/ Language: Русский / Genre:children,

ПапаПряник

Николай Вагнер


Вгнер Николй Петрович

Пп-пряник

Н. П. Вгнер

Пп-пряник

Это было двно, но может случиться и сегодня и звтр, - одним словом, когд придется.

У Ппы-пряник был большой торжественный прздник, ты, верно, не знешь, что Пп-пряник нд всеми слстями король и всем пряникм пряник.

И вот, рз сидел он н своем троне, в короне из чистого сусльного золот, в глзировнной мнтии с миндльными хвостикми и в мленьких новомодных шоколдных спожкх. Трон его был большой, высокий пряник, обсыпнный смым чистым блестящим схром-леденцом, д тк густо, что снружи никк нельзя было видеть, что было внутри, но от этого смого он кзлся еще вкуснее и слще, чем был н смом деле.

Вокруг трон стоял почетня стрж, в золотых мундирх, с фольговыми сблями и шоколдными плкми в рукх. Все это были что ни н есть смые лучшие пряничные солдты, с схрными цуктми.

А дльше полукругом сидели всякие сновники, рзумеется, не нстоящие, схрные.

Позди них было множество прекрсных квлеров и дм. Все квлеры смотрели в одну сторону: в ту смую, в которую были повернуты.

А дмы были просто прелесть. Они были из белого безе со сливкми, легкие, полувоздушные, пустые внутри. Кждя из них думл, что слще ее нет ничего н свете, и, смотря н кждого квлер, думл: "вот он!" А квлеры тк и тяли, потому что все были из чистого леденц.

Кругом повсюду, для порядк, были рсствлены кондитеры в белых колпкх, фртукх и с медными кстрюлями. Они стояли с чрезвычйно серьезными минми, потому что честно относились к искусству и считли себя призвнными смягчть горечь этой жизни своими произведениями.

Нконец тут же в зле стояло множество детей, больших и млых, глупых и умных, добрых и злых. Они смотрели н Ппу-пряник и его стржу, н его сновников, н квлеров и дм, н вренья и конфеты. Одни думли: "Ах, если бы нм дли вот эти бонбоньерки!", другие: "Ах, если бы попробовть нм хоть один пряник!" - и все облизывлись, что было совсем некстти, потому что они еще ничего не отведли.

- Ну! - скзл Пп-пряник, - принесите теперь нгрды. Сегодня мы нгрждем всех умных и прилежных детей. И это тк и следует по зкону. Потому что поощрение везде необходимо.

Принесли н огромном серебряном подносе огромный пряник. Ах, что это был з пряник! Ткого, нверно, никогд не было и никто во сне не едл. Пухлый, рыхлый, поджренный, подпеченный, с вреньем, изюмом, коринкой, миндлем, мусктом, цуктом, ну, словом, со всем, что в нем было, н всякий вкус, дже ткой, ккого вовсе и не было. А когд стли резть этот пряник, то из него просто тк-тки и потекло смое вкусное вренье, у всех детей потекли слюнки... Ах! Нет, лучше и не рсскзывть!..

Пп-пряник подзывл к себе кждого умного прилежного мльчик и двл ему по большому куску вкусного пряник.

Когд все прилежные ученики были нгрждены, глупые лентяи проглотили все свои собственные слезы вместо пряник, то Пп-пряник снов встл с своего трон и скзл:

- Теперь ндо нзнчить к будущему прзднику премию з добрые дел, потому что и в добрых делх должн быть конкуренция. Я предлгю смый большой вкусный пряник тому, кто сделет нстоящее доброе дело. Идите и рдуйтесь!

Когд все дети рзошлись по домм, то нчли игрть в мяч, кегли и дже бирюльки, тк что все пряники были збыты, добрые дел подвно. Только трое мльчиков н другой день вспомнили, что было вчер, и это было хорошо, потому что мог бы и никто не вспомнить.

