/ Language: Русский / Genre:sf,

Поле вероятности

Наталья Литвинова

Когда-нибудь Марс приобретёт собственную цивилизацию — с вероятностью 100 %, но кто в состоянии предугадать судьбу этой цивилизации, более того судьбы отдельных личностей?

Литвинова Наталья

Поле вероятности

— Хочу сказать тебе по секрету, — никаких одинов на свете не существует вообще. Есть поле, огромное поле во всю вселенную. И мы существуем в нём, как часть этого поля, как его составляющая. Наш мир вместе с другими мирами одновременно. И всё, что происходит в этих мирах, всё закономерно, и взаимосвязано между собой. Мы не можем существовать без них, как они без нас. Это поле на столько разнообразно и многогранно, что трудно представить нам со своей точки положения. Каждому своё. Зачем торопить события? Настанет время, и нам точно откроется занавес, и мы увидим эту ясность — поле во всю ширь и во всей красе, но и тогда мы не сможем вмешаться в ход движения этого поля, мы рождены, лишь только для того, чтобы принимать эту данность, пассивно наблюдая за ним, за его мирами. Именно тогда мы поймём весь смысл нашего существования в этом поле.

Безусловно, это поле — есть время растворенное одновременно во всех мирах, как молоко в стакане чая и мы живём в одной из версий этого времени, то есть в одном из стаканов.

Чтобы попасть в другой мир, мы должны выйти их этого, путём испарения, и очутиться в другом в виде осадков. Ясно одно, мы должны видоизмениться, что нам кажется неприемлемым. На первый взгляд.

І часть — Вероятная

1. Добро пожаловать на Марс

— Госпожа Ольга, ваше платье для прогулки готово.

— Спасибо, Нал, — без эмоций кивнула Ольга в сторону гувернантки и со скучающим видом отвернулась к книге — прототипу ноутбука.

Земное и тёплое слово "гувернантка", лишь отдалённо подходило к девушке Нал и по части одежды, и по манерам общения. Худощавая, одетая вполне элегантно, с резкими выходками, она больше смахивала на робота-секретаря. Но, только позже Ольга догадалась, чем руководствовалась администрация дворца "Славы", принимая её на работу. Кроме того, что она знала языки Земли, имела педагогическое и медицинское образование, для марсианки у неё было отменное здоровье. Имея несгибаемый, строгий характер, Нал, кстати, одного возраста с Ольгой, прошла через сито психологических тестов. Вот такая гувернантка, единственная в своём роде.

С болью в голове Ольга добивала марсианский, и задавала себе вполне естественный вопрос: почему бы Марсианам ни заговорить на земном языке или, хотябы на английском? Вот уже неделю Ольга живёт на Марсе. Скучнее времени в её жизни ещё не бывало. Свой распорядок дня, похожий на казарменный, она уже прокляла.

С первых минут, как она ступила на планету Марс и на территорию его единственного государства — Апек, ею овладел необъяснимый страх, но в то же время и любопытство. Собственно сам Марс, то — есть его часть, вид на столицу Апек — Архинон она смогла увидеть только на следующий день. Ей объяснили, что над городом растянут купол защиты, укрывающий марсиан от жестоких морозов, радиации, песчаных бурь и частых метеоритных дождей. В Центре города возвышалось сооружение для производства атмосферы. Строгие, похожие на пирамиды дома, располагались поодаль от дворца "Прогресс", в который поселили Ольгу. А в стороне, в голубой дымке виднелся великолепный дворец "Славы", где сейчас проживал отец Аристокла — Абросим Виндеконд. Ещё Ольга узнала от Вена, что основная жизнь марсиан проходит под землёй, там, где имеются и дороги, и коммунальные тоннели. То, что сила тяжести здесь иная, Ольга поняла с первых минут пребывания на Марсе, и радовалась этому, как девочка. Если на Земле Ольга славилась своим внушительным весом, то здесь, благодаря иной гравитации, она порхала, как бабочка, так, что иногда её попросту заносило в сторону. Да, нормальную походку ей ещё придётся выработать.

Итак, Ольга не отрывалась от учебника марсианского языка, тренируя произношение, и краем глаза наблюдала за Нал. С самого начала между ними сложились немного натянутые отношения, похожие на притирку. Они отлично понимали друг друга, но внешне пытались убедить себя и окружающих в обратном. Зачем это было им нужно, они сами того не понимали и продолжали делать друг другу маленькие безобидные пакости. Это была борьба двух в чём-то похожих женщин.

Наконец, Ольга смилостивилась и повернула голову к изнывающей от нетерпения Нал.

— Нал, я выйду через пару минут. Не волнуйся, я сама смогу себя одеть.

Нервно дёрнув плечом, Нал отправилась к двери. Этикет, да и правила безопасности предписывали прогулки только вдвоём с гувернанткой, только в определённых местах, более того, под сопровождением, охраны, которая, однако, не должна попадать им на глаза. Вот, такая, с позволения сказать "жизнь", ожидала Ольгу, в ближайшие несколько лет.

Не смотря на невероятную похожесть внутреннего убранства дворца на отсеки звездолёта, всё же, они радовали глаз Ольги. Залов во дворце было бесконечно много и Ольге никогда их не обойти. К каждому из них примыкали отдельные помещения, а каждый из залов имел своё, особое предназначение. Те, с которыми она успела познакомиться, лёгкие и воздушные, излучали много света. Свет в зал попадал не только от прозрачных местами стен, он лился от потолков и полов, имеющих большую гамму нежных оттенков. Ольга восхищалась: "ну прямо небесное жильё для ангелов!". Стены залов были увиты губчатыми переплетениями и местами, земной растительностью. Оказывается, именно эти губки и вырабатывали кислород. В некоторых залах Ольга увидела земные картины, то — есть виды земных ландшафтов. Мебель, как и на Земле, представляла собой единое целое с полом и стенами.

Ольгин зал, иногда казался ей неуютным, оттого, что был просто огромен, но она в нем почти не находилась, ведь есть спаленка, откуда ей всегда не хотелось выбираться. А в зале, ячеисто выпуклый потолок отливал молочным светом. Излучающая блеск поверхность пола, вызывала чувство полёта. Похожесть на отсек звездолёта усиливал вид овального входа, обитого импровизированными клёпками. Стены вокруг входа имели решётчатый вид, сквозь сетку, которой просачивались неясные блики. В этом чувствовалась неестественность и муляж.

"Кукла попала в кукольный дом"- думала Ольга, выходя на галерею своего этажа. Увидев Ольгу одетой кое-как, Нал возмущённо фыркнула. Вместе они вошли в прозрачный лифт и медленно поплыли вниз, туда, где их ожидала неизменная охрана, состоящая из двух человек. Здесь Ольга с Нал многозначительно переглянулись, в отношении охраны их мнения совпадали. Хотя, эти каменные исполины даже не шелохнулись.

Дворец Архивата, как известно, назывался "Прогресс". Таким же, под стать названию, и выглядел сад. Глядя на молчаливые, витиеватые изваяния полулюдей, полумашин, Ольга невольно вспоминала свою земную деревню, пытаясь найти в них, хоть что-то общее. Деревья и почву привозили сюда на Марс тоннами, поэтому сад выглядел вполне земным. В духе технического прогресса фонтанчик, беседки, увитые земным плющом и множество пластиковых и металлических арок, имеющих неповторимый вид, которые соединялись между собой такими же стеночками. Ольге хотелось бы побыть здесь одной, но Нал неизменно находилась рядом.

Полчаса молчания утомили Ольгу.

— Скажи Нал, у тебя есть семья?

— Мне запрещено говорить на эти темы, мисс Ольга.

— Сколько классов ты окончила, Нал?

— Это тоже не тема для разговора.

— В вашей школе преподавали уроки хорошего тона?

— Это не касается ваших интересов мисс Ольга.

Предположительно, в таком тоне они говорили уже неделю, может быть потому, что Нал говорила на земном. Судя по акценту, это ей удавалось с трудом. И, вот, спасительный звонок внёс разнообразие в их беседу. Перед ними возник образ Вениамина Вудмана.

— Мисс Ольга, наконец назначена дата вашего бракосочетания.

Ольга на секунду замерла, она даже подзабыла, зачем, собственно она находится на Марсе. Кислота неизбежности подступила к горлу.

— Да, конечно, — пролепетала она.

— Это будет ровно через месяц. За это время вам предстоит изучить некоторые стороны марсианской семейной жизни, своего рода курсы. Выучить некоторые танцы и самое главное — слова клятвы.

Ольгу не покидало чувство неприятия, её организм начал потихоньку сопротивляться.

— А, если я по каким-то причинам передумаю.

Вен очень внимательно посмотрел на Ольгу и ответил вопросом:

— Можно передумать о прыжке в бездну, когда вы уже в полёте?

Ольга молчала, у неё не было аргументов для возражения. Прозрение наступало слишком поздно. Назад дороги нет. "Зачем? Зачем я согласилась? Чёрт побери!" — думала Ольга

— С вами всё в порядке?

— Всё нормально, Вен. Спасибо за приятное известие.

Вен исчез, а Нал усмехнувшись, проговорила:

— Скорее, неприятное известие.

— А, вот, как раз это, Нал, не касается ваших интересов, — на марсианском выговорила Ольга.

— Простите, Госпожа, — кротко бросила Нал.

2. События произошедшие месяц назад

Когда Ольга приехала в свою контору, было уже девять утра, то — есть самый разгар рабочего дня. Войдя в приёмную, она увидела мирно сидящих на её диванчике, у окна Марка и Юм. Ольга обратила внимание, на то, что Марк даже не переоделся к работе. Она, как-то, по-матерински оценила их взглядом:

— А, вы неплохо смотритесь вдвоём.

Мазохистски, Ольга пыталась пробудить в себе чувства, вроде ревности, всё же, он её жених, хотя и бывший. Но разозлиться от ревности не получалось, на сердце висел огромный амбарный замок.

Марк опустил глаза, но тут же, прищурившись, поднял их.

— Ольга Владимировна, — заговорил он своим прежним, игривым тоном, — По-моему, у вас сейчас, не смотря ни на что приподнятое настроение, значит, вы сможете с нами побеседовать. А, разговор предстоит очень серьёзный.

Ольга улыбнулась, как можно добродушней и, подойдя к двери, заблокировала её, одновременно изучая их реакцию.

— Я согласна, только говорить буду я.

Переглянувшись, Марк с Юм пожали плечами, провожая Ольгу взглядом до самого стола.

— Милые мои, — начала Ольга, — мне, конечно, жаль, я очень к вам привязалась, особенно к Марку, но всё же, нам придётся расстаться и при чём, навсегда. Вы славно повеселились над моей наивностью, и теперь настало время пожинать плоды.

Марк хотел что-то вставить, но Ольга его остановила.

— А, сейчас мы с вами составим устный договор. С моей стороны: я закрываю свою лабораторию и, напрочь забываю, кто вы такие. С вашей стороны, вы: первое — уходите на своё прежнее место работы; второе — забываете меня, а значит, у вас нет до меня никакого дела. И, третье — не морочьте друг другу головы, женитесь. Вот, такой договор предлагаю я.

— Хорошо, — Марк поднялся с дивана и медленно прошёлся по кабинету, — если так официально, я предлагаю свой вариант договора, — первое — лаборатория остаётся.

— Нет, лаборатории не будет! — выкрикнула Ольга, — и это самый основной пункт договора, его первопричина!

— Но, ты сама так хотела.

— Тогда, я не знала о твоём истинном желании.

— При чём здесь моё желание, речь идёт о твоём самоутверждении. Перед тобой открыт невообразимо интересный путь в науку.

— Путь? — громко переспросила Ольга, — Скажи, Юм, где сейчас твои родители?

Похоже, у Юм, пока не было желания разговаривать, она даже не удосужилась поднять глаз, но за неё ответил Марк:

— Мы другое поколение, а значит, мы пойдём совершенно другим путём!

При этих словах, он облокотился на стол обоими руками, нависая над Ольгой и давя на неё горящим взглядом.

— Каким бы ни был этот путь, он ведёт в места не столь отдалённые! — парировала Ольга.

— Значит, ты уже навела справки? Умница! Но, ты хотябы знаешь, за что? — лицо Марка исказилось от какой-то внутренней муки, — Ты хотябы знаешь, за что наказаны наши люди? Ты когда-нибудь вникала в смысл открытий Ивана Правикова?

— Никогда! И вникать не собираюсь.

— Тогда, как ты можешь судить?

— Я доверяю нашему президенту.

Марк вновь навис над Ольгой и, тыкая себя в грудь, ответил:

— А, я — нет! — рявкнул он, и отрицательно помахал перед её лицом указательным пальцем.

Ольга выкатила глаза. Она уже боялась, что-либо ещё сказать. Вдруг Марк начнёт такую оголтелую критику правительства, что Ольга не сможет сопротивляться своей патриотической совести и сдаст Марка со всеми потрохами.

— У нас свободное общество, и я волен думать именно так, — продолжал Марк, подтверждая мысли Ольги.

— Ну, так и думай дальше, — отозвалась Ольга. — Но только не под моей крышей.

Марк немного приостыл и, вернувшись, в очередной раз из противоположного угла заговорил уже спокойным тоном.

— Хорошо, Ольга Владимировна, давай сделаем так, — мы поговорим об этом в другой раз, и только после того, как ты прочтёшь одну из последних статей Правикова. Я уверен, тогда ты заговоришь совсем по-другому.

Ольга пыталась сдерживать себя от нежелательных эмоций, вынув наружу наставнический тон:

— Марк, это противозаконно, ты признаёшь хотябы этот очевидный факт?

Она встала из-за стола, понимая, что в ходьбе ей будет легче сконцентрироваться.

— В данный момент вас трудно убедить в вашем заблуждении. Ведь столько лет вы думали так, а не иначе. В одночасье вы не изменитесь…

Ольга вдруг почувствовала, что в её бок ткнулось что-то острое и холодное. Она стояла напротив Марка, а за её спиной оказалась Юм.

— Очень жаль, Ольга Владимировна, — сурово произнесла Юм, — мы возлагали на вас большие надежды, вы же нас, грубо говоря, кинули.

— Так у вас и оружие есть? — пролепетала Ольга, стараясь держаться на высоте, скорее по инерции.

В этот момент Юм нервно одёрнула Ольгу.

Вглядываясь в пристальный взгляд Марка, Ольга прошептала:

— Вы намерены убить меня?

Марк, вдруг хмыкнул и беззаботно проговорил:

— Юм, прекрати свои штучки.

Очень нежно, он забрал из рук Юм оружие и засунул себе за пазуху, как какую-нибудь безделушку. Ольга пребывала в прострации, над её верхней губой даже выступили бусинки. Шумно вздохнув, она вернулась за стол, полагая, что там находится самое безопасное место. Юм вернулась на диванчик, а Марк вновь начал прохаживаться вдоль кабинета.

— Хорошо, — немного погодя проговорила Ольга, — вполне наглядно вы мне дали понять, что люди вы серьёзные, — говорить было сложно, но она отключила своё "Я". — Хорошо, я оставлю вам лабораторию под моим именем. Но сама в этом участвовать не собираюсь. Можете меня тут же прикончить — нарушать законы Земли для меня противоестественно, как жизнь для смерти.

В этот момент Марк остановился напротив Ольги, и, вглядываясь в неё, задумчиво произнёс:

— Когда-нибудь ты поймёшь, насколько не справедливо к нам общество. На большее мы и не рассчитывали. Прости, Ольга Владимировна.

Он взглянул в сторону Юм, как показалось Ольге, сдерживая победные эмоции.

В этот момент Ольга была разбита. Она почувствовала себя ковриком, о который вытерли ноги. Тяжело поднявшись на ватных ногах, Ольга побрела к выходу. Уже у дверей её догнал Марк и, взяв её руку, крепко сжал.

— Мне, правда, очень жаль.

Ольга собралась с силами и выдавила:

— Если вам понадобится матрица моей личности, я в деревне, под названием Клейто. — Выдохнув, она выдернула руку и исчезла в дверях.

Юм тут же подбежала к задумчивому Марку и вместе они отправились к столу, где только что сидела Ольга.

— Марк, а если она донесёт?

— Не донесёт. — Марк устало сел на Ольгино место.

— Ты уверен?

— Доверься моей интуиции.

Юм с сомнением пожала плечами, но Марк, улыбнувшись, добавил:

— Ты забыла, у нас оружие.

Юм засмеялась.

— Да, жаль, что оно не стреляет.

Марк устало провёл ладонью по волосам и глубоко задумался, его настрой передался и Юм.

— Значит, ты хотел, чтобы всё решилось иначе?

— Ты бы тоже хотела. Но не всё ещё потеряно. Одной ногой она уже увязла.

* * *

3. Клейто

Деревенька Клейто считалась особенной не только своей диковинной застройкой, но и своеобразной для этих мест фауной. Сотни легенд, сказаний объясняли на свой лад само название деревни, которое говорило о древности его происхождения. Когда-то это был большой богатый город, славящийся своими мастерами, скульпторами и художниками. Не зря в окружном городе Метаград-5, находящемся рядом с Клейто хранится огромное количество античных, самобытных скульптур. И всё-таки, это было так давно, что о тех временах напоминают, лишь сами скульптуры и кое-где, сохранившиеся стены скверов, увитых плющом.

После экономического упадка скульптурный город был разорен. Дома пришли в негодность, и в итоге, на его месте появилась грязная, убогая деревня.

Но, вот, по одной из версий, в деревню приехал некий богатый предприниматель по имени Селах, сосланный сюда за какую-то провинность. Он женился на одной из местных красавиц, происходящей из крестьянской семьи. Однажды собрал Селах всех жителей, и всем миром они сотворили из деревни цветущий сад.

Ещё одна из сотен легенд гласит, что предки первых жителей Клейто, когда-то пришли сюда из погибшей цивилизации под названием Атлантида. А женщина по имени Клейто была царицей Атлантиды. Можно до сих пор удивляться некоторым совпадениям. Коренные жители Клейто испокон обладали даром античных художников. Похоже на правду и то, что местность вокруг Клейто когда-то была изрыта глиняными карьерами, где и брали жители глину для скульптур. А после эти карьеры были засажены лесами не свойственными в данной местности.

Сейчас же, приезжих людей больше всего удивляет способ застройки самой деревни. Участки усадеб не имеют правильной, геометрической формы и располагаются в любых местах. Между усадьбами, как в лабиринте лавируют крепкие современные сооружения для передвижения, что-то вроде дорог. На пустых местах, а их множество, располагаются садики и скверики. Самая большая площадь в Клейто находится перед живописным зданием, где восседает местная власть. И дом, и площадь названы именем Селаха. Изредка на этом месте проходят собрания, но жители Клейто используют площадь Селаха исключительно для празднеств. Потому, как обрамлена она, так милыми для селян, разнообразными античными сооружениями уже в современном исполнении, да и находится это лобное место в самом центре деревни. За домом Селаха раскинулся взлётно-посадочный плац. Несколько раз в день сюда из окружных городов прилетают рейсовые небоходы — Атоны. Немудрено, что вокруг плаца облюбовали место многочисленные лавки и магазины. Район здесь людный, поэтому, по вечерам — обязательный сбор местной молодёжи.

Ольга считала себя местной, ещё бы, она здесь родилась, а теперь приезжает сюда в каждый отпуск, проведать бабушку с дедом, и с каждым годом она замечает какие-нибудь перемены. Новые постройки, новые люди, новые нравы.

А нынче… Первую неделю она вообще не выходила из дома и тихо страдала, изредка просматривая местные новости. Её терзали мысли о бесполезно прожитых годах, о том, что она слабохарактерная и бездарная. И только, бабушка с дедушкой ценили её по достоинству, доверяя ей кое-какие дела по хозяйству.

А вообще, в Клейто Ольга чувствовала себя всегда раскованной и свободной от некоторого этикета. Вот и сейчас она оделась в лёгкий, летний костюм, в котором могла и поработать во дворе у животных, и в нём же сбегать на площадь, посмотреть на заезжих артистов. Здесь она могла не заботиться о причёске и могла собрать волосы в пучок или просто распустить их. Постоянные думы о Марке, о его коварстве никак не могли повлиять на её физическое состояние. Более того, она даже слегка поправилась, хотя красивый загар скрашивал её полноту и округлость её лица.

Внешность здесь, в Клейто её совершенно не интересовала. И всё равно, обидно было и грустно, а главное, она чувствовала себя втянутой в ужасное преступление. Ольга изводила себя мыслями, о том, что она настоящий преступник. Это с её именем будут связывать грязные делишки отступников. Самое ужасное то, что она не может этому противостоять. На кого она может заявить в полицию — на саму себя? Даже если предположить, что ей поверят, и начнут копаться в делах лаборатории, навряд ли Марк допустит такую оплошность. Наверняка, он предусмотрел и этот вариант, ведь они привыкли работать подпольно. И тогда она представит себя в непристойном виде. А если и докопаются до истины, то можно себе представить, что ждёт Марка в будущем. Ты забыла, Оля, они хотели тебя убить, хотя, едва ли они пойдут на это. Она нужна им именно живая и невредимая. "Итак, чтобы их дела закончились провалом, — выстроилось в её голове, — я должна скоропостижно загнуться. Вот, чёрт, не хочется уходить из жизни в расцвете сил. А главное ради чего? А может быть не так и опасны, эти труды Правикова? Тогда, какой резон правительству искажать истину? И, где же ответы?"

Когда Ольге становилось особенно грустно, она усаживалась в маленький прогулочный автолёт и улетала за околицу, туда, где меж холмов протекала небольшая речушка, обрамлённая развесистыми ивами, черёмухой и каменными берегами. На одних холмах произрастали леса, на других ковровые луга. Выйдя из автолёта, на одном из холмов, Ольга уселась прямо на траву, и, залюбовавшись фантастическим пейзажем, замерла — куда бы она не бросала взгляд, отовсюду ей открывалась, какая-то умиротворённая, и в то же время неестественная гармония.

Неожиданно, её покой прервала бабушка.

— Оля, ты опять в лесу? Давай, бросай свои ягоды и беги на площадь.

— Зачем?

— Там прибывает какая-то знаменитость.

— И ты не знаешь, кто?

— Не знаю, Оля, он или она, или ещё какой топ-театр. Ясно одно, они из Граалона, уж больно у них автолёты крутые.

— Так они уже прилетели?

— Прилетели, по-видимому, их организаторы, а самих звезд ждут с минуты на минуту. И как это наше Инфо прокараулило такое событие? Там уже, наверное, и мест нет. Ну, так ты летишь?

— Что-то не хочется. Знать бы, кто. Я, например, люблю топ-театр "Фантом".

— Слушай, какая тебе разница, мы с дедом больше не желаем видеть тебя кислой, это просто Бог услышал наши с ним молитвы, и подослал артистов в Клейто.

Как только бабушка исчезла, Ольга сморщила нос — поменять укромное, тихое местечко на орущую толпу народа? Так же кисло Ольга встала на ноги и медленно побрела к автолёту. "Ладно, — подумала она, — если не понравится, улечу обратно".

* * *

На забитой народом площади, яблоку было негде упасть, а уж поставить автолёт — исключено. Стоянка за домом Селаха так же была забита до отказа. Рядом с ней бестолково кружил рой, таких же бедолаг, как она. Зато середина плаца оказалась относительно свободной. В центре плаца стоял огромный, современный небоход тёмно-серого цвета, похожий на правительственный Атон — "Акулу". Вокруг него на приличном расстоянии разместились мелкие автолёты той же странной раскраски, а уже за ними плотным кольцом стояла толпа народа, не допускающая даже просвета. "Интересно, что за фрукт мог так растревожить нашу провинцию?" — подумала Ольга.

Покружив над площадью, она полетела к дому с намерением оставить там автолёт и вернуться пешком, но ведь это долго, а так любопытно. Была, не была! Ольга наметила место в оцепленном районе и начала снижение. Тут же к ней устремилось несколько автолётов охраны, но Ольга лишь увеличила скорость. Какое-то безумие охватило её. Азарт опасности смешался со смелостью, ей даже стало задорно. Она будто скинула с себя некий тяжёлый груз запрета. Когда её автолёт шумно свалился у хвоста "Акулы", её тут же окружили люди в тёмно-синей униформе. О том, что это были не местные полицейские, Ольга поняла после того, как один из них заговорил с некоторым акцентом.

— Мадам, здесь запрещено садиться.

Будь, что будет!

— Пока что мадмуазель, и что означает слово — "запрещено"?

Неместный "Коп" оказался серьёзным.

— Я попрошу убрать свой автолёт.

— Но, он никому не мешает.

— Вам нельзя здесь находиться.

— Но, почему? У вас учения?

— Мадам, э… мадмуазель, если вы не покинете это место, нам придётся применить силу.

Надо сказать, что над площадью и над плацем стоял невероятный шум, к тому же гремела непонятная музыка, наверное, там, перед домом Селаха уже шло какое-то представление. Это ещё больше раззадорило Ольгу, и она продолжила в прежнем духе.

— Значит, сила есть — ума не надо.

— Ума? — переспросил он.

— Вы хотите спросить, что это такое?

Наконец, блюститель порядка немного растерялся, но тут к нему на помощь подошёл другой страж закона чином повыше, которого сопровождали ещё двое.

— Что здесь происходит? — спросил он с таким акцентом, что Ольга едва разобрала смысл сказанного.

— Офицер, — не унималась Ольга, — я местный фининспектор. Меня интересует, заплатили ли вы за эту стоянку. Попрошу ваши документы.

Нет, её сегодня точно посадят, удивлялась она сама себе. Офицер выкатил глаза и стал нелепо оправдываться, чем ещё больше развеселил Ольгу.

— Госпожа, не имею честь знать вашего имени, но мы гости, и ваши официальные лица обо всём предупреждены.

— Значит, не все лица предупреждены. И я должна знать, почему моё законное место занимает чья-то жестянка!

Ольга махнула рукой в сторону "Акулы", и тут её рука повисла в воздухе. В замедленном действии ресницы Ольги падали и поднимались вновь, чтобы увидеть, как в её сторону приближается, вышедший из "Акулы" молодой человек среднего роста, в чёрном, полуоблегающем костюме, местами отороченном жёлто-красным, мелким орнаментом. Его светлые волосы пружинили при каждом его шаге и слегка колыхались на ветру, а от солнца он так щурился, что трудно было разглядеть его глаза. На Ольгу резко повеяло чувством Де-жа-вю, но только на мгновение. Вид незнакомца был слишком суровым, а меж его бровей даже пролегла глубокая складка. Но его личность показалась Ольге чем-то притягательной, хотя шёл он совершенно спокойно, небрежно засунув руки в карманы. Метра два не доходя до импровизированной Ольгиной "сцены", он остановился, пристально вглядываясь в её лицо. Расслабившись, Олька опустила, наконец, руку, но от такого изучающего взгляда ей стало не по себе. Ища защиты, она оглянулась на охранников, но те, глядя строго перед собой, словно окаменели. Тем временем, к этому молодому человеку подошли ещё двое, и они уже вместе принялись наблюдать за происходящей сценой.

— Ваше имя? — без акцента и без нажима произнёс он.

— О… Ольга м… Травкина.

Что-то мешало ей говорить. Вдобавок, она мучилась вопросом, где она могла его видеть. В мыслях Ольга перебирала все знаменитые топ-театры.

Он слегка наклонил голову в сторону одного из сопровождающих, и тот поспешил исчезнуть в зеве "Акулы".

— Вы местная?

— Да…Я… — она искала слова.

— Местный фининспектор, — решил, всё же помочь ей офицер.

— Значит власть?

— А…Э… — Ольга хотела возразить, отрицательно качая головой, но тут вернулся один из телохранителей. Минуту он что-то шептал ему на ухо, но тот даже не удостоил его вниманием, а лишь ещё больше прищурился, вглядываясь в её лицо.

Ольге, наконец, перестало это нравиться.

— Да, я местная власть, и желаю знать, с кем имею честь разговаривать.

В полицейском ряду раздался звук, подобный удивлению, а телохранители даже встрепенулись, будто Ольга плюнула им в лицо.

— Спокойно! — придержал их хозяин. — Я Архиват Марса Аристокл Виндеконд.

Ольга улыбнулась и даже выдала глупый смешок.

— Послушайте, давно у нас не было спектаклей такого профессионального уровня. Вот, только, ваш грим, по-моему, немного неудачен. У Виндеконда вовсе не такое лицо, более просветлённое, яркое, что ли. И потом, он всё же моложе вас. Ольга даже решилась поправить на нём костюм, но только она дёрнулась, её тут же перехватили цепкие руки блюстителей порядка. Тогда Виндеконд сам подошёл к ней. Он заглянул в её удивлённые, широко открытые глаза и надменный, полный власти и превосходства взгляд обдал её холодом. От его глаз исходила какая-то сила, подавляющая волю. Но где-то там, на дне его тёмных зрачков она увидела нечто, от чего ей стало, немного жаль его. Как только она это поняла, он тут же опустил глаза, и резко развернулся к своей охране. Со стороны дома Селаха подошло ещё несколько человек. К ним подогнали подвижную платформу, на которую взошли и Виндеконд, и сопровождающие его лица. Платформа скрылась в толпе за домом Селаха, а Ольга, наконец, приняла решение покинуть плац. Совершенно ясно, что концерта не будет, зато будут одни эмоции.

— Извините, Господа, мне пора. Служба, понимаете ли.

Вырвавшись из рук одного из полицейских, она решительно взялась за ручку своего автолёта.

— Простите, Мэм, но вы не сможете улететь, пока не будет соответствующего разрешения.

— Успокойтесь, офицер! — Крикнула Ольга и резко рванула на себя ручку.

В этот момент к ним подошёл пожилой мужчина приятной наружности. Он тепло улыбнулся Ольге и спросил бархатным голосом:

— Вы, Ольга Владимировна Травкина?

— Да, а, откуда вы меня знаете?

— Можно вас отвлечь буквально на два слова? Уверяю, это совершенно безвредно.

— Конечно, можно.

"Наконец-то, хоть один учтивый человек нашёлся", — подумала Ольга, оглянувшись на полицейский ряд.

— Тогда, прошу вас в небоход.

— Туда? — Изумилась Ольга, с опаской глядя на "Акулу".

— Разговор сугубо конфиденциальный.

— Хорошо, — явно сомневаясь, произнесла она, увидев, издали отблески видеопчёл.

Войдя внутрь небохода, Ольга огляделась, здесь конечно присутствовал суппер комфорт, о котором Ольга отдалённо догадывалась. Встретившихся у входа охранников, она нарочито поприветствовала их, и двинулась дальше, в соседний отсек, куда направился её спутник.

— Меня зовут Вениамин Вудман, — представился мужчина, усаживаясь напротив Ольги, — можете звать меня Веня или просто Вен.

— А вы, можете называть меня просто, Оля, — поспешно произнесла она, поддаваясь на такое беспрецедентное обаяние.

Среднего возраста, стройный и подтянутый Вениамин был одет в костюм, отдалённо похожий на костюм Виндеконда. Описывая его далее, можно сказать, что это был человек — дипломат — осторожные, предупредительные движения, лёгкий наклон головы в сторону и мягкий проницательный взгляд.

"Если он думает, что я и впрямь фининспектор, — переживала Ольга, — то мне несдобровать — опозорят, оштрафуют за враньё". Но, она зря волновалась на этот счёт. Разговор оказался таким неожиданным, что Ольга и представить себе не могла.

— Я буду говорить кратко. Вы конечно в курсе наших марсианских дел?

— Ну, в общем.

— Вы знаете о трагической гибели нашей богини Итее Флокки?

Холодные мурашки пробежали по спине Ольги. Ей сделалось стыдно, оттого, что она даже не вспомнила о ней и не посочувствовала Виндеконду.

Вениамин, тем временем продолжал:

— Конечно, никто её не заменит, как мудрую и ясновидящую богиню.

Он немного помолчал, задумавшись, но потом, как бы очнувшись, продолжил:

— Только, вот жизнь продолжается, а Марсианам нужен наследник и при чём здоровый и крепкий, вроде Землянина.

— Да, конечно.

Ольга слушала вполуха, потому, что в памяти крутился образ самой Итеи Флокки, и жалость вновь проснулась в её душе, как когда-то.

— Одним словом, я от имени всего Марса хочу спросить вас, Ольга не смогли бы вы попробовать занять место первой леди Марса?

Ольгин мозг вообще не воспринял эти слова, там не было таких, мощных антенн, для такой, совершенно дикой информации. Поэтому она и ответила вполне буднично, будто её просят о каком-то пустяке: подкинуть до города, например.

— Вен, я могла бы конечно, попробовать но, понимаешь, я не могу.

Мило улыбнувшись ему, она пожала плечами — что поделаешь, вот, колесо отвалилось.

— Оля, сосредоточьтесь и подумайте. А может у вас есть какие-то веские причины?

— В смысле?

— Ну, у вас на примете имеется другой кандидат?

— Какой ещё кандидат?

Вен, тяжело вздохнув, поднялся с места, и, пройдясь по небоходу, чётко произнёс:

— У вас есть муж или жених?

— Нет, конечно! — Выкрикнула она, — и вообще, замуж я не собираюсь!

С этими словами до Ольги, наконец, стал доходить смысл всего разговора, и она сорвалась:

— А причём здесь мои личные дела, Вен? Вы предлагаете мне руку и сердце?

Остолбенев, Вениамин, выхватив откуда-то стул, сел перед Ольгой.

— Оля, на Марсе место жены Архивата почётно, как звание героя.

— Да, Бога ради, но при чём здесь я?

— Какие же вы Земляне непонятливые. Наверное, вы хотите, чтобы Архиват вам об этом сказал лично?

— Вен, мы говорим на разных языках.

— Согласен, ведь мы с разных планет. Может нам переводчика вызвать? Джон! — крикнул он в приоткрытую дверь и в салон скромно вошёл один из охранников.

— Джон, ты язык землян понимаешь? Объясни ей то, что слышал.

— Ну, я честно, ничего не слышал, — прокашлявшись, сказал он.

— Я приказываю!

— Слушаюсь!

Повернувшись к Ольге, он заговорил уже смело:

— Не ломайся, девочка, тебя берёт в жёны сам Архиват Марса.

Внимательно оглядев здоровяка с ног до головы, Ольга крикнула ему в лицо:

— Я тебе не девочка и не породистая самка, для воспроизведения поголовья марсиан!

— Оля, с вами будет трудно, — изумился Вен.

— Будет?! Ну, вы Марсиане, даёте! Вы там…

Задыхаясь, она нелепо тыкала пальцем в небо. Наконец, собравшись внутренне, она проговорила:

— Прошу прощения, Вениамин, но нам с вами не по пути.

Ловко обогнув охранника, она оттолкнула его и выскочила на улицу. Её автолёт опекал всего один полицейский, уж с ним она справится. Миленько ему, улыбаясь и не открывая двери, она, игнорируя свой внушительный вес, удивительно ловко запрыгнула внутрь автолёта. К тому моменту, когда Вен и оба охранника выбежали на улицу, Ольга находилась уже в воздухе и приветливо махала им рукой, но эта рука почему-то дрожала.

В самом деле, Ольгу било лихорадкой. Зря она поднялась в воздух в таком состоянии. Её мозг окутала пелена растерянности. Она даже не понимала, куда летит. Бестолково покружив над живописными холмами, Ольга всё-таки вспомнила, где находится её дом. Но, зависнув в раздумье над домом, она поняла, что сесть ей не удастся: Часть эскорта "Акулы" мирно поджидала её вдоль всего периметра усадьбы.

Ну, ничего. Рано или поздно они поймут, что старания их напрасны. Тот же Виндеконд должен же он понимать, что не может она. Ольга некоторое время продолжала летать над домом, собирая все свои мысли в кучу. А, что, собственно ей предлагается? Что-то вроде новой работы — произвести на свет наследника Архивата. Подумаешь. Господи, а как же тогда те высокие чувства, что же, их нет? Или их нет только для неё, а для остальных, типа Марка, Юм они есть и почему она снова попала в эту глупую ситуацию? Неужели она никогда не отомстит им и не поставит их на место? Стоп! Месть, вот, что ей нужно. Эта мысль была такой большой и объёмной, что затмевала всё остальное, не зря она думала об этом все эти дни. Ольга вдохнула полной грудью. Конечно же, из данной ситуации можно извлечь прямую выгоду! У Ольги даже пересохло в горле от этой очевидной мысли. Уверенно она направила свой автолёт к площади Селаха. Позади её тут же выстроился эскорт марсиан. Пролетая над площадью, Ольга притормозила. Совершенно непонятными ей казались действия Архивата. Его платформа, отличающаяся от толпы тёмными цветами, бесцельно рассекала её в разных направлениях. Это напоминало ей, приезжавший недавно цирк зверей.

На этот раз полиция встречала её с распростёртыми руками. Ольга старалась не смотреть в глаза, явившемуся перед ней Вениамину Вудману.

— Я не могла уйти, так и не узнав одной вещи.

— Что именно вас заинтересовало?

— А, то, что ни президенту, ни даже губернатору края не пришло в ум такое желание, как посещение нашей деревни.

Ольга уже более уверенно посмотрела в его белёсые глаза.

— Я понял, о чём вы хотите спросить. Но разве из происходящего не понятно, что Архиват искал именно вас?

Сморщившись, как от кислого, Ольга возмутилась:

— Давайте, без аллегорий.

— Ну, конечно, не вас, конкретно, а именно такую, как вы.

— Значит, то чем занимается ваш шеф у нас на площади, это конкурсный отбор кандидаток в марсианский гарем. Какой цинизм по отношению к нашим женщинам, да и ко всем жителям Клейто! И вдруг Ольге стало жаль Вениамина, потому, что он извиняющее опустил глаза и принялся топтаться на одном месте, словно школьник у доски.

— Как же так, Вен? — тихо спросила Ольга.

— Я попытаюсь оправдать Архивата.

— Оправдать?

— Да, — он поднял на неё глаза и заговорил, — За столетия жизни на Марсе земная раса значительно ослабла. Даже современная медицина не всегда в силах помочь ослабленным организмам. По всему Марсу дети рождаются нежизнеспособными. А в семье Виндекондов женская половина обычно живёт мало. Мать Аристокла, так же погибла во время родов, и Аристокл почти всё своё детство провёл на Земле. Здесь он и познакомился с Итеей Флокки, но, к сожалению и она оказалась марсианкой. Её ребёнок не прожил и нескольких минут, а сама она умерла, даже не узнав об этом.

Вен тяжело вздохнул.

— Я не знаю, как ещё вам объяснить, как нужна нам здоровая, крепкая и не избалованная женщина.

— Зачем же, такая крепкая?

— Затем, что на Марсе в отличии от Земли, женщины сами вынашивают беременность, во избежание различных мутаций ребёнка, зарождающегося и без того в неблагоприятной среде.

— А, как же моральная сторона вашей сделки? — Уже более спокойным тоном спросила Ольга, — сами поймите, я — и этот мальчик.

— О, на этот счёт вы можете не волноваться. Вы его даже не увидите у себя в доме. Я хочу сказать, что жить вы будите отдельно. Вы должны понять, что сама цель оправдывает все моральные издержки, она велика и благородна, тем более, если учесть современные методы зачатия. В этом трудно убедить женщину из глубокой провинции, но вы достаточно высоко образованы и являетесь для нас просто подарком судьбы.

— Значит, простая доярка вам всё же не подходит?

— А, как вы думали? Наследственность для нас особенно важна. По всем признакам, вы уже подошли Архивату. Он сам просил меня подготовить вас. Могу ли я ослушаться его, как вы думаете?

— Значит, если я не соглашусь, то не сносить вам головы?

— Примерно, так.

Они вместе рассмеялись, но Ольга тут же погрустнела и медленно пролепетала:

— Жаль такую светлую голову, — склонившись, так, чтобы он не увидел её глаз, она тихо добавила: — я согласна.

И всё! После этих исторических слов Ольге показалось, что с этого момента она не принадлежит себе лично. Она почувствовала это физически. Должно быть, точно так же обстояли дела у женщин средних веков, взятых в полон врага или выданных замуж против их воли. Но данная ситуация была несколько иной. Дело в том, что ей немного льстило, то, что Архиват остановился именно на ней, чего греха таить. Так же точно ей немного льстило когда-то, что и Марк Соло сделал ей предложение, правда к Марку она не питала никаких чувств. А, что же номер два, о котором предупреждал её отец, и который не замедлил появиться на горизонте? Вообще- то с Виндекондом нужно было поговорить с самого начала, но что странно, она его больше не увидела.

Везде сопровождал её Вениамин. Он улаживал дела с бабушкой и дедушкой. Он поехал с Ольгой в город решать другие Ольгины проблемы, ведь расставание с родителями было для неё пыткой. Но её отец, как всегда, по-философски рассудил:

— Звёздочка, это провидение, судьба, понимаешь?

Он напомнил ей о давнишнем споре и о неизбежности судьбы. Ольга не стала ему возражать. Она не стала объяснять ему, что двигатель её судьбоносной машины заряжен энергией мести за свою же собственную наивность, за неисполненные желания, за порушенные надежды. Месть вообще за обиду, нанесённую ей Марком. И это самый приятный момент в данной ситуации, благодаря которой, так, а не иначе решилась судьба Ольги, она смогла, всё же найти способ нарушить планы Марка с Юм, и их странной, опасной организации. Скорее всего. Ольга станет гражданкой Марса и тогда, её лаборатория будет продана или ликвидирована. Именно это обстоятельство повергло Марка и Юм в шок. А Ольга попросту злорадствовала, не понимая ещё до конца, какой ценой она добилась этой победы.

3. Чувства врасплох

Великолепный дворец "Премудростей" издали напоминал игрушку из слоновой кости. Прямоугольный и высокий дворец, со всех четырёх сторон был окружён арками такой же высоты, как и само здание. Лёгкие, резные арки и зданию придавали воздушность. Сверху дворец украшал решётчатый, в виде шестигранной пирамиды купол. С давних пор этот дворец жители Архинона приспособили для бракосочетаний. Вдобавок, его дивная красота усиливалась искусственной подсветкой. Но, и сам он будто светился изнутри.

А, вообще ритуал бракосочетания на марсе разительно отличается от земного и стоит некоторого внимания.

Итак, невестин зал был украшен цветами и лентами, свисающими из-под самого свода. Оттуда же разливался голограммный, радужный свет. Подружкой Ольга выбрала себе Нал, хотя ей настоятельно советовали выбрать девушку из высокого сословия. Но к Нал она уже привязалась, как к своенравной, строптивой собачке. Пусть она не послушна, но она своя. Ольге нравилась её прямота, когда придворные дамы ей лишь только льстили.

Что касается наряда, то Ольга чувствовала себя предводительницей павлиньей стаи. Белое, и без того немного полнило её, зато ей сделали красивейшую причёску и искуснейший макияж, такой, что Ольга вообще не узнавала себя в зеркале. Итак Нал ушла в совещательную комнату, где должна была встретиться с дружком жениха, а Ольгу в это время взял в оборот местный представитель власти. Как на экзамене, Ольге пришлось ответить на многие вопросы об истории Марса, о семейном кодексе Марса, и о своём душевном состоянии. О том, давно ли она знает Аристокла и даже о чувствах к нему. С этими формальностями Ольга справилась на отлично, отвечая то, что и полагалось в этих случаях. Чиновник благосклонно отступился, напомнив при этом, что если брак распадётся по её вине, она будет наказана.

— Я знаю, — откликнулась она, — я же читала.

Через некоторое время в своих бордовых одеяниях появилась Нал и, взяв Ольгу за руку, повела её к светящейся неподалёку платформе. Ступив на неё, Ольга поняла, что это лифт. Полёт был стремительным и долгим. Где-то в районе затылка звучала немного грустная, тихая мелодия.

— Всё, госпожа Ольга, — проговорила Нал, — жениха тоже не смогли уговорить.

Ольга, изумлённо на неё взглянула.

— Вы его уговаривали?

— Дружок уговаривал.

— Ну, вы и артисты! — Подивилась Ольга.

— Вы угадали. Искусство театра, а так же актёрское мастерство преподаётся в школах Марса.

— Вместо того чтобы преподавать полезные вещи.

Нал улыбнулась и заговорщически проговорила:

— Не в службу, а в дружбу, хочу предупредить: всё, что в ближайшие полчаса вы услышите или увидите, тоже будет искусным спектаклем, но главное в нём, это пройти через правду. А именно, нужно просто верить тому, что говоришь. Поверьте себе, а после забудьте — всё, как в кино.

— Спасибо за предупреждение, я ведь жутко легковерная.

Музыка смолкла и Нал шепнула:

— Тихо. Спектакль, спектаклем, а слова должны быть точными и никакого смеха, ты поняла?

Ольга не удивилась переходу на "ты".

— Где мне, ведь я не изучала…

В этот момент прозвучало оглушительное начало такта торжественного марша. Мгновенно, Нал схватила Ольгу за руку и вложила в её руку неоновую палочку.

— Держи её перед собой.

— Что это?

— Что-то вроде детектора лжи, — успела крикнуть вдогонку Нал, прежде чем исчезнуть в темноте вспыхнувшего на мгновение пространства.

Ольга осталась одна, слушая приятный торжественный мотив. Вдали замаячило, что-то белое, зрительно оформляясь в человеческую фигуру. Через минуту она поняла, что это Аристокл. Чувствуя движение своей платформы, Ольга наблюдала за, приближающимся Аристоклом. Когда до него осталось метров двадцать, зал, в котором они находились, осветился ослепительно белыми тонами. Он был совершенно пуст, лишь посредине выступала низенькая, круглая кафедра, такая же белая, как и всё остальное- пол, стены, потолок. Аристокл, так же, как и Ольга был одет в белый костюм, который очень даже, был ему к лицу. Наблюдая, как он приближается к ней, Ольга сделала первый шаг и тут же услышала чёткий, жёсткий вопрос где-то внутри себя. Вопрос касался её внутреннего состояния.

