/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy,

Меченная демоном

Марина Облачная

Прошлое разрушено, светлого будущего не предвидится. Зачем стоит жить? Просто из страха смерти? Чтобы исправить ошибки? Или попробовать начать все с чистого листа?

Облачная Марина

Меченная демоном

ГЛАВА 1

в которой Диянни нарывается на неприятности

ПРЕДИСЛОВИЕ

Взгляните на карту обитаемого мира. Первое, что бросится в глаза - это Великий Навир. Огромное государство, защищенное неприступными горами на западе и востоке, широкими реками на севере и смертоносными рифами на юге. Государство, веками не знавшее войны и голода. Государство, в котором волшебство поставлено на службу народу. В Великом Навире самые справедливые законы, самые тучные пастбища, самые счастливые люди. За всем этим бдительно следит Гильдия - крупнейшее в мире объединение магов. А к магии в этой удачливой стране способен один из ста - это в десятки раз больше, чем где-либо еще. Удивительно ли, что страна процветает?

Великий Навир - оплот мирового Равновесия.

Но по причуде картографов он всегда раскрашен в золотой цвет - цвет Хаоса.

Изо всех городов Великого Навира, где мне доводилось бывать, Рудополь - самый неприютный. Вечная сырость, морось, гниющая брусчатка мостовой и прелая солома крыш. Серость. Тоска. Мрак. Хотя вон те типы за соседним столом веселятся вовсю. Стало быть, дело не в погоде, а в моем настроении, упавшем с отметки "стабильно гнусное" до отметки "мерзопакостное". На то есть веская причина. Не далее как вчера мой спутник и компаньон Олан, чтоб его молния в лысое темечко тюкнула, прервал наш контракт, не удосужившись об этом сообщить. Вдобавок негодяй присвоил себе все совместно нажитое имущество. Увы, этот косоглазый хмырь умеет заметать за собой следы так, что комар носа не подточит. Навряд ли я увижу его раньше Конца Света.

Ах да, позвольте представиться - Диянни Гарпия, мажиня синего спектра, заклинательница и вольная странница. Увы, за громкими названиями стоит пустое место.

Извечный корень моих проблем - безденежье, вызванное безработицей. Обычно маги ни тем, ни другим не страдают, но тут надо внести ясность. Обычные маги Гильдии и вольная заклинательница, болтающаяся где-то на задворках спектра - это две большие разницы. Мне, можно сказать, повезло: год, когда я поступала в Академию Триединства, был настолько бедным на дарования, что принимали даже ультрафиолетовых. Или не повезло: не ступи я на скользкую тропу магии (на которой уже не единожды навернулась), сейчас наверняка была бы почтенной матроной с кучей детей и внуками на подходе, а не желчной старой девой без кола и двора... Но не о том речь. Деньги придут, если придерживаться плана. А пока...

- Эй, хозяин, пинту ржачки!

Ядреный ржаной самогон - фирменный знак "Горбатого хорька", наизлачнейшего рудопольского притона, который прячет истинное лицо под вывеской трактира. Старина Элк, хозяин "Хорька", варит его по особому рецепту, подозреваю, не без добавления запрещенной дурь-травы. Суть в том, что плохое настроение как рукой снимает, все вокруг кажется забавным, или уморительным, или убийственно смешным (в зависимости от порции). А главное - дивное пойло стоит сущие гроши. Ржачка льется в глотку обдирающим уксусом и полыхает в желудке, как пламя в кишках дракона. Залпом ее пить рискуют лишь завсегдатаи "Хорька", которых можно легко отличить от случайных посетителей по степени хрипоты.

Увы, сегодня в трактире нелюдно. С присвистом храпит пропойца, уронив голову на стойку, но по-прежнему судорожно сжимая стакан. Этот не годится. В дальнем углу, почти таком же темном, как мой, тихо переговаривается небольшая компания - наверняка воры или грабители разрабатывают план очередной операции. Компания, расположившаяся у камина, намного громче - мужчины, судя по всему, наемники, распевают похабные куплеты, по очереди тискают не первой, и даже не второй молодости шлюшку и глумятся над местным дурачком. Старина Элк - рачительный хозяин. Всегда прикармливает одного-двух дурней. Спросите, зачем? Не по доброте душевной, это уж точно.

Есть такой закон, который предписывает приносить в жертву демону людей, признанных совсем пропащими. Мерзко это, конечно. По мне, даже самый закоренелый негодяй не заслуживает такой кончины. Но всему можно найти оправдания. Малое зло против большого, поддержание баланса и тэ дэ и тэ пэ. Так вот, стратегия Элка немного напоминает мне жертвоприношение, где в роли демонов выступают особо буйные посетители. Вместо того, чтобы вымещать агрессию друг на друге или, не приведите боги, на трактирной мебели, пусть лучше выплескивают ее на тех, кого не жалко. Само собой, долго мальчики для битья не живут. Трактирщик искренне считает, что делает благое дело, избавляя мир от бесполезных полудурков.

Вместо того, чтобы приятно щекотать нутро, ржачка свернулась в тугой, горячий комок под сердцем. Никак, Элк нынче чего-то намудрил с рецептом.

- Еще пинту, да позабористей! - рявкнула я, заставив посетителей оглянуться. Воры сразу же потеряли интерес, а вот наемники заволновались. Кажется, они и не подозревали о том, что кто-то обосновался в закутке под лестницей. Тем более - женщина. Невнятные речи, пьяный хохоток, и вот один из наемников стряхнул с коленей шлюху и вразвалку направился ко мне. Дружки подбадривали его улюлюканьем. Отлично! Даже сети расставлять не пришлось, толстый ерш приплыл прямо в руки.

- Па-азвольте пре-еставица, с"дар"ня, Влрнмм... Воллерм Кувалда, - просипел мужчина, пьяно растягивая слова. Он казался настоящим головорезом. Гора мускулов, руки синие от татуировок, глубокий шрам через всю щеку. Наверняка мнит себя крутым, как драконье яйцо.

- Гарпия, - ответила я. Хватит с него и прозвища. - Чем обязана, сударь?

- П"дем... "гощаю... - разгадать намерения наемника не составило труда. Напоить и затащить в постель. Еще и с дружками на этот счет поспорил. Вот тут-то меня и проняло. Оно пришло: не обычное мутное веселье, навеваемое ржачкой, а мрачное торжество, как у берсерка перед битвой.

- Отлично, - я решительно направилась к столу наемников. Громила, малость ошарашенный столь быстрой капитуляцией, топал следом.

- П"стой.

- Ну, чего? - я плюхнулась на лавку у огня.

Кувалда нахмурился, пытаясь поймать ускользающую мысль. Этого хватило, чтобы его глаза успели оценить увиденное. Я прямо-таки чувствовала, как они бешено посылают сигналы налитому спиртным и оттого неповоротливому мозгу. На смену выражений на лице горе-кавалера было любо-дорого смотреть. Замешательство... Осознание... Отвращение... Ужас... Лица его собутыльников выражали примерно ту же палитру чувств. И не надо долго гадать, чем они вызваны. Мое лицо - почти вся нижняя часть - сплошное месиво из багровых рубцов, бугров и волдырей. Гладкий лоб и глаза лани лишь усугубляют контраст с мордой чудовища. Проверено, от такого зрелища не спасает никакой алкоголь. Обычно, чтобы не пугать народ, я закрываю лицо широким шарфом - покровом, как служители Безликих богов (собственно, это не так уж далеко от истины).

Но сегодня случай особый.

- Что ж, за знакомство, господа! - жизнерадостно провозгласила я. Наемники чокнулись, отводя глаза. Я с удовольствием отметила, что Кувалда осушил кружку до дна. Веселья ему это не прибавило.

Я смаковала ржачку и замешательство мужчин. Кувалда, напротив, пил кружку за кружкой, все больше мрачнея. Знаю я этот тип азартных ребят, которые готовы вывернуться наизнанку, лишь бы выиграть пари. Ха, вот пускай и поборется с бунтующим естеством! Уж я-то точно знаю, что в этой битве ему не победить. Остальные наемники успели отойти от первого потрясения и теперь громким шепотом делали ставки на предмет того, сможет ли их главарь лечь с такой мерзостью. Ситуация казалась им донельзя забавной, что лишь усугубляло мучения громилы. В конце-концов бурлящая в нем злоба нашла выход.

- Эй, ты! Че лыбишься? - Не знаю, где мой милый Кувалда усмотрел улыбку - разве что на затылке дурня.

Груда лохмотьев у камина вздрогнула и дернулась было к двери в подсобку, но трактирщик резво ее захлопнул.

- Я тебя спрраш"ваю! - натыкаясь на столы, наемник прогромыхал к мальчику для битья и схватил его за шкирку, будто щенка. Тот лишь беспомощно сучил ногами. Я воспользовалась моментом, чтобы сделать ставку на "не сможет". Большинство дружков верили в несгибаемую волю своего кумира, так что наклевывался солидный куш.

Наемник встряхнул мальчишку, краем глаза кося на меня. Предугадать ход мыслей незадачливого громилы проще простого. Сейчас он попытается вызвать у меня отвращение, чтобы я сбежала, тем самым освобождая его от необходимости выполнять условия постылого пари. Тут он просчитался. Смотреть на избиение младенцев мне неприятно, это правда. Однако ради выживания я делала вещи и похуже.

Я послала наемнику воздушный поцелуй. Тот зарычал и впечатал кулак дурню в живот. Бедняга согнулся в три погибели. Ничего, отомщу и за него тоже. Под пристальным взглядом Кувалды я томно простонала:

- О-о, люблю здоровых и злых!

Дружки заржали, и это доконало громилу. Швырнув мальчишку на пол, он принялся его пинать. Тот скрючился, привычно закрывая от ударов лицо и живот.

Я сосредоточенно вглядывалась в беловатую муть ржачки, нацепив на лицо свою любимую маску "ничего не вижу, ничего не знаю". Ах, если б можно было еще и уши заткнуть!

Одна из Заповедей гласит, что человек рождается телесно или душевно больным из-за плохой кармы. То есть этот мальчишка в прошлой жизни мог быть подлецом, или жестоким тираном, или убийцей. Сейчас он пожинает запоздавшее, но заслуженное наказание. Так что нечего его жалеть! И вообще, не мое это дело.

Нет, это невыносимо! Даже ублюдку из ублюдков рано или поздно надоест избивать полутруп. Но Кувалда все месил несчастного с тупым остервенением. Против воли в душе начало подниматься то, что я упорно и планомерно из нее выдавливала. Казалось бы, если карма уже чернее ночи, о совести можно благополучно забыть. Ан нет же, эта гадюка раз от раза жалит все больней.

Помнишь, как кричит умирающая душа? Ты не допустишь, не позволишь...

- Довольно! - мой голос вибрировал от напряжения, как и маленькая шаровая молния на ладони. Единственная чара, которую я освоила, почти на пределе возможностей. Но как средство устрашения намного эффективнее, чем любая из заклинательских примочек.

- Получай, скотина!

Шар эффектно врезался в затылок громилы, вздыбив короткие волосы. Мужчина пошатнулся и рухнул без чувств. Скорее всего, наконец-то возымела действие вылаканная им ржачка, моя слабенькая молния способна причинить не больше вреда, чем ожог медузы. Но выглядело впечатляюще.

- Прочь с дороги! - наемники отпрянули от меня, будто от слетевшего с катушек демона.

Мешкать было нельзя. Пока блеф не распознали, я схватила дурня под мышки и задом наперед вывалилась из "Горбатого хорька". По счастью, погони не последовало, иначе нам обоим не поздоровилось бы.

Как оказалось, я здорово переоценила свои силы и недооценила вес спасенного. Надо же, тяжелый какой, а в клешнях Кувалды казался совсем ребенком.

- Нет, парень, так мы с тобой далеко не уйдем, - я прислонила поскуливающего дурня к стене не то лачуги, не то сарая. Благородный, но глупый поступок повлек за собой массу проблем, из которых основной были опять же деньги. Учитывая, что за ржачку я так и не заплатила, в тощем кошеле перекатывались пять медных грошиков. Хватит на скудный ужин и дешевую ночлежку. На одного человека. Или на два ужина и сон под открытым небом.

- Втянул ты меня, - укорила я спасенного, сознавая, что неправа. Это я втянула его в свои проблемы, а теперь ищу предлог, чтобы снять с себя ответственность. Хоть видимость предлога, иначе распроклятая совесть сожрет живьем.

- В общем, так: дальше ты сам. Мне неприятности не нужны. Ясно?

Безвольная рука парня внезапно ожила и накрыла мою.

- Спа...сибо, - шепнули разбитые в кровь губы.

- Всегда пожалуйста, - буркнула я, сбросив тонкие, почти бесплотные пальцы - куда уж там против железных кулаков Кувалды. Даже мне сломать их - раз плюнуть. Зашагала прочь, все быстрее и быстрее. Весь фокус в том, чтобы не оборачиваться. Этот горький урок жизнь вбивала в меня снова и снова, пока он не пустил корни в плоть и кровь. Если дело труба, уноси ноги и ни за что не оглядывайся назад. А потом можешь ненавидеть себя сколько влезет.

- Не спеши, красотка, - бездна, это ж надо настолько погрузиться в самобичевание, чтобы не заметить, что медное колечко-оберег на мизинце нагрелось, вовсю сигнализируя об опасности. У меня даже уши запылали. Совсем потеряла форму, пока бродила с Оланом.

Стоп, а ведь я знаю этих трех молодчиков. Те самые тихони из трактира. Что ж, это мне на руку.

- Убери нож, не то поджарю, - процедила я.

- Я так не думаю, - один из грабителей, в котором я заподозрила главаря, сладенько улыбнулся. - Думаю, чахлая молния, которую мы имели возможность лицезреть - твой предел, и сейчас ты пуста, как барабан.

- Рискнете проверить? - прошипела я.

Они рискнули.

- ..., ... и ..., - выдала я, трепыхаясь в руках подельников грабителя.

- Ну-ну, будь хорошей девочкой и отдай дядям свои денежки, - глумился тот.

- Гнев Гильдии обрушится на тебя!

Улыбка на лице мужчины стала еще шире. Завладев моей рукой, он демонстративно исследовал ладонь. Разумеется, на ней не было и следа гильдийской метки.

- Ой, а врать нехорошо, - пропел он. - Что, зря мастерам задницу лизала, а, Олорэ?

Я грязно выругалась. И повезло же из всех грабителей нарваться на того, кто некогда подвизался в Академии, да к тому же имел ко мне какие-то личные счеты.

- Помнишь меня, Олорэ?

- Э... По правде говоря, нет. Время не щадит нас и все такое...

- Год Единорога, экзамен по теории магии, - он выжидающе на меня уставился. Постепенно торжествующая ухмылка растаяла. - Че, реально не помнишь?

- Извини.

- Ты сломала мне жизнь и даже не помнишь этого?! - негодовал он. Что-то в выражении длинной, похожей на лошадиную морду физиономии казалось смутно знакомым.

- Погоди-ка, ты, случаем, не тот балбес, который написал шпаргалки призрачными чернилами? Прямо на экзаминационном столе. Недоучка... сейчас-сейчас... Недоучка Мо, верно? Ввек не забуду, какое лицо было у экзаменатора, когда они проявились, - хихикнула я.

Однако неудавшийся маг не разделял моего веселья. Его щеки приобрели зеленоватый оттенок. Острие ножа царапнуло шею. Я судорожно сглотнула.

- Еще что-то хочешь сказать? - осведомился он.

- Не-а.

- Умная девочка. Значит, так, гони чекань. Я сильно потратился на те чернила и хочу получить компенсацию. И за моральный ущерб, во!

- Валяйте. Забирайте. Это все, что у меня есть, - горько проронила я, достав из-за пазухи кошель. Грабитель жадно запустил в него пальцы. Как и следовало ожидать, лицо его разочарованно вытянулось. Однако недоучка оказался малым дотошным. Пока его подельники играли со мной в старую как мир игру "пихай-и-пинай" он вытряхнул все медяки, тщательно ощупал кошель, снова сложил и опять вытряхнул: то ли подозревал двойное дно, то ли - вот стыд-то! - верил в сказку о волшебной суме, в которой всегда остается хоть одна монетка. Наконец он убедился в отсутствии подвоха и склонился надо мной с нехорошим блеском в глазах и ножом наготове.

- Где деньги, Олорэ? Я слышал, как ты спорила на десять сребриков, что тот тип тебя не захочет.

Я поморщилась, не столько от грубой формулировки, сколько от башмака, вдавленного мне в живот.

- Ну, скажем так, каждый добывает на пропитание, как умеет. Не вам меня винить, господа воры.

- Молчать! - взревел недоучка, от души меня пиная.

- Эй, Морти, мы ради этого отменили чистку у Ксо... сам знаешь где? - ознакомившись с содержанием кошеля, подельники испытывали законное негодование.

- Заткнитесь!!! Значит, ты. Раз кошель пустой, отдашь нам свои цацки!

- О, нет, только не амулеты! Они ничего не стоят, но для меня нет ничего дороже, ведь я душу вложила в каждый из них!

Кажется, немного переиграла. Но грабители вроде не заметили.

- Вот и посмотрим, во что оценят твою душу, - осклабился недоучка.

Амулетов из дешевых металлов и дешевых же пород дерева на мне было много. Кулоны, кольца, сережки, браслеты, пуговицы, запонки, шпильки и гребни. Проще сказать, на что НЕ было наложено заклятье. Надо же чем-то себя занять, когда неделями не подворачивается работы. Грабители не поленились, сняли все. Что ж, тем вернее. Хотя без милых сердцу безделушек мне как-то не по себе. Будто нагишом стою.

- И накидку сымай, - пробасил один из подельников. - Уж я могу распознать чистую нангосскую шерсть, хучь и грязную. Моя матушка такие вязала, - не без гордости пояснил он.

Ну вот, накаркала. Наложить заклятье на накидку я не догадалась. Жаль, то был действительно стоящий дар от четы селян, которым я закляла колодец.

- Нате, подавитесь!

- С паршивой овцы хоть шерсти клок, - пропел недоучка. - Всего наихудшего, Олорэ... Я бы убил тебя, но жаль твою прелестную мордашку, - он издевательски расхохотался.

- А как насчет пощупать? - подал голос подельник. Не увалень-нангосец, а другой, коротышка с потными ладонями. Все воззрились на него в ужасе.

- Что-о?! - выпучил глаза главарь.

- Она ж страшнее смерти, - ахнул нангосец.

А я попросту потеряла дар речи. С такой реакцией на свои "прелести" я столкнулась впервые. Он что, ослеп или свихнулся?

- Меня заводят страшные бабы, - потупившись, признался коротышка.

Только извращенца не хватало! Сегодняшний день может смело претендовать на почетное место в списке Самых Ужасных Дней В Моей Жизни.

- Ну, я мог бы зажмуриться, - нерешительно произнес недоучка. Похоже, ему жуть как хотелось на мне отыграться, и ради этого он был готов на все. - А что ты, Нунчо?

- Нетушки! - возмутился нангосец. - А ну как это заразно?

- Ты не посмеешь отколоться от коллектива!

Нет, мне это не снится. Грабители только что до нитки обобрали меня, урожденную эрн Олорэ, и теперь обсуждают, как бы половчее обесчестить.

- Нет! - взвизгнула я. - Вы не посмеете ко мне приблизиться!

- Почему? - коротышка облизнул губы.

- Да потому, что я закляла свое тело! Тот, кто осквернит его, навсегда потеряет мужскую силу! И гениталии его превратятся в бесполезную тряпку!

- Не ве...

- В тряпку! - рявкнула я. Тот поежился и отступил. - Эй, Морти, ты знаешь, что это правда. Скажи им!

- М-может быть, - промямлил недоучка. Отлично, я ничего не перепутала, он и правда вылетел из Академии после первой же триады. Во второй доходчиво объясняли, почему заклятья можно наложить исключительно на неодушевленные предметы.

- Кхм... Всего наихудшего, Олорэ... - недоучка натянуто рассмеялся и скрылся во тьме. За ним, унося все мое имущество (даже грошами не погнушались), последовали подельники. Нангосец бережно прижимал к груди накидку. В голове не укладывается, как можно искренне любить мать и без зазрения совести грабить невинных людей? Последним в тени скользнул коротышка, бросив на меня исполненный сожаления взгляд. А ведь у него где-то тоже есть мать. Что бы она сказала, узнав, что сегодня ее сыночек едва не надругался над женщиной? Фарс, вся жизнь - глупый фарс. Но мне больше хотелось плакать, чем смеяться. Прощай, ужин, прощай, ночлежка. Теперь, когда терять нечего, только и остается, что сделать доброе и бесполезное дело.

Дурень сидел на том же месте, где я его бросила, уткнув голову в колени. По крайней мере, ничего не сломано, иначе он бы так не согнулся. Парня била крупная дрожь. Или рыдания? Я неловко обняла его.

- Не бойся, все будет хорошо, вместе мы справимся...

"Бесплотные" пальцы впились в мои плечи мертвой хваткой - попробуй отдери. Он долго-долго смотрел мне в глаза - скажу я вам, непросто вынести взгляд человека, который сорвался с края пропасти и вот-вот расшибется насмерть о ее дно, но я справилась - и наконец успокоенно выдохнул:

- Хорошая...

Прижался ко мне, как ребенок, и зарыдал. Я гладила его по спине, бормотала глупые утешения. Кажется, по моим щекам тоже текли слезы. Что ж, я всегда была нюней. Странно другое - то были слезы... радости? Казалось бы, скатилась ниже некуда, и вот поди ж ты, чувствую невыразимое облегчение, будто добралась туда, куда давно стремилась. Впрочем, копаться в своих чувствах - гиблое дело.

Хотите верьте, хотите нет, но с того момента началась полоса везения. Во-первых, в лохмотьях дурня обнаружилось много карманов, а в карманах полно мелочи. Кажется, парень привык тащить все, что плохо лежит. Будет время, объясню, что к чему. А пока...

Перво-наперво я отыскала знакомого старьевщика, у которого выторговала нормальную одежду взамен лохмотьев подопечного. А накидку и шарф для меня торговец отдал задаром, в память о старой дружбе. Паршивая, правда, накидка, ни демона не греет, не чета нангосской. Оставшихся денег хватило не то что на ночлежку, а на приличный постоялый двор, пусть всего лишь на крохотный закуток под крышей, с одним-единственным топчаном. Ну да мне не привыкать спать на полу, а бывшему обитателю "Горбатого хорька" тем более.

Так как бедолага ничего о себе не помнил, я звала его Ллой, "потерянный во мраке". Ванна и новая одежда изменили паренька до неузнаваемости. Сейчас в моем словаре нет таких слов, но в былые времена я бы назвала его очаровашкой. По-мальчишески хрупкий, с изысканно неправильными чертами лица, шапкой непослушных волос и глазами заблудившегося ребенка, мой подопечный будил материнский инстинкт во всех особях женского пола, от подростков до глубоких старух.

Ллою не понадобилось и дня, чтобы завоевать всеобщую любовь, и это несмотря на то, что сам он людей дичился. Служанки парня жалели, хозяйка относилась с материнской заботой, кухарка пичкала всякими вкусностями, так что он объедался до изнеможения. Меня все дружно осуждали, поскольку считали, будто я использую бедного мальчика в каких-то своих гнусных целях и вообще держу в черном теле. Пускай шепчутся, мне наплевать, а дурню вообще до фитиля. Главное, Ллою здесь будет хорошо. А то, что я всерьез думала таскать его за собой - помутнение, не иначе. Ему нужен дом, очаг, постоянство. А что могу дать я? Только бесконечные скитания и свое драгоценное общество. Ха-ха-ха. Уродец, дурак, добавьте ученого медведя, и получится готовая труппа скоморохов.

Я не привыкла засиживаться на одном месте. Дорога тянула, как наркотик, да и Ллоевы медяки таяли быстрее, чем вешний снег. Меня держать из милости здесь точно не станут.

Когда порог постоялого двора переступил румяный молодой стражник с увесистой коробкой под мышкой, у меня словно гора с плеч свалилась. В коробке позвякивали мои амулеты. Все до единого. Не зря старалась, накладывая на них Привязь - очень древнее, сложное и мощное заклятье, которое всегда возвращает вещь законному владельцу. Ну и выцарапывая на каждом свои инициалы, что тоже не лишнее.

- Помимо всего, вам полагается гонорар за помощь в поимке разбойников, - офицер протянул мой собственный кошель, с приятно округлыми боками. Надо же, какой поразительный молодой человек! Обычно о гонораре стражи порядка умалчивают, приходится выманивать его всеми правдами и неправдами. Поддавшись порыву щедрости, я одарила честного слугу закона сребриком, и напоследок не удержалась от вопроса:

- Как их взяли?

Стражник усмехнулся.

- Преступники пытались сбыть с рук этот... - стражник замялся.

- Хлам, - подсказала я.

- Предлагали амулеты всем подряд, пока не наткнулись на некоего старьевщика...

- Мэтра Урьяна? Когда-то мы с ним неплохо сработались.

- Тот немедля обратился в стражу, а также сообщил о вашем нынешнем местонахождении.

- Надеюсь, они заплатят за свои злодеяния сполна?

- Не сомневайтесь, сударыня. Помимо многочисленных ограблений, на банде висит двойное убийство: наемника Воллерма по прозвищу Кувалда и его побратима Решта Заковыры.

Пока я дивилась тому, какие причудливые формы принимает порой Равновесие, стражник, поколебавшись, продолжил:

- Позвольте выразить мое восхищение, сударыня. Такой свежий подход к поимке преступников! Мэтр Урьян просил поднять вопрос о возобновлении вашего сотрудничества ...

- Полноте, офицер. Когда-то меня влекли острые ощущения, но больше я не хочу играть роль сыра в мышеловке.

Теперь меня ничто не держало в Рудополе. Я развесила амулеты по местам (хорошо, дырки в ушах не успели зарасти), расплатилась за постой, а также дала хозяйке мзду за то, чтобы она и впредь заботилась о Ллое. После этого кошель снова отощал.

Бросив последний взгляд на подопечного, беспокойно бормочущего во сне, отправилась в дорогу. Почему я не попрощалась с парнем по-человечески? Потому что он бы не понял. Потому что я трусиха. Потому что ненавижу прощания. Потому что даже себе не хочу признаться, как сильно привязалась к дурню. Потому что надо уходить, не оборачиваясь... Выбирайте любую причину или все вместе, не ошибетесь.

И вот я снова в пути. На губах горьковатый вкус пыли. Пыль клубится у башмаков, оседает на одежду, мелкой гнусью слепит глаза, липнет к коже, рождая по всему телу привычный, почти родной зуд. Дорога - это все, что у меня есть, и все, что есть я. Так было и так будет. И неважно, что слышится позади - стук колес, цокот копыт или топот ног, главное - идти вперед, не оборачиваясь. И тогда все беды промчатся мимо.

Но только не на этот раз. Неведомая сила швырнула меня оземь. Сверху уставились негодующие темные глаза:

- Ты обещала, что мы будем вместе!

- Как ты меня нашел?

- Бежал. Долго! Ты обещала!

Надо бы разозлиться, но губы предают и расплываются в улыбке.

ГЛАВА 2

в которой повествуется о Чудовище

Сумерки спикировали на землю, как ястреб-охотник. Погода портилась на глазах. Словно из Бездны прорвавшийся ветер запускал ледяные пальцы под одежду, швырял в лицо тучи пыли вперемешку с сухими иголками. Небо затянулось сплошными тучами, звезд, верных помощников странника, не было и следа. Дело дрянь. Как прикажете искать дорогу?

Ненавижу питаться подножными кормами и ночевать под открытым небом! Может, кому-то шалаши и костры по душе, но только не мне. В самодельные силки дичь не больно-то ловится, а на орешках-грибочках долго не протянешь. Огонь то погаснуть норовит, то разрастись в пожар, земля холодит, задницу колет сухостой, по телу шастают насекомые, а если еще и дождь наподдаст, то вообще проклянешь все на свете... Однако благодаря кое-кому я несколько суток подряд вынуждена наслаждаться всеми прелестями походной жизни.

- Ди, огоньки! - "кое-кто" восторженно замер у ничем не примечательной сосны, уставившись вниз, как завороженный. Я пригляделась. Действительно, по земле будто феи рассыпали мерцающую пыльцу.

- Нет, Ллой, это цветы. И будь я проклята, если не страстоцветы!

Похоже, у парня нюх на диковины. Едва успели войти в лес, как он нашел гнездо ехов-пересмешников, сегодня вот это. Страстоцветы встречаются очень редко, распускаются только с наступлением темноты, а днем маскируются под обычные сорняки. Ценятся они дороже заморских орхидей. Их дарят возлюбленным как символ постоянства и вечной преданности. Надо признать, определенная логика прослеживается. Если ты готов потратить уйму времени на поиски кустика страстоцветов или выложить за оный грабительскую сумму, это само по себе говорит о некоторой глубине чувств. Помимо всего прочего, страстоцветы входят в состав многих зелий, а также чрезвычайно ценятся оракулами, ибо обостряют способность к ясновидению.

- На, - Ллой надергал целую охапку цветов и теперь нетерпеливо помахивал ими перед моим носом.

- Сложи-ка лучше в мешок, - я мысленно потирала руки. Любой знахарь отвалит состояние за неказистые "огоньки"!

- Это тебе. Подарок. Не нравится?

- Э... нравится, конечно, но друзьям такое не дарят.

- Но я видел, - он наморщил лоб. - Помнишь, на лугу?

- Видишь ли, те двое не были друзьями...

- Значит, мы не будем тереться губами? - огорчился он.