Одного мльчик звли мленьким Луппом. Когд он хорошо вел себя, то отец двл ему дв серебряных пятчк, тк кк он кждый день хорошо себя вел, то в неделю у него нкоплялось столько пятчков, что, пожлуй, и не сочтешь, и, во всяком случе, н эти пятчки в воскресенье можно было купить отличных пряников. Но мленький Лупп умел считть и дже рссчитывть. Он отпрвился прямо в кондитерскую лвку и спросил:

- Что стоит смый большой пряник? Окзлось, что он дороже всех пятчков, которые можно скопить в целый месяц. Одним словом, стршно дорог.

- Ну! - скзл Лупп, - я буду непременно в выгоде, - и через три дня он, с шестью пятчкми в крмне, пошел в один большой дом.

Тм, внизу, в подвле, почти совсем под землей, в темной кморке, жил бедный бшмчник с женой и шестью мленькими детьми.

Мленький Лупп отдл им шесть пятчков.

- Ну, - подумл он, - пусть нслждются! Я сделл нстоящее доброе дело, потому что оно с рсчетом, это смое глвное.

Но вот в том-то и шутк, сделл ли он нстоящее доброе дело? А это узнть не тк легко, ну д и не очень трудно. Ведь у кждого человек, мленького и большого, в сердце сидит хорошенькя крошечня девочк в белом плтьице. Но только это плтьице не всегд бывет чисто. Если кто-нибудь сделет доброе, хорошее дело, то мленькя девочк нчинет прыгть от рдости и тихо поет веселые песенки.

Но если человек сделет что-нибудь дурное, то мленькя девочк горько зплчет. Д и кк же ей не плкть, когд от кждого дурного дел у ней н беленьком плтье выходит черное пятнышко, кк будто н него брызнули грязью? Кому же приятно ходить в плтье с пятнми?

Говорят, что мленькую девочку зовут совестью. И вот только что Лупп успел сделть доброе дело, кк мленькя девочк в его сердце принялсь громко хныкть, хныкть и приговривть: "С выгодой, с рсчетом! Этк всякий сделет". Но Лупп нзвл мленькую девочку безрсчетной дурой, которя еще глуп и ничего не понимет. - Что ж? Быть может, он был и прв.

Другого мльчик, который зхотел сделть нстоящее доброе дело, звли мленьким Кином. Он был очень беден и ходил в оборвнных лохмотьях. Смым лучшим нслждением для него было сидеть н тротурном столбике, с куском грязи в руке, и ждть: кк только мимо него проезжл ккя-нибудь мленькя крсивя коляск, в которой сидели нрядный квлер со своей дмой, он тотчс же бросл кусок грязи в коляску, д тк ловко, что збрызгивл и квлер и дму. Првд, иногд з это н него брослся полицейский солдт, но он тк бойко бегл, что дже н собкх его нельзя было догнть. Это он нзывл охотой з крсными перепелкми. Когд он видел, что извозчик бил свою измученную лошдку, он говорил: "Вляй ее с треском, вось, он почувствует любовь к тебе и поглдит тебя копытом по морде. То-то вышло бы крсиво!" Когд при нем повр резл курицу и бедня билсь, обливясь кровью, он смотрел и думл: "Тк бы им всем, д и тебе тоже, потому что н свете все гдко и скверно!" Он связывл котят хвостми вместе и вешл их, кк пучок редисок, н збор. Бедные котят прыгли, пищли и мяукли, Кин хохотл и говорил: "Вот тк концерт и притом дром! отличный концерт!" Всем и кждому Кин стрлся досдить кк можно лучше. З это его били кк можно сильнее, но ведь от этого он стновился еще злее, он скрипел зубми и куслся, кк собк. Одним словом, это был нстоящий злой мльчик, желтый, худой, с серыми злыми глзми, с общипнными волосми, которые торчли во все стороны, кк щетин н строй щетке.

И вот этот-то смый мльчик здумл сделть нстоящее доброе дело. Он думл: "Возьму я д укрду у лвочник Трифон все деньги, что у него в конторке зперты. Говорят, что у него денег непочтый угол лежит взперти, впотьмх. Все их выпущу я н божий свет и рздм я эти деньги бедному дедушке Влсу, бшмчнику Кирюшке и слепой струхе Нениле. Д нет, они, пожлуй, все их пропьют и пойдут деньги к целовльнику. Лучше я возьму д утщу у повр Ивн его большой острый ножик, которым он режет куриц, подкрдусь и зрежу эту мленькую злую брыню, что живет тм в большом доме. Ну, если меня з это повесят, и все эти гдкие люди соберутся и будут смотреть, кк меня будут вешть? У, у! Погные вороны!"

