/ Language: Русский / Genre:detective / Series: Мисс Робин Гуд

Леди в тигровой шкуре

Марина Серова

Когда Лиза поняла, что это Диана, лучшая подруга, перевела на себя ее фирму, отняла мужа, погубила ребенка, а затем пустила слух о Лизином безумии и самоубийстве, было уже поздно что-либо вернуть. Оставалось одно – мстить. И Лиза обратилась за помощью к Полине Казаковой, считавшей своим долгом карать подлецов, если судьба или закон медлят с возмездием. Полина усвоила истину: безнаказанность плодит преступления, и делала все, чтобы виновники получили по заслугам. За свою клиентку она отомстила с решительностью Робин Гуда, помноженной на женское коварство и изобретательность…

ru Miledi doc2fb, FB Writer v2.2 2008-09-03 http://www.litres.ru/ Текст предоставлен издательством «Эксмо» ace09484-cb2e-102b-946f-f03f69515cd7 1.0 Леди в тигровой шкуре Эксмо М.: 2008 978-5-699-30349-6

Марина Серова

Леди в тигровой шкуре

Глава 1

Вчера мой горячо любимый прародитель завел старую песню о том, что мне надобно задуматься о замужестве. Дед Ариша воспитывал меня один, после того как мои родители погибли в автомобильной аварии. Мне тогда было четырнадцать лет, сейчас – двадцать восемь. И дедуля считал своим долгом выдать меня удачно замуж. Многие мои ровесники уже успели свить свои семейные гнездышки, некоторые и не по одному разу. Но я пока не встретила того наверняка единственного, за которого хотела бы выйти замуж. А тут вот дед постарался и подобрал мне очередную кандидатуру…

Около двух месяцев назад Ариша увидел в казино «Крестовый король» молодого человека, лицо которого показалось ему знакомым. Щеголь в смокинге тоже с интересом посмотрел на моего деда. В течение часа они бросали друг на друга заинтересованные взгляды, а потом разговорились. Причем инициатива разговора принадлежала дедуле. Тот узнал в молодом человеке нашего бывшего соседа по городской квартире. Правда, мы съехали оттуда четырнадцать лет назад, когда Гера Мамчуров был еще подростком. За эти годы он повзрослел, возмужал и стал сильно походить на своего отца, Геннадия Георгиевича. Аристарх же Владиленович, напротив, мало изменился, потому что всегда тщательно следил за своей, надо сказать, аристократической внешностью.

Будучи общительным и гостеприимным человеком, дедуля пригласил Геру, теперь уже Германа, к нам домой. Тот охотно принял это предложение. Пока они ждали моего возвращения из бассейна, гость рассказывал о себе. Последние пять лет он жил в Москве и работал в «Аллегро-банке», даже входил в состав Совета директоров. В Горовск же Мамчуров приехал в командировку, чтобы подготовить почву для открытия здесь филиала банка, который в дальнейшем собирался возглавить.

Дед был очарован старым новым знакомым и решил нас сосватать. Хитрый Ариша стал расхваливать меня потенциальному жениху. Мол, внучка у него красавица, спортсменка и дипломированный юрист. Мамчуров сразу запал на мою профессию, сказав, что банку будут нужны специалисты с юридическим образованием и он с превеликим удовольствием возьмет меня на работу.

Когда я вернулась с аквааэробики, дед нас представил друг другу, и весь остаток дня мы говорили о делах банковских. Мне было жутко скучно, потому что я только-только вырвалась из «заводского застенка» и не спешила снова попасть под жесткий график службы. К тому же новый знакомый не относился к тому типу мужчин, которые могут понравиться мне с первого взгляда. Я не углядела в нем никакой харизмы и назвала про себя «денежным мешком». Не думаю, что гость тоже был сражен наповал моими внешними данными. После бассейна на мне не было ни грамма косметики. Но, как требует этикет, мы весь вечер пытались произвести благоприятное впечатление друг на друга, дежурно улыбались и вели интеллектуальную беседу.

На следующий день Герман пришел к нам в гости без всякого приглашения, преподнес мне огромный букет цветов и пригласил в театр. Я согласилась выйти с ним «в свет», только чтобы не расстраивать дедушку.

Мамчуров стал бывать у нас почти каждый день. Ариша светился от счастья и был уверен, что дело движется к свадьбе. Меня же ухаживания Германа раздражали с каждым днем все больше и больше. Он называл саксофон тромбоном, носил короткие носки, чавкал во время еды, неоправданно вставлял в разговор скучнейшие банковские термины. Кроме того, Мамчуров позволял себе отвечать на деловые звонки не только за столом, но и в театре. Честно говоря, такого трудового рвения я не понимала. Радовало только одно – «жених» не особо рьяно лез ко мне в постель. Впрочем, я дала ему понять, что я девушка порядочная, поэтому никаких отношений, по крайней мере до помолвки, быть не может. Он понял мои слова слишком буквально и на следующий день стал просить у деда моей руки. Тот сказал, что не против, но окончательный ответ, естественно, за мной.

Герман встал передо мной на одно колено и преподнес коробочку с колечком.

– Это наша семейная реликвия, – сказал он. – Перстень передается по женской линии. Полиночка, я хочу преподнести его тебе в знак моей любви. Выходи за меня замуж.

Я взглянула на деда, у того застыли на глазах слезы радости. Мне вдруг вспомнился случай из далекого детства. Я вышла на балкон и увидела, что соседский мальчик стреляет из рогатки по голубям и приходит от своей меткости в дикий восторг. Естественно, тем мальчиком был Гера Мамчуров. На фоне этих воспоминаний перстенек показался мне дешевой подделкой, а слова Германа насквозь фальшивыми.

– Нет, – сказала я с равнодушной легкостью, – я не возьму это кольцо. И предложения твоего не принимаю. Я тебя не люблю, а без любви, как ты понимаешь, замуж не пойду.

Ариша тягосто вздохнул и присел на диванчик с гнутыми ножками, прижав руку к сердцу. Герман спокойно отреагировал на мой отказ. Он встал с колена, поцеловал мою руку и сказал:

– Просто ты еще не успела меня полюбить, дорогая. Но у нас с тобой все впереди. Мне надо на несколько дней съездить в Москву, но я вернусь, обязательно вернусь и докажу тебе свою любовь. Я сделаю все, чтобы ты стала испытывать ко мне те же чувства.

– Не утруждайся, – попросила я. – Это совершенно ни к чему. Я говорю «нет», и это мой окончательный ответ.

Мамчуров загадочно улыбнулся, повернулся к деду и сказал:

– Разрешите откланяться, Аристарх Владиленович. Надеюсь, что мы видимся с вами не в последний раз.

– Я тоже на это надеюсь, – ответил мой дед.

– Всего доброго, Полина! – Герман учтиво поклонился мне и ушел.

Ариша не унимался, просил еще раз внимательно присмотреться к Герману, но я была непреклонна в своем решении – нет, и все тут! Дедуля сильно обиделся и стал действовать мне назло. Наше противостояние длилось неделю, а вчера под вечер он привел к нам в дом своих приятелей и устроил хоум-казино. Надо сказать, что Ариша профессиональный игрок с огромным стажем. Я всегда очень терпимо относилась к его «работе», а когда он срывал большой куш, так просто восхищалась им. В наши дни, и даже в нашем небольшом городе, есть масса заведений, где для игроков созданы максимально комфортные условия. А дом – это святое! Но дедуля злостно пренебрег этой заповедью, чем вызвал наутро бурю моего негодования.

Мало того что Ариша проигрался в пух и прах в собственном доме, так еще его приятели полностью опустошили холодильник, уничтожив недельный запас продуктов! Кроме того, плакала моя генеральная уборка – по первому этажу нашего особняка словно Мамай прошел! А уж про бурное выражение эмоций, про те ночные крики, что доносились до моей спальни на второй этаж и мешали моему чуткому сну, я вообще молчу.

Утром наш конфликт с дедом усугубился. Я стала высказывать все, что о нем думаю. Но Ариша, удрученный еще и своим проигрышем, молча закрылся в своей комнате и завалился спать. А мне предстояло заново наводить в доме порядок. Ну уж дудки! Я решила куда-нибудь смыться. Для начала позвонила своей лучшей подруге Алинке Нечаевой.

– Алло, – тихо-тихо сказала она.

– Привет, Алинка! Как дела?

– Плохо, – страдальчески прогундосила подружка. – У меня грипп, температура и все, что положено.

– Я сейчас приеду к тебе и полечу.

– Ни в коем случае, – воспротивилась Нечаева. – Еще не хватало, чтобы мой вирус прилип к тебе. Я уж как-нибудь сама справлюсь.

– Ну ты выздоравливай поскорей!

– Постараюсь, – ответила Алинка тоном умирающего лебедя. – Пока.

– Пока.

Если для кого-то осень является традиционным временем простуд и хандры, то моя подруга никогда не относилась к этой категории. Ее болезнь меня даже удивила. Казалось, у нее такой мощный заряд жизненных сил, такой иммунитет, что банальному гриппу ни за что ее не одолеть. И вдруг такой облом!

Немного подумав, я решила все же навестить свою подругу, но в следующую минуту зазвонил телефон.

– Полина, привет! – торопливо сказал Антон Ярцев. – Ты сегодня свободна?

– Да. А что случилось? Ты хочешь вечером куда-нибудь меня пригласить? – обрадовалась я возможности развеяться после семейного скандала. – На какую-нибудь презентацию, да?

Надо сказать, что у нас с Антошкой никаких амуров никогда не было. Только дружеско-деловые отношения. Ярцев – журналист, и профессия частенько обязывала его присутствовать на каких-нибудь молодежных тусовках или званых пати. Он брал меня с собой за компанию, заранее зная, что я не стану расценивать это приглашение как выражение каких-либо амурных чувств. Я тоже иногда обращалась к Антону со своими просьбами, и он с радостью на них откликался.

– Нет, Полинка, остынь, сегодня я не буду выводить тебя в свет. – Ярцев без всякой деликатности опроверг мои предположения.

– Вот так всегда, – разочарованно вздохнула я. – Значит, придется умирать от скуки.

– Не горюй, не придется. Я нашел тебе занятие поинтересней. Значит так, я сейчас пришлю к тебе одну знакомую. Уверен, Лиза обеспечит тебе приключения на ближайшую неделю или даже две.

– Антон, ты меня интригуешь. Надеюсь, ты предлагаешь что-то приличное…

– Не знаю, не знаю, как дело повернется. Возможно, эстетике придется отдохнуть. В общем, разговор это не телефонный, – замялся мой приятель. – А если без шуток, то проблемы у моей знакомой очень серьезные, как раз такие, которые только ты, мисс Робин Гуд, сможешь решить.

– Ах, вот в чем дело. Значит, надо снова смазывать стрелы ядом кураре?

– Ну, нечто подобное.

– Скажи хоть, в какую сторону придется целиться?

– Ладно, вот небольшая вводная часть. Лиза Леонова – моя бывшая одноклассница. Жизнь здорово ее шандарахнула… Между прочим, ходили слухи, что она покончила с собой, но я в это не верил, потому что знал: Лизка на такое не способна. Впрочем, ей действительно пришлось катапультироваться из реалий…

– В смысле? Наркомания? Неудачный суицид?

– Нет, Леонова просто уехала, никому не сказав куда, а теперь вот вернулась. Я случайно встретил ее на улице, едва не прошел мимо… Что-то на интуитивном уровне сработало, возникло ощущение смутного узнавания, и я оглянулся. Она тоже оглянулась. Помнишь, как в той песне… – Антон стал напевать известный мотивчик, потом вдруг набросился на меня: – Полька, ты меня разговорила! У меня времени в обрез, я на интервью опаздываю. В общем так, через час Лизка будет у тебя, я объясню ей, как до тебя добраться.

– Лучше через два, – сказала я, окинув взглядом окружающее пространство. Оно сильно напоминало поле боя.

– Ну хорошо, через два.

– Жду. – Я повесила трубку и тут же озаботилась тем, в какой гостиной принять Лизавету, чтобы обеспечить ей максимальный психологический комфорт.

Ярцев очень мало рассказал мне о своей знакомой. Но если она его бывшая одноклассница, значит, ей, так же как и ему, в районе тридцати. Чуть старше меня. Уже заочно мне казалось, что Лиза вряд ли будет чувствовать себя уютно в гостиной, выдержанной в стиле рококо. Там мы с дедом обычно принимаем очень состоятельных дам и господ, которым за пятьдесят. Прокрутив в уме весь телефонный разговор, я проанализировала Антошкины слова и интонации и пришла к выводу, что его старой знакомой скорее всего придется по душе хай-тек. Но в гостиной, выдержанной именно в этом стиле, дедовы приятели резались вчера в карты. Я еще раз заглянула туда и убедилась, что гостиная подверглась нашествию варваров. Вот не зря я сегодня на деда сорвалась, не зря! Хорошо, что Ярцев заранее предупредил о визите. Надо срочно делать уборку.

Едва прихожая и хай-тековская гостиная были приведены в порядок, раздался звонок. Выглянув в окно, я заметила, что моя визитерша прибыла на такси, которое уже разворачивалось, чтобы отъехать! Она же, одетая в длинный серый плащ с капюшоном, стояла под монотонным осенним дождиком и очень смахивала на призрак.

– Здравствуйте! А я вас представляла совсем иначе, – сказала Антошкина протеже, когда я открыла ей дверь.

В ответ я мило улыбнулась. Откровенно говоря, я тоже была удивлена, когда увидела клиентку вблизи. Она выглядела намного старше своих лет – где-то на сорок. Землистый цвет лица и мимические морщинки явно не пошли ей на пользу. И у нее был очень печальный взгляд. Если глаза – это зеркало души, то нетрудно догадаться, что творилось в ней. Тоска и полная безнадежность. Я подумала, что не ошиблась в выборе гостиной. В кантри-зале она бы еще, чего доброго, разревелась. А вот интерьер холодного хай-тека наверняка не позволит взять эмоциям верх. Мне совсем не хотелось вести разговор, перемежающийся слезами и вздохами.

От кофе и чая Лиза отказалась, но попросила разрешения закурить. Я уже догадалась, что она плюет на предупреждение Минздрава. Терпкий аромат ее духов отчаянно спорил с запахом ментоловых сигарет. Я поставила на стеклянный журнальный столик, около которого она расположилась, новую пепельницу. Старая была разбита ночью, наверное, в пылу азарта игроков. Дама достала из сумки пачку сигарет, зажигалку, неспешно закурила и после нескольких затяжек сказала:

– Я не была в Горовске больше трех лет. Центр очень изменился, а вот окраины все те же. Знаете, Полина, за это время я объездила очень много городов, больших и маленьких… Некоторые сразу вызывали у меня отторжение, а в одном из них я даже угнездилась. Думала, что никогда сюда не вернусь, но обстоятельства снова изменились. На прошлой неделе я приехала в Горовск, прошлась по улицам и переулкам и поняла, насколько здесь все родное, особенно Первомайская. Она единственная и неповторимая, самая привычная и самая чужая, с детства знакомая и полная тайн. Я жила на Первомайской, и мой офис тоже был там, в двух кварталах от дома… А потом у меня не стало ни того ни другого… Я лишилась всего…

Лизавета затушила сигарету и замолчала. Ушла в себя. Мне пришлось ее вернуть обратно, сказав:

– Надо полагать, кто-то в этом повинен. Кто же?

– Есть одна персона. – На лице моей собеседницы отразилось волнение. – Как ее только земля держит! Она испортила всю мою жизнь, разбила вдребезги. И не только мою. Я намерена наказать ее за это. Антон сказал мне, что у вас есть опыт в подобных делах.

Я заметила, что Лиза смотрит на меня как-то странно. На всякий случай пришлось уточнить:

– Должна заметить вам, что я не киллер. Выстрел из винтовки со снайперским прицелом – это не мой стиль.

– Нет, такое мне в голову даже не приходило! Антон немного посвятил меня в ваши методы работы.

– И что же он вам, интересно, сказал?

– Ну, он сказал, что вы, Полина, уж простите меня за прямоту, плетете хитроумные интриги. А те, на кого они направлены, оказываются в очень затруднительном положении, на них сыплются разные несчастья, неприятности. Кроме того, вы – юрист, поэтому знаете, как договориться с Его Величеством Законом.

– Ну как-то так, – подтвердила я, немного смущаясь. Ярцев мне явно польстил. – Лиза, скажу вам прямо, эксклюзивность моих услуг заставляет действовать по определенным правилам… Независимо от того, что вы мне расскажете, я проверю достоверность вашей информации. Вас это не напрягает, не вызывает внутреннего протеста?

– Вы будете все проверять? Это правильно, – согласилась Лизавета. – Уж мне-то известно, что доверять никому нельзя, даже самым близким и родным людям.

Это утверждение было дискуссионным. Я сто процентов доверяла своим близким, но вступать в спор со своей визитершей не стала. Наверное, у нее были причины, чтобы так разувериться в людях, даже в родственниках. Иначе бы она ко мне не пришла.

– Хорошо, тогда рассказывайте, что с вами случилось. Кто ваши враги? Они известные люди?

– Ну, не знаю, наверное, известные, ведь городок у нас небольшой… Знаете, Полина, я пыталась построить свой план мести, но он оказался каким-то несостоятельным. С теорией все было вроде бы нормально, а на практике я не знала, как его можно провернуть, чтобы самой не угодить за решетку. Да и не приспособлена я для таких дел! Характер не тот, наверное…

Можно подумать, я родилась с задатками мстительницы! Нет, меня сделали такой обстоятельства. Пьяный прокурор лишил меня родителей. Он гонял по городу на своем служебном автомобиле, развлекаясь с девицей легкого поведения, и врезался в машину, в которой выезжали со двора мои папа и мама. Трагедия случилась прямо у меня на глазах и навсегда впечаталась в мою подкорку. Прокурор Синдяков не только не понес наказания, но и все свалил с больной головы на здоровую. Мой отец был признан виновным, а дед еще и выплатил Синдякову денежную компенсацию. Будучи девочкой– подростком, я не могла восстановить справедливость. Но когда недавно я стала свидетельницей дорожно-транспортного происшествия, то поняла, что час «икс» настал. Пришло время отомстить за смерть моих самых близких людей. И я это сделала!

– Может, проще простить? – спросила я на всякий случай.

– Не получается. – Лиза мотнула головой. – Тем более теперь, когда мне стали известны новые обстоятельства. Только с ними не пойдешь ни в милицию, ни в прокуратуру. Время ушло. Когда мы встретились с Ярцевым, я ему все рассказала и попросила его помочь восстановить справедливость, написав статью в газету. Но Антон, недолго думая, рекомендовал мне вас. Если позволите, я снова закурю?

– Не надо больше об этом спрашивать. У меня нет лимита на количество выкуренных сигарет. Курите и рассказывайте. Я вас внимательно слушаю, – сказала я, откинувшись на спинку кресла.

– Боюсь, что рассказ будет длинным.

– Разве мы куда-то торопимся?

– В принципе нет. Вы – женщина, и вы меня должны понять. До этого мне приходилось рассказывать о себе только мужчинам. Но Антон куда-то торопился и слушал меня вполуха. Я не задерживалась на деталях.

– Да, Ярцев не может больше пяти минут сидеть на одном месте, все спешит куда-то. Оно и понятно, журналиста ноги кормят. Итак, давайте ближе к делу, – уже в который раз подтолкнула я собеседницу.

– С чего же начать? – Лиза выпустила изо рта сизое облачко. – Пожалуй, начну с окончания института. Получив диплом социолога, я никак не могла устроиться на работу. И тогда мне пришла в голову мысль: открыть свое дело, а именно – кадровое агентство. Оказалось, что зарегистрировать собственную фирму нелегко. Я кругом натыкалась на всевозможные препоны. И вот, когда я наконец-то нашла и деньги, и помещение, собрала весь пакет необходимых документов, один налоговый инспектор небрежно отодвинул от себя мои бумаги и сказал, что еще одно кадровое агентство Горовску совершенно не нужно, поэтому я должна оставить свою затею.

– Вообще-то все предприниматели начинают новое дело на свой страх и риск, – заметила я, – налоговую службу это не должно волновать. Успех во многом зависит от личных качеств бизнесмена. Наверное, тот инспектор что-то хотел от вас?

– Да, вы правильно поняли, он ждал взятку, но я из принципа не хотела ее давать. Но все-таки пришлось. В общем, я зарегистрировала фирму «Персона», и, знаете, уже через пару месяцев она успешно конкурировала с другими кадровыми агентствами города. До этого я сама безуспешно в них обращалась, поэтому постаралась учесть все их ошибки. Бизнес увлек меня. – Лиза постепенно раскрепостилась и стала с жаром рассказывать о былом: – Я с азартом включилась в этот процесс. Мною просто овладел синдром менеджера, я ни минуты не тратила на праздные тусовки, а все свое время пропадала на работе, забывала про выходные и даже отпуск. Собственный бизнес – это действительно потрясающе интересно, перспективно, захватывающе!

– Совершенно согласна с вами, – заметила я, едва ли не с ужасом вспоминая свои трудовые будни на кирпичном заводе. – Хорошо быть хозяйкой самой себе.

– Когда я уже твердо стояла на ногах, то наконец-то вспомнила о личной жизни. Вокруг меня было много деловых женщин, которые, строя свою карьеру, забыли создать семью или, того хуже, успели ее разрушить. Но при наличии внешних атрибутов успеха у них отсутствовало внутреннее ощущение гармонии и счастья. Мне не хотелось пополнить их число. Но мне повезло, я встретила Александра. Наш роман был скоропалительным, – сказала Лизавета, и ее глаза впервые ожили. – Мы сразу улетели к таким высотам счастья… Даже пресловутые штампы в паспорте не смогли испортить этого ощущения. Во всяком случае, о быт наша любовная лодка сразу не разбилась.

Тема замужества, в связи с дедулиными назойливыми попытками сватовства, была мне не слишком приятна, поэтому я подтолкнула рассказ:

– Что было дальше?

Взгляд клиентки снова потух, и она продолжила:

– Семья семьей, но бизнес требует много времени и внимания. Не скажу, что муж помогал мне. У него на это просто не было времени. Он работал в транспортном управлении от звонка до звонка, а его хобби поглощало практически все свободное время.

– Хобби? Какое, если не секрет?

– Какие уж тут секреты! Астраханов увлекался судомоделированием, – сказала Лиза. – Видели яхты в фойе кинотеатра «Иллюминатор»?

– Да. – Я смутно припомнила, что там действительно стоят какие-то кораблики.

– Так вот это он делал, по заказу. А вообще у Александра были честолюбивые планы вывезти свои модели на зарубежную экспозицию. Еще он хотел попасть в Книгу рекордов Гиннесса, поэтому делал, делал и делал свои яхты без устали… В общем, он не помогал мне заниматься бизнесом, но и не ревновал к моей работе. Опять же, опираясь на чужие ошибки, я понимала, что надо сбавить деловые обороты и подумать о детях. Для этого мне нужен был надежный и толковый заместитель, и я взяла на эту должность Диану Оборину. Мы были знакомы с ней, как говорится, с детского сада, правда, учились потом в разных школах, но жили в соседних дворах. Вместе занимались бальными танцами. Я ей полностью доверяла. Оборина как раз была без работы и мечтала хоть на что-то переключиться от своего долгоиграющего и совершенно бесперспективного романа с женатым мужчиной. Конечно, никакого опыта в бизнесе у Дианы не имелось. Она до этого работала только парикмахершей, а уволилась из-за конфликта с директрисой. Но я ее всему быстро научила. В общем, Оборина стала для меня «два в одном»: и лучшей подругой, и заместительницей, на которую я со спокойной душой оставила дело на несколько месяцев…

Дверь в гостиную неожиданно отворилась, и нашему взору предстал Аристарх Владиленович с пылесосом в руках. Ни дать ни взять, дворецкий с благородным лицом. Похоже, дедулю начали мучить угрызения совести, он немного поспал и решил заняться уборкой, тем более что понял: я пальцем не пошевелю, чтобы навести порядок в разгромленной его гостями комнате. Я извинилась перед Лизой и вышла к прародителю.

– Ариша, – сказала я шепотом, – ты бы хоть постучал.

– Извини, Полетт, я не знал, что ты здесь и не одна… Спал и ничего не слышал… Ты, конечно, была утром права. Я не собираюсь делать из тебя домработницу. – Дедуля виновато опустил глаза.

– Да ладно, проехали… Я знаю, что переборщила… Ты имеешь полное право приглашать в дом своих приятелей. Только их надо заранее предупреждать, что у нас прислуги нет…

– Другого раза не будет, просто вчера в «Крестовом короле» отключили свет…

– Понятно. Форс-мажор.

В общем, мы с Аришей помирились, и я вернулась в гостиную. Но Лиза, затянувшись сигаретой, погрузилась в сумрачное молчание. Мне пришлось мягко напомнить ей, о чем мы говорили. Она докурила и продолжила рассказ:

– Моя беременность протекала очень тяжело. Практически всю вторую половину срока меня продержали в больнице на сохранении. Сашка приходил ко мне каждый день. Он ждал сына, наследника, наверное, как и все мужики. А я знала, что у нас будет дочь, но ничего не говорила ему о результатах УЗИ. Для меня пол ребенка не имел никакого значения, самым важным было, чтобы малыш родился здоровым. Знаете, я в больнице таких ужасов наслушалась! Уже стало казаться, что здоровых детей в принципе не бывает.

– То есть вы лежали в больнице, а фирма была целиком и полностью на вашей подруге? – уточнила я.

– Да, Диана приходила ко мне в больницу, делала отчет о работе «Персоны», приносила документы на подпись… Потом я родила девочку, роды оказались очень тяжелыми. Нет, с моей крошкой все было в порядке, а вот со мной… Не буду вас напрягать моими диагнозами. Скажу одно: я оказалась на грани жизни и смерти. Девочку, как положено, выписали из роддома на пятый день, а меня перевели в другую больницу.

– Кто же занимался с малышкой? Бабушки и дедушки?

– Мои родители к тому времени уже умерли. Сначала муж взял очередной отпуск, потом свекровь подключилась. Она жила в другом городе, со старшим сыном, но вошла в наше положение, приехала в Горовск и взяла все заботы о Яночке на себя. Конечно, Любовь Николаевна была уже в возрасте, поэтому ей иногда помогала наша соседка, тоже пенсионерка, но помоложе. К тому же Тамара Филипповна бывшая медсестра. Диана тоже участвовала. – Голос Лизаветы дрогнул.

– Может, чайку? – предложила я.

– Да, пожалуй, – согласилась Лиза. – В горле что-то пересохло.

Я ненадолго оставила женщину наедине со своими воспоминаниями и отправилась в столовую. Вскоре наш разговор продолжился.

– После рождения Яночки я еще пролежала в больнице около трех месяцев. За это время я видела свою девочку всего несколько раз, в роддоме да в больнице, куда Саша ее приносил по моей просьбе. Молока у меня все равно не было. Когда же меня выписали и я наконец-то вернулась домой, то сразу же бросилась к кроватке и с ужасом обнаружила, что у Яночки жар. Мы вызвали «Скорую», и девочку забрали в больницу. Оказалось, что у нее воспаление легких. Вот так получилось – я пошла на поправку, а Яночка серьезно заболела. Через два дня моя дочь умерла в больнице. Пневмония уже была запущенной, – сказала Лиза, глядя куда-то в пол. Мне казалось, что она вот-вот заплачет, но ее глаза оставались сухими. – Я не могла поверить, что моей девочки больше нет. Мне казалось, что я живу в каком-то кошмарном сне, но, увы, это было правдой…

– Но куда же смотрели муж и свекровь? – осведомилась я, впечатленная таким поворотом событий.

– Любовь Николаевна незадолго до моей выписки была вынуждена уехать домой. На то имелись объективные причины, о которых сейчас говорить нет смысла. Муж с утра до вечера пропадал на работе, поэтому с Яной сидела та самая соседка– медсестра, Тамара Филипповна, и… Диана. Но об этом потом. Я тогда никого не винила в смерти дочки, я просто не могла поверить в случившееся. Только-только справилась со своей болезнью и послеродовой депрессией, а тут новое несчастье… Я держалась только на лекарствах. Все было для меня как в жутком сне. Я даже похороны плохо помню, какая-то пелена стоит перед глазами… Когда Яночки не стало, я замкнулась в себе. Целыми днями и ночами лежала в постели, не думала не только о работе, но и о домашних делах…

– А как ваш муж пережил смерть дочери?

– Конечно, для него это тоже было трагедией, но он не сломался, как я. Александр работал, приходил домой уставший, садился за свои модели и забывал обо всем на свете. Я так нуждалась в его заботе, моральной поддержке, но ничего этого не было… За те полгода, что я в общей сложности пролежала в больницах, Сашка стал каким-то чужим… Я его не узнавала. Знаете, именно его отчуждение заставило меня встать на ноги. Оно сработало как холодный отрезвляющий душ. Я мало-помалу привела в порядок свою внешность и отправилась на работу. – Лизавета проглотила ком, подкатившийся к горлу, и продолжила: – Как я вам уже говорила, мое кадровое агентство находилось на улице Первомайской, в цокольном этаже дома тридцать пять… Туда я и пошла. Только там все было чужое. Я сразу обратила внимание, что вывеска другая, слово «Персона» написано фиолетовыми буквами на желтом фоне, а при мне было наоборот. Но я не придала этому особого значения. Зашла, но весь персонал фирмы тоже был другой. Меня там никто не знал. Когда же я представилась директором, то меня сочли за сумасшедшую.

– Как это? Вы ошиблись адресом?

– Нет, я не ошиблась адресом, а попала в точку. На Первомайской, тридцать пять, находилось кадровое агентство «Персона-плюс», которым руководила Диана Игоревна Оборина. А моя «Персона» переехала на окраину города… Представляете мое состояние? – спросила Лизавета, и я понимающе кивнула ей. – Секретарша с улыбкой на лице сказала мне, что Диана Игоревна уже несколько дней в командировке и, когда вернется, неизвестно. А я утром с ней по телефону разговаривала и предупредила ее, что приду на работу. Она, конечно, попыталась меня убедить, что я еще слишком слаба, что надо еще подождать, но я была непреклонна.

– Вероятно, Диана не решилась тут же принять бой, предпочла на время испариться. – Я стала размышлять вслух.

– Да, Оборина не отвечала на звонки – ни на домашний, ни на мобильный телефоны. Я была в шоке и не могла сразу же выплеснуть на нее свои эмоции.

«Предприимчивая подружка! – подумала я и вдруг вспомнила об Алинке. – Нет, она точно не способна на такое предательство! Или способна? Чужая душа, как известно, потемки. Вот так дружишь, дружишь, доверяешь все тайны, а потом окажется, что… Нет! Даже думать об этом не хочу! Нечаева на предательство не способна».

– Значит, если бы вы Диану не предупредили, то вполне могли бы застать ее на рабочем месте, в вашем бывшем кабинете. Да, Лиза, вы сделали непростительную глупость, – посетовала я. – Эффект неожиданности – классная штука!

– Наверное, только он оказался направленным на меня. Я получила очередной удар судьбы и после него стала дальше приходить в себя.

– Ясно, шоковая терапия.

– Она самая. Я стала осознавать, как постепенно менялась Диана. Конечно, я и раньше видела, что с ней что-то происходит, но все списывала на ее усталость. Ведь на нее свалилось столько забот. Ей приходилось волчком крутиться, решать какие-то проблемы фирмы, которой я владела… Когда же на меня снизошло озарение, я вдруг вспомнила, как Оборина пришла в больницу и стала убеждать меня, будто у нас проблемы с помещением, что его районная администрация отбирает…

– Надо полагать, она пудрила вам мозги?

– Да, но тогда у меня не было и тени сомнения в справедливости ее слов. В итоге я подмахнула какие-то документы, и в результате моя фирма переехала в другое место. К этому вопросу мы больше не возвращались, действие лекарств затуманило мне мозги, поэтому я по старой привычке отправилась по прежнему адресу… А следовало ехать на Силикатную.

– Вы туда поехали?

– Не сразу. Ловя на себе насмешливые взгляды сотрудников «Персоны-плюс», я вышла из офиса на улицу и побрела домой. Стала звонить Обориной, но, как я уже вам говорила, она не выходила со мной на связь. Тогда я позвонила мужу и попросила его прийти домой пораньше. Он что-то мямлил, но пришел позже обычного. Когда же я стала рассказывать ему о том, что Оборина перебила мой бизнес, то он не слишком удивился этому. Сашка пытался сказать мне что-то свое, но я его не слушала, перебивала, возмущалась тем, что Диана оказалась подколодной змеей. В общем, в тот вечер муж мне ничего толком не сказал. На следующий день он пошел на свою работу, а я – на свою. Еще вечером я обнаружила на столе папку с документами, внимательно изучила ее и окончательно убедилась, что Диана ловко обвела меня вокруг пальца.

– А вас не удивило, откуда она взялась на столе?

– Удивило. Я спросила мужа, когда Оборина ее принесла, а он только пожал плечами. – Лиза опять закурила, потом продолжила рассказ о былом: – Приехав на Силикатную, я увидела, что моя «Персона» ютится в одной комнатке в полуподвале бывшего корпуса заводского общежития. Старая вывеска над входом уже облупилась, а буква «р» вообще отсутствовала.

– Так фирма все-таки функционировала?

– Только теоретически. Я открыла дверь с замиранием сердца и увидела единственного человека – главного бухгалтера. Татьяна Ивановна Ткачук была глубоко порядочным человеком, к тому же предпенсионного возраста. Найти новую работу ей было очень сложно, вот она и осталась в фирме. Остальные сотрудники разбежались, как крысы с тонущего корабля. Оборина всем подписала заявления об уходе. С моей легкой руки она имела такие полномочия.

– Лиза, а почему же ваша бухгалтерша играла такую пассивную роль? Почему не пришла к вам в больницу и не рассказала о том, что творит «замша»?

– Татьяна Ивановна спасовала перед напористостью Обориной. К тому же Диана всем говорила, что я уже не жилец… Врачи действительно давали мало шансов на то, что я выживу. Но я выжила, несмотря ни на что. У меня была неуемная жажда жизни, я понимала, что нужна Яночке… Потом, когда мои дела пошли на поправку, Оборина сказала сотрудникам, что у меня не все в порядке с головой. А уж после смерти малышки Татьяна Ивановна вовсе не решилась добить меня суровой правдой.

– Ясно.

– Так вот, мы сели с Татьяной Ивановной и стали думать, что же нам делать с «Персоной» дальше. Оказалось, что, кроме долгов, мы практически ничего не имеем. Даже закрыть фирму не могли, пока не погасим все долги. Оставалось только одно – выплывать. Но после того, как моя лучшая подруга украла у меня базы данных и даже имя, ведь на маленький «плюсик» в названии ее агентства никто не обращал внимания, шансов подняться практически не было. Новое место расположения фирмы оказалось самым неудачным – в глубине запущенного двора на заводской окраине города. Приличные люди туда просто боялись заглядывать, а местный контингент не нуждался в трудоустройстве. Да и какой работодатель возьмет на работу опустившихся алкоголиков?

– Да, понимаю вас. А переехать в центр вы не пробовали?

– Если бы мы разорвали договор аренды, то пришлось бы платить огромную неустойку. Договор аренды был просто кабальным. Когда я решила пустить в ход свои накопления, то выяснилось, что моя банковская карта пуста. На мой вопрос, где деньги, муж раздраженно сказал, что все ушло на мое лечение и на похороны дочери. Он, естественно, знал PIN-код, – заметила Лиза. – Я стала подозревать, что супруг потратил денег намного больше, чем это было необходимо. Вот тогда-то у меня состоялся с ним очередной серьезный разговор. Астраханов сказал, что не намерен больше выслушивать мои бесконечные истерики, нянчиться со мной и тому подобное.

– Вот гад! – вырвалось у меня. – Простите.

– Да чего уж там. – Лиза вздохнула. – Вы правы. Действительно, гад, потому что ко всему прочему за время моей болезни он встретил и полюбил другую женщину. Короче, Сашка сказал, что намерен подать на развод. Это было очередным ударом. В горькую чашу моей жизни упала еще одна жирная капля яда. Такого от Александра я никак не ожидала. Мне казалось, что со временем семейная жизнь обязательно наладится, что все будет по-прежнему…

– Но оказалось, что зря казалось, – сказала я не без сочувствия и подумала, что эту историю про мужа-предателя неплохо было бы услышать деду. Может, тогда он перестал бы так активно толкать меня под венец.

– Именно, зря. Астраханов действительно подал на развод, а так как детей у нас уже не было, то брак был расторгнут в самые короткие сроки. Я, разумеется, не возражала против развода, ведь Александр меня предал. Удерживать его было ни к чему. Я видеть его не могла и, не дожидаясь развода, ушла в небольшой частный дом, оставшийся мне и брату после смерти родителей. Но там жил Костик со своей женой. Они мне, как вы понимаете, не обрадовались. Дом принадлежал нам обоим, но делить его было бессмысленно, там всего тридцать с небольшим квадратных метров… Выход у меня был только один – налаживать бизнес.

– Вы очень сильная женщина, – заметила я.

– Похоже, что не очень. Да, я что-то предпринимала, но у меня ничего не получалось. «Персона», которую я когда-то слепила своими собственными руками, стала мне обузой. Налоги давили, долги нарастали, как снежный ком… Я была морально опустошена своим бессилием и винила себя в том, что за время болезни растеряла предпринимательскую хватку и утратила способность плодотворно мыслить. А вот Татьяна Ивановна обнаружила кое-что, и это давало надежду. Она считала, что с налогами происходит какая-то чудовищная ошибка.

– В смысле?

– Ткачук утверждала, что в налоговой инспекции имеются неправильные сведения о нашей фирме, поэтому начисляются завышенные налоги. Я отправилась в налоговую инспекцию со всеми нашими документами, чтобы во всем разобраться. Там меня посылали из одного кабинета в другой, а когда я наконец– то нашла того специалиста, который был мне нужен, то он даже не стал со мной разговаривать. Я пошла к его начальнику, Козлову Валерию Алексеевичу, он нехотя выслушал меня и уверенно заявил, что никакой ошибки его персонал допустить не мог, поскольку все компьютеризировано. Но я все равно просила проверить правильность данных о фирме «Персона». Скорее всего было преувеличено количество работающих, за которых надо ежемесячно вносить единый социальный налог, так и не вернулись суммы оплаченного НДС и прочее… Но Козлов только посмеялся надо мной и выпроводил прочь, вызвав охранника.

– Это что же выходит? Когда вы открывали свой бизнес, то у вас были проблемы с налоговой инспекцией. И закрыть его вы тоже не могли из-за какого-то отдельно взятого налогового инспектора, допустившего ошибку, – подытожила я. – Интересное совпадение.

– Нет, это не совпадение, – сказала Лиза и снова закурила. – Это было целенаправленное введение в заблуждение. Я билась, билась головой о стенку, в фигуральном смысле, конечно, и вдруг озаботилась одним вопросом…

– Каким? – спросила я, потому что в мою голову пришла одна мысль и я хотела поскорее узнать, правильная ли она.

– Я спросила себя, почему у меня есть проблемы с налоговой инспекцией, а у Дианы Обориной их нет. Меня удивляло: как ей так быстро удалось открыть свою «Персону-плюс»? – сказала Лиза, и я отметила про себя, что моя мысль сработала в том же направлении. – Так вот, я навела кое-какие справки и выяснила, что Козлов Валерий Алексеевич не кто иной, как дядя Дианы. Он явно ей помогал в открытии дела, а мне до этого мешал. Я тогда еще кое-что проанализировала и сделала определенные выводы. Оборина очень ревниво отнеслась к тому, что я решила заняться предпринимательством. Несомненно, Диана еще тогда настроила своего родственника против меня, и он стал чинить мне препятствия.

– Может быть, может быть…

– Так и есть. – Лиза уверенно махнула рукой. – Диана мне потом сама в этом призналась. Я случайно встретила их на улице… Да, кажется, я забыла вам, Полина, сказать, что Астраханов полюбил именно ее. Точнее, за время моего отсутствия она влюбила его в себя.

– Я почему-то сразу так и подумала. Вы ведь говорили, что Оборина уже однажды пыталась замахнуться на целостность чужой семьи, но тогда вышел облом. Соблазнение вашего мужа как-то логически вытекало из всего того, что она уже с вами сделала.

– Да, наверное, вы правы, но я до последнего не хотела в это верить, пока своими собственными глазами не увидела их вместе, – сказала Лиза и, натолкнувшись на мой удивленный взгляд, заметила: – При мне Астраханов не очень-то хорошо о Диане отзывался. Мне даже казалось, что он ее недолюбливает. Похоже, муж сознательно вводил меня в заблуждение, и роман у них мог начаться намного раньше моей беременности… Я просто была слепа. Так вот, при той встрече моя «подруженька» высказала все, что было у нее на уме. Она откровенно насмехалась надо мной.

– При Александре?

– Нет, он сел в машину и там ждал, когда Оборина вдоволь наглумится надо мной. Я, конечно, ее не дослушала, ушла, но жить мне после этого не хотелось. Все рухнуло, абсолютно все, даже вера в людей, и восстановить ничего было уже невозможно. Я в самом удрученном состоянии вернулась домой. Там меня ждал очередной скандал с Веркой, женой брата. Она делала все, чтобы выжить меня.

– А брат? Он тоже вас выживал?

– Не так активно. Дело в том, что Костик с Веркой думали, будто у меня есть средства, чтобы купить свою квартиру. Им не верилось, что мой бизнес накрылся медным тазом, а после развода я осталась на бобах. Я ведь им никаких подробностей не рассказывала.

– Понятно, – сказала я.

– Конечно, за чередой всех бед и потрясений бытовые проблемы – это мелочь, но в тот день все на меня так навалилось, исчезли последние остатки моей решимости. Я в слепом отчаянье хлопнула дверью и ушла. Мне было просто органически необходимо остаться наедине с собой. Я бродила по городу, бродила, зашла по инерции в заезжий луна-парк, села на цепочные карусели и стала кататься круг за кругом. Я их с детства обожаю… Так вот, я каталась, каталась, напрочь забыв про время и не обращая внимания на холод. На улице-то была зима, рождественские праздники…

– А что было потом? Вас осенила какая-то идея?

– Нет, потом все работники собрались около цепочных каруселей. Толстая баба в потертой куртке сказала мне с издевкой, что время работы аттракционов закончилось, а я должна за развлечение какую-то умопомрачительную сумму. Только у меня с собой таких денег не было, да и в принципе тоже. Та баба грозилась милицию вызвать. А потом приехал хозяин и простил меня… В конце концов, его работница была сама виновата, что с одним билетом она меня три часа катала.

«Как у нее только голова не закружилась?» – подумала я, потом спросила:

– Что было дальше?

– Я услышала, что через несколько дней луна-парк уезжает и на аттракционы требуются работники. В голове что-то щелкнуло, и я поняла, что это – мой единственный шанс, и я им воспользовалась.

– Лиза, вы что, уехали с луна-парком? – Я не смогла сдержать своего удивления.

– Да, это решение при всей своей абсурдности показалось мне самым разумным выходом из создавшейся ситуации. Мне его продиктовал внутренний голос. Да и сил больше не было оставаться в Горовске. Я потеряла здесь дочь, дело, веру в дружбу, мужа… Будь он неладен! Даже брат из-за второй половины дома против меня ополчился. Единственным человеком, который не оставил меня в трудную минуту и перед которым у меня оставались какие-то обязательства, была Татьяна Ивановна. На следующий день я сказала ей, что все наши усилия безнадежны, налоговая инспекция настроена против «Персоны» и фирму реанимировать не получится. Ее будут топить и дальше. В общем, я убедила ее уволиться. Потом сходила на могилу к Яночке и уехала с луна-парком.

– Кошмар! – Я не удержалась от этого возгласа. – Ой, простите!

– Да чего уж там, – отмахнулась Лизавета. – Сейчас я тоже думаю, что это был очень импульсивный и необдуманный поступок, но тогда, выбирая между самоубийством… да, представьте, меня и такие мысли посещали… и вечными гастролями с луна-парком, я выбрала второе. Знаете, моей далекой детской мечтой было работать билетером на каруселях, вот эта мечта и сбылась. Я по двенадцать часов в день работала на улице в любое время года и в любую погоду. Я спала в вагончике, вокруг меня был контингент, с которым никогда прежде мне не приходилось так тесно общаться. Многие из них малообразованные люди, кто-то отсидел не один срок в местах не столь отдаленных, большинство из них через слово матерились, и все без исключения курили и пили дешевые спиртные напитки. Я вот тоже, как видите, закурила… Но думаю, что потом брошу… В общем, вокруг меня целый год были люди совсем непривычного мне круга, но они меня никогда не предавали. У каждого за плечами была своя грустная история, которая заставила покинуть дом и кочевать по стране с аттракционами. Моя, пожалуй, была на фоне других самой ординарной.

– Тем не менее вы все-таки завязали с этим турне?

– Да, но так сложились обстоятельства. Конечно, время шло, боль и обида стали притупляться. Я начала подумывать о том, что уже хватит ездить по стране, а надо где-нибудь осесть и начать жизнь с нуля. Но я никак не могла на что-то решиться. Все произошло помимо моей воли. Перед самым отъездом из Верещагинска у меня случился приступ аппендицита. Мне вызвали «Скорую», и я попала в тамошнюю больницу, сразу на операционный стол. На следующий день у меня попросили страховой полис, но у меня его не было. Тогда мне выставили счет, моих средств еле-еле хватило на операцию. В общем, меня выписали из больницы на вторые сутки, даже несмотря на то, что температура оставалась высокой. Такова наша жестокая реальность. Я не знала, куда мне податься. Луна-парк уехал, а я осталась. Все мои вещи, которые помещались в одну дорожную сумку, шеф передал в приемный покой больницы. Я сидела с ней в обнимку в больничном дворике на скамейке и плакала от боли и безысходности. Там меня заметил один врач, анестезиолог, он выслушал меня, проникся сочувствием и предложил пожить у него до полного выздоровления.

– Что вы ему ответили?

– Выбора у меня особо не было, поэтому я согласилась, – словно пытаясь оправдаться, сказала Лиза. – Роман Петрович был вдовцом пенсионного возраста и жил один. Его сын со своей семьей уже много лет как обосновался в Москве. В общем, доктор Щетинин меня вылечил, выходил, потом сделал предложение… Нет, конечно, не сразу, прошло какое-то время…

– И вы согласились выйти за него замуж?

– Да, а почему бы и нет? – сказала Лиза и стала нервно теребить пустую сигаретную пачку. – Страстной любви я, конечно, к нему не испытывала, но какие-то теплые чувства определенно были. Щетинин меня просто боготворил! Тогда-то я и поняла, что Астраханов никогда не любил меня… Я его любила, а он меня – нет… Так вот, я прожила со вторым мужем чуть больше года, а потом он умер от инфаркта.

– От инфаркта? Вот так вдруг?

– Ну, у Романа были проблемы с сердцем еще до нашего знакомства, – сказала Лиза, глядя в окно, – не жалел он себя. Везде и во всем выкладывался на полную катушку. А когда его сын узнал о нашей женитьбе, то приехал в Верещагинск с разборками. Разумеется, Анатолий считал меня корыстной особой, которая всеми правдами и неправдами женила на себе человека, годящегося мне по возрасту в отцы. Из-за меня Роман Петрович капитально поссорился с сыном. Потом у него еще неприятности на работе были… Его молодежь подсиживала… Я думаю, что все это и спровоцировало очередной инфаркт. Муж был дома один, когда это случилось. Он даже «Скорую помощь» не смог себе вызвать. Когда я пришла с работы, как назло, в тот день позже обычного, муж был уже мертв…

Ответ у Лизаветы получился уж больно отшлифованный. Ни одного лишнего слова сказано не было. В смерти ее супруга могли быть виноваты все, кроме нее самой. Сам Роман Петрович, врач по профессии, совершенно не заботился о своем здоровье. Родной сын трепал ему нервы, сотрудники строили козни… А она, что делала она? Ах, да, она где-то трудилась с утра до вечера.

– А где вы работали? – поинтересовалась я.

– На почте, сортировщицей. Да, вот так уж вышло – с высшим социологическим образованием и с опытом руководства кадровым агентством ничего лучшего в чужом городе найти себе не смогла. В общем, после смерти мужа мне досталась двухкомнатная квартира в Верещагинске, старенькая «девятка» и гараж. Роман Петрович после разрыва с сыном, оказывается, сделал завещание на меня. Я вступила в права наследства, но жить в том городе мне больше не хотелось. Я все продала, чтобы обосноваться где-нибудь недалеко от Горовска, например, в нашем областном центре. Все-таки здесь у меня похоронена дочка.

– А почему же не в Горовске?

– Хотелось бы, но это выше моих сил. Многие мои знакомые благодаря Диане считают меня сумасшедшей… А у меня есть планы… Понимаете, однажды я заболела собственным бизнесом и, несмотря на все перипетии, о которых я вам уже рассказала, так и не излечилась от этого «вируса». Я хочу предпринять попытку номер два. И здесь моя задумка вряд ли воплотится в жизнь. В Горовске мне придется находиться в вечном состоянии обороны от окружающей среды.

