/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy,

Изучающий мрак Дарвей

Майя Зинченко

Никто не знает, откуда он является. Народ дал ему прозвище - Призрак, он убийца и для него не существует преград и невыполнимых заданий. Он лучший тайный агент ордена. Но сможет ли он справиться с последним заданием и раскрыть загадку города, построенного давно исчезнувшим народом? Он получит бесценный дар отделять реальность от мира иллюзий, но будет ли в силах остановить нашествие орды в начавшейся войне? Его новые друзья помогут ему в этом, но они еще не знают, что орда - не самое страшное, с чем им придется столкнуться в конце.

Зинченко Майя Анатольевна.

Изучающий мрак (Дарвей)

  Солнце, застывшее на небе слепящим белым шаром, стало тускнеть. Коварная ночь, незаметно подкравшаяся посреди белого дня, укрыла землю роскошным черным покрывалом. От светила остался только узкий сверкающий обод.

   Пораженные люди молча смотрели в пугающую черноту. Многие из них, не выдержав страшного зрелища, упали на колени, и принялись неистово молиться. Показавшиеся на темном небосводе звезды были похожи на глаза кошмарных чудовищ, демонов, пришедших из мрака и погубивших их светило.

   Никому неизвестный мальчик сделал первый вздох и возмущенно закричал, дав миру знать о своем появлении. Его крик был пронзительным, но что с того? Мир был слишком занят, чтобы заинтересоваться обычным младенцем. Сейчас его тревожило противостояние дня и ночи и ничего больше.

   В вязкой, как смола, темноте медленно растворялись минуты. Все живое, дрожа от ужаса, замерло в предчувствии неминуемой катастрофы. Пение птиц, треск насекомых - все стихло. Что делать, если свет больше никогда не вернется? Вечная тьма и холод станут их уделом. Ледяной ад будет последним пристанищем...

   На город опустилась гнетущая тишина, которую посмели нарушить только волки. Тоскливый вой серых хищников раздался возле северных ворот, где лес вплотную подступает к городской стене. Их прощальная песнь заставляла еще больше нервничать и без того напуганных горожан.

   Но все человеческие страхи были развеяны с первым лучом, прорезавшим тьму. Свет возвращался с победой. Люди облегченно вздохнули. Успокоившись и тут же позабыв о недавних переживаниях, со свойственным им легкомыслием, они принялись оживленно обсуждать происшедшее. Ведь не каждый день удается быть свидетелем гибели и воскрешения солнца.

   Конечно, столь выдающееся событие ни один астролог не оставит без внимания. Однако ученые мужи до сих пор не пришли к единому мнению по поводу влияний затмений на жизнь человека. Часть из них считает, что родиться в такой час - это благо, другие же, и их большинство - зло, и несчастного до последнего вздоха будут преследовать неудачи.

   Сам же мальчик, успел вырасти и возмужать, но так и не решил, благоволят к нему звезды или нет. У него и без этого была масса дел, требовавших неусыпного внимания. Этот человек давно не ждал подарков от судьбы, предпочитая рассчитывать исключительно на собственные силы.

   Все гороскопы на следующие полгода, с завидным постоянством присылаемые ему самим Орманом - главным астрологом ордена Истины, он с не менее завидным постоянством не читая, бросал в огонь. Хрупкие сероватые страницы, исписанные мелким угловатым почерком, в один миг сгорали, унося с собой тайну его жизни.

   Неверно думать, что Дарвей, не уважал труд Ормана или считал его негодным астрологом. Орман хорошо знал свое дело, даже слишком хорошо... Его расчеты были верны в девяти случаях из десяти. Мудрецу, умеющему читать ночное небо будто раскрытую книгу, звезды говорят о многом. Дарвей же не выносил, когда вмешивались в его личную жизнь.

   Нет-нет, он не станет следовать советам Ормана и не позволит собой управлять. Ему с лихвой хватает нравоучений великого магистра, опекающего его, словно родного сына. Слова же Вечного Старца, как за глаза называли магистра монахи, трудно было оставлять без внимания.

   Будучи лучшим агентом ордена, Дарвей не раз этим пользовался. О, он как никто другой знал о своей исключительности и поэтому нередко позволял себе такие вещи, за которые других давно бы отправили в рудники на верную гибель. Или, не пожалев для спины плетей, бросили в холодную тюремную камеру.

   Но его это не касалось. Ведь он тот самый человек, перед которым открываются любые двери, позволяя проникать в охраняемый многочисленными телохранителями замок и там, в тесных грязных коридорах или же в роскошно обставленных залах вершить правосудие от имени ордена.

   Его шаги всегда будут бесшумны, и только безликая тень, которую не скроешь, заскользит по стенам. Безжалостный убийца уже здесь, он не остановится, его рука не дрогнет... Именно благодаря Дарвею приговоры, вынесенные Просвещенными на совете ордена, приводились в исполнение.

   Под покровом ночи он приходил и уходил незамеченным, не оставляя следов. Его лицо видела только жертва, которую он ставил в известность о решении ордена, но она, в силу известных причин, не могла никому рассказать о своем посетителе. Только немногие избранные знали, кем на самом деле был неуловимый убийца, знали его имя.

   Для остальных же он был рядовым монахом, ничем не отличающийся от остальных. Высокий худой мужчина, темноволосый, коротко стриженный, как все служители ордена Истины. Его глаза были неопределенного серого цвета, но их редко кому удавалось увидеть, потому что Дарвей предпочитал скрывать свое лицо в тени капюшона, благо его одеяние это позволяло.

   Он носил черную, видавшую лучшую времена рясу, старые, но крепкие сапоги из грубой кожи и подпоясывался простой веревкой. У Дарвея не было постоянного дома или хотя бы кельи, он не имел привычки привязываться ни к месту, ни к вещам. Все его имущество свободно умещалось в заплечном мешке. Окружающим людям было позволено видеть маску, придуманный образ, но никогда настоящего Дарвея.

   Так как ордену Истины чаще всего были неугодны состоятельные люди, располагающие немалым влиянием, то для бедноты их грозный посланник стал героем. Из-за своей неуловимости он получил прозвище "Призрак" и его слава росла с каждым днем. Дело дошло даже до того, что в одном из домов на площади Железного Всадника организовали полулегальное сообщество почитателей Призрака. И в нем уже состояло около двухсот человек.

   В любой таверне, после нескольких кружок темного пива, начинали рассказывать полные невероятных выдумок истории о его похождениях. Дети, завернувшись в старые отцовские плащи и вооруженные кухонными ножами, воображали себя убийцами, крадущимися в темных коридорах. Каждый из них хотел быть Дарвеем, и никто жертвой, ведь у нее не было ни единого шанса спастись.

   Конечно, официально орден Истины не признавал существование Призрака. Великому магистру не раз задавали вопрос, почему его противники так скоропостижно уходят в мир иной, но Вечный Старец лишь поднимал глаза к небу и смиренно отвечал: "На все воля Божья". А позже, вызвав к себе Дарвея, хвалил его за безукоризненно проделанную работу.

   Великий магистр и Дарвей часто встречались, не только по поводу работы последнего, но и для того, чтобы поговорить на разные отвлеченные темы. Старик, несмотря на могущество, чувствовал себя одиноким, и общество Дарвея приятно скрашивало его длинные, полные неприятных воспоминаний вечера. Да, ему было что вспомнить, но это не доставляло ему никакой радости.

   Много лет подряд раздавая роли послушным его воле людям-марионеткам и упиваясь собственной властью, он утратил веру в дело всей своей жизни. Великий магистр ордена Истины уже не полагался на бога как раньше. В его сердце поселилась пустота, которую невозможно было заполнить ничем и это с каждым годом все больше угнетало его.

   Апартаменты магистра занимали несколько комнат на последнем этаже главной башни храма. Ее острый темно-серый шпиль возвышался над крышами домов, словно копье, нацеленное в небо. Башня была так высока, что ее можно было увидеть из любой точки города.

   Чтобы, не привлекая ничьего внимания встретиться с Вечным Старцем, Дарвею приходилось пользоваться тайным ходом, о существовании которого знали только девять человек из ближайшего окружения главы ордена. Храм был возведен шестьсот лет назад по проекту великого зодчего Релля и хранил в себе множество секретов. Искусно замаскированные ловушки, тайные залы, фальшивые зеркала, многоуровневый лабиринт - в нем было все.

   Релль был гением в своем деле, но прожил, как и остальные его предшественники, недолго. Его жизненный путь трагически оборвался незадолго до окончания строительства. Во время проверки главного колокола он оступился и, упав со стометровой высоты, разбился о каменную мостовую. Впрочем, смерть Релля не удивила ни монахов, ни горожан. Этот человек слишком много знал, чтобы оставаться в живых.

   Коридор, такой узкий и длинный, что невольно навевал мысли о чреве змеи, привел его к лестнице. Монах не задумываясь, шагнул сразу на вторую ступеньку. На первую, как когда-то объяснил ему проводник, наступать было ни в коем случае нельзя - она служила рычагом и приводила в действие смертельную ловушку. И хотя сам Дарвей не знал, в чем именно заключалась ловушка, проверять ее действие на собственной шкуре он не собирался. Его любопытство имело четкие границы.

   Одна из книжных полок бесшумно отошла в сторону, и он оказался в полутемной библиотеке, освещаемой лишь светом огня в камине. Дарвей облегченно вздохнул - своей кажущейся бесконечностью коридор действовал ему на нервы. Темные камни лестницы похожие друг на друга как близнецы и почему-то вечно покрытые влагой, наводили на монаха тоску. Он потянул носом воздух и ухмыльнулся. Библиотека пропиталась сосновым ароматом.

   Появление Дарвея не прошло незамеченным. Кармисс, так на самом деле звали главу ордена, поднял голову и смерил его с ног до головы пронзительным взглядом. Затем он закрыл книгу, которую читал и положил ее на низкий инкрустированный золотом столик по правую руку. Магистр выглядел обеспокоенным.

  - Ты опоздал... - вместо приветствия сказал он. - Почему? Были затруднения с волкодавами Люция? - Кармисс еле заметным знаком указал гостю на соседнее кресло.

  - Вы же знаете, что в моих силах договориться с любым животным. - Губы Дарвея скривились. Он сел и покачал головой. - Нет, затруднения мне доставил сам Люций.

  - Он ждал тебя?

  - Да, ждал. Настоящий глупец... - сказал монах, смотря на огонь.

  - Не томи. Говори, как есть.

  - Он спал прямо в доспехах! Признаюсь, я был удивлен, обнаружив его с ног до головы закованным в железо.

  - Люций всегда был слегка не в себе, - с многозначительным видом сказал Кармисс. - Это у них семейное.

  - Согласен, - кивнул Дарвей. - И поражен вашим долготерпением. Это не мое дело, но Люция следовало убрать еще десять лет назад, когда по его приказу заживо погребли целую деревню.

  - Ох, и не напоминай... - махнул рукой магистр. - Мерзкая история. Но тогда он был нам нужен. Интересы ордена прежде всего. Наши личные симпатии и антипатии в расчет не берутся.

  - Но теперь-то правосудие восторжествовало, - удовлетворенно сказал Дарвей. - Мне приятно, что именно мой кинжал лишил жизни это чудовище.

  - Ты воспользовался кинжалом? А как же тебе удалось извлечь его из доспехов? - с интересом спросил старик.

  - Очень просто. Я представился и спросил, что он предпочитает - быструю смерть или медленную и засунул его руку в камин.

  - Убедительный довод, ничего не скажешь...

  - Люций не хотел зажариться и разделить участь домашней птицы, поэтому позволил мне выполнить работу как полагается.

  - У тебя на руке немного выше локтя обширная рана, хоть ты и пытаешься ее скрыть, - старик покачал головой. - Это из-за нее ты задержался?

  - Вы правы. Но она не опасна. - Дарвей с досадой поморщился, понимая, что без объяснений не обойтись. - Потолок водостока, через который мне пришлось возвращаться, пришел в негодность. И куда только столичные службы смотрят? - проворчал он. - Когда камни стали сыпаться мне на голову, я отскочил к стене и случайно напоролся на старое крепление светильника.

  - Случайно... Так и до беды недалеко, - Кармисс нахмурился. - Откуда такая беспечность? Разве ты не читал прогноз Ормана?

  - Я - нет, но очаг в моей комнате обожает его труды. Он большой знаток астрологии.

  - Если Орман об этом узнает, у тебя появиться на одного врага больше, - заметил магистр.

  - Но ведь вы же не расскажите ему, верно?

  - Нет. Потому что не хочу портить человеку и без того отвратительное настроение. Ему сейчас тяжело. Смерть сестры стала для Ормана ударом.

  - Но он же знал, что она умрет.

  - Знал, но разве от этого легче?

   Магистр смежил веки и, поправив сползший на пол плед, расслабился. Со стороны могло показаться, что Кармисс, задремал, но это было не так. Сейчас он размышлял и его мысли, подобно стрелам, неуклонно неслись к своей сияющей цели. Глупо было недооценивать этого человека, в чьих руках была сосредоточена власть над орденом, а значит и над всей империей.

   Монах, не смея нарушить установившееся молчание, принялся рассматривать корешки книг на ближайшей к нему полке. В свое время он прочел их все - агент не имеет права быть невежественным, потому как практика в его деле невозможна без тщательного изучения теории. К тому же, он всегда любил читать. Особенно Дарвею нравилась книга о ядах и противоядиях с великолепно выполненными цветными рисунками. Сведения, почерпнутые оттуда, он позже не раз применял в работе.

  - Тебе не кажется, что мы занимаемся бессмыслицей? - неожиданно спросил магистр.

  - Боюсь, я не совсем понял вас, - осторожно ответил монах.

  - Разве ты никогда не задумывался, для чего существует орден, для чего существуют монахи, и не критиковал их образ жизни?

  - Это не мое дело, - покачал головой Дарвей.

  - Но у тебя на все есть собственное мнение.

  - Раз я здесь с вами, значит, наши мнения совпадают. Мне нравиться служить ордену, и я не желаю для себя ничего другого.

  - Как будто у тебя был выбор... - пробормотал Кармисс. - Оставленный у ворот монастыря еще младенцем ты не имел его. Иногда мне кажется, что мы зря заставили тебя стать нашим агентом.

  - Никто меня не заставлял. К тому же, разве я плохо делаю свою работу? - удивился Дарвей.

  - Не в этом дело. Я знаю, что ты способен на большее. Ты мог бы отдавать приказы, а не исполнять их. Сейчас ты живешь по законам ордена, и все мы - и даже я, поверь, его слуги. Но разве тебе не хочется свободы?

   Монах выжидающе смотрел на Кармисса. Куда это клонит магистр?..

  - Официально я еще не выбрал себе приемника, но думаю, что им будет Гаер. Он прекрасно подходит для этой роли. Если, конечно, сумеет меня пережить, - с ноткой самодовольства сказал Кармисс.

  - Предыдущий кандидат так и не справился с этой задачей, благополучно скончавшись от старости.

  - А ведь он был моложе меня на десять лет! Кто бы мог подумать... Но я знаю, что у тебя сложились непростые отношения с Гаером. Вы едва терпите друг друга.

   Дарвей молча кивнул в знак согласия.

  - Как только Гаер займет мое место, твои дни будут сочтены. Новый глава ордена найдет себе другого убийцу.

  - Это неизбежно.

  - И его первым испытанием станет твое устранение.

  - Да... - монах вздохнул.

  - Ты очень спокоен, - заметил старик. - Не знаю, радоваться этому или огорчаться. Что ты станешь делать, когда это произойдет?

  - Не хочу загадывать раньше времени. Буду действовать по обстоятельствам.

  - Мне бы не хотелось, чтобы ты пострадал, - серьезно сказал магистр. - Орман предупреждал меня об опасности. Ты можешь отстрочить приход мрака, но не избежать его. Тьма все равно настигнет нас, и горе тому, кого она застанет врасплох. Дарвей, все меняется... Возможно, я был с тобой более мягок, чем следовало и это оберется бедой.

  - Кармисс! - встревожено воскликнул монах. - Вы же, в самом деле, не собрались умирать?

  - Никто не собирается, но смерть всегда бродит где-то неподалеку. Я не хочу пугать тебя, - улыбнулся магистр. - Но если я вдруг отдам богу душу, тебе стоит уехать в провинцию. И чем она будет глуше, тем лучше.

  - В деревню? - в голосе Дарвея послышалось сомнение.

  - Да. Переждать там пару лет, а потом купить дом в маленьком городке как можно дальше от столицы. Ты хорошо устроишься. Деньги для тебя никогда не были проблемой.

  - Я желаю вам хорошего здоровья и долгих лет жизни, - искренне сказал Дарвей.

  - Испугался перспективы провести остаток жизни в деревенской глуши? - По губам Кармисса скользнула лукавая улыбка. - Овечки, фруктовые сады и пшеничные поля тебя не привлекают? А как насчет молодых пастушек?

  - Ну, я все-таки монах...

  - Расскажи это кому-нибудь другому, - фыркнул магистр. - Я все знаю о твоих похождениях! Такие как ты, только портят репутацию ордена.

  - Все мои похождения происходят в гражданском платье и на репутацию ордена нисколько не влияют, - заметил Дарвей. - И я знаю меру.

  - Не забывай, что мои агенты есть везде - даже в борделях. Нечего делать такое удивленное лицо... Все-таки, я должен быть к тебе более строг, а то что-то ты совсем распоясался.

  - Я исправлюсь.

  - Звучит крайне неубедительно, - проворчал Кармисс. - Скорее уж солнце превратится янтарин. Кстати, тебе уже доводилось пробовать эти фрукты?

  - Нет.

  - Мне тоже. В моем возрасте не до новшеств, - устало сказал магистр, подпирая рукой подбородок. - Пожалуй, я еще немного почитаю, а ты возвращайся к себе. Займись раной, отдохни. Я еще встречусь с тобой, но позже.

  - Как вам будет угодно. Доброй ночи.

   Дарвей поклонился и растворился в темноте тайного хода. Кармисс немигающим взглядом смотрел на огонь, а потом достал из внутреннего кармана свернутый вчетверо лист бумаги. Он нарочито медленно расправил его и, сжав губы в тонкую линию, пробежал глазами.

   "Прошу, остерегайся всего! Никому не доверяй, ведь Сатурн уже в Козероге. Твоя звезда может погаснуть" - гласили неровные, наползающие одна на другую строчки. Написавший их человек был или очень взволнован или очень спешил. А возможно и то и другое вместе.

  - Эх, Орман, Орман... - пробормотал старик, и бросил листок в огонь.

   Орден Истины арендовал для Дарвея жилье. Это были две маленькие комнаты в доме расположенном в пятнадцати минутах ходьбы от центральных ворот храма. В столицу часто приезжали монахи из отдаленных уголков империи и естественно, что всех их городские монастыри были не в состоянии разметить, поэтому аренда квартир для монахов была обычным делом. Хозяин дома предусмотрительно пристроил дополнительный вход и поэтому жилец никого не беспокоил внезапными ночными отлучками и возвращениями.

   В старом, изъеденном ржавчиной замке, противно скрипнул застрявший ключ, заставив Дарвея поморщиться. Несмотря на все его старания, он никак не мог попасть внутрь. Замок давно пора было сменить, но хозяин славился своей жадностью. Монах с силой подергал медное кольцо в центре и вздохнул. Опять придется выбивать дверь...

   Через пару минут он уже был внутри. Первым делом мужчина зажег свечи, затем, разгребя толстый слой пепла в очаге занялся огнем. Очаг давно пора было почистить, но у него никак не доходили до него руки. В этом году, несмотря на летнюю пору, стояли холодные ночи, поэтому приходилось жечь много дров. Коварная сырость, появившаяся после недавнего дождя уже успела проникнуть во все укромные уголки.

   Призрак, о котором с таким энтузиазмом выдумывали разные истории, был обыкновенным человеком, и стоило признать это. Да, он был профессионал высокого класса, но и только. В его талантах не было ничего сверхъестественного. Он тоже нуждался в еде и отдыхе. Полученные раны, причиняли ему такие же страдания, что и остальным людям. Порой ему удавалось делать свою работу лучше других, например, лучше наемников из Гильдии убийц, но в каждом из нас до поры до времени дремлют таланты, о которых мы не подозреваем. Нужно только приложить усилие к их развитию.

   Дарвей разделся и, достав из сундука сумку с бинтами и флакон целебного зелья, занялся пострадавшей рукой. Края раны опухли, она сильно кровоточила и вообще выглядела неважно. Монах недовольно покачал головой - на его теле уже можно было насчитать пять шрамов, и он не желал увеличивать их количество.

   Зубами вытащив пробку, он плеснул немного зелья прямо на рану. Темно-зеленая жидкость приятно пахла травами. Это зелье, да еще небольшой кинжал ручной работы были единственными ценными вещами в этой комнате. Ни денег, ни других ценностей Дарвей здесь не держал. У него имелось два основных тайника - один в основании статуи святого Росса, а другой под плитами у входа в императорский парк. Там было оружие, немного золота, десяток охранных грамот выписанных на несуществующих купцов и ремесленников, чьей личиной Дарвей пользовался, когда ему приходилось выезжать для выполнения задания в другой город, а также мешочки полные драгоценных камней.

   Конечно, казна ордена была в его распоряжении, но Дарвею было необходимо иметь дополнительные средства о которых бы никто не знал, даже орден. На этом основывалась его иллюзорная вера в собственную независимость. Драгоценные камни, такие маленькие, и ценные, идеально подходили для поддержания этой веры.

   Проникая в дома знати, Дарвею ничего не стоило унести оттуда часть фамильных драгоценностей. Он никогда не брал вещей с "легендой" - вроде символа рода или именного охранного амулета. Их было бы трудно сбыть, и дело сразу получило бы широкую огласку. Нет, он брал только обыкновенные камни и не так много, чтобы это сразу бросалось в глаза. Пропажу замечали нескоро. Этому немало способствовала сумятица, воцарявшаяся после его ухода, так как обычно родственникам убитого уже было не до драгоценностей.

   Дарвей поражался тому, как вообще кто-то решался идти против интересов ордена. Ведь еще никому не довелось уйти от возмездия Просвещенных. Воистину, человеческое безрассудство не знает пределов...

   Монах с философским спокойствием относился к совершаемым им убийствам. Свой выбор он сделал давным-давно. Если такова его судьба - быть Призраком, послушным орудием великого магистра и его совета, то с этим ничего не поделать. Он не был по натуре жестоким человеком, не был садистом - такие люди просто не годятся для такой ответственной работы. В глубине души, он все еще верил в Бога, не холодного каменного, или вырезанного из мертвого дерева, а в живого, который согревал его сердце, когда он был ребенком.

   Его совесть была чиста. Ему не снились кошмары, не преследовали лица жертв, искаженные болью и страхом. Дарвей знал, что все они заслужили свою смерть. Этих людей осудило общество, а он был лишь смиренным исполнителем воли большинства.

   Орден Истины не желал зла простым людям, всячески способствовал их благополучию, ведь на этом основывалось его собственное процветание. И хотя в стенах храма никогда не смолкал шепот молитвы, велись спасительные разговоры о Создателе, обличались создания Мрака, монахи были очень практичными людьми. Кое-кто из них все еще задумывался о Боге, который собрал их вместе под одной крышей, но это случалось все реже и реже.

   Ситуация усугублялась усиливавшейся борьбой за власть. Орден богател, а вместе с этим увеличивалось число желающих использовать его богатства. Многие специально вступали в орден, чтобы сделать успешную карьеру и не скрывали этого. Молитвы уступили место подкупам. Состоятельные феодалы отдавали младших сыновей в монастыри, будучи не без основания уверенными в том, что их ждет как минимум место настоятеля.

   Дарвей не одобрял такого положения вещей, и чувствовал, что Кармисс от них тоже не в восторге. Но великий магистр, несмотря на все свое могущество, был заложником условностей. Кардинальные перемены поставили бы существование ордена под угрозу. У него и так было слишком врагов - император, знать, язычники, черные маги.

   Монах потянулся и достал с верхней полки кусок хлеба, завернутый в тряпицу. Он всегда держал там продукты. Это было единственное место, кроме сундука конечно, куда до них не могли добраться крысы. Зачерствевший хлеб вызвал у Дарвея жгучее желание отправиться в трактир. Он сегодня хорошо поработал, вдобавок получил ранение, а потому заслужил порцию горячего жаркого.

   Ближайший трактир под названием "Три апостола" находился рядом, всего в пяти минутах ходьбы. Это было не слишком опрятное заведение. Во всяком случае, утонченных натур тамошняя обстановка, как и кухня, повергла бы в ужас. Но Дарвей не относил себя к утонченным натурам, поэтому он часто бывал там, внимательно прислушиваясь к ведущимся разговорам. Трактирные сплетни являлись неиссякаемым источником новостей.

   Дарвей снова натянул рясу, вложил в наручные ножны кинжал, и, проверив наличие монет в карманах, пустился в путь. Выбитую дверь он прислонил к входу, чтобы не привлекать к своему жилищу излишнего внимания. И хотя монах не беспокоился о том, что кто-то вздумает обокрасть его, он не питал особых иллюзий насчет непростой обстановки в Габельне. Этот город никогда не был спокойным местом, а с тех пор как он стал столицей, так и подавно. Конечно, ни денег, ни столового серебра воры все равно не найдут, но то, что они будут их искать - в этом не было никаких сомнений. Грабители, а при необходимости и убийцы, разгуливавшие по городу - это обычное явление.

   Словно в подтверждение его мыслей, в переулке ему перегодили дорогу двое мужчин, один из которых нарочито медленно достал нож и, ухмыляясь, направил его острие в живот Дарвея. Монах остановился.

  - Давай кошелек, - коротко скомандовал бандит.

   Дарвей откинул капюшон и посмотрел ему прямо в глаза. Он никогда не встречал этих людей прежде. Это было странно. Обычно Резвый Джерк не позволяет чужим людям работать на своей территории.

  - У меня нет кошелька, - ответил монах, и это была чистая правда.

   Освещение в переулке было неважным, но он успел заметить, как изменилось лицо грабителя. Он занервничал, кинул испуганный взгляд на своего напарника и убрал нож.

  - Ты чего?! - удивленно спросил тот.

  - Пропустите меня, - тихо, но уверенно сказал Дарвей.

  - Пошли, - бандит схватил товарища за плечо и силой оттащил в сторону. - Это нищий монах, все равно у него нет ни гроша за душой.

  - Но так не бывает...

  - Ты слышал меня! - злобно выкрикнул бандит и, повернувшись к Дарвею, процедил сквозь зубы. - А ты убирайся!

  - Премного благодарен, - с усмешкой сказал он, делая шаг вперед.

   Идя по переулку, Дарвей какое-то время еще слышал их бессвязную ругань. Затем раздался звук удара, и между бывшими товарищами началась драка.

   В том, что они его отпустили, не попытавшись пустить кровь или хотя бы обыскать, не было ничего удивительного. Дарвей, обладал столь пронзительным взглядом, что было немного желающих смотреть ему прямо в глаза. Слабым, неуверенным в себе людям, вроде этого бандита он мог внушить такой безотчетный страх, что они убегали от него без оглядки. Монах частенько пользовался своим даром, каждый раз, с благодарностью вспоминая учителя Шельда, который первый заприметил в нем эти необычные способности.

   Иногда Дарвей жалел, что он не был магом. Он не мог повелевать стихиями, подчинять мертвецов или окружать себя духами природы. Будь он волшебником, его жизнь стала бы если не проще, то намного интереснее. С другой стороны монах понимал, что в этом мире ничто так просто не дается. За каждое произнесенное заклинание придется расплачиваться. Здесь, на земле, или уже на небесах - неважно.

   Его возможности были ограничены внушением и особыми отношениями, которые у него складывались с животными. Дарвей мог безбоязненно войти в клетку с леопардом или медведем, и они не причинили бы ему никакого вреда. По его мысленному зову слетались птицы и безбоязненно принимали корм из рук. Это понимание животных проявилось еще в детстве, когда он сумел найти общий язык с бешеным волком, случайно забредшим в город.

   Этот случай навсегда останется у него в памяти.

   Ему тогда было восемь лет - худой, бедно одетый мальчишка с незаживающими ссадинами на коленях. Он дожидался своего учителя, который зашел в мастерскую, чтобы сдать в починку сапоги. Горожане не сразу заметили бредущего по улице волка, с текущей из пасти вязкой слюной. Подойдя к луже, он попробовал напиться, но, скорчившись от судорог не смог, и с глухим ворчанием отпрыгнул от воды. Люди тут же поспешили убраться с его пути. Достаточно было небольшого укуса, чтобы болезнь передалась им. Кто-то побежал за городской стражей.

   Волк болел не первый день и был очень слаб. Шатающейся походкой животное приблизилось к Дарвею и, подняв безумные глаза, жалобно заскулило. Он протянул руку и погладил зверя, так как сразу понял, что тот не сделает ему ничего плохо. В городе - в этом жутком месте, полном страха и опасностей, волк нашел своего спасителя. Животное, измученное болезнью, искало у него защиты.

  - Тебе нельзя здесь оставаться, - мягко сказал Дарвей.

   Волк поднял голову и положил ее ему на колени.

  - Пойдем.

   Дарвей направился в сторону северных ворот, благо до них было недалеко, и волк медленно побрел следом. Дарвей не оглядывался, зная, что волк последует за ним куда угодно. Люди расступались перед странной парой, но мальчик не обращал на них внимания. В тот момент ему было все равно, что они думают. Самым важным существом на земле для него был волк, жизненный путь которого подходил к концу.

   Дарвея охватило удивительное чувство единения с животным, которое осталось даже тогда, когда они покинули Габельн и очутились в лесу.

  - Здесь хорошее место, как ты считаешь? - спросил он волка, придя на поляну, окруженную липами.

   Он сел на траву. Зверь лег рядом, и, посмотрев на него исподлобья, снова заскулил. Животное с трудом дышало.

  - Я не знаю, куда после смерти попадают волки... Но надеюсь, там тебе понравится.

   Тот в ответ лишь тяжело вздохнул. Его умоляющий взгляд просил мальчика быть с ним до конца.

  - Да, я буду с тобой, - прошептал Дарвей, положив руку ему на загривок.

   Так они просидели два часа, а потом волк умер. Это произошло внезапно. Их сознания разделились, и Дарвей остался один. Он еще некоторое время смотрел на мертвое животное, а потом, закрыв волку глаза, прикрыл его тело ветками. Наступило время идти обратно.

   В Габельн он вернулся после наступления сумерек. Поначалу учитель собирался дать ему хороший нагоняй за самовольную отлучку, но увидев отрешенное лицо Дарвея, попросил рассказать о происшедшем. Когда Шельд узнал, что случилось, то не только не стал его ругать, но даже остался доволен. Проявление столь необычных способностей у его подопечного не могло не радовать.

   Для Дарвея же этот урок не прошел даром. На какое-то время волк стал ему ближе, роднее, чем люди и он понял, что все живое, а не только ему подобные, чувствуют боль и могут страдать. У них тоже есть разум, и возможно, душа. Он часто размышлял над этим, но ни с кем не делился своими мыслями, считая, что его просто засмеют.

   Незаметно для себя самого монах пришел к трактиру. За дверью слышались обычные для такого заведения звуки - брань, громкий смех, выкрики и изматывающие последние нервы звуки плохенькой скрипки.

  - Пожалуй, животные, определенно лучше людей, - пробормотал Дарвей, входя в трактир.

   Ослепленный ярким светом он на мгновение остановился в дверях.

  - Глядите-ка! - заорал ему прямо в ухо Мергус, завсегдатай "Трех апостолов". - Наш монах пришел. Садись! Выпей с нами пива!

   Мергус был глуховат, и потому всегда разговаривал на повышенных тонах. Человек он был по сути неплохой и если бы не его любовь к выпивке, в городе на одного отличного столяра было бы больше.

  - Спасибо, но как-нибудь потом. Для начала я лучше чего-нибудь съем. - Дарвей отклонил любезно предложенную кружку и сел за ближайший столик.

   К нему тотчас подбежала одна из девушек в засаленном переднике. Это было ярко рыжее создание, которое приходилось хозяину трактира не то дочерью, не то племянницей. Дарвей, который не норовил шлепнуть ее по заду с похотливой ухмылкой, когда она пробегала мимо с полным подносом, был ее любимым посетителем. К тому же, он никогда не спрашивал сдачу. За доброе к себе отношение, девушка платила тем же - не роняла его отбивную и не плевала в пиво, как часто делала, обслуживая особо противных клиентов.

  - Что-то Пит сегодня разошелся не на шутку, - заметил Дарвей, морщась от очередной фальшивой ноты, взятой скрипачом.

  - И не говорите! - согласилась девушка, резво протирая стол. - Я чувствую, его скоро кто-нибудь убьет. Уже были попытки... Кинули кувшином. Но пока Клаус платит, - она кивнула в сторону хорошо одетого старика, с золотым моноклем, - Пит будет играть.

  - Он платит, а мы страдай... - проворчал Дарвей. - Пускай ваш горе-музыкант играет ему лично. Желательно где-нибудь за городом.

  - Что будете заказывать?

  - Жаркое, но если только оно свежее.

  - Утреннее. Я попрошу его разогреть, - ответила девушка.

   Тут Дарвей заметил, что она в десятый раз протирает одно и то же место.

  - Тебе что-то нужно? - спросил он.

  - Э... - она покраснела и принялась тереть стол еще усерднее. - Я давно хотела спросить, знаете ли вы одного человека...

  - Хм, о ком речь?

  - Он монах, такой же, как и вы. Я слышала, как он поет в храме. У него такой необыкновенный голос... - от восторга у нее перехватило дыханье.

  - А, так ты Лигера имеешь в виду, - понимающе кивнул Дарвей. - Я знаю его, но не больше. Понимаешь, друзей у него нет, он держится обособленно. Очень скромный человек.

  - Жаль, - огорченно сказала девушка. - А как он выглядит? Симпатичный? Я всякий раз стою слишком далеко, чтобы его разглядеть.

  - Обыкновенный человек, не урод, но и не красавец. А ты что, влюбилась в нашего брата Лигера?

  - Нет, что вы! Просто его голос... Ах, вы все равно не поймете. Ладно, я пойду, принесу вам жаркое.

   Дарвей только усмехнулся. Эта девушка была не первой и не последней жертвой необыкновенного голоса. Монах, которым она интересовалась, олицетворял собой настоящее чудо, столь редкое в наше время. Лигер - простой деревенский парень, сбежавший в город от бесконечной работы на поле, принял монашеские обеты всего несколько лет назад, но, несмотря на это, сразу стал главным певчим.

   Каждое утро на протяжении многих лет сорок монахов пели хвалу Создателю, но все они вместе взятые уступали Лигеру, чей волшебный голос заставлял дрожать витражи и зажигал светильники, а его самого возносил под купол храма. Его пение завораживало, вселяло веру в милосердие Создателя. Лигер, одетый в белую рясу, парящий в воздухе со сложенными на груди руками, казался бесплотным духом, существом из иного мира.

   Никто не мог найти разумного объяснения этому полету. Лигер просто пел и не совершал никаких магических действий. По этому поводу Просвещенные даже созвали специальную комиссию, но ей так и не удалось ничего обнаружить. Кроме необычного голоса и манеры пения у Лигера больше не было никаких талантов. Он и сам не знал, что поднимает его воздух. После долгих раздумий, монаху все-таки позволили петь - как никак чудо, но происхождение его способностей до сих пор остается невыясненным.

   Девушка принесла обещанное жаркое, над которым поднимался пар, скрипач перестал играть и Дарвей признал, что жизнь не такая уж плоха штука. Он с удовольствием приступил к ужину, не обращая внимания на начавшуюся драку и табурет, пролетевший у него над головой. Не попали и ладно. Драки в трактирах - это обычное дело. Они скрашивают рутинную жизнь горожан, делают ее веселее.

   По настоятельной просьбе хозяина, которому надоело каждую неделю покупать новую мебель, двое городских стражей не спеша поднялись из-за стола и, схватив драчунов за шиворот, выкинули из трактира. Затем последовала очередь их приятеля, который в драке не участвовал, но активно помогал советами. Последний умудрился пребольно лягнуть одного из стражников, и его поступок был встречен дружными аплодисментами.

   Никто из посетителей "Трех апостолов" не питал любви к стражникам. Скорее к ним относились с плохо скрываемой неприязнью. Впрочем, они сами были в этом виноваты. Городская стража в умах жителей Габельна издавна ассоциировалась с беспросветной ленью, взяточничеством и прочими пороками. Они исправно получали жалованье из казны города, но не считали, что это их к чему-то обязывает. В случае опасности стражники не спешили рисковать жизнью.

   Монах покончил с ужином, и, облокотившись на спинку стула, принялся за пиво. Оно было очень темное, с горьким привкусом пережженного ячменя. Гораздо хуже того, что варили в монастыре, где подростком жил Дарвей. Но выбирать не приходилось. Данный трактир не располагал особым выбором напитков. Кроме пива здесь можно было получить еще отвратительное вино, пить которое отваживались только самые отъявленные пьяницы.

   Дело близилось к рассвету, шум в трактире стихал, посетители потихоньку расходились по домам. Дарвей уже собирался последовать их примеру, как к нему за столик подсел человек средних лет, одетый в великоватый для него зеленый с красной оторочкой кафтан. Он был похож на слугу какого-то богатого господина. Но изящные манеры этого человека выдавали его с головой. Он никогда никому не прислуживал.

   Монах взглянул на своего нового соседа и чуть было не поперхнулся пивом.

  - Что вы здесь делаете?! - удивленно проговорил он, одновременно понижая голос. - Вы с ума сошли!

  - Нам срочно нужно поговорить, - взволнованно сказал человек. - Это важно.

  - Ну, раз срочно, тогда пойдемте, - кивнул Дарвей.

   Он встал, бросив на стол несколько монет, и направился к дверям. Выйдя из трактира мужчины перешли на другую сторону улицу. Свернув в один из проулков, они притаились в тени дома, словно разбойники. Дарвей замер, прислушиваясь, но не заметил ничего подозрительного. Кроме них здесь больше никого не было.

  - Какого дьявола, Орман?! - проворчал монах. - Нам же запрещено видеться на людях.

  - Мне понятен ваш гнев, но ситуация слишком серьезна, чтобы медлить. И вы единственный человек, к кому я могу обратиться.

   Астролог выглядел и чувствовал себя прескверно. У него дрожали губы, дергалось веко, крупные капли пота текли по лицу, оставляя мокрые дорожки.

  - Что с вами? - обеспокоено спросил Дарвей. - Вы плохо выглядите... Что случилось?

  - Все так сложно... - Орман придвинулся к нему вплотную и прошептал. - Я могу вам доверять?

  - Конечно.

  - Кармисс в опасности. В большой опасности. Скажу прямо - я считаю, что его хотят убить.

  - Быть этого не может! Или... у вас есть все основания так думать?

  - Все мои основания там, - он ткнул в небо, - среди звезд. К тому же, меня не покидает предчувствие чего-то ужасного.

  - Но кто хочет его смерти?

  - Если бы я знал... - астролог покачал головой.

  - Всего несколько часов назад я заходил к нему, и все было в порядке. Уверяю вас.

  - Да, это хорошая новость, но беда может случиться в любой момент. Я бы и сам отправился к магистру, но не знаю потайного входа.

  - А вы не пробовали воспользоваться центральной лестницей? Как делают все нормальные люди, которые хотят попасть на прием к Кармиссу?

  - Пробовал. Там закрыто. Поймите, уже несколько дней я места себе не нахожу от беспокойства! Вы мне верите?!

  - Верю, - коротко ответил Дарвей. - Но что конкретно вы хотите от меня?

  - Устройте мне встречу с Кармиссом. Если надо, я буду сторожить его днем и ночью, но не допущу трагедии.

  - Ясно... - протянул монах, которому невольно передалась тревога астролога.

   Орман пригладил короткую темную бороду, и испытывающе посмотрел на него.

  - Надеюсь, я разговариваю не с предателем, - глухо сказал он. - О, Создатель, если я ошибся... Если вы и есть тот самый убийца, то мне не уйти отсюда живым.

  - Не говорите чепухи, - нахмурился Дарвей. - Вам известно мое отношение к магистру. И разве перед тем как прийти сюда, вы не заглянули в мой гороскоп?

  - Там столько убийств, что еще одно может среди них легко потеряться, - сухо заметил Орман.

  - Ваш тон свидетельствует о том, что вы не одобряете моего занятия. Ничего страшного, я не в обиде. - Дарвей смерил астролога оценивающим взглядом, и тот сжался в ожидании смертельного удара.

   Но удара не последовало. Вместо этого монах опустил руку на плечо Ормана и сказал:

  - Не волнуйтесь, мы с вами на одной стороне. Я немедленно проведу вас к магистру, и вы сами убедитесь, что с ним все в порядке.

   Астролог облегченно вздохнул. Он благодарно кивнул Призраку и тотчас пошел в сторону храма.

  - Где вы взяли этот нелепый наряд? - спросил Дарвей, чтобы разрядить напряженность.

  - У своего слуги. Знаю, я выгляжу глупо, но в тот момент мне не попалось ничего более подходящего. Нам далеко идти?

  - Не очень. Предупреждаю сразу, как только мы войдем в храм - держитесь позади меня, и в точности повторяйте все движения.

  - Ловушки? - помрачнев, поинтересовался астролог.

  - Да, они. В потайных коридорах их превеликое множество. - Дарвей против своей воли зевнул. - Простите, у меня был очень длинный день. Перед вашим приходом я как раз собирался отправиться спать.

  - Длинный? Опять отлучались по настоянию совета?

  - Именно, - монах подмигнул астрологу. - И теперь мои руки в крови по локоть.

  - И кто на этот раз? Или вам нельзя говорить?

  - Можно, все равно его смерть станет главной новостью в трактирах не позже обеда. Нас покинул лорд Люций, мир праху его.

  - Тот самый Люций? - астролог хмыкнул. - Честное слово, его сын должен быть вам благодарен. Теперь он сможет прибрать к рукам земли, не опасаясь ненормального отца, да и крестьяне, наконец, вздохнут свободно.

  - Я тоже так думаю.

  - Это было трудно?

  - Не труднее чем обычно, - ответил Дарвей.

  - Но у него же такая охрана...

   Монах недобро усмехнулся в ответ. Уж он-то знал цену телохранителям.

   Они вошли в храм, оставив позади дежурных. Те без особого интереса скользнули по их спинам ленивым взглядом. Ну и что, что кому-то приспичило помолиться в такую рань? Всякое бывает.

   Монах вошел в пустующую исповедальню и сказал.

  - Мы войдем в потайной коридор отсюда. Закройте глаза.

   Орман повиновался. Дарвей наступил на плиту под сиденьем, одновременно повернув вторую букву в слове "истина" выгравированном на потолке. Он смог это проделать только благодаря своему немалому росту. Раздался характерный щелчок, и задняя стена исповедальни отошла в сторону. В лицо пахнуло сыростью.

  - Помните, никакой самодеятельности, - строго сказал монах.

   Несмотря на его опасения, дорога к покоям магистра не преподнесла им неприятных сюрпризов, чего не скажешь о самих покоях. Дарвей снова был в библиотеке, но за эти несколько часов в ней случились разительные перемены. Практически вся мебель была перевернута, книги сброшены с полок и разорваны.

  - О, Господи! - воскликнул астролог, бросаясь вперед. - Только не это!

   Он обежал все комнаты и вернулся обратно. Вид у него был растерянный:

  - Кругом разгром! И Кармисса нигде нет!

  - Замолчите! - скомандовал Дарвей.

   В наступившей тишине, нарушаемой только тресканьем поленьев, послышался приглушенный стон и звяканье цепей. Монах со всех ног кинулся в спальню, но опоздал. Темная тень проскользнула мимо него в открывшийся стенной проем и исчезла. Дарвей тут же метнул в нее кинжал, с удовлетворением отметив последующий крик боли. К сожалению, он не смог последовать за незваным гостем. Тот успел закрыть за собой потайную дверь и скрыться.

   Монах прижался к стене - его чуткое ухо различило быстро удаляющийся топот. Это означало, что ранение было не смертельным.

  - Дарвей! - с ужасом воскликнул Орман. - Скорее идите сюда!

   Астролог дрожащими руками одернул покрывало, опускавшееся до самого пола, и вытащил из-под кровати окровавленного старика. В груди у него зияла рана, словно кто-то несколько раз по самую рукоять вонзил в сердце нож.

  - Нет! - астролог в напрасной надежде сжал руки магистра. - Нет! Это все-таки случилось... А ведь я предупреждал!

  - Отойдите, - глухо сказал Дарвей. - Разве вы не видите, что он уже мертв.

  - Почему он был так неосторожен? - на глаза Ормана навернулись слезы. Астролог с яростью стукнул кулаком по полу. - Почему?!

  - Я думаю, он все предусмотрел. Это был его выбор.

  - Мы опоздали... Дарвей, мы опоздали... Что вы стоите как истукан? Найдите убийцу!

  - Он сумел скрыться, но я ранил его.

  - Какой от вас прок, если вы позволили ему уйти!

  - Орман, вы не в себе. Между прочим, это вы вспугнули убийцу, побывав в спальне.

  - Но я никого не видел!

  - Неудивительно. А теперь успокойтесь. Кармисса убили как раз из-за того, что мы здесь появились.

  - Правда?.. Какой ужас!

  - Да, и поверьте - для него это стало спасеньем. Старика пытали. Видите, - монах показал на небольшие зеленоватые пятна на висках магистра, - вот следы. Мы же помешали продолжать это грязное дело.

  - Клянусь, я выясню, кто за этим стоит, и так просто не оставлю, - зловеще сказал Орман.

  - Следы пыток и беспорядок в комнатах наводят меня на мысль, что здесь искали что-то ценное, но так и не нашли. - Дарвей с сожалением посмотрел на старика и осторожно закрыл ему глаза. - Покойся с миром.

  - Что же теперь делать? - астролог обессилено опустился на кровать, запрещая себе смотреть на безжизненное тело, которое монах обернул в покрывало на манер савана.

  - Известим совет о происшедшей трагедии, но для начала попробуем отыскать то, что не смог найти убийца. Это нужно сделать немедленно, пока он не вернулся с подкреплением.

  - Но что мы ищем?

  - Нужно подумать, - покачал головой Дарвей. - Что в нашем ордене представляет собой наибольшую ценность?

  - Ах, не спрашивайте меня! - воскликнул Орман. - Я сейчас не в состоянии мыслить разумно.

  - Вероятно - это знание. То есть, это могут быть сведения компрометирующие заказчиков убийства, которые Кармисс хранил у себя. Где-то среди его деловых бумаг... - тут Дарвея осенило. - Личный дневник!

  - Верно, - согласился Орман. - Это может быть он. Давайте искать.

   Они вернулись в библиотеку. Стоявший в углу письменный стол из орехового дерева был разломан на части. Монах поднял кусок столешницы, осмотрел и с сожалением бросил обратно.

  - Искали тайник, - пояснил Дарвей.

  - Вы так спокойны... Неужели смерть магистра вас нисколько не трогает?

  - Больше чем вы можете себе представить... Но есть время для скорби, а есть время для действия. Понимаете меня?

  - Если бы я мог быть столь же спокоен... - Орман покачал головой. - Но на мне лежит вина за его смерть...

  - Глупости, вы и так сделали все, что могли, - оборвал его монах. - Поменьше думайте об этом. Сейчас пришло время позаботится о собственной шкуре. Вы считаете, что сумеете удержаться на своей должности и останетесь главным астрологом ордена?

  - Думаю, что да. Мое смещение бессмысленно. Я лучший из лучших.

  - Тогда вам повезло. А вот мне скоро придется туго. Я слишком много знаю, у меня найдутся недоброжелатели... И теперь я потерял своего единственного покровителя.

