/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy / Series: Юмористическая фантастика

Лети, ведьма, лети!

Надежда Первухина

Снова талантливая и приятная во всех отношениях ведьма Юля Ветрова попадает в самые различные приключения. То ей приходится расследовать исчезновение главной святыни ведьм, то неизвестный «доброжелатель» хоронит Юлю заживо… Но даже это не главное. Главное, что Юля обретает новых друзей и становится все более могущественной ведьмой. Вот только она никак не может решить: остаться ей в ведьмах или все-таки пойти учиться на фрезеровщицу?

Художник В. Успенская Первухина Н. В.
Лети, ведьма, лети!: Фантастический роман, «Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2009. — 344 .: ил.
Снова талантливая и приятная во всех отношениях ведьма Юля Ветрова попадает в самые различные приключения. То ей приходится расследовать исчезновение главной святыни ведьм, то неизвестный «доброжелатель» хоронит Юлю заживо… Но даже это не главное. Главное, что Юля обретает новых друзей и становится все более могущественной ведьмой. Вот только она никак не может решить: остаться ей в ведьмах или все-таки пойти учиться на фрезеровщицу?
Посвящается Тамаре Язовской-Баранниковой, а также Степану и Ирине — самой светлой свадебной паре. Спасибо вам всем!
Невидима и свободна! Невидима и свободна! Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита О, если бы и вправду я сгорела,
каким прекрасным был бы пепел мой, как хороша была бы в этот миг моя метла — хвостатая комета!
Эрика Джоне. Ведьмы
Эх, хорошо, наверное, быть фрезеровщиком! Стоишь себе на заводе у станка и фрезеруешь-на– фрезеровываешь! Сразу видна твоя работа. В цехе тебя уважают, сам мастер или замдиректора завода с тобой за руку здоровается, потому что ты рабочий класс, а не какая-нибудь торгово-палаточная черноусая диаспора.
Или вот, к примеру, классно быть балериной. Или балеруном, в зависимости, конечно, от пола. Всю жизнь проводишь на цыпочках, а зато как здорово в балетной пачке станцевать умирающего лебедя или в лосинах в обтяжку сбацать два-три антраша и полдюжины фуэте.
Но лучше всего быть библиотекарем. Просто класс! Сидишь в тиши книжных стеллажей, перебираешь формуляры, заполняешь карточки каталога. Потом приходят читатели, выдаешь им книги, беседуешь о прекрасном — о литературе, об искусстве, о способах похудеть без диеты… Получаешь глубокое моральное удовлетворение от своей работы. А кроме того…
Кроме того, все настоящие ведьмы начинали именно как библиотекари.
К примеру, Виктория Белинская. Заведовала сектором обслуживания в скромной библиотеке скромного городка, а потом кем стала? Госпожой Ведьм, могущественной чародейкой, которой были под силу самые удивительные магические выкрутасы!
Или, опять же к примеру, Надежда Первухина. Начинала-то она как библиотекарь, а потом волной судьбы занесло ее на семинар начинающих ведьм. Благодаря моей, кстати, инициативе занесло. И хотя она до сих пор маскируется под малоталантливую писательницу фантастических романов, на самом деле она ведьма из разряда ученых, то есть не природных, и я могу это доказать. И главное, сама Надежда Первухина может это тоже доказать. И довольно легко.
Ладно. Это все присказка. Сказка, как водится, будет впереди. И начинается сказка с того, что…

— Дорогая, а ты уверена, что это изделие действительно принадлежит династии Сун?

О-о-о!!! Это муж. Законный и драгоценный. Правда, немного нудноватый, но это мелочи. Мужчина должен быть слегка занудой, иначе его неинтересно будет перевоспитывать.

Пока мой супруг, сэр Брайан Скотт, внимательно и придирчиво рассматривает хрупкую вазу, за которую я выложила кругленькую сумму в антикварной лавчонке, я введу вас в курс дела. Всем привет! Меня зовут Юля Ветрова, по мужу — Скотт, потому что мой муж является потомком знаменитого английского писателя. У нас с мужем даже замок есть небольшой. В Девоншире. Мы туда собираемся поехать, как все закончится. Что именно закончится? О, об этом надо рассказывать по порядку.

Мне двадцать с малюсеньким хвостиком лет, и я ведьма. Настоящая природная ведьма, без шуточек и с восьмидесятисантиметровым хвостом. У меня даже медальон-сертификат есть. Это недавно ввели — сертификаты-медальоны. Они вручаются только истинным ведьмам, которым ведовство далось от природы. Конечно, другие ведьмы пониже рангом дико этим сертификатам завидуют и вообще противятся введению обязательной сертификации. Но Госпожа Дарья Белинская в своем недавнем выступлении по Общей Ведьмовской Сети заявила, что сертификация — путь к просвещенному ведьмовству, и я ее в этом поддерживаю.

Но что я завела речь о сертификации? Вам это пока ни к чему.
Итак, я Юля Ветрова-Скотт, природная ведьма с длинным хвостом и большими способностями по части приворотного зелья, полилингвистики и пирокинеза. Про меня уже написано три книжки — первые две написала Надежда Первухина, а третью — я сама под ее именем. Просто чтоб быстрее напечатали. В третьей книжке мне выпало стать Госпожой Ведьм, потому что прежняя Госпожа — Дарья Белинская — родила дочку и у нее совсем нет времени для такого сложного дела, как руководство всеми ведьмами мира. Прежде чем стать главной ведьмой, я прошла нелегкую профессиональную подготовку, будучи младшим секретарем Мокриды Прайс, президента колдовской корпорации «Медиум». Это было нелегко, но теперь я об этом вспоминаю с юмором. В Оро (это такой городок близ Толедо, где процветает ведьмовство в чистом виде) я познакомилась со своим мужем сэром Брайаном. Мне очень нравится называть его «сэр». Даже в постели. Приятно осознавать, что твой супруг заслужил признание британской короны. Свадьбу мы сыграли в Толедо, во Дворце Ведьмовского Ремесла. И сразу после свадьбы у нас начался медовый месяц. Мы, оставив в Толедо мою тетю, Анну Николаевну Гюллинг, и еще массу друзей и доброжелателей, отправились в Китай. Я давно мечтала побывать в Китае!
Естественно, мы за время нашего медового месяца не могли объехать весь Китай. Это просто невозможно. Мы были в Пекине, Шанхае, Гуанчжоу, Цюйфу (родина Конфуция, если я ничего не путаю), любовались терракотовой армией, лёссовыми плато, водопадами и монастырями… К концу нашего путешествия мы вернулись в Пекин, и тут я решила совершить налет на китайские лавчонки древностей и всяких редкостей. Ведь уже были куплены билеты до Толедо, и я не могла появиться во Дворце Ремесла без подарков! Благо, я пользовалась кредиткой, которую мне дала сама Дарья Белинская, а то пришел бы конец нашему семейному бюджету… Так вот. Сегодня я посетила антикварную лавочку и перечислила четыре тысячи долларов на счет хозяина за ту вазу, которую сейчас скептически разглядывал мой муж. Ваза предназначалась в подарок моей тетушке. Я знаю, что она неравнодушна к Китаю. Но вот муж сомневается в подлинности раритета.

— Дорогая, я не сомневаюсь в твоем вкусе. Ваза прелестна. Но насчет династии Сун…

— Дорогой, у меня есть сертификат на эту вазу! В магазине дали.

Сэр слегка скривился. Он не верил в подлинность китайских сертификатов, как не верил и в то, что юань когда-нибудь будет выше, чем евро.

— Брайан, уложи вазу в коробку. Аккуратно, пожалуйста.

— Юля, милая, ты рассердилась?

— Никоим образом. Поставь вазу.

—Ни за что! Я знаю, ты сейчас примешься за свои выкрутасы. Я еще хочу жить и растить наших детей!

— Дорогой, малодушие тебе не к лицу. Ну что ж, не хочешь ставить вазу — не ставь. Тебе же хуже будет.

Брайан вовремя уловил особый блеск в моих глазах и ухитрился поставить вазу на комод за секунду до того, как я отправила в него маленькую шаровую молнию. Покуда молния летела, муж развел руки, словно хотел обнять весь мир, а потом резко свел их ладонями вперед. Молния ударилась о его ладони и рассыпалась золотистой пылью. Я удовлетворенно хмыкнула:

— У тебя получается все лучше и лучше. Тренировки сказываются.

Сэр отряхнул ладони и усмехнулся:

—Благодаря тебе я скоро стану заправской ведьмой.

—Не волнуйся, милый, ведьмой ты не станешь, я не позволю. А вот магией какой-никакой овладеешь. Видишь, уже шаровые молнии отбивать научился. Приедем в Толедо, я запишу тебя на ускоренные курсы «Ведьмовство за тридцать дней».

— Я предпочел бы, чтобы ты сама меня обучала.

Я подошла к Брайану и прижалась лбом к его
скромному и мужественному плечу:

—Пойми, милый, мне придется вникать во все тонкости управления ведьмами. Хотя предполагается, что я пробуду Госпожой всего три года, есть мнение, что Дарья Белинская оставит меня в этой должности на более длительный срок. Она хитрая, Дарья. Самой надоело вечно за что-то отвечать, вот и пристроила меня на эту работенку.

—Юля, не лукавь. Ты ведь гордишься.

— Горжусь. Но и боюсь тоже. Такая ответственность. И потом, все время надо «держать лицо». Коньяку лишний раз не выпьешь.

—Насчет коньяка у нас же есть договоренность.

— Да, я знаю, я пообещала вроде, что в ближайшие три года капли в рот не возьму.

— Вот и отлично.

— Ох, лучше сменим тему, Брайан. У нас еще есть немного времени. Как потратим его сегодня? Пойдем гулять или…

— Я бы предпочел «или».

— Похотливый сатир.

— Безумная вакханка.

Брайан подхватил меня на руки (не понимаю, как ему это удается, с его-то остеохондрозом!) и понес к дивану. Я тоже не теряла зря времени, рас– стегиваля пуговицы на его рубашке.

Диван, а также самые сладострастные отрывки из китайского романа «Молитвенный коврик из плоти» на время отвлекли нас от насущных задач современности. Я разнежилась и даже простила мужу то, что он засомневался в подлинности вазы династии Сун.

— Брайан…

— Да, милая.

— Брайан, как ты думаешь, из меня получится Госпожа Ведьм?

— Она из тебя уже получилась.

— Я так боюсь всех разочаровать…

— Не бойся. Уж одного человека ты точно не разочаруешь.

— Кого?

— Меня, глупышка.

— Брайан, я так рада, что ты есть у меня. С тобой так легко и спокойно.

—Видимо, ради моего спокойствия ты и начала меня обучать ведьмовству.

— Ради нашего спокойствия. Я хочу, чтобы мой муж сумел дать достойный отпор, если придется…

— Хорошо, хорошо, я понял. Ты очень напряжена. Давай помассирую тебе спину.

— О, с удовольствием… Потом я тебе тоже что-нибудь помассирую.

— Ты действительно вакханка. Неистовая и сумасшедшая. И мне это нравится.

Мы поцеловались. Если кто-то думает, что это был скучный семейный поцелуй, то сильно ошибается. Наши с Брайаном поцелуи отличались какой-то любовной бесшабашностью и наслаждением. Я прижалась к мужу всем телом, словно старалась впитать его в себя. И тут, когда я уже была готова взорваться в экстазе, мелодично запиликал мой магический кристалл.

—Святая Вальпурга! — Я с ненавистью поглядела на кристалл. Отвлекать меня от мужа в такие минуты!..

Впрочем, придется с этим смириться. Я Госпожа Ведьм, а у нее практически нет личной жизни.

—Прости, милый.— Я нежно поцеловала Брайана в подбородок.

— Я понимаю,— жалобно ответил он и подал мне мой новый черный шелковый халат, расшитый красными фениксами.

Я подошла к кристаллу и возложила на него руки:

— Слушаю вас.

— Юля, детка, это ты?

Нет, учитель Йода! И почему моя тетушка (а это именно тетушка, и никто иной) всегда начинает разговор с подобных банальных вопросов?

— Я, тетя, я. Что случилось?

— Юля, когда вы вылетаете в Толедо?

— Буквально на днях, а что?

— Ты нужна во дворце уже сегодня.

— Что за спешка?

— Объясню по прибытии. Не отключайся. Я сейчас построю для вас с Брайаном портал.

— Тетя, вы с ума сошли, извините. Вы последние силы вбухаете в этот портал! Не смейте, я сама все сделаю.

— Позволь мне помочь.

— Ну если помочь, то чуть-чуть. И все-таки хотелось бы знать, из-за чего такая спешка.

— Хорошо. Пропали мощи святой Вальпурги.

— К-ка-ак?!

— Это и хочет выяснить Дарья Белинская. Для того ты и нужна. Да и потом, ваш медовый месяц слегка затянулся.

— Это потому, что нам с Брайаном хорошо. Ладно, сейчас прибудем. Оставайтесь на связи.

Я отошла от кристалла и грустно глянула на мужа. Он уже одевался.

— Пойду собирать вещи,— сказал он.

—Бери только самое необходимое. И подарки. Антикварную вазу не забудь.

—Это которая династии Сун?

— Она самая.

Брайан хмыкнул. Сообразив, что таким хмыканьем он выражает степень неуважения к моей вазе, я тоже отправилась собирать вещи.

Через час мы были готовы. Я спустилась в холл гостиницы и сдала портье ключи от номера

—Мадам уезжает?

— Мадам исчезает,— сказала я и добавила к ключам чаевые.— Не скучайте без мадам.

Потом я снова поднялась в наш номер. Брайан уже ждал меня с чемоданами. Я взяла в руки свой магический кристалл, сосредоточилась…

Темнота.
Ветер со снегом сечет лицо.
Или это не снег, а само пространство?
Когда я открыла глаза, то увидела вокруг обитые шелком стены парадных покоев Госпожи Ведьм.
Я услышала, как нервно задышал Брайан.
Мы прибыли в Толедо.
Тетя встречала нас в одной из многочисленных гостевых комнат Дворца Ремесла. Туда нас проводил гном-мажордом. Дело в том, что только гномам под силу разобраться во всех хитросплетениях комнат и коридоров знаменитого дворца. Поэтому гномам здесь просто нет цены. И каждый из них гордо носит титул мажордома.

—Мы пришли,— сказал гном и толкнул резную дверь из вишневого дерева. И исчез.

За дверью оказалась комната, обитая шелком нежно-шафранового цвета. Узкие окна были залеплены витражами, на стенах висели абстрактные картины, представлявшие собой нагромождение пятен краски на холсте. На полулежал выцветший персидский ковер, явно стоивший целое состояние. Возле стен стояли диваны и кресла, обитые темной кожей. Тетя, сидевшая в одном из кресел, поднялась к нам навстречу:

— Юля, Брайан! Как я рада вас видеть!

— Тетя, мы тоже рады,—сказала я, целуя Анну Николаевну в щеку.— Только мы очень вымотались. Вы сами понимаете, что такое портал… Нельзя ли хотя бы крепленого вина?

—Нельзя,— строго сказала тетя и хлопнула в ладоши. Появилась скромно одетая фея.— Пожалуйста, чай. И покрепче.

— И с пирожными,— дополнила я.

Фея исчезла, а тетя укоризненно покачала головой:

— Юля, Юля!

— Что такое? Я же просто пирожные заказала! Это что, преступление?

— По отношению к твоей фигуре — да.

— У Юли прекрасная фигура,— вступился за меня Брайан. Вот истинный джентльмен! — Од– но-два пирожных ее не испортят.

— Как быстро вы сговорились,— усмехнулась

Анна Николаевна.— Вот уж воистину муж и жена одна сатана.

— Мы в своей семейной жизни всеми силами стараемся подтвердить эту незатейливую поговорку.

Тут фея принесла поднос с чашками и заварочным чайником. Следом за нею по воздуху плыл поднос с вазой, полной шоколадных пирожных. Забавно. Феи стали использовать какую-никакую магию. А раньше это им возбранялось. Но отношение к феям изменилось с тех пор, как я стала Госпожой Ведьм. Теперь эти создания не бесправный рабочий класс, а имеющая все права и свободы могучая раса. Правда, несмотря на то что они могучая раса, феи все равно стремятся работать служанками, горничными и гувернантками. Видимо, это менталитет. А менталитет изменить трудно.

Фея закончила сервировать стол к чаю и отошла к стене, ожидая дальнейших указаний.

— Ирис,— сказала ей тетя,— мы дальше справимся сами. Вы можете быть свободны.

Фея кивнула, прислонилась к стене и растворилась как сон и утренний туман. Тетя

налила всем чаю. Я немедленно цапнула шоколадное пирожное под укоризненным тетиным взглядом.

— Тетя, я не потолстею,— улыбаясь, заверила я.— Я на нервной работе.

Брайан отпил чаю и удивленно сказал:

— С имбирем и корицей? Впервые такой пробую.

— Я сама его составила,— не преминула похвастаться тетя.

— Я восторгаюсь вашим талантом травницы,— умело польстил муж. Тетя, конечно, не теща, но Брайан не забывал, что Анне Николаевне, как любой ведьме, приятно неумеренное восхваление ее заслуг.

Я проглотила одно пирожное, вторым полакомилась при помощи взгляда (ведь и правда, от фигуры ничего не останется, если так налегать на сладости!) и сказала:

— Тетя, мне важны обстоятельства дела.

Анна Николаевна сразу посерьезнела и отставила в сторону чашку:

— О пропаже мощей святой Вальпурги стало известно вчера.

— Каким образом?

—Госпожа Дарья Белинская отправилась в склеп для очередной молитвы. В последнее время у маленькой Вики болит животик, и Дарья решила помолиться у гроба святой, чтобы та помогла ей в лечении дочки. Обряд молитвы всегда один и тот же: Дарья преклоняет колени перед гробом, а затем собственноручно открывает крышку, чтобы облобызать нетленные руки святой. Кроме экс-Госпожи и тебя, Юля, никто во Дворце Ремесла не смеет открывать священный гроб.

— И она открыла его, и оказалось, что мощи исчезли?

—Именно. А на месте мощей лежал обезображенный труп охранницы раки.

—Проклятье! Кто мог совершить подобное кощунство?

— Тот, кто располагает сведениями о местонахождении раки с мощами и при этом может свободно перемещаться, создавая порталы.

Я откинулась на спинку кресла. Перспектива передо мной вырисовывалась самая неприглядная.

— Первое,— сказала я,— это ведьма. Второе — это сильная ведьма. Третье — это ведьма, которая ненавидит Госпожу Ведьм и потому преподносит ей этакий сюрпризец. А Госпожа Ведьм у нас…

— Ты, Юля.

Я поморщилась:

— Я как-то все время об этом забываю. Но кому я могла насолить так, что обиженной пришлось пойти на святотатство?

— Юля, у тебя, как и у госпожи Дарьи, немало врагов. Завистниц, которые считают, что именно они могли бы стать лучшей Госпожой Ведьм. Разве не так?

—Так.— Я посмотрела на Брайана.— Что мне делать?

— Искать злодейку.— Муж пожал плечами.— Кстати, милые дамы, а почему вы считаете, что преступление совершила женщина-ведьма? Его мог совершить и мужчина-маг. Не так ли?

—Не так,— отозвалась тетя.— Входы в склеп тщательно охраняются… и…

— И тем не менее убита охранница. Это раз, как говаривал Эраст Фандорин. К тому же преступник или преступница виртуозно делают порталы. Так виртуозно, что могут бесшумно и молниеносно скрыться с такой ношей, как тело Покровительницы Ведьм.— Я мрачнела с каждой минутой.— Тело убитой охранницы еще не предали земле?

— Нет. Оно находится в особом тайнике, с ним уже работала наша некромантка, но ничего не выяснила.

— Значит, плохо работала.

— Вот поэтому мы и вызвали тебя, Юля. Извини, пришлось прервать твой медовый месяц.

— Погодите! — Я подняла ладонь.— А не могла святая Вальпурга воскреснуть, как это уже бывало? Воскреснуть и уйти? Впрочем, что я говорю. Тогда не было бы трупа охранницы…

— Именно,— кивнула тетя.

— А почему такая спешка с поиском мощей? Почему необходимо провести срочное расследование?

—Юля, я иногда поражаюсь твоей недальновидности,— сказала тетя.— Совершено преступление против ведьм! И медлить с наказанием нельзя, иначе преступница или преступник уверятся в своей безнаказанности. Кроме того… Знаешь, сколько стоят истинные мощи святой Вальпурги на мировом ведьмовском рынке?

— Богиня светлая Диана… Мощами можно торговать?

— Разумеется. Ведь это артефакт из артефактов. Сильнейшее чародейное средство. Мощи святой Вальпурги стоят миллиарды! На такие деньги можно купить не один остров, уж поверь!

—Верю. Тетя, Брайан, вы допивайте чай. А я должна поговорить с Дарьей Белинской.

— Понимаю,— наклонил голову Брайан.

Я вызвала гнома-мажордома:

— Проводите меня в покои экс-Госпожи Ведьм.

— Будет сделано,— с достоинством кивнул гном.— Прошу.

В покоях Дарьи Белинской теперь была детская. Здесь пахло яблочным пюре, подгузниками и еще чем-то неуловимым, что явно указывало на присутствие в комнате довольно капризного, но очень любимого младенца.

Дарья укачивала дочку, которая явно не хотела спать. Измученным голосом мама пела:

То не ветер ветку клонит, Не дубравушка шумит — То мое сердечко стонет, То моя душа болит. Довела меня кручина, Подколодная змея. Догорай, моя лучина, Догорю с тобой и я.

Сомнительно, чтобы ребенок мог заснуть под этакую песню, но я ничего не сказала. Огляделась. В глаза бросились неисчислимые полчища плюшевых медвежат, а также резиновых утят. Надеюсь, не китайского производства. Вазу династии Сун я еще могу позволить, а вот современные китайские игрушки — это просто экологическая катастрофа.

Дарья допела песню, хитрая Вика дослушала и незамедлительно разразилась ревом, едва экс-Госпожа повернулась ко мне. Дарья вздохнула и взяла наследницу на руки. Наследница перестала реветь, но и спать не пожелала. Вместо этого она изучающе уставилась на меня фиалковыми глазами.

— Благословенны будьте, Дарья. Благословенна будь, Вика.

— И тебе наше благословение, светлая Госпожа,— шепотом отозвалась Дарья.— Привет, Юлька. Ты не представляешь, как я вымоталась за последние дни.

— Не представляю,— согласилась я.— Мы с Брайаном пока не собираемся заводить детей.

— Это, конечно, неправильно,— прошептала Дарья.— Дети — это такое счастье.

Я посмотрела на ее бледное лицо, на темные круги под глазами, на истончившиеся руки и сказала:

— Да уж, счастьице!

«Счастьице», удобно устроившись на маминых руках, выплюнула пустышку и пустила ртом пузыри. Потом, глядя на меня, засунула в ноздрю большой пальчик и закряхтела. Личико малышки стало темно-красным.

— Что это с ней? — испуганно спросила я Дарью.

— Тужится,— благоговейно ответила счастливая мать.— Памперсу хана.

В комнате добавился еще один запах. Вика громко пукнула напоследок и задумчиво посмотрела на маму. Дескать, дорогая мамочка, как ты это выдержишь?

Дарья восхитила меня своим самообладанием. Она положила дочку на пеленальный столик (дочка недовольно запищала) и принялась расправляться с последствиями Викиного метаболизма. Последствия были, гм, нехилые.

— Опять поносик,— грустно сказала Дарья, показывая мне содержимое памперса. Я заставила себя не поморщиться.— Не знаю, что и делать. Третий день не может нормально сходить.

— Может, отвары какие-нибудь попробовать? — шепнула я, делая сострадательное лица

—Боюсь. Для отваров она совсем кроха. Не дай святая Вальпурга, еще хуже будет! Кстати о святой Вальпурге…

— Дарья, я уже все знаю. Мощи похищены. Убита охранница. У нас проблемы.

— Да, и свалились они совершенно некстати.— Дарья успевала говорить и одновременно протирать попку дочери салфетками, смоченными детским лосьоном.— Я уж вот что думаю, Юля…

— Что?

— А не наслал ли кто-нибудь порчу на всех нас и даже на сам дворец? Ведь, что ни говори, во дворце полно защитных экранов и.простой охраны. И на тебе — такое случилось! Представить себе невозможно.

— Дарья, в конце концов, это моя вина. И значит, отвечать и решать проблему придется мне. Я не хочу, чтобы вы по этому поводу терзались. У вас и без того достаточно забот.

Одна из забот, переодетая в свежий памперс, натужно заревела. Дарья снова взяла ее на руки и сказала:

— Терпеть не может, когда я ее с рук спускаю. И еще почему-то очень возмущается, когда на руки ее берет Рупрехт.

Напомню забывчивым: мессир Рупрехт — Герцог Колдовства и муж Дарьи Белинской. Точнее, экс-Герцог. Поскольку я Госпожа, Герцогом является мой Брайан, что его, конечно, особенно не вдохновляет.

— Как прошел медовый месяц? — спросила Дарья, укачивая Вику.

— Без жертв и разрушений,— улыбнулась я.— Брайан, во всяком случае, доволен.

— Ты любишь Брайана.— Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

— А почему нет? Брайан, конечно, звезд с неба не хватает, но в качестве моего мужа просто идеален. Спокойный, уверенный в себе, опытный мужчина… Между прочим, он собирается писать роман.

— Ах да, он у тебя еще и писатель. О чем роман?

— О ком скорее. Обо мне, о моей тете… Вообще о ведьмах. Кстати, в связи с этим Брайан собирается оккупировать библиотеку дворца.

— Это замечательно, но прежде чем он соберется в библиотеку, снабди его парочкой защитных заклинаний. Ты же знаешь, какие там книги. И потом, мумия Вечного Задолжника — она очень любит пугать новичков. Не хотелось бы, чтоб у твоего мужа появилось заикание.

—Хорошо, я это учту, но это не главное. Главное — найти мощи и того, кто их украл. Дарья, извините, но мне нужно побывать на месте преступления. Возможно, там еще сохранился ментальный оттиск грабителя.

—Ничего подобного нет. Проверяли. Бесполезно. Потому и вызвали тебя. Ты сильная ведьма.

—Не сильнее многих. Я постараюсь все как следует осмотреть.

— Я бы хотела с тобой, но куда деть эту маленькую капризницу?

— Нет и нет, Дарья, вам как можно реже надо появляться у опустевшего гроба.

— Почему?

—Потому что похититель мог завязать на вас или на вашу дочку какое-нибудь проклятие. Это я, кстати, тоже должна проверить. Но сначала я спущусь в подземелье святой Вальпурги.

— Да, ты знаешь, гномы после похищения совсем туда не ходят. Чего-то боятся, не могут объяснить чего.

— Не страшно. Я и сама найду дорогу.

В подземелье, где стоял опустевший гроб святой Вальпурги, было крайне неуютно. Нет, я и раньше здесь бывала не раз и уже привыкла к этим стенам, но тогда их осеняла благодать святой, а теперь… Красноватые плиты гранита холодно блестели в свете больших матовых ламп, свисавших с потолка. Всюду было чисто и слегка пахло хвойным освежителем воздуха. Хотя, возможно, это был не освежитель, а ароматическое масло. Известно ведь, что запах хвои отгоняет злых духов…

…Которых здесь теперь может оказаться в преизбытке.

— Чур меня, чур! — прошептала я и возложила руки на крышку священного гроба.

Так. И что я чувствую?
Поначалу ничего. Все вокруг казалось обыденным и донельзя реальным. Я перевела свое восприятие в режим ментального сканирования и…
Святая Вальпурга, какой холод! Какой неизбывный ужас!
Мне показалось, что на меня гранитной волной накатывает потолок. Тело словно заледенело, а ладони будто приварились к крышке гроба. Я затряслась в ужасе, который никак не могла себе объяснить. Ведь никого не было рядом! Ну никого!
Я с трудом оторвала руки от крышки гроба и, потеряв равновесие, упала на негостеприимный пол. Ужас переполнял меня, как вода — легкие незадачливого ныряльщика. В тишине склепа раздавался какой-то противный стук. Лишь через минуту я поняла, что это стучат мои собственные зубы.

— Святая Вальпурга, мать всем ведьмам, помоги мне, грешной! — взмолилась я.

Ужас отошел, и я поняла, что дышу. Я обнаружила ментальный слепок похитителя.

Но это мне ничего не дало. Ужас — вот его визитная карточка. Кто может внушать такой ужас?

Я встала и, начертив в воздухе знаки защищающих сефиротов, снова прикоснулась к фобу. Ничего. Камень и камень — прохладный, чуть шероховатый. Я поднатужилась и немного сдвинула крышку. Гроб, естественно, был пуст. Не считая, конечно, разворошенного погребального шелка. Выходит, грабитель похитил только тело, даже не затрудняясь обвить его погребальными пеленами. У кого рука поднялась на такое? И зачем?

Неужели действительно для продажи? Мощи святой Вальпурги стоят миллиарды. Любая ведьма за них душу прозакладывает.

Кроме меня. И, наверное, Дарьи Белинской.
Вот еще что я упустила из виду… Дворец Ремесла был построен на этих мощах. Все здесь держалось благодаря милостивому покровительству святой Вальпурги. Теперь же, когда ее нет…
С дворцом может случиться что угодно.
Нет, безусловно, у дворца есть охрана и есть целая сеть защитных заклинаний. Но сработают ли они должным образом, если на дворец нападут, допустим, Магистриан-маги?
Это вопрос.
Я прошептала краткую молитву святой Вальпурге и опустила руки в гроб — на шелковые пелены. Если их касался похититель или похитительница, они должны хранить хоть что-то.
Хоть что-то, кроме безоговорочного, необъяснимого ужаса.
Ничего. Пусто. Я вытащила руки и вернула на место гробовую крышку. Постояла, впитывая в себя атмосферу склепа.
Да, теперь, без святой Вальпурги, это был не более чем склеп. Я касалась рукою крепко пригнанных друг к другу стен, но стены были молчаливы, они не хотели выдавать своей тайны.

— Кто ты? Кто ты? — беззвучно шептала я, как мне казалось вопрошая напрасно.

И тут я услышала шаги.
Очень осторожные шаги по лестнице, ведущей в
склеп.
Я набросила на себя невидимость. Любая ведьма, конечно, почувствует меня за версту, но все-таки…
Вдруг это шаги похитителя? Ведь говорят же, преступников часто тянет на место преступления.
Я замерла, обратив свой взгляд на лестницу.
Шаги приблизились, и в склеп вошла…
Горе-писательница Надежда Первухина.

— Черт бы вас побрал, Надежда! — воскликнула я с досадой.— Что вы здесь делаете?

И сбросила невидимость.
Лицо писательницы стало пепельно-серым.
Она пошатнулась и явно вознамерилась упасть в обморок.

—Стоять! — приказала я,— Только обмороков тут и не хватало. Придите в себя, это всего лишь я.

— Ох, Юлия! — переводя дух, сказала писательница.— Как вы меня напугали.

—Вас напугать — большого ума не надо, вы уже родились напуганной. Что вы здесь делаете?

— А вы?

— Я первой спросила. Да не дергайтесь вы! Вам совершенно не стоит меня бояться. Во всяком случае, сейчас. Итак, вы здесь для того…

— Для того, чтобы собрать кое-какие материалы для книги.

— Ох, я и забыла, что вы у нас тоже писательница!

— А кто еще?

—Мой муж. Да и я сама в последнее время грешу беллетристикой.

—Мои интересы с недавних пор простираются дальше беллетристики,— важно заметила Надежда,— Я пишу строго документальную книгу о современном ведьмовстве. Госпожа Дарья Белинская мне предоставила карт-бланш.

—Вы, наверное, ей все мозги проели, пока получили этот карт-бланш.

—Ничего подобного! — гордо ответствовала Надежда.— Госпожа Белинская сама, повторяю, сама пригласила меня во дворец и предложила писать строго документированную хронику. А кроме того…

— О богиня светлая Диана! Есть еще и «кроме»?!

— Да. Я читаю курс лекций по истории ведьмовской литературы. Для слушательниц школы первой ступени. И что вы так презрительно на меня смотрите?

—Презрительно? Что вы! Я смотрю на вас с глубоким интересом. Вы хорошо выглядите, Надежда. Похудели, одеваетесь со вкусом. Бусики себе приобрели симпатичные… Похоже, дворец влияет на вас самым положительным образом.

— Да, есть немного. Юлия, я слышала, что вы вышли замуж?

— Совершенно верно. И не прошло еще и дня, как мы вернулись из свадебного путешествия.

— Вас отозвали в связи с делом святой Вальпурги?

— Как, вы и об этом знаете?

— Об этом знают мои ученицы, а значит, знаю и я. Мы тоже ломаем головы над тем, кому выгодно это похищение.

— Похитителем может быть кто угодно. Даже вы.

— Я рассматривала и этот вариант,— твердо сказала Надежда.

— Да что вы?

—Рассматривала,— повторила она.— Ведь похититель мог проникнуть во дворец, только воспользовавшись чьей-то личиной. А почему не моей? Я имею возможность бывать во всех уголках дворца, всем примелькалась, так что…

—Надежда, вы слишком много о себе возомнили. Но как версию я это приму.

—Юлия, вас вызвали для того, чтобы вы вели это дело?

— Да, а что?

— Тогда я должна сделать вам заявление.

— О боги, какое?

—Возможно, это будет важно. Одна из моих слушательниц была в склепе буквально накануне похищения.

— И что? Что она говорит?

—К сожалению, говорить она не может. На нее наброшено заклятие немоты. И никто, кроме самого заклинателя, не может это заклятие снять.

— И вы думаете, я сниму это заклятие?

— Я всегда знала вас как очень способную ведьму, Юлия.

— Льстите, льстите. Но идемте, попробуем разговорить вашу подопечную.

«Подопечная» оказалась хрупкой и изящной девочкой лет двенадцати. Она сидела в дортуаре на кровати и что-то рисовала в маленьком блокнотике.

— Здравствуй, Селия,— Надежда положила ей руку на плечо.— Видишь, сама Госпожа Ведьм пришла посмотреть на тебя.

Селия, не вставая, прижалась щекой к боку писательницы и посмотрела на меня испуганными и печальными глазами.

— Благословенна будь, Селия.— Я постаралась, чтобы моя улыбка вышла доброжелательной и открытой.— Как ты себя чувствуешь?

Селия кивнула и написала что-то в блокноте. Потом подала блокнот мне.
«Здравствуйте, Госпожа. Я чувствую себя неважно».

— Чем я могу помочь тебе, Селия?

«Не знаю».

— Может быть, я попробую снять заклятие немоты?

Селия захныкала, руки ее задрожали и выронили блокнот. Она еще сильней прижалась к Надежде, та села рядом на кровать и, обняв девочку за плечи, начала говорить ей что-то успокаивающее.

— Она всегда так реагирует, когда ей предлагают снять заклятие,— сказала Надежда.— Кто-то очень сильно напугал девочку.

— Откуда вы знаете, что она была в склепе накануне похищения? — спросила я.

— Она написала мне об этом, когда… Когда по дворцу распространилась весть о похищении. Селия, успокойся, пожалуйста. Госпожа Юлия не хочет сделать тебе больно. Она хочет только попробовать снять заклятие.

Селия подняла блокнот и написала:
«Нет!»

—Кто тебя так запугал, Селия? — спросила я.

«Я не знаю, кто это».

—Как он или она выглядит?

«Никак. Много темноты».

—Селия, тебя… тебя били?

«Нет. Можно по-другому сделать больно».
Бедняга!

—Надежда, почему вы не доложили госпоже Дарье или мессиру Рупрехту о том, что с вашей ученицей стряслась беда?

—Им сейчас не до Селии,— сказала Надежда.— К тому же я надеялась, что смогу сама помочь девочке.

—Как? Ведь вы начинающая ведьма! Вы понимаете, что на ребенка наложено заклятие, которое практически невозможно снять!

—Теперь я это понимаю, но… Во дворце и так много проблем. Кто будет заботиться о душевном покое Селии?

—Хорошо. Я понимаю. Селия, но не могла бы ты написать, что или кого ты видела накануне похищения?

«Мне страшно»,— написала Селия.

—Ничего не бойся, мы не оставим тебя. Только напиши.

«Я видела молнию, а потом темноту. Много темноты». Селия написала это и втянула голову в плечи. Она напоминала сейчас перепуганного птенца. Меня кольнула жалость. Кто бы ни был похититель, он заслуживает самого жестокого к себе отношения. И даже не потому, что посягнул на главную ведьмовскую святыню. А потому, что сейчас эта девочка сидит немая и страшно испуганная.

Молния? Тьма?
Это мог сделать кто угодно. Но вот наложить заклятие немоты может не всякий.

—Спасибо, Селия,— сказала я девочке.— Ты мне очень помогла. Я больше не буду тревожить тебя.

Селия кивнула. В глазах ее стояли слезы.

— Я обещаю тебе, что поймаю того негодяя, который заклял тебя. И ему не поздоровится.

