/ Language: Русский / Genre:love_contemporary, / Series: Комедийный любовный роман

Две свадьбы по цене одной

Маргарита Южина

Что делать Ксении, если ее муж только что заново женился, и у сына тоже скоро свадьба? Влюбиться и самой стать невестой! Чего проще – ведь уже даже жених наметился. И ни кто иной, как… отец подруги сына! Две счастливые пары летали на крыльях любви. Но все испортил телефонный звонок – Ксюша услышала, что ее возлюбленный сладко воркует с таинственный женщиной по имени Римма. Все ясно: нет счастья в личной жизни, и две свадьбы в одной семье – это перебор…

Маргарита Южина

Две свадьбы по цене одной

Глава 1

Кружева для лабрадора

– Ксения! Ну выключи, на фиг, этот телевизор, я тебе принесла свои переживания! – трещала под ухом назойливая подруга, подпрыгивая на кресле от нетерпения.

Ксения весь день ждала эту передачу, она ей невозможно нравилась, особенно замечательный ведущий, хотелось всматриваться в его лицо и вслушиваться в каждое его слово, а вот подружку Лидку слушать совсем не хотелось. Тем более что Лидочка прибегала за сегодняшний день уже четырежды, и всякий раз ей от Ксении было что-то нужно. В данный момент – извольте радоваться! – она «принесла свои переживания»! Как будто у Ксении своих недостает, нет бы тортика какого…

– Ксения! Посмотри на меня! Я сижу слева от экрана! – требовала к себе внимания незваная гостья.

– Подожди, Лид, сейчас как раз про алименты рассказывают…

– Какие, к черту, тебе алименты?! Твоему Димке уже двадцать два, и он замечательно устроен! А твой бывший супруг Ленечка – хорек! Он за копейку сыну удавится, он лучше своей молоденькой стерве купит еще одну шубку! Ой, Ксюшка! Я тут такую шубку в «Соболе» видела, чтоб меня раздуло! Вся вот такая из меха, здесь вот так, тут такие пуговицы, знаешь, как у армейцев, здесь…

Ксения оторвалась от телевизора, уставилась на подругу и надула губы:

– А чего это у меня Ленечка – хорек? Это у тебя Аркаша – суслик! Два года с тобой прожил и бросил, а мой, между прочим, меня только год назад оставил. Мы с ним целых двадцать три года вместе прожили! И знаешь как счастливо! Даже ателье свое открыли!…

У подруги на этот счет имелась целая философия:

– Только двадцать два года вы прожили и уже год, как, типа, расстались, – немедленно поправила Лидочка. – И потом, мой меня оставил, когда я была молодая и красивая – я еще запросто могла найти себе принца! А твой всю красоту тебе погубил, кровь высосал, все надежды поломал на фиг, ну клоп же, что я говорю! Клоп и есть! Одно слово – хорек! И даже не спорь! – подвела итог подруга.

От ее правдивого заключения у Ксении отчего-то защекотало в носу и к горлу подступил здоровенный ком, который она никак не могла проглотить, даже дышать стало трудно.

– Ну и чего ты раскисла? Я же тоже принца не нашла! Ну ничего, сейчас у нас начнется совершенно новая жизнь, – успокоила Лида. – Я тут надумала замуж выходить, хватит уже одной мотыляться, пора, так сказать, на покой… Не, не в том смысле, не на кладбище, чего ты испугалась, я под фату. Ну и тебя потом пристрою, знаешь как заживем!

Подруга развалилась в кресле, вытянула толстенькие «бутылочками» ножки и мечтательно закатила глаза. Поскольку Ксения все еще пыталась справиться с приливом горечи, Лида быстро переменила позу и загадочно задергала бровками.

– Ну?! Чего не спрашиваешь – кто счастливчик? – лукаво играла она накрашенными глазками.

– Это Мишка, что ли? Сосед наш? – исподлобья пробубнила Ксения.

Ксения с Мишкой жили в одном подъезде с младенческого возраста, еще их матери дружили. Потом, когда Ксения расписалась с молоденьким, худеньким и восторженным Ленечкой, родители Ксении переехали на Украину, а старенькую двушку оставили дочери. Мишкина же мать очень долго проживала с сыном, перетерпела четыре неудачных Мишкиных брака и в конце концов на сыночка плюнула, нашла себе старичка и укатила с ним в деревню – ближе к природе. Дома бывала наездами и всякий раз привозила Мишке из глубинки новых невест. Невесты у соседа не задерживались, и он куковал один, нимало этим не тяготясь. Лида с ее мужем Аркадием переехали в этот подъезд сразу после их комсомольской свадьбы – на заводе у Лиды подошла очередь. Потом Аркадий пошел вверх по служебной лестнице, женился на дочери начальника цеха и из подъезда выбыл, а Лида так и осталась здесь воспитывать единственную дочь Маринку. Маринка уже года четыре как выскочила замуж, съехала к мужу и особенно матери не докучала. А поскольку Лидочке было всего-то сорок три, она беспрестанно пыталась осчастливить себя новым супругом. Однако ее потуги всякий раз заканчивались неудачей, и женщина находила временное утешение в объятиях все понимающего соседа.

В последний раз, когда от Лидии сбежал красавец-гастарбайтер, Мишка так трогательно утешал подругу, что Ксения всерьез решила, что на сей раз они окончательно зарегистрируют свои отношения. Тем более что Мишкина мать тетя Даша уже давненько называла Лиду невесткой.

Сейчас же, заслышав, что подруженька собралась под фату, Ксения поддержала идею:

– Давно вам пора с Мишкой расписаться, не дело это друг к другу по этажам скакать.

Лида так оскорбилась, что чуть не вывалилась из кресла:

– Не, ну че ты мелешь-то, а? Ну на кой черт я буду расписываться с Мишкой, когда у меня замечательный муж наклевывается? Ну совсем ты без понятия!

– Это тот мужик, который тебе окна вставлял, что ли? – еще раз попыталась угадать Ксения. – Я его не видела, ну ничего, наверное, да?

Лида уже демонстративно пялилась в окно и пыхтела загнанной лошадью.

– Ну, Лид! Ну я уже запуталась в твоих ухажерах! Я же не виновата, что в тебя влюблены полгорода! Разве их всех упомнишь?! – не выдержала Ксения.

Вообще это была грубейшая, не прикрытая лесть, Лидочка сама поочередно влюблялась во все мужское население города и взаимности не ощущала, однако только такой подход мог спасти положение. В противном случае подруга могла прочно устроиться на диване, обложиться подушками и сидеть до глубокого вечера. И прощай тогда все выходные телевизионные программы, а также надомная работа.

Ксения не ошиблась, прием сработал – Лида с усталым кокетством поправила прическу и, вздохнув, пояснила:

– Ксюша, теперь уже все решено – я влюбилась. Серьезно, окончательно и бесповоротно. И не будет мне счастья, если он не окажется в моем доме… Нет, если я не окажусь в его. Короче, если мы не поженимся. Придется с холостой жизнью прощаться, вот так-то, милая подружка.

– И кто он? – теперь уже играла по всем правилам Ксения.

– Не падай в обморок, это наш новый директор. Красавец, не женат… Я в его личном деле смотрела, весьма состоятельный, нашего возраста, просто моя розовая мечта. Ты прикинь, если я за него выйду, это ж тебе и шубы, и поездки всякие за рубеж, и… я не знаю… Я даже работать перестану! А ты знаешь, мне так давно хочется сесть кому-нибудь на шею… Нет, я в хорошем смысле, чтобы там забота всякая, любовь, нежность, и все это мне! Так надоело все самой…

Лидия Борисовна Николаева уже давно и успешно трудилась в некоем ООО. Фирма занималась лесом, а Лида занимала пост главного бухгалтера. Ксения всегда удивлялась, как это ее подруженька Лидочка умудряется совмещать в себе бесшабашность тинейджера и деловую хватку опытного работника. Как бы там ни было, Лида была просто талантливейшим бухгалтером, и, если бы сама она поспокойнее относилась к сильному полу, мужчины бы возле нее паслись стадами. Однако ярый натиск одинокой женщины отпугивал любого, кто приближался на расстояние вытянутой руки. Но, может, и в самом деле новый директор по достоинству оценил все плюсы госпожи Николаевой?

– …Главное, ты не поверишь, он уже начал ко мне приставать! – щебетала подруга. – Прикинь, говорит мне в пятницу: вы, мол, Лидия Борисовна, домой уходите чуть ли не после обеда! А у нас, говорит, рабочий день заканчивается в шесть. Будьте любезны не отлучаться без необходимости! Прикинь, да?! Нет, ну я сначала хотела ему высказать, дескать, а кто тут сидит без продыху, когда начинаются всякие квартальные отчеты?! А кто по всем праздничным дням, когда путние женщины принимают поздравления, мотается по всем налоговым с коробками конфет, с подарками всякими, кто свою прическу губит, маникюр от ваших компьютеров портит, кто, я вас спрашиваю?!!

– Чего, прям так и спросила? – охнула Ксения.

– Да нет, я только хотела. Но… честно скажу, побоялась. Думаю – уволит сдуру, ходи потом по рынку, ищи работу с резюме… Я промолчала, сижу, значит, до шести, а сама вижу – он тоже остался! А у нас у всех сразу какие-то дела обнаружились – нас осталось всего человек пять, и он, представляешь, то один раз ко мне подойдет, то другой, то одно ему непонятно, то другое. То еще до папок докопался – как там документация. Ну а чего – у меня все как в аптеке. Смотрю, у самого физия такая довольная, а меня все равно не отпускает! Ой, Ксюха! Я вот так сижу, а у меня кофточка, ну твоя-то та, красненькая, прямо дыбом на груди прыгает, прямо дыбом прыгает, ну это я так волнуюсь, значит… Слушай, Ксюш, ты мне свою светленькую ту кофту дай, а? А то мне завтра надо выглядеть на все триста.

Ксения достала из комода кофточку и протянула подруге:

– Бери, если влезешь. Эта же в обтяжку.

– Я влезу, влезу, – торопливо убедила подруга и решительно добавила: – Ксюш, ты мне должна помочь. Я тут материалу разного накупила, кружавчики, ленточки, ты мне должна сшить ночную рубашку. Только такую, чтобы как у Анжелины Джоли! Ну как твоя-то та, которую ты себе шила. Я должна быть в постели королевой!

– Ого! – вытаращилась Ксения. – А ты ничего, коней не гонишь?

– Ну чего «гонишь»-то? – обиделась подруга. – Пока ты будешь шить, как раз к этому дело придвинется. А я уже и в новой ночнушке! Покупать не хочу, какие мне нравятся, моих размеров нет, а какие есть, так в них только в дом престарелых!… Короче, я вот тут в пакете все притащила. За два дня управишься?

Ксения тяжко вздохнула – ну никак не хотела подруга меняться! И Ксению, и Лидочку как-то подленько, вероломно оставили мужья, но подруги переживали сей факт по-разному. Если Ксения сразу же погрузилась в себя, в одночасье похоронила все надежды на счастливое семейное будущее, плюнула на свою привлекательность и приготовилась посвятить остатки бытия сыну и будущим внукам, то Лидочка давно забыла про любимого Аркашу, считала себя роковой женщиной, решительно кидалась на поиски «принца» и не особенно горевала, когда «принц», позвякивая доспехами, спешно удирал утром в неизвестном направлении и далее быть не обещался. Еще неделю назад Лидия пламенно восхищалась каким-то заезжим «казачком», который вершил в ее комнате ремонт, а сегодня пожалуйста – «сошьем, Дуня, сарафан»! И еще в два дня.

– Управлюсь, – вздохнула Ксения. На самом деле она планировала поменять в кухне шторы. – Только ты давай топай домой, а то я могу не успеть.

– Ага, я вот тебе еще книжечку притащила, психолог один написал, про разводы – прочитай. Ой, я читала, чуть со смеху не умерла, такие еще дуры есть, прям уму нерастяжимо! – фыркнула Лида в кулачок и затрясла руками. – Все, все! Уже убегаю!

Оставив на столике лощеную книжицу, подруга шумно удалилась, а Ксения наконец-то уставилась в телевизор. С этой Лидкой чуть любимую программу не пропустила.

Утро разнылось серым дождем, фыркало холодными порывами ветра и убивало все надежды на солнечное бабье лето.

– Мам! Я ушел! – крикнул Димка, закрывая двери.

– Дим! Куртку застегни! – выскочила Ксения в прихожую. – И шапку опять не надел!

– Ма, ну еще ж не холодно. Зонт я взял. Иди, досыпай, – склонился сын и чмокнул мать в щеку.

Ксения заперла дверь и поплелась на кухню. Вот опять сын пришел домой в половине третьего ночи, а утром побежал на работу, и ведь не слушает, что ты ему ни говори. Эти девчонки совсем парню голову вскружили… Вроде осень на дворе, а у них у всех какая-то любовь проснулась, даже Лидочка и та…

Ксения потащилась в комнату, вытянула из пакета ткань, кружева и разложила на диване. Шить не хотелось. Хотелось еще поваляться, полистать журналы… О! Что там вчера принесла Лида? Книжицу про разводы? Интересно, что там напишет психолог такого, чего она, Ксения, еще не знает?

Она взяла книгу и устроилась в кровати. Ага, ну правильно – «в разводе всегда виноваты двое… развод никогда не получается в счастливой семье… чаще всего он начинается с измены супругов…». Неужели их с Леней семья была несчастливой? Как может быть муж несчастным, если его так любит жена? Так, как любила Леонида Ксения? Или она что-то делала неправильно, не так? А может, он просто взял и разлюбил, и не нужна ему стала ее любовь? Вот любовь Анжелы, его новой молоденькой супруги, – нужна, а чувства Ксении – не нужны, неинтересны, и хоть ты тут тресни! И когда, как это случилось, что Лене – родному, близкому человеку, их семья стала безразлична? Стал безразличен их сын Димка – высоченный красавец, стала безразлична сама Ксения, ну, допустим, не ахти какая красотка, но… И ведь как он красиво за ней ухаживал, так долго добивался ее расположения. А уж кавалеров у Ксении было, хоть лопатой греби. Но Леня был самым смешным, на свиданиях с ним она только и делала, что хохотала до слез. Он постоянно пытался декламировать стихи, но не мог запомнить даже строчки, поэтому аккуратно записывал на листок, а потом, в самый романтический момент, вытряхивал все из карманов, потому что никак не мог этот листок отыскать. Однажды пять минут Леня нараспев читал перечень продуктов, которые его мать попросила купить, пока не спохватился, что в стихотворении нет ни единой рифмы. Потом еще и оправдывался: «Я думал, это стихи такие, как у Блока – „Дом, фонарь, аптека…“, а у меня – масло, яйца, сахар!..» А потом он записался на бальные танцы и однажды на свидание пришел в белых вязаных тапочках, чтобы показать, какие па он выучился делать. И все время хотел Ксению удивить. Ну разве она могла не выйти за него? А потом они расписались и стали жить самостоятельно. Муж из Лени был поначалу никакой. Помнится, когда родился Димка, он купил ей роз на всю получку, а потом они занимали у друзей деньги, потому что жить было не на что. И все равно Ксения только усмехалась: ну как можно было забыть о еде и купить столько цветов? А Леня только восторженно говорил: «Ксюшечка! Ну вот пройдет время, ты про нищету забудешь, а то, что у тебя была полная квартира роз, ты не сможешь забыть! Никогда! Тебе же все девчонки завидуют!» Теперь вот никто не завидует. И что она сделала не так? Леонид никак не мог устроиться на хорошую работу, и Ксения придумала открыть свое ателье. И денег сама заняла, и персонал подобрала чудесный, и клиенты потянулись. Она сама была и модельером, и портнихой, и раскройщицей. А Леонид стал директором – занимался бумагами. Появились деньги. И уже можно было пожить вольготно, да подрос Димка, стали ему на квартиру собирать, и вот когда все собрали, когда уже выбрали парню замечательный уголок, тут-то и грянул гром. Леонид позвонил вечером и чужим, незнакомым голосом сообщил, что домой не вернется, потому что у него давно имеется новая семья и жить дальше с прежней женой не имеет смысла. Дальше он проявил неслыханное благородство – оставил квартиру жене и сыну, а сам ушел буквально в чем был! Ничего не взял. Разве только сущую безделицу – все накопленные деньги на квартиру Димке, недавно купленный «Фольксваген Пассат», да еще ателье. Судиться с ним Ксения не стала, просто не хватало сил, а Димка тогда, поиграв желваками, бросил: «Ладно, мам, пусть забирает, забудь. Черт его знает, у него же тоже одна жизнь, чего он не заслужил жить так, как ему нравится, а не нам. А мы с тобой не пропадем. Я хорошо буду зарабатывать». Сын не обманул. Какую мохнатую лапу отыскал, так и не сообщил, но сразу после института устроился в престижную фирму, очень скоро показал себя во всей красе и стал приносить в дом действительно немалые деньги. Да только печать брошенной жены так и жгла Ксении сердце. Вот уже год прошел, а оно все болит…

Ксения судорожно вздохнула и поднялась. Не будет она читать про разводы, ей бы что-нибудь про свадьбы… Или хоть ночнушку Лидочке сшить, что ли…

С заказом подруги в этот день не получилось. Принеслась Оксана Коноплева – прежняя клиентка Ксении, и с порога защебетала:

– Ксения! Выручай! У нас в понедельник презентация, а я без костюма. Мне знаешь какой надо, чтобы не слишком скучный и не слишком назойливый, понимаешь, да?

– Оксана, а чего в ателье не закажешь? – усмехнулась Ксения.

– Ой, ну че попало! – возмутилась бизнес-леди. – Они мне там все загробят и сошьют черте когда, и вообще! Не хочу я к этой мымре! Губки свои растянет, зубки оскалит: «Мы вам осень рады, цего будете заказывать?» Фу, пакость какая! Если бы у меня хоть один мой проект кто-нибудь отобрал, я бы, точно тебе говорю, в сонную артерию вцепилась. Вот никогда не знала, где она находится, но не промахнулась бы, честное слово!.. Ксения, ну ты к субботе успеешь, да? Тогда я в среду на примерку, а в субботу заберу, и мы с тобой пойдем в бассейн. Ты знаешь, я такой бассейн нашла – умммм, закачаешься! Одни приезжие иностранцы! Я даже Владика с собой брать не стала, чтобы он нам рыбу не распугал.

– А мы в бассейне рыбу, что ли, ловить будем? – не поняла Ксения.

– Не рыбу, конечно, но что-то вроде того, – махнула рукой Оксана. – Мы с тобой будем ловить крупных дельцов на живца, на тебя то есть. Надо же тебе богатого мужа искать. А там такие мужики!

Худенькая Оксанка уже горела бассейном – глаза ее хищно сощурились, откуда-то появились кошачьи повадки. Она подмигнула Ксении:

– Представь, оторвешь ты себе какое-нибудь чудо, и вот ты вся такая – в бикини, на высоких каблуках, мимо своего Ленечки, походка от бедра – ф-фа, ф-фа, ф-фа! А рядом с тобой такой загорелый иностранец в белых шортах – ч-чах, ч-чах, ч-чах! Твой Дарков от злости в папирус высохнет!

– Оксан, какие шорты, сейчас же осень! – попыталась обуздать фантазии гостьи Ксения.

Но ту не так просто было свернуть с намеченной идеи:

– Ой, ну про шорты – это ж я тебе летний вариант рисую! А ты пока какого-нибудь героя охмуришь, как раз и в шортах можно будет. Кстати! – подняла Оксана палец с длиннющим ногтем. – Ты хорошо похудела. А вот прическа… тебе перекраситься надо, что ли? Во всяком случае – надо что-то кардинально менять. Больше красок, Ксения, больше красок! Короче, я на тебя надеюсь!

Оксана надеялась не зря. Уже к среде на плечиках висел наметанный костюм, и даже к парадной ночной рубашке Лиды осталось пришить только крошечные пуговицы. Но вот за ними пришлось идти в магазин.

В магазине у Ксении всегда разбегались глаза, а деньги тратились на вовсе ненужные предметы. Сегодня, например, после этого самого магазина у нее в сумочке уютно устроилась маленькая, пушистая варежка для массажа, журнал по цветоводству и спрей лака для волос с черным оттенком: Ксения отважилась-таки кардинально изменить жизнь и на вечерок переделать себя в брюнетку.

Старательно обходя лужи, она стремилась к светофору – перебегать улицу в неположенном месте Ксюша никогда не решалась. Она уже остановилась возле заветного столба, когда загорелся зеленый свет, и тут подъехала темно-зеленая иномарка, резко затормозила перед зеброй и щедро окатила светлый плащ Ксении осенней грязью. Плащ был любимый и единственный, а водитель иномарки даже не извинился – просто стоял и ждал, когда ему загорится зеленый свет, чтобы катить по своим делам дальше. Он даже не смотрел на Ксению, которая, забыв про переход и растопырив руки, возмущенно хлопала ртом. Да что ж такое?!! Кто хочет, тот и долбит прямо по больному!! У нее не так много хороших вещей, чтобы их вот так – грязью?!

– Вот гады какие, – беззлобно проворчала старушка, отряхивая самосшитую матерчатую сумку, ей тоже досталось. – Их бы самих-то в таку-то грязь рожей! Да разе их достанешь!

Ксения глянула на старушку и гневно сверкнула глазами. Рывком открыв сумку, она вытащила лак, подскочила к машине и брызнула черным лаком на лобовое стекло со стороны водителя. Стекло тут же украсилось темным напылением, а через секунду и вовсе лаковая пленка закрыла водителю всю видимость.

– Ты чего творишь, а?!! – выскочил из машины злой мужик в дорогой куртке и накинулся на Ксению. – Ты чего машину поганишь?!! Как я теперь…

– А мне сумку поганить можно?!! – замахнулась на него костылем бабуся. Она с одобрением взирала на действия Ксении и теперь, когда ненавистный шофер выскочил из укрытия, смело кинулась в атаку. – Машин энтих накупляли! А нас можно и грязью, да?!! Дай-ко я тя костылем-то приголублю, паразит!!

Пока старушка воевала с водителем, Ксения забрызгала все стекло, потом гордо вскинула голову и потопала через дорогу. На светофоре горел красный, но машины ее пропустили – водители с удовольствием смотрели, как скрюченная старушка хвостала здоровенного мужика грязной матерчатой сумкой по спине, а тот махал кулаками вслед обрызганной женщине в светлом плаще.

Ха!! Мы еще можем показать зубы! Нас не так-то просто сломать!! Мы еще – силища о-го-го!

И тут взгляд Ксении упал на яркую вывеску «Анжела». Когда-то, совсем недавно, здесь красовалось другое имя – «Ксения», потому что это было ее ателье! И даже не ателье, а театр мод, салон, а теперь…

Как-то сама собой согнулась спина, плечи опустились, а нога потеряла пружинящий шаг. И вместо гордой женщины в светлом развевающемся плаще теперь по тротуару брела уже уставшая от жизни тетка. И всю ее минутную браваду унесло одним порывом ветра, как мертвый лист с дерева.

Вечером прибежала Оксана, примерила костюм и унеслась, еще раз напомнив про бассейн, зато Лидочка, зайдя за заказом, задержалась надолго.

– Хорошо получилось, славненько… – уныло оценила она труды подруги и горестно уселась в кресло.

Ксения перепугалась. Такого еще не было, чтобы Лиде не нравились наряды, сшитые специально для нее Ксенией.

– Что-нибудь не так? Тебе что не нравится? Может, где-нибудь жмет?

– Ага, жмет… вот тут… – ткнула Лидочка себя в грудь, но, сообразив, что подруга имела в виду, тут же затрещала. – Ну чего ты ерунду-то городишь? Как такое может не нравится! Да еще и жать! Прям удивляюсь тебе! Все время на комплименты нарываешься! Только… Я вот знаешь, что подумала… а как я нашего директора к себе затащу-то?! Я же не явлюсь в таком прикиде в офис! А ко мне он не идет! Как его затащить, просто ничего не придумывается…

– А что ж ты раньше-то думала?! Ты же говорила, что он к тебе уже пристает! – выпучилась Ксения. – Я уже думала, он тебе свидание назначил… или ты его на чай позовешь…

Лида хмурила лоб и дергала носом, по всей вероятности, директор никакого свидания назначить не догадался, и на чай его затащить не было никакой возможности.

– Ты знаешь, – разоткровенничалась Лидочка, – он, оказывается, такой паразит. Представь, мало того, что сам кресло главного занял, так еще и девчонку какую-то молоденькую с собой на работу припер! Девчонке едва двадцатник стукнул! Ни фига не умеет, сидит бумажки перебирает да по клавишам долбит, а он делает вид, что на нее никакого внимания не обращает, стро-о-о-гий такой! А сам то и дело на нее зыркает. Ну и куда я против ее двадцати лет и молодой кожи?! Хотя, если честно, там ни кожи, ни рожи… Нет, если бы он меня в такой-то прелести увидел, ну в ночнушке-то, он бы пал, сдался, конечно, но вот как ему показать-то?! Не догадываешься?

Ксения пожала плечами и на всякий случай насупилась. Обычно, если Лида так спрашивает, она вовсе даже не спрашивает и никакого совета не ждет, потому что сама уже все продумала, и даже совсем не то, чего хотелось бы Ксении.

– Вот видишь, у тебя ни одной мысли… а у меня тут одна мелькнула… – как бы между прочим пробормотала прелестница. – Я завтра сделаю вид, что страшно заболела, пусть он ко мне на дом придет, правильно ведь? А чего такого? Я же не какой-нибудь клерк на побегушках, а как-никак второе лицо после директора, правильно ведь?

Ксения настороженно мотнула головой.

– Ну вот видишь! Тебе эта идея тоже понравилась! – непонятно чему обрадовалась коварная Лидка. – Значит, завтра с утра ты приходишь к нам в офис, заходишь прямо в кабинет к директору и говоришь: «Александр Ильич…» Кстати, его Александром Ильичом зовут, а фамилия Семенов. Ну и, значит, говоришь: «Александр Ильич, Лидочка заболела и просила вас зайти, навестить. Она очень дурно себя чувствует», поняла? Ну и он, конечно…

– Нет, а чего это я попрусь?! Он меня знать не знает, а я – здрасте вам, Александр Ильич! – вытаращилась Ксения. – Вот возьми сама и позвони!

Лидочка ухватила себя за голову, закатила глаза к потолку и даже некоторое время просидела без слов. Зато потом ее прорвало:

– Нет, ну ты совсем, что ли, не понимаешь идеи?!! Тут же именно и надо представить, что я почти при смерти! А ты, как добрая соседка, решила меня поддержать! Может быть, он – это последнее, что я увижу в этой жизни?! Может быть… может быть, у меня уже агония?! И потом, как же я буду сама к нему звонить?! А где, по-твоему, скромность?! А так я тихо буду угасать у себя в постели…

– …в навороченной сорочке, да? А он, прямо такой дурак, не догадается, – поддела ее Ксения.

– Да он меня как увидит!.. Когда ему там догадываться будет?! Он же весь ум растеряет! А я уже и коньячок на стол выставлю, и там всякие свечечки зажгу, и музычку подберу…

– Ну, то есть все в стиле умирающей скромницы… – фыркнула Ксения.

Лидия поднялась во весь рост, уперла руки в бока и грозно прошипела:

– Короче! Будешь помогать строить мне нашу богатую, безоблачную жизнь или нет? Не увиливай, отвечай прямо! По глазам вижу, что будешь, так что запиши все…

– Лидка! Ты вот придумаешь всякую дурь, а выполнять меня заставляешь!

– Да я же не тебя заставляю Семенова в неглиже встречать! Самое страшное я на себя возьму, тебе и надо-то… И вообще – учти, что у нас работают одни бабы, если не мы, то его непременно какая-нибудь окрутит. Между прочим, Танюшка-менеджер уже купила два билета в санаторий, только еще не знает, как этого Семенова туда загнать! А если она додумается? Ты вот сейчас не просто нос воротишь, а отнимаешь у меня яхту, домик на Черноморском побережье, вклады в швейцарских банках и… и собаку лабрадора, вот! Короче, даже не морщись! Завтра приходишь в офис… Там у нас охранник Пашка, я ему сейчас напишу записку…

Лишить подругу лабрадора Ксения никак не могла, ей просто не оставили выбора. Правда, она еще попыталась объяснить Лидочке, что лучше просто позвонить, позвонить Ксения была уже согласна, но встретила только новый взрыв возмущения.

– Нет, она меня вгонит в гроб! – носилась по комнате Лидочка, заламывая руки. – Да он через секунду и не вспомнит, кто к нему звонил! У него телефон каждую секунду орет! Я же тебе объясняю – он должен видеть твое заплаканное лицо! Твои глаза, погасшие от горя! Ты же теряешь подругу! Подруга должна вот-вот отойти в мир иной, и ты…

– Так я еще и реветь там должна?!!

– Ой, не грузись, – отмахнулась Лида. – Ты просто так приди, у тебя в последний год вид как раз подходящий, как у курицы с птичьим гриппом. Пусть на тебя просто посмотрит, его сразу проймет.

– Ну, спасибо тебе за курицу… – запыхтела Ксения. – Забирай свою ночнушку и топай!

– Ну вот и славно, – вмиг успокоилась авантюристка. – Значит, ты сегодня отдыхай, а завтра… Где-нибудь после обеда, чтобы он не забыл, отправишься на дело. У тебя все получится!

И Лидочка, напевая какую-то ересь, унеслась к себе, не забыв прихватить обнову.

Назло противной Лидке Ксения отправилась в офис прямо с утра. Ну ничего, она сходит, влюбленная подружка все равно не отвяжется, Ксения знает ее хватку. Вот сейчас она выполнит безумную просьбу, но больше даже и пускать к себе Лидочку не станет, она ей никакая не сваха! А уж чтобы Ксения подписывалась на ее идеи – ни за какие коврижки!!!

В офис ей удалось пробраться без всяких проблем – даже записка, которую грозилась написать Лидочка, не понадобилась. Ксения так уверенно рванула к кабинетам, что парень-охранник даже не повел на нее глазом.

В приемной возле кабинета директора сидела хорошенькая девчонка, сосредоточенно пялилась в компьютер и на вошедшую никакого внимания не обратила.

– Девушка, мне можно к… Семенову? – робко спросила Ксения, надеясь, что тот срочно отбыл в командировку на другой конец света.

Однако девица только махнула рукой в сторону дубовой двери:

– Проходите, он там.

Ругнувшись про себя, Ксения вытянулась струной и вошла в кабинет.

Кабинет был светлым и просторным, мягкие тона ткани и дерева настраивали на спокойный ритм, а в душу закрадывалось ощущение уверенности и оптимизма. Казалось, именно здесь тебя выслушают, поймут, помогут по силе возможности и выполнят любую сердечную просьбу. Однако образ хозяина кабинета сводил все дизайнерские потуги на нет.

За длинным столом в уютном кожаном кресле восседал мужчина совсем не сердечной внешности. Качественный пиджак, как мог, скрадывал могучие плечи, гладко выбритые щеки, ухоженная прическа и предельно затянутый галстук говорили, нет, просто кричали о железобетонности характера, а взгляд «враг не пройдет» и вовсе отбивал всю охоту раскрывать рот.

Ксения набралась наглости – без приглашения уселась на стул и онемела.

– Я вас слушаю, – еле разжимая губы, проронил директор Семенов.

– Я… кхм… Я, собственно, по просьбе… по просьбе Лидии Борисовны. Вашего бухгалтера, – пискнула Ксения и мысленно приказала себе не дрожать. В конце концов, он ей никакой не начальник и бояться ей пока нечего. Уже более уверенно она добавила: – Лидия Борисовна Николаева – это у вас такой главный бухгалтер.

– Я помню, – сверкнул очами глава предприятия. – Но, честно говоря, думал, вы пришли извиниться.

Сначала Ксения даже не поняла, что он сказал. Она глупо попыталась улыбнуться на шутку, но, приглядевшись, похолодела. Перед ней в кожаном кресле восседал тот хам, который совсем недавно облил ее грязью. Нет, так бы он ее ни за что не запомнил, но Ксюша нарядилась в свой белый стильный плащ, который тщательно вычистила после тех клякс (слава пятновыводителям!), и сейчас этот самый Семенов сверлил ее явно недобрым взглядом. Наверное, не забыл, как она испоганила своим лаком его стекло. Под этим лазером у Ксении сначала отнялись ноги, потом руки, потом, кажется, мозг. Остался только язык.

– А почему вы не подумали, что я пришла за вашими извинениями? – дернула она губой. – Между прочим, моя химчистка обошлась мне недешево! А уж ваше воспитание вообще! Окончательно подорвало мою веру в человечество!

Семенов изумленно дернул бровью:

– Так здесь дело не в извинениях?

– Я вас прощаю, – по-царски махнула рукой Ксения, понимая, что больше ей терять уже нечего. – Только вы должны мне оказать маленькую услугу…

Но Семенов отнюдь не собирался радоваться всепрощению. Вероятно, себя в виноватых не числил, а испачканный плащ Ксении и вовсе считал недостойным внимания.

– Единственное, что я могу для вас сделать, так это позволить вам тихонько уйти самой, без шума и охранников! – сузил глаза мерзкий тип и вытянул из пачки сигарету.

Ксения ни секунды не сомневалась, что даже этого он ей не позволит – сейчас же крикнет кого-нибудь, и ее вытолкают взашей. И что за мужик пошел, а?! Чего уж она такого сделала? Ну, подумаешь – залила стекло! Взял тряпочку и вытер, делов-то! А вот она по его вине чуть не распрощалась с прекрасной вещью! И у нее совсем не столько денег, чтобы покупать себе новый плащ!

– Вы понимаете, что вы сделали?! – будто подслушал ее мысли Семенов. – Я из-за вас опоздал на встречу с зарубежными партнерами, потому что полчаса отскребал эту вашу… мазню… краску или что там было?

– Лак, – услужливо подсказала Ксения. – Для волос, такой знаете, с черной краской, чтобы прическу поменять…

– Да какая мне разница?! Мне чуть партнеров менять не пришлось! Хочу вам напомнить – по вашей милости!!

Ксения вообще не могла переносить, когда на нее кричали. Она терялась, от испуга вытворяла глупости и вообще несла что попало. Исключительно от страха.

– Поду-у-маешь – партнеров пришлось менять! Это же не ориентацию поменять, в самом-то деле! И даже не жену…

Семенов подавился очередной фразой, глотнул дыма и выдал совсем уж невоспитанно:

– Чего надо?! Чего пришли?! Ориентацию мне менять?!!

Он и сам испугался этой своей невоздержанности, Ксения успела это отметить, поэтому немножко осмелела и приступила к главному.

– Да бог с вами! Мне совершенно безразличны все ваши отклонения!.. Я просто пришла… чтобы вы проявили человечность… – прилежно опустила она глаза и понизила голос до душевного. – Лидия Борисовна заболела, совсем неважно себя чувствует, ну и… Я считаю, вы, как директор, просто обязаны ее сегодня навестить… В восемь вечера, после работы. Тем более что она вас настойчиво приглашала… навестить. Она бы и сама вас навестила, так ведь болеет… – по взгляду Семенова Ксения поняла, что ее занесло. – Кажется, чего-то я не туда…

Семенов уже и сам понял, что дамочка свернула явно не в те ворота, он вообще уже не воспринимал речь Ксении серьезно и относился ко всему, что она говорила, исключительно как к издевательству. Вероятно, решил, что именно так изощренно женщина решила ему отомстить за поруганный плащ. Поэтому сощурил глаза и тоном потомственного идиота поинтересовался:

– А почему я? А если у меня работа, а? А если у меня неотложные дела накопились? И даже не у меня, а у моего предшественника, а?

– А человеческий фактор? – сурово уставилась на него посетительница. – Лидия Борисовна столько лет проработала на благо этого предприятия, а вы даже не можете сделать для нее такой малости? Хорошее начинание! Это вас не красит!

– Да почему я-то?!! – снова не выдержал Семенов… Кажется, Александр Ильич. – Что там с ней случилось?! Ноготь сломала?! Флюс?! Муж синяк поставил?!

– У нее нет мужа! Зато есть инфаркт! Между прочим, самого настоящего миокарда! – тоже вскинулась Ксения.

Семенов вздернул брови, в глазах скакнули какие-то чертики, он их поспешно упрятал подальше, насмешливо дернул губой и медленно покачал головой:

– А-а-а-а, у нее му-у-у-жа нет, поня-я-я-тно… Дамочка из транспортного отдела уже меня попросила перевезти ее на новую квартиру, потому что тоже не имеет супруга, некая барышня, я даже не знаю, кто она такая, но тоже наша служащая, попросила помочь привезти ее сына из спортивного лагеря. А вот теперь надо навестить бухгалтера… причем ровно в восемь… Ну что же, мы навестим, обещаю вам лично. Охватим Лидию Борисовну всем нашим коллективным вниманием. На этом, я думаю, ваш визит можно закончить.

Ксения улыбнулась – ну ведь может же, когда хочет! Только на кой черт Лидке весь коллектив!

– Вы знаете, а вот коллектив за собой тащить необязательно. Мне вот даже кажется – совсем нет необходимости… – мямлила она уже у двери. – Мне бы хотелось, чтобы вы лично… охватили…

– А я тоже! – по-идиотски радостно уверял Семенов. – Я тоже охвачу! Но в порядке очередности. У нас, знаете, такой коллектив дружный, все так и рвутся навестить больную. А уж незамужнюю, так просто удержу нет.

– Понятно, – вздохнула Ксения.

– Я думал, вы поймете гораздо раньше, – резко оборвал ее Семенов и принялся переворачивать бумаги на столе.

Больше тратить свое внимание на Ксению он не собирался. Ксения еще раз взглянула на его ухоженную прическу, дорогой костюм, и где-то глубоко в ее душе полыхнула обида. За этих вот женщин-служащих. Такие же несчастные брошенные бабы, как и она сама, тянут ребятню, бегают на работу и все еще надеются на капельку обычного человеческого счастья, ведь не старые же еще. Вот и мелют – кто во что горазд. Но уж он-то их мигом раскусил! Вон какой прыщ! Сидит, бумажками шелестит! Конечно, на кой фиг ему Лидочка с ее килограммами, когда он даже на новую работу свою молоденькую секретаршу приволок. И еще жалуется – бабы ему проходу не дают!

– Вам что-нибудь еще? – оторвавшись от бумаг, Семенов обратился к Ксении, как к безнадежно больной.

– Да, вы знаете… – наивно поморгала Ксения. – Я это… в смысле, чтоб бабы не вешались… Чего вы мучаетесь, скажите, что вы евнух! А чего? Вам поверят!

– Да что ж это такое-то, а-а-а?!! – взревел Семенов, но Ксения уже выскочила за дверь.

Из офиса она вылетела красная, как вымпел, зато с двумя твердыми решениями:

а) абсолютно никогда не думать об этих самовлюбленных мужиках,

б) больше никогда! Ни за что! Ни за какие коврижки не идти на поводу у обнаглевшей Лидки!!!

Семенов Александр Ильич оказался еще противнее, чем Ксения о нем думала, – он так и не появился у «больной сердечницы» Лидки, а вместо себя прислал исключительно мужской состав: электрика Ваню – молодого парнишку, Петра Анатольевича, начальника транспортного цеха, семьянина с тридцатилетним стажем, Митрофанова Игоря – вечно затуманенного программиста, и даже дедка-сторожа Василия Васильевича. Об этом Лидочка поведала подруге на другой же день. Конечно, у них в фирме трудились и другие мужчины, но тех, вероятно, не удалось уговорить даже с помощью директорского приказа. Самого директора ждали долго, упрямо и с надеждой. В конце концов все мужчины-сострадальцы решили, что без него даже лучше, сбегали в киоск и гудели вместе с «больной» Лидочкой до первых петухов, пока не заявился сосед Мишка и на правах хозяина не вытолкал пьяную компанию.

– Вот и думай теперь, как ему западню устроить… – вздыхала Лидочка на следующий день, устроившись на кухне и рассеянно наблюдая, как Ксения готовит сыну голубцы. – Ну что ты только руками работаешь?! Работай головой! Как его затащить-то?!

– Ой, Лид, а я б такого и тащить не стала, – скривилась Ксения. – Ну чего в нем хорошего-то? Весь надутый, как индюк, разговаривает через губу, вообще никакой. Ты знаешь, когда Димка был маленьким, я с ним в зоопарк как-то ходила, и там верблюд был, очень на вашего Семенова похож. Я даже вчера, когда с твоим начальником разговаривала, так и ждала, что он вот-вот плюнет. Нет, ну честное слово.