И Кин думл обо всем этом, см шел по улице. Холодный ветер дул и бил его по лицу дождем, который пдл н землю и тут же, без церемонии, змерзл. Н тротурх был лед, люди ходили и пдли, потому что было скользко, Кин смеялся нд ними. Он шел босиком, его ноги примерзли к земле, он прыгл, злился и хохотл.

Вот из-з угл вышел дедушк Влс с ведром воды. Это был очень стрый дедушк. Весь седой, беззубый, глухой и сгорбленный. Ему двно пор было лечь куд-нибудь н лежнку, в теплый угол. Но ведь еще не припсено теплых углов для всех бедных дедушек.

Шел он тихо и осторожно, кк бы не пролить воды, шел-шел, д вдруг поскользнулся и упл. Если молодые д сильные лошди и люди пдли, кк мленькие ребятки, тк отчего ж было не упсть и строму дедушке Влсу? И он упл, д тк ловко, что совсем рстянулся н земле, ушиб и спину, и зтылок, шпк полетел в сторону, ведро в другую, и вся вод из него пролилсь, кк будто ее и не бывло.

Увидел Кин, кк упл дедушк, д тк и злился хохотом:

- Что, дедушк Влс, - кричит он - никк ты не подковн? - Ведь это, брт, нехорошо, что ты н тротуре вздумл н собственных слзкх ктться. Н это есть ледяные горы. Х, х, х! - А дедушк Влс пробовл встть и не мог. Несколько рз уж совсем он приподымлся, д вдруг ноги скользили, и он опять пдл; Кин еще сильней хохотл.

- Эй, дедушк, - кричл, нклонившись нд ним, Кин, - ведь ты не н лежнку лег, дедушк Влс, змерзнешь ты тут, стрый глухрь.

- Подними его! - шепнуло сердце Кину.

- Не подниму, - скзл он, стиснув зубы. И вдруг вспомнил он, кк один рз з ним гнлись дв сильных лкея с ремнем, чтоб отколотить его з то, что он рзбил кмнем большую взу. Это было зимою, в холодный, дождливый день. Тогд он бросился во двор, где жил дедушк Влс, и спрятлся в его конуре. Прибежли лкеи, но дедушк уверил их, что н дворе нет Кин, и спрятл его у себя и кормил целых дв дня. Н третий день ушел от него Кин и, уходя, взял и рзбил стрый горшок, который был единственный у дедушки. Рзбил, тк себе, н пмять о том, что гостил у дедушки. Все это вспомнил теперь Кин, нклонившись нд ослбевшим дедушкой Влсом.

Дедушк лежл и дышл тяжело, люди все шли мимо д мимо и сторонились, обходя строго дедушку.

- Видишь, собки, - скзл Кин, - у них руки отнимутся поднять стрик. Погные вороны! - и он нклонился и из всех детских сил своих мленьких, но сильных ручонок приподнял строго дедушку.

- Обопрись н меня крепче, стрый хрыч, - говорил он, см скользя и пдя, и поствил нконец дедушку н ноги, потом ндел н него шпку, зхвтил ведро и, поддерживя, повел дедушку Влс домой. Тм он уложил его н строй постельке.

- Спсибо тебе, кстик, спсибо, родной, - бормотл дедушк. - Спсибо з доброе дело.

Но, не слушя его, Кин вышел н двор. Голов у него горел, з горло точно схвтил кто-то сильной рукой и крепко сжл. Он тяжело дышл, шел штясь и не знл, что с ним делется. И вдруг он ясно почувствовл, кк в сердце у него встрепенулсь мленькя девочк, встрепенулсь, кк птичк после долгого сн, встрепенулсь он и зплкл и вместе с тем сквозь горькие слезы улыбнулсь, д тк приветно и рдостно, что Кин сделлся см не свой. Он облокотился о фонрный столб, стиснул голову обеими рукми и вдруг громко зрыдл н всю улицу. Долго рыдл он. Ведь это были почти первые слезы в его жизни, потому что он плкл тогд только, когд был еще очень, очень мленьким Кином.

