/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy, / Series: Хроники Корума

Повелители Мечей

Майкл Муркок

Черные то были времена, хотя и богатые событиями. Только что народившееся племя людей подобно чуме расползлось по свету, уничтожая древних повсюду, где с ними соприкасалось. Люди несли с собой не только смерть, но и страх, превращая в руины мир, возникший задолго до их появления. Но Принц в Алом Плаще — Корум — не готов довольствоваться бессильным гневом и отчаянием и объявляет войну неуязвимому извечному Злу.

Michael Moorcock Swords of Corum Corum-1

Майкл Муркок

Повелители мечей

ВСТУПЛЕНИЕ

В то время были океаны света, и города в небе, и дикие бронзовые птицы.

Красные животные, выше замков, грозно рычали. В черных реках плавали изумрудные рыбы. То было время богов, сошедших на землю, великанов, блуждающих по воде; время гнусной нечисти и бездумных духов, которых можно было вызвать с помощью заклинаний и которые уходили только тогда, когда им приносилась страшная кровавая жертва; время магии, волшебства, меняющейся природы, безумных парадоксов; снов, которые сбывались, кошмаров, превращающихся в реальность.

Богатое на события время, мрачное время. Время Повелителей Мечей. Время, когда угасала цивилизация двух древних врагов, вадагов и надрагов. Время, когда появился Человек, раб страха, не ведая, что боится он самого себя. И это было так же смешно, как и многое другое, связанное с Человеком (который в те дни называл свою расу «Мабдены»).

Мабдены жили недолго и быстро размножались. В течение двух-трех веков они заселили западный континент, на котором появились, но из суеверия не посылали своих кораблей к вадагам и надрагам еще несколько столетий. Увидев, что на них не обращают внимания, мабдены осмелели, чувствуя ревность к древним расам, гневаясь на них великим гневом.

Вадаги и надраги ни о чем не подозревали. Миллион с лишним лет жили они на планете, на которой, как им казалось, наконец-то воцарился мир. Они знали о существовании мабденов, но считали их новым видом животных. Продолжая по традиции ненавидеть друг друга, они занимались изучением абстракций, создавали дивные произведения искусства, долгие часы проводили в размышлениях. Разумные, мудрые, обретшие внутренний покой, древние расы не могли поверить, что в мире грядут перемены. И поэтому, как всегда бывает, не замечали их зловещих признаков.

Стариннейшие враги не делились друг с другом знаниями, хотя последняя битва между ними отгремела много веков назад.

Вадаги жили отдельными семьями в замках, разбросанных по всему континенту, который они называли Бро-ан-Вадаг. Семьи эти редко общались между собой, потому что вадаги давно потеряли всякий интерес к путешествиям. Надраги жили в городах на островах в океане к северо-западу от Бро-ан-Вадага. Очи тоже не любили общения и редко встречались даже со своими близкими.

Появившиеся Люди плодились и размножались, расселяясь по всей Земле.

Подобно чуме истребляли они представителей древних рас, попадавшихся на их пути. Человек нес с собой не только смерть, но и страх. Намеренно превращал он старый мир в руины, засыпая ими обломки костей. Сам того не понимая, он натворил столько бед, что ужаснулись Великие Древние Боги.

Великие Древние Боги тоже познали страх.

А Человек, раб страха, нахальный в своем невежестве, продолжал, спотыкаясь на каждом шагу, творить прогресс. Ему было невдомек, какие страшные перемены вызвал он в мире, удовлетворяя свои никчемные потребности. Кроме того, Человек обладал всего несколькими чувствами и не знал о множественности Вселенной, в то время как вадаги и надраги могли путешествовать по иным мирам, сосуществующим с Землей, которые они называли Пятью Измерениями.

Казалось несправедливым, что мудрецы должны погибнуть от руки невежественных мабденов, которые мало чем отличались от животных. Они напоминали вампиров, пирующих над парализованным телом поэта, который смотрит на них изумленным взглядом, теряя жизнь, которую кровососы не способны понять.

— Если б они ценили то, что украли, если б они познали то, что уничтожили, — сказал один старый вадаг в рассказе «Последний Осенний Цветок», — я был бы утешен.

Несправедливость была налицо.

Создав Человека, Вселенная предала древние расы.

Впрочем, это была извечная и неизбежная несправедливость. Живое существо может воспринимать и любить Вселенную, но Вселенная не может воспринимать и любить живое существо. Она не делает различий между разнообразными формами жизни. Все равны. Вселенная, вооруженная материей и властью созидания, созидает. Она не способна управлять теми, кого созидает, и те, кого она созидает, не способны управлять Вселенной (хотя многие обманывают себя, думая иначе). Тот, кто проклинает Вселенную, кричит в ее глухие уши. Тот, кто борется против нее, пытается сокрушить несокрушимое. Тот, кто трясет кулаками, грозит слепым звездам.

Но это не означает, что во Вселенной не осталось созданий, которые борются за справедливость и пытаются превозмочь невозможное.

Такие создания будут всегда, и среди них найдется немало мудрецов, которые не захотят поверить в безразличие Вселенной Принц Корум Джайлин Ирси принадлежал к их числу. Он был одним из последних, а может, последним вадагом, и называли его «Принцем в Алой Мантии».

В этой хронике повествуется о нем.

КНИГА ПЕРВАЯ

В КОТОРОЙ КОРУМУ ПРЕПОДАЮТ ХОРОШИЙ УРОК И ОТСЕКАЮТ КОНЕЧНОСТЬ

Глава 1

В ЗАМКЕ ЭРОРН

Много-много веков жила в Замке Эрорн семья вадагского принца Клонски.

Неспокойное море омывало северные стены замка, высокий лес подступал к нему вплотную с юга.

Замок Эрорн был таким древним, что казался огромной скалой, нависшей над морем. Обветшали когда-то красивые башни, соль и ветер источили камни. А в самом замке движущиеся стены меняли формы, в зависимости от погоды, и цвет, в зависимости от ветра. Хрустальные фонтаны в комнатах играли сложные фуги, сочиненные и ныне живущими, и покойными членами семьи. Множество галерей украшали картины на бархате, мраморе и стекле. Библиотеки ломились от рукописей, написанных и вадагами, и надрагами. А еще в замке Эрорн были скульптурные мастерские, птичники и зверинцы, обсерватории, лаборатории, ясли, цветущие сады, комнаты для медитаций, операционные, гимназия, коллекции оружия, кухни, планетарий, музеи, залы для вызывания духов, а также помещения, не предназначенные для особых целей, и апартаменты тех, кто жил в замке.

А жили в замке не пятьсот, как когда-то, а всего двенадцать вадагов: старый-престарый принц Клонски; его жена, Калаталарна, которая выглядела намного моложе мужа; его дочки-близняшки Илястру и Фолинра; его брат, принц Ранан; его племянница Сертреда и его сын Корум. Оставшиеся пятеро были слугами и дальними родственниками принца. Вадаги мало чем отличались один от другого. У них были узкие длинные черепа; прижатые к голове плоские уши без мочек; пышные волосы, которые поднимались на ветру, как облака, над их головами; большие миндалевидные глаза с желтыми зрачками и пурпурными белками; большие рты с пухлыми губами и кожа золотисто-розового оттенка. Вадаги были высокими, худощавыми, хорошо сложенными и двигались с ленивой фацией, по сравнению с которой походка человека выглядела, как ковылянье обезьяны.

Занимаясь интеллектуальными играми, предаваясь философским размышлениям, члены семьи принца Клонски не встречались с другими вадагами вот уже двести с лишним лет, не имели контакта с надрагами более трех веков. И только одного мабдена довелось им увидеть: экземпляр, который доставил в замок Эрорн принц Опаш, натуралист и двоюродный брат принца Клонски. Мабден женского пола — был помещен в зверинец, где, несмотря на прекрасный уход, прожил немногим более пятидесяти лет, а потом тихо скончался. К сожалению, замены ему подыскать не удалось. С тех пор, вне всяких сомнений, мабдены расплодились. Поговаривали, что они появились на Бро-ан-Вадаге и даже захватили несколько вадагских замков, разрушив их до основания. Принц Клонски не был склонен верить подобным слухам.

К тому же размышления на эту тему не представляли интереса ни для него, ни для членов его семьи.

Молочно-белая кожа с синими прожилками вен принца Клонски была тонкой, как папирусная бумага. Он жил уже более тысяча лет, но слабеть от старости начал совсем недавно. Когда принц ослабеет окончательно и в глазах у него начнет туманиться, он окончит свою жизнь так же, как и другие вадаги: войдет в Зал Ароматов, возляжет на шелковые подушки и будет вдыхать благоуханные запахи трав, пока не умрет. С возрастом волосы принца Клонски стали пепельно-золотыми, а глаза — темно-оранжевыми. Одежды висели на его иссохшем теле, но он сохранял свою гордую осанку и ходил выпрямившись, несмотря на тяжелую платиновую цепь с рубинами, которая висела у него на шее.

Как-то раз принц Клонски отправился на поиски сына, который в это время творил музыку с помощью полых трубок, вибрирующих проволочек и стукающих камешков. Шум шагов старца, постук его посоха, хриплое дыхание заглушили простую незатейливую мелодию.

Принц Корум переключил свою внимание с музыки на отца и бросил на него вопросительный взгляд.

— Папа?

— Корум. Извини за вторжение.

— Что ты, папа. К тому же я не удовлетворен своей работой. — Корум встал с шелковых подушек и завернулся в алую мантию.

— Видишь ли Корум, — сказал принц Клонски, — мне пришло в голову посетить в недалеком будущем Зал Ароматов. И, приняв это решение, я решил сначала не отказать себе в удовольствии выполнить свой собственный маленький каприз.

Однако мне понадобится твоя помощь.

Принц Корум любил отца и поэтому с должным уважением отнесся к его желанию умереть. Со всей серьезностью, на какую был способен, он произнес:

— Я в твоем распоряжении, папа. Что ты хочешь?

— Любопытно узнать мне судьбу моих соотечественников. Принца Опаша, что из замка Сари на востоке; принцессы Лорин, что живет в замке Крача на юге; принца Фагвина, чья обитель в замке Гал на севере.

Принц Корум нахмурился.

— Хорошо, папа. Если ты…

— Я знаю, сынок, о чем ты подумал. Ты считаешь, я могу получить нужные мне сведения, используя оккультные силы. Увы, это не так. По непонятной причине связаться с другими мирами очень трудно даже в астрале. А переместиться на них практически невозможно. Быть может, я слишком стар…

— Нет, папа, — сказал принц Корум. — Я тоже пробовал наладить связь, и у меня ничего не вышло. Когда-то простого желания было достаточно, чтобы отправиться в путешествие на одно из Пяти Измерений. Куда труднее устанавливался контакт с другими Десятью, и, как ты знаешь, немногие могли находиться на них в физическом теле. Сейчас же я редко вижу четыре измерения, которые, вместе с нашим, составляют спектр планеты в ее астральном цикле. Сам не понимаю, в чем тут дело.

— И я не понимаю, — согласился принц Клонски. — Но мне кажется, это дурное предзнаменование, говорящее о грядущих переменах на нашей Земле. Я посылаю тебя к нашим родственникам, чтобы ты выяснил, не удалось ли им разобраться в причинах, приковавших наши чувства к одному-единственному миру.

Это неестественно. Это нас калечит. Неужели мы превратимся в зверей, которые даже не подозревают о существовании других измерений? Неужели мы вырождаемся?

Неужели дети наши постепенно превратятся в водных млекопитающих, от которых мы произошли? Должен признаться тебе, сынок, что я немного боюсь.

Принц Корум не стал спорить с отцом.

— Когда-то я читал про бландангнов, — задумчиво сказал он, — которые жили на Третьем измерении. Мудрецы, все до единого. Но что-то воздействовало на их гены, и в течение каких-то пяти поколений они превратились в летающих рептилий.

Бландангны помнили о своем былом могуществе, и мысль эта сводила их с ума, так что в конце концов они сами себя уничтожили. Любопытно, почему некоторые цивилизации угасают так внезапно?

— Одни Повелители Мечей знают, — пробормотал принц Клонски.

Корум улыбнулся.

— А Повелителей Мечей не существует. Я понял, чего ты хочешь, папа. Мне следует навестить родственников и передать им наши наилучшие пожелания. Я должен узнать, не испытывают ли они того помутнения чувств, которое испытываем мы в замке Эрорн, и заодно расспросить, как идут дела.

Клонски кивнул.

— Если наше восприятие станет таким же, как у мабденов, продолжение рода теряет всякий смысл. И кстати, поинтересуйся, как поживают надраги. Быть может, их тоже поразила эта болезнь.

— Наши расы появились на свет практически одновременно, пробормотал Корум. — Я не удивлюсь, если ты окажешься прав. А что говорил тебе кузен Шулаг, который навестил нас пару столетий назад?

— О, Шулаг принес странные вести. Он рассказал мне о том, что мабдены подошли на своих кораблях к островам с запада, перебили почти всех надрагов, а оставшихся в живых сделали своими рабами. Но мне трудно поверить, что полузвери мабдены, как бы многочисленны они ни были, сумели одолеть хитроумных надрагов.

Принц Корум задумчиво поджал губы.

— Возможно, надрагов погубила самоуверенность. Клонски повернулся к двери, поставив посох на изумительной красоты ковер, застилающий каменный пол. Изящная рука принца опиралась на посох тяжелее обычного.

— Самоуверенность и страх перед роковым концом — разные чувства, — сказал он, — хотя, в конечном итоге, и то и другое ведет к гибели. Но зачем гадать?

Вернувшись из путешествия, ты, быть может, разумно ответишь на все эти вопросы.

Когда ты поедешь?

— Мне хотелось закончить свою симфонию, — сказал принц Корум. — Это займет день-другой. Утром третьего дня я отправлюсь в путь.

Старец удовлетворенно кивнул.

— Спасибо тебе, сынок.

Принц Клонски ушел, и Корум вновь стал творить музыку, ко вскоре понял, что ему никак не удается сосредоточиться. Он все время думал о предстоящем путешествии, и неожиданно непонятное чувство радостного возбуждения охватило его. Впервые за всю жизнь ему предстояло надолго докинуть замок Эрорн.

Он заставил себя успокоиться: не в обычаях вадагов было давать волю своим чувствам.

— Как это будет познавательно, — прошептал он сам себе. исследовать континент, на котором мы живем. Жаль, что меня никогда не интересовала география. Я ничего не знаю даже о Бро-ан-Вадаге, не говоря об остальном мире.

Может, мне стоит изучить карты и описания путешествий? Да, завтра же пойду в библиотеку. Или послезавтра.

Принц Корум и не подумал торопиться Жизнь вадагов была долгой, и они привыкли жить в свое удовольствие, подолгу размышляя, прежде чем предпринять какие-либо действия, проводя недели и месяцы в медитации, если им необходимо было изучить сложную проблему или заняться важной научной работой.

Принц Корум решил отложить в сторону симфонию, над которой работал три или четыре года. Вернувшись, он закончит ее… или не закончит. В конце-концов, какое это имело значение?

Глава 2

ПРИНЦ КОРУМ ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ПУТЬ

Копыта лошади окутывал утренний белый туман, когда Корум выехал из замка Эрорн, чтобы выполнить поручение отца.

Бледный свет смягчал очертания замка, более чем когда-либо похожего на продолжение скалы, на которой он стоял; деревья, растущие вдоль дороги, уходящей в долину, таяли в тумане. Безмолвный пейзаж в мягких золотых, зеленых, серых тонах освещался розовыми лучами восходящего солнца. Из-за скалы доносился шум прибоя.

Березы и ели источали сладкий аромат. Запел дрозд, в ответ ему каркнула ворона, и обе птицы уколкли, словно испугавшись друг друга.

Корум ехал через лес, и шум прибоя постепенно затих в отдаленье, а туман растаял под теплыми лучами восходящего солнца Корум любил этот древний лес, в котором играл мальчишкой, обучался военному искусству, будучи юношей (отец его считал, что большие физические нагрузки — самый надежный путь к здоровью).

Когда-то он часами лежал под деревьями, наблюдая за животными, живущими в лесу: смешным, похожим на лошадь, желто-серым зверьком с рогом на лбу, размерами меньше собаки; крохотной птичкой, оперенье которой переливалось всеми цветами радуги, улетавшей так высоко в небо, что ее невозможно было разглядеть, и вьющей гнездо в покинутых лисами или барсуками норах; большой свиньей, поросшей черным мехом, поедающей мошкару на лету, и многими, многими другими.

Принц Корум понял, что совсем позабыл о прелестях природы, пропадая все время за четырьмя стенами. Он огляделся по сторонам, и легкая улыбка тронула его губы. Лес этот, подумал он, будет стоять вечно. Такая красота не может погибнуть.

Столь приятная мысль, как ни странно, повергла его в меланхолию, и он пришпорил коня, который с готовностью перешел на рысь, радуясь неожиданно полученной свободе.

Корум скакал на красном с черно-голубыми гривой и хвостом вадагском коне: высоком, сильном, изящном, совсем не похожим на диких пегих лошадей, живущих в лесу. На коня была накинута желтая бархатная попона; по обе стороны седла висели два копья, длинный лук, колчан со стрелами и круглый щит, изготовленный из дерева, меди, кожи и серебра. В одной из седельных сумок лежала пища, запасенная на время путешествия, в другой — книги и карты местности.

На голове принца Корума сверкал конический серебряный шлем, на котором одно под другим были написаны три слова:

Корум Джайлин Ирси (что в переводе означало Принц в Алой Мантии). Согласно обычаю, вадаги называли себя по цветам мантий, в то время как надраги использовали для той же цели девизы на знаменах. Мантия с широкими рукавами и капюшоном принца Корума была изготовлена из тонкой мягкой кожи животного, обитающего на одном из отдаленных измерений, о котором даже вадаги имели весьма смутное представление.

Помимо копья и лука Корум был вооружен боевым топором на деревянной рукоятке и длинной шпагой с клинком из металла, неизвестного на земле. В головке ее серебряного эфеса красовался большой черный оникс. Кроме того на Коруме были сапоги и брюки из голубой кожи, парчовая рубашка, кольчуга из миллиона крохотных звеньев (верхний слой — серебряный, нижний — медный) и плотная кожаная куртка.

В замке Эрорн было слишком мало слуг, и поэтому Корум отправился в путь без провожатых; он предпочел лошадь повозке, чтобы как можно скорее выполнить данное ему поручение.

Путешествие обещало быть долгим, и молодой принц мысленно пытался представить себе каждый из замков, которые он собирался посетить, и новых людей, с которыми ему предстояло встретиться. Возможно, он найдет среди них свою будущую жену. Корум знал, что одной из причин, побудивших принца Клонски обратиться к сыну с просьбой навестить родственников, была забота о будущем наследнике.

Вскоре лес закончился, уступая место необъятной долине Броггфитус, в которой в незапамятные времена вадаги и надраги сошлись а кровавой битве.

Это было последнее сражение двух народов, разразившееся на всех Пяти Измерениях. В нем не оказалось ни победителей, ни побежденных, и оно уничтожило более двух третей населения и с той, и с другой стороны. Корум слышал, что в Бро-ан-Вадаге до сих пор стоят множество обезлюдевших замков, а на островах, лежащих в море далеко от замка Эрорн, опустели многие города.

В центре Броггфитуса лежали развалины Небесного Города, который в течение нескольких месяцев битвы перемещался из одного измерения в другое, разрывая тонкую материю, их связующую, пока не рухнул на сражавшихся вадагов и надрагов, уничтожив оба войска. Неземной металл Небесного Города все еще причудливо блестел, хотя сквозь отверстия в нем проросли травы, пихты и березы.

Удержавшись от искушения полюбоваться на город из различных измерений, что отняло бы слишком много сил, Корум преодолел труднопроходимое препятствие (развалины раскинулись миль на двадцать вокруг) и продолжил путь.

Он скакал три дня, не останавливаясь, пока красный конь не начал спотыкаться от усталости, а затем сделал привал на небольшой поляне, через которую тек, журча, ручеек.

Положив рядом с собой серебряный шлем, боевой топор и шпагу, принц прислонился к старому могучему дубу и перекусил ломтем легкого, но очень сытного вадагского хлеба. Вдалеке возвышались вершины гор — синие, белые, голубые. Воздух был чист и ароматен. Мирный пейзаж успокаивал, убаюкивал.

Корум наслаждался своим путешествием. Несколько раз встречались на его пути странной формы скалы. Ему даже показалось, что они похожи на развалины уничтоженных вадагских замков, но он быстро выбросил эти глупости из головы.

Давать волю своему воображению уместно в поэзии, а не в реальной жизни.

Через три дня он прибудет в замок Крача, где жила его тетушка, принцесса Лорим. Корум посмотрел на красного коня, который пощипал травку и улегся под деревом, подогнув ноги; затем принц завернулся поплотнее в алый плащ, накинул на голову капюшон и уснул.

Глава 3

СТАДО МАБДЕНОВ

Рано утром принца Корума разбудили странные звуки, нарушившие лесную тишину. Красный конь явно волновался: он стоял, подняв голову и раздувая ноздри.

Корум нахмурился, подошел к ручью, умылся холодной водой и прислушался.

Шум. Скрип. Лязганье. Из долины неподалеку послышался крик. Что-то двигалось по дороге.

Корум вернулся к дерезу, надел шлем, пристегнул к поясу шпагу, повесил боевой топор за спину, оседлал коня.

Звуки слышались все отчетливее, и, по непонятной причине, молодой принц почувствовал какое-то беспокойство.

В долину, подобно волне прибоя, хлынули звери и повозки. Корум сразу понял, что перед ним стадо мабденов. Когда-то он читал об их привычках и знал, что эти животные все время мигрируют, находятся в беспрестанном движении, так как довольно быстро опустошают приглянувшиеся им земли и вынуждены искать новые угодья. Он очень удивился, увидев у некоторых мабденов вооружение, похожее на вадагское: шпаги, щиты и шлемы.

Стадо мабденов приблизилось, и Корум с любопытством смотрел на него впрочем, он всегда любил наблюдать за незнакомыми животными.

В варварские деревянные повозки, обитые медью и аляповато разрисованные красной, желтой и голубой красками, были запряжены низкорослые лошади. Позади повозок двигались крытые фургоны. Наверное, в них находились самки, подумал Корум, не увидевший в стаде ни одной особи женского пола.

У самцов были густые бороды, длинные, опущенные книзу усы и грязные спутанные волосы, торчащие из-под шлемов. Передвигаясь, мабдены кричали друг на друга и передавали из рук в руки мехи с вином. Корум вздрогнул от неожиданности, поняв, что разговор идет на вадагском (общем с надрагским) языке.

И вновь Корум почувствовал какое-то беспокойство. Он вскочил в седло, отъехал под деревья и внезапно понял, почему вооружение мабденов показалось ему похожим на вадагское.

Оно было вадагским.

Корум нахмурился. Может, они забрали его из старых разрушенных замков? А может, украли? Или получили в подарок?

Впрочем, у этих странных животных имелись свое оружие и доспехи — грубая копия вадагских и надрагских. Одеты мабдены были а волчьи шкуры с медвежьими капюшонами, брюки и куртки из тюленьего меха, сапоги из свиной кожи и шерстяные рубашки. На многих красовались золотые, серебряные или железные цепи, причем одни носили их на шее, вторые — на руках или ногах, а третьи — на грязной голове.

Притаившись за деревом, Корум наблюдал, как стадо проходило мимо него. Он чуть было не закашлялся, задохнувшись от смрадного запаха. Все мабдены были настолько пьяны, что едва. не вываливались из повозок. Тяжелые колеса скрипели, копыта стучали. Как выяснилось, в фургонах (задняя сторона их была открыта) находились не женщины, а награбленное добро. Не вызывало сомнений, что все эти богатства когда-то принадлежали вадагам.

Да, с очевидным не поспоришь. Коруму стало ясно, что перед ним находится отряд воинов, возвращающийся то ли с поля битвы, то ли после дележа добычи. Но у молодого принца не укладывалось а голове, что эти животные могли победить вадагов а сражении.

Глядя вслед последней повозке, Корум увидел нескольких мабденов, привязанных к ней веревками. Несчастные были полураздеты, безоружны, ноги их кровоточили, с губ то и депо срывались стоны и мольбы о пощаде. Сидевшие в повозке, вместо ответа, либо смеялись, либо сильно дергали за веревки, заставляя особей своего же вида спотыкаться. Когда один из них в результате подобного обращения упал, его продолжали волочить по земле.

Корум пришел в ужас. Даже надраги, считавшиеся куда более жестокими, чем вадаги, никогда не мучали своих пленных.

— Странные они создания, право, — негромко произнес молодой принц.

Мабден, ехавший во главе отряда, что-то громко крикнул и остановил свою повозку у берега реки. Постепенно другие повозки и фургоны тоже остановились.

Мабдены собирались разбить лагерь.

Словно зачарованный, Корум продолжал наблюдать за ними.

Бородатые воины расседлали лошадей и повели их на водопой.

Затем достали из фургонов кухонную утварь, разнообразную снедь и развели костры.

Насытившись, они вновь начали передавать из рук в руки мехи с вином, а напившись до бесчувствия, повалились на траву. Одни уснули крепким сном, другие — принялись меряться силами. Очень часто шутливая драка перерастала в серьезную, и тогда рассвирепевший воин хватался за нож или топор и текла кровь.

Мабден, отдавший приказ о привале, громко закричал и, держа мех с вином в одной руке, начал пробираться между дерущимися, распихивая их ногами. Двое солдат не обратили на него никакого внимания, и мабден тут же выхватил из петли на поясе тяжелый бронзовый топор и с размаху опустил его на голову одного из драчунов, разбив и шлем, и череп. Наступила мертвая тишина. Корум отчетливо услышал, как убийца произнес:

— Клянусь Собакой, я не потерплю никаких стычек! Зачем тратить силы друг на друга? Нам есть с кем поразвлекаться! — И с этими словами он указал топором на пленников, которые в полном изнеможении уснули на земле.

Мабдены громко рассмеялись. Они быстро встали в круг, а несколько воинов, перерезав веревки, подняли пленных на ноги и пинками втолкнули их в центр круга. Несчастные с ужасом глядели на предводителя мабденов, остановившегося прямо перед ними.

— Когда мой отряд уничтожил вашу деревню, — заявил он, — я предупреждал вас, что мы, денледисси, только одних тварей ненавидим больше, чем шефанго. Ну-ка напомните мне, о ком я говорил? — Один из пленников что-то прошептал, потупив глаза, и мабден тут же шагнул вперед и обухом топора поднял ему голову.

— Ты неплохо вызубрил урок, приятель. А теперь повтори.

Еле ворочая языком, с трудом размыкая разбитые в кровь губы, уставив невидящий взгляд в темнеющее небо, пленник крикнул диким срывающимся голосом, не в силах удержаться от слез, катившихся по его щекам:

— О тех, кто лижут задницы шефанго!

Предводитель мабденов улыбнулся, опустил топор и неожиданно ударил бронзовой рукояткой в живот жертве, согнувшейся пополам от страшной боли.

Впервые в жизни Корум стал свидетелем подобной жестокости. Он смотрел, как мабденские воины связали пленных и, бросив их на землю, принялись колоть кинжалами и жечь раскаленным железом.

Начальник отряда стоял в стороне, глядя на пытки, слушая стоны и вопли обреченных.

— О, души ваши попомнят меня, когда вместе с демонами шефанго подвергнутся страшным мукам в Ямах Собаки! воскликнул он. — О, они попомнят Повелителя денледисси, герцога Гландит-а-Края, роковую судьбу всех шефанго!

Корум попытался разобраться в значении слов, половину из которых он не понял. «Шефанго» могло означать искаженное вадагское «сефано», то есть «негодяй». Но почему варвары называли себя «денледисси», почти наверняка искаженное «донледисси», в дословном переводе — «убийцы»? Может, они гордились умением убивать? И всех ли своих врагов мабдены, которые вне всяких сомнений враждовали между собой, называли «шефанго»?

Корум удивленно покачал головой. Он знал повадки многих животных, но поведение мабденов поставило его в тупик. Впрочем, ему не особенно хотелось вникать в их нравы и обычаи, о которых он, при всем желании, не мог судить беспристрастно. Пожав плечами, Корум пришпорил коня и поскакал в глубь леса.

Наверное, подумал он, мабдены прошли путь эволюции и регресса значительно быстрее, чем любые другие расы. Возможно, сейчас по земле бродят сошедшие с ума особи, оставшиеся в живых после гибели цивилизации. В этом, и только в этом случае становилось понятно, почему они уничтожали друг друга, подобно взбесившимся лисицам.

Желая как можно скорее попасть в замок Крача, молодой принц поскакал галопом. Принцесса Лорим, жившая по соседству со стадами мабденов, сумеет ответить на все его вопросы.

Глава 4

ЯД КРАСОТЫ ОБРЕКАЕТ ПРАВДУ НА ПОГИБЕЛЬ

Корум скакал по дороге и видел пепелища костров и разбросанный мусор следы, которые оставили после себя мабдены. На рассвете третьего дня добрался он до высоких зеленых холмов, окружающих долину Крача, и обвел взглядом окрестности.

В долине росли тополя, березы и вязы; она выглядела очень уютной в мягком утреннем свете. Но куда подевался замок принцессы Лорим?

Корум вытащил из седельной сумки карту и в который раз сверился с ней.

Замок, окруженный шестью рядами тополей и двумя кольцами вязов, должен был стоять в центре долины. Да, вот они — тополя и вязы. Но посередине — туманное облако, и ничего больше.

Молодой принц быстро поскакал вниз по холму. Запахло дымом. Чем дальше Корум продвигался вперед, тем больше дым ел ему глаза, тем сильнее першило у него в горле. Задыхаясь от кашля, он проехал последнее кольцо тополей. Перед ним лежали нагромождение камней, обуглившиеся деревья, расплавленный металл.

Дымящиеся развалины замка Крача. Огонь уничтожил замок, пожрал его обитателей — объезжая руины, Корум наткнулся на обгоревшие скелеты. Здесь шла битва. Он увидел сломанную повозку мабденов. Несколько мабденских трупов.

Разрубленную на куски вадагскую женщину.

Вороны кружили над пепелищем.

Принц Корум познал печаль. По крайней мере ему показалось, что он испытывает именно это чувство.

Он громко крикнул, в надежде, что хоть один обитатель замка Крача остался в живых, но не получил ответа.

Молодой принц повернул коня и поскакал на восток, в замок Сари. Он провел в пути более недели, и к его печали примешалось другое чувство. Принц Корум познал страх.

Замок Сари стоял в дремучем лесу, и попасть в него можно было только тропинкой, по которой сейчас скакал обессилевший Корум на обессилевшем красном коне. Лесные зверюшки разбегались в разные стороны, завидев Принца в Алой Мантии; пасмурное небо хмурилось тучами; моросил дождь. В свежем воздухе не пахло дымом, потому что замок Сари сгорел давным-давно. Черные камни развалин были холодны на ощупь, вороны объели трупы до костей и улетели в поисках другой падали.

И Корум заплакал, и спешился, и уселся на огромный валун, глядя на омытые дождем скелеты и черепа. Несколько часов сидел он неподвижно, словно сам превратился в камень, изредка издавая горлом бессмысленные звуки, которые не могли выразить всего того, что творилось в его парализованной душе. Он не знал принца Опаша, — хотя принц Клонски всегда говорил о нем с уважением, — и тех, кто жил с ним в замке. Но слезы текли, не переставая, из глаз Корума, пока он, измученный, не растянулся на валуне и не впал в сонное полузабытье.

Дождь продолжал моросить. Мелкие капельки стекали по алой мантии, по развалинам, по разбросанным там и тут костям. Красный конь нашел себе убежище под деревом и, глядя на своего хозяина, подогнул ноги, лег на землю и уснул.

Когда Корум очнулся, мысли в его голове все еще путались. Он понимал, что подобные разрушения — дело рук мабденов: надраги не сжигали замки своих врагов.

Кроме того, мир между вадагами и надрагами длился уже несколько столетий. Оба народа забыли, что такое война.

На мгновение Корум подумал, что надраги натравили мабденов на вадагов, но и это было сомнительно. Две древние расы, в каких бы отношениях ни находились, тщательно придерживались неписаного кодекса чести. И с уменьшением численности населения надрагам не требовалось расширять свои территории, а вадагам защищать наследственные земли.

Измученный от усталости, со следами слез на лице принц Корум оседлал коня и поскакал на север, в замок Гал. Он надеялся, что стада мабденов мигрировали только на юг и на восток и еще не успели разорить страну на севере и на западе.

Днем позже Корум остановился у небольшого лесного озера, чтобы напоить коня, и неожиданно почувствовал запах дыма. Вынув карту и тщательно сверившись с ней, он убедился, что вадаги никогда не строили замков в этой местности.

Корум задумался. Если неподалеку расположились на отдых мабдены, среди них могли оказаться пленные вадаги, а в таком случае надо было попытаться их спасти. Молодой принц решил отправиться на разведку.

Это действительно был лагерь мабденов, но лагерь постоянный, похожий на небольшие поселения надрагов, только гораздо примитивнее: одноэтажные каменные здания с покатыми крышами, из которых торчали трубы, стояли прямо на земле.

Вокруг лагеря лежали возделанные поля, предназначавшиеся, видимо, для посева злаков, хотя в данный момент на них паслись коровы.

Как ни странно, Корум не испытывал того беспокойства, которое охватило его несколько дней назад при виде стада мабденов. Тем не менее он предпринял все меры предосторожности: спешился в сотне ярдов от поселения и наблюдал за ним из укрытия в течение часа.

Из труб вился легкий дымок, но других признаков жизни Корум не заметил.

Он вновь вскочил в седло и подъехал к ближайшему дому. Никто не вышел к нему навстречу.

Корум откашлялся.

Где-то заплакал и тут же умолк ребенок, словно ему зажали рот.

— Эй, мабден! — позвал Корум хриплым от усталости голосом, в котором проскальзывали печальные нотки. — Мне надо поговорить с тобой. Почему ты не выходишь из своего жилища?

— Мы никогда не причиняли вреда шефанго, — последовал нерешительный ответ из-за закрытой двери, — и они тоже никогда нас не обижали. Но если мы поможем тебе, денледисси вернутся и заберут все наши запасы, убьют наших мужчин, изнасилуют наших женщин. Умоляю тебя, уходи, шефанго, господин. Мы сложили пищу в мешок у двери. Забирай его и оставь нас.

Только сейчас Корум увидел на крыльце дома небольшой мешок. Подношение.

Разве мабдены не знали, что вадагские желудки не могли переварить их грубую пищу?

— Мне не нужна еда, мабден, — сказал он.

— Чего же ты хочешь, шефанго, господин? У нас ничего нет, кроме наших душ.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ответь мне на несколько вопросов, и я уйду.

— Шефанго всеведущи, господин. Мы ничего не знаем.

— Почему вы боитесь денледисси? Зачем ты называешь меня негодяем? Вадаги никогда не вмешивались в ваши дела.

— Денледисси прозвали вас шефанго, господин. Они наказывают нас, считают преступниками за то, что мы никогда не враждавали с вашим народом. Мабдены появились в этом мире, чтобы уничтожить всех шефанго — вадагов и надрагов.

Шефанго — зло, которое порождает зло. Так говорит великий герцог Гландит-а-Край, самый верный слуга короля Лир-а-Брода, владыки вселенной, живущего в каменном городе Каленвире на северо-востоке. Разве ты не знал этого, шефанго, господин?

— Нет, — тихо сказал, Корум, поворачивая коня. — А узнав, все равно ничего не понял… Прощай, мабден! — громко добавил он. — Я не хочу быть причиной твоего страха. Но ответь мне на последний вопрос…

— Какой, господин? — спросил из-за двери нервный голос.

— Почему мабдены убивают друг друга?

— О чем ты говоришь, господин?

— Я своими глазами видел, как особи твоей расы убили себе подобных. Скажи, вы часто так поступаете?

— Да, господин. Мы наказываем тех, кто нарушает наши законы. Чтобы другим не повадно было. Принц Корум вздохнул.

— Благодарю тебя, мабден; Теперь я уеду.

Он пришпорил коня и поскакал по возделанным полям. Через некоторое время деревня осталась далеко позади.

Только сейчас Корум понял, что вадаги недооценили мабденов, которые представляли собой грозную силу. У них был примитивный общественный строй.

Существовало социальное неравенство. Они строили поселки и города. Большей частью Бро-ан-Вадага правил один человек, король Лир-а-Брод (опять же искаженное вадагское «Повелитель Всех Земель»).

Корум вспомнил слухи, согласно которым мабдены уничтожили множество вадагских замков и захватили острова надрагов. Денледисси считали своей обязанностью уничтожать всех шефанго. Почему? Ни вадаги, ни надраги не представляли для мабденов никакой опасности. Они обладали огромными знаниями, и ничем больше. Неужели мабдены боялись знаний?

В течение десяти дней, дважды останавливаясь на отдых, скакал Корум на север, стараясь не думать о том, каким предстанет перед его взором замок Гал, страстно надеясь, что ему удастся предупредить принца Фагвина о грозящей опасности.

Молодой принц объезжал стороной поселения мабденов, и маленькие, и большие, окруженные серыми крепостными стенами с мрачными башнями. Несколько раз он видел отряды воинов, но обостренное вадагское чутье помогло ему избежать встречи с ними. Однажды Корум вынужден был переместиться на другое измерение (затратив немало сил), чтобы его не заметили. С расстояния в десять футов он смотрел на грязные болезненные лица, смазанные жиром; на уродливые фигуры, закутанные в меха; на безвкусные побрякушки, которые служили варварам украшениями… он смотрел на мабденов и поражался только одному: их умению уничтожать все живое.

И, наконец, Принц в Алой Мантии подскакал к подножию холма, на котором стоял замок Гал, и увидел черные клубы дыма и кровавые огненные языки, вздымающиеся в небо. Корум понял, за какой добычей направлялись повозки мабденов, которые встретились ему по пути.

На первый взгляд осада Гала продолжалась много дней. Видимо, вадаги хорошо подготовились к нападению. Надеясь, что успеет оказать помощь соотечественникам, молодой принц пришпорил коня и помчался вверх по холму.

Единственным живым существом у охваченного пламенем замка был раненый мабден, брошенный своими товарищами на произвол судьбы. Хорум не обратил на него ни малейшего внимания.

Трое вадагов лежали один подле другого. Двое взрослых мужчин, раздетых догола, и шестилетняя девочка. Перед смертью они подверглись надругательствам.

Корум бережно отнес трупы к пылающему замку и совершил огненное погребение. Затем подошел к красному коню и совсем было собрался сесть в седло, когда раненый воскликнул:

— Помоги мне, повелитель!

Корум вздрогнул, услышав эту фразу, произнесенную на чистом вадагском языке, без акцента. Может, вадаг переоделся мабденом, чтобы спастись? Держа коня в поводу, Принц в Алой Мантии осторожно приблизился к лежавшему на земле воину и пристально посмотрел на него. Волчья шуба, стальная кольчуга, шлем с забралом. Отстегнув ремешки, Корум снял его, откинул в сторону и чуть не вскрикнул от изумления, увидев окровавленное темное лицо с характерными чертами; заросший волосами лоб.

— Помоги мне, повелитель! — повторил надраг. — Я ранен не смертельно, я буду служить верой и правдой.

— Кому? — негромко спросил Корум и, оторвав рукав у рубахи надрага, вытер ему залитые кровью глаза. — Захочешь ли ты служить мне?

Внезапно прозревший надраг уставился на Корума в бессильной злобе.

— Вадаг! — воскликнул он. — Живой вадаг!

— Да, я жив. За что ты ненавидишь меня?

— Надраги испокон века ненавидели вадагов! Как тебе удалось спастись? Ты спрятался?

— Я не из Гала.

— Значит, я оказался прав. Это — не последний вадагский замок. — Раненый выхватил из-за пояса кинжал, попытался нанести Коруму удар и тут же со стоном повалился на спину.

— Не всегда ненависть питала надрагов, — сказал Корум. -Вы хотели завладеть нашими землями, мы — оборонялись. Оба народа действовали в силу необходимости и уважали друг друга. Ты научился ненавидеть у мабденов, а не у своих предков, которые знали, что такое честь. Как могло существо древней расы стать рабом мабденов?

— Все надраги, оставшиеся в живых, стали рабами и остаются ими вот уже более двух столетий. Мабдены обрекли нас на мучительное существование, заставляя, словно ищеек, выслеживать тех, кого они называют шефанго. Мы поклялись нашим повелителям в вечной преданности, чтобы выжить.

— Почему бы вам не уйти? Этот мир — не единственный.

— В других нам было отказано. Наши историки утверждают, что великая битва между вадагами и надрагами так нарушила равновесие, что Боги закрыли путь на все существующие измерения.

— Значит, вы тоже стали суеверными, — прошептал Корум. -Ах, что делают с нами мабдены!

Надраг начал смеяться, закашлялся, и кровь потекла у него изо рта по подбородку. Когда Корум вытер ему лицо, он тихо произнес:

— Они сильнее нас, вадаг. Они принесли с собой тьму, посеяли ужас. Они отравили ядом красоту и обрекли правду на погибель. Весь мир принадлежит мабденам. Древние расы не имеют права продолжать свое существование. Природа нас ненавидит! Мы должны погибнуть! Корум вздохнул.

— Это твое собственное мнение, или ты повторяешь слова своих повелителей?

— Это — реальность!

— Ты говорил, мабдены считали Гал последним вадагским замком..

— Да. Но я чувствовал, что он не последний. И сказал об этом.

— Мабдены отправились на его поиски?

— Конечно. Корум схватил раненого за плечо.

— Куда? Надраг улыбнулся.

— Куда? — переспросил он. — Естественно, на запад! Корум побежал к своему коню.

— Подожди! — хриплым голосом закричал вслед ему надраг. — Ради всего святого, убей меня, вадаг! Я не хочу мучаться!

— Я не умею убивать, — ответил Корум, вскакивая в седло.

— А ты научись! Обязательно научись! Молодой принц не слышал последних слов умирающего. Исступленно погоняя коня, Корум скакал на запад.

Глава 5

ПРЕПОДАННЫЙ УРОК

Огонь бушевал, уничтожая остроконечные башенки замка Эрорн. Шумел прибой, словно сражаясь со смертельным врагом; завывал ветер в бессильной ярости; пенистые гребешки волн изо всех сил тянулись вверх, пытаясь затушить всепожирающее пламя.

Замок Эрорн задрожал, рушась, а чернобородые мабдены смеялись, глядя на обломки, подсчитывая награбленное добро, бросая триумфальные взгляды на трупы, еще не успевшие окоченеть.

Это были трупы вадагов.

Четыре женских и семь мужских.

Стоя на горной тропинке, ведущей в Броггфитус, Корум видел отсветы пожара на окровавленных лицах, которые он так хорошо знал: принца Клонски, его отца;

Калаталарны, его матери; Илястру и Фолинры, его сестер-близняшек; принца Ранана, его дяди; Сертреды, его двоюродной сестры И пятерых слуг — его дальних родственников.

Три раза Корум пересчитал трупы, и на смену холодному отчаянию, которое он испытывал, пришла ненависть.

Три раза Корум пересчитал трупы, а затем взглянул на пирующих мясников-победителей, и его лицо по праву можно было назвать лицом шефанго.

Совсем недавно молодой принц познал печаль и страх. Сейчас он познал ненависть.

Две недели скакал Корум, почти не останавливаясь, надеясь опередить денледисси и предупредить свою семью о грозящей опасности. Он опоздал всего на несколько часов.

Высокомерие варваров, рожденное невежеством, восторжествовало над высокомерием вадагов, рожденным мудростью. Именно так, видимо, рассуждал отец Корума, принц Клонски, когда ему проломили череп украденным у него же боевым топором. Но в данный момент Коруму было не до философии.

Желтые глаза его потемнели от гнева. Сжав в руке древко копья, он пришпорил усталого коня и поскакал по освещенной пожаром тропинке к денледисси.

Они сидели в повозке, переливая сладкое вадагское вино в свои мехи. Шум прибоя, завывание ветра позволили Коруму приблизиться к мабденам незамеченным.

Наконечник копья пробил грудь ближайшему воину, и тот закричал страшным голосом.

Корум научился убивать.

Быстро вытащив копье из трупа, он пронзил горло второго мабдена, резко закрутив древко вправо.

Корум научился быть жестоким.

Один из денледисси поднял лук, натянул тетиву, и Корум бросил свое грозное оружие, пробившее бронзовую нагрудную пластину и впившееся в сердце.

Корум вытащил второе копье.

Красный конь, загнанный в бешеной скачке, с трудом повиновался поводьям.

Мабдены на других повозках, погоняя лошадей, спешили к тому месту, где бился Принц в Алой Мантии.

Стрела просвистела над его ухом, и он поразил еще одного лучника в левый глаз, едва успев выхватить копье, чтобы отразить удар мечом.

Повозки неслись с сумасшедшей скоростью, отбрасывая причудливые тени. В первой из них во весь рост стоял денледисси, которого Корум сразу узнал.

Предводитель мабденов смеялся, вертел над головой огромным бронзовым топором и громко кричал:

— Клянусь Собакой! Неужели этот вадаг умеет драться не хуже мабденов?

Слишком поздно, друг мой! Ты — последний вадаг на этой земле!

Серые глаза Гландит-а-Края злобно сверкали, желтые зубы осклабились в недоброй усмешке.

Корум кинул копье.

Бронзовый топор свистнул в воздухе, отбивая его в сторону. Впряженные в повозку лошади ни на секунду не замедлили бег.

Корум выхватил свой боевой топор, и в это время колени его коня подкосились и он свалился замертво.

Едва успев вытащить ноги из стремян, Корум в отчаянном прыжке бросился в сторону, уворачиваясь от стремительно надвигающейся на него повозки. Он попытался нанести удар Гландит-а-Краю, но промахнулся, и боевой топор с силой опустился на железное колесо. От шока руки Корума онемели. Чей-то меч плашмя ударил его по шлему. Копье на излете попало ему а плечо. Оглушенный, он свалился лицом в грязь, Корум научился хитрости.

Вместо того чтобы подняться, он лежал неподвижно, ожидая, когда повозки пронесутся мимо, и только потом вскочил на неги и побежал в спасительную темноту.

Он не успел сделать и нескольких шагов, как споткнулся о что-то мягкое.