Ольга огляделась по сторонам, ища того, кто спросил, но никого рядом не было и только Аристокл неизменно приближался в её сторону. В тот момент, когда их глаза встретились, они уже стояли на расстоянии вытянутой руки. И тут началось колдовство, от которого Ольге сделалось не по себе. Она хотела отвернуться, но не смогла, он настойчиво держал её в поле зрения. Это был взгляд пылкого влюблённого, более того, он проникал в её сердце и прожигал сладкой истомой. В душе возникло непреодолимое притяжение, от которого хотелось немедленно прижаться к нему. Ольга не ожидала такого поворота. Нет, это было не то слабое чувство влечения, и естественно, не те чувства, касаемые Марка. Ольга пребывала в шоке не только от своих ощущений, её поразила перемена, случившаяся с Аристоклом. Тёмные, прищуренные глаза казались немного влажными и волнительно блестели. Слабая улыбка, чуть приоткрытых губ, завораживала, ему будто бы не хватало воздуха, ведь его дыхание было прерывистым. Что происходит? Ольга не верила своим ощущениям, а может ей это только кажется? Ответом на поставленный вопрос служили те неоновые палочки, которые они держали в своих руках. Интенсивность их света увеличилась, постепенно перекрасив палочки от бледно- жёлтого в ярко- алый цвет.

После чётких, торжественных и ясных слов клятвы Аристокл шумно выдохнул, продолжая пожирать её глазами, полностью перепутав все её мысли. Сиплым голосом она пролепетала то же самое.

Наконец из кафедры медленно выплыл прозрачный, светящийся шар, и повис в воздухе между ними а голос извне объявил их мужем и женой. В этот шар они вставили свои, полыхающие алым светом палочки, которые являли собой живое свидетельство их бракосочетания и всё, что происходило здесь, отразилось в глубине шара. Как только было объявлено о записи, вновь зазвучала мелодия и зал наполнился красками. Кафедра тут же провалилась, и остался последний акт в заключительной сцене. Они протянули друг к другу руки и наклонились для поцелуя. Прикосновение его влажных губ, и его близкое дыхание добило Ольгу окончательно и бесповоротно. Ослабевшая, она прижалась к нему и потеряла всякую реальность.

Пробудил её сменившийся ритм мелодии. Они поднялись с колен, и Аристокл, взглянув в её глаза, в последний раз отстранился. Для Ольги сказка продолжалась дольше.

Вне времени она оказалась на гигантских качелях, рядом он. Музыка меняла ритмы, переходя к нежным интонациям. Виртуальное освещение создавало эффект, вращающейся вокруг них галактики. Качели медленно приходили в движение навстречу ароматному воздушному потоку. Вокруг них падали несуществующие цветы и порхали диковинные бабочки. Но, этот мир постепенно отступал, опуская их с Аристоклом вниз, в реальность. А там им рукоплескала толпа гостей и родственников. И уже настоящие цветы летели в их сторону. Процессия проводила молодожёнов в их авто, и Ольга, наслаждаясь видом великолепного ночного Архинона, почувствовала себя на вершине счастья. Ярко освещённые улицы были заполнены народом, приветствующих их криками, забрасывающих авто цветами. На экранах шли трансляции. Всюду веселились, пели песни и плясали. Доносилась разнообразная музыка.

Сразу после того, как кортеж въехал на автостраду, Аристокл, глядя строго перед собой, произнёс следующее:

— Я надеюсь, вы ясно поняли, в чём состоит ваша задача и по отношению ко мне у вас не должно быть никаких иллюзий.

— То же самое касается и вас, — выпалила громко Ольга, приветливо улыбаясь счастливым Марсианам.

Аристокл хмыкнув, отвернулся в сторону. До Ольги смысл его слов дошёл лишь спустя минуту, и только сейчас ей стало невообразимо холодно.

* * *

Целый день, то есть ночь шло празднество, и на следующий день и ночь, тоже шло веселье. Ольга и не собиралась спать, ей хотелось прочувствовать и запомнить это радостное событие, а также, то неповторимое приобретённое чувство, которое то смущало, то, вдруг приводило в восторг, и взбудораживало. А слова, брошенные Аристоклом в авто, казались настоль несущественными, что их она попросту стёрла из памяти. Сказался выпитый накануне бокал вина. Она боялась, что все эти ощущения пройдут, чувствовалась их зыбкость, поэтому пыталась продлить их, радуясь жизни, пока это возможно.

— Нал, говорят, у вас есть зал "Смеха", ты не можешь меня туда проводить?

— Ой, госпожа Ольга, вам мало зала "Веселья"?

— Я хочу "Смеха"!

— Да, вы и так смеётесь безумолку, точно вам пятки щекочут.

Готовая рассмеяться, Нал сама еле сдерживала себя.

— Нал, — позвала её Ольга, и, смеясь, состроила ей рожицу.

Не выдержав, Нал прыснула со смеху.

— Ну, хорошо, пойдём, только потом не пожалейте.

Почти в каждом зале шла пирушка, звучала весёлая музыка. Гости угощались и танцевали. В некоторых залах, в более спокойной обстановке велись степенные беседы, в других, под грохот музыки и всполохи света веселилась молодёжь. Зал "Смеха" оказался довольно далеко, но, к сожалению, оказался запертым. И вообще, эта часть зала молчала, и даже свет здесь был тенистым, кое-где мелькали спины охранников.

— В чём дело, Нал?

Голос Ольги эхом прокатился по коридорам и холлам.

— Не знаю, — шёпотом отозвалась Нал, будто чего-то испугавшись. — Вообще-то я подозревала, что он заперт.

— Почему? — спросила Ольга.

Теперь она была одета в богатое убранство. Переодели и Нал, которая выглядела знатной сеньорой.

— Не знаю.

— Тогда, пойдём, прогуляемся вон, туда, — Ольга показала в ту сторону, куда уходил бесконечно длинный коридор.

Лишь только они ступили на него, тут же оказались в его конце, перед дверями, украшенными божественными фресками и сверкающими зеркальными вставками. Оказывается, здесь работала телепортическая дорожка.

— Мы с тобой, как две ряженые цыганки, — смеясь, проговорила Ольга, показывая пальцем на отражения в дверях.

— Точно, — прыснула Нал и они обе хором рассмеялись дружным раскатистым смехом.

Неожиданно, дверь перед ними раздвинулась, впустив их внутрь помещения с низкими потолками и стенами, поглощающими звук. Розовые рассветные лучи падали от окон на дальнюю, ажурную стенку, вдоль которой располагалось несколько дверей. В одной из отворившихся дверей показалась фигура Аристокла. На нём был тёмно-серый костюм, с неизменным жёлто-красным орнаментом. Похожий на взъерошенного воробья, Аристокл был немного напуган и удивлён.

— Что вы здесь делаете? — спросил он Ольгу.

— Гуляем, — беззаботно ответила Нал.

Он перевёл недоуменный взгляд на Нал. — Вы гуляете? А здесь прогулочный сад?

Ольгу возмутил этот надменный тон, и она тот час завелась:

— Ах, простите мою глупую подружку, она думала, что сопровождает меня к брачному ложу, но оказывается, мы попали в мужской монастырь.

Увидев его глаза, блестевшие не по-доброму, Ольга, лишь больше вошла в раж. Обойдя его, она двинулась вдоль нескольких дверей, расположенных в один ряд.

— Ну, так где здесь келья отца Аристокла? Может эта? А может эта?

Она стучала по всем дверям, и те под её натиском открывались и вновь закрывались. В одной из дверей показалась голова молоденького дружка жениха. Ольгу это невероятно развеселило.

— О! А, вот и подьячий! — воскликнула она и стукнула мальчишку по лбу.

— Что здесь происходит? — сонно пролепетал он, потирая лоб.

— Может, ты знаешь, где здесь брачное ложе? Где мы будем разводить маленьких Виндекондов?

И Дружок, и Нал одновременно с испугом взглянули в сторону Аристокла, явно ожидая вполне определённой реакции.

— А, ну пошли все вон! — раздался, наконец, нервный крик.

За пареньком тут же захлопнулась дверь. А Нал поспешила исчезнуть в бесконечном переходе. Ольга же не сдвинулась с места. Постепенно меняясь в лице, она не сводила с него вызывающего взгляда. Но только сейчас она обратила внимание на красные веки, неприбранные волосы и неестественную бледность его лица.

— У тебя температура? — спросила она, поменяв тон. И заботливо посмотрела на него. По привычке, Ольга решила пощупать его лоб, и дёрнулась к нему.

— Не подходи! — крикнул он.

Он выставил вперёд руку, как бы ограждаясь от неё. Ольга замерла, ей стало нестерпимо холодно, как в прошлый раз, в авто. В его взгляде она прочитала не страх, а откровенное отвращение. Глубоко внутри защемило, от стыда и смущения, как будто очнувшись, Ольга стремительно бросилась прочь, грузно, как на Земле, ступая своими слоновьими шагами. Минута, и она исчезла в проходе.

Горькая обида душила её, в то время, как она на ходу рвала на себе, уродующие её, одежды. До своей постели Ольга добралась уже налегке, оставшись в нижнем белье. Следом за ней в спальню вбежала Нал, но Ольга, упав на кровать, сдавленно выдавила:

— Уйди Нал, пожалуйста.

Но та и не думала уходить. Подойдя на цыпочках к Ольге и, присев на край кровати, Нал мягко положила руку на её спину.

— Глупая, — ласково проговорила она, — ты всё-таки поверила этому спектаклю во дворце "Премудростей".

— Но это же было так правдоподобно, — отозвалась Ольга, хлюпая носом.

— По актёрскому мастерству у Аристокла всегда было "Отлично"

— Так, вы — Марсиане…, - Ольга тяжело передохнула, — обыкновенное враньё возвели до ранга искусства? Как же вы живёте со всем этим?

Ольга не скрывая, разрыдалась, а Нал, уронив голову на её спину, проговорила тихо:

— Глупая Землянка.

* * *

Буквально через неделю после беспробудного веселья горожан, распространилась весть о смерти Виндеконда старшего. На Ольгу повеяло холодом. Буквально неделю назад, она имела возможность пообщаться с человеком, которого во всём мире считали тираном, и в самом деле его взгляд, как и взгляд Аристокла излучал угнетающую силу. Однако, общаясь с ним целый день, Ольга открыла в нём прямого, мудрого и благородного человека. Эта встреча пробудила в ней только уважение. Безусловно, Итея Флокки здесь использовала своё влияние в изменении мировоззрения Виндеконда старшего. А сейчас Ольге показалось, будто она потеряла что-то необходимое, которое ей понадобилось бы в этой наступающей новой жизни. А ведь она надеялась на частое общение с ним и никак не ожидала такого исхода. И, когда Аристокл распорядился поселить её во дворце "Славы", в мыслях она только поблагодарила его.

Хотя, жить в "музее" было немного неудобно, она нашла себе уютное местечко, которое раньше принадлежало матери Аристокла. Здесь было не так музейно, как в других местах дворца. Видно, что здесь была произведена некоторая реконструкция, чтобы хоть, как-то приблизиться к современным рамкам. Конечно же, Нал Ольга забрала с собой. Теперь обе они понимали, что их жизни связаны, хотя, изредка не упускали случая уколоть друг друга.

Кроме Вена и Нал Ольга общалась и с другими дворцовыми людьми, но дружеские отношения были только с этими двоими. Из дворца "Прогресс" с ней связывался Вен. Он передавал незначительные новости и интересовался её здоровьем.

— Вен, что тебе до моего здоровья? Я в норме.

— Вижу. Мы просто ждали, когда у тебя наступит период адаптации к марсианской среде, но теперь поняли, что, никогда. У тебя идеальный организм. И всё-таки, если, что, обратись к Нал, она у нас всё же медик.

— Непременно, Вен. Скажи, а как здоровье моего мужа?

— Он в полном здравии.

— Я рада.

Вен хмыкнул и исчез с глаз.

Это однозначно: Авиценна, исследуя анамнез её болезни, установил бы вполне определённый диагноз. Поставив себя на место Аристокла, Ольга отнесла его к жертвам обстоятельства. Конечно, она не может забыть обиду, нанесённую им, тем и больнее думать о нём, но почему-то хотелось продлить эту боль.

— Мисс Ольга, вы опять не надели платье для прогулки?

Нал догнала её в саду, у плетёной беседки. Встретив укоризненный взгляд Ольги, она проговорила:

— Хорошо, я прощаю. А почему вы гуляете в неурочное время? Я просто не поспеваю за вами, у меня нарушен весь график.

— Забудь, Нал. Здесь я хозяйка, а значит, делаю, что хочу.

— Даже здесь Виндеконд является хозяином.

— Нал, я внимательно читала ваши кодексы. Я так же являюсь наследницей этого вот дворца. Так что пятьдесят процентов мои. Понятно тебе?

Она ткнула пальцем в нос Нал.

— Понятно, госпожа. Что прикажете, госпожа? А не постелить ли вам дорожку, госпожа? Не желаете ли посидеть на солнышке?

Нал кривлялась, продолжая смеяться.

— Господи, Нал, как я соскучилась по солнышку! Как оно далеко отсюда!

Ольга пала прямо на траву, не сводя глаз с оранжевого диска далёкого солнца. Нал тут же приземлилась рядом с ней.

— Ты мне так и не рассказала, Нал, для чего при заключении брака Аристокл так старался пропустить всё через себя?

— Брак считался бы незаконным, если бы ваши скипетры горели голубым или жёлтым светом. Допускается, хотябы — розовый.

— Поразительно! — Ольга была обескуражена.

* * *

В музейном зале "Созиданий" стояла звенящая тишина, пахло книгами, бумагой и кожаными переплётами. Ольга, утонувшая в ворохе бумаг, незаметно для себя прикорнула прямо за столом, уткнувшись в книгу. Из забытья её вывел сигнал ви-фона. Это была Нал:

— Вы не забыли, миссис Ольга, что у нас сегодня гости?

Спохватившись, Ольга взглянула на часы и ахнула — без четверти два. Это полнейший крах, гости будут в два. А, как торопила день, поднявшись ни свет, ни заря.

— Как я могу забыть, Нал!

Ольга бросилась в зал "Торжеств". Гостей будет немного, только родные Аристокла, да Вениамин. И всё-таки это событие. Впервые после свадьбы она увидит мужа воочию. Возможно, теперь он будет бывать чаще. Ольга машинально положила ладонь на живот. Прошло четыре недели после искусственного введения эмбриона именно мальчика. Ещё не знают медики, но ей, уже ясно, что он жив и развивается. Хотя, вся родня Виндекондов и окружение Архивата требуют подтверждение этого факта, а вместе с тем порадоваться будущему наследнику Архивата.

Около двух прибыли доктора, во главе с двоюродным братом Абросима Виндеконда — Энном, его женой Валной, а так же их небольшой свитой. Приехал и Вениамин Вудман, которому Ольга была искренне рада. Вен шепнул Ольге, что Аристокл будет позже. Гостей увели в сады, а Ольгу в дворцовый изолятор. Ольге всё это казалось унизительным, но что она могла поделать, кроме того, что про себя, тихо покаяться: "Зачем, Зачем я тогда в Клейто согласилась на это приключение? Чем я думала?"

Известие, о том, что она носит дочь, а не мальчика обрадовало Ольгу. Виндеконды встретили эту весть сдержанно — прохладно. Такого казуса они не ожидали, медицина в этой области никогда их не подводила. В роду Виндекондов никогда не было девочек. Ольга же, в душе немного позлорадствовала над ними. Лишь только приехал Аристокл, всех пригласили в зал. Он выглядел измождённым, точно делал тяжёлую работу, либо не спал всю ночь. "А может, он болен?" — думала Ольга. Её сердце таяло каждый раз, когда она невзначай бросала на него свой взор. В её душе всё ещё всплывал образ влюблённого Аристокла в день свадьбы. И в то же время, он казался ей таким далёким. Это был совершенно чужой для неё человек, пришедший сюда по ошибке. Нет, между ними огромная пропасть. Если с Марком у них совпадал хотябы возраст и деловые интересы, то с этим парнем ну совершенно ничего общего. Мельком взглянув на неё, по этикету он сел рядом с ней, и обед начался.

Позабыв о том, зачем они собственно сюда пришли, Виндеконды взялись разбирать свои личные и государственные дела.

— Прикиньте сами, господа, — возбуждённо говорил Энн, — У нас будет собственный космический флот. Это прорыв в отношениях с Землёй. Мы меньше будем зависеть от них, а Фобос, наш спутник станет для нас вторым домом. У нас огромный опыт по освоению разряженного пространства.

— К чёрту Фобос! Не слушай его Аристокл, — Вен даже вскочил на ноги, — Я знаю, о чём пекутся Фраки. Лишь о собственном животе!

За Энна вступилась его жена Вална:

— Как ты смеешь Вудман! Кто ты такой? Кто тебя уполномочил говорить за Виндекондов?

Вална, владела защитой, прежде всего своей крови — рода Фраки. Фраки же, имели большое влияние в правительственных и предпринимательских кругах. Поэтому Вална и могла свободно высказывать своё мнение.

— А, я говорю не от имени Виндеконда, а от имени народа Марса, — отозвался Вен, — а народ Марса такой расточительности не простит. Вместо того чтобы благоустраивать жизнь Марсиан, мы строим наполеоновские планы, от которых выгадает лишь маленькая кучка Фраки!

Вална подпрыгнула на своём месте, а Энн поднялся во весь рост.

— Сядьте! — приказал Аристокл, — у вас ещё будет время высказать своё мнение на совете.

Его, не терпящий возражения тон, подействовал усмиряющее на всех. Устало, проведя ладонью по лбу, он заговорил:

— В самом деле, не лучше ли нам заняться более марсианскими делами. Например, вот уже пятьдесят лет устанавливается искусственная атмосфера Марса. Вроде бы все технологии соблюдены, отпускаются немалые финансы, но за пятьдесят лет мы не продвинулись ни на шаг.

— А, потому, Аристокл, — отозвался Энн, — что всем давно и так ясно — эта атмосфера нам ни к чему. Жили мы сотни лет под куполами и горя не знали. Вот, как раз эта атмосфера отнимает у нас, и ещё будет отнимать немалые средства. Когда я прошу, лишь мизерную доплату для осуществления этого, поистине великого проекта. Пойми, один, единственный полёт на Фобос отзовётся в дальнейшем большой прибылью. Что вам атмосфера? Одни расходы. Вы посмотрите в будущее. Я уже наводил справки, Земляне хотят сотрудничать с нами в этой области.

— И нечего вглядываться, — опять возразил Вен, — и так прекрасно видно, что на флот будет выложена кругленькая сумма из фондов Марса. Вы думаете, о Фобосе пекутся Фракки? Им нужно иметь флот космический в чистом виде, и не для изыскательских работ на Фобосе, а для обыкновенной коммерческой работы. Их монопольные грузопассажирские предприятия будут иметь прямую выгоду. Им не придётся после переплачивать Земным компаниям, а, имея собственный флот, они будут грести деньги лопатами, при чём, сдирая их со своих же сограждан, потому что с Землянами Фракам сложно конкурировать.

— Ты против собственного флота? — спросил Энн.

— Я не против флота Марса, вообще, но, судя по тому, как ты рвёшься к своей цели, становится понятным, что вами уже найдена лазейка для присвоения львиной доли процентов от перевозок. Отсюда следует, что это будет не флот Марса, а флот Фракки, как и многие другие, жизненно важные отрасли Марса. А разговоры о желании Землян сотрудничать с нами, это тоже чистой воды блеф.

— Ты, как всегда голословен, но только я знаю точно, у Землян есть виды на Фобос.

— Опять Фобос. Энн, не смеши людей! Со своим мощным флотом Земля припаркует к себе Марс с Фобосом и Деймосом вместе взятыми.

— Да, кто им разрешит?

— Они не нужны им! — крикнул Вен. — Цели Землян далеки от нашей солнечной системы, а их флот бороздит окраины нашей галактики. Зачем им наши спутники? Тебя не правильно информировали твои советники. Выгони их с работы, Энн!

Глаза Энна побагровели, и Аристокл поспешил взяться за руку Вена, сидящего от него слева.

— Вен, — произнёс он громко, — ты не учтив. Где твоя дипломатия? — уже тихо добавил Аристокл.

Вен немного оправился и, выдохнув, произнёс:

— Прости, Энн, я погорячился и приношу свои извинения.

Глаза Энна постепенно приобрели нормальный цвет. Стиснув зубы, он грузно сел на место.

— Господа, — нашлась, наконец, Ольга, — вы практически не угощаетесь, это неуважение к хозяйке дома.

— Да, — как будто очнулся Аристокл, — помнится, в самом начале у нас была причина для нашей встречи.

— Она была и никуда не делась, — добавила Ольга, и, взглянув на Аристокла, улыбнулась. Аристокл совсем по-домашнему, ответил ей тем же, и они дружно подняли бокалы.

— Выпьем за Итею вторую.

Ольга поперхнулась, а Вен тихо заметил:

— По-моему, с именем, ты поспешил.

— Не всё равно? — вполголоса ответил ему Аристокл, — сейчас или потом. Однозначно, мы на этом не остановимся, так, Ольга? — он посмотрел на неё каким- то задорным и в тоже время пустым взглядом.

Ольга слегка кивнула головой и ответила ему:

— Однозначно, нам нужно с тобой поговорить.

— К сожалению, мне некогда, сразу же после ланча я улетаю.

— Куда?

— Куда? — переспросил он тихо, — На Фобос! — чётко и громко закончил он, тем самым, поставив её на место.

Ольга испепеляющее взглянула на его профиль, и сердце её вновь сжалось в комочек. А чего ты хотела? По логике вещей, так и должно быть. Она ненавидела себя, стараясь сделать себе ещё больнее. Как ты смеешь, старая дева, претендовать на место Итеи? Кто ты такая, ну посмотри на себя! А он?

* * *

Увитая селекционными марсианскими цветами резная беседка, в которой когда-то любил сидеть Виндеконд старший, теперь являлась тайным укрытием для Ольги. Загрузив Нал какими-нибудь никчемными делами, Ольга пряталась сюда от всего мира, словно в раковину, доведя себя медитацией до транса. Но токсикоз медитацией не победить. Вместо того чтобы поправляться и набираться сил, она начала интенсивно худеть. Ни земная, ни тем более, марсианская пища не лезла ей в горло. Словом, медики окончательно поселились во дворце "Славы".

С тоской в глазах, Ольга разглядывала расписной потолок, думая лишь об одном: "Да, старина Авиценна, ты прав, название этому диагнозу…. Прочь глупые мыслишки! На тебе лежит государственная задача, всё остальное не для тебя. Честная и откровенная сделка, а твои чувства и переживания, ровным счётом никому не нужны. Но он и не знает о них. Что стоит просто взять и позвонить?" Она медленно набрала код Аристокла — "Архиват занят". Вздохнув, она вызвала Вена.

— Ты можешь записать меня на приём к Архивату?

— Зачем, — он недоумённо смотрел на неё. Его светлые, внимательные глаза излучали предельную заботу.

— Я рядовая марсианка. Имею я право?

— То-то, что не рядовая, и я не советую тебе появляться у него на работе. Лучше приезжай во дворец "Прогресс", я устрою встречу.

— Это так просто?

— Не язви, Ольга.

— Ладно, я буду ждать твоего звонка.

— Что-нибудь случилось? Может я смогу помочь?

— Вен, мне уже никто не сможет помочь. Как ты говорил однажды: я уже в полёте.

— Да, похоже, настроение у тебя на нуле. И вообще, ты выглядишь нездоровой. Сегодня же ты будешь во дворце.

* * *

Надменный взгляд Игула — троюродного брата и свадебного свидетеля Аристокла остановил Ольгу у самого входа на телепортическую дорожку.

— Не нужно так спешить, госпожа Ольга.

Игул был молод и немного стеснителен, но прошлая обида, нанесённая ему Ольгой, придавала ему некоторую смелость. А ещё, ему не понравилось тогда, как Ольга обращалась с его братом.

— Твой босс ещё не одет? — спросила Ольга.

— Одет.

— Тогда, почему?

— Встреча будет в другом месте. Я покажу.

— А ты, значит, подрабатываешь у него лакеем.

Игул смолчал. Он быстро шёл впереди, и Ольга едва поспевала за ним.

— Нет, серьёзно, — продолжала давить на него Ольга, — Почему ты живёшь в его апартаментах? Ты его паж, или может подружка?

Неожиданно Ольга столкнулась с его спиной. С искажённым лицом он повернулся к ней и схватился за её шёлковый шарф. Он так мотнул её к стене, что, казалось, обшивка не восстановит своё первоначальное состояние. Ольга просто была не готова к такому натиску, до крайности удивлённая, не только его неожиданной силе, но и тем, что брат Аристокла мог поднять на неё руку. Руки же Ольги, независимо от её мыслей, чётко знали своё дело. Уже через мгновение проклятый мальчишка летел в противоположный угол холла. От сильного удара распахнулась дверь, находящаяся рядом с выступом. Сверкающая белизна каких-то приборов внутри помещения, таинственным образом потянула к себе Ольгу. Но, прежде чем переступить порог, Ольга вновь наткнулась на тщедушное тело Игула. Он с силой оттолкнул её наружу, и дверь тут же задвинулась обратно.

— Что там? — запыхавшись, спросила Ольга.

— Не твоё дело! — выкрикнул он.

— Слушай, как ты разговариваешь с первой леди? Ты, сопляк!

За такие слова Игул вновь ринулся в бой. Он приблизился к ней на расстояние, чуть вытянутой руки и изобразил маленького злобного зверька. Так может мышка, осмелев нападать на кошку.

— Ну, ты, корова! — выкрикнул он сдавленно.

На Ольгу повеяло детством.

— Как бы ты не старалась, ты никогда не будешь первой!

Слово "корова" ей было до боли родным, потому что напоминало школу и безнадёжно ушедшие счастливые года, но вот на счёт "первой"?

— А, что есть кто-то впереди меня?

Она нависла над его лицом. И спросила так проницательно, что Игул больше ничего не мог вымолвить. Сдвинуться с места он тоже не мог, потому, что был загипнотизирован взглядом голодного удава. "Совсем запугала ребёнка"- сказала она себе и, ослабив натиск, отошла в сторону.

— Уж, не ты ли его подружка?

И вновь последовал очень нервный ответ.

— Ты развратная, гадкая корова! Лошадь на привязи!

При этом он болтался у неё на вытянутой руке, пытаясь достать до её лица.

— Ладно, всё! Беру свои слова обратно, — крикнула она, — успокойся!

Игул отпрыгнул в сторону, и исчез за изгибом коридора. Таинственная, только что закрытая перед её носом дверь её интересовала сейчас больше, чем подростковые разборки. Дверь не поддавалась на её усилия, как бы она по ней не стучала. В последний раз она безнадёжно пнула в неё ногой и в сердцах плюнула. Потоптавшись ещё немного на месте, Ольга побрела вдоль коридора. Но тут по ви-фону её вызвал Аристокл, и с изумлённым видом произнёс:

— Ольга, ты обидела моего брата.

— Пусть не задаётся.

— Что ты хотела от меня?

— Поговорить.

— О чём?

И, правда, о чём? Что она ему скажет? Но, внезапно у неё вырвалось:

— Об Итее Флокки.

— Что? — лицо его исказилось, будто от нестерпимой муки, — Какое тебе дело до неё? Чего тебе ещё не хватает? Ты живёшь в своё удовольствие, как в сказке, ну так и живи дальше! Что ты лезешь ко мне? Ты дашь мне спокойно жить, наконец?

— Ну, вот что, хватит держать меня за дурочку! Я, как твоя жена, имею полное право на общение с тобой. Довольно держать от меня тайны и позорить на весь свет! А, если я заявлю в суд, за то, что ты не выполняешь свой супружеский долг? — Ольга уже несла всякую околесицу, — между прочим, я выиграю дело, ты это понимаешь? И почему этот мальчишка живёт у тебя в покоях? Имею я право знать? Да, я просто хотела с тобой поговорить? — крикнула она напоследок уже в пустоту.

От бессилия навернулись слёзы: "Так тебе и надо. Ты же забыла о тех добрых, безобидных намерениях, которые были у тебя вначале. Вспомни о них! Боже, как убить в себе эти чувства?" Она села прямо на пол и немного всплакнув, глубоко задумалась: "Правильно, Аристокл, ты всё делаешь правильно".

— Ольга, — услышала она голос Нал, — Я ищу тебя уже полчаса. Пойдём отсюда.

Тяжело поднявшись на ноги, и исподлобья посмотрев на Нал, Ольга улыбнулась ей, как спасению.

— Ты права, не стоит унижаться.

4. Душа требует деятельности

Однажды ночью, спустя девять месяцев Ольга проснулась от самых настоящих схваток. На Земле этой беды не знали уже несколько сотен лет, поэтому для Ольги эти часы показались самым настоящим кошмарным перемещением во времени. Однако, Ольга поняла, какого счастья были лишены асе Землянки, после того, как услышала первый крик своего ребёнка. Четырехкилограммовая девочка была здоровенькой, и ей не требовались дополнительные стимуляторы жизни. Малышку назвали Итеей, как и просил отец, но Ольга для себя назвала её Майкой. Аристокл так и не нашёл время для знакомства с дочерью. Душа Ольги была неспокойна, она слабо надеялась на отцовские порывы. Нужно было взять себя в руки, и сказать себе: "Хватит! Теперь ты не одна. Тебе нельзя волноваться. Теперь у тебя Майка, твоя звёздочка".

Майка только что родилась, а Ольга уже заранее переживала за всю её будущую жизнь, тем более, что Майка была лишена отцовских, сильных рук. Именно поэтому Ольга окружила её такой заботой, которая и не снилась самой Ольге. Этот ребёнок был центром всего дворца "Славы", распорядок которого был полностью подчинён под расписание жизни Майки. Майка никогда не оставалась в одиночестве. Вокруг неё всегда было несколько нянек, и пара медиков во главе с Ольгой.

Как только Майка встала на ноги, Ольга уговорила медиков закалять её. Она брала малышку в сад, где они бегали по траве босиком и купались в небольшом тёплом бассейне.

Иногда Ольга выбиралась на прогулку по городу, а однажды отважилась съездить в соседний город к родителям Нал. Тогда впервые она увидела, как живут простые марсиане. Старинный город Цефенон являлся одним из первых городов. Именно здесь когда-то начинали освоение Марса Эриконды. Дворец Эрикондов был давно разрушен, а на его месте возвышалось здание муниципалитета. Купол, покрывающий город кое-где был порушен, главным образом из-за частых песчаных бурь и метеоритных дождей. Властям города не всегда удавалось залатать эти прорехи, сказывалась нехватка средств. Установившийся под куполом конденсат вызывал постоянные дожди. В городе было сыро и жутко холодно. Конденсат мешал и без того, слабому освещению, но жители в основном укрывались в подземных домах. Именно такими представляла когда-то Ольга Марсианские города, именно такими их изредка показывали по Инфо.

По марсианским меркам родители Нал были состоятельными людьми, поэтому-то Нал и получила своё престижное образование, попав впоследствии служить к Архивату. Оказывается, сама Итея Флокки тоже когда-то бывала здесь и о ней теперь здесь все говорили с придыханием.

— Итея помогала нашему Полису, как могла, но вот опять пробит восточный сектор, а денег на его восстановление нет.

Так говорил отец Нал Ойс — бледный лысоватый мужчина средних лет.

— Почему же вы не обратитесь в Архиват с просьбой, об установке нового купола? — спросила Ольга.

— Что вы! — замахал руками Ойс, — наш губернатор постоянно находится в Архиноне, он и понятия не имеет, как мы живём.

Ольге стало немного стыдно. Она живёт в своё удовольствие, и даже не удосужилась поинтересоваться и вникнуть в чаяния народа, а ведь она первая леди — второй человек после Архивата. Конечно, Аристокл занят проблемами глобальными, касающимися Марса в целом, а над городами-полисами должны заботиться губернаторы. Куда же они смотрят? Чем она лично может им помочь? Может ли она распорядиться своей частью наследства? — Скорее всего, нет.

Ещё она узнала, что детей в Цефеноне очень мало. Некоторые пары даже и не рискуют, боясь произвести на свет больного ребёнка.

— Да, — вздохнула тяжело Ольга, — плохо у вас в городе.

— Это у нас плохо? — воскликнул Ойс, — Мы живём под боком у столицы. У нас с ними подземное сообщение, доступное простому народу. Вы попробуйте попасть в отдалённые города-полисы. Воздушная связь очень дорогая. Эти магнаты дерут втридорога, а видеофон может позволить себе не каждый.

Одним словом с тяжёлым сердцем Ольга приехала к себе во дворец "Славы", и уже не могла спокойно смотреть на эти фантастически расписные стены, садики с толстым слоем почвы, когда перед глазами стоял морозный Цефенон с вымерзшей почвой, и то находящейся в основном у богатых особняков. Что же делать?

Не захочешь, а свяжешься с Архиватом.

* * *

В монументальном здании правительства Марса, похожем на неприступную скалу, Ольгу, как жену Архивата совершенно спокойно пропускали везде и всюду. От множества телепортических переходов и дорожек у неё даже слегка закружилась голова. А в приёмной Архивата, где толпились люди разных сословий, её галантно пропустили вперёд.

И вот, наконец, она вошла в зал, и на целую минуту оцепенела — оформленный в стиле модерн, зал её заворожил. Над полом нависали фигурные переплетения, отдалённо напоминающие сталактиты. От стен также тянулись какие-то переплетения и смыкались со "сталактитами". Всё это "великолепие" светилось белыми, и разными оттенками серого цветов. В очередной раз Ольга удивилась марсианской смышлености. За сотни лет, из-за нехватки света Марсиане изощрились делать просто фантастические проекты освещения. Пол в зале сверкал, отражая и усиливая существующие потоки света. В результате весь зал играл бликами. Ольга ступила на теледорожку, отличающуюся по цвету от остального пола, и тут же оказалась перед большой кафедрой. Она не сразу увидела Аристокла, сидящего за ней. Кафедра, отвлекающая внимание посетителей, имела вид огромной, розово-белой диковинной раковины. Лишь только Ольга увидела за ней Аристокла, она сразу же позабыла все слова, которые хотела сказать. В горле пересохло, а колени предательски задрожали. Почти подобное ощущение Ольга испытывала, когда была на приёме у президента академии наук, когда защищала диссертацию. Но здесь, к этому волнению примешалось то, подзабытое чувство, которое так и осталось безответным. Оно вызывало непонятную грусть, ведь Ольга могла видеть Аристокла лишь по Инфо, изучая, как политика, и как личность. Кстати, о ней на Марсе старались ничего не говорить, но земные каналы иногда показывали её свадьбу, где она совершенно себя не узнавала.

Так и не дождавшись от неё ни слова, он произнёс:

— Здравствуй, Землянка.

— У меня имя есть.

— Разве? Я слышал, мою дочь ты тоже называешь другим именем.

Он смотрел на неё тем Виндекондовским взглядом, который перешёл к нему от отца. Ольга немного поёжилась и окончательно стушевавшись, замолчала.

— Что ж привело тебя ко мне? — спросил он, изучая её, значительно исхудавшую фигуру.

Ольга взяла себя в руки и пролепетала:

— Дела, касающиеся политики.

— Твоя политика, воспитывать моих детей.

— Твоих детей? — пришла в неистовство Ольга, — а я, значит, к твоим детям никакого отношения не имею?

Совершенно ясно, что дрожание в коленках прекратилось.

— Ну, как же, ты воспитываешь.

— Тот ребёнок, которого я родила, и теперь воспитываю, понятия не имеет, что такое отец.

— Это не важно. Я тоже своего не видел до двенадцати лет.

— Я и забыла. Я совсем забыла, что ты настоящий Виндеконд!

Сбросив остатки скованности, она обошла кафедру и, поднявшись приблизилась к нему вплотную. Встретив уже знакомое выражение его лица, она поспешила предупредить его:

— Не бойся, я не заразная.

Облокотившись на стол всем телом, и глядя прямо в его глаза, она заговорила:

— Аристокл, когда там, на Земле, где мы впервые встретились, я увидела в твоих глазах страдание и боль, я поняла тогда, что у тебя всё же есть душа и сердце. Прошло немало времени, боль не покидает тебя, а твоя душа всё ещё скрыта от меня.

Аристокл, глядя в даль зала, мгновение раздумывал над её словами, после чего последовал ответ очень спокойный и тихий.

— Умаляю, не лезь в мою душу, — пауза, — иди и займись своим делом.

— Воспитывать твоих детей?

— Наших, — исправился он, — я вижу у тебя слишком много свободного времени.

"Он боится смотреть в мои глаза, — отметила Ольга в который раз, не понимая ещё, хорошо это или плохо". Выйдя из-за кафедры на своё положенное место, она заговорила:

— Аристокл, может это и не моё дело, но твои люди немного обленились. В частности губернатор полиса Цефенон. Город просто в упадке. Жители полиса замерзают и питаются какими-то совершенно несъедобными заменителями, и ещё…. Не перебивай меня! И ещё, смотри чаще Инфо, и ты увидишь, какая рекламная компания развёрнута вокруг проекта полёта на Фобос. Отсюда следует, что вы с Веном проиграете на референдуме, и Марсиане надолго забудут мечту об искусственной атмосфере. А значит простые марсиане, так и будут ютиться в подземельях, латая старые, обветшалые купола!

Ольга спешила, видя, как Аристокл, подняв брови, с изумлением смотрит на неё. Ожидая от него неминуемого гнева, она выставила вперёд ладонь.

— И ещё, разве ты не в праве изменить ситуацию с отдалёнными Полисами, с нищетой простых марсиан. Разве ты не задавался вопросом, отчего гибнут дети и женщины в расцвете лет, не пора ли организовать комиссию по расследованию этого очевидного факта?

Ольга выдохнула и, послушав минутную тишину, добавила:

— Моя помощь в твоём распоряжении.

Аристокл усмехнулся.

— Я не нуждаюсь в помощи земных женщин.

— Сомневаюсь, зачем тогда здесь я?

Глаза Аристокла блеснули сумасшедшинкой, и Ольга попятилась назад.

— Я поняла, — прошептала она. Извини, если сможешь, Я могу идти?

— Иди, — вымученно ответил он.

— Ты не должен этого делать! — выкрикнула она напоследок и исчезла в дверях бесконечного зала.

— На сегодня приём закончен, — каменея, проговорил он в пространство.

"Я поняла, я всё поняла, — лихорадочно думала Ольга, сбегая по телепортическим дорожкам, — так было задумано, я рожаю ему здорового наследника, а он на небеса к любимой Итее. Неужели всё именно так?"

Буквально на следующий день во дворец "Славы" прибыла группа медиков. Стало ясно, что предстоит тщательный медицинский осмотр, с последующей, естественной процедурой. Эти манипуляции, производившиеся над Ольгой, действовали на неё, не то, чтобы угнетающе, просто после них она чувствовала себя униженной и опозоренной перед всеми нормальными людьми.

Таков был ответ Аристокла на её попытку, заняться делами Марса.

5. Дворцовые тайны

— Я ничегошеньки не вижу, — прошептала Ольга.

— Я тоже, — отозвалась невидимая Нал.

Было ясно, что сейчас они стоят в каком-то тоннеле. До этого их путь освещали мигающие огоньки, бегущие по кругу, от пола к потолку, и снова к полу, это создавало эффект движения в бесконечность. Ничего бы не произошло, если бы они не вошли в боковую дверь. Открывшаяся темнота мгновенно их поглотила, как только они ступили на порог. Дверной проём, в который они вошли, оказался так далеко позади, что отсюда казался им тетрадной клеткой. А по эту сторону зияла темнота. Ольга протянула руку, и, ощутив шершавую поверхность, слегка стукнула по ней, но ничего не произошло.

— И почему мы не взяли фонарь? — проворчала Ольга.

— Я не думала, что мы будем лазить по подземке. Ты же говорила, что мы пойдём во дворец "Прогресс".

— Мы к нему и шли. А куда сейчас попали, понятия не имею, ведь до этого не было телепортических штучек.

— А, что обыкновенным путём нельзя было пройти во дворец "Прогресс"?

— Ещё раз поясняю, Аристокла на Марсе нет, и во дворце остался Игул, а с Игулом у меня отношения натянутые, сама понимаешь. И вообще, что подумают люди, если я к нему явлюсь? Да и не хочу я с ним встречаться, — заключила она.

— Но, я слышала, что за Аристокла теперь Вудман.

— Вудман во дворце "Власти", а к "Прогрессу" он не имеет никакого отношения.

— Понятно. Не понятно только, что ты хочешь там найти?

В этот момент перед ними растворились створки, и женщин осветило бледным светом. Неуверенно они ступили на платформу, догадавшись, что это обыкновенный лифт. Их тут же придавило к полу, минута и лифт замер, ещё минута, и Ольгины глаза раскрылись от удивления: перед ними бледными бликами сверкали сплетённые "сталактиты". Ольга ступила в зал, очутившись на кафедре Архивата Марса.

— Что это? — шепнула Нал, оглядывая зал.

— Хорошо, что сейчас ночь, — проговорила Ольга, — это центр управления Марсом.

— Так мы сюда шли?

— Нет, конечно. Но всё это странно. Мало того, что дворцы "Прогресс" и "Слава" соединены между собой под землёй, теперь ещё и "Власть". Тебе не кажется это необычным?

— Нет, не кажется. Случись что с защитным куполом, вся жизнь сосредоточится под землёй.

— Но, только тот путь, который мы прошли создан вовсе не для простого люда. Пойдём-ка отсюда, — проговорила Ольга, с опаской поглядывая на дремлющую панель управления.

Без приключений они вновь добрались до коридора с бесконечным эффектом.

— Так, — соображала Ольга, — нам туда, — и махнула вправо.

— Слушай, Оля, — одёрнула её Нал, — может, все-таки пойдём домой?

— Не бойся, всё будет хорошо.

— Неспокойно мне что-то.

— Если ты боишься, не ходи. Можешь меня подождать здесь. Если я не вернусь через пол часа, иди домой и жди там.

— Что значит, не вернёшься?

— Я не знаю, — замялась Ольга

— Я подожду, но если ты не вернёшься, я пойду искать.

— Договорились.

Ольга и Нал уже давненько не соблюдали никакого этикета. Очень быстро Нал подхватила земные привычки.

Сразу после отъезда Аристокла на Землю по каким-то государственным делам, Ольга задалась целью проникнуть тайно в его дворец, чтобы попасть в то помещение, которое она однажды случайно увидела. Она предположила, что это какая-то лаборатория, потому, что вид находящихся там приборов, слабо напомнил ей о приборах её личной лаборатории, в частности Накопитель одинов, который ни с чем уже не спутаешь. Вен клялся, что ничего подобного во дворце нет, молчал и Аристокл. Если бы не эти противоречивые обстоятельства, Ольга бы не стала думать об этом, как о тайном. Да, и странное поведение Игула в тот памятный день до сих пор вызывало у Ольги щекочущее чувство любопытства. Может в этом кроется секрет поступков Аристокла? А последний его поступок в особенности подвиг Ольгу на расследование. Дело в том, что накануне его отъезда на Землю, им "посчастливилось" встретиться ещё раз. Причина встречи была вполне объяснимой. Командировка предполагалась длительной. Поэтому Аристокл не желал покидать Марс, покуда не узнает, может ли он надеяться на рождение сына. Медики разводили руками. По-видимому, организм Ольги, вопреки наработкам современной медицины являлся феноменом в этом направлении. Но Аристокл был непреклонен.

Вновь получив нежелательный результат, Он развернулся к выходу, проявив к жене вопиющее безразличие.

— Тебе не удастся убежать так скоро к своей Итее! — злорадно крикнула она ему вдогонку, — знай, что у меня в роду доминирует женский пол!

Резко развернувшись, он стремительно приблизился к ней.

— Будь проклят тот день, когда я впервые увидел тебя!

Его глаза не врали, тогда Ольга неожиданно для себя залепила ему пощёчину. Потерев пылающее место, огорошенный Аристокл процедил:

— Я принимаю твой вызов, но только последнее слово будет за мной.

В таком духе они и расстались.

А план перехода из дворца "Славы" во дворец "Прогресс" Ольга нашла в покоях Виндеконда старшего, ещё тогда, когда искала для себя спальную. Помнится, после того, как изучив виртуальный план дворца, она зашла в спальню матери Аристокла она тут же задержала свой взор на резном украшении, у изголовья кровати. Орнамент забавно совпадал с вертящимся в данный момент в голове планом дворца. Поначалу, она считала этот казус простым совпадением. Но, постоянно, попадающийся на глаза рисунок не давал ей покоя, пока, наконец, она не сверила его с планом. В орнаменте она обнаружила лишнюю ветвь, это и был тайный переход, по которому она сейчас шла. Аристокл мог знать о нём, а мог и не знать, ведь дворец "Прогресс" начал строиться ещё тогда, когда сам он был мальчиком и жил на Земле. Это потом, женившись, он переоборудовал его внутреннее строение.

Ольга остановилась, наткнувшись на глухую стенку, а может, она просто проглядела эту дверь? Должна же она быть, иначе какой смысл в этом переходе. Она стала осматривать стены. Никаких признаков двери — вполне законченная постройка. Судя по плану, она давно уже должна находиться под дворцом "Прогресс", именно здесь он обрывался. Ольга взялась обстукивать стену, осмотрела потолок с мигающими огоньками, присела на корточки и, задумавшись, опустила голову, и тут она увидела, что стоит на люке, в самом его центре, просто из-за мигающего света он был незаметен. С облегчением она ударила по нему кулаком, и испугалась. Вздрогнув, люк начал опускаться. "А вдруг это ловушка?" — лихорадочно думала она, но было уже поздно. Она стояла в нише тёмного коридора. Он и привёл Ольку в шахту энергетического канала. Прислушавшись к тишине, Ольга поняла, что оборудование молчит, нет того шума, присущего работе этих установок. Лишь слабый свет, падающий от поверхности стен, говорил о том, что это когда-то работало. Шахта соответствовала земным стандартам. Ольга обошла вдоль стены по кругу и не обнаружила ни одной двери, зато встретилась металлическая лесенка, которая вела к верхней площадке на почти двадцатиметровой высоте. С большим трудом дверь поддалась и разочаровала её. Проход был замурован наглухо. Что же это такое? Ольга уселась от досады прямо на площадку, отдыхая и изучая сверкающий лист металла.

— Что тебе нужно? — спросил женский голос тоном, требующим безотлагательного ответа.

От неожиданности Ольга вскочила на ноги, и лихорадочно завертела головой по сторонам

— Я только проведаю тебя и уйду, — раздался в ответ глухой, мужской голос. Нет сомнения, голос показался ей знакомым, а голос женщины был неживым, металлическим и совершенно без эмоций.