Лида дернулась, потом одарила подругу высокомерным взглядом:

– Есть, Ксюша, в русском языке такое слово – «любовь»! И никуда от него не денешься, говорят, даже в козлов влюбляются, а уж в верблюдов-то сам бог велел. Эх, да чего тебе объяснять… Пойду домой, позвоню Татьяне, расскажу, будто бы Семенов ко мне приходил. Пусть от зависти себе спину грызет. Она со мной работает, это она придумала, чтоб сына из лагеря забирать, представляешь?! А у нее сын, между прочим, в Санкт-Петербурге живет! Думает, она прям одна такая умная! Я ей расскажу, она сразу уволится с горя, честно тебе говорю!

– Ну чего врать-то?! – не утерпела Ксения. – Твои же мужики ей и доложат, что никакого Семенова у тебя не было, что вы просто так взяли и напились! Еще и добавят, что ты здоровая, как племенная корова! На фига тебе это надо?

– Ксения, вот недобрый ты человек, – вздохнула уже у двери Лидочка. – Я ко всем людям с любовью, а ты так и норовишь ложечку гадости в мой мед…

Обиженная Лидка больше в этот день не приходила. Даже на следующий не заявилась, а в субботу Ксении и самой дома не было – Оксана Коноплева, как и обещала, заехала за ней вечером и повезла в бассейн.

– Главное, по сторонам сильно не пялься, делай вид, будто бы ты каждый день в таком бассейне отмокаешь, – наставляла она подругу уже в машине. – Ничего, вот увидишь – обязательно какой-нибудь турист клюнет. Иностранцы любят спортивных… Кстати, купальник у тебя приличный? А, ну да, я ж тебе на Восьмое марта подарила…

Оксана и в самом деле что-то дарила на праздник, какие-то веревочки и шнурки, то есть, по ее мнению, купальник. Но Ксения, конечно же, имела свой, и ни чуть не хуже, хоть и закрытый. Его ей привез еще Леня, когда ездил отдыхать в Испанию. Черт, и зачем она его только отпускала туда одного?..

– …И уверенности побольше… – ничего не замечая, напутствовала Оксана. – Ой, Ксения, ну откуда у тебя взгляд такой какой-то… ну уж слишком добропорядочный! Чего ты прямо лучишься вся, как Арина Родионовна, я не знаю! Побольше отрешенности, деловой задумчивости, чтобы они не думали, что ты на охоту за интуристом вышла. Ну-ка, посмотри на меня!.. Жестче! Еще жестче!.. Нет, ну так-то нас и в бассейн не впустят, скажут, что мужа с любовницей караулишь!

Ксения отмахнулась и больше вообще никаких взглядов не показывала. В конце концов, это Оксана для себя решила, что Ксении нужен какой-то иностранец, а самой-то ей до этих мужиков, будь они трижды интуристы…

Бассейн был не просто хорош, он был великолепен. Высокий стеклянный потолок куполом, бирюзовая вода, снежно-белые столики с ажурными стульями, мягкие, удобные кресла из белой кожи, и во всем огромном пространстве всего человек пять-шесть, не больше…

– Я же тебе говорила – сделай лицо проще! – зашипела Оксана, когда они подошли к зеркальной глади. – Пойдем вон за тот столик, соку попьем. И вообще, не глазей по сторонам, сделай задумчивое лицо, говорю!

– А можно, я сразу в бассейн, а? Соку-то я где угодно напьюсь, – тихонько попросила Ксения. – А то мы за столиком просидим, у нас время кончится, а до воды я так и не доберусь.

Оксанка воздела глаза к стеклянному потолку и едва слышно простонала:

– О-о-о! Она меня убьет… Если воды хочешь – дома в ванну залезешь! А здесь тебе надо знакомиться с состоятельными зарубежными женихами, поняла? Пей сок!

– Оксана! Ну чего я за столом знакомиться буду? – упрямилась Ксения. – Я лучше в воде, видишь, там какой-то иностранец руками машет, может, плавать не умеет? А я как раз его спасти могу, а?

Оксана присмотрелась к бассейну и благодушно качнула головой:

– Ну ладно, бог с тобою, золотая рыбка, плыви. Только держись ближе вон к тому, видишь? Он вроде тебе по возрасту подходит и на морду ничего. А я здесь подожду. Да! И не беги к воде-то! Лениво шагай.

Ксения отошла от подруги и тут же забыла обо всем, что та упрямо вдалбливала в ее голову. Вода просто притягивала. Нимало не заботясь о том, как она сейчас выглядит, Ксения набрала в грудь побольше воздуха и нырнула прямо с бортика.

Это было здорово! Ксения любила плавать, нырять и просто барахтаться в воде, но уже забыла, когда и выбиралась в бассейн в последний раз. И сейчас ей вовсе не было дела ни до каких иностранцев. Оксана со своими наставлениями хмурила брови за столиком, все неудачи куда-то улетучились, и Ксения впервые за весь год с момента ухода Леонида почувствовала себя свободной и… да, и немножечко счастливой.

– Это вы специально, да? – вдруг вынырнула рядом с ней чья-то мокрая голова. – Следите за мной, да?

Ксения резко обернулась. Черт, она совсем забыла, что не одна. Кажется, рядом должны были быть иностранцы. Но голова говорила на чистом русском и даже без акцента.

– Вы меня спрашиваете? – не совсем поняла Ксения.

– Нет! Маму вашу!

Ксения чуть не утонула от разочарования – перед ней, мотая мокрыми волосами, отфыркивался не кто иной, как господин Семенов собственной персоной.

– А… а где иностранцы? – непроизвольно вырвалось у нее.

Мокрый Семенов тут же хищно оскалился:

– А-а-а, так вы на иностра-а-а-нцев охотитесь? Ах ты ж батюшки! Зарубежьем интересуетесь!

– Да уж, конечно, не вами, убожество! – фыркнула Ксения и спешно погребла к берегу, потому что вдруг всерьез испугалась, что этот мужлан запросто может ее утопить.

В это время с бортика метнулось длинное загорелое тело, поднялся фонтан брызг, и Ксения увидела, как к ней кто-то стремительно гребет, надежно упрятав голову в воду. Она быстро заработала руками, направляясь к спасителю-герою – теперь любой мужчина по сравнению со злобным Лидкиным директором казался ей героем.

– Сто-о-о-ой! – завопил сзади Семенов. – Иностранцев не трогай! Это мои партнеры!!

– Ага! – быстро обернулась Ксения. – Вы мне еще приказ подпишите!.. Я вам не подчиняюсь, и к тому же, простите, вы без галстука и даже без этих… без штанов!

– Ну это-то ты разгляди-и-ишь! – уже догонял ее Семенов. – Ничего, я в плавках.

В два взмаха он догнал Ксению, попытался отдернуть ее за ногу от пловца зарубежной национальности, но было уже поздно. Здоровенный детина с аккуратной плешью уже плескался возле Ксении и демон-стрировал безупречность стоматологии.

– Дьевущка, поплаваем вмьестье… до фьиниша, на соревнование, – любезно коверкал он русский язык.

– Ага, кто быстрее, да? – судорожно улыбалась ему Ксения, пытаясь вырвать ногу из цепких семеновских лап. – Обязательно, только… вот гад, прицепился… только вот ногу… Да отпустите вы!!!

– Щщас!!! – злобно шипел Семенов, отталкивая пловчиху от партнера. – Майкл! Зыс вумэн из нот эбл ту флот! Дурень, не понимаешь, что ли?! Она не умеет плавать! Депорт фром хеа!… Ну ни хрена не понимает!.. Юрка!!! Переведи ему, чтобы он уплывал!!

Иностранный Майкл совсем не понимал, отчего так нервничает его партнер, таращился то на Ксению, то на Семенова и старательно отфыркивался. Ксения же и вовсе себя чувствовала препаршиво – весь ее запас знаний иностранного языка умещался в скромненьком «Хау ду ю ду, Вилли?», и то черт его знает, что оно обозначает.

– Вот гад, еще на иняз перешел, специально, чтобы обо мне гадости наговорить, – шипела она, не забывая улыбаться приятному Майклу.

– Ты будешь выныривать или нет?! – уже кипел Семенов.

– Я вам, между прочим, никакая не «ты»! – сверкала глазами Ксения и тут же мило оборачивалась к Майклу. – Давайте уже поплывем на эти… наперегонки. А то этот ваш… сотрудник меня, как Герасим, честное слово, утопит, да и все… Герасим! Му-му!!! Собачка такая… Ай, да ладно, чего там… Догоняйте!

Улучив момент, она вырвалась от Семенова и резко рванула вперед. Майкл не сразу сообразил, куда это кинулась дамочка, но, поняв, гикнул почти по-русски и рванул.

Может, он и плавал где-нибудь у себя там в бассейнах ежедневно, может, и занимался всякими там кролями и баттерфляями, но Ксения выросла на реке и первенства уступать не собиралась. К тому же стартанула она первой, поэтому и обогнать себя не позволила.

– Вау!!! – вскричали мужчины, когда она коснулась рукой бортика. Оказывается, их поединок с Майклом не остался незамеченным.

Все шумно встретили победу женщины, и только один Семенов на другом конце бассейна криво усмехался.

– Побьедителью приз!!! – кричал нисколько не расстроенный Майкл. – Я вас прьиглашаю за наш стол!

«И какого черта надо было орать на английском, когда этот иностранец так чешет по-русски?» – сама у себя спросила Ксения.

Как ей казалось – спросила негромко. Но Майкл все же услышал, повернулся и пояснил:

– Я говорью, только немножко… ешщо неправьильно. Но правьильно… понимать… понимаю. Я понимаю, что ви отчен… красивая. Отчен.

– Да знает она, – снова возник рядом вездесущий Семенов и оскалился. – И все сделала, чтобы ты, Майкл, это правильно понял!

Подойти к столику Ксения отказалась.

– Ты чего, с ума спятила? – шипела на нее Оксана. – Пойдем! Такая удача, а она кочевряжится!

– Знаешь, Оксана, поехали домой, а? – вдруг попросила Ксения. – У меня это… у меня ногу свело от непривычки. Поехали.

Ну не могла Ксения больше находиться в этом замечательном бирюзовом царстве под пристальным взглядом Семенова. А он буквально пожирал ее глазами. И взгляд его совсем не был добрым и лучистым. Лидкин начальник всерьез решил, что Ксения решила заманить в свои сети его партнера для каких-то своих постельных интересов, поэтому ничего, кроме высокомерной насмешки, в его взгляде не просматривалось.

Оксана хотела было разразиться возмущением, но, присмотревшись к подруге, пожала плечами:

– Ну смотри, как хочешь… Хотя мне уже Влад четыре раза звонил. К нам там гости какие-то приехали, и он не знает, чем их кормить.

По дороге домой Оксана как могла утешала подругу:

– Ой, Ксения, на кой черт тебе такой хомут, как замужество? Сейчас приедешь домой, плюхнешься в кровать, телик посмотришь, масочки там всякие разные налепишь, красота! А я опять к этому мартену! К печи! Прям как сталевар какой-то, так надоело…

Ксения ничего не отвечала. Она вдруг вспомнила, как плавала по реке, когда была еще совсем юной девчонкой. Еще до знакомства с Леонидом. Тогда ей мальчишки не говорили, что она красивая, но она это знала, понимала как-то… Интересно, но это никогда не мешало ей иметь кучу подруг. И никто никому не завидовал, потому что девчонки тоже были красивыми, их тоже любили, и ради них мальчишки тоже прыгали с обрыва и кидались друг в друга глиной.

– Ксень, ты чего? – окликнула ее Оксана. – Мы уже стоим, стоим, а ты молчишь, молчишь… Случилось чего?

– А? – очнулась Ксения. – Да нет, это я так, задумалась. Вспомнила, как в молодости тоже наперегонки плавала… Спасибо тебе за бассейн.

– Да ничего… Только ты зря все-таки с тем, с лысеньким, не познакомилась. Может быть, что-нибудь и получилось бы…

– А сама говоришь – на кой черт мне хомут! – усмехнулась Ксения, чмокнула Оксану в щеку и выскочила из машины.

Димки, конечно же, дома еще не было. Ксения приняла душ и сразу же залезла под одеяло. Снова вспомнился сегодняшний бассейн и та далекая речка.

Однажды на берегу они с девчонками нашли маленького котенка. Вернее, даже не нашли – кот пищал тоненько и громко, потому что невесть как залез на самую верхушку дерева, а слезть оттуда боялся. Девочки стояли внизу и хныкали – забираться на такую высоту никто не отваживался. А она, Ксюшка, полезла. Хотя по деревьям лазить тоже не умела. Ей даже страшно не было, она просто об этом не думала – вверху сидел несчастный маленький котенок, и спасти его было некому. Конечно, она его спасла! Разодрала платье, поцарапала руки и коленки, котенок еще и добавил, но ведь она долезла! И спасла! И не могла не спасти, она могла все! И все считали ее героиней двора. И никто не сомневался, что достать котенка могла только Ксюшка. И такое это было замечательное чувство – вера в себя! И когда другие в тебя верят, тоже здорово. Хлопотно, правда, но… Надо же – вера в себя… И когда же это она ее потеряла? Где? У нее ведь и в самом деле стал виноватый взгляд, неуверенный голос, желание всем угодить, не помешать, не разозлить… Почему? Кто такое посеял? Неужели любимый и единственный Ленечка? Но ведь он ее так любил! Она помнит, он дарил ей подарки, цветы, кольца… И требовал, чтобы она непременно надевала их все одновременно – «Пусть все видят, ты у меня лучше всех одета!». Он так радовался, когда она себе шила удачные платья – «Пусть все видят, у тебя фигура лучше всех! Пусть завидуют!», и еще: «Надень то платье, в обтяжку, пусть видят, что ты даже после Димки не расползлась!» А потом: «У нашего Володьки жена такая старая, я б с ней и дня жить не стал – позориться. А ты у меня еще ничего, держишься. Он мне обзавидуется!» Неужели дело было не в кольцах, не в фигуре, а в том, чтобы «все видели», чтобы Вовка «обзавидовался»? И когда стало нечего показывать, Ленечка тут же нашел себе новый эталон, новый предмет для зависти друзей… Нет, это, конечно, Ксения сама виновата. Надо было лучше за собой следить, подтяжку какую-нибудь сделать, волосы нарастить… А с другой стороны, а если бы она заболела? И вот еще – Володька-то со своей не молоденькой женой живет, и любит, и нарадоваться не может, и никаких морщинок не замечает, и плевать ему на все, что думают о нем такие, как Ленечка, а вот…

Ксения даже не заметила, как уснула, не слышала, как тихо пришел Димка, сунулся к матери в комнату и тихонько спросил:

– Мам, это ты всхлипываешь?.. Во сне, что ли… – потом заботливо поправил одеяло и на секунду прижался губами к мокрой материнской щеке.

Утром Ксения проснулась со странным чувством чего-то светлого и хорошего с одной стороны и гадкого – с другой. Она долго пялилась в потолок и пыталась вспомнить – чего такого произошло вчера замечательного, что даже сегодня губы растягиваются в улыбке.

– Ага, вспомнила! – шепнула она себе. – Вчера этот смешной Майкл сказал, что я очень красивая, вот! А гадость отчего?

Вспоминать долго не пришлось. Неприятный осадок оставил Лидкин начальничек, который, по скудности ума конечно, решил, что она непременно хочет захомутать интуриста. Вот паразит, нет чтобы о соотечественнице что-нибудь доброе подумать, например… например… М-да, а ведь она и впрямь потащилась в бассейн за иностранным ухажером, получается некрасиво. Но, между прочим, этот Семенов мог бы и не догадаться! Тем более что у них с этим Майклом намечалось такое славное содружество! Он даже сказал, что Ксения красивая, вот!

– Не будем разочаровывать иностранцев.

Она вскочила с постели, включила телевизор, принялась размахивать руками и подскакивать на месте.

– Мам, – выполз из комнаты сонный Димка. – Ты чего это с утра буянишь? Сон, что ль, плохой приснился?

– Дмитрий, я не буяню! Я делаю зарядку, чтобы поддерживать фигуру! – бодро отрапортовала мать, не переставая энергично подпрыгивать.

– Ты бы сильно не старалась, а то твою фигуру мне поддерживать придется – тебя же скоро ноги держать не смогут, ты вон как дошла, – ворчал парень. – Нет чтобы все как у людей: девяносто – шестьдесят – девяносто, и это только лицо, так она…

– Не ворчи! Мне вчера сказали, что я красивая, понял?!

– Мам, кто это сказал, приведи его к нам, я его расцелую, – намазывал Димка масло на ломоть и аккуратно пристраивал колбасу. – А я уже хотел тебе кавалеров подыскивать. Присмотрел парочку, только с ними возни много, пьют они, заразы. А так бы классные женихи были.

– Ладно уж, сват нашелся. Давай жуй быстрее, а то на работу опоздаешь, – потрепала сына по макушке Ксения и вдруг спросила: – Дим, а может, мне… Может, мне открыть свой… цветочный павильон, а? Я смогу!

Димка шумно поперхнулся:

– Сейчас, мам, самое время – все цветочки скисли… завяли, а мы их в салон. Нет, мысль свежая, ты ее обдумай. Я сегодня вечерком приду… Ой, черт, уже почти опоздал!

Димка на ходу затолкал остаток бутерброда в рот и вынесся из квартиры.

– Ну что ж, с гимнастикой покончено, теперь можно и снова поспать, – разрешила себе Ксения и с чистой совестью плюхнулась в кровать.

Разбудил ее телефонный звонок. Звонила Лидочка и взволнованно тараторила в трубку:

– Ксень! Ты представляешь, мой Семенов опять прицепился – требует от меня справку! Ну, помнишь, когда я на работу не вышла по причине болезни? Ревнует, гад. Так и сказал – если не принесете справку, поставлю вам прогул и лишу премии. Ты прикинь – премии! Лучше бы оклада! Ой, ну эти мужики!

– И чего делать? – перепугалась за подругу Ксения. – Кто тебе теперь справку задним числом напишет? Тебе, честно говоря, и тогда бы никто не написал, но можно было как-то…

– Ой, Ксения! Ну ты как маленький ребенок! – не дала договорить Лида. – Со справкой я уже договорилась, Ниночка, ну соседка наша с первого подъезда, я ей только что позвонила, она напишет. Только эту справку как-то забрать надо, а у меня никак не получается, меня Семенов каждую минуту проверяет, чтобы куда не ушла. Ты сбегай к Нине в поликлинику, в седьмой кабинет, она тебе все отдаст, и ты мне принесешь, а? Я б сама, но у нас сегодня табеля закрывают, позарез эта бумажка нужна.

Ксении ничего не оставалось делать, как согласиться.

И через какой-то час она уже входила в кабинет Лидочки с нужным документом.

В кабинете никого не было – наверняка Семенов все же не уследил и ее ветреную подругу снова сдуло с рабочего места. Ксения устроилась на стуле и решила, что Лидочку долго ждать не придется.

В двери бухгалтера заглядывали какие-то люди, но, увидев, что Лидии Борисовны на месте нет, тут же исчезали. Только один человек, заглянув и увидев в кабинете Ксению, радостно воскликнул:

– О! Какая удачья! Я вас помнъю, вы в бассейне выиграили у менъя присс! А как вашье имъя? – распахнул дверь тот самый иностранец из бассейна и, завидев Ксению, не убрался восвояси, как все остальные, а как-то шумно обрадовался и уселся на свободный стул. – Вы здъесь работаетъе тоже?

Ксения улыбнулась.

– Нет, я здесь оказалась совершенно случайно. Подруга попросила прийти.

– О! Ваша подруга есть… – он забыл, как называется Лидочкина должность, и только щелкал пальцами, пытаясь вспомнить.

– Она бухгалтер, – подсказала Ксения.

– О да! Да – бух… гальтъер… – с трудом выговорил чужеземец и продолжал лучиться. – Зачъем вы быстро… слынъяла тогда?

Ксения фыркнула. Но постаралась объяснять мужчине весьма серьезно.

– Я тогда вовсе не слиняла… я… – оказалось, что объяснить ее бегство нечем. Пришлось выкручиваться. – Я, понимаете… я туда часто хожу…

Дальше соврать она не успела – снова распахнулась дверь, и на пороге возник Семенов. Вероятно, начальнику позарез понадобился бухгалтер, или он просто снова решил проверить Лидочку, однако такого улова не ожидал. При виде Ксении лицо у него вытянулось, губы поджались, а в глазах блеснула сталь.

– Почему в кабинете посторонние?! – рявкнул он.

Ксения напружинилась, но сдаваться не собиралась.

– Вы, простите, сейчас кого спрашиваете? – невинно поинтересовалась она.

Семенов на минутку перекосился и крикнул в длинный коридор мощным басом:

– Лидию Борисовну в свой кабинет!!! Быстро!!!

Лидочка находилась где-то поблизости, наверняка с Татьяной пила кофе в соседнем кабинете, потому что прилетела незамедлительно.

– Что случилось, Александр Ильич? – выкатила она наивные глазки.

– Я спрашиваю – почему у нас в бухгалтерии ошивается черт-те кто?!!

Лидочка подтянулась к его уху и громко зашептала:

– Вы чего кричите? Это же Майкл Грейндвидсон, вы же сами его из Штатов пригласили! Он же обидится!

– Да я знаю, что это Майкл! А что такое сидит рядом с ним, вы мне можете объяснить?!!

Лидочка сделала вид, что только сейчас заметила подругу, и как-то легкомысленно хохотнула:

– А-а-а, это?! Так это моя подруга, Ксения Сергеевна. Совершенно безобидный человек. Она на минутку забежала узнать – нет ли у нас в фирме вакантных мест, хотела устроиться.

Сощурив глаза, Семенов пыхтел паровозом, нервно перекатывался с пятки на носок и еле сдерживался, чтобы хоть как-то контролировать эмоции:

– Ага. Значит, к нам. Вакантными местами интересуется… Та-а-ак… Я, конечно, подозреваю, что она специалист в своем деле… Хватка, она чувствуется… – И он облил гостью ненавидящим взглядом.

При этом Ксения чувствовала себя самым дурацким образом. Чтобы уж совсем не выглядеть в глазах иностранного Майкла перепуганной овечкой, она с улыбкой пялилась на Семенова, мило хлопала ресницами и даже чуточку покачивала ножкой.

– …Но хотелось бы узнать… – продолжал греметь директор. – И где же она трудилась в последнее время?!

– В ателье! – с готовностью сообщила Лидочка и добавила: – Я же вам говорю, Ксюша совершенно безобидное существо! Зато она прекрасно шьет!

– Да что вы?! Действительно, для нас просто самая необходимая профессия!!! – хлопнул себя по бокам Семенов и с издевкой пояснил: – Она будет шить нам пижамы!.. Только через мой труп! И вообще! Дамочка из ателье, потрудитесь выйти!

Дольше оставаться в кабинете Ксения не могла, но справка все еще находилась у нее в сумке, и отдать ее сейчас, в присутствии Семенова, Ксения не решилась – не хотелось подставлять подругу. Поэтому пришлось и вовсе обнаглеть до неприличия. Она демонстративно расстегнула сумку, вытащила пудреницу и мило обратилась к Майклу, которому здесь тоже было немного неуютно:

– Простите, вы не оставите дам одних, мне надо припудрить носик.

Майкл понял, поспешно откланялся и удалился. Но Семенов настойчиво ждал, когда уберется Ксения.

– Я жду! – торопил он. – Нос можете пудрить при мне!

– И колготки поправить тоже при вас можно? – язвительно поинтересовалась Ксения. – Какое, однако, грубое домогательство…

Семенов хлопнул дверью так, будто намеревался вынести ее со стеной вместе.

– Ну, Лидка! – шипела Ксения, поспешно доставая справку. – Чтобы я еще раз!!! Заявись только ко мне вечером!

Лидочка не появлялась до самой пятницы, у Ксении на нее уже прошла вся злость, она даже стала забывать про это чудовище – Семенова. И как знать, может быть, и вовсе бы забыла, если бы подруга вновь не постаралась.

В пятницу вечером, когда Ксения перед телевизором терпеливо гладила кучу белья, в дверь позвонили.

На пороге стояла, конечно же, Лидочка.

– Ты чего – спишь? – строго спросила она, входя в комнату. – А Димка где?

– Чего это я сплю? Я глажу, – оставила Ксения утюг и поплелась на кухню ставить чайник. – А Димка сегодня работает. У него смена. А чего, он нужен тебе, что ли?

Парень частенько помогал Лиде – подкручивал краны, чтоб не подтекали, ввинчивал лампочки, прибивал гвозди, в общем, старался на две семьи.

– Ксения, вы мне нужны оба. Вместе с сыном, – торжественно объявила Лида и затолкала в рот пряник. – У ах в эхо… у нас в будущее воскресенье, в следующее, важное мероприятие, запиши себе где-нибудь.

У Ксении опустились руки. Опять мероприятие?

– Мы не можем, сразу тебе говорю, – торопливо предупредила Ксения и даже стала чего-то такое легонькое напевать, чтобы не слышать Лидочкиного бреда.

Та хмуро уставилась на нее, проглотила пряник и четко повторила:

– Мероприятие! Будет. И ты уже приглашена. И Димка тоже.

Как выяснилось, все эти дни Лидия времени зря не теряла.

После того провального «сердечного недуга» и ужасного посещения подруги Семенов демонстративно на своего бухгалтера не смотрел, говорил отрывисто и даже на ее приглашение в кафе на вполне законный обед отвечал не просто решительным отказом, а изощренным издевательством – ходил в кафе со своей молоденькой протеже, уже ничуть не стесняясь цепких глаз своих подчиненных. Это был вызов. Лидия Борисовна совсем было закручинилась и даже в какую-то минуту решила перекинуться на соседа Мишку, и тут в голове ее блеснула замечательная мысль.

– Александр Ильич, когда будете назначение обмывать? – строго по-деловому спросила она, войдя к нему в кабинет в самом конце рабочего дня.

Александр Ильич от такой непосредственности немножко обалдел, но быстро взял себя в руки.

– Простите, я не совсем понял, что я должен сделать? – прижался он к столу.

– Обмывать назначение, – повторила Лидия, совершенно равнодушно разглядывая начальника. – Вы, пожалуйста, не делайте вид, что вам Антон Дмитриевич ничего не говорил. Это не игрушки.

Антон Дмитриевич был предшественником Семенова, теперь он поднимал промышленность в каком-то захолустье, занимал высокую должность, работал мало, но получал втрое больше прежнего, а потому считалось, что он на повышении. Ничего про обмывание он, конечно же, Семенову не говорил. А мог бы, потому что с ним коллектив жил весело и корпоративных вечеринок не чурался.

– Мне сегодня звонили из налоговой, – сухо продолжала Лидия. – До сего дня мы с ними были в очень теплых отношениях. Все праздники – с ними вместе, все юбилеи, презентации, даже дни рождения. И сами понимаете, их доброе отношение нам весьма помогало. А вот теперь, когда вы заступили на пост, они долго ждали приглашения на «знакомство», так сказать, и не дождались. Звонят, беспокоятся – не прекратилась ли наша дружба. И, простите, я не могу им сказать, что новый директор их игнорирует.

– Почему я их игнорирую? Я просто вообще никакой вечеринки устраивать не собираюсь! – выпучился Семенов.

Но Лидия не успокаивалась:

– Тогда вы должны догадываться, во что нам это выльется. Внеплановые проверки – раз, штрафы – два…

– Позвольте! За что штрафы?!

– Не прикидывайтесь ребенком! Я вам потом отдельно продиктую несколько милых способов, как вас можно оштрафовать прямо сейчас, – железным тоном прервала его бухгалтер. – Так, сколько я там насчитала? Про проверки говорила, да? Ну и потом всякие мелочи, типа новых компьютерных программ, за которые нам придется выкладывать кучу денег, введение новой документации… Нет, вам дальше продолжать?

Семенов приступил к работе совсем недавно, он еще даже толком не успел разгрести все, что до него развалили. Конечно, он верил в то, что делает все правильно, но злить гусей поостерегся, тоже не новичок в этом деле.

– Хорошо, позовите ко мне Лену, я ей дам кое-какие рекомендации, а потом вы с ней обсудите этот вопрос, – недовольно скривился он.

Лидочка тоже скривилась, потому что великолепно могла обсудить этот вопрос и без его свиристелки Леночки, но перечить не стала.

В конце концов было решено, что новое назначение обмывать будут в ресторане «Нимфея» в это воскресенье. Помимо коллектива, будут приглашены также представители налоговой (Лида уже пригласила девчонок-налоговиков) и зарубежные партнеры фирмы.

– Поэтому я и решила, что вам с Димкой просто необходимо быть там! – закончила мысль Лида.

– Ага. Значит, ты решила, что нам там надо быть… А зачем? – уставилась на подругу Ксения.

Лидочка как-то смущенно пожевала губами и простенько объяснила:

– Так ведь Семенов свою Леночку с собой тащит, а мне это зачем? Я такую аферу провернула для того, чтобы он со своей красавицей гудел, что ли? Вот я и думаю – пусть придет Димка и, так сказать, эту Леночку обезвредит.

– Ты!.. Ты хочешь, чтобы… – захлебнулась Ксения, но Лидочка ей не дала договорить.

– Да ничего я такого не хочу! Пусть парнишка пригласит девчонку на пару танцев, чего такого-то, ну? А Семенов наконец поймет, что молодость и красота повыше ценятся, чем старость и богатство!

– А ты уверена? – усмехнулась Ксения. – Так и знай – я против. И даже ничего мне не говори!

Лидочка посидела еще немного, но сломить Ксению так и не сумела. Зато в субботу утром, когда Ксения вернулась из магазина, на кухне сидел Димка, а возле него с поварешкой крутилась подруженька Лидочка, наливала парню рассольник и вовсю щебетала:

– Вот ты представь – этот начальник, такой богатый, состоятельный, но старый, а тут ты – молоденький, хорошенький и нищий голодранец! Но Леночка…

– С чего это мой сын нищий голодранец?! – взревела Ксения прямо в прихожей. – Нормальный он! У него даже машина есть!

– Ой уж, видела я ту машину!.. Ой! Ксюша вернулась! – явно смутилась соседка. – А мы здесь вот… хи-хи… с молодежью!

– Лидия! Там возле твоей двери Мишка ламбаду натанцовывает, он не тебя ждет? – сурово сообщила Ксения, протаскивая в кухню сумки.

Сын тут же подскочил, ухватился за пакеты и, фыркая от безудержного веселья, успокоил:

– Зря ты, мам, переполошилась. Ну чего такого? Теть Лида…

– Не называй меня тетей, сынок, – тут же влезла подруга. – Лучше простенько – Лидочка.

– Ага… так вот Лидочка… да ну на фиг! – выпрямился парень. – Ну какая вы для меня Лидочка-то, теть Лида? Короче, наша леди предложила мне вариант – если я уведу какую-то там Леночку, она мне покупает новую классную мышку на комп, а если не уведу… Ха! Мам, я понял! А если не уведу, этот ваш Семенов покупает мне новую машину! – окончательно развеселился сын. – Во класс – получается, что я нигде не прогораю!

Ксении вообще все эти договоры не нравились. Лида совсем обнаглела – еще и парня сюда втянула.

– Дима, оставь-ка нас на десять минут, – строго проговорила она.

Димка в дурашливой покорности склонил голову, ухватил из пакета ромовую бабу и быстро унесся к себе в комнату.

– Лида, – серьезно начала Ксения, – я понимаю, тебе надо строить свою семью. Только не ясно – когда и зачем ты взяла нас строителями? Мало того, что я теперь шагу не могу ступить – твой Семенов смотрит на меня как на сводницу… Да он как на путану на меня смотрит!!! Так ты еще и Димку в эту грязь тянешь!

Лидочка слушала подругу с повышенным вниманием и, конечно же, услышала только то, что хотела:

– А почему как на путану? Ксень, я вот все хотела спросить – а тогда ты как себя вела у него в кабинете, а? Ну когда ко мне его звала? Ты, между прочим, мне так и не рассказала! Ты чего – в бикини к нему заявлялась, да? Не, ну ваще-е-е! То-то, я смотрю, он после твоего прихода на меня как-то странно смотреть начал! То есть вообще никак не стал смотреть! А на тебя в бухгалтерии и вовсе окрысился! Нет, ну Ксения…

– Да успокойся ты! – поморщилась Ксения. – Нормально я к нему заявилась, и рассказывать-то нечего было! Просто потом мы с Оксаной в бассейн ходили, а там он был со своими партнерами…

– И ты!.. Ты мне не позвонила?!! Ты вот так одна… с ним мылась?! – вытаращила глаза Лида. – Ну знаешь… я…

Ксения смотрела с глубокой жалостью.

– Лида-а-а! Ты вообще можешь что-нибудь соображать? Я ж тебе говорю – он принял меня за путану!

– И чего? Заплатил?

– Дура! Я, как его увидела, сразу же оделась и уехала. Можешь у Оксаны спросить! Нет, тебя ничего не проймет. Пойдем, я при тебе позвоню Оксане, пусть она подтвердит, чтобы ты успокоилась.

После такой пылкой речи Лида сделала вид, что поверила, однако телефон принесла и внимательно выслушала все уверения, которые Оксана Коноплева посылала в трубку.

Ксения с удивлением и даже с какой завистью смотрела, как подруга прижимается ухом к телефонной трубке, как у нее тревожно поблескивают глаза… Неужели из-за этого Семенова можно так переживать? А, ну правильно говорят, любовь – штука коварная, и в верблюда влюбишься. Но вот она, Ксения, в этого Семенова бы ни за какие коврижки. Этот иностранец Майкл куда приятнее. Вон он как в кабинете у Лидки на нее смотрел! А в бассейне и вовсе сказал, что она красивая. После тех его слов у Ксении даже вернулось желание жить, что-то делать и даже… да, даже захотелось любить! Только вот кого?

– Нет, ты не отмалчивайся, – уже тормошила ее Лидочка. – Ты просто должна теперь доказать, что к Семенову не испытываешь никаких чувств. Значит, пойдешь в ресторан. И Димку возьми, пусть парень развеется.

Ксения с искренним любопытством спросила:

– Лид, а ты еще о чем-нибудь, кроме своего Семенова, говорить можешь, а? Чем-нибудь заниматься не пробовала? Ну я не знаю… журналы листать, книжки читать, цветочки вышивать крестиком, вязать… Ну с тобой же уже неинтересно стало, честное слово.

– Ты… ты жестокая и бесчувственная! – гордо дернула подбородком Лидочка и выплыла из квартиры.

Глава 2

Дамы приглашают кавалеров

Всю неделю Ксения жила на душевном подъеме. Сам не зная, это смешной Майкл одной только фразой перетряхнул в ней все, что накопилось за длинный год одиночества. Она вдруг поняла, что не имеет права вот так взять себя и похоронить, что не может разбазаривать свои драгоценные годы и вовсе не должна хоронить себя после развода. Да, конечно, она много думала и всегда приходила к выводу – в разводе виноваты оба, муж и жена. Но только сейчас задумалась – а почему за эту вину муж и жена расплачиваются так неодинаково? Она получила растоптанные надежды, порванную судьбу и невыносимую тяжесть горького одиночества. Он же – новую, яркую жизнь с молоденькой женой, новые развлечения, знакомства, интересные заботы, у него куча дел, приятные хлопоты, того и гляди еще и ребенка себе заведет – жизнь с чистого листа! Как будто ему снова двадцать! Конечно, он тоже переживает, он даже переходит на другую сторону улицы, когда сталкивается с сыном, но его переживания разве идут в сравнение с ее мукой? Все должно быть хотя бы примерно одинаковым. Тогда на фиг ей такие муки! Она должна тоже начать жизнь по-новому! Пусть не двадцатилетней, но боже мой! Когда ей будет девяносто, она станет вспоминать себя теперешнюю молоденькой девочкой! И не надо ей никаких мужиков! Она просто возьмет и перестанет ныть и загрузит себя новым, интересным делом, например… например, откроет цветочный павильон! А что? У нее получится, она это точно знает. Конечно, на это понадобятся деньги, ну так у нее довольно состоятельные знакомые, взять ту же Оксанку! И еще! Она потребует от прежнего супруга долю от их совместного предприятия, да, вот так! Не попросит, а именно потребует, потому что имеет на этот салон мод такие же права! И наймет лучшего адвоката, если Ленечка заартачится!

Всю неделю она делала расчеты, выискивала место для своего будущего павильона, переговаривалась со знакомыми по поводу денег и даже узнавала про адвокатов. Жизнь стала насыщенней и ярче. Нет, ни одной своей проблемы она пока не решила, но это только потому, что они и не могли решиться так быстро, но главное – у нее появилась интересная цель! И потом, когда все устроится… У! Об этом можно фантазировать до бесконечности. И теперь длинными ночами она не терзала себя мучительным вопросом, что же теперь ее ждет, такую брошенную, а баловала приятным: что же ее будет ждать, такую свободную?

В субботу она оказалась на чьем-то дне рождения, где ее свели с замечательной женщиной – Светланой Левченко. Света работала в известном столичном журнале, знала многих отечественных селекционеров, цветоводов и прекрасно разбиралась, в какой фирме можно купить семена и любой посадочный материал. Для Ксении это знакомство было просто подарком, будто кто-то свыше надежно протягивал ей руку – смелее, у тебя все получится! Они проговорили до светлого утра, а в воскресенье снова позвонила Светлана и подарила еще одну ценную мысль:

– Ксения, я тут подумала – а почему бы вам не съездить за границу? Есть такие путевки, специально по знаменитым садам, с обучением, с семинарами. Уверяю вас, там есть чему поучиться. Я даже вам сама подберу такую путевочку, выйдет недорого.

И Ксения загорелась. Она наложила макияж, чего не делала уже почти год… да, год, с тех пор, как ушел Леонид, она перестала краситься, следить за прической и вообще забыла, что она женщина. Теперь же она привела себя в порядок и отправилась к Оксане. Надо было переговорить – не даст ли та денег в долг, если путевка подвернется совсем скоро.

Оксана, увидев на пороге Ксению, долго моргала, а потом выдала:

– Ксе… ния! Что с тобой случилось? Ты так изменилась… вот не пойму, что в тебе другое, но… как похорошела-то!.. Я поняла! Ты влюбилась! В того лысенького Майкла, да?

Они славно посидели с Оксаной и ее мужем, Ксении едва удалось убедить подругу, что виной ее перемен явился вовсе не мужчина, а желание открыть свое дело, и супруги Коноплевы ее пылко поддержали. Конечно, и в деньгах они не отказали.

– Узнаешь, сколько будет нужно, и сразу приходи! – решительно говорил Влад уже на пороге.

– И если надо какие-нибудь бумаги пробить – на место или еще чего – скажи! – вторила Оксана. – Поможем.

– Да, у Оксаны большие связи.

Ксения заявилась домой в десятом часу.

– Димка! Дим! Ты не представляешь! Коноплевы мне дают денег, я еду учиться за границу, а потом открываю свой цветочный павильон! Ты слышишь?

Димки не было. И его новых, супермодных туфель тоже. Зато кроссовки, которые сын просто не снимал, спокойно стояли на обувной полке.

– Та-а-ак… и куда же намылился мой сынок в своих туфельках? – поджала губы Ксения, уже смутно догадываясь куда.

Она сунулась к сыну в шкаф – так и есть, черное пальто тоже отсутствовало.

Ксения быстро набрала номер мобильного сына. Сначала в ухо ныли длинные гудки, потом сквозь гам и пиликанье музыки послышался голос сына:

– Алле, мам, ты уже пришла? А я тебе звонил, звонил…

Телефон у Ксении показывал, что никаких звонков не поступало.

– Зачем ты потащился в тот ресторан, Дима? – сухо спросила она.

– Мам, ну наша леди никак не могла без меня обойтись. И чего ты беспокоишься, ты ж знаешь – я не пью, веду себя пристойно… Мам, ты не волнуйся, я скоро… Ой, тут меня приглашают, пока!

И он отключился. Ксения стала снова набирать номер, но теперь ей вежливо пояснили, что абонент недоступен.

– Вот Лидка! Все же утащила парня! – шипела Ксения, влезая в сапоги. – Спорить им захотелось! А о девчонке они подумали? Ну, Лидочка, придется тебе покраснеть. А Димке я устрою… тихую варфоломеевскую ночь…

Ксения великолепно знала свой город, и ресторан «Нимфея» находился не так далеко от дома, она даже такси не стала вызывать.

– У вас заказано? – встретил ее у стеклянных дверей солидный швейцар.

– М-м-да, у нас здесь фирма заказывала, – бросила Ксения, отодвигая стража рукой.

Зал был полупустой. Только у одной стены был накрыт длинный стол, где гуляла Лидочкина компания, да еще парочка столиков была занята посетителями. За одним из таких столиков и сидел ее Димка с какой-то хорошенькой белокурой девицей. Ксения направилась прямиком к ним.

– Какая встреча! – плюхнулась она на свободный стул.