– Почему вы в этом так уверены?

– Антон Ярцев мне сказал, что Козлов теперь начальник налоговой инспекции. Не хочу снова наступать на те же грабли. Надеюсь, что в другом городе все будет по-другому…

– В чужом городе будут другие проблемы. В Верещагинске вы же не прижились…

– Да, но здесь… здесь они – бывший муж, бывшая подруга и ее дядя – нынешний начальник налоговой инспекции. А с ним бизнес не покатит. Я хочу свой луна-парк открыть, на постоянной основе…

– Лиза, а где вы остановились?

– Я хотела сразу домой поехать, но не решилась. Не знаю, как Костик отнесется к моему «воскрешению». Встреча с ним меня сильно пугает. Боюсь окончательно разувериться в людях. Пока я живу в гостинице «Юбилейная». Кстати, администратор гостиницы – моя бывшая клиентка. Именно я нашла ей эту работу, но она меня не узнала. Впрочем, теперь я по фамилии не Астраханова, а Щетинина. Антошка меня по старой школьной привычке Леоновой называет. Знаете, меня никто не узнает. Вот на вокзале подошла к лотку с газетами, подняла глаза и увидела свою бывшую секретаршу. У Лены Бочковой нулевая реакция, будто она меня никогда в жизни не видела, а ведь меньше четырех лет прошло. Вот говорят, что время – самый лучший доктор… Я в этом не уверена. – Лиза приложила руку к груди и сказала: – Потому что тут все еще болит. Зато я точно знаю, что время – самый плохой косметолог. У меня каждый год за два пошел.

– Но Антон-то вас узнал, – заметила я, хотя понимала, что это очень слабое утешение для женщины, осознающей, что она выглядит старше своего возраста лет на десять.

– Узнал, но тоже не сразу.

– Значит, кроме Ярцева, никто не знает, что вы вернулись в Горовск?

– Да, – кивнула Лиза, потом встрепенулась и поправилась: – Хотя нет, знает еще один человек.

– Кто же?

Щетинина тяжело вздохнула, потом сказала:

– Полина, я ведь вам самого главного не рассказала. Приехав в Горовск, я первым делом отправилась на кладбище и нашла могилку Яночки в крайне запущенном состоянии. Похоже, Астраханов там ни разу не был.

– Неужели?

– Да, наверное, он уже и забыл, что у него когда-то была дочь, – с горечью заметила Лиза. – Я разговорилась с женщиной, которая ухаживала за соседней могилой, она мне сказала, что видела только старушку, которая приходит иногда к Яночке.

– Это ваша свекровь, наверное?

– Нет, по описанию я поняла, что это – Тамара Филипповна, та соседка, которая немного сидела с моей малышкой. Только она одна и помнила в этом городе о Яночке. В общем, я решила встретиться с ней и поговорить. Конечно, попасться на глаза Александру и Диане мне совсем не хотелось, но я все равно несколько дней кругами ходила вокруг дома в надежде встретить Тамару Филипповну. Волей-неволей пришлось увидеть бывшего мужа и бывшую подругу.

– Так они все еще вместе?

– Да, они поженились. Только Диана оставила свою фамилию. Наверное, не захотела быть, как и я, Астрахановой. Они с Сашкой заметно приподнялись за эти годы. Квартиру соседнюю выкупили и со своей объединили. Хотя я не понимаю, зачем им пять комнат. Детей-то нет, и вряд ли они у них будут. Диана столько абортов от того женатого любовника сделала! А Сашке, похоже, они не очень-то и нужны… У обоих дорогущие машины, да и весь их внешний вид свидетельствует о благополучии. Фирма «Персона-плюс» по-прежнему существует на Первомайской, и клиентов у нее предостаточно, – не без ревности в голосе сказала Щетинина. – Меня победила моя же идея.

– Я так понимаю, с соседкой вы встретились и она вам много интересного рассказала?

– Да, вчера я все-таки перехватила ее на улице и подошла к ней. Тамара Филипповна меня тоже не сразу узнала. А потом, когда я представилась ей, она перекрестилась и сказала, что считала меня погибшей, поверив слухам.

– Интересно, откуда пошли такие слухи?

– Антон рассказал мне, что примерно через месяц после моего исчезновения в канализационном люке нашли труп женщины. У нее было обезображено лицо, потому что удар при падении пришелся именно на него, документов при ней не обнаружили, а какая-то одежда была похожа на мою. Уж не знаю, кому первому в голову пришло, что это я, но по городу пошли такие слухи. В общем, здесь все считали меня не только погибшей, но и самоубийцей.

– Странный способ для суицида. Я еще не слышала, чтобы кто-то от полной безнадеги нырял в канализацию.

– Я тоже не слышала, и мне такое в голову бы точно не пришло. Я хотела напиться таблеток, но не решилась на это. Впрочем, эти сплетни не самое страшное… Тамара Филипповна рассказала мне, кто виновен в смерти моей малышки. Яночку, по существу… ее убили…

– Кто?

– А вы как думаете?

– Лиза, у меня, конечно, есть кое-какое предположение, но я не думаю, что это удачный момент для того, чтобы испытывать свои дедуктивные способности.

– Да, вы правы, – согласилась клиентка. – Я сама вам сейчас все расскажу. Нет, у меня язык не поворачивается… Как можно было, как? Ведь Яночка была совсем крошечной, совершенно беззащитной… Кровиночка моя.

Я выслушала волнительный рассказ, но не знала, как на него реагировать. История была, конечно, из ряда вон выходящая, она меня просто ошарашила, но потом вдруг накатили сомнения. Неужели такое может быть на самом деле? Вдруг Лизавета все придумала, дабы усилить во мне ненависть к отдельно взятой персоне? Да и вообще, все ли правда в ее словах? Уж слишком много несчастий свалилось на нее в Горовске, а вот в Верещагинске, напротив, повезло. Пожилой врач сначала приютил ее, потом женился и в самом скором времени оставил ей наследство. Очень прагматичное чудо.

– Полина, – сказала Лиза после некоторой паузы, – до того как я об этом узнала, у меня и в мыслях не было мстить. А после того как поговорила с Тамарой Филипповной, то поняла, зачем вернулась в Горовск – чтобы узнать правду и… наказать извергов. То, что я считала роковым стечением обстоятельств, оказалось делом рукотворным, заранее обдуманным и безжалостным. Это – преступление, и оно осталось без наказания. Так не должно быть.

– Совершенно согласна с вами. Но для того, чтобы приступить к делу, я должна задать вам еще несколько вопросов.

– Неужели я что-то упустила? Вроде бы рассказала обо всем подробно.

– Мне нужно уточнить кое-какие детали – фамилии, адреса…

Щетинина ответила на все мои вопросы, после чего сказала:

– Я понимаю, что вы будете решать мой вопрос на возмездной основе. Назовите любую сумму, и я приму ее без всякого торга. Для меня важен конечный результат.

Вопрос о вознаграждении был непростым. Когда я мстила своим личным врагам, это не имело материального выражения. Я просто получала моральное удовлетворение, что подлецы наказаны, справедливость восстановлена. Работать по заказу – совсем другое дело. Может, отказаться от денег? Мы с дедом с голоду не умрем. Однако на тропе Робин Гуда мне наверняка предстоят накладные расходы. А если я откажусь от денег, Лиза будет чувствовать себя обязанной мне. Это внесет в наши отношения совершенно ненужный напряг. Я назвала какую-то символическую сумму, Щетинина покачала головой и положила на стол сумму, вдвое превышающую ту, что я озвучила. Я сочла дальнейший торг неразумным.

– Полина, я думаю, что вы очень быстро убедитесь в том, что я в своем рассказе ни на йоту не отклонилась от истины.

– Я на это надеюсь.

– Скажите, а затем, по ходу дела, вы будете держать меня в курсе или я узнаю только о конечном результате?

– Да, я постараюсь держать вас в курсе, – сказала я, понимая, что возможны импровизации. – Но если вы желаете, то можете не только со стороны наблюдать за результатами, но и участвовать в процессе.

– Участвовать? Хотелось бы, но я не уверена, что у меня что-то получится, – сказала Лизавета и посмотрела в окно. На улице по-прежнему лил дождь. – Скажите, Полина, отсюда ходит в город какой-нибудь общественный транспорт?

– Да, но очень редко. Я могу вызвать вам такси. Хотя я, пожалуй, сама подвезу вас. Мне как раз надо в центр.

Лиза согласно кивнула.

Глава 2

Я высадила свою клиентку около гостиницы «Юбилейная», а сама все же решила навестить больную подругу. Как полагается в таких случаях, накупила целую авоську сочных фруктов. Но каково же было мое удивление, когда на звонок в дверь она не откликнулась! «Может, спит?» – подумала я и снова нажала на кнопку.

– Девушка, напрасно вы трезвоните, – сказала соседка Нечаевой, приоткрыв дверь своей квартиры на ширину цепочки и выпуская на площадку трехцветную кошечку. – Алина ушла часа два назад, вся такая расфуфыренная, надушенная, как обычно.

– Как ушла? – удивилась я. – Куда? Зачем?

– Мне она об этом не доложила. Но, наверное, на свиданку отправилась.

– Но она ведь больна, – сказала я и посмотрела на свой пакет с фруктами.

– Больна? Я бы так не сказала, – фыркнула старушенция и захлопнула дверь.

Спустившись вниз, я села в свой «Мини-Купер» и призадумалась. Куда ушла Нечаева? Если в поликлинику или аптеку, то должна была бы уже вернуться. Я достала мобильник и позвонила подруге. Сначала домой, а потом на сотовый.

– Алло, – все тем же простуженным голосом сказала Алинка.

– Слушай, дорогая, я тут подумала, что ты одна, а тебе даже стакан воды подать некому…

– Поля, не беспокойся, у меня и аппетита-то нет, – пропела подруга, – лежу в постели, просматриваю журнальчики…

– В чьей постели, интересно? – осведомилась я с интонацией законченной моралистки.

– В своей, конечно, лежу и читаю.

– Ты читаешь? – переспросила я и с недоверием посмотрела на ее окна. Света ни в одном из них не было. А в такую-то ненастную погоду уже стоило бы его включить! – Алина, если ты дома, то почему не ответила на звонки?

– А я домашний телефон отключила. Знаешь, мне врач сказал, что надо соблюдать постельный режим и ограничить контакты. Вот я и ограничиваю. Еще он прописал мне кучу разных лекарств…

Алинка врала, старательно, но совершенно бездарно. Баронессы Мюнхгаузен из нее сегодня не получилось. Фальшь так и сочилась в каждом ее слове. Едва я собиралась ее разоблачить, она наигранно расчихалась и отключилась. Вот и верь после этого в старую и нержавеющую дружбу! У Нечаевой появилась тайна, в которую она категорически не хотела меня посвящать, а потому безотчетно врала. А что будет потом? Неужели она и на предательство пойдет? Вот Лиза целиком и полностью доверяла Диане. Фирму свою на нее оставила, наделила неограниченными полномочиями… Но оказалось, что служба и дружба – вещи абсолютно несовместимые.

Но у нас-то с Алиной нет таких точек соприкосновения. Она вообще никогда и нигде не работала. Говорила, что ищет работу по специальности. Но молчала о том, что специальности не имела, так как бросила институт за год до окончания. Впрочем, Нечаева, надо отдать ей должное, одно время была членом общественной организации «Нет наркотикам!». А я сейчас вольная птица.

Да, Оборина у Лизаветы еще муженька увела. Но у меня такового не имеется, да и просто бойфренда в настоящее время нет. Так что на любовной почве раздора тоже быть не может.

А что же тогда произошло? Почему подруга нагло врет мне, что лежит с гриппом в постели, а на самом деле находится где-то в другом месте, причем в добром здравии. Во всяком случае, соседке она больной не показалась.

Ситуация была настолько странная, что я не находила ей никакого объяснения. Зато перестала недоумевать, почему Лизавета так долго оставалась в неведении относительно Дианиных козней. А ведь та строила их одновременно на всех фронтах. Похоже, слепа бывает не только любовь, но и дружба.

Я могла бы еще долго мучиться необъяснимостью Алинкиной выходки, если бы не работа. Она требовала от меня не только конкретных действий, но и определенного эмоционального наполнения. Пока рабочий день еще не закончился, я решила наведаться в кадровое агентство. По дороге я мысленно вживалась в образ девушки, ищущей работу, а подъехав к нему, немного изменила внешность – надела черный парик-каре и узенькие очки со стеклами без диоптрий.

Девушка за стойкой вежливо попросила меня подождать, когда освободится менеджер, и предложила кофе. Я согласилась. Она подошла к кофемашине и налила мне маленькую чашечку эспрессо. Приятный сервис. Через каких-то десять минут я уже сидела в кабинете и беседовала с симпатичной девушкой, на шее которой была завязана косынка с логотипом фирмы.

– Какую работу вы ищете? – спросила она, мягко улыбнувшись.

Похоже, Оборина здесь всех надрессировала на улыбку. Откровенно говоря, действует подкупающе.

– По специальности. У меня высшее юридическое образование, есть опыт работы заводским юрисконсультом. Вот что-то в том же ракурсе…

– Хорошо, сейчас я дам вам просмотреть имеющиеся в нашей базе вакансии, возможно, вы сразу что-нибудь себе подберете. – Девушка стала щелкать по кнопкам клавиатуры, а затем развернула ко мне ноутбук: – Вот, вы можете просмотреть их.

Даже если бы я на самом деле искала работу по специальности, ни одна из предложенных вакансий меня бы не устроила. Я не хотела работать ни в милиции, ни в суде. Снова оказаться у кого-то в жестком подчинении? Ну уж нет! Помощник адвоката – слишком мелко для меня. Правда, одной коммерческой фирме требовался юрисконсульт, но оклад был просто смешным.

– К сожалению, меня здесь ничто не заинтересовало, – сказала я, оторвав глаза от монитора. – Других вакансий нет?

– На сегодняшний день нет. Вам необходимо заполнить анкету. Как только появится новая вакансия, соответствующая вашим пожеланиям, мы вам сразу же сообщим. – Менеджер пододвинула к себе ноутбук и положила передо мной листок. – Мы практически всем находим работу в течение месяца-двух. Вы впервые обратились к нам?

Примерно такого вопроса я ждала, поэтому ответ у меня уже был готов:

– Нет, несколько лет назад мне сама Елизавета Константиновна работу нашла.

– Кто? – удивилась сотрудница «Персоны-плюс». – Я работаю здесь почти три года и не помню никакой Елизаветы Константиновны.

– Как, разве уже не она директор «Персоны»? – искренне удивилась я.

– Нет, нашего директора зовут Диана Игоревна. А Лиза… я что-то о ней слышала. – Девушка покраснела и поспешила замять этот разговор. – Вам понятно, как заполнять анкету?

– Конечно, здесь нет никаких сложностей: вопрос – ответ. Скажите, а сейчас Диана Игоревна у себя?

– Нет, недавно уехала, – сказала сотрудница «Персоны-плюс» и ответила на звонок своего мобильника. – Алло! Да, Леша, ты оставил свои ключи у меня, сейчас я тебе их вынесу… Девушка, вы пока заполняйте анкету, а я выйду на минуточку.

Оставшись в кабинете одна, я тут же развернула обратно к себе ноутбук и стала шарить наобум в его документах. Трудно сказать, что именно я собиралась там найти, но не воспользоваться такой ситуацией было бы глупо. Я лихорадочно открывала и закрывала один документ за другим, не забывая прислушиваться к звукам за дверью. Ничего интересного. Да и вакансий в принципе немного. А те, что есть, вполне приличные. Во всяком случае, девочек по вызову и мальчиков для особых поручений не приглашают. Я уже хотела развернуть ноутбук обратно, когда на экране появилось письмо с одной очень интересной подписью. Оказалось, что соучредительницей фирмы «Персона-плюс», наряду с Обориной, была Козлова Лидия Вадимовна. Козлова… Козлова… Черт! Не супруга ли это Дианиного дядюшки?

Я быстренько закрыла документ и вернулась к заполнению анкеты. Однако сотрудница кадрового агентства возвратилась только минут через пять, и я пожалела, что не прочитала то письмо до конца и не поискала в компьютере что-то еще. Впрочем, и без того многое вставало на свои места. Ну конечно, не могла Диана, имеющая за плечами только парикмахерские курсы, так ловко обставить Астраханову без чьей-либо помощи!

Итак, соучредительницей Обориной стала Козлова… Несомненно, это ее тетка, жена того самого сотрудника налоговой инспекции, который выгнал Лизу из своего кабинета. Он сам, в силу места своей работы, не мог заниматься коммерческой деятельностью, а вот члены его семьи – пожалуйста. Итак, воспользовавшись болезнью лучшей подруги, Диана со своими родственниками учинила захват ее фирмы.

Отдав анкету, я вышла на улицу. Там по-прежнему лил дождь. Домой возвращаться не хотелось, и я, немного подумав, поехала на железнодорожный вокзал. В своем рассказе Лиза проговорилась, что, прибыв в Горовск, она увидела свою бывшую секретаршу, которая торговала в здании вокзала газетами и журналами. Щетинина не стала с ней общаться. То ли хотела сохранить свое инкогнито. То ли была обижена на секретаршу, не поставившую ее в известность о том, что творит Оборина. То ли просто постеснялась, не захотела услышать в свой адрес: «Ах, Елизавета Константиновна, это вы! Простите, я вас не узнала».

Только бы сегодня там работала бывшая секретарша Астрахановой, а не ее сменщица!

* * *

– Простите, вы – Лена Бочкова? – спросила я, когда от лотка отошел покупатель с целым ворохом газет.

– Да, а вы кто? – Девушка прищурилась, внимательно всматриваясь в мое лицо. Похоже, у нее были проблемы со зрением.

– Мы не знакомы, но я хотела бы с вами поговорить…

– О чем?

– Вы когда-то работали в одном кадровом агентстве, не так ли?

– Работала. И что? – не слишком дружелюбно ответила Лена. – Боюсь, что я ничем вам помочь не смогу.

– Вы ответили «нет», даже не зная, о чем и о ком пойдет речь.

– Мне это совсем не интересно. Я здесь на работе, сейчас поезд на Омск подойдет, пассажиры за газетами повалят… Если хотите что-то купить, пожалуйста. А если – нет, то отойдите от прилавка и не мешайте работать!

– Но пока же никого нет, и мы могли бы кое-что обсудить.

– А вы вообще кто? – с легким испугом в голосе осведомилась Лена.

– Я – подруга Елизаветы Константиновны.

– У нее была только одна подруга, да и та сплыла. – Продавщица газет едко усмехнулась, а после некоторой паузы философски заметила: – От подруг надо держаться на расстоянии. А лучше вообще не иметь их.

Я вспомнила про Алину и спросила себя: «Неужели наша дружба тоже дала трещину?» В этот момент к лотку подбежал парнишка и стал перебирать газеты со сканвордами. Лена ему что-то посоветовала, и он достал из кармана мелочь. Когда мы снова остались вдвоем, я сказала:

– Лена, я хотела бы поговорить с вами о том, что происходило в «Персоне», когда Елизавета Константиновна лежала в больнице. Я понимаю, что вы вовсе не обязаны давать мне такую информацию, но я готова вам за нее заплатить.

– А вам-то зачем это надо? Ладно бы, Астраханова сама деталями интересовалась, но ей-то уже все это без надобности… Царство ей небесное!

– Значит, вы тоже думаете, что Лизавета умерла?

– Да, ее труп в канализационном люке нашли, – не слишком уверенно сказала продавщица.

– Насколько мне известно, труп был не опознан.

– Погодите, вы хотите сказать, что это была не Лиза? Неужели она жива? – обрадовалась Бочкова. – Ну конечно, она не могла покончить с собой! Астраханова не такая! Хотя стрессоустойчивость не бывает безграничной. Скажите, так Елизавета Константиновна жива или нет?

– Жива.

– Тогда это совсем меняет дело. Знаете, я через час освобожусь, и мы можем с вами обо всем поговорить. А где она? В Горовске? Можно с ней встретиться?

– Нет, но возможно, она скоро вернется сюда. – Я сочла за лучшее утаить всю правду.

На лоток с печатной продукцией нахлынул поток покупателей с транзитного поезда, и я отошла в сторонку. Лена освободилась и стала складывать прессу в сумку. Мы договорились встретиться с ней в буфете через пятнадцать минут.

* * *

– Когда до меня дошли слухи, что Лиза покончила с собой, да еще таким ужасным способом, я испытала чувство вины. Ей нужна была поддержка, но ни я, ни кто-то другой Астраханову не поддержал. Она была совсем одна. Мало кто может выдержать такие удары судьбы – потерять фирму, мужа, ребенка… Вот я и поверила, что моя бывшая начальница решилась на самоубийство.

– А откуда вы узнали об этом?

– Ну мне Катька сказала, тоже наша бывшая сотрудница, а ей кто-то еще, так по цепочке все и узнали… Город у нас маленький, шила в мешке не утаишь…

– То есть информация распространялась из уст в уста. А я думала, что в средствах массовой информации было официальное заявление, что тело женщины, найденное в канализационном люке, опознано и что это был не несчастный случай, не убийство, а именно самоубийство…

– Да, по телевизору говорили о трупе из люка, называли приметы – рост, предположительный возраст, описывали одежду, в которую та женщина была одета… Я помню, что просили откликнуться тех, кто бы мог опознать труп, но я, конечно, на Астраханову не подумала. Это потом до меня слухи докатили.

– Интересно, кому же это первому в голову пришло, что та несчастная – Елизавета Астраханова? Может, ее брату?

– Я не знаю. Пожалуй, Диана Игоревна, ее заместительница, могла пустить такую утку. Оборина усиленно взращивала среди персонала нашей фирмы уверенность в том, что Астраханова на грани психического помешательства, поэтому навещать ее нет смысла. А самоубийство как-то логически вытекает из всего, что Диана плела о Лизе. Вообще Оборина очень изобретательна…

– А вот как раз об этом можно услышать поподробнее?

– Можно, – сказала Бочкова, не поднимая на меня глаз. – Я начну с себя. Было это еще до того, как Лиза родила. Как-то в конце рабочего дня в приемную пришел один очень интересный мужчина. Он хотел пообщаться с руководством. Я сказала, что директор болеет, а его заместительница скорее всего уже не вернется в офис. Но Валерий, так мне представился посетитель, не спешил уходить. Он смотрел на меня очарованным взором, говорил какие-то комплименты, а потом предложил пойти с ним в ресторан поужинать.

– И вы согласились?

– Да, знаете, я как-то сразу попала под его обаяние и согласилась. Тогда Валерий стал настаивать на том, чтобы уйти с ним немедленно. Он говорил, если мы еще чуть-чуть задержимся, то свободных столиков уже не будет. Я, как дурочка, вообразила себе, что подцепила крутого мена, и работа сразу отошла на задний план. Впрочем, у меня практически не было сомнений в том, что Диана не вернется в офис. Мне казалось, что я ничем не рисковала. В общем, я ушла с работы на полчаса раньше. На следующий день выяснилось, что Оборина была вечером в агентстве. Она вызвала меня к себе и стала так кричать на меня! – Бочкова красноречиво закатила глаза. – Между прочим, Лиза никогда не позволяла себе повышать на нас голос. Она была очень тактичной, а вот Диана – скандалистка.

– Что было дальше?

– Разумеется, я соврала Обориной. Сказала, что ушла домой пораньше, так как почувствовала себя нехорошо. Но Диана расхохоталась мне в лицо, а потом, как бы между прочим, заметила, что меня видели с мужчиной в кафе. Я смутилась. А Оборина пригрозила, если я еще раз сделаю что-нибудь не так, она уволит меня и никто меня на работу в Горовске уже не возьмет. Кстати, Валерий мне больше не звонил, хотя обещал…

– Ясно, я думаю, она сама же к вам его и подослала…

– Наверное. Я потом как-то видела их вместе. Конечно, они могли по делу встречаться…

Я подумала, что скорее всего этим обольстителем наивных секретарш был Козлов, дядя Дианы.

– Так, было что-то еще?

– Катя Шкурко работала у нас старшим менеджером. Так из ящика ее стола анкеты соискателей пропали, которые она еще не успела внести в компьютерную базу данных. Катька по глупости своей стала у всех спрашивать, не видел ли кто бумаги, и это дошло до Дианы Игоревны. Она Катьку к себе в кабинет вызвала. А тут как раз безработная пришла, чья анкета пропала… Пришлось ее просить заново заполнить анкету. В общем, ситуация вышла неловкая, но не такая уж катастрофичная. Только Оборина раздула из мухи слона, естественно, указав Шкурко на ее профессиональную непригодность. Скорее всего Диана сама те анкеты и взяла из стола, больше некому было. Разве что только уборщице, но ей-то они зачем?

– Да, похоже, Оборина еще та интриганка!

– Да, все старые сотрудники так или иначе во что-то вляпались, не без Дианиной помощи, причем мы никогда не знали, что от нее ожидать. Она во всех смогла поселить чувство вины. Пожалуй, только Ткачук Татьяну Ивановну, нашего главного бухгалтера, такая напасть обошла. Но она человек старой закалки, и ее на мякине не проведешь. Оборина, конечно, и против нее провокации замышляла, но ничего у нее не вышло. Ткачук одна осталась верной «Персоне», даже тогда, когда нам всем оклады урезали и офис перевели к черту на кулички…

– А остальные, в том числе и вы, значит, уволились?

– Да, Оборина всем внушала, что Лиза сошла с ума… В общем, в такой ситуации работа в «Персоне» была уже совсем бесперспективной. Правда, я так и не смогла найти стоящее место. В последний момент мне все отказывали. Я даже стала думать, что Диана наслала на меня проклятие.

– А что, у нее есть задатки колдуньи?

– Вроде нет. Но она мне обещала проблемы с трудоустройством, и они не замедлили появиться. В конце концов пришлось умерить свои амбиции и пойти с высшим образованием газетами торговать. Лучше уж что-то, чем ничего.

– Согласна с вами, – сказала я и решила, что пора свернуть наше общение. Достав из сумки конверт с деньгами, я положила его на стол. – Спасибо, Лена, за то, что вы согласились поговорить со мной. Я обещала вам вознаграждение, вот, возьмите, пожалуйста.

– Нет, что вы! Я не возьму. За что? Просто я сразу не поняла, кто вы и что от меня хотите. Передайте Лизе, Елизавете Константиновне, – поправилась бывшая секретарша, – что она самая лучшая работодательница из всех, у кого мне доводилось работать. Вот бы она вернулась и опрокинула Диану! Она ведь на старом месте свое кадровое агентство открыла! Сволочь! На нее надо найти управу. Скажите, Астраханова ей отомстит? Она ведь не только Лизину фирму развалила. Она мужа еще у нее увела. Александр Юрьевич – такой красавчик! Ну просто римский патриций!

– Пока Лиза хочет только восстановить целостную картину того, что происходило вокруг нее, пока она лежала в больницах. О ее дальнейших планах мне ничего не известно. – Этими словами я закончила разговор, встала из-за стола и пошла на выход, оставив конверт с деньгами на столе.

Пока все, о чем мне рассказывала клиентка о крушении ее бизнеса, соответствовало истине. Я доподлинно выяснила, что Диана Оборина приложила к этому свою руку. А главное, я узнала, что сделала она это не в одиночку и даже не при содействии Александра Астраханова, а при активной помощи своего родственника, сотрудника налоговой инспекции. Несомненно, налоги, которые начислялись «Персоне», были искусственно завышены. Скорее всего именно Валерий Алексеевич был мозговым центром всей этой операции. Но Диана тоже не лыком шита. По словам Лены Бочковой, она еще та авантюристка и интриганка! В общем, у меня была вполне достойная противница.

Я ехала домой и думала почему-то не о ней, а о Козлове. Если бы не он, то Диана не смогла бы развалить Лизино агентство. Наверняка Валерий Алексеевич прибег к подтасовке данных, чтобы ужесточить налоговый гнет на «Персону», и без того находящуюся в трудном финансовом состоянии. Три года назад Астраханова не смогла вывести его на чистую воду, и я, будучи юристом, почувствовала сейчас острую необходимость остановить его. Кто знает, какие еще должностные преступления за ним водятся! Кто раз нарушил закон и остался безнаказанным, тот будет делать это вновь и вновь.

Впрочем, пока надо было удостовериться, что и все остальное, о чем мне поведала Щетинина, отвечает действительности. Остановившись на перекрестке, я заглянула в блокнотик со своими записями и решила съездить еще в одно место, для этого мне пришлось вернуться в исторический центр города. Там, в одном из частных домов, затерявшихся среди девятиэтажных новостроек, должен был проживать Лизин младший брат Константин. Моя новая знакомая не собиралась ему мстить, но она дала мне понять, что хочет знать, чем Костик сейчас дышит. Конечно, я не горела желанием вмешиваться в их семейные отношения. Это совсем другой коленкор. Меня волновало только одно – не Костя ли опознал в трупе из канализационного люка свою сестру. Или это все-таки проделки Дианы? Неплохо бы узнать источник сплетен.

Когда я заглянула через забор и увидела покосившееся деревянное строение с маленькими окошками, доставшееся Лизе и ее брату в наследство от родителей, то испытала глубокое разочарование. Домишко был с виду еще меньше, чем я его себе представляла по рассказам. К тому же он находился в самом плачевном состоянии. Делить там действительно было нечего.

– Эй, ты чего здесь калитку подпираешь? – раздался пьяный мужской голос за моей спиной.

Я оглянулась и увидела высокого худого парня лет двадцати пяти, отдаленно похожего на мою клиентку. От него пахло дешевым алкоголем.

– Вы, наверное, Костя? – осведомилась я.

– Ну да, а вы кто? – спросил тот, открывая калитку. – А… риелторша, наверное, но я дом не продаю. Понятно?

– Нет, я пришла сюда совсем по другому поводу. Я Лизу ищу.

– Лизу? – Парень оглянулся и пристально посмотрел на меня. – Странно, а зачем она вам вдруг понадобилась?

– Мы с ней вместе в институте учились, потом я в другой город уехала, а сейчас вот вернулась и хотела с ней встретиться…

– Ясно, – буркнул он, – только Лизы здесь нет.

– Значит, она уже здесь не живет?

– Нет, – подтвердил Костик и, слегка пошатываясь, зашел в палисадник.

– Подождите, а вы не могли бы мне дать ее новый адрес? Она, наверное, замуж вышла, да?

Парень остановился в нерешительности.

– Адрес? – наконец переспросил он. – Да я и сам не знаю ее адрес. Я вообще не знаю, жива Лизка или нет.

– Как это так?

– Да вот так. Если хотите, зайдите в дом, я вам все расскажу, – предложил Константин, и мне показалось, что он даже как-то протрезвел.

А я сразу же ухватилась за предложение и последовала за Лизиным братом. Внутри дома было не прибрано, и я подумала, что Костик ведет холостяцкий образ жизни.

– Вот сюда садитесь, – сказал он, убирая с кресла выцветшую фланелевую рубашку. – В общем, моя сестра пропала три с лишним года назад. Об этом весь город знает.

– Я же говорю, меня несколько лет в Горовске не было. Как это пропала? Куда? Когда?

– Ну так, ушла из дома, и с тех пор от нее больше нет ни слуху ни духу.

– Костя, а вы искать ее не пробовали?

– Искать? Ну я это… сначала думал, что она квартиру себе купила… Лиза ведь со всеми документами и кое-какими вещами ушла. У нас тут конфликт небольшой вышел… А однажды мне позвонили и сказали, что нашли труп моей сестры и мне надо пойти в морг опознать его… Я ведь был единственным Лизиным родственником…

– Кто позвонил? – уточнила я. Какое-то время взгляд мутных Костиных глаз был устремлен в одну точку. Я не могла понять, услышал ли он мой вопрос или нет, поэтому повторила: – Костя, кто вам позвонил?

– Диана. Быть может, вы ее знаете…

– Диана? Да, как-то я видела ее на дне рождения Лизы. Она ведь с ней с самого детства дружила, так?

– Дружила, не тужила. – Костик горько усмехнулся. – В общем, ей показалось, что по телику Лизу показали, то есть ее труп. Куртка вроде такая же была, как у нее, другие приметы похожи. Я, как дурак, приперся в морг… Собственно, я и идти-то не хотел, но меня Верка заставила…

– А Верка – это кто?

– Ну моя бывшая… в общем, она сказала, если моя сестра умерла, то надо оформить ее долю дома на себя. Дом у нас небольшой, но место хорошее – центр. К нам постоянно риелторы приходят, деньги хорошие за дом предлагают… Верка повелась на эту «утку», она Лизу, признаюсь, недолюбливала. А еще она квартиру хотела купить с удобствами.

– И что?

– А ничего! Я продавать дом не собираюсь! Я вырос здесь.

– Да я не про дом, я про опознание спрашиваю.

– А-а-а, – протянул Костик, – то была совсем другая женщина. У Лизы есть на ноге родимое пятно, а у той не было, зато имелся шрам от аппендицита, а у моей сестры точно его не было…

«Теперь есть», – подумала я, вспомнив, что как раз из-за приступа острого аппендицита Лизавета попала в больницу Верещагинска и познакомилась там со своим будущим мужем.

– Значит, не она, – с облегчением вздохнула я. – А где же тогда Лиза?

– Не знаю. – Костик развел руками. Потом достал из буфета бутылку водки и спросил, перейдя на «ты»: – Будешь?

– Нет, я за рулем.

– Так, значит, это твой «Мини-купер» у соседнего дома стоит? Клевая тачка!

– Да, – согласно кивнула я, приняв похвалу машине за комплимент себе. Потом вспомнила про конспирацию и мысленно обозвала себя дурочкой. Вот на таких мелочах и прокалываются. – Но это не моя машина, я ее на время у подруги взяла.

– Значит, не будешь? А я выпью, – сказал Костик, налил в рюмку водки и выпил, не закусывая. После этого его потянуло на откровенность: – Лиза на меня обиделась, из-за Верки, они здесь вдвоем ужиться не могли.

– Понятно. Две хозяйки на одной кухне, да еще такой маленькой…

– Да что тебе понятно! – вдруг озлобился Константин. Я молчала. Выпив еще одну рюмку, он пояснил: – У моей сестры такая трагедия в жизни была, такая трагедия…

– Какая? – робко спросила я.

– У нее дочка трехмесячная умерла, потом муж бросил… Мне этот Сашка никогда не нравился! Бездушный сухарь! Чистоплюй! Сидит и кораблики свои мастерит, как пацан… В общем, все это на мою сеструху свалилось, и она пришла сюда, потому что ей податься было некуда, а тут Верка… Я ее, стерву, два года уже как выгнал… Достала меня! Деньги из меня качала-качала и все на шмотки тратила… А когда я Лизу не опознал, она меня второй раз в морг посылала… Она-то уже мысленно дом продавала… Поздно я, однако, спохватился. Из-за этой козы драной сестру родную потерял… Может, ее и в живых-то уже нет, – вздохнул Костик и выпил огненной воды прямо из горла бутылки и даже не поморщился.

– Константин, вы уж так сильно не убивайтесь. Я думаю, что Лиза жива, она ведь по натуре своей оптимистка, да и видел ее кое-кто в прошлом году…

– Кто? Где? – встрепенулся Леонов.

– Ну однокурсник наш видел, в другом городе…

– А чего же она мне не позвонит, письма не пришлет? Ах, ну да, она думает, что мне ее угол нужен! Обиделась. Да ни черта мне уже не нужно! Так, живу по инерции… Как Лизка пропала, вся моя жизнь пошла наперекосяк…

На дне бутылки, как говорится в народе, водка стала крепче, и Костик вскоре отрубился. Я ушла, захлопнув за собой дверь. Пообщавшись с Леоновым, я поняла, что он тяжело переживает разлуку со старшей сестрой. Более того, теперь я точно знала – слух о том, что в канализационном люке найден Лизин труп, пошел именно от Дианы. Наверное, Оборина полагала, что Константин ухватится за эту версию руками и ногами, опознает свою сестру и Лиза Астраханова будет похоронена. Это была бы еще одна коварная и циничная акция против бывшей подруги. Она сама и на похороны, наверное бы, заявилась и с подобающей скорбью произнесла несколько слов по случаю кончины Елизаветы. Но у Костика, к счастью, хватило искр разума, чтобы обратить внимание на особые приметы и не поддаться на уговоры корыстной супруги.

* * *

Когда я вернулась домой, дед стал ходить вокруг меня кругами, надеясь, что я тут же выложу ему все о своей новой клиентке.

– Полетт, а я тут ужин приготовил, а тебя все нет и нет. Я уже волноваться стал. Где ты была в такую-то ненастную погоду?

– Ездила по делам, – коротко ответила я, потому что была погружена в свои раздумья.

– Это по поводу той дамы, да? Кто она? Что от тебя хочет?

– Думаю, она хочет вернуться хотя бы лет на пять назад и прожить их заново.

– Ну от того подарка, думаю, никто бы не отказался. Только я не пять годков хотел бы сбросить, а примерно так…надцать, – мечтательно произнес Ариша, чем сильно удивил меня.

Мой прародитель всегда жил в свое удовольствие, по тому принципу, «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Он оттягивался по полной за карточным столом, сорил деньгами направо и налево, крутил искрометные романы, правда, так, чтобы я как можно меньше о них знала… И вдруг теперь, на седьмом десятке лет, в его глазах загорелись какие-то странные искорки. Это определенно что-то значило. Неужели седина в бороду, бес в ребро? А я-то, по своей наивности, думала, что все бури в душе дедули уже отбушевали.

– Увы, такое невозможно, мы живем здесь и сейчас, – заметила я и пошла к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Полетт, так разве ты не будешь ужинать?

– Нет, как-то не хочется, – сказала я, продолжая подниматься наверх.

– Выходит, я зря старался, – Ариша по-стариковски вздохнул, – листал кулинарную книгу, искал интересные рецепты…

– Что? Ты листал поваренную книгу? Это что-то новенькое, – усмехнулась я и решила-таки оценить кулинарные способности моего прародителя, которые до этого ограничивались яичницей и горячими бутербродами, поэтому спустилась вниз и пошла в столовую.

Там действительно царили невообразимо вкусные запахи, и я позволила деду угостить меня всякими яствами. Правда, мне так и хотелось задать ему вопрос, а на какие шиши дедуля приобрел продукты, ведь прошлой ночью, услышав, что он проигрывает, я спрятала заначку подальше. Неужели продал часть акций, на дивиденды от которых мы, собственно, и жили?

– Полетт, ты так и не рассказала мне про ту женщину. – Ариша был больше не в силах сдерживать свой интерес.

– Ее можно назвать моей клиенткой. Она хочет, чтобы я помогла ей в одном деле.

– Речь идет о мести? – моментально догадался мой прозорливый дед.

– Да, – призналась я, но смаковать подробности не стала.

– Ma chеr, я ведь не из праздного любопытства спрашиваю, а потому что хочу тебе помочь. Ты ведь знаешь, у меня такой большой круг общения, что я практически про любого жителя Горовска могу всю подноготную выведать.

Дедуля был заинтригован, но не рассержен. Когда я решила отомстить прокурору, виновному в смерти моих родителей, он ждал, когда я до этого созрею, и стал мне помогать. Когда на кирпичном заводе случился взрыв, унесший жизнь рабочего, и директор свалил свою вину на главного механика, я, разумеется, взялась восстановить справедливость. Дед поначалу пытался отговорить меня, а потом проникся ситуацией и стал помогать. Но когда все закончилось, Ариша попросил, чтобы я раз и навсегда бросила игры в тайного агента возмездия. Он приводил самые разные аргументы, начиная с того, что для незамужней девушки есть масса других увлекательных занятий, и заканчивая тем, что бросать вызов системе или ее отдельным представителям – это очень рискованное предприятие. Дедуля, конечно же, был прав, но я хотела помочь Лизе. Удивительно, но теперь Ариша не брюзжал и не пытался меня останавливать. Он даже сам предложил мне свою помощь. С чего бы это вдруг? Наверное, все еще чувствует себя неловко из-за ночного переполоха в доме.

– Ну хорошо, – сказала я, – вдруг ты лопнешь от любопытства, а я потом буду ругать себя за то, что безжалостно томила тебя неопределенностью. Короче, мою клиентку зовут Елизаветой…

Дед слушал меня на одном дыхании, не перебивая, и лишь в самые кульминационные моменты из недр его души вырывались отдельные слова и междометья. Судьба Лизы его явно трогала, но когда я дошла до смерти ее второго мужа, он как-то приуныл.

– Сколько ему было лет? – осведомился Ариша так, словно от ответа на этот вопрос что-то зависело лично для него.

– Я точно не знаю, но он был уже пенсионного возраста, правда, еще работал в больнице.

– А Лизе сколько?

– Я же говорила, она – ровесница Антона Ярцева. Значит, ей тридцать или тридцать один.

Судя по задумчивому выражению лица, дед стал производить в уме нехитрые математические вычисления. Короче, он почему-то озаботился разницей в возрасте Лизы и Романа Петровича.

– Полетт, а клиентка не сказала тебе, она вышла замуж за доктора только потому, что находилась в безвыходном положении, или все-таки она питала к нему какие-то чувства?

– Ариша, а почему тебя это так сильно волнует? – осведомилась я, внимательно наблюдая за выражением лица своего прародителя. Что-то мне подсказывало: он сам стал подумывать о женитьбе.

– Ну это так просто, – замялся дед, пряча от меня взгляд.

– Не знаю, вряд ли с ее стороны там были какие-то романтические чувства, хорошо, если не было стойкой антипатии.

– Даже так. – Дедуле мой ответ явно не понравился. – Полетт, а ты не думала, что тот инфаркт случился не просто так?

– Ты хочешь сказать, что Лиза отправила мужа на тот свет из-за наследства? – прямым текстом спросила я, и Ариша даже побагровел от возмущения, но не проронил ни слова. – Знаешь, в принципе такое возможно. Вдруг жажда мести возникла еще тогда, три года назад? Но для ее претворения в жизнь нужны были средства…

– И ты даже не думаешь проверять, как там все было на самом деле? Вдруг ты собираешься помогать не жертве, а…

– Ты хочешь сказать – убийце?

Дед вздрогнул и кивнул головой. Он явно был чем-то озабочен. Скорее всего схожестью проблемы. Неужели мой горячо любимый прародитель на самом деле вздумал жениться и начал меня потихоньку к этому готовить? Сначала он решил выдать меня замуж, но я предложенную им кандидатуру уже в который раз отклонила. Тогда Ариша стал вести себя вопреки устоявшемуся образу жизни – попытался превратить наш дом в казино, но это оказалось проигрышным вариантом, в прямом смысле этого слова. Тогда дедуля изменил тактику – постарался умаслить меня самолично приготовленным и поистине царским ужином, а сразу после него предложил свою помощь.

Впрочем, его подозрения были небеспочвенными. Я и сама заметила, что клиентка говорила о смерти своего второго супруга, опасаясь встречных вопросов. Глаза она отводила в сторону, а в ее голосе звучало что-то непонятное – то ли фальшь, то ли чувство вины…

– А знаешь, Ариша, я сама, грешным делом, засомневалась в Лизиной искренности. Потом я поговорила с ее бывшей секретаршей и братом, они оба очень положительно о ней отзывались…

– А вот положительные люди как раз и опасны для окружающих! В борьбе с пороками они духовно опустошаются. Их внутренняя чистота вполне может замутиться и дать всплеск насилия. Уж поверь мне, я на своем веку повидал таких «ангелочков»!

– Дедуля, даже не знаю, что тебе сказать. Вдруг Щетинин на самом деле отдал богу душу не без помощи своей молодой супруги? Знаешь, я, пожалуй, позвоню Курбатову.

– Хорошая мысль, – похвалил меня дед. – Думаю, что он сможет по своим каналам навести нужные справки.

Я тут же взяла радиотелефон и позвонила другу нашей семьи, полковнику ФСБ. Он частенько помогал мне с закрытой информацией, недоступной простому обывателю.

– Алло! – сказал Курбатов твердым голосом.

– Здравствуйте, дядя Сережа, это Полина.

– А, Поленька, добрый вечер! Как дела? Как Аристарх Владиленович?

– Спасибо, все хорошо. Дедуля сидит напротив меня и передает вам пламенный привет.

– Спасибо.

– Дядя Сережа, у нас, – сказала я и подмигнула деду, при этом он мне согласно кивнул, – есть к вам одна маленькая просьба.

– Да, я внимательно тебя слушаю.

– Понимаете, у дедули был старинный приятель, примерно полгода назад он умер. А незадолго до этого женился на молодой женщине. Вот мы и хотели бы узнать: не было ли в его смерти какого-то криминала?

– Ну, я думаю, что в моих силах выяснить, было ли заведено уголовное дело, и если так, то каковы результаты расследования. Как звали того человека, по какому адресу он проживал?

– Щетинин Роман Петрович, а вот насчет адреса есть одна проблемка… В общем, он жил и умер не в Горовске, а в Верещагинске.

– Так, – протянул Курбатов, – другая область. Это несколько усложняет дело… Нет, конечно, я сделаю запрос через своих коллег, но не знаю, насколько оперативно придет ответ. Вам это срочно надо знать?

– Ну в течение двух-трех дней, если можно.

– Ладно, постараюсь. Что вам еще известно о Щетинине?

Я снабдила Сергея Дмитриевича всей информацией, которой располагала со слов Лизы, после этого передала трубку Арише. Они еще немного поболтали, потом дед сказал:

– Ну, ладно, я пойду к себе.

– Погоди, я ведь не рассказала тебе самого главного.

– Да, а что еще? – Дед сел обратно на табурет.

– Вернувшись в Горовск, Лиза узнала, при каких обстоятельствах ее дочка так тяжело простудилась. Она говорит, что о мести задумалась только после этого.

Я стала рассказывать, но дед слушал меня вполуха. Кажется, его больше заботило, может ли молодая женщина влюбиться в мужчину лет на тридцать старше себя. Меня этот вопрос тоже заботил, но только с той точки зрения, как объяснить Арише, что такое маловероятно и что в его возрасте лучше не менять кардинально жизнь. Последствия могут быть необратимыми.

– Полетт, ты чего замолчала? Я тебя внимательно слушаю. Ты говорила, что Лизавета караулила около дома бывшего мужа соседку…

Оказывается, Ариша меня все-таки слушал. А я напридумывала себе черт знает что.

– Да, она все-таки встретила Тамару Филипповну, и та ей кое-что рассказала. Тогда, сразу после смерти Яночки, она не решилась это сделать, боялась, что от этой горькой правды Лизе станет еще хуже – умом тронется или наложит на себя руки, а может, учинит расправу и угодит на скамью подсудимых. А теперь, по прошествии трех с лишним лет, решилась. Наверное, поняла, что Лиза вполне адекватна. Да и надо было с кем-то поделиться своими наблюдениями.

– Ну, давай, не томи, – поторопил меня дед.

– В общем, незадолго до Лизиной выписки из больницы свекровь была вынуждена уехать домой. А Диана только этого и ждала. Она сразу же пришла жить к Александру и при Тамаре Филипповне, которая сидела с малышкой, даже не скрывала, что у нее с Астрахановым близкие отношения. С Яночкой она при ней наигранно сюсюкалась, а вот в отсутствие соседки сразу забывала о существовании ребенка.

– Откуда об этом известно?

– По отдельным пазлам почти сложилась целостная картинка. К примеру, был такой эпизод. Как-то Тамара развела молочную смесь и дала бутылочку Диане, чтобы та покормила ребенка, а сама пошла к себе. Но ребенок за стенкой плакал и плакал. У соседки нервы не выдержали, и она вернулась успокоить девочку. Диана открыла ей дверь с телефоном в руках. Бутылка со смесью валялась на диване. Оборина даже и не думала кормить Яну. В ответ на замечание Тамары Филипповны она сказала, что девочка заснула, и выпроводила сиделку за дверь, предупредив, чтобы та не лезла не в свои дела. Когда соседка рассказала об этом Александру, тот не только не поверил ей, но даже отказался от ее услуг. Похоже, Диана настроила его против Тамары Филипповны.

– Так, а при чем здесь простуда? Ты ведь говорила, что девочка от воспаления легких умерла, а не от голода. Разве нет?

– Слушай дальше.

– Однажды Тамара Филипповна возвращалась из магазина домой и увидела, что окно в детской комнате квартиры Астрахановых открыто настежь. И это в двадцатиградусный мороз! Она поднялась на третий этаж и услышала через дверь надрывный плач ребенка. Соседка позвонила в квартиру, но ей никто не открыл.

– Там что, никого, кроме ребенка, не было?

– Вот именно, дедуля, никого! Соседка стала звонить по телефону Александру, чтобы он немедленно приехал домой, но он сказал, что у него совещание, и отключился. Оборина вернулась только через два часа, девочка уже охрипла от плача, а потом и вовсе замолчала, выбившись из сил. Тамара Филипповна увидела ее в окно и вышла на лестничную площадку, чтобы пристыдить. Но Диана сказала, что выходила на десять минут за памперсами, а проветривать квартиру просто необходимо.