— Я не голодная.

— Я знаю.

— Тогда уйди.

— Я обещал проведывать тебя каждый день.

— Сейчас ночь.

— Хорошо, я уйду.

— Постой.

— У тебя есть желание? — оживился мужской голос.

— Сделай это.

Мужчина выдержал паузу и ответил:

— Ты же знаешь, я не сделаю этого.

— Но его нет.

— Какая разница. Когда он придёт, он сразу подумает на меня.

— Тебе не жаль меня?

— Жаль, но я не могу, извини.

После продолжительной паузы он добавил:

— Потерпи немного, придёт время, и я сделаю это для вас обоих.

— Это безумие.

— Он любит тебя.

— Именно поэтому сделай то, что я говорю.

— Нет, — твёрдо сказал он.

— Тогда уйди.

— Я приду завтра.

Голоса затихли, а Ольга так и осталась стоять огорошенная и растерянная. Она осторожно прижалась ухом к листу, но ничего больше не услышала. Делать нечего, тихонько прикрыв дверь, она спустилась вниз.

Встретив Нал в мигающем "бесконечном" переходе, Ольга, не останавливаясь бросила в её сторону:

— Хода нет, это был тупик.

— Я же говорила, это пустая затея.

Голова Ольги гудела от переполнивших её мыслей. Не успев разгадать одну загадку, она нашла другую. Итак, мужской голос подозрительно походил на голос Игула. Значит всё дело в нём? Что ж, эту задачу она должна разгадать немедленно.

* * *

Как только они с Нал поднялись во дворец, Ольга вызвала по фону Игула. Игулу было чуть больше двадцати, а выглядел он всегда болезненным и меркантильным, словно большой ребёнок. Увидев перед собой голограммный образ Ольги, он стал тут же заикаться.

— А… что?

— Здравствуй, Игул! — Ольга широко улыбнулась, стараясь выглядеть как можно радушнее и правдивее, — понимаешь, я, тут собираю небольшую вечеринку, и вот думаю, не пригласить ли тебя? Пусть не кровная, но ты всё же мне родня.

— Какая вечеринка? — Игул смешно моргал глазами, и морщил лоб.

— Да, так ничего такого, день рождения моей сестры. Хотя её нет с нами, но я не могу обидеть её своим невниманием.

— Вообще-то я занят, и…

— Только не отказывай сразу, пойми, я здесь совершенно одна. Все родные на Земле, и даже Аристокл покинул нас. А мне и поделиться-то не с кем своей радостью. Игул, ты единственный, близкий мне человек.

— Я?

— Я думаю, мы помиримся после той прошлой нашей ссоры. Я так сейчас сожалею о ней. И вообще, мне так грустно. Если ты придёшь, я очень буду тебе признательна.

Ольга окончательно себе поверила и даже чуть не пустила настоящую слезу.

— Ну, я не знаю. А, когда?

— Сегодня вечером. Я позвоню.

— Ну, хорошо, — он как-то смягчился и неуверенно пожал плечами.

— Умница, Игул. Я ведь чувствовала, что ты настоящий человек.

Она отключила фон и про себя покаялась: "Ай-яй-яй", но здесь на Марсе и в самом деле нельзя без обмана.

— Нал! — крикнула она по фону, — ты должна мне помочь.

— Конечно.

— Собери своих друзей, человек двадцать и распорядись, чтобы один зал оформили под вечеринку. Будем пировать.

— Это, в честь чего?

— Могу сказать, что это день рождения моей сестры, об остальном, потом.

Она кричала уже на ходу.

В Информационном зале Ольга плюхнулась в кресло перед панелью большого компа, где сопоставила карты двух дворцов и тайный переход между ними. Откуда взялся под дворцом "Прогресса" старый энергоканал, ей ещё предстоит узнать, самое сейчас важное, решить, где расположена та таинственная комната, находящаяся рядом с ним. После некоторых манипуляций стало ясно, что она находится под комнатами Аристокла, и может даже в них. В прошлый раз она так и не смогла туда попасть, хотя она и не стремилась туда. Но, сейчас! Ольгу слегка лихорадило.

К вечеру всё было готово. Приехал нарядно одетый Игул, и Ольга с удивлением почувствовала некую лёгкость в своей игре. Компания молодых, как и он ребят, тут же взяла его в оборот.

— Нам нужно поговорить, — мимоходом бросил он Ольге.

— Конечно, — улыбнулась она.

Но поговорить они не успели, просто переговоры в этот нехитрый план не вписывались по времени. В кратчайший срок было выпито невероятное количество весёлого напитка, и Игул, не привыкший к большим дозам моментально был доведён до нужной кондиции. Даже не дождавшись танцев, так и не поняв сложившейся ситуации, он уснул крепким хмельным сном. Для того чтобы пресечь попытку Игула пойти домой, Ольга оставила его на попечении Нал, а сама отправилась во дворец "Прогресс".

Охрана "Прогресса" была осведомлена, с какой целью Игул ушёл в гости к Ольге, поэтому была удивлена, увидев её одну. Не моргнув глазом, Ольга поведала им, что Игул останется у неё до утра, так как вечеринка затянулась, а её отправили накормить его голодных рыбок. Как ни странно, но охрана поверила этой ахинее, и пропустила её. После главного входа Ольга уже тщательно обходила все охранные посты, имея в руках ви-фон Игула, являющимся дистанционным пропуском. Наконец она добралась до телеперехода и, как в полымя нырнула в его силовой поток. Открывая попеременно все двери, она всё-таки добралась до святая-святых, его спальни. Здесь её остановило вполне понятное ощущение чего-то томно-сладкого. Сердце моментально отозвалось на её порыв. Она огляделась: огромная полукруглая кровать, по стенам какие-то бабочки, ленточки. Помещение больше походило на девичью комнату, нежели на мужскую, холостяцкую спальню. Стены были обиты шёлковыми и капроновыми полотнами. Ольга бросилась искать двери, путаясь в этих тканях. Одна из дверей вела в ванную, другая в гардероб, набитый различной одеждой, третья вела в комнату Игула, являющейся зеркальным отражением соседней спальни, и четвёртая вела в холл. Ольга вернулась в комнату Аристокла и подошла к кровати. С самого начала она завораживала её. Отодвинув занавески, нависающие над кроватью, Ольга забралась на середину и упала в подушки. Сердце сладко ныло. Иногда перед сном она ловила себя на мысли о близости с ним. Но эти желания так далеки от действительности, что Ольга отгоняла от себя эти грязные видения. Больно, но что поделаешь тут.

Она остановила свой взгляд на золотом шнурке с кистью, свисающем из под купола балдахина, очевидно, он поддерживал занавески, но по мере того, как она любовалась им, на ум стали приходить некоторые догадки. Приподнявшись на подушки и дотянувшись до кисти, она с силой дёрнула её. Тут же кровать вздрогнула и медленно поползла вниз. Нет, эти чудеса никогда не кончатся! Затаив дыхание, она сидела, как принцесса на горошине и боялась даже пошевелиться. За прозрачными занавесками таинственно высвечивалось другое помещение. Отодвинуть занавеску не поднималась рука, мешало волнение и страх. Наконец, любопытство взяло верх. Осторожно высунув голову наружу, Ольга увидела точную проекцию спальни сверху, с теми же ленточками и бабочками. Но эта спальня отличалась тем, что была чрезмерно залита светом. Осторожно она выбралась из кровати.

— Кто вы? — прозвучал чёткий без эмоций голос.

Испугавшись, Ольга оглянулась в другую сторону. Она ясно почувствовала шевеление своих волос, её широко открытые глаза отражали безумие и страх. Перед ней стояла Итея Флокки, вся яркая и красивая, облачённая в свой свадебный наряд. Именно такой много лет назад Ольга видела её по Инфо. Словно получив порцию электрошока, Ольга, теряя сознание повалилась на пол, но ударившись о край мягкой постели, не успела полностью отключиться. Попытка подняться с первого раза не удалась, и трясущимися руками, Ольга зацепила шёлковое полотно, полагая, что это и есть твёрдая опора.

— Кто вы? — повторила Итея тем же тоном.

Сидя на полу, Ольга не сводила с неё завороженных глаз, спрятав часть лица за тканью. Сама Итея! Лёгкая, как бабочка, она походила на ангела. Лицо её было спокойным и умиротворённым. Глаза не выражали ни гнева, ни радости, ни удивления, ни страха. Но её вид не вязался с ситуацией и обстановкой.

— Я Ольга, — еле прошелестела Ольга пересохшими губами, боясь назвать свою нынешнюю фамилию.

— Как вы сюда попали?

— Я…случайно.

— Случайно в постели моего мужа, — совершенно без эмоций произнесла она.

Но Ольга приняла их безоговорочный смысл. Будь, что будет.

— Я жена Аристокла.

Итея замолчала. Тогда, осмелев, Ольга задала свой нетвёрдый вопрос:

— Я не понимаю, как вы?

— Чтобы понять меня, Ольга, вы должны выключить освещение.

— Зачем?

— Сделай это, — упрямо отозвалось у Ольги в ушах. От этой фразы её обдало холодом, стало ясно, что в этих магических словах заложен определённый смысл.

— Это? — тихо переспросила она и поднялась на ноги. — Я сделаю это, но сначала вы расскажете мне всё по порядку, ведь официально вас нет в живых, и теперь я жена Архивата, а я не желаю быть игрушкой в чьих либо руках. Что за всем этим кроется? Я хочу знать.

— Я расскажу, — последовал пустой ответ, — если вы поклянётесь, что сделаете это.

— Это для вас так важно?

— Четыре года я жду этого момента.

— Какого?

— Смерти.

— Но, зачем?

— Если вы пойдёте в мой склеп и найдёте там урну с прахом, то вы не ошибётесь, там и в самом деле мой прах.

Прищурившись, Ольга подошла к Итее поближе. Так вот, в чём дело. Тело Итеи издавало незаметный, при таком освещении свет. Она была голограммой, но только очень яркой, не излучающей тот обычный голубой, неоновый свет. Скорее всего, эта голограмма была взята из свадебного шара, но как она может так разумно общаться? Ольга подошла к Итее ещё ближе и протянула к ней руку.

— Не советую трогать меня.

— Почему? Если ты голограмма… ай! — Обжегшись высоким током, Ольга отдёрнула руку.

— Я не совсем голограмма, но не это суть важно. Что тебе нужно от меня?

— Расскажи, Итея, что произошло? Поверь, я твой друг. Я всегда уважала тебя и равнялась на твои поступки. Твои успехи в предсказании будущего всегда поражали меня.

— Мои успехи ничего не стоят по сравнению с успехами профессора Правикова.

— Ты знаешь о трудах Правикова?

— Знаю. И это привело к печальным результатам.

— Как я жалею, что не знаю о них.

— Ты счастливый человек.

— Итея, ты обещала рассказать мне всё.

— Тогда, слушай. Когда-то ещё на Земле я, Аристокл и маленький Игул увлеклись модными исследованиями в области моночастиц, в современном мире это звучит, как одинология. Аристокл через свои властные каналы достал труды Правикова. А потом мы нашли самого учёного, к тому времени бывшего в опале, и тайно переправили на Марс. Оборудовав лабораторию, здесь на Марсе мы занялись опытами уже вплотную.

Итея остановилась, и так молчала, пока Ольга не подтолкнула её:

— И это всё?

— К сожалению, эти опыты оказались на грани бесчеловечности, поэтому я не буду тебе рассказывать их суть.

— Тебе что-нибудь говорит о том, что я кандидат наук именно в этой области?

— Ольга, ты говорила, что преклоняешься предо мною. Что тебе стоит сделать это, ничего не спрашивая?

— Сначала рассказ, — не сдавалась Ольга.

Итея молчала с минуту, но Ольге почему-то не было жаль её, хотя она не могла уличить себя в жестокости. Если, конечно дело не касается одинов. Ради них Ольга может заключить сделку даже с самим дьяволом. Если не сейчас, то когда ещё она узнает сразу обо всём. У Итеи нет выхода. Да, она преклонялась перед ней, как перед богиней, восхищалась её талантами, но так распорядилась злодейка- судьба, что именно Итея стала её соперницей. Это чувство, почти на уровне низменного инстинкта, тихо поселилось в её дальнем уголке души и оттуда предательски высовывало свою самолюбивую головку.

— Хорошо, Ольга, если на то пошло, теперь ты хранитель его жизни.

— Я хранитель его детей, — исправила её Ольга.

— Извини, но от меня трудно скрыть потайные чувства.

Щёки Ольги запылали от стыда.

— Ольга, дай слово, что знания, которые я тебе передам, ты будешь использовать только во благо, а ещё лучше, если ты забудешь о них.

Ольга всё ещё переживала по поводу своих потаённых мыслей, которые Итея видела, как на ладони, поэтому молчала.

— Это очень важно, Ольга, в противном случае, я готова и дальше жить в аду. Достаточно того, что об этом знают Аристокл с Игулом. Ты должна понять, что именно, я вкладываю в твои руки.

— Я постараюсь забыть о них.

— Что-то мне подсказывает, что ты не сдержишь своё слово.

— Что ты, Итея!

Установилась некоторая тишина.

— Ты правильно думаешь, у меня нет выхода. Но есть выбор.

Итея вновь замолчала, лишь слышался тихий шорох излучения. Последующий её голос казалось, звучал на пол тона ниже.

— Прописные истины нашего столетия по сути незыблемы, но человечеству лучше всего взять тайм аут, достаточно того, что вы знаете в данный момент, а знаете вы уже не мало. Маленькие частички, одины есть носители разума вселенной. Они, это та часть информации, благодаря которой строится всё сущее — огромный гармоничный, закрытый организм, который создаёт нас. Мы, переработав и усовершенствовав эту информацию, создаём его, а, уходя в прошлое времени, делаем его идеальнее. Итак, Вселенная разумна, а человек, как губка, только что, родившись, впитывает этот разум в себя и использует в своём развитии. Всё человечество, как единый сосуд накапливает эти знания и исподволь эволюционирует под их влиянием. Каждое поколение вбирает в себя знания более высокого качества, и теряет при этом уже ненужные признаки и инстинкты. Такова теория профессора Правикова.

Хотя существует множество сомнений. С другой стороны, во все времена мыслители пытались найти загадку в смерти человека. "Не может быть, — думали они, — чтобы, уходя из жизни, пропадало и то, что было накоплено за целую жизнь". И вот ответ Правикова: одины разума, при этом высвобождаются, хаотично заполняя Вселенную новыми знаниями высшего порядка. Они просто необходимы Вселенной, для её дальнейшего развития. Другими словами, не было бы смерти, не было бы самой Вселенной.

На основе трудов профессора Правикова современная наука научилась, путём усиливания волн восприятия, собирать этот разум и концентрировать для какой-нибудь полезной цели, но всё это делается чисто механическим путём. Никто ещё не знает, что Правиков пошёл дальше. Он сделал возможным собрать разум конкретного человека, а именно умирающего. Это то, что ты сейчас наблюдаешь. Тело не вернуть к жизни, этот закон незыблем, но одины живы. Он нашёл способ не растерять их в этот момент, а собрать в некий сосуд. Умирая, он попросил проделать с ним этот эксперимент, а его результаты вписать в его труды. Всё было сделано правильно, но его голограмма не прожила и года. Он просто умалял нас умертвить его, то есть распустить его одины.

— Почему?

— В одинах есть знания момента смерти. Ты не представляешь, какого это, когда, где-то над твоим затылком нависло что-то холодное, страшное и ужасное, которое уже коснулось тебя. Ты не чувствуешь это физически, но знания того, что постоянно гнетёт тебя, это пустое, звенящее забвение является последним ощущением человека, дальше только физическая смерть. Я могу говорить об этом бесконечно.

— Именно об этом ты разговариваешь с Аристоклом?

— Я жалею его.

— Но, у тебя нет чувств.

— Их нет, есть знания этих чувств.

— Какой-то замкнутый круг, — задумалась Ольга.

— Ольга, теперь ты знаешь, всё, что знаю я. Ты должна уничтожить меня.

— Потерпи, я хочу ещё немного побыть с тобой.

— Вы, люди жестоки. Правиков завещал более не повторять подобных опытов. Это бесчеловечно, но оказывается, человек более жесток, нежели холодный разум.

— Значит, Аристокл ослушался Правикова.

— Кровь Виндекондов очень сильна. Не зря именно они правят на всём Марсе. Но, в данном случае, он мучает не только меня, но и себя тоже. На грани нервного срыва у него появилась навязчивая идея.

— Я знаю о ней.

— В этом состоянии он не понимает, что делает. И только я, вот уже четыре года сдерживаю его от этого бессмысленного шага — уйти вместе со мной. Но, что стоит взять и сделать самое простое — выключить свет и моя голограмма останется бессловесной и неразумной субстанцией корпускул и фотонов. Я знаю, он никогда не решится на это. Он зациклен, а пока существую я, ему не выйти из этого транса. Он думает, что продлевает мне жизнь, не понимая того, что продлевает мою смерть.

— А если из этого сосуда одинов выбрать одины знания смерти и удалить их?

— Аристокл думал так же, но у него ничего не получилось. И теперь, мне всё труднее сдерживать его от самоубийства.

— Он не сделает этого, — твёрдо сказала Ольга.

— Теперь я в тебя верю, — она помолчала, — у меня есть ещё одна моя личная тайна, о которой ты когда-нибудь узнаешь, но всему своё время, как и смерти Аристокла. Он не должен уйти именно сейчас, когда есть ты.

Ольга хмыкнула.

— Если бы было возможно, я бы с тобой поменялась. А сейчас…. Прости Итея, — прошептала она, — прости за всё то плохое, что я думала о тебе. Теперь я и сама вижу, что просто обязана сделать это для тебя, при чём немедленно.

Она взяла в руку пульт и, сосредоточившись, выжидала время.

— Понимаю, — сказала Итея, — хочу успокоить тебя на этот счёт. Когда-нибудь он полюбит тебя, поймёт и обязательно простит, за сегодняшний, вполне оправданный твой поступок.

Ольга опять залилась краской и тихо вымолвила:

— Он никогда меня не простит, а мне сейчас важней твоя свобода. Прощай Богиня!

Ольга нажала на кнопку и вместе с внезапной темнотой, в её мозгу промелькнуло, как шорох осенней листвы:

— Спасибо тебе.

После секундной вспышки перед Ольгой вновь возникла голограмма Итеи, но не столь яркая и насыщенная цветами. И теперь основной голубой свет освещал комнату. Итея улыбалась, кружилась по комнате, лёгкая, как бабочка, был слышен её настоящий, нежный голосок и тихий смех. А по щекам Ольги текли тяжёлые горькие слёзы. Она глотала их и, хлюпая носом, наблюдала за видением. Только сейчас Ольга обратила внимание, на то, что голограмма воспроизводилась из верхнего левого угла, где был подвешен свадебный шар, там же была установлена камера, и ещё какой-то прибор. Ольга включила свет, прибор погас, но камера продолжала работать. Хотелось, конечно, всё свалить на Игула и остаться чистенькой. Ольга задумалась. Дурацкая совесть мешала решить раз и навсегда эту сложную проблему. К тому же этот полуребёнок, в сущности, ни в чём не виноват. "А меня Аристокл убьёт и без сожаления, это точно".

* * *

Спокойная и умиротворённая Ольга вошла во дворец "Славы". Слёзы высохли, тайны разгаданы. Игул, свернувшись клубочком, мирно спал на кушетке. Друзья Нал давно разбрелись по домам, и не мудрено, на дворе стояло утро. Сама Нал, сидя у изголовья Игула пила кофе.

— Могла бы уже и не приходить, — беззлобно проворчала она.

Ольга осторожно одела на руку Игула его же ви-фон и тяжело вздохнула:

— Как я устала.

Она не предполагала, что всё ещё только начинается.

6. Эймос

Разумеется, когда Аристокл узнает о смерти Итеи, он не станет сводить счёты со своей жизнью, ведь он преследовал иную цель — соединение с разумом Итеи. А, роль Игула состояла в том, чтобы совершить это воссоединение и только после уничтожить их единую, соединённую навеки субстанцию. Но, даже, если предположить, что он всё-таки отважится на банальное самоубийство, то для начала, он обязательно изъявит желание, посчитаться за смерть Итеи. Так думала Ольга, сидя в купе марсохода. А для этого, он должен сначала найти её. Может в этом и состоит её роль, как хранительницы жизни Аристокла, о которой говорила Итея. Он не должен её найти. И всё-таки её гложили сомнения, правильно ли она поступает. Она вспомнила, как её отговаривала Нал, но причин и без того было масса. Во-первых, зная фамильную черту всех Виндекондов, завуалированную добродетельностью последних из них, Ольга естественно боялась возмездия, которое являлось в её воображении, чем-то, вроде знаний момента смерти. А, во-вторых, Ольга устала терпеть унижения. Этим средневековьем она сыта по горло. По всему видно, Марсианская экзотика ей опостылела. Пора домой. Пройдёт время, Аристокл смирится со смертью Итеи, встретит ту, с которой сможет хотябы находиться рядом. Даст Бог, родится вполне законный наследник. И всё встанет на свои места.

Ольга тяжело вздохнула, и с любовью взглянула на уткнувшуюся в бок, спящую двухлетнюю Майку. Она поехала к единственным людям, которых знала на этой планете, к родителям Нал. Может они пристроят её на время куда-нибудь. Главная же цель- это полёт на Землю, но только как осуществить эту затею, Ольга не представляла. В дорогу она собрала баул с тёплыми вещами, оделась в самое простое, что нашлось у Нал, и спрятала в складках своей одежды наличные деньги, так как не могла теперь воспользоваться удостоверением личности.

В Цефеноне её встретили.

— А, у вас тут потеплело, — заметила Ольга, поздоровавшись с Ойс и Миленой.

— Да, с тех пор, как у власти новый губернатор, у нас многое изменилось в лучшую сторону.

— Госпожа Ольга, — обратилась к ней Милена, разворачивая Майку.

— Просто, Ольга, — уточнила она, — я теперь, как все.

— Ольга, вы смелая женщина, но все же разумнее было оставить девочку во дворце.

— Вся беда в том, что она именно девочка. Её отец никогда в жизни не видел её. Теперь вам понятны мои действия?

— Вполне, — изумилась Милена.

В небольшом уютном зале Милена накрыла на стол, и все вместе, они приступили к трапезе.

— Аристокл приедет через две недели, как бы мне умудриться, улететь с Марса первым рейсом? — Промолвила Ольга.

— Навряд ли у вас это получится, — немного подумав, отозвался Ойс, — ещё день- два и вас начнут искать. Даже речи не может быть о Земле. Вам нужно выждать этот период усиленных поисков.

— Но, как, где? У меня нет документов.

— Я не знаком с криминальным кругом, но в Эймосе у меня живёт давний друг. Он должен вам помочь, хотя, мы с ним давно не общались, ну, да другого выхода нет.

— Эймос? Это далеко?

— Очень. С билетом на Атон проблем не будет. У Милены в аэропорту сестра работает.

— Но…

— Это лучшее, что сейчас вам нужно — переждать именно там. Никому и в голову не придёт, искать вас на другой стороне планеты. Ведь по логике, вы, просто обязаны лететь на Землю, а значит, в первую очередь будет перевёрнут весь Архинон, где и находится единственный космопорт Марса.

Глубоко задумавшись, Ольга ненароком разглядывала убранство зала. Его стены были оформлены в красно-жёлтых тонах. Не удержавшись, она провела по орнаменту рукой.

— Я заметила, в вашем городе преобладают такие краски.

— Да, это символика нашего полиса.

"Странно, — подумала она, — это любимые цвета Аристокла". В помещение вошла Милена с Майкой на руках.

— Вот, мы проснулись и хотим есть.

Внешне Майка больше походила на Ольгу. Плотное телосложение, такая же округлость лица, льняные волосы, нос губы, лишь глаза она переняла от отца. Иногда Ольга удивлялась такому казусу, при чём, собственно здесь Аристокл?

— Что это? — спросила Ольга, — увидев у неё в руках яркую игрушку.

— Сувенир. У нас на каждом шагу их продают.

Милена попыталась покормить Майку, но та, протестуя, сама принялась за еду, отдав при этом, игрушку на хранение матери. Это была прозрачная призма на цепочке, внутри которой можно было разглядеть красочный, сказочный дворец.

— Говорят, этот дом когда-то был в нашем полисе, — пояснила Милена, — и стоял он там, где сейчас мэрия.

— Вы говорили, что там стоял дом Эрикондов.

— Да. Может быть, это он и есть.

— Конечно же, легенда, — задумчиво произнесла Ольга, вглядываясь в формы дома. Такие дворцы строили только на земле, да и то тысячу лет назад. Здесь, на Марсе вряд ли можно было такое сотворить.

— Но мы же любим, верить в сказки? — возразила Милена.

— Любим, а от веры этой и жить хочется.

Через два дня Ольгу с Майкой посадили в атон до Эймоса. Мало того, что атоны до Эймоса летали раз в неделю, так ещё и сам полёт длился четыре часа.

* * *

Измотавшись к концу дороги, Ольга с немалым облегчением разглядывала приближающийся издали компактный городок, укрытый под сверкающим куполом. Атон опустился рядом с ним, и тут же автоматически провалился под землю, вместе с посадочной платформой. Выход в город происходил тут же, под куполом. В Эймосе было тепло, но сам городок был неуютным и грязным, такого она даже в Цефеноне не видела. Дороги размыты. Твёрдое покрытие имела лишь площадь и прилегающие к ней улицы.

Ольга с Майкой обошла пол города, в поисках адреса, указанного на конверте письма, которое предназначалось для друга Ойса. С трудом она нашла его в старом заброшенном районе. Но, к её огорчению, там жили совсем другие люди.

И вот, Ольга осталась стоять посреди дороги с баулом и Майкой, порядком уставшей и хныкающей на всю улицу. Оглядев окна грязных, пластиковых домов, зияющих пустотой, она отправилась к одному из них. Взломав, слабо запертую дверь, горемыка вошла внутрь здания. Помещение с целыми окнами оказалось на втором этаже. Накормив Майку и перекусив сама, она бросила в угол одеяло и уложила на неё уже отключившуюся дочь. В комнату уже прокрались сумерки. Казалось, они длились достаточно долго, пока не настала глубокая ночь. Над улицей повис огромный Фобос, звёзды и пара фонарей. Совсем, как на земле в древние — древние времена. Долго Ольга стояла у окна, в раздумье, пока сон не сморил её саму, и ей пришлось пристроиться рядом с Майкой.

На утро, они с Майкой отправились в город. В центре города шла обычная, суетливая жизнь. Работали магазины, кафе, различные службы услуг. Именно там Ольга пыталась найти себе работу, старательно обходя полицейские посты, а так же нехотя игнорируя более, менее серьёзные предприятия. Но и в частных, мелких забегаловках, узнав, что у неё нет специальности, тоже извинительно показывали на дверь, снисходительно поглядывая на Майку.

И опять уставшая, со спящей Майкой на руках, Ольга добрела до своего убежища ни с чем. Каким же было её удивление, когда она увидела в своей комнате двух женщин, одетых во что-то неопрятное. Собственно, о том, что это женщины, она поняла по их голосам. Голосила одна, а вторая только мычала. Шумно они делили Ольгины вещи. От взошедших на улице разом двух лун обозрение в комнате было прекрасным.

Удивлённые появлением Ольги, женщины замерли и с любопытством принялись её изучать. Постояв немного, Ольга прошла мимо этих двоих вглубь комнаты и осторожно положила Майку прямо на пол, так как одеяло уже было прибрано незнакомками. Далее, очень спокойно она повернулась к ним всем телом, и, приставив палец к губам, на цыпочках подошла к одной из них. Аккуратно взяв её за шиворот, Ольга с силой выкинула её за дверь и повернулась ко второй. Но, та, загораживаясь руками, боком-боком предпочла удалиться из комнаты самостоятельно. Захлопнув за ними дверь, Ольга принялась спешно запихивать свои вещи обратно в баул.

"Надо искать другое место, — подумала она, — более подходящее для жизни". Чем дальше она будет здесь находиться, тем труднее будет отбиваться от не прошеных гостей, чего доброго примут за свою". Ольга прикорнула рядом с Майкой, но уснуть ей так и не удалось. Где-то внизу установился постоянный, непонятный шум и возня. Спустившись вниз, этажом ниже, Ольга встретила всё тех же двоих женщин.

— Дамы, вам не кажется, что здесь частная собственность?

Они молчали, тыкая друг друга локтями, наконец, одна из них проронила:

— Каби говорит, что вы небесная богиня.

— Вот ещё.

— И я говорю.

— А, вы кто? — спросила Ольга.

— Мы с Каби, сёстры.

— Вы нищие?

— Нет. Наших родителей посадили в тюрьму.

Тут, Каби ткнула сестру в бок, но та, ответив ей тем же, продолжила:

— С тех пор, вот уже тридцать лет, как мы отверженные. Однажды Каби вышла замуж и родила ребёнка, но он умер у неё на глазах. И, вот Каби теперь не разговаривает, но я-то её понимаю без слов. А муж от неё ушёл.

— Где же вы живёте?

— Под землёй. В этом районе все дома соединены под землёй. А вообще раньше вся жизнь проходила под землёй, потому что купол отремонтировали совсем недавно. И буквально на той неделе, в центре открылись верхние магазины, и даже клиника. Сейчас мы бегаем туда, чтобы подработать немного.

— И чем вы подрабатываете? — сразу заинтересовалась Ольга.

— Собой.

— Чем-чем?

Ольга задохнулась от негодования. Судя по внешнему виду сестёр, их заработок, наверняка был небольшим.

— Каби сразу поняла, что ты не здешняя. Ты говоришь неправильно, да и ребёнок у тебя такой красивый. Ты береги его, здесь могут украсть. Дети в нашем городе редкость.

Ольга уже не слушала её, она неслась вверх, перелетая через две ступеньки. Майка мирно спала, уткнувшись носом в одеяло. "Мы похожи на нищих, — с болью в груди подумала она, — деньги катастрофически тают, а ещё нужно купить квартиру". Ольга тяжело вздохнула и развернулась, чтобы пойти назад. Сёстры стояли перед ней, как изваяния. Было ясно, что от них она просто так не отделается. "Может и, к лучшему", — подумала она и проговорила:

— Ну, хорошо, проходите, будете гостями, только тихо.

Их счастью не было предела. Смешно толкаясь, они сразу обе рванули в дверной проём. Ольга усмехнулась. Эти две недотёпы чем-то затронули её душу. Она достала из рюкзака, взятую про запас пищу и разделила её между ними, оставив при этом для себя и Майки.

— Рассказывайте, — коротко бросила она, устраиваясь на расстеленном одеяле.

Сёстры скромно присели рядом с одеялом.

— Сначала ты, — с хитринкой отозвалась говорящая женщина, — твоё имя?

— Клейто, — почти машинально ответила Ольга. Именно это имя по её просьбе запрограммировали в поддельном паспорте, — а кто вы?

— Я Эйна, а это Каби Эриконд.

— Что? — открыла от удивления рот Ольга.

— Не удивляйся. Здесь каждый второй имеет фамилию Эриконд.

Ольга закрыла рот, но любопытства не убавилось.

— Наверное, вы предки тех Эрикондов?

— Не, наверное, а точно. Разве ты не учила в школе, что всех Эрикондов двести лет назад вместе с семьями сослали в этот город. Говорят, здесь даже купола не было. В те времена у нас добывали какие-то камни, рыли шахты, там и жили.

Ольга от негодования, только покачивала головой.

— За что же посадили ваших родителей?

— У нас ведь, как повелось испокон. Если ты Эриконд, значит второй сорт, любая провинность обойдётся тебе лишением свободы.

Эйна неожиданно замолчала, а Каби, прижавшись к ней, положила на её плечо голову. И вдруг, громко всхлипнув, Эйна заплакала, утирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Они просто хотели хорошо жить, — выдавила она.

Ольга проглотила, навернувшийся комок, а Каби ещё крепче прижалась к сестре.

* * *

Нет худа, без добра. Новые знакомые, всё же помогли Ольге найти работу. Не то, чтобы помогли, они просто поспособствовали этому. Теперь Ольга стояла в подземном переходе и торговала сувенирами, а всю выручку отдавала одному из двоюродных братьев Эрикондов. Это был пожилой, уже в летах господин, но имел статное, спортивное телосложение, поэтому и выглядел вполне моложаво. Звали его Фарбус Эриконд.

Чуть позже Ольга поняла, что клан Эрикондов в городе был достаточно велик и силён, но большинство из них всё же бедствовало. Единственный Фарбус смог пробиться к власти города, то есть в Мэрию и теперь он мог хоть чем-то помогать своей великой, дальней и близкой родне, от чего родственники его только боготворили.

Когда-то Каби тоже торговала в переходе, но потом вышла замуж. Эйна же искала себя на более престижных предприятиях, но нигде не брали её, да и торговец с неё был никакой. Теперь они с Каби ходили в город и сдавали кровь для детской больницы. За это их кормили и давали немного денег. Именно эту работу имела в виду Эйна, когда говорила, что они зарабатывают собой, просто Ольга не всегда понимает марсианский язык, тем более из глубинки.

Через неделю, после того, как Ольга поселилась у сестёр, к ним в гости наведался сам Фарбус Эриконд и предложил Ольге эту, не денежную работу. Естественно, Ольга была рада и за это.

Оказалось, почти весь этот заброшенный район принадлежал Эрикондам, бывало, даже полиция боялась здесь спускаться под землю. Детей в Эймосе было мало, но всё же они были, ходили в школу, детский сад. Один из детских садов содержал сам Фарбус Эриконд, туда и устроили Майку, но не бесплатно! Ольга удивлялась расценкам услуг и товаров в районе Эрикондов. Сама Ольга получала зарплату — приблизительно пятьдесят процентов от вырученных торговлей денег. За эти деньги в Архиноне можно было купить лишь суррогатный обед, а здесь она могла жить целую неделю, вдвоём с Майкой и ещё платить за детский сад. За пределами района Эрикондов цены были существенно выше. Эту "кухню" Ольге ещё предстояло узнать, а пока…

За общежитие Фарбус вообще не брал денег, а, видя её интересное положение, старался оберегать от потрясений. Ольга ходила уже на последнем месяце, когда, однажды он вызвал её по ви-фону. Она была удивлена этому факту, потому как в Эймосе она никогда не пользовалась фоном, ведь скрываясь от Виндеконда, она заблокировала свой номер. Как оказалось, в город нагрянула полиция из Архинона, и Ольга не стала выставлять напоказ своё удивление. Тем более что вызов касался её личной безопасности.

— Клейто, срочно переберитесь в укрытие, о котором я однажды вам говорил. Возьмите с собой Майку и ждите моего сигнала отбоя.

Шестым чувством она поняла, что шутки здесь плохи. Подхватив Майку, не успевшую уйти на прогулку, она спустилась в нижний ярус подземного Эймоса, о котором знали лишь немногие. Полиции Ольга боялась, как огня. Первое время ей даже снились кошмарные сны в виде погони и кровавой расправы.

* * *

В цивилизации Эймос отставал на пару сотен лет, поэтому Инфоскоп здесь был редкостью, как и ви-фон. Это и спасало Ольгу до поры. Никто из подземных жителей понятия не имел, кто она такая на самом деле, но о Фарбусе Ольга так не думала. Не может быть, чтобы такой богатый человек не имел Инфоскоп, и вообще, там, в Мэрии, наверное, давно знают о ней. " А, вдруг это западня? — думала Ольга и мурашки пошли по её спине". Столько времени прошло. Конечно же, он сдаст её со всеми потрохами, тем более что она одна из Виндекондов, — давнишних врагов Эрикондов. "Господи, куда я попала? — сокрушалась она". А может, он будет держать её, как заложницу, а потом сдаст полиции за какое-нибудь благо для своих соплеменников. Ольгу терзали недвусмысленные ужасные мысли. Но попасть в лапы Аристокла было для неё равносильно смерти. Закрыв глаза, она не раз представляла, его беснующегося у себя во дворце, Итея же предупреждала, что он одержим.

В маленькой тесной комнатёнке Ольга бродила от стены к стене, из угла в угол, словно загнанный кролик. Майка с куклами и тряпками сидела на лавке и что-то бормотала себе под нос. Под лесенкой Ольга наткнулась на какую-то небольшую дверь без ручки и попыталась её открыть, но тщетно, дверь не поддавалась. Бросив эту затею, она села рядом с Майкой, и тут же в боку что-то кольнуло, она прислушалась. Неужели это то самое? Спокойно, без паники! Только сейчас Ольга оглядела комнату, она была оборудована миникухней, так же она обнаружила запас продуктов и медикаментов. По-видимому, это место было специально предназначено для таких случаев. Ольга засуетилась, надо поспевать, пока она ещё что-то могла соображать.

Когда Эйна, Каби и Фарбус спустились сюда, в подземелье, Ольга с Майкой уже отдыхали, а между ними спал маленький Олежка. Эйна с Каби от восторга завизжали, а Фарбус неподдельно удивился:

— Как вы смогли, Клейто, без оборудования, без врачей.

— Ничего страшного, мне уже приходилось это делать. И, потом, у меня были хорошие учителя, а главное профессиональная акушерка. Ольга кивнула в сторону спящей Майки.

— И как твоя девочка? — спросил Фарбус.

— Это мальчик.

— Я же говорила, что будет мальчик, а вы, все "девочка, девочка", — Эйна с любовью взглянула на малыша, — Вот это бутуз, килограмма четыре, не меньше.

— Нужно подумать о вашей безопасности, Клейто, — проговорил Фарбус, — вас ищут.

— Да, они подобрали для этого подходящий момент.

Ольга украдкой взглянула на Фарбуса.

— Похоже, вы с самого начала знали обо мне.

— Знал.

— Зачем вам эти хлопоты?

— Разве не понятно?

Ольга пригляделась к седовласому пожилому человеку. Лицо его было суровым, но взгляд светился теплом и добротой.

— Новый человек в наших краях редкость. Как только вы появились здесь, я сразу понял, что это вы — Ольга Виндеконд, та, которая обладает сильным характером. Ведь это благодаря вам в Эймосе установили новый купол и не только в Эймосе. Это только благодаря вам были сняты с постов некоторые губернаторы.

— Почему именно благодаря мне? Откуда вам об этом известно?

— В Архиноне полно наших людей. В том числе в сенате и в окружении самого Архивата. Вы доказали, что можете быть полезны обществу Марса.

— Я слабо надеялась на то, что мой голос будет услышан Аристоклом. Должно быть, в тот момент, его озарило благородство.

— В данный момент наша задача сохранить вашу жизнь.

— Вы, это какая-то организация?

Сигнал ви-фона Фарбуса прервал их беседу. Это был его помощник.

— Они где-то рядом, — тревожно проговорил Фарбус и обратился к женщинам: собирайтесь, быстро!

Он подбежал к потайной двери, которую до этого пыталась открыть Ольга, и от одного его прикосновения дверь без труда отошла в сторону. Перед ними открылся низкий проход. Держа спящую Майку на руках, Фарбус пропустил вперёд Ольгу с сыном, следом Каби с Эйной, гружеными вещами, после вошёл сам, и дверь вновь за ними легко закрылась. Петляя в лабиринте ходов, женщины во главе с Фарбусом добрались до прямого участка. Метров через тридцать слабо освещённого коридора, они свернули направо, где уткнулись в металлическую дверь. И опять, перед Эрикондом дверь отворилась сама собой, пропустив всю процессию внутрь какого-то помещения. Ольге сразу оно показалось складом, потому что было слишком просторным. А, спустя мгновение она ахнула. Вдоль его стен стояли стеллажи заваленные, как будто наспех драгоценностями и золотыми слитками. Кругом стояли ящики и коробки, валялись приборы, стопки каких-то пластинок. Остолбенев, Ольга боялась отойти от двери. Эйна и Каби изумлённые, побрели к стеллажам. Фарбус же спокойно уложив Майку на ближний ящик, укрыл её одеялом.

— Рано или поздно, ты всё равно узнала бы об этом, — сказал он Ольге.

— Откуда такая уверенность? Я Виндеконд! — вырвалось у неё.

Она не видела ни малейшей причины, по которой он мог бы доверять ей. Это было обыкновенным безрассудством с его стороны.

Он приблизился к ней.

— Ты наш друг, и этим всё сказано.

— Но, откуда это? — произнесла она, находясь в шоковом состоянии.

— Это богатство Эрикондов, хранимое уже сотни лет и передаваемое из поколения в поколение. В этом поколении хранитель я. Изредка, этот клад сокращается, ведь надо же как-то поддерживать наш клан. Мы храним его до подходящего момента и, похоже, он скоро настанет.

— Каким образом вы хотите воспользоваться им?

— Он пойдёт на восстановление былой славы Эрикондов.

— Вы хотите революцию?

— Нет, мы хотим отдельное суверенное государство. Пусть их на Марсе будет два.

— Тогда придётся, всё же воевать.

— Хотелось бы без кровопролития, во всяком случае, я надеюсь. Наши люди уже внедрены в разные структуры.

— Вы мечтатель.

— Я политик. Совсем недавно Земля и Марс заключили договор о совместном решении международных политических проблем, касающихся прав человека. Это результат хорошей работы наших людей на Земле, отчасти в своё время посодействовала Итея Флокки, влияя на старшего Виндеконда, лишь Фракки были против.

— Вы хотите что-то изменить с помощью этого сомнительного договора?

— Я просто уверен.

— Ох, и трудно вам придётся.

— Вы нам поможете.

— Я?!

— Вы отказываетесь?

— Вы думаете, я имею влияние на Виндеконда?

— У вас ваши дети. Я думаю, ради детей он пойдёт на всё.

— Боже, какая я наивная! Так вот зачем весь этот сыр-бор! Интересы Эрикондов!

— Интересы Марса!

Ольга не стала больше спорить, понимая, что этот разговор не имел конца. Она просто побрела мимо стеллажей, тихо причитая:

— Ради власти, ради денег.

Фарбус шёл рядом, словно покорный слуга. И тут она остановилась, вглядываясь в узор небольшой пластинки, стоящей на одной из полок.

— Что это?

— Какая-то карта, я так и не смог разгадать, для чего она.

— Похожую я однажды видела, и не поверите, где.

Фарбус с интересом ждал ответа.

— Во дворце старшего Виндеконда, только здесь, что-то не так.

Ольга осторожно передала ребёнка, подвернувшейся Каби и, взяв пластинку, прищурилась, вглядываясь в её узор.

— Здесь явно чего-то не хватает, — задумчиво произнесла она.

Фарбус тоже заинтересовался, но тут проснулся Олег, громко требуя внимания матери.

— Он хочет есть! — выкрикнула Эйна, подбегая к Каби.

Минута, и все забыли о кладах и тайнах, переключившись на более насущные проблемы.

* * *

Только через неделю Ольга смогла выбраться на поверхность. Как ни странно, но этому поспособствовало рождение Олежки. Дело в том, что полиция разыскивала женщину с двумя девочками, теперь Ольга могла более смело передвигаться по Эймосу, зная, что её не станут проверять на ДНКа.

Олежке было уже пол года, когда Фарбус Эриконд большинством голосов был избран губернатором Полиса Эймос. Прямо на площади города в честь него был устроен праздник с грандиозным ужином. Вся беднота, заселяющая подземный город, устремилась к центру на бесплатное чаепитие.

После праздника Фарбус пригласил к себе в дом близких родственников и друзей. В их число входила и Ольга. Затерявшись среди этой немалой толпы, в одном из залов она наткнулась на Инфоскоп. Демонстрировались ещё утренние новости о результатах выборов, а так же новость о том, что в сенате потерпело фиаско решение о дальнейшей работе над атмосферной установкой. "Значит, — подумала Ольга, — Фракки одержали победу в этом поединке, манипулируя слишком вескими доводами — элементарной нехваткой финансов". Зато Эриконды праздновали свою маленькую и нелёгкую победу.

Поздно вечером, когда разъехались последние гости, Фарбус лично предложил Ольге подвезти её до дома.

— Не нужно было это делать, — проговорила тихо Ольга, сидя с ним рядом в авто, — возникнут недвусмысленные толки.

Фарбус улыбнулся.

— Пусть толкуют. Вы и в самом деле мне нравитесь. Это давно не секрет.

Смущённая Ольга отвернулась к окну. Мельком взглянув на неё, он продолжил:

— Благодаря этим толкам, ни у кого не возникнет подозрения, о том, что у нас есть и другая сторона дела.

Вот теперь Ольга удивлённо повернула к нему голову, но Фарбус уже не смотрел на неё и не сводил глаз с дороги.

— Помните, вы говорили, о том, что карта, которую мы нашли в подземелье, вам немного знакома?

— Теперь я точно вспомнила, это подземный план дворца "Славы", с некоторыми недоделками. Но, как он попал сюда?

— Так вот, этой карте лет пятьсот и она каким-то образом имеет отношение ко второй половине клада.

— Как? Этот клад в подземелье ещё не весь? — Ольга была ошеломлена, — но как эта карта оказалась во дворце "Славы"?

— Я сам ничего не понимаю, ведь о второй половине клада ходят лишь легенды. Когда Эриконды были свергнуты с поста, часть богатств, в том числе и казна Марса, была тайно вывезена сюда, но часть так и осталась схоронённой где-то под дворцом, в котором жил сам Эриконд и лишь незначительная часть попала в руки Виндекондов. Когда легенда стала обрастать невероятными слухами и домыслами, в Цефеноне, на месте дворца Эриконда было неоднократно перерыто и Виндекондами и тайно Эрикондами. Ни те, ни другие ничего не обнаружили.

— Этой легенде лет пятьсот, не меньше, а дворцу "Славы" едва перевалило за сто.

— В том-то и дело, что дворец "Славы", каков он сейчас, был построен именно сто лет назад, но, как недавно я выяснил, оказывается, до него на этом месте стояла небольшая резиденция Виндекондов, которая была построена в тот год, когда строился и дворец " Власти". И всё это происходило как раз за двадцать лет до свержения Эрикондов.

— Интересно.

Они оба нетерпеливо переглянулись.

— Возникает вопрос, — медленно проговорил Фарбус, — почему дворец "Власти" строился в Архиноне, а не в Цефеноне, там, где и жил мой прародитель?