Димка вздрогнул, немного смутился, но тут же обернулся к своей спутнице:

– А вот эта прекрасная молодая женщина – моя мама, прошу любить!

Девчонка немного стушевалась и просипела:

– Здрасте. Меня Леной зовут.

– А вы случайно не за тем столиком сидеть должны? Я о вас наслышана, – усмехнулась Ксения. – Мой сын много говорил о вас.

– Да нет, – прокашлялась девчонка. – Это он вам, наверное, про другую Лену. Мы с ним только что познакомились.

– Может быть, может быть… – плеснула себе в стакан минералки Ксения. – Он у меня знаете какой – у него каждый вечер новая Лена. Вы уж имейте это в виду как-нибудь…

В это время заиграла музыка, и Димка повел девчонку танцевать.

Ксения за столиком осталась одна. Она чувствовала себя препаршиво. Никак не хотелось подставлять сына, но и девчонка, Лена эта… ну понравилась она чем-то Ксении. Может, тем, что была не так привычно самонадеянна? Или оттого, что не было в ней никакого пошлого кокетства, кричащего наряда, вызывающего тона… Черт его знает, просто хотелось защитить эту глупую девчонку… от собственного сына.

– Вот ведь гадость какая! – буркнула Ксения, снова наливая минералку.

– Опять на охоту? – послышался до омерзения знакомый голос.

Перед ее столиком прилежно склонился на манер дворецкого холеный Семенов и подобострастно заглядывал в глаза. Издевался просто неприкрыто!

– Теперь за кем? За мальчиками или по старинке за иностранцами? Вам кого подать – вон там Франс Форест, замечательный специалист, потенциальный миллионер… Или, может быть, того, плешивенького… А! Вы же с ним знакомы! Это ж наш Майкл Грейндвидсон! Штат Техас. Вас устроит? Ну окажите же услугу – позвольте мне их притащить к вам за столик… или, экскъюз ми, прямо в постельку?

– Господи, как вы мне надоели, – устало проговорила Ксения. – Единственное, что я могу вам позволить, так это удалиться самому, без всякого шума и позора. А то я могу и охранника вызвать.

Семенов вытянулся струной и уже совсем другим тоном проговорил:

– Что это за хлыщ сидит с вами? Он увел мою… сотрудницу! Небось потащил девчонку покататься на какой-нибудь иномарке, на пьяную голову! Немедленно позвоните ему и прикажите…

– …сотрудницу вернуть? – подсказала Ксения. – И притащить к вам за столик? Или, экскъюз ми, тоже в постельку? А сами чего же своей сотруднице не прикажете? Или не хочет она с вами? Староваты вы для нее, да? Бе-е-едненький!

Ксения сидела, а Семенов перед ней стоял. Волей-неволей ей приходилось смотреть на него по-королевски, не хватало только что ручку протянуть для лобызания. Семенова такое положение не устраивало. Он дернул к себе стул, обрушился на него всей массой и придвинулся к самому лицу Ксении. От него пахнуло дорогим мужским парфюмом, хорошими сигаретами… а спиртным совсем не пахло. Язвенник, что ли?

– Если моя…

– …сотрудница, я уже поняла… – хитро улыбалась Ксения.

– Неважно! Если она в него втрескается… Если он ей запудрит мозги…

– Тогда что? – придвинулась к нему Ксения, вызывающе усмехаясь.

Черт! Этот запах сильного, уверенного мужчины мешал ей невыносимо! Да еще музыка!

– Я. Его. Раздавлю, – четко произнес Семенов.

К черту все запахи! Она обещала себе – на мужиков полный ноль своего драгоценного внимания! Ксения презрительно дернула губой и так же жестко ответила, переходя на панибратское «ты»:

– Только тронь. Порву на флаги, понял? Это мой сын. И он будет кружить голову кому захочет! У нас нет иномарки, и он совсем не пьет, но даже на нашей старой «Волге» он будет кататься с тем, с кем ему вздумается! Понял, старый кактус?

– Понял. Пусть кружит, но не моей дочери! – рявкнул Семенов и резко вышел из-за стола.

Ксения оторопела. Вот так финиш! Эта Лидка опять все напутала! И теперь Димка дурит голову такой славной девчонке! Которая даже в мыслях не имела уводить от сотрудниц директора, во всяком случае, на своего отца она явно не покушалась.

Ксения завертела головой, но ни Димки, ни Леночки нигде не было видно. Она выскочила в холл и стала судорожно набирать номер сына. Димка был недоступен.

– Я это… – снова появился возле нее Семенов и как-то смущенно забормотал: – Я, может, погорячился… может, ваш парень и в самом деле за Ленкой ухаживает… ну, влюблен там, все такое… может, она ему по-настоящему нравится, а я не понял…

Ксения была занята телефоном, поэтому к его лепету не слишком прислушивалась.

– Какое влюблен! Чего вы придумали себе… Алло, Димка! Да они просто поспорили! Дим! Возьми же трубку!!!

– Ах, поспо-о-о-орили?!! – выгнулся коромыслом Семенов и от греха подальше сунул руки в карман. – Значит, на мою Ленку спор, да?!! И конечно же, без вас не обошлось!!!

– Ой-й-й, ну как достал, а… – поморщилась Ксения. – Вы что, не видите? Я звоню! Верну я вам вашу дочь! Вот ведь прилепился!..

Она сунула телефон в карман, а сама выскочила из ресторана, совершенно забыв поинтересоваться – а оплатил ли кто-нибудь заказанный столик.

В этот вечер Лидочка даже не нарисовалась, хотя Ксения отчетливо слышала, как внизу хлопнула ее дверь. То ли одинокая дамочка явилась домой не одна, то ли не желала нарываться на разъяренную подругу.

Зато Димку Ксения дождалась.

– Дима, знаешь, закрутить девчонке голову по чьей-то просьбе – это подлость. И если ты этого в свои двадцать два еще не понял, мне вообще… хоть удавись! Неизвестно кого вырастила!

– Мам! Ну почему закрутить-то? Ну чего уж я, совсем у тебя бревно какое-то? – ткнулся к ней в плечо здоровенный сынок. – Я никому ничего крутить не собирался, просто мы поссорились с Татьяной, на душе было, прямо тебе скажу, погано! А тут такое предложение – в ресторан на халяву! Не, ма, шучу. Правда, настроение отвратное было, думал – приду, посижу, на этого вашего Семенова гляну, чего-то вы о нем больно много шушукаться стали. Хотелось глянуть – подходит он нам в мужья или ему еще подтянуться надо…

– Сдурел совсем! – охнула мать. – Мне-то в какие мужья?! Это Лидочка по нему сохнет!

– Да и ладно, пусть сохнет. Но ведь что получилось – только пришел, а наша леди сразу ко мне за столик девчонку тащит. И ты знаешь, Лена эта… Ну неплохая девчонка, честно тебе говорю! – сверкнул глазами сын. – И поговорить с ней можно, и так ничего, симпатичная, главное – в компьютере сечет, как мама дорогая, я против нее – чайник! Я, мам, ей сразу все рассказал – и про теть Лиду, что она спорить на нее задумала, и про тебя – что ты меня сейчас по попе а-та-та будешь, и… Короче, я ее к нам в гости пригласил, ничего? Мам, она правда девчонка хорошая, тебе понравится.

Ксения вздохнула:

– Я же не спорю, может, и хорошая, да только ты-то у меня… Ну долго тебя на эту хорошую хватит? Месяц назад Танечкой нахвалиться не мог, весь телефон оборвал…

– Мама! Танечка оказалась очень ревнивой! – пылко прервал Дима. – Она меня приревновала к моей… учительнице!

– …до этого Маша была…

– Выяснилось, что Маша очень корыстолюбивая! – снова возмутился парень. – Ей захотелось не просто гулять, а именно замуж!

– А Карина? Ой, Димка, жалко мне эту Леночку, – вздохнула Ксения и пошла укладываться.

– Мне самому жалко… – поплелся следом за ней сын, тяжко пыхтя.

На следующее утро, в понедельник, Ксения проводила Димку на работу, поспала еще немного, а потом решительно направилась к холодильнику. У нее начиналась новая жизнь, ей предстояло обойти кучу различных инстанций, и выглядеть она должна была отлично. Поэтому она вытянула длинный огурец, разрезала на кружочки и улеглась на диван, старательно приладив кружочки овоща на щеки. Конечно, это надо было сделать еще вчера, но ей было не до того, да и в самом деле – что ей сегодня-то мешает?

Однако все должно делаться в свое время, и пришлось в этом убедиться. Буквально через пять минут Ксениной процедуры в дверях заворочался ключ, наверняка Димка что-то забыл и вырвал время, чтобы заехать домой. Такое случалось частенько.

– Что это за гадость ты на себя налепила? – раздался рядом с ней родной дребезжащий голос.

С момента своего ухода Леонид не приходил еще ни разу. Она столько его ждала, так хотела поговорить, столько раз рисовала их встречу… И совсем не так мечталось Ксении с ним встретиться, но, удивительное дело, сейчас, когда она заслышала рядом с собой его голос, ни одна жилка не дрогнула, не рухнуло в пятки сердце и не подкатился к горлу тяжелый ком. Появилась только легкая досада оттого, что вот сейчас придется снимать маску и опять с красотой ничего не получится.

– Ты что, даже поздороваться не в состоянии? – брюзжал бывший супруг.

– А-а, любимый, проходи… – протянула Ксения. – Надеюсь, ты ненадолго? У меня дела.

– Ты хоть огурцы с лица убери, с тобой все же муж разговаривает! – все больше нервничал тот.

– Бывший муж, Ленечка, бывший, – не шелохнулась Ксения. – И вообще – как мужчина ты для меня погиб… умер.

Такое заявление Леонида привело в шок. Он ждал чего угодно, но не такой вялой реакции.

– Ни хрена себе… умер… Тогда тем более! Имей хоть какое-нибудь уважение к погибшему! Выкинь к черту эти лепешки, когда с тобой покойник разговаривает!

– Вы слушали передачу «Нас ждут в дурдоме», – тяжко поднялась Ксения, стаскивая с лица огурцы. – Леня, ты пришел, чтобы предложить мне мою долю с ателье? А я, дурочка, думала, ты не догадаешься. Уже и адвоката нашла. Я рада, что у тебя совесть проснулась, все же нам с Димкой тоже жить надо, и не как-нибудь, а хорошо. В свое время я все для этого сделала.

Леонид вытаращил глаза, не раздеваясь уселся в кресло и даже немного растерялся от столь дикой перемены прежней супружницы:

– Ксения! Ты что мелешь? Какой адвокат? А дом я вам оставил? В смысле квартиру!

– Так ты забрал деньги на новую, и деньги немалые. Кстати, у меня есть свидетели, – спокойно, даже чуть лениво говорила Ксения.

– Ха… ха… свидетели! А дача?! Я оставил тебе дачу! – нашелся он.

– И забрал себе наше ателье? Полно, дружочек, ты же не думаешь, что это равноценный обмен. Нет, сокровище мое, придется делиться. Я узнавала, у нас еще время позволяет. Нет, я не понимаю, а чего ты тогда притащился-то?! – кончилось терпение у хозяйки.

Леонид теперь говорил осторожно, взвешивая каждое слово:

– Я притащился, чтобы тебе напомнить – у мамы в субботу юбилей. Не пойму, с какой радости, но она обязательно хочет видеть тебя и Дмитрия!

– Может, оттого, что Димка ее единственный внук, нет? – подсказала Ксения.

– Ну… наверное… В общем, мама тебе… где же оно… ага, вот, приглашение написала, но она еще позвонит. Она отмечать будет на даче, ей там удобнее, да и гости у нее все дачники. Так что постарайся, принарядись там всяко, веди себя достойно, потому что я с новой женой буду, с Анжелой, так ты уж того… не ревнуй, потерпи… Ну и… Вот еще, деньги привез на подарок матери, а то у вас теперь с деньгами-то не густо, вдруг купите какую-нибудь дешевку, а мать еще подумает, что я вам не помогаю!

– А ты помогаешь? – внимательно уставилась на него Ксения.

Леонид ее взгляда не выдержал. Он дернулся, всплеснул руками и даже пустил петуха:

– Да!!! Я помогаю! Но… морально! Я… я не мешаю вам жить!

Ксения понимающе качнула головой.

– И потом! У меня молодая жена! А ее красота требует вложений! Это не то что какая-то там сорокалетняя, с которой и даром жить не хочется! Анжела дорогого стоит! И за это приходится платить! – все еще вскакивал и вскрикивал бывший.

Смотреть Ксении на него было неприятно и… как-то стыдно. За себя. И как же она столько лет могла потратить на эдакое чудовище? Даром с ней, значит, жить не хочется…

– Понятно, – протянула Ксения. – Лень, а это ничего, если я не одна приду? Ну с мужчиной я приду, ничего?

Леонид окаменел.

– Он порядочный, честное слово, – уговаривала Ксения. – Он хорошо себя вести будет. И не станет с деревенской лошадью целоваться, помнишь, как ты пьяный.

– И что за мужик? – сквозь зубы процедил бывший муж. – Где работает?

– Да ну чего ты! Я вас познакомлю! – вовсю врала Ксения.

Она прекрасно понимала, что никого за неделю найти не сможет, да еще чтобы был достойный и не целовался с лошадью, но потом можно будет сказать, что у него… какая-нибудь встреча с… Во! Встреча с зарубежными партнерами. А что? Солидно. Зато в таком случае хоть на минуту она возьмет реванш!

Леонид нервно дергал носом и знакомиться с новым другом бывшей жены не хотел. Куда приятнее было осознавать, что та все еще хранит ему верность и по ночам рыдает в подушку. К тому же в молоденькой жене Анжеле он был вовсе не уверен и на всякий случай держал Ксению как подушку безопасности – пока не нужна, но пусть будет.

– Ксения, – поучительным тоном начал он, – а как ты думаешь, это будет удобно – к моей родной матери и с твоим новым другом, а?

– Думаю, нормально, – пожала плечами Ксения. – Я, кстати, и Веру Николаевну познакомлю со своим мужчиной. Думаю, он ей понравится. И потом, она наконец перестанет волноваться, что Дима остался без отцовского внимания.

– Ну знаешь! – вспыхнул Леонид и хотел добавить еще что-то, но в это время из кармана донеслась какая-то детская песенка. Он засуетился, выхватил телефон и слащавым голосом залепетал: – Да, рыбонька, я слушаю!… Нет-нет, я никуда не провалился, я тут… матери подарок присматриваю, чтобы… ну конечно! Без тебя не буду покупать! Только под твоим контролем!..

Ксения не стала слушать лепет влюбленного супруга, вышла на кухню и включила чайник. Вот черт, где бы на сутки достать порядочного мужика? Стоп!! Есть же специальная служба – «муж на час»!!! Правда, там, кажется, нечто другое в виду имеется, ну да она же не интим предлагает! Ну, Ленечка, держись!

– Ксения, я, пожалуй, пойду, – сунулся в кухню Леонид и непроизвольно сглотнул слюну. – Ксень, а у тебя этого… борща нет? Ты классно его готовишь.

– Борща? Есть, конечно! – вздернула брови та и, заметив, как обрадованно блеснули глаза бывшего мужа, мстительно добавила: – Но только… Лень, извини, мой новый друг тоже его любит. Вот вчера варила, а он сегодня утром съел. Не обессудь.

Леонид проскрежетал зубами и вышел, громко хлопнув дверью.

Ксения осталась одна, сварила себе кофе и уныло уставилась в окно. Вот ведь что за человек этот ее бывший муж? Все же растормошил душу. Да еще и свекровь со своим юбилеем не вовремя… И главное – на даче!

Ксения свою свекровь любила. У них как-то сразу сложились отношения, Вера Николаевна всегда и во всем поддерживала не сына, а невестку, и, когда Леонид сообщил ей, что уходит из семьи, у женщины на нервной почве отказали ноги. Правда, потом все восстановилось, но переживала она до сих пор. Димку просто зацеловывала, делала ему богатые подарки на сэкономленную пенсию, а Ксении звонила каждую неделю. Звонила и все время требовала:

– Ксюшенька! Деточка! Ну оглянись по сторонам! Неужели рядом с тобой нет порядочного мужчины, а? Ну давай мы утрем с тобой нос этому негодяю! Господи, девочка, кого я тебе воспитала…

А потом тихо плакала.

Три года назад, когда еще туча развода не закрывала семейного солнца, Ксения страстно увлеклась цветами. Она настолько ими заболела, что увлекла и Веру Николаевну. Вдвоем они насели на своего мужчину, и тому пришлось в пригородной деревеньке купить два домика рядышком – себе и матери. Это было очень удобно: во-первых, у Веры Николаевны никогда не возникало проблем с машиной, всякий раз, когда Дарковы ехали на дачу, они забирали мать, во-вторых, для пожилой женщины сами собой решались мелкие проблемки – дрова, вода, помощь с перекопкой клумб, а в-третьих, она вроде бы всегда была рядом с детьми, но между тем находилась в своем доме. Их участки разделяла только проволочная сетка. Очень скоро у Веры Николаевны появилось на даче множество друзей, потому что занятые горожане частенько стали брать для своих родителей дачи именно в деревнях, чтобы и молоко деревенское, и магазин недалеко. Вера Николаевна просто приросла к своему домику. И Ксения тоже там пропадала целыми неделями. Она засадила цветами всю землю и уже через год с гордостью хвасталась кустами роз, редкостной веточкой азалии, которая должна была стать пышным кустом, разноцветным ковром из лаванды, астр, петунии и всевозможных колокольчиков. А потом Леонид сказал, что уходит. И хоть дачу он оставил жене, она просто не могла туда ездить. Не могла ходить по тем тропинкам, где они с Леней таскали лейки, не могла сидеть на скамейках, где они сидели перед мангалом в ожидании шашлыков, не могла приехать туда, где была еще недавно так счастлива. А еще она боялась, что на соседнем участке через сетку увидит, как по знакомым тропинкам Веры Николаевны будет ходить новая жена Леонида. Целый год на дачу ездил только Димка с друзьями и подругами. Приезжал и рассказывал, как выросли без Ксении деревца яблонь, как окрепли розовые кусты, а вот соседская крапива перелезла к ним на участок и очередная Маша, Таня или кто там у него, храбро обжигали руки, но крапиву выдернули.

Сейчас осень, скоро надо закрывать розы, в прошлый раз их закрывал Димка, и два куста вымерзли, теперь же… Ксения вдруг ясно почувствовала, что ужасно хочет на дачу. Хочет в тот маленький домик, к своим уже облетевшим цветам, к клумбам, к ее гордости – ровненькому газону, он уже зарос весь, наверное…

Ксения едва дождалась вечера и побежала к Лидии, которая вернулась с работы.

– Ой, Ксюш, привет… – в удивлении запела подруга, старательно улыбаясь.

Обычно Ксения прибегала к ней только тогда, когда надо было поболтать наедине, чтобы не мешать Леониду. Но после того, как муж ушел, Ксения и сама не приходила, и подругу встречала равнодушно, все никак не могла отойти. А теперь вот принеслась, наверняка хочет устроить выволочку за то, что вчера Димку в ресторан утянула.

– Лид, я к тебе вот зачем… – начала Ксения и вдруг накинулась на остолбеневшую подругу: – Ну ты хоть чай-то налей!

– Так это… я налью, конечно, но только… а ты что, не из дома? – не сообразила Лида.

– Из дома, только я тебя, между прочим, всегда с чаем встречаю, потому что неудобно разговаривать на… сухой рот.

– Ага… – мотнула головой Лида и понеслась в кухню наливать в чайник воды.

Ксения прошла следом.

– Мой бывший приходил, представляешь, – с усмешкой сообщила она.

– Да что ты! – охнула Лида и уселась на стул, прижав к себе мокрый чайник. – А ты чего?

– Лид, ты чего испугалась-то так? Чайник поставь… Дай-ка я его включу, вцепилась, как в младенца… – вытащила Ксения из рук подруги чайник и водрузила его на подставку. – Чего я, ничего. Он приехал напомнить, что у Веры Николаевны юбилей в субботу. Она приглашала. Вот Ленечка и прибежал – предупредить, чтобы я при его новой жене ему на грудь не бросилась да чтобы не проболталась матери, что он нам не помогает.

– А ты чего? – хлопала глазами Лида.

– А я… я сказала, что на шее виснуть не смогу, потому что приеду не одна, а с другом.

– А он? Он чего?

– Да кто его знает, чего он! Я вот думаю – где мне взять-то этого друга? – уставилась на подругу Ксения. – Мне ненадолго, всего на вечер. Я даже хотела в фирму обратиться, вызвать «мужа на час», но черт его знает… Город у нас не слишком большой, окажется потом, что этот «муж» чей-нибудь родственник, стыда не оберешься. У тебя никого на примете нет? Мне ненадолго.

Лида так ответственно отнеслась к этому вопросу, что у нее даже во рту пересохло. Она схватила еще не вскипевший чайник и плеснула себе воды.

– У нас есть такие… – серьезно кивнула она. – Вот, к примеру, Василь Васильич, наш ночной сторож, он, конечно, дедок, но его зато можно надолго забрать, прямо скажем – навсегда. Или вот еще Мишку-соседа можно взять. Ты же знаешь, ему если пить не давать, он достойно выглядит.

– Лид, ну какой Мишка! – фыркнула Ксения. – Как я ему не буду давать пить, если там весь стол будет в этой выпивке? И потом – Ленька его знает. Скажет – нашла чем удивить!

– Ага… – ненадолго задумалась Лидочка и снова нахмурила бровки. – Тогда могу порекомендовать нашего Петра Анатольевича. Он, конечно, женат, но очень положительный, просто очень! И выглядит пристойно. А посидеть-то он не откажется, и тебе ведь не замуж за него идти. Я могу завтра же договориться.

Ксения замялась. Лидочка отчего-то предлагала совсем не то, на что рассчитывала Ксения.

– Лид, а вот у вас зарубежные партнеры, они еще не уехали? – напрямую спросила она. – Там такой Майкл есть, мы с ним даже немножко виделись. Ну помнишь, у тебя-то в кабинете? Его никак нельзя пригласить, а?

Лидка как-то странно вытянулась на стуле, подобрала живот, и лицо ее стало непроницаемым:

– Если ты имеешь в виду Грейндвидсона Майкла, то нет, нельзя.

– А что? Уехали уже? – не поняла Ксения.

– Еще не уехали. Но… как раз в субботу я ему буду показывать наш город, так сказать, памятники архитектуры.

У Ксении вытянулось лицо:

– А-а-а… а как же Семенов? Любовь до гробовой доски, все дела?

Лидка сморщила личико и тоненько завыла:

– «Ты потерял лю-юбовь, она найденна-а-ая, другому мальчи-ику переведенна-а-ая». Чего ты таращишься? Это песня такая старинная. Так вот это про меня.

Стараясь не расхохотаться от сердечной акапеллы, Ксения задышала паровозом.

– Та-а-ак, значит, с ковбоем я пролетела… А больше у вас никаких иностранцев не имеется?

Лидочка заметно оживилась:

– Имеется! Два!.. Только они по-русски ни бельмеса… Слушай, а ты их с переводчиком пригласи! А чего? – таращила глаза подружка. – Зато прикинь, Ленечка твой спину грызть станет…

– …Анжеле, слышала уже, – вздохнула Ксения. – Ну ладно, давай своего Петра Анатольевича. А он правда ничего?

– Ой, ну я тебя умоляю! Он не просто ничего! Он – киноактер! Секс-символ! Фредди Меркьюри! Сейчас фотографию покажу.

Лидочка убежала, а Ксения тяжко вздохнула. Ну и ладно, пусть Фредди, зато она достойно себя будет чувствовать.

Петр Анатольевич и в самом деле оказался очень милым мужчиной, если верить фотографии. Правда, Лидочка предупредила, что он сможет просидеть только до часу, на дольше он из дома не отлучается, но это было еще и лучше – Ксения уедет вместе с ним и не надо будет наутро видеть опять счастливую пару Ленечки и его обаяшки.

Осталось только как-то это объяснить Димке. Но сын был настолько увлечен новым знакомством, что казалось, и не заметил бы, если бы мать и вовсе не появилась на юбилее бабушки.

Это Ксения увидела, когда он привел в гости белокурую Леночку.

Девочка оказалась очень милой. Она смеялась, когда было смешно, серьезно слушала, когда говорила Ксения, и с ней было легко и просто.

– А вот это печенье стряпал сам Дима, – хвасталась Ксения, выставляя на стол эклеры.

– Да, – добавлял сын. – Еще когда маленький был. А теперь все руки не доходят, работа.

– Точно, – подтвердила Ксения. – Это он маленький стряпал, а сейчас его к плите не загонишь.

– А я люблю возле плиты. Только не каждый день, конечно, – усмехнулась Лена. – А приходится каждый – папу же кормить надо. Но он не привередливый, все ест, только вареную морковку не любит.

– Мам, ты Лене вон тот кусочек положи… Лена! Подай пульт от телевизора, он у тебя справа! – крикнул вдруг Димка. – Выключу, а то там какую-то передачу медицинскую показывают, а я страсть как боюсь всех этих больных, резаных, чтобы кровь кругом, бинты, бр-р-р-р.

Ксения выключила телевизор и пояснила притихшей Леночке:

– Он у нас ужасный трус. Особенно боится уколов. Знаешь, какой крик поднимал в поликлинике!

– Я и сейчас подниму, если меня иголками тыкать станут, – пообещал Димка. – Я вообще этих больниц… Там же всякие перевязанные ходят, раненые, после операций, ужас какой! А вдруг я кого-нибудь задену и человек помрет не дай бог, или еще какая беда случится? Нет, я вообще сторонник здорового образа жизни.

– Вот дурачок, – покачала головой Ксения. – Леночка, не слушай его, он сейчас такого нагородит тут… А ты у папы работаешь?

Леночка мотнула головой и снова обратилась к Димке:

– А если человеку… ну необходимо лечь в больницу? Всякое же бывает…

– Да, бывает. Но пусть ложится, я не против, – упирался парень. – Только я с ним временно общаться не стану. Пока все у него не зарастет. И пока швы не рассосутся. А то я все равно боюсь.

Ксения включила телевизор и нашла юмористическую программу.

– Все, Дима, хватит уже. К тебе девушка пришла, а ты про какую-то больницу! Иди вон лучше покажи ей свои фотографии.

– Точно! Где я в морской форме! – подхватил Димка.

– Ты служил на флоте? – вскинулась Лена.

– Нет, это я в детском саду «Яблочко» танцевал! – гордо сообщил парень и добавил: – Между прочим, там такие сложные движения, но я тебя научу, если ты постараешься.

Ксения закрыла за ними двери и вдруг представила, что эта девочка… ну или не эта, а такая же, скоро будет жить здесь, и у ее Димки будет своя семья, а она… Господи! Да о чем она думает?! Стоит ли сейчас нагонять грусть, когда у нее такое важное дело – открыть свой бизнес и заработать сыну на квартиру!

На дачу Димка привез ее в субботу утром. Она специально хотела приехать пораньше, чтобы успеть поработать в саду. А то приедет этот Петр Анатольевич, при нем же не станешь с граблями бегать, а уезжать они будут вместе – Димка отвезет. Кстати, сын тоже приедет на бабушкин юбилей, только чуть позже – он подождет, пока Леночка закончит какие-то свои дела, чтобы приехать вместе с ней. Вот девчонка удивится, когда увидит своего сотрудника в роли Ксениного друга. Но ничего, она понятливая, Ксения ей потом все объяснит.

Свекровь, едва завидела Димкину машину, выбежала на дорогу, не иначе как у окна поджидала.

– Вера Николаевна, ну что ж вы раздетая? Сейчас уже прохладно, – обняла ее Ксения и повела к себе в дом.

– Пойдем ко мне, Димочка у тебя печку затопит, а мы с тобой пока чаю попьем. Я специально заварила какой ты любишь – со смородиновым листом. Пойдем, деточка, Леня только к вечеру подъедет… со своей лахудрой.

Ксения передала сумки сыну и пошла со свекровью к ней.

Осень уже подчистила клумбы, не видно было пышной зелени, ярких цветов, но все было такое родное, что Ксения закрыла глаза и остановилась.

– Вот чего не приезжала? – тихо пеняла ей женщина. – Не бывает он здесь, его нынешняя молодка говорит, что здесь навозом воняет. И избушка моя ей не по нраву. Один только раз приезжали, еще по раннему лету, а я потом столько всего наслушалась – и воду-то не подогрела для умывания красотки, и траву-то не скосила – Анжеле показалось, что она и мух-то не всех переморила. А самое главное – забор надо было кирпичный возвести, а я не догадалась. Да и догадалась бы, где мне столько денег-то взять на кирпичный забор? Да и на кой он мне сдался?.. Ой, я ж тебя заболтала совсем! Пойдем-ка, я конфеты вытащила, которые для гостей купила. А ты знаешь, Ксюша, кто к нам придет-то сегодня? Мария Трофимовна – с той улицы, помнишь, у которой рододендрон красивый? Обещала отростком поделиться. Еще дедок у нас появился – садовод от бога, у него такие груши получаются! Про него даже в газете писали, я тебя с ним познакомлю!

Они говорили не переставая. Уже от чая булькало в животе, конфеты не лезли в горло, а разойтись по своим участкам никак не могли.

– А ты так и живешь одна? – решилась спросить бывшая свекровь. – Ну что ж ты, деточка, несчастная-то у меня такая… Такое золото разглядеть никто не может…

– Да какое там золото, – отмахнулась Ксения. – Я к вам с другом, ничего?

– С другом?! А кто такой?! – засветилась Вера Николаевна и смахнула слезинку. – Не смотри на меня так, я надеялась все же, что мой-то дурень одумается, а потом поняла – а нужен ли он тебе будет? Ведь как же такую-то обиду пережить? Это ведь каждый раз ждать камня в спину… Нет, деточка, надо тебе нового мужа искать, с моим-то уж не срастется…

Ксении стало неловко за свое вранье. Но только куда теперь девать-то этого Петра? Не скажешь же ему, что все отменяется, у человека же тоже планы какие-то…

Они просидели часа два, потом Ксения спохватилась, что Димку надо отпускать, и понеслась на свой участок.

И все же ей было хорошо. Почему-то о предателе Лене не вспоминалось, думалось о хорошем. Она бродила по цветнику и с тихой радостью встречалась со своими питомцами. И те будто вздыхали с облегчением: «Ну хорошо, не бросила, не забыла. Ничего, перезимуем, а там уж…» Звучало сентиментально, но именно так она чувствовала.

– Ничего, больше я вас не оставлю, – трогала она оголившиеся ветки роз, бродила возле растений и разговаривала с каждым. – А вас я сегодня же сниму, пора укрываться… А ты у меня молодец – настоящий сибиряк, тебе укрытие ни к чему… А тебя на всякий случай укрою…

В кармане затрещал телефон.

– Ксюша! Это я, Лида! – кричала в трубку подруга, будто по номеру Ксения этого не сообразила. – Ксюш! У нас тут непредвиденное обстоятельство! Петр Анатольевич не сможет приехать, к нему теща приезжает, надо встречать, давай я к тебе Мишку отправлю!

Лида кричала так, будто без телефона хотела докричаться до деревни.

– Лидочка, это даже хорошо! – искренне обрадовалась Ксения. – Ну его, этого Петра Анатольевича. И Мишку твоего тоже ну! Никого не надо…

– Чего ты говоришь? Я не слышу, у тебя там такая связь!..

– Никого не надо, говорю! Я тут свою первую любовь встретила! Не присылай никого! – гаркнула Ксения.

Лидочка ненадолго примолкла и совершенно отчетливо пробормотала:

– Ну и ладно, что любовь, чего орать-то? А Мишку мне куда девать? Ко мне же Майкл придет!

– Вот жизнь у тебя, Лидка! – воскликнула в трубку Ксения. – Ты этих Майклов просто не знаешь куда девать, и своих, и импортных. Ты, Лидочка, купи Мишке бутылку хорошей водки, он тебя сам вместе с твоим гостем распишет, без всякого загса. У него пока к спиртному любовь сильнее, чем к женщине.

– Ага, поняла, – обрадовалась Лида и еще раз переспросила: – Так, значит, к тебе никого не посылать?

– Никого, сама управлюсь. Приеду расскажу, – пообещала Ксения и отключилась.

Проводив сына, она еще раз взглянула на чайный сервиз – подарок для свекрови, поправила красивый горшочек с гортензией, тоже подарок, и пошла переодеваться. Через пять минут она уже вовсю дергала засохшую траву на клумбе и складывала ее в кучу. В старом пуховике, в платке, повязанном на крестьянский манер, да в теплых сапогах, она вскоре взмокла от такой работы. Но оторваться никак не могла. Даже когда услышала, что к Вере Николаевне приехал Леонид с новой супругой, она продолжала дергать ненавистное сено.

– Хозяюшка, молочком не угостите? – раздался вдруг от калитки мужской голос.

Она обернулась. Облокотившись на низенький заборчик, во всей красе стоял Семенов и ждал, что она сейчас вынесет ему крынку парного молока, как в старых добрых фильмах.

– Я вам что – дойная корова? – не удержалась Ксения. – Откуда у меня молоко? У нас здесь коров не держат!

Глаза у Семенова стали такими огромными и круглыми, будто ему сама корова и ответила.

– А-а… а вы что… вот тут вот так прямо и того… И ваша дача? – незнакомым робким голосом пролепетал он. Откашлялся и немного собрался. – А вы знаете… Да подойдите же вы ближе! Я ж не укушу!

Ксения только на минуту представила, как она выглядит в своем дачном прикиде, и подходить ей расхотелось.

– Я вообще-то и отсюда прекрасно слышу, – смущенно перекривилась она, ненавидя себя за такую невежливость.

Семенов не стал раздумывать, он по-свойски огляделся, нашел щеколду и открыл калитку.

– А я ведь к вам ехал, специально вас искал, – подошел он. – Думаю, подъеду к первой же избушке, попрошу молока, а сам спрошу, где проживает Ксения… Так… кто вы у нас?.. Ксения Сергеевна Даркова. Ну, чтобы, так сказать, совместить полезное с приятным. Молоко люблю, как телок какой-то. И сразу на вас напал.

– Ничего себе – первая избушка! – фыркнула Ксения, старательно отводя глаза. – У нас домик в конце деревни. После нас еще три дома и лес.

– М-да? – оглянулся Семенов. – И в самом деле… Это я оттого, что волновался сильно…

«Ну, Лидочка, если ты мне Семенова во временные женихи пригнала, убью!» – мелькнула мысль у Ксении.

– У меня к вам серьезное дело, вот и волновался… – нахмурился Семенов. – Мне поговорить надо… Только вот тут… ну как-то не хотелось бы, что ли, а то на меня вон ваша соседка прямо все глаза скосила.

Ксения обернулась на двор Веры Николаевны – возле крыльца стояла накрашенная, как матрешка, Анжела и не стыдясь пялилась на Ксению с Семеновым.

– Пойдемте в дом, – пришлось пригласить гостя. – Только… вы в большую комнату проходите, а я пока переоденусь.

– Что, тоже Мальвиной раскраситесь? – усмехнулся Семенов, кивнув на соседку.

– Не так, но раскрашусь, – говорила ему Ксения из соседней комнаты. – У нас, между прочим, сегодня юбилей у бывшей свекрови, поэтому, уж извините, в фуфайке не принято…

– А, так у вас праздник! – гремел чем-то гость. – Я сегодня не вовремя появился?

– Почему сегодня? Вы всегда для меня не вовремя появляетесь! Да вы не стесняйтесь, я б на вашем месте уже привыкла, – не утерпела Ксения и вышла уже переодетая.

Она не только переоделась, но и успела немного подвести глаза и вообще… Отчего-то сегодня ей не хотелось выглядеть дурнушкой.

– Ага… – начал что-то говорить Семенов и примолк. Потом вдруг бурно заговорил снова: – Вы знаете, Ксения… э-э… Сергеевна, вам вот так гораздо лучше. Ну чем в той фуфайке-то…

– Я смутно об этом догадывалась, – поддела Ксения и уставилась на стол.

Весь их небольшой дачный столик был уставлен продуктами – какими-то коробочками, баночками, пакетиками, сквозь прозрачные упаковки просвечивала красная рыба, нарезка, и имелась даже крошечная жестяночка с красной икрой. А чуть в стороне лежал яркий конверт.

«Точно Лидка пригнала, – ухнуло куда-то сердце. – И он решил остаться здесь надолго. Или от кредиторов сбежал».

– Это… чего? – мотнула она головой на продукты.

Видно было, что Семенов тоже смущен, поэтому, вероятно, и ляпнул первое, что пришло в голову:

– Взятка. Э-э-э-э… угощение! Чтоб, так сказать, не с пустыми руками…

– Понятно. А к нам зачем? Соскучились? Или вас на роль моего временного жениха прислали? – пошла в открытую Ксения.

– Ох и ни фига себе роль… – буркнул Семенов и устало сел. – Давайте чаю попьем или поедим чего-нибудь, а? Понимаете, я не привык просить…

– А приходится, да? – усмехнулась Ксения.

– Приходится… у меня… крупная неприятность.

– Лена? – почему-то сразу встревожилась Ксения.

Семенов поднял на нее грустные глаза и равнодушно удивился:

– А откуда вы знаете?

Ксения пожала плечами, достала кружки и налила горячий чай – она его вскипятила совсем недавно.

– Просто… я несколько раз вас видела и понимаю, что просить вы можете только за дочь. А что с девочкой?

Семенов встал, подошел к окну и попросил:

– Можно я закурю?

Ксения принесла пепельницу и повысила голос:

– Вы долго будете мямлить? Вам не идет роль церковного служки. Говорите, что случилось?

Семенов смял в руках сигарету и заговорил:

– Да дрянь дело случилось… Лене надо срочно делать операцию на глаза. У нее резко падает зрение, если сейчас не прооперироваться, она может ослепнуть. Но с операцией прогнозы хорошие. И у нас уже все было решено… Нет, ну Ленка боялась, конечно, не без этого, но соглашалась. А тут… После того, как она познакомилась с вашим… Димой!.. После этого она категорически отказывается ложиться на операционный стол!

– Господи, какая дурочка… – пролепетала Ксения. – Бедная девочка…

– Сначала я никак не связывал ее решение с этим знакомством, но вот в четверг, когда я просто в приказном порядке…

– Я себе могу представить, – зыркнула на него Ксения. – Нет чтобы с лаской к девчонке! Сатрап!

Семенов не слышал Ксении, он уселся за стол, рассеянно тыкал ножом красную рыбу и говорил все жестче:

– Она сначала в истерику, а потом… Оказывается, этот ваш Дима мимоходом или еще как упомянул, что больных вообще на дух не переносит…

– Да нет, не мимоходом, он по этому вопросу целую дискуссию развернул. Это при мне было… – раскладывая на столе продукты, проговорила Ксения.

– Ну и вот! И моя дурочка…

– Да прекратите вы так говорить о дочери!!! – не выдержала Ксения. – У него девчонка перед операцией, а он кидается на нее, как цепной пес!

Семенов вдруг как-то осел, хлебнул чаю и согласно мотнул головой:

– Точно, цепной. Не умею я с ней как-то… Люблю, а показать не умею… Она в четверг разревелась, просит, «Папа, ну давай хоть немножко еще подождем, пусть он в меня посильнее влюбится, тогда бояться меня не будет». А я… Нет, кого вы воспитали, а?! Это что за нелюдь такой?! Девчонка даже ослепнуть готова, только чтоб этого фифу не пугать! Кошмар какой-то!!!

Ксения такого натиска не ожидала.

– А чего это вы разорались-то, уважаемый?! – перешла она на официальный тон. – Сам, значит, к девчонке подход найти не может, а мой сын виноват! Да она, может, от Димки потому голову потеряла, что от него первого нормальные человеческие слова услышала! Может, впервые почувствовала, что ее любят! Потому и не хочет терять ее – любовь свою! Вот паразит какой, девчонку до истерики довел, а теперь мне все настроение испортил… Да я с вашей Леной разговаривала, она такая… такая… ее удочерить хочется, такая она несчастная! На нее посмотришь, разве подумаешь, что у нее папа – директор крупной компании?! Как она одевается? А обувь? И не красится совсем! И… и неуверенная какая-то, робкая! Такое впечатление, что она у вас в интернате росла!

Семенов резко поднялся и снова метнулся к окну.

– А она и росла… В интернате… Тут все так… Короче, в четверг я, конечно, не позволил ей отложить операцию, и она… она ушла из дома. – Он еще раз попытался закурить и снова сжал сигарету в кулаке. – Я две ночи ждал, прямо вот так – у окна… Не вернулась… Вот и… Я к вам. Помогите. Ее надо вернуть и… В понедельник операция.