– Уму непостижимо, – сказал Ариша. – То есть она не только оставила трехмесячную малышку одну, а еще устроила проветривание?

– Да, и последствием такого «закаливания» стало воспаление легких. Через несколько дней Лизу выписали, и она сразу обнаружила, что у дочки высокая температура.

– А эти изверги, значит, не видели? Кошмар! Полетт, ты помнишь, когда мы остались с тобой вдвоем, ты вскоре заболела ангиной? У тебя температура была под сорок, я ни на шаг от тебя не отходил.

– Да, Ариша, конечно, я помню. Ты так переживал за меня!

– А тебе тогда четырнадцать было. А этой малышке всего несколько месяцев от роду. Нет, это за гранью моего понимания! А Астраханов, неужели он тоже хотел малышку угробить, чтобы она не мешала ему сойтись с Дианой?

– Не знаю, но не удивлюсь, если он мастерил свои кораблики и не видел, что происходит с ребенком. Вообще-то надо как-то выяснить, так ли это было на самом деле, но я пока не знаю, каким образом. Диана ни за что не признается в своей злокозненности. Расспрашивать соседку нет особого смысла, она повторит мне то же самое, что рассказала Лизе, а та – мне. Но проверить это как-то надо. Вдруг пожилая женщина что-то там напутала или преувеличила, а моя клиентка, послушав ее, беспрекословно во все поверила.

– Согласен с тобой, надо все проверить. Уж как-то не верится мне, что молодая женщина так жестоко может поступить с крошечным ребенком. Неужели ребенок такая уж помеха? – Дед сидел какое-то время в глубокой задумчивости, затем изрек: – Полетт, а не могло быть такого, что Лиза из чувства ненависти оговорила Диану?

– Не знаю. – Я пожала плечами.

– Дочка, с тех пор как ты встала на тропу мести, меня не оставляет одна тревожная мысль…

– Какая?

– Я опасаюсь, что однажды к тебе может обратиться человек, который под видом праведной мести захочет твоими руками сделать свое черное дело. А ты не распознаешь его истинных намерений и навредишь честным и порядочным людям.

– Ариша, по-твоему, я такая простодушная и не понимаю, что сначала надо проверить факты?

– А если их невозможно будет проверить? Вот как мы узнаем, от чего на самом деле заболела девочка? Это ведь одному богу известно.

– Может, в детскую больницу сходить, где она умерла, – я стала размышлять вслух, – или к другим соседям обратиться?

– В больницу? – переспросил дед. – Вряд ли там знают предысторию. А где, ты сказала, жили Астрахановы?

– На Первомайской, одиннадцать, – сказала я и заметила, что мой ответ как-то воодушевил деда.

– В центре? Тогда я беру этот вопрос на себя. У меня есть идея насчет того, как все разузнать. Да, да, завтра я этим и займусь, – сказал дед и направился к двери.

– А со мной ты не хочешь поделиться своими планами? – спросила я.

Увы, мой вопрос, брошенный вдогонку прародителю, остался без ответа. Дед что-то прокряхтел в коридоре, но смысла в этом было мало. Я стала убирать со стола. Подняв хлебницу, чтобы стереть со стола крошки, я вдруг обнаружила смятый чек. Хотела его выбросить, но потом все-таки заглянула в него и диву далась. Это был чек из ресторана «Сытый слон». Оказывается, все, чем меня потчевал дед, было доставлено к нам домой оттуда! А зачем тогда Ариша убеждал меня, что все готовил сам, воспользовавшись кулинарной книгой? Хотел быстрее добиться моего прощения? Глупость какая-то! Мы уже с ним помирились до моего отъезда из дома. Дедуля определенно хотел произвести на меня впечатление, но зачем? В этом не было особого смысла. Пожалуй, так глупо и необъяснимо могут вести себя только влюбленные. Может, Ариша ждал в гости свою подружку, а она не пришла? А если бы она пришла, то мы могли бы с ней встретиться. Интересно, как бы дед мне ее представил? Неужели своей невестой? Час от часу не легче! Сначала Алина нагло врет, что болеет, и скрывается от меня, потом дед тоже врет и что-то недоговаривает. И так ведут себя два самых близких мне человека… А я еще хотела поспорить с Лизой насчет того, что можно и нужно доверять самым близким и родным людям. А предательство ее подруги и мужа – всего лишь редкое исключение из правил.

Глава 3

Утром я посмотрела на ситуацию совсем по-другому. В конце концов, и Алина и Ариша имели полное право на личную жизнь и на свои маленькие секреты. Если они что-то и скрывали, то это скорее всего меня и не должно было волновать. И чего я вчера так завелась? Наверное, все дело было в плохой погоде. Не люблю дождь. Вот сегодня солнечно, и настроение уже совсем другое. А как насчет планов? Если уж дедуля взял на себя обязательство разведать историю болезни маленькой Яны, то мне надо вплотную заниматься Обориной и Козловыми.

* * *

Вчера мне не удалось застать Диану Игоревну в офисе «Персоны-плюс». Зато сегодня я сразу увидела на парковке около кадрового агентства ее авто – перламутровую «Тойоту». Лиза говорила, что у нее именно такая машина, и называла мне ее номерной знак. Он совпал с тем, что был у этой «Камри». Только я пристроилась рядом с ней, как увидела молодую женщину, вышедшую из агентства. Это была миниатюрная крашеная блондинка с голливудской улыбкой. Закинув на плечо сумку цвета начищенной бронзы, она чуть выставила правую руку вперед, открывая брелоком дверку машины. Справа от меня раздался характерный щелчок. Значит, это была хозяйка перламутровой «Тойоты Камри», Диана Оборина собственной персоной.

Изящно юркнув в дверцу авто, она тут же укатила, даже не подозревая о том, что кое-кто задался целью доставить ей как можно больше неприятностей. Подождав какое-то время, я поехала за ней, соблюдая дистанцию. Поездка была недолгой. «Тойота» припарковалась около SPA-салона «Лазурный берег». Мне пришлось проехать чуть дальше и остановиться около нового магазина сантехники. Диана выпорхнула из машины и зашла в салон. Ну конечно, к чему это утомительное сидение в офисе, когда можно провести время с пользой для собственного тела! Все-таки она хозяйка агентства и может позволить себе то, что недоступно рядовым сотрудникам. «Хотя хозяйка она только наполовину. – Я вдруг вспомнила о Козловой. – Интересно, а Лидия Вадимовна принимает хоть какое-то участие в деятельности фирмы? Или как соучредителя ее волнует только участие в прибыли, а каким образом она получается, это для нее дело десятое?»

Пока Оборина принимала SPA-процедуры, я думала о финансах. Нет, не о своих, о чужих, хотя это и некрасиво. Дедуля всегда учил меня, что не надо считать чужие деньги. Неблагодарное это занятие. Но я думала о доходной части бюджета «Персоны– плюс» без пошлой зависти. Просто в мою голову вдруг полезли мысли о том, что агентство по подбору кадров – это не такой уж прибыльный бизнес. Как вчера выяснилось, с граждан, которые ищут работу, денег в «Персоне-плюс» не берут. Это нормально, потому что у безработных и так каждая копейка на счету. Наверное, прибыль идет от работодателей. От этого предположения мне стало как-то совсем тоскливо.

Самым крупным предприятием Горовска был кирпичный завод, на котором я до недавнего времени работала юрисконсультом. Острой проблемы с кадрами там никогда не имелось. Не успела я написать заявление по собственному желанию, как на мое место сразу же нашелся человек – племянник главного инженера. И этот случай не исключение. Едва на горизонте у кого-то забрезжит пенсия, его место сразу же бронируется для кого-то из родственников или хороших знакомых заводских топ– менеджеров. С рабочими руками тоже особых проблем не существовало. Если же вакансии все-таки появлялись, то отдел кадров обращался за содействием в городскую службу занятости, которая подбирает персонал бесплатно.

Несомненно, какие-то предприятия подыскивают сотрудников через частные кадровые агентства, которых у нас наберется не меньше пяти. Многовато для города районного масштаба. Конкуренция, наверное, большая. Однако вчерашнее посещение «Персоны-плюс» чисто визуально позволило мне составить мнение о том, что дела там идут успешно. Евроремонт, модная офисная мебель и пресловутая чашка кофе… Интересно, в чем же залог успеха? В «налоговых льготах», полученных благодаря родственным связям? Пожалуй, этого будет недостаточно. Прибыль, облагаемую или не облагаемую налогами, все равно нужно как-то получать. Сотрудница, с которой я вчера общалась, сказала мне, что каждому обратившемуся в агентство находят работу в течение одного-двух месяцев. Вялотекущий процесс какой-то получается… Может, Оборина на пару с Козловой все-таки вербуют девочек для работы за границей? Просто в компьютере нет об этом никаких данных. Пожалуй, из этого незаконного бизнеса можно извлечь прибыль. Впрочем, это только мои предположения. Какие есть еще варианты? Пока никаких.

Диана пробыла в «Лазурном береге» около полутора часов. Особых изменений в ее облике не наблюдалось. Впрочем, она и так выглядела на все сто. Тело – это такой материал, что работать с ним можно постоянно.

Оборина села в «Тойоту» и рванула с места с гоночной скоростью. Куда это она опаздывает? Неужели на работу? Вскоре я поняла, что не туда. Проезжая мимо своего агентства, Диана даже не снизила скорость. Затем проскочила перекресток на желтый свет, перестроилась в другой ряд не по правилам. Ограничителем ее скорости стал лишь мигающий фарами автомобиль на встречной полосе. Она чудом избежала столкновения лоб в лоб, после этого немного остепенилась. Я ломала себе голову над тем, куда она так спешит. Оказалось, что в супермаркет «Юпитер». Да, мне ее не понять.

Я осталась ждать Оборину в машине, на другой стороне дороги. Вышла поджидаемая мною персона на улицу примерно через час и с покупками. Бросив два фирменных пакета на заднее сиденье машины, Диана вновь села за руль и рванула дальше. Кажется, работы в офисе в ее сегодняшних планах больше не было. Лиза говорила, что она сама трудилась по двенадцать часов в сутки, не знала отпуска и выходных, а ее последовательница особо не утруждала себя. Говорят, что хороший начальник тот, без кого подчиненные работают так же, как и при нем. Неужели с Обориной именно тот случай? Тогда она действительно очень талантлива, раз стала хорошим руководителем, имея за плечами только курсы парикмахеров. Улыбки ее сотрудниц так и врезались в мою подкорку.

Следующим пунктом Дианиного маршрута стал ресторан «Барракуда». «Интересно, она собирается просто пообедать или у нее там встреча?» Чтобы ответить на этот вопрос, я последовала за ней. Подойдя к гардеробу, я мельком увидела в арочный проем, что Оборина расположилась за столиком у окна. Она была одна, и это дало мне основание предположить – если у нее и назначена встреча, то не с мужчиной. Иначе она не пришла бы первой.

Когда я села за столик неподалеку от входа, Диана уже делала официантке заказ. Я открыла папку с меню. Само название ресторана говорило о том, что шеф-повар отдает предпочтение морепродуктам. Пока я определялась в своем выборе, Обориной уже принесли заказ. Судя по тому, что к ней подошел менеджер зала и пожелал приятного аппетита, назвав по имени-отчеству, Диана Игоревна была здесь частой и желанной гостьей. А меня обслуживать не торопились. Свободная официантка почему-то продефилировала мимо. Ожидание заказа могло превратиться для меня в бесконечное ожидание чуда, если бы не сканирующий взгляд по залу того же менеджера. Он жестом подозвал гарсона, и тот мгновенно нарисовался около меня. Я заказала пиццу с кальмарами и сок.

Диана уже пообедала, когда мне принесли заказ. Я с грустью подумала о том, что она сейчас уйдет и я потеряю ее на сегодня из вида. Но Оборина не спешила покидать ресторан. Она достала мобильник и стала звонить. К сожалению, я не поняла, с кем она говорила и о чем шла речь, но отметила про себя, что ей этот разговор приятен. Слушая собеседника, она улыбалась и светилась от счастья так, будто он щедро льет ей бальзам на душу.

Тем временем официант без излишней услужливости поставил на стол мой заказ. Диане принесли чашку кофе и маленький десерт. К ней попытался подсесть импозантный мужчина лет пятидесяти, но она не позволила ему составить ей компанию. Сильно огорченный, он сел за соседний столик и уставился на нее завороженным взглядом. Мне показалось, что они видятся здесь уже не в первый раз и тот мужчина не прочь завести с Дианой близкое знакомство. Но в ее планы это, кажется, не входило. Оборина торопливо выпила кофе, положила на стол несколько купюр и ушла.

Я вышла из ресторана минут на десять позже Дианы. Перламутровой «Тойоты Камри» на парковке уже не было. «Может, это и к лучшему, – подумала я. – А то она еще, чего доброго, обратит внимание на слежку». На всякий случай я проехала мимо «Персоны-плюс», но Оборина отправилась из ресторана не на работу, а куда-то в другое место. Не домой ли? Увы, около дома одиннадцать по улице Первомайской ее приметной машины тоже не наблюдалось, зато там стоял черный «Форд Эксплорер». Именно на таком джипе, по словам Лизы, ездил теперь ее бывший муж. Номерной знак совпал с тем, что назвала мне клиентка. Это означало, что Александр был сейчас дома. Неужели приехал пообедать? Маловероятно. Диана вряд ли наварила ему щей или нажарила котлет. Сама-то в ресторане обедала. Домовитостью эта дама явно не отличалась.

Вскоре из крайнего подъезда вышел высокий мужчина в коричневой замшевой куртке с яхтой в руках. Это был трехмачтовый парусник в миниатюре. «Так вот какие модели делает Астраханов! – впечатлилась я. – Красивые. Да и сам он ничего. Уж не знаю, похож ли на римского патриция или нет, не довелось встречаться. Думаю, Лене Бочковой тоже. Разве что только в мечтах. Но что-то в нем определенно есть, недаром Диана отбила его у Лизы».

Александр заботливо положил яхту на заднее сиденье джипа, после чего сел за руль, осторожно развернулся и неспешно выехал со двора. Я последовала за ним. Минут через десять «Форд Эксплорер» остановился около транспортного управления, а я поехала дальше. Помнится, Астраханов работал в этом учреждении, поэтому интриги в том, что он зашел в это здание, пусть даже и с моделью парусника, было мало. Наверное, Александр решил сделать кому-нибудь презент или просто украсить свой кабинет.

Итак, первое представление об Обориной и Астраханове я получила. Чувство вины отнюдь не было фоном их жизни. Они производили впечатление успешных людей. Диана просто светилась от счастья. Было видно невооруженным глазом: она довольна тем, что одета с иголочки, что садится в свою собственную машину, которая стоит побольше миллиона, посещает престижный салон красоты, обедает в ресторане… Словом, ей нравился образ жизни, который она ведет. Александр тоже выглядел холеным и жизнерадостным. А почему бы и нет? Жена – красавица, работа – непыльная, машина такая, что многие позавидовать могут. А хобби, наверное, по-прежнему занимает все свободное время, так что на могилку к дочке съездить совершенно некогда.

И этим людям я вознамерилась отомстить от имени Лизы. Особого драйва не было, хотя умом я понимала: они заслуживают наказания. Диана – тварь, каких поискать. Пока подруга лежала на сохранении беременности, она отвоевывала себе ее жизненное пространство. Когда же ребеночек родился, она угробила малышку. Безжалостно оставила ее мерзнуть перед открытым окном. В двадцатиградусный мороз. Фашистские замашки какие– то. Гестапо отдыхает!

А Саша Астраханов! Похоже, ему вовсе никакого дела до родной дочери не было. Ну разумеется, он ждал сына, наследника. Неоригинальная мужская прихоть. Дочь ему была не интересна. Ее ведь не станешь учить пилить и строгать. Любоваться шхунами, а не своим отражением в зеркале. Как же нежно он прижимал к себе фрегатик! Как осторожно выруливал со двора! Правильно Костик про него сказал – бездушный сухарь и чистоплюй. Пьяница, а в людях разбирается. Да, для Астраханова его фанерно-бумажные кораблики, похоже, дороже всего на свете. Потому что сделаны своими руками. С любовью. Они как дети. Только имеют перед ними множество преимуществ – не плачут, есть не просят и не болеют пневмонией. Собрать бы яхты все и сжечь! Знакомая фраза. Откуда это? Кажется, «Горе от ума». Только там не про парусники, а про книги. Все равно сжечь! Надеюсь, Лиза это одобрит.

Сделав определенные выводы о парочке Оборина – Астраханов, я мысленно переключилась на Козловых. Откровенно говоря, если что-то меня и тянуло на подвиги, то месть дядюшке Дианы. Валерий Алексеевич – чиновник, значит, взяточник. Очень часто это – слова-синонимы. Практически всегда. А у меня диплом юриста. Признаюсь, всегда хотела внести свой маленький вклад в большое дело борьбы с коррупцией. Можно прямо сейчас и приступить к этому благому делу.

Вспомнив, что одна моя однокурсница работает в налоговой инспекции, я стала просматривать записную книжку в мобильнике, нашла номер ее телефона и нажала кнопку посыла вызова.

– Да, – послышалось в трубке.

– Таня, здравствуй, это Полина Казакова. Помнишь такую?

– Полька, привет! – обрадовалась Турковская. – Вот уж не ожидала тебя услышать.

– Слушай, я тебе по одному делу звоню. Ты ведь в налоговой работаешь, так? – уточнила я.

– Ну, в принципе да. А что?

– Да я хотела у тебя проконсультироваться. Может, мы встретимся сегодня вечером, посидим где-нибудь, поболтаем?

– Понимаешь, посидеть не получится. Я ведь в декретном отпуске, у меня сын родился, – радостно сообщила мне Татьяна. – Артемка.

– Поздравляю! Сколько ему уже?

– Через два дня полгодика будет. А ты насчет чего поговорить хотела?

– Ну понимаешь, я тут решила свою фирму открыть, вот хотела у тебя проконсультироваться, что да как…

– Ясно, я могу тебе все рассказать. Сейчас Артемка спит, в четыре проснется… Где-то около пяти мы пойдем гулять в сквер около краеведческого музея. Я сейчас там поблизости живу. Если хочешь, подходи, поговорим.

– Хорошо, Таня, я обязательно подойду. – Поговорив с однокурсницей, я посмотрела на часы и поехала домой.

Дед встретил меня на пороге, будто не отходил от двери, ожидая моего возвращения. Уже по одному выражению его лица я поняла: ему есть что мне сказать.

– Полетт, у меня к тебе очень серьезный разговор. Ты знаешь…

– Погоди, ну не на пороге же разговаривать о серьезных вещах. Дай мне хоть раздеться.

Ариша галантно снял с меня куртку и повесил ее в гардероб, затем услужливо подал тапочки. У меня закралось подозрение, что мой прародитель хочет поговорить со мной вовсе не о Яне, а о чем-то совершенно другом. Снова на поверхность моего сознания всплыло его странное вчерашнее поведение. Впрочем, сегодня дед тоже выглядел необычно. Кажется, седины стало меньше. Ясно, сходил в парикмахерскую и покрасился. Бородку укоротил и отфилировал. Затем я запоздало заметила, что одет дедуля слишком уж фривольно. На нем были джинсы с многочисленными карманами и ярко-зеленая толстовка с иностранными надписями.

Вообще-то Аристарх Владиленович предпочитал классический стиль одежды, то есть костюмы и рубашки. Правда, галстуки он надевал редко, в особо торжественных случаях отдавал предпочтение шейным платкам и бабочкам. В этих случаях он производил впечатление аристократа как минимум в третьем поколении. Впрочем, он таковым и был по своему происхождению, да и по внутреннему состоянию тоже.

Но в последнее время что-то с ним приключилось. Не иначе Ариша вздумал молодиться, надев этот странный прикид. А надпись-то на толстовке не совсем приличная!

Я неспешно прошла в гостиную, выполненную в стиле рококо, и присела на диванчик с гнутыми ножками. Дед остановился на пороге в нерешительности. Ясно, он увидел свое отражение в огромном овальном зеркале в позолоченной раме и оценил всю несообразность своего внешнего вида. То ли стареющий подросток, то ли моложавый старик.

– Проходи, что же ты стоишь? – спросила я, пряча свою коварную улыбку. – Или ты надпись на толстовке читаешь? Кстати, в переводе с английского там написано, что ты – гей.

Дед покраснел и хотел тут же снять неприличную шмотку, но передумал.

– Да я для дома ее купил. Чистый хлопок, для тела приятно. – Ариша подошел к круглому столу, накрытому парчовой скатертью с бахромой, отодвинул стул и сел. Мы встретились взглядами, и дедуля смущенно опустил глаза долу. – Больше не буду ее носить. Да, английский стоило выучить уже затем, чтобы не вляпаться в такую вот идиотскую ситуацию. Это ж надо, написали такое! У меня самая нормальная ориентация.

– Я в этом не сомневаюсь.

– Полетт, ты знаешь, я остался без супружницы очень давно. Андрей, наш сын, тогда еще в школу не ходил… Конечно, есть моя вина в том, что Инесса так рано меня оставила. Я не уделял ей должного внимания, не разделял ее интересов, совсем не говорил о любви, а надо было. – Дед, нервничая, потирал руку об руку. – Только потеряв жену, я понял, как сильно любил ее.

– Дедуля, а к чему ты это сейчас говоришь?

– Не перебивай меня, пожалуйста, – попросил дед. – Полетт, ты уже взрослая, поэтому должна понимать, что в моей жизни после Инессы все-таки были женщины. На одной из них я едва не женился, уже хотел сделать ей предложение, но случилась та трагедия… Твои папа и мама погибли, у меня на руках осталась ты… Четырнадцать лет – это такой сложный возраст. Переходный период… В общем, я решил, что мне не стоит жениться…

«Ясно, значит, теперь я выросла, и он решил, что пришло время привести в дом чужую женщину. Дедуля определенно сошел с ума. – Я тихо сопела от возмущения и ждала, когда же Ариша наконец скажет мне все открытым текстом. – Уж тогда я обрушу на него все свои аргументы против этой женитьбы».

– Что же ты замолчал? – процедила я сквозь зубы.

– Полетт, я вижу, что тебе не нравится этот разговор. Но не понимаю почему. Дочка, – дедуля, долгое время воспитывавший меня один, частенько обращался ко мне именно так, – я же для тебя стараюсь, чтобы тебе легче было.

«Это что же он имеет в виду? – моментально озаботилась я. – Бабулька, божий одуванчик, будет помогать мне по хозяйству? Вряд ли. У меня просто совести не хватит свалить на нее уборку, глажку, готовку и прочие трудоемкие домашние обязанности. А кто сказал, что это будет пожилая женщина? Ариша этого не говорил. Он только сказал, что мне будет легче. В любом случае если дед приведет в дом законную супругу, то половина дома сразу отойдет ей и моя доля несомненно „полегчает“. Господи, я даже не думала, что я такая корыстная. Нет, если бы Ариша завел этот разговор хотя бы десять лет назад, то я реагировала бы на него совсем по-другому. Ну зачем сейчас дедуле жениться? Это просто прощальный всплеск гормонов. Завтра он спадет на нет, а жена останется. Что тогда с ней делать?»

– Легче, говоришь? Ну-ну…

– Да, – подтвердил прародитель, не услышав горького сарказма в моем замечании. – В общем, сегодня я встречался с Ниночкой, которой тогда так и не сделал предложение. У нас состоялся с ней очень серьезный разговор. Ниночка, Нина Николаевна, все поняла и положительно отреагировала на мою просьбу.

– Даже так, – сказала я, понимая, что мои самые страшные опасения сбываются. – Замечательно!

Дедуля лукаво прищурился и сказал:

– Да. Я забыл тебе сказать, что Нинель, Нина Николаевна, работает главным врачом детской поликлиники, которая обслуживает как раз Первомайскую улицу. Так вот, я попросил Ниночку поднять историю болезни Яны Астрахановой.

Кровь отхлынула от моих щек. Все оказалось совсем не так, как я себе нафантазировала. Дедуля вовсе не собирается жениться, просто он пошел к своей бывшей возлюбленной за информацией для меня. На него нахлынул вал приятных воспоминаний, вот он и ударился в лирику.

– Так, и что же тебе удалось выяснить? – спросила я уже совсем другим тоном.

– Нина Николаевна помнила о смерти трехмесячной девочки, но поверхностно, поэтому она пригласила к себе в кабинет участкового врача. Наталья Сидоровна тем более не могла забыть об этом. На ее участке это был единственный случай, когда мать не выписали домой вместе с ребеночком. Помнила она и бабушку, которая сидела с девочкой, и молодую женщину по имени Диана, статус которой определить затруднилась.

– Но поняла, что это не ее родная мать?

– Да, Лизу она знала в лицо, видела ее еще беременной, когда та посещала курсы молодых матерей, организованные при детской поликлинике. Так вот, когда малышка попала в больницу, оттуда сообщили в регистратуру амбулатории. Наталье Сидоровне пришлось объясняться перед главврачом, почему ребенок был госпитализирован с такой запущенной формой пневмонии и почему не было предпринято никакого лечения на дому.

– Так она знала, что ребенок болен?

– Нет, ее по поводу болезни Яны Астрахановой никто не вызывал, но есть такая штука, как патронаж новорожденных. Всех детей грудничкового возраста педиатры или участковые медсестры периодически посещают на дому без всякого вызова, – пояснил дед. – Случай с Яной был особый, поэтому Наталья Сидоровна патронировала ее чаще, чем других детей. Хотя она в принципе была здоровой, но весила мало. Вероятно, из-за искусственного вскармливания.

– Диана ее кормила через раз, – предположила я, вспомнив рассказ соседки.

– Не исключено, – согласился со мной дед. – Так вот врачиха вспомнила, что за несколько дней до госпитализации Яны произошел такой случай. Наталью Сидоровну вызвали к ребенку из соседнего подъезда, после чего она решила зайти к Яночке. Дверь открыла Диана. Она сказала, что ребенок на прогулке с папой. Докторше показалось это странным. Она знала, что отец работает и в будни днем дома не бывает. Потом она увидела краешком глаза коляску, стоящую в коридоре. В общем, врачихе показалось, что Диана не хочет ее впускать, а потому она выдумывает про то, что малышка на прогулке. Наталья Сидоровна задала через порог несколько вопросов о здоровье ребенка и ушла. Ну не вваливаться же в квартиру нахрапом! Через два дня девочку положили в больницу.

– Ариша, что же ты самое главное напоследок оставил! – в сердцах заметила я. – Выходит, Оборина не пустила детского врача, хотя Яна была дома и, вероятно, уже болела. Это опять-таки доказывает ее вину.

– Выходит, что так. – Дед вздохнул. – Хотя лично мне непонятно, какие именно мотивы двигали Дианой. То ли она и добивалась того, чтобы случилось то, что случилось. То ли ей на здоровье ребенка попросту было наплевать, а о серьезных последствиях она не больно-то и задумывалась.

– Я склонна думать, что она все спланировала. Не стоит забывать о том, что говорила соседка. Диана оставила девочку одну в комнате с открытым окном. Скорее всего раздетой, поэтому девочка замерзла и простудилась. Раз она истошно кричала, значит, ей было очень некомфортно.

– А через несколько дней к Яне пришла врачиха, но Диана ее не пустила, соврав, что ребенок на прогулке, – напомнил дед.

– Еще через два или три дня, – продолжила я, – Лиза вернулась домой, сразу определила, что у дочки жар, и вызвала «Скорую помощь». Однако процесс был так запущен, что спасти ребенка не удалось. Нужны ли к этому еще какие-то комментарии?

– Пожалуй, не нужны, – подтвердил дедуля.

– Если бы Астраханов был внимательней к собственной дочке, то ничего подобного не случилось бы. Но факт остается фактом – пока мать была в больнице, Яна заболела воспалением легких. К чему это привело, мы знаем. Да, дедуля, спасибо за то, что ты подсуетился и выяснил дополнительные подробности, которые помогли составить целостную картину. Все Лизины слова подтверждаются, остается только дождаться звонка от Курбатова.

– Полетт, а чем ты сегодня занималась?

Естественно, я рассказала в деталях о том, как следила за Обориной и Астрахановым. Он слушал меня, качая головой и недоумевая, как это жизнь до сих пор не наказала Диану и почему Александр оказался таким слепым.

– Ничего, скоро она получит по заслугам, – сказала я и посмотрела на часы. – Что-то я с тобой заболталась, а у меня еще одна встреча запланирована.

– С кем? – живо поинтересовался дед.

Я поведала Арише о том, что собираюсь встретиться со своей знакомой и расспросить ее о Козлове. Дедуля одобрительно кивнул.

– А я, пожалуй, поеду вечерком в «Крестового короля». Надо же отыгрываться. Ты как думаешь?

– Да, – согласилась я. – Ты извини, что я заначку припрятала. Но сам понимаешь, вчера был не твой день, точнее, не твоя ночь. Сейчас я ее тебе верну.

Ариша удовлетворенно улыбнулся. Я вышла из гостиной и пошла в свою комнату на втором этаже. Открыв футляр с саксофоном, я достала деньги. Мне вдруг стало неловко, оттого что я вела себя как глупая ревнивая девчонка. Аристарх Владиленович вовсе не выживший из ума старик, и он, конечно же, не способен настолько потерять голову, чтобы осчастливить меня «бабушкой».

Выходя из своей комнаты, я услышала, что в дедовой звонит мобильник. Дверь в его комнату была приоткрыта. Я зашла туда, чтобы взять телефон и отнести его Арише. Каково же было мое удивление, когда я увидела на дисплее, кто ему звонит! Это была Алина Нечаева. Я вздрогнула так, будто меня ударило электрическим током. Только не это!

Однажды моя подруга с самым серьезным видом сказала, что Аристарх Владиленович – очень выгодная для нее партия. Правда, потом она обратила все в шутку, и я об этом быстро забыла. А может, это была совсем даже не шутка? Вдруг Нечаева вплотную занялась обольщением моего прародителя? Ну вот с какой стати она сейчас ему звонит? Я даже не знала, что ей известен номер его мобильного телефона. Во всяком случае, я ей его не давала. А дед… Все-таки в последнее время с ним явно что-то происходит. Неужели после стольких лет знакомства с моей подругой он вдруг запал на нее? Почему бы и нет? У Алины такой богатый опыт по части обольщения, что все может быть. Но дед ведь недолюбливал Нечаеву. Это ровным счетом ничего не значит. Астраханов тоже не очень лестно отзывался о Диане при Лизе, тем не менее связал с Обориной свою жизнь.

Алина была настырной. Она звонила и звонила, а я боролась с желанием ответить ей. Мне так хотелось сказать все, что я о ней думаю! Вчера подруга нагло врала мне, что лежит в постели с гриппом, а сегодня вдруг моему деду названивает… Интересно, как она мне это объяснит? Хорошее воспитание все-таки не позволило мне ответить по чужому телефону, но деду аппарат я тоже не понесла. Во мне вновь стала нарастать волна жгучей ревности. Вдруг деньги, которые я несу деду, он понесет не в казино, а потратит на Алину! Неужели ей мало мужчин молодого и среднего возраста? Зачем ей мой дедуля? Неужели дело только в деньгах? Но он не самый богатый жених Горовска.

Я зашла в гостиную. Дед все еще сидел за столом с совершенно идиотской улыбкой на лице. Похоже, предавался романтическим или даже эротическим грезам. Я молча положила деньги на стол и ушла. Нет, мне, конечно, хотелось устроить ему допрос с пристрастием, но я боялась услышать правду. А дедуля, похоже, боялся мне ее рассказать. Правда, он сегодня завел неожиданный разговор о своем вдовстве, упомянул о том, что однажды чуть не женился, но до сути не дошел. Наверное, решил готовить меня к главному постепенно.

В самых взбудораженных чувствах я вышла из дома и поехала к краеведческому музею. Вот уж не думала, что самые близкие люди могут преподнести мне такой сюрприз. «Какой?» – тихонько спросил внутренний голос, и я стала осознавать, что пока еще ничего не известно наверняка. Были одни догадки. Но лучше бы им никогда не возникать, а тем более – воплотиться в жизнь.

* * *

Сквер, окруженный кованой оградой с кирпичными столбами, располагался позади музея. Раньше все это было усадьбой местного помещика Краснихина. Теперь в двухэтажном здании с колоннами и затейливыми лепными украшениями на портале размещался Музей краеведения, а прилегающий к нему сквер являлся излюбленным местом гуляния молодых мамочек с детьми и влюбленных парочек. Осенью здесь было особенно красиво. Аллею, начинающуюся сразу за центральными воротами, устилала разноцветная листва…

– Полина! – окликнула меня Татьяна, которая сидела на скамейке между двумя молодыми мамочками с колясками.

– Привет! – сказала я, подойдя ближе. – Ну где тут твое сокровище?

Татьяна повернула лицом ко мне своего сынишку в голубом комбинезоне, которого держала на руках.

– Вот, – сказала Турковская, сияя от материнского счастья.

– Похож на тебя. Такой симпатичный!

Татьяна встала, положила Артемку в коляску, и он недовольно запищал. Оглянувшись на своих подружек, Турковская бросила им:

– Ну, ладно, девчонки, присмотрите за моим, а мы тут прогуляемся немного…

Мы пошли по аллее в глубину сквера. Татьяна стала рассказывать мне о том, как познакомилась со своим мужем, потом перекинулась на рассказ о сынишке. Откровенно говоря, в моей душе что-то дрогнуло. Я видела перед собой совершенно ангельское создание, и во мне просыпались нереализованные материнские чувства. Наверное, Ариша был прав. Надо подумать о замужестве, о детях… И я обязательно об этом подумаю, но потом. А пока я давала возможность Турковской высказаться, поделиться со мной своим долгожданным материнским счастьем, которое складывалось из бессонных ночей, смены подгузников и прочих хлопот.

– Слушай, Поля, ты вроде на кирпичном заводе работала? – вдруг спросила Татьяна без всякого перехода. – Я слышала, там какая-то заварушка с генеральным директором была. Он вроде проворовался, его разоблачили, и он на этой почве с ума сошел… Это правда?

– Насколько мне известно, у Кудринцева черепно-мозговая травма. Он с кем-то подрался на личной почве. А насчет «проворовался» ты права. Об этом в газетах писали, – сказала я, скромно умолчав о той роли, которую я играла в разоблачении финансовых махинаций прежнего директора. – Дело в том, что я уволилась. Хочу открыть свою фирму, но не знаю, с чего начать.

– А какую фирму? Юридическую?

– Ну, разумеется.

– С формой собственности ты уже определилась?

– Пожалуй, лучше всего общество с ограниченной ответственностью.

– То есть индивидуальным предпринимателем ты быть не хочешь? Кроме тебя, будут и другие сотрудники?

– Да, – сказала я, потому что и «Персона», и «Персона-плюс» были предприятиями именно с такой формой собственности – ООО.

– А название фирмы уже придумала?

– Пока нет.

– Как придумаешь, надо будет проверить у нас по реестру, не зарегистрировал ли кто-то до тебя такое же. В крайнем случае добавишь к названию какую-нибудь буковку или плюсик. Затем надо будет разработать логотип, написать устав и учредительный договор, – говорила Татьяна, то и дело бросая взгляды в сторону коляски с малышом. – Открыть счет в банке, положить на него сумму уставного капитала, определиться с юридическим адресом, с тем, кто будет директором, а кто – главным бухгалтером. Это может быть один и тот же человек. И вот со всем этим пакетом документов надо идти в налоговую.

– И все? – уточнила я.

– Почти все, – сказала Татьяна, немого замедлив шаг. – Полина, ты, как говорится, свой человек, поэтому я могу сказать тебе прямо… Если хочешь, чтобы никаких проволочек не было, надо сразу идти с деньгами в комнату триста восемь. Заплатишь там за дополнительные услуги, и никаких проблем. Для ООО, если я не ошибаюсь, это – десятка…. Но можно уточнить, вдруг за то время, что я в декрете, тарифы поднялись.

– Подожди, я не поняла, десять тысяч – это официальный платеж, – я прикинулась наивной дурочкой, – или добровольно-принудительный?

– Ну как тебе сказать, – замялась Танька, – конечно, нет такого нормативного акта, но если минуя триста восьмую комнату, то процесс регистрации затянется…

– То есть это попросту – замаскированная взятка?

– Нет, там вообще не наш сотрудник сидит, а представитель одной фирмы. Он проверяет пакет документов, – не слишком уверенно сказала Турковская, – дает консультации…

– Ясно, все-таки узаконенная взятка.

– Полька, ты прямо как с луны свалилась! Ну разве десять тысяч рублей – это такие уж большие деньги? Ах, ну да, ты всегда у нас была самая принципиальная. Зря я тебе об этом сказала. Вот промурыжили бы тебя несколько месяцев, тогда бы ты совсем по-другому на это реагировала!

– Что значит «промурыжили бы»? Есть ведь строго определенные сроки постановки на учет. Разве они не выполняются? – Я простодушно захлопала глазами.

– Срок-то есть, но весь вопрос в том, от какой даты его отсчитывать, – загадочно пробормотала Турковская, напустив еще больше тумана на деятельность серьезной организации.

Мы приблизились к коляске.

– Спи, Тема, спи, сыночек! – Она наклонилась над своим сокровищем.

Артем спать не хотел, он внимательно наблюдал за нами и время от времени попискивал, будто хотел мне сказать: «Тетя, ну какая ты непонятливая! Неси бабки и не задавай лишних вопросов!»

– Значит, без посредника – никуда, – подытожила я. – Как хорошо, что ты меня предупредила. Для меня это так неожиданно. А без триста восьмой комнаты точно ничего не получится?

– Ну есть, конечно, варианты, – нехотя сказала Турковская. – Если за тебя сверху похлопочут, например, из мэрии. Думаю, что одного звонка Козлову будет достаточно.

– Так это Козлов устроил в триста восьмой комнате этот «санпропускник»? Или такие порядки и до него были?

– Ну, Валерий Алексеевич только год с небольшим руководит инспекцией. При нем хоть какой-то порядок установился, – уклончиво ответила Татьяна.

– По-твоему, такие поборы – это порядок? – вырвалось у меня. – Турковская, ты же юрист! Ты не хуже меня знаешь, что это скрытая коррупция.

– Нет, коррупция – это совсем другое. Вот скажи, ты гаишникам взятки даешь или по квитанциям штрафы оплачиваешь?

– Знаешь, я правил не нарушаю, поэтому гаишники меня практически не останавливают.

– Ну-ну, – усмехнулась Татьяна. – Значит, ты какая-то особенная, а меня вот раньше постоянно тормозили, и я взятки давала. Правда, я уже давно за рулем не сидела, почти год…

– Таня, ну при чем здесь открытие своего дела и гаишники?

– Просто ты назвала Козлова коррупционером, это не так. Тот, кто сидит в триста восьмой, на самом деле оказывает платные услуги, проверяет у будущих предпринимателей пакет документов…

– Это работа вашего отдела регистрации. Разве нет? – не унималась я.

– Да. Но там очереди… Знаешь, у нас граждане в основной своей массе такие бестолковые. Случается, на одного человека полдня надо потратить.

– Эх, Таня, Таня! А ваш Козлов – неглупый человек! На взятке его действительно не возьмешь.

– Валерий Алексеевич ничего от этого не имеет, – уверенно заявила Турковская. – Он скорее о нас заботится. У нас при нем все старые мониторы на жидкокристаллические поменяли, кондиционеры везде поставили… Корпоративы на все праздники проводятся.

– И ты всерьез думаешь, что это за счет дополнительного «налогообложения»?

– Полька, ты можешь, конечно, мне не верить, но вот Колычев, предыдущий начальник, только под себя греб.

– И куда же он уплыл?

– На пенсию. Хотел еще поработать, но ему не дали, отправили с почестями на заслуженный отдых.

«Похоже, забыл правило – греби, но не загребай. Или никогда его и не знал», – подумала я.

– А Козлов…

– А что Козлов, – перебила меня Танька, – Валерий Алексеевич наверх с низов пробился, поэтому он все наши проблемы знает, заботится о нашем здоровье и психологическом климате.

– Щедрый какой, – усмехнулась я. – Ну чистый альтруист!

– Да, он такой! У Валерия Алексеевича, знаешь ли, жена – бизнесвумен. Все знают, что именно она вносит основной вклад в семейный бюджет. Вот на юбилей Лидия Вадимовна ему новую машину подарила – «Ниссан Мурано».

– А ты откуда знаешь, что именно жена сделала вашему боссу такой подарок?

– Начальница нашего отдела была на банкете и рассказывала, что супруга Козлова торжественно вручила ему ключи от нового джипа.

– «Ниссан Мурано», говоришь? Дорогая модель, – сказала я, удивляясь тому, что «Персона-плюс» кормит сразу две семьи, причем вкусно.

– А почему нет? Детей-то у Козловых нет, поэтому живут они исключительно для себя…

– Ясно, – сказала я, сделав уже определенные выводы. – Наверное, ты права, десять тысяч рублей не такие уж большие деньги по сравнению с будущими прибылями. Лучше уж заплатить и ни о чем больше не думать. Скажи, а чтобы частным предпринимателем стать, сколько надо заплатить посреднику?

– Вдвое меньше – пятерку. А вот у акционерных обществ тарифы повыше будут… Поля, надеюсь, ты понимаешь, что эта информация не для широкой публики, – запоздало озаботилась Турковская. – Поля, ты что молчишь?

– Тебя слушаю. Очень хорошо, что ты мне все рассказала, а то я принесла бы документы без «приправы» и хлопала бы глазами…

– Да, могла бы время даром потерять… Артемчик, ну что ты плачешь, успокойся, родной мой. – Таня нагнулась к коляске и засунула в рот малышу пустышку. – Не пойму, что он так капризничает. Может, снова перемена погоды намечается? Мальчики к этому очень чувствительны.

Мы дошли до дальних ворот сквера, и я сказала:

– Знаешь, Таня, я, пожалуй, пойду. Наверное, Артемка ревнует ко мне, вот и капризничает, отвлекает твое внимание на себя. Настоящий мужик!

– Ты думаешь? – Мамаша пожала плечами. – Может быть, это действительно ревность. Полина, в общем, успеха тебе. Звони, если будут еще какие-то вопросы.

– Хорошо. Пока, – сказала я и помахала малышу рукой. Он сразу замолчал. Понятливый.

Когда я вернулась домой, деда там не было. Наверное, он уже уехал в казино. Будет теперь пропадать в «Крестовом короле» до утра. Впрочем, это нормальный для него образ жизни.

Я вынула из футляра саксофон, протерла мундштук и приложила его к губам. Едва я извлекла первые звуки, как мои мысли пустились в свободное плавание. Постепенно в голове стала выстраиваться логическая цепочка из тех фактов, которые мне открылись за два последних дня…

Когда Елизавета Леонова решила открыть свое дело, то натолкнулась на проволочки в налоговой инспекции. С некоторых пор именно эта организация осуществляла не только фискальную функцию, но и регистрировала вновь открываемые предприятия всех форм собственности. Стоило Лизе дать клерку мзду, как «Персона» была поставлена на налоговый учет. Такова была и есть наша российская реальность – без взятки и в детский сад не попадешь, не то что в бизнес.

В те годы горовской налоговой службой руководил Колычев, который, по словам моей знакомой, греб только под себя, то есть единолично обогащался за счет будущих бизнесменов. Наверное, обирал и действующих. С другими делиться не хотел, потому-то его и отправили поскорее на пенсию. Его место занял Валерий Алексеевич Козлов. Он продолжил традицию брать «пошлину» за регистрацию фирмы, но замаскировал узаконенные взятки под оплату дополнительных услуг и стал всячески пускать своим сотрудникам пыль в глаза, чтобы никто не заподозрил его в сребролюбии.

Только наивная Танька Турковская могла поверить, что кондиционеры и жидкокристаллические мониторы приобретены за «левые» деньги. Похоже, Козлов, как и его предшественник, тоже неслабо греб под себя, но усердно делал вид, что делится с подчиненными. А это означало, что он очень непростой человек, хитрый и лицемерный. Таких, как минимум, надо лишать власти, а как максимум – изолировать от общества.

Я мысленно вернулась на три с лишним года назад, когда Валерий Алексеевич был только начальником отдела. Астраханова пришла к нему, чтобы проверить правильность начисляемых ее предприятию налогов. Козлов ее выслушал, но ничего проверять не стал и вызвал охранника. Ну, разумеется, он знал, что все так и есть. Уже тогда его супруга и племянница были совладелицами кадрового агентства «Персона-плюс», возникшего на месте Лизиной фирмы.

Ясно, что именно дядюшка Дианы и придумал механизм, как разорить «Персону» Астрахановой, «задвинуть» ее к черту на кулички, а на ее месте открыть собственное детище. И не беда, что служба по подбору персонала – не такой уж прибыльный бизнес. Главное, что фирма, оформленная на жену, является идеальным инструментом для отмывания денег. То есть, открывая «Персону-плюс», Оборина преследовала свои цели, а ее родственники – свои, которые удачно сочетались друг с другом. Не удивлюсь, если теперь в триста восьмой комнате налоговой инспекции работал представитель «Персоны-плюс».

Так, а какие же цели были у Дианы? В тот момент, когда Лиза взяла ее к себе в заместительницы, Оборина пребывала в состоянии моральной опустошенности после разрыва длительных отношений с женатым мужчиной. Сменив сферу деятельности, Диана быстро пришла в себя и почувствовала вкус к жизни. Только со временем работа под началом подруги стала морально тяготить ее. Оборина постепенно стала осознавать, что собственный бизнес предпочтительнее наемного труда. А чужой муж снова показался ей привлекательнее неженатых представителей мужского пола. Сработал инстинкт охотницы. Конечно, Александр был не просто женат, а женат на лучшей подруге и одновременно работодательнице. Возможно, такие сложности только добавляли азарта. Ей жуть как хотелось взять матч-реванш.

Обстоятельства сложились так, что Лиза надолго попала в больницу. Ну как тут не воспользоваться ситуацией и не начать наступление на всех фронтах? Добрый дядюшка подсказал, что делать с «Персоной». А как действовать с Александром, Диана знала сама. Помог предыдущий опыт. Единственным существенным препятствием был ребенок. Совсем крошечный. Душа Обориной оказалась настолько черной, что она подсказала ей, как решить и эту проблему. Яночка умерла. Лиза хоть и вернулась домой, но уже не была ей соперницей. Сломленная морально и физически, она только раздражала мужа. А Диана его окружила заботой и лаской. Наверное, Александр и не понял, что стал трофеем этой коварной интриганки и обольстительницы…

Мысли помимо моей воли плавно перетекли совсем на другие зацепки. Я вспомнила про странное поведение деда и не менее странное поведение Алины. Какие сюрпризы они мне приготовили? Или это будет один сюрприз на двоих? Отложив саксофон в сторону, я потянулась к телефону. Длинные гудки говорили о том, что Нечаевой дома нет. Я позвонила ей на мобильник. Подруга мне не ответила. Конечно, ее молчание ничего не доказывало, но мне стало казаться, что Алина сейчас вместе с моим Аришей. Я даже хотела отправиться в «Крестового короля», чтобы посмотреть, там ли дед и с кем.

В последний момент благоразумие все-таки взяло верх, и я осталась дома.

Глава 4

Утром я позвонила своей клиентке и договорилась встретиться с ней в гостинице «Юбилейная». Я подъехала туда через час. Мне не понравилось, как выглядела Лиза. Она была уставшей и настороженной, будто чего-то опасалась. Может, того, что я откажусь на нее работать? Моя проверка заняла всего полтора дня, и все, о чем говорила Щетинина, подтвердилось. Так что не было никакого повода идти на попятную. Разве что обстоятельства смерти ее второго мужа оставались непроверенными. От Курбатова пока не было никаких сведений на этот счет, но Сергей Дмитриевич и не обещал оперативности.

– Лиза, что-то не так? – спросила я, усаживаясь на стул.

– Все не так, все! – Клиентка в отчаянье всплеснула руками. – Я чувствую себя совершенно никому не нужной. Обо мне здесь все уже забыли, мысленно похоронили. Понимаете, я больше ни для кого не существую! Меня – нет, как и моей Яночки. А Диана и Сашка – живее всех живых. Они вчера вечером в ресторане были…

– Вы снова следили за ними? – Мне не понравилось, что Лиза действовала за моей спиной.

– Вот еще! Видеть их не могу, тем более вместе. Я спустилась вечером в ресторан, чтобы поужинать, а там в VIP-зале банкет был. Так эта парочка находилась в числе гостей. Я в открытую дверь их увидела. Диана блистала! – с нескрываемой ненавистью сообщила мне Лиза. – Александр смотрел на нее с обожанием. Он даже не почувствовал, что я совсем рядом, будто между нами никогда ничего не было. Впрочем, я старалась и не лезть им на глаза, быстренько поела и ушла. Полина, ну скажите мне, где справедливость? Почему судьба так благосклонна к ним, даже после всего того, что они сделали со мной?

