/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy,

Возвращение к началу Книга 10

Майя Малиновская


Майя Малиновская

Возвращение к началу Книга 10

Часть 1 Побуждение

Глава 1 Дмитрий

Утро было серым. Мутная взвесь висела до горизонта. Он усмехнулся. Горизонта здесь не было. Это иллюзия.

Она появилась, как всегда бесшумно. Эл шла к нему по берегу, он слышал шорох песка. Идет берегом, значит, пришла из будущего.

Она не говорила ему приветствий, обычно садилась рядом и смотрела вместе с ним на горизонт. Как с ней спокойно… Он будто бы давно ее не видел? Время тут теряло для него смысл.

- Не замерз? - спросила она.

- Да.

Появилось покрывало. Она мягко набросила его ему на плечи. Он хмыкнул. Они снова замолчали.

Она поднялась.

- Отдыхай. Я дойду до дворца. Тиамита не видел?

- Нет. Эл, подожди минуту.

- Минуту?

Она присела на корточки. Улыбается. Не ждала, что он ее остановит.

- Что я вытворял? Ты обещала как-нибудь сказать.

- Тебе этого хочется? Хм. - Она снова села на песок, чуть боком и скривила губы.

- Что я делал, Эл? Я не помню несколько месяцев своей жизни.

- Ты сходил с ума. Ты болел.

- А подробнее?

- Зачем тебе? Подсознание усыпило твою память, прими это как благо. Придет время - сам вспомнишь.

- Если я прошу, значит мне нужно. И не надо меня щадить, - его тон стал злым.

- Уверен?

- Говори.

Эл почесала лоб и потупилась. Он услышал вздох.

- Ты стрелял из пистолета в Алика, на моих глазах. Не смог убить, потому что я пистолет испортила, заранее. Я его не прятала, знала, что ты найдешь и патроны проверишь. Ты его разобрать не догадался. Я пять раз оттаскивала тебя от балконной решетки, потому что ты хотел прыгнуть вниз с седьмого этажа. Ты чуть не придушил мою собаку, потому что Байкал не пускал тебя на балкон в мое отсутствие, пес тебя покусал, но с тех пор он тебя панически боится. На тебя действовала лошадиная доза успокоительного. Я не позволила соседям сдать тебя в психушку, ты кричал и кидался, чем попадется, в стену в любое время суток. Мне пришлось держать оборону, я дала взятку милиции и бригаде санитаров, которых соседи все-таки вызвали. Остальное - мелочи.

Она посмотрела из-под бровей. Он смотрел на нее в упор и хмурился с сожалением во взгляде.

- И ты до сих пор рядом, и не презираешь меня?

Тут она улыбнулась широко и открыто.

- Тому куча причин.

- Эл, тебе не стоит так со мной возиться. Я никогда не обвиню тебя в случившемся. Ты не виновата с том, что я влюбился и в том, что она не пошла со мной. Ты не должна была решать эти проблемы за меня. Я извинюсь перед Аликом когда-нибудь. Ждать от него иной реакции было бы…

- А он мучается. Делает расчеты. Наверное, их уже сто. Он их сжигает, думает, что я не догадываюсь.

- Если бы она захотела, Эл,… - он тут же умолк. Склонил голову, длинные пряди волос упали на лицо.

Да. Эл знала. Диане был известен такой вариант будущего, что это знание вынудило ее пожертвовать своей любовью к нему.

Эл приподнялась, запустила пальцы в его пряди перемешанные пополам с сединой, и он резко дернул головой, словно его ударила молния. Так делал Диана, он стиснул зубы и посмотрел на нее, на мгновение боль и гнев мелькнули в глазах.

- Прости, - извинилась она.

- Прости ты. Она так делала.

- Я догадалась. Больше не буду.

- Я ничего тебе не сделал? Я нападал на тебя?

- Ни разу.

- Эл, я чувствую себя спокойно, только когда ты рядом. Я должен охранять тебя, но я не гожусь для этого. Это ты меня спасаешь. Когда ты близко, мне спокойнее. Поживи тут немного. Пожалуйста.

Это было долгожданное предложение. Он жил на острове давно. Один. Он предпочитал быть все время один.

- У меня куча телохранителей. Я тут останусь, чтобы от них отдохнуть, - кивнула она с улыбкой.

Он покосился. Улыбка Эл была открытой и искренней. Она рада? Чему?

- Не нашли того, кто стрелял в тебя?

- Нет. И не найдут.

- Ты так уверена.

- Не стоит сейчас забивать этим голову.

- А мне нечем ее тут забивать.

- Да ну!

Она ни разу не пыталась слукавить, он все слишком остро чувствовал. Насмехалась тоже честно.

- Ты права. Мне не интересует то, что ТАМ. Мне не совестно. Мне наплевать, Эл. Когда-нибудь я тебя доконаю, и ты начнешь ненавидеть меня.

- Ф-ф-ф. Не дождешься.

- Ты единственное существо, которое я хочу видеть. Больше мне никто не нужен. Никто. Это ненормально, я знаю.

- Это нормально в твоем положении. Это нормально и тут, на острове, и там, в нашем времени. Напрасно ты думаешь, что мне надоест возиться с тобой. - Она замолчала, посмотрела на него, потом на горизонт. Молчание было многообещающим. - Я знаю, что с тобой происходит. Как это бывает. Я сама когда-то жила также. Дай руку.

Он нахмурился и протянул ладонь. Хватка Эл была сильней его. Она вцепилась пальцами выше его кисти и сжала. Его обдало холодом, и начались галлюцинации.

Он стоял в месиве серого жуткого по виду тумана, как в облаке ядовитого дыма. Из одежды - только серая куртка десанта Галактиса поверх безрукавки капитанского индигового костюма. Сердце сжалось от холода и предчувствия смерти, но мгновение спустя, когда разум осознал смысл события, сердце забилось ровно, в груди возник восторг от предвкушения скорого конца. Все скоро закончится. Закончится! Он вдохнул полной грудью серую мглу, чтобы внутрь проникло больше, чтобы выместить жгучую боль. Чтобы душевные муки затмило сладкое ощущение смерти. И холодно. Все время холодно.

А потом как спуск с горы. События замелькали, замелькали. Мука, слезы, дождь. Напрасно он надеялся, что душа перестанет болеть. Каждый образ из прошлого становился новой пыткой, каждая ошибка - шипом в сердце. И нет смерти. Холод и боль.

Дождь и каменная плита. Лестница. Ниша. Галерея. Он стал узнавать галереи дворца.

Еще череда образов. Мелькание. Чужое небо над головой. Чужие звезды.

Нет боли. Только покой.

Напротив внимательный с оттенком тревоги взгляд Эл и серая дымка по берегу до горизонта, как напоминание о серой мгле видения. Плеск воды. Берег острова.

- Холодно как, - сдавленно сказал он.

Он сидел на песке, покрывало не спасало его, холод шел изнутри. В эти мгновения желание жить отчетливо зашевелилось внутри, в первый раз с того момента, как он вступил в пространство двадцатого века в день возвращения из Вены.

- Видел? И это только ма-а-алость. Картинки. На поприще самоистязания своей души тебе меня не превзойти! - Эл говорила и откровенно нагло улыбалась, словно он глупый мальчик, бросивший ей вызов.

- И ты будешь со мной?

- Да. Для меня эту роль играл Лоролан. Для тебя, ее сыграю я.

Она умеет быть жестокой, когда надо.

- И в чем тогда смысл? - спросил он.

- Остается то, что может выжить. А я буду напоминать тебе о прошлом. И когда мое очередное появление не вызовет содрогания, это будет означать, что трансформация закончилась.

- Эл, я не знаю, кто я. Кем я буду. И знать не хочу.

- И я.

- Ты сказала, у тебя есть причины. Какие?

- Сентиментальные чувства к старому другу.

- Это одна.

- Я не могу вернуться назад, не могу ее вернуть. Это не в моих силах. Для меня все варианты исчерпаны. И у меня нет иного способа умаслить мою бунтующую гордыню и успокоить мою совесть.

- Ты врешь!

- Да. Я придумываю изощренное объяснение. Ты мне уже давно не просто друг, ты мне - брат. Ты часть моей души. И я не просто понимаю, я чувствую, что с тобой происходит. Я делаю так из любви к тебе. Но в твоем положении слово "любовь" звучит, как издевательство. Я говорю тебе то, что ты всегда знал.

Он вернул ей способность ощущать эмоциональную сторону существования. К ней вернулись человеческие чувства. Это можно было бы счесть дурным предзнаменованием, но они были ей нужны. Ее не упрекали в бесчувственности потому, что она умела подыгрывать людям. Но в том была доля обмана. Теперь Эл могла с уверенностью называть свои чувства человеческими, она их контролировала, но они были.

Она отвлекла его ненадолго, потом оставила на мгновение, и ему снова сало больно.

- Я иду во дворец, - сказала она.

Он действует на нее как будто их чувства общие, поэтому так трудно и жжет, и давит в груди, а потом крутит в солнечном сплетении. Такого физическое ощущение его отчаяния. Хочется набрать полную грудь воздуха, задержать дыхание и избавиться от ощущения. Лучше уйти.

- Я с тобой.

Она повернулась к нему спиной и сделала глубокий вдох. Потом улыбнулась - раньше не ходил.

Он был слаб и брел медленно. Эл не спешила, тропинка узкая, вдвоем по ней ходить неудобно. Он запыхался на середине подъема, она остановилась, оглянулась через плечо.

Бородатый, худой и заросший Дмитрий вытеснил из ее памяти прежнего темноволосого, смуглого, озорного и дерзкого Димку. Димка умер в муках, человек сзади может именовать себя как угодно.

Со времени последнего ее визита он перебрался на верхний ярус дворца. Туда он направился, когда они разошлись в нижней галерее. Хороший знак. Эл свернула в библиотеку, ящик со свитками исчез со стола. Эл знала, у кого их искать.

Дверь в комнаты Тиамита была открыта настежь.

- С возвращением, - с порога сказала она.

- И тебя, - ответил Тиамит, не поднимая глаз от свитка.

- Удивляешься, кто это написал? - пошутила она. - Ты. Читай орнамент по краям, все секреты - там.

- Самое трудное в том, что я не могу определить, где правда. Нужны другие источники. А их можно найти в прошлом. Эл, придется искать еще, - серьезно сказал маг.

Эл в ответ только улыбнулась.

- Конечно-конечно.

- Эл, поменьше иронии. Это твое прошлое. Это важно.

- Ты долго тут пробудешь?

- Я не буду его тревожить.

- А мог бы.

- Эл, я ничем не могу ему помочь. Он обречен быть один. Ты смирилась с этим. Дай смириться ему.

- Он и так один, - ответила она.

- Я имею в виду без женщины. Ее образ будоражит его воображение. Он принес его с собой, как ты принесла сюда образ Алика. Это одна из твоих ошибок. А теперь и его.

- Ты не утомим. Не начинай опять.

- Ты всякий раз стискиваешь зубы, едва я напоминаю о твоем браке.

- Я люблю Алика как прежде. Придется тебе с этим смириться.

- Хорошо, я скажу о другом. Ты остановила поиски.

- Меня контролируют. Я не могу сбежать. Не тот случай.

- С каких пор тебя волнуют такие условности? Есть другие способы продолжать.

- Я с места не двинусь, пока Дмитрий не поправиться.

Тиамит засмеялся. Он ждал, что она скажет другое: "Ты же мудр, подскажи". Она менялась, он перестал ее опережать.

- У тебя есть воспитанница, ты до сих пор не познакомила нас.

- Ей сюда нельзя. Дмитрий. Она не умеет себя контролировать. Ее опасно сюда пускать. Они обязательно причинят друг другу боль. Им нельзя встречаться.

- Чем займешься?

- Побуду с Дмитрием, немного. Он просил меня остаться, это ненадолго. Покорплю над свитками. Пока у этих записей - ни начала, ни конца. - Эл помолчала, рассматривая бороду Тиамита, потом прищурилась. - Ты меня не воспитываешь?

- Чтобы я не сказал, это не изменит твоих планов.

- Потому что их просто нет. - Эл пожала плечами и развела руками.

- Все самое глубинное рождается в пустоте.

Эл запустила руку в ящик и достала самый нижний свиток.

- Эт точно. Со дна. Я буду в библиотеке.

Спустя некоторое время Тиамит вышел пройтись, но в библиотеке Эл не нашел.

- Этот мальчишка отвлекает ее от главного. Элли-Элли. Он мужчина, который болен из-за женщины. В те давние времена, какие я, кажется, помню, это было презренным существованием для мужчины.

Эл была во внутреннем дворе и яростно махала мечом. За таким занятием он обычно видел ее в компании с другом, но как видно он утратил интерес.

Тиамит спустился к ней.

- Тот большой ящик все еще стоит в твоей комнате?

- Подарок Радоборта? Да.

- Почему ты не откроешь его?

- Не хочу, - она говорила, не останавливая тренировки. - Это точно - оружие, я не хочу ни думать о мирах, и не хочу напоминаний о них. Тебе не хватает моей компании?

Таким образом, она спрашивала о цели визита.

- Порой мне кажется, что ты ненавидишь меня, - сказал он, сложив на груди руки.

- Ты назойливо напоминаешь, что я должна делать. Тебе не нравиться мой образ жизни. Тебе не нравиться мое замужество. Ты недоволен тем, что я опекаю Дмитрия. Так кто из нас кому не нравиться?

- Ты права. Только я мало знаю о твоем образе жизни, чтобы напоминать о чем-то еще. Я не был ни в одном из твоих времен. Твой супруг, безусловно, сильный и благородный, но я не слишком верю, что он смириться с твоим превосходством. Ты захватила его, его влечет к тебе, и ты знаешь, на что похоже это влечение.

- Намекаешь на моих братьев?

- Да. Его, как и прочих, привлекла твоя сила.

- Он женился на мне, когда у меня не было силы, - возразила она.

- Совсем близко от тебя существо, которое может убить тебя. Если до этого нет дела Дмитрию, то есть дело мне.

- Пока Алик любит ее, он для нее не опасен!

Это был хрипловатый и злой рык Дмитрия откуда-то сверху.

- Спускайся, не любезно подслушивать,- позвал его Тиамит.

- Я не могу не слышать.

Эл постучала пальцем в перчатке себе в ухо.

- У него способность. Он даже шепот услышит. Мы ему мешаем.

- Все равно спускайся, - настаивал Тиамит.

И Дмитрий спустился…

До этого дня Тиамит его не видел воочию. Эл уловила, как замер маг. Зрелище-то неожиданное. Редко Тиамит показывает свои чувства. Он посмотрел на Дмитрия с состраданием. Потом его взгляд прошелся по его фигуре. Он погладил свою бороду так, словно опасался, что она отвалилась.

- Скоро твоя борода будет длиннее моей. Если я одолжу тебе свой балахон, нас, чего доброго, начнут путать, - сказал он без усмешки.

- Я не доживу до ваших лет.

Тиамит не спрашивая разрешения и не взирая на возможный протест, подошел и обнял Дмитрия за плечо.

- Пойдем со мной, раз ты соизволил спуститься. Пусть она еще помашет оружием, ей это нужно.

Эл подняла брови и проводила их взглядом. Вот так просто Дмитрий пошел за ним.

- Старый чародей, - покачала она головой.

Эл подозревала, что Дмитрий пошел не по своей воле. Теперь она все чаще чувствовала, особенный поток силы, водоворот, круживший вокруг Тиамита. Глазом моргнуть не успеешь, как согласишься с ним и окажешься под его влиянием. Ослабленный Дмитрий не может сопротивляться. А Эл старалась существовать в пространстве своих энергий и вмешательства не желала. Тиамит ничего не делал специально, таково его естественное качество силы, но она считала нужным отслеживать его влияние. Когда она понимала, что слабеет - избегала его.

Намек на мотивы Алика рассердил ее. Трагедия Дмитрия отразилась на их семейной жизни. Она ворчала, когда заставала его за расчетами очередной версии временного канала, но знала, что по-другому Алик не может очистить свою совесть. Получение сто первого результата давало надежду и самоуспокоение на время расчетов. Чем-то подобным занималась и она, когда опекала друга тут, на острове. Алик считал, что Дмитрию она должна уделять больше времени, чем ему. Он не ревновал, что для него было прорывом. Их разлучили, виделись они по дню раз в две недели. Он находился в двадцатом и имел право на один проход в месяц, а она в будущем на тех же условиях. Ее проход в двадцатый сопровождал патруль. Время, для того чтобы взбунтоваться, еще не пришло. У нее были мирные способы ослабить контроль. Чтобы улететь с планеты, достаточно поставить в известность Рассела Курка, а его разрешение - это путь на остров. Эл жила в таком состоянии последние четыре месяца. Скоро будет год, как Дмитрий потерял Диану. Эл надеялась, что потом ему станет лучше.

Она еще раз посмотрела в пустую галерею. Пусть Тиамит ничего для него не сделает, но Дмитрий впустил в свой круг еще кого-то. Эл удовлетворенно кивнула и продолжила свое занятие. Она тренировалась пока руки не устали до такой степени, что не смогли держать меч. Устать, значит, заснуть. Сон поможет контактировать с островом и укажет как вести себя с Дмитрием дальше. Она дошла до лестницы и села. Она изучала то рукоятку меча, то свои потертые перчатки. Остров подыгрывал ей, подсовывая вещи, которые изнашивались. Вытирая со лба пот, она раздумывала о том, что неплохо бы добрести до берега, искупаться и сменить летную форму на что-нибудь из местного гардероба.

На берегу действительно было холодно. Дмитрий. Остров и ему начал подыгрывать. Эл разделась и полезла в воду. Пока она купается, прежняя одежда пропадет, на ее месте окажется что-нибудь подобающее случаю, по мнению местных сил.

Ее ждала прежняя одежда, костер и место для сна. Эл улеглась с удовольствием, глядя на огонь. Тело ныло от перехода, перегрузки. Сон пришел быстро. Она очнулась скоро от шума поблизости. Один из двух обитателей, а это был Дмитрий, нашел ее спящей. Эл, не открывая глаз, повернулась на спину. Ей хотелось сказать что-нибудь веселое, тяжелая атмосфера от присутствия Дмитрия, на сей раз, была не такой давящей, еще один повод для радости.

- Никогда не угадывала, в чем я тут проснусь.

Эл зевнула. Не хотелось открывать глаза и видеть его седым и мрачным. Она бы дорого дала, чтобы услышать от него шутку или колкость.

- На тебе то же, что и было. Комбинезон, - сказал он.

Тут Эл села. Собственная одежда перестала ее занимать, как только она увидела Дмитрия. Он был аккуратно выбрит, волосы зачесаны назад, а вместо потрепанной одежды двадцатого века - балахон, похожий на одежду Тиамита, но без каймы. Балахон скрыл его худобу. Волосы, зачесанные назад, сделали его не похожим на старика. Пусть щеки чуть ввалились, глаза углями выделялись на бледном лице, но он выглядел все еще молодым мужчиной, а не стариком. Эл не решилась комментировать. Этот вид ей нравился. Ай да, Тиамит! Она растянула губы в смущенной улыбке, не скрывая удивления.

- Да… Не дурно, - все же произнесла она.

- Ты снова в форме, значит, ты долго тут не останешься.

- Я буду тут, пока ты меня не прогонишь.

- Я спрошу, а потом ты можешь уйти.

- Спрашивай.

- Я не хотел сам говорить об этом. Тиамит попросил меня задать тебе этот вопрос. Каким ты меня видишь? Сейчас? Потом?

- На ближайшее время ты отвоевался и отлетался. Ты похож на отшельника. Этот вид тебе идет. Твое прошлое должно умереть. Прошлое станет прошлым, ты очнешься когда-нибудь с чувством пустоты, которую нужно заполнить. В твоем положении живое существо особенно остро чувствует окружающее, поэтому тебе рано уходить с острова. Тебе некуда спешить. Уж мне ты точно не помощник. Твой дом останется в двадцатом веке. Однажды, ты захочешь вернуться туда. Я все переделала в твоей квартире, кроме стен. Патруля больше нет, но службе времени ты числишься по кодовой кличкой, а не под своим именем, код имени у меня, как командира. Ты волен поступать со своей жизнью так, как тебе захочется. Единственное, я не дам тебе умереть. Я сделала, все что могла. Я намерена заново узнать тебя. Вот и все.

- Иди, Эл. Ты нужна в другом месте.

Она поднялась на ноги.

- Тебе достаточно меня позвать.

Но пошла она не по берегу, а к Тиамиту.

- Спасибо. Он не дурно выглядит твоими стараниями, - сказала она с порога. - Мне он не давался, колдовать я не умею.

- Я не колдовал. Не слишком, - с улыбкой сказал Тиамит. - Его страдания очень искренние. Давно никого не жалел. Теперь я знаю, что вас объединяет, до этих времен, я предавал вашей связи иное значение. Вы значите друг для друга больше, чем я уловил раньше. Ты уже уходишь?

- Что-то меня зовет назад. А он это понял первым. Прогресс. Побудешь с ним?

- Хорошо. Он отнимает у тебя много сил, Эл. Правильно уйти.

- Ему нужна моя сила.

- Он может начать паразитировать на этой силе.

- Ошибаешься. Он теперь безвредный пациент, присматривать за ним невелик труд. Я еще наведаюсь сюда. Думаю, что скоро.

Глава 2 Самадин

С наступлением зимы жизнь в доме Самадина Бхудта становилась менее оживленной. Визиты были все больше по науке.

С того времени, как его почти забытая теория временных пропорций получила право называться научной, повидаться с ним стремился каждый второй в Службе Времени, исключительно, касаемо его математического метода. Нынешняя практика Самадина мало интересовала службу. Те времена, когда пропадали патрули и наблюдатели, когда проходы были опасны и даже непредсказуемы, а расчеты перепроверялись неделями, теперь миновали.

Теперь к нему наведывались чиновники и пытались предложить новые должности в Службе. Он возглавлял направление работающее в экстренных ситуациях, ориентируя поисковые патрули в нужном направлении, теперь такая необходимость отпала и его пытались заполучить, как научное светило, все отделы Службы без исключения. А он отказывался, вызывая недоумение. Самадин как был в их глазах чудаком, так и остался. Чудаком Смадина Бхудта не считали те, кто тесно с ним ежедневно работал. Ни один человек в патруле и в руководстве отделами поиска, вроде Хёйлера, мысли не допустит, что Самадин чудит, но для этого нужно было прожить с ним бок о бок какое-то время.

Эл ожидала, что ему покоя не будет после подтверждения его теории, пролежавшей в архиве двадцать лет. Да, бурный интерес был, преимущественно праздный. Он не стремился называться основоположником, скромно уйдя в тень. Лавры он отдал той, которую Эл знала под именем Франсин. Через три месяца под ее руководством те, кто желал ознакомиться с методами Самадина Бхудта, получили возможность осваиваться и совершенствоваться в новой области исследований, а Самадин Бхудт занимался тем, чем прежде, созерцанием.

- Я заложил основание. Но не я архитектор. Пусть те, кто идут за мной дерзают и выстраивают это здание. Я отдал этому поприщу много лет и мне оно больше не интересно, - заявил он как-то в беседе. - Все эти расчеты, анализ, таблицы, можно обойтись и без них, но когда это еще поймут?

- А что тебе интересно, мастер? - спросила Эл.

- Мои путешествия.

По утрам он был занят медитациями, поздним утром учениками. После обеда обязанностями в службе времени. В зимний сезон время чуть сдвигалось. Эл выбирала для визитов вторую половину дня. Пару часов. Хотя она была слишком занята Дмитрием и еще рутинной работой в Службе Времени, обязанности наблюдателя оставались за ней. Визиты были редкими. Самадин, как будто, ждал ее, она чувствовала его внимание к себе, но им не каждый раз удавалось уединиться. Посетители, работа, усталость. Эл оказалась в числе консультантов по вопросам его методики, и кто-нибудь из гостей отнимал у хозяина ее внимание, Эл соглашалась, чтобы Самадина не напрягали расспросами по неинтересной ему теме.

Она отслеживала ход исследований с тайным умыслом, поэтому охотно участвовала в дискуссиях, попутно узнавая новости до того, как они публиковались. Это был любимый способ Рассела Курка, и ее тоже.

На площадке стоял один хозяйский катер. Эл не пришлось искать место. День рабочий. Эл открыла купол и вдохнула прохладный воздух и повертела головой.

- Пусто. Так не бывает.

Он передернула плечами, включила обогрев комбинезона и вспомнила Дмитрия. Он мерз на острове. Ее посетила запоздалая догадка. На острове холодно, потому что Дмитрий помнит тот зимний день, когда его сознание очнулось, когда он пришел в себя. Она от усталости забыла запереть балконную дверь, ее открыло сквозняком, когда она уходила гулять с собакой. Холод не просто реакция на его состояние, остров повторяет его ощущения. Дмитрий не помнит, как бывает тепло? Он не концентрируется на том, что делает. В следующий раз она изменит погоду на острове.

Она потерла щеки, изо рта шел пар. Прозвучал сигнал автоматического закрытия купола. Эл выпрыгнула из кабины раньше, чем поле изолировало остывающий салон.

Жена профессора, Нали Бхудт, одетая в рабочий комбинезон со стертой от времени эмблемой службы времени занималась садом, внимательно осматривая деревья. Сад без листьев был прозрачным. Зачем заниматься садом зимой для Эл оставалось загадкой. Снега мало, может быть, Нали опасалась, что деревья замерзнут.

- День добрый. Профессор приглашал меня на чай, - сообщила Эл.

- Приветствую. Чай будет в четыре.

Нали каждый раз при коротких встречах пристально вглядывалась в лицо Эл.

Нали была ассистентом Самадина, в этой паре очень отчетливо прочитывалась архаичность отношений, когда жена находилась в тени супруга. Бхудт имел авторитет ученого, знатока прошлых времен. Его научные работы хранились в библиотеке по истории, которая досталась Эл от Тома, ее воспитателя в этом времени. Том тоже был историком, но скорее реконструктором, а Бхудт работал исключительно со своим видением. Эл подошла к полке с его произведениями, только оказавшись в патруле. На одной планете с ней жил человек, который знал о ее прошлом. Имя Махали, иное имя Тиамита, однажды прозвучало в присутствии Эл, прозвучало неожиданно, в связи с ее работой. Эл подозревала, что этот ход подсказал Самадин. Поиски свитков только у Самдина не вызвали вопрос: зачем?

У Эл появилось ощущение близкое к убежденности, что она оказалась в этом времени не из-за своей детской тяги к космосу, а потому что тут был Самадин. У нее был богатый опыт за плечами, чтобы утверждать, что ни один персонаж в ее окружении неслучаен. Можно было бы ошибочно считать, что Самадин возник поздно. Однако эти полтора десятилетия он оттачивал способ видеть прошлое, который мог пригодиться Эл.

Она не забыла обещание профессора научить ее кое-чему из его методик. Занятия так и не начались в связи с последними событиями. У Эл сложилось убеждение, что Самадин и она связаны общим прошлым, общими воспоминаниями. Повода поговорить обстоятельно у них не было. При первой встрече она уверенно сказала себе, что знакомство с ним важное явление в ее жизнь. Не случайно Бишу навязчиво хотел их познакомить. Сегодня день более чем подходящий, Тиамит намекал, что не видел ее времен. А почему бы нет.

История с Дмитрием подхлестнула ее интерес к исследованиям Самадина. Эл лукавила, когда говорила, что нет надежды и все способы исчерпаны. Просьба учиться могла быть воспринята стариком, как попытка Эл помочь другу. И Эл ждала, когда он предложит сам.

До чая было еще два часа.

- А где все? - спросила Эл, закрываясь ладонью от солнца, как козырьком.

- Сегодня было важное совещание. Ни как не могут решить, как будет выглядеть новая структура Службы Времени. Такие вопросы не обсуждаются по связи. Пришлось лететь. Занятия и визиты отменены, ученики отдыхают в хижине у горы, группа ушла медитировать в пещеры. Он не спит, хотел тебя видеть.

- Так меня звали не на чай, а поработать пилотом, - догадалась Эл.

Нали приветливо улыбнулась.

- Ему нравиться летать с тобой. Он говорит, что ты вселяешь в него уверенность. А тебя не звали на заседание?

- Нет. Я не большого масштаба фигура. Не люблю всякие там совещания. Я была вне досягаемости. Бедный Самадин, как он перенес полет.

- Ворчал. Ты часто покидаешь планету.

- С личным кораблем это не трудно. Может быть я не вовремя?

- Нет. Ты очень-очень кстати. Оставайся.

- Ладно. Нали, можно спросить?

- Да.

- Почему ты так пристально смотришь на меня, когда я прилетаю?

- Я хочу понять твое лицо, мой отец был антропологом и с детства, вместо игры учил меня различать лица. Твое очень эклектично. Я хотела бы его нарисовать. Другая причина в ваших отношениях с Самадином. Они особенные. Он назвал тебя Рашну, в первый же день вашего нового знакомства. Самадин не дает пустых имен, он называет старые. Он зовет тебя так за глаза. Он не зовет тебя Эл, лисицей, барсом, но Рашну называет все чаще. Оставайся, я хочу рисовать тебя.

- Мне практически некогда позировать, сделайте с меня модель.

- Нет. Этот новый метод мне не интересен. Я хочу рисовать или лепить, чтобы уловить форму руками, чтобы мои руки под руководством ума вывели то, что меня волнует. Я сделаю рисунки, когда вы будете упражняться.

- Упражняться? Я не знала.

- Иди в дом.

- А можно?

- Иди.

Эл точно знала, что Самадин не водил в дом ни учеников, ни гостей. В саду стояло три больших беседки, там велись встречи, пили чай, проводились лекции, если шел дождь или снег. Ночевали гости в полукилометре от дома, в пещерах у подножия горы или в доме для гостей. Дом хозяев, был местом не для посторонних.

Первая ступенька скрипнула, а остальные не издали ни звука. Дерево дома изнутри было приятного коричневого оттенка. Обстановка скромная. За дверью сразу располагался кабинет хозяина, тут в наличии все средства коммуникации, последней модели информационный центр. Эл прошла дальше. В доме приятно двигался воздух, пахло ароматами горных трав. Тихо. Чисто. Просто.

Следующая комната было пустой, лишь посередине на полу лежал тусклый красного оттенка ковер.

Самадин вышел из комнаты справа. Он был переодет в недлинные, просторные штаны и рубаху почти до колен.

- Здравствуй. Садись, где тебе удобно, - пригласил он.

- Здравствуй.

Эл села на полу, на одном из углов ковра, расстегнула ворот куртки, отключила обогрев и стала изучать пространство. Самадин ушел, появилась Нали с принадлежностями для рисования. Она приготовила все для работы, разложив перед собой на полу листы, баночки с красками, кисти, палочки, грифели. Наступила тишина. Снова появился Самадин, на сей раз, он прошел тихо по комнате, остановился около Эл и положил на ее макушку руку. По позвоночнику пошли мурашки.

- Ты когда-нибудь пребывала в состоянии видений? - спросил Самадин.

- Да.

- Крайние состояния. Яркие! Я вижу отпечатки страданий. Пытки - это плохо, они повредили твои тела, раны способны усилить твою чувствительность, но боль будет напоминать о реальности. Боль может отрезать тебя от видения.

- Ты решился меня учить?

- Ты этого хочешь. Я не знаю, что тебе подойдет. Я не знаю твоих возможностей и мыслей. Ты их не показываешь. Намекни почему?

- Ты зовешь меня Рашну, - заметила Эл.

- Такманди и Рашну. Маленькая девочка по имени Рашну и путешественник, проведший полжизни в войнах. Девочку не звали Рашну, чародей Махали переименовал ее, чтобы не нашли. Аналог ее настоящего имени был равен имени бога, а это святотатство, - произнес Самадин Бхудт загадочным шепотом. - Ее звали так же как тебя.

Самадин не был тем человеком, который бы стал устраивать театр. Эл догадалась, что он находиться в каком-то промежуточном состоянии. Он не смотрел на нее, но касался головы, наклонялся к плечу. Он ее чувствовал.

- Вам известна эта история?

- Я видел.

Он многозначительно замолчал. Шуршание грифелей сообщало, что Нали занялась работой, она рисует то, что Самадин видит. Эл начало терзать любопытство. В происходящем был пока непонятный ей смысл.

Самадин опять ушел, позволяя ей успокоиться, но вернулся быстро и нес в руках ножны. Он достал изогнутый покрытый пятнами ржавчины клинок серпообразной формы. Она видела это оружие в музее Вены. Изображение рисунка на мече и рукоятке было единственным посланием, которое предал Ванхоффер. Остальные находки из той экспедиции он не отправил по личным соображениям. Клинок был у Самадина до их отправки в Вену или он его нашел потом? У Самадина был приличный промежуток времени для поисков. Это могла быть реконструкция. Оружие не могло так хорошо сохраниться. Хотя, все бывает.

Самадин стал поворачиваться, махнул клинком. Мирный ученый стал двигаться, как опытный боец.

- Такманди! - воскликнула Эл и указала на него. - Его манера! Захотел меня удивить?

- У тебя цепкая память. Поговаривают, что теперь ты владеешь клинком не хуже хорошего воина прошлых времен. Сможешь остановить мой клинок голыми руками?

- Зачем?

- Хочу знать, во что ты превратила мое искусство! Обойдешь клинок?

Эл поднялась. Самадин извлек из кармана платок и бросил ей.

- Завязать глаза? Даже так. Оставь. Я без эксперимента скажу, что знаю эту манеру движения, и урок тот помню. Тебе меня не задеть, - сказала Эл. - Нужен ли Самадину Бхудту мой военный талант? Зачем тебе?

- Помнишь? Это новый опыт или память?

- И то и другое. Я много тренировалась. Оставь это. Давай поговорим.

Он упрямо махнул клинком перед самым лицом Эл.

- Даже так, - удивилась Эл.

Самадин издал крик и снова махнул оружием. Нали вздрогнула. Самадин периодически ведет себя странно после погружений в свои видения, но сегодня он был непривычно активен. Он напал на Эл, и она приняла вызов, словно игра с оружием что-то значила для обоих. Эл тем временем спокойно наблюдала манипуляции ее супруга с клинком. Она глазами следила за ним, не поворачивая головы, даже если Самадин вставал за ее спиной. Ни напряжения, ни страха, она вчитывалась в движение, не видя угрозы. Нали была убеждена, что Самадин просто решил ей что-то показать, то, что видел, очевидно. Но он вдруг махнул клинком так, что Эл могла лишиться головы. Эл метнулась, как молния в сторону, ее руки совершили простую манипуляцию, и меч со звоном полетел в угол. Обезоруженный Самадин потирал ушибленную руку.

Эл успокоительно кивнула Нали. Самадин поднял клинок.

- Тебе нужно твое прошлое. Хочешь заглянуть в него? - спросил он.

- Мое прошлое я знаю, до некоторой степени. Я хочу знать, что было до меня.

Наступило время для серьезного разговора. Объяснять ничего особенно не придется. Это же Самадин Бхудт.

- Это возможно, кивнул Самадин убедительно. - Мой Фраварти показал мне моего предка, коим теперь я являюсь. Такманди Кепсаспа - предок моего рода. Я его перевоплощение, или хранитель его памяти. Я попросил Хёйлера упомянуть имя Махали при тебе.

- Я знаю.

- Твой спокойный и убежденный отзыв был хорошим знаком. Твою судьбу решила не демонстрация 1887 года, а верное имя нашего общего наставника. Я знал твоего предка, твою прародительницу Рашну, которую именовали твоим именем.

- Такманди клялся никогда не жениться!

- Ты и это помнишь? Когда его спутник и учитель Нарьосанха был развеян по ветру злым духом, посланником еще большего зла, Такманди скитался один, пока не встретил прекрасную, но еще молодую вдову. Его первенец родился, когда Такманди было уже много лет. Я все это видел во время своих путешествий. Я попытаюсь научить тебя, как проложить путь к Рашну.

- Мне нужно не это. Я могу признаться? И ты не сочтешь меня сумасшедшей?

- А я сейчас разве не похож на сумасшедшего? Говори.

- Я и есть Рашну. Этой девочкой в синих штанах на лямках была я. Меня твой предок учил ловить руками оружие и стрелять из лука. А может быть ты? Мне нужно другое прошлое. Эта история произошла со мной уйму лет назад, я все помню без видений. Разве что дату точно не скажу. Я была маленькая.

Самадин сел, положил перед собой клинок и задумался. Эл последовала его примеру, вернулась на свой конец ковра. Она наблюдала то за ним, то за Нали. Самадин впал в такую задумчивость, что хоть грохни взрыв, он не обратил бы на него внимания, а Нали все рисовала и чертила на большом листе, но смотрела она не на Эл, а куда-то мимо нее. Эл просто сидела в ожидании продолжения.

- Как? - не меняя позы, не поднимая глаз, спросил Самадин.

- Два скачка во времени. Я могу пересечь ту реку, которую вы, люди, именуете временем и оказаться на бегах старых и новых. Ваша Служба Времени мне не то чтобы нужна, мастер, но она помогает с вами сотрудничать. Иначе наше знакомство не было бы таким близким. Два скачка все решили. В десять лет я оказалась во временах вашего пра-пра…, уж не знаю, какого предка, а потом в тринадцать лет уже была тут. Тому есть несколько свидетелей. Рассел Курк был одним из моих доверенных лиц. Он правду знает не понаслышке. Сочетание дат перемещений соответствует пропорциям, которые ты описал в своих наблюдениях. Знала бы я о твоих изысканиях, раньше бы пришла. Потому я безоговорочно поверила, что твои пропорции верны. Доказательств мне не требовалось. Все эти математические механизмы, которые ученый мужи в службе сейчас ищут, приведут их в итоге к тем же пропорциям. Так уж получилось, что я долго искала то, что живет со мной в одной плоскости. Я теперь даже не могу точно определить, сколько мне лет. Но я и Эл, и Рашну - одно существо. Не ищи трудных ответов, я говорю истинную правду. Твое мастерство может помочь мне узнать больше, я смогу взять у тебя, что успею. Помоги.

Он сделал жест, чтобы она не вставала, и хранил молчание, пока Нали не положила свой рисунок на пол. Он поднял на нее глаза. Она потянулась и положила лист перед ним.

- Так просто, - удивился он и ожил, хлопнув себя по колену. Он поднял на нее взгляд полный странной печали. - Капитан Космофлота, командор, великий пират - все это не то, что мудрец видел в маленькой девочке! Почему так? Он видел больше. Он знал кто ты?

- Да, - закивала Эл. - Мне нужно в прошлое, так глубоко, как смогу. В реальности, в видении, в смерти. Как угодно.

- Что ты хочешь найти там?

- Истину.

Самадин протянул ей рисунок.

- Вот истина.

Рисунок был многослойным, Нали вписала одно изображение в другое, они переплетались образуя несколько лиц и фонов. Это был рисунок, содержавший сразу три лица в разных ракурсах, разного возраста. Три портрета: девочка, подросток и взрослое лицо. Эл смотрела на себя и заподозрила, что Самадину известно о ее встрече со своими же образами из прошлого. Вокруг рисунка был еще ореол, напоминавший сияние. В молчании Эл изучала рисунок и вдруг уловила в сочетании линий очертания Геликса, дворца на острове, контур меча и завуалированный рисунок медальона. Она посмотрела на Нали, а та на нее. Эл почувствовала, как супруге Самадина хочется схватить следующий лист и нарисовать еще. Нали хорошо понимала, что ее набросок не соответствует этой реальности. Настоящая Эл ее сейчас интересовала больше проекций Самадина. Эл кивнула и Нали жадно схватила новый лист.

- А что же стало с моим другом и наставником? - спросил Самадин.

- Его унес ветер, но не убил.

Самадин вздрогнул от неожиданности.

- Ты видела его после? Я хотел тебя удивить, а удивился сам! Вот причина твоего поведения! Как можно объявить виновным того, кто нарушает границы, если границы ему неведомы! Ты способна путешествовать во времени сама?

- Это не совсем так. Меня не интересует техническая переброска, так же как тебя. Я хочу понять не механизм, а причину. Я не могу попасть куда хочу, я не могу сказать, почему это со мной происходит. Я хотела бы лучше знать свои возможности. Мне придется учиться. Можешь ли ты рассказать мне, как исчез Махали? Что с ним было в последние дни?

- Я могу показать, а ты сможешь увидеть?

- Это может любой?

- Нет. Ты останешься здесь до утра? Мы выпьем чаю и побеседуем, потом, когда ты не будешь ощущать окружающее, как новизну, когда будут сумерки, я проведу тебя в прошлое. Хотя тебе лучше подойдет знакомое место, удаленное, где ты ощущаешь покой, - сказал Самадин. - Нам нужно двоих близких. Мне поможет Нали. У тебя ест человек?

- У меня есть хорошее место. Бишу предлагал свой дом. Он может мне помочь. Он видел мои состояния похуже видений. Он не испугается.

- Он давно зовет меня в гости. Хороший повод. Его дом в хорошем месте. Он сравнивал тебя с барсом, - погрозил пальцем Самадин. - Но как добраться? Опять лететь?

Эл кивнула.

- Ты будешь управлять? - Самадин с опасением посмотрел на Нали.

- Мой катер к вашим услугам, - предложила Эл.

- Я не знаю, что с тобой будет, Эл. Ты слишком взрослая, у тебя может ничего не получиться. Как я вернусь сюда?

- Я дам обратный курс катеру.

- Хорошо. Вечером.

- Сообщу Бишу, чтобы ждал гостей.

Эл довольная новостью поднялась с места. Нали разочарованно посмотрела на нее.

Глава 3 Все остальные

- Рано ты. Ты просила больше времени, - сказал Рассел Курк.

Он вышел на площадку для катеров, встречать Эл.

- Я больше суток, как вернулась. На этот раз.

- Я знаю.

- Я была у Самадина.

Рассел улыбнулся.

- Дубов ревниво заявил, что старик тебя обожает.

- Есть за что. При моем участии воскресла его теория.

Дней пять было затишье на острове Тома, без визитов. Тут жили Игорь и Ольга. Рассел остался погостить, потому что в его Шире начались дожди. Он старел, и климат начинал влиять на него. В доме для гостей поселились Оля и Игорь, на чем настаивали, а Расселу достался весь научный арсенал главного дома. Он знал, что Эл вернулась и летала на материк к Самадину, оставалась ночевать у Бишу, на остров она не торопилась возвратиться, ему не оставила сообщения о возвращении, Курк предпочитал не упоминать об этом. Он отслеживал ее, потому что знал как, без регистрации и датчиков опознавания Эл не видела ни одна система. По его настоятельной просьбе она носила браслет с маячком. Он волновался, Эл уступила. Ее пребывание в этом времени становилось длительным, ее могли заметить. Служба времени держала ее здесь, потому что боялась повторного покушения. Эл вела себя осторожно, и все же в общественные места, порты, академию, города ей нельзя. Эл входила в тот небольшой круг людей, которые заменяли Расселу семью. Он много лет не позволял себе подобных чувств, но с возрастом они становились ему все дороже.

- Эл, не решался спросить, где ты держишь Дмитрия и что с ним?

- Тебе никто не рассказал? Поразительно. Не проболтались. Ты же подружился с Дубовым. Из-за меня? А он знает.

- Ты подозрительна. Дубов - твой коллега и приятный человек. Я встречаю не так много людей столь порядочных, искренних и открытых. Так что с Димоном? У него были личные отношения с наблюдателем. С женщиной. Все что мне известно. Эл, неужто, так всерьез?

Эл кивнула.

- Знаешь, мне трудно представить Димона переживающего по поводу неудачного романа. Может быть, мне поговорить с ним?

- Это не роман. Ра-а-ассел. Ты был когда-нибудь хотя бы влюблен? А так чтоб навсегда потерять любимого человека? - протянула Эл и сначала улыбнулась, потом поморщилась. Кто она такая, чтобы ему об этом говорить. Курка можно упрекнуть в скрытности, но не в отсутствии чувств. Это было ложным впечатлением, которое он мог создать и поддерживать, для виду. Дмитрия он из всей компании выделял особенно. - Если сказать, что ему плохо, то это не сказать ничего. Я вообще не хочу о нем говорить, иначе моя голова только им и будет занята. Умирает какая-то часть его души, именно та, которую все в нем любили. Без печали на это смотреть не возможно. Твоя терапия ему не поможет. Тут разум не властен. Больше не спрашивай.

- Поскольку, ты бываешь точна в комментариях, то мне достаточно. В перспективе, мы его не скоро увидим.

- Ему нельзя в это время.

- Где же он?

- Не скажу.

- Ты летаешь к нему, - утвердительно заявил Рассел.

- Рассел.

- Хорошо не буду. Будь осторожна.

Он сделал жест в сторону дома.