  - В вашем гороскопе явственно читаются знаки опасности, - сказал Орман. - Более зловещие, чем обычно.

  - Именно это я и имею в виду. Наступает время перемен.

  - Бросить бы все это. Уехать на край света, - пробормотал астролог.

   Они занялись осмотром комнат, но чтобы исследовать все детально, понадобилось бы слишком много времени, которым они не располагали. Однако Дарвей не собирался сдаваться. Он остановился посреди библиотеки и задумался:

  - Я уверен, что Кармисс хранил дневник здесь. Если бы я был им, то куда спрятал его?

  - Магистр не показывал вам свой тайник?

  - Ну, он мне доверял, но не настолько, - грустно усмехнулся монах. - Это должно быть укромное место... Хотя нет, постойте-ка! - Его лицо прояснилось. - Вряд ли это что-то вроде потайной ниши.

   Магистр обладал немалым чувством юмора. Это было известный факт. Его ироничные насмешки в свое время испортили немало крови окружающим.

  - Тайник у нас на виду, - уверенно сказал монах.

  - Где же? - в голосе астролога послышалось недоверие.

  - Это светильник, Орман. Тайник в нем. Он неспроста всегда был сломан.

   В подтверждение своих слов, Дарвей встал на стул и, выкрутив у висящего под самым потолком светильника бронзовое кольцо, вынул оттуда небольшой футляр из огнеупорной ткани. В футляре оказался искомый дневник, свернутый в трубку. Это была пухлая потрепанная тетрадь в зеленой обложке.

  - И как вы только догадались? - удивился Орман.

  - На мгновенье представил себя Кармиссом, только и всего. А теперь идемте. Нам здесь больше нечего делать.

  - А как же дневник?

  - Вы уверены, что хотите забрать его себе? - насмешливо спросил Дарвей. - У меня он будет в большей безопасности.

   Монах спрятал дневник за пазуху.

  - Теперь Просвещенные должны узнать, что случилось. Идите к ним и расскажите все.

  - Я думал, мы сделаем это вместе.

  - У меня есть дела иного рода, - нахмурился Дарвей. - Выходите через нормальную дверь. Так и быстрее и безопаснее. Я прослежу, чтобы ваш путь прошел без приключений, а потом уйду.

  - Не теряйтесь, - попросил Орман. - Пока убийца не найден, я никому не могу доверять.

   Дарвей устроил встречу астролога с Просвещенными. Узнав страшные новости, они обступили его со всех сторон, растеряв былую важность. Монах убедился, что Орману больше ничего не угрожает, и отправился в бедные кварталы. Он стремился уйти как можно дальше от храма. Вернуться домой он теперь не мог - это было первое место, где его станут искать.

   В душе монаха образовалась какая-то странная пустота, подобная той, что царила на храмовой площади. Даже когда на ней не было ни души, в воздухе, поднимающимся над мостовой, витал многоголосый шепот и звук шагов, медленно бредущего человека. Считалось, что это призраки, чьи дела на земле не были закончены, спешат напомнить о своем существовании живым. Вот и Дарвей слышал внутри себя шепот множества голосов, в то же время чувствуя, как им овладевает пустота.

   Уже совсем рассвело, люди спешили по своим делам, и никто не обращал внимания на высокого монаха, чье лицо было скрыто капюшоном. Он удалялся от храма все дальше и дальше, петлял, часто меняя направление. Дарвей несколько раз проверял, нет ли за ним слежки, но никого не обнаружил.

   Мужчина снял комнату в незнакомом трактире, заплатив за нее все наличные деньги. Ему сдали маленькую комнатушку, со скромной, если не сказать убогой обстановкой - кровать, стул и медный таз, заменяющий умывальник. Но это было не так уж важно. Сейчас ему очень нужно было уединенное место, чтобы обдумать происшедшее.

   Не раздеваясь, он упал на кровать и закрыл глаза. Скорбные мысли впивались в мозг, словно отравленные иглы.

   Теперь не остается никаких сомнений в том, что Кармисс знал о готовящемся на него покушении. Иначе, с чего бы это он вел такие странные разговоры, во время их последней встречи? Это было похоже на прощание. Да, Кармисс знал, но ничего не предпринял, чтобы избежать смерти. Почему? Покориться судьбе, чье-то воле - это было так непохоже на магистра. Ведь так? Или за столько лет он так и не узнал его?

   Если и есть разгадка всего этого, то она в этой потрепанной книжечке, что лежит у него за пазухой.

   Дарвей достал дневник и тяжело вздохнул. Эта вещь жгла ему руки. Он не хотел думать, что именно она явилась причиной смерти Кармисса. Бедный старик... Он совсем не желал ему смерти.

   Монах с угрюмым видом пролистал первые несколько страниц. Магистр оказался аккуратным человеком: каждая новая запись была датирована, был проставлен не только день, но и час написания. После внимательного прочтения, Дарвей убедился, что в дневнике в основном находились философские рассуждения на тему Создателя, мира и человека в нем. В нем не было ничего важного, конечно, если только магистр не использовал особый шифр. Но что-то подсказывало монаху, что шифром здесь и не пахло.

  - Это все не то... - пробормотал Дарвей, листая дневник. - Может, последняя страница внесет ясность... Где там конец?

   Лучше бы он туда не заглядывал. Увиденное повергло монаха в шок.

   "Здравствуй, Дарвей" - такими словами начиналось предсмертное послание магистра. - "Думаю, я в тебе не ошибся. Ты все-таки сумел отыскать мою маленькую сокровищницу мыслей. Молодец! Последуй совету умного человека, то есть меня - уезжай из столицы. После моей кончины накал страстей достигнет своего предела, как бы не обжечься или того хуже - не сгореть во взметнувшемся пламени.

   Да, тебе, наверное, странно видеть меня мертвым - ведь я так долго жил, но что поделаешь... Все равно я был неизлечимо болен. Мои дни сочтены, но я не хочу умереть как другие: тихо, в своей постели. Главное - это уйти красиво, наделав как можно больше шума. Как жил, так и умер - доставив всем много хлопот. Убийцы будут немало удивлены моей покорностью...

   Теперь я отправляюсь на встречу с Создателем. И надеюсь, ему угодна моя душа, ведь я служил его делу столько лет... Этот лист отсюда лучше вырвать. Можешь оставить его на память или уничтожить, решать тебе.

   Прощай, мой друг. И знай, что для меня ты всегда был нечто большим, чем просто бездушным орудием нашей мести".

   Дарвей закрыл дневник и уставился невидящими глазами в деревянный покрытый паутиной потолок. Кармисс был необыкновенным человеком - это стоило признать. И хотя он был согласен принять смерть, вряд ли магистр ожидал пыток.

   Монах сжал кулаки, скомкав покрывало. Он обязательно найдет убийц магистра, и не только из чувства долга. Своими дерзкими действиями преступники бросили ему вызов! А после того как они бездыханные упадут к его ногам, он уедет куда-нибудь далеко-далеко... Конечно, если ему дадут уехать.

   Дарвей не питал особых иллюзий относительно своей судьбы. Призрак не может так просто уйти из ордена, он неразрывно с ним связан до самого конца. А Дарвей всегда больше служил Кармиссу, чем ордену, поэтому не было шансов на то, что его пощадят. Просвещенным он никогда не нравился. Их раздражали все, кто имел собственное мнение. Исключение составлял, пожалуй, только Орман. Поэтому когда с великим магистром похоронят былые, ставшие ненужными тайны, Дарвей очутиться с ними в одной могиле.

   В утомленном мозгу монаха беспрестанно крутилась последняя фраза из дневника.

  - Нашей мести... - прошептал он, с мучительным стоном. - Но почему в записке нет ни слова об убийцах? Если он знал кто они, то почему не назвал? Не хотел, чтобы я их нашел? Или Кармисс не знал, а только догадывался? Нет, бесполезно, сейчас думать об этом. Слишком много людей желали его смерти...

   Рана мучила Дарвея сильнее прежнего. У него поднялась температура. Чтобы зелье действовало, как полагается, ему было необходимо уснуть. Любой целитель согласиться с тем, что здоровый сон является неотъемлемой частью лечения. Но сейчас он не мог себе этого позволить.

   Монах плеснул в таз воды из кувшина и с наслаждением умылся, прогоняя усталость. Затем он снова принялся за чтение дневника, уверенный, что разгадка трагедии находится именно в нем. Последнюю страницу он, как просил Кармисс, аккуратно вырвал.

   Через два часа, Дарвей потирая покрасневшие глаза, закрыл тетрадь. Он узнал кое-что интересное. Но ему нужно было снова вернуться в храм. По его расчетам Просвещенные скоро соберутся вместе, чтобы разработать дальнейший план действий. Конечно, он не имел право присутствовать на их собрании, но сейчас было не до соблюдения глупых правил.

   Дарвей укрылся за массивной мраморной колонной, уверенный, что за ней его никто не заметит. Он не будет шевелиться и тогда его силуэт сольется со стеной. Мимо монаха прошел, обходя колону, ничего не подозревающий человек. Дарвей замер, прижимаясь к стене. От камней исходил приятный холод, приносящий успокоение телу, измученному жаром.

   Просвещенные - все двенадцать человек уже собрались в зале для собраний. Это были мужчины от пятидесяти до восьмидесяти лет, без остатка посвятившие себя служению ордену Истины. Это была элита, сосредоточившая в своих руках всю полноту власти. Именно из их числа избирается великий магистр и именно они решают кому жить, а кому умереть.

   Сегодня Просвещенные были бледны и взволнованы. Мужчины, одетые в красные рясы то и дело бросали нервные взгляды в сторону пустого кресла стоявшего на возвышении, и перешептывались друг с другом. Дарвей внимательно всматривался в лицо каждого из них, пытаясь выявить возможную причастность к убийству. Его взгляд задержался на Гаере, потом на Марко, Лане, Ронваре... Да, все они были обеспокоены, но у них для этого была причина.

   Наконец, шум в зале затих. На середину зала вышел Корвак - секретарь ордена. Это был высокий мужчина, своей худобой, загорелой кожей и жилистыми руками напоминающий засохшее на корню дерево.

  - Братья, нас постигло горе... - у Корвака был резкий голос. - От рук убийцы погиб лучший из нас. Предлагаю почтить его память молчанием.

   Просвещенные склонили головы в знак согласия. Наступила напряженная тишина.

  - Я уже отдал необходимые распоряжения насчет похорон, - продолжил секретарь. - Кармиссу будут оказаны все почести, которые полагались ему при жизни. Но напоминаю братья - никто не должен знать о его трагической гибели. Для всего остального мира великий магистр умер своей смертью.

   После этих слов Дарвей усмехнулся. Скрывать факты - это обычное дело для Просвещенных. Одному Создателю известно, сколько лжи на их совести. Великие обманщики...

  - Мы должны найти того, кто за этим стоит! - хриплым от волнения голосом выкрикнул Марко.

   Он сжал подлокотники с такой силой, что пальцы побелели. Еще немного, и он бы оторвал их от кресла. Дарвей с сомнением, посмотрел на него. Возможно, это тот, кого он ищет...

  - Естественно, мы найдем его, - покачал головой Корвак. - Этот человек, или группа лиц будут покараны. От нас еще никто не уходил. А пока мы должны принести клятвы новому великому магистру.

   В ответ раздался изумленный ропот.

  - Да, мне понятно ваше удивление, - кивнул секретарь. - Ведь тело Кармисса еще не успело остыть. Но, - он поднял указательный палец, - мы не можем ждать положенные три дня. Орден как никогда нуждается в руководителе, который будет координировать его действия. Медлить нельзя. Вполне возможно, что за убийством Кармисса стоят люди, которые хотят гибели всего ордена и личные мотивы тут не при чем. Итак, вы согласны с моим предложением?

   Просвещенные помедлив немного, согласились. У ордена всегда были враги, желающие его уничтожения, с этим было трудно поспорить.

  - Хорошо... Так как Кармисс не успел назначить себе приемника, то великим магистром, как заведено в таких случаях, станет Тайон, магистр Традиций.

   Тайон поднялся и встал рядом с секретарем. Корвак положил ему руку на плечо и, пытаясь придать голосу больше торжественности, сказал:

  - Просвещенные, клянитесь в верности главе ордена!

   Мужчины стали покорно опускаться на колени. Дарвей, в этот момент наблюдавший за Тайном, заметил в его глазах довольный блеск. На лице была печать скорби и заботы из-за необходимости взять на себя управление орденом, но глаза выдавали магистра Традиций с головой. Они были полны презрения и превосходства.

  - Теперь все стало ясно, - тихо сказал Дарвей самому себе.

   Он вышел на освещенное место.

  - Остановитесь!

   Крик заставил Просвещенных невольно вздрогнуть и оглянуться. Дарвей уверенным шагом приблизился к Корваку. Если эти люди думают, что внушают ему трепет своими красными рясами, то они жестоко ошибаются.

  - Что это значит?! Как ты посмел явиться сюда?! - секретарь был готов задушить его голыми руками. - Это запрещено!

  - Да, я знаю об этом, - невозмутимо ответил монах и повернулся к остальным. - Вам должно быть хорошо известно, кто я... Если же нет, если вы пожелали забыть мое имя, - его голос стал громче, - то я его напомню. Я - Дарвей! Человек, который в течение двадцати лет послушно исполнял вашу волю. И поэтому я требую, что бы вы меня выслушали!

  - И что же тебе здесь надо? - ядовито спросил Корвак.

  - Вы не правы, если считаете, что Кармисс не оставил преемника.

   Взбудораженные Просвещенные подняли шум. Дарвей же спокойно ждал, когда они замолчат, с насмешкой наблюдая, как стремительно бледнеет Тайон.

  - Я все знаю... - прошептал монах, наклонившись к его уху. - Твоему слуге понравился мой стальной подарочек?

  - Смерть твоя будет очень долгой и мучительной, - одними губами еле слышно ответил магистр, натянуто улыбаясь. - Обещаю.

   Дарвей лишь хмыкнул в ответ. Секретарь, против своего обыкновения прикрикнул на советников, и вопросительно посмотрел на монаха:

  - На каком основании ты это заявляешь?

  - Во время нашей последней встречи с великим магистром, мир праху его, он сам назвал мне имя человека, которого станет его приемником.

  - Встречи? - насмешливо переспросил Тайон и покачал головой. - А свидетели есть?

  - Нет, мы были одни. Как вы понимаете, Кармисс не был склонен обсуждать наши совместные дела в присутствии посторонних.

  - Значит, никто не может подтвердить твои слова? - разочаровано спросил Корвак. - В таком случае, они ничего не стоят.

  - Неужели я похож на идиота, и сам этого не понимаю? Да, я сказал, что мы встречались и беседовали без свидетелей, но это не означает, что мои слова некому подтвердить. Их подтвердит сам Кармисс!

  - Но... Ты в своем уме?! Это невозможно!

   Вместо ответа Дарвей вынул дневник магистра и нарочито медленно положил его на стол, а сам стал сзади. При виде дневника Тайон заскрежетал зубами от ярости. Если бы он мог, то разорвал тетрадь на части.

  - Вам известно, что это такое?

  - Да, - ответил Марко. - Я не раз видел эту вещь. Это личный дневник Кармисса.

  - Так вот, если вы откроете его, то последняя запись вас, несомненно, обрадует. В ней великий магистр четко и ясно высказывается по поводу своего приемника и причинах, побудивших остановить свой выбор именно на нем. Можете проверять, сличать почерк - это не подделка.

  - Скажи, как его имя? - Просвещенные, видя, что дело принимает нешуточный оборот, вскочили со своих мест, и обступили Дарвея. - Кого назвал магистр? - их руки потянулись к дневнику, но монах забрал его обратно.

  - Я отдам его только преемнику.

  - Неслыханно! - закричал Тайон, у которого окончательно сдали нервы. Он понимал, что назначение неотвратимо ускользает из его рук. - Вас обманывает грязный убийца, этот выродок без роду и племени, недостойный дышать с нами одним воздухом, а вы его слушаете!

  - Кармисс был другого мнения на этот счет, - заметил Марко.

  - Да ваш Кармисс давно выжил из ума! Это случилось еще тридцать лет назад, но вы допускали этот идиотизм, который он называл "управлением", послушно кивали, уподобляясь стаду баранов!

  - Тайон успокойся. Мы не имеем права оставить его слова без внимания. И давай обойдемся без оскорблений. Если уж на то пошло, то ты тоже был одним из этих "баранов", - недовольно сказал один из Просвещенных.

  - Гаер, он ваш, - монах с легким поклоном вручил дневник.

  - Это я?! - воскликнул тот с недоверием.

  - Это Гаер?! - Просвещенные по новому посмотрели на своего собрата. Теперь в их взгляде читалось значительно больше уважения.

  - Ну, если это действительно так, то я не удивляюсь... - проворчал Корвак.

   Гаер быстро раскрыл дневник и отыскал нужную запись.

  - А своим приемником я назначу Гаера... - прочел он вслух и, подняв голову, пристально посмотрел на Дарвея. - Это правда. Это его почерк.

  - Я выполнил свой долг. - Монах пожал плечами и отступил назад. - Дальше разбирайтесь сами.

   Не проронив больше ни слова, он покинул зал, оставив Просвещенных присягать новому главе. В то, что на этот раз они им станет именно Гаер, он не сомневался.

   Дарвей снова вернулся в трактир. Он валился с ног от усталости и больше всего желал, чтобы его оставили в покое. Монах забаррикадировал дверь и, растянувшись во весь рост, уснул. Но отдохнуть, как следует, ему так и не удалось.

   И виной тому кошмары, завладевшие его рассудком. Они подкрались к нему, воспользовавшись его беззащитностью. В своих снах мы все беззащитны.

   В кошмарах были горящие, привязанные к столбам трупы и почему-то деревянные детские игрушки с человеческими глазами. Вблизи столбов прямо в воздухе парил запущенный, заросший вьюном колодец, из которого доносились крики и стоны людей. Языки синего пламени, поджигающие кровавые реки, взметались до самого неба. Сам он то скакал на лошади, то бежал, удирая от мрака, пожирающего землю за его спиной. Поле, по которому он бежал было покрыто высокой, доходившей до груди травой острой как бритва. Внезапно на его пути оказался Кармисс. Старик поднял копье и, хохоча, метнул его в монаха. Бросок оказался удачным, и копье пробило грудь.

   Дарвей с криком проснулся. В ушах звенело, а перед глазами стояло лицо магистра, искаженное злобой. Какое-то время он лежал на кровати, тяжело дыша, затем встал и принялся приводить себя в порядок. Смерть Кармисса повлияла на него больше, чем он полагал.

  - Нет, так никуда не годится... Надо взять себя в руки, - проворчал Дарвей.

   После некоторых раздумий он решил наведаться домой, чтобы забрать кое-какие вещи. К тому же, он полагал, что новоиспеченный великий магистр захочет с ним пообщаться, а держать связь можно было только через его жилище.

   Так и случилось. Когда он пришел к себе домой, на столе, придавленная камнем лежала записка следующего содержания: "В половине одиннадцатого. У безголовых. Г.".

   Монах усмехнулся: лаконично, ничего не скажешь.

   "Безголовыми" у служителей ордена называлась оригинальная скульптурная композиция на заднем дворе монастыря святого Торна. Оригинальной она была потому, что раньше изображала лошадь и всадника, но на беду кем-то был пущен слух, что в бронзовых статуях спрятано золото, похищенное год назад из городской казны.

   Поэтому неудивительно, что следующим утром шедшие на молитву монахи обнаружили, что и всадник и его скакун лишились своих голов, которых, кстати, так и не нашли. Сначала статую хотели восстановить в прежнем виде, даже стали собирать на это благородное дело пожертвования. Но деньги потом где-то потерялись, а вместе с ними и энтузиазм.

   Интересно, почему Гаер назначил встречу там, а не в храме? Или в его каменных стенах уже нельзя хранить тайны так же надежно как раньше? Ни на что нельзя полагаться в наше время, даже на эти прочные, проверенные временем стены.

   Башенные часы заскрежетали, сделали над собой усилие и все-таки пробили десять раз. Их механизм давно пора было заменить, но смотрители башни никак не могли договориться с гномами о цене.

   Дарвей не хотел заставлять Гаера ждать, поэтому быстро собрал вещи в заплечный мешок и без сожаления вышел из дома. Обернувшись, он посмотрел на выбитую дверь, прислоненную к стене и пожал плечами. Почему-то его не покидала уверенность, что свое скромное жилище он видит в последний раз.

   На небольшом пяточке перед "Безголовыми" несколько голубей полуночников - шутка какого-то ученика мага, клевали засохший кусок хлеба. Они были так поглощены своим занятием, что едва не пропустили Дарвея. Но, заметив монаха, они сразу же бросили сухарь. Взлетев, голуби попытались сесть ему на плечи.

  - Ну, вот еще! - проворчал он, сгоняя назойливых птиц. - Разве я похож на насест?

  - Какая милая картина, - заметил Гаер, появляясь из-за деревьев. - Не знающий сострадания убийца и беззащитные голуби.

  - Из нас двоих вы более безжалостны, - ответил Дарвей мрачнея. - Для вас люди ничего не значат - это всего лишь имена, списки... А я встречаюсь лично с каждым из них.

  - Не смею отрицать это, - покачал головой Гаер. - Но тогда для чего ты приложил столько стараний, чтобы меня избрали главой ордена?

  - Такова была воля великого магистра, - просто ответил монах. - Он знал, кого выбрать. Кстати, вас можно поздравить?

  - Да, клятвы уже были принесены. А официальная церемония состоится послезавтра... И все благодаря дневнику Кармисса. Тяжело было его достать?

  - А как вы думаете? - с горькой усмешкой спросил Дарвей. - Но это неважно. Я советую вам остерегаться Тайона, он так просто не отступит.

  - Да, я понимаю, о чем речь... Он получит по заслугам. Мои люди уже работают над этим. - Гаер прищурился. - Все-таки поразительно, что ты решился помочь мне. Но не надейся на снисходительность или благодарность. Я не намерен отступать от правил.

  - Благодарность? Ха! Я прекрасно знаю, что вы меня даже за человека не считаете... Я обязан делать за вас всю грязную работу, а вы будете продолжать блистать и войдете в чертог Создателя не запачканные кровью, - сказал Дарвей со злостью. - Просвещенные... Вам неприятна сама мысль, что своим назначением вы обязаны мне и никому другому. И что же? Ваши лучники убьют меня прямо сейчас? Или подождут вашего ухода?

  - Ты их обнаружил? - удивился Гаер.

  - Это было не трудно. Они слишком громко дышат. - В его голосе послышалась убийственная ирония.

  - Как бы там ни было, не волнуйся, они здесь не для этого. Это мои телохранители и только. Дарвей, буду с тобой откровенен... Мне не хочется тебя убивать, но ты был человеком Кармисса и этим все сказано. После его смерти, нити, соединяющие тебя с орденом, разорваны. Теперь ты волен выбрать себе любого хозяина, того, кто больше заплатит. - Он немного помолчал. - Я не хочу ждать, когда ты явишься за моей головой, а ты явишься, я в этом уверен. Тебе нельзя доверять, понимаешь?

  - Если я захочу, то смогу убить вас голыми руками, прямо сейчас. Да-да, прямо на глазах охраны. Но это будет глупо, а я не привык делать глупости. Так что живите, - сказал Дарвей, изрядно раздраженный покровительственным тоном Гаера.

  - Не злись, ты знал, что так и будет. Я смотрю, ты взял с собой походную сумку? Похвально, значит, тебе не придется за ней возвращаться.

  - У вас есть какой-то план?

  - Сейчас объясню. Озвучив последнюю волю Кармисса ты поступил по совести - это похвально. Поэтому я дам шанс тебе уйти, под обязательство никогда не возвращаться в Габельн. Обещаю, тебе оставят в покое, никакой охоты не будет. Но для начала, ты должен отправится в соляные копи. Хм, в копи Химер.

  - Куда? В копи Химер? Это же верная смерть! - возмутился Дарвей.

  - Положение очень серьезное, - сухо сказал Гаер. - Поверь, если бы я хотел просто убить тебя, то не стал придумывать столь экзотический способ. Но мне нужен опытный человек, я не могу послать в копи кого попало.

  - Я что-то не пойму. Вы меня ненавидите, и в то же время хотите, чтобы сделал для вас работу. С какой стати?

  - Выясни, что там происходит, и дай мне знать. Вот и все, что от тебя требуется.

  - Но ведь копи уже двести лет как затоплены. Как я туда попаду?

  - Уже нет, - покачал головой магистр. - Месяц назад случилось сильное землетрясение и вода ушла оттуда. Однако это не все. Рядом с копями было большое соленое озеро. Теперь его нет.

  - В результате землетрясения образовалась трещина, и вся вода утекла в нее... Ничего необычного.

  - На дне бывшего озера обнаружили отлично сохранившийся город, - мрачно сказал Гаер.

  - Так вы хотите, чтобы я разузнал, что это за город? - догадался Дарвей. - Но при чем здесь копи?

  - Полагаешь, мои люди не пытались в него попасть? Город окружен стеной и непроницаемым полем. Мы прибегли к магии, чтобы разрушить поле, но у нас ничего не вышло.

  - Что стало с магами? - охваченный внезапной подозрительностью спросил Дарвей.

  - Погибли.

  - Замечательно...

  - Я уверен, что между копями и городом есть сообщение. Копи Химер очень старые и вполне могли иметь сообщение с городом. На их месте раньше было древнее кладбище...

  - Там народ канов хоронил своих покойников. Они вырезали в соли специальные погребальные камеры, - кивнул Дарвей. - Я читал об этом. Листал отчеты и все такое... Но острая нужда в соли вынудила посланцев императора разрушить погребения, и приступить к ее выработке. Целую сотню лет в копях творились жуткие вещи, пропадали люди, и, в конце концов, под натиском ордена, копи Химер были закрыты.

  - Узнаю библиотеку Кармисса... Было всего два доклада об истинном положении дел в тех краях. Оригинал, хранящийся у Кармисса, и копия - у меня.

  - Я читал с его позволения.

  - Не сомневаюсь.

  - Допустим, я попаду в город. Что дальше?

  - Узнай, кто его построил. Возможно, это были те, кого мы знаем под именем канов, возможно, нет... Возьми вот это, - Гаер протянул ему увесистую бронзовую печать. - Береги ее. Только с ней ты сможешь беспрепятственно пройти сквозь кольцо.

  - Что это еще за кольцо такое?

  - Маги постарались на славу и во избежание неприятных сюрпризов накрыли город специальным колпаком. Теперь ничто не сможет так просто выйти оттуда.

  - А копи тоже под колпаком?

  - Нет, они охраняются не столь тщательно. Но я уверен, что ты справишься с заданием и тогда печать тебе понадобиться, чтобы покинуть город. Обо всем, что ты там увидишь, расскажи монаху по имени Флей. Это мой человек. Учти, если ты откажешься выполнять задание, я найду тебя где угодно. Твое главное преимущество в скрытности, но тебе не выстоять против двадцати человек, знающих, что они ищут человека, а не Призрака. Понятно?

  - Отчего вы скрываете правду? - спросил монах, пропуская его угрозу мимо ушей. - Я уверен, что никто из Просвещенных до сих пор не имеет ни малейшего понятия об этом городе.

  - Потому что я все еще не знаю, плохая эта новость или хорошая, - проворчал Гаер. - Теперь, когда я стал великим магистром ситуация только усложнилась. Ты же не желаешь, чтобы началась паника? Тем более теперь, когда назревает очередная война с орками. Они уже подтягивают войска к границе.

  - Какая война?! Никто в Габельне уже пятьдесят лет не слышал об орках.

  - Ничего, скоро услышат... Ты не знал о готовящейся войне?

  - Мои интересы всегда пролегали несколько в иной плоскости, - пожал плечами монах.

   Гаер внимательно посмотрел на него, но, встретив ответный взгляд Дарвея, не выдержал и отвернулся.

  - Теперь ты знаешь, что делать. Даю тебе пять часов для того, чтобы приобрести все необходимое и исчезнуть из столицы.

   Разговор был закончен. Великий магистр поправил пояс, и не торопясь, пошел обратно. Со стороны могло показаться, что этот почтенный убеленный сединами старец просто прогуливается.

   Дарвей сжал в кулаке печать и присел на скамейку. К нему тут же слетелись голуби.

  - Двадцать лет преданной службы, и вот итог - меня вышвырнули как паршивую собаку. Да, и я еще должен быть благодарен за это... - сказал он с грустью. - Я знал, что это случиться, но не предполагал, что это будет так тяжело. Ну что ж, Дарвей, ты желал свободной жизни - ты ее получил. Свободен как ветер... Не считая одного маленького, несложного поручения, - монах негодующе покачал головой. - Лучше бы он меня просто убил, чем послал в эти проклятые в копи.

   Мужчина спрятал печать в карман.

   Гаер дал ему пять часов, но это было даже больше, чем нужно. Ему с лихвой хватило трех. За это время Дарвей наведался в тайники, а потом отправился к знакомому ювелиру. Это был маленький старичок, в жилах которого текла кровь гномов. Он с невозмутимым видом осмотрел камни и в полном молчании отсчитал Дарвею причитающуюся за них сумму. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Дарвей не тот человек, который будет торговаться.

   Потом монах поднял на ноги ничего непонимающего лавочника торгующего готовым платьем и приобрел себе новый наряд для путешествия. Лавочник сначала возмущался по поводу ночного визита, но, разглядев на протянутой ладони Дарвея золотую монету, замолчал, и его лицо расплылось в услужливой улыбке. Свою рясу, служившую ему верой и правдой последние четыре года бывший Призрак, зная, что за ним наблюдают люди Гаера, демонстративно бросил в сточную канаву.

   Дарвей переоделся, вооружился и побрел в направлении восточных ворот. Случайные прохожие не замечали закутанного в черный плащ человека, по давней привычке избегающего ярко освещенных участков. Он шел от тени к тени, не замечая мусора на улицах, разбегающихся крыс под его ногами и дремлющих нищих. Начиналась новая глава его жизни. Глава, в которой больше никогда не будет ордена Истины, коротких записок, тайных встреч и шепота за спиной. Не будет ядов, подсыпаемых украдкой в бокал, холодного узкого лезвия кинжала у шеи, угроз и пыток.

   Не будет божественного пения Лигера...

   Внезапно Дарвей почувствовал, как у него на глаза наворачиваются слезы. Потрясенный монах резко остановился. Неужели он действительно больше не вернется в огромный храм, не прогуляется по площади, обгоняя невидимку, не услышит слов совместной молитвы и пения монахов? Не посидит с Кармиссом у очага? Как ему отныне быть без его наставлений?

   И он больше никогда не посмотрит на город с высоты главной башни... Во время заката оттуда открывался потрясающий вид. А как же те люди, что приветствовали его как старого знакомого, когда он появлялся в трактире, и предлагали с ними выпить? Эта мелочь, но ведь из таких вот мелочей и складывается наша жизнь.

   Ничего этого больше не будет. О, Создатель... И что же теперь? Он не так молод, чтобы начинать все с начала. Да и какой жизни он желает? Что ему надо - дом, жену, детей? Быть как все? Бессмыслица! Это удел не для человека с его прошлым, полным кровавых скорчившихся теней. То, что орден отказался от его услуг, нисколько не изменило его "я". Дарвей внезапно осознал, что сам не знает, чего конкретно хочет.

   Но в любом случае он не должен расстраиваться, давать волю эмоциям. Это проявление слабости, а он не имеет права быть слабым.

   Пускай Габельн со своими щедротами, соблазнами и привычным укладом остается позади, он не станет унывать. Он сможет вернуться сюда, когда захочет. И угрозы Гаера этому не помеха. Даже великий магистр не в состоянии контролировать всех приезжих. Но это будет еще не скоро. Сначала надо разузнать, что твориться в соляных копях.

   Ему и самому было любопытно откуда взялся этот странный город. Если он будет осторожен, то духи копей не заметят его и не станут разрывать на части. Во всяком случае, он на это надеется...

   Дарвей поправил лямку сумки, его шаг стал тверже. Он больше не думал о прошлом.

   Вся наша жизнь - это странствие от рождения к смерти. У одних короткое, у других длинное. И по сути, совсем неважно, куда ты собрался идти, ведь дорога все равно приведет к последнему пристанищу.

  Рассветное солнце окрасило восточный край неба в бледно-розовый цвет. Звезды, не выдержав конкуренции со светилом, одна за другой тускнели и гасли. День вступал в законные права, о чем спешили напомнить птицы, оглашая воздух первыми трелями.

   По широкой дороге, ежась от холода, шел путник. Взойдя на пригорок, он обернулся, чтобы полюбоваться открывшимся видом на серебристую петлю реки и лес. Огромный город, полный огней и шума, остался позади. Где-то там за холмами, окруженный высокой стеной, он продолжал жить своей жизнью.

   Дарвей прикинул пройденное расстояние и удивленно покачал головой. Он не ожидал от себя такой прыти. Видимо злость на орден, Гаера и немножко на самого себя придала ему скорости. Погрузившись в красоты природы, Дарвей постепенно успокаивался. Предстоящее задание волновало его все меньше и меньше. Копи Химер... Подумаешь! Если там обитают животные, он найдет с ними общий язык и у него будут союзники.

   На всякий случай мужчина подтянул на груди кожаную перевязь с набором метательных ножей. Земли вокруг Габельна полны сброда стремящегося к легкой наживе. Ему не раз приходилось уезжать из столицы - когда лорды, чуя недоброе боялись показываться в городе. Во время таких поездок Дарвей неоднократно встречал разбойников. Это были бывшие крестьяне, дезертиры, разорившиеся лавочники ставшие убийцами. Они прятались по обе стороны дороги, ожидая, когда проедет плохо охраняемый купеческий караван или пройдет простой путник с монетами, зашитыми в подкладку куртки.

   Он видел их недобрые ухмылки в предвкушении добычи, небритые потные рожи, покрытые ссадинами. Они были хуже животных. Последние никогда не опустятся до убийства себе подобных ради забавы. Дарвей замечал укрытие разбойников издалека и благоразумно обходил стороной. Будь ты хоть самым лучшим в мире убийцей, ты все равно не сможешь увернуться от десятка стрел. Монах предпочитал не рисковать жизнью и здоровьем.

   И в городе и в лесу Призрак избегал открытого противостояния. Он справится с двумя-тремя, даже с пятью, но что прикажите делать против двадцати человек жаждущих пустить ему кровь? Спасаться бегством? Конечно, и такое бывало, и он, хвала Создателю, всегда уходил от преследователей благодаря своим быстрым ногам и, что не менее важно, хорошему знанию местности. Надо не только уметь быстро бегать, надо еще знать, куда ты бежишь. Может, за поворотом тебя ждет тупик?

   Дарвей зевнул, и зябко поежившись, углубился в рощу. Он намеревался отдыхать днем, а идти ночью, когда его практически было невозможно обнаружить. Пройдя сквозь заросли дикой малины, он оказался на небольшой поляне покрытой густой спутанной травой по колено. Стоило сделать несколько шагов, как из-под ног вылетела перепуганная перепелка. Мужчина довольно улыбнулся. Наличие птицы было залогом того, что здесь не было людей.

   Усталый, он расстелил плащ и, положив сумку под голову, заснул. Он проспал до самого заката, и на этот раз ему ничего не снилось. Когда он открыл глаза, уже начинало смеркаться. Потянувшись, Дарвей с удовлетворением отметил, что отдохнул, несмотря на отсутствие кровати, просто отлично. Даже рана на руке его не беспокоила. Он сел, и он увидел у своих ног парочку серых зайцев. Звери мирно уничтожали растительность, посматривая на него блестящими глазами в которых не было страха. Один из них после некоторого раздумья даже попробовал надкусить сапог.

  - Какие-то вы странные... - проворчал Дарвей, мысленно проклиная свой дар. - Радуйтесь, что мне не до вас, а то была бы знатная жареная зайчатина на ужин. Хотя идея сама по себе неплохая...

   Зайцы фыркнули и, решив не испытывать судьбу, ускакали в сторону деревьев.

   Сделав несколько глотков из фляги и наспех перекусив куском хлеба, он засобирался в дорогу. До соляных копей путь неблизкий, поэтому ему некогда было разлеживаться. Чем быстрее он выполнит поручение Гаера, тем лучше.

   Он снова вернулся на дорогу. Несколько раз мимо него проезжали подводы с зерном. Погонщики кричали на быков, щелкали кнутами. Местная пшеница поспеет только через месяц, поэтому зерно везли с далекого юга. Охранники, не выпуская из рук мечей, с подозрением посмотрели на Дарвея, но так как тот был один и не походил на грабителя, не стали его трогать.

   От нечего делать монах, а он все еще считал себя таковым, если не по образу жизни, то по убеждениям, принялся тихонько напевать. Это не были мелодии каких-то известных песен, он придумывал их на ходу. У него был слух и голос, и чувство такта, и если бы он был менее удачливым и старательным убийцей, то, возможно, стал одним из певчих.

   Ярко светила луна, поле луговых трав колыхалось под порывами ветра, подобно серебряному морю. Красота мира пленила Дарвея и остатки его дурного настроения улетучились без следа. Он был один на один с черным куполом неба, со звездами и радость ощущения простора пьянила его не хуже крепкого вина. Впервые в жизни, он был свободен. Пока еще не до конца, но он может идти вперед, и не обязан никуда возвращаться. Как он мог жалеть, что оставляет этот грязный город? Зачем он ему?

   Не правы те, кто считают, что город объединяет людей за своими стенами. Как будто совместное проживание в этой добровольной душной тюрьме к чему-то обязывает... Нет, разделенные холодным камнем домов люди одиноки, их сердца пусты, а здесь всякое сердце может вместить в себя целый мир. Нужно только открыть его. Здесь есть что вмещать - поле, лес, реку, звезды, даже бездонное небо.

   Мужчина радостно рассмеялся и тут же оборвал смех. Несколько раз глубоко вдохнув он приказал себе успокоиться. Стыдно в его возрасте вести себя как мальчишка. Хорошо, что его никто не видит, а то точно посчитали бы сумасшедшим.

   Вдруг мимо него с писком, чуть было не задев глаза, пронеслась летучая мышь, заставив отпрянуть от неожиданности. Она напугала его. Дарвей проводил ее хмурым взглядом. В последний момент, он едва сдержал ругательства, готовые сорваться с языка.

  - Может, лучше было идти днем? - проворчал он, но, вспомнив о тучах мошкары, поднимающихся над дорогой, стоило только сделать шаг, покачал головой. - Нет уж, пускай уж летучие мыши. Для таких как я ночь полезней дня. Ночью и мыслится лучше, и работается.

   Он шел все дальше, не стараясь не думать о том, что встретит его в копях. Этот загадочный город на дне озера... Он никогда не слышал о нем. В книгах нет никаких намеков. Жаль, перед уходом он не успел поговорить с Орманом. Возможно, астролог бы прояснил ситуацию. У него всегда была наготове какая-нибудь умная бумажка с расчетами.

   Вдалеке показались огни - это было поместье господина Феовула, богатейшего дельца, известного своими механическими игрушками.

   Рассказывают, что когда ныне действующий император был ребенком, эти игрушкам был забросан весь дворец. Дарвею доводилось видеть некоторые из них - исполнение их было столь же прекрасно, насколько велика цена. Сам же Феовул не был изобретателем, мастерскую и чертежи он унаследовал от отца, а тот от своего отца, который получил их от гнома, отдав ему свою дочь в жены. Гном с невестой уехал к себе в горы, а чертежи остались в семье бедных ремесленников. Но их бедность длилась недолго.

   Механические игрушки принесли им богатство и уважение соседей. Отец Феовула стал изготовлять не только игрушки, но и первоклассные дверные замки. Последний год в дворцовых кругах ходили упорные слухи о том, что император собирается пожаловать им за заслуги перед государством титул и земли за Диким кряжем.

   Дорога шла по самой кромке леса, черной стеной возвышавшегося слева. Среди этой непроглядной мглы то и дело поблескивали глаза зверей и хищных птиц. Иногда раздавалось зловещее уханье филина. От дороги вправо уходила тропинка - там внизу, в метрах ста протекал родник. Дарвей спустился к нему, напился сам и наполнил флягу. Вода была такой холодной, что жгла руки.

   Внезапно со стороны леса послышался истошный женский крик. В том, что он был именно женским, не было никаких сомнений. Дарвей спрятал флягу и поспешил обратно. Крик снова повторился. Монах замер, размышляя. Ему очень хотелось выяснить причину этих криков, но не хотелось связываться с разбойниками. А что если это не разбойники, а медведь напал на мирный лагерь торговцев? Он мог бы отогнать зверя и спасти людей. Но рыка не слышно, значит это не медведь.

   Нет, не стоит ввязываться. Это не его дело. Дарвей пошел дальше, но в этот момент на него из леса выбежал окровавленный мужчина. Он споткнулся и упал на колени. Сразу вслед за ним выбежал второй и с размаху ударил его топором в спину. Дарвей вжался в тень, одновременно доставая нож. Человек с трудом выдернул топор, застрявший в теле, и, отбросив больше ненужное оружие, принялся обыскивать свою жертву. Монаха, стоящего всего в нескольких метрах от него он не заметил.

  - Ты его убил? - хрипло спросил бородатый громила, с треском вылезший из кустов. - Хорошо, что он далеко убежать не успел... - Громила с презрением пнул еще сочащееся кровью тело. - От нас не убежишь. Убери его с дороги, и лужу присыпь землей, чтоб стражники не заинтересовались. Нечего им тут рыскать, вымогателям. Дела совсем плохи стали, мы от них теперь не откупимся.

  - Уберу, - хмуро ответил тот, не прерывая своего занятия. - А что с Колвом?

  - Живехонький твой Колв. Мне б его здоровье. Завтра снова будет пиво жрать в три глотки. Ну ладно... Пойду бабой займусь. Если что ценное найдешь - зови.

  - Все ценное у него в сапогах было, а ты их уже себе прибрал.

   После этих слов Дарвей заметил, что погибший человек действительно был босиком. Итак, он стал свидетелем обыкновенного нападения, столь частого в этих краях. Упоминание разбойником о не чистых на руку стражах, объяснило монаху, почему окрестности Габельна никак не очистят от преступников. Пока бандиты будут делить выручку со стражами, на дорогах будут гибнуть простые честные люди - те, у кого не хватило денег нанять себе хорошую охрану.

   От этих мыслей Дарвею стало так тошно на душе, что он, не раздумывая, метнул нож в разбойника и тот без звука упал лицом вниз. Монаху не нужно было подходить, чтобы удостовериться в его смерти. С такого расстояния невозможно промахнуться. Однако он не собирался расставаться с отличным ножом, который стоил немалых денег.

   Забрав оружие и оботря лезвие об куртку бандита, Дарвей мельком глянул на несчастную жертву. Судя по одежде, это был бедный ремесленник. Может горшечник или ложкарь. Худой человек средних лет с мозолистыми руками, привыкшими к работе. И зачем он только оставил свою деревню? Был бы жив и здоров, и жена цела. Монах покачал головой и углубился в лес.

   Он двигался очень осторожно, тщательно выбирая, куда станет ногой в следующий раз. Нельзя чтобы случайный хруст ветки выдал его приближение. В небольшом овражке он обнаружил убитую женщину. В темноте было плохо видно ее лицо, но, судя по всему ей вряд ли было больше тридцати лет. Человеческий порок, имя которому жадность оборвал ее жизнь. Она тоже пыталась убежать, но ей, как и ее спутнику не повезло.

   В десятке метров, возле остывающего костра бородач копался в их скромных пожитках, недовольно ворча.

  - Опять неудача... - разобрал Дарвей его бормотание. - Один хлам. Старье!

   Разбойник отшвырнул сумку и стал вытряхивать из заплечного мешка его содержимое. Еще один мужчина лежал под осиной, держась за голову. Видно ремесленник все-таки пытался сопротивляться. Монах подождал немного, удостоверился, что бандитов всего двое, и снова метнул нож. Он любил работать этим оружием. Ему импонировала быстрота, эффективность и аккуратность метательных ножей. В его умелых руках они всегда находили свою цель...

   Лезвие с такой силой вонзилось громиле в шею, что, перебив ему позвоночник, вышло с другой стороны и упало на горящие угли. Через секунду его брат-близнец вонзился в глаз второго разбойника. Они оба умерли мгновенно.

  - Хорошая работа, - похвалил монах самого себя.

   Теперь Дарвею было незачем прятаться. Он медленно подошел к костру, забрал оружие и удобно устроился на ворохе прошлогодних листьев. Ночной воздух разбудил в нем аппетит, поэтому он достал из сумки съестные припасы, что взял в дорогу. Принятие пищи тогда, когда хочется - одно из немногих удовольствий в жизни, что он себе позволял, и лежащие неподалеку еще теплые трупы этому нисколько не мешали. Ел он как всегда быстро и уже успел покончить с едой, когда услышал какой-то странный звук.

  - Что такое? - удивился Дарвей. - Неужели это то, о чем я думаю? Но откуда?.. Нет, этого не может быть...

   Он слышал детский плач, в этом не было никаких сомнений. Выходит, что у убитой пары был ребенок, который сумел убежать. Интересно, как ему это удалось?.. Странно, что его не поймали. Дарвей отогнал прочь глупые мысли о злых демонах притворяющихся детьми и заманивающих путников в лес. Если подобные демоны и существуют, то никак не в окрестностях Габельна.

   Монах крадучись двинулся в направлении звука. В зарослях лещины сидел ребенок лет пяти. Устав плакать, он тяжело дышал и размазывал по лицу слезы. Было не похоже, чтобы он пострадал в недавней бойне. Заметив Дарвея, ребенок вздрогнул и попытался убежать.

  - Куда это ты собрался? - мужчина поймал и взял его на руки. - Хочешь, чтобы тебя съели волки?

  - Теперь вы меня убьете? - спросил он тихо.

   В его голосе сквозила такая обреченность, что Дарвей поморщился. Возможно, это было бы наилучшим вариантом и для него и для ребенка. Что ждет сироту во взрослом мире людей? Побои, объедки, всеобщее презрение. Ему никто не поможет, хотя возможно, нищие возьмут его к себе, чтобы он стал для них попрошайничать и воровать. Да, он будет красть, чтобы прокормиться, прятаться от стражников в канавах, страдать от холода и болезней. А он способен прекратить страдания сироты одним махом - быстро и безболезненно, и будет милосерднее судьбы, заставляющей умирать людей в мучениях.

   Дарвей с сомнением посмотрел на ребенка. Он еще никогда не убивал детей. И это не так-то легко сделать, как ему казалось. Издавна с детьми связаны все наши надежды на то, что уж они-то сделают мир лучше. Кто знает, кем он вырастет? Отважным воином, гениальным механиком, могущественным волшебником или просто хорошим человеком? Он не имеет права решать жить ему или умереть.

  - Как тебя зовут?

  - Лара.

  - Лара? Вот так сюрприз! Ты оказывается девочка! А по внешнему виду нипочем не скажешь... Хм, в этом возрасте вы все одинаковы. Нет, не стать тебе великим воином или магом... Может, колдуньей? С таким-то везеньем. - Дарвей убедился, что она больше не собирается удирать от него, и опустил на землю. - Как ты сумела скрыться?

  - Я спала в мешке. Когда на нас напали, я незаметно выбралась из него. А вы не бандит?

  - Нет, - покачал головой монах. Девочка была старше, чем казалась на первый взгляд. - Сколько тебе лет?

  - Почти семь. Где моя мама?

   Дарвей промолчал. Меньше всего ему сейчас хотелось отвечать на этот вопрос. Мол, твои родители встретились с Создателем, и сейчас им на небе весело как никогда.

   Монах снова взял ее на руки и пошел прочь из леса, делая крюк, чтобы миновать трупы. Вряд ли окровавленный, разрубленный отец - это именно то, что нужно видеть ребенку.