Невольно поглядев вниз, Корум увидел свою мать, и понял, каким надругательствам подверглась она перед смертью. Горький стон сорвался с его губ, слезы покатились из глаз. Высоко подняв боевой топор левой рукой, сжимая шпагу в правой, он закричал:

— Гландит-а-Край!

Корум познал жажду мести.

От стука копыт сотрясалась земля. Самая высокая башня замка Эрорн внезапно треснула и рухнула, объятая языками пламени, которые взвились в небо, осветив ночь и Гландит-е-Края, развернувшего лошадей, несущихся во весь опор.

Корум стоял над телом своей матери, принцессы Калаталарны. Первый удар Принца в Алой Мантии разбил голову коренной лошади, и она упала, увлекая за собой остальных.

Герцог Гландит-а-Край чуть было не вылетел из повозки. Он громко выругался. Остановились и другие повозки. Мабдены явно не понимали, в чем дело.

Второй удар Принц в Алой Мантии нанес Гландиту в грудь, но острие не пробило кольчуги. Огромная лохматая голова повернулась, серые выцветшие глаза уставились на Корума. Затем герцог спрыгнул на землю, и Корум оказался лицом к лицу с убийцей своих родных и близких.

Они глядели друг на друга, освещенные заревом, тяжело дыша, готовые к схватке.

Корум напал первым. Сделав выпад шпагой, он замахнулся боевым топором.

Гландит отклонил корпус, поднял свой бронзовый топор и одновременно попытался ударить Корума ногой в живот.

Они кружили, и каждый внимательно следил за противником, пытаясь найти малейшую брешь в его обороне, а мабдены с других повозок встали в круг и молча наблюдали за ними.

Губы Гландита зашевелились, он попытался отдать воинам какой-то приказ, но в это время Корум достал его в прыжке. Клинок, сделанный из неземного металла, проткнул кольчугу и вонзился герцогу в плечо. Гландит яростно захрипел и взмахнул топором с такой силой, что шпага вылетела из онемевших пальцев Корума.

— Вот и все, вадаг, — пробормотал Гландит-а-Край, словно разговаривая сам с собой. — Побаловались, и будет. Мне не суждено погибнуть от руки шефанго…

Корум нанес удар топором.

И вновь Гландит парировал. И вновь бронзовый топор со свистом рассек воздух… оставив Корума безоружным. Герцог посмотрел на него и ухмыльнулся.

— …но шефанго суждено погибнуть от моей руки! — Рот его перекосился в волчьей усмешке.

Бросившись на Гландит-а-Края, Корум попытался выхватить у него бронзовый топор, и, теряя последние силы, вцепился в рукоятку.

— Клянусь Собакой, — вскричал герцог, — этот вадаг — демон! Уберите его от меня, ребята! Не убивать. Мы с ним еще позабавимся. Как-никак, это — последний вадаг на Земле!

Корум слышал их смех, пытался сопротивляться, когда его схватили за руки.

Он кричал, как кричит человек в лихорадочном бреду, и не слышал своих собственных слов.

Затем один из мабденов стащил с него серебряный шлем, а другой ударил по затылку рукоятью меча. Тело Корума обмякло, и он погрузился в благостную тьму.

Глава 6

КОРУМ — КАЛЕКА

Солнце дважды совершило путешествие по небосклону, прежде чем Корум очнулся и увидел, что лежит, прикованный цепями, в одном из мабденских фургонов. Он попытался приподнять голову и посмотреть в щелку. Стоял день.

Почему его не убили? Ответ напрашивался сам собой: мабдены собираются подвергнуть очередного вадага пыткам и ждут, когда он очнется. Дрожь прошла по телу Корума, когда он подумал о долгой и мучительной смерти, которая его ждет.

Если б он не отправился по просьбе отца в путешествие, не стал бы свидетелем того, что произошло с вадагскими замками и их обитателями, не видел бы уничтожения, которому подвергся Броан-Вадаг, Корум, быть может, смирился бы со своей участью и умер бы так, как умерли все его соотечественники. Но Принцу в Алой Мантии преподали хороший урок. Он ненавидел мабденов. Он оплакивал своих родных и близких. И он отомстит, если сможет. А значит, он должен остаться в живых.

Корум закрыл глаза, сберегая силы. Существовал один-единственный способ побега: переместиться в другое измерение, где его никто не увидит. Но это потребует колоссальной затраты энергии, и к тому же нет смысла перемещать тело, которое лежит в мабденском фургоне, прикованное цепями.

Время от времени мабдены переговаривались лающими голосами, но слов было не разобрать. Корум уснул.

Ему было холодно и мокро. Он открыл глаза и увидел мабдена с пустым кувшином в руках. Корум лежал на земле. Неподалеку горели костры. Стояла ночь.

— Шефанго очнулся, повелитель! — крикнул мабден, только что окативший его водой. — Теперь мы сможем потешиться!

У него болело все тело. С огромным трудом Корум встал на ноги и согнулся под тяжестью цепей. Стон сорвался с его губ. Он попытался увидеть другое измерение и почувствовал ломоту в глазах. Впрочем, если ему и удастся переместиться, от цепей все равно не избавиться. Это было бессмысленно.

Расталкивая денледисси, к Коруму подошел Гландит-а-Край. Серые выцветшие глаза победно блестели. Рука, сверкающая украденными золотыми перстнями, оглаживала бороду, заплетенную в косички. Чуть ли не с нежностью он поддержал Корума, у которого подкашивались ноги.

— Родлик! Поди сюда, мой мальчик! — зычно крикнул герцог, не поворачивая головы.

— Я здесь, повелитель! — Рыжеволосый мальчуган лет четырнадцати выбежал из толпы воинов. На нем были вадагские одежды из белой и зеленой парчи, сапоги из оленьей кожи, горностаевая шапка. По сравнению с другими мабденами он выглядел привлекательно, несмотря на бледное прыщавое лицо. Преклонив перед Гландитом колена, мальчуган тихо произнес:

— Слушаю и повинуюсь, милорд.

— Помоги шефанго встать, мальчик. — Хриплый голос герцога был на удивление ласков. — Пусть он обопрется о тебя.

Родлик мгновенно выполнил приказ. Руки у него были холодные, потные мальчуган явно нервничал. Денледисси выжидательно смотрели на своего предводителя. Гландит-а-Край небрежно снял шлем и тряхнул грязными завивающимися волосами, смазанными жиром.

Корум тоже внимательно посмотрел на багровое лицо герцога и пришел к выводу, что во взгляде серых глаз сквозил не ум, а непомерная гордость.

— Зачем ты уничтожил всех вадагов? — спокойно спросил Принц в Алой Мантии.

— Зачем, герцог Край?

Казалось, Гландит удивился, услышав этот вопрос. Чуть помедлив с ответом, он сказал:

— Неужели не знаешь? Все вы — волшебники, а мы ненавидим волшебников. Мы презираем ваше высокомерие. Мы хотим захватить ваши земли и ваше имущество.

Именно поэтому мы уничтожили вадагов. — Он ухмыльнулся. — Но только не всех.

Один остался в живых.

— Ты прав, — ответил Корум. — И этот один отомстит за свой народ, если ему предоставится такая возможность.

Гландит отставил ногу в сторону, уперев руки в боки.

— О нет, он не отомстит. Его песенка спета.

— Ты говоришь, мы — волшебники. Но ведь это не правда.

Научные знания, второе зрение…

— Ха! Я побывал не в одном вадагском замке, видел много штуковин, которые творят зло. Возьми хоть этот, последний, который мы разрушили пару дней назад.

От него так и несло волшебством!

Корум вздохнул.

— Пусть так, не буду спорить. Но ведь это еще не причина, чтобы уничтожать нас. Мы не причинили мабденам никакого вреда. Мы позволили им поселиться на наших землях. Мне кажется, вы испытываете к нам ненависть потому, что ненавидите что-то в самих себе. Мабдены… — незаконченные создания.

— Слышал. Шефанго называют нас полузверьми. Мне наплевать, что ты о нас думаешь, вадаг. Твоего народа больше не существует. — Он сплюнул и махнул Родлику рукой. — Отпусти его, мальчик.

Родлик отпрыгнул в сторону, как ужаленный. Корум покачнулся, но удержался на ногах. Он с презрением посмотрел на Гландит-а-Края.

— И ты, и твоя раса безумны, герцог Край. Вы — раковая опухоль на теле человечества.

Гландит вновь плюнул, на этот раз в лицо Коруму.

— Говорю тебе, слышал. Я прекрасно знаю, что думают о нас вадаги. И еще я помню пустую болтовню надрагов, прежде чем они стали нашими охотничьими псами!

Вас погубила собственная гордость, шефанго! Надраги засунули ее себе под хвост, и поэтому мы даровали им жизнь. Не всем, конечно, но оставшиеся в живых признали в нас повелителей вселенной! А вы, вадаги, отказались преклонить перед нами колена. Когда мы пришли к вам, вы нас игнорировали. Когда мы потребовали дань, вы не дали ответа. Когда мы приказали служить нам, вы сделали вид, что ничего не понимаете. Поэтому нам пришлось наказать вас. А вы даже не сопротивлялись. И под пыткой вы отказались дать нам клятву верности, стать нашими рабами. Наше терпение лопнуло, вадаг. Мы решили, что шефанго недостойны дышать одним воздухом с нашим королем Лир-а-Бродом, которого они не захотели признать своим сюзереном. Тогда мы выступили в поход. Вы сами уготовили себе эту судьбу, вадаг.

Корум потупил глаза. Если не разбираться в тонкостях, Гландит был прав: вадагов погубило их высокомерие. Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза предводителю мабденов.

— Надеюсь, — сказал он, — последний вадаг сумеет доказать тебе, что он отличается от всех остальных.

Гландит пожал плечами и повернулся к стоявшим сзади воинам.

— Откуда ему знать, как он поведет себя, ежели он вообще ничего не знает?

Верно я говорю, ребята? Денледисси рассмеялись.

— Приготовить стол! — распорядился герцог Край. — Начнем, пожалуй.

Несколько мабденов принесли толстую широкую доску и прислонили ее к ближайшему дереву. Два воина схватили Корума за руки, третий сбил с него цепи, ловко орудуя зубилом и молотком. Затем Принца в Алой Мантии подвели к импровизированному столу и приковали заново. Пахло засохшей кровью, на доске виднелись следы ударов кинжалами, мечами, боевыми топорами и вмятины от наконечников стрел.

Доска пыток.

Мабдены жаждали крови. Они хрипло дышали; глаза их сверкали в свете костров, ноздри раздувались, красные языки облизывали пересохшие губы; на многих лицах застыли похотливые улыбки.

Герцог Край внимательно наблюдал, как вадага приковывают к доске. Затем он подошел к нему вплотную и вытащил из-за пояса кинжал. Корум смотрел, как тонкое острое лезвие неумолимо приближается к его груди. Раздался треск рвущейся материи.

Ухмыляясь во весь рот, Гландит медленно срезал одежду с тела Корума.

Кое-где из неглубоких царапин на коже показалась кровь. Сделав шаг назад, герцог удовлетворенно кивнул.

— Тебя, конечно, интересует твоя дальнейшая судьба, — сказал он.

— Я видел, что вы сделали с другими вадагами, прежде чем убить их, ответил Корум. — Мне кажется, я знаю, что меня ждет.

Сунув кинжал обратно за пояс, Гландит многозначительно поднял правую руку с оттопыренным мизинцем.

— Ошибаешься, друг мой. Ты ничего не знаешь. Другие вадаги умерли быстро и относительно безболезненно. Если б мы с ними возились, то не успели бы убить остальных вадагов. А сейчас нам некуда спешить. Может, мы даруем тебе жизнь… если, конечно, ты выживешь без глаз, без языка, без рук и ног и без половых органов.

Корум уставился на него расширенными от ужаса глазами.

Гландит громко расхохотался.

— Я вижу, ты оценил мою шутку. — Он взмахнул рукой. — Начнем, ребята!

Несите орудия пытки!

Воины поставили рядом с доской большую жаровню, полную раскаленных углей, на которых лежали всевозможные инструменты.

Орудия пытки, подумал Корум. Как может раса, создавшая их, считать себя разумной?

Гландит-а-Край взялся за деревянную ручку длинного железного прута и стал медленно поворачивать его в разные стороны, глядя на раскаленный наконечник.

— Глазом мы закончим и с глаза начнем, — задумчиво произнес он. — Скажем, с правого.

К счастью, Корум ничего не ел вот уже несколько дней. Тошнота подкатила к его горлу, рот наполнился горькой слюной. Гландит медленно приближался, держа прут в правой руке. Железо дымилось в прохладном ночном воздухе.

Корума бросало то в жар, то в холод. Он попытался выкинуть из головы все мысли, сконцентрироваться только на своем втором зрении. Мир словно раскололся на две части: Корум видел одновременно отрывочные картины другого измерения и подплывающий к нему раскаленный железный наконечник…

…который дотронулся до его века.

Корум закричал. Боль жгучим кнутом хлестнула по лицу, парализовала тело.

Он услышал смех мабденов, тяжелое дыхание Гландит-а-Края…

…и потерял сознание.

Корум блуждал по улицам странного города. В заплесневелые стены высоких зданий, построенных, казалось, совсем недавно, въелась грязь. Ему все еще было больно, но ощущенья его притупились. Женский голос окликнул его с балкона.

Корум поднял голову и увидел свою сестру, Фолинру. Посмотрев на его лицо, она страшно закричала.

Он попытался дотронуться до правого глаза. Что-то мешало ему.

Никакие удавалось высвободить левую руку — кто-то вцепился в нее изо всех сил. Он дергал все сильнее и сильнее, а кисть его пульсировала от нестерпимой боли.

Фолинра исчезла, и Корум тут же забыл о ней. Ему никак не удавалось повернуться и посмотреть, кто его держит. Может, хищный зверь сомкнул могучие челюсти на его руке? Корум дернулся, что было сил, и внезапно освободился.

Испытывая невероятное облегчение, он вновь попытался дотронуться до правого глаза, и хотя ему это удалось, он ничего не почувствовал.

Он посмотрел на свою руку. И увидел окровавленный обрубок…

Корум закричал…

…очнулся и увидел мабдена, прикладывающего к обрубку раскаленное лезвие меча.

Гландит все еще смеялся, махая отрезанной кистою в воздухе, а кровь капала с его кинжала на землю.

Сейчас Корум отчетливо видел второе измерение. Призвав на помощь всю свою силу, порожденную страхом и отчаянием, он переместился на него.

Голоса мабденов доносились, словно издалека. Денледисси удивленно кричали и указывали на Корума пальцами. Гландит-а-Край попятился, задрожав от страха, но быстро пришел в себя и отдал приказ обыскать лес и найти невесть куда пропавшего пленника.

О доске забыли. Мабдены во главе с герцогом отправились на поиски.

А пленник тем временем все еще был прикован к доске, которая, как и он сам, существовала на нескольких измерениях. От жгучей боли у него мутилось сознание.

Как только силы его иссякнут, он поневоле вернется на первое измерение и вновь подвергнется пыткам.

Корум заворочался в цепях, махая обрубком левой руки, пытаясь освободиться. Безнадежно.

Он понимал, что попытки его бессмысленны. Он знал, что лишь отсрочил неизбежную гибель.

Теперь ему никогда не удастся отомстить убийцам своего народа.

Глава 7

БУРЫЙ ЧЕЛОВЕК

Тратя остатки сил, мокрый от пота, Корум удерживался на втором измерении, со страхом ожидая возвращения Гландита и его воинов.

Внезапно он увидел какое-то существо, вышедшее из леса и осторожно приблизившееся к доске.

Сначала Корум решил, что перед ним мабден, одетый в длинную шубу. Затем он понял, что ошибся.

Существо остановилось, завертело головой, оглядывая мабденский лагерь, и уставилось на Корума.

Это было невероятно! Существо видело Корума! Оно обладало вторым зрением, которого на первом измерении не было ни у кого, кроме вадагов и надрагов!

Не стерпев жгучей боли, Корум на мгновение закрыл здоровый глаз, а открыв его, увидел, что существо подошло к доске вплотную.

Это был зверь, внешне напоминающий мабдена, а то, что Корум принял за длинную шубу, оказалось мехом, покрывающим тело. Лицо с плоскими чертами лица было бурым, морщинистым и, по-видимому очень старым. На нем выделялись большие, круглые, как у кошки, глаза, широкие ноздри и огромный рот, из которого торчали желтые клыки, Зверь печально посмотрел на Корума, что-то проворчал и махнул рукой в сторону леса, словно предлагая пленнику убежать. Корум покачал головой, указав обрубком на цепи.

Зверь задумчиво почесал бурый мех на шее и внезапно удалился, скользнув за деревья.

Корум так удивился, что на мгновенье позабыл о своих болях. Кем был бурый зверь? Видел ли, как пытали Корума? Пытался ли спасти его? Или он — не более чем галлюцинация, такая же, как странный город и Фолинра, которые привиделись Коруму совсем недавно?

Он чувствовал, что у него не осталось сил. Через несколько минут ему поневоле придется вернуться на первое измерение. Мабдены увидят его и, озлобленные пуще прежнего, продолжат пытки.

Бурый зверь вновь вышел из леса. Одной рукой он тянул за собой кого-то, а другой указывал на прикованного к доске Корума.

Не виданное им доселе создание, двенадцати футов в высоту и шести в ширину, приблизилось. Как и бурый зверь, оно ходило на двух ногах. Лицо у него было печальным и задумчивым; тело, похожее на человеческое, излучало какой-то странный свет, и казалось бесформенным.

Создание наклонилось, подняло доску, бережно, как отец ребенка, прижало ее к груди и зашагало в лес.

Корум решил, что у него опять начались галлюцинации. Силы покинули его, и он вернулся на первое измерение, но странное создание не замедлило шага. Бурый зверь не отставал, и вскоре они оставили лагерь мабденов далеко позади.

Корум вновь потерял сознание.

Когда Корум очнулся, он увидел, что доска валяется в нескольких футах от него, а сам он лежит на зеленой травке на лужайке. Бурый зверь сидел неподалеку, внимательно наблюдая за ним. Рядом были сложены горкой орехи и фрукты.

Он взглянул на свою левую руку. Обрубок был смазан каким-то жиром и почти совсем не болел. Корум притронулся правой рукой к больному глазу и почувствовал под пальцами что-то липкое, вероятно, тоже мазь.

В ветвях высоких деревьев пели птицы. Наверху простиралось чистое голубое небо. Если бы не раны, Корум решил бы, что события последних недель не более чем дурной сон.

Бурый зверь встал на ноги и, ковыляя, подошел к нему. Откашлялся.

Участливо глядя на Корума, дотронулся до своего правого глаза и левой кисти.

— Как… боль? — приглушенно спросил он, стараясь как можно отчетливее произносить каждое слово.

— Прошла, — ответил Корум. — Спасибо тебе, бурый человек, за то, что ты спас меня.

Его странный собеседник наморщил лоб, зашевелил губами, потом улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, — сказал он.

— Кто ты? — спросил Корум. — Кого ты привел ко мне прошлой ночью?

Бурый человек ударил себя в грудь.

— Меня Сервде. Меня твой друг.

— Сервде, — с трудом повторил Корум. — Меня зовут Корум. — Так кого ты привел?

Сервде произнес имя куда более сложное, чем его собственное, состоящее из многих слогов. Корум не запомнил его и не смог бы повторить.

— Кто он такой? Я даже не подозревал, что на свете существуют подобные создания. И уж если на то пошло, я никогда не встречался и с твоим народом.

Откуда ты?

Сервде раскинул руки в стороны.

— Мы жить здесь. В лесу. Лес Лаар. Мой господин жить здесь. Мы жить здесь много-много-много дней, еще до вадаг, твой народ.

— А где сейчас твой господин? — снова спросил Корум.

— Он уйти. Не хотеть, чтобы его видеть другие. И внезапно Корум вспомнил древнюю легенду, в которой говорилось о буром человеке из Лаара, жившем далеко на западе. Сейчас легенда стала былью. Но в ней, если Коруму не изменяла память, не упоминалось о странном гиганте, имени которого он даже не мог выговорить.

— Господин говорит, рядом другой место, где ты поправиться, — сказал бурый человек.

— О чем ты, Сервде?

— Тебе идти другой место, к мабден. Корум иронически усмехнулся.

— Нет, Сервде. Вряд ли мабдены займутся моим лечением.

— Другой мабден.

— Все мабдены — мои враги. Они ненавидят меня. — Корум взглянул на свою искалеченную руку. — А я ненавижу их.

— Те старый мабден, хороший мабден. Корум с трудом поднялся на ноги, покачнулся. Он был чисто вымыт и все еще абсолютно гол. Его тело покрывали синяки и царапины.

Внезапно у него сильно заболела голова, задергался пульс в обрубке руки.

Только сейчас Корум осознал, что стал калекой. Он избежал худшей доли, но никогда уже не будет таким, как прежде.

На него неприятно было смотреть.

Последний вадаг — урод, калека! Все остальные погибли. Как подкошенный свалился Корум на траву и громко зарыдал. Сервде бегал вокруг него, что-то лопоча. Он дотронулся до плеча Корума рукой, напоминающей лапу, затем погладил его по голове.

Корум отер слезы.

— Не беспокойся за меня, Середе. Мне надо поплакать, иначе я умру. Кроме меня не осталось на земле вадагов. Я последний…

— Сервде тоже. Господин тоже, — сказал бурый человек из Лаара. — Нет таких людь, как мы.

— Поэтому ты и спас меня?

— Нет. Мы помогать, потому что мабден пытать тебя.

— А вас они когда-нибудь трогали?

— Нет. Мы прятаться. Их глаз плохой. Никогда нас не видеть. От вадаг мы тоже прятаться.

— Почему?

— Мой господин знать. Мы прятаться, чтобы нас никто не трогать.

— Жаль, вадаги никогда и ни от кого не прятались. Мабдены появились так неожиданно! Мы ни о чем не подозревали. Вадаги редко покидали свои замки, почти не общались друг с другом. Мы не успели подготовиться.

Сервде вежливо слушал Корума, хотя скорее всего мало что понял из его сбивчивой речи. Когда Корум умолк, бурый человек медленно произнес:

— Ты кушать. Хороший фрукты. Ты спать. Потом идти место мабден.

— Мне необходимо достать оружие и доспехи, Сервде. Мне нужна одежда и хороший конь. Я буду следовать за Гландитом по пятам, пока не встречусь с ним с глазу на глаз. И тогда я убью его. А затем я хочу только одного: умереть.

Сервде печально посмотрел на Корума.

— Ты убивать?

— Гландит-а-Края. Он истребил весь мой народ. Сервде покачал головой.

— Вадаг никогда не убивать, как ты.

— Знаю, Сервде. Я последний — и первый — вадаг, познавший жажду мести. И я отомщу тем, кто сделал меня калекой, уничтожил всех моих родных и близких.

— Есть. Спать, — жалобно пробормотал Сервде. Корум вновь поднялся на ноги.

Внезапно он понял, что очень слаб.

— Тут ты прав. Мне необходимо восстановить свои силы. -Он подошел к горке орехов и фруктов и начал есть, медленно пережевывая пищу.

Через некоторое время Корума потянуло в сон, и он улегся на травку, уверенный, что Сервде разбудит его в случае опасности.

Ровно пять дней Корум провел на лужайке с бурым человеком из Лаара. Он надеялся, что гигант вернется и расскажет ему как о Сервде, так и о себе самом, но надежда его не сбылась.

Раны Корума зажили и больше не болели. Почувствовав себя хорошо, он решил отправиться в путь и наутро шестого дня обратился к Сервде со следующими словами.

— Прощай, бурый человек из Лаара. Спасибо, что спас меня. И передай мою благодарность твоему господину. Я пойду. — Он поднял здоровую руку, отсалютовал Сервде и пошел через лужайку на восток.

Бурый человек торопливо побежал следом.

— Корум! Корум! Ты идти не тот путь!

— Я ухожу на поиски своих врагов, — торжественно произнес Корум. — У меня нет иного пути.

— Мой господин говорить мне взять тебя другой место… -Сервде махнул рукой на запад.

— Ты показываешь в сторону моря, Сервде. Там заканчивается Бро-ан-Вадаг.

— Мой господин говорить тот путь, — упрямо повторил Сервде.

— Спасибо тебе за заботу, бурый человек из Лаара. Но я пойду на восток и отомщу мабденам.

— Ты идти другой место. — Сервде вновь махнул в сторону моря, а затем положил руку на плечо Корума. Корум скинул ее.

— Нет. — Он решительно зашагал к лесу.

Какой-то твердый предмет ударил его по голове. Корум покачнулся и невольно повернул голову. Сервде стоял сзади с камнем наготове.

Корум выругался и решил было убежать, в надежде, что неповоротливый Сервде его не догонит, но ноги у него подкосились, и он упал на траву, вытянувшись во весь рост.

Корум потерял сознание.

Его разбудил шум прибоя.

Сначала он никак не мог сообразить, что с ним происходит, но потом понял, что Сервде несет его куда-то, перекинув через плечо. Корум попытался освободиться, но бурый человек из Лаара был куда сильнее, чем казалось с первого взгляда. Он крепко держал Корума одной рукой.

Здоровым глазом Корум видел изумрудно-зеленое море и пенистые гребешки волн. Он вывернул шею, сколько мог, и вновь увидел море.

Бурый человек из Лаара шел по узкой полоске земли, выступающей из воды.

Голова Корума дергалась то вверх, то вниз, в такт неуклюжей походке Сервде, и все же он разглядел, что они удаляются от берега, следуя в неизвестном направлении.

Громко кричали чайки. Корум опять попытался освободиться, сыпя проклятьями, но Сервде оставался глух и к мольбам, и к угрозам. Спустя несколько минут бурый человек из Лаара остановился и осторожно опустил Корума на землю.

Корум тут же вскочил на ноги.

— Сервде, я… — Он умолк и огляделся по сторонам.

Дорога — если естественную дамбу, выступающую из моря, можно было назвать дорогой — закончилась. Они стояли на острове, представляющем собой высокую гору, на вершине которой стоял дворец странной архитектуры.

Может, в нем жили мабдены, о которых говорил Сервде?

Бурый человек из Лаара торопливо шагал к берегу и, когда Корум окликнул его, лишь ускорил шаг, ничего не ответив. Корум бросился вдогонку, но не успел пройти и половины пути, как начался прилив. Медленно, но верно дорога скрывалась под водой. Тем временем Сервде выбрался на сушу и исчез в лесу.

Корум в нерешительности остановился и посмотрел на дворец.

Он увидел всадников, скачущих с горы к морю. Солнце играло на их шлемах и нагрудниках кирас. Эти мабдены умели ездить верхом — их осанка чем-то напоминала вадагскую.

Сервде оказал ему медвежью услугу. Мабдены были его врагами, и сейчас Коруму оставалось либо вступить с ними в бой, — несмотря на то что он был гол и безоружен, — либо плыть к берегу с помощью всего одной руки.

Он принял решение и кинулся в волны; от холода у него перехватило дыхание.

Не слушая криков мабденских воинов, он поплыл к далекому лесу, и внезапно течение подхватило его и потащило а сторону.

Корума уносило в открытое море.

Глава 8

МАРКГРАФИНЯ АЛЛОМГЛИЛЬ

Во время пыток Корум потерял много крови и сильно ослаб. Он не мог справиться с течением. У него начались судороги в ногах.

Корум почувствовал, что он тонет.

Значит, не судьба ему выжить, не судьба отомстить Гландит-а-Краю.

Корум хлебнул воды, но, к счастью, она пока еще не попала в его легкие. Он забарахтался что было сил и в это время услышал, как сверху его окликнули:

— Эй, вадаг! Не суетись! Ты напугаешь мою зверюшку! Она и в мирное-то время пуглива хуже некуда!

С трудом приподняв голову, Корум увидел рядом с собой огромную летучую мышь. В свое время он встречался с этими животными, у которых были большие крылья (чем-то напоминающие крылья рептилий и в четыре раза больше в размахе, чем у орла), уродливые обезьяноподобные лица и маленькие рты с острыми белыми клыками.

На летучей мыши сидел наездник: изящный молодой мабден, который не имел абсолютно ничего общего с денледисси Гландит-а-Края. Заставив ее опуститься к самой поверхности моря, юноша свесился с седла и протянул Коруму руку.

Корум инстинктивно попытался схватиться за нее и тут же понял, что подал мабдену обрубок. Казалось, юноша этого не заметил. Крепко схватив Корума выше локтя, он вытащил его из воды, довольно бесцеремонно бросил поперек седла, дернул за поводья и резким голосом отдал какой-то приказ. Летучая мышь поднялась вверх и полетела к острову.

Очевидно, управлять ею было нелегко, потому что мабден часто дергал поводья и что-то выкрикивал на непонятном языке, который летучая мышь, видимо, хорошо понимала. Наконец, они подлетели к острову и стали парить над дворцом.

Коруму с трудом верилось, что мабдены могли выстроить такое красивое здание. Башенки и парапеты поражали изысканной строгостью линий, стены сверкали белым мрамором, балконы были увиты плющом и цветами.

Летучая мышь неуклюже приземлилась на крышу, и как только юноша соскочил с седла (первым делом ссадив Корума), «зверюшка» поднялась высоко в воздух и полетела к дальней оконечности острова.

— Они спят а пещерах, — пояснил молодой мабден. — Мы редко ими пользуемся, слишком уж они капризны. Впрочем, ты сам был тому свидетелем.

Корум промолчал. Юноша спас ему жизнь, он казался веселым и добродушным, но Корум заучил, как урок, что все мабдены его враги.

— Зачем ты спас меня, мабден? — мрачно спросил он.

— Но ведь ты чуть было не утонул. Скажи, почему ты убежал от наших людей, когда они хотели проводить тебя во дворец?

— Откуда вы знали, что я должен прийти?

— Нас оповестила маркграфиня.

— А ей кто сказал? С лица юноши исчезло добродушное выражение.

— Сие мне неизвестно. Но ты весьма неблагодарен, рыцарь. Я думал, все вадаги вежливы и обходительны.

— А я думал, все мабдены порочны и безумны, — пробормотал Корум. — Но сейчас…

— О, ты говоришь о варварах, живущих на юге и на востоке. Тебе доводилось встречаться с ними?

Корум дотронулся обрубком до выжженного глаза.

— Эта встреча дорого мне стоила. Юноша сочувственно кивнул.

— Я мог бы и раньше догадаться. Пытка — одно из их любимых развлечений.

Удивительно, что тебе удалось бежать.

— Удивительно, — как эхо, повторил Корум.

— Итак, рыцарь, — произнес юноша, изящно откидывая руку в сторону и указывая ею на дверь, — не угодно ли тебе войти? Корум неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Уверяю тебя, мы — не варвары.

— Возможно, — резко сказал Корум. — Мабдены разные, но я нахожу в вас много общего…

Казалось, терпение юноши лопнуло.

— Дело твое, — перебил он Корума. — Ты как хочешь, а я пойду. Смею надеяться, ты последуешь за мной, когда соблаговолишь принять наше гостеприимство.

Дверь за молодым мабденом захлопнулась, и Корум остался на крыше один.

Над морем парили чайки, то поднимаясь в синее небо, то опускаясь к самой воде. Невольно Корум притронулся правой рукой к обрубку левой и задрожал. Он был абсолютно гол и только сейчас почувствовал, как замерз. Дул сильный ветер.

Корум нерешительно повернулся к двери и увидел женщину. Спокойная, уверенная в себе, она стояла, прислонившись к косяку, и, казалось, излучала тепло и ласку. Ее богатое парчовое платье переливалось яркими красками, густые черные волосы ниспадали до пояса. Женщина улыбнулась.

— Приветствую тебя, — сказала она мелодичным голосом. — Меня зовут Ралина.

Кто ты?

— Корум Джайлин Ирси, — механически ответил Корум. -Принц в…

— …Алой Мантии, — продолжила она, подняв вверх брови. -Я знаю и древний, и современный вадагские языки. Но ты не соответствуешь своему имени, принц Корум. На тебе нет не только мантии, но и…

Корум резко отвернулся.

— Не издевайся надо мной, мабден. Я твердо решил, что не потерплю больше оскорблений от тебе подобных. Женщина подошла к нему почти вплотную.

— Прости меня, принц. Тебе причинили зло такие же люди, как мы, но, поверь, между нами нет ничего общего. Разве ты никогда не слышал о Лайвм-ан-Эше?

Корум нахмурился. Название показалось ему знакомым и незнакомым в одно и то же время.

— Лайвм-ан-Эш — моя родина, — продолжала Ралина. — Мой народ поселился там задолго до великой битвы между вадагами и надрагами, которая потрясла Пять Измерений…

— Ты знаешь о Пяти Измерениях?

— О них знали наши провидцы, хотя, конечно, намного меньше, чем древние расы вадагов и надрагов.

— Откуда тебе все это известно?

— Мы — народ любопытный, принц Корум. Впрочем, ты вряд ли меня поймешь, потому что это чувство атрофировалось у вадагов и у надрагов много веков назад.

Время от времени надрагские корабли терпели крушение у наших берегов. Мы находили книги, морские карты, всевозможные инструменты и приборы. Когда-то у нас было много ученых.

— А сейчас?

— Этого я не знаю. Мы давно не получали вестей с материка.

— То есть как?! Ведь он совсем близко!

— Нет, принц Корум. — Ралина покачала головой и указала рукой в сторону моря. — Я говорю не о Бро-ан-Вадаге, а о Лайвм-ан-Эше, точнее — герцогстве Бедвильраль-нан-Раймском, для охраны границ которого много лет назад было создано мое княжество.

Корум посмотрел на пенистые гребни волн, бьющихся о скалы.

— Какими невеждами мы были, — прошептал он, — в гордости своей считая себя великими мудрецами!

— Напрасно ты коришь свой народ. Зачем было вадагам интересоваться делами мабденов. Наша история, по сравнению с вашей, и коротка, и скучна.

— Но почему твое княжество расположено именно здесь? От кого защищаешь ты границы Лайвм-ан-Эша?

— От других мабденов, принц Корум.

— Ты имеешь в виду Гландит-а-Края и его денледисси?

— Я никогда не слышала о Гландите. Мы обороняемся против конских племен, обитающих в лесах Бро-ан-Вадага. Варвары все время пытались завоевать наши земли, но замок Алломглиль всегда вставал на их пути непреодолимой преградой.

— Разве море недостаточная преграда?

— Море появилось здесь значительно позже. Оно начало наступать на нашу страну с поразительной быстротой. В течение нескольких месяцев были затоплены поля, леса, равнины. Люди снимались с насиженных мест и переселялись в глубь континента.

— А вы остались?

— Да.

— Зачем? Какой смысл охранять несуществующие границы?

— Здесь мой дом. Я живу воспоминаниями, постоянно думаю о маркграфе. Я не могу все бросить и уйти.

— О маркграфе?

— О герцоге Мойделе Алломглильском, моем муже.

— Понятно. — Корум почувствовал нечто похожее на разочарование, и сам себе удивился.

— Он умер, — добавила маркграфиня Ралина, не отрывая взгляда от волнующегося моря. — Погиб при кораблекрушении. Мойдель оснастил наш единственный корабль и отплыл на континент, чтобы узнать о дальнейшей судьбе наших соотечественников. В тот же день начался шторм. Корабль был совсем ветхий. Он затонул.

Корум промолчал.

Словно поставив точку в грустном рассказе Ралины, сильный порыв ветра всколыхнул ее тяжелое парчовое платье. Она повернула голову и окинула Корума испытующим задумчивым взглядом.

— Итак, принц, — спросила она, — согласен ли ты стать моим гостем?

— Сначала ответь мне, госпожа Ралина, как ты узнала, что я появлюсь на острове? И почему бурый человек принес меня сюда помимо моей воли?

— Он исполнил приказ своего господина, который попросил меня дать тебе возможность отдохнуть и набраться сил в моем дворце. Я с радостью согласилась.

Мы всегда рады гостям, а вадага принимаем первый раз в жизни.

— А кто он такой, господин бурого человека? Я видел его мельком и помню только, что это — гигант с очень грустным лицом.

— Да, это он. У него очень трудное имя, поэтому мы называем его Великаном из Лаара. Он приходит в замок по ночам, приносит больных домашних животных, отбившихся от стада. Мне кажется, он из неизвестного нам измерения, а может, из другого времени, в котором нет ни вадагов, ни надрагов.

Впервые за долгое время Корум улыбнулся.

— Возможно, он и меня посчитал за больное животное.

— Возможно, — согласилась Ралина и кивнула в сторону двери. — И если ты действительно болен, мы будем счастливы оказать тебе посильную помощь.

Тень пробежала по лицу Корума, вошедшего вслед за маркграфиней во дворец.

— Боюсь, моя болезнь неизлечима, — угрюмо сказал он. — Я заразился ею от мабденов, и у вадагов нет от нее лекарств.

— Что ж, — наигранно весело сказала Ралина, — в таком случае придется нам, мабденам, позаботиться о твоем здоровье.

Обидно было Коруму слышать эти слова. Остановившись на нижней ступеньке лестницы, по которой они спустились в жилые помещения дворца, он спросил с горечью в голосе:

— Разве смогут мабдены вернуть мне руку и глаз? Ралина тоже остановилась и пристально посмотрела на него.

— Кто знает? — загадочно ответила она.

Глава 9

О ЛЮБВИ И О НЕНАВИСТИ

Княжеский дворец, величественный по мабденским меркам, показался Коруму скромным и простым, но произвел на него приятное впечатление. По настоянию Ралины он позволил слугам вымыть себя и умастить благовониями, а затем подошел к разложенным на кровати одеждам. Он остановил свой выбор на темно-синей с голубой вышивкой парчовой рубашке и коричневых полотняных брюках. Одежда была ему впору.

— Гардероб маркграфа, — сказала ему девушка-служанка, стыдливо отводя глаза.

Все слуги до единого вели себя очень скованно. Корум решил, что его присутствие тяготит их. Вспомнив о своем уродстве, ом попросил девушку принести зеркало.

— Слушаюсь, милорд, — ответила служанка и, низко поклонившись, удалилась.

Но с зеркалом вернулась сама маркграфиня. Однако, прежде чем выполнить просьбу Корума, она спросила:

— Видел ли ты свое лицо после пыток? Корум покачал головой.

— Нет.

— Ты был красив?

— Этого я не знаю. Ралина окинула его откровенным взглядом.

— Да. Ты безусловно был красив, — сказала она, — и протянула ему зеркало.

Лицо, обрамленное золотистыми волосами, теперь уже не казалось молодым.

Страх и боль оставили на нем свои следы. Оно было жестоким и холодным; угрюмо поджатые губы придавали ему суровое выражение. На месте левого глаза зияла уродливая впадина, окруженная воспаленной тканью. Левую щеку пересекал шрам; на шее выделялся небольшой рубец. Корум видел в зеркале вадага, но, претерпев муки, которых не знал ни один его соотечественник в течение всей истории развития цивилизации, этот вадаг из ангела превратился а демона. Зеркало не могло лгать.

Он отложил его в сторону.

— Если я и был когда-то красив, — сказал он Ралине, дотрагиваясь до шрама на щеке, — то теперь стал уродом. Она пожала плечами.

— Бывает хуже.

Внезапно ярость переполнила все его существо, и он закричал, потрясая обрубком руки:

— Да, бывает хуже, и ты поймешь это, когда я сполна заплачу по счетам Гландит-а-Краю!

Вздрогнув от неожиданности, она отступила на шаг, но быстро взяла себя в руки.

— Значит, ты все-таки знал, что был красив. Чем еще можно объяснить твою вспышку, как не тщеславием?

— Мне нужны две руки, чтобы убить Гландита, два глаза, чтобы смотреть, как он умирает. Все равно он подохнет, но при этом я получу удовольствие в два раза меньшее, чем мне полагается по праву) — Это детский лепет, принц Корум. Тот, кто держит подобные речи, недостоин называть себя вадагом. Почему ты так ополчился против Гландита?

И внезапно Корум вспомнил, что ничего не успел рассказать Ралине, которая жила (как раньше жили вадаги в своих замках), ни с кем не общаясь, не зная последних новостей.

— Потому что он уничтожил всех вадагов, — ответил он. -Герцог Гландит-а-Край истребил весь мой народ, и я стал бы последней его жертвой, если бы твой друг, Великан из Лаара, не спас меня.

— …что… сделал… Гландит?.. — переспросила она, глядя на Корума расширенными от ужаса глазами. Голос ее срывался.

— Уничтожил всех вадагов.

— Но почему? Разве вы воевали с ним?

— Даже не подозревали о его существовании. Нам и в голову не приходило бояться мабденов. Мы считали их странными животными, которые не могут причинить нам, умудренным жизненным опытом вадагам, вреда. А сейчас все наши замки разрушены; все вадаги, кроме меня, убиты. Большинство надрагов тоже погибло: в живых остались лишь те, кто стали послушными рабами денледисси Гландит-а-Края.

— Уж не те ли это денледисси, чей король называет себя Лир-а-Бродом из Каленвира?

— Да.

— Я и не знала, что они обладают такими силами. Я думала, тебя захватили в плен конские племена. Помню, как я удивилась, узнав, что ты путешествуешь один, да еще так далеко от вадагского замка.

— От какого замка? — У Корума перехватило дыхание. На мгновение в душе его ожила надежда, что не все его соотечественники уничтожены, что здесь, далеко на западе, существует еще один вадагский замок, о котором он никогда не слышал.

— Эран… Эрин… — точно не помню.

— Эрорн?

— Вот-вот. Замок Эрорн, расположенный милях в пятистах от нашего острова.

— В пятистах милях? Сколько же времени нес меня Великан из Лаара? В замке, о котором ты говоришь, госпожа Ралина, я родился и вырос. Мабдены разрушили его до основания. Теперь мне предстоит долгий путь, но рано или поздно я встречусь с Гландит-а-Краем.

Только сейчас Корум в полной мере ощутил свое одиночество. Он попал в иной, чуждый для него мир, о котором ничего не знал. Мир мабденов. Гордость и глупость погубили цивилизацию вадагов. Им надо было жить в гармонии с природой, а не обособляться от нее в поисках абстракций.

Корум склонил голову на грудь. Маркграфиня, казалось, поняла те чувства, которые он испытывал. Слегка прикоснувшись к его руке, она сказала:

— Пойдем, принц Корум. Тебе необходимо хоть немного подкрепиться.

Корум послушно последовал за ней в одну из комнат дворца, где для них двоих был сервирован стол. Легкая пища — в основном, фрукты и разнообразные блюда из морских водорослей — разительно отличалась от той, которую он видел у других мабденов. Корум понял, что умирает от голода и усталости. С жадностью накинулся он на еду. В голове у него все перепуталось, и лишь одна мысль жгла его мозг раскаленным железом: он должен отомстить ненавистному Гландиту, причем как можно скорее.

За столом царило молчание, хотя маркграфиня искоса поглядывала на Корума, порываясь что-то сказать, и каждый раз сдерживалась.

Стены комнаты были увешаны гобеленами. Насытившись, Корум принялся рассматривать сцены, на них изображенные, и внезапно все поплыло у него перед глазами. Он недоуменно посмотрел на Ралину, но лицо маркграфини оставалось бесстрастным. У него закружилась голова, ослабли руки и ноги. Он попытался задать какой-то вопрос, но губы отказались ему повиноваться.

Ему подсыпали снотворное, может быть, смертельную дозу. Эта женщина отравила его.

Он вновь стал жертвой мабденов.

Голова Корума упала на руки, и, сам того не желая, он впал в глубокий сон.

Коруму снился сон. Он видел замок Эрорн во всей его красе. Он видел мудрое лицо своего отца, который что-то говорил, хотя не было слышно ни слова. Он видел свою мать, пишущую трактат по математике. Он видел своих сестер, танцующих под чарующую музыку, сочиненную его дядей.

Жизнь в замке текла своим чередом.

И внезапно поведение всех его обитателей показалось Коруму странным и бессмысленным. Они напоминали шаловливых детей, не ведающих, что к ним подкрадывается хищный зверь.

Он попытался крикнуть, предупредить их о грозящей опасности, но у него пропал голос.

Он видел, как огонь распространяется по комнатам, как мабденские воины ломают двери. Смеясь и перешучиваясь, они подносили горящие факелы к шелковым драпировкам.

А в замке только сейчас заподозрили что-то неладное и кинулись искать, где горит.

Его отец вошел в одну из комнат и остановился, пораженный, глядя как Гландит-а-Край кидает в огромный костер из книг фолиант за фолиантом. Губы принца Клонски вежливо двигались, в глазах застыл недоуменный вопрос.

Гландит повернул голову, ухмыльнулся, достал из-за пояса боевой бронзовый топор, взмахнул им…

Корум видел свою мать. Двое мабденов держали ее за руки и за ноги, а третий тяжело опускался и поднимался на ее обнаженном теле.

Корум попытался ворваться в комнату, но что-то остановило его.

Он видел своих сестер и кузину, которых постигла участь его матери. И вновь на пути обезумевшего Корума встал невидимый барьер. Он попытался проломить его, тратя остатки сил… Было поздно. Мабдены перерезали женщинам горла. Они задрожали в предсмертных судорогах, подобно фавнам, и скончались.

Корум зарыдал.

Он рыдал взахлеб, чувствуя под собой мягкое женское тело, слыша тихий убаюкивающий голос, ощущая прикосновения нежных рук, гладивших его по волосам.

Он попытался вырваться, но его крепко прижали к теплой груди.

Он вновь зарыдал, но ему стало легче на душе, и, всласть выплакавшись, он уснул.

На этот раз без сновидений.

Когда Корум проснулся, у него возникло такое ощущенье, что он опоздал сделать нечто очень важное. Опершись о локоть, он приподнялся на кровати, затем вновь откинулся на подушки. Впервые со времени своего путешествия он почувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. Энергия переполняла его тело, мысли текли плавно и спокойно.

Значит, маркграфиня не отравила его, а дала снотворное, которое помогло ему восстановить силы.

Сколько же дней он спал?

Корум устроился поудобнее и случайно дотронулся до теплого тела, лежащего с той стороны, где он был слеп. Повернув голову, вадагский принц увидел Ралину.

Лицо спящей женщины казалось спокойным, умиротворенным.

Корум вспомнил свой сон. Он вспомнил облегчение, которое испытал, всласть выплакавшись. Благодаря Ралине он утешился. Корум вытянул здоровую руку и осторожно погладил ее по черным спутавшимся волосам. Глядя на маркграфиню, он испытывал чувство нежной привязанности, словно она была членом его семьи.