- Ах, бесстыдник! - я засмеялась. - Так и быть, получай свой поцелуй.

Я чмокнула Ллоя в щеку, и тот просиял. С тех пор, как этот блаженный навязался мне в спутники, я не скучала ни звяка. Но если вы думаете, будто он только и делал, что смешил и умилял, вы крупно ошибаетесь. Еще в первый день совместного путешествия мое терпение подверглось серьезному испытанию, когда на подходе к селению Ллой принялся бубнить, что там плохо, а когда нытье не возымело эффекта, закатил великолепную истерику с воплями, топаньем и паданьем на землю. До сих пор ругаю себя за мягкотелость. Понятное дело, парень видел от людей мало добра, однако это не повод для того, чтобы до конца жизни всех чураться. Чую, я еще наплачусь со своим найденышем. Загонов у него, что грибов после дождя. Взять хотя бы эту необъяснимую привязанность ко мне - видят боги, я ничем ее не поощряла.

За исключением редких приступов словесного недержания, Ллой молчалив и погружен в себя. Знаю-знаю, глубокомысленный вид бывает у многих недоумков, но в его случае такое впечатление, что за стеклянным взглядом кроется нечто большее, чем пустота. Зато во сне парень болтает без умолку. Поначалу я прислушивалась в надежде отыскать ключ к его прошлому, но в конце концов пришла к выводу, что он попросту воспроизводит все, что когда-либо слышал.

А еще Ллой умеет радоваться жизни искренне и чисто, как никто другой. Рядом с ним я чувствую себя, что засохшее дерево под дождем. Разумеется, это не значит, что он меня не бесит. Взять хотя бы случай с ехами. Ну, нашел ты гнездо, но зачем его ворошить? Ехи, даром что выглядят безобиднее кроликов, постоять за себя умеют. Ошибка Ллоя в том, что он погнался за шустрым звонкоголосым зверьком, моя - в том, что побежала за Ллоем. Но не бросать же дурня на произвол судьбы? Ведь тот, кто преследует еха, непременно заблудится. В отместку за разрушенное жилище мелкий гаденыш расстарался, закружил до полной дезориентации. Поняв, что запуталась в сторонах света, я устроила Ллою знатную трепку. Пришлось дожидаться ночи, чтобы искать путь по звездам, но те так и не соизволили появиться. Весь день полетел в бездну.

Ветер кружил по сосновому бору, воя, словно сотня голодных волков. Как назло, поблизости не было ни одного нормального развесистого дерева, ни даже кустов, лишь однообразные голые стволы. В этих краях пасмурная погода - обычное явление. Что, если темная пелена останется на небе и завтра, и послезавтра? Так и будем кружить по лесу?

- А вон там огоньки или цветы? - голос Ллоя был еле слышен за ревом надвигающейся бури. Я сложила руки козырьком и присмотрелась. И точно, вдалеке между стволов дрожало красноватое пятнышко. Костер? В такое-то ненастье? Мизинец правой руки холодит кольцо-индикатор, стало быть, опасности нет. А, была не была.

С каждым шагом ветер стихал, пока не воцарился полный штиль. Вблизи "пятнышко" действительно оказалось кострищем. Вокруг огня сидели люди в темных накидках свободного покроя с огромными капюшонами, полностью скрывавшими лица.

- Ллой, ты молодчина! - прошептала я. - Это ж сказители! Ну, радуйся: нас здесь накормят, напоят и спать уложат.

Во время своих странствий мне уже доводилось встречать знаменитых собирателей и рассказчиков преданий, а однажды делить костер со всей Дюжиной, поэтому я не понаслышке знала об их гостеприимстве. Правда, мне не слишком по душе то, что они требуют взамен.

Двенадцать капюшонов вопросительно повернулись к нам с Ллоем. Ха, руку даю на отсечение, меня они узнали. Выпендрежники! Поодиночке люди как люди, а стоит только вместе собраться, давай строить из себя тайное общество.

Нет, иронию лучше приберечь до подходящего случая. С этими шутить не стоит. Существа, живущие легендами, они будто сами вышли из одной из них. Они обладают древней и могучей силой, природу которой не могут постичь даже верховные маги-советники. И коли им угодно окружать себя тайной, кто я такая, чтоб их судить?

Я поклонилась.

- Доброго пути вам, о Ищущие Истину. Мое имя Диянни Гарпия, а это Ллой... Найденыш. Дозволите ли разделить с вами пищу духа?

Один из капюшонов ответил от имени всех мелодичным грудным голосом:

- Поиск уже удачен, раз вы здесь, о путники. Называйте меня Хранительницей Огня, ибо ныне сей жребий выпал на мою долю. Садитесь же, мы с радостью добавим ваши слова в Копилку Сказаний. Но прежде чем вкусить пищу духа, надлежит позаботиться и о теле.

На том обмен ритуальными любезностями был завершен, и начался пир. Наваристая похлебка, вино, свежий хлеб, запеченный с яблоками молодой кабанчик... Да уж, к легендарным сказителям (или, если угодно, Сказителям) судьба куда более благосклонна, чем к третьесортным мажиням. Ллой набросился на еду, как волк, а я еле удержалась от того, чтобы последовать его примеру. Наевшись до отвала, он начал клевать носом, да и меня порядком разморило.

- Все ли насытились сполна? - вопросила наконец хранительница огня.

Мое "угу" гармонично влилось в общий гул согласия.

- Так приступим же к Трапезе Духа. Ныне Владычица Дорог привела к нам сих достойных путников для того, чтобы добавить еще одну щепотку Знания в котел Истины, - по-моему, нынешняя хранительница та еще зануда. В прошлый раз церемония была куда проще, без наводящей зевоту мистической символики.

- Известны ли вам Правила, о путники?

Я кивнула:

- Внятно излагать историю на заданную тему, пока не остановят, не выдумывать, не утаивать, не лукавить, не спорить, отвечать на все вопросы.

В прошлый раз меня мурыжили всю ночь, компенсируя качество количеством (ибо рассказчиком я была никудышным). С тех пор прошло много лет, мои ораторские способности значительно улучшились. Если повезет, удастся отделаться парочкой баек.

- Похвальная осведомленность, о путники, - капюшоны одобрительно закивали. - Ныне ведем мы речь о чудовищах. Поведайте свою историю или идите с миром.

Я горько усмехнулась. Чудовище - мое второе имя. Лицо, что ли, показать? Нет, это слишком.

- Если позволите, я поведу речь о демонах. Всем известно, что они родились в нижних кругах Бездны, бесплотные, безумные, наделенные чудовищной силой. Но как эти монстры проникли в наш мир?

История первая

Некогда на месте Гиблого моря цвели персиковые сады Сарии. Страна эта славилась великими учеными и великими же магами, которые веками хранили Равновесие. Но постепенно сердца их исполнились гордыни, а умы - высокомерия, и сарийцы возжелали править миром. Они вознамерились утолить жажду власти, призвав на помощь разрушительную силу Хаоса. С помощью нечестивого ритуала в мир людей пришел первый демон. Его называют разными именами: Зешш-Итео, Абсорциус и другими, однако на всех языках мира смысл един: Пожирающий Души.

Говорят, когда Зешш-Итео появился из чрева Бездны, содрогнулось само мироздание, и первый Призвавший ужаснулся содеянному, но исправить ошибку не мог. Первый Призванный демон убил мага и вырвался на волю, сея хаос и смерть. Дабы побороть зло злом, сарийцы призвали новых демонов. В конце концов первый Призванный был пойман и уничтожен, но увы, к тому времени сарийские маги уже научились обуздывать Хаос и использовать его разрушительную мощь в своих целях. Они объявили себя хозяевами демонов и потребовали, чтобы мир покорился им. Но перед лицом общей опасности все народы объединились против Несущих Хаос. Так началась Война Изгнания, и волны тогда еще Золотого моря стали алыми от крови. Маги гибли тысячами, но их смерть лишь подпитывала силу демонов. В мир призывались все новые и новые монстры. Так продолжалось до тех пор, пока неизвестному гению не пришло в голову, как выиграть эту, казалось бы, безнадежную войну. Маги Сопротивления образовали десятеричное кольцо, генерируя энергию, многократно превышающую извержение вулкана, и погрузили Сарию на дно морское.

Так, ценой огромных потерь обитель Хаоса была разрушена, хозяева демонов убиты, а их опасные знания навеки похоронены в морской пучине. Однако сами демоны до сих пор бродят свету, прячась в смертных телах. Зешш-Итео страшнее прочих монстров, ибо поглощает, перемалывает душу жертвы, уродуя до неузнаваемости. То, что остается, не может попасть в Колесо Перерождений, и обречено безвозвратно исчезнуть.

Не имея возможности уничтожить порождения Хаоса, маги научились пленять их, сковывая магическими путами в каменных мешках глубоко под землей. Иногда им скармливают души тех, кто совершил ужасные злодеяния и потерял право на перерождение. Но горе, если хоть одному демону удастся разрушить магические оковы и вырваться на волю...

Повинуясь взмаху руки, я умолкла. Мое изложение легенды должно было понравится сказителям: в нем было много пафоса и Слов с Большой Буквы, как раз в их вкусе.

- Твоя Правда услышана, о путница. Но мы не услышали, почему Пожирающих Души боишься ты?

Глупый вопрос.

- Что может быть хуже, чем лишиться души?

- Ты настолько дорожишь своей? - я вздрогнула. Но то был всего лишь Ллой - сытный ужин вызвал в его больной голове просветление. В отблесках пламени его глаза казались золотыми. Он смотрел прямо и даже с вызовом.

- Заткнись, - шикнула я. Эх, надо было загодя объяснить мальчишке, что говорить с Дюжиной полагалось только одному из нас, а не надеяться на его природную необщительность.

Однако сказители не казались рассерженными (насколько можно было судить по капюшонам).

- Очень интересно, - промолвила хранительница огня. - Что скажешь ты, молодой человек?

- Не бездна рождает чудовищ, а разум людей, - отчеканил Ллой.

- Чушь, - фыркнула я. Уж я-то знаю, что демоны более чем реальны! - Сначала с головой подружись, да поживи с мое, а потом суди о таких вещах.

- Истина порой приходит извилистыми путями, - мягко укорила хранительница. - Твоя Правда услышана, юный путник.

Затем капюшон снова повернулся ко мне:

- Рассказ твой пришелся нам по душе. И речь, и стиль достойны похвалы. Но ответь, что связывает с Несущими Хаос тебя?

Все силы ушли на то, чтобы сохранить на лице бесстрастную маску, поэтому голос чуть заметно дрогнул:

- Нничего.

- Не пытайся обмануть нас, дитя, - покачала головой Сказительница. - Когда ты говорила о Пожирающих Души, мы видели страх и боль в твоих глазах. Поведай свою историю или иди с миром.

Бездна поглоти распроклятых сказителей! Они требуют невозможного! Это хуже, чем разгуливать, выставив рожу на всеобщее обозрение. Все равно что разодрать грудь и обнажить сердце!

Я вскочила и подхватила мешок.

- Ллой, пойдем отсюда!

Вдалеке грохнул раскат грома. Прямо как в бульварной пьеске, ей-ей. Я опомнилась. Тащить мальчика ночью под проливной дождь? Где мой прагматизм? Вынуждена признать: там же, где самообладание и здравый смысл - позорно бежал при малейшем намеке на былое. Как ни старайся, не выходит нарастить непрошибаемую броню. Умом-то я понимаю, что не стоит трястись над ошметками прошлого. Да и в душе все уже давно отгорело. Но отчего-то флюгер сносит каждый раз, когда вспоминаю события пятнадцатилетней давности.

Ну ладно, что хотели, то и получайте. Я содрала с лица тряпку.

- Это достаточно веская причина для ненависти?

Акт второй, драматичное признание. Фу, аж самой тошно. Я обвела неподвижные фигуры свирепым взглядом. Пусть только попробуют пикнуть!

Я была готова сорваться на любое слово, любой жест. Я даже ждала, жаждала их. Но сказители сидели молча, будто истуканы. Постепенно пожар в крови утих, ярость скрутилась в тугой болезненный узел над солнечным сплетением.

- Продолжай, - только и сказала хранительница огня. Я села, закрыла глаза и со свистом втянула воздух.

- Ладно, ваша взяла. Только имейте в виду: кроме имени, у меня нет ничего общего с тем глупым и беспечным созданием, о котором пойдет речь.

Какой там литературный слог! Я выплевывала слова, как отхаркивают мокроту, судорожно, торопливо. Я хотела отшвырнуть их от себя, убежать от них, забыть.

История вторая

Итак, девчонке Диянни эрн Олорэ было пятнадцать лет, и она была до одурения горда, что учится в Академии Триединства. Еще бы, ведь с ее невеликим даром попасть туда ой как сложно! Среди более одаренных сверстников она чувствовала себя самозванкой. Потому-то Диянни из кожи вон лезла, лишь бы доказать, что не хуже других. В каждой бочке затычка - так ее прозвали. Девчонка хваталась за любое задание, не думая и не соразмеряя силы. Так как амбиции Диянни намного превышали ее способности, а трудолюбием и усидчивостью она не отличалась, девчонка недолго продержалась бы в Академии, если б не помощь друзей. О, с друзьями ей невероятно повезло! Келем и Яррей, будущие высшие маги, сильнейшие в потоке. Они-то и нянчились с безрассудной девчонкой, вытаскивали ее изо всех передряг. Не очень-то мудро с их стороны. Позволь они подруге набить немного собственных шишек, та бы не уверилась в своей неуязвимости до такой степени, чтобы попытаться в одиночку сокрушить Зешш-Итео.

Откуда Пожирающий Души взялся в оплоте магов и как о нем узнала простая ученица - это отдельная история. Суть в том, что Диянни потянуло на подвиги. Не сказав никому ни слова, она вооружилась "непобедимыми артефактами" - на самом деле дюжиной самодельных амулетов, к тому же довольно дрянных, - оставила друзьям записки - так, на всякий случай, вдруг снова понадобится ее спасать - и отправилась на бой с демоном. Тут бы ей и сгинуть, но судьбе было угодно, чтобы Келем обнаружил записку чуть раньше, чем планировалось. Он, конечно, бросился вслед за подругой и попытался отговорить ее от безумного шага. Но Диянни претила стезя рядовой заклинательницы. О нет, она грезила о славе, о великих свершениях. Победа над демоном должна была доказать, что она на них способна. Так и не сумев переубедить подругу, Келем отправился вместе с ней. Он был еще мальчишкой, одаренным, самоуверенным, глупым и храбрым до безрассудства.

В общем, эпохальный бой состоялся. Келем, даром что ученик, дал Зешш-Итео достойный отпор. Может, ему удалось бы продержаться до прихода мастеров, если бы под ногами не путалась Диянни. Она сунулась к демону со своими "артефактами" и получила то, на что напрашивалась - сильнейший ожог. А Келем, который кинулся спасать подругу, сгорел дотла.

Дальше все просто. Подоспели Мастера, спеленали Зешш-Итео чарами и отправили туда, откуда тот сбежал. Смешно, отправляясь на битву с демоном, Диянни не знала, что его невозможно убить! В то время девчонка понятия не имела, что из себя представляет Пожирающий Души. Но вскоре ее просветили самым жестким образом. Останки Келема похоронили с почестями, достойными магистра. Диянни выгнали из Академии, сочтя, что она недостаточно наказана пожизненным уродством и осознанием содеянного.

Я перевела дыхание. Гнев болезненно пульсировал в животе. Или это давал о себе знать непривычно плотный ужин?

Навалилась тишина. Что она скрывает? Равнодушие? Презрение? Осуждение? Никто не может ненавидеть меня больше, чем я сама.

Я открыла глаза и увидела знакомую композицию "сказители-истуканы". Никто даже позы не сменил, а комментировать мои излияния не собирался и подавно. Только Ллой подался вперед, кривя губы. Похоже, мой спутник пылал праведным негодованием ребенка, которому рассказали на ночь сказку с плохим концом. Оно и лучше, что паренек ничего не понял. Ни к чему это.

- Твоя Правда услышана, а ваш Долг уплачен, - произнесла ритуальную фразу Хранительница. И как ни в чем ни бывало продолжила тоном радушной хозяйки. - Я вижу, вы утомились, о путники. Окажите нам честь, отдохните подле костра.

Один из Сказителей достал спальники. Я тут же зарылась в свой, сунув под голову мешок. Странно, обычно после воспоминаний о прошлом я становлюсь сама не своя, теряю сон и аппетит, ухожу в запой или ввязываюсь в опасные авантюры. Все, что угодно, лишь бы забыть. А сейчас не чувствую ничего, кроме приятной, слегка саднящей пустоты. Как будто выдавила весь гной и мерзость из гигантского свища. Ради этого стоило выговорится. Давно мне не было... так спокойно...

- Ди, а Ди? - в этом весь Ллой: не успеешь задремать, как тебя тормошат и забрасывают дурацкими вопросами.

- Чего еще?

- А та девочка, она очень любила своего друга?

- Очень, очень, - буркнула я.

- Как ты меня?

- Почти. Слушай, дай поспать, а?

Ллой помолчал, потом мечтательно промолвил:

- Я бы тоже отдал жизнь, чтобы спасти тебя.

- Глупостей-то не мели. Спи давай.

Вскоре меня затянули вязкие, как деготь, сновидения. Я тянулась к Келему, а тот сверкал на меня невозможными синими глазами и кричал: "Прочь, Ди! Беги и не оборачивайся!" Потом меня окутывал огонь, но не обжигающий, а теплый, мягкий и пушистый. Рыжие языки пламени завивались в кудри Яррей.

- Почему ты бросила нас? Почему не остановила? - спросила я, но она лишь надменно вздернула носик и исчезла в огненных сполохах.

Далее сны переходили в стадию откровенного бреда.

Зешш-Итео тянул ко мне свои лапищи, голосом Ллоя шепча: "Хорошая...Хорошая...", а пустые черные плащи кружились в бешеном вальсе под аккомпанемент губной гармошки, в которую самозабвенно дул Кувалда. Под конец появился магистр эрн Олорэ и надел мне на шею простенький деревянный амулет:

- Береги его, дочка. Он укажет путь. Я его Привязью на Олорэ-холл настроил, - плутовато подмигнул мне и растаял, как дым.

ГЛАВА 3

в которой Ди лезет на дерево, а Ллой открывается с новой стороны

Нет, вы только посмотрите на это! Стоило отвлечься на пару боев, как Ллой Неуемный уже наворочал дел.

- За что? - возопила я, но боги безмолвствовали, поэтому я мрачно поинтересовалась у того, кого они послали мне в качестве наказания:

- Зачем ты вылил жидкость из фляги?

- Бе, гадость, - Ллой скорчил гримасу. Я с сожалением констатировала, что от вчерашнего просветления не осталось и следа.

- Гадость? Да то был чистейший аккадский самогон! Я берегла его... а, неважно. Кто просил тебя совать туда нос?!

- Пить хотелось.

- Так прогулялся бы к ручью. Но нет, тебе же непременно нужно залезть в мои вещи! Лучше сразу признайся, чего еще натворил?

- Ничего.

- Я ведь проверю, так что лучше скажи по-хорошему.

Ллой виновато покосился на облепленный иголками дорожный мешок. Кажется, вчера тот был толще. Я развязала тесемки и заглянула внутрь, холодея от недоброго предчувствия.

- Где цветы?

- Завяли.

- Меня не интересует, что с ними, меня интересует, где они. Ну?

Ллой икнул.

- Где цветы, я спрашиваю?

- В-выкинул.

- Куда???

У него задрожали губы.

- Говори! - я схватила Ллоя за грудки с намерением вытрясти правду. Тресь - ветхие нитки не выдержали и у меня в руках остался воротник. От страха глаза паренька стали похожими на плошки. Бездна, я не стану уподобляться трактирному отребью!

- Где цветы? - мягко, но твердо повторила я. Ллой вытянул руку, указывая на тлеющее пепелище. Испустив нечеловеческий вопль, я бросилась к нему. Почему судьба так любит опускать меня на дно?

Ллой нерешительно подошел, коснулся моего плеча. Я со злостью стряхнула его руку.

- Ты хоть понимаешь, что натворил? Нет? Ну так объясняю доходчиво: ты только что спалил нашу новую одежду, обеды в "Золотом петухе", номер люкс в столичной гостинице и, возможно, билеты на театр иллюзий.

Тот с сомнением покосился на жалкие полуобгоревшие стебли.

- Да-да, именно так. Это значит, что ты выбросил на ветер целых два лунца жизни. Жизни, а не какого-то жалкого существования, ясно тебе, дурья башка?!

Растерянная физиономия дурня так и просила кулака. Я дернула плечом и побрела прочь, злобно пиная шишки.

Ноги привели к ручью, обнаруженному утром. Понятно теперь, откуда у сказителей была такая чистая, сладкая вода. Два прозрачных ключа били из-под поросшего мхом валуна, струясь к неглубокой песчаной чаше, в которой, как в зеркале, отражалось небо в обрамлении сосновых крон. Я склонилась над чашей и некоторое время бесстрастно изучала свое лицо. Темные, четко очерченные брови, длинные густые ресницы, карие глаза с поволокой - это все, что осталось от меня прежней. Затем потянула вниз ткань, скрывавшую остальное. Заставила себя смотреть. Нет, никогда мне не привыкнуть к прощальному подарку Зешш-Итео. Язвы, рытвины, красные и белесые шрамы вперемешку, бесформенный нос, черные спекшиеся губы, и все это - тоже я. Ненавижу!

Осталось лишь признать существование крошечного червячка, который точил мозг с того самого момента, как я увидела страстоцветы: вырученных денег могло бы хватить на целителя... Если бы только я осмелилась...

- Ди?

Я оторвала взгляд от отражения и обернулась к человеку, который убил мои надежды, а теперь протягивал мне их безжизненные останки.

- Ди, я все собрал. Теперь ты снова станешь веселой?

Он довольно улыбался, как будто все проблемы были решены. Как будто так просто можно забыть! Это стало последней каплей. Та часть меня, которая ожила сырой рудопольской ночью, вновь обратилась в камень.

- Чтоб ты знал, они потеряли все свои свойства. Делай с ними что угодно - теперь они так же бесполезны, как ты сам. И знаешь, что сделаю я? Как ты выбросил их, так и я вышвырну тебя, - честное слово, бросила бы его хоть сейчас, но для дурня остаться в лесу одному было бы равносильно смерти. А я некогда дала клятву, что больше не стану причиной ничьей гибели.

- Ди... шутит? - неуверенно спросил Ллой.

- Ни в коем разе. Собирайся, пошли. По твоей милости до ближайшего селения топать и топать. Чем быстрей я от тебя избавлюсь, тем лучше.

Ллой побелел, потом покраснел, и наконец, запинаясь, выпалил:

- Я д-думал, т-ты не такая, как все, но т-ты тоже плохая... и еще хуже...

- Не нравлюсь - убирайся на все четыре стороны.

- Плохая...Плохая... - как заведенный твердил Ллой, стиснув голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону на манер чинайского болванчика.

- А ты - идиот, от которого одни убытки, но я же не устраиваю из-за этого истерику.

Он всхлипнул и пустился бежать.

- Скатертью дорога! - крикнула я вдогонку. Плюхнулась на хвойный настил, закинув руки за голову, и бездумно уставилась в небо. На душе было пусто и холодно. Вернется, куда он денется!

Но Ллой не вернулся.

По небу рваными полотнами неслись облака, ни на миг не задерживаясь над головой. Со мной рядом вообще никто не задерживается! Этим я тоже обязана Зешш-Итео. После встречи с демоном во мне что-то надломилось, а срослось неправильно. Я стала отталкивать тех, кого раньше притягивала. Начала получать удовольствие, причиняя людям боль, унижая и выставляя на посмешище. Хотелось бы верить, что все они получали по заслугам, но поручиться за это я не могла. Десять мастеров из десяти заклеймили бы подобное предположение, как полнейшую чушь, но... может ли быть, что в меня вселилась крохотная частица Зешш-Итео и медленно, но неотвратимо пожирает душу, превращая меня в чудовище?

Мастерам всегда не хватало воображения. Друзья поверили бы безоговорочно.

Что сказала бы Яррей? "Не сдавайся."

Что сказал бы Келем? "Положись на нас. Вместе мы справимся." Он всегда так говорил. Он всегда был немного не от мира сего. Верил в сказки о том, что воля человека может преодолеть любое проклятье...

Ах я, идиотка несчастная!

Ллой... надо срочно его догнать, убедиться.

Все сходится!

А я-то, дура, все удивлялась, чем он меня зацепил. Встречались на моем пути и более несчастные, и более обиженные судьбой создания. Иногда я, стиснув зубы, проходила мимо, иногда помогала, чем могла. Но в голову ни разу не приходило взять кого-то с собой. Кроме одного, который подсознательно напоминал мне друга, которого я потеряла! Теперь все встало на свои места. Все, что так нравилось мне в Ллое, предстало в новом свете. Чрезмерная любознательность. Трогательная забота и неизменная, даже в ущерб себе, честность. Стойкость - как бы тяжело ни было, ни слова жалобы, до последнего. Ранимость - только у одного она была надежно сокрыта, а у другого вся на виду. Даже по-детски открытая улыбка - та же. Как могла я не видеть раньше?

Ллой - вылитый Келем! Вплоть до того, как он закусывает губу или насвистывает себе под нос незатейливые мотивы.

Я торопливо перенастраивала амулет направления, Привязывая его к Ллою через следы ауры на оторванном воротнике. (Нет, амулет не был даром отца - Руфус эрн Олорэ в жизни не опустился бы до примитивного заклинательства. Но благодаря навеянному страстоцветами сну наутро я создала магический эквивалент компаса самостоятельно, из обычной шишки, коих под ногами валялось великое множество. Для этого понадобилось всего лишь слегка изменить заклятье, сделав объектом Привязи не человека, а определенное место. В который раз убеждаюсь, что все гениальное - просто).

Подсчитать возраст Ллоя нетрудно. Лет четырнадцать-пятнадцать, может, шестнадцать, учитывая, в каких нездоровых условиях вырос бедняга. Со свойственным юности романтизмом мы с Келемом верили, что когда-нибудь непременно наденем друг другу брачные серьги. Любовь любовью, однако у юношей есть определенные потребности, даже у таких чистых, как Келем... Может ли Ллой быть его сыном? Да запросто!

Было и другое предположение, настолько невероятное, что я не сразу решилась облечь его в слова. Учитывая невероятное упрямство Келема и то, что часть демонического удара пришлась на меня, возможно ли, что он все-таки смог... переродиться? Пусть не полностью, пусть с искалеченной душой, мне и того достаточно. Лишь бы знать, что он не исчез без следа...

Да даже если обе догадки - чушь собачья, что с того? Судьба дала мне шанс искупить вину, а я взяла и отбросила его, как ненужный хлам. Идиотка и есть.

Все, вроде готово. Правда, особого результата не заметно - шишку по-прежнему магнитит в ту сторону, где густеет подлесок. Но ведь это вполне может означать, что Ллой случайно избрал кратчайший путь к дороге.

Идти, не слыша за спиной привычного насвистывания и ежезвячного "Ой, смотри!" было тоскливо. Кажется, будто мы странствовали вместе целую вечность, хотя в действительности не прошло и недели.

Проклятые страстоцветы! Лучше б вообще их не видеть. Нафантазировала золотые горы, в глубине души зная, что никогда их не получу, ибо недостойна. Если уж на то пошло, я не имела ни малейшего права злиться на Ллоя - ведь именно он нашел страстоцветы, так что те принадлежали ему и только ему.

Боги, лишь бы с ним ничего не случилось!

К вечеру я так и не нашла беглеца.

Амулет упорно тянул в одну и ту же сторону. Лес поредел и помолодел, что (надеюсь) говорило о близости дороги. Но если честно, я бы предпочла самую глухую чащу такому предлесью. Это место нагоняло жуть. Сосны высились траурными обелисками, с их веток не доносилось разноголосого щебета, только хриплое воронье карканье. На многих деревьях кора снизу была подрана в клочья, что не на шутку тревожило, равно как и отсутствие мелкой живности. Кольцо-оберег пришлось снять, потому что оно раскалилось и жгло палец, как тлеющий уголь. Я ощущала на себе чье-то пристальное, недоброе внимание. Ллой, ах, Ллой, почему тебе так везет на приключения?

Если мальчишку не удастся найти дотемна, то... нет, даже думать об этом не желаю. Владычица Путей, я не часто молю тебя о помощи, но пожалуйста, сделай так, чтобы он был цел и невредим!

Заросли бузины зашуршали, как будто в них кто-то переступил с ноги на ногу.

- Ллой? Это ты?

Грудь опалило болью: кольцо прожгло насквозь карман и два слоя одежды.

Кусты зашевелились, из них вышел поджарый лобастый волчара. Бездна и все ее порождения!

- Хор-роший мальчик, стой, где стоишь, вот так, молодец, ты просто чудо, хочешь, скажу по секрету, где найти жирных олешков, только тебе, дружище, никому больше? - ворковала я. Мои глаза не отпускали взгляд зверя, в то время как рука медленно тянулась за пазуху, за миниатюрным ручным арбалетом. С пяти шагов заклятыми болтами можно уложить хоть медведя. Весь фокус в том, чтобы, не разрывая зрительный контакт, хорошенько прицелиться и плавно нажать на спусковой крючок. Если моргнешь, или дрогнет рука, то пиши пропало.

Заговоренный болт ужалил волка точно в глаз. Зверь конвульсивно задергался и околел. Я перевела дух. Увы, преждевременно: позади раздалось низкое ворчание. Так, сначала перезарядить арбалет, потом ме-едленно развернуться.