— Ничего не понимаю, — рассуждала Ольга вслух, — клад, которому пятьсот лет должен быть в Цефеноне, а карта столетнего дворца "Славы" из Архинона, каким-то образом попала в список первой части клада ещё до того, как дворец был построен. Путаница получается. По-моему, никакого клада нет. Сказки всё это.

— Должен быть. Не могут первоисточники врать. И нам нужно его найти, иначе, мы не долго протянем.

Фарбус задумался, молчала и Ольга, переполненная заморочками.

— Кстати, — нарушил тишину Фарбус, — завтра мы отправляем в международный комитет прав и свобод свою петицию об отделении Полиса Эймос и прилегающих к нему Полисов.

— А не рановато ли?

— Нужно брать быка за рога. Пока власть Виндекондов в шатком положении, нужно пользоваться случаем.

— И всё-таки нужно было подождать, — заметила Ольга, выходя из авто, — а что касается клада, нужно ехать в Архинон.

— Там есть наши люди они и займутся этим.

— Чем меньше народа знает об этом, тем больше шансов докопаться до истины.

— Не собираетесь ли вы, Клейто туда наведаться.

— Больше некому.

— Будем считать, что я вам никто, но я запрещаю вам делать это. Не мне вам говорить о характере Аристокла.

Немного подумав, Ольга села обратно в авто.

— Вы говорили, что у вас там кругом свои люди.

— Говорил.

— А, в тюрьме?

— Что?

Фарбус гневно взглянул на неё.

— И говорить нечего, я знаю, куда вы клоните. Решать в этом деле буду только я! И не вздумайте действовать самостоятельно! Эти деньги не стоят вашей жизни!

— Но, Фарбус!

Ольга не сводила с него умаляющих глаз.

— Разговор окончен, — холодно произнёс он, глядя прямо перед собой.

Ольга тяжело выбралась наружу, а Фарбус тут же рванув с места, исчез за поворотом.

* * *

Лишь через пол года был созван конгресс международной организации прав и свобод граждан, где решался вопрос об отделении нескольких Полисов в отдельное от Апек государство. Вопрос был слишком неожиданным и невероятным, поэтому большинство конгрессменов проголосовало против этого решения. Стоит ли говорить о том, какие огромные усилия приложил к такому исходу событий сам Виндеконд. Естественно, у него были свои связи, это, во-первых, и, во-вторых, Аристокла знали, как руководителя государства, а династию Виндекондов, как самую устойчивую. За эти полгода на Марсе побывало сразу несколько комиссий, что и говорить, теперь Фарбус и его приближённые ждали возмездия, хотя к дальнейшей участи они были готовы заранее.

7. Возмездие настигнет каждого

— Вот, я сейчас догоню Олежку, вот догоню! — кричала Майка, бегая за братом вокруг энергоканала. Олежка смеялся заразительным смехом и шустро улепётывал от Майки, смешно закидывая маленькие ножки.

Ольга лишь недавно переехала в новую светлую квартиру. По Эймосским меркам, зал был просто огромным. Мебель в зале отсутствовала, лишь на стене красовалось современное марсианское Инфо, подаренное к новоселью Фарбусом.

— Майка, не увлекайся, он может упасть.

Мимоходом Ольга собиралась на работу и спешила успеть к приезду детского автобуса. Сама же она работала в дружной бригаде по переустройству надземной части города. Фарбус предлагал ей работу у себя в офисе, но Ольга отказалась. Уже были оборудованы все дороги, построено несколько домов, продолжалось крушение старых. По сравнению с другими марсианами, Ольга была сильной и выносливой, поэтому и не гнушалась самой тяжёлой работы и делала всё, что скажут. Одним словом, город преображался с прямым участием Ольги. Выглянув из окна на улицу, она увидела подъехавший автобус, в этот момент раздался приличный шлепок, мгновение и вой, подобный сирене раздался по всей квартире. Майка испуганно подхватила Олежку на руки и прижала его к себе. Надо сказать, что Олежка был тяжёлым даже для Ольги, но Майка очень любила своего брата, поэтому и не чувствовала тяжести. Выхватив малыша из рук Майки, Ольга громко запричитала:

— Что случилось, Майка? Катастрофа? Автолёт потерпел крушение? Ну-ка проверим, всё ли цело у нас? Так, крылья целы, хвост не отпал, — при этом Ольга ощупывала его ножки, ручки, попку, — а нос? Главное, чтобы нос был цел.

Слёзы ещё не успели высохнуть, а Олежка уже вовсю хохотал, толи от щекотки, толи от ласковых смешных слов матери. Вместе с ними смеялась и Майка.

— Ну, как, готовы, детки Клейто? — спросила воспитатель, вошедшая в комнату.

— Готовы! — закричали дети хором и обхватили колени воспитательницы.

После того, как детей увели в автобус, Ольга подошла к окну, и проводив детей взглядом, отправилась на кухню, намереваясь прибраться там после завтрака. Цивилизация ещё не дошла до этих уголков Марса. Роскошью считалось иметь запрограммированную кухню, и даже посуда была не одноразовой.

Минут через пять из прихожей донёсся неясный шум и движение. Ольга оглянулась, и чашка выпала у неё из рук. Перед ней, с надменной улыбкой стоял Аристокл Виндеконд. Облокотившись о косяк, он всем своим видом показывал усталость и торжество. Позади него маячили фигуры двух охранников. Казалось, он был спокоен.

— Так, так, и это моя жена.

Уже от этих слов у Ольги перехватило дыхание. Она почувствовала такой страх, что не могла сдвинуться с места. Пройдя на кухню, он спокойно поднял с пола чашку и поставил её на стол, не забывая при этом разглядывать её со всех сторон.

— Ну, что ж, из всего можно извлечь выгоду.

Обойдя её, он остановился напротив. Лицо его окаменело, а глаза загорелись ненавистью. Ольга не могла отвести глаз, такова была сила его взгляда.

— Продажная тварь! — процедил он, будто хлестнул по лицу и отошёл в сторону. Те, двое, как по команде подхватили Ольгу под руки, и повели к выходу.

Вся площадка перед домом была заставлена правительственными и полицейскими автолётами. Кругом толпился народ, который ещё минуту назад спешил на работу. Только у самого дома, где чинно стояли люди в униформе, никого из гражданских не было. Ольга огляделась, будто ища помощи, но ситуация была более, чем безнадёжна.

Её приковали к задней стенке автолёта, окна, которого были завуалированы. Аристокл неуклюже приткнулся у выхода, рядом с ним появился Вен. В относительной дали друг от друга, они с Веном многозначительно переглянулись. Аристокл же, не сводя с неё давящего взгляда, чётко отдавал команды по видеофону.

— Найдите её детей! Без них я не уеду отсюда.

— Я знаю, кто нам поможет, — проговорил Вен, — и вызвал Фарбуса.

— Фарбус, дети Ольги, где они?

— Я не могу проследить за каждым жителем города отдельно, — раздался спокойный голос Фарбуса.

— Сдаётся мне, что о детях Ольги вы точно знаете! — прокричал Аристокл голограмме Фарбуса.

— Возможно, они на лечении южного округа. Не знаю.

— Ну, так узнайте, Фарбус, — спокойно сказал Вен и выключил связь.

— У кого ты спрашиваешь? Ты, ненормальный? Чем дальше он тебя пошлёт, тем больше вероятность, что детишки именно здесь. Так ведь? — он вновь сверлил глазами Ольгу.

Ничего не соображая, Ольга, нахмурив лоб, продолжала молчать.

— Я же говорил, что они заодно!

Аристокл вскочил на ноги, но Вен посадил его на место.

— Гадина! — крикнул он тогда, придерживаемый Веном.

— Прекрати истерику, Аристокл! — резко осадил его Вен.

Ольга опустила глаза, а Аристокл вновь взялся за фон.

— Гарднер, останешься здесь моим полномочным представителем.

— Слушаюсь, господин Архиват.

— Выбери себе команду и приставь ко всем помощникам Эриконда. Я должен знать каждый его шаг.

Автолёт приземлился на площадке, перед домом Мэрии. Аристокл вышел наружу, оставив Вена и одного из охранников. Ольга пыталась что-то спросить у Вена, но её язык не двигался, казалось, она разучилась говорить. Так и не дождавшись вопроса от Ольги, Вен заговорил сам.

— Случайно, он увидел тебя по Инфо. Досталось всем, и мне в том числе. Ты должна понять, если мы не найдём детей, тебе придётся туго.

— Я мать, — наконец, хрипло проговорила Ольга, — я готова ко всему.

— Да, незадача, — протянул Вен, — ну, что ж, я постараюсь немного смягчить твою участь.

— Спасибо, Вен.

Минут через пять вошёл Аристокл

— Поехали в детский сад, — приказал он водителю.

Сердце Ольги оборвалось.

Они съездили в надземный детский сад, потом проверили подземку, но детей Ольги нигде не оказалось.

— Ну, хорошо, проверьте санаторий южного округа, — нервно проговорил Аристокл кому-то по ви-фону.

Ольга старалась не смотреть в его сторону, чтобы не нарываться на комплименты, хотя, они продолжали сыпаться.

— Она ещё издевается надо мной, — шептал он, злобно, — ну ничего, дома разберёмся.

* * *

Автолёты эскортом прибыли в аэропорт и, не останавливаясь, въехали внутрь подготовленного для них скоростного Атона. Уже через час Ольга находилась во дворце "Прогресс", в розово-красном зале под символическим названием "Стон".

Как и во многих других залах, здесь имеются примыкающие к нему помещения. В одном из них и поместили Ольгу. В ней не было окон, но обстановка настраивала на отдых. Вдоль противоположных друг другу стен, располагались диваны, драпированные красным бархатом, ножки и подлокотники диванов были исполнены под тёмно-коричневое дерево. Стены занавешены бордовыми, плюшевыми портьерами, отороченными жёлтыми, тяжёлыми кистями. Сверху нависал матовый, с круглыми отверстиями светящийся потолок. Напротив входной двери, у противоположной стены, ютился выдвижной столик, который дополнял сходство с купе марсохода. На месте, где должно находиться окно, висели два кинжала. Красота их рукояток была очевидной, поэтому они присутствовали здесь, как сувениры, зафиксированные на стене крест накрест. Ольге было не до красоты. Тяжело вздохнув, она села за столик и уткнувшись головой в руки, затихла в тяжёлом ожидании.

В Архиноне стояла глубокая ночь, поэтому Аристокл пришёл лишь утром. По его виду она поняла, что детей он так и не нашёл. Молодцы люди Фарбуса. Сработали оперативно. Значит, на этом можно будет как-то сыграть. Однозначно, Аристокл разительно изменился. Навряд ли теперь к нему применимы чувства сострадания и жалости. Нет больше и следа, от того, горем убитого, немного навеянного романтичностью вдовца. Теперь, это уверенный в своей силе и власти холодный и жестокий повелитель душ, в придачу заряженный энергией мести. Сидя здесь, одна она пыталась настроить себя путём аутотренинга, и всё же ей понадобится большая сила воли, чтобы противостоять его гнетущему влиянию.

— Итак, — проговорил он, усаживаясь напротив её. Его руки, сложенные в замок, покоились на столике, — Мы здесь одни, времени у нас достаточно, для того, чтобы решить несколько, касающихся нас двоих вопросов.

— Очень романтично, — Ольга даже слегка улыбнулась, скорее для себя, что бы включить своё волевое подсознание, — не хватает только свечей, — добавила она совсем легко, ища слабинку в его взгляде. Однако…

— Говорить буду я, — сдержанно сказал он, не меняясь в лице, — Итак, ты осмелилась влезть в мою жизнь и перевернуть в ней всё вверх дном, нарушив тем самым мои сокровенные планы. Вдобавок, ты ввязалась в антигосударственную деятельность, задета честь Архивата, ты опустилась до предательства. Ты должна ответить за это!

— Если ты говоришь об Итеи, то, по-моему, я всё сделала правильно.

— Ты убийца!

— Не думаю. Разум Итеи пребывал в агонии, и ты сам был бы рад сделать это, но твоя рука не поднималась. Я лишь избавила тебя от этой миссии. У тебя же, должно быть, хоть малейшее чувство благодарности ко мне.

Аристокл, наконец, взбесился.

— Не твоё дело судить о моих чувствах!

И сейчас Ольга не поддалась его натиску.

— Так, как я должна ответить за сей гуманный поступок? — спокойно спросила она, и Аристоклу пришлось немного сбавить тон.

— Ты можешь сейчас злорадствовать по поводу того, что я бессилен изменить содеянное тобой. Но твоя спесь ничто, по сравнению с тем, что тебе уготовано.

— И что?

— Ты, правда не знаешь, что такое тюрьма на Марсе?

— Каков правитель, таковы и тюрьмы, — проговорила она упрямо.

— Правильно соображаешь. Так вот, я многое мог бы и дальше терпеть от тебя, но всему приходит предел. С самого начала ты знала, на что шла. Теперь у меня есть наследник, этот факт ты скрыла от меня, но сейчас, когда я об этом знаю, между нами закончились последние обязательства. Я повторяю, я бы мог и дальше терпеть твоё существование в качестве моей жены, но последние события вынуждают меня сделать последний шаг- это развод. Ты недостойна, быть женой Архивата! Подозреваю, ты будешь даже рада такой развязке, но эта радость преждевременна. Лишение свободы является следствием из того, что, виновата в разводе ты! И это ещё не всё. Ты будешь лишена родительских прав.

— А достоин ли ты этих прав? Ведь ты не знаешь даже, как выглядят твои дети.

— Это естественно, — усмехнулся он, — ведь ты увезла их от меня. Мог ли я их видеть?

— Что? Да есть тысячи свидетелей, того, что жили мы в отдельных местах, и свою дочь ты сам не желал видеть. А главное, я могу точно доказать, что наш брак был фиктивным, а значит, скорее ты достоин лишения свободы, нежели я.

Он вновь усмехнулся.

— Ты не на Земле, детка. Ни один Марсианин не рискнёт поставить свою подпись против меня. И не думай, что сможешь сыграть на детях, ты уже потеряла их. Придёт черёд, и Эриконд ответит за то, что спрятал моих детей, уже по закону.

Он замолчал, и Ольга вставила:

— Советую тебе не ссориться с Эрикондами

— Вот, ещё! — рассмеялся он в ответ.

— Смейся, за ними большая сила. Это я тебе точно могу сказать. Я знаю, что говорю. И потом, подумай, эти Фракки всё равно допекут тебя, помяни моё слово, вот тогда тебе придётся обратить свой взор на Эрикондов.

Аристокл, прищурившись, изучал её, сосредоточенно вглядываясь в её лицо.

— Я приму это к сведению, — сказал он медленно, как-то странно меняясь в лице, и вовсе шёпотом добавил:- спасибо за совет.

Ольга насторожилась, увидев слабую таинственную улыбку, но поразмышлять уже не успела. Он вдруг осторожно взял её руку, и она почувствовала, как тепло его руки постепенно перебирается к её сердцу и растекается по всему телу. Медленно поднявшись с места и не выпуская её руки, он подошёл к ней и легонько понудил встать её. Этот взгляд она уже видела однажды, как и в прошлый раз, сердце выдавало бешеные ритмы. Аристокл с силой прижал её к себе и поцеловал так крепко, что Ольга потеряла всякое над собой управление. Её душа пребывала в пространном замешательстве, её ум отказывался искать, хоть какую-то логику в его действиях. Дальнейшее произошло слишком быстро. Деловая настойчивость Аристокла полностью подавляла её слабое сопротивление. Инстинктивно тело сопротивлялось, но сознание полностью растворилось в нём. Она даже не замечала его открытую грубость. Ещё бы, за много лет ожиданий и безнадёжных исканий, он был первым, единственным и желанным. Но суровая действительность вернулась к ней в виде сухих слов:

— А, теперь, ты сможешь, абсолютно точно доказать, что наш брак был фиктивным?

Постепенно комната обрела свою форму, и Ольга вновь увидела пред собой Аристокла, наглухо застёгивающего молнию на своей груди. Ольга машинально запахнула свою блузку. Краска стыда незамедлительно залила её бледное лицо. Постепенно шок отходил на задний план, она вдруг ясно вспомнила, насколько он, да и все марсиане могут быть артистичными. Но такого "профи" она ни как не ожидала. В голове зияла пустота, ей нечем было ответить. Он же резко встал, поправил причёску и спокойно вышел из комнаты.

Что это было? Она всё ещё не могла поверить тому, что произошло. Много она могла ещё вынести от него, лишь бы быть причастной к его судьбе. Да, именно так. Настало время признаться себе прямо, что ей нравилось такое положение вещей, да это отвратительно, но такого унижения ей ещё ни разу не приходилось испытывать. Говорят, любовь зла, но не настолько же? Этому должен наступить конец.

Он вернулся через пол часа, но не один. С ним был человек в униформе служащего. В его руках Ольга увидела их свадебный шар. В нём отражались двое — она и Аристокл.

— Этот человек имеет государственные полномочия по заключению и расторжению брака, — официально произнёс Аристокл и Ольга, оторвав взгляд от шара, повернулась к номенклатурному работнику. Именно он в тот памятный день регистрации беседовал с Ольгой. На этот раз на его лице не было ни намёка на мимику, казалось, это был робот. Всю церемонию она не сводила глаз с его губ, странно двигающихся отдельно от остального лица. За этим занятием она прослушала все слова, не вникая в их смысл, машинально ответив на некоторые вопросы. Потом он, как факир, вставил в отверстие шара какой-то блестящий стержень, погасив тем самым, изображение внутри шара. Далее, она проводила этих, двоих долгим взглядом до двери.

Наверное, в Архиноне уже был полдень, потому что Ольга услыхала звук работающей портативной кухни, и через несколько минут на её столе появился обед. Но тошнота не давала притронуться к нему. Долго она гипнотизировала его, пока он вновь не убрался внутрь стены.

К вечеру её дверь вновь отворилась, и в комнату вошли двое охранников.

— Ну, что детка, — развязно проговорил один из них.

Почувствовав неладное, она резко вскочила на ноги и замерла.

— Теперь ты никто здесь, а знаешь, как у нас с преступниками?

— Не подходите, — шёпотом произнесла она.

— Успокойся, тебе понравится, — сказал второй и стал приближаться к ней.

Молниеносно Ольга схватила со стены один из кинжалов и прижала остриём к своему животу.

— Если только на шаг вы подойдёте, я убью себя.

— Да? Ну вот, я иду.

Он шагнул. На животе Ольги обозначилось кровавое пятно.

— Стой, Джо, пойдём отсюда. Это не входило в планы босса. Нам влетит

— Да, что она, ненормальная что ли?

— Похоже на то. Представляешь, сколько будет шума, когда узнают, что она мёртвая? Чего доброго, подумают на нас.

— Ты прав, а жаль. Такая женщина, — расстроился Джо.

Всё это время Ольга так и стояла, истекая кровью. Физической боли она не чувствовала, её разрывала душевная, нестерпимая боль. Лишь только охранники вышли из комнаты, кинжал выпал из её рук, и, зажав рану, она упала на диван. Не ожидала она такого от себя, а может, не думала, что кинжал окажется таким острым. Так и не вздремнув даже минуты, Ольга дожила до утра. Её рана начала затягиваться, она была очевидной, но неглубокой. Сразу после предложенного и невостребованного завтрака, к ней опять пожаловала охрана. Ольга вновь схватилась за кинжал.

— Подожди, ненормальная, нам приказано увести тебя.

— Только подойди, — услышали они в ответ.

Ничего не поделав, охранники вышли из комнаты, но уже через некоторое время они вернулись во главе с Аристоклом. Стремительно пройдя к ней, Аристокл попытался отнять у неё кинжал, но она держала его так крепко, что её рука побелела от напряжения.

— Отдай, — тихо проговорил он, не глядя на неё. Она же ловила момент встречи с его убегающим взглядом.

Что ещё ей нужно от него? И вдруг её сознание прояснилось, так ярко, как никогда. Чётко она вспомнила, что эта ситуация когда-то с ней уже происходила в её жизни. Нет, это не де-жа-вю, а что-то конкретное, и обратное тому, что происходит сейчас. Это он, Аристокл, ради неё был готов на что угодно, она же, напротив, не могла не видеть, не слышать о нём, не дышать с ним одним воздухом. Её ненависть и отвращение к этому человеку была понятной и очевидной. Все те чувства, пережитые в прошлом, оказались надуманными и неестественными, как будто по приказу, тогда, их просто не было! Неужели она раньше не понимала этого? От этих сумасшедших мыслей ей сделалось до безумия смешно, и, вернувшись мысленно сюда в эту комнату из воображаемого будущего, она со злорадством произнесла:

— Ты даже не представляешь, как ты об этом будешь жалеть.

Она выпустила нож, и он оказался в руках у Аристокла.

— Что здесь происходит? — раздался голос Вена за спиной Аристокла.

Увидев окровавленную одежду Ольги, он испуганно уставился сначала на Ольгу, потом медленно перевёл взгляд на, удаляющего из комнаты Аристокла.

— Постой! — крикнул Вен ему вслед и ухватил его за рукав.

Надо было это видеть, как Аристокл отводил взгляд от Вена.

— Что тут произошло? Кто-нибудь ответит мне? И как попали сюда эти кинжалы? — повысил он голос, сверля глазами его затылок.

— Не трогайте меня! — вымученно произнёс Аристокл и, вырвавшись из рук Вена, с силой бросил кинжал под стол.

Так и не удосужив Вена вниманием, он выбежал из комнаты. Его охранники всё ещё стояли здесь, переминаясь с ноги на ногу и не зная, что делать. Весь гнев Вена переключился на них.

— Ну? — крикнул Вен, и те даже присели от его взгляда, — а, ну-ка вон отсюда!

Их поспешность немного успокоила Ольгу. Усмехнувшись, она произнесла:

— Они здесь ни при чём. Они просто исполняли приказ.

— Какой ещё приказ?

— Какая теперь разница. Он хотел посчитаться за смерть Итеи. По его расчёту, я просто должна была покончить с собой.

— При чём здесь Итея, Ольга? О каком приказе идёт речь? И что здесь всё-таки произошло?

— Господи, за что ты меня наказываешь? — Ольга вдруг всхлипнула и в бессилии повалилась на диван. Стоило, хоть кому-то пожалеть её, слабость начинала брать власть в свои руки.

Опустившись с ней рядом, Вен положил руку на её плечо

— Не плачь, не всё ещё потеряно.

Через несколько минут Вен вызвал дворцового врача, который, осмотрев Ольгину рану, обработал её и сделал перевязку. Ей принесли кое-какую одежду и уже через час, Ольга выехала за пределы дворца "Прогресс".Оказывается, Ольга была не из тех женщин, что терпят боль без слёз, они текли и текли, а может, это сказалась слабость от потери крови, голода и бессонных ночей.

* * *

Ужасающие истории о тюрьмах Марса настраивали Ольгу на самое худшее. И не зря. Находящиеся под землёй многоэтажные ярусы клеток, в которых содержали заключённых, словно зверей, их вид вызвал у неё чувство ужаса и отвращения. Пока её вели по лабиринту различных переходов, с указателями номеров, с дежурившими на каждом углу охранниками, ей кратко объясняли общее положение для всех заключённых. В голове у Ольги закрепились не сами правила, а условия содержания. Заключённые находятся в своих клетках постоянно. Дверь клетки открывается только в одном случае — окончание срока заключения. Вместо прогулки открываются дополнительные вентиляционные каналы и воздух, чаще всего просто перегоняют из угла в угол, создавая прохладный ветер, одновременно забирая тяжёлый запах. Еда подаётся прямо в клетки. Решётки расположены только с одной стороны, для обзора дежурными. Продвигаясь между клетками, Ольга шарахалась от диких взглядов постояльцев. К её удивлению, дежурный привёл Ольгу в помещение, не имеющее решёток. Ей объяснили, что это камера- изолятор. Завтра утром её переведут в общую камеру, то есть в одну из клеток. Ей дадут постоянный номер, а на запястье наденут идентификационный браслет. "Теперь я понимаю, почему люди здесь сходят с ума, — подумала Ольга, входя в камеру". Её камера оказалась не лучше тех клеток. Здесь, похоже, вообще не вентилировали, вдобавок было довольно таки прохладно. Стены лоснились от влаги, к постели она боялась даже прикоснуться, а не то чтобы лечь. Вечером её неизбежно стало клонить ко сну. Облокотившись на столик и прикрыв глаза, она тяжело вздохнула.

— Клейто! — раздался чей-то голос.

Ольга открыла глаза. У самой двери, весь в серебряном одеянии стоял Аристокл. Она хмыкнула, потирая лоб, ведь шума двери она не слышала. "Наверное, я задремала, — подумала она"

— Что тебе ещё нужно? — зло процедила она, вглядываясь в лицо, ставшее ей теперь ненавистным.

Поступок конечно дикий: взять и притащиться сюда, в тюрьму, за каким чёртом? Ольга прищурилась, весь его вид вызывал прямо противоположные чувства, потому, что он светился какой-то радостью.

— Что ты скалишься? Убирайся отсюда! — выкрикнула она, подсознательно любуясь им.

— Клейто, я только хочу, чтобы ты знала, я…

В это время громко лязгнул замок внутри двери. Ольга опешила — видение Аристокла вдруг исчезло, от него не осталось и следа. Вместо него, торчащая в окошечке рожа передавала её по смене другой роже в полицейских погонах.

— Ольга Травкина, — произнёс дежурный.

— Прекрасно, — проговорила принимающая дежурство рожа, и нагло подмигнув Ольге, захлопнула окошко. Ольга так и осталась стоять с раскрытым ртом, она и не заметила, как оказалась посреди камеры. "Значит, вот так здесь сходят с ума. Это, что? — психологическая обработка? Если так пойдёт дальше, то к концу срока меня можно будет сдавать в зверинец". В ужасе, она оглядела все стены и углы, но не найдя ничего подозрительного, села на край кушетки. Бороться со сном она больше не собиралась, и без того не спала трое суток. Корчась от отвращения, она устроилась на краю кушетки, но, не успев прикрыть глаза, вновь вскочила на пол. В камеру вошёл дежурный, который лишь час назад подмигивал ей.

— Выходите, — спокойно сказал он.

— Зачем это?

Он непонимающе смотрел на неё, она на него.

— Пойдёмте, вас ждут.

— Почему я должна вам верить?

Дежурный ещё больше удивился

— В вашем положении…

— Я никуда не пойду! — выкрикнула она

— Вы Клейто Эриконд? — спокойно спросил он, и Ольга непонятно чем, подавилась.

— М-да, — неуверенно проронила она, кашлянув.

— Разве не ясно, произошла ошибка. На вашем месте должна быть другая женщина.

— Да, конечно, — с сомнением пролепетала Ольга.

— Выходите и не занимайте чужое место, — весело сказал дежурный и вновь подмигнул.

Он вывел Ольгу за пределы тюрьмы, туда, где поджидал её небольшой автолёт. Люди, сидящие в нём были ей совершенно не знакомы. Когда автолёт приземлился в аэропорту, то вышедшую наружу Ольгу было трудно признать среди цветастой, шумной компании женщин. Её полностью переодели, перекрасили волосы и, сунув в руки новые документы, принялись побуждать её к тому, чтобы она подыграла своим спасительницам. Шумно рыдая и вешаясь ей на шею, они громко произносили прощальные слова:

— Ты уж там скажи дедушке, что у нас всё нормально, пусть тётка Настя побыстрей выздоравливает.

— Не забудь, передай дедушке лекарство от радикулита.

— А, Косте скажи, пусть напишет, как его диплом

— Поцелуй за нас малютку Ванду.

Ольга стояла столбом и понимала, что запросто может завалить весь спектакль. Просто у неё не было никаких сил, она буквально валилась с ног.

— Да, конечно, я передам, — отвечала она, но уж лучше бы она молчала.

Атон был не правительственным и не скоростным, поэтому Ольга дала волю сну, очнувшись уже в Эймосе. Фарбус Эриконд встречал её собственной персоной. Ольга с опаской огляделась по сторонам.

— Не волнуйся, — сказал он, — здесь все свои.

— Да, нет, не все. Я слышала, что к вашей персоне теперь приставлен полномочный представитель.

— И тут не волнуйся, он тоже свой.

— Ну, знаете, просто удивительно, что у власти всё ещё Виндеконд.

— Пока.

— Вы так и не отказались от своей идеи.

— Уж лучше мы, чем Фракки.

Ольга покачала головой

— Ей Богу, я здесь, как за каменной стеной.

— Ты за Эрикондом, — хитро проговорил Фарбус.

Ольга замерла, остановившись уже у автолёта.

— Я и забыла. Так я теперь твоя жена? Значит, мне положено поцеловать тебя.

— Это вовсе не обязательно, — совсем по-детски засмущался Фарбус.

Но, Ольга не умела быть неблагодарной, она обняла его и крепко прижавшись, по-дружески чмокнула его в губы.

— Спасибо тебе, Фарбус, иначе бы я свихнулась там ещё до того, как отсидела бы свой срок. Кстати, что это за женщина, которая должна отсидеть за меня?

Автолёт плавно набрал высоту.

— Забудь о ней. Это Ольга Травкина.

В районе сердца слегка кольнуло. Обхватив лицо руками, Ольга задумалась. Как же так? А, мама, а папа, сестра Соня, Маша её лучшая подруга? О них тоже нужно забыть? Нет, она вернёт своё доброе имя, но не сейчас. К чёрту ностальгию! Она убрала ладони с лица. Нет больше той Ольги- неудачницы, романтичной и легковерной, слабохарактерной и слабовольной, ну и так далее. Есть Клейто, закалённая, сильная, стойкая и счастливая, не смотря ни на что! Она повернулась к Фарбусу и только сейчас заметила на его лице следы усталости. "Просто удивительно, — подумала она, — какие разные бывают люди. Что ж, так тому и быть".

8. Аристокл Виндеконд

В ответ, на вызов Аристокла, перед кафедрой возникла голограмма его дяди Энна Виндеконда.

— Что это значит, Энн? Что это ещё за сговор против меня?

— Не понимаю, о чём ты?

— Энн, я знаю о вашем тайном собрании.

На кафедре Архивата Марса, Аристокл чувствовал себя, как дома. Ещё в детстве, отец иногда брал его с собой, чтобы вселить в него чувство уверенности и привычки к власти.

Обрюзгшее лицо Энна выразило снисхождение.

— По-моему, ты стал излишне подозрителен в последнее время. Ты же знаешь, вчера была годовщина моего внука.

— Измышления, Энн. В последнее время вы слишком часто собираетесь на сомнительные даты. И потом, я знаю о ваших наклонностях.

Аристокл вышел из-за кафедры, нервно прохаживаясь вдоль неё, и поглядывая на своего дядю, стоящего по стойке "смирно".

— Советую тебе говорить со мной в открытую. Эта тенденция подполья Фракки действует мне на нервы. Предупреждаю, я знаю, о теме вашего совещания, но предпочитаю услышать всё из первых уст, то есть, из твоих, Энн. Именно сейчас, — продолжил он, помолчав, — когда Эриконды вдруг неожиданно проснулись, мы должны быть сплочённее. В этом наша сила. Неужели не ясно?

— Ясно, Аристокл, но только то, что неоднократно предлагаем мы, почему-то всё время отбрасывается с твоих счетов.

— Ты опять о рогатках, дубинках и прочих видах тяжёлой артиллерии.

— Когда ты поймёшь, что это наш единственный выход?

— Нет, это ты должен понять, что как только мы берёмся за оружие — тут же открываем широкие горизонты для Эрикондов.

— Они не успеют ими воспользоваться.

— И мы, кстати, тоже, нас тут же сцапает за руку новоиспечённый межпланетный комитет по защите прав человека.

— Аристокл, вспомни историю Марса. Разве, так уж и правомерны были действия наших предков, завоевавших пространство для Виндекондов.

— А я и не сомневаюсь в правомерности наших предков. Это, во-первых, во-вторых, сейчас другое время, Энн, и, в-третьих, ты бы лучше подумал, о том, чем мы будем парировать на очередном конгрессе мира. Он не за горами.

— К чёрту конгресс. Когда он начнёт работу будет уже поздно. Я чувствую, что на этот раз Эриконды будут сильны, как никогда. Ты посмотри, за короткий срок они произвели у себя в округе настоящую революцию. Где они только деньги берут?

— Вот! Вот это самый вразумительный твой вопрос. Ты его и решишь.

— Но, как?

— Сдаётся мне, что в округе Эймоса ведётся грандиозная махинация с налогами.

— Только не надо спихивать на меня работу Вена Вудмана. Лишь вчера он доложил, что нынче, вклад в казну Марса значительно пополнился за счёт Полиса Эймос.

— Я знаю, — задумался Аристокл, — вот в этом-то и вся загадка.

— Аристокл, раньше надо было решать, сейчас нужно только действовать. Припугнуть прямо на месте, чтобы даже пикнуть не успели.

— Но, только не при помощи дубинки.

— Всё-таки, как ты был мечтателем, так и остался.

— Я реалист и Наполеоновские планы некоторых родственников не потерплю.

— Мы никогда с тобой не согласимся

— Тогда вы будете объявлены врагами.

— Мы готовы.

— Что?

— Прощай, Аристокл, — голограмма Энна погасла, и Аристокл в очередной раз почувствовал, как из его рук медленно, но верно уходит власть над собственным дядей.

Он попытался связаться с Веном, но тщетно, лишь через час, тот сам вышел на связь.

— Аристокл, встречай нас с детьми.

— Какими ещё детьми? — не понял он.

— Твоими, надеюсь.

— Не может быть!

Аристокл вмиг забыл об Энне и его приспешниках. Прошёл почти год, с тех пор, как был объявлен розыск на детей. Он уже ни на что не надеялся. Ещё год-два и ему пришлось бы вновь жениться. Аристокл не вынесет ещё раз присутствие чужой женщины в его дворце. После Итеи ему никто не нужен. Слава всевышнему, теперь эта забота отпадает!

* * *

Аристокл распорядился встретить детей и привести в зал "Добра". Помещение в голубых и розовых тонах как раз подходило для детей. А, вот об оборудовании можно было подумать заранее. С необыкновенной лёгкостью он передвигался по залу, отдавая распоряжения управляющему, где и что нужно установить. "Интересно, — думал он, — как они выглядят?" особенно ему не терпелось увидеть сына. Он уже представил себе, как он будет брать его с собой на кафедру, усаживать его на колени и позволять нажимать различные кнопки, как когда-то позволял это делать его отец.

Аристокл предвкушал нечто необычное, и вот, косым взглядом, он заметил в конце зала некоторое движение. Резко развернувшись, он увидел детей. Рядом с ними стоял Вен. Слегка наклонившись над ними, и что-то шепнув им, Вен отошёл в сторону, туда, где собралось несколько человек прислуги. Аристокл стремительно пошёл им на встречу, но, не дойдя десяти метров, остановился. Малыш, обхватив руками сестрёнку, прижался к ней и спрятал лицо в складках её одежды, а девочка, инстинктивно прикрывая его рукой, с вызовом встретила взгляд незнакомого ей человека. Дети были одеты по-походному, в серебристо- бирюзовые комбинезоны. Их капюшоны свисали за плечами, а на ногах были надеты белые, мягкие полуботинки. Медленно Аристокл подошёл к ним так близко, что малыш, почувствовав это, вздрогнул, а сестра ещё крепче прижала его к себе. Тёмно голубые глаза пятилетней девочки немного смутили Аристокла. Никогда в жизни он не имел дело с детьми, тем более, со своими. Это были глаза всех Виндекондов, только волосы её были слишком светлыми и растрёпанными.

— Ну, здравствуй, Итея, — Аристокл присел перед ними на корточки, — а как звать твоего брата?

Улыбался он неподдельно, можно сказать, не мог сдержать улыбку. Ему хотелось погладить её, но взгляд Майки не подпускал его.

— Олег, — сказала она тихо, и Аристокл обратил свой взор на белобрысую головку, утонувшую в руках Майки.

— Олег? — он всё же коснулся этой головы и услышал упрямый возглас неприятия. Олежка, даже махнул рукой в сторону Аристокла, но голову, так и не повернул.

— А, вам мама не говорила, что у вас есть папа?

— Говорила, — ответила Майка чётко.

— Неужели?

Майка нахмурила брови, и Аристокл осёкся.

— Что же она вам говорила?

— Она говорила, что у нас есть папа, — по-взрослому проговорила Майка. Ответ был до простоты ясным

— И всё?

Майка молчала.

— Итея, теперь вы будете жить с папой, то есть, со мной.

— Я к маме хочу, — запротестовал Олежка, и гневно выглянул из-за руки сестры.

— А, кто это там прячется? Может вы господин невидимка? Ты знаешь сказку про господина "Невидимку"?

— Нет, — заинтересовавшись, Олежка повернул к нему голову.

— Я расскажу, подойди-ка сюда.

Олежка нехотя оторвался от Майки и Аристокл, не мешкая, перехватил его, но не успел он, как следует прижаться к нему, как вновь встретил испуганный и потерянный взгляд дочери.

— Иди ко мне, дочь, — протянул он к ней свободную руку.

Майка тут же оказалась в его объятиях. Он так и стоял перед ними на коленях. В жизни никогда Аристокл не ощущал ничего подобного. Оказалось, это были совсем не те чувства, которые он когда-то испытывал к Итее. Это было что-то иное, щемящее и родное. Тепло этих маленьких существ растекалось по всему его телу новыми, неведомыми ощущениями. В районе переносицы предательски защипало, но он подавил эту слабость, возвращаясь мысленно в зал, где чётко были слышны хлюпающие звуки. Аристокл оглянулся, женская половина обслуги дружно утирала слёзы.

— Это ещё что такое, — незлобно прикрикнул он.

Толпа медленно рассыпалась, и к Аристоклу подошла Нал.

— Детская готова, господин Архиват. Позвольте увести детей в ванную?

Аристокл непонимающе взглянул на неё.

— Я сам отнесу их.

Вообще-то дети Ольги были упитанными, но он на удивление, с лёгкостью понёс их в сопровождении Нал и Вена, которые за его спиной многозначительно переглядывались.

За прозрачной перегородкой, Нал шумно купала детей. Вен и Аристокл наблюдали за ними, но Вен больше наблюдал за Аристоклом, на лице, которого беззвучно застыла умиротворённая улыбка. Там, за стеклом, разбрасывая пену по сторонам, шумел Олег

— Как вам это удалось? — спросил Вена Аристокл.

— Очень просто. По твоему стародавнему приказу, детей отправляющихся на Землю предписывалось прямо на космодроме проверять на ДНКа. Вот, так и попались голубчики, под чужими документами. Группа из Эймоса отправлялась на Землю для оздоровления. Что теперь делать с руководителем группы?

— Да, Господи, отпусти его. Какой теперь смысл?

— А, как же поддельные документы, потом он связан с Эрикондами.

— Мы все с ними повязаны. Разве это сейчас важно? Смотри: в Итее есть что-то наше, а вот Олежка, чисто Землянин. Её отродье.

По его лицу прошла тень, он тихо проговорил:

— Надеюсь, она не скоро выйдет оттуда.

Вен вздохнул и, опустив голову, прочистил горло.

— Кстати, Аристокл, ты слышал ещё одну новость из Эймоса?

— Повышение зарплаты?

— У Эриконда родилась дочь.

Аристокл задохнулся от удивления.

— Этот старый хрен ещё и на это способен?!

— Как видишь.

— А, знаешь, как я его понимаю в этой ситуации. Я ж не представлял раньше, что это такое, иметь детей. Я благодарен судьбе, Вен, за то, что у меня, их теперь двое. И я каюсь, каюсь как никогда, что не видел Итеи раньше, когда она была рядом. Нет, моя жизнь теперь стопроцентно изменится. Ты посмотри туда, какие они!

Вен не видел Аристокла таким с тех пор, как умерла Итея Флокки. Вечная складка на переносице разгладилась, и он вновь стал выглядеть на свои двадцать семь лет. Вену не хотелось портить ему настроение, но всё же.

— Аристокл, пока я не ушёл, я хочу знать, что там у тебя с Фракками?

Аристокл переменился в лице, будто спустившись с небес на землю.

— Война, Вен. Как бы дотянуть до начала мирового конгресса.

— На счёт конгресса хочу предупредить, надо быть готовыми ко всему.

— Подскажи, что можно предпринять? Как повлиять на решение конгресса?

— Любые добрые дела зачтутся, например, амнистия.

— Ну, да, скажешь тоже. Уже не раз делали и чего добивались, только повышение преступности.

— Ну, выпусти какой-нибудь указ, повышающий бдительность граждан, но амнистию проведи.

Аристокл очень внимательно посмотрел на Вена.

— Это ты за кого радеешь? Та толстая Землянка опять будет путаться у меня под ногами?

— Стоп, — осадил его Вен, — с какой стати она будет путаться, ты ей не муж, да и детей она тоже лишилась. Что ей здесь делать, усиль охрану детей, вот и всё. А для себя чисто, по-человечески рассуди: дети здесь, а мать? Да и не такая она теперь толстая, — заключил Вен.

Меньше всего Аристокла интересовала их мать чертыхающаяся, чего-то добивающаяся, неуклюжая землянка, он поморщился, вспомнив её. Что она теперь может? Ничего.

— Ты прав, — медленно произнёс он, и Вен продолжил

— Опять же, представь себе плюс в твоё сальдо, которое обязательно учтёт конгресс.

— Ладно, уговорил. А как там, на счёт огромного минуса в налогах Эриконда?

— С компроматом потрудней будет.

— Это почему же, компромат, разве не факт, что с налогами у них не чисто.

— Хорошо, я создам комиссию.

— Только это нужно сделать немедленно.

Пронзительный крик Олежки вклинился в их серьёзный разговор:

— Дядя, расскажи сказку о господине "Невидимке"!

Нал несла его на руках одетого в пушистые одежды. В руках Олежка держал игрушечный пистолет.

— Какой я тебе дядя? Я папа твой. Папа, понимаешь?

В ответ папа получил порцию воды вылетевшей из пистолета.

— Ах ты, вояка! — Аристокл выхватил сына из рук Нал и тот залился смехом, заражая всех вокруг.

— Папа, можно, мы с Олежкой будем жить в одной комнате?

Опешив, Аристокл посмотрел себе под ноги. Умаляющими глазами на него смотрела Итея.

— Итея, дочь, — присев, он прижал её к себе и на мгновение притих, — конечно, можешь, кто тебе говорил, что вы будете жить отдельно?

— Нал.

— Вы же сами говорили, — ответила Нал на удивлённый взгляд Аристокла, пожимая плечами.

— Это я говорил, а теперь, ты будешь делать то, что скажет Итея.

— Слушаюсь, господин Архиват.

— Папа, — тормошил его Олежка, — а на Землю мы поедем?

— Обязательно.

9. Немного полезной политики

Сегодня знаменательный день. Трансляцию с Земли ведёт одна из инфокомпаний Марса "Луч". Популярная телеведущая Очаровательная Алла Страйк, с большими глазами и тонкими чертами лица, уверенно ведёт беседу со зрителями. Сейчас она вещала почти в каждом доме, где есть Инфоскоп.

— Господа, вы не поверите, но этот огромный зал вмещает в себя площадь аэродрома, и заполнен он до отказа. В целом, его внутренняя форма представляет собой полукруг, в центре которого возвышается арена, а вокруг неё располагается амфитеатр. При чём, центральная площадка арены зависает в воздухе, чтобы её могли видеть со всех сторон, и даже с самых дальних мест. Сегодня эта импровизированная сцена поделена на два сегмента, где и расположились две стороны планеты Марс. Они сидят напротив друг друга, но между ними находятся представители всемирного межпланетного конгресса прав и свобод человека. Только что закончилась чисто организационная и торжественная части. А сейчас, господа по жребию, слово дано Архивату Марса, то есть государства Апек Аристоклу Виндеконду.

Алла растворилась, и на экране возник образ Аристокла, внешне сурового и уверенного в себе молодого человека. В эфире зазвучал его чистый звонкий голос.

— Дамы и господа, история возникновения государства Апек известна каждому жителю мира. Как известно, династия Эриконд, ещё тогда славилась своей жадностью и жестокостью. Имея безграничную власть, они не считались с чаяниями народа. Именно поэтому в ходе революции власть перешла к единственному и справедливому правлению. Таким образом, династия Виндеконд, поддерживаемая избранным парламентом, уже сотни лет доказывает своё совершенство. Именно мы в состоянии удерживать Марс единым и нерушимым.

Названное Виндекондами государство Апек символизирует дальность расстояния от Земли, родины всех Марсиан. Наш герб, сверкающий рубин, символизирующий силу благородства и красоту. Наш флаг жёлтое, желанное солнце на фоне красного марсианского неба. Наши цвета символизируют торжество славы. Наш строй парламентская монархия во главе с Архиватом. Население двадцать миллионов человек. Семьдесят семь отдельных Полисов, но законы едины для всего Апек. Наши ближайшие, масштабные планы, это создание своего космического флота…

— Дамы и Господа, — вклинилась в эфир Алла Страйк, — в прошлый раз Архиват Апек молчал по поводу собственного флота, что ж, послушаем, что ещё новенького подкинет Архиват конгрессу.

— …самостоятельного исследования близлежащих космических пространств, что тоже немаловажно для молодой расы Марсиан. Второе, очень важное предприятие, это открытие лабораторий для изучения причин заболеваемости марсианских женщин и детей. Сюда же относится открытие дополнительных лечебниц и санаториев, для их оздоровления. Незначительный вклад в науку Мира мы собираемся внести путём открытия марсианской лаборатории по изучению одинов, а так же использовать эти открытия в марсианском хозяйстве.

— Спорим, господа, — опять затараторила Алла, — сейчас будет разговор об амнистии.

Аристокл, передохнул, опустив глаза, и вновь подняв их, заговорил:

— Забота о правах человека в нашем парламенте постоянно на устах. Совсем недавно была проведена акция по амнистии.

На секунду появилась физиономия торжествующей Аллы и тут же исчезла.

— Отношение к петиции Губернатора Полиса Эймос у нас крайне отрицательное. Лишь ребёнку невдомёк, что возвращение династии Эрикондов породит неразбериху и беспредел не только в кругах власти, но и в среде народа. Не имея достаточного опыта, но, имея слабую экономику и производство, они не смогут просуществовать достаточно долго. Дамы и Господа, мы за единый Марс и государство в нём Апек. Спасибо, Господа.