Вспомнив о своих погибших родных и близких, Корум отдернул руку и дотронулся до культи. Рана его полностью зажила, края ее закруглились, образовав плотный белый рубец. Корум вновь посмотрел на Ралину. Как могла она разделить свою постель с калекой?

Внезапно маркграфиня открыла глаза и улыбнулась.

Корум решил, что это — улыбка жалости, и чувство обиды захлестнуло его. Он резко сел на кровати, и мягкая рука тут же легла ему на плечо.

— Побудь со мной, — произнес грустный голос. — Мне так не хватает твоей ласки. — Корум подозрительно посмотрел на нее, но она продолжала говорить, словно не замечая ничего вокруг. — Я люблю тебя.

Корум нахмурился.

— Любишь? Мабден любит вадага? Так не бывает.

— Я знаю, у нас никогда не будет детей. Что с того? Любовь — это жизнь.

— Не понимаю…

— Прости, — сказала она и села рядом с ним. — Вместо того чтобы помочь тебе, я пользуюсь тобой. У меня никого не было с тех пор, как умер мой муж. Ты — первый…

Корум не отрываясь смотрел на ее обнаженное тело. Он возбудился. Это было противоестественно. Потомок древней расы не мог испытывать подобных чувств к…

Корум наклонился и поцеловал ее в грудь. Она прижала к себе его голову.

Они утонули а шелковых простынях, привыкая друг к другу, отдавая и получая всю нежность и ласку, на какую только были способны, как самые настоящие влюбленные.

Прошло несколько часов прежде чем она сказала:

— Корум, ты — последний вадаг на этой земле. Я тоже одинока и не могу вернуться на родину. На моем острове можно обрести покой. Останься со мной хотя бы на несколько месяцев.

— Я поклялся отомстить убийцам моего народа, — ласково пробормотал он и поцеловал ее в щеку.

— Такие клятвы чужды твоей натуре, Корум. Ты создан любить, а не ненавидеть.

— На это мне нечего возразить. Могу сказать лишь, что не буду считать свою жизнь завершенной, пока не убью Гландит-а-Края. И не только потому, что я хочу отомстить. Когда лес поражает болезнь, надо вырубить гнилые деревья, чтобы они не заразили здоровые. Герцог Край — убийца. Он истребил вадагов и жаждет крови.

Когда у него не останется других врагов, он начнет уничтожать своих соплеменников, разрушать города, сжигать деревни. Сама судьба дарует мне шанс остановить этого безумца.

— Но зачем ты хочешь пуститься в путь немедленно? Рано или поздно мы получим известия о Гландит-а-Крае, и тогда тебе не придется его искать. Корум поджал губы.

— Возможно, ты права.

— К тому же ты лишился руки и глаза, и тебе многому придется учиться заново. На это уйдет время.

— Да, конечно.

— Тогда оставайся.

— Давай договоримся так, Ралина: я дам тебе ответ через несколько дней.

Прошел месяц. Ужас, который испытал вадагский принц, мешал ему выздороветь. Каждый раз, машинально пытаясь что-то сделать левой рукой или глядя в зеркало, он вспоминал о том, что был калекой.

Ралина все свое время проводила либо с ним, либо в библиотеке, но у Корума не было никакой охоты читать. Он гулял по крыше дворца или брал из конюшни лошадь и скакал по естественной дамбе во время отлива к берегу (хоть Ралина и беспокоилась, что он попадет в плен к конским племенам), где гулял среди деревьев.

Дни незаметно текли один за другим, и чувство страха постепенно покидало Корума, но на душе у него оставалось неспокойно. Часто он бросал начатое дело на полпути или вдруг задумывался, глядя на пейзаж, напоминающий ему родные края и замок Эрорн.

О дворце маркграфини никто не говорил, как о замке Алломглиль. Его называли по имени ее покойного супруга (предки которого владели им на протяжении нескольких столетий): Замок Мойдель. Корум обнаружил в нем очень много для себя любопытного. Он ходил по залам, разглядывая горки, набитые предметами из фарфора и костяными фигурками, подходил к стенам, увешанным доспехами и всевозможным оружием, изучал богатейшую коллекцию курьезов моря. Но больше всего его внимание привлекли картины (по вадагским стандартам написанные довольно неумело), изображающие историю Лайвм-ан-Эша и сказочных персонажей мабденских легенд. Видимо, провидцам, о которых говорила Ралина, действительно удавалось заглядывать в другие измерения. Корум был восхищен пылким воображением художника (несвойственным рассудительным вадагам), фантазия которого иногда доходила до абсурда. Вадагский принц развлекался, отделяя реальную жизнь от вымысла, в особенности когда дело касалось древних рас, обладающих, по мнению живописца, сверхъестественными силами. Только теперь Корум осознал, что денледисси жили с вадагами в мире до тех пор, пока не поняли, что их можно убить. Может быть, мабдены и возненавидели вадагов только потому, что те, сами того не ведая, обманули их ожидания, оказались на поверку не могущественными волшебниками, а простыми смертными.

Подобные мысли, как правило, приводили Корума в уныние. Он печалился, не находил себе места, и даже любовь Ралины не могла утешить его.

Но однажды он забрел в небольшую комнату, в которой до сих пор не был, и увидел на стене большой гобелен, поглотивший все его внимание. Корум смотрел на искусно вышитые сцены, читал пространные надписи под ними и не замечал ничего вокруг.

Это была легенда о приключениях Маг-ан-Мага, популярного народного героя.

Маг-ан-Маг возвращался из волшебной страны, когда на корабль его напали пираты.

Они отрезали Маг-ан-Магу руки и ноги, отрубили голову его товарищу, Джакор-Нилусу, а затем выбросили обоих за борт. Тела Маг-ан-Мага и Джакор-Нилуса через некоторое время вынесло на берег, где их нашли слуги волшебника, который предложил вернуть Маг-ан-Магу руки и ноги, если тот отправится на войну с его врагами. Маг-ан-Маг согласился на том условии, что волшебник найдет Джакор-Нилусу новую голову. Волшебник тоже согласился и приделал Джакор-Нилусу голову журавля. Такое решение всех удовлетворило. Двое друзей победили всех врагов волшебника и уехали с его острова, получив в дар несметные сокровища.

Как Корум ни старался, как ни напрягал свою память, он не мог понять истоков этой легенды, которая абсолютно не вязалась с остальными сказаниями мабденов и не имела никакого отношения к другим измерениям.

Мысль о волшебнике со сказочного острова превратилась у него в навязчивую идею. Корум ничего не мог с собой поделать: слишком страстно мечтал он вернуть себе руку и глаз.

Ругая себя за суеверие, он не разговаривал на эту тему с Ралиной в течение нескольких недель.

Наступила осень. Ветер оголил деревья, непрестанно бросал морскую пену на скалы. Многие птицы улетели в теплые края.

А Корум почти все свободное время проводил в маленькой комнате, рассматривая гобелен, рассказывающий о приключениях Маг-ан-Мага и о могущественном волшебнике. В который раз вчитываясь в текст, вадагский принц все больше убеждался, что написан он четко, убедительно, совсем другим слогом, чем надписи на мабденских картинах.

Но Корум все еще стеснялся задать Ралине интересующий его вопрос.

Она первая завела с ним этот разговор, когда случайно вошла в комнату и увидела Корума перед гобеленом.

— Ты, кажется, поглощен удивительными приключениями Маг-ан-Мага, — сказала она, и тон ее показался Коруму неестественным. — Красивая сказка, но, к сожалению, только сказка. Очень увлекательная.

Корум резко повернулся. Ралина кусала губы.

— Так, значит, в ней действительно что-то есть, — прошептал он. — Почему ты молчала до сих пор, Ралина?

Она медленно покачала головой и уклонилась от ответа.

— Все сказки лгут, как бы тебе ни хотелось, чтобы они говорили правду.

Разве я не права?

— Оставь, Ралина. Ты должна рассказать мне все, что знаешь.

— Я знаю немногим больше того, что написано на гобелене, спокойно ответила она, взяв себя в руки. — Недавно я перечитала одну книгу. Я видела ее несколько лет назад и сейчас специально отыскала в библиотеке. Это — судовой журнал капитана, который совсем недавно посетил сказочный остров. Наш герцог направил к волшебнику своего посланника с богатыми дарами. Этот посланник был последним человеком из Лайвм-ан-Эша, посетившим замок Мойдель.

— Когда?! Когда это было?

— Тридцать лет назад.

Из глаз Ралины потекли слезы, она замотала головой и закашлялась, пытаясь сдержать неукротимые рыдания, сотрясавшие ее тело.

Он ласково обнял ее, прижал к груди.

— Почему ты плачешь, Ралина?

— Я плачу потому, что теперь ты бросишь меня. Ты не станешь ждать, отправишься на поиски волшебника сейчас, зимой и, может быть, тоже потерпишь кораблекрушение. Я плачу потому, что удел мой терять то, что мне дороже всего на свете. Корум выпустил ее из своих объятий.

— Ты давно знала?..

— Да, Корум.

— И ничего мне не говорила!

— Я люблю тебя, Корум.

— Ты напрасно полюбила меня, Ралина. А я напрасно полюбил тебя. Сейчас у меня появилась хоть какая-то надежда, и я должен уйти.

— Я понимаю.

— Если мне удастся найти волшебника и он вернет мне руку и глаз…

— Это безумие, Корум! Нет такого волшебника!

— Но если он есть и выполнит мою просьбу, я найду Гландит-а-Края и убью его. Он должен умереть, прежде чем я обрету покой. И тогда я вернусь к тебе, Ралина.

— У нас нет ни одного корабля на плаву, — мягко сказала она.

— Но в пещерах стоят корабли, которые можно отремонтировать., — На это уйдет несколько месяцев.

— Ты дашь мне людей?

— Да, Корум.

— Тогда я пойду и немедленно переговорю с ними.

И Корум ушел, хотя ему очень хотелось побыть с Ралиной и утешить ее. Он корил себя за то, что полюбил маркграфиню и позволил ей полюбить себя.

Собрав всех, кто хоть немного понимал в кораблестроении, он повел их за собой по лестнице, ведущей в гигантские подвалы дворца, из которых можно было попасть в морские пещеры, где стояли на сухом причале старые корабли.

Обследовав утлые суденышки одно за другим, Корум остановил свой выбор на небольшом скифе.

Ралина оказалась права. Придется немало потрудиться, прежде чем скиф удастся спустить на воду. Корум вздохнул.

Что ж, он запасется терпением. Теперь, когда у него появилась надежда, ожидание не покажется таким тягостным.

Корум знал, что никогда не разлюбит Ралину, но не сможет отдать ей себя целиком, пока цель его жизни не будет достигнута.

Он побежал в библиотеку и нашел книгу, в которой говорилось об острове Сви-ан-Фавна-Бруль.

Неприятное название. Насколько Корум мог судить, переводилось оно, как «Надежда Прожорливого Бога». Что бы это могло значить? Он внимательно читал судовой журнал и не находил ответа.

Шли часы. Корум перечерчивал морские карты, переписывал заметки, сделанные капитаном корабля, посетившего замок Мойдель тридцать лет назад. Под утро он пошел спать и увидел в своей постели Ралину.

Теперь настал его черед утешать ее.

Но у него было так мало времени…

Корум разделся, осторожно лег на шелковые простыни, закрылся меховым покрывалом, стараясь не потревожить сон своей возлюбленной. Но она не спала.

— Корум?

Он не ответил. Тело Ралины задрожало, но больше она не произнесла ни слова. Не зная, как себя повести, Корум сел на кровати. Он любил ее. Он не должен был ее любить.

Корум вновь улегся и попытался заснуть, но сон никак не шел к нему. Тогда он протянул здоровую руку и погладил Ралину по волосам.

— Ралина?

— Корум?

Он глубоко вздохнул, собираясь еще раз объяснить ей, что обязательно вернется, как только отомстит Гландит-а-Краю, но вместо этого сказал:

— Скоро наступит время сильных штормов. Я отложу свой отъезд до весны. Я останусь с тобой до весны, Ралина.

Она повернула к нему голову, напряженно вглядываясь в темноту, пытаясь рассмотреть выражение его лица.

— Ты должен поступать так, как захочешь, Корум. Жалость уничтожает любовь.

— Мною движет не жалость.

— Значит, чувство ответственности. Но это одно и…

— Я тоже все время уговариваю себя, что мною движет чувство ответственности, но у меня ничего не получается.

— Тогда почему ты остаешься?

— У меня пропало желание путешествовать.

— Но почему оно пропало?

— Потому что я изменился, Ралина. Душа моя окрепла и жаждет покоя, а любовь к тебе не дает все бросить, чтобы немедленно отомстить Гландиту. Я люблю тебя, Ралина, и не могу объяснить своего странного поведения другими словами. Я люблю тебя.

Тут она снова заплакала, но на этот раз утешать ее не пришлось.

Глава 10

ТЫСЯЧА МЕЧЕЙ

Зима разыгралась вовсю. Башни дрожали под порывами ураганного ветра, бушующего у замка Мойдель; волны бились о скалы, вздымаясь высоко в небо.

Днем было почти так же темно, как ночью. В каждой комнате топились камины, но и они не справлялись с холодом, проникающим во все закоулки дворца, обитатели которого носили, не снимая, толстые свитера и тяжелые шубы, делавшие их похожими на медведей.

Корум и Ралина — мужчина и женщина, принадлежащие к разным расам, — даже не заметили, что наступила зима. Они пели друг другу песни, сочиняли сонеты о глубине и силе их любви. Они словно сошли с ума (если считать сумасшествием состояние, при котором не замечаешь ничего вокруг), но их безумие доставляло им ни с чем не сравнимую радость.

Однако оно оставалось безумием.

В тот день, когда зима постепенно уступила свои права весне, хотя снег еще не стаял и птицы почти не летали в сером небе; в тот день, когда усталое море медленно катило волны, лениво разбиваясь о скалы, — на берегу Бро-ан-Вадага появилась группа всадников. Они ехали среди черных деревьев; дыхание паром вырывалось из их ртов; лошади спотыкались о нагромождения льда; доспехи и оружие громко бряцали.

Белдан — тот самый юноша, который спас Коруму жизнь, — гулял в это время по крыше дворца и увидел их первым. Он тут же бросился вниз по лестнице, но на одной из площадок путь ему преградил высокий мужчина, который, смеясь, сказал:

— Куда ты спешишь? Свежий воздух полезен для здоровья. Белдан перевел дыхание и медленно произнес:

— Я спешу к тебе, принц Корум. На берегу показался большой отряд вооруженных всадников.

Лицо Корума затуманилось: одного мгновения оказалось достаточно, чтобы он вспомнил многое.

— Кто они?

— Мне кажется, конские племена.

— Те самые, против которых вы всегда воевали?

— Да. Но они не беспокоили нас более ста лет. Корум хмуро улыбнулся.

— Возможно, и вы пострадаете когда-нибудь от невежества, которое сгубило вадагов. Скажи, Белдан, мы сможем защитить замок?

— Только в том случае, если отряд небольшой. Конские племена разъединены и всегда нападали группами человек по двадцать, по тридцать в каждой.

— А сейчас? Белдан покачал головой.

— Их намного больше, принц Корум.

— Тогда предупреди наших воинов. Скажи, мы сможем использовать летучих мышей?

— Зимой они спят. Разбудить их невозможно.

— Как же вы отражали до сих пор нападения подобного рода? — Юноша закусил губу. — Почему ты молчишь, Белдан?

— У нас нет никаких средств защиты. Слишком много времени прошло с тех пор, как мы в последний раз сражались с варварами. Конские племена всегда боялись Лайвм-ан-Эша; этот страх усугубился после того, как земля отступила далеко в море. Мы полагали, они не посмеют на нас напасть.

— В таком случае сделай для обороны замка все, что можешь. Я присоединюсь к тебе, как только изучу обстановку. Кто знает, быть может, они пришли к нам с миром.

Белдан побежал исполнять приказание вадагского принца, а Корум тем временем поднялся в башню, открыл дверь и вышел на крепостную стену.

Начался отлив; естественная дамба постепенно выступала из воды. Безликое море катило волны на холодный берег. На берегу стояли мабденские воины.

Невысокого роста, на низкорослых лошадях, они были одеты в волчьи шкуры, кожаные куртки и штаны в голубую, желтую и красную клетку, заправленные в тяжелые сапоги. Головы варваров закрывали железные шлемы; медные маски на лицах свирепо скалились. Вооружение состояло из копий, луков, боевых топоров и дубинок. Кроме того у каждого воина на луке седла висел меч, причем выкованный совсем недавно — лезвия зловеще блестели, несмотря на сумрачный день.

Мабдены смыкали ряды, а из леса выезжали все новые и новые воины.

Корум плотно запахнулся в овечью шубу, помогая себе здоровой рукой, и слегка ударил носком сапога по одной из башенок, словно проверяя замок на прочность.

Затем вадагский принц вновь перевел взгляд на отряд варваров… И насчитал не менее тысячи человек.

Корум нахмурился. Тысяча железных шлемов были повернуты в сторону замка Мойдель. Тысяча медных масок смотрели на Корума с берега.

Дамба все больше выступала из воды.

Корум задрожал. Чайка медленно пролетела над мабденским отрядом и, словно испугавшись, взмыла в небо. В лесу заговорил барабан: эхо разносило неторопливую дробь далеко по воде.

Тысяча всадников пришли не с миром. На крышу дворца поднялся Белдан. Лицо его казалось бледным и осунувшимся.

— Я разговаривал с маркграфиней, поднял всех наших воинов, — сообщил он Коруму. — Всего сто пятьдесят человек, Госпожа Ралина в библиотеке — читает записки своего покойного мужа. Когда-то он написал трактат о защите замка Мойдель. Маркграф был уверен, что в один прекрасный день конские племена объединятся.

— Жаль, я не знал об этом трактате, — пробормотал Корум и полной грудью вдохнул холодный весенний воздух. — Неужели среди наших солдат нет ни одного человека, имеющего хоть какой-нибудь военный опыт?

— Нет, принц Корум.

— Значит, всем нам придется учиться.

— Да, принц Корум. На лестнице послышался шум шагов, и на крепостную стену вышли одетые в яркие доспехи воины. Каждый из них держал в руках лук и колчан со стрелами. У каждого на голове был шлем из твердой раковины морской устрицы.

Каждый из них боялся, но делал вид, что ему неведомо чувство страха.

— Мы попробуем вступить с ними в переговоры, — тихо сказал Корум. — Через несколько часов начнется прилив, и дамба вновь скроется под водой. Мы выиграем время и успеем подготовиться к осаде.

— Они сразу поймут, что нам только этого и надо, — ответил Белдан.

Корум кивнул и потер щеку культей.

— Естественно. Но если мы солжем и убедим их, что располагаем большими силами, они крепко подумают, прежде чем ринуться в бой очертя голову.

Белдан презрительно улыбнулся и промолчал. Глаза юноши сверкали. Коруму показалось, что он с нетерпением ждет начала битвы.

— Я спущусь к маркграфине, — сказал вадагский принц. — Может, ей удалось почерпнуть полезные сведения из записок мужа. А ты оставайся здесь, Белдан, и гляди в оба. Дай мне знать, если варвары предпримут какие-нибудь действия.

Белдан прижал руку к виску.

— Проклятый барабан! Бьет прямо по мозгам!

— Постарайся не обращать на него внимания. Они пытаются взять нас на измор; ждут, когда мы ослабим бдительность. — Он быстро сбежал по лестнице и вошел в апартаменты, которые занимал с Ралиной на втором этаже дворца.

Она сидела у стола, заваленного рукописями. Услышав шаги Корума, Ралина обернулась и попыталась улыбнуться.

— Настал час расплаты за нашу любовь, — сказала она. Он удивленно посмотрел на нее.

— Я плохо знаком с обычаями мабденов. Прости, я не понял…

— А я просто дура! Не обращай на меня внимания, Корум. Ты даже представить себе не можешь, как мне обидно, что они напали на нас именно сейчас. Впервые за сто лет…

— Что ты узнала из записок маркграфа?

— Наши слабые места. Наши сильные стороны. Как защищать замок. Я уже расставила людей по местам. Теперь мы расплавляем свинец.

— Зачем?

— Ты разбираешься в военном искусстве еще меньше, чем я! Расплавленный свинец льют на головы захватчикам, когда они карабкаются по стенам замка.

Корум задрожал.

— Разве можно быть такими жестокими?

— Мы не вадаги, Корум. И сражаемся не с надрагами. Мне кажется, ты на своем опыте убедился в жестокости варваров…

— Ты права. Знаешь, я тоже хочу прочитать трактат маркграфа. Похоже, он был человеком, который умел трезво оценить обстановку.

— Да, — мягко сказала она, протягивая ему рукопись. — Мой муж был реалистом…

Впервые за все время их знакомства Ралина заговорила о муже, и Корум решил воспользоваться этим и задать ей несколько вопросов, но она словно прочитала его мысли и помахала в воздухе своей изящной нежной ручкой.

— Читай скорее, Корум. Трактат написан на древнем языке, который мы переняли от вадагов.

Корум углубился в чтение. Почерк у маркграфа был аккуратный, но не имел никаких индивидуальных особенностей. Создавалось такое впечатление, что с вадагской рукописи слепо снял копию человек холодный и бездушный. Впрочем, разбирать текст не составляло труда.

В дверь постучали. Ралина открыла и увидела на пороге солдата.

— Меня послал Белдан, миледи, — сообщил он. — Он просит принца Корума подняться на крепостную стену. Корум отложил рукопись в сторону.

— Иду. Ралина, проследи, чтобы мне подготовили оружие и доспехи. Она кивнула. Корум вышел из комнаты.

Отлив закончился, Белдан что-то кричал воинам, стоявшим на берегу.

Медленная барабанная дробь не умолкала ни на секунду. Мабдены не отвечали.

Белдан повернулся к Коруму.

— Они словно воды в рот набрали. Кричишь, будто покойникам. Никогда бы не подумал, что варвары способны соблюдать железную дисциплину. По-моему, мы чего-то не учитываем.

У Корума возникло такое же ощущение.

— Зачем ты послал за мной, Белдан?

— Я заметил в лесу какое-то движение. И сквозь просветы деревьев иногда виден золотой блеск. Говорят, у вадагов острое зрение. Взгляни, принц Корум, может, тебе удастся разобраться, что там происходит.

Корум горько улыбнулся.

— Одним глазом многого не увидишь. Тем не менее он пристально посмотрел в направлении, указанном Белданом. Да, юноша несомненно был прав. Корум прищурился и неожиданно понял, что видит среди деревьев позолоченную повозку.

Внезапно она пришла в движение. Четыре пегие лошади тащили ее, а управлял ими, стоя во весь рост, высокий воин.

Корум узнал его. Шлем с крыльями, кожаная куртка, кольчуга, меховая шуба, длинная борода, горделивая осанка.

— Герцог Гландит-а-Край, мой враг, — тихо сказал Корум.

— Тот самый, который отрезал тебе руку и выжег глаз? спросил Белдан.

Корум кивнул. — Значит, это он объединил конские племена, подарил им мечи и навел у них железный порядок.

— Наверное, ты прав. Я принес вам несчастье, Белдан. Юноша пожал плечами.

— Рано или поздно нам все равно пришлось бы воевать. Ты сделал нашу маркграфиню счастливой. Я никогда не видел ее счастливой раньше, принц Корум.

— По-моему, вы, мабдены, уверены, что счастье идет рука об руку с несчастьем.

— Так оно и есть.

— Вадагу этого не понять. Мы верим, что быть счастливым естественное состояние каждого разумного существа. Вернее, верили…

Одна за другой из леса выехали и остановились на опушке двадцать повозок.

Теперь Гландит-а-Край оказался между воинами конских племен и своими денледисси.

Барабанная дробь затихла. Волны тихо плескали у выступившей из воды дамбы.

— Наверное, Гландит выследил меня, а затем всю зиму обучал конские племена, — заметил Корум.

— А откуда он узнал, где ты скрываешься? — спросил Белдан.

Как бы в ответ на этот вопрос воины в медных масках разомкнули ряды, и Гландит выехал вперед. Он наклонился, взял со дна повозки нечто напоминающее тяжелый мешок, поднял руки над головой и со всего размаха бросил его на дамбу.

Сначала Корум не поверил своим глазам, потом у него похолодело внутри.

Белдан схватился рукой за стену.

— Бурый человек из Лаара, — прошептал юноша.

— Да.

— Он был таким кротким, таким невинным. Неужели его господин не смог помочь ему? Наверное, беднягу пытали, чтобы узнать, куда ты подевался… Корум выпрямился.

— Когда-то я говорил маркграфине, — холодно сказал он, — что Гландит — это болезнь, от которой необходимо избавиться. Мне следовало давно отправиться на его поиски.

— Он убил бы тебя.

— Но бурый человек из Лаара остался бы жив. Сервде верой и правдой продолжал бы служить своему печальному господину. Мне кажется, я проклят, Белдан. И те, кто помогают мне, тоже прокляты, потому что я должен был погибнуть и не погиб. Сейчас я выйду драться с Гландитом один на один. Тогда замок Мойдель будет спасен.

Белдан с трудом проглотил комок, застрявший в горле, и хриплым голосом произнес:

— Мы сами вызвались тебе помочь. Ты ни о чем нас не просил. И позволь нам самим решать, что делать дальше.

— Нет. Если вы станете меня защищать, пострадает и маркграфиня, и замок Мойдель.

— Этого не избежать в любом случае.

— Если я добровольно отдам себя в руки герцога Края, вы будете спасены.

— Ты ошибаешься. Гландит наверняка обещал в обмен на оказанную ему помощь отдать замок на разграбление конским племенам. А для них ты — никто. Они мечтают расправиться со старыми врагами, которых ненавидели на протяжении столетий, и заодно обогатиться за их счет. Может, Гландит и согласится уйти, если ты сдашься ему в плен, но он оставит за собой тысячу мечей. Мы должны сражаться вместе, принц Корум. У нас нет другого выхода.

Глава 11

ВЫЗЫВАНИЕ

Корум вернулся в свои апартаменты и увидел приготовленные для него оружие и доспехи. Нагрудник и спинная часть кирасы, наголенники, широкий пояс были изготовлены из жемчужно-голубого панциря морского чудища ануфек, которое когда-то обитало в западных водах. Панцирь этот был намного тверже железа и легче дерева. Высокий конический шлем из раковины гигантского мурекса ничем не отличался от шлемов остальных защитников замка. Коруму помогли облачиться в доспехи, дали большой меч, так хорошо сбалансированный, что вадагский принц почти не чувствовал его тяжести. К больной руке ему прикрепили щит из панциря гигантского краба, который обитал (по словам слуг) в Отдаленном Море, расположенном за Лайвм-ан-Эшем. Оружие и доспехи принадлежали покойному маркграфу, который унаследовал их от своих предков, владевших ими в те далекие времена, когда княжество еще не было основано.

Прежде чем уйти, Корум окликнул Ралину, все еще сидевшую за столом, заваленном рукописями. Но маркграфиня ничего ему не ответила. Казалось, она была поглощена чтением до такой степени, что ничего не видела и не слышала.

Корум пожал плечами и вернулся на крепостную стену.

Золоченая повозка Гландита выехала на дамбу, но ряды конских племен, стоявшие сзади, не шелохнулись. Труп бурого человека из Лаара лежал на прежнем месте.

Барабанная дробь вновь звучала, не умолкая.

— Почему они не атакуют? — сдавленным от волнения голосом спросил Белдан.

— По двум причинам, — ответил Корум. — Во-первых, хотят напугать нас, а во-вторых — побороть собственный страх.

— Неужели они боятся?

— Ты ведь сам говорил, что при одном упоминании о Лайвм-ан-Эше конские племена охватывает суеверный ужас. Они наверняка думают, что мы можем покончить с ними с помощью сверхъестественных сил.

Белдан иронически улыбнулся.

— Наконец-то ты начал разбираться в мабденах, принц Корум. Даже лучше, чем я.

— У меня был хороший учитель. — Корум кивнул в сторону Гландит-а-Края.

— Вряд ли ему ведомо чувство страха.

— Он боится самого себя, а это — самый страшный порок мабденов.

Барабанная дробь затихла.

— Эй, вадаг! — громко крикнул Гландит хриплым голосом. -Принимай гостя!

Корум промолчал. Спрятавшись за башню, он смотрел, как Гландит оглядывает крепостные стены, пытаясь найти его глазами.

— Эй, вадаг! Где ты?

Белдан вопросительно посмотрел на Корума, но вадагский принц молча покачал головой.

— Эй, вадаг! Мы уничтожили твоего знакомого демона! А сейчас убьем и тебя, и тех вонючих мабденов, которые дали тебе приют! Отвечай мне, вадаг!

— Мы должны тянуть время, — прошептал Корум Белдану. — С минуты на минуту начнется прилив.

— Они скоро атакуют, — ответил юноша. — И успеют пройти по дамбе задолго до того, как она покроется водой.

— Эй, вадаг! Почему ты молчишь? Трусливая тварь! Самый презренный из всех вадагов!

Он повернул голову, явно собираясь отдать приказ о наступлении. В ту же секунду Корум вышел из-за башни и громко крикнул:

— Я здесь, Гландит-а-Край, самый ничтожный и несчастный из всех мабденов!

Вздрогнув от неожиданности, Гландит обернулся, посмотрел на Корума и внезапно разразился громким смехом.

— Я — несчастный? — Он сунул руку за пазуху и вытащил какой-то предмет, висевший у него на шее на веревке. Не хочешь ли выйти и забрать у меня один сувенир?

Корум почувствовал, как к горлу его подкатила тошнота, рот заполнился горькой слюной. Он увидел иссохшую кисть своей собственной руки с кольцом на пальце, которое когда-то подарила ему сестра.

— Я — ничтожный? — Гландит вынул из кармана маленький кожаный мешочек и помахал им в воздухе. — Твой глаз я тоже сохранил на память о тебе!

Огромным усилием воли Корум подавил в себе тошнотворное чувство, сдержал свой гнев.

— Ты можешь получить меня целиком, если уведешь свое войско и покинешь замок Мойдель с миром.

Гландит задрал подбородок в небо и громко захохотал.

— Ну уж нет, вадаг! Я не могу лишить их ни удовольствия подраться, ни законной добычи. Слишком долго ждали они этого часа. Конские племена жаждут отомстить своим древним врагам. А лично я жажду твоей крови. Вместо того чтобы провести зиму при уютном дворе короля Лир-а-Брода, я мерз в лесах с нашими друзьями, которых ты видишь перед собой. И на этот раз я убью тебя быстро, вадаг, даю слово! Мне жаль тратить свое время на такого вонючего калеку, как ты!

— В таком случае ты не побоишься встретиться со мной один на одни, крикнул Корум. — Несомненно, ты быстро меня прикончишь, а после того как конские племена захватят замок, сможешь со спокойной совестью вернуться к себе домой. Гландит нахмурился.

— Почему ты так торопишься умереть? Ты мог бы пожить еще несколько часов.

— Ты сам сказал, что я — калека, герцог Край. Я устал жить. Я устал бояться тебя и твоих денледисси.

Гландит-а-Край ему не поверил. Корум пытался оттянуть неизбежный час битвы, понимая, что в конце концов Гландиту безразлично, сколько времени конские племена потратят на осаду замка и какие жертвы при этом понесут.

Предводителю денледисси нужен был только Корум.

После недолгого раздумья герцог Край кивнул.

— Ладно, вадаг, выходи на дамбу. Я прикажу своим людям не вмешиваться в наш поединок. А если ты победишь, они не примут участия в нападении на замок.

— Я не верю, что ты говоришь правду, — ответил Корум. -Впрочем, это не имеет значения. Я иду.

Он медленно спускался по лестнице. Корум не хотел умирать и прекрасно понимал, что если по счастливой случайности он начнет одерживать верх над Гландитом, денледисси мгновенно придут ему на помощь.

Время. Необходимо выиграть время.

В дверях своих апартаментов Корум столкнулся с Ралиной.

— Я вызвал Гландита на бой, — сказал он, — и, скорее всего, погибну. Знай, что я очень люблю тебя, Ралина. Она с ужасом посмотрела на него.

— Нет! Корум!

— Я должен выиграть время, чтобы дать защитникам замка хоть какой-то шанс отразить нападение.

— Корум, подожди! Есть еще одно средство — страшное средство, которое может нам помочь. Я прочитала о нем в записках маркграфа.

— О чем ты говоришь?

— Мой муж упоминает о заклинаниях, которыми пользовались его предки. Тот, кто произнесет волшебные слова и исполнит ритуал, совершит обряд Вызывания, и ему придут на помощь. Корум печально улыбнулся.

— То, что ты называешь волшебством, — малоизученная мабденами область знаний вадагов, и не более. Не обольщайся, Ралина.

— Вадаги здесь не при чем. Вызывание не имеет к ним ни малейшего отношения.

Корум пожал плечами и пошел к выходу из дворца. Ралина схватила его за руку.

— Корум, позволь мне совершить обряд Вызывания!

— Поступай, как знаешь, Ралина, — ответил он, продолжая идти вперед. — В любом случае тебе понадобится время, а значит, ничего не изменилось. Я иду драться с Гландитом.

Ралина вскрикнула, приглушенно зарыдала, но Коруму некогда было ее утешать. Он вышел из дворца, подошел к воротам и, когда удивленный солдат открыл их, спустился с горы и ступил на дамбу. На другой ее стороне стоял Гландит-а-Край. Золоченая повозка отъехала назад, труп бурого человека из Лаара лежал с краю, Родлик держал в руках боевой топор герцога.

Гландит откинул со лба жирные густые волосы и обнажил зубы в волчьей усмешке. Взяв из рук Родлика свое оружие, он пошел вперед.

Корум двинулся ему навстречу.

Море катило волны совсем рядом. Изредка в небе кричали чайки. По обе стороны дамбы царила мертвая тишина: и защитники замка, и конские племена с денледисси затаили дыхание, глядя на двух мужчин, сближающихся друг с другом.

Примерно посередине дамбы они остановились. Расстояние между ними не превышало десяти футов.

Гландит похудел и осунулся. Но его бесцветные серые глаза блестели все так же неестественно, а красное лицо по-прежнему казалось болезненным. Герцог Край держал боевой топор двумя руками; голова в шлеме с крыльями была чуть наклонена вперед.

— Клянусь Собакой! — вскричал он. — Ты стал настоящим уродом, вадаг!

— Значит, мы с тобой выглядим одинаково, потому что ты совсем не изменился.

Гландит свирепо фыркнул.

— И ты с ног до головы увешан раковинами, словно дочь морского царя, которую выдают замуж за какую-нибудь рыбину. Что ж, я устрою акулам свадебный пир, когда брошу твой труп в море.

Коруму надоело выслушивать оскорбления. Он поднял меч и нанес Гландиту удар, который тот быстро отразил боевым топором. Герцог Край поскользнулся, но устоял на ногах и выхватил из-за пояса кинжал. Чуть пригнувшись, он взмахнул топором, пытаясь подрезать Коруму ноги.

Вадагский принц высоко подпрыгнул и снова нанес мечом удар, пришедшийся по кольчуге и не причинивший герцогу никакого вреда. Тем не менее Гландит выругался и вновь попытался застигнуть Корума врасплох. И вновь Корум подпрыгнул, слыша, как лезвие со свистом рассекает воздух у самой земли. Не давая вадагу опомниться, Гландит изо всех сил опустил свое грозное оружие на щит-раковину, который затрещал, но не треснул. Искалеченная рука Корума онемела до самого плеча, но он не обратил внимания на боль и в свою очередь попытался подрезать Гландиту ноги.

Герцог Край быстро отступил, Корум пошел вперед.

— Мне надоело заниматься глупостями! — неожиданно воскликнул Гландит. Теперь он в наших руках! Стреляйте, лучники!

И тогда Корум увидел, что пока они сражались, повозки с денледисси незаметно выдвинулись вперед, и стоявшие на них воины сейчас целились в него из луков.

Гландит бежал по дамбе в обратную сторону.

Корума предали. До прилива оставалось не менее часа. Вадагский принц погибнет напрасно.

На крепостной стене кто-то громко крикнул, и туча стрел понеслась вниз.

Лучники Белдана выстрелили первыми.

Стрелы денледисси застучали по щиту и наголенникам Корума. Одна из них вонзилась ему в икру, прошла насквозь.

Ряды всадников в медных касках вступили на дамбу.

Корум понял, что не успеет вернуться в замок. Он нагнулся, отломал стрелу у наконечника и выдернул ее сзади. Затем крепко сжал рукоять меча и поднял щит, готовясь как можно дороже продать свою жизнь.

Воины конских племен скакали по узкой дамбе парами, и первый удар Корума оказался удачным — всадник свалился с лошади. Корум быстро вскочил в седло и сунул ноги в кожаные петли, заменявшие стремена. Он едва успел отразить атаку второго воина, как ему пришлось обороняться от накатившихся волной рядов конских племен. Дамба была такой узкой, что проехать по ней, не убив Корума, не представлялось возможным, а варвары не могли даже как следует взмахнуть мечами, потому что лошади, испуганные близостью моря, храпели и пытались подняться на дыбы. Образовался затор, и этим воспользовались лучники Белдана. Туча стрел взвилась над крепостной стеной и полетела вниз. В основном пострадали лошади, но неразбериха стала полной.

Корум медленно отступал и вскоре оказался недалеко от ворот замка. Он не чувствовал руки, в которой держал щит, с трудом поднимал меч, но продолжал отчаянно защищаться.

Ворота внезапно распахнулись, и Корум увидел Белдана и выстроившихся позади него лучников.

— Скорее, принц Корум! — вскричал юноша, и Корум, поняв его намерение, низко пригнулся и побежал к замку. Над его головой тут же просвистели сотни стрел.

Тяжело дыша, Корум вбежал во двор и в полном изнеможении прислонился к одной из колонн. Ему было горько и обидно, что задуманный им план не удался.

Сияющий Белдан хлопнул его по плечу.

— Начался прилив, принц Корум! Мы выиграли! Хлопка оказалось достаточно, чтобы Корум свалился на каменные плиты двора. Прежде чем потерять сознание, он еще видел изумленное лицо Белдана и сам подивился смешному положению, в которое попал.

Когда Корум очнулся, он лежал в собственной постели, а рядом с ним за столом сидела Ралина, все еще погруженная в чтение рукописи. Вспомнив недавнюю битву, Корум понял, что ему, калеке, не выжить в новом для него мабденском мире.

— Мне нужна новая рука, — сказал он, приподнимаясь на кровати. — Мне нужен новый глаз.

Казалось, Ралина не расслышала своего возлюбленного. Лишь через несколько секунд подняла она голову и посмотрела на него. Лицо у нее было усталым и измученным.

— Отдыхай, — рассеянно сказала она и вновь углубилась в чтение.

В дверь постучали, и в комнату быстро вошел Белдан. Морщась от боли, Корум попытался встать. Все его тело ломило от усталости. Раненая нога не гнулась.

— Варвары потеряли человек тридцать, — сообщил Белдан. -Отлив начнется перед заходом солнца. Думаю, сегодня они к нам больше не полезут. Скорее всего, нападения надо ждать на рассвете.

Корум нахмурился.

— Гландит далеко не прост. Он поймет, что мы не ждем атаки, и поэтому атакует. Но если конские племена суеверны, они вряд ли захотят сражаться ночью.

Давай не будем гадать и подготовимся ко всяким неожиданностям. Выставь охрану вокруг крепостной стены. Что там пишет маркграф по этому поводу, Ралина?

— Да, конечно, — невпопад ответила она. Корум покачал головой и с помощью Белдана облачился в доспехи. Они вместе поднялись на крышу дворца.

Денледисси на берегу перегруппировались. Трупы лошадей, людей и бурого человека из Лаара смыло в море. Несколько мертвецов выкинуло на скалы.

Варвары заняли прежние боевые позиции: десять рядов конских племен спереди, за ними — Гландит-а-Край, денледисси на двадцати повозках — сзади.

Свинец кипел в котлах, стоявших на огне прямо на крыше дворца; небольшие катапульты были приведены в боевую готовность; запас каменных ядер и стрел лежал у входа в башню.

Начался отлив.

И вновь зазвучала барабанная дробь. Заскрипела упряжь. Гландит что-то объяснял всадникам в медных касках.

Солнце садилось в воду; весь мир, казалось, был нарисован одной серой краской. Дамба постепенно выступала из воды.

Барабанная дробь усилилась. Громкий крик сотен людей, словно вырвавшийся из одного горла, пронесся над лесом. Конские племена начали наступление, не дожидаясь, когда отлив закончится.

Битва за замок Мойдель началась.

Только треть варваров двигалась к острову по дамбе, остальные поскакали вдоль берега. Корум понял, что означает этот маневр.

— Скажи, Белдан, ты расставил охрану вокруг крепостной стены?

— Да, принц Корум.

— Хорошо. Мне кажется, они попытаются поплыть на лошадях к другой оконечности острова и атаковать сразу со всех сторон. Когда станет темно, прикажи лучникам стрелять зажженными стрелами.

Штурм замка Мойдель начался.

Воздух зазвенел криками боли и отчаяния, когда из опрокинутых кадок на людей и животных полился расплавленный свинец. Море зашипело, поглощая ручейки металла, скатившиеся в него со склонов горы, и изрыгнуло тучу пара. Всадники били таранами в ворота. Стрелы опустошали седло за седлом, но один из таранов пробил отверстие в деревянной створке и застрял в ней. Варвары попытались вытащить его, и на их головы вновь полился расплавленный свинец.

— Лучников — к воротам! — приказал Корум. — И оседлайте коней на тот случай, если они прорвутся.

Быстро стемнело, но битва не утихла. Варвары окружили замок со всех сторон. Корум видел, как ряд за рядом воины в медных касках направляли низкорослых лошадей в воду и плыли к острову.

Гландит и денледисси оставались на берегу, не принимая участия в сражении.

Видимо, Гландит не собирался рисковать своими людьми и ждал, когда судьба замка будет решена.

Вероломство герцога Края дало Коруму новую пищу для ненависти. Когда же вадагский принц увидел, как Гландит, используя суеверных варваров, посылает их на смерть ради достижения своих корыстных целей, он окончательно убедился, что его первоначальное суждение о предводителе денледисси было верным: этот человек осквернит все, к чему ни прикоснется.

Тем временем защитники замка гибли один за другим. Из ста пятидесяти человек пятьдесят были убиты или тяжело ранены, оставшиеся в живых держали оборону с большим трудом.

Корум обходил крепостную стену, подбадривая людей, но у них не осталось свинца и почти закончился запас ядер и стрел. Вскоре им придется схватиться с противником врукопашную.

Наступила ночь. При свете зажженных стрел было видно, что варвары окружили замок со всех сторон. Они продолжали атаковать ворота. Таран за тараном бил в деревянные створы, скрипевшие все сильней и сильней.

Корум приказал зажечь факелы и собрал всех людей, способных носить оружие, во дворе. Они сели на коней и расположились полукругом позади лучников.

Ворота рухнули. Радостно крича, варвары хлынули во двор.

Огонь играл на медных масках, отчего они казались еще более страшными и уродливыми.

Лучники успели спустить тетивы только один раз, а затем расступились, давая дорогу кавалерии во главе с Корумом.

Вадагский принц взмахнул мечом, и голова первого из нападавших полетела с плеч. Кровь фонтаном ударила в небо и, падая, затушила один из факелов.

Позабыв и об усталости, и о ране, Корум рубил направо и налево, вышибая всадников из седел, раскалывая шлемы и черепа, отрубая конечности. Но под натиском превосходящих сил противника защитники замка отступали все дальше и дальше, пока не очутились а большом холле дворца у нижней площадки лестницы.

Лучники, там расположенные, вновь выпустили в варваров стрелы, но теперь уже, казалось, ничто не могло повлиять на исход битвы. Бок о бок с Корумом сражались не более двенадцати человек. Еще несколько минут, и все они погибнут.

По лестнице быстро спускался Белдан. Сначала Корум решил, что подошли подкрепления, но позади юноши он увидел всего двух солдат.

— Принц Корум! — На вадагского принца напали двое варваров, и он не смог ответить. — Принц Корум! Где госпожа Ралина?

Корум нашел в себе новые силы. Ударив мечом в медную маску, он убил одного из нападавших, затем приподнялся на стременах, оттолкнулся и соскочил с коня на лестницу.

— Что случилось?! Ралина в опасности?

— Не знаю, принц. Ее нигде нет. Боюсь…

Корум помчался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Шум битвы как-то странно изменился. Варвары испуганно кричали. Корум остановился и поглядел вниз.

Всадников в медных касках охватила паника. Бросая оружие, толкая друг друга, они отступали из холла во двор, а затем за ворота.

Корум не понимал, что произошло, но ему некогда было задерживаться.

Задыхаясь, он добежал до своих апартаментов и настежь распахнул двери.

— Ралина! Ралина!

Нет ответа.

Повсюду валялись трупы защитников замка и варваров, проникших в помещение через плохо охраняемые окна. Неужели Ралина попала в плен? Неожиданно он услышал на балконе ее комнаты какие-то странные звуки.

Протяжное пение… За всю свою жизнь Корум не слышал подобного пения. Он осторожно пошел вперед.

Ралина стояла на балконе и пела. Ее одежды колыхались под порывами ветра, как разноцветные паруса. Глаза невидящим взором уставились вдаль, звуки в горле переливались и вибрировали.

Казалось, Ралина впала в транс, и Корум стоял, не двигаясь, и наблюдал за ней. Она пела на незнакомом ему языке, скорее всего — древнем мабденском. Дрожь пробежала по телу вадагского принца.

Внезапно Ралина умолкла, повернулась и прошла в комнату. Она не увидела своего возлюбленного, стоявшего рядом с ней.

Корум вгляделся в темноту. В море мерцал призрачным зеленый свет; полные ужаса крики варваров разносились далеко по воде.

Пробыв на балконе несколько секунд, Корум тоже вернулся в комнату. Ралина сидела, как статуя, в кресле у стола и ничего не ответила, когда он к ней обратился. Не желая причинить ей вред каким-нибудь неосторожным поступком, Корум решил подняться на крышу дворца, надеясь, что к тому времени, когда он вернется, Ралина выйдет из транса.

Поднявшись на крепостную стену, вадагский принц увидел Белдана, который с открытым ртом и выпученными глазами смотрел вниз.

Большой корабль огибал остров с севера. Он светился призрачным зеленым светом и быстро приближался к замку, хотя на море стоял штиль. Варвары — кто пеший, кто конный барахтались в воде, покрывшей дамбу, несмотря на отлив.