Хотя почему именно «ему»?
Разговор с Селией ничего не прояснил. Только добавил еще больше путаницы.
Я попрощалась с девочкой и Надеждой и покинула дортуар. Но тут же вернулась:

—Надежда, а вы случайно не знаете, где находится тело погибшей охранницы?

— Случайно знаю. Весь дворец об этом знает. В подземелье некромантов.

— Опять подземелье! Ну никак не обойтись без подземелья!

Надежда развела руками.

— Если меня кто-то будет спрашивать, я у некромантов,— сказала я писательнице.

— А кто будет спрашивать?

—Ну, может, у похитителя совесть проснется,— неловко пошутила я и отправилась решать еще одну головоломку.

Подземелье некромантов не самое презентабельное место во Дворце Ремесла. Оно занимает большое, вытянутое в длину помещение. Под сводами этого подземелья ведьмы-некромантки творят свои заклинания, взывают к мертвым и вообще общаются с кладбищем. Кстати, говорят, что один из тайных ходов подземелья сообщается напрямую с древним кладбищем Толедо. У меня нет причин этому не верить.

Некромантки — самые загадочные и самые вольные из всех ведьм. Они практически не подчиняются дворцу, хотя пользуются при этом всеми положенными льготами. Даже Госпожа Ведьм не имеет у некроманток достаточного веса и значения. Словом, некромантки — последние, с кем я хотела бы общаться в этом мире. Да и в том, пожалуй. Нет, наверное, ничего неприятнее того ощущения, когда тебя, мертвую, поднимают из могилы и, оторвав от вечного сна, принимаются экзаменовать по давно забытым предметам жизни.

Путь к подземелью некроманток я нашла сама, без помощи гнома-мажордома. Должна же я хоть что-то делать без посторонней помощи.

На входе в подземелье стояла стеклянная будочка охранницы с опущенным шлагбаумом. Интересно, зачем здесь шлагбаум? Гробы пропускать после тщательного досмотра? Мало ли что там в гробах? Может, сильнодействующие опиаты? Или галлюциногенные грибки? Я остановилась перед стеклянной будкой и деликатно постучала в окошко. Тут же за пуленепробиваемым стеклом появилась голова и плечи ох– ранницы. Судя по тому, что я увидела, это была довольно дебелая дама. На плече у нее сидела раскормленная белая крыса со сверкающими рубиновыми глазками.

— Что вам угодно? — неожиданно певучим голосом проговорила матерая охранница в переговорное устройство.

— Мне необходимо попасть внутрь.

— Ваше разрешение, подписанное Госпожой Ведьм?

— Гм. У меня нет разрешения.

— Я не имею права вас пропустить.

— Но я сама являюсь Госпожой Ведьм. Может, это сойдет за разрешение?

Охранница отчаянным взглядом уставилась на меня. Видимо, я создала ей дилемму.

— Вы действительно являетесь Госпожой Ведьм? — наконец спросила она меня.

— Да, так уж вышло.— Меня стала забавлять вся эта история.

— А чем докажете? — спросила охранница, а крыса на ее плече мигнула глазами, как семафорами.

Ха! Нет, ну почему я всем должна что-то доказывать?!

— Какое доказательство вы сочтете достаточным? — меж тем спрашивала я тупоголовую даму.

— Ну я не знаю… Может, вы сделаете так, чтобы я похудела? — с надеждой посмотрела на меня жертва многочисленных пончиков с шоколадной глазурью.

Я психанула:

— Я вам что, диетолог?! Я сейчас вас в настольную лампу превращу, если вы немедленно не поднимете шлагбаум! Впрочем, шлагбауму тоже достанется!

Дама в будочке испуганно, но твердо глядела на меня. Видимо, подобные истерические выкрики выработали у нее прочный иммунитет.

— Ну хорошо,— сказала я.— Так и быть.

Закрыв глаза, я сосредоточилась и представила
себе матерую охранницу стройной, как садоводческие грабли. Затем я послала в руки скопившуюся у меня в мозжечке энергию. Ощутив привычное покалывание в пальцах, я открыла глаза и совершила взмах руками в сторону охранницы, одновременно творя заклинание. Сейчас эта дебелая дамочка превратится в образец худобы и стройности!
…Но не до такой же степени!
В охранной кабинке теперь стояли новехонькие грабли. Зубьями вверх. За эти зубья, отчаянно пища, цеплялась многострадальная белая крыса.

—Извините,— пробормотала я. — Я вовсе не хотела вас довести до такого состояния. Я обязательно вас расколдую. На обратной дороге. А сейчас мне очень некогда.

Я посмотрела на шлагбаум и щелкнула пальцами. Вырвавшееся из пальцев пламя смело шлагбаум начисто. И что я раньше не догадалась так сделать?

—Юля, Юля,— укоризненно сказала я себе,— и когда ты научишься вести себя как настоящая Госпожа Ведьм?

Я несколько минут подождала, пока в воздухе не осядут частички пепла и золы, бывшие когда-то шлагбаумом. Воровато посмотрела на будку, из которой торчали грабли. Крыса с них уже спрыгнула и теперь металась по подоконнику. Ее алые глазки яростно сверкали.

—Извини,— сказала я крысе.— У меня не было другого выхода. Точнее, входа.

Крыса встала на задние лапки, поджала передние и оскалилась. Но я уже не обращала на это внимания. Я перешагнула черту, которая отделяла обычных ведьм от некроманток.

Поначалу я попала в коридор, стены которого были обшиты панелями из кедра. Над панелями неярко горели светильники в виде стеклянных факелов. Пол был застелен ковровой дорожкой, мягко глушащей шаги. Коридор привел меня в небольшой круглый зал, в стенах которого я увидела несколько дверей. Интересно, в какую идти мне? На дверях не было никаких табличек, и выглядели они совершенно одинаково.

Но мне не дали всласть поразмыслить над вопросом «куда идти?». Из двух распахнувшихся дверей, оказавшихся за моей спиной, выскочили рослые девицы в черных обтягивающих костюмах и наставили на меня арбалеты:

— Ни с места, кто б ты ни была!

— Руки в стороны! Пальцы растопырить!

Подчиняясь приказу, я пришла к выводу, что
налетевшие на меня девицы не так уж и глупы. Кем бы я ни была на самом деле, они априори подозревали во мне ведьму. Отсюда и довольно странное для нормального человека требование — «руки в стороны, пальцы растопырить». Дело в том, что разведенными в стороны руками, да еще с растопыренными пальцами ведьма не сможет сплести заклинания, а также вызвать пламя или молнию.
Два арбалета уткнулись мне в спину.

—Назови себя! — потребовала одна из стоявших передо мной девиц. Ее арбалет тоже был в состоянии полной боевой готовности, но выглядел посолидней остальных. К тому же талию девушки опоясывал широкий ярко-оранжевый платок с золотистой бахромой по краям.

—Вам будет очень стыдно за столь нелюбезный прием,— попыталась усовестить я девушек с арбалетами.

—Посмотрим. Назови себя или мы стреляем! — потребовала все та же девушка.

— Вы будете очень удивлены, узнав, что зовут меня Юлия Ветрова и я являюсь Госпожой Всех Ведьм. Теперь я могу опустить руки?

—Ни в коем случае! Стой как стоишь! С поста внешней охраны нам донесли, что ты превратила младшую охранницу в грабли и сожгла силой заклятия шлагбаум. Это правда?

— Правда,— вздохнула я.— Но я обещаю все исправить… Погодите… Вы сказали «младшую охран– ницу»? Тогда кто же старшая? Крыса, что ли?

— Совершенно верно. Крыса. Это она доложила нам о твоих бесчинствах, самозванка!

— Я не самозванка! Я действительно Госпожа Ведьм! И если вы немедленно не прекратите этот птичий базар, вам очень не поздоровится. Я издам указ, которым ликвидирую всю вашу лавочку, и вам придется переквалифицироваться из некро– манток в садовницы. И это в лучшем случае!

— Что за шум, что за беспорядки в подземельях вечного покоя? Как смеете вы, девчонки, нарушать священнодействия ваших старших сестер? Кого вы задержали?

Из картинно распахнувшейся двери вышла довольно пожилая высокая женщина в свободных лиловых одеждах. Ее высокую седую прическу украшала серебряная диадема. На лицах арбалет– чиц при виде этой дамы нарисовалось благоговение и некий испуг.

—Кого вы задержали? — повторила дама, ближе подходя ко мне.

Не отводя арбалета от моей груди, девушка с оранжевым поясом повернулась вполоборота к даме и отчеканила:

—Почтенная старица, мы задержали злоумышленницу! Она превратила младшую охранницу поста в грабли и сожгла шлагбаум! Она хитростью проникла в святая святых!

— Ну допустим, этот вестибюль — еще не святая святых,— усмехнулась почтенная старица,— Да уж, теперь я вижу, кого вы осмелились задержать. Дурехи. Простите их и не судите строго, о благословенная Госпожа Ведьм!

— Госпожа Ведьм… — прошелестело по рядам арбалетчиц.

— Опустите оружие,— приказала почтенная старица.— К нам прибыла высокая гостья, и грешно встречать ее таким образом. Позвольте представиться, Госпожа: я — Мелинда Дайери, руководитель «Некроники». Прошу вас пожаловать в мои скромные апартаменты.

Арбалетчицы тут же превратились в милых девушек и как-то очень незаметно попрятались за закрывшимися дверями. Вскоре в вестибюле остались только Мелинда и я.

—Благословенны будьте, Мелинда,—сказала я, опуская руки и соединяя пальцы.— Если бы не вы, меня бы точно издырявили арбалетными болтами.

—Ну до этого не дошло бы, поверьте.

—Госпожа Мелинда, я пришла по важному делу…

— О делах мы поговорим в моем скромном кабинете. Прошу вас, госпожа Юлия.

Мелинда погрешила против истины, назвав свои апартаменты скромными. Скромностью тут даже и не пахло. Когда я переступила порог кабинета Мелинды, в нос мне ударил аромат изысканной и долгими годами взлелееваемой роскоши.

Кабинет со скругленными стенами выглядел как большая шкатулка. Стены были обтянуты золотистым шелком, на потолке красовалась ажур– пая лепнина, подчеркиваемая светом потрясающей люстры от Тиффани. Мебель была под стать кабинету-шкатулке: письменный стол из вишневого дерева с ручной резьбой и инкрустацией бирюзой на тумбах и ящиках. Диван и кресла, укутанные в белоснежные вязаные чехлы. Пушистый бежевый ковер, в котором тонули ноги. Светскость кабинета нарушала лишь одна деталь — это прекрасный резной и вызолоченный маленький переносной алтарь богине Диане. На алтаре стояли два литых золотых подсвечника с горящими ароматическими свечами, маленькая платиновая статуэтка богини и чаша с водой, в которой плавали лепестки каких-то цветов.

— Прошу вас, госпожа Юлия, располагайтесь.— Мелинда указала мне на диван.— Сейчас принесут кофе и сладости. Я еще раз прошу у вас прощения за глупую выходку моих подопечных.

— Что вы, госпожа Мелинда,— махнула я рукой.—Я, пожалуй, сама виновата. Мне следовало официально предупредить вас о своем визите. Но я до сих пор не сжилась со статусом Госпожи Ремесла.

Мелинда тонко улыбнулась:

— О, у вас еще будет достаточно времени, полагаю. А вот и кофе и бисквиты!

Дверь бесшумно распахнулась, и в кабинет сам собой вкатился небольшой серебряный сервировочный столик. На нем располагался кофейник, две чашки, сахарница, молочник и фарфоровая ваза с разнообразными бисквитами. Прошу вас,— сделала приглашающий жест Мелинда, едва за столиком закрылась дверь.— Вы пьете кофе с молоком?

— Нет, я черный…

— Позвольте мне за вами поухаживать.

— Да что вы…

— Нет, нет, позвольте. Сегодня великий день. Сама Госпожа Ремесла посетила наши скромные стены.

Мелинда собственноручно налила мне кофе. Я пила черный, она в свой добавила молока. Бисквиты оказались восхитительны. Они запечатали мой рот почище сургуча.

Поэтому почтенная старица заговорила первой:

— Госпожа, прежде чем вы изложите мне цель вашего визита, мне бы хотелось немного рассказать вам о нас, некромантках, о том, чем мы занимаемся и почему о нас так мало знают.

Я мычанием выразила свое согласие. Бисквит все еще забивал мне рот.

—Наш официальный статус — исследовательская лаборатория при Дворце Ремесла,— заявила Мелинда. Ей бисквит совершенно не мешал тараторить.— Хотя поначалу, в легендарные времена, мы были храмом. Храмом Восстающих Мертвых. Но время меняется, меняется и статус, верно? Теперь мы лаборатория «Некроника», которая насчитывает тысячу двести сотрудниц.

— О!

— На самом деле это совсем немного. Мы занимаемся не только своим прямым делом — восстав– лением усопших, но и изучением смерти во всех ее проявлениях. Мы изучаем смерть для того, чтобы понять и даже победить ее.

К этому времени я прожевала бисквит и была готова задать вопрос. Он и выскочил, как пломба из зуба:

— А разве можно победить смерть?

Мелинда улыбнулась:

— Я неточно выразилась, Госпожа, извините. Конечно, мы не стараемся победить смерть, ибо это означало бы войну со смертью. А мы не хотим воевать. Мы хотим понять. И найти окольные пути для бессмертного существования.

— Но такие пути есть. Вампиры, например…

— Это пути для сверхъестественных существ.— Мелинда помешивала ложечкой кофе.— Мы же ищем пути, которые будут доступны простым смертным.

— То есть… людям.

— Совершенно верно. Людям.— Мелинда снова улыбнулась.— Никто так не заботится о долготе жизни человека, как мы, некромантки.

— Но почему?

— Потому что кто-то должен об этом заботиться. Люди сами не в силах расшифровать тайну бессмертия. Их ученые знают слишком мало. Свободные радикалы, ген старения… Этого недостаточно. Нужно искать то, что ищем мы.

— Что же это?

— Мы называем это пламенным зерном души. Звучит немного вычурно, но… Во всяком случае, теперь, Госпожа, вы поймете, что некромантки — это не только копание в могилах и оживотворение мертвых сущностей.

— Святая Вальпурга, как это интересно! — воскликнула я и тут же вспомнила, зачем пришла.— Мелинда, я ведь пришла к вам именно по такому вопросу!

— То есть?

—Оживотворение мертвых сущностей. Мне нужно поговорить с охранницей, которая охраняла склеп святой Вальпурги в день, когда мощи похитили.

— Ах, вам нужна эта несчастная… Но наши лучшие аниматоры уже работали с ее разумом и ничего не добились.

—И все-таки. Мне хотелось бы хоть просто взглянуть на нее. Она — последняя ниточка, которая может привести к похитителю.

— Хорошо, если вам угодно, не смею препятствовать. Я рада, что успела напоить вас горячим кофе. В леднике холодно, и весьма.

— В леднике?!

— Да, так мы называем зал, где хранятся трупы.

Я почувствовала себя неуютно. Трупы и я… Не
очень-то мне нравится подобное соседство. И вообще, зря я пила кофе и ела бисквиты. С трупами лучше встречаться на пустой желудок.
Черт побери, Юля! Неужели у тебя такие слабые нервы?! У Госпожи Ведьм должны быть не нервы, а буксировочные канаты!

— Не могли бы мы прямо сейчас отправиться в этот зал?

— Конечно, как вам угодно. Я лично буду сопровождать вас.

— Но я, вероятно, отрываю вас от дел…

— Какие пустяки! Для меня честь — услужить хоть в чем-то Госпоже Ремесла. К тому же, пока мы будем добираться до ледника, мы совершим краткую экскурсию по всей «Некронике». Кто знает, когда вы еще сможете попасть к нам!

— И в каком виде,— добавила я.

—Ну не будем о грустном,— рассмеялась Мелинда и поднялась. Я тоже встала.

— Только на минутку заглянем в гардеробную,— предупредила почтенная старица.— Вы слишком легко одеты, а наши подземелья наполнены прохладой, гибельной для костей. И особенно ледник.

— Я могла бы создать защитный кокон…

— Зачем вам расходовать Силу? К тому же песцовая накидка ничуть не хуже защитного энергетического кокона.

— Вы меня убедили. Тем более что я никогда не носила песцовых накидок.

Мы вошли в гардеробную, тоже, по всей вероятности, принадлежащую почтенной старице. Здесь неуловимо пахло нафталином и тем особым запахом, которым пахнет дорогой, ухоженный мех. Мелинда набросила мне на плечи обещанную песцовую накидку (все-таки какой шик!), сама удовольствовавшись каракулевым манто.

И мы отправились в путешествие по «Некрони– ке».
Прежде всего на лифте мы спустились на три этажа вниз. Эти три этажа были техническими и обеспечивали «Некронику» бесперебойным электропитанием, водоснабжением и всем прочим в том же духе. «Ничего интересного» — так отрекомендовала эти этажи Мелинда. Наконец лифт остановился, и мы вышли.
Здесь было так холодно, что я буквально прикипела душой к своей накидке. И жалела, что не попросила у Мелинды пару валенок. Но постепенно я согрелась от ходьбы. Мы бодро шагали длинным коридором; то справа, то слева попадались массивные двери, утопленные в стены. Мелинда пространно сообщала мне, что за лаборатория находилась за очередными дверями, но пойти и все осмотреть не предлагала. Да я и не напрашивалась. Если честно, мне уже было невмоготу так долго находиться под землей. Меня уже начинал терзать приступ клаустрофобии.
Наконец Мелинда остановилась у мрачной на вид никелированной двери с кодовым замком.

— Вот и ледник,— сказала она таким оптимистичным тоном, как будто сообщала: «Вот и бутик французской косметики». Мелинда извлекла из широкого рукава своего манто пластиковую карточку и провела ею по щели кодового замка. Тот пискнул и защелкал, как дрозд по весне. А широкая тяжелая дверь на дюйм приоткрылась, выпустив наружу облачко морозного пара. Я отступила на шаг. Там что, Антарктида?

— Идемте,— приветливо поманила меня рукой Мелинда.

И я — а что оставалось делать? — пошла.
Ледник оказался просторным залом, облицованным сверху донизу большими белыми кафельными плитками. Здесь горели люминесцентные лампы, свет отражался от белых поверхностей, и поначалу он резал мне глаза, но потом я привыкла.
И увидела в стенах ряды хромированных дверец.

— За каждой из этих дверец хранится кадавр,— сочла нужным пояснить Мелинда, хотя я и так уже поняла.— Степень пригодности кадавров, конечно, разная, как и степень сохранности, но тем не менее мы не спешим предать их земле.

— А кто… они? Кем они были при жизни? — выдавила из себя я.

— О, тут у нас широкий ассортимент.— При этих словах меня передернуло.— Аналитики «Не– кроники», занимающиеся будущим, предвидят определенные смерти и высылают наших сотрудников в места, где эти смерти могут иметь место. Сотрудники забирают трупы и помещают их сюда, для дальнейших исследований. Здесь жертвы катастроф, у которых можно узнать, что же реально происходило в минуты катастрофы, больные, пострадавшие от редких и малоизученных болезней — нам надо знать симптомы этих болезней, чтобы передавать эти сведения в корпорацию «Па– нацея-Фарм»…

— «Панацея-Фарм»… Ведьмовские лекарства.

—Не только ведьмовские. И совершенно обыкновенные, безо всякого колдовства. Просто… более эффективные. И ждущие своих больных.

— Понятно.

Мелинда дважды хлопнула в ладоши. В тишине ледника этот звук прозвучал почти кощунственно. Но я поняла, зачем она это сделала, едва из пустоты соткались две фигуры в зеленоватых медицинских халатах. Одной из фигур был дхиан-коган, практически бесплотный дух, отданный на службу человеку. А второй фигурой был довольно хрупкого телосложения юноша, в котором я безошибочно узнала вампира.

— Знакомьтесь,— сказала почтенная старица.— Нас посетила Госпожа Ведьм. Владычица, извольте видеть, это наш лаборант, очень хороший специалист по кадаврам, хотя и дхиан-коган. Его зовут Неб. Второй — вампир — отличный аниматор, восставляющий мертвых. Его имя Честер.

Вампир по имени Честер глянул на меня вызывающе. Видимо, ему было не по душе его имя. Однако он склонился в поклоне. А не так-то легко заставить вампира поклониться ведьме.

—Неб,— сказала меж тем Мелинда,— Госпожа Ведьм пожелала узреть кадавр под шифром семьдесят двадцать два. Будь любезен вскрыть ячейку и выдвинуть лежак.

Неб кивнул и пробежался глазами по дверцам ячеек. Потом неуловимо переместился в сторону одной из них. Повернул массивную блестящую ручку и потянул на себя. Из глубины морозильника выкатился поддон, на котором лежало тело в каких-то лохмотьях.

— Прошу вас, Госпожа,— сказал Неб.— Это нужный вам кадавр. Глядите.

Я призвала на помощь всю свою силу воли и подошла к телу.
Молодая, крепкого телосложения женщина лежала на поддоне, и жизни в ней было не больше, чем в куске льда. Морозильные камеры «Некрони– ки» работали отменно — тела почти не коснулось разложение. Только там, где убийца наносил смертельные удары, тело почернело и опухло.

—Ее не зарезали, не застрелили,— пробормотала я и взглянула на Честера. Тот надменно кивнул.— Ее забили до смерти. Какой же силой обладал убийца?

— Весьма большой,— сказал Неб.— Смерть этой женщины наступила вследствие того, что убийца ударом вогнал ребра в сердце и разорвал его.

— Это может быть только мужчина,— проговорила я, передернувшись. Я смотрела на труп несчастной охранницы, и меня пронизывало отчаяние. Я никогда не найду мощи святой Вальпурги! Я не оправдала доверия…

— Женщина… — услышала я.

— Что?

— Это может быть и женщина,— повторил Неб.— Просто обладающая нечеловеческой силой.

— Например, силой ведьмы,— вставил Честер.

— Я не встречалась с такими сильными ведьмами,— прошептала я. Потом посмотрела на Честера.— Можно ли восставить кадавр?

— Ее уже восставляли,— сказал Честер.— Она не смогла дать подробное описание убийцы.

—И все же,— настойчиво сказала я.— Я хочу, чтобы ее восставили снова. Я хочу сама задать ей вопросы.

—Как будет угодно Госпоже. Комната для вос– ставления у нас всегда готова. Пожалуйста, следуйте за нами.

Неб и Честер взяли поддон с телом охранницы и понесли его к выходу из ледника. Здесь у двери Честер воспользовался своей карточкой, и мы вышли. Дверь за нами захлопнулась с чмокающим звуком.

Наше шествие — Неб, Честер, Мелинда и я — сделало буквально дюжину шагов по коридору и остановилось перед новой дверью, только была она не металлической, а деревянной. Ну правильно, ведь дерево как никакой другой материал поглощает остаточную магию и не дает ей рассеиваться и творить чего не надо.

Кодового замка здесь тоже не было. Мелинда просто прошептала заклинание, которое я не разобрала, и коснулась пальцами центра двери. И дверь медленно отъехала в сторону.

Мы вошли. Тут же вспыхнули свечи в десятке канделябров, расставленных на приземистых шкафчиках. В центре комнаты царил стол, это было понятно.

Неб и Честер опустили поддон на пол и взяли с него тело. Мелинда бойко стащила со стола скатерть и обнажила поверхность, сделанную, как оказалось, из полированного оникса. Я никогда не думала, что оникс — это минерал мертвых.

— Оникс обладает большой некротической сверхпроводимостью,— пояснила мне Мелинда.

Неб и Честер без всякой помпезности возложили кадавр на стол. Конечно, для них это всего-навсего труп, который в очередной раз будут подвергать допросу. О том, что эта изувеченная женщина когда-то была полна сил и надежд, кого-то любила, над чем-то смеялась и плакала, они не задумывались.

—Какой ритуал вы изволите проводить, Госпожа? — спросила меня Мелинда.— Полиморфический основной или Плантера?

—Начну с полиморфического,— сказала я деловито, ибо слыхом не слыхивала о том, что существует какой-то ритуал Плантера.

— Вам потребуется небольшая помощь,— деликатно напомнила о себе Мелинда.— Надеюсь, вы не пренебрежете мной.

Хм. Попробуй тобой пренебреги!

— Нет, что вы. Ваше участие я почту за честь!

Мы сбросили меха и подошли к столу, встав
справа и слева от покойницы. Я прочла все необходимые для восставления кадавра заклинания, затем, сконцентрировавшись, положила ладонь на ледяной лоб покойницы. Мелинда меж тем держала ее руки. Сначала я не ощущала ничего, но потом…
На лбу кадавра под моими руками запульсировала жилка.
Сработало!

—Восстань! — хором вскрикнули я и Мелинда, отнимая руки (не забыть бы их потом вымыть как следует).

Кадавр восстал. Точнее, восстала. Покойница сидела на столе, ее руки висели по бокам тела как плети.

—Как только она откроет глаза, спрашивайте,— подсказала мне Мелинда. Почтенная старица, видно, почуяла, что в деле оживления кадавров я новичок.

Я встала так, чтобы в момент открывания глаз покойницы ее взгляд сфокусировался на мне. Я буду ее повелительницей на весь сеанс восставления.

Глаза трупа открылись. Я содрогнулась, когда они остановились на мне. Это были абсолютно черные глаза, чернота заполняла их до краев.

— Повелеваю тебе говорить,— сказала я.

— Я повинуюсь,— ответила покойница. Голос у нее был совершенно лишен интонаций. Да какие можно ожидать интонации от покойника!

— Не затягивайте разговор,— подсказала мне шепотом Мелинда.— Некротической энергии очень мало.

Я кивнула и спросила кадавр:

— Поведай о том, кто убил тебя.

Руки покойницы дернулись, ее всю затрясло, но она ответила:

— Холод, тьма и молния убили меня.

— Убивший тебя — не человек?

— Я помню только холод, тьму и молнию.

— Ты не ответила на вопрос. Убивший тебя — человек?

Кадавр завыл:

— Не знаю, не знаю!

Мелинда испуганно взглянула на меня:

— Она в предысходном состоянии. Она может разложиться прямо сейчас! Остановите допрос!

— Но я должна знать, как выглядел убийца!

И тут кадавр заговорил совсем другим голосом — на латыни, да еще голосом доброй нянюшки, рассказывающей на ночь сказку послушной детке:

— Хочешь знать, как я выгляжу? О, это очень просто. Мой лик блещет любовью и красотой — голубые глаза наполнены светом, лоб дышит мудростью, губы исторгают лишь благословения. Одежда моя — светлые ризы смирения и добродетели. В руках я несу белоснежные лилии рая — они предназначены для тех, кто хранит Иисуса в своем сердце. Ноги мои чище, чем золото, ибо они никогда не ходили по стезе порока. Тело мое чисто и драгоценно, ибо никогда не знало скверны и погибели. И белые крылья мои светлее солнечного света, потому что благодаря им я спешу исполнять волю Всевышнего. Нет во мне греха, и потому имя мне — ангел.

Кадавр выговорил все это и медленно лег не стол. Глаза его закрылись. Запах тления сменился каким-то морозным запахом, видимо, кадавр вернулся в свое исходное состояние.

—Восставление закончено,— подтвердила Мелинда.— Если сейчас попробовать снова ее восставить, она просто разложится.

Я ошарашенно молчала.

— Госпожа? Госпожа?

Я пришла в себя:

— Мелинда, я не понимаю. Она дала нам описание ангела!

— Совершенно верно. Я могу вас озадачить еще больше: на прошлом восставлении она не произносила ничего подобного. Выходит, что это описание предназначалось только для вас?

— Этого не может быть! И потом, как здесь замешан ангел? Ангелы, да простят меня все святые, не вмешиваются в дела ведьм! И наоборот!

Мелинда развела руками:

—В разрешении этой загадки я ничем не могу вам помочь, Госпожа. Неб, Честер, отправьте тело обратно в ледник. Я должна проводить Госпожу.

— Погодите, а руки где-нибудь я могу помыть?

— Да, конечно.— Мелинда подошла к стенной панели и легко сдвинула ее в сторону. За панелью оказался вполне современный санузел. Я мыла руки так долго, что за это время Неб и Честер уже успели унести кадавр из комнаты восставления. Но мне все равно казалось, что холод от прикосновения к мертвому телу навсегда въелся в мою кожу.

Мелинда легким покашливанием напомнила мне, что пора идти. Я закрутила кран, высушила руки бумажными полотенцами и сказала:

— Извините, что задержала.

— Ничего,— улыбнулась Мелинда,— Все, кто проводит обряд впервые, потом долго моют руки. Это признак.

— Признак молодости и неопытности?

— Если хотите, да. Но вы провели обряд замечательно. Кадавр сказал вам больше, чем ранее проводившему сеанс аниматору. А теперь идемте.

— Да, боюсь, меня уже хватились во дворце.

Я набросила меховую накидку, Мелинда облачилась в свое манто, и мы отправились наверх. Когда мы вновь оказались в шелково-шкатулочной приемной Мелинды и сняли меха, она предложила мне:

— Может быть, еще кофе? С капелькой бренди?

— Нет, я и без того, похоже, перевозбуждена.

— Я провожу вас до поста,— сказала Мелинда.

— Зачем же вам так утруждаться… А, помню — я должна исправить свои ошибки.

Мелинда светски засмеялась:

— У Госпожи Ведьм не бывает ошибок, но иногда…

На посту дежурила новая охранница, с некоторым страхом поглядывавшая на грабли. С тем же страхом она воззрилась и на меня. Я ее понимала.

Я поколдовала немного — и грабли вновь превратились в крупногабаритную охранницу. Белая крыса немедленно вскарабкалась к ней на плечо — видимо, докладывала обстановку или просто ябедничала. Шлагбаум я тоже восстановила. На этом мы с Мелиндой попрощались, осыпая друг друга любезностями и благодарностями. И я наконец вернулась на свой уровень дворца.

В мыслях у меня был разброд, к тому же я дико устала, а потому встреча с кем бы то ни было, даже с Брайаном, могла принести мне лишнюю головную боль. Поэтому я не оповестила о своем возвращении ни одного гнома-мажордома (я вообще старалась не показываться им на глаза) и направилась в общую библиотеку. Поясню: библиотек во дворце две. Одна специальная (и понятно, по какой специальности), а другая — общая, где собрана в основном художественная литература о ведьмах, философские трактаты, социологические опросы и прочая того же типа премудрость. В специальной библиотеке постоянно кто-нибудь ошивался — не студентки, так экскурсии, а вот в общей можно было свободно отдохнуть в тишине и одиночестве.

Я затворила за собой дверь и направилась к уютной кушетке, стоявшей под большим, со свинцовыми переплетами окном. Все, что мне сейчас нужно было,— это бокал мерло и покой. С бокалом мерло ничего не выходило, зато покой… Здесь его было предостаточно.

Я расположилась на кушетке и начала считать овечек, чтобы задремать. На второй отаре я сбилась и поняла, что сон ко мне нейдет. Что оставалось делать? Найти интересную книгу и покоро– тать время с ней.

Я встала и принялась обходить стеллажи. Книг неимоверное количество, как узнать ту, с которой хочется провести время? И еще здесь было пол– ным-полно пыли. Ужас просто! Меня передернуло — я терпеть не могу пыль и вообще запустение. А эта библиотека выглядела именно такой — запустелой, брошенной.

Я решила, что бессмысленно взывать к совести дворцовых уборщиц — эти ведьмы слишком хорошо знают себе цену и без дополнительного вознаграждения в библиотеке убираться не будут. А где его взять, дополнительное вознаграждение? И так недавно введен лимит на повышение зарплаты. Инфляция в Испании не считается с усмотрениями каких-то ведьм!

Вот почему я после недолгих исканий обнаружила в библиотеке полочку, где нашел себе место мебельный полироль, перчатки и груда высохших, приличной чистоты тряпок. Я натянула перчатки, взяла полироль и тряпки и принялась наводить чистоту. Что странно, усталость куда-то подевалась. Наверное, правду говорят, что лучший отдых — это смена деятельности. Я протирала полки, обмахивала книги сухой тряпкой и ставила их на место. Работа шла продуктивно — я уже привела в божеский вид три стеллажа и добиралась до четвертого… При этом в мыслях у меня образовалась благостная пустота, я не думала ни о похищении мощей, ни о кадавре охранницы… Я даже не думала о том, что меня наверняка уже ищут по всему Дворцу, а впрочем… Впрочем, у тетушки должен быть магический кристалл, по которому она практически постоянно наблюдает за мной. Если у нее нет такого кристалла, значит, она не моя тетушка и не Анна Николаевна Гюллинг вообще.

Я принялась за четвертый стеллаж. Здесь на полках царила особенно густая пыль. Я всмотрелась в корешки книг: «Философия неземного», «Опыт трансцендентальной небрежности»… Понятно. Сплошная философия, до которой никому нет дела… Стоп. А вот тут-то я и ошиблась.

На полке стоял довольно увесистый том. И перед ним на свободном пространстве полки практически не было пыли. Потому что этот том не так давно брали. У меня почему-то пересохло во рту. Ну брали и брали, это же библиотека. В нее доступ открыт всем и каждому… Я прочитала название книги на корешке…

«Об Ангелах и благих неземных сущностях».
И что с того? Мало ли кому понадобилось знать об ангелах, может, кто-то реферат пишет!
Угу. Со словами: «Нет во мне греха, и потому имя мне — ангел».
Запомнилось вот!
Я аккуратно обтерла руки в перчатках сухой тряпкой. А потом так же аккуратно взяла книгу. Она оказалась увесистой и по виду довольно древней. Я перенесла книгу на специальный, с покатым верхом столик для чтения — резной, старинный, напоминающий церковный аналой. Бережно открыла. Титульный лист. Латынь. Слава святой Вальпурге, латынь я понимаю прекрасно,— кстати, совсем недавно тренировалась в знании языка, переводя то, что сказал кадавр.
На титульном листе было написано:
«Книга сия, со благочестием написанная, повествует о житии и деяниях святых Господних Ангелов, а также прочих неземных и благих сущностей, приданных человеку от святого крещения для соблюдения души и помощи в делах». Имени автора не было. Я взглянула на дату издания: 1767 год. Раритет. Кому же мог понадобиться этакий раритет? Я листала книгу, не вникая в суть, и вдруг остановилась. Потому что тонкой шелковой закладкой-ленточкой была отмечена старинная гравюра. На гравюре женщина в монашеской одежде, склонив голову, благочестиво внимает словам ангела, стоящего перед нею и окруженного сиянием. Под гравюрой подпись: «Св. Агнесса Севильская внимает словам пресветлого ангела». И ниже, совсем мелким шрифтом: «Откровение св. Агнессы на стр. 406».
Я не поленилась открыть эту страницу. Там действительно было написано «Откровение св. Агнессы, полученное ею при беседе со святым ангелом
Мириэлем, покинувшим Горния обители для обучения и вразумления рода человеческого».
Далее шел диалог св. Агнессы и ангела Мириэ– ля, диалог, полный возвышенных и благочестивых тем. Я не поленилась прочитать его, хотя благочестием явно не блистала. И — вот!
«Блаженная Агнесса спросила:

—О святой ангел! Недостойны мои очи зреть тебя, но ответь грешной рабе твоей: как выглядишь ты, когда несешь людям святое небесное благовестие?

И ответил ангел Мириэль:

— Хочешь знать, как я выгляжу? О, это очень просто. Мой лик блещет любовью и красотой — голубые глаза наполнены светом, лоб дышит мудростью, губы исторгают лишь благословения. Одежда моя — светлые ризы смирения и добродетели. В руках я несу белоснежные лилии рая — они предназначены для тех, кто хранит Иисуса в своем сердце. Ноги мои чище, чем золото, ибо они никогда не ходили по стезе порока. Тело мое чисто и драгоценно, ибо никогда не знало скверны и погибели. И белые крылья мои светлее солнечного света, потому что благодаря им я спешу исполнять волю Всевышнего. Нет во мне греха, и потому имя мне — ангел».

Я прочитала это и аккуратно захлопнула книгу. Слово в слово. Кадавр охранницы повторил то, что ангел Мириэль сказал святой Агнессе. И что это означает? Что мощи святой Вальпурги похитил ангел? Предварительно изуродовав ведьму-охранницу так, что она не смогла выжить?!