   Они вышли на дорогу, оставив место трагедии далеко позади. Девочка, несмотря на малый рост, была нелегкой ношей. Он поставил ее на землю.

  - И что мне с тобой делать? - спросил мужчина с вздохом. - У тебя есть еще родственники? Дяди, тети, старшие братья или сестры? Дедушки, бабушки?

  - Была бабушка, но она умерла прошлой зимой. Она была очень старая. И брат был, но он тоже умер. Я его плохо помню.

  - И что, больше никого нет?

   Лара неуверенно покачала головой и скривилась.

  - О, нет, только не это! Прекрати плакать! Мы должны вести себя тихо.

   Но с таким же успехом можно было просить солнце взойти на западе. Слезы неудержимо полились из ее глаз, и казалось, что их невозможно остановить ничем.

  - Лара! - Дарвей чувствовал себя совершенно беспомощным.

   Как заставить ее замолчать? Для человека, вроде Дарвея это была сложная задача.

  - Если ты не прекратишь, я брошу тебя здесь, и тогда делай что хочешь! Мне не нужна обуза!

   Его слова не принесли желаемого результата. От горького плача, выворачивающего душу, Лара закашлялась.

  - Проще убить два десятка человек, чем успокоить одну маленькую девочку, - проворчал монах, прижимая Лару к себе. - Нужно срочно что-то придумать... И как назло ничего в голову не идет... Послушай, ответь мне, отчего ты плакала, когда я нашел тебя?

  - Я была одна, и мне было страшно... - с трудом проговорила она сквозь слезы.

  - Но сейчас-то ты не одна. Теперь нас двое.

  - Ну и что? Я не знаю кто вы такой.

  - Поверь, я хороший человек, - он заглянул ей в глаза, - и не сделаю тебе ничего дурного.

  - Здесь темно. И лес очень страшный.

  - Лес совсем не страшный, если уметь с ним договорится. Знаешь, когда он в добром настроении, то поет замечательные песни. И еще лес часто говорит с нами. Он живой - это огромное существо, которое разлеглось на склонах гор. Для него время течет так медленно, что год подобен одному дню. Ты не веришь мне? - он усмехнулся. - Тогда прислушайся к его осторожному дыханию.

  - Это ветер шумит, - не очень уверено сказала Лара.

  - Ветер и есть его дыхание.

   Сейчас Дарвей был готов говорить любую чепуху, лишь бы отвлечь девочку. Благо, его голос действовал на нее успокаивающе.

  - Не нужно боятся этого величественного существа, ведь он не любит, когда его боятся. А теперь мы пойдем с тобой дальше, и с нами не случится ничего плохого.

  - Мы не можем вернуться обратно?

  - Зачем?

  - Мои родители... Они умерли по-настоящему?

  - Да. Ты видела, что с ними стало?

   Лара кивнула, обхватив руку и крепко прижавшись к ней щекой.

  - Мне очень жаль, - мягко сказал Дарвей. - Но сейчас нам нужно идти.

  - Я обещаю больше не плакать, только не бросайте меня одну.

  - Уговорила. Пить хочешь?

  - Да.

   Дарвей отдал ей флягу. Что ж, раз у Лары нет близких, тем хуже для нее. Завтра он свернет с дороги в ближайшую деревню и отдаст девочку на попечение тамошнего старосты. По обычаю, именно он должен заниматься судьбою сирот.

   В самом деле, длительное общество профессионального убийцы которого на каждом шагу подстерегают опасности, может стать для ребенка роковым.

   Девочка никак не могла приноровиться к широкому шагу монаха и скоро совсем выбилась из сил. Лара все больше отставала, но не жаловалась. Она боялась рассердить этого странного человека.

  - Так никуда не годится, - с досадой сказал Дарвей. - Еще немного и ты собьешь себе ноги. Придется сделать привал.

   Они свернули к лесу. Как назло набежавшие облака закрыли собой луну. В наступившей темноте даже Дарвей, обладавший отличным ночным зрением, видел только неясные очертания деревьев.

  - А почему мы не зажжем огонь? - тихо спросила девочка.

  - Чтобы не повторять чужих ошибок.

  - Но ведь ничего не видно.

  - Нестрашно, мы не пойдем далеко. Я уже нашел подходящее место. До утра все равно осталось всего несколько часов.

   Дарвей опустился на траву, а свой плащ отдал Ларе. Она завернулась в него и легла рядом. Монах обнял ее на всякий случай, чтобы она не попыталась от него удрать. Ему, конечно, было все равно, но он желал подобной самодеятельности с ее стороны.

   Мужчине, хорошо выспавшемуся днем, никак не удавалось сомкнуть глаз, и он чувствовал, что Лара тоже не спит.

  - О чем ты думаешь? - спросил он ее.

  - Почему те люди напали? Разве мы сделали им что-то плохое? - шепотом спросила девочка.

  - Это обыкновенные разбойники. Они думали, что у твоих родителей есть деньги. Твой отец был богат?

  - Не знаю. Он мастерил горшки и сосуды из глины. А мама их раскрашивала.

  - На этом денег не заработаешь. Только на хлеб и штаны хватит. А зачем вы вообще заночевали в лесу? Неужели кругом мало поселений?

  - Мы шли в столицу, но она оказалась дальше, чем говорили. У папы там есть знакомый, который обещал ему работу. Был знакомый, - поправилась Лара. - А откуда берутся бандиты?

  - Понятия не имею. Все люди рождаются разными: есть глупые и умные, худые и толстые, богатые и бедные. Не удивительно, что кто-то становится святым, а кто-то разбойником. Почему ты не спишь? Ты же устала.

  - Я боюсь, что они нападут на нас во сне.

  - Не нападут, - уверенно сказал монах.

  - Почему?

  - Ты действительно хочешь это знать?

  - Вы их убили? - надежда, прозвучавшая в ее голосе, немного сбила Дарвея с толку.

  - Хм, а как ты догадалась?

  - Я ждала, что они начнут меня искать. А вместо них из-за деревьев появились вы. Я рада, что они убиты. Они страдали, да?

  - Желание отомстить - это нормальное, но не слишком хорошее чувство. Оно питает негативные эмоции, которые разрушают нашу дальнейшую жизнь. Эх, с кем я разговариваю... С шестилетним ребенком. Спи, давай!

  - Не могу. Вдруг бандиты стали злыми духами, и как только я усну, похитят мою душу?

  - О, Создатель! - взмолился Дарвей. - Какие еще злые духи?! С какой стати? Как я рад, что у меня нет собственных детей. С ними с ума сойти можно.

   Лара успокоилась и до самого утра больше ни о чем не спрашивала. Она уснула. Лишь только как следует рассвело, Дарвей, стряхивая выпавшую росу, поднялся. Теперь, при свете дня у него была возможность разглядеть девочку. Она закуталась в его плащ, но ее лицо оставалось открытым.

   Лара была симпатичным ребенком. У нее были прямые светлые волосы, остриженные по плечи, тонкие темные брови, немного вздернутый нос и пухлый румяные щеки. Монах достал из сумки кусок вяленого мяса и, разбудив девочку, протянул его ей.

  - Ешь.

  - Ой, что это?

  - Ты что, мяса некогда не видела? - брови Дарвея поползли вверх от удивления.

  - Но оно же очень дорогое... Я не могу его есть. - Лара с несчастным видом посмотрела на своего благодетеля.

  - Я не стану брать с тебя за него деньги, - фыркнул Дарвей. - И не стану морить голодом. Так что бери и не раздумывай.

  - Спасибо.

   С мясом девочка расправилась быстрее монаха. Заметив это, он критически покачал головой - похоже, что гончарных дел мастера жили еще беднее, чем он думал. Потом Лара подкрепилась хлебом, сыром, опустошила флягу с водой не меньше чем на треть и довольно улыбнулась. Дети самые простые существа - вместе с сытостью к ним приходит веселье. И если не напоминать им о прошлом, они будут вести себя так, словно скорбей и боли вовсе нет на этом свете.

   Дарвей взял Лару за руку, и они отправились на поиски деревни. Навстречу им попадалось много людей идущих в столицу. Некоторые прохожие оборачивались, удивленно смотря им в след. Высокий, мужчина, скрывающий свое лицо под капюшоном, и девочка в сельской одежде были странной парой. Облик мужчины невольно наводил мысли об опасностях, что таят в себе дальние дороги.

   Поселок, утопающий в зелени, расположился на берегу маленькой извилистой речки. Путникам дважды пришлось пересекать ее, переходя на противоположный берег по шаткому бревенчатому мостику.

  - Милое местечко... - пробормотал Дарвей. - Главное, здесь совсем не чувствуется тлетворного влияния города.

  - Он похож на мою деревню. Там тоже есть река.

  - А дом, в котором вы жили в деревне, принадлежал вам? - не особо надеясь на удачу, спросил монах.

  - Мы жили у Луки-кузнеца. У него большой дом, в три этажа. Он и другим сдавал комнаты. Но наша была на первом этаже, - уныло добавила девочка, - рядом с папиной мастерской.

  - Так я и думал, - вздохнул Дарвей. - Ни дома, ни близких. Лара, запомни, пожалуйста, одну важную вещь.

   Девочка оставила свои попытки поймать бабочку и внимательно посмотрела на него.

  - Если будут спрашивать, кто я тебе, отвечай всем, что я твой родной дядя по мужской линии. То есть брат твоего отца. Понятно?

  - Понятно. Но вы же не мой дядя?

  - Нет, но остальным людям это знать совсем необязательно. Для твоей же пользы иметь хоть одного живого родственника. Меня это ни к чему не обязывает, а тебя побоятся обидеть.

  - Вы не останетесь со мной?

  - Нет, мне нужно идти дальше. Одному.

   Дарвей вышел на единственную деревенскую улицу и приветственно кивнул двум древним старикам, что сидели на лавочке под раскидистой грушей. Монах был уверен, что уж эти люди в курсе всех событий в деревне.

  - Добрый день!

  - И тебе того же, - кивнули старцы, с любопытством рассматривая незнакомца. - С добрыми новостями к нам пожаловал?

  - С разными, - уклончиво ответил монах. - А где мне найти старосту?

   Старик пригладил седую как февральский снег бороду и задумался.

  - Днем его застать не просто. Вечером-то он дома, а вот днем... Герон, ты как считаешь? - спросил он своего друга.

  - Э.. Он же пасеку держит. Наверное, ее сейчас и занимается. Метров через пятьдесят будет колодец, а за колодцем тропинка, она приведет вас куда нужно, - старик махнул палкой, указывая направление.

  - Спасибо, - поблагодарил их Дарвей.

  - А зачем вам наш староста?

  - По личному делу.

   Они последовали совету и за колодцем свернули на тропинку, которая, поплутав среди огородов, вывела их к краю деревни. Потом им пришлось пройти сквозь небольшую рощу, за которой начинался роскошный луг, похожий на пестрый ковер, раскинувшийся под необъятным синим небом.

  - Ой, какая красота! - не удержалась Лара.

  - Да... - протянул Дарвей, соглашаясь. - Давно я такого не видел. Все ночь да ночь... Оказывается и днем в мире есть что посмотреть.

   Солнечные лучи хорошо прогрели землю, и полностью раскрывшиеся луговые цветы источали невероятно сильный аромат. Над ними - синими, красными, желтыми, белыми кружили тысячи пчел.

  - Отличное место для пасеки.

  - Рад, что вам нравится, - донесся за их спиной немного насмешливый голос.

   Дарвей повернулся и увидел, что за деревом на крошечной скамеечке сидит пожилой мужчина. На коленях у него покоилась шляпа пасечника.

  - Да, вы правы... - кивнул мужчина, предвосхищая вопрос монаха. - Я и есть староста. Мои односельчане думают, что я занимаюсь здесь чем-то важным, а на самом деле я просто отдыхаю. От них же. Совсем замучили... Думают, что раз избрали, то могут бесконечно тормошить меня из-за всяких пустяков, - он вытер платком потный лоб.

  - Откуда вы узнали, что я ищу именно вас?

  - А кого же еще? - хохотнул мужчина, хлопнув себя по коленям. - Здесь больше некого нет. Разве только пчелы и птицы. Вон на той ветке сидит скворец, но не думаю, что вы хотите поговорить с ним. Итак, чем могу быть полезен?

  - Эта девочка недавно потеряла обоих родителей. Ей нужен приют.

  - Сирота? Еще одна? Мы уже и так пятерых содержим, - проворчал староста. - Куда нам еще? Село-то маленькое.

  - Лара, не ходи за нами, - приказал Дарвей, и, схватив мужчину, потащил его в сторону.

  - Эй, что вы себе позволяете! - воскликнул староста, пытаясь освободиться.

  - Меня не волнует, сколько и кого вы содержите. Если надо будет, она будет жить с тобой в одном доме и делить все твои обеды. Понятно? - он схватил старосту за горло - не больно, но достаточно сильно, чтобы тот чувствовал себя неуютно. - На глазах этого ребенка бандиты зарубали отца и мать. Имейте хоть немного сострадания к чужому горю.

  - А кем вы ей приходитесь? - осторожно спросил староста.

  - Я ее родной дядя, - мрачно сказал Дарвей, ослабляя захват. - Мой образ жизни не позволяет мне заниматься воспитанием ребенка, так что я отдаю ее вам.

  - Образ жизни... - по виду, с каким староста произнес эти слова было понятно, что он думает об образе жизни Дарвея. - Но почему именно я?

  - Ваш поселок ближе всего. Кстати, как он называется?

  - Красные кущи.

  - Я запомню. А ваше имя?

  - Камей. Вы сказали правду начет ее родителей?

  - Да. Бандиты позабавились на славу. Но радовались они недолго.

  - Это вы им помешали? - староста оказался очень понятливым.

  - Да. Знаете ли, там, откуда я родом кровная месть - это не пустое слово, - со значением сказал Дарвей, отпуская его. - Поэтому, я надеюсь, что с девочкой будет все в порядке. Она хороший ребенок, но судьба не была к ней благосклонна.

  - Не надо мне угрожать, - недовольно сказал Камей. - Я позабочусь о ребенке. Что вы нас за людей уже не считаете, что ли?

   Вместо ответа Дарвей молча вложил в его руку кожаный кошелек.

  - Деньги? - удивился староста. - Впервые встречаю человека, который хочет мне их дать, а не отобрать. Вот так сюрприз.

  - Я всегда полон сюрпризов. Это золото. Я хочу, чтобы Лара не знала нужды. И не вздумайте продать девочку в рабство. Сейчас я ухожу, но когда я буду возвращаться, то обязательно зайду проведать, как живется моей племяннице.

  - Сразу видно, что вы городской житель, - нахмурившись, сказал Камей. - Только там процветают мерзавцы, сотрудничающие с работорговцами. Но золото я приму, не отказываться же от столь щедрого подарка. Спасибо.

  - Значит, мы договорились? - монах протянул ему руку.

   Староста осторожно пожал ее.

  - Я обещаю о ней заботиться. Можете быть спокойны.

  - Лара, иди сюда! Этого человека зовут Камей, - сказал он девочке, когда та появилась. - Он будет твоим опекуном.

  - Да, дядя.

   Лара доверчиво посмотрела на старосту и протянула ему опухшую руку.

  - Что такое?

  - Я хотела посмотреть цветок, но там была пчела и она меня укусила. Что вы делаете, когда вас кусают пчелы?

  - Громко и непристойно ругаюсь, - рассмеялся староста. - Ладно, придем домой, и поможем твоей беде. У меня как раз для таких случаев специальная мазь есть.

  - До свиданья, Лара. - Дарвей опустился на корточки и обнял девочку. Она прижалась к нему и поцеловала в щеку - так, словно он действительно приходился ей дядей.

   Лара без всякой боязни посмотрела в его холодные серые глаза и улыбнулась. Они оба знали, что больше не увидятся. Их судьбы случайно на короткий миг соединились в океане необъятной вечности и разъединились снова. Или случайностей в нашем мире не бывает?

   Дарвей не оборачиваясь, пошел прочь. Он нисколько не жалел об оставленных деньгах. Он будет только рад, если они послужат во благо.

   Что деньги? Они блестят, манят, обещают дать их обладателю вседозволенность. Мы притворяемся, что они много значат для нас, но так ли это? А Дарвей хорошо знал что, несмотря на кажущееся могущество, золото - это просто мусор.

   У всех кого он убил, было очень много денег, его неоднократно пытались подкупить - суммы обещали просто фантастические, лишь бы он изменил своему намеренью. И что, разве это им помогло? Как было золото красивой, но бесполезной грудой металла, так и осталось. Рядом с богачами не оказалось ни одного настоящего друга, способного подставить свою грудь под его клинок.

   Когда наступает критический момент, когда с людей слетает всякая шелуха, вроде деяний предков, родовых грамот и титулов, они ценятся не за то, что имеют, а только за то, что собой представляют. Они остаются один на один с собственными деяниями, запятнавшими их жизнь, с собственными мыслями, отравившими их душу и беспристрастная судьба выносит им приговор.

   Природа любит равновесие. Дарвей убил многих людей - те бандиты в лесу наверняка не были последними, кто стоял на его пути к душевному покою. За ними придут другие. Но ведь нельзя только отбирать жизнь, ее нужно и дарить, охранять, ведь она такая хрупкая.

   У Дарвея оставалось еще немало драгоценных камней, если придется, он все их обменяет на монеты. А настоящую драгоценность - чистую совесть не купить ни за какие деньги. Он мог убить девочку, продать ее в рабство, просто бросить на дороге - пусть сама выкручивается, как хочет, но не сделал этого. Монах хотел спать спокойно.

   Пускай Создатель будет милостив к Ларе и не даст ей сгинуть в омуте человеческого общества, который затягивает на дно слабых и добрых.

   Интересно, что скажет Лара, когда Камей спросит, как зовут ее дядю? Ведь он так и не назвал ей своего имени. Выдумает, назовет именем одного из знакомых или промолчит?

   На обратном пути монаха приятно удивили. Уже на краю деревни усталая, но приветливая женщина окликнула его, с первого взгляда признав в нем бывалого путешественника, и угостила свежими овощами, прямо с грядки. Причем совершенно бесплатно.

  - Видимо я действительно слишком долго жил в городе, - покачал головой Дарвей, хрустя огурцом. - Или Красные кущи - это последний островок человеколюбия в этом мире. Маленький такой островок...

   Мужчина поправил сумку и посмотрел вдаль. Грязно-желтая стрела дороги уходила вперед, постепенно поднимаясь туда, где небо сливается с землей. По ней сдвигались темные точки - многочисленные повозки, груженные разным товаром. Почти все они направлялись в столицу, а обратно возвращались уже пустые.

   Габельн, словно бушующее пламя пожирал все, что попадало в его недра. Торговцы, потирая руки, подсчитывали барыши, немалая часть которых уходила на жалованье охране, задабривание ордена Истины и уплату дорожных пошлин.

   Эти люди не знали, что такое спокойный сон, постоянно боялись за сохранность товара и денег - и не без основания. Искренняя улыбка никогда не озаряла их лица. Они не радовались ничему отличному от золота и ползли по жизни, словно жуки-падальщики за следующей сотней монет.

   Дарвей представил себя в роли торговца и решил, что не желает такой судьбы. Для него это было все равно, что заживо лечь в гроб, сгинуть раньше срока. Нет, он никогда не станет одним из них.

   Лучше уж шагать по бесконечному полотну дороги, глотать ее горькую пыль, попутно слушая шелест ветра и пение птиц. В сутолоке толпы испытать настоящее всепоглощающее одиночество. Или же следить ночью за неспешным движением звезд по небосводу, пытаясь отыскать среди них ту единственную, которая принадлежит только тебе. Ее серебряные лучи манят тебя, эта звезда краше всех драгоценностей на свете.

   Ведомый ею ты вдруг начинаешь верить в то, что ты вечен. Ты старше земли, старше самого неба. В незапамятные времена ты наблюдал, как они возникли, состарились и исчезли, превратившись в ничто.

   Но ты и дорога будут всегда.

   Копи Химер - это особенное место. Они похожи на загадку, которая так и осталась неразгаданной. Даже в ленивом загустевшем летнем воздухе чувствовалась недосказанность, тревожащая душу. Соляные копи давным-давно стали вместилищем тайны, несущей смерть глупцам, желающей к ней прикоснуться. Долина и окрестные холмы до сих пор населены призраками ее жертв.

   По мере приближения к цели путешествия мужчина все больше погружался в атмосферу страха и отчаяния. Неотвратимость скорого конца была везде - в облаках, в высохших деревьях, в лучах солнца. В заросшей колючками дороге, ведущей к копям.

   Достаточно было взглянуть на покосившийся деревянный столб с указателем, одиноко стоящий на развилке, чтобы согласиться с тем, что наилучшим решением было бы убраться отсюда как можно скорее. К сожалению, именно в это жуткое место нужно было попасть Дарвею.

  - Отчего же здесь так мрачно? - проворчал монах, сворачивая на заросшую бурьяном дорогу. - Даже птицы не поют. Хорошо, что я в светлое время сюда пришел. Ночью здесь, наверное, призраки в мяч играют - головами случайных путников... Проклятый этот край, что еще сказать?

   Дарвей с надеждой прислушался, но вокруг стояла мертвая тишина. Не было даже обычного треска насекомых. Монах недовольно покачал головой. Ему здесь нравилось все меньше и меньше. До копей еще было полдня ходьбы, а он уже ощущал себя принесенным в жертву тьме.

   Мужчина осторожно пошел вперед, внимательно смотря по сторонам. Меньше всего он желал, чтобы грядущие неприятности, а он знал, что они не заставят себя долго ждать, захватили его врасплох. Колючки, цепляясь за плащ, замедляли ходьбу.

   Вскоре дорога вовсе исчезла, скрывшись под ковром буйной растительности. Дарвей посмотрел на высящиеся вокруг него деревья и осознал, что оказался в настоящем лесу. Чтобы попасть к копям, ему нужно было пройти сквозь него и подняться на холм.

   Дарвей достал нож и словно тень заскользил между деревьев. Он умел мягко, неслышно ступать, и тешил себя надеждой, что если он не слышит собственных шагов, то и другим они не слышны. Лес был смешанный: попадались липы, клены, топали, иногда даже дубы. На песчаном пригорке прочно обосновался десяток елей.

  - Как мало нужно времени, чтобы природа стерла человеческие следы... Где былая дорога, торговые посты, селения рабочих? Раньше здесь кипела жизнь, а теперь ничего не напоминает о ней. Даже заржавленного гвоздя не найти, - вздохнул монах. - Даже Габельн, этот огромный город, будет поглощен природой, как только его оставят люди. Его занесет землей, ветер источит и обрушит каменные своды, на них вырастут деревья. Все рождается, растет и умирает... Вот как этот ясень.

   Его взгляд задержался на дереве, повалившемся от старости.

   Где-то высоко над головой Дарвея зачирикала птичка. Лес освободился из оков сковавшего его страха и зажил своей обычной жизнью.

  - Такое впечатление, что я, сам того не замечая, пересек невидимую границу, - заметил мужчина. - Здесь даже небо светлее. Возможно, Гаер ошибся, и вокруг озерного города не одно поле, а два?

   Через два часа он был уже в гуще леса. Монаха снова стала беспокоить рука. Он сделал небольшой привал и с огорчением обнаружил, что уже почти зажившая рана начала опять гноится. А целебное зелье закончилось еще два дня назад. Дарвей кое-как промыл рану, в сердцах проклиная ржавый крюк, послужившей ей причиной.

   И тут мужчина услышал крик о помощи.

  - Неужели опять разбойники? - удивился Дарвей. - Здесь? Да кого же им в этой глуши грабить?

  - Ай! Нет-нет! Я не собрался вас трогать! Не надо!

  - Не лес, а проходной двор какой-то... - проворчал монах, поспешно меняя повязку и вооружаясь. - Неужели снова придется спасать кого-то?

   Нет, это были не разбойники.

   На большом, раскидистом клене сидел юноша, крепко вцепившись в ветку разодранными в кровь пальцами, и с ужасом смотрел вниз. У него была очень уважительная причина для страха - у корней дерева его поджидал разъяренный кабан. Он угрожающе щелкал огромными клыками, на которых уже выступила пена, топорщил загривок, и то и дело бросался на ствол, желая добраться до обидчика.

   Свиньи миролюбивые животные, но только не в том случае, когда идет речь о безопасности их потомства. А возле клена крутилась свинья с десятком маленьких, похожих на полосатые бочонки поросят.

   Дарвей трезво оценил ситуацию. Если он не отгонит кабана, то тот заморит юношу голодом. Эти животные не только злопамятны, но и умны. Когда кабану надоест бросаться на дерево, он сделает вид, что ушел, а сам спрячется в ближайших кустах. Он подождет, пока человек спустится с клена и отойдет от него хотя бы на пару шагов. А потом выскочит из укрытия и сполна рассчитается с обидчиком.

   Но вопрос не в том, убьет кабан парня или нет, а в том, нужно ли это Дарвею.

  - Если я его спасу, это может привести к новым неприятностям. Задержка в пути, особенно когда до цели осталось так мало - это совершенно лишнее.

   Он вглядывался в перепуганное лицо юноши, пытаясь понять, что тот из себя представляет. Молодой человек обладал приятной, располагающей к себе наружностью. У него были светлые, практически белые волосы и синие глаза. Он был очень бледен, но исходя из ситуации, в этом не было ничего удивительного.

  - Ну что тебе от меня надо?! - воскликнул он с отчаянием. - Крови моей хочешь, а ведь я не трогал твоих поросят, пропадай они пропадом. Не знаю, с чего они начали визжать. Может у них просто дурное настроение?

   Кабан вдруг затих и, сделав несколько кругов вокруг клена, затрусил обратно в глубь леса. Свинья, призывно хрюкая, собрала вокруг себя поросят и последовала за ним. Дарвей не удержался и, выйдя из-за дерева, взял на руки самого маленького поросенка. Мужчина почесал ему спинку, и животное уютно устроилось у него на груди, закрыв глаза от удовольствия. Свинья, не досчитавшись одного отпрыска, вопросительно хрюкнула.

  - Нет! Нет! Умоляю, верните его ей! - закричал юноша, увидев, что делает Дарвей. - Иначе это чудовище вернется!

  - Серьезно? - усмехнулся монах. - Но ты прав... Вот и он.

   Дарвей опустил поросенка перед кабаном и похлопал того по массивному заросшему жесткой щетиной боку. Кабан обнюхал поросенка, и, не проявляя ни капли агрессии, двинулся вперед. Монах проводил их взглядом и кивнул парню:

  - Можешь спускаться. Опасность миновала.

  - Как вы это сделали? - ошеломленно спросил юноша.

  - Что сделал?

  - Отогнали кабана. Это ваше животное?

  - Впервые его вижу, - честно признался Дарвей, подходя ближе. - Но все это не важно, можешь мне поверить. Лучше скажи свое имя.

  - А почему я должен вам его говорить? - насторожился парень, спрыгивая на землю.

   На нем были надеты темно-зеленые штаны и белая рубаха из тонкого полотна с разорванным воротом. Плащ он где-то потерял.

  - А почему нет?

  - Я не разговариваю с незнакомцами.

  - Если ты не заметил, то это уже случилось. Ладно, не хочешь говорить - не надо. Я пойду своей дорогой, но не удивляйся, если вдруг кабану придет в голову вернуться.

  - Вы мне угрожаете?

  - Ничуть. Но когда я буду далеко, то животные перестанут быть дружелюбны.

  - Меня зовут Клифф, - парень убрал налипшие на лоб пряди волос и вытер рукавом потное лицо.

  - И что ты здесь делаешь? Этот лес - не место для прогулок. Может, потерял важную вещь или сам потерялся?

  - Я не стану говорить.

  - Ты произносишь эти слова с таким видом, будто я собираюсь тебя пытать. Сколько тебе лет - семнадцать? Странно, что ты дожил до этого возраста.

  - Это еще по чему?

  - Силой ты не обладаешь, а характер у тебя неуживчивый.

  - Ну-ну... - с неприязнью глядя на монаха, сказал Клифф. - По-вашему сила - это только мышцы? И если я не похож на раздельщика туш с огромными кулаками, значит надо мной можно издеваться?

  - Если человек позволяет над собой издеваться, значит, ему это нравится, - спокойно ответил Дарвей. - Но я не делал ничего подобного. Я всего лишь спросил, что ты потерял в этом лесу.

  - Вы задаете слишком много вопросов. Кто вы такой? Я тоже имею право знать.

   Дарвея начал утомлять этот разговор. Он уже подумывал о том, не достать ли ему нож и не разобраться с парнем по-своему. Исходя из личного опыта, он знал, что лезвие всем развязывает языки. Но он не хотел никого убивать, а обнажать оружие без прямой на то необходимости - дурной тон.

   Может, попробовать другой вариант? Монах пристально посмотрел на юношу. Тот побледнел и, отступив на шаг, уперся спиной в ствол. Его руки зашарили по коре. Дарвей подходил все ближе, глядя в его расширенные зрачки. Неожиданно юноша выставил вперед ладонь и, преодолевая сопротивление, произнес:

  - Орономис Листул.

   И тут невидимая сила сбила монаха с ног. Она повалила его на спину, вышибив из легких воздух, и протащила несколько метров по траве. Но через мгновенье он уже был на ногах и неуловимым движением метнул в обидчика четверо ножей, пригвоздивших его к дереву. Юноша вскрикнул от боли. Лезвия нанесли не опасные, но очень болезненные раны.

  - А теперь поговорим серьезно, - сказал Дарвей. - Ты маг?

  - Да, - кивнул Клифф еле сдерживаясь, чтобы не застонать.

  - Ученик? - уточнил Дарвей.

  - Да, - снова согласился юноша. - Вы едва не убили меня.

  - Призываю Создателя в свидетели - я не собирался причинять тебе вред. Но ты допустил ошибку, напав на меня.

   Дарвей быстрым движением вынул один из ножей. Клифф невольно вскрикнул.

  - Не убивайте меня!

  - Твоя жизнь будет зависеть от твоих ответов. Не вздумай мне врать, я сразу об этом узнаю. Что ученик мага делает в этом забытом всеми месте?

  - Мне... Я хотел попасть в соляные копи, что за холмом. Но наткнулся на кабана, и он загнал меня на дерево.

  - Хм, интересно...

  - Отпустите меня. Я истекаю кровью. Мне нужно лечение.

   Это была правда. Кровь стремительно заливала его правую руку.

  - Поклянись, что ты не используешь против меня свою магию.

  - Клянусь, - с готовностью согласился Клифф. - Я не причину вам зла, обещаю.

   Монах вытащил остальные ножи, и маг повалился на траву. Пока Дарвей занимался их чисткой, юноша читал заживляющие заклинания. Он сумел остановить кровь и теперь лежал на земле, собираясь с силами.

  - Мы остановились на копях, - напомнил Дарвей.

  - Если я расскажу вам все, то навлеку на себя гнев своего наставника. В лучшем случае, мне запретят заниматься магией, а в худшем - отрубят кисти рук.

  - А разве твое желание посетить закрытые копи не идет в разрез с его мнением по этому поводу?

  - Но, выполнив задуманное, я вернусь с победой, а победителей не судят. Ох, как больно!

  - Если ты сунешься в копи, то погибнешь. Для тебя даже кабан является грозным противником.

  - Оставьте меня в покое... - Клифф закрыл глаза.

  - Твой интерес к копям Химер случайно не связан с озером? Вижу-вижу, что связан... Надо же, - Дарвей покачал головой. - Судьба любит посмеяться над нами. И у ее шуток горький привкус.

  - О чем вы?

  - Кто подсказал тебе проверить копи?

  - Никто. Я дошел до этого своим умом.

  - Не верю. С какой стати ученики магов вдруг резко поумнели?

  - Раз вода из копей и озера ушла в одно и тоже время, значит между ними должно быть сообщение, которое приведет меня к городу... - юноша растерянно замолк.

   Монах насмешливо усмехнулся. Клифф только что сам себя выдал.

  - О, нет... Теперь мне точно конец, - обречено сказал он. - Я болван!

  - Бывает... Так ты помощник одного из магов, которые сторожат озерный город?

  - Да, - сдавленно ответил Клифф. - А откуда у вас эти сведения? Я думал, что их держат в тайне.

  - Если бы ты знал, кто поделился со мной этой информацией, то был бы сильно удивлен. Можешь не беспокоиться за свою жизнь, я на твоей стороне. Но зачем ты хочешь туда проникнуть?

  - Похоже, вы действительно в курсе всего и я уже не сообщу вам ничего нового. После того как был обнаружен город, то в него неоднократно пытались войти. Но тщетно. Погибли четверо магов, а он так и остался неприступным. Если бы сумел открыть его изнутри...

  - Теперь мне все ясно... Ты безрассудный человек, Клифф. И что тому виной - молодость или недостаток ума, не знаю. Что мне теперь с тобой делать?

  - Вы тоже идете в копи? - спросил юноша. - Кто же вы все-таки такой?

  - А как ты думаешь?

  - Не знаю. Но вы не маг - это точно. Я бы почувствовал.

  - Ты прав, я не маг. С некоторых пор я вообще никто, - монах задумчиво посмотрел на лежащего Клиффа.

  - Мне кажется, вы человек ордена Истины.

  - С чего ты взял?

  - Ваша стрижка, - улыбнулся юноша. - Такую носят только служители ордена: укороченную на висках и затылке.

  - Похвальная наблюдательность. Ну, чего замолчал? Развевай мысль дальше.

  - А это не будет стоить мне жизни?

  - Нет. Я же обещал.

  - Вы отлично обращаетесь с оружием, производите впечатление человека знающего, что он делает. Ваше присутствие здесь и осведомленность, в купе с отличным арсеналом, вынуждает меня предположить, что вы агент ордена, посланный сюда с важным заданием. Ничего интересного кроме озерного города здесь нет, значит, вы, как и я, стремитесь попасть именно туда.

  - Верно... Мое имя Дарвей, - монах протянул ему руку. - Ты можешь идти?

  - Ну, мне нужно еще немного времени... - покраснел юноша. - Магия отнимает все силы.

  - Кроме целительства и слабенького силового щита, ты еще что-нибудь умеешь?

  - Могу костер разжечь. Одним щелчком в любую погоду.

  - Замечательно. И с этими балаганными фокусами ты собирался пройти копи. Ты хоть представляешь себе, что тебя там ждет?

  - У меня есть карта.

  - Какая карта? Где она?

  - В мешке. Я бросил его в кабана, когда убегал. Он должен быть недалеко.

   Дарвей обошел вокруг клена, на котором сидел Клифф, постепенно расширяя круг поисков. Старенький вещевой мешок висел, зацепившись за ветку рябины. Судя по всему, его содержимое нисколько не пострадало. Покопавшись, монах достал карту - ею оказался грязный листок бумаги размером с две человеческие ладони.

  - И это, по-твоему, карта? Какие-то малопонятные каракули.

  - Я очень спешил, когда срисовывал ее, - ответил Клифф.

  - Заметно. Но если подключить воображение, то понять, хоть и с трудом, можно. А где ты взял оригинал?

  - Он выгравирован на крышке стола моего наставника. Дарвей, мы дальше пойдем вместе?

  - Мы могли бы пойти вместе, будь ты более умелым магом, - поправил монах. - Маг, прикрывающий твою спину силовым щитом - это неплохо. Для пользы дела можно было бы забыть о гордыне. Но, увы, ты бесполезен. Слишком молод, чтобы помогать мне.

  - Но я все равно пойду в копи! Теперь у меня нет выбора.

  - Раньше надо было думать, - проворчал Дарвей, незаметно пряча карту себе в карман. - Снимай свои лохмотья. - Он протянул ему рубашку, которую обнаружил в мешке.

   Кожа парня была перемазана кровью, но от ран не осталось и следа. Монах задумчиво коснулся больного места на своей руке.

  - Твоя целебная магия помогает только тебе, или ты можешь лечить и других?

  - Могу и других, - кивнул Клифф, делая несколько жадных глотков из фляги. Ему очень хотелось пить. - У вас проблемы?

  - Вот... - монах закатал рукав и показал свою рану. - Никак не заживает.

  - Пара пустяков. Я легко избавлю вас от нее, только сначала верните карту. Не удивляйтесь - до того как пойти в ученики, я срезал кошельки на рынке.

  - Вот отчего ты такой внимательный к мелочам... А как же сословность? Я полагал, чтобы стать магом, нужно иметь благородное происхождение.

  - Не всегда, - рассмеялся Клифф. - Иногда достаточно стащить кошелек у будущего наставника. Ну, так как насчет карты?

  - Забирай. Только приведи в порядок мою руку.

   Получив желаемое, юноша положил горячую ладонь на воспаленную покрасневшую кожу и прошептал несколько слов. Дарвей, несмотря на полную опасностей работу, до этого никогда не прибегал к помощи мага, обходясь зельями, и поэтому ожидал чего угодно. Но он почувствовал только легкое жжение, да и оно скоро прошло.

  - Невероятно, - Дарвей с уважением посмотрел на Клиффа. - И сколько стоит такая услуга по вашим расценкам?

  - Десять-пятнадцать золотых. И еще не всякий маг согласится тратить на это свое здоровье. Обычно за это берутся или добрые души вроде меня, или глупцы, промотавшие отцовское наследство и испытывающие острую нужду в деньгах.

  - Клифф, ты не слишком пришелся ко двору, да? Трудно ужиться с напыщенными подростками из богатых семей?

  - Почему вы об этом спрашиваете?

  - Поддерживаю беседу.

  - Непросто, - вздохнул юноша, поднимаясь и приводя себя в порядок. - К сожалению, в магии я - посредственность. Ни хуже, но и не лучше других. Даже закончив обучение, я буду вынужден посвятить все свою жизнь всяким мелочам. Орошать дождем огороды - это вершина моей карьеры.

  - Достойное занятие.

  - Ага, в самый раз, чтобы заслужить почет и уважение, - проворчал Клифф. - А эти богачи, благодаря связям, обеспечат себе теплое место, где их будет ждать слава и полное довольствие. Боясь гнева наставника, они ничего не могли сделать мне, но слухи, которые эти твари распускали, были премерзкими. А еще считают себя лучше других...

  - Слово, брошенное в спину, ранит больше, чем камень, брошенный в грудь. По крайней мере, будучи враждебны к тебе они были честны, - заметил Дарвей. - Намного опаснее лицемеры, что только притворяются твоими друзьями, а сами ждут удобного момента, чтобы подсыпать яду в твой бокал.

  - Вам его подсыпали?

  - Неоднократно пытались, но откуда им было знать, что я пью только воду и только из своей чашки?

  - Хорошо сказано... - улыбнулся Клифф. - Ничего, когда-нибудь я займу полагающееся мне место в обществе и меня будут окружать достойные люди. Давайте забудем наше маленькое недоразумение. Позвольте мне пойти с вами. Копи Химер - жуткое место, и лишняя пара рук вам пригодиться, я уверен.

  - Какое коварство... Предлагая свою помощь, на самом деле ты рассчитываешь получить мою.

   Говоря эти слова, Дарвей пытался разобраться в себе. Определенно, этот юноша пришелся ему по душе. Он напомнил ему его самого лет двадцать назад - умен, горяч, категоричен... Видит лишь черное и белое, живет в строгом согласии с моральными принципами, несмотря на более чем сомнительное прошлое. Хотя кому уж говорить о прошлом - неужели убийце? По сравнению с ним, этот юноша - невинная овечка. Пока Клифф лишал людей кошельков, Дарвей лишал их жизни.

   До этого он всегда был один, но раз он не собирается возвращаться к прошлому то, возможно, на этот раз стоит пойти против правил? В крайнем случае, если на них нападет чудовище, то пусть оно лучше съест Клиффа, а не его.

  - Хорошо, я принимаю твое предложение. Но только с одним условием - ты во всем слушаешься меня. Никакой самодеятельности. Если я прикажу тебе не дышать, ты подчинишься.

  - Согласен, - просиял Клифф.

  - Тогда не будем мешкать. До копей, по меньшей мере, еще один день пути. - Дарвей двинулся вперед.

   Маг пошел за ним, стараясь не отставать. Он все еще был слаб и то и дело прикладывал ладони к липам, из которых черпал жизненную силу.

   Монах посмотрел на рассеявшееся облака, и сверил направление. Его мучил вопрос, на который он никак не мог найти подходящего ответа. Это было туманное подозрение, никак не желавшее оформляться в конкретную мысль.

   Дарвей подождал, пока Клифф поравняется с ним, и спросил:

  - Я могу ошибаться, но мне кажется, ты знаешь, что происходит...

  - О чем вы? - не понял маг.

  - Есть одна странность... Когда я свернул на старую дорогу, ведущую к копям, то почувствовал нечто зловещее. Непонятная сила мешала мне. Это было похожее на скрытое противостояние. Но потом, когда я пошел дальше, все исчезло. Как ты думаешь, с чем это может быть связано?

  - Это наши маги прочли специальные заклинания, чтобы пресечь попытки всех любопытных проникнуть к озеру. Получился гигантский защитный круг, в который попали и копи. Пересекая границу, вы испытали на себе действие заклинаний.

  - Неужели маги настолько могущественны, что могут охватить такое большое пространство?

  - Выходит что так.

  - Но они так и не смогли проникнуть внутрь города?

   Вместо ответа Клифф пожал плечами.

  - По крайней мере, одна загадка разрешилась, - вздохнул Дарвей.

  - Я тоже не люблю загадки. Они только жить мешают, - сказал Клифф. - А почему вы не знали о круге заклинаний? Мы же сотрудничаем с орденом.

  - Тот, кто направил меня сюда, не удосужился об этом рассказать, посчитав, что подобная мелочь моего внимания не заслуживает. В принципе, так оно и есть. Этот ваш круг мне нисколько не навредил.

  - Хм, я вообще не знаю, как вы сумели сквозь него пройти, - заметил юноша. - Он вызывает у всякого живого существа панический страх. Если бы его границу можно было так легко пересечь, то для чего бы он тогда был нужен?

  - Вероятно, я просто нашел слабое место в круге. Ничто не совершенно - даже заклинания.

  - Я ответил на ваш вопрос, а теперь вы ответьте на мой. Отчего кабан не причинил вам вреда?

  - Животные не видят во мне врага.

  - А во мне, значит, видят?! - возмутился Клифф и добавил с обидой. - Я не трогал его поросят, просто шел по лесу, когда он набросился на меня.

  - Это оттого, что он увидел в тебе человека, а во мне - дерево. На деревья звери же не кидаются?

  - Никогда такого не наблюдал. Получается, что вы вроде колдуна? Это они общаются с природой, и держат медведей в роли слуг. И как только орден Истины это допустил?

  - Что за чушь?! Ты только что из липы жизненные соки вытягивал, получается, ты тоже колдун?

  - Это совсем другое.

  - Ничего подобного. Колдунов - скрывающихся в лесах и ненавидящих людей вообще не существует. Да, есть странные маги, которые предпочитают дворцовые интриги собственному огороду. Верная собака им милее, чем пышная свита, потому как собаки не распускают сплетен про своих хозяев... Но с какой стати их называть колдунами? Я вижу, твой наставник плохо учил тебя. Может в магии ты кое-что и смыслишь, но окружающего мира совсем не знаешь.

  - Так заполните пробелы в моем обучении, - попросил Клифф. - Я всегда готов учится. Каждое новое знание делает меня сильнее.

  - Посмотрим, - проворчал Дарвей.

   Он никак не представлял себя в роли учителя. Его познания, не без старания Кармисса были обширны, но что с того? Всем им он предпочитал собственный опыт, но ведь ему не научишь. Как забраться на самую высокую башню, прокрасться мимо охраны, взломать замок без единого щелчка... Обойти все ловушки, слиться с тенями стражников, отвлечь слуг, тихо сделать свое дело и исчезнуть на рассвете. Об этом не расскажешь первому встречному. Да и вообще никому не расскажешь.

   Впереди не было дороги, только малоприметные лесные тропинки, ведущие к родникам, что брали свое начало на склонах холма. Это были излюбленные места водопоя животных. Монах поборол в себе соблазн пойти по ним, хотя ноги сами несли его в сторону травы примятой многочисленными копытами и лапами.

   Закатное солнце окрасило свой край неба в оранжевый цвет. В лесу постепенно темнело, в преддверии ночи умолкали птицы. Комары решили не упустить свой последний шанс и с иступленной одержимостью набросились на путников. Дарвей отмахивался от кровопийц, мысленно прося Создателя избавить его от этой муки.

  - Вы занимаете в ордене высокий пост? - неожиданно спросил юноша. Ему назойливые насекомые неудобств не доставляли.

  - Нет, - с ноткой раздражения в голосе ответил монах.

  - Я спрашиваю это не из праздного любопытства, - добавил Клифф.

  - Никакого поста я не занимаю. После того, как я покончу с этим делом, то и вовсе уеду куда глаза глядят. А орден будет обходиться дальше без меня.

  - Вы не хотите со мной разговаривать?

  - А сейчас я что делаю? Молчу, что ли?

  - Тогда проясните одну вещь. Она не относится к вам или ко мне. Меня всегда удивляло благожелательное отношение ордена к астрологам. Как получилось, что им разрешили измерять небо и по звездам составлять гороскопы? Разве это не идет против воли Создателя?

  - Звезды - тоже творение бога. Если между нашей жизнью и ими есть связь, то, что плохо в том, чтобы ее отыскать?

  - Это неправильно, - недовольно сказал маг. - Доверять судьбу звездам - это все равно, что снимать с себя всякую ответственность за свои поступки. Мол, так было предрешено небом, а я сам не виноват, и наказывать меня не за что.

   Дарвей с сомнением посмотрел на Клиффа.

  - Ты всерьез думаешь, что стоит подобными вещами забивать себе голову? Найди себе настоящего монаха-книжника и веди с ним ученые диспуты, а мне не до того. Я человек дела, а не слова. К тому же, хороших астрологов, которые действительно знают толк в звездах - практически нет. В основном это люди, решившие подзаработать денег и блеснуть якобы тайным знанием. Фальшивки...

  - Из ваших же слов выходит, что астрологи приносят вред. Отчего же орден их терпит?

  - Те из них, которые работают непосредственно на орден - действительно читают жизнь человека как открытую книгу. Вот тот же Орман, например... Он отличный ученый, в лучшем понимании этого слова.

  - Вы знакомы с Орманом? - удивился Клифф. - С главным астрологом? А говорили...

  - Мало ли что я говорил! - отрезал Дарвей. - Мои первые слова ничуть не противоречат вторым, просто я не считаю нужным посвящать тебя во все подробности.

  - Простите мне мое любопытство, но вы настоящий человек-загадка.

  - Вот уж чего не могу сказать о тебе...

  - Да, это так. Я еще слишком молод, чтобы обзаводится тайнами.

   Парень затих на какое-то время. Но ему было скучно идти молча, и поэтому испытание тишиной он не выдержал.

  - Говорят, чтобы узнать о том, каков человек, нужно спросить о его мечте. Что бы вы желали больше всего?

  - Не знаю... Не попасть в лапы к демонам после смерти - по-моему, очень достойное желание.

  - Ну, этого все хотят, - скривился юноша. - А если выбирать из того, что может дать нам жизнь? Неужели вас ничуть не привлекают книги, посиделки с верным другом возле камина, спокойная размеренная беседа? Вы производите впечатление начитанного человека.

  - Не искушай меня, - вздохнул Дарвей, вспомнив библиотеку великого магистра.

  - Я бы очень хотел оказаться в подобном месте, - признался Клифф. - Друзья, огонь очага... В этом высшее счастье.

  - Когда мы придем в копи, ты переменишь свою точку зрения. Счастье в том, чтобы оставаться в живых как можно дольше назло всем врагам. А теперь помолчи, мне кажется, за теми деревьями кто-то есть.