- Ну, кто еще жела... - я осеклась. Меж деревьев скользили гибкие серые тени. Я насчитала добрый пяток хищников. Нет, очень злой и очень голодный пяток! Горящие глаза и ощеренные пасти ни на миг не позволяли усомнится в их намерениях. Звери подкрадывались ближе, смыкая вокруг меня кольцо. Арбалет бесполезен. Молния? Смешно! Остается уповать лишь на удачу и скорость.

Я пальнула в ближайшую морду, не особо заботясь, попаду или нет, и помчалась назад так, будто за мной гнался легион демонов. Мгновения растянулись в целую вечность. Ветер сорвал шарф, накидка распахнулась и хлопала за спиной, словно крылья, по щекам хлестали ветки, сердце колотилось где-то у горла. Жуткий вой настигал со всех сторон, проникал под кожу, лишал всякой надежды. Только не споткнись. Не споткнись. Не споткнись, как заклятье твердила я.

Спасена! Вот он, вековой дуб, низко топорщит ветки средь неприступных сосен. Я белкой взлетела на дерево, ободрав ладони о жесткую кору.

Округу огласил разочарованный вой. По пути количество охотников на мою худосочную плоть удвоилось: вверх злобно пялилось множество желтых глаз. Звери всем своим видом показывали, что могут ждать сколь угодно долго, пока строптивая жертва не устанет и не свалится с ветки, как перезрелый плод. Надо что-то делать. Мое время ограничено, а болтов на всех не хватит. Однако, если методично отстреливать волков поодиночке, есть шанс, что стая испугается и уйдет.

О, дерьмо Зешш-Итео! Холодея от ужаса, я принялась лихорадочно ощупывать одежду. Куда делся мешочек с боеприпасами? Я точно помню, что засунула его во внутренний карман накидки, а не в путевой мешок, который бросила на бегу! И выпасть просто так он не мог - на него была наложена мощнейшая Привязь. В конце концов я его увидела - бечевка зацепилась за сук, когда я карабкалась на дерево, и теперь мешочек покачивался всего лишь в тулове над головами голодной стаи.

Проклятье! Эти твари прыгают достаточно хорошо, чтобы цапнуть меня, если я спущусь за болтами. Ситуация безнадежная. Хотя... спускаться можно по-разному.

Это было ошибкой - вероятно, последней в моей жизни. Поза а-ля "муха, ползущая вниз по стене" не предназначена для людей. Кровь приливает к голове, перед глазами плывут круги, руки дрожат от напряжения, а ноги цепенеют. Но самое ужасное - я не подумала, как буду ползти обратно вверх, и поэтому в настоящий момент мысленно прощалась с жизнью, из последних сил облепив ствол руками и ногами (которые настолько затекли, что уже ничего не чувствовали). Вожделенный мешочек висел перед самым носом, но я не пыталась до него дотянуться. Даже если бы получилось извернуться и отцепить от пояса арбалет, прицелиться из такого положения невозможно.

Волки, почуяв мое безнадежное положение, на радостях устроили концерт а-капелла. Большелапый подросток, едва вышедший из щенячьего возраста, даже поохотился на кончик моей косы. Я уже чувствовала смрадное дыхание смерти. Пожалуй, от того, чтобы разжать руки и покориться судьбе, удерживало только злое упрямство, которое просыпалось каждый раз, когда я оказывалась на волосок от гибели, да еще обида, что жизнь кончится так глупо. Что-то ждет меня в следующем воплощении, с таким грузом грехов за душой? Кто-то сказал бы, что я оттягиваю неизбежное, смерть настигнет так или иначе: не от волчьих клыков, так от кровоизлияния в мозг. Однако пока я с трудом, но дышу, остается крохотный шанс на спасение.

Внезапно хищники потеряли ко мне интерес и покинули площадку под елью. Вот что творит сила позитивного мышления! Эх, кто бы меня теперь отсюда снял? Вот бы молодой мускулистый охотник. Ну, нет так нет, согласна на старого и дряхлого, лишь бы перестрелял к демонам блохастых тварей.

По лесу вновь прокатился леденящий душу вой, положив конец радужным мечтам об охотниках. Он мог означать только одно: стая нашла новую, более привлекательную дичь. Пока волки заняты, надо убираться подобру-поздорову. На своих двоих. Я с трудом расцепила сведенные судорогой конечности и тюком плюхнулась на землю.

Бездна и ее порождения!

Что никакой охоты не будет, было ясно с первого взгляда. Жертва даже не пыталась убежать, стояла, сжимая в руке сучковатую дубину. Как будто столь жалкое оружие способно защитить от волчьей своры! Дурья башка! Да он и поднять-то ее не сможет! Ну почему, почему, почему?! Почему ты такой дурень, Ллой?

Хотя драма разворачивалась в сотне шагов от меня, в лунном свете я с болезненной четкостью видела, как стая плотным кольцом окружает тонкую фигурку. По непонятной причине звери медлили. Я закусила губу в бессильном отчаянии. Арбалет валялся рядом с рассыпанными болтами, но с такого расстоянья не было ни единого шанса попасть в цель. Когда все безнадежно, остается только бежать, не оглядываясь. Неважно, что ноги терзают тысячи стальных игл, а сердце жжет расплавленный металл. Я всхлипнула и поползла. Прости, Ллой, я не могу иначе.

Разумеется, я не успела. Поджарые тени взмыли в слаженном прыжке, раззявив пасти, чтобы в следующий миг сомкнуть их на своей жертве. Все было кончено в считанные мгновения.

Нет, такого просто не могло случиться! Наверняка я заснула и вижу какой-то нелепый, несуразный сон!

Я зажмурилась, вновь распахнула глаза. Кровь никуда не делась. Трупы тоже. И матерого волка, которого я застрелила из арбалета, и всей его стаи, которую голыми руками прикончил Ллой. Однако разум по-прежнему пасовал перед увиденным. Мальчишка, превратившийся в смертоносный вихрь? Коряга, мелькающая у него в руках, будто заклятый меч? Бред. Но волчьи туши с проломленными черепами и перебитыми хребтами доказывали обратное.

Я осторожно приблизилась к распластанному на земле телу, залитому кровью. Убедилась, что на нем нет ни царапины. Как такое возможно? Нет, я, конечно, слышала, что в чрезвычайных ситуациях люди порой совершают невозможное, но чтоб настолько?.. Тот, кого я видела, был рожден убивать. Он не мог быть моим неуклюжим, беспомощным Ллоем. Не мог!

- Что... это? - только и удалось вытолкнуть из пересохшего горла.

Он поднял голову, и я невольно отпрянула. Помнится, при первой встрече я сравнила Ллоя с человеком, летящим в пропасть. Так вот, он все-таки разбился. В темных провалах глаз больше не было ни разума, ни жизни - только мертвая пустота.

А потом он вскинул лицо к желтой, как волчий глаз, луне и протяжно завыл.

ГЛАВА 4

в которой события принимают крутой оборот

Никогда еще вид проезжего тракта не повергал меня в такой экстаз. Я была готова расцеловать каждую стопу дороги, каждый ухаб, каждую колею. В общем, испытывала нечто сродни счастью человека, который вернулся домой из долгого и опасного путешествия. В каком-то смысле так оно и было. Может, на плутания по лесу ушло не так много времени, как мне казалось, но опасности им было не занимать.

Омрачало радость лишь одно - Ллой. Бойня вконец подорвала хрупкое душевное равновесие моего юного друга, и бедняга совсем потерял связь с реальностью. Сейчас, например, он самозабвенно чесал ухо. Все бы ничего, но он делал это ногой, будто какая-нибудь псина! Ненавижу угрызения совести, однако сейчас они были бы к месту. Не спровоцируй я безобразную ссору, которая заставила мальчишку бежать прямо в лапы к волкам, все было бы в порядке. Но совесть помалкивала, и я тихо радовалась: может, сей надоедливый орган наконец-то атрофировался?

Владычица Путей в кои-то веки решила проявить милосердие: едва выйдя на дорогу, мы наткнулись на развилку, у которой стоял придорожный знак. До города Зелькаменска было полмери пути. Еда! Крыша над головой! Ванна! Еда!!! Ни тика не сомневаясь, я свернула направо. Ллой бодро трусил рядом. Единственный плюс в его помешательстве: он больше не имел ничего против встреч с другими людьми.

Зелькаменск оказался маленьким опрятным городком с лесом остроконечных пестрых крыш. На заставе скучала парочка тамостражников. При виде нас они заметно оживились и, выполнив свои прямые обязанности, завязали со мной оживленную беседу. Я малость опешила: обычно от стражей порядка не дождешься ничего, кроме равнодушного "гони пошлину". А эти были готовы обсуждать буквально все, начиная с погоды и заканчивая выборами короля. Один даже отважился сделать комплимент моим глазам, "ну чисто как у козочки". Периодически их взгляды отдрейфовывали к Ллою и почти сразу же деликатно возвращались назад. Мой спутник тем временем со все возрастающим интересом обнюхивал угол городской стены. Вот он задрал ногу и...

- Ллой, фу! Простите, нам пора, - я сгребла парня за рукав и протащила мимо опешивших стражей.

- Не позорь меня, дурья ты башка! - прошипела я, прижав Ллоя к стене в ближайшей подворотне. - Справлять нужду на людях не-при-лич-но, понял?

Тот коротко тявкнул, выражая полную готовность согласиться со всем, что я скажу.

- О, Безликие, как долго это будет продолжаться? Ладно, думаю, если ты сделаешь свое дело здесь, никто тебя не осудит, - стена примыкала к питейному заведению и судя по виду и запаху использовалась весьма недвусмысленным образом. - Только сперва будь добр снять штаны.

Таскаться по городу с мальчишкой, вообразившим себя псом, было бы в высшей степени стеснительно. Все бы на нас пялились, а я этого не выношу. Поэтому, наказав Ллою дожидаться в подворотне, я отправилась по делам в гордом одиночестве. Первым делом на площадь перед ратушей, чтобы посмотреть на стену объявлений. Вдруг за головы стаи, промышлявшей вблизи от проезжей дороги, назначена награда? Даже в самом изнеженном создании бедность воспитывает прагматизм и начисто убивает брезгливость. Головы не головы, а шкуры с волков я сняла. В связи с этим следующим пунктом назначения была мастерская дубильщика.

Однако то, что я увидела на стене, застало меня врасплох. О волках ни слова, зато одно из объявлений сулило прямо-таки баснословное вознаграждение за поимку опасного преступника. С пожелтевшего листа скалился... Ллой. Не узнать его в злой, но мастерски выполненной карикатуре было невозможно. Что за нелепость? Одного взгляда на мальчишку достаточно, чтобы понять: он и мухи не способен обидеть. Он даже комаров не шлепает, позволяет до отвала наливаться своей кровью. Да и что такого он успел бы натворить, в его-то годы? Но тут в памяти возникла другая картина: лес, залитый лунным светом и кровью, искаженное лицо Ллоя и трупы, трупы повсюду. Неужели разгадка здесь? Нет, не верю! Я же видела: убийство причиняет ему боль настолько сильную, что сводит с ума. Не грози мне опасность, он ни за что бы не стал геройствовать.

Внезапно словоохотливость стражей предстала в ином свете. Отвлекающий маневр! По коже пробежал озноб. Надо найти Ллоя и делать ноги из клятого города, пока не поздно!

В подворотне было пусто.

...! Что тут еще скажешь? Глупый мальчишка опять потерялся. Нашел время!

Или его схватили?

При мысли о Ллое, бьющемся в руках у стражников, спину прошиб липкий холодный пот.

Или он сам убежал, почуяв опасность?

Сердце будто сжали тиски. Исчез, покинул меня, как Яррей, как отец, братья, как многие после них... Нет, Ллой - не бросит.

Как найти мальчишку в незнакомом городе и не попасться самой? Я вспомнила об амулете, который так и остался настроенным на спутника (для дороги я сделала новый). Шишка привела к городской стене.

Хорошо, сказала я себе, подавляя желание зареветь. У парнишки все-таки есть инстинкт самосохранения. В отличие от некой великовозрастной дурынды.

По улицам разнесся тревожный гул гонга.

Спокойно, скомандовала я себе. Нюни - позже. Шагай твердо, не оборачивайся и не вздрагивай при каждом окрике. Уверенность - ключ к спасению.

Размеренным шагом человека, совесть которого чиста, как слеза младенца, и спокойна, как вечные льды, я пошла по направлению к воротам (не к Северным, через которые вошла, а к противоположным - там оставался шанс проскользнуть неузнанной). Лишь боги знают, как тяжело давалось мне показное спокойствие.

Вот и ворота - в каких-нибудь пятидесяти шагах. И - о чудо! - на них нет стражи. Владычица Путей, открывающая все дороги, прими благодарность недостойной дочери своей.

Лишь бы не сорваться на бег. Шаг. Шаг. Еще шаг. Еще...

- Это она!

Мне доводилось попадать в тюрьму за бродяжничество и нарушение общественного спокойствия, но переполненные "крысятники" не шли ни в какое сравнение с каменным мешком, в который меня засадили.

Ни окошка, ни щелочки, ни лучика света, ни звука. Гладкий холодный пол, гладкие стены. Уж на что не люблю крыс и прочую живность, которой кишат тюрьмы, но сейчас я молила Безликих о том, чтобы почувствовать хоть чье-то присутствие. Доведенные до абсолюта тьма, тишина и одиночество сводили с ума. Я пробовала петь - и не услышала собственного голоса. Пыталась заснуть - и не смогла.

Никогда не предполагала, что удостоюсь чести попасть в МУК. Неужели сочли настолько опасной? Магически усовершенствованная камера быстрее пыток вырвет у заключенного признание, особенно если того держать в ней достаточно долго. Один нюанс - МУК действует исключительно на виновных. Если не сбились мои внутренние часы, я здесь уже целый перезвон, и тот факт, что я еще не корчусь в агонии, лучшее доказательство невиновности.

Но кто сказал, что невиновным нечего бояться? К сожалению, мой жизненный опыт доказывает обратное. Пятьдесят процентов осужденных томятся в застенке из-за судебных ошибок, еще сорок - за то, что оказались не в то время не в том месте. Правосудие и справедливость редко уживаются вместе.

Но если вы думаете, что я смиренно жду приговора, то сильно ошибаетесь. Я выкарабкаюсь из этой переделки! Амулеты, конечно же, конфисковали при обыске, так что рассчитывать придется в основном на силу разума. Есть небольшое подспорье - заклятые пуговицы, на которые слуги закона не обратили внимания. Я принялась в энный раз перебирать свой арсенал.

Простая деревянная пуговица - чтобы ветхая накидка хранила тепло. Она действует и сейчас, спасая от могильного холода каземата.

Пуговица из фальшивой монетки - на удачу. Самый ненадежный из всех амулетов. Удача, капризная посланница Небесного Владыки, не любит появляться там, где ее ждут.

Выпуклая пуговица из кварца помогает отличить правду от лжи. Сейчас это мой главный козырь.

Нижняя защищает от магического воздействия на разум. Тоже пригодится, особенно если, не приведи Безликие, придется иметь дело с Гильдией.

К страху за себя примешивалось беспокойство за судьбу Ллоя. Обида на друга давно схлынула. Хорошо, что он улизнул. Если меня оправдают, то выпустят. А его так или иначе упекли бы в приют для умалишенных. Надеюсь, что инстинкты заставят мальчишку держаться подальше от крупных поселений. Вот только как он выживет один?

Кромешную тишину разорвал голос:

- Неужто это та самая девочка, которая хотела убить демона? Клянусь Чудотворцем, жизнь - странная штука!

Я не слишком удивилась. Чужое присутствие я почувствовала еще до того, как гость заговорил, а моя история была широко известна в магических кругах. Узнать главную "героиню" в обезображенной ожогами мажине нетрудно. Вот только голос, интонации... Кажется, они мне знакомы.

- Кто вы, сударь? Покажитесь, чтобы я могла приветствовать вас, как подобает.

- Ах да, - якобы спохватился тот. В глаза хлынул свет, нарочито яркий. Проморгавшись, я наконец увидела собеседника, невысокого коренастого мужчину неопределенного возраст. Одет он был в рабочий камзол Гильдии, перехваченный широким поясом, инкрустированным драгоценными кристаллами. По кромке, стоячему воротнику и обшлагам рукавов бежал абстрактный узор, который свидетельствовал о склонности к магии иллюзий. Гость слегка просвечивал, значит, передо мной не сам маг, а его фантом. И - да, я узнала его. Тот самый маг, который просветил меня насчет Зешш-Итео и последствий моей выходки. За что я его люто возненавидела. И хотя с тех пор утекло много воды, а ненависть нашла более подходящий объект, выяснилось, что его общество по-прежнему меня тяготит.

Подавав неприязнь, я учтиво поклонилась. Маги - снобы почище аристократов. Если не хочешь, чтобы тебя облили презрением, заткни их за пояс по части этикета.

- Встреча с вами для меня большая честь, досточтимый маг Ройдо. Чем обязана?

- Высший маг, - с улыбкой поправил он.

- Поздравляю с повышением, сударь. Так что привело вас сюда?

Фантом опустился в соткавшееся из воздуха кресло. Теперь я была вынуждена стоять перед ним, как провинившийся ребенок. Или служанка. Или преступница. После недолгого колебания я уселась на пол (это было равносильно признанию его социального превосходства. Не исключаю, что треклятый сноб именно того и добивался). Ощущения не слишком приятные, словно сидишь на глыбе льда.

- Все просто. Я, сударыня, государственный дознаватель.

- Чем же великую Гильдию заинтересовала ничтожная тля? - смиренно спросила я. Отцу бы не понравился столь неизящный выпад. Я уже давно сменила словесную рапиру на отбойный молоток: по большей части те, с кем мне приходилось иметь дело, были глухи к тонкой иронии. Тем не менее укол достиг цели. Маг поморщился, а кресло под ним исчезло. Так-то лучше! Тем более, фантому доступны лишь два чувства: зрение и слух, так что он может преспокойно сидеть хоть на горящих углях.

- Вы выбрали себе неподходящего спутника, сударыня. Вы знаете, с кем связались? - мужчина слегка подался вперед.

Что это? Вопрос? Намек? Я в замешательстве крутила пуговицу. Похоже, гильдийский маг играет со мной в какую-то игру. И он думает, что правила мне известны. Может, пока не стоит его разубеждать?

- Предположим, - осторожно сказала я.

- Тогда у меня один вопрос. Догадываетесь, какой?

- Где он? - предположила я.

- Нет, это мне известно. Как вам удалось выжить?

- Вы... чего? Погодите-ка, Ллоя что, поймали? Где он? Он не ранен?

- Вопросы здесь задаю я, - нахмурился гильдиец.

Но меня уже понесло.

- Если Ллой у вас, то вы должны были понять, что он абсолютно безвреден. Просто мальчишка не в себе, на него может накатить помутнение, но он не убийца, ясно? Он нуждается в помощи, и в тюрьме ему не место!

- Делаю вывод, что вы плохо знаете того, о ком говорите. Или не знаете вовсе, - фантом изучал меня, будто редкое ископаемое. - Позвольте кое-что вам показать.

Поднявшись на ноги, я с опаской вложила ладонь в прозрачную руку, на ощупь напоминающую студень, и, пережив пару неприятных тиков, очутилась в другой комнате. Из окна с захватывающей дух высоты открывался вид на пологую равнину, прошитую тесьмой дорог по позолоте пшеничных полей.

Высший маг Ройдо, теперь уже во плоти, восседал за массивным столом темного дерева в окружении разнообразных артефактов. Я почувствовала укол зависти: мне таких никогда не создать, просто не хватит силы. А вот наложенные на них заклятья я хорошо знала: Тройная броня, Заворот сознания, Зеркало, а на кулоне, который маг крутил в руках - такое мощное Подчинение, что у меня аж зубы заныли.

- Зачем вы вытащили меня из тюрьмы? - вертелось на языке. Но я не была уверена, что ответ мне понравится (маги и альтруизм - вещи несовместимые), поэтому спросила о другом:

- Зачем так много всего?

Дознаватель махнул рукой, указывая на дальний конец комнаты. Там на полу, втиснувшись в щель между стеной и книжным шкафом, сидел Ллой, грязный, несчастный, но вроде бы целый и невредимый. Я бросилась к пареньку, схватила за плечи. Так, взгляд отсутствующий, зрачки слегка расширены.

- Что вы с ним сделали?!

- Что я сделал? - казалось, мой вопрос немало позабавил мага. - Что с ним сотворили вы, сударыня? К примеру, меня от этого... создания защищает вот эта вещица, - он любовно погладил кулон. - Вопрос в том, что мешает ему наброситься на вас?

Я не на шутку разозлилась.

- Вы заблуждаетесь! Я провела с Ллоем много дней. Уверяю, мальчик вовсе не кидался на всех подряд. Может, он слегка неуравновешенный, но это не дает вам права так с ним поступать. Я требую, чтобы вы сняли Подчинение!

- Даже так? Какая ирония, - мужчина покивал в такт каким-то своим мыслям. - Что ж, пора вам кое-что узнать о вашем мальчике.

С этими словами он дернул за шнур звонка для прислуги. Ползвяка спустя в дверь робко поскреблись.

- Вам что-то угодно, господин?

- Зайди-ка сюда, милейший, - приказал Ройдо.

Бух!

- Пощадите, господин!

- Заходи-заходи. Ничего тебе не будет, - скучающим тоном произнес маг. Повинуясь легкому движению кисти, дверь распахнулась. За ней обнаружился пожилой слуга, стоящий на коленях и дрожащий, как заячий хвост. Судя по лицу старика, тому больше всего хотелось убежать куда подальше, но он не мог противиться воле господина, с которым его связывала скрепленная магией клятва. Так, на коленях, он и вполз в комнату.

На лице Ллоя возникло такое выражение... точь-в-точь на давешней листовке. Да что с ним творится?

- Тише, малыш, успокойся, - я сжала в ладонях лицо друга, заставляя смотреть мне в глаза. Постепенно уродливая гримаса исчезла. Так-то, сударь Ройдо, я не позволю вам сделать из Ллоя фишку для ваших игр.

Маг вытаращился на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Слуга, пользуясь моментом, бочком выскользнул за дверь.

- Что я говорила, мальчик не злодей и никогда им не станет, так что перестаньте его мучить. Снимите Подчинение, су... сударь, - вместо вежливого обращения с языка чуть не сорвалось невежливое, но зато правдивое.

Однако не похоже, чтобы гильдиец слышал мои увещеания.

- Этого не может быть. Быть того не может, - как заведенный, бормотал он, нервно расхаживая по комнате. Внезапно он замер, как будто его посетило откровение.

- Сударыня, позвольте мне кое-что проверить?

Не дожидаясь разрешения (да оно ему и не требовалось), мужчина ткнул в Ллоя кулоном повиновения.

- Убей ее!

Я замерла, глупо разинув рот.

Ллой не двинулся с места.

Ройдо расхохотался.

- Теперь вы прикажите ему убить меня.

- Сударь, вы сошли с ума?

- Делай, как я сказал! - рыкнул маг, наплевав на этикет.

- Ллой, убей плохого дядю! - признаюсь, в глубине души я приветствовала эти слова.

Ллой с ненавистью зыркнул на гильдийца и отвернулся.

- Восхитительно! - воскликнул тот. - Позвольте еще кое-что проверить?

- Нет!

Рассмеявшись, мужчина достал из-под крышки стола пирамидку величиной с кулак. Она была угольно-черной, матовой и словно поглощала свет. Подобные вещицы используют при спектральном анализе силы. Сейчас-то она к чему?

В руках мага спектральный определитель быстро светлел и наливался цветом, пока не стал желтым, как сердцевина ромашки.

- Ваша очередь, - он сунул пирамидку мне в руки. Та послушно окрасилась сапфировой синевой.

- Похоже, прибор неисправен, - удивилась я. Никогда не слышала, чтоб определитель ломался, но факт есть факт. - Он приписал мне более высокий уровень.

- Ха, это он приписал вам уровень, - маг Ройдо кивнул на Ллоя.

Я потеряла терпение.

- Да объясните же наконец, при чем здесь Ллой!

Маг задумался. Наконец, приняв решение, он кивнул.

- Хорошо. Но взамен вы в мельчайших, подчеркиваю, в мельчайших подробностях поведаете мне обо всем, что касается вашего, кхе-кхе, подопечного.

- Любопытно послушать, с чего вы так зациклились на несчастном дурне, - заметила я, оккупировав кресло. Для кого-то наглость - второе счастье, для меня - суровая проза жизни.

- Начнем с того, что "несчастный дурень" одержим.

- Что-о??? - я вскочила. Кресло с грохотом завалилось назад.

Довольный произведенным впечатлением маг поспешил закрепить эффект:

- Да-да, внутри этого невзрачного создания сидит демон.

- Невозможно! Немыслимо! Просто смехотворно! Любой дурак развенчает эту нелепую выдумку как нечего делать... - как всегда бывает в подобных случаях, железные аргументы напрочь вылетели из головы. - Всем известно, что одержимые демоном нападают на всех подряд, Ллой же людей сторонился. Он пальцем никого не тронул, кроме... кроме... - тут я опять вспомнила молниеносную и безжалостную расправу над стаей. Такое было как раз в духе Зешш-Итера. Нет, если дать волю паранойе, скоро мне за каждым кустом демоны будут мерещиться. - Ну вот что, ИМ постоянно нужны свежие жертвы, а Ллой все время был со мной и ни разу не покусился на мою душу.

- Это и меня удивило, - кивнул Ройдо. - Однако не думаю, чтобы он голодал. Сейчас проверим.

Маг сделал несколько замысловатых пассов. Тик-другой ничего не происходило, потом Ллой вдруг схватился за голову и завопил. Я кинулась было к нему, но застыла на полпути: от парня будто отслаивались призрачные фигуры. Кувалда, еще один смутно знакомый наемник, женщина, в которой я с ужасом узнала служанку с постоялого двора, двое мужчин в кольчугах стражников и под завязку десяток волков.

Выходит, Недоучка Морти со своей бандой пополнил ряды несправедливо осужденных, некстати подумалось мне.

- Несбалансированное питание. Слишком разные души. Теперь понятно, почему он такой невменяемый, - дознаватель пнул прозрачного волчонка, который грыз его тапок. Призрак сплющился, вытянулся и со свистом втянулся обратно, остальные последовали за ним. Ллоя корежило от боли, но я впервые не испытывала желания его защитить.

Мой друг - демон?

Нет, Ллоя, которого я знала, не существует. Это маска, насквозь фальшивая. Маска, которую надело чудовище, чтобы подобраться к жертве.

- Почему он не убил меня? - Ройдо развел руками. Я набросилась на мнимого Ллоя. - Почему ты не убил меня, тварь?! Почему не закончил начатое?

Голова фальшивого дурня моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы. Дознаватель с трудом оторвал мои пальцы от демонова горла.

- Эй, вы ведь не хотите, чтобы ваше тело стало его следующим вместилищем?

- Пусти меня, пусти! Он сожрал душу моего лучшего друга! Превратил меня в уродину! А потом втерся в доверие, гад!!!

- С чего вы взяли, что тот самый, который оставил на вас клеймо? Демонов много, им постоянно меняют тела. Зачем отслеживать, кто из них кто?

Уверенность, звучавшая в голосе гильдийца, охладила мой пыл.

- А вы эксперт по демонам?

- Можно и так сказать, - усмехнулся маг.

Сдается мне, что эта история дурно пахнет.

- Если он - один из НИХ, то почему еще не в каменном мешке? Куда смотрит Гильдия? Почему не объявили всеобщую тревогу? И почему его ищут, как обычного преступника?

- А вот этого вам знать не положено, - мужчина скупо усмехнулся. - Но я все равно скажу. Надоело, знаете ли, держать все в себе. Да будет вам известно, сударыня, что далеко не все демоны сидят в подземельях. Подавляющее большинство верно служит магическому обществу. Вернее, избранной его части. Собственной воли у демона нет, поэтому подчинить его несложно. Надо всего лишь провести ритуал над телом-вместилищем., чтобы получить идеального слугу и телохранителя. Увы, сам ритуал держат в тайне. Вот мне так ее и не раскрыли. Сказали, недостоин. Сделали посредником, заставили выслуживаться. Жалкие скупцы! Они уже многих заставили на себя работать, поманив лживыми посулами. А главный приз приберегают для себя. Но я сам найду способ заполучить демона! Ха-ха-ха-ха!

Встретившись со мной взглядом, маг чуть смутился и продолжил на тон ниже:

- Знаете ли вы, что Зешш-Итео за тысячу миль способен почувствовать, что хозяину грозит опасность и перенестись к нему? Нет? А наслаждение узнать, что твой заклятый враг никогда не возродится, чтобы отомстить? Демон исполнит любой приказ хозяина. Заманчиво, правда? Но одно свойство Зешш-Итео даст сто очков вперед всем остальным. Когда он поглощает много душ сразу, происходит выплеск силы. Угадайте, куда? Конечно, хозяину! В теории выплески даже из ультрафиолетового мага могут сделать инфракрасного. Только вот у слабого мага нет шансов стать хозяином демона. Вернее, так считалось до недавнего времени.

Дознаватель выжидающе посмотрел на меня.

Я молчала. Переваривала. Из откровений Ройдо выходило, что в Гильдии образовалась довольно большая секта отступников, пошедших по стопам сарийских магов. Как мог Совет проглядеть такое?

Маг нетерпеливо барабанил пальцами по крышке стола. Так и не дождавшись реакции, он решил, что я непроходимо тупа:

- Сударыня, вы понимаете? Вам каким-то образом удалось стать хозяйкой демона!