Гландит кричал с берега, ругая воинов конских племен последними словами и приказывая им вернуться и захватить замок.

На корабле горело множество разноцветных огней. Создавалось впечатление, что его мачты и корпус украшены драгоценными камнями. Корум понял, почему обезумели варвары, когда увидел выстроившуюся на палубе команду. Гниющая плоть лохмотьями висела на лицах и телах. Кораблем управляли трупы.

— Что это, Белдан? — прошептал он. — Иллюзия?

— Не думаю, принц Корум, — хрипло ответил юноша.

— Тогда что же?

— Старый корабль маркграфа, вызванный со дна морского с помощью заклинаний. Его команда обрела нечто похожее на жизнь. Смотри. — Он указал на стоявший на капитанском мостике скелет, одетый в такие же доспехи, как у Корума. Глазные впадины скелета сверкали тем же призрачным зеленым огнем, что и весь корабль. — Это наш маркграф. Вернулся, чтобы спасти свой замок.

Корум поборол в себе чувство отвращения и не опустил глаза. — Интересно, зачем еще вернулся маркграф? — пробормотал он.

Глава 12

УСЛОВИЕ МАРКГРАФА

Корабль подошел к дамбе и остановился. В воздухе запахло гнилью и плесенью.

— Если это иллюзия, — угрюмо сказал Корум, — то она ничем не отличается от реальной жизни.

Белдан промолчал.

В отдалении слышался треск ломающихся ветвей: варвары скакали через лес, не разбирая дороги. Скрипели колеса повозок:

Гландит бежал вслед за своими союзниками.

Трупы были вооружены и стояли, не шевелясь. Затем, как один, они повернули головы и уставились на ворота замка.

От изумления и ужаса Корум застыл на месте. События, свидетелем которых он стал, не укладывались у него в голове. Они просто не могли произойти на самом деле. Только невежественные и суеверные мабдены, имеющие больное воображение, способны были верить в подобные чудеса.

— Что будет дальше, Белдан? — спросил он.

— Я ничего не понимаю в оккультных науках, принц Корум. Из всех нас только миледи Ралина занималась их изучением. Сейчас она совершила обряд вызывания. Я знаю, что при этом она заключила какой-то договор и теперь обязана выполнить его условия.

— Условия? Белдан судорожно вздохнул.

— Маркграфиня! — прошептал он. Корум увидел Ралину, вышедшую из ворот замка. Она спустилась с горы и пошла по дамбе по колено в воде, направляясь к призрачному кораблю. Мертвый маркграф наклонил голову, зеленые огоньки в его глазных впадинах ярко вспыхнули.

— НЕТ! Корум кинулся вниз по лестнице, побежал через холл, наступая на трупы варваров.

— НЕТ! РАЛИНА!

Он мчался по дамбе, поднимая тучу брызг, задыхаясь от зловония, которым был пропитан воздух.

— Ралина!

Он догнал ее у самых сходней и крепко схватил за плечо здоровой рукой.

Казалось, она узнала Корума, но тем не менее попыталась высвободиться и подняться на корабль.

— Ралина!

Реальность оказалась хуже кошмарных снов, которые он видел после уничтожения замка Эрорн.

— Ралина! Какой договор ты заключила, чтобы спасти нас? Зачем ты идешь на этот корабль?

— Чтобы соединиться со своим супругом, — ответила она холодным, безжизненным голосом.

— Нет, Ралина. Такой договор бесчестен, а значит, его условия не надо выполнять. Это чудовищно. Это… это… — он хотел сказать, что это — иллюзия, что они стали жертвами страшной галлюцинации — Пойдем со мной, Ралина. Пусть корабль мертвецов вернется в морские глубины…

— Я должна уйти вместе с ними. Таково условие договора. Он обнял ее, пытаясь оттащить от сходней, и внезапно услышал голос, который прозвучал, казалось, не в ушах, а в мозгу Корума, заставив его остановиться.

— Она уйдет вместе с нами, вадагский принц. Так будет. Корум посмотрел на капитанский мостик. Мертвый маркграф величественным жестом вытянул руку вперед.

Зеленые огни в глазных впадинах ярко сверкали.

Неимоверным усилием воли Корум заставил себя сконцентрироваться, посмотреть на мир вторым зрением.

Напрасный труд: корабль-призрак был в каждом из Пяти Измерений.

— Я не пущу ее, — сказал он. — Ваш договор бесчестен Почему Ралина должна погибнуть?

— Она не погибнет. Сейчас она спит, но скоро проснется.

— На дне морском?

— Нет. Маркграфиня оживила наш корабль. Без нее мы утонем. Если она поднимется на борт, мы будем жить.

— Ты называешь такое существование жизнью?

— Оно лучше, чем смерть.

— Значит, смерть еще страшнее, чем я думал.

— Да, принц Корум. Мы — рабы Шуль-ан-Джайвана, потому что погибли в водах его острова. А теперь отпусти мою жену.

Корум крепко прижал к себе Ралину.

— Нет. Кто такой Шуль-ан-Джайван?

— Повелитель Сви-ан-Фавна-Бруль.

Надежда Прожорливого Бога! Тот самый остров, на который Корум хотел отправиться, когда любовь к Ралине заставила его отложить путешествие на неопределенный срок.

— Отпусти мою жену, принц Корум. Она должна подняться на борт.

— Нет. Что ты можешь мне сделать? Ты мертв, и твой вид пугает лишь невежественных варваров.

— Мы спасли тебе жизнь. Дай и нам возможность жить. Ралина должна уйти в плавание вместе с нами.

— Мертвые эгоистичны Труп кивнул, и свет в глазных впадинах померк.

— Ты прав, принц Корум.

Команда корабля пришла в движение. Ноги зашаркали по склизкой палубе.

Гниющая плоть била по костям скелетов Корум попятился, не выпуская Ралины, но она сопротивлялась изо всех сил, и он удерживал ее с большим трудом. Задыхаясь, Корум попытался образумить ее.

— Ралина, я знаю, ты никогда не любила мужа, даже когда он был жив. Ты любишь меня, Ралина. А я люблю тебя. Наша любовь сильнее любых договоров!

— Я должна соединиться со своим супругом, — повторила она безжизненным голосом.

Команда мертвецов сошла по сходням на дамбу.

— Прочь! — воскликнул Корум. — Мертвые не имеют власти над живыми!

Мертвецы продолжали идти вперед.

— Прикажи им остановиться! — закричал Корум, обращаясь к маркграфу, который все еще стоял на капитанском мостике. -Возьми меня вместо нее! Я согласен на любые твои условия!

— Не могу.

— Тогда разреши мне отправиться вместе с вами. Не все ли тебе равно? Двое живых скорее, чем один, согреют души мертвых! Казалось, маркграф задумался.

— Зачем тебе это? Живым не по пути с мертвыми.

— Я люблю Ралину. Знаешь ли ты, что такое любовь?

— Мертвые не знают любви.

— Тогда зачем тебе жена?

— Она предложила заключить договор. Шуль-ан-Джайван согласился и прислал нас.

Мертвецы взяли их в кольцо. От смрадного зловония Корума чуть было не вытошнило.

— Хорошо! В таком случае я отправляюсь в плавание вместе с вами!

Маркграф молча наклонил голову.

Окруженные трясущимися трупами, Корум с Ралиной поднялись на борт. От киля до клотика корабль был покрыт слизью и водорослями, от которых исходил призрачный зеленый свет. То, что Корум принял раньше за драгоценные камни, оказалось морскими ракушками, в изобилии валяющимися на палубах и застрявшими в вантах.

Маркграф молча смотрел, как Корума с Ралиной провели в каюту. В ней было темно и сыро, как в погребе. Пахло гнилью.

Заскрипели мачты, корабль пришел в движение.

Ему не страшны были волны, не нужен был ветер.

Он плыл на Сви-ан-Фавна-Бруль, волшебный остров, Надежду Прожорливого Бога

КНИГА ВТОРАЯ

В КОТОРОЙ КОРУМ ПОЛУЧАЕТ ПОДАРОК И ЗАКЛЮЧАЕТ ДОГОВОР

Глава 1

ТЩЕСЛАВНЫЙ КОЛДУН

Они плыли всю ночь, и Корум несколько раз пытался вывести Ралину из транса, но у него ничего не получалось. Она лежала на койке на сырых, полусгнивших простынях и смотрела в потолок. Сквозь крохотный иллюминатор, через который невозможно было бежать, пробивался тусклый зеленый свет. Корум мерил каюту шагами, все еще с трудом веря в то, что произошло Каюта, в которой их заперли, явно принадлежала маркграфу. Может быть, он лег бы в постель со своей женой, если бы Корум остался на берегу…

Корум задрожал от отвращения и сжал голову руками. Наверное, он сошел с ума или видит кошмарный сон. Ситуация, в которой он оказался, была неестественной. Она отрицала научные знания, которые вадаги собирали в течение сотен веков. А если он был нормален, значит, мабдены обладали такими силами, о существовании которых древние расы даже не подозревали. Темные силы, нездоровые силы, которыми могли пользоваться только те, кто творил зло…

Корум измучился до такой степени, что не мог уснуть. Он подергал за ручку запертой двери. Несмотря на гнилые доски, она оказалась необычайно прочной.

Корабль жил по своим законам, и его деревянные части скрепляли не только заклепки из металла Усталость мешала Коруму ясно мыслить. Он часто смотрел в иллюминатор, но видел лишь волны да звезды на небе.

Прошло много времени, прежде чем горизонт посветлел, и Корум с облегчением подумал, что скоро наступит утро. В глубине души он был уверен, что корабль-призрак исчезнет, как только взойдет солнце, и они с Ралиной проснутся в своей постели в замке Мойдель.

Интересно, почему испугались варвары? Или битва с ними тоже была иллюзией?

А может, после поединка с Гландитом он потерял сознание и никак не может очнуться? Корум потер голову обрубком руки, облизнул пересохшие губы. Он попытался сконцентрироваться и заглянуть в другие измерения, но на этот раз у него ничего не вышло. В ожидании утра он продолжал мерить каюту шагами.

Внезапно Корум услышал какой-то странный жужжащий звук, от которого у него разболелась голова. Он наморщил лоб, потер лицо, но жужжание усилилось. Ему заложило уши. У него заныли зубы. Звук нарастал.

Корум заткнул уши руками. Из его здорового глаза покатились слезы, в пустой глазнице появилась пульсирующая боль.

Спотыкаясь, он метался по каюте, попробовал высадить дверь…

Все поплыло у него перед глазами.

Корум потерял сознание.

Он стоял в полутемной зале. Стены из камня, переливающегося всеми цветами радуги, поддерживали высокий сводчатый потолок. Искусные мастера, не хуже вадагских, создали эту залу, но в ее красоте чувствовалось что-то зловещее, чуждое древним расам.

У Корума болела голова.

Воздух перед ним сгустился, замигал бледно-голубыми огоньками и превратился в высокого юношу. На его гладком молодом лице выделялись глаза древнего старца. На нем были желтые парчовые одежды. Юноша поклонился, повернулся к Коруму спиной, подошел к каменной скамье у стены и сел.

Корум нахмурился.

— Тебе кажется, что ты спишь, магистр Корум?

— Я — Корум Джайлин Ирси, Принц в Алой Мантии, вадаг… последний вадаг на этой земле.

— Здесь нет других принцев, кроме меня, — мягко сказал юноша. — Во избежание недоразумений, советую тебе это запомнить.

Корум пожал плечами.

— Да, мне кажется, что я сплю.

— В определенном смысле ты, конечно, прав. Все мы спим. Ты попал в мабденский сон, вадаг, и никак не можешь проснуться. Тебя возмущает, что приходится жить по мабденским законам, которые управляют твоей судьбой.

— Где корабль, на котором я приплыл сюда? Где Ралина?

— С восходом солнца корабль опустился на дно. Только по ночам может он бороздить морские просторы.

— А Ралина? Юноша улыбнулся.

— Естественно, на корабле. Она выполнила условия договора, который заключила со мной.

— Значит, Ралина умерла?

— Нет, Она жива.

— Что за чушь! Как она может жить на дне моря?

— Она жива. Они никогда не умрут. Вся команда очень ей рада.

— Кто ты?

— Думаю, ты догадался, как меня зовут.

— Шуль-ан-Джайван.

— Принц Шуль-ан-Джайван. Повелитель Утопленников — один из моих титулов.

— Отдай мне Ралину.

— С удовольствием. Корум подозрительно посмотрел на колдуна.

— Что ты сказал?

— Не думаешь ли ты, что я ответил бы на ее глупое Вызывание, если б не преследовал определенной цели?

— Твоя цель — получить удовольствие от страшных мук, на которые ты ее обрек.

— Глупости. Я не малое дитя, чтобы развлекаться столь примитивным способом. Но ты, как я вижу, начал неплохо разбираться в мабденах. Всегда рассуждай в том же духе, если хочешь выжить в мабденском сне.

— Значит… это — сон?

— Конечно. Такой же, как реальная жизнь. Можно назвать его сном Бога. Или сном, который Бог воплотил в жизнь. Когда я говорю о Боге, я, само собой, имею в виду Валета Мечей, повелителя Пяти Измерений.

— Повелители Мечей! Их не существует! Предрассудки, в которые вадаги и надраги верили на заре своей цивилизации!

— Повелители Мечей существуют, магистр Корум. И по крайней мере один из них — виновник всех твоих несчастий. Это Валет Мечей решил, что мабденам пора взять власть в свои руки и уничтожить древние расы.

— Почему?

— Вы ему наскучили. И я его понимаю. Разве ты не находишь, что жить сейчас стало куда интереснее, чем раньше?

— Интереснее? Хаос и разруха доставляют тебе удовольствие? Я думал, ты не малое дитя, чтобы развлекаться столь примитивным способом.

Шуль-ан-Джайван улыбнулся.

— Но ведь речь идет не обо мне, а о Повелителях Мечей.

— Ты говоришь загадками, принц Шуль.

— Верно. Порок, от которого я не хочу избавляться. Зато загадки и парадоксы оживляют скучную беседу.

— Если тебе наскучила наша беседа, верни мне Ралину, и я уйду.

Шуль вновь улыбнулся.

— Я могу не только вернуть тебе Ралину, но и устроить твою дальнейшую судьбу. Знаешь, почему я позволил магистру Мойделю ответить на ее Вызывание? Я хотел встретиться с тобой, магистр Корум.

— Ты не знал, что я за ней последую.

— Почти не сомневался.

— Зачем я тебе нужен?

— Хочу сделать тебе предложение. Твоя возлюбленная мне пригодится, если ты откажешься от моего подарка.

— Зачем мне отказываться от подарка?

— Многие отказываются. Люди относятся ко мне подозрительно. Им не нравится метод, которым я пользуюсь, приглашая их в гости. Мало кто замолвит о волшебнике доброе слово, магистр Корум.

Корум огляделся по сторонам.

— Как отсюда выйти? Я сам найду Ралину, принц Шуль. Я очень устал.

— Вполне естественно, ведь ты столько выстрадал. Свой сладкий сон ты принимал за реальность, а грубую реальность — за сладкий сон. Представляю себе, в каком шоке ты сейчас находишься. А выйти отсюда невозможно. Нет дверей. Да они мне и не нужны. Разве тебе не хочется выслушать меня до конца?

— Я готов тебя выслушать, если ты прекратишь говорить загадками и перейдешь к делу.

— Ты — плохой гость, магистр Корум. Я всегда считал, что вадаги любезны и обходительны.

— Я давно перестал быть типичным представителем своей расы.

— Жаль, что последний вадаг не является воплощением всех достоинств своего народа. Тем не менее я останусь радушным хозяином и выполню твою просьбу. Я древнее существо и не имею никакого отношения ни к мабденам, ни к вадагам и надрагам. Я появился задолго до начала вашей цивилизации. Моя раса вырождалась, а так как мне абсолютно не хотелось вырождаться вместе с ней, я занялся научными изысканиями, которые позволили мне познать тайны мозга. Как видишь, я преуспел. Можно сказать, что я — чистый разум. С минимальными затратами энергии я способен перемещаться из одного тела в другое, а следовательно, я бессмертен. За последнюю тысячу лет многие покушались на мою жизнь. Моя гибель привела бы к разрухе во всем мире. И поэтому — если так можно выразиться — мне было позволено продолжать свои опыты. Я совершенствовался. Ко мне пришла мудрость. Я повелеваю Жизнью и Смертью. Я могу убивать и воскрешать. Я могу подарить бессмертие, если на то будет моя воля. Короче говоря, благодаря своему уму и своему таланту я стал Богом. Возможно, не самым могущественным из всех Богов… но у меня все впереди. Теперь ты должен понять, почему Боги, которые, — тут он развел руками, — появились на свет нежданно-негаданно, благодаря космическому стечению обстоятельств, счастливой случайности, ненавидят мою божественность. Они ревнуют. Они с удовольствием расправились бы со мной, потому что своим существованием я оскорбляю их чувство собственного достоинства. Валет Мечей — мой враг. Он желает моей смерти. Вот видишь, магистр Корум, у нас с тобой много общего.

— Я не «Бог», принц Шуль. По правде говоря, до недавнего времени я вообще не верил в богов.

— То, что ты не Бог, магистр Корум, очевидно. Бестолковых Богов не бывает.

Когда я сказал, что у нас много общего, я имел в виду, что оба мы представители древних рас, которые Повелители Мечей по каким-то причинам решили уничтожить. В их глазах и ты, и я — анахронизмы. Сначала они заменили мой народ на вадагов и надрагов, потом — вадагов и надрагов заменили мабденами. Раса вадагов и надрагов — прости, что я их не разделяю, — выродилась точно так же, как моя раса. Подобно мне, ты пытаешься выжить в непривычном для тебя мире и сопротивляешься насилию. В качестве оружия я избрал науку, а ты — меч. Я оставляю за тобой право решить, кто из нас сделал правильный выбор…

— Мне кажется, для бога ты слишком мелочен, — перебил его Корум, потеряв терпение. — А сейчас…

— В настоящий момент я — мелочный Бог. Когда мои позиции упрочатся, ты увидишь перед собой Бога щедрого и величественного. Но выслушай меня до конца, магистр Корум. Разве ты не понимаешь, что я отношусь к тебе как к товарищу по несчастью?

— Пока еще ты ничем не доказал, что действуешь из дружеских побуждений.

— Я сказал, что отношусь к тебе как к товарищу по несчастью, а не как к другу. Уверяю тебя, магистр Корум, мне ничего не стоит убить и тебя, и твою возлюбленную.

— Я терпеливо и с удовольствием выслушал бы тебя, если б знал, что ты освободил Ралину от условий ужасного договора, который она с тобой заключила.

Перенеси Ралину сюда. Я хочу убедиться, что она жива и что ее можно спасти.

— Тебе придется поверить мне на слово.

— В таком случае убей меня.

Принц Шуль встал с каменной скамьи. Юноша, двигающийся и жестикулирующий словно древний старец, выглядел до крайности неприлично.

— Ты относишься ко мне без должного уважения, магистр Корум. А зря.

— Почему? Ты показал мне несколько фокусов и хвастал напропалую. Ничего дельного я от тебя не услышал.

— Я могу предложить тебе многое. По крайней мере веди себя вежливо.

— Что ты можешь мне предложить?

— Например, твою жизнь. Мне ничего не стоит тебя убить.

— Это ты уже говорил.

— Я могу предложить тебе новую руку и новый глаз. Видимо, чувства Корума отразились на его лице, потому что принц Шуль ухмыльнулся.

— Я могу предложить тебе мабденскую женщину, к которой ты испытываешь столь нездоровый интерес. — Колдун поднял руку. -Да, да, конечно. Приношу свои извинения. Каждому свое. Я могу предложить тебе утолить жажду мести, отомстив тому, кто навлек на тебя и на твой народ все несчастья…

— Гландит-а-Краю?

— Нет, нет, нет! Валету Мечей! Валету Мечей! Тому, кто подарил мабденам власть над этим измерением!

— А Гландит? Я поклялся убить его.

— И это ты обвинял меня в мелочности. Твое честолюбие смехотворно! С помощью сил, которые я предоставлю в твое распоряжение, ты сможешь убить сколько угодно мабденских военачальников!

— Продолжай…

— Продолжать? Что продолжать? Разве я мало тебе предложил?

— Слишком много… на словах.

— О, ты меня оскорбляешь! Мабдены трясутся от страха, когда слышат мое имя. Мабдены теряют рассудок, когда я появляюсь перед ними. Мабдены умирают от ужаса, когда я демонстрирую им свою силу!

— За последнее время я насмотрелся ужасов, — сказал принц Корум.

— Будь ты мабденом, это не имело бы значения. Но, к сожалению, ты — вадаг, и тебя не пугают их сны. Будь ты мабденом, мне было бы легче убедить тебя…

— Но то поручение, которое ты хочешь мне дать, не сможет выполнить ни один мабден, — угрюмо сказал Корум. — Я прав?

— Ты начинаешь соображать, вадаг. И ты абсолютно прав. Ни один мабден не выдержит того, что придется выдержать тебе. Честно говоря, даже вадаг…

— Что ты хочешь мне поручить?

— Ты должен украсть одну вещь, которая необходима мне для самосовершенствования.

— А сам ты не можешь ее украсть?

— Конечно, нет. Как только я покину свой остров, меня сразу же уничтожат.

— Кто тебя уничтожит?

— Как это — кто? Мои соперники, разумеется, Повелители Мечей. Я живу в безопасности только благодаря заклинаниям, которые никому не позволяют проникнуть в мою обитель. Пока еще моя защита несовершенна, ее можно преодолеть, но это вызовет такие космические катаклизмы, что на Пяти Измерениях погибнет все живое и, быть может, исчезнут и сами Повелители Мечей. Нет, только ты можешь украсть то, что мне нужно. Во-первых, у тебя есть причины ненавидеть Валета Мечей, а во-вторых, ты не лишен мужества. Сочетание, которого я больше ни в ком не встречу в этом мире. А если потом тебе все еще захочется убить Гландит-а-Края, можешь не сомневаться, ты с легкостью исполнишь свое желание.

Однако, смею тебя уверить, подлинный виновник твоих несчастий — Валет Мечей, и, украв у него нужную мне вещь, ты можешь считать себя полностью отомщенным.

— Что я должен украсть? — спросил Корум. Шуль усмехнулся.

— Сердце Валета Мечей, магистр Корум.

— Ты требуешь, чтобы я убил Бога и…

— Ты действительно ничего не понимаешь в Богах. Если ты убьешь Валета, даже я не возьмусь предсказать, что произойдет. К счастью, он не хранит сердце в своей груди. Оно находится в месте куда более труднодоступном. Валет Мечей спрятал его на нашем измерении, а свой мозг — на другом… и так далее. Разве ты не понимаешь, что Боги должны оберегать себя от случайностей?

Корум вздохнул.

— Тебе придется многое объяснить мне. А сейчас освободи Ралину, если хочешь, чтобы я согласился выполнить твое поручение.

— Ты необычайно упрям, магистр Корум!

— Если я — единственный, кто может помочь тебе стать великим Богом, принц Шуль, я могу позволить себе быть упрямым.

Нежные губы изогнулись в презрительной усмешке, очень напоминающей мабденскую.

— Я рад, что ты не бессмертен, магистр Корум. Твое высокомерие мне придется терпеть лет двести, не больше. Ну, хорошо. Я покажу тебе Ралину. Я докажу, что она жива и находится в безопасности. Но я не отпущу ее на свободу.

Она останется здесь, со мной, и я отдам ее тебе только тогда, когда ты вручишь мне сердце Валета Мечей.

— Зачем тебе его сердце?

— Когда оно будет в моих руках, я смогу заключить с Валетом очень выгодный договор.

— Может, ты и честолюбив, как Бог, но замашки у тебя, как у торгаша, Шуль.

— Принц Шуль. Твои оскорбления меня не трогают. А сейчас…

Шуль исчез. На том месте, где он стоял, возникло молочно-зеленое облако, в котором постепенно начала проявляться картина. Корум увидел корабль-призрак, каюту маркграфа и его скелет, нежно обнимающий Ралину во плоти и крови.

Маркграфиня кричала от ужаса, но была не в силах оказать сопротивление.

— Ты сказал, что она в безопасности! — вскричал Корум. -Шуль! Ты обещал!

— Чем же я нарушил свое обещание? Какая опасность может грозить ей в постели собственного мужа? — прозвучал в ответ издевательский голос.

— Немедленно освободи ее, Шуль!

Облако рассеялось. Дрожащая Ралина, тяжело дыша, стояла у каменной скамьи.

— Корум?

Он подбежал к ней, попытался обнять ее, но она испуганно отшатнулась.

— Ты — Корум или призрак? Я заключила договор, чтобы спасти Корума…

— Я — Корум, Ралина. И я тоже заключил договор, чтобы спасти тебя.

— Я никогда не думала, что это будет так страшно. Я не понимала всех условий договора. Он чуть было не…

— Мертвые тоже желают получать удовольствия, госпожа Ралина.

Рядом с ними прямо из воздуха возникло обезьяноподобное существо в зеленых брюках и куртке. Увидев изумление Корума, оно радостно осклабилось.

— В моем распоряжении имеется несколько тел. Если мне не изменяет память, это — принадлежало одному из предков надрагов.

— Кто это, Корум? — Ралина затряслась от страха и прижалась к нему. От ее кожи пахло сыростью.

— Шуль-ан-Джайван, утверждающий, что он — Бог. По его приказанию утопленники ответили на твое Вызывание. Я согласился выполнить одно его поручение, а он обещал, что ты будешь жить здесь в полной безопасности, пока я не вернусь. Потом мы уйдем отсюда вместе, Ралина.

— Но почему он приказал?..

— Мне нужен был твой любовник, а не ты, — раздраженно ответил Шуль. Сейчас, когда я нарушил обещание, данное твоему супругу, я потерял над ним всякую власть, и это ужасно меня нервирует!

— Ты потерял власть над маркграфом Мойделем? переспросила Ралина.

— Да, да, да! Он умер конечной смертью! Слишком много сил пришлось бы затратить, чтобы вновь оживить его.

— Благодарю тебя за то, что ты дал ему свободу, — сказала Ралина.

— Можешь поверить, я этого не хотел. Магистр Корум поставил меня в такое положение, что я вынужден был пойти ему на уступки. — Принц Шуль глубоко вздохнул. — Ничего, в море полно утопленников. Придется подыскать себе новый корабль.

Ралина упала в обморок. Корум едва успел подхватить ее одной рукой.

— Вот видишь! — с гордостью воскликнул Шуль. — Я же говорил, что мабдены теряют рассудок, когда я появляюсь перед ними!

— Прежде чем мы продолжим разговор, Шуль, — сказал Корум, — нам с Ралиной необходимо поесть, привести себя в порядок, отдохнуть и хоть немного прийти в себя.

Шуль исчез.

Через несколько секунд в зале появилось все необходимое, чтобы удовлетворить самые строгие требования Корума. Впрочем, у вадагского принца не вызывало сомнений и то, что Шуль могущественный колдун, и то, что он сумасшедший Корум осторожно раздел Ралину, помыл ее и уложил в постель. На мгновение очнувшись, она задрожала от страха, но, узнав Корума, улыбнулась.

— Спи спокойно, Ралина, — ласково сказал он. — Все в порядке.

Она уснула, как ребенок.

Корум принял ванну и подошел к столу, на котором были аккуратно разложены одежды и вооружение. И то, и другое было вадагским. Корум увидел алую мантию, которая, вне всякого сомнения, когда-то ему принадлежала.

Он начал обдумывать странное положение, в котором очутился, заключив договор с безнравственным колдуном с острова Сви-ан-Фавна-Бруль.

Глава 2

ГЛАЗ РИННА И РУКА КУЛЛА

Корум спал. Постель, на которой он лежал, внезапно исчезла.

— Добро пожаловать в мою лавочку.

Корум открыл глаза. Перед ним стояла и издевательски хихикала красивая девушка лет пятнадцати. Он обвел взглядом большую полутемную комнату, заваленную всевозможным хламом. Засушенные растения и чучела животных висели на стенах На полу валялись детали доспехов, сломанные шпаги, сгнившие кожаные мешки, из которых вываливались драгоценные камни разнообразных цветов и огранки Полки ломились под тяжестью книг и рукописей. Повсюду стояли статуи, к столам и шкафам были прислонены картины. Какие-то мелкие зверюшки сновали по всем направлениям и шуршали в углах.

— Вряд ли в твоей лавочке бывает много покупателей, — сказал Корум. Шуль фыркнул.

— Не думаешь ли ты, что сюда так легко попасть? Итак… Колдун, принявший облик молодой девушки, подошел к сундуку, закрытому огромной шкурой какого-то хищника, что-то зашептал, и откинул ее в сторону. Поднялось облако черного дыма. Шуль попятился, делая пассы руками и выкрикивая слова на незнакомом Коруму языке. Облако растаяло в воздухе. Колдун осторожно наклонился, с удовольствием причмокнул губами…

— Порядок.

Он запустил в сундук руку, вытащил два мешочка, один меньше другого, и улыбнулся.

— Это — тебе.

— По-моему, ты обещал вернуть мне руку и глаз.

— Что значит «вернуть»? Я собираюсь сделать тебе куда более ценный подарок. Слышал ли ты когда-нибудь о Потерявшихся Богах?

— Нет.

— Потерявшиеся Боги были родными братьями. Их звали Владыка Ринн и Владыка Кулл. Они существовали в те времена, когда вселенная еще не имела чести знать твоего покорного слугу. Ринн и Кулл сражались друг с другом, а затем исчезли по своей воле или нет, я не могу сказать. Но они оставили о себе память…

Хочешь посмотреть? Корум нетерпеливо кивнул.

Девичий розовый язычок облизнул пухлые губки. Древние глаза сверкнули зловещим светом.

— Я дарю тебе то, что когда-то принадлежало всемогущим Богам. Говорят, они бились насмерть.

Шуль развязал маленький мешочек. Он вынул из него какой-то предмет, положил его на ладонь и протянул Коруму. Несколько драгоценных камней, непонятным образом скрепленных вместе, переливались всеми цветами радугами.

— Как красиво! — невольно воскликнул Корум. — Но я…

— Подожди.

Шуль вытряхнул второй мешочек прямо на крышку сундука, которая закрылась сама собой, поднял выпавшую вещь и показал ее Коруму.

У вадагского принца перехватило дыхание. Ему показалось, что он видит перчатку на шестипалую руку с одним большим и двумя указательными пальцами.

Перчатка была усыпана черными драгоценными камнями изумительной огранки.

— Зачем мне перчатка? — спросил Корум. — Она на левую руку и для шести пальцев. У меня их пять, и к тому же нет левой руки.

— Это не перчатка. Это — одна из четырех рук Кулла. Если верить легенде, ее отрубил его брат, Ринн…

— Твои шутки мне не нравятся, колдун. От них дурно пахнет. Ты опять теряешь время…

— Советую тебе поскорее привыкнуть к тому, что ты называешь моими шутками.

— Не вижу смысла.

— Вместо твоего правого глаза я дарю тебе глаз Ринна. Вместо левой руки руку Кулла. К горлу Корума подступила тошнота.

— Я не коллекционирую бренные останки покойников! Я думал, ты вернешь мне обычные руку и глаз! Ты обманул меня, колдун!

— Глупости! Разве ты не понимаешь, что я даю тебе возможность обрести такие силы, которые не снились ни мабденам, ни древним расам? Перед тобой откроются горизонты, о которых можно только мечтать! Глаз Ринна видит сферы пространства-времени, недоступные ни одному смертному, а рука Кулла может приказать существам неведомых миров прийти тебе на помощь. Неужели ты думал, что я пошлю в логово Валета Мечей беззащитного вадага?

— Как велики те силы, о которых ты говорил? Девушка пожала нежными плечиками.

— Откуда мне знать? Я ими не пользовался.

— Значит, существует опасность?

— С чего ты взял?

Корум задумался. Рискнуть или нет? Принять омерзительный подарок, чтобы попытаться выжить, убить Гландита и освободить Ралину, или отказаться и приготовиться к смерти, чтобы раз и навсегда покончить со всеми неприятностями?

— Подумай о знаниях, которые ты приобретешь, воспользовавшись моим подарком. Подумай о чудесах, которые ты увидишь во время путешествия. Ни один смертный не проникал еще во владения Валета Мечей! И не забывай, что он виновник всех твоих…

Корум перестал слушать. Он решился.

— Я согласен!

— Какая честь для меня, — иронически заметил Шуль. Он наставил на Корума палец, и вадагский принц отлетел на другой конец комнаты и упал на кучу костей.

Он попытался встать, но внезапно почувствовал, что веки его смыкаются.

— Приятных снов, магистр Корум, — сказал Шуль.

Он стоял в той же зале, где впервые увидел Шуля. Правая глазница Корума пульсировала от нестерпимой боли.

Левую руку Корума, казалось, резали тупыми кинжалами. Он попытался осмотреться, но ничего не увидел сквозь туман, застилающий глаза.

Затем он услышал страшный крик Ралины и слепо кинулся на ее голос.

— Ралина! Где ты?

— Я… я здесь… Что с тобой сделали?

Правой рукой Корум дотронулся до левой глазницы. Что-то теплое задвигалось под его пальцами. Глаз! Странный, необычной формы глаз Ринна! Зрение постепенно возвращалось к Коруму.

Он увидел перекошенное от ужаса лицо Ралины. Она сидела на кровати сжавшись в комок.

Корум посмотрел на свою левую руку. Кисть не отличалась по размерам от прежней, но на ней было шесть пальцев, и кожа ее переливалась, как змеиная.

Корум покачнулся, едва устоял на ногах, попытался собраться с мыслями.

— Подарок Шуля, — бессвязно пробормотал он — Глаз Ринна Рука Кулла Потерявшиеся Боги. Я больше не калека, Ралина.

— Ты в этом уверен? — мягко спросила она — Зачем ты согласился, Корум?

Тебе сделали страшный подарок. Он тебя погубит!

— Я согласился, чтобы исполнить поручение Шуля и спасти нас обоих. Я согласился, чтобы отомстить Гландиту и, если возможно, задушить его этой зловещей рукой Я согласился, чтобы остаться в живых.

— Быть может, — тихо сказала она, — нам с тобой лучше было бы погибнуть.

Глава 3

ЗА ПРЕДЕЛАМИ ПЯТНАДЦАТИ ИЗМЕРЕНИЙ

— Как велико мое могущество, магистр Корум! Я стал Богом, а тебя сделал полубогом! Скоро о нас с тобой будут слагаться легенды!

— О тебе они уже слагаются, — Корум повернулся и увидел медведя в шлеме и в клетчатых штанах, — впрочем, как и о вадагах.

— Тем лучше. Значит, скоро мы будем фигурировать вместе, а именно это я и имел в виду. Как ты себя чувствуешь?

— Немного болят голова и кисть.

— И никакого шва! Я — блестящий хирург!' Заживление идеальное, и заметь, обошлось почти без заклинаний!

— Тем не менее я ничего не вижу глазом. Ринна Может, он не действует?

Медведь потер лапы.

— Мозг должен привыкнуть к поступающим в него сигналам. А пока что, — он достал прямо из воздуха черную ленту, усыпанную драгоценными камнями, — закрой свой новый глаз этой повязкой.

— Зачем? Чтобы вновь ослепнуть?

— Не говори глупостей! Надеюсь, ты не хочешь все время видеть миры, лежащие за пределами Пятнадцати Измерений?

— И больше им ничего нельзя увидеть?

— Конечно, можно!

Корум нахмурился и подозрительно посмотрел на колдуна. В это время глаз Ринна моргнул. Глядя на Шуля своим нормальным глазом, Корум одновременно увидел множество образов, которые постепенно слились в одно темное пятно.

— Шуль! Что это?

— Точно не знаю. Говорят, существуют миры, в которых наша жизнь отражается, как в кривом зеркале. Тебе не кажется, что ты видишь один из них?

Темное пятно кипело и пузырилось. Какие-то странные создания вползали и выползали из него. Взметались языки пламени; земля кипела, как вода; диковинные звери вырастали до чудовищных размеров и мгновенно съеживались, — все текло, все изменялось.

— Хорошо, что я не живу в этом мире, — прошептал Корум. — Ладно, Шуль, давай сюда повязку.

Он надел ее на голову, закрыл глаз Ринна, и темное пятно мгновенно исчезло. Теперь Корум видел только Шуля и Ралину, но уже обоими глазами.

— Я ведь говорил, что у тебя восстановится нормальное зрение! — радостно вскричал Шуль.

— Что ты видел, Корум? — спросила Ралина. Он покачал головой.

— Не могу объяснить. Ралина исподлобья посмотрела на Шуля.

— Лучше бы ты забрал свои дары, принц Шуль. Они не для смертных.

Медведь оскалил зубы.

— Он больше не смертный. Он — полубог.

— А как отнесутся к этому Боги?

— Многие останутся недовольны, если узнают, кем стал магистр Корум. Но они не узнают.

— Ты непочтителен к Богам, колдун, — сурово сказала Ралина.

— Может, Корум не понимает того, что ты с ним сделал, зато я прекрасно понимаю, что смертные обязаны повиноваться законам природы. Ты нарушил их и понесешь наказание, а вместе с тобой погибнут все, над кем ты имел власть.

Медведь небрежно отмахнулся лапой.

— Ты недооцениваешь моих сил. Скоро я стану всемогущим и смогу скрестить свой меч с любым Богом-зазнайкой!

— У тебя — мания величия! Ты — самый обычный смертный колдун!

— Замолчи, госпожа Ралина! Немедленно замолчи! Если ты будешь разговаривать со мной в таком тоне, я уготовлю тебе судьбу куда более страшную, чем та, которой ты избегла! Только потому, что мне нужен магистр Корум, я не прихлопнул вас обоих, как мух! Попридержи язычок!

— Мы опять теряем время, — вмешался Корум. — Мне бы хотелось как можно скорее выполнить твое поручение и получить свободу для себя, и для Ралины.

Медведь фыркнул.

— Напрасно ты проявляешь заботу об этом создании, — сказал он. — Все женщины одинаковы; боятся глубоких знаний, не понимают темных сил, которые дают мудрость и власть над миром.

— Поговорим о сердце Валета Мечей, — предложил Корум. — Как его можно украсть?

— Пойдем, — сказал Шуль.

Они стояли в огромном саду. На небе сверкало красное солнце. От цветов исходил удушающий аромат. Листья были темными, почти черными, и тихо шуршали.

Шуль вновь принял образ юноши в небрежно накинутой на плечи голубой мантии. Он повел Корума по тропинке.

— Я ухаживаю за этим садом тысячу лет, — сообщил он, — и вырастил много диковинных цветов. Он занимает большую часть моего острова, в нем чудесно отдыхается и думается, а непрошеным гостям сюда не пробраться.

— Почему твой остров называется Надеждой Прожорливого Бога?

— Я назвал его так по имени Бога, который жил здесь до меня. Видишь ли, я наткнулся на этот остров совершенно случайно, когда подыскивал себе место, где мог бы спокойно заняться научными изысканиями. Само собой, я слышал об ужасном Боге, который здесь поселился, и поэтому, решив занять его место, действовал крайне осторожно. Мне было всего лет двести-триста, и я не обладал той мудростью, которая пришла ко мне позже.

Гигантская орхидея потянулась к Коруму и погладила его по руке. Он оттолкнул ее.

— Как же тебе удалось победить Бога?

— Я узнал, что он питается маленькими детьми. Предки тех, кого ты называешь надрагами, каждый день приносили ему в жертву ребенка. Денег у меня было сколько угодно, и я решил купить побольше детей и скормить их Богу всех сразу. Сказано — сделано!

— А он?

— Сожрал их скопом, свалился и захрапел.

— И ты убил его?

— Конечно, нет. Он сидит в своей собственной тюрьме и до сих пор не теряет надежды выйти. Смешно мне хвастаться победой над таким ничтожеством, хоть он и родственник Валета Мечей.

— Значит, уничтожив тебя, твои враги убьют и своего брата?

— Вот именно.

— Теперь мне понятно, почему ты боишься покинуть остров.

— Боюсь? Ерунда! Разумная предусмотрительность — не трусость!

— Где находятся владения Валета Мечей?

— За Рифом Тысячи Лиг. Слышал о таком?

— Кажется, да. Он расположен где-то на севере? — Корум стряхнул с ноги виноградную лозу.

— Совершенно верно.

— И это все, что ты можешь мне сказать?

— За Рифом Тысячи Лиг лежит страна Урди, которая часто покрывается водой. За Урди находится пустыня Друнгазат, а за пустыней — Огненные Земли, где правит слепая королева Урезе. За Огненными Землями расположена Ледяная Пустошь, по которой кочуют Бриклинги.

Корум остановился и отодрал с лица липкий листок, который норовил поцеловать его в щеку крохотными розовыми губками.

— А за Ледяной Пустошью? — иронически спросил он.

— О, вот там и начинаются владения Валета Мечей.

— Первый раз слышу обо всех этих странах. На каком измерении они находятся?

— На всех Пяти, подвластных Валету Мечей. Боюсь, в данном случае второе зрение тебе не пригодится.

— Я и не уверен, что смогу переместиться на другое измерение. Если ты сказал правду, Валет Мечей лишил этой возможности древние расы.

— Не беспокойся, твои возможности сейчас не меньше, чем раньше. — Шуль нагнулся и похлопал его по руке Кулла.

Корум подумал, что до сих пор эта рука не проявила своих необычных свойств. Из любопытства он приподнял повязку с глаза Ринна и, судорожно вздохнув, опустил ее на место.

— Что ты увидел? — поинтересовался Шуль.

— Пейзаж, — коротко ответил Корум.

— Какой?

— Черное солнце. Слабый свет исходил из земли и терялся в черных облаках. Четыре существа в плащах с капюшонами. Я взглянул на их лица и… — Корум облизнул пересохшие губы, — …опустил повязку. Я не смог на них смотреть.

— Вселенная состоит из множества измерений, — философски заметил Шуль, — а следовательно, полна ужасов. Лишь изредка, во снах, например, — удается нам познать частичку бытия. Если хочешь воспользоваться силой, которую даст тебе глаз Ринна, ты должен без страха смотреть и на эти лица, и на другие картины, которые он покажет.

— Миры, в которых царит зло, пугают меня, Шуль. Мне становится нехорошо при мысли о том, что порочные, чудовищные создания находятся неподалеку, за тонкой астральной перегородкой.

— А я давно об этом знаю и пользуюсь своими знаниями. За несколько тысяч лет ко всему можно привыкнуть.

Корум с трудом оторвал вьюн, крепко обнявший его за талию.

— Твои растения слишком любвеобильны.

— Они очень привязчивы. Мои единственные друзья. Как странно, что ты им понравился. Я теперь обо всех сужу по тому, как реагируют на них мои растения. Бедняжки совсем проголодались. Придется сбить с курса корабль-другой, чтобы накормить их. Ах вы, мои маленькие! Нам нужно мяса! Мясо нам нужно! Вся эта суета заставила меня позабыть о текущих делах!

— Ты так и не сказал, как мне найти Валета Мечей, — напомнил Корум.

— Совершенно справедливо. Валет живет во дворце. Дворец стоит на вершине горы. Гора расположена по центру земли, то бишь всех Пяти Измерений. В самой высокой башне дворца Валет спрятал свое сердце. Насколько я знаю, оно очень тщательно охраняется.

— И это все, что ты знаешь? Что значит «тщательно охраняется»?

— Я заключил с тобой договор, магистр Корум, потому что у тебя немного больше ума, намного больше выносливости и чуть больше воображения и храбрости, чем у мабденов. Вот ты и узнай, что значит «тщательно охраняется». Ты можешь быть твердо уверен только в одном.

— В чем именно, Шуль?

— Принц Шуль. Валет Мечей не принимает тебя в расчет. Ты для него простой смертный. Повелители Мечей становятся так же скучны, как вадаги. Каждый из нас, Богов, переживает свои взлеты и падения. — Шуль ухмыльнулся. — А измерения вертятся!

— Если ты сейчас на взлете, когда же ты собираешься упасть?

— Не раньше, чем через несколько миллионов лет. Я могу подняться так высоко, что вся вселенная окажется в моей власти! Быть может, я стану первым, единственным и неповторимым Богом! О, как я буду развлекаться, какие приключения меня ждут!

— Вадаги изучали мистику, как науку, — заметил Корум. — Насколько я помню, все Боги — единственные и неповторимые.

— Но власть их не безгранична. Возьмем пантеон мабденов — Собаку и Рогатого Медведя. Они могут вершить судьбы мабденов, и только. Но им неподвластны ни твой покорный слуга, ни тем более Валет Мечей, который практически всемогущ, если не считать, что со мной ему не справиться. Наш век, это — век Богов, магистр Корум. Их много, больших и маленьких, и они заполонили всю вселенную. Так было не всегда. Я сильно подозреваю, что когда-то вселенная вообще обходилась без Богов.

— Думаю, твои подозрения обоснованны, — пробормотал Корум.

— Быть может, цикл повторится. Мысль, — тут Шуль постучал себя по затылку, — порождает Богов, а Боги порождают мысль. В определенные периоды мыслей вообще не существует. В конце концов, вселенной безразлично, что в ней происходит. Но я, если только добьюсь своего, заставлю ее проявить ко мне интерес! — Глаза Шуля лихорадочно блестели. — Я изменю законы природы! Я поставлю вселенной свои условия! Ты поступил мудро, согласившись помочь мне, магистр Корум.

Корум откинул голову, спасаясь от тюльпана, который лязгнул челюстями над его ухом.

— Сомневаюсь, Шуль. Но у меня не было выхода.

— Совершенно справедливо. Для достижения своей цели я готов на все, магистр Корум. Играть, так по-крупному!

— Да, конечно, — иронически сказал Корум и кивнул. — В конце концов, нельзя проиграть больше, чем жизнь, а все мы — смертны.

— Ко мне это не относится, магистр Корум.

КНИГА ТРЕТЬЯ

В КОТОРОЙ ПРИНЦ КОРУМ ДОБИВАЕТСЯ НЕВОЗМОЖНОГО И ПОЛУЧАЕТ ЖЕЛАЕМОЕ

Глава 1

БЛУЖДАЮЩИЙ БОГ

Расставание с Ралиной было тяжелым. Оба они долго молчали, и когда он обнял ее на прощанье, она не сказала ему о своей любви, лишь посмотрела беспокойным взглядом. В глазах ее притаился страх.

Корума взволновало поведение Ралины, но он бессилен был что-либо изменить.