   Но объект беспокойства Дарвея оказался всего лишь исполинским лосем, который стоял в тени липы и мерно жевал траву. Животное недовольно посмотрело на незнакомцев и, мотнув головой, увенчанной развесистыми рогами, вернулось к прерванному занятию.

   Почва стала вязкой. Родники, питавшие здешние земли превратили ее в труднопроходимое болото. Монах вырезал палку и, ощупывая грунт, двинулся вперед. Идти в обход он не собирался.

   Уже глубокой ночью они поднялись на холм. Копи Химер оттуда были видны как на ладони. Несмотря на бушевавшую кругом растительность, вокруг копей не росло ни кустика. Деревья не жаловали соль, которой пропиталась почва.

   Заброшенные дома рабочих и хозяйственные постройки в серебристом свете луны производили устрашающее впечатление. Несмотря на значительное время, прошедшее с тех пор как закрыли копи, они выгладили так, будто люди оставили их совсем недавно. Только кое-где вследствие недавнего землетрясения обвалились стены и покосились крыши.

   Дарвей внимательно посмотрел на побледневшее лицо юноши и усмехнулся:

  - Это хорошо, что ты боишься. Страх - самое верное лекарство от безрассудства.

  - Я не боюсь, с чего вы взяли? - сказал Клифф с обидой. - Просто я совсем иначе здесь все представлял. Если на поверхности столь мрачно, что же будет внутри?

  - Готовься к самому худшему. Однако не дай дурным мыслям одолеть себя - ты должен хорошо выспаться.

  - Спать?! Разве мы не пойдем туда прямо сейчас?

  - Ночью? - Дарвей посмотрел на него как на ненормального.

  - Да, вы правы - глупое предложение, - согласился Клифф.

   Они выбрали свободное от кустов место прямо возле поваленного тополя и, не став разводить костер, устроились на ночлег. Монах и маг лежали близко друг к другу, закутавшись в одеяла, и смотрели на черное небо. Разноцветные звезды сделали его похожим на необыкновенное бархатное одеяло, на котором кто-то щедрой рукой рассыпал драгоценные камни.

   Дарвей смотрел на звезды и все никак не мог на него наглядеться. Как знать, возможно, он видит их в последний раз? Нет, он не был пессимистом, но завтрашний день таил в себе опасность. Что он встретит в копях? Кто встретит его?

   Дарвей вздохнул и отвернулся. Но звезды манили его своей красотой, не желая отпускать. Даже закрыв глаза, он видел изломанный узор сверкающих созвездий.

 Удивительной город... Он бродит среди блистающих чистотой улиц Габельна. Все люди, встречающиеся ему на пути, в ярких масках, разукрашенных красными и желтыми красками. В городе играет веселая музыка, на площадях идут представления. Вместо обычных домов в Габельне теперь дворцы. Они вырастают прямо их хибар и тянутся все выше и выше, протыкая острыми шпилями голубое небо. На дверях развиваются атласные ленты, оконные стекла сверкают небывалой чистотой. Отовсюду слышаться песни и звонкий смех.

   Дарвей заходит в один из дворцов и видит, что там тоже все в масках. Черные кошки бесшумно ступают, не упуская случая потереться об ноги. Множество людей в дорогих одеждах танцуют в центре зала, паркет под их ногами блестит словно зеркало, но в нем никто не отражаются. Эти люди ненастоящие - они призраки лживых мыслей и дурных поступков.

   Поняв это, монах устремляется прочь оттуда, но у самого выхода руки в белых перчатках хватают его и крепко держат за одежду. Подле него собирается толпа. Один из бывших танцоров с поклоном преподносит ему деревянную маску, и собирается на него ее надеть.

  - Нет!!! - Дарвей из последних сил вырывается, бежит вперед и оказывается на улице.

   Прямо перед ним стоит храм, в котором он провел столько времени. Здание ничуть не изменилось - все такое же строгое и величественное. Монах подбегает к воротам и с облегчением касается прохладного серого камня. Здесь он найдет желанный покой...

   В городе столько людей недостойных увидеть солнце, но почему же день наступает как обычно? Кто дает им последний шанс?

   Дарвей входит в храм, слышит божественное пение Лигера и в благоговении опускается на колени. Ему больше нечего боятся.

  - Здесь нет масок. Пойдем.

   Тучный старый монах, в одеянии великого магистра, звеня ключами, приглашает его последовать за ним.

  - Потом помолишься, - подгоняет он непонимающего Дарвея. - Давай я лучше покажу тебе наши богатства. Смотри сколько всего!

   Он открывает одну за другой двери, ведущие в огромные залы, полные сокровищ. Здесь стоят сундуки с золотыми монетами, золотая и серебреная утварь, короны, скипетры, оружие украшенное драгоценными камнями, россыпи жемчуга - здесь есть все.

  - Возьми, возьми... Это твое! - монах протягивает ему горсти полные золота.

  - Зачем? Мне не надо...

  - Возьми! - иступлено верещит тот. - В этом наша сила.

   Дарвей отклоняет его руку, и монеты со звоном падают на пол. В мраморном полу на месте удара возникают трещины. Они стремительно ширятся под напором вытекающей из нее темной воды. Дарвей нагибается и с ужасом видит, что это не вода, а человеческая кровь. Фонтанчик крови все сильнее бьет вверх, окропляя брызгами его босые ноги. Кровавый ручеек течет дальше, как раз между Дарвеем и тучным служителем ордена. Золото, соприкоснувшись с кровью, покрывается ржавчиной и превращается в труху.

   Дарвей, будучи не в силах на это смотреть, пятится назад. Двери за его спиной отворяются, и он оказывается в трапезной. За длинными, покрытыми белыми скатертями столами, ломящимися от всевозможных блюд, сидят монахи. В их руках кубки полные вина, они едят, пьют, веселятся подобно людям на улицах.

  - Иди к нам! - зовут они Дарвея, но он не торопиться к ним присоединится.

   Жаренная и вареная птица, рыба под соусами, свинина - от жаркого до цельных поросят с овощным гарниром, они манят его, но внутренний голос запрещает ему садится за стол. Братья-монахи кидают кости под стол и вытирают жирные руки о листы бумаги, подложенные под блюда. Взгляд Дарвея задерживается на одном из этих листов.

  - Это же священные книги... как можно? Как вы смете?!

   Он выхватывает из их липких рук листы, но они распадаются у него на глазах.

  - Ты все равно будешь нашим! - кричат монахи.

   Дарвей бежит прочь из трапезной и попадает на кухню. Там, на многочисленных вертелах жарятся туши животных, а в самом центре, на самом большом вертеле жарят связанного по рукам и ногам человека. Он полностью раздет, его глаза закрыты, голова опущена, но тяжело вздымающаяся грудь показывает, что он все еще жив. Огонь изредка вспыхивает между раскаленных пышущих жаром углей.

   Повара подходят к человеку и остриями огромных ножей протыкают его тело. Человек дергается, открывает глаза и Дарвей понимает, что на вертеле он сам. Этого не может быть! Они все-таки сумели изловить его!

   Повар крутит ручку вертела и радостно хохочет, поливая будущее блюдо пряным жиром.

  - Жареная корочка вязнет в зубах... Только сладкий дым в головах, - напевает повар и машет ножом в такт песне.

   Не вынеся этого кошмарного зрелища, Дарвей склоняется в приступе рвоты. Обессиленный, он опускается на колени, краем глаза замечая, как тают стены кухни вместе со всеми их обитателями.

   На его зубах хрустит неизвестно откуда взявшийся соленый песок. На плечи тяжелым покрывалом ложится темнота. Он ползет вперед и падает в черную резко пахнущую смолу по самые плечи. Смола булькает, распространяя удушливый смрад. Он погружается в нее все глубже и глубже...

  - Дарвей! - Клифф что есть силы тряс монаха за плечи. - Очнитесь! Что с вами такое?!

  - Все в порядке, я уже не сплю... - слабым голосом отозвался монах. - Мне привиделся кошмар.

   Он сел, закрыв лицо руками. Монах пытался собраться с мыслями.

   Было раннее утро. День, облаченный в серую паутину тумана, только вступал в свои права.

  - Мне тоже много чего снилось, но ведь я же не кричу... - недовольно сказал маг.

  - Со мной это впервые, - признался Дарвей. - Обычно я не вижу снов.

  - Было очень страшно? - спросил Клифф, не скрывая любопытства.

  - Скорее премерзко. Не хочу об этом вспоминать.

  - Ладно... А хотите, я вам свой сон расскажу? - юноша обхватил колени руками, пытаясь удержать остатки тепла. - Мне тоже приснилось нечто странное... Будто бы я стою в поле, а вокруг меня растет отличная пшеница. Уже желтая, ее колосья созрели и клонятся к земле. Над головой синее-синее небо. Я такого в жизни и не видел никогда. День довольно солнечный, хотя самого солнца нигде нет. А сразу же за полем поднимается черная стена мрака, но мне среди пшеницы легко и спокойно... Она как будто бы защищает меня.

  - Как интересно, - без всякого энтузиазма пробормотал Дарвей. - Это все?

  - Нет, - покачал головой Клифф. - Посреди поля, в нескольких метрах над землей парил человек. Очень необычный.

  - Что же в нем необычного?

  - Он был в черном балахоне до самых пят, с руками, раскинутыми в разные стороны. Его голова была опущена, а лицо скрыто капюшоном, поэтому я не знаю кто это. Незнакомец бесшумно поворачивался вокруг своей оси, а на него сверху падали золотистые лучи. Я как раз хотел выяснить, знаю ли я его, но вы разбудили меня своим криком. Вот так-то... - вздохнул Клифф. - У вас такое серьезное лицо. О чем вы думаете?

  - Пытаюсь сообразить, что мы вчера ели. Возможно, причина этих кошмаров кроется в испорченных продуктах.

  - Ну, зачем все воспринимать там примитивно? Видения посылаются нам свыше с помощью божественных вестников.

  - Какая разница? И ангелы, и протухшее мясо - суть одна.

  - Да как можно ставить в один ряд порченую пищу и божественное вмешательство?! - возмутился маг.

  - Очень просто. Бог есть все сущее. И ни что не делается без его воли, так? Значит, если он пожелал внушить нам эти сны, то мог сделать это и посредством мяса. Зачем мудрить там, где и без того все просто.

  - Еретические речи... - убежденно сказал Клифф и тут же рассмеялся. - Я так и знал, что внутри ордена еретиков больше, чем за его стенами.

  - А ты их считал, этих еретиков? Я - нет. Кстати, мои продукты действительно испортились. - Монах достал сверток и показал магу. - А твои?

   Юноша проверил содержимое мешка.

  - Тоже, - Клифф выглядел озадаченным. - Придется все выкинуть. Даже хлеб. Странно, вчера они были в порядке.

  - Мы вступаем на землю копей Химер, поэтому отринь всякую логику. Она больше не пригодится.

  - Что же мы будем есть?

  - Меня больше беспокоит, захочет ли кто-нибудь съесть нас. Это важнее.

  - Не люблю ходить с пустым желудком, - признался Клифф. - С голодом связано множество неприятных воспоминаний детства.

  - Вода тоже протухла, - с сожалением заметил Дарвей, выливая содержимое фляги на землю. - Вот это уже действительно скверно. Все здешние источники соленые, о копях и говорить нечего.

  - А мне как назло пить захотелось. Может, вернемся обратно и наполним фляги?

  - Не стоит. Во-первых, возвращаться - плохая примета, а во-вторых, я считаю, что вода испортилась неспроста.

  - Считаете, - юноша взволновано посмотрел на монаха, - что это предупреждение?

  - Что-то вроде того.

   Дарвей сложил одеяло, и достал оружие для последней проверки. У Клиффа глаза полезли на лоб при виде количества смертоносных вещей.

  - Да сколько же его у вас? Ножи, стрелы, летучие иглы, сонные и дымовые порошки... Даже яды?! Ведь это яды, да? Целый арсенал... Можно вооружить маленькую армию.

  - Никогда не знаешь, что пригодится, - невозмутимо ответил Дарвей.

  - Хорошо, что все, что мне нужно - всегда при мне, - маг с довольным видом помахал руками. - И совсем ничего не весит.

   Дарвей чуть заметно кивнул в ответ. У него никак не шел из головы недавний кошмар. Такое все-таки сложно забыть. Что означают виды Габельна почудившиеся ему? Люди в масках, жуткие монахи-каннибалы... Они в самом деле пытались съесть его? Если толковать сон в традициях столичных книжников, то это значит, что ему грозит опасность.

   Дарвей помрачнел. Чему быть, того не миновать. Опасность - это его второе имя, его тень они никогда не разлучаются. Монах сделал знак словоохотливому юноше, и они начали спуск с холма.

   Сухая соленая почва скрипит под подошвами сапог, напоминая этим морское побережье, где Дарвею когда-то довелось побывать по долгу службы. Граф Резун - его юбилейный, сотый убитый, знал или догадывался о предстоящем покушении, поэтому скрылся в укрепленном замке на труднодоступном утесе. Но ни толстые стены крепости, ни широкие спины охранников еще никого не спасали от прихода Призрака. И граф не стал исключением.

   Море не понравилось Дарвею. Оно было слишком изменчивое, слишком пустое. Холодная темная вода не заменит красоты зеленых полей, серых скал, покрытых слепяще-белым снегом, пыльных дорог и жарких желтых пустынь. И пускай в его глубинах таится немало прекрасного, что с того? Все, что там есть, не принадлежит человеку, оно ему чуждо. Поэтому не было ничего удивительного в том, что когда дело, приведшее его на побережье, пропахшее водорослями и рыбой, было сделано, монах вздохнул с облегчением.

   Вход в копи на окраине поселения располагался значительно правее, поэтому они свернули в сторону. Две спусковые шахты являлись обыкновенными колодцами, до самого дна выложенные бурым камнем. Над ними был возведен небольшой дом из красного кирпича. Это было одноэтажное строение, крытое толстой черепицей.

   Дарвей осторожно толкнул створку ворот и едва успел отскочить в сторону, когда та, вместе с частью стены упала прямо на него. Клифф чихнул от поднявшейся пыли и нервно посмотрел на ворота:

  - Полагаете, лифт копателей в таком же состоянии?

  - Нам он все равно ни к чему, - ответил монах, доставая веревочную бухту.

   И дверного проема выбежало какое-то серое животное размером с ладонь и исчезло за камнями. За ним вдогонку бросились еще несколько похожих животных - только в два раза меньше. Они двигались так быстро, что Дарвей не успел понять были это крысы или нет.

   Мужчины вошли внутрь и осмотрелись. На полу валялся мусор, куски битого кирпича. В углу стояло бронзовое изваяние шахтера в натуральную величину держащего над головой лампу. Деревянная стойка дежурного, источенная жучками, развалилась на части. Монах опустился на колени и среди щепок и камней вытащил идеально сохранившуюся связку ключей.

  - Пригодиться, - сказал он юноше.

  - На них наложено заклинание, - предупредил Клифф. - Правда, не могу сказать какое именно...

  - Не нужно быть магом, чтобы догадаться, - ответил Дарвей. - Я знаком с ним. Оно предохраняет ключи и замки от повреждений. Неужели оно не встречалось тебе раньше?

  - Встречалось, - смутился Клифф. - Но в этом месте... - он развел руками, - столь очевидные истины не сразу приходят в голову.

   Дарвей подошел к краю и осторожно заглянул внутрь колодца. Перед ним зиял черный провал, из которого ощутимо веяло холодом.

  - Воды действительно нет, - с сожалением в голосе сказал монах. - Она ушла, как мне и обещали. Значит, придется спускаться. Как насчет того, чтобы обеспечить нас светом?

  - Э... да, конечно, - кивнул Клифф и щелкнул пальцами.

   Рядом с ним замигал маленький белый огонек размером со шмеля.

  - И это все?

  - Уверяю вас, в темноте он будет светить ярко. Не волнуйтесь. А мы будем спускаться по веревке или воспользуемся вот этим? - он ткнул пальцем в кучу железных тросов и карабинов.

  - Это аварийный ручной подъемник. Довольно крепкий, - вынес свой вердикт Дарвей. - И реле в порядке. Да, можно попробовать.

  - Попробовать? - усмехнулся юноша. - Сомневаюсь, что у нас будет больше одной попытки. А сиденья там есть?

  - Были, - монах кивнул сторону растрескавшихся кусков кожи.

   Он снял со своей сумки широкий ремень и, продев его через кольца, крепко связал концы.

   Надев цепь с реле на крюк, приваренный к балке над колодцем, он несколько раз с силой дернул его. И крюк и балка выдержали.

  - Я спущусь первым. Где свет?

   Клифф перегнулся сквозь край колодца и сказал длинное не запоминающееся слово. Из его ладони вырвался сноп огня, осветивший стены. Огненный шар стремительно полетел вниз и разбился о пол туннеля.

  - Метров сто, не меньше... Троса хватит?

  - В крайнем случае, там должна быть аварийная лестница.

  - Но я ничего не вижу.

  - Ее остатки можно заметить дальше внизу, - сказал Дарвей. - Здесь от нее даже креплений не осталось. Но надеюсь, она мне не понадобится. Ты можешь пустить свой огонек вслед за мной?

  - Так далеко я его еще никогда не посылал, но я попробую.

   Монах сел в импровизированное кресло, обвязав себя веревкой для верности. Бросив в темную пустоту трос, он оттолкнулся от края колодца. Реле тихонько заскрипело и Дарвей начал спуск в неизвестность. Рядом крутился белый огонек, освещая покрытые белыми соляными разводами стены.

   Дарвей напряженно всматривался вниз, пытаясь уловить малейшее движение. Но ничего не происходило - он был один. Когда утомительный изматывающий нервы спуск завершился, и его ноги коснулись пола, монах невольно вздохнул. Он отвязал веревку и огляделся.

   Он оказался в зале с высоким потолком, через который проходил туннель, деливший его надвое. Его концы скрывались в темноте. По полу туннеля шли пара тонких некогда блестящих, а теперь тусклых полосок рельсов.

  - Давай! - махнул рукой монах. - Теперь твоя очередь.

   Минут через пятнадцать к нему присоединился Клифф. Он протянул Дарвею ремень, и тот прицепил его обратно на сумку.

  - Все выглядит не так уж плохо, - заметил юноша. - И на нас еще никто не напал. Просто поразительно, как здесь тихо.

  - Я и сам удивляюсь... - пробормотал Дарвей. - Тебе не кажется, что за нами наблюдают?

  - Да, я чувствую нечто подобное. Но...

  - Ты решил, что у тебя воображение разыгралось?

   Клифф кивнул.

  - Нет, - покачал головой монах, - воображение здесь ни при чем. Они уже знают о нашем приходе.

  - Но кто это - они? - шепотом спросил юноша.

   Дарвей неопределенно пожал плечами. У него не было однозначного ответа на этот вопрос.

  - Надеюсь, нынешние хозяева здешних мест не против нашего вторжения?

  - Ты уже согласен, что пробраться в озерный город через копи - это не такая уж и хорошая идея?

  - Вы меня насквозь видите. Когда я уезжал из лагеря, мне казалось, что это будет легко. Я решил, что всем покажу, на что способен и покрою себя славой. Как это глупо звучит... Однако в тот момент мне это глупым не казалось. Кто же знал, что здесь так жутко? Хуже чем могильнике. Кругом тишина и запустение.

  - Согласен.

  - Все-таки это большая удача, что вы повстречались на моем пути, - искренне сказал Клифф. - Один я бы точно сошел с ума.

  - Это не так-то просто сделать.

  - Намекаете на то, что у меня ума нет? - беззлобно поинтересовался Клифф.

   Дарвей только усмехнулся вместо ответа. Махнув рукой влево, он сказал:

  - Эти рельсы должны нас привести к входу на нижний уровень.

  - Тогда пойдемте прямо по ним. Моя карта все равно будет полезной еще не скоро.

   Они двинулись вперед. Пол туннеля был на удивление чистым, на что не преминул обратить внимание маг.

  - Когда вода уходила, то она забрала с собой весь мусор, - объяснил Дарвей. - Если ты будешь внимательным, то по царапинам и сколам узнаешь направление потока. Посвети-ка сюда.

   Монах наклонился и показал пальцем на длинную утончающуюся борозду на стене.

  - Видишь? Она, словно стрела, указывает нам направление.

  - Вода ушла вниз - это понятно. Значит, нам нужно попасть на самый последний уровень.

  - Хм, как раз нижние уровни могут быть все еще затоплены. Я не помню глубину озера, но вряд ли оно превышает четыреста метров. Или я не прав?

  - Правы. Его глубина от силы метров двести.

   Внезапно плита, на которой они стояли, накренилась и резко ушла вниз. Дарвей успел выкинуть специальный крючок на стальной леске и зацепиться им за рельсы. Клифф повис на монахе, схватившись за его куртку.

  - Не болтай ногами! - прошипел Дарвей. - Я не удержу нас, если ты будешь дергаться.

  - Но я падаю! - воскликнул маг.

  - Не сопротивляйтесь моему решению, - раздался негромкий голос. - Лучше отпустите веревку.

   Вместо того чтобы последовать совету незнакомца, Дарвей с удвоенным усердием принялся карабкаться вверх. С Клиффом, повисшим у него на поясе, это было нелегко.

  - Как знаете... - равнодушно пробормотал голос, и леска со звоном лопнула.

   Они рухнули на пол. По счастью ни тот, ни другой ничего не сломали, отделались только легкими ушибами. Однако все их попытки встать были обречены на провал. Руки и ноги стали невероятно тяжелыми, словно отлитые из свинца.

  - Что вы здесь делаете? Почему нарушили мой покой? - вкрадчиво спросил кто-то.

   Свет, вызванный Клиффом, погас при падении, и теперь они лежали на полу, ничего не видя вокруг.

  - Незваные гости... Друзья или враги? Предки или потомки? - бормотал голос, по-стариковски вздыхая.

  - Отпусти нас, - попросил Дарвей, не прекращая попыток встать.

  - Да я и не держу... Вас держит страх, он сильнее самой земли. Он впивается в тело как клещ и сжимает ничтожную оболочку, подчиняя себе.

  - Клифф, ты живой?..

   Маг в ответ несвязно промычал. Он лежал, уткнувшись лицом в бок монаха.

  - Вы не ответили мне, кто вы - друзья или враги?

  - Друзья, - поспешно сказал Дарвей. - Мы никому не желаем ничего дурного.

  - Зачем же вы пришли сюда? Неужели в солнечном мире не осталось места для таких как вы?

  - Позволь нам уйти, и мы больше не потревожим тебя.

   Неведомая сила, приковывавшая их к полу, исчезла. Дарвей медленно поднялся и помог встать Клиффу. Он опасался предпринимать что-либо, пока не выяснит, с кем имеет дело.

  - Можете зажечь свет, - милостиво разрешил голос. - Ваши несовершенные глаза не могут узреть меня в темноте.

   У юноши дрожали пальцы, поэтому заклинание удалось только с третьей попытки. Мигающий огонек осветил маленькую круглую комнатку без единого выхода и серую бестелесную тень в углу, сквозь которую была видна стена.

  - Призрак! - охнул Клифф. - Невероятно!

  - Я более реален, чем вы, в своих жалких громоздких телах, - недовольно заметила тень.

  - Кто ты?

  - Хотя имя для вечности, создавшей нас - ничто, называйте меня Ильмом.

  - Мы хотим всего лишь пройти по туннелю. Позволь нам сделать это.

  - Она предупреждала меня о незваных гостях... Но что Она нашла в вас? - у Ильма не была рта, но несмотря на это его голос был отлично слышен. - Я позволю пройти... Я не стану вредить. Никому не причиняю вред, существую, в ожидании истечения срока.

  - Спасибо, - поблагодарил Дарвей. - А где тут выход?

  - Раз сумели попасть сюда, то и уйти сумеете, - сказал Ильм, тая в воздухе.

  - Эй, но мы же не по своей воле здесь оказались! - воскликнул юноша, но было уже поздно.

   Призрак исчез, словно его и не бывало. Маг посмотрел вверх - плита, провернувшись под ними, легла на прежнее место. Они были в ловушке.

  - У нас серьезные неприятности! - заключил Клифф и с надеждой посмотрел на монаха. - А как вы считаете?

  - К сожалению, я с тобой согласен. Приключения не заставили себя долго ждать. - Дарвей глубоко вздохнул. - Но не стоит отчаиваться. Вряд ли Ильм оставил бы нас здесь умирать. Я склонен верить духам.

  - А кто он такой? - шепотом спросил Клифф. - Вы знаете?

  - Возможно, он один из канов. До того как здесь стали добывать соль, тут было их кладбище. Останки, найденные в соляных склепах, были частично перезахоронены на поверхности, частично выброшены.

  - Кладбище?! - с ужасом воскликнул маг. - Я ничего не знал об этом. И кто же посмел отдать приказ об осквернении костей?

  - Разве это так уж важно? Когда империи что-то нужно, она приходит и берет, не спрашивая ни у кого позволения. В этот раз ей понадобилась соль. Тем, кто принимал решение, было наплевать на дальнейшую судьбу копателей. Они находились в Габельне и подписывали указы. А обычные люди, приехавшие на заработки, гинули здесь один за другим... О копях Химер быстро пошла дурная слава.

  - Каны отомстили.

  - Да, шутки над мертвыми для живых часто заканчиваются смертью. И, Клифф, верни мне, пожалуйста, печать, которую ты только что вытащил у меня из внутреннего кармана.

  - Простите, - сконфузился юноша. - Я исключительно по привычке... Иногда мои руки живут собственной жизнью. Я не думал ее у вас красть.

  - Впредь постарайся быть внимательнее. У моих рук тоже есть собственная жизнь, и она тебе не понравится, - Дарвей строго посмотрел на Клиффа. - Эта печать очень важна для нас обоих. Без нее нам не покинуть озерный город.

  - Почему?

  - Ты только представь себе, как из таинственного и явно враждебного места выходят двое существ, похожих на людей. Но только похожих, ведь проверить люди они или оборотни - нельзя. Что в таком случае будут делать маги? Испепелят в один миг, несмотря на все наши заверения. Они не захотят рисковать. А вот печать сохранит наши жизни и послужит пропуском.

  - Ну, меня бы они точно не испепелили, - не очень уверенно сказал юноша. - Я их знаю лично. А они меня.

  - О, если ты надеешься на их неверную человеческую память, то в таком случае печать тебе не пригодится. Я же не столь наивен.

  - А кто вам ее дал? Неужели сам верховный маг? Я ни разу не видел его, даже издалека, но говорят это жуткий старик.

  - Правду говорят, - усмехнулся Дарвей. - У него скверный характер. Но ты, я смотрю, уже забыл, что мы все еще на волоске от гибели. Молодость не станет долго печалиться, и пока дышит - надеется. Кстати о дыханье... Здесь чувствуется свежесть. Ты заметил?

  - Да, настоящий сквозняк. - Клифф подошел к одной из стен. - Дует вот отсюда.

  - Очень интересно, - юноша наклонился и внимательно осмотрел подозрительный участок. - Да, это не цельный камень. Это кирпичная кладка.

   Дарвей подобрал с пола подходящий камень и ударил им по стене. Та покрылась трещинами. Клифф бросился помогать ему. Понадобилось полчаса, чтобы возникнувшая дыра приняла очертание прямоугольника. Теперь перед ними был вход в узкий туннель. Пол и потолок туннеля были выложены малахитовыми плитками, на которых неведомый мастер вырезал образы животных и птиц.

  - Вот эта красота... - восхитился маг, направляя огонек вдоль плиток. - Посмотрите, как они мерцают всеми оттенками зеленного.

  - Красиво, - согласился Дарвей. - Пойдем, пока Ильм не передумал... Все-таки мы в его погребальной камере.

  - Вы серьезно?! - юноша испуганно обернулся. - Тогда где скелет?

  - Наверное, его убрали рабочие, которые закрепили сверху эту плиту. Но это только предположение.

  - Простите, господин призрак, мы не хотели разрушать вашу могилу, - быстро проговорил маг и ретировался в туннель.

   Зеленые малахитовые плитки сменились лазуритом. Пол пошел под уклон, появились ступеньки, похожие друг на друга как капли воды. Утомленный монотонным спуском, Клифф потерял счет времени. Постепенно лестница стала шире, обзавелась перилами и резными статуэтками, изображающими Смерть. Пустые глазницы Мрачного Жнеца смотрели на них с укором.

  - Неужели здесь все из соли? - покачал головой юноша. - Сколько в них вложено труда... А зачем? Никто кроме нас этого не увидит и не оценит. Обидно.

  - Это не для живых, а для мертвых. Они оценят.

   Неожиданно лестница закончилась, и они оказались в большом зале с четырьмя массивными колоннами. Огонек мага заметался по воздуху, но у него не хватало сил разогнать тьму. Плиты под ногами были расчерчены на равные черно-белые квадраты. В центре зала, переливаясь из чаши в чашу, струился ручеек. Дарвей в надежде зачерпнул ладонью воду и поднес к лицу.

  - Судя по виду и запаху - пресная. Ты хочешь пить? - спросил он Клиффа.

  - Хотите проверить на мне, ядовитая она или нет?

  - Без воды, - усмехнулся монах и потряс пустой флягой, - нам все равно не прожить.

  - Если она все-таки ядовита, и я буду умирать в страшных муках, то обещайте, что убьете меня сами. Чтобы я не страдал, - попросил юноша и отхлебнул воды.

   Сделав глоток, он некоторое время стоял, прислушиваясь к своим ощущениям.

  - Холодная, пресная, приятная на вкус. Прямо как из родника.

  - Тогда пьем, наполняем фляги и идем дальше.

  - А мы идем хоть в нужную сторону или нет? И кто такая "Она" о которой упоминал дух? И что это за зал?

  - Слишком много вопросов, Клифф.

   Дарвей тоже сделал глоток и замер потрясенный. В его голове, словно праздничный фейерверк, взорвались тысячи фрагментов воспоминаний. Чужих воспоминаний... В одну секунду они сплелись в единый пестрый узор и пронеслись перед глазами.

   Сотни человеческих жизней взывали к нему из памяти. Они требовали его внимания, неважно какого - гнева или жалости, лишь бы он не остался к ним равнодушным, ведь равнодушие убивает, превращает в пыль. Их беззвучный крик был в состоянии сокрушить любую стену, любое сердце.

   Ошеломленный монах больше не владел собой. Его повело вперед, и он упал на колени.

  - Это не я... - мужчина уперся руками в пол, чтобы не разбить лицо.

  - Дарвей! Что с вами?! - Клифф в волнении сжал его за плечо.

   Но монах не слышал его. У него и без того хватало собеседников.

   Лица людей расплывались в потоках солнечного света. Они шептали, улыбаясь и заглядывая ему в глаза. Это было похоже на беспорядочный сон, обрывки которого невозможно соединить в цельную картину.

   В своем виденье он переносится в большой каменный зал, дальние концы которого скрыты в полумраке. Он не видит, но отчего-то уверен, что за пределами зала есть люди. За каменной стеной находится цветник и большой ухоженный сад. Ветки фруктовых деревьев ломятся под тяжестью плодов.

   В самом зале холодно, каменный пол отдает сыростью. Его ладони сложены в молитвенном жесте. Он отнимает их от лица, разводит в стороны и понимает, что это не его руки. Он смотрит на мир из чужого тела. Он никогда не был здесь, он не мог быть здесь!

  - Дарвей, очнитесь! - Клифф тряс его чуть не плача. - О, Господи! За что мне такое наказание? Не умирайте, слышите?!

   Но Дарвей уже не мог его услышать. Бурное течение памяти уносило монаха все дальше и дальше в море видений.

   Как отыскать призрачные берега правды? Они покрыты густым молочным туманом. Тихий шелест коричневого камыша разноситься над темной гладью воды, и твоя лодка дает течь...

  - Но я ведь тоже пил эту проклятую воду и со мной ничего не случилось! - маг похлопал Дарвея по щекам, и, рванув застежки, распахнул куртку, чтобы послушать сердце. - Не смейте умирать и бросать меня одного!

   Огонек мага, мигая, носился над ними как угорелый. Клифф положил руки на грудь монаха, но не нашел ни одной раны, чтобы вылечить ее. Он ничем не мог помочь.

  - О, темная сила! - воскликнул юноша. - Что же с вами случилось?

   Виденья, пожираемые огнем, съеживались, превращались в черный пепел.

   Цветные картинки выцветали под лучами безжалостного палящего солнца. Он был одним человеком и был толпой, ожидающей чуда. Все эти люди - мужчины, женщины, дети, старики - это он один. Кто он? Где он? Пение птиц, сладкий аромат роз в саду и аромат лип в парке смешиваются в одно целое. Что-то хорошее должно скоро случиться, то, что навсегда изменит их жизнь.

   Радостное предчувствие чуда сменяет обреченность, облаченная в черное одеяние близкой смерти. Он переносится в другой город, в другое время. Снова примеряет чужую личину.

   Из этого мира давно исчезли все яркие цвета, остался только серый. Он видит грязную площадь и маленькие одинаковые дома. Площадь заполнена беспрестанно колышущимся морем ни на минуту не замолкающих людей. Он слышит их бормотание, но не может понять ни слова.

   Часы на главной башне отбивают двенадцать, и их бой сливается со скрипом ступенек помоста, которых тоже двенадцать. Это поднимается палач.

   А он, в обрывках одежды стоит на коленях. Его голова на плахе, руки связаны за спиной. Боль в сломанных пальцах нестерпима, но сейчас он готов с ней смириться, только бы остановить проклятое время.

   Им даже не нужно было его пытать. К чему пытки, если он сам все рассказал? Ведь он гордиться своим поступком, тем, что он сделал правильный выбор...

   Но теперь его мятущаяся душа наполнена страхом. Он боится умереть, боится исчезнуть, не захватив с собой в мир мертвых ничего кроме боли. Лезвие топора блестит на солнце. Тусклый блеск, который проникает даже сквозь закрытые веки и режет мозг на куски. Он не хочет верить в происходящее. Этого не может случиться с ним - ведь он вечен, был и есть, мир принадлежит ему...

  - Ты готов? - вопрошает хриплый голос.

   Он словно где-то слышал этот голос раньше. Знакомая интонация... Поднимая голову он видит, как блестят глаза палача в прорезях черной маски.

  - К этому нельзя быть готовым... - губы пересохли, опухший язык с трудом ворочается во рту. - По-вашему я виновен, но ведь не больше других. Почему казнят только меня?

  - Остальные уже мертвы. - Палач перешел на шепот. - Не бойся, ты не будешь страдать.

  - Ты не имеешь права говорить мне это! Ты не знаешь, что я чувствую!

  - Я знаю. И мне, - палач наклонился к его уху, - во сто крат хуже. Мое сердце разрывается от боли.

  - Лицемер! Ты делаешь это ради золота! Деньги - вот что тобой движет!

  - Нет, - ответил палач, перекладывая топор в другую руку, - мной движет милосердие. Только я могу избавить тебя от страданий. Освободить тебя из сетей безумия.

  - Страдания?! Они ожидают не меня, а вас! - его голос сорвался. - Я хотел остановить эту войну! Навсегда! И я ни о чем не жалею! Слышите?! Не жалею!!!

   Топор поднимается вверх... Он не видит этого, но чувствует каждой клеточкой своего тела. Он знает, что его лезвие рядом. Очень близко...

   Для него больше ничего не существует, кроме бешеного биения сердца. Комок в горле мешает глотать. Охваченный ужасом он не может сделать вздох.

   Нет, он не станет покорным животным на бойне! Не станет ждать! Сейчас он поднимется, посмотрит им в глаза, и обязательно рассмеется. Он всех их презирает! Сейчас он соберется с силами...

   Секунды тянутся медленно, лица толпы проплывают перед ним и сливаются в однородную серую массу. Шея горит в невидимом пламени в ожидании скорого удара. Он бы все сейчас отдал, чтобы оказаться в другом месте. Он бы изменил свою жизнь, избрал другую дорогу. Но слишком поздно...

   Солнце пропадает с небосвода, уступая свое место вечной ночи. Мечты становятся пеплом и осыпаются мелкими крупинками.

   Тьма надвигается на него, он ощущает на своей душе ее длинные пальцы, похожие на паучьи лапы. Она сковывает тело, превращает кровь в лед... Смерть заглядывает ему в глаза. Долго пристально смотрит и пятится от страха.

  - Дарвей, вам уже лучше? Скажите хоть что-нибудь!

   Монах непонимающе взглянул на мага. Он никак не мог вспомнить, как здесь оказался. Ведь он только что ожидал казни. Его щека до сих пор помнит шероховатость колоды.

  - Дай ему время. Источник памяти не всякому по плечу, - к Дарвею наклонилась молодая красивая девушка и благожелательно улыбнулась.

   Дарвей огляделся. Он лежал на лежанке, покрытой тонким серебряным покрывалом. Да что покрывало! Вся комната, в которой он находился, была из серебра. Гобелен на стене, стулья, светильники, а, кроме того, платье незнакомой девушки и даже ее длинные волнистые волосы.

  - Кто вы?

  - Хозяйка здешних вод, - девушка рассмеялась. - Все родники до последней капли в моем веденье. Ваш друг так громко жаловался на судьбу, что я не выдержала и решила развеять его страхи. Тем более что я сама косвенно послужила их причиной. Не испей вы из моего источника, шли бы себе дальше.

  - Ах, тот ручеек... - монах нахмурился, припоминая. - Я ведь что-то видел! Это было так необычно! У меня не хватает слов, чтобы описать.

  - Всякая плоть подобна песку - она не держит форму, и рассыпается под дуновеньем ветра времени. Источник памяти придает ей былые очертания. Каждый вспоминает в нем себя и потому источник скрыт под землей. Это вода мертвых. С приходом смерти мы снова и снова возвращаемся к своему началу.

  - Не могу сказать, что я вас понимаю...

  - Но со мной ничего подобного не происходило! - возмутился Клифф.

   Его уже ничто не пугало - ни хозяйка, ни серебряная комната, ни загадочный источник. Маг хотел как можно скорее разобраться со всем этим.

  - Душа первая, незамутненная... Тебе нечего помнить, - девушка ласково улыбнулась и погладила его по щеке. - Ты еще слишком юн. А ты, - она обратилась к Дарвею, - видел уже немало. Память едва не убила тебя. Чем скорее ты забудешь обо всем, тем будет лучше.

  - Хозяйка, вы не сердитесь на нас? - спросил монах.

  - Ничуть.

  - Тогда может, подскажите, как нам попасть в город, что находится на дне озера недалеко отсюда.

  - В том озере больше нет воды... Она была солена и ждала своего часа, - задумчиво сказала девушка. - Да, я помогу вам, и укажу к нему верную дорогу. Вы готовы?

   Они переглянулись, но не успели вымолвить и слова, как комната исчезла, а девушка, рассыпавшись миллионами брызг, разбилась о пол. Их сбил с ног и закрутил могучий водоворот. Потоки ледяной воды потащили в гигантскую трещину в скале. Клифф что-то крикнул, но Дарвей не разобрал слов.

   Их немилосердно швыряло из стороны в сторону. В полной темноте, оглушенные бурным потоком они потеряли всякую ориентацию. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем вода выбросила их на пологий берег и стихла.

   Дарвей отполз подальше от воды, поднялся и, сделав несколько шагов, обессилено опустился на влажные камни.

  - Ничего себе... Поплавали. Холодно-то как.

   Его зубы выбивали частую барабанную дробь. Он ощупал себя - сумку и часть оружия он потерял. Жаль.

  - Клифф, что ты там кричал?

  - О... - Юноша жалобно застонал, выбираясь на гальку. - Я кричал, что плохо плаваю.

   Он закашлялся, с отвращением выплевывая попавшую в легкие воду.

  - Ну, сейчас это уже неважно, - философски заключил монах. - Ты же в порядке?

  - Да, наверное. Если, конечно, не считать того, что у меня голова кругом идет. - Он снова закашлялся. - Вот так копи Химер! Полны сюрпризов. Я просто поражен... - в его охрипшем голосе проскользнули нотки неподдельного восхищения. - Что за чудеса да еще так близко!

  - Откуда появилась хозяйка вод? Я ничего не помню после того, как попробовал той злосчастной воды.

  - Сейчас расскажу, - Клифф перевел дух. - Как только вы потеряли сознание, я пытался привести вас в чувство. Но безуспешно. Мне это никак не удавалось сделать. Я уже успел испугаться, что придется вас хоронить. И тут прямо из источника появляется эта замечательная девушка. Ее голос был таким приятным, что я сразу поверил всему, что она говорила. - Клифф тяжело вздохнул. - Это было как наваждение.

  - Нелегко тебе без женского общества...

  - Вы правы, нелегко, - согласился маг. - Хозяйка вод и впрямь прекрасна. Она сказала, что с вами будет все в порядке, и попросила перенести в лодку.

  - Постой, какая еще лодка? - озадаченно спросил Дарвей. - А она-то откуда взялась?

  - И лодка, и озеро, и летающие свечи, - юноша потер лоб ладонью. - Не спрашивайте меня откуда - я не знаю. Возможно, все это была лишь иллюзия. Но я все-таки дотащил вас до лодки, хоть вы и очень тяжелый. А потом мы медленно плыли в лабиринте огней, и я видел необыкновенные вещи. Подземный храм с башнями и колоколами из золота и серебра. Изумрудные стены, разноцветные мозаики из светящихся кристаллов, - глаза Клиффа затуманились. - Мраморный город, где вместо мостовых каналы, по которым плывут маленькие черные лодки, а лодками правят тени. Я не знаю, сколько времени провел там. Было такое ощущения, что времени не существует вовсе. Даже нет такого понятия. Потом мы очутились в ее дворце, где были длинные коридоры с множеством дверей. А за стенами дворца явственно слышался шум дождя.

   Дарвей, встал и, хлюпая заполненными водой сапогами, подошел к нему и сел рядом.

  - Или ты бредишь, или... - он положил руку на лоб юноши. - Жара нет.

  - Что "или"?

  - Разноцветные кристаллы, черные лодки... А на носах у этих лодок были маленькие, не больше ореха, синие светильники?

  - Да, а вы откуда знаете?

  - Твой рассказ напомнил мне о некой картинке, - монах нахмурился. - Только на ней я видел подобные лодки. Эта книга называлась: "Сказания о загробном мире канов".

  - Я был в загробном мире?! - ужаснулся Клифф. - Но я же живой!

  - Не сомневаюсь.

  - Тогда эта девушка... - маг испуганно посмотрел на своего спутника. - Ей оказывали высокие почести, лодки спешили уступить дорогу, тени кланялись... Неужели она и есть хозяйка загробного мира?

  - Ты уверен, что хочешь знать? Может лучше забыть об этом?

  - Но я хочу! Я должен знать наверняка! Понимаешь, - он пытливо посмотрел на Дарвея, - она что-то перевернула в моем сердце. Этот ее голос...

  - Не вздумай влюбляться, - строго предупредил его Дарвей. - Она для тебя недостижима. Ищи себе пару среди простых смертных. Она нас пощадила - и на том спасибо. Загробный мир или нет, но нам надо выбираться отсюда.

  - Нет, постойте. С нами происходят такие необыкновенные вещи, - маг развел руками, - а вы... А вы позорно бежите. Меня поражает ваше равнодушие - неужели вам все равно?

  - Сейчас - да. Но я как-нибудь поразмышляю над случившимся тихим зимним вечером у очага, в окружении верных друзей - кружки пива и свиного окорока.

   Клифф угрюмо посмотрел на него, но Дарвей была сама невозмутимость. Он отжал плащ, куртку, вытер, как смог, оружие. Монах заметил вдалеке белое пятно света и направился к нему.

  - Вы всегда были таким, или только после источника памяти? - крикнул ему вдогонку Клифф.

   Монах обернулся и внимательно посмотрел на юношу.

  - Не дай тебе Создатель испытать то, что испытал я. Если желаешь, ищи свою хозяйку. Раз она однажды услышала тебя, может и еще раз услышит. Высшие силы любят забавляться людьми. А мне нужно в озерный город.

   Дарвей не оборачиваясь, пошел к свету. Клифф некоторое время стоял в нерешительности, глядя то на него, то на темную спокойную гладь воды. Наконец вздохнув, он сделал выбор и отправился вслед за монахом.

 Ослепительно белая стена преграждала им путь. Очень гладкая, похожая на шлифованный мрамор, но не являвшаяся таковым. Дарвей прикоснулся к ней и отдернул руку:

  - Горячая. Странно... Без магии не обошлось? - он вопросительно посмотрел на своего спутника.

  - Да. Но это скорее тень заклинаний, чем сами заклинания.

  - В таком случае мы пришли. Это наружная стена, защищающая город.

   Маг оглянулся назад - там остался извилистый туннель полный гигантских слизней.

  - На что ты смотришь? - спросил Дарвей. - Назад пути все равно нет. Мы не можем повернуть обратно, после того, что случилось.

  - Но как мы попадем внутрь? - Клифф испытывающе посмотрел на преграду. - Я и не предполагал, что городские стены уходят так глубоко под землю.

  - Что-нибудь придумаем, - Дарвей пытался придать голосу больше оптимизма, но получилось на редкость фальшиво.

   Ему было не по вкусу это дело. Как только он спустился в копи Химер, то тотчас потерял контроль над ситуацией. Сначала они попали в ловушку к духу, затем он... Нет, лучше не вспоминать этого. Проклятый источник! Слишком больно, слишком неприятно раз за разом переживать собственную смерть. Он едва с ума не сошел в то мгновенье. И теперь у него в мозгу есть раскаленный камень, которого нельзя касаться. Он полыхает невероятной болью, стремясь сжечь и разрушить его рассудок.

   Ах, Гаер, тебя бы сюда! Хорошо сидеть в высокой башне и мимоходом - за партией шахмат, посылать людей на верную смерть. Для Кармисса он был значимой фигурой, а для Гаера просто пешкой, которой не только можно, но и нужно пожертвовать. Хорошо бы тебе было, Гаер, стоять здесь и не знать, доживешь ли до утра? Мучиться от голода и жажды в компании непутевого недоучившегося мага?

   Это самое нелепое задание в его жизни. Раньше все было просто. Приговоренный к смерти и его местонахождение всегда известны. По сути, все задания были похожи между собой, разница заключалась лишь в количестве охраны. Вернуть бы те славные дни...

   Он знал, что принесет ему завтрашнее утро и поэтому не жалел потраченного времени. У него были много знакомых, у которых он пользовался уважением. Можно сказать, что его даже любили. Сколько историй о Призраке он услышал, сидя в трактирах! Одна другой краше. Он выполнял свою работу идеально, а что может быть лучше этого?

   Забывшись, Дарвей облокотился о стену и неожиданно прошел сквозь нее. Монах кубарем покатился вниз и пребольно ударился спиной о железную лестницу. Дарвей вскрикнул от боли и схватился за ушибленное место. Перекладина лестницы прошлась как раз по позвоночнику. От боли монах даже не сразу сообразил, что случилось.

   Несколько секунд он осыпал проклятьями ни в чем не повинное железо, а потом поднялся на ноги. Перед ним снова была белая гладкая стена, с той лишь разницей, что теперь он был по другую сторону. Он все-таки попал в город. Прошел сквозь стену, словно ее не существовало.

   Что за чудеса? Монах подошел к подозрительной стене вплотную, но ничего не изменилось - она осталась такой же, как и была, цельной и несокрушимой на вид.

  - Клифф! Ты слышишь меня?

  - Да, - голос мага звучал так отчетливо, будто бы он стоял рядом.

  - Ты видел, что случилось?

  - Вы пропали. Исчезли. Я успел только заметить, как мелькнул ваш плащ.

  - Странно.

  - Как вам это удалось?

  - Я и сам не понимаю, - ответил Дарвей. - Но теперь я здесь, в городе. Попробуй и ты пройти. Может стена только кажется настоящей? - он на всякий случай отошел в сторону. - Ну, как, получается?