Нет, со всем этим мне не справиться одной. Надо посвятить во все тетушку, Брайана и, возможно, Дарью, хотя Дарью тревожить совсем не хочется. Ей и без того хватает возни с ребенком… Хватит мне прятаться от всех. Вот сейчас пойду и немедленно расскажу обо всем, что узнала…

Я сделала шаг, стискивая том в руке. Дверь библиотеки так сладко маячила передо мной…

Только второго шага я сделать не смогла.
Вообще ничего сделать не смогла.
Я даже не почувствовала, как книга выпала из моих рук.
В общем, похоже на то, что я умерла.
…Когда я очнулась, тем самым опровергнув предыдущую мысль о том, что я умерла, мне стало так худо, что лучше бы уж я и не оживала! Потому что ожила я не где-нибудь, а в гробу, подобно славной героине Умы Турман из фильма Квентина Та– рантино. Только у меня, в отличие от нее, не было ножа и фонарика. И еще я не умела кулаком пробивать гробовые крышки. Не научили меня этому в Китае, что поделать. Все, на что мы там с Брайаном потратили время,— это прогулки по красивым местам и покупка сувениров. А надо было в Шаолине взять пару-тройку уроков, полезных для жизни. Какие же мы с Брайаном недальновидные!
Ладно, сейчас не об этом. Сейчас о том, кто сунул меня в гроб. И где этот фоб находится…
Нет, это тоже вопросы не первостепенной важности.
Вопрос номер один — как выбраться из гроба?
Я на всякий случай уперлась в крышку ладонями и коленками. Бесполезно. Крышка держалась крепко. Зато я выяснила, что она обита какой-то шелковистой тканью. Атласом, наверное. Не пожалели для меня атласа, сволочи!
Ну погодите, вот я выберусь!
А выберусь ли?
…Нет, такие депрессивные вопросы я оставлю Надежде Первухиной. Это она у нас вечный нытик и пессимистка. Блуждает по Дворцу Ремесла и на всех нагоняет тоску своими литературными экзерсисами. Впрочем, в теперешнем своем положении я была бы рада даже Надежде Первухиной. При условии того, что она вооружена гвоздодером или хотя бы мощной отверткой. Плюс лопатой. Могилу ведь надо сначала разрыть, верно? В том, что гроб со мной закопали, я не сомневалась. Нет, ну какой гад мог сотворить такое со мной, смирной и толерантной ведьмой?!

— Помогите! — на всякий случай крикнула я. Бесполезно. Гроб отлично глушил звуки. А кроме того, мне в голову пришла резонная мысль, что, если я буду тратить воздух на всякие вопли о помощи, он быстрее израсходуется.

Я постаралась дышать поменьше и заодно принялась размышлять. Я же ведьма, в конце концов. А значит, обладаю серьезным арсеналом всяких штук, которые могут основательно облегчить мне жизнь.

Для начала я сосредоточилась и зажгла на кончике пальца маленькую шаровую молнию. Она осветила внутренности моего тесного жилища. Хм, при свете все это выглядело еще мрачнее. Я же не Дракула, чтобы упиваться прелестями собственного гроба!

Я погасила молнию и, поразмыслив, превратила ладонь правой руки в пилу. Разрывая обшивку, я принялась пилить крышку. Но что это, черт побери?!

Едва соприкоснувшись с древесиной гроба, пила снова превратилась в руку. Я только получила себе занозу, вот и все.

Я поняла. В замкнутом пространстве мои мысли заработали с бешеной скоростью, и до меня дошло скорее, чем когда-либо. Гроб сделал тот, кто знает, как пользоваться антиведьмовским заклятием. Он заклял древесину гроба. Теперь, что бы я ни делала в плане волшбы, ничего не будет срабатывать, если я задумаю применить эту волшбу к гробу. Всей волшебной силы мне хватит только на то, чтобы остановить сердце и уйти из жизни наименее мучительно.

Этого ждешь? Кто б ты ни был, не дождешься!
Я закричала и принялась колотить в крышку гроба изо всех сил, расходуя отпущенный мне воздух. Перед глазами плыли багровые круги, в ушах бухала кровь, но я кричала и кричала. И вдруг, замерев на миг, услышала!
Шорох. Еще шорох! Так шуршит земля, когда ее лопатой соскребают с крышки фоба.

— Я здесь! — принялась кричать я.— Спасите меня!

И изо всех сил стала лупить в крышку коленками и ладонями.

— Я слышу! — донесся до меня голос, далекий, как голос с другой планеты.— Не волнуйтесь, я спасу вас! Берегите воздух!

Но я не могла беречь воздух. Я начала давать ценные указания тому благословенному типу, который меня откапывал. Слава святой Вальпурге, он (или она) не очень-то к этим указаниям прислушивался.

Наконец я почувствовала, как фоб вытаскивают из могилы. А потом — о счастье! О свобода! — со скрежетом вылезли гвозди из крышки, и я откинула ее, оттолкнула, как дверь, закрывающую мне путь к свободе!

Крышка отлетела, и я услышала печальное:

— Упс!

Я выскочила из гроба и заметила, как чьи-то сапоги шевелятся под крышкой. Похоже, я оглоушила собственного спасителя! Я подняла и отшвырнула ненавистную крышку вниз, в могилу. И после этого протянула руки к тому, кто меня спас:

— Я вас обожаю! Вы меня спасли!

Спасатель встал на ноги, повернулся ко мне и оказался довольно-таки замурзанного вида гномом.

Я опустилась перед ним на колени:

— О славный гном! Вы спасли мне жизнь и вправе требовать от меня чего угодно! Я, как Госпожа Ведьм, клянусь выполнить любую вашу просьбу.

— Три.

— Ч-что?

— Три просьбы,— возя по земле носком башмака и одновременно деликатно ковыряясь в носу, сказал гном.— Исстари так положено: ежели гном спасает красавицу, она выполняет три его просьбы.

— Хорошо, пусть будет три! Я на все согласна!

Я порывисто обняла гнома, который продолжал
ковырять в носу. От гнома пахло землей и компостом, но я на этом не заострила внимания.
От моих объятий гном слегка зашатался, но было видно, что ему это понравилось.

— Могу ли я узнать имя своего спасителя? — куртуазно спросила я, стряхивая комки земли со своих джинсов.

— Тарталья,— скромно сказал мой спаситель и опустил глазки в землю. Глазки у него, между прочим, были золотисто-желтые и несколько лукавые.

— Тарталья? Серьезно?

— Да. А что такого?

— Нет, ничего. Просто… редкое имя. И красивое.

Гном расцвел.

— А кстати,— огляделась я,— я что-то не пойму, где нахожусь.

И впрямь окружающий пейзаж не радовал глаз. Куда ни глянь — нависали темные каменистые своды, и лишь изредка между ними пробивали бледные лучи какого-то серого света. А еще повсюду тянулись длинные ряды каменных надгробий, одинаковых, словно выложенных по линеечке.

— Кладбище,— прошептала я.

— Да, совершенно верно, Госпожа,— сказал Тарталья.— Изволите видеть — старое кладбище ведьм. Некрополь.

— А есть еще и новое?

— Конечно, под Оро. А тут уже никого не хоронят.

— А меня?

— Так я почему и разрыл могилку-то вашу,— начал объяснять Тарталья.— Хоронить здесь запрещено, это музей, сюда иногда эти… экскурсии приводят. Многие знаменитые ведьмы здесь похоронены. А я хранителем некрополя работаю. Могилки, стало быть, обхожу, проверяю, что и как. Подметаю, мусор убираю, все-таки эти экс…экскурсанты сорят много. А тут смотрю — могила свежая. И как-то светится. Значит — ведьма-то в ней живая. Ну я и давай раскапывать. И не зря раскопал!

— Спасибо тебе, Тарталья,— с чувством сказала я,— Я знаю, что «спасибо» на хлеб не намажешь, поэтому выполню три твоих желания и даже больше. А сейчас было бы очень здорово, если бы ты меня отсюда вывел во Дворец Ремесла.

— Это само собой,— кивнул Тарталья и вынул палец из носа. Палец, слава всем святым, оказался чистым.— Эй, Бригелла!

— Бригелла?!

— Братец мой меньшой,— пояснил Тарталья,— Тоже за некрополем присматривает. Вообще вся наша семья тут трудится. Испокон веков.

Подошел Бригелла. На мой взгляд, он практически ничем не отличался от Тартальи, даже в носу ковырял тем же пальцем.

— Привет, — сказал мне Бригелла, а потом обратился к брату: — Чаво тебе?

— «Чаво»! — передразнил Бригеллу Тарталья.— Неуч, перед Госпожой стыдно. Остаешься здесь за старшего, пока я Госпожу во Дворец Ремесла отведу, понятно?

— Понятно. А зачем тебе во Дворец Ремесла?

— Надо,— твердо сказал Тарталья.

— Он меня спас,— пояснила я Бригелле.— И я хочу его достойно вознаградить.

— А-а,— протянул Бригелла.— Ну ты смотри, Тарталья, не продешеви. А то Моргана тебя с потрохами съест.

— Моргана? — ахнула я.— Это же фея!

— Ага, фея, как же,— хмыкнул Бригелла.— Выйдет фея за какого-то там гнома. Моргана — такая же гномиха, как и все мы. Его жена, между прочим. И ревнивая, жуть. Так что поторапливайтесь в свой дворец, Госпожа. Иначе, ежели Моргана вас с Тартальей застанет, это ж будет ужас кромешный.

—Все поняла. Не хочу быть жертвой ревнивой жены. Тарталья, уведи меня отсюда.

Тарталья взял меня за руку (хорошо, что моя рука до сих пор была в перчатке) и повел. Мне пришлось принагнуться, чтобы соответствовать росту своего спутника. Мы немного попетляли среди могил, потом вышли на довольно просторную дорогу, выложенную темным гранитом. Дорога привела нас к стене, украшенной лепниной. Тарталья нажал на какой-то завиток в лепнине, и часть стены отъехала в сторону.

— За мной,— горделиво выпятил тщедушную грудь Тарталья.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
Оказалось, что мы вышли в одну из оранжерей дворца. О, какое же блаженство снова вдыхать напоенный ароматами редкостных цветов воздух! В оранжерее работал фонтан, и я решила слегка привести себя в порядок. А то после восстания из могилы выглядела я непрезентабельно.
Я сняла перчатки и бросила их в урну. Потом принялась мыть руки под струями фонтана. Тарталья при этом нетерпеливо наблюдал за мной. Слава святой Вальпурге, у меня с собой была пачка неиспользованных бумажных платков — ими я кое-как вытерла грязь с лица и одежды.

— Нормально? — спросила я Тарталью.

—Вообще-то с косметикой было лучше,— деликатно сказал гном.

— Какая косметика?! Это могильная пыль!

— Так вот я и говорю…

—Ну, Тарталья, ты совсем в женской красоте не разбираешься! Интересно, какая у тебя жена…

— Жена у меня того…

—Что?

— Неинтересная совсем.

— Сочувствую.

— Ага.— Тарталья глядел на меня как-то непонятно.— Ну что, пошли в твои покои, родным и близким тебя доставлять?

— Идем. Тут-то я уж знаю дорогу.

Но не успели мы сделать и трех шагов, как двери оранжереи распахнулись, и в скромную обитель клематисов и примул ринулись толпой студентки третьей ступени. Это уже были довольно сильные ведьмы, но, к сожалению, безголовые, как и прочие тинейджеры в их возрасте.

— Ищем здесь! — воскликнула одна, самая тощая и высокая,— Прочешем всю оранжерею!

Мне стало жалко оранжерею, которой грозил столь радикальный метод воздействия, и я громко сказала, почти закричала:

— Эй, девушки, кого ищем? Что суетимся?

Взгляды всех студенток скрестились на мне как шпаги. А потом девушки дружно выдохнули:

— Вот она!

До меня дошло.

— Девушки, так вы меня ищете?

— Да, Госпожа,— склонились они в неумелом реверансе.— Вас ищет весь дворец.

—Ну вот, я нашлась. И пропадала-то, может, час или два, а шороху навели…

Предводительница студенток изумленно подняла на меня глаза:

— Час или два? Госпожа, вас нет во дворце уже целые сутки!!! Ваши близкие сходят с ума, привлечены все силы розыска и охраны, даже газетчики что-то пронюхали о вашем исчезновении, но их пока удается сдерживать…

— Сутки? — Теперь пришел черед мне вытаращивать глаза.— Ну ничего себе! Дайте-ка я попью водички из фонтана, надеюсь, она экологически чистая…

Но попить мне не дали. Две студентки несубтильного формата и вида вцепились мне в руки и сказали:

— Теперь мы вас ни за что не отпустим, пока не передадим лично Анне Николаевне Гюллинг!

— Боже, моя бедная тетя, мой Брайан! Как они пережили эти сутки?

И чтобы узнать это, я вместе со студентками и Тартальей бросилась вон из оранжереи.

Мою встречу с тетей, Брайаном, Дарьей Белинской и мессиром Рупрехтом описать невозможно. Это была какая-то фантастическая скульптурная группа «Воссоединение Грузии и блока НАТО», периодически орошаемая слезами умиления и восторга. Студентки тоже совались в семейные объятия, но их кто-то быстро выпроводил. Я подозреваю, что этим «кем-то» был Тарталья. Наконец объятия завершились, обильные слезы осушились платками, все расселись на диванах в большой гостиной, и Анна Николаевна потребовала от меня:

— Рассказывай все по порядку.

Я рассказала о том, как исполнилась решимости посетить наших некроманток, как вместе с госпожой Мелиндой мы восставили труп охранницы и услышали от него нечто совершенно невероятное об ангеле…

—После некроманток я отправилась в библиотеку — часочек отдохнуть, полистать какие-нибудь книги или журналы. Сами понимаете, визит к не– кроманткам требует большого душевного напряжения…

— Но почему ты сразу не пошла ко мне? — удивился Брайан.

— Или ко мне? — не отставала от него тетя.

— Да потому что чувствовала, что на мне еще остался негативный некротический след,— легко соврала я. На самом-то деле мне просто хотелось ото всех отдохнуть.— Я отправилась в библиотеку, увидела, что там полки просто заросли пылью, и решила немного прибраться. Стала протирать пыль, наткнулась — вот ведь мое везение! — на книгу, которую — по виду — кто-то недавно брал.

— Что за книга? — спросил Брайан.

—«Об Ангелах и благих неземных сущностях». Автора не помню. Да и был ли автор? Так вот! В этой книге, в откровениях святой Агнессы, есть описание ангела, абсолютно совпадающее с тем, что произнес восставленный труп охранницы!

— То есть?

— То есть получается, что мощи святой Валь– пурги похитил… ангел. Хотя это, конечно, невозможно.

— Смотря какой ангел,— глубокомысленно заявила тетушка.— Кстати, не приказать ли подать чаю?

—Нет, позже. Я еще доджна привести себя в порядок. Так вот, когда я сопоставила в уме два описания и пришла к выводу, что в дело о похищении мощей могли закрасться высшие силы, тут и получилось… всё.

— Что всё?

—Получилось так, как будто я умерла. А очнулась я в гробу. Как в лучших традициях триллеров. Причем гроб этот был сделан из древесины, заклятой на то, чтобы она не пропускала никакого чародейства ведьмы. Так что сама я не смогла бы выбраться и в конце концов задохнулась бы…

— Милая!

— Девочка моя!..

—…Если бы не вот этот скромный, но прекрасный гном по имени Тарталья. Дело в том, что закопали меня в некрополе, а Тарталья со своими родственниками является хранителем некрополя. Он увидел свежую могилу, увидел свет над могилой, означающий, что похороненная в ней ведьма жива, и, не жалея трудов, раскопал могилу и вскрыл фоб. Правда, я, восставая из могилы, слегка пристукнула Тарталью крышкой гроба.

— Это ничего,— скромно сказал Тарталья.— Это терпимо.

Кстати, я заметила, что с тех пор, как Тарталья попал во Дворец Ремесла, он палец в нос больше не совал. Наверное, обстановка дворца на него так благостно подействовала.

— Так что вот он — мой спаситель! Он скромен и незнатен, но мужества ему не занимать. Прошу любить его и жаловать!

Все наполненные слезами благодарности взоры обратились на Тарталью.

— Ах, Тарталья…

— Вы само очарование…

— Тарталья — вы настоящий мужчина! Крепко жму вам руку.

— Тарталья — вы лучший на свете гном!

— Тарталья, просите чего угодно, мы вам наколдуем. Любое ваше желание!

— Да я уж вроде с госпожой Юлией договорился,— скромно сказал Тарталья.— Она пообещала три моих желания выполнить.

— ТРИ! Фу, как мелко! Просите больше, Тарта– лья!

— Нет, мне и трех хватит,— скромничал гном.

— Как он скромен!

— Как непритязателен!

— Вот истинный герой породы гномов!

— Тарталья, но на праздничный ужин вы останетесь? — спросила Дарья Белинская.

— Почту за честь,— мило шаркнул ножкой гном.— Мне бы только переодеться.

—О, это легко! У гномов тут есть гардеробная. Любой мажордом вас проводит. Эй! — Анна Николаевна хлопнула в ладоши.

Тут же в гостиную вошел очередной гном-ма– жордом в ливрее и позументах.

— Что угодно, господа? — спросил он, чуть склонив голову набок.

— У нас гостит ваш собрат.— Анна Николаевна показала рукой на Тарталью.— Приготовьте для него ванну и праздничный наряд. Он сегодня ужинает с нами.

Мажордом весьма изумленно созерцал замызганного Тарталью — этакого паренька с рабочих окраин. Но Тарталья продержался и ответил ему не менее достойным взглядом.

Я проследила этот поединок взглядов и хотела уж было встать на защиту своего Тартальи, но все разрешилось само собой. Мажордом поклонился Тарталье и сказал:

— Прошу вас, сударь, следовать за мной.

Гномы вышли. Едва захлопнулась за ними дверь, мой муж крепко поцеловал меня.

— Ты что, Брайан? — немного удивилась я.— Не нацеловался?

—Понимаешь, почему-то стеснялся целовать тебя при гноме,— смущенно сказал Брайан.

— Дело сейчас не в поцелуях,— сурово сказала моя тетушка.— Дело в том, кто посмел навести такие чары на мою племянницу, что она провела в гробу сутки и могла вообще не очнуться!

— Да, тетя, это загадка,— кивнула я, прижимаясь к Брайану.— Но сейчас я слишком устала, чтобы ее разгадывать.

—Нам всем следует быть осторожными,— подал голос мессир Рупрехт.— Тот, кто охотится за Юлей, может охотиться и за кем-нибудь еще.

— Ой,— побледнела Дарья Белинская,— а я дочку на няню оставила! А вдруг эта няня…

— Нет, до паранойи тоже доходить не надо,— торопливо вставил мессир Рупрехт.— Дарья, эту няню ты сама создала, это же твой морок.

— Все равно! Я пойду, вы извините. К ужину мы с Викой будем…

И Дарья выскочила из гостиной.

—Значит, во дворце завелся враг,— раздумчиво произнесла тетя.— Началось все с похищения мощей и убийства охранницы. Затем этот некто нападает на Юлю и хоронит ее в некрополе. Чего нам ожидать в ближайшее время?

—Можно запросить ясновидящих, пусть доложат обстановку в будущем,— предложил мой муж.

— Ясновидящие — ужасные сплетницы, тут же все разнесут по дворцу, и начнется паника. Нет, я лучше сама.

— А я вам и без ясновидения скажу,— заявил мессир Рупрехт.— Скоро Международный симпозиум ведьм. Вот там и ждите нового удара. Только каким он будет, этот удар…

— А я и не подумала,— ахнула тетя.— Да ведь удар уже нанесен: мощи похищены! Перед началом симпозиума верховные ведьмы молятся перед ракой с мощами, дабы испросить у святой благословения на съезд. И вот — рака пуста, а значит, нынешняя Госпожа Ремесла дискредитирована! Кошмар!

—Кошмар, согласен,— кивнул мессир Рупрехт.— Но, может быть, это только цветочки. И на симпозиуме наш непонятный враг развернется вовсю.

—Непонятно, чего он хочет,— потерла подбородок тетушка.— Может, это очередной ставленник Магистриан-магов?

—Как бы там ни было, давайте поговорим об этом за ужином. Я вижу, Юля еле держится.

— Да, мне бы привести себя в порядок и хоть немного отдохнуть.

Муж ласково обнял меня за плечи:

—Идем, дорогая.

Мы были уже у дверей, когда Анна Николаевна спросила меня:

—Юля, как, ты сказала, называется та книга?

— «Об Ангелах и благих неземных существах». Вроде так. А что, вы хотели ее почитать?

— Да, отправлюсь сейчас в библиотеку. Полистаю эту книгу перед ужином.

— Будьте осторожны, тетя. А то и на вас кто-нибудь накинется и сунет в гроб.

— Я поставлю защитное поле. Ну ступай, детка, отдохни.

— Если что, я буду у себя в кабинете,— сказал мессир Рупрехт и тоже поднялся.

…Когда мы вошли в свои покои, я чуть ли не спала на плече у Брайана. Куда подевались все мои силы, ума не приложу. Брайан усадил меня в кресло и, поцеловав в лоб, сказал:

— Я приготовлю тебе ванну.

Нет, ну не золото ли у меня муж?

— Добавь туда вербены и мускуса,— пробормотала я.— Мне нужно взбодриться.

— Хорошо, как ты скажешь.

Муж ушел в ванную, а я заставила себя встать и запереть дверь в наши комнаты. Мало ли еще кто ворвется и нарушит наше с Брайаном уединение. После этого я принялась раздеваться. Вещи сунула в объемистую корзину для мусора — все равно я их никогда больше не надену, они будут напоминать мне о времени, проведенном в гробу.

Когда я голышом замаячила в стенах ванной, Брайан с ужасом посмотрел на меня.

— Что такое, дорогой, я так плохо выгляжу?

— Да ты посмотри на себя! — воскликнул Брайан и подвел меня к большому зеркалу, встроенному в стену ванной комнаты.

Я посмотрела.
Святая Вальпурга!
Мое тело представляло собой сплошной синяк. Кто-то с упоением и методичностью избил меня так, что не оставил на коже живого места. Единственное, что не пострадало,— это лицо и шея, даже странно.

— А я-то думаю, отчего у меня все тело ломит,— пробормотала я.— Кто ж так постарался…

— Узнаю кто,— яростно сказал Брайан,— растерзаю. Ножовкой распилю!

— Уф, милый, не надо про такие страсти. Помоги мне залезть в ванну. Боже, какое наслаждение!

Я погрузилась в ванну по шею, а голову положила на специальную резиновую подушечку. Подушечка была пристроена к раковине для мытья головы. Просто Брайан ужасно любил мыть мне голову. Это у него прямо фетиш какой-то. Ну да ладно, вполне приемлемый фетиш.

Я отмокала в теплой воде, сдобренной пенами и ароматическими маслами, а Брайан мыл мне голову каким-то новым лекарственным шампунем, недавно выпущенным «Панацеей-Фарм».

— Брайан, я сейчас засну прямо в ванне.

— Нет, милая, поспишь ты позже. Мне еще надо всю тебя вымыть.

— Тебе не противно? Я же вся в синяках… Ох, Брайан!

— Что, милая? Ты так дернулась…

— Я просто подумала. Боже, не знаю, как и сказать тебе… В общем… А вдруг тот, кто меня бил, меня еще и изнасиловал? Я ведь ничегошеньки не помню!

— А ты сама… сама ничего не чувствуешь?

— Увы… Но знаешь, можно это определить. Есть такое заклинание.

—Нет,— решительно отрезал Брайан.— Определять мы ничего не будем.

— Почему?

— Подумай, каково мне? Какой-то подонок избил мою жену, возможно, изнасиловал, закопал в могилу живой — и я до сих пор не могу ему отомстить!

— Потри мне, пожалуйста, спинку… Только осторожно. А как бы ты хотел отомстить? Только не про ножовку. Про ножовку — это не вариант.

— Я бы не поленился прочесть ваши магические книги и наложил бы на него такое заклятие! Такое!!! Чтобы невозможно было избавиться всю жизнь. Ну а перед этим я бы его, конечно, оскопил…

— Ножовкой?

Брайан невесело усмехнулся:

— А хоть бы и ножовкой.

Брайан помог мне вымыться, закутал меня в огромное полотенце и вынес из ванной. Усадил на кровать, и я принялась вытираться, высушивая волосы ладонью вместо фена.

Брайан остановился возле шкафчика с баром:

— Будешь бренди?

— Тетя учует, что я пила, будет ныть.

— Ничего. Ты такой шок перенесла, чуточку бренди не помешает. —Ну только если ты тоже со мной за компанию.

— Хорошо.

Брайан достал бокалы, плеснул в них действительно немного бренди, протянул мне:

—За твое возвращение, милая!

—Зато, чтоб наши враги получили по заслугам!

Мы выпили. Бренди, вместо того чтобы взбодрить, оказал на меня прямо-таки снотворное воздействие. Я надела длинный пушистый халат с меховой оторочкой, попросила Брайана разбудить меня за час до ужина и провалилась в сон.

Слава богине Диане, сон мне приснился не ужасный, а смешной. Будто я — это не я, а писательница Надежда Первухина. И все вроде у меня хорошо, и романы пишутся, и даже премии литературные я получаю, а вот на тебе — проблемы с лишним весом появились. Ну работа же сидячая, малоподвижная. И вот снится мне, как сижу я, Надежда Первухина, на диете. Ем пророщенные зерна пшеницы, несоленый овес, соевый творог. В общем, всякую гадость, которую так рекламируют заморенные сторонники здорового образа жизни. Есть-то ем, да вот никак не худею. И снится мне, что я, Надежда Первухина, решаю от пищи вообще отказаться! И иду к врачу, чтоб меня от пищи закодировали. А врач мне и говорит…

— Юля, милая, пора вставать. Восемь вечера уже. Пора готовиться к торжественному ужину.

Я открыла глаза, увидела Брайана, и так мне хорошо сделалось! Слава богине Диане, что я не толстая писательница Надежда Первухина, а вполне стройная и спортивная ведьма Юля Ветрова! Все-таки правильно распоряжается нами судьба.

— Представляешь, Брайан, мне сон снился. Про писательницу Первухину. Смешно так! Кстати, она еще во дворце?

— Не знаю. Мы с ней не пересекались. Но если она во Дворце, ты ее сегодня за ужином и увидишь. Приглашены все более-менее высокопоставленные особы, даже преподаватели кафедр магической семиотики и семантики.

— Ого! Значит, надо прилично одеться.

Я встала с постели и подошла к шкафу. Раздвинула створки. Все мои выходные платья имели открытый верх. А с моими синяками такое не наденешь…

— Брайан, это ужасно! Мне идти не в чем.

— А ты надень вот это изумрудно-зеленое. Так тебе идет.

— Но у него декольте! А мое декольте покрыто синяками.

— А для этого у меня кое-что есть.

Брайан открыл еще одну створку шкафа, сунул руку куда-то в глубину полок и достал нечто… Нечто совершенно потрясающее!

—Брайан! — восхищенно пискнула я,— Что это?

—Боа из перьев фей,— сказал Брайан.— Ты же знаешь, когда они пересекают границы своего города и попадают в мир людей, крылья они сбрасывают, а перья оставляют. И из этих перьев потом делают вот такие боа. Ручная работа.

—Ох, но это же безумно дорого!

—Могу я немного потратиться на свою жену?

Я надела изумрудное платье, укутала шею и плечи в боа и показалась себе первой красавицей на свете. Брайан нежно поцеловал меня в затылок:

—Не перестаю восхищаться тобой. Юля, я так благодарен Сибилле Тейт за то, что она свела нас тогда на том званом обеде!

— А уж я-то как благодарна. Кстати, надо хоть позвонить Сибилле, узнать, как у нее дела. Она, по-моему, так и не вышла замуж. Может, стоит сосватать ей кого-нибудь из наших гномов? Уж гном-то явно не будет писать разгромных статей в адрес ее творчества!

Мы с мужем посмеялись, потом он надел фрак, я быстренько накрасилась, и мы пошли на ужин, ; даваемый в парадной столовой.

Парадная столовая сияла и искрилась светом свечей в золотых канделябрах, начищенными серебряными приборами, хрустальными бокалами, раритетным тончайшим фарфором. От букетов лилий на столах исходил легкий, пьянящий голову аромат.

Почти все уже были в сборе. Среди лиц, пригла– шенных к ужину, из знакомых я увидела Дарью и Рупрехта, свою тетю, гнома Тарталью, переодетого во фрак с гвоздикой в петлице, и писательницу Надежду Первухину. Писательница явно комплексовала от своего лишнего веса и мученически поглядывала то на стол, то на окружающих. Она, вероятно, не ела после шести вечера, а тут пришлось сделать послабление на банкет. Ох, нелегка писательская жизнь! Я поймала взгляд Надежды и должным образом ей откланялась.

Наконец прозвенел гонг, и гости стали рассаживаться по местам. Я сидела между Брайаном и Тар– тальей. Тетя сидела на другом конце стола, а значит, предположительно не могла видеть моих манипуляций со спиртным. Поэтому я решила, что после шампанского, которое мне разрешено в умеренных количествах, пригублю еще мерло или мускат. В конце концов, я же не алкоголичка ка– кая-то, не стоит за мной неустанно следить!

Хлопнули пробки шампанского, лакеи (на этот раз не гномы) наполнили бокалы, и мессир Рупрехт провозгласил тост:

— За чудесное спасение Госпожи Ведьм Юлии Ветровой!

Все выпили и зааплодировали. Я толкнула в бок Тарталью и сказала:

— Эти аплодисменты предназначаются тебе.

Тарталья ответил почти высокомерно:

— Я знаю.

Все принялись за филе-миньон из куропаток, а я заметила, как Надежда Первухина со вздохом велела положить ей салат из сельдерея и спаржи. За ужином витал оживленный разговор: еще не все приглашенные знали, каким образом я пропала и каким образом была спасена. Взгляды то и дело обращались на меня, отчего я давилась и бледнела. Брайан пожал мне под столом коленку: спокойно, мол!

И тут… Мою другую коленку тоже пожали! Я уставилась на гнома — с какой стати он позволяет себе такие вольности? Даже если он меня спас, это еще не повод… Впрочем, я не стала возмущаться, сидела с непроницаемым лицом. Ну подумаешь, гном пожал мне коленку! Главное, не сломал коленную чашечку!

Тут поднялась с бокалом апельсинового сока Дарья Белинская:

— Я хочу произнести тост в честь замечательного скромного спасителя нашей Госпожи Ведьм — гнома Тартальи!

Зазвенели бокалы, Тарталья невозмутимо выпил шампанское.

— Такой подвиг нельзя оставить без награды! — воскликнула какая-то пышнотелая чародейка (раньше я ее во дворце не видела).

—О, не волнуйтесь! — весело сказала я.— Я должна выполнить три желания моего дорогого Тартальи. И я обязательно их выполню!

—Какие же это желания?! — загомонили гости.— Дорогой Тарталья, не таите от нас! Мы все будем свидетелями того, что Госпожа Ведьм исполнит их.

— Хорошо, я скажу,— поднялся с места Тарталья.— Чего таиться? Желания у меня не секретные и самые нормальные.

— Говорите же скорее, говорите!!!

— Да,— произнесла и я, поддерживая всех (мерло вкупе с шампанским уже отплясывало джигу в моей голове).— Тарталья, ты не церемонься, уж говори, и покончим с этим делом.

Тарталья откашлялся. Кто-то постучал серебряным ножичком по хрустальному бокалу. Все стихло.

—Первое мое желание такое,— сказал Тарталья.— У меня на шее жировик. Хоть и не мешает, а выглядит противно. Вот, хочу, чтобы этот жировик пропал!

— И он пропал! — с энтузиазмом воскликнула я и щелкнула пальцами.

Тарталья потрогал шею, жировика там действительно не было.

— Мерси,— сказал он мне.

— Не за что. Второе желание?

—Второе мое желание такое. Я, видите ли, работаю испокон веков смотрителем в ведьмовском некрополе. Но чувствую я, что работа эта не по мне. Хочется мне стать садовником в розарии дворца. Очень уж я розы люблю…

— Не проблема! — воскликнула я и снова щелкнула пальцами.— Дорогой Тарталья, в некрополе ты больше не работаешь, а работаешь в розарии Дворца Ремесла. Да, и на повышенном жалованье притом.

— Благодарствую,— поклонился Тарталья.

И собрался было сесть, но гости пуще загомонили:

— Третье, третье желание! Вы нас интригуете, милый Тарталья! Каково ваше третье желание?!

— Да я хотел его частным порядком, потихоньку…

— Нет, нет, нет! — закричали гости.— У друзей не бывает тайн! Говорите ваше третье желание, и Госпожа Ведьм исполнит его!

— Обязательно исполню,— подтвердила я.

—Ну хорошо,— Тарталья помялся немного, а потом выпалил: — Я желаю стать мужем Госпожи Ведьм, а значит — Герцогом Ремесла. Вот.

И сел. И уронил вилку.
Упавшая вилка издала печальный звон в наступившей тишине.

— Тарталья,— после долгого молчания заговорила я,— а ты не заметил, что я вроде бы как бы замужем. И вот тут мой муж, и он же Герцог Ремесла," сидит.

— Сижу,— немножко глуповато подтвердил Брайан.

—И потом,— продолжала я,— у тебя же, Тарталья, вроде бы жена есть.

—Ну и что? — с непрошибаемым спокойствием ответил мой гномик.— Всегда развестись можно. Я с женой разведусь, ты с мужем, вот и поженимся.

— Богиня светлая Диана! — простонал кто-то и прямо-таки захлебнулся в бокале с вином — видимо, до того его душил смех.

— Но, Тарталья,— сказала я жалобно,— я вовсе не хочу разводиться со своим мужем. Я его люблю.

— Ну и ладно, ну и не разводись,— вполне мирно сказал гном.

— Но тогда как же я выполню третье твое желание?

— А может, не стоит его выполнять? — сунулся с советом мой дорогой и любимый муж.

— Я дала слово ведьмы, и не просто ведьмы, а Госпожи Ведьм,— вздохнула я.

— На самом деле все просто,— деловито сказал гном,— Ты свой брак не расторгаешь, а я расторгаю, потому что Моргана мне надоела хуже муравьиного яда. Я свободный, холостой, а в Уложении о браках ведьм 1134 года сказано, что ведьма может иметь от двух и более мужей, если они на момент заключения брака холосты. Вот.

— Откуда ты выкопал это Уложение? — простонала я, а Брайан меж тем нервно пил ликер.

— Выкопал вот,— пожал плечом гном.— Я давно хотел стать мужем ведьмы, точнее, Госпожи Ведьм, да все как-то не получалось. А тут ты… Ну что, выполнишь мое желание?

—Брайан, что мне делать? — жалобно спросила я у мужа.

— Интересный вопрос,— мрачно протянул Брайан.— Нет, если ты меня не любишь, то разводись и выходи замуж за этого пигмея.

— И не пигмея, а гнома,— сердито поправил моего мужа Тарталья.

— Дамы и господа, я не отказываюсь от обещания выполнить третье желание господина Тарта– льи, но я должна подумать,— сказала я и осела в кресло в глубоком обмороке.

…Очнулась я на постели в наших с Брайаном покоях. Вместо электрического освещения в двух канделябрах горели свечи. Мой муж сидел у камина и смотрел, как горят ароматные сосновые поленья.

— Брайан! — позвала я его. Он не обернулся.— Брайан!

Вот теперь он соизволил обернуться. Дуется. С чего, зачем? Неужели он всерьез думает, что я променяю его на этого смешного гнома?

—Брайан, милый… Что было после того, как я упала в обморок?

— Ужин закончился, все разошлись. Я отнес тебя сюда, гном тоже порывался хотя бы подержаться за твои икры, но я дал ему по шее, и он побежал пылать местью куда-то во дворец.

— Брайан, прости. Прости, что я так опрометчива в словах. Я люблю тебя, я никогда не смогу расстаться с тобой, и какой-то гном…

— Слушай,— Брайан как-то лукаво глянул на меня,— а может, тебе и вправду попробовать?

— Что?

— Жить с двумя мужьями.

— Фу, Брайан, это какой-то шведский стол, а не семья.

—Нет, ты погоди. Я буду твоим настоящим мужем, а гном — только номинальным. Пусть его забирает титул Герцога Ремесла, только к тебе не прикасается. И все.

— И ты на это согласен? — недоверчиво спросила я.

— Ну если он не полезет к тебе в постель, то согласен.

— Брайан, ты прелесть! — Я бросилась целовать мужа.— Вот так гному и скажем. …Но мы не знали, что все будет вовсе не так просто…

Следующие несколько дней прошли мирно и без особых событий. Я почти все время проводила в отведенных мне апартаментах (благодаря тете и Брайану, которые хотели, чтобы я как следует отдохнула после пережитых приключений). Чтобы не терять время, я решила эти благословенные часы отдыха посвятить чтению. Дарья Белинская посоветовала мне почитать книгу-жизнеописание мадам Мао, жены Мао Цзедуна. Как ни странно, но книга меня увлекла. Мадам Мао даже понравилась мне в каких-то моментах своей жизни. Упорство, умение всегда достигать поставленной цели, не ленясь переделывать собственную жизнь — вот что привлекло меня в этой одиозной даме. Самой мне подчас упорства не хватало…

Еще мы играли с Брайаном в карты, иногда к нам присоединялся Тарталья. Гном деликатно замалчивал вопрос предстоящей нам с ним совместной жизни и старался подружиться с Брайаном. Брайан же старался относиться к гному максимально лояльно. Я не вмешивалась в их молчаливый поединок — мужчины сами разберутся, хотя перспектива получить второго мужа меня не очень-то прельщала.

В один из спокойных и ленивых дней мое растительное времяпрепровождение было нарушено. Не кем иным, как тетей. Она явилась в мои апартаменты, выставила за дверь Брайана и гнома, чтобы не мешали нам обсуждать свои женские дела, и сказала:

— Тебе еще не надоело маяться без дела?

