/ Language: Русский / Genre:sf_horror,

Трудно быть бесом

Наталья Иртенина


Наталья Иртенина

Трудно быть бесом

Занятия в школе среднего профиля закончены. Учащиеся распущены на короткие вакации для самостоятельного совершенствования в профильных науках и искусствах.

Дульзибал, порядковый номер 13 906 754 213-й, бес второй степени среднего профиля, сидел в опустевшем школьном дворике, обвернувшись длинным хвостом. Кривил морду и злобился на все четыре стороны, страдая от несправедливости.

Только что завершила работу аттестационная комиссия, присваивающая степень. Дульзибал комиссией был единогласно завален. Жестоко и беспричинно. Единственный из двух десятков соискателей, которые в ближайшее время получат знак третьей степени.

Сам факт страдания нетипичен для беса. Уличенный в подобном непозволительном и неприличном поведении бесячий собрат мог потом всю свою долгую жизнь безуспешно соскребывать с биографии несмываемое пятно позора. Отбиваться от дразнилок, вроде предложения сходить на исповедь к священнику или спереть у людей таблетки от депрессии.

Такие вещи можно было изредка позволить себе лишь в полном одиночестве.

Но бес не был бы бесом, если б не имел гордыни сколько полагается и гневливого честолюбия в еще больших размерах. Унылые надзиратели и озабоченные академики из аттестационной комиссии должны заплатить за свое оскорбительное единогласие.

Дульзибал поскреб лапой брюхо, другую запустил в карман, невидимо болтавшийся в пространстве. Пошарив, извлек огрызок грифеля и свернутый лоскут человечьей кожи, совсем свежий, приятного голубоватого цвета, ароматно пахнущий. Развернул, пристроил на колене, немного поразмышлял, затем решительно вывел: «Высочайшему попечителю учебного заведения среднего профиля магистру господину Граззиалу от…». После короткого колебания тщательно замарал «от» и ниже нацарапал: «Донос». В скобках для ясности приписал: «Анонимный».

— …А мы напоминаем, что вы смотрите реал-шоу «Заклятые враги» и сегодня в гостях у нас начинающий предприниматель Борис Переплюев и его сосед и заклятый враг Петр Кустоедов. Итак, мы продолжаем. Борис, такой детский вопрос: кто из вас двоих первым начал?

— Э…видите ли, я бы никогда раньше не подумал, что господин Кустоедов, с виду такой приличный человек, способен на такое… э… безобразие.

— Клевета! Это с позволения сказать «безобразие» порождено вашим, уважаемый, больным воображением…

— Вранье! У меня есть справка от врача, специально для вас. Мое воображение не выходит за рамки минимально допустимого, я никогда ничего подобного…

— Ничего подобного? Ха-ха! А кого в позапрошлом году застукали в гараже с козой нашей дворничихи? Очень даже недвусмысленно застукали!

— Да ты… да ты… сам ты педераст! Господин ведущий, я протестую, меня оскорбляют в эфире! Что скажет моя жена! Я уважаемый человек!

— Господа, давайте успокоимся и вместе разберемся в этой запутанной ситуации. Петр, ваша версия событий?

— Моя версия такая. Полгода назад этот полоумный встречает меня возле дома и при свидетелях бьет по лицу. При этом бормочет дикую околесицу про то, как я ему, видишь ли, приснился.

— В непотребном виде!! И не один раз. У меня нормальная ориентация, я не педераст и не позволю никому сниться мне с гнусными намерениями. В конце концов, у меня жена, дети!

— А у меня хомячок в банке!! И если еще раз назовешь меня педерастом, я тебя по судам затаскаю и разорю.

— Борис, и все-таки, каково содержание ваших столь интригующих снов?

— Он… этот… дразнил меня во сне своим голым задом. Своей мерзкой педерастической жопой! И не надо мне тут судом угрожать! За моральный ущерб мне положена компенсация!

— Ну все, он меня достал!

— Петр, Петр, держите себя в руках.

— Да он мне за полгода все мозги отполировал своей жопой! Извинений требует публичных. Агитацию против меня в доме ведет. Карикатуры развешивает на подъездах.

— Это не моя жопа, а твоя! Мясная, противная, женоподобная жопа! Тьфу! И пока я не услышу извинений…

— Он оскорбляет мою жопу, и я еще должен извиняться!

— В самом деле, Борис, может быть, вы слишком пристрастно оцениваете жопу Петра? Ведь на самом деле, наяву, вы никогда не видели ее? Или я ошибаюсь?

— Не видел и видеть не хочу. У меня жена, дети…

— А не кажется ли вам, Борис, что вашим мнимым представлением о действительности, то есть о жопе Петра, вы только усугубляете вашу вражду? Может быть, стоило бы своими глазами, так сказать, убедиться?

— Это в чем же?

— Ну, например, в том, что жопа Петра вполне может оказаться мужественной и красивой, и ваша неприязнь к ней потеряет всякое основание?

— Да этот извращенец просто побоится признать мою жопу красивой! Вы не знаете его вкусов. Та позапрошлогодняя коза была то еще пугало огородное.

— Сам козел! Эксгибиционист!

— Маньяк-параноик!

— Итак, Петр, вы готовы продемонстрировать нам свою жопу? Я уверен, наша аудитория выступит беспристрастным судьей в этом сложном и захватывающем вопросе.

— Готов. А тебе, Переплюев, желаю подавиться собственным языком от зависти к моей жопе.