Ксения видела, как ему тяжело, все его мышцы были так натянуты, что это было видно через рубашку. Тихо подошла к нему сзади… Черт! Ну что же за одеколон у него такой?! Просто магнит какой-то! И волосы темные… Интересно – мягкие или жесткие? А рубашка белая, к ней наряжался, что ли? Ксения чуть было не прижалась лицом к этой спине, к этой белой, наглаженной рубашке… Интересно, кто ему одежду гладит? Хотелось просто ткнуться носом в этого Семенова, дышать его запахом, и она… просто положила руку на плечо.

– Успокойтесь, они сегодня приедут на юбилей… И мы с Димкой обязательно уговорим Лену.

Под ее рукой Семенов замер. Ксения отдернула руку, быстро отошла к столу и как-то неестественно громко заговорила:

– Димка мой не просто барчук какой-то, что вот не любит больницы, и все тут. Он маленький болел часто, и мы с ним мотались по этим больницам… натерпелся с детства так, что до сих пор боится. Смешной такой, здоровенный, а все равно боится…

Семенов теперь курил, слушал Ксению и не сводил с нее прищуренных глаз. Как будто в первый раз ее видел.

– Что вы так на меня смотрите? – усмехнулась она. – Смешно выгляжу в этом платье? Потому что оно летнее! Нелепо осенью щеголять в сарафане. Но у меня нет здесь осенних, и потом – здесь тепло.

– Да, – мотнул головой Семенов. – Здесь тепло…

В дверь тихонько постучали, и Ксения вздрогнула, будто ее застали за чем-то постыдным. Неужели Ленечка?

– Ксюшенька, можно к вам? – тоненько просилась за дверью свекровь.

– Ой! Вера Николаевна! Ну конечно, заходите! – вспыхнула румянцем Ксения, открывая двери.

Женщина вошла и приветливо улыбнулась Семенову:

– А вы и есть Ксюшенькин друг? Она говорила, что вы приедете…

Семенов едва заметно дернул бровями, но промолчал. Только пододвинул женщине стул.

– Садитесь к нашему столу, угощайтесь, – догадался пригласить он.

– Нет-нет, – замахала руками Вера Николаевна. – Я не за этим. Я пришла, чтобы лично пригласить вас на мой юбилей. Ксюшенька, чего ж ты меня не познакомишь? Как зовут твоего друга?

Ксения перекривилась в улыбке и растерянно заморгала – она напрочь забыла, как зовут этого ее «друга». И она, и Лидочка всегда звали директора только по фамилии – Семенов да и Семенов, а как его по имени…

– Александр Ильич, – едва сдерживаясь, чтобы не захохотать в голос, поклонился Семенов.

Растерянность Ксении он прекрасно понимал – он и сам узнал ее имя только сегодня, специально звонил Лидии Борисовне на дом.

– Саша? – тепло переспросила зрелая дама. – Можно, я буду называть вас Сашей? Вы знаете, Саша, Ксюша вам, наверное, уже говорила, я ее свекровь… бывшая. Вот так случилось… Но я… Я так хочу, чтобы она была счастлива! И я очень, очень рада, что вы ей в этом помогаете! Сашенька, я вас сегодня жду с Ксюшей в шесть. Непременно жду. Мне сегодня шестьдесят пять исполняется, юбилей, а в такие дни дамам отказывать нельзя.

– Я и в другие дни им никогда не отказываю, такой вот безотказный уродился, прямо беда, – шутливо вздохнул Семенов. – А сегодня буду обязательно. Непременно к шести. Если вот… Ксюша не станет долго копаться.

Женщина еще раз тепло улыбнулась, повернулась к бывшей невестке и, нисколько не смущаясь присутствием мужчины, проговорила:

– Ксюшенька, какого славного мужчину ты нашла! Обязательно закрути с ним роман. Да! И обязательно узнай, где он работает. Лучше, если не в начальниках, они очень рано тупеют и расползаются в животе. Ксюша, он мне ужасно понравился, это настоящий мужчина, поверь моему слову, совсем не чета моему Леониду. Я надеюсь, ты его не упустишь…

Ксения сначала поперхнулась, но потом ловко переключила даму на другую тему:

– Вера Николаевна! Мне кажется, к вам уже гости! По-моему, кто-то подъехал!

Женщина больше не стала задерживаться, а испуганно охнула и ухватилась за голову – она была еще без прически.

Семенов сидел за столом, закрыв лицо руками, и плечи его ходили ходуном. Всхлипывая, он огорченно пожаловался:

– Какая хорошая женщина, а за начальников все равно обидно – что ж у них такое с животами? Кстати, а нельзя поподробнее про юбилей узнать?

Ксения открыла печку, подбросила дров и, уставясь на огонь, как-то отрешенно заговорила:

– Мы с моим мужем развелись год назад, чуть больше года. Ну… я, конечно, переживала очень… Оказалось, что мы теперь вдвоем с Димкой остались. Всю жизнь прожили, столько родни было, а вот разошлись и… Свекровь было жалко, я ее люблю, у меня матери с одиннадцати лет нет. Когда мы с Леней поженились, она мне как-то сразу вместо матери стала. А тут получается, что я ей вроде как никто. А на этот юбилей она просто в приказном порядке меня привезти велела. Она же тоже ко мне хорошо относилась. Может, пожалеть хотела, может, просто соскучилась. Ну и просила, чтоб мы с Димкой обязательно приехали. Леонид даже к нам специально приезжал, деньги на подарок матери привозил, чтобы мы не тратились, знает же, что только на Димкину получку живем. Нет, я ж не всегда лоботряской была! Я ателье открыла, потом оно даже в театр мод переросло, ну Леня тоже помогал, он всю документацию вел. Поэтому, как разошлись, он его себе и забрал, все же на него было оформлено. А я… Я по-свински, конечно, поступила – села на шею сыну и… Вот Леня и привез деньги… А между прочим, мы и сами с Димкой ей подарок купили – чайный сервиз с ручной росписью, там разные парки всего мира нарисованы, Вера Николаевна любит сады, парки…

Она говорила сбивчиво, и даже не Семенову, а больше самой себе, но он уперся в нее своими карими глазищами и хватал каждое слово. Ксения робко глянула на него и стыдясь призналась:

– Мне так тошно было сегодня к ней идти… Я так боялась там сидеть одна… Мы с Лидочкой даже хотели мне на вечер мужчину пригласить… чтобы рядом посидел… как будто это мой новый друг. Вашего Петра Анатольевича…

– Кого? – нервно сглотнул Семенов.

– Ну… – еще больше покраснела Ксения. – Ну работает у вас такой… Петр Анатольевич… А чего вы хохочете-то?

Семенов отвалился на спинку стула и хохотал во все тридцать два зуба.

– И чего? – чуть не плакал он. – Чего не пригласили? Он бы приехал! Даже с собственной женой!

– Ну почему с женой… Он почти приехал… Он без жены хотел, но только чтоб посидеть не дольше часу… Только к нему теща прикатила, он ее встречать отправился… Ну хватит смеяться, а? – не знала куда деться Ксения.

Семенов собрал лицо ладонями, сжал губы, и только в глазах скакали смешинки.

– Я понял, ваша свекровь приняла меня за… Петра Анатольевича… Нет, вы видите, я совсем не смеюсь… И теперь мне надо предстать вашим другом. Нет, вы не хмурьтесь, я только сейчас просмеюсь, а к вечеру буду, как… Петр Анатольевич, – снова зашелся он в хохоте. – Ой, извините, прямо сам не знаю, что со мной такое… Прямо несдержанный какой-то… Короче, нам надо перейти на «ты»! Принимается?

Ксения пожала плечами и вдруг спросила:

– А что это… ты привез? Вот это, в конверте? Неужели деньги? Взятка, что ли?

Семенов потер нос и покаянно вздохнул:

– Ага… Взятка. Нет, а чего ты удивляешься? Я, между прочим, сразу честно сказал!.. Ой, да что ты там роешься? Это не деньги.

Ксения уже заглянула в конверт.

– Это что – путевка? – не поверила она.

– Ну да… – смешался гость. – Но я ведь не думал, что все так… Думал, ты по своей вредности начнешь кричать, руками махать, лаком для волос с черным оттенком пшикаться… Просто хотел тебе предложить выгодный компромисс – твой сын не встречается с моей дочерью, а чтобы ему было легче перенести эту утрату, я ему путевку купил… Там только поставить данные, я их не знаю. Пусть съездит в Швейцарию, покатается на горных лыжах…

– Ага, чтобы он там себе шею свернул, да? Он, может быть, эти горные лыжи только на картинке видел, – дернула губой Ксения и аккуратно затолкала конверт ему в карман. – Забирай свою путевку, привык всем взятки совать…

Семенов теперь не смеялся, похоже, он обиделся по-настоящему:

– С чего это ты взяла? Вот почему у вас у всех такое мышление, а? Если человек чего-то добился, то, значит, непременно взяточник и вор… Я свое это дело с копейки начинал! И никаких мохнатых лап у меня не было! И ни знаний, ни опыта, и подсказать некому! Столько шишек набил! Днем мешки ворочал, а ночью над тетрадями корпел! Кое-как накопил на начальный капитал, а потом – раз! И в один день все прогорело! И не потому, что я в чем-то ошибся, а потому, что у нас просто случился дефолт! Только жаловаться было некому, поэтому снова рукава закатал, и вперед! Да кому это интересно? Взя-а-атки! И вообще!.. Чего сидишь-то?! Тебе же это… мазаться надо! Кудри какие-нибудь крутить! Сидит она… и еще думает про меня всякую дрянь!

Он взял пачку с сигаретами и вышел из домика.

Ксения прислушалась – Семенов спустился с крыльца и пошел к ее клумбам.

Точно девчонка, Ксения подкралась к окну, осторожно отдернула шторку и вытянула шею. Семенов стоял возле маленькой яблоньки, задрав голову, и не шевелился. Потом вдруг повернулся к окну и приветливо помахал ей рукой. Ксения, забыв про то, что она наблюдает тайно, помахала ему тоже. Потом ругнулась про себя и поспешила к зеркалу.

Глава 3

Не так страшен черт…

На юбилее Веры Николаевны народу собралось на три стола. Не зря женщина хотела отмечать день рождения именно здесь – как выяснилось, друзей на даче у нее появилось довольно много, а еще и всякие сестры подъехали, дядья, зятья… За все время жительства с Леонидом Ксения так и не научилась до конца разбираться, кто кому и кем приходится. А сейчас уже и не надо стало… Разряженные гости поначалу вели себя весьма достойно. Юбилярша сидела в центре стола, по правую руку от нее восседала новая невестка с сыном, а по левую стояли два пустых стула.

– Это Димочка с девочкой приедут, – объясняла всем раскрасневшаяся юбилярша. – Ксюша! А вы чего так далеко сели? Садитесь вот сюда, рядышком со мной!

Ксения только замахала руками, мол, нам и здесь чудесно. И в самом деле – еще не хватало сесть напротив новой жены Ленечки!

То ли оттого, что она теперь среди родственников сидела неизвестно в каком качестве, то ли оттого, что от тесноты к ее локтю крепко прижимался локоть Семенова, Ксения разрумянилась, как-то нервно блестела глазами, и даже руки у нее первое время подрагивали. Видимо, чувствуя это, Семенов то и дело склонялся к ее уху.

– Ты есть совсем не будешь? – интересовался он.

– Нет-нет… в смысле буду, но потом, – нервно улыбалась она.

– Ну так хоть вилку попроси, тебе не досталось. Или мою возьми… – говорил и заботливо искал вилку.

Или отбирал ее тарелку и деловито спрашивал:

– Того салата положить?

– Нет-нет, не надо… – бормотала она.

– Надо, сначала ты попробуешь, а потом я есть начну… вдруг он невкусный.

Разглядывая ее пустой бокал, шептал:

– Тебе водки, коньяка или самогонки?

– Нет-нет, мне нормально… – окончательно терялась она. – В смысле – мне ничего не надо, я не пью.

– Нет, надо. Я тебе минералки налил, чтобы не выделялась.

В конце концов он добился того, чего хотел – Ксения перестала трястись. И совсем ей стало спокойно, когда он весьма откровенно поинтересовался:

– Я красиво ухаживаю? А то никогда этим делом не занимался… боюсь тебя опозорить перед родней… Я к тебе даже тарелку с курицей пододвинул, а еще могу тост за тебя сказать, надо?

Ксения не выдержала и фыркнула совсем не к месту – в это время новая жена Лени читала виновнице торжества стихи собственного сочинения. Стишки были жиденькие, в них совсем не проглядывалось рифмы, а содержание было нудным и неинтересным – в своем сочинении Анжела желала юбилярше почему-то только здоровья и долгих лет жизни. И, судя по листкам, стихосложению конца и края не предвиделось.

Фырканье Ксении вызвало негодующий взгляд Леонида и лукавое веселье у Веры Николаевны.

– Анжелочка, прости, милая, я только пожурю вон ту молодую особу, – заиграла она морщинками. – Ксюшенка! Я понимаю, у вас сейчас медовый месяц, вам не до этих нудных поздравлений, поверь, мне тоже они надоели, но имей же терпение!

И, обернувшись к дядьям и тетушкам, добавила:

– У меня Ксюша скоро замуж выходит вот за этого орла, ну никак налюбиться не могут, ну никак!

Ксения сидела на стуле, вытянувшись спицей.

– Не вздумай что-нибудь ляпнуть, – прошипел ей в ухо Семенов. – Мировая тетка твоя свекровь. Улыбайся давай. Да не так, счастливо улыбайся… Можешь ласково опереться на мою руку, потом сочтемся.

В это время гости попеременно стали подниматься с рюмками в руках, говорить пожелания и дарить подарки. Ксения тоже подарила – горшок с гортензией и коробку с сервизом.

Ее подарок свекровь приняла с особенным восторгом:

– Ксюшенька! Деточка! Я как раз хотела гортензию! Сейчас это такой модный цветок! Спасибо, солнышко, я тебе потом ее тоже начеренкую… Ой! А сервиз-то какой! И никаких журналов не надо! Вот ведь знает, чем свекрови угодить!

Она настойчиво подчеркивала, что Ксения осталась для нее родным человеком, чем окончательно вывела из себя Леонида.

Он презрительно скривился и в наступившей тишине строго спросил:

– Ксения, и это все, что ты купила на те деньги, которые я тебе привез? Я же тебе дал три тысячи, чтобы ты выбрала маме достойный подарок, а не эту китайскую поделку по двести рублей килограмм?

– Точно-точно, – поддержала его Анжела. – Я тоже такие чашки видела на китайском рынке, но не захотела брать такую дешевку, все же юбилей, можно один раз и раскошелиться.

Ксения стояла бордовая, точно свекла. Она отлично знала, что ни на каком китайском рынке такого сервиза нет, и стоит он даже не три тысячи, а пять, Димка специально бабушке отложил из своей зарплаты, но… Если она сейчас откроет рот, то глупо, предательски разревется!

– Так это вы Леня?! – вдруг радостно вскочил со своего места Семенов. – А я все вас никак не вижу, невзрачный вы какой-то…

Он уже пробирался со своего места к Леониду.

– Вот вам ваши деньги… Мы с Ксюшей сразу хотели вам вернуть… – Он комком затолкал деньги растерянному Леониду в карман и повернулся к имениннице: – Вера Николаевна, а вам от нас еще небольшой презент…

И сунул в руку расстроенной женщине злополучный конверт с путевкой:

– Поедете в Швейцарию, на горных лыжах кататься, а потом Ксению научите, она у нас такая трусиха.

И пока ошарашенная Вера Николаевна, хватаясь за сердце, хвасталась подарком, перегнулся через стол к Анжеле:

– Я понимаю, ваш супруг человек далекий от искусства, но вы-то, мадам! Неужели не можете отличить китайскую подделку от качественного продукта?

Анжела крякнула, покраснела и криво хихикнула. Леня при этом старательно жевал винегрет и опускал голову все ниже. Уши его пылали факелом, а новая жена не могла сдержаться и больно тыкала в бок.

Ксения уселась на свое место и шепотом обрушилась на Семенова:

– Все-таки сунул эту путевку! И как, спрашивается, Вера Николаевна, почтенная дама, будет рассекать на этих лыжах?!

– Обалденно! – скалился во весь рот Семенов и по-мальчишески радовался. – А лихо мы их отбрили, а? Знай наших! Я еще и… как ее… тетке этой, жене твоего бывшего, нос утер! Она теперь его съест. Я видел – уже начала!

Ксения, глядя на него, только с жалостью качала головой:

– И ведь еще называется директором предприятия…

Через часок-другой гости разгулялись. Кто-то пошел курить, кто-то уже лихо отплясывал под баян, а кто-то громогласно ругал политиков. В этом гаме никто, кроме Ксении, и не заметил, как в дверях появился улыбающийся Димка с тоненькой белокурой девчонкой. Пока парень шарил по комнате глазами в поисках матери, та судорожно толкала локтем своего кавалера:

– Прячься! Они пришли! Прячься, пусть усядутся, а то она тебя увидит и сбежит! Да ложись ты куда-нибудь!

Семенов, недолго раздумывая, рухнул прямо на колени Ксении. Той некогда было даже возмутиться – она судорожно прикрыла голову Семенова скатертью и нервно заулыбалась сыну, махая руками:

– Дима!!! Возле бабушки! Садитесь возле бабушки, она вам там место держит!

Дальше ни Димке, ни его подружке поговорить с матерью не дали – сначала на них со всей заботой обрушилась Вера Николаевна, а потом присоединились и остальные гости. Больше всех старался, конечно, Леонид:

– Дмитрий, убери локти со стола! Я говорю, со стола локти скинь!

– Да это не мои локти, – бычился Димка. – Это дяди Бори.

– Не перечь отцу, – влезала Анжела. – Отец сказал – убери, значит, дяди-Борины убери!

– Димочка, детка моя, не обращай на нее внимания, я же не обращаю, – суетилась возле внука Вера Николаевна, никак не желая принимать новую жену сына. – А ты, Леня, лучше за собой гляди! Чего это ты галстук в селедку повесил?! Рыбак нашелся!.. Димочка, давай я тебе котлеток подложу, только что подогрела. Девочка… Дима, как девочку зовут?

– Рано ему еще с девочками, – не унимался Леонид.

Но мать быстро затыкала ему рот:

– А тебе уже поздно! Вон плешь во всю лысину, а туда же – за молоденькой! Анжела, кушай, кушай…

Ксения не слишком прислушивалась к их перебранке, она толкала Семенова, который с ее колен подниматься, похоже, не собирался.

– Семе… Александр Ильич! Ну что ты там, помер, что ли?! – за рубашку вытягивала она его из-под скатерти. – Ты мне всю юбку помял!

– Ты ж в джинсах! Хотя в юбке б оно удобнее было… – ерничал тот, усаживаясь нормально. – А то прямо как будто на чехлах в машине, всю щеку отлежал…

Ксения и в самом деле к свекрови пришла в вельветовых джинсах и в светлой кофточке. Обалдев от семеновских ароматов, она впервые похвалила себя за то, что в ее сумочке всегда лежит флакончик с любимыми духами – осталась привычка еще со времени ее работы в ателье.

– Давай иди к нам в домик, пока дети заняты. Они тебя не увидят, а потом я с Леночкой поговорю, пусть только поедят сначала.

Семенов молча кивнул, поднялся и, смешавшись с пляшущими гостями, поспешно вышел.

Поговорить получилось минут через двадцать – ребята наелись и подошли к Ксении.

– Мам, мы немного посидим и уедем, ага? – спросил Димка. – Ну чего мы тут долго сидеть будем?

– Подождите… пойдемте-ка на веранду, поговорить надо, – позвала их Ксения и вышла из-за стола.

В это время гостей снова пригласили за стол, поэтому на веранде никого не было.

– А куда вы папу моего дели? – спросила Лена, едва они вышли.

– Какого папу? – наивно заморгала Ксения.

– Обыкновенного, – пожала плечами девчонка. – Возле ваших ворот наша машина стоит.

– Точно, надо сказать, чтоб загнал, – спохватилась Ксения и взяла девчонку за руку. – Леночка, давай-ка в понедельник на операцию, а? А мы с Димкой за тебя переживать станем. Прямо там, в больнице, сидеть будем, пока операция идти будет.

Димка дернулся, Лена вспыхнула до корней волос и прошептала:

– Это папа вас попросил, да? Я ж ему говорила! Я ж просила!

– Тихо-тихо, девочка… – притянула ее к себе Ксения. – Ну что ты придумала-то, дурочка? Ты думаешь, Димка у нас с тобой совсем идиот? Думаешь, в нем ничего человеческого нет, что ли, да? Да если бы ты знала, сколько раз он сам в этих больницах лежал!

Девчонка на плече у Ксении тихо всхлипывала, а Димка, точно сова, таращил глаза и вертел головой от матери к подруге и обратно.

– Ма, я че-то ни фига не пойму… – наконец проговорил он. – Кто-то из нас должен в больницу лечь, что ли?

– Это я-я-я-я должна-а-а… – уже в голос ревела Лена.

– А че не ложишься? – все еще не понимал парень.

– А то и не ложится! – накинулась на него мать. – Сам наговорил девчонке, что не переносишь, когда люди болеют, а ей операцию на глаза делать надо! И медлить нельзя! А она, чтобы ты… короче, из-за тебя она тянет, вдруг ты свое отношение поменяешь!

Димка побледнел, нервно дернул кадыком и мотнул головой:

– Я уже… поменял. Лен, ты чего, я ведь так… ну кретин я, чего ты, не понимаешь?!

– Я боялась… что… ты к этой своей убежишь… к Татьяне-е-е-е… – не успокаивалась девчонка.

– Ну почему к Татьяне-то? – таращился парень. – У меня что, бежать больше не к кому?

И тут же получил от матери звонкую затрещину.

– У меня же ты есть! – прижал голову Димка. – И потом… Танька тоже больная, не переживай, гастрит у нее. Мам, не дерись, я ж правду говорю… Лен, ну чего ты придумываешь-то? У нас же вообще здоровых нет, поколение такое пошло – хилое, наши родители спортом не занимались, обливания не делали, вели черт-те какой образ жизни, вот мы и отдуваемся… Мам, ну чего ты опять, правда же!

Ксения только пыхтела и пыталась дотянуться до Димкиной макушки.

– Лен, пойдем к нам в домик, а то она из меня весь интеллект выбьет, – ухватил подружку за руку Димка и поволок ее из дома.

– Пойдемте вместе, – догнала их Ксения. – Там с вами еще один товарищ поговорить хочет.

– Папа? – спросила Лена.

Ксения мотнула головой.

– Обложили… красными флажками, как волков, – подытожил Димка, подталкивая девчонку к выходу.

В их домике, уронив голову на руки, спал Семенов. Лена, увидев отца, тревожно уставилась на Ксению:

– Что это с ним? Ему плохо?

– Не думаю… устал, наверное, – пояснила та. – Пока ты две ночи дома не ночевала, он все время ждал тебя и не спал, конечно…

Димка дернул подругу за руку:

– Ты где это шаталась целых две ночи? Я ж тебя каждый раз до дома довозил.

– Я у тетки ночевала, – понизив голос, объяснила блудная дочь.

– И что, тетка не сказала тебе, что надо на операцию?

Лена вздохнула и уселась рядом с отцом:

– Ульяна вообще в это дело не лезет, у нее свое мнение. Она говорит, что папе деньги девать некуда, вот он и пытается от меня отделаться, затолкает в больницу, а потом… в дом инвалидов…

– Ну и дура твоя Ульяна! – не выдержал Димка.

– Дима! – одернула его мать.

– А чего она! Это ж надо такое девчонке в башку вбить!

– А сам-то!

– Все! Я понял! Я виноват, но уже исправился, – немедленно грохнулся на колени парень. – Теперь я тебя, Леночка, никуда не выпущу, даже не надейся! До самой больницы. Потому что доверить такое сокровище буквально никому не могу! Мама, стели ей постель прямо здесь, а я ее всю ночь буду охранять, а то вдруг она опять ночью к своей полоумной тетке сбежит!

Лена, смеясь, поднимала Димку с пола и обещала, что никуда сбегать не будет. В это время завозился Семенов и совершенно бодрым голосом проговорил:

– Дим, слышь, мне можешь доверить, я ее точно к тетке не пущу. А в понедельник прямиком в больницу доставлю.

Димка смущенно вскочил и серьезно ткнул в Семенова пальцем:

– Мам, он не спал. Вот так лежал, камешком прикинулся и не спал. А еще такой большой дяденька.

– Пап! – кинулась Ленка к отцу. – Ты правда не спал, да? Ну какой ведь, а?! Ты чего, специально подслушивал, да?

Ксения с улыбкой смотрела, как Семенов трется о светлые волосы дочери и… немножко завидовала девчонке. Потом спохватилась и предложила:

– Вот что, Семеновы, давайте я вам здесь постелю, в большой комнате, а нам с Димкой в маленькой.

Семенов посмотрел на часы и замотал головой:

– Нет, мы поедем, пожалуй. Нам ведь и в самом деле еще многое подготовить надо… – и стал собираться.

– Ну вот, мамочка, – зашипел Димка. – Взрослая женщина, а «вам в большой постелю, а нам с Димой…». Постелила бы по-другому, глядишь, и остался бы мужик…

У мужика со слухом был полный порядок, поэтому он снова залился хохотом и весело шлепнул парня по плечу:

– Сегодня никак не получится, честно, но позже…

– Дим, а ты во время операции не сиди в больнице, – вдруг вспомнила Лена, – ты ж боишься…

– Я буду сидеть, – упрямился Димка. – Буду сидеть, бояться и чувствовать себя героем!

Парень тяжко вздохнул и поволок девчонку из домика, похоже, взрослые им мешали.

Ксения смотрела, как быстро собирается Семенов, как он деловито превращается из «временного жениха» – смешливого, похожего на мальчишку и уже немножечко близкого в того, Лидкиного директора, далекого и холодного. Смотрела и понимала – больше у них ничего не будет. Никогда. Сказка кончилась, она уговорила его дочь лечь на операцию, а он честно отработал сегодняшний вечер.

Он заметил ее взгляд, на секунду замер и подошел.

Ксения испугалась. Неизвестно чего, просто как-то сильно затрепетало сердце, накатила жаркая волна, и… язык залепетал черт-те что:

– Семенов… Александр Ильич…

– Ну чего ты так-то уж, – усмехнулся он одними глазами, подходя к ней непростительно близко. – Саша.

– Ага… – выдохнула она и забормотала: – Саша… Я помню… Я деньги за путевку Вере Николаевне вам верну…

Он взял ее за обе руки и притянул к себе. И заговорил, непростительно тихим голосом:

– Ты… ты не оставайся здесь, пусть тебя Димка тоже домой увезет. Я… не хочу, чтобы ты оставалась здесь. Одна.

Она теперь и вовсе не знала, куда спрятать глаза, лучше всего было бы прямо здесь, немедленно провалиться… Она все время отворачивалась, пыталась сделать вид, что с ней ничего такого не происходит… Господи, да какой там вид!

– …И еще те деньги верну… Ленины…

Он уже уткнулся в ее ухо и тягуче прошептал:

– Обязательно…

И уж совсем непростительно крепко и горячо поцеловал.

– Спасибо… – шепнул он еще раз и поспешно вышел.

Ксения совершенно без сил опустилась на стул, и голова ее пошла кругом. И сердце отчего-то замерло, потом сладко сжалось, а потом начало радостно подпрыгивать. Она и сама уже готова была скакать неизвестно по какой причине – просто хотелось, и все тут, как в детстве на празднике перед елкой!

– Боже мой, стыд-то какой! – ухватила она себя за щеки и попыталась успокоиться. – Как недостойно, вот бы Димка сейчас мать увидел!

Ксения подскочила, подмигнула себе в зеркало и навесила на лицо самое хлопотливое выражение – гости уезжают, надо же как-то проводить…

Она не вышла их провожать, только в окно видела, как отъехала машина. И после отъезда Семеновых праздник как-то вмиг кончился, скакать уже не хотелось, да чего там скакать – не хотелось даже двигаться, а на душе стало пусто и темно. И холодно.

Ксения села на корточки и стала равнодушно заталкивать дрова в печь.

– Мам, да ну их, чего ты их толкаешь? – появился в дверях Димка. – Поехали домой. У бабы Веры мы уже отметились, поедем, а?

Димке, видимо, тоже стало одиноко без светловолосой девчонки. Ксения не спорила. Собрались они быстро и очень скоро уже мчались по дороге к дому.

– Мам, а что, у Лены с глазами серьезно? – спросил сын, вглядываясь в дорогу.

– Если не делать операцию, то может ослепнуть, а так – очень хорошие прогнозы, – слово в слово передала Ксения слова Семенова.

– Ну, значит, все нормально будет, – вздохнул парень. – А что, Ленин отец специально из-за нее приехал?

– Еще бы! Девчонке надо в больницу ложиться, а она из дома сбежала! Потому что, видите ли, ее друг не любит больных! Конечно, он примчался как сумасшедший, ради дочери чего не сделаешь!

– А Лена говорила, что она никому не нужна… – как бы про себя проговорил Димка. – Интересно, какая скотина ей это в голову вдолбила?

– Следи за языком! – одернула его мать.

– Да я и так слежу, если б не следил, я б еще не так высказался… – фыркнул парень. И вдруг сказал: – Мам, а это хорошо, что ты с ним сегодня была у бабушки, отец чуть свои рукава не сжевал! И лучше всего, что ты теперь по папаше с ума не сходишь… Может, и найдется порядочный мужик, правда, мам? Вот этот бы Семенов…

– Дима!!!

– Да что ты кричишь-то? Я чуть из-за тебя в столб не врезался! – огрызнулся сын и сам себе сообщил: – Наверное, точно – влюбилась в моего будущего тестя…

Дома они долго не могли уснуть. Ксения сама постелила сыну постель, чмокнула его в прохладную щеку и ушла к себе, но сна не было. Потом, не включая света, к ней пришел Димка. Лег на отцовское место и по-детски уткнулся головой в ее плечо.

– Мам, ты знаешь, эта Ленка совсем не похожа на других девчонок. Нет, ну правда, у меня же много всяких девиц было, а эта… как не от мира сего… Я сначала думал – куда там, дочь такого директора, а она как мне порассказала… Представляешь, она в интернате жила… они с отцом только недавно встретились…

Ксения уставилась на сына:

– Как это в интернате? Что, у нее дома не было, что ли?

Димка улегся удобнее и пояснил:

– Понимаешь, у Лены отец с матерью поженились, когда еще зеленые были, ну ясное дело, голова ни фига не работала, и ни квартиры, ни работы порядочной, ни денег. Ясное дело – Семенов этот работать кинулся, тем более что у них уже и Ленка родилась! Да, поначалу у него не слишком хорошо получалось – ну чего там, ведь ни опыта, ни образования, кто его на большие заработки схватит! Но… парень был не дурак – работал, ради семьи старался как мог, а по вечерам учился. Только маманька Ленкина не стала ждать, пока он в академики выбьется, молодая была, глупая. Но красивая. Поэтому за ней много мужиков бегало. Прикинь, да? Значит, Семенов, как верблюд, надрывается, пашет, а она вся такая шлеп-шлеп, перед мужиками, красотой виляет! Я б точно Ленку убил…

Мать пихнула сына в подушки:

– Не забывайтесь, молодой человек, Ленка вам еще не жена!.. Ну и чего дальше? Что ты все время отвлекаешься?!

Димка устроился поудобнее и продолжал:

– Короче, у Ленки мамочка была не промах дамочка. И вот как только нашелся богатый старичок, так она все бросила – то есть мужа своего недоученного, взяла Ленку и бежать к богачу-пенсионеру. А тот схватил такую-то красавицу и уволок в большие города, подальше от брошенного молодого мужа, чтобы соблазна меньше.

– А Семенов что? – села на кровати Ксения.

Она даже поверить не могла, что Семенова можно вот так взять и бросить, ради какого-то старого богача! Пусть даже еще молодого Семенова, неотесанного, но бросить…

– И чего Семенов-то? Она его бросила, а он даже не стал ее искать? Как-нибудь поговорил бы… – допытывалась она.

– А чего говорить… Я не знаю, что там Семенов делал, Лена не говорила. Ну, переживал, конечно, я так думаю, – рассуждал Димка. – Но, мне кажется, еще быстрее стал грызть науку, сама же видишь, что получилось – директор теперь. Так я тебе о Лене! Короче, в другой город они с матерью уехали и тут-то поняли, где он, бесплатный сыр. Миллионеришка-то скуповат оказался – на молодку сильно тратиться не собирался. На кой ему под старость лет такую красоту еще и бриллиантами подчеркивать? Он ее крепенько так к дому привязал, сказал, если пять лет со мной проживешь монашкой, все тебе отпишу, а нет – пущу по ветру! Ну или три года, я не уточнял… Но самое главное, этот старикан Ленку велел в интернат сдать, потому чужой рот кормить не подписывался.

– Ох, ни фига себе! – охнула Ксения. – Так он же знал, кого брал! Он же… Он же видел, что у нее ребенок! И потом – какой же это чужой, если это дочка его любимой женщины! И что же мать? Неужели отдала?! В интернат? Да я б своего ребенка!..

– Не забывайтесь, девушка! – прервал мать Димка, как она его только что. – Вы не молодая жена старичка-миллионера! Да, мама, ты бы нет, а она отдала. Правда, сначала Ленке все популярно объяснила – ты, мол, доченька, пока поживи там, а потом этот скупердяй скопытится, и я тебя сразу заберу, вот тогда мы развернемся!

– Подожди, а чего ж она Семенову ничего не сказала? Ну и отправила бы девочку к отцу, зачем же сразу в интернат?! Или он тоже брать не захотел?

– Его никто не спрашивал. И зачем надо было отцу сообщать? Я ж тебе говорю – у Ленкиной матери муженек жадный был, и на работу ее не пускал, и сам деньгами не баловал. А Семенов алименты платил, все ж таки хоть какая-то наличка.

Ксения, забыв про сон, слушала Димку и не могла поверить, что вот так сложилась судьба у несчастной девчонки.

– Короче, – продолжал сын. – Дедок тот помер в конце концов…

– Ну слава богу… Ой, что я говорю! – замахала руками Ксения и скороговоркой поправилась: – Надо же, какое несчастье. Ну и чего?

– Да ничего. Маменька Ленкина быстренько за молоденького выскочила – теперь-то ей с деньгами хоть кого в супруги выбирай! Выскочила, фамилию поменяла – и привет!

– Неужели?..

– Да, мама, ты правильно мыслишь – Ленку она и не подумала забирать. Зачем? Девчонка уже здоровенная вымахала, а у матери муж молоденький, на фиг ей такая конкуренция. – Димка жестко сщелкнул с подушки невидимое перышко, потом снова нацепил на щеки улыбку сказочника и продолжал: – Короче, Ленка закончила в интернате девять классов, а куда ей дальше деваться – не знает. Ну, села на поезд да сюда примотала – здесь у нее сестра матери осталась, Лена хотела через нее мать найти. Думала сначала – вдруг старичок еще жив, матушка при нем в рабынях до сих пор. Приехала к тетке, а та ей все как есть и рассказала. И посоветовала: «Ты, Лена, к матери не иди, не рада она тебе будет, а вот к отцу можешь наведаться, он ведь, дурень, небось по сей день тебе алименты шлет». А в это время Семенов уже высоко поднялся, Ленка к нему. Он как узна-а-а-ал!.. Короче, Ленка теперь у него живет. Сначала он ее в школу запихал, чтобы одиннадцать классов закончила, а потом с институтом насел – репетито-ров ей нанимал, на всякие курсы таскал. Лена уже хотела документы подавать, а тут эта байда с глазами приключилась… Нет, Лена говорит, что она и раньше видела плохо, а тут чего-то совсем резко зрение стало садиться, наверняка от непосильной науки. Я тебе всегда говорил – эта учеба еще никого до добра не доводила. Отец ее к врачам, а там ему и выдали: либо операция, либо слепота. Так он на все институты плюнул, сказал – пока не вылечишься, даже не думай про конспекты и экзамены! И к себе ее на работу взял. Лена говорит – дела особенного никакого делать не дает, за глаза боится, а так сидеть у нее уже никакого терпения, одна радость – компьютер. Семенов, конечно, и за комп ругает жутко, но разве уследишь?

– С ума сойти… А ты откуда все узнал?

– Ну, мам! Ну я тебе говорю – мне Ленка только сегодня все рассказала, а ей все тетка выдала, – пояснил парень и призадумался. – Ой, мам, она мне как порассказывала, как ей в том интернате жилось… Вот когда я разводиться со своей женой стану, ни за что ей детей не отдам, чтобы она их в интернат…

Мать с усмешкой посмотрела на сына:

– А ты ищи такую жену, чтоб не разводиться.

– Да где ж ее такую найдешь? – удивился парень. – Вон ты у меня какая замечательная! А ведь и то отец с тобой развелся. Хотя… Тут, конечно, виноват я, не углядел, когда нашего батю на молодую телятинку потянуло.

– Не надо так говорить, не по-мужски это… Да и вообще – плохо говорить за глаза о человеке. А о родном отце и вовсе нельзя, – осадила парня Ксения, чмокнула и отправила его к себе в комнату. – Все, хватит болтать, давай-ка спать лучше…

Димка ушел к себе, а Ксения уткнулась в подушку и крепко зажмурила глаза, и открывать их не хотелось – так и стоял перед ними Семенов и смотрел на нее не как обычно, а как в тот последний раз, на даче, нежно и пристально – «Я не хочу, чтобы ты здесь оставалась одна», и обнимал одним только взглядом, а она тонула… тонула в этих темных омутах и понимала, что нельзя, что надо быть сильной, надо… А в груди разливалась такая светлая грусть, такая сладкая тоска, все так жгло, что хотелось плакать – сильно, навзрыд, безудержно. И одновременно смеяться – громко, во весь голос, ни о чем не думая…

Когда Ксения проснулась, сына уже не было. Они прибежали домой вместе с Леной только часа в три. Влетели веселые, смешливые, пахнущие осенним дождем. И сразу кинулись на кухню.

– Ой, мам, корми нас быстрее! – кричал сын. – Быстрее-быстрее, а то сейчас весь помру голодной смертью! Сегодня уже полгорода исколесили, а все по твоей милости!

Ксении передалось их настроение, но толку от этого не прибавилось – она суетилась возле плиты, у нее все падало из рук, а котлеты от этого быстрее не грелись, чайник размеренно пыхтел, соблюдая временной режим, и только одна Ксения торопливо крутилась белкой:

– Да что ж такое-то? Нет бы позвонить: мама, мы через полчаса будем, я бы уже разогрела все. Еще же я и виновата получаюсь…

– А кто же?! – возмущался Димка, наворачивая котлеты. – Это ты возмущалась перед господином Семеновым, что он плохой отец, вот он и расстарался – за одну ночь в корне изменился!

– Он сказал, что вы его вчера отругали, – пояснила Лена. – Что вам не нравится, как я одеваюсь. Вот он и решил, чтоб вы посоветовали. Хотел, чтоб мы все поехали – вы, он и мы с Димой, но он сегодня кого-то там провожает, дела у него на работе, вот и отправил нас с Димой к вам…

– Ага! Чтобы мы тебя взяли и прокатились по магазинам, выбрали Лене одежду, а то ей неприлично в больницу ложиться! – фыркнул Димка. – Он, наивный, думает, что ты в молодежной моде академик!

Ксения растерялась:

– Он что – хотел, чтобы я Лене помогла вещи купить? Мне с вами в магазин?.. Дима, тарелочки в раковину поставь, я пойду одеваться.

Димка серьезно отложил вилку в сторону и остудил ее пыл:

– Мам, ты даже не собирайся. Я знаю, что ты посоветуешь – свитерочек шерстяной под горлышко, рейтузики потеплее, потому что осень…

– Но ведь и правда осень! – взвилась Ксения.

– Учтем твои пожелания. Только мы уж сами. Сейчас к нам подъедут Костя со своей Катериной, Илья с Настей, девчонки у нас не глупые, разбираются в тряпках, так что ты можешь спокойно лежать и смотреть программу про какую-нибудь герань.

Ксения опустилась на стул. В вопросах одежды она с сыном никогда не спорила – бесполезно. Но вкус у парня имелся.

Уже в дверях Лена дернула Димку за рукав и что-то прошептала ему на ухо.

– Ой, мам, и точно! Чуть не забыл! – полез Димка в пакет и вытащил целую пачку фотографий. – Это тебе просили передать.

– Это папа на телефон фотографировал, когда вы на юбилее были, а нам отпечатали, – пояснила Лена. – Он просил вам передать.

Ксения взяла фотографии.