Рассел понимал, что он не всегда может предвидеть ее действия, как было с другими. Многолетня практика позволяла ему предугадывать поступки людей заранее. Он мог представить, как будет действовать хорошо знакомый, а порой и мало знакомый ему человек, хоть тот сам первоначально не собирался так реагировать. Курк в людях разбирался по долгу службы и природному таланту. Он полагал, что Эл не права, он мог бы помочь общему другу. Но лучше не упорствовать. У Эл не простое положение, еще рассердиться и жди неизвестно чего. Ее тут мало что держит. В Службе Времени у нее была своя система интересов, это он вполне понимал. Рассел успел познакомиться лично с ее близким окружением в службе. Эл не дорожила своей работой и не настаивала на собственной значимости. Переводы с должности на должность ее не задевали. После патруля ее сначала перевели в аналитическую службу, потом в консультационный совет. Теперь она - куратор, должность сама по себе к переброскам не относящаяся. И какой с нее наблюдатель? Что она наблюдает, если находится в этом времени. История совсем не такая, как с полетами, Космофлотом, пиратами. Что Эл затевает, без прямых вопросов узнать невозможно. Ее сближение с Самадином Бхудтом - контакт из другой сферы. Эл осваивается в несвойственной ей области, а этот интерес в свою очередь могла породить та часть жизни Эл, которую он не знает. Бхудт хоть и именуется ученым, но на деле ведет иную жизнь. Вот тут они и сошлись, две мистические натуры. Рассел ничего не смыслил в работах и методах Бхудта, они казались ему абстрактными и субъективными.

Они вошли в дом. Эл не пошла переодеваться, устроилась у окна на диванчике и смотрела на океан.

- Ты что-то хочешь узнать? - после паузы спросила она.

Рассел улыбнулся. Он не ушел и сидел в другом углу.

- Эл, ты же знаешь, что у меня всегда много вопросов.

- Спрашивай, Ника скоро примчится, покоя не будет. Ты хотел спросить обо мне и Бхудте? Чем мы занимаемся?

- Угадала.

- Хм. Тут и гадать нечего. Я хочу поучиться у него.

- Чему?

- Проникновению в прошлое без переброски.

- И как это практически выглядит?

- Человек способен созерцать и прошлое, и будущее, для этого не нужно строить машины и рассчитывать каналы. Достаточно просто научиться видеть. Но не всем это дано.

- Я предполагаю, что тебе не интересно будущее. Ты не любишь предсказаний. Значит, прошлое. Я бы задал самый нужный вопрос: зачем тебе это? Но подозреваю, что ты не станешь отвечать.

- Рассел, когда ты умирал, что ты видел?

- Сны. Или пустоту. Я не помню. Я не просил фиксировать, что я вижу. В прошлый раз Оле было не до этого.

- Ты видел себя.

- Да. А ты?

- И я себя. А Самадин видит других.

- Эл мне виделось, что ты этот этап прошла. Уэст. Нейбо. Потом еще какой-то кусок. С чего тебе вдруг интересны другие? Ты же не станешь опять во что-то трансформироваться и совершать акт вандализма над собственной природой?

- Ну, Рассел, удиви меня! Построй теорию о моих мотивах.

- Издеваешься.

- Ничуть. Как ты это видишь? Как оно со стороны?

- Этакая маленькая и на вид простая истина!

- Какая же? - она улыбнулась той широкой улыбкой, от которой млело сердце. Рассел не удержался и улыбнулся ей в ответ.

- Капитан тридцать три несчастья, - припомнил Рассел ее академическую кличку. - Пока ты лениво потягиваешься в кресле, все события вокруг тебя текут своим чередом. Но стоит в твоей голове появиться замыслу, то все окружающие тебя люди попадают в такую круговерть, что небу тошно становится. Прости за резкость. Все мои ситуации связанные с тобой, кончались, чуть ли, не смертью. Имею право на претензии. Я, был момент, сладко заблуждался, думал, что ты вышла замуж за Алика, а он натура мощная, что хоть теперь ты успокоишься, что чувства удержат тебя, что скитания и трудности тебе надоели. Так нет же. Служба Времени существовала в своем русле, в своих научных поисках и интригах много лет. Тихо. Мирно. В тайне от общественных кругов. И вот, появилась ты! Все случаи в твоей жизни, которые мне известны, выглядят именно так. Я вообще удивляюсь, как о тебе на этой планете до сих пор не знают? Кто поверит, что ты дубль, если участвуешь в таких экспериментах. Ты не поняла, что нужно быть аккуратней со своими устремлениями? И если давно ты это поняла, то почему все еще рискуешь? И кем рискуешь? Это главное.

Эл улыбалась, глядя, как Рассел несдержанно машет руками. Он не уставал ее воспитывать. Ну просто, второй Тиамит! А потом погрустнела.

- Да это так. Я не забыла, обстоятельства бывают обманчивы. Дмитрий к числу таких жертв не относиться, если ты и его имел в виду. Но ты прав, случай с ним заставил меня вспомнить, что я опасна для окружающих меня людей. Людей.

- Людей?

- Угу. А сам? У тебя болезнь влезать в мои дела, едва начинают происходить необычные события. Рассел, хочешь покоя? Не суйся. Ты мне не мамочка.

Она не дала ему заговорить, сделала предостерегающий жест.

На террасе раздались шаги. Ольга и Игорь вошли в открытую дверь.

- Так-так. О чем вы тут? Эл, даже не заглянула, - посетовал Игорь.

- Я ее отвлек, - извинился за Эл Рассел Курк.

- Привет, - кивнула Эл.

Они ждали новостей. С нетерпением. Они знали, откуда она недавно вернулась? Они знают о Дмитрии, хотя она им не говорила, что в действительности с ним приключилось.

- Мы помешали? - спросила Ольга.

- Немного, - кивнул Курк.

- У вас есть от нас секреты? - добрым тоном спросила Оля и склонилась к Расселу.

- У вас тоже есть от меня секреты. Например, где вы Димона прячете.

Молодые люди, каждый по своему, выразили недоумение.

- Мы его не прячем, - заверила Оля и покосилась на Игоря, призывая его в свидетели.

- Он не хочет никого видеть и это его право, - строго сказала Эл. - Люди, я понимаю, вы так им дорожите, что стремитесь каждый ему помочь. Но поверьте мне, вы этого сейчас не сможете. Уймитесь все.

- Рассел, ну скажи хоть ты ей. Я врач, я работала с психологическими травмами. В конце-концов, со мной тоже такое было. Я могу его понять, а значит, помочь, - возмутилась Оля.

Эл сложила руки на груди. Потом она посмотрела с вызовом.

- Алик рассказал, - заключила она. - Больше некому. Когда он тут был?

- Недавно. В твое отсутствие, - кивнул утвердительно Игорь. - Эл, почему ты молчала?

- Не хотела портить вам начало семейной жизни, - сказала Эл.

Ольга подумала, что, наверное, она права, едва ли они были бы с Игорем так счастливы эти месяцы.

- Чувствую, что мне лучше удалиться, - заключил Рассел.

- Нет. Рассел, мы пойдем в наш домик. Нам стоит поговорить, Эл, - хмуро сказал Игорь.

- Да. Ты прав. Рассел, я еще загляну к тебе, и мы продолжим. Отчет о полете я дам тебе завтра, - сказала Эл.

- Не утруждайся. Они похожи один на другой. Я дату поменяю у предыдущего. Все равно - липовый.

Троица оставила Курка одного.

Ольга шла первой и, обернувшись, заметила:

- А раньше он так не сказал бы.

Они поселились в доме, который много лет стоял недостроенным, его в шутку звали домом для гостей. Парочка быстро довела дом до ума. Эл заглядывала в комнаты и удовлетворенно кивала. Игорь ходил за ней, ожидая удобного момента, чтобы продолжить разговор.

- Ольга не знает, что ему очень плохо, знает, что Диана там осталась. Алик только мне сказал в подробностях, потому она и рвется к Димке.

- Я догадалась. Ты красноречиво смолчал. Извини, дружище, но видеть ваши счастливые физиономии ему хуже смерти. Поверь мне. А сочувствие ему не нужно. Вы вместе, и он это знает. Мог бы радоваться, да не может.

- Алик сказал, что ему плохо как никогда. Он действительно сходил с ума?

Эл кивнула.

- Я не могу в это поверить. - Игорь закусил губу.

- Пользуйтесь временем, вам нужно побыть вдвоем. Придет момент, - Эл вспомнила тираду Рассела, - я снова втяну вас в какую-нибудь историю, но не сейчас.

- Я не могу не думать об этом.

- Потому я и молчала.

- И избегала нас.

- Я вас не избегала, вы не нуждались в моей компании, - с хитрой ухмылкой сказала она. - Переживаниями ему не поможешь. На остров нельзя. Не проси.

- Эл, ты не права. Тебе так не кажется?

- Нет. Мне не нравиться этот разговор. А что Оля делает?

- Она учиться готовить, - насмешливым, таинственным шепотом сообщил Игорь. - Она обнаружила, что вы все умеете что-то приготовить из еды, даже тут. Академический навык она уже забыла, за ненадобностью. Она знает принципы готовки, а теперь хочет освоить без местных устройств. У Тома есть подобие кухни, но там обитает Рассел. Тиамит научил ее готовить настои на огне. Вот она и пытается по аналогии, что-то сотворить.

- О-у, так это процесс не быстрый. Я, пожалуй, могу ей помочь, - улыбнулась Эл.

Игорь сам сменил тему, деликатность. Он жаждал разговора, по лазам видно. Он предпочитает иметь всю информацию, но он не Ольга и не Алик, требовать и напирать не будет. Эл нечего ему рассказать и не хотелось. Когда Дмитрий воскреснет воспоминания и напоминания о том, что он творил, будут лишними, чем меньше окружающие знают, тем ему будет спокойнее.

- Помоги. Она ужасно хозяйственная, но тут она зашла в тупик.

- Именно ужасно? - уточнила Эл.

Игорь с улыбкой кивнул.

Эл зашлась приступом смеха.

- Я знаю, к кому ее направить. У меня есть замечательный знакомый повар.

Эл решительно пошла в студию, где видела информационный центр. Игорь стоял в дверях и слышал, как Эл деловито вызывает кого-то на связь. Пришлось ждать, вызов не служебный.

- Элли, - услышал он густой низкий голос и узнал фигуру повара.

- Чарльз, у меня просьба. Тебе это понравиться…

Игорь со смехом устремился в ту часть дома, в которой предприимчивая Ольга организовала кухню.

- У нас для тебя есть сюрприз, - сказал он и мягким жестом погасил горелку. - Идем со мной.

Он за талию потянул Олю прочь из кухни. Признаться, он ожидал обид, но видимо Оля и сама понимала, что ее стряпня, с медицинским уклоном, неудобоварима. Чарльза она вспомнила без труда. Эл отошла в сторону и хохотнула, ожидая того момента, когда Оля начнет задавать Чарльзу бесчисленные вопросы. Не тут-то было. Голос повара авторитетно заявил в ответ на ее тираду.

- Тут может быть только один способ, - говорил Чарльз, - я собираюсь готовить ужин, болтать мне некогда. Хочешь учиться, собирайся и прилетай сюда, будешь помогать. Сегодня - овощное рагу. У нас тут снег, напоминаю.

Ольга согласилась без возражений.

- Командор, ты - сокровище, - прошептал Игорь на ухо Эл.

Сборы заняли у Ольги не больше получаса. Катер улетел. Эл и Игорь с минуту наблюдали отлет.

Эл посмотрела на горизонт. Ольга легко согласилась заняться чем-то еще, кроме разговора о Дмитрии. Эл ждала атаки, объяснений, настойчивых просьб. Ольгина покладистость была ей более приятна, но что за этим стоит?

- Я пойду, поработаю, а ты с Расселом хотела поговорить.

- Поймаю за расчетом временного канала терминалы повыбрасываю в океан, - через плечо бросила ему Эл.

- Как ты догадалась?

- А я догадливая. Летел бы с Олей, конспиратор.

- Ты сразу так строго. Алик так и сказал. Знаешь, а в Вене ты научила Ольгу слушаться. А меня научила не отступать. Она вообще ведет себя иначе. Не ворчит. И, кажется, боится с тобой спорить. Эл, если мы рассчитаем канал, ведь ты могла бы…

- Я тебе объясню, почему этого не надо делать. Франсин, она как раз из того времени. Она вернулась намеренно, свой проход она рассчитала на три дня раньше нашего появления. Не только за тем, чтобы нас оправдать, но и остановить. То есть, она заранее создала условие, при котором нам назад путь заказан.

- Я этого не знал.

- Я была слишком рада, что мы проскочили и не видела Диану четыре дня до отправки, - она от махнулась. - Займи свой ум чем-нибудь другим. Алика заставить не могу, но ты будь благоразумен. Прошу. У вас в арсенале одни "если бы".

- Франсин, то есть Лайза позвала меня работать в группу стратегического анализа.

- Ух, ты! Соглашайся. У вас был замечательный тандем. Не смотря на то, что она теперь дама в возрасте и сама может тебя поучить. Если позвала, значит, нужен.

- Эл, это займет какое-то время. Я собственно хотел посоветоваться. Тема интересная, но если возникнет…

- Не продолжай. Мне сейчас нечего вам предложить. Побудьте вдвоем с Ольгой. Вам это нужно.

Игорь вздохнул. Ему хотелось на остров. Ему хотелось увидеть Димку. Вместе они в былые времена находили выходы из душевных тупиков. Он тоже грел себя надеждой, что поможет ему, как Оля, как Алик. Эл много на себя берет. В первые минуты рассказа Алика, Игорю хотелось возмутиться. Их не поставили в известность и только, когда скрыть уже было нельзя, им как детям стали объяснять, что они увидятся с другом неизвестно когда. В те минуты он был зол на Эл. Алик первым сказал, что Дмитрий не захочет их видеть. Эл, независимо от него это повторила.

- Эл, а чем ты теперь станешь заниматься? Я говорил с Франсин, то есть с Лайзой, все время путаю с кодовым именем, ты избегаешь включаться в работу.

- Мне не хочется серьезно этим заниматься. То, что для вас должно выглядеть как математические выкладки, для меня сводится к простым пропорциям. Я склонна больше доверять своему практическому опыту.

- Как Самадин. Дубов заметил, что он ведет себя с тобой, словно вы сто лет друг друга знаете.

- Именно так. Я прилетела к вам, чтобы повидаться, но жить я тут не буду.

- А где? У него?

- В горах, поближе к усадьбе Самадина, чтобы не летать каждый день. Опять же, присутствие в его окружении избавляет меня от необходимости объясняться, чем я занимаюсь.

- Раньше полеты тебя не утомляли. Ты не будешь жить на острове?

- В Шире дожди, я уступлю дом Расселу. Я рада, что остров не пустует. Я буду жить в горах.

- А нам нельзя учиться с тобой за компанию?

- Тебе интересно то, чем занят Бхудт?

- Мне любопытно.

- Из простого любопытства он тебя не возьмет.

- А ты не могла бы объяснить, в чем же ты будешь у него практиковаться?

- Ну вы с Курком парочка! Соседи. Идем к нему. Объяснять дважды не хочу.

Игорь и Рассел слушали стоя. Игорь шевелил бровями и наблюдал краем глаза реакцию Рассела. Курк внимательный, но в свое полусонное состояние не впадал. Игорь наблюдал его скепсис. Эл это не смущало. Она старалась объяснить, что у нее и Бхудта есть некие общие воспоминания, которые глубже того прошлого, куда может добраться служба. Все объяснения Эл крутились вокруг этих общих точек и ссылок на широкий диапазон исследований. Видимо опытный Рассел заподозрил, что командор не договаривает, потому и смотрел на нее готовый скривить губы. Игоря ход объяснений навел на мысль, что Эл хочет неким, пока не понятным методом, вспомнить прошлое другого человека. По его догадке это мог быть Тиамит. Это маг написал то, что они называли свитками, а потом все намеренно забыл.

Эл закончила объяснение.

- Мистификация, - заключил Рассел. - Меня успокаивает факт, что ты не собираешься куда-то прыгать, не затеваешь политический переворот и с планеты не денешься без моего ведома. Остальное - твое дело.

Игорь помолчал. В планы Эл совместная работа не входила, теперь он совершенно убедился в этом. И еще он понял, что к таким изысканиям Эл побудил случай с Дмитрием. С Эл станется повторить поступок Самадина и, например, передать Диане сообщение в прошлое. Говорить об этом Эл не будет, чтобы не дать ложную надежду и повод для шумихи. Но чтобы она не попыталась? Со стороны все выглядело, словно Эл смирилась с положением вещей, уступила обстоятельствам. Не хочет, как горит сама, дразнить собак.

Она будет поступать по-своему, не зависимо от всеобщего мнения. Тут спорить все равно, что об стенку головой биться. А кто из них не мечтал, чтобы воскресла прежняя Эл? Как показала жизнь, обычной, очеловечившейся, спокойной до лени она была мила только Алику, а остальные, в душе ждали от нее диких выходок и готовы сами были в них участвовать. Ей простили Нейбо, остальное - не столь масштабно.

Тут он понял, что заблуждается. Он судит о том отрезке времени, который видел сам. Быстро он забыл о мирах.

Он посмотрел на Эл, и у него не возникло желания задавать вопросы. Ни при Расселе.

На удачу тонкий свист двигателя возвестил приближение катера. Ника. Сейчас примчится с новостями об учебе и обязанностях в службе времени. Уж кто не был рад реорганизации патруля и отмене всех экспедиций Службы времени на полгода, так это Ника. Теория ее не интересовала, вызывала уныние и зевоту. Нике непременно хотелось в прошлое. Поскольку с момента визита Алика они не виделись, Ника не знала о том, что творилось с Димкой. Ему придется контролировать свои переживания. Нужно на время забыть и не думать об этом, как о трагедии.

Ника с порога бросилась к Эл и повисла не ней.

- Наконец-то, появился человек, который меня понимает! Я соскучилась. Я иссохну от этих теоретиков!

Эл чмокнула ее в лоб.

- Привет. Чем от тебя пахнет? - спросила она.

- Потом и кровью. Я гонялась с утра по джунглям. Точнее меня гоняли.

- Это такое развлечение?

- Когда мне скучно, я сбегаю в академию Космофлота и прилипаю к какой-нибудь группе экстремальщиков. Если это не полигон, то горы, болота или лес. Вчера я искала, а сегодня искали меня.

- Не нашли, - заключил Рассел, на что Ника гордо вздернула нос.

- Конечно, не нашли. Я гоняла их по жиже, ну и сама вывозилась. А как вы поживаете?

- Мы живем скучно, - ответил ей Рассел.

- Помой сначала катер, потом себя. - Эл посмотрела на Нику с усмешкой. - Ужинаем у Чарльза, он всех приглашал. Рассел?

- Я не против.

***

Ника не любила в жизни три вещи: быть одной, воду и холод. В долине дул пронизывающий ветер. Неделю она жила рядом с Институтом Времени, в жилом боксе в полном одиночестве. Сегодня ее заставили тщательно помыться и притащили в холод. Удовольствие от беготни по болоту, когда она была не уловима для группы курсантов Академии Космофлота, было испорчено.

Окружающие, по толстокожести своей, воспринимали Эл как обычно, они не замечали, как она осторожничает, что меняет тему разговора, отводит от бесед о службе и будущем. Ей хотелось, чтобы все ненадолго потеряли бы ее из виду. Ника не могла уловить, что ее тревожит. Мелькнула какая-то печаль в глазах Игоря, когда он вспомнил Димку, и Ника не могла дождаться момента, когда останется наедине с Эл.

Они не вернулись на остров. Оля и Игорь довольные ужином и компанией уже стремились уединиться. Рассел навещал Бишу. Эл сообщила, что они ночуют в поселке, в гостинице.

- Хорошо, что не в твоей пещере, - проворчала Ника.

Она забралась в постель и включила обогрев так, что скоро стало жарить спину. Эл работала в кресле, делая какие-то заметки. Ника дождалась момента, когда она закончит.

- Эл, я хочу в двадцатый век. Ты обещала, - заскулила она. - Я все знаю. Я язык учила. Я и без языка там людей пойму.

- Сейчас не пустят. Потрепи, малыш.

Ника никогда не обижалась на Эл, за то, что она подчеркивала ее возраст. Эл нравилось быть младшей в ее присутствии. Нике нравилось, как Эл ее журит, вроде бы в шутку, как сегодня с катером, который Ника вывозила в грязи так, что салонный робот корпел над чисткой сорок минут, а из грузового люка капала жижа. Ника так спешила на остров, что не стала заботиться об аккуратности. Ника надеялась, что Эл вернулась не одна, что с ней Дмитрий. Ее вид и состояние катера было замечательным поводом для шуток с его стороны. Его не было, о Дмитрии старались не думать, ничего не говорили, что лишило Нику покоя.

Кое-что она еще раньше выудила таки у Алексея Дубова, по случаю задав каверзный вопрос, и узнала о какой-то там очередной влюбленности. Но Дубов при всей его открытости так ловко ушел от ответа и от ее хитрых уловок, что Ника только и знала, что Димка остался один и сильно расстроен.

- Я хочу Димку повидать, - скривила губы Ника. - Эл, что твориться? Ты о нем при мне не думаешь. И Игорь сегодня старался не думать. И Оля. Чего вы прячетесь-то. Случилось что-то сверхужастное с этим обормотом?

- Ник. Я прошу, не называй его больше Димкой. - А сама подумала, не то что всегда, что он старше и достоин уважения, а то, что он теперь не такой. Мелькнул образ, но Ника не поняла ее, Эл быстро отреагировала.

- Эл, я же узнаю.

- С Дмитрием произошло несчастье.

- Из-за женщины?

- Уже выкопала, - покачала головой Эл, и Ника ощутила гамму настоящих чувств Эл. Это было чувство вины в смеси с тревогой и надеждой.

- Эл. - Ника растерялась. - Что случилось?

- Наш общий друг влюбился. Да так, как раз в жизни бывает.

- Это у него раз в жизни? - нахмурилась Ника.

- Нам скоро с тобой предстоит совместная работа, и ты не утерпишь, все равно докопаешься, так лучше узнаешь от меня. Она, его возлюбленная, осталась в прошлом. Встретиться они не смогут.

- Возлюбленная. Слово-то какое. Красиво. А Алик тебя так называет?

- Нет.

- Но наверняка так думает. И Дмитрию теперь не видать своей, э-э-э…, если ты не вмешаешься. Ты думала сегодня несколько раз что-то подобное.

- Мне нельзя так поступать.

Эл не пряталась. У Ники от мимолетных наблюдений защемило сердце. Когда это было, сто лет назад, чтобы Эл так переживала? Эмоции хлестнули Нику так сильно, что она передернула плечами, поежилась и потерла виски.

- Эл, ты специально? - догадалась она. - Да не поверю я, чтобы он так уж прямо мучался.

Эл посмотрела из-под бровей, потом подняла одну руку и протянула. Между кроватью и креслом было как раз расстояние, чтобы Ника, не вылезая из-под покрывала, могла дотянуться до нее. Она сделала ответный жест, уже собралась обхватить кисть Эл и с испугом поняла, что ей не стоит так делать. Ника помедлила, Эл быстро убрала кисть.

- Он где? - спросила Ника с опаской. - На этом, твоем острове? Эл, а это как? Это как смерть?

- Нет. Не смерть.

- Если он жив, почему его нельзя увидеть?

- Ему сейчас нужен покой.

Ника смотрела на Эл какое-то время широко открытыми глазами круглыми и детскими, не понимала, но и спросить не знала как. Она пыталась припомнить, на что это похоже. Наверное, на чувства Алика, когда он тосковал по Эл, но Дмитрий на такое не способен. Пока она была ребенком, ей эти переживания были не понятны, казались лишними и глупыми, тогда, во время войны. Потом она с испугом осознала, что сейчас, в этот момент, Дмитрию до нее нет совершенно никакого интереса. Он никого не хочет видеть? Почему? Чем ему друзья не угодили?

- А как же мы все? - Она не сказала "я", чтобы Эл не посмотрела своим насмешливо недовольным взглядом.

- Бывает так в жизни, что человеку нужно побыть одному.

- Не люблю быть одна. Нам что делать?

- Нам лучше его не тревожить, а заняться полезными делами, что мы с тобой и будем делать с завтрашнего утра. Мне нужен ассистент, я выбрала тебя. Самадин Бхудт с тобой завтра поработает, и мы решим, подходишь ты или нет.

- Эл, ты не шутишь? Мы будем работать? Вместе?

Эл улыбнулась загадочно.

- Не шучу. Я собираюсь тебя воспитывать особым способом. Пора бы избавить тебя от пристрастия копаться в чужих переживаниях. Спи. Ты будешь уставать.

Чтобы возбуждение Ники прошло, и она могла уснуть, Эл ушла из комнаты и спустилась в холл гостиницы. Тут оказалось несколько многолюдно, и Эл уединилась на открытом балконе, где не спрятаться от ветра, холодно, звезды, и нет посторонних. Уголок Луны выглядывал из-за горного пика вдали. Ей не мешало померзнуть и отвлечься.

Нику не обманешь. Учуяла. Дмитрий занимал ее мысли больше чем все остальное. Первая попытка освоить метод Самадина провалилась. Эл понимала замысел Бхудта, но как дело дошло до погружения, она не могла уйти даже в свое ближайшее прошлое. Воспоминания и те давались с трудом. Она, благодаря отличной памяти, наяву могла рассказать, что происходило тогда-то, но превратить это в видение прошлого не могла, словно натыкаясь на стену. Стоило ослабить контроль сознания и воображение уносило ее на остров, она видела Дмитрия. Самадин хмурился, помощь Бишу не потребовалась, только Нали, пользуясь возможностью, без устали рисовала Эл. Самадин сдался первым и прекратил занятие. Он сказал, что ему нужно думать. Эл стало ясно, что процесс будет не простым, Бишу как помощник не годился, он не мог быть свободен в любой момент.

Эл естественно подумала о Нике. Девочка не хотела жить самостоятельно. Работа, учеба были простым предлогом находиться поблизости от Эл и ее компании. Нику ничто не захватывало так, чтобы она потеряла счет времени, увлеклась, отдалась занятию целиком. По человеческим меркам достижений у нее - не ах. Летает средне, навигацию знает со скрипом, к исследованиям в космосе интереса не испытывает, работать в Галактисе не хотела. Историю взялась изучать - бросила. При всех ее возможностях она не видит интереса в том, что окружает ее. Кого-то это сильно напоминает… Правда у Дмитрия в свое время была страсть - полеты. Эл вздохнула. И поежилась, представив, как они встретятся. Дмитрий, которого Ника знала и нынешний - не одно и то же. Тут простым шоком не обойдется, это будет еще одна трагедия, если она окончательно поймет, что у нее никаких шансов привлечь его внимание к себе. Уж кого бы она держала дольше и подальше от Дмитрия, так это Нику.

Эл замерзла так, что сводило скулы, зато, когда она вернулась в холл, там осталась парочка человек за тихой беседой в углу. В холле был камин с настоящим, живым огнем. Она с удовольствием устроилась погреться. Наконец-то ей захотелось остановиться и замереть, что требовал Самадин. Спать не хотелась, зато возникло блаженное оцепенение, в котором можно пребывать вечно. В холле притушили свет, не заметив ее присутствия, и Эл осталась совсем одна. За эти месяцы она первый раз оказалась в одиночестве. Следуя наставлениям Самадина, Эл повторила упражнения, но результат был равен вчерашнему. Техника, подходящая для землянина не подходит ей? Или она слишком привязалась к мысли, что сначала нужно вытащить Дмитрия, а потом заниматься своими делами. А какие у нее собственно дела?… Без него. Дмитрий делал все, чтобы его не принимали всерьез, если дело не касалось полетов или войны. За этой бравадой настоящего Дмитрия увидеть было почти невозможно.

Опять она думала о нем. Замкнутый круг. Ее равновесие зависело от него. Словно тем самым она отдавала некий долг.

Единственное, что бы она могла сделать - вернуть ему Диану. Легально этого сделать невозможно. Она говорила это Дмитрию, Алику, Игорю, Ольге, старалась быть убедительной.

Нужно признаться Самадину, он передумает ее учить, быть может. Она знает, почему стала учиться у него, но не совсем знает замысел Самадина.

Глава 4 Чувства

Всю ночь дул ветер. Поземка замела тропу и видимые маяки, которые расставлял для гостей Бишу. Они поднимались к его домику уже сорок минут.

Эл обернулась, посмотрела на Нику, которая молча пробиралась за ней, утопая по колено в снегу. Ворчать при Эл Ника привычки не имела, потому что крепко усвоила - ныть при Эл - усугубляет ситуацию, Эл не станет ее воспитывать словесно, а придумает дополнительную трудность. Лучше молчать, как говориться, в тряпочку.

Наконец домик показался из-за края каменной гряды. Эл залезла на незанесенный каменный пятачок.

- Отдохнем или сможешь подняться? - спросила она.

Ника поправила затемненный щиток и поморщилась.

- Я дойду.

- Я не права, надо было взять катер в поселке.

Ника в ответ только вздохнула.

- Идем уже, - все-таки недовольно произнесла Ника. - Я могу и первая пойти.

- Иди. Здесь снег покрепче.

Ника пошла первой. И откуда Эл знает, действительно Ника стала меньше проваливаться, а потом под ногами появилась корка, которая ее держала. До дома они добрались за пять минут.

- Интересно, - произнесла Эл.

Ника поняла, что Эл имеет в виду катер.

- А что не так?

- Катер Рассела.

На площадке перед домом стоял одинокий катер с фиолетовой полосой по корпусу. Ника узнала его по этой полосе, еще не видя знаков. Но что Эл в этом нашла?

- Ну и что, может, он не улетел.

- Он улетал,- сказала Эл уверенно.

Нике не хотелось решать логические задачи, она устала и хотела одного - прилечь где-нибудь в теплом месте. Она пошла к дому, Эл вопросов ей не задавала, значит и задаче не для нее. Ника остановилась у двери. В этом доме она прежде не была.

Она знала кто такой Бишу. Это человек во время войны, каким-то удивительным образом поладил с одичавшей и остервеневшей после пиратского плена Эл, и при этом она его не убила. Они с тех пор считались друзьями. Бишу был из когорты друзей старшего поколения, вроде старика-космобиолога Максимилиана Лондера или бывшего инспектора Космофлота Рассела Курка. Игорь шутил, называя их "старой гвардией". Лондер и Рассел знали Эл, еще в те времена, когда она, Ника, не появилась, а вот Бишу был из "новых" друзей, но с ним познакомиться у Ники так и не вышло. Бишу из своих гор не вылезал. Ника знала, что Бишу когда-то был важным человеком в правительстве Земли. Это он через Самадина устроил Эл протекцию в Службу Времени, и еще он улаживал какие-то сложности после последнего полета их экспедиции к пиратам. Не удивительно, что Эл требовалась помощь, некоторую часть пиратских баз они разнесли в пыль, два главаря кланов были убиты, а один оказался под арестом в Галактисе. Ника совершенно не разбиралась в политике, но усвоила, что благодаря Бишу, Эл вроде бы как не существует на Земле. Бишу и Рассел написали книгу об Эл полную "художественного вымысла", причем в конце книги Эл стала чем-то вроде пиратского императора, и правила бывшими пиратскими территориями. Короче говоря, полезная дружба.

Ника осмотрелась, снег перед дверью был расчищен, виделись следы не похожие на отпечатки обычной обуви.

Она в нерешительности застыла у двери, пока Эл минуту осматривала катер. Ника подняла щиток, защищавший глаза от яркой белизны снега и стала ждать, когда дверь откроется. Она не увидела запирающего отсека.

- Просто толкни ее, - подсказала подошедшая Эл.

Ника подозрительно посмотрела. Эл сама тронула дверь, и она тихо открылась внутрь. Пахнуло теплым воздухом. Эл за плечи впихнула Эл в темноту прихожей.

- Сейчас согреешься. Узнаем, что тут за гость. Бишу! Мы пришли! - крикнула Эл.

Но навстречу вышел не Бишу.

- Ты?!

Ника почувствовала, как существо Эл наполнилось удивлением и восторгом. Она подпрыгнув повисла на шее человека, который вышел их встречать. Что-то бурные у нее эмоции последнее время.

- Алик, - пробормотала Ника, - привет.

Эл поняла, что с катером, что-то не так.

Алик поцеловал жену, а потом показал Нике взглядом, чтобы она куда-нибудь делась.

Нике не хотелось уходить. Ей было так интересно посмотреть, как они целуются. Именно ее изучение Алику не понравилось.

- Ника, сгинь в гостиную! Прямо и налево. Только обувь сними, - попросил он уже строго.

Из гостиной показалась фигура Бишу. Такой тип внешности был редкостью, и внимание Ники переключилось на хозяина дома.

- Проходи, будем знакомиться, - пригласил он и, как уловила Ника, с завистью посмотрел на парочку у двери. - Они давно не виделись.

Ника стащила ботинки и прошла куда позвали. Бишу подал ей странную обувь, она не стала возражать, но прежде чем надеть рассмотрела.

- Сквозняки, чтобы ноги не замерзли, - пояснил хозяин. - Меня зовут Бишу, а ты Ника - уникальный человек с сенсорными способностями и телепат. Не было случая познакомиться.

Алик снова крепко обнял Эл.

- Как же я соскучился, - выдохнул он. - Догадалась, что катер взлетал?

- Нет. Меня поразило, как он сел. И то, что это не Рассел было ясно, как день.

- Продолжай, - попросил он, отстранился и стал с улыбкой разглядывать ее лицо.

- Алик, это же просто, - с неохотой отмахнулась она.

- Догадалась, что я?

- Я тебя не ожидала увидеть. Удивил. Почему ты здесь оказался?

Алик довольный тем, что интрига удалась, многозначительно улыбнулся.

При беглом осмотре Эл заметила, что катер откопали, потому что за ночь поземка замела часть корпуса и закрылки, потом он взлетел. Бишу больше не ждал гостей и не стал чистить площадку. Гость улетел, но потом катер вернулся, и, что и заставило Эл напрячься, сел на то же место. Кому мог понадобиться личный катер Рассела Курка? И кому бы Рассел его одолжил? Точность посадки - ювелирная. Так сядет ас. Сам Рассел так точно никогда ничего не посадит, да и зачем ему. Едва в его Шире пошли дожди, он сбежал на остров Тома, он не захотел бы мерзнуть тут, у Бишу. В окружении Рассела найдется мизерное количество пилотов, кто бы так педантично стал садиться. У Эл мелькнула мысль о Дмитрии. Но откуда ему тут взяться? Только чудом. Подозрение пало на Алика.

- Значит, ты меня вычислила?

- Я вычислила, что пилот - мастер садиться. О тебе не думала.

Он сделал скорбное лицо, а потом прищурился.

- Не думала? Обо мне?

Этим он заслужил поцелуй.

- Хватит кокетничать. Неудобно. Мы не дома, - сказала она. - Ника там уже смущает Бишу.

Но оказалось наоборот.

Ника притихла и сидела в кресле, застланном шкурой, Бишу что-то спрашивал, а она отвечала с трудом.

- Привет, - сказала Эл. - Извини, Бишу, мы давно с Аликом не виделись.

- Здравствуй. Да знаю я про вашу несчастную семейную жизнь от Рассела. Это я пригласил Алика сюда, потому что ты собиралась быть поближе к Самадину. А поскольку тебя искать - пустое дело, то я вызвал его сюда сам. Попросил Рассела дать ему свой катер.

- Ага, Понятно. Круг замкнулся.

Бишу вопросительно посмотрел на нее.

- Она прочитала следы на снегу. Разведчик в ней никогда не спит. Я буду тут четыре дня. Не тут конкретно, а в этом времени, - пояснил Алик.

Бишу залюбовался. Стоят бок о бок, расцепиться не могут. Вчера Эл была другой, ее что-то тяготило, Самадин был в полном недоумении. Эксперимент провалился. От Рассела Бишу и узнал о том, что с их другом плохо, причина стала ясна. Эл была захвачена личными переживаниями. Отстраниться трудно. Сейчас она сияла, глаза светились счастьем у обоих. Алик оттеснил ее хмурое состояние. Кто бы мог подумать, он еще помнил, как они не могли найти общие точки для понимания, как трудно было этому парню понять иную Эл, до боли, до ярости, до полного разрыва. И вот стоят рядом, как будто не было тех времен. Эти люди любят друг друга, не взирая ни на что, удивительная штука - жизнь.

Жена Бишу погибла двенадцать лет назад во время схода лавины. Так что Бишу были понятны многие чувства, которые могли переживать эти двое.

- Да-а. Видеть вас вместе, вот так. Приятно и удивительно.

- Я удостоился чести быть приглашенным в этот дом. - Алик широким жестом обвел пространство. - Я думал, вы меня недолюбливаете.

- Ты, - напомнил Бишу.

- Привычка двадцатого века.

- Это заблуждение, на счет нелюбви. А в гости не звал, потому что случая не было. Хотел сделать сюрприз обоим.

Ника пользовалась тем, что внимание взрослых обращено друг на друга. Бишу ее поразил. Этот человек обладал какими-то качествами, которых Ника пока не наблюдала в окружающих людях. Его чуткость по отношению к пространству вокруг была выше, чем у обычных людей и не только, отлична оттого, что она видела даже у Эл когда-то. Он смотрел не на нее, в вглубь ее, что Нику напугало, словно он держит ее существо цепкими пальцами, а когда отпускает, и она пробует его нащупать, то проваливается. Такому человеку не внушить, не соврать. Кому, если она его не улавливает? Она думала, что люди за редким исключением так не могут. Что-то подобное Ника пережила при знакомстве с Самадином Бхудтом и хорошо, что оно было коротким.

Ника освоила правила игры при общении с людьми. Контакт подразумевал, как формулировала Эл, этическое поведение, требовалось уважать даже заблуждения человека, переживания, личное пространство. Ника свыклась, что люди прячут чувства, говорят не то, о чем думают и как думают. Обман это или иллюзия, раскрывать его тут же не стоило. Человеческая хитрость раздражала Нику в детстве, поэтому она с трудом общалась в человеческом кругу. Потом она придумала, как пользоваться своими преимуществами, для этого приходилось частенько лукавить. За это ей попадало раньше от Эл, ну еще от Димки, с ними Ника старалась быть честной.

Что же в Бишу такое? Он похож на Алексея Дубова, прямодушный, но вокруг него - тишина. И еще что-то. Ника не знала, как вести себя. Он задавал вроде бы простые вопросы. Посочувствовал, что она замерзла. Сутки никто не предавал значения, что она не любит холод. А Бишу тут же понял и про холод, и про воду, и про одиночество.

Алик оторвался от Эл и подошел к Нике, потрепал по плечу.

- Привет. Извини.

- Да, ладно. Не из-за меня ты сюда примчался.

Алик присел на подлокотник ее кресла. И Нике вдруг стало спокойнее. Влияет. Влияет! На нее? Она подняла глаза и увидела, как он повел бровью, а потом сделал вид, что смотрит на Эл и любуется. Что это с ним? Ника не удержалась, любопытство стало сильным, она собиралась взять его за кисть, хотела узнать, как он это сделал. Алик не глядя на нее, наблюдая, как беседуют Эл и Бишу, сложил руки на груди, тем самым, опередив ее намерение. Ника сжала руку в кулак и закусила губу. Он понял ее? Дважды.

Ника посмотрела на Эл и Бишу, которые говорили о горах. Эл в присутствии этого нового друга вела себя открыто, она в присутствии своего любимого Алика так не раскрывалась. Этот Бишу странный. И Ника впервые поняла, почему перед некоторыми знакомствами Эл, как они обычно выражаются, "наводит справки". Не мешает и ей узнать о Бишу, а познакомил их Лондер, а у Лондера она не была месяца полтора. Вот и будет повод сгонять в гости, пока Эл занимается своим… Ника стала припоминать слово, "возлюбленным". Она даже хмыкнула.

- На вашем острове все теплые норы заняты, - заметила Ника вслед своим мыслям. У нее зрел план, как элегантно удрать от внимания нового знакомого. Алик тут очень кстати, работать сегодня они не будут.

- Оставайтесь здесь, - предложил Бишу.

- Нет. Не хочу нарушать твое уединение. Мы поживем в поселке, - авторитетным тоном сказала Эл и сделала решительный жест. Потом смягчилась. - Мы побудем твоими гостями, может быть, сходим в горы. Вы с Расселом не спали сегодня, проговорили полночи.

- На мой вызов Рассел ответил сразу, а было половина четвертого по местному времени, - добавил Алик.

- Можете не продолжать. Все-то вы вычислите: как катер взлетел, как сел, сколько мы не спали. О чем беседовали, тоже скажете? Никаких шансов, что-то скрыть. - Бишу в знак протеста замахал руками. - Вам жить не скучно?

Эл и Алик обменялись взглядами.

- Да какая тут скука! - ответила за них неосторожно Ника и обратила на себя внимание нового знакомого.

Она потупилась, когда опять встретилась с Бишу глазами.

- Какая шкура, - сказала она, теребя пальцами покрывало кресла.

- Ее добыла я, - сказала Эл и хитро улыбнулась Бишу. - Сохранил.

Он пожал плечами.

- Ты ее убила? - уточнила Ника.

Эл посмотрела по очереди на Бишу, потом Нику, потом Алика.

- Это горный козел, редкий вид, сильное животное, много энергии.

Алик посмотрел на Бишу.

- Я разрешил, - кивнул он.

- Это еще с тех времен? - спросил Алик.

- С тех самых, - подтвердила Эл.

- Я не знал, что ты убивала.

- Еще бы ты тогда знал.

- Только животных, - добавил Бишу.

- А у вас есть общие тайны, - констатировал Алик и стал серьезным.

- Обязательно, - заверил Бишу. - Это объединяет.

Эл посмотрела на Алика. Напрягся. Ника притихла. Странно, что кого-то еще будоражат подробности ее прошлого.

- Снаряжение есть? - обратилась Эл к Бишу, нарушая минутную тишину.

- Разумеется, - ответил он.

- Сколько комплектов?

- Пять.

- Кто со мной полезет?

- Ни за что, - фыркнула Ника.

- А в чем интрига? - спросил Алик.

- Пещеру покажу, - заискивающе сказала Эл.

Он сразу кивнул.

- А я?! - не выдержала Ника.

- Тут с Бишу останешься или идешь в горы с нами. Или катер Рассела, поселок, гостиница, - перечислила Эл и указала направление.

- Или на остров, донимать Рассела Курка, - добавил Алик. - Катер заодно вернешь.

Ника насупилась и поднялась из кресла.

- Я заберу катер. А вы сами дойдете. Пешочком. Пока.

Она ушла, сделав вид, что обиделась. Она плюхнулась в кресло пилота и стала искать в списке навигатора координаты Лондера. Самое время выяснить, кто этот Бишу.

Глава 5 Еще одна попытка

Алик смотрел из глубины пещеры наружу. В просвете входа был виден пик и выбравшееся из-за него румяное солнце. Величие и покой. По полю защищавшему вход в пещеру от холода под воздействием солнца пробегали зеркальные блики.

Эл спала, свернувшись калачиком около очага. Он любовался то ею, то восходом. Вид у спящей Эл был восхитительно мирным.

Он ни разу не был в этой пещере. Не искал. Бишу знал расположение, Игорь был тут. А он не смог сюда придти. Было больно. Он не желал бы вернуться в те времена даже в воспоминаниях. Зачем сюда пришла Эл? За уединением? День они провели пробираясь сюда. И она была рада. Подъем оказался не простым, Эл утешала, что в этом году мало снега. Погода была совсем безветренная. Снег крепкий, то, что нужно для прогулки. Когда Эл сообщила, что намерена ночевать в пещере, он не возражал. Он так соскучился, следил за ней исподволь. Побыть вдвоем было подарком. Эл-Эл. Знала, что им обоим нужно сбежать хоть на сутки от внешнего мира. Она была предусмотрительна, но, как он заметил, мысли Эл были где-то далеко.

Когда добрались до пещеры, устраивались, она молчала. Он чувствовал, как она впитывает тишину. Старые места не будили в ней тревоги и болезненных воспоминаний. Она испытала восторг, придя сюда. Немного разряженный воздух и другое давление изменили ощущение, скоро и его настигла волна восторга, а потом покой. Это было подобно очищению, все суетное осталось внизу, другое восприятие, другая энергия.

Они заснули в обнимку, не устраивая ужин и ночные посиделки, только развели небольшой огонь не ради тепла, ради красивой атмосферы.

Поэтому едва солнце облизало лучами гряду гор напротив, он проснулся, свет разбудил его, вызвал в теле приятную вибрацию и слабое головокружение. Топливо еще догорало в выложенном кругом камней кострище, от него шло тепло. Солнечный свет и этот огонь в равной мере давали ему силу. Не за этим ли Эл позвала его сюда? Эл еще спала. Можно чувствовать себя вполне счастливым, довольствуясь малым.

Сюда, в это время, его позвало вовсе не чувство к Эл, не тоска, а суровая реальность жизни. Космофлот вспомнил о нем. Он официально не участвовал в авантюре с поисками Рассела и погромах пиратов, Эл позаботилась. Но и не летал. Его статус капитана дипломатического класса требовал подтверждения по истечении пяти лет. Срок пришел. Ему придется либо лететь в рейс, либо отказаться от звания.