А мленькя девочк все прыгл в этом сердце и пел, сквозь слезы, тихую песенку.

- Не прыгй! - говорил Кин, прижимя сердце рукой. - Я не хочу гордиться моим добрым делом, я не хочу знть, слышишь ты, я не хочу знть, что я сделл доброе дело!

- Но девочк все-тки прыгл и пел песенку.

- Слушй, ты, - скзл Кин, подняв голову и стиснув свой мленький, но крепкий кулк. - Слушй, Пп-пряник, я не для тебя сделл доброе дело, не з твой гдкий пряник, не нужен мне он: я помог строму дедушке Влсу потому, что ему нужно было помочь, потому что мне, собственно мне, зхотелось этого крепко-крепко. - И он опустил свою голову и тихо пошел домой.

Но он шел уже совсем другим Кином, не тем, кким он был до тех пор. Н него солнце светило тк рдостно, перед ним тк весело блестели мокрые тротуры, и люди шли и смотрели н него приветливо, кк будто говорили: вот, смотрите, идет добрый, мленький Кин, хороший мльчик.

Что ж? быть может, он и в смом деле сделл нстоящее доброе дело. А вот мы это увидим. Не ндо только никогд торопиться. Ведь мы еще не знем, что сделл третий мленький мльчик.

Его звли "Веселым Толем". Все волосы у него вились в мелкие кудри, щеки были полные и румяные. Его голубовто-серые глз всем тк лсково улыблись, что все говорили: "Ах, ккой слвный мльчик!" - Д! Толь был действительно слвный мльчик.

Он жил высоко нверху в мленькой комнтке, вместе с своей строй ббушкой, и тут же нверху, под смой крышею, жило много голубей. Они все знли Толя, потому что Толь кормил их крошкми. Когд Толь шел по двору, голуби слетлись к нему, кружились вокруг него, сдились к нему н плечи и целовли его.

Когд Толь был н прзднике у Ппы-пряник, то и ему был дн кусок пряник, потому что он прилежно ходил в школу и хорошо учился. Толь принес пряник к своей ббушке.

- Ах, ты мой милый соколик, - скзл он, - кушй его н здоровье, рдость моя.

- Нет, ббушк, ты только мленький кусочек съешь, отведй. - Ббушк съел мленький кусочек и скзл, что пряник очень хорош. А Толь пошел к своим мленьким друзьям, которых было у него много. У одного лодочник Жн было целых четверо, мл мл меньше, и все они крепко любили Толя.

- Ну, цыплятки, - скзл он, входя н чердк к Жну, - хоть вы и не были н прзднике у Ппы-пряник, все-тки вм будет сегодня прздник. - И он рзвернул бумгу и покзл им пряник с блестящей золотой ндписью.

Толь взял ножик, рзрезл пряник пополм и одну половину рзделил по кусочку всем четырем.

Дети быстро съели свои кусочки, облизлись и теребят Толя со всех сторон.

- Дй еще хоть немножко, чуточку!

- Дй им еще, - говорит Жн, который сидит нхмуренный в углу, подперев голову одной рукой, - дй им еще, ведь они третий день ничего не ели!

- Кк! - вскричл Толь. - И ты мне ничего не скзл! Это очень нехорошо!

- Д, кк же, вот я пойду сейчс отыскивть тебя, чтобы ты принес им кусок хлеб!

Но Толь уж не слушл его. Он бежл с лестницы, бежл бегом, сел н перил и мигом сктился, слетел по ним вниз. Он прибежл, зпыхвшись, к толстому булочнику Беккеру.

- Господин Беккер, - скзл он, - вот вм кусок пряник, пожлуйст, дйте мне з него простой черный хлеб, он мне очень нужен.

- Н тебе смый хороший хлеб, - скзл Беккер, - пряник твоего мне все-тки не ндо - съешь его см.

- Блгодрю вс, господин Беккер, очень вс блгодрю. - И он побежл к лодочнику Жну.