– Лиза, я понимаю, вчерашняя неожиданная встреча в ресторане снова выбила вас из колеи. Но все равно не узнаю вас. Вы ведь – борец по натуре! Нельзя так скисать, тем более теперь, когда мы приступаем к делу.

– То есть вы уже закончили проверку? – Клиентка с надеждой посмотрела на меня.

– Практически, – сказала я, надеясь, что в Верещагинске все происходило именно так, как рассказала Лиза, и Курбатов это подтвердит. – Знаете, мне даже есть чем вас порадовать. Вас здесь помнят и ждут.

– Кто? – спросила Щетинина без особых эмоций. Вероятно, она решила, что я сказала последнюю фразу просто ради красного словца.

– Брат.

– С трудом в это верю, – процедила она и потянулась за сигаретами. Щелкнув зажигалкой, она спросила не без скепсиса в голосе: – Зачем я ему?

– Напрасно. С тех пор как вы исчезли из дома в неизвестном направлении, в его жизни произошли перемены. Константин по собственной инициативе расстался с Верой и живет сейчас один.

– Откуда вы это знаете? – Лиза приободрилась.

– Мы с ним встречались. – Заметив в глазах клиентки живой интерес, я рассказала ей подробности этой встречи.

– Значит, Костик спивается? Я должна его остановить. Наш отец умер по пьянке, не хватало еще, чтобы брат повторил его печальный конец. Сегодня же перееду к нему, – сказала Лиза, впечатленная моим рассказом. – И почему я до сих пор этого не сделала? Впрочем, я думала, что он по-прежнему с Веркой, что у них уже куча детей и мое появление Леоновых не обрадует. Да, да, я сегодня же съеду из гостиницы домой.

– Нет, так дело не пойдет, – решительно воспротивилась я. – Пока мы не закончим наше предприятие, вы не должны никому показываться на глаза. Иначе все пойдет насмарку. Я дала Костику понять, что вы живы, пока этой информации для него достаточно. Кстати, я общалась не только с ним…

– А с кем еще?

– С вашей бывшей секретаршей, Леной Бочковой.

– Но почему с ней, а не с Тамарой Филипповной? Как вы Лену нашли? О чем вы с ней говорили?

– Помните, вы обмолвились, что видели на вокзале свою бывшую секретаршу? – спросила я, и Лиза кивнула. – Так вот, там я ее и разыскала. Мне пришлось назваться вашим доверенным лицом. Кстати, Лена считала, что вы трагически погибли, и чувствовала свою вину перед вами. Она рассказала, как методично Оборина разваливала вашу фирму… Хотите знать подробности?

– Нет, – отказалась Лиза, немного подумав. – К чему это гнусное предисловие, когда мне хорошо известен конечный результат! Я хочу, чтобы «Персону-плюс» ждал такой же финал, чтобы Диана осталась без копейки и Александр ее бросил бы. Насчет него у меня тоже есть одна задумка…

Щетинина замешкалась, а я сказала:

– Может, лишим его яхт?

– Да. Именно этого я и хочу. У меня есть подозрение, что они для него самое ценное в жизни. Потеряет Диану, найдет новую жену, а все кораблики восстановить будет сложно. Сашка ведь копии известных парусников делал. Бывало, что на одну модель год уходил. Помнится, я уронила каравеллу «Тринидад», на которой экспедиция Магеллана вокруг света ходила, так он даже рукой на меня замахнулся. А я тогда беременной была. Правда, потом извинился. Но я уже дышать над этими несчастными лодками боялась.

– Значит, решено. Флот будем жечь! Хотя это не самое страшное. – Я вдруг вспомнила про гордый «Варяг». Моряки его утопили, но противнику не сдались. – Может, яхты отдать врагу? У Астраханова есть враги?

– Раньше не было, а сейчас – не знаю.

– Ладно, оставим это на потом. А сейчас перейдем к первому пункту. Диану надо лишить бизнеса, так?

– Да, как и она меня.

– Лиза, я должна вам сказать, что кадровое агентство «Персона-плюс» принадлежит не только Обориной, но еще и ее тетке – Козловой Лидии Вадимовне.

– Тете Лиде? – удивилась Щетинина. – Диана очень любила тетку и старалась ей подражать во всем. Она поминала ее имя при каждом удобном случае. Родители у Дианы очень простые, из рабочей среды, вот их она всегда стеснялась. А младшая сестра матери получила высшее образование, удачно вышла замуж. Я не знала ее фамилии… Значит, Оборина со своей теткой – совладелицы фирмы, а дядька обеспечивает ей «налоговый рай». Наверняка в бухгалтерии «Персоны-плюс» много нарушений. А если это как-то использовать? Надо устроить там независимую аудиторскую проверку… Но вот как ее организовать? Полина, может, вы что-нибудь придумаете?

– Лиза, я думаю, с бухгалтерией там все в идеальном порядке.

– Зная Диану, я в этом глубоко сомневаюсь, – возразила Щетинина.

– Роль Обориной не так уж велика, хотя она не только владеет половиной фирмы, но и является ее директором. Главное состоит в том, что муж ее совладелицы – начальник налоговой инспекции. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Не совсем.

– Я почти уверена, что эта должность позволяет Козлову облагать данью всех горовских налогоплательщиков. Но Валерий Алексеевич не дурак, он понимает, что грязные деньги плохо пахнут, поэтому «отмывает» их через фирму жены. Во всяком случае, у Лидии Вадимовны репутация крутой бизнес-леди. В прошлом году она подарила мужу на юбилей ключи от машины, которая стоит миллиона полтора… Лиза, скажите, в сфере кадрового бизнеса возможны крупные прибыли?

– Ой, вы меня в тупик поставили этим вопросом! – Щетинина и вправду растерялась. Ее глаза энергично забегали туда-сюда. А следовало сконцентриваться, собрать мозги в кучку. – Я больше трех лет не занималась этим делом. А начинала с нуля, и за год мне удалось достичь больших результатов. Я платила сотрудникам зарплату намного выше прожиточного минимума. Мой ежемесячный доход, естественно, был еще выше, чем у них, но машину купить себе я так и не успела… Ну, кадровый бизнес – это, конечно, не нефтяной и не газовый… Хотя без «белых воротничков» и «синих роб» любое производство, даже самое прибыльное, загнется. Нефть сама по себе фонтанировать не будет. Но сейчас в Горовске такая ситуация на рынке труда, что достичь успеха в этой сфере намного сложнее, чем раньше… Признаюсь, я мучилась вопросом, как Диане удается держаться на плаву.

– А почему сейчас сложнее преуспевать на этом поприще?

– Возможно, я так отстала от жизни, что где-то уже не догоняю, – Щетинина взяла сигаретную пачку, помяла ее в руках, но закуривать не стала, положила обратно на стол, – но мне кажется, что сейчас меньше людей пользуются услугами кадровых агентств. Когда я начинала работать в этой сфере, на крупных предприятиях шло массовое сокращение штатов. Заводы и фабрики дробились на мелкие предприятия, создавалось множество новых фирм. Может, помните, закрылась наша швейная фабрика и около семисот человек остались без работы? Так вот, многие из них прошли через меня. Я брала символическую плату за услуги…

– Так вы все-таки брали какую-то плату? А в «Персоне-плюс» услуги для тех, кто ищет работу, бесплатны. Я сама позавчера обратилась туда и оставила свою анкету. С меня не взяли ни копейки.

– Значит, там кормятся за счет работодателей. Но возможно, в «Персоне-плюс» берут целиком первую зарплату тех, кого трудоустроили. Я знаю такие фирмы. Они сначала ничего об этом не говорят своим клиентам, а потом, когда находят работу, то огорошивают в последний момент своими условиями. Человек находится перед дилеммой – либо отказаться от места, либо пожертвовать первой получкой. Обычно выбирают второй вариант. Кстати, Диана предлагала мне поступать так же, но я была решительно против. Это противозаконно.

– Ясно.

– Так вот, возвращаясь к вопросу о том, легко ли сейчас заработать в сфере подбора кадров, я могу сказать, что конкуренция стала сильнее. И дело даже не в количестве подобных фирм. Я тут почитала местную прессу. Все газеты печатают объявления о приеме на работу. Кроме того, в Горовске стал еженедельно выходить журнал «Работа & учеба». В нем – шестьдесят страниц. Согласитесь, проще купить за десять рублей журнал и листать его дома в спокойной обстановке, на любимом диване, чем идти в агентство и беседовать с незнакомыми людьми.

– Соглашаюсь.

– Кроме того, сейчас все поголовно пользуются Интернетом, а там тоже есть информация о вакансиях…

– Лиза, вы меня окончательно убедили в том, что «Персона-плюс» существует и процветает вовсе не за счет людей, ищущих работу и работодателей. Эта сфера деятельности всего лишь прикрытие, – уверенно заявила я. – «Персона-плюс» перерабатывает денежные потоки, которые направляет туда Валерий Алексеевич. Собственно, для этого она и создавалась. А Диане судорожная пахота на кадровой ниве не грозит.

– Да, один раз она уже потрудилась, и этого оказалось достаточно, – Щетинина горько улыбнулась. – Но почему вот Козловы не могли просто открыть новую фирму? Зачем им надо было непременно раздавить мою?

– Думаю, Козловым лично до вас не было никакого дела. Просто Диана попросила своих родственничков об услуге, и они охотно пошли ей навстречу. Своих детей у них нет. Так почему бы не помочь любимой племяннице?

– Нет чтоб отговорить, вразумить, они еще и создали ей все условия, – сказала Лиза, осмысливая ситуацию. – Нет, я, конечно, понимала, что без поддержки дядюшки тогда не обошлось, но что он до такой степени сам заинтересован во всем, я даже не догадывалась.

– Да, Козлов уверенно шагал вверх по служебной лестнице и одновременно создавал деловую репутацию своей супруге, чтобы прикрываться ее бизнесом. Кстати, влезть сразу в раскрученное дело им было интереснее, чем создавать его заново.

– Вот именно! Они украли безупречную репутацию моей фирмы! На плюсик в новом названии наверняка никто не обращал внимания. А логотип? Они же просто поменяли цвета местами… Хорошие же родственнички у Обориной! Они – воры и должны за это поплатиться!

– Правильно. Первое правило бизнеса – надо поступать с другими так, как они поступают с тобой. Принцип бумеранга. И если уж мы беремся разорить Диану, то Козловым тоже не поздоровится, – заверила я.

– Да, да, надо валить их вместе, – сказала Лиза, одержимая жаждой мести. Но, наткнувшись на мой совершенно спокойный взгляд, она спросила: – Полина, вы уже знаете, как к ним подступиться, чтобы разорить?

– Не все сразу. Главное – не рубить сплеча. Я намереваюсь действовать постепенно, а начать с Дианы. Вчера, в первой половине дня, я наблюдала за ней. Она очень уверена в себе и не обременена никакими заботами. Разве что о собственном теле и приятном досуге. Я думаю, что надо пошатнуть ее душевное равновесие, напомнить о не столь далеком прошлом и внушить мысль о том, что за все в этой жизни надо платить.

– Да, она должна ответить за все, и за смерть Яночки в первую очередь. Но я не уверена, что можно достучаться до ее глубоко запрятанной совести. На ней броня. Нужен нестандартный подход. Лично я такого не знаю, а ты? – Лиза впервые назвала меня на «ты» и не обратила на это внимания.

– У меня есть одна идейка, она, как бабочка, мельтешит перед глазами, надо ее только поймать и приколоть булавкой к полотну. Только вот в каком месте, я пока не знаю. Расскажи мне как можно больше подробностей из жизни Дианы. Меня интересует буквально все: ее привычки, увлечения, пристрастия. Вы дружили с детства, поэтому ты, – я тоже перестала «выкать» Лизе, – должна быть в курсе.

– Людям свойственно меняться. Наверняка за это время Оборина приобрела новые привычки. К этому просто обязывает ее статус и круг общения.

– И тем не менее у каждого человека есть генетически заложенные манеры и стандарты поведения, которые сохраняются на всю жизнь. Они и составляют его сущность. Там самое уязвимое место. Если тебе удастся вспомнить о них, то мы без труда сможем воздействовать на ее психику.

– Даже не знаю, что сказать.

– Соберись, Лиза, не надо думать о сверхматериях, иди самым простым путем. К примеру, я знаю, что вчера она обедала в ресторане «Барракуда». Мне интересно: Оборина действительно предпочитает мясу морепродукты или это дань моде?

– Да, Диана практически не ест мяса. Она видела в детстве, как режут свинью, и стала брезговать мясом. Хотя я не уверена, что эта история правдива, она могла приврать. Это в ее духе. А что касается «Барракуды», то туда ее Олег на первое свидание пригласил. Это тот самый женатый бойфренд, с которым она потом лет пять встречалась. Для нее этот ресторан был символом перехода к новой жизни…

– Ясненько. Что еще?

– Не знаю.

– Ну какие фильмы Диана предпочитала смотреть?

– Не помню. Хотя она терпеть не могла индийское кино. Ей не нравилось, что в Индии общество разделено на касты. Это даже в фильмах подчеркивалось. Я думаю, что у Дианы срабатывал комплекс собственной неполноценности. Ее мать в последнее время работала уборщицей, а отец – сантехником. Она их жутко стеснялась, – сказала Лиза, потом выдвинула свою идею: – Поля, наверное, на этом можно сыграть! Если ей и удалось оставить груз детских проблем на скамейке штрафников, то при определенном раскладе они могут снова выйти на первый план. Только я не знаю, каким должен быть этот расклад.

– Хорошая идея. Интересно, ее родители до сих пор живы?

– Думаю, да. Я тут на днях проходила мимо их дома, так на балконе неказистое нижнее белье сохло – семейные трусы, рейтузы… Только Оборины могли его на всеобщее обозрение выставить. Я же говорю, они люди простые…

– Ага. – Я сделала для себя определенные выводы. – Что-то еще вспомнила?

– После школы Диана подала документы в пединститут на истфак, но на первом же экзамене провалилась. Тогда она пошла на курсы парикмахеров.

– То есть она в школе неважно училась?

– Ну мы в разных школах учились, но, по-моему, Диана не была ни отличницей, ни троечницей. Так, скромная серединка. К математике и физике у нее точно способностей не было, а вот с гуманитарными предметами получше. Язык у нее подвешен и с фантазией проблем нет.

– Вы, кажется, вместе бальными танцами занимались?

– Да, меня мама отдала в кружок, чтобы воплотить во мне свою детскую мечту. А Диана пришла туда сознательно. У нее всегда была внутренняя тяга к прекрасному. Правда, особых успехов Оборина в бальных танцах не достигла. Вчера на банкете Диана пыталась с каким-то мужиком самбу танцевать. На мой взгляд, это выглядело пошло.

– Ну не знаю, сможет ли мне это как-то помочь, – сказала я, осмысливая информацию. – Что-то еще вспомнить можешь?

– Еще? Знаешь, Диана, как сорока, любит все блестящее. Вот вчера она была в таком золотистом вечернем платье…

– Сейчас это модно.

– Сейчас да, но для нее так было и, наверное, будет всегда.

– Что ж, я это запомню.

– Вот, я еще кое-что вспомнила! Оборина верит в загробную жизнь.

– Опаньки! Вся такая предприимчивая – и вдруг мистический закидон! С чего бы это вдруг?

– Ну однажды я прихожу к ней домой, мы тогда еще в школе учились, а она читает книжку «Жизнь после смерти». Ну там разные случаи клинической смерти были описаны… Знаете, свет в конце тоннеля… строй умерших родственников…

– И что?

– На нее эта книга произвела очень сильное впечатление. Она, кажется, в раннем детстве испытала что-то подобное. Потом Оборина не раз упоминала об этом.

– В каком контексте?

– Уже не помню. Нельзя сказать, что Диану пугал факт смерти, процесс перехода в иной мир, нет. О чистилище, аде и рае она вообще никогда не заикалась. Ей просто была интересна эта тема, как нечто недоступное полному осмыслению. Наверное, подсознательная тяга к мистике присутствует у всех без исключения, но каждый цепляется за что-то свое.

– Тяга к мистике… вера в загробную жизнь… Хотя, если она не испугалась сотворить такое с Яной, значит, страха предстать перед высшим судом у нее нет. Тем не менее в Диане надо как-то зародить чувство вины в смерти Яны. Кстати, мне стало еще кое-что известно об этом…

– Что? – тревожно спросила Лиза.

Я поведала ей о визите участкового педиатра, которого Диана не пустила на порог квартиры. На глаза моей клиентки навернулись слезы.

– Лиза, ты случайно не знаешь, она поменяла номер своего мобильного телефона?

– Нет, прошло столько лет, а номер тот же. Признаюсь, я ей звонила… Нет, мы не разговаривали. Сама не знаю, зачем я это сделала. Наверное, от нечего делать… Так тошно сидеть в этой гостинице, вот я и стала играться с телефоном.

– То есть ты звонила ей и, наверное, Александру и молчала, так?

– Так, – смущенно призналась Щетинина, – хоть это и поступок для девочки пубертатного возраста.

– Ой, а я тоже люблю так невинно баловаться! – призналась я, и Лизино смущение мгновенно улетучилось. – Но я предпочитаю осуществлять такие игры с «серого» мобильника, чтобы владельца вычислить не удалось.

– А у меня мобильник с анти-АОНом.

– Не каждый охотно берет трубку, если номер звонившего не определен. Потом, оператор может расшифровать, от кого шел сигнал. Знаешь, Лиза, коль скоро мы начинаем наше предприятие, тебе надо исчезнуть из города. Вот вчера ты едва не столкнулась с Дианой и Александром в ресторане. Они лишь по чистой случайности тебя не узнали. Вокруг было много народу, спиртное било им в головы… Но мало ли на кого ты в городе еще можешь наткнуться, слухи дойдут до них. Нам это будет мешать.

– Ты предлагаешь мне уехать? Куда? Я не хочу. Я столько лет здесь не была, мне так нравится открывать этот город заново. Да меня практически никто не узнает. Потом, я едва ли не каждый день хожу к Яночке на кладбище…

– Лиза, я вот думаю, может, тебе пожить в пансионате «Озерный рай»? Это в десяти километрах от Горовска. Я буду тебя там навещать. Не думаю, что по деньгам это выйдет намного дороже гостиничного номера.

– Переехать в пансионат? В «Озерный рай»? Вариант не такой уж плохой, и с питанием проблем не будет. Если такая конспирация необходима, то я сегодня же отправлюсь туда.

– Тут неподалеку есть представительство этого пансионата, можешь там узнать насчет свободных мест. – Я дала Щетининой адрес.

Поговорив еще немного, мы расстались. По дороге домой я проезжала мимо редакции и увидела машину Ярцева, припаркованную около входа в здание. Я подумала, что надо воспользоваться моментом и поговорить с Антоном. Вдруг у него имеются какие-нибудь материалы по коррупции в налоговых органах? Если нет, то можно заказать ему такое журналистское расследование. Я показала вахтерше нераскрытые корочки, и она беспрепятственно пропустила меня через вертушку.

Поднявшись на пятый этаж и заглянув в кабинет Ярцева, я разочаровалась. Его там не было. В углу сидела какая-то блондинка и, не отрываясь, что-то печатала на компьютере.

– Здравствуйте, а где Антон?

Блондинка оглянулась, и я узнала в ней Светлану Петину. С этой журналисткой я была знакома. Правда, при нашей последней встрече она была шатенкой.

– А, Полина, это ты? Проходи, Ярцев у шефа. Сейчас подойдет. Как дела?

– Нормально.

– Кофе будешь?

– Да.

– Тогда налей сама. – Петина махнула рукой в дальний угол кабинета. Там на столе стоял электрический чайник и громоздилась гора немытой посуды. У меня сразу пропало желание баловаться растворимой бурдой из чашки сомнительной чистоты.

Я села рядом со Светкой, стала просматривать газеты, лежащие на столе, потом мой взгляд переметнулся на монитор. Я заинтересовалось тем, что с таким вдохновением печатала журналистка. Это было похоже на мистический триллер.

– Художественную литературу в рабочее время пишешь? Забавный сюжет. С каким издательством сотрудничаешь?

– Нет, это статья для газеты. Зацепило?

– Ну, как тебе сказать, – смущенно промямлила я. – Это же все неправда?

– Ошибаешься. Один эпизод, с гражданкой Н., чистейшая правда, остальные я, конечно, придумала, для большей достоверности. Что поделаешь, тишина нашего захолустья заставляет напрягать мозговые извилины. Но не исключено, что где-то с кем-то такое тоже происходило. Не все же бегут в редакцию о паранормальном рассказывать. Вот прочитают статью, пойдут отклики, напишу продолжение…

– Слушай, а можно целиком статью прочитать?

– Нельзя, концовки еще нет.

– Я имею в виду, с начала.

– Да, пожалуйста. Может, подскажешь что-нибудь, а я пока кофе попью. – Петина уступила мне место за компьютером, а сама пошла в угол с горой немытой посуды.

Я стала читать мистический материалец. Он, конечно, больше был похож на полночный бред пациентов психушки, но как-то удачно вписывался в мою концепцию мести. Можно сказать, что ложился на нее идеально.

– Света, неужели эта статья выйдет в свет?

– Почему нет? Мы периодически боремся с обветшалыми предрассудками при помощи модных.

– Как это?

– Да легко! Надо взять несколько расхожих мифологем, смешать их в один коктейль и подать в красивом фужере с трубочкой, зонтиком и засахаренным кусочком апельсина, – со знанием дела проговорила Петина.

– Света, а при чем там коктейльная трубочка и кусочек цитруса в сахаре? – уточнила я, вероятно, представая полным профаном в вопросах литературы, пусть и публицистической.

– Ни при чем. Это – аллегория.

– Ясно. В каком номере ты планируешь поместить этот сгусток мифологем?

– Послезавтра. А что?

– А нельзя через недельку?

– Полька, а тебе какая с этого радость? Или ты мне можешь что-то другое предложить?

– Не могу, но прошу тебя повременить с этой публикацией.

– Так, в этом определенно есть какой-то смысл. Впрочем, кому-то другому я бы отказала, но ты, Поля, однажды оказала мне услугу, поэтому я у тебя в долгу. Как вспомню про того банщика, так вздрогну! Если бы не ты…

Да, однажды Светка действительно влипла в историю. На нее положил глаз владелец «Горовских сандунов», жирный дядька неопределенного возраста с окладистой, как у попа, бородой. Он откровенно склонял ее к совместному принятию «водных процедур». После праздничного фуршета. В том же здании. Причем заверил, что он так решил, значит, так и будет. Петина не приняла обещание банщика всерьез и намеревалась уйти, не дожидаясь окончания вечеринки, потому что материала на статью уже насобирала предостаточно. Но охранники ее не выпустили. Она услышала краем уха, что им приказано задерживать всех девушек в розовом и предъявлять шефу для фэйс-контроля. Сама не знаю как, наверное, под воздействием шампанского, я дала Светке себя уговорить. Мы зашли в дамскую комнату и переоделись. Облачившись в мое длинное вечернее платье цвета индиго, журналистка беспрепятственно вышла из фешенебельной бани, где, собственно, и проходила презентация. Когда же я появилась на выходе в ее коктейльном платьице нежно-розового цвета, охранник извинился перед моим кавалером, то бишь Ярцевым, взял меня под локоток и подвел к боссу. Тот заглянул мне в лицо, не узнал, сказал, что ошибочка вышла, и меня выпустили.

– Света, а я вот думаю, если бы он и на меня запал?

– Вряд ли. У тебя типаж другой. А мне банщик сказал, что я на его первую любовь похожа. Слушай, Полинка, допустим, я придержу статью, но зачем тебе это нужно?

– Долго объяснять. Но если в двух словах, то это такой метод психологической обработки.

– То есть ты пока начнешь кого-то обрабатывать, а потом он прочитает газету и задумается, а не происходит ли со мной то же самое. Не с того ли света мне звонят?

– Ну что-то вроде этого, – оживилась я и тут же поникла. – Хотя нет никакой гарантии, что статью прочитает та персона, которой я хочу ее адресовать.

– Да, проблема. – Светка немного подумала, потом спросила: – Бесплатный совет хочешь?

– Хочу.

– Надо, чтобы в той же газете была еще одна статья, пропустить которую он или она не сможет.

– Молодчина! И желательно на той же странице. Света, сделаешь это для меня?

– Для тебя сделаю. О чем надо еще написать?

– О кадровых агентствах города.

– Вообще-то я сама хотела осветить проблемы безработицы, но как-то отодвигала эту тему на потом. Похоже, время для нее пришло. В каком ракурсе надо преподнести этот вопрос? – Светка по-деловому ухватилась за мое предложение.

– Мне без разницы, главное, чтобы там было упомянуто про «Персону-плюс», желательно нейтрально.

Наконец пришел Ярцев. Но я с ним толком не поговорила, потому что он надел куртку и сразу же убежал. Сказал, что шеф дал срочное задание. Тем не менее мой визит в редакцию не пропал даром. Мы обговорили с Петиной еще кое-какие детали, и я ушла. По дороге я остановилась около того самого сквера, где мы вчера встречались с Татьяной. Сегодня там снова было много молодых мамочек с детишками. Я прошлась по центральной аллее, присела на скамейку и достала мобильный телефон, чтобы записать на диктофон плачущего малыша. Мамаша была так занята успокаиванием своего голосистого ребенка, что не обратила на мои манипуляции с мобильником никакого внимания.

* * *

Дед был в прекрасном расположении духа. Вероятно, ему удалось отыграться.

– Полетт, ну как твои дела? Что нового?

– Так, ничего особенного, – отмахнулась я. Мне не терпелось скорее позвонить Диане и дать ей прослушать запись с плачущим малышом.

Ариша не стал дальше вязаться со своими расспросами, и я благополучно поднялась к себе. Для начала прослушала запись. В самом конце появлялся голос мамочки, и я взяла это на заметку. Главное вовремя остановиться. Затем я включила «серую» трубку и позвонила Диане на мобильник.

– Алло! – ответил звонкий женский голос.

Я приложила к микрофону другой телефон и нажала на кнопку, включив диктофонную запись. Ребенок заплакал так, будто находился в этой комнате.

– Кто это? Алло? Что за шутки? – Пока Оборина пуляла в меня эти вопросы, я отключила диктофонную запись, затем поставила ее заново. Естественно, Диана не стала ее долго слушать и отключилась.

Не думаю, что она сразу решила, будто это звонок из загробного мира. Но начало психологического воздействия было положено.

Дед тихонько постучал в дверь.

– Заходи, – сказала я.

– Полетт, я хотел спросить, ты обедать будешь?

– Ты снова заказал блюда из ресторана? – спросила я.

– Нет, с чего ты взяла? – Ариша попытался сделать удивленное лицо, а потом спросил: – А как ты догадалась, что я тогда готовил не сам?

– Отгадай с трех раз.

– В нашей кулинарной книге нет таких рецептов?

– Мимо. Я понятия не имею, есть там такие рецепты или нет. Но возможно, загляну туда на досуге.

– Ты засомневалась в моих способностях?

– Нет. Насчет кулинарных способностей не сомневаюсь. Они всем возрастам покорны.

Дед хмуро отреагировал на мой подкол. Он молчал-молчал, потом выдал:

– А у меня со всеми способностями все в порядке. Просто ты знала, что это фирменные блюда ресторана «Сытый слон»?

– Не-а.

– Ладно, сдаюсь.

– Ты чек оставил на видном месте. Слушай, Ариша, а зачем ты мне вообще соврал?

– Ну, так, просто… без особого смысла. Лучше скажи: как у тебя дела продвигаются?

– Понемногу. Я вот думаю, как мне зацепить Козлова, начальника налоговой инспекции…

– Козлова? Это тот самый дядя Дианы, который ей помог развалить Лизину фирму?

– Да. – Я вкратце рассказала о своих догадках насчет того, что теперь он отмывает деньги через «Персону-плюс».

– Резонно, – согласился со мной дед. – Вот и Алина говорит, что кадровое агентство не может приносить большую прибыль.

– Что? – вскрикнула я, и дед, сообразив, что сболтнул лишнего, закусил губу. – Ты сказал, Алина говорит?.. Когда это она, интересно, тебе такое сказала и по какому поводу?

– По телефону, – моментально нашелся мой прародитель.

– По телефону? – недоверчиво переспросила я.

– Да, она звонила сегодня, тебя спрашивала. Я сказал, что тебя нет. Потом поинтересовался, не знакома ли она с Дианой Обориной и не обращалась ли в ее кадровое агентство. Она ведь вроде как работу периодически ищет. Оказалось, что в «Персону» она не обращалась. Затем разговор сместился в сторону бизнеса. Алина между прочим заметила, что кадровый бизнес не слишком рентабелен.

– Бизнес нерентабелен, – передразнила я. – Много она понимает! Работу она ищет… С трудом в это верится. Зачем Нечаевой работать, когда можно качать деньги из состоятельных, но наивных мужчин, ослепленных ее молодостью и красотой!

– Полетт, по-моему, ты несправедлива к своей подруге. Алина – очень неординарная женщина, и ей трудно найти работу, которая в полной мере отвечала бы ее мировоззрению и амбициям. Даже если бы она и захотела начать трудовую биографию, то с незаконченным высшим образованием и без опыта работы это будет трудно сделать.

– Ну разумеется, гораздо проще найти состоятельного мужчину, какого-нибудь вдовца преклонного возраста, и морально готовить его к свадьбе, попутно качая из него финансы…

– Полетт, мы еще поговорим с тобой об этом, но в другой раз. Сейчас ты слишком взвинчена, – сказал дед и вышел из моей комнаты.

Похоже, моя пламенная речь задела его за живое. Ну вот и хорошо! Пусть немного подумает, какие у него перспективы могут сложиться с Алиной. После этого разговора я уже нисколько не сомневалась, в том, что у моего дедули вдруг возникли особые отношения с моей подругой. Во всяком случае, никогда раньше они не созванивались и не обсуждали что-то по телефону, минуя меня. Да и не защищал Ариша никогда прежде Нечаеву. А теперь вдруг стал оправдывать ее, мягко говоря, беспечный образ жизни.

Недолго думая, я набрала Алину.

– Алло, – послышалось около моего уха.

– Здравствуй, дорогая! Как дела?

– А, это ты, Поля, – пролепетала она. – Все плохо, болею. Ничего не помогает.

– Ну вот что, подруга, мне известно одно кардинальное средство от твоей болезни! Сейчас я к тебе приеду и быстро поставлю на ноги!

– Нет, нет, нет, – запротестовала Нечаева, у нее даже голос прорезался. – Ни в коем случае! Я себе никогда не прощу, если ты от меня заразишься.

– Алина, дед сказал, что ты звонила…

– Я? – искренне удивилась подруга. – А, ну да, я ему звонила.

– Почему ему, а не мне?

– Ну понимаешь, я хотела у него кое-что уточнить. – Алинка стала изворачиваться. – Ты вряд ли это знаешь.

– А вдруг?

– Понимаешь, я хотела узнать, сколько граммов в одном фунте. Ты вряд ли знаешь старинные меры.

– Действительно, не знаю. А тебе это зачем?

– Я тут рецепт один народный нашла, а там все в этих фунтах.

Алинкин ответ был похож на правду. Она обожает всякие народные средства. Меня однажды лягушкой лечить собиралась. Может, я все понапридумывала под впечатлением от Лизиного рассказа?

– Слушай, Алина, ты так не вовремя заболела. У меня дельце одно нарисовалось, мне без твоей помощи не обойтись.

– Дельце? – вяло переспросила Нечаева, потом уточнила: – Полина, скажи, а тебе дед обо мне ничего такого не рассказывал?

– Какого такого?

– Значит, нет. Иначе бы ты поняла, о чем речь. Он же обещал рассказать. Выходит, это придется сделать мне. Ох, нелегкая эта миссия! Понимаешь, тема эта очень деликатная… Полька, ты правда не догадываешься ни о чем?

– Догадываюсь, Алина, еще как догадываюсь! Потому что невооруженным глазом видно, что дед на старости лет влюбился. – Впервые сказав вслух о наболевшем, я вдруг усомнилась в справедливости своих подозрений. Пришлось устроить небольшую проверку: – Точнее, влюблен он в нее уже давно и однажды едва не сделал ей предложение.

– Когда? – осведомилась Нечаева.

– Давно, четырнадцать лет назад.

– Не может быть, – обалдела Алина. Ну еще бы, ей тогда, так же как и мне, было четырнадцать!

– Да, но из-за траура в нашей семье свадьба тогда не состоялась. Теперь он снова встречается с Ниной Николаевной и, возможно, даже женится на ней.

– Поля! – Нечаева во весь голос крикнула в трубку, забыв про свою мнимую болезнь. – Ты должна это предотвратить! Какая еще Нина Николаевна! Зачем она тебе нужна? Придет к вам в дом и будет свои порядки устанавливать, а потом еще и наследством завладеет.

– Ну и что, если Арише с ней будет хорошо, то я не против.

– Да ты с ума сошла! – кипятилась Алина. – Может, у тебя с ней не получится психологической совместимости. Да откуда эта тетка вообще взялась?

– Я же говорю, они давно знакомы. Недавно встретились, и роман возобновился. Ариша просто светится от счастья и все время повторяет ее имя – Нина, Ниночка, Нинель…

– Значит, так, Поля, хорошо, что ты мне об этом рассказала. Ситуацию надо срочно брать под контроль.

– Я не понимаю, а почему ты так засуетилась?

– Я? – Нечаева немного подумала и сказала: – Ну я ведь твоя лучшая подруга, даже более того…

– Более – это как?

– Мы с тобой связаны… одной кровью.

– Не поняла.

– Ну, у нас с тобой одна группа крови, это значит, что мы едины по духу… Если тебе вдруг понадобится кровь, я, не задумываясь, стану твоим донором.

– Правда? А почку свою отдашь, если что?

– Почку? Ой, что-то мне нехорошо… Я тебе потом позвоню, а ты пока приложи все усилия, чтобы Аристарх Владиленович забыл про свою Нинель. – Дав такое указание, Нечаева отключилась.

Разговор с подругой еще более обострил непростую ситуацию в нашей семье. Кажется, Алина все-таки была настроена стать ее частью. Конечно, конкретных признаний от нее я не услышала, но Нечаева продолжала мне врать и, кажется, начала ревновать деда. Пожалуй, мне надо поступить с точностью до наоборот и подтолкнуть прародителя к Нине Николаевне.

Я поиграла на саксофоне, потом позвонила по телефону в квартиру Астраханова. Ответила Диана, и я снова включила запись с детским плачем. Внимания и терпения Обориной хватило ровно на три секунды. Зато теперь она должна была понять, что это была не просто ошибка номером. «Ничего, это только начало», – подумала, я игриво улыбнувшись своему отражению в зеркале. Затем решила заглянуть в комнату к деду. Постучалась.

– Антр́е, – по-французски интимно сказал прародитель.

Когда его клонило на язык Дюма и Гюго, то говорить с ним можно было практически на любые темы. Дед, одетый в классическую пижаму из полосатого шелка, сидел в глубоком кресле у журнального столика и неспешно раскладывал пасьянс. Я пристроилась рядышком с ним, на валик, и решила, что сегодня раз и навсегда покончу со всеми семейными тайнами.

– Как пасьянс, сходится? – нежно спросила я, потрепав дедулю за ушко.

– Пока все идет комильфо, а что будет дальше, скоро увидим. Ma cher, а ты почему не спишь?

– Так время еще детское, grand-paṕа. Вот хотела с тобой посидеть, – я прижалась к деду, – поболтать о каких-нибудь пустяках, как в детстве. Помнишь?

– Помню. Но ты-то уже не ребенок, – заметил Ариша, отстранившись от меня. – Кажется, не сходится.

– Не беда, в следующий раз сойдется.

– Полетт, не юли, говори прямо, что тебя интересует, – спросил дедуля, собирая карты. – Ты же не просто так пришла?

– По-твоему, я уже и просто так к тебе зайти не могу?

Ариша перетасовал карты, веером перебросил колоду из одной руки в другую и сказал:

– Можешь, но сейчас не тот случай. Кладу голову под гильотину, если ты пришла ко мне не по делу. Так что давай, выкладывай свои вопросы без всяких там льстивых предисловий.

Эмоциональная отстраненность деда меня сильно задела. Между нами незримо стоял кто-то другой, скорее всего Алина. Именно о ней я и хотела поговорить с дедом, но поняла, что момент выбран неудачный. Как бы не загнать проблему вглубь. Заговорить о Нине Николаевне язык тоже не поворачивался. Пришлось модифицировать свое поведение. Я отсела от Ариши на другое кресло и спросила:

– Дедуля, ты не мог бы по своим каналам навести справки о Козловых?

– Уже наводил, – ответил прародитель, раскладывая новый пасьянс. – К сожалению, ни Валерий Алексеевич, ни Лидия Вадимовна не являются игроками. И вообще, их личная жизнь окружена ореолом тайны. Никто из моих знакомых практически ничего о них не знает.

– Неужели? – не поверила я. – Среди них куча бизнесменов, и они так или иначе должны были сталкиваться с начальником налоговой инспекции.

– С инспекцией дела имеют, клянут ее на чем свет стоит, а лично с Козловым – нет. Похоже, он делегировал всю головную боль своим замам, а сам с налогоплательщиками не встречается.

– Ну да, понятно, Валерий Алексеевич очень осторожный. Не удивлюсь, если все взятки выглядят со стороны как плата за дополнительные услуги. Но без них невозможно общаться с налоговой.

– Да, я понял, что все постепенно привыкают к налоговому гнету и начинают воспринимать его как должное. Это в целом о работе налоговой. А вот насчет ее головы я ничего толком не узнал. Правда, один фраерок вроде в курсах, только не спешит делиться своей осведомленностью. Он проболтался лишь о том, что сейчас Козловых в Горовске нет, они уехали на заграничный курорт.

– Когда вернутся? – спросила я.

– Только уехали.

– Жаль. Но ничего, не навсегда же они оторвались от своей горовской «кормушки», рано или поздно вернутся с курорта. Вот тогда можно будет устроить им местные развлечения. Крах бизнеса, обвинение в коррупции. По уровню выброшенного в кровь адреналина это вполне сопоставимо с американскими горками и дайвингом, – я вошла в раж, но мысли деда, кажется, были слишком далеко от моей проблемы. – Ариша, ты со мной согласен?

– Что? А, ты про адреналин… Не знаю. С аквалангом не нырял и за взятки в особо крупных размерах не привлекался. Но ты, наверное, права. Черт! Пасьянс снова не задался! – опечалился дед и стал собирать карты в колоду.

Дальше разговор как-то не клеился. Заговаривать о его делах амурных я так и не решилась. Дедуля был увлечен пасьянсом, поэтому я вернулась к себе и засела за компьютер. Стала искать в Интернете сайты, связанные с судомоделированием. Даже приняла участие в форуме, написав о том, что с детства питаю слабость к моделям яхт, но муж смеется над моим хобби. Моя реплика вызвала бурю откликов. Оказывается, я была чуть ли не единственной женщиной, которой нравилось делать кораблики больше, чем вышивать салфетки и печь пирожки. Правда, потом посыпались вопросы, которые поставили меня в тупик. Какие модели я делаю – рангоутные или шпангоутные? Эх, мальчики, если бы я хоть приблизительно знала, что это такое! «Все, муж пришел с работы, всем пока», – написала я и кликнула мышью по крестику.

Глава 5

Несколько следующих дней были заполнены рутинной работой. Я перевезла Лизу в пансионат, а затем попыталась хоть что-то разузнать о Козловых. Их надо было встретить в Горовске во всеоружии. Увы, все знакомые, к которым я обращалась с прямыми или косвенными вопросами о начальнике налоговой инспекции, дружно молчали. Мол, знаем, есть такой, но в одной бане с ним не парились и шашлык с одной шпажки не ели. Что касается его супруги, то, кроме того, что она очень красивая женщина, мне ничего узнать не удалось. Тогда я целиком и полностью сосредоточилась на Обориной.

Изучать активную жизнедеятельность Дианы было не так уж сложно. Она вся была на виду. В блестящей обертке, в смысле в перламутровой машине, игриво поблескивающей в лучах осеннего солнца. Дома Оборина не сидела и не запиралась в собственном кабинете. В офис приезжала ненадолго и всегда в разное время. Вероятно, любила застать подчиненных врасплох. Стерва! Остальное время она моталась по городу. Ее самоуверенно-опасная манера водить машину меня раздражала. Плевать она хотела на жизнь пешеходов. Они не раз выпрыгивали у нее из-под колес на «зебре» и грозили вслед кулаками. Бытует мнение, что женщина за рулем – потенциальный преступник. Эти слова в полной мере относятся к Диане, а меня даже краешком не касаются.

Последние дни Оборина находилась в поиске мебели. Она объездила все магазины города, но, кажется, так ничего и не присмотрела. Бедняжка! Неудовлетворенный потребительский спрос, кажется, был ее единственной жизненной проблемой. Преснятина! Мне так и хотелось подсыпать «перчика» в окружающее Диану пространство.

Конечно, следя за Обориной, я старалась держаться от нее на почтительном расстоянии. По нескольку раз в день меняла свою внешность. Благодаря разностилевым шмоткам и разноцветным парикам моя физиономия не должна была врезаться в ее память. Но вот таких машин, как мой «Мини-Купер», в Горовске больше ни у кого не имелось. Такой «хвост» мог быстро набить оскомину. Ради конспирации мне даже пришлось взять разок такси, потом я снизошла до очередного звонка Алине. Хотела подключить мою потенциальную «бабушку» к шпионажу. Но эта поганка куда-то исчезла. Не отвечала на мои звонки, и все тут!

Близкая подруга внезапно и так не к месту отдалилась от меня. Нешто свет клином на ней сошелся! У меня есть куча других подруг и друзей. А захочу, так и бойфренда заведу! Молодого, состоятельного и красивого в одном флаконе. Пусть Алинка обзавидуется!

К слову сказать, с дедулей мы практически не виделись. Днем меня не было дома, а ночью – его. Мы даже стали с ним переписываться. Примагничивали записки к холодильнику. Самое видное место. Вчера дед написал мне, что звонил Курбатов. Его коллеги из Верещагинска заверили – смерть Романа Петровича Щетинина не криминальная. Собственно, я в этом уже и не сомневалась. Лиза была чересчур правильная, за это и пострадала. В бизнесе ни один шанс не теряется. Астраханова дала Обориной слишком большие полномочия, и та воспользовалась ими на полную катушку. В личной жизни тоже надо быть начеку. Красивые мужчины – это мишень. Вот Диана в нее выстрелила и попала…

Другие подруги у меня действительно были, но не такие близкие, как Алина. Когда я трудилась на заводе, на эту «должность» отчаянно набивалась кассирша, Лера Гулькина. А я, жестокосердная, держала ее на расстоянии. Теперь пришло время вспомнить о ней. Задобрить и приблизить. Я пригласила Валерию пообедать в «Барракуде», естественно, за свой счет. Та согласилась, не ломаясь.

Мы уселись за столик по соседству с Дианой. Импозантный мужчина, которого я уже видела в этом ресторане, тоже был здесь и сделал очередную попытку завязать с ней знакомство. Передал через официанта вазу с фруктами. Оборина, недолго думая, отослала ее обратно. Да еще наградила поклонника убийственным взглядом. Надо же, не пошла с ним даже на легкий флирт! Ну просто неприступная крепость какая-то! А мужчина-то видный, благовоспитанный и, вероятно, при больших деньгах. Если судить по костюму и обуви, а также по автомобилю, припаркованному около ресторана. Единственный недостаток – возраст. Он уже далеко не мальчик, но зрелый муж. Неужели Диане совсем не хочется внести в свою жизнь хоть немного интриги? Похоже, что нет. Ни тени кокетства на лице. Мужчина, не получивший никакой надежды на взаимность, ушел. Кажется, Оборина даже расслабилась. Ничего, сейчас я снова заставлю ее напрячься! В тот момент, когда она с наслаждением выковыривала из раковины нежнейшее мясо тигровых улиток, я нарочито громко сказала:

– Эх, сейчас бы свиную отбивную! Не в тот ресторан мы с тобой пришли, не в тот!

– А мне здесь нравится, – возразила Гулькина, изучая меню. – Потом, мясо здесь тоже есть.

– Свининка? Где? – обрадовалась я и скосила взгляд на Оборину. У Дианы было такое выражение лица, будто ее сейчас стошнит. Я перевернула страницу и сказала разочарованно: – Жаль, что нет с кровью.

Оборина позвала официантку и попросила быстро принести минералку. Это надо же, какая нежная! В далеком детстве видела, как резали хряка, и до сих пор не может отойти от кровавого зрелища. Предпочитает рыбу и морепродукты. Можно подумать, они живыми никогда не были. А улитки, кажется, вовсе и не в море водятся. Вот уж в жизни этих слизняков есть не стану! Ни под каким соусом.

Диана попила минералочки и продолжила вкушать пищу гурманов. Ну чисто аристократка! Из грязи в князи. Мать – поломойка, отец сортиры чистит. Одним словом, самая низшая каста.

– Лера, а ты индийское кино любишь?

– Обожаю, – призналась Гулькина, впрочем, я это знала наверняка. – Там музыка такая классная, танцы очень пластичные. А что?

– Я тебе хочу кое-что подарить. Вот возьми, пока я не забыла. – Я протянула Лере диск. – Классный фильм! Вот что интересно, в Индии до сих пор касты существуют.

– Да, любовь любовью, а замуж только за ровню выходить надо, – согласилась со мной Гулькина, и Диана метнула в нас взгляд, полный ненависти.

Ну уж если портить ей аппетит, то до конца! Сделав заказ, я пошла в дамскую комнату и стала манипулировать там двумя телефонами. Звонок с детским плачем, уже другим, более резким и надрывным, аж до хрипотцы, наверняка испортит удовольствие от принятия вкусной еды. Когда я вернулась в зал, Дианы там уже не было. Зато на ее столе красовалось желтое пятно от пролитого сока.

– Слушай, тут женщина такая странная за соседним столиком сидела, – сообщила мне Лерка. То и дело взгляды на нас недовольные бросала, а потом ей кто-то позвонил, так она вообще разнервничалась, сок пролила, стала в окно кого-то высматривать, потом бросила тысячу на стол и ушла. Даже не доела. Столько денег на ветер брошено!

– Ну это ее проблемы, – сказала я с напускным равнодушием, хотя внутренне торжествовала.

Конечно, я понимала, что испорченный обед – это очень маленькая победа. Так, еще один комариный укус. Но он кое-что проявил. Лиза говорила, что на Диане броня. Нет никакой брони, сплошные детские комплексы, прикрытые дорогими тряпками и замазанные элитной косметикой. Брать ее можно голыми руками. Но лучше сначала поиграть, как кошки играют с мышками. Себе в удовольствие. Обычный шантаж, как безупречный инструмент психологического воздействия, был к Обориной неприменим. Я не нашла у Дианы ни любовника, ни подружки-лесбиянки, ни пристрастия к наркотикам, ни к азартным играм. А шантажировать прошлым можно было только с того света, потому что никаких вещественных доказательств у меня не имелось…

Нам наконец-то принесли заказ. Поскольку время обеденного перерыва заканчивалось, Лерке пришлось в спешном порядке кидать все в желудок без всякого смака. Ей даже болтать было некогда. Тем не менее такой выход в свет ей понравился. Ну еще бы, сидеть по восемь часов в клетке, в смысле в кассе! Это ведь на отбывание тюремного срока больше похоже, чем на зарабатывание трудового стажа. Какая же я умничка, что уволилась с завода! К счастью, мой кабинет с видом на кирпичную стену остался в прошлом. Иначе быть бы мне пациенткой психушки с маниакально-депрессивным синдромом.

Проводив Гулькину до проходной, которая находилась в пяти минутах ходьбы от «Барракуды», я села в «Мини-Купер». Тут мне позвонила Светлана Петина и сообщила, что тянуть быка за рога больше не может, шеф торопит, поэтому в завтрашнем номере газеты «Горовск сегодня» выйдут две заказанные мною статьи.

– Мне удалось разместить их на одной странице, – сказала журналистка. – Кстати, Оборина в курсе насчет завтрашней публикации. Моя помощница взяла у нее по телефону экспресс-интервью. Насколько я поняла, ты именно ее решила разыграть?

– Света, тебе бы в криминальной хронике работать, – заметила я. – Подсидеть Ярцева не думала?

– Нет, у меня своя ниша, – на полном серьезе ответила Петина.

– Хорошая ниша, – согласилась я и подарила ей несколько слов моей искренней благодарности.

– Теперь мы квиты, – сказала Светка и отключилась.

Да, не дружеские у нас сложились отношения, а деловые. Но не беда, главное – завтра Диана прочитает статью о звонках с того света, и все происходящее с ней приобретет уже совсем другой оттенок. Пришло время подключать Щетинину. Я завела мотор и поехала в пансионат.

Это на самом деле был озерный рай. Лиза там даже как-то посвежела. Мы прогуливались с ней по тропинке вдоль озера, на гладкой поверхности которого плавали желтые листья. Живописная картинка, но нам было не до нее. Я давала Щетининой свой мастер-класс.