—И вы благословенны будьте, тетя. Помнится, вы сами рьяно требовали, чтобы я отдохнула. Вы твердили, что я переутомилась и потеряла всякую форму.

—Было такое,— покаялась тетушка.— Но я же не знала, что ты столь беспардонно воспользуешься отпущенным тебе отдыхом и совершенно забросишь дела.

— Тетя, мне все ясно. Накопилась очередная куча проблем, которые мне предстоит решить. Так?

— Собственно, я не настаиваю… Но, в конце концов, ты Госпожа Ведьм и должна понимать…

— Я понимаю. Что случилось?

—Видишь ли… Возможно, это простая случайность…

— Тетя, говорите прямо.

— Ты помнишь книгу, в которой было, как ты говоришь, описание ангела?

— Да, помню.

— Этой книги нет.

— То есть?

— Она пропала. Ее нет ни в общей библиотеке, ни в учебной. Я специально пересмотрела все собрания книг, но этой не обнаружила. А она так была мне нужна. Возможно, эта книга — ключ к пониманию того, кто стал похитителем мощей.

— Да, это неприятность.

— Неприятность?! Юля, душенька, прыщик на лбу — неприятность. А вот пропажа книги, ниточка от которой тянется к преступлению века,— это кое-что похуже.

— Похищение мощей святой Вальпурги — преступление века? Тетя, вы не преувеличиваете?

— Нисколько. Для ведьм это действительно преступление века. Ты забываешь, что такое мощи святой Вальпурги для всех нас.

— Нет, почему же, я помню. Помню также, что скоро Международный симпозиум всех ведьм, и если делегатки узнают, что рака пуста…

— Вот именно. Но это еще не все в перечне напастей, которые на нас обрушились, пока ты изучала жизнь мадам Мао.

— Тетя, вы сами заставили меня отдыхать, а теперь издеваетесь! Это нечестно!

— Прости, больше не буду.

— Так что еще стряслось?

— Мадам Первухина позавчера сообщила, что пропала одна из ее воспитанниц — некая Селия.

— Это та самая девочка, которая была в склепе накануне преступления! На нее еще наложили заклятие немоты! Как получилось, что она пропала? Гномы обыскали весь дворец?

— Каждый уголок. Но девочки будто никогда и не было.

— Все становится запутанней и запутанней.

— Да, и вот что я должна тебе сказать… Главная некромантка просила передать тебе, что тело ох– ранницы, которая приняла на себя удар похитителя мощей, тоже исчезло.

Я встала с дивана и начала нервно расхаживать по комнате.

—Это уже слишком,— наконец заявила я.— Исчезает все, что каким-то образом связано с делом о похищении мощей. Это наводит меня на нехорошую мысль о том, что похититель, кто бы он ни был, все еще спокойно пребывает в стенах дворца.

— Справедливо,— кивнула тетя.

—Что ж, я постараюсь справиться с этой проблемой.

—Юля… — внимательно посмотрела на меня тетя.

— Что?

— В одиночку ты не справишься.

— Может быть, но, тетя, мне надоело, что все проблемы и загадки вы решаете без моего участия.

Я уже выросла. Я Госпожа Ведьм на ближайшие три года. А значит, я многое могу.

— Многое, но не все. Тебе нужны помощники. И речь не обо мне и даже не о Брайане.

— А о ком?

— Тебе что-нибудь говорят имена Тамариск и Александрит?

— Впервые слышу.

— Да, все-таки ты еще плохо разбираешься в оккультных иерархиях.

— Я в них вообще не разбираюсь, если честно. Так кто же такие эти Тамариск и Александрит?

— Можно сказать, что они два частных детектива. Тамариск — вампирша, а Александрит — эльф, но это не мешает им вместе расследовать самые запутанные преступления.

— Вампирша и эльф. Ну надо же! И как их вызвать?

— Обычно проводится ритуал Розы, и они являются на зов. Тамариск вызвать сложнее, она как вампир очень часто ложится в длительную спячку. Но все равно мы попробуем.

— Тетя, я вот что хотела спросить…

— Да?

— Вы действительно считаете меня такой?

— Какой?

— Ну неудачницей, что ли. Ребенком, который и шагу не может ступить без посторонней помощи. Если я такая несамостоятельная, зачем меня сделали Госпожой Ведьм? Лучше бы оставили на должности младшего секретаря Мокриды Прайс.

(Это я, конечно, в сердцах сказала, потому что уж кем-кем, а младшим секретарем мне явно не хотелось оставаться.)

Тетя грустно поглядела на меня:

— Да, Юля, ты во многом еще несамостоятельна. А потому будет лучше, если расследование по пропаже мощей проведут специалисты.

— Ах так? Тогда вот что я вам скажу: вызывайте своих специалистов, пусть эльф и вампирша ведут свое расследование. А я буду вести свое! И посмотрим, у кого лучше получится.

— Юля, это несерьезно.

— А считать меня дурочкой, у которой медицинский тальк вместо мозгов, — серьезно?! Тетя, я не обижаюсь, я все понимаю. Возможно, вы хотите вызвать ваших детективов еще и потому, что слишком беспокоитесь за меня, дескать, как бы я не наломала дров. Но вы не волнуйтесь, дров я все равно обязательно наломаю.

Тетя рассмеялась. Я тоже улыбнулась.

— Без обид? — спросила тетя.

—Без обид,— кивнула я,— А теперь расскажите мне о том, как вы собираетесь вызывать Тамариск и Александрита.

Тетя открыла было рот, но тут произошло некоторое перемещение на авансцене. Распахнулась дверь, и в комнату ворвались муж мой Брайан и потенциальный жених гном Тарталья. На лицах их читался дикий ужас. Объединенными усилиями эти представители сильной половины человечества и гномства схватили тяжелую кушетку и забар– рикодировали ею дверь. Потом они нацелились на комод, но я подняла руку и сказала:

— Джентльмены, сохраняйте спокойствие и мебель. Что стряслось? Я требую объяснений. Брайан, немедленно поставь вазу на место. Это же антикварная бронза!

Но муж с вазой расстаться не пожелал. Вместе с гномом они присели на подпирающую дверь кушетку и стали смотреть на нас с тетей ну точно двое пьяниц с глазами кроликов. Пьяницы с глазами кроликов — это ведь из Блока, кажется?

— Да что случилось? — чуть ли не хором спросили мы с тетей и услышали шепот гнома:

— Сюда идет Моргана!

Брайан покрепче обнял вазу.

— Моргана? — недоуменно подняла бровь тетя.— Фея, что ли?

А я уже все поняла.

— Моргана, дорогая тетя, это гномиха. Законная жена нашего общего друга Тартальи. Видимо, она прослышала о том, что Тарталья решил стать дополнительным мужем

Госпожи Ведьм, и очень возмутилась. Я ее в какой-то мере понимаю. Всю совместную с Тартальей жизнь она стирала ему носки и стригла ногти на ногах, а теперь узнала, что этот низкорослый мерзавец решил ее бросить.

— Я не мерзавец,— прошептал Тарталья. В эго глазах я увидела руины воздушных замков.— Я хороший.

— Стервец ты хороший,— нравоучительно сказала я и обратила свой взор на Брайана.— Любимый! Да поставь ты вазу на место! Ты-то чего боишься? Неужели ты думаешь, что какая-то гномиха набросится на тебя? Она не посмеет! Как-никак ты пока еще Герцог Ведьмы!

— Судя по рассказам Тартальи,— возразил мой муж,— мне еще больше, чем ему, следует опасаться этой фурии.

Внезапно мы все смолкли. И в наступившей тишине были отчетливо слышны звуки шагов. Впечатление было такое, будто кто-то большой и мрачный вышагивал по мраморным плитам коридора в кирзовых сапогах с железными набойками.

— Это она! — прошептал гном.— Это Моргана!

— Зря ты не дала нам поставить к двери комод,— обреченно сказал мой супруг.

— Все обойдется,— заверила я мужчин.— Я поговорю с Морганой. Она поймет.

—Ой ли… — тоскливо прошептал гном.

Шаги остановились у двери. И тут же в дверь постучали. Кулаком в явно железной перчатке.

—Открывайте! — раздался глухой голос, исполненный самой мрачной решимости.— Открывайте, иначе я порублю дверь на мелкие кусочки!

— «Порублю»? — возмутилась тетя.— У нее что, с собой топор?

— Боевой топор ее прадеда. Она с ним не расстается,— быстро пояснил гном.

—С кем не расстается? С прадедом?

—С топором!

И тут дверь сотрясло первым ударом.
Удар был хорош. Драгоценная древесина, не привыкшая к такому обращению, брызнула щепками.

— Ну хватит.— Я поднялась со своего места.— Мне это надоело. Отодвиньте кушетку!

— Ни за что,— сказал гном.

— Ах так! Трусы! — Я взмахнула рукой, и кушетка с сидевшими на ней Брайаном и Тартальей отъехала от двери и притиснулась к дальней стене.

Гномиха нанесла очередной удар своим боевым топором, и исковерканные двери распахнулись. В комнату вошла настоящая боевая машина ростом примерно метр пятнадцать. На Моргане были надеты рыцарские доспехи, шикарный шлем с плюмажем и забралом скрывал ее лицо, у бедра висел меч в ножнах. В одной руке боевая гномиха держала взведенный арбалет, а в другой мощный топор.

— Благословенна будь, э-э, славная гномиха,— тоненько проговорила я.— Не хотела бы ты разоружиться? Здесь никто тебе не враг.

— Ага! Все в сборе,— прорычала Моргана.— Очень хорошо! Сейчас я со всеми разберусь!

— Я вызову охрану.— Тетя достала мобильный кристалл.— Как ее вообще в таком виде во дворец пропустили!

— Я шла там, где не бывает охраны,— заявила гномиха, держа под прицелом арбалета всю нашу честную компанию,— Тарталья, гад! На колени!

— Морганочка, я тебе все объясню,— залебезил гном.— Только не волнуйся.

— Кристалл завис,— между тем проговорила тетя.— Охрану вызвать не получится. Если только громко кричать…

— Спокойно,— сказала я.— Никто ничего не кричит. Решаем проблему с позиций толерантности.

— А боевой топор — это толерантно? — хихикнула тетя.— И арбалет, кстати.

—С этим мы разберемся.— Я встала и бесстрашно подошла к вооруженной до зубов гноми– хе. Та на всякий случай сделала шаг назад. Я выставила ладони и произнесла заклинание: — Да обратится твое оружие и твои доспехи в… в…

— Цветы,— мигом нашлась тетя.

Хлопнуло, взорвалось, треснуло, посыпались
искры, и теперь мы увидели перед собой гномиху, с ног до головы осыпанную одуванчиками. В руках она судорожно сжимала букетики ромашек и анютиных глазок.

—Ведьмы! — яростно крикнула она и принялась отряхиваться от цветов. Когда с этой процедурой было покончено, перед нами предстала вполне симпатичная гномиха в джинсовом костюме и туфельках на высоком каблуке. Неужели это они так грохали?

— Ну вот,— удовлетворенно сказала я,— Теперь можно и поговорить. Присаживайтесь, Моргана.

— Я с вами рядом не сяду,— мрачно ответила Моргана. Видимо, она пока не смирилась с потерей доспехов и оружия.— Вы еще заколдуете меня. С вас станется.

— Дорогая Моргана! Мы можем вам обещать, что не станем применять против вас волшбу, но только в том случае, если вы также будете вести себя мирно. Договорились?

— Договорились,— кивнула гномиха и села в кресло. После чего бурно разрыдалась, изредка бросая в сторону своего неверного мужа мрачные взгляды.

Для того чтобы успокоить гномиху, пришлось достать из буфета ликер «Малибу» и налить страдалице рюмочку. Мы пить не стали, не говоря уж о наших мужчинах. Моргана выпила ликер, достала носовой платок, шумно высморкалась и заговорила:

—Вот вы, ведьмы, вы же ничего не понимаете! Если б вы хоть немного пожили той жизнью, которой живут гномы! Что такое наша жизнь? Малооплачиваемый труд, вечное прислуживание сильным мира сего, путь без надежды…

—Гномы действительно считают свою жизнь такой несчастной? — перебила я.

—Не все,— не покривила душой Моргана.— Некоторых вполне устраивает их жизнь и работа. Но вот некоторые, вроде моего мужа, стремятся туда, где их совсем не ждут! Не смей меня перебивать, Тарталья! Я знаю, что ты сейчас скажешь! Мол, тебе выпал иной жребий. Никакого жребия тебе не выпадало, просто ты кобель каких мало! За любую юбку цепляешься! А вы, госпожа Юлия, как вы-то могли!

— Что?

— Вы даже не понимаете! Вы отбили у меня мужа! Разве это порядочно?

—Моргана, простите, но никакого мужа я у вас не отбивала и не уводила. На самом деле все это — досадное недоразумение. Видите ли, когда ваш муж доблестно спас меня от ужасной смерти, я пообещала, что выполню три любых его желания. Разве я могла предположить, что третьим желанием Тартальи окажется желание стать мужем Госпожи Ведьм! И это при том, что у меня уже есть законный и любимый супруг! Моргана, мне не легче, чем вам. Я не могу нарушить слово ведьмы. Но и устраивать двоемужие тоже не хочется.

—И мне не хочется,— встрял Брайан.

—Понимаете, Моргана, у меня и на одного-то мужа времени не хватает, а тут еще планируется второй. Жизнь Госпожи Ведьм тоже, знаете ли, не мармелад. Скоро вот соберется Международный симпозиум ведьм. Мне надо готовить приветственную речь и убийственный по интеллекту доклад. А вместо этого я вынуждена с вами объясняться.

—Выход только один.— Моргана мрачно посмотрела на Тарталью.— Ты, дорогой муженек, должен изменить свое желание.

—Это было бы справедливо,— опять встрял Брайан и аккуратно поставил злосчастную бронзовую вазу на место.

— Но я, может быть, всю жизнь мечтал о статусе мужа ведьмы,— заныл Тарталья. Так получилось, что он остался в меньшинстве и потому боялся, что у его любезной супруги случится еще один эмоциональный взрыв.

— Я понимаю тебя, Тарталья,— сказала я.— Но ведь есть нечто более интересное, чем быть просто мужем ведьмы. Я предлагаю тебе статус… э-э… Брата Госпожи Ведьм. Такого статуса еще ни у кого не было. Ты станешь моим названым братом, у тебя будет куча привилегий, и к тому же Моргана будет довольна, поскольку не расстанется с тобой.

— Брат Ведьмы… Звучит заманчиво,— сказал Тарталья, потирая щетинистый подбородок.

— Да! — все больше воодушевлялась я.— Когда мы станем братом и сестрой, мы тем самым подтвердим глубокий ментальный союз людей и гномов. Ведь не секрет, дорогой Тарталья, что вы, гномы, часто страдаете от насмешек и презрения. Люди несправедливо относятся к вам как к низшей расе. С того момента, как ты станешь Братом Ведьмы, все изменится. Вас будут уважать, с вами будут считаться. Разве это не здорово?

— Но то же самое произошло бы, если бы я стал мужем ведьмы,— протянул Тарталья, все еще не желая сдаться.

—Не получилось бы,— выразительно сжала кулаки Моргана.— Я во время бракосочетания пробила бы арбалетным болтом твою тупую башку, Тарталья, и твоя новая жена моментально стала бы вдовой.

—Моргана, вы сильная женщина,— сделала я комплимент симпатичной мне гномихе. Она нравилась мне все больше и больше. Решительная, смелая, гордая. Вот настоящий образец современной женщины.

— Решай, Тарталья,— сказала я.— Или ты становишься мне братцем, или получаешь дырку в голове, проделанную арбалетом собственной супруги.

—Требую голосования.— Тарталья очень медленно сдавал позиции.— Кто за то, чтобы я стал Братом Госпожи Ведьм?

Мы все подняли руки.

—Сговорились,— мрачно заключил гном.— Ладно, я согласен быть братом.

— Умничка! — радостно воскликнула я.

—Но с тобой, Моргана, я все равно разведусь,— добавил Тарталья.

И тут железная Моргана разревелась.

—Негодяй! — сквозь слезы кричала она. — Я всегда была тебе примерной женой, я даже сшила тебе пижаму и связала ночной колпак! Я всегда следила за тем, чтобы твой подбородок выглядел аккуратно. Ты просто свинья, Тарталья!

— Тарталья,— строго сказала я,— это подло по отношению к Моргане. Она хорошая жена. Я, например, пижамы шить не умею. И вязать ночные колпаки тоже.

—Все равно,— гнул свое Тарталья.— Я охладел к тебе, Морганочка. И к твоим пижамам тоже. Они мне тесны. Развод, только развод.

Моргана вытерла слезы и заявила гордо:

— Ну и дьявол с тобой, Тарталья! Пусть будет развод! Все равно в интимном смысле ты меня давно не удовлетворяешь. Я себе другого найду. Нормального гнома, без закидонов. А то ишь, приспичило ему стать то мужем ведьмы, то братом. У тебя мания величия, Тарталья. А мне нужен трудолюбивый муж без этой самой мании.

— Дорогая Моргана,— сказала я.— Я обязательно постараюсь найти вам хорошего мужа. Такая гномиха, как вы, не останется в одиночестве. Я никогда не забуду ваших доспехов и вооружения.

— Кстати, госпожа Юлия, не могли бы вы мне вернуть эти доспехи и оружие? Я к ним привыкла.

—Без проблем.— Я хлопнула в ладоши, и перед Морганой из воздуха образовался расписной, под хохлому, сундук.— Вот ваше оружие и доспехи. Но погодите в них облачаться. И вообще погодите уходить к себе под землю. Моргана, я предлагаю вам погостить во Дворце Ремесла. Будьте моей гостьей. Если честно, я подустала от общества мужчин, и к тому же у нас с вами найдется немало тем для разговоров. Говорю это как женщина женщине.

— Спасибо за приглашение,— поклонилась Моргана.— Но я сейчас не могу оставить без присмотра Труффальдино и Панталоне — наших детей. Тарталья никогда не занимался детьми, все на мне — и хозяйство, и воспитание…

—Милая Моргана, так в чем проблема?! Я приглашаю вас пожить во дворце вместе с вашими детьми. Моргана захлопала в ладоши. А потом погрустнела и сказала:

— Ну вот и все. Кончилась наша с тобой семейная жизнь, Тарталья. Ты мне больше не муж.

— Ты мне больше не жена, — с готовностью отозвался подлец гном.

— Это что, развод по-гномски? — спросил Брайан.

Моргана кивнула. В глазах ее стояли слезы, но она сдерживалась из последних сил.

Я встала и, подойдя к Моргане, обняла ее. Это немножко нелепо смотрелось, но мне хотелось быть солидарной с брошенной гномихой. А Тарталья, получивший статус Брата Госпожи Ведьм, втихую наливал себе ликера. В общем, развлекал сам себя…

Через три дня Моргана переехала во дворец вместе с детьми. Дети, кстати, оказались очень воспитанные и начитанные. Они не шатались без дела по дворцу и почти все время проводили в общей библиотеке. Тарталья запросился в Оро — деловую столицу ведьмовства. Он хотел открыть там нечто вроде бутика гномьих редкостей и полагал, что его статус Брата Госпожи Ведьм распахнет перед ним все двери. Я не стала разочаровывать малоприятного мне гнома. Даже дала ему в дорогу несколько талисманов, могущих помочь в бизнесе. Но все равно мне казалось, что затея Тартальи заранее обречена на провал. Ну какие у гномов редкости? Минералы и окаменелости? Да еще боевые топоры… Зря он передумал быть дворцовым садовником.

Я недолго размышляла на эту тему. Дни текли, и мне следовало позаботиться о более насущных проблемах. Главной из них оставалось похищение мощей святой Вальпурги. Другая проблема касалась того, что кто-то осмелился меня, Госпожу Ведьм, живьем похоронить в некрополе. И этот кто-то вполне может разгуливать по дворцу, неузнанный и безнаказанный. И я согласилась с тетей, что пора вызывать специалистов, которые помогут эти проблемы решить.

Мы дождались полнолуния и провели ритуал вызывания эльфа. Ритуал сам по себе несложен, но забирает много сил. Тетя приготовила смесь из листьев золотого корня, медуницы, шафрана, базилика и лимонника. Эту смесь мы с особыми заклинаниями залили кипятком, после чего дали ей настояться в течение трех часов. Затем полученный «декокт» с новыми многочисленными заклинаниями разбрызгали по комнате, специально предназначенной для вызывания любого вида потусторонних сущностей.

— О дитя Поющего Народа, эльф, чье имя Александрит, услышь наши призывы и явись нам! — нараспев двенадцать раз повторила тетя.

Затем мы обе смолкли и лишь смотрели, как пламя свечей освещает большое зеркало, прислоненное к стене. Пока зеркало отражало лишь кусочек нашей комнаты, но вот…

Зеркальная поверхность пошла рябью, а когда рябь улеглась, мы увидели в зеркале совершенно незнакомый пейзаж. Под низко нависающим серым небом с бегущими по нему грозовыми облаками тянулась дорога. По обе стороны дороги росли деревья с корявыми ветвями. На ветвях не было ни единого листика.

— Это преддверие страны эльфов,— шепнула мне тетя,— Смотри, вот он идет!

И действительно, в зеркальном мире по дороге шел человек в длинном, развевающемся на ветру плаще. Он шел очень быстро, и вскоре я смогла разглядеть, что никакой это не человек, а самый настоящий эльф. Он был в раззолоченном камзоле, лосинах и ботфортах, у бедра покачивалась шпага. Лицо его было совершенно, как и бывают совершенными лица эльфов. Волосы цвета ржаной соломы разметались по плечам, в светлых, почти прозрачных глазах нельзя было прочесть никаких эмоций.

Эльф дошел до рамы зеркала и легко перешагнул ее, словно это была упавшая ветка, а не грань между двумя мирами.

—Приветствуем тебя в мире смертных и шлем тебе наши благословения, Александрит.— Мы с тетушкой склонили головы.

—Благословенны будьте, ведьмы,—звучно сказал Александрит,— Удивлен я тем, что вы призвали меня, но и радуюсь сему. Я давно не бывал в мире смертных и уже начал скучать в своем собственном мире. О, это ты, ведьма Амидаль! Я рад видеть тебя. Давно мы не виделись. С той поры ты постарела.

— А ты остался прежним эльфом, острым на язык,— засмеялась тетушка.— Твой ум по-прежнему гибок и изворотлив, не так ли?

— Что еще делать в стране Поющего Народа, как не тренировать ум? — усмехнулся эльф.— Однако я вижу перед собой и другую ведьму…

— Позволь тебе ее представить,— торопливо сказала тетушка.— Это моя племянница, Истинное Имя ее Улиания. Сейчас и на ближайших три года она носит звание Госпожи Ведьм.

Эльф с интересом оглядел меня.

— Ты еще слишком молода, Улиания, чтобы занимать пост Госпожи.

— И тем не менее я ею являюсь.

— Что ж, я рад за тебя, Улиания. Надеюсь провести в твоем обществе немало приятных часов. Играешь ли ты в маджонг? Мне так нравится эта игра!

—Нам сейчас не до игр, Александрит,— сказала тетя.

— Я так и знал,— поправил перевязь шпаги Александрит.— Меня вызывают лишь тогда, когда у ведьм снова начинаются проблемы. Но вы же знаете, что я не работаю в одиночку. Вы разбудили Тамариск?

—Еще нет, но разбудим обязательно. А сейчас не угодно ли тебе, Александрит, выпить немного вина и отдохнуть с дороги? Дорога была длинной и утомительной.

— Дорога всегда была такой, такой и останется до тех пор, пока мир людей и мир эльфов не соединятся.

Тетя погасила свечи в комнате вызывания, и мы все отправились в оранжерею. Здесь был накрыт небольшой стол с изысканной трапезой.

— Человеческая пища! — обрадованно хлопнул в ладоши эльф.— Вот что я люблю.

— А разве эльфы едят человеческую пищу? — удивилась я.

— Конечно, едят,— засмеялся Александрит.— Если эта пища стоит того, чтобы ее есть.

Он съел две дюжины устриц, запивая их марочным вином. Потом вспомнил, что ему положено соблюдать диету, и заказал суп-пюре из сельдерея. (Терпеть не могу сельдерей! Как только люди и нелюди его едят! И на диетах этих все просто помешались!)

Насытившись, Александрит с выражением полнейшего самодовольства посмотрел на нас с тетей. Я сразу почувствовала себя ничтожеством по сравнению с этим роковым красавцем-эльфом, но моя тетя на самодовольство эльфа даже не обратила внимания. Видимо, она привыкла. Все-таки они с Александритом знакомы не первый год.

— Излагайте суть дела, ради которого вы меня вызвали.

— Украдены мощи святой Вальпурги,— сказала тетя.

Эльф присвистнул.

— Это интересно. Есть приметы, по которым ясно, что это кража?

— Да, но с этими приметами все так запутано.— И тетя принялась рассказывать эльфу о пропавших книге, Селии и трупе охранницы. Не забыла она упомянуть и про то, что я тоже была, по сути, похищена и заживо похоронена в некрополе.

Эльф слушал все с непроницаемым лицом. Глаза его светились как два сапфира.

—Мы зашли в тупик,— завершила свою речь тетя и развела руками.— Мы боимся, что преступник или даже преступники до сих пор находятся во Дворце Ремесла. И в любую минуту могут нанести удар. Александрит! Почему ты молчишь?

Александрит сделал жест рукой:

— Я вызываю Тамариск. Не мешайте мне.

И мы замолкли.
Глаза эльфа превратились в два маленьких фонарика и светились так, что мне поневоле становилось жутко. На лбу эльфа проступили крупные капли пота. Он сидел как изваяние, ни один мускул не дрогнул на его лице. Тетя встала со своего стула, достала платок и аккуратно вытерла лоб Александриту. Тот, похоже, этого не заметил, поскольку пребывал в явном трансе. Так продолжалось где-то с четверть часа, а потом эльф заметно расслабился, глаза его погасли, руки слегка подергивались. Тетя налила сухого вина и поднесла бокал к губам эльфа. Тот неверной рукой взял бокал и выпил вино одним глотком. После этого ему заметно полегчало.

— Ну что? — спросила тетя.— Ты вызвал Тамариск?

— Да. Она находится далеко и впала в спячку. Но мне удалось разбудить ее и передать весть о встрече. Завтра в полночь Тамариск прибудет во Дворец Ремесла. Она будет очень голодна, поэтому приготовьте побольше крови.

— Дворец располагает хорошими запасами донорской крови,— сказала тетя, а я слегка поморщилась. Всем хороши вампиры, но эта их постоянная привязанность к крови…

Эльф кивнул.

— Я еще об одном хотела просить тебя, Александрит,— сказала тетя.

— Да, ведьма Амидаль, я слушаю тебя.

— Я хочу, чтобы нить жизни моей племянницы, ведьмы Улиании, была завязана на тебя. Моей племяннице угрожает постоянная опасность, и я хотела бы, чтоб в трудную минуту ты ощутил любую опасность и пришел ей на помощь.

— Тетя, неужели вы думаете, что сама я не справлюсь?

—Не справишься,— отрезала тетя.— Ты сутки провела в гробу, и если бы не гном…

— Хорошо. Я согласна. Возьми нить моей жизни, эльф Александрит.

— Беру,— сказал эльф.

Между нами протянулась тонкая алая ниточка, затем она исчезла, точнее, не исчезла, а свернулась вокруг запястья эльфа наподобие тонкого браслета.

Время до следующей полуночи — то есть до появлении во дворце Тамариск — эльф провел, играя на бильярде. Он не стал осматривать место преступления, мотивируя это тем, что работает всегда в паре. Никто не посмел ему возразить — специалисту виднее.

Я тоже хотела было побездельничать, но тетя, сделав страшные глаза, засадила меня в ведьмовской библиотеке готовить доклад для симпозиума. Темой доклада была этика современного ведьмов– ства. Я обложилась специальными журналами и принялась за работу. Тетя сидела тут же неподалеку, возле стеллажа с манускриптами шестнадцатого века, и выполняла двойную работу: следила за тем, чтобы я не отлынивала от доклада, а также и за тем, чтобы меня никто не похитил.

Сначала доклад давался мне туго. А потом я начала размышлять о том, насколько важно ведьмовство в современном мире и, соответственно, важно то, как это ведьмовство делается. Ведь не секрет, что сейчас чуть ли не в каждом городе любого государства есть свои ведьмы, а также те, кто ведь– мовству сочувствует. Разве не важно выработать для них этический кодекс профессионального мастерства?

«На нравственное сознание ведьмы,— писала я,— на моделирование ее этической позиции существенно влияет ценность самого Ремесла. Что привлекает женщину в Ремесле? Это мир оккультных знаний, возможность самореализоваться и служить людям своей Силой, помогать делу воспитания, образования и паранормального просвещения. Ремесло ведьмы давно стало уважаемым в обществе, люди ассоциируют со словом «ведьма» нечто позитивное и актуальное. Однако в ведьмовской среде бытуют и негативные ценности, отрицательно влияющие на уровень Ремесла, а также на нравственный микроклимат всякой ведьмы. Как известно, многие годы труд ведьмы являлся синонимом чего-то безнравственного, мрачного, противозаконного, противоречащего цивилизации. Ведьм (зачастую справедливо) обвиняли в использовании черной магии, негативной волшбы. Кроме того, негативное отношение к ведьмам возникало еще и потому, что ведьмы очень высоко оценивали свои услуги, при этом не гарантируя, что волшебство сработает. Особенно болезненно этот факт воспринимается в современных условиях, когда в обществе осуществляется коммерциализация всех видов услуг. Потенциальный клиент оказывается перед выбором: идти ли ему в клинику к врачу либо на дом к известной знахарке… »

Тут я немножко запуталась, не зная, что писать дальше. Отложила ручку, встала, прошлась по библиотеке. Тетя внимательно следила за мной.

— Тетя,— сказала я ей, — что вы так волнуетесь? Я никуда не убегу и не исчезну.

—Мало ли что может случиться,— неопределенно сказала тетя.— Хотя нить твоей жизни и завязана на Александрита, все-таки будет лучше, если кто-нибудь: я, Брайан или даже Тарталья станет приглядывать за тобой.

— Сговорились,— мрачно улыбнулась я.

—Не сердись,— улыбнулась в ответ тетя. Ее улыбка была лучезарной, а не мрачной.— Мы все заботимся о твоем благе. Как продвигается доклад?

—Помаленьку.— Я потянулась.— Скучное это занятие.

—Именно из таких занятий и состоит настоящая жизнь Госпожи Ведьм,— нравоучительно подняла указательный палец тетя.

— Я уже поняла. Сейчас продолжу. Но нельзя ли перед этим выпить чаю? Хотя бы чаю, про вино я молчу.

—И правильно делаешь, что молчишь, — усмехнулась тетя. Она взяла маленький медный колокольчик, что стоял рядом с нею на столе, и позвонила. Примерно минуту спустя двери библиотеки отворились и на пороге возникла очаровательная фея по имени Май. Помните такую? Мы с тетей спасли ей жизнь, как, впрочем, и многим другим феям, за которыми охотился убийца. Май подружилась с нами, и мы взяли ее с собой, когда из Оро переехали в Толедо, во Дворец Ремесла. Май сама изъявила желание влиться в штат здешней прислуги, и единственное, чего мы сумели для нее добиться, это статус экономки. Как экономка Май была просто незаменима во дворце.

Итак, она вошла в комнату…

—Добрый день, благословенны будьте,— сказала она нам с тетей, улыбаясь при этом самой светлой улыбкой.

—И ты благословенна будь, Май,— сказала тетя, а я обнялась с феей совершенно по-дружески.

—Май,— воскликнула я,— ты выглядишь просто восхитительно! Тебя еще не утомила твоя работа в качестве экономки?

—Нет, что вы, госпожа. Май очень довольна. Май сердечно благодарит вас за то, что вы предоставили ей такую работу.

—Май, внутри ты не изменилась. Пойми, ты уже не та забитая фея, за которой охотился маньяк. Ты — личность.

Май коротко рассмеялась, а потом прикусила пухлую губку:

—Я стараюсь помнить о том, что я личность. Но это не всегда получается. Впрочем, дело не в этом. Вы вызвали меня. Что вам угодно?

—Май, милая, приготовь нам чаю, если не трудно,— сказала тетя.— А то у племянницы от напряженной умственной работы пересохли мозговые извилины.

—И ничего подобного! — воскликнула я.— Просто хочется чаю.

—Я немедленно все сделаю,— сказала Май.—

Анна Николаевна, какой чай вы предпочтете: с лепестками сафлоры или с лаймом?

—С лаймом, пожалуйста. И земляничное печенье.

— А мне обычный черный чай покрепче,— заказала я, когда Май обратила на меня свой ясный взор.— И парочку эклеров.

—Вы не меняетесь, Юля,— улыбнулась Май.

— Ха! Еще как меняюсь,— воскликнула я.

—Во всяком случае, ваши кулинарные пристрастия неизменны, — развела руками Май.— Я немедленно все приготовлю и подам. Подождите немного.

И она исчезла в дверях.

—Май такая славная,— сказала я тете.— Жалко, что феи практически не выходят замуж. Я бы пожелала Май самого хорошего мужа и подарила бы на свадьбе лучший подарок.

—Книгу, что ли? — усмехнулась тетя.

— А хотя бы и книгу! Например, книгу высшего колдовства!

…Май, как всегда, оказалась очень оперативна. Не прошло и десяти минут, как она вернулась, катя впереди себя сервировочный столик. На столике позвякивала посуда и распространяли вокруг себя аромат два небольших заварочных чайника. На тарелках лежали сладости.

—Позвольте мне поухаживать за вами.— Май изящно подкатила к нам столик, а потом принялась разливать чай в чашки.— Пожалуйста, прошу вас, угощайтесь!

—Май, извини нас,— сказала досадливо тетя.— Мы заказали тебе чай, а сами даже не подумали о том, чтобы ты тоже присоединилась к нам.

—О, не думайте об этом,— отмахнулась Май.— К тому же я на диете.

—Тебе-то зачем диета? — хором воскликнули мы с тетей.— Ну просто помешались все на диетах! Да что это такое!

— Я не влезаю в свое старое платье,— вздохнула Май.— А оно мне так нравится.

—Май, не занимайся ерундой. Пожалуйста, сходи в буфетную и возьми себе чашку. Попьешь чайку с нами.

—Незачем ходить,— улыбнулась Май.— Минуточку…

Она закрыла глаза и щелкнула пальцами. Между пальцев феи проскочила искра. Май открыла глаза, а в руке у нее оказалась обычная чайная чашка.

—Май, ты научилась колдовать! — радостно воскликнула я.— Садись, расскажи, каковы твои успехи.

Май села за столик. Я собственноручно налила ей чаю и протянула эклер. Май поблагодарила и сказала:

— Я еще мало и неудачно колдую. Это сегодня мне повезло, что в руках оказалась именно чашка, а не ящерица, к примеру.

— Ты ходишь на занятия?

— Да, на курсы практической волшбы. Их ведет госпожа Ребекка Морье.

—Хороший преподаватель,— кивнула тетя, прихлебывая чай.— У нее и теория и практика прочно связаны. Ты станешь неплохой ведьмой, Май.

—Спасибо! — Май просияла, а потом вдруг погрустнела. Точнее, не погрустнела, а как-то напряглась, что ли. Словно захотела поговорить о чем-то тайном и запретном.

Так оно и вышло.

—Анна Николаевна,— обратилась Май к тете,— это правда, что из дворца пропало нечто драгоценное?

—Правда. Откуда ты знаешь?

—Слуги болтают всякое… А вы не скажете мне, что именно пропало? Я никому не разболтаю, будьте уверены!

—Да что делать… Скоро Международный симпозиум ведьм, а значит, все и так станет ясно. Украли мощи святой Вальпурги, Май. Покровительницы Ремесла. Перед началом симпозиума, как полагается, должно быть моление перед мощами. Тогда-то все ведьмы и узнают, что мощей нет. Это будет такой скандал, что просто ужас.

—Но вы что-то делаете, чтобы найти эти мощи?

—Конечно. Уже вызван частный детектив, а еще один детектив прибудет сегодня в полночь. Это знаменитые Александрит и Тамариск. Не слышала о таких, Май?

—Как же не слышать, слышала. Говорят, у них не бывает нераскрытых преступлений.

—Совершенно верно. Еще чаю?

—Нет, благодарю. Мне некогда, извините. Кстати, где поселили господина Александрита? Я должна отнести туда постельное белье и полотенца.

—Кажется, он остановился в покоях, которые называются Бирюзовая Лагуна. Там еще фонтанчик в гостиной.

—Отличный выбор. Это прекрасные комнаты. Простите, что покидаю вас, но мне надо приниматься за дела.— Май встала.

—Жаль,— искренне сказала я.— Так хотелось еще поболтать.

—Прошу меня извинить.— Май держалась твердо. Видимо, ей очень импонировали ее обязанности экономки.

Когда Май ушла, тетя допила чай и сказала мне:

—Бери пример с трудолюбивой феи. Доедай эклер и принимайся за доклад.