«…еретики и преступники. Даже имя Хозяина (вечная хвала ему) не рождает в них положенного трепета. Этому особенно подает пример господин Хруниал, преподаватель теории истинных культов. Он утверждает, что люди, участвующие в этих культах, поклоняются не только Хозяину, но и любому из нас и поэтому мы имеем право и даже обязаны и проч. и проч. Это прямой призыв к мятежу. Господин Хруниал вовсе не страшится Хозяина и не падает на живот при звуке его имени.

Господин Аззал, преподаватель основ человекоуправления, впал в гнусную ересь. Он позволяет себе трактовать Хозяина не как бога, а только как первого среди демонов, равного среди равных. И этому он учит даже малых бесей, нулевой и первой степеней, еще неспособных к критическому восприятию всякой науки.

О преступном деянии господина Салтазара, преподавателя теории и практики виртуализации сознания, знает вся школа. Он любит об этом рассказывать, не страшась кары. В бытность свою практикующим бесом он проявил жалость к человеку и сказал тому правду. Хотя человек от этой правды все равно помер, это произошло вопреки, а не благодаря деянию господина Салтазара. Судить же надо по намерениям, а не по результатам, которые вовсе могут быть случайными или по великому промышлению Хозяина (благодарение ему).

Еще вам стоит знать о том, что господин Барракуд, преподаватель теории и практики массовых психозов, имеет во всех степенях школы любимчиков, всячески потворствует их нерадению о Деле и предается с ними мерзким оргиям бескорыстной дружбы.

Есть предположения, что в школе составился заговор. Они хотят опорочить Нечистое Дело и замышляют против Хозяина. Преступники используют все доступные им средства. Например, всячески протаскивают вперед ленивых и тупых учеников, которые в будущем окажутся бесполезными для среднего профиля, то есть работы с людьми. А способных всячески третируют. Прошедшая аттестация второй степени доказала это. Самый перспективный ученик, Дульзибал, был единогласно завален комиссией, состоявшей из отъявленных еретиков и преступников. Его аттестационную работу, лучшую из всех, назвали „несерьезной и поверхностной“. А как она может быть несерьезной и поверхностной, если результаты ее превосходны! Вы сами можете проверить, великолепнейший господин Граззиал. Это нетрудно сделать, потому что о Жопе в человечьем мире сейчас только и говорят…»

На следующий день после демонстрации в эфире жопы Петр Кустоедов проснулся знаменитым. Его зад произвел настоящий фурор.

Конечно, предварительно над оклеветанными тылами Кустоедова основательно потрудились специалисты — косметолог-визажист, стилист, мастер накладного тату. Вся подготовка была проделана еще до начала передачи и в решающий момент нанесены лишь последние штрихи. Переплюев об этом ничего не знал и, узрев достойный зад своего заклятого врага, изошел краской. Аудитория встретила Кустоедова овацией, свистом и криками «Браво!», поощряя отвагу и мужество. Жопа единогласно была сочтена и красивой, и мужественной: одну ее половину украшало мужественное лицо Че Гевары, другую занимала вольно расположившаяся обнаженная красотка. Обрамляли жопу изящные ремешки изготовленных на заказ трусов.

Там же, в прямом эфире, ведущий шоу примирил обоих врагов, заставив пожать друг другу руки и обняться. Громкие аплодисменты и восторг зрителей увенчали окончание вражды.

В семь часов утра Кустоедова разбудил телефонный звонок. Бодрый, жизнерадостный голос поздравил его с успехом и предложил заключить выгодный контракт.

— По поводу? — промычал недопроснувшийся Кустоедов, хотя и польщенный коммерческим интересом к своей особе.

— Ваша жопа может представлять весьма оригинальную форму рекламы, — уверил голос. — Мы предлагаем вам работу в салоне дамской одежды. Агентом по привлечению клиенток.

— Черт… как вы себе это представляете?

— Вы будете демонстрировать вашу мужественную жопу перед входом в салон…

— Сам демонстрируй, придурок, — нелюбезно отозвался Кустоедов и бросил трубку.

Утро выдалось бурное. В следующие два часа он отверг одно за другим предложения сделаться сольным подтанцовщиком восходящей эстрадной звезды; живой рекламой в туристическом агентстве — демонстрировать жопой экзотические виды далеких стран. Пикантной приправой к блюдам в ресторане для любителей экстремального питания и острых ощущений, где его жопу будут представлять клиентам в качестве поставщика продукта, из которого изготовлено то, что они в данный момент едят. Натурщиком для серии холстов «Одиночество жопы». Последний вариант принадлежал меланхоличному художнику. Со сдержанной грустью в голосе он сообщил, что жопа Кустоедова вселила в него вдохновение, тем самым вытащив из затяжного творческого кризиса. Кустоедов посоветовал художнику изменить концепцию на «Счастье жопы» и шагать на нудистский пляж. Меланхоличная творческая личность обещала подумать.

Весь день Кустоедов упивался славой своей жопы, но ему хотелось большего. В нем вдруг пробудилась амбициозность. Ему виделись жопы, много жоп, приведенных им к славе. Он возмечтал о шоу-индустрии Жопы. Как ни странно, эта мечта посетила в тот день не одну только его счастливую голову. Когда очередной незнакомый голос в трубке предложил ему войти в оргкомитет конкурса на самую красивую жопу, Кустоедов не колеблясь сказал «Да».

В возбужденном мозгу быстро зароились планы: регулярный общероссийский конкурс на самую красивую жопу среди мужчин, среди женщин, конкурс на самую умную жопу, на самую большую, самую оригинальную, самую и т. д. и т. п.