– Да, мам. Я сегодня тебя сдал, – печально добавил сын и горько махнул рукой. – Полностью. Так прям неудобно вышло – не выдержал семеновских пыток, все телефоны ему выдал. И наш домашний, и твой сотовый. А хотелось молчать, чтоб по-геройски…

Ксения не успела сказать и слова, а Ленка уже выталкивала парня из дверей.

Ребята ушли, а она прямо в прихожей стала разбирать снимки. Когда это, интересно, Семенов успел нащелкать? Многие фотографии были с подписью. Особенно тронул кадр, где ее бывший благоверный Ленечка толкал в рот курицу двумя руками. Леонид, видимо, не слишком желал, чтобы кто-то еще наблюдал эту сцену, потому что глаза едока были настороженно скошены в сторону. Прямо по снимку шла надпись: «Смотрел на твоего родственника. Много думал. Отгадал, за что его любят женщины – за аппетит». Или еще кадр – похоже, Семенов снял его в пику предыдущему. Здесь он сам – гордо вскинутый подбородок, брови на взлете и… опять чертики в глазах. Подпись: «Очень приятный мужчина. Настоятельно рекомендую!» Потом еще были Димка с Леной, парень нежно склонился над девочкой, а его рука покоится на девичьей талии. Подпись: «Не слишком ли мы их распустили?» Но больше всего, конечно, было Ксении. И ни одной подписи. А жаль, очень бы хотелось узнать его комментарии к данному объекту…

Ксения еще не успела как следует разглядеть снимки, а в дверь звонили. На пороге стояла подруга Лидочка с выражением вселенской скорби на лице. Однако Ксения так была увлечена своими мыслями, что Лидочкиной печали не разглядела.

– Лид! Проходи скорее, я сама хотела к тебе прийти. Смотри – это мы у Веры Николаевны, на юбилее! – потянула она подругу в комнату.

– Куда ты меня тянешь, – угасающим голосом бормотала Лидия и упрямо тянулась на кухню. – И вообще непонятно, чему ты радуешься? У меня такие плохие новости… прям такие… хоть ложись и помирай. Все! Больше даже жить не хочется… Пойдем, хоть котлетами угостишь, у тебя так пахнет…

Ксения угощала подругу и щебетала не переставая. Ей просто необходимо было выплеснуть кому-то хоть кусочек той радости, с которой она жила уже второй день.

– Ты представляешь! Этот Семенов прямо сам на юбилей пошел, а мы с тобой какого-то Петра Анатольевича заманивали! – восторженно рассказывала она. – Это все Вера Николаевна, пригласила его, а он и не смог отказать степенной даме!

– Это не Вера Николаевна, это судьба, – уныло констатировала Лида, уминая котлеты. – И че дальше?

Ксения уже раскладывала фотографии:

– Смотри, это он снимал. Я, правда, не заметила когда… Вот, видишь, как он моего Ленечку протянул!

– А это кто такая? – уткнула палец в Анжелу подруга. – Новая Ленькина, что ли? Ничего, страшненькая. А ты вот здесь классно вышла… А куда это ты глаза увела?

– Это я на Димку с Леной смотрю, они возле Веры Николаевны сидят… А вот видишь – это я с кем-то говорю…

– Хорошо вышла… Кстати, дай мне эту кофточку поносить, ты в ней так молодо смотришься, а мне даже на работу надеть нечего! – вдруг ожила подруга, но вовремя вспомнила про свою печаль и опустила плечи. – Хотя не надо. Мне теперь все равно.

Ксения наконец заметила, что подруга как-то слишком горько вздергивает брови и даже вместо четырех котлеток, как обычно, осилила только две.

– Лид, ты чего? – уставилась она на Лидочку.

Та решила утопить горе в слезах, выплакаться подруге в жилетку, уже было и сморщилась, но слез для бурных рыданий, видимо, не хватило. Да и не умела Лидочка плакать, поэтому только громко, по-бурлацки, простонала:

– О-о-о-о-ё!.. Знаешь, Ксень, как мне плохо! У меня ведь он был уже на ладошке, вот тут вот! – и она растопырила пухлую пятерню. – И снова соскочил…

Ксения сразу приняла все на свой счет. Она решила сразу расставить все точки над «i», а чтобы не видеть горестных глаз подруги, быстро подскочила и кинулась наливать себе и Лиде чаю.

– Лид, ты пойми… Я сначала честно не хотела ничего иметь с этим вашим Семеновым! Да мы и не встретились бы никогда, если бы не ты с этим вашим рестораном… А там Димка как-то всерьез познакомился с Леночкой, ну и… Я теперь не буду тебе помогать с Семеновым… Потому что… Лидка, потому что я умру, если увижу его с какой-нибудь женщиной!

Лида неторопливо взяла из ее рук горячую чашку, аккуратно поставила на стол и покрутила пальцем у виска:

– Дура ты, Даркова. Я, думаешь, из-за этого твоего Семенова печалюсь тут, как идиотка? Ну да! Я просила помочь, но я ж не совсем кретинка! Я ж понимала, что я ему на фиг не нужна!

– А… А зачем тогда меня просила? Я к нему ходила, к тебе приглашала, врала, что ты больная вся… – вытаращилась Ксения.

Лидочка выпучилась на подругу и объяснила, как малолетнему ребенку:

– Ну так пра-а-авильно! Я же не могла просто так взять и ждать, пока он на меня клюнет! Мне же надо было хоть как-то к себе внимание привлечь, чтобы он как-то разглядел, увидел мою обаятельность, ум! А он, даже когда разглядел, ко мне никакими чувствами не проникся, только стал больше придираться! И на кой фиг мне такой ухажер? Потом мы там у себя с девчонками подумали, что у него беда с ориентацией, потому что он ни на одну из нас не запал! Оказалось – лопухнулись, ты-то ему понравилась! Хорошо хоть ему о наших мыслях про ориентацию не сказали, а то бы точно – искали бы новую работу всем дамским коллективом…

Лидочка махнула рукой, шумно швыркнула горячего чая, облокотилась на кулачок и снова закручинилась:

– Да с чего ты взяла, что я понравилась? – запылала щеками Ксения.

– Да брось ты… Я тебе про Майкла… как, черт, его фамилия… Грейнд-вид-сон, во! Про него рассказываю. Ведь так хорошо с ним время провели… Эх, Ксюшка! Он такой кавалер, м-м-м! У меня таких сроду не было… Всего накупил, сам все приготовил, прикинь! Я только сидела, да миленько хихикала, да еще ножкой мотала туда-сюда… А он… Нет, ты не подумай, я сегодня наутро тоже перед ним знаешь как! И ботиночки ему почистила, и завтрак в постельку… Ты бы видела его глаза! Х-х-х! Он сразу руками замахал, глазки выпучил, как давай картавить: «Льида! Ты мнъе вес коффе на менъя полъешь! Я варъеный буду». – Лида грустно усмехнулась и продолжала вспоминать, скорее для себя самой, нежели для подруги. – Смешно так барахтался, руками, как мельницей… ну и, понятное дело, опрокинул. Весь поднос на себя. Но я сразу же все поменяла, пузо ему тряпочкой сухой протерла…

– Лидка, ну вот черт тебя дернул с этим кофе! – расстроилась за подругу Ксения. – Он хоть не обиделся?

Лида улыбнулась и тяжко вздохнула:

– Не-а… Он мне знаешь что сказал? Он сказал, что за ним еще никто так не ухаживал, только мама. А уж когда ботинки свои начищенные увидел… Короче, так прямо и заявил: я, говорит, не верил, что русские женщины самые лучшие жены, а теперь точно знаю. Я, говорит, Лидочка, женюсь только на такой, как вы.

– А чего на такой-то? На тебе бы и женился, кого еще надо? Чего искать-то?

Лидка шумно брякнула пустую чашку на стол.

– Не знаю! Не знаю, чего он там еще искать будет, только… Он у меня очки забыл, ну, знаешь, такие, для писанины… Я, честно говоря, сама их подальше в кресло заныкала, ну так, на всякий случай, чтобы был повод еще встретиться… Он ушел, а я спустя часа четыре стала ему названивать. Телефон недоступен. У меня, Ксюш, знаешь, как будто в груди оторвалось что-то! Я давай ему в гостиницу, а там говорят, что такой-то сдал ключи и уехал! Я Ольге, нашему менеджеру по связям: «Оль, когда от нас иностранцы отъезжают?», а она, ехидина: «Не знаю, когда от вас, но официально должны пятнадцатого отбыть!» Я на календарь, а там – пятнадцатое! Прикинь! – И она всхлипнула. – А ведь уже почти такая любовь сложилась… Черт с ним, мне даже женитьбы не надо, но ведь такой мужик, и так…

Лидка наконец уронила голову на руки и заревела.

– Лид, а чего, он тебе ничего не говорил, что ли? – расстроилась за подругу Ксения.

– Да говорил! – вскинулась та. – Только ведь… что он там бормочет, ни фига не поймешь! Какое-то туморроу, тудэй, вэри быстро улъетать! Я, честно говоря, до этого знала, что они пятнадцатого улетают, но почему-то думала, что это понедельник, все как полагается, начало рабочей недели! А это, оказывается, воскресенье! Я бы так… хоть проводила… пирожков бы напекла с капустой! Ты ж знаешь, какие у меня пирожки с капустой получаются!

– Лид, ты не расстраивайся, – успокаивала как могла подругу Ксения. – Это хорошо, что ты пирожки не успела… Капусту ты в них кладешь квашеную, а это как-то не очень. Может, и к лучшему. И вообще, мне кажется, он тебе обязательно напишет! Вот увидишь. Они же, иностранцы, как? Им все обдумать надо, поразмышлять… Он же не зря тебе говорил, что женится только на русской, а где он у себя в Техасе такую русскую найдет? Нет, он напишет.

Лидка, казалось, только и ждала этих слов. Она вытерла распухший нос, еще раз швыркнула чаю и, всхлипывая, проговорила:

– А чего – пирожки правда, что ли, гадость? А я думаю – чего Мишка от них нос воротил… Ты, Ксюш, знаешь чего… Ты дай мне какие-нибудь Димкины конспекты, он же у тебя в институте английский учил. Хочу языком овладеть. Вдруг Майкл и впрямь напишет… Или приедет, а я уже с ним на его историческом языке шпарю.

– Димка придет, я у него спрошу, а вообще дурью не майся, сходи запишись на курсы, сейчас с этим просто. А то сама такого научишь, ни один переводчик не справится, чего уж позориться.

На том и порешили.

Весь день Ксения была чем-то занята – что-то мыла, убирала, а после накрасилась и побежала за продуктами. Теперь из дому она без макияжа не выйдет – вдруг Семенов опять решит на машине ее грязью облить, так не стыдно будет ему в глаза взглянуть. Пока бегала, то и дело заглядывала на себя в витрины – не слишком ли портят ее пакеты? Вот ведь Ленечка-паразит, страдая по нему, Ксюша чуть не испортила себе походку, еще немного – и привыкла бы ногами шаркать. Ни дать ни взять – пенсионерка. Хорошо хоть вовремя спохватилась – и теперь витрины отражали весьма приятную, подтянутую женщину с быстрой, летящей походкой с прямой спиной и расправленными плечами.

– Да! Вот так вот! – подмигнула себе Ксения. – Просто удивительно, что с нами творят эти мужские особи!

Она так увлеклась своим созерцанием, что чуть не выронила пакеты, когда рядом с ней раздался восторженный вопль:

– Ксения! Ну упасть – не подняться! Прям вся такая – ф-фа, ф-фа, ф-фа! Прям птица-голубь, честное слово! Пальто развевается, сама вся в полете! Только на фиг ты эти пакеты ухватила?!

– Оксана! – охнула Ксения.

Перед ней стояла Оксана Коноплева и придирчиво оглядывала подругу. Судя по ее довольной физиономии, Ксения выглядела недурно.

– Я вот тут с пакетами… в магазин спустилась, есть-то готовить надо… – объяснила Ксения. – А ты как здесь?!

– Вот тебе, бабушка, и Юрий-пень! Удивляюсь я тебе, Ксения Сергеевна. Как я тут! Во-первых, я живу в этом доме, во-вторых… Да так же, как и ты, – в магазин. Я ведь тоже мать-кормилица, а не только хозяйка предприятия. Кстати! По поводу предприятий! Ты еще не передумала свой павильон открывать? С местом определилась? Где решила ставить?

Ксения даже не поняла сначала, о чем это она. Но вовремя спохватилась, тоже еще, хороша бизнесменша! Загрузила Оксану своими проблемами, теперь человек за нее волнуется, а она и думать забыла!

– Оксана! Я все уже нашла, такое местечко – залюбуешься, – затараторила она. – Знаешь где? Где конечная остановка троллейбуса семерки. И мне близко, и места хоть отбавляй, я смотрела, там нет цветочных киосков.

– Правильно, нет! – накинулась на нее Оксана. – И не будет! Потому что там цветы на фиг никому не нужны! Кто к тебе поедет на конечную-то?! Ты видела, какой там контингент? Там же дома старые, столетние! Естественно, и живут там одни старички да старушки, им твои цветочки до лампочки! А с другой стороны общаги, вот уж оттуда, точно тебе скажу, к тебе за комнатными пальмами не побегут. И за семенами тоже. Потому что семена, саженцы и всякие веточки-цветочки – это для дачников, а там у людей денег не то что на дачу – на квартиру-то нет.

– Ну тогда…

– Тебе надо открывать в шестом! – взахлеб говорила Оксана. – В шестом микрорайоне! Там сейчас самый центр. Я уже все просмотрела – лучшего местечка точно нет. Только и денег понадобится… Место-то какое! Но ничего, если что – мы, как обещали, поможем. И главное – ни одного павильона! Только всякие продуктовые. Ты, Ксень, с этим не тяни, такое место обязательно кто-нибудь оттяпает. Сначала сделай выкопировку, это знаешь где?..

И Оксана пошла подробно диктовать, что и в какой последовательности делать начинающей предпринимательнице. Она даже выудила откуда-то ручку и вырвала листочек из блокнотика, а Ксения, кое-как пристроившись на пакете, как могла записала.

Поговорив с Коноплевой, Ксения окончательно расправила плечи. Жизнь стала бурно налаживаться! Черт возьми! Еще совсем недавно она сидела дома на диване, кроила кому-то платьица на заказ и всхлипывала по своему ненаглядному Ленечке. И обижалась на судьбу за то, что она отняла у нее последнюю радость в жизни – необыкновенно милого мужа! Господи, страшно вспомнить, она даже готова была простить ему измену, стыдно сказать, даже готова была с ней мириться – ну пусть гуляет потихоньку, лишь бы не бросал ее, такую несчастную, такую верную, такую старую и никому не нужную! Вот дура-то! А судьба, видно, решила сделать Ксении подарок и специально освободила место для настоящего мужчины, для… Ой, куда это ее, Ксению, занесло? Еще и нет ничего, а она-то размечталась! Подумаешь – один раз поговорили нормально, подумаешь – один разок поцеловал! Он, может быть, вообще со всеми себя так ведет – целует направо и налево, на то он и… Семенов… Саша…

Дома Ксения сразу же направилась в кухню, вытрясла все пакеты и придумала соорудить какое-нибудь фантастическое блюдо – для этого она в журналах и рецепт присмотрела, и даже кое-чего прикупила.

– И вовсе я не собираюсь когда-нибудь угощать Семенова! Фи! Просто мой взрослый сын должен видеть, что мать его умеет варить не только борщи! – сама себе врала Ксения. – И потом, должен же он похвастаться Леночке, что у нас дома ужины вкуснее, чем в ресторанах! А Леночка должна передать это папе! Я считаю, просто обязана!

Как там Ксения ни пыталась себя обмануть, но образ Семенова сопровождал ее весь день. И, черт возьми, это ее окрыляло!

Семенов заявился к ней часов в восемь вечера. Появился в дверях шумный, большой, изумительно пахнущий и, как обычно, с чертовщинкой в глазах.

После того вечера на даче Ксения еще не видела его ни разу… Господи, неужели это было только вчера?

Она растерялась, лихорадочно поправила волосы и сделала красивый жест в сторону комнаты, дескать, раз уж пришли, проходите. Но он с порога огорошил:

– Ксения! Если ты не сильно занята, поедем к нам, а?

– Куда это к вам? – не сообразила она. – В офис?

– К нам – это ко мне и Лене, домой, – серьезно пояснил Семенов. – Посмотришь, кстати, как мы живем. А то Лене завтра в больницу, а я… Ну ты будешь собираться? На улице, кстати, тепло, ты капустой не наряжайся!

Он говорил с ней так, будто они были близко знакомы по меньшей мере пару месяцев, будто и не он рычал когда-то на нее в своем кабинете и не пытался утопить в бассейне, и, самое главное, он говорил так, будто между ними давно и прочно поселились самые надежные теплые отношения. И это было… Черт его знает, как это было, но у Ксении сердце куда-то взлетело, захотелось подпрыгнуть, но она придушила немедленно сей легкомысленный порыв (еще чего!), довольно сдержанно мотнула головой и унеслась в свою комнату.

Пока она выдергивала из комода вещи, Семенов, неторопливо прохаживаясь, оглядывал ее жилье. Прошел к Димке в комнату и даже заглянул к ней.

– Ой! – пискнула Ксения, одергивая модный свитерок. – Я, между прочим, дама, и можно было постучать.

– Виноват, – легко согласился гость. – Я просто подумал, вдруг дама не одна.

– А я и не одна, я с тобой, – вышла раскрасневшаяся Ксения, не зная, что делать дальше.

– Хорошая квартира, уютно здесь, – вертел головой Семенов. – А это ты сама такие подушки сделала или покупала? Прямо к дивану так подходят.

– Сама, я же профессиональная портниха. И вот шторы тоже…

– Ну вообще… красота! Только чего-то комнат мало, это вы с Димой сюда после размена въехали?

Ксения крякнула:

– Мы, еще когда с Леонидом жили, Диме на отдельную квартиру копили. А потом, когда уже много денег набралось, Леня взял и ушел… И как-то у него получилось, что ушел вместе с деньгами. А мы вот…

– Как замечательно у него получилось. Поистине мудрое решение! – дернул головой Семенов. – И главное – как это по-мужски! Я возьму это на перо!

Ксения не знала – шутит он или говорит серьезно. Во всяком случае, физия у Семенова была довольно возвышенная. Он свысока глянул на хозяйку, смешно сморщился, играючи чмокнул ее в нос – теперь у него с этим делом все выходило просто, и заторопился в прихожую.

– Все, едем, а то нас ждут.

Ксения ехала рядом с Семеновым и фыркала в воротник. Вот ведь надо же, как в жизни может быть – совсем недавно она поливала эту синюю иномарку лаком, а теперь сидит в ее салоне…

– Понимаешь, завтра Лене в больницу ложиться, а у нас там… Короче, может, я чего-то не понимаю, но… Мне кажется, вот тот халатик, который ты посоветовала, может, его подлиннее надо было бы? Все же больница… Но, вообще, как ты скажешь! Я просто хотел проконсультироваться!

Ксения внутренне охнула – чего там еще купила эта шальная молодежь? И ведь какие хитрюги – все на нее списали! А теперь вот консультация. Честно говоря, Ксения думала, что ее везут, так сказать, на теплый семейный ужин, ну, девочку кладут в больницу, надо хорошо проводить, успокоить, чаю с тортиком выпить… Да уж, пора с фантазиями кончать.

Хоромы у Семеновых были просто царские, во всяком случае, по мнению Ксении. Во-первых, жили они в каком-то новом доме, где комнаты были огромные и светлые, где, пардон, санузлов было целых два! Где кухня плавно переходила в столовую, а прихожая была такая просторная, как обе комнаты Ксении, вместе взятые. От такого барства Ксюша даже оторопела, и у нее мигом испортилось настроение – если бы она знала, где Семенов живет, она бы его к себе на порог не пустила. В крайнем случае постояла бы с ним на нейтральной территории в подъезде. Понятно, что их с Димкой каморка показалась ему с грецкий орех.

– Не понимаю, и зачем ты определил своих иностранцев в гостиницу? – фыркнула Ксения и пожала плечами. – У тебя здесь запросто могла разместиться какая-нибудь вымирающая нация, как в заповеднике. Ты бы их даже не заметил.

Семенов повернулся и свел брови:

– Форест и Грейндвидсон – процветающая нация, а не вымирающая, между прочим. И потом… меня пугает твоя благотворительность – Димкину жилплощадь ты какому-то молодожену подарила, мою, значит, хочешь какой-то вымирающей нации передать! Ты завязывай с разбазариванием недвижимости, я на нее полжизни копил!

Он погрозил ей пальцем и повел в комнату к Лене.

В комнате девушки удобно устроилась целая компания. Всех ребят Ксения великолепно знала – это и Костя, который никогда в карман за словом не лез, а за друзей готов был наизнанку вывернуться, и Илья, серьезный парень, умница, компьютерный умелец, и их девчонки – тоненькая красавица Катя и хорошенькая пухленькая Настя. Ребят этих Ксения любила, а Димка, вероятно, решил прочно закрепить Лену за собой – редкую девочку он приводил в свой круг.

Ребята сидели на пушистом ковре, а по дивану были аккуратно разложены обновы.

– Ну вот, смотри, что вы купили, – озабоченно показал Семенов на легкий голубенький халатик. – Лен, примерь.

Халатик и в самом деле оказался слишком откровенным. Конечно, на стройненькой, как веточка, Лене он смотрелся замечательно, но все же для пляжа он подходил больше, чем для больницы. Тоненькие бретельки, глубокий вырез и подол по самые трусики.

– Ну и кто это купил? – уставилась Ксения на сына.

– А чего? – вскинулся Димка. – Ведь не старуха же! Еще, мам, смотри, такие тапочки на каблучке с помпонами! Тоже голубые! Такая будет вся – пэмс-пэмс-пэмс! Это мы с мужиками выбирали, девчонки были против.

Семенов смотрел то на Ксению, то на Димку, то на халат и никак не мог сообразить:

– Ксения, так… они без тебя ездили, что ли?

– Кто бы меня еще взял, – усмехнулась Ксения и обернулась к сыну. – Вообще, я всегда доверяла его вкусу… И этот халатик тоже славный…

– Ага… – проглотил Семенов. – То есть… это в нем завтра ехать, что ли?

– …Славный, но только для солнечных ванн, – продолжила Ксения. – Нет, конечно, Дима, если ты хочешь, чтобы в этом халатике Леночку увел первый же хирург!..

– Лена! Едешь в старом! – быстро поменял решение Димка. – В этом летом ходить будешь, и только со мной.

– Вот я тоже где-то подозревал, что это немножко больше для лета подходит… – пытался дискутировать Семенов и беспомощно оглядывался на Ксению.

Та была в своей тарелке. Вещей ребята накупили множество, и все-то было модным и молодежным, и все-то было супер, на их взгляд, а вот взять с собой девчонке было нечего.

– Ну что… одеть вы ее одели, а вот в чем мы теперь ее в больницу отправим? – призадумалась Ксения.

– А у меня старый халат есть, – вскочила Лена. – Вот. Он не старый, конечно, но…

Ксения развернула еще один халат.

– Ну вот этот в самый раз для больницы…

– То есть, – крякнул Семенов, – ты так мимоходом подчеркнула, что все мною купленное годится только для срочной госпитализации?

– Хорошо не для похорон, – смиренно вставил Костя.

– Я еще всего не видела, – поправила Ксения. – А вот это и правда подойдет. Только надо пуговицу перешить, кто это черной ниткой белую пуговицу присобачил?

Семенов подозрительно быстро повернулся к ребятам:

– А чего это вас Лена соком не угостит? И даже компьютер не включит? А-а… Это потому, что ей нельзя компьютер, я забыл. А фрукты принести надо…

– Не надо фрукты, – тяжко вздохнул Илья. – Мы их уже все съели.

Ксения невольно улыбнулась. Неужели это сам Семенов пришивал девчонке пуговицу? Лена и сама могла бы… или это просто трогательная отцовская забота? Как же он выглядит-то с иголкой, Семенов?

– Ты на меня опять так смотришь… – встревожился гостеприимный хозяин. – Я опять какую-то глупость сморозил?

– Просто предложи им поесть, – тихо шепнула Ксения. – У тебя есть какие-нибудь сосиски?

– Сосиски? – вытаращился тот. – У нас нет… Зато у нас есть великолепные сардельки, Лена сама покупала! Лен, ну иди, угощай, а я пойду эту пуговицу перешивать…

Молодежь унеслась в столовую, а Ксения обернулась к Семенову:

– А чего Лена сама не пришьет? Она ж умеет, я уверена.

– Так у нее же… глаза… – смутился тот за дочь.

Ругнув себя последними словами, Ксения попросила нитку с иголкой, удобно устроилась в огромном кресле и принялась за дело. Семенов устроился рядом и развлекал ее как мог.

– Хочешь, я тебе спою, а? Чтоб тебе не скучно было… Только сразу говорю, я не умею петь, только ору, – честно предупредил он.

– Да когда тут скучать-то? Два стежка, и готово.

– Это для тебя два стежка, а я знаешь сколько… Ну конечно, ты ж профессионально пуговицы присобачиваешь… Ксень, а чего ты еще одно ателье не откроешь? Теперь-то у тебя его никто не отнимет…

Ксения откусила нитку и отложила халат:

– Не хочу больше. Я знаешь что придумала?.. Смеяться не будешь?

– Да я вообще смеяться не умею! Тем более в деловых вопросах. Я только плачу. Ну говори.

– Я хочу… Я хочу открыть цветочный павильон, – выдохнула Ксения.

– И чего, сейчас это доходное дело? – всерьез заинтересовался Семенов.

– Ну конечно! Сейчас же это знаешь как модно! Столько всяких журналов, столько всяких горшков, цветов, кашпо всяких! – загорелись глаза у Ксении. – А какой садовый инвентарь! У нас же раньше как – дачи были только для огорода, чтобы обязательно морковка, лук, чтобы огурцы бочками, помидоры грузовиками, картошка километражем! А теперь все это можно купить! Неинтересно людям просто еду выращивать, хочется красоты… Чтобы цветы всякие разные, чтобы газоны, чтобы свой маленький прудик, а в нем карасики…

Она раскраснелась, глаза горели – про свой любимый маленький садик она могла говорить часами, а если еще и видеть, с каким интересом слушает тебя твой любимый мужчина!

– У меня такой павильон будет! Знаешь, я уже даже отчетливо вижу какой. Вот ты на кухню к нам не заходил?

– Ну так… глянул одним глазом, самым зорким… правым.

– Не видел такой молочай высокий в углу?

– В углу у тебя только кактус, – вспомнил Семенов. – В маленькой шляпке. Я еще хотел спросить – зачем ты цветок нарядила.

Ксения с удовольствием мотнула головой.

– Я тебе про него и говорю – это и есть молочай. Шляпку я на него специально водрузила, чтобы выше не тянулся. Это мне Димка принес, когда еще в шестом классе учился, представляешь?! Сейчас и Димка вырос, и молочай, ему у нас в доме тесно. Когда у меня свой павильон будет, я туда этот молочай притащу и на самое видное место поставлю. И шляпку ему надену, пусть красуется, только продавать не стану, он у меня, как добрый талисман, пусть вширь растет. А вокруг устрою маленькую мексиканскую долину…

Семенов только шире распахивал глаза. Сколько, оказывается, у нее замыслов. А ведь он сначала представлял ее совсем другой, да вообще никак не представлял! Вот дурак-то!

Он пошел провожать ее, когда минуло одиннадцать. Специально не захотел ехать на машине – Ксения все еще рассказывала ему, какой замечательный у нее будет павильон, только на него надо немножко денег. Правда, ей обещали одолжить, но она принципиально не станет брать – деньги она свои вернет, забрав у Ленечки. В конце концов, ее ателье сейчас кормит и самого бывшего супруга, и его новую пассию.

– Вот! – вдруг воскликнула Ксения, когда они проходили по шестому микрорайону. – Вот здесь, на этом месте, мой павильон будет стоять! Правда, хорошее место?

– Да-а-а… хорошее… – протянул Семенов. Место и в самом деле было выбрано удачно, грамотно. – Только… Боюсь, оно тебе будет дорого стоить… Хотя… Я могу помочь… Даже не так, я тебе помогу, потому что сама ты ни за что это место не выбьешь, даже с большими деньгами. А у меня… Короче, приноси документы, хорошо? И чем быстрее, тем лучше.

Ксения просто светилась от счастья. Она и не думала, что за дело возьмется сам Семенов! А ему она верила, такой что угодно пробьет, причем в рекордно короткие сроки. Ох, скоро у нее появится новый павильон, и она станет зарабатывать любимым делом!

А на следующее утро они все толпились в приемной частной больницы. Семенов все никак не мог выпустить руку дочери, не знал, что говорить, и только бестолково повторял:

– Лена, ты проверь – телефон работает? Ты сразу звони, чуть что – сразу звони. И если не чуть что, тоже звони…

Лена, казалось, нисколько не боялась. Она все время лазила в пакет с вещами, с любопытством оглядывалась по сторонам и старательно всех успокаивала:

– Пап, я буду звонить. И деньги у меня есть, ты не волнуйся. Да чего ты переживаешь? Я в интернате чего только не видела, а здесь смотри, как все чисто, красиво.

– Нет, она все еще этот интернат вспоминает! – пыхтел Семенов.

– Дим, ты долго здесь не стой, тебе ж на работу надо, – дергала парня за рукав Лена.

Тот нервно вертел головой по сторонам и шмыгал носом:

– Лен, а чем здесь пахнет, а? Мам, у тебя же духи всегда в сумочке… Лена, ты не беспокойся, я сегодня отпросился, я тут в машине посижу. Если ты вдруг испугаешься, сразу – раз к окну, а там я, герой, человек-паук… Мам, ну брызни ты духами! Лен, я только в здании такой трус, мне все кажется, будто ко мне с уколами рвутся…

– Дима, если ты будешь под окном, я вообще ничего сделать не смогу – только у окна торчать стану, – не согласилась девчонка. – А мне ведь надо и всякие анализы, процедуры… Давай ты завтра приедешь, я ж не помирать сюда ложусь.

– Вот дурочка, а? – расстроился Димка. – Да если такое дело, я и вообще не приеду, буду лежать дома, переживать и ждать, когда ты сама ко мне заявишься!

Ксения по возможности вносила в сумятицу покой.

– Леночка, сегодня посмотришь, чего тебе нужно, и вечером мне позвонишь. Ничего не стесняйся, я поздно ложусь. Подумай – что тебе из продуктов нужно, мы завтра утром приедем. За Диму не переживай, я наконец-то его дома посажу, серьезный повод появился. Да, я тебе там кассету положила, с анекдотами, послушаешь?

– А я, дурак, книжку сунул! Совсем из ума выжил, – хлопнул себя по бокам Семенов.

Вышла приятная женщина, приветливо улыбнулась провожающим и уверила:

– Ничего с вашей красавицей не случится. Если не будете девочку волновать, через неделю уже здесь встречать будете. Ну а завтра – просим к нам, часы приема у нас не ограничены.

– Не ограничены? – удивился Димка. – А как же операция?

– Если вам угодно – вы можете сидеть в специальной комнате. Но думаю, острой необходимости нет. Пойдем, Лена.

Лена помахала рукой и крикнула Димке:

– Дим, ты поезжай домой! Если будешь сидеть здесь, я буду волноваться, а мне нельзя!

– Все! Я уже дома! – крикнул Димка и первый выскочил из больничного холла.

– Саша, пойдем, – потянула Семенова за рукав Ксения. – Ну чего ты? Все с ней будет хорошо. Если главврач набирает в штат таких приятных врачей, как эта женщина, значит, он прекрасно разбирается в своем деле. Ну пойдем.

Семенов выпрямился, резко повернулся и пошел к выходу. Высокий, быстрый, решительный…

Ксению Димка вез домой. Он торопился, ему надо было на работу, он хоть и отпросился сегодня, но лишний раз решил не прогуливать, лучше он прибережет этот день на выписку Лены.

– Мам, а куда это Семенов гонит? – спросил он вдруг, поглядывая в зеркало.

– Чего? Сильно гонит, что ли? – всполошилась Ксения.

– Да нет, не сильно, просто ему в другую сторону. Они же живут вон там.

– Ну, в офис, наверное…

– И офис мы проехали… К нам, что ли? Мам, честно тебе говорю – мужик к нам рвет… Замечательный мужи-и-ик, меня вывез в Геленджи-и-и-к…

– Смотри на дорогу давай! – огрызнулась Ксения, втайне надеясь, что Димка не ошибается.

Димка не ошибался. Едва возле их подъезда Димка притормозил «Волгу», как позади него зашуршала колесами иномарка Семенова.

– Ксень, я у тебя посижу, а? – смущенно попросился он. – Ну вот на работу никак ноги не идут… Димка, хорош скалиться, к нам придешь, я тоже буду в кулак фыркать.

– Не, я совсем ничего против, – замотал башкой парень. – Фыркайте куда удобнее, лишь бы в удовольствие… Мама, я сегодня домой в шесть, поесть сготовишь?

Мама только покачала головой от такого джентльменского предупреждения – когда это она не знала, во сколько единственный сын прибывает домой!

Дома, пока Семенов полоскал руки в ванной, она грела борщ – хотелось, чтобы гость почувствовал не просто голословную заботу, а какое-то подобие домашнего уюта.

– Садись, – поставила она перед ним плетеную корзинку с хлебом, налила тарелку борща и уселась рядом.

– А майонеза нет? – поинтересовался Семенов.

– Ну как же… есть, совсем забыла. И горчица еще. И колбасу чего-то не выставила… – засуетилась она вдруг.

– Вот не спросил бы и хлебал пустой борщ, с одним только мясом, без всякой тебе горчицы… – пробубнил Семенов. Но вдруг увидел молочай в углу и обрадовался ему, как старому знакомому. – Так вот, значит, кого ты хочешь переселить в свой павильон? Во как руки растопырил! Это он меня так приветствует, понимает, что я человек хороший.

Ксения усмехнулась, ей тоже всегда казалось, что цветок растопырил руки.

– И шляпка ему идет, правда? – разулыбалась она. – Это мой ковбой.

– Да, такой, наверное, стоит… рублей… тысячу… – по-своему сделал комплимент гость.

Ксения даже обиделась:

– Он вообще цены не имеет. Я ж тебе объясняла – его Димка притащил, когда еще мальчишкой совсем был… Он тогда все время хотел, чтобы у него что-то свое было, собаку просил, а Леня не разрешал, говорил, что она обои обкусает… Димка однажды котенка где-то подобрал… серенький такой, маленький… Мы его молоком напоили, а потом до вечера думали, как бы отца уговорить, чтобы он не выбросил котенка… И не уговорили. Нет, сначала вроде бы Леня согласился. Но утром проснулись, а котенка нет нигде. Леня сказал, что кот сильно мяукал, и он его выпустил. Димка потом до вечера все подъезды обходил, все спрашивал – никто котика не находил? – Ксения вспомнила, как переживал, плакал маленький Димка, как отец называл его нюней, и всхлипнула. – Он потом около месяца с отцом не разговаривал. Не потому, что вредничал, а потому, что не мог. Увидит Леню и сразу бежит к себе в комнату и там закрывается. А отец и не замечал ничего… я все, дура, пыталась их сблизить, думала, другого-то отца у мальчишки все равно не будет, а не понимала – зачем ему такой-то? Столько парень натерпелся… Ой, Саша, да у тебя все остыло! – вскочила она.

Семенов взял ее за руку и усадил обратно.

– Да ни в чем ты не виновата. Ну так сложилось! Не получилось у нас сделать наших детей сразу счастливыми, хлебнули ребята, но… Но мы-то сейчас о-го-го! Мы им такое устроим, верно? – Потом потеплел глазами и признался: – Знаешь, Ксюш, я вдруг подумал, что жизнь начать заново никогда не поздно. Даже в девяносто лет – и то не поздно.

Ксения выпрямилась и серьезно поблагодарила:

– Спасибо, Александр Ильич. Я, может быть, и выгляжу, конечно, на все девяносто, но вообще-то мне двадцать восьмого только сорок четыре стукнет.

– Двадцать восьмого? Это октября, что ли? Вот черт! – взволновался Семенов. – А мне как раз десятого надо будет в Техас смотаться недели на три… боюсь, до двадцать восьмого не уложусь…

И, неожиданно подскочив, сграбастал ее в охапку:

– Зато я вполне могу уложиться прямо сейчас! Еще, главное, борщом меня отвлекает! Я к тебе зачем ехал?! За кормежкой, что ли?

– Мне просто говорили, что это самый короткий путь к сердцу мужчины… – пищала Ксения, отбиваясь от сильных рук.

– Это говорили такие… неумные женщины, которые других путей найти не могут! Они тебе врали! – рычал Семенов очередную глупость.

Он уже уверенно покрывал ее лицо поцелуями, а Ксения медленно теряла остатки рассудка, как в дверь настойчиво позвонили.

– Димка? – переполошился Семенов.

Ксения судорожно поправляла прическу.

– Какой Димка, у него свой ключ есть… Сиди здесь.

Глубоко два раза вздохнув, она пошла открывать и вернулась с расфуфыренной Лидочкой.

– Александр Ильич, я немного задержалась… хотела и вообще больничный взять, но увидела вашу машину и решила – раз уж вы сами за мной…

– Лид-дия Бор-р-р-рисовна! – метнул в нее молнию Семенов. – Какая, к черту, машина?! Почему вы не на рабочем месте?!!

Лидочка слабо вякнула и просительно глянула на Ксению. Та, зажав нос, тщетно пыталась унять неприличный хохот. Ее вид еще больше разъярил Семенова. Он уже готов был разорвать своего главного бухгалтера, которая появилась совсем не в нужное время и совсем не в нужном месте.

– Нет, ну если я помешала, я же понимаю… – блеяла Лидия Борисовна, теряя краски. – Я могу попозже зайти… ну, чтобы на работу вместе…

– Какое вместе?!! Вы не в курсе, что сегодня у вас поставщики?! Они во сколько к вам должны приехать?!

– Ой, ну кто ж их знает… В двенадцать. Да куда они денутся-то, деньги ж у нас, а им как раз деньги нужны… – что-то пыталась объяснить сослуживица, но, глянув еще раз на директора, только безнадежно махнула рукой. – Да ладно, я сама как-нибудь… Чего орать-то…

– Нет уж, вы теперь подождите! – вскочил Семенов с места и кинулся в прихожую. – Теперь уж я вас довезу! Кто вас знает, куда вы по дороге забредете! Я довезу! Только не знаю, станете ли вы от этого счастливее!!!

Лидочка кивнула и замерла, боясь пошевелиться. Она, похоже, только сейчас поняла – конечно, он ее довезет, но что это будет за дорога!..

– Ты не сильно ворчи, – сказала Ксения, когда перепуганная Лидочка выскочила уже к машине. – Как знать, может, это будущая невеста вашего компаньона из далекого Техаса.

– Все-таки проглядел интуриста, да? – упавшим голосом спросил Семенов и простонал: – Господи, ну как за державу-то обидно-о-о-о!

– Ни фига, он как раз этой державой остался очень доволен, – еще раз фыркнула Ксения и выпроводила ворчащего директора за двери.

Глава 4

В обнимку с плюшевым зайцем

Теперь вот уже почти неделю каждое утро Ксения встречала с радостью – в жизни началась светлая полоса. За такой короткий срок эта женщина изменилась так, что и сама себя с трудом узнавала – вместо унылого пучка ее прическа топорщилась веселыми вихрами – Семенову нравилась ее новая стрижка, глаза не рассчитывали на милость природы, а были всегда безупречно накрашены, и губы украшала не броская, но самая дорогая помада – Семенов не должен был целовать какой-то дешевый вазелин, и костюмы Ксения стала носить облегающие – должен же был ценить Семенов, какую фигурку она сохранила к своим годам! Он же без устали восхищался всем, что называется, высоко ценил, восторгался бурно, по-мальчишески, и Ксения расцветала все больше. Димка не уставал делать матери комплименты и хвастаться перед друзьями: «Да вот, сегодня никуда не могу с вами – маманя в бассейн собралась, а отпускать ее одну страшно – похитят!», «Нет-нет, никуда не пойду, за маменькой ведь теперь глаз да глаз нужен, того и гляди какого-нибудь юнца в мужья возьмет, зови потом мальчонку папой!» Парень и в самом деле никуда не ходил, но вовсе не из-за красавицы матери. Просто он вдруг понял, что, кроме трогательной робкой девчонки, которая и раскрываться-то по-настоящему начала только рядом с ним, ему никто не нужен. Даже в самой веселой компании ему без Ленки было скучно, самые красивые девчонки казались безликими, а самый интересный фильм терял смысл. Операция прошла успешно, и Леночку обещали скоро выписать, поэтому у Димки настроение с каждым днем становилось все лучше.

И вдруг в один день все изменилось. Ксения это почувствовала сразу.