Однако все это было там, внизу. С высоты вершин решение казалось простым и легким - все бросить и уговорить Эл поселиться в двадцатом. Оля и Игорь счастливы и тут, в конце-концов, они теперь имеют самостоятельный доступ к переброске, повидаться они смогут. Дмитрия сюда уже не вернуть, а без него и рейс ни рейс. Воспоминание о нем, не вызвало уже привычного холода в груди и чувства вины, он успокоился. Эл права, с надеждами придется расстаться. Два месяца он корпел над последними расчетами каналов переброски и пришел к тому, с чего начал - Диану не вернуть.

Тогда к чертям все, и начать все заново.

В эти мгновения все решения казались простыми. От него уже ничего не зависело, жизнь покатиться своей колеей. Там, в конце двадцатого века им нет еще и тридцати, а в реальности? Сколько можно скитаться?

У него возникло острое желание разбудить Эл. Но она уже не спала. Он приблизился и погладил ее по щеке.

- Рассвет, - выдохнула она.

- Я хочу поговорить.

- М-м-м?

- Как ты относишься к тому, чтобы навсегда поселиться у нас, в двадцатом? А? Неужели там не найдется похожей пещеры? - он прикрылся шуткой.

- У тебя романтическое настроение? - промурлыкала Эл.

- Не совсем. Мое сознание стремиться к равновесию, и я хочу выбрать какое-нибудь одно состояние жизни, одно время, одно место, - сказал он.

Эл села. На ее лице отразилось озарение. Неужели согласна?!

- Одно состояние. Ведь все эти пространства разные. Разные! - она чмокнула его в губы в знак благодарности.

- Ты о чем? Эл? Что это значит? Что за подсказку ты нашла в моих словах?

- Я? Не могу сказать. Не могу, прости. Это сырая гипотеза.

Он навис над ней и без упрека заметил:

- Опять секреты?

- Это работа. Для Самадина.

- Эл, хочу позвать тебя домой. Давай вернемся. Навсегда. Куда-нибудь, в одно время.

И услышал самый ожидаемый ответ:

- Я не могу.

Он склонил голову. Зачем этот разговор? Ему показалось, что возможно.

- Эй, - прошептала Эл. - Что? В рейс не хочется?

Он понял, что умиротворенность и равновесие, о котором он думал несколько минут назад пропали, скатились снежным комом вниз.

- Уже знаешь.

- А как по другому. Патруль времени распушен, но исследовательские группы не закрыты. Я командир и должна быть в курсе дел моих подчиненных. После войны все, кроме тебя подали в отставку из Космофлота. Ты, как человек рациональный, решил приберечь звание. Ты единственный из нас, кто не прячется и существует тут на полных правах. Теперь расхлебывай.

- Я не хочу лететь.

- Ты один из списка опытных капитанов. Элита Космофлота. Твоими нашивками не только рукава формы, спину можно завесить. Грех звание терять, вдруг пригодиться. Дипломатический рейс - это не разведка. Кто усомниться, что ты плохо летаешь. Это формальность.

- Даже короткий рейс длиться полгода, год. Я не хочу быть еще дальше от тебя.

Эл сонно вздохнула и постучала по виску.

- Расстояния у тебя в голове. Их не существует. Мне казалось, мы переросли ту стадию, когда нужно не отходить друг от друга.

Он взял ее лицо в ладони и посмотрел в глаза.

- Может я примитивное создание, по твоим меркам, но я хотел бы видеть тебя каждый день, просыпаться рядом, чувствовать, как ты дышишь, что с тобой происходит. Я хочу жить рядом с тобой, в одной плоскости. Давай все бросим и попробуем жить иначе, для этого ничего не требуется.

- Эй, а ты эгоист, - покачала Эл головой и стала серьезной.

Он обиделся.

Эл подняла одну бровь.

- Ладно. Отправляйся в рейс. Я за полгода решу вопрос с покушением, попытаюсь воскресить Дмитрия, а там посмотрим. Непременно образуется какая-нибудь авантюра, в которую я вас втяну. Ты не сможешь жить спокойно, поверь мне, ты другой. Ты что-то чувствуешь, но пока не можешь интерпретировать ощущения, поэтому тебе хочется замереть. Ты боишься, что твои действия станут чередой ошибок, потому что иначе видишь мир вокруг. Это нормально, а ошибки неизбежны, Алик, ты не можешь сделать мир идеальным, как он тебе видится. Так было и со мной.

- У меня в двадцатом погибли два человека вместе с клиентом. Моя ошибка. Застрелили наповал, а накануне я их предупреждал. Не приказал. Они погибли, потому что я неверно понят свои ощущения и не придал им должного значения.

- Это маленький ад, Алик, на одних ощущениях ситуацию не вытянешь, нужно пережить это время. Осмысленность придет только с опытом. Не так быстро, как сила. Здесь не остров. Трудно разобраться в окружающем мире и понять, куда приложить ее. Лети в рейс. Полгода - это мало.

Он стал пальцами ласкать ее скулы.

- Эл, полгода - это много. Ты знаешь, что со мной происходит? Ты это знаешь даже лучше меня. Эта сила способна нас разлучить. Ты существо из другого мира. Я знаю, что однажды ты скажешь, что возвращаешься в свои миры, - его голос дрогнул. Он замолчал, посмотрел на Солнце. - В качестве кого я там окажусь? Эл я люблю тебя и полгода - это много.

- Алик, ты бредишь? Я туда не вернуть без веской причины. Очень веской.

- Но вернешься, допускаешь. Эл, если так случиться, что твой отец утратит силу и перестанет быть владыкой, разве не ты должна будешь занять его место?

- Хм. Вот так заявление! Алик? У тебя нет смещения личности? Уж не Кикха ли в тебе воскрес? Или сила бродит? Я не единственный претендент.

- Эл не шути. Я женат на наследнице миров, мы не обсуждали эту проблему с момента свадьбы. Это не важно сейчас, но будущее… Я хотел бы представить, что произойдет, если это место освободиться. Я хочу знать, что мне делать.

Эл вдруг презрительно улыбнулась.

- Вот ты о чем! Я похожа на ту, которой это нужно?

- Если тебя позовут, ты пойдешь, для меня это бесспорный факт, Эл.

- Если я соглашусь, меня ждет плаха. Я дала слово не занимать трон миров. Вопрос давно решен.

- Плаха тебя не остановит, не убеждай меня в обратном, я неплохо знаю тебя. Или мне так кажется?

- Алик… Любовь к тебе меня остановит, - укоризненно произнесла она. - Уже остановила. Однажды. Твои страхи - напрасны.

Он отрицательно покачал головой и бросился целовать ее. Отпустил. Смог улыбнуться.

- Я не планировал этот разговор. Само собой получилось. Ты проснулась, сказала две фразы, и я ощутил пустоту и страх, словно вот-вот тебя потеряю.

Она кивнула.

- Понимаешь, почему я раньше отказывалась выйти за тебя замуж?

- Нет. Не понимаю. Ты мне просто не доверяла. И теперь я чувствую недосказанность.

- Теперь чувствуешь. Алик ты еще много начнешь чувствовать, и слава небесам у тебя достаточно здравого смысла, чтобы сдерживать себя. Эта неопределенность не результат моей хитрости, а всего лишь неопределенность сама по себе. Я не знаю, что с нами будет дальше, и разумно в этом не признаюсь.

- Правда?

- Ты же чувствуешь, - и она прищурилась.

- Я? - он снова улыбнулся. - А вот и не угадала. Я чувствую что-то совсем другое! Ты куда-то решила влезть. Ты себя ведешь вот так, когда у тебя есть цель. - Он сделал жест, словно собирается ее душить, схватил за плечи и потряс. - А ну, признавайся, откуда мне тебя вытаскивать?

- Почему вытаскивать?

- Потому что больше некому. Димки - нет, мне придется контролировать твою деятельность в одиночку. Оказывается, я всегда был спокоен за тебя, когда он был рядом. Не ценил.

- Алик, ни откуда меня не придется вытаскивать. Моя деятельность исключительно мирная. Я буду здесь. Я никуда не собираюсь.

Она скривила губы. Рассел, Ника, теперь Алик, - они поставили целью своих расспросов доконать ее? Так заметно или чувствуют?

- Эл, ты работаешь с Самадином. Твое консультирование - это ширма. Чем ты с ним занята? - спросил он. - Расскажешь правду и, может быть, может быть, Эл, я полечу в рейс. Со спокойным сердцем. Бишу проговорился, что у вас с Самадином некие близкие отношения. Если ты заводишь близкие отношения - человек тебе нужен. Факт. Осталось понять: зачем?

- Не дави. Придет время, я расскажу.

- Дождешься, я сам догадаюсь.

- Могу понять ревность к сопернику, но к работе? - решила отшутиться Эл.

- Именно к работе! Не соперники раньше отнимали тебя у меня, в том и дело, а именно твоя чертова исследовательская работа. С нее в Галактисе все начиналось. Помнишь? Твое любопытство - самая страшная угроза.

- Хорошо. Я хочу сделать для Дианы то, что для нас сделал Самадин.

- Что?

- Передать ей сообщение, а там пусть она решает, менять ей свою жизнь или нет.

- Эл, ты всех убеждала что…

- Есть вариант. У меня есть возможность передать ей сообщение, как это сделал для нас Дубов, но чтобы понять как, что послать и куда нужно увидеть цепочку событий ее жизни. Для этого нужен метод Самадина.

- Он не согласиться.

- Он меня научит.

- Он знает чему?

- Не совсем. Он сам мне предложил попробовать его систему погружения.

- Эл, это не честно.

- Не воспитывай.

Признаваться рано. В ней проснулась способность чувствовать двери, и это было связано с общей гаммой чувств вообще. Если признаться сейчас, он станет следовать за ней неотступно, опасаясь возможного прохода и, волей-неволей, будет мешать. Эл не хотелось, чтобы он бросал все свои занятия и занимался ею. Алик запустил механизм возврата ее способностей, Дмитрий подтолкнул ее еще дальше. Тиамит был прав, предсказывая, что наступит момент, когда Алик будет сам не рад ее способностям. Все только начиналось, начиналось опять. Сосредоточенно ловить присутствие прохода было изматывающей процедурой, другое дело - определить порядок, расположение, периоды активности, а тут время имело место. Если освоиться - вопрос с перемещениями будет решен. Они не заблудятся, куда их не забрось. Система исчислений Самадина была, как хорошее клише, с того, чем Эл пользовалась в мирах владыки. Тут уместна аксиома, что подобие в мироздании - это гибкий закон. Знание космических законов, полетная практика, наука, преподанная владыкой, и вот - бывшая великая вычисляет, а не ищет двери.

- Ты сказала, что мы переросли тот момент отношений, когда нужно постоянно быть рядом. А я думал, мы переросли тот этап, когда у нас секреты друг от друга, - сказал он. - Ты ничего мне не сказала.

- Не сердись. Все случилось на днях.

- Затея родилась не вчера, - он нахмурился. - Могла сказать.

Они сидели друг напротив друга, солнце сдвинулось, и край пещеры отбросил на них тень. Эл прижалась лбом к его лбу.

- Дмитрий извинился, что пытался тебя застрелить. Однажды он придет в себя и нам тоже станет легче.

- Когда я тебя терял, он всегда был рядом, - закивал он.

- Он это умел, - согласилась Эл.

- Если ты пытаешься ради Дмитрия, я соглашусь, потому что сам ничего не могу.

- Полетишь?

- У меня сложилось убеждение, что ты хочешь меня куда-нибудь деть, - заворчал он.

Эл улыбнулась.

- Тут останемся или вернемся в поселок? - спросила она.

- Тут. Это идеальное место, чтобы быть вдвоем.

Глава 6 Порог

- Ничего не получилось, - Эл вздохнула и пожала плечами, не открывая глаз.

Эл лежала на полу. Ника сидела рядом, потирая глаза. Упражнение длилось больше двух часов. Ника зевнула. Стемнело. Сидеть на месте как прикованная она не привыкла. Она поморщилась и встала, потирая колени и щиколотки. Ноги занемели, их кололо иглами. Ника попрыгала на месте.

- Ну. Теперь что? Мы здесь ночевать будем? - спросила она с надеждой на "нет"

- Пока не знаю, если хозяева разрешат.

- Ты же для Самадина вроде, как своя, - удивилась Ника.

- Ну, это только видимость, - возразила Эл и села.

Она долго массировала плечи, руки, голову, прежде чем встала на ноги.

- Ничего не видимость. Он воспринимает тебя совсем по-другому. Ни к кому, с кем он общается, он не относится, как к тебе, Эл, - тоном эксперта заявила Ника.

- При нем так не говори.

- Почему?

- Сама догадайся. Ты девушка сообразительная.

Обращение "девушка" смутило Нику. Эл эти две недели относилась к ней немножко иначе. Немного отстраненно, словно они не близкие люди, а просто сослуживцы. Эл прежде не часто подчеркивала разницу в возрасте, а теперь и вовсе вела себя на равных.

А Самадин действительно Эл полюбил. "И не удивительно, - думала Ника, - Эл же не похожа на тех, кто окружает старика". Стоило Нике о нем подумать, и в тусклом свете огней беседки появился этот лысый невысоких дед. Ника знала, что он старше Лондера. Старик-космобиолог несколько дряхловат и думает медленнее, а Самадин для старика очень крепок и энергичен. У Ники было подозрение, что он видит вперед. Что вполне могло быть. С провидцами среди людей Нике встречаться не доводилось. Везде писалось, что они люди особенные. Она пыталась понять, на кого еще похож Самадин. Были некоторые инопланетные личности, которые имели с ним сходство, только в своем народе эти личности были обычными, вполне нормальными, а Самадин выделялся среди людей. Эл просила не озвучивать то, что чувствует Ника, ни при самом Самадине, ни при других людях. Еще Ника припомнила командора Ставинского, академического наставника Эл. Этого ей довелось видеть в Академии Космофлота, так вот командор был активен, как молодой, и все его жутко боялись. Ника предпочитала обходить его стороной, исключительно из-за Эл. Опасалась сравнений, которые были явно не в пользу Ники. Поговорить об этом Нике было не с кем. Эл была постоянно занята. Эл один раз прокомментировала наблюдения Ники и то, только относительно Лондера. Эл объяснила, что у Лондера это из-за космоса, мутаций и жизненных потрясений. Самадин же жил другой жизнью, только на Земле. Нику даже удивило то обстоятельство, что Самадин ни разу не покидал планету. Самадин боялся летать! Что вообще-то трудно вообразимо.

Самадин подобрал подол своего просторного одеяния и прошелся по ступенькам бесшумно, его обувь, по мнению Ники не терпела никакой критики, какие-то странные меховые высокие не то ботинки, не то сандалии. Нет на сандалии это не похоже, они ничем, никак не застегивались, просто одевались на ноги. Самадин был еще чуднее Бишу, только его Ника ничуточки не боялась.

Самадин встал в проеме входа в беседку. Эл с браслета дала команду убрать поле с входа, и в пространство круглой беседки ворвался холодный воздух.

- Вечер добрый, мастер, - приветствовала Эл.

- Добрый вечер, - повторила Ника.

- Добрый вечер, - вежливо ответил хозяин. - Я пришел узнать, останетесь ли вы на ночь?

- Да. Мы переночуем здесь, - согласилась Эл. - Мне нужен сон. Лететь домой что-то не хочется. Я схожу к Нали и возьму все нужное для сна.

- Оставайтесь, - кивнул Самадин, довольный ответом Эл.

Нику не вдохновила перспектива ночевать здесь, в беседке. Она рассчитывала, что они будут ночевать на острове Тома, в тепле и покое, а тут разбудят чуть свет. Если Эл так устала, то катер могла вести она. Ника не могла пока понять, почему у Эл после упражнений возникает усталость и апатия ко всему. Отчего уставать, лежа часами на полу. Ника должна была наблюдать за тем, что видит Эл во время своих попыток погружения. Но видела Эл куски своего прошлого, чем была недовольна. А Нике такие наблюдения показались очень интересными. Самое захватывающее, по мнению Ники, было событие одного полета, который она увидела. Эл вроде бы соревновалась в кем-то. Под конец этим некто оказался Дмитрий. Эл просто в куски разнесла его боевой катер. Ника смекнула, что Эл воспроизвела реальный бой времен войны. Есть же истории, которых она не знает.

Дмитрия Эл видела чаще других, к нему приводило общее течение событий в видениях Эл. Что-то уж очень сильно занимал Эл старый друг.

Ника получила один урок. Эл видит Дмитрия не так как она, Ника. Для Ники Дмитрий был чем-то вроде недостижимой цели, человека, с которым ей очень хотелось быть рядом, он ее притягивал и манил, как сладость ребенка. Он вызывал чувство немого обожания. Для Эл Дмитрий был олицетворением лучшего прошлого, теплых чувств, надежности, чуткости, силы и душевных переживаний. Она думала о нем, как о неотъемлемой части себя, которая потеряна. Вот что было странно, Алик в видениях Эл ни разу не возник. С тех пор, как Эл удалось спровадить его в рейс, она не думала о своем "возлюбленном".

Самадин подошел к Эл и взял ее за кисть, прощупывая пульс.

- Эл, тебе лучше отдыхать и делать как можно меньше возбуждающих движений. Только покой. Я полагаю, твоя юная помощница сама найдет Нали и попросит вещи для ночлега. Это не трудно, правда, Ника? - сказал Самадин и заложил руки за спину.

Ника поежилась и отправилась в темноту. Ей хотелось согреться, а для этого надо двигаться.

Эл не стала ставить поле. Самадин минуту наблюдал за ней, как воздух шевелит ее локоны, как в свете голубоватого освещение, лицо Эл выглядит усталым и мрачным.

- У меня не получается. И боюсь, что не получиться, мастер, - сказала Эл.

- Я это предвидел. Ты уже взрослая. Много жизненных впечатлений. Они мешают тебе. Присядь.

Эл села на одну из скамеек шедших по периметру беседки. Самадин подошел, еще раз пощупал пульс.

- Ты перенапрягаешься. Ты стараешься форсировать какой-то барьер в своем сознании. Я не ощущаю тебя, когда ты делаешь упражнения. У тебя странно бьется сердце.

- Самадин, у тебя учились люди имевшие отношение к космосу?

- Нет.

- Я другая. Ты не читал обо мне.

- Мне не интересно, что было когда-то, я вижу то, что теперь. Я знаю, на что ты способна.

- Я делаю все, как ты говоришь. И?

- Какие у тебя предположения? Ты знаешь о том, в какие состояния можешь входить. Я заметил. Ты понимаешь, что с тобой происходит. Эл, ты просто уникальна. В том смысле, что до тебя далеко любому из моих учеников. Однако, я теряю тебя из виду, поэтому не могу сказать, что именно с тобой происходит.

- Я долго училась никого к себе не подпускать. Меня проще научить видеть на большое расстояние вокруг себя, но заставить заглянуть в глубь, в мое реальное прошлое почти невозможно. Некоторые события я не могу показать даже Нике.

- Ты себя контролируешь. Это мешает. Я же просил смотреть не себя.

- Я и смотрю не себя, но вижу только то, что видел… Может дело во временном промежутке. Хотя, это домысел. Я не знаю, в чем дело, - замотала головой Эл.

- А что Ника?

- Она видит идеально. Расспросите ее.

- Откуда у девочки такие способности?

- Самадин? Ты не прочел то, что я дала?

- А в этом есть смысл? - спросил он.

- Если бы прочел, то не спрашивал бы, откуда взялась Ника. - Эл посмотрела на старика и с улыбкой шлепнула о лавку руками. Конечно, Самадина досье не интересует, он прочтет его в последнюю очередь, он не ищет в людях прошлое, вернее его не интересует реальное прошлое человека. Он увидел Нику, и ему было достаточно снять с нее свой срез.

- Она родилась на другой планете, а человеком стала благодаря трансформации и моей биологической матрице.

- Вы очень похожи.

- Внешне.

- Не только. Неужели она всех чувствует?

- Да.

- И меня?

- Да.

- Хм.

- Она не будет обсуждать тебя с кем-либо, мастер. Я в ней уверена, как в себе. Эта девочка еще с войны усвоила, что болтовня может означать для кого-то смерть. Болтать она любит, но чужих секретов не выдаст, если только не сглупит по молодости.

- Мне нечего скрывать. Могу я завтра прислать к тебе Нали. Она все еще хочет рисовать тебя. Она может увидеть твои образы. Ей этого хочется, но она стесняется просить. Я прошу за нее. Нали тоже не станет разглашать то, что увидит.

- Ей не повредят мои видения? Бывают жуткие сцены. Нали, как я слышала, войны не видела. Я видела разные культуры, некоторые виды эстетически неприятны человеку. Я видела много жестокости в крайних формах. Мне будет жаль ее травмировать, - пояснила Эл.

- Тем быстрее она потеряет интерес. Ответь мне, на столько ли твои видения точны и соответствуют прошлому?

- Бывает, что идет иная информация. Кусками.

- А ты говоришь, не выходит. Ты видишь слои, их нужно различать. Ты можешь видеть два связанных события, но для тебя они происходят одновременно, хотя в реалии их разделяет время, иногда большое время. Они могут быть связаны чем-то общим. Обычно это события из некоего пласта твоего опыта.

- Например?

- Ты хорошо стреляешь?

- Да.

- Из какого оружия?

- Я просто меткая от природы.

- Ты тренировалась. Если в видении возникнет незнакомое оружие, сможешь попасть из него в цель?

- Не возникало, не знаю. Я не видела незнакомых мне картин.

- Значит, ты не опускалась глубоко. Эл, тебе нужно размышлять об этом. Мне, кажется, ты не можешь выбрать направление. Или ты что-то скрываешь и не хочешь даже подсознательно обнаружить свои мотивы. Ты две недели видишь войну, а ведь в твоей жизни было прекрасное. Почему ты не видишь его? Завтра никакой войны. Подумай о любви.

- Если я буду думать о любви, то увижу не то, что мне хочется.

- А тебе не нужно видеть то, что хочется. Подумай о любви. Это задание.

- Ладно. Если ты настаиваешь.

Самадин задумался, потом улыбнулся. И хихикнул как-то по-мальчишески задорно.

- Странная у тебя способность. Согласиться, а потом сделать по-своему, - заметил он.

Эл улыбнулась и расширила глаза, они стали темными и хитрыми.

- Это тоже своего рода рефлекс. Так мне легче всего выходить из-под контроля.

- Отдыхай. Твоя помощница мешкает.

- Наверное, торчит в темноте на холоде из вежливости и ждет, когда мы закончим говорить. Ник, выходи!

Но из темноты никто не появился.

Самадин ушел. Он обнаружил Нали и Нику за беседой возле хозяйственного бокса, примыкавшего к дому и почти незаметного, если не знать, где находится дверь. Ника стояла, перекинув через оба плеча, как рюкзаки, два свертка, комплекты для сна. Самадин подошел к ним. Вид у Ники был решительный, уверенный, Нали ее не смущала. Ника притихла, увидев хозяина.

- Нали, Эл позволила тебе рисовать, - сообщил Самадин и осмотрел обеих. - Завтра вы будете работать вместе. Сможете?

- Да, - сразу согласилась Нали и не была рада.

Ника отнеслась к новости без энтузиазма.

- Ну, если получиться, - неопределенно ответила она.

- Нали может увидеть то, что не видит Эл и ты, - пояснил Самадин.

- Как это? - удивилась Ника.

- Видения сложны, они могут быть многослойны. Эл видит один пласт, твое внимание может привлечь что-то иное, а Нали увидит свою проекцию, - пояснил Самадин.

- А разве она не одна? - спросила Ника.

- Не всегда. У Эл очень вариативное сознание. Некоторую часть жизни ей пришлось лгать и прятаться, поэтому она многослойна.

- Эл не лжет, - возмутилась Ника и гневно нахмурилась.

- Но и всей правды не говорит. У нее хороший внутренний цензор, - сказал Самадин.

- Она разведчик. Это необходимо, - упрямилась Ника.

- Она была разведчиком. Привычка хорошая для прежней жизни и вредная для нынешней.

Нике возразить было нечего. Она поджала губы и подняла брови.

- Спокойной ночи, - пожелала она и пошагала к беседке.

- Славная девочка, - улыбнулась ей в след Нали. - Интересная.

- Надо же, как вступилась, - улыбнулся Самадин. - Вот не подумал бы, что Эл талантливый воспитатель.

- Ее воспитывал не Эл, - заметила Нали. - Скорее это Ника к ней крепко привязана и ориентируется на нее во всем. Это не совсем воспитание, скорее Ника перенимает опыт, но весьма своеобразно. В ее внешности я нашла интересные черты. Мне кажется, что девочка - инопланетянка в теле человека.

- Да, - вздохнул Самадин. - Придется прочесть то, что дала мне Эл. Я думал, что понимаю, но их связь заслуживает изучения. Будь осторожна с Эл завтра.

- Да, - кивнула Нали. - Тебе нужно лечь.

***

Эл лежала и старалась до мелочей вспомнить лицо Дианы.

Ника сидела рядом и по периодическим вздохам Эл понимала, что никакие это не видения. Эл была в сознании и просто вспоминала. Образ темноволосой высокой женщины, незнакомой и строгой, старше самой Эл виделся Нике чем-то, можно сказать, зловещим. Эл стало тяжело от воспоминаний. Снова мелькнул Дмитрий, и все пропало. Эл открыла глаза.

- Думай о любви, - выдохнула Эл.

Нали перестала шуршать грифелем. Она расправила плечи и равнодушно посмотрела на портрет.

Эл села, Нали попробовала сделать запрещающий жест, но не успела предостеречь Эл от резких движений.

- На сегодня хватит, - категорично заявила Эл и протянула руку за рисунком Нали.

Нали отдала портрет. Эл рассмотрела его, кивнула одобрительно.

- Очень похоже, только черты несколько, м-м-м, ближе к… Постойте…

Нали улыбнулась. Эл посмотрела подозрительно. В ответ Нали протянула еще рисунок. Эл глянула, и Нали впервые за все время знакомства заметила, как гостья помрачнела на глазах. Второй рисунок заставил Эл напрячься и выдать свои чувства. Это было мужское лицо. Это был Дмитрий.

Эл поднялась, забрала оба листа и ушла из беседки.

- О черт! - ругнулась Ника и закусила губу. - Это она?… Возлюбленная.

Ника затихла и, набрав в грудь воздух, задержала дыхание.

- Ника. Эл расстроилась? - Нали сожалела, ее рисунки порой расстраивали Самадина тоже, но ей не хотелось задеть Эл. Нали собралась извиниться, но Ника вскочила и исчезла из беседки, она и рта не успела открыть.

Нали примешала к образу женщины некоторые черты того молодого человека и наоборт. Затея ей показалась очень художественной. В сознании Эл эти двое дополняли друг друга. Нали не предполагала, что крайне сдержанную в выражении чувств Эл, вдруг расстроят ее рисунки.

Нали чувствуя за собой вину, отправилась искать Эл и Нику. Нику она не нашла, на всем пространстве сада, который в зимнее время хорошо просматривался, ее не было видно. Фигура Эл, в просторной одежде виднелась на одной из дорожек. Нали пошла к ней. Эл рассматривала оба рисунка одновременно, держа листы перед собой. Она опустила руки, как только Нали приблизилась.

- Прости, я затронула слишком личное, - извинилась Нали.

- Это я затронула.

- Было лишь воспоминание, и я позволила себе пофантазировать, мне не стоила рисовать обоих.

- Нали, спроси у Самадина, может он поговорить со мной сегодня? Не хочу тревожить его за чаем.

- Я узнаю.

- Я не буду сегодня упражняться.

Нали догадалась, что Эл желает побыть одна, и ушла.

Самадин принял Эл незамедлительно. Он выглядел растерянным. Эл заняла свое место на ковре в его доме, он сел напротив, по-турецки, одной рукой он опирался на колено, другой тер плечо и шею.

- Я повалился на бок во время забытья, и тело затекло, - пояснил он. - Ты пришла по важному делу. Знаю твою деликатность.

- Я так скоро не рассчитывала, - пояснила Эл.

- Мне интересно, что ты скажешь, - Самадин сделал жест, приглашая ее перейти сразу к главному.

- Я лукавила. Ты предложил мне тренироваться, но не спросил, почему я так просто согласилась. И я промолчала. Твой метод мне нужен не для мастерства, а чтобы связаться с конкретным человеком.

Эл положила перед Самадином портрет Дианы, сделанный Нали.

- Я узнал, - кивнул Самадин Бхудт. - Продолжай.

- Если ты меня прогонишь, я не подумаю обижаться.

- Не прогоню. А если прогоню, ты станешь искать еще способы. При твоих талантах успех может быть достигнут.

- Значит, возможно.

- Я не отрицал этого никогда. Ты меня не удивила. Я ждал, когда ты признаешься. Вчера твоя помощница заявила, что ты не лжешь. Это не есть принцип только чести, это понимание того, что ложь имеет дурные последствия. Опыт. Когда ты впервые пришла ко мне, то не стала скрывать, что используешь службу в своих целях. Это было честно, хотя и неэтично. Ты не стала пояснять, и скоро я понял, что твои цели не эгоистичны, как ты пыталась намекнуть. Я хорошо запомнил тот день. Я не стану спрашивать о тех главных целях, я спрошу о нынешней. Чего ты хочешь добиться, рискуя изменить весь ход событий?

- Мой друг сильно страдает. Она нужна ему. Я хочу помочь. Можете считать меня эгоистичной. Это так.

- Эл. Меня не удивляет твой порыв. В юношестве мои видения часто диктовались страстью, я влюблялся и следил за предметом моей любви.

- Я старше, чем меня считают. Более того, прежде, во времена моей молодости, - Эл вдруг смущенно улыбнулась, - я бы не стала вот так злоупотреблять кем-то, посчитала бы бесчестным. Увы, сейчас я уже не обладаю теми добродетелями. Но о риске знаю лучше, чем ты думаешь.

Самадин не обратил внимания на ее реплики.

- Я искал персонажей легенд и терпел на этом поприще массу неудач. Я видел много лишнего, что никак мне не помогало постичь смысл моего дара. Самый тяжелый труд заключался не в том, чтобы видеть, я не мог не видеть, самое трудное - не спутать видения с реальностью, найти правильную связь, единственный возможный канал течения событий, который вероятен больше всего. А потом не впасть в уныние оттого, что ошибся. Мое решение учить тебя родилось не в тот день, когда я сделал тебе предложение, а когда понял, что ты точно поняла указания, которые я передал для вас в Вену. - Самадин улыбнулся. - У меня были сомнения, а вот твой друг Дубов, как обычно посмеялся и заявил: "Если она не найдет связи, то кто?" Он был совершенно уверен в тебе.

Тут Самадин поднял не нее глаза. В них была доброта и ирония:

- Наверно потому что он читал твое личное дело, в отличие от меня, - Самадин бесшумно засмеялся. Минуту спустя, уже серьезно, он заявил. - Преследуя только эту цель, ты обречена на провал. Вместо того, чтобы съесть яблоко, ты намерена только сгрызть кожуру. Ты выбрала изначально неверную стратегию. Твое тело испытало боль, и ты стала методично вспоминать войну, чтобы приучить себя отключать болевые ощущения во время видений. Но зачем? Вспоминай что-то другое и тренируйся на другом.

- А потом, когда станет получаться, при малейшем чувстве боли меня вышвырнет из видения в реальность.

- Верно. Я предупреждал. Раны - это плохо. Я говорил с Бишу в тот день. Он предупредил, как реалистичны бывают твои сны. Ты не рассказала, что едва не истекла кровью у него на глазах. Эл, это очень плохо. Все это сильно затрудняет твое продвижение.

- Это было давно и теперь не повториться. А боль есть, это правда. Ты не против, чтобы я продолжала.

- Твой друг никогда не выйдет из кризиса, если ты не отыщешь такую связь, которая превыше земной любви. Твоя и моя судьбы - связаны. Чем же? Ты знаешь ответ. Твоя и его судьбы - связаны. Найди связь. Поверь моему опыту - это всегда общее прошлое и оно больше, чем настоящее. Не ищи Диану, ищи это прошлое. Я даже не стану интересоваться, какова эта связь. Это ваши секреты и пусть они будут. К сожалению, я не могу отвлечь твой разум от переживаний и мыслей о друге. Ты слишком крепко держишь эту нить, а ты умеешь держать и тут мне тебе помочь нечем. Тогда просто используй это. На этот период жизни тобой правил эта сила. Хорошо, пусть она не то, чтобы мне хотелось и не то, что нужно для прорыва, я допускаю, что из-за этой страсти у тебя ничего не получиться. А вдруг в твоем случае необходимо именно это. Я хочу, чтобы ты размышляла. Ты призналась в умысле. Я не сержусь. Ты сама поняла, что ложь помешает тебе. Подумай, как использовать твое устремление.

- Значит, ты допускаешь, что я пробьюсь к Диане?

- Я допускаю, что в процессе у тебя может поменяться цель. Не стану лукавить, правда - за правду. Я просто уверен, что так будет. Кто-то научил тебя мыслить несколькими пластами, многослойно, с множеством комбинаций. Эта способность может оказаться полезной.

Эл уже собралась уйти.

- Да, - Самадин многозначительно поднял палец, - и нужно что-то сделать с твоим телом, чтобы оно тебе не мешало. Договорись с ним.

Эл улыбнулась.

- Не в первый раз. Спасибо. Вам никуда не надо лететь?

- Как ты догадалась?

- Вы ведете себя особым образом, когда собираетесь куда-то. Я не тренируюсь сегодня, катер на стоянке.

- Я позову. - Эл скрылась за дверью. Самадин облегченно вздохнул. - Мх. Барс.

Вошла Нали и, опустившись на ковер рядом с Самадином, стала растирать его занемевшее плечо.

- У нее очень яркие картины. Очень яркие. Ни один твой ученик не достиг таких. И девочке с Эл совсем не трудно. Кажется для нее естественно подобное состояние.

- Где те записи, которые Эл мне дала? - спросил Самадин.

- В твоем архиве, под ее именем.

- Хорошо.

Старик встал и направился в кабинет.

Три дня спустя Ника стала свидетелем того, что Самадин в последствии назвал "новой ступенью". Видения Эл вдруг изменились. Больше она не видела войну, это были картины, тоже из ее памяти, о которых Ника толком ничего не знала. Эл увидела другой мир, и он отличался совсем иной моделью жизни.

- Что это? - спросила Ника у Эл, как только та очнулась.

- Это прошлое, которого ты не знаешь.

- В нем не было Дмитрия.

- Не было. Там из вас вообще никого не было. Это миры моего…

Эл остановилась. Ника только урывками знала о том, где Эл пробыла четыре столетия до своего возвращения на Землю.

- Но это не похоже на то, как ты существовала здесь, - заметила Ника.

- Существовала. Как точно. Мне тело мешает. Опять ноет бок.

- Но там ничего нет.

- А память есть.

- Я не понимаю,- замотала головой Ника.

- Ничего. Тебе это не нужно. В твоей части работы мои физические ощущения не участвуют.

- А ты вообще понимаешь, что твои картинки от земных отличаются? Такое впечатление, что ты не придаешь разнице никакого значения, - рассуждала Ника. - Что там, что здесь. Раньше такого не было, ты понимала, что дышать нужно иначе или нужен другой костюм, другое тело, а сегодня ничего такого не было.

- На самом деле там много общего с нашей реальностью.

- Да никакого! - возмутилась Ника.

- Ты не учитываешь, что я видела земное прошлое и для меня сходство существует. Сама сказала, что иначе, я бы замечала переход. - Эл потянулась с удовольствием. - Самадин будет доволен. Это уже что-то.

В этот день Эл пила чай и улыбалась. Самадин тоже был доволен. Они переглядывались и улыбались. Потом Ника и Нали занялись уборкой после чая, как ассистенты, а Эл и Самадин остались беседовать.

- Чувствую, работы у нас прибавиться, - засмеялась Нали. - Они как дети, Самадин рад, у Эл глаза горят, до этого она была как осеннее небо.

И тут Ника произнесла фразу, от которой Нали чуть не выронила чашу.

- Зря ты не рисовала сегодня. Это была феерия. Очень красочно. Видеть надо. Но это, пока Эл видит красивые картинки из воспоминаний. Если она там попробует влезть глубже или вспомнит что-нибудь кошмарное, ее вышвырнет обратно. Не выйдет ничего, если только отключить все ощущения. Не. Не получиться у нее.

Нали посмотрела на девочку с недоумением. Ника, по наблюдению Самадина, была самородком. Нали поверила. Заметив ее смятение, Ника решила оговориться.

- Нет, это не окончательно. Прогресс-то есть. Но ей потребуются годы, чтобы преодолеть свой порог.

- Но почему так?

- Из-за меня. Из-за вас. Эл опасается ослабить контроль над видением, отпустить сознание. Она не отдается упражнению полностью. Я только сегодня это поняла.

- Как?

- Я восхитилась увиденным. Была такая волна восторга, что я чуть не задохнулась, я забыла, как дышать, а очнуться не могла. И тогда Эл изменила картинку, она показала мне мою цивилизацию и их способ дыхания в таких ситуациях. Она контролирует то, что видит.

- Этому Самадин учит других годами. Это достижение.

- Не для Эл.

- А ты об этом говорила Эл?

- Так она и без меня знает. И Самадин. А ты не знала?

- Я не пыталась смотреть с этой стороны, - Нали виновато улыбнулась. - Я мало работаю с Эл.

Нали запомнила этот разговор, но не обсуждала услышанное с мужем. Только спустя две недели, когда Эл и Самадин едва не поссорились как раз по этому поводу, Нали передала Самадину слова Ники.

- Девочка совершенно права, - кивнул Самадин.

- Не помню, когда ты вот так терял самообладание.

- Она несносный ученик! - Самадин всплеснул руками. - Вот пусть сама и решает, как с этим бороться. Вышлю ее в самый дальний домик, и пусть там занимается самоистязанием до смерти.

Нали улыбнулась, Самадин "выпускает пар", чтобы освободиться от напряжения, а не потому, что зол. Кажется, их работа зашла в очередной тупик. У Нали накопилась секретарская работа, и она дней пять не рисовала видений Эл.

Нали решила "навести мосты" и отправилась в беседку, но обнаружила там только отдыхавшую Нику.

- А Эл где?

- Улетела.

- Они сильно повздорили? С Самадином?

- М-м-м. Ну-у-у. Честно? - Ника прищурила один глаз.

- Конечно.

- Это Самадин вышел из равновесия. Эл таким штуками из себя не выведешь. А твой возлюбленный не привык, чтобы ему возражали.

Нали подняла брови и удивилась. Ника поняла, что озадачило Нали, и пояснила.

- Ну, вы же - супруги. Значит, он возлюбленный.

Нали прыснула со смеху и хохотала, пока слезы не выступили. Пришел черед Нике удивляться. Что в том смешного, она понять не могла.

Нали успокоилась, наконец, и спросила.

- Сколько часов Эл не будет? Надо оставить ей ужин.

- Часов. Да ее дня три или четыре не будет.

- Ника. Все-таки, Эл обиделась? - предположила Нали. - Самадин очень вежливый человек. Что он ей сказал?

- Да не обиделась она. Вот еще. Ну, надо ей. Она что-то про три дня думала.

***

Эл подскочила к Расселу с вопросом. Он был в нижнем ярусе дома, в подвале, поэтому звука посадки не расслышал. Она была уже в доме, когда он поднялся, о чем голосовая система его оповестила немедленно.

Вид у Эл был бодрый, но усталый.

- Мне можно в космос?

- Куда бежишь? Куда на этот раз?

- Чистая наука, - заверила Эл. - Скачок по координатам моего исчезновения. Как всегда.

- Чем тебя так привлекает эта база? - спросил Рассел.

- Уже проверил.

- Я - наблюдатель.

- Рассел. Живи тут, сколько хочешь. Ника найдет службу, тут только Оля и Игорь останутся. Я иногда. Том строил его, чтобы тут жили.

- Я люблю свой дом в Шире, на побережье, там твердая почва, в отличии от вашего понтона. Зубы не заговаривай.

- Да что ты говоришь. А ураганы? А сезон дождей? Остров отдрейфует в сторону, а твой Шир на месте останется.

- Какой печальный прогноз, - вздохнул Рассел. - Спасибо. Ты - ураган, который нельзя прогнозировать. Что на сей раз зовет тебя к звездам? Кто обещал в космос ни ногой. Который раз.

- Я на минуточку, - умоляла Эл.

- Когда вернешься?

- Быстро.

- Это не ответ.

- Трое суток.

- Много.

- Хорошо. Сутки.

- Эл, не наглей.

- Двадцать часов.

- Это с каким же плюсом? Знаю я в кого Ника! Расчетное время, капитан.

- Ей богу, не знаю. Это ж космос.

- Не мути воду. Это ты не знаешь.

- Хорошо. Пятнадцать, сорок.

- Вот теперь верю. Одна?

- Туда - одна, обратно сказать не могу.

- Гость?

- Да.

- Где поселишь, если меня жить просишь тут?

- Я не утверждаю, что будет гость. Это не ко мне, к Самадину. По науке.

- Эл, не вынуждай меня наводить справки. В Галактис? У тебя мозги от упражнений не сварились?

- Не в Галактис. Рассел. Я все равно полечу. Я в твоей системе наблюдения я - элемент случайный, - заискивающим шепотом сказала Эл.

- Неучтенный, - поправил Курк и улыбнулся. - Пятнадцать часов, сорок минут.

- Ну никакой личной жизни, - притворно вздохнула она.

- Я Алику пожалуюсь. Отправила человека в рейс, а сама куда-то тайно собралась. При мне ему клялась, что в космос - ни ногой.

- Пятнадцать часов, сорок минут. Обещаю.

- Проваливай. Время пошло.

Эл нарочито весело и быстро, играючи метнулась прочь из дома.

Рассел улыбнулся ее бесшабашной легкости. Эл просто упорхнула с острова. Пятнадцать часов, сорок минут спустя, информационный центр сообщил о возвращении Геликса. Местом посадки оказались Гималаи. Эл на острове не появилась. Что же за гость такой прилетел к Самадину?

Глава 7 Решение

- Так, повтори мне в понятных мерах, какой же путь мы проделали? - уточнял Тиамит расстояние их перелета, выговаривая слова на четком земном языке.

Эл почесала затылок. В тех мерах, которые мог понять Тиамит, это было несметное количество. Геликс легко провел с ним лингвистическое кодирование, но говорить и понимать - вещи разные. Способности Тиамита превосходили землянина, он мягко изъяснялся на земном языке, вправляя в речь старинные обороты и слова. Его не удивил Геликс, переход, перемещение, опыт Тиамита и его осведомленность в таких вопросах были выше, Эл всегда подозревала, что мага удивить невозможно. Эл улыбнулась, глядя на Тиамита в балахоне, восседавшего в ее капитанском кресле, подправить одежду, добавить знаки отличия и какой-нибудь получиться посол.

- Очень много, - облегчила она себе задачу. - Геликс мог бы сообщить тебе точные числа, но поверь мне, ты устанешь слушать.

- Тебе лень или твой, как это, корабль, тебя умнее?

- Да, он умница, по сравнению со мной, - ответила Эл иронично.

Тиамита хотел знать расстояние. Выслушав числовую тираду Геликса, он захотел увидеть планету, потом посадку, указал местность, которую знал как древнюю Бактрию, спустился по трапу, без всякого интереса прошелся с Эл по заброшенному старому порту к площадке с единственным катером. Полет на катере его не заинтересовал, он лишь придирчиво осмотрел салон ее семьсот семьдесят седьмого и заметил:

- Я видел название на корпусе. Хороший номер. Удобно.

Вид дома Самадина побудил Тиамита погладить свою бороду. Ага, Эл увидела то, что хотела. Они почувствовали друг друга.

- Я - это твоя благодарность? - уточнил он.

- В какой-то степени. Ты можешь мне поверить. Он - сокровище. Подожди, пока он выйдет. Он не похож на Такманди, зато ты не изменился. Вам будет не трудно общаться. Я уверена.

- Эл, ты подвергаешь его испытанию. Он так же стар, как я?

- Нет. Он знает кто такой Такманди, что никак меня не убеждает, что они с ним одно и тоже. Он просто знает нашу историю. Сам у него спроси. Он хочет помочь мне, но он меня не знает. Я хочу, чтобы ты ему и мне немного помог. Ты хотел увидеть этот мир, я познакомлю тебя со своей воспитанницей. Скучно не будет. Самадину нужно внятно объяснить, кто я такая. Ты скажешь лучше меня, найдешь слова, образы, которых не нашла я. Я не знаю в этом случае границ дозволенного. Я хочу, чтобы вы познакомились. Это действительно моя благодарность. Вы нужны мне оба. Ваше сотрудничество может определить мое будущее. Я нашла твои свитки. Самадин поможет разыскать твою память. А ты подскажешь удобный вариант.