– Твой голос должен быть лишен всяких эмоций. Вокруг никаких посторонних звуков. Текст желательно держать перед глазами. Скажешь и сразу отключишься. Понятно?

– А зачем это надо? Ты же сама говорила, Диане не нужно знать, что я вернулась в Горовск.

– Но ты же будешь звонить с «того света».

– Она же не идиотка.

– Пока нет, но мы методично сделаем из нее таковую. Я прощупала Оборину, она очень уязвима. – Я рассказала Лизе, как живо Диана реагирует на раздражающие факторы. – Поэтому надо продолжать со всех сторон вторгаться в ее личное пространство и впрыскивать маленькие порции яда. Нервишки быстро должны расшататься. У твоей бывшей подруги все задатки психопатки.

Мы присели на скамейку. Я достала блокнот.

– Текст должен быть лаконичным, но емким. Начнем с обращения. Как ты обычно ее называла?

– Ди.

– Замечательно, так и начнешь.

Теория теорией, а практика практикой. На том свете мы с Лизой никогда не были, поэтому долго не могли подобрать убедительных слов. Эмоции захлестывали. Но это было мимо концепции.

– Ладно, по-моему, мы зря так паримся. Минутку, сейчас я набросаю дальше… Так… ну вот, кажется, готово! На, прочитай вслух. – Я подвинула Лизе блокнот.

Первое прочтение было из рук вон плохим, ее голос то дрожал, то блеял. Вторая попытка оказалась лучше, но в конце Щетинина вдруг начала заикаться. Мы бились над тремя фразами около часа. Потом худо-бедно процесс пошел. Но что будет, когда Лиза услышит голос своей обидчицы? Не впадет ли она в ступор? Не создана она для мстительных коллизий, но ради благого дела можно и перешагнуть через свое «эго».

– Поля, я стараюсь, правда, – сказала Лиза, точно прочитав мои мысли, – но актриса из меня никудышная. Боюсь, что я только все испорчу. Услышу голос Дианы и наговорю ей без всякого сценария все, что я о ней думаю.

– Да, этого допустить мы никак не можем. Оборина найдет что тебе ответить. Она энергетически сильнее тебя, да и наглее. А если примешать мистику, то она растеряется. Пожалуй, придется и дальше использовать не живой голос, а «фанеру». Я запишу тебя на диктофон.

Лизу такой расклад даже обрадовал. Ну еще бы! Она передоверила мне свои заботы и думала, что ей самой ничего делать не придется. Кроме как отслеживать результаты моих усилий, направленных на объект мести. Пока приходилось выступать только против Дианы, потому что ее дядя и тетя были далеко от Горовска. Что касается Александра, то «морской бой» с ним мы решили оставить на конец военных действий.

Я написала множество отдельных реплик, в которых, кроме требований Лизы, были ответы на возможные вопросы Дианы. Сделала запись.

Приехав домой, я сбросила «речь» в компьютер и с помощью специальной программы разбила ее на отдельные блоки, добавив к каждому детский плач, для большего впечатления.

Сначала по домашнему телефону мне ответил Александр. Он не был удостоен чести услышать голос своей бывшей супруги. Его время еще не пришло. А вот Диане через полчасика такая возможность представилась.

– Алло! – сказала она.

– Ди! Зачем ты убила мою дочь? Ты ее заморозила, ты не пустила врача…

Едва заплакал ребенок, в трубке раздались гудки. Нормальная реакция на раздражающий внешний фактор. Я возобновила «спиритический сеанс» не сразу, где-то через часик. Она этого ждала, потому что сразу же ответила, вполголоса и с настороженностью:

– Алло.

– Что плохого тебе сделала Яна? А-а-а! – После того как малышка подала свой голос, я приостановила воспроизведение.

– Лиза? Ты где? – тихим заговорщицким тоном спросила Диана. – В Горовске?

Ну как она предсказуема! Даже неинтересно. Ответ был готов, и я его включила:

– Нет. Я вместе с ней. Ты стремишься попасть к нам?

Нервы у Обориной были не железными, она снова отключилась. Третьего звонка от Лизы не последовало. Не надо перебора. Чем меньше слов, тем больше домыслов. Пусть Диана максимально напряжет свои мозговые извилины. Говорят, от умственного перенапряжения и страха крыша начинает ехать. Вот на Обориной я это и проверю.

И все равно мне нужна помощница, желательно с машиной. От Лизы мало толку. Недаром она сама не смогла мстить, наняла меня. Алина пропала. Может, подключить кого-нибудь из бассейна? Там есть смышленые девчонки и на колесах. Просто я сама всегда держалась от них на расстоянии. Мне хватало дружбы с Нечаевой.

Я поехала в бассейн.

* * *

– Все, девочки, разминка закончена. Разбираем пояса и сапоги, – скомандовала наша тренерша, – и погружаемся.

Вот такая я оригиналка! Плавать кролем или брассом мне показалось слишком тривиальным, поэтому я выбрала секцию аквааэробики. Признаюсь, перепутала ее с синхронным плаваньем. Мне всегда нравилось смотреть по телику на выступления синхронисток. Они такие пластичные и красивые, как русалки. Но тот альянс воды и движений, в который я вступила по ошибке, делает нас всех похожими на заспиртованных тяжелоатлеток. Занятия происходят на глубине, причем при пенопластовой экипировке и с такими же гантелями. Движения под водой, естественно, замедленные. А поначалу были совсем неуправляемые. Я даже бросала эту секцию на время, но вернулась, специально для того, чтобы укротить капризные сапожки. Не люблю нерешенных проблем. Ноги в пенопласте всплывали выше головы, и для погружения требовались неимоверные усилия. Теперь я умею управлять своим телом и даже получаю от аквааэробики массу положительных эмоций.

Погрузились, поработали, всплыли. Снова погрузились, поработали, всплыли… Во время занятия мне не удалось ни с кем даже двумя словами обмолвиться. После занятия я подошла к Галине. Она уже несколько раз приглашала меня в кафе, а у меня всегда находились какие-то дела.

– Галя, может, сегодня где-нибудь посидим, расслабимся?

– Ой, с удовольствием, но не сегодня. Скоро по телевизору мой любимый сериал начнется.

Да, если барышня спешит домой к телевизору, то мне с ней не по пути. Вот Алинка никогда бы так не ответила. Мы с ней действительно одной крови. Если одной из нас нужна помощь, то вторая бросает все и летит на выручку. Так было раньше, а теперь все по-другому. Даже дед от меня отстранился. Я его уже несколько дней не видела. Прямо второй раз сиротой стала.

* * *

На следующий день я выгнала из гаража старую дедову «Волгу», за руль которой он сам садился крайне редко. Она не столько облегчала ему жизнь, сколько отягощала ее. Приедет Ариша в казино, не удержится там от нескольких рюмок коньяка, и домой возвращается на такси. Машину же приходится оставлять в городе, иногда на несколько дней. Ее, беспризорную, то «разуют», то на эвакуаторе на штрафстоянку доставят. В общем, одни проблемы. У меня была доверенность на ее вождение, и в страховку я тоже была вписана. Только этот раритет мне был не по нутру. Он ехал с натужным ревом, а руль постоянно заставлял оценить степень его тяжести. Все-таки мой «Мини-Купер» – совсем другое дело! Легок в управлении и изящен, не то что эта старая колымага. Но мое авто уже столько маячило рядом с перламутровой «Тойотой Камри»! Наверняка Диана его запомнила. Сегодня мне нужна была особая конспирация. Я собиралась следить за каждым ее шагом, точнее, километром.

Первым делом Оборина поехала к Константину, брату Лизы. Только Леонов не стал ни о чем разговаривать с Дианой. Я видела из окна «Волги», что он открыл перед ней калитку и тут же ее закрыл. Возможно, еще и обозвал Оборину каким-нибудь крепким словцом. Во всяком случае, лицо у нее было крайне недовольное. Диана немного постояла у забора, потом увидела соседку и бросилась к ней. Вероятно, спрашивала, не объявилась ли Лиза. По тому, как тетка махала головой, можно было понять, что ее ответ был отрицательным.

Оборина села в машину. Поехала в сторону своего офиса, но по дороге остановилась около гостиницы «Спорт». Как хорошо, что я уговорила Лизу съехать из «Юбилейной»! Конечно, она уже не Астраханова и даже не Леонова, а Щетинина, но мало ли что… В гостинице Диана пробыла минут десять. Наверное, выясняла, не остановилась ли там ее бывшая подруга. Не остановилась. В Горовске было еще две гостиницы – «Юбилейная» и «Спутник». Диана их тоже посетила. Понятно, что Лизу она там не нашла.

Тайна тайной, а обед обедом. Не отступая от своих традиций, ровно в час дня Оборина зашла в «Барракуду». Села за тот же столик у окна. Опережая ее маршрут, я решила наведаться в кадровое агентство. Может, там нашлась для меня подходящая вакансия? Естественно, без переодевания дело не обошлось. На голову, как и в прошлый раз, я надела черный парик-каре, на нос водрузила очки без диоптрий. «Волгу» оставила в соседнем дворике.

В «Персоне-плюс» не подобрали для меня никакой более или менее интересной работы. Думаю, там и не слишком заботились о моем трудоустройстве. Еще раз просмотрев вакансии, я пришла к выводу, что они один в один перепечатаны из местной газеты. «Да, поиск работы – это лишь прикрытие, – окончательно убедилась я. – Бизнес рентабелен в рентабельных, пусть и грязных, руках».

В холле я столкнулась с Обориной. Она только что зашла туда с улицы. Девушка за стойкой подала ей газету:

– Диана Игоревна, вот, я купила «Горовск сегодня».

– Зачем? – удивилась директриса.

– Ну вы же сами меня вчера просили об этом. Здесь статья о кадровых агентствах города.

– Давай. – Оборина небрежно взяла газету, открыла дверь в свой кабинет, затем оглянулась и сказала: – Наташа, зайди ко мне.

Девушка скрылась за дверью, оставив ее чуть приоткрытой. Я подошла ближе и вся обратилась в слух.

– Наташа, скажи, никаких странных посетительниц у нас сегодня не было?

– Вроде нет.

– Значит так, если придет Лиза, Елизавета Константиновна, скажи, что меня нет.

– Это та самая?

– Да. Эта ненормальная снова объявилась в городе. Ты же помнишь ее?

– Ну конечно. А разве она не умерла?

– Похоже, что нет. Лучше проводи ее ко мне и сразу же вызывай психушку.

– Хорошо.

– Нет, лучше скажи, что меня нет.

– Диана Игоревна, так что мне делать? – спросила вконец растерявшаяся секретарша.

– Не знаю, Наташа, не знаю. Наверное, лучше вызвать психушку. Приму удар на себя, протяну время, а потом санитары подъедут.

– Да, да, я все сделаю.

– Подожди, найди мне номер охранного агентства «Скиф». Я, пожалуй, посажу в холле охранника. Так будет лучше.

– Хорошо, Диана Игоревна. – Секретарша вышла в холл, но я была уже далеко от двери.

Подслушанный разговор свидетельствовал о том, что Оборина всерьез насторожилась, занервничала. Она не ждала возвращения той, у которой отняла все. Во всяком случае, теперь, когда над городом мирно пролетело несколько лет. Когда красивая жизнь вошла в привычку. Когда прошлое уже не вспоминалось. Ничего, пока она думает, что Лиза вернулась, на самом деле тронутая от горя умом. Но потом прочитает статью в газете, обязательно прочитает…

Я купила в киоске «Горовск сегодня», села в «Волгу», стала читать. Ай да Петина, как натурально написала! Даже самый скептически настроенный читатель поверит в то, что любому из нас могут позвонить с того света. Чиновница, преподаватель вуза, пенсионерка… Им звонили те, кто ушел из жизни. Говорили о том, что было известно только им. Выдвигали свои требования и добивались своего.

Наверняка Оборина прочитает статью и задумается, не происходит ли с ней то же самое. «С ума сходят в одиночку, у каждого свой эпикриз и свой анамнез. Если несколько человек сталкиваются с одной и той же аномалией, значит, они в своем уме, а эта аномалия на самом деле существует. Ну, конечно, она, Диана, совершенно здорова. А Лиза, если она не сумасшедшая, то не живая. Ее нет, она давно исчезла из Горовска. Она умерла, потому что слабая. Это – естественный отбор. Она звонит с того света. Бред! А в статье жуткая ложь. Откуда в загробном мире телефонная связь?» Примерно в таком духе должна была размышлять Диана над статьей.

Вечером я позвонила ей домой. Она ответила после первого же сигнала. Приятно, что ждала.

– Алло!

– Ди, ты должна рассказать Александру, как убивала нашу дочь.

– Нет, ты ошибаешься. – Оборина стала оправдываться. – Она сама… Яна родилась очень слабенькой…

– Ди, мертвых нельзя обмануть. Ты убила девочку и должна за это ответить.

– Да пошла ты! – в сердцах воскликнула Диана и отключилась.

Похоже, Оборина не читала «Звонки с того света». Или прочитала, но не поверила ни единому слову? Ладно, дадим ей еще время.

Я вышла в Интернет и снова стала искать сочувствия на форуме. А что еще оставалось замужней даме, которая не любит готовить и стирать носки, но любит делать своими руками яхты, причем по собственным чертежам? Мужчины-единомышленники жалели меня, давали советы, которые в основном сводились к тому, что мне просто необходимо развестись с мужем-тираном. Пять человек даже предложили мне заочно руку и сердце. Увы, все они проживали не в Горовске. Астраханов, вероятно, не бродил по всемирной паутине, а мысленно бороздил моря и океаны у себя дома, любуясь самодельными шхунами и фрегатами. Похоже, яхты стали притеснять жизненное пространство, поэтому пришлось выкупить соседнюю однокомнатную квартиру.

Как же мне достучаться до Астраханова? Может, забросать его электронный ящик спамом? Наверняка он пользуется дома электронной почтой. Надо только узнать ее адрес.

Я позвонила своему приятелю Вите Шилову.

– Привет, это Полина. Витек, скажи, а можно узнать по домашнему адресу и номеру телефона, пользуется ли тот, кто там проживает, электронной почтой и ее адрес?

– В принципе можно, надо лишь найти выходы на ФСБ. Эта организация всех пользователей «нэта» держит на контроле. Шпионаж, терроризм, наркотрафик… Сама понимаешь, все это можно по Интернету координировать. В управлении ФСБ такая аппаратура, что обзавидуешься. Она мгновенно пользователя вычислит. Да и вообще, эта организация оснащена самым современным оборудованием. Какие у них прослушки! Через стекло все разговоры писать можно…

– Спасибо, Витя, теперь я знаю, к кому мне обратиться.

Разумеется, мне снова мог помочь Курбатов. Только я не стала беспокоить его поздно вечером. Решила оставить звонок дяде Сереже на завтра.

* * *

На следующий день с утра пораньше мне позвонила Света Петина.

– Здравствуй, Полина! Я думаю, тебе будет интересно знать, что моя статья имеет широкий общественный резонанс. На редакцию обрушился просто шквал звонков. Кстати, звонила Оборина. Моя помощница узнала ее по голосу. Так вот, она требует организовать ей встречу с моей героиней.

– Yes! Значит, ее все-таки зацепило, но сомнения остаются. Света, что ты ей ответила?

– Ну я сказала, что полные имена контактеров не подлежат огласке. Они согласились дать мне интервью строго на конфиденциальной основе. Но Оборина была настырной. Она предлагала мне весьма приличные деньги за знакомство с одним из источников. А еще точнее, она хочет, чтобы я свела ее с чиновницей.

– Света, ты можешь устроить эту встречу?

– Понимаешь, на самом деле все не совсем так, как я описала, да и гражданка Н. вовсе не чиновница. Она работает в городском комитете по культуре, но уборщицей.

– Понимаю, тебе нужен был гротеск. Но Диана-то этого не знает! Я буду этой гражданкой Н.

– Шутишь?

– Отнюдь. Мне надо только продумать детали.

– Ой, Полина! Ты играешь с огнем! Но если тебе такие забавы нравятся, то я сдаюсь. Тем более мне за сводничество «премия» светит, а деньги никогда не бывают лишними. Как подготовишься, звони.

Клюнула рыбка! Почти попалась на наживку, заглотила бы ее с превеликим удовольствием, но сначала хочет убедиться, что наживка настоящая. Ничего, я устрою ей спектакль. Надо только сообразить, в каком из горовских учреждений мне лучше «трудоустроиться». Просмотрев органайзер, я не обнаружила в нем ни одной визитки чиновников. Среди моих знакомых были сплошные бизнесмены, а вот среди Аришиных, кажется, имелись чиновники. Я постучала в комнату деда. Тишина. Наверное, он еще спал.

– Антр́е! – крикнул он.

Я вошла. Дедуля был уже на ногах.

– Доброе утро, Ариша.

– Доброе. С чем пожаловала?

– Скажи, у тебя ведь есть знакомые чиновники? Хорошо знакомые, а?

– Сколько угодно. За карточным столом каждый третий из этой братии. У тебя какие-то проблемы?

Я поделилась с дедом своими соображениями.

– Ну что ж, мне нравится ход твоих мыслей, Полетт. Не зря я учил тебя интриговать и расставлять капканы. Конечно, мне было бы гораздо приятней, если бы ты с таким же азартом расставляла сети на женихов. Но у тебя сейчас другая тема. Дело благое. Диана несомненно заслуживает наказания, поэтому я тебе помогу. – Ариша достал из кармана мобильник и стал жать на кнопки.

– Дедуля, а ты кому звонишь? – спросила я, но он лишь махнул мне рукой. Мол, сейчас сама все узнаешь.

– Здравствуйте! Барышня, будьте так любезны, соедините меня с Борисом Яковлевичем. Как представить? Казаков Аристарх Владиленович, – с чувством собственного достоинства назвался мой прародитель. – Спасибо, я подожду.

– Это тот самый Борис Яковлевич, который был у нас той ночью?

Дед утвердительно кивнул мне и сказал в трубку:

– Бориска, ты? Добрый день! Да, я. Есть у меня к тебе, Бориска, одна невинная просьба. Так, сущие пустяки. Внучка моя с дури похвалилась перед однокашницей, что работает в вашем комитете… Что от тебя требуется? Говорю же, ничего особенного. Что, если она придет к тебе на работу к указанному времени и подружка ей как раз позвонит?

– Желательно завтра, – вставила я в образовавшуюся паузу.

– Да, девичьи шалости, – сказал дед. – Но я Полинке отказать в них не могу. Да… Твоя секретарша пригласит ее к телефону, и все. Когда требуется? А когда тебе удобней? Сегодня не получится? Едешь на объект? Так сегодня и не надо. Значит, завтра к половине двенадцатого моя внучка будет у тебя.

– Дед, Борис Яковлевич – это начальник комитета промышленности?

– Он самый! Игрок до мозга костей! Но человек хороший.

– Дедуля, ты прелесть! – Я чмокнула Аришу в щечку. – Слушай, а мне Алина больше не звонила?

– Алина? – Дед отстранился от меня, потом встал с кресла и стал нервно прохаживаться по комнате. – Понимашь, Полетт, тут такое дело… Алина – твоя подруга. Вы с ней вместе с детского сада…

– Да, Нечаева действительно моя подруга, но она почему-то в последнее время меня избегает, а если мне и удается до нее дозвониться, то она врет про какой-то грипп.

– Ну грипп там действительно ни при чем.

– Значит, тебе известно больше, чем мне! Так, Ариша, признавайся, что вас связывает?

– Полетт, почему ты разговариваешь со мной с таким вызовом? Я думал, что мы сможем поговорить с тобой спокойно, с пониманием, как взрослые люди.

– Хорошо, давай поговорим, если ты считаешь, что время пришло.

Дед уставился мне прямо в глаза и сказал:

– Полетт, видишь ли, в жизни не все так просто. На что уж мы с тобой близкие люди, и то не всегда понимаем друг друга. Вот взять, к примеру, Геру Мамчурова, я так и не понял, почему он тебе не понравился. Но он тебе не понравился, так?

– Ариша, да не хочу я слышать о твоем Германе! Он мне глубоко антипатичен, хоть и банкир, хоть и сын нашего бывшего соседа… Я тебя про Алину спросила.

– А что Алина? Может, она не так умна, как ты, но в этом есть свои плюсы.

– Какие?

– Ну в семье умным должен быть лишь один супруг. Вот мы с тобой обладаем этим качеством, значит, нам нужны спутники, у которых в мозгу извилин меньше.

– Значит, ты признаешь, что Герман недалекий, что у него под черепной коробкой имеется недостаток серого вещества? – осведомилась я не без злорадства.

– Видишь ли, у Германа достаточно и извилин, и серого вещества, иначе бы он не смог стать банкиром. Просто эти извилины заточены у него исключительно на зарабатывание денег. А в некоторых других вопросах он действительно плавает. Ладно, не понравился тебе Гера Мамчуров – и не надо. Но кое-кто от него в полном восторге…

– Так, опять эта пропаганда! Я тебя про одно спрашиваю, а ты мне про другое!

Ариша смотрел на меня с какой-то растерянностью. Кажется, он уже не хотел продолжать наш разговор. Когда в моей комнате зазвонил мобильник, он с радостью отправил меня туда.

– Иди, может, это очень важный для тебя звонок.

Я посмотрела на дисплей. Это была Петина.

– Полина, тут такое дело. Оборина меня уже достала. Требует, чтобы я не позже завтрашнего вечера устроила ей встречу с чиновницей. Иначе она раззвонит по всему городу, что моя статья – чистейший вымысел. Я уж и не знаю, что мне делать.

– Света, нет проблем. Я уже все продумала. Ты можешь прямо сейчас звонить Обориной, во всех красках радуги описывать ей, какого труда тебе стоило организовать встречу с Алиной Андреевной Нечаевой, начальником одного из отделов комитета промышленности.

– Как ты сказала? Полина Андреевна Нечаева?

– Не Полина, а Алина. Имена созвучные, и я этим частенько пользуюсь для конспирации.

– А чья фамилия?

– Не важно, главное, что она на букву Н. Сделай упор на то, что я ни за что не пошла бы на этот шаг, если бы его добивался какой-нибудь скептически настроенный обыватель. Но с бизнес-леди, попавшей в похожую ситуацию, я готова встретиться.

– А мне Оборина не называлась. По идее я не знаю, кто она такая и что ей тоже звонят с того света.

– Ну так придумай что-нибудь! Скажи, что ты пробила номер телефона, который она тебе оставила… А насчет звонков из преисподней догадалась. В общем, прояви творчество. Сможешь?

– Когда дело касается других – легко. А когда мне надо что-то придумать лично для себя, то моментально включается внутренний ступор. Как тогда в бане, помнишь?

– Ну еще бы! – подтвердила я.

Мы обговорили с Петиной все детали, потом я позвонила Курбатову. Сергея Дмитриевича совершенно не удивила моя просьба. Он уже привык к тому, что сфера моих интересов обширна и непредсказуема. На прошлой неделе я интересовалась причиной смерти пожилого врача из далекого Верещагинска, сегодня мне понадобился адрес электронной почты местного жителя.

– Полина, скоро ты меня про президентов других государств или голливудских звезд спрашивать начнешь. Мне придется тогда в МИД на работу устраиваться, – пошутил полковник ФСБ.

– Дядя Сережа, так вы узнаете?

– Постараюсь, – пообещал Курбатов. – Мое почтение Аристарху Владиленовичу.

После обеда я снова пасла Оборину. Взяла ее на мушку у «Барракуды» и вела до офиса. На крылечке «Персоны-плюс» курил секьюрити. Он должен был защитить Диану от Лизы, если та надумает заявиться в агентство и предъявить ей свои претензии. Охранник посторонился, пропуская начальницу, и просканировал взглядом улицу. Я невольно улыбнулась, проехала мимо и припарковалась за углом. Потом позвонила с «серой» трубки на служебный телефон Обориной.

– Кадровое агентство «Персона-плюс». Здравствуйте!

– Здравствуйте, – сказала я, стараясь подражать Лизе, – Диану Игоревну можно услышать?

– Да, минуточку, – сказала учтивая секретарша, даже не поинтересовавшись, как меня представить.

– Алло! – ответила Оборина, и я включила диктофон с записью плачущего младенца. – Лиза, я знаю, что это ты. Где ты остановилась? Давай с тобой встретимся и все обсудим. Приходи ко мне в офис. Адрес тот же, Первомайская, тридцать пять.

Самоуверенная нахалка! Она решила заманить Лизу в ловушку, а оттуда отправить ее в психушку. Думает, что охранник решит все ее проблемы. Не дождется! Игра будет вестись исключительно по моим правилам.

А не размечталась ли я? Кажется, Оборина не очень-то поверила в правдивость статьи. А звонила она в редакцию и настаивала на встрече с гражданкой Н. лишь для того, чтобы разоблачить газетный миф. Для самой себя. Потому что не хочется быть одураченной. А ведь все предпосылки к этому есть. Зерно сомнения посеяно и даже стало прорастать. Только от меня зависит, загнется росток или нет. Нет, это я себе льщу. Мое дело второстепенное, я лишь катализатор. Ускоритель процесса всплывания совести на поверхность сознания. Она есть у каждой человеческой особи. И у Обориной совесть тоже имеется, только она была глубоко запрятана, когда ее носительница предавала дружбу, разрушала семью, гробила здоровье крошечной девчушки.

Завтрашняя встреча обещала быть интересной. Наверняка придется импровизировать. Но мне к этому не привыкать.

Глава 6

На следующий день, с утра пораньше, я занялась сменой имиджа. Мне уже несколько раз доводилось быть рядом с Обориной, правда, в разных образах, в том числе и в своем собственном. Она могла меня запомнить всякую, поэтому я должна была в корне измениться. Основная сложность состояла в том, чтобы Диана не увидела в моем облике фальшь. Иначе все пойдет насмарку. Парики отметались однозначно. Как бы профессионально они ни были сделаны, любая женщина безошибочно определит, накладные это волосы или нет. А у Обориной тем более за плечами парикмахерские курсы. Придется маркетанить со своими волосами. А вот линзы, пожалуй, сгодятся. А если с ними немного похулиганить? Например, сделать глаза разноцветными. Я встречала нескольких человек, у которых от природы радужные оболочки глаз неодинаковы. Это интригует, отвлекает внимание от других черт лица. Именно это мне и нужно. Тем более возможности макияжа для офиса ограничены. Уважающая себя чиновница не станет сильно пользоваться косметикой. Это моветон.

Еще немного поразмышляв над теорией, я приступила к перевоплощению на практике. Сначала вымыла голову, воспользовавшись оттеночным шампунем. Мои русые от природы волосы приобрели легкий рыжеватый оттенок. Высушив их феном, я сделала на затылке аккуратный пучок. Ну просто сельская учительница какая-то! Надо облагораживать образ. Сначала глаза. Разложила перед собой разноцветные линзы, которые купила несколько месяцев назад, когда мстила прокурору. Замечательно, сроки годности у них еще не вышли. Так, левый глаз у меня будет карим, а правый – желтоватым. Вставила обе линзы. Прикольненько, но еще работать и работать! Наложила на веки бежевые тени, чуть-чуть подкрасила глаза коричневой тушью. Уже лучше, но чего-то еще не хватает. Перед выходом накрашу губы, немного изменив их контур, только этого мало. На курсах визажистов нам говорили, как можно визуально менять овал лица. Так, немного румян… Эффект небольшой. Может, затолкать за щеки ватные тампоны? Скрутила из ваты тугие шарики, как это делают стоматологи, и положила между щекой и нижней челюстью.

– Вот! Это то, что надо! – сказала вслух и поняла, что голос немного изменился. – Понятно, что долго с этими тампонами я не прохожу. Придется заложить их перед самой встречей.

Накрутила еще кучу тампонов, положила их в пакет. Затем стала выбирать одежду. С ней проблем не было. Когда я работала юрисконсультом на кирпичном заводе, то носила в основном деловые костюмы. Выбрала один из них – с юбкой-карандашом и укороченным приталенным пиджаком мышиного цвета. Приложила к себе, потом подобрала топ. Канареечно-желтый, освежающий образ. Переоделась и пошла к деду. Постучалась. Чуть погодя, услышала привычное:

– Антр́е!

Я приоткрыла дверь и спросила с порога:

– Это вы – Аристарх Владиленович Казаков?

– Да, а вы, собственно, по какому вопросу? – Дедуля смутился и стал туже завязывать пояс махрового халата. – Как вы сюда попали?

– У вас было открыто, я зашла, поднялась по лестнице…

– Полетт, ну как тебе не стыдно! Я только поднялся с постели, стою почти неглиже, а тут незнакомая барышня…

– Значит, не узнал, – улыбалась я, довольная произведенным эффектом.

– Ну да, ну да, ты же сегодня в комитет промышленности идешь… Молодчина, хорошо подобрала образ. Никакой вульгарности, все строго, чинно, как и должно быть. Ну что ж, экзамен ты прошла. Желаю дальнейшего успеха! – сказал Ариша и направился в душ.

Я спустилась вниз, надела туфли на высоких каблуках, накинула плащ и вышла из дома.

Мне пришлось оставить мой «Мини-Купер» за квартал до комитета промышленности. Пропуск на меня был заказан, поэтому я на вахте не задержалась. Поднялась на второй этаж и открыла дверь в приемную.

– Здравствуйте, я к Борису Яковлевичу.

– Его нет. Оторвался от коллектива по служебным делам, – сказала секретарша, печатая что-то на компьютере. Потом пояснила: – Уехал в мэрию. А вы, вероятно, Полина Андреевна?

– Да, – кивнула я.

– Шеф предупредил меня о вашем визите. Присаживайтесь, пожалуйста. А вам сегодня уже дважды звонили, – с заговорщицкой улыбкой сообщила мне секретарша.

– Кто? Когда? – растерялась я.

– Минуточку, я все записала. Вот. В девять ноль-ноль и в десять тридцать. Некая Астраханова.

Диана попыталась меня переиграть. Петина должна была дать ей мой «служебный» телефон и сказать, чтобы она позвонила мне в половине двенадцатого. Оборина не стала дожидаться назначенного времени и принялась бомбить комитет с самого утра, причем назвалась чужой фамилией. Да, с фантазией у нее как-то туго. Кроме фамилии мужа и бывшей подруги, она больше ничего придумать не смогла.

– Что вы ей сказали? – не на шутку встревожилась я.

– Знаете, мне сначала показалось, что она спросила Галину Андреевну, нашего главного бухгалтера. Имена ведь созвучные. Я хотела соединить ее с Галиной Андреевной, но потом вспомнила, что Лисневская в банке. Я так и ответила Астрахановой.

– Вы назвали ей фамилию – Лисневская?

– Нет, – заверила меня секретарша. – Потом, Борис Андреевич предупредил меня, что вы должны прийти, что вам сюда позвонят… Я не совсем поняла, что и к чему, но уточнять не стала. Шеф был не в настроении. Когда Астраханова позвонила во второй раз, мне показалось, что она спросила уже не Галину и даже не Полину, а Алину Андреевну Нечаеву. Я ответила, что вы на совещании. Уж не знаю, правильно сделала или нет?

– Вы даже представить себе не можете, как меня выручили! – обрадовалась я.

– Это моя работа. Я должна предугадывать желания своего начальника и нужных ему людей.

– Похоже, вы на своем месте. У вас это замечательно получается, – похвалила я.

Мы еще немного поговорили о разных пустяках, потом раздался звонок. Ровно в одиннадцать тридцать. Секретарша ответила:

– Алло! Приемная комитета промышленности… Подождите, соединяю.

Мне было слышно, что в кабинете начальника звонит телефон. Секретарша жестом дала мне понять, что я могу туда зайти.

– Да, слушаю, – ответила я сухо.

– Алина Андреевна? – уточнил женский голос в трубке.

– Да, я.

– Здравствуйте, вы, наверное, в курсе насчет моего звонка. Я хотела с вами встретиться и поговорить насчет газетной статьи…

Наспех запихав за щеки ватные тампоны, я сказала:

– Да, меня предупредили из редакции. Но, честно говоря, мне не хотелось предавать все это широкой огласке… Сами понимаете, моя должность…

– Я вас понимаю, но со мной происходит нечто подобное. Я в растерянности, мне нужен совет. Могли бы вы уделить мне хотя бы полчаса?

– Хорошо, давайте встретимся сегодня вечером, часиков в семь.

– Вечером? Я, к сожалению, сегодня вечером не смогу. Давайте днем. – В голосе Дианы не было слышно растерянности и озабоченности. Пожалуй, в нем был неприкрытый скепсис. Ну, естественно, Оборина до конца не верила в то, что было описано в статье «Звонки с того света». Но встреча с серьезной, психически уравновешенной женщиной могла ее в этом убедить. Для начала она хотела удостовериться, что я работаю в комитете промышленности, а не в доме народного творчества. Я решила еще немного поломаться.

– Тогда завтра, тоже в семь.

– Завтра? Я не выдержу столько времени. Алина Андреевна, может быть, вы могли бы принять меня сегодня?

– У меня весь день по минутам расписан. Разве что в обед.

– Хорошо. Я подойду к вам в обеденное время. Какой у вас этаж, кабинет?

– В двенадцать ноль-пять я спущусь вниз, – сказала я безапелляционно. – Подходите на вахту.

– Но…

Оборина не успела возразить, я ее перебила холодной прощальной репликой:

– До встречи.

Когда я вышла из кабинета в приемную, секретарша спросила:

– Все нормально?

– Да, спасибо.

Оставшееся время я ходила по коридорам комитета, чтобы иметь общее представление об учреждении, в котором «работаю». Неожиданно встретила там Сашку Соколова, моего бывшего одноклассника.

– Полина, а ты что здесь делаешь? – удивилась он.

– Да так, по делам пришла. А ты?

– Я тоже по делам своей фирмы.

– Саш, а ты на машине?

– Да.

– А ты не мог бы мне помочь?

– Как?

Я объяснила.

– Да в принципе нет проблем. А зачем тебе это надо?

– От скуки, Саша, от скуки.

– Понял. Ладно, сделаю.

Оборину я узнала сразу, хотя она тоже потрудилась над сменой своего имиджа. Вместо привычных мягких локонов, ниспадающих на плечи, у нее были мелкие кудряшки. Безвкусный яркий макияж и даже родинка на щеке. Парикмахерша, что с нее возьмешь! Давя смех, я вышла в вестибюль, скользнула беглым взглядом по одинокой фигуре, подпирающей стену, и уставилась на входную дверь.

– Простите, это вы – Алина Андреевна?

– Да, я. А вы…

– Елизавета Константиновна, можно просто Лиза. Мы здесь будем с вами разговаривать?

– Ну конечно, нет. В моей служебной машине, если не возражаете.

– В принципе нет. – Диана-Лиза сделала пресное лицо. Наверное, мой служебный кабинет ее устроил бы больше.

Мы вышли на улицу. Соколов стоял около своей «Нексии», закрывая собой ее номер. Увидев меня, он почтительно поклонился, потом спросил:

– Куда едем, Алина Андреевна? В мэрию?

– Нет, в мэрию поедем чуть позже. Ты сейчас погуляй где-нибудь, а мы побеседуем в машине.

– Понял. – Сашка открыл мне переднюю дверь. Затем распахнул перед Дианой заднюю.

– Как вы понимаете, – начала я, устроившись в кресле вполоборота, – времени у меня в обрез. Что конкретно вы хотели у меня узнать?

– Скажите, Алина Андреевна, вы не думаете, что кто-то вас разыграл?

– Кто?

– Ну не знаю, может, в городе появилась некая организация, которая таким вот нестандартным образом разводит доверчивых граждан на бабки.

– Вы полагаете, что я настолько наивна? – сурово спросила я. – Если так, то нам не о чем с вами разговаривать.

– Нет, я скорее говорю про себя. Мне ведь тоже звонят. Правда, пока конкретных требований не выдвигают. Скажите, а вас долго терроризировали звонками, прежде чем вы решились выполнить требования?

– Терроризировали? – Я горько усмехнулась. – Это не совсем подходящее слово. Отчим напомнил мне о том, что я должна была сделать сама. Когда он умер, я решила, что являюсь единственной наследницей, и даже не подумала отыскать его родного сына от первого брака. Мне было известно о его существовании, но я никогда не общалась с ним. У нотариуса я умолчала о наличии других наследников по закону. Моя мама тоже умерла. Потом из звонков я узнала, что Петр – инвалид и очень нуждается в деньгах.

Эта история была изложена в статье, я лишь добавила для правдоподобности несколько малозначительных деталей.

– А что же отец при жизни о нем не позаботился? Мог бы по завещанию ему что-то оставить, – высказалась Диана, между тем размышляя о чем-то своем.

– Он не знал, что Петр серьезно болен. Они долгое время не виделись.

– Понятно.

– А что у вас? – как-то по-свойски спросила я и доверительно улыбнулась своей собеседнице.

– Мне звонит бывшая жена моего супруга. Он стал вдовцом, потом женился на мне, – нагло врала Оборина. – Наверное, она хочет, чтобы мы расстались.

– Вам придется это сделать, – спокойно, но уверенно сказала я. – Признаюсь, поначалу я скептически относилась к звонкам…

– Значит, вы все-таки сомневались?

– Да, – таки призналась я. – Но голос отчима говорил мне о том, что знал только он. Однако Иван Степанович умер два года назад. Если бы я в детстве не пережила клиническую смерть и не видела свет в конце тоннеля, то, наверное, не поверила бы.

– Я тоже пережила клиническую смерть. У меня была остановка дыхания, я видела врачей в больничной палате откуда-то сверху, потом вылетела за ее пределы, – стала откровенничать Оборина. – Помню коридор, свет, бабушку, умершую незадолго до этого…

– Загробная жизнь существует, – резюмировала я.

В этот момент зазвонил мобильник, я ответила:

– Алло!

– Полька, ну вот, я звоню тебе, – смеясь, сказал Соколов. – Что дальше?

– Александр Сергеевич, отчет должен был лежать у меня на столе еще вчера. Если его не будет сегодня, вы можете искать себе другую работу, – строго предупредила я и отключилась.

– Алина Андреевна, я понимаю, что отвлекаю вас. Но можно еще пару вопросов?

– Задавайте, – снисходительно разрешила я.

– Как вы думаете, что будет, если я ничего не стану делать?

– Наверное, вас предупредят, так же как и меня. Я проигнорировала требование и едва не попала на операционный стол. Тогда меня посетила мысль, что мне незачем держаться за наследство, можно отыскать Петра и отдать ему хотя бы половину… Все симптомы болезни моментально прошли. Представляете?

– Невероятно. А что было потом?

– Потом я как-то успокоилась, стала медлить с осуществлением своего решения на практике, и… случилось обострение. Боли были такими, хоть на стенку лезь. Врачи поставили страшный диагноз и даже отказались меня оперировать. Тогда я нашла Петра, перевела ему все деньги, доставшиеся мне от отчима, и мне полегчало. Врачи не верили своим глазам. Болезнь снова отступила без всякого лечения.

– Мистика, – пролепетала вусмерть напуганная Диана. – Но у меня-то все сложнее…

– Бросить мужика сложнее? Не думаю. Вы молоды, красивы. Найдете другого.

– Если б только это, – еле слышно промямлила Оборина. – Я не смогу все вернуть на круги своя…

– У каждого своя карма, – философски заметила я. – Лиза, мое мнение таково, что все требования надо выполнять, иначе… В общем, решайте сами.

– Я вас поняла. – Диана открыла дверцу, запоздало поблагодарила меня за встречу, за откровенность и на негнущихся ногах пошла к перекрестку. На другой стороне дороги стояла ее «Тойота Камри».

Сработало! Еще как сработало! Оборина мне поверила и даже испугалась. Оно и понятно, грехов за ней тянется много. И далеко не все можно исправить. Допустим, разойдется она с Астрахановым, откажется от фирмы, что маловероятно. А вот Яну уже не вернешь. Кроме того, Диана думает, что Лизавета тоже на том свете… А кто ее туда толкал? Правильно, это делала она. Лиза призналась мне, что ее посещала мысль о самоубийстве. К счастью, ее спасли цепочные карусели.

Я вынула изо рта ватные тампоны и позвонила Соколову:

– Все, Саша, иди сюда.

Он вывернул из-за угла, подошел к машине, достал из багажника мой плащ, сел за руль, и мы поехали во дворик, где стоял мой «Мини-Купер».

– Полька, вот интересно, что бы ты делала, если бы меня не встретила?

– Я пошла бы с той дамочкой в кафе или в ближайший скверик, но разговор в служебной машине получился правдоподобнее. А твой звонок вообще был как нельзя кстати.

– Я рад, – сказал посерьезневший Соколов. – Знаешь, Поля, у меня есть к тебе встречная просьба.

– Какая?

– Можно, я скажу своей жене, что вчера у нас была встреча школьных друзей в твоем доме, и дам ей твой телефон?

– Соколов, ты неисправим!

– Значит, можно?

– Попробуй, если, конечно, это сработает.

– Сработает, – уверил меня Сашка. – В крайнем случае Юлька тебе позвонит, а ты подтвердишь… Ты ведь подтвердишь?

– Попробую. Но поверит ли она?

– Куда она денется? Ей даже нравится мои байки слушать.

– Ты в этом уверен? – хмыкнула я.

– Если б не нравилось, так давно бы на развод подала. А то так, для порядка спрашивает, где я был, я ей всегда что-нибудь новенькое в ответ брякаю, чтоб не скучно было.

– Эх, Сашка, Сашка, доиграешься! – Я погрозила ему пальцем.

– Кто бы говорил! Сама вот тоже в игры какие-то непонятные играешь.

– Да, забыла спросить, у тебя ведь собственный бизнес, так?

– Да, а что?

– Скажи, Саша, у тебя есть какие-нибудь проблемы с налоговой?

– А у кого их нет?

– А поподробнее можно?

– Понимаешь, последний год мое общение с этой организацией все больше напоминает общение с коммунальной службой. Сколько ни обращайся в ЖЭК по поводу ремонта, толку никакого. Так и с налоговой. Налоговые статьи расходов как сломаный кран, – признался Соколов, – чинишь, чинишь его, а он все течет. Вроде все налоги заплатил, и все равно должен. Начнешь с инспектором объясняться, и в такую клоаку затянет, что не рад будешь…

– В какую клоаку?

– Находятся какие-то долги прошлых периодов… Я последний раз уж не рад был, что стал про возврат НДС говорить. Мы стали балансы сверять, и дорожный налог какой-то всплыл на поверхность… А у меня с собой нет старых документов.

– Так дорожный налог отменили.

– Отменили, но я не помню когда. В общем, я никак не пойму, то ли там сплошь и рядом полные идиоты работают, то ли, наоборот, слишком умные.

– Скорее – второе.

– Возможно. В общем, я решил для себя, что лучше с налоговой не связываться. Дело у меня идет… тьфу, тьфу, тьфу. – Сашка сплюнул через левое плечо, потом спросил: – А тебе это все зачем?

– Бизнесом хочу заняться.

– Ну займись. У тебя это получится, ты неглупая, напористая. В общем, желаю успеха.

– Спасибо.

Мы обменялись с Соколовым любезностями, и я пересела в свою машину. Прежде чем тронуться с места, я позвонила Щетининой и рассказала ей о наших первых успехах. Хотя, по большому счету, это был исключительно мой успех.

– Да, про болезнь, которая то появлялась, то отступала, здорово ты ей сказала. Я бы до такого никогда не додумалась. А у меня тоже есть интересная информация, – сообщила Лиза.

– Какая?

– Здесь, в пансионате, отдыхает женщина по фамилии Козлова. Я вот подумала, может, эта Дианина тетка?

– Вряд ли. Она вроде с мужем где-то за границей отдыхает. Потом, фамилия это распространенная.

– Да, но у нее инициалы – Л.В. Я запись в библиотеке видела. Возможно, что она – Лидия Вадимовна. Знаю я, что настоящая тетя Лида должна с дядей Валерой на морском пляже косточки греть. Но чем черт не шутит! Я видела Дианину тетку когда-то давно, лет пятнадцать назад. Так вот, какое-то сходство с этой отдыхающей есть.

– Это интересно. Лиза, ты сможешь завязать с ней знакомство?

– Попробую, хотя она держится особняком. Придет в столовую, поест молча и уходит. Почти все время у себя в номере сидит, книжки, наверное, читает, телевизор смотрит.

– Может, и Валерий Алексеевич там?

– Вряд ли. Она одна в номере проживает. Я уже приглядывалась. Поля, может, ты посоветуешь, как мне к ней подступиться?

– Заочно подсказать сложно. Надо действовать по обстоятельствам.

– Хорошо, попытаюсь. Как будут новости, позвоню.

– O’key! – сказала я и отключилась.

Настроение было приподнятое, захотелось устроить небольшую пирушку. По дороге домой я остановилась около продуктового супермаркета и накупила целую тележку продуктов. Решила приготовить что-нибудь вкусненькое по кулинарной книге. Надо покормить деда домашней пищей, а то питаемся одними концентратами и заморозками. Он недавно побаловал меня ресторанной едой, а я еще и заподозрила его в чем-то нехорошем. Надо исправляться.

* * *

Я зашла в дом и услышала какие-то странные звуки. Не успев ничего предположить, я просто пошла на них. Дверь в кантри-залу была приоткрыта, я распахнула ее и увидела моего дедулю и Алину в совершенно немыслимой позе. Камасутра отдыхает! А может, наоборот, она и в действии. Я настолько обалдела от увиденного, что бросила сумки с продуктами там, где стояла, и побежала к себе, смущенная и растерянная.

Какой кошмар! Все-таки у моего деда любовь с моей лучшей подругой. А я, как малолетняя девочка, влетела туда без стука. Нет, они сами виноваты! Надо закрываться. Потом, там гостиная, а не спальная. Что делать? Что делать? Как мы теперь будем смотреть друг другу в глаза?

В дверь постучали. Я молчала. Стук повторился.

– Полетт! – позвал Ариша. Я встала, открыла дверь и отвернулась к окну. – Полетт, почему ты убежала? Там Алина, у нее истерика, я уже полчаса не могу ее успокоить. Нужна твоя помощь…

– Истерика? – недоверчиво переспросила я. – Это теперь так называется?

– Не понимаю, о чем ты. Твоя подруга пришла к нам вся в слезах, я стал ее успокаивать…

– Очень странно ты ее успокаивал. Мне показалось, что она лежала на тебе, а ты был доволен, как слон…

– Полетт, да как же тебе не стыдно! Неужели ты хочешь сказать, что я мог воспользоваться бессознательным состоянием барышни, годящейся мне по возрасту во внучки? Я же не сексуальный маньяк. Пойдем, пойдем скорей! Ты должна знать, что произошло с Алиной. Признаюсь, в этом есть и моя вина.

Я ничего не поняла и, сильно заинтригованная, пошла за дедом в кантри-залу.

* * *

После того как Герман неудачно сделал мне предложение, Ариша пошел провожать его до машины. Вернулся он не один, а с Алиной.

– Если бы я знала, что у вас в гостях был такой интересный мужчина, я бы пришла пораньше, – посетовала Нечаева. – А какая у него машина! Ну просто эксклюзив!

– А вот она нос воротит, – с досадой заметил дед. – Герман сделал сегодня Полине предложение руки и сердца, а она ему отказала, окончательно и бесповоротно.

– Неужели это правда? – обалдела Алинка. – Да если бы такой красавчик меня замуж позвал, да я бы за ним на край света помчалась!

– Никуда мчаться не надо, – вздохнул дед. – Он здесь, в Горовске, открывает филиал московского банка.

– Так он еще и банкир! Очуметь! Поля, неужели он тебе совсем не нравится?

– Ни капельки, – подтвердила я. – С ним и поговорить-то не о чем. На уме одни векселя, акции и дивиденды.

– Разве это плохо?

– Для нее это все пустой звук, – продолжал сетовать Ариша. – А ведь ко всему прочему Гера еще из очень порядочной семьи, я его родителей хорошо знаю. В одном доме раньше жили…

– Да, – протянула Нечаева, – вы, Аристарх Владиленович, наверное, неправильно воспитывали Полину. Уж больно она разборчивая у вас…

– Неужели это моя ошибка? – встрепенулся дед. – Вот уж никогда не думал.

Мне был неприятен этот разговор, и я нашла повод отлучиться – пошла на кухню варить кофе. Оказывается, и в мое отсутствие дедуля талдычил одно и то же:

– Ну что ее в нем не устраивает, что? Я не понимаю. Алина, ты можешь мне это объяснить?

– Нет, Аристарх Владиленович, – сказала моя подруга, – не могу, потому что лично не знакома с Германом. Видела его сегодня издалека, и все. Возможно, у него действительно имеется куча изъянов.

– А почему тогда я их не заметил?

– Потому что вы – мужчина, а мы с Полиной – женщины. Мы все видим другими глазами и все слышим другими ушами. Если бы я знала его поближе, – мечтательно произнесла Алинка.

– Ну что в нем не так, что? – бормотал дед себе под нос.

Прошло несколько дней, и Нечаева увидела в городе «Додж» Мамчурова с московскими номерами. Дедов вопрос настолько засел в ее голове, что она решила познакомиться с Германом и выяснить, что мне в нем не понравилось. Во всяком случае, она именно так объяснила мне свои первоначальные намерения. Я сделала вид, что поверила.