  - Я пробою, - отозвался маг. - Нет, ничего не выходит. Вы точно не говорили никаких заклинаний, ничего не нажимали?

   Было слышно, как Клифф простукивает камни, в надежде найти скрытый механизм. Дарвей подождал, пока он закончит осмотр, и вынес неутешительный вердикт:

  - Не знаю зачем, но это город впустил меня. Это его рук дело, если у него, конечно, есть руки.

  - Мне это не нравиться... - глухо сказал Клифф. - Вы говорите так, словно он живое существо.

  - Я уже не знаю, что говорить и думать... Горячая стена - это очень подозрительно, верно?

  - Что будем делать?

  - Понятия не имею... Приходится констатировать факт - я здесь, а ты нет. Но отчего так случилось?

   В воздухе повисло неловкое молчание.

  - Клифф? Ты что, не веришь мне?

  - Верю, - голос мага был напряжен как натянутая струна.

  - Неправда, - вздохнул монах. - Ты считаешь, что я надул тебя и специально оставил снаружи.

  - А разве это не так? Говорите, что уж теперь скрывать?

  - Я здесь ни при чем. Странно, что ты не доверяешь мне...

  - Констатирую факт, - подражая ему, ответил Клифф. - Вы из той породы людей, которая нигде не пропадет. Поэтому легко могли обмануть меня. Я ничего не знаю о вас, не знаю, что вами движет. Вы и убийца, и искатель приключений, и охотник за сокровищами, но кто вы? Работаете на орден или на себя?

  - Ох, Клифф... Полез бы я сюда по своей воле? Я еще не сошел с ума.

  - Но я же полез! - с вызовом воскликнул юноша.

  - Вот только не надо провокаций. Я осмотрю здесь все и вернусь за тобой. Обещаю. Никуда не уходи.

  - Как будто у меня большой выбор. Кругом столько мест, куда может отправиться маг вроде меня, - если бы сарказм мог разрушать, злополучная стена давно бы превратилась в руины. - Удачного пути, Дарвей! Кстати, вам лучше поторопиться, если не хотите, чтобы я умер от голода.

  - Буду иметь в виду, - сказал монах, невольно усмехаясь.

   Все-таки у Клиффа в силу его молодого возраста был очень строптивый характер.

   Дарвей огляделся и пришел к выводу, что он, похоже, оказался в каком-то подвальном помещении с очень высоким потолком. В воздухе чувствовалась большая влажность. Коричневые камни стен были мокрыми, перекладины лестницы оказались изъедены ржавчиной. С потолка капало.

   Мужчина задрал голову. Выход из подвала был только наверху. Там, на высоте десяти метров виднелся люк.

   Монах начал подъем, мысленно молясь, чтобы лестница его выдержала. Если он упадет, то разобьется насмерть. Но лестница, несмотря на леденящий кровь скрежет, не подвела. Дарвей откинул в сторону крышку люка, вылез и удивленно огляделся.

   Он очутился в настоящей приемной. Здесь находился большой дубовый стол на толстых ножках, бюро с множеством ящичков, лампа. Медные ручки на ящичках блестели так, что было больно смотреть. На столе лежал толстый журнал, а рядом стояла чернильница с воткнутым в него пером.

  - Добрый день, - на всякий случай сказал Дарвей, решив, что вежливость не помешает.

   Но ему не ответили. Приемная была пуста. Монах подошел к журналу и распахнул его. Тот оказался абсолютно чист. В нем не было ни строчки.

   На краю стола лежал маленький колокольчик. Дарвей повинуясь внезапному импульсу, взял его в руки и позвонил. Раздалась приятная мелодия, столь нехарактерная для такого простого инструмента. В тот же миг двери за его спиной гостеприимно распахнулись, приглашая войти.

   Мужчина поставил колокольчик обратно. Стоило ему сделать шаг, как на стенах зажглись светильники.

  - Опять магия?!.. Определенно, у этого места есть хозяин. Почему он не показывается? К чему вся эта игра в прятки?

   Тишину нарушили звуки флейты и скрипки. Дарвею показалось, что он узнал мелодию. Она звала его, манила за собой, сулила покой и исполнение всех желаний. Мужчина как завороженный сделал шаг, потом еще один, углубляясь в лабиринт коридоров. Он не знал, куда идет. Почему выбирает один поворот, а не другой. Дарвей позабыл всякую осторожность. Он не прятался, в его руке не было ножа. Монах целиком подчинился неведомому голосу идущему из глубин собственного сердца.

   Огромные залы с мраморными колонами, картины в золотой оправе, величественные гобелены, статуи богов и героев. Перед ним открывалась невиданная доселе роскошь, но монах не останавливался. Его взгляд не задержался ни на столах, заставленных изысканными яствами и винами, ни на сундуках, полных драгоценностей. В тронном зале он прошел мимо оббитого красным бархатом кресла и императорской мантии. Оружейная комната заставила бы побледнеть от зависти самого императора, но Дарвея оставила равнодушным. Он любил хорошее оружие, но не преклонялся перед ним.

   Музыка уводила его все дальше и дальше в глубь дворца. В зеркальном зале по стенам заскользили неясные тени, и монах оказался окружен десятком молодых девушек. Они всячески выражали ему свою благосклонность, призывно улыбаясь. На них практически не было одежды, и Дарвей невольно замедлили шаг.

  - Пойдем к нам, не пожалеешь... - услышал он тихий шепот. - Мы так истосковались без мужского внимания.

  - Кто вы?

  - Нас зовут... Как ты хочешь, что бы нас звали? Мы выполним все твои желания...

  - Кхм, что-то здесь не так, - его смутило количество девушек.

   В один миг их число с десяти сократилось до трех. Остальные просто растворились в зеркальных отражениях.

  - Ну, что же ты... Не бойся. Разве ты не мечтал об этом?

  - Но там, - он неопределенно махнул рукой, - звучит музыка.

  - Забудь о ней, - вкрадчиво прошептала синеглазая блондинка, наклонясь и медленно проводя рукой по его груди. - Мы подарим тебе другую. Она будет чудесна.

  - Спасибо, - Дарвей мягко, но уверенно убрал ее руку, - но не надо. Как-нибудь в другой раз.

  - Если ты сейчас уйдешь, то будешь жалеть все жизнь. Подумай над этим.

   Но Дарвей уже не слышал ее. Его существом целиком завладела щемящая душу мелодия флейты. Он отвернулся, и девушки растаяли, словно их никогда и не было. Зеркала потускнели.

   Музыка становилась все громче. Она была необыкновенна. По ее воле возникали зеленые луга, на которых паслись тучные овцы и голубое небо с белыми пушистыми облаками. Звон ручья сливался с пением пастушьей свирели. По лугу были разбросаны большие серые камни, покрытые мхом и влажным зеленым лишайником. Яркие цветы тянулись к солнцу, а над ними с гудением летали мохнатые шмели.

  - Где-то здесь заблудился ветер... - негромко сказал Дарвей.

   Видение луга побледнело и исчезло, уступая реальности. Перед ним снова отворились двери, и он попал в библиотеку. До этого момента монах никогда не видел столько книг разом. Бесконечные стеллажи уходили вверх и терялись во мраке.

  - Здесь вся память человечества, - сказал он задумчиво.

   В ответ раздался тихий шелест. Книги звали его, умоляли взять себя в руки и прочесть. Дарвей подошел к одной из полок и, наклонив голову, попытался разобрать тисненные на корешках названия.

  - "Жизнь животных"... "Классификация драгоценных камней". Для гнома интересно, наверное... "Мифы и сказания севера", "Жизнеописание Кармисса магистра ордена Истины". О, Господи! - он невольно отшатнулся. - Но ведь эта книга еще не написана! Она не может здесь быть!

   Он оттер рукавом мгновенно выступивший холодный пот и закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

  - Здесь не только уже существующие книги, но и вообще все, что только будут написаны. И прошлое, и будущее... Голова кругом идет. - Он опустился на пол. - Только не хватало еще найти книгу о себе самом и прочесть некролог. - Монах нервно расхохотался. - И что же там будет написано? Умер в загадочной библиотеке от разрыва сердца, читая о собственной кончине?! Нет, я этого не хочу. Это ловушка, как и все остальные. Меня хотят поймать, и навечно оставить в этом городе. И кем я стану - еще одной книгой?

   Дарвей вскочил и побежал вперед, запрещая себе смотреть по сторонам. Под ногами поплыли клубы белого тумана. Стеллажи темнели, и превращались в плоские тени. Светильники гасли один за другим. Зал погрузился во мрак.

   Монах остановился в нерешительности. Он боялся, что пришел его черед и сейчас он тоже исчезнет. Никто не узнает о его незавидной судьбе.

  - Вот это влип... - пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу. - Ох, Гаер! Вот выберусь отсюда, и лично тебя навещу, как бы ты от меня не прятался. Выскажу все, что думаю о тебе и о твоем задании. Копи Химер, озерный город... Лучше бы убийц подослал. Они, по крайней мере, из плоти и крови. Если не всех, то уж нескольких я бы точно забрал с собой в могилу.

  - Дарвей...

   Монах замолчал. Он затаил дыхание, испытывая большие сомнения насчет того, стоит ли ему отзываться.

  - Дарвей, я все равно знаю, что ты здесь. Я вижу тебя. Сделай милость, перестань вести себя как ребенок, - проворчал голос. - Тебе ничего не угрожает.

  - Кто вы?

   Темноту озарил теплый желтый свет. Пламя свечи в простом дешевом подсвечнике запрыгало от чьего-то дыхания. Седая старушка, чью лицо было покрыто сеткой неглубоких морщин, поставила свечку на столик и доброжелательно улыбнулась Дарвею.

  - Ну, великий и ужасный Призрак, почему стоишь? Садись.

   Он обернулся и увидел позади себя мягкое кресло. На месте библиотеки теперь была маленькая гостиная. Это была совершенно обычная комната. Она была просто, если не сказать бедно, обставлена, но от вещей веяло особой теплотой и домашним уютом. Это чувствовалось во всем от цветочных горшков на полках, до вязаных салфеток на столе.

   За окном лил сильный дождь, капли агрессивно барабанили по водостоку. Ураганный ветер ломал ветви деревьев. А в гостиной царило спокойствие.

   Мужчина, увидев все это, только тяжело вздохнул и опустился в предложенное кресло. У него уже не было сил удивляться. Если он все-таки сошел с ума, то это еще не самый плохой кошмар. Здесь ему не приходится сражаться с воображаемыми чудовищами.

  - Хочешь чаю? - старушка придвинула поднос поближе, и не дожидаясь его согласия, ловко разлила чай по чашкам. - Конечно, ты бы сейчас предпочел чего-нибудь покрепче, но в моем возрасте это лишнее. - Она негромко рассмеялась.

  - Откуда вы знаете мое имя?

  - Я все о тебе знаю. Так уж получилось... Да ты не волнуйся, в этом нет ничего плохого. Я вижу тебя насквозь, ну и что с того? Разве тебе есть что скрывать?

  - Я ничего не понимаю из того, что со мной происходит.

  - Молодец, что признал это. Скажи, ты слышал музыку? Такая милая мелодия...

  - Да. Она показалась мне знакомой, - монах, отбросив всяческие предубеждения, с наслаждением сделал большой глоток горячего ароматного напитка.

   У чая был горький, но вместе с тем приятный привкус.

  - А ведь никто не играл, - заметила старушка. - Она всегда существовала лишь в твоем сердце. Как чай?

  - Хорош.

  - Ты голоден. Мужчины всегда голодны, в любом возрасте. Попробуй мой пирог. Он немного подгорел, но ты же у нас не из гурманов, правда?

   Дарвей послушно взял кусок капустного пирога. Тесто было совсем свежее, даже горячее, словно его только что вынули из духовки.

  - Все что ты видишь глазами - это тень, прах, ничто. Только сердце, только душа никогда не ошибаются. Они знают истину. Понимаешь?

   Он отрицательно покачал головой.

  - Ты ждешь от меня откровений, но я всего лишь маленькая слабая старушка.

  - Неправда, - возразил он с набитым ртом. - Заурядной старушке, коей вы пытаетесь казаться, здесь просто нечего делать. Вы повелительница озерного города, ведь так? А я человек, решивший узнать его тайну. Магов, попытавшихся проникнуть в город, вы убили, а меня - агента ордена Истины впустили. Почему?

  - Эти маги... Их слабенькие души почернели из-за бесконечных мечтаний о власти. Магия дает возможность возвыситься, и не просто возвыситься самому, а втоптать в грязь и тьму других. Будто бы если кругом будет мрак, они сами засияют... Безумцы. Нечего о них жалеть.

  - Но вы мне не ответили.

  - Если я скажу, что так надо, тебя такой ответ удовлетворит?

  - Нет. Я имею право знать, зачем вы меня испытывали. Все эти залы, полные несметных сокровищ, полуобнаженные девушки... Хм. И библиотека. Сначала вы взывали к низменным инстинктам, но, потерпев неудачу, решили подвергнуть испытаниям мою жажду знаний?

  - Но ты же слышал музыку сердца, а тот, кто ее слышит, без труда найдет путь ко мне.

  - А если бы я поддался соблазну?

  - Ну, конченый результат тебе бы все равно не понравился.

  - Тогда не говорите, - он покачал головой. - Не хочу его знать.

  - Эти испытания - не более чем шутка. Я знала, что ты пройдешь.

  - У вас очень своеобразное чувство юмора.

  - Видишь ли, я не просто властительница этого города, я и есть город. Во всяком случае, та видимая его часть, которую ты принимаешь за него. Хотя все - лишь иллюзия... Люблю это слово... Оно наполнено необыкновенной гармонией. Как оно будет звучать в твоих устах? Произнеси-ка его.

  - Иллюзия... - послушно повторил Дарвей.

  - Замечательно. Ты предал ему оттенок мрачности, неотвратимости. Наверняка, ты больше остальных любишь черный и синий цвета. Но не обращай внимания... Пожилым людям свойственно менять тему разговора. - Она заговорщицки подмигнула ему. - Какое-то время я находилась в глубоком забытье. Вы зовете его сном. Но вы вынуждены спать, чтобы восстанавливать силы, а я, полная сил, порвала с реальностью специально. Я ждала, ждала...

   Монах поставил на столик пустую чашку. Точно такой же сервиз - расписанный синими цветами он видел в доме стекольщика, который был его приятелем. Тот сервиз достался ему от прадеда и был фамильной ценностью их семьи. Прадед стекольщика был оригинальным человеком: успел побывать и пиратом, и торговцем, и даже ловчим зверей для императорских игр.

  - Невероятно! Я раскрываю ему тайны мироздания, а он думает о каком-то старом беспринципном пирате!

  - Простите, я нечаянно отвлекся.

  - Да, Дарвей, я в тебе не ошиблась. Тебя мне послало само проведение, подарок, от которого глупо отказаться.

  - Мне тяжело мыслить столь масштабно: провидение, живой город, принявший образ старушки... - монах потер виски. - Не могу сказать, будто в моей голове что-то прояснилось.

  - Ты веришь в Создателя, Дарвей? Или нет? Ты должен быть откровенен.

  - То есть как это - верю или нет? Верю, конечно.

  - И что он для тебя такое? Золотой идол? Звезда в небе? Где он?

  - Везде, - пожал плечами монах. - Я никогда не видел бога, но мне достаточно его проявлений - это я сам, люди, что меня окружают, животные, растения, весь мир.

  - А ведь у мира две стороны. Видимая и невидимая. Последняя более важна, потому что только в ней есть Создатель. А этот мир - всего лишь слабое отражение мира настоящего, коего не увидеть глазами. Люди несут в себе частички невидимого мира, его память.

  - Душу? - рискнул предположить Дарвей.

  - Угадал. Всякий раз, когда тело умирает, душа возвращается обратно. А затем души снова приходят в этот непостоянный мир теней.

  - Зачем?

  - Чтобы совершенствоваться. Всем дается шанс, но не все его используют. Многие погибают, становясь тленом, в который они верят. Я рассказываю тебе все это не просто так... Во всем есть смысл - явный и скрытый. Ты боишься смерти?

  - Ну, да, - неуверенно сказал Дарвей. - И смерти и боли ей предшествующей.

  - А вот и нет. Тебя не она страшит. На самом деле, если бы ты хорошенько подумал, то понял, что боишься не смерти, а того, что придется начинать жизнь сначала. Новое рождение, первые, такие робкие шаги, познание мира, взросление, выбор ремесла... Только представь: ты снова ребенок, снова и снова...

  - Так и есть... - ошеломленно сказал Дарвей. - Я вспомнил. Это действительно очень страшно: все время начинать жизнь заново.

  - Сколько раз ты уже рождался, а? Почему никак не успокоишься?

  - А разве это от меня зависит? - растерялся монах.

  - Стремишься к совершенству, но всякий раз тебе что-то мешает. Вечное беспокойство снедает тебя изнутри. Мечешься, словно в горячке, пытаясь отыскать правильную дорогу, но все напрасно. Путь идет по кругу. Твоя душа подобна мутной воде - когда страсти стихают, верх ее кристально чист, а низ полон мутного ила.

   Монах не спускал с нее глаз. Он был в смятении. После ее слов, все, что он знал до этого, казалось ему ничтожным. Вся его нынешняя жизнь не имела значения.

  - Не переживай. Я помогу тебе.

  - Не надо, я не хочу ничего менять, - внезапно севшим голосом попросил он. - Пусть все идет так, как идет. Лучше путь по кругу, чем путь в никуда.

  - Оставь пустые страхи. Неужели тебе не хочется разобраться со всем раз и навсегда? Очистить свою душу, как это сделали каны?

  - А они здесь при чем?

  - Взяв от этой жизни все возможное, в духовном смысле, разумеется, они ушли. Их народ оставил хрупкие человеческие тела и отправился в невидимую вселенную. Можно сказать, что каны поднялись на следующую ступень в бесконечной лестнице бытия.

  - Но мой друг говорит, что видел их...

  - В загробном мире? - перебила старушка. - Не смеши меня. Он видел только то, что ему показали. Иллюзию и ничего больше. Хозяйка вод, с которой вы так неожиданно завязали знакомство, не любит раскрывать свои тайны. Клифф похож на чистый лист и его легко обмануть. Ты бы, скорее всего, увидел иную картину.

  - Почему вы не позволили нам обоим пройти сквозь стену?

  - Твой спутник мне неинтересен, поэтому я и оставила его за оградой.

  - Чем же интересен я?

  - Многим. Я давно ожидала человека вроде тебя. Когда каны уходили, свою главную драгоценность, то есть меня, они заключили в специальную сферу и похоронили на дне озера. Сначала я была просто хранилищем знаний, но впоследствии обрела собственный разум. Забавно... Не знаю, зачем это нужно Создателю, но я стала особым третьим миром. Миром полным символов, знаков, вхожий в первый и второй. Похоже на радужный мост, соединяющий две вселенные: истинную и ее тень. Я не хочу пропадать мертвым грузом, в этом нет никакого смысла. Я хочу быть полезной. А от знаний есть толк только тогда, когда их используют.

  - И тут на сцене появляется некий Дарвей, - пробормотал монах. - Подозрительный тип с сомнительным прошлым.

  - Соединившись с тобой, я обрету желаемое, а ты получишь редкую возможность различать невидимое за обманной тенью телесного мира.

  - Соединившись со мной?! - с ужасом переспросил мужчина. - Как это понимать?

  - Ничего страшного с тобой не случится. Я всего лишь поселюсь в дальнем уголке твоей души, и время от времени буду напоминать о себе. Размер не имеет значения, - старушка развела руками, - маленькое может быть большим, а большое - маленьким. Все зависит от точки зрения.

  - А город? Что станет с ним?

  - Город исчезнет, как только пелена обмана спадет с глаз магов. Его по большому счету никогда не существовало.

  - А я могу отказаться от вашего замечательного предложения?

  - Нет. В том-то вся и прелесть, - старушка потерла руки. - С какой стати мне упускать столь ценный экземпляр?

  - Господи, да на что я вам сдался? Помилуйте! Вы же сами знаете, что я закоренелый убийца и моя душа неподходящее пристанище для столь ценного дара. Вы сами сказали - она полна ила.

  - Это уж мне решать, - ворчливо отозвалась старушка, кутаясь в пуховой платок. - Нечего на себя наговаривать, тем более что сам ты так не считаешь. Не ради ила ты живешь, а ради чистой воды. Хочешь ты того или нет, но ты - хороший человек. Ты не убийца, а лекарь. Человеческое общество подобно телу, у него тоже бывают опухоли, которые нужно вырезать, чтобы тело не погибло. Или, если тебе не нравиться сравнение с лекарем - пускай вместо него будет садовник. Он обрезает сухие ветви, чтобы дерево росло и процветало. Не забывай, что я все знаю о твоих поступках и, что важнее, мыслях. Да и невозможно быть плохим после стольких перерождений.

  - Что же мне делать? - Дарвей опустил голову. - После этого проклятого источника памяти я сам не свой. Все происходит слишком быстро, я ничего не понимаю. Это похоже на кошмарный сон. Но разве сон может быть полон сомнений?

  - Кстати о снах. Тебе и в самом деле лучше поспать. Видишь, глаза уже сами закрываются.

   Монах непонимающе посмотрел на нее. И тут же сладко зевнул.

  - Ну, давай, ложись вот сюда, - старушка взбила подушку и похлопала по спинке старого потертого диванчика. - Крепкий сон поможет тебе смириться с действительностью.

   С каждой секундой его веки тяжелели. Сознание окутал сладкий серый туман. Словно опоенный дурманом он стал послушной куклой в ее руках. Дарвей медленно лег на диван. Женщина накрыла его клетчатым пледом и благожелательно улыбнулась.

  - Все будет хорошо, - пообещала он. - Вот увидишь.

   Эти слова - последнее, что он помнил.

  Дарвей открыл глаза и глубоко вздохнул. Больше он ничего не мог сделать. Его тело ему не подчинялось. Он лежал, съежившись, на плоском белом камне среди таких же белых кристаллов.

  - Кто ты такой?

   К нему подошел высокий старик в синей мантии мага. У него были колючие глаза неопределенного светлого цвета, пристально смотрящие из-под густых бровей.

   Судя по властным ноткам в его голосе, этот человек привык повелевать. Но после того, что Дарвей пережил, ему были безразличны чужие привычки. События недавних часов или дней - он не имел ни малейшего понятия, сколько прошло времени, основательно испортили ему настроение.

  - Я не могу пошевелиться. Это ваша работа? - сухо спросил монах.

  - Ты не ответил на мой вопрос, - неодобрительный взгляд старика прошелся по грязной одежде Дарвея и порванному плащу.

  - Я буду говорить только с Флеем.

  - С монахом? С чего ты решил, что мы позволим тебе говорить с ним?

  - А почему нет? Освободите мне руки.

   К старику тут же подскочил маг помоложе и Дарвей различил его взволнованный шепот:

  - Я ему не доверяю. В ключе последних событий нужно проявлять повышенную осторожность. Скорее всего, он готовит нам ловушку.

  - Как будто мне больше нечего делать, - презрительно перебил его монах. - Вы же сами видите, что я не маг, но все равно боитесь.

   Старик нахмурился и, отмахнувшись от помощника как от надоедливой мухи, произнес заклинание. Как только отзвучало последнее слово, Дарвей обрел возможность двигаться.

  - Давно бы так... - он размял затекшие кисти и достал печать.

  - Ты посланник великого магистра? - удивился маг, рассмотрев ее как следует.

  - Рад, что недоразумение прояснилось. Теперь вы дадите мне переговорить с Флеем или нет?

  - Сначала объясни нам, что произошло. Как ты здесь оказался?

  - Вы не имеет права задерживать меня, - сказал Дарвей. - Маги вы или нет, но я вам не подчиняюсь. Понятно?

  - Ты ведешь себя неоправданно дерзко, незнакомец. Орден Истины далеко, а мы рядом. Я могу раздавить тебя как эту соль, - маг топнул ногой и раскрошил кристалл.

  - У ордена очень длинные руки, - тут Дарвей невольно усмехнулся, - уж я-то знаю. Вы всерьез хотите вызвать его гнев?

   Маг дал знак своему помощнику.

  - Найди Флея.

  - Но Раун... - он просительно посмотрел на старика.

  - Пускай он говорит с ним, но в нашем присутствии.

   Пока помощник разыскивал человека Гаера, Дарвей пытался вспомнить, что с ним произошло. Сначала он проник в город, потом блуждал по волшебному дворцу, где его окружали роскошные вещи, затем разговаривал с милой старушкой, которая на самом деле не была старушкой. Она поила его чаем... А что было дальше, он не помнит. Они о чем-то разговаривали, о чем-то очень важном. Или ему все это приснилось?

   Хорошенькое дело, он добивается встречи с Флеем, но что он ему скажет?

   Надо успокоиться и вспомнить, что произошло. Дарвей задумчиво посмотрел на кристаллы соли себя под ногами и поднял один из них. Соль... Высохшее соляное озеро... Город...

   Внутри монаха все похолодело, и он выронил кристалл. Скрытые знания канов - вот ключ ко всему. Она обещала соединиться с ним и тогда город исчезнет. Вот, города нет, а он сидит на дне высохшего озера. Но если города нет, то...

  - Господи, - простонал Дарвей и схватился за голову. - Неужели это все-таки произошло?

   Он крепко зажмурился. Монах попытался отыскать внутрь себя что-то новое, но не обнаружил никаких изменений. Если в его душе теперь и обитает мудрость целого народа, то она поселилась там очень аккуратно. А может, это всего лишь кошмарное видение, плод его воспаленной фантазии?

  - Тебе плохо? - маг с интересом наблюдал за его мучениями.

  - Что-то голова разболелась...

   Дарвей вспомнил о своем спутнике и почувствовал угрызения совести.

  - А вы не находили здесь молодого парня? Он еще ученик, один из ваших. Его имя Клифф.

  - Что тебе о нем известно? - старик подозрительно прищурился.

  - Я встретил его по дороге в копи Химер, - признался Дарвей. - Но потом, хм... потерял из виду.

  - Да, он здесь. Мы нашли его за теми камнями, - маг махнул рукой. - Юноша не в состоянии разумно объяснить, как он там оказался.

  - С ним все в порядке?

  - Пока - да.

  - Что это значит?

  - Ученик, ослушавшийся наставника и самовольно прервавший обучение без уважительных причин, будет строго наказан.

   Дарвею это не понравилось. Если уж маг подчеркнул последние слова, значит, Клиффу действительно не поздоровится. Конечно, после стольких бесплотных попыток проникнуть в тайну города, маги раздражены и ищут только бы на ком-то сорвать злость. Беззащитный ученик, не имеющий влиятельных родственников и знакомых - отличная кандидатура. Надо будет обязательно разыскать Клиффа и помочь ему.

  - Вы хотели меня видеть? - голос новоприбывшего был Дарвею знаком.

   Он поднял голову и с удивлением посмотрел на монаха в серой дорожной рясе. Флей поклонился магу, но чувствовалось что его почтение напускное. Это был низенький пожилой мужчина, с живыми черными глазами. Дарвей не раз видел его в храме, во время совместной молитвы. Он неизменно крутился подле Просвещенных. Должно быть, этот человек обладал немалым весом в ордене. А раз он служит Гаеру, то его значимость после назначения того великим магистром только возросла. Скорее всего, он здесь для негласного присмотра за волшебниками. Последним никогда нельзя было доверять.

   Маг показал печать, доставшуюся ему от Дарвея. Флей мельком взглянул на нее и вернул обратно.

  - Вы знаете этого человека? - старик не сводил с его лица пристального взгляда.

  - Да. И я прошу оставить нас одних.

  - Это невозможно. Я желаю знать, что произошло.

  - Это дело ордена Истины. Если хотите, допросите этого человека потом. Уверен, он не станет от вас ничего скрывать.

   Это была дерзость. Маг нахмурился, но решил повременить с выяснением отношений.

  - Когда закончите, пусть он придет ко мне, - сухо сказал он и, бросив на Дарвея прощальный, полный неприязни взгляд, удалился.

   Флей подождал, пока он скроется из виду, и сказал:

  - Не ожидал увидеть именно тебя, Призрак.

  - Мир полон неожиданностей. Я вот не ожидал, что мое прозвище известно всем и каждому.

  - После смерти Кармисса, мир праху его, кое-что изменилось, - он присел рядом. - Некоторые тайны перестали быть тайнами. Не для всех, конечно, - добавил Флей поспешно.

  - Это уже неважно, - махнул рукой монах. - В последний раз я послужил ордену.

  - Тебя отпускают?

  - Гаер обещал. При условии, что я выполню это задание.

  - Повезло, - кивнул Флей. Его сосредоточенное лицо было серьезно. - Но давай перейдем к делу: что тебе удалось узнать?

  - Я побывал в копях. Между ними и озерным городом действительно есть сообщение. Пожалуй, никому не интересны мои злоключения там, поэтому я не буду на них останавливаться подробно.

  - Они и в самом деле так ужасны, как говорят?

   Вместо ответа Дарвей демонстративно вздохнул.

  - Понятно.

  - В копях я нашел дорогу к озеру. И оказался внутри города. - Дарвей решил немного исказить действительность.

  - Как же ты преодолел преграду?

  - Не было никакой преграды.

  - А стена?

  - Исчезла на глазах. Это сложно объяснить. Туннель, начавшийся в копях Химер, в итоге привел меня в роскошный дворец с множеством комнат. Я долго бродил по нему, но скоро понял, что все это иллюзия.

  - Каким образом?

  - Залы таяли прямо за моей спиной.

  - А как же обитатели дворца?

  - Не знаю, я никого не встретил. Дворец был пуст. Весь этот город - просто обман и ничего больше. Залы были похожи один на другой: полны богатства, но совершенно безликие. Я уже думал, что навечно застрял в этом иллюзорном мире. Утомленный путешествием, я почувствовал сильную сонливость и прилег на диван, стоящий в одной из комнат. А когда проснулся, то очутился здесь под надзором Рауна. Вот и все.

  - Ты говоришь правду? - недоверчиво спросил Флей.

  - А зачем мне врать? Какой в этом смысл?

  - В том-то и дело, что я не вижу смысла в иллюзорном городе, который никого не подпускал к себе, а потом просто растаял как болотный туман.

  - Надо смотреть в лицо фактам: город исчез, нравится нам это или нет.

  - Находясь там, ты ничего не трогал?

  - Я же не самоубийца, - проворчал Дарвей, - и хорошо помню печальную судьбу магов. Если желаешь, можешь обыскать меня, но найдешь только личные вещи. Да и то не все: сумку я еще в копях потерял. Хорошо, хоть жив остался.

   Флей задумался. Он подпер щеку рукой и, приподняв камешек, бросил вперед.

  - По правде, говоря, я ожидал больше. Гаеру не понравиться такой рассказ.

  - Что же мне делать? - пожал плечами Дарвей. - Я, конечно, мог придумать что-нибудь более захватывающее, но думаю, великого магистра интересует реальное положение вещей, а не сказки на ночь.

  - Почему город позволил тебе войти? - Флей был не так прост, как казался.

  - Я и сам думал над этим... Причин может быть немало. Мне повезло найти уязвимое место, или просто время подошло... А может город-иллюзию раздражали только маги? Откуда мне знать? Да, кстати, чуть не забыл. Он имеет отношение к канам. Между ними определенно есть связь.

  - Продолжай.

  - Среди многочисленных дворцовых сокровищ, я видел немало оружия как две капли похожего на то, что храниться в музее. Полагаю, оно принадлежало правителям канов.

  - Никогда не бывал в музее. Доступ в музейные хранилища разрешен только Просвещенным.

  - Ну да, как и в зал собраний, - кивнул Дарвей.

   Они понимающе переглянулись и рассмеялись.

  - Больше ничего не забыл?

  - Нет.

  - В таком случае - не смею тебя задерживать, Призрак.

  - А как же Раун?

  - Мы сами по себе, маги сами по себе. Если ты не связан и на тебе не лежат заклятья, то кто помешает тебе исчезнуть?

  - Никто. Призраки - мастера исчезать.

  - Не думаю, что ты хочешь подвергнуться допросу... Маг, потерпевший неудачу - неприятен во всех смыслах. И тебе лучше не испытывать на своей шкуре, насколько он неприятен... Пускай потом Раун рвет и мечет, нам-то какое дело? Эти маги и так помешаны на знании, если дать еще немного, то у них лопнет голова. Я запомню твою историю как есть. От себя могу лишь добавить, что тебя нашли сегодня утром, лежащим вот здесь, - он похлопал по камню, - и мирно спящим.

  - Флей, я не могу гарантировать, что вся увиденное - это не плод моего воображения, - сказал Дарвей. - В копях Химер мне довелось попробовать необычную воду. Та, что я взял с собой, подошла к концу, и я был вынужден напиться из незнакомого источника.

  - Галлюцинации? - левая бровь Флея приподнялась.

  - Не исключено.

  - Твои слова навели меня на забавные мысли. Вдруг мы все тоже пили эту воду и пали жертвами массовой галлюцинации, а озерный город существовал только в нашем воображении? - Флей посмотрел в небо. - И сейчас мы только думаем, что видим, а на самом деле наша реальность - лишь тяжелый длинный сон.

  - Да, забавно... - ответил Дарвей, стараясь не выдать своего волнения. Его собеседник в своих рассуждениях подошел очень близко к истине.

  - Будь здоров, Призрак. - Флей дружески похлопал его по спине и оставил одного.

   Дарвей сразу же поднялся. Он не собирался ждать, пока маги его хватятся. Допрос у Рауна не сулил ему ничего хорошего. Однако он не мог уйти, предварительно не повидавшись с Клиффом.

   Монах пошел в сторону лагеря. Странное дело - размытые пятна палаток едва виднелись на горизонте, но стоило сделать десяток шагов, как он оказался прямо возле них.

  - И тут заклинания... - недовольно проворчал он. - Совсем обленились.

   В лагере царило оживление. Мимо Дарвея, который притаился в тени одной из палаток, сновало множество людей - ученики со свитками в светло-зеленых плащах, слуги с необъятными пакетами, угрюмые охранники, в начищенных до блеска доспехах. Вот мимо этих охранников ему и нужно было пройти.

   В этом ему помогла серая накидка, которую какой-то слуга вывесил на солнышке просушиться. Накидка оказалось коротковата, но Дарвея это нисколько не смущало. Он набросил ее поверх собственного плаща, надвинул на голову капюшон и для пущей убедительности захватил деревянный ящик полный репы. Выставив ящик перед собой, монах уверенным шагом направился к охране. Те скользнули по нему равнодушным взглядом. Еще один слуга, спешащий на кухню - ничего интересного.

   Миновав, таким образом, стражей, Дарвей оказался в центре лагеря. Тут он остановился в затруднении - его окружало, по меньшей мере, три десятка палаток. В какой из них искать Клиффа? У него не было времени осматривать каждую из них. Монах взглянул на проходящих мимо людей, и решение пришло само.

   Дарвей окликнул пожилого слугу несущего ведра с водой.

  - Эй, старик! Скажи, где держат мальчишку-мага?

  - Которого? - мужчина, радуясь возможности поболтать, тут же поставил ведра на землю.

  - Того, кто сбегал. Его нашли сегодня утром. Мне приказано накормить парня.

  - А... этого. Да вон там, где красные флажки висят. - Тут старик увидел, что именно несет Дарвей, и несказанно удивился. - Что же ты его сырой репой кормить собрался?

  - Ну, да. Это ему наказание за самовольную отлучку.

  - Тогда понятно, - глубокомысленно кивнул тот. - Самое верное наказание. Да и не держать же парня впроголодь. Слышишь, а ты откуда здесь взялся? Я тебе раньше не видел.

  - Неудивительно. Я служу магу Тенраху, а он только что прибыл. Прямо из столицы, - соврал Дарвей, не моргнув глазом. - В Габельне, - он понизил голос, - очень важные люди желают знать, что здесь происходит.

  - Да, у нас тут такое твориться... - неодобрительно покачал головой старик. - Сами не поймем. Ты не поверишь, но целый город, с домами, башенками, крепостной стеной исчез у меня на глазах.

  - Хм...

  - Честное слово, не вру!

  - Мне пора...

  - Может, пойдем, выпьем, а? Я скоро освобожусь. Повар - мой племянник, так что хорошее винцо нам обеспечено. Что может быть лучше, чем пропустить стаканчик красного вина? - заговорщицки подмигнул старик.

  - Я бы с радостью, да дел очень много. Только ведь приехали, бегаю туда-сюда как угорелый.

  - Ну, как знаешь... Ты тут новичок, но спроси у кого хочешь про Брока и тебе укажут. Брок - это я. Волос сед да ум крепок.

  - Спасибо, буду иметь в виду, - поблагодарил Дарвей и быстро зашагал к палаткам.

   Старик огорченно вздохнул и принялся искать другого компаньона. О своей ноше он уже позабыл.

   Монах нечаянно столкнулся с незнакомым магом, но накидка и ящик снова свое дело. Его обозвали слепой свиньей и только. Дарвей давно заметил, что слуг, как правило, никто не замечает. Они становятся чем-то вроде детали пейзажа или предмета интерьера. Он не раз пользовался этим для того, чтобы проникнуть в дом незамеченным.

   По счастливому стечению обстоятельств в палатке, где лежал Клифф, больше никого не было. Парня не охраняли. Его попросту связали и бросили в уголке за старыми пыльными дорожками. Клифф лежал на животе, и не двигался.

   Дарвей позвал мага, но тот не ответил. Монах перевернул юношу и отшатнулся. Правая половина лица у него была разбита, глаз заплыл.

  - Эй, Клифф, ты слышишь меня?

   Юноша медленно приоткрыл здоровый глаз, и, узнав товарища, улыбнулся.

  - Это вы... Пришли все-таки.

  - Я же обещал. Хм, - он покачал головой, - они тебе поверх веревки проволоку намотали.

  - Что б не вырвался. Я же все-таки маг.

  - Так я и думал, - проворчал Дарвей, распутываю проволоку и доставая нож. - Идти можешь?

  - Да, - кивнул маг, вставая на ноги.

  - Клифф... Ты ужасно выглядишь - бледен как смерть!

  - Дарвей, - прошептал парень чуть не плача, - они сломали мне пальцы, чтобы я не смог исцелить себя.

  - Что?! Мерзавцы! - с негодованием воскликнул монах. - Почему же ты молчал?

  - А что тут скажешь?

  - Ладно, сейчас главное - это поскорее уйти отсюда. Пошли!

   Он набросил на Клиффа свою накидку, старательно закрыв капюшоном его побитое лицо. Из лагеря они выбрались без приключений. Несмотря на обилие народу: слуг и охраны, их так никто не остановил. Идущая из лагеря тропинка сворачивала к холмам, покрытым лесом. Скоро заросли орешника скрыли беглецов из виду.

   Тропка петляла между кустами и уходила вверх. Избитому Клиффу тяжело давался подъем, но он держался мужественно и не жаловался. На небе не было ни облачка, и солнце палило немилосердно. Они задыхались от жары.

   Как только друзья вступили в спасительную тень леса, Дарвей вздохнул с облегчением.

  - Можно отдохнуть, - сказал он.

   Клифф благодарно кивнул и сполз на траву. Руки он осторожно положил на колени, опасаясь лишний раз пошевелить ими.

  - Я слышу журчанье родника - как вовремя. Это к нему была протоптана тропинка. Сейчас я принесу тебе воды.

   Монах привычным жестом потянулся к сумке и не найдя ее, огорченно нахмурился.

  - Ах, да... Я же потерял флягу. Совсем забыл.

  - Мою тоже отобрали. У меня ничего нет.

  - Обойдемся, - он сорвал широкий лист лопуха и подмигнул магу.

   Источник бил между двух замшелых камней, ниспадая маленьким водопадом и исчезая где-то в густой сочной траве. Дарвей с жадностью приник к воде. Она была такая вкусная, что он едва оторвался от нее. Умывшись, и посмотрев на собственное искаженное отражение, монах решил, что жизнь не так уж плоха. Жить стоит хотя бы ради того, чтобы посреди жаркого дня найти родник с чистой водой и всласть напиться.

   Свернув лопух, он набрал воды в импровизированный стакан и отнес Клиффу. Маг не мог его держать, и монаху пришлось напоить парня лично.

  - Итак, что эти живодеры собирались сделать с тобой? Раун болтал о каком-то строгом наказании.

  - Вы видели Рауна?

  - Да. Очень напыщенный тип. Если бы не печать великого магистра, я бы сейчас лежал в соседней с тобой палатке, - пробормотал монах. - Он у вас главный?

  - Что-то вроде того. Можно еще воды?

   Дарвей пристально посмотрел на мага, но тот отвел взгляд. Клиффу явно не хотелось говорить о наказании. Монах пожал плечами и с невозмутимым видом снова сходил к роднику.

  - Спасибо, - поблагодарил Клифф, когда он вернулся. - Давайте отойдем подальше - все-таки мы слишком близко к лагерю. Я не бывал здесь, но слуги за водой сюда ходят часто. Они могут нас обнаружить.

  - Не увиливай от вопроса, - строго сказал Дарвей. - Я наблюдаю за частью тропинки, так что нас не застанут врасплох. Говори.

  - Ну... Если бы не вы, то завтра утром мне отрубили бы руки. По локоть.

  - Ты серьезно? - монах даже присел от неожиданности. - Прости, конечно, серьезно. Но как можно? За что?!

   Клифф неопределенно пожал плечами.

  - Ну и порядки! - монах нахмурился. - Обречь человека на такие муки, сделать его калекой, просто так, из прихоти. Бессмысленная жестокость. Орден Истины, при всех его недостатках, такого себе не позволяет.

  - Я обязан вам жизнью, Дарвей. - тихо сказал маг.

  - Мы квиты. Ты же не дал мне погибнуть в копях...

  - Это не я, а хозяйка озера, - перебил юноша.

  - Важен конечный результат. Ты точно не можешь сам срастить кости?

  - Нет, только не на руках, - покачал головой маг. - Кто-то достигший уровня Руана смог бы, но я всего лишь ученик. Мне нужен целитель.

  - Ладно, раздобудем тебе целителя. Не позднее, чем сегодня ночью. Заодно разживемся вещами и продуктами. - В голове Дарвея уже возник заманчивый план.

  - Но как?

  - Я спрячу тебя в укромном месте, а сам вернусь в лагерь и приведу оттуда кого-нибудь.

  - Но это же опасно! А если вас схватят?

  - За столько лет ни разу не схватили, а ведь охрана была серьезнее, чем эта.

  - Но магия...

  - Я же не собираюсь тебе притащить сюда самого Рауна! Хотя идея хороша, ничего не скажешь... Представляю его перепуганное лицо, когда он увидит лезвие у своего горла, - пробормотал Дарвей. - Но подойдет и обычный ученик. Все равно нам нельзя идти дальше пока ты в таком состоянии. На тебе живого места нет.

  - Вы, как всегда, правы, - согласился Клифф.

  - Тогда ждем, пока стемнеет. Ты потерпишь?

  - А куда я денусь? - фыркнул маг. - Интересная у вас, наверное, в ордене работа, связанная с ночными прогулками.

  - Была интересная, - поправил монах. - Теперь я свободен как ветер и никто мне не указ. Должно быть, тебе хочется узнать, что произошло, когда мы оказались по разные стороны стены?

  - Очень. После того как вы ушли, меня свалил сон, а очнулся я уже утром, окруженный стражниками и магами.

  - Тебе я врать не стану и расскажу все как было.

   Дарвей подробно изложил магу происшедшее в городе. Описание беседы с хозяйкой получилось сумбурным - он сам плохо помнил все детали, но Клифф не обратил на это внимания. Он внимательно слушал монаха, не перебивая.

  - Господи, до чего же бывает хорошо сказать правду, - с довольным видом заметил Дарвей. - Словно камень с души свалился. Нет, не камень, а настоящий мельничный жернов. Но ты не веришь мне, да? Это похоже на сказку.

  - Правила магов гласит, что ничего невозможного не бывает. Все, о чем в состоянии помыслить человеческий разум реально. Не здесь, так в другом месте.

  - Считаешь, мне это привиделось?

  - Но ведь город исчез.

  - Он мог раствориться в воздухе по независящим от нас причинам.

  - А вы ничего особенного не чувствуете? Глубоко внутри?

  - У меня не было времени досконально изучить все закоулки своей души, но в ней вроде бы все как обычно. И я надеюсь, что так будет продолжаться и дальше. Все эти угрозы о слиянии со мной, существовании двух миров, Создателе - они не доведут до добра. Я ведь и с ума могу сойти. - Он потер лоб. - И почему только, если мы живем в мире, то это обязательно иллюзорный мир тени, мир праха, мир без бога? - искренне возмутился Дарвей. - Когда же нам повезет родиться в нормальном месте? Не отвечай, это был риторический вопрос, - монах махнул рукой.

  - Я думал, только у меня проблемы, а вам тоже не сладко пришлось. Что теперь будете делать?

  - Ничего. У меня нет конкретных планов. А как насчет тебя?

   Клифф тяжело вздохнул и покачал головой.

  - Вернуться обратно я уже не смогу. Маг из меня неважный, а воровать я не хочу.

  - Ты хотел бы продолжить обучение?

  - Да, но кто возьмется меня учить?

  - Какой-нибудь маг из глубинки, - пожал плечами Дарвей. - Неужели им не нужны ученики?

  - Но это незаконно. Если об этом узнает его начальство, маг края...

  - Я же говорю - из глубинки. Какое начальство может быть в глухой дерене?

  - В деревне я умру от тоски.

  - Нужно чем-то жертвовать. Давай, поднимайся. Сюда идут люди.

  - Погоня? - встревожился Клифф.

  - Не знаю.

   Монах помог ему встать, и они пошли вглубь леса, подальше от тропы и источника. Найти убежище среди буйной растительности не составляло труда. Дарвей не хотел уходить далеко от воды, поэтому через десять минут они остановились.

  - Клифф, с помощью магии они могут найти нас?

   Юноша крепко задумался.

  - Возможно, но проблематично, - наконец сказал он. - Я знаю, что есть маги, способные найти кого и что угодно, но среди нас таких не было. Это совсем другая специализация.

  - Отлично, - сказал Дарвей. - В таком случае я спокоен.

  - А я нет.

  - Суматоха, охватившая лагерь нам только на руку.

  - Понятно, что я - мелочь, но разве они не будут искать вас? Ведь, по мнению Рауна, вы возможный ключ к происходящему.

  - Пусть допрашивает Флея, а не меня, - ответил Дарвей, растягиваясь на траве и закрывая глаза.

  - Вы собираетесь спать? В такой момент?

  - Отдыхать, - поправил его монах. - И мой тебе совет, всегда используй такую возможность, в будущем ее может и не быть.

  - Боюсь, для отдыха я себя слишком паршиво чувствую. Лучше буду караулить.

  - Как хочешь, - пробормотал Дарвей.

   Его охватило чувство полного безразличия. Пускай хоть небо упадет на землю, он и пальцем не пошевельнет ради его спасения. Монах слушал звуки леса, и постепенно погружался в сладкую дремоту. Щебетание птиц и шелест ветра отлично убаюкивали. Все беды и заботы остались во внешнем мире иллюзий, а здесь в краю сновидений он был полновластным хозяином, способным дарить счастье просто так.

   В этом краю тоже был лес. Исполинские стволы деревьев кто-то обвязал розовыми атласными лентами. Темно-коричневая кора резко контрастировала с цветом ткани. Дарвей с неописуемым наслаждением прикоснулся к одной из лент. Как он и ожидал, она была холодна как лед.

   Над головой закружились первые снежинки. Монах выбрался на опушку и посмотрел вверх. С востока на него надвигалась тяжелая черная туча, грозя снегопадом.