- Постой, - скзл Жн, когд Толь принес хлеб, - им нельзя двть помногу, они с голоду не перенесут этого и умрут, - и он отрезл по мленькому кусочку и рздл своим цыпляткм, потом отрезл и себе кусок, потому что и он уж двно ничего не ел.

Цыплятки съели хлеб, дже после пряник, потому что были голодны, голод не тетк. Потом Толь пошел с другой половиною пряник и рздл его другим детям. Они все целовли его и говорили:

- Ах, ккой вкусный пряник! Спсибо тебе, дорогой, добрый, кудрявый Толь! - И когд рздл Толь весь пряник, то вспомнил, что он еще не отведл его см, но у него уж не остлось ни крошки.

- Ну! - скзл Толь, облизывя пльцы, которые были в вренье, - ведь вренье смя вкусня вещь в прянике, его-то вкус я зню теперь.

Между тем бедный лодочник Жн сидел все н одном месте, в темном углу, и с ним вместе сидел его тяжеля, черня дум. Он сидел у него н плече и шептл ему н ухо: "Вот ты теперь остлся без рботы и без мест, потому что у тебя рук зболел и рссорился ты с своим хозяином, который зствлял тебя рботть дже с больной рукой. Куд ж ты теперь пойдешь? Твои дети умрут с голод. Н свете все черно, везде темно и гдко. Возьми и убей своих цыплят, если ты желешь добр им, убей и себя, потому что у мертвых нет ни стыд, ни збот, ни горя. Они слдко спят в покойных могилкх".

И чем дольше сидел Жн, тем громче говорил ему черня дум все одно и то же. И не мог отогнть он ее, эту неотвязную черную думу, потому что он крепко сидел н плече у него.

Нконец встл Жн и пошел к соседу. Он выпросил у него жровню с горячими угольями, принес к себе и поствил посреди комнты.

- Вот вм, - скзл он, - цыплятки, последнее угощение от вшего бедного отц: зсыпйте спокойно и крепко, чтобы не проснуться, когд вс понесут в холодные могилки.

- Ты нм хочешь супу сврить? - спршивет его Поль.

- Д, супу, хорошего супу, ккого вы никогд еще не едли и никогд больше не будете есть. Только ложитесь теперь спть, потому что он еще не скоро сврится. - И он всех их уложил, рсцеловл, зкутл чем мог, зткнул все дыры в рзбитом окне, ушел и зпер дверь н здвижку. Ах, черня дум ншептывл ему стршное дело! От горячих углей подымлся синий удушливый дым, и он шел, нполнял комнту, ему некуд было выйти, он тихо обхвтывл детей, и в нем должны были здохнуться, умереть все мленькие дети Жн.

А см он, угрюмый, бледный, тихо вышел н улицу, и вместе с ним пошл черня дум.

И ведет его черня дум сквозь ночную мглу, и сечет холодный дождик его открытую голову, бьет по лицу, ветер треплет его мокрые волосы.

И он торопится сквозь дождь и мглу, черня дум шепчет ему с кждым шгом: скорее, скорее! Он идет глухими переулкми, идет к широкой реке, рек бежит глубоко во тьме и смотрит н него холодными глзми.

И сходит Жн вниз по скользким, мокрым ступеням.

- Жн! Жн! - кричит позди него громче и громче детский голос. - Жн!.. И обернулся Жн посмотреть, кто вспомнил его и зовет, когд он уже сходит в могилу. - Жн! - кричит, здыхясь и погся, голос из мрк, и весь мокрый, устлый, в слезх пдет Толь к ногм его и крепко обнимет его ноги.

- Жн, - говорит он, едв дыш, - я двно бегу з тобой.

- Зчем ты здесь? - бормочет Жн, - что тебе нужно? Пусти меня и ступй домой.

- Мне нужно тебя, милый Жн, не оттлкивй меня, не торопись в воду: они еще придут, светлые дни, и снов проглянет солнышко, и ты будешь опять бодр и весел. Я буду помогть тебе, кк другу, кк брту.

- Пусти, - шепчет Жн, стрясь отцепить ручонки Толя, - пусти, я не хочу чужого хлеб, мне нет тут мест.