Алина припарковалась рядом с редким на горовских улицах «Доджем» и стала ждать, когда к нему подойдет владелец. Мамчуров появился на горизонте минут через пятнадцать. Когда он стал открывать дверцу, Алина, не заморачиваясь ни на какие условности, высунулась в окошко и попросила его посмотреть, почему не заводится ее «Лада». Германа эта просьба ничуть не смутила. Он задал несколько вопросов с техническим уклоном, поставивших Нечаеву в тупик. После этого он попросил открыть капот и нырнул под него, не боясь испачкать полупальто из бежевого кашемира. Минут десять банкир со знанием дела возился в моторе, потом спросил:

– Девушка, вы знаете, как рискуете своей жизнью?

– Нет. – Алинка удивленно захлопала глазами, уверенная в том, что с ее тачкой все в порядке.

– Машина нуждается в серьезном ремонте, иначе через пару деньков она окончательно остановится. Возможно, прямо посреди дороги.

– Ой! – воскликнула Нечаева. – Как хорошо, что вы мне это сказали! Я сегодня же поставлю ее на СТО. Спасибо вам огромное-преогромное.

– Не за что, я ничего особенного для вас не сделал, – ответил он самым обыденным тоном и повернулся к своему «Доджу». Алина закусила губу, разочарованная отсутствием продолжения. Она уже хотела ляпнуть какую-то милую чушь, но Герман неожиданно оглянулся и сказал: – Я еще долго пробуду по служебным делам в Горовске, если будет скучно, позвоните, сходим в театр…

Банкир вынул из кармана и протянул Алине свою визитную карточку, и она растаяла, как брикет пломбира на солнце. Но потом вспомнила, что собиралась познакомиться с Германом вовсе не для того, чтобы завести с ним роман, а чтобы понять, почему я его бортанула. Она тут же свернула улыбку и сказала:

– Я подумаю над вашим предложением.

Сначала она проводила взглядом «Додж», затем завела мотор и поехала на станцию техобслуживания. Герман оказался прав, ее «Ладе» требовался небольшой ремонт. Пришлось оставить машину на СТО.

Два дня Нечаева боролось сама с собой – позвонить банкиру или нет. Она чувствовала, что ее влечет к нему уже не простое любопытство, а нечто большее. И она позвонила. Они договорились о встрече. После первого же свидания Алина стала испытывать угрызения совести из-за того, что отбивает у меня жениха.

– Вот дурочка, я же сказала ему «прощай»!

– Ну мало ли, вдруг ты это сделала лишь для проформы, из нормального девичьего кокетства, – всхлипывая, говорила подруга. – Потом, я не видела у него никаких недостатков и, так же как Аристарх Владиленович, не могла понять, что тебе в нем не нравится. Когда ты мне позвонила, то у меня духу не хватило рассказать тебе о том, что я встречаюсь с Геркой. Вот я и соврала тебе про грипп.

Вот уж поистине любовь сносит башню! Мне, лучшей подруге, она не могла сказать правду, но позвонила Арише и призналась, что пытается найти ответ на его вопрос. Дедуля был подшофе и толком не понял, о чем шла речь. Через несколько дней Нечаева снова позвонила ему и созналась, что встречается с Германом.

– Аристарх Владиленович, если вы считаете, что я должна его бросить, то я это сделаю, – сказала она жалобным голосочком.

Дедуля был сильно озадачен и сказал, что он ей в таких делах не советчик. Но тон у него, видите ли, был добродушный, и Алина сделала вывод, что он на нее не сердится. Возможно, и я не обижусь. Ну, разумеется, я бы не обиделась!

С каждым днем Нечаева увлекалась Германом все больше и больше. Судя по ее рассказу, он действовал по той же схеме, что и со мной. Говорил одни и те же слова, дарил такие же цветы. Обсуждал одни и те же финансовые проблемы по телефону. Но Алина этого, естественно, не знала. Она продолжала избегать встреч со мной, потому что стала бояться – Герман увидит меня, и в нем всколыхнутся прежние чувства. Но тайна сильно ее тяготила, и тогда Нечаева попросила Аришу, чтобы он мне все рассказал. Дедуля несколько раз пытался завести со мной этот разговор. Но я вела себя как-то странно. И он ни разу так и не дошел до сути.

Несколько дней назад Герман отвез Алину в областной центр, чтобы познакомить со своим отцом.

– Разве он не умер? – спросила я, но Алина меня не услышала.

– Он мне сразу так понравился, – говорила Нечаева, размазывая платком тушь под глазами. – Во всем чувствовалась порода, даже седина была ему к лицу.

– Седина, – ухмыльнулся Ариша.

– Да, да, у него такая благородная седина, – повторила ничего не понимающая Алинка.

– Мамчуров-старший уже лет двадцать назад был лыс как бильярдный шар, – сказал дед, и я это подтвердила. – А десять лет тому назад вообще умер.

– Так почему же вы раньше мне ничего об этом не сказали? – упрекнула его Алина. – Я бы тогда догадалась, что это подлог.

– Ну я не мог предугадать такого поворота событий, – стал оправдываться дедуля.

– Герин папа показывал мне альбом с фотографиями, рассказывал семейные истории, а потом достал из шкафчика колечко своей покойной супруги и сказал, что теперь оно должно принадлежать мне. Герман тут же встал передо мной на одно колено и сделал предложение. Я согласилась, – дрожащим голосом призналась Алина. – Ну не каждый же день банкиры предложение делают!

– Так вы уже и заявление подали?

– Нет, мы собирались сделать это в Москве. Вот как раз сегодня должны были поехать.

– И что же вам помешало?

Вместо ответа Нечаева снова разрыдалась. Я терялась в догадках. Что же такое могло приключиться? Алина насилу успокоилась и стала вещать дальше.

– Мы сидели у меня и думали о том, куда бы нам отправиться в свадебное путешествие. Турция или Египет казались мне слишком банальными маршрутами. Тогда Герман предложил Маврикий или Бали… Потом ему кто-то позвонил. Я видела, как Гера изменился в лице, и поняла, что случилось нечто ужасное. Когда он отключил мобильник, я спросила, в чем дело. Герман отмахнулся, мол, пустяки, рабочие моменты. Но я поняла, что все очень и очень серьезно. Просто Герка меня жалел, не хотел расстраивать. Потом он пошел в ванную. Мне показалось, что он разговаривает там по телефону. Меня разбирало любопытство, и я стала прислушиваться. Его голос терялся в шуме льющейся воды. Тем не менее мне удалось кое-что разобрать.

– Что же? – осведомилась я.

– У его отца возникли серьезные проблемы со здоровьем. Вроде как кардиостимулятор вышел из строя. Счет шел на считаные часы, и спасти его могли только немецкие врачи. Но для этого надо было доставить Геннадия Георгиевича в Германию специальным авиарейсом, но у Германа были временные трудности с финансами.

– Банкир-то оказался гол, как сокол, – усмехнулась я. – А как же свадебный лимузин, поездка на Маврикий?

– Меня финансовые трудности тоже удивили, но Гера мне все объяснил. На тот момент свободных денег у него было не так уж много, только на карманные расходы. Дело в том, что он одолжил какому-то другу детства очень крупную сумму. Тот обещал вернуть ему долг только через неделю. Но деньги нужны были срочно. Ты бы видела Германа! Он был в отчаянье. Я спросила, не продать ли «Додж». На такой эксклюзив в Горовске быстро охотники бы нашлись. Но Гера сказал, что машина в залоге, поэтому продать ее не представляется возможным. Квартира в Москве куплена в кредит, который еще не погашен. В общем, оставался только один вариант – продать акции «Аллегро-банка». Но часть его акций никого не устраивала, надо было отказываться от всего портфеля целиком. И ради отца Герман практически решился на продажу акций. Хотя это ставило крест на его карьере. Мамчуров автоматически выбывал из Совета директоров, и уже не он, а кто-то другой стал бы заниматься открытием филиала в Горовске. Соответственно, выплачивать кредит за квартиру с зарплаты рядового клерка стало бы проблематичным.

– Алина, только не говори, что ты из чувства жалости решила продать свою квартиру.

– А как ты догадалась? – Нечаева вскинула на меня заплаканные глазищи.

– Это как-то логически вытекает из всего того, что ты уже рассказала. Дуреха, неужели ты сделала это?

– Мне так его папу жалко было. Промедление было смерти подобно. Деньги надо было найти в течение суток. Лучше быстрее. В общем, я сама предложила продать мою квартиру. Гера сначала отказывался, а потом сказал, что нотариально оформит расписку в получении у меня денег, вырученных от продажи квартиры. Я бы и без расписки ему все отдала. Он ведь сказал, что я буду пока жить в квартире его отца… Мне даже в голову не приходило, что возможен какой-то обман.

– Алина, ты меня пугаешь… Я тебя считала намного умнее. Неужели ты сделала это?

– Поля, помнишь, я говорила тебе, что пролила вино на документы?

– Ну?

– Паспорт я восстановила, а вот свидетельство о собственности на жилплощадь все недосуг было как-то поменять. Риелтор сказал, что с таким свидетельством нельзя совершить сделку, надо сначала его поменять. На это нужно было время, а его у нас не имелось.

– Ну, подруга, тебе крупно повезло! – Я облегченно вздохнула. – Тебя спасла собственная безалаберность. Иначе бы ты осталась без жилья. Подожди, а чего же ты так ревешь? Неужели машину продала?

– Нет. Кто ее купит? Ей уж на свалку пора.

– Что тогда?

– Я отдала Герману все свои сбережения, опустошила полностью пластиковую карточку, на которой лежал остаток бабушкиного наследства и все, что мне мама из-за границы прислала. В общем, я осталась без копейки в кармане. За такси даже Аристарх Владиленович расплатился.

– Да, – подтвердил дедуля.

– Надо полагать, расписку ты взять постеснялась, а Герман исчез в неизвестном направлении?

– Ага, – кивнула Алина.

– А как ты поняла, что он тебя кинул?

– Я бы до сих пор не поняла, но пришла соседка сверху. Я ей показала колечко, сказала, что у меня скоро свадьба. А она посмотрела перстенек и говорит, что никакой он не старинный, что такие по дешевке из Турции возят. Я ей не поверила, пошла к ювелиру, и он подтвердил, что золото – низкопробное, а камешек и вовсе стекляшка. – Нечаева достала из сумки горестный сувенир.

– Да, колечко ширпотребовское, – подтвердила я, вспоминая, что мне аферист преподносил такое же.

– Ума не приложу, как я сама об этом не догадалась, – всхлипнула подруга. – В общем, я стала звонить Герке на мобильник, он был постоянно отключен. Сначала я уговаривала себя, что он в самолете, потом в больнице… Соседка посоветовала съездить к отцу Германа в областной центр и проверить, улетел ли он. Да и вообще, нужна ли ему была та срочная и дорогостоящая операция за границей. Я поехала, но оказалось, что по тому адресу живут уже совсем другие люди. Квартира была съемной.

– Ловко же тебя Герман развел!

– Поля, ну не надо этих нравоучений! – сказала Алина с гримасой детской обиды. – Лучше помоги мне его найти и стребовать обратно мои деньги и моральную компенсацию.

– Да как же его теперь найдешь? В Горовске, наверное, и след его уже простыл.

– Ну мы же знаем его фамилию, имя, отчество. Надо объявить его в розыск. У вас, кажется, есть хороший знакомый в ФСБ. Так, может, его подключить?

– Курбатова? – Я вопросительно посмотрела на деда. Его это предложение не вдохновило. Мы и так слишком часто обращались к дяде Сереже со своими проблемами. Неужели вешать еще и Алинкины?

– В общем, так, – сказал Ариша, – сначала я сам наведу справки об этом аферисте. В конце концов, это я косвенно во всем виноват. Как же я оказался слеп! И как же ты, Полетт, умна!

– Как ни странно, но мои умственные способности тут ни при чем. Общаясь с Германом, я ни разу не усомнилась в том, что он на самом деле банкир. Просто мое сердце осталось к нему равнодушным. А ведь он врал нам на каждом шагу. Не удивлюсь, если и банка такого не существует. Аллегро – это музыкальный темп, с какой стати так называть финансовое учреждение?

Мы поднялись с Алиной в мою комнату, и я стала искать в Интернете информацию об «Аллегро-банке». Оказалось, что такового не существует.

– Поля, надо искать его «Додж», я даже номер помню, – сказала Нечаева.

– Пустое. Во-первых, он стоит на учете в Москве. Пробить владельца отсюда проблематично. А во-вторых, Герман далеко не дурак. Если он выбрал себе машину, которая сразу бросается в глаза, значит, она ему не принадлежит.

– Краденая?

– Тоже вряд ли. Скорее всего «Додж» уже сто раз продан и перепродан по доверенности. Машина – это отвлекающий маневр.

– И что же мне делать?

– Напиши заявление в милицию.

– Чтобы там надо мной посмеялись? По существу, я сама отдала ему все деньги. Мне скажут, что нет состава преступления.

– Есть состав, и называется это преступление мошенничеством. Не удивлюсь, если он в Горовске не только тебя обобрал. А в казино, наверное, высматривал очередную жертву.

– Но ему попался Аристарх Владиленович. Твой дед вроде умный человек, как он сразу не раскусил его? Хотя ты говорила, что он находится в состоянии влюбленности. Как там его пассию зовут?

– Нина Николаевна, – сказала я, пряча улыбку.

Теперь предположения о том, что дед запал на Алину, казались мне смешными.

– И что же, он жениться на ней собирается?

– Вроде нет. Пару дней поговорил об этой женщине и замолчал.

В тот день Алина осталась ночевать у меня. Сначала мы перемывали косточки Герману, затем переключились на Диану. Примерно к часу ночи пришли к очень важному выводу о равенстве полов. Нет, не все мужики – сволочи, и не все бабы – стервы. Но среди тех и других имеется равный процент особей, обремененных патологическим коварством.

Глава 7

На следующий день мы вместе с Алинкой, на ее «Ладе», стали следить за Обориной. В качестве моральной и материальной компенсации мне пришлось субсидировать подружке некоторую сумму. Ей ведь надо было как-то протянуть до того момента, пока мать не переведет ей деньги. Семь лет назад она вышла замуж за испанца и поселилась на родине мужа. Алину к себе она не соизволила пригласить на ПМЖ, но время от времени помогает ей материально.

Образ жизни Дианы вдруг изменился. В первой половине дня Оборина проигнорировала «Лазурный берег» и не удостоила своим вниманием ни один бутик. Она сидела в офисе. То ли у нее появились дела в фирме, то ли ей было спокойнее под охраной крепкого парня из ЧОПа. Если Диана поверила в мистическую подоплеку происходящих с ней событий, то она должна была понимать, что мускулы охранника не защитят от кары небесной. Значит, все еще сомневалась. Хотя я вчера была так натуральна в образе чиновницы, общавшейся с потусторонним миром. Дозвониться до Обориной, чтобы усилить уже произведенный эффект, было совершенно невозможно. Она сбрасывала с мобильника все мои вызовы. Наверное, отвечала только на хорошо знакомые номера или вовсе поменяла SIM-ку. Секретарша «Персоны-плюс» говорила, что Дианы Игоревны нет, хотя около офиса была припаркована ее «Тойота Камри».

В обеденный перерыв Оборина, как обычно, кушала в «Барракуде». Мы с Алинкой настолько обнаглели, что поставили «Ладу» с тонированными стеклами прямо напротив окна, у которого она сидела.

– Поля, я не поняла, она что, вино пьет? – спросила Нечаева. – Смотри, смотри, опять бокал пригубила!

– Да, раньше она спиртным в дневное время не баловалась. Значит, нервишки потихоньку сдают.

Оборина вышла из ресторана и без всяких раздумий села за руль. По дороге в офис она едва не сбила дворняжку, но даже не сбавила скорость. Кружок юннатов в детстве прошел мимо нее, не останавливаясь.

– Поля, мы что, так и будем весь день здесь торчать? – стала ныть Алина. – Ну куда она денется? Я тоже обедать хочу. Потом, Германа искать надо.

Я всегда знала, если за двумя зайцами погонишься, действительно ни одного не поймаешь. Поиски Мамчурова оказались совсем некстати. К тому же я была уверена, что он свалил из Горовска. А пуститься во всероссийский розыск я сейчас не могла. Лучше бы Алинке напрячь этим вопросом наши правоохранительные органы. Но она наотрез отказалась писать заявление в милицию. Отчасти я ее понимала. Надо иметь мужество, чтобы признаться в собственной тупости, да еще в письменном виде. Позор на всю жизнь. И все-таки я предприняла попытку номер два:

– А по-моему, лучше озадачить этим вопросом милицию.

– Знаешь, Полина, я, конечно, хочу оставить потомкам память о себе, например, на обложке глянцевого журнала. Но никак не в архиве нашего бездарного УВД. Слушай, может, Катьку Ивлеву разыскать?

– А кто это?

– Знакомая Мамчурова. Она вроде цветочные бутики держит.

– Подожди, давай для начала съездим в одно местечко.

– Куда?

– В центр.

Немного подумав, как помочь подружке, я решила обратиться за помощью к одному знакомому милиционеру, причем не оперу, а гаишнику.

Наше знакомство произошло самым банальным образом. Однажды бдительный сержант остановил меня за незначительное превышение скорости. Это был единственный на моей памяти подобный случай. Воспользовавшись своим обаянием и знанием юриспруденции, я смогла убедить постового, что моя скорость была черепашьей, а его действия – противозаконными. Мы разговорились «за жизнь» и расстались на дружеской ноте. С тех пор сержант Копылов всякий раз, когда видит мой «Мини-Купер», отдает мне честь.

– Алина, притормози около того гаишника.

– Зачем? Хочешь добровольно оказать ему материальную помощь? Смотри, какой он зажравшийся!

– Остановись, говорю! – прикрикнула я.

– Хорошо, – покорно сказала Нечаева и остановилась.

Сержант посмотрел на нас с большим удивлением, а когда я вышла из машины, то приставил руку козырьку и расплылся в благодушной улыбке.

– Чем обязан?

– Проблема у меня одна возникла. Скажите, вам доводилось видеть черный «Додж» с московскими номерами?

– О, да! Приметная тачка. А что такое? Неужели разбил ваш «Мини-Купер»?

– Есть немножко.

– Моих коллег вызывали? Протокол составляли?

– Нет, он укатил.

– Плохо дело. А что от меня требуется?

– Если он будет проезжать мимо, вы не могли бы его тормознуть? Проверить документы, записать все данные, особенно место регистрации…

– Да нет проблем! Только я уже несколько дней его не видел. Обычно за смену этот «Додж» три-четыре раза мимо меня проезжает, но последние дни его не видать. Наверное, в Москву укатил.

– Наверное.

– Не волнуйтесь, Полина Андреевна, если увижу его, обязательно остановлю и срисую все данные.

– Спасибо, – сказала я и села в машину. – Да, Алина, все так, как я и предполагала, свинтил Герка из Горовска. Теперь где-нибудь в другом городе женщин обольщает.

– Скотина! И что же ты, умываешь руки?

– Нет, я пока только думаю, что делать дальше. Но на голодный желудок мысли бастуют. Поехали куда-нибудь пообедаем.

Мы отъехали на часок, а когда вернулись к «Персоне-плюс», то убедились, что Оборина снова сидит в офисе. Представляю, как она достала сотрудников своим присутствием! Я собиралась послать Нечаеву в агентство, чтобы она провентилировала там атмосферу, а заодно поискала себе работу. Но Диана вышла на улицу, огляделась по сторонам и отправилась куда-то пешком.

– Алина, пройдись-ка за ней, – попросила я.

Оборина вернулась в офис через полчаса. Нечаева вела ее достаточно профессионально. Сев в машину, Алина сказала:

– В общем, так, она зашла в продуктовый супермаркет. Тот, что за углом. Купила фляжку коньяка, потом долго стояла около полок с газетами. Все листала, листала их и в конце концов выбрала одну…

– Какую?

– «Из рук в руки».

– Интересно, зачем же ей понадобилась эта газета?

– Ну мало ли? Купить что-нибудь или продать… Лично я ее ради телепрограммы иногда беру… Ну что, я, пожалуй, пойду искать себе работу.

– Да, сходи, посмотри, что там да как…

– Вот как найду директорскую должность, – размечталась Нечаева, – чтоб непременно с секретаршей!

Оборина снова вышла из офиса и направилась к своей машине.

– Ты, работа, нас не бойся, мы тебя не тронем, – усмехнулась я. – У нас снова игры в шпионов намечаются.

Мы сели Диане на хвост. Она ехала на удивление медленно и даже по правилам. Не иначе хлебнула еще и коньячка, а потому стала остерегаться свистка и полосатого жезла. Следить на минимальных скоростях было сложно. Только полная кретинка могла не увидеть «хвост». Но я оценивала умственный потенциал Обориной чуть выше этого уровня. Когда нам подвернулся шанс пересесть на мой «Мини-Купер», оставленный около Алининого дома, мы это сделали. Правда, потом еле догнали «Тойоту». Впрочем, Диана вскоре остановилась около серой пятиэтажки на окраине города и вышла из машины. Мы проехали чуть дальше и тоже встали.

– Как ты думаешь, она к любовнику приехала? – предположила Нечаева.

– Вряд ли. Ты видишь, как она осматривается? Будто здесь впервые. Подошла к первому подъезду, затем ко второму…

– И куда же она направилась?

– Не знаю. Но очень хочу знать. В этом доме не могут жить люди ее нынешнего круга. Может, кто-то из прошлой жизни?

– Родители?

– Нет. Родители живут в другом месте. Похоже, она вычитала этот адрес в газете. Алина, ну почему ты не догадалась ее купить? – упрекнула я подружку от чувства собственного бессилия.

– Не знаю, как-то не пришло в голову.

– Тогда иди, исправляй ошибку. Мы, кажется, недавно мимо киоска проезжали…

Нечаева не стала ломаться и тут же пошла за газетой. Вскоре я увидела, что она остановилась, разговорившись с какой-то бабулькой. Потом пошла обратно к машине.

– Поля, я все узнала у той бабки, – радостно сообщила Алина. – Все!

– Брось. Откуда она может знать то, что нас интересует?

– Идет, значит, бабуся мне навстречу, останавливается и интересуется, который час. Я ей отвечаю, а она меня спрашивает – дочка, ты, наверное, к Глаше идешь? Я ничего не поняла и стою, хлопаю ресницами. А старушка продолжает – Глаша большой силой обладает, она и порчу, и проклятие снимает. А также венец безбрачия.

– Так, все понятно, Диана решила обратиться со своей проблемой к бабке-знахарке.

– Нет, Глаша не бабка, она молодая, а принимает в двадцать третьей квартире, на первом этаже. Правда, сначала желательно записаться к ней на сеанс по телефону. Может, мне так и сделать? Вдруг на мне как раз этот самый «венец безбрачия»? Вот сколько раз дело к свадьбе подходило, и каждый раз облом. Взять, к примеру, Мамчурова…

– Нет, это плохой пример. Если Герка и собирался на тебе жениться, то понарошку. Но насчет того, чтобы сходить к Глаше, идея хорошая.

– Может, она поможет на Германа выйти? Ну конечно, и про Диану ее можно расспросить.

– Можно и нужно. Всегда приятно узнать, что труды не пропали даром. Детали могут прибавить мне оптимизма.

Диана пробыла у Глаши около часа, вышла она оттуда какая-то взлохмаченная и понурая. Наверное, молодая знахарка не смогла ее утешить. Сев в машину, Оборина долго не трогалась с места.

– Поди, коньяк с горя хлыщет, – предположила Нечаева. – Или нас заметила?

– Пожалуй, мы ее сейчас отпустим. А сами сходим к Глаше.

– А как же запись?

– Нам она не нужна.

Дверь в квартиру открылась без всяких вопросов. На пороге стоял невысокий, но крепкий парнишка.

– Здравствуйте! Мы – к Глаше, – сказала я самым официальным тоном.

– Вы записаны на прием? На какое время? – осведомился он, перекрывая нам путь.

Я достала из сумки журналистские корочки и сунула их под нос спортивному юноше, не раскрывая. Потом сказала нагловатым тоном:

– Все понятно? Разрешите пройти!

– Подвиньтесь. – Нечаева пошла напролом.

– Я не понял, вы из какой организации?

– Отдел борьбы с незаконным предпринимательством.

На шум в коридор вышла хрупкая девушка с бледным лицом и спросила:

– Что вам угодно?

– Пожалуйста, подготовьте весь пакет документов: лицензию, свидетельство ИИН, договор аренды помещения, бухгалтерскую отчетность, – деловито попросила я, размахивая корочками. – Плановая проверка.

Девушка закрыла глаза, простояла так несколько секунд, затем открыла их и сказала:

– Вас интересует моя последняя клиентка, так?

– Она что, на самом деле ясновидящая? – осведомилась Алина у парня.

Тот не удостоил ее ответом, а спросил у Глаши:

– Что делать с ними?

– Пусть проходят. Поговорим.

Мы прошли в комнату, напичканную разной мистической атрибутикой, сели за стол.

– Да, вы правы, мы здесь по поводу той женщины, которая недавно вышла от вас, – сказала я. – Вы взялись ей помочь?

– У нее очень тяжелый случай. А я никогда не даю людям пустые надежды.

– То есть вы ей сказали, что все безнадежно? – переспросила я, внутренне возликовав.

– Я сказала, что ее судьба в ее же руках, что ей надо ходить в церковь и молиться. Но теперь я вижу, что она скорее в ваших руках, – сказала Глаша, глядя на меня немигающим взором.

– И это все? Она была у вас около часа…

– Да, она была здесь долго, я потратила на нее много энергии, но до конца поняла, что с ней происходит, только сейчас… И это не мой профиль. Еще вопросы ко мне есть?

– Да, есть, – вылезла вперед Алинка. – Мне позарез надо найти одного человека.

– Как его зовут?

– Герман.

Глаша закрыла глаза, потом открыла и выдала:

– Не ищите его, он сам найдется.

Я достала из сумки несколько купюр и положила на стол.

– Глаша, это вам за труды. Что касается предыдущей посетительницы… – Я сделала небольшую паузу и продолжила: – Если она снова придет к вам, то знать о нас ей совсем не обязательно.

– Она больше не придет ко мне, – уверенно заявила девушка.

Когда мы сели в машину, Нечаева спросила:

– Ты думаешь, Глаша сказала нам правду?

– Думаю, да.

– И она ясновидящая?

– Ну в этом я не уверена, просто у девушки достаточно много мозгов в обоих полушариях. А интеллект, помноженный на интуицию, способен творить чудеса. Что касается ее парня, то он наверняка на «ты» с каким-нибудь восточным единоборством. В общем, хороший тандем, чтобы дурить наивным гражданам голову и не знать проблем…

– То есть Герман ко мне не вернется? – Алинка опечалилась.

– А ты сама как думаешь?

– Не знаю, но лучше поеду домой. Вдруг у Геры совесть проснется и он решит отдать мне деньги сегодня же…

Ждать и догонять можно всю жизнь, поэтому ответ Глаши был беспроигрышным.

* * *

Домашний телефон у Астрахановых – Обориных был постоянно занят. Я поставила «серую» мобилу на автодозвон и стала ждать. Мое терпение было безграничным, а вот батарейки у телефона стали разряжаться. Едва тренькнуло первое предупреждение, звонок достиг цели.

– Алло, – сказала Диана.

Я включила подготовленную запись с голосом Лизы:

– Ди, смерть Яны на твоей совести, и Александр должен это знать. Признайся ему.

– И ты перестанешь мне звонить? – робко уточнила Оборина.

Ответа на этот вопрос в моей фонотеке не было, да и батарейки у «серой» мобилы окончательно разрядились.

Немного погодя мне позвонила Щетинина.

– Поля, у меня есть новости, – сказала она без всякого приветствия. – Мне звонила Тамара Филипповна. К ней только что заходила Диана и спросила, можно ли поставить свечку за упокой Яночкиной души. Соседка сказала, что девочку не крестили, поэтому в этом нет особого смысла. Лучше подать детям сладости. Оборина заверила ее, что так и сделает. А еще завтра они с Сашкой собираются съездить на кладбище на могилку к Яночке. Представляешь, они даже не помнят, на каком участке она похоронена!

– Это и неудивительно, если после похорон они там ни разу не были. Что ж, значит, мои усилия не пропали даром. Диана напугана нависшим над ней возмездием. – Я рассказала о визите Обориной к Глаше.

– Да, едва не забыла тебе сказать, что Козлова, которая отдыхает в пансионате, – запоздало вспомнила Щетинина, – Лидия Вадимовна. Как ты думаешь, может быть полное совпадение фамилии, имени и отчества?

– Маловероятно, скорее всего это она и есть. Ты ведь говоришь, что она и по возрасту подходит, и внешнее сходство имеется. Но вот почему она не вместе с мужем? И где этот муж? Ты пробовала вызвать ее на откровенный разговор?

– Ну мы немного сблизились, но Козлова не очень общительная. О себе она совсем ничего не говорит. На мои вопросы отвечает односложно или отмалчивается, уводит разговор в сторону.

– Значит, ей есть что скрывать.

– Да похоже, что любовника. К ней сегодня после обеда приезжал какой-то мужчина, но это точно не Валерий Алексеевич. Того я хорошо помню. Они часа два провели в ее номере, потом он уехал.

– Так, кажется, семейка Козловых не такая уж идеальная. Интересно узнать: что это за мужчина?

– Ну не могу же я прямо спросить у Лиды об этом!

– Попробуй угостить ее вином, рассказывай побольше о себе. Но никакой связи между тобой и «Персоной», с плюсом или без него, не должно прослеживаться. Иначе ты ее спугнешь. Понимаешь?

– Угостить вином? А где я его здесь возьму? В деревне, что рядом с пансионатом, только водка и дешевый портвейн продаются. А приличного ничего нет.

– Ладно, я тебе завтра передам бутылочку.

Поговорив с Лизой, я вышла в Интернет. Сначала «пробежалась» по нескольким сайтам и подтянула теорию. Действительно, стыдно не знать, в чем отличие рангоутных моделей от шпангоутных. Едва в прошлый раз на этом не прокололась. Потом стала общаться на форуме с «кораблестроителями». Сегодня в этой виртуальной тусовке я была уже «своим парнем». Два дня не появлялась там, и по мне соскучились. Приятно. Может, мне на самом деле научиться делать кораблики? Кто сказал, что это не женское дело? Хитросплетение нитей такелажа чем-то напоминает макраме. А паруса! Да в этом деле я могла бы стать законодательницей моды. Ну почему они почти всегда белые? Правда, были еще алые, но в художественной литературе. А почему бы не придать гламура мини-яхтам? У меня паруса были бы розовыми, возможно, с блестками. Конечно, с корпусом посложнее. Но пилочкой для ногтей я пользуюсь виртуозно, так неужели не смогу орудовать надфилем или лобзиком?

Пообщавшись с единомышленниками, я уже хотела выйти с этого сайта, как вдруг прочитала реплику ребенка:

«Тетенька, вы, наверное, очень добрая, такая, как был Станислав Яковлевич. Он вел у нас в детдоме уроки труда. Он учил нас делать яхты по всем правилам. А потом Станислав Яковлевич уволился, и все наши парусники остались недоделанными. Даже чертежей нет. Приезжайте к нам в детский дом № 2 и помогите, пожалуйста, их доделать. Моей пиратской шхуне нужен такелаж, а Лешка только выдолбил корпус из цельного куска дерева и больше ничего не успел. Так эту заготовку Анна Макаровна выбросила. Сказала, что это – мусор. Она ничего не понимает в яхтах, не то что вы. Тетенька, в нашем городе нет ни моря, ни реки, но все мальчишки и девчонки мечтают бороздить моря и океаны. Даже наша футбольная команда называется „Морские волки“, хотя физручке это не нравится. Если приедете к нам в Дубининск, то скажите, что это я вас пригласил – Коля Цыпин. Я отличник, и меня здесь уважают. Только не говорите, что мы познакомились через Интернет. Я сел за компик украдкой».

На мои глаза навернулись слезы. Не сладко, видать, приходится ребятам в Дубининском детском доме №2. Была одна отдушина – уроки труда со Станиславом Яковлевичем, но и тот уволился по какой-то непонятной причине. Наверное, его съел бабский коллектив, которому не было никакого дела до яхт. Наверное, Коля Цыпин тайком искал в Сети чертежи, наткнулся на этот форум, прочитал мои реплики и почувствовал в них что-то родственное его душе. Дело даже не в том, что у меня имелся нестандартный взгляд на судомоделирование. Я ведь стала в четырнадцать лет сиротой…

– Полетт, ты здесь? – раздалось за дверью.

– Да, дедуля, заходи, – сказала я и смахнула со щеки слезу.

– Чем занимаешься? А, в Интернете зависаешь? Не понимаю, что молодежь там находит. Какие-то виртуальные знакомства… Чушь какая-то! Да, вот, это тебе. – Ариша достал из кармана какую-то бумажку.

– Что это?

– Еще утром звонил Курбатов и просил передать тебе вот эту ерунду. Сказал, что это – адреса электронной почты. Я «собаку» правильно изобразил?

Я заглянула в записку. Электронных адреса было два. По ним нетрудно было определить, какой принадлежал Астраханову, а какой Обориной.

– В другую сторону загогулина, но это не страшно. А у тебя как дела? Узнал что-нибудь про Германа?

– Узнал, Полетт, узнал. – Дедуля втиснулся в кресло. – Пошел по нашему старому адресу, да и расспросил соседей. Гена-то, Геннадий Георгиевич, оказывается, перед тем как богу душу отдать, женился на молоденькой и сделал в ее пользу завещание… Мачеха отселила пасынка в какую-то халупу, а потом продала квартиру и съехала. С тех пор никто там не видел ни Германа, ни Ольгу.

– А в казино что о нем говорят?

– Ничего, в «Крестовом короле» он тогда первый раз был и больше не появлялся. В других заведениях его тоже никто не запомнил. Да, бес меня попутал привести его к нам домой. Алина ни за что ни про что пострадала.

– Дедуля, а тебе не кажется, что Герман, обиженный на мачеху, мстит всем женщинам, встречающимся на его пути?

– Ты думаешь? – Ариша нахмурил брови. – Алина-то что плохого ему сделала? Влюбилась в него, все деньги до копейки отдала, не задумываясь… Добрая душа!

– Похоже, для Германа любая женщина – враг и источник материальных благ.

– Понятно, из-за одной злой мачехи он мстит прекрасной половине человечества, обирая своих жертв. Кстати, как твоя подруга? Пришла в себя?

– Да, особенно после того, как одна гадалка сказала ей, что Герман к ней вернется. Она сразу меня бросила и поехала домой ждать Мамчурова.

– Кстати, насчет фамилии. Герка-то, оказывается, не Мамчуров, у него фамилия матери всегда была. Это мне Сан Саныч из седьмой квартиры сказал. Он ведь Герку в школе истории учил.

– Это интересно. Вот, оказывается, почему он действовал так нагло! А как его настоящая фамилия?

– Титов.

– Тоже мне, космонавт выискался! Знаешь, дедуля, как он некстати Алинку обобрал, – посетовала я, – мне надо Лизины проблемы решать, а я невольно думаю о том, как помочь Нечаевой.

– А я на что? Я же тебе помогаю. Или ты меня уже списала со счетов?

– Ариша, неужели тебе все-таки удалось что-то разузнать о Козлове?

– Да, удалось.

– Что же?

– Валерий Алексеевич имеет мощное прикрытие. У него роман с Ольгой Самсоновой, а она – майор милиции, начальник отдела борьбы с экономическими преступлениями.

– Вот это ничего себе! Я думала, что Козлов у меня почти под колпаком, а он, оказывается, под милицейской «крышей». Хорошо же пристроился! Так, теперь понятно, почему Козлова отдыхает без мужа. У него своя свадьба, у нее – своя. Но, несмотря на взаимные измены, Козловы создают видимость благополучной семьи. – Я стала переваривать информацию. – Похоже, от «Персоны-плюс» кормится еще и Самсонова… Дедуля, а про нее ты можешь мне что-нибудь рассказать?

– Да, я поинтересовался этой дамой в погонах у Курбатова. Он сказал, что ей около тридцати восьми, разведена, имеет дочь-подростка. Характер у Ольги Дмитриевны непростой, найти с ней общий язык сложно. Мужчин, что находятся у нее в подчинении, она держит в кулаке… Но вот на данный момент она в отпуске.

– Все сходится. Если Козлов и отдыхает на заграничном курорте, то с этой милиционершей. Хороший тандем – начальник отдела борьбы с экономическими преступлениями и начальник налоговой инспекции! Он обирает налогоплательщиков, а она его покрывает. Если кто-то бросит заяву на Козлова в милицию, то она попадет к Самсоновой. Разумеется, никакого следствия не будет, потому что факты не подтвердятся. Стало быть, все обращения граждан для Валерия Алексеевича – как мертвому припарки. Вор не тот, кто крадет, а тот, кого поймали. Но ему до сих пор это не грозило. – Я еще немного подумала над вновь открывшимися обстоятельствами и пришла к неутешительному выводу: – Да, Козлова голыми руками не возьмешь.

– Полетт, а может, тебе и не надо его брать? – осторожно поинтересовался Ариша. – Занимайся Дианой, а выше ее головы не прыгай.

– Дедуля, неужели ты не понимаешь, что невозможно разорить Оборину, не затронув имущественные интересы Козлова и двух его женщин?

– Ах, да, я и забыл, что его супруга вместе с Дианой владеют кадровым агентством.

– По большому счету, «Персона-плюс» существует в основном за счет финансовых потоков, которые направляет туда Валерий Алексеевич, пользуясь своим служебным положением.

– Да, насчет денежных потоков. Я тут еще кое с кем поговорил и кое-что выяснил. Был когда-то в нашей области налог на дороги, потом сей побор то ли отменили, то ли заменили каким-то другим, а его все равно продолжают начислять. Правда, стоит обратиться в налоговую, так там извиняются, говорят, что произошел сбой компьютера, и обещают все вернуть.

– И что же, возвращают? – усомнилась я.

– В конечном итоге возвращают, но не очень-то торопятся. И такое же происходит с НДС. Я не силен в экономике, но ты-то, Полетт, должна в этом механизме разбираться.

– Про НДС я уже слышала. Да, мне Лиза об этом говорила, но я тогда не придала этому особого значения. – Я немного подумала и начала понимать суть аферы: – Дедуля, а схема-то предельно проста! Понимаешь, когда одно предприятие что-то покупает у другого, то стоимость товара облагается НДС. Сейчас он составляет восемнадцать процентов. В течение месяца каждая фирма и сама платит этот налог, и взимает его с других предприятий. По истечении отчетного периода всем налогоплательщикам возвращается сумма оплаченного налога. Если Козлов нарушает сроки возврата, значит, он прокручивает эти деньги через «Персону-плюс». А суммы НДС по всем налогоплательщикам огромны. Ссориться с налоговой никто не хочет, поэтому терпят такой произвол. А если на него и подадут жалобу, то Самсонова его предупредит и он быстренько вернет деньги жалобщику.

– Хитер! Прикрылся двумя бабами. Одна ему милицейскую «крышу» делает, но если она вдруг протечет, то вторая примет удар на себя. Фирма-то на жену оформлена. Не по-джентльменски, – сказал Ариша, поглаживая свою бородку. – Но, Полетт, как же разрубить это гордиев узел? Нелегко это будет…

– А я никогда не искала легких путей.

Да, фразу я бросила дедуле красивую, только за ней пока ничего конкретного не стояло. Я слишком хорошо понимала, что тандем – начальник налоговой инспекции и начальник отдела борьбы с экономическими преступлениями – это практически вечный финансовый двигатель. Причем проблема была не в том, чтобы его запустить, он уже работал вовсю, а в том, чтобы его остановить.

Я взяла саксофон и стала хулиганить, неосознанно. Пальцы сами собой то нажимали, то отпускали разные клапаны и рычажки. «Банька моя, я – твой тазик…» А песенка-то местами про Самсонову и Козлова написана… Один без другой – никуда.

А почему я до сих пор не побеспокоила Ярцева? Он пишет на криминальные темы, имеет связи в милиции. Да, Антон непременно должен знать что-нибудь про эту майоршу. Я убрала саксофон, взяла телефонную трубку и стала звонить журналисту.

– Алло, Антон, привет!

– А, Полина, ты? Привет! Как дела?

– Нужна твоя помощь.

– Да? А мне показалось, ты и без меня прекрасно справляешься. Я звонил Лизке, она сказала, что ты профессионально взялась за решение ее вопроса. Потом мне Петина кое-что рассказала…

– Болтушка, – мягко упрекнула я Антошкину коллегу.

– Да ладно…

– Антон, скажи, ты знаешь что-нибудь про Самсонову?

– Это про которую?

– Про милицейскую майоршу Ольгу Дмитриевну Самсонову.

– Ну так, слышал, что жутко принципиальная баба.

– А если я скажу тебе, что это не так?

– Скажи, – оживился Ярцев, – только подкрепи свое заявление конкретными фактами.

– Это я у тебя, Антоша, фактами хотела разжиться.

– А у меня таковых не имеется.

– Надо поискать.

– Зачем?

– В общем, я выяснила, что она любовница Козлова. А посему покрывает его махинации…

– Подожди, Козлов – это налоговик, который вставлял Лизке палки в колеса?

– Он самый.

– Значит, ты вышла за рамки дамской вендетты. Одной Дианы тебе мало, хочешь взяться за чистку правоохранительных и фискальных органов. Да, Казакова, узнаю твой масштаб! Самый крупный калибр…

– Антон, ну хватит подкалывать! Лучше помоги с информацией. Пока Самсонова в отпуске, промой ей косточки! Пусть ей на пляже икается!

– Полина, а ты ничего не путаешь? Уж от Ольги Дмитриевны я никак не ожидал ничего криминального.

– Ну знаешь, скрытые таланты не создают репутации. Но меня как раз они и интересуют.

– Ладно, это тема интересная, я поговорю со знакомыми ментами, – пообещал Ярцев и отключился, лишив меня возможности дать ему свои ценные указания.

Впрочем, какие я могла дать указания талантливому журналисту? Он сам знает, как надо работать. Я определила ему вектор, и Антон будет делать информационные раскопки в этом направлении. Майор Самсонова. Начальник отдела борьбы с экономическими преступлениями. Все думают, что она действительно с ними борется, а на самом деле она закрывает глаза на очень серьезные нарушения в сфере налогообложения. А горовская налоговая грешит тем, что маскирует взятки под оплату дополнительных услуг, а также нарушает сроки возврата НДС и взимает отмененный дорожный налог. Правда, возвращает его, стоит указать на эту ошибку. Но наверняка требуют обратно свои деньги не все. Для крутых бизнесменов это выглядело бы слишком мелочно. Дорожный налог был чисто символический. Потом, посредством «черной» бухгалтерии можно выровнять любой перекосившийся баланс.

* * *

После полудня я поехала в пансионат.

– Привет! – сказала Лиза, подсев ко мне в машину. – Мне только что звонила Тамара Филипповна. Сашка с Дианой с утра уехали куда-то на машине. Скорее всего, как и собирались, на кладбище.

«Надо же, Щетининой удалось сделать из этой бабушки своего осведомителя! Может, когда хочет», – подумала я, а вслух сказала:

– Значит, звонки всерьез напугали Диану.

– Может, Сашка наконец закажет надгробный памятник, – задумчиво произнесла Лиза. – Когда мы похоронили Яну, он собирался заказать монумент по собственному чертежу…

– В виде парусника? – не к месту сострила я.

– А как ты догадалась? Да, именно в виде парусника. Была такая бригантина «Яна». У нее очень трагическая судьба, как у нашей девочки… Столько времени прошло, а памятника на ее могилке все нет. Я хотела сама заняться этим вопросом, но тогда могло бы обнаружиться, что я вернулась в Горовск.

– Ты права. Пусть они считают тебя погибшей.

– Полина, слушай! А если Диана рассказала Сашке про звонки с того света?

– Вряд ли. Тогда бы ей пришлось признаться, что она виновна в смерти Яны.

– А если они действовали вдвоем? – не унималась Лиза. – Я три с лишним года гоню от себя эту мысль, но она все равно преследует меня. Может, Сашка тоже хотел Яниной смерти? Может, они действовали по обоюдному согласию?

– Вряд ли. В этом не было никакого смысла. Он мог просто с тобой развестись. А для Дианы ваш ребенок был препятствием для осуществления ее замыслов. А нет малышки – нет проблем.

– Наверное, ты права. Меня всегда поражало, с какой легкостью она шла на аборты. Первый раз я пыталась ее остановить, но она меня и слушать не хотела… А когда я сказала ей про свою беременность, она проговорилась, что ей такого счастья уже не дождаться. Это был тонкий намек на то, что я плохо ее когда-то отговаривала от операции.

– Лиза, это элементарная зависть. Все, что имела ты, она воспринимала отнятым у себя, своим нереализованным шансом. У тебя был муж, ты ждала ребенка, а ей роман с женатым мужчиной ничего хорошего не принес. Потом, ты была ее непосредственной начальницей. Не удивлюсь, если никакой любви к Астраханову у нее не было и в помине. Александр интересовал ее только потому, что принадлежал тебе… Лиза, а расскажи-ка мне о нем побольше.

– Зачем?

– Пришло время заняться им вплотную. Когда Козловы вернутся, будет не до него. Кстати, когда у Лиды путевка заканчивается?

– Не знаю. Я и так слишком много вопросов ей задаю. А вот ответы на них получаю через раз и односложные.

– Насчет срока пребывания в пансионате вопрос самый невинный. Задай его при случае. А вот, кстати, и бутылка хорошего вина, которую я обещала тебе привезти. Надеюсь, что вино сделает Лидию разговорчивее.

– Спасибо, – сказала Лиза, убирая бутылку в пакет.

– Однако мы несколько отвлеклись. Итак, Астраханов. Что его интересует, кроме яхт?

– Не помню. В основном яхты. Тогда я считала это нормальным. Вот для моего отца самым главным в жизни была выпивка. Мне казалось, пусть уж лучше у моего мужа на первом месте будет судомоделирование, чем алкоголь или другие женщины. А когда я вышла замуж за Щетинина, то поняла, что для него самым главным в жизни была я. У меня было с ним тихое семейное счастье…

– Лиза, про счастье не надо, давай про несчастье, в смысле, про Астраханова, – напомнила я.

– Тогда открой энциклопедию на букву Я и найди слово «яхта». Этого будет достаточно, чтобы завести с ним разговор.

– А если мне одного разговора с ним мало?

– Тогда тебе следует знать, что высшим «пилотажем» в судомоделировании является создание макетов яхт с картин известных маринистов.

– Да, это уже клиника. Уж не знаю, что лучше – самой завести интрижку с Александром или подсунуть кого-то Диане. К ней в ресторане один представительный мужчина клинья подбивает, но она на него – ноль внимания. Наверное, нужен такой, чтобы ей пришлось его завоевывать.

– А может, продолжать воздействовать на нее звонками?

– Когда я разговаривала с Дианой как героиня статьи, она призналась мне, что не все из ее деяний можно исправить. По-моему, мне удалось зародить в ней страх быть наказанной свыше за смерть девочки, и ей уже от него не избавиться. Совесть проснулась и будет мучить ее до конца жизни.

– Да, мы добились в этом направлении многого, – согласилась со мной Лиза. – Яночку все равно не вернешь. А Диана хоть на секунду, но осознала свою вину. Через себя переступила – на кладбище собралась поехать, свечку поставить… Она ведь этого не любит…

– Значит, надо приступать к пункту два. Будем разваливать ее брак.

– И еще по телефону будем внушать ей, что пришло время расстаться с Астрахановым?

– Да, это один из вариантов, только дозвониться до нее стало сложнее. Не удивлюсь, если она сменила SIM-ку, а секретарша не соединит с ней без пароля. Остается только домашний телефон, но и его номер можно поменять, – сказала я и заметила, что Лиза приуныла. – Ничего, я что-нибудь придумаю. Если ты настаиваешь, что они должны расстаться, то так и будет.

Щетинина кивнула, давая понять, что настаивает, потом сказала:

– Пока Оборина не встала между нами, у нас с Сашей все было нормально. Мы могли бы и до золотой свадьбы дожить…

Я углядела в Лизиных глазах всполох ревности. Честно говоря, я не совсем понимала, что эти две женщины нашли в Астраханове. Совершенно никчемный мужик, хоть и красивый внешне. Но, как говорит Алинка, мужчинами нельзя разбрасываться.

– Кстати, у Дианы на следующей неделе юбилей – тридцать лет. Она наверняка будет его шумно отмечать. Помнится, Оборина такой банкет на двадцатипятилетие закатила, в долги залезла… Потом, у Дианы есть еще одно неизменное правило – она всегда отмечает день рождения день в день, не переносит празднование на выходные дни.

– Значит, юбилей. Это очень интересно. Надо подумать насчет подарка.