   Огромное оранжевое солнце медленно катилось по фиолетовому небу, намереваясь утонуть в тихой воде озера. Его гладкая поверхность была похожа на стекло. Монаху стало казаться, что еще чуть-чуть и пылающий шар сорвется со своего места и покатиться по его поверхности.

   Вязкое покрывало облаков все ниже опускалось на землю, грозя закрыть собой небо. Но что значит небо, когда там, куда нельзя долететь птицам, в яркой синеве есть особое место. Только человеческая душа может подняться туда и, оглядевшись вокруг, признать весь мир простым хрустальным шаром.

   Дарвей обнаружил парящим себя над облаками. Лес виднелся далеко внизу и был таким маленьким, что его можно было накрыть ладонью.

  - Ну, у тебя и фантазия... - раздался позади него озадаченный голос.

   Монах резко обернулся и увидел молодую женщину, одетую в шелка.

  - Кто вы?

  - Ох, прости... - женщина тут же состарилась и превратилась в старушку, а шелк стал шалью. - Теперь узнал?

  - Повелительница озерного города...

  - Тебе обязательно нужно придумать мне имя? - усмехнулась старушка. - Ты упрямый человек. Всерьез считаешь, что если кого-то не назвать, то он исчезнет. Придаешь слишком большой смысл именам.

  - Почему вы пришли?

  - Попрощаться. Я больше не буду тебя беспокоить. Ты огорчен?

  - Не знаю. Я очень странно себя чувствую. Скажите, вы привели угрозу в исполнение или нет?

  - Ты имеешь в виду слияние?

   Монах несмело кивнул.

  - Да, иначе как бы я сейчас могла говорить с тобой? Мы стали одним целым, хотя я позаботилась о том, чтобы ты не ощущал моего присутствия. Видишь ли, я не рассказала тебе всей правды. Почему? Прихоть, не более того.

  - О чем же вы предпочли умолчать?

  - Ничто в мире не стоит на месте. Только движение является жизнью, поэтому я не собираюсь навечно быть прикованной к одному месту. Помнишь, что я говорила тебе о двух мирах? Так вот, используя тебя, я оставлю эту несовершенную иллюзию, и оживу в единственно настоящей реальности. Чтобы это осуществить, мне нужна человеческая душа.

  - И в результате всех этих манипуляций я умру, да? - спокойно спросил Дарвей. - Сойду с ума и умру?

  - Нет, ничего такого, - рассмеялась старушка. - Я знаю, о чем ты сейчас думаешь: мол, из-за тебя зло проникнет в запретное место и нанесет подлый удар в спину самому Создателю. Очень примитивные мысли, не делающие тебе чести. Но ты сбит с толку... Это простительно для человека, даже такого неоднозначного как ты. Я чистое знание и не имею к разрушению никакого отношения. Но в этом мире мне уже слишком тесно. Я попробую объяснить, чтобы ты понял. Есть свободная минутка?

  - Сколько угодно.

  - Ну да - это же твой сон. Итак, представь, что ты стоишь окруженный зеркалами. Сотни блестящих стекол мерцают вокруг, и люди в них, столь похожие на тебя, повторяют все движения. Сколько бы новых зеркал не добавлялась, ты не делаешься хуже или меньше. Ты - это всегда ты. Так и с настоящим миром - данная реальность только копия, отражение. Мне здесь больше нечего делать, но оказавшись Там, среди бесконечного числа вариаций новых миров, - старушка мечтательно прикрыла глаза, - я смогу продолжить поиск знания.

  - Для чего - чтобы сравняться с богом?

  - Это невозможно. Я ведь уже являюсь его частью. Как рука может захотеть стать всем телом?

  - У меня болит голова, - признался Дарвей. - Вы бы только себя послушали... Бред какой-то. Эти разговоры о зеркалах, реальностях, иллюзиях, копиях... Так ведь можно дойти до того, что и с моей души сняты сотни копей - и все они сейчас путешествуют по миру. Вроде как люди везде разные, а душа одна. Раз искра самого Создателя, то с нее не убудет.

   Старушка пристально посмотрела на него. Монаху стало не по себе от пронзительного взгляда ее голубых глаз.

  - Ты не так прост, как хочешь казаться. Приблизился к истине, но заметил ли это сам?

  - Что вы хотите сказать?

  - Ничего не хочешь добавить? Например, о том, что линии времени как таковой для души не существует. Она живет и развивается по собственным законам - а в прошлом или будущем не важно. Время властно над телом, но не над вечной душой. Не боишься встретиться с самим собой?

  - Не хотелось бы. Но вы таким тоном все это говорите, что у меня складывается ощущение, будто бы я и моя душа это совершенно разные вещи.

  - Пока что так и есть. До тех пор, пока ты будешь отождествлять себя только с тленом. Ведь ты совсем не знаешь себя.

  - Неправда, - возразил монах.

  - Откуда такая уверенность? Познаешь себя - познаешь бога. Можешь ли ты утверждать, что знаешь бога? Думай, Дарвей, и не спеши с выводами. Ищи, слушай музыку сердца, что привела тебя ко мне через множественные залы иллюзорного дворца. Ты думал, что она не существует, но на самом деле не существовало самого дворца. Загляни к себе в душу, и прах мира развеется. Я оставляю тебе бесценный дар, распоряжайся же им по совести.

   Опора ушла из-под ног монаха, и он стал падать сквозь тяжелые мокрые облака. Сразу стало трудно дышать, из глаз потекли слезы, оставляя за собой дорожки. В просвете меж облаками он увидел черную землю. Она приближалась с ужасающейся быстротой.

   Так страшно ему еще никогда не было. Монах хотел закричать, но не мог. Вот перед глазами промелькнули помятые травинки, и он проснулся.

   Монах лежал не двигаясь, приходя в себя после кошмара. Клифф сидел рядом, его лицо было искажено болью, а глаза были пусты - юноша о чем-то сильно задумался. Дарвей глубоко вздохнул и, приподнявшись на локте, тронул мага за плечо.

  - Проснулись?

  - Гостей не было? - вопросом на вопрос ответил монах.

  - Нет. Со стороны родника доносились голоса, но сюда никто не сунулся.

  - Пора идти, уже совсем стемнело.

  - Я и не заметил, - признался Клифф. - Сижу тут и пытаюсь абстрагироваться от боли. К побоям я привык, но сломанные пальцы - это нечто.

  - Потерпи еще немного.

  - О, да я согласен терпеть сколько угодно. При условии, что мне не отрубят руки.

   Дарвей хрустнул суставами, размял мышцы и прошел несколько метров. Клифф смотрел на него раскрыв рот от удивления.

  - Как у вас это получается? Вы не идете, а скользите над травой. Как тень.

  - Сказываются многолетние тренировки, - неохотно ответил Дарвей.

  - До того как стать учеником, я видел немало убийц и воров, но все они жалкие дилетанты по сравнению с вами. Этому всех обучают в ордене или только самых способных?

  - Ну а ты как думаешь? - ухмыльнулся монах и исчез в темноте.

   Клифф остался сидеть, пытаясь различить хоть малейший шум от его шагов, но тщетно. Вернулся монах через два часа и не один, а в компании молодого человека, который, дабы казаться старше пытался отпустить жиденькие усы.

   Дарвей силой усадил бледного как смерть пленника на траву и снял со спины вещевой мешок.

   Маг, увидев кого привел монах, и не смог удержаться от ехидной улыбки.

  - Привет, Лемм. Как дела?

   Увидев знакомое лицо, Лемм немного успокоился.

  - Твой приятель? Он хоть немного соображает в магии или нет? - спросил Дарвей. - Увидев нож, он принялся активно нахваливать себя, но я что-то сомневаюсь, что он такой замечательный волшебник как говорит.

  - Мы не приятели, - заметил Клифф, откровенно наслаждаясь ситуацией. - Эта крыса была бы только рада моим страданиям. Но целитель он неплохой.

  - Я был не прав... - поспешно сказал Лемм, косясь на Дарвея. - Никогда не поздно признать свою ошибку.

  - Да, он действительно, крыса, - согласился монах, отрезая себе кусок хлеба. - Где чувство собственного достоинства, парень? Его нужно сохранять в любой ситуации.

  - Вы же не станете меня убивать?

  - Хм... Это зависит только от тебя. Слушай меня внимательно. Ты должен продемонстрировать свой талант и привести Клиффа в порядок. Понятно?

  - Да, - парень в волнении запустил обе руки в густую рыжую шевелюру.

  - Тогда начинай.

  - Здесь очень темно. Можно развести костер?

   Дарвей вопросительно посмотрел на Клиффа, но тот отрицательно покачал головой.

  - Это лишнее. Для целительства свет не является обязательным. А пламя может выдать наше месторасположение.

  - Значит, никакого костра.

   Лемм внимательно осмотрел Клиффа, глубоко вздохнул, и принялся шептать заклинания. Монах, сосредоточившись на поглощаемом ужине, не мешал ему. За каких-то пять минут Лемм убрал все последствия побоев и занялся пальцами. Тут Клифф вскрикнул, но сразу же успокаивающе махнул Дарвею - с ним все было в порядке. Лечение переломов оказалось для Лемма непростым делом, пот катился с него градом. Но его усилия не пропали даром. Даже при неверном свете луны было видно, как светлеет кожа, теряя синюшный оттенок. Клифф пошевелил пальцами и довольно улыбнулся.

  - Отлично! Как новые!

   Лемм откинулся назад, тяжело дыша и бросая настороженные взгляды в их сторону.

  - Я вам больше не нужен. Отпустите меня.

  - Чтобы ты сразу же поднял тревогу?

  - Я никому ничего не скажу. Обещаю.

  - Скажет, - уверенно сказал Клифф. - И полчаса не пройдет, как все маги лагеря будут здесь пылая жаждой мщения.

  - И ложной справедливости, - добавил Дарвей. - Вот видишь, Лемм - я не могу тебя отпустить. Придется найти другой выход... Здесь неподалеку есть родник. Как часто к нему ходят за водой?

  - Я не знаю, - растерялся Лемм. - Этим занимается прислуга. Каждое утро, наверное.

  - В таком случае, тебе осталось недолго ждать. Я свяжу тебя, а завтра тебя благополучно освободят, - монах потянулся за веревкой. - К тому времени, мы будем уже далеко. Я полагаю, Раун заинтересуется твоим рассказом, поэтому передай ему, чтобы он не искал ни меня, ни Клиффа. Мы не желаем иметь с ним дела. Пускай не держит на меня зла.

   Лемм послушно кивнул. Дарвей крепко связал ему руки и повел пленника в сторону источника.

  - И еще, - добавил он, когда они отошли достаточно далеко, что Клифф не мог их услышать. - Если твои слова не произведут на него впечатления, напомни ему, что со мной опасно иметь дело. Монах Флей подтвердит это.

  - Да, - Лемм облизал пересохшие губы. - Я сделаю все, как вы сказали.

  - Это в твоих же интересах. Доброй ночи.

   Дарвей привязал его к дереву, проверил узлы и вставил кляп для верности.

   Вернувшись, он застал Клиффа в отличном расположении духа. Маг, при свете маленького огонька, летавшего вокруг головы, рылся в мешке.

  - Я успею перекусить до нашего ухода?

  - Конечно.

  - Зверски хочется есть. Я смотрю, вы основательно запаслись.

  - Ну не охотится же нам на белок, - лениво ответил монах.

   Юноша заметил свежее пятно на одежде Дарвея и нахмурился.

  - Это кровь?

  - Да.

  - Вы кого-то убили?

  - Пришлось.

  - Это была самозащита? - с надеждой спросил Клифф.

  - Почти. Охранник сидел в крайне неудобном хорошо освещенном месте. Единственно свободным от магических ловушек.

  - Но ведь... Разве нельзя было этого избежать? Нельзя убивать людей.

  - Будь у меня весь мой арсенал, я бы усыпил его.

  - Мне жаль его...

  - Он рискнул и проиграл, - пожал плечами монах. - Ему захотелось денег и славы, но за все нужно платить. Будь он простым крестьянином, я бы не тронул его.

  - Вы с такой легкостью лишили человека жизни, - Клифф покачал головой. - Нет, я не смею осуждать вас, но мне все равно не по себе.

  - Что тебя больше всего пугает? Мое спокойствие?

  - Да.

  - Разве ты никого не убивал?

  - Нет. Только воровал, но это в прошлом. По возможности.

  - О, я встретил праведника. Не волнуйся охранник, вероятно, выживет, - проворчал Дарвей. - Если маги не потеряли остатки совести.

   Глаза Клиффа радостно блеснули. Успокоенный, он продолжил жевать.

  - Эх... передо мной лежит весь мир, а пойти некуда, - горько вздохнул Дарвей.

  - Нас нигде не ждут с распростертыми объятиями, - кивнул маг. - Но я молод и здоров, вы тоже. Есть чему радоваться.

  - Клифф... Ты уверен, что хочешь пойти со мной?

  - Уверен.

  - В таком случае, я бы хотел, чтобы ты кое-что знал обо мне, - сказал Дарвей, повинуясь внезапному приступу откровенности. - Возможно, это заставит тебя передумать.

  - Речь пойдет о вашем прошлом?

  - Мое прошлое... Уверен, ты о многом догадывался. В ордене я занимал исключительное положение.

  - Человек, выполняющий особенные поручения? Шпион ордена?

   Монах тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой.

  - Для этого были другие. Моя работа состояла в том, чтобы приводить в исполнение приговоры Просвещенных. Это, если ты не в курсе - высший совет ордена. Меня называли Призраком.

   Клифф ничем не выдавав своих истинных чувств, молча смотрел на Дарвея.

  - Тебе доводилось слышать о Призраке?

  - Да. Так называют главного убийцу, который устраняет неугодных ордену людей. Но я всегда считал, что за ним стоит не один человек, а целая группа.

  - Поверь, одному работать намного легче. Сам себе слуга и господин. Пока был жив великий магистр Кармисс, я исправно служил ордену, не помышляя о другой жизни.

  - И как долго? - голос мага звучал глухо.

  - Я стал Призраком приблизительно в твоем возврате. Значит лет двадцать. Скольких людей я убил за это время? Не знаю. Я не считаю этих негодяев людьми.

  - Почему вы рассказываете мне об этом именно сейчас?

  - Тебя волнует жизнь и благополучие других. Я делаю ошибку, продолжая скрывать правду. Не хочу испортить тебя, подавая плохой пример.

  - Испортить?

  - Вдруг со временем убийство и для тебя станет чем-то обыденным, каким оно стало для меня? - Огонек пролетел мимо лица монаха, и его глаза сверкнули, заставив Клиффа невольно содрогнуться. - У тебя-то своя дорога. Ну, что скажешь?

  - Мой разум говорит мне, что нужно бежать без оглядки, и вы не тот человек, с которым следует водить дружбу, а сердце приказывает остаться. Лучше я доверюсь своему сердцу.

  - Отрадно слышать, что в наше время еще слушают сердце. Тогда, - Дарвей поднялся, - пойдем. Вот, возьми, я принес для тебя плащ. Надеюсь, он тебе подойдет.

  - Вполне. - Маг набросил обновку на плечи. - Один вопрос: почему вы стали не нужны ордену? Неужели им больше не нужны столь подготовленные люди вроде вас?

  - Я слишком много знаю. И был бы давно мертв, если бы лично не способствовал поимке убийц Кармисса и становлению его приемника Гаера.

  - Вы хотите сказать, что нынешний магистр возглавляет орден Истины благодаря вам? - ошеломленно спросил маг.

  - Так и есть.

  - И вас, после всего, что вы сделали, после двадцати лет верной службы отправили в копи Химер?! - Клифф в негодовании сжал кулаки. - А я думал, что это со мной поступили несправедливо! Невероятно, что они позволяют себе так разбрасываться верными людьми.

  - Проблема в том, что у ордена много людей и незаменимых нет.

   Товарищи углубились в лес. Дарвей, опасаясь дальнейших вопросов со стороны Клиффа, пошел вперед, но маг и не думал его ни о чем спрашивать. Он погрузился в собственные мысли, машинально следуя за монахом.

   На рассвете они вышли на большую опушку. В просвете между деревьями были видны далекие горы. Их изломанная линия чернела на фоне розовеющего неба. Монах, прищурившись, смотрел на тускнеющие звезды, что одна за другой исчезала с небосвода. Холодный воздух был полон ароматами леса - в нем смешались запахи хвои, корений, смол и остывшей земли.

  - Я верю, что мы встретились не случайно, - негромко сказал Клифф, смотря на горы. - Вы - хороший человек.

  - И ты туда же! - проворчал Дарвей. - Вы что - сговорились?

  - Я встретил вас в глухом лесу и остался жив. Уже это говорит в вашу пользу.

  - Но я же Призрак, а не сумасшедший, чтобы убивать всех направо и налево.

  - Помните, я рассказывал вам о необычном сне? Я снова видел его, но на этот раз досмотрел до конца. Это случилось после того, как вы отправились исследовать город.

  - Тот самый сон о поле?

  - Да. Там было пшеничное поле, окруженное тьмой. В его центре, в нескольких метрах над землей в потоках золотого света парил человек. Я пошевелился во сне, и мрак ожил. Словно зверь, почуявший добычу, он устремился в мою сторону. Тьма надвигалась, пожирая пшеницу. Та съеживалась и рассыпалась черным пеплом. Мне было очень страшно, что мрак доберется до меня, и я разделю участь пшеницы. В страхе за собственную жизнь, я приблизился к этому человеку и протянул руку в надежде. Он поднял меня к себе, не взирая на гневный вопль тьмы, и откинул капюшон, чтобы я мог увидеть его лицо.

  - И?..

  - Это были вы, Дарвей.

  - Хм... - монах был сбит с толку. - Не стоит предавать слишком большого значения снам.

  - Уверен, что он послан мне не случайно.

  - Тогда я рад, что не дал тьме сожрать тебя. Это обнадеживает.

  - Дарвей, я предлагаю вам свою дружбу, - волнуясь, сказал юноша. - Подождите, дайте мне сказать! Конечно, я понимаю, что вам, наверное, это кажется смешным - ведь я всего лишь недоучившийся маг, и вдруг вздумал набиваться в друзья такому человеку как вы. Но я серьезен и в самом деле желал бы стать вашим другом. Для меня это очень важно, и если будет необходимо я, не задумываясь, отдам за вас свою жизнь. Я не навязываюсь. - Клифф все больше запинался, и его лицо залилось краской. - Поймите, я говорю все это не потому, что оказался на дне, без денег и крыши над головой. Нет, в моих мыслях ничего такого...

   Дарвей в упор смотрел на парня, из последних сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Он не хотел ранить его чувства. Из красного Клифф быстро стал пунцовым. Он ожесточенно теребил рукав, словно тот был в состоянии ему помочь и наделить даром красноречия. Парню никак не удавалось закончить хоть одно предложение. Он все глубже погружался в трясину собственных слов.

   Наконец Клифф замолчал и бросил на монаха несмелый, полный страдания взгляд. В этот момент маг предстал перед Дарвеем совсем в ином виде. С его глаз словно спала густая серая пелена. Тело Клиффа - не более чем прозрачная невесомая оболочка, в середине которой мерцает теплый желтый свет, не отбрасывающий тени. В груди мага светило маленькое солнце.

   Монах удивленно моргнул, и тело его спутника снова обрело четкие контуры. Но отблеск света остался.

  - Ну, что вы молчите? - не выдержал Клифф.

  - Ты же сам просил дать тебе сказать, а я всего лишь выполняю твою просьбу, - спокойно ответил Дарвей.

   Солнце в груди мага стало тускнеть. С каждым мгновеньем оно становилось все меньше, грозя окончательно погаснуть. Вот оно уже не больше пламени свечи...

  - Ты сказал очень много, - Дарвей положил руку на плечо Клиффа. - Я скажу меньше: почту за честь.

  - Вы серьезно?

  - А как же иначе? Я начинаю новую жизнь. А чтобы она была лучше предыдущей, в ее начало нужно положить что-нибудь хорошее. - Дарвей ободряюще улыбнулся. - Ты случайно не помнишь, в какой стороне находится Таврос?

  - Он там, - маг махнул в направлении северо-запада.

  - Я так и думал. Если ничего не имеешь против мы пойдем туда.

  - А чем вас заинтересовал этот город? - юноша откинул непослушную прядь волос, упорно лезущую в глаза, и рассмеялся. - Я слышал, что он славен своими красавицами.

  - О, я рад, что ты настроен столь легкомысленно. Развлечься тоже не мешает. Если, конечно, знать меру и вовремя остановится. Но меня интересуют не юные девы, а книжные лавки Тавроса. Ценители редкостей со всех концов света съезжаются в этот город, чтобы отыскать нужную книгу. В этом отношении Таврос не уступает даже Габельну, куда я, по вполне понятным причинам, пока не могу поехать.

  - А что за книга вам нужна?

   Дарвей задумался и пожал плечами, не зная, что ответить.

  - Ну, хоть по какой теме?

  - История канов. Меня интересует вообще все, что связано с этим народом. Я займусь вплотную их изучением. Надеюсь, что в Тавросе мне удастся найти специалиста по канам.

  - Книжника? - понимающе кивнул Клифф. - Я встречал такого. В них нет ни капли магии, но по объему знаний, они заткнут за пояс ни один десяток волшебников. Страшные люди...

  - Почему страшные?

  - А вы не пробовали сказать им что-нибудь идущее в разрез с их убеждениями?

  - Я еще в своем уме, - уверенно ответил Дарвей. - Спорить с книжником - бесполезное занятие. Их невозможно переубедить. Это настоящие люди науки, - последнее слово он произнес с легким оттенком иронии. - Однако их польза для общества очевидна.

  - Вы изменились со времени нашей первой встречи, - заметил Клифф. - Город необъяснимым образом повлиял на вас.

  - В лучшую или худшую сторону?

  - Вы как будто все время к чему-то прислушиваетесь, - пояснил маг.

  - Если и так, то неосознанно. Теперь благодаря городу я получил новую головную боль. Пока я не разберусь с тем, что нового принесла мне эта встреча, о покое можно забыть. Но не будем о грустном...

   Они обогнули овраг и, пройдя сквозь молочный туман, доходивший до пояса, оказались на цветочной поляне. Солнце поднималось над горизонтом, освещая и прогревая землю своими лучами. Густая трава, из которой торчали головки репейника, мешала идти. Неожиданно прямо из-под ног выпорхнула возмущенная стайка скворцов, напугав Клиффа. Он вскрикнул и выругался, поняв, что это всего лишь птицы.

  - После той встречи с кабаном, я стал нервным.

  - Я заметил, - усмехнулся Дарвей. - Но не животных я опасаюсь в первую очередь. Меня больше страшат люди.

  - Знаете, я вот уже несколько дней мечтаю принять ванну и побриться, - признался Клифф.

  - Что тебе брить? - монах с задумчивым видом поскреб собственную щетину. - Вот я - это да, скоро стану похож на гнома. Ничего, как только придем в Таврос, первым делом найдем приличный трактир и помоемся. Горячая вода, мыло и прелестные банщицы, - он подмигнул магу.

  - Звучит отлично.

   Судьба была к ним милосердна, и путники прошли по заросшим лесом холмам без приключений. На них не нападали ни звери, ни люди, а родники попадались достаточно часто, чтобы не заставлять их страдать от жажды.

   Через пять дней друзья увидели башни Тавроса с красными флагами, развивающимися на верхушках.

  Дарвей, в новой куртке и плаще, гладковыбритый и подстриженный, казалось, помолодел лет на десять. В последнем магазине готового платья, где он приобрел пояс, стояло большое зеркало. Мужчина оценивающее окинул взглядом свое отражение и остался доволен. Он был похож на делового человека среднего достатка. Достаточно богатого, чтобы перед ним раскрывались двери лавок, но не настолько, чтобы стать объектом пристального внимания всего воровского мира Тавроса.

   Монах вышел на улицу и направился к скамейке. Облокотившись о спинку, он стал ленивым взглядом обозревать раскинувшуюся перед ним площадь. Дарвей всего раз бывал Тавросе да и то проездом. Но его это не смущало. Города империи мало отличаются друг от друга. Конечно, у каждого из них есть свои неповторимые особенности, но в любом крупном поселении обязательно будет ратуша с часами, храм, центральная площадь, казармы и базар.

   Люди спешили по своим делам, не обращая на Дарвея внимания. В это время года всегда много торговцев, и площадь была запружена их повозками. Людской гомон подобно морской волне нахлынул на монаха, грозя захлестнуть с головой. Две повозки, везущие ткани зацепились колесами и никак не могли разъехаться. Никто из владельцев не желал уступить другому, считая себя правым. Брань погонщиков грозила перерасти в драку.

   Стражник, в тени раскидистого клена несущий свою нелегкую службу, вздохнул. Несговорчивые торговцы перегородили собой один из въездов, и мешали движению. Он был обязан навести порядок.

   Поднявшись со скамейки, на которой он сидел рядом с Дарвеем, мужчина кинул изучающий взгляд на монаха, но так как тот не был похож на жулика, то стражник занялся погонщиками.

   Часы на башне защелкали и отбили двенадцать раз. Дверь лавки, одной из тех, чьи окна выходят на площадь, открылась. Дарвей, обойдя стороной кучку попрошаек, направился к ней. Над входом красовалась зеленая вывеска с надписью выложенной фигурными буквами: "Клевер".

   Стоило Дарвею переступить порог, как к нему тотчас подскочил продавец. Он был очень маленького роста, едва доставал монаху до пояса. Оказавшись после яркого солнца в полутемной лавке, Дарвей не сразу разглядел его. Продавцом оказался пожилой гном, на котором поверх обычной одежды был надет коричневый передник реставратора.

  - Добро пожаловать в торговый дом "Клевера", - радушно сказал продавец. - Хороший сегодня день - едва успел открыться, как пожаловал первый посетитель. О, но ваше лицо мне кажется знакомым...

  - Вряд ли, - покачал головой монах.

  - В таком случае, позвольте представиться - Боанос Клевер, владелец ряда книжных лавок в Тавросе и Лиде.

  - Очень приятно. Мне рекомендовали вас как знающего... - Дарвей чуть было не сказал человека, но вовремя остановился. - Знающего специалиста.

  - Отлично, отлично... - гном довольно потер руки и нацепил на нос маленькие очки без дужек. - Чем могу служить? У нас есть если не все, то очень многое.

  - Меня интересует, - монах бросил взгляд на витрины, под стеклом который лежали редкие старинные книги, - "История Ушедшего народа". У вас она есть?

   Гном удивленно моргнул.

  - Собрание историй о канах? Эта книга давно потеряна. Я знаю, что существовало всего несколько экземпляров в библиотеке Габельна, но все они сгорели сорок два года тому назад.

  - И даже более поздних копий не осталось?

  - Во всяком случае, у меня их нет.

  - А какая-нибудь заслуживающая доверия книга, которая бы рассказывала о канах?

  - Вас нужна не конкретная книга, а информация? - догадался Клевер. - Что же вы сразу не сказали...

   Гном протер очки замшей, и задумчиво посмотрел на посетителя.

  - Что именно вы хотите узнать?

  - Больше всего меня занимает их религия, философия. Но мне нужны правдивые сведенья, а не выдуманные истории, коими пестрят наши светские хроники.

  - Я помогу вам, но это будет дорого стоить.

  - За все нужно платить, - Дарвей с философским видом пожал плечами.

  - Пройдемте сюда, - гном прошел за прилавок и поманил его за собой. - Вот! - он открыл сейф в стене и достал из него коробку, в которой оказалась внушительного размера книга в толстом кожаном переплете. - Настоящая редкость - ей больше шестисот лет от роду. "Вне разума" почтенного Морбелиуса. Оригинал.

  - Что это за закорючки на обложке? - удивился Дарвей.

  - Эти "закорючки" - язык канов, - с легким оттенком недовольства отозвался продавец. - Будете брать?

  - Зачем мне книга, которую я не в состоянии прочесть? - проворчал монах. - Дайте мне что-нибудь на языке империи.

  - Вы же сами сказали, что вам нужны правдивые сведенья, - заметил гном. - Всякий перевод - это ложь. Иногда она маленькая, иногда большая - в зависимости от мастерства переводчика. Если вас не устраивает данный труд, то давайте посмотрим эту вещь...

   Клевер прошел к дальнему стеллажу и достал с самой нижней полки пачку тетрадок. Вынул одну из них и протянул монаху.

  - "Вне разума - изыскания моего мастера с комментариями", - прочитал тот на первой странице.

  - Этот заметки принадлежат последователю школы Морбелиуса - Грифину. В них вы найдете много интересных сведений о мировоззрение канов. В дополнении он приводит куски текстов религиозного характера, которых нет у Морбелиуса. И это копия.

   Дарвей полистал тетрадь. Она вся была исписана мелким каллиграфическим почерком. Кое-где попадались схематические рисунки.

  - Сколько стоит?

  - Двадцать золотых.

  - Хорошо, я возьму ее.

  - Вы не будете торговаться? - в голосе гнома послышалось разочарование. - На эти деньги можно безбедно жить несколько месяцев.

  - Книги - это не те вещи, на которых можно экономить, - просто ответил Дарвей, потянувшись за кошельком.

   Клевер поправил очки. В нем боролись два чувства: обыкновенная жадность и деловая хватка, которая настаивала, что новому клиенту нужно обязательно понравиться. Последняя победила.

  - Знаете, если вы такой ценитель книг, то вам - исключительно как ценителю, я сделаю скидку в пять монет, - выпалил гном и сам удивился своей щедрости.

  - Буду иметь это в виду, если мне в следующий раз еще что-нибудь понадобится, - серьезно ответил Дарвей. - Обязательно приду к вам.

  - Приходите. Если вам нужен специалист по древним языкам - и канском в том числе, обратитесь к мастеру Шефелду. Он отлично разбирается не только в языках, но и в сакральных надписях. Шефелд живет напротив монастыря, в доме под номером десять. Отыскать его легко.

  - Спасибо, я запомню. - Монах отсчитал положенные пятнадцать монет.

  - Подождите, я вам дам специальный пакет. Или лучше коробку?

  - Не надо, пакет вполне подойдет.

   Раскланявшись с гномом, и сунув покупку подмышку, Дарвей вышел из лавки. Теперь его путь лежал в таверну "Белый цветок", где они с Клиффом снимали комнату. Юноша ушедший прикупить себе приличный костюм все еще не вернулся.

   Монах пошел наверх, предусмотрительно захватив с собой кувшин с пивом. Если уж и дожидаться мага, то в приятной компании. Там он весьма недурно устроился на кровати, соорудив из нескольких одеял подобие трона. Сделав большой глоток холодного, горького напитка, Дарвей раскрыл тетрадь.

   В начале он не увидел ничего интересного. Вводное вступление было длинным и скучным. Монах пробежал глазами по строчкам, привыкая к незнакомому почерку.

  - Вот уж действительно - "Вне разума", - пробормотал он недовольно, пролистывая страницу за страницей.

   Автор подробно останавливался на описании ритуалов канов, их почитании культов предков и животного рода. Потом перешел к быту и влиянию суеверий на повседневную жизнь народа. Дарвей почерпнул из тетради немало интересных, но совершенно бесполезных сведений.

  - Слишком примитивно, - сказал он, пропуская добрых полсотни страниц. - И за что я заплатил такие огромные деньги?

   Вторая часть этого научного изыскания была посвящена более позднему периоду мировоззрения канов. Их философия была очень своеобразна, сочетая в себе не сочетаемые вещи: безграничный фатализм и внутреннюю борьбу души со злом.

   Их жизненный путь был предопределен от самого рождения, тело было лишь послушной марионеткой рока, и только душе предоставлялось право выбирать какую сторону принять - добра или зла. Причем в последствии от этого выбора зависло ее дальнейшая жизнь в следующем теле. Каны свято верили в реинкарнацию, считая, что те души, которые раз за разом будут выбирать путь добра, выполнят свой долг перед Создателем, и впоследствии будут вовсе лишены тел, и необходимости слепо следовать предназначению судьбы. А те же, кто последует на зов Пустынных Птиц - исчезнет навсегда.

  - Пустынные Птицы... Это уже интересней. "И поют они ложь, и чернеет сердце, покоряясь власти ничтожного праха. Подобно золотой пыли, подобно слову врага. И возжигают в душах желание повелевать другими".

  - Красиво, - прокомментировал Клифф, появляясь в комнате. - Что это?

  - Отрывок из заупокойной молитвы.

  - Хм... Какая-то она странная. Слишком мрачная для молитвы.

  - Слушай дальше: "Но не слышит душа твоя, согретая любовью и светом. Все проходит - ложь, ненависть, зависть, а любовь остается навсегда. О, Боже, не оставь верную душу, отринувшую прах земной, направь в страну покоя. Не отпуская ее сердца, даруй жизнь вечную в себе. Только верным правде виден свет истинный. Близкие солнца, далекие звезды меркнут в ее сиянии, сгорают пороки, а душа божья проходит, преград не зная".

  - Это каны такое написали? - уважительно спросил Клифф.

  - Если быть точным, то эльмиры. Канами их назвали те, что позже заняли их место.

  - То есть мы. Хорошо, я запомню.

  - Угадай, во сколько мне обошелся данный опус? - монах потряс тетрадью.

  - Даже предположить боюсь. Здесь все очень дорого, - сокрушенно покачал головой маг.

  - К такому выводу ты пришел после посещения лавок? - рассмеялся Дарвей.

  - О, да! Мне совестно, что я потратил столько денег. Пять золотых пришлось отдать только за сапоги - это же настоящий грабеж. А куртка? - Клифф опустился на кровать. - Обещаю, я все верну до последнего медика. Как только найду нормальную работу.

  - Не сомневаюсь. Но не мог же я оставить тебя в лохмотьях, а сам скрипеть новенькой кожей.

   По поводу денег вчера вечером у них произошел спор. Дарвей, обменявший у ювелира несколько сапфиров, располагал достаточно крупной суммой и пытался часть ее дать Клиффу, у которого не было ни гроша. Парень отказывался, заявив, что не имеет никакого права брать деньги, но Дарвей был очень настойчив.

   Наконец, после целого часа препирательств маг согласился с его доводами и взял монеты, но только с условием, что обязательно выплатит этот долг. Дарвей согласился. На самом деле, он не хотел унижать Клиффа и не желал, чтобы тот чувствовал себя ему обязанным. Но раз жизнь так распорядилась, что он сейчас богат и мог позволить себе любые траты, то почему бы не поделиться деньгами? Какой в них толк, если они лежат мертвым грузом, и ты ими не пользуешься? Возможно, завтра их не станет, или не станет тебя, и тогда обладание ими было лишено всякого смысла.

   Клифф допил его пиво и с довольным видом откинулся на кровать. Дарвей взглянул на него поверх тетради. На губах юноши играла улыбка.

  - Чему ты так радуешься?

  - О, я сыт, чист, молод и в относительной безопасности. Почему у меня должно быть дурное настроение?

  - Я просто так спросил... Видел в городе что-нибудь интересное?

  - Бродячих актеров на площади. Я немного постоял, посмотрел - они играли сценку о "Жадном купце". Кроме того, встретил занимательную троицу: служителей огня.

  - Жрецы гномов? - удивился Дарвей. - Что им здесь делать? Они никогда не покидают подземных городов.

  - Я раньше тоже так думал, но это были именно они. В синих до самых пят накидках, без бород. Они были одинаковы на первый взгляд, но все равно чем-то отличались. Не могу внятно объяснить.

  - Танцующий в пламени, Поющий в пламени и Смотрящий в пламя - все трое, - задумчиво сказал монах. - Раз они здесь, то наверняка по важному делу. Куда они направлялись?

  - Ну, я не знаю... - маг пожал плечами. - Воровка с обворожительной внешностью попыталась срезать мой кошелек, и я отвлекся. Когда обернулся, то их уже и след простыл.

  - Полагаю, кошелек на месте?

   Клифф только ухмыльнулся в ответ.

  - Вы собираетесь читать весь день? Не сомневаюсь, это интересно...

  - А ты хочешь предложить мне что-нибудь более стоящее? - с пониманием спросил Дарвей.

  - Пойдемте, посмотрим город. Нечего сидеть здесь запертым, когда за окном такая замечательная погода.

  - При чем здесь погода? По-моему тебе просто хочется немного побуянить, - сказал монах, закрывая тетрадь. - И ты предлагаешь мне составить тебе компанию.

  - Угадали. И, похоже, вы совсем не против.

  - После пережитого в копях, мне хочется не только пива, но и чего-нибудь покрепче.

   Друзья спустились вниз, но в "Белом цветке" было по-домашнему тихо, музыканты еще даже не собирались. Зал был практически пуст. Две полные краснощекие официантки деловито вытирали столы в ожидании посетителей.

  - Слишком рано, - констатировал Клифф.

  - Найдем другое место.

   Дарвей повел его в особый район синих фонарей, где увеселительные заведения работали круглосуточно. Завсегдатаи, попавшие в плен зеленого змея, не имели ни малейшего понятия об истинном времени суток, для них, что день, что ночь - все было едино. Деньги, как и выпивка, текли рекой.

   "Роковая красотка" не могла похвастаться особой культурной программой, но огневка - пятидесятиградусный напиток, подаваемый в маленьких пузатых чашках была отменной, а официантки симпатичными. Во всяком случае, после приема хотя бы двух порций огневки.

   Пятеро музыкантов сидели в углу и играли что-то на редкость легкомысленное. Пара огромных вышибал, чьи низкие лбы, и массивные выдающиеся подбородки наводили мысли о близком родстве с троллями, время от времени выносили пьяных клиентов на воздух освежиться, освобождая место остальным.

  - Ты уверен, что тебе стоит ее пить? - мягко спросил Дарвей, после того как юноша сделал заказ. - В твоем возрасте легко не рассчитать свои силы.

  - Магам это полезно, - уверенно сказал Клифф. - Встряска идет нам только на пользу.

  - Огневка коварна. На первый взгляд она мягкая, приятна на вкус, но ее нельзя увлекаться. Она сбивает с ног. Помнится, в канун Праздника Весны я тоже решил приятно провести время в теплой компании. По части выпивки я не отставал от друзей, мы веселились от души, и все было просто замечательно. Но потом я отключился, и очнулся только на следующие сутки. В загородном доме одного богатого ростовщика в ста километрах от столицы. Этого человека я даже не знал толком. Это был кошмар.

  - А что собственно кошмарного? - не понял Клифф.

  - Обещай, что никому не расскажешь.

   После того как парень заинтересованно кивнул, монах, понизив голос, продолжил:

  - Я лежал голый в его постели. И совершенно ничего не помнил.

  - Серьезно?! - Клифф ошеломлено посмотрел на Дарвея. - Нет, вы меня разыгрываете...

  - Но ведь ты почти поверил. Почему эта история для тебя неправдоподобна?

  - Потому, что вы ее главное действующее лицо. Я просто не могу представить, что бы вы вдруг настолько перестали контролировать ситуацию.

   Девушка в накрахмаленном переднике и сером платье, едва прикрывающем тело, принесла полный кувшин выпивки, чашки и нехитрую закуску. Опытным взглядом она оценила их обоих и более чем благосклонно улыбнулась монаху. Официантки всегда безошибочно угадывают состояние клиентов. Молодому и симпатичному Клиффу, она предпочла хмурого Дарвея, сразу раскусив у кого из них водятся деньги.

   Маг все понял и огорченно вздохнул. Налив полную чашку он осушил ее одним махом.

  - Учти, на себе я тебя не понесу, - предупредил его Дарвей, неспешно выпевая свою.

  - Ничего, я дойду сам. В конце концов, хочется забыть обо всем. Просто забыть, хоть ненадолго.

  - Тебя мучает предательство собственных наставников?

  - Признаться, я ожидал, что учитель вступиться за меня, - опустил голову Клифф. - А он не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел, как меня били.

  - Значит, он не был настоящим учителем, - сказал Дарвей. - Забудь о нем и о прошлой жизни вообще.

  - Все что ни делается только к лучшему, - кивнул маг, щурясь. - Что-то музыканты слишком тихо играют... И за что им только платят? Бездельники.

   Огневка уже проникла в его кровь. Дарвей скептически хмыкнул в ответ и налил себе еще. Он тоже был не против забыть прошлое. Мысли об озерном городе никак не шли у него из головы. Что за свет идущий из груди Клиффа он видел? Неужели отблеск его души? Но ведь это невозможно. Никому не дано увидеть душу. О ней каждый слышал, но никто не видел.

   Теперь он сидит здесь сбитый с толку и вопреки своим привычкам накачивается алкоголем. Он пришел в этот город, чтобы получить знание, но в глубине сердца догадывается, что книги не дадут ответов на его вопросы. Хотя бы потому, что ничего подобного еще ни с кем не происходило. Его случай уникальный.

   Мысль о собственной уникальности заставила Дарвея отобрать у Клиффа кувшин и налить себе еще зеленоватого напитка. Маг мутными глазами уставился на монаха и кивнул, соглашаясь.

  - Определенно, так лучше... Огневка, ха! Почему не горит? Сейчас загорится.

   По пальцам мага пробежал язычок пламени. Он поднес руку к чашке в надежде пожечь ее содержимое.

  - Развлекаетесь? - хрипло спросил кто-то.

   Дарвей обернулся и сразу протрезвел. Перед ним, кутаясь в накидки, стояли трое служителей огня.

  - Можно присесть? - спросил один из них и, не дожидаясь приглашения сел рядом с монахом, благо длина лавки это позволяла.

   Клифф озадаченно уставился на них. Повернувшись к Дарвею, парень громко зашептал:

  - Это те самые, о которых я говорил. Честно, это они.

  - Я понял, - ответил монах, рассматривая незнакомцев.

   Да, это были жрецы огня. Только огонь гномы почитают за бога. Служители резко отличались от своих сородичей, они были безбородыми, с ярко-рыжими коротко стрижеными волосами и бледной кожей. Все трое были очень похожи друг на друга.

  - Мы братья, - ответил жрец, словно прочитав его мысли. - Вы позволите поговорить с вами?

  - Говорите, - милостиво разрешил монах. - Раз уж вы покинули свой подземный город, значит, вам нужно сказать мне что-то важное.

  - Но не здесь. Мы и так привлекаем слишком много внимания. Пойдемте.

  - С какой стати я должен куда-то идти? Вдруг у вас недобрые намеренья?

  - Мы следили за вами и знаем, что вы остановились в "Белом цветке". Если бы у нас, как вы полагаете, были недобрые намерения, то мы бы их уже проявили.

  - Дарвей, они нам что - угрожают? - заплетающимся языком спросил Клифф.

   Огневка сделала свое черное дело: маг был сильно пьян. Монах с сомнением взглянул на него, на служителей и поднялся. Заплатив хозяину за выпивку и заставив встать Клиффа, он вопросительно посмотрел на гномов.

  - Позвольте помочь... Дабы избежать лишних неудобств. - Служитель коснулся обеими руками висков юноши и тот мгновенно протрезвел.

  - Ничего себе... - ошеломленно пробормотал Клифф, выпрямляясь. - Какие у вас холодные пальцы.

   Он бросил робкий взгляд на целителя и стал поближе к Дарвею. Магу было не по себе.

   Дарвей удивился, но не подал виду. Конечно, о таинственных жрецах огня ходило немало слухов, им приписывали повеление стихиями, и, в отличие от магов, без ущерба для здоровья. То, что могли жрецы вытворять с пламенем, вообще не укладывалось ни в какие рамки. Но для Дарвея было в новинку, что их способности простираются так далеко.

  - Разум - это свет, свет - это пламя, а пламя - это мы, - пояснил гном, набрасывая капюшон.

   Монах успел заметить, что под накидкой у него не было ни куртки, ни рубашки, она была надета на голое тело. Служители были высокими как для гномов, где-то по плечо обычному человеку, но очень худыми.

   Гномы пошли вперед, не оглядываясь. На город опускались сумерки, и глубокая синева их плащей позволяла жрецам сливаться с тенями. Они свернули в тихий пустующий переулок и остановились перед маленькой деревянной дверью, без номера и даже дверной ручки. В довершении в этом странном здании не было ни одного окна.

   Жрец дотронулся до двери. Между его рукой и деревом промелькнула искра, и на поверхности вспыхнул солярный символ. Дверь задрожала и растаяла.

  - Иногда то, что мы видим - это только ложь, а истина скрыта от нас, - сказал жрец Дарвею.

  - Почем только иногда? - хмыкнул монах. - Всегда.

   Гном немного подумал и кивнул, соглашаясь с его словами.

   Внутри помещение оказалось очень просторным. Посреди большого зала стоял круглый стол и многочисленные стулья, с высокими спинками. На спинках были вырезан тот же солярный знак, что и на двери.

   Факелы на стенах вспыхнули сами собою, как только они только переступили порог.

  - Будьте нашими гостями, - сказали гномы одновременно.

  - Хорошо, что не пленниками, - проворчал Клифф, с опаской садясь на предложенный стул.

  - Нам нечем вас угостить. Сами мы почти не нуждаемся в пище, к тому же в городе относительно недавно.

  - Да, у нас было важное дело, и мы не могли сходить на рынок, - кивнул один их гномов и вытащил из-за пояса изящный кинжал.

  - Не пугайтесь... - Он с размаху воткнул его в центр стола. - Теперь наш разговор скрыт от любопытных ушей. Осторожность не помешает.

  - Что все это значит? - Дарвей невольно бросил взгляд в сторону двери. В голову настойчиво лезли мысли о бегстве.

  - Будем говорить откровенно. Мы пришли сюда для того, чтобы вас защитить.

  - Ну-ну...

  - Я - Смотрящий в пламя, самый старший из нас троих, поэтому мне и предстоит объясниться с вами.

  - Это было бы не лишним. Я совершенно не понимаю, чем моя скромная персона могла заинтересовать жрецов огня. Об опасности какого рода идет речь?

  - Вас хотят убить.

  - Хм... И кто?

  - Об этом позже. После того как вы получили сокровенный дар эльмиров, то стали многим неугодны.

  - Откуда вам известно об этом? - Дарвей незаметно нащупал под плащом рукоять ножа.

  - Это длинная история... - вздохнул жрец. - Когда бог говорит с нами - мы ему внемлем. И только. Некто достаточно могущественный позвал вас, и вы пришли в озерный город.

  - Постойте, я оказался в городе по инициативе Гаера, великого магистра.

  - Это была не его мысль и не его желание. Вы же лучше нас знаете, что по обычаю ордена должны были умереть. Неужели вы думаете, что ваша личная заслуга перед Гаером удержала бы его от убийства?

  - Это был риторический вопрос? В таком случае скажите, кому это я так сильно понадобился?

  - Тому, кто говорил с вами в городе. Вы были радушно приняты сущностью, что оставили после себя эльмиры. И эта... хм, сущность, перед уходом кое-что вам передала.

  - Нет-нет, я ничего не получал.

  - Не пытайтесь обмануть самого себя. А как же дар отличать реальность от иллюзий?! - воскликнул жрец. - Неужели, вы еще ни разу не воспользовались им?

   Дарвей вспомнил солнце в груди Клиффа и покачал головой.

  - Уберите оружие, - попросил гном. - Оно вам не понадобится. Мы пришли с миром.

   Смотрящий в пламя доброжелательно улыбнулся и показал пустые ладони. Дарвей колеблясь, стиснул рукоять, но затем отпустил ее.

  - Я не контролирую этот дар.

  - Дарвей, зачем вы вообще с ними разговариваете? - возмутился маг. - Мне не нравится, как они на вас смотрят. Прямо как на праздничный пирог.

  - Мы возлагаем на вас большие надежды, - мягко сказал Смотрящий. - Во время войны ваша помощь будет неоценима.

  - Какой еще войны?