Шуль посадил его в баркас, поражающий изяществом линий, и Корум поднял парус и отчалил от берега. Ориентируясь по звездам, вадагский принц шел на север, к Рифу Тысячи Лиг.

Корум понимал, что любой вадаг счел бы его сумасшедшим. Он вел себя так же неразумно, как мабдены. Но, в конце концов, Корум находился сейчас в мабденском мире и, для того чтобы выжить, должен был к нему приспособиться. А Коруму очень хотелось жить, в особенности после того, как он встретился с Ралиной. И ему как-то не верилось, что он — последний вадаг на этой земле. Шуль обладал огромной силой, и наверняка на свете существовали колдуны сильнее его. Быть может, своими заклинаниями они нарушили природу пространства-времени. А значит, события прошлого можно будет изменить. Корум хотел жить и учиться.

И если к нему придет мудрость — кто знает? — вдруг ему удастся вернуть вадагов миру и мир — вадагам. Это будет справедливо, подумал Корум.

Баркас был обшит коваными листами металла, покрытого странным асимметричным рисунком. От него исходил слабый свет, который согревал Корума и освещал море по ночам. Плавание было долгим. На единственной мачте баркаса висел квадратный парчовый парус, покрытый какой-то субстанцией, тоже излучавшей свет. Он почти все время проводил на палубе, завернувшись в алую мантию. На голове у него красовался высокий серебряный шлем; под кожаной курткой он носил кольчугу из миллиона крохотных звеньев (верхний слой — серебряный, нижний медный); к его поясу была пристегнута длинная шпага с клинком из неземного металла. На носу баркаса был укреплен странный вертящийся камень в форме стрелы, постоянно указывающий на север.

Корум много думал о Ралине и о своей любви к ней. Подобное чувство никогда раньше не могло появиться у вадага по отношению к мабдену. Если б, скажем, принц Клонски узнал о нем, он сказал бы, что раса вадагов вырождается. Но ни к одной вадагской женщине Корума не тянуло так, как к Ралине. Он знал, что маркграфиня умна, хотя ему трудно было подчас разбираться в смене ее настроений, и он не разделял ее суеверий.

Впрочем, Ралина разбиралась в мабденском мире лучше, чем Корум, и он не имел права судить, ошибается она или нет.

На третью ночь Корум уснул, держась своей новой рукой за борт баркаса, а наутро его разбудило яркое солнце, бившее прямо в глаза.

Впереди высился Риф Тысячи Лиг.

Он тянулся до самого горизонта, и волны разбивались о каменную стену, вздымая тучи брызг.

Шуль предупреждал, что обнаружить проход в Рифе практически невозможно.

Казалось, он не естественного происхождения, а создан Валетом Мечей специально, чтобы оградить свои владения от любопытных глаз.

Корум принял решение идти на восток. Он надеялся найти мелководье и высадиться на берег. Четверо суток не смыкал Корум глаз, но не увидел ни прохода в скалах, ни места, к которому можно было бы причалить.

Легкий туман, окрашенный солнцем в розовый цвет, поднимался от воды.

Поворачивая камень в виде стрелы, Корум управлял баркасом, стараясь держаться подальше от Рифа. Судя по грубым морским картам, наколотым на коже (других у Шуля не оказалось), он почти вплотную примыкал к земле со странным названием Кулокрах, где проживали, как сообщил колдун, Рага-да-Кета.

Корум просматривал карту за картой, и на каждой из них Риф казался сплошным.

Внезапно при полном безветрии поднялось сильное волнение. Баркас стало раскачивать, и Корум в недоумении посмотрел по сторонам. К шуму прибоя примешивались другие звуки, доносившиеся с юга. Корум оглянулся.

Удар-всплеск, удар-всплеск, удар-всплеск… словно кто-то неторопливо шагал по воде. Может, это плескался морской зверь? Мабдены верили в страшных морских чудовищ и сочинили о них множество легенд! Корум схватился за борт, одновременно пытаясь повернуть руль, чтобы как можно дальше отплыть от Рифа.

Баркас швыряло с одного гребня волны на другой.

Шаги по воде слышались все отчетливее. На всякий случай Корум выхватил шпагу из ножен.

В розовом тумане появилась фигура, напоминающая человеческую. Изумленный Корум увидел, что она тащит за собой рыболовную сеть. Неужели здесь было так мелко? Корум перегнулся, попытался нащупать дно острием шпаги и чуть не свалился за борт. Только сейчас Корум понял, что туман сыграл с ним злую шутку.

Человек, идущий по морю, находился на огромном расстоянии от баркаса и был гигантом, по сравнению с которым Великан из Лаара казался пигмеем. От шагов странного рыбака поднимались волны, швырявшие баркас, как щепку.

Корум хотел крикнуть, попросить гиганта свернуть, но вовремя прикусил язык, подумав, что не все великаны так доброжелательны, как Великан из Лаара.

Продолжая волочить за собой сеть, блуждающий в тумане рыбак поменял направление. Теперь он находился за спиной Корума, и нахлынувший вал подхватил баркас и понес его, как пушинку, на восток. Вертящийся камень упал и разбился, парчовый парус сорвало, и Коруму ничего не оставалось, как отдаться на волю волн.

Великан скрылся в тумане, шагая к Рифу Тысячи Лиг, где, возможно, был его дом.

Внезапно туман рассеялся. Яркое солнце осветило море и берег. Баркас летел прямо на скалы.

Глава 2

ТЕМГОЛ-ЛЕП

Раздался металлический скрежет. Баркас задрожал от киля до клотика. Корум едва успел схватить лук и колчан со стрелами, как накатившая волна вышвырнула его за борт и понесла к берегу.

В рот Коруму попала вода, тело его волочило по песчаной гальке. Он ухватился за выступ скалы, подождал, когда волна схлынет, и поднялся на ноги.

Перевернутый баркас уносило в открытое море. Лук и колчан со стрелами исчезли.

Корум сделал несколько шагов вперед, затянул пояс, на котором висела шпага, поправил серебряный шлем, съехавший набекрень. Корум знал, что потерпел неудачу.

Он прошелся по берегу и уселся под высокой черной скалой. Его выкинуло неизвестно куда, баркас разбился, жизнь потеряла всякий смысл.

В эту минуту Коруму все было безразлично. Он перестал думать и о любви, и о ненависти, и о мести. Ему казалось, что он видел сон об острове Сви-ан-Фавна-Бруль, а сейчас проснулся. Во сне он получил в подарок от колдуна новую руку и новый глаз.

Вспомнив о глазе Ринна, Корум вздрогнул и дотронулся до повязки. А затем мысли нахлынули на него, и вадагский принц понял, что, согласившись на предложение Шуля, он изменил свою судьбу и теперь должен воспринимать мир таким, как он есть.

Вздохнув, Корум поднялся на ноги и посмотрел на скалу. Взобраться на нее было невозможно.

Корум пошел вдоль берега, топча серую гальку, надеясь, что рано или поздно ему удастся найти пологое место, подняться и увидеть, наконец, страну, в которую он попал.

Вынув перчатку, подаренную ему Шулем перед отъездом, Корум надел ее на левую руку. Он до сих пор не совсем верил тому, что рассказал ему колдун о руке Кулла, но у него не возникло желания проверять ее возможности. Корум шел, не останавливаясь, более часа, когда увидел небольшую бухточку и узкий проход между скалами.

Начинался прилив. Корум побежал. Он едва успел ступить на каменистую тропинку, как берег затопило водой. Тяжело дыша, он одолел крутой подъем, вскарабкался на вершину горы и увидел перед собой дорогу, ведущую в город.

Башни и минареты ослепительно сверкали под лучами раскаленного солнца.

Приглядевшись, Корум понял, что они выложены цветной мозаикой. Никогда в жизни ему не приходилось видеть ничего подобного.

Он задумался, не зная, идти в город или обойти его стороной. Если в нем живет народ дружелюбный, Корум мог бы одолжить у кого-нибудь лодку или баркас и продолжить плавание. Если в нем живут мабдены, они вряд ли согласятся оказать Коруму помощь.

А, может, это страна Рага-да-Кета? Он машинально сунул руку в карман, чтобы свериться с морскими картами, но вспомнил, что они остались на баркасе.

Уныние охватило Корума, и он зашагал по дороге в город.

Он успел пройти не более мили, когда увидел кавалерийский отряд. Воины скакали ему навстречу на длинношеих зверях с пятнистыми шкурами, изогнутыми рогами и плоскими, как у ящериц, ртами. Несмотря на очень тонкие ноги, звери мчались, как ветер, и вскоре Корум различил всадников: высоких, худых, с небольшими круглыми головами и огромными круглыми глазами. Они явно не были мабденами — с представителями этой расы Коруму встречаться не доводилось.

Корум остановился и стал ждать. Впрочем, ему больше ничего не оставалось делать.

Воины окружили вадагского принца, пристально глядя на него сверху вниз. Их носы и рты тоже были округлой формы, на лицах застыло, казалось, изумленное выражение.

— Оланджа ко? — спросил самый высокий воин, одетый в плащ-накидку из разноцветных перьев и державший в руке дубинку, напоминающую лапу гигантской птицы. — Оланджа ко, дранджер?

— Я тебя не понимаю, — ответил Корум на искаженном вадагском, на котором говорили мабдены.

Верзила наклонил голову и закрыл рот. Солдаты начали возбужденно перешептываться. Все они были одеты и вооружены одинаково.

Корум протянул руку, указывая на юг.

— Я пришел из-за моря, — сказал он на разговорном языке, общем для вадагов и надрагов.

Воин напрягся, словно услышал знакомые слова, задумался и с сожалением покачал головой.

— Оланджа ко? — повторил он. Пришла очередь Корума покачать головой. Воин изумленно посмотрел на него и почесал щеку. Не понимая, что может означать этот жест, Корум пожал плечами. Верзила ткнул пальцем в одного из всадников.

— Мор наффа!

Всадник спешился и помахал Коруму рукой, похожей на веретено, явно предлагая ему сесть а седло.

С большим трудом вадагский принц забрался на длинношеего зверя и взял в руки поводья.

— Нодж! — громко крикнул командир, отдавая приказ солдатам. — Нодж ала!

Звери помчались по направлению к городу, а пеший воин остался стоять на дороге.

Город был окружен высокой стеной, на которой были выложены красочные геометрические узоры из мозаики. Кавалькада проехала высокие ворота, миновала узкие улочки, напоминающие лабиринт, и помчалась по широкой дороге, по обеим сторонам которой росли цветущие деревья, ко дворцу, стоявшему в центре города.

Доскакав до ворот дворца, кавалькада остановилась. Все спешились, и подоспевшие слуги увели длинношеих зверей на конюшни. По широкой лестнице, которая насчитывала около ста ступеней, Корума провели в небольшой внутренний двор. Стены дворца тоже украшали узоры из мозаики, не такие яркие, как на крепостной стене, но более изысканные. Золотые, белые и бледно-голубые рисунки были примитивны, но очень красивы и вызвали у Корума восхищение.

За первым внутренним двором находился второй, с фонтанами посередине.

Золотое кресло с конической спинкой, в оправе из огромных рубинов стояло под парусиновым тентом. Воины, сопровождавшие Корума, остановились, и в ту же секунду из дворца вышла непомерно высокого роста персона в высокой шляпе из павлиньих перьев, плаще — также из перьев, переливающихся всеми цветами радуги, — и в юбке свободного покроя из золотой парчи. Корум понял, что перед ним правитель города.

Верзила и монарх начали разговор, и Корум терпеливо ждал, когда они закончат, всем своим видом показывая, что он пришел с мирными намерениями.

Наконец, монарх обратился к Коруму с какой-то фразой, и вадагский принц покачал головой. Король вновь заговорил, и с третьей попытки Корум услышал знакомую речь.

— Ты — мабден? — спросил король на древнем надрагском языке, который Корум изучал в детстве.

— Нет, — тут же ответил он.

— Ты непохож на недрегха.

— Да, я не… недрегх. Откуда ты знаешь о недрегхах?

— Несколько столетий назад два недрегха жили при моем дворе. Кто ты?

— Я — вадаг. Король задумчиво пососал губы и громко причмокнул.

— Значит, ты — враг недрегхов?

— Сейчас я им больше не враг. Король нахмурился.

— Почему?

— Все вадаги, кроме меня, погибли, — объяснил Корум. — А те, кого ты называешь недрегхами, либо истреблены, либо стали рабами мабденов.

— Но мабдены — варвары!

— Могущественные варвары' Король кивнул.

— Так было предсказано. — Он пристально посмотрел на Корума. — А ты почему остался в живых?

— Я не захотел умирать.

— Решаешь не ты, а Ариох.

— Кто такой Ариох?

— Бог.

— Какой Бог?

— Тот, кто управляет нашими судьбами. Герцог Ариох, Повелитель Мечей.

— Валет Мечей?

— Кажется, так называют его на далеком юге. — Король заерзал на троне и облизнул губы. — Я — король Темгол-Леп. Ты находишься в моем городе, Арки. — Он помахал тощей рукой. -Это — мои поданные, Рага-да-Кета. Страна моя называется Кулокрах. Очень скоро мы тоже погибнем.

— Как так?

— Наступило время мабденов. Решение Ариоха. — Темгол-Леп пожал худыми плечами. — Ариох принял решение. Мабдены придут и уничтожат нас.

— Но ведь вы, конечно, окажете им сопротивление?

— Нет. Наступило время мабденов. Ариох командует ими. Он не трогает Рага-да-Кета потому, что мы послушны его воле. Но скоро мы погибнем. Корум покачал головой.

— Как можно уничтожить целый народ из прихоти? Тебе не кажется, что Ариох несправедлив?

— Ариох принимает решения.

Корум подумал, что вряд ли Рага-да-Кета всегда были такими фаталистами.

Возможно, они тоже вырождались.

— И тебе не жалко, что погибнет красота, которую вы создали, пропадут ваши научные знания7 — Ариох принимает решения.

Темгол-Леп, казалось, знал о планах Валета Мечей больше, чем кто бы то ни был. Возможно, Рага-да-Кета даже видели Ариоха ведь их страна находилась неподалеку от его владений — Скажи, а откуда тебе известно, какие решения принимает Ариох?

— Он объявляет свою волю через наших мудрецов.

— А мудрецы уверены, что они правильно истолковывают его волю?

— Конечно, уверены Корум вздохнул.

— Что ж, попытаюсь расстроить планы Ариоха. Не могу сказать, что я от них в восторге.

Темгол-Леп закрыл глаза. По телу его пробежала легкая дрожь. Чувствуя неудовольствие своего короля, воины переминались с ноги на ногу.

— Я не желаю больше говорить об Ариохе, — заявил Темгол-Леп — Ты — наш гость, и мы должны развлекать тебя Сейчас мы выпьем немного вина.

— Спасибо, с удовольствием.

Корум предпочел бы поесть — несколько дней у него крошки во рту не было, но ему не хотелось каким-нибудь неосторожным поступком испортить отношения с Рага-да-Кета, у которых он собирался попросить лодку или баркас, чтобы продолжить путь.

Король отдал приказание слуге, стоявшему за троном, и он молча удалился, а через несколько минут вернулся с подносом, на котором стояли два высоких кубка и золотой графин. Король поставил поднос на колено, собственноручно налил вино в один из кубков и подал его вадагскому принцу.

Корум протянул левую руку, но она неожиданно задрожала, дернулась и выбила кубок из рук короля. От удивления лицо монарха перекосилось.

Рука вытянулась, и шесть пальцев сомкнулись на горле Темгол-Лепа.

Король захрипел, попытался ударить Корума ногой. Пальцы давили все сильнее и сильнее.

Сам не понимая, что происходит, Корум громко позвал на помощь, но тут же сообразил, что охранники поняли из происходящего только одно-чужеземец напал на их короля. Выхватив из ножен шпагу, Корум очертил ею полукруг, отражая удары дубинок, похожих на птичьи лапы. Рага-да-Кета явно не умели сражаться: действия их были несогласованными, движения — неуклюжими.

Рука Кулла отпустила Темгол-Лепа, и Корум увидел, что король мертв.

Вадагский принц ужаснулся. Сам того не желая, он убил несчастное и невинное существо! Стоя над трупом короля, он рубил шпагой направо и налево, отрубая конечности, проламывая черепа. Кровь лилась рекой Внезапно Корум остался один Повсюду лежали мертвые Рага-да-Кета. Ласковое солнце разбивалось на брызги в струях фонтана. Корум поднял чужую руку а перчатке и плюнул на нее.

— Злобная тварь! — воскликнул он. — Ралина была права! Ты сделала меня убийцей!

Но рука вновь была ему послушна. Он сжал шесть пальцев. Они повиновались.

Тишину нарушал лишь плеск воды в фонтане.

Глядя на труп Темгол-Лепа, дрожа от ненависти к самому себе, Корум поднял шпагу над головой. Он отрежет руку Кулла Лучше быть калекой, чем ее рабом!

Земля ушла из под ног Корума, он полетел вниз и упал на какого-то мохнатого зверя, который оцарапал его своими когтями.

Глава 3

ВЫХОДЦЫ ИЗ ТЬМЫ

Лежа на спине, Корум увидел на мгновенье голубое небо, а затем плита встала на место, и он оказался в кромешной тьме наедине со зверем, который хрипел неподалеку. Корум крепко сжал эфес шпаги и приготовился защищаться.

Хрипение затихло. Наступила мертвая тишина. Ее нарушил какой-то шипящий звук. Корум увидел искру. Искра превратилась в огонек. Огонек появился на фитиле, который горел в глиняной плошке, заполненной до краев маслом.

Глиняную плошку держала чья-то грязная рука. Грязная рука принадлежала обросшему волосами существу, глаза которого гневно сверкали.

— Кто ты? — спросил Корум.

Незнакомец фыркнул и поставил самодельную лампу в небольшую нишу. Корум увидел пол, покрытый грязной соломой, на которой валялись кувшин и тарелка.

Пахло экскрементами.

— Ты меня понимаешь? — вновь спросил Корум на древнем надрагском.

— Прекрати болтать, — пробормотал незнакомец на разговорном вадагском языке, явно не сомневаясь, что Корум не понял ни одного слова. — Скоро ты станешь таким же, как я.

Корум промолчал. Он вложил шпагу в ножны и прошелся по камере. Наверху кто-то ходил по каменным плитам двора. До Корума доносились возбужденные истерические голоса Рага-да-Кета.

Незнакомец наклонил голову и прислушался.

— Вот оно что! — Он уставился на Корума, ухмыляясь во весь рот. — Ты прикончил эту трусливую тварь? Считай, я стал относиться к тебе с уважением.

Впрочем, ненадолго. Скоро тебя казнят. Хотел бы я знать, какой смертью!

Корум продолжал молчать, делая вид, что ничего не понял. Было слышно, как наверху убирают трупы, волоча их по каменным плитам. Постепенно голоса Рага-да-Кета стихли.

— Паноптикум. — Незнакомец вновь ухмыльнулся. — Любят они убивать исподтишка. Интересно, как от тебя пытались избавиться? Отравить хотели, что ли? Любимое развлечение Темгол-Лепа — подсыпать яд тому, кого он боится.

Отравить? Корум нахмурился и посмотрел на свою левую руку. Неужели она знала, что в вино подсыпали яд? Как рука могла жить отдельной от тела жизнью?

Корум решил нарушить свое молчание.

— Кто ты? — спросил он на разговорном вадагском. Незнакомец расхохотался.

— Значит, ты понимал все, что я говорю! Но ты мой гость, поэтому отвечай на мои вопросы первым. Ты похож на вадага, а я думал, они давно погибли. Скажи мне, кто ты, и назови свое имя.

— Я — Корум Джайлин Ирси, Принц в Алой Мантии, последний вадаг на этой земле.

— А я — Ганофакс из Пенгарда: чуть-чуть солдат, чуть-чуть священник, чуть-чуть ученый и чуть-чуть… нищий. Я отправился в путешествие из Лайвм-ан-Эша, страны, которая находится далеко на западе…

— Я знаю, где находится Лайвм-ан-Эш. Долгое время я был гостем маркграфини в замке Мойдель.

— Что? Неужели княжество еще существует? Я слышал, его давно затопило море.

— Нет. Впрочем, может, его и не существует более… но виновато не море, а конские племена, которые…

— Великий Урлех! Конские племена — это что-то из древней истории!

— Почему ты путешествуешь так далеко от родины, рыцарь Ганофакс?

— Долго рассказывать, принц Корум. Ариох, как его здесь называют, не очень-то жалует людей из Лайвм-ан-Эша. Он требует, чтобы все мабдены подчинились его воле и первым делом уничтожили древние расы, такие, например, как твоя. Надеюсь, мне не надо тебе объяснять, что мой народ на это не способен мы хотим жить со всеми в мире. Когда я был священником, мы служили Урлеху, вассалу Валета Мечей, который все настойчивей предъявлял нам свои требования и как-то раз приказал Урлеху собрать в Лайвм-ан-Эше войско для битвы с морскими жителями, обитающими далеко на западе. Урлех поручил мне исполнить приказ Ариоха, а я почему-то решил, что такой приказ мог отдать только лже-бог и отказался повиноваться. Тогда счастье и удача, неизменно мне сопутствующие, отвернулись от меня. Неожиданно объявили, что я — убийца. Мне пришлось бежать.

Я украл корабль, пустился в далекое плавание, испытал по пути несколько довольно скучных приключений и, наконец, прибыл в страну Рага-да-Кета, которые покорно ждут, когда Ариох соблаговолит их уничтожить. Меня схватили и посадили в темницу. Я сижу здесь больше двух месяцев.

— И что с тобой будет?

— Понятия не имею. Может, помру от старости. Рага-да-Кета введены Ариохом в заблуждение, но их нельзя назвать жестокими, и они не отличаются большим умом. Тем не менее они панически боятся Валета Мечей и не осмеливаются ни в чем ему перечить, надеясь, что он не тронет их еще год-другой.

— А как ты думаешь, что меня ждет?

— Кто знает? С ядом у них номер не прошел. Если им не прикажут, Рага-да-Кета вряд ли применят насилие. Давай не будем гадать. Поживем — увидим.

— Я не могу ждать, — сказал Корум. — Мне надо закончить одно важное дело.

— Ничего не попишешь, друг Корум! Будучи священником, я изучил кое-какие заклинания, но здесь они не действуют. А без помощи волшебства нам отсюда не выбраться.

Корум задумчиво посмотрел на левую руку, затем перевел взгляд на своего товарища по несчастью.

— Ты когда-нибудь слышал о руке Кулла? Ганофакс нахмурился.

— Кажется, да. Единственное, что осталось от Бога, который поссорился со своим родным братом… одна из многих легенд… Корум снял перчатку.

— Колдун подарил мне руку Кулла и глаз Ринна. Он сказал, что они обладают силой, которая поможет мне в трудную минуту!

— И он не солгал?

— Не знаю. У меня не было случая убедиться в его правоте. На лице Ганофакса появилось озабоченное выражение.

— Я думал, смертным не дано пользоваться такой силой. Последствия…

— У меня нет выхода. Согласившись принять подарок колдуна, я связал себя по рукам и ногам. Теперь мне ничего не остается, как прибегнуть к помощи Кулла и Ринна!

— Надеюсь, ты не забудешь им напомнить, что я — твой друг, принц Корум.

От нервного напряжения на лбу Корума выступила испарина. Он медленно поднес к голове шестипалую руку и поднял повязку. В ту же секунду он увидел знакомую картину. Черное солнце.

Слабый свет исходил от земли и терялся в черных облаках. Четыре существа в плащах с капюшонами.

На этот раз он вгляделся в их лица и закричал от ужаса.

Но он не смог бы объяснить причину своего страха.

На картине появилась рука Кулла. Четыре головы, как одна, повернулись в ее сторону. Сверкающие глаза, казалось, впились в Корума, лишая его жизненных сил. Рука Кулла повелительно взмахнула.

Четыре существа в плащах с капюшонами пришли в движение. Краешком уха Корум слышал, как Ганофакс спросил:

— Что происходит, Корум? Я ничего не понимаю. Кого ты вызываешь?

Вадагский принц не мог ответить. Все его тело, кроме руки Кулла, дрожало мелкой дрожью.

Четыре существа выхватили из под плащей громадные серпы. С трудом двигая онемевшими губами, Корум сказал:

— Идите сюда. Повинуйтесь моей воле.

Размеренным шагом они подходили все ближе и ближе, словно преодолевая невидимый барьер. Затем Ганофакс, сам не свой от ужаса и отвращения, закричал:

— О Боги! Шефанго из Ям Собаки! — Он спрятался за Корума. — Спаси меня, вадаг!

Хор голосов гулко прозвучал из под капюшонов.

— Повелитель! Мы покорны твоей воле! Мы покорны воле Кулла!

— Я хочу выйти отсюда, — сказал Корум, указывая на железную дверь темницы.

— Наградишь ли ты нас, Повелитель?

— Как?

— Чужими жизнями. Нам не надо другой награды. Корум судорожно вздохнул.

— Хорошо.

Четыре существа взметнулись, как один, и железная дверь рухнула от страшного удара. Четыре существа в плащах с капюшонами — истинные шефанго размеренным шагом шли по узкому коридору.

— Змей, — пробормотал Ганофакс. — На нем можно удрать.

— Какой еще змей? — удивленно спросил Корум.

— Мой шелковый змей. Он выдержит нас обоих. Они поднимались по ступенькам лестницы вслед за шефанго, от которых исходило ощущенье такой внутренней силы, что мороз пробегал по коже. Дорогу им преградила еще одна дверь, но и она рухнула в долю секунды. В глаза Корума ударил яркий солнечный свет.

Они стояли во внутреннем дворе дворца. Воины кинулись к ним со всех сторон, и по их лицам можно было понять, что на этот раз они не пощадят ни Корума, ни Ганофакса. Затем Рага-да-Кета увидели неподвижные фигуры с серпами в руках и остановились.

Серпы сверкнули, отражая солнечный свет. Громко крича, воины отступили.

Четыре существа в плащах с капюшонами начали свою страшную косьбу. Они ревели. Рев их сливался с предсмертными криками воинов. Серпы поднимались и опускались, снося головы с плеч.

Чувствуя, что его сейчас вытошнит, Корум бежал вслед за Ганофаксом по залам дворца. Внезапно Ганофакс остановился у небольшой двери.

Со двора продолжали доноситься крики отчаяния, которые перекрывал рев шефанго.

Ганофакс быстро выломал дверь и скрылся в полутемной комнате.

— Здесь я жил, пока был гостем Темгол-Лепа, — сказал он. -Потом король решил, что я оскорбил Ариоха, и засадил меня в темницу. Надеюсь, они не сожгли змей, на котором я прилетел в Кулокрах. Минутку…

Корум увидел стражников, бегущих по коридору, и встал в дверях, выхватив шпагу из ножен.

— Поторопись, Ганофакс.

Рага-да-Кета увидели обнаженную шпагу и остановились в нерешительности.

Преодолев свой страх, они осторожно пошли вперед, размахивая дубинками, похожими на птичьи лапы.

Первым выпадом Корум пронзил горло одного воина, вторым выбил дубинку из рук другого. Крики во дворе затихли. Страшные союзники Корума возвращались на свое измерение, получив обещанную награду.

Ганофакс волочил к дверям какое-то пыльное приспособление из палок, обмотанных шелковой материей.

— Полный порядок, принц Корум. Сейчас полетим, только припомню нужное заклинание.

Гибель товарищей, казалось, не испугала, а обозлила Рага-да-Кета; битва разгорелась с новой силой. Перед Корумом лежала гора трупов, но число нападавших не уменьшилось.

Ганофакс что-то выкрикивал на незнакомом Коруму языке.

Вадагский принц почувствовал, как поднявшийся ветерок ворошит складки его мантии. А затем рука Ганофакса подхватила Корума, и пол ушел у него из-под ног.

Они промчались над головами воинов по длинному коридору, вылетели во внутренний двор и начали быстро подниматься.

Сдерживая волнение, Корум посмотрел вниз. Город Рага-да-Кета показался ему совсем крошечным. Ганофакс втащил вадагского принца в корзину, обшитую зелеными и желтыми шелками. Корум подумал, что сейчас они упадут, но змей продолжал невозмутимо лететь в голубом небе.

Весь в лохмотьях, неряшливый и грязный, человек, сидевший рядом с ним, ухмыльнулся.

— Значит, волей Ариоха можно пренебречь, — заметил Корум.

— Если мы не стали невольными участниками его планов, — ответил Ганофакс.

Он больше не улыбался.

Глава 4

ОГНЕННЫЕ ЗЕМЛИ

Постепенно Корум привык к полету, хотя все еще чувствовал себя неуютно.

Напевая что-то под нос, его товарищ по несчастью стригся и брился, используя для этой цели острый кинжал. Как выяснилось, у Ганофакса было молодое красивое лицо. Ни капельки не стесняясь, он разделся догола, выкинул лохмотья за борт корзины и оделся в брюки и рубашку, которые захватил с собой в узелке.

— Наконец-то я чувствую себя человеком! — воскликнул он. — Спасибо тебе, принц Корум, что ты посетил город Арки прежде, чем я сгнил заживо!

Корум подумал, что Ганофакс — мабден веселый и общительный, хоть и любит иногда прихвастнуть.

— Куда это мы летим, рыцарь Ганофакс? — спросил он.

— В том-то и загвоздка, принц Корум. Если б я умел управлять змеем, то не попал бы в тюрьму. Он летит, куда ему вздумается.

Они пролетали над морем.

Корум ухватился за веревки корзины и прищурился, вглядываясь в голубую даль. Ганофакс вновь запел, и слова его песни вряд ли пришлись по душе Валету Мечей, Собаке, Рогатому Медведю и восточным мабденам.

— Советую тебе выбирать выражения, — сухо заметил Корум, глядя на скалы внизу. — Мы находимся над Рифом Тысячи Лиг, а отсюда до владений Ариоха рукой подать.

— Не так уж они и близко. К тому же, надеюсь, змей скоро опустится.

Они пролетали над непонятной страной. Корум никак не мог понять, почему он видит то море, то землю на одном и том же месте.

— Скажи, это — Урди? — спросил он Ганофакса, вспомнив объяснения Шуля.

— Судя по всему, да. Нестабильная материя, которой управляют Повелители Хаоса.

— Повелители Хаоса? Никогда не слышал, чтобы Повелителей Мечей называли этим именем.

— И тем не менее они управляют нашими судьбами. Ариох один из них.

Давным-давно отгремела битва между Законом и Хаосом. Хаос выиграл, и его Повелители стали безраздельно властвовать на Пятнадцати Измерениях, а может, и за их пределами. Говорят, Закон потерпел полное поражение, Боги его исчезли, Космическое Равновесие нарушилось, и одна чаша Весов опустилась до самого конца. Все течет, все изменяется. Я слышал даже, как кто-то утверждал, что когда-то наша планета была круглой, а не сплюснутой, как сейчас.

— То, что ты мне рассказал, я читал в вадагских легендах, — заметил Корум.

— Знаю. Но вадагская цивилизация (впрочем, наряду с многими другими) достигла своего расцвета под властью Богов Закона. Именно поэтому Повелители Мечей так ненавидят древние расы. И поскольку Великим Богам не позволено вмешиваться в дела смертных, они действуют через мабденов…

— Ты в этом уверен? Ганофакс пожал плечами.

— Я слышал много версий, но эта кажется мне наиболее вероятной.

— Когда ты говоришь о Великих Богах, ты имеешь в виду Повелителей Мечей?

— И Повелителей Закона тоже. Кроме них существуют еще Великие Древние Боги, для которых миллиарды измерений не более чем песчинка на берегу моря. Ганофакс пожал плечами. — По крайней мере так мне преподавали космологию, когда я обучался на священника. Я не могу с уверенностью утверждать, что я прав.

Корум нахмурился. Он поглядел вниз и увидел желто-коричневую пустыню.

Пустыня Друнгазат, в которой не было ни одного оазиса. По прихоти судьбы он очень быстро оказался рядом с владениями Валета Мечей.

— А, может, не по прихоти?

Жара стояла страшная, нечем было дышать. Песок пустыни дрожал и переливался под лучами раскаленного солнца. Ганофакс облизнул пересохшие губы.

— Мы приближаемся к Огненным Землям, принц Корум. Взгляни.

Корум увидел на горизонте тонкую светящуюся линию. Небо полыхало зарницами.

Постепенно жара усиливалась. Корум с удивлением увидел впереди огромную стену пламени, которой, казалось, не было ни конца ни края.

— Мы сгорим заживо, Ганофакс, — мягко сказал он.

— Похоже на то.

— Неужели никак нельзя повернуть?

— Нет. Каждый раз этот змей избавляет меня от одной опасности и подвергает другой, куда более страшной.

Стена пламени приблизилась, и Корум ощутил ее горячее дыхание на своем лице. Огонь ревел и трещал, сжигая воздух.

— Это противоестественно! — задыхаясь воскликнул Корум.

— То же самое можно сказать о любом волшебстве. Хаос развлекается, нарушая гармонию природы.

— Волшебство! Я не могу больше о нем слышать! В нем нет логики!

— Вот именно. Повелители Хаоса — враги логики, жонглеры Истиной, творцы Красоты. Наверняка Огненные Земли созданы ими из эстетических побуждений.

Красота, вечно меняющаяся красота, — единственное, ради чего они живут.

— Зловещая красота.

— Для Повелителей Мечей не существует таких понятий, как добро и зло.

— Попытаюсь изменить их представления о жизни, — пробормотал Корум, отирая рукавом куртки пот с лица.

— И тебе не жаль будет уничтожить красоту, которую они создали?

Корум искоса посмотрел на Ганофакса. Может быть, этот странный мабден был слугой Валета Мечей? И заманил его, Корума, в ловушку?

— До сих пор мир обходился своей красотой, рыцарь Ганофакс, — спокойно ответил он.

— Ты прав.

Огонь трещал, языки пламени вздымались в небо. Под действием раскаленного воздуха змей резко поднялся, но его шелковое полотно начало тлеть. Корум не сомневался, что вскоре оно вспыхнет и они рухнут в гигантский костер, полыхающий внизу.

Они пролетали над стеной пламени, и Коруму, одетому в доспехи, казалось, что его поджаривают, как черепаху в панцире. Впереди показался противоположный конец стены.

Одна из частей змея вспыхнула, затрещала и отлетела в сторону.

Ганофакс уцепился за стойку. По его красному лицу тек пот.

— Хватайся за перекладину, принц Корум! — вскричал он. -Хватайся за перекладину!

Шелковое полотно вспыхнуло, и змей стал быстро терять высоту. На правой руке Корума появились пузыри от ожогов; он захлебнулся раскаленным воздухом.

Змей вильнул, последний раз взмыл в небо, дернулся и начал падать.

Перекладину раскачивало из стороны в сторону, но Корум вцепился в нее мертвой хваткой. Затем раздался сильный треск, корзину подкинуло, и Корум сильно ударился об обсидиановую поверхность земли. Сверху на него посыпались обломки воздушного змея.

Вадагский принц поднялся на ноги с большим трудом. У него болело все тело.

Стояла невыносимая жара. Стена пламени, поднимающаяся вверх на сто футов, была совсем рядом. Слева от Корума текла мутная река расплавленной лавы. Поверхность из оплавленного вулканического стекла зеленого цвета, на которой он стоял, отражала языки пламени, как в зеркале, и ходила ходуном под ногами. Реки и ручейки жидкого огня текли повсюду.

Ганофакс громко ругался, пытаясь выбраться из-под обломков змея. Наконец ему это удалось. Тяжело дыша, он пнул обуглившийся каркас что было сил.

— Дрянь! Теперь тебе никогда не удастся меня угробить!

— Ты так уверен, что мы выберемся отсюда? — иронически спросил Корум.

Ганофакс наклонился, достал из-под обломков пояс с пристегнутым к нему мечом в ножнах и обгоревший плащ.

— Я ни в чем не уверен, принц Корум. Но, честно говоря, мне не очень хочется расставаться с жизнью.

— Если верить некоторым мабденским легендам, мы уже умерли и попали в ад.

Так называются измерения, где горит вечный огонь. Я ничего не напутал?

Ганофакс фыркнул.

— Я плохо знаю восточные легенды. Что ж, принц Корум, вернуться мы не можем, поэтому нам придется идти вперед.

— Мне говорили, что на севере находится Ледяная Пустошь, сказал Корум. Не понимаю, как лед может соседствовать с пламенем?

— Очередной каприз Повелителей Хаоса.

— Может быть.

Они осторожно шли по обсидиановой поверхности, удаляясь от стены пламени, и каждый шаг давался им с огромным трудом. Им приходилось перепрыгивать через ручейки огня, обходить озера расплавленной лавы, и через некоторое время они вынуждены были остановиться, чтобы хоть немного передохнуть. Обоих мучила жажда, оба говорили хриплыми голосами.

— Думаю, мы обречены, принц Корум. Корум устало кивнул и поднял голову.

Красные облака кипели, образовав подобие огненного купола. Казалось, весь мир был объят пламенем.

— Может, ты знаешь заклинания, вызывающие дождь, рыцарь Ганофакс?

— Увы! Мы, священники, всегда с презрением относились к дешевым трюкам.

— А жаль. Волшебники, например, очень любят устраивать эффектные зрелища.

— Но я не волшебник. А твоя сила, принц Корум? Нельзя ли воспользоваться ею, чтобы получить помощь, — тут Ганофакс вздрогнул, — из потустороннего мира?

— Думаю, нет. Его обитатели — воины. Я даже не знаю, кто они такие и почему повинуются моим приказам. И я уверен, что колдун, подаривший мне руку Кулла и глаз Ринна, знает не больше меня. По-моему, он поставил надо мной эксперимент.

— Ты обратил внимание, что солнце здесь не заходит? Нам не удастся насладиться ночной прохладой.

Корум собирался ответить, когда увидел на черной обсидиановой поверхности какое-то движение.

— Посмотри, Ганофакс, — тихо сказал он.

— Что случилось?

К ним приближался отряд примерно из двадцати всадников, вооруженных длинными копьями с зазубренными наконечниками и одетых в сверкающие красные одежды, полностью скрывающие их фигуры и лица. Они скакали на животных с четырьмя короткими ногами, двумя парами рогов на головах и крохотными злыми глазками; толстые шкуры зверей были покрыты крупной чешуей, напоминающей нагрудники кирас.

Быстро окружив Ганофакса и Корума, всадники остановились, и один из них спросил:

— Зачем пришли вы в нашу страну, чужеземцы?

— Мы очутились здесь не по собственной воле, — ответил Корум. — Нас привел сюда случай, но мы пришли с миром.

— Это не правда. Вы вооружены шпагами.

— Мы не знали, что в Огненных Землях кто-то живет, сказал Ганофакс. — И мы хотим поскорее покинуть ваши края. Не согласитесь ли вы нам помочь?

— Мы никому не позволим покинуть Огненные Земли, ответил всадник мелодичным голосом, в котором проскальзывали нотки грусти. — Только одной дорогой — сквозь Пасть Льва можно уйти отсюда, но на дороге этой путников ждет судьба, по сравнению с которой смерть — благо.

— А разве нельзя…

Всадники в красных одеждах, держа копья наперевес, двинулись на Корума и Ганофакса. Корум выхватил из ножен шпагу, Ганофакс — меч.

Лицо вадагского принца было угрюмо. Не колеблясь, он поднял повязку. На мгновение зрение его помутилось, а затем он вновь увидел потусторонний мир.

Корум едва успел подумать, что лучше бы ему умереть, чем пользоваться этой страшной силой, когда увидел глазом Ринна большую пещеру, в которой, словно статуи, стояли высокие фигуры в рваных одеждах, мятых доспехах и с дубинками в руках.

Рага-да-Кета! Раны их больше не кровоточили, глаза бессмысленно глядели вдаль. По мановению руки Кулла воины пошли вперед.

— НЕТ! — вскричал Корум. — Они тоже мои враги!

Ганофакс, не понимавший, что происходит, в изумлении посмотрел на него.

Мертвецы маршировали, пещеру заволокло туманом. Преодолев невидимый барьер, Рага-да-Кета вступили на обсидиановую поверхность Огненных Земель.

Корум попятился, поднимая шпагу. Всадники в красных одеждах натянули поводья своих скакунов, застыв от изумления. Лицо Ганофакса перекосилось от страха.

— НЕТ! — вновь вскричал Корум. — Я… Мертвые губы Темгол-Лепа зашевелились: король заговорил свистящим шепотом.

— Приказывай, Повелитель. Ты наградишь нас? Корум овладел собой. Он медленно кивнул.

— Да. Вот ваша награда.

Высокие худые воины повернулись к всадникам в красных одеждах. Рогатые скакуны захрипели, замотали головами. Пятьдесят Рага-да-Кета разбились на группы по двое, по трое и, подняв дубинки, бросились в атаку.

Копья с зазубренными наконечниками впивались в их тела. Мертвецам было все равно. Размеренно махая дубинками, они выбивали всадников из седел.

Белый, как снег, Корум стоял, опустив шпагу, и наблюдал за побоищем.

Теперь он знал, что обрекает жителей Огненных Земель на ту же участь, которая постигла Рага-да-Кета.

Красные реки крови текли по черному обсидиану. Дубинки, похожие на птичьи лапы, сорвали с всадников красные одежды, обнажили их лица.

— Остановитесь! — вскричал Корум. — Я запрещаю убивать! Темгол-Леп повернул голову и посмотрел на вадагского принца бессмысленным взором.

— Ты обещал наградить нас, Повелитель. Мы не можем не убивать.

— Но ведь они вадаги! Такие же, как я! Ганофакс положил руку ему на плечо.

— Ты опоздал, принц Корум. Все кончено. Рыдая, Корум подбежал к трупам, вглядываясь в знакомые до боли лица.

— Интересно, откуда здесь вадаги? — пробормотал Ганофакс. Темгол-Леп и два воина тащили за собой один из трупов. Глазом Ринна Корум видел, как Рага-да-Кета складывают мертвых вадагов в пещеру. Задрожав, вадагский принц опустил повязку.

— Я уничтожил себе подобных! — громко воскликнул он. — Я обрек их на мучения в потустороннем мире!

— Волшебная сила часто оборачивается против того, кто ею пользуется, спокойно сказал Ганофакс. — Я ведь предупреждал тебя.

Корум резко повернулся.

— Прекрати болтать, мабден! Разве ты не видишь, что я натворил?

Ганофакс невозмутимо кивнул.

— Вижу. Но дело сделано, принц Корум. А наши жизни спасены.

— Теперь я добавил братоубийство ко всем своим преступлениям.

Корум упал на колени, выронив шпагу. Тело его сотрясалось от рыданий.

— Кто здесь плачет? — спросил печальный женский голос. — Кто плачет в стране Кир-ан-Вель, превратившейся в Огненные Земли? Кто плачет по ее сладким долинам и прекрасным холмам?

Корум поднялся на ноги, бросил взгляд на Ганофакса, который не отрываясь смотрел на всадницу, появившуюся в нескольких шагах от них на большом валуне.

Ее древнее лицо было красиво и печально, бледную кожу покрывала сеть морщин, седые распущенные волосы ниспадали на красный плащ, мешком висевший на тщедушном теле. Под надбровными дугами вместо глаз сверкали болезненные белые пятна.

— Меня зовут Корум Джайлин Ирси, сударыня. Почему ты ослепла?

— На то была моя воля. Я ослепила себя, чтобы не видеть, во что превратилась моя страна. Я — Урезе, королева Кир-ан-Веля, и у меня всего двадцать поданных. У Корума перехватило дыхание.

— Я убил всех твоих поданных, королева. И поэтому плачу. На лице ее не дрогнул ни один мускул.

— Они были обречены. Я благодарю тебя, чужеземец, что ты избавил их от страданий. Может, ты и меня убьешь? Я живу только ради того, чтобы не исчезла память о Кир-ан-Веле, — Она вздохнула. — Почему ты носишь имя ведрагха?

— Потому что я — вадаг, или ведрагх — как тебе будет угодно. Но я родился в далекой южной стране.

— Значит, ведрагхи переселились на юг? Там красиво?

— Очень красиво.

— И твой народ счастлив, Принц в Алой Мантии?

— Моего народа больше не существует, сударыня. Все вадаги погибли.

— Все, кроме тебя?

— И кроме тебя, королева. Губы ее тронула легкая улыбка.

— Он сказал, что все мы погибнем, на каком бы измерении ни находились. Но и ему было предсказано, что, погубив нас, он погубит самого себя. Но он не поверил.

— О ком ты говоришь, королева?

— О Валете Мечей. О герцоге Ариохе, Повелителе Хаоса. После великой битвы между Законом и Хаосом он унаследовал наши Пять Измерений. Валет Мечей превратил в безжизненный камень наши цветущие долины и зеленые холмы, предал огню леса и луга. Это он сказал, что древние расы погибнут, и не поверил предсказанию Аркина.

— Кто такой Аркин?

— Повелитель Закона, который правил миром до Ариоха. Перед тем как отправиться в изгнание, он предсказал, что, уничтожив древние расы, Валет Мечей потеряет власть над Пятью Измерениями.

— Замечательное предсказание, — пробормотал Ганофакс. -Но я сильно сомневаюсь, что оно сбудется.

— Что я могу сказать тебе, говорящему с мабденским акцентом? Может, мы и обманываем себя, но ты — дитя Ариоха и не знаешь того, что ведомо нам.

Ганофакс гордо выпрямился.

— Ариох создал нас, это верно, но мы — не его рабы. Я попал сюда только потому, что не подчинился воле Валета Мечей. И вновь королева улыбнулась, на этот раз печальной улыбкой.

— Говорят, ведрагхи сами виноваты в своей судьбе. Их битва с недрагхами произошла вопреки воле Повелителя Аркина и нарушила тонкую материю Пяти Измерений.

— Боги мстительны, — прошептал Ганофакс.

— Я тоже мстительна, мабден, — сказала королева.

— Ты хочешь отомстить за своих поданных? Она махнула худой рукой.

— Нет. Они напали на вас. Вы защищались. Но герцог Ариох из пустого каприза превратил мою цветущую страну в Огненные Земли.

— Значит, ты хочешь отомстить Валету Мечей? — спросил Корум.

— Когда-то у меня было много поданных. Одного за другим я посылала их сквозь Пасть Льва, чтобы уничтожить Ариоха. Ни один не вернулся.

— Что такое Пасть Льва? — спросил Ганофакс. — Нам сказали, это единственная дорога из Огненных Земель.