Дульзибал оторвался от кляузы и зарылся в воспоминания о работе . О том, как в те дни он метался от одного человеческого существа к другому, разрываясь на части. О том, как тяжело раскручивалась вся эта история, хотя внешне все выглядело, конечно, легко, изящно, словно происходило само собой. Но ни о каком «само собой», разумеется, и речи быть не могло. Начиная с тех самых снов Переплюева. Техникой наведения нужных сновидений Дульзибал владел блестяще еще с тех пор, когда имел только первую степень, то есть значился обычным бесенышем-хулиганом.

Многие бесы так и остаются с первой степенью. Их потолок — гадить, мерзопакостить, облапошивать. Уже вторая степень презрительно зовет их барабашками. Вторая — это куда серьезнее. Сколько человеческих душ геенна приобрела благодаря второй степени! Благодаря всем этим развратителям, суккубам и инкубам, деймонам, умело разжигающим похоть, зависть, алчность, ненависть. Многим нравится вторая степень, и они не претендуют на следующие. Дульзибала не интересовала даже третья. Ему нужна была только последняя — четвертая. Но и третья давала пищу гордому бесячьему честолюбию. Эта степень владела умами человеческими — заводила новые моды, организовывала нужный уклон общественного мнения, плодила «властителей дум» и кумиров, помогала рождаться правильным направлениям науки, философии, искусства. Масштаб деяния — преогромный. И все же меньший, чем у четвертой. Ибо четвертые творили человеческую историю. Точнее, кроили и перекраивали.

Так вот, разрываться в те дни приходилось прямо-таки на кусочки. Везде поспеть, тому нашептать, этому отдавить любимую мозоль, чтоб пошевеливался, что надо — синхронизировать, чего не надо — ликвидировать, вовремя подлатать образовавшиеся дыры в процессе, там подсуетиться, тут… ну и все такое прочее.

Главное было — быстрота, натиск, внезапность. Никакой постепеновщины. Времена у людей давно изменились. Это раньше, века два-три назад поспешность во внедрении любой, даже завалящей идеи грозила провалом. Людишки были неповоротливые, скоростным прогрессом не обласканные. Новейшие веяния туго в них входили. Не то сейчас. Совсем не то. Блицкриг — вот что пробирает людские душонки до самых печенок. У них так много всего, и все надо попробовать, всем насытиться. А жизнь коротка. Впрочем, это лирика.

Шоумен, продюсер, пиар-менеджер, а за ними и рядовой обыватель не в силах противиться этой бури и натиску. Свежий объект потребительского обожания и соответственно прибыли очаровал и заворожил их новизной, необычностью, так сказать, брутальностью, абсолютным своим демократизмом. Эта очарованность Жопой сыграла свою роль и в создании новой рыночной ниши, и в выработке суперсовременного взгляда на мир — ясного, заманчивого, открывающего новые горизонты восприятия реальности.

Так что коммерческий бренд «Жопа», хихикал про себя Дульзибал, можно считать не только брендом года, но и века. Вряд ли существует в людском мире что другое, способное встать в один ряд с этим универсальным продуктом, абсолютно доступным, будоражащим фантазию, толкающим к творчеству…

«…Кремы, лосьоны, массажеры, — перечислял в рекламном ролике мягкий женский голос, — широкий выбор средств для удаления прыщей и волос, увлажнители кожи, скрабы и многое другое для бережного ухода за вашей жопой вы найдете в сети бутиков „Все для жопы“ по самым доступным ценам…»

— Ну, это только самый приблизительный перечень моих товаров. — Переплюев махнул рукой на экран огромного, в полстены, телевизора. — Не забудьте еще аксессуары, разные там пирсинги, подвески, колечки, накладные татушки, ремни для придания формы. Женское, мужское белье, подчеркивающее достоинства жопы. Раскраска, румяна, отбеливатели, блеск, стойкие пудры. Оптические увеличители и уменьшители. Прибамбасы разные, знаете, которые молодежь любит, ну вроде накладных ирокезов, хвостов, шипов…

— Шипов? — удивился собеседник Переплюева, а точнее его интервьюер, молодой журналист Илья Петров-Бодкин, сотрудник глянцевого журнала «Искусство моды». — Как же сидеть на шипах?

— Да вот, — усмехнулся Переплюев, — они и не сидят. Искусство… хе… требует жертв. Еще очень пользуется спросом вшивание в кожу цветных металлических накладок. У меня на двух точках, в Москве и в Питере, работают такие мастерские. Специалистов долго подыскивал. Пока не вспомнил, что нету таких специалистов у нас еще. А я вот взял и сам сделал специалистов! — горделиво похвастал он. — Сманил из косметической хирургии двоих. Теперь плачу им в два раза больше и не жалею. Хвосты, между прочим, тоже вшивают. Имплантируют, так сказать. Любителям. А сейчас вообще клиент пошел привередливый, хотят, чтоб хвостом можно было двигать. Как настоящим. Садо-мазы особенно эту тему поднимают. Очень это возбуждающий момент — хвостом себя по бокам. Или друг дружку.

— И что… это действительно возможно?

— Прорабатываем вопрос. Почему нет. Наука может все. Были бы вложения.

— Ну хорошо, Борис Григорьич. Давайте вернемся, так сказать, к истокам. Вы были одним из первых, кто подхватил и стал развивать эту многообещающую тему жопы. С чего все начиналось, как зародился ваш бизнес?