Аристокл сел, словно изваяние, и зал дружно зашумел, послышались громкие аплодисменты. Но Аристокл даже не шелохнулся.

— Вот, так, Господа, — опять Алла перехватила картинку, — Единство и стабильность предлагает конгрессу Аристокл Виндеконд, похвально! А теперь, самое интересное. Кто не знает, знакомьтесь, Фарбус Эриконд!

Он уже поднялся на ноги и выжидал тишины. Седовласый и худощавый Фарбус Эриконд с волевым строением лица. В отличие от звонкого и чёткого голоса Аристокла, Фарбус заговорил мягко и размеренно, почти тоном беседы.

— Дамы и Господа, как правильно заметил предыдущий оратор, — безграничная власть порождает революции и, как правило, переходит в руки народа. Так случилось и пятьсот лет назад. Но Виндеконды тем и отличались от Эрикондов, что были немного хитрее. Хитрость их фамильная черта. И постепенно та самая безграничная власть перешла в их алчные руки. А, между тем, согласно последним опросным данным, около пятидесяти процентов Марсиан, готовы выйти из-под власти Виндекондов. Мы же говорим о нескольких окружных городах Полиса Эймос. По велению сердец этих жителей, по велению их разума, наши окружные парламенты приняли трудное, сложное, но верное и справедливое решение об отделении от государства Апек и создания нового.

Фарбусу уже не дали говорить дальше, непрекращающийся шум установился по всей площади. На помощь пришла Алла Страйк, вклинив своё лицо в кадр.

— Примерно, в этом фокусе мы и представляли, картину, сложившуюся на Марсе, и всё же, откуда такая реакция? Вот бы сюда и ваше мнение, Господа. Хотя, воздержусь, мы же не хотим революций.

Алла пропала, на её месте вновь стоял Эриконд, его губы подёрнулись улыбкой.

— Господа, — произнёс он, — и зал притих, — причины такого решения говорят сами за себя. Наши Полисы слишком удалены от центра, а это не Земля, где расстояние не в счёт. Спешно заселяя Марс, словно дикари, мы изначально отказывались от культуры быта. Теперь пожинаем плоды. Современная цивилизация доходит сюда с опозданием на сотни лет. Сохранить старые и развить новые технологии мешает сама марсианская среда, вынуждая людей жить под землёй или под куполами. Совершенно очевидно, что руки Архивата не дотягиваются до дальних Полисов, надеясь на их самовыживание. Мы считаем, что предоставляем Виндекондам лишь удачную сделку, за сброшенную с плеч лишнюю обузу, тянущую экономику всего Апек назад. Между тем, наши полезные ископаемые, если ими распорядиться с умом, могут принести немалые доходы всему Марсу и естественно отсталым районам. Перед всем конгрессом заявляю, нам хватит средств не только для обеспечения нашей страны, но и всего Марса.

Эриконд глотнул воды и продолжил:

— А теперь я повторю слова Архивата Марса, о том, что на нашей планете, повсеместно гибнут женщины и дети. Лаборатория Эймоса доказала, что виновата в том марсианская разряженная атмосфера. То поколение Землян, что прибыло когда-то сюда на Марс, было сильным и здоровым, но организм человека не приспособлен для жизни на Марсе, и в этой борьбе с природой проиграл. Постепенно, иммунная система человека перестала справляться с гравитацией, низкими температурами и радиацией. Но человек, всё же должен остаться человеком и, единственная мера, на которую должны пойти все средства Марса, это установка искусственной атмосферы, которая даст Марсу новую жизнь, реки, растительность, и, в конце — концов, здоровых детей. Это и есть наш главный план, который мы собираемся рассмотреть совместно с Апек.

— Это интересно, — прошипела Алла Страйк, под лёгкий шумок зала.

Очень удачно оператор вклинил образ усмехнувшегося Аристокла. Но Эриконд, не останавливаясь, продолжил:

— И опять я повторюсь, потому, как исследование одинов из наших планов так же, не исключено. Наши учёные полностью согласны с необходимостью использовать результаты исследований в марсианских технологиях. Чем мы и займёмся в ближайшее время. Как видите, господа, наши взгляды на жизнь с Архиватом Апек во многом совпадают.

Вот теперь он вновь взял тайм-аут и зорко осмотрел всю аудиторию конгресса, а его голос зазвучал на полтона выше, предусматривая необходимые паузы в речи.

— Мы просим мировую общественность о создании нового государства Флокия, названного в честь Итеи Флокки, родившейся в одном из Полисов нашего округа. В нашем государстве планируется демократическое управление, во главе с избранным президентом и парламентом. У нас тридцать миллионов человек. Проживающих в пяти Полисах, которые будут иметь право сами устанавливать свои правила проживания не идущие в разрез с конституцией Флокии. Наш герб это цветок, заключённый в ромб, символизирующий знание в красоте. Флаг голубой цвет свободы с изображением солнца. Наше будущее государство принесёт прогрессивные свободы и миролюбивые идеи. Мы надеемся, что Апек станет для нас добрым соседом, решающим совместно с нами марсианские проблемы. Спасибо.

Эриконд сел, под гром аплодисментов и тут же поднялась строгая мадам председатель конгресса, в красной, глухой межпланетной форме.

— Господа, если есть вопросы, попрошу задавать друг другу.

Музыкальная пауза перекрыла деловой канал градом ярких рекламных объявлений, после чего Алла Страйк объявила:

— Итак, Господа, вы сами видите, на сколько серьёзный вопрос стоит перед конгрессом, поэтому не будем спешить. Смотрите нас вечером, когда будет объявлен вердикт. Боже, помоги нам!

Алла воздела к небу глаза, тем самым, исчезнув с эфира. Между тем конгресс не прекращал свою работу.

— Господин Эриконд, — раздался звонкий голос Аристокла, — объясните конгрессу, откуда у вас появились такие баснословные средства на земную атмосферу?

— Скорее всего, вы имеете в виду тот клад, принадлежащий династии Эрикондов. В этом есть вполне юридическое подтверждение. Значительная часть суммы, в качестве налога уже была передана казне Апек. Но, не на столько баснословен этот клад, а значит, его средств не хватит на этот грандиозный проект, всё же мы надеемся на поддержку Апек. Скажите, теперь вы Господин Виндеконд, на каком основании ваши ближайшие родственники Фракки повысили тарифы на перевозку грузов? Не таким ли образом вы хотите подзаработать на марсианский космофлот?

Аристокл вспыхнул:

— Это всего лишь бизнес и политики он не касается. Лучше скажите, каким образом вы собираетесь существовать после того, как отдадите свой клад в общую копилку, то есть на атмосферу. Ваши производственные потенциалы на нуле.

— Ну, не совсем на нуле. Открытия в области одинологии позволяют нам подумать о производстве собственной техники, но это в том случае, если ближайшее с нами государство не станет с нами торговать. В конце — концов, мы не избалованы и ещё помним, как начинали наши предки. Есть и второй вариант, это торговля с Землёй.

Аристокл лишь, снисходительно покачал головой и задал ещё вопрос:

— Я знаю точно, у вас никогда не было учёных, а тем более, занимающихся современными изысканиями в одинологии. Как можно верить результатам ваших доморощенных неучей?

— О том, что результаты профессионально обоснованы, подтвердила недавняя международная комиссия. А институт наших доморощенных учёных возглавляет кандидат наук Земли Клейто Эриконд, моя жена.

Аристокл умолк, он спешно пытался вспомнить, где он мог слышать это имя.

Заседание длилось целый день, с перерывом на обед и уже к вечеру решение конгресса было объявлено. Именно такого решения ожидали от конгресса. Государство Флокия приняло официальный юридический статус. Можно было представить тот ажиотаж и безудержную радость сторонников Флокии и в то же время стрессовое состояние Аристокла и его приближённых. Наверное, Аристокл подсознательно чувствовал, что так оно и будет, но смириться никак не мог. Как теперь смотреть в глаза граждан, что говорить на Инфо? Алла Страйк так и сказала после вечерней трансляции: "Настала эпоха развала династии Виндекондов, и Аристокл является последним из них".

Но, нет, он не последний! Он ещё докажет это!

10. Военный синдром

На Марс он прибыл только через неделю. Хотелось немного побыть с детьми, которых он решил оставить на время политических баталий в земной резиденции Виндекондов.

Вен встретил его, широко улыбаясь.

— Чему ты радуешься? — мрачно спросил он.

— Поздравляю, с новыми соседями.

— Ты, как всегда шутишь.

— Ничуть. Раз уж так случилось, подумай, где ты будешь встречать гостей. Эриконды собираются к нам для составления совместного коммюнике.

— Однако они спешат. Я, вот всё ещё не врубился.

— А, вот Фракки быстренько врубились. Они уже создали собственную коалицию против тебя.

— Я хочу видеть своего дядю.

— Я тоже хотел бы, но он не выходит на связь.

— Ещё чего?

Въезжая во дворец "Прогресс", Вен озабоченно добавил:

— Фракки, однозначно что-то замышляют. Советую усилить охрану "Прогресса" и "Власти", а так же прибывающую делегацию из Флокии.

Аристокл сморщился и вымученно проговорил:

— Зачем они так назвали свою страну, они, что таким образом хотели растрогать меня?

— Говорят, что был референдум.

Лишь, только Аристокл с Веном вышли из авто, позвонил Энн Виндеконд, собственной персоной.

— Энн! — воскликнул Аристокл, созерцая его образ, — а мы только что говорили о тебе.

— Я польщён.

— Не смейся, лучше доложи Архивату о своих замыслах.

— Замыслы у нас большие, но есть некоторые проблемы.

— Какие проблемы?

— У нас, Аристокл, ты основная проблема, и мы уже не раз говорили с тобой об этом. Теперь, после решения конгресса, наши руки развязаны. Если ты не окажешь нам поддержку, будешь арестован. За нами почти весь парламент.

— За кем, это, за вами?

— Наша партия называется "Правда народа".

— Народа Фракки, я думаю, а ты, Виндеконд, кем у них служишь?

Энн побелел, и выкрикнул:

— Скажи мне спасибо, что я уговорил их, вначале переговорить с тобой. Мы могли бы начать операцию и без предупреждения!

— Спасибо тебе, Энн за предательство!

Энн взорвался окончательно:

— Нет, это ты будешь держать ответ, за предательство перед народом Апек. А, те земли, что ты благосклонно потерял, мы вернём и вернём их силой!

— Я сам их верну, Энн, и без вашей помощи. А вся ваша "Правда народа" объявляется вне закона. И ты, как зачинщик, и брат твоей жены будете судимы, как враги Апек!

Как повелось на Марсе, с самого начала было заведено — право власти имел только старший сын Виндекондов. Но второй из сыновей, если такой существовал, имел огромные полномочия, чем был удовлетворён, поэтому полностью мирился со своей участью. Но, только не Энн Виндеконд. Не мог он смириться с таким положением вещей и поэтому всю свою жизнь всячески прилагал усилия, чтобы хоть как-то влиять на ход истории Марса. Хотелось быть первым. Женился на самой богатой невесте, самых влиятельных в политике вельмож. Его сын, как и сын Абросима Виндеконда выучился в престижном университете Земли. Его рейтинг среди Марсиан всегда был выше всех, даже Архивата. В результате чего, он часто стоял во главе парламента. Здесь он мог соперничать, разве, что с братом жены, известным грубияном и невеждой Антонием Фракки, но Тони никогда не раздражал Энна, скорее наоборот. При помощи Тони, Энн сплачивал вокруг себя всех Фракки, на что Абросим, а после и Аристокл закрывали глаза. Более того, Аристокл, находясь под пленительным влиянием своего дяди, слишком часто уступал его прихотям и желаниям. Но не зря Абросим, уходя с поста Архивата, оставил Аристоклу своего верного друга и советника Вениамина Вудмана. Не будь его, да ещё и Итеи Флокки, кто знает, во что бы обернулись последние дни правления Абросима Виндеконда.

Вот и сейчас Вен незамедлительно встал на защиту Аристокла:

— Ты выбрал неподходящий момент для ссоры, Энн. Полиция Апек сегодня работает в усиленном режиме. Имей в виду, твои действия должны быть благоразумны. Одно из двух, Энн: Или ты миришься с положением вещей, или слагаешь с себя полномочия члена парламента и сдаёшься властям Апек? Что мило твоему сердцу, Энн?

Энн возмутился:

— Как ты допустил, Аристокл, чтобы рядом с тобой находилась эта безродная обезьяна?

— Без оскорблений, Энн! — предупредил Аристокл, — перед тобой выбор. Ещё не поздно, и скажи спасибо Вену, я бы просто арестовал тебя без сентиментальностей.

— Скажите, какие мы благородные? Мы уйдём, но вы об этом пожалеете.

Гневно блеснув, голограмма Энна исчезла.

— Он исполнит своё обещание, — угрюмо проговорил Аристокл.

— Тем лучше, теперь над парламентом не будет нависать лай Тони и его: "Господа, прошу заткнуться!"

— Наглость второе счастье, а невежество…

— Вот, как раз невежества в нём ни капли нет. Неужели ты не видишь, с самого начала, он играет в невежество, подкупая своей простотой народ, и тебя, и естественно, парламент.

— Тогда он просто хам.

— Вот это как раз о нём, но от этого не легче. Давай-ка подумаем над тем, как склонить парламент, к тому, чтобы он не шёл на поводу у Фракки.

Аристокл тяжело вздохнул:

— Это почти невозможно.

— Держись, Архиват!

Вен по-дружески хлопнул его по плечу.

* * *

Как и предполагалось, часть парламента, не дожидаясь, начала заседания, демонстративно удалилась, однако ничего не сказав о своих дальнейших планах. Ясно было одно, сдаваться они не собирались. Брать под стражу их, как обещал Аристокл, было пока не за что.

Заседание продолжалось в торжественно-угрюмой обстановке. Так как Тони Фракки, председатель парламента, тоже удалился, его место временно занял Вен Вудман. Речь Вена была направлена на смирение перед возникшей ситуацией. Он призывал парламент вести добрососедские дела с новой маленькой страной, возникшей на другой стороне планеты. Что касалось Аристокла, то всем было ясно, даже без слов, что он не в восторге от этого решения. И по поводу добрососедства и сотрудничества он был сдержан, но, соблюдая решение международного конгресса, обязан был подчиниться обстоятельствам и решать возникшие по этому поводу проблемы. Но самая важная на этот момент проблема назревала внутри Апек. Аристокл надеялся на здравое решение дяди, на то, что древний инстинкт не возобладает над его эмоциями.

Вечером, перед сном, сидя у себя в спальной, он всё ещё обдумывал ситуацию, мысленно составляя список своих оппонентов. Тони Фракки, одногодок Энна. Всем своим видом и поведением, Тони вызывал у Аристокла только неприятие и тем более у Вена. Его сестра Вална, бессменный вахтовик парламента во всём не уступала своему брату. Вместе с Энном, эта троица составляла сплочённый костяк большей части парламента, которому до всего было дело. Это была самая активная его часть. Оставшаяся кучка фанатов Аристокла, безусловно, была слабее. Имея за плечами большинство, его дядя посмел, таки поднять на него руку.

Откинувшись на спинку просторного мягкого кресла, Аристокл тяжело вздохнул, тупо уставившись в потолок. А что, если и впрямь Фракки одержат победу. "Нет, — подумал он, резко поднявшись на ноги, и подошёл к зеркалу в виде сердца. — Прошло пятьсот лет со времени последнего мятежа, — продолжал думать он, всматриваясь в своё отражение. — В конце — концов, мы же цивилизованное общество. А теперь ещё через неделю нужно будет встречать Эрикондов. — Аристокл аж застонал, упав на кровать. — Господи, когда такое было, чтобы Виндеконды почитали Эрикондов, это ж нужно быть совершенно без чувств. Но придётся, что поделаешь, лишь бы… — Аристокл резко поднялся, что-то сообразив, — дядюшка, точно не будет сидеть, сложа руки! Необходимо организовать усиленный патруль! Но кому его поручить, ведь, как известно, многие генералы носят фамилию Фракки!?"

* * *

Медленно занималось красное, марсианское утро. Торжественно алея розовыми красками, горизонт не спешил выпускать из-за холмов далёкое солнце. По тёмному небу, сверкая огнями, стремительно двигался правительственный Атон Флокии. Её опознавательные знаки были видны издалека. Эллипсовидная тарелка — Атон серебристо-голубого цвета держала курс к экватору. Там, меж песчаных дюн, укрытый от бурь возвышался прозрачно-голубой купол, с белыми клочьями облаков внутри. И где-то там, под облаками, под которым, проглядывал величественный Архинон. Зелёный, многоуровневый город вместе с облаками выглядел неестественно среди пустынного пейзажа. Этот маленькой кусочек земли сотворённый человеком, был настоящим чудом техники, разума и самой жизни. Светящийся навигационный квадрат неумолимо притягивал к себе махину — Атон. И лишь только он коснулся его поверхности, площадка тут же ушла под землю, а её место занял другой такой же квадрат.

Через некоторое время Атон должен был автоматически очутиться уже под куполом, на площадке космопорта, но неожиданно оказался заблокированным в стойках подземного коридора. Из боковых отсеков обслуживающего персонала один за другим появлялись вооружённые люди, но подходить близко к Атону не решались. Освещённый ярким внешним светом, Атон притушил огни и выпустил свои подпорки, а в установившейся тишине раздался чеканный голос:

— Господа, вы взяты в плен движением "Правда народа". Сопротивление, как вы поняли бесполезно. Попрошу выйти из Атона, соблюдая порядок. Первыми выходят пассажиры, после пилоты и обслуживающий персонал.

Через некоторое время тишины просьбу повторили, добавив:

— Господа, мы будем вынуждены брать вас штурмом, и тогда возможно будут жертвы, за которые вы понесёте ответственность. Прошу, Господа, первыми выходят высокопоставленные лица.

Со стороны Атона ничего не происходило. Энн Виндеконд начал нервничать. Снаружи уже, наверное, догадались о причинах задержки Атона.

— Эриконд! — крикнул он не вытерпев, ты подвергаешь опасности весь экипаж, невинных людей. Даю слово, если ты сдашься без боя, я отпущу весь персонал восвояси.

Наконец, между стойками Атона появилось освещение, и изящная лесенка опустила на землю стройного, седовласого Фарбуса Эриконда — президента Флокии. С суровым видом он вышел на встречу голограмме Энна Виндеконда.

— Я и не знал, что Аристокл вместо себя отправил встретить нас своего дядю?

— Власть Аристокла на волоске и оборвать её поможешь мне ты.

Ухмыляясь, Энн ткнул пальцем в сторону Эриконда, но Фарбус не изменил выражения лица, он всё так же был суров.

— Надеюсь, у Аристокла хватит ума и сил очистить свою страну от такого мусора, как ты, Энн.

— На твоём месте, Эриконд, я бы не был столь самоуверенным.

— Не сомневаюсь. На моём месте ты бы уже сушил штаны.

— Закрой рот, Эриконд, — процедил Энн, и, махнув в его сторону, приказал охране, — обыскать и увести!

Это раньше высадка пассажиров происходила прямо под землёй, как и в других городах, в Архиноне стремились к земным меркам. Но Аристокл только сейчас понял свою оплошность, соображая, где нужно было встречать высокопоставленных гостей. В сообщение о неисправности он естественно не поверил, и слегка заволновался, наблюдая за огромным зевом — выходом атонов из-под земли, вдоль которого цепочкой растянулся взвод охраны. Находясь в здании космопорта, Аристокл намеревался выйти навстречу Фарбусу, как только он выйдет из Атона, но в данный момент, выезжающий Атон подспудно представлял для него некую угрозу. Аристокл приготовился к худшему. Атон в полном безмолвии выставил свои стойки, и лесенка непрерывным потоком принялась выпускать испуганных пассажиров.

— Чёрт! — выругался Аристокл и вызвал по фону Вена, который в настоящий момент готовил встречу во дворце "Власти". Вен не дал ему раскрыть рта:

— Аристокл, вокруг дворца назревает что-то невероятное! Срочно вызывай гарнизон Архинона и немедленно переходи в свой "Прогресс".

Аристокл не успел переключиться на гарнизон, перед ним уже маячила голограмма Энна Виндеконда.

— Аристокл, твой час пробил. Эриконд у меня и до его сдачи Флокии остались считанные часы. Дело за тобой. Если ты не сдашься добровольно, дворец "Власти" будет нашим через час-полтора.

— Не выйдет Энн, мой гарнизон на подходе.

— Посмотри вверх, Аристокл и будь, пожалуйста, послушным, всё же ты мой племянник.

Энн тут же исчез, и Аристокл поднял глаза. Со стороны установок купола города двигалась сотня автолётов его же гарнизона. Красные иероглифы на днищах были видны издали, они-то и говорили о том, что эта часть гарнизона подчинена Фракки. "И когда он успел их подготовить, — лихорадочно думал Аристокл, наблюдая, как Автолёты спокойно окружают космопорт и медленно спускаются на землю.

— Вам нельзя здесь оставаться, — проговорил начальник его личной охраны.

— Да, — согласился Аристокл, — пошли вниз

— Вен! — крикнул на ходу Аристокл по ви-фону, — Гарнизон Архинона и охрана космопорта в подчинении Фракки. Я ухожу, как дела у тебя?

— Здесь бой, Аристокл. Мы естественно держимся, но силы неравные. Если космопорт заблокирован, значит, подкрепления не будет.

— Будет подкрепление! Я связываюсь с Цефеноном. Будем использовать стартовую площадку космопорта и подземку. Гарнизон Архинона, это ещё не вся армия Апек.

* * *

Дворец "Власти" окутанный дымом, слабо освещался перемигивающимися огнями. Похоже, что повстанцы повредили его аккумуляторы. Зато неоновые лучи орудий частой сеткой освещали поле сражения. Люди в военной форме, в касках уверенно притесняли охрану дворца. Естественно, на каждого охранника наваливалось сразу человек пять военных. На площади перед дворцом полыхали искорёженные автолёты и груды забаррикадированных вещей. Издавая клокочущий звук, гремело "крупнокалиберное" орудие, установленное на одном из верхних ярусов дворца. Именно благодаря его напору, столь явный перевес в людях не приносил повстанцам успеха. Дворец держался, хотя и зиял тёмными, дымящими прорехами в стенах.

Всё это Аристокл наблюдал по обзорному экрану у себя в кабинете, во дворце "Прогресс". Он нервно ходил из стороны в сторону, а за ним из кресла одними глазами испуганно следил Игул.

— Ещё немного, — проговорил Аристокл и парламенту конец. Уходить им надо пока не поздно.

Он взглянул на Игула, ища в нём собеседника, но парень застыл в мрачном молчании, словно изваяние.

— Вен! — проговорил Аристокл по фону, — уходите!

— Уходить некуда. Подземка заблокирована. Будем стоять до конца.

— Эта жертва будет бессмысленной. Я предлагаю сдаться, хотябы ради сохранения численности наших сторонников. После мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Аристокл, после парламента, настанет очередь за твоим дворцом. А сейчас, добивая нас, они думают, что сломят твой дух, и ты сам преподнесешь им всё на голубом блюде. Уходи сам, пока не поздно.

— На счёт меня не беспокойтесь, я смогу уйти.

— Но подземка заблокирована.

— Наши войска на подходе. Они пойдут через космопорт. Вен, я приказываю, сдавайтесь! Мы освободим вас после. К Цефенону высланы войска Флокии.

— Хорошо, я попробую убедить парламент.

— Не тяните! — крикнул вдогонку Аристокл и повернулся к Игулу, — готовься в укрытие! — громко проговорил он, — Начинается осада дворца! Возьми человек пять охраны, соберите самое ценное из лаборатории и спускайтесь в тайный ход.

— А, ты? — просипел бледный Игул.

— Я спущусь позже. Иди, займись делом.

Игул приготовился к жалостной атаке на Аристокла, но тот силой вытолкнул его из кабинета. Успокаивать брата было некогда. Нужно было проверить готовность дворца к осаде. Его люди могут погибнуть, подумал он, но сдаваться самому ни в коем случае нельзя. Он, в очередной раз проверил все посты. На земле и под землёй, казалось мышь не пробежит.

* * *

К концу дня Энн Виндеконд объявил по Инфо о временном переходе власти в руки "Правды народа". Как только Аристокл сдастся, эта власть станет постоянной. "Значит Инфо уже под Фракки, — невесело подумал Аристокл и, в последний раз взглянув на улицу, отправился в укрытие". Одно радовало Аристокла — космопорт, поначалу оккупированный Фракками был взят штурмом и уже принимал войска из дальних Полисов. А теперь весь бой сосредоточится под землёй.

Он вышел из кабинета в проходной зал, типа холла. Его стены и потолок впитывали звук, но он чётко слышал воображаемый стук шагов, идущего навстречу человека. К нему приближалась стройная, элегантная женщина в форме стюардессы. Это был не грациозный шаг на подиуме, так чеканить мог только воин. Они остановились в двух метрах друг от друга. Прищурившись, Аристокл замер от удивления

— Ты? — не верил он своим глазам.

— Я.

— Если ты за детьми, то их здесь нет.

Её взгляд сделался немного мягче, но лишь на мгновение.

— Я пришла помочь тебе.

Её голос напоминал голос Итеи Флокки из загробной жизни.

— Что?

— Времени нет. Возьми человек двадцать вооружённой охраны, и следуйте за мной

Аристокл усмехнулся.

— С какой стати?

— Я же сказала, времени нет!

— А… как ты сюда попала? — Дошло до Аристокла.

— Разбираться со своей охраной будешь после, а сейчас времени нет, — чётко и лаконично проговорила она, теряя терпение.

— Я… — Аристокл напрягся. В самом деле, ни время, ни место, ни обстановка не позволяли ему показать сейчас свою разбушевавшуюся гордыню. От досады он просто спросил:

— Почему я должен тебе верить?

Он всё ещё соображал, она или не она? Взгляд строгий, ничего не выражающий. Безусловно, она. Но откуда такая притягательность? Впечатление было таким, будто она только что сошла с рекламной "воздушки", приглашающей летать Атонами Фракки и Ка.

— Ты можешь мне не верить, но я помогу вам взять повстанцев без шума и неожиданно, не привлекая войск Апек и Флокии.

— Так, — Ухмыляясь, протянул Аристокл, обходя её сзади и скользя глазами всё ниже и ниже, вдоль её тела, — ты поможешь, а я, значит, верну тебе детей. Я не ошибся?

Неожиданно, она резко развернулась и, вцепившись в его ворот, с силой притянула его к себе. Глаза их встретились, излучая молнии.

— Мне плевать, веришь ты или не веришь! Мне не интересны твои амбиции. Или ты идёшь со мной, или сдохнешь тут, как крыса на тонущем корабле!

Такого выпада от неё он не ожидал. Когда он очнулся, то увидел её спину и понял, что покорно идёт за ней.

— Ты соображаешь, что…. Что ты позволяешь себе?

Она обернулась и крикнула:

— Не забудь захватить людей!

Аристокл проглотил слюну и засеменил за удаляющимся ошеломительно идеальным станом.

Таким образом, она привела его в бывшую тайную комнату Итеи. Лифт в подземелье, куда он намеревался удалиться находился в гардеробе. Это всего лишь в трёх метрах от хода, через который сегодня вошла Ольга. Металлическая заслонка, срезанная её людьми выпала прямо на глазах ошеломлённого Игула ещё минут десять назад. В данный момент голова Игула торчала между розовыми занавесками, огромный вопрос читался в его глазах, когда он смотрел на Аристокла. Аристокл, лишь покачал головой и перевёл взгляд на открывшийся перед ним вход в неизвестный энергетический канал.

— Откуда это здесь? Ты знала о нём?

Вопросов было масса и все к Ольге.

— Теперь, ты мне веришь? — спросила она, глядя в его расширенные глаза.

Аристокл шагнул на металлическую площадку, словно в омут. По логике вещей, она просто обязана была подложить ему свинью, но он поверил ей, игнорируя эту логику, полагаясь только на интуицию. Ольга шла где-то впереди, а он и Игул обставили себя вооружённой до зубов охраной, хотя Игула Ольга настоятельно просила оставить во дворце. Аристокл злился на своё безвыходное положение. Почему? Почему он должен ей верить? Откуда она могла знать об этих неведомых ему ходах? Видно и впрямь, то, что говорила о ней земная электронная информация, было правдой. Любознательность, стремление к намеченной цели, настойчивость и многое другое — её главные характеристики. И он пытался в ней всё это загубить? В данном случае, они естественно заклятые враги, но Ольга напрямую связана с Эрикондами, ведь прятал же он её детей. А теперь, она, как лучший знаток, выполняет какое-то их задание. Чушь, конечно, скорей всего, её главная цель, это дети, а что иначе? Матери и не на это способны. Аристокл дождавшись очереди, поднялся в другой, ярко освещённый коридор, инстинктивно держа руку на оружии. Но там его спокойно поджидала собственная охрана и Землянка, которую его ум категорически не воспринимал, как Ольгу, это была другая женщина.

У телепортического перехода, в который когда-то случайно попали Ольга с Нал, мини- отряд остановился.

— Здесь прямой вход в центр управления Марсом, — произнесла она, подняв руку.

— Такого хода нет! — Твёрдо, с вызовом выговорил Аристокл, — Ты водишь нас за нос!

Он приблизился к ней, но она, не услышав, его громко скомандовала:

— Как только откроется дверь лифта, охрана берёт в оборот сидящего за кафедрой. Ты, Аристокл диктуешь ему свою волю. Таков мой план. У тебя есть дополнение? — спросила она Аристокла, усиленно пытающегося взять ситуацию под свой контроль.

— Тогда, вперёд! — проигнорировала она его вызывающий взгляд.

Охрана, полностью подчинившаяся её воле, постепенно исчезала в проходе, и Аристоклу ничего не оставалось делать, как встать на порог тёмного пространства. Следом за ним Ольга отправила ещё пятерых и вошла сама. Игул набравшись смелости, поплыл вслед за ней, и только после него в проходе исчезла остальная часть команды.

Когда Игул вошёл в зал, наполненный шипящими звуками оружий, его тут же сбили с ног. Рядом лежала Ольга, а над ними трещали лучи излучателей, прожигающих мягкую обшивку, рядом с кафедрой. В зал ворвалась остальная часть охраны, и шум боя усилился. Прошло минут пять, прежде чем Игул смог спокойно поднять голову. Энн Виндеконд, зажатый с двух сторон охраной Аристокла ловил ртом воздух, словно рыба. Скорее всего, в момент захвата зала, в нём находилось много народа, потому, что весь пол был усыпан телами, а перед кафедрой телепортическая дорожка собрала их целую кучу. Искусственные сталактиты продолжали потихоньку плавиться, издавая неприятный запах. Содержимое их внутренностей свисало оборванными проводами. Теперь и Ольга могла подняться на ноги.

Аристокл уже не выглядел растерянным, теперь он снова находился в своей стихии. Его руки бегали по виртуальной клавиатуре, зажигая экраны один за другим.

— Давай Энн, начинай свой последний бой! — раздался его звонкий голос.

Энна грубо ткнули в спину, и тот нехотя заговорил:

— Господа, "Правда народа" сдаёт свои позиции. Наш бой проигран.

Энн замолчал. Его вновь ткнули.

— Прошу, Господа сложить своё оружие перед единственным Архиватом Апек Аристоклом Виндекондом.

Энн считывал текст, маячивший у него перед глазами.

— Хватит! — крикнула Ольга, — где Эриконд?

— Он в подземелье, — повернулся к ней Энн

— Пусть приведут его сюда!

— Минутку, — прервал её Аристокл, — кто здесь Архиват?

— Ты говорил, что я пришла за детьми, но я знаю, где мои дети и лучшего места им не желаю. Аристокл, я пришла за Эрикондом.

— Я уже понял, — проговорил он, благодарный ей хотябы за то, что она хотя бы сейчас соизволила обратиться к нему. Повернувшись к Энну, он произнёс:

— Приказываю, освободить Эриконда, парламент и Вена Вудмана.

— Вен в плену? — удивилась Ольга.

Аристокл, лишь многозначительно взглянул на неё. Просто кругом идёт голова! Не смотря, на боевую встряску, шок от этой ошеломляющей встречи всё ещё не проходил. И вообще, вся эта захватывающая ситуация не поддавалась объяснению. Буквально через пять минут в зал вбежало сразу несколько человек.

— Фарбус! — выкрикнула Ольга и выбежала ему навстречу.

Фарбус уже стоял рядом с ней. Они крепко обнялись, и Ольга, всхлипывая, по-женски запричитала, пряча лицо в его куртке. Фарбус успокоил её

— Всё получилось, Клейто, уймись дорогая.

По какому, такому чувству была открыта торпедная атака? Какая, такая сила не давала Аристоклу смотреть на этих двоих и заставляла корректно отвернуться, и там, за углом встревоженной души, попытаться подавить в себе эти, взявшиеся ниоткуда ревностные волны.

— Ты ранен? — услышал он и вновь повернувшись, увидел выпачканные кровью руки Ольги. Энн вдруг встрепенулся, падая на пол и люди, что привели Эриконда, начали стрельбу.

— Вы с ума сошли, — орал Энн из-за кафедры, — вы чуть не убили меня!

— Мы убьём тебя Энн, — сказал Аристокл, лёжа рядом с ним, приставив оружие к его виску, — если ты не утихомиришь своих людей. Вставай! — скомандовал он.

Энн поднялся на ноги и вновь заорал:

— Не стреляйте, вы, придурки!

У дверей вновь завязался бой и часть охраны, находящаяся за кафедрой смело бросилась вглубь зала. Аристокл стал понимать, что ни смотря, ни на что силы остаются неравными. Дверь в зал отворилась и в него потоком хлынула толпа во главе с Тони Фракки, этим зверем в человеческом обличии. Эриконд машинально оттеснил Ольгу к кафедре.

— Все в лифт! — крикнул Аристокл и бесцеремонно втолкнул туда Ольгу следом за Игулом, которого не нужно было долго уговаривать. Аристокл хотел ухватить за рукав и Эриконда, но тот, размахивая взявшимся из ниоткуда пистолетом, крикнул:

— Я остаюсь!

— Нет! — выкрикнула Ольга, но охранник, вошедший в лифт следом за Ольгой, перегородил ей путь. Проём закрылся.

— Фарбус! — кричала Ольга, отталкивая охранника, но тот стоял не двигаясь.

— Ты, пугало! — обозвала его Ольга, — разве не понимаешь, они погибнут! Открой дверь, гад! — но на такого молодца Ольгиных сил явно не хватало.

Шло время. Игул не возмущаясь, сидел в уголке, что-то нашёптывая, а Ольга, покачиваясь из стороны в сторону, держалась за виски. Минут через двадцать за дверью установилась тишина и охранник, попробовал приоткрыть её. У кафедры никого не было, но весь зал был усыпан трупами. Не хватало лишь стервятников, для полного сходства с картиной о Куликовской битве. В конце зала что-то происходило и Ольга, оттолкнув охранника, поспешила туда.

В молчании охранники расступались перед Ольгой и Игулом.

— Нет, — шепнула она.

На полу, окровавленный, лежал Вен Вудман. Перед ним, низко опустив голову, сидел Аристокл. Ольга медленно присела рядом с ним и положила руку на грудь Вена. Он не дышал.

— Вен! — позвала она тихо, на грани боли, и подняла голову на Аристокла. Трагедия вновь коснулась его лица. Что и говорить Вен был для него настоящим другом, как впрочем, и для Ольги.

— Где Эриконд? — пустым звуком отозвалось в зале. И Аристокл, встретив её озабоченный взгляд, долго не мог понять, о чём это она?

— Что с ним? — спросила Ольга холодно.

Аристокл встал на ноги и без эмоций ответил:

— Мой дядя и кучка его приспешников захватили твоего мужа и исчезли в неизвестном направлении.

— Он же ранен, — прошептала она и тоже встала на ноги, немного погодя она спросила, — что же, и Тони тоже сбежал?

— Он здесь, — Аристокл кивнул в сторону "Куликовского поля", — но он успел сотворить своё чёрное дело, прежде чем навеки закрыть глаза. На Эймос летит эскадра военных Атонов бомбить купол. Меньше, чем через час они будут там.

— Что? — воскликнула Ольга, — и вы ничего не предприняли? Там же моя дочь! Ну, придумайте же, что делать?

Ольга кружилась на одном месте, обращаясь ко всем охранникам и даже к Игулу, тупо уставившемуся на убитого Вена.

— Ольга, — тихо позвал её Аристокл.

— Клейто! Я Клейто! — крикнула она ему.

— Разве это сейчас важно? — не выдержав, тоже крикнул Аристокл.

— Да, нет больше Ольги, понятно тебе? Нет! Желала бы я, чтобы и вас, Виндекондов не было вовсе! Со своими войнами, тупой, холодной жаждой власти. Жестокие, бездушные люди! Господи, и зачем я только потащилась на этот, проклятый Марс? Какого чёрта!

— А, ну, прекрати истерику! — крикнул Аристокл, — Зачем ты сюда потащилась ясно без микроскопа. Захотелось иной жизни? Не хотелось оставаться старой девой? А, тут принц марсианский случайно подвернулся!

Он подошёл к ней вплотную, чтобы видеть её глаза, и язвительно заговорил

— Ты побоялась упустить свой шанс! И уже не важно было для тебя, что ты даже не представляла, с кем будешь иметь дело! Тебе было всё равно, какие чувства посещали меня, да и тебя саму. Подумай, на что это похоже?

— Остановитесь, вы! — раздался голос Игула, и все, кто был в зале, удивлённо устремили на него взгляды.

— Можно потише? — шёпотом проговорил он, и, обводя руками зал, пожав плечами, больше не мог ничего проронить, его душили слёзы.

Аристокл мгновенно, забыв об Ольге, бросился к нему и, прижав к груди, как ребёнка, похлопал его по вздрагивающей спине.

— Игул, ты должен понять, Вен погиб, как воин.

Он помолчал и добавил уже другим тоном:

— Я думаю, мы не станем ворошить прошлое. Надо думать о будущем.

Эти последние слова относились напрямую к Ольге. Она чувствовала это, но ей было стыдно поднять на него глаза.

"Как он прав, — подумала она, — это же ясно. Почему же раньше я этого не хотела понимать?" Она просто физически почувствовала, какая она гадкая и позорная. Чего же она ждала от него, каких таких чистых отношений? Что он мог думать о ней, когда она сюда явилась? "Вот, и я опять виню себя, — очнулась Ольга. — Нет, он мог презирать меня, но и только". Никто не давал ему права глумиться над ней!

— Клейто, — оторвал её от дум спокойный голос Аристокла, — Всё-таки, мы кое-что успели. Мы предупредили Эймос. Но, ты должна знать, в нашей армии раскол. Сплошное предательство. На космодроме всё ещё какое-то замешательство.

Ольга, сбросив остатки хандры, вызвала Эймос, ей ответил молодой военный офицер в форме Флокии.

— Госпожа Эриконд, мы готовы к отражению атаки. Наши отражательные пушки в полной боевой готовности.

— Объявите эвакуацию под землю всей Флокии, они могут напасть на любой город.

— Слушаюсь, — козырнув, офицер исчез.

И Аристокл, улыбнувшись, позавидовал ей:

— Ваша армия вам послушна.

— Что могут сделать четыре пушки против целой эскадры, — взмолилась она, не обращая внимания на его пафос.

В зале собирали трупы. Унесли и Вена. Игула Аристокл отправил домой в сопровождении охраны. Опустив голову, Ольга застыла в скорбном воспоминании о Вене, когда почувствовала мягкое прикосновение к её плечу. Вздрогнув, она отпрянула в сторону.

— Клейто, пока всё улаживается, ты можешь располагать дворцом "Славы".

В удивлении, она нахмурила брови. Прочистив горло, он добавил:

— Извини, я тут нагрубил.

Она прищурилась, этот тон ей был незнаком и главное, ни грамма скованности. Может, кто-то и забыл о прошлом, но не она.

— Как ты сказал?

Слабая улыбка коснулась его губ.

— Видишь ли, я не сразу понял, что ты жена Эриконда и теперь имеешь право хватать меня за шиворот.

Увидев вдруг его в новом свете, она разозлилась ещё больше.

— Ты, по обыкновению, принял меня за свою бывшую.

Неожиданно Ольга осеклась, изучая его взгляд. Никто ничего не забыл. Естественно, он всё помнит и держит свои эмоции при себе, ведь она теперь жена президента Флокии. Да. В этом зале два актёра — он и она. Обиды она не держала, это прерогатива влюблённых людей. Тихая ненависть и презрение должны быть глубоко спрятаны. Нельзя вытаскивать свою неприязнь наружу. Внешне, это должно вылиться в дипломатический нейтралитет. Это установка Фарбуса на работу с Аристоклом. Как же она сразу забыла о ней? И всё же, взгляд Аристокла ей был совершенно непонятен. По-обыкновению, она знала, когда он зол, когда трагичен, и другие эмоции были ему не чужды. Она помнит, как он был счастлив в бытность Итеи, но что выражал этот взгляд?

— Извини, — проговорила она и стала припоминать частные уроки актёрского мастерства, — извини, ты принял меня за стюардессу, но это был маскарад. Ещё в Атоне мы с Фарбусом продумали план его освобождения, но он всё-таки сорвался.

— К сожалению, — добавил Аристокл, — зато, попутно вы подавили мятеж в чужой вам стране.

— Не надо, Аристокл, — спокойно возразила она, — решающий момент, всё же был за тобой.

— А, у тебя смелый муж. Он настоящий герой. Я не знал его так близко. Оказывается, он — человек.

— Я знаю, — печально произнесла она, — роднее его у меня на Марсе никого нет.

Аристокл не ответил на эти слова, он вдруг вспомнил Итею

— Господин Архиват, — ворвался в зал начальник охраны, — сподвижники Фракки увезли Эриконда в Цефенон, а ваш дядя, похоже, остался где-то здесь, но мы его ищем.

— Я поеду в Цефенон, — выкрикнула Ольга.

— Подожди, Клейто, ты поедешь с моим отрядом, но только после ареста отряда Фракки. Полковник, — обратился он к начальнику отряда, — необходимо предупредить военных Цефенона.

— Об этом не беспокойтесь. В подземке изменников уже встречают наши.

— Молодцы, но всё же доложите мне об их задержании.

Прозвучал сигнал ви-фона Аристокла, и тут же раздался чистый, звонкий голос:

— Господин Архиват, эскадра Полиса Эвис к боевому заданию готова!

Перед ними стоял молодой бравый офицер.

— Курт!? — Аристокл был не то, чтобы удивлён, он сиял радостью.

— Что же ты, Аристокл, совсем нас списал? Неужели мы оставим тебя в трудную минуту?

Широкая улыбка Курта вселяла в душу Ольги надежду.

— Курт! — Аристокл от радости был готов объять голограмму, — я же думал, вы подчинены Фракки?

— Это формально, но это не значит, что мы пойдём против Апек?

— Вы вовремя, Курт. Нужно срочно перехватить ястребки, вылетевшие из Архинона в Эймос пол часа назад.

— Слушаюсь, Архиват, — его лицо вновь приобрело серьёзный вид.

— Огонь на поражение, Курт!

— Будет сделано, Господин Архиват.

— Выполняйте!

— Ой! — воскликнула Ольга, — хоть бы они успели.

Аристокл вздохнул с некоторым облегчением.

— Успеют, Клейто. Курт мой однокашник, вместе на Земле учились. Успеют. Должны успеть, Полис Эвис немного ближе к Эймосу.

— Слава Богу, я могу спокойно ехать в Цефенон.

11. Мировоззрение штука изменчивая

Неделя после восстания показалась Аристоклу бесконечной. Шли восстановительные работы. Каждый день устраивались панихиды по погибшим. Утрата Вена чувствовалась как, никогда. Аристокл лишился своей правой руки. Конечно, вместо Вена, Аристокл назначил другого не мене честного человека, но он не был его другом. Из близких к нему людей остался один Игул, но о нём, как о государственном деятеле не могло быть и речи.

Игул, отданный науке с самого детства, целыми днями пропадал в лаборатории Апек, изредка наведываясь к брату, и то, только затем, чтобы произвести какой-нибудь анализ в лаборатории дворца. После окончательной смерти Итеи, он переехал в свою квартиру, купленную ему Аристоклом. И теперь вечерами, Аристокл бродил по дворцу в одиночестве, пугая привидения. Душа его была неспокойна. Всё ещё не было известий из Цефенона об Эриконде.

Клейто? Эриконд? Где они? Он думал о них все эти дни.

— Клейто, — произнёс Аристокл вслух, припоминая, что означает это слово. Деревня, в которой она родилась, ну и что с того? Какое ему до этого дело? Дети на Земле, а они здесь, и порознь. Хорошая семейка получается. Более того, отпрыск Эриконда теперь родная кровь детей Виндекондов. Всё встало с ног на голову. Фарбус, наверное, он был лихим парнем в своё время, да и сейчас не промах. Аристокл медленно брёл к телепереходу, тщательно разбирая каждый шаг своего пути. А, что, если? Он помнил Ольгин номер.

Она явилась незамедлительно и удивлённо произнесла:

— Аристокл?

Её взгляд был умиротворённым и усталым.

— Мы нашли его, — молвила она — теперь ждём свободный Атон до Эймоса.

— Вы хотите ехать такую даль с раненым? — возмутился он. Немедленно возвращайтесь сюда! Дворец "Славы" вас ждёт и потом, вы забыли, для чего вы сюда ехали. Нужно расставить все точки над "И". Между нашими странами не должно быть недоразумений.

Ольга, уставившись на него недоумёнными глазами, пожала плечами.

— Аристокл, он серьёзно болен, и не в состоянии решать, какие либо государственные проблемы.

— Тем более, вы обязаны ехать сюда. У нас первоклассные врачи. Я немедленно отправляю их по спец. тоннелю.

* * *

Уже через час, Аристокл шагал длинными коридорами по дворцу "Славы" к бывшей спальне отца. Обстановка, стены, убранство, всё напоминало о былых временах. Он вошёл в дверь и остановился. На возвышенном месте располагалась обширная кровать с резными головками. Так же, как и больной отец, в ней сейчас лежал бледный Фарбус Эриконд. Врачи на время оставили его, но перед ним сидела Клейто, его верная жена. За эту неделю, Эриконд состарился на несколько лет. Глаза его были закрыты, а дыхание сопровождалось бульканьем. Шла искусственная вентиляция лёгких. Клейто держала его руку у своей груди и не сводила с него глаз. Она являла вид святой великомученицы, покорившейся судьбе. Аристокл присел рядом.