— Так оно и есть. И тот, кто пойдет этой дорогой, погибнет. А в конце ее дворец Валета Мечей.

— Неужели с Валетом никто не может справиться? Королева подняла голову, и ее слепые глаза уставились в огненное небо.

— Это под силу только великому герою, Принц в Алой Мантии.

— Когда-то вадаги не верили ни в героев, ни в героические поступки, — с горечью сказал Корум. Урезе кивнула.

— Ты прав. Зачем было вердрагхам думать о героях в добрые старые времена?

Корум не нашел, что ответить, и после непродолжительного молчания спросил:

— Где находится Пасть Льва, сударыня?

— Я провожу тебя, принц Корум.

Глава 5

СКВОЗЬ ПАСТЬ ЛЬВА

Королева дала им напиться воды из фляжки, подозвала двух рогатых животных, чтобы Коруму и Ганофаксу не пришлось идти пешком. Они скакали друг за другом, перепрыгивая огненные реки, и копыта стучали по темно-зеленой обсидиановой поверхности земли.

Хотя Урезе была слепа, она искусно управляла своим скакуном и не умолкая рассказывала о холмах и долинах, лугах и лесах, как будто помнила каждое дерево, каждый куст на своем пути. Спустя несколько часов она внезапно остановилась и вытянула руку.

— Что ты видишь перед собой, принц Корум? Корум прищурился, всматриваясь в дрожащий воздух.

— Похоже на большую скалу…

— Подъедем ближе, — перебила его королева. Через несколько минут они подскакали к скале, сверкающей, словно расплавленное золото, и Корум увидел, что это была каменная голова льва с открытой в рыке огромной пастью, из которой торчали желтые клыки.

— О, Боги! — в ужасе прошептал Ганофакс. — Какой скульптор выдумал такое?

— Ариох, — ответила Урезе. — Когда-то на месте скалы стоял большой красивый город. А сейчас мы живем… жили в пещерах, где не так жарко и текут подземные ручейки.

Корум с трудом оторвал взгляд от львиной, головы и посмотрел на королеву.

— Скажи, сколько тебе лет?

— Не знаю. В Огненных Землях время остановилось. Может быть, десять тысяч, а может, — больше.

Впереди высилась еще одна стена пламени. Корум спросил о ней королеву.

— Мы окружены стеной со всех сторон, — ответила она. -Многие ведрагхи бросились в огонь, лишь бы не видеть, во что Ариох превратил нашу землю. Так погибли мой муж, мои братья и мои сестры.

Внезапно Корум обратил внимание на то, что Ганофакс, обычно такой разговорчивый, все время молчит. Голова его была склонена на грудь, и он потирал себе лоб, словно не понимая, что с ним происходит.

— В чем дело, друг Ганофакс? — спросил Корум.

— Не обращай внимания, принц Корум. У меня разболелась голова. Наверное, от жары.

Послышался протяжный стон, и Ганофакс быстро посмотрел наверх.

— Кто это? — изумленно спросил он.

— Лев поет, — коротко ответила королева. — Он знает, что мы рядом.

И с губ Ганофакса тоже сорвался стон: так воет собака, пытаясь подражать волчьему вою.

— Ганофакс, друг мой! — Корум подъехал к нему вплотную.

— Тебе плохо? Ганофакс бросил на него странный взгляд.

— Нет. Я же сказал, жара… — Лицо его перекосилось. — А-а-а! О, Боги! Как мне больно! Нет! Нет! Корум посмотрел на Урезе.

— Скажи, с твоими воинами тоже такое случалось? Она покачала головой, к чему-то прислушиваясь и явно не сочувствуя Ганофаксу.

— Нет. Но…

— Ариох! Нет! Нет! — Ганофакс начал задыхаться. Рука Кулла отпустила поводья и нанесла удар. Корум попытался удержать ее, но жестко расставленные пальцы вонзились в глаза мабдена.

— Нет, Корум, не надо, пожалуйста! — вскричал Ганофакс.

— Я могу справиться… Аааах!

Рука Кулла вновь стала рукой Корума. С пальцев ее стекала кровь и мозги Ганофакса, чье бездыханное тело упало с седла на землю.

— Что произошло? — спросила королева Урезе. Не в силах оторвать взгляда от своей руки, Корум прошептал:

— Ничего. Я убил своего друга, только и всего. — Он поднял голову. На мгновение ему показалось, что на голове льва кто-то стоит и смотрит на него.

Затем воздух задрожал и видение исчезло.

— Значит, мы с тобой догадались об одном и том же, — сказала королева.

— Я ни о чем не догадывался. Говорю тебе, я убил своего друга. Он помог мне. Он спас меня от… — Корум с трудом проглотил комок, застрявший в горле.

— Он был мабденом, принц Корум. Рабом Ариоха.

— Ганофакс ненавидел Ариоха!

— Но Валет Мечей овладел его душой. Ганофакс убил бы нас, Принц в Алой Мантии. Ты поступил правильно. Корум печально посмотрел на слепую королеву.

— Лучше бы он меня убил. Для чего мне жить?

— Ты — ведрагх, последний на этой земле. Только ты можешь отомстить за гибель нашей расы.

— Пусть она останется неотомщенной! О какой мести может идти речь, когда я совершил столько преступлений? Я — убийца, виновник гибели многих ни в чем не повинных существ. Из-за меня о вадагах будут говорить не с любовью, а с ненавистью.

— О них и так говорят с ненавистью. Ариох об этом позаботился. Прощай, Принц в Алой Мантии.

Королева Урезе пришпорила рогатого скакуна и помчалась к далекой стене пламени.

Корум знал, зачем.

Он посмотрел на тело Ганофакса. Никогда больше весельчак-мабден не улыбнется, а если его душой действительно овладел Ариох, то сейчас она мучается вечными муками.

Корум опять остался в одиночестве.

Он задрожал, глубоко вздохнул и вновь услышал странный стон. Казалось, каменный зверь зазывает Корума в свою пасть. Вадагский принц пожал плечами. Что с того, если он погибнет? Ему не придется больше убивать, вот и все.

Он тронул поводья, пришпорил рогатого зверя и, громко крича, поскакал сквозь разомкнутые челюсти в темноту стонущей Пасти Льва.

Рогатый зверь споткнулся, потерял равновесие и упал. Корум вылетел из седла. Встав на колени, он начал шарить в темноте, стараясь нащупать поводья, но его скакун уже мчался обратно к дневному свету, который закрывал вход в Пасть Льва красной пеленой.

У Корума похолодело внутри. Он чуть было не побежал за зверем, но, вспомнив мертвое лицо Ганофакса, стиснул зубы и пошел вперед.

Он шел очень долго. В Пасти Льва царила приятная прохлада, и Корум подумал, что из-за глупых суеверий королева Урезе боялась самой обычной пещеры Затем он услышал шелестящие звуки. Ему показалось, что на него смотрят чьи-то глаза В них застыло… обвинительное?.. нет, угрожающее выражение. Корум остановился. Внимательно посмотрел по сторонам. Сделал шаг вперед.

Вокруг него клубилось небытие. Кто-то визжал. Чей-то смех раздавался в его мозгу. Корум попытался сделать еще один шаг.

Он стоял на хрустальной равнине, в которую были замурованы миллионы существ: вадаги, надраги, мабдены, Рага-да-Кета и многие другие, которых он не знал. Мужчины и женщины. Глядя на него широко открытыми глазами, они заламывали руки, моля о пощаде. Корум ударил шпагой по хрустальной поверхности, но на ней не появилось даже трещинки. Он вновь шагнул вперед.

Корум увидел Пять Измерений, одно наложенное на другое такими он видел их в детстве, такими их видели его предки. Он очутился в каньоне, в лесу, в долине, на поле, снова в лесу. Он попытался переместиться на нужное ему измерение, но что-то помешало ему Визжащие твари накинулись на него, кусаясь и царапаясь. Он отбился от них шпагой, и они исчезли.

Корум шел по ледяному мосту. Лед таял, угрожающе трещал под ногами.

Вадагский принц поскользнулся и упал прямо в ощерившиеся пасти невиданных хищников Он очнулся в омуте вечно меняющейся материи, которая создавала образы и мгновенно их уничтожала Он видел города, возникающие, слоено по волшебству, и исчезающие, как дым, унесенный ветром. Он видел красоту и уродство Он видел то, что любил от всего сердца, и то, что ненавидел всеми силами души.

Корум вновь стоял в огромной темной пещере и слышал странные шелестящие звуки. По полу бегали, шурша лапками, какие-то мелкие зверюшки.

И Корум понял, что любой смертный, не испытавший в жизни того, что испытал он, сошел бы сейчас с ума. Шуль подарил ему нечто большее, чем руку Кулла и глаз Ринна. Корум получил возможность бесстрастно смотреть на самые страшные картины потустороннего мира.

И вадагский принц понял: что-то он приобрел, а что-то потерял…

Корум сделал еще один шаг.

Он стоял по колено в бесформенной шевелящейся массе. Она стало жадно засасывать его в свое чрево. Корум рубил шпагой налево и направо, но провалился по пояс Он шел, тяжело дыша, с трудом передвигая ноги.

Корум стоял под огромным ледяным куполом, а рядом с ним стояли миллионы Корумов. Корум, живущий в замке Эрорн; Корум, ничего не знающий о мабденах;

Корум угрюмый и печальный;

Корум с глазом Ринна и рукой Кулла; Корум умирающий…

Еще один шаг.

Корум плыл в потоке крови. Он попытался нащупать дно. Хищные рыбы неслись к нему, лязгая челюстями. Ему очень хотелось повернуть, но он продолжал плыть им навстречу.

Корум стоял в тоннеле из золота и серебра В конце тоннеля была серебряная дверь, за которой слышался какой-то шум.

Со шпагой в руке он вошел в эту дверь, очутился на нижней галерее залы и услышал раскаты странного смеха.

Он понял, что находится во дворце Валета Мечей.

Глава 6

ПИЩА БОГОВ

В гигантском зале Корум казался пигмеем. Внезапно все его приключения, все его желания, все его преступления и все его страсти показались ему жалкими и ничтожными. Его отчаяние усугублялось еще и тем обстоятельством, что он ожидал вступить в единоборство с Ариохом сразу, как войдет во дворец.

Но на Корума никто не обратил ни малейшего внимания. Его появление осталось незамеченным. Два рогатых демона с длинными хвостами сражались друг с другом на одной из верхних галерей. Они громко смеялись, хотя оба были смертельно ранены.

Казалось, битва демонов поглотила все внимание Ариоха.

Валет Мечей, Повелитель Хаоса, лежал на куче отбросов и потягивал какую-то вонючую жидкость из грязного кубка. Огромные складки кожи на жирном теле Ариоха тряслись, когда он смеялся. Его голое тело как две капли воды походило на мабденское. С ног до головы он был покрыт струпьями и болячками. У него было красное уродливое лицо, а изо рта торчали гнилые корни зубов.

Если бы не рост Валета Мечей, Корум никогда не принял бы его за Бога. Но Ариох был великаном, а меч — символ его власти не уступил бы в длину самой высокой башне Эрорна.

По стенам гигантского зала располагались ярусы. Они поднимались один за другим к далекому куполу, окутанному туманом. И на каждом из ярусов копошились мабдены, в большинстве своем — голые. Ни капельки не стесняясь, они совокуплялись прямо на полу, дрались между собой, пытали друг друга. Между ними сновали существа, которых Ганофакс называл шефанго.

Черный, как ночь, меч Ариоха был испещрен рунами. Одни мабдены старательно начищали их, другие — мыли лезвие меча, третьи — натирали до блеска золотой эфес.

Каждый мабден был занят своим делом. Многие, подобно вшам, скакали и ползали по необъятному телу Бога, прокусывая кожу, высасывая кровь. Ариох не обращал на них никакого внимания. Он не отрывал взгляда от двух дерущихся демонов.

Неужели этот великан-мабден, похожий на пьяного крестьянина, валяющегося в хлеву, был всемогущим Ариохом? Злобным чудовищем, которое уничтожало народы, беспощадно мстило древним расам только за то, что они возникли до его появления в этом мире?

Валет Мечей расхохотался, и несколько мабденов-паразитов свалились на пол.

Одни — разбились, другие — поднялись как ни в чем не бывало и вновь начали терпеливо карабкаться на тело Бога, высасывая по пути его кровь.

В грязной бороде Ариоха шло сражение за остатки пищи, прилипшей к волосам.

В паху Ариоха мабдены толкались, выискивая места понежнее.

Оба демона упали без сил. Первый был мертв, второй едва дышал, но все еще смеялся. Через некоторое время он умолк.

Ариох хлопнул себя по бедру, прикончив несколько мабденов, затем поскреб живот. Посмотрев на окровавленную ладонь, он вытер ее о волосы. Копошащиеся в голове мабдены тут же кинулись пожирать свежую пищу.

Бог глубоко вздохнул и с наслаждением принялся ковырять в носу пальцем величиной с тополь.

Корум увидел, что галереи и ярусы были соединены лестницами, но он никак не мог сообразить, какая из них ведет в самую высокую башню дворца. Сойдя в зал, вадагский принц осторожно пошел по каменным плитам пола.

Ариох насторожился, — видимо, уши его уловили непривычный звук. Наклонив голову, он посмотрел вниз. Огромные глаза уставились на Корума, гигантская рука вытянулась и схватила его.

Корум ударил по руке шпагой, что было сил, но Ариох лишь рассмеялся и поднес его к себе.

— Это еще кто такой? — прогремел мощный голос. — Нет. Нет, не мой. Я таких не делал.

Корум продолжал рубить и колоть шпагой, но Ариох, казалось, ничего не чувствовал, хотя острие каждый раз вонзалось глубоко в Руку.

— Нет. Определенно не мой, — раздраженно грохотнул голос. — Да. Его созданье.

— Кого — его? — выкрикнул Корум, отчаянно пытаясь освободиться.

— Того, чей дворец достался мне по наследству. Тебя сделал Аркин-законник. Очень мрачная личность. Думал, вас давно не существует.

— Ариох! Ты уничтожил весь мой народ!

— А, это хорошо! Говоришь, никого не осталось? И ты принес мне эту радостную весть? Почему никто из моих не доложил мне об этом раньше?

— Отпусти меня! — крикнул Корум.

Ариох раскрыл ладонь, и Корум поднялся на ноги, тяжело дыша. Он никак не ожидал, что Валет Мечей выполнит его просьбу.

А затем Корум внезапно, понял как несправедливо обошлась с ним судьба.

Валет Мечей не питал ненависти к вадагам. Он относился к ним точно так же, как к мабденам-паразитам, которые сосали его кровь. Подобно художнику, соскребающему с палитры старые краски, Ариох стер картину с холста мира и нарисовал на нем новую. Все муки, которые выпали на долю вадагов, все испытания, которые перенес Корум, произошли из-за каприза беспечного Бога, который редко обращал внимание на тех, кем он правил.

Затем Ариох исчез.

На его месте стоял другой.

Мабдены тоже исчезли.

Этот другой был прекрасен, и он смотрел на Корума надменно, но с искренней привязанностью. Он был одет в черные с серебром одежды, на поясе у него висел черный рунный меч. Выражение его лица казалось загадочным. Он улыбнулся. Он был квинтэссенцией зла.

— Кто ты? — прошептал Корум.

— Я — герцог Ариох, твой господин. Я — Повелитель Ада, дворянин Царства Хаоса, Валет Мечей. Я — твой враг.

— Значит, это ты! Тот образ не был твоим истинным образом!

— Как скажешь, магистр Корум. Но что ты подразумеваешь под словом «истинный»? Я могу стать, кем я захочу или кем ты захочешь. Считай меня воплощением зла, и я приму чудовищный облик. Считай меня мудрым и добрым, и я буду выглядеть соответственно. Мне это все равно. Мое единственное желание жить в мире и покое. Убивать время. И если тебе хочется разыграть передо мной драму собственного сочинения, я с удовольствием приму в ней участие и стану актером, пока она мне не наскучит.

— И ты никогда не был тщеславен?

— Что? Никогда? О чем ты говоришь! Ради чего, по-твоему, я сражался с Повелителями Закона, которые правили до меня? Но сейчас я победил и заслуживаю того, за что боролся. Разве не все разумные существа поступают подобным образом? Корум кивнул.

— Думаю, да.

— Вот видишь. — Ариох улыбнулся. — Чем же мы займемся, маленький вадаг по имени Корум? Ты ведь знаешь, что скоро должен погибнуть. Для моего спокойствия, хоть я и не питаю к тебе враждебных чувств. Ты пожертвовал многим, чтобы проникнуть в мой дворец. В награду я окажу тебе гостеприимство, а потом прихлопну, как муху. Надеюсь, ты догадался, почему. Корум нахмурился.

— Ты ошибаешься, герцог Ариох. Во-первых, тебе не удастся так легко меня «прихлопнуть», а во-вторых, я не догадался, почему.

Валет зевнул и деликатно прикрыл рот изящной ладошкой.

— А почему — нет? И хватит об этом. Скажи, чем я могу развлечь тебя? Корум задумался.

— Я хотел бы осмотреть твой дворец, — нерешительно сказал он. — Никогда не видел такой громадины. Ариох поднял брови.

— И это все?

— Пока все. Валет улыбнулся.

— Желание гостя — закон. Да и мне будет любопытно — ведь я еще не видел всего дворца. Пойдем.

Он мягко положил руку на плечо Корума и подтолкнул его к двери.

Они шли по галерее изумительной красоты со стенами из переливающегося мрамора, и Ариох говорил глубоким бархатным голосом:

— Видишь ли, друг Корум, Пятнадцать Измерений загнивали в течение многих тысячелетий. Возьмем, к примеру вадагов. Чем вы занимались? По существу, ничем.

Повелители Закона навели такой идеальный порядок, что его едва ли стоило нарушать, и, как следствие, вы превратились в болтунов и бездельников, закоснели в своем невежестве. Мы внесли там много нового в ваш мир: мой брат Мабельрод, моя сестра Ксиомбарг и я.

— Кто они?

— Ты должен знать их под именами Короля и Королевы Мечей. Каждый из них правит Пятью из оставшихся Десяти Измерений. Победив в битве, мы отправили в изгнание Повелителей Закона.

— И первым делом уничтожили все доброе и разумное, что они создали.

— Как скажешь, смертный.

Корум попытался собраться с мыслями. Логика Ариоха была безупречна, и, слушая гипнотический голос герцога, вадагский принц невольно убеждался в его правоте.

Он обернулся и посмотрел на Валета Мечей.

— Мне кажется, ты солгал мне, герцог Ариох. На самом деле ты куда более тщеславен, чем говоришь.

— Это зависит от точки зрения, Корум. Сила в наших руках, и нам нечего бояться. Лично я считаю, что мы живем в свое удовольствие, потакаем собственным капризам. Чего еще можно желать?

— Значит, и вы погибнете, подобно вадагам. И по той же причине.

Ариох пожал плечами.

— Вполне возможно.

— У вас уже есть один могущественный враг: Шуль-ан-Джайван с острова Сви-ан-Фавна-Бруль. Вам следует остерегаться его.

— Ты знаешь Шуля? — Ариох мелодично рассмеялся. -Бедняга Шуль. Вечно суетится, строит планы, устраивает заговоры, кипит злобой. Он такой потешный!

— Потешный? — недоверчиво спросил Корум. — И только?

— Ну, конечно!

— Он говорит, вы ненавидите его, потому что он обладает огромной силой.

— Мы никого не ненавидим.

— Я не верю тебе, Ариох.

— Каждый смертный считает, что Бог обманывает его. Они поднимались по спиральной лестнице, ступеньки которой, казалось, были выкованы из сверкающего света. Ариох остановился.

— Давай обследуем другую часть дворца, — сказал он. — Эта лестница ведет в башню.

Наверху Корум увидел дверь, по центру которой пульсировал все тем же сверкающим светом знак: восемь стрел, расположенных по периметру круга.

— Что это, Ариох?

— Ничего особенного. Девиз Хаоса.

— В таком случае, что находится за дверью?

— Я ведь сказал: башня. — Валет нетерпеливо мотнул головой. — Пойдем, нас ожидает куда более приятное зрелище.

Корум неохотно спустился по лестнице вслед за Богом. Вадагский принц не сомневался, что обнаружил тайник, в котором Ариох хранил свое сердце.

В течение нескольких часов бродили они по замку, восхищаясь его красотой.

Нарядные помещения были светлыми и чистыми, и Корум, ожидавший увидеть всякие ужасы, заподозрил какой-то подвох.

Затем они вернулись в огромный зал. Мабдены-паразиты исчезли. Исчезла куча отбросов. На ее месте был сервирован стол, и Ариох изящно откинул руку, приглашая Корума сесть.

— Не угодно ли тебе отобедать со мной, Принц в Алой Мантии? Корум иронически улыбнулся.

— Прежде чем ты прихлопнешь меня, как муху? Ариох рассмеялся.

— Если ты желаешь продлить свое существование на некоторое время, я не возражаю. Все равно тебе не удастся уйти из моего дворца. До тех пор, пока твоя наивность развлекает меня, можешь считать себя в безопасности.

— Неужели ты совсем меня не боишься?

— Ни капельки.

— И тебя не пугает то, что я собой олицетворяю?

— О чем ты, маленький принц?

— О справедливости. И вновь Ариох рассмеялся.

— О, как наивно ты мыслишь! На свете нет справедливости!

— Тем не менее она правила миром при Повелителях Закона.

— Все, что угодно, может существовать короткий период, даже справедливость. Но истинное состояние вселенной анархия, хаос. Трагедия смертных состоит в том, что они не могут этого постичь.

Корум не нашел, что ответить. Он уселся за стол и принялся за еду. Ариох занял место напротив и налил себе бокал вина. Корум перестал есть. Валет Мечей улыбнулся.

— Не бойся, Корум. Пища не отравлена. Зачем мне прибегать к яду?

Корум продолжил трапезу и, насытившись, сказал:

— Если желание гостя для тебя — закон, то сейчас я хочу немного отдохнуть.

— О! — Ариох озадаченно посмотрел на него. — Что ж, тогда спи. — Он махнул рукой, и Корум повалился на стол.

И уснул

Глава 7

НА ВЕЧНЫЙ БОЙ С ПОВЕЛИТЕЛЯМИ МЕЧЕЙ

Корум проснулся, с трудом открыл глаза. Стола не было. Ариох исчез.

Огромный зал, освещаемый мягким светом галерей, был погружен в полутьму.

Корум поднялся на ноги. Может, он все еще спал? А может, события прошедших дней ему тоже только приснились? Сны, превратившиеся в реальность, единственное, что он мог сказать о жизни, которую вел с тех пор, как покинул замок Эрорн.

Куда подевался герцог Ариох? Отправился по своим делам? Валет Мечей наверняка думал, что Корум не проснется до его возвращения. Что ж, он просчитался, недооценил вадагской выносливости. Должно быть, Ариох и ненавидел древние расы только потому, что ничего в них не смыслил.

Внезапно Корум понял, что ему предоставилась возможность, может быть, единственная, украсть сердце Ариоха, убежать, пока герцога нет во дворце, а затем вернуться к Шулю и освободить Ралину. Корум не думал больше о мести. Ему хотелось как можно скорее исполнить поручение колдуна и прожить свою дальнейшую жизнь с любимой женщиной в замке Мойдель на берегу моря.

Он быстро побежал наверх, промчался по галерее с переливающимися мраморными стенами, поднялся по лестнице, выкованной из сверкающего света.

Сейчас он едва мерцал, но на двери продолжал пульсировать девиз Хаоса: восемь стрел, расположенных по периметру круга.

Задыхаясь от быстрого бега, Корум остановился перед этой гигантской дверью, рядом с которой он казался карликом. Огромный Девиз Хаоса пульсировал равномерно, подобно сердцу, окуная Корума в оранжево-золотое сияние. Вадагский принц толкнул дверь, понимая бессмысленность своих действий. С тем же успехом мышь могла попытаться открыть крышку саркофага.

— Вот теперь мне нужна твоя помощь, — прошептал Корум, глядя на руку Кулла. — Но я не могу предложить обитателям потустороннего мира награды.

Рука Кулла сжалась в кулак и засветилась светом, перед которым померк девиз Хаоса. Чуть не ослепнув, Корум закрыл глаза. Он почувствовал, как рука Кулла замахнулась и нанесла по двери могучий удар. Он услышал звук, похожий на перезвон колоколов. Раздался треск — так трескается при землетрясении земля. А затем рука Кулла вновь стала его собственной. Корум открыл глаза и увидел в нижнем правом углу небольшое отверстие, в которое можно было пробраться, чуть пригнувшись.

— Если б ты всегда мне так помогала! — воскликнул он.

За дверью еще одна лестница вела в необъятную высь. Странная мелодия звучала в воздухе: она появлялась и исчезала, приближалась и удалялась. Музыка угрожала и успокаивала, говорила о красоте и о смерти, восхваляла вечную жизнь и оповещала о ее ужасах. Корум схватился за эфес шпаги и тут же понял, что здесь она ему не пригодится. Он поставил ногу на первую ступеньку и начал подниматься в высокую башню.

Налетевший ветер раздувал полы алой мантии. Холодные его порывы леденили тело, горячее его дыханье иссушало мозг. Вокруг себя Корум увидел лица, многие из которых были ему знакомы. Они искажались, как в кривом зеркале, принимая чудовищные размеры и становясь совсем крошечными. Глаза пристально смотрели на Корума. Губы ухмылялись. Раздался печальный стон. Корума поглотило черное облако. Послышался перезвон колокольчиков. Чей-то голос позвал Корума по имени, и эхо его катилось, не умолкая. Сверкающая радуга приблизилась к нему, прошла насквозь, и его тело засияло красочным многоцветьем. Корум продолжал подниматься, не останавливаясь.

Верхняя площадка лестницы напоминала платформу, висящую над бездонной пропастью. На платформе находился помост, а на помосте стоял постамент. На постаменте что-то пульсировало, испуская лучи.

Пронзенные этими лучами, неподалеку стояли, словно статуи, мабденские воины. Они следили за Корумом взглядом, в котором можно было прочесть и боль, и любопытство, и предостережение.

Корум остановился.

На постаменте лежал предмет, напоминающий драгоценный камень: маленький, сверкающий голубым светом, изготовленный в форме сердца, которое пульсировало, испуская лучи.

Сердце Ариоха.

И, судя по застывшим воинам, оно защищало само себя.

Корум сделал шаг. Луч ударил ему в щеку, и щека дернулась.

Корум пошел вперед. Два луча пронзили его грудь, и он задрожал, но не застыл на месте. Мабденские воины остались сзади. Лучи били в его тело и голову, но, как ни странно, они вызывали у него приятные ощущения. Он протянул правую руку, но рука Кулла вновь ожила и схватила сердце Ариоха.

— Весь мир, должно быть, заполнен осколками Богов, — прошептал Корум.

Он повернулся и увидел, что мабденские воины ожили. Они растирали себе лица, массировали руки и ноги, вкладывали мечи в ножны. Корум обратился к одному из них:

— Зачем тебе понадобилось сердце Ариоха?

— Мне оно не к чему. Колдун подарил мне жизнь с условием, что я добуду ему сердце Валета Мечей.

— Какой колдун? Уж не Шуль ли?

— Он самый. Принц Шуль.

Корум посмотрел на остальных мабденов и услышал разноголосый хор:

— Меня послал Шуль.

— И меня.

— И меня. Корум вздохнул.

— Я тоже выполняю поручение Шуля. Но я не думал, что он пытается украсть сердце Ариоха не в первый раз.

— Ариох его дурачит, — сообщил ему мабденский воин. — Я точно знаю, что на самом деле Шуль — ничтожество. Валет дает колдуну свою силу, потому что ему нравится иметь врага, с которым он может играть, как кошка с мышкой. Но сейчас ты украл его сердце. Вряд ли Ариох предполагал, что правила этой игры будет диктовать не он, а другой.

— Верно, — согласился Корум. — Валет допустил оплошность. Теперь я должен выбраться из дворца, пока он не вернулся.

— Ты возьмешь нас с собой? — спросил мабден. Корум кивнул.

— Поторопитесь.

Они начали осторожно спускаться с башни.

На полпути один из мабденов страшно закричал, взмахнул руками и полетел в зияющую пустоту.

Они ускорили шаг, миновали отверстие в гигантской двери; по лестнице из сверкающего света прошли в галерею с переливающимися мраморными стенами; очутились в полутемном зале.

Корум стал искать серебряную дверь, через которую проник во дворец, но поиски его не увенчались успехом, хотя он обошел нижнюю галерею несколько раз.

Корум понял, что дверь исчезла.

Внезапно зал ярко осветился, и вадагский принц увидел жирного великана, лежащего на куче отбросов. Мабдены-паразиты сновали по его телу: под мышками, по груди, за ушами, в паху.

Великан громко рассмеялся.

— Вот видишь, Корум, какой я добрый! Я исполнил все твои желания. Ты даже заполучил мое сердце. Увы! Я не могу позволить тебе унести его с собой. Без сердца я потеряю власть над Пятью Измерениями. Видно, придется мне вставить его туда, где ему положено быть: в свою грудь! Голова Корума поникла.

— Валет Мечей обманул нас, — сказал он насмерть перепуганным мабденским воинам. И один из них ответил:

— Он использовал тебя в своих целях, принц. Разве ты не знал, что Ариох не мог сам забрать своего сердца?

Валет расхохотался, и его жирные живот заходил ходуном. Мабдены-паразиты посыпались на пол.

— Истинная правда! Ты оказал мне услугу, принц Корум! Сердце каждого из Повелителей Мечей находится в таком месте, куда в первую очередь нет доступа ему самому, дабы остальные могли быть уверены, что он не посягнет на их власть.

Видишь ли, Бог не может завоевать чужие владения, не имея сердца. А у меня оно есть, и я их завоюю… или не завоюю… там видно будет.

— Значит, я помог тебе, думая, что… Голос Корума пресекся от волнения.

От смеха Ариоха затрясся каменный пол.

— Хорошая шутка, правда? А теперь давай сюда мое сердце, маленький вадаг!

Корум прислонился к стене и выхватил шпагу из ножен. Сердце Ариоха было у него в левой руке, шпага — в правой.

— Только через мой труп!

— Как скажешь, принц Корум.

Чудовищная рука протянулась к нему, и Корум отпрыгнул в сторону. Ариох вновь расхохотался, подхватил с пола двух мабденских воинов, закричавших от ужаса, и сунул себе в рот. Раздался хруст. Ариох рыгнул и выплюнул меч. Затем повернул голову и посмотрел на Корума.

Вадагский принц спрятался за колонну. Рука Ариоха попыталась его нашарить.

Корум побежал.

От раскатов громового хохота содрогнулись стены. Веселье Бога отразилось и на мабденах-паразитах, возбужденно заверещавших. Ариох задел рукой колонну, и она с грохотом упала. Валет Мечей схватил Корума и перестал смеяться.

— Отдай мое сердце!

Корум ловил ртом воздух. Рука, сжимавшая его, была мягкой и потной, с грязными обкусанными ногтями.

— Отдай мое сердце, жалкий червь!

— Нет!

Шпага Корума глубоко вонзилась в большой палец Ариоха, но Бог не обратил на это ни малейшего внимания. Мабдены-паразиты, уцепившиеся за волосы на его груди, смотрели на Корума отсутствующим взглядом. У него трещали ребра, но он не выпустил сердце Ариоха из своей левой руки.

— Ну и Бог с тобой, — внезапно сказал Валет Мечей, ослабляя свой захват. В конце концов, я могу проглотить и тебя, и сердце.

Он поднес руку ко рту. От зловонного дыхания Корум чуть было не задохнулся. Он видел гнилые корни зубов, волосатые ноздри, огромные глаза. Рот открылся, чтобы проглотить его. Корум ударил шпагой по верхней губе, с ужасом глядя в красную глотку Бога.

Затем левая рука Корума пришла в движение помимо его воли. Она сдавила сердце Ариоха. Корум никогда не смог бы сделать этого сам: не хватило бы сил.

Но рука Кулла вновь показала свою мощь.

Ариох перестал смеяться. Звук, похожий на рычание, вырвался из его горла.

Огромные глаза расширились, в них появился какой-то странный свет.

Рука Кулла сдавила сердце еще сильнее.

Ариох отчаянно закричал.

Сердце начало крошиться. Красные и голубые лучи брызнули из-под шести пальцев.

Стон, похожий на свист, пронесся по залу.

Ариох заплакал. Его посиневшие губы зашевелились.

— Нет, смертный… не надо… — В голосе Валета слышалась мольба. — Прошу тебя, смертный. Мы можем…

Тело великана начало таять в воздухе. Рука, державшая Корума, потеряла свои очертания.

Он упал с большой высоты, и осколки сердца Ариоха покатились по каменному полу. Корум увидел исчезающего Бога и, теряя сознание, услышал скорбный стон и последние его слова:

— Корум, принц вадагский! Ты победил, и теперь обречен на вечный бой с Повелителями Мечей!

Глава 8

МИНУТА ПОКОЯ

Корум увидел процессию.

Представители тысяч различных народов маршировали, скакали, шли мимо него, и он знал, что видит смертные расы, которые существовали с тех пор, как Хаос и Закон начали борьбу за власть над измерениями Земли.

У горизонта развевались их знамена; на первом был изображен девиз Хаоса: восемь стрел, расположенных по периметру круга, на втором — девиз Закона: одна прямая стрела.

А над знаменами висели огромные точно уравновешенные Весы: на одной их чаше стояли Повелители Закона, на другой -Повелители Хаоса.

И Корум услышал голос, который возвестил:

— Быть по сему. Ни Закон, ни Хаос не властны повелевать судьбами смертных.

Равновесие нельзя нарушить.

— Равновесия не существует! — вскричал Корум. -Вселенной правил Хаос! И голос сказал:

— Равновесие никогда не нарушается. Одна чаша весов перевешивает. Только смертные, подобные тебе, могут восстановить баланс сил.

— Каким образом?

— Тебе придется продолжить депо, которое ты начал. Ты можешь погибнуть, не закончив его, но на твое место придут другие.

— Я не хочу! — крикнул Корум. — Мне не вынести такой ноши!

— ЭТО — ТВОЙ ДОЛГ!

Процессии не было ни конца ни края, но никто не видел ни Корума, ни развевающихся знамен, ни огромных весов, которые назывались Космическим Равновесием.

Туман скрыл Корума от посторонних глаз, и на душе у него воцарился покой.

Зрение постепенно вернулось к нему, и он понял, что лежит на каменном полу огромного зала во дворце Ариоха. Корум хотел выхватить шпагу, но ножны были пусты.

— Я верну твое оружие, когда ты уйдешь, Корум, принц вадагский, — произнес спокойный мелодичный голос. Корум повернул голову, и у него перехватило дыхание.

— Великан из Лаара! На печальном благородном лице появилась улыбка.

— Так меня называли, когда я находился в изгнании. Сейчас моя ссылка закончилась, и я принял свое настоящее имя. Я -Повелитель Закона, Лорд Аркин, и это — мой дворец. Ариох потерял свою власть над Пятью Измерениями. Он не может находиться на них в своем телесном облике, не имея сердца. Сейчас здесь вновь правлю я.

Странный свет, исходивший из тела Аркина, все еще не давал рассмотреть его фигуру, но теперь она стала не такой бесформенной.

Повелитель Закона улыбнулся.

— Свой прежний образ я верну себе не скоро. Только огромная сила воли помогла мне остаться на этом измерении, когда мы проиграли битву. Когда я спасал тебя, Корум, я не думал, что ты поможешь вернуть то, что принадлежит мне по праву. Я благодарю тебя, Принц в Алой Мантии.

— Это я тебе благодарен.

— Добро порождает добро. Зло порождает зло. Корум улыбнулся.

— Не всегда. Повелитель Закона ответил улыбкой на улыбку.

— Ты прав. Что ж, смертный, я должен отправить тебя на твое измерение.

— Можешь ли ты доставить меня в определенное место, лорд Аркин?

— Да, могу.

— Ответь мне на один вопрос, Повелитель Закона. Ты ведь знаешь, что со мной произошло. По всему свету искал я вадагов и не нашел. Скажи, кроме меня, кто-нибудь остался в живых? Аркин склонил голову на грудь.

— Никого.

— И ты не можешь возродить их?

— Из всех смертных я больше всего любил вадагов, принц Корум. Но не в моей власти повернуть время вспять. Ты последний вадаг на этой земле. И все же… — Он умолк, затем неуверенно произнес. — Быть может, настанет время, когда вадаги вернутся. Но я вижу будущее, как в тумане, и не имею права говорить о нем. Корум вздохнул.

— Что ж, наберусь терпения. Ты ничего не знаешь о Шуле? Ралина в безопасности?

— Думаю, да. Я еще недостаточно окреп, а Шуль порождение Хаоса, и мне трудно вникать а его дела. Но я верю, что с Ралиной не произошло ничего страшного, — ведь колдун стал беспомощным, когда исчез Ариох.

— Тогда я молю тебя: отправь меня поскорее на Сви-ан-Фавна-Бруль, потому что я люблю маркграфиню Мойдель.

— Способность любить дает тебе силу, принц Корум.

— А способность ненавидеть?

— Она управляет этой силой. Повелитель Закона нахмурился. Корум посмотрел на него.

— Ты опечален, несмотря на то что одержал победу, лорд Аркин? Скажи, ты всегда печален? Аркин удивленно поднял брови.

— И опять ты прав, Принц в Алой Мантии. Я действительно опечален. Я скорблю о вадагах, и скорбь моя не меньше твоей. Я печалюсь о буром человеке из Лаара, которого убил твой враг, Гландит-а-Край.

— Он был добрым созданьем, — сказал Корум. — А Гландит все еще сеет смерть на Бро-ан-Вадаге?

— Да. Думаю, ты не раз с ним встретишься.

— Я убью его.

— Возможно.

Повелитель Закона, лорд Аркин, исчез. На мгновение все заволокло туманом.

Корум со шпагой в руке стоял перед низкими причудливой формы дверьми особняка Шуля. Позади Корума растения в пышном саду вытягивали стебли, как шеи, и пили капельки дождя. Небо хмурилось.

Странная тишина царила в мрачном здании, но Корум, не колеблясь, вошел в него и побежал по извилистым коридорам.

— Ралина! Ралина! — Как бы громко он ни кричал, голос его звучал приглушенно. — Ралина!

Внезапно он услышал знакомый голос. Шуль.

— Шуль! Где ты?

— Принц Шуль. Как легко издеваться над Богом, которого победили могущественные враги! — Корум вошел в небольшую комнату и увидел колдуна, лежащего на кровати. Тело его было иссохшим и слабым, но в глазах по-прежнему светилось высокомерие. — Ты пришел мучить меня, зная, что я лишился своей силы, — продолжал Шуль. — Так всегда бывает, когда уходит былая слава!

— У тебя никогда не было своей силы, Шуль. Ариох давал ее тебе в шутку, играл с тобой, как кошка с мышкой.

— Молчать! — взвизгнул колдун. — Меня не обманешь! Ариох подло отомстил мне, потому что я — самый могущественный из всех Богов!

— Говорю тебе, ты пользовался лишь частичкой силы Валета Мечей. Сейчас он лишился власти над Пятью Измерениями. Ты сам дал ход событиям, которые привели к его изгнанию! Ты хотел поработить Ариоха и велел мабденам украсть его сердце.

Им это не удалось. Тебе не следовало посылать с этим поручением меня, Шуль, потому что я преуспел, а в результате ты превратился в жалкого и беспомощного старика.

Колдун заплакал. Голова его беспомощно тряслась.

— Где Ралина, Шуль? Если ты причинил ей зло…

— Причинил ей зло? — идиотский смех сорвался с растрескавшихся губ. — Я причинил ей зло? Она так меня отделала, что я не могу встать с постели! Увези ее куда хочешь, только поскорей! Она хочет меня отравить!

— Где Ралина?

— Я сделал тебе такой ценный подарок. Новую руку. Новый глаз. Ты был бы калекой, если бы я не пожалел тебя. Неужели ты отплатишь мне злом за добро? Я знаю…

— Твой «ценный подарок», Шуль, искалечил мою душу! Где Ралина?

— Обещай, что не причинишь мне вреда, тогда скажу.

— С какой стати я буду пачкать руки о такую развалину, как ты? Говори!

— Дойдешь до конца коридора, поднимешься по лестнице и увидишь комнату.

Она там заперлась. Я бы сделал ее своей женой. Это такое счастье — быть возлюбленной Бога! Бессмертие! Но она…

— Значит, ты хотел обмануть меня!

— Бог никому не обязан давать отчета в своих действиях! Корум выбежал из комнаты Шуля, перепрыгивая через ступеньки, поднялся по лестнице и, немного запыхавшись, постучал в дверь эфесом шпаги.

— Ралина!

— Значит, твоя сила вернулась к тебе, — услышал он ее слабый голос. Больше тебе не удастся обмануть меня, Шуль. Я и сейчас отличу тебя от Корума, как ты не прикидывайся. Даже если Корум погиб, я не отдамся никому другому…

— Ралина! Это я! Шуль беспомощен! Валет Мечей отправился в изгнание, а вместе с ним исчезла и сила Шуля.

— Правда?

— Ралина, открой!

Он услышал звук отодвигаемых засовов, увидел перед собой маркграфиню Мойдель. На ее усталом лице можно было увидеть следы страданий, но для Корума не существовало на свете женщины прекрасней. Она посмотрела ему в глаза, и они засветились любовью. Затем Ралина упала в обморок.

Корум взял ее на руки и стал спускаться по лестнице. У дверей Шуля он задержался.

Колдуна в комнате не оказалось.

Заподозрив неладное, Корум побежал по извилистым коридорам.

Шуль семенил по тропинке сада. Тоненькие ножки с трудом несли его дряхлое тело. Оглянувшись, он увидел Корума с Ралиной на руках, заверещал от ужаса и нырнул в кусты.

Послышался чавкающий звук. Шипение. Протяжный всхлип.

Корума чуть не стошнило. Растения Шуля питались в последний раз.

Едва держась на ногах, он шел по тропинке, уворачиваясь от любвеобильных цветов и виноградных лоз.

Показался берег. По гладкой поверхности моря размеренно стучали капли дождя. На горизонте небо очищалось от облаков.

Корум сошел на причал, бережно положил Ралину на дно небольшого бота, отвязал его и поднял парус, держа курс на замок Мойдель.

Ралина проснулась через несколько часов. Она посмотрела на Корума, нежно улыбнулась и вновь заснула.

Корум сидел на корме, управляя парусом. Ночью Ралина пришла к нему и, не говоря ни слова, села рядом. Так же молча он завернул ее в свою алую мантию.

Когда поднялась луна, она наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Я уже не надеялась… Она заплакала. Он утешил ее, как мог.

— Корум, — спросила она, всласть наплакавшись, — почему все так хорошо кончилось?

И он стал рассказывать ей о своих приключениях. Он говорил о Рага-да-Кета, и о волшебном змее, об Огненных Землях, об Ариохе и об Аркине.

Но Корум скрыл от Ралины, что он убил рукой Кулла короля Темгол-Лепа, который хотел отравить его, и ее соотечественника Ганофакса, который хотел ему помочь.

Когда Корум закончил свой рассказ, лицо Ралины просветлело и она счастливо улыбнулась.

— Наконец-то мы сможем обрести покой! Наши горести позади!

— Если повезет, наш покой долго никто не нарушит. Восходящее солнце окрасило горизонт розовой краской. Корум держал бот строго по курсу.

— Но ведь ты больше не оставишь меня одну? Теперь, когда Повелитель Закона правит нами…

— Он обрел власть лишь над Пятью Измерениями. Повелители Хаоса вряд ли смирятся с тем, что произошло. Напоследок Ариох сказал, что я обречен на вечный бой с Повелителями Мечей. Лорд Аркин тоже не станет сидеть сложа руки, пока на десяти из пятнадцати измерений царит зло. И о Гландит-а-Крае мы еще не раз услышим.

— Ты все еще хочешь отомстить ему?

— Теперь уже нет. Герцог Край был слепым орудием Ариоха. Но он не забудет своей ненависти ко мне, Ралина.

На голубом небе сверкало золотое солнце. Дул мягкий теплый бриз.

— Значит, у нас никогда не будет покоя?

— Почему же? В любом сражении есть минута покоя, Ралина. Давай наслаждаться ею и забудем обо всем плохом. Думаю, мы это заслужили.

— Какой ты у меня умный! — В голосе Ралины впервые за много дней проскользнули шутливые нотки. — Оказывается, любовь и покой куда лучше заслужить, чем получить их по наследству!

Корум рассмеялся и обнял ее.

Солнце поднималось к зениту. Его лучи падали на глаз Ринна и руку Кулла, сверкавшие, как жидкий огонь. Но Ралина не видела этого, потому что уснула в объятиях Корума.

Замок Мойдель был совсем близко.

Зеленые холмы выделялись на фоне ласкового голубого моря; дворец из белого мрамора сверкал и переливался. Прилив затопил дамбу.

Корум посмотрел на спящее лицо Ралины, улыбнулся и погладил ее по волосам.

Он увидел берег Бро-ан-Вадага и величественный лес, который более не таил опасности.

Он перевел взгляд на безоблачное небо.

Он надеялся, что минута покоя будет долгой.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

В КОТОРОЙ ПРИНЦ КОРУН ВСТРЕЧАЕТ ПОЭТА, ВЫСЛУШИВАЕТ ПРЕДСКАЗАНИЕ И ПОДУМЫВАЕТ О ПУТЕШЕСТВИИ

Глава 1

ТО, ЧТО БЛУЖДАЮЩИЙ БОГ ВЫБРОСИЛ ЗА НЕНАДОБНОСТЬЮ

Голубое летнее небо казалось темно-синим, отражаясь в глубоком море; солнце вызолотило листья на деревьях, согрело зеленые склоны холмов и разбилось о дворец, стоявший на вершине горы. Во дворце этом жили двое влюбленных: Корум Джайлин Ирси, Принц в Алой Мантии и маркграфиня Алломглильская, Ралина Мойдель.

Правый глаз Корума из нескольких драгоценных камней изумительной огранки напоминал глаз насекомого. Его всегда закрывала черная повязка. Левый глаз Корума миндалевидной формы, с желтым зрачком и пурпурным белком, сразу выдавал в нем чистокровного вадага. У него были узкий длинный череп, прижатые к голове плоские уши без мочек, большой рот с пухлыми губами, кожа золотисто-розового оттенка и пышные волосы, которым могла бы позавидовать любая мабденская девушка. Вадагский принц был бы очень красив, если бы не черное бельмо на глазу и сурово сжатые губы, подчеркивающие угрюмое выражение лица. Кроме того у Корума была чужая левая рука, которую он, откидывая алую мантию, часто держал на эфесе шпаги с клинком из неземного металла.