В этот день, придя от Лены, Димка не стал, как обычно, рассказывать матери все новости, а удалился в свою комнату и тупо уставился в компьютер.

– Дим, – встревожилась Ксения. – Что-то случилось? С Леной что-нибудь?

– Да ничего не случилось, мам. Ну правда, с ней все нормально, – не отрываясь от монитора, пробормотал сын.

– Вы поссорились?

– Да ну прямо! Как мы поссоримся-то? Нет, я просто немножко устал… Слушай, хочешь, я тебе за журналом сбегаю? Я чего-то протормозил, надо было сразу купить, новый, про сад.

Это уже стало совсем подозрительно – вот уж о чем парень не беспокоился, так это о садовых журналах. Ксения мигом сориентировалась и кивнула:

– Хочу. Если про сад, то ты и впрямь протормозил, надо было сразу купить.

Димка даже не стал уточнять – есть ли у матери этот номер, накинул куртку и выскочил за дверь.

Ксения тут же набрала номер телефона Лены:

– Леночка, ты как?

– Нормально, – безрадостно ответила девочка. – Скоро выпишут.

– А Дима приезжал?

– Да, но он уже уехал. А что – домой не возвращался? – встрепенулась Лена.

– Да он вообще-то не задерживается, наверное, в магазин забежал, я его просила… А-а! Вон, вижу в окно, машина подъехала, я тебе еще позвоню, – соврала Ксения и положила трубку.

Судя по голосу, с Димкой Лена не ссорилась, но голосок у нее был тоже не самый радостный… Может, что-то с Семеновым?

Ксения лихорадочно набрала номер и услышала спокойный голос Александра:

– Я вас слушаю.

– Саш, ты у Лены был? Как она?

– Ксюш, привет! А я тебе уже два раза звонил, неужели Димка не передавал? Я ж его просил, он обещал, что не забудет.

– Он… я его еще не видела, – снова соврала Ксения, ничего не понимая. – Саша, чего там с документами, ты пробил?

Она уже давненько передала ему документы на павильон, а он все никак не мог встретиться с каким-то начальником.

– Ксюш, никак не получается, ну хоть ты меня разорви. Встречался с Денисовым, а тот говорит, что вообще ничего сделать нельзя, потому что место уже выкуплено. Попробую еще нажать, ты, главное, не расстраивайся. Я что хотел спросить – может, нам ребят отправить в санаторий, а? Я уже и путевки им подобрал. Лену надо после больницы подлечить, а у Димки как раз отпуск намечается. Вот только не знаю – лучше наш санаторий или все же загранка? У нас такой сервис, потом триста раз покаешься.

– Ну… Это смотря куда отправишь… – протянула Ксения. Идея с санаторием ей понравилась. – А лучше посоветуйся с врачами. И конечно, если сами ребята не против.

– Ты у меня просто умница! – чмокнул в трубку Семенов. – Хотел сегодня заехать, но тут какие-то слесаря по подъезду бегают, чего-то с трубами мудрят… Прямо никакой личной жизни!

В подъезде уже слышались шаги родного сыночка. Ксения быстренько распрощалась и бухнула трубку на рычаг. И вовремя – Димка открывал двери.

– Вот, мам, самый последний номер, – шлепнул перед ней парень журнал и поспешил снова скрыться в своей комнате.

– Дима, – появилась в дверях Ксения. – Сегодня, пока ты был дома, а я в магазин бегала, ко мне никто не звонил?

Спина сына напряглась. Он даже не сразу ответил. Потом повернулся и, будто бы плохо расслышал, переспросил:

– Что ты говоришь?

– Я говорю, мне никто не звонил? – повторила Ксения. – Семенов должен был позвонить, не звонил?

– Нет, – резко повернулся парень к компьютеру.

Ксения подошла к сыну, развернула его на стуле к себе и встревоженно спросила:

– Дима, сынок, что случилось?

Парень упрямо не хотел смотреть на мать, от этого злился и хмурился:

– Мам, ну чего ты придумала? Ничего не случилось!

– Но ведь он же звонил. И говорил с тобой.

– Ах, во-о-о-н оно как… – недобро усмехнулся парень, пытаясь что-то набить на клавиатуре. – Он тебе все же дозвонился…

– Стоп. Дим, он как-то неправильно себя ведет? Что такое-то? Ведь он же тебе раньше нравился! Почему теперь-то все изменилось?

– Да потому что!.. Потому что врет все этот твой Семенов!! У него другая баба есть! А к тебе он просто так прилепился! Чтобы ты ему с Ленкой помогла! – в сердцах выкрикнул Димка, вскочил и выбежал из комнаты. Потом повернулся в дверях и пояснил спокойнее: – Ленка еще два дня назад реветь стала… Я все никак растормошить ее не мог. Она просила: «Скажи, чтоб тетя Ксения не приходила, я не могу, когда она приходит!» Я сначала за тебя вскинулся – с чего это моя мама так ей противна?! А она еще больше реветь – мне, говорит, так нравится твоя мать, но… мне перед ней стыдно… за отца!! Мам! Вот ты скажи – ну что мы с ней так и будем теперь своих отцов стесняться?! А ей ведь нельзя реветь!

Ксению будто сунули в прорубь. Другая баба… Гадость-то какая… Не поверить детям она не могла, но и поверить в то, что Семенов ей врал… Зачем ему? Он вполне самодостаточный мужчина, чтобы позволить себе жить без вранья. Но откуда тогда слезы девочки? Откуда Димкина злость? Ведь не только она, Ксения, успела прикипеть к Семенову, но и Димка тоже…

– Дима… – медленно начала она говорить, заставляя себя дышать ровно. – Как бы там ни было… Что бы ни произошло, человека всегда надо выслушать… Это я про Семенова. И даже если случилось… если так случилось, что у Александра в самом деле… кто-то появился… Лена не должна к нему менять отношения. Она ему все равно остается дочерью. А женщин у него может быть сколько угодно… И все же… Я не верю.

– Мам! Ну как не веришь-то?!! Думаешь, Ленка будет врать?! Думаешь, она не хочет, чтобы вы вместе были?! Да она…

– Не кричи, Дима, у меня чего-то… голова вот прямо раскалывается… – опустилась Ксения на диван. – Давай все же так: я сама все узнаю, а потом уже… И еще. Семенов врать не станет, ему это не надо… А Лену… Я сама к ней схожу утром и успокою. В конце концов, мы можем быть с ее отцом просто добрыми друзьями…

– Ты сама-то веришь в то, что говоришь? – тихо спросил сын и по старой привычке плюхнулся к матери на диван и уткнулся носом в плечо. – Мам, ты потерпи немножко, скоро мы тебе родим внука, ну или внучку. И он тебя никогда-никогда не предаст, все время с тобой будет. Пусть так и живет с тобой, мы его даже забирать не будем…

Ксения сегодня даже не нашла сил, чтобы поддержать шутку, она только гладила сына по вихрам и выше задирала голову, чтобы не видел Димка, как нелегко быть разумной и сильной.

Она всю ночь провела беспокойно – то ей снился Ленечка с хохочущей Анжелой, а то Семенов с какой-то старой женщиной. Она не видела ее лица, но Семенов к ней так низко склонялся и улыбался так нежно, а на Ксению смотрел враждебно и хмурил брови: «Это моя другая баба!»

Наутро же Ксения понеслась к Лене.

Ее пропустили к девушке без лишних вопросов, она уже не раз здесь бывала. И в палату Ксения вошла бодро и уверенно.

– О! Леночка, привет, а ты чудесно выглядишь! – потрепала она девчонку по руке. – Нет, в самом деле. Сегодня и румянец на щеках появился. А может, тебе кого-нибудь подселить, чтобы скучно не было?

Семенов расстарался для дочери – Лена лежала в отдельной палате, со всеми удобствами, но вот такую мелочь, как скука, он не учел. Девушке еще не сняли повязку с глаз, ничего видеть она не могла, а слушать ей приходилось только телевизор, даже поговорить не с кем.

– Не надо подселять, – буркнула девушка. – Я лучше так… может, уже скоро выпишут…

– Ага, настрой хороший. Только чего такой голос неприветливый, а? – усмехнулась Ксения. – Злишься, что я Димку не послушалась и пришла? А тебе передо мной за отца стыдно, верно? Вот дурочка-то. Ты даже не думай, я твоего отца очень уважаю. И люблю, наверное… Мне даже просто так с ним рядом быть приятно.

Лена отвернула голову к стене, будто боялась встретиться взглядом с Ксенией через повязку, и тихо заговорила:

– Мне тетка рассказывала, а ей еще давно мать говорила, жаловалась на какую-то Римму… Папа учился вместе с этой Риммой и с каким-то Женей, они даже дружили втроем. Потом Женя на Римме поженился, почти сразу после школы. Но не знаю, чего-то у них там не срослось, они быстро разошлись. Вот папа и стал к Римме похаживать. И ведь нет чтобы к другу, к Жене этому, так он к его жене… Я давно об этом слышала и забыла уже, а когда с ним жить стала – вспомнила, он ей частенько звонил. И что обиднее всего – не она ему звонит, а он всегда первый. К нам даже и не приходила ни разу. А он все «Римма да Римма». Когда вы с ним познакомились, я думала, он эту свою женщину забудет. Он и правда не звонил какое-то время… Во всяком случае, я не слышала… А потом снова начал… Даже здесь звонил, я слышала, когда он меня ждал после уколов, звонил: «Римма, я давно не забегал, у меня тут такие дела!» А сам возле вас котом крутится… Мне так вас жалко…

Ксения гладила девчонке волосы и тепло успокаивала:

– Не расстраивайся, глупенькая. Может же быть женщина просто другом…

– Ой, ну какой там друг! Столько лет – и другом! Он себе что, мужчину-друга завести не может? Дружили бы семьями…

– А может, она страшная и старая? – усмехнулась Ксения.

– Ага, какая же она старая, если они учились в одном классе? Второгодница, что ли? – не согласилась Лена. – Ой, прям так переживаю, не знаю теперь, что и делать.

И так она тяжко вздохнула, что Ксения не выдержала, тихонько засмеялась:

– Лен, ну чего ты раньше времени, а? Вот мне почему-то не верится в плохое. Вот честное слово. Ну хочешь, я сама все у отца расспрошу про эту Римму, хочешь?

– Нет, что вы! – испугалась девушка. – Не хочу. Он вам признается, и вы к нам ходить перестанете.

– Ну ты же к нам будешь ходить, значит, все равно встречаться будем.

– Нет, – не соглашалась Лена. – Давайте я лучше сама. Вот выпишут меня, я и спрошу. Я вам все честно расскажу, ладно?

– Договорились, – согласилась Ксения. – Но до этих пор ни ты, ни я расстраиваться не будем, идет? И уж конечно, никаких слез. И еще – он так старается быть хорошим отцом для тебя, а ты из-за чужой тетки на него обиделась. Надо постараться понять человека… Тем более близкого человека.

Ксения вышла из палаты и сразу же натолкнулась на Семенова.

– Ой, Ксюш, а ты уже от Ленки, – ткнулся он ей в щеку. – Ну как она там?

– По-моему, хорошо, – внимательно посмотрела она ему в глаза.

Семенов рванулся было к дочери, но, увидев странный взгляд Ксении, остановился, вернулся и наклонился к самому лицу:

– Ксюш, что с тобой?

Та неопределенно дернула плечами.

– Опять твой приходил? – нахмурился он.

Она покачала головой. Он крепко ее облапил, прямо в больничном коридоре, на виду у всех хорошеньких медсестер, и щекотно прошептал в ухо:

– Бедная моя, все заботится и заботится, прям как белка в колесе… вот свалились мы с Ленкой на твою голову, да? Ничего, потерпи маленько, скоро мы с тобой ка-а-а-ак заживем!

– Иди уже, – мягко оттолкнула его Ксения.

– Иду. Сегодня вечером Димка, конечно же, дома? Понятно, тогда собирайся на новый, полнометражный фильм, ух и длиню-ючий! – Он хитро сощурился и поспешил к дочери.

Ксения усмехнулась. Дело доходило до абсурда – они, два взрослых человека, каждый вечер слонялись по всяким кинотеатрам, будто подростки, садились на задние ряды и целовались до помутнения рассудка. Казалось бы, чего проще – у обоих есть квартиры, но ведь нет же! У Ксении дома теперь безвылазно сидел Димка, а у Семенова толкалась какая-то хмурая тетка, которая до глубокого вечера наводила чистоту и гремела кастрюлями. Семенов просил на нее просто не обращать внимания, вернется Лена, и тетка уберется, но Ксения чувствовала себя какой-то малолетней проституткой в присутствии этой грозной фурии и ходить к Семенову категорически отказывалась. Александр уже хотел тетку выгнать, но Ксения понимала – мужику с хозяйством трудно, а саму Ксению никто на помощь не приглашал, поэтому Семенову так и надо – пусть терпит!

Ксения брела домой и сама себя не понимала – неужели она так доверяет Семенову, что даже не может его ревновать? Вот сейчас, пока с Леной разговаривала, какое-то беспокойство появилось, и вчера с Димкой… А вот сегодня увидела его, и на сердце стало спокойно и легко. Будто и нет в природе никакой Риммы. И даже не хочется, чтобы про нее разговор заводили. Нет, это Ксения не просто доверяет Семенову, она еще и стала в себе уверенней, вот так!

На следующей неделе у Семенова на работе наступил аврал – навалились проверки, инспекции, да к тому же полным ходом шла подготовка к поездке в Техас, у Лидочки-бухгалтера свет в окнах квартиры загорался вечером только ближе к одиннадцати, чего уж говорить про директора. Встречи было решено временно прекратить, кстати, по инициативе самой Ксении. Семенов, правда, попытался ненавязчиво попроситься к ней на постой, «на домашний уход», как он выразился, но Ксения благочестиво отказала. Сослалась на то, что Димке будет не совсем радостно видеть счастье родителей, когда его собственная дама еще не выписалась из больницы. На самом же деле Ксения всерьез боялась, что сынок не удержится и полезет к Семенову с расспросами – что это за посторонняя «баба» появилась у того на горизонте. А дергать расспросами и без того измотанного Александра Ксении было жалко. Да к тому же ей и самой пора было заниматься делом – на том месте, где она планировала свой цветочный павильон, вовсю шла работа – кто-то более могущественный, чем даже Семенов, решил распорядиться участком по своему усмотрению. Надо было искать новое место. Ксения его уже нашла, но теперь решила, что без серьезных денег новый поход за документами даже не стоит начинать. Поэтому она пригласила своего бывшего супруга на собеседование, и тот после нескольких напоминаний соизволил явиться. Правда, не один, а в сопровождении милейшей Анжелы, как оказалось, Ивановны.

– Проходи, Анжелочка, – не здороваясь, пропустил вперед себя даму Леонид и вальяжно устроился на сшитых Ксенией подушках.

Анжела опустилась рядом, демонстративно облокотилась на колено мужа и вызывающе захлопала ресницами.

– Ксения, душенька, приготовь нам чайку, – распорядился Леонид, кивнув хозяйке. – Только зеленого. Анжела Ивановна пьет исключительно зеленый.

Ксения криво усмехнулась:

– Это ее папаша приучил к зеленому-то? Мне говорили, что он большой поклонник зеленого змия.

Анжела дернулась, полыхнула на Ксению ненавистным взглядом и промяукала:

– Ленчик, не бери в голову, я потерплю, мы же недолго.

Ксения устыдилась. Пресмыкаться перед гостями она не собиралась, но и соблюсти правила приличия просто была обязана, они пришли в ее дом, к тому же она сама их позвала.

– Могу приготовить кофе. Леонид, ты же раньше пил только кофе.

– Фу, гадость, – скривилась девица. – У нас совершенно невозможно найти приличного продукта, а тот, что продают, полнейший отстой. И кто только пьет эти помои?

Ксения пожала плечами – весь ритуал она выполнила, напитков гостям предложила, так что пора было приступать к главному.

– Леонид, хочу тебе сообщить, что я больше не намерена сидеть на шее у собственного сына. Я хочу открыть свое дело. Но, как ты понимаешь, для этого нужны деньги…

– Мы не можем вам дать в долг, – немедленно встряла девица. – У нас совершенно иные планы. Попросите у кого-нибудь другого.

Ксения дернула бровью и медленно повернулась к Анжеле:

– Во-первых, сейчас я буду разговаривать только со своим бывшим мужем, а во-вторых… Леонид, твоя девочка что-то неправильно понимает. Я не собираюсь у тебя просить, я требую свою долю с ателье. Ни много ни мало – пятьдесят процентов. Оценщика пришлю сама.

Леонид идиотски вытаращил глаза:

– Ха! Ну совсем баба оборзела! Ты чего наглеешь-то?! Я ж тебе квартиру оставил! Вон, со всем содержимым! Еще, главное, ателье ей!

– Хорошо, – просто согласилась Ксения. – Тогда я завтра же подаю на суд, и мы будем делить все по закону, включая твою новую двухкомнатную квартиру. Не забывай, ты ее приобрел, когда мы еще официально не состояли в разводе. Ателье, не спорю, за год набрало обороты, но мне это даже выгодно – больше отойдет. Что там еще: машины две – Димкина дохлая «Волга» и твоя красавица. Будем и их делить поровну. Ну и конечно, как ты и требуешь, поделим нашу развалюху со всем барахлом.

Она склонила голову и с усмешкой наблюдала, как меняется в лице бывший муж.

– Так ты чего – с ней не сразу развелся? – накинулась на него новенькая жена.

– Да ну как сразу-то?! Все же дела! Пока с тобой… – оправдывался тот. – Но это надо еще доказать! Уже истекли все сроки!

– А давай позвоним моему адвокату, – предложила Ксения.

– Ну совсе-е-ем! – вконец оскорбился Леня. – Она еще и адвоката завела!.. Вот что, милая, давай так решим – я тебе даю сто тысяч, и на этом разойдемся, идет?

Такой поворот событий новую хозяйку ателье явно не устраивал. Анжела отшвырнула колени супруга и, размахивая руками, кинулась защищать приобретенное добро.

– С какого фи-и-и-ига-а-а?! С чего это ей сто ты-ы-ы-ысяч?! Я, значит, там горбатюсь, а ей сто ты-ы-ыся-я-яч?! Дырку ей от бублика-а-а! – противно загнусавила деловая леди.

– Лень, ты б ей хоть подушкой рот заткнул, что ли… – поморщилась Ксения. – Ну приучи ее как-нибудь не влезать в серьезные разговоры… Анжела, мать твою! Я вообще отсужу, на фиг, все ателье, и останешься с носом! У меня полгорода в свидетели пойдет, что это мое ателье, вы же всех клиентов распугали!.. Лень, до свидания, встретимся в суде. И переписывать на родственников имущество не советую, не успеете.

Она поднялась и дала понять, что визит окончен.

– Сядь, – потянул ее за руку Леонид. – Чего горячиться, ни в какой суд ты не пойдешь, поэтому давай поговорим спокойно… Анжела! Помолчи!

– Леня, ты меня плохо знаешь, – усмехнулась Ксения. – Я теперь пойду куда угодно, мне нужны деньги. И моли бога, чтобы я снова не задумала заняться пошивом одежды. А то ведь с меня станется. Возьму, например, на ваши гроши в аренду тот магазинчик, ну, где обои продают, прямо напротив вас, заберу у тебя всех своих девчонок-портних… Ты же не сомневаешься, что они ко мне переберутся… И скину цены. Клиентура, слава богу, у меня наработана. И через неделю вы – нищие.

– Леня, – дернулась Анжела, – она только что сказала, что ты снова станешь разведенным. Срочно принимай меры.

– Так я и стараюсь! – нервно рыкнул Леня. – Если б еще ты не вмешивалась!

Потом он потер подбородок и зло сверкнул глазами:

– Хорошо… Сколько тебе надо?

Ксения назвала приличную сумму.

– Я подсчитала, это ровно две трети того, что ты забрал. Не забывай, Димка тоже себе на квартиру зарабатывал. Отдашь эти деньги, с ателье не возьму ни копейки, все ж таки нам остается старая квартира. Все по-честному. Только, Леня, деньги нужны в течение недели…

– Ну ваще-е-е! – снова вскинулась Анжела. – Мы столько и за год не заработаем!

– Возьмешь кредит, – сурово посоветовала Ксения. – Если через неделю денег не будет, к вам придет адвокат.

Леонид уже в прихожей злобно жевал губами и быстро-быстро зашнуровывал ботинки. Анжела уходить побежденной не желала. Уже в дверях она обернулась и презрительно скривилась:

– Ты, старая кляча, думаешь, деньги тебе помогут какого-нибудь дурака приворожить? Что, без денег уже и не клюет никто?! Ха! Так и подохнешь в одиночку! В обнимку с плюшевым зайцем! Давай греби деньги лопатой, может, какого бича к себе бабками и привяжешь!

– Да, – усмехнулась Ксения. – А леди-то из вас никудышная. Хреновенькая. Проигрывать надо уметь с достоинством.

– Ха! – театрально плюнула девица себе под ноги и сапогом пнула дверь.

Если в присутствии важной четы Ксения еще как-то держала себя в руках, то после их ухода плюхнулась на диван и разревелась в голос. Ну что же это такое? Эта дрянь забрала ее деньги, ее мужа, отца у мальчишки увела, еще ее и грязью облила?! И ведь Леня хоть бы слово ей сказал! Вот прямо кто хочет, тот и обижает!

Диван противно вонял одеколоном Леонида. Ксения вскочила, схватила в ванной тряпку и принялась ожесточенно тереть ворсистое покрытие.

– Еще главное – старая кляча! – вспоминая обиду, хлюпала она носом. – Без денег не клюет… Помру еще в обнимку с зайцем… Во дура…

Она больше никак не могла одна находиться дома. Наскоро накинув пальто, она выскочила из дома и поймала такси. Ей просто необходимо было увидеть Семенова. Она ему ничего не станет рассказывать, еще не хватало. Он сам только ее увидит, сразу поймет, что ей плохо. Поймет и чмокнет в нос, и все станет нормально. И плевать тогда на всяких Лень вместе с их лошадиными Анжелами!

– Здесь остановите, пожалуйста, – попросила она водителя и выпорхнула из салона.

В офисе у Семенова она уже бывала раньше, когда прибегала по просьбе Лидочки. И сейчас она сразу же направилась в приемную директора. В прошлый раз здесь сидела Лена, сейчас вместо нее возле компьютера восседала сухонькая седовласая старушка.

– Здрасте, – прошелестела Ксения. – А Александр Ильич у себя? Семенов?

Старушка медленно повернула голову и вежливо ответила:

– Директора нет, вероятно, спустился в кафе. Это на первом этаже, если вам срочно.

Ксения кивнула и направилась к лестнице. Она знала уютное маленькое кафе, раза два ждала здесь Лидочку еще при старом директоре, они потом вместе бежали по магазинам покупать подруге отрез на платье. Сейчас был просто удачный случай – не придется в кабинете кидаться к Семенову на грудь, можно будет спокойно посидеть за столиком, она его уже так давно не видела… дня три, наверное!

Ксения уже сбегала по лестнице, когда совсем близко, на нижней площадке, раздался родной, такой дорогой голос. Вероятно, Семенов уже отобедал и решил переговорить по телефону, чтобы не мешали уши напыщенной дамы в приемной. Ксения хотела было окликнуть Сашу, но первые же слова, которые она услышала, пригвоздили ее к полу:

– … Римма! Ну что за глупости! Ну какая она мне жена, чего ты выдумываешь! Она ж старая! Ой сколько ж ей… Да ну на фиг! Ничего я ей мозги не пудрю! Ты же знаешь, ей нужны мои деньги, а я ее терплю только из-за Ленки, я ж тебе рассказывал, как она к ней привязалась… Ну конечно, у девчонки матери порядочной не было, вот и выдумала себе родственницу!.. Я бы давно ее послал, честно, у самого уже никакого терпения нет, но сейчас Ленку должны выписать, и если она узнает… Да потом, она к ней и в больницу таскается, нажаловаться может… Нет, Ленке волноваться нельзя. Еще немного придется потерпеть… Римм, ну ты, короче, не грузись, я, может быть, на днях выберусь… Я даже завтра вырвусь, точно тебе говорю. И потом, я тебя уже давненько в ванне не мыл, спинку не тер… – и Семенов противно захихикал. – Да ла-а-адно тебе, самостоятельно справишься!

Сил у Ксении еще хватило на то, чтобы подняться на площадку выше, чтобы не столкнуться с Семеновым, когда тот будет подниматься. Он благополучно переговорил и стал быстро шагать наверх. Дождавшись, когда на лестнице затихли шаги, Ксения кинулась вниз. Бежала, не видя никого и ничего вокруг. Кажется, кто-то ее окликал… хотя, скорее всего, ей, конечно, показалось. Кому она нужна была, старая глупая кляча?! Ее и терпят-то только из-за того, что к ней привязалась эта испуганная Леночка. Господи, ну почему же не везет-то так?!

Как она добралась до дома, Ксения и сама не помнила. Ворвалась к себе, захлопнула дверь, кинулась на диван и… поняла, что реветь не может. Нечем. В одно мгновение внутри у нее будто пламенем все выжгло – и жутко, и больно… нестерпимо больно! И ничего не поделаешь, даже слезами не помочь… Не совсем понимая, что делает, Ксения взяла паспорт, деньги и решительно вышла из дома. С самого детства она знала только один действенный способ, как бороться с такой болью. И пользовалась им всего однажды. Даже после ухода Леонида она на такое не отважилась. Она шла в стоматологию. Не в престижную, платную, где врачи порхают возле распахнутых челюстей, а в старую, совковую, где не всегда имеется даже самый примитивный новокаин.

Возле кабинета хирурга толпилось человек шесть старичков-мазохистов. Едва Ксения подошла, как тут же распахнулась дверь кабинета и очередной горемыка вырвался из пыточного кресла.

– Следующий, – вяло пригласил молоденький врач.

– Я! – выкрикнула Ксения и на возмущенный ропот очереди быстро ответила: – Я с острой болью.

Дверь захлопнулась, Ксения прошла к креслу и послушно распахнула рот.

– Ну и чего у нас тут? – заглянул врач.

– Ничего хорошего… – закрыла рот Ксения. – Мне надо удалить нижний крайний, коренной.

– Раскройте рот… – потребовал врач и полез в рот с зеркальцем. – А зачем удалять? Здесь нужна небольшая пломба. Закройте рот. Женщина, вам не сюда, не к хирургу нужно, а к лечащему.

Ксения хмуро уставилась на него и еще раз отрывисто повторила:

– Мне нужно выдрать этот зуб. Выдрать! С корнем! И без обезболивания, ясно?! Вот деньги!

Парень с опаской покосился на новенькую сотку, еще раз заглянул в рот и запыхтел:

– Вы меня, конечно, извините… – И уже шепотом бормотнул медсестре: – Ей даже не к лечащему, ей прямиком к психиатру… Женщина, вы хоть представляете, что такое без обезболивания?..

Ксения устало подняла глаза:

– Парень, мне сейчас так тошно, если б ты знал… Если сейчас меня эта твоя боль не перебьет, у меня сердце отключится, понимаешь ты? Я человека потеряла! Пусть у меня лучше зуб болит, чем душа, понял ты, наконец?!

Врач поморгал, переглянулся с медсестрой и еще раз осторожно заглянул в рот.

– Первый раз вижу, чтобы так от стрессов лечились… Надо будет рекламу дать, озолочусь… Так вам, барышня, точно выдрать? И без наркоза? Ну, тогда не волнуйтесь, сейчас мы ваше горе в два счета…

В первую же минуту, едва хирург ухватил щипцами здоровый зуб, Ксения тут же засомневалась – а не слишком ли она замахнулась на стоматологию? Может быть, уже и ну его, этого Семенова со своей непорядочностью? Во вторую минуту она уже забыла про всех Семеновых, Ленечек и Анжел, вместе взятых, во рту царствовал только ужас, который теперь приходилось орать, но терпеть, и больше уже ни на что сил не было. Мучение длилось минут пять – зуб не хотел покидать родного гнезда, а врач уже никак не мог отлепиться от щипцов. Наконец счастливым победителем он брякнул в урночку то, что совсем недавно было частью организма Ксении, и вежливо поинтересовался:

– Ну как, полегчало? Или, может, еще один дернем?

– Ша как дерну!!! – рыкнула Ксения, забыв, для чего пришла.

– Минуточку, минуточку, сейчас вот так ротик ваточкой… Ну молодец баба, а?! – восхитился он. И тут же зычно заорал: – Следующий!!! Лечим зубы, большие проблемы и мелкие неприятности! Три в одном! Смелее!

Ксения уже не слышала его оптимистичных призывов, она, чуть пошатываясь и держась за больную щеку, плелась к дому. Сердце больше не болело, в голове только пульсировала незатихающая боль разорванной десны.

Возле подъезда стояла знакомая машина, а рядом с дверью, в роскошном пальто на грязных ступеньках восседал господин Семенов и, надо думать, дожидался покалеченную хозяйку дома.

– Ксения, ты… – дернулся он, завидев ее, но тут же охнул и подхватил ее под руки. – Господи… Ну на минуту нельзя оставить… Что случилось-то? Зуб?

– Удди! – сквозь сцепленные зубы прошипела Ксения и оттолкнула руку.

– Ага, ага… – засуетился Семенов, подождал, пока она откроет ключом дверь, а потом, недолго думая, схватил ее на руки и потащил на кровать.

Ксения барахталась, пытаясь скинуть обувь, но Семенов сам стянул с нее сапоги, сорвал пальто и поправил подушку под головой.

Ксения отвернулась и процедила:

– Удди… и никогда бошшше не появьяйся…

– Ага… – мотнул головой Семенов, по-свойски скидывая свое пальто. – Разбежался прямо… Ты знаешь где командуй – у себя… в павильоне! А я вообще перебираюсь сюда жить… А то живу как собака какая-то…

– Как кобель, – злобно поправила Ксения.

– Точно, как ко… чего это кобель сразу? – обиделся гость. – Как обычный пес. Дворняга, рыжий такой, у нас во дворе бегает. Ни тебе ухода никакого, ни тепла… У нас, между прочим, что-то слесаря намудрили, даже отопление отключили. И вообще! Тебе сейчас говорить вредно, так что лежи и спи, а то наговоришь всякой гадости. Я, конечно, понимаю, ты из-за зуба такая злыдня… Но я потерплю, ты не волнуйся. Можешь смело меня матом крыть…

Ксения горько усмехнулась и подумала, что только зря терпела такую боль без наркоза – все насмарку. И на кой черт притащился этот Семенов? И зуб почти здоровый пропал…

– Ксюш, я ведь все бы бросил, честное слово, сам бы тебя отвез, неужели я не понимаю, – тихо проговорил Семенов. – Но ведь я даже не знал, что ты приходила. Мне Лидия Борисовна сказала, когда ты уже убежала. Говорит: «Ксения меня своим телом чуть не угробила – налетела, как ураган „Санта-Клаус“! Что вы с ней сделали, она вся белоснежная на лицо?!» – Он устало хмыкнул и уперся лбом в плечо Ксении точно так же, как это делал Димка. – Конечно, ты не могла ждать, но почему ты не позвонила?! Я б встретил! Сам бы приехал!.. Господи, я так соскучился…

– Да не ври ты!!! – не выдержала Ксения, дернула плечом, и боль снова резанула по ранке. – М-м-м-м… Не ври…

Семенов отшатнулся.

– Подожди, Ксения… Что значит – «не ври»? Мне кажется, я уже вырос из того возраста, чтобы прикрываться враньем…

– Мне… тоже так казалось… – вздохнула Ксения и решила подвести черту. – Я слышала, как ты говорил по телефону со своей Риммой. Я не хотела подслушивать, случайно получилось… И не болел у меня никакой зуб… Мне Лена с Димкой еще раньше говорили, что у тебя какая-то женщина Римма имеется, а я не верила. Ну мало ли, что у тебя до меня было… А сегодня… Сегодня ко мне мой бывший пожаловал, про деньги мы с ним говорили… Вместе со своей супружницей. И так мне… Плохо мне после того разговора сделалось, захотелось тебя увидеть, прямо сил нет… Ну, чтобы понять, что я никакая не старая не кляча… Что у меня есть любимый человек… близкий… К тебе пришла, сказали, что ты в кафе, я туда, а ты мне навстречу поднимаешься и по телефону говоришь. Остановился на площадке, ну и…

– Понятно… – странно усмехнулся Семенов. – И ты внимательно весь разговор выслушала, сделала соответствующие выводы и понеслась куда глаза глядят… А глядели они в стоматологию… хорошо, не в магазин «Охотник Вася»… Нет, неужели правда здоровый зуб вырвала?

– Пошел вон… – прошипела она и уже почти безучастно повернулась к стене. – Уходи…

– Ну уж сейчас прямо! – фыркнул он и бережно развернул ее к себе. – Не куксись, столько героизма на ветер выбросила, а развернуться сил нет?.. Так, значит, разговор ты слышала и решила… Вообще, с чего ты решила, что я говорил о тебе?

Ксения даже отвечать не стала, только болезненно поморщилась. Семенову и в самом деле не надо врать, ну зачем? И сейчас врет опять! Ну уж держался бы достойно, как мужик…

– Так, понятно… Мне ты не веришь… Собирайся! – резко поднялся Семенов и потянул Ксению за руку.

– Чего ты делаешь-то?! – заколотила руками та. – У меня жуб!

– Да я чувствую, со своим характером ты вообще скоро без зубов останешься, собирайся! Ксения, я тебя честно предупреждаю – я сильнее. Если будешь сопротивляться, насильно в одеяло закатаю и потащу! Быстро надевай пальто! Ну не хочешь как хочешь…

– Ладно! Не трогай меня, потаскун! Только бы таскал несчастных женщин… – беззащитно хныкала она, натягивая пальто.

– Вот и славно. Собралась? Поехали.

Минут через двадцать они входили в старую пятиэтажку. В подъезде пахло сыростью, кошками и разбитыми пивными бутылками.

– Куда разбежалась? Нам на первый, – придержал ее за рукав Семенов и ловко открыл ключом дверь, обитую коричневым дерматином. – Заходи.

Пока Ксения, боязливо оглядываясь, проходила в прихожую, Семенов уже скинул пальто и зычно объявил:

– Рима! Ты где?! Я к тебе со своей дамой!.. Ксения, проходи. Рим! Мы на кухне!

Ксения молча упиралась – так страшно было встретиться ей с хозяйкой, но Семенов упрямо тащил ее на кухню, а невидимая Римма все еще не появлялась. Ксения уселась на чистенький стул, лицом к окну и даже вздрогнула от неожиданности, когда у нее за спиной раздался приятный мужской голос:

– Какая у нас гостья! Добрый день. Ну, Саня, знакомь.

В дверях кухни на инвалидной коляске сидел довольно молодой мужчина, с потрясающе красивым лицом и цепкими, лукавыми глазами.

– Меня зовут Рима, а вы кто, прекрасная незнакомка? – И глаза его просто рассмеялись.

– Чего вы смеетесь? – насупилась Ксения. – Какая я вам незнакомка… Вон у меня какая щека!

– Прекрасная! – подленько хихикнул Семенов. – Рим, она сегодня немножко кривенькая, косенькая, вся на одну сторону съехатая, но это временно. Вообще она так ничего, только больная на всю голову. Прикинь – они с моей Леночкой-переростком решили, что ты – моя дама сердца! Ну, как бы покрасивее сказать – что мы с тобой вроде как любовники!

– Нет, что, серьезно? – весело взлетели брови Римы прямо под темные пряди. – Ну, я не знаю, если тебя уже не к женщинам ревнуют, а к мужикам… Стареешь ты, Шура!

Ксения сидела красная, как перезревший перец, и так-то не знала куда деваться, а тут еще зуб этот, всю щеку разнесло!

– Да нет же, вы не поняли! – кинулась она защищать Семенова. – Я его и к женщинам ревную! Ну, то есть я думала, что вы женщина и есть! Ну я ж не знала… у вас такое имя женс… необычное!

Рима слушал ее слишком внимательно и серьезно, а чертята в глазах вытворяли бешеные скачки.

– Да, вот такая у меня петрушка с именем, – объяснил он. – Родители дали мне такое историческое имя – Рим. А Сашка переименовал в Риму. Так ему кажется более по-человечески. Я давно привык. Рима и Рима. Какая разница? Дима можно, а Рима нельзя?

– Можно… – согласилась Ксения.

– Рим, ты ей скажи, про кого мы с тобой утром говорили, я уже все доверие потерял, – не успокаивался предатель Саня.

– Про кого? Так про вашу эту тетушку фрекен Бок! – воскликнул Рима и пояснил Ксении: – Это родная сестра его бывшей жены Ирины – Ульяна. Она уже давно глаз на нашего Шурика положила, да все никак подобраться не может. Лене всякую чушь на отца напевает, на вас опять же… А тут и вовсе с ума сошла – к Семеновым в дом перебралась! Я тебе точно говорю, Саня, она тебя на себе женить хочет.

Ксения не поверила своим ушам – та домработница, которая испепеляла ее взглядом, родная тетка Лены?! И она хочет за Семенова замуж?

– Да ну на фиг! – не выдержала Ксения. – Она же старая!

– Вот! – рявкнул Семенов. – Сама же говоришь, что она уже старенькая, да? А когда я об этом же по телефону Римке сказал, побежала ни в чем не повинный зуб дергать! Скажешь, ты не это слышала там, на площадке?

Ксения будто попалась на чем-то постыдном. Ужасно неловко было перед этим приятным Римой выглядеть совершенной дурой.

– Ой, а радости-то сколько… – укоризненно покачала она головой. – Выставил меня идиоткой и рад. Что о тебе друг подумает – какую ты кретинку к нему притащил!

Рима фыркнул, а Семенов только развел руками:

– Ну знаешь… Это что мой друг о ТЕБЕ подумать должен!

– А давайте не будем на него обращать внимания, – махнула ручками Ксения, развернувшись к хозяину всем телом. – Давайте о приятном. У вас есть цветы?

Семенов громко заныл и поплелся в ванную.

– У-у-у-у, я фигею с этих женщин! Рима, сделай умное лицо и можешь смело в уме повторять английские цитаты, про цветы – это надолго. Я как раз успею приготовить тебе ванну.

Он ушел, а мужчина на коляске ловко подъехал к столу и включил чайник.

– Мне Шурка много о вас рассказывал.

– А мне… – нет, – хотела признаться Ксения, но вовремя подумала, что может человека обидеть.

– Чего вы испугались? Хотели сказать, что он вам про меня не говорил? Так я знаю. Он никому из женщин про меня не рассказывает. Бережет мою нервную систему, понятно? – высокопарно объяснил Рима. – Все думает, что приведет какую-нибудь диву, я влюблюсь в нее страстно, а она возьмет и бросит меня.

– Вот дурак, – не удержалась Ксения.

– Почему? – искренне удивился Рима. – Он же из личного опыта… Его вон какого красавца, умницу, и то Ирина оставила… И не по злобе он, правда переживает. Давайте-ка я вам чаю налью. Вон ту красивую чашечку подайте, пожалуйста… И все праздники со мной отмечает, чтобы мне не одиноко было…

– А чего же он с вами Лену не познакомит? Хорошая девочка…

Рима весело распахнул глаза:

– Так когда ж ему было? То сам с дочерью знакомился, то по больницам бегал… Нет, мы этот Новый год уже договорились вместе отмечать. Так что, милости прошу, присоединяйтесь… Так, а где у нас конфеты? Вы едите конфеты? Или у вас диета? Сейчас все дамы поголовно усаживаются на всякие диеты – капустные, картофельные, кремлевские…

– Нет-нет, зачем мне кремлевская? Что я, жена министра? Мне лучше конфеты, – окончательно освоилась Ксения.

– Правильно, доставайте… вон там коробочка такая красная… – легко распоряжался хозяин.

Вообще с ним было легко и свободно. Семенов уже переоделся, щеголял в пестрой клетчатой рубахе и наводил блеск в комнатах, а Ксения вовсю болтала с Римой.

– А чего это Семенов… Александр, заставлял вас английские цитаты повторять? Вы хорошо владеете английским?

Рима склонил свою красивую голову набок, немного подумал и утвердительно кивнул:

– М-м-м-да, довольно сносно. Я, знаете ли, от нечего делать закончил иняз, так что, если вам нужна моя помощь, буду…

– Нужна! – немедленно вспомнила Ксения про Лидочку. – Очень нужна. У меня есть одна подруга – Лидочка, она страстно желает выучить английский, даже самостоятельно пыталась приспособиться, но мне кажется, со специалистом все же надежнее. Кто его знает, чего она там потом наговорит, если сама-то, правда? Она очень, просто очень помешана на английском!