Самадин Бхудт вышел из дома, сел на ступенях и замер.

Он не сводил с них глаз всю дорогу, пока они шли от площадки до дома. Тиамит спрятал руки в широкие рукава и встал напротив него. Эл встала в паре шагов за спиной Тиамита, безмолвно наблюдала встречу. Самадин на нее больше не смотрел. Она для него исчезла. Его взгляд стал тем, какой она наблюдала множество раз, он смотрел сквозь фигуру высокого старика напротив, словно тот прозрачен.

- Три тысячи лет, - сказал Самадин.

Тиамит стоял неподвижно. Выжидал. Бхудт не изменил позы. Эл стала отходить назад. Ей не хотелось быть свидетелем их встречи, потому что вероятность ошибки была равна попаданию.

Эл вернулась к катеру. Кресло мягко закачалось, переходя в комфортный режим, она с удовольствием откинулась на спинку. Над ней через купол сияло совершенной чистоты голубое небо. В этом моменте для нее был особый оттенок удовольствия, торжество, ликование. Эл улыбнулась своей затее. Прошлое сошлось с будущим. Это уже не были Махали, Такманди и Рашну, никаких прошлых переживаний нет в этой встрече. Три других сознания пытались общаться в новых условиях, подозревая, что когда-то вместе прошли часть жизненного пути. Интересно, как пойдет дело.

- А ну, хитрая лисица, вылезай из своей норы, - услышала она голос Самадина рядом с бортом.

Он смотрел на нее через купол кабины. Эл приподнялась на локтях, упираясь в подлокотники. Довольную улыбку она не прятала.

- Я угодила твоим глазам, мастер? Не смею спросить, угодила ли я только им? - загадочно спросила она.

- Ты ветер, который принес его обратно!

- Он сам так сказал?

- Он сказал, что был в заточении, что ты освободила его. Не знаю, что может нас снова связать, если не твоя лисья хитрость. Что ты замыслила?

- Скажи, Самадин, если мы говорим на трех языках, можем ли мы понять друг друга?

Самадин улыбнулся и погрозил ей пальцем.

- Хочешь, чтобы он остался? Чтобы я ему помог понять твою новую жизнь?

- А он объяснит кто я. Такие персоны как вы не каждый день встречаются. Я - пыль у ваших ног. Я тут лишняя. Я слетаю по делу? - заискивающим тоном сказала она.

- Твоя Ника исчезла следом за тобой.

- Сбежала греться. Я ее привезу.

- Можете не спешить.

- Ладно, - кивнула Эл. - Вы знаете друг о друге по прошлому. Его появление приятная неожиданность?

- Да. Безусловно. Эл, ты действительно то, что о тебе пишут в твоем личном деле?

- Дай прочесть Махали, он повеселиться. Он назвал другое имя?

Самадин кивнул.

- Теперь вас двое на меня одну, и вы сообща найдете способ сдвинуть меня с места. - Она веселилась, как ребенок. - Ты хотел, чтобы я сама нашла средство? Я его нашла. Как вы с Нали отнесетесь к тому, что я заберу гостя позже?

- Я буду только рад, если он у нас останется, - заверил Самадин. - Этот мир не для него. Твоей единственной целью было свести нас, а красоты этого времени ему не интересны.

- Маг всегда должен идти впереди времени, а не тащиться за ним. Не всё же только мне учиться.

- Лети, лисица!

Она кивнула. Катер скоро взмыл над горами. Бхудт вернулся к дому, прошел в беседку, где седоволосый старик ждал его возвращения.

- Удрала, - сказал Тиамит.

- В ней есть хитрость, но и огонь мудрости горит, - вежливо возразил Самадин. - Что делать с ней, учитель, она слишком взрослая, чтобы начинать этот путь?

- Расскажи мне, что ты рассмотрел в ней, я подскажу. Она права, ей нужны мы оба. Она принимает тебя, как наставника, а меня, как хранителя секретов.

- Я стану твоим проводником, если дозволишь, - заверил Самадин.

- Да, - согласился Тиамит. - Я был слишком строг с ней, я не имею на нее такого влияния, каким обладаешь ты.

- В чем причина такого недоверия? - подкупающе искренне удивился Самадин.

- Многие прежде хотели бы иметь ее в качестве управляемой силы. Она очень хорошо это знает. Она распознала и мой интерес в том числе. Она не ребенок, ее душу долго терзали, потому она не доверяет себя так просто. Мне придется приручить ее снова. Это долгий путь.

- Взрослого барса нельзя приручить, - многозначительно заметил Самадин.

- Ты же назвал ее лисицей, - напомнил Тиамит.

- Я шутил. Она - барс.

***

Эл и Ника вернулись только на следующие сутки.

- Ух ты! Самадин поселил твоего гостя в доме! С чего такая честь? - спросила Ника.

Эл сажала катер, а Ника развлекалась изучение пространства вокруг.

- Тиамит старший, он необычный, очень почетный гость. Самадин соблюдает иерархию. Веди себя спокойно, - предупредила Эл.

- Еще более прилично, чем с Самадином? Самадин мне хотя бы формально начальник, а Тиамит твой кто? - спросила Ника.

- Сама увидишь.

Эл вылезла из катера и заметила неуверенность Ники. Девочка притихла, озираясь в сторону дома. Потом Ника многозначительно хмыкнула.

Она направилась прямиком в беседку, где они жили. Эл повинуясь ее порыву пошла следом. Самадин и Тиамит устроились в их беседке на полу, без сидений и чинно переговаривались. Ника встала, как вкопанная шагах в двадцати. Эл не торопила ее, ощущения Ники - явление отдельное, пусть привыкнет. Эл вошла в беседку и вежливо поклонилась, Самадин ответил ей коротким поклоном. На полу Эл устраиваться не стала, а присела на лавочку и у стены. Насупило молчание. Самадин следил глазами за Эл, Тиамитом и Никой по очереди. Ника не поприветствовала никого вслух, она по-прежнему стояла в отдалении.

Тиамит обернулся и сделал жест.

- Да иди же сюда, девочка. Я хотел, чтобы Эл нас познакомила. Боишься?

- Нет, - уверенно сказала Ника, но приблизилась шагов на десять и опять встала.

- Эл, хватит щуриться. Не на представлении актеров, - укоризненно сказал Тиамит.

- Ну, интересно же, - ответила Эл, пряча улыбку.

- Поди, сделай чай, - примирительно сказал Самадин.

Эл, проходя мимо Ники, кивнула в сторону стариков. Ника сделал мину вроде: "Не бросай меня!" Эл остановилась и легонько толкнула ее ближе к беседке, но не осталась.

- Ты решила стать деревом и пустить корни? - спросил Тиамит, не глядя на Нику.

- Я решила тут постоять.

- И все же подойди, мне нужен твой совет, - сказал Тиамит.

Ника округлила глаза, но старик не лукавил, она решительно вошла в беседку и села в кружок.

Эл возвращалась к беседке и слышала, как хихикает Ника, тихий голос Самадина и знакомые интонации Тиамита. Беседа была явно дружеской. Знакомство состоялось. Она с порога услышала фразу, которую ожидала услышать.

- Тиамит хочет присутствовать во время занятий, Эл, ты не возражаешь? - спросил Самадин.

- Для этого он здесь, - ответила она.

- Тебя мое присутствие не смутит? - спросил Тиамит.

- Если смутит, то у меня элементарно ничего не получиться.

Последующую неделю Самадин не вмешивался в процесс. Эл не знала, что учеников из домиков у подножья горы отправили на каникулы, Самадин отменил большинство запланированных встреч. Ника не сидела рядом с Эл, а стала выполнять поручения, улетая порой на несколько часов. Что-то затевалось. В остальное время Ника повторяла манеру поведения Ольги во времена первого знакомства с Тиамитом. Ника хвостом ходила за ним, предпочитая не делиться с Эл своими наблюдениями и переживаниями. Девочка "прилипла" к магу. Вообще-то Тиамит никому не позволял назойливо следовать за собой, даже для Оли выделялось ограниченное количество времени. Нике было дозволено проводить рядом с ним столько времени, сколько ей хотелось.

Спустя семь дней в той же беседке заседал совет: Эл, Самадин, Нали, Тиамит и Ника.

- Мы сообща с Самадином нашли средство тебе помочь, Эл. Ты умеешь находить хорошие решения. Мы снова вместе, но не для того, что сообща путешествовать, свой путь мы прошли. Теперь твоя очередь отправиться в путешествие, - заговорил Тиамит, как старший. - Если ты решилась меня познакомить с теми, кто тебе близок в этом мире, то я в этом вижу большое доверие с твоей стороны и решимость достичь цели, которую ты поставила.

Эл повела бровью.

- И что же меня ждет?

- Погружение, - сказал Самадин, и Эл сразу поняла, что он сомневается.

- Может быть, вы оба просто расскажете. Без предварительных вопросов.

Эл перевела взгляд на Нику, ей тоже любопытно. Значит, старикам удалось скрыть от нее метод.

- Есть медленный способ и быстрый, - начал Самадин.

Эл поняла, что затея вызывает у Самадина не сомнения, а опасения.

- Быстрый, - не дожидаясь объяснения, выбрала она.

- Почему?

- У меня мало времени, думала, Тиамит сказал.

- Подобные подробности я не стану озвучивать, потому что это твоя судьба, твое право говорить о ней или нет, - сказал Тиамит.

- Давайте сразу перейдем к быстрому методу, - предложила Эл, замечая как Самадин и Нали, особенно она, начинают все больше сомневаться.

Тиамит извлек из обширных рукавов темный сосуд и пиалу. Он поставил это на низкий столик, за которым они сидели.

Эл посмотрела на сосуд и выдержала паузу, потом взяла его в руки.

- Зелье, - хмыкнула она.

- Яд, - замирая от собственной догадки, шепнула Ника.

- Девочка, - предупредительно сделал замечание Тиамит.

Эл замерла, расширив глаза, держа в руке сосуд. События сложились в общую картину. Ника моталась за компонентами и наверняка задействовала Лондера. Самадин не сторонник таких методов.

- Что думаете вы, мастер? - спросила у него Эл.

Самадин медлил с ответом, потом сказал со вздохом.

- Мы уже говорили с тобой. Ты слишком взрослая. И ты не человек, не совсем, а это выходит за рамки моих познаний. Я не учил путешествовать таких, как ты.

- Но ты взял меня учиться. И тут не было ошибки. В чем причина теперь?

- Твои возможности. В потенциале ты вполне способна освоить метод и успешнее многих моих учеников, но ты сама призналась, что не собираешься стать мастером. Ты пожелала совершить только одно путешествие. Любой скачек через пропасть без страховки сулит гибель, Эл.

- Ты бы советовал отказаться.

- Эл, я не знаю того, что знаешь ты. А о себе и своих возможностях, о своем прошлом ты знаешь гораздо больше меня. Что я могу советовать в этом случает. У тебя есть варианты. Или отказаться, или довериться Тиамиту.

Эл повертела в пальцах сосуд

- Ладно, алхимики. Я не отвечу сейчас. Я хочу провести свой анализ ситуации. Это же не тайна? - спросила Эл.

- Можешь делать с напитком, что пожелаешь, только не пей, - ответил Тиамит.

- Что скажете, Нали? - спросила Эл.

- Это безумная затея, если мое мнение важно, - ответила Нали и взяла Эл за кисть, в которой она держала яд. - Ты позволишь мне рисовать?

- Вопрос не ко мне, - ответила Эл.

- Да, Нали, конечно, - кивнул Самадин.

- С условием. Рисунки не должны видеть другие, кроме нас. Эл сама определит, кому их показывать, - добавил Тиамит.

- Обещаю, - заверила Нали.

Взрослые обменивались понимающими кивками, а Ника места себе не находила.

- А мое мнение никого не интересует? - спросила она.

- Девочка, вмешиваться в разговоры старших без разрешения - невежливо, - сделал замечание Тиамит.

- А гробить Эл - вежливо?! - возмутилась Ника. - Эл, Нали права, это самоубийство. Тут такое намешано, что ты жизни можешь лишиться. Это начисто отключит все системы тела, оно само себя не сможет контролировать, ты просто не знаешь, что будет. У тебя органы откажут, сердце не выдержит. Два дня - и противоядие не поможет.

- Я не умру, Ник.

- Ну, инвалидом останешься! Твой Димочка такого не стоит! Ради него стараешься?

- Ника, сейчас в ухо получишь, - без шуток заявила Эл.

- Да черта с два! Я не буду в этом участвовать!

Ника вскочила и бросилась из беседки.

Тиамит проводил ее вопросительным взглядом.

- Эл, кто ее воспитывал? - спросил он.

- Я. Ладно. Свою задачу вы выполнили. Дальше я разберусь сама, - сказала Эл.

***

Лондер сосредоточенно смотрел на экран анализатора. Ника, делая надменно-беззаботный вид, вертелась вместе с сидением, толкаясь носками ботинок. Эл стояла за спиной у космобиолога. Они уже четвертый час до мелочей разбирали зелье Тиамита. Эл не торопила.

- А почему ты Оле это не покажешь, она великолепный врач, и о тебе знает больше? - спросил Лондер, не оборачиваясь. Он достал образец, поменял настройки и засунул его в камеру опять. - А?

- Оля истерику закатит, - пояснила Ника.

- Это секретное дело, - добавила Эл.

- Ты опять за свое? Секреты.

- Не могу я ее привлечь. Ника права, Оля устроит скандал и все испортит. Лондер, если представить, что я бессмертна, что яд можно ввести и вывести или нейтрализовать в моем теле, что будет?

- В этом составе его нейтрализовать не сложно, - с улыбкой сказал Лондер. - Хотя неверно, чтобы это стало действительно ядом для тебя конкретно, тут не хватает кое-чего. Я полагаю, что состав отключит твое тело и это будет пролонгированное действие, то есть будет какой-то срок вхождения в состояние близкое к смерти, а если ввести в кровь противоядие - пойдет обратный процесс. Весь период может занять значительное время, например, несколько недель. В это время с твоим телом ни чего нельзя будет делать, с биологической точки зрения оно будет бесполезно, как биоматериал или что-то еще, без противоядия ткань умрет и быстро разложиться. При выходе тебя может ждать полный паралич. Ответь на вопрос: кто это сварил?

- Мой друг.

- Да-а. Разнообразные у тебя друзья.

- Лондер. Шанс выжить и возвратиться в нормальное состояние есть?

- Да. Зависит от дозировки. Как любой ядовитый продукт в малых дозах или в соответствующих пропорциях с другими средствами он может быть лекарством. Настой естественный и травы на него давал я. - Лондер посмотрел на Нику.

- Я не знала, - заявила та в оправдание.

- Эл ты собралась это выпить? - Лондеру впервые пришла в голову эта мысль, когда он увидел выражение лица девочки.

- Нужно для эксперимента. Я не сделаю ничего такого, пока не буду уверена, что вернусь. Мне нужно противоядие. На всякий случай. - Эл вздохнула, подумала. - И медицинская капсула. Горизонтальная. Или корабельная, для сна в невесомости.

- Я смогу ее найти. - Лондер уверенно кивнул. - Значит я еще твой экипаж, если ты посвящаешь меня, старика, в свои авантюры.

- Вы с Расселом в силу возраста и человеческой мудрости умеете сдерживаться. Ты меня даже не воспитываешь.

- Я знаю, что ты за существо, Эл. Я же летал с тобой.

Последнюю фразу Лондер произнес многозначительно. Это фраза для людей связанных с космосом в любой области была, как пароль на доверие к человеку.

- Рассел не знает и ему лучше не знать, - предвосхитила Эл его вопрос.

- Не знает. - Лондер повел бровью. - Твои друзья не знают. Алик в рейсе.

Лондер посмотрел на Нику, которая ерзала на сидении, девочка нервничала все время. Лондер отчетливо понял, что Ника единственная из компании, кому доверилась Эл. Командор Эл хочет, чтобы ее воспитанница повзрослела?

Ника бросила в него хмурый взгляд. Лондер чуть улыбнулся ей. Он подумал, что единственный, кто удержит Эл от очередной выходки - это Димон, но Ника отрицательно замотала головой. Они молча обменивались информацией, пока Эл заняв место Лондера, изучала данные анализа.

- Хм. Хватить шуршать мыслями, - сказала она, поворачиваясь к ним на своем сидении. - Я знаю, какого компонента не хватает, чтобы это сработало.

- Что? - Лондера обдало холодной волной. - Уже?

Эл кивнула.

- Гиосциамин. Белладонны в рецепте не было? Или белены с манрдагорой?

- Мандрагора была, - пробубнила Ника.

- А в составе нет! - ехидно воскликнула Эл.

- Эл, зачем тебе я? - спросил Лондер.

- Ты обладаешь многими добродетелями. Ты умеешь не вмешиваться. И ты не дашь Ольге сделать глупость и вытащить меня из состояния погружение до назначенного срока. Если я это выпью с примесью, скажем, компонентов белены, насколько я отключусь?

- Становись в круг, - Лондер указал на платформу для исследований.

Эл встала в центр круга, голубой контур мягко вспыхнул, и появилось множество экранов.

- Ты переделал систему. Давно я ту не стояла. - Эл повернулась в указанном системой направлении.

Лондер дал нужные команды. Мелькнуло несколько изображений. Ника такой процедуры никогда не видела, нервно-надменное состояние исчезло и уступило место ее природному любопытству. Она привстала с сидения, но Эл жестом усадила ее назад.

- С противоядием или без? - уточнил Лондер.

И Нике стало совсем интересно. Что-то эти двое не сильно обеспокоены летальным исходом.

Лондер что-то посчитал.

- Дней десять с противоядием. До трех недель без него. Но каким будет возвращение можно сказать только, имея на руках промежуточные анализы.

- Значит это надо учесть, - подумав, сказала Эл.

Лондер помолчал. Он позволил Эл прочесть результаты на экране перед ней.

- Эл, неужели Самадин Бхудт практикует такое? Или хотя бы одобряет.

- Мне нужно. Это ради меня. Я не могу, как раньше отключить тело. Не получается. На преодоление барьера нужно время.

- А ты, как обычно, спешишь? - заключил Лондер.

- Да.

- Эл. Ничего не делайте, пока я не разрешу.

- Хорошо.

Ника дождалась, когда Эл освободит платформу, и без разрешения вскочила в круг.

- А можно мне? - только после этого спросила она.

- Тебе зачем?

- А, может быть, противоядие есть во мне?

- Может быть, - засмеялся Лондер. Он отдал Эл несколько пластинок, как обычно они не пользовались пересылкой.

- Я буду в катере, - сказала Эл и ушла.

Ника вертелась в круге, обилие экранов и информации на них подогревало ее растущее любопытство.

- Стой спокойно, система за тобой не успевает, - пошутил Лондер.

Ника поискала указатель, куда следует повернуться лицом.

- А я такой штуковины никогда не видела. Только похожие. Ты не показывал.

- Я ее использую для себя.

- Зачем?

- У меня мутации, Ника, их нужно контролировать.

- Я что-то не заметила.

- Ты всегда знала меня таким, поэтому воспринимаешь естественно.

- Да не очень-то ты отличаешься от других. Эл, вон, как отличается.

- И я отличаюсь, просто ты не знаешь нюансов.

- А Камилл?

- Он родился до того, как я попал на "Тобос".

- А то что?

- Я бы не рискнул иметь сына, - призналась космобиолог.

- Поэтому ты его так любишь?

- А ты знаешь, что такое любовь?

- Я знаю, что она бывает разная, - заявила Ника.

Лондер улыбнулся.

- И так, что ты хочешь о себе знать? - спросил он.

- Насколько я отличаюсь от Эл?

- Отличаешься, - уверенно кивнул Лондер.

- Сильно?

- Достаточно сильно, - согласился он.

- А как определил? По этим символам? - Ника стала рассматривать множество собственных изображений испещренных знаками.

Лондер вспомнил прошлое. Эл немного старше, чем Ника сейчас, когда-то вот так же стояла в подобной этой системе. Тогда, как и теперь, она пришла за помощью. Лондер в это мгновение испытал даже некоторую гордость. Эл вступила в круг совсем не так как Ника, Эл проштудировала все по медицине и космобиологии того периода, прежде чем запросила помощь, сначала она исследовала себя сама. Он посмотрел на данные Ники.

- Ты знаешь свой народ? Каким он был? - спросил Лондер.

- Я была бы здоровенным чудищем, в полтора раза выше и с такими руками, - Ника показала размеры и сделала угрожающее хватательное движение. - Ну и сильным. Наверное.

- И что лучше? - спросил космобиолог.

Ника пожала плечами.

- Когда я ворчу и жалуюсь на людей, Эл всегда предлагает мне вернуть прежний вид и отправиться обратно на свою планету. Но что-то мне не хочется быть здоровенной самкой в примитивном племени.

- О-о-о! Ты оценила преимущества нашей цивилизации? - стал подшучивать Лондер.

- Не-а. Я бы лучше жила в Галактисе.

- По-моему, Эл тебя не держит.

- Я ей нужна. К тому же меня могут похитить, чтобы ее шантажировать. Она за меня все-таки беспокоится. Мне приятно. Я ее люблю. - Ника задумалась, а потом призналась с грустью. - Вообще это не я ей нужна, а она мне. У меня просто потребность какая-то, быть с ней рядом.

Лондер опять улыбнулся. Ника всем доставляла достаточно хлопот, она всегда требовала к себе внимания и, по оценке Лондера, была эгоисткой. Однако, ее принимали и любили в компании Эл и считали членом семьи, а теперь и команды, а Ника никак не могла оценить насколько ей повезло по сравнению с ее сверстниками на этой планете.

- Знаешь, а твою привязанность к Эл можно заметить, - Лондер указал в сторону одного из экранов. - И кстати, совместить тип твоего народа с человеком практически невозможно. Но благодаря Эл и ее физическому строению тебе, в принципе, повезло. Ну и искусная трансформация, конечно.

- Я же выросла. Обратно вернуться невозможно, - сказала Ника, вот такой она казалось ему совсем взрослой. Она не понимала смысла картинок на экране, он опять вспомнил, как Эл стремительно узнавала себя в них, стоя на ее месте, но Нике и не требовалось доказывать, что она человек. Ника не была озабочена тем, какой она растет, что в ней заключено, кроме любопытства никакой иной цели она не имела.

- Я сильно отличаюсь от человека? - спросила Ника.

- Нет. Все системы выполнены по человеческому типу, перенос материальных структур идеальный, поэтому у тебя идеальное здоровье, девочка, просто идеальное. А вот то, что не поддается прямому переносу при трансформации, было выделено отдельно, и размещено в системе так, чтобы было полезно и не мешало основным функциям. Тут я уже вижу вмешательство разума. У тебя есть отклонения в структуре нейронных связей, и некоторые участки мозга развиты по-другому, чем у Эл или твоих прямых предков, этому обстоятельству ты обязана своей способностью слышать мысли и ощущать реакции других, вступать в контакт.

- Значит, я не точная копия? Я всегда знала. Ну…

- А зачем тебе копировать Эл? Ты так стремишься подражать ей? Зачем?

- Уже не стремлюсь. Например. Она не дает мне оружие.

- И правильно делает. Когда я тебя последний раз с ним видел, ты вела себя как дикая. Вы с Эл обе, каждая по-своему, агрессивны. Только у Эл агрессия контролируемая и проявляется разумно, а ты испытываешь удовольствие от собственного превосходства.

- Ну и что. Что такого в том, что я лучше?

- Хм. Не во всем. Твои лучшие качества компенсируются кучей недостатков. Впрочем, я не в праве тебя воспитывать. Иди. Эл ждет. - Потом остановил. - Ника, зачем она это делает?

- Ради Ди…Дмитрия. Не спрашивай.

- Иди.

Ника дошла до выхода и обернулась.

- А ты меня научишь это понимать? - Она кивнула в сторону непогашенных экранов с ее данными.

- Если хочешь. А сможешь разобраться?

- Я вроде бы не глупая.

- Сначала найди точный ответ на вопрос: зачем ты хочешь это знать?

Ника вышла из лаборатории, зато вернулась Эл.

- Еще кое-что. - Она отдала Лондеру в руки пластину. - Это данные моих состояний во время видений. Я вывела в красную зону самые опасные. Если простой капсулы для сна будет недостаточно, найди медицинскую.

***

Тиамит наблюдал как Эл и Ника возятся около катера с громадным ящиком. Антигравитационная платформа, которой владел Самадин, не выдерживала такого веса, она просела так, что почти касалась земли, цеплялась за неровности дорожки, ведущей к беседкам. Платформу двигали методом тяни-толкай. Тиамит ожидал, кто из них вспылит и попросит помощи, но это занятие у обеих вызывало приступы веселья.

Самадин вышел на шум из дому и удивленно поднял брови.

- Что они затеяли? - спросил он сам у себя.

- Я полагаю, что это такая кровать.

- Я знаю, приблизительно, что это, - отозвался Самадин. - Эл!

Эл откинула с лица волосы и обернулась.

- Я определил для тебя место в дальнем домике, у скалы.

- Великий Космос! - разразилась восклицанием Ника.

Эл обвела пространство, указывая на домики.

- Который?!

- Третий, - ответил Самадин.

- Самый дальний, - проныла Ника. - Они издеваются?

- Так, - Эл поджала губы. - Там кто-то есть?!

- Никого, - ответил Самадин.

- Ну и ладно.

Эл ушла от платформы, она вернулась с ящиком, тяжелым, судя по тому, как она его несла.

- Это тяжелый труд входит в упражнения? - спросил Тиамит.

Он перенял у Самадина манеру сидеть на ступеньках, ведущих к двери дома. Самадин присел рядом.

- Нет. Мои ученики этим не занимаются. Я использую простые методы и о капсуле мы не говорили, - сказал он.

- Зачем этот ларец?

- Это медицинская капсула. Эл опасается за свою жизнь из-за напитка, который ты ей предложил. Она сочла твое предложение опасным, раз позаботилась о себе таким образом, - в словах Самадина слышалась ирония.

Потом они молча наблюдали, как Эл достала из ящика два странных предмета, напоминавших присоски. Она опустила их на крышку капсулы и те издали глухой звук, словно она намеревалась пробить крышку. Они с Никой обменялись несколькими фразами.

Эл вернулась к катеру, а Ника осталась стоять у капсулы. Катер медленно пошел вверх завис над беседкой, от движения воздуха деревья и кусты вокруг закачались, Ника вцепилась рукой в волосы, чтобы они не мешали ей видеть. Катер выбросил два троса.

- Странный способ, - сказал Самадин, когда Ника поймала тросы один за другим и прицепила к "присоскам". Она вскочила на контейнер, так что платформа уже не выдержала дополнительный вес и просела, опустившись на землю. Ника встала на крышке подергала тросы и крикнула.

- Готова!

Катер пошел вверх, потянул за собой капсулу, Нику и платформу. Вся конструкция проследовала над крышей беседки и поплыла в сторону домиков у подножья горы.

- Святые небеса! - пробормотал Тиамит.

Самадин поднялся с некоторой тревогой, на шум вышла из кухонного отсека Нали, закрываясь ладошкой от света, она посмотрела в сторону удаляющегося катера, откуда доносился восторженный визг Ники. Она только улыбнулась.

- Это опасно? - спросил у нее Тиамит.

- Эл имеет опыт, она командовала строительством космической базы. Это несложная манипуляция,- ответила Нали.

- Ты полагаешь? - спросил Самадин. - Я не дочитал ее документы до конца.

- Ты и до середины не дочитал, - с улыбкой ответила Нали.

- Я хочу посмотреть, - заявил Тиамит, поднялся и пошел в сторону домиков, не дожидаясь одобрения хозяев и никого не приглашая с собой.

- Им нужны какие-то удобства, посмотрю, что им может понадобиться, - сказала Нали и быстро догнала Тиамита.

Самадин медленно поднялся со ступеньки и пошел не торопясь.

- Да. Это вовсе не то, что я хотел, - сказал он сам себе.

Он единственный с подозрением осматривал капсулу, которую Эл и Ника успели разместить в главной комнатке дома, она стояла по диагонали. Тиамит не просил объяснений, провел рукой по гладкой, без единого повреждения крышке капсуле. Он повернулся к Нике.

- Ты смелая.

- Ерунда. Этому учат в академии,- ответила та.

- Какой академии? - спросил он.

- Космофлота.

- Ты как Эл имеешь звание?

- Нет. Я ее не закончила.

- Почему?

- Не мой профиль, - ответила Ника с некоторой гордостью. - Я умею летать, я тренированная, а большего мне не надо.

Тиамит обратил внимание, как отреагировала Эл, она улыбнулась и замотала головой, наморщив нос. Ника приврала, как он догадался.

- А это так необходимо? - спросил он, опередив Самадина. - Я в этом не понимаю.

Зато Нали понимала, она подошла и открыла капсулу, крышка отошла мягко зашипев. Она провела рукой по поверхности, проверила мягкость подстилки, прошлась пальцами по отключенной панели жизнеобеспечения.

- Это вариант для космоса, - заключила она.

- Это редкая модель. Старая, зато надежная. Мой друг ее достал,- пояснила Эл.

- Я такой даже не видела. Она определенно лучше всего, что я знаю.

- Я думала вам, как антропологу это мало интересно.

- Антропология и медицина близки.

- Да. И я надеюсь на вас, Нали, - сказала Эл. Она нажала что-то на панели, сбоку капсулы открылся контейнер. - Еще у нас есть это!

Эл предъявила собравшимся темный, как смола, костюм.

- Знакомая вещица, - удивилась Ника. - Откуда?

Она узнала тот самый вид костюма, который носила почти вся команда во время их вылазки к пиратам. У Ника ёкнуло сердце.

- Припрятала по случаю. Из тех, что наш Игорь в ярости не порезал моим мечом, - с улыбкой сказала Эл. - Для не знающих. В подобной одежде я просуществовала у пиратов в нечеловеческих условиях довольно долго. Это точно не даст мне умереть. Он уже запрограммирован, в нем есть все данные, режимы работы моего тела, все функции какие только эта штука может распознать. Тут уже зашита инъекция, которая запустит обратный процесс в случае кризиса.

- Ты распознала напиток? - уточнил Тиамит.

- Я знаю. Ты любишь загадки, но с современными возможностями узнать компоненты - сущие пустяки, - сказала Эл.

Нали с нескрываемым удивлением, расширив глаза смотрела на нее.

- Эл, откуда вы это знаете?

- Я изучаю себя давно. Мое тело может повести себя неординарно. Тиамит тоже это знает и не включил кое-что в свой напиток. - Эл повернулась к нему. - Теперь решишься добавить?

- Ты решила пойти дальше, чем я рассчитывал, - сказал он неопределенно.

- Я не хочу, чтобы боль вернула меня назад в самый интересный момент. Рискнешь?

- Если ты обстоятельно мне объяснишь, - кивнул он.

- Объясню. Позже. У тебя есть противоядие? - она спросила и Тиамит, пряча в бороду улыбку, отдал ей другой, прозрачный как слеза сосуд.

Эл что-то опять открыла в тайниках контейнера и извлекла маленькую пустую капсулу, в нее она налила немного жидкости из Тиомитова сосудика, потом достала из кармана такую же и обе засунула в анализатор.

- Идентификация, - скомандовала она.

- Составы аналогичны, - с маленькой паузой ответил приятный женский голос из капсулы.

Тиамит поднял брови.

- Она разговаривает? Как твой корабль?

- Это преимущество модели, - кивнула Эл.

- Ты нашла противоядие.

- Угу. Ты ожидал иного?

Тиамит посмотрел на нее с интересом. Он полагал, что на поиски противоядия у Эл уйдет больше времени, его он употребит на то, чтобы убедить Самадина не принимать возможную ошибку на свой счет. Бурная деятельность Эл, как Тиамит приметил, вызвала у старого мастера панику. Он смотрел на ученицу округлившимися глазами беззащитного ребенка. Такие экземпляры, как Эл, ему еще не попадались. Он выказывала ему всевозможное почтение, слушала его наставления, но едва дело дошло до практики, опять поступила по своему разумению. Тиамит не дал понять мастеру, что перед ним ученица, чей опыт превосходит его собственный.

- Завтра начнем, - заключила Эл и, положив костюм в капсулу, закрыла крышку.

Они с Никой вернулись в домик после вечернего чая.

Эл походила вокруг контейнера, потом натянула на себя костюм.

- Я сегодня сплю тут, в ящике. Энергии хватит на восемьдесят дней, если я пробуду тут дольше, то подсоединишь капсулу к катеру. Теперь. Если ты увидишь видение связанное со смертью, то есть если не я буду убивать, а меня убьют или попытаются, тогда, - Эл достала из нагрудного кармана пузырек с коричневой жидкостью, - откроешь крышку и выльешь это прямо на костюм.

- Я очнусь?

- Напугаешься - очнешься, - заверила Эл. - Сообразишь?

- Эл, я восемьдесят дней не просижу с тобой рядом. Я умру.

- Нали о тебе позаботиться, если у тебя будут проблемы, то Самадин или Тиамит не дадут тебе наблюдать.

Эл устраивалась в капсуле, поворачивала плечи, кряхтела.

- Давно я этого не делала. Удобная лежанка. - Она надела на кисть тонкий мягкий управляющий браслет. - Всё. Спокойной ночи.

- Эл, - позвала Ника со своего спального места.

- М-м-м?

- Ты воспользуешься советом Самадина?

- Не привязываться к конкретному образу? Да. Но прежде у меня не получалось. Прошлое еще никогда мне не мешало, как теперь. Я не могу не думать о Дмитрии. А. Что гадать? Спи.

Часть 2 Странник

Глава 1 Кто я?

Солнце светило в спину зеленовато-желтым светом утра. Холодно. Холод знакомый, какой бывает поздней осенью или ранней весной. Какой сезон, время и мир?

В гористой местности редко найдется перекресток, и такой ровный, словно кто придумал так начертить его. Две дороги пересекались под прямым углом. Можно стоять вечно, не зная направления. Истина то, что направление неизвестно.

Что полагается в таком случае? Ответ, до смешного, простой: ждать подходящей подсказки. День только начинается, судя по движению светила. За день обязательно появиться какой-нибудь знак.

У самого перекрестья - камень. Вот на нем бы знающий эти места путник начертил указатели. И они когда-то были, но следы стерты ветровой эрозией и проточены дождями, никто не позаботился, чтобы восстановить надписи на камне у старой дороги.

Оставалось удобно примоститься на нем и ждать пока пройдет время. Тело удобно разместилось в выемке, подошвы ботинок уперлись в выступ. Камень не содержит металлов, каблуки не щелкнули, не нашли магнитного поля достаточной силы.

От утреннего холода замерзли пальцы на руках, ни трение, ни дыхание их не согревали. У кого были такие же холодные руки? Ах, да, сознание не должно привязываться к знакомым образам, чем свободнее оно будет, тем глубже погружение. Куда?

Рука, протянутая к солнцу, чтобы защитить глаза от яркого света приятно ощутила тепло светила. Мягкая вибрация, заставила кожу впитывать энергию и греться. Утренний отдых был приятен, чудесно вот так разлечься на камне, закрыть глаза тыльной стороной ладоней и замереть…

Глубокий вздох ознаменовал, что тело набрало достаточно силы.

- Не выбрал направление, странник? Хорошая обувь.

А вот и знак. Напротив - двуногое существо, руки, ноги, силуэт традиционный для этих мест. Человек. Подходящее название для вполне привлекательного средних лет длинноволосого бородатого субъекта в потрепанной одежде. Впрочем, из одежды различим плащ, в который он кутается от холода. Он стоит против солнца, которое продвинулось по небосводу, и теперь бьет прямо в глаза, до рези, не давая его изучить. Быть может, он намеренно так встал, чтоб не быть узнанным.

- Ты, может быть, укажешь мне дорогу, прохожий? - собственный голос звучит звонко и с добрыми интонациями.

- Все равно куда идти? - отвечает он вопросом на вопрос.

- Я тебя знаю?

Наконец, незнакомец отходит в сторону, теперь можно на него смотреть.

- Не знаю, как тебе ответить.

- Просто.

- Ты вытащил меня из-под каменного завала, который сам же и вызвал своим появлением, странник. Я всего лишь пыль на твоем пути, зачем меня помнить, - он чуть обижен. - Другого места не нашлось?

Ответ, оказывается, есть и он тоже простой.

- Горы - неоднородны, много разломов, а значит, много тектонических аномалий и щелей в ткани пространства. Удобно. И еще. В горах редко натолкнешься на живое существо, они эти бреши усиленно избегают. Тебя что занесло на то место, прохожий?

- Тебя ждал, - был ответ.

- Дождался, - собственный смех звонкий и задорный звучит вроде бы не вежливо, зато справедливо.

- Это все же лучше, чем вот так пешком бродить за тобой полгода.

- Нашел. Ну?

- Знаешь, что с тобой?

И как ни странно это, но ответ опять есть. Кивок головы и прищур для виду, будто солнце слепит.

- Забвение.

- Всегда был уверен, что на таких, как ты, это не действует окончательно! - Он поднимает руки и бросает их вниз, они безвольно повисают вдоль его высокой и худой фигуры. - Такие, как ты…

- Что означает: "на таких, как я"? Ты много знаешь о таких, как я?

И тут незнакомец хохочет в голос, сгибаясь в талии пополам, будто кланяется.

- Ну ты и бестия! Что ты прицепился к этому миру?

- Так я здесь не впервые? Видимо я тебя знаю. Твой образ не вызывает удивление. Я определенно знаю этот тип живых существ.

Прохожий продолжает смеяться.

Время себя осмотреть. Первое, что попадается в поле зрения - ноги. "Хорошая обувь". Ну да, это вообще-то лучшая обувь, которую можно придумать для путешествий. Надежные ботинки разведчика с магнитными ловителями, мощным протектором, стойкий материал на любую погоду и местность. Залезть можно, куда угодно. Они подняты до середины икры, можно и длиннее, но так практичнее. Ботинки отличные, но вот когда они появились? Кажется, обувь изначально не оговаривалась. Они вообще были не нужны. Откуда тогда взялись? Да откуда бы не взялись, уж лучше высоких сапог, кстати, больше подходящих по стилю к этим штанам и куртке. И при чем тут высокие сапоги?

А вот штаны, заправленные в космические ботинки, вообще не из той серии одежды. И куртка тоже…

Собеседник напротив замечает замешательство. Он становиться чуть серьезным и сострадательно смотрит.

- Значит, все же, забвение, - соглашается. - Как же ты опять-то здесь возник?

Тогда он смелее подходит ближе, и, взяв бесцеремонно пальцами за скулы, смотрит в глаза. Приходиться таращиться на него в меру угрожающе.

Он снова улыбается.

- Не сверкай очами. - Он выпрямляется, опять долго смотрит. В его выражении лица мелькает то озадаченность, то размышление. Он вздыхает и произносит. - Вот что, дружище. Мне сейчас - на север. Вот туда, - он указывает на теневой склон невысокой горы, вдоль которого вьется ниткой дорога. - Когда твое сознание придет в норму, найди меня. Сейчас я для тебя - бесполезный помощник.

Он еще раз осматривается, потом опять смотрит в глаза с надеждой.

- Ты имя не вспомнишь?

- Хороший вопрос.

Вместо того, чтобы пойти своей дорогой, он присаживается недалеко на камень поменьше и начинает переобуваться. Его обувь определенно жалкая, кожаные плохо сшитые полотнища, перевязанные кожаными ремнями без застежек.

- Да и еще. Тебе по пути, если будешь меня искать, попадется долина. Там всегда снег. Знаешь что такое снег?

- Кристаллическое состояние воды. Тут есть вода? Отлично.

- Ты потешный, честное слово. Певцы бы по дороге попались, непременно нужно рассказать эту историю, смертным такая мистическая легенда не просто понравиться, она станет любимой историей.

- Если не перестанешь смеяться…

- Я не смеюсь. Так вот. В долине, где снег, ходить нужно, не оборачиваясь. Никогда не смотри себе за спину.

- Почему?

- Просто не оборачивайся. Я не оборачивался и прошел ее до конца. Заблудишься, вот что.

Он покончил с завязыванием ремней.

- А мне куда?

- Тебе? Вот туда, за поворот дороги. Хорошо тебе, пойдешь по солнцу, а мне в тень до самого вечера. Холодная весна в этих местах.

Бородач опять улыбается, встает на ноги, переминаясь.

- Я пойду.

- Удачи.

- Хм. Хорошо. Она мне пригодиться. И тебе удачи. Встретимся еще.

И он удаляется. Хорошо тому, кто знает, куда повернуть на перекрестке.

***

Одинокое путешествие - занятие довольно скучное. И вдвойне, если идешь без цели.

Дорога долго тянулась вдоль хребта по солнечной стороне. Холодно было по ночам и утром. Воспоминания о холоде будили в груди щемящее чувство, не то печаль, не то рвущееся наружу воспоминание. Память уже делала такие вот интересные петли, но потом неизменно возвращалась. Во всяком случае, исчезла она далеко не вся. Остались хорошие навыки ходьбы, ориентации в горах и чудесного ощущения пространства вокруг, если нужна вода, ее, оказывается, нетрудно отыскать, источников было много, из еды в расщелинах встречались ранние цветущие растения с вкусными корешками. Жаль губить цветы, но голод утолить нужнее. Видимо прохожий был прав, видимо это пространство когда-то было хорошо изучено. Ориентироваться не сложно, есть вода и она полезна телу, и из кореньев известно, что можно есть, что нельзя, а что сойдет за лекарство. Перекресток был самым неизвестным местом. В душе совершеннейшая беззаботность, краски весны радуют, солнечный свет наполняет тело благостным состоянием, дышать очень легко и усталость приходит только к вечеру.

Спустя четыре дня хребет превратился в пологий склон, а потом дорога повернула опять, на этот раз в узкое пространство между двумя грядами гор. Появилось эхо и шумы, слышалось, как скатывались камни с высоты, шум водопада однажды долго тревожил слух.

Вот у водопада и произошла неожиданная встреча. Проворное существо метнулось рывком из-за большущего валуна. Прыжок в сторону и руки сами вцепились в складчатую шкуру и утонули в ней. Ответным рывком зверь был перевернут на спину и прижат к земле так, что большие круглые глаза округлились еще больше, выразили совсем не страх, а любопытство.

- Ах ты, мохнатый бездельник! Ты не столь ловок!

- У-оу! - выдохнула лобастая морда и фыркнула разочарованно.

- Я не претендую на твою пищу, мне нужна вода. Напьюсь и уйду.

Зверь был отпущен. Он презрительно тряхнул гривастой холкой, был обижен таким отпором и, развалившись у края воды, специально пристально и подозрительно следил за каждым движением.

Видимо, чтобы сгладить горечь поражения, позволив напиться, зверь встал, подошел, уткнулся громадной башкой в бедро и толкнул, потом презрительно почесал бок о колено победителя и отвернулся.

- Ну, ты и нахал.

Не надо было говорить эту фразу добрыми интонациями. Зверюга расценила слова, как сигнал к игре и стала подскакивать и прыгать кругами, при этом, норовя ухватить челюстями за щиколотку.

- Ага, нашел игрушку!

Наказанием за дерзость стало купание, зверь был согнан к воде, потом схвачен и брошен в воду. Мохнатая "махина" погрузилась в озерцо с головой, пошла волна, захлестнув ноги по колено, штаны промокли. Зверь замечательно плавал. Он вышел на противоположный берег и издал резкий звук, похожий на чихание.

- Будешь знать, как нападать на мирных путников!

- Фыф.

- Не сердись.

Новый знакомый проводил до поворота, подальше от водопада, лавируя между камней на приличной высоте над дорогой. Лазал он великолепно и двигался быстро, его присутствие выдавало временами усердное сопение. Он исчез вечером.

Ночь прошла тревожно.

Сначала дул ветер, и в узком пространстве это сильно чувствовалось, потом посреди ночи раздался протяжный похожий на пение неизвестной птицы звук, который пронесся в ночи и смолк, рассыпаясь на множество красивых гармоник. Звук пробудил в горах шевеление, кто-то шуршал на склонах и карабкался в темноте, сталкивая ручейки камней. Под утро стало так холодно, что стучали зубы, и потому с наступлением сумерек и сносной видимости лучше всего было продолжать путешествие.

Солнце взошло, но не проливало тепло на затененную горами дорогу. Горы заслоняли его. Когда же кончиться этот холод?

К полудню на дороге послышался шум очень похожий на голоса. Потом за поворотом открылось интересное зрелище. Дорога сильно сужалась, два выступа образовали подобие ворот, за ними, картинно выставив вперед ногу, стоял человек, определенно мужчина и с восхищением и тревогой глядел наверх. Он был облачен в длинную грубой ткани рубаху и куртку, штаны на коленях были разорваны, как и куртка на локтях. Полы рубахи торчали из-под подола куртки, он был распоясан. Вид у него был небрежный, но стоял он красиво и даже величественно. Он делал жесты. Только в проходе между выступами стало понятно, что он тихо разговаривает с кем-то наверху.