—Уже,— сказала я с набитым ртом.— Принимаюсь.

В срочном порядке дожевав эклер и запив его чаем, я возвратилась за рабочий стол, где меня ждал доклад.

Видимо, сахар и танины, содержащиеся в чае, положительно повлияли на мое мышление, потому что я вдруг сообразила, о чем хочу говорить в докладе. И застрочила:

«Этические нормы ведьмовства по своей природе и назначению являются чем-то вроде обычных пожеланий и рекомендаций, они не представляют четких, регламентированных требований к определенной ведьме; в них отражаются лишь общественные ожидания, высказываются оценочные суждения, апеллирующие к моральному сознанию ведьмы. Вот некоторые рекомендации по профессиональному поведению ведьмы:

—во время совершения определенного колдовства ведьма старается соблюсти интересы того, кто заказал колдовство, и старается продемонстрировать это заказчику;

—настоящая ведьма должна стремиться к тому, чтобы сразу произвести на заказчика благоприятное впечатление;

—работать следует спокойно, с максимальным усилием;

—если заказчик несимпатичен ведьме, ни в коем случае не следует этого показывать и уж тем более не следует превращать такого заказчика в жабу или какую-либо рептилию. Со всеми заказчиками следует быть ровной в общении, вежливой и доброжелательной. Спорить с заказчиком — значит уронить свой статус ведьмы. Неприятный заказчик — это проверка всех колдовских навыков ведьмы;

—не бывает глупых заказов. Если заказчик просит совета у ведьмы и ведьма понимает, насколько туп ее заказчик, следует осторожно и ненавязчиво направить мысли заказчика в нужное ведьме русло и лишь потом осуществлять колдовство. Еще раз повторюсь: недопустимо раздражение со стороны ведьмы и желание превратить заказчика в ящерицу или крысу. Подобные стремления — вчерашний день ведьмовства;

—настоящая ведьма не станет перенаправлять заказчика к другой ведьме лишь потому, что ленится помочь ему. Для настоящей ведьмы не существует усталости».

Написав все это, я гордо огляделась по сторонам. Ну не гений ли я?! Ну не мастер ли пера?! Надо немедленно поделиться с тетей образчиком моего организаторского таланта.

Я встала из-за стола…

— Тетя, у меня кое-что получилось!..

И тут я увидела, что тети в библиотеке нет. Как, впрочем, и сервировочного столика. Вероятно, тетя сама решила отбуксировать этот столик в буфетную, видя, что я честно занимаюсь актуальными вопросами ведьмовства. Эх! Вот так всегда!..

И тут пришел страх. Я снова в библиотеке — правда, в другой, но это не имеет значения. Имеет значение то, что я снова осталась один на один с книгами, безо всякой защиты. И если кто-то хочет на меня напасть, для него этот момент — лучше не придумаешь. Ну уж нет! Я должна быть готовой к такому повороту дела!

Я прошептала заклинание и окружила себя защитным экраном. Осторожно села за стол, посмотрела на свои записи. Послушала мертвую тишину, которая висела в библиотеке подобно тяжелому бархатному балдахину.

И тут мне нанесли первый удар.
Я не видела, кто его нанес. Но зато я увидела, как прямо мне в лоб летит тяжеленный том «Куртуазной магии». Том ударился о защитный экран и упал на пол. Не будь защитного экрана, эта мощная книжечка, соприкоснувшись с моим лбом, отправила бы меня в нокаут.
Но это было еще не все.
В библиотеке на стенах висели рыцарские доспехи и образцы старинного холодного оружия. Раньше я как-то не обращала внимания на все эти мечи, копья, алебарды, луки и топоры. А теперь вот…
Невидимка сорвал со стены тяжелый лук и колчан со стрелами. Невидимые руки достали стрелу и натянули тетиву. Стрела полетела в меня, а в скором времени ее сестры забарабанили по защитному экрану, как дождевые капли по зонтику.
Меня прошиб пот. Кто бы это ни был, он явно старался не просто запугать меня, но и лишить жизни. Или хотя бы тяжело ранить.
А ведь сюда в любой момент может войти тетя!
И вся ярость невидимки обрушится и на нее!
Святая Вальпурга, что же мне делать?!
Бежать.
Бежать прочь из библиотеки. В самую многолюдную часть дворца. Там невидимка не посмеет напасть.
Я бросилась к двери. Попыталась распахнуть ее, но дверь не подалась на миллиметр. Мой враг все предусмотрел. Предусмотрел он и то, что в конце концов моя защита ослабеет. Погоди же! Я еще не сдалась!
Я повернулась, чтобы увидеть, как мне в переносицу летит алебарда. Ударившись о защиту, алебарда упала и сломалась. Старая была, наверное. Точнее, старинная.

—Кто бы ты ни был,— крикнула я,— я запрещаю тебе пользоваться антикварным оружием! Сними невидимость и сразись со мной в честном поединке!

Стало тихо. Больше в меня не летели топоры и копья. И волшебные книги замерли на своих местах. Я отошла от двери.

—Сбрось невидимость! — повторила я.

—Ишь, какая умная! — донесся до меня почти призрачный шепот.— Сначала сбрось с себя защитный экран.

—Нет.

— Тогда я тоже говорю «нет».

Я услышала шаги за дверью, а потом увидела, как ручка двери вращается вокруг своей оси. Потом в дверь застучали кулаком.

—Юля, Юля, деточка, открой! — услышала я голос тети.— Что случилось, Юля?

—Тетя, на меня тут нападает невидимка! Это он запер дверь.

—Юленька, держись! Я вызываю Александрита…

—Нет необходимости,— донесся до меня шепот невидимки,— Пока живи, ведьма…

Что-то вроде прохладного шелкового платка скользнуло по моему лицу, а потом я поняла, что невидимка исчез. Его чары спали, и дверь распахнулась.

В распахнутую дверь влетела тетя, вооруженная шаровой молнией.

— Что было? — крикнула она мне.

Я объяснила, а потом сняла защитный экран и разревелась.
Тетя убрала шаровую молнию:

— Юля, детка, не плачь. Успокойся, милая.

—Вам хорошо говорить «успокойся»! А я чуть концы не отдала, когда увидела, как в меня летит алебарда! Хорошо, хоть защитный экран догадалась поставить. Мне надоело, что на меня вечно нападают! Это издевательство, а не жизнь!

Дверь снова распахнулась, и в библиотеку молодцевато прошагал Александрит. Но самое потрясающее было то, что в руках он держал обнаженную шпагу.

Окровавленную шпагу.

—Святая Вальпурга, Александрит, что вы сделали?!

— Я сильно ранил того, кто нападал на вас, Юлия. Он не успел далеко уйти, к тому же я хорошо его почувствовал, пока вы с ним бились. Все через нить жизни.

— Но он же невидим!

— Маловажно. Эльф может убить любого, будь он даже невидимкой. Кстати, после того, как я его ранил, он стал видимым. Его тут же схватила охрана. Вы можете посмотреть на него; похоже, его поволокли в старый винный погреб.

— Александрит, вы настоящий мастер. Я преклоняюсь перед вами,— сказала тетя. А я молча поклонилась.

— Идем.— Тетя взяла меня за руку, потому что меня до сих пор пошатывало.— Идем посмотрим на твоего потенциального убийцу.

— Я с вами,— сказал Александрит, вытерев шпагу платком и вдев ее в ножны. Платок Александрит бросил в корзину для бумаг.

Мы втроем отправились в старый винный погреб. Меня почему-то трясло. Впрочем, это вполне объяснимо. Во-первых, я потратила много силы на создание экрана, а во-вторых…

Я боялась встретиться взглядом со своим предполагаемым убийцей.
Вообще это ужасно. Ужасно жить так, что на тебя постоянно кто-то покушается. Нет ни малейшего шанса дожить до благочестивой старости и полюбоваться фотографиями беззубых младен– цев-праправнуков.
В винном погребе было чисто и даже относительно тепло и сухо. Возле дверей и снаружи, и изнутри стояли охранницы. Мы вошли. Спиной к нам, прикованный волшебной (я сразу это заметила) цепью к кольцу в стене, сидел на полу высокий рослый мужчина. Возле него суетились две феи, перевязывая рану.

— Это он,— сказал Александрит.— К его чести сказать, он дрался как лев. Но у него не было шпаги, а у меня была.

— Дон,— прошептала я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Он повернулся. Его лицо было бледно и покрыто каплями пота. Но я сразу узнала его.

— Дон,— проговорила я.— Почему ты хотел убить меня?

Он молча отвернулся к стене.

— Дон? — шепотом удивилась тетя.— Тот самый твой безумный любовник? Так вот он какой! У тебя, несомненно, есть вкус, племянница. Но Брайан лучше. Добрее.

Я подошла к Дону и села с ним рядом прямо на пол. Коснулась его щеки. Он мотнул головой, словно бы отгоняя назойливую муху.

— Дон, почему бы тебе не рассказать мне…

—Почему бы тебе не оставить меня в покое? — холодно посмотрел на меня Дон.— Ты и твои охранники победили. Но это еще не означает, что я должен перед тобой унижаться.

—Никто и не говорит об унижении.— Мои щеки горели так, словно их продрало теркой.— Я просто хочу знать: зачем?

—Пожалуйста, — насмешливо сказал Дон.— Я получил заказ на твое уничтожение. Мне обещали хорошо заплатить за это.

— Дон, но ты же говорил, что никогда не убиваешь людей…

— А разве ты человек? Ты просто ведьма.

—Понятно. И ты решил за все со мной расквитаться. Что плохого я тебе сделала, Дон? И кто тебя нанял?

— Пусть все уйдут. Я хочу поговорить с тобой наедине.

Я обернулась к своим.

— Ни за что,— твердо восстала тетя.

— Пожалуйста.— Я свела молитвенно ладони.— Мне очень нужно с ним поговорить.

— Но если что вдруг… Мы тут поблизости.

Мои спутники вышли. Теперь мы с Доном остались одни.

— Говори,— потребовала я от него.— Правду.

—Какую именно правду ты хочешь услышать? — насмешливо прищурился Дон.— То, что я сбегу отсюда, как только представится возможность? Да, это так. То, что я к тебе по-прежнему неравнодушен? Да, есть такое. Может, поэтому я и хотел навсегда расправиться с тобой. Чтоб сердце, так сказать, навсегда окаменело. А насчет того, кто меня нанял… Я до сих пор работаю на Магистри– ан-магов. Они готовы хорошо заплатить зато, чтобы ведьма Улиания не мозолила им глаза.

— Да что я им сделала? — возмутилась я.— Я же занимаюсь только своими ведьмовскими делами и не лезу в дела магов! Они хоть как-то мотивировали свой заказ?

—Они получили о тебе пророчество. В чем суть пророчества, не знаю. Но они решили, что тебе лучше не жить. Кстати, теперь они решат, что лучше не жить и мне. Ведь я провалил задание.

— Только не надейся, что я тебя пожалею!

— А я и не надеюсь. Это все? Ты выяснила то, что хотела выяснить?

— Еще одно, и я оставлю тебя в покое. У тебя есть кто-нибудь?

— А вот это тебя не касается, ведьма. Наслаждайся любовью собственного мужа и не лезь в чужую жизнь. А то ведь я не посмотрю на цепи и распылю тебя на атомы.

От этих слов мне стало тошно. Я встала, отряхнула от песка колени и вызвала фей и охранниц:

—Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы его рана поскорее зажила,— а охранниц попросила: — Следите за ним получше.

У порога обернулась, еще раз позвала:

— Дон…

Но он отвернулся к стене, едва позволяя феям касаться себя.
Ни в коем случае не сентиментальничать. Я решила, что буду крепкой и сильной, как жена Мао Цзедуна. Зря я, что ли, читала ее жизнеописание?
После стычки с Доном я решила все рассказать Брайану, опуская самые нескромные подробности. Так Брайан узнал о существовании Дона. Он сказал, что нисколько меня не ревнует…
А Дон сбежал. Он же маг! Охранницы были введены в транс, цепь расплавлена. И ничего не мешало Дону выстроить портал из винного погреба прямо в Ложу Магистриан-магов. И мне вспомнились слова старой песенки: «Ему сказала я: «Всего хорошего», а он прощения не попросил». Еще бы Дон стал просить прощение! Абсурд!
О святая Вальпурга, покровительница Ремесла, помоги мне, несчастной! Пусть на меня никто не покушается хотя бы до Международного симпозиума ведьм. Я так хочу выступить с докладом!
Теперь по дворцу я передвигалась в сопровождении охраны. Охраной были гном Бригелла и его супруга. Они решили, что нечего зря просиживать кресла во дворце, пора и за работу приниматься. Должность моих секьюрити их вполне устраивала. Брайан очень за меня волновался, но я, как могла, его успокаивала.
Ох, с этими покушениями я совсем забыла упомянуть, что во дворец прилетела Тамариск!
Тамариск — вампирша и ко всему прочему частный детектив. Они с Александритом работают парой, поэтому у них просто не бывает нераскрытых дел. Теперь им предстояло раскрыть дело о похищении мощей святой Вальпурги.
Но сначала несколько слов о Тамариск. Она произвела на меня неизгладимое впечатление. Во-первых, она была замечательной красавицей: высокие скулы, совершенные линии бровей и губ, глаза потрясающе фиалкового цвета. Длинные волосы Тамариск были уложены в замысловатую прическу, и я ни разу не видела, чтобы из этой прически выбилась хотя бы прядь. Я очень надеялась подружиться с Тамариск, но она держала меня на почтительном расстоянии. Мол, ты Госпожа Ведьм, а я простая вампирша, и нам не по дороге. Я немного погрустила по этому поводу — ведь нечасто в моей жизни встречались вампиры! А с ними так интересно!
Свое расследование детективы начали, естественно, с осмотра места преступления. Хорошо, что, как только я побывала в склепе, его опечатали заклятием и никто не мог туда проникнуть. А то получились бы не место преступления, а пол в слоновнике. Во дворце, конечно, старались замалчивать историю с мощами, но слухи все равно просачивались… И всем хотелось поглядеть на опустевший склеп. И, возможно, даже спереть оттуда что-нибудь в качестве талисмана. Ведьмы бывают частенько нечисты на руку, тут уж ничего не поделаешь…
Я напросилась присутствовать при осмотре места преступления. Тамариск и Александрит, конечно, поворчали по этому поводу, но смирились.
И вот я снова в склепе. Приятного здесь мало. Я встала у дверей и принялась наблюдать, как Тамариск и Александрит осматривают смертный приют ведьмовской святой.
Детективы скользили как две тени. Они касались стен, пола, фоба, но их касания были совершенно невесомыми, легкими, словно папиросная бумага. Тамариск обследовала гроб и погребальные пелены. Потом провела по острой, загнутой внутрь кромке гроба.

— Странно,— сказала она.

— Что странно? — немедленно напряглась я. А Александрит подошел к своей напарнице и уставился на нее вопросительным взглядом.

—Вот эта пуговка.— И Тамариск продемонстрировала нам маленькую пуговицу, сверкавшую, как драгоценный камень.— На одеянии святой Ва– льпурги были пуговицы?

— Насколько я помню, нет,— ответила я.— Вы полагаете, что эта пуговица могла слететь с одежды похитителя?

— Такое возможно, но очень странно,— сказал Александрит.— У меня создалось впечатление, что пуговица эта подброшена нарочно.

— Ты уверен? — спросила Тамариск.— Позволь тебя разубедить.

—Слушаю тебя,— сказал Александрит.

И тогда Тамариск, словно фокусник, вынула из дужки пуговицы тонкую нитку.

— На этой нитке пуговица держалась,— сообщила Тамариск.— Зацепилась за край гроба — взгляни, края у гроба острые и загнутые внутрь — и слетела. Мне кажется, дело было именно так. Ни один похититель, будь он в здравом уме, не станет расшвыриваться пуговицами, да еще такими шикарными.

— Что ж, тогда нам предстоит полное и всестороннее изучение этой фурнитуры,— усмехнулся Александрит.— Ты меня убедила.

Мы втроем вышли из склепа и вновь запечатали его заклятием. А то мало ли…

Тамариск и Александрит направили свои стопы в оккультную лабораторию, стараясь при этом объяснить мне, что в предстоящих их действиях нет ничего интересного, но я не поверила и — своя рука владыка — настояла на том, чтобы исследование пуговицы велось в моем присутствии. Иначе я спать спокойно не смогу!

В оккультной лаборатории обстановка была совершенно нелабораторная. Хотя нет, колбы, микроскопы, реторты и спиртовки, расставленные в беспорядке на большом круглом столе, намекали на то, что это не простая комната. В остальном интерьере преобладали обитые полосатым шелком диваны, картины в тяжелых позолоченных рамах и портьеры из темного бархата. Да еще здесь был буфет с разными реактивами — об этом нам сказала хранительница лаборатории и предупредила, что некоторые из реактивов очень редкие — например, мышиные слезы,— и пользоваться ими надо предельно экономно и аккуратно. Александрит заверил хранительницу, что мышиные слезы нам в исследовании не понадобятся. А также и кроличий помет.

Александрит первым делом проверил пуговицу на наличие в ней магии. Магии в пуговице не было, и она ничем не отличалась от фурнитуры, которой пользуется все человечество.

— Под микроскоп! — скомандовала Тамариск, и эльф послушно положил пуговицу на приборное стекло мощного микроскопа.

Тамариск прильнула к окуляру, покрутила верньеры…

—Ну что я могу сказать,— проговорила она, не отрываясь от микроскопа.— Пуговица золотая, только ее дужка позолоченная. В пуговицу вправлен бриллиант не очень чистой воды… погодите-ка… да, совершенно верно, бриллиант искусственный. И притом не самого лучшего качества. Погляди-ка, Александрит, ты у нас спец по искусственным бриллиантам.

Тамариск уступила место Александриту, тот принялся рассматривать бриллиантовую пуговицу, а у меня аж в копчике зудело от нетерпения.

— Бриллиант выращен в Иране, на частном предприятии «Нахр-Сона». По сути, это даже не предприятие. Так, нечто вроде обширной лаборатории.

— Но ведь «Нахр-Сона» принадлежит ведьмам,— тут же вступила в разговор я, радуясь, что хоть немного могу блеснуть интеллектом перед этой невозмутимой парочкой.

— Совершенно верно,— кивнул Александрит, на миг оторвавшись от окуляра.— «Нахр-Сона» имеет своей целью завалить дешевыми бриллиантами полмира.

— А еще они изготовляют недорогие магические кристаллы,— продолжила я сверкать своим могучим интеллектом.— Я сама пользуюсь мобильным кристаллом от «Нахр-Соны».

—Госпожа, вы не очень патриотичны,— улыбнулась Тамариск.— Лучшие мобильные кристаллы выращивают только в Толедо, на заводе «Амарант». Он принадлежит гномам, если помните.

— Да, спасибо, я помню. Но вернемся к нашему бриллиантику. Что еще о нем можно сказать?

— На нем нет отпечатков пальцев, ни на нем, ни на золотом основании. Хотя постойте-ка! Дайте мне пинцет.

Я схватила пинцет и положила его в требовательную ладонь Александрита. Он взял пинцет, словно бабочку, и аккуратно перевернул пуговицу золотой стороной вверх.

—Есть фрагмент отпечатка пальца! — торжествующе воскликнул он.— И вот что я вам скажу, дорогие дамы…

— Да???

— Это отпечаток пальца вампира. Уже… уже очень немолодого вампира.

После этих слов Тамариск вознамерилась проверить заключение своего боевого товарища.

— Действительно, отпечаток принадлежит вампиру. Но вот какая закавыка — создается впечатление, что этот отпечаток не один. Отпечатки регулярно накладывались один на другой. Что это может значить?

— То, что этот вампир регулярно расстегивал и застегивал на эту пуговицу свой костюм! — выдала версию я.

Тамариск и Александрит переглянулись и посмотрели на меня.

— Логично,— сказал Александрит.

— Логично,— сказала Тамариск.

Я расцвела как черемуха в мае. Значит, и от меня есть польза!

— Странно, что такая ерунда не пришла мне в голову,— сказал Александрит.

Я сникла. Все эльфы просто негодяи. Вечно им хочется показать, что они высшая и более древняя раса. И вампиры тоже хороши. Хорохорятся, будто владеют Вселенной, а сами солнечного света боятся.

— Значит, нужно искать вампира,— задумчиво протянула Тамариск.— Дай-ка мне эту пуговку.

Александрит протянул напарнице пуговицу на приборном стекле. Та взяла в руки стекло и, не касаясь пуговицы, принялась ее обнюхивать. Смотрелось это забавно. Наконец пуговицу снова водворили под микроскоп.

— Это очень старый вампир,— сказала Тамариск.— Он из хорошего рода, но настоящей кровью уже не питается. Можно даже сказать, что он голодает. Хотя занимает какое-то положение в обществе. Он, можно сказать, аристократ. Зачем аристократу голодать?

— Может быть, он сидит на диете? — вновь встряла я.— Чтобы лучше сохраниться. Ведь говорят же, что чем больше крови потребляет вампир, тем быстрее идет его деградация и разложение. Разве не так?

— Так, госпожа,— с ледяной улыбкой сказала мне Тамариск.— Вы хорошо осведомлены о сущности и привычках вампиров.

—Послушайте,—сказал Александрит, настраивая микроскоп на максимальную резкость.— Тут что-то есть. Под бриллиантом, на золотом основании. Какая-то надпись. Нужно снять бриллиант. Тамариск, у тебя есть пилочка для ногтей?

— Есть.

— С острым концом?

— Да.

— Дай, пожалуйста, на минутку. Александрит надел перчатки, взял пуговицу и

острым концом пилочки отогнул зажимы, удерживающие бриллиант на золотом основании. Затем, вооружившись пинцетом, снял бриллиант и аккуратно положил его в маленькую коробочку, доселе праздно стоявшую на лабораторном столе. Вернул золотое основание под микроскоп.

— Теперь это можно прочитать,— сказал Александрит.

— Так что же там? — нетерпеливо воскликнула Тамариск.

— Не могу разобрать. Похоже на подпись. На автограф.

У меня при слове «автограф» что-то щелкнуло в голове. И я спросила:

— А можно мне посмотреть? Александрит без слов уступил мне место подле

микроскопа.
Я прильнула к окуляру и увидела… Золотое поле металла и по нему витиеватый гравированный росчерк. Что он мне напоминал? Автограф, автограф…
И тут у меня в голове опять что-то дзенькнуло. Я вспомнила!
Не так давно я брала автограф у одного типчика.
Вообще-то я не любительница собирания автографов, но в тот момент мне пришлось ею стать, ибо не было другого выхода. Я посягнула на святая святых этого человека…
Человека?!
Нет!
Вампира!!!
Вампира по имени Леопольд Ансельм Первый!
Это великий оккультный кутюрье, обеспечивающий ведьм последними моделями плащей, костюмов и прочих тряпок для шабашей и просто вечеринок. Когда я жила в Оро и работала младшим секретарем Мокриды Прайс, президента корпорации «Медиум», мне пришлось пару раз столкнуться с самовлюбленным, капризным, но до чертиков талантливым кутюрье. И в одну из таких встреч я попросила у него автограф…
Нет сомнения! Тот автограф и этот — на пуговице — абсолютно идентичны.
Я оторвалась от микроскопа и с тайным торжеством сказала:

— Я знаю, чей это автограф. Это вампир, и зовут его Леопольд Ансельм Первый. Он главный кутюрье корпорации «Медиум».

— Вы уверены, Госпожа?

— На сто процентов! Больше никто не расписывается столь каллиграфически. Когда я еще работала в Оро, мне удалось в этом убедиться. Но тогда получается, что это Леопольд Ансельм Первый украл мощи…

Я растерянно поглядела на детективов. Они синхронно покачали головами.

—Совсем необязательно. Да, дизайн пуговицы разработан вашим Леопольдом Ансельмом, но совершенно необязательно, что он застегивает свои рубашки на пуговицы собственного производства. К тому же пуговица при всем ее блеске не слишком дорогая и не может удовлетворить честолюбие такого сноба, как Ансельм,— сказала Тамариск.

— «Сноба»? Вы его знаете? — изумилась я.

— Да, приходилось пару раз пересечься,— неопределенно ответила вампирша.

—Но на пуговице отпечатки пальцев вампира! — Я не могла так легко сдать свои позиции.

— Это совершенно неважно. Нет, важно, конечно,— поправился Александрит.— Важно, что похититель или вампир, или имеет в друзьях вампира для того, чтобы аккуратно срезать пуговицу с его одежды и подкинуть в раку с мощами во время похищения последних.

— Немного запутанная, но приемлемая версия,— сказала Тамариск.— Но мы сейчас будем прорабатывать не ее. Наша задача — выяснить путь этой пуговицы от момента ее создания до момента, когда она очутилась на платье или костюме подозреваемого. Интересно, где у нас находится магазин, торгующий швейной фурнитурой?

—«Швей-маркет» на Лунной улице в Оро. Я могу точно назвать адрес. Минуту. Да, Лунная улица, девять. Я там покупал как-то нитки для вышивания.

— Александрит, я и не знала, что ты вышиваешь! — засмеялась Тамариск. Смех у вампирши был ясный и чистый, такой, что развеивал мрачность склепа. Я немного позавидовала тому, что сама разучилась так смеяться. Да уж, если пережить столько, сколько пережила я…

— Я не вышиваю,— мрачно сказал Александрит,— А вот моя сестра без вышивки просто и дня прожить не может.

— Я пошутила, не будь букой,— Тамариск погладила своего напарника по руке,— Что ж, тогда направляемся в Оро, на Лунную улицу. Пусть нам скажут, когда и желательно кому была продана подобная пуговица.

— Да, это единственный путь. Пока единственный.

— Я с вами, — умоляюще сложила я руки,— Я хочу участвовать в расследовании.

— Госпожа, при всем уважении к вам и к вашему сану, мы не можем допустить, чтобы вы покинули Дворец Ремесла.

— Ну чем я вам помешаю?

— Дело не в этом. Вам постоянно угрожает опасность, на вас было совершено уже два покушения. А если на вас нападут в Оро?

— Это глупо. На меня напали во дворце. Защищенном и укрепленном. А в Оро все может быть совсем наоборот. Может, там никто и не догадается, что вот она, Госпожа Ведьм, и надо поскорее свернуть ей голову. Возьмите меня с собой. Я не буду путаться у вас под ногами, я просто буду молчаливой свидетельницей.

—Ну хорошо,— сдались детективы.— Мы почтем за честь, что сама Госпожа Ведьм поедет с нами в Оро. Жаль только, что вы не можете отбыть из дворца тайно. Каждая фея и каждая ученица будут знать о том, что дворец остался без главной ведьмы.

—Ничего,— сказала я.— За меня на этом боевом посту подежурит моя тетушка. От нее, кстати, будет больше пользы, чем от меня.

—Ну это еще вопрос… — протянул Александрит. Видимо, хотел мне польстить. Но я никогда не обольщалась по поводу своей значимости.

…Итак, мы отправились в Оро. Не на метлах, конечно, а в видавшем виды седане Александрита. У границы Оро автомобиль пришлось оставить на платной стоянке и пересесть на метлы. Кажется, я уже писала о том, что в Оро, промышленной столице ведьмовства, все передвигаются с помощью помела. Таков закон, и никому не дозволяется его нарушать. Александрит и я сели на метлы, а Тамариск просто раскрыла свои темные крылья и полетела рядом с нами. Наш путь лежал на Лунную улицу, в магазин «Швей-маркет».

Когда я увидела этот магазин, я слегка растерялась. Он был огромен. Два этажа солидного здания занимали прилавки и витрины со всяческой пригодной для шитья мелочью. Я замирала чуть ли не у каждого прилавка — любовалась термоаппликациями, наборами для вышивания, кружевами, тесьмой и так далее. Но детективы не дали мне размякнуть и позабыть про суть нашего визита. Они повлекли меня в пуговичный отдел. Поскольку я в нашей триаде играла роль наблюдателя, все разговоры взял на себя Александрит. Он подошел к молоденькой продавщице в отделе фурнитуры и открыл перед нею бархатную коробочку с лежавшей там пуговицей.

— Сударыня, к вам поступали такие пуговицы?

— Да, конечно,— немедленно отозвалась продавщица.— Не так давно мы получили партию именно таких пуговиц. Но она быстро была продана. Почти вся. Все пятьдесят дюжин.

—Кому могло понадобиться такое количество пуговиц? — как бы про себя подивился Александрит.— Наверное, ателье или пошивочной мастерской…

—Вот и нет! — возразила продавщица.— Эти пуговицы, сударь, все до единой скупила одна художница. Она живет в этом городе, ее все знают. Ее зовут…

— Сибилла Тейт,— подсказала я.— Верно?

— Совершенно верно,— кивнула продавщица.— Она еще оставила свой автограф в книге отзывов почетных посетителей нашего магазина.

—Вы не могли бы показать нам эту книгу?

— Да, пожалуйста. Одну минуту.

Продавщица вышла из-за стеллажа с кружевами, кивнула охраннику, чтобы он подежурил за прилавком, и направилась в служебное помещение. Вскоре она вернулась, неся объемистый том, переплетенный в сафьян.

—Вот, пожалуйста,— Продавщица положила том на прилавок и раскрыла его в нужном месте,— Эта запись от самой госпожи Сибиллы Тейт.

И что все так носятся с этими людьми искусства?! Вот я — первоклассная ведьма, но никто не просит у меня автографа. Зато на мою жизнь и безопасность покушаются все кому не лень!

Мы внимательно рассмотрели автограф. Текст его звучал немного наивно: «Благодарю ваш прекрасный магазин за помощь в творчестве!» И изящный, на полстраницы росчерк.

—Этот путь мы проследили,— сказал Александрит, захлопывая книгу отзывов.— Боюсь, для нас он бесполезен. Это не может быть Сибилла Тейт.

— Это не может быть Сибилла Тейт, но она может знать, кто еще в Оро носит такие пуговицы,— заметила я.

Мы поблагодарили продавщицу и вышли из магазина.

— Мое предложение таково,— попыталась я взять инициативу в свои руки.— Мы сейчас направляемся к Сибилле Тейт и выспрашиваем ее на предмет пуговицы. Может быть, она нам что-нибудь подскажет или посоветует.

На самом деле верилось мне в это мало, просто хотелось еще раз увидеть Сибиллу.

— Следствие зашло в тупик,— задумчиво произнес Александрит,— И я не вижу причин, по которым нам бы не следовало посещать эту художницу. Думаю, мы потратим на это немного времени.

Тамариск согласилась, но высказала сомнение в том, что нам будут рады,— ведь мы собирались заявиться в дом Сибиллы без приглашения.

— Я ее подруга,— сообщила я.— А значит, могу навестить ее без всякой официальности. А вы — мои спутники. Проблем не будет.

Мы вновь оседлали метлы, Тамариск встала на крыло, и наша кавалькада отправилась к особняку Сибиллы. Дорогу я еще не забыла.

У ворот особняка мы спешились, и я подергала за шнур старинного звонка. Минуты через две я увидела сквозь ограду, как к нам движется дворецкий Сибиллы Уолтер. Он открыл калитку и поклонился:

— Что угодно господам?

— Здравствуй, Уолтер,— сказала я,— Ты меня не узнаешь?

— Что вы, госпожа Юлия, я сразу узнал вас.

— А это мои добрые знакомые, Тамариск и Александрит. Может ли госпожа Сибилла принять нас?

— Для вас и ваших друзей дом госпожи Сибиллы открыт в любое время. Пожалуйте.

И мы пожаловали.
Сибилла встретила нас в холле. Она была одета в простое домашнее платье, сверху повязан передник, немного заляпанный красками.

— Боги мои! — воскликнула Сибилла.— Кто посетил мою скромную обитель! Юля, радость моя, позволь тебя обнять!

Сибилла порывисто обняла меня, и я с ужасом подумала о том, что краска с ее передника окажется на моем вполне приличном платье, но ничего подобного.

—Сибилла, позволь представить тебе моих друзей — это Александрит и Тамариск. Они частные детективы.

— О, это великолепно! Ко мне еще никогда не заглядывали детективы! Уолтер, шампанского! Подай в малахитовую гостиную. Идемте, друзья.

Сибилла привела нас в гостиную, оклеенную обоями «под малахит». Мебель здесь обили изум– рудно-зеленым бархатом, и оттого казалось, что вся гостиная напоминает лужайку.

Уолтер принес шампанское. Мы пригубили по бокалу за встречу, после чего Сибилла принялась меня расспрашивать о том, легко ли быть Госпожой Ведьм. Про Александрита и Тамариск она тоже не забывала, так и сыпала вопросами. Наконец Сибилла иссякла, шампанское тоже закончилось, и мы решили, что пора переходить к делу.

— Сибилла, ты не могла бы нам помочь? — спросила я.

— Все что в моих силах.

— Мы ведем расследование по факту пропажи из Дворца Ремесла одной драгоценности. Драгоценной реликвии, лучше так сказать. На месте преступления была обнаружена вот эта пуговица…

Александрит достал из кармана коробочку и открыл ее. Сибилла заглянула внутрь.

— Мон дье,— пробормотала она.— Мне знакомы эти пуговицы. Я сделала из них панно. Называется «Фонтан слез». Хотите посмотреть?

Сибилла была мне известна как художница, способная смастерить шедевр из пивных банок или старых дискет. Поэтому то, что она сотворила панно из пуговиц, меня не удивило.

— Прошу в студию! — Сибилла сделала приглашающий жест.

Из малахитовой гостиной мы прошли в ее студию. Здесь все оставалось неизменным, кроме огромного холста, расшитого бриллиантовыми пуговицами. Да, это действительно напоминало фонтан.

— Вот,— указала на фонтан Сибилла,— Мой последний магнум опус.

— Сибилла, это великолепно,— искренне отозвалась я,— Скажи, пожалуйста, может быть так, чтобы кто-то еще воспользовался такими же пуговицами. Допустим, в утилитарных целях.

— Вполне вероятно,— сказала Сибилла. Я скупила всю партию, но это же была не первая партия этих пуговиц. Они давно появились в продаже. И кстати! Я недавно видела на ком-то рубашку с такими пуговицами. Это определенно был мужчина, и не просто мужчина, а вампир. Он выступал на открытии моей персональной выставки. Да! Именно так! Я еще удивилась, что на рубашке у него такие же пуговицы, как на моем панно, и еще удивилась потому, что никогда мое искусство не привлекало вампиров, а тут н& тебе! Правда, вампир этот тоже связан с искусством и известен в определенных кругах. Его зовут Леопольд Ансельм Первый.

— Я так и знала,— сказала я.— Значит, это Леопольд похитил мощи.

—Совсем необязательно,— охладил мой пыл Александрит.— Его могли просто подставить.

— Я не понимаю.— Сибилла недоуменно глядела на нас.— Пропали мощи? Какие мощи?

Я вздохнула. Язык мой — враг мой.

— Сибилла, вообще-то это тайна, но ты имеешь право знать, ты же моя подруга. Кто-то украл мощи святой Вальпурги. При этом была убита охранница, стоявшая у раки, не просто убита, а забита до смерти. Что такое мощи святой Вальпурги, я не буду тебе объяснять, ты и так знаешь.

— Оплот ведьмовства,— прошептала Сибилла.

—Именно. А скоро состоится Международный симпозиум всех ведьм. Мировой шабаш. Мощи должны на нем присутствовать обязательно — все ведьмы поклоняются им, посещая перед тем, как начнется съезд. Мы запутались, с пропажей мощей на нас буквально посыпались загадки. При всем при том меня уже дважды пытались убить, и один раз, кстати, твой племянник Дон.

— Этого не может быть! — прижала ладони к щекам Сибилла.

— Еще как может. Он чуть не прикончил меня, ему, дескать, меня заказали. А потом он сбежал из-под стражи. Дон — маг, могущественный маг, разве ты этого не знала?

— Клянусь, не знала. Для меня Дон всегда остается просто студентом. Юля, но между вами ведь что-то было?

— Что было, то прошло,— жестко ответила я.— Я замужняя женщина и благодарю судьбу за своего избранника. Он простой и хороший человек, и вполне смирился с тем, что у его жены есть хвост. Но сейчас не об этом. Какая связь может быть между Ансельмом Первым и кражей мощей?

— На это может ответить только сам маэстро,— сказала Тамариск.— Мы должны попасть к нему, и как можно скорее.

— Как, а на обед вы не останетесь? — разочарованно спросила Сибилла.

— Извини, в другой раз,— грустно сказала я. Обед у Сибиллы всегда подавали роскошный, но нам сейчас не до ублаготворения чрева.

Мы попрощались с Сибиллой и взяли курс на корпорацию «Медиум». Рабочий день был в разгаре, и я надеялась, что мы застанем маэстро Ансель– ма в его рабочем кабинете.

Оставив метлы на стоянке «Для гостей», мы прошествовали внутрь «Медиума». Охранник даже не спросил нас, кто мы такие и зачем идем — видимо, все и без того отразилось на наших лицах.

—Куда нам? — спросила Тамариск, едва мы вошли в лифт.

—Седьмой этаж,— сказала я.— Там пошивочный цех и владения кутюрье Ансельма.