— Молодой человек, я был не «одним из». Я и был первым. А начиналось все просто — с нее же, с жопы. Видите ли, теперь я уверен, что это были вещие сны. Пророческие. Мне начала снится жопа. Во всяких интересных вариантах. Вот с того и пошло. Поначалу я, правда, не связывал это с бизнесом. Да и немудрено было. Колумб вон так ведь и не узнал, что Америку открыл. Думал — Индию. Вот и я думал… хе… в том же роде. Но я быстро прозрел. В этом мне помог мой тогдашний знакомый, Петька Кустоедов.

— Тот самый? Знаменитый жоп-продюсер?

— Он самый. Только тогда он еще не был знаменитым. Честно говоря, только между нами, он был дурак дураком. Но жопу он просек на раз, когда я ему свои сны рассказал. Меня как током шибануло тогда. Ё-мое, думаю, это ж клондайк, это ж поле непаханое, это ж горы золотые — подходи и загребай. И Петьку, видно, этим же током шибануло. Как он сразу поумнел-то на жопе! Ну а я взял в банке кредит, да и развернулся потихоньку. На сегодня у меня около двух сотен бутиков по всей стране. Вот такая она, вещая Жопа…

После интервью с Переплюевым Илья Петров-Бодкин заглянул в книжную лавочку. Кроме своих корреспондентских обязанностей в «Искусстве моды», он имел еще обязательства перед самим собой. Это была мечта, со временем принявшая форму долга. Петров-Бодкин хотел написать книгу о Жопе. И не просто о Жопе, а с философским уклоном. С экзистенциальным или, на худой конец, если экзистенциальность туго пойдет, каким-нибудь социокультурным изгибом. Чтобы всем было ясно — автор человек серьезный, понимающий толк в современных процессах, можно сказать, эти процессы и организующий. А не какой-нибудь там хавающий пипл.

Вот уже несколько месяцев Петров-Бодкин собирал материал для своей книги. Реальность предоставляла материал в огромных количествах. Куда ни посмотри, везде была Жопа. Проблема состояла в том, чтобы философски обобщить весь этот разнообразный материал. А где еще искать обобщений, как не в книгах же.

Но, конечно, не в таких, как совершенно бесполезные. для экзистенциального уклона, заполонившие книжные полки «Чакры жопы», «Магия жопы», «Здоровье и красота вашей жопы» или даже «Стратегия успешного замужества. Жопа — ваше оружие».

Изучая ассортимент на полках, Петров-Бодкин размышлял: «Универсальность жопы как продукта рыночных технологий — в его привлекательности и для простаков, и для высоколобых, причем в любой сфере интересов». Подумав, он достал из кармашка записную книжку, ручку и увековечил эту мысль для будущих своих читателей.

Из имеющегося для высоколобых он приобрел в магазине томик «Великие жопы истории» (о жопах исторических знаменитостей, вроде Нерона, Наполеона, Блаватской, Франклина Рузвельта, на основе реконструкций по портретам, воспоминаниям современников, мемуарам любовниц и любовников и т. д.). Из прочего — рекомендованную продавщицей «Жопу Нострадамуса. Она тоже пророчествовала» и в довес утилитарно-познавательную «Как жопа может помочь в вашем бизнесе». А в отделе видеопродукции купил кассету с последними сериями мультфильма для взрослых про Жопасю и ее бой-френда Задуна.

После чего пошел домой расшифровывать интервью с отечественным биллгейтсом жоп-индустрии Переплюевым.

«…низкого и несоответственного качества. И за такие работы недоучкам присваивают третью степень. Взять хотя бы тупицу Бардабура. Его тема — „Общение душ умерших с родственниками и знакомыми“. Для общения он употребляет домашнюю человеческую технику. Телефон, телевизор, компьютер. Входит в контакт и заявляет: „Здрасьте, я звоню вам с того света. Мне здесь хорошо, но я скучаю без вас. Поскорее переселяйтесь сюда“. Вам, господин Граззиал, этот метод уловления дураков, конечно, хорошо известен. И вам также известно, что это уровень второй степени. За что же тут присваивать третью? Без сомнения, это проделано с вышеозначенным предательским умыслом.

Хозяин учит тому, что любящий себя бес не должен переступать рамки дозволенного ему свыше. Ослушники приравниваются к мятежникам и подлежат суровому наказанию. В этом великая мудрость Хозяина. Не для того ли присваиваются степени, чтобы выполнялось это правило? Чтобы неучи первой степени не смели совать свои рыла в дела четвертой степени…»

Дульзибал перестал строчить и задумчиво потрогал морду. Ожоги от бесячьего огня на лбу и левой щеке взбухли вонючим месивом. Хорошая иллюстрация. Сунул рыло в дела четвертой степени, права качать надумал. Конечно, схлопотал. Потому что нету у второй степени никаких прав перед четвертой.