Тут же в двери засунулся взлохмаченный Семенов и любезно пояснил:

– Эта Лидия Борисовна очень, просто очень помешана на замужестве! А тут совершенно замечательно подвернулся холостой мужчина из Техаса. И вот теперь у дамы возымелась необузданная тяга к инглишу…

Ксения вдруг вспомнила Лидочку с ее «помешательством» на замужестве и грустно хмыкнула:

– Ну да, Лида хочет замуж, а чего плохого-то? Она вырастила дочку, сама еще молодая, сильная баба, а никому не нужна. Она же не квартиру у кого-то оттяпать хочет, не на шею кому-то взгромоздиться и детей своих никому навязывать не собирается. – Ксения смотрела в окно, вспоминала подругу и распалялась все больше: – Она столько зарабатывает – не каждый мужик столько в дом несет! А какая хозяйка! У нее одни только пирожки с капустой… век бы их не видела… Нет, она в самом деле и стряпуха замечательная, и чистюля, каких поискать… И все это никому на фиг не надо! Она для себя одной знаешь какие ужины готовит – курица прямо будто золотом облитая, только от запаха слюной исходишь, а кто ее ест, курицу эту? Никто. Одна Лидочка давится… И никто не видит, что она такая славная, добрая… На работе вон до самой ночи засиживается, потому что дома никто не ждет… Не понимаю – и отчего вы, мужики, так боитесь свою свободу потерять? Зачем она вам? Чтобы пить? Налево ходить? На диване валяться и ни фига не делать? Так вы и в семье ни фига не делаете, пьете и ходите во все стороны! Ведь смотришь – грязный, обросший, воняет, как из коровника, но расписаться с бабенкой – ни в какую! А ну как такое счастье да только одной достанется… Фу ты!.. Ладно, чего это я…

Ксения замолчала и в один миг как будто опала вся – плечи опустились, глаза в чашку уткнула. И в самом деле, чего это она разошлась-то?

Потрясенный Семенов швыркнул носом, а потом кивнул Риме:

– Видал? А я вот каждый раз так… – причем, чего «так», он сообщить поленился.

Рима солидарно покачал головой:

– Да уж… Приходится тебе… Если бы я, Саня, не знал твоего ко мне трепетного отношения, подумал бы, что вы пришли меня сватать.

– Ну и как после этого с вами, мужиками, разговаривать? – расстроилась Ксения. – Рта не успеешь открыть, а они уже про сватовство… Бедная Лидочка.

– Я согласен, – хлопнул по столу ладошкой Рима. – Приводите свою подругу ко мне… на английский.

– Нет… но я только английский язык имела в виду, правда… – растерялась Ксения.

– Ну почему же – только? – пожал плечами Рима. – Я могу с ней выучить и французский, и немецкий, и испанский, я знаете какой ученый!

В порыве вдохновения он даже крутанулся на коляске, изображая некое танцевальное па. И пояснил:

– Испанский – это на всякий случай. Вдруг ваша Лидочка встретится со жгучим испанцем! – Он дернул головой и полыхнул глазами – испанец получился просто страсть какой пылкий.

– Тогда уж лучше с эстонцем, – быстренько попросила Ксения. – Если Лидка со жгучим испанцем, тогда это просто какая-то горючая смесь получится.

– Ага, – вклинился Семенов. – Чили. Или наша русская горчица. Рима, ее не переслушаешь, пошли в ванную.

Они ехали домой, когда уже горели фонари. В машине было уютно, пахло приятным, чуть горьковатым семеновским одеколоном, из магнитолы доносилась любимая «Онли ю», и Ксения готова была ехать вечно.

– Мы с Римой учились в одном классе, я его сто лет знаю, – рассказывал Семенов, вглядываясь в дорогу. – С нами и Женька, жена его, училась. Римка такой заводной был…

– Он мне жутко понравился, – тепло улыбнулась Ксения. – Надо же, до чего несправедливо – такой интереснейший человек и к этой коляске прикован…

Семенов качнул головой:

– Мы с ним вместе на стройке начинали, сразу после школы. Там что-то с лесами случилось… Леса – это такие деревяшки, специально надстраивают вокруг дома…

– Я знаю…

– Ну вот они и обломились. Врачи что смогли, сделали, но он теперь только в этой коляске передвигаться сможет. Женька, жена его, тогда переживала страшно… А через три месяца замуж выскочила… Мы с ним тогда дураки были – самых красивых в жены выбрали, а что там у них под красотой – ни Римка, ни я не разглядели…

Ксения попыталась утешить любимого:

– Не переживай… Возьмешь еще себе какую-нибудь… лягушечку страшненькую…

– Если ты о себе, так ты… Не Василиса, конечно, но… Не совсем лягушечка страшненькая, чего уж… А-а-ай!! Я ж за рулем!

Ксения мутузила его собственной шапкой, совсем забыв про правила движения. Семенов лихо вильнул на обочину, заглушил машину и зарычал:

– Ну вс-с-с-се! – Он кинулся на пассажирку, сграбастал ее и еще раз буркнул: – Видит бог – только самооборона, ничего личного!

Едва Ксения вошла домой, как тут же кинулась рассказывать Димке последние новости. Парень уныло тянул чай и пялился в телевизор, но Ксения щелкнула пультом и встала перед потухшим экраном:

– Если бы ты знал, Димка, где мы сегодня были с Семеновым! У Риммы!

Димка внимательно посмотрел на мать и тревожно спросил, кивнув на щеку:

– Так это она тебя так? Вон как щеку разнесло.

– Дима, это все ерунда. Самое главное – это не она!

– Ну слава богу, хоть не она тебя, – выдохнул сын. – А что, неужели Семенов приложился?

Ксения скинула пальто и плюхнулась на диван:

– Ну далась тебе эта щека! Это у меня зуб выпал, коренной, старый уже был, ну и… Самое интересное, Римма – это вовсе не она! Это он! Мужчина, понимаешь?!

– И что? – не понимал сын. – В чем счастье? Я понял, что какая-то Римма оказалась мужиком, и чего?

– А того! – уже остыла Ксения. – Лена расстраивалась, что отец постоянно к какой-то Римме бегает, звонит ей. Думала, что у него любовница завелась. А на самом деле это никакая не любовница, просто мужчину зовут Рим, по-домашнему Рима. Он такой классный… И инвалид. А Семенов ему помогает, потому что друг. А с этим Римой ни секундочки не скучно! Пять минут поговоришь и уже не видишь ни коляски инвалидной, не замечаешь, что он передвигаться не может…

Димка наконец с шумом выдохнул:

– Ну и хорошо… если б ты знала, как я переживал! Все думаю – ну чего ж матери так не везет-то! А оно вон как… Мам, я к Ленке звякну, объясню ей, пусть тоже засыпает в хорошем настроении, ладно?

Он унесся в свою комнату, и через минуту Ксения уже слышала: «Лен! Ты сейчас с ума сойдешь!..»

Утром Семенов позвонил, когда Ксения еще спала.

– И сколько ж можно спать? Я уже тут работаю, работаю…

– Я больной человек, – спросонья отбивалась Ксения. – У меня зуба нет.

– Понятно. А я хотел тебе хорошую новость сообщить. У нас завтра выписывают Лену, а в субботу они с твоим сыном улетают в Болгарию. Я им путевки такие подобрал, чтобы не слишком далеко, ничего? А завтра я тебя и Димку прошу к нам на званый ужин – Лену встречать.

– Са-а-а-ша, ну у меня же щека, – заныла Ксения. – Я буду некраси-и-и-вая…

– Ну я же говорил вчера, что с красотой уже завязал, теперь только лягушки! Вот такой я француз! – фыркнул Семенов и уже другим голосом добавил: – Ксюш, ты там давай не выдумывай, мы вас к семи будем ждать, хорошо? Димка успеет с работы прийти? Лена говорила, что успеет.

Ксения немного помолчала.

– Придем к семи. Только я… Я стесняюсь… Но Димка меня все равно притащит, так что жди.

Ксюша не кокетничала – она действительно немного побаивалась. Ей предстояло непростое знакомство. Тетушка Лены все еще опекала Семеновых и, конечно, на «званом ужине» должна была присутствовать. В общем-то она его и станет готовить – ужин… Еще подсыплет чего-нибудь…

Глава 5

И овцы сыты, и пастухи…

На следующий вечер Ксения с Димой чинно звонили в дверь Семеновых. Двери открыла Лена и сразу же бросилась на шею Ксении:

– Уй-й-й! Как здорово, что вы пришли! – заверещала девчонка так, что той стало не по себе – их чего, уже и не ждали?

– Проходите, – степенно кланялся сам хозяин. – У нас уже все на столе.

– Пап, у нас на столе уже все с пяти вечера, как тетя Уля ушла… Дим, пойдем, я тебе покажу, что сегодня себе купила! – в восторге воскликнула Лена. – Папа меня забрал из больницы и сразу в магазин, нам же в Болгарию надо собираться! Такие ботиночки классные, скажешь, понравились или нет?

И Лена утянула Димку к себе.

Семенов, снимая пальто Ксении, неожиданно облапил ее и крепко притянул к себе:

– Я ведь правда боялся – вдруг ты чего-нибудь опять придумаешь, чтобы не прийти…

– Ну когда это я придумывала? – шепнула Ксения и стала выворачиваться. – Саш… ну подожди, сейчас ребята придут… или эта ваша… тетка, которая за тебя замуж собралась…

Семенов усмехнулся и, точно нашкодивший мальчишка, признался:

– Я сегодня от нее еле отделался, честное слово. Вот не уходит, и все!

– Ну зачем ты? Пусть бы с нами сидела, она же тоже Леночку ждала.

– Так дождалась ведь! Они с Ленкой посидели уже, торт ели, чай пили, чего еще-то? – возмутился Семенов. – И вообще! Могу я пригласить только того, кого хочу видеть? Чтобы только ты, я и Димка с Ленкой? Я что – не имею права?

Как выяснилось, никакого права поступать так необдуманно Семенов не имел. Во всяком случае, у Лениной тети Ульяны было на этот счет свое мнение. Едва обе пары наполнили тарелки, как в дверь настойчиво позвонили, и Лена, которая пошла открывать, вернулась вместе с высокой худощавой женщиной.

Семенов чуть не выронил вилку, но вовремя нацепил на щеки приветливую улыбку, поднялся и представил вошедшую гостям:

– Ксения, Дима, познакомьтесь – это Ульяна Алексеевна, родная тетя Леночки. Ульяна Алексеевна, а это Дима и Ксения.

– Да знаю уже, – недовольно пробормотала та и уселась за стол с видом обокраденной королевы. – Лена, почему картошку тушеную не достала? Я ее что – зря готовила?

Ленка было рванулась доставать, но Семенов уложил на руку дочери свою ладонь и спокойно проговорил:

– Ульяна Алексеевна, я же вас просил – картошку не надо, мы сегодня горячее из ресторана заказали, хочется чего-то незаезженного.

– Понятно… – недобро ухмыльнулась тетя, стрельнув глазами на Ксению. – Сейчас будем деньгами швырять во все стороны, барышню обвораживать… Ой, Сашенька, и к чему тот ресторан, если на тебя и без того всякая вешается, как блоха на собаку…

Ксения решила вечер не портить и на противную тетку внимания принципиально не обращать. Она поднялась, взяла в руки бокал и улыбнулась Лене:

– Леночка, я хочу, чтобы в твоей жизни эта была последняя больница. Ты умница – все перетерпела, теперь тебе остается еще постараться хорошенько выздороветь и окрепнуть.

– И где ж она выздоровеет, если родной отец ее сразу же из дома гонит. И на кой леший та Болгария сдалась… – буркнула тетка, но, увидев, что к ней не особенно прислушиваются, резко прикрикнула. – Лена! Это еще что за новости?! Ну-ка немедленно поставь стопку! Ишь, наговорили ей, а она уже и за стопкой тянется! Сашенька, ты ей скажи!

Сашенька заиграл желваками, но Лена удивленно захлопала глазами:

– Теть Уль, ты чего? Это ж сок! Яблочный, осветленный! Я тебе, кстати, тоже сока налила, а то ты какая-то буйная сегодня, не надо тебе шампанского… Тетя Ксения, я так рада, что вы у меня появились! И Димка…

– Вот бы мать слышала… – мотнула головой тетка.

– А кто ей слушать не давал? – резко дернулся Семенов, и тетка защебетала по-другому.

– Сашенька, так я и говорю – вот бы Ирина-то полюбовалась, какая дочка-то красавица! Эх, Сашенька! Мы ей еще такого жениха сосватаем! Я тебе сразу говорю – за какого-нибудь голодранца мы ее не отдадим, пусть на нее нищие-то даже не пялятся!

Теперь уже Димка дергал скулами и еле сдерживал себя, чтобы не выскочить из-за стола. Семенов ему подмигнул и повернулся к Ульяне:

– А ты сама-то, Ульяна Алексеевна, давно ль богатой сделалась?.. Хотя тут я с тобой согласен. Не позволим никому на Ленку пялиться!

– Да! – жердью выпрямилась тетка и победно взглянула на Ксению.

– Да! – подтвердил Семенов. – Вот есть у нее Димка, и нечего остальным слюни развешивать, верно?

Ульяна Алексеевна хотела было пояснить, что она, собственно, Димку в виду и имела, но Семенов строго на нее глянул и добавил:

– И вообще! Я вижу, Ульяна Алексеевна, ты сегодня дурно себя чувствуешь, так желчь и прет, видать, желчный пузырь не справляется. Ты бы пошла в гостевую комнату, включила телевизор и не мешала бы. Лена тебе потом таблетки принесет.

Ульяна скуксилась, поддернула губы к носу и пойти в гостевую отказалась:

– Чего это я в телевизоре не видела. Там куда ни тыкни – везде одна кровища! А у меня и так весь день руки по локоть в крови! То курицу потрошу, то рыбу какую-нибудь… Я лучше здесь…

Ксения не знала, как себя вести. При этой даме она боялась дохнуть лишний раз. Ладно бы еще Димки не было, она, может, и сумела бы за себя постоять, а при сыне не хотелось ругаться. Вот ведь злобная баба! И чего ей надо? Сидела бы дома, грела свой желчегонный аппарат… Нет ведь, притащилась! И чего на старости лет шарахается? Ксения исподлобья зыркнула на Ульяну и устыдилась – в глаза бросилась неяркая, скорее всего дорогая помада, аккуратно подведенные глазки и старательно наложенные румяна. Ульяна, вероятно, не один час собиралась, чтобы сюда прийти. И совсем она не старая еще, может быть, лет на пять старше Семенова, а разве сейчас для семейных пар это большая разница? Наверняка она уже не первый год любит Александра, да и как его можно не любить? Вон он опять прищурился, ворот белой рубашки расстегнут, обалденная шевелюра… Ксения сначала думала, что он в парикмахерской укладку делает, а они, оказывается, просто у него растут так! Стоит ли удивляться, что Ульяна так неприветлива к Ксении. И ведь ей тоже хочется счастья…

– А вам цветы нравятся? – вдруг спросила она у Ульяны.

– Че… чего? – растерялась та.

– Ну… у вас дома цветы растут? Или, может, вы на даче цветы разводите? У меня дома розы цветут. И молочай, здоровенный такой, – уселась Ксения на любимого конька. – А еще фиалки есть. Только они у меня цвести не хотят, листья толстенькие, зеленые, а цвести не хотят.

– Так их надо к свету, – промямлила Ульяна, опустив глаза в тарелку. – Они свет любят, фиалки. У нас раньше, когда я у мамы жила, всегда фиалки цвели. Много их было, все окошки заставлены.

– А у нас окошки пустые! – поддержала умница Ленка. – Пап, давай мы тоже фиалки поставим, а?

Папа сидел с кривой улыбкой и уже пять минут вертел в руках вилку – сценарий вечера явно вырвался из-под его контроля и пошел в другом направлении. Меньше всего ему сейчас хотелось обсуждать фиалки на окнах. Однако он по достоинству оценил умение Ксении разруливать ситуацию, поэтому дискуссию по цветоводству пришлось поддержать.

– Кркхм… – крякнул он и прилежно склонил голову. – Хорошо, Лена. Завтра же пойдешь и купишь на окно целый ящик этих лилий… фу-ты, черт! Фиалок! Действительно, как это мы их упустили.

– И в папин кабинет надо фиалочки, – размышляла Лена. – А то у него там вообще никакого уюта, только стол да комп, как в жилконторе!

– Нет, у папы они не будут расти… – снова промямлила Ульяна. – Там темно у него… Туда спатифиллум надо…

– Это такой с беленьким цветком, да? – уточнила Ксения.

Разговор понемногу налаживался. Правда, мужчины как-то выпадали из общего праздника, зато Ксения уже не чувствовала себя такой ненавистной. Но уже через полчаса и мужчины были затянуты в беседу.

– А я считаю, что в Ленину комнату надо пригласить профессионального дизайнера! – высказывался Семенов по вопросу о ремонте комнаты дочери.

– Ну и чего этот дизайнер?! Чего он у вас тут сделает?! Зачем деньги-то тратить?! – наседала Ульяна. – Вот у меня соседка, так она взяла да и покрасила все! И обошлось всего… Дай-ка вспомню, во сколько ж ей обошлось?…

– Пап, я уже знаю, чего себе хочу. Дим, мы у вашего Кости были, помнишь? У него еще такая люстра необычная, и все под эту люстру подстроено!

– Нет, Лен, тебе другое надо… Мам, а у нас журналы были специально про всякие там квартиры, ты их не выбросила?

– Нет, они у нас в книжном шкафу…

– Ой, и у меня в книжном! – встрепенулась Ульяна. – У меня по домоводству и про кулинарию. А у вас, Ксения, по кулинарии ничего нет? Вот бы мне почитать, а?

Вечер получился насыщенным. Только глубоко за полночь Семенов привез Дарковых к дому. Прежде чем открыть Ксении дверцу, он тихо спросил:

– Зачем тебе нужна была сегодня эта Ульяна? Она столько гадости тебе наговорила, и Димке тоже. Ты хочешь стать ее подругой? Тебе интересно узнать мое прошлое? Я тебе сам расскажу. Или ты ее боишься? Я не хочу, чтобы ты боялась.

Ксения мотнула головой:

– Чего мне бояться? Просто… А кому Ульяна вообще нужна? Она ж тебя любит, ты знаешь. Судьба у нее не сложилась, у нее и есть-то ты да Лена. Знаешь, как это плохо, когда тебе предпочитают другую? Вот так, в один миг ты вдруг понимаешь, что – все! Он уже не твой, ты уже не нужна и все твои планы, мечты, теперь ты одна… Я знаю.

– Но мы-то с ней никогда не были вместе! Я сам по себе, она сама по себе! И… когда уже ты забудешь, что ты не одна?! Что у тебя я есть, понимаешь? Я!

– И я тоже… – раздалось с заднего сиденья. – Я тоже вот тут весь сижу, вы еще не забыли?

– Дима!!! – рявкнула мать. – Иди домой и стели постели!

– Как на даче – Семеновым в большой, а нам с тобой в маленькой?

Ксения вытянулась спицей, строго подняла брови и шумно выдохнула:

– Как быстро взрослеют дети, я прямо расстраиваюсь.

– Я тоже безутешен, – поддакнул Семенов. – Иди уже, Дима. Стели хоть где-нибудь.

Димка вышел, и Семенов проводил его долгим взглядом.

– Как думаешь – он не слишком переживает? – спросил он вдруг Ксению. – Все-таки вы с мужем развелись не так давно, а мальчишки, они ведь привязываются к отцам…

– К отцам не только мальчишки привязываются, девочки даже больше, но только если это отцы нормальные, – вздохнула Ксения и поежилась. – У Леонида с Димой как-то не складывались теплые отношения, они очень разные… Когда Димка маленький был, отец с ним мало общался, считал, что мать должна за ребенком смотреть, а мальчишка тянулся… Даже когда они общались, все как-то не так получалось… Димка отцу однажды рассказал про девочку, в которую влюбился. Он так за ней бегал, а она на него ну никакого внимания не обращала, такая вредина! Я вместе с Димкой тогда так переживала, ну, думаю, какого фига ей надо, так мучается мальчишка, а Леонид… Он когда узнал, так хохотал… И потом шуточки отпускал какие-то дебильные! Гос-поди! Ну почему я все это позволяла?! Почему не долбанула этого папашу по башке какой-нибудь разделочной доской, ради чего терпела-то? Все думала, что парню нужен отец! Какая же дура-то была – да такого отца надо было придушить, причем на глазах у Димки!

– С ума сошла! – одернул ее Семенов. – Придушить надо было, но не при Димке… Ничего… все наладится.

На следующий день Ксения позвонила на работу Лидочке и без предисловий поинтересовалась:

– Лид, ты еще там английский не раздумала учить?

– Не раздумала, – жевала в трубку та, вероятно, у нее случился непредвиденный обед. – А ты чего, репетитора нашла?

– Нашла. У тебя деньги есть?

– Есть. А чего – много берет? Дорого?

– Не знаю, сколько берет, но платить будем дорого. Он классный специалист. Если будешь хорошей ученицей, он тебя и испанскому выучит.

– Он? Что ли мужик будет преподавать? – насторожилась Лида.

– Мужчина. Ну я тебе потом все подробно расскажу. Ты сегодня сильно на работе не задерживайся, пойдем знакомиться.

Работа у Лидочки заканчивалась в шесть, но в половине пятого она уже стояла в прихожей Ксении и придирчиво разглядывала себя в зеркало.

– Ксень, а платье не слишком длинное? Может, мне покороче надеть? А то длина какая-то старушечья…

– Нормальная длина. Чего ты опять располнела-то? Ты ж худела!

– Дык… Майкл же уехал… А я ему… верность храню, – привела весомый довод подруга. – А чего, тот преподаватель – красавец? Мне опять похудеть надо?

Ксения серьезно взглянула на Лиду и серьезно предупредила:

– Лидка, он замечательный мужик. Он чудесный. И он инвалид. Лидка, если ты, не дай бог, хоть чем-нибудь вздумаешь его обидеть… И не крути перед ним хвостом, я тебя знаю, тебе бы только мужику глазки построить. Помни – ты идешь учить английский, чтобы потом без ошибок говорить Майклу ай лав ю, понятно?! И сними этот красный бант с шеи, ты ж не кошка!

Интерес к зеркалу у Лидочки угас. Она стянула бант и повесила его на вешалку.

– Ладно, веди меня к педагогу. Можешь представить меня просто: послушница женского монастыря.

– Ага! – передразнила ее Ксения и продолжила: – Ищет послушника из мужского. Батюшкам старше восьмидесяти и евнухам просьба не беспокоиться… Иди уже, послушница!

Возле двери Римы Ксения заволновалась. Она вдруг вспомнила, что в прошлый раз Семенов открывал дверь своим ключом, а теперь им должен будет открыть сам хозяин. А удобно ли ему будет?

– Звони давай, чего струсила? – толкнула ее в бок Лида. – Честно тебе говорю – к нему приставать не буду, я ж не дура, понимаю.

– Ну, Лидка, смотри… – предупредила Ксения и нажала на звонок.

Рима открыл им на удивление быстро. Увидев старую знакомую, он восхищенно развел руками:

– Надо же – женщина и человек слова! Сказала, что приведет, и привела! Ксюша, вы молодец! Проходите и знакомьте меня со своей прекрасной подругой.

Прекрасная подруга засмущалась, покраснела и робкой первоклассницей, опустив глаза, вплыла в прихожую.

– Меня… кхк… меня Лидой зовут… У меня… Я к английскому предрасположена… – представилась Лида, не дожидаясь Ксении, и по-партийному протянула руку для пожатия.

Рима очень серьезно тряхнул даме руку и чуть склонил голову:

– Оч-чень приятно. Оч-чень! Рим. Проходите в комнату, а мы с Ксенией немножко похозяйничаем.

Они немножко похозяйничали и очень скоро уже пили чай с конфетами и печеньем. Ксения принесла с собой черемуховый торт, но строго-настрого запретила Лиде к нему прикасаться – «Худеть будешь». Однако подруга, жеманно оттопыря мизинец, наворачивала второй кусочек и старалась на строгую Ксению глаз не поднимать.

Рима тоже жеманничал вовсю, называл гостью исключительно госпожой, но Ксения видела, как из-под густых ресниц хозяина то и дело вырываются лукавые искры.

– Ну все, простите, более есть мне не позволяет мой принцип, – красиво загнула Лидочка, умяв треть торта. – Не приступить ли нам прямо сейчас к обучению?

– Как изволите, – не дрогнув, ответил Рима. – Хотя мой принцип советует мне выкушать еще коробочку зефира.

Лидочка охотно послала подальше все принципы и приступила к зефиру. Неизвестно, сколько бы продолжалась эта чайная церемония, если бы Ксения с милейшей улыбкой не выдернула чашку прямо из рук подруги.

– Рима, вы сейчас пропьете всю тягу к знаниям, – пояснила она, удаляясь на кухню. – А уже и стемнеет скоро. У вас нет какой-нибудь книжки? Я почитаю, пока вы будете мучить язык.

– Ксюша, зайдите вот в эту комнату, посмотрите что-нибудь, – предложил Рима, и Ксения вошла в маленькую комнату.

У хозяина была обширная библиотека. Одну стену комнаты до потолка занимали книжные полки. И какой литературы тут только не было – русские и зарубежные классики, современная проза, поэзия, научная публицистика… Ксения вытянула первую попавшуюся книгу и прислушалась. В гостиной Лидочка рассказывала какую-то басню о том, зачем ей нужен иностранный язык. Подруга строила немыслимые фразы, красивничала напропалую и вела себя как полная идиотка. Как Ксения не любила ее такую! Ведь в жизни Лида нормальная женщина – интересная, веселая, добрая, сердечная такая, но как только выходит на охотничью тропу, прямо хоть от стыда беги! Ломается, как мятный пряник!

Чтобы не слушать, как Лидочка позорится, Ксения достала другую книгу – А.С.Макаренко «Педагогическая поэма». Помнится, в детстве она просто зачитывалась ею. Ксения листала страницы, постепенно вспоминала героев и не заметила, как увлеклась. Вздрогнула от звонкого Лидочкиного смеха. Лида смеялась искренне, по-настоящему и что-то говорила нормальным голосом, забыв про свои навороченные фразы, не пытаясь блеснуть красноречием. Ей отвечал Рима – негромко, с легкой иронией, вероятно, рассказывал что-то смешное, потому что взрывы Лидочкиного смеха не умолкали.

– Они там английский изучают или анекдоты рассказывают? – буркнула себе под нос Ксения и хотела уже выйти напомнить про время, да что-то ее удержало. – Ну ладно, еще с полчасика подожду…

Когда они прощались с Римой, во дворе царила тьма.

– Все, мы побежали, а то такси без нас уедет, – торопливо говорила Ксения, толкая Лиду из дверей. – Я думаю, Лида теперь дорогу запомнила, в следующий раз придет самостоятельно.

– Ага, значит, завтра, да? – уточняла подруга. – И принести с собой тетрадь, да?

– Заче-е-ем? – смеялся глазами Рима. – У меня целая куча тетрадей! Санька снабжает.

– Этими тетрадями ваш Санька и меня тоже снабдил по самую маковку, – махнула рукой Лида и наконец выскочила из подъезда.

В такси Ксения пытала подругу:

– Лид, не мучай меня, признайся сразу – ты хоть что-нибудь поняла? Он хорошо объясняет? Ну, поняла?

– Поняла, Ксюша… – задумчиво мотала головой Лида. – Поняла… Что на фиг мне этот английский не нужен.

– Да что ты? – охнула Ксения. – Совсем, что ли? А Майкл как же?

– И Майкл вместе со своим языком… Но… Ксюха, вот те крест! Я выучу этот инглиш! И еще… что ты там говорила – африканский? И его тоже, вот сама увидишь!

– Испанский, Лида. И французский тоже можно… – растерянно проблеяла Ксения и, тяжко вздохнув, уставилась на мелькающие фонари за окном.

С каждым днем осень сильнее вступала в свои права, с деревьев уже облетели последние листья, лужицы стали покрываться ледком, на улице быстро темнело, а вставать по утрам становилось все тяжелее. Лидочка теперь почти не забегала – каждый вечер с полными сумками она прилежно уносилась на английский язык, и, судя по запаху жареной курицы, который после нее еще долго витал в подъезде, в сумках у нее томились вовсе не учебники. Семенов собирался в командировку, встречались они теперь не часто, и только Ксения все так же сидела на Димкиной зарплате, потому что ее дела с павильоном не продвигались никак. Паршивец-Леня, конечно же, никаких денег не принес, и в администрации, куда Ксения подала бумаги для оформления земельной аренды под участок, ей каждый раз говорили, что ее дело еще не рассматривалось.

– Ксения! – звонила ей Оксана Коноплева. – Представляешь, на том месте, где ты павильон собиралась ставить, какое-то шевеление идет! Вот чует мое сердце – кто-то богатенький там лавку ставит! Вот гад, да, Ксения?!

– Оксан, я уже не расстраиваюсь, – успокаивала ее Ксения. – Я знаешь какое славное местечко подобрала! Правда, оно в другом конце города, зато там ни одного киоска! И столько места! Красота! Я посмотрела, там зимой можно будет елками торговать.

– Ты что – в лесу, что ли, павильон собралась ставить? – испугалась Оксана. – Ксения, ты меня послушай, давай мы с тобой вместе съездим, посмотрим. Ты еще документы не подавала?

– Подала, да что толку? Мы еще успеем посмотреть, они все еще никак до документов добраться не могут…

У Ксении просто опускались руки – ну что же это такое?! Ну никак не везет ей с этим павильоном! Еще и Ленечка жмется! Неужели и в самом деле на суд придется подавать? Как не хочется-то…

Дети уехали в Болгарию, в понедельник должен был улетать Семенов, а в субботу Ксения решила собрать у себя на даче небольшой пикничок, ну надо же проводить человека!

Она созвала самых неожиданных гостей, и Семенов искренне удивился, когда она его попросила:

– Саша, ты привези Риму к нам на дачу. Хочу, чтобы мы посидели немножко так – у костра, на бревнышках…

– Ксюш, ты чего, какой костер сейчас на улице? Мы там все к бревнышкам и примерзнем! – удивился Семенов, но, подумав немного, согласился. – А вообще – здорово. У тебя там так уютно… Мы ведь и у печки посидеть можем, чего нам на бревнышках трястись, так ведь?… А для Римы ты, конечно же, пригласишь Лидочку, я угадал?

Ксения покаянно вздохнула и призналась окончательно:

– Саш, ты только не ругайся… Я еще и Ульяну позвала. Саша! Ну не ругайся! Я для нее нашего Мишку-соседа позвала! Он хороший такой мужик, честное слово! Только, зараза, пьет.

Семенов в телефон расхохотался, будто ему щекотали пятки:

– Нет… Ты определенно ненормальная!.. Ты думаешь, вот раз ты хочешь, то сразу все и станут счастливы, так, что ли? Думаешь, если ты придумала, так сразу и Ульяна влюбится в этого пропойцу, и Лидочка обретет семейное счастье с Римой, а заодно и пару-тройку деревенских жителей осчастливим, да? Ну ты ж большая девочка у меня, ну не бывает так!

– А… а все равно, попробовать надо! – заупрямилась Ксения и даже прикрикнула: – Ну так ты привезешь Риму или нет?!

– Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, – смирился Семенов, и Ксения успокоилась.

На дачу собрались дружно – приехали почти все одновременно. Да оно и понятно – сначала Мишка забрал соседок – Ксению и Лиду. Потом они заехали за Ульяной, а уж Семенов с Римой себя ждать не заставили.

Сначала все гости настороженно оглядывались, присматривались друг к другу, потом сели за стол, и знакомство произошло за считаные минуты. Уже очень скоро в домике стоял гул:

– А вы знаете, я ведь вас за женщину сперва принимала, – хихикала с Римой Ульяна. – Вот слышала про вас звон, а не знала, где он, честное слово. И Лене нашей говорила, что вы женщина. А вы, надо же, – мужчина!

– А я мужчина! – весело подтверждал Рима и бросал быстрые взгляды на Лидочку.

Лидочке эта затянувшаяся беседа совсем не нравилась. Она все ниже наклоняла голову и все сильнее сдвигала брови. Однако Риме стоило только улыбнуться ей, и лицо женщины разглаживалось – она брала себя в руки. Ульяне, похоже, ревность Лидочки доставляла удовольствие – никто и никогда еще не ревновал ее к мужчинам.

Мишка поглядывал на присутствующих и не мог понять: чего болтать-то, когда на столе еще выпивки непочатый край! У всех налито, а выпить никак не догадаются. А ему одному вроде бы и неудобно – все же как-никак в приличную компанию позвали. Он изредка обнимал рюмку ладонью, намеревался плюнуть на приличия да и опрокинуть в себя стопарик. Но сцеплял зубы, резко отдергивал руку и отходил к окну.

– Миша! Берите мясо и идите на улицу, к мангалу, шашлыки уже промариновались, – распоряжалась Ксения. – А Рима нас здесь развлекать будет. Лидочка, подкинь дрова в печь.

Семенов деловито сгребал шампуры, а Миша все никак не мог оторваться от накрытого стола – ну куда тащиться на улицу, когда все уже на столе?

– Ксюш, а чего мы на улицу попремся? – капризничал он. – Вы, главное, все здесь, а мы на улицу… Сань, давай прямо в печку эти шашлыки сунем, чего им сделается?

– Вы просто с ума сошли! – подскочила к ним Ульяна. – Их надо непременно на углях! Только на углях!

– Вот и топайте сами на эти угли, – огрызнулся Мишка. – А я и так продрог, пока печь растопилась, прямо все руки трясутся, видали? Эх! Стопочку дернуть, что ли, для общего наркоза!

Пришлось с шашлыками на улицу отправляться Семенову вместе с Ксенией. Правда, Ульяна так и не решилась оставить их одних и самоотверженно поплелась следом.

– Ксюша, – таинственно подошла она к Ксении, пока Семенов занимался прогоревшими углями. – Признайтесь честно, этого махрового алкоголика вы привезли специально мне в пару?

Ксения крякнула и пожала плечами:

– Понимаете… Нам же ехать не на чем было, а у Миши машина. Ну и для вас, конечно… Ульяна! Вы на него сейчас не смотрите, он только позавчера из запоя вышел! А так он человек очень неплохой. Сердечный такой, добрый, безотказный! И не старый еще совсем. Нет, я же все понимаю, я даже не надеюсь, чтобы вы там… полюбили его…

– О боже… – тихо охнула Ульяна.

– Нет-нет! Но ведь… Вы же можете помочь человеку! Избавить его от алкогольной зависимости! И это получится только у вас, потому что вы человек решительный, твердый, целеустремленный! – яростно заговорила Ксения. – И потом, только представьте, вы такой поступок совершите! Вы человека спасете от мучительной болезни! Вы этого Мишку… Вы же его просто счастливым сделаете! Он вам… он вам ноги целовать станет! И… подарите миру еще одного человека!

– Это что же, я еще и родить от него должна?! – выпучила глаза Ульяна. – От этого?

Ксения передохнула и развела руками:

– Вообще-то… можно и родить, если по обоюдоострому желанию, хотя я имела в виду самого Мишку… А так… Пропадет еще один мужик, а у нас их и так-то в России…

Будто подслушав их разговор, из домика высунулся подобревший уже Михаил и гаркнул:

– Э-эй! Шашлычники! Вы там еще не обморозились? Небось уже все мясо съели? На сухую? Я уже налил, подтягивайтесь к столу!

Ульяна пригляделась к крикуну, браво расправила плечи и двинулась спасать вымирающую российскую половину.

– Михаил! Вы знаете, мне посчастливилось недавно потрошить курицу, которую какой-то изувер перед гибелью напоил водкой! И что, вы думаете, я обнаружила?.. Печень! Этот птичий орган был в таком невменяемом состоянии!..

– Саша, чего ты? – обернулась Ксения к Семенову.

Тот сидел на бревнышке, уткнувшись лицом в ладони, и только глухо стонал.

– Саша! Ну чего ты?! Обжегся?! – встревожилась уже Ксения, подлетела к нему, оторвала его руки и увидела, что ничего страшного не произошло, Семенов просто давится от хохота.

– Даркова! – всхлипывал он. – Объясни мне, убогому, на кой хрен ты сбагрила своего соседа-алкаша этой обездоленной женщине? Мстительная ты, Даркова, а ведь она к тебе уже со всей душой!

Ксения надулась. При чем здесь мстительность? Просто у Ульяны теперь появится цель в жизни – спасти человека. А Мишка, между прочим, еще и не совсем пропащий. И Ульяне он не противен, она даже кричать не стала, еще и родить зачем-то собралась… Да разве этот Семенов поймет!

– Ты, Сашенька, лучше бы за мясом смотрел, – буркнула она. – Вон у тебя один кусок совсем с шампура ноги свесил… Конечно, легко тебе смеяться – едешь куда-то в свою Америку… А я тут чем хочешь, тем и занимайся…

– Ну конечно, чем хочешь! – поддел Семенов. – У тебя дел по горло. Павильон вот-вот откроешь… Сама же говорила – Коноплевы тебе какую-то даму со связями подыскали, вот и давай, общайся с ней, налаживай связи, ищи фирмы-поставщики, потом, когда откроешься, другие заботы начнутся.

– Да когда я еще откроюсь, – безнадежно махнула рукой Ксения. – Начальство все чего-то тянет, выжидает… Деньги нужны, а мой благоверный не шевелится!

– Ну я ж тебе говорю, сколько надо?! – вскипел Семенов. – Дам. Бери и действуй! Цветочки там купи какие-нибудь или что там надо-то?!

Ксения тоже завелась:

– Да почему ты-то мне должен что-то давать?! Ты понимаешь, что в этом ателье и мои деньги тоже! Теперь, значит, на мои деньги Анжела будет себе шубы коллекционировать, а мы с Димкой станем залезать в новые долги, так, что ли?! Я же тоже не тунеядкой была! Если бы я не открыла этот цех пошивочный, Ленечка до сих пор бы простым электриком работал, как ты не поймешь-то! А теперь, значит, я ему устроила обеспеченную старость, а сама полезу к тебе в долги!

Семенов уставился на нее и спросил:

– Ты мне скажи, тебе деньги нужны или ты просто хочешь справедливости?

– Конечно, денег хочу! – выкрикнула Ксения и тут же добавила. – Но по справедливости. – Потом потупилась и призналась: – Я уже так часто об этом павильоне думаю… Мне кажется, вот открою его, и больше мне ничего не надо.

– Ага… остальное у тебя все есть, так? Только власти над цветочками не хватает.

– Ну какая власть! – вспыхнула Ксения. – Это же… это же мое дело будет, понимаешь, мое место! Вот Лидочка – она замечательный бухгалтер, как бы ты там зубами ни скрипел, Оксана Коноплева на своем месте, а я… чего уж, совсем, что ли, безнадежная?! Если б ты знал, как это здорово – заниматься любимым делом, да еще и деньги за это получать. Так надоело у сына на шее… Мне этот павильон даже сниться стал…

Семенов расстроенно помотал головой:

– Дожила… Нет бы сказала: «Сашенька! Я сегодня всю ночь по тебе, любимый, тосковала!»

– Так я и тоскую! – вытаращилась Ксения. – А снится мне все равно павильон.

Потом были шашлыки, тосты за прекрасных женщин, шутки и шумные забавы. Около двух ночи на всех снизошло романтическое настроение, выключили свет и зажгли свечи.

Ульяна от своего подопечного ни на шаг не отходила – что-то тихо наговаривала ему, склонив голову, и крепко сжимала своей ладонью его руку. В руке Мишки была зажата стопка, он тоскливо на нее косился, однако даму слушал не шевелясь, будто окаменев.

Лидочка взглядывала на чинную пару и тихонько фыркала в плечо Римы, но тот неодобрительно покачивал головой, и Лидочка умолкала. Становилось понятно – этот Рима еще многому научит смешливую подругу.

Ксения уютно устроилась рядом с Семеновым, перебирала струны на старенькой гитаре и негромко напевала «Белой акации гроздья душистые…». И была готова сидеть так вечно, прислонившись к плечу любимого мужчины, чувствовать, как он задумчиво играет ее волосами, ощущать спиной его дыхание и задыхаться в сладком томлении от его запаха, от теплоты его рук и от его тихого бормотания: «И никуда я не поеду… На кой мне сдалась эта командировка, буду дома сидеть, а эту вот Жанну Агузарову заставлю целыми сутками мне романсы петь… С ума сойти – она еще и поет!»

В понедельник утром Семенов улетел. Сразу стало пусто, ничего не хотелось делать, а только забраться в кровать, уткнуться в подушку и тихо скулить от одиночества. Еще и Димки дома не было. И Лидочка тоже хороша… Не может к подруге забежать, когда той плохо… Хотя видеть никого не хотелось.