В пошивочном цехе стояла тишина. Я изумилась. Все феи были на своих рабочих местах, но при этом не работали.

—Что у вас стряслось? — шепотом спросила я ближайшую фею.

—Забастовка,— так же негромко ответила фея. На лице ее было написано смущение и одновременно упрямство.— Мы сегодня бастуем ради того, чтобы нам улучшили жилищные условия и повысили жалованье. Мы только не знаем, дойдут ли вести о нашей забастовке до ушей Госпожи Ведьм.

—Обязательно дойдут,— убедила я фею.— И гарантирую, что Госпожа Ведьм приложит все силы к тому, чтобы выполнить ваши требования.

— А вы кто? — спросила фея, чуть улыбнувшись.

— А мы профсоюз корпорации,— нашлась я.— Вот, специально пришли поглядеть на ваши условия труда. Так что вы продолжайте бастовать. Кстати, маэстро Ансельм у себя?

— Да,— сказала фея.— У себя.

— А он случайно не бастует?

—Бастует,— прошептала фея,— Он даже раньше нас бастовать начал. Кричал тут, что ему как художнику не обеспечивают лучшие условия для творчества.

— А вот это интересно,— усмехнулась я.— Что ж, мы пойдем и поговорим с маэстро. Выясним, какие именно условия для труда ему требуются.

Миновав пошивочный цех (феи поглядывали на нас кто с надеждой, кто с неодобрением), мы оказались перед дверью кабинета кутюрье.

— Постучаться? — с сомнением спросил Александрит.

—Не стоит,— сказала я.— Маэстро любит нежданных гостей.

Я распахнула дверь, и мы вошли.
Кутюрье мы обнаружили не сразу. Рабочий стол маэстро был уставлен бутылками с винами, виски и ликерами, словно здесь проводилась распродажа, а сам Леопольд Ансельм Первый сидел на стене в позе полураздавленной мухи.

— Маэстро! — окликнула я его.— К вам гости, которых вам не избежать.

Леопольд Ансельм медленно сполз со стены. Вот и верь после этого байкам о стремительности вампиров! Подошел, покачиваясь, к нам.

— Штовамгодно? — с пьяной надменностью осведомился он.— Фонскабнета! Я здесь творю!

От маэстро пахло сложным букетом алкогольных напитков.

—Господин Ансельм,— сказала я,— не искушайте судьбу. Протрезвейте, насколько сможете, и сообразите, что перед вами Госпожа Всех Ведьм и два частных детектива.

— Ой, подумаешь,— протянул Ансельм,— Да хоть сама святая Вальпурга!..

— Кстати о святой Вальпурге,— выдвинулся на позиции Александрит.— Эта пуговичка — не с вашего ли наряда?

Александрит сунул пуговицу прямо под нос несговорчивому маэстро. Тот было отстранился, а потом вдруг зарыдал пьяными слезами.

— Я знал! — всхлипывал он.— Я так и знал! Вот чем все это кончилось!

— Что вы знали? Что именно кончилось? — насела на вампира Тамариск.

— Это было безуспешное дело,— всхлипывая, заговорил Ансельм.— Безнадежное. Ведьмы никогда не пойдут на такой обмен…

— О чем вы? — Я схватила вампира за плечи и принялась трясти.

…И тут же отлетела к стене, увидев истинный облик пьяного кутюрье. Он мигом напомнил мне, что с вампирами нужно всегда держать ухо востро! Эти клыки и горящие глаза мне наверняка приснятся в кошмарах!

— Не сметь трогать меня! — меж тем прошипел вампир.

—В таком случае придите в себя и поймите, кто стоит перед вами,— сказала Тамариск.

— Что, сестра,— ухмыльнулся ей Ансельм,— продалась людям? Забыла о чести вампира?

— Я не забыла о чести,— оскалилась в ответ Тамариск.— Я не продавалась и не сестра тебе, пьяный ублюдок!

— Успокойтесь,— принялась я увещевать двух вампиров, которые сверлили друг друга яростными взглядами.— Давайте поговорим с позиций разума.

Но к моим словам не прислушались. А выручил всех Александрит. Он произнес заклинание Тишины, и вампиры утихли. Ярость улеглась, уступив место рассудку.

— Итак,— сказал Александрит,— вы, сударь, признаете, что эта пуговица вам знакома?

— Да, признаю,— мрачно и трезво ответил Леопольд Ансельм.— Эта пуговица с моей рубашки. Скорее всего, вы обнаружили ее в склепе, где до сего времени покоились мощи святой Вальпурги.

— Да, это так,— сказала Тамариск,— Мы нашли ее в гробу, откуда были похищены мощи.

—Значит, вы не отрицаете, что были в склепе в момент похищения мощей? — гнул свою линию Александрит, а я ничего не понимала.

Зачем Ансельму Первому красть мощи?! Он лучше сам мощами станет и откроет сезон поклонения себе, любимому!

Меж тем вампир безразличным тоном говорил:

— Да, я подтверждаю, что был в склепе в момент похищения мощей. Более того, я сам участвовал в похищении.

— Кто были ваши соучастники?

— Мои братья. Вампиры. Имен я вам не скажу.

— Зачем вампирам понадобились мощи святой Вальпурги?

— Этого я тоже не скажу. Это вы узнаете со временем и не от меня. Весь мир узнает! Весь ведьмовской мир!

— Маэстро,— вмешалась я,— а кто убил охран– ницу? Кто наплел ей в уши слова какого-то ангела?

—Какая разница,— пробормотал вампир. Взял бутылку ликера и надолго присосался к горлышку. Ликера в бутылке заметно поубавилось.— Валите все на меня, я отрицать не буду. Только не спрашивайте меня зачем. Этого я не скажу.

— Тогда,— сурово сказала я,— вы арестованы именем и волей Госпожи Ведьм.

—Ну и пожалуйста,— буркнул вампир.— Я готов. Куда прикажете идти?

—Это бессмысленный шаг,— быстро сказал Александрит.— Вы же видите, что он — всего лишь подставное лицо.

— Да,— согласился Ансельм Первый,— Я подставное лицо. С этим ничего не поделаешь. Так куда мне, арестованному, идти?

— Просто не покидайте пределов Оро,— растерянно приказала я.

—Не покину,— ухмыльнулся вампир.— Кстати, раз уж тут сама Госпожа Ведьм находится…

— Что?

— Я тут бастую,— сказал вампир,— По поводу предоставления мне оптимальных условий для творчества. Так вот, может, заодно и предоставите в мое распоряжение не этот жалкий кабинет, а целый этаж? К тому же эти феи… Они так раздражают. Просто ужасно.

— Я подумаю над этим,— кивнула я.— А вы… Маэстро, мне, конечно, бессмысленно добиваться ответа на вопрос, где и у кого находятся мощи святой Вальпурги?

Маэстро оскалился:

— Я своих не выдаю.

— Можно применить пытку? — спросил Александрит.— Я даже знаю какую. Лишаем маэстро всех алкогольных запасов…

— Да хоть кол осиновый мне в сердце вбейте,— загоготал Ансельм, весьма довольный собой.— Повторяю, я своих не выдам!

— Это мы уже поняли,— вежливо сказала Тамариск.

Мы покинули «Медиум» и решили зайти в небольшой ресторанчик под названием «Улица вязов». Этот ресторанчик был хорош тем, что в нем подавали еду не только людям. Эльф заказал себе свежевыжатый апельсиновый сок, Тамариск взяла бифштекс с кровью, а я удовольствовалась молочным коктейлем и салатом.

— Итак,— сказал Александрит, покончив с соком,— нашу поездку в Оро нельзя назвать бесплодной.

— Вампир,— протянула Тамариск.— Он что-то знает, но молчит. И еще его используют в качестве подставного лица.

—И используют его такие же вампиры,— продолжила я.— Это уж ясней ясного. У вампиров есть какая-нибудь вышестоящая инстанция, в которую мы могли бы обратиться с претензиями по поводу похищения мощей?

—Есть Совет Нечестивых,— сказала Тамариск.— Это верховный орган власти вампиров. Но обращаться к ним бесполезно. Если мощи украли вампиры, нужно просто ждать, когда они сделают следующий шаг.

—Весьма печально,— вздохнула я,— Чувствуешь себя связанной. Или заживо похороненной в фобу.

—Кстати,— поднял палец Александрит,— вот чем нам еще следует заняться. Мы должны расследовать дело о вашем, Юлия, заточении в фоб. Кто это сделал? Кому это было выгодно и зачем?

—Боюсь, что этого мы так и не узнаем.

— А я думаю, у нас все получится,— уверенно заявил Александрит.— Припомните, кто откопал ваш фоб?

—Тут и вспоминать нечего — гном Тарталья, который был удостоен титула Брата Ведьмы. Он, кстати, сейчас здесь, в Оро. Открывает бутик гно– мьих редкостей. Можно было бы сходить навестить, но я не знаю, где находится этот бутик.

—Спросим официанта.— Тамариск поискала глазами бледного юношу в форменной рубашке. Обнаружила, взмахом руки подозвала к себе.

Юноша подошел. Бледен он был, вероятно, от рождения, а не оттого, что за одним из столов сидела вампирша в компании с эльфом и ведьмой.

— Что вам угодно? — поклонившись, спросил юноша.

— Кое-какая информация,— ответила Тамариск,— Не слыхали ль вы, юноша, о бутике гномь– их редкостей? Он вроде бы не так давно должен был открыться.

— Я что-то слышал,— в приятной задумчивости сказал юноша.— Но вот что…

— Это не освежит вашу память? — Я протянула юноше десятку евро.

—Мерси,— кивнул юноша, неуловимым жестом пряча десятку,— Мой друг работает

в ресторане «Виваче». И он рассказал мне о том, что буквально позавчера гномы праздновали в этом ресторане открытие своего гномьего магазина.

— И где находится этот магазин?

—Кажется, на улице Мод. Наверняка там. Где же еще находиться бутику, да еще гномьему?

— Нам очень нужно попасть в этот бутик. Опиши нам дорогу до улицы Мод.

Когда мы вышли из ресторана, я сказала:

—Приятно будет снова увидеть Тарталью. Интересно, как он устроился с этим своим бутиком?

Благодаря подсказке официанта улицу Мод мы нашли быстро. А гномий бутик на ней нашли еще быстрее благодаря толпе гномов, ошивавшейся у его дверей.

— О! — воскликнула я, снижаясь.— Мы у цели.

Как только ноги коснулись земли, мы оказались
в окружении гномов. Они приветственно размахивали своими шлемами и полосатыми колпаками:

— Вы в магазин? Заходите, добро пожаловать! Это самый лучший магазин в Оро, никто не уйдет без покупки. Заходите! Наш друг Тарталья — лучший продавец в мире!!!

—Все ясно,— пробормотала я.— Тарталья поскупился на платную рекламу, нанял попросту своих многочисленных соплеменников. Вот они и галдят как грачи по весне, создают имидж магазина.

Мы оставили метлы у входа и вошли.
Магазин и впрямь был хорош. Я не знаток гно– мьих редкостей, но одна только витрина с друзами драгоценных камней и слитками золота могла надолго привлечь внимание.
У прилавка с образцами гномьих метательных топориков нас встретил сияющий Тарталья.

—Госпожа! — воскликнул он.— И твои друзья! Я так рад приветствовать вас в своем магазине! Не правда ли, здесь очень славно?

— Да, Тарталья,— кивнула я.— Я и не знала, что для бутика ты соберешь столько разнообразных товаров.

—Мне помогали родственники. Госпожа, ты же знаешь, как прочны у гномов родственные связи. Я потому и открыл магазин — знал, что близкие помогут. Кстати, ты, как сестра, могла бы тоже помочь.

— Чем именно? Я с радостью помогу тебе.

— Скажи какое-нибудь заклятие для будущего процветания моего бизнеса,— широко ухмыльнулся Тарталья.

— Хорошо.— Я соединила ладони, чтобы начать плетение заклятия, но тут Александрит остановил меня:

— Подождите, Юлия.

20

— Что такое?

Александрит наклонился к самому уху гнома и спросил очень отчетливо — так, что не слышать его могли только гномы на улице:

— Кто из твоей семьи лично спрятал в фобу Госпожу Ведьм?

Тарталья побледнел — так, как может бледнеть загорелый до черноты бородатый гном.

— Я не понимаю, о чем вы, господин…

—Прекрасно понимаешь! Тамариск, опусти жалюзи и запри дверь — магазин закрывается.

— А что делать с этой толпой за дверями?

— Введи их в транс!

— Хм, попробую.

Тамариск взмахнула руками и выставила ладони вперед. С них сорвались сапфировые капли света. Проникая через стекло, эти капли оседали на головах гномов, толпящихся у дверей в магазин. Вскоре гномы, вяло двигаясь, попадали кто где стоял. После этого Тамариск опустила жалюзи и заперла дверь — на всякий случай.

— Отлично,— похвалил Александрит свою боевую подругу.— А теперь присоединяйся к допросу вот этого хмыря.

— Я не хмырь,— обидчиво сказал гном.

—Он не хмырь,— подтвердила я.— Он мой названый брат и к хмырям не имеет никакого отношения. Хмыри живут на болоте и выглядят как недоразвитые головастики с зубами. Так что Тарта– лья стопроцентный гном. И почему вы хотите его допрашивать?

— Да, почему? — встрял названый брат.— Что я такого сделал?

— Лгать ты будешь своим покупателям, уверяя их, что эти драгоценные камешки и золото действительно являются тем, за что себя выдают.

— А разве… — удивилась я.

—Это все фальшивки,— презрительно бросил Александрит.— Муляжи.

—Гномы не лгут! — неубедительно сказал Тар– талья.

—Еще как лгут.— И тут Александрит сделал невероятное: ухватил Тарталью за ухо и принялся это ухо выкручивать,— Говори, мерзавец, кто из вас придумал эту операцию с погребением Госпожи Ведьм?!

— Ай! Ты мне ухо оторвешь, проклятый эльф! Отпусти! Я все скажу!

— Тарталья… Неужели… — прозревая, прошептала я.

Эльф отпустил ухо самого честного гнома.

— Я все скажу,— собирая остатки былого достоинства, заявил Тарталья.— Я все скажу, только не надо больше уши откручивать. Да, погребение госпожи Юли — гномьих рук дело.

—Мерзавцы! — вскричала я.— Чего вам не хватало, коль вы подались на такую гнусность? Чем я вам помешала?!

—Юля, ты не помешала,— сказал гном.— Ты, наоборот, могла помочь. Мы жили бедно, без особых видов на будущее, и мой дядя Панталоне придумал, как эту жизнь улучшить.

Я села на стул возле прилавка, потому что мне стало дурно.

— Мы действовали группой. В библиотеку тогда проникла Эсмеральда, дочь моего дяди. Она очень незаметная. Она…

— Вколола мне снотворное?

— Да, сроком как раз на сутки.

— Негодяи!

—Потом Эсмеральда и Бригелла вынесли твое тело из библиотеки через потайной ход. Ты знаешь, Юля, практически во всех комнатах Дворца Ремесла есть потайные ходы. Их делали гномы — и для людей, и для себя.

— Спасибо, это я учту! — фыркнула я.— Продолжай… братец.

—Как я уже сказал, тело вынесли и положили в гроб. Правда, ты даже в бессознательном состоянии умудрилась подраться с тремя гномами. Им досталось прилично. Впрочем, и тебе тоже. Ты уж извини, что тебя поколотили тогда, просто ты в гроб не шла ни за какие деньги.

— Ах вот откуда взялись синяки на моем теле! Изуверы! Палачи!

—Никакие мы не изуверы. Кстати, гроб тебе достался самый лучший, так что не сердись, госпожа. Антиколдовская защита на нем была поставлена — просто загляденье! И нам осталось только ждать. Через сутки ты очнулась — минута в минуту, как мы и засекали, и стала звать на помощь. Тут и подоспел я. Мы правильно рассчитали, что ты будешь безмерно благодарна своему спасителю и, как положено ведьмам, выполнишь три его желания. Так все и вышло. А теперь суди меня за то, что мы просто хотели улучшить условия своей гно– мьей жизни.

— Да? И как же вы их улучшили? А если бы я задохнулась в этом клятом гробу?

—Исключено,— сказал Тарталья, прищурившись.— В гробу была устроена микровентиляция. Да, я понимаю, госпожа, ты пережила несколько неприятных минут, но… Все ведь закончилось хорошо, не так ли?

Так, я не знала, что мне делать: смеяться или плакать. С одной стороны, гномы подлецы и безнравственные личности, а с другой…

Все-таки они меня откопали.
А могли ведь оставить все как есть.
И были бы еще одни мощи ведьмы…

— Что ты решишь, госпожа? — с волнением глядел на меня гном — названый брат.

— Я могу наказать его прямо сейчас,— положил ладонь на эфес шпаги Александрит.— И его уже похоронят по-настоящему.

— Александрит… Не надо,— вскинула я руку.— Пусть все остается так, как есть.

—Ты прощаешь его? — изумилась Тамариск.

—Пожалуй что и прощаю,— вздохнула я.— Мне сейчас только разборок с гномами не хватало! Скоро симпозиум, мощи не найдены, вампиры против нас ополчаются. Нет, еще одной проблемы мне не перенести. Тарталья, я прощаю тебя и твоих мозговитых

родственников. Торгуйте в этом своем бутике сколько душе угодно. Только одна просьба…

—Какая? — с надеждой потянулся ко мне Тарталья. —Во Дворец Ремесла ни ногой. А то у меня нервы могут и не выдержать. —Как тебе будет угодно, Госпожа,— поклонился Тарталья.

Тамариск уже поднимала жалюзи.

—Сейчас я выведу гномов из транса,— сказала вампирша.— Они уже наверняка собрали вокруг себя кучу зевак.

Тамариск сделала все как надо.
И мы покинули магазин ушлого гнома Тарта– льи.
Мы долетели до границ Оро и, оставив метлы, пересели в седан Александрита. Даже в машине меня не переставало грызть чувство обиды на всех и вся. Ну почему со мной случаются всякие гадости? Судьба играет мною как марионеткой: дернет за веревочку — и Юлю прячут в гробу предприимчивые гномы, еще дерг — и Юля в компании двух детективов мучается загадкой пропавшей реликвии, еще дерг — и Юлю чуть не убил бывший любовник… Может, мне отказаться от полномочий Госпожи Ведьм? Нет, это ужасно. Получается, что я опять подвожу всех. А вот и фиг вам — я продержусь. Три года — невелик срок. Справлюсь как– нибудь.

—Юлия,— сказал Александрит, когда мы уже подъезжали к Толедо,— наши с Тамариск услуги оказались бесполезными. Мы приносим свои извинения.

—Ничего подобного! — воскликнула я.— Да благодаря вам мы обнаружили, что пропажа мощей как-то связана с вампирами, что в гробу меня закопали самые безобидные гномы на свете! Теперь еще грядет Международный симпозиум ведьм. Мне может понадобиться ваша помощь, извините за прямоту и дерзость. С вами я чувствую себя в относительной безопасности.

— Да, моя шпага и клыки Тамариск иногда бывают лучше всякого тяжелого вооружения.

До Толедо мы добрались без приключений. Во дворце нас, разумеется, встретили и, разумеется, засыпали вопросами (особенно усердствовала моя тетя). Что-то нам пришлось рассказать, а что-то утаить — в общем, смотря по ситуации. У Дарьи снова хворала девочка, и ей и мессиру Рупрехту было не до меня с моими загадками. В конце концов, черт с ними, с мощами святой Вальпурги. Есть более насущные проблемы.

Проблемы начались примерно через два дня после моего возвращения во дворец. Тетя пришла в мои покои (роскошно звучит, да?! Не тетя в смысле, а покои) и выложила на журнальный столик кипу бумаг. Я поворошила их. Абсолютно чистые листы бумаги. И магией от них не пахнет.

— Что это? — спросила я у тети.

— Твой доклад.

—Но это просто бумага!

— Юля, не будь наивной. Неужели ты думаешь, что я принесла бы тебе готовый текст. Нет, текст у тебя в голове должен быть. И следует ему перейти на бумагу в виде незабываемо мудрых слов.

— Тетя, это жестоко. Я уже писала один доклад.

—Где один, там и второй.

—Ну хорошо, а тема?

—Имидж современной ведьмы. Согласись, тема не слишком сложная, так что сильно переживать тебе не стоит. Да, кстати…

— Что еще?

—Вот тебе в помощь… — Тетя взмахнула рукой, и на окончании взмаха в ее руке оказалась маленькая, паршивого вида брошюрка,— Это социологические исследования на тему «Какой видит современную ведьму ее потенциальный клиент». Почитай, полистай. Может, пригодится.

—Спасибо, тетя.

И тетя покинула меня, оставив один на один с докладом и паскудной брошюркой.

Нет, не совсем один на один. В моих покоях на диване возлежал мой супруг и дремал. Нет, он делал вид, что читает новый роман Марьи Днепро– вой, но на самом деле он прелестно похрапывал. У меня мелькнула мысль разделить тяжкую ношу доклада пополам с мужем, но потом я решила, что это будет просто непорядочно. Как Госпожа Ведьм, я должна. Должна, и все тут.

Я подошла к супругу и аккуратно накрыла его пледом, взяла роман из не оказавших сопротивления рук. Брайан засопел сильнее, и под это сопение я вдохновенно начала ваять доклад. Но не на бумаге. Я решила все мудрые мысли, которые придут мне в голову, надиктовать магическому кристаллу.

— Введите пароль.

Я ввела пароль.

— Статус.

— Приоритетный. Включить функцию записи.

— Выполнено.

И я заговорила, точнее, зашептала, чтобы не разбудить мужа:

— Имидж современной ведьмы непосредственно связан с выполнением ею своих оккультных обязанностей. Имидж складывается из внешнего облика, речи, манеры поведения, умения общаться. От того, какое впечатление ведьма произведет на заказчика, во многом зависит успех любой оккультной церемонии.

Тут я остановилась и полистала брошюрку. Оказывается, в ней были опубликованы результаты социологического опроса, который провели ведьмы Ижевска среди своих постоянных клиентов. У тех, кто пользуется оккультными услугами, спрашивали: «Из чего складывается имидж ведь– мовства?» По мнению клиентов, на первом месте в образе современной ведьмы стоит профессиональная компетентность, на втором — качество работы, на третьем — высокий уровень услуг, соответствующий взимаемой плате, на четвертом — внимательное отношение к клиенту. Эти показатели выделили 80 процентов опрошенных клиентов. О-го-го! Наверное, этим клиентам пришлось нелегко. Я представила себе ситуацию. Приходит человек к ведьме, чтобы сглаз снять или, допустим, присушить кого, а ведьма ему: «Дорогой мой, сначала ответь мне, из чего, по-твоему, складывается мой имидж как ведьмы?» Бедные жители Ижевска!

Ну ладно. Про Ижевск я тоже надиктовала на кристалл. Пусть коллеги по ремеслу над ижевским опытом работы призадумаются. А пока я стала обдумывать, какие же качества должны формировать имидж современной ведьмы. Во-первых, пишем «вежливость». Времена хамоватых знахарок и наглых колдуний благополучно ушли в прошлое. Сейчас ценятся в прямом смысле гуманные и толерантные ведьмы. Ведьмы, которые не пугают, а, наоборот, повышают у клиента уровень положительных эмоций. Конечно, ведьма должна быть тактичной и не лезть грязными пальцами в душу клиента. До сих пор не могу забыть, как бестактно я превратила мэрию города Щедрого в аквариум с рыбками. Это было ужасно! Ну что ж, что было — то прошло, мэрию я расколдовала, много сил на это не ушло, но иногда я слышу укоры совести. Рядом с тактичностью ставим «внимательность» и «предупредительность». Без внимательности ведьме никуда. Причем существуют два вида внимательности. Один — это поздороваться с клиентом, посочувствовать ему в его проблемах, угостить клиента чаем, а другая внимательность — это внимательность карточного шулера за игрой в покер. Нужно подмечать все: как говорит клиент и что говорит, дрожат ли у него руки, бегают ли глаза или он вял как снулая рыба, ни на что уже не надеется, даже на ведьму. Есть ведь и такие! Соответственно своим наблюдениям надо и вести разговор с клиентом и подсчитывать, какую сумму можно с него взять. Главное, не ошибиться в расчетах.

К важным качествам ведьмы я добавила «пунктуальность» и «компетентность». Ну тут вроде все понятно: ведьма не должна изводить своего клиента ожиданием и обязана быть готовой к любым вопросам относительно своих оккультных способностей. И вообще, ремесло ведьмы предполагает соблюдение этикета не только в общении с клиентами, но и во внешнем облике.

Я продиктовала кристаллу:

— По мнению теоретиков ведьмовства, костюм ведьмы — это костюм деловой женщины, имеющей свой стиль. Существуют общепринятые этикетные правила сочетания цветов, деталей и аксессуаров в деловом костюме ведьмы. По-прежнему пользуются популярностью такие детали костюма, как плащ, пояс, полосатые чулки и остроконечная шляпа, хотя они совсем необязательны и не оказывают решающего влияния на стиль и методы работы ведьмы. У современных ведьм стали популярны строгие неброские костюмы в стиле шанель. Идеальными цветами для костюма ведьмы считаются темные тона. Конечно, главную ноту в этой партии ведет черный цвет. К нему ведьмы уже давно привыкли. Черный символизирует не только ночь, но и Тайну, носительницей которой является ведьма. Но в ритуалах можно использовать также синий, бордовый и лиловый тона. Желтый, розовый, малиновый цвета — не для ведьм. Они скорее для всяких юных цыпочек, которые способны одним взглядом навести порчу. Странно, когда-то я сама такой была. Тра-ла-ла.

Больше я ничего из себя не смогла выжать. Выключила кристалл, посмотрела на спящего мужа и решила прогуляться по Дворцу. Где-то в районе буфетной. Захотелось, понимаете ли, чего-нибудь сладкого.

В буфетной обнаружился мессир Рупрехт. Он что-то ел из хрустального вазончика.

— О, Юля! — приветствовал он меня.— Заходи. Есть черешневый мусс. Будешь?

—Спрашиваете!

Я взяла другой вазончик и положила в него мусс.
Мессир Рупрехт горестно облизал ложку:

— Мне даже сладости не помогают. Весь на нервах. У Вики опять температура. Дарья сама не своя, уже никакие обряды и заклинания не помогают.

— А может, мне попробовать?

— А чем ты поможешь? — Мессир вздохнул.— Дашка уж на что сильная ведьма, и та не справляется.

— А может быть, здесь нужно совсем не волшебство?

— Тогда что?

— Ну, например, хороший педиатр.

—Где его найдешь, педиатра? Кругом одни ведьмы, знахарки да шаманки.

— А в Оро? В Оро может быть обычная человеческая больница?

— Даже не знаю, что тебе и сказать. Вероятно, есть. Ведь существует же в Оро какой-то процент обычных людей. И «Панацея-Фарм» производит не только магические зелья, но и простые лекарства типа цитрамона… Ты куда-то собираешься?

Я отставила мусс и сказала:

— Я полечу в Оро. Искать обычного педиатра.

— Как тебе это удастся? Шанс минимальный. И потом, тебе нельзя без охраны…

— Мессир,— сказала я,— я справлюсь. Если вы говорите, что шанс минимальный, все равно дайте мне этот шанс. Только не говорите ничего госпоже

Дарье. Ей ни к чему лишние волнения. Скажите только тете, где я. И больше никому.

— Хорошо. Сумасшедшая девушка, ты что, летишь прямо сейчас?

— Конечно. А разве можно откладывать, если речь идет о здоровье ребенка?

— Хорошо. Лети. Благословляю прутья твоего помела.

Мессир Рупрехт порывисто обнял меня.

— Эх, жаль, что без помела я летать не умею,— искренне сказала я.— Без помела я добралась бы в Оро в два раза быстрее.

Мессир Рупрехт развел руками:

— Секрет полета известен только вампирам. И то лишь потому, что у них есть крылья.

Я вышла из Дворца Ремесла невидимой. Не хотелось привлекать к себе внимание. С этой должностью вокруг меня так и крутятся всякие шлейфоносцы. А мне они совсем ни к чему.

Я взяла тяжелую, но очень прочную двухместную метлу-купе. Ведь я же должна буду привезти педиатра во дворец? Надеюсь, что привезу.

Однако до Оро я долетела гораздо быстрее, чем летала всегда. Метла оказалась на редкость скоростной. И очень удобной. На ней были даже ремни безопасности и габаритные огни.

На площади Святой Вальпурги я снизилась и, волоча за собой метлу, подошла к окошку справочной службы.

— Благословенны будьте!

— Благословенны будьте, чем вам помочь?

— Видите ли, мой вопрос покажется странным…

— Я слушаю вас очень внимательно.

—Скажите, есть ли в Оро полностью человеческая клиника? Чтобы врачи в ней были не ведьмами и знахарями, а простыми людьми. И лечили людей. И лечили по-людски. Наверное, это невозможно, да?

Девушка в окошке пять секунд переваривала мой запрос, а потом сказала:

—Отчего же невозможно? Такая клиника есть. Это клиника «Силоам». Там весь персонал — люди. И лечат они и людей, и даже самих ведьм.

— Благодарю вас! Адрес подскажите!

— Улица Фрэзера, девяносто восемь. Сейчас от площади пролетите три квартала налево, потом пересечете улицу Бен Али и окажетесь прямиком перед клиникой.

— Еще раз благодарю!

Я вскочила на помело и полетела. Правда, ремень забыла пристегнуть, и он в процессе полета больно хлопал меня по ногам.

Весь путь от площади Святой Вальпурги до нужного адреса я молилась про себя, чтобы в клинике «Силоам» был педиатр. Ведь бывают же чудеса, правда?

Я остановилась в воздухе напротив крыльца клиники и стала медленно снижаться, чтоб никого не напугать и не раздавить. Но пугать было некого. Похоже, в этом медицинском заведении наблюдался явный дефицит посетителей. Конечно, это при таком-то количестве знахарей, шаманов и ведуний!

Я оставила помело у входа и вошла в прохладный холл лечебного учреждения. Здесь пахло не благовониями и не травами, здесь меня встретил родной запах обычной человеческой поликлиники. Пахло лекарствами и немного хлоркой. И хотя я терпеть не могу запаха хлорки, я все-таки пересилила себя и подошла к регистратуре.

—Здравствуйте,— сказала я девушке, явно скучавшей за чтением какого-то медицинского журнала.— У меня к вам вопрос.

—Какой вопрос? — Девушка даже не сочла нужным поздороваться. Ну почему как что-то человеческое, так обязательно с грубостью, с каким-то неприязненным отношением к окружающим? Что я этой девушке сделала? На хвост наступила?

Я слегка просканировала ауру девушки. Так и есть, она недовольна тем, что до сих пор не выплачена зарплата за прошедший месяц.

— Девушка,— задушевно сказала я,— я устрою так, что вам немедленно выплатят зарплату и даже с премией. Только скажите, ради всего святого, есть ли в вашей поликлинике педиатр?

— Есть, конечно. Ее зовут Флора Санчес. Только сейчас она не в клинике.

— А где?

— Дома. У нас же забастовка.

Бли-и-ин! Да что же это творится! В Оро, куда ни плюнь, везде забастовки. Может, это мне сигнал насчет того, что плохо я свои обязанности выполняю?!

Девушка меж тем подняла на меня полные надежды глаза:

— А насчет зарплаты вы не пошутили?

— Нет,— сказала я и вытащила свою платиновую карточку.— Пин-код 2112. По этой карточке и вы, и весь персонал клиники может получить зарплату.

— А… — протянула девушка.— Вы ведьма. Значит, это будут наколдованные деньги. Знаем про эти шуточки, не надо.

— Девушка, да, я ведьма. Но деньги вы получите настоящие.

— А вы не боитесь, что мы все деньги заберем у вас по этой карте?

— Ну и плевать. Девушка, адрес вашего педиатра, срочно! Это не терпит отлагательств!

— Фрэзера, сто шестнадцать. Тут недалеко.

— Спасибо,— оставляя карточку и выбегая, пробормотала я.

Конечно, жаль карточку, денег на ней было немало, но кто сказал, что ведьме не доступны щедрые жесты?! Вот, получилось же!

Многоэтажные дома на улице Фрэзера сменились одноэтажными скромными коттеджами. К одному из них я и подлетела. В палисаднике перед домом прыгали два миниатюрных кролика. Журчал родничок, скача по камням искусственной альпийской горки. Как мило!

Я взошла по ступенькам и позвонила.

— Кто там? — щелкнул интерком.

— Дона Флора, здравствуйте! Меня зовут Юля Ветрова, я к вам из поликлиники по важному делу!

Прошло секунд тридцать, прежде чем дверь распахнулась. На пороге стояла довольно молодая женщина в клетчатой рубашке и слаксах.

— Благословенны будьте! — выпалила я.

—И вы благословенны будьте, Госпожа Ведьм! — сказала женщина, отступая в глубь передней и давая мне возможность пройти.— Зачем моя скромная особа вам понадобилась?

— Видите ли, дона Флора…

— Называйте меня просто Флора.

—Хорошо. Так вот, у Госпожи Ведьм Дарьи Белинской серьезно захворала дочка. И что странно, никакие магические и знахарские методы не действуют. Поэтому я пришла к выводу, что для решения этой проблемы нужен хороший педиатр. Мне порекомендовали вас. Я прилетела за вами и жду вашей помощи.

— Святая Вальпурга! — воскликнула Флора,— Вот уж чего не ожидала. Но я, конечно, помогу, чем смогу. Дайте мне пару минут, чтобы я собрала необходимое: лекарства и стетоскоп хотя бы…

— Конечно-конечно.

Дона Флора скрылась в соседней комнате. Там зазвякали пузырьки и что-то зашуршало. Через две минуты доктор предстала передо мной в полной боевой готовности. В одной руке она держала аптечку и стетоскоп, в другой — прозрачный пластиковый пакет со стерильным халатом.

— Юлия,— спросила меня Флора,— как я понимаю, мы полетим на помеле?

— Да.

—Ох, это ужасно! Я практически не умею водить помело. И у меня такая старая модель…

—Ничего, мы полетим на моем, оно двухместное. Я специально взяла самую безопасную модель, так что можете не волноваться.

Но доктор все равно волновалась, причем волнение это было вызвано не полетом, а тем, насколько компетентно она сможет диагностировать заболевание и назначить лечение.

Часа через два мы уже были во Дворце Ремесл а — я гнала метлу как одержимая. Нас встретил мессир Рупрехт и моя тетя.

—Слава святой Вальпурге, вы прилетели! — воскликнула тетя.— А Дарья только что спровадила очередную знахарку. От них никакого толку.

—Идемте же,— поторопила нас дона Флора.

Перед тем как зайти в детскую, дона Флора переоделась в туалетной комнате. И тут же превратилась в строгого врача. У дверей детской ее поджидала измученная Дарья Белинская.

— Благословенны будьте, доктор! Вы — последняя надежда.

— Не будем делать поспешных выводов,— коротко сказала дона Флора.— Где малышка?

Дарья вместе с доктором вошла в комнату. Анна Николаевна, я и мессир Рупрехт остались за дверью и устроились на стоящих в коридоре маленьких сафьяновых диванчиках. Ждать нам пришлось на удивление недолго. К нам вышла заплаканная Дарья.

— Что? — ахнули мы.

— У девочки энтеропатический акродерматит,— прорыдала Дарья.

— А что это значит? — вскинулись мы, а мессир Рупрехт, побледнев, обнял жену.

Тут вышла дона Флора.

— Для слез нет повода,— утешающе сказала она.— Акродерматит возникает из-за недостатка цинка в организме ребенка. Я пропишу вам витамины с цинком — принимать и вам, Дарья, и девочке. И дело пойдет на лад, поверьте. Это заболевание не такое уж редкое, и при своевременном лечении прогноз благоприятный.

Мы пролепетали слова благодарности. Дона Флора отмахнулась и сказала:

— Если позволите, я пробуду во дворце некоторое время, понаблюдаю за лечением девочки.

— Конечно! По-другому и быть не может.

Благодаря лекарствам и неусыпным заботам Дарьи и доны Флоры маленькая Вика пошла на поправку.