- Добрый Жн, это будет мой хлеб, твоего друг, ты мне отдшь его, когд я буду голоден, и мы все должны помогть друг другу.

- Пусти, пусти, - шепчет Жн, здыхясь и оттскивя из всех сил зкостеневшие вокруг ноги его руки Толя, но больня рук его не слушлсь. Пусти! - шепчет он, - они к нм не придут, они все крепко уснули...

- Они живы, Жн, они не спят: я ведь выбросил от них гдкую жровню, я впустил к ним чистого воздух, они все живы, веселы, сыты, они ждут тебя, своего милого ппу - они - сизые... гули!.. И Толь выпустил, нконец, ногу Жн: у него не стло больше силы. И, бормоч несвязные слов, он упл н мокрые, скользкие ступени, упл кк мертвый, без чувств, без сознния, бледный, с зкрытыми глзми и поктился в воду. Жн быстро нгнулся и подхвтил его. Он сел н мокрые ступени, он весь дрожл, черня дум отлетел от него. Он взял н руки бледного Толя, посмотрел н него, крепко поцеловл и прижл к сердцу.

- Голубь мой, белый, добрый голубь, - скзл он, - ты спс их, спс и меня ткже!

И он встл и. штясь, понес Толя н рукх к себе домой...

Ну, нконец, мы нверно узнем, кто из трех сделл нстоящее доброе дело, потому что нступил прздник, и все дети собрлись идти к Ппе-прянику. Все, мленькие и большие, умные и глупые, добрые и злые, всем хотелось видеть, кому ддут смый большой пряник. Ведь это действительно любопытно.

Не пошел только один Кин, д ведь он и не желл ни получть пряник, ни видеть, кк его получют, потому что считл и пряник-то гдким.

Все дети шли весело и охотно, путь был немлый. Ведь Пп-пряник живет неблизко-недлеко, кк рз з тридевятью землями, в том тридесятом црстве, про которое в скзкх говорится.

И вот, нконец, они все пришли куд следует, кк и ндо было ожидть, и при том к смому нчлу, это-то и нзывется ккуртностью.

Пп-пряник по-прежнему сидел н своем троне, в короне из чистого сусльного золот, по-прежнему сидели сновники, одним словом, все было по-прежнему, кк было уж двно, потому что к этому все привыкли, Пп-пряник больше всех. Он хорошо все знл: знл, что сделли все дети, и мленький Лупп, и злой Кин, и веселый Толь.

- Ну, - скзл Пп-пряник, который был очень весел, потому что нгрждть всегд приятно, тем более з нстоящее доброе дело. - Ну! принесите теперь смый большой пряник. Пусть все видят, ккя это хорошя нгрд, ибо мы не нмерены этого скрывть.

Тогд обе половины дверей рстворились нстежь и покзлсь процессия. Впереди шел обер-церемониймейстер со всеми церемониями, ккие только были у него, з ним шел унтер-церемониймейстер, без всяких церемоний, просто в хлте, з ним обер-гофшенк с серебряной вилкой, потом шли все сильные люди, и они-то все несли смый большой пряник, потому-что он был очень тяжел.

Когд пряник поствили куд следует, чтобы он всем был виден, и сняли с него покрышку из крсного брхт с золотыми кистями, то все увидли, что это был нстоящий пряник, который действительно мог получить только тот, кто сделл нстоящее доброе дело.

- Мленький Лупп, - скзл Пп-пряник, - подойди сюд!

- Ну! вот видите, - скзл Лупп, - что знчит делть доброе дело с рсчетом, всегд будешь в выгоде, - и подошел к Ппе-прянику.

- Ты, - скзл король, - сделл дурную феру, потому что истртил шесть пятчков, и ничего от нс не получишь. Ступй себе туд, откуд пришел.

И Лупп повернулся и пошел, бормоч под нос, что Пп-пряник - ловкий ферист, с которым не стоит иметь никких дел: кк рз ндует. И при этом он откусил ноготь н мизинце, д тк ловко, что больше нечего было и кусть.