Его собеседником оказалась девушка. При таком зрелище стоило замереть на время. Она, как статуя стояла на узком уступе на достаточной высоте и непонятно, как там оказалась. Может быть, она туда взлетела? Ни на первый взгляд, ни на второй подъем на эту высоту по почти отвесной стене уступа не был простым делом. Мысль о трудности подъема улетучилась очень быстро, поскольку это создание не просто заняло необычную позицию, но и было само необычно.

Она была потрясающе красива, так что захватывало дух, однако для этих мест ее внешность казалась экзотической. Это была еще одна примета, говорившая о собственной осведомленности в типах местных обитателей. Почему-то сами собой промелькнули мысли об антропологии и собственной собирательной внешности. Непонятно откуда эти мысли взялись, но зато благодаря им девушка не была отнесена к местному классу разумных. Ночной шум сам собой связался с ней.

Заметив постороннего, двое замолчали и смотрели, как путник в серых одеждах приближается к ним, поправляя дорожную сумку и куртку, словно готовясь к официальной встрече. Он не споткнулся, хоть и смотрел только наверх, на девушку.

- Новый день, - поклонился чинно молодой человек, обладатель потертой одежды и гордого вида.

Его лицо было знакомо. Точно, знакомо! Этот прямой взгляд с постоянно улавливаемой ноткой печали, глаза серо-зеленоватые, больше серые, иногда с карими искорками. Чуть поджатые губы. Округлые скулы переходили в крепкий подбородок. На всякий случай следует закрыть глаза. Есть образ? Да, и очень точный. Они знакомы, но память не хранила ни его имени, ни обстоятельств знакомства. Пришлось ответить ему кивком и вопросом.

- Что-то случилось? - А потом девушке. - Как вы там оказались, милейшее создание? Самый искусный верхолаз не забрался бы туда в такой одежде.

- На нее напал зверь, - ответила за девушку молодой человек.

- Ночью?

- Да, - прозвучал сверху замирающий чистый голос девушки. - Снимите меня отсюда, умоляю.

И молодой человек заметно погрустнел. Во-первых, он не смог сделать этого сам, свидетельством тому была его порванная одежда, он не преодолел и половины подъема, сорвался вниз, поранился и должен был признаться в своем бессилии помочь прекрасному созданию. Во-вторых, девушка переключила все свое внимание на новую надежду на спасение, адресуя не призывы о помощи и мольбы, а восторженную радость, что при ее испуге удивительно. Она улыбнулась этому путнику, странно одетому, без признаков усталости, словно он гулял среди гор без цели, никуда не спешил и любовался красотами, а в данный момент девушкой. Они обменивались совершенно откровенными взглядами. Он очаровательно ей улыбался.

Потом он вспомнил, что нужно помочь, сбросил свою сумку с плеча, порылся в ней.

- То, что нужно.

У него был моток веревки, но подозрительно тонкой. Он прицепил ее к поясу и стал искать взглядом путь наверх. Поиски заняли много времени. Наконец, он прошел дальше по дороге нашел удобное место для подъема и полез.

Лучше было не задаваться вопросами, но они возникали. После ответов. Почему ум из многих вариантов подъема вычленил этот? Почему тело знает как себя вести? Руки ловко цепляются за уступы, а ноги находят опору? Почему так легко подтянуться или повиснуть? Все "почему" возникали по мере подъема. Ум был занят не поиском цели, а этими "почему". Сознание и мысли - отдельно, тело - отдельно.

Оказавшись рядом с девушкой и услышав ее облегченный вздох, наконец, удалось избавиться от "почему", выдохнуть тоже и посмотреть в эти невероятные лиловые полные радости глаза. Снизу она казалась более хрупкой и моложе. Они были одного роста, ее одежда была изысканной, скорее жреческой, взгляд совсем не кроткий.

- Я ждала тебя, - с благодарностью и восторгом прошептала она, потому что не хотела обидеть того, другого, внизу.

Эта фраза заставила замереть.

- Меня?

- Да, - она кивнула. - Ведь ты - странник. Странник, правда?

А вот это большой и серьезный вопрос. Чтобы не отвечать, пришлось начать разматывать веревку, обвязывать ею девушку, соорудить подобие страховки для нее, потом залезть выше, найти место для того, чтобы перебросить веревку, спуститься снова и дать наставления.

- Тебе придется спуститься, повиснуть на руках, я буду тебя страховать, ты отпустишь руки, и я спущу тебя вниз.

- Я не боюсь, - заверила она.

А она не из трусливых.

- А потом внизу ты отвяжешь веревку и расскажешь мне, как сюда забралась, да еще ночью.

- Расскажу, когда мы останемся наедине.

Что она имеет в виду?

- Давай, осторожно и медленно, слушайся меня.

Для хрупкого создания она замечательно справилась со спуском. Молодой человек, с нетерпением ожидающий внизу, подхватил ее. Она посмотрела на него, отвела взгляд и сказала.

- Благодарю. Не стоило, я сама. Вы ранены.

- Не страшно. Я не смел спросить ваше имя, - спросил он, отпуская ее.

- Нейда.

- Я Мартин. Вы целы, я лекарь, если есть ушибы, я посмотрю.

- Нет, я не поранилась.

Ее руки были в пыли, он стал стряхивать пыль с ее ладоней, достал воду.

- Вы простояли там всю ночь, хотите воды? Еда тоже есть.

- Вы очень внимательны. Благодарю. - Она обернулась - О, мой спаситель!

Восклицание было адресовано серому существу, которое ловко, как смог наблюдать Мартин спустилось по веревке вниз с уступа. Что ту скажешь? Превосходство очевидно. Ни подъем, ни спуск затруднений не вызвал. Странник. Он стиснул зубы. Он готов с ненавистью смотреть на ловкого соперника. Он только с рассветом понял, с кем разговаривал половину ночи. Он прошел это место еще до сумерек, потом увидел вспышку и вернулся. Ничего не нашел и услышал сверху тихое:

- Помогите. Я ошиблась.

Они проговорили до утра. Она не знала, где находиться, просила описать горы вокруг их цвета в свете дня, какое небо. Он думал, что она слепая или сумасшедшая. И по утру понял, что пропал. Его сразила эта красота. Он бросился на помощь, но не имел опыта такого рода подъемов, он мог бы снять ее оттуда другим способом, но побоялся напугать, уж лучше пораниться и выглядеть беспомощным и жалким.

Он надеялся на случай, что помощь обязательно появиться.

И вот она появилась в виде соперника, чей вид был явно выигрышным. Он был высок, красив, его волосы темными локонами спадали до плеч, он странно одет, просто изъяснялся на этом языке и без труда залез наверх. И как он смотрел на нее! Его глаза полны загадочной глубины и тепла. Он был бы рад такому другу, но не сопернику. Однако, его терзала ревность, Мартин понимал, что несправедлив. Этот путник сделал то, что не смог сделать он. "О, мой спаситель". Слова предназначались не ему и вызвали боль. Потом девушка отошла от него, ее внимание было опять захвачено другим.

- Спасибо тебе, - призвав вежливость и такт, поблагодарил Мартин и, прижав к груди руку, поклонился. - Как твое имя?

Он не ожидал, что вопрос вызовет замешательство. И ответ был странным.

- М-м-м. У меня много имен.

- Ну, хоть одно из них, - попросил Мартин.

И вдруг тот засмеялся. Смех был звонким и добрым, какой бывает у бесхитростных созданий.

- Не знаю, какое выбрать. Зови меня, как тебе вздумается, - отмахнулся он, словно имя - несущественно.

Тут ему на помощь пришла Нейда.

- Я могу звать тебя Монту. Согласен?

- С радостью.

Названный Монту смотал веревку, поднял суму, засунул туда моток и сделал жест, приглашая идти дальше. Смущение ему было неведомо.

Он указал на разбитые колени Мартина.

- Раны нужно промыть. Вода есть?

- Я сам о себе позабочусь.

- Мартин - лекарь, - почему-то спешно пояснила Нейда загадочным тоном.

- А-а-а. Ты - смельчак, лекарь Мартин. Лекари не лазают по горам, они лечат, тех, кто оттуда падает. Верно? Это непростая затея - ночью лезть в слепую на такую скалу. Подъем там неудобный, камень сыплется, края острые. Счастье, что не поломался.

Это была похвала? Не выказывая никакого превосходства или гордости своим поступком, Монту осматривал разбитые колени Мартина, склонившись, как слуга, в глубоком поклоне.

- Это нужно хотя бы перевязать, - заключил Монту.

- Я помогу, - вызвалась Нейда, и Мартин сдался.

Пока Нейда ухаживала за раненым, появилась возможность рассмотреть его лицо еще раз и убедиться, что лицо из прошлого. Ему было больно, Марин запрокидывал голову назад, чтобы не застонать, когда Нейда доставала каменные занозы. Это лицо, искаженное то болью, то нежной благодарностью, кого-то так сильно напоминало! Но кого?! Они не знакомы, иначе Мартин не спросил бы имени.

Мартин был самым слабым ходоком, поэтому ему и Нейде было отдано право идти первыми. Дорога была не так широка, чтобы ходить по ней втроем. Мартин получил возможность идти рядом с Нейдой, Монту шагал за ними, предпочитая молчать.

Нейда была легконогим очаровательным созданием, не от мира сего. Она считала необходимой вежливостью уделять внимание обоим спутникам. Она поворачивалась к Монту, шла спиной вперед, не спотыкаясь, и разговаривала с ним.

- Как давно ты странствуешь? - спросила она.

- Я? Сколько помню себя.

- Где учатся так замечательно лазать и пользоваться веревкой?

- Я этим давно занимаюсь, - подтвердило серое создание.

Мартин обернулся и пошел чуть боком. Тембр голоса Монту был певучим и временами мелодичным, как у Нейды.

- Значит, ты тут давно? - спросил Мартин.

- Я не считал, - ответил Монту, а потом мечтательно протянул. - А вообще-то мне кажется, что горы - моя стихия.

Нейда почему-то не поравнялась с ним, а так и шла спиной вперед. Она махнула рукавами платья.

- У тебя синяк на скуле. Откуда?

Она ни разу не обратилась к нему "на вы". Они вели себя, как равные, а с ним, Мартином, она разговаривала чинно и вела себя иначе.

- Пришлось играться с местной зверушкой. Он шарахнул меня лапой по лицу. Синяк остался.

Пальцы Монту коснулись ушибленного места.

- Кто победил? - поинтересовался Мартин. Похвастается или нет?

- Я.

- Ты его убил?

- Не-е-ет.

- Как он выглядел? - спросил Мартин. Он знает всех животных в округе, тут есть хищники. С кем же столкнулся Монту?

- Это лобастая зверушка. Веселая, игривая, с повышенным самомнением из-за превосходства в размерах. Он мыслит и понимает. И это не он загнал Нейду наверх, если тебе такая подробность интересна.

Мартин верит в существование хищника, он бесхитростно доверяет Нейде, так казалось Монту. А она солгала, не было зверя. Хищник не отстал бы до утра, и Мартин столкнулся бы с ним, а животное вроде того, с которым пришлось бороться у водопада скорее любопытное, чем агрессивное.

- Ты считаешь это существо разумным? - задал следующий вопрос Мартин.

- Определенно. Он так расстроился из-за поражения.

Тут Нейда все-таки споткнулась, Мартин подхватил ее.

- Осторожно.

Нейда отвернулась от Монту и опять пошла с Мартином плечом к плечу. Он наблюдал за ней, она улыбалась своим мыслям, попутно изучая камни по краям дороги. Как быстро пошел ее страх. Она отстояла на скале ночь, должна бы с ног валиться. Она просто воспряла духом при появлении их нового спутника, словно он наполнил ее силой и уверенностью. Почему она смотрит на его с такой надеждой и что произойдет, если их оставить? А ему рано или поздно придется это сделать. Ревность снова охватила его.

Пока они шли молча, он боролся с собой. Нейда снова повернулась. Мартин на этот раз осмелел и взял ее за руку, чтобы подстраховать. Она не противилась.

- Расскажи мне о своем мире, Монту? - попросила она.

- Я не владыка. У меня нет своего мира, - был легкомысленный, веселый ответ.

Мартин вздрогнул от такого непочтения.

- Где ты родился? - спросил он.

- Среди звезд.

Это был ответ из тех, что приходят сами.

- Как и полагается странникам, - заключила Нейда, копируя его беззаботный тон.

- А здесь ты зачем? - спросил через плечо Мартин.

- Я? - он почему-то уточняет каждый раз, когда вопрос, на который должен быть ответ, ставит его в тупик. - Не знаю. Случай.

- Странник, который повинуется случаю? Ты один из тех, которые шатаются по мирам без всякого смысла? - спрашивал Мартин.

- Из тех.

"Врет", - подумал Мартин.

И тут он понял, что Нейда почувствовала его неприязнь. Она высвободила свою руку и отстала.

- Быть может, ответ не так прост и лучше согласиться, - раздался сзади мелодичный голос серого странника.

Теперь Мартин шел впереди, боль в ногах заглушала досаду от собственной глупой выходки. Он отпугнул ее. Они уже идут рядом и Монту, наверное, заполучил ее руку. Мартин оглянулся. Ничего подобного. Нейда шла за ним, а Монту замыкал цепочку. Она опять погружена в раздумья, он хотел бы знать, о чем она думает в такую минуту, но слушать мысли не этично. И он, прибавив шаг, двинулся дальше. Пусть лучше ноги болят, чем душа.

Наконец, Нейда задала очередной вопрос.

- У тебя интересная обувь. Красиво. Почему так сложно?

Ее интересовали простые вещи.

- Некоторые цивилизации не перемещаются, а летают между звезд. Поскольку в том пространстве нет тяготения столь сильного, как на планетах, они придумывают варианты компенсации. Эта обувь - пример попытки компенсировать отсутствие тяготения. Она липнет к металлическим поверхностям. К тому же это универсальный вариант пригодный для путешествий. Отличные ботинки.

- А другая одежда? - опять спросила Нейда.

- Это дань моим прежним путешествиям.

Еще бы вспомнить каким? Как, оказывается, просто ответить на любой вопрос, если не придумывать сложных ответов! Да. Только такой ответ подразумевает: знание других цивилизаций; то, как именно они летают; почему не перемещаются; что такое - тяготение; компенсация тяготения; металлические поверхности; универсальный вариант и еще неуниверсальные в придачу. И то, что ботинки отличные от чего-то. Как можно так ответить без возможности объяснить все выше обозначенное?

Пока Нейда не задала следующий вопрос, удалось установить, что раньше вместо ботинок были высокие сапоги, на толстой подошве, выше колен. Что в них тоже удобно лазать. И что весьма неосмотрительно возникнуть в горах без какого-либо оружия при наличии хищников.

- Ты летал? - задала Нейда следующий вопрос.

- Да, и много.

- Зачем?

- Нравиться.

- Ты любишь смотреть на звезды и размышлять?

- Да. Это очевидно.

Прошлой ночью звезды не вызывали интереса по причине холода и желания залезть в какую-нибудь щель, вообще звездный небосвод - зрелище более чем притягательное.

Следующую ночь они провели втроем. Это было лучше, чем прислушиваться к ночным шорохам и ожидать незваных гостей. Блаженный сон развеял дневную усталость, разбудили только утренние лучи солнца, вызвав в теле знакомый приятный трепет. Приятно открыть глаза, потянуться и оглянувшись вокруг увидеть улыбку на лице друга. Это улыбалась Нейда.

- Ты светишься в темноте. Знаешь об этом? - спросила она.

- Какая оплошность с моей стороны.

Она засмеялась в ответ. Нейда подала воды и не переставала улыбаться.

Мартин смотрел на них, сидя в стороне и перематывая свои колени. Они с Нейдой пережидали ночные часы в бодрствовании, а Монту улегся на камнях, нашел удобную позу, и его словно не стало. А потом он стал светиться. Ее привело в восторг зрелище сияющего существа. Она знала, почему такое происходит, и коротко объясняла ему. Мартин и сам знал это, но терпеливо выслушал. Рядом был странник и это теперь совершенно ясно. Сердце замерло. Он не позволил себе встать и уйти, ведь тогда он потеряет Нейду из виду. Мартина утешало одно обстоятельство. Обычно странники не проходят такое расстояние, предпочитая переместиться и не тратить время на медленные переходы. Нейда могла бы исчезнуть с ним, а у Мартина хватило бы гордости отказаться от услуги чужака. Только этот вел себя странно. Он совершенно не был озабочен какой-то целью. Его заверения, что он просто путешествует, звучали искренне, но для Мартина вовсе не убедительно. Симпатия Нейды к Монту по-прежнему вызывала ревность. Она едва разговаривала с Мартином ночью, отвечая на вопросы, и не задавала своих, она все больше любовалась приятным сиянием странника, а он, Мартин, по-прежнему удостаивался потупленных глаз и обращения "на вы".

Нейда сказала что-то Монту, и он брызнул в нее остатками воды из чаши. Она неожиданно громко взвизгнула, и этот звук рассыпался трелью колокольчиков.

- Ой, - Нейда прикрыла пальцами губы.

- Здорово! Давай еще! - Монту вскочил и схватил сосуд с водой.

- Не надо! Перестань! - Нейда отмахнулась и прикрылась рукавом от новой порции брызг.

- Тогда не дразни меня, - сказал Монту весело. Потом он заметит недовольный взгляд Мартина, посмотрел, как его руки замерли, не закончив перевязку. - Помочь?

- Я сам, - ответил Мартин и отвернулся.

Следующие дни они шли, не меняя строя, Нейда болтала с Монту, понемногу и Мартин втянулся в их разговоры. Он смирился со странным способом, которым Монту отвечал на вопросы. Можно сказать, что они подружились. Мартин с самого начала не испытывал к Монту неприязни, скорее ревность, когда Нейде уделяла ему все свое внимание. Нейда относилась к Монту, как к чему-то само собой разумеющемуся, она все время что-то спрашивала у него, как любопытный ребенок. Монту развлекал ее забавными и глубокомысленными ответами, что веселило Нейду. Веселило и его. Монту не выглядел простачком, хоть вел себя беззастенчиво. Он был тактичен и добродушен, создалось впечатление, что каждый момент существования доставляет страннику удовольствие. Монту ни разу не спросил, ни у Нейды, ни у него, кто они такие, как оказались в горах. Он мог знать это? Если странник, то знает, кто Нейда.

В следующем водопаде Монту вздумалось искупаться. Он снял верхнюю одежду и нырнул с камня вниз головой. Нейду это привело в восторг. Она присоединилась к страннику и они устроили шумную возню в воде. Мартин был вынужден присоединиться, чтобы не выглядеть мрачным и обидевшимся.

- Там кто-то есть, - заметила Нейда и указала между камней.

- У каждого такого водопада кто-то живет, - ответила Мартин. - Оставайтесь в воде.

И он вышел на каменистый берег, встав спиной к воде, посмотрел наверх.

Здоровенный зверь, подобный тому, с которым резвился Монту, урча, вышел из укрытия и стал лениво спускаться вниз к воде. Нейда спряталась за спиной Монту.

- Я играл с таким, но этот огромный. Он, может быть, миролюбив, нам лучше выйти из воды, - сказал странник.

- Оставайтесь там, - назидательно сказал Мартин и сделал жест рукой.

Зверь остановился в двух шагах от Мартина.

- Монту, - тревожно шепнула Нейда.

Тут Монту нырнул и исчез. От страха Нейда задрожала и стала плескать руками о воду. Зверь посмотрел на нее. Мартин приготовился заслонить дорогу зверю.

- Она гостья, - заговорил Мартин. - Не трогай ее.

Мартин не ощущал присутствия Монту, лишь Нейду, которая испытывала панику.

А потом Монту вынырнул со здоровым камне в руке. Он оказался слева от Мартина на отмели у берега и швырнул камень в зверя. Зверь, ощеряясь, ринулся в воду. Нейда с визгом выбралась на берег. Она купалась прямо в платье, вода струями лилась с нее. Мартин схватил ее и толкнул за камень. Оттуда она наблюдала, как Монту и зверь сцепились в воде. Из-за столбов брызг невозможно было различить, кто над кем в очередной раз одерживает верх. Волны бились о берег, вынося на сушу мелкую гальку. Лишь однажды Нейде и Мартину удалось увидеть оскалившуюся физиономию Монту. Потом ухнул зверь, громко и воинственно, и они бросились топить друг друга.

Развязка была неожиданной.

- Прекратите оба!!! - заорал Мартин.

Нейда вжалась в камень и услышала, что плеск воды затихает. Она выглянула из-за камня в тот момент, когда Монту и зверь выбирались на берег. Рубашка Монту понесла ущерб, она была разодрана почти в клочья, а в местах разрывов виднелись следы укусов. Зверь выходил вторым и решил схватить Монту за кисть. Не оборачиваясь, Монту сделал обманный жест и оттолкнул глову зверя.

- Угомонись ты! - весело бормотал он.

Монту вышел своими ногами из воды, потом повалился на бок и глубоко дышал. Зверь, как ни в чем, ни бывало, растянулся тут же, рядом с ним, и фыркнул.

Мартин подошел к ним.

- А ты, оказывается, очень сильный, - сказал он.

Монту повернулся на спину, открыл глаза, изогнулся, положил голову на плечо зверя, как на подушку и, подумав, ответил.

- Я не сильный, я, скорее, ловкий, - он запрокинул голову и спросил у своего товарища по схватке. - Правда?

- У-о-у! - ухнул зверь.

- Вот видишь, он со мной согласен! - Монту толкнул зверя локтем в бок. - Превосходство в размерах еще не обеспечивает победу, так своим и передай.

- Ты понимаешь его?

- Он, конечно, не красноречив, но предельно понятен, - заверил Монту.

Монту сел и осмотрел себя.

- Моя рубаха, - посетовал он зверю. - Вот снять бы с тебя шкуру или побрить и сделать из тебя новую одежду.

- Фыф! - раздалось в ответ.

- Зачем ты напал на него? - спросил Мартин и отошел, чтобы одеться.

- Потому что он хотел поиграть с тобой. А ты изранен, - заявил Монту. - Мне пришлось бы тебе помогать, но тогда нас было бы двое против одного. Нечестно.

- Я не собирался бороться ним.

- А он собирался, - сказал Монту.

Тут из-за камня вышла Нейда. Она вызвала интерес зверя. Он встал и к ужасу Мартина двинулся в ее сторону.

- Он не опасен. Напрасно ты боишься его, - успокоил Нейду Монту.

- Он такой большой, - сказала она и подошла ближе.

Зверь описал большой круг вокруг девушки, и они растаяли в воздухе.

- Вот паразит, стащил! - без всякого испуга констатировал Монту исчезновение.

- А-а-а! - Мартин схватил булыжник и ударил им о берег. - Она не должна была подходить!

Мартин был расстроен.

Он стал надвигаться на сидевшего Монту, который никакой обеспокоенности потерей не показал.

- Почему ты ее не остановил?!

- Да ладно тебе, покажет красивые места и вернет, - так же спокойно ответил Монту. - Нужно подождать. Тебе собой нужно заняться. Ты не только колени разбил, свалившись со склона. У тебя болит спина, локти тоже разбиты.

- Как ты определил?

- Потому как ты движешься?

Мартин улыбнулся.

- Ты знаешь ответы на все вопросы?

- Я не проверял, - насупился Монту, как речь заходила о его поведении, он старался уйти от темы. - У тебя есть чем смазать раны? Я видел, ты тайком мазал колени. Пока Нейды нет, давай помогу.

Монту издал сочувственный вздох, когда Мартин снял рубашку. На спине и боках были борозды из царапин.

- Ты кувыркался со склона? Не буду спрашивать, с какой высоты ты слетел. - многозначительно кивая, сказал Монту.

- Я почти долез до верху, я выбрал другой путь, не тот которым лез ты.

- Видишь в темноте?

- Я очень хотел ей помочь.

- Давай свое лекарство и остатки прежней рубашки, я видел, как ты рвал ее, чтобы колени завязать.

- Ты очень внимательный, - заметил Мартин.

- А еще я чуткий, - звучало, как бахвальство.

Мартин сделала еще одно открытие, Монту смыслил в лечении ран. Он порвал остатки его рубашки, смазал слоем мази, а потом прилепил к самым израненным местам на его груди и спине, остальные раны смазал. В сумке Монту отыскал кусок завернутой в ткань смолы, которую Монту подобрал в горах, она становилась липкой, если ее разжевать. Морщась и отплевываясь, Монту размягчил смолу, чтобы закрепить смазанную мазью ткань на его теле.

- Ну вот. Одевайся.

- Спасибо.

- Я не красовался перед Нейдой, кувыркаясь со зверем в воде. Я знал, что ты изранен. Зверь еще больше потрепал бы тебя. Очень настырная зверюга. Не буду спрашивать, почему он тебя послушал?

- Почему ты меня защитил? Ты меня не знаешь. И мы, кажется, соперники.

Мартин не злился и не ревновал. С кем же еще, как не с Монту обсудить сложившееся положение.

- Нет.

- Ну разумеется, я обыкновенный лекарь, - усмехнулся Мартин.

- Да ну! Обыкновенный?

- Нет, не совсем. Я очень хороший лекарь. Лучший, - заявил Мартин.

- Проверить-то не сложно.

Почему эта идея возникла сейчас? Все-таки интересная субстанция мысль. Приходит сама!

Монту задирает порванную в сражении рубаху и показывает Мартину шрам на боку.

- Что скажешь, лекарь?

Мартин подходит и проводит пальцами по белому рубцу на коже Монту.

- Это была глубокая рана. Почти смертельная. Ее нанес враг, которого ты взрастил сам. Ты хорошо знал его, потому так близко подпустил к себе. Она долго не заживала, возможно, на оружии был яд.

- А эта? - Монту оттянул мокрую рубаху с плеча.

- Тебе чуть не отрубили голову, - с улыбкой сказал Мартин. - Ты мне так доверяешь? На твоем месте я бы вторым шрамом не щеголял перед незнакомцами.

Монту улыбается совершенно искренне.

- Я не считаю тебе чужаком.

Они успели обсохнуть, а Нейду зверь так и не вернул.

- Одеваемся? Хватит красоваться шрамами, - предложил Мартин. - Нужно найти ее.

Заявление Монту, что они не соперники в борьбе за внимание Нейды, заставило Мартина вздохнуть спокойно, а потом напомнить себе, что Монту с ним не соревновался. Нейда и без того предпочитает иметь собеседником серую личность.

Мартин аккуратно одевался, Монту не вызвался помогать. Он и сам был помят зверем, на коже выступили синяки, Монту морщился, делая некоторые движения. Ему потребовалось искусство, чтобы надеть куртку так, чтобы сохранить остатки рубашки, запасной в его сумке не оказалось. Регулировка ботинок была настоящим развлечением для странника, точно он делал такое впервые.

Мартин подошел, склонился к нему и шепнул, словно кто-то мог подслушать:

- Не делай того, о чем попросит тебя Нейда, и тогда я помогу тебе хоть чуть-чуть преодолеть твое забвение, странник.

Через пару ударов сердца после этого, рядом раздалось шуршание. Зверь вернул Нейду обратно.

Миновал еще день. По утру Монту хлопнул в ладоши, едва очнулся.

- И что же нас ждет сегодня? - спросил он.

- Будет город, и мы придем туда еще до ночи, - сказал глухо Мартин.

- Город? - переспросил Монту.

Новость вызвала его беспокойство. Мартин воспрял. Странники не любят городов и приходят туда с какой-нибудь задачей. Этому в городе нечего делать, не пойдет же он туда из простого любопытства.

Но Мартин ошибся. Монту не отказался идти, ему было вроде бы без всякой разницы, чем заниматься. А вот Нейда выказала озабоченность.

- Мы просто войдем в город? Вот так просто? - она встревожено посмотрела на спутников.

- Ты боишься туда идти? - спросил Монту.

Вот теперь Нейда, совсем как Монту, не смогла найти ответ на очевидный вопрос. Она занервничала. Она не ответила.

И тут странник стал совершенно серьезным, глаза его стали бездонными и слова прозвучали так, словно по его слову замрет падающая стена.

- Пока я рядом, никто тебе не навредит. Я смогу тебя защитить.

Мартин едва не свалился с камня. Нейда подошла и заключила Монту в объятья, широкие рукава ее платья окутали фигуру странника.

- Благодарю тебя. Я не могу туда так просто пойти. Монту, помоги, - шептала она.

- Я что-нибудь придумаю.

"Что-нибудь" как раз подходящее определение, когда непонятно что делать и зачем.

Она отстранилась и посмотрела на него с надеждой.

- Я проведу нас в город так, что никто не узнает, - вздохнул Мартин, чтобы успокоить обоих и прекратить беззастенчивый обмен нежностями.

- О! Это мой любимый способ! - одобрил Монту и сказал то, от чего вздрогнула даже Нейда. - Мы переоденемся. Мы с Нейдой поменяемся одеждой.

- Когда? - Нейда смотрела ошарашено.

- Хоть сейчас. Сколько идти?

От удивления и у Мартина пропал дар речи, он не понял, что Монту обратился к нему.

- Я согласна, - обреченно выдохнула Нейда. Ей было неудобно от такого предложения, она поборола замешательство и нашла способ сгладить неловкость, сказав. - Мне очень хочется попробовать ходить в твоей обуви.

Монту смотрел так, словно в его предложении не присутствовало никакой бестактности или дерзости. Мартин был поражен, это неслханная наглость предлагать такому созданию, как Нейда такой обман, но Монту просто относиться к таким не подобающим затеям.

Они отправились в путь. Повисшее напряжение не давало ни Нейде, ни Мартину свободно говорить. Нейда была взволнована тем, что город все приближается. Мартин занервничал из-за затеи Монту. Они будто сговорились испытывать неловкость. Мартин оглядывался на Монту. Странник осматривал пейзаж с видом вполне умиротворенным, его полуулыбка подошла бы сумасшедшему, который не ведает, что творит. Он был рад этому дню, спутникам, дороге и тени тревоги нельзя уловить в нем.

Они дошли до одного из поворотов, и Мартин предложил свернуть с дороги.

- Здесь есть другие тропы, если мы все еще придерживаемся того, чтобы прийти в город тайком, то можно миновать парадный вход и пройти каким-нибудь из скромных путей, - предложил он.

Нейда обернулась за советом к Монту. Конечно, она больше доверяет своему спасителю.

Монту придирчиво осмотрел Нейду.

- Идем за камень.

Он взял Нейду за руку и увел. Мартин едва не зашипел от досады. Однако, зрелище, которое ему довелось увидеть после переодевания, прогнало все дурные чувства сразу. Нейда вышла первой, подпрыгивала на месте, осваивала незнакомую обувь, ботинки издавали цокающий звук, она радовалась этому развлечению и хихикала, вертелась, осматривала себя. Мартин на нее не смотрел. Он увидел чудо преображения. Серый странник стал величественным созданием в наряде Нейды. Мартин мог побожиться на все звезды в мире, что это женщина. Нейда выглядела в платье легко и естественно, ходила и поворачивалась с легкостью и совершенно безыскусно. Монту во всем этом был похож на совершенно иное явление. Оно завораживало и вызывало суеверный трепет. Мартин уже мог поклясться, что перед ним не странник, а создание подобное Нейде, только более мощное и властное. Мартин подумал, что за личиной наивного Монту скрывается кто-то еще. Это существо неожиданно раскрыло себя. Если Нейда представляла собой красавицу с изысканными чертами, вызывающую блаженное сладостное чувство обожания, то это было угрожающе прекрасно, точно сейчас оно шевельнется и камни рухнут с гор.

Нейда, наблюдая, как Мартин остолбенел, решила пошутить над ним. Она подошла к Монту склонилась низко и поддев пальцами край платья поцеловала ткань.

- Правда хочется так сделать? - спросила она, игриво глядя на Мартина. - О, Монту! Не сокрушай нас!

И она захихикала.

- Да кто ты? - вырвалось у Мартина.

Нейда стала серьезной, Мартин потерял к ней всякий интерес, он стоял словно каменный и смотрел только на странника.

- Нравиться? - спросил у него Монту и мягко улыбнулся, разрушая наступившее молчание, а заодно, позволив Мартину выдохнуть. - Отомри, лекарь. Ослепнешь, так смотреть. И на колени не пади, они у тебя больные.

Мартин вздрогнул.

Они продолжили путь, и Мартин был рад узкой тропинке, он не видел ни Нейды, ни Монту. Он ни разу не обернулся, чтобы взглянуть, как они там. Это был самый тяжелый для него отрезок путешествия, его обуяли такие чувства, каких он за собой не ведал. Ум пришел в совершенное смятение, он хмурился.

Он чуть не застонал, увидев раскинувшийся в долине родной город, в который уже не хотел возвращаться.

Он не заметил, как отстали Нейда и Монту. Они встали на склоне, и смотрели на разрезанный горным потоком город. Громада многоярусного дворца нависшего над рекой, шпили зданий, улочки, овалы площадей.

- Это красиво? Ты знаешь города? Монту, как там? - спросила Нейда.

- Мне кажется, что этот я знаю наизусть.

- Тебя здесь не знают.

- И хорошо.

- Тебе удобно в моем наряде?

- Чувствую себя…

- Будущей владычицей? - пошутила Нейда и погрустнела. - Я видела, как он смотрел на тебя.

- Он и на тебя смотрел. Все дело в платье, - губы Монту расплылись в хитрой улыбке. - Меня он испугался, поэтому предпочтет тебя. Клянусь, я этот наряд больше ни за что не надену. Тебе пришелся по сердцу этот лекарь?

- Я не должна. Но меня тянет к нему. Это неправильно.

- Это тебе решать, что правильно, а что нет.

Нейда обошла Монту, встала напротив и стала поправлять волосы, потом прошла пальцами по скулам.

- Твой синяк пропал, - заметила она. - Давай не пойдем туда. Я совершила ошибку. Скорее всего, это не тот мир, где меня ждут.

- Ты возникла на скале. Звук твоего появления был слышен по всей округе.

- Я неловкая. Я не привыкла к путешествиям такого рода, к этому телу. Монту я боюсь. Мартин. Он нашел меня первым, так не должно было случиться, он восторгался мной, и я ответила, я почувствовала его. Страх, ревность, боль, любовь. Все, чем живет он. Это неправильно, разве я могу испытывать притяжение к простому смертному? Я не знаю, что мне делать. Мне будет лучше уйти отсюда. Найди проход, ты можешь. Мы просто исчезнем, и все закончиться. Я так рада, что ты возник вовремя. Исправь мою ошибку.

- Твоя сила сама нашла выход. Быть может, тебе начать свой путь тут со смертного? Не так уж плох. У него благородное занятие. Он ревновал тебя ко мне, представляешь? - Смех Монту успокаивал Нейду. - Он хороший лекарь. Зачем тебе я. Ты сама решаешь, как тебе существовать.

- Монту, не уходи. Будь со мной. Оставь мне надежду. Оставь шанс уйти. Пожалуйста. - Она умоляла. - Я не хочу идти в этот город.

- Город, как город. Что тебя тревожит?

- Неизвестность. Я не знаю своего будущего.

- Потому что оно еще не определено.

Она задумалась и потом оживилась.

- Может быть ты? Посмотри на себя. Ты легко меня заменишь.

- Для этого мне придется выбрать вариант существования. Быть женским существом.

Собственное утверждение заставило очнуться. Весь этот разговор имел смысл только для Нейды. Он был предназначен для нее. Кто я? Нужно ей сознаться.

- Нейда. Я не Монту.

- Я знаю. Это сочетание звуков тебе подходит.

Пришлось взять ее за плечи и посмотреть в глаза.

- Нейда. Это странное признание и тебе придется это выслушать. Я ничего не помню. Со мной произошло забвение. Я не имею понятия, что со мной было, кто я, откуда и как меня зовут. Ни малейшего воспоминания, только опыт. - Нейда в ужасе расширила глаза и открыла рот. - Я не смогу тебя отсюда вывести. Я элементарно не знаю, куда и как. Возможно, вспомню только когда, сказать не смогу.

- Кто с тобой сделал это? Кто смог так поступить? - она в отчаянье опустила голову. - Это чудовищно. Странник принявший забвение! Святые небеса!

- Тише. Мы в равном положении. Ты не знаешь, что делать. Я тоже. Но моя сила в твоем распоряжении, и я знаю этот город. И эти горы. Я знаю, как выжить. Если ты решишь, что не готова сделать то, зачем пришла, мы просто сбежим.

- Монту. Можно я буду так звать тебя? Ты понимаешь, зачем я здесь?

- Понятия не имею.

- Я предназначена владыке. Я не смогу убежать. Я должна была возникнуть на вершине башни того дворца и встретиться с ним. А вместо этого появилась на скале. Вместо владыки я половину ночи говорила с лекарем. Потом пришел ты. Что это, как не ошибка? А вдруг этот мир другой?

- Ты еще никому себя не обещала. И не спеши с этим. Пошли. Сейчас обернется Мартин и взвоет от ревности.

- Он, кажется, не может выбрать между нами, - снисходительно улыбнулась Нейда. - Он мучается так, что забыл о нас.

- Бедный мальчик, - саркастический смешок Монту был жесток. - Между нами есть разница - меня к нему не тянет. Идем. Ты права, не нужно его лишний раз терзать.

Мартин действительно обернулся. Монту, за ним Нейда осторожно спускались по склону. Мартин сжалился, хоть Монту без труда ходит по горам, но одежда теперь не та. Он вернулся, чтобы помочь обоим. И получил два благодарных взгляда. Они сговорились? В обоих что-то переменилось. Нейда была напряжена и больше не рада затее с переодеванием, хоть и выглядела в наряде Монту юношей, а Монту повеселел, платье преобразило серое существо больше напоминавшее наемного воина или бродягу в сказочное по красоте создание. Мартин уже исчерпал этому все объяснения, пока они добирались сюда в обход. Пришло время расстаться, он с облегчением объявил об этом.

Мартин хмурый с печалью во взгляде провожал две почти одинаковые фигурки. Нейда шагала свободно, Монту был немного скован, зато он смело вошел в арку, обозначавшую городскую территорию. Нейда медлила, страннику пришлось тянуть ее за собой. Они скрылись за поворотом, Мартин сел уже не на камни, а на родную знакомую землю, втянул воздух с запахом первых цветов и зажал голову руками.

- Я не хочу… - простонал он. - Я хочу просто лечить.

Глава 2 Путаница

Нейде пришлось набраться смелости и просить ночлега. Она не имела опыта в подобных контактах. В небольшом тупике, образованном тремя домами среди хозяев возникла суматоха. Когда в пространстве общего двора появился серый прохожий, все были бы не прочь дать ему кров на ночь и ужин, но когда рядом с ним встала темноволосая краавица, сначала наступила тишина, потом шушуканье, а потом гостеприимные жители испарились.

- Куда они? - спросила Нейда.

- Не знаю. Мой вид смутил их.

Наконец вышел переговорщик из мужчин, что постарше.

- Вы по приглашению или сами пришли?

Нейда растерялась, не зная, что сказать в этой ситуации.

- Сами по себе, - пришлось ответить Монту.

Хозяин с некоторой долей недоверия покачал головой.

- Даже не соображу сразу, кто вам даст кров. Мы живем скромно, вам нужны изящные услуги и хорошая еда. Мы простые люди и у меня есть комнатка, но двоим там будет тесно.

- Мы потеснимся, мы неприхотливы, - убедительно кивая, Монту шарил по окнам, выходившим во двор. Любопытные прятались.

- Разве что…, - хозяин задумался. - За мной ступайте.

И он вывел их обратно на улицу. На незнакомку в красивой одежде пялились все прохожие, что смущало провожатого. Наконец, они подошли к большому дому с расписными стенами. Провожатый постучал, пришлось подождать, пока откроют. Невысокая девушка в фартуке с маленьким носиком и усталым взглядом, присев вместо приветствия, спросила:

- Что изволите?

- Это гости, спроси у отца, может ли принять?

На этот раз их впустили в дом. В просторном холле было тихо. Девушка, тихо шурша, удалилась. Провожатый остался у дверей. Нейда прошла, встала в центре зала и осматривалась. Ей все было любопытно. Поскольку на нее обращали меньше внимания, чем на Монту, она оценила свое преимущество и благодарила про себя Монту за оказанную им услугу. Посторонние не глазели на нее, как на Монту. Во всяком случае, ей было намного легче дышать, когда по ней не скользят многочисленные взгляды. Монту взгляды не досаждали, его интересовали строения, небо, а не окружающие любопытные прохожие, в эти минуты ожидания его внимание было сосредоточено то на полосах орнамента под потолком, то на рисунке каменного пола или складках платья, которые были аккуратно поправлены для красоты таким привычным жестом, словно платье - это повседневная одежда Монту.

Появился хозяин, темноволосый и кудрявый, даже более чем Монту. Он осмотрел пришельцев.

- Я размещу их, - кивнул он провожатому, тот поспешил удалиться, не простившись. Хозяин обратился к гостям. - Вы путешествуете? Вместе?

- Некоторое время, - почти одновременно ответили гости.

- Вы госпожа? - Он окинул взглядом Монту, вид девушки более чем радовал глаз. Любоваться такой гостьей приятно, он решил сам подать ужин, чтобы говорить с ней.

- Нет. Мы родственники.

Хозяин удостоил Нейду изучающим взглядом. Они не были похожи. Только разве что он находил юношу в сером приятным на первый взгляд, совсем как женщина. Девица, немного чопорная, держалась свободнее, поэтому он принял юношу за слугу, а ее - за госпожу. Младший брат? Впрочем, он бы сразу не рассудил, кто тут старший.

- Я провожу, - он жестом показал куда идти.

Им предоставили отдельные комнаты рядом.

Усталость пришла сразу, как только тело освободилось от платья Нейды. Тесным оно не было, но ношение его обязывало соблюдать некоторые правила и совершать подобающие движения. У хозяина по утру будет шок, когда он увидит гостью в другой одежде. Но это все утром.

Блаженство - рухнуть на постель в одной тонкой рубашке, одолженной хозяевами уставиться в потолок и впервые после перекрестка дорог задуматься: "Кого же тут изображать?" А они двуполые. После знакомства с Мартином и Нейдой - это очевидно. Это явно грозит неудобствами и неразберихой. Как сегодня с платьем. Бедный Мартин. А если действительно объявить себя странником и пусть каждый относиться, как пожелает. Соглашаться с любым отношением. Это самая гибкая стратегия. Однако, надобно узнать какие возможности должен иметь странник. Но спать уже хочется так, что в голову не лезут конструктивные мысли, то вспоминается холод, то мелькают лица, потом наступает забытье.

Кто-то ворочается рядом и в левом плече возникает тяжесть. Тихо и темно.

- Я разбудила тебя. - Тихий голос Нейды рядом.

- Откуда ты в моем сне?

- Ты не спишь. Я сама пришла. Не хочу быть одна. Можно я полежу с тобой. - Она без всяких возражений уже устроила свою голову на плече и сладко вздохнула. - О, только я могу оценить, как с тобой спокойно. Правда. Едва увидела тебя. Я не буду мешать. Я буду тобой любоваться.

- Перед тем, как впасть в забытье, у меня появились два почти неразрешимых вопроса. Раз ты явилась сюда и разбудила меня, тебе придется отработать эту провинность. Ты будешь рассуждать, а я тем временем засну.

- Спрашивай, Монту.

- Первое. Кто такие странники, и чем они занимаются?

Нейда захихикала, затряслась всем телом.

- Не смешно.

- Прости. Ты полагаешь, мне так много известно? Я только знаю, что вы перемещаетесь, выбираете миры себе по нраву, но никогда не связываете себя с ними. Вы из тех, кто всегда найдет путь и туда, и обратно, из любого мира и в любой мир, какой вам известен. Такие, как ты, не живут долго на одном месте. Вы просто изучаете пространство. Я не смею судить, какой опыт более ценен: знать множество миров, красивых, несовершенных, рождающихся, гибнущих или до мелочей знать один, прожить в одно дыхание с ним. Ты не помнишь, как перемещаться, как найти проход?

- Правду хочешь?

- Конечно.

- Мне еще не приходила мысль это попробовать.

Тут Нейда разразилась новым приступом смеха.

- Небо! Какая я глупая. Я столько придумала, пока не узнала правду о тебе. Ты хуже меня понимаешь, что делать.

- И что ты придумала?

- Решила, что ты пришел за мной. Спасти меня. Вместо прекрасного строения я очутилась в неизвестности, на краю узкого уступа. Одна. Ночью. Если бы не Мартин, я бы как-то смогла спуститься вниз по утру. Он мне помешал. Как я могла спуститься при нем? Как ты уже догадываешься, я бы могла этим напугать его, ведь он смертный. Ты появился чуть с опозданием, но я приписала это сложной ткани пространства вокруг. А потом ты полез наверх. Сам! Умора! И еще искал, куда ступать! Это выглядело так забавно. И веревка, - Нейда развеселилась ни на шутку. - Странник лезет на скалу. Я думала ты так делаешь, чтобы не унизить Мартина и не показать свою истинную силу. Ты мог снять меня оттуда, переместив на другое место. Я думала ты так и поступишь. Я ничуть не заподозрила. Я не поняла, что с тобой что-то не так.