Мессир Рупрехт уже не ходил мрачный как туча, да и Дарья повеселела.
Время шло, дни текли в постоянной суете, и я не заметила, как подошло время Международного симпозиума ведьм. А когда я поняла, что мне предстоит, тихо ударилась в панику. Международный! Симпозиум! Всех! Ведьм!
А мощи святой Вальпурги так и не найдены!
И Тамариск с Александритом ходят сами на себя непохожие.
Наконец пришло время лететь в Оро — именно в этом городе, в здании, называемом Ареопаг Ведьм, и должен состояться симпозиум. Некоторые делегатки прилетели загодя и обеспечили себе лучшие места в гостиницах и меблированных комнатах. Оро весь «приоделся» флагами и транспарантами, на клумбах расцветали роскошные розы, повсюду били фонтаны и открывались маленькие ресторанчики на открытом воздухе. Бойко шла торговля магическими амулетами, составами и мазями, особенно в среде ведьм-провинциалок. Все было бы прекрасно, если бы…
Если бы не мощи святой Вальпурги!
Которые так и не нашли.
Тамариск и Александрит предложили мне обратиться к Бессмертному Вампиру — главе ныне ведущего клана вампиров. Но я не стала. В деле замешаны вампиры, это и так ясно. Но беспокоить их начальство — наживать лютого врага. Я положилась на судьбу и решила не суетиться.
Первый день симпозиума ушел на регистрацию всех прибывших. Когда мне сообщили, сколько и откуда прибыло ведьм, я пожаловалась на головокружение. Меня просто приводила в ужас мысль о том, что я должна выступить перед этим… Ареопагом. Потом я подуспокоилась, особенно после того, как тетя напоила меня своей фирменной настойкой из мелиссы, пустырника и душицы. Она берет эти незамысловатые травы в такой пропорции, что настойка, получаемая из них, может успокоить даже разъяренного быка.
И вот наступил день официального открытия симпозиума. Ведьмы — от старой до малой — собрались в Ареопаге, причем каждая дала клятву не ворожить во время проведения симпозиума. Иначе получится не симпозиум, а черт-те что.
Тетя помогла мне одеться. Традиционное облачение ведьм — длинный черный плащ, черная, похожая на монашескую сутану, хламида, подпоясанная магическим поясом, забавная остроконечная шляпа. Я понимаю, так одеваются ведьмы в детских книжках, но иногда традиция требует своего. Впрочем, о своей внешности я беспокоилась мало. Больше всего я беспокоилась о том, что будет, когда выяснится, что мощи святой Вальпур– ги похищены. Тетя это заметила:

—Юля, девочка, успокойся. В конце концов, не ты виновата, что мощи украдены.

—Нет, тетя. Виновата именно я. Так посчитают все ведьмы. Я заняла высокий пост и не оправдала доверия.

— И тем не менее держись.

Что мне еще оставалось делать?
Когда я вышла на трибуну и произнесла слова благословения всем ведьмам, на меня обрушился шквал приветствий и благословений.
Когда шквал закончился, я сказала:

— Почтенные ведьмы! Мы сегодня собрались здесь, чтобы обсудить самые значимые и важные вопросы ведьмовства…

— А когда можно будет увидеть мощи святой Вальпурги? — донесся до меня крик из зала.

Я стиснула зубы:

— Всему свое время, почтенная сестра. Потерпите.

По рядам ведьм прокатился подозрительный шумок.
Тут в зале мигнул свет, а на сцене заискрилась радужным светом капсула портала.

— Это еще кто? — тихо спросила я.

Думаю, тот же вопрос задали и сидевшие в зале ведьмы. Они, вероятно, подумали, что это какая-то часть концертного представления. Но это был не концерт. Капсула погасла, и на сцене очутились два еще вполне молодых и сильных вампира.

Меня шатнуло, но я крепко удержалась за трибуну.

— Что угодно Ночному Народу и по какому праву вы вторгаетесь на симпозиум ведьм? — громко и повелительно спросила я у вампиров. Не терять лица, не терять! Я Госпожа Ведьм или кто?

—Ночной Народ приветствует почтенных ведьм,— с глумливой улыбкой поклонились вампиры.— У нас для вас есть сюрприз.

— Выражайтесь яснее,— надменно сказала я.— Нам не требуются никакие сюрпризы.

— А вот и нет! Почтеннейшие ведьмы, а знаете ли вы, что во Дворце Ремесла больше нет мощей святой Вальпурги?!

— А-ах! — выдохнул зал.

— Да-с.— Один из вампиров подошел к краю сцены, но его и так прекрасно было слышно.— Столь чтимые вами мощи находятся у нас. У вампиров.

Зал взревел. Ведьмы вставали со своих мест и кричали что-то гневное. Если б не запрет колдовать, находясь в Ареопаге, от вампиров осталась бы лужица протоплазмы.

Вампиры подождали, пока в зале воцарится относительная тишина, и заговорили снова:

—Вы хотите знать, для чего вампирам реликвия ведьм. Все очень просто. Мы хотим обменять эту реликвию на нечто, что также у вас, ведьм, ценится.

— Сестры, прошу тишины! — воскликнула я.— Проклятые вампиры, на что же вы собираетесь обменять мощи нашей святой?!

—Все очень просто,— с по-прежнему глумливой улыбкой сказал один вампир.— Мы вам возвращаем мощи; поверьте, они в целости и сохранности, но за это…

— За это Госпожа Ведьм уходит с нами. Прямо сейчас. И вас не должна интересовать ее дальнейшая судьба. Все вы, ведьмы, поклянетесь мощами своей святой, что не станете предпринимать попыток разыскать свою Госпожу, а также не объявите вампирам войну. Потому что в этой войне вы проиграете.

— Где доказательства? — выкрикнула из первого ряда пожилая ведьма в парчовом платье.

— Доказательства немедленно будут вам представлены,— сказал один вампир.— Внимание на сцену!

Снова замерцала капсула портала. Когда сияние перехода померкло, на сцене оказался простой стол. На нем, укрытые белой шелковой тканью, лежали мощи святой Вальпурги. Я сразу всей душой почувствовала — это она, не подделка, не морок, наведенный вампирами. Святость нашей святой невозможно подделать!

Поняли это и ведьмы в зале. Они благоговейно складывали руки для молитвы, кто-то плакал в экстазе.

— Приятно видеть,— прогнусавил вампир,— что ведьмы так почитают свою святую. Значит, для вас не будет сложностью расстаться с Госпожой Ремесла.

Зал затих. На меня смотрели тысячи глаз, в них читалось всякое — вопрос, укор, мольба…

— Юля, не вздумай,— предостерегающе сказала мне тетя из-за кулис.

— У меня нет другого выхода. Вампиры, можете ли вы поклясться Кровью Вечности, что мощи останутся у ведьм, если я пойду с вами?

— Мы клянемся.

— Нет! Не так! Клянитесь Кровью Вечности!

— Хитрая ведьма! Хорошо. Вот тебе наша клятва Крови Вечности.

Вампиры прокусили друг у друга запястья. Их черная густая кровь закапала на пол. При соприкосновении с полом кровь дымилась.

— Мы даем клятву,— повторили вампиры.— Теперь, если мы не исполним ее, мы потеряем плоть.

Я сошла с трибуны и подошла к столу с мощами. Святая Вальпурга лежала как живая, казалось даже, что она дышит.

— Дай мне сил, святая,— сказала я и поцеловала ее холодную руку.

— Скорее! Мы торопимся! — рявкнули на меня вампиры.

—Подождете,— рыкнула и я. Снова взошла на трибуну.— Почтенные сестры, я вынуждена уйти. На время моего отсутствия обязанности Госпожи Ведьм снова переходят к Дарье Белинской. Как это ни трудно, но ей придется вести симпозиум. Не поминайте меня лихом и еще… Берегите мощи святой Вальпурги. Не спускайте с них глаз.

Ведьмы встали со своих мест и запели гимн «В дальний путь идешь, сестра». У меня на глаза навернулись слезы, но ничего уже нельзя было поделать. Я обняла тетю, попросила ее передать привет Брайану и всем остальным. Однако вампиры слишком торопились, они встали по обе стороны от меня и крепко взяли меня за руки. Кровь из их прокушенных запястий уже не текла, но у меня все равно создалось впечатление, что я выпачкана вампирьей кровью. Было гадко и тоскливо.

А потом вокруг меня засветилось пространство, вбирая нас троих и перенося…

Перенося в громадный гранитный зал, освещенный лишь факелами. Ни одного окна не было в этом зале.

Я стояла на каменном полу, борясь с головокружением после переноса. Будь моя воля, я бы разрыдалась. Но этого ведьмам, да еще моего уровня, не позволяется.

— Добро пожаловать, ведьма! — услышала я чей-то холодный и скользкий, как змея, голос.

—Не могу сказать вам «благословенны будьте», потому что такое приветствие положено лишь ведьмам,— ответила я.— Покажитесь! Негоже прятаться от гостьи, или, скорее, от пленницы.

— Хорошо.— И незримый начал обретать плоть. Делал он это очень эффектно, но меня такими эффектами не проймешь. Прошло то время, когда я каждого шороха боялась. Нет, конечно, я и сейчас каждого шороха боюсь, но мой страх вышел на качественно другой уровень.

Явившийся мне вампир был очень стар. И, судя по цвету его глаз, он никогда не знал, что такое донорская кровь. Он питался только натуральным продуктом.

— Как мне вас называть? — спросила я.

—Мое имя вам ни к чему, дражайшая ведьма. Я служу вот уже много столетий секретарем Бессмертного Вампира, главы Совета Нечестивых, поэтому не будет большой ошибки, если вы назовете меня просто Секретарь.

— А мы, оказывается, с вами коллеги. Я тоже служила секретарем, правда недолго. Хотя теперь я сожалею об этом и думаю, что неплохо было бы послужить не в секретарях, а в подразделении «морских котиков».

— Где? — удивился Секретарь.

—Неважно. Послушайте, Секретарь, я могу присесть? Переход был нелегким для меня. Кроме того, я еще никогда не бывала в логове вампиров.

— Садитесь, пожалуйста. Сейчас принесут вино и бисквиты. И вы не в логове вампиров. Я бы не советовал вам применять подобное определение. Это Храм Клана, и по-другому он не называется.

— Ну извините. Меня не проинструктировали насчет определений «храм» или «логово».

Секретарь дернулся, как от пощечины.

—Пожалуйста, впредь не употребляйте этого слова!

— Хорошо, не буду. Успокойтесь, а то у вас даже глаза кровью налились.

— Это не потому.

— А почему, если не секрет?

— Я вижу в вас свежую кровь, добычу. Я бы выпил вас за пять минут, но вы охраняетесь Бессмертным Словом нашего владыки.

— Что ж, я очень признательна вашему владыке, кто бы он ни был. Бессмертное Слово! Надо же!

В зал вошла юная и очаровательная вампирша, катя впереди себя сервировочный столик. Она поставила его передо мной. Действительно, вино и бисквиты.

— Прошу вас, угощайтесь, все вполне съедобно,— предложил Секретарь.

— Не отравлено? — поинтересовалась я, наливая вино в бокал. Вампирша фыркнула и показала остренькие зубки, после чего растворилась в воздухе.

— Нам нет смысла причинять вам вред,— сказал Секретарь.— Вы нужны нам здоровой, в здравом уме и твердой памяти.

— Хм, это радует.— Я выпила вина, потом принялась за бисквит. Вино и бисквит показались мне совершенно пресными, безвкусными. Видимо, готовить вампиры не умеют и не заморачиваются на этом. Эх, съела бы я сейчас четвертинку пиццы с оливками, запивая все это дело «Будвайзером». Так ведь нет. Впрочем, и то хорошо, что пока со мной обращаются как с привилегированной пленницей. Вина дают, хоть и пахнет оно жженой пробкой.

Однако я не позволила себе расслабляться. У меня были вопросы.

— Господин Секретарь…

— Можно просто Секретарь, госпожа.

— Хорошо. Итак, Секретарь, в силах ли вы утолить мое любопытство?

— Что именно вас интересует, госпожа?

—Прежде всего, конечно, меня интересует, зачем я вам вдруг понадобилась, да так, что пришлось похищать мощи святой Вальпурги, а потом обменивать их на меня.

— На этот вопрос я не уполномочен отвечать. Вам все объяснят позже.

— Хорошо. Просто замечательно. А на какой вопрос вы ответить уполномочены? Например, кто и как похитил мощи?

— Это я могу вам сказать. Мощи похитили вампиры из младшего клана. Среди них был наверняка известный вам кутюрье Леопольд Ансельм Первый.

— Да, его мне не понаслышке довелось узнать. Хорошо. Понятно. А девочка?

— Какая девочка?

—Кажется, ее зовут Селия. Она была в склепе накануне похищения и после случившегося потеряла дар речи. А потом и совсем пропала. Зачем вам она?

— О, это был отвлекающий маневр, только и всего.

— Но ребенок пропал!

— Селия больше не ребенок. Она пожелала стать вампиршей и стала ею.

— Не могу в это поверить.

— Придется. Бывшая Селия только что подала вам наше скромное угощение, а вы ее даже не узнали.

— Черт возьми! Так, с Селией я разобралась, теперь остался еще один вопрос. Кто убил охранницу?

— Один из младших вампиров. Она оказалась нечувствительной к гипнозу и даже укусу. Поэтому пришлось расправиться с нею менее гуманным способом.

— А отрывок из книги про ангелов? Это-то вам зачем?

—Младшие вампиры просто шалили. Один пробрался в библиотеку и украл книгу, другой начитал известный вам текст. Они хотели оставить после себя небольшой след. Ведь вампиры — ангелы Ночи.

— Я бы так не сказала.

— У вас слишком предвзятое мнение относительно вампиров. Меж тем как одна из ваших детективов — вампирша.

— Она питается модифицированной кровью.

— Верно. Именно поэтому она исключена из всех кланов. Она отщепенец.

— Зато она не боится солнечного света.

— Многие вампиры не боятся солнечного света, Госпожа, как и крестов и чеснока. Чем старше вампир, тем он менее восприимчив ко всем этим кунштюкам. Ваше любопытство хоть немного удовлетворено?

— Отчасти. До сих пор непроясненным остался вопрос, для чего я вам понадобилась.

— Для этого вам следует побеседовать с тем, кому я служу.

— Так отведите меня к нему поскорее, и покончим с этим!

— Вы так спешите к собственной смерти?

25

— А…что?! Что?!!

—Ваша смерть неизбежна, госпожа. Но она отсрочена, поскольку мы ждем указанного срока. Вампиры как никто чтут традиции. Поэтому пока вы наша гостья. Вы можете гулять по храму и окрестностям. Здесь прекрасные виды. Для вас также приготовлена комната, которой, полагаю, вы будете довольны. Одного, нет, двух вещей вы не сможете сделать.

— А именно?

— Сбежать и колдовать. Это невозможно.

— А если я попробую?

—Ваши попытки будут тщетны. Вы можете хоть сейчас твердить заклинания — они не сработают. Вы можете выйти из храма, но поймете, что побег просто невозможен. Пытайтесь, но это тщетные попытки.

— Я ненавижу вас, вампиров. Вы такие самодовольные.

—Просто мы очень долго живем. Проводить вас в ваши покои?

— Чего уж там, ведите. Но скажите мне, ради чего вы жаждете моей смерти?

— Вас утешит, если я скажу, что вашей смерти мы не жаждем. У нас просто нет выхода. К тому же ваша смерть послужит благородному делу. И мы никогда вас не забудем.

Все это Секретарь говорил, крепко взяв меня под руку и ведя винтовой лестницей куда-то наверх. Лестница была роскошно освещена десятками свечей, но мне все равно казалось, что на меня со всех сторон наваливается темнота.

Наконец Секретарь повел меня по коридору, также освещенному — свечей здесь не жалели, это ясно. Мало того. В коридоре стояли многочисленные напольные вазы, и в них томились великолепные розы, наполняя все вокруг своим тонким ароматом. В конце коридора была арка и сразу за ней дверь. Секретарь толкнул ее:

— Прошу вас, госпожа. Это ваши покои.

Он вошел вместе со мной в просторную комнату, лишенную окон. Здесь горело несколько керосиновых ламп.

— У вас нет электричества? — догадалась я.

— Совершенно верно. Мы чураемся всяких новшеств.

— Ну-ну. Вонь-то от этих керосинок какая!

—Если угодно, я велю, чтобы их заменили свечами.

— Да уж, будьте так любезны.

Секретарь остался у двери, а я взяла одну из керосиновых ламп и с ее помощью начала осмотр отведенного мне узилища.

Узилище оказалось роскошным, собственно, это была не одна комната, а две, соединенные аркой. В комнате побольше стояла потрясающего вида кровать с атласным балдахином, комод и трюмо, а комната поменьше могла вполне сойти за кабинет: здесь имелся шкаф, полный книг, конторка и письменный стол.

—Замечательно, стиль ренессанс,— сказала я.— А где сантехнические удобства?

—Вот здесь.— Секретарь смущенно отодвинул в сторону атласную портьеру.— Тут вам, конечно, будет не совсем уютно…

Я открыла дверь и ахнула. Вместо ванны имелась большая дубовая бадья, наполненная чуть теплой водой, на полочке рядом ютились какие-то обмылки и мочалки, а ставший таким родным и нужным унитаз заменяла прозаическая дырка в полу.

—Ну здорово! — сказала я.

Впрочем, жаловаться не было смысла. С учетом того, что мне предстояла смерть от гнусных вампи– рьих лап и клыков, это местечко можно было назвать просто райским.

—У вас будут слуги, они выполнят любое ваше желание,— сказал Секретарь.— Кстати, в спальне есть сундук с платьями…

Я представила, с кого и каким образом были содраны упомянутые платья, и сказала:

—Обойдусь своим.

— Тогда я вас оставлю. Осваивайтесь, а в шесть слуги принесут вам ужин и свечи.

— В шесть? А теперь который час?

— Примерно четыре. Поверьте, часы вам уже не нужны.

— Проклятье!

Секретарь пожал плечами и вышел. Я осталась в одиночестве в этих комнатах с нужником и сундуком с чьими-то платьями.

Мыться в бадье не хотелось, обновить дырку в полу — тоже, поэтому я прошла к шкафу с книгами и принялась рассматривать корешки. Здесь преобладала Джейн Остин. Я поняла, что толковым триллером тут не разживешься, и взяла «Эмму». Села за стол и принялась читать. Читала я вроде недолго, не заметила, как прошло время, и тут в дверь постучали.

— Открыто! — сказала я.

В комнату вошел вампир, неся два канделябра с горящими свечами, а за ним — бывшая Селия, которая поставила перед моим носом тарелки с ужином. Рядом с тарелками она положила нераспечатанную пачку свечей и спички. Предусмотрительно. Керосиновые лампы унесли, но запах все равно остался.

Ужин был хороший, но скудноватый. Впрочем, и за такой стоило быть благодарной. Я отпила вина и чуть поморщилась — столовое вино у вампиров было еще хуже, чем выдержанное. Естественно, ведь они всем винам предпочитают кровь.

Как странно то, что я быстро смирилась со своей участью. А что бы я сделала? Ну свечей много, подожгла бы этот храм… Однако мысленное созерцание пожара напутало меня до полусмерти. Я отпила еще вина и подумала о том, что мне наверняка что-то туда подмешивают. Чтобы я не бунтовала. Чтобы смирилась раз и навсегда.

Как там мои? Бедный Брайан! Он теперь с ума сходит — как же, жена попала к вампирам. И тетя, конечно, переживает. И Дарья с мужем. Опять я — пусть и не по своей воле — создала для всех очередную проблему. Может, оно и к лучшему, что я умру…

Додумавшись до таких мыслей, я решила, что пора идти спать. Я погасила все свечи и в темноте разделась. Потом нащупала на кровати одеяло и нырнула под него — в комнате было прохладно. Простыни были накрахмалены и приятно пахли лавандой. И я заснула, едва моя голова коснулась подушки. И сны снились мне разноцветные и радостные, как в детстве.

Проснулась я внезапно, словно почувствовала опасность. Нет, ну вот везет же мне! Как только я решаю крепко и капитально выспаться, кто-то нахально проникает в мою комнату! Вот и сейчас в комнате кто-то был. Не в спальне, в кабинете. Из-за балдахина я не могла понять кто. Я видела только свет от одинокой свечи, горевшей как-то уныло.

Я бесшумно села в постели, осторожно отодвинула одеяло и спустила ноги на пол. Босиком, полуодетая, я на цыпочках подошла к проему, разделяющему комнаты, и осторожно взглянула.

Девушка. Девушка такой красоты и пленительной грации, что мне просто завыть захотелось от зависти. Ну почему я не такая! Воздушная, пленительная, легкая! С лицом, прекрасным как ромашка поутру, с фигурой, вызывающей восторг, с волосами, пышными как облако. А глаза! Какие у нее были глаза!

Девушка стояла со свечой у раскрытого книжного шкафа. Понятно, что она искала здесь книгу, а не блинчики с икрой. Но у меня переклинило в голове, и я спросила:

— Что ты здесь делаешь?

«Ты» потому, что девушка явно была моей сверстницей. Да и потом «вы» к ней ну никак не шло.

Девушка ойкнула, чуть не выронив свечу.

— Спокойно,— сказала я ей.— Я же не чудовище какое.

—Извини, что нарушила твой сон,— быстро прошептала девушка.— Мне хотелось перечитать «Гордость и предубеждение». Не спится. Не сердись.

— Я не сержусь. Погоди, я хламиду свою накину, стоять холодно… Я накинула хламиду (надеюсь, вы помните, что меня забрали с симпозиума не в нормальной одежде, а в ритуальной) и вышла к девушке. Та, узрев хламиду, снова ойкнула:

— Ты ведьма!

— Да. А ты, вероятно, вампир.

Девушка кивнула, но как-то грустно.

— Я борюсь со своей вампирской природой,— сказала она.— Но это не всегда получается. Сейчас я пью только куриную кровь.

— Да что ты передо мной оправдываешься! — улыбнулась я.

Она улыбнулась в ответ.

—Меня зовут Юлия, а тебя?

—Эстрелья.

—Ух ты! Это значит «звезда»?

— Да. Так меня назвали по просьбе мамы. Это была ее предсмертная просьба, потому что она сильно заболела, рожая меня. Я никогда ее не видела. Точнее, не успела увидеть. А мой отец погиб в какой-то очередной войне вампирских кланов. Так что и его увидеть не удалось

— Я вообще не знаю, кто моя мать и кто отец. У меня в свидетельстве о рождении в этих графах прочерк стоит. У меня есть только тетя, но она не родная. Просто она учила меня ведьмовству и все такое…

— Если ты не против…— несмело проговорила Эстрелья.

— Что?

— Давай посидим, поболтаем. У меня здесь совсем нет друзей. Только книги.

— Давай.

Мы зажгли еще свечей и устроились за столом. И о чем только мы не болтали! Эстрелья оказалась славной собеседницей, правда немного робкой. Я как раз рассказывала ей анекдот о курице и монахе, как вдруг поняла, что Эстрелья меня не слушает. Она запрокинула голову, ее лицо посинело, глаза закатились, по всему телу пробегали конвульсии.

— Эстрелья, что с тобой? — воскликнула я, но девушка не слышала меня и билась, как рыбка, выброшенная на берег волной.

«А если ей просто не хватает крови? Если она просто-напросто умирает от голода?»

И прежде, чем я подумала о собственной безопасности, я поднесла ко рту Эстрельи запястье и повелительно приказала:

— Пей!

— Н-нет! Нельзя… человека…

— Я не человек, я ведьма. Пей.

Эстрелья застонала. Ее клыки вытянулись, и она впилась ими в мое запястье.

Боли я не почувствовала, наоборот, почувствовала легкую эйфорию. Это оттого, что в слюне вампиров находятся какие-то наркотические вещества…

А если она меня выпьет всю до капли?
Ну во всяком случае, я таким образом расстрою планы Секретаря и его непосредственного начальства. Им моей крови не достанется. А для Эстрельи крови не жалко…
Очнулась я на полу, Эстрелья лежала рядом и не подавала признаков жизни.

— Эстрелья! — Я приподнялась на локте и ладонью другой руки тихо похлопала девушку по щекам.— Эстрелья, очнись! Неужели тебе не помогла моя кровь?

Эстрелья открыла глаза. В них стояли слезы, сверкающие как бриллианты.

— Ты плачешь, Эстрелья? Что с тобой?

—Сестра моя, сестра моя… Я чуть не лишила тебя жизни, радость моя!

— Эстрелья, я ничего не понимаю. У тебя бред. Ты, наверное, перепила крови. У меня кровь-то ненормальная, поскольку сама я тоже ненормальная…

Я бормотала это, а сама вставала и помогала встать очаровательной вампирше. Она по-прежне– му была прекрасна, от недомогания не осталось и следа.

Мы снова сели за стол. Эстрелья сжимала мою руку и плакала.

— Эстрелья, да успокойся же ты! Может, позвать кого?

—Нет, никого не надо звать! Джулия…

—Юлия…

— Тебя зовут Джулия и никак иначе. Я должна тебе кое-что рассказать.

— Я слушаю тебя очень внимательно. И я готова стать Джулией, если тебя это успокоит.

— Ты когда-нибудь слышала о Бессмертном Вампире?

— Да, кое-что. Отчасти.

— У него были дети. Сын, сын и еще сын. Три поколения, понимаешь? Три поколения сыновей Бессмертного Вампира пришли в мир. Они жили как вампиры и женились на вампиршах. И вот последний сын женился не на вампирше. Он женился на ведьме. И от этого союза родились две девочки: Эстрелья и Джулия.

Я онемела. А Эстрелья продолжала:

— Мать умерла родами, успев только дать имена своим детям. Отец хотел сделать обеих дочерей вампирами, но погиб в междоусобице, и одну дочь у него забрал ковен ведьм. С тем чтобы растить эту девочку как ведьму. Эта девочка — ты, Джулия. Я узнала тебя по твоей крови. Ты — моя родная сестра.

— Святая Вальпурга! — искренне сказала я.— И что мне теперь делать?!

— Радоваться, Джулия, радоваться! — воскликнула Эстрелья и покрыла мою руку жаркими поцелуями.— Наконец-то ты нашлась! Это милость богов к Народу Ночи!

— Эстрелья…

— Да, сестра?

— Я все еще не могу в это поверить! Значит, по происхождению я наполовину вампир?

— Да, как и я. Ну разве не здорово?!

— Здорово, наверное. Если учитывать ту причину, по которой я появилась здесь. Может, теперь меня не умертвят, а помилуют…

—Умертвят? — В глазах Эстрельи промелькнуло истинное бешенство.— Никто не посмеет умертвить мою сестру!

— И тем не менее… Ваш, как его, Секретарь сказал мне, чтобы я готовилась к смерти. Вашим вампирам почему-то понадобилась моя кровь. Кровь Госпожи Ведьм.

— А ты Госпожа Ведьм?

—Временно замешаю. У настоящей Госпожи декретный отпуск. Вообще все как-то непонятно и запутанно получилось.

Эстрелья взяла мою руку и промолвила:

— Расскажи мне. Расскажи мне все.

Что ж, ночь выдалась долгой и бессонной, поэтому я не видела причины отказывать Эстрелье. Я рассказала ей почти все — и как познакомилась с Анной Николаевной Гюллинг, и как стала ведьмой (даже хвост показала), как колдовала, в какие переделки влетала. Не забыла упомянуть и о последнем происшествии: о том, как вампиры похитили мощи почитаемой ведьмами святой Вальпур– ги в обмен на мою жизнь. Теперь мощи вернулись к ведьмам, а вот я… Я вряд ли вернусь.

Рассказывая все это, я пребывала в легкой степени опьянения, поэтому рассказ свой перемежала смешками и анекдотами.

— Ой, даже удивительно,— призналась я Эстрелье. — Давно у меня не было такого веселого настроения.

Эстрелья помрачнела:

— Это я виновата. Когда вампир пьет кровь у жертвы, он впрыскивает в ее кровь эндорфины. Чтобы жертва не сопротивлялась и чувствовала себя счастливой. Прости, что я пила твою кровь! Сестра, милая, прости!

— Да все в порядке! Главное, ты себя нормально чувствуешь, а то у тебя было что-то вроде наркотической ломки. Я за тебя перепугалась. Единственное приличное существо в этом вампирском рассаднике!

— Мы не в рассаднике, а в Храме Клана,— быстро и сурово одернула меня сестра,— И теперь я понимаю, как ты сюда попала. И почему именно ты.

— Ну разумеется, я же тебе все рассказала!

— А теперь послушай мой рассказ. Я родилась очень слабой. Особенно слабой как вампир. Оказалось, что у меня патологическая идиосинкразия к крови. И тем не менее без крови я не могла выжить. Мой (и теперь твой!) дед занялся тем, чтобы выработать для меня идеальную кровь. Здесь в Храме Клана и еще в Трансильвании, в лабораториях, пытались вырастить искусственную кровь, которую я могла бы потреблять без вреда своему здоровью. А пока выяснилось, что…

— Что ?

— Что у меня нет идиосинкразии только к одному виду крови. К собственной крови. И крови близких родственников.

—Выходит, ты питаешься собственной кровью.

— Да, и еще кровью дедушки. Ты не думай, много мне не надо для поддержания жизни. Ох, Джулия!

— Что?

— Ты отныне можешь не сомневаться в том, что ты моя сестра.

— Потому что ты выпила мою кровь и у тебя не было отторжения? Значит, я действительно твоя близкая родственница.

—К сожалению, ты слишком рано это узнала, дитя…

Этот голос прозвучал так, что мы с Эстрельей инстинктивно прижались друг к другу. Потом Эстрелья отстранилась и погладила меня по плечу:

—Не бойся, это дедушка. Ты сейчас с ним познакомишься. Дедушка, явись, пожалуйста. А то Джулия пугается.

По комнате пронесся порыв ледяного ветра, и я увидела стоящего перед нами вампира. Он был стар и величествен, как собор Нотр-Дам. С той только разницей, что у него на плечах не сидели гаргульи и химеры. Я поневоле оробела. Вампир протянул мне руку:

— Что ж, благословенна будь, ведьма. Я думал, что мы встретимся в несколько иной обстановке.

Я пожала его руку (все равно что пожимать колонну античного здания) и встала:

— Эстрелья говорит правду? Я действительно ее сестра?

— Да, это правда. Однако для разговора здесь неподходящее место. Переместимся в мой кабинет.

Бессмертный Вампир положил нам с Эстрельей руки на плечи, на мгновение стало темно и холодно, а затем я увидела себя и новообретенную сестру в роскошном кабинете с мебелью времен короля… ну, в общем, не помню я, какого короля. Просто мебель была великолепной. Дед Эстрельи (и мой, получается?) усадил нас в обитые шелком кресла, поставил на инкрустированный перламутром столик вино и сладости и сел сам напротив, спиной к пылающим в большом камине поленьям. Нарочно он это сделал или нет, но теперь, когда я смотрела на него, то видела его в обрамлении колышущегося пламени. Это очень впечатляло.

— Итак, Джулия,— поднял бокал с вином Бессмертный.— Добро пожаловать в семью!

Мы с Эстрельей тоже пригубили вина. Оно оказалось в прямом смысле сногсшибательным — теперь я просто не могла встать с кресла без посторонней помощи. Правда, голова оставалась ясной. Хоть это хорошо.

—Что ж,— сказал дед-вампир,— Эстрелья рассказала тебе правду, но не всю. Она не упомянула о том, какие поиски мы вели, чтобы найти тебя, так как она ничего не знает об этих поисках. Мы напали на твой след еще в Щедром и наблюдали за тем, как из обычной, ничем не примечательной девушки ты превращалась в могущественную ведьму. Мы старались охранять тебя, а ты подавала слишком много поводов для этого. Ты вообще была беспокойной и своенравной ведьмой.

— Почему «была»? — поинтересовалась я, чувствуя, как струйка холодного пота ползет по позвоночнику,— Я и теперь остаюсь ведьмой.

— Дорогая моя, о привычном колдовстве тебе придется забыть. Ты нашлась, мы выкупили тебя у ведьм дорогой ценой (не забывай про мощи!) — и теперь ты наша. Готовься к тому, что скоро ты пройдешь инициацию и станешь, как твоя сестра, вампиром.

— Я не хочу быть вампиром! Я хочу оставаться ведьмой!

—Как все-таки упрямы дети из моего рода! Джулия, хорошо, допустим, ты останешься ведьмой, и что? Постоянные интриги, борьба за более высокое положение в ведьмовском обществе… Скука смертная. Кстати, драгоценная моя, ты уже совершила ошибку, выйдя замуж не за колдуна, вампира или чародея, а за обычного человека. Тебе, видимо, приходится все от него скрывать.

— Я счастлива замужем, хоть мой муж и простой смертный. И мне ничего не приходится скрывать от мужа. Он знал, на что шел, когда женился на ведьме. Я ему нравлюсь, я его устраиваю.

— Ну это редкий случай, тебе просто крупно повезло. А у вампиров свои преимущества.

— Какие же? Страх перед солнечным светом и святой водой…

Я услышала, как Эстрелья судорожно вздохнула.

— К тому же я не хочу пить кровь. Ни настоящую, ни искусственную, вообще никакую!

— Что ж, я предвидел это,— сказал Бессмертный.— Тогда тебе придется умереть обычной смертью, Джулия.

— Как умереть?

— Дедушка! Что ты такое говоришь!

— Мы искали тебя и наблюдали за тобой не просто так, Джулия. Нам была нужна твоя кровь, потому что, питаясь именно твоей кровью, Эстрелья бы жила здоровой и полноценной жизнью.

—Неужели моей крови хватило бы на всю жизнь Эстрельи?

— Да. Мы добавляли бы по капле твоей крови в инертную кровь, и она становилась бы пригодной для пищи.

— Но если я стану вампиром, разве моя кровь поможет сестре?

— Конечно, поможет. Тем более поможет! Не будет нужды брать у тебя всю кровь. Ты просто иногда будешь подкармливать свою сестру, как уже сделала сегодня. И крови у тебя не будет убавляться. Сколько убыло, столько прибудет.

— Эстрелья, это действительно так, как говорит твой дед?

— Он и твой дед, Джулия. Он не лжет. Становись вампиром, как и я.

Эндорфины еще плясали в моей крови, но я сказала твердо:

— Нет.

Эстрелья прижала ладони к щекам и посмотрела на меня полными слез глазами:

— Но почему?

—Потому что я уже привыкла быть ведьмой. Мне не жалко моей крови для тебя, Эстрелья. Берите, пользуйтесь! Но сама испытывать вашу жажду я не хочу. Я привыкла к заклятиям и гаданиям, к своему хвосту привыкла. И даже к своему помелу!

—Кстати о помеле,— уронил Бессмертный.— Знаешь ли ты, Джулия, что, став вампиром, ты обрела бы возможность свободного полета?

— Это превращаясь в летучую мышку, что ли?

—Нет. Это все сказки и сплетни. Полет вампира — свободное парение где угодно и когда угодно, даже под лучами солнца. У нас есть этот дар. И мы могли бы им поделиться с тобой.

— А если… — начала я.

— Что? — нахмурился Бессмертный.

— А если мы проведем мену? Я вам — кровь для Эстрельи, а вы мне — секрет полета. Ведь наверняка можно летать и не будучи вампиром. Ну же! Сознайтесь, дедушка!

— Да, можно летать не будучи вампиром,— неохотно сказал Бессмертный,— И тот обмен, что ты предлагаешь… Да, мы согласны на него, потому что мы ждали от тебя чего-нибудь эдакого. Произведем обмен, и ты возвратишься в свой мир. Хотя мне будет не хватать внучки, которую я так и не узнал толком. Мы так надеялись, что ты войдешь в семью.

— Простите,— сказала я,— но у меня уже есть семья. Она осталась вне сводов этого храма, и бросить своих близких я не могу. Даже ради тебя, Эстрелья.

—Не вижу никакой проблемы,— оптимистично заявила Эстрелья.— Заключаем союз, производим обмен, и я отправляюсь с тобой в твой мир, Джулия.

— Ни за что! — воскликнул дед.— Эстрелья, ты еще молода для подобных перемещений!

— Ничего подобного! — вскричала Эстрелья,— Вон у Джулии уже муж. А я себе где мужа найду? Или вы хотите меня оставить старой девой?

— Эстрелья, господин Бенедикт из клана Северных Вампиров уже не раз предлагал тебе руку и сердце.

— Дедушка, это смешно. На этого Бенедикта смотреть страшно, он же развалина! Я унижу себя таким браком. Нет, уж если искать себе мужа — так в мире людей!

— Точно! — поддержала я.— Золотые слова. Отпустите нас в мир вдвоем. Я ручаюсь за то, что Эстрелья будет в безопасности. И у нее всегда будет возможность вкусить моей крови…

— Я не могу решить это вот так, внезапно и в одиночестве. Я должен посовещаться с Советом. Не забывай, Эстрелья, ты моя внучка!

— Дедушка, не забывай, что Джулия — тоже твоя внучка, и значит, ей причитается половина из всего того, что унаследую я.

Бессмертный долго молчал. Сполохи из камина обрамляли его фундаментальную фигуру. Наконец он повторил:

— Я должен посоветоваться. А пока ты — гостья всех вампиров, Джулия. У тебя есть несколько дней до того момента, как соберется Совет. Думаю, тебе будет на что посмотреть. А гидом твоим станет Эстрелья. Кстати, я распоряжусь, чтобы тебе дали более… современные апартаменты.

Бессмертный не солгал. Апартаменты мне дали что надо. Хотя бы в плане сантехники. Но это неважно. Узнав, что мне придется провести в обществе вампиров несколько дней, я захандрила. Мне хотелось домой — к Брайану, тете, даже к Тарталье! Меня волновало то, как прошел Международный симпозиум ведьм, как у Дарьи обстоят дела с дочкой… В общем, меня тянуло в родной Дворец Ремесла. И если бы не Эстрелья, я бы просто исчахла от тоски. Эстрелья водила меня по самым интересным и заветным уголкам храма. Кроме того, Эстрелья, не дожидаясь решения Совета Нечестивых, стала учить меня летать. У меня пока плохо получалось, но я старалась, не обращая внимания на синяки и шишки.