Наверное, гильдиец сильно удивился бы, узнай он, что над множеством эмоций, которые я испытывала, преобладало омерзение. А еще шок от того, что он говорил о Пожирающих Души таким обыденным тоном.

Демон сидел в углу в излюбленной позе Ллоя, притянув колени к груди.

- Как можно избавиться от этого? - прямо спросила я.

- Умереть, - последовал ответ.

Так и думала, что все к этому идет. Дознаватель был слишком любезен, слишком много мне разболтал. Так ведут себя с теми, кому уже вынесли приговор. Есть ли надежда убедить его ограничиться зачисткой памяти? С удовольствием забуду и Ллоя, и все, что только что узнала. А пока... почему бы не задать вопрос, который не дает мне покоя?

- А сколько всего... хозяев?

- У него - двое. Тот, кто дал мне кулон и каким-то образом - вы, сударыня. А в общей сложности... дайте подумать... Три четверти Совета. Почти столько же архимагов. Возможно, кто-то из вольных, впрочем, с ними ни в чем нельзя быть уверенными.

Совет... Магическая элита... Обе руки короля, дарящая и карающая. Те, кого почитают и кому безоговорочно доверяют. Мир вывернулся наизнанку!

Да, Диянни, ты влипла по-крупному.

- Теперь ваша очередь. Как вам удалось приручить демона? - маг не скрывал нетерпения.

- Как, уже? А последнее желание? Я бы с удовольствием с вами отобедала.

Ни за что не упущу последний шанс поесть как человек. А там, глядишь, что-нибудь придумаю.

Гильдиец улыбнулся и потянул за шнур звонка. К чести Ройдо надо признать: повар у него превосходный. А вина - просто восторг. Не говоря уже об эстетическом наслаждении есть со столового серебра. Увы, приходится признать, что я тоже недалеко ушла от сноба. Тот, кого с детства окружала роскошь, никогда не сможет довольствоваться простой жизнью.

Увы, как я ни тянула время, в конце концов пришлось рассказать историю своего знакомства с лже-Ллоем, снова пережить унижение и боль от того, как ловко фальшивый дурень водил меня за нос. Разумеется, Ройдо плевать хотел на мои чувства с высокой башни. Ему нужны были детали, все до единой, и он устроил мне форменный допрос. Не удовлетворившись моим изложением событий, дознаватель изъявил желание лично порыться у меня в памяти, а это процедура не из приятных.

- Все, больше ничего нет, - я массировала виски, пытаясь унять головную боль.

- Так-таки все? - маг в сильном волнении нарезал по комнате круги. - Я так и не понял, почему он тебе подчиняется. Было что-то еще? Ведь было же? Что ты скрываешь? Признавайся!

Глаза мужчины блестели маниакальным блеском.

- Вы видели все, что знаю я. Давайте лучше вернемся к вопросу моего будущего...

- Не верю! Ты лжешь! Я собирался проявить милосердие и убить тебя быстро, но теперь вижу, что тайну можно вырвать только под пытками!

Больно!!! Огонь лижет кожу, волосы полыхают сухой хвоей, от жара трещат кости, лопаются и вытекают глаза. Молчать, до боли стиснув зубы - пройденный этап. Я выла, потом молила о пощаде, потом изрыгала проклятья и снова умоляла до тех пор, пока все мысли и чувства не сгорели в пожаре безумия, оставив лишь один оголенный нерв, имя которому - Боль.

Я захлебываюсь в крике. Или хрипе - голос сел от надрывных воплей.

БОЛЬНО!!!

Кажется, будто я сгорела дотла, и кости вот-вот рассыпятся горсткой головешек. Панический ужас на миг пересилил боль. Почему я еще чувствую? Где загуляла спасительница-смерть? Или это - возмездие за мои грехи? Распасться на миллионы частиц, каждая из которых обречена на вечные муки в огненной бездне?

Вспомнила. Моя боль - наведенная иллюзия. Думаете, от этого легче? Иллюзорные пытки страшнее реальных, потому что окунают в самые жестокие кошмары.

Плоть скворчит, будто кусок мяса на вертеле. Когда-то этот звук будил аппетит, но теперь я поняла, что это - немой крик, полный ужаса и отчаяния. Никогда больше не буду есть мясо!

- Скажи! - ревет пламя.

О, я сказала бы что угодно, лишь бы Боль ушла. Какую угодно ложь. Но единственные слова, которые пропускает распухший, обгоревший язык, это:

- Не знаю!

- Скажи!

Уже не тело, а душа плавится в огне, как добела раскаленное железо.

Я опять кричу, срывая горло.

И все повторяется снова.

Вдруг боль ушла, уступив место благословенному небытию. Измученному сознанию позволили ускользнуть.

Я спала, и мне снился странный сон. Меня окутывал огонь, но не обжигающий, а теплый, мягкий и пушистый. Зешш-Итео тянул ко мне когтистые лапы, голосом Ллоя шепча: "Хорошая...Хорошая..."

Я проснулась, будто от толчка. Рывком откатилась от огня. Перевела дух, поняв, что пламя, горящее в выложенной камнями ямке, было ручным, безобидным. Все было мирно, уютно и знакомо. Запах смолы. Дорожный мешок под головой. Над головой - звездное небо. Накидка вместо одеяла.

У костра тихо посапывал Ллой.

Меня захлестнула волна облегчения. Сон, всего лишь глупый страшный сон! Я потерла глаза и потянулась. Кости ныли так, будто меня пытали по-настоящему. Брр, надо поскорее выбросить из головы остатки кошмара. Лучшее средство от нервов и дурных сновидений - настой мяты с липовым цветом. Но за неимением лучшего сойдут физические упражнения. Заодно и кости разомну.

Где-то между приседаниями и трусцой меня начало преследовать чувство, что чего-то не хватает. Во время отжиманий оно переросло в уверенность. Наконец я поняла, в чем дело: ничто не бряцало, не мешалось, не жало пальцы и не цеплялось за волосы. Амулеты пропали!

Руки непроизвольно потянулись к пуговицам. Все были на месте, кроме нижней. В моем сне высший маг Ройдо оторвал ее, чтобы лишить мое сознание защиты.

Легко поверить в удобную иллюзию, и невероятно трудно с ней расстаться. Неизвестно на что надеясь, я сжала кварцевую пуговицу и вернулась к костру. Мальчишка калачиком свернулся на земле, трогательный и беззащитный. Я склонилась над ним. Он дышал глубоко и ровно. Вот только пуговица в руке стала холодной, как лед.

- Эй ты, - позвала я. Думать о нем, как о Ллое, было выше моих сил.

Даже ресницы не дрогнули.

- Хватит дурака валять.

Он всхрапнул.

- Когда ты спишь, ты болтаешь без умолку.

Темные глаза распахнулись. В них не было ни намека на сон.

Пальцы впились в пуговицу до онемения.

- Скажи, ты - демон?

Он вздрогнул всем телом.

- Нет.

- А теперь скажи правду. Это приказ.

ГЛАВА 5

в которой Диянни выбирает новую дорогу

Четыре лунца пролетели, как один день.

В воздухе медленно кружились снежные хлопья. Белое небо, белая земля. Весь мир был как чистый лист. Зима добавила последний штрих к атмосфере покоя и безмятежности, окутавшей святилище... В молельной зале стоял собачий холод, вместе с хвалебными гимнами неофитки выпускали изо рта облачка пара. Я (солирующий альт, между прочим) тоже пела хвалу Милосердной богине - покровительнице всех гонимых и обездоленных, но в голове бродили мысли, далекие от возвышенного. Крутились они в основном вокруг разговора со старшей жрицей, и преобладало в них раздражение. Терпеть не могу, когда за меня что-то решают.

На днях мать Брида зазвала меня в свою келью и спросила с места в карьер:

- Дитя мое, что ты собираешься делать дальше?

- Что, уже выгоняешь? - грустно усмехнулась я.

- Ты не можешь прятаться здесь всю оставшуюся жизнь, Янни. В Гильдии дураков не водится. Маги вот уже три лунца подряд прочесывают братства Безликих. Они вот-вот нагрянут сюда. Янни, я не смогу тебя защитить, - старшая жрица опустила покров, открыв усталое, изборожденное морщинами лицо с темными кругами под глазами. Некогда пышущая здоровьем женщина сильно сдала за последние годы.

- Тогда я поищу другое убежище.

- Это не выход, - вздохнула та. - Допустим, мужское святилище Милосердной не откажет тебе в приюте. А что потом? У Гильдии везде найдутся глаза и уши. Даже в своих сестрах по служению я уверена не до конца, потому и поселила тебя в отдельную клеть.

Подозрения старшей жрицы насчет соглядатая Гильдии в святилище граничили с уверенностью, поэтому сближаться с кем-то из служительниц было опасно. Пришлось изображать из себя чесоточную (чтобы получалось достоверно, мать Брида не позволяла мне мыться, отчего у меня стремительно портилась кожа и характер). Однако постоянный зуд - пустяк по сравнению с тем, что мне пришлось пережить до того, как я приползла на порог святилища.

За последние месяцы я привыкла к роли преследуемой жертвы. Только и делала, что убегала и пряталась, пряталась и убегала с тех пор, как Гильдия объявила на всю страну о том, что безумная мажиня (особые приметы: на лице шрамы от ожогов, спрятанные под покров) выпустила на свободу демонов. Когда я услышала, в чем меня обвиняют, хохотала до колик. Очень правдоподобно: мажиня из охвостья спектра пробирается в Демонов Склеп, запечатанный лично советниками, и как нечего делать рушит путы, созданные кольцом архимагов. Ах да, совсем забыла, я же была не одна. В сообщники мне записали покойного высшего мага Ройдо, которого я же якобы и порешила, не пожелав делиться славой. Животики надорвешь!

Однако народ поверил. Во-первых, моя физиономия на листовках смотрелась очень уж по-злодейски. Во-вторых, Совету магов привыкли доверять безоговорочно. В-третьих, был прецедент: лет этак пятьсот назад некий сумасшедший по имени Сукко спалил Великую Навирскую Библиотеку, дабы выжечь неизгладимый след в истории. Разумеется, король и Совет запретили вспоминать его имя под страхом смерти, но непостижимым образом оно все равно просочилось в массы и даже стало нарицательным. В-четвертых, демоны действительно появлялись то там, то сям. Достаточно часто для того, чтобы вселить страх в сердца людей, но недостаточно часто для того, чтобы вызвать крупномасштабную панику. Обыватели прятались по домам, надеясь, что в очередной раз придут не по их душу, а по душу соседа. Вероятно, о том, что творилось на самом деле, только я одна и догадывалась. А подозревала я вот что: маги-отступники воспользовались ситуацией, чтобы "подкормить" своих демонических слуг и заодно поднять свой уровень. Но напуганные люди не очень-то расположены прислушиваться к объяснениям, особенно если ты главный обвиняемый.

А началось все с того, что один беглый демон произвел меня в хозяйки. Понятия не имею, зачем ему это понадобилось. Откровенно говоря, его мотивы меня совсем не интересуют. Другое дело - как от этой связи избавиться.

Демон великолепно играл роль человека, я ни разу не заподозрила подвоха. Более того, считала его своим другом. Понапридумывала душещипательных историй... Вспоминать стыдно! За то, что все оказалось ложью, я ненавидела порождение Бездны больше, чем за что бы то ни было. Напрасно маги-отступники видели во мне угрозу. Я не собиралась разглашать тайну, а тем более использовать демонического слугу. Моим самым горячим желанием было забыть все, как страшный сон. Только кто ж в это поверит?

Травля принимала все больший размах. Дошло до того, что люди срывали покровы со всех подряд в надежде обнаружить выжженое тавро. Надо ли говорить, что больше всех страдали богослужители, чей устав требовал скрывать лица от мирян? Редкий жрец не мечтал выдать меня и прекратить бесчинства. Мать Брида - счастливое исключение. Во-первых, служители Милосердной как раз-таки помогают тем, от кого отвернулись остальные. Во-вторых, она знала меня с детства и ни на звяк не поверила слухам, которые распускала Гильдия. В-третьих, нас связывали узы родства и, что более важно, взаимного доверия. Но что могла сделать глава малочисленного нищенствующего ордена против могущественной Гильдии?

Клеть старшей жрицы украшал огромный, во всю стену, барельеф Милосердной богини с протянутой для подати рукой. Горбунья, одетая в лохмотья, она тем не менее лучилась внутренним светом и оттого казалась прекрасной. Неизвестный скульптор едва наметил черты лица, оставив большой простор для воображения. Собственно, таким было основное требование к изображению Безликих. Хотя мне кажется, было бы правильней называть богов Многоликими. Каждый человек видит в расплывчатых чертах то, что видит. Я, например, в мыслях почему-то всегда наделяла богиню лицом няни.

Мать Брида долго смотрела на барельеф и, наконец, вымолвила:

- Знаешь, она послала мне видение.

Я скривилась. С богами приятно иметь дело, когда они помогают в ответ на молитвы. Но когда они начинают требовать и являться в видениях, ничего хорошего не жди.

- У нее было лицо Онорры.

Я вздрогнула. Оноррой звали мою мать.

- Видение как-то связано со мной? - проявила догадливость я.

Брида кивнула.

- Милосердная сказала, что тебе пора выбирать новую дорогу. Ее сестра, что сплетает пути, поведет тебя. Она сказала, что это важно для не только для Милосердия, но и для Равновесия. Если и дальше будешь отвергать свою судьбу, погибнешь.

Не терплю принуждения. Вот поэтому в свое время я не стала служительницей Безликих. Живешь себе спокойно, и вдруг - бац, ультиматум свыше, и все летит в бездну. Владычица Дорог, под чью юрисдикцию я попадала, как странница, иногда помогала мне, иногда просила (не требовала!) о небольших ответных услугах, а я не докучала ей мольбами. Мы были вполне довольны друг другом, пока она не привела в мою жизнь хаос. Как оказалось, с далеко идущими целями. Я не стала спрашивать у тети, какой миссией меня хотели осчастливить. Мне тоже были видения (только Владычица Дорог использовала не кнут, а пряник, например, сулила стереть мою карму).

- Это несправедливо. Почему я?

Старуха укоризненно покачала головой.

- Не узнаю тебя, девочка. Раньше ты искала приключения, а не бежала от них.

- Да, но к чему это привело? Нет, тетя Бри, с тех пор я поумнела.

- Янни, с волей богов не шутят...

- Как может Милосердная требовать такого? От меня? После этого ее надо называть Бессердечной!

Жрица ахнула:

- Не гневи Безликих! Если они что-то тебе назначили, значит, ты должна через это пройти. В первую очередь ради себя самой.

Я упрямо молчала. Наши с тетей представления о долге сильно разнятся. Я, например, не собираюсь переступать через себя из-за прихоти богов.

Брида попробовала зайти с другой стороны:

- Знаешь, Янни, я старше твоей матери на пятнадцать лет. Орри выросла на моих глазах, и вот что я скажу: ты очень на нее похожа внешне. Но по характеру - точь-в-точь твой отец. Такая же упрямица и гордячка. А ведь до того, как обнаружился дар, ты была открытой, жизнерадостной девочкой. Конечно, твой отец не был бы самим собой, если бы не попытался перекроить тебя по своему образу и подобию. Думаешь, я не знаю, что он тебе внушал? Долг, честь, ты должна стать лучше всех, не посрами славный род Олорэ. Наградил тебя кучей комплексов. Ты все время старалась ему что-то доказать. Отец то, отец се. А я считаю, он виноват в том, что с тобой случилось, куда больше, чем... другие. Но его ты почему-то оправдываешь.

- Тетя! - простонала я.

Как я ни ценю мудрость Бриды, к папе она всегда относилась предвзято. Возможно, виной тому скрытое соперничество между Гильдией и жречеством. Она всеми силами уговаривала маму не выходить замуж за мага, а потом обвинила отца в ее смерти. С тех пор все разговоры на личные темы она неизменно сводит к недостаткам Руфуса эрн Олорэ.

- Ладно, я старая склочница, а твой отец - прекрасный человек, - проворчала тетя. - Но даже ты не можешь не признать, что прощать он не умеет.

Тут она попала не в бровь, и не в глаз, а в самое сердце.

"Папа, прости, я не знала! Я не нарочно..."

"Ты мне больше не дочь."

- Так что не уподобляйся ему, вспомни лучше, какой великодушной женщиной была твоя мать, - заключила жрица. - Лишь простив, ты сможешь обрести покой.

Милая тетушка Бри, как же она далека от мира. И совсем не разбирается в природе демонов. Хаос не нуждается в прощении. Он просто перешагнет через него и пойдет творить зло дальше.

Кто-то тихонько пихал меня в бок.

- Сестрица, хвалебен закончился, - сдавленно прошептала юная неофитка. Остальные девушки хихикали в кулачки.

Я невозмутимо допела "гимн Перерождению" до конца и пояснила:

- Меня охватил религиозный экстаз.

Смешки сменились завистливыми перешептываниями. Экстаз считался знаком божественной милости. Ух, взять бы ту милость, да засунуть бы прямо в...

Ладно-ладно, богохульствовать в святилище - не лучшая идея. Вместо того, чтобы проклинать судьбу, надо делать хоть что-нибудь. Жить, как беглый каторжник, надоело до тошноты. Может, эмигрировать за границу? Нет, это все равно что заявить на всю страну: "Да, я преступница!!!". Стоп, я что, надеюсь снять с себя обвинения? Ничему-то тебя жизнь не научила, Диянни. Выступить против Гильдии... Да меня проглотят и не подавятся.

Но желание восстановить свое доброе имя кричало сильнее, чем глас разума. У меня и так отобрали все, чем я дорожила: дом, друзей, красоту, богатство. Если отнимут еще и честь, что останется?

Я остановилась перед фреской с Милосердной (тут они налеплены на каждом шагу). На ней богиня попирала ногой Несправедливость в виде упитанного дракона. На настоящего ящера Несправедливость походил мало, а вот на гигантскую саблезубую помесь кота и петуха - очень даже. Зато сама Милосердная удалась на славу. Думаю, художник в нарушение всех правил срисовал ее со своей хорошей знакомой. Несмотря на полустертое лицо, казалось, что богиня сдерживает улыбку.

- Ну ладно, я дозрела. Давайте сюда ваш Путь. Слышишь, я готова!

Мой голос эхом отдавался от сводов зала. Я почувствовала себя на редкость глупо, будто подросток, который бросил вызов всем и вся. Горбунья на фреске выглядела отвратительно самодовольной. Я показала ей язык и занялась делами, которых было немало. Уж не думаете ли вы, что жрецы все время проводят за молитвой? А прополоть грядки в теплице, а наколоть дрова, а еду приготовить? Зимой рутина разнообразилась расчисткой снега. Этот день ничем не отличался от других. За одним исключением: придя после вечерней молитвы в клеть, я застала на подоконнике демона, рассеянно болтающего ногами.

- Привет, Ди. Звала? - тихо спросил он.

- Тебе что, тоже было видение? - если честно, я бы и этому не удивилась. Боги могут быть очень настырными.

Его щеки окрасил слабый румянец.

- Нет, просто слышал.

- Опять следил?

Он покаянно кивнул.

- Я же велела тебе вернуться к прежнему хозяину, - я рухнула на койку. Собственно, других предметов мебели в клетушке не было, кроме подоконника, на котором расселся мой самозваный слуга. Хорошо, что он усвоил хотя бы то, что надо держаться от меня как можно дальше. Даже сейчас пальцы чесались впиться в его хлипкую шею (ну, и от двухлунцового слоя грязи тоже).

Не имеет собственной воли? Слепо подчиняется приказам? Как бы не так!

Как бы далеко я его не посылала, изворотливое исчадье бездны всегда находило способ обойти запрет.

Не приближаться? Он следовал за мной на ровно на сто шагов сзади.

Не преследовать? Пожалуйста, он шел впереди.

Не попадаться на глаза? Он прятался не хуже заморского хамелеона.

Я вздохнула было с облегчением, приказав демону убраться от меня на тысячу мерь, но он притащился обратно. Видите ли, я не запрещала ему возвращаться.

Даже интересно, какую лазейку он нашел на этот раз?

- ОН плохой. И ОН сказал: "Брысь."

- Что, правда? - готова поспорить на что угодно: настоящий хозяин не отпустил бы его сознательно. Наверняка дело в каком-то недоразумении. - Э... погоди, когда он так сказал?

Зешш-Итео сосредоточенно наморщил лоб. Поразмыслив звяков пять, он изрек:

- Давно.

- До того, как ты прилип ко мне, или после?

В его глазах мелькнула тень беспокойства.

- До. Но я не вернусь. ОН не сказал.

- Хм, а он точно имел в виду тебя?

Демон заерзал на подоконнике.

- Я был там, - наконец нашелся он.

- Ну ты даешь, - протянула я, проникаясь к Зешш-Итео невольным уважением. Обхитрить архимага, а тем более советника - это надо сильно постараться. - Не понимаю только, зачем до сих пор корчишь из себя косноязычного дурня? Все равно я вижу тебя насквозь.

Демон напрягся, точь-в-точь как ученик, которому задал вопрос строгий экзаменатор.

- Ди, я такой. Не лгу, нет, - он тер виски, как всегда, когда пытался что-то объяснить. На сей раз я решила изменить привычке и выслушать его.

- Плохое тело. Чтоб не думал, чтоб делал, что скажут. Мысли... бегают, трудно поймать. Мало слов, не знаю, как сказать. Веришь, Ди? - он подался вперед, будто от ответа зависела его жизнь.

- Верю, - нехотя буркнула я.

Демон, закованный в тело слабоумного мальчишки, просиял.

- Да не тебе, ей верю, - процедила я. Пуговица-амулет потеплела, ясно показывая, что сидящий напротив говорит правду. И что? Демон останется демоном в любом теле. Не стану я его жалеть, еще чего не хватало!

- Давай сразу проясним ситуацию. Я не хочу вести с тобой никаких дел. По мне, лучше б ты сдох, но это невозможно в принципе, или навсегда ушел из моей жизни, что я давно и безуспешно пытаюсь до тебя донести. Но боги требуют, чтобы я тебе помогла, так что выкладывай, что от меня требуется, и покончим с этим поскорей.

- Ты... хочешь... помочь? - выдохнул парень. Нет - демон, думай о нем только так, иначе все безнадежно запутается.

- Да не хочу, будь ты проклят! Вынуждена. Говори, чего надо, и отваливай.

- Я не хочу быть, - просто сказал он.

Что? Я не ослышалась?

- Ты хочешь умереть???

Демон кивнул.

- Но я думала, вы такие живучие именно потому, что цепляетесь за жизнь всеми своими астральными щупальцами или что у вас там. Потому и крадете чужие тела и души.

- Нет. Это... это как вода. Нет, как воздух, - он опять тер голову, силясь подобрать нужные слова. - Нельзя не дышать, не... убивать. Как дышать, только очень больно.

- Я заметила, - поморщилась я. Конечно, жутко разделять ощущения умирающей жертвы. Но по-моему для демона это заслуженное наказание за тот кошмар, что он проделывает с чужими душами.

- Не хочу больше убивать, умирать... Помоги! - он поднял на меня умоляющие глаза. Они казались огромными на осунувшемся лице. Похоже, здесь кто-то бессовестно давит на жалость. Больше со мной такое не пройдет!

Итак, миссия ясна: убить демона. Я бы с удовольствием, если бы не одно "но". Это невозможно! Магически установлено, что шанс достать с неба луну на целых 0,3% выше, чем вернуть в Бездну Зешш-Итео. Что же получается, так называемая Милосердная на пару со своей божественной сестрицей просто издевались надо мной? Так бы прямо и сказала, мол, погибнешь ты, и без всяких там условий. Хоть не пришлось бы целых полбоя впустую точить лясы с чокнутым демоном.

- Ты б еще огоньку из Бездны попросил. Будто я не знаю, как у вас, Пожирающих, это происходит: ты кого-то убиваешь - получаешь его душу, кто-то убивает тебя - вселяешься в его тело. Это называется "замкнутый круг". Жаль тебя огорчать, душеглот, но ты бессмертен.

- Нет! Нет. Есть... способ, - он закрыл глаза, снова напомнив отличника на экзамене, и продекламировал заученный до монотонности текст:

Маг Жизни, маг Вещей и маг Смерти

Должны собраться вместе,

И рабы освободятся от пут

И вернутся в Бездну.

- Это еще что такое? - внутри я кипела. Сначала сажают в клеть переговоров с тем, кого я ненавижу, потом требуют невозможного, потом заставляют выслушать самый бездарный белый стих из когда-либо сочиненных. Какие еще сюрпризы приготовили боги?

- Это про... проро... Про то, что будет. Сам слышал. Когда прятался, - гордо изрек гений шпионажа. - И запомнил!

- Замечательно! Прекрасно! А ты, случаем, не запомнил, что это за маги, где они должны собраться и что делать?

Горе-шпион покачал головой.

Что-то мне эта ситуация напоминает...

Ага, точно! "Сказку о том, как два дурака за Чем-нибудь ходили." Ну, спасибо тебе, Милосердная! Я с немым укором воззрилась на фреску, украшающую стену. Она явно принадлежала кисти того же художника, который расписал молельную залу. Чувствовался стиль, знаете ли. Богиня грозила вилами скелетообразной лошади, символизирующей Голод. Вокруг раскинулось капустное поле. Создавалось впечатление, что центром композиции были не извечные противники, а любовно прорисованные кочаны, крепкие, спелые, нежно-зеленые...

В животе заурчало. Я перевела глаза на потолок. Оттуда тоже смотрел неясный лик богини. Очевидно, художник был фанатично предан своей работе.

- И что прикажете делать?

Зешш-Итео принял риторический вопрос на свой счет.

- Придумай. Я сразу понял, что ты - это та.

- Та?

- Кто поможет, - пояснил он.

Такое доверие довольно странно, учитывая обстоятельства, при которых состоялось наше знакомство. Хотя... Он видит во мне спасительницу, явившуюся во блеске молний, и вряд ли знает о предыстории. А что кинула, едва выручив - это пустяки, ведь вернулась же (знала бы, чем все обернется, стрелой умчалась бы из Рудополя, наплевав на амулеты).

- Эй, я должна кое в чем признаться, - вкрадчиво начала я. - Это из-за меня тебя отдубасили в трактире. Так что я не героиня, а злодейка. Мне нельзя доверять. Найди себе другого спасителя.

Я выжидательно посмотрела на собеседника, тщетно выискивая признаки шока, или злости, или хотя бы удивления.

- Я всегда знал. Он же здесь, - Пожирающий Души постучал по голове, улыбаясь широко и безмятежно. - Я верю тебе, Ди!

Да, это было бы слишком просто.

Я испустила мученический вздох. Чего только не сделаешь ради выживания. Интересно, помощь Зешш-Итео очерняет или обеляет карму? Поразмыслив, я решила, что все-таки последнее: демон хотел, чтобы его изгнали из мира людей, а это вне всяких сомнений благое деяние.

- Ладно, договорились. Я помогаю тебе, а взамен, - я испепелила взглядом потолок. - Боги больше никогда не изберут меня своим орудием.

Безликая хранила каменное молчание. Примем это за знак согласья.

Демон от избытка чувств кинулся меня обнимать. Еле увернулась.

- Не приближайся ко мне, душегуб! Как только что-нибудь придумаю, позову.

Тот понурил плечи. Вид у него был потерянный и несчастный. Порыв ветра распахнул окно, взъерошил темные волосы, запорошил их снегом. На тик мне померещился дорогой сердцу призрак. Ллой был всего лишь плодом моего воображения, но как же мне его не хватает!

- Стой.

Он обернулся.

- Ты ведь будешь околачиваться неподалеку?

Он с готовностью закивал.

- Если покусишься на душу хоть одной из сестер, можешь забыть об уговоре, понял? Я лично верну тебя Гильдии.

Он молча прыгнул во вьюжную темноту. Не будь он Пожирающим Души, я бы подумала, что смертельно его обидела. Похоже, демон питает иллюзию, что я перенесу на него симпатию, которую питала к Ллою. Еще чего! Пусть сколько угодно твердит, что доверяет мне, но взаимности не дождется.

Два перезвона спустя я покинула стены святилища, вооруженная амулетами, тетиным благословением и планом действий. Правда, пока что он состоял из одного-единственного пункта, к тому же весьма рискованного.

Ветер крутил поземку. Ноги то и дело вязли в рыхлом снегу. Демон, тот вообще проваливался в сугробы чуть ли не на каждом шагу: то ли еще не оставил надежду вызвать у меня жалость, то ли действительно не умел ходить на снегоступах. Однако я сделала интересное открытие: тяготы путешествия переносить намного проще, если впереди есть (благородная) цель.

Итак, я сошла с извилистой тропинки беглеца и вышла на тернистый путь героя. Пусть моя миссия не поражает масштабами (что значит изгнание одного демона по сравнению, скажем, со спасением мира? С другой стороны, за время своего существования Зешш-Итео наверняка поглотил столько душ, сколько хватило бы, чтобы населить карликовую страну), легче от этого она не становится. Против меня ополчилась Гильдия и весь Великий Навир. Однако на мою сторону встали боги и один демон. Из такого сочетания что-то обязано получиться.

ГЛАВА 6

в которой ведутся переговоры

Так уж повелось, что маги обитают в башнях. Сложно объяснить, чем нас привлекают шаткие сооружения, у которых столько же общего с типичной замковой башней, как у прутика с пеньком. Возможно, в пристрастии ко всему вытянутому по вертикали виновата наследственность. Я с раннего детства полюбила бесконечные витки ступенек, колыбельную ветра, в такт которой тихонько покачивался Олорэ-холл, древние стены башни, густо увитые плющом - братья могли вскарабкаться по живой лестнице до самой смотровой площадки, а я все никак не решалась...