«Но находятся иные, которые с преступного попущения здешних педагогов даже аттестационную работу проводят на запрещенном для них уровне. Довожу до вашего сведения, господин Граззиал, что ученик Галадруль второй степени для аттестации на третью степень подвизался в предвыборной кампании. Продвигал своего человеческого кандидата на пост губернатора. Тогда как всем хорошо известно, что весь этот балаган с выборами — территория четвертой степени и никого другого. Его кандидат легко обошел всех остальных. Галадруль предварительно сотворил из него знаменитого на всю страну колдуна, чудеса изобильно сыпались с этого человечишки. А потом нашептал ему предвыборную программу. Там и погода для области на заказ, и бесплатная зарядка воды лечебной энергией для всех местных, и хорошие урожаи в краю, и бесплатные исполнения одного желания для всех два раза в год, и даже обещание обрюхатить одним сеансом всех бесплодных баб, какие пожелают. Галадрулю все сошло с лап…»

Мультик про Жопасю Петров-Бодкин любил за то самое жизненное глубокомыслие, которое сам мечтал видеть в своей книге. Легкое, ненапрягательное, будто игрушечное и при этом чертовски экзистенциальное. Немудреный обыватель, почуяв это глубокомыслие, оформленное легкомысленно, радуется, как ребенок, который правильно сложил кубики и прочитал на них слово. Но, конечно, уразуметь полностью все это глубокомыслие обывателю не под силу, поскольку само мыслие довольно расплывчато.

— Ой, ой-ой-ой, плохо мне! Ушел, ушел, гад такой! Ой-ой-ой! — причитала Жопася, лежа на диване и горестно всплескивая ручками. — Ой, умру без него!

— Без кого это ты умрешь? — подозрительно осведомился Задун, входя в комнату.

— Плохо мне, Задунчик! Он ушел от меня! Ой, помру без него. Приходи, Задунчик, на мою могилу, пролей скупую слезу…

— Это ты, Жопаська, прекрати, — строго велел Задун. — И отвечай давай: какой такой гад ушел от тебя? Ты мне изменяла с каким-то гадом? Где он? Вот я сейчас ему рожу-то начищу!

— Ой-ой-ой, — сказала Жопася, всхлипнув. — У меня горе, а ты со своей дурацкой ревностью.

— Так, — озадачился Задун. — Что-то я не понял. Кто, говоришь, от тебя ушел?

— Смысл жи-изни! — Жопася залилась слезами. — Где теперь его искать?

— Ну ты это. — Задун почесал в затылке. — Прекрати реветь. Что-нибудь придумаем.

— Правда? — перестала реветь Жопася.

— Пошли!

— Куда?

— Искать твой смысл жизни. Особые приметы у него есть? Как он выглядит?

— Да обыкновенно. Никак не выглядит.

— Мда. Ладно, разберемся.

На улице они спрашивали встречных прохожих, не попадался ли им беспризорный смысл жизни. Заглядывали в кафе и разные другие забегаловки, брали по пиву, — но смысла жизни там не было. Забрели в парк и сделали три круга на огромном колесе обозрения, высматривая с высоты Жопаськину пропажу. Потом до темноты бродили по крышам домов, решив, что смысл жизни может прятаться там от людей. Если от Жопаськи сбежал, то, наверно, это потому, что люди ему надоели.

В сумерках, утомившись, сидели на скамейке и глядели на выскакивающие вверху звезды. Жопася мечтательно вздыхала.

— Ну ты это, — спросил Задун, — помирать перестала?

Жопася вздохнула утвердительно.

— Тогда пошли домой.

— Пошли, — согласилась Жопася. — Знаешь, ну его в баню, этот смысл жизни. Зато какой день был! Самый лучший в моей жизни! Романтика, блин! — И благодарно чмокнула Задуна в щеку.

— Да-а, — сказал польщенный Задун. — Жаль, что у тебя был только один смысл жизни. Было бы здорово, если б они почаще от тебя убегали.

Взявшись за руки, они пошли домой — смешные человечки с маленькими головками и большими жопами…

Петров-Бодкин достал из кармашка записную книжку, ручку и запечатлел навеянную мультиком мысль: «Безусловно, феномен Жопы выводит проблему смысла жизни на новый уровень постижения. Акцент четко переносится с категории „цель“ на императив „ценность“. Глядя в ночное небо, полное звезд, начинаешь понимать, что ценность человеческой жопы сопоставима с неизмеримостью и бесконечностью великого Космоса. Ограничивать эту ценность любыми моральными и интеллектуальными целями, как поступали прежние поколения людей, не знавшие Жопы, значит отрицать саму жизнь, возникшую именно как самодостаточная ценность, а не как повисающая в пустоте цель. Разве у Космоса есть цель, кроме расширения самого себя в бескрайности? Подобно этому, единственная цель Жопы, перерастающая в абсолютную ценность, — заполнить собой эту космическую бескрайность. То есть заменить Космос собою».

«Ни в одном вопросе, — размышлял Дульзибал, — люди не могут проявить столько фантазии, как в вопросе о Жопе. Это абсолютная свобода самовыражения. Та свобода, которой мы учили их веками и наконец выучили. Я увенчал последним камнем эту пирамиду совершенной свободы, совершенного удовольствия, приносимого жопой.

Зачем им звезды, далекие миры, машины времени и прочая ерунда? Зачем им, кстати, Небо? Если собственная жопа доставляет столько новых волнующих впечатлений.

И как они полюбили Жопу! Какую сверхприбыль она дает им! Сколько разных долдонов оттачивают на Жопе свой интеллект и остроумие! Сколько радости приносит творчество в соавторстве с Жопой!..»

В выходной день Петров-Бодкин собирался посетить наконец выставку художников нового, стремительно развивающегося направления жоп-арт. Но накануне случайным образом у него оказался билет на концерт «Поющих жоп». Популярность этой группы уже можно было сравнивать со славой «Битлз» в первые годы существования знаменитого квартета. Упустить прекрасную возможность наполнить свою книгу яркими примерами неистового поклонения Жопе было бы не только неразумно, но и нечестно по отношению к будущим читателям. Почти что безнравственно. Полнота освещения и анализа всякого культурного феномена — долг журналиста.