  - С орками. Они собрали огромную армию. Эти твари уже вторглись в горы и уничтожили несколько наших поселков. Их жители... Те, кто выжил после боя, потом позавидовали мертвым. Орки весьма изобретательны, когда речь идет о пытках. В жестокости они не знают себе равных, - он нахмурился. - В их намеренья входит не только уничтожение нашего царства, но и порабощение людей. На этот раз это не пустые угрозы.

  - Как все запутано... Война с орками, город, какой-то подозрительный дар, и вы - жрецы, еще больше напустившие тумана. Похоже, что кто угодно разбирается в происходящем лучше меня.

  - Мы здесь как раз для того, чтобы помочь вам понять, что происходит.

  - Пока что у вас это получается из рук вон плохо, - заметил Дарвей.

   Неожиданно раздался сильный взрыв. Его мощь была такова, что стол, за которым они сидели, перевернулся. Светильники с шипением погасли. Монах упал на пол и пребольно ударился виском о спинку стула. Воздух наполнился удушливым вонючим дымом.

  - Это шараны! - закричал один из гномов. - Спасайтесь! Я попробую их задержать.

  - Один?! Ты погибнешь!

  - Уходите! Наше дело важнее!

  - Нет, брат! Я останусь с тобой!

   Яркая вспышка осветила двух гномов, которые взявшись за руки, противостояли черным теням наступавших со всех сторон. Стена красного пламени закрыла их словно щитом. Оставшийся на ногах гном помог подняться монаху.

  - Быстрее!

   Из теней появились черные, покрытые влагой щупальца. Они сгорали в пламени, источая едкий зеленый дым. Но щупальцев было слишком много и огонь начал слабеть. Непрошеные гости - черные непроницаемые тени, неумолимо надвигались. Странное дело, они казались бесплотными, но под их тяжестью гнулись и трещали доски пола. Дарвей физически ощутил волну ненависти, исходящую от них. Пламя гномов резало глаза, билось и беззвучно кричало в неравной схватке с мраком.

  - Им надо помочь! - монах дернулся вперед, но жрец в последний момент удержал его.

  - Нет!

  - Но они же погибнут!

  - Значит, такова их судьба, - дрожащим от напряжения голосом ответил тот и направился в дальний конец зала, увлекая Дарвея за собой. - Они сделали свой выбор.

  - А как же Клифф?! Он мой друг, я не брошу него!

   Гном развернулся и, отыскав оглушенного мага, вытащил его из-под обломков мебели. Похлопав по щекам, он привел парня в чувство. Тяжелый стол лежавший на его пути он отшвырнул одной рукой. И откуда только в его тщедушном теле нашлись силы на это.

   Пока двое жрецов боролись с ненавистными тенями, беглецы успели пробежать по коридору и спуститься вниз по шаткой деревянной лестнице, которая привела их в подвал. Смотрящий уверенно подскочил к массивной крышке люка в полу и, щелкнув замком, отодвинул его.

  - Полезайте!

   Дарвей не заставил себя долго упрашивать. Прыгнув с двух метровой высоты, он сразу отскочил в сторону, освобождая место Клиффу шедшему следом. Гном, прыгнувший последним, изловчился и захлопнул за собой люк.

  - Мешкать нельзя. Это не остановит их надолго.

   Он хлопнул в ладоши, и его руки стали подобны двум горящим факелам. Их чистое ровное пламя давало много света. В этот момент до них донесся жуткий крик, полный невыносимой боли. Затем последовал толчок, с потолка посыпалась земля. И без того бледный гном побледнел еще больше и едва удержался на ногах.

  - Вперед, - сказал он хрипло.

   Они побежали по узкому туннелю. Дарвей не знал, сколько времени продолжался их бегство. Ему казалось, что целую вечность. На их пути встречалось еще несколько круглых люков, которые гном тщательно закрывал за собой и запечатывал особым знаком. Ход был неровным - вел то вниз, то вверх. Судя по высохшим потемневшим подпоркам, он был выкопан в давние времена и возможно являлся ровесником города.

  - Что это было? - шепотом спросил Клифф монаха. - Кто такие шараны?

  - Я не знаю. Спроси лучше нашего проводника.

   Но беспокоить гнома юноша не решился.

   Туннель вывел их за городскую стену. Они оказались в лесу, среди дубов и елей. Судя по звездам было уже около полуночи. Жрец закрыл тайный вход и присыпал его листьями. Его руки, с уже погасшим огнем, тряслись от волнения.

  - От кого мы бежим? - Дарвей схватил его за плечи и развернул в свою сторону. - Что это за твари?

  - Шараны...

  - Мне это ни о чем не говорит! - он встряхнул его.

  - Порождения злого разума, - простонал гном и, не выдержав, разрыдался. - О, братья мои... Я не уберег вас. Но почему именно вы?! Нет мне прощенья!

  - Ты же не мог им помочь, - попробовал успокоить его монах.

  - Человеку не понять... Они близки мне не только по крови, но и по духу. Ах, братья!!! - взвыл жрец, падая на колени. - Танцующий в пламени - не увидеть мне твоей пляски, Поющий в пламени - не услышать мне твоего неземного голоса. Вы погибли! Теперь я совсем один... Господи, за что?! - он закрыл глаза в великой скорби.

   Дарвей видел, как затрепетал ярко-красный цветок в груди жреца. Он пульсировал, истекая кровью, все больше увеличиваясь в размерах. Душа гнома рвалась на части от боли. Кроваво-красное страдание расползалось во все стороны, заполняя собой каждую клетку его тела. Монах понял, что если он не примет немедленные меры, то гном сойдет с ума. Повинуясь внезапному импульсу, он крепко обнял его.

  - Отдай мне свою боль, - прошептал Дарвей. - Поделись ею и ты сможешь жить дальше. Ты должен это сделать, пока она не сожрала тебя окончательно. Вспомни, что тело - только прах. Наша душа бессмертна.

  - Да, я знаю... - еле слышно ответил жрец, не открывая глаз.

   В робкой надежде на спасение он ухватился за руку монаха.

  - Твои братья вечны, - уверено сказал Дарвей. - Вы встретитесь в следующей жизни, и ты снова посмотришь им в глаза.

  - Посмотрю в глаза... А в них увижу душу - сущность нашего бога. Сущность... Его отражение в чистой воде.

   Дарвей прислушался к неровному биению сердца гнома, мысленно желая, чтобы оно успокоилось. Удар, еще удар... Монах физически ощущал горе, что отравляло кровь жреца. От него нужно было избавиться.

   Служитель глубоко вздохнул. Цветок боли стал бледнеть, засыхать. Его листья сворачивались, чернели и падали, рассыпаясь в воздухе на мельчайшие крупинки.

  - Мне уже легче, - благодарно кивнул гном. - Спасибо.

   Он поднялся на ноги и сделал несколько не очень уверенных шагов. Переведя дух, жрец обернулся. Теперь на нем была непроницаемая маска самоконтроля, но глаза смотрели тепло и с участием.

  - Ваша помощь очень велика.

  - Твоя, - поправил его Дарвей. - Обойдемся без лишних формальностей. Я не в курсе всего, что происходит, но чутье подсказывает мне, что сейчас лучше всего исчезнуть.

  - Шараны не оставят нас в покое? - спросил Клифф.

  - Нет, конечно. Это охотники. Они никогда не прекращают преследования, - ответил гном. - Но ты не представляешь для них интереса и потому можешь идти.

  - Им нужен только я... - глухо сказал Дарвей. - О, моя бедная голова... Вечно тебя желают увидеть на блюде. Отдельно от тела. - Он посмотрел на мага. - Клифф, возможно, будет лучше, если мы разделимся. Я не хочу, чтобы ты тоже послужил украшением для их стола.

  - Нет, я никуда не уйду! - возмутился юноша. - Я не собираюсь бежать как последний трус от каких-то там охотников.

  - А зря, - веско произнес Смотрящий. - Ты же видел, что они сделали с моими братьями. А ведь они были далеко не последними в своем призвании.

  - Я маг и могу за себя постоять.

  - Ты всего лишь ученик, - гном с укором посмотрел на Клиффа. - Но даже если бы на твоем месте оказался опытный волшебник, он был бы беззащитен. Против шаранов бесполезны человеческие знания.

  - Все равно я никуда не уйду.

  - Как знаешь... Это твоя жизнь.

  - Смотрящий, у тебя есть имя? - спросил Дарвей. - Я знаю, что у вас не принято называть посторонним настоящие имена, но нам же надо к тебе как-то обращаться?

  - Мое имя... Пусть будет Малем.

  - Малем? Хорошо. Скажи мне, кто послал шаранов?

  - Бакеты.

  - А это еще кто? - простонал Клифф.

  - Если кратко - то жрецы орков. Они узнали, что Дарвей получил дар, и решили убить его, дабы он не смог помешать им в предстоящей войне.

  - Постой, а как они узнали о даре?

   Малем пожал плечами.

  - Почему шараны сумели одолеть твоих братьев? Магия бакетов сильнее вашей?

  - Дело не в этом. Тут даже нет магии как таковой. Бакеты олицетворяют собой древние силы разрушения. Шараны - слуги Хаоса. Он антипод нашего Бога, его тень. Мы же олицетворяем созидание. Создавать сложнее, чем разрушать. Чем дольше мы сопротивляемся их давлению, тем слабее становимся.

  - Ясно. Выходит, что вояки из вас неважные...

  - Только когда речь идет о хаосе.

  - Каким образом во всем этом замешаны каны? То есть эльмиры.

  - Каны наряду с гномами и орками являлись предтечами нынешних людей.

  - Но каны исчезли.

  - Они превзошли нас, - признался Малем. - Это горькая правда. Давным-давно, наши пути познания разделились. Они стали ближе к богу и ушли, а мы все еще здесь.

  - Другой путь, еще не означает плохой путь, - заметил Дарвей.

  - Твои слова вселяют в меня надежу. Каны сумели подняться над реальностью, и поскольку, ты прямой наследник их мудрости, то понятное дело, орки тебя опасаются.

  - Почему хозяйка озерного города выбрала именно меня?

  - Я не знаю. Разве она не сказала?

  - Болтала всякое... - уклончиво ответил монах. - Например, что я хороший человек... И о перерождениях упоминала.

  - Ей, безусловно, было виднее, кого выбрать. Если бы это зависел от меня, я бы тоже обратил на тебя внимание. Хотя бы из-за твоего пронзительного взгляда, выворачивающего на изнанку.

  - Неужели он именно такой?

  - Ага, верно подмечено, - поддержал Клифф.

  - Подожди-ка... - Дарвей задумался. - Сложившаяся ситуация до боли напоминает шахматную партию. В нашем мире вдруг пришли в движение древние силы, которых олицетворяют орки и гномы. Разрушение и созидание, белые и черные фигуры. И тут появляется некто третий, который обладает сомнительным даром отличать реальность от иллюзий.

  - Ерунда какая-то, - подытожил юноша.

  - Согласен. Не сходится. Разве Хаос и Порядок не уравновешивают друг друга?

  - Уравновешивают. В идеале. Но в нашей действительности, тень от дерева всегда длиннее самого дерева, а Хаос и есть тень.

  - Все равно я лишний в этой схеме.

  - Ты можешь отличить дерево от тени - это самое главное. Ты - над схемой, над игрой, разве это так сложно понять?

  - А в полдень и вовсе нет тени, - заметил маг.

  - О, ты прав, - грустно сказал гном. - Но полдень бывает всего раз, на заре мира. А кроме дня есть еще и ночь.

  - Звучит очень зловеще. У меня болит голова, когда я пытаюсь представить себе это, - признался Клифф.

  - Ты не одинок, - хмыкнул Дравей. - Малем, если бы я своими глазами не видел шаранов, то решил, что ты сошел с ума. Но я видел... Что мне теперь делать? Как остановить орков?

  - Это знаешь только ты сам. Понимаю, сейчас тебе сложно разобраться в самом себе, но со временем ты сможешь это сделать. Моя же задача обеспечить тебя этим временем, уберечь от происков бакетов.

   Монах потер нахмуренный лоб и скривился:

  - Как же мне не везет. Я так надеялся прожить остаток жизни спокойно, но видно не судьба. В какой город мы пойдем?

  - Шараны могут проникнуть куда угодно. Они используют в качестве осведомителей людей с нечистым сердцем. Те становятся их глазами и ушами. Исключение составляют только так называемые святые места.

  - Монастыри, храмы?

  - А так же кладбища. То есть там, где человек перестает думать о себе и материальных вещах, а задумывается о вечности, становиться ее частицей. Он заглядывает в свою душу, касается бога и тьме до него не добраться. У гномов нет ни кладбищ - мы сжигаем своих покойников, ни монастырей. Храмы есть, но чаще всего это просто жаровня, которую носит за собой жрец. - Малем невесело усмехнулся. - Искать безопасное место нужно в человеческих поселениях.

  - Дарвей, вы же сами были монахом, - не выдержал Клифф. - Какие храмы подойдут лучше других?

  - А размер имеет значение? Или только святость?

  - Чем больше и того и другого, тем лучше.

   Дарвею вспомнился необыкновенный голос и полеты Лигера под куполом. Это и есть святость? Простая бесхитростная душа, которая пела славу Создателю, не может быть шпионом шаранов.

  - Идеальных мест нет. Монахи бывают разные, и бок о бок со святыми живут негодяи. Но храм в Габельне я, по крайней мере, хорошо знаю.

  - Но ведь Гаер запретил вам возвращаться.

  - О, я предпочту иметь дело с агентами Гаера, чем с теми тварями, - ответил Дарвей. - К тому же, людям сложно заметить меня, если я этого не хочу. Малем, ты пойдешь с нами?

  - Конечно. Если на нашем пути в Габельн встретятся посланники, я задержу их, дав вам возможность уйти.

  - И погибнешь.

   Интересы большинства превыше всего. Перед тем как отправиться сюда, я специально поехал посмотреть на то, что осталось от нашего поселения после прибытия туда разведывательного отряда орков, - гном вздохнул. - Я хотел укрепиться в своей вере. То, что я увидел не передать никакими словами. - Глаза жреца гневно сверкнули. - Я знал, что мир жесток, но не мог помыслить, что у жесткости нет предела. Когда стало понятно, что спасенья ждать неоткуда, часть жителей убили друг друга, дабы оркам не достались пленники. Но часть все-таки осталась жива. Наши дети, женщины... Вспоротые животы, снятая кожа, разорванные тела... - Малем горько покачал головой. - Откуда в орках столько ненависти?

  - Твои братья были с тобой?

  - Да. Именно поэтому они решили погибнуть сами, но дать нам шанс спастись. На них сильно повлияло увиденное в поселке. Среди замученных жертв мы нашли и местного служителя - Танцующего в пламени. Его несколько часов изощрено пытали. На нем не осталось живого места - его можно было узнать только по огненным волосам и татуировке, - гном перешел на шипящий шепот.

   Клифф невольно содрогнулся.

  - Малем, - поспешно спросил монах, чтобы отвлечь его от жутких воспоминаний, - мне непонятна одна вещь: как вы и орки успели пройти такой большой путь и отыскать меня в Тавросе? Ведь я оставил озерный город совсем недавно.

  - Да, меня это тоже смущает, - подтвердил Клифф. - Неужели вы научились летать по воздуху?

  - Нет, полеты здесь ни при чем. Я начал поиск еще зимой. Сразу, после того как меня посетило видение, поэтому у меня было достаточно времени.

  - Но как это возможно? Я знал одного замечательного астролога, он по звездам мог предсказать очень многое, но чтобы отыскать незнакомого человека в чужой стране?!

  - Я слышал об астрологах. Их мастерство велико, но не имеет ничего общего с моим. Я смотрю в пламя, и в этот миг сливаюсь с ним, становлюсь совершенным существом. Но я вижу только то, что оно желает мне показать. Ничего больше. Поэтому не спрашивайте меня о будущем. Да, я видел нити, протянутые меж тобою и городом, видел твое лицо, но только потому, что тобой заинтересовалась его хозяйка. Линии судьбы уже обозначались.

  - Понятно, почему Орман не давал мне житья своими гороскопами. Полагаю, аналогичное ведение посетило и бакетов. Похоже, что все ждут - одни с ужасом, другие с надеждой, когда меня озарит, и я найду выход из положения.

  - Теперь мы никому не можем доверять. Всякий человек может оказаться шпионом орков, их глазами. Даже самый безобидный - старик, женщина или ребенок. Люди так слабы, их непротивление злу пугает. Помните об этом. Клифф, это особенно тебя касается.

  - А чем я хуже?

  - Ты слишком молод и легкомыслен.

  - Что?! Я не ставлю под сомнение, что вы с Дарвеем опытнее, но зачем обвинять меня в идиотизме? И почему это речь идет только о людях? - разъярился маг. - Можно подумать среди гномов одни праведники! Они только и думают, что о прибылях. Готовы ради медяка душу вытрясти.

  - Клифф, остынь, - монах опустил руку ему на плечо. - Теперь нас трое, и нам лучше быть друзьями, а не врагами.

  - Среди гномов нет праведников, мы любим деньги, и те удовольствия, что они нам приносят, - спокойно ответил Малем. - Но мой народ всегда свято чтил традиции. Мы не убиваем, не грабим, не переступаем черты дозволенного. У людей о нас сложилось неверное представление. Мы много и упорно работаем, а дурные слухи о гномах распускают завистники.

  - Естественно, что ты еще может сказать?! - в ярости закричал парень. - Когда ты один из них!

  - Клифф! - Дарвей сжал его плечо. - Да что с тобой такое?

   Юноша развернулся и оттолкнул его руку. Отбежав на десяток шагов, он опустил голову, избегая смотреть на друга. Малем встал рядом с монахом, настороженно наблюдая за парнем.

  - Возможно, шараны ближе, чем я предполагал, - тихо сказал Смотрящий.

  - Ему надо помочь.

  - Как? - развел руками Малем.

   В этот момент маг закричал. Его крик быстро перешел в хрип, и он, схватившись за шею, побежал вперед. Дарвей бросился за ним:

  - Клифф, борись с собой!

  - А! Нет, оставьте меня! Нет! Я не хочу! - юноша упал на землю и стал биться в конвульсиях.

   Дарвей подбежал к нему и, выхватив нож, привычным движением стукнул рукоятью по голове. Клифф сразу же затих.

  - Вот так-то лучше, - проворчал монах, взваливая мага к себе на спину.

  - Ты его вырубил? Весьма неординарное решение, но от этого не менее мудрое, - признал Малем. - Мне оно не пришло в голову.

  - Я столько раз это делал... Надеюсь, когда он очнется, шараны оставят его в покое.

  - Твой друг начал сомневаться, а сомнение есть корень всякого зла. Если хочешь, я помогу тебе его нести. Только нужно сделать носилки.

  - Не до того, - он неодобрительно смерил глазами щуплую фигуру жреца, пожалев, что тот не обладает крепостью и силой своих сородичей. - Как только выйдем на тракт, я попрошусь к торговцам и устрою его на телеге с комфортом.

  - До тракта далеко.

  - Только не для такого бывало ходока как я, - с кряхтением ответил Дарвей. - Тем более что идти придется вниз.

   Малем с сомнением посмотрел на него, но благоразумно промолчал. К чести монаха, он дотащил Клиффа до дороги самостоятельно. Когда показались огни костров, что развели дозорные торговцев, Дарвей вздохнул с искренним облегчением. Пробираться ночью сквозь лес, ежесекундно цепляясь за деревья и кусты, с бесчувственным телом на плечах - это в высшей степени затруднительно.

  - Покарауль его, - попросил Дарвей Малема, опуская друга на траву и разминая затекшее плечо. - А я пока договорюсь с хозяевами.

  - Ты хочешь по этому тракту добраться до самого Габельна?

  - А почему бы и нет? Или ты полагаешь, что на нем нас может ждать засада?

  - Не знаю, вряд ли, - покачал головой Малем. - Ты меня не так понял. Я спросил, потому что опасаюсь лошадей.

  - Что? - брови монаха поползли вверх от удивления. - Но почему?

  - Они... Они... - гном развел руками. - Не могу объяснить.

  - Ну вот, а я как раз думал о том, как хорошо было бы купить коней и отправиться в Габельн верхом, - расстроился он.

  - Да, заманчивое предложение, - согласился Малем, но его тон явно свидетельствовал об обратном.

  - Животные никогда не делали мне зла. Мы понимаем друг друга с одного взгляда, и я могу подобрать тебе самую мирную и спокойную лошадку.

   Видно страх Смотрящего перед лошадьми был действительно силен. Он лишь кротко кивнул в ответ, не смея возразить. Он понимал, что чем скорее они переступят порог храма в Габельне, тем быстрее окажутся в безопасности.

   Дарвей отправился к торговцам. Малем проследил за ним взглядом. Это было нелегко: монах по привычке ушел в тень и крадучись приблизился к кучке ничего не подозревавших дозорных, расположившихся вокруг костра. Гном провел пятерней по непослушным вихрям, торчащим в разные стороны, и сел на землю скрестив ноги.

   Малем вспоминал братьев. Их голоса, смех... Это небывалый случай, когда в одной и той же семье один за другим рождаются трое служителей. Он был старшим. От самого рождения и до самой смерти был рядом братьями. Хотя нет, не до самой смерти... В последней миг он убежал, оставил их одних.

   Где они допустили ошибку? Почему позволили бакетам найти убежище?

   Клифф слабо шевельнулся. Служитель глянул на парня, но тот все еще был без сознания.

   Дарвей внезапно вынырнул из тени, заставив Малема вздрогнуть.

  - Пошли. Нам разрешили взять телегу и пару лошадей.

  - Взять? - в голосе жреца послышались сомнения.

  - Я их купил. Мы не можем ночевать вместе со всеми, поэтому остаток ночи проведем в дороге. Как рассветет, съедим с тракта и отдохнем, как следует.

  - Мне не нужен отдых, если рядом горит костер. Он даст мне необходимые силы.

  - Ты что-то говорил о том, что почти не нуждаешься в пище. Это правда?

  - Да. Но только при наличии огня.

  - Теперь понятно, почему ты такой заморенный, - проворчал Дарвей. - Бери Клиффа за ноги.

   Жрец послушно подчинился. Вдвоем они уложили парня на солому, которой было щедро покрыто дно телеги. Малем сел рядом, а Дарвей занялся упряжью.

   К ним подошел один из дозорных - крепкий мужчина среднего роста, дабы проследить, чтобы они не положили в телегу лишнего. Изо рта у него торчала соломинка, которую он меланхолично пожевывал.

  - А что с вашим другом? - он заинтересовано посмотрел на Клиффа, перекладывая соломинку в другой уголок рта. - Лежит словно мертвый.

  - Он не мертвый, а пьяный, - ответил гном.

   Дозорный поднял на него глаза и тут же вытаращил их в неподдельном удивлении.

  - А ты откуда такой взялся? Какие у тебя волосы странные... Словно пламя на голове пляшет.

  - Эй, не лезь к нему, - предупредил Дарвей, поправляя узду. - Я же не спрашиваю, отчего у тебя такая глупая рожа.

  - Да я не сказал ничего обидного... Может, купите в дорогу припасов?

  - Нет, спасибо. Ты и так заломил за этих кляч и телегу цену вчетверо большую, чем они того стоят. Хочешь на мне озолотиться? Не бывать этому.

  - Не хотите, не берите... - с деланным равнодушием пожал плечами дозорный.

  - Серьезно? - монах остановился и насмешливо посмотрел на него. - И правда, я передумал... Давай-ка деньги обратно.

  - А? - мужчина засуетился. - Что-то я плохо слышать стал. Наверное, ухо ветром надуло. Удачной вам дороги.

   И исчез.

  - То-то же, - проворчал Дарвей, взбираясь на телегу и беря вожжи. - Нечего к нам приставать.

   Лошади, едва переступая ногами, двинулись вперед. Давно несмазанные колеса жалобно скрипнули. Покинув поляну, на которой размещался лагерь, они выехали на пустующий тракт. Ни впереди, ни сзади Дарвей не увидел ни одной повозки или человека. Ночную тишину нарушали только мерное цоканье копыт и уханье совы. Широкая полоса дороги, в свете показавшейся луны, была похожа на серебряную реку.

   Малем разделся и осторожно вошел в холодную воду. Когда она дошла ему до пояса, он оступился и был сбит с ног течением. Служителя накрыло с головой и потащило. Он пытался уцепиться за ветви растущей неподалеку ивы, но тщетно. Большой подводный валун на время задержал его, но гном понимал, что это ненадолго. Он неумолимо сползал с камня.

  - Малем! - крикнул Дарвей и бросился в воду.

   В последний момент он схватил его за руку и, преодолевая силу течения, потащил в сторону берега. Гном в изнеможении упал на песчаный пляж и благодарно кивнул монаху.

  - Я же предупреждал, - проворчал Дарвей. - Нельзя было так далеко заходить. И разве вода Смотрящему в пламя не противопоказана?

  - Глупости, - хрипло ответил Малем и закашлялся. - Что же мне теперь и помыться нельзя?

  - Ну, так мойся, а не тони. Из-за тебя мне теперь придется штаны сушить.

  - Не придется. Снимай их и давай мне, - гном стряхнул с тела налипший песок.

  - Зачем?

   Малем в ответ лишь усмехнулся.

  - У меня нет запасных, так что будь осторожен.

   Монах отдал штаны, а сам на всякий случай отошел поближе к реке. Гном, держа вещь в правой руке, резко вытянул вперед левую, и она тут же покрылась огнем.

  - Он их сейчас сожжет! - крикнул Клифф, с интересом наблюдая за Смотрящим.

   На его голове красовался холодный компресс. После удара по затылку юношу мучила сильная головная боль, от которой он не мог избавиться даже при помощи магии.

   Малем сосредоточился и заставил пламя на короткий миг пробежаться по ткани. Штаны монаха окутало облачко белого пара.

  - Вот и все, - жрец вернул одежду владельцу.

  - Невероятно, - Дарвей покачал головой. - Учись, Клифф!

   Тот в ответ скривился, как будто проглотил кусок незрелого яблока. Рядом со всесильным Смотрящим ему было не по себе. Юноша чувствовал, что в изможденном теле жреца скрыты огромные силы и это угнетало его. В его присутствии он слишком остро осознавал собственную ничтожность в качестве мага.

   Малем не бравировал своими способностями, как это делали многие ученики, да и сам Клифф. Он был объективен, спокойно отвечал на вопросы и этим еще больше выводил парня из себя. Скорее всего, маг просто завидовал гному, который, несмотря на трагическую потерю братьев и смертельную опасность смог сохранить самообладание.

   И еще Малем и Дарвей были похожи. Нет, не внешне, конечно же, но у них был схожий внутренний стержень, запрещающий им сдаваться и опускать руки. Там, где другие отказываются от борьбы, такие как они поднимаются и идут дальше. Клифф сомневался, что он тоже способен на это. Он многого боялся - смерти, боли, неудач, забвения. А эти двое мужчин столько повидали в жизни, что их взгляд успел состариться раньше времени. И что он, молодой глупец, делает рядом с ними?

   Клифф гнал недобрые мысли прочь, памятуя, что это из-за них им едва не завладели шараны. Когда он очнулся и понял, что произошло, то поначалу вообще хотел уйти, дабы не подвергать Дарвея повторной опасности. Но монах пристально посмотрел на него и запретил это делать, сказав, что друзей в беде не бросают. Похоже, Дарвей искренне верил в то, что он справится, полностью полагался на него. От проявленного доверия у Клиффа стало горько на душе. Он кивнул и больше не возвращался к этой теме.

  - Малем, у тебя красивая татуировка. - Монах с любопытством рассматривал грудь гнома.

   У того в районе солнечного сплетения был вытатуирован равносторонний треугольник с всевидящим глазом внутри.

  - Такой знак надлежит иметь всем Смотрящим в пламя, - ответил гном.

  - Я не до конца разобрался в вашей иерархии. Поправь меня, если ошибусь. Сначала идет Танцующий в пламени, потом Поющий и, наконец, самый важный - Смотрящий.

  - Все важны в равной степени, - сказал Малем. - Но Смотрящие рождаются реже остальных. Я в состоянии проникать в более тонкие материи, куда закрыт вход другим жрецам.

  - Ты похож на деликатный инструмент, при помощи которого ваш народ общается со своим богом.

  - В твоих словах есть доля правды.

  - Почему только доля? Что не так?

  - Наш бог тот же что и ваш. Мы не покланяемся пламени бездумно, как это можно себе представить. Просто мы вышли из его недр, мы его дети, и нам услышать Создателя легче всего через жар и свет.

  - Дети огня... - задумчиво пробормотал Дарвей одеваясь. - Кто же в таком случае орки? Я бы хотел понять, что представляют собой наши противники. Они ведь тоже творение Создателя. Почему же орки оказались на стороне хаоса?

  - Мы не знаем. Сведения о них и так очень скудные. Орки периодически выходят из своих пещер на востоке и как лавина проносятся по окраинным землям, грабя и убивая. Эти монстры, насколько мне известно, не имеют настоящих городов. Они примитивны. Их общество состоит из племен, во главе которого стоит вождь и бакет. Последние выделяются в особую касту. - Гном пожал плечами. - Но я никогда не слышал о библиотеке орков. Понимаете о чем я?

  - У них нет письменности?

  - Только рисунки. Но до алфавита они так и не дошли.

  - А что говорят пленные?

  - Ничего, - нахмурился Малем. - За всю историю наших взаимоотношений с орками, их было не больше двух десятков. Они не сдаются в плен, принимая смерть от собственного оружия.

  - Предпочитают смерть бесчестью.

  - Что-то вроде того. Те же, кто не успел себя убить - молчат.

  - Даже под пытками? - спросил Клифф.

  - У орков высокий порог боли. И смерть от пыток для них тоже почетна.

  - Все же странно, чтобы такой древний народ так и не создал ничего хорошего. Они не могут только разрушать.

  - Наши земли вплотную прилегают к землям орков, и нам чаще приходиться сталкиваться с проявлениями их разрушительной деятельности. - Малем печально посмотрел на него. - Поверьте, они ослеплены хаосом.

  - Чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что орки зря за мной охотятся. У меня нет ничего, чтобы им противопоставить. Да и почему я должен это делать? - Дарвей пожал плечами. - Набеги были и раньше. Почему я должен вмешаться? Только не надо говорить мне о человеколюбии. Это пустое слово для Призрака.

  - Пришло время забыть и Призраке и о прошлом вообще.

  - Если я откажусь от своего прошлого, то перестану существовать как личность. Возможно, когда-нибудь я расскажу тебе о своей жизни. Думаю, некоторые ее моменты тебе не известны.

  - Ты боишься нарушить баланс? - догадался Малем.

  - Да. Кто я такой, чтобы вмешаться в устоявшийся ход вещей?

  - Это необходимо, иначе ты умрешь. Шараны не оставят тебя в покое.

   Дарвей не ответил. Ему не хотелось продолжать этот разговор. Он залез в телегу, растянулся на соломе и, накрывшись плащом, сделав вид, что уснул. Но заснуть по настоящему ему, несмотря на усталость, не удалось. Монаха одолевали сомнения. В разговоре с Малемом он не озвучил и малой их части.

   Часть Дарвея протестовала против того, что он видел, не желая соглашаться и принимать действительность такой, как она есть. Мучимый беспокойством, он вспоминал приход шаранов, тяжелые тени, ломающие доски пола, застывшие лица жрецов. И еще город, покрытый солью на дне высохшего озера, куда его привела вереница событий. Беспокойство перерастало в страх. Но тут появлялась его второе "Я" - рассудительное, опытное, которое приказывало прекратить панику и бесстрашно взглянуть в лицо опасности.

   Мы всегда боимся того, чего не понимаем, а Дарвей многого не понимал. Монах и представить себе не мог, что будет замешан в таком неоднозначном деле как война. Но все в мире взаимосвязано, все непросто. Линии судьбы для посторонних глаз протянуты незаметно, но своей сетью они опутывают всех живущих. Смерть Кармисса, назначение Гаера, встреча с наследием канов - завязаны в тугой узел. И над всем этим черная зловещая тень орков. И он, Дарвей, который ни оркам, ни ордену не нужен живым. Какая линия первая, какая вторая? Где начало этого запутанного клубка?

   Все же монах находил в этой ситуации не только мрачные стороны. Вот взять хотя бы их компанию. Странная троица: ученик магов, пребывающий в бегах, безбородый жрец гномов, внимающий пламени костра и убийца, оставшийся без работы. Ну, разве не забавно видеть их вместе? Они думают, решают, планируют - а кто-то незримый наблюдает за ними и посмеивается, слушая их планы.

   Если весь мир - только лишь тень, отражение реальности, то зачем вообще что-то предпринимать? Ведь все здесь иллюзия. Не лучше ли отойти в сторону, забыть о мире и пренебрегая телом, заняться душой? Найти, узнать и понять бога. Что может быть важнее этого? А если теням хочется считать себя живыми, испытывать боль и страх, пусть так и будет. Кто будет достоин, тот родиться снова.

   До Дарвея донесся беззаботный смех Клиффа и он сглотнул комок, стоявший у него в горле. Монах потерял самое важное в жизни - веру. Он раздвоился. Как можно считать людей прахом и иллюзией? Их чувства столь же реальны, как и раньше: они страдают, радуются, ненавидят и любят.

   И в тоже время Дарвей замечал что-то странное внутри каждого живого существа - осколки солнца, тусклые или горящие ярким огнем, существующие независимо от тел, живущие своей жизнью. Монах не хотел этого видеть, закрывал глаза, но их лучи все равно находили его, пробиваясь сквозь закрытые веки. Он знал, что даже вырви он себе глаза, он бы все равно видел этот свет. Именно потому, что он видел, а не смотрел.

   Лишь в одном человеке он не замечал этого будоражащего мысли света - в самом себе. В этот момент его грудь была похожа на непроницаемый панцирь, надежно хранящий секреты. Возможно, это только к лучшему. Трудно увидеть собственную душу и не повредиться рассудком.

   Дарвею, который привык полагаться только на себя, не хватало мудрого советчика, который подсказал бы ему что делать, наставил на нужный путь. Раньше этим советчиком был Кармисс, который как мог, опекал его, предостерегая от опрометчивых поступков. А теперь он сам стал учителем для Клиффа.

   Маг снова рассмеялся, на этот раз вместе с гномом. Дарвей прислушался: юноша рассказывал забавную историю временен своего голодного детства. Они беседовали легко и непринужденно, словно старые друзья. А ведь Дарвей был уверен, что Клифф чувствует себя неуютно рядом с гномом. Но здесь на берегу реки было так тихо и спокойно, что все невзгоды невольно забывались.

   Это был маленький рай, нетронутый человеком, и потому неиспорченный. Птицы на деревьях без устали выводили рулады, а река, не останавливаясь, несла свои прозрачные воды к морю.

   Дарвей оставил безуспешные попытки заснуть, и недовольно хмурясь, выбрался из-под плаща. Было около четырех часов дня, пора, когда полуденная жара уже спала.

  - Эй, весельчаки, вас можно оставить одних на какое-то время?

  - А что такое? - Клифф удивленно посмотрел на него.

  - Когда мы искали место для стоянки, я заметил ниже по течению водяную мельницу. Хочу сходить к ней и разжиться продуктами. На ягодах и крапивном супе долго не протянешь.

  - Я на всякий случай пойду с тобой, - вскочил Малем.

  - Нет-нет, - отрицательно замотал головой Дарвей. - Это лишнее. Только представь, как испугается мельник, увидев тебя? Смотрящие в пламя в этих краях редкость.

   Малем не понимающе оглядел свое тело.

  - Разве я настолько страшен, чтобы меня бояться?

  - Ты необычен - этого достаточно. Татуировка, огненные волосы, худоба и бледность. Тебя, скорее всего, примут за колдуна, и тогда вместо продуктов мы получим... - он сделал многозначительную паузу.

  - Что?

  - Вилы в бок. Я же желаю избежать кровопролития.

  - Но вдруг тебе понадобиться помощь...

  - Малем, что-то я не припомню, когда просил тебя стать моей нянькой.

  - Прости, Дарвей. Но воспоминания о шаранах не оставляют меня.

  - Вот и хорошо, - одобрительно кивнул монах. - Нам нельзя расслабляться.

  - А если на меня опять найдет умопомрачение? - спросил Клифф с неподдельной тревогой в голосе. - Кто же тогда стукнет меня по голове?

  - Уверен, этого не произойдет, - успокоил его монах. - Только не здесь.

   Дарвей оставил друзей на берегу. Поднявшись на вершину холма, монах снова оказался на дороге, с которой они свернули в поисках подходящей поляны для привала. Он пошел в обратном направлении и через пятнадцать минут обнаружил среди высокой травы малоприметную тропинку. В просвете между деревьев показался домик и деревянные лопасти крутящегося колеса.

   Мельница, нависшая над рекой наподобие гигантского гриба, была очень старой. Ее крыша, покрытая толстым слоем мха, наверняка протекала, а сваи, на которых стоял дом - почернели, и выглядели так, словно собирались в скором времени развалиться.

  - Да... Издали ты выглядел получше, - пробормотал Дарвей. - Кто может жить в таком месте?

   Но из трубы шел дым, а это означало, что мельница не пустует. Дом был мал, вдобавок жилые помещения располагались в нем под одной крышей с рабочими.

   Мужчина сделал несколько шагов. Тут на него с лаем набросилась маленькая белая собачонка. Несмотря на ничтожные размеры, она яростно нападала на него, пытаясь укусить за ногу. Собака прогоняла непрошеного гостя прочь от дома. Дарвей мог одним махом убить ее - просто ударив посильнее, но он уважал смелость в любых ее проявлениях. К тому же собаке ни за что было не прокусить толстую кожу его сапог. Воспользовавшись даром находить общий язык с животными, он мог бы стать ее лучшим другом, но сейчас у него были другие планы.

   Монах замер на месте, позволив животному сколько угодно вымещать на нем свою ярость. Он надеялся, что шум, поднятый собакой, привлечет обитателей мельницы. Ждать пришлось недолго. Послышались торопливые шаги, скрипнула дверь и на пороге показалась молодая девушка. В правой руке она сжимала большой хищно поблескивавший нож. Девушка с вызовом посмотрела на монаха:

  - Ну, сколько вас?! - гневно крикнула она. - Прячетесь в кустах? Выходите! Я не боюсь!

  - Простите? - Дарвей в удивлении поднял брови.

  - Трусливые мерзавцы! Это все, на что вы способны?! - в ее голосе послышались истерические нотки. - Ненавижу вас!

  - Милая девушка, уверяю, я здесь один. Пришел с добрыми намереньями, вам нечего меня опасаться, - Дарвей демонстративно вытянул вперед пустые ладони.

  - Я вам не верю! - вскрикнула она, не выпуская из рук ножа. - Ваше лицо мне незнакомо, но вы наверняка с ними заодно.

  - Отзовите собаку, пожалуйста.

   Девушка непонимающе моргнула. Похоже, она уже забыла о маленьком стороже, охрипшем от беспрестанного лая.

  - Как хотите, - пожал плечами монах и присев, протянул руку собаке. - Хватит сердиться. Твои зубы слишком малы, чтобы причинить мне вред. Да ты и не собиралась, верно? - он погладил успокоившееся животное по загривку. - Только пугала.

   Дарвей не сводил глаз с девушки. Монах был вынужден признать, что если бы не излишняя бледность и темные круги под глазами, она была бы очень хорошенькой. У девушки были светлые волосы, стянутые лентой и серые глаза. Она сильно нервничала и не знала, как ей поступить. В последний раз бросив взгляд на приветливо виляющую хвостом собаку, она бросилась обратно в дом, хлопнув дверью.

  - У тебя нервная хозяйка, - доверительно сообщил мужчина своему новому другу. - Пойдем, посмотрим, что она делает.

   Дарвей, поднялся по лестнице, состоявшей всего из пяти ступенек, и вошел в дом. Памятуя о ноже в руке девушке, он двигался осторожно, держась близко к стене, чтобы под его ногами не скрипнула ни одна половица. Шум от постоянно работающего мельничного ворота был ему только на руку.

   Обстановка в доме была скудная. Бедность поселилась здесь давным-давно. Она смотрела на него отовсюду. Из облупившегося платяного шкафа без ручек, со стола, на котором стоял неполный чайный сервиз - ему явно не хватало чашек и сахарницы. С укором взирала с потертой и сотни раз штопаной дорожки. В маленькой спальне, напоминавшей чулан, если бы не окно, стояла всего одна кровать. Похоже, что кроме девушки здесь больше никто не жил.

   Да, здесь царила ее величество бедность, но у нее в услужении были верные слуги - чистота и аккуратность. В кресле возле окна монах обнаружил несколько мотков белых ниток и наполовину довязанную салфетку. Дарвей расправил ее: на тонком кружеве распустились невиданные цветы, существовавшие лишь в воображении их владелицы.

   Почему молодая симпатичная девушка живет в этой глуши? Отчего ее единственный спутник - это собака?

   После недолгих поисков монах нашел хозяйку на кухне. Она сидела, опустив голову и обхватив ее руками. Девушка не двигалась и походила на сломанную куклу. В ее позе было столько горя, что у монаха невольно защемило сердце. Дар хозяйки озерного города сделал его очень чувствительным.

   Мужчина бегло осмотрел кухню в поисках ножа и нашел его брошенным в ведро с картофельными очистками.

  - Я могу вам помочь? - спросил Дарвей, замирая на пороге.

  - Уходите.

  - Откровенно говоря, я надеялся купить у вас что-нибудь съестное. Мне предстоит дальняя дорога.

  - Забирайте все, что нравится.

   Тон ее голоса показался Дарвею подозрительным. Похоже, что она плакала, но изо всех сил старалась скрыть это.

  - Что вы, я так не могу. Вот если бы вы продали мне хлеба, или овощей - это было бы в самый раз.

   Он подошел к девушке и склонился над ней. Его покрытая ссадинами кисть в сравнении с ее рукой казалось слишком грубой.

  - Посмотрите на меня, - мягко попросил Дарвей.

  - Зачем? - едва слышно спросила она.

  - Чтобы я убедился в том, что вы в порядке.

  - Уходите. Оставьте меня в покое.

  - Объясните мне, что происходит. Возможно, я смогу помочь. Конечно, за долгую жизнь на меня не раз бросались с ножом, но всякий раз этому была причина. Вот и сейчас я хочу выяснить причину.

   Девушка медленно подняла голову. Монах не ошибся. Ее глаза были красными, а по щекам пролегли мокрые дорожки. Она была очень бледна.

  - Как вас зовут?

  - Лета.

  - Хорошее имя... А меня - Дарвей. Это я вас так расстроил?

  - Да... Нет, - она горько вздохнула и съежилась. Ее плечи поникли. - Какая разница!

  - О, для меня разница огромная.

  - Кто вы?

  - Путешественник, - коротко ответил монах.

  - Вам действительно нужны продукты?

  - Да. Я не ел так давно, что готов был съесть даже вашу собачку, - он подмигнул девушке. - Шутка. Но я действительно очень голоден. Вы сжалитесь над несчастным путником?

  - Путник... - словно эхо повторила Лета. - Как видите, я живу небогато. Так что ничего особенного предложить не могу.

  - Меня вполне устроит, - Дарвей бросил взгляд в сторону печки, - то, что у вас в котле. Если только оно съедобное, конечно.

  - Это гречневая каша. Можете забрать вместе с котелком.

  - А как же вы сами будете без котелка? Или у вас есть еще один?

   Она не ответила. Монах всматривался в ее лицо, пытаясь понять, о чем Лета думает. Вместо молодой жизнерадостной девушки он видел усталого, измученного жизнью человека. Лета пережила что-то ужасное, и это съедало ее. Дарвей мог поспорить, что ее терзает бессонница. Он выбрал неудачное время для визита. Или наоборот - удачное?

  - Знаете, во время своих путешествий я видел всякое... - многозначительно сказал монах. - Разные чудеса. И кое-чему научился.

  - Мне это не интересно, - ответила девушка, избегая смотреть ему в глаза.

  - Чудеса случаются с нами независимо оттого, интересуемся мы ими или нет, - заметил Дарвей. - Они - неотъемлемая часть нашей жизни, их нужно принять как данность. Наше существование похоже на серый туман без проблесков света только потому, что мы позволяем ему быть таковым. Но если пожелать перемен, то поднявшийся ветер развеет туман без следа, и мы будем согреты солнечными лучами.

  - Вы говорите странные вещи. Вы маг?

  - Нет. Я - человек, такой же, как вы. Ищу свой путь, не зная куда идти и зачем. Прошу вас, не замыкайтесь в себе. Может, я и есть то чудо, которого вы ждали? Странный незнакомец, который желает помочь - вполне подходящая фигура, верно? Поговорите со мной. Ведь это так просто.

  - Ах, если бы вы только знали... - она покачала головой. - В этом мире столько зла.

  - Лета, - монах ласково коснулся ее плеча и усадил обратно на стул. - Злу необходимо противостоять. И главная битва ежесекундно происходит в нашем сердце. Зло может победить только в том случае, если вы откажитесь от борьбы.

  - Простите, что я вас так встретила. Этот нож... - Не думаю, что я действительно смогла бы впустить его в ход.

  - Поверьте, я бы вам этого не позволил, - усмехнулся Дарвей. - Почему вы живете здесь одна? Где ваши родители?

  - Мать разбилась, упав с лестницы, когда мне было пять лет, а отец умер полгода назад. Он долго болел. Последние месяцы были просто ужасны - он высох, превратился в настоящий скелет. - Девушка всхлипнула. - Этого его мельница. Когда-то она выглядела лучше, чем теперь. Но я ее никогда не любила, и поэтому, после смерти папы здесь все разваливается. Хотя, - она покачала головой, - причина не только в этом.

  - Продолжайте.

  - Дела с каждым годом шли все хуже и хуже. У нас появился конкурент - мой дядя. Он вернулся с заработков обеспеченным человеком. Он был младше моего отца, и они всегда терпеть не могли друг друга. Абракас, так зовут дядю, построил новую мельницу ближе к деревне и приложил массу усилий, чтобы поссорить нас с крестьянами.

  - К вам перестали ездить?

  - Да.

  - Но ведь это не все?

  - Ну... - она опустила глаза. - Пять дней назад сюда забрело двое парней. Это настоящие разбойники, на них нет никакой управы. Они узнали про то, что я живу одна, и пытались забраться в дом. Выкрикивали всякие гадости. В тот раз мне повезло. Со мной был крестьянин с женой - старые знакомые моего отца, и двое их взрослых сыновей. Им нужно было перемолоть несколько мешков зерна. Присутствие посторонних отпугнуло парней. Но я думаю, что они еще вернутся.

  - Теперь мне все ясно, - кивнул Дарвей. - Но окажись на моем месте те негодяи, чтобы вы смогли поделать против них со своим ножом? Нужно было бежать.

  - Я не хочу бежать! Вы говорите как мой отец, он тоже все жизнь всего боялся. Потому и построил мельницу в этой глуши. Все считал, что здесь место безопаснее, хотя я до сих пор не могу понять почему.

  - Я высказываюсь с точки зрения здравого смысла. Ваша участь в этом случае более чем незавидна. Молодая девушка и кругом никого, кто мог бы прийти на помощь. Ваше сопротивление их бы только еще больше раззадорило.

  - Возможно, нож предназначался для меня.

  - А вот это точно лишнее. Что за глупости? Не хватало еще лишать себя жизни из-за каких-то поддонков. Да это не так-то легко, как вам кажется.

  - Не знаю, почему я вам все это рассказываю... Последнее время меня постоянно преследуют неприятности, если не сказать хуже. Месяц назад кто-то пустил слух, что я ведьма, и мельницу хотели сжечь. Вместе со мной разумеется. Спасибо священнику Мальсу, остановившему толпу. Ему пришлось применить все свое красноречие, чтобы люди разошлись по домам.

  - Наверняка, это дело рук вашего дяди.