- Мленький Кин, - скзл Пп-пряник, - это злой мльчик. Немного стоило ему труд поднять доброго строго дедушку Влс и довести его домой, но и н это немногое он не скоро решился. Д при том ведь его нет здесь, и он см не зхотел получить смого большого пряник. Веселый Толь, поди сюд! Этот пряник твой, он твой, потому что у тебя нстоящее доброе сердце, которое смо, легко и свободно, не зня и не ведя, творит кждое доброе дело; он твой, потому что ты сделл нстоящее доброе дело: ты спс не только Жн и его детей от стршной смерти, но ты спс в нем лучшее, что есть в человеке, - ты спс в нем смого человек!

И только что он скзл все это, кк все встли со своих мест и громко зкричли: "Д здрвствует спрведливость и нш добрый король Пп-пряник сорт первый!"

Дмы змхли плткми, и н глзх их от слдости умиления выступил схрня вод, все кондитеры зстучли в медные кстрюли, что соствило смую отличную музыку, и под эту музыку Толь выступил из толпы и подошел к трону короля.

- Стойте вы все! - зкричл он, подняв кверху руку, и все змолчли. Теперь слушй ты, Пп-пряник. Прежде чем нгрждть, рстолкуй ты мне, чего я понять не могу, и тогд я возьму твой пряник, потому что я ничего не хочу делть, не понимя, кк обезьян. Если легко было сделть нстоящее доброе дело, если я сделл его, не зня, не ведя, то з что же ты меня будешь нгрждть? З нстоящее доброе сердце, - но ведь я с ним родился, и з это ты мог бы нгрдить только мою добрую мму, если бы он не умерл. Пп-пряник, рссуди: ведь я люблю Жн; кк же мне было не броситься к нему и не уговорить, чтоб он не топился. Ах! если б он утонул, меня не утешил бы смый большой твой пряник. З что же ты меня хочешь нгрдить - рстолкуй ты мне это, Пп-пряник.

Но Пп-пряник молчл: он только рзвел рукми.

- Ты предствь себе, - продолжл Толь, - если бы доброго Жн не одолел черня дум и он бы не зхотел топиться, то я не спс бы его и нгрждть тебе было бы меня не з что. Неужели же нужно будет нгрдить черную думу з то, что он дл мне случй сделть нстоящее доброе дело? Ах, рстолкуй ты мне это, Пп-пряник.

Но Пп-пряник ничего не рстолковл. Он только скзл:

- Мы! - улыбнулся и снял корону.

- По-моему, - продолжл неугомонный Толь, - лучше бы отдть пряник Кину, потому что он был злой и пересилил себя, и сделл доброе дело, д тк сделл, что всю жизнь он его не збудет.

Нконец, Толь змолк. А Пп-пряник тоже помолчл, подмигнул левым глзом и проговорил громко и внятно, во всеуслышние:

- Ты очень добрый и умный мльчик, но не рссудил об одном, не рссудил, что, объявляя нгрду, я вызывю доброе дело и его сделет дже тот, кто без нгрды никогд бы его не сделл.

Но веселый Толь перебил его.

- О! я рссуждл и об этом, я думл об этом, но скжи мне, добрый Пп-пряник: двя нгрду одному, не возбуждешь ли ты звисть во многих других? И сколько эти другие должны иметь доброты, чтобы все они не звидовли одному?

- Ах, ккой ты слвный, умный, умный мльчик! - вскричл Пп-пряник. -Возьми же ты все-тки пряник и делй с ним, что хочешь!..

И Пп-пряник вскочил с своего трон. Он быстро подошел к Толю и поцеловл его, д тк громко, что всем стло весело.

И все сновники, квлеры и дмы тотчс же при этом увидли, что у Толя нстоящее доброе сердце. И все потянулись целовть его, но он отошел прочь, поклонился королю, поклонился обер-гофшенку и унтер-гофшенку, взял золотой нож у обер-гофшенк и серебряную вилку у унтер-гофшенк и нчл резть пряник. Все дети обступили его. Он их рсствил рядми, кждому двл по куску и всем рзделил пряник поровну, тк что никому не было ни звидно, ни обидно, в том-то вся и сил.

И вот все это действительно случилось, хотя и очень двно, но может опять случиться и сегодня, и звтр, одним словом, когд придется, потому что срок для всего этого еще не положен.