Визитной карточкой пятерки «Поющих жоп» было то, что они никогда не показывались зрителям лицом и все номера исполняли спиной к публике. Точнее, жопой. Пять великолепных, одна к одной, эффектно обнаженных, живописных, подтянутых, обожаемых жоп одинаково сводили с ума мальчиков и девочек, подростков и полусотлетних, бедных и богатых, циников и романтиков. О чем они пели, было не суть важно. Для обожателей слова являлись необязательным гарниром в этом остроприправленном блюде. Приправой же была возможность ощутить причастность к славе Жопы и к загадке Жопы, которую подспудно ощущали все, но высказать не мог никто. Эта загадочность сближала Жопу с таинственными явлениями мира, ответственность за которые возлагается обычно на Бога. И поскольку прежний Бог просвещенным человечеством давно развенчан и отвергнут, Жопа должна была стать богом.

Она им и стала. С потрясающей отчетливостью Петров-Бодкин осознал этот факт, когда многотысячная толпа решительно прянула к сцене, откуда с ними говорила Жопа в лице (если здесь уместно это слово) пятерки «Поющих». Сопротивляться этому религиозно-экстатическому порыву толпы было невозможно, переть против — немыслимо. Волна возбужденной человеческой плоти подхватила журналиста и понесла вперед. Еще какое-то время он мог внятно мыслить и воспринимать происходящее. Бесконечное множество протянутых к богу просящих жадных рук, вой и визг тысяч требовательных глоток, жаркая, душащая теснота сплоченных в едином желании тел, ликующая свалка на сцене. Такова участь богов, мелькнуло напоследок у него в голове, — быть вечно раздираемыми в клочья, которые потом станут фетишами.

Очнулся он на больничной койке. Были сломаны два ребра, и половина головы горела, как в аду. Один глаз заплыл совершенно и ничего не видел. Не обращая на все это внимания, журналист слабым голосом попросил листок бумаги и ручку. Дрожащей рукой он сохранил для вечности мысль о том, что в мир пришел новый Мессия.

Позже, месяца через два после больницы, Петров-Бодкин узнал имя Мессии.

Чтобы попасть в число Его особо приближенных учеников (точнее, учеников Его учеников), пришлось продать старую дачу и еще влезть в долги. Но он не жалел об этом. Храм Откровения Жопы Святого Макса сулил гораздо больше, чем деньги.

Поначалу он считал это просто религиозно-философской системой, чем-то вроде эзотерической практики тантризма, раскрывающей психофизические возможности человека. Однако вскоре совершенно уверовал в Жопу и более не сравнивал ее ни с чем другим на свете.

— Жопа — основание всего, — размеренно объяснял Учитель, сидя на коврике перед группой учеников. — На Жопе покоится все сущее, подобно тому, как человек сидит на ней. Жопой глаголет истина Нового века. Жопа обладает собственным сознанием, скрытым, спящим в нашем теле. Наша задача — пробудить его, ибо сознание жопы — это сознание Космоса. Проще говоря, чего хочет жопа, того хочет Вселенная. То, что в индуизме называлось «атмическим телом», и есть сознание жопы, скрытое в нас. Вы слышали о Кундалини, Священной Змее, дремлющей в чакре Анахата. Это страж, охраняющий врата сознания жопы от глупцов и непосвященных. Ибо многие ищут эти врата, чтобы слиться разумом с сознанием Космоса, с Высшим разумом Вселенной. Но им недоступно это. Лишь Святому Максу открылся этот путь. И Учитель открыл его своим ученикам, перед тем как уйти с Земли, превратившись в чистое сознание, и слиться с Высшим разумом. Это был его Путь. Лишь единицы смогут когда-нибудь последовать за ним. Остальные останутся на Земле, чтобы строить свою жизнь по-новому. Пробужденное сознание жопы даст вам все. Счастье, могущество, власть, успех, свободу. Вы познаете все наслаждение бытия. Вы откроете новые грани вашей неповторимой личности. Вы сможете управлять обстоятельствами вашей жизни, от которых зависите сейчас. Вы будете изменять мир вокруг вас. Мы называем наше Учение религией не потому, что поклоняемся несуществующим богам, а потому, что создаем нового бога — человека. Человека, целиком сотворенного его жопой. Сейчас я продемонстрирую вам кое-что из скрытых в каждом из нас возможностей жопы. Кто-нибудь, возьмите лист бумаги и напишите несколько слов, не показывая мне.

Один из учеников исполнил требование.

Учитель, обнаженный, в одних узких плавках, оставляющих полностью открытым зад, встал с коврика и отвернулся.

— Теперь положите лист на мое место, написанным вниз.

Затем он сел на бумагу и около минуты оставался неподвижен, с закрытыми глазами.

— Здесь написано: «Да здравствует Жопа».

После чего листок был извлечен из-под зада и продемонстрирован ученикам. Все смогли убедиться в истине слов Учителя.

— Усложним задачу.

Учитель взял широкий черный платок и завязал себе глаза. Потом снова встал и повернулся спиной к группе.

— Кто-нибудь пусть подойдет ко мне сзади и молча прикоснется рукой к моей жопе. После чего пусть сядет на место.

Другой ученик исполнил требуемое.

Повернувшись и сняв повязку, Учитель обвел глазами группу, а затем ткнул пальцем.

— Ты.

И снова жопа его не обманула.

— Теперь будьте внимательны.