Дом моего детства прекрасен, но Академия Триединства - это нечто незабываемое. Прирученная магия, воплощенная в камень. Издали академия напоминает колонию гигантских светящихся грибов, вблизи - фантастический каменный лес. Зимний ее облик особенно впечатляет. Десятки тонких шпилей увенчаны заснеженными куполами обсерваторий. На стенах - причудливые узоры из инея. В воздухе парят хрустальные нити переходов. Лед светится ясным голубым светом. Если прислушаться, можно услышать, как он тихонько звенит. У каждой башни своя музыка. Мое сердце изнывало от желания вернуться туда, где оно столько всего пережило. Ненадолго, хоть на бой. На полбоя... Увы, Академия для меня желанна настолько же, настолько недоступна. Так вор жаждет попасть в древнюю сокровищницу, но боится разбудить сторожа-дракона. И все-таки я подобралась к дракону настолько близко, насколько возможно, ибо сейчас Академия - единственное место, где я могу найти помощь. Боги не всесильны, особенно в Великом Навире, где главной религией была и остается магия. Так как мне покровительствуют Владычица Путей и Милосердная, можно надеяться, что:

1) какую бы дорогу я не избрала, рано или поздно она приведет, куда нужно;

2) те, кого я встречу, будут добры ко мне.

Не густо, правда?

Вот почему я отчаянно нуждаюсь в соратниках. Прежде всего не худо бы найти человека, который прольет немного света на всю муть, связанную с Гильдией, отступниками, демонами и так называемым пророчеством. Тот, точнее, та, к кому я собиралась обратиться, наверняка может поведать много интересного по всем пунктам. Проблема в том, что мне нечего предложить взамен. И все-таки я рискнула назначить встречу потенциальной соратнице. Теперь только и остается, что ждать, успокаивая тревогу горячим элем. Самое то для замерзшего странника.

В Магограде, городке при академии, волшебством пропитано абсолютно все. Взять хотя бы вот эту таверну. Она представляет из себя не здание в обычном понимании этого слова, а дом-дерево, какие выращивают маги победнее (не всем дано жить в башнях). Казалось бы, внутри древесного ствола не больно-то развернешься, но благодаря искажению пространства таверна вместила несколько десятков человек. Вместо факелов и свечей в воздухе парят сине-оранжевые сгустки негасимого огня, столы и стулья растут прямо из пола (это очень практично, ибо не позволяет швыряться мебелью в пылу потасовки), еду разносят неповоротливые, но не знающие усталости древесные элементали. Магический антураж - товарный знак "Щедрого Чародея", как ржачка для "Горбатого Хорька". Клиенты тут совсем другого уровня: не сброд какой, в чьем окружении кусок в горло не лезет, а благопристойные, состоятельные люди. Прямо душой отдыхаешь. Увы, за все приходится платить, и сегодня мой кошель несет тяжелые потери. А, ну и пусть, имею я право кутнуть хоть раз в год?

В таверне собралась разношерстная публика. Купцы-караванщики, ремесленники, служащие, мелкопоместная знать. Не обошлось и без магов. Признаюсь, я специально выбрала таверну, к которой питала пристрастие академическая молодежь. Юности свойствен эгоцентризм и беспечность. Кто будет думать о врагах, когда на носу экзамены? А риск встретить здесь кого-то из мастеров стремится к нулю: преподаватели и ученики слишком надоедают друг другу в учебное время, чтобы разделять еще и отдых. Была еще одна причина, по которой мне приглянулся "Щедрый Чародей", но о ней чуть позже.

Мой столик рос у самого выхода. Стратегически место очень выгодное, особенно для бегства. А холод, сочащийся из дверных щелей, оправдывает нежелание снять верхнюю одежду. Единственный минус: каждый раз, когда кто-то входит, головы большинства присутствующих поворачиваются в мою сторону. Однако взгляды скользят мимо, будто я незначительная деталь интерьера. Отчасти это моя заслуга: во время пребывания в святилище Милосердной я расширяла арсенал заклинателя в двух направлениях: амулеты для отвода глаз и детекторы опасности. Отчасти помогла зима, которая в этом году выдалась необычайно суровой. Когда ударили морозы, охота на меня, злобную и коварную... нет, не закончилась, скорее, приостановилась. Трудно искать "высокую худощавую женщину в покрове", когда все поголовно выглядят упитанными из-за многослойной одежды, защищают лицо от стужи шерстяными шарфами, надвигают шапки по самые брови и прячут глаза за толстыми очками на радость стекольных дел мастерам.

Когда двое закутанных путников входили в Магоград, тамостражники даже не почесались. Впрочем, недостаток бдительности объяснятся просто. Кто поверит, что у лисицы достанет наглости затеряться в своре гончих? Я и сама себе поражаюсь. Наверное, меня избаловал демон. Когда тебе служит Пожирающий Души, быстро привыкаешь к тому, что все твои враги автоматически становятся мертвыми врагами. Не привыкнуть лишь к бремени погубленных душ, которое падает на тебя, хозяина. Но я знала, на что иду.

Кстати, о птичках. На Зешш-Итео амулеты не действовали, так что его присутствие за столиком свело бы на нет всю маскировку. Поэтому демону пришлось прятаться за потолочной балкой. Последние звяков пять он с завистью смотрел, как я уплетаю ароматную, наваристую похлебку. Демоны могут преспокойно прожить без пищи, но человеческие тела, в которых они живут, по привычке реагируют на нее слюной и урчанием в желудке. Под прицелом пары голодных глаз, буравящих затылок (тут надо учесть, кому они принадлежали), аппетит стремительно пропадал. Улучив момент, я украдкой показала демону кулак.

Дверь взвизгнула, повенувшись на промерзших петлях. Внутрь ввалилось морозное облако и очередной посетитель, до неузнаваемости закутанный в меха. Хотя с уверенностью можно было сказать только то, что он весьма невысок, меня будто кто пихнул под ребро: вот оно! То, чего я ждала, к чему готовилась. В животе, где буквально тик назад царило уютное тепло, заворочались сосульки.

Закутанный стянул шапку, шарф и очки, обнажив массу спутанных темно-рыжих волос и треугольное лицо с широко посаженными глазами. Прошу любить и жаловать, магистр Яррей эрн Росса собственной персоной. Моя бывшая лучшая подруга, ныне чародей-теоретик, знаток истории магии и почетный лектор Академии.

Я будто разделилась на две части: одна ликовала (Пришла! Пришла!), другая замирала от страха: инфракрасная мажиня могла убить меня, не пошевелив и мизинцем. Пожертвовать ее душой я не смогла бы никогда.

Молодая женщина с любопытством оглядывалась по сторонам. Скользнув по мне невидящим взглядом, задержала глаза на группе возбужденно галдящих учеников предвыпускного возраста. Те разом умолкли, некоторые даже с мест повскакивали. Но Яррей царственно махнула рукой - расслабляйтесь, мол, пока можете - и пружинистой походкой направилась к наливщику.

Ха, я знала, что она не устоит! Любопытство всегда было ее слабым местом. Потому она и предпочла стезю ученого, хотя могла бы блистать на поприще чародея-практика. Именно на ее неистребимое любопытство я рассчитала записку, щедро сдобренную туманными намеками и подписанную в лучших традициях романов: "друг". Готова поспорить, Яррей выпытала у курьера все о загадочном отправителе. Но тот мог сказать лишь то, что знал сам: исписанный каракулями клочок бумаги передал скромно одетый темноволосый юноша.

Душа замирала в преддверии чего-то важного. Я напряженно наблюдала за мажиней. Вот она подходит к стойке. Протягивает бородатому наливщику какой-то предмет, наверное, монету. Оборачивается вслед за его рукой. Смотрит на меня... сквозь меня. Хмурит брови, на лице написано недоумение.

Скрестив пальцы на удачу, я дезактивировала пару Взглядоотводов. Глаза молодой женщины распахнулись во всю ширь, брови поползли вверх. Она узнала меня! Несмотря на покров, на бесформенную одежду. Точно так же я узнаю ее при любых обстоятельствах. Со звяк мы смотрели друг на друга, замерев на месте. Мне в голову упрямо лезла параллель со змеей и лягушкой (не исключаю, что Яррей считала змеей меня). Наверху застыл демон, этакий аист, который при желании может слопать обеих. Я первой отвела глаза и жестом указала на стул, растущий напротив. Яррей без особой охоты приблизилась. Что-то мне да подсказывает, что уломать будущую соратницу будет непросто.

- Здравствуй, - проронила чародейка, присев на краешек стула.

- Привет, Яррей, - собственный голос показался мне глухим и хриплым. - Ты ни капельки не изменилась.

- И ты тоже. Все те же дурацкие записки, - Яррей тряхнула головой, чтобы распушить непокорные локоны. Раньше они падали ей на спину густыми волнами, теперь были коротко подстрижены. - Твое искусство заклятий заметно возросло. Брала частные уроки?

- Да так, - я неопределенно повела плечами, стараясь не показывать, что польщена. Сама инфракрасная мажиня попала под действие моих амулетов! Торжество несколько омрачалось подозрением, что решающую роль сыграли неожиданность и счастливая случайность.

Разговор не клеился. Я поймала себя на том, что чисто по-женски ищу на лице бывшей подруги первые признаки увядания. Надо признать, безрезультатно. Годы не наложили отпечатка на гладкую кожу. Чародейка выглядела сущей девчонкой. При мысли, что Яррей, возможно, тоже подвергает меня критическому осмотру, мне стало не по себе.

- Кажется, ты не слишком удивлена. Скажи честно, ждала меня?

- С тех самых пор, как за твою голову назначили награду, - уголки губ Яррей дернулись в усмешке. - Хотя сегодня я была уверена, что иду на встречу с нерадивым учеником. Эти оболтусы уже неделю не дают мне прохода.

- О, вот как?

Наступила неловкая пауза. На меня нашла непонятная робость. Яррей нервно постукивала пальцами по крышке стола.

- Слушай, это демонски неудачное место для встречи, - она стрельнула глазами в стайку студиоузов, которые пртворялись жутко увлеченными беседой, но исподтишка с любопытством на нас поглядывали.

Активировав запасные Взглядоотводы, я протянула их чародейке. Внимание посетителей снова рассеялось. Забавно в битком набитом помещении чувствать полную изоляцию, будто ты призрак или дух.

Я вперила в собеседницу тяжелый взгляд поверх сложенных в замок пальцев. Разговор предстоял не из легких.

- Напротив, очень удачное, - возразила я. - Взгляни на эти юные побеги. У них впереди целая вечность. Будет жаль, если незапятнанные души погибнут, так и не познав жизни.

Яррей стойко приняла удар, только побелели костяшки пальцев, вцепившихся в край стола.

- Угрожаешь? А я-то ждала напомининий о былой дружбе.

- Вначале я действительно рассчитывала на воспоминания о старых добрых временах, - кивнула я, не отрывая глаз от ее лица. Зрительный контакт важен в любом поединке. - Но потом решила, что дружба - тонкая материя, которая со временем изнашивается и рвется. Страх куда надежней.

Мажиня с сомнением покачала головой.

- Отчего мне кажется, что ты блефуешь?

- Рискнешь проверить? - я и вправду блефовала, за прошедшие годы я освоила это искусство в совершенстве. - В отличие от тебя, я изменилась. Ты даже не представляешь, насколько. Смерть, кровь и жестокость для меня не в новинку. Фактически, я с ними сжилась. К тому же в последние лунцы меня гоняли по всей стране, словно крысу по дому. Но когда загнали в угол, и раздался щелчок мышеловки, передо мной вдруг открылась лазейка. Мне сказали: "Иди по ней, и спасешься." Как думаешь, что будет с теми, кто встанет у меня на пути?

Блеф получился убедительным: Яррей судорожно сглотнула.

- Не трогай детей, я сделаю все, что скажешь. Дело ведь в демоне? Он с тобой? Ты хочешь знать, как его использовать?

- И снова ошибаешься, - я испытывала необъяснимое удовольствие от того, что снова и снова удивляю бывшую подругу. В прошлом она читала меня, как раскрытую книгу. - Я хочу, чтобы ты помогла мне его уничтожить.

Выразительные глаза Яррей округлились, став похожими на два озера кипящей лавы, затем гневно сузились.

- Тебе мало Келема?

Воздух из легких вышибло, как от удара под дых. Это имя не звучало между нами с тех пор, как синеглазого мага не стало. Оно разделяло нас подобно неприступной стене.

Вопрос вырвался помимо моей воли:

- Скажи, Рей... Ты можешь меня простить?

Тихое "нет" рассекло сердце бичом. Наверное, отблеск боли отразился в моих глазах, потому что Яррей сочла необходимым пояснить свой отказ.

- Он был для меня всем, понимаешь, всем. А ты бросила его на алтарь своего честолюбия, без колебаний, бездумно, бездушно... Я никогда, никогда этого не забуду!

Сказать, что я была потрясена, значит ничего не сказать.

- Ты любила его? Мы не подозревали, клянусь!

- Еще бы, - зло фыркнула мажиня. - Ты была полностью поглощена собой, Келем был полностью поглощен тобой. Я не осмелилась нарушить идиллию, стала вечной "третьей лишней", лишь бы он был счастлив. Я честно старалась видеть в тебе только хорошее... Ну почему, почему такие, как Келем, всегда влюбляются в законченных эгоисток? Ты его не заслуживала!

В надрывном шепоте клокотали невыплаканные слезы. Вот, значит, как "лучшая подруга" ко мне относилась? В данном случае узнать лучше никогда, чем поздно. Злость, гнев? Нет, ничего подобного я не испытывала. Яррей имела полное право меня судить. Честно говоря, Диянни пятнадцатилетней давности даже у меня самой вызывала стойкую антипатию. Но тогда почему глубоко в душе копошится обида за наивную, самоуверенную девчонку, которая ни капли не сомневалась, что всеми любима, за то, что эта уверенность оказалась самообманом? Я молчала. Оправдываться не хочу и не буду. Сочувствия от меня Яррей не примет. В моих силах лишь одно: позволить ей выговориться, излить наболевшее. Кто лучше меня знает, как тяжело запирать горе и гнев внутри себя?

- Я пыталась тебя изменить, но ты отмахивалась от меня, как от назойливой мухи... Та роковая записка... Я помню ее слово в слово: "Ушла охотиться на демона. Если хотите присоединиться, поспешите: я не намерена ждать, пока мой приз приберут подмастерья. До скорой встречи!" В ней вся ты - безалаберная дура! - прошипела Яррей.

- Поверь, я изменилась...

Нет, никаких оправданий. Лучшая защита - нападение.

- Ну ладно, я дура, но ты-то, умная, почему не вмешалась? Я прислушалась бы. Тебе всегда удавалось отговорить меня от опрометчивых поступков.

- Не смей перекладывать на меня ответственность! - вспылила Яррей. - Это так на тебя похоже, винить в своих ошибках кого угодно, кроме себя. Да, я сто раз успела пожалеть, что выполнила свой гильдийский долг. Вместо того, чтобы догнать вас, тупиц, и оглушить чарами, побежала предупредить мастеров о Пожирающем, который в любой момент мог наброситься на учеников. Но разве это отменяет твою вину?

Я опустила глаза, обжегшись о пылающий яростью взгляд.

- Почему умер он, а не ты? - стонала молодая женщина, и в этот момент в ней легко было разглядеть девочку-подростка, сломанную первой в жизни бурей. Как мне все это знакомо...

- Когда он погиб, я хотела убить себя, - Яррей вовсю хлюпала носом.

- Что? Я знаю, ты болела, но...

- Если можно назвать болезнью передоз сонного порошка, - она закрыла лицо руками. - Ты представить себе не можешь, что я пережила.

- Отчего же, как раз я могу...

- Нет, не можешь! О, не спорь. Я верю, что ты страдала - из-за лица, из-за разрыва с семьей и всего, что на тебя обрушилось. Возможно, ты по-своему оплакивала потерю Келема, верного поклонника и защитника. Но ты не способна понять, какую боль испытала я, потому что не любила его, как я, - голос мажини захлебнулся в рыданиях.

Я поняла, что бесполезно биться о каменную стену: молодая женщина замкнулась в своем горе, она глуха к объяснениям. В то, что мои чувства к Келему могут хоть немного сравниться с ее собственными, она ни за что не поверит.

Откровения чародейки ранили. Почти так же сильно, как последний разговор с отцом. Мы с Яррей были совершенно разными по характеру, воспитанию, мировоззрению. И все же эта умная, талантливая девушка мне искренне нравилась. Я гордилась, что дружу с ней, а она, оказывается, с самого начала испытывала ко мне неприязнь. От этого все обесценивалось.

С другой стороны, признание Яррей подсказало мне ее уязвимый нерв. Поборов неуместное желание обнять мажиню и заплакать навзрыд вместе с ней, я жестко отрубила:

- Думай обо мне, что хочешь, но помочь ты обязана. Ты ведь знаешь, почему меня на самом деле разыскивают?

- Ты украла слугу советника Хоатая. Так говорят, по крайней мере, - голос мажини звучал глухо, но больше не дрожал.

- У самого Хоатая? - я поднесла руку к пересохшему горлу. Покров внезапно показался удушающе тесным. Сверху раздалось еле слышное злобное шипение. - Тогда понятно, почему на меня натравили всю Гильдию.

На лице мажини появилось странное выражение, как будто она разрывалась от желания что-то сказать, но не могла переступить через... что?

Я повысила голос:

- Как бы то ни было, я ни при чем. Этот ваш демон сам навязался. Я сопротивлялась изо всех сил, уж поверь.

Сверху донесся тихий смешок. Или всему виной игра воображения?

Яррей скривила губы.

- Да, это как раз в твоем духе: отторгать все, что не можешь понять.

На сей раз я решила притвориться, что не слышала оскорбления.

- Так вот, я задумалась, почему он настырно меня преследует, почему сам просил о смерти. И нашла только одно разумное объяснение, - я глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду. - Это тот самый демон, и душа Келема еще не полностью в нем растворилась. Келем хочет, чтобы мы его освободили, пока еще не поздно.

На тик лицо молодой женищины осветилось безумной надеждой, но в следующий миг омрачилось горечью, злостью и, наконец, застыло в гримасе упрямого неверия.

- Абсурд, - мажиня мотнула головой, рыжие кудри заметались из стороны в сторону. - Ты сама в это не веришь.

- Я не хочу верить, а это разные вещи.

Яррей вздернула нос.

- Зачем Келему возвращаться к той, кто его погубил? Как будто ему больше не к кому податься!

Я мысленно отвесила себе подзатыльник. Все, приплыли. Теперь она точно откажется помагать. Делая ставку на любовь, я как-то упустила из виду такой определяющий фактор, как ревность.

Видят боги, я пыталась договориться по-хорошему. Я хотела бы оставить Яррей в покое, правда. Но без знаний магистра Гильдии мне никак не справиться.

- Взять! - скомандовала я.

Чародейка среагировала быстро, но недостаточно быстро (все-таки она была теоретиком). Руки взметнулись вверх, но так и не завершили атакующий пасс, перехваченные скользнувшей с потолка тенью. Взглядоотводы забарахлили - естественная реакция на присутствие в зоне действия привлекающего внимание объекта. Демон был ужасен: лохматый, облепленный паутиной, в разодранной рубахе (да чем он занимался под потолком?), с глазами, горящими золотом Бездны. Люди почуяли изначальный Хаос, и сделали единственно возможный вывод: БЕЖАТЬ.

В трактире началась паника. Народ повалил в окна (напоминаю, вход заблокировала наша живописная группа). Лишь кучка учеников вовсю демонстрировала готовность принять храбрую - и глупую - смерть. К счастью, это были не боевые чародеи, а иллюзионисты, к тому же совсем неопытные.

- У тебя три звяка на то, чтобы открыть порт, - рявкнула я на ухо мажине, отмахиваясь от фантомного осиного роя. Насекомые больше раздражали, чем жалили, с настоящими осами не сравнить, не говоря об огненной пытке дознавателя Ройдо. - Не успеешь - распрощаешься с учениками.

Яррей купилась на удивление легко. Едва успев договорить, я почувствовала открытие порта. Эти ощущения не спутаешь ни с чем. Тебя как будто попеременно подкидывает вверх, швыряет вниз, засасывает вглубь, скручивает спиралью и выплевывает наружу. Поэтому маги предпочитают путешествовать на грифонах или ельвах (эта искусственная помесь единорога со львом сочетает в себе капризный нрав и хищные замашки родителей. Чем силу имущих не устраивают обычные коняги? Вот своей обычностью и не устраивают. Магам ведь непременно надо пустить пыль в глаза обывателям.)

На стадии засасывания меня запоздало осенила ужасная мысль: Яррей может открыть порт куда пожелает, хоть прямиком в зал Совета. Тогда первым (и, вероятно, последним), что я увижу, будет обрюзглое лицо верховного мага Хоатая. Владычица, не попусти!

Порт выплюнул нас в сугроб. По сравнению с чародейкой и демоном я оказалось в выигрышном положении, так как воткнулась в снег не головой, а ногами. Вокруг, сколько хватало взгляда, тянулись безмятежные горные пики в белой дымке. Вслед за волной облегчения меня ошпарила волна холода.

Первым, чихая и отплевываясь, из снежного заноса выкарабкался из демон. Вдвоем мы вытянули мажиню, беспомощно дрыгающую ногами.

- Чтобы я! Еще раз! - верещала Яррей.

- Держи ее! - заорала я, видя, что та снова принялась ощупывать воздух в поисках невидимого прохода. Впрочем, демону напоминания не требовалось: он повалил чародейку обратно в снег, предварительно вывернув ей руки, чуть ли не прежде, чем я открыла рот. Зешш-Итео тоже не горел желанием увидеть прежнего хозяина.

- Пуфти! - донеслось из сугроба после серии невнятных восклицаний. - Клянуфь, я на вафей фтороне.

- Чем докажешь? - нахмурилась я.

- Амулефт тебе на фто?

Я почувствовала себя дурой из дур.

- Э, пожалуйста, вынь ее голову.

Демон неохотно подчинился.

- Будь добра, повтори, что ты сейчас сказала, - я смущенно кашлянула, досадуя, что напрочь позабыла о детекторе правды.

Яррей по-кошачьи встряхнулсь, разбрасывая брызги воды и хлопья снега.

- Я на твоей стороне. Я не выдам тебя Гильдии и окажу посильную помощь. Если нужны гарантии, могу дать клятву на крови.

- Не нужно, - я покачала головой. Амулет ясно дал знать, что мажиня не лжет. Стыд и позор мне. Заклинательница, называется!

- К чему тогда весь цирк в "Щедром Чародее"? - пробурчала я, стряхивая налипшие на одежду снежные комья. - Могла бы просто согласиться.

- А ты спрашивала? - едко осведомилась Яррей. - Насколько я помню, меня схватили в охапку и принялись вопить, чтобы я немедленно открывала п-порт.

Стыд разлился по телу горячей волной, что не так уж и плохо, принимая во внимание злющий мороз.

- Извини, - выдавила я.

- Если ч-честно, я нарочно тебя п-провоцировала, - посерьезнела чародейка.

- Зачем?

- В от-тличии от некоторых у меня есть, что т-терять. Д-друзья, с-слуги, с-семья. Я з-за них в от-твете. Им пришлось бы п-плохо, если б-бы я п-перешла на сторону "п-преступницы". А т-теперь все, кто б-был в т-т-трактире, п-подтвердят, что меня п-принуд-дили. Д-да п-пусти уже, а т-то п-порт не с-смогу с-создать, руки с-стынут.

Губы Яррей посинели, она громко клацала зубами. Да и тело демона на холоде чувствовало себя неуютно. Как самая одетая и закаленная, я приняла командование на себя.

- Давай разогрею, - я принялась энергично массировать закоченевшие от холода пальцы чародейки. Демон с недовольной миной растирал другую ее руку.

- Значит, все, что ты наболтала в таверне - выдумки? - спросила я как можно более небрежно.

- Д-диянни, - молодая женщина сокрушенно покачала головой. Я с удивлением поняла, что со времени нашей встречи она впервые назвала меня по имени. - Т-ты все-таки н-непроходимая т-тупица. Для чего ты н-нацепила амулет?

У меня запылали уши. Яррей сумела тонко отомстить за двоекратное курнание в сугроб. Я напрягла память, припоминая. Грела или холодила кожу кварцевая пуговица, из которой я сделала кулон? Вспомнила! Невероятно: излияния чародейки оказались наглой, вопиющей, чудовищной правдой.

Я совсем запуталась.

- Но тогда ты должна меня ненавидеть? - на месте Яррей я бы испытывала именно это чувство.

- Так оно и есть, - буднично ответила она. - Н-не б-бойся, ненависть - всего лишь эмоция, с-следовательно, ее можно к-контролировать.

Нет, никогда я ее не пойму!

- Ты не испытываешь ко мне добрых чувств. Не веришь, что Келем жив в этом демоне. Тогда почему?..

- Это мое дело, - все внимание Яррей было поглощено ее пальцами, которые снова обрели подвижность. - Я же не спрашиваю, что с-сподвигло тебя рискнуть жизнью ради того, кого н-ненавидишь. Ага, п-приготовьтесь, сейчас б-будет трясти.

И меня снова швырнуло в воронку порта.

ГЛАВА 7

в которой возникают первые разногласия

Мир плыл и шатался, будто надравшись в стельку. Ноги подкосились, я со стоном рухнула на пол. Оуу! В спину больно впечатались острые локти и коленки: сверху плюхнулся демон. Еще один толчок ознаменовал приземление Яррей. Чувство собственного достоинства взывало к отмщению, но его голос потонул в радостном вое других ощущений.

Пол! Ровный, твердый, УСТОЙЧИВЫЙ! Рецепторы, отвечающие за равновесие, прильнули к долгожданной точке опоры, как умирающий от жажды к горлышку бутылки. Понадобился не один звяк, чтобы они оправились от шока, пережитого в канале порта, где смешиваются верх и низ, право и лево. Шторм в голове затих, органы чувств принялись оценивать обстановку. Тепло, душно, скользко. Очень тяжело. Где-то неподалеку журчит вода. Пахнет солью и немного плесенью. Тесно, с обеих сторон в бока упираются острые ребра полок. Куда нас занесло на сей раз?

Я открыла глаза.

Темно.

- Слезьте с меня, - натужно прокряхтела я.

Грох, бух, грох, бух. Откатившись в сторону, демон что-то задел, и на наши головы градом посыпалось другое что-то - судя по звукам, глиняная и стеклянная посуда. Зешш-Итео непонятно зачем прикрыл меня своим телом. Наконец грохот прекратился, но зато в воздухе разлился удушливый цветочный аромат, будто взорвалась парфюмерная лавка.

Меня снедала тревога за Яррей: со времени прибытия она ни разу не пошевельнулась. Переход через череду портов должен был даться чародейке труднее, чем остальным, потому что она подпитывала их своей собственной силой. Зачем надрывалась, спрашивается? Хватило бы одного-двух. Нашарив в темноте маленькую холодную руку, я вздохнула с облегчением: пульс хоть и слабо, но прощупывался.

Все живы-здоровы, можно передохнуть и двигаться дальше. А кстати,

- ...где мы?

Последовала череда новых разрушений - это демон, каким-то внутренним чутьем определив местонахождение двери, на четвереньках пополз через завалы. Дюжина глухих ударов, и дверная рама треснула. Приглушенный свет пролился на покривившиеся буквой "Л" стеллажи, кучу битых склянок и черепков, усыпавших мраморный пол поверх маслянистых лужиц. Но они очень недолго занимали мое внимание: я увидела то, о чем грезила последние несколько лунцов.

Большой, круглый, бурлящий бассейн. От молочно-зеленой воды поднимались облачка пара.

Да-а-а-а!!!

Это был настоящий пир для тела и души. Четыре купальни, оборудованные вокруг природных минеральных источников. Давненько я не чувствовала такой свежести. Кожа сияла первозданной белизной и даже поскрипывала от чистоты, влажные волосы окутали плечи шелковистым покрывалом, из-под ногтей наконец-то исчезла грязная корка. Запах ароматических масел, сосуды с которыми мы перебили в ходе экстренной посадки, выветрился настолько, чтобы не насиловать, а нежно заигрывать с обонянием. Тело ласкал пушистый ворс халата. Выстиранную одежду я расправила на сушильных камнях, а сама уселась на кромку последнего, самого мелкого источника, погрузив ноги в прозрачную зеленоватую воду, теплую, как парное молоко. Плетеное кресло-качалку я уступила обессиленой чародейке, которой была глубоко благодарна. Та и не подозревала, что исполнила мою заветную мечту.

- Мы сейчас на юго-западе Навира, в Горячем Ключе, - очухавшись, пояснила мажиня. О, я была наслышана о городе-курорте для богатеев. Разумеется, таких, как я, бродяг к нему и на мерю не подпускали. - Это термальные источники. Я тут лечилась пару лет назад. Сейчас как раз должен быть перерыв между сезонами.

Хотя, если быть совсем точным, очнувшись, Яррей первым делом завопила не своим голосом. Истошное "Ааа, изыди!" адресовалось склоненной над ней физиономии (моей). Я не люблю показывать шрамы посторонним, поэтому очень кстати пришлась "Косметическая розовая грязь (скважина No7, 5 применений). Равномерно распределить по коже лица легкими массирующими движениями. Смыть через четверть боя!" Рассудив, что пепелище костерком не испортишь, я использовала всю пачку разом. Бой спустя толстый слой грязи застыл на лице подобно строительному раствору, только вокруг рта образовалась сеточка мелких трещинок.