— Иногда он открывает глаза, и приходит в себя, — тихо проговорила Клейто, — может, тебе повезёт, и ты сможешь ему что-нибудь сказать. Он слышит.

Фарбус вдруг заговорил сам:

— Я знал, что ты придёшь. Я понял, что ты далеко не тот из Виндекондов, о которых сложилось впечатление столетней давности. Оказывается, ты справедлив, а это важно.

Он слегка заторопился.

— Аристокл, ты мог бы быть моим внуком, поэтому, не сочти за занудство, если я тебя немного повоспитываю. Запомни, передовые цивилизации стремятся к объединению, это закономерно. То, что мы разъединились и сделали шаг назад, говорит о том, что наша цивилизация приходит к упадку. Причин сотни. Мы не развились. Эксперимент не удался. Но, не всё ещё потеряно. Ты должен приложить все усилия и сделать первый шаг к возрождению. Придёт время, и Марс вновь придёт к единству. Аристокл…

Он вдруг замолчал, Клейто напряглась

— Да, мы разные люди, но мы всё же люди, — опять проговорил он, — дай мне твою руку.

Аристокл послушно перехватил руку Фарбуса, которую вложила ему Клейто.

— Прости ещё раз, что поучаю тебя, но пойми, за тобой будущее Марса. И ещё, ты и Клейто и ваши дети, теперь вы одни.

Фарбус говорил всё медленнее, взгляд его остановился где-то в невидимом пространстве. Аристоклу показалось, что он бредит.

— А Итея, — продолжил Фарбус каким-то изменившимся голосом, без надрыва, — с самого начала она была моей… Она ждёт меня…там.

И Аристокл и Клейто переглянулись

— Бред, — прошептала Клейто озабоченно и испуганно.

В этот момент за стенами дворца зазвучала сирена, удваивая и утраивая нудный звук.

— Нарушение защитного купола! — послышался голос уже внутри дворца, — Аварийная обстановка! Всем срочно спуститься в укрытие! Нарушен защитный купол города!

Об этом не нужно было уже повторять. В окна дворца ударила волна белого снежного облака. Пока окна устояли, но скорей всего, ненадолго. Это не "Прогресс", старое здание может не вынести. В зал вбежали возбуждённые врачи и кое-какая прислуга.

— Спокойно, без паники! — прокричал Аристокл, — здесь есть аварийный спуск.

Он подбежал к стене и, отодвинув портьеру, открыл дверь лифта. Фарбуса уже держали на носилках. Кто-то тащил аппарат искусственного дыхания. Аристокл спустил людей вниз, а сам поднялся в зал связи. Его экраны показывали чудовищную картину. Купол рушился самостоятельно от центра, как раз, там, где находился дворец "Власти". Саморазрушение продвигалось от центра к периферии города. Резкий перепад температур вызвал снежную бурю. Но, неуклюжие спас-машины уже двигались по улицам, подбирая застигнутых врасплох людей. Генерал армии докладывал:

— Энн Виндеконд, ценой своей жизни разрушил купол в самом уязвимом месте

— Как так могло случиться?

— У него был собственный сверхскоростной Атон. Мы не успели среагировать.

— Не успели? Вы пойдёте под суд! А пока, организуйте помощь спас командам и докладывать каждые пять минут!

— Слушаюсь, господин Архиват!

Шестым чувством Аристокл почувствовал опасность. Медленно он отступил к боковой стене, рядом с экраном. В зал так же медленно вплывал поток смертоносной тучи. Эта секунда растянулась в минуту. Он заворожено уставился на неё, ожидая неизбежное. Неожиданно, кто-то дёрнул его за рукав, и он провалился в темноту.

Открыв глаза, он почувствовал, что лежит на полу. Там далеко, вверху проплывали какие-то лица. Голова раскалывалась, а в эпицентре боли он нащупал тёплую, липкую влажность.

— Аристокл, ты, как ребёнок, честное слово. Ты, что, решил свести счёты с жизнью?

— Нет, — прохрипел он.

К ране приложили лекарство и от адской боли, он вновь, чуть не потерял сознание, зато тут же обозрение стало ясным. Это была Клейто. Её по-матерински тёплый взгляд отнял у Аристокла последние силы, и он замер, продлевая это утомлённое мгновение. Но, она вдруг исчезла, а его грубовато схватили и перетащили на кушетку. Пришлось повернуть голову вправо, туда, куда она исчезла так неожиданно.

В углу, на лежанке, обставленной аппаратами, лежал мертвенно бледный Эриконд. Где же ей ещё быть? Она сидела у его изголовья, тревожно прислушиваясь к его прерывистому дыханию. Единственные, два медика, почему-то кружили возле Аристокла.

— Что со мной произошло? — спросил он одного из них, попытавшись подняться, но тут же схватился за голову и упал обратно.

Проверив его пульс, доктор ответил:

— Мы ждали вас минут пять. Потом госпожа Эриконд пошла за вами и буквально приволокла вас сюда.

— Для этого мне нужно было долбануть по голове?

— Вы неудачно упали, ударившись о косяк лифта головой.

— За моей спиной не было никакого лифта.

— Очевидно, об этом лифте вы не знали, — объяснил доктор наставительным тоном.

— Ну, да, я и забыл, Клейто знает дворцы Виндекондов лучше, чем они сами.

Аристокл недоверчиво взглянул в её сторону, и его сердце оборвалось. Клейто лежала ничком на груди у Фарбуса, вздрагивая всем своим телом. Его боль мгновенно куда-то улетучилась. Не помня, каким образом, он оказался рядом с Фарбусом, и уже не услышал его хриплого дыхания.

"Боже, сколько смертей за короткий срок, — взмолился в мыслях Аристокл и склонил голову".

12. Казна Марса

Слёз уже не было. За короткую неделю Клейто осунулась, замкнулась в себе и долго не могла сосредоточиться на окружающем мире. Скорбя над смертью Фарбуса, она почти не выходила из подземки дворца. Теперь она одна, совсем одна в этом чужом ей городе. Но, что делать? Всё равно придётся ждать восстановления космопорта, разрушенного бурей и повстанцами.

На время установки нового защитного купола, вся жизнь города сосредоточилась под землёй. Там же работали магазины и школы. Одним словом, жизнь продолжалась и без Фарбуса, и без Вена.

Клейто скучала по детям, особенно её душа, болела за Южди, — младшую дочь, оторванную от груди. И без того она была слабенькой и частенько болела. Изредка ей по фону звонили Эйна с Каби. Почему, изредка, потому, что своего фона сёстры не имели. Ольга была рада и этим редким встречам. Они потрясали перед ней малышкой, и Клейто ненадолго успокаивалась.

Однажды её вызвал председатель парламента Флокии и официально сообщил о введении её в состав кандидатов в президенты Флокии. Для Ольги это сообщение было и неожиданным, и как само собой разумеющимся. Хотя она точно знала, что проиграет, потому, как не являлась коренной Марсианкой, но посчитала это предложение, как дань уважения Эймоссцев к её персоне. С другой стороны, кому, как не ей ближе всех были желания и стремления Фарбуса Эриконда. Взять хотябы его вариант проекта коммюнике, которое они составляли вдвоём, прежде чем он отправил его на утверждение в парламент. Надо бы, как-то скоординировать этот проект, с проектом Архивата Апек, чем томиться от безделья и сидеть, сложа руки. "Просто интересно, что у него там, в проекте? — подумала Клейто".

Зная, как он занят днём, она решила отправиться к нему вечером. Почему-то и в мыслях у неё не было, чтобы предупредить его заранее, и напрасно.

В "отсеке звездолёта", как она мысленно назвала его подземную резиденцию, Клейто прождала его два часа и уже собралась домой, когда он вдруг вошёл.

— Клейто, мне только что сказали, что ты меня ждёшь. Извини, дел по горло.

— Ничего страшного. Я приду завтра.

— Останься.

Она уже научилась играть, обманывать и изворачиваться. В этой связи, в душе у неё поселилась неприличная, панибратская раскованность, особенно по отношению к Аристоклу. Но после смерти Фарбуса она сдерживала этих бесов. По всему видно, Аристокл тоже поменял свою роль, и теперь эта перемена раздражала Клейто. Лучше бы он относился к ней, как раньше. А сейчас, посещаемая изредка жалость к нему, грозила испортить весь спектакль. Она не знала слов для данной обстановки, но чётко помнила установку Фарбуса на дипломатичные отношения

— Уже поздно, — сказала она, — а дело у меня не на пять минут.

— Бог, с ним, с делом. Просто посидим, поужинаем. Наверное, ты хочешь есть?

Клейто недоверчиво оглядела его.

— Нет, Аристокл, я пойду.

Она уже поднялась и прошла мимо него к выходу.

— Постой, — он слегка придержал её за руку, но она поспешно одёрнула её.

— Я давно хотел показать тебе одну вещь, — бросил он ей в спину, — я почти уверен, что тебе будет интересно.

— Интересно? — повторила она, повернувшись к нему, и остолбенела.

Да, он точно знал, чем заинтересовать её. Противоположной стены уже не было. Вместо неё там располагалась мини-лаборатория. Клейто, словно зомби двинулась в её сторону, ни грамма не обращая внимания на довольную ухмылку Аристокла.

— Первый Атон вылетит на Эймос только через неделю, — донеслось до неё из потустороннего мира, — ты можешь здесь немного отдохнуть.

— Что можно сделать за неделю, — сказала она отрешённо, заглядывая на полочки и открывая всевозможные шкафчики. И тут, она заинтересовалась прибором, похожим на наушники.

— Кажется, я знаю, что это такое, — довольно проговорила она, — это портативный накопитель одинов. Почти такой же, на Земле собрал Марк Соло.

— Кто такой Марк Соло? — напрягшись, спросил Аристокл.

— Он один из последователей профессора Правикова.

— Тогда, он наш человек.

Ольга изменилась в лице и только теперь взглянула на него.

— Тебе мало того, что случилось с Итеей и с самим Правиковым? Нет, я никогда не стану его последователем. У меня совсем другие планы на счёт одинов.

— А я буду развивать его идеи, — упрямо произнёс он, — они не совершенны, но я доведу их до ума.

В азартном споре, Ольга расслабилась, поэтому была сама собой.

— Аристокл, — улыбнулась она снисходительно, — займись своими прямыми обязанностями, а исследования оставь другим.

— Например, тебе?

— Мне.

Он тоже улыбнулся и подошёл к ней. Как приятно видеть её вне траура.

— У тебя не меньше дел на этой планете, так что мы в одинаковом положении.

Клейто поджала губы.

— В ближайшие, хотябы десять лет, этот прибор тебе не понадобится, она стрельнула в него хитрым взглядом, — подари мне его на время. Я верну его уже в другом качестве.

Аристокл прищурился, что-то соображая.

— Бери, но сначала ужин.

Клейто возмущённо вздохнула.

— Я и забыла, что ты Виндеконд.

— Это слово ругательное?

Он взял у неё из рук прибор и, повертев перед её глазами, проговорил:

— Ценная вещь, между прочим, и весьма, незаменимая в нашем деле.

Ольга, сощурившись, пригляделась к нему. "Нет, ну, что произошло? — думала она, — в чём подвох?" Этому прибору и в самом деле нет цены. Марк потратил на такой же, целые годы. На основе этого накопителя они намеревались производить дальнейшие исследования. Между тем, под руку ей попалась коробка с каким-то записями, и она осторожно спросила:

— А это что?

— Один из трудов Правикова.

Она не виновата, что у него сегодня сдвиг по фазе.

— Ты дашь мне их почитать?

— Ужин.

"Нет, это розыгрыш, — продолжала думать она". Откинувшись в кресле, он продолжал наблюдать за её реакцией, безумно радуясь, тому, что нашёл к ней самый главный ключ от её души.

— А, что у нас сегодня на ужин? — вдруг спросила она.

— Иньский студень, карбет, луксии синие и т. д.

— Что-то не очень аппетитно звучит.

— Чем богаты, — развёл он руками.

* * *

Сидеть рядом с ним, спокойно ужинать и при этом в подробности помнить всякие гадости, связанные с их прошлой семейной жизнью, для неё было кощунственным. Это форменная измена сомой себе, но невидимый режиссёр призывал к порядку. Перебрав в уме дежурные слова, она спросила:

— Похоже, у тебя сегодня удачный день.

Стараясь не морщиться, она честно пыталась проглотить что-то фиолетовое.

— Вовсе нет. После мятежа воцарилась повсеместная разруха, не только в городских кварталах, но и в управленческих кругах. Повсюду не хватает людей. На ходу приходится изучать принцип устройства установок купола, и лично присутствовать на его восстановлении. Даже ремонт космопорта не обходится без моего вмешательства. Приходится решать не только чисто, технические проблемы, но и проблемы детских садов. Людей нет, зато тюрьмы вновь наполнились свежими постояльцами. Ждать выборы некогда, нужно срочно восстанавливать город. И это только в Архиноне, а что делается в других городах?

Он остановился, вглядываясь в неё. С самого начала Ольга восхищалась тем, как он исполняет обязанность Архивата. Безусловно, он на своём месте.

— Тебе не интересно? — спросил он.

— Напротив! Раз уж мы всё же собрались вместе, скажи, какие пункты ты вписал в проект вашего варианта коммюнике?

Аристокл опустил глаза и, вздохнув, ответил:

— Никакие.

— Как?

— Клейто, я даже не собирался его составлять. И вообще, затея отделения Флокии мне была не по нутру с самого начала. Правильно говорил Фарбус, это шаг назад.

— Он многое, что говорил, — задумчиво произнесла она, и добавила, — ну, я пошла. Значит, визит к тебе оказался напрасным.

— Не совсем. У тебя мой накопитель.

— Спасибо, Аристокл, а мне пора.

— Постой! Я прямо завтра, с утра приступлю к работе над своим вариантом соглашения! А, что, разве наш ужин не удался? — повысил он голос, наблюдая за тем, как Клейто встаёт из-за стола.

— Спасибо и за прекрасный ужин.

Он уже стоял напротив её и не знал, какой предлог ещё можно найти, для того, чтобы она осталась ну, ещё хоть на минуту.

Увильнув от её взгляда, немного помедлив, он спросил:

— А, скажи, Клейто, откуда тебе стали известны подробности о тайных ходах под дворцами "Прогресс" и "Власти"?

Клейто, собравшаяся окончательно уйти, вновь приземлилась на стул. Её удивило внезапное желание поделиться с ним сокровенным.

— Хорошо, — выпрямилась Клейто, — давай порассуждаем.

Аристокл с облегчением вздохнув, вернулся на своё место и приготовился слушать.

— В последний раз, когда я ездила в Цефенон, я кое-что выяснила, а кое-что домыслила сама, но этот домысел можно легко проверить. Так, вот, оказывается Родина Виндекондов, это не Архинон, а Цефенон. Об этом говорят многие народные предания. Посмотри, даже цвета вашего флага совпадают с цветами Цефенонских гербов, реликвий и даже народных орнаментов.

Аристокл усмехнулся.

— Это не доказательство. Даже если это, правда, то, что она даёт?

— Слушай тогда другую историю, косвенные доказательства которой были найдены в подземелье Эймоса. Именно там были найдены разрушенные временем записи, о том, что когда-то рядом с городом Архинон существовал город Деймос. Само его название говорит о том, что он являлся спутником Архинона.

— Я слышал о Деймосе. Но всё же это чушь. Даже следов от этого города нет.

— Не хочешь, не слушай.

— Вообще-то я спросил о ходах.

— Для этого я должна рассказать с самого начала.

— Что ты можешь знать об истории Марса? Ты Землянка.

— Я исследователь. И если для меня что-то не понятно, я всё равно докопаюсь до истины. А истина состоит в том, что история Марса изначально искажена, то есть подправлена.

— Такие высказывания подобны революции!

— Ты точно не хочешь слушать?

— Молчу.

— Так вот: более пятисот лет назад на этом самом месте, — Клейто ткнула пальцем по поверхности столика, — был построен дворец Эрикондов.

Аристокл округлил глаза, но Клейто приказала ему молчать, приложив палец к губам.

— Изображение дворца я нашла в архивах Эймоса. Часть его энергетического стержня соседствует с твоей спальней. В то время Виндеконды жили в соседнем Деймосе. За столетие до свержения Эриконда, более прогрессивная ветвь Виндекондов перебралась в Архинон. Уже тогда происходили некоторые народные волнения, подогреваемые семьёй Виндеконд, и Эриконд был вынужден избрать народный парламент. Тогда-то и был построен дворец "Власти", где могли заседать и парламент, и сам Архиват. Одновременно, в относительной близости от дворца Эрикондов построили свой скромный дом Виндеконды, который являлся их резиденцией. Тогда же, тайно под землёй были проложены ходы от дома Виндекондов до дворца Эрикондов и до парламента, прямо в апартаменты Архивата.

Ещё на Земле, в архиве я нашла короткую запись о том, что Виндеконды в то время владели строительными компаниями. Именно поэтому они быстро разбогатели, и именно поэтому им достался подряд на строительство дворца "Власти". Наверное, тогда же они и задумали свержение династии Эрикондов, потому что впоследствии воспользовались тайными ходами, как и мы в этот раз.

В ответ, многочисленный клан Эрикондов разрушил резиденцию Виндеконд, а вспыхнувший пожар революции уничтожил и дворец Эриконда. Пришедшие к власти Виндеконды, решили переписать всю историю Марса заново и стереть с лица Марса даже упоминание об Эриконде. До конца уничтожить память о нём им было не под силу, но меры были приняты крутые: сослать всех Эрикондов, вместе с семьями и прислугой в отдалённый, без купола полис Эймос. Аналогично, переселить всех Виндекондов в Архинон — столицу Апек. И, последнее, — переименовать Деймос в Цефенон. В результате, дворец Виндекондов в бывшем Дэймосе был разрушен, а в Архиноне, на месте дома Виндекондов вырос прекраснейший дворец "Славы", затмевающий своей красотой все строения Марса. В земных архивах также поработали приспешники Виндекондов. А на этом месте, где когда-то стоял дворец Эрикондов, через несколько лет кто-то из Виндекондов построил дворец "Прогресс" для одной из женщин, потом его не раз переоборудовали. А, чтобы то средство, при помощи которого было свергнуто правительство Эрикондов, кануло в лета, твои предки не стали передавать тайну ходов по наследству. Но, кто-то из строителей зашифровал карту дворца "Славы" вместе с ходами. Эта карта выбита узором на кровати в спальне дворца "Славы". Вот, откуда я знаю тайну ходов, — заключила Клейто и замолчала.

Немного помолчав, Аристокл, опустив голову, — проговорил:

— Ты говорила о нас, как о тиранах.

— Разве это не так? Даже Итея Флокки о вас так отзывалась.

— Хорошая сказка, не правда ли?

— Да. Но, её можно проверить.

— Каким образом?

— Это уже другая история.

— Ещё одна сказка?

Клейто глубоко задумалась, пристально глядя в его глаза. А потом, как бы решившись, медленно начала:

— Униженный и оскорблённый род Эрикондов, естественно подвергли раскулачиванию в пользу Марса. Было изъято то, что находилось на поверхности. Часть своих богатств, они всё же успели переправить в Эймос. Но, судя по легенде, основная часть клада, так и осталась лежать, где-то, под дворцом Эрикондов. И не удивительно, что через сотни лет, в поисках клада перерыли весь Цефенон, но так ничего и не нашли. Это естественно, ведь Эриконды никогда не жили там.

— Так, — нарочито, растянуто проговорил Аристокл, — судя по твоим словам, золото лежит прямо под нами.

— Соображаешь!

Они смотрели друг на друга, тем взглядом, когда ждут логического окончания темы. Вопрос только состоял в том, кто первым закончит этот разговор. Клейто вышла из-за стола, и, пройдясь вдоль него, вымолвила:

— Аристокл, уже почти ночь.

— Вот именно, — бросил он нетерпеливо, — всё равно уже ночь.

— Но, я не знаю точно…

— Значит, будем первооткрывателями.

— Но… — Клейто развернулась к нему.

— Я думаю, нам нужно начать с того, заброшенного энергоканала.

— Я думала так с самого начала, — сдалась, наконец, Клейто.

Её чувства были сокрушены. И не азарт это был, а скорее, наоборот. Она же мечтала о поисках клада с Фарбусом и уж, кому-кому, а Аристоклу она не должна была рассказывать о нём. С другой стороны, кому ещё она могла поведать эту тайну, помня те предсмертные слова мужа о том, что они с Аристоклом теперь одни. Может и не бред вовсе это?

— Нам понадобятся защитные костюмы и фонари, — вклинились в её мысли слова Аристокла.

Вот уж у кого, точно проснулся мальчишеский азарт.

— Да, — отозвалась Клейто, — и запас пищи на неделю.

Аристокл в ответ, лишь рассмеялся, и Клейто пожалела о том, что пошутила. Раздражение его переменой вновь ей овладело. Было бы намного проще, если бы он относился к ней, как раньше, по крайней мере, знаешь, что от него ожидать. Нет, не нужно было говорить ему о кладе.

* * *

Пробираясь через комнату Итеи, где всё осталось, как и при её жизни, пыл Аристокла немного поубавился и даже Клейто озираясь немного поёжилась. Впечатление было таким, будто Итея наблюдает за ними со стороны. И, может быть, из того самого угла, откуда когда-то падал луч её голограммы. Они оба одновременно повернули в ту сторону головы и тут же переглянулись, каждый, изучая реакцию другого.

— Ты всё сделала правильно, — наконец проговорил он из-под прозрачного колпака.

Клейто замерла, эти слова Аристокла Итея предсказывала, но она не стала говорить с ним на эту тему, для неё этот вопрос был давно закрыт. По металлической лестнице они молча спустились в энергоканал. Отсюда был единственный выход, тот, через который пришла сюда Клейто. На этот раз Клейто не стала считать шаги, и они прошли мимо той ниши, которая вела во дворец "Славы". Ход оказался довольно длинным, может оттого, что шли они молча, думая каждый о своём. Меньше всего Аристокл думал о кладе, его просто щекотало чувство близости к женщине идущей рядом с ним.

— Мы уже где-то под парламентом, — решил он нарушить тишину.

— Если не дальше, — отозвалась она.

Аристокл оглянулся назад и не увидел света в конце тоннеля.

— Может, мы незаметно идём по кругу?

Клейто остановилась рядом с ним и тут же почувствовала, что пол под ними медленно пошёл вниз. Это был лифт, его скорость начала увеличиваться, и Клейто вцепилась за его рукав. Наконец, лифт замер, и они оказались в узком проходе, похожем на пещеру. Смело, они шагнули в неизвестность.

— Тебе известно, Клейто, что иногда строители делали ложные ходы, чтобы запутать чужака?

— По счастью, мы не в лабиринте.

— Нам повезло.

"Повезло"- вторила Клейто в мыслях. Для чего это судьбе вздумалось вновь свести их. Ведь ясно, что ничего из этого не выйдет. Смешно даже представить, что где-то на Земле существуют их дети. Дети — родные кровиночки, а этот, рядом — посторонний, чужой и более того.

Совсем немного они прошли, прежде чем попали в открытое помещение, но к их сожалению, оно было завалено до верху кучей хлама, камней, металла и проводов. Аристокл осветил потолок. Сверху опасно свисали какие-то балки и провода.

— Здесь, как-то неуютно, — прошептала Клейто.

Но Аристокл полез вверх, скользя по пластиковому мусору.

— Куда ты? — крикнула она.

Он оглянулся.

— Если это старый энергоканал, то где-то здесь должен быть ещё один выход. Полезай сюда, — крикнул он и подал ей руку.

Немного поколебавшись, она подала ему свою, а, оказавшись рядом, тут же отпрянула и покарабкалась дальше. Но Аристокл был всё же ловчее её, и, добравшись до вершины первым, громко крикнул:

— Я вижу свет!

Свет издавал маленький огонёк, находящийся на двери.

Пришлось немного попотеть, прежде чем дверь была освобождена от завала. Но открыть её всё равно не представлялось возможным, так как она была закодирована.

— Да, обидно, — проговорил Аристокл.

Клейто заворожено смотрела на лампочку и вдруг, отойдя в сторону, с силой ударила ногой по светящемуся огоньку.

— Что ты делаешь! — Крикнул он, но было уже поздно. Лампочка погасла, внутри двери заработали невидимые рычаги. После чего, дверь медленно поплыла в сторону. Лишь только они переступили порог, дверь тут же прошелестела обратно. Озабоченно, Клейто оглянулась, освещая фонарём закрывшуюся дверь, и тут услышала:

— Клейто!

Она оглянулась. Каскадный свет открыл перед ними бесконечное пространство. От неожиданности, Клейто отступила к двери. На сколько хватало глаз, стояли ряды стеллажей. Показатели кислорода на руке сигнализировал норму, и они, чисто машинально сняв свои колпаки, зачарованно побрели к стеллажам, на которых находились аккуратно сложенные золотые слитки.

— Боже! — простонала Клейто, — ходили, конечно, слухи, но не настолько же!

— Это казна Марса! — Задыхаясь, прокричал Аристокл, и Клейто оглянулась в его сторону.

Он держал в руках слиток, на ребре которого чётко вырисовывался старинный герб Марса.

— Как? — Клейто внимательно присмотрелась к другим слиткам.

— Значит, не такими уж благородными были Эриконды, если скрыли казну Марса.

— Я бы на их месте поступила бы так же.

— Ну, понятно, ты же Эриконд.

Они смотрели друг на друга, как два врага.

Клейто давила:

— Тогда власть на Марсе была захвачена незаконно. Эриконды имели полное право сохранить казну до восстановления справедливости.

— Но это не их личный вклад. Это вклад народа Марса!

— А под чьим правлением и руководством пополнялась эта казана? Этой казной имеют право распоряжаться только Эриконды.

— Вот тут ты не права.

— Я могу юридически доказать принадлежность клада Эрикондам, но это сейчас не имеет никакого значения. Всё что здесь находится, должно пойти на установку земной атмосферы. Если ты думаешь иначе, скажи.

Аристокл очень внимательно наблюдал за её выступлением и вдруг отрешённо заговорил:

— Не желаешь, ли ты, Клейто поработать у меня вместо Вена.

— Что? — опешила она, — помнится, однажды я уже работала на одного правителя. Мне хватило и тех окрылённых лет.

Когда Аристокл осмыслил услышанное, она уже брела между стеллажами и восхищённо бормотала:

— Как жаль, что Фарбус не дожил до сегодняшнего дня. Ведь это он настроил меня на поиски клада. Это всё он. Где же ты? — взывала она в пространство.

— Ты любила его? — услышала она за спиной спокойный голос Аристокла, оказавшегося совсем близко к ней. Клейто оглянулась к нему и, задумавшись, ответила:

— Конечно же. Он был для меня вместо отца.

Она опустила голову и побрела дальше, вспоминая его образ.

— Отца? А ваша дочь?

"Спектакль окончен, — подумала она, холодея, и резко остановилась".

— Так это не он приходится отцом твоему ребёнку? — спросил он, не дождавшись от неё ответа.

— Скромность, конечно, не твоя фамильная черта, но я скажу, ты прекрасно играешь свою роль — роль дурачка.

Она так и не смогла повернуться к нему.

— Что ты сказала?

Сейчас она всё же повернулась и даже отбежав, крикнула с вызовом:

— А, то, что отцом мог оказаться кто угодно: ты, охранники, но ни как не Эриконд!

— Что? — вымученно выговорил Аристокл, уже вслед, стремительно удаляющейся Клейто. Она исчезла где-то за стеллажами, а он так и остался стоять на месте, опустив безнадёжно руки.

Клейто до такой степени была уже не Ольга, что у Аристокла как-то вылетело из головы, что это она его бывшая жена, что это она мать его детей. Это от неё он хотел избавиться всю свою жизнь, а тем более после смерти Итеи. Картина той, забытой ситуации сейчас ясно предстала перед ним. Он припомнил, каким было его эмоциональное состояние, доведённое до крайности. И только сейчас до него дошло, что он сотворил с Ольгой, прежде чем отправить её в тюрьму. При одной только мысли, что к этому имеет отношение и его охрана, Аристокла передёргивало. Нет, он не тиран, он хуже! Он насильник, животное, он убийца!

Но он спокоен, он хорошо постарался, чтобы выкинуть всё из головы и забыть. Рядом Клейто, как она может находиться рядом с ним все эти дни? Чёрт побери, он же подонок! Аристокл развернулся и медленно побрёл в сторону выхода.

Аристокла учили с детства: что бы ты ни делал, ты всегда прав, потому, что ты сын Архивата, потому что ты Архиват, в конце концов. Он понятия не имел, что его действия будут нести негативные последствия. Да, он никогда и не сожалел ни о чём. Если кто-то и виноват в его проступках, так это его подданные, но ни как не он. Хотя, конечно, в его мировоззрение исподволь внесла изменения Итея. С Итеей он прикоснулся к иному миру, связанному с прекрасным, с чувствами сострадания. Часть Итеи до сих пор живёт в нём, но та, другая часть Виндекондов — это его корень и стержень.

Сейчас в его глазах стоял мрак, он брёл наугад. Охрана… Он даже не помнит, кто тогда дежурил. Естественно, ведь он ничего не видел перед собой. В тот момент его душу наполняла злоба и месть, даже самой Ольги он толком не помнит. Какое-то неопределённое, бесплотное существо, которое он ненавидел не только за то, что она прекратила мученическую жизнь Итеи, а за то, что она просто счастливая, беззаботная Землянка, а Итеи нет, а он убитый горем несчастный вдовец! По обыкновению, он считал себя безвинным в этой расправе над ней.

Очнувшись, Аристокл обнаружил, что сидит на полу, опершись о стену. Так можно просидеть долго. Что он скажет ей, как посмотрит в глаза? А как смотрел до этого? Боже, увидев её в форме стюардессы, похорошевшую до неузнаваемости, он натурально влюбился в неё. Позабыв о том, кто она такая на самом деле, он готов был делать для неё всё, что она не попросит. Обещание, данное самому себе, вернуть, во что бы то ни стало земли Флокии, давно ушло в туман, но разве это сейчас для него важно? Ясно одно, прощения ему никогда не будет, просто должна быть элементарная совесть, для того, чтобы общаться с ней, находиться рядом с ней. Аристокл выдавил стон и с силой потёр лицо ладонями.

Наконец, он встал на ноги, поднял свой шлем и уверенно зашагал к стеллажам, но чем ближе он подходил к тому месту, где они расстались, тем тяжелее становилась его поступь. Никакие слова, никогда не оправдают его, это очевидно.

Увидев Клейто, легко идущую между этого жёлтого блеска, Аристокл понял, что, не успев найти, он потерял её навсегда. Поравнявшись с ним, не останавливаясь, она произнесла просто:

— Пошли отсюда. Уже утро.

И всё же, он лихорадочно искал подходящие слова, и, не найдя, послушно шёл за ней след в след.

Она же шла спокойная и умиротворённая. После выкатившихся за стеллажом последних слезинок, в её душе установилось невероятное облегчение. Вот зачем судьба сводила их сегодня ночью. От прошлых романтических видений не осталось и следа. Она почувствовала себя окрылённой, в свете этого открытия, тем более, эта ночь оказалась вполне плодотворной, в плане найденного, наконец, клада.

Они уже надели свои защитные шлемы, но дверь перед ними не спешила открываться. В конце концов, это не "Сезам", и Аристокл, неожиданно для Клейто, с силой долбанул рукой в район замка. Огонёк послушно погас, и Ольга с благодарностью посмотрела в его глаза. Дверь открылась перед ними, и до Клейто только теперь дошёл смысл его туманного взгляда. Теперь она знала точно, что именно произошло в нём и изменилось, но её это не касалось. Она свободна.

ІІ часть — Невероятная

1. Земля

Земля! Яркие краски не дают Клейто сосредоточиться на чём-нибудь конкретно. И свет! Дневной свет! Много света! В сторону солнца совершенно не возможно смотреть. Оно ослепительно жёлтое, мелькает из-за проплывающих вдоль обочины деревьев, зелёных, цветущих! Их одуряющий запах приносит ветер, бесцеремонно треплющий волосы Клейто. Сердце Клейто бешено бьётся от невероятного восторга. Нет, не Клейто, здесь, на Земле она снова Ольга. С ней дети. Олег и Майка, сидя на заднем сиденье, безумолку болтают, изредка взрываясь от смеха, и, заражая им окружающих. На руках Ольги спящая Южди. Вот оно, её счастье!

— А я куплю себе такого большого-большого и зелёного, — Олег развёл руки в сторону.

— Зелёного? — переспросила Майка.

— Да. С большими полосами.

Майка закатилась неподдельным смехом.

— Таких не бывает, — выдавила она сквозь смех, — Где ты видел зелёных львов, да ещё с полосами?

— А, вот и видел. По Инфо.

— Это биороботы!

— Ну и что? Он будет бежать рядом с авто. Вон там, смотри.

Олег показал в сторону деревьев.

— Здорово! — восхитилась Майка. Прекратив смеяться, она заговорщически произнесла:

— А давай, ещё купим слона. Он будет бежать впереди льва.

— Давай, а какого цвета будет слон?

— Розового!

— Ух, ты!

Дурачась, они оба вновь принялись смеяться.

Наклоняясь к Ольге, водитель заметил:

— Поистине, фантазии детей безграничны.

Ольга на вершине счастья. Когда ещё она увидит своих детей вместе? Она специально выбрала поездку именно на авто, чтобы подольше налюбоваться красотами Земли, чтобы показать её прелесть детям. Но дети, как будто тут и родились. Более того, они считали себя старожилами Земли, по сравнению с ней — гражданкой Флокии. Впереди и за ними двигалось по два авто. Этот эскорт сопровождал скорее всего её старших детей. Ведь это дети Архивата Апек. Приехав на Землю, Ольга сразу забрала детей из резиденции Виндекондов, договорившись с другом Вена Антоном Бланком, управляющим делами Апек на Земле. Антон Бланк не стал сообщать об этих событиях на Марс Аристоклу, обосновывая эту поездку, как путешествие по земным достопримечательностям.

В деревню Клейто они въезжали вдоль полицейского кордона. За кордоном цветными красками колыхалось людское море. "В Клейто не живёт столько народа, — думала Ольга, выискивая в толпе, знакомые лица". От невероятного шума и грома музыки проснулась Южди, и как ни в чём не бывало, перебралась назад к Майке, которую полюбила с самого начала, потому что Майка без слов взяла на себя роль няньки.

Авто уже было завалено цветами, и Олег деловито выбрасывал их обратно в толпу. Ольга не ожидала такого приёма. Ей хотелось приехать по-тихому. Показать детям Клейто, любимые места, а главное пообщаться со своими родными. И что же она видит? Избыток чувств в её душе, вызвал таки предательские слёзы. Наконец стало ясно, что едут они, прямиком к площади Селаха. Здесь собралось не только её Клейто, здесь скопилась часть Метаграда-5, а также местная власть. Но, Ольге уже не было до них дела. Перед ней предстала вся её родня.

— Ну, вот, Звёздочка, я же говорил — настанет твой звёздный час.

До боли родной голос отца проникал прямо в душу.

Больше часа продолжался грандиозный приём, после чего их благосклонно отпустили домой. Но и здесь их всюду сопровождали назойливые инфопчёлы. И даже дома, внутри двора долго не давали покоя бесконечные вызовы по ви-фону. "Нет, — в панике подумала Ольга, — звёздный час не для меня".

Лишь к полуночи улеглись страсти. Дети крепко спали, а взрослые, расположившись у камина, тихо переговаривались.

— Что ты думаешь делать в дальнейшем, Звёздочка, — спросил Владимир, отец Ольги, оглядывая изменившуюся дочь.

— Думаю заняться своим делом. Уже занимаюсь, но мне кое-чего не хватает.

— Ты, что же, снова на Марс полетишь? — осторожно спросила мать.

Глядя на Анну, можно сразу понять, на кого похожа Ольга, когда-то они были почти в одной весовой категории, сейчас же Ольга значительно похудела.

— Да, мама.

— Но, только не сразу. Тебе необходимо поправиться. Посмотри на себя.

— Мама, я самая толстая марсианка.

— Неужели? Да на тебе можно изучать анатомию.

— Не расстраивайся, мама, теперь я буду приезжать чаще. Деньги у меня имеются. Мой муж оставил мне кое-что.

— Который муж? — поинтересовалась Софья.

— Ну, не Виндеконд, же. От него у меня только дети, и то он отнял их у меня.

— Хорошие у тебя дети, — улыбаясь, проговорила Маша, — все в тебя.

— Кроме младшей, — вставила Софья, — эта точно в отца. Один взгляд чего стоит.

— Мне лучше знать, на кого похожи мои дети! — встревожилась Ольга, — Южди, между прочим, Эриконд.

— Не спорю, — подняла руки Софья.

— Значит, ты снова хочешь обратиться к своим одинам? — спросила Маша.

— Хочу, но мне не хватает оборудования и катастрофически, не хватает специалистов.

— Не может быть, чтобы на всём Марсе…

— Все лучшие специалисты в Апеке, а Флокия, отсталая страна.

— Тебя интересуют наши специалисты? — спросила Софья.

— Здесь, на Земле, я знаю лишь одного.

— Дай-ка я угадаю с одного раза. Но, только, Оля ты наверняка должна помнить, что срок его ссылки ещё не окончен.

Маша, подозрительно прищурившись, добавила:

— Оленька, не стоит ради этого губить свою личную жизнь, я догадываюсь, к чему ты клонишь.

— А, догадываешься, так молчи.

— Успокойтесь обе, — вставила Софья, — Юм не позволит увести от себя Марка.

— Юм? — Ольга сказала это слово так громко и так властно, что в гостиной сразу установилось гробовое молчание, — Юм не проблема!

— Ты это серьёзно, дочь? — спросил настороженно Владимир.

— Серьёзней не бывает.

— Ой, чует моё сердце, — выдавила Анна, схватившись за сердце.

Увидев мольбу в глазах матери, Ольга словно очнулась.

— Верь, мамочка, всё будет хорошо. Я хорошо помню твои наставления, как важно устроить собственную жизнь. Но и ты должна понять, что я теперь гражданка Марса. Там мои дети, там моя жизнь и там моя работа. Я многому научилась, а главное, я поняла, что смогу добиться своей цели. И то, чего я не смогла достичь здесь, обязательно достигну там. А ты должна верить в меня и может, даже гордиться мной.

Владимир, медленно поднявшись, подошёл к ней, и, подняв её за плечи, пристально взглянул в её глаза.

— Я знал, Звёздочка с самого начала, что ты сильный и смелый человек. Я знал об этом тогда, когда никто в это не верил, даже ты сама. И я не сомневаюсь, в том, что ты добьёшься своей цели. А теперь, что касается Марка. Я и раньше был от него не в восторге, но и сейчас я тебе не союзник. Я вижу, и впрямь на тебя подействовал климат Марса. Поэтому, не спеши, побудь здесь, вспомни тепло, солнце, родных, друзей. А, там видно будет.

Прижавшись крепко к отцу, Ольга прошептала:

— Папа, папочка. Да, наплевала бы я на эту замороженную планету и жила бы тут припеваючи, рядом с вами. Но так всё сложно повернулось, да и обязательства перед умершим мужем. Я не могу его предать и вообще…

Ольга не стала углубляться в подробности и объяснять всем, что там, на Марсе никто не запретит ей экспериментировать над открытиями профессора Правикова. С тех пор, как она их прочла, она вбила себе в голову, что в этих трудах кроется нечто большее, чем просто попытка "переселения душ". Что-то вертится прямо над головой. Она ещё не может уловить весь смысл совокупных открытий в этой области, не только Правикова, но и других учёных. К чему-то они ведут, к чему-то важному и неизбежному. Одной ей не понять. Нужны, как хлеб помощники со светлыми головами, а не, в самом деле, доморощенные студенты-практиканты. О тех, кто работает в Апек, она даже не помышляет, а мысли о Марке уже давно не выходят из головы. Естественно, по закону Марка не выпустят из страны, но если он женится на ней, то по закону, путь ему будет открыт. Почему-то Юм она в расчёт не брала.

Уже перед сном Ольга в одной пижаме вышла в сад. Невыносимая тяга к земной природе не давала ей уснуть. От необъяснимых чувств, она старалась дышать всё глубже, доведя себя до головокружения, наслаждаясь ароматами растений. В поле зрения земля и ночное, огромное небо, с миллиардами звёзд. Где-то там Аристокл. Эта внезапная мысль промелькнула и тут же упорхнула, словно ночной мотылёк.

Для Марка Клейто привезла с собой самую главную приманку, это подаренный Аристоклом портативный накопитель, над которым она немного поработала. Клейто придя в свою спальню, достала его в очередной раз и примерила. Удивительно, но после каждого раза примерки на неё наваливалось ощущение завершённости чего-то непонятного и вожделенного. Ничего конкретного, всё на ассоциациях, словно пустота входила в жизнь и материализовывалась во что-то осязаемое и желанное. А, ночью ей приснилось, будто они вдвоём с Аристоклом испытывают какую-то установку типа машины времени. Он стоял перед ней весь в серебристом одеянии, помнится в таком одеянии он явился ей когда-то в камере тюрьмы. Его слова были непонятны: "Оля, эта вероятность может сбыться, а может и не сбыться, а как ты думаешь?" К утру сон развеялся и подробности забылись но в душе осталось ощущение недосказанности и чего-то прошлого, на подобии ностальгии.

2. Что такое одины

Аристокл в защитном костюме и прозрачном колпаке легко спрыгнул с подножки автолёта и направился к небольшому валуну, который приметил ещё сверху. Проверка и испытание защитного купола города Архинон прошла успешно. Конец бессонным ночам, нервным заседаниям с ответственными исполнителями. И всё это за каких-то два месяца. Он устал, но усталость эта казалась ему невероятным облегчением.

Поднявшись на осколок метеорита, Аристокл, со вздохом, оглядел Архинон и замер от восторга. Закатное солнце под его романтическое настроение, удачно подсвечивало купол. Зрелище неописуемое! Казалось, поверхность голубеющего купола издавало своё свечение. Лучи солнца, проходя через него, преломлялись, выдавая радужный эффект красок от ярко- зелёного до тёмно-синего, заканчивающегося уже над поверхностью купола. А внутри купола свет искусственный пытался бороться со светом заходящего солнца и Аристокл пожалел, что изнутри купола вся фантастичность видения исчезает. Усталость всё ещё не покидала его, эмоциональное напряжение не отпускало, и лишь мгновение он любовался закатом, так как в голове всё ещё крутились мысли прошедшего дня. Он думал о почве, которую теперь вновь придётся завозить с Земли. Он думал о парламенте, выборы которого прошли только что. Он думал о том, что, не смотря ни на что, придётся лично контролировать строительство земной атмосферы, вспомнил и о Клейто, благодаря которой возобновилось это строительство. Где она сейчас? Первое время, как только она уехала к себе во Флокию, он думал о ней постоянно, а чтобы заглушить в себе эти думы, он полностью окунулся в пучину государственных дел. Другое дело, что не всегда это ему удавалось. Особенно ему мешало жить чувство вины. И до сих пор он не знает, как от него избавиться, тем более что это чувство с недавнего времени смешалось с ещё одним сладким и горьким ощущением. Хочется её увидеть прямо сейчас, здесь. А знает ли она, что скоро с Земли должны приехать дети? Надо будет, как-то сообщить ей. Он взглянул на видеофон и слегка удивился. Цифры ручного хронометра, беспорядочно высвечиваясь, выписывали чудеса. Подняв руку, Аристокл принялся по нему стучать пальцем.

— Аристокл, — окликнули его.

Он повернулся на зов, и его рука повисла в воздухе.

— Клейто?

Она вышла из автолёта странной конфигурации, который он едва мог разглядеть на фоне сливающейся окружающей среды. И всё-таки, в контрасте со всем этим выделялся её серебристо-голубой защитный костюм. Она просто отражалась на зеркальной поверхности автолёта, местами автолёт казался прозрачным. Её взгляд был ему не понятен. Таинственно улыбаясь, она медленно приближалась к валуну, на котором он стоял, словно памятник. Что-то с ней было не так. Слишком ярко она выглядела на фоне, быстро темнеющего ландшафта. Уж не голограмма ли она? Тогда, как попал сюда этот автолёт, если его можно так назвать. Нет, она определённо существует наяву.

— Аристокл, скоро нам не понадобятся купола, — произнесла Клейто, показывая в сторону Архинона.

— Так уж скоро, — прошептал он, чувствуя сухость в горле

— Ты не представляешь, насколько, скоро.

Казалось, он слышал её впервые. Таким тоном она с ним никогда не говорила. Продолжая таинственно улыбаться, она подошла к нему совсем близко, так близко, что он мог видеть в её глазах непонятную радость

— Аристокл, — её голос проникал в самые дальние уголки его души, — ты…

В это время сверху раздался шум и Аристокла осветил яркий луч, Аристокл оглянулся назад. Это был служебный автолёт, он приземлился рядом с автолётом Аристокла и убрал слепящий свет. Когда Аристокл вновь повернулся к Клейто, то с удивлением обнаружил, что ни её, ни странного автолёта нет. Он завертелся на одном месте, словно волчок, оглядывая небосвод, но кроме раннего фобоса и редких звёзд на нём ничего не наблюдалось. Огорошенный и растерянный, он так и стоял раскрыв рот. "Успокойся, — одёрнул он себя, — в последнее время ты слишком много работал, и не мудрено".

— С вами всё в порядке, г-н Архиват? — спросил служащий, подбегая к нему.

К этому моменту Аристокл уже успел спрыгнуть вниз и обежать валун на два раза.

— Вы не видели, куда улетел автолёт, только что стоявший здесь, рядом со мной?

— Нет. Мы делали обход и увидели здесь только ваш автолёт. Вы в порядке? Может чем помочь вам?

— Я в порядке, — членораздельно произнёс Аристокл.

— Скоро стемнеет и доступ под купол будет ограничен.

— Я понимаю. Я уже улетаю. С куполом всё в порядке? — в свою очередь спросил Аристокл.