- А Мартин заподозрил. Он считал меня странным и подозрительным с самого начлал, а потом еще в твоем наряде не увидел. Тут он себе что-то придумал, что-то большее, чем твои фантазии.

Нейда вздохнула.

- Он необычный. Необычный для смертного. - Она помолчала. - Но ты! Как тут не запутаться! Ты так просто отвечал на все вопросы.

- Я знаю ответы. - Монту согнул в колене одну ногу и забросил на нее другу, чуть покачивая ею в воздухе, продолжал говорить. - Они выскакивают сами.

- Это опыт. Он забвению не подвержен. Способность проникать в миры тоже не потерялась. Способность осталась. Поверь мне, Монту. Я так хочу, чтобы это так и было.

- Завтра непременно проверю.

- Не сбегай так скоро. А вдруг заблудишься? Мне будет спокойнее, если ты побудешь со мной, пока я не приму решение. Пожалуйста, Монту. Куда тебе идти?

- Ладно. Если ты просишь.

- А давай проверим. Вот вопрос. Как объяснить, что ты перемещаешься?

- Наличием огромного числа взаимосвязей между пространственными образованиями, которые принято именовать мирами, которые подвержены искажениям, образующим переходы. Двери - это линии прохода, разрывы в ткани пространства… - Монту остановился и фыркнул. - Нейда. Прекрати так шутить.

- Но ты же ответил, - Нейда снова засмеялась и стала от возбуждения махать руками. - Ты забавный. И чудной!

- Теперь я полночи буду решать, откуда мне известно все это.

- Извини, было очень любопытно, что ты скажешь. Какой-то очень умный ответ.

- Мне кажется, я пользуюсь не своим опытом, а чьим-то еще. Оно сидит во мне. Оно лазает по горам, не боится зверюгу в два раза больше меня и отвечает на вопросы. Но эти ответы не мои. Я этими вопросами не задаюсь. Некоторые мысли приходят из ни откуда. Сами собой. Я знаю, как нужно поступить. Поэтому ты не поняла, что со мной. Я сам не понимаю.

- Я еще спрошу. Монту, кто такие странники?

- Я не знаю, только то, что сказала ты.

- Ты говорил о двух своих неразрешимых вопросах. Значит, что-то тебе еще неизвестно. Если я ответила на первый, задай другой.

- Ты опять будешь хихикать.

- Я буду сдерживаться.

- Так и быть. Какую форму существования мне выбрать? Кем стать? Здесь двуполые облики. Кого мне играть? Что мне по твоему мнению больше подойдет?

Нейда уже тряслась от хохота, она зажала ладошками рот.

- Великий Космос! Хватит смеяться надо мной, Нейда. Это такой несущественный вопрос? Если я выберу мужской образ, то твой Мартин умрет от ревности, а если женский, он, чего доброго, в меня влюбиться. Подчеркиваю, я о тебе забочусь.

Нейда не унималась.

- Ох, я сейчас чувств лишусь. О, небо этого мира! Монту, ты - просто умора!

Она стала кататься на кровати с боку на бок. Захотелось спихнуть ее на пол.

- Отправляйся к себе и хохочи там до упаду.

Она постепенно успокоилась.

- Монту. Ну, не дуйся. Странник способен обидеться? Ну, это действительно смешно. Какая тебе разница, в каком виде прибывать? Ведь ты можешь быть кем угодно, и в этом твое преимущество и святое право. Если ты станешь существом мужским, и дело тут вовсе не Мартине, у тебя будут определенные обязательства и место в общей структуре. Ты должен будешь выбрать себе форму служения или занятие. Ты должен будешь оттачивать своё умение. Ты этого желаешь? И подумай, кого ты можешь изобразить в таком состоянии? А если ты изберешь женский облик, то тут и вовсе большие сложности…

Монту отвернулся спиной.

- Это в чем же у меня будут большие сложности?

- Можно я не буду объяснять? - вдруг заупрямилась Нейда. - Ведь если бы я и советовала тебе стать кем-то из женских существ этого мира, то особой не менее моего ранга. Тогда тебе достанется Мартин, потому что я не могу вручить ему себя, я предназначена другому, а мне бы этого действительно не хотелось. Оставайся собой.

Знать бы кем?

- Я принесла сюда твою одежду, я попросила у хозяина новую рубашку в замен порванной, а утром заберу свое платье, - сообщила Нейда примирительным тоном.

- Это будет очень смешно, когда хозяин утром увидит меня в моей собственной одежде.

- Он всего лишь догадается, кто ты, и будет горд, что приютил странника. Монту. - Она погладила пряди вьющихся волос. - Ты же можешь сменить не только вид, но и наряд, весь свой облик. Ты этого не помнишь? Твой вид - иллюзия. Если такая щепетильность необходима, тогда внуши нашему гостеприимному хозяину, будто он видел другое существо, какое тебе захочется, а то, что было с вечера - показалось.

- Внушать смертным. Очень благородно, - фыркнул Монту и зевнул.

- Зато на тебя не станут озираться и спрашивать.

Он не сердился на Нейду за шутки и смех. Хотелось спать. Она в этом случае лучше понимает ситуацию. Она разумна.

Прежде чем странник замер, Нейда услышала последние в этот день слова, больше бормотание.

- Выбери Мартина,… зачем тебе владыка. Если я могу выбирать форму,… почему тебе не дозволено выбрать супруга,… который озарит твою жизнь светом и любовью. Унылая владычица, душа которой разрывается жаждой свободы, - дурной вариант… и для более стойкого мира, чем этот… Ты будешь всегда мечтать о том,… чтобы исчезнуть отсюда… Неволя - это медленное самоубийство… Поверь мне, я в этом понимаю больше тебя…

Он уже начинал светиться, когда вдруг сказал:

- Что у меня… за мания такая… устраивать браки в вашем семействе… Проклятье какое-то…

***

Снаружи крики, шум, хлопки и кутерьма.

Утро? Откуда такой шум? Нейда? Ее не оказалось рядом.

Одежда сложена на полу у постели. Рубашка, штаны, сапоги и куртка. Платья нет. Стремительно одевание. Поверх куртки ремень и быстро - наружу.

Хозяин дома, свежий и наряженный больше вчерашнего, на пороге разговаривает с дочерью.

- Раздай кушанья на улице, угощай людей. Зайди к пекарю и поблагодари за гостей, одари и его. Особо.

- Да, отец.

Девушка первая видит гостя, который выскочил из своей комнаты в незастёгнутой куртке, едва подпоясавшись, взъерошенный и странный. Она засмеялась и кивнула ему.

- Почему шум? Что случилось? - спрашивает он.

Девушка узнает одежду, но не узнает сразу гостя. Поэтому она медлит с ответом.

- У нас праздник, - на голос гостя оборачивается хозяин и тоже пристально изучает фигуру на балконе, опоясывающем спальный этаж. - Король вернулся.

Последние два слова он удивленно растягивает. То, что вчера было девой стоит в высоких сапогах и сером наряде своего спутника. Гость сверкает глазами, взгляд напряженный, словно на него собираются напасть. Шумят давно, с рассвета, как объявили, что ночью появился король.

- Праздник, - повторяет серое существо и облегченно выдыхает, а потом уходит в свою комнату.

- А он такой хорошенький, - тонким голоском замечает девушка, и под строгим взглядом родителя она со смехом выскакивает прочь из дома. - Хорошенький и чудной.

Хозяин дома смотрит на полуоткрытую дверь. Из комнаты не доносится никакого шума. Наверное, гость смотрит в окно, которое выходит на улицу и изучает радостных людей, которые обмениваются поздравлениями и маленькими значительными подарками и угощениями по поводу торжества. Такая уж традиция. Короля не было в городе пять лет. Все рады.

Едва хозяин ушел в глубь дома, дверь в комнату Нейды тихо отворилась. Монту видит свернувшуюся на постели девушку, которая поджала колени, чуть ли не до макушки.

- Меня шум разбудил. Что с тобой? Ты не заболела?

- Я не нашла его. - Нейда закрывает лицо рукавом.

- Мартина?

- Он исчез. Ушел.

- Когда ты его искала?

- Едва стало светать. Я бродила по улицам, я пыталась его звать. Забыла, что он смертный и не услышит мой зов.

- Нейда. Тебе нужно было разбудить меня. Я его найду. Мне это не трудно. Я обойду город, а потом обследую все вокруг. Не мог он за ночь уйти. Ушел утром, значит ушел не далеко.

- Как ты разыщешь?

- Я же странник.

- Ты не умеешь.

- Я не помню, не значит, не умею. А не умею - научусь, или придумаю как. Жди меня тут. Я иду искать Мартина. Он будет последней… Я не помню, что такое свинья, но он ею будет, если уйдет, не простившись и слова не сказав. Не такой он.

Утренний город слишком оживленный, чтобы искать Мартина. Поток горожан, в котором не мелькает знакомое до ощущения собственной беспомощности лицо. И откуда оно так хорошо знакомо? Оно очень кого-то напоминает. Зачем опять терзаться поисками сходства с тем, что память не хранит.

После бесцельных блужданий, начинаются робкие расспросы жителей. Едва ли кто знает пришлого лекаря. Мартин знал город и бывал тут. Его должны знать, если он хороший лекарь и уж точно запомнили, если плохой.

- Любезный, не знаешь ли ты лекаря по имени Мартин?

- Лекаря?

- Лекаря.

Горожанин в ответ хохочет.

И так раз десять. Смеется пышная дама и мальчик, потом двое развеселых гуляк и лавочник, девочка с корзинкой, старуха и дородный седой мужчина, смех которого рокочет над ухом. И лишь пожилая женщина с цветами в руках снисходительно улыбается.

- Поищи на площади, - кивает она. - Ты высокий смотри поверх голов, гость.

Ее ирония, а может, злая шутка становится понятна на площади перед дворцом. Что такое яблоки? Память тоже не хранит, только им негде тут упасть. Не только лицо, спину знакомую не разглядишь. Такие поиски - дело неблагодарное. Но как вернуться к отчаявшейся Нейде ни с чем?

"Смотреть поверх голов" - означает высоко подпрыгнуть.

И лучше бы Нейде быть тут и узнать поскорее о находке.

На площадке между двумя пролетами лестницы, ведущей во дворец, в громадном кресле строгих форм восседает тот самый лекарь Мартин во всей своей красе. И одет он не в порванную робу, а в черный с серебряным отливом костюм, знакомый уже просто до ужаса и холодка в спине. И пролезть к нему не представляется никакой возможности, потому что у нижних ступеней стоит охрана, лестница устлана приношениями. Мартин улыбается в толпу, а в глазах море тоски.

И какого черта этот болван молчал и не признался! Король Мартин! Святые небеса! Первым порывом было швырнуть в него чем-нибудь, что попадется под руку. Лучше бы не поддаваться такому порыву, но рука сама находит крупный сочный плод, выуживает его из чьей-то корзинки. Бросок и плод, не ставший благодарным подношением, летит над головами ликующих горожан и падает не к ногам короля, а попадает прямо в грудь его величеству. Ну что поделаешь - природная меткость.

Потом следует внушительный тумак, подзатыльники, кто-то мертвой хваткой вцепляется в воротник, и водопад местных ругательств адресован не сложно догадаться кому. Это было совсем не подобающим действием - кидание плода в народного любимца, зато верный способ оказаться на коленях пред его печальными очами. Остается нахально задрать голову, не смотря на протесты охранников, и нагло улыбаться в лицо королю Мартину.

А дальше все интереснее.

- Отпустите его. Встань.

Рывок вверх за воротник крепкой рукой - силен лекарь. Король поднимается со своего места. Толпа ревет за спиной. А в своей потрепанной одежде он выглядел скромнее и без этого налета величия. Монту кривит ему презрительную гримасу.

Их взгляды пересеклись, и в глазах короля странник читает все туже тоску. Мартин смотрит на него в упор и отпускает.

- Она искала тебя все утро, мерзавец ты этакий, - шипит Монту.

Объятия Мартина оказываются такими крепкими, что лучше не дышать.

- Спасибо тебе, - шепчет он на ухо. - Где она? Где? Дождись вечера, не пускай ее сюда. Я все исправлю.

Он отпускает обидчика и говорит горожанам:

- Его гнев справедлив! Он был моим спутником вчера, но я не признался в том, кто я на самом деле. Он оказал мне хорошую услугу, и сколько бы этот благородный человек не злился, я не отвечу на его гнев ни обидой, ни гневом! Он мой гость! И не будет наказан!

- Я могу уйти. Идем со мной. Я объясню тебе, - говорит Мартин тоном гостеприимного хозяина.

- Мне нужно к ней. Она страдает. И молчать я не буду, - тем же тоном говорит Монту, без намека на примирение. - Ты ей солгал.

Мартин провожает Монту взглядом до самого выхода с площади. Толпа расступается, люди не слишком довольны решением короля и охотно полюбовались бы на наказание. Дерзкий гость покидает площадь в одиночестве. Упреки не сыплются ему в спину, если только не высказанные.

Монту возвращается к Нейде. Она перебралась в его комнату, там темнее, потому что над окном козырек, окно ведет на покатую крышу, с которой виден кусок улицы и фигурки людей.

Нейда смотрит на него.

- Нашел, - заверяет Монту, - только сейчас наш Мартин слегка занят и не может нас посетить. Зато мы непременно навестим его этим вечером. Хочешь увидеть его дом?

Поскольку Мартина нет, а быть ближе ей хочется, она соглашается не только посмотреть в окно, но и выйти на крышу. Монту проворно выбирается в окно, Нейда с его помощью тоже. Встав во весь рост, и опираясь о козырек, Монту с видом победителя озирает город. Нейда присев в проеме окна, смотрит с опаской. Упасть она не боится, но замеченной с улицы быть не хочет.

- Покажи мне дом, - просит она, потому что Монту не исполняет обещанное.

- Отсюда только башня видна. Ты встань, чтобы лучше видеть. Я подстрахую. Не бойся.

Нейда выпрямляется и встает рядом. Монту придерживает ее за талию.

- Я не боюсь, - заверяет она. - Где?

- Вот там. - Монту указывает вдаль.

- Я там не вижу башни. Где? Она маленькая?

- Нет, не маленькая.

- Там только дворцовая башня.

- Это она.

- Монту, не шути.

- Нейда. Он - король. В этом городке все от мала до велика, кроме нас с тобой, знают кто такой наш Мартин. И что он путешествовал, и что лечит отлично. Они его так и зовут Мартин-лекарь. А еще он, по совместительству, король и сын местного владыки. Провались я на это месте, если вру.

Нейда не смотрит на город, а смотрит на Монту. Серый странник немного саркастически, но торжественно произносит эту речь. Монту поворачивает к ней лицо и заявляет как приговор:

- Так что, правильно вы повстречались. Зверя не было, и он знал это не хуже нас с тобой. Он - великий и мог легко снять тебя с выступа.

- Монту. Он смертный, пожалуйста, скажи мне, что ты напутал, - с опаской в голосе выговаривает Нейда.

- Нейда. Он король и великий, - передразнивает Монту. - Почему? Это он нам объяснит сам. Во время вечерней аудиенции.

Самообладание изменяет Нейде. Сначала она долго сидит на крыше и гонит от себя Монту, а когда тот возвращается в комнату, в приступе паники следует за ним, боясь остаться одна. Она мечется по комнате, Монту силой усаживает ее на постель, в его объятьях она затихает, наконец.

Смысл ее метаний доходит до Монту тем загадочным способом, каким появлялся до этого.

- Кому я предназначалась? - спрашивает Нейда.

И вот тут Монту впервые удается сдержать рвущийся наружу ответ.

- Я не знаю. Твоя воля. Твой выбор, - отвечает он вместо той очевидности, которая возникает в его уме.

- Что нам делать? - спрашивает Нейда.

- Отомстить, - тут же отвечает Монту. - Мы исчезнем из виду. Нас будут искать по всему городу, и к вечеру Мартин места себе не будет находить. Совсем как ты.

- Как?

- Мы спрячемся.

- Где?

- Хм. Во дворце, конечно. Самое надежное место. Мы проберемся туда тайком, и пусть ищут. Дворец это такое сооружение, где полно разных силовых полей и течений. Найти нас сможет тот, кто умеет.

- Я должна была возникнуть на башне.

- Там дверь. И эта дверь ведет из миров. Решишься уйти? Что ж, я тебе ее открою.

Время до заката горожане провели на улицах, а к вечеру разбрелись праздновать, кто домой, кто в гости. Закат заливает город красивым бронзовым светом.

Мартин уходит из общественного дома, где главы самых именитых семейств поздравляли его с возвращением, где начинаются вечерние развлечения. Его скорому уходу не препятствуют, и Мартин понимает почему. Он просит свиту остаться на празднике и веселиться от его имени. Они подумают, что он ушел с благородной целью - навестить больных горожан, немощных стариков. Но Мартин ищет Нейду. Ему хочется поскорее объясниться. Он знает, где они с Монту ночевали, но войти в дом означает привлечь внимание хозяев. Скоро он понимает, что гости ушли куда-то, потому что жена хозяина говорит об этом с юной дочерью прямо на пороге дома.

А в это время Нейда и Монту наблюдают закат местного светила с самой высокой башни в городе - дворцовой. Город уже тонет в сумерках, а тут пространство пронизано бронзовым светом.

Монту опирается руками о парапет, они стоят на балконе, опоясывающем башню. Окна массивного башенного фонаря украшены разноцветным стеклом. Нейда смотрит, как солнце отражается в цветных плоскостях, а Монту, свесившись вниз, смотрит на город.

- Смотри, как играет свет, - говорит Нейда.

- А мне восходы больше нравятся. Больше красок. День начинается, поэтому настроение всегда радостное.

- Монту, - Нейда качает головой. - Не от великой радости ты принял свое забвение. Неужели ни чуточки не помнишь почему?

- Нет. И от этого мне - дивно как хорошо!

- А почему тогда ты так замечательно знаешь дворец? Ты так ловко обошел все галереи, и мы никого не встретили. А подняться сюда, на башню, дозволяется лишь королю.

И опять удается пропустить ответ на вопрос. Он не только знает дворец, и его устройство. Известно и движение силы, и наличие дверей на башне, и то, что уйти отсюда будет труднее, чем из любого другого места. Возникает опасение, что напрасно они выбрались сюда любоваться красотами. Смятение быстро проходит, нужно поддерживать беседу. Мартин уже ищет их, и скоро Нейде предстоит объяснение с королем. Хотелось бы в этом не участвовать, но вот опять Нейда смотрит с надеждой.

- Тут ты должна появиться? Была.

Нейда кивает.

- Не понимаю, почему я оказалась не здесь.

- Идем внутрь. Холодает.

Она и Монту входят в открытее двери башенного фонаря, и Монту с силой закрывает дверные створки. Свет внутри тут же изменяет насыщенность и игру, и сквозь плоскости синих и голубых стекол видны звезды, потом другие тона гаснут и скоро все проемы окон, словно не закрытые ни чем заполняются россыпями звезд.

Монту мерит шагами периметр площадки, он заглядывает во все окна, потом поворачивается к Нейде лицом и складывает на груди руки. Вид у него становиться задумчивым.

- Тут в каждом окне свое небо. И это не только проходы сюда. Они ведут отсюда. Я точно это знаю. И я говорю тебе это, чтобы ты всегда могла подняться сюда и уйти. Если сил хватит. И желания. Если тебя терзают сомнения, не связывайся с обитателями этого мира.

Нейда подходит к нему.

- Спасибо. Я знала, что тут находится. Откуда знаешь ты? Ты знаешь дворец и город. И места вокруг. Монту, это не наводит тебя на мысль, что ты тут давно?

- Увы, ничего такого я сказать не могу.

Наводит еще как!

- Почему ты не исчез? Вместе с забвением ты должен был покинуть этот мир.

- Я не знаю. Сейчас мне это не интересно.

- А что тебе интересно? - Нейда чуть улыбается ему.

- Найти Мартина. Он с ума сойдет, не обнаружив нас в городе. Я пойду к нему. А ты здесь побудь. Не боишься остаться одна?

- Здесь - нет.

- Я вернусь за тобой. Или пришлю его.

Нейда провожает Монту нежным взглядом. Быть может, она слишком наивна, но даже признание в отсутствии памяти не разубеждает ее. Нейда видит в Монту защитника. Сквозь пелену забвения в нем все еще прорывается мощь странника. Она в раздумьях замирает у одного из окон.

Монту в припрыжку мчится по пандусу и двумя ярусам ниже наталкивается на подавленного Мартина. Хватка у отчаявшегося короля-лекаря почти как у зверя в озере у водопада. Мартин вцепляется в плечи Монту и начинает трясти его.

- Где она? Ты увел ее?

Монту нагло улыбается.

- Сердечко зашлось, лекарь? Не будешь лгать впредь.

- Не говори о том, в чем ничего не смыслишь! - Мартин повышает голос с угрозой.

- А ты спроси. Проверим, знаю я ответ или нет.

- Нашел, чем гордиться. Скоро твоя память исчезнет, сила забвения окончательно закроет тебе путь в прошлое. Это сейчас ты еще помнишь, а скоро не будешь помнить ничего. Хочешь вернуть память?

- Хочу.

- Тогда верни мне Нейду. Оставь ее мне.

Монту вроде бы меньше его ростом и не выглядит могучим, Мартин забыл, что Монту сильный. В ответ последовал такой удар в пораненный живот, что Мартин пал со стоном на больные колени к ногам странника.

Монту произносит над его ухом:

- Я не торгую друзьями, король Мартин, - его слова звучат в том же тоне, в каком он в горах обещал Нейде защиту.

Монту же и помогает Мартину подняться на ноги. Он оглядывается, как бы кто из придворных не увидел эту сцену.

- А сейчас давай объяснимся, - предлагает Монту.

Мартин, хромая, ведет его в свои покои и там валиться в кресло. Монту остается стоять, он подходит к окну и смотрит на еще светлую полосу горизонта с таким видом, будто ничего не произошло.

- Я не хотел тебя бить, - заявляет он.

- Ты не верно меня понял. В таком виде ты не сможешь защитить Нейду, а я смогу. Ты подумал, что я стану домогаться ее расположения?

- Я совсем тебя не знаю. И ты нам уже солгал. Твои намерения очень красноречивы будь ты лекарь или король. Я понимаю твои порывы, как ни странно.

- А Нейду? Ты понимаешь кто она? Зачем тут? Для кого.

- Она сказала. Она даже шутила, предлагая мне поменяться с ней местами.

- Будь ты женским существом, коим, впрочем, можешь стать, я бы серьезно задумался над тем, кого из вас выбрать в спутницы, - Мартин позволил себе улыбнуться.

Монту за время перехода не видел, как улыбается Мартин. Улыбка ему понравилась, напомнив вновь знакомый образ.

- Если я верно заподозрил, кто ты есть, странник Монту, то ты должен хорошо знать черты моего лица.

- Правда?

- Ты испытываешь ко мне дружеские чувства? - спросил Мартин.

- Можно так сказать, - кивает Монту.

- Ты добрый. Вот и Нейда сразу распознала в тебе друга. Ты понимаешь смысл имени, которое она дала тебе?

- На языке ее народа оно значит "братец", "младший брат". Она шутила. Существа подобные ей находятся в родстве со странниками. Родина у нас одна.

Снова ответы пришли ни откуда. Мартин сносно объяснил это явление остаточной памятью. Монту испытывает желание не отпускать эту способность, собрать воедино эти остатки.

- Да, - вздыхает мечтательно Мартин. - С вами, скитальцами со звезд, существам оседлым бывает нелегко, но если удается снискать ваше расположение, то можно считать себя счастливейшим из созданий.

- Ты о себе или Нейде?

- Нейда пришла. Мы встретились. Пока у меня нет этому достойного объяснения, - Мартин затаил дыхание и разволновался.

- А что не должны были встречаться?

- Нет. Не так.

- Но встретились. Вместо того, чтобы разбиваться в кровь снял бы ее со скалы и там бы все решили. Что ты медлил?

- Я был в недоумении. Я с рассветом понял, кто она. Я, по-твоему, не имею права растеряться? Я очнулся поздно, когда ты появился и полез за ней. Она не просила меня о помощи. Ты тоже мог ее перенести, но не стал.

- Я лазать умею, а то, что могу что-то еще не помню, - Монту наивно хихикнул на собственное признание. - Я помешал вам.

- Я рад, что ты не смог сообразить, что в действительности должен сделать. Это были трудные дни, но я получил возможность наблюдать за ней и тобой, и подумать. Я не сразу понял, что причина твоего легкомысленного поведения - беспамятство.

Мартин посмотрел на него с сожалением. Он разглядывал Монту какое-то время. Монту, выжидая, отвернулся к окну. Странный этот Мартин. Если он вдруг так щепетилен, скорее всего, имеет веские основания так поступать. Он, очевидно, не собирался торговаться из-за Нейды, а имел в виду что-то другое. Сначала Нейда говорит о защите, потом и Мартин настаивает на том же. Он даже не оскорбился за полученный пинок в живот. Само получилось, выскользнуло воспоминание, скорее смутный порыв. И в горах он ощутил кожей, что Нейде требуется помощь и защита, существо она не робкое, но на подходе к городу ее действительно обуяли сильные сомнения. Мартин бы ее лучше понял, но она не стремилась с ним откровенничать. Вот ведь какое странное дело - Мартин знает, кто такая Нейда, а Нейда считала Мартина смертным. Скорее Мартин должен был ошибаться.

Поскольку Мартин ничего не говорит и не спрашивает, Монту оборачивается к нему. Он не заметил, как Мартин поднялся тихо и встал у него за спиной.

- А как вы должны были встретиться на самом деле? - спрашивает Монту.

- Я не должен говорить. Тебя это не касается. Что тебе это даст?

- Не скажешь, не покажу, где Нейда.

Тут Мартин треплет его по затылку.

- Забавно смотреть на тебя, Монту. Ведешь себя, как мальчишка, а игрок ты опытный, такое не пропадает. Слышал много раз, что странники очень изобретательный народ, но столкнулся впервые.

- С чего ты взял, что я играю. Ты сам не спешишь найти Нейду.

- Мне не нужно торопиться. Выбирает она. Наша встреча самая необычная из тех, что были со мной.

- Расскажи.

- Хорошо. Я расскажу. Чутье подсказывает, что тебе можно довериться. Ты не так просто возник на той дороге. Кто-то или что-то направили тебя.

- Прохожий на перекрестке. Он указал, куда мне идти.

- Ты тут не один?

- Не один.

- А куда пошел тот?

- На север.

- Он собирался совсем уйти отсюда?

- Нет. Он обещал мне еще одну встречу.

Мартин вздохнул и покачал головой.

- Тебя не удивило, что люди в городе были готовы к празднику? - спросил Мартин.

- А что мне до этого? О том, что намечается торжество, мне не известно. Ни я, ни Нейда не подозревали, что ты - король. Нейда не нашла тебя, на поиски пришлось идти мне. Ты про встречу в горах расскажи.

- Я пытаюсь. Волнуюсь сильно. Это слишком серьезно, чтобы относиться так легко, как ты, - нервно поясняет Мартин.

Монту обернулся и развел руками.

- Да ладно. Вы встретились. Чего уж теперь.

- Я должен был придти в город на два дня раньше. Чтобы встретить будущую владычицу, как король этих мест. Этого мира. Я задержался, потому что лечил смертного. - Мартин осекся и тяжело вздохнул, а потом сознался. - Я хотел опоздать. Я намеренно не возвратился сюда в срок.

- Ты не торопился на собственную свадьбу? - Монту с любопытством склоняет голову на бок.

- Ты не понимаешь. Нейда предназначалась не мне. Я не владыка этого мира.

- Ты его сын, горожане проболтались. Это не тайна.

- Нет. Не тайна, - подтвердил Мартин с горечью.

В глазах Монту загорается шаловливый огонь. Мартин не может понять, отчего ему стало так весело.

- Нейда здесь для того, чтобы продолжить род моего отца. Дать мирам наследника.

Монту продолжает свергать хитрыми очами.

- А ты чем плох?

- Я отказался. Я занял это место, в это мире. - Тут Мартин мрачнеет, ему не нравиться, что ситуация забавляет Монту. - Не спрашивай, почему. Я не отвечу. Нейда предназначалась не мне.

- Но встретила тебя, дурень ты этакий, - слова Монту звучат почти издевательски. - Она тебя выбрала.

- Она не выбрала.

- Спроси у меня, почему она там возникла?

- Зачем?

- Спроси, - настаивает Монту.

- Почему она оказалась в горах?

- Вместо того, чтобы оказаться пред ясны очи владыки, она оказалась рядом с тобой, король Мартин. Потому что тебе предназначалась. Уф-ф-ф, - Монту остается доволен, хоть сам не придумывает такой ответ. Монту пожимает плечами. - Ты опознал. Но она-то не опоздала. Как интересно!

Мартин молчит, долго смотрит на улыбающегося и кивающего Монту, потом смягчается, опять улыбается той самой знакомой улыбкой.

- Где ты ее оставил?

- Тут она, во дворце. На башне.

Мартин в два прыжка оказывается у двери.

- Нашел куда ее привести! - в отчаянии кричит он, убегая.

- И кто из нас ненормальный, - заключает Монту.

Монту лениво идет туда, где оставил Нейду, попутно размышляя, что в этом городе делать больше нечего. После того, как хозяин дома, где они остановились, узнал, что гость его дома запустил в короля спелым фруктом, он вежливо отказал им в ночлеге. И никто теперь не согласиться приютить наглеца. Видимо придется ночевать за городом, если добрый король Мартин не предложит ночлег. Он будет рад Нейде, но не Монту. Не смотря на доверительную беседу и потепление отношений, присутствию странника Мартин не рад.

Монту возвращается на башню и застает далеко не романтическую сцену. Нейда дрожит мелкой дрожью в объятиях Мартина, король старается ее успокоить, но с места сдвинуть ее не может. Нейда так напугана, что Монту страх чувствует на расстоянии.

Увидев Монту, Нейда перебегает из объятий Мартина в объятия Монту, страннику остается виновато пожать плечами. Мартин не обижен. Он, кажется, облегченно вздыхает.

- Здесь был владыка. И он решил, что она пришла к нему, - поясняет он.

Монту закусывает губу и виновато трясет темной гривой.

- Это я привел ее сюда. Болван. Проклятье.

- Молчи, - выдыхает Нейда и сильнее стискивает свои объятия. - Монту, молчи. Спаси меня.

- Я предлагаю продолжить разговор в виду появления новых обстоятельств. Настаиваю, чтобы Нейда в этом участвовала, - спокойно произносит Монту.

Нейда затихает и успокаивается только час спустя. За это время Мартин отдает приказания устроить гостей во дворце. Нейда наотрез отказывается поселиться одна, принять слуг. Ей нужен только Монту. Она требует, чтобы рядом был странник. Мартину приходиться смириться с ее волей.

Ночь повисает над городом. Они сидят втроем в маленьком зале личных покоев Нейды. Мрак ночи разгоняют три светильника на треногах, а тишину - разговоры. Монту сидит на мягкой кушетке, опираясь спиной о высокую спинку. Нейда лежит тут же, положив ему голову на колени. Монту гладит ее волосы и утешает. Мартин сидит напротив и смотрит на них без тени ревности, положение Монту скорее вызывает зависть.

Монту представления не имеет, как Мартин ему благодарен, чем обязан.

Мартин вспоминает, как врывается на самый верх башни в тот момент, когда владыка, его отец, назидательным тоном разговаривает с Недой. Та в испуге молчит, не отвечая ему ни словом, ни взглядом. Едва ли она понимала, что ей делать в таком положении.

Владыка отворачивается от Нейды, та пятиться к окну. Мартин холодеет, понимая, что она в шаге от двери, и ее решимость уйти слишком велика.

- Ты нарушил мою волю, сын, - звучит глухой старческий голос владыки.

Мартин теряет самообладание. Его отец слишком древнее существо, Мартин не привык спорить с владыкой. Мартин знает, какой уговор он нарушил, чем отец недоволен, и ощущает себя так, словно его существо сжимает мертвая хватка.

- Она моя. И ты не должен мне перечить, - продолжает владыка.

Еще шаг и Нейда точно ринется в проем окна. Владыка оборачивается к ней.

- Это был мой зов, дитя звезд, - говорит он девушке. - Идем со мной.

Казалось бы Нейда так напугана и подавлена его мощью, что голос ее пропал, она превратилась в существо безвольное. Мартин видит ужас на ее лице.

- Нет, - вдруг произносит Нейда. - Отступи. Или я позову странника. Я еще не выбрала. Моя судьба не определена.

- Поди прочь, король Мартин, - говорит ему отец.

Сделай он хоть шаг, все было бы решено, и Нейда выскользнула бы в открывающуюся дверь прочь из миров. Мартин был уже готов ее потерять, и вдруг заявил:

- Она пришла ко мне.

- Не смей, - голос отца его больше не страшит.

Мартин рывком преграждает Нейде путь к двери, она оказывается в его объятьях. Дверь едва не затянула его в неизвестность, заныли раны на теле. Нейда благодарно прижимается к нему, а он держит крепко, намереваясь не отдать ее владыке и не выпустить в дверь у него за спиной. Но что он станет теперь делать? Мартин не имеет ни малейшего представления.

Вдруг, владыка исчезает, и в пространство башенного фонаря легким шагом входит Монту, как ни в чем не бывало.

В те мгновения Мартин допустил мысль, что странник спугнул отца.

Теперь Мартин сидит напротив и смотри на эту парочку с чувством просто фантастическим. Перед ним хрупкое создание, которое отказало отцу и ничего не помнящий странник, который заставил владыку отступить. Он благодарен судьбе за этих спутников. Он рад промаху Нейды и их встрече. Мартин уже готов согласиться с Монту, что встреча не была ошибкой. Мартин видит, как меняется физиономия Монту на эту новость. Он испытывает удовольствие, словно сам одержал эту победу. Рассказ о визите владыки вызывает удивление у странника, но по понятным причинам объяснить этот поворот событий Монту не может.

- Ты знаком с моим отцом? - задает Мартин вопрос.

И Монту не может ответить, совсем как с именем и родом занятий. Водит глазами и говорит:

- У меня нет ответа.

- Помоги ему, Мартин, - просит Нейда. - Ты раньше всех понял, что с ним. Если Монту вспомнит, он поможет разобраться, что же тут происходит.

- Я и так смогу. Меня не оставляет ощущение, что стараниями лекаря Мартина, я могу вспомнить такое, от чего растает мое радужное состояние. Что-то мне этого не хочется.

- В своем радужном состоянии ты не понимаешь, что творишь, - возразил Мартин. -Сначала - твоя затея с переодеванием, потом - ты на глазах у моих подданных наносишь мне оскорбление, а еще ты меня ударил. Нейду на башне спрятал. Ты ведешь себя, как ребенок. Тебя надо лечить.

- Мартин, - Нейда приподняла голову и погрозила королю. - Странники - сущности древние. Монту может быть много старше тебя.

- Правда? - честно удивляется Монту. - Я ошибся только, когда оставил Нейду на башне одну.

Мартину остается улыбнуться.

- Отец появиться опять. Вам и верно следует быть вместе. Ты его остановишь? - Мартин задал вопрос, понимая, что Монту обязательно скажет правду, сам того не желая.

- Он догадается, что со мной. Тогда я не буду помехой. Мне совершенно не хочется его лицезреть. Испуга Нейды достаточно, чтобы понять, что он из себя представляет.

- У него есть веские причины претендовать на тебя, Нейда, - с трудом сознается Мартин. - Я пошел против его воли, я не имею прав на тебя.

- Тогда зачем, ты удержал меня? - Нейда хмурилась и отвернулась от него.

- Давайте рассуждать просто, - призывает примирительным тоном Монту. - И не будете друг от друга таить правду. Не повторяйте вашу предыдущую ошибку.

- Я не могу говорить с вами обо всем, у меня есть пределы дозволенного, - заупрямился Мартин.

Монту подает королю немой знак. Он указывает на Нейду и делает красноречивый жест, показывая, что она уйдет, а Мартин будет мучаться. Монту до смешного доходчиво объясняется жестами.

- Ты знаешь причину того, что случилось? - спрашивает Монту.

- Я говорил, что не хотел идти на эту встречу.

- Я тебе не нужна, - заключает Нейда. - Тебя прельщает моя красота, а не то, что я могу дать этому миру. Будь я уродлива, ты не посмотрел бы в мою сторону. Ты смертный, поэтому не можешь оценить мою жертву. Попроси Монту, может он с тобой останется.

Мартин готов возразить.

- Нет-нет. Не так, - возражает Монту. - По порядку. Нейда, мне совсем не интересно, как ты оказалась на скале. Быть его женой, я тем более не собираюсь. Хватить придумывать мне способ существования. Поговорим о деле. Почему ты оказалась именно в этом мире?

- Сам объясни, - ворчит Нейда и прячет лицо под рукавом.

- Да, Монту, объясни нам, как она оказалась в этом мире? - Мартина злит упрямство и настойчивость обоих. Ему угодно иначе вести беседу.

Он прибегает к хитрости, чтобы странник сам ответил на свой вопрос.

- Я могу объяснить, почему ты ее недостоин, - неожиданно отвечает Монту. - Такие создания, как Нейда, олицетворяют в природе всего сущего исключительно редкий женский творческий принцип. И прежде чем подарить его какому-либо миру, должна быть веская причина на то, чтобы эту мощь задействовать. Достоин ли этот единственный мир такой жертвы? А ты, король Мартин?

- Ты прав, Монту, - заговорила Нейда очень тихо. - Я уловила тонкое колебание, похожее на зов. Оно не могло не отозваться в моем существе. Мне трудно поверит, что мой путь сюда не стоил таких усилий, и все же я начинаю понимать, что ошиблась.

- Тогда у меня возникает еще один вопрос, - продолжает Монту. - Почему вы не распознали друг друга?

- Он не тот, кто послал этот зов, - ответила Нейда. - Но в нем есть что-то похожее на то, ради чего я пришла. Он то, на что откликнулось мое существо.

Бровь Монту вопросительно изогнулась, немой вопрос был адресован Мартину.

- Во мне еще что-то осталось? - Мартин удивился.

Нейда повернулась с боку на бок и с нежностью посмотрела на него.

- Для меня это было откровением. - Потом Нейда переводит взгляд на Монту. - Я желала бы, чтобы вы между собой меня не делили. Мне хотелось бы видеть вас друзьями.

- Я не против, - заверяет Монту.

- Мне сложно видеть в нем друга. Монту, ты - странный тип. Поскольку я начинаю видеть причины твоих странностей, то попытаюсь не только понять тебя, но и помочь. Если желаешь, - отвечает Мартин. - Возможно, я смогу считать тебя союзником. Я не на столько глуп, чтобы отказываться от твоей помощи в этом положении.

- Получается, что мы не дружим, - замечает Монту.

- Я король. Моя дружба дорого стоит.

- Я не богат, - презрительно замечает Монту.

- А теперь оставьте меня одну. Я хочу уединения, - просит Нейда. - Мне просто необходимо собственное пространство.

Монту не остался в покоях Нейды, он уходит вместе с Мартином. В тишине ночи они бродят по галереям. Из города доносится шум и музыка, которые долетают до верхних ярусов дворца.

- Почему ты не остался при ней? Тебе дозволяется быть с ней рядом, - Мартин с завистью посмотрел на Монту. - Ты мог уйти в соседний зал, появиться, когда она захочет.

- Сегодня мне не хочется спать… Ты еще не высказался до конца… Хотел сказать больше.

- Я не хотел ей признаваться. Это трудно, говорить о собственном бессилии. Я мог быть тем, кто достоин ее, но очень давно я отказался от своих привилегий. Формально она принадлежит отцу.

- Она никому не принадлежит. Что за манера присваивать себе что-то? - в вопросе Монту звучит возмущение.

- Ее появление все поменяло, - признается Мартин задумчиво.

- Так и должно быть. Расскажи мне. Я могу узнать сам, но честнее узнать все от тебя. Твою историю в городе знают все жители, но я не уверен, что со мной будут обсуждать твою персону. Я нанес тебе оскорбление и теперь на меня в обиде целый город. Вот, что может сделать один фрукт. Ответь ты, как тебя угораздило стать смертным, и что такого уловила в тебе Нейда?

- Она почувствовала, - Мартин улыбается, почти ликует. - Почувствовала! Я многие годы убеждал себя, что все утрачено. Она вернула меня в такое состояние, какого я не испытывал давно. Я трепещу при звуке ее имени. Когда она улыбается даже тебе, мне хочется тоже улыбаться.

- Это любовь, - тоном знатока заключает Монту.

- Со мной? Знал бы ты, на сколько это невозможно! Я убивал свои привязанности постепенно и долго. Я потому и лечу безнадежных, потому что не стану жалеть, если победит смерть.

- И все же ты чуткий. Расскажи, как ты стал лекарем?

- Для этого придется рассказать всю историю.

- А мы торопимся? Мы не будем уходить из этой галереи, чтобы Нейде было удобно позвать меня, а в остальном, мы не ограничены ничем.

- А ты не собираешься…

- Нет. Мне сегодня не до сна. Я совсем отвыкну спать. У меня получиться.

- Это тоже из-за забвения, Монту.

- Наверное. Рассказывай. Речь ведь не обо мне.

Мартин собирается с мыслями.

- Это случилось так давно… Я еще помню прежнюю владычицу, странное мрачное существо, ей было тяжело в мире отца, существо совсем не похожее на Нейду. Она была смертной, отец возвысил ее. Она боялась меня, я вытворял разные дикие штуки, пробуя овладеть силой. Я не помню, когда она исчезла… Потом я услышал историю о том, что отец убил странника. Кажется, с того все и началось. Я попытался узнать, зачем. Это же странно. По закону странник либо должен служить владыке, либо должен покинуть миры. Я долго пытался выяснить сначала у отца, потом у сведущих мудрецов. Я очень упрям, если добиваюсь поставленной цели. Как не скрывал отец истину, я ее узнал. Тот странник ничего не нарушил. Отец уничтожил его оболочку, чтобы силу забрать. Представить сложно. Этого нет ни в одном законе. И должно быть за такое полагается возмездие. Однако, отец ничуть не пострадал.

А потом я узнал, что он захотел от меня избавиться, что ему нужен другой наследник. Не я.

Мартин остановился, перевел дыхание.

- У тебя есть брат?

- Нет. У отца не получилось создать мне замену. Он снова захотел учить меня. Это довольно больно уходить и быть снова позванным. Во мне не оказалось способностей достойных владыки. Отец мне этого не объяснял, я понял сам, исследуя историю моих предшественников. Я не дурно знал историю этого мира, потому что исследовал очень тщательно, но, как оказалось, знал не все. Я сделал открытие относительно себя. Дело было в том, что, по непонятной мне причине, с каждым поколением передавалось все меньше опыта. И вот настал мой черед, я не смог освоить того, что мои предшественники усваивали с легкостью. Все, что я научился делать, и великолепно, - находить изъяны в системе мира и исправлять их, по той же причине я хорошо лечу, потому что мне известно, где искать. Как и в твоем случае, я на третий день определил, что суть твоего чудного поведения - забвение. Ни один лекарь не отличил бы тебя от смертного, тем более не сказал бы, отчего ты не помнишь. Нейда не разгадала тебя, хоть верно назвала странником. Во время моей учебы, я вдруг понял, что не понимаю некоторых явлений, я, будущий владыка, не нахожу им объяснения. Я осознал, что не вынесу груз управления миром и разрушу его, я смогу разрушить, но не дам жизни новому. Я решился оставить долг наследника, я поселился здесь и избрал поприще равное моим способностям. Я стал лекарем и правителем для смертных. Я научился даровать смертным долгую жизнь, возвращать от порога смерти.

Какое-то время отец мне не мешал, я полагал, что он забыл обо мне. Потом он возник, он высмеял меня, он настаивал на продолжении обучения и отказался признать, что я не освоил и половины его опыта. Мне не давала покоя гибель странника. Монту, на твоем примере не трудно понять, что извести существо подобное тебе требует умения. Отец отказался мне рассказать ту историю. Тогда я впервые возразил владыке. Тогда он считал меня наследником. Сегодня ему возразил смертный. Он рассчитывал, что силой заставит меня повиноваться. В первый раз я имел больше возможностей, чтобы отстоять свой выбор. Едва ли сейчас я могу сотую часть. Но я упрям, - Мартин тихо засмеялся. - Я давно король и совершенно убедился, что лучше мне прожить свою эпоху не в качестве управителя мира, а его слугой. И вдруг Нейда сказала, что во мне еще что-то осталось. Я верю в это с трудом, но наша встреча - тому подтверждение. Быть может, я был трусом, когда отказался наследовать.