- Почему нельзя было открыть порт сразу сюда?

- Путала следы. Приложив некоторые усилия, любой достаточно опытный маг может отследить направление чужого порта, - чародейка расслабленно покачивалась в кресле. Неожиданно ее глаза блеснули под полуопущенными веками. - Ах да, ты ведь прекратила обучение в Академии еще до того, как мы это прошли.

Но я чувствовала себя слишком умиротворенной и довольной жизнью (заметьте, такое случалось нечасто), чтобы обратить внимание на булавочный укол.

Я поболтала ногами под водой, вспугнув колонию крохотных воздушных бульков. Думать о делах не хотелось, хотелось изгнать из головы все заботы и вздремнуть в тишине.

Нет, так не пойдет. Соберись, тряпка!

- Надолго здесь задерживаться нельзя, - с неохотой промолвила я. - Предлагаю, не откладывая в дальний ящик, составить план действий.

Скрип кресла-качалки прекратился.

- Согласна, - кивнула Яррей. - Пункт первый: пересечь границу, и как можно скорее.

- Что-о??? - я ожидала чего угодно, кроме этого. - Да если бы я хотела сбежать, обошлась бы без твоей помощи! Нам нужно в Стальеран, к королю, разоблачать отступников из Совета, штудировать библиотеку. Если и найдутся где-то сведения о том, как отправить Зешш-Итео в Бездну, то только в мировой столице магии.

Яррей упрямо выпятила подбородок.

- Нет, туда нам точно нельзя. Ты хоть понимаешь, насколько сильно нужна Совету? До сих пор тебе везло, но нельзя искушать судьбу слишком часто.

Как бы объяснить, что для меня бежать - то же самое, что признать поражение? Да нет, вряд ли она поймет. Яррей - любительница обходных путей. Попробую апеллировать к логике.

- Во всю эту круговерть с демонами вовлечены облеченные властью единицы, так ведь? Рядовые маги нас поддержат, если, конечно, удастся их убедить.

- Диянни, всем магам открывают тайны Гильдии после посвящения в подмастерья. В неведении остаются лишь недоучки вроде тебя, - в голосе чародейки слышалось нечто вроде жалости.

Этот укол был чувствительным. Наверное, меня заметно перекосило, подсохшая грязевая маска пошла трещинами.

- Король - подставное лицо, - как ни в чем ни бывало продолжала мажиня. - Фактически, он всего лишь символ того, что магия служит людям, а не наоборот. Ты не задумывалась, почему трон никогда не переходит по наследству?

- Ну, это признак равенства и демократии. Короля избирает народ, - пробубнила я заученные слова.

- А кого избирает народ?

- Э-э, лучшего из лучших, - я не понимала, куда клонит Яррей.

- Вовсе нет. Выбирают кандидата, который наиболее убедителен и у которого зрелищнее королевская кампания. А теперь подумай, кто создает кампании?

- Маги...

С глаз словно упали шоры. Как я могла быть такой слепой? Ведь все очевидно!

Панорама обмана... впечатляла.

Итак, маги по указке Совета раскручивают нужного кандидата в монархи, с прочих претендентов сдирают бешеные деньги, чтобы позже развести руками, мол, не взыщите, сделали, что смогли. Избранный король одевает церемониальную белую мантию, остролистовый венец и царствует всем на радость. Устраивает балы, приемы, дает аудиенции, машет народу рукой из воздушной колесницы. А маги в это время решают судьбу государства. Для отвода глаз король делает незначительные перестановки в Совете. Изредка проводятся суды над магами - тщательно срежиссированные постановки, с которых люди уходят в полной уверенности, что закон един для всех.

Бездна, умно придумано! Представляю, какое потрясение испытывают свежеиспеченные подмастерья. Вот почему у них у всех такой идиотично-загадочный вид. Интересно, как бы я сама отреагировала, если б узнала тайну магов в юности? Наверное, восхищалась и гордилась бы. И дома, и в Академии в нас культивировали чувство принадлежности к замкнутому, избранному сословию, гордость от того, что мы не такие, как все. Лишь много позже я поняла, что маги, в сущности, ничем не отличаются от других людей.

Яррей откинулась на спинку кресла, блаженно жмуря глаза. Она явно наслаждалась моим замешательством.

- А демоны? - я начала подозревать, что в механизме под названием Великий Навир порождения хаоса играют куда более значительную роль, чем мне представлялось изначально.

- Пожирающие Души - источник нашей силы. Таких, как я или... Келем, двое на миллион, - с запинкой выговорила она. - По статистике большинство магов рождаются в сине-зеленом спектре. Странно, что никто не задается вопросом, отчего в таком случае все архимагистры либо красные, либо оранжевые?

Я тупо уставилась на ступни, белеющие на дне источника. Привычный мир, который распался на части после откровений дознавателя Ройдо, собирался в новую, пугающую картину. Маги паразитируют на демонах, демоны паразитируют на людях, люди преклоняются перед магами и ненавидят демонов. Жизни не откажешь в цинизме.

Наконец я промолвила:

- А я-то все гадала, что заставляет вас дружно трудиться на благо Гильдии. Многие покупаются на иллюзию сплоченного коллектива, но я знаю: в душе каждый маг - жуткий индивидуалист. Помнится, когда-то и ты уверяла, будто никакие мыслимые и немыслимые блага не заставят тебя отказаться от независимости.

По лицу несостоявшийся вольной чародейки пробежала тень.

- Я передумала. Трудно, знаешь ли, отказаться от перспективы заслужить демона-слугу.

- Почему ты так спокойно относишься к этим тварям? - недоумевала я. - Одна из них убила твоего любимого!

Лицо Яррей окаменело, и я испугалась, что хватила лишку. Но в отличие от пылающих глаз голос мажини источал ледяное спокойствие:

- Кого ты назовешь убийцей - меч или руку, что его направляла?

- Демон - не меч.

- Ладно, вот другая аналогия. Помнишь, ты рассказывала, как погибла твоя мать? Кого ты обвиняешь в ее смерти?

- Не понимаю, о чем ты? Это был несчастный случай...

Онорра эрн Олорэ больше всего любила две вещи: небо и своего грифона Пушка. Я никогда не видела ее в платье, лишь в костюме для верховых полетов, в защитном шлеме, с вечно обветренным лицом и задорной белозубой улыбкой. Мне было всего семь лет, когда ее не стало. Я не пошла на похороны. Я отказывалась верить, что разбитое, изломанное тело когда-то было моей мамой. Каждый день боями сидела на смотровой площадке, ждала, что вот-вот на на меня упадет крылатая тень, и я снова увижу ее, такую же, как раньше. Лишь годы спустя я смогла понять и принять случившееся: Пушок подхватил редкую болезнь, при которой животное попадало под влияние элементаля стихии, становилось неуправляемым и враждебным. Мама не обратила внимание на странности в поведении своего любимца и отправилось с ним в полет...

Слова Яррей доносились словно издалека:

- ... так вот, демон по сути - элементаль Хаоса, если Хаос можно назвать стихией. У него нет собственной воли, нет разума, как такового - лишь обрывки чужого сознания, которые со временем стираются. У него нет собственных желаний и устремлений, лишь слепая покорность хозяину.

Хм, я не то чтобы знаток по части Пожирающих Души, но обрисованная картина никак не вязалась с поведением одного конкретного демона. С другой стороны, мажиня так уверена в своей правоте... Посмотрим, что будет, когда она узнает Ллоя покороче. В отсутствии характера его не обвинишь.

Восклицание Яррей застало меня врасплох:

- Ты дала Пожирающему имя?!

Я с ужасом поняла, что думала вслух. Язык мой - враг мой.

- Забудь! Я не демона так звала, а человека.

Лицо молодой женщины расплылось в пакостливой усмешке.

- Как кстати! Для маскировки твоему слуге нужно человеческое имя. "Блуждающий во тьме". А мне нравится. Сентиментально и символично, - промурлыкала она.

- Заткнись! - рыкнула я. - Не смей его так называть, а не то я... я...

- Не то что? Закидаешь меня амулетами? - осведомилась чародейка. По мере того, как я выходила из себя, ее настроение, наоборот, улучшалось. - Ллой! Эй, Ллой, ты где? Иди сюда, Ллой, мой мальчик!

Воздух шипением вырвался из-за стиснутых зубов. Ненавижу! Перед глазами запрыгали красные пятна. Скрюченные пальцы помимо моей воли рванулись к шее Яррей. Однако на полпути их бережно, но твердо перехватили. Темные глаза смотрели серьезно и понимающе.

- Не ссорьтесь.

В этот момент я была ему безумно благодарна. Однако наш "безвольный" демон подозрительно долго плескался в горячей купальне. Понимал, что его присутствие все усложнит?

У Яррей вырвался судорожный вздох.

- Ну, теперь видишь? - приятно, что ни говори, щелкнуть по носу ученую зазнайку.

- Ннннн...

- Какова слепая покорность?

- Ннннн...

- О, я тоже долго не могла привыкнуть, что оно ведет себя, как человек.

Мажиня наконец-то справилась с голосовыми связками:

- Надень на него что-нибудь, он же голый!!! - взвизгнула она и стрелой умчалась в смежную купальню.

Я с недоумением глядела на Зешш-Итео, ища и не находя причину, заставившую взрослую женщину залиться краской подобно невинной девице. По-моему, все в порядке, обмотанное вокруг бедер полотенце с лихвой отдает дань приличиям. Да и вообще, это тело слишком молодо, чтобы повергнуть кого-либо в смущение.

Из-за двери вылетел ком одежды и плюхнулся точно в воду.

- Ди, что делать? - демон беспомощно заморгал.

Угадайте, кому пришлось стирать и сушить его одежду?

Ррррр...

- И все-таки я не понимаю, чем поможет бегство из страны, - я возобновила начатый в купальне спор.

Уже полностью одетые, мы сидели в обеденной комнате, расположенной двумя ярусами выше. Из припасов обнаружить удалось только бутыль уксуса да пуд твердокаменных маковых сухарей. Но голод - не тетка. Даже Яррей, избалованная личной кухаркой, кривилась, но ела.

- Это, хрум, ыдинштвенный выход, хрум, - с набитым ртом ответила чародейка. - Совет, конечно, сильно разгневан потерей ценного демона, - косой взгляд на Зешш-Итео, с отсутствующим видом грызущего сухарь. Яррей была против столь нерационального распределения припасов, но я настояла на трех равных долях (в основном чтобы досадить ей). - Но куда сильнее, хрум, они бояшшя оглашки. Представь, что начнется, если, хрум-хрум, общештвенность ужнает о том, што происходит.

Могу, не хвастая, утверждать, что за время странствий я узнала общественность, как свои десять пальцев.

- Дело запахнет гражданской войной. Люди спросят себя, почему их дети должны идти на корм демону ради того, чтобы какой-то маг поднакопил еще силы.

Сухарь растаял во рту, оставив кислое послевкусие и зернышки мака. Язык приятно пощипывало.

Яррей передернуло от отвращения.

- Как можно есть такую гадость?

- А ты попробуй, - посоветовала я, обмакивая в уксус очередной зубодробильный агрегат.

- Нет, спасибо, я лучше зубы поломаю.

Несколько звяков царило молчание, наполненное хрумканьем, чавканьем и шипением (последнее объяснялось естественной реакцией уксуса на черствый хлеб).

- Но где взять нужные сведения? Стальеран...

- Это распространенное заблуждение, что специалистов по демонам можно найти лишь у нас. Напротив, наши знания ущербны и ограничены. Даже Укротители, которые контролируют переселение в новые тела и привязку к хозяевам...

ХРУП!

Устремив глаза в одну точку, демон демонстративно двигал челюстями.

- В общем, даже знатоки знают мало, - торопливо завершила Яррей.

- Но древние манускрипты?

- После того, как мерзавец Сукко поработал над библиотекой, там даже свитков не осталось! Пришлось заново воссоздавать ее по крупицам, опираясь на воспоминания современников. Информация о Сарии уже тогда была засекречена, поэтому ее мы потеряли безвозвратно.

Зная Яррей, я была уверена, что за ее словами стоят долгие годы упорных, но безрезультатных поисков.

- Ты считаешь, что другие народы могли сохранить эти знания?

- Я в этом почти уверена. Тэ-Шаониты унаследовали культуру и язык Сарии, а может быть, нечто большее? Льоо славится уникальной школой магии, основанной на балансировании между Равновесием и Хаосом. Возможно, они создали ее, изучая природу демонов. Архипелаг тоже скрывает немало тайн...

- Слышу речи магистра истории, - поддела я. - Ну хорошо, убедила. Держим курс на дальние страны.

Сухопутные границы Яррей сразу же отмела. На западе и востоке Великий Навир отсекали от соседних стран цепи волшебных гор. Чародейка утверждала, что умельцы из Гильдии подсуетились, и теперь полуразумные каменюги никого через себя не пропускают без документов, заверенных лично советниками.

- Остается море, - заключила я. - Значит, так, набираемся сил, а завтра с утречка ты откроешь порт к Северной Гавани.

- Диянни, ты в своем уме? - Яррей покрутила пальцем у виска. - Если даже в центре страны холод такой, что ресницы смерзаются, представь, что творится на севере!

- Ладно тебе, неженка, наденешь очки потолще и две шубы одну поверх другой. Скажу тебе по секрету, путешественникам часто приходится мириться с неудобствами.

- Да я не о том, - махнула рукой чародейка. - Говорят, там реки промерзли чуть ли не до дна, и гавань закрыли до ледосдвига. Открыт только Южный Причал.

Сухарь попал не в то горло, и я зашлась кашлем. Демон метнулся наперерез Яррей, которая с нехорошей усмешкой закатывала рукава, привел мои легкие в норму одним метким ударом. Я сморгнула выступившие от кашля слезы. Они намочили грязевую маску, и кожу снова начало щипать.

- Нет, нет и нет! - отчеканила я, глядя в ясные карие глаза Яррей, в которых не отражалось ни капли беспокойства. А надо бы. - Была я в этом городе, еле ноги унесла. Схон пиратов и контрабандистов, вот что такое твоя Пристань. Я бы не доверила свою жизнь ни одному из так называемых капитанов, да и тебе не советую.

- Ты забываешь, кто я такая, - голос мажини стал пронзительным и резким, на лице крупными буквами отпечаталось высокомерие. - Я могу одним Сполохом уложить сотню противников. Портовое отребье мне не угроза.

Вот и я когда-то была такой же самонадеянной. Во что это вылилось, напоминать не надо? И хотя в отличие от меня у инфракрасной мажини предостаточно причин, чтобы быть уверенной в себе, это не повод для беспечности.

- Да плевать им с высокой башни, что ты крутой магистр. Задушат во сне, никакая магия не спасет! Даже если случится чудо, и среди южных капитанов найдется хоть один порядочный человек, остается еще Гиблое море. Ты представляешь себе, что это такое?

- Разумеется. В конце концов, кто из нас преподавал историю? Merrai Ostea - уникальное явление на стыке природы и магии, возникшее в результате применения смешанного заклятья Взрывная Волна к сарийскому полуострову. Эманации магов смешались с пробужденными силами природы и вызвали к жизни уникальные виды флоры и фауны, многие из которых до сих пор не изучены.

Теоретик, мать твою!

- Гиблое море - это демонская бездонная Бездна, полная демонских чудовищ, которых подняли проклятые демонопоклонники! В этом котле Хаоса каждый лунец пропадает больше кораблей, чем за год во всем мире! И это не считая тех, что попадают в лапы пиратам архипелага. Ты, никак, смерти нашей хочешь?

Зешш-Итео как-то странно закашлялся:

- Бхо-хи.

В это же время в моем сознании возникла посторонняя мысль:

Ты совсем сбросила нас со счетов, а?

Я поморщилась. До чего же моя богиня бесцеремонна. Знает, что я едва терплю гостей в своей голове, и все равно лезет без спросу.

А с тобой по иному нельзя, ответили мне с толикой недовольства. Слишком много на себя берешь.

Пришлось капитулировать. А что я могла поделать перед требованием свыше?

Спать мы улеглись в одной комнате, прикрываясь соображениями безопасности. На самом деле я не хотела выпускать из виду Яррей, не вполне ей доверяя. А она, наверное, по той же причине не спускала глаз с меня.

Демон беспокойно метался, как обычно бормоча во сне. Его одеяло сползло на пол, простыни сбились. Яррей, напротив, лежала неподвижно и неестественно тихо. Я ворочалась с боку на бок. Сон не шел. Меня одолевали мрачные мысли, которые не имели ни малейшего отношения к опасностям Гиблого моря. Внутри росло... нет, не любопытство, а потребность знать правду, густо замешенная на отчаянии и страхе.

- Ты не спишь? - прошептала я, устав бороться с собой.

- Пытаюсь, - проворчала Яррей.

- Пожалуйста, мне очень важно понять...

Горло сжалось, не желая пропускать слова. Пути назад не будет. Может лучше не знать? Да, и всю жизнь мучатся подозрениями.

- Ну? - чародейке надоело ждать.

- Правду о демонах знают все маги? Без исключения? - выдохнула я.

Пауза.

- Да.

- Значит... - я боролась со спазмом. - Отец... тоже?

Тишину нарушал только беспорядочный стук сердца.

- Рей... прошу...

- Да, он знает.

Боль граничила с агонией. Папа, за что ты так со мной?

- Есть еще кое-что. Ты должна знать, - поколебавшись, сказала Яррей. - Хозяином того самого демона был архимаг эрн Олорэ.

ГЛАВА 8

в которой Ди дает уроки обольщения

- Что значит - нет денег?!

Моему негодованию не было предела. Сунуться в Южный Причал, не имея ни сребрика за душой - это даже не беспечность, это... интересно, бывает превосходная степень к слову "идиотизм"?

Вопль спугнул с крыш стаю голубей и исторгнул вздох разочарования у карманников, кравшихся за двумя женщинами и подростком в расчете на легкую поживу. У меня нет второй пары глаз на затылке, просто я вдоль и поперек изучила воровскую братию, пока подрабатывала в Рудополе "жертвой ограбления". К тому же, пышущие жаром амулеты предупреждали о том, что опаснасть следовала буквально по пятам. Хотя я уже не припомню, когда в последний раз они были нормальной температуры.

- Ну извини, - фыркнула Яррей. - Уходя из дома на встречу с загадочным "другом", я как-то не предполагала, что меня могут похитить. И потом, зачем таскать с собой наличные, когда меня обслужат в кредит в любом заведении Магограда?

Эх, и чего я не догадалась поднять денежный вопрос до того, как порт перенес нас в разбойничий притон, по недоразумению названный городом? Здесь уединиться негде, повсюду уши, жадные до чужих секретов.

Воровато оглянувшись по сторонам, я юркнула в простенок между нежилого вида домами, утянув за собой спутников. С крыши свисала ржавая лестница. Зешш-Итео взлетел по ней, как мартышка. Думаю, его бы и голая стена не остановила. Чародейка, плюнув на маскировку, слевитировала. А вот мне пришлось пережить несколько мгновений чистого ужаса, когда демонская конструкция скрежетала и раскачивалась, а голова предательски кружилась (спросите, как мне удается сочетать врожденную любовь к высоте с благоприобретенным страхом падения? сама не знаю). С крыши открывался довольно унылый вид на грязно-белое, с черными проталинами покрывало города. Серые дома, склады, мастерские. Всюду унылый камень. Деревья были запрещены уже с полвека, после того как город в очередной раз опустошил вырвавшийся из доков пожар. Зато здесь было намного теплее, снег не поскрипывал, а хлюпал под ногами, кое-где проглядывала грязь вперемешку с пожухлой травой. Дышалось значительно легче. Не только потому, что воздух не царапал легкие морозом. Было в нем что-то еще, неуловимый запах... Соли, смолы, мокрой древесины?..

Свободы, внезапно поняла я. Здесь пахло свободой.

Сметя ноздреватый снег, Яррей присела на гребень крыши.

- Я предлагаю...

- Погоди, - амулеты чуть ли не горели, даже скинув шубу, я обливалась потом. - Проверь, нет ли посторонних.

Я обращалась к демону, но не смотрела на него. Мы оба знали, что мои слова - не приказ, а разрешение. В такие моменты я ненавидела его и себя, меня терзали горечь и стыд. Надеюсь, эти чувства не улягутся со временем. Еще одна медяшка... пожалуй, целый сребрик в копилку моих кошмаров. Кем я стану, если однажды перестанет мутить при мысли о том, что он такое?

Зешш-Итео скользнул вниз по скату и бесшумно юркнул в чердачное окно. Легкий шорох, тихий вздох покидающей тело души (или душ? не хочу знать), затем шебуршанье, и вот он вылез на крышу из печной трубы, чумазый, с неестественно яркими глазами.

Я бросила быстрый взгляд на Яррей. Поняла ли она, что произошло? Мажиня сидела с невозмутимым видом, только чуть подрагивающие пальцы выдавали ее истинные чувства. Эх, мне бы такое самообладание. Понимаю, что тот или те неизвестные внизу вряд ли представляли из себя что-то хорошее, но все же, все же...

Съежившись под моим взглядом, демон пристроился на самый край парапета, как можно дальше от нас. Как-то он пытался подластиться ко мне после очередной "кормежки". Памятуя о бурной реакции (чего уж там, самой настоящей истерике), больше таких попыток не предпринимал. Я переключила внимание на чародейку.

- Вытряхни сумку. Пожалуйста, - поспешно добавила я. Яррей не Зешш-Итео, помыкать собой не позволит.

- Зачем? - не поняла та.

- Посмотрим, может, за что-нибудь получится выручить деньги.

Мажиня недовольно передернула плечами, но все-таки открыла то, что некогда было произведением кожевного искусства. Я бы настояла на том, чтобы продать саму сумку, если бы та не пострадала последовательно от мороза, битого стекла, вонючих масел, воды и уксуса.

На свет божий были извлечены: стопка потрепанных тетрадок, томик поэзии (и она еще обвинила меня в сентиментальности!), зеркальце в простой деревянной оправе, пирамидка, потрескавшиеся песочные часы... Пирамидка?

- Спектральный определитель? Зачем ты таскаешь с собой эту штуковину?

Яррей наморщила лоб:

- Наверное, завалялась с приемной комиссии. А что?

Вот заколупа! Единственная дорогостоящая вещь, и ту нельзя сбыть, не выдав себя с головой. Ни одна из прочих мелочей, обнаруженных в сумке, реальной ценности не имела. Я перешла к запасному плану.

- А наколдовать деньги сможешь?

- Сколько угодно. Если тебя не смутит, что от них за мерю будет нести магией, - хмыкнула чародейка.

Жаль. Выход казался таким очевидным.

Яррей склонила голову на бок, приобретя отчетливое сходство с нахохлившимся рыжим воробьем.

- Диянни, тебе не приходило в голову, что деньги можно позаимствовать?

- У тебя есть здесь знакомые? - поразилась я. Где и при каких обстоятельствах высокородная мажиня могла пересечься с неотесанными завсегдатаями Причала?

- Да нет, я имею в виду позаимствовать, - она сделала большие глаза.

Это - Яррей??? Правильная до занудства лекторша предлагает совершить кражу, стыдливо прикрываясь эвфемизмом? Куда катится мир?

- Только через мой труп.

И что она смотрит так удивленно? Да, я пала низко, очень низко. Чтобы заработать на хлеб, я вымогала, мошенничала, мародерствовала. Но никогда, никогда не воровала. Переступив эту черту, я стерла бы грань между собой и отребьем вроде недоучки Морти. Считаете, эта грань - фикция? Может, вы и правы. Но огрызки чести - все, что от меня осталось. Если я перейду последний рубеж, я их утрачу, а значит, окончательно потеряю себя. Это то, чего я боюсь сильнее всего - после смерти, разумеется.

Мой непреклонный вид сказал чародейке все, что нужно.

- Ну ладно, какова альтернатива? - она прямо-таки излучала скепсис.

- Чтоммфф?.. - вопль Яррей потонул у меня в ладони. Я прижала палец к губам, взывая к осторожности.

- Ты с ума сошла? - яростно прошипела мажиня, едва я ее отпустила.

- Чем тебе не нравится мой план?

- Да всем! Почему я должна соблазнять какого-то дикаря-капитана, когда можно просто...

- Яррей, предупреждаю: еще хоть раз заикнешься о воровстве, отдам тебя ему, - я дернула подбородком в сторону демона. Недоверчиво прищурив глаза, та протянула руку к амулету розового кварца, который болтался у меня на шее, и тотчас же отдернула, будто обжегшись.

- Так вот ты какая...

А чего она ожидала? Принципы мне уж всяко дороже, чем бывшая недоподруга. Впрочем, чародейка на зависть быстро оправилась от потрясния.

- Поставим вопрос по-другому: почему капитана должна соблазнять я?

Я испустила тяжкий вздох:

- Яррей, посмотри на меня.

Чего греха таить, мое лицо не блистает красотой. Однако я все же рискнула бы взвалить на себя бремя искусительницы, если бы после "косметической розовой грязи" оно не превратилось неизвестно во что. Местами грязь напрочь отказалась смываться. Кожа на лбу и вокруг глаз покраснела и шелушилась. Свербило жутко. Выглядело тоже. Внизу вообще творилось нечто невообразимое. Так что, увы и ах, мой план придется воплощать чародейке.

Яррей бросила неуверенный взгляд на Зешш-Итео.

- Ну нет! Забудь об этом, - хотя надо признать, из демона вышла бы прехорошенькая девушка. - Не понимаю, в чем проблема? Ты привлекательная женщина, глазки мужику состроишь, хвостом покрутишь - и он у тебя за пазухой. Тебя же никто не заставляет сигать к нему в койку.

- Не могу, и все тут.

Яррей заметно нервничала: кусала губу, беспокойно крутила пуговицу, взглядом уперлась в колени. Ее лицо медленно заливала краска. До меня, наконец, дошло.

- О боги, ты что, никогда?..

- Я не намерена обсуждать это с тобой, - молодая женщина зарделась еще ярче.

Ах, как сладко сознавать, что я хоть в чем-то ее обогнала!

- Нет, серьезно? Но хоть о флирте представление имеешь?

Забыв о нежелании посвящать меня в свою личную жизнь, Яррей, надувшись, выдала:

- Я - однолюб! Я буду вечно скорбеть о своей утрате и не стану размениваться на других мужчин!

Ох, как все запущено. Кто бы мог подумать, что в столь почтенном возрасте Яррей сохранит весь запас юношеского максимализма? Я с трудом сдерживала смех, понимая, что он окончательно разрушит хрупкое перемирие.

- Неужели тебе никогда не хотелось испробовать в действии свои женские чары? - вкрадчиво осведомилась я.

Чародейка медлила с ответом. О, ей хотелось, да еще как. Сейчас это желание ожесточенно боролось с принципами. К счастью, сила воли у Яррей так себе.

- Только ради дела, - я решила немного подтолкнуть молодую женщину (хе-хе, девушку) в нужном направлении.

- Ладно, - нехотя согласилась та.

- Отлично. Но для начала надо кое-чему тебя подучить.

- И кто будет учителем? Ты?? - интонации мажини сказали все, что она думала о моих женских чарах.

Я приготовилась вкусить сладость мести.

- О, я знаю о мужчинах многое, - я изобразила порочную улыбку, чтобы у чародейки не осталось никаких сомнений: то, о чем она имеет лишь смутное представление, я делала часто и с удовольствием.

Разумеется, я сильно преувеличила. Мой интимный опыт был весьма скудным. Если честно, я так и не поняла, почему все превозносят это до небес. С другой стороны, беззащитной одинокой женщине умение заигрывать и строить глазки необходимо, как коню копыта (другая часть искусства заключается в том, чтобы отделаться от новоявленного поклонника с наименьшими потерями, предварительно раскрутив его на сытный обед или шестидесятипроцентную скидку). Загадочная неофитка (далеко не все боги заставляют своих жрецов соблюдать целибат) привлекала многих мужчин. Разумеется, пока дело не доходило "радость моя, открой личико"

Методом проб и ошибок удалось установить, что сильный пол хорошо клюет на тайну, подсекать его нужно восторженным преклонением (даже пекарю приятно, когда на него смотрят, как на героя), потрошить недоступностью и томить на обещаниях.

Этими, а также другими соображениями я и поделилась с Яррей. Сначала та слушала неохотно, потом с любопытством, под конец с воодушевлением. Проблемы начались, когда дело дошло до практики. Чародейка мялась, краснела и препиралась:

- Но это неприлично - так выпячивать губы!

- Расстегнуть СКОЛЬКО пуговиц? Ни за что!

- Повторять за ним все жесты? А вдруг ему вздумается почесаться в паху?

И рефреном:

- Я не портовая шлюха!

В конце концов я поняла свою ошибку.

- Так не пойдет. Нужна наглядность. То есть тренировочный мужчина.

Хм, вот вопрос - где его взять? Я бы сама сыграла роль наглядного пособия, но как, скажите на милость, показывать Яррей приемы обольщения? На самой себе?

- Я могу, - оживился Зешш-Итео, который до сего момента вел себя тише воды, ниже травы.

- Ты?? Не смеши мои ботфорты! Какой из тебя мужчина? - я поймала себя на том, что отреагировала на его предложение точь-в-точь как Яррей на мое. И устыдилась. - Э-э, то есть нам нужен кто-то... гм... постарше.

Я опустила очи долу, пряча пляшущие в них смешинки. А когда подняла глаза, стало не до смеха. В демоне произошла разительная перемена. Распрямились плечи, губы искривились в порочной усмешке. Незнакомый Зешш-Итео раскованной походкой подошел ко мне - а я не могла пошевелиться, прикованная к месту его взрослым, очень взрослым взглядом - и прижал к себе так, что дыхание сперло. Я была на полголовы выше, но его губы загадочным образом оказались напротив моих - я чувствовала сквозь покров тепло его дыхания. ОН прошептал:

- Как ты прекрасна, Ди...