Учитель написал на бумаге какое-то слово и отложил лист в сторону. Потом опять отвернулся. Минуту ничего не происходило. На второй минуте Петров-Бодкин почувствовал острое желание встать и подойти к Учителю.

Он встал и подошел. Учитель повернулся к нему и пронзил взглядом.

— Возьми бумагу и прочти. Я написал имя того, кто должен был подойти ко мне.

На листке стояло «Илья». Другого Ильи в группе не было.

— Что ты чувствовал?

— Щекотку, — смутился Петров-Бодкин. — В области копчика.

— Моя жопа говорила с твоей, — кивнул Учитель. — А теперь я покажу вам совершенно иной уровень взаимодействия жопы с окружающим нас физическим миром. Смотрите и не говорите потом, что не видели.

Учитель сел на свой коврик, скрестив ноги. Через какое-то время с телом его начали происходить странные и страшные вещи. На шее, груди, руках, на лице вздулись жилы, быстро приобретая багрово-фиолетовый оттенок. Глаза закатились, и белки налились кровью. Рот искривился в уродливой лягушачьей ухмылке. Локтевые суставы выгнулись в обратную сторону. Голова повернулась под таким углом к туловищу, будто Учителю сломали шею. Ученики следили за ним, затаив дыхание.

Внезапно тело Учителя оторвалось от пола. Медленно поднялось на полметра вверх и зависло в воздухе, покачиваясь. Затем так же медленно опустилось обратно. Почти сразу Учитель вернул себе прежний облик.

— Учитель, вы… — взволнованно заговорил кто-то из учеников.

— Не я, — резко оборвал его Учитель. — Моя жопа сделала это. Подчинила себе закон тяготения.

«…Только ваше личное, великолепнейший господин Граззиал, присутствие и доблестное усердие во славу Нечистого Дела может искоренить преступные семена, бурно возросшие здесь.

Придите, покарайте предателей и отличите достойных. Хвала Хозяину!»

Дульзибал убрал грифель в карман и аккуратно свернул лоскут с кляузой. А затем снова впал в задумчивость.

Не следует ли также донести на проклятого Вельхиара и его шайку? Но в чем их обвинить? С точки зрения Нечистого Дела, Вельхиар, практикующий бес четвертой степени, действовал по праву. Ясен пень, четвертая степень не обязана спрашивать разрешения у вторых на употребление в дело их аттестационных работ. И если четвертой что-то понадобилось, лучше сразу уступить. Не то… Нда. Дульзибал ковырнул пальцем вонючую лепешку ожога на щеке. Та уже пузырилась — трехкрылая карликовая химера успела поселить там свое паразитское отродье. Теперь не выскребешь его оттуда — только ждать, когда само вылупится и вылезет, злобно кусаясь. С досады Дульзибал едва не отгрыз себе кончик хвоста.

«Этот мерзкий Вельхиар отнял у меня мою славу!»

Интересно все же получается. Его забракованной работой четвертая степень делала человеческую историю. Объединяла людишек в один муравейник, которым легче управлять отсюда.

Жопа и в этом показала себя универсальным средством. Клич «Жопы мира, объединяйтесь!» был запущен в оборот Храмом Откровения Жопы и моментально подхвачен всеми глобалистскими движениями. И была в этом крепкая сермяжная правда. Ничто так не объединяет людей, как сознание жопы. Разум Жопы. Ибо все жопы в принципе хотят одного и того же, больших различий между ними нет — ни культурных, ни идейных, ни расовых, ни, тем паче, религиозных. Жопа — подлинный принцип и основание демократического гуманизма. Абсолютный гарант равенства.

Но все это Дульзибал просчитал уже потом. Когда проклятый Вельхиар наложил лапу на им, Дульзибалом, созданный Храм Откровения Жопы Святого Макса и превратил чуть ли не в политическую организацию с отделениями по всему миру, огромными финансовыми средствами и мощным лобби в правительствах и парламентах.

О проекте всемирного города Жопы Петров-Бодкин узнал на сайте Храма. Обрадовался, представив, как сам в числе других особо приближенных учеников пророка будет жить в этом великом городе, которому вскоре предстояло стать столицей мира. И как туда будут стекаться толпы поклонников Жопы. Или просто туристов. Хотя найдется ли в будущем такой человек, которого не затронет пробуждающееся всепланетное сознание Жопы? Вряд ли. Это будут не просто туристы. Это будут паломники, совершающие свой хаддж.

Он догадывался, что Святой Макс, прежде чем слиться с Высшим разумом, накопил достаточное количество денег, чтобы поддерживать небедную жизнь основанного им Храма. Его ученики, нынешние Учителя, силою и мудростью Жопы обильно приумножили это богатство. Поэтому недостатка в успешных миссионерах и рядовых верующих у Храма не было. Он объединял бывших буддистов, иудеев, атеистов, многобожцев, мусульман, даосов, кришнаитов, теософов, протестантских сектантов любого толка и прочий разномастный люд, спешивший к источнику счастья и познания истины.

Это была новая Вавилонская башня, стоявшая на прочном фундаменте. Никакое столпотворение ей не грозило.

У будущего города Жопы пока что отсутствовало имя. На сайте Храма сообщалось, что объявлен конкурс на лучшее название столицы мира. В этот момент Петров-Бодкин почувствовал необыкновенное волнение в душе. Словно там, в душе, плескала крыльями огромная туча птиц. Ураган, поднятый ими, принес откуда-то издалека одно-единственное слово.

Дульзибал. Счастливый город Жопы должен носить имя Дульзибал.