– Может, послать ей в коробке какую-нибудь змею? – Лиза наконец стала что-то предлагать. – Представляешь, Диана прилюдно развязывает ленточку, открывает коробку, а там – гадина…

Откровенно говоря, это предложение показалось мне пошлым, а главное – совершенно бессмысленным. Но я промолчала. Пусть она думает, что именно так выглядит качественная подлянка. У меня возникла идея получше, но она находилась пока в эмбриональном состоянии. Нужно время для ее роста, а это всего – до следующей субботы. В любом случае последнее слово и в этом акте пьесы останется за мной.

* * *

Из пансионата я поехала к Нечаевой. Если бы моя подружка не делала из своего романа с Германом тайну, я не допустила бы, чтобы этот аферист ее обобрал. Причина ее скрытности мне была непонятна. Теперь вот свалились на мою голову дополнительные заботы. И дед тоже хорош! Постеснялся выполнить Алинкино поручение. Аристократ!

В планах Нечаевой на сегодняшний и на все ближайшие дни значился только один пункт: ожидание Германа. Занятие это было утомительным и неблагодарным, поэтому я ей искренне посочувствовала, а потом осторожно спросила:

– Алина, а может, не стоит так на нем зацикливаться? Поехали со мной в бассейн, а?

– Нет, я буду ждать Германа. Раз Глаша сказала, что он вернется, значит, надо надеяться и верить в ее предсказание. А что мне еще остается? – вдруг посетовала Алинка. – Ты занята своей клиенткой, а до лучшей подруги тебе нет никакого дела. Иди, Поля, иди, не буду тебя задерживать. Ныряй в бассейне, выкраивай из шелковых салфеток паруса, а я буду ждать. Ассоль ждала своего Грея и дождалась. А чем я хуже ее? Даже лучше.

Состояние Нечаевой было похоже на тихое помешательство. Раньше с ней случались только буйные. Но, к счастью, они проходили быстро и без специфического лечения. Я, конечно, понимала, очень обидно собственноручно отдать все свои сбережения аферисту, да еще из благих побуждений. Но по большому счету это был акт возмездия. Алина сама не заработала ни одной копейки. Бабушкино наследство она растранжирила за месяц. То, что ей периодически присылала мать, хватало только на оплату коммунальных услуг. А наслаждалась жизнью Нечаева на деньги многочисленных спонсоров. Мужчин в ее жизни было много. Все ее звали замуж, но никто на ней так и не женился. Поклонники быстро уставали от ее настырного темперамента. Но каждый непременно оставлял ей на прощание какой-нибудь презент – эксклюзивное ювелирное украшение или банальную пластиковую карту. Это уж у кого на что хватало фантазии. И вот в жизни Алины появился Герман Мамчуров. Точнее, Нечаева сама затащила его в свою жизнь. Он сделал ей предложение руки и сердца, а потом профессионально развел ее на «бабки».

Меня вдруг посетила мысль, что наши с ним методы работы чем-то похожи. Только я действовала избирательно – наказывала конкретных людей за конкретные злодеяния. Это были те случаи, когда закон оказывался бессилен. Еще со времен учебы на юрфаке я помнила чье-то мудрое изречение о том, что безнаказанность – это поощрение преступления. Я взяла на себя нелегкую миссию наказывать виноватых. А Герман, обиженный на мачеху, мстил всем женщинам без разбора. Его целью было банальное обогащение. Наверняка он и против меня замышлял какую-то аферу. А ведь лично я ничего плохого ему не сделала. Равно как и Алинка.

Уж не знаю, по какой причине, но искать Геру Титова мне совсем не хотелось. То ли потому, что у меня с ним было нечто общее. То ли потому, что Нечаеву кто-то рано или поздно должен был проучить. То ли потому, что я в данный момент работала на Лизу Щетинину. Скорее всего именно потому, что голова была до отказа забита Обориной, Астрахановым, Козловыми и Самсоновой. Мне бы с этими персонами разобраться. А Титова может найти милиция. Не буду отбирать у нее весь хлеб. Должна же она хоть что-то делать.

Глава 8

В воскресенье я все-таки выполнила угрозу, данную своей лени, и занялась кулинарной практикой. И вот, когда я вовсю хлопотала на кухне, раздался звонок в дом. Властный и настойчивый. Дед спал наверху и ничего не слышал. Я сунула руки под струю воды, смыла с них муку, вытерла их полотенцем и пошла в прихожую. Кто бы это мог быть? Неужели Алина устала ждать вчерашний день? Я отогнула край занавески и увидела Германа. Визит афериста меня обескуражил. Я не торопилась открывать ему дверь, потому что не знала, как себя с ним вести. Да и видок у меня был как у заправской кухарки. Прежде я представала перед Германом совсем в другом амплуа. Титов был настойчив. Он жал и жал на кнопку звонка. Даже разбудил Аришу. Я услышала его шаги по лестнице и стариковское ворчание:

– Полетт, ну почему ты не открываешь? Заставляешь меня вскакивать с постели. Я не одет толком… Ну что за дела?

– Дедуля, там Герман.

– Что? – Мой прародитель был удивлен не меньше моего. – Вот наглец! Что делать будем?

– Не знаю. Хотя есть одна мыслишка. Ариша, ты открой ему как ни в чем не бывало. Мы ведь, по идее, не должны ничего знать про его шашни с Алиной. Мы считаем, что он уезжал по делам в Москву. Вернулся – хорошо. Мы сделаем вид, что ему даже рады. Точнее, ты сделаешь вид, потому что меня дома не будет. Я появлюсь чуть позже…

– Дочка, что ты задумала? – Ариша проникновенно заглянул мне в глаза.

– Задумала, дедуля, задумала. Но мне нужно время, чтобы подготовиться. Минимум – полчаса, а лучше – час. Ты его займи чем-нибудь.

– Чем? После того, что я о нем узнал от Алины, мне развлекать его совсем не хочется. Разве что в карты с ним сыграть.

– Вот-вот, хорошая идея. Обыграешь его, а потом настанет мой выход.

– А как же Алина?

– Если Нечаева по ходу дела понадобится, то я ее вызову по телефону. Мне надо все обдумать.

– Полетт, да он уходит! – Ариша всплеснул руками.

Действительно, у Герки терпение лопнуло, и он повернулся к нам задом, а к своей машине – передом. К слову сказать, приехал он уже не на черном «Додже», а на какой-то светлой иномарке.

– Ариша, быстро выходи к нему! – Я подтолкнула дедулю к двери. – Извинишься, скажешь, что спал, по тебе это заметно, и пригласишь его войти.

– Полетт, ты в своем уме? В пижаме принимать банкира? Это же моветон, – бурчал дед, проверяя, все ли пуговицы застегнуты, и поправляя сеточку на голове. – Но деваться некуда. Я его приму.

Юркнув в столовую, я выключила там свет и прикрыла за собой дверь. Пирогам снова не повезло. Хорошо, хоть утка с антоновскими яблоками была уже в печке. Главное – вовремя ее выключить, чтобы не получились угли. Затраченных усилий будет несказанно жалко.

Я стала прислушиваться. Мой дедуля, потомственный аристократ, рассыпался в любезностях перед аферистом. Как же мне повезло с Аришей! Только он мог спросонья и так натурально сыграть нечаянную радость.

– Значит, Полины Андреевны нет? – опечалился лжебанкир.

– Внучка в бассейне. Скоро вернется. А вы проходите, Герман Геннадиевич, не стесняйтесь. Знаете, Полиночка нет-нет, да и вспомнит о вас… Думаю, она будет очень рада вас видеть. Даже уверен в этом.

– Аристарх Владиленович, что-то вы мне «выкать» стали. Право, неловко.

– А это я из чувства глубочайшего уважения. Не каждый день ведь нас олигархи посещают.

– Ну какой я олигарх, мне до него еще лет пять-шесть шагать.

«Самоуверенный нахал, – подумала я. – Хотя насчет срока он прав. Как минимум шесть лет, причем строгого режима». Ариша проводил Германа в гостиную, выполненную в стиле рококо. Она находилась через стенку от столовой, поэтому через общую вентиляционную отдушину можно было подслушивать, что я, собственно, и стала делать. Правда, для этого пришлось встать на табурет. А перед этим уронить скалку.

– Что это? – насторожился гость. – Где это?

– Это в саду. Ветер.

– Мне показалось, что звуки где-то совсем рядом, в соседней комнате.

– Показалось, – уверил его дедуля. – Покорнейше прошу меня простить, что оставляю вас на время одного. Мне необходимо переодеться. Чувствуйте себя как дома, располагайтесь…

– Не беспокойтесь, все нормально. Я сделаю пару звонков по работе.

Никуда звонить Титов не стал, а принялся ходить взад-вперед по зале. Наверное, рассматривал предметы интерьера. Остановился. Скрипнула дверца буфета. Неужели он позарился на наш семейный фарфор? Вот скотина! Если бы я знала заранее, что он заявится сюда, то поставила бы в гостиную камеры видеослежения.

А Глаша была права! Герман действительно пришел сам, но несколько не по тому адресу. Мне стоило об этом догадаться. Он ведь говорил, что мы с ним еще увидимся. Кажется, Титов решил, что разлука подействует на меня положительно и после нее наши отношения выйдут на новый уровень.

До меня снова донесся скрип. Вероятно, банкир выдвинул ящик комода. А там лежало столовое серебро…

Дед вернулся довольно быстро. После нескольких общих фраз он спросил по-свойски:

– Гера, а не скоротать ли нам времечко за игрой?

Я живо вообразила себе, как Ариша достал из кармана колоду карт и сделал какой-нибудь красивый трюк – веер или пружинку.

– Аристарх Владиленович, право слово, я игрок никудышний. Вам будет со мной неинтересно, скучно.

– Ой, шутник! – пожурил его дед. – Мы ведь встретились в казино. Значит, определенные навыки у тебя есть.

– Да, мы встретились в игорном доме, но я искал там приятеля, друга детства. Мне сказали, что он там бывает.

– И все-таки, Герман, уважь старика. Мы даже ставок никаких делать не будем…

Зазвонил мобильник. Титов ответил:

– Да, слушаю. Нет, надо дождаться завтрашних котировок. Идет тенденция на повышение. Да, пока. Извините, Аристарх Владиленович, ничего без меня решить не могут…

– Бывает. Ну так что? Ростов, Сочи, Ленинград?

– Вы мне что в города играть предлагаете? – тупил Герман.

– Нет, это разновидности преферанса.

– Видите, Аристарх Владиленович, я даже этого не знал. Говорю же, в картах не силен.

– Ладно, я на преферансе и не настаиваю, тем более что вдвоем в него не играют. Можно в покер или в «очко». Тоже нет? Тогда остаются совсем детские игры – «девятка» или «дурак». Ну что ты замялся? Мы же не на деньги играть станем, а на интерес.

– На интерес? – вяло переспросил Герман. Судя по интонации, он был не в восторге от предложения Ариши. – Откуда мне знать, какой у вас может появиться интерес?

– Молодой человек, разве я похож на умалишенного? Ну так, попрошу о каком-нибудь пустячке… Например, спародировать какого-то певца. Полина придет, подыграет на саксофоне.

– Да у меня и слуха-то нет.

– А это не важно, главное, чтобы весело было. Я вот ни капельки не боюсь проиграть, а ведь такой риск тоже имеется. И тогда мне, уже далеко не молодому человеку, придется залазить на стол и кукарекать.

– Фи, какой примитив! Будьте уверены, что я вас об этом не попрошу.

– Значит, ты согласен?

– Ну если вы, Аристарх Владиленович, настаиваете, то давайте сыграем в «очко». Помню, в армии баловался.

– Лады. В «очко» так в «очко». Снимай, – попросил дед.

Арише таки удалось уломать Германа на игру. У меня не было никаких сомнений в том, что дедуля его «сделает», причем красиво. Наверняка уже при тасовании новой колоды карт он подсмотрел несколько «аверсов» и нужные карты незаметно уронил на колени или пометил ногтем их торцы. Только наивный думает, что съемка – это нечто вроде нравственной гарантии между честными игроками. Наверняка так подумал и Герман, когда снимал колоду. Но игра уже пошла. Съемка, если ее правильно сделать, тоже дает информацию о лицевой стороне карты и нарушает таинственный ход карт в колоде. Я знаю, как классно дедуля делает «мост». Что ж, он сейчас в своей стихии, а мне надо готовиться к возвращению из бассейна. Здесь я больше ничего интересного не услышу, кроме карточных терминов.

Я хотела тихонько пройти мимо гостиной к лестнице, ведущей на второй этаж, но дверь почему-то оказалась открытой. Эх, дедуля, дедуля, ну какой же ты рассеянный! Или она открылась от сквозняка? Ладно, без разницы. Главное, что теперь надо искать другие пути. Стоп! Утка! Я выключила электропечку и вышла из столовой через черный ход. Нагнувшись, прошла мимо окон гостиной и пробежалась по саду. Вечерняя осенняя прохладца бодрила, ведь я была в халатике с короткими рукавами.

Под лестницей наличествовало небольшое окошко, через которое обычно попадали в дом дрова для камина. Но вот отрыто ли оно сейчас? Я проверила. Открыто. Лет десять назад я пролезала в него беспрепятственно. Но с тех пор моя фигура претерпела некоторые изменения. Хорошо, что аквааэробика поддерживает меня в тонусе и тренирует гибкость. В окошко я влезла, но окорябала руку и наделала много шума, потому что задела огромный глиняный горшок, стоящий под лестницей. Я собиралась пересадить в него монстеру. Обязательно пересажу, но когда-нибудь потом.

Дедуля выглянул в прихожую, со значением посмотрел в мою сторону и сказал для Германа:

– Это кошка резвится.

Пришлось громко мяукнуть. После этого Ариша плотно закрыл дверь в гостиную, и я вылезла из своего укрытия. Тихонько поднялась на второй этаж, переоделась, спустилась на цыпочках вниз, переобулась, накинула куртку и осторожно открыла входную дверь. Выйдя на улицу, я внимательно присмотрелась к машине, на которой сегодня приехал Герман. Это была «Ауди» также с московскими номерами. Летящей походкой я помчалась к охране.

– Мальчики, у меня к вам есть огромная просьба.

– Какая?

– Это даже не просьба, а деловое предложение. Мини-спектакль сыграть сможете?

– Да в принципе это не проблема, – сказал молодой охранник. – Вы нам, Полина Андреевна, только поподробнее все расскажите…

Я, как заправский режиссер, стала ставить сценку. Объяснила все, кто где должен стоять, кому что сказать, вплоть до того, какой должна быть интонация голоса. В общем, Немирович-Данченко и Станиславский лежат на диванах, отдыхают.

– Да, – протянул охранник среднего возраста. – Тут играть есть что. А какой гонорар?

Я достала из сумки по пятьсот рублей и сказала:

– Это – аванс. Пятьдесят процентов. Учите роли, мальчики! Окончательный расчет после премьеры.

– Штуку за две реплики, это мне нравится, – сказал молодой. – Полина Андреевна, учтите, я и длиннее текст выучить могу.

– Длиннее не надо. Главное, чтобы вы сыграли натурально и донесли до водителя «Ауди» мою информацию слово в слово.

– Не сомневайтесь, сделаем.

Я хлопнула одного парня в камуфляже по плечу, затем другого и летящей походкой помчалась обратно. Перед домом я отдышалась и нарочито громко хлопнула входной дверью.

– А вот и Полина пришла, – послышалось из гостиной.

Мужчины вышли мне навстречу. Я встретилась с Титовым взглядом. Сегодня между нами определенно пролетела какая-то искра. Раньше такого не было, потому что играл только он, сегодня и я подключилась к большой игре.

– Добрый вечер! – Герман учтиво поклонился. – Прекрасно выглядишь, Полина.

– Спасибо. Честно говоря, не думала, что снова увижу тебя, – по старой привычке холодно ответила я. – Какими судьбами? Проезжал мимо и заглянул на огонек?

– Нет, Полина, я приехал сюда целенаправленно. Скрывать не буду – соскучился. Но если ты не хочешь меня видеть, я немедленно уйду, – сказал Герман, явно рассчитывая на то, что я буду его задерживать. Дед ведь говорил, что я скучала. Значит, ломаюсь.

– Как уйдешь? – вклинился в разговор Ариша. – Не отдав мне долг? Это не по-джентльменски.

– О каком долге идет речь? – осведомилась я не без удивления. – Банкир занимал деньги у пенсионера? Забавненько!

– Полетт, деньги тут ни при чем. Герман мне только что проиграл, – радостно сообщил дедуля. – Мы играли на интерес…

– Да, теперь я полностью во власти Аристарха Владиленовича. Полина, спаси меня! – Лжебанкир театрально опустился передо мной на одно колено, как в тот раз, когда делал мне предложение руки и сердца, и продолжил: – Я хочу, чтобы ты повелевала мной.

– Гера, немедленно поднимись! Ты что, с ума сошел? Проиграл деду, его желание и выполняй, – небрежно бросила я и пошла к лестнице.

– Да в принципе у меня нет возражений, – сказал Ариша, – я готов переуступить свое желание тебе, Полетт. Тем более я тебе должен.

– Правда? А я уже и забыла.

– Полиночка, любой твой каприз! – крикнул мне вдогонку Титов.

Я поднялась на две ступеньки, остановилась, немного подумала и сказала:

– Ну хорошо, я подумаю. Только не говори потом, что это не по правилам. – После этих слов я стала быстро подниматься наверх.

Мне надо было позвонить Алине. Я решила все-таки подключить ее к акту возмездия.

– Алло! – сказала она.

– Привет, дорогая! У меня для тебя хорошие новости. Я нашла Германа. Подъезжай ко мне часа через два.

– Да я через полчаса буду у тебя, – обрадовалась Нечаева. – Где ты его нашла? Твой гаишник помог, да?

– Скоро все узнаешь, но торопиться не стоит. Я пока в пути, поэтому прошу быть у меня ровно в восемь вечера. Поняла?

– Поняла. Хорошо, буду в восемь, – сказала Алина и отключилась.

Потомив еще немного Германа ожиданием, я спустилась вниз. Мошенник разговаривал по телефону. Банковские термины, которыми он сыпал, должны были еще раз убедить меня и деда, что мы принимаем у себя крутого финансиста. Хотелось тут же разоблачить его, но кушать хотелось больше, поэтому я решила пока не умничать.

– Дедуля, а что у нас сегодня на ужин?

– Даже не знаю. – Ариша с удивлением посмотрел на меня. Я ведь сказала ему утром, что готовлю кулинарный сюрприз. – Кухарка что-то там наготовила.

– Вы наняли кухарку? – поинтересовался гость.

– Да, – ответила я, гадая, почему он так сильно заострился на этом обстоятельстве, – мы взяли недавно домработницу.

– Она живет у вас или приходящая? – Герман изо всех сил старался сохранить непринужденный вид.

– Иногда мы даем ей выходные, – уклончиво ответила я.

Интерес к тому, проживает ли в доме, кроме меня и деда, кто-то еще, наверняка был не праздным. Скорее всего Титов замыслил новую аферу. Или все намного банальнее? Не ищет ли он, на кого свалить кражу антиквариата? Я скользнула взглядом по буфету. За стеклом все вроде бы было так, как прежде, но что-то не так.

– Полетт, на сегодня я отпустил прислугу. Так что накрывать на стол придется тебе.

– Нет проблем.

– Я помогу, – вызвался Герман.

– Благодарю, но я сделаю это сама, – парировала я.

Утка, которую я достала из печки, выглядела очень аппетитной. Но когда я стала резать ее на куски, оказалось, что она сыровата. Я не растерялась – побросала куски на сковородку и поставила ее на плиту. Пока дичь доходила до кондиции, я делала пюре из концентрата. Редкостная гадость, конечно, но зато быстрого приготовления.

Едва мы сели за стол, Герману снова позвонили. Титов слушал молча, при этом у него был такой ошарашенный вид, будто он получил обухом по голове. Следовало предположить – произошло нечто ужасное. Но я-то знала, что это – игра. Точно по такому сценарию он действовал с Алинкой.

– Гера, что-то случилось? – спросил его Ариша.

– Пустяки, – отмахнулся Титов-Мамчуров. – Не будем об этом.

Ужин был так себе. Хорошо, что все замечания к качеству блюд можно было адресовать несуществующей прислуге. Хуже, что ей на самом деле нельзя было поручить домашнюю работу.

Герка усиленно делал вид, что страшно озабочен последним звонком, но пытается от нас это скрыть. Быть искренним гораздо проще, чем им казаться. Интересно, какую вермишель он собирается вешать нам дальше на уши? Насчет срочной операции папочке не прокатит. Мы с дедом знаем, что Геннадий Георгиевич умер.

– Полина, а где можно вымыть руки? – спросил аферист, разделавшись с уткой.

Я проводила его до ванной комнаты и подобно Алинке стала прислушиваться к каждому звуку. Герка включил кран, затем стал разговаривать по телефону:

– Ты не ошибся? Значит, уверен, что меня заказали? Да пойми ты наконец, я не мог сюда не вернуться! Да, все дело в ней. Да, я люблю Полину. Конечно, тебе этого не понять. Все, спасибо, что предупредил. Больше не звони мне на этот номер. Я сам тебя найду.

Я тихонько вернулась в гостиную. Дед сразу набросился на меня:

– Полетт, ну что ты тянешь резину? Уже можно было сто раз сказать, что мы все про него знаем и не выпустим отсюда, пока он не вернет Алинины деньги.

– Дед, я хочу использовать его в своей игре…

– Да ты с ума сошла! – Лоб Ариши мгновенно прорезали глубокие поперечные складки. – С этим альфонсом никаких дел нельзя иметь. Полетт, гони все мысли о возможном союзе с ним, это до добра не доведет!

– Тихо, он идет. – Я приложила палец к губам. – Тс-с.

Титов зашел в комнату с самым трагическим видом. Можно было подумать, что по нему проехал бульдозер. Не знай я, как он профессионально одурачил Нечаеву, поверила бы в реальность его нынешних проблем. Но тот, кто осведомлен, вооружен.

– Что-то случилось? – с чувством спросила я.

Герман успешно проглотил мой вопрос. Интриговал. Ариша проникновенно посмотрел на гостя и поинтересовался:

– Сынок, ты уверен, что не хочешь нам ничего сказать?

– Что? – рассеянно переспросил Титов, потом как-то неестественно встрепенулся. – Да, случилось. Да, я хочу сказать… Полина, Аристарх Владиленович, я не могу больше от вас это скрывать. У меня большие проблемы. Некоторые силы не хотят, чтобы в Горовске был открыт филиал «Аллегро-банка».

Мы с дедом озабоченно переглянулись, потом Ариша спросил:

– Мы можем тебе чем-то помочь?

– Не знаю. Но в Горовске у меня нет людей ближе, чем вы.

Врет и даже не покраснеет. Скотина! Он долго думал, какую байку мне впарить. Романтические бредни явно не для меня, они для таких чувствительных особ, как Нечаева. Мошенник! Он хорошо разбирается в женской психологии. Пожалуй, я могла бы и поверить в его сегодняшнюю историю, если бы не знала наперед, что все это чистейший вымысел.

– И что же мы можем для тебя сделать? – осведомился дед, плохо скрывая усмешку.

Гера посмотрел пристально на него, потом на меня, не заметил в нашем поведении ничего подозрительного и патетично заявил:

– Меня заказали. Аристарх Владиленович, Полина, помогите мне незаметно исчезнуть из города.

– Ну ты ведь на машине, – сказал дед, потирая руку об руку. – Я могу объяснить тебе, как добраться до областной трассы в объезд КП ДПС.

– Да, да, надо срочно уезжать, но я не могу ехать на своей машине. У моей «Ауди» московские номера, ее сразу перехватят. Местные воротилы наверняка заодно с гаишниками. Меня не выпустят отсюда живым. Я перешел дорогу самому. – Герман демонстративно закатил глаза к потолку, давая нам возможность самим измыслить, кто его противник. – Нет, надо искать другие варианты отхода.

Уж не намекает ли он на то, что я должна одолжить ему свой «Мини-Купер»? Неужели столько усилий ради банального угона? Мы с дедом переглянулись. Он еле заметно пожал плечами, я скептически поджала губы. Герман не смотрел на нас, он обшаривал свои карманы, усиленно делая вид, что ищет нечто ценное, но не находит. Мне показалось, что он ждал вопроса, но мы молчали.

– Черт! Я забыл бумажник в гостинице, в другом костюме. Там были банковские карточки, наличные деньги. Со мной только мелочь на карманные расходы и документы.

– Герман, это очень неосторожно с твоей стороны – оставлять ценности в гостиничном номере. Я слышал, что не всем горничным можно доверять, – посочувствовал ему дед.

– А я привык доверять людям. – Аферист попытался показать себя с лучшей стороны. – Вот теперь и пожинаю горькие плоды.

С одной стороны, мне хотелось немедленно прекратить этот спектакль. Он и так зашел уже слишком далеко, но, с другой стороны, мне было интересно, что за аферу придумал Титов на этот раз. Ведь я собиралась использовать его для соблазнения и одурачивания Обориной. У него это непременно должно было получиться, не то что у того дядечки с пузом из «Барракуды».

Герман стал в отчаянье метаться по зале, изображая мышонка, попавшего в западню. Он то хватался за голову, то смотрел на часы, то стучал себя по карманам. Я поняла, что он тянул время. Ему явно не хватало последнего аккорда, чтобы обратиться к нам со своей основной просьбой или вынудить нас выступить со своим предложением. Я уже догадывалась, каковы его планы. Титов наверняка собирался одолжить у нас крупную сумму денег, оставив в залог краденый автомобиль и магнитную карточку гостя, по которой можно пройти в гостиничный номер, чтобы забрать несуществующий бумажник.

Зазвонил домашний телефон, я подумала, что это Нечаева, и ответила:

– Алло!

– Здравствуйте! Это охрана, – сказал незнакомый мужской голос. – Мы обзваниваем все коттеджи. Скажите, не у вас ли в гостях находится Герман Мамчуров, приехавший на светлой «Ауди» с московскими номерами?

Я сразу сообразила, что это – подстава. Голос не принадлежал ни одному из охранников. Каких-то полтора часа назад я мило беседовала с ними. Да и вообще, я никогда не проезжала мимо ворот, не обмолвившись двумя-тремя фразами с охраной. Теперь звонил какой-то самозванец. Вероятно, этот звонок должен был произвести впечатление, что на след Германа уже напали, что у него в запасе осталось всего несколько минут. Обычно в экстремальных ситуациях нет времени на размышления, надо быстро на что-то решаться. Чтобы спасти жизнь Геркиного отца, Алина отдала ему все свои деньги. Нам с дедом предлагалось спасти самого Германа.

Титов исподтишка посмотрел на меня. В уголках его лукавых глаз образовались морщинки. Конечно, он был уверен: я подслушала его слова в ванной о том, что он вернулся в Горовск, рискуя своей жизнью, из-за любви ко мне. Если в эту тревожную минуту во мне не вспыхнет любовь, то уж чувства вины и тревога точно возникнут. В результате я приму деятельное участие в спасении московского банкира, не пришедшегося ко двору местным воротилам.

Все эти размышления молниеносно пробежали в моем в мозгу, и я ответила звонившему:

– Нет, у нас такого нет. А что, в поселке преступник?

– Извините за беспокойство, – каменным голосом сказал звонивший и отключился.

– Кто звонил? – осведомился Титов, будто имел право задавать мне такие вопросы.

– Герман, твои дела очень плохи. Ты, можно сказать, в ловушке, – недвусмысленно заявила я.

– Это были они? – со значением уточнил аферист.

– Наверное, – глухо сказала я, и взгляд Германа безнадежно потух.

– Полетт, кто звонил? – поинтересовался дедуля.

– Аристарх Владиленович, разве вы не поняли? Меня нашли. Я должен немедленно уходить. Иначе у вас могут возникнуть неприятности. А этого мне совсем не хочется. Машину надо где-то спрятать или просто отогнать подальше от вашего дома, а я попробую вырваться из западни. – Титов направился к двери.

Я подмигнула Арише. Он сразу понял, что настал его выход.

– Сынок, и куда же ты пойдешь без денег? – озаботился дед. – В гостинице тебя наверняка ждут. Персонал точно куплен.

– Да, да, спасибо, что подсказали. В гостиницу идти нельзя. Денег с собой нет. Это – проблема, – мямлил Мамчуров, – но я что-нибудь придумаю. Должны же быть какие-то варианты. Может быть, вы… нет, нет…

– Я, пожалуй, могу тебе одолжить некоторую сумму, – предложил дед с неподдельным участием.

– Мне, право, неловко, но мне действительно нужны деньги, чтобы доехать отсюда на попутке до областного центра или даже в соседнюю область. А там я сяду на самолет. Лучше улететь за границу… Так, загранпаспорт у меня с собой. – Герка вынул из кармана корочки. – За месяц-два все утрясется, Москва подключится к решению этого вопроса, и я вернусь…

– Какая сумма могла бы тебя устроить? – прямо спросил Ариша.

– Тысяч сто, – не стесняясь, ответил Герман. – Главное – оказаться за границей, потом московские друзья вышлют мне деньги. Да, сто тысяч бы меня устроили. Но я не смею надеяться.

– Ты все спланировал, да? – усмехнулась я, вложив в этот вопрос весь сарказм, на который только была способна. – Придумал что-то новенькое, не повторяешься. Только ты зря так стараешься. Будь уверен, в этом доме тебе ничего не обломится.

Титов бросил на меня ошарашенный взгляд, затем с надеждой взглянул на деда, тот махнул рукой в мою сторону. Мол, последнее слово за мной.

– Полина, я ни о чем не просил. Аристарх Владиленович сам предложил мне помощь.

– Ты очень креативный, Гера. И все твое творчество направлено на то, чтобы обирать наивных женщин и стариков.

– Полина, у меня нет времени, чтобы разубеждать тебя, – сказал лжебанкир, направляясь к двери. – Киллер сидит у меня на хвосте. Я не настаиваю на материальной помощи. Только объясните, как можно выйти из поселка незамеченным. В крайнем случае дайте мне какую-нибудь старую одежду. Прикинусь бомжом.

– Милок, а у меня вся одежда весьма приличная, – усмехнулся дед. – Но я бы с радостью одолжил тебе один из своих костюмов, только у нас размеры разные.

– Дедуля, а ты ему дай свою полосатую пижаму. У нее есть что-то общее с тюремной робой. Ладно, Гера, хватит ломать комедию! Не трудись открывать дверь. Тебя все равно из поселка не выпустят без моего особого разрешения. Вся территория под охраной. Так что вернись обратно в гостиную! У нас будет серьезный разговор.

Титов застыл в растерянности.

– Подождите, я не понял, вы что, с ними заодно? – наконец спросил он, избегая моего взгляда. – Вот это я лоханулся! Ну конечно, Казаковы и горовская мафия – это почти одно и то же…

– Хватит валять дурака! Думаешь, мы не поняли, что все это спектакль? Звонил не киллер, а твой сообщник. Разве нет?

– Полина, мне очень жаль, что ты так далека от реалий жизни. Меня действительно заказали, и я пойду. – Герман набросил на шею цветастое кашне, снял с вешалки свое кашемировое полупальто. Он пока держался с преувеличенной уверенностью в себе.

– Не торопись, сынок, в милицию ты всегда успеешь попасть, – по-отечески нежно сказал Ариша. – У нас к тебе, мальчик мой, серьезный разговор будет.

Титов оглянулся. Кажется, он наконец понял, что вдребезги разоблачен. Аферист стоял, переминаясь с пятки на носок, не зная, что делать дальше. Потоптавшись с минуту у порога, он снова повесил полупальто на вешалку и вернулся в гостиную с кривой ухмылкой на лице. Уселся на диванчик, развязно закинул ногу на ногу и спросил с издевкой:

– Ну что, воспитывать меня будете? Поздно. Я уже далеко не мальчик.

Да, наглости ему было не занимать.

– Нет, Гера, воспитывать мы тебя не будем. Для начала я хочу сказать, что нам все о тебе известно.

– Что все?

– Пока ты служил в армии, – начала я, – твой отец женился, а когда он умер, мачеха оставила тебя ни с чем. Ты возненавидел всех женщин и стал им мстить. Нам известны имена тех, кого ты разорил…

– Что за чушь ты несешь? Да, мачеха меня действительно выгнала практически на улицу, но все остальное мимо истины. Я никому и никогда не мстил, никого и никогда не разорял. Жизнь многому меня научила. Я зарабатываю деньги честным путем.

– Уж не в «Аллегро-банке» ли?

– Да, именно.

– Брось молоть чепуху! Такого банка не существует, и Геры Мамчурова тоже не существует. Ты с самого рождения был Титовым.

Нижняя челюсть Германа неестественно сдвинулась влево.

– Ну так это не такой уж большой секрет, – выдавил он из себя.

– Тогда зачем ты направо и налево швырялся визитками с другой фамилией?

– Шутка. – Губы Германа расплылись в совершенно идиотской улыбке. – Невинная шутка.

– Ах, шутка? Интересно, будешь ли ты смеяться, если узнаешь, что несколько обманутых тобою дамочек кинули заяву в ментовку?

– Они ничего не докажут, – сказал Титов, выдавая себя с головой.

Мне почти удалось урезонить его своими доводами, остались небольшие штрихи.

– Ошибаешься, – возразила я с милой улыбкой на лице. – Доказательств предостаточно. Это я тебе как юрист говорю. Твои действия квалифицируются как мошенничество. Показания потерпевших очень похожи, они отличаются лишь деталями. Но основная схема одна и та же. Ты находишь не бедную женщину, изучаешь ее характер, прощупываешь ее слабые места, а потом разыгрываешь спектакль, в результате которого жертвы отдают тебе свои деньги.

– Не понимаю, зачем я слушаю весь этот бред.

– А у тебя просто нет другого выхода. Но это только начало. Скоро здесь соберутся твои горовские женщины. Они все мечтают разорвать тебя на куски, а я им такую возможность предоставлю.

– О, женщины! Они иногда не ведают, что творят, – философски заметил дедуля и покачал головой. Я приняла это замечание на свой счет. Кажется, моя задумка использовать Германа в своей игре не пришлась ему по душе. А Титов по-своему истолковал эти слова и заметно занервничал.

– Испугался? – усмехнулась я.

– Да мало ли каких истеричек ты сюда пригласила? По-моему, у тебя тоже с головкой не все в порядке…

– Это у тебя сейчас с головой будет не все в порядке. – Дед угрожающе двинулся на Титова.

– Ладно, ладно, приношу извинения. Я Полину не хотел обидеть. Но вот насчет сходки, это – правда?

– Да, первой должна приехать сюда Алина Нечаева, – при упоминании этого имени лицо Германа снова перекосилось, – затем Катя Ивлева, потом…

Я, конечно, блефовала, упомянув про цветочницу. Алина сказала, что подсмотрела это имя в его мобильнике. Номер телефона был местный, она стала ревновать. Но когда выяснила, что Екатерина Ивлева является владелицей цветочных магазинов, то решила, что у Мамчурова к ней лишь цветочный интерес. Герка часто преподносил Алине цветы. Моя осведомленность впечатлила мошенника. Покусав губы, он спросил:

– Полина, что ты от меня хочешь?

– Я так понимаю, пришло время загадывать желание, которое переуступил мне дедуля…

– Аристарх Владиленович мухлевал, – запротестовал Титов. – Он – шулер.

– А почему же ты не схватил меня за руку?

– Ну кто же знал, что все так обернется? Я думал, вы проверяете, не игрок ли я по своей натуре. Вы ведь, кажется, очень хотели видеть меня своим родственником.

– Ошибаешься, – прошипел Ариша, уязвленный собственной недальновидностью, – я сразу видел тебя насквозь, паршивец. Просто мы ждали момента, когда ты себя выдашь.

– Ладно, силы не равные. Вас двое, а я один. Мне вас, Казаковы, не переспорить. Давайте решать проблему по-деловому. Что вы от меня хотите? Я же вижу, у вас есть ко мне конкретный интерес.

Я посмотрела на напольные часы. До запланированного появления «тяжелой артиллерии» было еще полчаса, поэтому я стала тянуть время.

– Гера, знаешь, в чем твоя ошибка?

– В том, что принял предложение Аристарха Владиленовича и приехал с ним сюда из казино. Этого делать не стоило, – признался мошенник.

– Что же так? – уточнил дед.

– Во-первых, вы не баба…

– Спасибо, – оскалился Ариша. – Очень ценное наблюдение.

– Да, с бабами иметь дело проще. А во-вторых, вы мой бывший сосед. А от знакомых надо держаться за версту.

– Это все так, – подтвердила я. – Ты играл с нами на грани фола. Но я имела в виду нечто другое. Ты обирал женщин, которые лично тебе не сделали ничего плохого, кроме мачехи, разумеется. В большинстве своем это были милые барышни с добрым сердцем, которые живо откликались на твои жалостливые сценарии. Они не заслужили такого обращения.

– Так, мне кажется, я все понял. Ты – глава местных феминисток, – заявил Титов, и я чуть не подавилась от смеха. – А твое желание заключается в том, чтобы я вернул всем глупым бабам то, что они мне сами по простоте души отдали. Не удивлюсь, если ты снимешь с этого свой процент.

– Да уж, долги надо отдавать, банкир, – иронично заметил дедуля.

– Вы сегодня, как банный лист, пристали ко мне со своей игрой. Ведь знал же, что проиграю, но согласился. Я еще в «Крестовом короле» видел, что вы профессионал. Значит, все было заранее спланировано… Но ничего вы не дождетесь. – Герман показал мне фигу. – Никто сюда не придет, это все блеф.

Раздался нетерпеливый звонок в дверь. Я посмотрела на часы. Нечаева впервые в жизни не опоздала, а пришла даже на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Вот что значит мотивация!

– Это Алина или Катя, – задумчиво произнесла я, направляясь в прихожую.

Титов хотел что-то сказать, но его губы одеревенели. Он сделал лишь протестующий жест рукой, но он был жалким и неуверенным.

Нечаева налетела как ураган. Похоже, она увидела около дома тачку с московскими номерами и догадалась, что Герман у меня.

– Почему ты не сказала, что он здесь? – Едва не свалив меня с ног, она влетела в открытую дверь гостиной. Ее голос приобрел визгливо-угрожающие нотки: – Так, женишок! Как папа? Давно умер? А тот седовласый старичок? Он твой напарник? Скотина!

Нечаева принялась избивать несостоявшегося жениха своей сумочкой.

– Алина, погоди, погоди, я все объясню. – Герман вжался в диван. – Успокойся, не надо…

Но успокоить разгневанную Нечаеву было не так-то просто. Она вдруг поняла, что сумочка может пострадать, откинула ее в сторону и набросилась на Мамчурова уже с кулаками. Признаюсь, я наслаждалась этой милой сценкой, этим незатейливым актом возмездия, но недолго. В пылу этой страсти из Геркиных рук выпал на пол мобильник. Я незаметно подняла его, дала дедуле понять, чтобы он контролировал ситуацию, а сама отошла к окну, сняла заднюю панель и прилепила на батарею маленький «жучок». Это электронное «насекомое», изготовленное Витей Шило для моего предыдущего предприятия, лежало у меня в кармане, и я ждала момента, чтобы пристроить его в нужное место. Если Титов и впредь будет пользоваться этой трубкой, то я смогу слушать все его разговоры.

Убрав мобильник в карман, я подошла к буфету, чтобы посмотреть, не спер ли что-либо «банкир», пока находился в гостиной один. Жалкий воришка! Таки умыкнул золотую ложечку!

Алина выдохлась, да и Герман выглядел измотанным, как боксер после третьего раунда. Тем не менее он предпринял попытку встать с диванчика. Но Аристарх Владиленович своей сильной рукой усадил его обратно.

– Пришло время платить долги, – сурово сказал он. – У тебя есть только два выхода. Либо ты отдаешь Алине все, что взял у нее…

– Плюс компенсация морального ущерба, – вставила Нечаева.

– Да, плюс эта самая компенсация, – подтвердила я, – плюс золотая ложечка, которую ты стащил. Либо мы вызываем милицию. Неужели хочешь, чтобы к статье «мошенничество» добавилась еще и квартирная кража?

– Да забери ты свою ложку, не больно она мне и нужна! – Аферист вынул из внутреннего кармана пиджака украденный раритет и швырнул в мою сторону без всякого смущения.

В этот момент снова раздался звонок в дверь. Я понятия не имела, кто бы это мог быть, но сказала, не задумываясь:

– Это Катя Ивлева.

– Только не это, – простонал дамский угодник. – Не пускайте ее. От общения с Катькой у меня будет адреналиновый передоз.

– Слабак! – заметила я. – Две женщины для тебя уже много.

– Нашла время острить. Не пускай ее, мы договоримся.

– Деньги гони, – процедила Алина, снова замахиваясь на Германа сумочкой.

– У меня при себе ничего нет.

Раздалась новая серия звонков в дверь. Кто бы ни был этим визитером, я была ему рада. Он здорово мне подыгрывал.

– Так, я пошла открывать дверь. Между прочим, Катя обещала применить особо изощренные пытки для выбивания долгов.

Мамчуров-Титов бросил мне ключи от машины и сказал:

– Там, под моим сиденьем, лежит пакет с деньгами. Можешь поделить его содержимое на обеих подружек. Только не пускай сюда вторую истеричку.

– Дедуля, Алина, следите за этим субчиком, а мы с Катей вскроем сейф, – сказала я и скрылась за дверью.

Настойчивым визитером оказался наш сосед Вадим Ромашкин.

– Полина, я пришел к тебе как к юристу. Мне нужна твоя консультация.

– Вадик, ты извини, я сейчас очень занята. У меня как раз сидит один клиент. Иди домой. Как только я с ним закончу, позвоню тебе. Все, пока. – Спровадив Ромашкина, я открыла дверцу «Ауди».

Под сиденьем водителя действительно нашелся пакет с деньгами. Сумма была внушительной. Ее вполне хватало на компенсацию морального и материального ущерба, который нанес лжебанкир Алине. Для Кати Ивлевой уже ничего не оставалось. Но я и не бралась ей помогать. Хотя обманутую цветочницу тоже жалко.

Я вернулась в дом, прислушалась.

– Алина, ты сама полезла на рожон, не я тебя выбрал, а ты – меня, – говорил Титов. – Не такая уж ты богачка, чтобы заинтересовать меня. Ездишь на задрипанной «Ладе», в холодильнике вечно пусто… Не хотел я тебя обирать, само собой как-то вышло…

– Как раз не вышло, квартира тебе моя не обломилась из-за винных пятен на свидетельстве о собственности, – язвительно заметила моя подруга.

– Неряха, – бросил Нечаевой Герман.

Я зашла в гостиную, бросила ключи в обратку и сказала пренебрежительно:

– Титов, ты свободен. И не дай бог встретиться тебе на нашем пути! Можешь считать, что это и есть желание, которое ты сегодня проиграл в карты. Кстати, мобильник не забудь.

Герман наклонился и взял телефон, который лежал около дивана, и ушел, не сказав больше ни слова. Пока Алина считала за столом деньги, дед отвел меня в сторонку.

– Полетт, это очень хорошо, что ты отказалась использовать этого афериста в своих целях. Очень мудрое решение. Знаешь, есть одна очень хорошая поговорка – гнилое не терпит прикосновения. Лучше бы с Геркой дел никаких не иметь, в нем нет ничего святого. Проиграл – будь добр, отдавай долг. А он стал оспаривать мою победу. Шулером меня назвал. А я вовсе и не шельмовал… На его месте надо было смириться и исполнить твое желание, каким оно бы ни было…

– А кто тебе сказал, что я отказалась от своей затеи?

Ариша раскрыл рот от удивления, и мне пришлось рассказать, что должно было произойти на выезде из коттеджного поселка.

– В общем, так, я подговорила охранников. Когда Герка подъедет к воротам, их как бы заклинит. Ребята станут их чинить, разговаривая друг с другом о Диане Обориной.

– Зачем? – Алина тупо уставилась на меня. Пересчитав деньги, она стала прислушиваться к нашему разговору.

– Объясняю для непонятливых. Из этого как бы совершенно случайного разговора Титов должен будет узнать, что есть такая состоятельная дама, владелица кадрового агентства «Персона-плюс», что каждый будний день, ровно в час дня, она в гордом одиночестве приезжает в ресторан «Барракуда», что у нее сейчас сложный жизненный период и так далее и тому подобное…

– Ты думаешь, он клюнет на эту наживку? – Ариша скептически поджал губы. – Герман ведь не дурак. Может догадаться, что все спланировано.

– А вот тут ты, дедуля, не прав. Титов не знает, что в тот момент, когда он позвонил нам в дверь, я была дома, а пока вы играли в карты, я давала вводную охранникам. Потом, Герка понятия не имеет, что у меня есть интерес разорить Оборину. А ведь он сумеет это сделать, я не сомневаюсь. Да, Алина, ты ведь еще не знаешь, какую интермедию разыграл перед нами Герман…

Глава 9

У меня не было никаких сомнений, что Мамчуров-Титов в самом скором времени начнет окучивать Диану. Оставшись на мели, он был заинтересован в пополнении доходной части своего бюджета. А для этого ему нужна была новая жертва. Так почему не Оборина?

В понедельник в середине дня мне позвонила Алина:

– Поля, привет! Отгадай, где я сейчас была?

– Понятия не имею.

– Я была в кадровом агентстве «Персона-плюс».

– Зачем ты туда пошла? – раздраженно осведомилась я.

– Ну как зачем? Работу искать.

– Нашла?

– Нет, но я пришла к очень важному для себя выводу.

– К какому?

– Надо учиться, учиться и учиться, потому что я понятия не имею, что такое супервайзер, мерчендайзер и иже с ними.

– Сочувствую, но разделяю твою озабоченность. Диплом об образовании еще никому не мешал.

– Но это еще не все. Спешу тебя обрадовать, твоя идея выстрелила.

– Не поняла…

– Герка был сегодня в «Персоне».

– Алина, только не говори, что вы там столкнулись!

– Могли, но я этого не допустила, – не слишком уверенно сказала Алина.

– Так, рассказывай, что там произошло, – потребовала я, – только без вранья.

– Ну я заполнила анкету, открыла дверь в холл, а там, перед стойкой секретарши, стоит он, спиной ко мне. Но я его, естественно, узнала, прислушалась. Мамчуров спросил, у себя ли директор агентства. Ему ответили, что Диана Игоревна приболела и сегодня ее не будет. Герка развернулся и ушел, после этого ушла и я.

– Алина. Он тебя точно не видел?

– Точно.

– Значит, так, дорогая, чтобы к «Персоне-плюс» и к «Барракуде» близко не подходила! – велела я. – Поняла?

– Ладно, не больно и надо. Я тебе хорошую новость сообщила, а ты еще злишься, – обиженно пробормотала Нечаева и отключилась.

* * *

Пришло время завязать переписку с Астрахановым. Я поехала в город, зашла в Интернет-кафе «Бешеная мышь». Зарегистрировав новый электронный ящик, написала Александру Михайловичу письмо о том, что в областном центре планируется организовать выставку моделей яхт. Затем, выразив восхищение парусниками, которыми украшено фойе горовского кинотеатра «Иллюминатор», я пригласила их автора принять участие в выставке и попросила проинформировать меня о своем предварительном решении. Назначать конкретное время и место встречи я не стала. Так и написала, что они будут определены позже. Дабы заинтересовать Астраханова участием в этой экспозиции, я дала понять, что она носит международный характер. Именно об этом он и мечтал.

А вот Коля Цыпин из дубининского детского дома №2 мечтает увидеть море и доделать свою пиратскую шхуну. К сожалению, я не смогу научить его смастерить миниатюрный такелаж. Соврала на весь Интернет о своих талантах. Стыдно, надо как-то заглаживать свою вину. Интересно, ребятки из этого детдома обрадуются коллекции Астраханова? Наверняка. У них так мало радости в жизни.

* * *

На следующий день я отправилась в «Озерный рай». Нам было о чем поговорить. Лиза подсела в машину, и уже по выражению ее лица я поняла – у нее есть для меня интересная информация. Я предвосхитила ее рассказ вопросом:

– Ты наконец наладила контакт с Козловой?

– Да, мои усилия не пропали даром. А как ты догадалась?

– Интуиция.

– В общем, вчера я пригласила Лиду к себе в номер. Предложила ей выпить вина, которое ты мне дала. Она охотно согласилась. Мы выпили по рюмочке, Лида как-то сразу опьянела и разговорилась. Мол, скоро отпуск заканчивается, уже в эту пятницу она снова вернется к ненавистному мужу. Хочет с ним разойтись, а он ее не отпускает.

– Ну, собственно, в этом нет для нас ничего нового. Мы сначала узнали, что отдыхают супруги Козловы порознь, хотя по городу бродят слухи, что они уехали вдвоем за границу. Потом у меня появилась информация про любовницу Валерия Алексеевича, которая сейчас тоже в отпуске. А ты видела в пансионате какого-то мужичка, навещающего Лидию Вадимовну…

– Да, это все так, но с Лидиной стороны это не просто интрижка за спиной мужа и не попытка ответить изменой на измену. А нечто большее. Это ее последний шанс.