- По крайней мере, это было честно. Ты хороший правитель. Поданные любят тебя. Тебя встречали искренне. Как ты стал править, если мечтал лечить?

- По приказу владыки.

- Запутанная история? Тоже длинная?

- Нет. Это был просто приказ. Я перестаю быть великим и оставляю за собой знание и опыт, я принимаю на себя управление тем пространством, какое смогу освоить.

- Это ловушка? Кто определяет твои права? Тебе не позавидуешь.

- Это все же свобода.

- Ты уверен? Если будет его воля, он отберет у тебя Нейду.

Мартин остановился с беспомощным выражением на лице.

- Не говори мне этого. - Он повернулся и взял Монту за плечи. - Если бы ты хотя бы помнил, зачем ты тут? Не верю я, что такие, как ты, разгуливают по мирам из простого любопытства. Монту, ну, неужели ты не помнишь ничего?

- Ничего - это как? И что помнить?! И главное - я этого хочу?

- Ты залез на скалу, одолел зверя, ты придумал, как провести Нейду в город, наконец, отец ушел, ощутив тебя. Ты очень странный, Монту. Есть все признаки, что ты знаешь этот мир. Ты безотчетно ведешь себя правильно, ты его освоил. И, наконец, наша встреча - не случай. Сейчас я как никогда хочу вернуть тебе воспоминания. Дай мне несколько дней, я попытаюсь приподнять завесу над твоим забвением.

- Ну, попробуй, если тебе хочется, лекарь Мартин.

- Я не обижусь за это прозвище.

- Я не смеюсь. Ты больше лекарь, чем король. Вот и меня ты захотел лечить. Только зачем? Я не прошу тебя об этом.

Мартин оставил Монту гулять в галерее, а сам удалился к себе. Как же он устал! Путешествие, ночное появление во дворце, суматоха, потом дневные празднества. Нейда нашлась. Появился владыка. Он холодел при мыслях о нем.

Монту, Монту. Странник добавил хлопот. Его фигура и облик долго не покидали воображение Мартина. Он не смог заставить себя отдыхать и в ночи отправился в хранилище текстов, напугал жреца, а потом привел того в суеверный трепет просьбой найти тексты, касающиеся забвения, странников и звездных душ, вроде Нейды. Ждал он до самого утра, жрец словно не торопился. Все утро Мартин изучал тексты и ровным счетом ничего не нашел.

- А скажи, хранитель, - спросил он старого жреца, - слышал ли ты когда, чтобы было возможно вообще преодолеть забвение?

- Такое возможно лишь с утратой смертной оболочки, тогда воспоминания могут посетить носителя силы. А позволь узнать, светлейший король, ты что-то забыл?

- Не я.

- Не ты? - жрец смутился. - В таком случае я тебя разочарую, вспомнить может тот, кто забыл, он должен захотеть. Конечно, кто-то может ему помочь, тот, кто был ему известен прежде. Желание должно быть сильным. Жизненно важным должно быть такое желание.

Жрец настаивал. Мартин припомнил, что Монту ничуть не горел "жизненно важным желанием", скорее он был счастлив своим забытьем.

- А можно сделать так, чтобы тень желания стала жизненно важным желанием?

- Насилие? - удивился жрец и сделал протестующий жест.

- Отчего же. Побудить, просто побудить.

Жрец сделал еще один протестующий жест.

- Я хочу помочь.

- Без согласия забывшего ничего не выйдет.

Мартин на несколько дней забыл обо всем: своих обязанностях, городе, гостях. Никто во дворце его не видел.

Нейда справилась с потрясением и ей стало любопытно, отчего король Мартин, так жаждущий ее внимания, не нашел времени ее навестить. Она была убеждена, что он слишком близко к сердцу воспринял ее появление. И было отчего. Но почему он не идет к ней?

Она отправилась сама искать его, обходила галереи и коридоры дворца и заплутала. На помощь ей, конечно, пришел Монту, он мигом вывел ее на нужный этаж и протолкнул в нужную дверь. Нейде пришлось запретительным жестом выдворить Монту обратно в галерею. Почему-то присутствие странника впервые смутило ее. Она хотела бы быть наедине с королем. Монту объяснений не требовалось.

Миновав маленькую узкую комнатку, Нейда увидела Мартина, сидевшего на обширном подоконнике сводчатого окна, склоненным над большим листом с текстом. Он был поглощен своим занятием, поэтому ей удалось понаблюдать за ним.

Она помнила его постоянно взволнованным, болезненным и щепетильным, ревнивым, смущенным и даже злым. Сейчас Мартин был спокоен и серьезен. Его поза была расслабленной, но наполнена скрытой силой. Такой Мартин ей показался притягательным.

Словно услышав ее мысли, Мартин поднял голову.

- Нейда? Откуда ты тут? Тебе здесь нельзя быть, - он перешел на суеверный трепет. - Это мои покои.

Он привстал и едва не выронил лист из рук.

Мартин вовремя напомнил себе, что для Нейды и Монту дворцовые законы не писаны, они не знают, что им можно, а чего нельзя. Потом возникла другая мысль, уничтожившая его возмущение. Она искала его.

- Прости. Я забыл. Некому объяснить… Давай, уйдем отсюда.

- Зачем? - был очевидный для ее логики вопрос.

- Да… действительно, зачем. Не подумай что-то, здесь мои личные комнаты, сюда нельзя слугам, придворным, жрецам, даже моей жене.

- У тебя есть жена? - Нейда удивилась.

- Нет. Но будет когда-нибудь.

Зачем он это сказал.

Ему пришлось бежать к выходу и вести Нейду обратно.

- Я сделаю для тебя исключение, - он тянул ее за руку вглубь комнаты.

- Мне не нужно исключений. Я понимаю, - упрямилась Нейда.

К нему опять вернулась неловкость. Нейда обвинила в этом себя. Она смущает его.

Они остановились почти у выхода. Оба замолчали, не решаясь говорить или брать инициативу на себя. Все же Нейда нашлась первой.

- Ты пропал.

- Это невежливо с моей стороны, - едва ли она понимает вежливость, так как он. Мартин от волнения не знал, куда деться. Придворные привыкли к его манерам и потому не беспокоили, а сам он был слишком увлечен исследованием, чтобы следить за временем. И надо же Нейде было появиться в тот момент, когда он почти нашел то, что искал. - Я оставил тебя одну, ты никого не знаешь, тебя никто не знает. Я до сих пор не смог объяснить, кто ты такая. Это, наверное, породило слухи в городе. И Монту…

- А чем ты был так увлечен? Ты не заметил меня. Это странно.

- Я? Искал способ помочь Монту.

- А Монту нужна помощь? - удивилась Нейда.

- Он ничего не помнит.

- А, забвение. И чем же ты в этом случае способен помочь?

- Ну, способ есть, - Мартин почесал лоб, - хотя, скорее всего его нет… Я хочу попробовать. Может быть, ты мне подскажешь, ты иначе мыслишь. Что может побудить Монту очень захотеть вспомнить то, что он забыл?

- А может, он забыл нечто страшное? Нечто совершенно ужасное и… Мартин, почему тебе вдруг понадобились воспоминания Монту? Ты скорее предпочтешь избавиться от него. Ты оставил его из-за меня.

- Да. Это правда. - Мартин почему-то улыбнулся. - Правда, отчасти. Эти дни Монту занимал мои мысли более всего другого.

Он рассчитывал на то, что его слова заденут Нейду. Он определенно достиг цели, потому что она сказала тоном сожаления:

- Я понимаю. Ты пропал. Это наверняка важно для тебя. Ты, прежде всего, лекарь, а потом король.

- Нейда. Нейда.

Она подошла к окну, к тому самому у которого он сидел. Вид отсюда был изумительным. Она видела, как эта красота не прельщала короля, когда он смотрел текст.

- А что ты изучал? - Она указала на лист в его руках.

- Это трактат о памяти.

Она спросила, но интереса в вопросе он не заметил, того живого интереса, который так ему нравился в ней.

Тут Мартин сделал то, что в здравом уме, в его положении, в его должности делать вообще-то не следовало. Он подошел и обнял Нейду так же, как на башне, когда закрыл ее от отца.

Осознав свою ошибку, он зажмурился и замер. Пауза. Потом ощущения стали такими странными, словно его куда-то швырнуло из этого мира. Он вроде бы потерял сознание. Потом очнулся, ничего не изменилось, Нейда все еще была рядом, она не сопротивлялась. Ему было трудно вздохнуть и пошевелиться, слова не сказать, а извиниться хотелось.

- Я, - протянул он.

- Не нужно, - ответила она и не отстранилась. - Как ты думаешь, мы сможем понимать друг друга?

- Пока я в этом не уверен.

- Почему мы не признались друг другу там, в горах? Почему не признался ты?

- Мой вид. Обстоятельства. Если честно, в тот день я не жаждал общества, я не пришел в город вовремя, понимал, что вызову недовольство владыки.

Мартин замолчал, не смог сказать все до конца. Он и Монту не сознался. Не теперь.

- Твоя очередь, признаваться. Почему не сказала, кто ты?

- Я решила, что ты смертный.

- Я и есть смертный. Нейда, я об этом хотел бы поговорить с тобой. Наедине.

Он понял, что все еще ее обнимает, опустил. Она не отодвинулась, так и стояла близко.

- Не боишься меня? - спросил он.

- Нет.

- Я тебя волную?

- Да.

- Меня… Монту прав, я тебя не достоин. Но отдавать тебя отцу не хочу.

- Монту прав и в другом. Ты быстро присвоил меня.

- Но твой ранг, он подразумевает, что ты должна связать себя обещанием.

- Должна? Не ты позвал меня.

- Тогда отец.

Она нахмурилась.

- Он мне не понравился. Я вынуждена сказать тебе, что не хочу делать скорый выбор. Быть может, прежде я узнаю того, кто послал зов.

Нейда отвела глаза, потом оглянулась, посмотрела в окно.

- Ты выглядишь таким милейшим существом, - заметил Мартин. - Не думал, что ты настойчива. Ты смело возразила отцу.

- Он намеревался мной управлять, - Нейде не понравилось его замечание. - Я не хочу говорить об этом. Расскажи, что ты узнал о забвении?

***

У Монту были свои заботы. Дня через три дворец наскучил, пора была выбраться в город и поправить свое положение. Милость короля не подарила ему симпатии горожан.

Никто не называл его странником, его обходили стороной по причине общей неприязни. Он посещал общественные места. Ежедневно для гостей устраивали угощения в общественных домах. Пару раз, посетив эти заведения удалось завести знакомых из гостей.

В один из вечеров долговязый незнакомец небогатого вида подсел напротив и перегнулся через стол, поскольку рост ему позволял.

- Это ты кидался в короля? - спросил он.

- Я.

- Ты тут знаменитость.

- Угу. Обрати внимание, мне последнему подадут угощение.

Незнакомец подождал. Горожане ставили перед гостями блюда, а этого гостя обходили стороной.

- Я за тобой поухаживаю, - заявил долговязый и выудил из рук проходившей мимо женщины блюдо с яствами. - Угощайся.

- Благодарю.

- А чем король тебе не угодил?

- Мы вместе пришли в город. Он выглядел, хуже чем ты, назвался лекарем, он не сознался, что король.

- Потому он, вроде бы, извинился и поселил тебя во дворце?

- Можно так сказать.

- Раз так. Скажи. Произошло ли чудо?

- Чудо? Какое чудо?

- А ты думаешь, чего ради город забит народом? Из каких только мест тут нет любопытных.

- Нет, о чуде не знаю. Выходит, не короля Мартина здесь ждали?

- Вот наивный! Оно конечно, короля тут уважают, но он чудаковатый, все время бродит где-то. Ну, порадовались бы денек. А ты думаешь, чего не разошлись? Чуда ждут. Ты, как я вижу без знакомцев тут. Давай заберем еду и уйдем отсюда, посидим на холмах за городом, а то меня тошнит от запаха сладостей. На воздухе и подальше от суеты - оно лучше. Пошли.

Поскольку этот персонаж был первым, кто сегодня завел разговор, отказываться было стратегически неправильно.

Они вышли за город, поднялись на холм, с которого было видно реку и устроились поудобней. Было тепло, запах вокруг весенний, сильный. Дышалось хорошо, незнакомец был прав, на просторе и ощущения были иными.

- Ты не против имен? Я Лот, - представился новый знакомый.

- Я Монту.

- Ха, вот тебе имечко! Не сердись! Я, было, подался в хранители, а то и в жрецы, но темперамент у меня не тот вышел. Не смотри, что я одет бедно. Истрепался в дороге.

- Я не сержусь.

- Это я к тому, что некоторую ученость имею относительно традиций. Вот спроси у меня что-нибудь? - Лот гордо посмотрел.

- Ты знаешь что-нибудь о забвениях?

- А ты не промах. Вопрос так вопрос! Можно я поем?

- Да. Не смущайся. Мне не нужно много еды, я хожу в те места знакомиться и смотреть.

Лот ел и помалкивал. Потом прилег, разглядывая с холма город.

- Красиво здесь. И странно то, что ты о чуде не слышал. Ведь странно. Монту, а зачем ты в город пришел?

- Ты меня не понял, - пришлось выдумывать. - Во дворце не говорят о чуде. Хочу понять, что это будет. В городе о том совсем не говорят.

- Из суеверия, чтобы удачу не спугнуть, - пояснил Лот. - А ждали давно.

Лот вздохнул. Потом погладил травку рядом с собой.

- Монту, а ты вообще в чудо веришь? Веришь, что случиться?

- Если честно, Лот, я вообще в них не верю.

Лот вдруг возликовал:

- Но так оно и есть! Вот спасибо, другом будешь! Вот как объяснить простым людям, что никаких чудес нет, всё - законы. - Лот сделал примирительные жесты и заговорил спокойнее, положив руку себе на грудь. - Хорошо, что хоть одного нашел. Бывало били меня за то, что я говорил об отсутствии чудес, даже в тюрьме сидел в одном городе за то, что написал трактат о чудесах. По чести сказать, я тебя как приметил, подумал, что ты меня поймешь.

- Почему?

- Ты необычный. Ты в короля кидался. Ты мятежник, Монту.

- Я?

На косой взгляд собеседника Лот ответил искренней улыбкой.

- Ладно. Скажу просто - смельчак.

- Как тебе угодно.

- Вот когда я тебя просил задать вопрос, знаешь, чего я ждал от тебя?

- Чего?

- Думал, что ты спросишь: будет чудо или нет? А ты не спросил, - с гордостью сообщил Лот.

- А ты не ответил на мой вопрос, - пришлось ему напомнить.

- Еще отвечу. Ты же не торопишься? - Лот заметил неуверенность в выражении лица собеседника. - Я отвечу. Давай о чуде поговорим.

- Говори.

- Вот же странное дело. Что тут чудесного? - начал Лот.

- А то, что непонятно, что чудо из себя представляет.

- Как же не понятно, если это даже ребенок знает!

- Лот, а ты можешь говорить тише?

- Прости, Монту, я шумный, когда-то я произносил много речей в толпу, привык говорить громко. Ради тебя постараюсь. Так вот. Как раз, известно содержание. Другое дело, что простому жителю этого мира никак не объяснят, в чем суть заключена, тогда бы сие событие чудом уже никому не казалось.

- Не пойму тебя Лот. Давай по порядку. Что есть чудо?

Лот даже вздохнул благоговейно, а потом стал опять рассуждать о чуде. По всей видимости, Лот был странствующим философом, понять это удалось едва ли не с полсотни фраз спустя. Рассуждал он пространно, длинно и много, так увлекся, что о присутствии собеседника забыл и рассуждал сам с собой.

- Стой, Лот.

- Ты готов меня опровергнуть? Давай.

- Нет. Я в толк не возьму, что за событие тут в этом конкретном городе должно произойти, что его не нужно по твоим рассуждениям называть чудом?

- О-о-о, а ты следил за моей мыслью, - похвалил Лот.

- Просто скажи, что за чудо!

- Явление владычицы на башне дворца, будто сам не знаешь, - ответил Лот.

- То есть, весь город и гости собрались посмотреть…

- На владычицу. А я о чем? Что тут чудесного? Вот я и говорю…, - Лот продолжил тираду.

Первым желанием было сказать Лоту, что он заблуждается, не по вопросу существования чуда, а по вопросу того, что… Здоровое чувство осторожности подсказало повременить.

- Постой Лот, извини. И верно тема такая, что мне она не интересна. Давай о забвении поговорим. Так ли много ты об этом знаешь, как о чудесах?

Лот, конечно, может оказаться болтуном, а скорее так и есть, однако вопрос его не смутил.

- Так что в том. Забвение, оно понятно, дело такое, что дано для того, чтобы отрешиться от прошлого, да так, чтобы совсем не вспомнить потом свои деяния, - ответил Лот разочарованно. Дискуссия о возможности чудес его занимала больше. - Когда я хотел быть жрецом, я кое-что узнал об этом. Забвения бывают двух видов. Одни даются высшей силой тому, кто сильно желает забыть.

- Как это? Зачем?

- К примеру. Живешь ты на свете, и вдруг, ни с того ни с сего, совершаешь страшное злодеяние, - Лот сделал страшный взгляд для пущей важности. - Жуткое. А потом раскаиваешься так искренне, что всем окружающим становиться понятно, что ты осознал всю вину, и мукам твоим нет конца. Тогда владыка готов даровать тебе свободу и проявить милосердие. Однако, быть прощенным, имея на душе такой позор и муки само по себе - дело страшное. Вот тогда, раскаявшемуся волею владыки может быть даровано забвение.

- И что?

- И что? Памяти твоей конечно не останется, - Лот погрустнел, - однако другие будут помнить. Все равно, останешься одинок, ведь другие будут тебя избегать, вдруг захочется повториться старое. Так лучше смерть. Потому на моем веку ни за одно злодеяние, ни разу не было дано забвения, хоть оно и прописано так в законах. Ведь пойми ты, забвение ничего не меняет.

- А еще примеры?

- Ну, то все примеры больше благородного характера. Безответная любовь, потеря близких, безмерная жертва за веру, - Лот вдруг задумался и даже замолчал.

- Что погрустнел?

- Задумался, способен ли я на такое? Выходит, что нет.

- А вспомнить можно?

- Не-е-ет. Сам - никогда. Есть лишь один способ. Свидетель. Доверенный. Который будет уполномочен, все рассказать. Трудно представить, кто возьмет на себя такую ношу. И обязательное условие, что тот, кого подвергли забвению, захочет вспомнить. А почему тебя так занимает забвение? Хочешь попробовать?

- До этого еще не дошло. Интересно.

- Вот так любопытство! Нашел, чем интересоваться!

- Что ты орешь.

- Прости, забыл. Забавный ты, Монту. Почему-то ты именно такой вопрос задаешь?

- Сложный. Ты сам хотел вопрос, Лот.

- Это ты меня вроде как проверял?

- Ты заявил о своей учености, и, среди прочих, в чудеса не веришь.

- И что мой ответ? Тебе такой подходит.

- Скорее возникает еще вопрос, потом еще.

- Так спрашивай, - авторитетно призвал Лот.

***

Мартин, наконец, выбрался на воздух, из своих комнат. Разговор с Нейдой сильно его воодушевил. Она была такой естественной, они договорились делиться своими переживаниями, чтобы лучше понимать друг друга. Он был опьянен ею, вспоминая, как его сознание изменилось от соприкосновения с ней. Он долго стоял в открытой галерее, что тянулась по периметру этого яруса дворца, потом ему захотелось двигаться. Он быстрым шагом спустился на гостевой ярус, званные гости не спешили возвращаться с городских празднеств, тут было пусто. Ему следовало показаться гостям после долгого отсутствия, поэтому он совершил вежливый визит на этот этаж. За поворотом галереи он различил шум и тонкое взвизгивание. Чтобы незаметно посмотреть, что происходит, он в плотную подошел к внутренней стенке галереи и пошел вдоль нее осторожным шагом.

Источником шума оказались его странные гости. Нейда гонялась по галерее за Монту, старясь его поймать. Нейда хватала пустоту рукой и восторженно взвизгивала. Монту с уворачивался от нее. Когда она могла его настигнуть, он исчезал и появлялся у нее за спиной. Мартин вытаращил глаза, странник вспомнил, что способен так перемещаться!

- Это не честно! - воскликнула Нейда, промахнувшись в очередной раз.

- Не можешь поймать - не берись, - Монту прыгает при этом на ограждение галереи и стоит там.

Мартин быстро сообразил, что его можно увидеть с площади. Придется сделать замечание. Мартин не успел опомниться, как Монту обхватил колонну и обогнул ее с внешней стороны, чем напугал Нейду.

- Не шути так! Свалишься, - сказала Нейда.

Монту оседлал ограждение, свесив одну ногу наружу. Сейчас он был спиной к Мартину. Надо бы попросить его этого не делать. Мартин вышел в поле видимости Нейды, та смутилась.

- Монту, пожалуйста, слезь оттуда. Ты можешь испугать людей внизу на площади. Во дворце не принято ходить и сидеть на том, на что полагается опираться, - сказал Мартин.

- Король Мартин, - голос Монту не выдал ни смущения и почтительности. Странник слез с перил и встал с Нейдой рядом. - Ты покинул свое уединение? Какая радость.

- Мне не хотелось бы делать замечания, однако, вы вдвоем несколько вольно ведете себя, чем можете смутить гостей и моих слуг, - сказал Мартин.

- Праздники же. Каждый веселиться, как может, - возражает Монту. - Скукотища - мерным шагом ходить по этим коридорам, когда тут такие закутки, что в пору всем двором играть в прятки, до вечера забавы хватит.

- Монту, не обижайся, но впредь я попросил бы не устраивать балаган во дворце, - строго сказал король.

- Разумеется. Я переселяюсь в город.

Мартин увидел, как встрепенулась и расстроилась Нейда.

- Монту, почему? - спросила она.

- Я здесь, вроде бы не придворный, не гость, меня здесь не планировалось. Чем я лучше простого горожанина? Мне повезло найти товарища и кров.

- Монту. Ты обещал быть рядом, - взмолилась Нейда, и Мартин осознал, что в нем защитника она так и не увидела, как он не старался.

- Ты можешь оставаться тут, сколько пожелаешь, Ты - мой личный гость, - заверил Мартин. - Я пришлю к тебе жреца, который знает дворцовое уложение и объяснит, чего не следует делать.

- Замечательно, только жрец мне бы понадобился несколько для другого. Мне стало вдруг интересно послушать местные предания. Но зачем же этим утруждать слуг короля, когда в городе сыщется приличный знаток текстов.

- Твое право, - согласился Мартин.

- Ты уйдешь, Монту? А что бы станешь делать по ночам? - спросила Нейда.

- Веселиться, как все.

- Мартин. - Нейда запнулась. - Надеюсь, король Мартин разрешит Монту посещать меня?

- Разумеется, - скрывая раздражение, ответил Мартин. - В любое время. Отдыхайте. Монту, я рассчитываю, что ты зайдешь попрощаться.

- Да.

Мартин вернулся к себе и с силой ударил по каменной столешнице.

- Проклятье! Откуда он взялся?! Он все портит! Не будь я король, если не узнаю, кем ты был, Монту! Обаятельный бродяга с добрым сердцем и умом горного зверя!

Мартин выдохнул, чтобы успокоиться и стал рассматривать паутинку трещин на разбитой каменной столешнице, чтобы отвлечь закипевший ум.

Долго ему не пришлось быть одному, появилась Нейда, она не усвоила, что находиться здесь ей не следует.

- Ты чем-нибудь обидел Монту? - спросила она с порога.

- Я не расположен сейчас выяснять это, Нейда, - не обернувшись, ответил он.

Его тон не задел Нейду. Она не ушла.

- Он ушел, - разочарованно сказала она.

- Я не стану его возвращать. Я король, мне не пристало унижаться. Ему наскучило наше общество, он наверняка хочет, чтобы горожане стали относиться к нему хорошо. Поэтому он переселился в город. При видимой наивности наш Монту весьма умен.

- Мартин, ты сердит? - заметила она. - Почему? На Монту? Оставь, прошу тебя. Вы могли бы сдружиться.

- Пока у нас плохо выходит, - согласился он.

- И это странно. Что вам делить?

- Тебя, - с болью произнес он.

- Мартин. - Нейда подошла и уверенно повернула его к себе лицом. - Ты запутался. Монту во мне вовсе не нуждается, это я нуждаюсь в нем. Ты видел, как мы играем, и тебя это рассердило? Пусть, нам было весело, и мы не думали о местном этикете, но это не повод злиться.

- Я не нахожу этому объяснения. Я раньше никогда не был таким. Скорее я бы отступился. Но теперь, когда ты появилась, когда ты так близко, я чувствую как будто парю где-то далеко, что меня нет здесь, и я не хочу соперничества. Я не испытывал таких чувств с тех пор, как перестал быть великим. И даже будь я наследником, великим или могучим слугой владыки, я бы не мог ощутить такое. Я так сильно, безумно влюблен в тебя, что не могу с собой совладать.

Нейда подняла брови и стала теребить прядь своих волос. Вид у нее был озадаченный.

- Влюблен? Безумно?

- Я слишком смертный, Нейда. Да, у смертных это называется любовью. А Монту, как камень на дороге, о который непременно споткнешься! Куда бы не направился. Мои подданные постоянно видят вас вдвоем. Мне уже донесли, а поскольку я не объяснил, в чем ваши привилегии, почему я поселил вас здесь, то уже поползли сплетни. Если сказать правду о том, кто ты и кто Монту, то это просто может пошатнуть уважение моих подданных ко мне. Пусть лучше Монту живет среди горожан, так всем будет спокойнее.

Нейда стала строгой и выпрямилась. Мартин догадался, что она собирается сказать, нечто важное.

- Слишком смертный? Получается, что так. Я, по-твоему, веду себя неприлично? Странно? Монту странный? Нет, Мартин. Это ты здесь странный. Ты намерен подменить подлинные отношения фальшивым уважением, а бесчувствие превозносишь так, будто это достижение, а для тебя большая утрата. Монту был искренним и подлинным с первого момента нашего знакомства.

- Подлинный?! - возмутился Мартин. - Он даже имени своего не знает! Я шел сказать, что нашел возможный способ приподнять завесу его забвения. Но видимо вам обоим угодно иное. Быть может, Монту вовсе не странник, и стоит лишь испытать его, он покажет иную личину. Вот было бы интересно! Ты ищешь защиты у существа, которое себя не помнит. Забавный выбор.

- Вы, король Мартин…

Она не договорила.

- Он прав, Нейда, - раздалось от двери. Фигура Монту показалась в темноте дверного проема. - Я не должен тут быть, но зашел все же, как ты просил, король Мартин.

Мартин был ему благодарен. В сторону правила. Монту своим появлением спасал их с Нейдой от крепкой ссоры, а то и от расставания.

- Надеюсь, ты не сердишься, - сказал Мартин.

- Сержусь, только не по тому поводу, о котором ты думаешь.

- Вот как? Что же я думаю? Объяснишь?

- Не теперь. Мне довелось услышать о том, что ты нашел способ преодолеть забвение. Ты и верно - великий лекарь, если так!

- Довелось услышать? - подозрительно спросил Мартин.

- Вы шумели. Не следует ссориться из-за меня. Я собираюсь на очередной вечерний праздник. Зайду завтра.

Глава 3 Колодец

Так Монту поселился в городе.

Была уже середина лета.

Нейда успокоилась, она старалась держать дистанцию, но не сердилась. Монту посещал ее в то время, когда Мартин был особенно занят. Монту рассказывал ей городские новости, а потом Нейда пересказывала их Мартину. Странник в городе освоился, и уходить не собирался.

Мартину отсутствие странника во дворце было кстати. И хорошо, что Монту не пришло в голову осведомиться до сих пор о способе, который нашел Мартин. Королю изменяло самообладание, когда он представлял, как это будет. Он попросил тайком следить за Монту. Командир дворцовой охраны был просто счастлив, исполнить приказ короля, наглый гость вызывал своим поведением недоумение у придворных, узнать о нем жаждал каждый второй.

Однако, с докладом он не спешил, миновал еще месяц. Мартину пришлось позвать командира стражи на доклад. Страж неуверенно стоял перед королем. Он начал говорит с осторожностью.

- Он живет в городе. Кутит с горожанами, устраивает разные штуки. На днях устроил грохот за городом на холме. Это называется фейерверк. Никто не пострадал. Много разговаривает с хранителями и знатоками текстов. Мой король, жрецы установили, что он странник.

Последние слова он произнес особенно неуверенно и с опасением.

- Вот как? И почему?

- Всё - горожане. В городе споры, расспрашиваешь, а люд все разное говорит. Кому, что видится. И так говорят, и этак. Я пошел к жрецам, они мне сказали, что такое со странниками бывает, они способны принять разные обличия и их легко спутать с кем угодно.

- Где он живет?

- На общественном дворе, под навесом, делит место с неким философом Лотом из Триго, надо сказать, что этот тоже - смутьян порядочный.

- Объясни.

- Смущает людей разговорами, что чудес не бывает. Не колдун, я проверил, мой король.

- А что же Монту, менял обличие?

- Да все этот Лот. Он в шутку переодел вашего Монту девкой, простите, женщиной. Теперь полгорода спорят о том, кто это. В первый день его, как оказалось, видели в женском платье. Слухов больше, чем правды, мой король.

- Ты его видел?

- Видел. Лично. Доподлинно на девушку похож. Красота! Наряд подороже надеть и хоть на верность присягай. Болтать начали, что на владычицу похожа. Я особых болтунов обещал пришибить за такие сплетни. Мой король, хоть этот Монту вам гость, и вы его простили, но не будет ли разумным спровадить его из города. С таких смута начинается. Сущий странник, жрецы так и сказали.

- Где он сейчас?

- Не знаю, был в общественном доме.

- Пусть его позовут.

- Да, мой король.

Однако, Монту не спешил, явился под утро. Вид у него был не бодрый.

- Ты долго собирался зайти. Почему ты так выглядишь?

- Гулял всю ночь.

- Девушкой?

- Уже донесли? - Монту скривил хитрую рожу. - Это была шутка.

- Город теперь спорит, кто ты, - возразил Мартин. - Еще пара дней и тебя примут за странника, что после этого будет, я представить не пытался, но у тебя появиться масса сложностей. Это не забавно.

Монту сделал изящный жест, откинул волосы. Мартин едва не засмеялся. Вот прохвост, натурально скопировал дамский жест.

- По-твоему, не дурно?

- Ты забыл о Нейде? - поинтересовался Мартин с намеком.

- Нет. Но ты не хотел бы…

- Нет. Начальник моей стражи считает, что тебя пора выдворить из города вместе с твоим другом.

- Лота за что?

- А чего он ждет? Он не верит в чудо.

- Это просто. Он ждет, что чуда не случиться.

- Монту. Я прошу тебя быть серьезным. Странники не посещают городов или делают это тайно. Я не против шуток, но я обеспечиваю в этом мире не только силу власти и моральную стабильность, но и отвечаю за нравы и веру смертных. Твои действия противоречат моим планам.

- Предпочитаешь лгать смертным? - Монту смотрел из-под бровей колючим взглядом.

Таким Мартин Монту еще не видел.

- Ты забываешься.

- Хм, неожиданное определение для меня. Эта словесная фигура относительно меня звучит двусмысленно.

- Твой друг-философ тебя этому научил?

- Я талантливый. Если мне что-то нужно узнать, непременно узнаю.

- Ты называешь меня лжецом? - всерьез возмутился Мартин. - Как ты смеешь!

Мартин двинулся на странника, у него возникло желание самолично выгнать его из города на глазах у горожан.

Монту без труда и без всякого почтения схватил Мартина за грудки и прижал к стене.

- Ты и есть лжец, если пичкаешь своих подданных ложью о том, что в городе должна возникнуть владычица. Это не ложь? Тогда что?! Для этого тебе нужна Нейда? Я проверил эти сказки и оказалось, что люди уверены, что у них есть владычица. Ты сам мне рассказал, что твоя мать исчезла! Не лжешь?

- Для этого ты оделся женщиной? - усмехнулся ему в лицо Мартин.

- А какая мне разница? Ты-то знаешь, кто я?

Хватка ослабла, и Мартин оттолкнул Монту.

- Я требую уважения, - сказал он.

- Неужели. Сначала ты скрыл кто ты, потом поддержал всеобщее заблуждение. Морочишь Нейду.

- Ты ничего не смыслишь в местных правилах, - строго возразил Мартин. - Не тебе вмешиваться. Я допустил ошибку, что не потребовал твоего ухода. Если бы не Нейда. Она дорога мне, и поэтому ты все еще тут.

- Иногда мне уже хочется воспользоваться твоими услугами, чтобы вспомнить, что же здесь случилось.

- Если я расскажу, ты прекратишь смущать людей?

- Да. Может быть, я даже уйду, как ты хочешь. У меня будут три условия.

- И я должен их выполнить?

- Вроде того.

- Я слушаю.

Монту склонил голову на бок и посмотрел на короля. Мартин сильно изменился. На горной дороге он был чуток и осторожен, почти беззащитен, временами подавлен, в нем читалось благородство. Сейчас в его позе и манерах виделись признаки существа властного и сильного. Он чувствовал себя по-хозяйски уверенно, не смотря на то, что ему было указано на обман, он не выказал стыда, только гнев.

- Я хочу повидать Нейду, а потом скажу.

- Изволь.

Мартин пошел с ним, хотелось увидеть встречу. Монту не требовалось провожатого, он не спрашивал, где девушка, направился прямиком к ней. И нашел.

Нейда бросилась к нему в объятья с какой-то детской радостью.

- Монту! Ты уже здесь! Я видела с балкона недавно огни на холмах, почти как твое сияние. Это ты устроил? - Она не отстраняясь, гладила Монту по щеке. Они улыбались друг другу.

- Понравилось?

- Конечно. Очень красиво. Грохоту много. У тебя другая одежда.

Мартин сразу и не заметил. Действительно, Монту было не отличить от горожанина. Рубаха обширная, явно с кого-то выше Монту подпоясанная шнуром, на шее кольцо тонкой работы. Это украшение определенно подарено, горожане часто обмениваются безделушками. И оно женское.

Монту что-то поискал в одежде.

- Это тебе, - он положил в руку Нейды кристалл. - В этом городе все друг другу, что-то дарят. Мне нравиться эта традиция.

- Но у меня ничего нет взамен. - Нейда растерялась, потом с улыбкой сказала. - Разве что это.

Она чмокнула Монту в щеку.

- Спасибо.

Она была другой с Монту. Мартин предпочитал беседовать с Нейдой о серьезных вещах, а она не проявляла к нему такой нежности, как к страннику. Она была с королем почтительной, строгой, сдержанной, простота первых дней знакомства понемногу исчезла из их отношений. Что было тому причиной? В присутствии Монту Нейду наполнил беззаботный покой. Обыкновенная радость, совершенно незатейливая. Она стояла с ним рядом, не отходила, словно грелась в лучах его доброго простодушия. Мартин отвернулся, когда она опять его обняла. Монту, ответил на объятия, и Мартин был вынужден уйти.

- Ты хитрое существо, Монту, - заметила Нейда и засмеялась.

- Я его еще доконаю, он будет рвать и метать.

- Зачем такая жестокость?

- Хочу, чтобы он показал себя настоящего. Он фальшивит, мне не нравиться.

- Монту. - Нейда отстранилась. - Он возвращается в состояние великого. Это тяжело, в нем течет сила, от которой он отвык. Пощади его. Он страдает.

- Не заметно.

- Он умеет скрывать свои чувства.

- А зачем?

- Боится остаться беззащитным.

- Он все еще говорит тебе о любви?

- Нет. Тогда, давно, был единственный порыв.

- Ты хоть представляешь, что будет, когда он ощутит свою силу в полной мере?

- Не знаю.

- Он желает моего ухода. Потом он меня попросту выгонит.

- Вы так и не сдружились.

- Куда мне быть другом короля Мартина! Вот с лекарем бы я подружился с радостью.

Нейда нежно посмотрела с осуждением во взгляде.

- Зачем ты разделяешь этих двоих?

- А ты не замечаешь? Ты видишь его каждый день, уже запамятовала, каким он был.

- Я пришла сюда, чтобы что-то изменить. Быть может, его.

Монту осторожненько ударил Нейду кончиком пальца по носу.

- Ты же не собиралась.

- С каждым днем я все более приближаюсь к своему выбору.

- Хочешь остаться с ним?

- Если он пожелает.

- Это слишком очевидно. Он так ревнует, что сбежал, а это говорит о том…

- Монту, не издевайся. Я тоже испытываю к нему тягу. Он восхищает меня, он может стать очень сильным. У него много планов, он затевает большие преобразования в этом мире, собирается восстановить утерянное раньше равновесие.

- Влюбилась.

Нейда спрятала лицо.

- Да. Понимаешь, он совсем не тот, кто меня позвал. Но в нем я увидела и нашла то, что достойно моей благосклонности и любви. Вы не ладите, и ты не видишь в нем то, что вижу я. Мы встретились не случайно. Я так и не нашла этому объяснения, но я не могу спорить с очевидностью - он тот, кому я нужна.

- Ничего не предпринимай, пока я кое-что не разузнаю. Хорошо?

- Я давно чувствую, что ты затеваешь что-то. Монту, - Нейда предостерегающе погрозила пальцем.

- Так нужно. Он нам с тобой что-то не рассказал в первые дни, я заставлю его признаться. Это что-то очень важное, для тебя, для города, для этого мира. Пока он не сознается, я не успокоюсь. Я пойду к нему и доконаю.

- Погоди еще немного. Дай ему остыть.

- Не-е-ет. Чем дольше я тут с тобой, тем крепче он будет ревновать, а то и сюда примчится. Я приду еще.

- Монту, - она мягко удержала странника за рукав. - Я не хочу, чтобы ты уходил.

- Ради общего спокойствия мне видимо придется.

Мартин скрылся в своих покоях, он полагает, что одного предупреждения на этот счет будет достаточно. Самое время начать снова действовать ему на нервы.

- Монту. Вон от отсюда, - рыкнул Мартин, увидев странника в дверях своих покоев.

- Отчего же. Это самое уютное и безопасное место для беседы. Никто нас не услышит.

- Вон, я сказал, - Мартин двинулся на него и вытолкнул обратно в галерею, не встретив сопротивления. Пришлось указать направление. - Третья дверь отсюда. Я приду.

- Если ты сильно занят…

- Иди, - сквозь зубы прошипел Мартин.

Мартин уже не рассчитывал, что Монту выкажет повиновение. Мартин направился в другую сторону. Еще утром он, как чувствовал, дал задание главному хранителю текстов лично найти один документ. Хранитель заметил, что король не в духе и тут же протянул нужный лист.

- Где это? - спросил Мартин.

- Довольно далеко отсюда, на холмах у заброшенного города, там еще есть двери, но вам лучше не приближаться к ним. - Жрец стал водить по рисунку палочкой. - У каменной реки, вот здесь, есть проход, он выходит из скалистой местности к равнине. При тех силах, что там бушуют, придется идти пешком, перемещение там едва ли возможно. Край весьма дикий.

- Что известно именно об этом страннике?

- Ничего, мой король. Как и прежде. Видимо, забвение произошло где-то не здесь, быть может, в другом мире, нам жрецам не везде владыкой дозволен доступ. Я узнал, что нигде в других мирах странника не ищут. Быть может, все случилось давно. Смею ли я дать совет?

- Да.

- Не старайтесь раскрыть эту тайну, она может затронуть слишком старые пласты истории, а если их расшевелить, то нынешнее благополучие и равновесие могут пошатнуться. Так бывает со старыми историями. Вот, к примеру, что нам делать с чудом? Люди уже четыре месяца не уходят из города, осенью потребуется много еды на зиму. Мы будем голодать зимой. Простите, если я тревожу вас столь ничтожными заботами, однако, нужно что-то делать. Оставьте странника, он, в сущности, не делает ничего плохого, просто из-за избытка силы он, э-э-э, несколько активен, но по сути его затеи безобидны и воспринимаются горожанами, как забава. И пусть видят в нем, что хотят, разве люди могут вообразить, что подобное существо поселилось тут, среди них.

- Он бесполый и это рано и или поздно подметят.

- Я бы не беспокоился об этом. Он умен и хорошо умеет скрыть свою принадлежность. Его глупый друг-философ знает Монту несколько месяцев, и до сих пор не заподозрил ничего странного.

- Что отец?

- Владыка не жалует вас своей милостью. Все из-за девушки. Ситуация щекотливая, ведь ее статус так и не обозначен, а она живет во дворце. Это все несколько неуместно. Нужно объявить ее вашей…

- Она не согласиться.

- Это формальность. Пустим слух, и как бы все само собой устроиться.

- Я так не могу! - резко сказал король и жрец отступил. - Я заберу эту карту.

- Мой король, никому не удалось преодолеть забвение.

- Этим никогда еще не занимался лекарь, как я, да еще великий. Приготовь все к путешествию. Осталось одно, заставить Монту захотеть.

Мартин уже шел по коридору, когда сказал:

- Ты жаждешь правды, Монту? Откровенность за откровенность. Что ж, желаю увидеть твою реакцию.

Монту ждал его в указанном месте, он сидел на мягком табурете рядом с сияющим шаром, освещавшим комнату, не встал, когда вошел король.

- Я освободился, теперь могу выслушать твои условия, - сказал Мартин.

Он сел в кресло у стола и посмотрел вопросительно на странника.

- Условие первое. Ты расскажешь горожанам, что чуда не будет, и отпустишь гостей домой. Второе. Ты объяснишь мне и Нейде, что случилось в действительности, когда появился на башне владыка и почему он так по-хозяйски претендовал на Нейду. Третье. Ты мне поклянешься, что ни под каким предлогом, никогда, под страхом смерти не отдашь Нейду владыке, а если не сможешь защитить - отпустишь ее. Только на этом условии я уйду.

- Ты хороший друг, Монту, - вдруг сказал Мартин. - Я люблю ее. Последнее условие звучит, как оскорбление для меня.

- Можешь обижаться. Ты все-таки лгал мне и ей. У меня есть повод так думать и это требовать. Иначе я не уйду.

- Последнее условие я выполню с радостью, - Мартин смягчился. - Чтобы правильно соблюсти два первых, мне нужно подумать.

Монту не выглядел сурово, хоть говорил твердо. Он был прав.

- Спешить вроде бы некуда. Я пойду к Нейде.

- Иди куда хочешь.

Монту встал и приблизился к Мартину, склонился и посмотрел ему в глаза. Король сидел и смотрел в лицо страннику. Взгляд Монту слишком пристальный заставил его волноваться. Возникла пауза, Мартин вспомнил про то, как Монту переоделся женщиной и мысленно согласился, что если бы Монту не был странником, то… Он отогнал эту мысль, подумал о Нейде. Она дарует ему любовь, утонченность и возвышенные чувства, а в последствии может остаться с ним навсегда, но если бы странник выступил в женской ипостаси, то заставил его не просто заботиться о нуждах мира и о будущем, как Нейда, а побудил бы сражаться за миры, соперничать с отцом. Будь их двое, он бы мучался с выбором.

- Не нужно представлять меня женщиной, - с улыбкой сказал Монту. - Лучше почаще говори своей возлюбленной нежные слова, а не болтай о планах и политике.

Монту выпрямился. Слово "возлюбленная" странным эхом отозвалось в душе, оно имело особый смысл, только отыскать этот смысл не представлялось возможности.

- Подожди, - остановил Мартин - Я полагал, что одно из условий будет касаться твоего забвения. Ты упомянул о нем, о своем желании приподнять завесу.

- Тебя это более занимает, чем меня.

- У меня интерес врача.

- Все великие такие лжецы?

Мартин похолодел.

- Ты считаешь меня великим?

Усмешка Монту была красноречивее слов.

- И что ты нашел?

- Далеко отсюда есть место, которое способно поднять из глубин любого существа его тайные намерения, видения прошлого и будущего, это место, где можно познать истинную силу. Я хотел отвести тебя туда. Это опасно, но результат может быть ошеломляющим.

- Опасно для кого? Для меня или для твоего мира?

Мартин о последнем и не думал. Он растерялся.

- Почему ты так хочешь знать обо мне?

- Я бы хотел видеть в тебе друга, - начал издалека Мартин, ему было важно, чтобы Монту согласился. В эту минуту угроза неизвестности и опасности уступила место упрямому желанию узнать, кто же на самом деле Монту. - Однако, мне сложно привыкнуть к тебе, потому что меня преследуют подозрения. Не знаю, кто более опасен тот, кто понимает, что он делает или тот, кто совершает поступки из простого порыва, от избытка энергии и лишнего энтузиазма.

- Давай пока оставим это. Сколько тебе требуется для размышлений? Касательно моих условий.

Мартин склонил голову. Нельзя останавливаться.

- Нисколько. Позови Нейду сюда.

- Я схожу за ней.