Казалось, это — рука в перчатке, усыпанной драгоценными камнями. Но на ней было шесть пальцев, и она обладала зловещей силой, уничтожившей сердце Валета Мечей, Повелителя Хаоса, герцога Ариоха.

Корум познал жажду мести. Когда-то он поклялся отомстить за гибель своей семьи и своего народа Гландит-а-Краю, вассалу короля Лир-а-Брода, управляющего континентом, на котором раньше жили вадаги. Кроме того вадагский принц, волею судеб обреченный на вечный бой с Повелителями Мечей (овладевшими душами короля Лир-а-Брода и его поданных), знал, что рано или поздно ему придется сражаться на стороне Закона против Хаоса.

Знание это возвеличивало Корума в его собственных глазах, но на душе у него было неспокойно.

Нежное лицо красавицы Ралины обрамляли густые черные кудри. На нем выделялись огромные карие глаза и коралловые губы. Она часто думала о подарке, который колдун Шуль сделал ее возлюбленному, и на душе у нее тоже было неспокойно. Маркграфиня совсем не вспоминала своего покойного мужа, который погиб при кораблекрушении, направляясь в Лайвм-ан-Эш — страну, поглощенную морем.

Ралина Мойдель старалась быть жизнерадостной ради Корума и развлекала его, как могла. Корум же с грустью думал о том времени, когда был невинным молодым принцем, и грусть эта навевала на него другие воспоминания: о трупах, лежащих подле пылающего замка Эрорн, о Гландит-а-Крае, обесчестившем его семью. Сцены насилия, встававшие перед глазами вадагского принца, вытесняли другие образы.

Корум старался ни о чем не думать, но стоило ему хоть ненадолго забыть о своих несчастьях, страшные мысли начинали сверлить его мозг с новой силой. Он видел огонь, трупы, чувствовал страх, которым, казалось, был пропитан воздух; вновь смотрел на повозки денледисси, набитые награбленными у вадагов ценностями; стоял рядом с горящим замком Эрорн; скрывался от бородатых мабденов, одетых в вадагские доспехи.

Чаще всего Коруму снилось свирепое, перекошенное злобой лицо герцога Края, и тогда вадагский принц просыпался в середине ночи, задыхаясь и громко крича, а Ралина успокаивала его, гладя по волосам, прижимаясь к нему всем телом.

Первые дни жаркого лета двое влюбленных провели в мире и согласии. Они часто отправлялись на прогулки на Бро-ан-Вадаг и скакали среди величественных деревьев, не опасаясь больше конских племен, разбежавшихся при виде покойного маркграфа и команды мертвецов, управляющих кораблем-призраком, который Шуль послал на подмогу защитникам замка Мойдель, когда варвары пытались взять его штурмом.

В лесу кипела жизнь. Бегали мелкие зверюшки, цветы источали нежные ароматы. Природа словно говорила Коруму, что помимо ужасов, несчастий и смертей на свете существует гармония, и что разумный Закон олицетворяет собой не стерильную скуку, а разнообразие всех форм жизни.

Но Корум знал: пока жив Гландит, смердящее чудовище, имя которому — Страх, уничтожит все разумное.

В один жаркий солнечный день, когда они скакали в лесу бок о бок, Корум повернулся к Ралине и сказал:

— Гландит должен умереть!

Маркграфиня привыкла к таким неожиданным заявлениям вадагского принца и поэтому не удивилась. Она молча кивнула и, натянув поводья, остановилась у полянки с фиалками и колокольчиками в цвету. Соскочив на землю, Ралина грациозным движением подобрала длинную юбку и пошла вперед по колено в высокой траве.

Корум сидел в седле, глядя на свою возлюбленную и получая от этого огромное удовольствие, о чем она, кстати, прекрасно знала.

Солнечную полянку окружали добродушные вязы, могучие дубы, раскидистые ясени. Белки бегали по стволам, птицы весело щебетали на ветвях.

— Ох, Корум, если б мы могли остаться здесь навсегда! воскликнула Ралина.

— Мы бы поставили маленький домик, посадили бы сад…

— К сожалению, это только мечты, — сказал он. — Шуль был прав, согласившись признать сон реальной жизнью, я предопределил свою судьбу. Если б я даже позабыл о мести, отказался служить Закону против Хаоса, Гландит все равно отыскал бы меня, и нам пришлось бы вновь защищать свой покой. А Гландит с удовольствием уничтожит самый могучий лес, когда узнает, что мы его любим.

Ралина опустилась на колени и спрятала лицо в цветы, наслаждаясь их ароматом.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросила она. -Неужели ненависть всегда порождает ненависть, а любовь не властна ее превозмочь?

— Лорд Аркин говорил, что рано или поздно в мире произойдут перемены. Но тот, кто верит в любовь, должен быть готов умереть за нее в любую минуту.

Ралина быстро подняла голову и испуганно посмотрела на него. Корум пожал плечами.

— Такова жизнь.

Ралина медленно поднялась на ноги, подошла к лошади, сунула ногу в стремя, села в седло. Корум смотрел, как медленно поднимается трава, примятая маркграфиней.

— Такова жизнь, — как эхо повторила она. Корум вздохнул.

— Нам пора домой. Скоро прилив.

Они молча поскакали к берегу.

Голубое море лениво накатывало волны на белый песок; впереди виднелась дамба, соединявшая Бро-ан-Вадаг с замком Мойдель давнишней границей Лайвм-ан-Эша. От княжества, когда-то занимавшего огромную территорию, остался один скалистый остров, — остальные земли были затоплены водой.

Чайки, громко крича, парили в безоблачном небе, а затем возвращались в гнезда на скалах острова. Копыта вязли в мягком песке.

Внезапно Корум уловил краешком глаза какое-то движение далеко в море. Он привстал на стременах и натянул поводья.

— Что ты увидел? — спросила Ралина.

— Сам не знаю. Похоже на гигантский вал, но сейчас не время штормов.

Ралина наклонилась в седле.

— Мне кажется, в миле-двух от берега поднялся туман. Очень плохо видно…

Да, ты прав…

Вода у берега покрылась рябью, заволновалась.

— Такие волны бывают от корабля, идущего с большой скоростью, — заметил Корум. — Когда…

Он оборвал себя на полуслове и пристально посмотрел вдаль.

— Скажи, ты не видишь в тумане тень-тень…тень человека?

— Конечно, вижу. Мираж, должно быть, слишком уж она большая.

— Нет, — сказал Корум. — Это — рыбак-великан. По его вине я потерпел кораблекрушение у берегов Кулокраха.

— Блуждающий Бог! — воскликнула Ралина. — Бог-Рыболов! Увидеть его дурное предзнаменование!

— Что верно, то верно, — пошутил Корум. — Когда я видел его в последний раз, добром дело не кончилось.

Волны все сильней и сильней накатывали на берег, и Корум с Ралиной вынуждены были отвести своих коней в лес.

— Он приближается. И туман приближается вместе с ним, сказала Ралина.

Волны становились все выше и выше; до гиганта, казалось, было рукой подать. Он вытащил сеть и нагнулся, рассматривая улов.

— Интересно, кого он ловит? — пробормотал Корум. — Китов?

Морских змеев?

— Все подряд, — ответила Ралина, едва шевеля губами. — Все то, что находится в море и на дне морском.

Высокие волны затопили дамбу, так что Коруму и Ралине некуда было спешить.

На всякий случай они отъехали за деревья.

Туман покрыл берег; стало холодно, хотя солнце все так же ярко светило на небе. Корум запахнулся в мантию. Блуждающий Бог медленно шел по воде, и Коруму почему-то показалось, что он обречен вечно тащить за собой тяжелую сеть по океанам мира, не находя того, что ищет.

— Говорят, Рыболов пытается поймать собственную душу, — прошептала Ралина. Потерянную душу.

Великан распрямил плечи и вытащил сеть. В ней билось множество разных существ, известных и неизвестных Коруму. Блуждающий Бог внимательно рассмотрел улов, вытряхнул сеть в воду и медленно побрел дальше, не оставляя надежды найти то, чем ему, видимо, не суждено было владеть.

Туман рассеялся, удаляясь вслед за Рыболовом в море, которое постепенно успокоилось. Фигура Блуждающего Бога скрылась за горизонтом.

Конь Корума храпел и бил копытами по мокрому песку. Принц в Алой Мантии бросил взгляд на Ралину. Она смотрела вдаль отсутствующим взором.

— Вот опасность и миновала, — сказал он, пытаясь успокоить ее.

— Опасность нам не грозила. — Ралина вздохнула. — Но теперь ее не избежать.

— Ты слишком суеверна. Глаза маркграфини сверкнули.

— Разве у меня нет причин быть суеверной? Корум молча кивнул.

— Надо вернуться в замок, пока настоящий прилив не затопил дамбу.

Лошади окончательно успокоились, почувствовав, что возвращаются домой, и поскакали галопом. Вскоре двое влюбленных въехали в настежь распахнутые ворота, за которыми их поджидали возбужденные воины во главе с Белданом.

— Я решил, Гландит нашел себе нового союзника, взволнованно сказал юноша.

— Непонятно, почему он удалился, не разрушив замка.

— Это был Блуждающий Бог, — успокоила его Ралина, легко соскакивая с седла. — Он пришел сюда по своим делам.

Белдан с облегчением вздохнул. Вместе со всеми обитателями замка Мойдель он ожидал нападения варваров и готовился к нему. Быть может, не напрасно.

Рано или поздно Гландит-а-Край выступит в поход, и на этот раз за его спиной будут стоять не суеверные варвары, а готовые ко всему денледисси. До защитников замка дошли слухи, что, потерпев фиаско, Гландит в ярости вернулся в Каленвир и потребовал у Лир-а-Брода чуть ли не армию, чтобы уничтожить ненавистного ему шефанго. Если герцог Край получит в свое распоряжение корабли и нападет на остров и с суши, и с моря, он сотрет замок Мойдель с лица земли.

Солнце клонилось к западу, когда слуга доложил, что кушать подано. Корум, Ралина и Белдан уселись за стол, накрытый в большом зале дворца. Вадагский принц почти не прикоснулся к разнообразным кушаньям, но рука его часто тянулась к кувшину с вином. Мрачное настроение Корума подействовало на Ралину и Белдана, и все трое молчали, даже не пытаясь завести какой-нибудь разговор.

Так прошло два часа. Корум наливал себе бокал за бокалом.

Внезапно Белдан поднял голову. Ралина нахмурилась, услышав непонятные посторонние звуки. Корум, думающий горькие думы, ничего не видел и не слышал.

Кто-то настойчиво стучал в ворота дворца. Послышались голоса; стук на мгновение прекратился, но потом раздался с новой силой.

Белдан встал из-за стола.

— Пойду посмотрю, в чем дело. Ралина бросила на Корума быстрый взгляд.

— Я останусь.

Корум невидящим взглядом смотрел в бокал, то теребя повязку на глазу Ринна, то рассматривая руку Кулла, сгибая ее шесть пальцев, словно удивляясь, что они послушны его воле.

Ралина напряженно прислушивалась. Белдан о чем-то невнятно спросил. Стук вновь прекратился. До нее донеслись обрывки разговора. Наступила тишина.

Юноша вернулся в зал и обратился к маркграфине:

— К нам гость, — коротко доложил он.

— Откуда?

— Говорит, он — путешественник, который попал в беду и нуждается в крыше над головой.

— Ловушка?

— Не знаю.

Корум поднял голову.

— Чужеземец?

— Да, — ответил Белдан. — Возможно, шпион Гландита. Корум поднялся на ноги, покачнулся и ухватился за край стола.

— Надо идти. Ралина тревожно посмотрела на него.

— Может, лучше останешься…

— Не беспокойся. — Корум провел рукой по лицу, глубоко вздохнул и твердым шагом вышел из зала.

Он не успел подойти к воротам дворца, как стук возобновился.

— Кто ты? — крикнул Корум. — Зачем пришел в замок Мойдель?

— Я — Джерри-ан-Конель, путешественник, забрел сюда совершенно случайно. Я буду очень признателен, если ты накормишь меня и позволишь провести одну ночь под твоей крышей.

— Ты не из Лайвм-ан-Эша? — спросила Ралина, незаметно подошедшая к Коруму.

— Я отовсюду и ниоткуда. Я тот, кто ты пожелаешь, и никто. И тем не менее я не тот, за кого ты меня принимаешь, а именно, — не твой враг. Я промок с головы до ног и умираю от холода и голода.

— Как ты мог «случайно забрести» в замок Мойдель, если дамба сейчас затоплена приливом? — спросил Белдан. — Он посмотрел на Корума. — Я уже задавал ему этот вопрос, но не получил ответа.

Невидимый собеседник что-то пробормотал.

— Что ты сказал? — переспросил Корум.

— Черт бы вас всех побрал! Не очень-то приятно кричать на весь мир, что тебя поймали как рыбу! Я был частью улова. Меня притащили сюда в рыболовной сети и вышвырнули обратно в море. Я доплыл до вашего дурацкого острова, взобрался на вашу дурацкую скалу, стучал в ваши дурацкие ворота, а сейчас стою, продрогший, и объясняюсь с дураками! Неужели в замке Мойдель никогда не слышали о милосердии?

Корум, Ралина и Белдан онемели от изумления, но теперь они больше не сомневались, что незнакомец не был шпионом. Ралина сделала знак воинам, ворота приоткрылись, и в створку проскользнула изящная фигура в странном костюме, в широкополой шляпе, с которой ручьями текла вода, и с мешком за плечами.

Незнакомец был относительно молод и, несмотря на довольно жалкий вид, обладал привлекательной внешностью, а в глазах его светились ум и какое-то пренебрежительное высокомерие.

— Джерри-а-Конель, к вашим услугам, — сказал он и поклонился.

— Как тебе удалось сохранить шляпу, если ты долгое время плыл морем? подозрительно спросил Белдан. — И мешок? Джерри-а-Конель подмигнул.

— Я никогда не расстаюсь со своей шляпой и очень редко с мешком. Вечные странники, подобные мне, дорожат тем немногим, что имеют, и не теряются ни при каких обстоятельствах.

— Значит, ты — вечный странник? — спросил Корум. Джерри-а-Конель нетерпеливо передернул плечами.

— Твое гостеприимство напоминает прием, оказанный мне в Каленвире…

— Ты пришел из Каленвира?

— Я там был. Но если мне не удалось пристыдить вас и этим сравнением…

— Прости нас, чужеземец, — сказала Ралина. — Пойдем во дворец. Стол накрыт, и я прикажу принести тебе смену одежды, белье и полотенца.

Они вернулись в большую залу, и Джерри-а-Конель с любопытством посмотрел по сторонам.

— Очень уютно, — заявил он и, ничуть не стесняясь, стащил с себя мокрый костюм, а затем разделся догола и почему-то почесал нос. Насухо вытеревшись полотенцем, Джерри отказался от белья и одежды, завернулся в другое полотенце, сел за стол и накинулся на еду, запивая ее вином. — Когда мой костюм высохнет, — объявил он слугам, — тащите его сюда. У меня дурная привычка ношу только свое. Когда будете сушить шляпу, потрудитесь отогнуть поля следующим образом… — И он пустился в долгие объяснения, а закончив наставлять слуг, повернулся к Коруму, весело улыбаясь. — Как же тебя зовут в этой точке пространства-времени, друг мой?

Корум нахмурился.

— Прости, я тебя не понимаю.

— Что здесь непонятного? Я хочу узнать твое имя, которое меняется так же часто, как мое. Иногда ты об этом знаешь, а я нет, а иногда — наоборот. В редких случаях мы являемся одной и той же личностью, вернее ее аспектами.

Корум покачал головой. Незнакомец явно был сумасшедшим.

— Вот, например, — продолжал Джерри, с жадностью уплетая блюдо из морских водорослей, — мое имя и Темерас, и Шаленек. Изредка я — герой, но как правило, я — спутник героя.

— Твои речи загадочны и туманны, рыцарь, — мягко сказала Ралина. — Боюсь, принц Корум ничего не понял, да и я не догадываюсь, о чем ты говоришь. Джерри ухмыльнулся.

— Ах! — воскликнул он. — Значит, я попал в такое время, где герой знает только об одной своей жизни. Тем лучше для него: не так уж это и приятно помнить все свои инкарнации. Принц Корум — мой старый друг, хоть он меня и не узнал. Ну да ладно, ничего страшного. — Джерри съел все до крошки, поправил полотенце и с наслаждением откинулся на спинку кресла.

— Ты загадал загадку и не удосужился дать на нее ответ, мрачно сказал Белдан.

— Не сердись. Я не собирался над вами подшучивать и сейчас все объясню.

Дело в том, что я не совсем обычный путешественник и странствую по измерениям пространства-времени. Такая у меня судьба. Я не помню, когда родился. Я знаю, что никогда не умру. Мое имя часто меняется. На вопрос «откуда я», могу лишь ответить, что я — из Танелорна.

— Но Танелорн — несуществующий сказочный город! воскликнул Белдан.

— Каждый мир — сказка для другого мира. А Танелорн, если как следует поискать, можно найти на любом из них.

— Значит, ты не занимаешься ничем определенным? спросил Корум.

— Когда-то я писал стихи, сочинял музыку. Но мое основное занятие — быть спутником героя. Я много странствовал под различными именами и в разных обличьях. С Ракширом-Лучником мы бродили по Кселерансу, где шлюпки плавают по небу, словно по морю; с Эльриком из Мельнибонэ посетили царство Мертвого Бога; с Асквиолем из Помпеи исследовали глубины Вселенной, где расстояния в космосе измеряются не световыми годами, а галактиками; с Хокмуном из Кельна отправились в Лондру, жители которой носят на лицах звериные маски, усыпанные драгоценными камнями. Я узнал, что время не существует, а пространство — не более чем иллюзия.

— А Боги? — запальчиво выкрикнул Корум.

— Мне кажется, мы сами их создаем. Варвары придумывают Богов невежественных, чтобы объяснить, отчего гремит гром; мудрецы — Богов всемогущих, чтобы не ломать голову над абстракциями. Многие говорят, что Боги не могут существовать без смертных, а смертные — без Богов.

— И тем не менее от Богов зависят судьбы смертных, сказал Корум.

— А разве от смертных не зависят судьбы Богов?

— Ты убедился в этом на собственном опыте, — шепнул Белдан на ухо вадагскому принцу.

— Значит, ты, подобно древним вадагам, можешь путешествовать по Пятнадцати Измерениям, когда захочешь, вкрадчиво сказал Корум. Джерри улыбнулся.

— Я нигде не могу путешествовать, «когда захочу». Изредка я имею возможность вернуться в Танелорн, если у меня возникает такое желание, но, как правило, меня швыряет, подобно щепке в водовороте, из одной жизни в другую без всякой последовательности и без причин. И почти каждый раз мне удается выполнить миссию, о которой я говорил — быть спутником героя. Вот почему я сразу узнал тебя — Бессмертного Воина. Я видел его во многих образах, но он не всегда узнавал меня. Возможно, теряя память, я не всегда узнавал его.

— А сам ты никогда не бываешь героем?

— Возможно, с точки зрения других, я и совершал героические поступки. Но мое предназначение — составлять одно целое с героем или с народом, который совершает подвиг. Личности наши растворяются в космических потоках непредсказуемых подводных течениях — множественной Вселенной. Существует теория — по крайней мере я ее слышал, что все смертные и все Боги — частички одной космической личности, а все миры, все века — грядущие и прошедшие, все изменения пространства, возникающего и исчезающего, — мысли в его космическом мозгу, чувства, которые он испытывает. Такие размышления ведут и к познанию, и в никуда, но они не имеют отношения к той проблеме, которая интересует нас в настоящий момент.

— Твоя последняя фраза мне по душе, — с чувством облегчения сказал Корум.

— А теперь, может, расскажешь подробно, как ты попал в замок Мойдель?

— Я расскажу тебе все, что захочешь, друг Корум. Так получилось, что внезапно я очутился в довольно мрачном городе, который называется Каленвир. Не ПОМНЮ, как это произошло, но со мной так часто бывает. Каленвир похож на гранитную гробницу и пришелся мне не по вкусу. Не успел я пробыть в нем и нескольких часов, как горожане меня в чем-то заподозрили, и мне пришлось удирать от них по крышам. Сначала я украл повозку, а затем лодку и по реке добрался до моря. Пристать к берегу было негде, поэтому я поплыл вдоль него.

Вдруг поднялся туман, начался самый настоящий шторм, и внезапно меня вместе с лодкой подняли наверх. Рядом со мной бились рыбы, акулы, морские чудовища.

Мне повезло: я уцепился за веревки гигантской сети, которую с большой скоростью тащили по воде. До сих пор не понимаю, как я не задохнулся. Затем сеть вытряхнули, и мы оказались на свободе. Мои товарищи по несчастью поплыли в разные стороны, как ни в чем не бывало, а я остался барахтаться в море. Потом я увидел остров и ваш дворец, ухватился за обломки лодки и…

— Не слыхал ли ты в Каленвире о человеке по имени Гландит-а-Край? перебил его Белдан. Джерри нахмурился.

— О герцоге Крае с восхищением говорили в одной таверне, как о могучем воине. Весь город готовится к войне, но я так и не понял, с кем они собираются сражаться. По-моему, речь шла о Лайам-ан-Эше. Войска Лир-а-Брода ждут подкреплений, чтобы напасть на эту страну.

— Подкреплений? — переспросил Корум. — Уж не с надрагских ли островов?

— Нет. Кажется, с Бро-ан-Мабдена.

— С западного континента! — изумленно воскликнула Ралина. — Я и не знала, что там живут мабдены. Но почему они хотят напасть на Лайвм-ан-Эш?

— Возможно, по той же причине, по которой они истребили всех вадагов,грустно сказал Корум. — Из зависти и из ненависти. Ты говорила, твой народ перенял многие вадагские обычаи. Этого вполне достаточно, чтобы Гландит и ему подобные стремились вас уничтожить.

— Ты прав, — согласилась Ралина. — И Лайвм-ан-Эш не знал войн уже более ста лет. Боюсь, там не успеют подготовиться к нападению.

Слуга внес костюм Джерри-а-Конеля. Вечный странник поблагодарил его и начал одеваться, вновь ни капельки не стесняясь присутствующих. Он надел ярко-голубую рубашку и алые панталоны, под цвет мантии Корума. Повязал широкий желтый пояс вокруг талии и нацепил на него саблю в ножнах и длинный кинжал.

Сунул ноги в сапоги из мягкой кожи и обмотал шею шарфом. Темно-голубой плащ, шляпу (поля которой он старательно разгладил) и мешок Джерри положил рядом с собой на скамью. Казалось, он был очень доволен собой.

— Объясни мне, друг Корум, если сочтешь возможным, что тебя беспокоит? спросил он. — Я постараюсь помочь, чем могу.

И Корум, вздохнув, рассказал спутнику героев о Повелителях Мечей и о Пятнадцати Измерениях, о борьбе между Законом и Хаосом и о Космическом Равновесии. Джерри-а-Конель внимательно его слушал, хотя, казалось, знал все, о чем говорил вадагский принц. Когда Корум закончил свой рассказ, Джерри сказал:

— Совершенно очевидно, что в данный момент нет смысла обращаться за помощью к лорду Аркину. Пока память об Ариохе не исчезнет из мыслей и душ большинства людей, Повелитель Закона не вернет былой силы. И, как всегда и всюду, битва смертных будет олицетворять битву Богов, а война между королевством Лира-Брода и Лайвм-ан-Эшем будет отражением войны между Законом и Хаосом на других измерениях. Если выиграет Лир-а-Брод, Хаос восторжествует и лорд Аркин вновь отправиться в изгнание. К тому же Ариох отнюдь не самый могущественный из Повелителей Мечей. Ксиомбарг куда сильней, чем он, а Мабельрод намного сильнее, чем Ксиомбарг. Я бы даже сказал, что здесь, на Земле, вы практически не испытали влияния Хаоса.

— Мне от этого не легче, — пробормотал Корум.

— Давайте трезво оценим обстановку, — предложила Ралина.

— Скажи, а Королева и Король Мечей могут прийти на помощь Лир-а-Броду? спросил Корум.

— Боги не имеют права самолично участвовать в сражениях между смертными.

Но существует много способов повлиять на исход битвы. Ты хотел бы узнать планы короля Лира?

— Конечно. К сожалению, это невозможно. Джерри улыбнулся.

— Думаю, скоро ты поймешь, как повезло герою иметь такого спутника, как я.

— И с этими словами он запустил руку в мешок и к удивлению всех присутствовавших достал оттуда какое-то животное. Оно, казалось, даже не заметило, что больше суток провело в мешке, и, открыв большие глаза, радостно замурлыкало.

Это был кот, или по крайнем мере нечто похожее на кота с черной спинкой и хвостом, белыми лапками, мордочкой и грудкой и с парой красивых черных крыльев с белой окантовкой. Джерри предложил ему полакомиться прямо со стола, и кот с жадностью набросился на еду.

Ралина велела слугам принести молоко, и, всласть налакавшись, кот уселся на скамью рядом с Джерри и принялся тщательно умываться, начав с лапок и грудки, а закончив крыльями.

— Никогда в жизни я не видел такого чуда, — прошептал Белдан.

— И я, где только ни побывал, второго такого не видел, — согласился Джерри.

— Он — кот дружелюбный и часто меня выручал. Иногда наши пути расходятся, и я не встречаюсь с ним лет сто, но, как правило, мы всегда вместе, и после долгой разлуки он сразу меня узнает. Я назвал его Базилий. Признаться, имя отнюдь не оригинальное, но оно ему нравится. Надеюсь, он сумеет нам помочь.

— Каким образом? — спросил Корум.

— Очень просто, друзья мои. Он слетает во дворец Лир-а-Брода, посмотрит, что там происходит, а затем вернется и все нам расскажет.

— Он умеет говорить?!

— Речью это не назовешь, но я его понимаю. Ну так как, хотите, чтобы я послал его в Каленвир?

Корум недоумевающе смотрел то на кота, то на его хозяина.

— Почему бы и нет? — растерянно произнес он.

— Тогда мы с Базилием поднимемся на крышу, и я объясню ему, что надо делать.

Ралина, Корум и Белдан молча смотрели, как Джерри тщательно приладил на голове свою шляпу, взял кота под мышку, поклонился и вышел из зала. В открытую дверь было видно, как спутник героев поднимается по лестнице на крышу.

— По-моему, я сплю, — сказал Белдан.

— Так оно и есть. — Корум вздохнул. — Теперь нам снится новый сон. Будем надеятся, что мы сможем проснуться…

Глава 2

СОБРАНИЕ В КАЛЕНВИРЕ

Маленький крылатый кот быстро летел по ночному небу на восток, по направлению к Каленвиру. Серый дым из тысячи труб поднимался над городом, затмевая луну. Дома и дворцы были сложены из гранитных плит. Над всеми зданиями возвышался мрачный замок короля Лир-а-Брода; черные башни его сверкали, освещенные огнями; звуки, похожие на гром, прокатывались над его крышей, хотя небо было безоблачным.

К этому замку подлетел маленький кот Базилий и, усевшись на одну их башен, сложил крылья. Желтые зрачки глаз сверкнули: в одну сторону, потом в другую, словно он не знал, что делать дальше.

Мех у кота вздыбился, усы встопорщились, хвост стал трубой. Базилий почувствовал присутствие темных сил, сверхъестественных существ, одно из которых он ненавидел лютой ненавистью. Осторожно спрыгнув на крышу, кот протиснулся в узкое оконце и попал в темную круглую комнату. За открытой ее дверью виднелась лестница, ведущая в башню. В замке Лир-а-Брода царила полутьма; в нем легко было спрятаться и затаиться.

От верхней площадки лестницы начинался коридор, освещенный факелами, а в конце его слышались звуки голосов, бряцанье оружия, звон кубков. Кот расправил крылья, поднялся к потолку, опустился на широкую черную балку, пробежал по ней и очутился в огромном зале. Внизу волновалось море голов. Кот уселся поудобнее и приготовился смотреть и слушать.

В городе Каленвире в замке короля Лир-а-Брода по центру большого зала стоял помост из неотшлифованного обсидиана. На помосте высился гранитный трон в оправе из полудрагоценных камней. Кто-то начал вырезать на нем гирлянды цветов, но бросил грубую работу на полпути, отчего трон выглядел устрашающе.

На подлокотникам его сидели две голые девушки с неприличной татуировкой на коже. Каждая из них держала в руках по кувшину и, соблюдая очередность, наливала вино в кубок человеку, сидевшему на троне. Человек этот был более семи футов ростом, на голове его красовалась корона из белого железа. Грязные спутанные волосы спадали на лоб. В светлых длинных прядях просвечивала седина.

На изможденном рыхлом лице, обрамленном рыжей бородой, торчал крупный нос с синими прожилками вен; глубоко посаженные голубые глаза оглядывали присутствовавших с ненавистью и подозрением.

Король был одет в парчовые вадагские одежды, — засаленные, с пятнами грязи. Наброшенная на плечи куртка из волчих шкур висела на нем мешком. Пальцы монарха сверкали кольцами, украденными у вадагов и у надрагов. Одну руку Лир-а-Брод держал на эфесе кованого железного меча, другой — сжимал медный кубок в оправе из бриллиантов. Окружая помост, спиной к своему повелителю, держа меч наголо и выставив пред собой обитые кожей и медью щиты, плечом к плечу стояли стражники. Каждый из них не уступил бы королю ростом. Медные шлемы почти полностью скрывали бородатые лица. Глаза, горящие ненавистью, смотрели вдаль. Звездная, или как ее обычно называли, Хмурая Стража, была фанатично предана своему господину.

Король Лир-а-Брод окинул взглядом зал.

Его заполняли воины.

Единственными женщинами в нем были две голые татуированные девки, наливающие вино и королю и его придворным. В синяках, кровоподтеках и царапинах, со спутанными волосами, они с трудом передвигались среди одетых в доспехи мужчин, прижимая кувшины к бедрам.

Волосы и бороды воинов были заплетены в косички. Пахло потом и кровью.

Кожаные куртки скрипели, кольчуги позвякивали. Совсем недавно пир здесь был в полном разгаре, но сейчас слуги унесли скамьи и столы, оттащили перепившихся дворян в угол. Воины с нетерпением ждали, когда заговорит их король.

Каждый из присутствующих в зале был военачальником. Герцоги, графы, генералы собрались со всех концов королевства на эту встречу. Были здесь и заморские гости, предпочитающие меха парчовым вадагским одеждам: эмиссары Бро-ан-Мабдена, — скалистого континента на северо-западе, — колыбели человечества.

Свет в железных светильниках, прикрепленных к стенам, и свет факелов разбросал по всему залу гигантские тени, которые плясали на гранитном полу.

Глаза людей блестели в полутьме, словно глаза зверей.

Король Лир-а-Брод положил руки на подлокотники трона и медленно поднялся на ноги. В ту же секунду пять сотен кубков взметнулись на высоту вытянутой руки, пять сотен воинов крикнули в одно горло:

— ЛИР — ЭТО ГОСУДАРСТВО!

— А государство — это Лир, — механически ответил король на тост, поднятый в его честь. Он вновь обвел взглядом зал и долго смотрел на голых девиц, словно не понимая, что они здесь делают.

Придворный с серыми выцветшими глазами, нездоровым цветом лица, густыми черными волосами вышел из толпы и, оскалив зубы в волчьей усмешке, остановился пред Хмурой Стражей. На голове у него был шлем с крыльями, отделанный золотом, на плечах висела огромная волчья шкура. Сразу чувствовалось, что человек этот, выглядевший более величественно, чем король, привык повелевать.

Лир-а-Брод нахмурился, губы его зашевелились.

— Герцог Гландит-а-Край?

— Сир, я — Гландит, герцог Край, — согласно этикету ответил придворный. Я — капитан денледисси, которые принимали участие в захвате надрагских островов, а также очистили твое королевство от вадагской нечисти и всех тех, кто был союзниками вадагов. Я — брат Собаки, сын Рогатого Медведя, слуга Повелителей Хаоса! Король Лир кивнул.

— Я знаю тебя, Гландит. Ты мне предан. Герцог Край поклонился. Наступила тишина.

— Говори, — приказал король.

Гландит дернул за завязки куртки, сунул руку за пазуху и вытащил два мешочка, висевших у него на шнурке на шее. В одном была иссохшая черная кисть руки. В другом — глаз.

— Эти трофеи я добыл собственноручно, и принадлежали они одному вадагу, который скрылся от меня в замке Мойдель, расположенном на границе твоего королевства. Сейчас этот вадаг живет с мабденской женщиной, маркграфиней Ралиной-а-Алломглиль, одной из защитниц Лайвм-ан-Эша — страны, которую мы собираемся завоевать, потому что она олицетворяет собой зло.

— Все это я не раз от тебя слышал, — недовольно сказал Лир-а-Брод. — И помню, что защитники замка отбили твою атаку, прибегнув к помощи ужасных колдовских сил. Продолжай.

— Я хочу овладеть замком Мойдель. До меня дошли слухи, что Корум и предательница Ралина вернулись в него, ничуть не опасаясь твоего справедливого гнева.

— Наши армии идут на запад, — ответил король. — Все силы брошены против Лайвм-ан-Эша. По пути мы сотрем замок Мойдель с лица земли.

— Молю, сир, поручить это дело лично мне.

— Ты — один из наших лучших военачальников, герцог Край. Мы хотим использовать тебя и твоих денледисси в основном сражении.

— Пока жив колдун Корум, всем нам грозит смертельная опасность. Я знаю, что говорю, великий король! Он могущественный враг, и справиться с ним, возможно, будет тяжелее, чем захватить Лайвм-ан-Эш, — С одним искалеченным шефанго? Как так?

— Он заключил союз с Повелителем Закона. У меня есть доказательства. Мой раб-надраг видел, как это произошло, своим вторым зрением.

— Где этот надраг?

— За дверью, сир. Я не осмелился осквернить твой взор видом столь грязного животного без твоего соизволения.

— Пусть он войдет.

Бородатые воины, как один, уставились на дверь с чувством отвращения и любопытства. Звездные стражники не шелохнулись. Король Лир уселся на трон и протянул кубок одной из девиц.

Дверь открылась.

Существо, чем-то напоминающее человека, вошло в зал. Ряды воинов разомкнулись, и оно, подобострастно кланяясь на каждом шагу, стало медленно идти вперед.

У него было темное лицо с плоскими чертами и заросший волосами низкий лоб.

Куртка и брюки из тюленьей кожи висели на нем мешком.

Король Лир-а-Брод с отвращением скривил губы. Он нетерпеливо махнул рукой герцогу Краю.

— Пусть твой раб говорит, что знает, и убирается вон. Гландит вытянул руку и крепко ухватил надрага за жесткие волосы.

— Говори, падаль, моему королю, что ты увидел своим уродским зрением!

Надраг открыл рот, но от страха не смог вымолвить не слова.

— Говори! Живо!

— Я… я видел другие измерения…

— Ты видел Ифсрарн? Ад? — в ужасе пробормотал король.

— Другие измерения… — надраг вздрогнул и испуганно кивнул. — Да, Иффарн, Ад. Я разговаривал с одним… дьяволом.

Он сказал мне, что Повелитель Хаоса Ариох…

— Он имеет в виду Повелителя Мечей, Арага, — пояснил Гланднт. — Великого Старого Бога.

— Дьявол сказал мне, что Ариоха Арага обил один вадаг, принц Корум.

Повелитель Закона вновь правит нашими Пятью… нашим миром. — Надраг судорожно вздохнул и умолк.

— Рассказывай! Все рассказывай! — свирепо выкрикнул Гландит, дергая его за волосы. — Не вздумай лгать моему королю!

Что ты узнал о мабденах?

— Повелитель Закона Аркин еще не полностью захватил власть в свои руки. Он собирается сделать это с помощью смертных, в том числе Корума и мабденов из Лайвм-ан-Эша, которые будут служить ему верой и правдой.

— Значит, мы были правы! — торжественно объявил король.

— Мы хорошо сделали, что подготовились к войне! Придется уничтожить мягкотелых дегенератов, собирающихся служить Закону!

— Ты согласен, что мой долг — убить Корума? — вкрадчиво спросил Гландит-а-Край.

Король нахмурился и пристально посмотрел в глаза своему подданому.

— Хорошо, — сказал он после непродолжительного молчания.

— Действуй! — Он махнул рукой. — И убери с глаз моих этого вонючего надрага Пришло время совершить обряд вызывания Собаки и Рогатого Медведя!

Сидя на высокой балке, кот внезапно почувствовал, что шерстка его вздыбилась. Базилий уже не один раз хотел покинуть Зал Приемов, но он был котом исполнительным и очень любил своего хозяина, а Джерри строго-настрого приказал ему увидеть и услышать все, что происходило на собрании в Каленвире.

Мабденские воины отошли к стенам, король Лир-а-Брод покинул свой трон, голые девки куда-то исчезли. Центр зала опустел.

Наступила мертвая тишина, Король Лир, окруженный Хмурой Стражей, громко хлопнул в ладоши.

Двери распахнулись настежь, и в зал ввезли большую клетку, в которой находились дети, молодые девушки и несколько юношей крестьянского сословия.

Взрослые давно уже не пытались утешить детей и, уцепившись за прутья, с отчаянием смотрели на своих мучителей.

— Ага! — восхищенно вскричал Лир. — Нежная пища, вкусная пища! Лакомый кусочек для Собаки и Медведя! — Он сделал шаг вперед, и Звездные Стражники, как один, шагнули вслед. Король внимательно оглядел пленников и облизнул губы.

— Пусть мясо поджарят, — приказал он. — Сладкий запах дойдет до Иффарна и возбудит аппетит Богов. Они придут к нам!

Одна из девушек громко вскрикнула и упала в обморок. Юноши склонили головы и заплакали. Дети испуганно смотрели по сторонам, не понимая, что их ждет.

Сквозь верхние прутья клетки были продеты веревки, перекинутые через балку, и слуги начали тянуть за них, поднимая несчастных крестьян к потолку.

Кот сжался в комочек, но не покинул свой наблюдательный пост.

Глаза мабденских воинов возбужденно блестели. Слуги внесли большую жаровню, поставили ее под клетку и вылили на раскаленные угли кувшины с маслом.

Пламя столбом поднялось в воздух. Обезумевшие пленники дико кричали.

Король Лир-а-Брод весело хохотал.

Гландит-а-Край вторил своему королю.

Герцоги, графы, генералы вторили королю и Гландит-а-Краю.

Крики жертв постепенно утихли. Огонь слегка потрескивал, пахло горелой человеческой плотью.

Смех тоже утих, и в зале воцарилась мертвая тишина. Мабденские военачальники застыли в напряженном ожидании.

В городе Каленвире, в замке короля Лир-а-Брода, в Тронном Зале раздался вой.

На всякий случай кот отбежал поближе к коридору.

Вой нарастал. Он леденил кровь. Светильники и факелы внезпно погасли. Зал погрузился во тьму.

Жуткий вой слышался со всех сторон, то затихая, то усиливаясь. Затем послышалось грозное рычание.

Эти звуки издавали Собака и Рогатый Медведь — темные и страшные Боги мабденов.

Стены зала содрогнулись. Помост, на котором стоял трон, слабо осветился. В радужном сиянии, раздражающем глаз, на помосте появилось огромное существо, которое, словно пародируя Человека, встало на задние лапы и вытянулось во весь рост. Открыв пасть, оно поворачивало голову то в одну, то в другую сторону, жадно принюхиваясь. Собака замотала головой; из горла ее вырвалось рычание.

Ответное рычание, куда более грозное, раздалось с другой стороны трона.

Свет сгустился, превратился в. громадного черного медведя с длинными рогами, загибающимися к шее. Медведь злобно наморщил нос, обнажив большие острые клыки, схватил лапой закопченые прутья клетки и притянул ее к трону.

Собака и Медведь с жадностью накинулись на еду, запихивая в рот куски мяса, хрипя и чавкая, хрустя костями, вылизывая кровь.

Насытившись, Неразумные Боги неразумных мабденов уселись на помосте и уставились на молчаливых, перепуганных насмерть воинов.

Король Лир-а-Брод вышел из круга, образованного Хмурой Стражей, и подошел к трону. Опустившись на колени, он поднял руку в знак полного повиновения Собаке и Рогатому Медведю.

— Великие Боги, услышьте нас! — простонал он. — Нам стало известно, что Повелитель Араг убит одним шефанго, который примкнул к нашим врагам из Лайвм-ан-Эша, погружающейся в море страны. Нам грозит гибель, а значит, и вы, о Боги, находитесь в опасности. Можем ли мы рассчитывать на вашу помощь" Собака завыла, Медведь зарычал.

— Вы поможете нам, о Великие Боги? Лютой ненавистью вспыхнули глаза Собаки, и в ответ глаза всех присутствовавших также загорелись злобой. Собака удовлетворенно кивнула и произнесла отрывистым, резким голосом, с трудом открывая пасть:

— Мы знаем об опасности. Она больше, чем вы думаете. Надо как можно скорее уничтожить врага. Тогда те, кому мы служим, вернуться и дадут нам силу.

— Мы готовы, о Собака! Наши войска стоят в Каленвире и ждут приказа о выступлении.

— Хорошо. Мы вам поможем. — Она повернула голову и посмотрела на своего рогатого брата.

Голос Медведя был высоким, но говорил он внятно.

— Наши враги обратятся к Повелителю Закона, но Аркин слишком слаб и не окажет им помощь. Ариох, которого вы называете Араг, сможет вернуться во дворец, который принадлежит ему по праву, и управлять Пятью Измерениями. Для этого ему нужны новое сердце и новый облик. Только одно сердце и только один облик подойдут Повелителю Мечей. Вам придется поймать его убийцу, Принца в Алой Мантии. Страшный обряд необходимо совершить, чтобы изгнать душу из тела, но сначала вы должны привести Корума к нам.

— Значит, я не смогу убить его? — послышался разочарованный голос Гландита.

— Зачем ты хочешь пощадить врага? — спросил Медведь и, услышав эти слова, даже Гландит задрожал от ужаса.

— Нам пора, — сказала Собака. — Мы пришлем вам подкрепления. Командовать ими будет эмиссар Повелительницы Мечей, королевы Ксиомбарг. Он знает больше, чем мы.

А затем Боги мабденов исчезли, и о том, что они пировали в зале, напоминал лишь горелый запах человеческой плоти. В темноте раздался хриплый голос короля Лира:

— Факелы!Внесите факелы!

Двери распахнулись настежь, и в центре зала осветился помост, трон, разломанная клетка, потухшая жаровня и дрожащий, коленнопреклоненный король Лир-а-Брод.

Двое воинов Хмурой Стражи помогли своему повелителю, у которого закатывались глаза, подняться на ноги. Казалось, он не понимал, какое бремя взвалили на него Собака и Рогатый Медведь. Чуть ли не умоляюще король посмотрел на Гландита.

А герцог Край ухмылялся и тяжело дышал, подобно собаке, объевшейся мяса.

Маленький кот прополз по бревну над коридором, спустился, побежал по лестнице в башню. Выбравшись на крышу, он расправил крылья и, чувствуя недомогание и усталость, медленно полетел по направлению к замку Мойдель.

Глава 3

ЛАЙВМ-АН-ЭШ

Стоял теплый ясный день середины лета; на горизонте неподвижно висели несколько легких облачков. Разнообразные дикорастущие цветы, словно ковер, устилали высокий холм, создавая впечатление огромного сада, за которым давно никто не ухаживал.

Небольшая изящная шхуна причалила к берегу. Четверо путешественников, не дожидаясь остальных, сошли по сходням, ведя лошадей в поводу, и поскакали вверх по склону холма. Высокие бархатные тюльпаны били их по ногам; воздух был наполнен сладкими ароматами.

Первый путешественник — высокий, стройный, с перчаткой на левой шестипалой руке и с черной повязкой, усыпанной драгоценными камнями, на правом глазу, отличался от своих спутников странными чертами лица На нем была парчовая рубашка, брюки и сапоги из мягкой кожи, кольчуга из миллиона крошечных звеньев (верхний слой — серебряный, нижний медный) и высокий конический серебряный шлем с серебряной сеткой вместо забрала. Его алую мантию пресекала тетива лука.

Шпага с клинком из неземного металла и с эфесом, в головке которого сверкал черный оникс, красовалась у него на поясе, а на луке седла висели боевой топор и колчан со стрелами… — Корум Джайлин Ирси, Принц в Алой Мантии, был готов к битве.

Рядом с ним скакала прелестная всадница — в шлеме, кольчуге и со щитом из раковин морских животных, когда-то населявших западные моря, — вооруженная изящной шпагой и коротким копьем… — маркграфиня Алломглильская, Ралина Мойдель, была готова к битве.

За Ралиной ехал молодой человек в таких же, как у нее, доспехах, но вооруженный боевым топором, длинным копьем, мечом и секирой. На нем был парчовый оранжевый плащ; попона из парчи того же цвета покрывала седло его коня, чья упряжь, украшенная драгоценными камнями, стоила намного дороже, чем все снаряжение всадника… — Белдан-ан-Алломглиль, дальний родственник Ралины Мойдель, был готов к битве.

У четвертого путешественника первым делом бросалась в глаза широкополая шляпа — на сей раз с плюмажем, — лихо сдвинутая набекрень. Он был одет в ярко-голубую рубашку, панталоны, которые могли своим цветом соперничать с алой мантией Корума, сапоги из мягкой кожи и длинный темно-голубой плащ, закрывавший чуть ли не всю спину лошади. На ярко-желтом поясе висели сабля в ножнах и кинжал, а на плече сидел черно-белый кот со сложенными крыльями. Путешественник изредка поднимал руку и чесал кота за ухом, что-то бормоча… — Вечный странник, поэт, спутник героев, Джерри-а-Конель; битв он не любил и никогда к ним не готовился.

В некотором отдалении от четырех путешественников скакали обитатели замка Мойдель: воины и их жены. Все они были в традиционных алломглильских доспехах из раковин давно вымерших ракообразных.

Живописный отряд всадников не нарушал гармоничного пейзажа герцогства Бедвильраль-нан-Раймского, расположенного на восточных границах Лайвм-ан-Эша.