Это меня отрезвило. Я отпрянула, со стыдом ощущая, что низ живота горит, как будто к нему приложили горячий кирпич. Горели и щеки - слава Безликим, этого никто не видел. Стыд-то какой!

Яррей казалась не менее потрясенной, чем я.

- Д-думаю, это остаточное явление, так называемая отдушина, - не очень уверенно ответила она на мой беззвучный вопрос. - Я раньше никогда не видела, но описывается похоже.

Я припомнила волков. Н-да. Вот то была отдушина.

- Значит, тот бедняга, которого он только что... эммм... был прожженым сердцеедом?

- И личность жертвы на время взяла верх над безличностью Пожирающего, - кивнула Яррей. Она явно чувствовала себя гораздо уверенней, глядя на ситуацию глазами ученого.

- Тогда надо ловить момент, - резюмировала я. Прагматизм победил остальные чувства, и это было хорошо. - Что ж, приступим.

Зешш-Итео окинул молодую женщину распутным взглядом.

Яррей сглотнула.

Я в предвкушении потерла руки. День обещал выдаться интересным.

Ох, как бы мне хотелось на это посмотреть! Библиотечная мышка Яррей в первый раз в жизни обольщает мужчину. Большая часть меня всецело ей сочувствовала, ведь от успеха операции зависело наше будущее. Но другая, вредная и завистливая часть желала молодой женщине полного провала.

По ходу подготовки пришлось отказаться от первоначальной схемы. Роковую красотку, каковую обычно изображала я, из Яррей сделать не удалось. Во-первых, в облике мажини не было тайны. Она вся была как на ладони: непослушные рыжие локоны, лицо сердечком, пухлые губки и вздернутый носик. "Солнечный зайчик". Верно, тот, кто дал ей это имя, был провидцем. Во-вторых, ее высокий и звонкий, как колокольчик, голос ни капли не походил на мой, низкий, с хрипотцой. Как говорится, каждому свое.

В конце концов было решено, что Яррей изобразит пленительную невинность. Для этой роли требовалось всего-то краснеть, лепетать и смотреть на собеседника так, будто он пуп земли. Первое и второе давалось застенчивой девушке без труда, над третьим мы поработали.

И вот мажиня вошла в кабак под названием "Приют Удачи". Будем надеяться, что название не обманет. Бездна, ну почему я не могу этого видеть?

- Ди, - позвали из темноты. Из черного входа вынырнула голова Зешш-Итео. Когда он успел? Я была уверена, что демон стоит рядом со мной. - Хочешь посмотреть?

И он еще спрашивает!

Я чуть не застонала от разочарования: из щели в потолке была видна лишь черноволосая макушка мужчины и его широкая спина, которая полностью скрывала миниатюрную чародейку. Ну ладно, ясно хотя бы, что они стоят очень близко друг к другу. Зато слышимость была превосходная. Мелодичные трели "соблазнительницы" чередовались с низким, густым рокотом "соблазняемого". Ручей и гремящий водопад. От голоса мужчины так и веяло силой, опасностью, соблазном. Можно понять, почему из всех вариантов чародейка выбрала именно этот. Подвид: "Самец дикий, необузданный". Невинные девицы слетаются на таких, как мотыльки на огонь.

И еще: голос казался смутно знакомым. Я принялась перебирать в уме знакомых капитанов. Краб? Нет, тот больше в ширину, чем в высоту. Морской Конь? Но он блондин. К тому же у северянина сильный акцент, а незнакомец говорил на чистейшем навирском. Лис? Не приведите Безликие! Снова иметь дело с речистым негодяем, который едва не сбыл меня в рабство на Архипелаг?

Яррей тем временем скармливала капитану свою легенду. Все банально: ранняя смерть родителей, богатое наследство, козни родственников. Осиротевшую девушку якобы тайком переправили в Великий Навир под защитой мага-наставника. Достигнув совершеннолетия, Я'ри возвращалась на родину в Льоо, чтобы вступить в права наследования.

Капитан с аппетитом скушал историю, выказав некоторое недовольство лишь при упоминании о маге. Ну, это как раз обяснимо: морские странники не терпят никаких форм контроля. Кроме того, они в большой обиде на Гильдию за то, что Совет наложил вето на их петицию о создании морского братства. Что, опять же, неудивительно: маги - ярые приверженцы монополии. Кроме Гильдии, в нашей стране нет ни единого синдиката.

Теперь ручеек журчал непрерывно: ее наставник погиб, она так одинока, ей не на кого положиться, о, только бы добраться домой, и она щедро одарит спасителя из фамильной сокровищницы, а не будет ли господин капитан так добр, чтобы...

Затылок мужчины дернулся вверх-вниз. Дело сделано!

Пара удалилась из кабака рука об руку. От меня не укрылось, как бережно капитан поддерживал свою хрупкую спутницу. Жаль, я так и не рассмотрела его лица.

Хорошо, что мы сделали ставку на невинность. Женщины-девочки вроде Яррей пробуждают потребность защищать. Роковые красавицы зачастую вызывают низменные чувства.

Меня потянули за рукав.

- Идем? - спросил демон. Он уже оклемался после отдушины, получил нагоняй за безобразное поведение и теперь выслуживался, вовсю изображая из себя пай-мальчика.

С этого момента ответственность за исполнение плана ложилась на плечи Яррей. Пересечь морскую границу Великого Навира и портом переправить на борт корабля нас. Я почти не сомневалась, что она сделает все, как надо. Я видела, какими глазами мажиня смотрит на Зешш-Итео. В них плескалась та же жажда, что у злосчастного дознавателя Ройдо. Она не отпустит от себя демона. Ну а я... Я буду рядом, как приклеенная.

Яррей объяснила, как работает порт. Похоже на построение линейного графика в системе координат. Отмечаешь одну точку с заданными параметрами, затем отмечаешь другую и проводишь между ними прямую. Я-то наивно полагала, что порт можно открыть откуда угодно куда угодно. Ан нет. Оказывается, для начала маг должен добраться до каждой из точек своим ходом, чтобы поставить какие-то там маячки. Чтобы облегчить себе труд, чародеи разбрасывают эти самые маячки везде, где только можно. Остается лишь запомнить бесчисленное множество координат. Но это уже их проблемы, не так ли?

Меня тревожило иное. Шел третий перезвон с того времени, как ушла Яррей, а порт так и не появился. Неужели я ошиблась в чародейке? Или стряслась беда? Воображение рисовало мрачные картины: шторм, глубинный монстр или, того хуже, дотошный гильдийский патруль.

Думая над планом, мы соглашались, что перенос должен состояться лишь после того, как граница окажется далеко позади - чтобы у капитана не возникло соблазна вернуться. Кто знает, что пересилит: нелюбовь к Гильдии или обещанное за нас с демоном вознаграждение? За прошедшее время корабль мог покрыть расстояние вдвое больше необходимого. Граница расположена совсем близко от береговой линии. Навирцы никогда не были хорошими мореходами.

Почему. Она. Медлит?

Прятаться в подвале полуразрушенного здания становилось все труднее. Проблема номер один - оттепель. Подвал затопило по колено, и вода с каждым боем прибывала. Из-за переизбытка влаги у меня открылся мокрый кашель. Проблема номер два - еда. Вытекает из первой - что долго хранится в сырости? Делать вылазки наружу невозможно из-за проблемы номер три - гильдийских поисковиков, которых принесло в город вместе с теплым фронтом.

В отчаянии я взывала к Хранительнице Путей. Тщетно. Богиня явно готовила мне подлянку, само собой, исключительно в интересах миссии. Только от этого не легче.

Детекторы опасности я теперь использовала вместо горчичников.

На исходе дня меня настигла паника. Число магов-гильдийцев превышало все опасения. Разбившись по парам, они патрулировали улицы и обыскивали дома. К счастью, начали они с противоположного конца города. Демон без свежих душ совсем ослаб. Что делать? Уносить ноги, пока не поздно? Остаться и ждать порт? Так и не приняв решения, я промаялась всю ночь, под корень изгрызла ногти и лишь к утру забылась неспокойным сном.

Побудка вышла хуже некуда. Треск, плеск и нецензурная ругань - это полбеды. А беда началась вот как:

- Гляди-ка, кто у нас тут!

Вымочив новенькую униформу в грязной воде, ко мне подгреб сияющий от счастья маг. Я вспомнила, что легла спать без покрова. Один взгляд на воспаленные шрамы - и все ясно. Я затравленно оглянулась, но Зешш-Итео обвис в гамаке, безвольный, беспомощный. Над нам водил руками другой гильдиец, дородный мужчина в камзоле с золотым орнаментом. Бездна, они подключили Укротителей! Это конец.

На меня даже Путы накладывать не стали, связали веревкой, как обычного человека. Обидно, когда тебя ни во что не ставят.

- Сообщи куратору, - отрывисто приказал Укротитель. Он явно был ведущим в этой связке.

Ведомый поднял руки ладонями вверх, сосредоточился. На коже проступили контуры трилистника, символа Гильдии. От них к потолку потянулись бледные лучи. Они множились, сплетались, как виноградные лозы, наливались зеленью. Наконец маг с усилием дернул силки на себя. Судя по тому, как его подбросило вверх, ответ пришел моментально.

- Он скоро будет. Требует, чтоб мы никуда не уходили, - произнес ведомый, утирая со лба капельки пота. Ментальное общение между магами разного уровня довольно болезненно для слабейшего из них.

Укротитель неодобрительно поджал губы и подошел ко мне. В отличие от напарника, его одежда осталась сухой, так как маг левитировал по водной поверхности. Присев передо мной на корточки, мужчина заговорил:

- Никогда не видел такой необычной Связи. Тебя соединяет с Двадцать Девятым не обычный поводок, а множество тонких нитей. Чтобы их распутать, потребуется вечность. Слишком долго на вкус советника Хоатая, проще убить тебя. Интересно, что произойдет после твоей смерти? Нити исчезнут или останутся? Если последнее, то можно ли будет привязать их к кому-то еще? А может, они притянут твою душу, и ты сольешься с Зешш-Итео? Хм, а если сменить тело ему?.. Не бойся, дитя, я буду настаивать на том, чтобы тебе сохранили жинь. Вы двое - необычайно занимательное явление, которое может дать демонологии огромный толчок вперед. Я попрошу, чтобы вас отдали в мое распоряжение, - у мага разгорелись глаза. - Знаешь ли, есть у меня одна теория. Пожирающих никогда раньше не привязывали к заклинателям. Возможно, все дело в этом? Найден способ воздействовать заклятьями на живые организмы? Даже на духовные сущности? Грядет новая веха в истории магии! Гордись, дитя, твое имя будет жить в веках. И мое тоже...

Трудно было понять, обращается ли он ко мне или просто у него такая манера рассуждать вслух. Ведомый маг внимал словам напарника, разинув рот. Я же старалась отгородиться от них и сосредоточиться на плетении чары. К сожалению, молния свободно проходит сквозь предметы и посему не годится для того, чтобы освободить меня от тонкой, но прочной веревки, стянувшей за спиной лодыжки и запястья (из-за чего тело выгнулось кривоватой буквой "О"). Я никогда не дружила с огнем. Что ж, самое время наладить отношения.

Чара давалось трудно, но не так трудно, как я ожидала. Самое сложное - настроить себя на чуждую огненную стихию, агрессивную, порывистую, непредсказуемую. Принять ее... Веревка начала тлеть. Будем надеяться, что запах паленого не пробьется сквозь запахи сырости и плесени. Приятный сюрприз: сила не капала в бой по чайной ложке, а текла непрерывной тонкой струйкой. Сказались выплески демона?

Конечно, мало смысла палить веревку, когда в комнате есть два заведомо более сильных мага. Но я не пораженец. Если представится воможность спастись, то лучше быть к ней готовой.

Есть! Бечевка истончились настолько, что готова была лопнуть при малейшем движении. Остается лишь выждать подходящий момент. Я притворилась, что слушаю раглагольствования Укротителя.

Внеапно тот осекся. В низком дверном проеме возник еще один маг. Он по-своему решил бытовую проблему: вода с чавканьем всосалась в пол, затем комнату окутали клубы пара, и через несколько тиков в подвале стало сухо и тепло. Эх, дядя, где ты пропадал всю мою жизнь?

- Куратор! - согнулся в низком поклоне ведомый маг.

- Магистр, - Укротитель ограничился сухим кивком. - Как видите, удача нам улыбнулась. Надеюсь, вы правильно расставите приоритеты.

- Не сомневайтесь, - ответил вошедший. Меня будто молнией шибануло, понадобилось огромное усилие воли, чтобы не вскочить и не заорать.

- Оставьте нас, - велел куратор.

- Но...

- Здесь командую я.

Маги неохотно повиновались. Укротитель сгреб Зешш-Итео и перекинул его через плечо, словно мешок с картошкой. Я тоскливым вглядом проследила за ними до двери.

Дверь захлопнулась. Мы остались вдвоем.

- Диянни, - неужели бесстрастный голос чуть заметно дрогнул? Да нет, показалось.

Я зажмурилась, не желая встречаться взглядом с высоким мужчиной, который стоял надо мной. Это так на него похоже - доминировать над любой ситуацией.

- Посмотри на меня, дочь, - это прозвучало, как приказ. Я повиновалась - так демон не может ослушаться хозяйской воли даже при сильном желании.

Теперь узкое смуглое лицо опустилось на один уровень с моим. Как всегда, эбонитовые глаза были непроницаемы. А мои, увы, живо отражали все, что я испытывала.

Он нахмурился:

- Тебе больно? Я развяжу тебя, если пообещаешь не творить глупостей.

Больно ли мне? Даже не знаю... Представьте, что вы долгие годы поедом едите себя за то, что предали отца, обманули его ожидания. И вдруг оказывается, что это он обманул и предал вас. Дальше объяснять не надо?

Ко всему прочему, Руфус эрн Олорэ был невероятно проницательным человеком. Его глаза расширились, лицо окаменело.

- Ты знаешь, - то был не вопрос, а утверждение. - Непонятно откуда, но знаешь.

Я стиснула челюсти. Яррей я не выдам!

Однако магистра не интересовал источник информации. Он долго смотрел на меня немигающим взглядом, прежде чем промолвить:

- Это все усложняет. Ты ведь не поверишь, если я скажу, что все, что я делал, я делал ради вас?

Я расхохоталась, но смех быстро захлебнулся в булькающем кашле.

- Хорошо же вы демонстрируете свою любовь, отец, - наконец удалось выговорить мне. - Ох, простите великодушно, вы же от меня отреклись.

У мужчины дернулась щека.

- Боги достаточно наказали меня за вольные и невольные грехи, лишив детей.

Детей? Я похолодела и резко подалась вперед.

- Что с Диланом и Диреком?

- Твои братья ушли.

Я схватилась за сердце.

Магистр поднял руки в успокаивающем жесте:

- Нет, они не умерли! Они покинули меня, и с тех пор мне ничего не известно об их судьбе. Дилан хотя бы жив, я это чувствую. А вас с Диреком словно отрезало. Желаю, чтобы ты никогда не узнала, каково это, переживать за своих детей и не представлять, где они, что с ними...

Он казался таким искренним... Руки сами потянулись к детектору правды. Тут только я поняла, что совсем позабыла про веревки. А те невесть когда успели лопнуть.

Мой жест не ускользнул от внимания мага. Он сцапал мои запястья и подверг их тщательному осмотру. Я не сопротивлялась. На его стороне как тонкое магическое искусство, так и грубая физическая сила. А на моей?

- Ты сама сожгла веревки, Янни?

В сердце будто шип вонзился. Когда в детстве отец хвалил меня, он всегда добавлял "Янни, радость моя", а я раздувалась от гордости, как мыльный пузырь ("Смотри не лопни," - шутили братья). Но я больше не испытывала перед Руфусом эрн Олорэ благоговейного трепета (помимо всего прочего, теперь он выглядел почти что моим ровесником). И уменьшительное имя, и одобрительный тон казались утонченной издевкой.

- Что будет дальше? - обратилась я к магистру Гильдии. Однако ответил мне отец:

- Мы вернемся домой, и все будет по-прежнему, даже лучше, обещаю. У меня достанет сил защитить тебя от Совета, - лоб мужчины прорезала горизонтальная морщина. - Они мне кое-что задолжали. Ты продолжишь обучение - я сам буду тебя учить. Но первым делом мы сотрем с твоего лица эту метку...

На протяжении долгих лет я часто рисовала в воображении, как отец снова принимает меня в лоно семьи. И вот мои самые смелые мечты сбылись. Так почему же я не рада?

- А что будет с демоном? - спросила я.

- Мы избавим тебя от Связи, - твердо сказал он.

- Чтобы демон снова стал твоим слугой, - мне все сразу стало ясно. Ложь, всюду ложь и уловки. Каждый изворачивается, как может, чтобы завладеть ключом к силе, власти, неуязвимости. И в этой сети, как муха в паутине, бьется демон, которому отказано даже в том, что позволено худшим из худших - в смерти.

Стоп, я что же, жалею его? Не Ллоя, а именно Зешш-Итео? Ну все, докатилась. Неужели я так быстро превратилась в морального урода? Уф, слава богам, отвращение к пожиранию душ вроде никуда не делось. Просто я увидела в демоне... Нет, не слепое орудие, как считала Яррей, а жертву противоестественного эксперимента. Прав был Ллой, чудовищ рождает разум людей. И что им, чудовищам, остается после этого делать?

Я впервые попыталась поставить себя на место Пожирающего Души. Призванный насильно, всем необходимый и всеми ненавидимый, обреченный на вечную боль и вечное рабство...

О нет, только не нюни! Только не сейчас. Но слезы уже проложили по щекам горячие дорожки и вовсю капали с подбородка.

- Ну-ну, Диянни, дочка, - растерялся магистр. Он принадлежал к тому типу мужчин, которые не выносят женских слез. А ведь это можно использовать!

Я перестала сдерживать слезы и для верности пошмыгала носом. Он тотчас же принялся обшаривать карманы. В конце концов из недр камзола был извлечен белоснежный платок с витой "О" посередине. Я схватила трофей и трубно - ой, нет, я ведь вроде как в высшем обществе - деликатно высморкалась.

Маг отечески обнял меня за плечи.

- Янни, детка, исчадье бездны мне даром не нужно. Мне больно смотреть, что оно делает с тобой. Этот Суккин сын глубоко пустил корни в твою душу. Если так пойдет дальше, ты станешь как дурь-травоманка: не сможешь без него ни есть, ни пить, ни спать. Надо выкорчевать демонскую заразу, пока не поздно.

Мне стало страшно. Вдруг отец прав?

Бездна, чего я торможу? Рука будто невзначай дотронулась до кулона. Он был теплым и даже чуть наэлектризовался.

Чудно. Богиня решила развести меня по полной.

Не зарывайся! громом раскатилось в голове. Я исполню все, что обещала.

Угу, только мне это будет уже не нужно.

Он говорит то, во что верит. Вера и истина далеко не всегда встречаются в одном флаконе.

Да, это утешение. Вот только не ложное ли?

Делай как знаешь.

Моя богиня не из тех, кто навязывает свою волю. Потому я ее и выбрала.

Не забывайся!!

То есть, конечно, это она выбрала меня.

Меня трясли, как копилку с медяшками.

- Диянни? Дочка, что с тобой?! Я перестал тебя чувствовать! - отец имел в виду кровную связь, которая невероятно сильна между членами магических семейств. Отдав себя Владычице Путей, я отказалась от всего, что ей претило, в том числе от "порочащих связей".

Я подняла полные слез глаза.

- Папа, я не верю тебе. Хотела бы, но не могу. Я знаю, кто такой Зешш-Итео - монстр, душеглот. Но он никогда меня не предавал. А ты сделал это трижды. Когда стал лепить из меня великую мажиню, не спросив, чего хочу я. Когда спустил своего слугу на Академию. Когда изгнал меня.

Никогда еще я не видела Руфуса эрн Олорэ в таком смятении. Безупречная маска треснула, приоткрыв человеческое лицо.

- Диянни, я объясню про Академию. Это была ужасная ошибка. Я думал, что просчитал все до мелочей. Каким же самонадеянным болваном я был! У меня лишь одно оправдание: я делал это ради тебя...

Бессвязные речи отца взбудоражили мою душу. Он говорил правду, или верил в это, что в данном случае не имело значения. Я приготовилась наконец-то узнать причину, по которой моя жизнь превратилась в прозябание...

И тут из ниоткуда потянуло сквозняком, как будто приоткрылась невидимая дверь. Невидимая дверь? О нет...

Времени на разговоры не осталось. Я взяла в свои руки большие ладони отца и постаралась вложить в свои слова всю волю и сердце:

- Папа, прощение просто так не дается. Его можно только заслужить. Я дам тебе шанс. Приведи ко мне Зешш-Итео. Пожалуйста. Сейчас.

- Ты не понимаешь. Связь будет крепчать день ото дня...

Я закрыла его губы рукой.

- Я делаю то, что должна делать. Помоги мне снова в тебя поверить.

Казалось, пронзительные глаза отца заглянули до самого дна души.

- Хорошо, - наконец произнес он. - Ты только не потеряй себя, Янни, моя радость.

С этими словами Руфус эрн Олорэ вышел из комнаты. Я не стала говорить ему, что беспечной Янни давно не существует, что ее изжила язва Ди.

Ветер дул все сильнее, постепенно перерастая в смерч. Меня начало неодолимо тянуть вверх. Бездна, представляю себе, как обрадуется Яррей, если из порта выпрыгну одна я. К реву воздушной тяги добавились глухие удары сверху. Инстинкт самосохранения настойчиво советовал отпустить трубу водостока и отдаться на волю порта. Наконец дверь открылась, тело демона залетело прямо в воронку, голос отца прокричал:

- Живее, я задержу их!

Я расцепила пальцы, и гравитация снова сошла с ума.

ГЛАВА 9

в которой все идет наперекосяк

Перед глазами дрожали и сливались разноцветные пятна. Наконец осталось только два: в одном я узнала бледный профиль Яррей, а другое, надо понимать, сгусток алого пламени у нее за плечом. Пламя давало больше тени, чем света, выхватывало из темноты дощатые бока каких-то коробов, ларей, массивы тюков.

Я села. Пол покачивался, снаружи приглушенно плескала вода. Не доверяя вестибулярному аппарату, пережившему муки порта, я на четвереньках подползла к чародейке. Та водила руками над Зешш-Итео, который лежал навзничь и редко моргал. Что с ним сотворил Укротитель?

- Мощные Тормозящие чары. Я сделаю все, что смогу, но все равно отходить будет несколько боев, - хмуро отозвалась Яррей, и я поняла, что вновь думала вслух.

Уф, могло быть и хуже. Чары хотя бы действуют только на близком расстоянии. Было б то заклятье, лежал бы лежнем до тех пор, пока мы не отыскали бы носитель (что затруднительно и довольно-таки противно: обычно их вводят внутрь).

Закончив с демоном, мажиня дала волю негодованию:

- Почему так долго? Порт уже начал закрываться. Я чуть с ума не сошла! - свистящим шепотом выпалила она.

У меня внутри извергся маленький, но очень злой вулкан.

- Долго?! Да мы четыре перезвона ждали, когда откроется клятый порт! Попали в лапы Гильдии! Чудом спаслись! А она еще недовольна, долго, видите ли! - голос сорвался на самой высокой ноте, я надсадно закашлялась.

- Тише, тише, - чародейка замахала руками с паническим выражением на лице. - Нас могут услышать.

Не поняла? Мы ведь вроде как в безопасности на корабле. Или нет?

- Яррей, в чем дело? - я тоже перешла на зловещий шепот.

Та опустила голову, будто провинившийся ребенок.

- Я чуть было не провалила легенду. Глупо вышло: у всех на виду выронила сумку, из нее вещи посыпались. Капитан как увидел спектральный определитель, в лице переменился. "Откуда?" спрашивает. Я соврала, что от наставника осталась, храню, как память. Ну, он вроде бы поверил. Только с тех пор меня ни на звяк одну не оставляют. Постоянно рядом либо сам капитан, либо один из его заместителей. Я все думаю, видел ли кто, что пирамидка начала менять цвет? Если да, то все пропало.

Ох уж эта мне паникерша!

- А ты не думала, что просто-напросто приглянулась капитану, и таким образом он проявляет заботу? Ведь молодая женщина на корабле - это...

- О, сьер Ворон сама любезность, - даже в неровном свете магического светильника было видно, как покраснела молодая женщина. - Но я чувствую, что он не доверяет мне.

Грех не воспользоваться такой оплошностью.

- Ах, он для нас уже просто Во-орон? - с ехидцей протянула я. - А как же Вечная Любовь?

Негасимое пламя зафыркало, зашипело, как разъяренная кошка. Я ожидала, что чародейка ответит в своей обычной язвительной манере, к примеру, пройдется по поводу моего лица, которое впервые видела без покрова. А потом мы, само собой, поссоримся, выпустим пар и разойдемся, умиротворенные. Однако она сдержалась и почти миролюбивым тоном(!) попросила:

- Давай не будем тратить время на взаимные оскорбления. Мое исчезновение могут обнаружить в любой момент, и тогда... - она поежилась.

Страхи чародейки казались мне сильно преувеличенными, о чем я не преминула сообщить:

- Моряки, конечно, магов недолюбливают, но не до такой же степени, чтобы из-за профессиональных счетов бросать за борт.

- О, за борт меня не сбросят, - Яррей невесело усмехнулась. - Всего лишь закуют в ректонит и продадут в рабство. Капитан был так любезен, что поведал мне о роде своих занятий.

О боги... Вернее, одна конкретная богиня, есть ли предел твоей жестокости? Как ты могла подсунуть нам пирата-маготорговца?

Я могу влиять только на твой Путь, не на ее, проскрипел в голове сварливый голос. Похоже, Владычица Путей тоже не слишком довольна развитием событий.

Маготорговцы - явление не новое. Вопрос в том, каким ветром одного из них занесло в Южный Причал. Для этого надо быть либо самоубийцей, либо больным на всю голову, либо запредельно наглым. Один шанс на миллион, что маготорговец выживет в Великом Навире.

Маги и пираты, охотники и жертвы. Вот только роли постоянно меняются.

Представьте себе реку, кишащую зубаньями. Стайка таких рыбок может в считанные тики превратить человека в остов без единого кусочка плоти. В родной стихии зубаньи всемогущи. Но вытащите одну из них на берег (будьте готовы расстаться как минимум с парой пальцев), и она окажется совершенно беспомощной.

Представьте себе, что река - Великий Навир, а Гильдия - стая зубаний. В нашей стране магов в десятки раз больше, чем во всем мире. Увы, вся сила Гильдии - в (вынужденном) единстве. Обезвредить отбившегося от стаи мага-одиночку проще простого. Есть особый сплав, ректонит называется. Закуйте мага в ректонит, и сила замкнется внутри, ее нельзя будет ни расходовать, ни накапливать. Кстати, это единственное вещество, которое действует на Пожирающих души. В Навире сплав под запретом (исключение - Демонов Склеп), а вот за его пределами в свободном доступе. Отчасти именно поэтому наша страна отгородилась от внешнего мира горными массивами и береговыми рифами. До сего момента пираты казались мне своеобразным щитом: из-за них гильдийцы не сунут носа за границу. То, что добычей маготорговцев может стать кто-то из нас, в голову почему-то не приходило. А должно бы. Вольно же мне наступать второй раз на одни и те же грабли!

Мозг усиленно искал выход из сложившейся ситуации.

- Тебе надо утроить усилия по обольщению этого пирата, - решила я наконец. - Если он в тебя по-настоящему влюбится, демона-с-два кому продаст. А то, глядишь, и поможет за просто так.

Яррей покачала головой:

- Ты просто не знаешь, КАК он ненавидит магов. Ты бы слышала, как он о нас говорит. Это не профессиональное, это личное: сьер Ворон как-то обмолвился, что гильдийцы очень дурно обошлись с его сестрой.

Я закусила губу. К сожалению, некоторые маги убеждены, что люди - существа низшего сорта, и обращаются с ними соответственно. Естественно, все истории, порочащие честь Гильдии, замалчиваются. Взятки, запугивание, стирание памяти - в ход идет все. Оказывается, иногда выходят проколы.

- Что ты предлагаешь делать?

- Сидеть в трюме. Если капитан вас увидит, сложит один плюс один и получит два. Тогда нам всем конец: ректонита у него предостаточно.

Время тянулось, как густой сироп. Каждый долгий, как вечность, миг был наполнен тревогой. За отца. За Яррей. За демона. За себя. Чтобы делать хоть что-то, я развила суету вокруг Зешш-Итео, устроила ему роскошное ложе из тюков. Потом оборудовала отхожее место, закляв от запаха пустой бочонок. Потом принялась исследовать трюм. Ничего особенного. Единственная находка, стоящая внимания - ящик с галетами, за который пришлось сразиться с ударными отрядами корабельных крыс. Ну и прыткие же твари! Вдоволь погоняв грызунов шаровой молнией, я поняла, чем себя занять.