Мартин остался один и стал быстро соображать, как верно представить свой рассказ, говорить правду в присутствии Нейды опасно, но отказ мог вызвать протест Монту и дальнейшие подозрения.

- Ты не посмеешь.

Мартин вжался в кресло. Владыка. Король вскочил и уже собрался сделать приветственный жест, как положено, но остановился.

- Отец.

- Ты не посмеешь, - повторил владыка.

- Я не ждал, что ты вмешаешься.

- Ты стал вести себя вольно. Мне не нравиться.

- Я не буду делать так, как ты велишь.

- Вот как? Кто ты, чтобы мне перечить?

- Я твой сын.

- Ты отказался.

Мартин задохнулся от волнения, но произнес:

- Я ее не отдам.

- А странник прав, ты слишком рано присвоил ее себе.

- Ты собираешься сделать то же самое, - возразил Мартин.

- Ты мне не соперник.

- Тогда зачем ты явился? Ведь мы условились о том, как будем вести себя, но она не появилась ни в назначенном месте, ни в назначенное время. Что мне сказать людям о чуде? Это будет еще большая ложь, чем та, к которой ты меня склонил.

- Ты предъявишь ее народу и объяснишь, что она та, кого ждали, что она какое-то время прожила вне миров ради священного опыта и потому помолодела и изменилась. Ты объявишь ее матерью, поклянешься и расскажешь, что чудесная встреча произошла в горах. Что ты скрыл это специально до благоприятного времени наступления осени. Потом ты передашь ее мне.

Мартину стало жутко. Быть может до появления Нейды, он был способен на такое, но ни теперь. Он представил все муки, которые ждут его, ее, всю мерзость еще большей лжи.

- Ни за что!!! Нет!!!

- Одумайся. Ты - ничтожество. Кому я оставлю миры?

- У нашей встречи есть свидетель.

- Странник? Ничего не помнящее существо. Кто ему поверит? Перестань предавать ему важность. Он безумен в своем забвении.

Мартин вспомнил об убийстве совершенном отцом.

- Я и этого не пощажу. Он не встанет на пути моих планов, - спокойно сказал владыка.

- Я не позволю. Он мне - друг.

- Ты мне не позволишь? Я уничтожу вас обоих.

Ясно ощутив собственное бессилие Мартин в отчаянии запрокинул голову.

- Что ты хочешь? - взмолился он. - Девушку я не отдам! Убей меня сейчас и сам лги сколько угодно. Только она тебя никогда не признает ни при смертных, ни в душе. Тут ты просчитался. Я не способен соперничать с тобой, но я могу вывести ее из миров, она себя никому не обещала, мне для этого не нужен ни Манту, ни ее согласие. Я смогу ее спасти. Только попробуй, я мигом отправлю ее отсюда!

- Я готов оставить ее тебе, - неожиданно согласился владыка. - Она своенравна, чем отталкивает меня. Она не слишком годиться для моих планов. Быть может, верно - ее удел плодить полукровок.

- Что ты хочешь?

- Ты им ничего не скажешь. Это приказание, а не договор. Ты сделаешь со странником то, что задумал. Если он все же выживет, ты отправишь его из города и сделаешь так, чтобы девушка его сама попросила уйти. Потом забирай ее себе. Нужно признать ее силу, она напомнила тебе, что ты все же великий. Хочешь получить ее? Делай, что я велю.

После ухода отца Мартин захотел сбежать. Совесть терзала его и это была уже не мука смертного, его ощущения были яркими и сильными. Он вспомнил о Нейде и Монту, они должны появиться. Он подошел и распахнул окно, в этой комнате оно выходило во двор, он посмотрел вниз на орнамент двора. Будь он более слаб, пожелал бы смерти. Самоуговоры здесь не помогут, Нейда будет знать правду - вопрос времени. Он представил злость Монту, и ему представилась фигура в женском балахоне с испепеляющим взглядом. Мартин согнулся и почти уперся лбом в подоконник.

- Я проклят, как все, - в отчаянии выдохнул он. - Я убью его. О, небо, неужели мне не миновать своей участи? Отпустите меня, дайте свободу. Я не хочу, не хочу становиться таким, как он.

С появлением Монту и Нейды ему пришлось изобразить спокойствие. У него не получилось. Два вопросительных взгляда дали понять, что солгать снова было бы губительно для их дальнейших отношений.

- Здесь был отец, - сказал Мартин.

Внезапное озарение заставило Мартина собраться. Он мгновенно понял, как ему поступить.

- Опять? - Вопрос Монту был кстати, и Мартину оставалось лишь кивнуть.

- Простите меня, но я вынужден поменять наши, ваши и мои планы. Монту, я клянусь своим титулом, величием и честью, что обязательно исполню все твои условия. Дай мне еще время. А сейчас вы должны пойти со мной. Я бы предпочел пойти вдвоем с Монту, но тебе, Нейда, лучше не оставаться тут одной, владыка может вернуться, пока нас не будет. Монту, готов ли ты преодолеть свое забвение.

- Я обязательно должна быть с вами, - согласилась Нейда.

- Я бы не спешил, но если ты настаиваешь, - пожал плечами Монту.

Мартин подошел и крепко взял Монту за локоть, а Нейду за руку.

***

Каменная река издавала постоянный, завораживающий шорох, если вслушиваться долго, то шорох превращался в пугающий протяжный шум тысячи голосов. Древние предания предупреждали от того, чтобы слушать реку. После суток пути, уставшие путники оказались у этой реки. Монту неожиданно уснул, и Мартину с Нейдой пришлось остановиться.

- Не слушай реку, говори со мной, - сказал Мартин, видя как Нейда вслушивается и закрывает глаза от завораживающего звука.

- Я давно хотела тебя спросить, ты не смог подружиться с Монту не только из-за меня, какие тому еще есть причины?

- Признаться, и я не лукавлю, я вдруг совсем недавно сознался себе в том, что в действительности считаю Монту другом. Мне сложно было признать, что он сильнее меня, для него не существует тех условностей, которыми все время скован я. Он свободен в своем забытьи и волен делать, что вздумается. Я никогда не обладал такой свободой, потому и злился. Не только из-за тебя.

- Ты другой. Не сравнивай себя со странником, они действительно свободолюбивые создания. Мы с тобой не представляем, сколько миров видел Монту.

- Вдруг нам повезет, и мы сможем это установить, - сказал Мартин.

Нейда подсела ближе, и он с радостью обнял ее за плечи. Оказаться в горах, не связанным дворцовыми условностями, королевскими обязанностями, подобно глотку пьянящей влаги. Сладкое чувство. Он обернулся на сияющего Монту и улыбнулся, впервые он не чувствовал неприязнь к нему и мог с уверенностью еще раз повторить заверения в дружбе. Странник непостижимым образом встал между отцом и ними, как гарантия защиты. И можно только удивиться, что Монту заговорил об уходе в то время, как Мартин ощутил возвращение собственного величия, а с ним придет и могущество, которое станет для Нейды укрытием. Он, только он, в ответе за ту, что вернула ему самого себя. Он задумался и погруженный в мысли прижался губами к виску девушки. Нейда улыбнулась и тихо вздохнула. Мартин не заметил собственной вольности, изучая из-за макушки девушки сияющего Монту.

К середине ночи шум усилился и Мартин ощутил, что теряет чувство реальности, словно каменный водоворот перемалывает его частица за частицей. Пришлось растолкать Монту.

- Я опять заснул.

- Да, Монту. Нужно уйти от потока, недалеко будет место, с которого можно переместиться. Пошли.

Путешествие развеяло, наконец, сомнения и страхи Мартина, потому он и любил ходить из конца в конец своих владений, что так он чувствовал освобождение от условностей, которые сам же и установил. Когда не нужно изображать короля и мысли совсем другие. Помощь Монту и та стала видеться иначе.

В середине второго дня пути горы сменила холмистая равнина, залитая летним солнцем, морем растений и островками запоздалых цветов. Все трое повеселели.

- Мартин, ты не сказал в точности, как будешь меня лечить?

Вопрос Монту выглядел естественным, хоть лицо странника с прищуром от яркого полуденного солнца выглядело хитрющим. Закинутая за плечо куртка, рубаха на выпуск, не подпоясанная ремнем, сапоги, связанные ремешками и переброшенные через плечо, придавали Монту вид беззаботного бродяги.

- Могу начать прямо теперь. Начнем с твоей обуви. Куда делать по-твоему та, что была при нашей встрече?

Вопрос погрузил Монту в задумчивость.

- Я не знаю, твой народ горланил про праздник в то утро, я и не заметил перемену.

- А были ли еще такие странности?

- Я в своей суме нахожу, что мне нужно, это такая особенности. Она на вид не такая большая, а разыскать в ней можно всякую всячину. Там, как мне кажется, появляется то, что я хочу.

- А что с твоими внутренними ощущениями? Ты понимаешь, почему можешь ответить на некоторые весьма необычные вопросы? - продолжил расспрос Мартин.

- Это для меня загадка. Однако, я все время наблюдаю за тем, как со мной происходит возникновение ответов. Ответить я могу далеко не на каждый вопрос. Ты говорил, что я знаю этот мир, но это не совсем правильно так считать, в обычном состоянии я не могу в нем даже сориентироваться, но вот что-то во мне знает этот кусок мира, тот, что мы прошли, где река. Я знаю, что если прыгнуть в реку, то можно найти дверь в другой мир. И это довольно странное воспоминание, будто не мое.

- А еще?

- Это не совсем тот мир, который мое, то существо знает, он цветущий и населенный.

- А как себя ведет то, другое существо?

- Оно мне не мешает. У меня возникает ощущение, вплоть до убежденности, что это ему принадлежит ловкость, сообразительность и опыт, которым я просто пользуюсь, за неимением другого.

- Когда это первый раз случилось?

- Очнувшись на перекресте, за несколько дней до встречи с вами, я встретил прохожего. Его вопросы не показались странными, мне показались странными мои ответы. Это интересно ничего не помнить, но знать, что отвечать. В пору было веселиться.

- До сих пор развлекаешься.

- Да.

- Монту, ты даже не понимаешь, - Нейда сочувственно всплеснула руками. - В тот день ты впервые очнулся от своего забвения. И никто не скажет, как долго длилось твое забытье. Где ты пребывал до этого?

- Зато были странные ответы на твои вопросы о звездах, путешествиях, полетах. И более того, смею утверждать, что этот мир, прости Мартин, несказанно примитивен в развитии, по сравнению с тем картинками, какие мелькали в моем воображении.

- Это явление мне не знакомо. Однако, мне пригодиться твое признание. Пусть ты не вызовешь свои старые воспоминания, но можешь в полной мере вызвать те, другие. Это было бы кстати в сложившемся положении. Если бы ты еще ответил, как это другое существо зовут? - проговорил Мартин.

- У него имя женское. Это женщина.

Нейда хихикнула.

- Припоминаю. Тебя это давно занимало, а я тогда не поняла, что той ночью, в твоей комнате имелось в виду. Твое иное состояние сознание, а не выбор, кем тебе быть.

- Я не точно выражаюсь иногда, это как раз из-за памяти.

- Нам туда. - Мартин указал направление чуть в сторону, где виднелись каменные ворота и массивные кольца.

Они спустились с холма, солнце скрылось, и поднялся небольшой ветер.

- Не тревожьтесь. Так бывает, это место реагирует, когда на его территорию входит источник энергии. Оно реагирует на нас. Как бы бури не случилось, нас трое, - пояснил Мартин.

Они ходили среди каменных колец, Мартин не сказал что искать, занялся поисками сам, а им предоставил возможность осмотреться.

- Нашел! - выкрикнул он и замахал Монту, чтобы тот подошел.

Монту заглянул в бездонную темноту круглого колодца, окантованного каменными массивными плитами. Повеяло холодом, пустотой и по телу побежали мурашки.

- Тебе предстоит туда спуститься. Я не могу сказать, что тебя там ожидает, - сказал Мартин.

- Ничего иного ты не придумал? - Хмурый Монту отошел от каменного кольца.

Нейда даже не приближалась, стояла в стороне.

- У тебя была веревка, я вытащу тебя, если почувствую неладное, - стал уговаривать Мартин.

Монту обошел колодец по периметру, потом сел на край и передернул плечами.

- Я могу погибнуть?

- Можешь, - честно признался Мартин.

Нейда прижала пальцы к губам. Она понимала, что решать Монту, однако становилось все страшнее, пусть она не видела дыры, но чувствовала тот поток мрачных сил, который так и тянул ее саму заглянуть в черную бездну. Она боролась с собой, чтобы не приблизиться.

Монту сбросил с плеча сумку и достал моток своей веревки. Нейду сковал ужас.

- Давай условимся. Я могу даже знака не подать, но если ты почувствуешь неуверенность или страх, или чужое присутствие, или что-то иное, чего не сможешь объяснить, немедленно вытащи меня, - Монту обвязался веревкой и кинул моток Мартину. - Обвяжи конец вокруг того столбика. Если достигну дна, я дерну веревку дважды, она ослабнет, тогда натяни ее, ты почувствуешь, если я упаду.

Мартин закивал.

- А теперь честно. Почему ты привел меня сюда? Правду, Мартин, может быть, последний раз видимся.

Мартин медлил.

- Скажи ему, - подала Нейда голос. - Мартин, скажи.

- Один из способов получить забвение - оказаться в таком колодце. Это еще и дверь. Так что осторожнее.

- Ох, король Мартин, не собрался ли ты меня извести? - глаза Монту мрачно сверкнули. - Совесть мучить не будет?

Мартин понял, на что он намекает.

- Хочешь, я полезу с тобой! - не выдержал Мартин.

- А кто нас будет вытаскивать? Она?

Не стоило дожидаться, когда Мартин привяжет веревку, он оторопел и вел себя не как врач, а как виновник преступления, так что проверить узлы - не лишнее.

Нейда ахнула, когда Монту сел на ограждение колодца и перебросил ногу через него.

- Ну и жуть, - бормотание Монту слышалось еще какое-то время, потом тьма поглотила его.

***

Ника вздрогнула и очнулась, от жуткого ощущения ее вернуло в реальность. Губы тряслись. Комната горного домика показалась нереальной. Ника повернула голову и увидела Эл. Она лежала смертельно бледная, в поту, так что даже волосы намокли и упиралась руками в купол контейнера, было видно как напряжены пальцы, как руки усилием стараются сорвать купол. Ника ринулась к ней. Глаза Эл были невидящими.

- Где я? - с хрипом спросила она. - Где я?

- В колодце! В колодце! - закричала Ника. - Вылезай, Эл! Лезь наверх! Лезь наверх! Не смей там оставаться! Эл!

Ника едва сдерживалась, чтобы не колотить кулаками по контейнеру. Эл не видела ее. На панели медицинские датчики все до единого были в красной зоне, замигало предупреждение о смертельной опасности. Ника отскочила, если она дернет крышку контейнера, то убьет Эл.

- Назад!!! Уходи из колодца, чертов придурок!!! Монту!!! Эл!!! Прочь оттуда!!! - орала она.

В комнату вбежала Нали.

- Нет! Назад! - крикнула Ника и заслонила собой контейнер.

***

Крик был отчаянный. Голос. Два имени. Горы. Самадин. Воспоминания. Корабельная палуба и мелькающие катера. Глаза Алика. Мартин?!!! Да быть того не может!!! Сходство поразительное! Ей был нужен Дмитрий. Где же он?

Прочь из колодца. На мгновение она увидела прозрачный купол контейнера и слышала визги Ники, глухие из-за звуковой изоляции. Это как сон, можно проснуться и прервется цепь событий. Нельзя. Нужно продолжить.

- Уходи из колодца, чертов придурок! - набралась же где-то выражений. - Монту! Эл! Прочь оттуда!

Колодец. Я в колодце. Это просто. В таких случаях увидеть бы свет.

Только звезды кругом. Мартин, душегуб ты, а не лекарь. Так, медленно, наверх. Руку за веревку. Да что ж это? Трос. Это трос. У колодца есть стенка, а на ногах ботинки. К черту сапоги, что захочу то и будет, это мое видение. Наверх. Да где тут верх?! Минутная паника все же стала пиком ощущений.

Колодец. Колодец. Ни звезд. Ни бездны. Ни страхов. Дыши, просто дыши, Монту. Давай, странник, не так просто тебя извести.

Было бы крайне неосмотрительно очнуться опять в контейнере и просто умереть.

- Да тяни же наверх!!! Мартин!!! Вытащи меня!

Собственный голос звучит глухо, как в вату орешь.

Болтания ногами и руками приводят к выводу, что веревка, вернее трос еще существует, только она теперь сбоку и это неудобно для лазания.

Раскачивание возвращает ощущение пространства. Кругом смертный холод. Ну, Дмитрий, в сауну запихну, если вернусь. Ощущение холода, впрочем, очень полезно. В контейнере тепло и сухо, а тут холодно и промозгло. Это видение.

Стенка колодца - самая желанная опора. Ботинок щелкнул, распознав наличие в стене металлические соединения.

- Есть! Я опять там, где и оказалась.

Удивительно, что сознание в шоке, нервы на пределе, а тело помнит, как подниматься. Руки, наконец, сжимают тонкий трос, а ноги упираются в стену колодца. Теперь рывок.

***

- Мартин! - крик из колодца, заставил Нейду встрепенуться.

Мартин не слышит? Он опирается о край и смотрит в глубину колодца, не отрываясь.

Нейда несколько раз звала его, но он не шевельнулся. Она заметила, как он сжимает веревку, та дергается в его руках, Монту видимо нуждается в помощи.

- Мартин! Очнись! Вытащи его!

Как она добралась до колодца. Как преодолела эту парализующую силу? Вокруг них и в колодце бушевала буря. Она испугалась и это привело Нейду в чувства. Дернув веревку, она поранила руки, боль вернула ей сознание, а следом и силу.

Она поняла, что Мартин не понимает, что твориться вокруг. Она, что было сил, толкнула его назад, прочь от колодца. Мартин отшатнулся, трос разрезал ему руку, он вскрикнул, и в его глазах появилась осмысленность.

- Нейда?

- Вытащи Монту!

Мартин пришел в себя и стал натягивать трос, он рвался из рук, ранил его.

Мысль, что он убьет странника, заставила Мартина собрать все силы.

Когда из колодца показалась белая голова, Нейда вцепилась в одежду и едва не свалилась в колодец. Мартин сильно дернул веревку, Монту ударился о край колодца, каким-то невероятным кульбитом перевалился через ограждения, растянулся на земле и замер.

Нейда с воплем бросилась к телу, перевернула. Бледное лицо, глаза закрыты.

- Монту! Мартин! Ты убил его!

Мартин уже рухнул на колени рядом с телом и стал ощупывать его.

- Жив, - сказал он.

Глава 4 Я ухожу

Сумрак комнаты, и первое что ухватила память мягкая багряная драпировка на окне или ограждении постели.

Желание вздохнуть полной грудью. Шум собственного вздоха.

- Монту. О небеса.

- Нейда.

- Да. Монту, я рядом.

Руки, прохладные мягкие.

- Я не Монту. Меня Эл зовут.

- Это пройдет. Это все колодец, - успокаивает Нейда.

- Колодец. Ах, да. Боюсь, что не пройдет. Я все помню.

- Что было в колодце? - спрашивает Нейда.

- Темнота, жуткая темнота. Свет просто исчез. И больше ничего.

Не рассказывать же ей, как едва не сорвала крышку контейнера, приняв ее за дверь в колодце, а потом боролась за то, чтобы возвратиться. Сюда. В видение.

Вот то, о чем постоянно твердил Самадин. Видение достигает пика, когда достигается абсолютное присутствие. Неразличимое состояние. Эта реальность переросла ту. Оно? Оно. И Монту где-то уже за незримой границей.

Яд сделал свое дело, тело ватное. Особенно пальцы болят.

Собственные руки обмотаны тканью.

- Ты сильно их поранил, когда вылезал по веревке. Не пугайся, это пройдет. Главное ты очнулся.

Нейда поднимает руки и поправляет волосы, а они у нее здоровые. Она их тоже поранила.

- Сколько меня не было?

- Долго. Уже осень.

Нежное прикосновение руки к лицу. Эти нежности как-то не к месту. Ах, да, Нейда души не чаяла в страннике.

Мартин. Король Мартин. Владыка. Сговор.

- Он сказал тебе правду?

- Что? Какую правду? - недоумевает Нейда.

- Мартин. Он обещал рассказать о владыке. Помнишь?

- Монту, это теперь совсем не важно.

- Еще как важно.

Попытка сесть оказывается успешной, руки распухли, но острой боли нет.

- Монту…

- Нейда, - приходиться кряхтеть, поворачиваясь, спина сильно затекла. - Я теперь не очень-то Монту. Зови меня Эл, так я гарантированно отзовусь.

- Эл - это воздаяние, зачем тебе так называться. Ты меня пугаешь. Я буду звать тебя двойным именем. Монту-Эл.

- Тогда уж, Монту-Эль. Я же женщина… О нет! Как это звучит? Только не это…

- Монтуэль. Очень красиво! "Дарованная Небом".

- Монту - египетский бог войны. А, ну здесь же нет Египта. Тогда как? Младший брат кого?

- Ты настаиваешь на женском имени. Зачем тогда мужское?

- Не выбрать никак.

Нейда заливисто хохочет.

- Вот так ты больше на себя похож. Не хмурься так. Я позову Мартина. Он не отходил от тебя эти месяцы. Он великолепный лекарь и заслужил благодарность. Самую высокую.

- Это он запихнул меня в колодец. Или уже все забыли?

Нейда предпочитает удалиться с радостной вестью.

Воспоминания о Мартине воскрешают ту параллель, которая чуть ли не до шока напугала ее в колодце. Он похож на Алика.

Мартин влетел в комнату стремительно. Ух! Да, некоторое сходство есть, но Алик более красив, что ли. У Мартина лицо вытянутое, сухое, скулы не так выступают и подбородок чуть скошен. В остальном, что упираться, сходство есть.

Так спокойно. Самадин говорил, что очень часто видение преподносит сюрпризы, лица окружающих становятся похожи на тех, кто был в реальности, а события могут повториться точь-в-точь. Тогда лучше очнуться, потому что это будет более похоже на сон, чем на видение прошлого. Так, примем как версию, что Мартин просто схож с Аликом и на том - все.

Мартин улыбается вполне по-дружески. Если учесть его сговор с владыкой, и выходку с колодцем, то благодарить его не за что.

- Ты вытащил меня. Спасибо.

- Рад, что ты остался жив. Прости. Что ты видел?

- Важно не то, что я видел, а то, что вижу теперь.

- Нейда сказала, что у тебя путаница с именем. Как тебя называть?

- Эл.

- Хороший ход. Ни женское, ни мужское. Хотя я бы с такими волосами скорее принял тебя за девушку.

- Это как угодно, но я скорее девушка и есть.

- Скорее ты все же странник, пусть и в беспамятстве. Зато ты вытащил из колодца то существо, опыт которого тебе был нужен. Ты выбрался или выбралась из колодца…

- Вот про колодец тебе лучше вообще даже не заикаться, - перебивает пациент.

Мартин видит неподдельный гнев в этих глазах.

- Прости.

- Из-за твоей терапии я теперь не знаю, что делать.

- Переодеться женщиной, - решил пошутить Мартин.

Существо напортив шутку оценило и улыбнулось. Чтобы не владело существом Монту, оно нравилось Мартину. Он был доволен тем, что затея с колодцем не стала гибельной для странника, скорее он приобрел что-то, чем потерял.

- Давай я руки посмотрю, - предложил Мартин примирительным тоном.

Монту-Эл стал сам разматывать повязки.

- И смотреть нечего, - на обнаженной ладони не было следов ран. Он размотал вторую.

- Здорово. Я так не могу, - сознался Мартин. - Мои раны заживали медленно. Что ты собираешься теперь делать?

Монту решился встать. Мартин встал первым, чтобы не мешать и помочь при случае. Странник спустил ноги в штанах по колено с постели, потряс шевелюрой, она не вся белая, скорее это были темные и светлые пряди вперемежку.

- Помочь? - предложил Мартин.

- Сама.

- Ты все еще желаешь определиться с полом?

- А ты все еще надеешься на мне жениться?

Реакция Мартина была не той, какая в таких случаях наблюдалась прежде, он гордо выпрямился и заявил:

- Нейда согласилась остаться в качестве моей невесты. Скоро она станет моей супругой и королевой. Об этом уже объявлено в городе.

Монту уже привстал, но от неожиданности плюхнулся обратно на постель. Потом он впал с состояние оцепенения, глядя перед собой пустым взглядом. Мартин предпочел уйти.

Тут было от чего окаменеть. Прежний Монту действительно был счастливчиком. Святое неведение. Одно дело подсказывать ему ответы и провоцировать проделки в духе Дмитрия Королева, другое дело внезапно обрести чувство реальности до такой степени, что хочется назад.

Пошли весьма закономерные вопросы. Если это миры, те самые, то какого периода? И кто тогда Мартин? Если он отказался быть наследником, то когда это случилось? Из той истории миров, что она знала, был изъят король Мартин как таковой.

- Монтуэль.

От этого имени бросало в холод.

- Это ошибка.

По масштабам просто чудовищная. А всего-то - неосторожность при пробуждении.

Поскольку нет иного опыта, кроме своего, то вооружиться больше не чем. Размышления вполне естественно привели к воспоминаниям о наставлениях Самадина. В попытке пробиться к видениям, из которых только эта оказалась удачной, на многих замечаниях мастера память до этого момента не концентрировалась. И хвала Небу, что память Эл цепкая даже в этом неоднозначном состоянии.

Одним из важных замечания было - не напоминать себе кто ты, и не вспоминать ту реальность, где отравленное тело осталось лежать в капсуле для сна. Так, здесь без подробностей. Потом нужно непременно участвовать в событиях видения, учиться их не анализировать с точки зрения своего прежнего опыта. Но как это сделать, если другого нет.

И никаких больше колодцев. Монту сам туда полез, словно должен был.

Еще одно - нужно наблюдать за событиями вокруг, в них масса подсказок, ведь это прошлое.

Первоначальная идея не осуществилась, поиски сами собой зашли в тупик, из которого пути не было. Вся затея с видением крутилась вокруг Дмитрия, но тут его не было ни под каким соусом.

Итак, что мы имеем? Мы с Монту. Это однозначно не земная история. Это миры владыки Валькара, да еще тех времен, когда всех знакомых ей персонажей, в помине не было. То, что это прошлое все же нужно оставить, как гипотезу. И во избежание нехороших последствий, лучше здесь не впутываться в текущие события. Монту сыграл свою безобидную роль, а Эл тут делать просто нечего. Отсюда вывод - нужно уйти под любым предлогом.

А что потом? На этот счет Самадин давал рекомендации. Не нужно воспринимать видение как линейную шкалу событий, пространство видения очень неоднородно, поэтому опытный путешественник может перемещаться по этой шкале. Еще знать бы как? Земному путешественнику в таких ситуациях помогает сама история, реальные события или его собственные предположения, это они становятся отправными точками. Если же все средства исчерпаны, следует "отпустить ситуацию" и наблюдать.

В сложившемся положении разумно - не уходить сразу. Есть один существенный факт. Монту обещал Нейде помощь и защиту, Эл тому свидетель и участник. Придется выполнять. Мартин жаждет стать Нейде опорой, но у него сговор с отцом. Из собственного опыта - обещания владыки бывают неоднозначными, трудно играть в законность с тем, кто законы сам устанавливает. И чтобы не кривить душой, стоит признать, что манеры владыки Валькара, которого знала она - это такт, мудрость и изящество по сравнению с отцом Мартина.

Менее всего Эл хотела вклиниться в назревающий конфликт.

Ничего лучше нет - зарыться с головой в покрывало и пролежать так, какое-то время. После воспоминаний о колодце, тело потряхивало. Казалось, стоит высунуться из-под покрывала и все окружающее будет отголоском сна.

Яд мог вызвать галлюцинации и бред. Однако бред и галлюцинации слишком логичны и весьма привлекательны. Взять к примеру Нейду.

Она справилась с шоком, поднялась к постели и вышла в галерею. Четвертый ярус? Мартин поселил пациента рядом с собой. Слухам не будет предела. Босая в коротких штанах и в рубашке навыпуск Эл напомнила саму себя в мирах отца. Это одежда означала ее бунт роскошным одеждам и изящно-фальшивым манерам. Ее конфликт с отцом был схож с разладом Мартина. События повторяются. Самадин дал хороший намек.

Осенняя прохлада проникла под рубаху. Как хорошо. Эл помассировала шею, плечи, повертела головой. Видение. Она зевнула и прогулялась по галерее. Если Мартин занят, то можно пользоваться случаем и вот так побродить, пока он не придет с нравоучениями по поводу этикета.

Нагулявшись, Эл вернулась в комнату. Кто-то заходит в ее отсутствие. На подставке, специально для демонстрации, ее ждала новая одежда. Балахон, почти как у Тиамита с капюшоном. Эл, смеха ради, облачилась в него, подпоясалась расшитым кушаком. Удобно и движений не сковывает. Здесь это традиционный наряд для двора. Мартин решил ее как-нибудь представить.

Опять возникла Нейда.

- Слуга сказал, что тебя нет. О, тебе идет наряд! - сказала она. - Мартин просил тебя не выходить сразу в город.

- Почему?

- Он хотел тебя прежде представить?

- Как и кому?

- Двору. Он назовет тебя моим братом.

Нейда заметила, как Монту поднял брови и посмотрел вопросительно.

- Это обман. Ты это поддержишь?

- Так нужно для общего спокойствия.

- Нейда. Мартин рассказал тебе о чуде, которое тут ждали?

- Не всем можно объяснить правду, Монту.

Нейда увидела, как Монту развязал кушак и ловко скинул балахон.

- Где моя одежда? Попроси ее принести.

- Монту, ты странный.

- Как обычно. Нейда, есть вещи принципиальные, ты знаешь не хуже меня. Он сын владыки и ложь может ударить прежде всего по нему. И тебе. Я не буду в этом участвовать. Поверь моему опыту, ему нельзя лгать, от этого будущее зависит.

Нейда снисходительно улыбнулась.

- Монту, у тебя нет опыта.

Пришлось ей тоже улыбнуться в ответ.

- Он есть. У Мартина договор с отцом. Это может плохо кончиться. Нейда, прости, не хочу ранить тебя, только ты поторопилась признать его будущим мужем.

- Это нужно, чтобы отсечь притязания владыки на меня. Монту, ты еще болен, Мартин предупреждал, что колодец будит не одно только лучшее, ты мрачно видишь этот мир. Несколько дней и тебе обязательно станет легче.

- Нейда.

- Монту, ну, пожалуйста, не разрушай мое счастье.

- Вели принести мою одежду.

В город удалось попасть под вечер, воспользовавшись знанием дворца, стражник у выхода с площади подметил ее. Сейчас помчится докладывать, по всему видно, как напрягся. А может и стражу пришлют.

Знакомый общественный дом был хорошо освещен, но гостей тут было значительно меньше.

- Монту! - из-под навеса появился Лот. - Дружище, я уже и не надеялся. Мне сказали, что ты заболел.

- Да. Так и было.

Лот взял ее за плечи и осмотрел придирчиво, особенно волосы.

- Да-а-а. Скажи мне честно, тебя часом не пытались извести?

В голове мелькнула мысль, что Лот в какой-то мере прав.

- Я сам виноват.

- Или виновата. Ты на женщину похож с этими волосами и грустным видом. И смотришь по другому. А я на твое место пустил другого, по началу мне показалось, что ты исчез из города. Потом уже из дворцовых сплетен узнали, что ты болен. А что за болезнь?

- Это лекарь Мартин лучше разбирается.

- Точно. Жив и ладно. Не сердишься на меня?

- Нет. Познакомишь?

- Да. Он тоже путешественник вроде нас с тобой. Его зовут Теотим Мелиор. Он горец. Настоящий.

Увидев нового друга Лота Эл невольно расползлась в улыбке. Теотим Мелиор хмыкнул. Он был одет в темно-серый костюм и высокие сапоги, а его пояс предполагал крепление оружия. Они были одеты идентично за исключением обуви. Эл удалось вернуть свои ботинки, как было первоначально. Вот, глядя на них, Теотим Мелиор и издал смешок.

Лот их представил.

- Теперь не кормят вечером, но я кое-что припас. Горожане стали жадноваты, - сообщил Лот.

- Продукты в городе на исходе, им не пережить зиму, если будут так роскошно потчевать гостей, - заметил Теотим Мелиор.

- Он тоже, совсем, как я - много знает, - сообщил Лот.

Они устроились за столом в зале общественного дома. Тут было пусто, ни гостей, ни гостеприимных горожан.

Лот разделил на троих еду, Эл отделила от своей части половину и раздала сотрапезникам.

- Мне много не нужно.

Она заметила, как Теотим Мелиор пристально за ней наблюдает.

- Ты - женщина, - вдруг заключил он.

Лот прыснул со смеху. Он жевал и смог высказаться не сразу.

- Я тебя предупреждал, друг. Спутаешь.

- Ну, если не женщина, то странник, - продолжая изучать Эл, добавил Теотим Мелиор.

- Да-а-а. Рассказы о чудесах, в которые ты тоже не веришь, были заменены на веру в злого зверя, а теперь тебе видится странник. Еще не легче. Ох, Теотим, твой народ слишком много придумал, поэтому у тебя просто экзотические взгляды. Он мне таких страхов тут порассказал!

В таких случаях Лот пускался в пересказ, но на этот раз он прервал свою тираду, вскочил из-за стола и в припрыжку побежал в угол зала. Он порылся в куче припасов, словно имел право хозяйничать и вернулся к столу с внушительных размеров круглой с узким горлом сосудом.

- Подставляйте ваши чаши! - скомандовал он.

Он разлил по трем чашам пахнущую цветами и летом жидкость. Запах был таким приятным, что Эл закрыла глаза и втянула воздух.

- Пей! - воскликнул Лот, она уже забыла, что у него привычка громко говорить, а временами орать.

Он осушил свою чашу, и торжествующе посмотрел на друзей, приглашая последовать его примеру.

Эл отпила из чаши. Два маленьких глотка и во рту появился сладковато-вяжущий очень приятный вкус, с послевкусием цветов и чего-то напоминающего мяту, но мягкие оттенки. Пока она изучала вкус, заметила, как Теотим сделал пару глотков и отставил чашу, когда Лот собрался подлить ему напиток. Он благодарно кивнул. Лот налил себе еще и выпил все до дна.

Лот снова заговорил, Эл ожидала, что он начнет пересказ слов Теотима, так как Лот всегда помнил, на каком место он остановился.

- А чуда мы, похоже, так и не увидим, - заключил он как-то грустно. - Вот ты друг короля, скажи, почему? Почему не будет чуда?

Эл отпила из чашки.

- Чуда не будет. А почему, я тебе сказать не могу.

Лот не обиделся, он налил еще, отпил половину и вдруг замолчал. За это время Тиотим осушил свою чашу, налил себе, проверил чашу Эл, налил ей. Лот молчал ровно это время. Потом он начал снова. Он стал смотреть на Эл.

- Вот знаешь, за что я люблю этого своего друга, - голос его стал тише и задушевнее, в глазах появилась поволока, улыбка играла на губах, внятность речи уменьшилась. - У него есть вкус к жизни, он умеет веселиться, и не боится быть смешным. Да-да, быть смешным дано людям смелым. У-у. Знаешь Монту, когда я тебя в первый день увидел, ты мне сразу понравился. У тебя был такой взгляд…

Он замолчал и стал водить в воздухе пальцем.

- Какой? - спросила Эл.

Лот подумал, обычно он говорил не задумываясь. Эл отпила из чашки, дожидаясь ответа и поняла, что напиток либо хмельной, либо наркотический, но привкуса спирта он не содержал. Она посмотрела на Тиотима, он был трезв. До этого они сидели рядом, он встал, обошел стол и сел напротив нее рядом с Лотом. Он впервые улыбнулся. Ей.

- Какой? - повторил он вопрос, и она поняла, что его речь не слишком внятная.

- Отчаянный, открытый, так смотрит бесстрашный, - сказал Лот и замолчал. Он всмотрелся в глаза Эл и тряхнул головой. - Давайте о чуде поговорим. Почему чуда не будет? У меня есть обоснование.

Обосновывал Лот с трудом, язык заплетался, он перестал правильно строить фразы, но говорил, говорил.

- Он когда-нибудь замолкает? - спросил Тиотим у Эл через стол.

- Нет, - она поняла, что растягивает слова.

Вот ведь. Она могла снабдить Монту Димкиными манерами, а сама не могла воспроизвести его способность пить и не пьянеть. Тиотим подлил им обоим напитка, они посмотрели на чаши и друг на друга, на болтающего уже с трудом Лота. Лот протянул свою чашу, Тиотим плеснул ему немного и отрицательно закивал головой.

- Что это за на-пи-ток? - по слогам выговорила она.

- Мелита. Не здешний.

- Цветы?

- Здесь не растут.

- Я даже знаю, как это готовить, - поддержал беседу Лот. Он опять сделал паузу, но не вспомнил, как делают этот нектар. - Осторожно. Он вызывает видения. Его практикуют некоторые. Вкус восхитительный, правда?

Тиотим и Эл кивнули.

- Во-от. И-именно вкус. Ос-то-ро-жно. Он вызыва-а-ет привыкание, - протянул Лот и опустил голову на стол.

Эл как раз сделала глоток и при его словах сплюнула.

- Молодец, девочка, - похвалил ее Тиотим. - А ты крепкая. Женщин обычно валит с пяти глотков.

- Тиотим, - пробормотал Лот. - Она не женщина.

Тиотим потрепал Лота по голове.

- Отдыхай, - сказал он.

- Я не хо-чу. - Лот усилием воли поднялся и сел ровно. Глаза у него стали грустными. - Это из-за мелиты я не стал жрецом. Я же очень много знаю, я был талантливее других. Но вот пристрастился.

Лот покрутил в руке еще не пустую чашу.

- Видеть интересные картины стало моей страстью. Я созерцал многое, даже то, что за пределами мира, среди пылающих звезд. Вот ты, Монту, был среди звезд?

- Да, - уверенно кивнула Эл и поняла, что ответила раньше, чем смогла подумать, что можно болтать, а чего нельзя.

- Вот и я был. - Лот провел над своей головой, уверенным для опьяненного жестом. - Там - свобода. Свобода. Я всегда хотел свободы. Я не заметил, как стал пить ее слишком много. Однажды меня едва откачали, и наставник попросил меня уйти.

Лот вздохнул, потом смешно подпрыгнул и улыбнулся.

- Но я не расстроился, - бодрее произнес он. - Они не понимают, что путешествие дает бо-ольше, чем их тексты, что я за это время узнал все, что я хотел… Я был свободен… Я люблю свободу, ходить, смотреть, разговаривать. Я очень люблю разговаривать. Да. Я разговариваю о чуде…

Лот закрыл глаза и заговорил о чуде так, словно он на площади, перед ним - толпа, и он разговаривает с ней.

Это время Тиотим наблюдал за Эл. Когда Лот сказал о взгляде, Тиотим посмотрел ей в глаза.

- Ты видела звезды, - сказал он без вопросительной интонации, Эл кивнула. - Жаль, что меня беспокоят дела земные.

На вид он не был пьян, хоть и разговаривал тягуче. Он снова отпил из чаши.

- Зачем ты сюда пришла?

- Искала друга.

Он посмотрел, склонив голову на бок, и опять улыбнулся.

- Чуда не будет, - повторил он. - Если для Лота это повод для дискуссии, то для меня - непреложная истина.

- По-че-му? - спросила Эл, удивляясь тому, что слова приходиться выдавливать из себя.

- Мой народ много лет ведет войну. Ее окончание было связано с ее приходом. Наши мудрецы определили время, и кто-то даже слышал звук. Наверняка слышал. - Тиотим сжал кулаки. - Но меня там не было. Я как последний болван пришел сюда в назначенный день. А она не появилась. Она возникла где-то в другом месте.

Он досадовал сам на себя.

- Мы, горцы, всегда знали, что это обман. Мой народ когда-нибудь завоюет этот мир и обойдется без этого старого никчемного владыки.

- А кто должен придти? - спросила Эл, потеряв нить рассуждений.

Тиотим в гневе осушил чашу.

- Владычица, - выдохнул он.

- Ее же нет.

Тиотим смотрел сурово, как в первый момент знакомства, глаза углями горели на смуглом вытянутом лице. Отчего-то оно напомнило ей Мелиона, старого вояку приведшего полки в Гирту. Мелиона, который стал почти бессмертным благодаря напитку, что она подарила ему. Он жил долго и дождался часа, когда великая выполнила обещание, которое она ему дала. И умерла от руки убийцы. В этот момент, она видела мир глазами Мелиона, себя саму на поле у Гирты и на торге после драки, умирающей у дверей другого мира. Как странно думать, что она там была, что все это будет, а для нее уже в прошлом. Все это недоступное ей теперь могущество, здесь совсем не нужное.

В глазах стоял туман. Она слышала бормотание Лота, он разговаривал с воображаемым народом на площади. Говорил и Тиотим, его голос был ниже и приятнее, чем у Лота, но в его слова нужно вслушиваться.

- … Я потомок древних магов, силы неба, что мне было делать. Но мы еще придем, мы сможем сделать весь этот мир своим. Это жалкий король. Мартин. Хм. Что он может? Да-а. Он хорошо лечит, но он держится в королях лишь потому, что был наследником. - Тиотим опять посмотрел на нее. - Быть может, это ты? Ты пришла?

Он опять склонил голову на бок, потом ткнул в нее пальцем.

- И как им удалась эта хитрость. А? Владычица. Они призвали ее. Думали мы зов не поймем. И вот, она возникла в другом месте, - он был в отчаянии. - А этот Мартин опоздал. На целых четыре дня. Ну что это за король, который во время придти не может. Все. Война. Вот завоюем эту проклятую гору и придем сюда.

- Война. Я против войны, - возмутилась Эл. - Я не позволю.

- Ты? - голос Таотима Мелиора стал тонким. - Женщина, ты драться не умеешь.

- Я тебе шею сверну при случае, - пробормотала Эл понимая, что говорить трудно, но слова лезут наружу сами.

Тиотим вгляделся.

- Ты не женщина? - спросил он.

- Же-нщина. Мужчи-на. Ка-акая разница. Все равно.

- А где твое оружие? - спросил Тиотим с интересом.

- А оно мне не нужно. Ну, давай, рассказывай, что там за война?

- А что? Лот не рассказал?

- Хотел… Но-о за-был.

- Мы хотим завоевать гору с сокровищами и городом наверху. Ну не город, так развалины одни.

- Зачем завоевывать гору, - пробормотала Эл. - Ее можно обойти.

- Э-э. Ты не по-ни-ма-ешь. Она волшебная.

- Стоп. Ты же в чудеса не веришь.

- Я? Кто тебе сказал?…

***

Очнулась она под навесом, на знакомом месте. Кругом пусто. Голова была ясной. Никакого похмелья. Она поднялась и осознала, что в теле нет той ватности, которую она ощущала еще вчера, словно оно не свое. Отчаянно хотелось ополоснуться.

Рядом с навесом стояла бочка, она, проходя мимо, остановилась и с удовольствием окунула туда голову. Задержка дыхания. Голова стала совершенно ясной и первая весьма тревожная мысль, заставила Эл на ходу поправляя одежду и выжимая волосы мчаться в общественный дом.

Лот лежал на лавке лицом вверх. У него точно был пост наркотический синдром. Он смотрел одним глазом.

- О, Монту! Умоляю тебя, когда я в следующий раз буду пить милиту, выбей чашу из моих рук и не дай мне так надраться, - простонал он.

- Я не знал, что это такое! Я вчера светился? - спросила Эл склоняясь, что бы Лоту не пришлось поворачивать голову.

- Ты думаешь, я помню? Я всю ночь говорил с народом. Меня тошнит.

- Кто отнес меня под навес? Где Тиотим?

- Я не знаю. Спроси в другом месте. Ох, я хочу умереть.

- А-а-а. - Эл махнула рукой. - Мне придется тебя оставить.

- Иди, я не в силах говорить. Даже с тобой.

Эл стала удаляться.

- Вот что нужно делать, чтобы ты иногда молчал, - констатировала она.

Она обошла двор и еще раз заглянула в зал, где охал Лот. Наконец, как к спасению, она ринулась к женщине появившейся у навеса. Она проверяла порядок.

- Скажи, где Тиотим Мелиор? Он был вчера тут, - просила Эл.

- Ушел. Еще рано было. Светало только.

- Куда ушел? На совсем?

- Если попрощался, значит, на совсем.

- Со мной он не прощался, - сказала сама себе Эл.

- Вы полвечера прощались в обнимку вот с тем столбом.

- Я светился? - в отчаянии спросила Эл.

Женщина расхохоталась.

- Это же ты кидался в короля! - беззлобно сказала женщина. - Вот чудной. Откуда такие берутся? Вот почему уже в ночи приходила стража. Ты обещал, что-то им начистить, они отказались.

- Физион