— Полный порядок, г-н Архиват.

Находясь в воздухе, Аристокл всё ещё ощущал неестественность, будто он существует отдельно от действительности. "Вот так люди сходят с ума, — думал он, — я просто физически чувствую сдвиг по фазе" Он всё ещё в надежде оглядывал небосвод.

Прибыв, домой, во дворец он услышал весть, которая была сравнима с его сегодняшним помешательством. Игул, давно дожидающийся его в лаборатории сходу спросил:

— Ты когда-нибудь смотришь Инфо?

— Что нового можно там увидеть? Я всё знаю наперёд.

— Спорим, что не всё?

Аристокл снисходительно взглянул на брата.

— А можно без этого "спорим"?

— Можно. Твоя бывшая отдыхает на Земле вместе с вашими детьми.

Аристокл замер. Ещё не прошло ощущение присутствия Клейто где-то рядом. Задумчиво он произнёс:

— Что здесь такого? Она их мать.

— Я бы на твоём месте…

— Что?

— Она отнимет их у тебя!

— Глупости.

Аристокл автоматически отвечал Игулу, поэтому тот, подойдя к нему вплотную, заглянул в его глаза.

— Аристокл, ты меня не слушаешь. Всё произойдёт очень просто. Она же вышла замуж, и теперь ей захочется вернуть детей.

— Что? — воскликнул он резко, будто ужалившись.

— Ты что же, и об этом не знаешь?

Аристокл схватил Игула за грудки.

— Это правда?

— Да, отпусти ты меня! — он вырвался и поправил воротник, — ты пугаешь меня всё больше и больше. СМИ Флокии говорили об этом ещё неделю назад, ты же будто с Фобоса свалился.

Игул продолжал говорить, нервно потрясая руками, а Аристокл не находил себе места. Его опять обуревало конкретное желание быть рядом с ней, видеть её, слышать её, независимо от вины перед ней. Это была настоящая пытка. Боль.

— Аристокл, ты… Ты опять не слушаешь меня.

Игул возник на его пути, пытаясь поймать его взгляд.

— Ну, что? Что ещё ты скажешь? Да, Бога ради! — воскликнул он вдруг, — Она вольна делать всё, что угодно. Это её личное дело. И с детьми я не запрещал ей встречаться, более того я пойду на любые уступки, какие она не пожелает.

— Аристокл, послушай, — повысил голос Игул, — Она и не попросит у тебя ничего, и ты это знаешь. Ты сам.

— Что сам?

— Я напомню тебе одну вещь. Ты должен вспомнить кое-что.

— Я не хочу больше ничего слышать!

— Сдаётся мне, что ты окончательно забыл Итею.

— С каких это пор ты стал разбираться в моих личных делах?

— Ты всё ещё держишь меня за мальчика? Я, между прочим, заведую нашим совместным проектом. А ты забыл, что ты обещал Итее на её смертном одре? А я напомню тебе.

— Не надо!

Аристокл закрыл его губы рукой

— Я всё помню, — прошептал он и прошёл к одному из приборов.

— Кстати, ты доделал пятый блок улавливателя? — спросил он приглушённо.

— Надо работать, Аристокл. Я жду тебя битых два часа.

— Так чего же мы стоим? Поехали!

* * *

Просторные залы космопорта, находящегося под землёй ежедневно принимали пассажиров с далёкой Земли. Спокойная, деловая обстановка не создавала толкотни и сутолоки, обычно присутствующей в таких местах. Звездолёт только что прибыл и небольшие группы встречающих заметно оживились. Аристокл и его охрана неспешно выбралась из авто и двинулась к нужной платформе. Тут же перед ними остановился транспортёр, приветливо распахнув дверки. Первым из транспортёра выпрыгнул Олег и, восклицая, повис на шее отца. После, неспеша вышла дочь с гувернанткой и только после охрана. Аристокл, прижав к себе Итею, произнёс:

— Господи, как же вы выросли!

— Папа, а там наша мама.

Стараясь опередить Итею, выкрикнул Олег.

— Я знаю. Вы виделись с ней на Земле.

— Нет, она в звездолёте. С ней наша сестра и дядя Марк.

В этот момент они уже успели дойти до авто, но Аристокл резко остановился.

— Я хочу их видеть, — сказал он старшему охраннику.

— Это не сложно, г-н Архиват, — ответил тот и взялся за фон.

Спустя несколько минут, в слегка опустевший зал въехал ещё один транспортёр. Аристокл остался стоять возле авто, наблюдая за выходящими наружу людьми. Клейто вышла в земном, лёгком одеянии спокойная и уверенная. Из авто Аристокла навстречу ей выбежали дети.

— Мама, мама! — кричали они до тех пор, пока она не оглянулась. Следом за Клейто, держа Южди за руку, вышел стройный мужчина лет тридцати пяти, в щегольском костюме с безупречно уложенной причёской. Решительный взгляд его карих, выразительных глаз остановился именно на нём — Аристокле, как будто он его и искал. Аристокл первым двинулся в его сторону, тем более что дети уже обхватили Клейто со всех сторон, невольно увлекая за собой. Не дойдя метров пяти до них, он остановился одновременно с ними. Минуту они изучали друг друга. Клейто, почему-то молчала, и Аристокл не смел на неё взглянуть. Но Марк! Его взгляд как бы давил. "С таким не поспоришь"- промелькнуло в голове Аристокла.

"Такой, кого хочешь, уничтожит", — думал в свою очередь Марк о стоявшем перед ним молодом человеке с волевым, проницательным взглядом.

— Папа, пошли! — крикнула Южди и дёрнула Марка за руку. Она и не подозревала, что тем самым разрядила обстановку.

— Уже папа? — улыбнувшись, произнёс Аристокл, не глядя на ребёнка.

— Должен же быть у неё папа.

Марк понял, что чуть не стушевался.

— Да, конечно должен, — Аристокл полностью овладел ситуацией и уже увереннее спросил:

— Я надеюсь, мы будем друзьями?

Марк настороженно выдавил:

— А это обязательно?

— Ну, не знаю…. Если учесть, что у меня дети вашей жены…

Аристокл вдруг сменил тон и попросту произнёс

— Будем знакомы. Аристокл.

Марк машинально подал ему свою руку и пробормотал:

— Марк.

В чём дело? — очнулась, наконец, Клейто, — Почему нас высадили здесь?

Громкий голос Клейто ворвался в их, казалось непринуждённую беседу, и у Аристокла появилась возможность взглянуть, наконец, на неё. Она явно ждала от него ответа. Он же, оглядывая её с ног до головы, откровенно любовался ей, и продолжал молчать. Он боялся, что если хоть что-нибудь скажет, он спугнёт это видение и то тёплое, тающее ощущение, поселившееся в его груди с этим взглядом.

Клейто, в свою очередь не волновали сентиментальности, она выходила из себя

— Нас должны были встретить представители Флокии! Вместо этого я вижу Апек!

— Очевидно, компьютерный сбой, — пролепетал Аристокл, таинственно улыбаясь.

"Что за обезьяньи ужимки?", прищурившись, Клейто выкрикнула:

— Какой, такой сбой? Я требую, прекратить сбой!

Её волосы рассыпались по плечам. На фоне загорелой кожи лица они казались ещё светлее. Вопреки тому, что в ней притягивало буквально всё, Аристокл не мог смотреть ей прямо в глаза. Подняв руки, он отступил.

— Это не ко мне, Клейто.

Его немного пьянила и веселила эта обстановка, чего не скажешь о ней и, тем более, о Марке. За плечами Аристокла, в конце зала замаячила разноцветная толпа представителей Флокии. И Ольга, и Марк приготовились пойти им навстречу, но внезапно завопил Олег, вцепившись в руку матери:

— Мам, а ты приедешь к нам в гости?

Ольга остепенившись, обняла сына и произнесла

— Я думаю, мы ещё увидимся.

— А почему бы и нет, — Аристокл ухватился за соломинку, — могу я…

— Нет, Аристокл, не можешь! — опередил его Марк. Отсекая взгляд Аристокла, он продолжал держать его своим цепким взглядом. — Я тоже думаю, Олег, что ты увидишь ещё свою маму, и не раз, ведь мы друзья с твоим отцом. Нам пора, — проговорил он через секундное молчание, — представители Флокии ждут нас, Оля.

Марк ловко подхватил Южди на руки. Но, прежде чем обойти Аристокла, стоявшего у него на пути, он проронил:

— Извини, Аристокл.

Ещё мгновение, и они с Клейто стремительно удалились, но Аристокл не видел этого. Оказаться в таком положении ему никогда не приходилось. Имел ли права Марк на такие выпады по отношению к нему? Обиды не было. Напротив чувствовалась некоторая апатия. Редко встретишь человека, говорившего с ним на равных.

* * *

И всё же, как жить дальше? — спрашивал он себя. Клейто не выходила у него из головы, и мысли о ней не прекращались весь оставшийся день, хотя с ним рядом остались их дети, подросшие и так похожие на неё. Неужели придётся смириться и жить с этим чувством, лицемерно убеждая себя в том, что она нашла, наконец, своё счастье и лучшего ей не пожелаешь. Аристокл должен быть рад за неё, но радость не приходила.

Ещё раньше, после того, как они выбрались из подземелья, найдя при этом наследство Эрикондов и казну Марса, Аристокл часто ловил себя на желании позвонить ей. Такое происходило очень часто. В то время его сильно мучила совесть, но банальное "прости" теряло смысл в огромных рамках его вины. И вот, сегодня бессонная ночь доконала его. Он увидел перед собой ошеломлённую Клейто. Звонок застал её в каком-то переходе.

— Что с детьми? — выпалила она

— Ничего.

— Тогда, зачем?

— Постой! — выкрикнул он, предчувствуя её следующее движение.

— Один вопрос, — ты, хотя бы, любишь его?

Клейто фыркнула.

— Ты за этим звонил?

— Постой, — опять он опередил её, — ты угадала, я на счёт наших детей.

Клейто опустила руку, послушно ожидая продолжения разговора.

— Если ты хочешь видеть их чаще, мы можем условиться о днях встречи.

Она не смогла удержать улыбку.

— Я рада, но сейчас я спешу. Позвони мне позже, когда составишь график встреч. Пока.

Видение растворилось, прежде чем он успел ответить.

Клейто стремительно шла по переходу дома Фарбуса Эриконда. Теперь это был её дом. Не дворец, конечно, но вполне приличное здание города Эймос. Её походка давно изменилась. Исчезла та, слоновья поступь, теперь её движения были плавными, но не лишёнными уверенности.

— Ты говорила с Аристоклом?

Она буквально наткнулась на Марка, неожиданно вышедшего ей на встречу.

— Ты следил за мной?

— Наблюдал.

— Тогда, зачем спрашиваешь?

— Затем, что не нравится мне всё это. Если ты скучаешь по детям, нужно попробовать вернуть их через суд.

Клейто так и не остановилась, поэтому, непривыкший к марсианской силе тяжести Марк, еле за ней поспевал

— Никакой суд не решит, кто важней, отец или мать. И вообще, Марк, — она резко развернулась к нему, — Ты ревнуешь, это конечно прогресс, но к Аристоклу твои притязания нелепы.

— Глядя на него нельзя быть абсолютно спокойным.

— Это у него тактика такая. Актёрство высшего пилотажа. А если серьёзно, он с самого начала ясно дал мне понять, кто я такая. Если что-то когда-то и было в моей душе, то давно уже сгорело дотла, да и было ли, что-то я в этом сейчас сильно сомневаюсь. Тебе понять трудно, но когда о тебя постоянно вытирают ноги, поневоле начинаешь чувствовать себя тряпкой, в которой, иногда чувствуют нужду. Такое перевоплощение убивает всякую к себе чувствительность, и тем более к тому, кто тебя принижает. Нет, Марк, ты можешь спать спокойно.

— Я надеюсь.

Марк неуклюже прижал к себе Клейто.

— Я всегда буду рядом, — проговорил он, — и ещё, я помню о том, что ты говорила на Земле. Я не предам тебя.

Клейто вдруг вырвалась из его объятий и побежала проч.

— Куда ты? — рванулся за ней Марк.

Мысли Клейто больно били по вискам. "Клейто, ты дрянь, продажная девка! Ты творишь неведомо что! Могла ли ты когда-нибудь подумать, что сможешь пойти на такое. Нет, это непостижимо! Ты поставила во главу свой труд, и теперь думаешь, что для достижения этой цели все средства хороши? В конечном итоге, кто пострадал? Только Юм. Что касается Марка, то его даже уговаривать не пришлось" На этом и держался весь простейший, дерзкий план Клейто. Стоило лишь ей заикнуться о работе, там, на Марсе над трудами Правикова, глаза Марка, тут же загорелись неоновым светом. Марк был из того же теста фанатичных исследователей, что и сама Клейто, да, похоже, что и Аристокл тоже, но Клейто пока об этом только догадывалась. Как он работает, она ни разу не видела, но прибор, подаренный Аристоклом для Клейто, был тщательно изучен вдоль и поперёк. Клейто ещё до Марка поняла, чего достигли Аристокл и Итея. Если объяснить мистически, то это не что иное, как продление жизни души после плотской смерти. Потом, как выяснилось, и Марк, и Юм, и их опальная организация работали над тем же самым. Земляне наложили запрет на эту идею, но сама идея никуда не делась.

Какие же мысли одолевали саму Клейто по поводу накопителя одинов? Как выяснилось, одины, помимо прочих знаний, так же содержат знания вероятностей событий прошлого, настоящего и будущего. Клейто сама выяснила этот факт. Но хочется ей прорубить окно в будущее, ведь теоретически это возможно, нужно только рассортировать одины находящиеся в накопителе, и выудить только те, которые наделены знанием будущего. Испытания накопителя одинов, подаренного когда-то Аристоклом, подтолкнуло её к одной мысли, но она не могла никак вспомнить, что явилось результатом его испытания. В голове ничего не осталось. Зато, она выяснила, что Аристокл с Игулом занимаются тем же самым. Во всяком случае, что она знает, это, то, что они пытаются выудить одины, отвечающие за знание состояния смерти. Но это направление, Клейто не интересовало. А вот у них с Марком должно получиться, если только Марк согласится плясать под её дудку. Ведь, как испытала на себе Клейто, Марк, он "себе на уме" и приехал он на Марс не от горячей любви к Ольге, а окрылённый разными идеями, которые для Клейто могут оказаться чуждыми. По сути сама Клейто, это зеркальное отражение Марка, именно поэтому, она знала, как чревато может быть доверие к поступкам новоиспечённого мужа.

Он нашёл её в садике, за домом.

— Успокойся, Оля. Нет теперь его рядом с тобой. Даю слово, что постою за тебя. Пусть попробует только сунуться к тебе.

— Марк, сколько раз я тебя просила, не называй меня Оля. Здесь я Клейто.

— Это для них ты Клейто, а для меня ты Ольга Владимировна, Оля.

— Мы на Марсе, Марк и их язык должны уважать. Кстати, как у тебя с марсианским?

— Эту абракадабру я не собираюсь учить. Все марсиане знают земной, поэтому, со мной они будут говорить на моём языке.

— Ох, и хлебнёшь ты горя со своей спесью.

— Оля, я никогда ещё ни о чём не жалел, даже тогда, когда ты так позорно кинула нас с Юм. Даже тогда, я сказал себе — последнее слово будет за мной. Я точно знал, что ты приедешь ко мне, и приедешь по доброй воле. Нужно было только немного подождать.

— Ничего себе, немного — целых десять лет.

— Что такое десять лет для вселенной, Оля? В наших руках такая сила!

Марк сжал кулак и помахал им перед собой.

— Я чувствую себя властелином, ей богу, Оля!

Ей не понравился блеск в его глазах. Марк, вдруг подхватил её, как пушинку и закружил.

— Ты с ума сошёл, поставь меня на место! — закричала она, смеясь.

— Какая ты стала лёгкая и такая вся интересная, — воскликнул он

— Согласна, но поставь меня на место.

Наконец, он сжалился над ней. Остановившись, он зашептал ей в ухо:

— Ты моя, — и слегка коснулся её приоткрытых губ.

— Нет! — выкрикнула она и вырвалась из его объятий.

— Жаль, — простонал он, наблюдая, как она скрывается за угол дома.

Но в глазах его не было сожаления. Их брак фиктивный. Это они дали друг другу понять ещё на Земле. Всё по-честному, но не без доли лукавства. Марк не сказал Клейто, что принцип разделения одинов он уже успел разработать. Об этом не знал никто, даже Юм. Подпольно над этим работали и его родители, но им не суждено было знать о его открытии.

Здесь, на Марсе взойдёт его звезда. По сути, поднялась огромная завеса над бескрайними возможностями, он чувствовал это. Что до сердечных дел, пройдёт время, и Клейто сдастся. Перед ним не устояла ещё ни одна женщина. А Юм? Она всегда оказывалась рядом, когда он кого-то терял. Что ж, он благодарен ей. А ему в этом смысле уже пора определиться. Пусть будет Клейто. Только с ней, её настойчивостью и упорством, они добьются успеха, и тогда, держись Архиват Апек! На Марсе будет единственная цивилизация — Флокия!

3. Начало

— Я сказал, красный, Игул, а не синий. Ты всё ещё спишь.

— Я не сплю, это ты в последнее время стал нервный какой-то.

В лабораторном зале, уставленном различными приборами, находились только двое — Аристокл и Игул. Аристокл копался в одном из раскуроченных приборов, а Игул на стеллаже перебирал коробки, выискивая нужную.

— Я же помню, мы делали их. Я же хорошо помню, — ворчал Игул.

— Так ты мне подашь индикатор или нет? — возмутился в конец Аристокл. Спрыгнув со стремянки, Игул стремительно подошёл к Аристоклу и, вынул из кармана своего костюма горсть всяких штуковин, вывалив их перед Аристоклом.

— Возьми сам, я тебе не ассистент.

— Вот, ты опять сердишься.

— Я сержусь?!

— А, кто, я?

— Ну, ты даёшь!

— Слушай, в чём дело? Мы цапаемся изо дня в день?

— Я знаю, в чём дело.

— Ну, ты же у нас профессор.

— Не паясничай, Аристокл, а лучше заведи себе ассистентку — такую большеглазую и большеногую лань.

— Правильно говоришь Игул. Я вот тут подумал, а не жениться ли тебе? А то, так и останешься мальчиком.

— Ошибаешься, Аристокл, я уже давно не мальчик.

Ответ был серьёзным, поэтому Аристокл смолчал, глядя, как Игул выныривает из шкафа стоящего рядом с ними.

— Вот, нашёл. Я же говорил, мы их делали.

Игул и в самом деле, уже давно не походил на мальчика, это был взрослый молодой человек, чем-то похожий на самого Аристокла. Не исчезла лишь его худоба.

— Молодец, кто ищет, тот всегда найдёт. Так, что ты там о женщинах? У тебя с ними…

— Всё нормально. Эти бестии меня обожают и я их тоже.

Они дружно рассмеялись.

— Слушай, Аристокл, нам и в самом деле нужна ассистентка. Мы зашились окончательно, всё куда-то теряется. Никакого порядка.

— А почему не ассистент?

— Так, я же о тебе пекусь.

— О ком, о ком?

— Ладно, успокойся, я серьёзно. Уже шесть лет, как ты в разводе, а подруги у тебя нет. Это сказывается на психике, понимаешь?

— Я не знал, что ты такой заботливый. Но мне это нужно?

— И спрашивать не буду, это то, что доктор прописал, а с ним не спорят.

— Я не собираюсь жениться.

— Кто тебя заставляет?

— Куда это ты клонишь? Чтобы я, Архиват опустился до такого? Ты соображаешь, что ты предлагаешь? Чтобы потом обо мне судачил всякий грязный канал?

Аристокл поднялся с места, но Игул, подойдя к нему, спокойно проговорил:

— Ну, что ты разорался? Вот теперь понятно, кто из нас испорченный

— Это ты про меня? Но ты же оказался искушённей меня.

Махнув рукой, Игул упал в своё кресло и оттуда, стал дожидаться окончания взрыва. Видя это, Аристокл неожиданно остановился и тоже сел в своё кресло, стоящее напротив Игула, положив ногу на ногу, он устремил свой взгляд на брата. Долго игра в "гляделки" не могла продолжаться. Через некоторое время в тишине раздался хохот двух, дурачащихся мужиков.

Просмеявшись, Игул проговорил:

— У меня в лаборатории, в институте работает одна лаборантка. Девочка — класс! Между прочим, студентка.

— Ладно, чёрт с тобой, делай, как знаешь, нам и действительно порядок не помешает, но и только, — погрозил пальцем Аристокл.

* * *

Через неделю ассистентка Игула прибыла на своё рабочее место. Лишь только Аристокл вошёл в лабораторию, он тут же, чуть не сел у самого порога. Это была девица с огромными глазами и ногами от ушей, в точности, как описал её Игул. Аристокла повергла в шок её откровенная одежда, яркий макияж и причёска из рекламной обложки всех цветов радуги.

— А…Э…. Это что за наваждение? — еле выговорил Аристокл.

Девушка светилась радостью, понимая, что произвела на Архивата ошеломляющее впечатление. Аристокл оглянулся в поисках Игула, но спасения не было.

— Здравствуйте, г-н Архиват, профессор Виндеконд будет позже.

Аристокл сглотнул слюну, вместо того, чтобы ответить.

— Меня зовут Айна, я буду делать всё, что не попросите.

Она прошлась, как на подиуме и сев за органайзер, стала изящно манипулировать им. Не найдя, о чём спросить, Аристокл развернулся на месте и тут же наткнулся на Игула.

— По-моему, она ошиблась адресом, — махнул Аристокл в сторону Айны.

И тут он обратил внимание, на то, что брови Игула медленно поползли вверх.

— Айна, это ты? Что ты над собой сделала?

— А что такое, вы же сами говорили, что я должна понравиться.

— Но это не значит, что ты должна сделать из себя чучело. Быстро в душевую! Быстро, быстро! И через пятнадцать минут, чтобы была здесь.

Аристокл галантно пропустил мимо себя Айну и только тогда спросил:

— Так значит, она должна понравиться мне?

— Аристокл, честное слово, я совсем не так сказал. Она всё перепутала. Между прочим, знал бы ты, сколько женщин мечтает о тебе, ведь ты холост. И эта придурошная не исключение. Решила, видимо сразу, на повал.

— Ей это почти удалось, ещё минута и меня можно было откачивать.

Тихо и скромно вошла "придурошная", и глаза Аристокла вновь поползли на лоб. Теперь, это была "Бедная Лиза" с испуганными, виноватыми глазами. Влажные, тёмные волосы она собрала в пучок.

— Сколько ты отдала за этот маскарад? — спросил Игул, подойдя к Айне.

— Да, ладно, всё, забыли, — отмахнулась Айна.

Она подошла боком к Аристоклу и, уставившись в пол, пролепетала:

— Вы теперь не возьмёте меня?

— Возьмёт, конечно, — ответил за Аристокла Игул, стоящий у него за креслом, — только больше не пугай его так. Главное, чтобы ты показала свои деловые качества. Так, Аристокл?

Тот оглянулся на Игула, заметив, при этом, что он только что перестал манипулировать руками у него за спиной.

— Ну, меня можно не спрашивать, я тут случайно зашёл. И вообще, кто я? Кстати, а, работать сегодня будем? — добавил он на полном серьёзе.

Теперь работа заметно ускорилась, но чем больше Аристокл смотрел на Айну, тем больше и больше его мучил один и тот же вопрос.

— Ты говорил, что она студентка? — наконец спросил он у Игула, когда Айна отошла от них в сторону.

— Ну, да… скоро будет. Она готовится.

— Сколько же ей лет?

— Восемнадцать.

Аристокл открыл рот и медленно добавил:

— Скоро будет.

— Ну… да. У тебя зуб заболел?

— Я тебя когда-нибудь прибью, — зашипел Аристокл, — и вообще, что с тобой такое творится? Ты так изменился в последнее время.

Подошла Айна и они оба вытаращились на неё с немым вопросом.

— Вам что-нибудь нужно? — спросила она, подобрав на стеллаже какие-то папки.

— Нет, — хором отозвались они и переглянулись.

После утренней сцены, Айна уже освоилась и теперь, с улыбкой на лице, с лёгкостью в теле, развернулась и неспеша отправилась в другой конец зала.

— Я же говорил, она ангел, — зашептал Игул.

— Ну, так, что ж ты медлишь. Твой ход, — отозвался Аристокл.

— Нет, — ответил он, — я никогда не женюсь.

— Брось, Итеи уже давно нет. А эта девушка твоя. Это точно.

— Я никогда не говорил тебе об Итее, — резко изменившись в лице, произнёс Игул

— Об этом можно было легко догадаться. Пусть, ты был ребёнком, но я то помню, как ты нас знакомил.

* * *

Когда Аристокл увлечённо работал, он забывал обо всём на свете. В итоге, он засиживался в лаборатории до ночи, тем более, сейчас, когда его работа медленно, но верно подходила к концу. И, когда, внезапно он приходил в себя, то обнаруживал, что ни Игула, ни Айны давно в лаборатории нет и только страшная ломота в теле, да дикая рябь в глазах от долгой работы у излучателей, то, что и заставляло его прийти в реальный мир.

Но, вот сегодня, потерев в азарте руки, он, наконец, понял, что один из этапов работы над разделителем одинов закончен. Аристокл прогнал его несколько раз. Прибор работал чётко и выбирал то, что нужно. Глядя на окончательный вывод, мигающий на сфере, он невольно задумался о применении этого прибора. "Нет, в таком виде им нельзя пользоваться. Слишком опасная штука, — подумал он, — надо будет придумать какую-нибудь защиту, иначе…". Аристокл вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Хронометр показывал без четверти два. Он оглянулся. Со стороны лаборантского отсека к нему грациозно

приближалась Айна.

— Что ты здесь делаешь?

— А вы?

— Я работаю.

— Я тоже.

— Я вызову водителя.

— Не нужно водителя. Я остаюсь.

Она уже стояла перед ним. Её рука легко легла на его лечо так, что Аристоклу пришлось подняться на ноги. В его глазах читался вопрос.

— Посмотри в другую сторону, Айна.

— Я не хочу в другую.

Поднявшись на цыпочки, Айна прижалась к его губам, а руки Аристокла с силой сжали её хрупкие пальцы.

* * *

Казалось, на следующий день, он должен был думать об Айне. Но весь день, с самого утра, он думал о Клейто, о превратностях судьбы, о несправедливости Бога по отношению к нему, о бесповоротно ушедших годах, о времени, и опять о Клейто. Лишь одна мысль об Айне промелькнула, перед ним — Айну хорошо учили на уроках по актёрскому мастерству.

Появившись во дворце "Прогресс" раньше, чем обычно, он первым делом вызвал Игула.

— Я чувствую, что будет скандал, вот увидишь. Её родители раздуют из мухи слона.

— Успокойся, Аристокл, ты знаешь, что делаешь. Ты Архиват. Вспомни своё прошлое.

— Прекрати Игул, это не игрушки.

— Я не понимаю, чего ты испугался?

— Я чувствую, какой-то подвох, а вдруг она подослана Фракки? Я знаю их штучки, они на всё способны.

— Неужели ты думаешь, что я не проверил её биографию. Она родом из Флокии. Родителей, кстати у неё нет. Она сирота и находится под покровительством государства Апек. В Архиноне она попыталась поступить в ВУЗ, не получилось, осталась работать лаборанткой. Теперь ты спокоен?

Аристокл молчал, и Игул спросил:

— А, что, у вас уже что-то было?

— Я пока ещё не совсем свихнулся, но вот, она.

— Ладно, я попробую с ней поговорить.

Немного помолчав, Игул вкрадчиво заговорил:

— Зря ты сопротивляешься судьбе. Подумай, прошло уже два года, как та землянка вышла замуж. Разве не ясно? Она кинула тебя окончательно.

Аристокл просто, взял и прервал связь. "Господи, и почему мне суждено быть Архиватом?"

Вечером Аристокл решил не идти в лабораторию. Ему нужно было немного отдохнуть после нескольких напряжённых недель. Пол дела сделано. Имеет он право расслабиться и побыть немного с детьми, тем более что вскоре им в очередной раз предстояло уехать к матери во Флокию.

Оказалось, что у детей установился свой распорядок дня. В это время они обычно смотрят Инфоскоп, при чём, одну и ту же передачу. Сегодня показывали концерт молодых дарований Марса, а Итея и Олег, как выяснилось, были музыкальными детьми. Итея даже выучилась играть на виртуальной скрипке. Олег немного пел, чем дико удивлял Аристокла, у самого Аристокла со слухом были небольшие проблемы.

Скромно устроившись позади них, он изредка обращался к ним с вопросами о делах насущных, но в ответ получал лишь укоризненные взгляды. Тогда ему пришлось изучать то, что происходит на экране. Пели дети, по одному и хором, выступали танцевальные группы. Особенно даровитые играли на инструментах.

— Смотри, папа — Южди! — крикнул Олег.

На что Аристокл ответил:

— Ты же знаешь, я не смотрю Инфоскоп и поэтому, понятия не имею, кто такая Южди.

— Папа, это наша сестра — Южди Эриконд.

При этих словах Итея смотрела на него в диком удивлении.

В области сердца Аристокла что-то кольнуло.

Худенькая девочка лет шести, с печальными глазами открыла ангельский ротик и выдала звук такой силы и красоты, что по спине пробежали мурашки.

"Это та самая девочка, — подумал Аристокл, — да, та самая девочка". Он припомнил, что видел её в космопорту, когда она была ещё маленькой. "Она могла быть, чьей угодно", — вспомнил он слова Клейто. Аристокл не мог больше смотреть на это и, поднявшись с кресла, вышел из зала. Как хочется всё вернуть назад! Теперь всю жизнь это прошлое будет преследовать его.

Под грустным впечатлением, незаметно для себя, Аристокл оказался в зале "Стон", название которому, когда-то он придумал сам. Именно здесь проходила первая встреча с Итеей Флокки. Именно сюда он привёл Ольгу для расправы над ней, подсознательно думая о мести за утерянную Любовь. Всё казалось тогда до безумия символичным, и Ольга в образе зла, с которой будет покончено, и кинжалы, как символ расплаты. Вот они, перед ним, он так и не убрал их отсюда. Кто-то вновь повесил их на стену, на то самое место, напротив дверей. Аристокл прошёл к диванчику, на котором сидела когда-то Ольга, и ясно ощутил стыд и за Ольгу, прошедшую весь этот кошмар, и за себя, свершившего его. "Ничего не вернёшь, дело сделано". Он вспомнил её растерянный взгляд и поднял глаза на кинжалы. Нет, не для того он повесил их сюда, чтобы она покончила с собой, он оставил их для защиты. Конечно же, для защиты! И она воспользовалась ими, хотя, это могло закончиться плачевно. Он опустил голову на столик, как когда-то Ольга и так замер от боли, безысходности и несправедливости самого проведения. Нет, кроме него к Ольге никто не мог прикоснуться. Эта догадка тёплым зёрнышком поселилась в его горьких мыслях. Южди его дочь.

* * *

За детьми приехал Марк, впрочем, он всегда приезжал сам. Он же привозил их обратно. Прежде, чем лично посадить детей в автолёт Марка, Аристокл некоторое время, разговаривал с ним в зале "Аудиенций". Казалось, они говорили о пустяках, но это только казалось. Каждый раз такой визит Марка, открывал перед Аристоклом непростой, скрытый мир его души. Способности Марка Аристоклу были известны и вызывали самый главный интерес, поэтому, шаг за шагом этот сильный землянин, отдавал часть своих тайн, не ведая того. Но, всё же, тайны своих работ в науке, он крепко держал при себе. Хотя, цели, помыслы, склонности Марка уже были у Аристокла на заметке. Но, если он думал, что сам надёжно скрыт от Марка, то глубоко ошибался. Марк давно уже понял, как надо вести себя с Аристоклом. Таким образом, между ними установилась долгая, негласная игра, по типу "Шах — Мат", где требовался глубокий анализ слов, прежде чем они должны выпорхнуть наружу. Иной раз, казалось, они упивались этой игрой, невольно симпатизируя друг другу, как противники. Одним словом, один другого был достоин.

Сегодня Аристокл не успевал на встречу с ним, задержали дела в парламенте, а когда прибыл во дворец, с часовым опозданием, то Марка в Зале "Аудиенций" не нашёл. Где он мог быть, никто вразумительно сказать не мог. На вызов ви-фона не отвечал.

— Посмотрите его на детской половине, — распорядился Аристокл и отправился в лабораторию, чтобы узнать, как дела у Айны, которая должна была проследить за медленным накопителем.

Чтобы сократить путь, Аристокл всегда пользовался лифтом, предназначенном только для него. Лифт опустился прямо в лабораторию. Двери бесшумно отворились, но он так и остался стоять на месте, созерцая происходящее в лаборатории. Собственно это была влюблённая пара, застывшая в долгом и страстном поцелуе. Двери так же бесшумно закрылись, оставив Аристокла внутри лифта, в глубоком раздумье. Из оцепенения его вывел звонок Игула.

— Я не смогу сегодня прийти, у меня дела, — сообщил тот.

— Только не сейчас, — проговорил Аристокл, — срочно ко мне!

— Что-нибудь случилось?

— Да. Проверь нашу лабораторию на предмет утечки информации.

— Что ты говоришь?

— Я сказал, срочно ко мне!

Когда дверь лифта вновь отворилась, в лаборатории уже никого не было, и стояла удивительная тишина. Оглядевшись, уверенным шагом, он прошёл в лаборантскую. Айна раскладывала какие-то склянки и, оглянувшись в его сторону, жеманно улыбнулась, на её щеках красовался заметный румянец.

— Через пять минут жду тебя в зале "Аудиенций".

Не дожидаясь её реакции, он тут же вышел из лаборатории.

В зале "Аудиенций", грохоча сиденьями, прыгали и бегали дети. Некоторые сиденья падали на пол. Детский, весёлый смех немного остудил запал Аристокла, кипящего от возмущенья. Он огляделся — Марк беззаботно, вразвалочку, бродил здесь же. Увидев, появившегося Аристокла, он тут же отправился к нему навстречу и спокойно подал ему руку. Немного поколебавшись, Аристокл подал ему свою.

— Как ваши успехи в познании мира сего? — спросил Аристокл.

— Спасибо, не стоим на месте, движемся в нужном направлении.

— Семимильными шагами?

— Скорее черепашьими.

Борьба этих натур выражалась ещё и многозначительными взглядами.

— Тише едешь — дальше будешь, — возразил Аристокл.

— Что ж этот девиз, как раз для меня.

Поединок "титанов" прервала Айна, вошедшая в зал более чем скромно, но оба мужчины сразу заметили её и дружно повернули голов в её сторону. Аристокл немного расслабился, и нехотя пройдясь между Марком и Айной, заговорил:

— В последнее время, Марк, я заметил, что дети приезжают от вас какие-то отчужденные, вялые, что ли. Может быть, с ними там некому заниматься?

Марк в удивлении округлил глаза.

— Что ты, Аристокл, как раз для детей в нашем доме устроено буквально всё. Под них у нас полностью меняется распорядок дня. Они никогда не предоставлены сами себе.

— И, тем не менее, имею я право, отправить с детьми своего человека? Имею? — переспросил он Марка.

— Конечно, это твоё право. Бога ради.

Аристокл зафиксировал его слова указательным пальцем, направленным в его грудь

— С детьми поедет моя сотрудница по работе. Очень исполнительный и положительный человек. Аристокл не переставал ходить из стороны в сторону. Подойдя в очередной раз к Айне, он в задумчивости произнёс:

— Заодно, проведает своих родственников во Флокии.

Айна открыла, было рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его.

— Познакомься Марк, это Айна. Айна, это Марк.

Марк и Айна неуверенно кивнули друг другу головами.

— Ну, вот и ладно. Время идёт, путь ваш долог. Марк, ты можешь забирать детей, а я пока немного проинструктирую Айну.

— А, как же лаборатория? — воскликнула Айна, как только Марк с детьми удалился.

— Ты служишь у меня и делать будешь то, что прикажу я.

Айна не привыкла к такому обращению

— Что же изменилось, Аристокл, — её нижняя губа слегка задрожала.

— Господин Архиват! — властно проговорил он, — Итак, слушай дальше, детка. Ты поедешь для наблюдения за детьми, проследи, чтобы отношение к ним было соответствующее. Отлучаться разрешено, только в тот момент, когда будешь сканировать последние разработки в лаборатории Клейто, а так же, за одно и в лаборатории Марка Соло. В любое время, дня и ночи мой приёмник будет работать.

— У Соло есть своя лаборатория? — изумилась Айна.

Аристокл подставил палец к губам.

— Об этом никто не знает. Ты умная девочка. Ты всё сделаешь правильно, именно так, как сказал я. А теперь об оплате этой сложной работы. Я забуду о вашей с Марком привязанности друг к другу и не стану говорить об этом Клейто. Айна прикрыла рот рукой, а Аристокл подошёл к ней ещё ближе.

— Подумай, Айна, если будешь делать всё правильно, в будущем сможешь стать женой Архивата.

Айна округлила глаза.

— Но, запомни, двойную игру распознаю мгновенно.

Он отошёл от неё в сторону и оттуда спросил:

— Я надеюсь, эта плата выше, той, что была тебе предложена ранее?

Айна закрыла лицо руками

— Нюни распускать нет времени! Тебя ждут дела, при чём, великие!

Айна выбежала, но Аристокл так и остался стоять, плотно сжав губы. Неожиданно он с силой пнул одно из сидений, стоящее поблизости. Сиденье с грохотом повалилось, увлекая за собой последующие ряды. Тут прозвучал сигнал ви-фона. Ошеломлённый Игул докладывал:

— Ты прав, наши коды взломаны, при чём не единожды. Неужели это Айна?

— Ну, если не наши мыши, то кто? Хорошего лаборанта ты привёл. Молодец, умная девочка и она ещё послужит нам

— Ты заключил с ней сделку?

— На кону моя холостяцкая жизнь.

— Что?

— Ну, пообещать можно всё что угодно, особенно для таких, как она.

— Мне кажется, ты проиграешь.

— Есть один момент, в котором я должен остаться в выигрыше.

— Не понимаю.

— Я сам себя порой не понимаю.

* * *

Вот уже несколько дней Аристокл находился в полном смятении. Что он наделал? К чему приведут его действия? Неужели всему виной явилась боль и обида за Клейто? Он готов был разнести Марка в пух и прах сразу же и физически, но это было бы слишком примитивно. Она должна увидеть сама, с кем она связала жизнь. Внезапно его осенила совершенно другая мысль, что сторона верности Марка меньше всего интересует Клейто. Ведь, не может же она не видеть и не чувствовать лжи… "Это я так думаю", — осадил он себя. И, тем не менее, если они вместе уже более двух лет, то это что-нибудь значит? Хотелось бы верить в то, что эти причины кроются в общности интересов, но даже этой причины достаточно, чтобы бороться за неё, за Клейто.

Таким образом, Аристокл дошёл до мысли, что, живя тихо ненавязчиво, скорее, существуя в убогой среде постоянной вины и внутреннего покаяния, не имеет никакого смысла. Ведь был же он когда-то её кумиром, значит что-то должно ещё в ней остаться.

Есть ли у Соло своя лаборатория, Аристокл, конечно же, не знал, но был уверен стопроцентно, просто иначе быть не могло. Айна это докажет, но, даже, если она не станет шпионить в пользу Аристокла, смуту в его творческий процесс она внесёт. И самый главный выигрыш, о котором он говорил Игулу, это прозревшая Клейто. Тогда, зачем он пообещал Айне, жениться на ней? Но нужно же было что-то обещать и обещать по-крупному, чтобы Айна напрочь забыла о том, что обещал Марк. Что ещё подвигло Аристокла на такой сомнительный поступок? Наверное, всё же разведывательный интерес. Идеи Марка, о которых он догадывался, неспроста щекотали его любопытство. Исходя из того, какое открытие сделал Аристокл в собственной лаборатории, уже вызывало некоторые опасения из-за возможного неумелого использования. Аристокл сильно сомневался, что у Марка есть чувство ответственности перед миром.

4. Первая ласточка

Далёкое солнце пробивалось сквозь светорассеивающий купол. На живописной, зелёной лужайке, перед высоким, куполообразным домом, в типичном марсианском стиле, шумно резвились и взрослые и дети. В древнейшей игре в "горелки" были включены различные правила и условия, от чего игра становилась, похожа на азартное и задорное состязание. Наравне с Майкой, Олегом и Южди совершенно по-детски носились Каби, Эйна и пара охранников. Клейто уже изрядно подустав, упала в кресло-качалку и, тяжело дыша, отдыхала, наблюдая за игрой. Неожиданно она обнаружила, что Айны, которая неизменно присутствовала рядом с детьми, нигде нет. Клейто насторожилась. С самого начала эта стройная по-марсиански, симпатичная девочка вызывала подозрение. Замкнутая, и немного скованная в общении, не только с детьми, но и со всеми окружающими, Айна казалась Ольге немного странноватой, от взгляда Клейто не ускользнуло и то, как Айна переглядывается с Марком. Неужели Аристокл для этого и подослал её сюда. Ведь причин бояться за детей не было. Нет никакого желания докапываться до истины и всё же, где она сейчас? Клейто уже представляла, разговор с Аристоклом на эту тему. Это же смешно. Неужели он думает, что Марк клюнет на эту приманку. Только Клейто знает о главных приоритетах Марка. Прежде всего, он учёный и только после, Казанова. И всё же будет неудобно, если об его похождениях узнает вся Флокия. Итак, Айна исчезла, а значит она там, где Марк, а Марк, естественно в институтской лаборатории.

У дверей кафедры одинологии дежурил один из добродушных охранников. Он приветливо улыбнулся Клейто и, как бы, между прочим, заметил:

— А ваш муж, минут пять, как спустился вниз, в конструкторский отдел.

— Куда? — удивилась Клейто.

— В конструкторский отдел.

— Спасибо, как раз, он мне сейчас и нужен.

Клейто благодарно кивнула охраннику и быстро прошла к лифту. Ей сделалось не по себе. Де-жа-вю какое-то. Она просто вспомнила аналогичный случай, произошедший с ней на Земле, когда ей пришлось застать врасплох Марка с Юм.

Уже на этаже конструкторского отдела она остановилась. Что-то ей подсказывало, что входить в центральную дверь не следует. Не то, чтобы она боялась гнева Марка, просто ей было за себя стыдно. "Мне просто нужно убедиться, что всё нормально, и я успокоюсь", — подумала она и пошла к заднему выходу, которым почти никто никогда не пользовался, так как он находился со стороны лестничных сооружений. Странно, но идентификатор не среагировал на её ладонь, и дверь осталась закрытой. Вообще-то у Клейто был доступ во все отделы института, ведь она была его руководителем. На всякий случай, у неё имелся код доступа, при помощи которого она, всё же попала внутрь помещения. Это был тамбур. Здесь располагались некоторые приборы безопасности. Стояло два ряда шкафов с защитной одеждой. У самого входа висели халаты, имелась даже душевая кабина и ещё одна дверь, которая и вела в отдел конструкторского бюро. Уже у самой двери её остановили голоса, и она чисто инстинктивно забежала в душевую. По-видимому, входная дверь тут же и открылась, потому, что Клейто чётко услышала голос Айны:

— Не волнуйся Марк, ни одна живая душа не узнает об этой лаборатории.

— И всё-таки, ты поступила неразумно, придя сюда. Кстати, как ты сюда попала?

— Господи! Марк, если бы ты знал, как мне надоело сидеть рядом с Клейто и её детьми. Я же хочу видеть тебя. Слышать тебя, быть рядом с тобой. Ну, как ты не понимаешь этого?

— Я не спрашиваю — зачем, я спрашиваю — как? Ты шла за мной? Скажи, Айна, ты сама напросилась ехать сюда?

— Это совпадение. Нас сводит судьба.

— Я понял, тебя подослал Аристокл.

— Марк, я люблю тебя.

Клейто, сидя в укрытии, в удивлении подняла брови.

— Ты помнишь, что ты мне говорил?

— Я всё помню, Айна.

Они замолчали и Клейто, не выдержав, вышла из душевой.

— Я не помешала? — спросила она, наблюдая, как они терзают друг друга в объятиях.

— Клейто? — опешил Марк и опустил руки, — ты следила за мной?

— Нет, что ты. Я наблюдала. Впрочем, как и Айна. Спасибо, малыш, — повернулась она к Айне, — ты раскрыла мне глаза. Итак, — она вновь обратилась к Марку, — смена обстановки тебя не исправила и ты вновь хочешь испортить отношение с местными властями, открыв незарегистрированную лабораторию.

Марк открыл, было, рот, но Клейто прикрыла его своей ладонью.

— Предупреждаю — только по делу, и только правду.

— Значит, правду? Ну, что ж, всё равно, рано или поздно ты бы о ней узнала. И, между прочим, я сам бы всё рассказал. Раз так, слушай сейчас.

Он подошёл к ней поближе и продолжил

— Флокии просто повезло, что сюда приехал я, — он ткнул себя в грудь, — потому что, только мне под силу сделать её счастливой.

— Так. Каким же образом?

Марк открыл двери лаборатории.

— Входи.

Войдя внутрь, Клейто остолбенела.

— Что это?

Посреди помещения в виде ангара возвышалась машина странной конструкции, похожей на Атон, но только в меньших размерах. Это была небольшая тарелка, по всему кругу, которой размещались прозрачные вставки в виде миниатюрных мониторов. Тарелка была установлена на трёх опорах, а в самом центре, под ней виднелся вход — подъёмник, точно, как у Атона. Верх тарелки от Атона отличался тем, что был забронирован наглухо. Марк прокомментировал:

— Эта машина несовершенна и требует доработки. С её помощью, Флокия станет единственной страной на Марсе. Государство Апек перестанет существовать. И сделаем это мы! Понимаешь, мы!

Глаза Марка заблестели, а голос приобрёл незнакомый, для Клейто тембр.

— Ты забудешь о Виндеконде, и всех тех страданиях, которые он тебе принёс. Это будет грандиозный проект. Наши одины произведут фурор в нашем тусклом мире.

Горло Клейто пересохло, но она выдавила:

— Ты далеко замахнулся. Мне с тобой не по пути.

— Ты будешь со мной, у тебя нет другого выхода.