Этот газетчик просто подвернулся под лапу.

В том обильном раздражении, в каком пребывал Дульзибал, пришлось хвататься за первую попавшуюся соломинку. Если уж лишают заслуженных прав и лавров, пусть хотя бы имя его напоминает всем о настоящем создателе Жопы.

Но надо отдать должное проклятому Вельхиару — идея города Жопы принадлежала ему. Дульзибалу такое в голову не пришло. А может, и пришло бы, только Вельхиар, опытный четвертый, опередил его.

Весь тот день с самого утра Дульзибал не отлипал от газетчика. Еле вытряс его из постели, где двое парней поочередно и весьма усердно пытались пробудить друг у дружки сознание жопы. Оба были явно непривычны к этой разновидности секса, но прилежно следовали наставлениям Учителя.

Потом терпеливо ждал несколько часов, пока малый медитировал вместе с другими учениками Храма, стоя в ритуальной позе на коленях задом кверху, мордой в пол.

Наконец настал удобный момент. После медитации парень был настроен бодро и решительно. Дульзибал завис над ним, вцепившись мертвой хваткой и внушая нужные мысли.

Вежливо стукнув в дверь кабинета Старшего Учителя-администратора, парень вошел и с порога вывалил все, что имел на душе:

— Не надо конкурса. Я знаю, как должен называться город Жопы. Мне было откровение космического разума. Город должен носить имя…

Пока он произносил эту торжественную речь, случилось многое. В невидимом для людей пространстве испепеляли друг дружку злобными взорами бесы. Дульзибал шипел и плевался, как раскаленная сковорода. Вельхиар, повисший над администратором, наливался ярым огнем.

— Убирайся, недомерок, — прохрипел он Дульзибалу. — Не мешайся у меня под ногами.

Дульзибал сжался, но отступать хотя бы без видимости сопротивления не был намерен.

— Я не мешаюсь, — гордо ответил. — Здесь все мое. Я создал это.

Вельхиар стал устрашающе увеличиваться в размерах. По шерсти тут и там пробегали, ничуть не опаляя, змейки пламени.

— Брысь отсюда, жалкий червяк! Теперь это мое! — страшным голосом проскрежетал демон и наставил когтистый палец на Дульзибала. Из пальца выстрелило тонкой иголкой пламя и заплясало на морде меньшого беса. Дульзибал взвыл и завертелся волчком, оставив без защиты своего подопечного. И когда тот собирался уже произнести имя будущего города Жопы, Учитель-администратор внезапно сорвался на визг. Тем более неожиданный, что до этого момента Учитель не произнес ни слова.

С перекошенной физиономией, нечленораздельно визжа, что твоя порося, администратор схватил со стола декоративную вазочку и метнул в журналиста.

Учитель оказался снайпером, а вазочка тяжелой. Удар в висок опрокинул журналиста на пол. Он умер, не успев понять, почему и за что.

Ненаписанная книга Жопы была похоронена вместе с ним.

Аттестационная комиссия дружно воротила морды от неопрятного и вонючего сочива на физиономии соискателя. Озлобленного и ошалевшего, Дульзибала провалили с мотивировкой «Несерьезное отношение к человеческой массе. Поверхностное понимание поставленных задач». Подсластив дулю «хорошей степенью овладения методами внедрения и практикой целенаправленного воздействия». Резолюция — «Допустить к переаттестации»…

Разумеется, это было простое правило, вечное и неизменное, с которого начиналась жизнь каждого подданного Хозяина. Которому следовали, не задумываясь.

Слабого добей…

Прижимая к себе лоскут кожи с кляузой, Дульзибал покинул школьный дворик. И здесь на него из ниоткуда свалился бесеныш. Едва устояв на ногах, Дульзибал стремительно перехватил бесеныша за тощую шею и поднял. Это был приготовишка, нулевая степень. Он болтал в воздухе лапами и жмурился от ужаса, предчувствуя расправу.

Дульзибал почти ласково рыкнул на мелкого, а потом разорвал его тушку напополам и отбросил в сторону. Удовлетворившись карой, с интересом понаблюдал, как обе половинки начинают отращивать недостающее. Скоро здесь будет уже двое бесенышей нулевой степени. Как раз вовремя — Дульзибал проголодался. «Все-таки непонятно, почему только эта мелочь может размножаться, — размышлял он, ожидая. — Будь у меня десяток отпрысков, проклятый Вельхиар так просто от меня не отделался бы». Но для взрослых бесов это была недостижимая мечта.

Когда оба клочка порванного бесеныша почти закончили оформляться в целое, Дульзибал подхватил один на коготь и жадно отправил в пасть. Сожрав, покосился на второй. Но трогать не стал — нельзя. Что-то нужно оставлять на развод, для продолжения рода бесячьего.

До резиденции высочайшего попечителя магистра Граззиала путь был неблизкий. Стремясь поскорее одолеть открытое пустынное пространство, Дульзибал с тревожным обмиранием время от времени взглядывал наверх. Высоко-высоко над вечными сумерками преисподнего княжества светилась маленькая точка. Но для того тоскливого потустороннего ужаса, который изливался сверху через эту дыру, она была не такой уж и маленькой.

Редкий бес, глядя на эту дыру в крыше преисподней, мог подавить в себе жестокое желание задрать морду и завыть, как самый распоследний пес, жалобно скулящий на луну. И на этот раз снова не было сил противиться.

Дульзибал нехотя остановился, сел, поджав под себя лапы. Поднял морду и завыл.

2004 г.