Они отплыли из замка Мойдель на корабле после тщетной попытки разбудить летучих мышей, спавших мертвым сном в гигантских пещерах. («Создания Хаоса,объяснил Джерри-а-Коннель. — Вряд ли теперь удастся ими воспользоваться»). И, несмотря на все усилия, Коруму так и не удалось установить связь с лордом Аркином, который, очевидно, был занят какими-то неотложными делами и не хотел отвлекаться по пустякам. Впрочем, ни у кого не вызывало сомнений, что замок Мойдель обречен: защитить его от огромных армий, о которых говорил кот Базилий, было невозможно. Поэтому Корум и Ралина решили покинуть остров, добраться до столицы Лайвм-ан-Эша, именуемой Хельвиг-нан-Вейк, и предупредить короля о грозящей ему опасности с востока и с юга.

Глядя по сторонам и наслаждаясь красотой природы, Корум понял, почему мабдены из Лайвм-ан-Эша обладали многими достоинствами вадагов.

Корум решил покинуть замок Мойдель не из трусости. Во-первых, он считал, что осторожность не помешает, а во-вторых, надеялся выиграть время, не сомневаясь, что Гландит потратит много дней, если не недель, строя плны захвата замка, давно покинутого людьми.

До столицы герцогства Бедвильраль-нан-Раймского — Лларака-ан-Фоль — было не меньше двух дней пути. Путешественники надеялись получить там свежих лошадей и узнать последние новости. Герцог, живший в Ллараке, знал Ралину еще девочкой.

Он наверняка поверит ее рассказу и окажет им помощь. От Лларака до Хельвиг-нан-Вейка они доберутся примерно за неделю.

Корум, предложивший этот план действий, никак не мог избавиться от мысли, что он с каждым шагом удаляется от своего врага. Вадагского принца так тянуло вернуться в замок Мойдель и дождаться там прихода Гландита. Он боролся с этим нелепым желанием, стал мрачен и угрюм и почти не разговаривал со своими товарищами.

Спутники Корума были настроены более оптимистично и радовались, что смогут помочь жителям Лайвм-ан-Эша подготовиться к нападению, которое Лир-а-Брод считал внезапным. С помощью современного оружия варваров легко будет разбить наголову. Джерри-а-Конель несколько омрачил это настроение, напомнив, что Собака и Рогатый Медведь обещали прислать подкрепления королю Лиру.

Ночью они разбили лагерь на Равнине Цветов, а наутро подъехали к высоким холмам, за которыми, как в глубокой чаше, лежал Лларак-ан-Фоль.

Примерено в полдень путешественники увидели небольшую деревушку, живописно раскинувшуюся по обеим сторонам реки. На деревенской площади собралась толпа; человек, стоящий на помосте, что-то говорил и возбужденно размахивал руками.

Джерри-а-Конель нахмурился.

— Похоже, они чем-то сильно взволнованы. Может, узнали о готовящемся вторжении?

Корум, глядя на толпу, машинально теребил правой рукой повязку на глазу.

— Несомненно, у них что-то случилось. Придется спросить, в чем дело.

Джерри кивнул, и Корум, сделав знак своим товарищам и отряду воинов следовать за ним, поскакал к площади, человек в черном плаще, безумно сверкая глазами, выкрикнул:

— Кто вы такие? На чьей вы стороне? Нам не прокормить вашу армию.

— Ничего себе армия, — пробормотал Джерри и громко добавил. — Не надо нас бояться, друзья. Мы проезжаем вашу деревню по пути в Лларак.

— Ага! Значит вы — сторонники герцога! — вскричал безумец. — Горе нам!

— Почему? — спросил озадаченный Джерри. — Прости, но я тебя не понимаю.

— Потому что вы станете защищать слабых глупых выродков, которые говорят о мире, не понимая, что тем самым они накличут на нас войну!

— Опять ничего не понял. Кто ты такой?

— Веренак, священник Урлеха. Я служу ему и тем самым забочусь не только о благополучии жителей этой деревни, но и всей страны в целом.

— Урлех, — прошептал Корум на ухо Джерри, — местный божок, один из вассалов Ариоха. Я думал, после исчезновения Валета Мечей о нем забудут.

— Наверное, так оно и есть. Посмотри, как расстроен Веренак.

— Ты прав. Веренак не отрываясь смотрел на Корума.

— Ты — не человек!

— Я — смертный, — спокойно ответил Принц в Алой Мантии. — Но я не из расы мабденов.

— Ты — вадаг!

— Да. Последний на этой земле.

— Гоните их отсюда! — взревел Веренак. — Иначе Повелители Мечей страшно отомстят вам! Недалеко то время, когда сюда придет Хаос, и каждый из нас должен денно и нощно молиться Урлеху, если он хочет выжить!

— Твой Урлех давно погиб, — сказал Корум. — Он исчез из нашего измерения вместе со своим господином, герцогом Ариохом.

— Ложь! Наглая ложь! — завопил священник. — Урлех жив!

— Это вряд ли, — лениво протянул Джерри. Корум привстал на стременах и обратился к деревенским жителям.

— Нашими Пятью Измерениями сейчас правит Повелитель Закона, лорд Аркин. Он принесет нам мир, сделает нашу жизнь безопасной.

— Не правда! — кринул Веренак. — Ариох победил Аркина много веков назад.

— А сейчас Ариох вновь изгнан, — твердо сказал Корум. — И мы должны защитить землю, на которой живем, и позаботиться, чтобы никто не смог нарушить наш покой. Могущественный Хаос разрушает все на своем пути, сеет ужас в наших душах. На Лайвм-ан-Эш собираются напасть чужеземные захватчики мабдены, которые служат Хаосу и собираются уничтожить всех мирных жителей!

— А я говорю — ты лжешь! — воскликнул Веренак. — Ты клевещешь на Великого Повелителя Мечей Ариоха и на Бога Урлеха. Но мы останемся верны Хаосу!

Крестьяне неуверенно переглядывались.

— В таком случае вы сами накличите на себя беду, — уверенно сказал Корум. И я не лгу. Ариох исчез на моих глазах, когда я уничтожил его сердце!

— Святотатство! — вскричал Веренак. — Убирайтесь отсюда! Я не позволю развращать невинные души моих прихожан!

Крестьяне подозрительно смотрели то на Корума, то на священника. Один из них отделился и вышел к помосту.

— По правде сказать, нас не интересует ни Закон, ни Хаос, негромко произнес он. — Мы хотим жить тихо и мирно, как всегда. Еще недавно, Веренак, ты не позволял себе вмешиваться в наши дела. Да, ты помогал нам заклинаниями, но мы каждый раз тебе платили. Сейчас ты говоришь о священной войне и требуешь, чтобы мы восстали против нашего герцога, если хотим спасти наши души. А теперь этот… вадаг утверждает, что мы должны сражаться на стороне Закона, и тоже, чтобы спастись. Но по-моему, нашим жизням пока ничто не угрожает. Сам знаешь, Веренак, когда нет предзнаменований…

— Они были! — возопил священник. — Я видел их во сне! Мы должны доказать нашу преданность Урлеху и выступить на стороне Хаоса!

Корум пожал плечами.

— Сражаться за Хаос — безумие. А если вы останетесь нейтральны, он асе равно вас уничтожит. Наш небольшой отряд вы сочли за армию, а это значит, вам никогда не доводилось видеть настоящего войска. Если вы не объединитесь, чтобы отразить натиск врага, ваши цветущие холмы в один прекрасный день почернеют от всадников, которые сотрут деревню с лица земли, и не заметят этого. Я сам пострадал от рук варваров и знаю, с какой жестокостью они грабят, пытают, убивают, насилуют. От вашего покоя не останется и следа, если вы не пойдете со мной в Лларак и не приготовитесь защищать свою страну.

— Признаться, я не понимаю, с чего начался спор? неожиданно спросил Джерри, меняя тему разговора. — Почему ты уговариваешь людей восстать против их законного господина, Веренак?

Священник нахмурился.

— Потому что герцог сошел с ума. Уже месяц, как он выгнал всех священников Урлеха из города и возродил слащавый культ Илаха. Таким образом он открыто принял сторону Закона и презрел Хаос. Но гаев Богов падет на его голову! Ему отомстит Урлех! Ему отомстит сам Повелитель Мечей, Ариох! И кара постигнет каждого, кто не воспротивится воле герцога! Вот почему я хочу, чтобы эти простые невинные люди выступили против него.

— Мне кажется, эти простые невинные люди намного умнее тебя, друг мой, рассмеялся Джерри. Веренак воздел руки к небесам.

— Великий Урлех, заклинаю тебя, уничтожь этого ухмыляющегося идиота!

Позади помоста, на котором Веренак произносил свои пылкие речи, находилась большая цистерна. Священник задрал голову в небо, бормоча заклинания, и в эту минуту поскользнулся, нелепо замахал руками в воздухе и плюхнулся в воду.

Крестьяне расхохотались. Мужчина, только что выступавший от их имени, подошел к Коруму.

— Не беспокойся, друг, в нашей деревне война никому не по душе. Помимо прочих дел, нам еще предстоит собрать урожай.

— Вам не удастся этого сделать, если восточные мабдены поведут войска через Лларак, — предупредил Корум. — Но я не хочу с тобой спорить. Скажу только, что одно время мы, вадаги, тоже не верили в кровожадность мабденов и не обращали внимания на слухи. Вот почему погибли мои мать, отец, сестры и братья.

Вот почему я — последний вадаг на этой земле.

Крестьянин отер пот со лба тыльной стороной ладони и почесал в голове.

— Я подумаю над твоими словами, друг вадаг.

— А что будет со священником? — Корум кивнул на Веренака, которому никак не удавалось выбраться из воды.

— Мы его не тронем, да и он не будет нас больше беспокоить. Ему предстоит обойти еще много деревень. Правда, я сомневаюсь, что крестьяне в них так же терпеливы, как мы. Корум кивнул.

— Хорошо, но помни, что мелкие стычки, споры, вроде нашего, незначительные решения — например то, которое принял герцог, изгнав священников Урлеха — прямо указывают, что очень скоро разразится война между Законом и Хаосом. Веренак вербует солдат в армию Хаоса, герцог — выступает на стороне Закона. Оба они чувствуют приближение опасности, но я знаю, что войско мабденов выступило в поход и идет на Лайвм-ан-Эш. Не забудь, что я предупредил тебя, друг мой. И какое бы решение вы ни приняли, будьте осторожны.

Крестьянин закусил губу.

— Я подумаю, — сказал он после непродолжительного молчания.

Площадь опустела. Веренак, ковыляя, шел к свой лошади, бросая на Корума угрожающие взгляды.

— Будь нашим гостем, — добродушно предложил крестьянин.

— Мы с удовольствием примем и тебя и твоих людей. Корум покачал головой.

— Спасибо тебе за приглашение, но нам надо торопиться. То, что я здесь видел и слышал, подтверждает мои худшие опасения. Необходимо предупредить герцога о грозящей опасности. Прощай.

— Прощай, друг, — задумчиво ответил крестьянин. Они скакали по деревне, и Джерри неожиданно рассмеялся.

— Забавная получилась сцена, не хуже, чем в комедии, которую я как-то сочинил.

— Смех сквозь слезы, — мрачно пробормотал Корум.

— Как и в любой хорошей комедии, — заявил Джерри.

Они гнали коней во весь опор, словно воины Лир-а-Брода гнались за ними по пятам. Казалось, атмосфера была накалена до предела: в каждой деревне велись на первый взгляд ничего не значащие споры между сторонниками Урлеха и Илаха, но никто не хотел слушать Корума, который предупреждал, что Хаос восторжествует и все они будут уничтожены, если не возьмутся за оружие и не подготовятся отразить нападение армий короля Лира-Брода.

Когда Корум и его товарищи увидели с вершины холма Лларак-ан-Фоль, они поняли, что там кипит битва.

Города Лайвм-ан-Эша, как правило, окружали крепостные стены, и Лларак не был исключением. Дворец герцога Бедвильральского мало чем отличался от других высоких зданий; все дома в городе, и каменные, и кирпичные, были разрисованы яркими красками. Сейчас улицы казались безмолвными и пустынными; одно из строений неподалеку от резиденции герцога — там, где происходило сражение — горело ярким пламенем.

Оставив своих жен на вершине холма, отряд воинов княжества Алломглильского поскакал к городу.

— Похоже, не все священники такие мирные, как Веренак! крикнул Корум Ралине, подавая ей копье. На галопе подскакали они к окраине города.

— Тебе придется быть нашей провожатой! Заодно покажешь, кто сражается за герцога, а кто — против!

Ралина ничего не ответила, лишь пришпорила коня, и они понеслись за ней к центральной площади Лларак-ан-Фоля.

И вот они оказались в гуще битвы. Воины в голубых мундирах, в доспехах из раковин гигантских морских животных оборонялись против толпы крестьян, во главе которых дрались профессиональные солдаты в пурпурно-коричневой форме.

— Голубые — за герцога! — крикнула Ралина. — Коричневые — городская стража. Они всегда соперничали друг с другом!

Коруму не хотелось убивать. Он не испытывал враждебных чувств ни к крестьянам, ни к солдатам, которые сами не знали, почему они дерутся; не могли понять, что являются слепыми орудиями Хаоса. Наверняка эти люди просто озлобились, когда священников Урлеха выгнали из города, и сейчас нашли выход своей злобе.

Но Ралина повела своих всадников в атаку. Держа копья наперевес, кавалеристы врезались в толпу, прокладывая в ней широкую кровавую дорогу.

Большинство крестьян сражались пешими, и Корум, вынужденный принять участие в битве, рубил боевым топором направо и налево, видя изумленные лица тех, кто пытался остановить его. Лошадь вадагского принца встала на дыбы, заржала и вновь помчалась вперед, оставляя под копытами трупы. Отряд прорвался вперед сквозь ряды противника и соединился с воинами в голубых мундирах.

Корум почувствовал облегчение, увидев, что многие крестьяне побросали оружие и разбежались в разные стороны. Городская стража продолжала сражаться, и теперь Корум заметил среди них священников. Человек небольшого роста, почти карлик, на большом пегом скакуне одобрительно закричал, приветствуя неожиданных союзников, и взмахнул огромным мечом. По богатым одеждам маленького человечка Корум догадался, что это — герцог.

— Бросайте оружие! — крикнул он солдатам. — Сдавайтесь, и я вас помилую!

Один из стражников поднял голову, нерешительно посмотрел на свою саблю и бросил ее на зеылю. В ту же секунду священник, стоявший сзади, одним ударом снес ему голову с плеч.

— Стоять насмерть! — закричал он. — За Хаос! Лучше погубить тело, чем душу!

Оставшиеся в живых солдаты городской стражи явно потеряли интерес к битве.

Один из них повернулся к священнику, и глаза его зажглись ненавистью. Лезвие меча со свистом рассекло воздух, и служитель Урелха упал. На его шее зияла огромная кровавая рана.

Корум повесил боевой топор на луку седла. Сражение практически закончилось. Копьеносцы Ралины и воины в голубых мундирах окружили солдат, не желавших бросать оружие, и вынудили их сдаться в плен.

Ралина присоединилась к Коруму и Джерри-а-Конелю, а через несколько минут к ним подскакал маленький человечек на большой лошади. Кот Базилий, все еще сидевший на плече Джерри, выглядел скорее удивленным, чем испуганным.

— Я — герцог Гвелин Бедвильральский, — представился карлик, обращаясь к Ралине. — За помощь твою премного благодарен. Токмо не из Айвиша ты, и в Адвине воины столь славные мне неведомы, а из прочих княжеств, услыхав про мои невзгоды, никогда не успел бы ты, рыцарь, прискакать мне на помощь.

Ралина сняла шлем и тряхнула волосами. Она улыбнулась, но ответила герцогу так же торжественно:

— Неужель не узнал ты меня, герцог Гвелин?

— Прости, но память меня подводит. Она рассмеялась.

— Сколько воды утекло! Я — Ралина, которая вышла замуж за твоего брата…

— Княжество Алломглильское! Но мне сообщили, что маркграф погиб при кораблекрушении.

— Да, — ответила она, перестав улыбаться.

— Я думал, замок Мойдель давно поглотило море. Где же ты была все это время, девочка моя?

— До недавних пор — в замке Мойдель. Восточные варвары вынудили меня покинуть родные края, и я пришла предупредить тебя, что Хаос готовиться к битве. Сегодняшнее сражение сущие пустяки по сравнению с тем, что ожидает нашу страну.

Герцог Гвелин запустил пальцы в бороду. Он перевел взгляд на пленников и отдал какое-то приказание своим воинам. Затем улыбнулся.

— Так, так. А кто этот храбрец с повязкой на глазу? И юноша в шляпе с котом на плече? И… Ралина вновь рассмеялась.

— Я все тебе расскажу, герцог Гвелин, при условии, что ты пригласишь нас в гости.

— Посмей только отказаться! Пойдемте, друзья. Дело сделано. Теперь можно отдохнуть.

В небольшой гостиной дома Гвелина, обставленной просто, но со вкусом, они отобедали холодными мясными блюдами, хлебом, сыром и запили эту скромную трапезу местным пивом.

— Мы совсем не умеем сражаться, — признался герцог, когда присутствующие были ему представлены и Ралина объяснила цель их приезда в Лларак. Сегодняшняя потасовка для нас — страшная битва. Если б у моих людей был военный опыт, они быстро справились бы с мятежом, захватили восставших в плен и избежали бы ненужного кровопролития. Но они растерялись. Боюсь, нас перебили бы, как мух, не подоспейте вы на помощь. То, что я услышал от вас о битве между Законом и Хаосом, только подтверждает мои подозрения. Даже у меня последнее время происходит частая и непонятная смена настроений. Вы слышали, как я уничтожил культ Урлеха? Его священники стали заниматься непотребными вещами.

Приносить жертвы… не хочу об этом говорить. И главное, не пойму, почему меня охватило такое беспокойство. Вроде бы все мои подданные довольны. У нас всего вдоволь. Значит, говоришь, нас контролируют силы, которые нам неподвластны? Я бы предпочел, чтобы моей судьбой не распоряжались ни Закон, ни Хаос. Лучше я останусь нейтральным.

— Любой разумный человек подпишется под твоими словами, сказал Джерри. Тем не менее существуют ситуации, когда надо принять чью-либо сторону, если хочешь сохранить то, что тебе дорого. Другого пути нет, хотя я согласен, что человек независимо от того, сражается он за Закон или за Хаос — теряет частичку своей человечности.

— Теперь я подпишусь под твоими словами, — пробормотал Гвелин и поднял кубок с пивом, салютуя вечному страннику.

— Мы все так считаем, — согласилась Ралина. — Но если мы не подготовимся к войне, король Лир-а-Брод не оставит от Лайвм-ан-Эша камня на камне.

— Наша прекрасная страна погибнет, — задумчиво сказал герцог Гвелин. — С каждым годом море поглощает все больше и больше земель. Но вы правы: коль ей суждено исчезнуть, пусть это произойдет естественным путем. Вам придется убедить короля…

— Кто сейчас правит в Хельвиг-нан-Вейке? — спросила Ралина.

Герцог бросил на нее удивленный взгляд.

— Твое княжество действительно было на краю света! Наш король Ональд-ан-Гисс. Племянник старого Ональда, безвременно-скончавшегося…

— А какой у него нрав? Я спрашиваю потому, что только от характера человека зависит, примет от сторону Закона или Хаоса.

— Мне кажется, Ональд предпочтет Закон, но я не могу с уверенностью говорить за его военачальников. Темперамент военных…

— Возможно, они уже захватили власть, — еле слышно сказал Джерри. — Когда вся страна охвачена безумием, сильному человеку, поддерживающему Хаос, ничего не стоит сместить короля с трона. От тебя ведь тоже пытались избавиться, герцог Гвелин.

— Мы должны немедленно отправиться в Хельвиг! — воскликнул Корум. Герцог кивнул.

— Да, конечно. Но ведь в нашем отряде много женщин… Пройдет не меньше недели, прежде чем вы доберетесь до столицы.

— Мы поскачем вперед, а отряд последует за нами, — приняла решение Ралина.

— Белдан, назначаю тебя его капитаном. Белдан скорчил мину.

— Хорошо. Хоть я и предпочел бы не расставаться с вами. Корум встал из-за стола.

— Решено. Ралина, Джерри и я отправимся в Хельвиг сегодня ночью. Если ты извинишь нас и позволишь где-нибудь прилечь на часок-другой, герцог Гвелин, мы будем тебе очень признательны.

Герцог хмуро уставился в стену.

— Я настаиваю, чтобы вы как следует выспались перед отъездом. Вряд ли вам удастся как следует отдохнуть в течение следующих нескольких дней.

Глава 4

ВРАТА МЕЖДУ СФЕРАМИ

Они скакали во весь опор. Повсюду в стране началось брожение умов; люди раздражались по пустякам и давали выход своему раздражению, хватаясь за оружие, толком не понимая, зачем они это делают.

А священники Хаоса — многие из них искренне заботясь о благополучии крестьян и горожан — продолжали вдохновлять их, поощряя насилие там, где все можно было решить полюбовно.

В душах людских поселилась неопределенность.

Путешественники часто останавливались, чтобы перекусить и дать лошадям отдых. Земля полнилась слухами, весьма отдаленно напоминающими истину, и Корум устал без толку предупреждать людей о грозящей им опасности. Теперь он решил говорить только с королем, который мог издать любой декрет и покончить с ненужными спорами.

Но поверит ли им король? Разве они могли доказать, что говорят правду?

Хельвиг-нан-Вейк был древним городом и справедливо гордился своими прекрасными замками и дворцами из белого мрамора. Множество дорог, посыпанных белым песком, вели в столицу. По ним шли купцы и солдаты, крестьяне и священники, торговцы и музыканты. Корум, Ралина и Джерри скакали по Великой Восточной дороге; одежда их была серой от пыли; они едва держались в седлах от усталости.

Хельвиг был окружен крепостной стеной, но она скорее представляла собой декорацию, чем защищала от врагов. На ее белом мраморе скульпторы высекли мифических зверей, сцены былых баталий, развлекательные картинки. Городские ворота были распахнуты настежь, и сонные стражники даже не поинтересовались, по какому делу едут в город путешественники. Улицы благоухали ароматами; сады окружали каждый дом; окраины утопали в экзотических растениях. Казалось, жители Хельвига только и делают, что разводят цветы и наслаждаются сладкими запахами.

Особенно красив был дворец короля, увитый виноградными лозами. Казалось, он вырос из земли вместе с башнями и стенами, как причудливое дерево изумительной красоты. Даже Корум с удовольствием улыбнулся, увидев эту картину.

— Никогда не видел я ничего подобного, — признался он. -Неужели у кого-то может возникнуть мысль уничтожить такое чудо? Джерри окинул дворец критическим взглядом.

— Может, — коротко сказал он. — У варваров. Ралина обратилась к стражнику, стоявшему на невысокой стене.

— Доложи о нас королю Ональду, — сказала она. — Мы скакали не останавливаясь много дней, чтобы сообщить ему очень важное известие.

Стражник, одетый в красивые одежды, ничем не напоминающие солдатскую форму, отсалютовал ей.

— Я передам твои слова королю. Подожди меня здесь.

И вот, наконец, они стояли перед королем.

Большая комната была залита солнечным светом; из окна открывался прекрасный вид на южные кварталы города. На мрамором столе, за которым сидел король, лежали карты Лайвм-ан-Эша, которые он, видимо, только что просматривал.

Ональд был молод, невысок ростом, с мелкими чертами лица. На нем была простая светло-желтая парчовая мантия; волосы его стягивал золотой обруч — символ власти.

Увидев, что в комнату вошли посетители, король грациозно поднялся на ноги и приветствовал их.

— Вы устали, — заметил он и сделал знак слуге. — Сейчас принесут удобные кресла и прохладительные напитки.

Он ждал стоя, пока его распоряжение выполнили, а затем сел вместе со всеми у окна за столик, уставленный закусками и бутылками с легким вином.

— Мне доложили, вы хотите сообщить мне какое-то важное известие, произнес король Ональд. — Но сначала ответьте, вы пришли с востока?

— С запада, — коротко ответил Корум.

— С запада? Значит и там началась война?

— Извини меня, сир, — Ралина сняла шлем и тряхнула головой. — Мы не знали, что ты с кем-то воюешь. Король поморщился.

— Пираты бесчинствуют на морях. У них большая флотилия. Недавно они зашли в порт Девиш-ан-Вод, захватили город и перерезали всех от мала до велика.

Как правило, варвары нападают внезапно, стараются застать нас врасплох, но в нескольких городах мои гарнизоны отразили нападение и даже взяли пленных.

Одного из них недавно доставили ко мне. Он сумасшедший.

— Вот как? — спросил Джерри.

— Да. Он свято верит, что судьба избрала его орудием уничтожения всего Лайвм-ан-Эша, лепечет что-то о сверхъестественных существах, об огромной армии, которая выступила в поход.

— Он не сумасшедший, — спокойно сказал Корум. — Во всяком случае, он говорит правду. Именно об этом мы и хотели предупредить тебя. Пираты, о которых ты говоришь, — мабдены с континента Бро-ан-Мабден, союзники варваров с Бро-ан-Вадага. Они действительно призвали на помощь силы Хаоса и поклялись уничтожить всех, кто вольно или невольно встал на сторону Закона. Повелитель Мечей, герцог Ариох, недавно был изгнан из наших Пяти Измерений, но он вернется, если те, кто сражаются за Закон, потерпят поражение. Королева Ксиомбарг не может сама помочь варварам, но она направила к ним своего эмиссара.

Тонкие пальцы короля Ональда нервно забарабанили по столу.

— Значит, положение наше еще хуже, чем я предполагал. Я с трудом справляюсь с пиратами, а против варваров и сверхъестественных существ я бессилен.

— Надо поднять народ, — уверенно сказала Ралина.

— Естественно. Мы откроем наш арсенал и вооружим каждого, кто способен оказать сопротивление врагу. Но этого недостаточно…

— Вы разучились драться? — мягко спросил Джерри. Король кивнул, — Ты прочитал мои мысли, рыцарь.

— Если б только лорд Аркин обрел былую силу! — воскликнул Корум. — Он смог бы оказать нам помощь. Но сейчас осталось слишком мало времени. Армия Лира наступает с востока, пираты нападают с севера…

— Они уничтожат мою страну, — прошептал Ональд. — Их слишком много.

— И к тому же к ним примкнули сверхъестественные существа, — напомнила Ралина. — К сожалению, нам не удалось выяснить, какие именно, потому что мы спешно покинули замок Мойдель. — Она объяснила королю, каким образом им стали известны планы Лира, и в конце ее рассказа Джерри улыбнулся.

— К сожалению, мой кот не сможет перелететь через море, сказал он. — Ему становится дурно при одной мысли о воде.

— Не обратиться ли нам к жрецам Илаха? — задумчиво спросил король. — Вдруг они дадут дельный совет?

— Неплохая идея, — согласился Корум. — Но боюсь, они сейчас мало на что способны.

— Да, нам не найти союзников. — Ональд вздохнул. — Что ж, приготовимся достойно умереть.

Наступила тишина.

В комнату вошел слуга. Он наклонился к королю, что-то прошептал на ухо.

Ональд удивленно посмотрел на него и перевел взгляд на своих гостей.

— Нас четверых просят пройти в храм Закона, — сказал он. — Возможно, жрецы обладают большей силой, чем мы предполагали. Не понимаю, откуда им стало о вас известно. — Он повернулся к слуге. — Приготовь карету. Мы едем.

Слуга побежал исполнять приказание, а тем временем Ональд предложил гостям пройти в приготовленные для них апартаменты, где они вымылись в ваннах и привели себя и свою одежду в порядок. Затем путешественники спустились во двор и сели вместе с королем в небольшую открытую карету, которая тут же помчалась по живописным улицам города и вскоре остановилась на западной его окраине перед невысоким зданием. У входа их встретил человек в длинной белой мантии с изображенной на ней прямой стрелой — символом Закона. У жреца была коротко подстриженная седая борода и длинные седые волосы. На его сером лице выделялись большие карие глаза, словно принадлежавшие другому человеку. Увидев Ональда, жрец поклонился.

— Приветствую тебя, сир. Здравствуйте, госпожа Ралина, принц Корум, Джерри-а-Конель. Простите, что так внезапно нарушил ваш покой, но… — Он неопределенно помахал рукой и провел их внутрь прохладного храма.

— Меня зовут Алерьян-а-Найвиш, — представился жрец. — Рано утром меня вызвал… повелитель моего короля. Он поведал мне многое, а затем назвал имена трех путешественников, которые должны прибыть во дворец. Он велел пригласить вас сюда…

— Повелитель короля? — недоуменно переспросил Корум.

— Лорд Аркин. Только он, и никто другой, может повелевать мною.

Внезапно тени в дальнем углу зала сгустились, и из них вышел высокий человек со статной фигурой. Он был одет как знатный вельможа Лайвм-ан-Эша. Губы его улыбались мягкой улыбкой, глаза отражали мудрость веков, лицо было печальным.

Он сильно изменился, но Корум сразу узнал Повелителя Закона, с которым ему доводилось встречаться.

— Лорд Аркин, — сказал он.

— Благий Корум, сколь успешно житие твое?

— Душа моя стархом полнится, — ответил вадагский принц, ибо Хаос хочет пожрать нас всех.

— Знаю. Пройдет немало времени, прежде чем на земле позабудут об Ариохе, как однажды позабыли обо мне. И я почти ничем не могу тебе помочь, потому что не вернул своей былой силы. Существа из потустороннего мира уже примкнули к армиям короля Лир-а-Брода. Королева Ксиомбарг направила к ним своего эмиссара, который способен вызывать страшных существ из ее измерений. Сама она не имеет права вмешиваться в дела смертных, и, если попытается прийти в наш мир, ее ждет гибель.

— Но где же нам найти союзников, лорд Аркин? — спросил Джерри.

— А разве ты этого не знаешь, человек с тысячью имен? улыбнувшись, спросил Аркин.

— Я знаю, что если ответ и есть, он парадоксален, — сказал Джерри. — Это я хорошо уяснил,.будучи по профессии другом Бессмертных Воинов.

И вновь Аркин улыбнулся.

— Существование тоже парадокс, друг Джерри. Добро является Злом, а Зло Добром. Впрочем, ты разбираешься в этом не хуже, чем я.

— И всегда отношусь безразлично и к тому, и к другому.

— А сейчас волнуешься. Джерри рассмеялся.

— Ты прав. Итак, каков ответ?

— Я пришел, чтобы дать его. Вам необходимо получить помощь. Если Лайвм-ан-Эш падет, дело, которому служит Закон, погибнет. Ты знаешь, что у вас не хватит ни сил, ни опыта сдержать натиск Лир-а-Брода и Гландит-а-Края, в особенности после того, как они позвали на подмогу Собаку и Рогатого Медведя.

Заключить с вами военный союз согласится только один народ, но его не существует на моих Пяти Измерениях. Кроме тебя, Корум, Ариох уничтожил всех, кто мог противостоять силам Хаоса.

— Где же он живет, этот народ? — спросил Корум.

— Во владениях Повелительницы Мечей, королевы Ксиомбарг.

— Нашего злейшего врага! — Ралина судорожно вздохнула.

— Если мы окажемся в ее власти, она уничтожит нас не задумываясь!

— Только в том случае, если обнаружит. Но особо не беспокойтесь: все внимание Ксиомбарг приковано к бывшему герцогству Ариоха, и скорее всего она даже не поймет, что вы проникли в ее королевство.

— А кто они такие, наши будущие союзники? — спросил Джерри. — И зачем им сражаться на стороне Закона? Ксиомбарг давно уничтожила всех его сторонников,ведь она могущественней Ариоха!

— Не совсем так. И не забывай, что во владениях Повелительницы Мечей Хаос утвердился в меньшей степени, чем в королевстве ее брата, Мабельрода. Один город до сих пор оказывает Ксиомбарг сопротивление, несмотря на все попытки королевы уничтожить его. Если вам удастся отыскать Город в Пирамиде, вы найдете союзников.

— Как же мы отыщем его? — спросил Джерри.

— Придется поспрашивать, — просто ответил лорд Аркин. -Ну так как?

Согласны? Это — ваш единственный шанс на спасение.

— И твой тоже, — с улыбкой сказал Джерри. — Знаю я вас, Богов. Помогая смертным, вы заставляете их делать то, чего не можете сделать сами, и в первую очередь думаете о себе. Разве я не прав?

— Ты говоришь, что знаешь Богов. Значит, ты не можешь не понимать, что я поставил на карту не только ваши жизни, но и свою дальнейшую судьбу, и рискую не меньше, чем вы. Если вам не повезет, я исчезну, а вместе со мной исчезнет все доброе и хорошее в этом мире. К тому же я не принуждаю вас…

— Если нам удастся найти в королевстве Ксиомбарг союзников, мы согласны отправиться туда немедленно, — твердо сказал Корум.

— Тогда я открываю Врата между сферами, — спокойно ответил Аркин. Приготовьтесь. — Он повернулся, прошел в угол зала и вновь скрылся в глубоких тенях.

Внезапно раздался какой-то странный звук, хотя вадагский принц мог бы поклясться, что в храме царила мертвая тишина. Его товарищи, видимо, испытывали те же чувства.

Затем перед глазами Корума возникла туманная сцена, сквозь которую он с трудом видел Ралину и Джерри-а-Конеля. Воздух задрожал, как при сильном жаре.

Огромный серебряный крест появился в середине зала. Они удивленно уставились на него, обошли со всех сторон, а крест словно двигался за каждым из них, и его не удавалось рассмотреть ни сзади, ни с боков. Сквозь крест, как сквозь окно, открывался вид на необычный пейзаж.

— Врата в королевство Ксиомбарг, — послышался сзади голос Аркина.

Странные черные птицы летели по небу. Они хрипели и каркали. Корум задрожал. Ралина прижалась к нему.

— Если вы останетесь, — хрипло произнес король Ональд, — я не буду на вас в претензии.

— Это невозможно. — Коруму вновь казалось, что он видит сон. — Мы должны идти.

Джерри-а-Конель сделал шаг вперед. Глядя на черных птиц, он чесал кота Базилия за ухом.

— Как нам вернуться? — спросил Корум.

— Когда вы найдете Город в Пирамиде, то получите ответ на этот вопрос. Голос Аркина звучал все тише и тише. — Поторопитесь. Я теряю силы, держа Врата открытыми.

Рука об руку шагнули Ралина и Корум вперед, присоединившись к Джерри-а-Конелю. Крест таял в воздухе. На мгновение мелькнуло и исчезло встревоженное лицо Ональда.

— Вот оно, королевство Ксиомбарг! — Джерри ухмыльнулся. — Признаться, невеселая картина.

Черные горы возвышались на фоне серого неба. Черные птицы взвизгивали на лету. Неподалеку волны накатывали на каменистый берег.

КНИГА ПЯТАЯ

В КОТОРОЙ ПРИНЦ КОРУМ И ЕГО ТОВАРИЩИ В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ ВЫЗЫВАЮТ ГНЕВ ПОВЕЛИТЕЛЕЙ ХАОСА И УЗНАЮТ ИНОГО НОВОГО О КОЛДОВСТВЕ

Глава 1

ОЗЕРО ГОЛОСОВ

— Куда мы пойдем? — Джерри огляделся по сторонам. — К морю или к горам? И то, и другое выглядит достаточно непривлекательно.

Корум глубоко вздохнул. Унылый пейзаж лишил его душевного равновесия.

Ралина положила ему руку на плечо и сочувственно улыбнулась.

— Пойдемте к горам. Ведь у нас нет ни баркаса, ни простой лодки.

Вечный странник тщательно привязывал мешок (с которым почти никогда не расставался) на спину.

— Можно подумать, у нас есть лошади, — ответил он. — Идти пешком — слишком далеко. И откуда ты знаешь, что в горах есть проход?

Корум признательно посмотрел на Ралину.

— Раз уж мы здесь, не будем топтаться на месте. — Он положил руку на эфес шпаги и решительно пошел к горам. — Я познал власть Хаоса, когда путешествовал по владениям Ариоха, но такую мрачную картину вижу впервые. Может быть, по дороге нам удастся встретить местных жителей, которые знают, где находится Город в Пирамиде.

Они молча шли по оплавленной каменистой поверхности земли.

Через некоторое время им стало ясно, что солнце не двигается по небу.

Стояла мертвая тишина, которую изредка нарушал безумный визг черных птиц, гнездившихся на скалах. Казалось, воздух был пропитан отчаянием. Джерри попытался насвистать какую-то веселую мелодию, но звуки ее исчезали, едва успев сорваться с губ.

— Никогда не думал, что мне покажутся страшными не бушующие в ярости, а молчаливые в ненависти творения Хаоса, — сказал Корум.

Джерри пожал плечами.

— В конечном итоге Хаос (хоть он и обвиняет в этом Закон) ведет к полному вырождению цивилизаций, к деградации личности. Он ищет все новых и новых ощущений, творит чудеса за чудесами, а в результате исчерпывает все свои возможности и умирает от скуки.

Сильная усталость дала себя знать, и они улеглись на каменную поверхность и уснули, а когда проснулись, увидели, что изменилось только… Черные птицы парили над их головами.

— Вот интересно, чем они питаются? — с любопытством спросила Ралина. Здесь нет ни мелких зверюшек, ни растений. Ума не приложу, как им удается прокормиться.

Джерри многозначительно посмотрел на Корума. Вадагский принц пожал плечами.

— Продолжим путь, — сказал он. — Быть может, время в этой стране и стоит на месте, но если мы не поторопимся, Лайвм-ан-Эш будет уничтожен.

А птицы опустились еще ниже, махая перепончатыми крыльями, ловко поворачивая в воздухе свои маленькие тельца, глядя на чужеземцев крохотными злыми красными глазками, угрожая длинными и острыми, как кинжалы, клювами.

Глядя на черных птиц, кот свирепо заурчал, выгнул спину и вздернул хвост трубой.

Путешественники шли, не останавливаясь, и постепенно дорога стала подниматься в гору. Скалы нависали над ними, подобно спящим чудовищам, которые могли в любую минуту пробудиться и пожрать их. Камни были гладкие и скользкие, как стекло. Каждый шаг давался с большим трудом.

Черные птицы влетали в расщелины и вылетали из них. Дикий визг и карканье раздавались все громче, все настойчивей. Крылья яростно хлопали над головами путешественников, но они были так измучены тяжелым подъемом, что не обращали на это внимания.

Чтобы успешно отбиться от мерзких тварей, необходимо было найти какую-нибудь пещеру или хотя бы углубление в скале. Тяжелое дыхание, скрип сапог по гладкому камню смешивались с визжащей птичьей болтовней. Корум мельком посмотрел на Ралину и увидел, что она плачет от страха, но продолжает упрямо карабкаться по скалам. У него возникло такое ощущение, что Аркин обманул их, послал на верную гибель.

Крылья захлопали над ухом Корума, холодным ветром повеяло на лицо. Коготь царапнул по серебряному шлему. Вскрикнув, вадагский принц выхватил из ножен шпагу. Черная масса сверкала глазами и щелкала клювами. Описав полукруг, клинок сверкнул на солнце. Крик черных птиц звучал издевательски.

Левая рука Корума помимо его воли с быстротой молнии схватила одну из птиц; шесть пальцев сдавили ей горло, Удивленно и испуганно она закричала и забилась в агонии. Рука Кулла швырнула труп на камни. Мерзкие твари отлетели на безопасное расстояние, настороженно глядя на Корума, который совсем позабыл, что страшный подарок Шуля не раз выручал его из беды. Он погрозил рукой Кулла птицам, и те тревожно закричали.

Ралина перевела дыхание и удивленно взглянула на своего возлюбленного.

Джерри поджал губы, вытащил из ножен саблю и встал спиной к скале; кот вцепился ему в плечо.

Путешественники и птицы смотрели друг на друга. И те, и другие боялись напасть первыми. Внезапно Корум подумал о глазе Ринна. Ему очень не хотелось прибегать к помощи обитателей потусторонних миров. Он с ужасом вспомнил вадагов, подданных королевы Урезе, погибших нелепой смертью.

Но у Корума не было выхода. Он прекрасно понимал, что рука Кулла справится с одной-двумя птицами, а это не спасет ни Ралину, ни Джерри, ни его самого.

Вадагский принц нерешительно поднял повязку.

Сверкающий глаз мертвого Бога уставился в мир куда более страшный, чем тот, на который попал Корум.

Черные облака плыли над черной землей. А в пещере, как статуи, стояли те, кого он боялся увидеть. Они смотрели на него остекленевшим взором, и лица их были печальны. Раны живых мертвецов больше не кровоточили. Рядом с ними лежали двурогие скакуны с толстой кожей, покрытой чешуей, напоминающей нагрудники кирас.

Отчаяние охватило Корума, когда он увидел вадагов, чью страну каприз Ариоха превратил в Огненные Земли. Вадагский принц хотел уже опустить повязку, но рука Кулла сделала повелительный жест.

Медленно двадцать воинов тронулись с места. Медленно оседлали они своих скакунов. Медленно поскакали они из пещеры безымянного мира и появились на скользких каменистых склонах горы.

Черные птицы изумленно и злобно завизжали, но почему-то не взлетели. Они переступали с лапы на лапу, угрожающе разевая клювы, и только когда мертвые воины оказались с ними рядом, попытались подняться в воздух.

Расширенными от ужаса глазами Ралина смотрела на сцену, которая не привидится и в кошмарном сне.

— Великие Древние Боги! — воскликнула она. — Корум, что это за нечисть?

Кто они такие?

— Наши защитники, — хмуро ответил вадагский принц и громко крикнул вадагам. — Птицы — ваша награда!

Копья с зазубренными наконечниками взметнулись в воздух, и ни одно не пролетело мимо цели. В воздухе начался переполох, трупы мерзких тварей усеяли склон горы. Ралина задрожала от отвращения.

Мертвые вадаги спешились и неторопливо подобрали свою добычу. Корум давно догадался, что новые жертвы заменяли предыдущие в потустороннем мире, а затем по крайней мере вадагский принц на это надеялся — обретали вечный покой.

Предводитель вадагов взял двух птиц за горло, перекинул их через плечо. Он повернулся к Коруму искалеченным лицом и уставился на него пустыми глазницами.

— Дело сделано, Повелитель, — прозвучал монотонный голос.

— Вы получили награду, — задыхаясь, пробормотал Корум. -Теперь возвращайтесь.

— Сначала я должен выполнить данное мне поручение, Повелитель.

— Поручение? Кто дал его тебе?

— Тот, Кто ближе Тебе, чем Ты думаешь. Он велел сказать, что ты должен найти Озеро Голосов. Если у тебя хватит смелости переправляться через него, ты получишь помощь, которую ищешь.

— Озеро Голосов… Где оно? И о ком ты говорил, когда…

— Озеро Голосов лежит за горным хребтом. Прощай, Повелитель. Спасибо тебе за награду.

Корум не в силах был вынести вида мертвых вадагов. Он отвернулся и опустил повязку. Лицо Ралины было белым, как мел.

— Твои «защитники» хуже созданий Хаоса. Они могут погубить твою душу, Корум…

Вадагский принц повернулся Мертвые вадаги исчезли; пропали все птицы, кроме той, которую убила рука Кулла. Джерри-а-Конель подошел к своим спутникам.

— Погубить нас может только Хаос, — беспечно сказал он, а значит, в борьбе с ним все средства хороши. Он развращает даже тех, кто ему не служит.

Можешь поверить мне, госпожа Ралина. Я знаю, о чем говорю. Маркграфиня опустила голову.

— Давайте пойдем к озеру. Как оно называется? Корум не отрываясь смотрел на дохлую птицу.

— Озеро Голосов, — машинально ответил он.

Они продолжали подниматься в гору, часто останавливаясь и отдыхая. Черных птиц не было видно, но теперь путешественникам грозила другая опасность: голод и жажда. Отправившись в королевство Ксиомбарг, они не взяли с собой ни пищи, ни воды.

Перевалив через хребет, Корум, Ралина и Джерри довольно быстро достигли нижних склонов горы, покрытых чахлым кустарником, за которым лежало спокойное голубое озеро, абсолютно не гармонирующее с мрачной природой этого мира.

— Как прекрасно! — воскликнула Ралина. — По крайней мере мы вдосталь напьемся, а может, найдем что-нибудь съедобное.

— Гм-мм-мм… — нерешительно протянул Корум.

— Насколько я помню, — заметил Джерри, — нам сказали, что только смельчак сможет переправиться через озеро. Хотел бы я знать, какую опасность оно таит?

Каменистые склоны горы, поросшие черным кустарником, остались позади, и путешественники, не чувствуя ног от усталости, остановились отдохнуть на зеленой лужайке, по которой пробегал небольшой ручеек. Они с наслаждением напились прохладной воды, и Джерри что-то прошептал коту, который тут же расправил крылья, поднялся в воздух и скрылся из виду.

— Куда это ты послал Базилия, Джерри? — поинтересовался Корум.

Вечный странник подмигнул.

— На охоту.

И действительно, не прошло и нескольких минут, как кот вернулся с кроликом в когтях, бросил его под ноги своему хозяину и вновь улетел за добычей. Джерри быстро развел костер, и вскоре путешественники накинулись на еду, а потом, дежуря по очереди, улеглись на траву и как следует выспались.

Через несколько часов они продолжили путь. Примерно в четверти мили от озера Корум внезапно остановился.

— Слышите? — спросил он своих спутников.

— Нет, — ответила Ралина. — Что случилось? Джерри кивнул.

— Да… Похоже на шум толпы… Голоса…

Они пошли дальше, шагая по пружинящему торфу, а голоса становились все слышнее и слышнее. Звон стоял в воздухе, и путешественники в ужасе закрыли уши руками. Теперь они поняли, какого рода смелость была нужна, чтобы переплыть это озеро.

Говорила вода. Казалось, миллионы утопленников не желают умолкнуть, несмотря на то что кости их давно лежат на дне.

Корум в ужасе огляделся по сторонам, но обойти Озеро Голосов было невозможно — на многие мили вокруг расстилалось непроходимое топкое болото.

Корум заставил себя подойти к берегу. Мужчины, женщины, дети стенали, словно души их мучились вечными муками.

— Пожалуйста…

— Я хочу… я хочу… я хочу…

— Никто не…

— Эта мука…

— Но почему?..

— Ложь… меня обманули…

— Меня тоже обманули… я не могу…

— Аааааааа! Аааааааа!Аааааааа!

— Помоги мне, молю тебя!

— Помоги мне!

— … ги мне…

— … и мне…

— Мне…