– В смысле?

– Ну, понимаешь, детей у Козловых нет. По какой причине, Лида мне не сказала. Да это и не важно. Она только призналась, что ей уже далеко за сорок и родить ребенка она уже в любом случае опасается. Но судьба дала ей шанс. Она познакомилась со вдовцом, который на два года младше ее. После смерти жены он остался с маленьким ребенком на руках. Сейчас мальчику около двух лет. Так вот, Лида решила разойтись с мужем и сойтись с Павлом. Тот вроде делает ей настойчивое предложение. Но супруг ее не отпускает. Конечно, всей правды Козлова мне не сказала, но я поняла, что Валерий Алексеевич чем-то шантажирует ее.

– Ну понятно, ему нужна жена-бизнесменша. Иначе все его «налоговые потуги» теряют смысл. «Персона-плюс» – это его прикрытие.

– Вот-вот, Лида сказала, что готова бросить бизнес ради новой семьи. Тем более что всем заправляет ее родственница, а она сама с утра до вечера мается дома от безделья – смотрит подряд все сериалы, читает книжки. А могла бы воспитывать ребенка. Пока еще не совсем состарилась. Мальчик еще так мал, что вполне мог бы принять ее за родную. В общем, мне Козлову даже жалко стало. Я сказала ей: уйди от мужа, подай на развод, и вся недолга! А она мне говорит, что ее супруг страшный человек, что он не отпустит ее, хоть и крутит роман с другой…

– То есть она про Самсонову в курсе?

– Ну ее имени она не называла, но в курсе, что муженек сейчас с ней в Турции. Они вернутся домой в одно время…

– Ясно, соседи и знакомые должны считать их образцовой семьей.

– Да, наверное. Я, конечно, Лиде посочувствовала… Знаешь, у меня на нее нет никакой обиды, хоть она тоже имеет отношение к развалу моей фирмы. Жизнь и так ее наказала, и особой радости от денег, текущих из «Персоны-плюс», Козлова не испытывает. Не то что Диана. Лида вскользь упомянула, что ее племянница беспринципная эгоистка.

– А знаешь, Лиза, это хорошие новости! Мне кажется, мы можем получить в лице Лидии Вадимовны союзницу. Она не держится за свою половину фирмы, наверняка понимает, что бизнес граничит с криминалом. Но скинуть с себя эту обузу не может. Козлов не позволяет ей это сделать. Лидии Вадимовне нужна свобода. Надо помочь ей ее получить, хотя бы потому, что это удар по ее муженьку.

– А как же мы это сделаем?

– Пока не знаю. Но тебе, Лиза, надо продолжать общаться с Козловой и аккуратно тянуть из нее информацию. Ты сможешь? – с начальственной озабоченностью спросила я.

– Не уверена. Мне кажется, она не скажет мне больше, чем уже сказала. Просто вчера ей надо было перед кем-то выговориться, рассказать о наболевшем, и ее «жилеткой» стала я. Лида думает, что я не местная, что моя путевка закончится и я уеду обратно в Верещагинск вместе с ее тайной. Но все равно сегодня за завтраком она вела себя скованно. По-моему, Козлова уже пожалела о том, что была вчера так откровенна со мной. Наше полупьяное щебетание не решило ее проблем, мои советы показались ей никчемными. Да и что я могу ей посоветовать?

– А советовать ничего не надо, просто узнай у Лиды как можно больше о ее муже и о том, чем он ее удерживает.

– Понимаешь, Поля, я поняла, что Лида лично против меня ничего не имела. Ну тогда, когда я в больнице лежала… Она сама была лишь игрушкой в руках мужа, да и племянницы…

– Допустим. Но сколько нервов попортил тебе сам Козлов!

– Много, – согласилась Щетинина и призадумалась. – Полина, ты думаешь, его можно достать через Лиду? Ну какая ты умница! Действительно, надо узнать, чем он ее удерживает. Но времени для этого остается очень мало.

– Кстати, насчет Дианы. Я нацелила на нее одного афериста. – Мне пришлось вкратце рассказать про Геркины методы воздействия на женщин. Будучи скромной барышней, я умолчала, что могла бы стать одной из жертв этого мошенника.

– Да, для нас этот аферист просто находка, – удовлетворенно заметила Щетинина, потом добавила: – Хорошо, если бы Диана решилась не просто гульнуть от мужа, а бросить его навсегда. Но он может ее и не отпустить. Я созванивалась с Тамарой Филипповной, и она сказала, что Диана все воскресенье пьянствовала, а вчера отходила от похмелья. Сашка за эти дни сто раз забегал к соседке – то за советом, то просил давление измерить… Вот когда я болела, он за меня так не волновался.

– Возможно, с ней случилось такое впервые, вот Астраханов и перепугался. Но то ли еще будет…

* * *

Я возвращалась из пансионата около часа дня. На всякий случай проехала мимо «Барракуды» – и сделала это не зря. Около ресторана остановилась перламутровая «Тойота Камри». Из нее вышла невысокая блондинка. Даже издалека было видно, что выглядела она не самым лучшим образом. Вместо роскошных распущенных волос – куцый хвостик на затылке, никаких каблуков – кроссовки под джинсовый прикид. Совсем уж не по-ресторанному. Похоже, события последней недели изрядно потрепали ей нервы. Что ж, я хотела пошатнуть благополучие Дианы – и сделала это. Ощущение праздника и беспроблемности ее покинуло. Короче, я была удовлетворена, увидев Оборину не в самой лучшей форме.

Когда она устроилась у окна, меня посетила одна идея. Выяснив по справочной номер телефона ресторана, я достала «серую» трубку и позвонила.

– Ресторан «Барракуда», – ответили мне.

– Здравствуйте! Это администратор ресторана? – уточнила я.

– Нет, но я сейчас соединю вас с ним, – сказал услужливый женский голос.

– Алло! – ответил мужской.

– Здравствуйте! Будьте добры, пригласите к телефону вашу постоянную посетительницу, Диану Игоревну. Она должна быть в настоящий момент у вас.

– Минуточку, подождите, пожалуйста… Диана Игоревна, это вас.

– Меня? Кто?

– Не знаю. Какая-то женщина. Вы ответите?

– Давайте… Алло!

Я включила диктофон.

– Ди, ты должна оставить Александра. Он мой муж.

Диана выслушала эти две фразы и отключилась. Вскоре она вышла из ресторана, села в машину и укатила. Я позвонила Ярцеву.

– Привет, Антон, как твои дела? Ты узнал о том, что я тебя просила?

– Да, Поля, даже хотел тебе звонить, но ты меня опередила. Давай где-нибудь пересечемся, потому что по телефону обсуждать эту особу как-то несподручно.

– А слабо пригласить меня в ресторан?

– Полина, у меня на сегодняшний вечер совсем другие планы…

– Можно подумать, в ресторан только по вечерам ходят. Я хочу вкусно пообедать, причем именно в «Барракуде».

– Ну не знаю…

– Антон, расслабься, я угощаю.

– Ну уж, нет, – возразил Ярцев, уязвленный моим феминистским предложением, – думаешь, меня незапланированные траты смущают? Просто у меня не так много времени… Но если ты настаиваешь, то давай встретимся через полчаса в «Барракуде».

Ну разумеется, я решила посетить это заведение лишь для того, чтобы узнать, как Диана отреагировала на очередной звонок с того света. Мне даже не пришлось специально кого-то об этом расспрашивать. В ожидании Ярцева я просто зашла в бар и взяла стакан минеральной воды. Далее надо было только слушать разговор официантки с барменом.

– Да, неудачный сегодня день, – жаловалась девушка в кружевном переднике, – никаких чаевых. Обычно от Дианы Игоревны хорошо перепадало, а сегодня она вообще за счет заведения питалась…

– А, это та блондинка, которая каждый день сюда обедать приходит?

– Да, только она сегодня выглядела как лахудра. И в жутком настроении была. Ей кто-то позвонил в ресторан, Виктор принес ей трубку, она приложила ее к уху, а потом как шмякнет ее об пол, как заорет на весь зал, что ноги ее больше у нас не будет! Виктор насилу ее успокоил, сказал, что сегодняшний обед за счет заведения… Щедрый какой! А мой заработок тут при чем?

– Да ладно, одна клиентка погоды не делает. – Бармен попытался успокоить официантку.

– В том-то и дело, что сегодня у меня все клиенты какие-то прижимистые. Да и у тебя, я смотрю, дело не очень-то идет, – сказала она негромко и со значением посмотрела в мою сторону.

Я допила воду и пошла в зал. Ярцев уже сидел за столиком и листал меню.

– Привет, – сказала я, подсаживаясь к нему.

Мы быстренько обсудили меню, сделали заказ, после чего Антон стал излагать:

– Знаешь, Поля, все мои знакомые менты говорят, что интересующая тебя майорша – фанатка своего дела. Принципиальна и неподкупна. На нее даже покушались два года назад. Но это ее не устрашило и не остановило.

Удивил. Сказал несколько фраз и поверг меня в замешательство. Я как-то совсем иначе представляла себе Самсонову. Считала ее корыстной, продажной, а тут такое вроде бы даже самопожертвование.

– А что за дело? – уточнила я.

– Помнишь шумиху вокруг ПИФа «Прогресс»?

– Это какая-то финансовая пирамида, обещавшая баснословные проценты?

– Да, так вот. Только благодаря усилиям Ольги Дмитриевны деятельность этого паевого инвестиционного фонда была приостановлена, а вклады возвращены наивным гражданам. Правда, без обещанных процентов. Потом были и другие громкие дела…

– Какие?

– О нецелевом использовании средств в жилищно-коммунальном хозяйстве. Тогда средства, выделенные на благоустройство старого жилфонда, были потрачены на евроремонт в офисе управления.

– Антон, наверняка она не такая уж святая… Не томи меня, переходи сразу к личной жизни майорши.

– Ну там тоже ничего особо интересного. Муж ее давно бросил. Она тогда только-только начинала в милиции работать. С ней осталась дочка, теперь ей лет двенадцать…

– Ясно, коллектив в основном мужской, ночные дежурства, близкие отношения с начальством ради карьерного роста…

– Не отгадала. Самсонова морально устойчива. Ни в каких связях, порочащих ее, до сих пор не была замечена. Один полковник из области на нее глаз положил, но она его продинамила. В общем, на первом месте у нее всегда была работа, а на втором и третьем – тоже работа.

– А как же дочка?

– Самсоновой младшая сестра помогает, у нее у самой дочь того же возраста, так они точно двойняшки.

– Значит, Ольга Дмитриевна подбросила дочь сестре?

– Ну почему сразу подбросила? Ты должна понимать, что у Самсоновой ненормированный рабочий день, частые ночные дежурства. Начальник отдела борьбы с экономическими преступлениями – это тебе не шутки! А вот Наталья, ее сестра, немного посвободнее. Она ведь адвокат, специализируется на семейном праве. Разводы, раздел имущества. Ну тебе это пока не слишком интересно. – Антон махнул рукой и стал оглядываться по сторонам.

– А вдруг? Может, как раз интересно. Вот дедуля приведет в дом молодую жену, мне придется с ней за наследство бороться…

– А, ну если так, тогда обращайся к Вавиловой Наталье Дмитриевне. Она принимает на Бахметьевской. Слушай, ну когда же наш заказ принесут? Я уже умираю с голоду.

– Вот, уже несут. – Я кивнула головой в сторону официантки.

Когда она отошла, Ярцев продолжил:

– Но в последнее время личная жизнь Ольги Дмитриевны стала налаживаться… Только, кто ее избранник, никому не известно. Нет, как-то слышали имя – Валерик. Но сколько в Горовске этих Валериков! Который именно пронзил ее сердце, никому невдомек.

– Кроме нас с тобой. Или ты сболтнул ментам насчет Козлова?

– Нет. Зачем мне это надо? В общем, она держит своего бойфренда в тайне. Но от бдительного ока коллег не скрылось, что в последнее время Самсонова перестала носить милицейскую форму, начала краситься, делать маникюр, а может быть, и педикюр.

– Короче говоря, начала уделять внимание своей внешности, – резюмировала я.

– Вот именно. Кроме того, впервые за последние три или четыре года взяла отпуск и куда-то уехала… Звонят ей на мобильник, а он все время недоступен. В общем, майорша отдыхает со своим таинственным ухажером по полной. Дочку, естественно, с собой не взяла, поскольку та в школе учится.

– Ясно, что ничего не ясно, – вздохнула я.

– Не понял?

– Вроде бы все сходится насчет Козлова и Самсоновой, но в то же время остаются вопросы. Я думала, что этих двух людей сблизил общий грех – любовь к деньгам. Но, как выяснилось, Ольга Дмитриевна не так порочна, как я о ней сначала подумала. Или она хорошо конспирируется?

– Ой, Поля, откровенно говоря, я не совсем понимаю, зачем ты в такие дебри лезешь. Неужели это напрямую касается Лизки? Она вроде подружке только отомстить хотела, чтобы та страданула по полной.

– Антон, ты же в курсе, что Козлов – дядя той предприимчивой подружки, без него у Дианы не получилось бы разорить Лизину фирму. Теперь Щетинина хочет снова заняться бизнесом, но то, что творится в нашей налоговой, лишает ее надежды на успех.

Ярцев сделал глубокомысленное лицо, потом изрек:

– Забрасывал я удочку насчет нашей налоговой инспекции, мне сказали, что пока деятельность этой организации не вызывала особого интереса.

– Вот именно – пока не вызывала. Но Валерий Алексеевич – стратег. Он был еще начальником отдела, а уже оформил на жену фирму, которая впоследствии стала его прикрытием. Похоже, теперь он заранее подстраховывается. – До меня наконец стало кое-что доходить, и я озвучила свои мысли: – Вот заинтересуется налоговой отдел борьбы с экономическими преступлениями, а его начальница не сможет проявить свою принципиальность. Дела амурные повлияют на ее объективность.

– Возможно, ты права. Что собираешься предпринять дальше?

– Пока не знаю.

– Полина, впервые вижу тебя такой растерянной. Поешь салатик, говорят, морепродукты полезны для мозговой деятельности, особенно осьминоги.

Я вняла совету своего приятеля и стала налегать на салат.

Из ресторана я отправилась в Интернет-кафе, дабы посмотреть, не пришел ли ответ от Астраханова. Ответ пришел. Но он меня не вдохновил. Нет, мое приглашение вроде бы попало в русло его интересов, иначе бы он его просто проигнорировал. Но Александр Михайлович оказался не таким уж глупым мужиком. Он забросал меня кучей вопросов: кто устроитель экспозиции, кто ее спонсоры, в каком демонстрационном зале она будет проходить и кого еще планируется пригласить в качестве участников. Конечно, устроителя выставки я называла. Наверное, Александр хотел, чтобы я расшифровала аббревиатуру, стоящую перед названием. Ну если сам он это сделать не в состоянии, придется написать полностью – Всероссийский детский фонд «Парус надежды».

Помня об ошибке Титова-Мамчурова, работавшего в несуществующем «Аллегро-банке», я сделала организатором выставки реальную общественную организацию, на которую наткнулась в Интернете. Но, будучи внучкой своего дедушки, виртуозного карточного игрока, я действовала на грани фола – дала Астраханову ссылку на официальный сайт ВДФ «Парус надежды». Конечно, там ни слова не было сказано о планируемой выставке. Но мне частенько приходилось сталкиваться с тем, что информация на том или ином сайте вовремя не обновляется. Имена спонсоров скачала с той же страницы всемирной паутины. Срок проведения выставки назначила на выходные дни после Дианиного дня рождения. Местом ее проведения обозначила здание областного кинотеатра «Бригантина». Имена других участников выудила из своей памяти. Периодически общаясь на форумах с судомоделистами, я знала, кто является общепризнанным мастером. Это Семен Пиманский из Калининграда и петербуржец Николай Гречишников. Астраханову должно было польстить, что его модели яхт могут демонстрироваться вместе с работами таких гениев судомоделизма.

Написав исчерпывающие ответы на все вопросы Александра Михайловича, я тут же отослала ему электронное письмо. Уверенная в том, что мое приглашение ворвалось на крейсерской скорости в спокойную бухту его жизни, я удовлетворенно вышла из Интернет-кафе и поехала в бассейн. Хорошо, что с утра захватила с собой спортивную сумку со всем необходимым.

Галя, которой я в прошлой раз предложила посидеть после занятий в кафе, ждала меня с нетерпением. Кажется, она сильно пожалела, что предпочла живому общению со мной одностороннюю связь с телевизором.

– Поля, у меня есть пригласительные в клуб «Нега-полис». Пойдем?

– Что за клуб? – поинтересовалась я ради поддержания разговора.

– Обычный клуб – боулинг, бар, танцпол… Его совсем недавно открыли, там собирается вполне приличная публика. Не какие-нибудь студенты-наркоманы, а, можно сказать, сливки нашего общества.

Сначала я хотела отказаться. А потом подумала, почему бы и нет. Неужели сидеть дома и морально готовиться к очередному витку событий? В общем, никаких стоящих отмазок не нашлось, и я согласилась, решив, что имею полное право немного отдохнуть. Тем более все механизмы были уже запущены и должны были работать без моего неусыпного контроля.

Диане надлежало терзаться сомнениями – бросить мужа или трепетать перед неотвратимостью наказания. Александру предстояло решить, выставлять ли свои модели на выставке или нет. Лиза должна была узнать, чем Козлов шантажирует свою супругу. Все распределено, и все идет по моему плану.

После бассейна я заехала домой, чтобы переодеться. А в девять часов мы встретились с Галей около клуба. Меня нельзя назвать заправской тусовщицей. Но в «Нега-полисе» мне понравилось. Мы расположились с Галиной около барной стойки и заказали себе по коктейлю. Потягивая из тонкой соломинки густую мятно-алкогольную жидкость, я оглядывалась по сторонам и вдруг заметила Германа. Он сидел за дальним столиком в компании двух дамочек, уже перешагнувших тридцатилетний рубеж. Пожалуй, одна даже приближалась к сорокалетнему.

Я была в ярости. И ревность тут совсем ни при чем. Просто я была уверена, что Титов станет заниматься Дианой. Она ведь для него такой лакомый кусочек! Охранник Вова должен был сказать, что легко тянул из Дианы деньги и тратил их на Машку, пока обе женщины не заподозрили существование соперницы. Пришлось сделать выбор в пользу двадцатилетней Маши. Но кто такой Вова против Германа? Жалкий дилетант против профессионала. Уж Мамчуров сможет выжать из Обориной все до последней капли.

Алинка сказала, что застукала вчера Титова в офисе «Персоны-плюс», и я стала мысленно себе аплодировать. Все нормально. Подумаешь, в понедельник Диана не явилась в свой офис! Можно и подождать немного. Предстоящие барыши того стоят. Но лжебанкир не стал ждать. Он принялся искать другие источники пополнения бюджета. А эти две тетеньки, кажется, не из бедных. Особенно та, что постарше. У нее в ушах и на шее блестит явно не дешевая бижутерия, все это драгоценные камушки в обрамлении таких же дорогих металлов. Ей надо бы охранника за собой таскать, а то вдруг кто-нибудь банально покусится на эти караты. Но как она на Герку смотрит! Хитровато-кокетливый взгляд многоопытной обольстительницы. Да и вторая не отстает. Как бы невзначай оголила плечо, выставила в проход ножку. Фи, какая пошлость! А он с самым серьезным лицом говорит по мобильнику и будто бы не замечает все эти женские уловки. Обсуждает дела банковские.

– Поля, ну куда ты смотришь? Пойдем, потанцуем. – Галя потянула меня за руку.

– Да, потанцуем, но чуть позже, – сказала я, продолжая держать Германа в поле периферийного зрения. – Я тут своего старого знакомого увидела…

– Кого? Вон того, в костюме и галстуке? Брось, наверняка какой-нибудь зануда. Потом, у него уже есть две подружки. Пойдем на танцпол, там больше вероятности подцепить веселых парней.

– Да, Галя, пойдем, но сначала мне надо с Герочкой разобраться.

Я размешала пластиковой трубочкой остатки коктейля, допила его и, почувствовав, что градус ударил мне в голову, направилась прямиком к столику, за которым сидела эта троица.

– Милый, привет! – Я уселась на свободный стул. – Так вот ты, оказывается, где… а я тебя ищу, ищу…

Титов на миг потерял дар речи. Такого форс-мажора он точно не ожидал, поэтому глазел на меня в злобном молчании. С моим появлением намечался очередной банковский кризис. Наконец справившись со своим замешательством, он процедил сквозь зубы:

– Девушка, вы обознались.

Глупо, очень глупо отрицать наше знакомство. И сейчас ты это поймешь.

– Да что ты, Герочка, неужели не узнаешь меня? Это я – Полина. Помнишь, ты звал меня замуж?

Ему нечего было возразить на это, и он продолжал молчать.

– Герман, ты действительно с ней знаком? – спросила тетка в бриллиантах.

– Нет, что ты… Вижу ее в первый раз, – бездарно врал лжебанкир.

Я разразилась истерическим хохотом. Просто не знала, что сказать дальше, взяла минуту на размышление.

– Девушка, по-моему, вам лучше уйти, – сказала дамочка с оголенным плечом.

– Да, – вторила ей подруга. – Вы нам мешаете отдыхать.

– Напротив, я вам помогаю. Хочу раскрыть ваши глаза на этого негодяя. Сейчас только Катя подойдет. – Я стала оглядывать по сторонам, делая вид, что ищу Ивлеву. Встреча с цветочницей должна была еще больше напугать Титова. А мне хотелось покуражиться. – Мы обе от него такого натерпелись…

– Герман, о чем она говорит? Кто это? – вопрошала сорокалетняя тетенька, недружелюбно посматривая на меня. – Она сумасшедшая?

– Ты действительно с ней знаком? – осведомилась тридцатилетняя не без ревности.

– Конечно, Герман со мной знаком, – уверила я.

– Да, но я сразу не узнал ее. Но это совсем не то, что вы подумали, – залепетал Титов.

– Дамы, не слушайте его, вы подумали правильно. Этот человек совсем не тот, за кого себя выдает. Он такой же банкир, как я монахиня, он аферист. – Я пренебрежительно взглянула на Титова и встретилась с его злобным взглядом.

– Ну, ладно, хватит! Ты пьяна, пойдем, я отведу тебя до такси. – Мамчуров поднял меня со стула и сказал своим несостоявшимся жертвам: – Прошу меня простить, эта девушка немного не в себе…

Я позволила Герману вывести меня из бара. Мы прошли мимо Галины, которая была так увлечена парнем, занявшим мое место, что не обратила на меня никакого внимания. Оттолкнув Титова, я сказала, стараясь перекричать музыку, несущую нирвану в широкие массы молодежи:

– Ты снова взялся за старое! Я же предупреждала тебя, чтобы ты не смел попадаться мне на глаза!

– Да кто ты такая, чтобы меня учить! – вопил он в ответ. – Сумасшедшая! Истеричка!

Враждебные чувства, которые мы испытывали друг к другу, неудержимым потоком полились наружу.

– Аферист! Мошенник! Козел винторогий!

– Ну это переходит уже все границы! Какого черта тебе от меня надо?

– Только одно – перестань дурить женщинам голову! Этих двух красоток можешь забыть, тебе от них ничего не обломится! Иди и скажи спасибо, что я не дала тебя на растерзание Ивлевой.

– Пойдем! – Герка потянул меня за руку на выход. – Я уйду. Но и ты здесь не останешься.

Я стала упираться, но Титов был сильнее. Он снова потащил меня к выходу.

– Полина, ты куда? – раздалась сзади. Это Галка вдруг забеспокоилась за меня, и я махнула ей рукой.

Она вместе со своим парнем подлетела ко мне, и они потащили меня в сторону. Титов сразу понял, что перевес сил теперь не в его пользу, и отпустил мою руку. На прощание он обозвал меня крепким словечком и ушел. На смущение времени уже не было. К нам подошел приятель Галкиного парня и выразил восхищение моим упорством. Вечер был продолжен на танцполе. Я лишь заметила краешком глаза, что женщины, на которых имел виды Герман, вскоре покинули «Нега-полис». Знай они, что я сберегла их кошельки и банковские счета, то скорее всего бросились бы меня благодарить. Но они, вероятно, не только не догадывались о доброй миссии, но еще и ругали меня последними словами. Ведь я разлучила их с московским банкиром. Почти олигархом.

Вечерок удался. Особое наслаждение доставляло то, что я спутала карты Мамчурова. В этот клуб он вряд ли сунется вновь. Да и с теми тетками уже нет смысла продолжать знакомство, растрачивать на них свои новые фишки. После моих горячечных разоблачений ни одна из них уже не будет верить ему безоговорочно. Нужна новая жертва. Почему не Диана Оборина? Я очень надеялась на то, что Герман займется именно этой перспективной дамочкой.

Глава 10

Наутро немного болела голова, мысли путались, и я позволила себе полежать в постели дольше обычного. В конце концов, спешить было некуда. Я уговорила себя, что надо оставить Диану в покое, дать ей какое-то время на размышление. Лизин голос, прозвучавший с того света, приказал ей бросить мужа. А чиновница из комитета промышленности, попавшая в подобный переплет, уверила, что неподчинение воле свыше чревато серьезными последствиями.

Сделано уже много. Оборина должна задуматься всерьез над тем, стоит ли держаться за Астраханова. Разве желанный некогда трофей не стал постепенно ей наскучивать? К тому же на уме у Александра одни яхты. Будь они неладны! Путаются под ногами. Потом стружка на полу, запах смолы и клея… Бр-р… К тому же Астраханов получил предложение принять участие в выставке яхт в областном центре. Сколько разговоров, должно быть, дома об этом! Гамлетовское, занудное – «быть или не быть»… Лучше бы о дне рождения супруги задумался, который уже не за горами. Вряд ли она будет рада еще одному паруснику, даже названному в честь ее – «Диана». Нет, может быть, настоящей яхте с парусами она была обрадовалась, но Горовск – не портовый город.

Просто уйти от мужа неинтересно. Скучно. Вот если было бы к кому уйти… Да, нужна замена, причем достойная. Нет, тот толстяк из «Барракуды» не годится, старый и противный. Может быть, дядя Валера, теткин муж?..

Пытаясь поставить себя на место Обориной, я додумалась до какой-то ерунды. Но к чему эти фантазии, когда есть конкретный кандидат – Герман Мамчуров, он же Титов? Я вспомнила вчерашний вечер, двух дамочек за столиком, пожирающих его взглядами, и пришла к неутешительному выводу – нет никакой гарантии, что «банкир» станет заниматься Дианой. В Горовске есть еще столько злачных мест, где можно завязать знакомство с состоятельной женщиной. Есть, но Казаковы вездесущи. Аристарх Владиленович может оказаться в любое время в любом казино, а я – в любом ночном клубе. Потом, есть другие жертвы – Алина, Катя… Встреч с ними Герману тоже надо остерегаться. Тогда офис кадрового агентства, чем не идеальное место для установления контакта с его директрисой? Идеальное, но если он заметил там в понедельник Нечаеву, то понял, что это подстава, и навсегда выбросил Оборину из головы. Но Алина уверяла меня, что он ее не мог видеть – стоял к ней спиной. Но подружка могла и соврать.

Если Герман все-таки начнет обрабатывать Диану, то мне надо держаться от них подальше. Если уж я попадусь этому аферисту на глаза, то точно спугну, испорчу не только его, но и свои же планы.

Я поднялась с постели часов в двенадцать. Ариша еще спал, так как вернулся домой часа на два позже меня. В город я не поехала, но посетила Интернет-кафе «Виртуальная собака», находящееся в нашем коттеджном поселке. Оно было запружено местными подростками, режущимися по Сети в войнушку. Я села за компьютер в самом дальнем уголке и открыла свой почтовый ящик. От Астраханова пришло очередное письмо. Как я и предполагала, он был польщен тем, что организаторы выставки поставили его фамилию в один ряд с такими мастерами судомоделирования, как Гречишников и Пиманский. Но в то же время у него остались ко мне вопросы. Александр Михайлович недоумевал, почему на сайте нет информации о предстоящей выставке и почему приглашение поучаствовать в ней не получил Н.И. Туесов.

На первый вопрос я была готова ответить с ходу. Веб-дизайнер уволился, а системный администратор – на больничном. А вот со вторым вопросом было сложнее. Много сайтов, касающихся судомоделирования, перелопатила, но ни разу не наткнулась на эту фамилию – Туесов. Что это за кочка такая на ровном месте? Я понятия не имела, кто он такой, но, судя по всему, Астраханов с ним связался и выяснил, что ВДФ «Парус надежды» его незаслуженно прокатил.

На всякий случай я решила позвонить Щетининой.

– Алло, Лиза, как у тебя дела?

– Так себе. Козлова пока не идет на контакт. Но мне известно, что Павел снова был у нее. А что у тебя?

– Меня интересует некто Туесов. Ты не в курсе, кто это?

– Нет. А почему ты об этом спрашиваешь?

Я вкратце рассказала Лизе о своей переписке с Астрахановым, подытожив:

– Так что мне кровь из носа надо выяснить, кто такой этот Туесов.

– Т́уесов, – поправила меня Лиза, сделав ударение на первом слоге.

– Ну пусть будет Т́уесов.

– Ну так бы сразу и сказала! Ну конечно, я знаю Николая Ивановича. Именно он научил Сашку делать эти несчастные кораблики. Туесов вел кружок в Доме детского творчества. Астраханов хоть и вышел давно из детского возраста, но, сколько я помню, тесно общался со своим учителем. Только Николай Иванович теперь уже старый, ему, наверное, под семьдесят…

Моему дедуле тоже около того, но он был еще о-го-го!

– Не важно, придется мне и его пригласить на выставку. Спасибо. Пока. – Поговорив с Щетининой, я стала искать в Сети информацию о горовском Доме детского творчества и нашла.

Сведений об учителе Астраханова там было даже больше, чем я могла предположить. Оказалось, что Туесов ко всему прочему вел еще и виртуальный кружок судомоделирования. Продвинутый оказался старикан. Я кликнула по ссылке и оказалась на его личном сайте. Наверное, у меня прежде не доходил до него ход. Я зарегистривалась и скачала на флешку чертежи, а также рекомендации по изготовлению такелажа. Дома я собиралась все это распечатать и послать обычной почтой в дубининский детский дом №2. Кроме того, я отправила Туесову электронное письмо с приглашением поучаствовать в благотворительной выставке моделей парусников. Стыдно, конечно, обманывать пожилого человека, мой дедуля определенно не одобрил бы этого, но иного выхода у меня не было.

Из Интернет-кафе я пошла в местный супермаркет за продуктами, потом вернулась домой. Ариша был в самом удрученном состоянии.

– Проигрался? – мягко, с сочувствием спросила я.

В ответ он только кивнул головой, но не проронил ни слова. Когда я покормила дедулю, он мало-помалу пришел в себя и разговорился:

– Да, Полетт, помнишь ты уличила меня во лжи? Ну тогда, когда нашла чек из ресторана «Сытый слон»…

– А с чего бы вдруг ты именно сегодня решил раскрыть мне великую тайну появления в нашем доме готовых блюд?

– В общем, в ту ночь, когда я привел к нам домой приятелей перекинуться в картишки, среди них был владелец этого ресторана, Стас Бабенко. Потом он прислал сюда посыльного с едой, в качестве компенсации съеденного из нашего холодильника. Чек я даже в глаза не видел. Не знаю, зачем я приврал, что готовил сам…

– Да, ладно, дедуля, – отмахнулась я, – нашел о чем вспоминать. Давно уж проехали.

– А я не случайно про Стаса с тобой заговорил. Этой ночью мы с ним снова пересеклись, первый раз с тех пор. Ну, я стал его деликатно насчет бизнеса расспрашивать, касательно отношений с налоговой инспекцией расспросил. И Бабенко кое-что мне любопытное про Козлова рассказал…

– Так вот с этого и надо было начинать! – вскрикнула я. – Валерий Алексеевич со дня на день в Горовск вернется, а у меня на него до сих пор ничего конкретного нет. Ну хитрый, ну изобретательный, ну любовницу-майоршу имеет… Так этого совершенно недостаточно, чтобы его прищучить. А ведь сделать это надо. Такие люди не должны стоять у власти. Ариша, говори же скорее, что ты разузнал!

Дедуля еле заметно улыбнулся, довольный произведенным эффектом, и сказал:

– Ну уж не знаю, поможет ли тебе моя информация или нет. В общем, Стасик открыл свой ресторан не так давно. Около года назад. Причем у него поначалу была серьезная поддержка в лице вице-мэра. Это друг отца Стасика. Чуркин позвонил в налоговую, и там без всяких проволочек зарегистрировали предприятие.

– То есть без оплаты дополнительных услуг в триста восьмой комнате. Танька Турковская мне так и говорила – если сверху замолвят словечко, то проблем с регистрацией не будет.

– Но ты же знаешь, Полетт, около полугода назад Чуркин оставил свой пост по состоянию здоровья. Вот с тех пор у Стаса начались трения с налоговой инспекцией. Бухгалтерша отправилась туда с полугодовым отчетом. Не принимали его у нее, и все тут! Придирались к какой-то ерунде. Она билась-билась там головой об стенку и от бессилия вызвала в налоговую Бабенко. Тот мужик решительный, долго не думает, поэтому сразу к самому Козлову на прием явился. Валерий Алексеевич его выслушал, посмотрел что-то в компьютере и сказал, как бы между прочим. – Дедуля прокашлялся, затем продолжил: – У вас, Станислав Петрович, большая текучка кадров, вам надлежит заключить договор с кадровым агентством «Персона-плюс» на годовое обслуживание. Вам там подберут хороших специалистов. Коллектив у вас будет дружный, сплоченный…

– Вот нахал! – обласкала я Козлова. – И что Бабенко, послал его?

– Хотел, но не решился. Поддержки в мэрии уже нет, а проблема со сдачей отчета стала первой ласточкой. А что еще ждет впереди? Стасик не дурак, он сразу понял, к чему Козлов клонит. В общем, в тот же день он заключил договор с Обориной и стал ежемесячно перечислять «Персоне-плюс» немалые суммы за подбор персонала. Только агентство не больно-то спешит выполнять свои обязательства. Стас месяца три назад сделал заявку на шеф-повара, так его до сих пор найти не могут. А теми официантками, что ему оттуда прислали, он не больно-то доволен. Бабенко просил подыскать обслуживающий персонал с опытом, а ему молодняк зеленый подсунули, прямо после школы. Текучка кадров как была, так и остается.

– Ясно, значит, этот договор с кадровым агентством компенсировал Козлову то, что Бабенко не заплатил при регистрации своей фирмы. Ай да Валерий Алексеевич, ни одного налогоплательщика не упустит!

– Да, но это еще не все. «Сытый слон», как и другие предприятия, сталкивается с проблемой несвоевременного возврата НДС. Причем жаловаться-то вроде не на что. В конечном итоге все возвращается, но, как говорится, дорога ложка к обеду. Вот, собственно, и все, что я хотел тебе рассказать. Нового, конечно, мало. А что у тебя? Чем ты занималась?

– А я вчера развлекалась. Меня одна девочка из группы аквааэробики пригласила в клуб «Нега-полис». Мы там отрывались по полной…

– Полетт, так ты, оказывается, ходишь по ночным клубам? – строго сказал Ариша, но тут же заулыбался: – Одобряю. Дела делами, а про личную жизнь и культурный досуг забывать не стоит. Я слышал, что в «Нега-полисе» собирается вполне приличная публика. Никаких бедных студентов и больных наркоманией там не встретишь. Это им не по карману. Зато там отдыхают молодые, но уже громко заявившие о себе бизнесмены.

– Ага, банкиры…

– Может, и банкиры, – согласно кивнул Ариша. – Полетт, признайся, ты завела там пару-тройку знакомств?

– Дедуля, я встретила там старого знакомого, – выдержав небольшую паузу, я продолжила: – Германа.

– Так. – Дед стал нервно теребить бородку. – Снова этот аферист попался на нашем пути. Надо было сдать его милиции. Видишь, не пошел он по твоей наводке!

– Пошел. В понедельник же побежал, но Оборина не соизволила явиться на работу ввиду сильнейшего похмельного синдрома. Дабы не тратить время даром, он подыскал сразу двух кандидаток на роль спонсора. Только я ему всю малину испортила.

Ариша внимательно выслушал меня и даже похвалил за отчаянный поступок. Правда, потом немного пожурил за то, что я выпила больше, чем следовало, и не обменялась телефоном со своим новым приятелем. Я на самом деле даже не помнила, как его зовут и чем он занимается. В память врезалось только то, как мы с ним пили коктейль, танцевали и как он потом сажал меня в такси.

Потом я рассказала дедуле про любовные связи супругов Козловых.

– В общем, сам Валерий Алексеевич чем-то расположил к себе неподкупную майоршу Самсонову, повез ее на курорт, но жену категорически не отпускает. Лида хочет расторгнуть брак, отказаться от своей доли в «Персоне-плюс», чтобы выйти замуж за вдовца с малолетним ребенком. Не реализованное в супружестве материнство толкает ее на этот шаг. А там готовый малыш. Но Козлову это не выгодно. Он чем-то шантажирует жену, удерживая ее.

– Да, непростой расклад, – глубокомысленно протянул дедуля. – Над ним надо хорошенько подумать. Из всего этого может что-то интересное, прибыльное получиться. Да, да, надо поймать мизер…

– Дед, вечно ты реальность с картами путаешь! – возмутилась я. – При чем тут мизер? Мы же не в преферанс играем. Это – жизнь, какой расклад есть, такой и есть. Тут прикуп не закажешь.

– Ой, не скажи, – возразил Ариша. – Любая сыгранная партия сродни прожитой жизни, тем более если пуля длинная.

– Тогда выходит, что ты тысячи этих жизней прожил, – усмехнулась я.

– Ну как-то так.

– Жаль, что не всегда удачно, – поддела я.

– Эх, Полетт, Полетт, как же я плохо тебя воспитал! Зачем ты меня перебила? Была у меня мысль, как сыграть эту партию, а ты отвлекла. Не смей этого делать впредь! – незлобно пожурил меня прародитель.

– Ладно, больше не буду. Возможно, ты прав и каждый карточный расклад действительно напоминает определенную жизненную ситуацию. Если вдруг ты поймешь, как надо сыграть эту партию, подскажи. Я с удовольствием тебя выслушаю и применю твои приемы на практике.

– Ну вот, уже другое дело. Моя Полетт становится примерной девочкой, – сказал Ариша и углубился в тяжелые думы.

Я не была уверена, что дедуля выдаст мне готовый, а главное – беспроигрышный сценарий. Случалось, он проигрывал, как, например, сегодня ночью. У меня же был свой метод погружения в ситуацию – игра на саксофоне.

* * *

На следующий день мне позвонила Алинка и начала с места в карьер:

– Полина, ты запретила мне появляться даже рядом с «Персоной-плюс», но мне сейчас оттуда позвонили и сказали, что подобрали для меня несколько вакансий. И что, по-твоему, мне теперь делать? Неужели отказаться от интересной высокооплачиваемой работы?

– А что за работа?

– Не знаю, по телефону меня не проинформировали. Но я думаю, что из нескольких вариантов смогу выбрать что-то стоящее.

– Ну что ж, Алина, наверное, я погорячилась. Раз уж тебе подыскали работу, то надо идти в агентство. Только ты, пожалуйста, будь осторожна… Вдруг Герман снова там появится.

– Ладно, я изменю внешность. Эх, Полька, меня даже мандраж берет, как представлю, что начинаю трудовую биографию… надеюсь, что коллектив будет не чисто бабский.

– Помнится, ты о личной секретарше мечтала, – подколола я.

– Это само собой, но личный водитель тоже не помешает. Ладно, как трудоустроюсь, позвоню тебе.

– Успеха, – сказала я и отключилась.

Меня охватило легкое чувство профессиональной ревности. Почему-то для меня, дипломированного юриста, в «Персоне-плюс» не нашлось подходящего места, а для Нечаевой с ее незаконченным высшим – пожалуйста. Несколько мест на выбор. Позвонили и пригласили.

До обеда я сгоняла в «Виртуальную собаку», чтобы проверить почту. Могла бы сделать это и с домашнего компьютера, но осторожность никогда не помешает. Итак, пришло два письма. Одно было от Туесова. Николай Иванович с радостью, ни на что не заморачиваясь, откликнулся на мое предложение выставить свои модели яхт в областном центре. Человек старой закалки, привык доверять людям.

А вот Астраханов снова колебался. Наверное, его в жизни часто обманывали. Или он от природы такой нерешительный. Видите ли, он засомневался, что в фойе кинотеатра «Бригантина» могут уместиться все модели! Это не его забота, а устроителей выставки, то есть мои. Но кто бы мог подумать, что он ходил в областном центре в кино, причем именно в «Бригантину»! Вероятно, этот кинотеатр был небольшим по размерам. И надо же было мне именно там устроить выставку! Уж больно название подходящее. Еще Александра Михайловича сильно волновало, на должном ли уровне там пожарная безопасность и будет ли организована охрана экспонатов. Ну зануда! Как его только Диана терпит!

Меня так и подмывало послать Астраханова к черту, написав, что ВДФ «Парус надежды» уже сформировал состав участников, а все сомневающиеся и колеблющиеся могут впредь не беспокоиться. Но это был не тот случай, чтобы становиться в позу. Я стала сочинять письмо, а опыт ведения деловой переписки у меня имелся. Недаром я два года отдала кирпичному заводу «Красный Октябрь». Разумеется, миндальничать с капризным судомоделистом я не стала, да и жанр был не тот. Сухо проинформировала господина Астраханова, что будут соблюдены все требования безопасности. А потом добавила, что площади кинотеатра «Бригантина» действительно ограничены, поэтому состав участников и количество выставленных работ могут быть значительно урезаны. Пусть немного сбавит гонор.

Когда я вернулась домой, мне снова позвонила Алина.

– Полина, не суждено мне начать трудовую биографию, – сказала она безрадостно, – в «Персоне-плюс» надо мной просто посмеялись. Я уже хотела устроить им скандал. Но потом мне на глаза попалась одна бумажка…

– Какая?

– Поль, приезжай ко мне, я тебе все расскажу. Знаешь, мне так тошно…

Я поняла, что по телефону Нечаева больше ничего мне не расскажет. Она любила поинтриговать. Я пообещала, что буду у нее через час. Собралась, села в машину и поехала.

Нечаева прямо с порога стала грузить меня:

– Полина, как они могли подумать, что я стану работать обслуживающим персоналом! Официантка, горничная, укладчица кирпичей… С ума сойти можно!

– Алина, успокойся, мне там вообще ничего не нашли.

– Ну как я могу успокоиться? Вот скажи, ты меня представляешь в роли укладчицы кирпичей? Разве это не чисто мужская профессия?

– Знаешь ли, дорогая, на «Красном Октябре» женщины еще и не такие работы выполняли. Но тебя я укладчицей не представляю, горничной тоже. А вот в качестве официантки, – я заметила, что Алина вот-вот лопнет от досады, – нет, пожалуй, это тоже не твое… У тебя же благородные манеры, безупречный вкус и незаконченное высшее образование…

– Вот именно! – выдохнула подружка. – Могли бы и в банке какую-нибудь должность предложить… Я видела заявку от горовского филиала «Аллегро-банка». Список на две страницы.

– Так, значит, Герка пошел в наступление, – обрадовалась я.

– Похоже на то. Знаешь, после того как «Персона» меня так опустила, я не меньше Лизки заинтересована, чтобы Мамчуров разорил Оборину. Я – укладчица кирпичей! – Алина просто зациклилась на этой вакансии. – Да как такое в голову могло им прийти! Вот что мне теперь делать?

– Надо бы институт закончить, – осторожно посоветовала я.

– Зачем? Это не принципиально! Диана совсем без образования – и руководит фирмой! Неужели я не смогла бы? Да в сто раз лучше ее!

Да уж, Нечаева знала себе цену, и она была выше предложенной ей заработной платы. Далее я спокойно слушала ее пустую болтовню, меня согревало то главное, что она уже сказала. Титов снова посетил кадровое агентство и дал понять, что он птица высокого полета. Неужели после заказа на подбор персонала могут быть сомнения в том, что он настоящий банкир?

– Поль, а я вот одного не пойму, как это Герка не боится оставаться в Горовске? Почему он по-прежнему промышляет здесь, а не где-то в другом месте? Например, в областном центре или даже в столице. Там ведь затеряться проще, а здесь он как на минном поле. В любой момент может взорваться, то есть встретиться со мной или с кем-то еще…

Вопрос был совсем не глупый. Я над ним задумалась.

– Знаешь, Алина, а ведь саперами тоже кто-то работает. Что толкает на это?

– Ясно, все дело в адреналине.

– Думаю, не только в нем. Да, в Москве затеряться проще, но там и без него большая концентрация олигархов и банкиров. Нет, Геркин сценарий годится только для нашей глубинки, здесь барьер вхождения в высшее общество ниже. Столичный банкир – это предел мечтаний горовских женщин. Думаю, Диана уже попалась на его обаяние. Ради него она, пожалуй, бросит Астраханова…

– Полина, а как мы узнаем об этом наверняка? Сама же говоришь, на глаза им лучше не попадаться.

– Знаешь, пока ты дубасила Германа по голове, я вставила в его мобильник «жучок». Несколько раз наобум включала прослушку, но без толку. То ли объект не входил в радиус действия, то ли Титов не пользовался тем мобильником.

– А может, и вовсе «жучок» обнаружил, – скептически заметила Алина.

– Вряд ли. Знаешь, а прослушка лежит в бардачке моей машины…

Вскоре мы с Нечаевой уже колесили в «Мини-Купере» по городу и ловили сигнал.

– Есть! – закричала Алина, сидевшая в наушниках. – Я его слышу.

Я припарковалась у обочины, сняла с нее один наушник и вставила его в свое ухо.

– Толян, уверяю тебя, это последнее дело в Горовске, – говорил Герман.

– Давно тебе надо оттуда сваливать! С огнем играешь и меня заставляешь, – предостерегал Мамчурова его приятель. – Страна большая, богатых, но глупых баб в ней до фига.

– Вот здесь приличный куш сорвем и свалим. Ладно, хватит без дела болтать. В общем, так, без пяти четыре позвонишь мне на этот номер, потом через часок. Я в SPA-салон иду. Подслушал, что моя новая телка там будет, и тоже записался по телефону.

– Герман, ты что, маникюр делать собрался? – Мужик залился истерическим хохотом. – Смотри, как бы ориентацию не пришлось менять.

– Деревня! Человек моего положения просто обязан поддерживать себя SPA-процедурами. Ненормированный рабочий день, стрессы… так что без ароматерапии, жемчужных ванн и бананового массажа не обойтись. Ты, придурок, все понял?

– Сам придурок! Смотри, снова на внучку шулера не напорись. Не нравится мне эта герла, хоть убей.

– Да ладно, в «Неге» я случайно на нее наткнулся. Все, жду звонка, и не проспи время, идиот!

Мы сняли наушники, какое-то время переваривали информацию. Я думала о том, кто напарник Титова. Толян хоть и играл второстепенную роль, но, кажется, был не лишен здравомыслия. Герману стоило меня остерегаться. Но хорошо, что он имел собственное мнение на этот счет.

– Знать бы, о каком салоне шла речь, – сказала Алина, что-то замышляя.

– «Лазурный берег», – не задумываясь, ответила я. – Диана именно его прилежно посещала, пока звонки с того света не выбили ее из колеи. Однако форма должна поддерживаться в норме, тем более грядет ее день рождения.

– Да? А ты готовишь ей подарок?

– Ну разумеется.

– Какой, если не секрет?

– Секрет.

– Вот так всегда. – Алина обиженно скривила губки. – Значит, мы знаем, что через час Диана и Герман как бы невзначай встретятся в SPA-салоне, но ничего предпринимать не станем?

– Ну почему же? Мы попробуем подловить их на выходе. Слушай, Алина, в твоем мобильнике какая камера?

– Два пикселя.

– У меня – три, но этого мало. Нужна аппаратура помощнее. Надо съездить домой… Черт! Дедуля фотоаппарат недавно сломал. Придется купить новый.

Сказано – сделано. Вооружившись цифровиком с разрешением в двенадцать пикселей и оставив «Мини-купер» за квартал до «Лазурного берега», мы стали искать подходящий пункт наблюдения. Через дорогу от салона находилась булочная. Встав у окна, я расчехлила фотоаппарат и посмотрела в объектив. Все было как на ладони. Даже читались номера машин, припаркованных на другой стороне улицы. Перламутровая «Тойота Камри» и белая «Ауди» с московскими номерами стояли рядышком. Пришлось немного подождать, но фотоохота того стоила.

Оборина и Мамчуров-Титов вышли из SPA-салона, оживленно разговаривая. Я щелкнула их. Они подошли к машинам, но расставаться не спешили. Диана что-то говорила, говорила, говорила. Герман внимательно слушал, поддакивал ей, потом достал из кармана мобильник, приложил к уху. Оборина отошла в сторонку, но уезжать, не попрощавши