Ксения уже залезла под одеяло, всерьез собралась всплакнуть, но подумала, что это может быть недоброй приметой, кто его знает – добрался ли Саша до своего Техаса, а она тут по нему выть будет! И вообще – ничего страшного не случилось. Разлука, она, может, и к лучшему даже, надо же отдохнуть друг от друга… Хотя она как-то еще не устала от Семенова.

Ксения вылезла из кровати и решила… заняться шитьем. Семенов приедет, а она к нему навстречу в новом костюмчике – ах! Или лучше в платье. В журнале она видела очень славное, и выкройка хорошая.

Она разложила на полу все журналы за последние месяцы, и тут в дверь позвонили.

На пороге, нервно дергая веком, стоял Леонид.

– Одна? – сухо спросил он и быстро прошел в комнату.

Быстро скользнув взглядом по разбросанным журналам и поняв, что бывшая супруга совершенно одна, он злобно перекривился:

– Ну ты молоде-е-е-ец! Даже собственного мужика не пожалела, молоде-е-е-ец! С каждым днем все больше дышать не даешь, прямо как бульдожка какая – так в горло и вцепилась!

Ксения совершенно не понимала – отчего это она такая молодец и почему не пожалела какого-то там мужика. А Леонид только брызгал желчью и, похоже, объяснять ничего не собирался.

– За-ради каких-то паршивых денег даже хахаля своего подставила, молоде-е-е-ец!

– Если еще раз скажешь, что я «молоде-е-е-ец», журналами долбану, – на всякий случай предупредила она.

– Да ты долбанешь, с тебя станется, ну ты моло… кхм… Чего уставилась? Деньги я тебе принес! Можно подумать, ты еще не догадалась! На! Пересчитай! Здесь даже на пятнадцать тысяч больше того, что ты просила! Это тебе за то, чтобы твой… ухарь больше никогда к Анжеле не приближался, ты слышишь?! Ни-ког-да!!

И бывший супруг брякнул на стол пакет с туго перевязанными пачками.

Ксения деньги взяла, неторопливо пересчитала, и, пока она снова упаковывала купюры, Леонид все никак не мог успокоиться.

– Хорошо пересчитай! Хорошо! Видишь, я там еще пятнашку надбавил! По собственному почину, так сказать. Только уж ты не будь сволочью – передай своему этому…

– Ухарю, ты уже говорил.

– Да, ему. Передай, чтобы он даже близко… даже в мыслях…

– Не буду передавать, – сложила пакет у себя на коленях Ксения. – Пока не расскажешь, в чем дело, ничего я и никому передавать не стану.

– Нет, а то ты не знаешь!!! – вскипел Леонид и от волнения кинулся нарезать круги по комнате.

После намотанного метража эмоции немного утихли, и Ксении удалось выяснить, что заставило Леонида притащить деньги.

Оказалось, что Леониду дважды в один из ближайших дней довелось наблюдать неприятную картину. В первый раз он вошел в кафе, где они обычно обедали с женой, и увидел, что Анжела сидит не одна. За столиком рядом с ней расположился этот напыщенный хам – кажется, с ним заявилась его бывшая на юбилей матери, совсем стыд баба потеряла. Сейчас этот добрый молодец вовсю играл глазами и что-то рассказывал наивной и безгрешной Анжелочке. При виде Леонида сосед Анжелы как-то быстро распрощался с дамой, слегка поклонился и вышел, задев при выходе Леонида плечом. Леня с неудовольствием уселся с женой, даже начал бузить, что она его не дождалась, но сообразил, что милашка Анжела вовсе его не слышит – по щекам женушки плавала блаженная улыбка, а взгляд витал где-то поверх головы суженого. Леня в тот раз промолчал. Но уже ближе к вечеру, когда они с женой усаживались в машину, чтобы отбыть домой, к ветреной супруге снова подошел этот пижон и, никакого внимания не обращая на Леонида, протянул Анжеле билет.

– Я вас буду ждать завтра, вечером… если, конечно, вам удастся выскользнуть незамеченной.

И удалился.

В этот раз молчать уже не было никаких сил. Едва дотерпев до дома, Леонид устроил супруге эдакий скромненький гранди-смерч! То бишь страшный скандал.

– Нет, и ни хрена себе – незамеченной она выскользнет!!! Мышка, мать твою! – ревел он, дергая перед спокойной Анжелой руками. – Он меня что, за невидимку считает?! Или я комар какой, что он меня не заметил?! Или клоп?! Кто ему позволил разговаривать с тобой так в моем присутствии?! Что это еще за билеты всякие разные?! Что вообще между вами может быть общего?!

Анжела повела себя на удивление невозмутимо:

– Когда ты так кричишь, у меня отчего-то в ушах звенеть начинает… Ленечка, солнышко, не ори. Я не собираюсь терпеть тебя в таком состоянии, а если будешь вопить – уйду. Ты этого добиваешься?

И Леонид вдруг отчетливо понял – теперь да! Теперь она может и уйти. Больше он ее ничем не сможет удержать. Жизнь, казалось, просто кончена. С большим трудом супругам в этот вечер удалось примириться, но в душе Леонида прочно поселился страх.

Утром на работе в его кабинет вошел тот самый человек, который еще вчера чуть не погубил все его благополучие.

– Я Александр Ильич, если вам интересно, Семенов, – с порога заявил он и удобно устроился в кресле. – У меня к вам интересное предложение.

Леня пыхтел, сопел и вообще никаких предложений выслушивать не желал, однако ж прекрасно понимал – этот уверенный в себе хлыщ не пришел бы просто так и вряд ли от него удастся легко отделаться. Как и от его предложения. А уж в том, что предложение было интересным, Леня ни секунды не сомневался, вопрос только – для кого!

– Вот вижу, что вы уже готовы… – усмехнулся гость и принялся деловито излагать: – Леонид Викторович, вчера вы видели, что у вашей жены и у меня назревают… Как бы выразиться… теплые, дружеские отношения. Боюсь, они могут перерасти во что-то серьезное.

– Ха, – не то фыркнул, не то спросил Леонид. И на всякий случай показал голос: – Она моя жена!

– Нет, не «ха», – сочувственно проговорил обнаглевший Александр Ильич. – Это она ПОКА ваша жена, но вы ведь знаете – под луной оно-то ведь как-то все не вечно… Она и моей женой стать может… Да, я понимаю, что вам не хочется, сам не хочу… она немножко не в моем вкусе, простовата… Н-да… Но… я как-нибудь перетерплю, тем более с коммерческой точки зрения это выгодный союз получится. А вот вы… Леонид Викторович, вы же этого не переживете. Вам просто никак нельзя теперь отпускать от себя Анжелу, вы же на нее все свое имущество переписали, чтобы с бывшей женой не делиться, так ведь? Вот я и придумал – а не жениться ли мне на вашей богатенькой красавице? Все ваше будет нашим! Неплохо придумано, а? К тому же готовность вашей жены к новому браку вы сами вчера видели. Настоятельно рекомендую поверить – она согласится, у меня бизнес доходнее. Ну?

– Что… «ну»? – облизнул пересохшие губы Леонид. – Что вы от меня хотите?! Хотите забрать салон?! Забирайте! Но у вас ничего не получится! Вы прогорите в первый же месяц!!!

– Тихо-тихо-тихо… – урезонил крикуна Семенов. – Во-первых, у меня получится все. А во-вторых, я этот салон подарю своей любимой женщине – Ксении Сергеевне Дарковой, она с ним лучше управится… Но я пришел к вам не ссориться. Я же с предложением, вы что, забыли? Не надо так нервничать, все решается проще – вы отдаете все деньги, которые должны вашей бывшей супруге, а я больше никогда не подойду к вашей Анжеле. Кстати, сегодня у нас с ней свидание… в семь, в Театре Пушкина. Знаете, что смотреть будем? «Семейный портрет с посторонним». Во! Правда, символично? Но я могу вам этот билет продать. Ну так как?

Леонид понял, что теперь ему Ксении придется выплатить все, до копейки. И лучше будет, если он даже немножко переплатит. Да, пожалуй, лучше переплатить.

– Я… я не смогу так быстро достать деньги… – просипел он.

– Ну бро-о-о-сьте, в банке вам выплатят кредит в течение часа.

– А билет когда продадите? На «Постороннего»?

– Билет? Да хоть сейчас! – фыркнул Александр Ильич. – Я вижу, вы уже приняли правильное решение, и я вам верю. – Потом наклонился к Леониду и проговорил: – Вы ведь тоже мне верите.

Чтобы его обмануть, у Леонида не мелькнуло даже мысли. Он понял, что Семенов легко может осуществить свою идиотскую затею.

– Я передам деньги Ксении…

– Вот и славно, – легко поднялся Семенов и вышел.

– Ну и что – скажешь, ничего не знала? – устало усмехнулся Леонид, глядя на удивленную Ксению.

– Не-а… Правда не знала, – покачала головой та. – И чего, думаешь, правда бы увел?

Леонид пожал плечами:

– Да ч-черт его знает… Нет, а моя-то! Вот что значит – из грязи в князи… Все ей на блюдечке принес, она из-за этого ателье только поняла, что такое… что такое полный холодильник! Ведь не я бы – так и сидела б кондуктором в автобусе, копейки считала! Я ей… А она… Чуть увидала морду покрасивее – и адью!

– Как я тебя понимаю… – с ироническим сочувствием поцокала языком Ксения.

– Да что ты там понима… Кхм… ну да… – покраснел Ленечка и пылу поубавил. – И чего мне теперь делать? Твой этот Семенов точно к ней не подойдет? Ой, Ксения, хоть бы ты замуж за него вышла, что ли!.. Хотя чего толку-то? Мне теперь чего – так и жить, как левретке, все время трястись? Не Семенов, так Иванов какой-нибудь отыщется или Петров… Сидоров еще может… Ксюха, устал я от этой собачьей жизни… Думал – возьму себе молоденькую, волей-неволей сам себя моложе чувствовать стану, а получается… каждый раз вижу, какой я старый!

– Да не старый ты еще, чего наговариваешь!

– А чувствую старым!!! – упирался Леня. – Идем с ней, а навстречу мужик молодой – она прямо глазами съесть его готова! И ведь, паразитка, рядом с тем мужиком смотрится классно, а я рядом с ней, как папа!.. Или купит какую-нибудь мазилку – крем мужской или еще дрянь какую и ну петь: «Зайка, тебе этим обязательно надо пользоваться, чтобы морщин не было». А я что – баба какая?! Смешно сказать – я уже маски бабские на лицо накладываю! В бочку какую-то травяную лазил, чтобы живот утянуть… А недавно она меня заставила по стадиону сорок минут бегать… Знаешь, Ксюха, я чуть не умер тогда, правда.

У Ксении было странное ощущение – вроде бы торжествовало чувство справедливости: ну как оно при молоденькой-то? Но никакой радости от этого торжества не было, а только было жалко этого дурачка Леню, все же не чужой человек, столько лет вместе прожили.

– Лень, ты перепиши назад на себя ателье, она снова от тебя никуда не денется… Хотя, знаешь, когда женщину держит только имущество…

– Да и потом – разве она согласится теперь? – уныло пробормотал Леня и уж совсем некстати предложил: – Ксюха, а может, ты мне потихонечку деньги вернешь, а своему этому скажешь, что я тебе все отдал, а? Я новое дело закручу.

– Да ну тебя, Леня, – нахмурилась Ксения. – С чего это я тебе обратно все отдавать-то буду? Я ж не дурочка! С грехом пополам у тебя деньги вытянула, а теперь – на тебе, забери, милый, мне и без них славно! Я теперь свой павильон открою, нам же с Димкой тоже жить надо, квартиру-то ты у него увел прямо из-под носа.

– А, ну да-а-а… – понимающе протянул Леонид и стал прощаться. – Он поэтому и не выходит с отцом поздороваться? Оби-и-иделся…

– Да он и забыл про тебя, – дернулась за сына Ксения. – В Болгарии отдыхает наш Димка. Иди уже, Леня, тебе нельзя задерживаться, ты теперь должен хорошо себя вести.

Леонид кивнул и поплелся из дома. Глядя в окно, как, сгорбившись, он садится в машину, Ксения сжала губы – эх, Леня! И чего тебе не хватало? Ладно, если ты это найдешь…

Деньги помогли несущественно – Ксения просто не знала, куда их вкладывать, если документы все еще валялись в кабинете у начальников. Она топталась на месте и очень ждала Семенова. Все же у него связей было больше, да и опыт в таком деле побогаче. Семенов звонил, ругался в телефонную трубку на медлительность партнеров, рвался домой и сокрушался, что может не успеть ко дню рождения Ксении.

Оксана Коноплева что-то пыталась провернуть, но ее тоже заставляли ждать.

Лидочка теперь изредка появлялась у подруги – вероятно, отношения с Римой перелились в более уверенные чувства. А однажды к Ксении даже Мишка забежал.

– Ксень! У тебя горячая вода есть? А то наш стояк отключили, – впопыхах спросил он. – Представь: идем сегодня на какой-то концерт симфонической музыки, а я помыться никак не могу! Прям так стыдно. Ну, есть вода-то?

Ксения сунулась на кухню и открыла краны.

– Есть, иди помойся. Тебе полотенце мое дать или ты со своим?

– Да все у меня есть! Мне даже Ульяна шампунь купила – яичный! Ну чего ты смеешься-то? Это ж не обычный какой-то, а видишь – специально какой-то дядька приготовил, чтобы у мужиков волосы не выпадали! Ну иди давай отсюда, спустись к нам, там Ульяна, она с тобой поболтать хотела.

Ксения только фыркнула. Она еще раз напомнила Мишке, что он может совершенно не стесняться, пользоваться всем, что понравится, и спустилась к соседу.

В кухне Михаила хозяйничала Ульяна. Поверх темно-синего бархатного платья на ней был повязан клетчатый фартук, она деловито резала тонкими ломтиками хлеб и укладывала на него колбасу с петрушкой. Потом отходила на шаг, любовалась натюрмортом, добавляла укропа и снова отходила.

Завидев Ксению, она бурно обрадовалась и потащила гостью к столу:

– Ксюшенька! Давай чай пить, похоже, Михаил еще долго будет плескаться. Нет, ну скажи, ну что за мужик! Еще неделю назад сказала: пойдем на концерт! А он до сих пор не догадался помыться!

Ксения устроилась за столом и осторожно спросила:

– А у вас, я смотрю, дело движется вперед. Ты решила пристрастить его к музыке?

Ульяна опустилась на стул и без лишней восторженности проговорила:

– Да знаешь… Жизнь-то ведь проходит… А я никогда никуда с мужчиной не ходила, ни в кино меня никто не приглашал, ни в театр… Миша неплохой человек, добрый, пьет, конечно, но он понимает! Он понимает, что с этой выпивкой пора завязывать, только никак сам справиться не может… Да нет, я не люблю его, конечно, чего уж там… Но я вот так посмотрю – сколько людей по молодости замуж по любви выскакивало, а потом врагами становились, правда? А у нас… может, притерпимся друг к другу и будем просто жить в уважении, это ведь тоже неплохо… Но это только если мы справимся с выпивкой. И потом еще – я за собой следить стала, вещи себе покупать начала, даже зарядку по утрам делаю, а Миша… Он теперь на меня даже смотрит по-другому. Правда, мне кажется, я напоминаю ему мать…

Они сидели долго. Неизвестно, чем в Ксюшиной ванной занимался Михаил, но женщины набеседовались досыта. И Ксении, и Ульяне надо было выговориться.

– Ой, Ульяна, а вы на свой концерт-то не опоздаете?

– Да не опоздаем. Это ж я специально пришла намного раньше, я теперь всегда к Мише прихожу, если он не на работе, чтобы у него напиться не получилось. Пока не получается уже неделю! – с гордостью выдохнула она.

Мишка пришел чистый, с полотенцем Ксении на плече и с порога закричал:

– Ксень! Представляешь! Похвастался, что я со всем своим, а сам все дома оставил. Но уже возвращаться не стал – твоим мылом пользовался. Это ничего?

Ксения убедила соседа, что ничего страшного нет, и отправилась к себе. После разговора с Ульяной ей еще сильнее захотелось увидеть Семенова, и он позвонил.

– Саша! – обрадовалась Ксения, услышав его голос. – Сашка, ну когда уже ты приедешь?! У меня уже день рождения послезавтра, а ты все работаешь и работаешь!

– Ксюш, послезавтра – это еще только понедельник, а я прилечу в четверг. В четверг у нас последняя встреча, и после нее я просто сбегу! Но раньше уже никак. Зато, как приеду, мы сразу с тобой завалим в ресторан, слышишь?! И уж так отметим!!! Или нет, никакого ресторана! Никакого! Только я и ты! И все! И ни-ко-го! – кричал в трубку Семенов, а потом совсем тихо, нежно и даже как-то беззащитно пожаловался: – Ксюш, если в четверг я тебя не увижу, я… я умру просто. И меня не будет.

В общем, так получилось, что на свой день рождения Ксюша никого не ждала. И сын, и Семенов были от нее сейчас далеко, а без них с другими веселиться ей совсем не хотелось. И все же она бегала по магазинам, закупала продукты и составляла меню – как бы там ни было, поздравить все равно кто-то забежит – та же Лидочка. Господи! Ну кто эти командировки придумал?! И что она там говорила себе – это даже хорошо, можно проверить чувства? Да! Она уже проверила – ей без Семенова плохо! Ей постоянно кого-то не хватает. Она даже, когда на кухню приходит, явно чувствует, что его нет, вот не так без него, и все тут! Но ничего, она потерпит. Он приедет в четверг и… Конечно, они не пойдут ни в какой ресторан! Они будут просто целые дни проводить вдвоем. И ночи тоже! А потом прилетят ребята, Дима тоже звонил. И все у них опять станет хорошо… И все же – какой умница этот Леня! Если бы он не догадался ее бросить, она никогда не была бы с Семеновым!

Ксения носилась по магазинам, уже почти купила все, что хотела, осталось только спиртное, но денег уже не осталось, пришлось забежать за ними домой. Тут-то и настиг ее телефонный звонок.

– Алле! Ксения?! Ну наконец-то! – обрадовалась в трубку Оксана Коноплева. – Я, между прочим, была в ваших краях, заезжала к тебе, а у тебя никого нет! Ты куда прячешься?

– Да куда меня спрячешь, – фыркнула Ксения. – Я тут по магазинам ношусь. Димка же уехал, на машине меня никто не возит, вот и таскаюсь с полными сетками, уже все руки оборвала.

– Это ты зря, себя беречь надо, можно подумать, ты все эти сетки съешь! Приедут мужики, тогда вместе и съездите, – учила жизни Оксана. – Ксения, я ведь чего звоню. Бросай сейчас же все свои сумки и беги к новому павильону, ну помнишь, где ты хотела цветами торговать. Там открылся. И представь – тоже цветы!

У Ксении неприятно заныло в желудке.

– Да ну его, Оксан… Пусть стоит, чего туда бежать-то? – пробурчала она.

– Нет, ну совсем никакого понятия, – сама себе пожаловалась Коноплева. – Тебе опыта нужно по крупицам набираться, как ты не поймешь?! Беги, посмотри, расспроси, девочки там хорошие, я с ними говорила. Ну!

– Ладно, пойду… – уныло сдалась Ксения.

– Нет, не ладно «пойду», а «уже несусь, Оксаночка! Лечу!».

– Ну хорошо, уже несусь, Оксаночка, лечу…

Коноплева бросила трубку, а Ксения стала собираться в новый павильон. Конечно, она могла и не ходить, но… Где-то там, в самом уголочке души, она надеялась, что этот павильон ко дню ее рождения открыли не случайно. И цветами там торгуют тоже не по случайному совпадению. И отговорки Семенова о том, что он никак не может пробить удобное место, тоже были не настоящие – это он-то не может!

Через несколько минут она уже и в самом деле летела к павильону.

Еще не добегая до него, она остановилась. На крупном, отдельно выстроенном здании с огромными окнами-витринами красовалась броская неоновая вывеска «Леночка». Ксению немного покоробило.

«Ну же, Ксения Сергеевна, вперед, за опытом!» – подбодрила она себя, расставаясь с надеждой, что Семенов решил сделать ей царский подарок.

Ну не Семенов это поставил, ну так что же? У нее самой все получится…

И все же красавец павильон поставил именно Семенов. Это Ксения узнала сразу же, как только вошла, – возле крупных напольных ваз с роскошными цветами крутились девчонки, которых Ксения не раз встречала у Димки, – подружки его друзей. Завидев Ксению, они кинулись к ней и засыпали новостями:

– Ксения Сергеевна! Здравствуйте! А мы открылись, здорово, да?! Мы теперь здесь подрабатываем! Александр Ильич обещал устроить нам удобный график работ, чтобы мы учились и работали! Это он специально для Лены павильон открыл, здорово?!

Ксения, конечно, понимала, что отцовская любовь безгранична, но почему-то сейчас ее это не слишком обрадовало. Хотя она старательно себя заставляла. Мудрый Семенов все учел: и глаза дочери не надо напрягать – говорят, на зелени они отдыхают, и работа прибыльная и интересная, и… Ну надо было бы порадоваться за девочку, а не получалось, и все тут!

«Ксюша! Спокойно! – твердила сама себе Ксения. – Только подумай, каков отец! Это тебе не Ленечка. Не отобрал, а подарил собственному дитю целый павильон!»

А противный внутренний голосок дребезжал: «Твой павильон, Ксюша. Семенов у тебя идею украл, воплотил – и получился добрый папа для Леночки».

Новый павильон привлек внимание не одной Ксении, здесь уже бродили с кошелками какие-то женщины, забегали надушенные дамы, а один подвыпивший господин в длинном белом шарфе поверх пальто уже прочно прилип к прилавку и чего-то расспрашивал у продавца Ларисы:

– Не, Муся, а это правда не кактус? А че, похож! Моя Муся от таких коряг просто тащится, прикинь! А че полторушку-то стоит?! Скинуть надо! Да, и эти щупальца оборвать, он у меня в багажник не влезет.

Еще ничего не понимая, Ксения подошла к Ларисе с покупателем и увидела… Димкин молочай, с растопыренными лапками и смешной шляпкой на верхушке стоял возле самого входа, и к нему уже приценялся этот бритоголовый в белом шарфе.

– Лариса… – не слышала своего голоса Ксения. – Почему на нем цена? Ты его продаешь? Я… Я же никогда… Лариса, я его покупаю. Лариса, я его покупаю! Ты что, не слышишь?!

Парень уже вытащил деньги и теперь все больше наливался краской:

– Ты, мать, слышь, не куражься. Это мой кактус, я его уже купил. Муся, слышь, заверни его. Токо присоски обломай…

Совершенно белая Ксения повернулась к покупателю и прошипела:

– Слышь, сынок! Это мой цветок! Мой, понял? Я его ни за какие твои паршивые деньги продавать не собираюсь! И если ты сейчас не отвалишь… Лариса! Сколько он стоит?! Полторы тысячи? На! На тебе две! Три на! Забирай! И убери этого лысого! Я его покалечу!!!

Парень надменно сплюнул прямо на мраморный пол и процедил:

– Да забирай ты свое сено! За какую-то зеленую корягу… Если б ты мужиком была, я б тебя…

Он вышел из павильона, старательно хлопнув стеклянной дверью.

Ксения ухватилась за тяжеленный горшок и попыталась поднять. Горшок не поддавался.

– Теть Ксень! – крутилась вокруг нее Лариса. – Ну чего вы, сейчас мы вам до дома довезти поможем, машину вызовем, у нас предусмотрено!

– Да идите вы с вашей машиной, – отмахнулась Ксения. – Я сама!

Девчонки столпились возле нее, наперебой уговаривали подождать машину, но взяли только хитростью – толстенькая Маша, которая тоже не раз бывала в гостях у Дарковых, встав возле молочая, серьезно прикрикнула на женщину:

– Теть Ксеня! Я вам его не дам просто так, голого! На улице уже минус, а вы пока дотащитесь, он весь замерзнет! – И девчонка строго сверкнула глазами.

– Ага… Правильно, Машенька, я его заморозить могу… – пришла в себя Ксения. – Ты заверни его, девочка. И чтобы нести удобно было…

Умненькая Маша копалась с цветком ровно до тех пор, пока не подъехал маленький микроавтобус. Из него выскочил крепенький мужичок и мягко отстранил Ксению.

– Давай-ка, хозяюшка, твоего красавца домой повезем. – Он умело ухватился за горшок и очень ловко устроил его в салоне.

Ксения села туда же и назвала адрес.

– Сейчас мы вас быстренько, здесь близко, – балагурил водитель. – А чего не радостная такая, хозяйка? Нового постояльца везем!

– Не новый он. Мой это цветок… – набыченно проговорила Ксения.

– Стало быть, передумала продавать? И правильно, разве цветок-то может помешать?

– Он мне и не мешал. Его у меня стащили… А я еще все думала: чего это на кухне не хватает, думала… А у меня стащили… А мне его сын принес, Димка. Он еще маленький был, все домой тащил, то котенка, то мышку… Котенка отец выкинул, а мышь я сама выпустила, потому что боюсь… А он тогда цветок принес и каждый день бегал смотреть, чтобы отец его тоже не выкинул… – Ксения вдруг всхлипнула. – Пересаживал сам, а отец ругался, говорил, грязь, а Димка потом полы мыл…

– Да гнала б ты такого отца-то к едрене фене! – не выдержал сердечный водитель. – На кой хрен он нужен, ежли от него мальчонке столько переживаний-то!

– Он сам от нас ушел, и слава богу… – вытерла нос Ксения и постаралась успокоиться. – Вы, наверное, думаете, это все нюни, да? Ну что я из-за цветка-то так…

– Да не думаю я! У меня у самого жена каждое утро к этим цветам подходит и уж чего только им не наговаривает! И «вы мои хорошие»! И «вы мои любимые»! Я даже злился сперва, говорю – ты б меня так звала! А она мне, мол, когда ты у меня расцветешь вот такой вот розой, я тебя еще не так назову. Ну а где ж мне розой-то! А потом плюнул: ну говорит себе баба ласковые слова, так ведь она ж цветам, а не мужику постороннему, правда ж? И я ведь ей ничего такого уж сто лет не говорил.

Ксения усмехнулась и качнула головой.

Цветок водитель донес до самого места, прямо до кухни.

– И как же я не заметила, что тебя нет-то? – спрашивала она у молочая, водружая его на прежнее место. – А, вон как… Тут все другими цветами заставили… Хотелось бы знать – кто постарался?

Потом она долго сидела, уложив голову на руки, и чувствовала, как внутри жжет обида. Как же Саша мог? Сильный, могущественный… Взял и отбросил ее, когда этого потребовали коммерческие дела. Довольно современный деловой человек, чего реветь? Ксения уже не всхлипывала, слезы сами катились по щекам, и нисколько не становилось легче.

Утром ее разбудил телефонный звонок. Звонил Димка:

– Мам! С днем рождения тебя! Я тебе желаю всего-всего! Ты у меня самая лучшая мама на свете!

– Спасибо тебе, мальчик мой… Когда уже ты приедешь, я так соскучилась… – глухо проговорила Ксения, стараясь казаться веселой.

Но сына обмануть было не просто.

– Мам, ты чего?

– Ничего, говорю же – скучаю по тебе. Столько не видела…

– Ну во-от! Нашла из-за чего расстраиваться… – фыркнул парень, поговорил еще немного и отключился.

И, будто дождавшись, когда телефон освободится, позвонил и сам Семенов. Ксению от его голоса бросило в жар и подступил комок к горлу. Но разве он мог видеть ее сейчас в этом Техасе.

– Ксюшенька, солнышко мое, я тебя поздравляю, хотел вручить подарок сам, но, боюсь, не успею. Сходи на то место…

– …где я собиралась поставить павильон? Я уже там вчера была… – хрипло проговорила она, откашлялась и с фальшивой веселостью сообщила: – Очень понравилось! Прикупила себе там свой молочай! Вот уж не ожидала!

– Молочай? Какой молочай ты прикупила? – со смехом спрашивал Семенов.

– Димкин! – выкрикнула Ксения и не удержалась. – Семенов, я все понимаю – это роскошное место, деньги сейчас начнешь грести лопатой, но на кой хрен тебе понадобился мой цветок продавать? Это же подлость! Еще скрывал!

– Стоп! Я ни-че-го не понял… Да, я открыл цветочный павильон. Да, я от тебя скрывал, но ведь…

Ксения видела, как ее кожа покрывается отвратительными пупырышками – от холода, что ли? Она не чувствовала холода, она вообще ничего не чувствовала. Он открыл павильон! Он скрывал! И сейчас вот так просто ей сообщает! Ага, а дальше ему придется сказать, что он скрывал, чтобы сделать ей подарок – цветочный павильон «Леночка»!

– Я же подарок тебе хотел сделать!

– За три тысячи рублей? – поморщилась Ксения. – Я купила цветок за три тысячи.

– Ксения!!!

– Но я не жалею! Во-первых, я успела – его чуть не купил какой-то лысый хлыщ. А, во-вторых, я все равно тебе была должна, ты же вернул деньги моему Ленечке на юбилее Веры Николаевны! Кстати, и за Ленечку тебе спасибо, он приходил, принес деньги и полностью разочаровался в своей супружнице. Оценил мои верные и надежные качества, и мы решили снова жить вместе.

Что она несет? Это уже окончательный крах! Но лучше сразу спалить все мосты, чем жить и ждать нового предательства.

– Ксения, ты врешь, – тихо и сухо говорил Семенов. – Ты что-то не поняла и сейчас хочешь меня оттолкнуть. Поэтому врешь. Ты не можешь простить того, кто тебя предал, ты этого до сих пор забыть не можешь.

– Правильно, не могу, поэтому и не хочу, чтобы меня предавали все кому не лень! Семенов, ты что, не понимаешь – я тебя слышать не хочу! Видеть тебя не хочу! Ты такой же, как Ленечка… Нет, ты хуже! Ты бьешь по больному!

Она бросила трубку и крепко сжала голову. В ушах бухало, будто кто-то специально колотил здоровенной палицей по кожаному брюху барабана. Телефон надрывался, звонил не переставая до тех пор, пока она не выдернула шнур. Ну вот, теперь будет все спокойно… Теперь все уляжется… только надо немножко посидеть и придумать, как теперь жить… без этого Семенова…

Она просидела возле включенного телевизора до вечера и почувствовала, что не сможет провести так еще и ночь. Быстро собралась, набрала полные пакеты продуктов и вышла за двери.

Вера Николаевна встретила ее с радостью. Она совсем не ожидала сегодня такой дорогой гостьи, и эдакое явление случилось для нее настоящим подарком.

Но уже через минуту женщина всполошилась:

– Ксюша, что-нибудь случилось? Дни рождения прекрасной женщине не принято отмечать вдвоем с бывшей свекровью.

– У вас есть что-нибудь выпить? – без объяснения спросила Ксения, бухая на стол пакеты.

– Нет… И я даже не знаю, где купить, супермаркет от нас далеко, а остальное все закрыто… – на минутку растерялась Вера Николаевна и тут же решила: – Но… сейчас я позвоню сыну, он привезет. Моя новая невестка, конечно, порядочная мегера, но матери он не откажет. И не дергай своими руками, нам нужен праздник любой ценой! – прикрикнула пожилая дама и пошла звонить.

Ленечка приехал через час с двумя бутылками какого-то вина, с водкой и с непременной Анжелой за спиной.

– Ну ваще! Я так и думала, – пропыхтела та, однако ж более бурного недовольства проявлять не стала. Да Ксении, в общем-то, было все равно, что Анжела там проявляет, едва Леня откупорил бутылку, она плеснула себе вина в стакан и залпом выпила.

Вера Николаевна усадила всех за стол и принялась угощать, не сводя глаз с молчаливой Ксении.

Та больше не пила. Зато Леня с женой набрались вволю. Анжелу еле удалось уложить в спальне, а Леня развалился за столом, пьяненько кивал и выслушивал все нарекания матери. Ксения сидела недолго, вино, как и ожидалось, возымело правильное действие – после него она буквально валилась с ног. Едва добравшись до дивана, она заснула глубоким, тяжелым сном.

Утром Ксению кто-то упрямо тряс за плечо:

– Вставай, девочка, ну проснись же!

Перед ней стояла расстроенная Вера Николаевна.

– Ксюша, деточка, вчера поздно вечером приезжал твой этот… новый друг с подругой. Ну с той-то, которая у вас на нижнем этаже жила…

– С Лидочкой?

– С ней. И спрашивали тебя. Я сказала, что ты у меня. А потом… Вышел Леня… – всхлипнула женщина. – А твой товарищ, он рванул вниз и сказал, что тебя уже можно не приглашать. Ксюша, я очень беспокоюсь, что он черт-те что подумал. Ты бы ехала домой, вам непременно надо объясниться…

Ксения ехала домой, но ни с кем объясняться не собиралась. Ее нисколько не удивил тот факт, что Семенов приехал не в четверг, как обещал, а в понедельник, она вообще старалась о нем не думать. Не думать ни о чем и ни о ком. Вот приедет Димка, тогда и можно будет начинать жить, а так…

Еще когда она открывала ключом двери, услышала, как внизу стукнула дверь.

– И не вздумай захлопнуться, гулящая женщина!!! – на весь подъезд вопила Лидка. – Я буду долбить, пока не разнесу дверь!

Ксения угрюмо дождалась, когда подруга влетит в ее квартиру, и прошла в комнату.

– Ксюша! Зайка! Ты очумела?!! Ты решила снова запасть на своего задохлика му… – накинулась на нее Лидочка, но, приглядевшись к подруге, осеклась. – Господи, да что произошло-то?! Вчера Семенов весь белый метался, сегодня ты… Ксения, я правда сейчас же сойду с ума, если ты мне все не объяснишь, понятно?!!

Скупо, уныло, как до смерти надоевший стих, Ксения рассказала Лидочке, что произошло.

– А я-то понять ничего не могла… Он вчера ко мне залетел, белый весь, и орет, куда, мол, я тебя подевала! А я откуда знаю – куда?! Но пришлось подумать. Понятное дело, что если тебя у меня нет, значит, ты или на даче, или у Веры Николаевны. Мы сначала к твоей свекрови заехали, а ты там. И, главное, Леня выполз! Ты б его видела!

– Я его видела, Лида… – поморщилась Ксения. – И вообще – я так хочу спать, давай мы потом с тобой поболтаем, а?

Лидочку вытолкать было совсем не просто. Но когда Ксения улеглась в кровать прямо при ней, она вынуждена была покинуть помещение. Ксения вовсе и не хотела спать, ей надо было только выставить соседку, но, видимо, от потрясений организм совсем не хотел действовать, а желал только отдыхать. И она уснула.

Проснулась же от родного горьковатого запаха. Лежала и не хотела открывать глаз.

– Только не притворяйся, что спишь, – послышался рядом тихий голос.

Сердце бешено заколотилось.

– Ключ, конечно же, взял у Лиды? – не открывая глаз, спросила Ксения.

– Конечно же, соседка вежливо предложила воспользоваться. Иначе я бы просто вынес дверь.

Ксения поднялась, молчком прошла в ванную и постаралась успокоиться. Из зеркала на нее глянуло изможденное лицо с темными кругами под глазами. Черт, она даже косметику сейчас не взяла! Придется разговаривать начистоту…

Через несколько минут они оба сидели за столом на кухне – Ксения специально пришла сюда, чтобы было чем занять руки, и сейчас она старательно крошила какой-то салат.

Семенов сидел за столом прямо в пальто, вглядывался в ее лицо и хмурил брови.

– Ксения, – начал он, – я даже не спрашиваю, зачем ты вернулась к мужу, ерунда все это, ты к нему не вернулась. Да я просто не дам тебе вернуться, поняла? Я хочу объяснить всю эту историю с павильоном…

– Саша, да ну ее, эту историю… – беспомощно взглянула на него Ксения. – Я думала, думала… Ну если он нужен тебе, этот павильон, для Лены – так забирай… Ты его поставил, деньги вложил, документы выбил… Он твой. Я уже даже не сержусь. Цветок я все равно уже забрала…

Семенов долбанул рукой по столу:

– Да ты мне дашь сказать-то?! У-у-у-у, какая невыносимая женщина! Я ж тебе говорю – я тебя все равно никому не отдам, поэтому тебе придется меня выслушать!

– Да что ты заладил: не отдам, не отдам! Я и сама никому не отдамся! Я тебе даже павильон свой подарила, а ты…

Семенов откинулся на спинку стула и завыл:

– О-о-о-ой, как же все запущено-о-о-о… Это она мне подарила… Да это я тебе его подарил! Как идиот старался к твоему дню рождения открыться! Не успевал ни хрена, а тут еще эта командировка, пропади она!.. – И он вдруг неожиданно схватил со стола нож и задолбил им по батарее.

Ксения напряглась. Неужели свихнулся? А она только-только решила ему все простить…

В подъезде загрохотали шаги, и в квартиру вошла Лидочка с кем-то еще.

– …Я поручил все дела довести до конца Петру Анатольевичу, это у нас сотрудник такой есть, да ты его знаешь! – объяснял Семенов. – Вот он, кстати…

И Лидочка втолкнула в кухню приличного на вид мужчину.

– Здрасте, – вежливо поздоровался тот и присел на краешек стула.

– И вот этот сотрудник, – Семенов злобно сверкнул глазами. – Он все доделал, но не безупречно… Петр Анатольевич, какого лешего вы заказали вывеску? Я вам про нее ничего не говорил, потому что думал, Ксения сама придумает что-нибудь цветочное. А вы чего влезли?

Петр Анатольевич пожевал губами, а потом с отчаянием накинулся на начальника:

– А потому что! Потому что вы всегда ругаетесь, что мы никакой инициативы никогда не проявляем, а там мне сказали, что надо название! А у вас дочка Леночка должна вот-вот приехать с Болгариев! И я подумал, что вы к ее приезду стараетесь. И проявил инициативу! Вот ежли б вы мне пояснили, что ваша пассия в этом замешана!

– Понятно? – наклонив голову, спросил у Ксении Семенов. И объяснял дальше: – Я и с цветком все продумал. Созвонился с Михаилом, попросил его выудить тебя из дома и перевезти цветок в павильон, когда тот будет открываться. И четко приказал: не продавать, поставить как украшение. Но только Мишаня в порыве прилежания как раз эту деталь забыл. По батарее будем стучать? Вызывать свидетеля требуется?

Ксения мотнула головой:

– Не-а…

– Так что павильон ваш, уважаемая сударыня, – проговорил Семенов и поднялся.

– Ты куда? – испуганно вскочила Ксения и кинулась к нему.

– Господа! Всем спасибо, – повернулся Семенов к сотрудникам и, не дожидаясь, пока те выйдут, схватил Ксению, крепко прижал к себе и уткнулся носом в ее волосы. – Ну наконец-то… Как же я уже устал тебя дожидаться…

– Господи! – умилялся Петр Анатольевич, не собираясь пропускать такое зрелище. – Хорошо-то как!

– Петр Анато-о-о-льевич! – дернула коллегу за рукав Лидочка. – Что начальнику хорошо, то подчиненному смерть! Александр Ильич, вы целуйтесь, целуйтесь… Я его сейчас вытолкаю! Петр Анатольевич, ну выходите же! О чем вы только думаете?! Вам, чтобы не остаться безработным, надо скачками нестись к этому павильону и менять вывеску! И быстро, пока Семенов не опомнился… Конечно, Ксения его задержит… денька на два, но потом… Да выходите же вы!!!

Когда и как вышли Лида с Петром Анатольевичем, как сами они оказались в комнате, ни Ксения, ни Семенов не заметили. Семенов вообще ничего не видел и не слышал, он только понимал, что наконец-то дома! Рядом с ним Ксения, и у них больше не будет никаких ссор! Даже недомолвок не будет, он не допустит! Только… Только почему Ксения его отталкивает? Она явно пытается оттолкнуть его своими тонкими, сильными руками… Господи! Ну что?! Что опять он сделал не так?! Чем опять смог обидеть эту самую дорогую женщину? После длительного перелета, после бессонной ночи, нервотрепок и разборок он окончательно перестал соображать. Семенов немного отстранился, взглянул прямо в смеющиеся глаза Ксении и устало спросил:

– Ксения… Ты даже не отталкивайся, даже и не пытайся, честно говорю – я сильнее, я не отпущу. Я сейчас… Я сейчас на все согласен. Что надо сделать – только попроси! Еще поставить павильон? Поставлю! Купить билет до Парижа?! Сделать из тебя кинозвезду?! Свернуть горы?!! Засадить пальмами весь проспект Мира?!! Говори, сделаю!!

– О-о-ой, – от удовольствия пропела Ксения и лукаво попросила: – Ну тогда… сними хотя бы пальто!