— Есть! — поспешила выкрикнуть Клейто, — я сдаю тебя властям!

— Вся работа велась под твоим руководством. Клейто, ты наступила на те же самые грабли.

Марк смотрел на неё снисходительно. Клейто молчала, она была повержена.

— Но, ты должна помнить, мои клятвы и обещания остаются в силе.

— Марк, — тихо проговорила Клейто и заглянула в его глаза, — Ты же учёный, а не завоеватель, подумай, чем может закончиться поход на Апек? Оставь эту затею. Чего тебе не хватает? Ты всё получишь. Я разрешу тебе экспериментировать под моим покровительством. Тебе даже не придётся из-за этого жить со мной. Бога ради, вам не придётся с Айной скрываться. Вы поженитесь. Но только забудь эту идею с Апек!

— Какая Айна? О чём ты? — усмехнулся Марк.

— Марк? — очнулась, наконец, Айна, — ты же обещал, ты говорил, что любишь!

Не обращая внимания на Айну, Марк тупо взялся втолковывать Клейто, будто она несмышлёный ребёнок:

— Айна нужна была лишь для того, чтобы поставлять сведения из лаборатории Аристокла. Здесь большого ума не надо. От Айны требовалось усыпить бдительность братьев Виндекондов, и она с этим справилась. Неужели ты думаешь, что я ей увлёкся?

— Ах ты, гад! — не вынесла обиды Айна, — Ты думаешь, я стану из-за тебя страдать? Да, не будет этого. Я выхожу замуж за Архивата Апек!

— Что!? — Марк потемнел, — Ты что же, продалась Виндеконду? Ты вела двойную игру?

— Марк, что с тобой? Что произошло, скажи? — крикнула Айна.

Клейто и сама не видела его таким, по спине пробежали мурашки.

Марк прижал Айну к стене, и, давя её бешеным взглядом, прошипел:

— Отвечай, что ты делала в моей лаборатории?

Айна безрассудно плюнула ему в лицо, тогда Марк, размашисто ударил её по щеке.

— Прекратите! — не выдержав, крикнула Клейто, — Вы свихнулись! Вы оба свихнулись!

Клейто развернулась и побежала к выходу. Лёгкая на вид дверь не поддавалась её натиску. Клейто развернулась к Марку.

— А, ну открой!

Тяжело с шумом Марк выдохнул и, прищурившись, заговорил:

— Не спеши, Клейто, ведь ты ещё не узнала принцип работы моей машины. Ты просто обязана знать, каких высот я достиг.

Марк вновь стал походить на сумасшедшего.

— Ты же не представляешь, что это такое.

Развернувшись, Марк отправился к тарелке. У подъёмника он оглянулся и дико улыбаясь, махнул им рукой

— Ты вроде говорил, что она несовершенна, — поспешила окликнуть его Клейто.

— Ерунда, это пустяки, — отозвался он уже с подъёмника.

Тарелка закрыла люк, потом поспешно убрала подпорки и повисла в воздухе. Клейто с Айной услышали лёгкое жужжание, которое постепенно начало переходить в невыносимый визг. Клейто заткнула уши, но спасения не было. Когда зажглись огни бегущие по ободку тарелки, на грудь Клейто навалилось что-то тяжёлое, сбило её с ног и придавило к полу. Вокруг неё установилась темнота и в этой темноте, со свистом и бешеной скоростью проносились колючие кристаллы в виде остроконечных звёзд. Они больно ранили её, и эта боль отдавалась по всему телу. Постепенно боль стала переходить в нестерпимый зуд, вызывающий беспричинный смех. К тьме прибавился короткий импульс света. Всё это чередовалось. Чередовались и ощущения смех-боль, до тех пор, пока не слилось в единый хаос чувств. Клейто не могла больше терпеть. Она потеряла рассудок, и её сознание померкло.

5. Фантастический марафон

Из забытья её вывел звук громко падающих капель, сопровождавшийся шипением. Подступившая тошнота заставила выдавить стон. Приоткрыв глаза, она увидела чью-то руку, на которой мигал зелёный огонёк, издающий колючий звук. Она наблюдала за ним до тех пор, пока он не погас. Писк прекратился, но остался шум в ушах. Лишь, только она успела закрыть глаза, падающие капли вновь врезались в шорох листьев. Перед её глазами настойчиво мигал всё тот же огонёк. Собрав все силы, она пошевелила рукой и почувствовала острую боль от тысяч иголочек, впивающихся в её тело. Звук сигнала видоизменился, стал более чётким и звонким. Найдя где-то в пространстве вторую руку, она уронила её прямо на огонёк. Звук прекратился, но тут же над её головой в голубом свечении явился какой-то человек. Смысл его слов она не понимала. Набор бессмысленных фраз вызывал лишь тревогу и усиливал боль в голове. С удивлением она услышала и собственный голос, но пронзительная боль вновь отбросила её в небытие. Следующая вспышка сознания произошла при ярком свете. Склонившийся над ней человек слегка улыбнувшись, проговорил:

— Ну, вот, наконец-то ты слышишь меня.

— Да, — проговорила она и не почувствовала никакой боли.

— Ты узнаёшь меня?

— Нет.

Человек наклонился к ней ещё ближе, и пристально взглянул в её глаза. Что-то смутное зашевелилось в её памяти.

— Где я? — спросила она, оглядывая незнакомую обстановку.

— Ты в клинике Эймоса. Здесь твои родные.

Подошли двое неизвестных, мужчина и женщина.

— Кто вы? — спросила она.

Женщина, ничего не сказав, принялась плакать и её тут же увели.

— Айна, ты разве не узнаёшь меня? — спросил мужчина.

— Нет, — ответила она.

— Я твой дядя

— Достаточно на сегодня, — сказал подошедший доктор, — главное, что она пришла в себя, а значит, дело пойдёт на поправку.

Он взял её за руку и внимательно взглянул в её глаза. Мягкий сон тут же помутнил её сознание.

* * *

— Хотябы сегодня ты можешь отдохнуть?

Опершись о косяк, Игул стоял в дверях, засунув руки глубоко в карманы.

— Как раз сегодня мы должны быть максимально плодотворны, — возразил Аристокл, сосредоточенно вглядываясь в глазок накопителя одинов, изредка нанося пометки на экран.

— Уже час ночи.

— Всего час? — спросил Аристокл.

— Послушай, Аристокл, — Игул подошёл к нему, — наметился, наконец, некоторый прогресс. В Эймосе пришла в себя Айна.

— Но, Клейто всё ещё в коме.

Аристокл оторвался от экрана и, обхватив голову руками, произнёс:

— Будь проклят тот день, когда я отправил в Эймос Айну.

— Ну, вот, ты опять клянёшь себя.

— Я лишь на десятые доли предполагал, чем всё это может кончиться, но чтобы сбылись все сто, я не мог предвидеть.

— Зато, ты разоблачил Соло.

— Да, но какой ценой. И где сейчас этот Соло, никто не знает.

— Его найдут, вот увидишь.

— Сомневаюсь я, Игул. Это длится уже неделю.

Аристокл поднялся на ноги, пройдясь вдоль панели приборов

— У меня не укладывается в голове, как можно объяснить то, что Клейто с Айной оказались запертыми изнутри, и никто не смог отпереть дверь, пока её не взломали. А ещё. Судя по чертежам, машина Соло была громоздкой. Даже входной заезд был для неё мал. А значит…

— Что значит? Он растворился в воздухе? — усмехнувшись, отозвался Игул, и опустился в своё рабочее кресло, — скорее всего, его там не было, — заключил он.

— Был. И был на машине, — уверенно возразил Аристокл.

— Ну не знаю, мистикой наша полиция не занимается.

— Согласен. Эта загадка для нас.

— Слушай, а может они отравились каким-нибудь газом?

— Ты же знаешь, что в их крови ничего подозрительного не обнаружено. Зато их мозг выдавал такие импульсы, при которых всякие мысли отсутствуют. Это как раз и есть последствия усилителя одинов, на что и рассчитана машина Соло. Хорошо ещё, что мощность его машины мала, иначе, облучению могли подвергнуться все, кто находился в здании и даже рядом с ним. Во всяком случае, так было заложено в проекте.

Громко прозвучал сигнал ви-фона. Это был профессор Мысский, содержащий Архинонскую клинику заболеваний мозга. В данный момент он находился в Эймосе по просьбе Аристокла.

— Аристокл, — раздался его мягкий голос, — похоже, наш адаптер работает и при чём успешно. Айна начинает кое-что вспоминать, но по-прежнему очень слаба.

— А, Клейто? — встрепенулся Аристокл.

Профессор поджал губы.

— К сожалению, пока ничего хорошего.

— Я еду!

— Аристокл, ты только вчера приехал! — воскликнул Игул.

— Я скоро вернусь.

Он сбросил свой халат, прямо на панель.

— Постой, сейчас ночь.

— Там день.

— Ты сказал, что сегодня мы должны быть максимально плодотворны.

— Я же сказал, скоро вернусь!

— Аристокл, — вмешался профессор Мысский, — вы можете спокойно заниматься своими делами. Я же говорил, что буду передавать все подробности.

Но Аристокл его совершенно не слушал, он машинально выключал какие-то приборы и рассовывал по местам различные вещи.

— Нечего тут спорить, я еду! — заключил он и отключил ви-фон.

— Аристокл, ты забываешь, ты ещё и Архиват.

— Об этом помню всегда и надеюсь на наш парламент.

— Да, но некоторые дела требуют твоего личного вмешательства, а их накопилось слишком много.

— Не забывай, ты тоже Виндеконд.

Аристокл ткнул пальцем в грудь Игула и поспешно удалился, оставив брата с раскрытым ртом.

— Я!? — единственное, что он смог выговорить.

* * *

Аристокл летел в Эймос и, как обычно торопил время. Мысли и думы больно сжимали его сердце. Клейто — его любимая Землянка! Выживет ли она? Неужели Господь Бог задался целью наказать его, тем самым, лишая его этих драгоценных чувств, которые с таким трудом ему достаются? Мысленно, он провёл аналогию между Итеей, которую всё ещё помнил и Клейто, так странно запавшей в его душу. Он не может точно сказать, кто теперь ему дороже, и всё же, Клейто стала частью его жизни. Об этом говорила та боль, без которой он не мог думать о ней сейчас.

Вся надежда возлагается на адаптер, наспех сконструированный профессором Мысскиным, им и Игулом. Айна что-то вспоминает, значит, он подействует и на Клейто, нужно только дождаться её возвращения из комы. А ещё Аристокл надеялся на слабость адской машины, о существовании которой он знал точно. Перед тем, как потерять сознание, Айна всё же успела передать Аристоклу её параметры и некоторые сведения из его секретной папки.

Аристокл и раньше много думал о Марке, анализировал его слова и действия. Что-то притягивало его к нему, может быть неуловимая общность интересов или обыкновенное любопытство? Вот и сейчас, по привычке он пытался примерить его действия на себя.

Нога Марка ещё не ступила на поверхность Марса, а Аристокл уже знал почти всё о его прошлом. На данный момент было известно, что тайным агентом военного ведомства Земли он не являлся. Тем более что сами военные были бы не прочь с ним познакомиться. Именно для этого они предложили свои услуги для его поисков. Но Марк, будто и впрямь, словно растворился в воздухе.

Так, что же такое сотворил Марк Соло? За эту неделю, Аристокл немного покопался в его работах. Благо, что Марк, всё это так и оставил без кодировки, что тоже являлось странным и наводило на мысль на то, что он не собирался покидать этот мир в одночасье, а значит, мы имеем дело именно со случаем. Вообще-то данную машину Марк не стал программировать на сортировку одинов, принцип которой он уже давно разработал. Аристокл просто понял, что не это было его целью. Итак, в проекте Аристокл нашёл адскую машину, то есть простейший гигантский накопитель одинов с их увеличенной скоростью движения. Это был усилитель всего хаоса одинов — психологическое оружие, производящее невероятный эффект безумия.

В глубине души, Аристокл начал понимать ход мыслей Марка. Когда-то и он сам прошёл через эти помыслы, но что-то ему помешало. Скорее всего, на него повлияла Итея. Только она могла воздействовать на Аристокла почти магически, а ради неё он был готов на всё. Марк попросту заболел, приняв дозу "одино-радиации". Ведь не зря Земляне поставили исследование одиночастиц под строгий, государственный контроль. Но, похоже, Марку законы были не писаны. Он проник в такие глубины одинов, что Аристоклу и не снилось. Естественно, работая в таких условиях, отдалённых от нормальных мыслей, в понятиях, граничащих с полным отходом от реально воспринимаемого нами мира, вполне можно свихнуться. Что и произошло с Марком, который словно ребёнок, не отдавал отчёт своим действиям.

В других условиях, Аристокл мог бы просто пожурить Марка, за содеянное, но сейчас, когда пострадали люди, когда в поток одиночастиц попала Клейто? Если бы только Марк нашёлся. Впрочем, в способах наказаний, Аристокл был искушён чрезмерно. Он не знал, что бы он с ним сделал. Но достаточно вспомнить, как расплатилась за смерть Итеи — призрака Клейто.

Клейто. Он тяжело вздохнул, увидев вдали купол вечернего Эймоса. Да. Он должен быть там, а как же? А вдруг она очнётся, а его рядом нет. Она должна его вспомнить. Её память будет немного потеряна, но может она вспомнит о том, как относилась к нему раньше, хотя…

* * *

В белоснежной, сверкающей палате, Клейто находилась под прозрачным реанимационным колпаком. На её мертвенно бледном лице ярко выделялась сеточка кровеносных сосудов, которую Аристокл раньше не замечал. Землистый цвет осунувшегося лица вызывал вполне определённые ассоциации. Белокурые волосы разделены на пряди, между которыми были пристроены датчики адаптера. Над её изголовьем нависал, следящий за её состоянием голограммный шар — наблюдатель, высвечивая все данные, на которые Аристокл изредка бросал свой взгляд.

— Аристокл.

Тихий, слабый голос заставил его вздрогнуть и оглянуться.

— Айна?! Ты узнала меня?

Её кровать стояла напротив. Он был так удивлён и обрадован, что тут же подошёл к ней.

— Да.

Реанимационный купол, покрывающий её ранее, был уже убран, поэтому она могла свободно говорить с ним. Лишь наблюдательный шар — медиком неизменно болтался в воздухе над её телом. На лице Айны уже проступил лёгкий румянец.

— Как ты?

— Нормально.

В её взгляде Аристокл уловил печаль и какую-то взрослую усталость. Вопросов к ней было много, но он не спешил с ними, боясь нарушить установившийся хрупкий порядок в её голове. Она хотела сказать ещё что-то, но он прикрыл её рот

— Пока ничего не говори. Потерпи, — сказал он тихо и, заботливо поправил одеяло, — Поговорим, когда встанешь на ноги.

— Нет.

Глаза Айны наполнились слезами.

— Тс, — прошептал он, подставив к губам палец, — Всё будет хорошо. Ты обязательно поправишься.

— Нет, — опять прошептала она.

Аристокл поднял голову к шару — наблюдателю. Никаких сбоев, лишь лёгкое учащение пульса. В палату стремительно вошёл человек спортивного сложения с седеющими висками. Это и был профессор Мысский. Он напористо вытеснил Аристокла и наклонился над Айной.

— Ну, что ж, девушка, вы у нас молодцом, только не нужно волноваться, — добавил он, увидев её раскрасневшиеся глаза. Все разговоры завтра, а сегодня спать.

Айна ушла от взгляда доктора, наблюдая, как Аристокл теперь уже наклонился над постелью Клейто. Но Мысский был настойчив. Поймав её взгляд, он тупо проговорил:

— Спать.

Айна сдалась, медленно сомкнув усталые глаза.

— Профессор, можно я останусь здесь на ночь?

— Вам не имеет смысла находиться здесь. У нас есть сиделки.

Он не гипнотизировал его, но всё равно, Аристокл решил не спорить с ним, понимая абсурдность своего поведения.

Когда, наутро Аристокл вернулся в клинику, его встретила Айна. Она уже свободно бродила вдоль стеклянных перегородок палаты, где теперь находилась одна только Клейто.

— Тебе разрешили ходить?

— Более того, меня выдворили отсюда в палату для выздоравливающих.

В её голосе Аристокл не услышал радости.

— Аристокл, я не понимаю, что происходит?

— Об этом должны рассказать ты и Клейто.

— Я ничего не знаю?

— И куда делся Марк, ты тоже не знаешь?

— Нет.

— А, как передавала мне данные его проекта, ты помнишь?

Айна молча уставилась на него.

— Если не помнишь, не мучь себя, — остепенился Аристокл.

С силой потерев виски, Айна зажмурилась и вымученно произнесла.

— Нет, отчего же, я помню о проекте. И ещё, я помню, что за это, ты пообещал жениться на Айне.

Аристокл встрепенулся.

— Я обещал? Я точно обещал?

— Я вру?

Она устремила на него быстрый взгляд и он, сдавшись, опустил голову.

— Понимаешь, Айна… такая ситуация, я не смогу исполнить это обещание. По крайней мере, сейчас.

Он искоса взглянул в сторону Клейто.

— Что значит, не сможешь? Ты Архиват или, кто? Разве, твоё слово не закон?

Аристокл, медленно подняв на неё глаза, прищурился, он просто не ожидал от Айны такого натиска. Видимо одины неплохо встряхнули её мозги.

— Я всё понял, Айна. Ты хорошая и отважная девушка. В твоей жизни ещё появится…

— Помолчи! — перебила она его, — У меня просто в голове не укладывается, что ты пообещал на Айне жениться? И не от любви горячей, а из-за какого-то паршивого проекта!

— Перестань говорить о себе в третьем лице! — Одёрнул он её, ничего не понимая в её поведении.

Она вдруг устало на него взглянула и, на мгновение, сжав в ладонях своё лицо, примирительно произнесла, опустив голову:

— Прости, Аристокл.

После чего, вцепилась в него и крепко поцеловав, стремительно удалилась вдоль коридора. Аристокл, некоторое время огорошено смотрел ей в след, но потом, развернувшись, вошёл, наконец, в палату, где его ожидала спящая Клейто. Глядя на неё, он принялся проклинать себя за данное всуе обещание. Но он понимал, что если он его не выполнит, Айна растрясёт об этом инциденте по всему свету.

Когда, вечером Аристокл вышел из палаты Клейто, Айна, естественно уже ждала его у выхода.

— Зачем ты это делаешь, Айна? Если я такой плохой, зачем я тебе нужен?

— Ты ещё не понял? Я же люблю тебя.

— Да, но…

— Никаких "Но", мы женимся при любых обстоятельствах.

Аристокл задумался.

— Хорошо, но только после того, как очнётся Клейто.

— А, если она никогда не очнётся?

— Не говори так.

— Ладно, пусть очнётся. Но ещё до этого ты должен официально объявить о нашей помолвке.

— Что?

— Что поделаешь, не стану же я спокойно отдавать тебя своей сопернице.

Айна кивнула в сторону Клейто, находящейся за прозрачной перегородкой.

— Я не верю в твою ревность, Айна. А, как же Марк?

Айна фыркнула

— На ошибках учатся, Аристокл. Марк оказался подонком, который, кстати, всё ещё женат и, кстати, всё ещё на Клейто, от постели, которой, ты не отходишь.

— Она мать моих детей.

— Может, есть более веские обстоятельства?

— Да, Айна, есть!

— Тогда, тем более, мы должны немедленно пожениться, пока не произошло непоправимое.

— А если я не стану, — упрямо проговорил он, разглядывая её мраморное личико.

— Есть такая статья, — совращение малолетних.

— Что ты такое несёшь, Айна? — задохнулся он от негодования.

— Ладно, я переборщила, — пошла она на попятную, — но в Архинон с тобой я всё же поеду, — быстро проговорила он и добавила, — в качестве невесты.

— Хорошо, — сдался он, — лаборант нам с Игулом не помешает.

— Ты думаешь, Марк выбрал меня, только лишь по внешним данным?

— Ты почти убедила меня в обратном. — Аристокл терял терпение.

К палате тихо подошли Олег и Итея, держа Южди за руки. Открывая им дверь, Аристокл вошёл сам, оставив Айну стоять снаружи. Они подошли к Клейто и вместе с Аристоклом встали у её изголовья. Дети выглядели не по-детски угрюмыми и сосредоточенными. Они так и простояли молча минут пятнадцать. После чего Олег проговорил низким голосом:

— Она поедет с нами.

— Я не возражаю, — отозвался Аристокл и зачем-то взглянул на Айну. Её глаза были полны слёз.

А в глазах Аристокла стоял огромный немой вопрос.

* * *

— Что ж тут удивительного, я марсианка и этим всё сказано, — проговорила Айна, растягивая слова на эймосский манер.

— И всё же, не каждому марсианину придутся по вкусу луксии синие, — запальчиво спорил с ней Игул, выглядывая из-за соседней стойки с приборами.

— Не знаю, как кто, а я, например, обожаю их, — послышался голос Аристокла из соседнего помещения, там, где находилась установка накопителя одинов.

Айна отклонила голову в сторону, чтобы увидеть его правильный профиль, сосредоточенно наблюдающий за экраном. Что-то, соображая в уме, она перевела взгляд на Игула и проговорила:

— И кофе я люблю без молока и вообще, люблю, чтобы оно было покрепче.

— Просто удивительно, Айна, как наши вкусы совпадают, — откликнулся опять Аристокл, не оборачиваясь в их сторону.

— А я о чём говорила? — прищурившись, вторила ему Айна.

— Я не помню, чтобы ты когда-нибудь говорила об этом, — возразил Игул и уткнулся в провода небольшого светящегося, гофрированного прибора.

— Ты не помнишь, зато помнит Аристокл, — выкрикнула она и спряталась за дверцу шкафа, где сортировала какие-то предметы по ячейкам.

— Помню, помню. Только, пожалуйста, не отвлекай нас от работы, — беззлобно пробормотал Аристокл

— Разве я отвлекаю? Я просто спросила Игула о том, каким будет праздничный обед.

— Айна, до банкета целых два дня. У тебя будет ещё время подумать об этом.

— Эх, скорей бы, — загрустила Айна, — заглядывая за окно. — Я не дождусь, наверное.

Развернувшись, она решительно отправилась в лаборантскую. Аристокл проводив её взглядом, покачал головой.

— Странная она какая-то стала, — шепнул Игул, — у неё точно не все дома, после этого эксперимента.

— Да-а, — помедлив, согласился Аристокл.

— Я даже склонен отговорить тебя от женитьбы.

— Знаешь, Игул, дело даже не в том, что я обещал ей. Я сам хочу этого.

— Ты меня удивляешь.

— Хотябы в этом пусть совесть моя будет чиста. Ведь, в сущности, она девушка не плохая. Я даже заметил, она к детям стала относиться совсем по-другому. С интересом, что ли.

— Всё это уловки.

— Может быть, но мне почему-то наплевать. Что ж мне до конца жизни ждать чистой, светлой любви? Не будет этого.

— Ты не любишь Айну, а это не честно по отношению к ней, тебе не кажется?

— Нет, не кажется. Ты ведь не знаешь, что она меня пыталась шантажировать.

— Интересно, чем?

— Растление малолетних. Бред, конечно, но я не в обиде. Беззащитная она какая-то. Вся на поверхности.

— Сирота, — задумчиво произнёс Игул.

— В том-то и дело, — вздохнул Аристокл, — По-моему, мы в тупике.

— Ты это о чём?

Игул проследил за его взглядом. На экране, так же хаотично двигались горошины разных цветов.

— Да, — покачал он головой, — я тоже думаю, что мы на ложном пути.

— Да, я тоже так думаю, — прозвучал голос за их спинами. На что они дружно оглянулись.

— Не хотите кофе? — поспешила она опередить их резонный вопрос.

На её подносе дымил ароматный напиток. Белозубая улыбка казалась счастливой и беззаботной.

Они молчали, оттого, что их мучил вопрос: а слышала ли она их последние слова? Айна поставила перед ними поднос и внимательно вгляделась в экран.

— Может вам стоит подумать об уменьшении скорости одиночастиц, нежели об их нейтрализации.

— А что, можно попробовать, — с интересом отозвался Аристокл и тут же занялся заменой программы.

— Слушай, у меня есть идейка по снижению скорости, — в азарте проговорил Игул.

Она усмехнулась снисходительно, почти по матерински оглядывая их спины, и облегчённо вздохнув, отправилась в лаборантскую.

* * *

Только рано утром, полусонная и слегка помятая она вошла в зал лаборатории. Аристокл уже уехал по делам государственным, а Игул тихо дремал в своём кресле. Айна зевнув, слегка зажмурилась от неяркого, марсианского солнца, пробивающегося сквозь верхний сектор окна. Наткнувшись взглядом на экран, где действия происходили сами собой, она невольно присела в кресло Аристокла и что-то соображая, потихоньку стала перебирать клавиши. Опустив руку в последний раз, она задумалась и проговорила:

— Ничего не выйдет, всё это ерунда. Где же ты, Марк?

— Что? — пробормотал сонно Игул.

— Я говорю, — никуда это не годится. Тут нужен новый подход

— Что ты сказала? Марк?

Игул, поднявшись с кресла, сладко потянулся.

— Шёл бы ты спать. От тебя сейчас никакого толка.

— А ты?

— А я пошла, составлять меню на завтра.

— Господи, нам бы твои проблемы.

— Ладно, ладно, иди, проспись. Хотелось бы ещё сегодня увидеться с твоим братом. Скорей бы завтра!

— Я не понимаю, куда ты спешишь?

Игул машинально выключал кое-какие приборы.

— Не вмешивайся, Игул.

— Слушай, это, по крайней мере, странно. Раньше я для тебя был господином профессором. С каких это пор ты повзрослела? Тебе не кажется, что ты торопишь события?

В ответ, Айна продекламировала:

— Это наше с Аристоклом дело, — Она подошла к нему вплотную и для пущей убедительности, ткнула в его грудь пальцем

— Ты не любишь его, — прочитал он в её глазах.

— Я ненавижу его, — выдавила она и резко развернувшись, вышла из лаборатории.

— Это шутка? — бросил Игул в пустоту.

* * *

В делах Апек наметилась, наконец, некоторая экономическая стабильность. В городах потихоньку улеглись народные волнения. Но Аристокл не доверял этому затишью. Каждый день он совершал поездки в какой-нибудь из Полисов и не переставал разбираться в местных, даже самых незначительных проблемах. Целый день он посвящал Апек, после, немного отдохнув, бежал к Клейто, которая, всё ещё без сознания находилась в одном из залов дворца "Прогресс". За ней был установлен неусыпный контроль, не только Мысского и медиков, но и Итеи с Олегом. Убедившись в том, что изменений никаких нет, Аристокл тихо удалялся в лабораторию, где спешно шла работа над стабилизирующей установкой, которая имела функцию защиты от неконтролируемого потока одинов. В лаборатории его уже ожидали Игул и конечно Айна. Собственно в лаборатории и заканчивался его день, там же начинался следующий. Иногда ему выпадало вздремнуть, но чаще, он забывал об этом.

"Прогресс" на фоне закатного солнца выглядел потрясающе. Его истинный, жёлтый цвет отсвечивал оранжевыми бликами. Тянущиеся к небесам неправильной формы башни просвечивали насквозь, где можно спокойно наблюдать за тем, что происходит внутри, только с выключенным звуком. А там…

Аристокл, полный сил и энергии размашистым шагом двигался вдоль прозрачной стены. На повороте к лифту, ведущему в лабораторию, он неожиданно столкнулся с Игулом. Его поведение казалось странным. Зачем-то он с силой дёрнул его за руку и, что-то сказав, пристально стал вглядываться в его лицо. Отмахнувшись от Игула, Аристокл оттолкнув его, открыл лифт и вошёл в него. Игул нервно жестикулировал руками, продолжая с жаром что-то говорить. Лифт закрылся, но Игул всё ещё выкрикивал ему вслед неслышимые слова, как в немом кино. Но после, спохватившись, побежал к параллельному телепортическому переходу.

Словно сумасшедший, Игул влетел в лабораторию, где Аристокл уже приступал к работе, и с порога заорал:

— Ты думаешь, я дурак?

— Нет, не думаю, — буркнул Аристокл, не глядя на него.

— Я же вижу, я вижу, что происходит, дорогой мой братец, и румянец-то у тебя какой-то не здоровый!

— А ты за собой последи, что-то ты бледный в последнее время.

— И не удивительно. Я много работаю.

— А я, по-твоему, прохлаждаюсь?

— Ты… — задохнулся Игул.

Ему не дал договорить ви-фон Аристокла.

— Господин Архиват, — взволнованно проговорил один из медиков, — произошли некоторые изменения в показаниях наблюдателя медикома.

— Что? Мысского вызвали?

— Да, вызвали.

— Я иду!

Аристокл скинув халат, бросился к выходу.

* * *

Мраморное лицо Клейто ничего не выражало, казалось, она не дышала, но шар-наблюдатель показывал обратное. Изменения произошли со стороны головного мозга, слегка увеличились импульсы, и только, остальное оставалось по-прежнему. Но даже это казалось большим праздником. Олег, увидев отца, бросился ему на шею. А Итея пустила слезу, совсем, по-взрослому.

— Надо позвать Южди, проговорила она и счастливая убежала. Олег же, обнимая отца, вдруг сказал:

— Я так жду того момента, когда вы помиритесь.

Его воспалённые, голубые глаза ждали ответа.

— Сын, не от меня зависит

— А если бы зависело от тебя, ты бы не стал жениться на Айне?

Аристокл молчал, он не знал, что ответить, потому что не был готов к взрослым разговорам с сыном.

Вошли Айна с Южди и Итея. Южди всё чаще общалась с Айной. И, если Итея с Олегом смотрели на неё искоса, то Южди как-то привязалась к ней. Не выдержав, Олег прямо спросил:

— Что тебе надо здесь, Айна?

— Я привела Южди.

— Её могла бы привести Итея.

— Могла бы. Но, Олег, вы мне не чужие

— Не чужие? — он перевёл гневный взгляд на отца

— Что поделаешь, Олег, тебе придётся с этим считаться.

Аристокл положил руку на его белокурую головку, но Олег с силой сбросил её и крикнул:

— Теперь я вижу, от кого всё зависит!

Он развернулся и убежал из зала. Настала очередь Итеи. Она с укором взглянула на Аристокла с Айной, и гордо подняв голову, удалилась вслед за братом. Два медика, безмолвно присутствующие при этой сцене тоже решили корректно удалиться в одну из боковых комнат.

— Может, не стоит портить жизнь другим, — спросил Аристокл Айну, — ты же видишь, как всё оборачивается.

— Вижу, — проговорила Айна, положив руки на плечи Южди, а на её фарфоровом личике появились слезинки.

— Я ничего не могу с собой поделать, я люблю тебя. А что до Клейто, то у вас с ней ничего не может быть. Когда вырастут дети, они всё поймут.

Присев, Айна прижала к себе Южди и, спрятав лицо, всхлипнула. Аристокл, как-то кисло посмотрел её сторону и, опустив глаза, спросил:

— А, как же Марк, вспомни, ради него ты пошла, воровать информацию.

Айна медленно поднялась и, вытерев лицо платком, ответила глухим голосом:

— Марк оказался счастливой случайностью, которая помогла мне проникнуть сюда, к тебе, любой ценой.

— И ты беззастенчиво передавала информацию?

— Я работала в пользу моей Родины — Флокии.

Аристокл смотрел на ней с широко раскрытыми глазами.

— Ладно, — медленно произнёс он, — верю, что ты патриотка.

— Разве не понятно, Аристокл, отчего я тороплю события. Я боюсь потерять тебя.

Она вдруг прижалась к нему и тут же отпрянула из-за крика Южди.

— Мама, мама проснулась!

— Какая идиллия, — Беззвучно проговорили сухие губы Клейто.

Глаза её немного вращались, и всё же, они целенаправленно смотрели на Аристокла. Лицо оставалось по-прежнему мертвенно-бледным, зато стало слышно её дыхание.

— Торжествуете? Ненавижу! — простонала она, и её дыхание стало учащаться.

— Клейто, — проговорил вымученно Аристокл, и присел рядом с ней, — Ты узнаёшь меня?

— Ещё бы, — она, вдруг застонала и прикрыла глаза.

В зал стремительно вбежал профессор Мысский.

— Что происходит? Где все?

Из бокового помещения вышли его помощники.

— Где я? — вновь застонала Клейто.

— Никаких эмоций, Клейто, — Мысский наклонился над ней и медленно произнёс, — сейчас вы медленно уснёте.

— Где я? Что со мной? — воскликнула Клейто, не поддаваясь гипнозу.

Айна попыталась подойти к её постели, но её бесцеремонно оттолкнули, впрочем, как и Аристокла, и Южди в том числе.

* * *

Через некоторое время, уже в лаборатории, Айна вновь насела на Аристокла:

— Ты слышал, она тебя ненавидит.

— Это вполне объяснимо. Ей есть, за что меня ненавидеть.

— Неужели ты осознал это?

— Это тебя не касается, Айна. Кстати, праздничный ужин не отменяется. Игул! — громко позвал он брата, — на сегодня работа отменяется.

Игул, выйдя из лаборантской, мрачно произнёс:

— Делайте, что хотите, только меня не впутывайте в свои дела. Мне некогда.

— Я пошла, — весело прощебетала Айна и удалилась.

— Игул, всё нормально, — Аристокл приобнял брата и улыбнулся.

— А мне не весело, Аристокл. Твоя беспечность…

Аристокл неожиданно прикрыл его рот рукой.

— Разве ты не рад, тому, что очнулась Клейто?

— Это правда? — немного опешив, произнёс Игул.

— Да! Бросай всё и пошли в зал "Стон". Пришло время немного расслабиться и повеселиться.

— А по мне, так рано веселиться. Мы не нашли Марка Соло.

— Это работа сыщиков.

— И наша, тоже, ты забыл?

— Я помню, Игул, помню. Так ты идёшь? — он вновь задорно подмигнул ему и тот устало бросил:

— Иду, куда я без тебя.

* * *

По началу ужин казался немного натянутым. Собравшиеся гости были немного удивлены, тому, что Аристокл собрался жениться так неожиданно, но в целом помолвку одобрили. Натянутость чувствовалась почти во всём. Игул улавливал в его словах такую откровенную фальшь, что от стыда, старался не смотреть на реакцию гостей. Как-то, само собой, при каждом таком случае, он слегка подкашливал, за что под столом получал увесистые пинки от Аристокла. Когда, разгулявшийся, наконец, банкет постепенно вошёл в стадию раскованности, Игул придумал себе занятие, которое считал для себя важным в данной обстановке. Он стал просто наблюдать за Айной, тем более что за ней наблюдать было всё интереснее и интереснее. Нал, которая весь вечер присутствовала рядом с Айной, незаметно исчезла и Айна под громкий вокал друзей Аристокла отправилась в одну из комнат.

— Вы куда, девушка? Что-то ищите?

На её пути возник Игул.

— Немного покоя.

— А, как же ваш жених?

Они оба оглянулись на фальшивый фальцет Аристокла, сопровождающийся дурацким смехом.

— Пусть немного насладится последними холостяцкими деньками. А, ты Игул, отчего ты самый трезвый?

— Тот же вопрос и к тебе?

Громко загрохотала музыка, и гости бросились в пляс. Заткнув уши, Айна, оттолкнув Игула, всё же вошла в красную комнату — Игул за ней. Вид висящих на противоположной стене кинжалов остановил Айну и Игул, поймав её взгляд, проговорил:

— Чего ты испугалась. Это же экспонаты. Посмотри, какой металл обрабатывали пятьсот лет назад.

Он ловко снял один из кинжалов, и приблизился к Айне, которая, попятившись назад, тут же наткнулась спиной на вошедшего Аристокла.

— Вот, вы куда спрятались, — игриво пробормотал он и обнял Айну со спины.

Айна тут же вырвалась из его объятий и бросилась на диван, обтянутый бордовым бархатом.

— Ты вся дрожишь. Что с тобой? — спросил Аристокл.

Подняв глаза и, оглядывая их обоих, она, вздохнув, проговорила:

— Ничего, просто от тебя несёт, как от пивной бочки, Я не помню тебя таким.

— Ты пил пиво?

Удивлённо Игул посмотрел на брата.

— Да, — отозвался тот пьяно, — и не только пиво, и что здесь такого?

— Да, нет, ничего, просто раньше ты не потреблял этой гадости, и потом, в твоём-то состоянии.

— Ну и что? Сегодня день-то, какой!

— Постой, посмотри на меня!

Игул настойчиво ловил его взгляд

— Отвяжись, Игул. Меня убивает твоя настойчивая проницательность.

— А меня убивает твое бесшабашное отношение к своему здоровью!

— И наплевать!

— Вот именно. Если бы ты только подумал, ради чего ты плюёшь на себя. Пойми, так тебя ненадолго хватит и что потом? Ты хорошенько подумал?

Но, вдруг Аристокл обратил внимание на Айну, уткнувшуюся лицом в столик.

— Тебе плохо? — спросил он, подойдя к ней.

— Нет, мне хорошо, — она устало подняла глаза, — вы, тут препираетесь, а я не пойму, за каким чёртом?

Игул, словно переводчик перевёл её внимание на себя.

— Ты узнаешь об этом, Айна, но будет уже поздно.

— Закрой рот, Игул! — выкрикнул Аристокл, увидев в её руке кинжал.

— Айна, отдай его мне, милая, — он протянул к ней руку.

Не вставая с места, она протянула кинжал ему остриём вперёд. Аристокл, взявшись у основания кинжала, потянул его на себя, но Айна, почему-то не отпускала его. Удивлённо, он взглянул в её глаза. В этот самый момент позвонил профессор Мысский, рука Аристокла дрогнула, и кинжал упал на пол.

— Аристокл, Клейто не спит уже два часа и требует, чтобы позвали тебя. Похоже, что с ней случилось непоправимое. Она не помнит себя и несёт всякую чушь.

— Как же она не помнит себя, если смогла вспомнить меня и Айну?

Лицо Аристокла исказилось болью, он тяжело застонал, но голограмма Мысского продолжала:

— Я сомневаюсь в этом, Аристокл. Она думает, что она мужчина и зовут его Марк.

Аристокл в последний раз поднял тяжёлый взгляд на Айну, и в тот момент, когда начал что-то соображать, упал в обморок.

— Что с ним? — вскочила с дивана Айна.

— Случилось, то, о чём я предупреждал, — ответил Игул, деловито расстегивая на Аристокле ворот.

— О чём ты предупреждал, чёрт возьми? — закричала Айна.

— Не ори, лучше подай подушку.

— Но, ты же мне ничего не сказал.

Подушка уже легла под голову Аристокла.

— Я и говорю, он ненормальный, — продолжал кричать Игул, — он каждый день облучал себя одинами бодрости, и теперь ляжет вместо Клейто.

— О Боже! Что делать?

Руки Айны тряслись.

— Вызывать профессора!

* * *

Через пол часа Аристокл лежал под реанимационным зонтом и пустыми глазами наблюдал за людьми, суетящимися над ним.

— Чем вы там занимались? — с упрёком спросил Мысский у Айны, стоящей в сторонке.

— Где? — переспросила она.

— У него колотая рана. Он, что, харакири себе делал?

— Как? Что вы сказали?

— Ничего страшного, лёгкая царапина. Но, всё-таки.

Аристокл почувствовал на себе пристальный взгляд и слегка повернул голову. Айна тут же выбежала вон.

"Боже, — осенило его окончательно, — это же Клейто! Сознание Клейто в теле Айны! А в теле Клейто теперь сознание Марка! Теперь понятно, отчего это Айна так поумнела. А настоящая Айна где-то в облике Марка. И не удивительно, что она где-то блуждает, ведь она совсем не разбирается в, столь сложной технике. Боже, что-то нужно делать! Но, Айна, то есть Клейто? Почему она ничего не сказала? Зачем это ей нужно?"

* * *

Сумеречный свет бывшей спальни Клейто, там, где, когда-то она жила, навевал тоскливое настроение. Профессор Мысский запретил зажигать яркие огни.

Ещё в далёкой юности Владислав Мысский работал рядом с неизвестным, ещё тогда Иваном Правиковым. Но, постоянные разногласия заставили его уйти в другую, а именно в медицинскую, практическую сферу. Но всё, что тогда тревожило его пытливый ум не ушло бесследно из его жизни. Всё чаще и чаще доктор Мысский прибегал к использованию достижений одинологии в современных методах лечения заболеваний мозга. Не так давно, он пришёл к выводу, что воздействие одинов на человеческий мозг имеет прямое отношение к душевным заболеваниям, типа шизофрении. Однажды он понял, что восприятие нужного количества одинов контролируется самим мозгом, который, как компьютер сортирует их. В итоге, человек воспринимает мир таким, какой он видится в обычном, трёхмерном пространстве. Мозг людей способен воспринимать ограниченное количество одинов. Гении воспринимают чуть больше. Обычные дебилы — чуть меньше. Но, что касается гениев, мозг которых готов принять больше, и он принимает их, но в исключительных случаях мозг гениев не успевает разобрать по понятиям, подобно, сломанному компьютеру. Не сложно представить, в каком тогда виде показывается мир в глазах, мыслях, звуках и т. д. этого несостоявшегося гения. Один из способов лечения, по мнению Мысского, заключается в том, чтобы уменьшить поступление одинов в больной мозг без всякого химического вмешательства. Естественно, не всегда это ему удавалось. Сам Мысский не гений и всё же, экспериментируя, медленно, но верно приближался к этой главной цели его жизни. Именно поэтому к нему обратились братья Виндеконды, после того, как поняли причину обморочного состояния Клейто и Айны.

Так вот, доктор Мысский запретил яркий свет в комнате Клейто. Её осунувшееся лицо выражало недоумение и даже некоторую растерянность. Она уже могла сидеть, но над ней всё ещё нависал шар-наблюдатель.

— Доктор, когда вы сможете поставить меня на ноги? — спросила Клейто.

— Потерпите с недельку.

— Так не пойдёт. Я должен немедленно приступить к работе над другой машиной, которая поможет нам найти Клейто в ином мире.

— Успокойся, Марк, — проговорил Аристокл, — мы уже работаем над ней. Но, скажи, нужно ли тебе это?

— Что? — выкрикнул Марк-Клейто, словно ужаленный.

— Прекрати, — одёрнула Аристокла Айна, — тебя бы на его место.

— В самом деле, Аристокл, сейчас не время для шуток, — оторвался от приборов Мысский.

Марк благодарно посмотрел на Мысского и Айну. Между тем, Мысский продолжил:

— Вы с Марком, как никогда должны сплотиться над решением сложнейшей задачи, чтобы найти жену Марка, иначе, он так и останется в её теле, а Клейто мы потеряем навсегда. Так, Аристокл?

Опустив глаза, Аристокл мрачно заметил:

— Вернуть тело Марка, наша первейшая задача.

— Что-то, Аристокл, я не вижу в тебе энтузиазма, — заметила Айна, пытаясь оторвать Аристокла от изучения узоров на полу, — а как же, Клейто? Или это не ты неделю назад горевал у её постели?

— Ты горевал над постелью моей жены? — встрепенулся Марк.

— Ой, только не нужно сцен несуществующей ревности, — осадила Марка Айна, — у Аристокла есть теперь другие заботы — он женится на мне.

— Поздравляю, — язвительно процедил Марк.

— Таким образом, на Клейто ему теперь наплевать, — продолжала досаждать Аристокла Айна. И она добилась своего.

— Мне не наплевать! — крикнул он, — просто я не могу осмыслить. У меня в голове не укладывается, как всё это могло произойти? Вы так рассуждаете: подумаешь, Фобос с неба свалился, вот беда, какая? — поднимем и прибьём на место. Да, не бывает такого. Чушь, всё это! Вы хотябы сами понимаете, что преступили грань невозможного, невероятного. Совершенно не реальные события!

— Минутку, — вставил слово Мысский и все, как по команде обратили взор на профессора. — Вы ошибаетесь на счёт невероятности. Я имел некоторую возможность разобраться в ситуации и немного в самом принципе работы машины Марка Соло. Отсюда понял, что в момент работы машины, хаос одинов с огромной скоростью врезался в мозг Айны и Клейто. Скорость была настолько высока, что потоком одинов выбило их сознание и сознание Марка, в том числе, ведь он не подумал о собственной безопасности. В тот момент, когда машина перестала слушаться Марка и исчезла в неизвестном направлении, вихрь одинов прекратился и осел там, где его и застигло это затишье, наподобие рулетки в казино. Это хорошо ещё, что одины знаний отдельных личностей не успели перемешаться. Если бы это случилось, тогда, мы бы видели перед собой грудничков.

— Да, — задумчиво произнёс Марк, — теперь я каюсь. Это было какое-то наваждение.

— Ты каешься!? — вспылил Аристокл, — да если бы ты явился в своём теле, я бы не задумываясь, прикончил тебя на месте!

Установилась тишина. Все смотрели на Аристокла и ждали продолжения гнева. Но он вдруг обмяк и приумолк, глядя на Айну. Этим воспользовался Марк.

— Меня доняли эти две женщины, я просто хотел их усмирить.

— Для этого ты построил адскую машину? — спросила Айна.

Марк уронил голову на грудь

— Ваши разбирательства не пошли ему на пользу, — констатировал Мысский, глядя на показания медикома- наблюдателя, — он устал.

— Тогда, мы пошли, — отрешённо произнёс Аристокл и взял Айну за руку.

Марк поднял голову и, оглядев стоящую перед ним пару, проговорил:

— Чисто по-человечески, Айна, я не советую тебе выходить за него. Как говорила мне Клейто, это монстр.

— Любовь зла, Марк, — вырвалось у Айны. Это для тебя и Клейто он монстр.

Айна нежно прижалась к Аристоклу, отчего тот невольно приобнял её

— Наверное, вы достойны друг друга, — пробурчал Марк, устало прикрыв глаза.

Глядя на него, Аристокл произнёс:

— Не свихнуться бы нам всем на этой почве. Здесь только вы, профессор имеете здравый ум.

— Шли бы вы, да занялись, наконец, делом, — отозвался Мысский, оторвавшись от своих записей.

— Вы правы, Игул нас уже заждался.

Они так и вышли из зала, в обнимку. Руки Марка непроизвольно сжались в кулаки, скомкав простыню.

6. Дубль два