  - Да, он мой главный недоброжелатель, - согласилась Лета. - Почему вы так пристально на меня смотрите?

  - Привычка, - пожал плечами Дарвей. - Не обижайтесь.

  - Я была откровенно с вами. Вы можете ответить мне тем же?

  - Если это в моих силах.

  - Вы находите меня красивой? - Лета вскинула голову.

  - Вы молоды, привлекательны... Этого не отнять.

  - Что-то вы слишком долго думали, перед тем как ответить.

  - Я не привык, чтобы мне задавали подобные вопросы.

  - Женаты?

  - Нет, слава богу, нет. Я слишком люблю свободу. Мои связи с женщинами длятся не дольше одной ночи.

  - Да... Достаточно откровенно.

  - Мой ответ вас шокировал?

  - Немного. - Она покачала головой. - Спасибо, что подняли мне самооценку. А теперь забирайте продукты и уходите. Я хочу побыть одна.

  - И что вы будете делать дальше? Ждать прихода тех парней? Они не будут с вами столь же любезны.

  - Вы жестокий человек. Разве нельзя оставить меня в покое?! - воскликнула девушка. - Какое вам дело до того, как я буду жить?

  - Я хочу вам помочь.

  - Да? - Лета сжала кулаки. - И что же вы попросите взамен? У меня нет денег, и я не верю в бескорыстие. Понимаете? Я девушка порядочная и мне нечего предложить человеку вроде вас.

  - Мне ничего от вас не нужно, - нахмурился Дарвей. - Что за люди пошли... Просто по-человечески предлагаешь помощь, а тебя считают мерзавцем.

  - Я вам уже несколько раз сказала, чтобы вы уходили, а вы все еще здесь.

  - Ладно, - пожал плечами монах.

   Он достал несколько золотых монет и положил их на стол.

  - Это плата за причиненное беспокойство. И не смейте отказываться.

  - Здесь слишком много.

  - В самый раз.

  - Тогда хоть возьмите хлеб. Я его сама испекла.

   Она протянула ему завернутый в полотенце каравай. В этот момент снаружи раздался хохот и грубые выкрики, залаяла собака. Лета побледнела и затравлено посмотрела на монаха.

  - Господи! Это они, - прошептала девушка.

  - Спокойно. Выгляните в окно и узнайте, сколько их там.

   Лета послушно сделала то, что он просил.

  - Их не двое. Их пятеро!

  - Дружков привели.

   Собачий лай сменился жалобным визгом, который быстро смолк.

  - Тай! Негодяи, они его убили! - Лета с мольбой посмотрела на Дарвея. - Помогите мне, прошу вас. Я знаю, что была дерзка с вами, но вы же не уйдете сейчас, правда?

  - Не уйду, не волнуйтесь.

  - Скажите, что мне делать?

  - Ничего. - Монах достал пару метательных ножей и двинулся к двери.

  - Эй, красотка! - донеслось со двора. - Выходи! К тебе гости. Мы все равно знаем, что ты там.

   У крикуна заплетался язык, он был порядком выпивши.

  - Куда вы?! - девушка кинулась к нему, загораживая собой дорогу. - Их же пятеро! Это верная смерть.

  - Верная, но не для меня. Вы же сами просили о помощи... Сидите тихо и не высовывайтесь. Я вас потом позову.

   Дарвей отстранил ее и нырнул в темный коридор. Лета нашла брошенный нож и до боли в пальцах сжав его рукоять, забилась в угол. Ее недруги, чья брань была слышна совсем рядом, бросили камень. Он влетел через распахнутое окно, ударился о стену кухни, задев стоявшее на полке блюдо. Блюдо упало, расколовшись от удара надвое.

  - Эй ты, мерзавка! Я иду к тебе. Если ты будешь покорна и понравишься мне и моим друзьям, то мы оставим тебя в живых. Может быть даже запла... - здесь его слова была прерваны хрипом.

   Лета могла поклясться, что это был именно предсмертный хрип.

  - Четверо, - с облегчением произнесла девушка, рукавом вытирая вспотевший лоб.

   Со двора донесся леденящий душу крик, следом еще один. Лета вся обратилась в слух. Ей очень хотелось посмотреть, что происходит снаружи, но она не осмеливалась. Крики, так пугающие ее, прекратились и наступила гнетущая тишина. Девушка закрыла глаза, но воображение нарисовало ей столь ужасную картину происходящего, что она была вынуждена открыть их снова.

  - Лета... - позвал ее монах, появившись в дверном проеме. - Все в порядке.

  - Что случилось? - девушка бросилась к Дарвею. - Где они?

  - На том свете, - невозмутимо ответил мужчина.

  - Вы убили их? Всех пятеро?

  - Шестеро, - поправил ее Дарвей, беря с печи тряпку и начиная вытирать лезвие ножа. - Одного вы не заметили. Только не говорите, что вам их жалко.

  - Нет... - Лета испуганно смотрела с какой ловкостью он управляется с оружием. Только сейчас она в полной мере осознала, что совершенно не знает этого человека. - Как вам удалось с ними справиться?

  - Это было совсем несложно. Поверьте мне.

  - Я верю... А Тай?

   Дарвей покачал головой.

  - Жаль, он был мне хорошим другом.

  - По крайней мере, Тай теперь отомщен. Это уже много. Я сам люблю животных, - сказал монах. - Но мне не по душе взгляд, которым вы смотрите на меня. В нем читается укор. Почему? Вы желали, чтобы я доставил их местному судье, дабы правосудие свершилось, как полагается?

  - Вы оставили их там?..

  - А вы бы хотели, чтобы я еще их и похоронил? Ну, уж нет... Все-таки я убийца, а не могильщик, - вырвалось у Дарвея и он тут же пожалел о своих словах.

   Девушка сразу же сжалась, ожидая удара, и сделала шаг назад. Перед ней действительно был убийца - человек, для которого люди значат не больше, чем сорняки на грядках. Его руки: быстрые, уверенные свернули ни одну шею. Он изучающе смотрит на нее - решает жить ей или умереть. Его глаза горят недобрым огнем. Неужели он и ее убьет, чтобы не оставлять свидетельницу?

  - Забудьте мои слова, - мягко сказал Дарвей. - Главное, что теперь вас никто не будет беспокоить. Нет человека - нет проблемы.

   Лета растерянно опустила руки, не зная, что предпринять. Она была благодарна этому странному мужчине, но то, с какой легкостью он пошел на убийство, внушало ей ужас.

  - Господи, - прошептала она, в изнеможении опускаясь на стул. - Вы посланы спасти меня или погубить?

  - А как вы считаете? - усмехнулся Дарвей. - Пока что мое появление спасло вам жизнь и честь. Не бойтесь, я ничего не потребую взамен. В моей голове нет дурных мыслей.

   Монах спрятал оружие. Заметив на полу камень, он нахмурился.

  - В вас не попали?

  - Нет, он пролетел мимо.

  - Вы говорили, что не любите это место.

  - Да. А теперь еще больше.

  - В таком случае, зачем вам здесь оставаться?

  - Но это мой дом. Мне больше некуда идти.

  - Пойдемте со мной. Я направляюсь в Габельн. Там у меня есть знакомые, и я без труда смогу найти вам достойное место. Вы же не боитесь работы?

  - Нет. Если только она не связана с чем-нибудь недостойным.

  - Поверьте, я бы не стал предлагать подобное. Но не надо отрицать тот факт, что умным людям столица сулит массу возможностей.

  - Я не смогу пойти с вами, - она покачала головой. - Ведь я вас совсем не знаю.

  - Подозреваете меня в связях с работорговцами?

   Девушка задержала дыханье, и Дарвей убедился в своей правоте.

  - Все, больше никаких рассуждений. Собирайте вещи, берите только то, что вам по-настоящему дорого. Остальное купите в Габельне. Даю вам десять минут.

  - Но... Постойте. - Девушка бросилась к кладовке и вытащила из нее маленькую лопату.

  - Это мне?

  - Да. Пожалуйста, похороните мою собаку. Самой мне будет это нелегко сделать, а просто так оставить его я не могу.

  - Ладно... - монах, пожав плечами, взял лопату. - Собака - это не человек.

   С заданием он справился быстро. После смерти Тай, казалось, стал еще меньше. Дарвей выкопал яму под липой, положил в нее животное и насыпал сверху небольшой холмик. Ему было жаль собаку. Ее жизнь была короткой, но до самого конца она осталась верной своей хозяйке. На такую безоговорочную преданность способны только животные. Люди, постоянно ищущие выгоду, быстрее согласятся на предательство чем на самопожертвование.

  - О, Господи... Сколько кругом крови...

   Дарвей обернулся. Лета замерла в дверях, прижимая к груди узелок с добром. Он проследил взгляд девушки - она никак не могла отвести глаз от рыжеволосого здоровяка с перерезанным горлом, и смущенно сказал:

  - Я не старался, поэтому так грязно. Пожалуй, нужно было оттащить трупы в сторону. Вы не собираетесь падать в обморок?

  - Нет. - Лета осторожно спустилась вниз, делая маленькие шажки.

  - О, а как же припасы! - Дарвей хлопнул себя по лбу и побежал обратно в дом.

   Там он взял котелок с кашей, хлеб и мешок с овощами. Все вместе нести было неудобно, поэтому хлеб он отдал Лете. Девушка, решившая окончательно порвать с собственным прошлым, не стала даже закрывать дверь.

  - Хорошо было бы поджечь мельницу, - пробормотала она.

  - Зачем?

  - Чтобы не было куда возвращаться. Ну, и чтобы мародеры не влезли.

  - Думаю, шестеро убитых мужчин, отпугнут любого желающего.

   Дарвей пошел вперед показывая дорогу. На полпути к месту стоянки он был встречен Малемом. Гном не знал радоваться ему или сердиться.

  - Где ты пропадаешь?! Мы же волнуемся.

  - Зря. Все в порядке. Я раздобыл не только продуктов, но и нашел нам еще одного спутника. Вернее спутницу.

  - О, - гном, увидев девушку, залился краской. - Если бы я знал, то оделся подобающим образом... - На Смотрящем были только короткие штаны. - Позор, да и только.

  - Эту девушку зовут Лета и она поедет с нами в Габельн. А где Клифф?

  - Пошел тебя искать.

  - Надеюсь, у него хватит ума не утонуть в реке, - проворчал монах.

  - Я могу вернуть его, - предложил Малем. - Он не мог уйти слишком далеко.

  - Разумная мысль, - кивнул Дарвей. - А я пока займусь нашим обедом.

   Как только гном скрылся из виду, Лета, нахмурившись, заметила:

  - Вы не говорили, что путешествуете с друзьями.

  - Их всего двое. Вы только что видели Малема. Он Смотрящий в пламя. Жрец гномов, если вы не в курсе.

  - Он гном? - удивилась Лета. - Я их видела, когда ездила с родителями на ярмарку в Таурин. Совсем непохож.

  - Да, - согласился монах, - высоковат для гнома, к тому же без бороды и тощий как жердь. Но все же он один из них.

  - А кто второй?

  - Клифф, молодой маг. Он хороший парень - уверен, вы найдете с ним общий язык. Возможно, он иногда слишком упрям и резок в суждениях, но в его годы это простительно. Лета, чтобы вы не чувствовали себя неловко в нашей мужской компании, давайте четко обозначим что вам предстоит делать, пока мы не доберемся до Габельна. Я или Клифф будем добывать нечто малосъедобное, а вы стряпать нам из этого завтрак или ужин. Согласны?

  - Да, - она мигом повеселела.

  - Тогда я разожгу костер.

  - А ваш друг не может наловить рыбы? Она была отличным дополнением к скромной трапезе.

  - Я не знаю... - Дарвей был озадачен. - В этой реке есть рыба?

  - Конечно.

  - Поговорите с Клиффом сами на эту тему.

  - А это ваши лошади? - кивнула девушка в сторону мирно пасущихся животных.

  - Да, и лошади и телега. Как только зайдет солнце, мы запряжем их и поедем.

  - А почему ночью?

  - Потому что так безопасней. Поверьте бывалому путешественнику. Разбойникам тоже нужно спать, и они предпочитают делать это в темное время суток. Хотя, не все, конечно.

  - Не думаю, что вас бы остановили какие-то разбойники, - с сомнением сказала Лета. - Тем более в компании мага.

  - И Смотрящего. Вот уж кого я бы не хотел рассердить.

   Дарвей занялся сбором хвороста. Он так увлекся этим занятием, что когда Малем и Клифф вернулись, то нашли на поляне огромную кучу веток, которых хватило бы для постройки шалаша.

  - Что с тобой случилось? - Одежда юноши, а заодно и лицо, были вымазана в грязи.

  - Упал, - коротко ответил Клифф, не желая развивать эту тему.

  - Нашел время... Лета, честное слово, мне неловко за столь непрезентабельный вид моих товарищей.

  - Дарвей, неужели мы пойдем в Габельн вместе? - маг не сводил с девушки глаз.

  - Да, я так решил. Хватить думать только о себе. Ближним тоже нужно помогать. Малем, дай огня.

   Смотрящий без лишних слов метнул в кучу веток огненный шар. Дерево вспыхнуло в мгновенье ока.

  - Какая прелесть... - гном протянул вперед руки. Пламя костра лизало его кожу, но не причиняло никакого вреда.

  - Как вы это делаете? Невероятно! - Лета подошла ближе. - Почему огонь не жжет вас?

   Польщенный интересом к его скромной персоне гном расплылся в широкой улыбке. Столб пламени стал вышиной в два человеческого роста.

  - Малем! Не переусердствуй, пожалуйста, - попросил Дарвей, стряхивая с плаща искры.- Тебе-то может огонь и ничего не сделает, но ведь не все такие огнеупорные. Лета, не отвлекай его, иначе он весь лес спалит. Лучше займитесь с Клиффом рыбалкой.

   Девушка кивнула, и по-хозяйски взяв парня за руку, потянула его в сторону речки. Она быстро приспосабливалась ко всему новому. Монах сел у костра и с укором взглянул на служителя.

  - Что? - спросил тот, не выдержав пристального взгляда.

  - Неужели ты никогда не общался с противоположным полом?

  - Ты интересуешься этим из праздного любопытства?

  - Нет. Мне необходимо знать, почему ты так бурно реагируешь на Лету. Клифф и тот был спокойней.

  - Это мое личное дело... - погрустнел Малем.

  - Так мне не показалось?

  - Служитель не имеет права быть с женщиной. Никогда. Это противоречит его природе.

  - Как это? - Дарвей с подозрением уставился на жреца. - Я что-то не понял... Почему противоречит?

  - В момент близости, я потеряю над собой контроль и превращусь в огненный факел, - неохотно ответил Малем. - Эта расплата за мои силы. И хоть Лета не принадлежит к моему народу, своей молодостью и красотой она невольно привлекает внимание. Где ты встретился с этой девушкой?

  - Они хозяйка той мельницы, куда я отправился за провизией. Сирота, - Дарвей пожал плечами. - К тому же, орки будут искать троих, а не четверых. Надеюсь, присутствие Леты собьет их с толку.

  - Я так и знал, что дело не в милосердии.

  - Одно другому не мешает.

  - Мне еще никогда не приходилось путешествовать в столь странной компании, - покачал головой Малем. - Нас так и останется четверо, или в следующий раз ты приведешь за собой целую деревню?

  - Отличная идея, - рассмеялся монах. - Именно в толпе затеряться проще всего.

  - Да, если бы только нас искали обычные наемники, а не шараны. У них нюх особого рода. Ты можешь поручиться за эту девушку? Как бы не было неприятностей...

  - Она не будет нам обузой.

  - А о риске подумал? Ты подвергаешь ее опасности.

  - Ты и Клифф дошли до мельницы? - невозмутимо спросил монах, срывая травинку.

  - Нет, а что?

  - Если бы дошли, то увидели бы там шесть трупов. Моя работа.

  - Преследователи? - гном встревожено вскочил. - Здесь?

  - Нет, успокойся. Они пришли за ней, а не за мной. Так что она уже обязана мне жизнью. Но я надеюсь, что все обойдется.

  - Ты что-то видел?... - Малем замялся, не зная как выразить свою мысль. - В ней есть что-то особенно? Ты смотрел на нее настоящим зрением?

  - Нет. Я же говорил, что не контролирую себя.

  - Но возможно случайно...

  - Нет! - Дарвей раздраженно отмахнулся. - Я и так не в восторге оттого, что со мной происходит. Голова раскалывается! Не надо заострять на этом внимание.

  - Хорошо, не буду. Но ты можешь словами выразить то, что тебя так беспокоит?

   Дарвей задумался. Малем не торопил его.

  - Я всегда контролировал ситуацию, даже когда приходилось выполнять чужие приказы. А теперь меня кидает из стороны в сторону, словно листок во время урагана. Я только пешка на игральной доске. Это не беспокоит, а бесит! Злит невероятно!

  - Ты можешь это изменить, или знаешь того, кто может помочь тебе сделать это?

  - Нет.

  - Тогда зачем портить себе нервы?

  - За тем что... А ты философ, Малем...

  - Здравый смысл - мое единственное спасение, - с грустью ответил гном. Он снова вспомнил о братьях.

  - Смотри, в этой речке действительно водиться рыба.

   Клифф, радостно улыбаясь, нес огромного карпа. Маг был мокрый по пояс, но вид у него был более чем довольный.

  - Давайте его сюда! - крикнул Дарвей. - Я съем этого царя рыб целиком. Вам даже не придется его чистить.

  - Я не люблю рыбу, - проворчал Малем. - Что в котелке, который ты принес?

  - Каша.

  - В самый раз. Жаль ложки нет... Придется есть хлебной коркой.

  - А как же огонь? Я думал, ты собираешься питься им?

  - Пламя дает мне сил, но я хочу немного набрать в весе, а при этом без пищи не обойтись.

   Ужин, благодаря рыболовному умению Клиффа и кулинарным способностям Леты, удался на славу. Дарвей в который раз подумал, что принятие пищи - это одно из немногих настоящих удовольствий, которое позволяет себе человек.

   Когда солнце опустилось за горизонт, окрасив небо в цвет фиалок, путников начали одолевать комары. Насекомые накинулись на них с такой яростью, словно копили ее не один год. Дарвей дал команду собираться. Они за рекордно короткий срок запрягли лошадей и удрали оттуда, спасаясь от укусов.

   Ночи в это время года были уже холодными, и монах одолжил Лете свой плащ. Девушка, признав новых знакомых неопасными, рассталась с былыми страхами. Она с удобством устроилась на соломе, потеснив Клиффа, и вскоре уснула.

  Ночь сменялась днем, день ночью, а дорога оставалась прежней. Серая, желтая, широкая, узкая - но, в сущности, всегда одна и та же. Какое-то время она еще пролегала вдоль реки, потом свернула в сторону холмов. Да, если бы не дороги - эти вены, по которым вместо крови течет золото торговцев, империя не смогла бы существовать.

   Покупая в окрестных селах продукты, Дарвей разузнавал там местоположение разбойников. Ни для кого не секрет, что многие бандиты имели родственников в ближайших деревнях, и на время облав превращались в тихих безобидных тружеников.

   Монах был щедр, и поэтому крестьяне с охотой делились с ним этой важной информацией. Меры предосторожности принесли свои плоды - до Габельна они добрались без приключений. Телегу и лошадей у самых ворот отдали престарелому кожевеннику за ненадобностью. Он еще долго благодарил их, не веря своему счастью.

   Столица встретила их бесконечным моросящим дождем и холодным ветром. Но Дарвей все равно был рад, что возвращается в этот город. Он точно знал, что волнует его обитателей, знал законы, по которым они живут. Габельн был огромен, в нем можно было потерять не только кошелек, но и жизнь.

   Город ловил в свои сети совершенно разных людей, предлагая каждому из них соответствующую наживку. Для кого-то это были деньги, слава, для кого-то знания, бесконечный поиск загадок и их решение. Кто-то встретил здесь свою любовь, женился, и его дом заполнили детские голоса. А кто-то искал в Габельне власти над другими, сея смерть на улицах с наступлением ночи. Все пороки и добродетели были связаны воедино.

   Едва они отошли от городских ворот, как Дарвей остановился. Он обвел глазами притихших путников и сказал:

  - Вы здесь в первый раз, так что держитесь рядом со мной. Отставать категорически запрещаю. Вы в один миг потеряетесь в этой толпе. Лета, это особенно вас касается. Пока с вашего лица не сойдет бесхитростное провинциальное выражение, вы будете находиться под пристальным вниманием местных шаек.

  - А если оно никогда не сойдет? - девушка нисколько не обиделась за его резкий тон. Она понимала, что Дарвею не безразлична ее судьба.

  - Тогда вам придется туго.

  - Дарвей, обращайтесь ко мне на "ты", - не выдержала Лета. - А то я чувствую себя старухой.

  - Хорошо, - пожал плечами монах. - Так даже проще. Клифф, возьми Лету под руку. Будете изображать брата и сестру. Вы даже немного похожи.

  - Дарвей, ты слишком сгущаешь краски, - проворчал Клифф, но локоть подставил с удовольствием.

  - Никому не доверяйте и привлекайте как можно меньше внимания.

  - Понятно, - гном поправил сползший капюшон, скрывая огненные волосы.

  - Если вас будут останавливать, приставать - сразу зовите меня. И еще, ни в коем случае не подавайте нищим и калекам. Даже не смотрите на них. Среди них больше всего тайных агентов.

  - Ясно, мы попали в стан врага, - заключил Клифф. - Не волнуйся, будем начеку. Кроме того, мы достаточно грязны и бедно одеты.

  - Ладно, хватит с вас нотаций. Пойдемте в храм.

  - А как же Лета? Она идет с нами? - удивился Малем.

  - Пока да. Кстати, Клифф, ты можешь изменить мне внешность? Всегда есть риск встретить старых знакомых.

  - Я пока не силен в иллюзиях, - маг виновато опустил глаза. - Это очень тонкая работа.

  - В таком случае хорошо, что я не брился все эти дни. Раньше я не позволял себе появляться в стенах храма с такой жуткой щетиной.

   На улицах, благодаря ненастной погоде было меньше народа, чем обычно. Люди стремились укрыться от пробирающего кости холода дома или в таверне.

   Дарвей шагал по знакомым улицам, стараясь первым заметить возможных агентов Гаера. И ему это удавалось. Несколько раз им приходилось резко сворачивать в подворотни и пережидать. Из-за этого путь к храму затянулся.

   Сейчас, когда монах был не один, он меньше всего хотел встречи с агентами. Лета, промокшая до нитки, удрученно смотрела на груды мусора и переполненные сточные канавы. Она поскользнулась на брошенных кем-то объедках и упала бы, если бы не Клифф. Габельн показал ей свою малопривлекательную изнанку.

   Когда показались высокие храмовые башни, все вздохнули с облегчением. Но Дарвей повел их не к входу, а в сторону заброшенной конюшни.

  - Как мило... Здесь ничего не изменилось. - Мужчина толкнул деревянные створки.

  - Что в таком месте делает эта развалюха? - удивился Клифф. - Я считал, что земля Габельна на вес золота.

  - Так и есть. Но конюшня стоит на территории храма и принадлежит ордену.

  - Почему же руководство ордена не использует это место с большей пользой?

  - Много ты понимаешь... Это сборище гнилых досок - памятник истории. Когда-то давно, после очередного ничем неоправданного повышения налогов, Габельн охватило пламя бунта. Дед нынешнего императора, после того как его собственная охрана перешла на сторону бунтовщиков, был вынужден бежать из дворца. Император переоделся простолюдином и спрятался в этой конюшне.

  - Ничего себе бунт... - покачал головой маг.

  - Да, люди способны на самые невероятные и героические поступки, когда у них пытаются отобрать деньги.

  - И чем все закончилось? - спросил Малем.

  - Император выжил, налоги остались прежними, зачинщиков повесили. Все как всегда.

  - Где же он прятался? - удивился Клифф, осматривая стойла. - Или раньше она была больше?

   Монах хитро улыбнулся и, зайдя в пятое по счету стойло, очистил пол от гнилой соломы. Под ней обнаружился бронзовый люк без ручки. Дарвей поддел его рукоятью ножа.

  - Неужели там подземный ход?

  - Не все так просто.

   Люк скрывал под собой небольшую яму, выложенную синими плитками.

  - Это тайник? Точно! Здесь раньше стоял сундук с драгоценностями, - воскликнул маг. - Который уже кто-то взял, - добавил он с грустью.

  - Нет, - Малем склонился над ямой вместе с Дарвеем. - Перед нами кодовый замок. Я прав?

   Монах уважительно взглянул на гнома и кивнул. Надавив крайние плитки, он быстро отдернул руки. Сработала предупреждающая ловушка, и плитки залило прозрачной жидкостью.

  - Смертельный яд, - коротко прокомментировал Дарвей.

  - Неужели император прятался в этой яме? - вырвалось у Леты.

  - Обернись назад.

   Девушка последовала его совету и ахнула. В полу появилась массивная каменная лестница. Резные столбики ее перил были украшены химерами.

  - Откуда она здесь взялась?

  - Это всего лишь один из многих потайных ходов ведущих в храмовое подземелье. В отличие от остальных, о нем знали только Кармисс, ныне покойный, и я. Магистр сам показал мне его однажды, рассказав заодно правду о том, как императору удалось спастись. Теперь вы тоже посвящены в тайну. Пойдемте.

   Но никто их них не стремился спускаться вниз. Даже Малем отвернулся, сделав вид, что не расслышал. Лета вообще спряталась за Клиффа.

  - Что такое? Чего вы испугались?

  - Мы не испугались... - ответил маг не очень уверенно.

   Девушка, выглянув из-за его спины, внесла ясность:

  - Это жуткое место. От него мурашки идут по коже.

  - Хм... - Дарвей всмотрелся в темноту впереди, но не увидел ничего подозрительного. - Там ничего нет. А если и есть, то оно нас больше боится. Клифф, зажигай походные огни.

   Парень тяжело вздохнул, но подчинился. Два небольших огонька закружились вокруг мага. Малем скептически взглянул на них, но ничего не сказал. Попроси Дарвей его осветить дорогу, то он бы устроил настоящий фейерверк.

   Как только они миновали первые пять ступенек, как выход закрыла плита, отрезая им путь назад. Лета вздрогнула и зажмурилась. Ей очень хотелось казаться смелой, но это было нелегко. Несколькими лестничными пролетами ниже находилась обыкновенная дверь. Монах взял ключ, висевший на стене, и открыл замок.

  - Добро пожаловать на нижний уровень. Подземелье встречает своих гостей, - сказал Дарвей. - Здесь не принято шуметь, так что постарайтесь обойтись без разговоров.

   Но на нижнем уровне они пробыли ненадолго. Побродив по коридорам около получаса, дважды воспользовавшись тайным ходом, и счастливо избежав всех ловушек, друзья пришли в маленькую меблированную комнатку.

  - Вот, располагайтесь, - Дарвей кивнул в сторону низкого красного диванчика.

  - Кошмар, я ни за что не найду выход из этого лабиринта без твоей помощи, - проворчал Клифф зажигая лампу. - Где мы?

  - Прямо под алтарем, - монах вынул затычку из вентиляционного отверстия в потолке.

   Комнату тотчас наполнили звуки приглушенного пения. Монах узнал напев и улыбнулся.

  - Мы как раз вовремя. Слушайте...

   Хор замолчал, давая возможность вступить главному певчему. Его чистый баритон звучал вначале еле слышно, но с каждой новой нотой становился все сильнее. Казалось, этот голос пронизывал все вокруг. Они слышали его и становились совершеннее.

   Создатель оставил свои дела и взглянул с небес на землю. Певец взял заключительную ноту и по камням пошла вибрация. Из отверстия посыпались мелкие камешки и пыль. Наступила тишина, но никто из присутствующих не двигался с места.

   Лета, размазывая по лицу слезы восхищения, обратилась к Дарвею:

  - Кто так прекрасно пел?

  - Это наша гордость, - усмехнулся монах. - Его зовут Лигер. Побывать в Габельне и не услышать его голоса - непростительная ошибка.

  - О, а когда он будет петь снова?

  - Завтра.

  - Я обязательно должна его услышать, - решительно сказала Лета.

  - Нет ничего невозможного. Это удовольствие бесплатное. Если вы будете стоять достаточно близко, то еще и увидите, как Лигер во время пения отрывается от пола и взлетает. Иногда, во время особенных торжеств он даже поднимается под купол.

  - Невероятно, - покачал головой Малем. - Это действительно святое место.

  - А там случайно не прячется парочка магов за колонами? - недоверчиво спросил Клифф. - Тогда эти полеты легко объяснимы.

  - Нет, магия ни при чем. Уж поверь мне. Но хорошего понемногу. Нам с Летой пора идти.

  - А как же мы? - спросил гном.

  - Подождете здесь. Сядьте на диван и никуда не выходите. Я постараюсь не задерживаться.

   Девушка попрощалась со своими новыми друзьями, пологая, что больше никогда их не увидит. Обратно они вернулись тем же путем. Лета бросала на спутника красноречивые взгляды, но спросить не решалась.

  - Ну, что? - не выдержал монах.

  - А почему Клифф и Малем остались в потайной комнате? Зачем вся эта секретность?

   Дарвей вздохнул. Он не рассказывал Лете ни о шаранах ни о цели их путешествия, посчитав, что ей незачем забивать голову подобными вещами.

  - Я не хочу говорить, - наконец ответил он.

  - Вы же не собираетесь ограбить храм? - осторожно спросила Лета.

  - Что?! Ого, твое обвинение очень серьезно, - мужчина рассмеялся. - Нет, мы здесь совсем по-другому вопросу. И неужели я, Клифф и Малем похожи на грабителей?

  - Я еще не общалась с грабителями настолько тесно, чтобы иметь возможность сравнить.

  - Но нас-то ты уже подозреваешь... Неужели мы дали тебя повод сомневаться в нашей добропорядочности?

  - Если не считать того, что вы убиваете людей на вашем пути как мух, то нет. Вы очень милые люди. Хм... И гномы...

  - Я убиваю только плохих людей, - серьезно ответил дарвей. - Хорошим меня нечего опасаться. Поверь, не все тайное обязательно является противозаконным.

  - Я простая девушка... - она пожала плечами. - И моему сердцу понятны только простые вещи вроде красот природы или пения.

  - Не прибедняйся. Кроме того, что ты быстро все схватываешь, у тебя еще и богатая фантазия. Если ты направишь ее в мирное русло, то золотые монеты посыплются на твою голову словно из рога изобилия.

  - Звучит заманчиво.

  - У тебя из ума Лигер не идет, так ведь?

  - Как вы догадались?

  - Эта обычная реакция женщин, - махнул рукой Дарвей. - Не слушай его слишком часто. Из приятного, очищающего душу действа, храмовое пение может перерасти в пагубную зависимость.

   Они вышли из конюшни и углубились в ремесленный квартал.

  - Куда мы идем? - девушка с любопытством разглядывала разноцветные вывески.

   Ремесленники из-за всех сил старались перещеголять друг друга, раскрашивая их как можно ярче.

  - У меня есть знакомая шляпница, которая держит мастерскую. Думаю, ей не помешает помощница.

  - Ой, - всплеснула руками Лета, - но я же не умею делать шляпы.

  - Не велика наука, - проворчал Дарвей. - Научишься.

  - А это ваша знакомая... Она добрая женщина?

  - У меня все знакомые - добрые, - ответил монах. - Насколько это вообще возможно в Габельне. Тем более у тебя все равно нет выбора.

  - Да, я знаю, - вздохнула девушка.

   Шляпницу звали Эльба. Это была дородная пожилая женщина. Она питала слабость к огромным красным платьям, пышным парикам и пирожным. Эльба всегда на шаг опережала моду, и ее изделия были нарасхват. Дела шли просто отлично. Маленький магазинчик уже не мог вместить всю коллекцию, поэтому она купила соседний магазин, намереваясь соединить его со своим.

   Увидев Дарвея, шляпница радостно всплеснула руками и бросилась к нему, намереваясь заключить в объятия. Лету, прижав к прилавку своим пышным телом, она едва не задавила.

  - О, дорогой мальчик! - у Эльбы оказался низкий бархатистый голос. - Ты здесь! Что за чудесный день!

  - Я тоже рад тебя видеть, - ответил Дарвей, ловко увернувшись от расставленных рук. - И я просил тебя не называть меня "дорогим мальчиком". Между нами всего десять лет разницы.

  - Но ты такой милый... - хохотнув, она хлопнула его по руке. - Какими судьбами? Я тебя так давно не видела. Совсем забыл обо мне...

  - Ни в коем случае. Ты слишком яркая личность, чтобы быть забытой, - ответил монах.

   Когда Эльба только начинала свое дело, то попала в очень неприятную ситуацию, которая едва не закончилась трагично. В ее более чем скромный магазин стали захаживать люди Рика, который сколотил свое состояние, обкладывая лавочников дополнительной данью, кроме обычных налогов и поборов идущих в казну города.

   В тот памятный вечер, Дарвей зашел в ее магазин по ошибке. Было уже довольно поздно, монах сильно проголодался. Он-то был уверен, что здесь все еще хлебная лавка, не обратив внимания на то, что вывеска с изображением колоса исчезла.

   Первое, что увидел монах, были двое здоровяков в жилетах из желтой кожи держащие за руки изрядно потрепанную женщину со следами свежих побоев на лице. В магазине царил страшный беспорядок, готовые шляпы растоптаны, коробки порваны, одна из витрин разбита. Тут Дарвей заметил третьего - невысокого человека похожего на довольную крысу. У него был тонкий нож, который он приставил к горлу женщины.

   Конечно, у монаха за спиной была дверь, и он мог бежать, но женщина бросила на него такой умоляющий взгляд, что Дарвей вопреки обыкновению решил вмешаться. Тем более что орден уже приказал ему убрать Рика, который стал забываться и недавно убил нескольких монахов, везущих дары откуда-то издалека. А то, что это были именно люди Рика, догадаться было нетрудно - только они носили такие идиотские жилеты. Рик еще хвастался, что это специальная волшебная униформа, предохраняющая их владельцев от ран.

   Как бы там ни было, но жилеты бандитам не помогли. Не прошло и минуты, как трое мужчин, обхватив пронзенное ножами горло, повалились на пол. Их несостоявшаяся жертва нашла в себе силы подняться и поблагодарить своего спасителя.

   С тех пор между Дарвеем и хозяйкой магазина установились дружеские отношения. Эльба была умной женщиной. Она никогда не спрашивала его о том, чем он занимается, и не пыталась выяснить это через подставных лиц. Ей с лихвой хватало того факта, что этот странный человек является ее другом, а не врагом. Неоднократно Эльба приглашала монаха на чай, и они засиживались до самого утра, обсуждая городские сплетни и перемывая косточки общим знакомым. С ней было легко общаться, потому что она была жизнерадостным человеком и никогда не унывала.

   Вот и сейчас Эльба прямо-таки светилась от счастья. Плохо знающий человек мог бы решить, что Дарвей, по меньшей мере, приходиться этой женщине женихом, настолько лучезарными улыбками она его одаривала. Но это было не так - Эльба вообще избегала хоть сколько-нибудь серьезных отношений с противоположным полом, всецело посвятив себя работе.

  - Эльба, я бы хотел попросить тебя об одолжении.

  - Все что пожелаешь! - она сделал знак рукой, и две ее помощницы скрылись во внутреннем помещении.

  - Вот этой девушке нужна работа и кров. - Он указал на Лету.

  - Она твоя родственница? - женщина смерила ее взглядом, пытаясь отыскать сходство.

  - Нет.

  - Любовница?

   Монах отрицательно покачал головой.

  - Молодая, симпатичная... Прости - это обычная женская ревность.

  - Эльба, ты меня пугаешь.

  - У тебя есть имя? - она обратилась к девушке.

  - Лета, - ответила та, стараясь, что бы ее голос звучал твердо.

  - Ты когда-нибудь делала шляпы?

  - Нет, мой отец был мельником.

  - Дарвей... - женщина с укоризной взглянула на него. - Ну, как же так можно? Лета - милая девушка, но этого мало, чтобы овладеть столь высоким искусством, как пошив дамской шляпки.

  - Она научиться, я вручаюсь, - усмехнулся монах. - Вот, взгляни-ка...

   Дарвей вынул из кармана одну из салфеток, которую он захватил из дома Леты, и протянул Эльбе.

  - Откуда она у вас? - удивилась девушка. - Это же моя салфетка.

  - Взял на память. Ты же не против?

   Лета не ответила. Она смотрела, как шляпница опытным взглядом разглядывает ее творенье.

  - Вкус у нее есть... - согласилась женщина, возвращая салфетку обратно. - Ладно, ради нашей с тобой дружбы, я ее возьму. Но платить много не смогу, так и знай.

  - Спасибо, за мной ответная услуга.

  - Ох, Дарвей, о чем речь? Это я до конца жизни в неоплатном долгу перед тобой, - отмахнулась Эльба. - Кстати, девушка строгих нравов?

  - Очень, - ответил монах.

  - Хорошо. Она будет жить наверху, в комнате, окна которой выходят во внутренний двор. Там сейчас частично склад, но скоро мы перевезем часть материалов, и в ней станет свободнее. У тебя много вещей?

   Лета молча показала ей узелок.

  - Замечательно, - протяжно сказала хозяйка.

  - Вот видишь - все очень просто, - кивнул Дарвей девушке, двигаясь к выходу.

  - Постой-ка! - возмутилась Эльба. - Неужели ты уже уходишь? Даже чая с яблочным пирогом не поешь? А как же наши посиделки у зеленой лампы с маленькими чайными чашечками?

  - Извини, не могу, - виновато отозвался монах. - Уже темнеет, а у меня еще очень много дел. Меня ждут другие люди. Обещаю, что потом я к тебе обязательно загляну, и мы обо все поговорим. И чай попьем.

  - По-моему, меня только что использовал в своих интересах этот беспринципный тип, - доверительно сообщила Эльба Лете. - Он не появляется много дней, и его друзья терзаются, мучаясь догадками. А потом когда он все-таки приходит, то решает свои дела и снова исчезает. С ним нужно держать ухо востро. Он только и делает, что узнает у людей слабые стороны и ими пользуется.

  - Эльба, не наговаривай на меня. Все равно Лета тебе не верит. - Он внимательно посмотрел на девушку и попросил. - Проведи меня до угла, пожалуйста.

  - Иди-иди... Он тебе хочет что-то сказать наедине, так, чтобы я не слышала, - проворчала Эльба. - Все вы мужчины такие...

   В ответ Дарвей склонился в галантном поклоне. Сердце шляпницы тотчас растаяло. Выйдя на улицу, монах отвел девушку в укромное место и, убедившись, что на них никто не смотрит, вложил ей в руку кошелек с монетами.

  - Нет! - Лета попыталась вернуть их, но он удержал ее руку. - Не надо, вы и так очень много сделали для меня.

  - Бери. Для меня это не такая уж и большая сумма. Холода уже не за горами, а у тебя нет ни теплых вещей, ни обуви. Эльба будет к тебе хорошо относиться, но пока ты не станешь ей настоящей помощницей, не жди больших заработков. А жизнь в Габельне очень дорогая.

  - Я верну все до последней монеты.

   В этот момент Лета напомнила Дарвею мага. Парень точно так же не хотел брать деньги.

  - Возвращайся обратно в магазин, а кошелек спрячь получше. Удачи тебе, - тихо сказал монах и пошел прочь.

   Сразу же за углом на него налетел ледяной ветер, совсем неподходящий для этого времени года. Он в одно мгновенье выдул из него тепло. Дождь уже закончился, но с деревьев и крыш все еще срывались холодные крупные капли. Дарвей плотнее завернулся в плащ и ускорил шаг. Теперь, когда девушка была пристроена в надежное место, ему не терпелось вернуться в храм.

   Ветер, дувший в лицо, затруднял дыхание. Он был не только насквозь пронизывающим, но и оглушающим. Ветер ревел, словно пустынный лев. Монах противостоял ему, но вместо того чтобы идти вперед не двигался с места.

   Дарвей понял, что попал в ловушку. Он становился, и ветер тоже утих. В наступившей тишине шаги случайных прохожих, упорно не замечавших странностей погоды, казались раскатами грома. Не выдержав, монах закрыл уши. Он развернулся, но это ничего не дало. При первом же шаге он наткнулся на ледяную стену ветра. Неизвестная сила окружила его со всех сторон.

   Действительность поблекла, растеряв все свои краски. Мир вокруг Дарвея стал тусклой черно-белой картинкой. И черного цвета в ней становилось все больше. Тяжелые идеально круглые шары катились по мостовой, неумолимо приближаясь к монаху. Они были похожи на солнца, вбирающие свет. Шары были все ближе, а он не мог пошевелиться, не мог вздохнуть.

   Время остановилось. Там, где начиналось прошлое, город уже рассыпался в прах, утратив свою иллюзорную оболочку и обнажив реальность. За этим покровом Тьма и Свет многократно переплетались, являясь изнанкой друг друга. Таков был настоящий Габельн - столица империи. Город, парящий в пустоте оттого, что у монаха не хватало мужества увидеть то, на чем он покоится.

   Зрачки Дарвея расширились от ужаса. То, что ему открылось, никто не должен видеть. Это выше человеческого понимания. Выше его маленького ничтожного разума. Монах хотел закричать, разрывая легкие, но не мог. Он бы предпочел умереть, только бы не видеть истину, которая намного сложнее всех человеческих фантазий и предположений когда-либо существовавших. Эта реальность была чужда разуму, потому что сотворена не человеком и не для человека.

   Монах не мог закрыть глаза и неотвратимо сходил с ума. Людские души - ничтожные огоньки, текли в разных направлениях, являя собой единый организм. Здоровые светились ярко, а больные были порчены темнотой. Еще немного, и он поймет весь смысл этого движения, поймет его значение, и будет вечно страдать, оставленный один на один со страшным знанием...

   Избавление пришло неожиданно. Черное облако накрыло его, скрыв жуткую картину, и Дарвей провалился в спасительную темноту. Он больше ничего не видел.

   Высокий орк, на груди которого висело несколько шнурков с нанизанными на них волчьими клыками разного размера, пристально следил за своим пленником. Орк носил длинные усы, придававшие ему некоторое сходство с печальным сомом. У него была зеленоватая кожа, массивная челюсть и выступающие надбровные дуги.

   Его можно было бы назвать примитивным, если бы из-под косматых черных бровей не смотрели умные внимательные глаза. Этот народ в равных пропорциях сочетал в себе силу и ум, и считать их необразованными дикарями было, по меньшей мере, неразумно.

   Охранник был здесь уже третьи сутки и за это время пленник ни разу не пошевелился. Можно было подумать, что он вообще мертв, если бы не еле заметное дыхание. Вдобавок чуткие уши орка различали слабое биение его сердца.

   Хотя пленник находился в глубоком обмороке, его, помимо того, что посадили в клетку, заковали для верности в цепи. Теперь он безвольно висел на них словно тряпичная кукла. Да, это была важная персона... Уважаемые бакеты не жалели ни времени ни сил, чтобы добыть этого человека.

   Орк скептически посмотрел на него. Что было такого особенного в этом ничтожном маленьком человечке? Бледный, слабый - того и гляди умрет.

   Охранник не посмел спросить об этом бакетов. Тот, кто осмеливается лезть в дела жрецов, неминуемо погибает. Его ждет страшная смерть. Он гниет изнутри и всего за час несчастного полностью сжирает тьма.

   Не остается ничего, ни клочка волос, ни кусочка кожи. Орк, во всех подробностях представивший себе эту картину, невольно содрогнулся. Он не хотел быть сожранным тьмой. Лучше уж самому вспороть себе брюхо - старый проверенный способ решать неразрешимые проблемы.

   Орк потрогал рукоять длинного кинжала, висевшего у него на поясе. Все-таки, какая хорошая вещь - оружие. Тот, кто первым его придумал - великий мастер. И это был именно орк, чтобы по этому поводу не думали коротышки. Они вообще недостойны жить на свете - эти гнусные воры, проныры, укравшие у орков их идеи и выдающие теперь за собственные изобретения. Хотя, нужно признать, гномы мастаки по части механизмов. Некоторые из их ловушек до сих пор ставят в тупик.

   Оружие... С ним всегда чувствуешь себя увереннее и в стане врагов и в кругу родственников. Жить легче, когда знаешь, что ты не один и у тебя есть верный друг, который не предаст. Конечно, до тех пор, пока ты носишь его на поясе.

   Кинжал на протяжении последних десяти лет был его верным соратником и имел собственное имя. Его звали Гросс, что означает молчание.

   Орк потянулся, расплавил затекшую от долгого сидения спину и встал, чтобы размять ноги. Здесь, рядом с полумертвым пленником, он тоже чувствовал себя заключенным в клетку, хотя сам находился снаружи. Этот человек без сознания, для него действительности не существует и ему ничего не надо. А вот он все видит - и эти надоевшие стены, и грязный заплеванный пол. Слышит писк крыс в сточной канаве и в его желудке бурчит от голода. Так кто же здесь пленник?

   Охранник покрутил ус, задумавшись над этим сложным вопросом. Поначалу, когда человека только привезли, кроме него здесь было еще трое воинов, а, кроме того, важный тучный жрец по имени Карнак. Но так как, несмотря на все усилия бакета, пленник не пришел в себя, то жрец ушел и забрал с собой остальных, приказав сообщить, когда человек придет в себя. И теперь ему нужно было сидеть и ждать, когда же это произойдет.

   По темно-серым стенам сбегали капли воды, собираясь в тоненькие ручейки. На сыром полу рос густой зеленый мох, служивший пристанищем для множества черных жучков. Их укусы были не опасны, но довольно болезненны даже для малочувствительной кожи воина. Поэтому на мох лучше было не ступать.

   Орк вздохнул и принялся насвистывать мелодию, услышанную недавно. Ему было скучно. Вынужденное ожидание скрашивали только мысли об ужине, но до него было еще не скоро.

   Неожиданно пленник поднял голову и открыл глаза, уставившись прямо на орка. Тот обомлел - на него смотрела бездонная пустота ночи. Человек моргнул, приходя в себя, дернулся и дико закричал, пытаясь дотянуться до своего лица. Он рванул цепи с такой силой, что в местах крепления посыпалась каменная пыль.

   В диком исступлении, захлебываясь от крика в котором боль смешалась с отчаянием, мужчина пытался выцарапать себе глаза.

   Орк открыл клетку, подбежал к нему и схвати за руки. Он уже не был уверен насчет крепости цепей. Пленник продолжал кричать. По его телу пошли судороги.

  - Что же с тобой делать-то... - прошипел охранник и не придумал ничего другого, как отпустить человеку пощечину.

   Как ни странно, но она подействовала. Пленник замолчал, из его глаз исчезла испугавшая орка пустота.

  - Кто ты? - спросил человек слабым голосом.

  - Э... Грем.

  - Орк? - он обвел мутным взглядом стены клетки и скривился. - Я в тюрьме?

  - Да.

  - Какое счастье... - он опустил голову и затих.

   Грем отпустил его руки и почесал затылок. По щекам пленника катились слезы. Орку еще не приходилось видеть, как плачут взрослые мужчины, поэтому он был шокирован.

   И почему этот странный человек сказал, что счастлив? Разве нормально радоваться собственному заточению и скорой смерти? То, что его вскоре убьют, Грем не сомневался. Такая участь ждала каждого, кто сюда попадал. Кроме того, его наверняка будут пытать. Бакеты всегда пытали своих пленников, пытаясь превзойти друг друга в этом кровавом мастерстве.

   Что же он видел такого ужасного, что его больше не страшат пытки, а наоборот делают счастливым? Или он сумасшедший и просто не ведает о своей участи?

   Орк вышел и закрыл клетку.

  - Меня зовут Дарвей, - негромко сказал пленник. - Это важно. Я вспомнил себя. Вс