Чары... В юности я грезила о них отчаянно и безнадежно, как безногий может грезить о горячем скакуне. Пирамидка в моих руках раз от раза упрямо окрашивалась в цвет индиго, но я убедила себя, что я вне спектра, что способности проявятся, только нужен небольшой толчок. Отсюда все мои эскапады: чтобы проявить белого мага, требуется сильная эмоциональная встряска. Схватка с демоном - куда уж сильнее? Судьба сыграла странную шутку: дождись я посвящения в подмастерья и узнай, как можно повысить уровень, как пить дать в лепешку разбилась бы, лишь бы выслужить Пожирающего. А потом, будто одного раза было мало, выкинула еще один трюк: Зешш-Итео все-таки добавил мне силы, хотя я этого не желала. Но будь я проклята, если не собираюсь ее использовать!

Чары... кружево чистой силы. Одно и то же плетение дает разные результаты, смотря в какую стихию его облечь. В теории каждый маг может использовать любую из стихий. На практике ограничиваются одной-двумя: чем больше маг отождествляет себя с избранной стихией, тем легче дается волшебство, и тем оно мощнее. Яррей, к примеру, выбрала огонь, который отражает ее пылкую (и вспыльчивую) натуру. Отец предпочитает землю, да он и сам как скала. А мне после долгих лет заклинательства легче всего поддается металл.

Говорят, что, используя сразу несколько стихий, можно заработать проблемы с психикой. Но искушение слишком велико. Я знаю одну-единственную чару, но знаю ее назубок. Ну-ка, попробуем...

- Ди?

Голос демона отвлек меня от экспериментов со сгустком негасимого огня. От тех, которые делала Яррей, он отличался меньшими размерами и сине-зеленым цветом (все-таки не удалось до конца очистить чару от влияния металла). Я пыталась заставить пламя следовать за мной, но сгусток то зависал на месте, то суматошно носился по трюму, так и норовя что-нибудь поджечь.

- О, очнулся наконец, - обрадовалась я. Какая-никакая, а компания.

- Где мы? - Зешш-Итео диковато озирался.

- Да корабль это, корабль.

Демон с недоумением разглядывал свое ложе, словно гадая, откуда оно могло взяться. После продолжительного молчания я неловко спросила:

- Ты как вообще?

- ?

- Может, болит что-нибудь?

Да что за чушь я порю? Но язык, стосковавшийся по речи, молол что попало:

- Ты уж извини, придется посидеть взаперти до конца плавания.

- ???

На бедного Зешш-Итео было жалко смотреть: челюсть упала, глаза выпучены, того и гляди начнет щипать себя, чтобы проснуться. Оно и понятно. Понятие "человечность" даже близко не передает отношение мага-хозяина к слуге-демону. Чего уж там, я сама показала себя не с лучшей стороны. Удобно попрекать и третировать того, кто полностью в твоей власти.

- Гм, послушай, я тут хотела извиниться перед тобой, гм, - я запнулась. Обращения "демон", "душеглот" и другие прозвища, которыми я его щедро одаривала, вдруг показались неуместными.

- Гм, Зешш? - рискнула я.

Тот скривился. Н-да, пожалуй, неудачная мысль. На древнесарийском "зешш", наверное, означает нечто вроде "высасывать-и-глотать". А что, если...

- Итео?

Он просительно заглянул мне в глаза:

- Хочу быть Ллоем.

Ну нет, так далеко мое свежеприобретенное сострадание не простиралось. Впрочем, он и не настаивал.

На том с лирикой было покончено. Настал черед насущных проблем.

- Как долго ты можешь протянуть без пищи? - прямо спросила я.

За что уважаю Зешш-Итео, так это за то, что он никогда не играет в непонятки.

- Раз, два, три, четыре. Четыре дня и еще полстолько, - он считал, старательно загибая пальцы. Вообще я заметила, что чем дольше демон "голодает", тем сильнее проявляются природные данные тела-носителя.

- Уверен?

Он вздохнул:

- Пробовал. Хотел уйти. Ушло... одно тело.

Четыре перезвона минуло, осталось два. Негусто. Впрочем, мелкой хвостатой живности в трюме предостаточно. А пока демон еще вменяем, надо прояснить некоторые важные вопросы.

- Знаешь, мне сказали что между нами необычная связь. Ты понимаешь, о чем речь?

Он кивнул.

- А объяснить можешь?

Зешш-Итео принялся массировать виски.

- Связь - это больно. Тяжело. Давит, - он потер шею. - С тобой не так. Словно ты и я - это одно.

Бездна, вот тут я испугалась не на шутку. С самого начала мне было на редкость уютно в компании Ллоя, будто наедине с самой собой. Это беспокоило, но совсем чуть-чуть. К тому же я нашла, чем обяснить свои чувства. Когда обнаружилось, что он демон, все изменилось. Ощущать внутреннее родство с Пожирающем души мерзко и противоестественно, даже мысль о совокуплении с удавом мне так не претила. Надо ли объяснять, почему я страстно желала отделаться от "слуги" и что было сил отбрыкивалась от навязанной богами миссии?

- Когда... - в горле пересохло. - Когда связь возникла?

- Когда посмотрел в глаза, - бесхитростный ответ Зешш-Итео стал последней хворостиной в мой погребальный костер.

Папа был прав.

ЭТО болезнь.

ЭТО началось давно.

ЭТО уже безнадежно?

Посмотрим.

Я стиснула зубы. Без боя не сдамся!

Когда я вывалила свои озарения на Яррей, та удрученно покачала головой:

- Вот что творит изоляция в замкнутом пространстве.

Мне стало обидно. В качестве сокрушительного аргумента я пересказала мажине слова отца и Укротителя, обильно снабдив их своими комментариями.

- Хорошо-хорошо, я над этим подумаю, - подозрительно ласково отозвалась та. - А ты мозг не напрягай, отоспись, помедитируй, книжку вон почитай, - она сунула мне затертый томик поэзии.

Я топнула ногой. Ее неверие еще выйдет нам боком!

Отчаявшись убедить Яррей, я взялась за демона:

- Послушай-ка, ты ведь жил сотни раз. Напряги извилины! Ты обязан помнить, как распутать стоклятую связь.

Но Зешш-Итео только руками развел.

- Не могу. Новое тело - новая память.

Вот гадство! Богиня, ну ты-то что молчишь?

Но вскоре проблему Связи заслонила непосредственная угроза.

Голодный демон.

Отведав крысятины, Зешш-Итео никого не узнавал, прятался по углам и с тупым упорством грыз деревянное днище трюма. Однако с каждым боем он слабел все больше.

- Он не насыщается, - кусала губы Яррей. - Объем крысиной души слишком ничтожен.

- Но их же здесь много, - я хваталась за эту истину, как утопающий за соломинку.

- Попробуй напои умирающего от жажды из пипетки, - соломинка позорно затонула.

Вскоре после этого разговора чародейка приволокла огромного лосося.

- Ты не представляешь, каких трудов мне стоило его позаимствовать, - промолвила она, утирая пот.

Однако ее подвиг оказался напрасным: человек-крыса с аппетитом слопал угощение, но демону от этого лучше не стало.

- Как думаешь, это можно принять за доказательство теории об отсутствии души у рыб? - в Яррей не вовремя проснулся ученый. Нашла время размышлять на отвлеченные темы!

- Сделай хоть что-нибудь, - взвыла я. - Он погибает!

Мажиня закатила глаза.

- Диянни, собери мозги в кучку. Это же Зешш-Итео. Смерть для него все равно что для нас послеобеденный сон.

А то я не знаю.

- Сама собери! Что будет, если он умрет вот так? Куда перейдет сущность Пожирающего?

Настал черед Яррей задуматься.

- Вероятно, в ближайшее тело.

Вот-вот, и я о том же. Кто у нас "ближайшее тело"?

Мажиня запустила пальцы в шевелюру.

- Мне надо все обдумать.

На следующий день чародейке долго не удавалось ускользнуть из-под бдительного ока капитана. Едва припортовавшись, она заявила:

- Я вижу лишь один выход - пожертвовать кем-то из экипажа.

Хладнокровно выбрать и принести жертву? Брр. Я не пошла бы на такое даже ради спасения собственной души. Не говоря уже о том, что вся конспирация полетит в бездну. Впрочем, у меня созрело другое предложение:

- А давай ты откроешь порт с корабля в Навир и обратно?

Для меня этот вариант был вдвойне притягательным. Там оставалась хоть какая-то лазейка для совести: убийство и обездушивание обернулось бы самозащитой. К тому же, мне просто необходимо узнать, что с отцом. Последние слова, которые я от него услышала, не сулили ничего хорошего.

Но соратница энтузиазма не проявила.

- Это же страшный риск! Во-первых, корабль движется, вместо трюма мы можем перенестись в морскую пучину. Во-вторых, гильдийцы наверняка успели отследить все мои порты. В-третьих, пираты меня непременно хватятся... - она привела еще массу разумных и веских причин, с каждой из которых я поневоле согласилась.

Порешили на том, что Яррей приложит все силы, чтобы убедить капитана встать на якорь у ближайшего острова. С видом жертвенной девы молодая женщина пообещала, что ради дела позволит "сьеру Ворону" себя поцеловать. В щечку.

Однако я почему-то не могла отделаться от ощущения, что мажиня не горит желанием спасать демона, да и "пожертвовать кем-то из экипажа" предложила проформы ради, наперед зная, что я отвергну эту идею. Но ведь это абсурд! Чародейка заинтересована в Зешш-Итео, как никто другой. Правда, не знаю, почему. Будь на ее месте я, возжелала бы стать сильнейшим магом мира, но амбиций у Яррей отродясь не водилось. Однако и любовью к приключениям она раньше не отличалась, а вот поди ж ты, бороздит Гиблое море, притворяется льоосской барышней и заигрывает с пиратом-маготорговцем. Я давила и душила подозрения, но они все равно просачивались в мысли струйками ядовитого дыма.

А время шло. Тик за тиком, звяк за звяком, бой за боем. Каждое мгновение укорачивало отмеренный нам с демоном срок...

ГЛАВА 10

в которой проливается кровь

На море стоял штиль. За бортом едва слышно плескала вода, постукивали друг о друга весла. Мертвую тишину в трюме нарушал лишь сонный лепет да тиканье часов. С каждым тиком внутри все туже сжималась невидимая пружина.

Охваченная лихорадкой тревоги, я вконец утратила чувство времени: каждый звяк растягивался в вечность, а дни проносились, как мгновения. Мысли вертелись по замкнутому кругу: демон - пираты - Яррей - Владычица путей (точнее, глухое молчание последней). Чаще всего я думала о чародейке. Что у нее на уме? Яррей клялась и мажилась, что на горизонте не маячил ни один остров. Что ж, причин усомниться в ее словах не было - прошла всего-навсего пара перезвонов. Однако мне постоянно приходилось бороться с желанием вылезти из трюма и самой взобраться на смотровую мачту.

Подозрения - это ржавчина, которая губит даже благородный булат, чего уж там говорить о ржавых железках вроде меня. Беспокойство методично грызло меня, не давая сомкнуть глаз. Я даже немного завидовала демону, погруженному в полубред, полусон. В таком состоянии он пребывал уже довольно давно. "Защитный механизм," пояснила Яррей. "Так энергия расходуется медленнее". А мне только и оставалось, что ждать, отмечая малейшие изменения в состоянии Зешш-Итео. Сейчас тот лежал на спине, руки судорожно хватали воздух, из-за сжатых зубов вырывалась невнятная тарабарщина. Глазные яблоки быстро-быстро двигались за закрытыми веками. Что-то ему привиделось?

В такт ходу часов я бессознательно подбрасывала и ловила сгусток негасимого огня. Тик - вверх, так - вниз. В другое время способность управлять чарами наполнила бы меня гордостью и радостным возбуждением, но сейчас единственное, на что я способна - это тревога, растущая, как снежный ком. Время просыпается пылью сквозь пальцы. А Яррей мешкает, а пираты подозревают неладное, а богиня не откликается на зов, а демон все бубнит и бубнит во сне, и я так привыкла к этому монотонному шуму, что, кажется, начинаю его понимать.

Я села поближе к Зешш-Итео. В холодном свете чары его лицо казалось лицом трупа. Прислушавшись к бормотанию повнимательней, я, к своему удивлению, различила знакомые слова:

... браться вместе

И рабы освободятся

И вернутся в Бездну

Должно найти ответы

Но не ищи пути

Чтобы увидеть бездну

Надо вглубь зайти

Я обратилась в слух. Признаться, о пророчестве я совсем не думала. Сбросила его со счетов, едва услышав, сочла насмешкой Безликих. А тут оказывается, что демон-дурья-башка запомнил лишь первое четверостишие! К счастью, наше подсознание умнее, чем мы сами.

Правда и ложь смешались

В сердце к разгадке ключи

Там, где сияет полночь

Там, где льды горячи

Надо сказать, что в устах спящего Зешш-Итео пророчество начисто лишилось рифмы и ритма, слова он наполовину проглатывал, а паузы делал не тогда, когда нужно, а когда заканчивалось дыхание. Поэтому я слышала примерно вот что: "глубь зайти правдыложь// смешасфсерц разгадключи тамхде// сья полночь тамхде льды грячи". От попыток как-то это воспринять чуть мозги ушами не полезли.

Следующее четверостишее начиналось словами "жисымер плытуц". Если я правильно поняла, в виду имелось вот что :

Жизнь и смерть сплетутся

Единый укажет путь

Бездны ворота откроют

Хаоса силу запрут

Вот бы найти того, кто завел моду оформлять предсказания в виде поэтических головоломок, да потолковать с этим... нехорошим человеком. Терпеть не могу все эти "догадайся сам". Хотя надо признать, что даже столь размытая инструкция лучше, чем предыдущий вариант.

А демон знай себе бормотал:

Эт'фсе?

Нне... Есищеприписка

Если желаешь подробно

Узнать о пророчестве сем

То приходи в архив мой

Который там, где мой дом

Я знала, знала, что должно существовать нечто подобное! Будь я на месте оракула, мне бы тоже хотелось, чтобы люди узнали полную версию предсказания, а не ущербный, усеченный вариант. Представляю, как мучаются бедняги, вынужденные шифровать плоды своих трудов, да еще и рифмовать их, не имея ни намека на поэтический дар.

В краю, солнцем согретом

Град стоит на излучине рек

Под именем... ммм... аах...

В самый неподхожящий момент демон застонал и беспокойно заворочался. За причиной далеко ходить не пришлось. Ловя каждое слово, я низко склонилась над Зешш-Итео, и думать забыла про негасимый огонь. А тот, пользуясь оплошностью, пытался подкоптить демоновы пятки. Я поспешно отогнала вредоносную чару.

- Под каким именем? - тоскливо простонала я, сознавая, что он едва ли меня услышит. Ну пожалуйста, пусть повезет!

- Именем?.. ммм... хрр... рек, - демон почмокал губами, перевернулся на бок и снова перешел на тарабарщину.

У-у, дурень! И я тоже хороша, чародейка недоделанная.

Я стиснула кулаки. Не подумайте ничего плохого - всего лишь для того, чтобы затушить предательницу-чару (я ожидала Яррей со звяка на звяк, а та не одобряла моих попыток приручить огненную стихию). Но вместо того, чтобы тихо-мирно исчезнуть, сгусток зашипел и бешеным воробьем заметался по трюму. Видно, недаром чародеев прежде всего учат контролировать свои эмоции.

Перепрыгивая через тюки, ящики и бочки, я бросилась вдогонку за распоясавшейся чарой. Но та словно обрела собственную жизнь: порхала, пыхтела и плевалась искрами. На дощатых стенах плясали сине-зеленые блики вперемешку с вытянутыми, искаженными тенями, которые смахивали на силуэты диковинных тварей. В народе ходят байки о том, что раз в год маги собираются на разгульный шабаш. Будь это правдой, наверняка выглядело бы похоже. Тени скакали с места на место, непристойно извивались, сливаясь в неистовых объятьях и снова разбегаясь. В безумную пляску хаоса идеально вписывалось перекошенное бородатое лицо незадачливого путника, который случайно стал свидетелем мажеских непотребств.

Стоп. Какое такое лицо?

Позади, в необжитой части трюма, что-то лязгнуло.

Я машинально повернулась на звук. Мешая что-либо разглядеть, перед глазами зависла чара.

Зешш-Итео скользнул со своей постели и подобно самой быстрой в мире сомнамбуле потопал мимо. Основной инстинкт демона - защищать хозяина. Значит...

Додумать я не успела.

Свист.

Вскрик.

Боль.

Корабль вдруг сильно качнуло, в глазах помутилось. Наверное, я потеряла сознание, потому что не помню, как упала. Помню только, что открыла глаза уже на полу. Перед носом дрожал бледный-бледный огонек. Неимоверным усилием подняла стопудовую голову. И едва не уронила снова: тело пронзила острая боль.

Моргнула раз, другой, третий.

Так и есть. Из груди, в волоске от пуговицы, заговоренной на удачу, торчит рукоять кинжала. По рубахе расплылось темное пятно. Странно. Почти не больно, только тягучая пустота внутри. Дергает, зовет. Куда? Не хочу.

Ни мыслей, ни чувств. Даже страха нет. Все равно.

Жизнь, что мелькает перед глазами - бессмысленная и серая. Никого толком не любила. Ничего стоящего не совершила. И если в юности хоть к чему-то стремилась, то потом просто плыла по течению. Из-за страха перед предательством никого не пускала в душу. Из-за страха перед воздаянием бежала от смерти, но еще усердней убегала от жизни. Жалкая картина. Наверное, в следующем воплощении стану червем - лучшей участи не заслужила.

Огонек мигнул и погас. Чуть погодя зажглись другие два. Яркие. Золотые, с черными дырами посередине. Не огни, глаза. Глаза Пожирающего. Но почему он сият? Золотистые лучи окутывают его мерцающим коконом. Они тянутся... ко мне? По коже скользят теплые блики. Красиво. Почему я раньше не видела призрачного света? Это Связь?

Невыносимо видеть, как ужас искажает черты... слуги ли? Нет, друга. На пороге смерти чувствуешь такие вещи.

Дружба... Пламя сильное и ровное, способное разогнать самую лютую тьму, согреть заледеневшую душу. Я лгала себе, притворялась, что прекрасно обхожусь в одиночку. Теперь, когда я кому-то нужна... Когда кто-то ценит меня такую, как есть, с немногими достоинствами и многими недостатками... От этого становится тепло и горько. Горько - потому что ему предстоит пережить боль потери. Когда-то я сама через это прошла...

Голова трясется. Нет, трясутся руки, которые ее поддерживают. Золотые глаза близко-близко.

Полувой-полустон:

- Ди, Ди-и!

Он раскачивался и завывал: отчаянно, надрывно, так, что кровавыми слезами плакало сердце. Бедный друг мой, чем облегчить твою боль? Не умею прощаться. Что нужно говорить напоследок? Отпустить шутку вроде: "А недурные ножны из меня вышли, а?". Или ободрить: "Все будет хорошо". Великодушно простить, а может, самой попросить прощения? Или признаться, что я вижу в нем человека, не монстра? Да, пожалуй, так будет лучше всего.

- Ите...о... - в горле что-то клокочет. На языке вкус соли и железа.

Если умеешь читать по глазам, прости. Я не смогу тебе помочь. Если хочешь, возьми мою душу. Только от нее будет мало толку. Найди Яррей... Яррей!

Алая вспышка - озарение.

Да что ж я себя похоронила-то раньше времени?!

Вместе с надеждой воскресли краски и чувства. И острая, пронзительная боль. Но какое она имеет значение? Я жива и, дадут Безликие, проживу еще лет сто. И исправлю, о да, все исправлю! Клянусь, что стану другим человеком. Я буду собой гордиться.

Яррей - мой шанс уцепиться за жизнь. Она не целительница, но это не суть важно. Маг высшего уровня потоком сырой силы может наполнить пересыхающий источник жизни. Остается одно: донести спасительную мысль до демона.

Тело предало: вместо слов изо рта вырвался жалкий бульк. Друг склонился ниже, кожу опалило его горячее дыхание. Пожалуйста, пойми меня! Ты ведь можешь без слов. Почувствуй, прошу...

Увы, Зешш-Итео не понял безмолвной мольбы.

Повинуясь наитию, я сосредоточилась на Связи и впервые за долгие годы полностью обнажила сознание. То, что произошло потом, с трудом поддается описанию. В груди что-то дрогнуло. Нечто теплое и нежное, чему я пока не находила названия, распустилось, доверчиво потянулось навстречу другу. Из раны проклюнулся росток цвета лазури. Крохотный, слабый и - с сожалением поняла я - обреченный на гибель. Но свершилось чудо: побег бережно оплели сотни золотых лучей. Они питали его, проникали в него, врастали в него, сливались с ним. Меня охватило удивительное чувство единения. В привычное я влилась новая сущность, разнородная и в то же время целостная, как металл, который многократно перековывали, каждый раз добавляя новое. Сущность, полная любви, света, нежности. И боли, и горя, и бессильного отчаяния.

ЭТО - ДЕМОН???

Как может нечто столь прекрасное быть злом?

В неверии распахнув глаза, я встретила столь же потрясенный взгляд своего свежеприобретенного альтер-эго. Без сомнения, он чувствовал нас так же ясно, как я.

Я выстрелила в него своими мыслями.

Бережно опустив мою голову, Зешш-Итео слитным движением вскочил на ноги и бесшумно растворился во тьме.

Бездна, нет! Я вовсе не этого хотела!

То, что я услышала в его - нашем - сознании, повергло в ужас. Он не собирался вручать чародейке мою - нашу - жизнь. Он хотел исцелить меня сам. Он знал, как создать инфракрасный силовой поток. Для этого надо произвести невиданной мощи выплеск.

Выплеск. За одним коротким словом стоят десятки прерванных жизней, исчезнувших душ. Я этого не стою. Я не смогу с этим жить. Не хочу, не позволю, нельзя!

Но второе я отгородилось от первого стеной железной решимости. Связь донесла до меня дрожь. Преддверие смерти, предвкушение силы. Я со всей силы рванула Узы на себя. Золотые лучи вспыхнули еще ярче. Бесполезно. Все равно что в одиночку пытаться сдвинуть с места гору.

Может, пустить все на самотек? Я сделала все, что в моих силах. Остальное - на совести Зешш-Итео. Удобно. Какое мерзкое слово.

Я скрипнула зубами.

Нет. Все зло, что я совершила за свою жизнь, можно искупить. Но не вмешайся я сейчас - случится непоправимое. Если я допущу этот выплеск, честь и совесть будут потеряны навсегда. Нет, я не стану чудовищем. И ему не позволю.

Мысленный приказ на демона не подействовал - что ж, вербальному он не сможет не подчиниться. Значит, надо догнать и остановить его. Всего-то.

Тело плохо слушалось, будто деревянное. Я не столько шла, сколько волочилась за Узами, то и дело натыкаясь на какие-то предметы. С каждым движением по рубашке все шире расползалось мокрое пятно: утекали драгоценные капли жизни. Время отмерялось шагами, расстояние отмерялось светом, который струился из открытого люка над лестницей.

Когда я спрашивала Зешш-Итео, как он меня находит, тот отвечал лаконично: "Иду к тебе", что невыразимо меня бесило. Теперь я поняла, что крылось за "тупым" ответом. Лучи, что тянутся в темноту, стократ сильнее любого путеводного амулета. Не компас, а магнит. Уверена, что Связь не исчезнет, даже если мы окажемся на противоположных полюсах мира.

Мелькнула мысль: случилось то, о чем предостерегал отец. Демон пустил в меня корни. Мелькнула и пропала, не возмутив душу. Какая теперь разница? Выживу - тогда буду думать.

В двух шагах от лестницы я споткнулась и упала. Перед глазами опять померк свет. Первое, что увидела, очнувшись - сведенное судорогой смерти лицо бородача-моряка. Настырный тип, однако: не добив при жизни, чуть не дотянулся до меня с того света. Злости не было - он всего лишь жертва обстоятельств и предрассудков. Не было и сочувствия. Мир сузился до шлейфа из золотых лучей и далекой цели на его конце. Возможно, сущность демона уже впитывает новые души. Быстрее, быстрее. Пока есть, кого спасать.

Однако есть дела, которые не терпят спешки. Так, я потратила уйму времени, пока нашарила в кармане тонкие железные пластины Взглядоотводов, пока привела все в действие. Могла бы пройти больше сотни шагов. Но как выяснилось, сегодня нельзя полагаться на удачу.

Проклятая веревочная лестница была хуже отвесной скалы. Неуклюжие, перемазанные кровью пальцы соскальзывали, ноги постоянно находили дыры вместо перекладин. Голова и так кружилась от потери крови, а тут еще недоделанная тряпка качалась, вихлялась и скручивалась. Несколько раз меня вывернуло наизнанку, но я не упала. Выбралась. Не чудо ли?

Ветер пощечиной впечатал в лицо запах соли, железа и страха. Вдалеке и вблизи кричали люди. Пронзительно, как чайки. Палуба прогибалась от топота ног. Кто-то наступил мне на пальцы, и я мимоходом отметила, что они еще не до конца потеряли чувствительность. Оказывается, боль может приносить радость, особенно когда напоминает о том, что ты еще жива.

Навалилась чудовишная слабость. Колени дрожали и подгибались. Хотелось забиться в угол, свернуться в клубок и дождаться, пока все кончится. Но Связь наливалась золотом. Быстрее, быстрее. Я и так непоправимо опаздываю.

Если честно, мне уже не было все равно, что случится с моей душой, или с чьей-либо еще. Держась за стенку, я ковыляла за лучами чисто по инерции - так дохлая рыба продолжает плыть по течению. Все вокруг виделось сквозь туманную пелену, звуки слились в нестройный гул. Мимо проносились размытые силуэты. Единственная реальность в зыбком мареве - путеводные Узы.

До цели пятьдесят шагов... тридцать... двадцать...

Подойти ближе к средоточию лучей мешал огненный купол, ярко пылающий в туманном полумраке. Я ясно чувствовала, как там, в огненной ловушке, Зешш-Итео собирал силы для решающего удара. Глупый, упрямый демон. Так ты никого не спасешь.

Одна из теней подпитывала купол кроваво-красным пламенем. "Умница Рей," вяло трепыхнулась мысль. Медлить нельзя. Чутье подсказывает, что силы мажини на исходе.

Руки отбросили ставшие ненужными амулеты, губы сами вспомнили, что надо сказать:

- Стой! При...каз...

Связь передала, как дернулся, будто от подлого удара в спину, Зешш-Итео. Упрямая, глупая, эхом вернулось мне. Чудовищная сила, собранная для удара, приостановилась. Увы, всего лишь на миг. Ее невозможно сдержать, с внезапным отчаянием поняла я. Как мальчишка, на спор раскрутив тяжелый цеп, теряет над ним контроль, так и мы не в силах остановить этот выплеск. Сила рвалась на свободу, чтобы исцелить мое тело и походя искалечить душу.

Я не заметила, как рядом очутилась Яррей. От маленьких ладоней, сомкнувшихся на рукояти ножа, исходило живительное тепло. Умница Рей, все поняла. Только хватит ли у нее сил на меня после противостояния Пожирающему? Ладно, мне не много надо. Лишь бы не угасла искра жизни.

Рывок.

Боль.

Всхлип - на крик не хватило сил.

Тело выгнулось в попытке удержать нож, и осело.

Жар жизни вытекает, покидает, уходит... Запах соли и железа заслоняет все вокруг.

Слепо шарю во тьме. Где руки, которые обещали исцеление?

Рвутся золотые нити, и лазурный цветок истекает кровью, увядает, умирает. Другая, живая часть меня кричит в агонии - и затихает, сморенная сонными чарами.

Почему, Яррей?

За что?

Гулкие, далекие звуки оседают в ушах, не достигая сознания.

- Кэп, что делать с ведьмой?

- В ректонит и под стражу.

Приглушенные звуки борьбы.

- Ты не можешь так поступить! Я всех спасла! Вычерпала себя, чтобы прекратить...

Глухой удар.

Стук.

- Полегче, Лустер. Женщина все-таки.

Презрительное фырканье и неохотное:

- Так точно, капитан Ворон, сьер.

- Унесите. Стоп! Если я узнаю (а я непременно узнаю), что кто-то повел себя недостойно по отношению к пленнице - пощады не ждите.

- Есть, кэп. А этого куда, кэп? За борт?

- В ректонит.

Дружный возмущенный вдох.

- После того, как он выкостил четверть экипажа?! Да по нему рея плачет!!!

Хлесткий щелчок оплеухи.

- Не смей перечить капитану!

- Виноват, сьер!

Чуть погодя:

- Это демон, ребята. Слыхали о таких? Убьешь его - сам станешь неуправляемым монстром.

Боязливый, но согласный ропот.

Брезгливое:

- А что с этой падалью?

Шум шагов.

Что-то большое и теплое коснулось щеки.

- О, боги...

- Кэп, что с вами? Вам плохо?

- Диянни? Сестренка, не уми...

Бессмысленные звуки затихли. Пустая, тихая, темная ночь укутала меня холодным саваном.

Я лежала навзничь. Кто это "я"? Я чувствовала, что, если постараюсь, могу вспомнить. Но что-то подсказывало, что лучше выбрать забвение.

Перед глазами рассветало небо. Странное, непривычное, оно начиналось прямо надо мной и, казалось, состоло из одних туч. Так как больше делать особо было нечего, я скользнула в небо и поплыла. На ощупь оно было влажное и прохладное - не то вода, не то густой туман.

Своего тела я не видела. И чувствовала не так, как обычно, не поверхностью кожи - да была ли она? - а каждой клеточкой своего существа. С каждым движением я становилась все невесомей, свежее, чище. Я была готова плыть (лететь?) в сизом тумане вечно.

Но внезапно тучи отяжелели, налились зловещим золотом. Под ногами разверзлась воронка. Я барахталась изо всех сил, но не смогла победить кипящий водоворот, который с чудовищной силой затягивал меня вниз.