И вот наконец настал тот день, когда Совет Нечестивых собрался на свое очередное заседание. Нас с Эстрельей, естественно, на Совет не пригласили, но мы и не особенно напрашивались. Мы в это время занимались обрядом сефиротов, которому я учила сестру. Она решила, что ей тоже не помешают навыки простейшей магии. Надо сказать, у нее выходило это весьма талантливо, чувствовалось, что Эстрелья обладает недюжинными способностями к волшбе. Но особенно она сильна была в картах Таро. Я еще путала большой и малый арканы, а Эстрелье это было просто как чашку крови выпить.

Кстати о питье крови и вообще о питании. С тех пор как Эстрелья напилась моей крови, она больше не заводила разговора о еде. Когда я спросила ее, не голодна ли она, Эстрелья усмехнулась и ответила, что сидит на диете и чтобы я не волновалась по пустякам. А мне в Храме Клана подавали самые изысканные кушанья, такие, что я просто стала мечтать о жареной картошке с грибами.

Наконец Совет отсовещался и вынес свой вердикт. И вердикт сей гласил следующее:

— не настаивать на инициации ведьмы Улиа– нии и оставить с нею все как есть;

— разрешить вампирше Эстрелье, дворянке и кровной Высшей, путешествие в человеческий и ведьмовской миры, с тем чтобы ведьма Улиания была ее постоянной спутницей и отвечала за ее безопасность.

Мы ужасно обрадовались. Мы торопились и собирали чемоданы. То есть собирала чемоданы Эстрелья (мне-то что было собирать?), а я ходила вокруг, всячески мешала и расписывала в ярких красках жизнь На Той Стороне. Эстрелья вся горела, соответственно своему имени, и даже взяла с меня слово, что я познакомлю ее с симпатичным юношей-человеком. Или с несколькими юношами. А я уже предвкушала, как мы сначала побудем в Толедо, а потом полетим в Оро и уж там оттянемся по полной. Я понимала волнение Эстрельи — до сих пор в своей жизни она не покидала храма и не видела никого, кроме Совета Нечестивых. Не очень-то повеселишься.

И вот настал день отъезда. Точнее, перемещения. Бессмертный выстроил портал, и мы с Эстре– льей переместились во Дворец Ремесла. Только не в зал, где проходил Международный симпозиум ведьм, а ко мне в покои.

Первое, что мне бросилось в глаза,— это солнечные лучи, вольно и щедро льющиеся из незашторенных окон. Я кинулась задергивать шторы, но Эстрелья успокоила меня, разъяснив, что, поскольку она вампир-полукровка, солнце ей не особенно грозит. Вот если под прямые лучи — тогда проблема.

—Ну и слава святой Вальпурге! — сказала на это я.— Располагайся, Эсси. Здесь я жила до свадьбы. Или тебе предоставить другую комнату?

—Нет, что ты, я и этой довольна.

— Ну тогда пудрим носики и идем на встречу с моей частью родни.

Мы привели себя в порядок, надели достаточно яркие платья и вышли из покоев. Прошли пустынную оранжерею, потом виварий, тоже пустынный, и наконец оказались в большой торжественной зале, предназначенной для разных собраний.

В этой зале сейчас собралось почти все население дворца. Ну просто не протолкнуться.

— Эй,— потянула я одну феечку за руку.— А что здесь происходит?

Феечка увидела меня и Эстрелью и взвизгнула. А потом закричала во всю мощь своих фейских легких:

— Госпожа вернулась! Она жива!

Что тут началось… Вопли детей и перепуганных воспитательниц в детском саду — ничто по сравнению с тем, что услышали мы.

Ко мне сквозь толпу вопящих фей и чародеек продралась тетя:

— Юленька, милая, ты жива, ты вернулась! Наконец-то проклятые вампиры отдали нам тебя!

— Тетя, вампиры вовсе не проклятые, но об этом позже. Нельзя ли нам как-нибудь выбраться из этой толпы? Иначе нас с Эсси разорвут на клочки.

— Эсси?

— Позже объясню.

Тетя взмахнула руками, как дирижер, и окружила нас защитным экраном. Так, под защитой этого экрана, мы и отправились в малиновую гостиную, где могли спокойно поговорить.

— Тетя, вы, наверное, жаждете получить от нас ответы на вопросы. Вот пока основной ответ. Вампирам я понадобилась для того, чтобы моя кровь дала новые жизненные силы моей сестре — Эстре– лье. Тетя, это — Эстрелья, Эстрелья, это моя, а значит, и твоя тетя, Анна Николаевна Гюллинг.

— Я не кровная тетка, а духовная, можно так сказать,— немедленно поправила меня Анна Николаевна,— Ты узнала что-нибудь о своих родителях, Юля?

— Да. Наш с Эстрельей папа был вампиром третьего поколения, а мама — ведьмой. Но вы не бойтесь, тетя, вампиром я не стала. Роли распределились очень здорово: я — ведьма, Эсси — вампир. Питается Эсси очень скромно, и моей крови ей хватит надолго. Это не должно вас беспокоить. А у вас что произошло за последние дни, пока меня не было?

— Дни?! Юленька, детка, ты отсутствовала три года по нашему календарю! Мы хотели объявить войну вампирам, но те заверили нас, что ты жива и все у тебя благополучно. Вообще у нас с вампирами натянутые отношения из-за тебя.

— Три года?! С ума сойти! А я-то удивилась тому, что все развизжались, когда меня увидели. Но теперь-то, надеюсь, наши отношения с вампирами наладятся, тем более что вот я — здесь. И Эсси не позволит развязаться войне.

—Не позволю,— кивнула Эсси.— Ведьмы и вампиры должны жить в мире, иначе простым людям придется ох как несладко.

В комнату вошли Дарья Белинская и мессир Рупрехт. Мессир нес на руках девочку лет трех. Вот теперь я действительно осознала, что пропадала жутко долго.

—Госпожа Дарья, мессир Рупрехт, благословенны будьте! — Я заулыбалась и протянула руки к девочке: — Можно?

Маленькая Вика смело пошла ко мне на руки. Она с интересом смотрела на мои блескучие серьги, видимо, это ее и подкупило во мне.

— Юля, пока тебя не было, я снова возглавила Ремесло,— сказала Дарья.— Но теперь, когда ты вернулась, можно все переиграть.

— Ой, не надо ничего переигрывать! — Я представила семейной чете Эстрелью и сказала: — Мы будем учиться друг у друга. Эстрелья знает секрет полета без помела, и я хочу обучиться такому полету.

— А я хочу научиться колдовать,— улыбнулась Эсси.

— Так что не надо нас связывать с властью,— подвела я итог.

Дарья и я сели. Вика немедленно переползла с моих коленей на диван и принялась откручивать большую пуговицу, с помощью которой к дивану крепилась обивка.

— А можно чаю? — спросила я.— У вампиров чай какой-то не такой. Неправильный.

— Это потому, что у нас его никто, кроме тебя, не пьет,— сказала Эсси.— А можно мне капельку… тебя?

— Конечно.— Я подставила Эсси запястье. Она аккуратно вонзила в него клыки. Я же почувствовала только легкое головокружение.

На нас смотрели с ужасом. Даже Вика перестала откручивать пуговицу от дивана.

Эсси оторвалась от моей руки, слизнув последнюю капельку крови:

— Спасибо, сестра.

— На здоровье. Вот сейчас мне чай и нужен. С большим количеством сахара и настойкой гуара– ны. Да опомнитесь вы! Не надо на нас так смотреть! Мы с Эсси прекрасно освоились и привыкли к особенностям друг друга.

—Это ужасно,— поежилась Дарья.— Когда-то давно я была влюблена в вампира, но видеть, как вампир пьет кровь…

—Ничего страшного,— заверила я.— Не пугайтесь бедной Эсси. Она уже готова зареветь.

— Ничего я не готова,— буркнула Эстрелья и шмыгнула носом.

Принесли чай. Помимо чайников и чашек на сервировочном столике стояла корзиночка с моими любимыми круассанами. Надо же, не забыли мои вкусы за три года! Приятно!

Тетя налила мне чашку чая, Рупрехт ухаживал за Дарьей; Вика под шумок цапнула круассан и принялась его мусолить, больше соря, чем поедая. Эстрелья от чая отказалась, да ей и не особенно предлагали.

Я сделала глоток. Блаженство! Крепкое, сладкое, душистое блаженство! Вот чего мне не хватало все это время.

Я выпила чашку чая, съела круассан и тут поняла, что в нашей компании кое-кого не хватает.

— Тетя,— спросила я, откладывая на блюдце второй круассан,— а где Брайан? Вы не сообщили ему, что я вернулась?

Тетя заметно погрустнела.

— Что произошло? — заволновалась я,— С Брайаном что-то случилось? Святая Вальпурга, тетя, не пугайте меня так! Он жив? Здоров?

— Жив,— эхом откликнулась тетя.— И, наверное, здоров.

— Что значит «наверное»? Брайан разве не во дворце? Тогда я хочу знать, где мой муж! Что вы с ним сделали?!

— Юля, ты только не волнуйся,— коснулась моей руки Дарья.— Брайан развелся с тобой.

— К-как?

—Он потребовал от меня разводного обряда. Два с половиной года назад. Он сказал, что ты уже не вернешься, а ему еще жить да жить. Он развелся с тобой и женился на фее, которую ты знаешь. Ее зовут Май.

Я сидела ни жива ни мертва. Брайан, который сходил по мне с ума, который твердил, что будет любить меня вечно… Брайан не дождался меня и женился на феечке.

— Сейчас они, кажется, живут в Египте,— грустно сказала Дарья.

— Я могу отомстить за тебя, сестра,— вступила в разговор Эстрелья.— Только дай мне время…

— Не надо мстить,— вздохнула я.— Это глупо. Брайан просто меня не любил, раз не мог дождаться. А если не любил, какой смысл портить ему новую жизнь? Другое дело — мне теперь надо строить свою жизнь иначе — отдельно от него и от воспоминаний о нем. Ничего. Я справлюсь.

И я действительно справилась. Первое время мне было очень тоскливо, а потом ничего. Словно рана, которая осталась в душе, закрылась навсегда. Как закрылась навсегда рана, оставленная мне Доном.

Мы еще около полугода прожили во Дворце Ремесла, а потом меня начала мучить ностальгия по Оро. Во дворце нас особенно ничего не держало, и мы решили переехать. Дарья снова была Госпожой Ремесла и — своя рука владыка — помогла мне устроиться младшим технологом на фармацевтическую фирму «Панацея-Фарм». Работа была не очень сложная и не занимала у меня много времени.

Итак, мы сняли коттедж в Оро и переселились в него всем скопом: тетя, мы с Эстрельей, призрак Игорь (кто читал предыдущий роман, тот вспомнит этого болтливого чудака) и… всё. Май и Брайана с нами не было. Значит, такая судьба.

Я стала регулярно выходить, точнее, вылетать на работу, Эстрелья пока побаивалась выбираться в город из коттеджа и поэтому помогала тете по дому.

На работу я, как правило, летела на помеле. Эсси, конечно, преподала мне уроки свободного полета, но я не пользовалась ими, чтобы вдруг не навернуться в случае неудачи и чтобы не привлекать к себе внимания.

Вот и сегодня я вывела из гаража свою метлу, попрощалась с домочадцами и взлетела. На работу мне было к девяти, а я, как всегда, проспала и потому опаздывала.

Я летела, минуя уже образовавшиеся пробки, выбирая менее загруженные метлотранспортом улицы, как вдруг…

Вот оно, это жуткое «вдруг»!
В меня врезалось метлотакси.
На полном ходу.
Прутья наших метел вспыхнули, водитель, пассажирка и я начали падение с тридцатиметровой высоты.
Приятного в этом, доложу я вам, мало.
И я использовала заклятие, замедляющее падение, так что приземлились мы все без ушибов, синяков и царапин.

— Послушайте, я в этом не виноват, честное слово,— завел волынку водитель метлотакси.— Это вы летели с недозволенной скоростью. Но, наверное, не стоит вызывать полицию. Сотни евро с вас хватит?

— Эй, эй, притормозите,— заволновалась я.— Какая еще сотня евро?! Как это вы не виноваты?!

Да вы влепились в меня, как поцелуй в щеку! Извините за сравнение.

— Хорошо, капризная вы девица. Триста евро. И никакой полиции.

— Вы думаете, я на эти несчастные триста евро куплю себе новую метлу?

— Не жадничайте. Триста евро, вот и весь сказ. Я тоже пострадал.

— Мелочный тип. Все вы, мужики, мелочные. И склочные как не знаю кто. Ладно, не будем вызывать полицию, давайте ваши триста евро, и мы в расчете.

— У меня с собой наличными только двести пятьдесят.— Водила с несчастным видом рылся в своем бумажнике.— Может, скидку сделаете?

— Ладно,— благородно согласилась я.— Давайте двести и валите к святой Вальпурге.

Водила так и сделал. Волоча за собой остов своей метлы, он побрел по полупустой улице — видимо, к станции техобслуживания. А я поняла, что опаздываю на работу окончательно. Я достала из куртки мобильный кристалл и активировала его. Кристалл слегка завибрировал, соединяя меня с моей начальницей.

—Главный технолог отдела «Пси» слушает,— донеслось из кристалла.

— Госпожа Вальдес, это младший технолог Юлия Ветрова.

— Почему вы не на работе до сих пор?

— Я попала в аварию. В меня врезалось метло– такси.

— Вы шутите?

— Нисколько.

— Метлотакси — самый безопасный транспорт в Оро. Я не понимаю, как вы могли попасть в аварию с участием метлотакси. Вы меня разыгрываете?

— Ни в коем случае. Я действительно попала в аварию. Слава святой Вальпурге, еще ничего себе не повредила. Госпожа Вальдес, я прибуду на работу с минимальным опозданием. Я сейчас выстрою портал…

— На какой вы улице?

— Санте-Кордо, а что?

— Вы рехнулись, если собираетесь выстроить портал на улице с таким движением. Ловите метлу и приезжайте как сможете. Я уж, так и быть, не сообщу руководству о вашем опоздании.

— Спасибо, госпожа Вальдес.

Кристалл смолк. Моя начальница отключилась, ну то есть прервала соединение.

Я вздохнула. Плохой из меня работник. И с начальством проблемы. Боюсь, что они видят во мне этакую беспомощную ив то же время амбициозную штучку. Ничего хорошего.

Я бросила остатки своей метлы в контейнер с мусором, доплелась до скверика и в глубокой печали села на скамейку. Ничего не поделаешь, надо вызывать метлотакси и растратить на это завоеванные евро. Хотя…

Я же могу летать и без помела. Слабо, косо, криво, но могу! Что-то да значат для меня уроки Эст– рельи!

Но как я полечу сама по себе в городе, где почти все передвигаются на метлах? Это же произведет невесть какой фурор! Вокруг меня сразу соберется толпа зевак на помелах, остро желающих знать, как я ЭТО делаю. Нет, лучше не рисковать. Для того, чтобы летать, нужна непрошибаемая уверенность в собственной крылатости, а уверенности этой у меня нет. Со временем я обрету ее, так говорит сестра, но пока…

Пока мне надо вскинуть вверх правую руку и помахать ею, привлекая тем самым внимание счастливцев на метлах. Может, кто-нибудь подсадит.

Я исполнила вышеозначенное действо, но мет– лотакси миновали меня с завидной скоростью. Может, тот водила сообщил обо мне по общему кристаллу таксосети и его коллеги избегают девушки в красной куртке и черных слаксах? Вот уж не везет так не везет.

И тут судьба смилостивилась надо мной. Возле меня, на уровне моего плеча, затормозила метла-купе с несколькими свободными сиденьями. А правила ею весьма презентабельная дама лет сорока пяти — пятидесяти. На даме был сногсшибательный брючный костюм из шерсти василькового цвета, волосы талантливо уложены в замысловатую прическу, на лице легкий макияж. Хвосту означенной дамы был хорошо проэпилирован. Словом, передо мной оказалась женщина из процветающей когорты вип-персон. Странно только, что она вела купе сама, не доверила такую дорогую метлу шоферу…

— Благословенны будьте, — сказала я даме.— Я потерпела крушение. Не могли бы вы подбросить меня к главному зданию «Панацеи-Фарм»?

— Благословенны будьте, Юлия. Садитесь.

— Ой. Вы меня знаете.

— Кто же вас не знает, Юлия.

— Да, с моей способностью влипать во всякие приключения…

— Дело даже не в этом. Все мы, ведьмы, с волнением ждали вашего возвращения. Мы верили, что вампиры не погубят вас. А ведь могла бы развязаться настоящая война…

— Слава святой Вальпурге, что войны нет. Я свободна…

— И работаете в «Панацее»?

— Да.— Я заняла одно из сидений, и помело мягко взмыло вверх.— Не хочется бездельничать, вися на шее у тети. К тому же у меня появилась сестра, которую нужно обеспечивать.

— Ваша сестра больна?

— Нет, просто она вампир. Ей пока трудно устроиться в мире ведьм. Кроме того, она на диете. Это приводит к определенным сложностям.

— Простите меня,— вдруг сказала дама, плавно выруливая на Огненный проспект.— Я расспрашиваю вас, а сама даже не представилась. Меня зовут Наталья Кировская, по мужу — Холле.

— Святая Вальпурга! Вы русская!

— Да, у меня совершенно русское происхождение. Я из Московского ковена ведьм. Там мне было трудно. Москва такой город… Все ссорятся, и идет постоянное подсиживание, чтобы добиться хоть крошки какой-нибудь власти. Мне это претило, и когда я познакомилась с Яном, моим мужем, мы сделали все, чтобы уехать навсегда из Москвы, из России. Там ведьмам сложно. Хотя я все равно тоскую. Ну что здесь за зима? Одна слякоть. А российские зимы — о-го-го! Морозом стекла выдавливало — вот как. Впрочем, предложи мне кто-нибудь вернуться в Россию, не согласилась бы. Дочь вот только жалко — совсем прародины не знает. Кстати, моя дочь — ровесница вам, Юлия. И в скором времени выходит замуж. О, я придумала, как нам снова увидеться — я пришлю вам приглашение на свадьбу моей Сонечки! Это будет настоящая свадьба по-русски, мы даже тамаду выписываем из России!

— Спасибо, Наталья, но мне, право же, как-то неудобно… Я для вас почти незнакомый человек…

—Юлия, это не так! Вы во многом — пример для подражания у нашей молодежи. Я почту за честь пригласить вас на свадьбу моей дочери.

— Ох, ну спасибо, Наталья.

— У вас есть визитка?

— А, да. Вот. Там мой домашний и рабочий телефоны. Но на работу лучше не звонить, начальство не любит, когда я отвлекаюсь на всякие разговоры. Так что звоните домой. Примерно после семи вечера… О, вот мы и приехали.

Наталья притормозила метлу в метре над землей. Я аккуратно спрыгнула с сиденья.

— Спасибо за то, что подвезли,— сказала я.— Я рада нашему знакомству. Не знала, что в Оро есть русские.

— Есть, есть. Юлия, я обязательно позвоню вам!

Я кивнула. Наталья послала метлу вверх и исчезла в мгновение ока.
А я тут же забыла весь разговор с нею, потому что мне предстояло иметь довольно нудную беседу с начальством.
Но начальство было на удивление милостиво. Я только сказала: «Извините за опоздание», госпожа Вальдес кивнула, и я была допущена в свое маленькое царство пробирок, крошечных весов и микроскопов.
Так текли мои дни. Должность младшего технолога не особенно напрягала, к власти я не рвалась, звезд с небеси не хватала. Так что жила спокойно. До той поры, пока Эстрелья не принесла мне розовый конверт.
Дело было как раз в субботу — у меня имелся законный выходной, и мы с тетушкой и Эстрельей хотели провести его где-нибудь на природе — в Центральном парке, например. Там так здорово! Белки и бурундучки бегают по аллеям, выпрашивая у людей всякие вкусности. Гордые белые лебеди рассекают воду небольшого озера. Тишина, идиллия среди американских кленов, бамбука и пирамидальных тополей. И розовых кустов…
Да, так вот о розовом. Эстрелья принесла мне с субботней почтой этот наивного цвета конвертик и с любопытством уставилась на меня.

— Что такое? — спросила я сестру,— У меня прыщик вскочил?

—Прыщик вскочил, но не в этом дело. Мне ужасно интересно, кто тебе шлет такие розовые, надушенные письма. Кстати, ты заметила, что обратного адреса нет?

— Да, верно. Погоди, я проверю письмо на предмет магических вложений и заклятий. Мало ли что. Да, и на сибирскую язву его тоже проверю.

Я положила письмо отдельно от всей почты на маленький кофейный столик. Поводила над ним ладонями. Ничего. Никакой магии — ни разрешенной, ни чужеродной. И с сибирской язвой было все в порядке, то есть этой язвы в конверте не было.

Я взяла нож для разрезания писем, проговорила над ним простенькое заклятие, которое избавляет от всяких мелких пакостей, и вскрыла конверт. В него была вложена открытка. Точнее, «Приглашение на свадьбу», как значилось на обложке этой пахнущей типографской краской картонке.

— Что это? — немедленно встряла Эсси.

— Судя по всему, приглашение на свадьбу,— ответила я.

— Ой! — вскрикнула Эсси.— Ой, не могу! Неужели эти Магистриан-маги для своих подлянок ничего больше придумать не в состоянии.

— Я не уверена, что это дело рук Магистри– ан-магов,— задумчиво сказала я.— Что-то вертится у меня в голове в связи со свадьбой…

Я вытащила открытку, развернула ее и прочла
вслух:

— София Холле и Стефан Маркович приглашают Юлию Ветрову на торжественное бракосочетание, которое состоится двадцать шестого июля в храме Милосердия Святой Вальпурги в пятнадцать часов по местному времени. Форма одежды — парадная.

— Вот это номер! — воскликнула Эсси.— Тебя приглашают на свадьбу, да еще так скоро! Слушай, может, это действительно происки магов?

И тут я вспомнила про Наталью.

— Нет, это не происки магов,— сказала я с видимым облегчением.— Это всего лишь женщина, которая меня однажды подвезла до работы. Точнее, замуж выходит дочь этой женщины. Наталья что-то такое говорила про свадьбу.

Неожиданно загудел стационарный домашний магический кристалл. Я воздела над ним ладони:

— Слушаю.

— Юлия?

— Да.

— Благословенны будьте, Юлия. Это вас беспокоит Наталья Холле. Вы получили приглашение?

— Да, получила. Благодарю вас, но я как-то теряюсь перед фактом того, что мне надо идти на свадьбу… Может, обойдетесь без меня?

— Ни в коем случае! Вы одна из главнейших персон на свадьбе…

— Но я совсем не знаю ни жениха, ни невесту.

— Для этого мы и проводим пикник! Завтра, в воскресенье. В Центральном парке, у статуи фавна. Приходите в полдень. Можете прихватить кого-нибудь из своих. А может, за вами заехать? В смысле залететь?

—Нет, спасибо, я доберусь сама. Наталья, вы уверены, что меня ждут на этом пикнике?

—Конечно. Как только я рассказала дочери про то, что познакомилась с вами, она мне все уши прожужжала: когда мы наконец с вами встретимся!

— Ну хорошо. Я приду. В полдень, у статуи фавна?

— Совершенно верно. Мы вас ждем!

И кристалл потух.

— Я не пойду,— подняла ладони Эстрелья,— Полуденное солнце для меня всего опасней. Может, возьмешь тетушку?

—Бедная Анна Николаевна! Она уже наверняка устала от меня, хотя я и отсутствовала целых три года. Ничего. Пойду одна.

Назавтра я оделась соответственно ситуации, попрощалась с Эстрельей и тетушкой и оседлала свою старую, но верную кобылку — метлу для домашнего пользования. Она выглядела совершенно непрезентабельно, но иной у меня пока не было, хотя стоило бы завести. Ладно, разорюсь со следующей зарплаты.

До парка лететь было совсем недалеко, по сути, мы и снимали наш коттедж в парковой зоне. Тете требовался чистый воздух и лесная тишина. Я в общем тоже была не против первого и второго.

Свою метлу я оставила на хранение смотрителю парка (около него уже стоял целый лес метел — в воскресенье в парке, да еще в хорошую погоду, отдыхает чуть ли не половина Оро), а сама пошла искать статую фавна.

Статуя нашлась не сама по себе, а по тому веселому шуму, который производили те, кто расположился аккурат под этой статуей.

Компания собралась человек из двенадцати, количество юношей явно превалировало над количеством девушек, и я мельком подумала, что ко мне кто-нибудь может и приклеиться. Впрочем, мне без разницы. Я теперь женщина разведенная, переживающая предательство мужа, а потому к мужским благоизъявлениям равнодушная.

— Всем привет,— сказала я, подходя к цоколю статуи.

— Ой, Юля пришла! — воскликнула одна из девушек.— Как здорово! Юля, я Соня, а это Стефан. Ты проходи, не смущайся, располагайся. У нас тут все попросту.

Соня не была ведьмой, это я поняла сразу. Она была Донором. И Стефан ее тоже был Донором. Это произвело на меня потрясающее впечатление — я никогда не видела Доноров, хотя читала и слышала о них немало. Вам объяснить, кто такие Доноры? Это люди, наполненные таким количеством жизненной силы, что она изливается из них на других подобно водопаду. Они даже не замечают, что расходуют свою энергию на других, потому что энергии в них все прибавляется и прибавляется. Доноры общительны, оптимистичны и всегда собирают вокруг себя сонмища влюбленных в них людей.

Интересно, какие дети родятся у этой пары? Они должны быть просто потрясающими, такие дети.

Друзья Сони и Стефана Донорами не были. Правда, среди них затесался один вервольф, но это было несмертельно. Вервольф, его звали Милош, готовил стейки. Пива не было, на расстеленной на траве скатерти стояли высокие стеклянные стаканы, наполненные вином, а в объемистом ведерке, набитом льдом, ждали своего часа несколько бутылок темного стекла.

— Штрафную новой гостье! — загомонили ребята.

Ну чтоб я да отказалась выпить! Да еще настоящую сангрию!
Соня достала из корзинки чистый стакан, Стефан наполнил его вином и, сам того не зная, сообщил этому вину часть своей веселой энергии.

—За всех вас! — Я подняла стакан и выпила его до дна.

Легкий шум в ушах от выпитого вина мешался с гомоном компании. Хорошо, что меня никто не спрашивал о том, каково мне жилось у вампиров, или о том, что я делала в качестве Госпожи Ведьм. Принесли гитару, и, когда были съедены стейки, один парень, которого все звали Бриз, запел хорошо поставленным голосом.

Я не запомнила слов песни, мне это и не нужно было. Потому что я смотрела на Бриза. Он действительно был глотком свежего воздуха для моей иссушенной прежними страстями и влюбленностями души.

Бриз закончил петь. Одна из девушек, Антония, поцеловала его, и поцелуй этот был долгим. Бриз уже занят. И немудрено. И вообще, может, мне судьба вечно одной по жизни идти.

Рядом со мной присела Соня и подала мне чистую бумажную тарелку с нарезанными ломтиками груши. И заговорила:

— Я так рада, что ты познакомилась с моей мамой и она догадалась пригласить тебя на свадьбу. Я давно слышала о тебе и ужасно мечтала познакомиться. Кстати, это ничего, что я говорю тебе «ты»?

— Ничего,— пожала я плечами.— Ведь мы же ровесницы.

— Юля, а ты замужем?

— Была. Соня, это неприятная история. Я три года провела в гостях у вампиров, а муж за это время женился на фее. Ну, может, он и счастлив. Говорят, феи в семейной жизни просто клад.

— Ох.— Соня коснулась моей руки, и солидная часть ее позитивной энергии перелилась в меня, заставив сердце биться быстрее, как будто я выпила за раз пять-шесть чашек кофе.— Юлечка, ты не огорчайся. Мы тебе живо жениха найдем.

— О, не нужно,— улыбнулась я Соне.— Я не гожусь для романтических увлечений. Даже, можно сказать, старовата для этого.— Соня, а кто ты по гороскопу?

— Рак. А Стефан — Рыбы. Мы уже проверили у астролога — все должно совпасть самым наилучшим образом. И дети у нас должны родиться хорошие.

— Благослови вас святая Вальпурга,— совершенно искренне пожелала я.— Я так благодарна тебе и Стефану за приглашение на свадьбу. Намекни, какой подарок вам пригодится в хозяйстве?

— Можно сковородку,— рассмеялась Соня.— Ничего не надо, у нас все есть, мама собрала мне замечательное приданое.

— И все-таки я подумаю над подарком.

Соня поглядела на меня так, что я почувствовала себя по меньшей мере «Мисс Вселенная». Доноры, они такие. Переполняющая их жизненная сила перепадает и вам и сметает всякую неуверенность в себе.

И еще.
Доноров начинаешь любить.
Привязываешься к ним.
Не потому, что, находясь возле них, ощущаешь себя полноценным человеком. А потому, что они такие ясные — как солнце.

— Ребята, ребята! — воскликнула Антония.— Послушайте Бриза!

Бриз неловко улыбнулся и взял в руки гитару.

— Мы недавно вернулись из Турции,— щебетала Антония.— Там так здорово! Мы отлично отдохнули. А еще Бриз сочинил песню. И сейчас вам ее споет.

— Песня — это слишком громко сказано,— пробормотал Бриз, краснея.— Скорее, просто зарисовка с музыкой.

— Давай, Бриз, не стесняйся! — загомонили все.

И Бриз запел:
Море, мгла, балкон караван-сарая,
даже не знаю, как это назвать красивей.

— Будешь ты рад, узнав, что я умираю,

— как умирает ночь над Босфором синим?

— Глупости, милая! Стонут причалы сонно.

— Яхты качает скорлупками в винной пене.

— Есть ли для нас какие еще законы,

— кроме законов сказок и откровений?

Я промолчу, и ты тоже затихнешь вскоре,
будешь курить сигарету за сигаретой.
Мне ничего не осталось, лишь ты и море,
и золотые здешние минареты.

— Молятся там, увы, не за нас! Но лучше думать иначе, беспечно судьбой играя,

— верить в любовь и тоску и прекрасный случай —

— здесь, средь рассветной мглы караван-сарая.

Песня была странной, но чем-то цепляющей за душу. Пока Бриз пел, я смотрела на него Истинным Зрением, тем зрением, которое дается ведьме, чтобы отличить ложь от истины во всех обличьях. Бриз был прекрасен. Его аура светилась чистым золотым светом и согревала души окружающих не хуже, чем энергия Доноров. Неудивительно, что Антония так тянется к Бризу. Я бы и сама тянулась, но стоп. Еще не хватало разрушить счастье двух влюбленных. Тогда я уж точно окажусь не просто ведьмой, а злой ведьмой. Черной, как расплавленный гудрон.

Бриз допел и словно сдул с гитары последние аккорды простой, но чарующей мелодии. Ему зааплодировали и налили вина.

— Погодите, погодите, это еще не все! — воскликнула Антония, держа в руке бокал.— У нас сюрприз: в Турции мы с Бризом обручились. Так что мы сначала отгуляем на свадьбе Сони и Стефана, а уж потом милости просим к нам!

Компания прокричала «Виват!», все подняли бокалы, я не отстала от остальных. Ну и что с того, что мне понравился Бриз? Пожелаю ему счастья и пойду своей дорогой. Может, мне как ведьме положено жить в одиночестве. Вот тетя моя ни разу не была замужем, да и вообще за то время, что я с нею, она не позволяла себе ничего романтического. Дарья Белинская, правда, замужем и счастлива, но это исключение из правил, скорее всего.

Я потихоньку потягивала вино, наслаждаясь одновременно и гомоном компании, и покоем этого уголка парка. Нам здесь никто не мешал, мы никому не мешали, и все происходило как нельзя лучше. Мне показалось, я даже на секунду задремала, привалившись к цоколю статуи, а когда открыла глаза, передо мной сидела Антония. Гм. Значит, я точно задремала. Позор. Старой становлюсь, немошной. Сплю, пока другие веселятся.

— Хочешь еще вина, Юля? — спросила Антония.— Я принесу.

— Нет, спасибо, Антония…

— Зови меня Тони. У меня ужасно длинное и совершенно не женское имя. Это жутко раздражает.

— Ничего, Тони, не переживай. У тебя очень красивое имя, правда. А еще ты очень хочешь поговорить со мной о чем-то.

— Так заметно?

— Еще бы. Я же ведьма, чувствую все флюиды, направленные непосредственно на меня. Так о чем твоя, скажем так, печаль?

— Понимаешь, Юля, я боюсь.

— Чего или кого?

—Ну понимаешь… Мне скоро выходить замуж, а у меня нет знакомой ведьмы. Только теперь вот с тобой познакомилась…

— Не понимаю, как могут быть связаны ведьмы и свадьба.

—Ну как же! В Оро это традиция. Никто не женится и не выходит замуж без благословения могущественной доброй ведьмы. Иначе может оказаться так, что свадьбу сглазят или наведут порчу на жениха и невесту. Свадебная ведьма будет охранять молодоженов и гостей от всех негативных влияний. У меня и у Бриза матери тоже ведьмы, но если честно… Я не доверяю им.

— Почему?

— Они слишком… затянуты в интриги, что ли. Моей матери, например, и дела до меня нет. И еще она не терпит мать Бриза. В общем, семейные склоки, ничего хорошего.

— Я понимаю. Значит, вот почему меня приглашают на свадьбу Сони и Стефана,— задумчиво протянула я.— И ты тоже хочешь пригласить меня именно за этим. Чтобы я обеспечивала оккультную охрану. Так?

Антония помялась:

— Так. Но ты не думай, что, если б все было по-другому, ты была бы нежеланной гостьей. Понимаешь, у Стефана и Сони проблема.

— Какая проблема?

— До Сони Стефан ухаживал за другой девушкой. Они даже собирались пожениться. Но потом он встретил Соню, и все изменилось. И эта девушка…

— Она ведьма?

—Не совсем… Она просто начиталась всяких таких книг и пообещала Стефану, что наведет и на него, и на его невесту порчу, если они не расстанутся. Вот Сонина мама и поторопилась с тобой познакомиться. Ей ужасно повезло тогда, в тот день, когда ты попала в аварию. Она считает это благим знаком судьбы. Она говорит, что ты очень могущественная ведьма, тебе нет равных. Ты побывала даже у вампиров и осталась целой и невредимой. Хотя, как ты помнишь, Сонина мама тоже ведьма.

— Помню. У нее еще хвост великолепно выглядит. Только зачем здесь я? И так, по-моему, перебор ведьм на душу населения.

— Дело в том, что Сонина мама слабовата для ведьмы. Она даже элементарных чар сотворить не может. В ней ведьмовского — один хвост и остался.

—Ну хорошо. А сами Стефан и Соня догадываются, что Сонина мама как бы наняла меня присматривать за свадьбой, или просто по наивности полагают, что я их новая подруга?

— Они ни о чем таком не догадываются. Поверь, Юля, они рады тебе как новому другу. Они же Доноры, разве ты не поняла?

— Поняла. Сразу.

—Вот, а Доноры неспособны лицемерить и лгать. Их еще зовут Дарителями, потому что они умеют как никто дарить себя людям.

—Вот этого я не знала. Ладно. Мне несложно побыть свадебной ведьмой и последить за порядком. Я заговорю обручальные кольца, проскани– рую ауры гостей и вообще буду начеку. Так что пусть Сонина мама не беспокоится.

— А как насчет меня и Бриза?

— Ну если ты просишь…

— Прошу! Очень прошу, просто умоляю! Будь на нашей с Бризом свадьбе!

— Разве у вас есть враги?

—У меня было много, ну, приятелей. Бойфрен– дов. Я боюсь, что кто-нибудь из них наймет черную ведьму. Ведь может же такое случиться!

— Может. Ладно, я помогу и вам. Позже сообщишь дату вашей свадьбы. Подарок… Что-нибудь придумаю.

— Не надо никакого подарка! Если только оберег. Талисман на удачу! Ты сама лучший подарок, Юля!

Приятно, когда тебе говорят такое. Пусть хоть ради этого тебе предстоит заделаться охраной на веселом банкете.

Так прошел этот пикник. Меня больше никто не просил об охране, и я сочла это благим знаком. Домой я вернулась одна на своем покопанном помеле — это, конечно, говорит не в мою пользу. Ни один юноша, бывший на пикнике, не возжелал познакомиться со мною поближе. Мм, наверное, для всех я слишком стара, да еще и ведьма к тому же. Кому захочется быть мужем ведьмы? Впрочем, Брайан захотел. А потом передумал. Мерзавец! Нет и не надо мне никаких юношей, никаких бой– френдов. Я прекрасно проживу и без них.

—Ну как пикник? — спросила меня Эстрелья (потом с этим же примерно вопросом ко мне обратилась и тетушка).— Ты была центром вселенной?

— Как ни странно, нет.

— Было мало мужчин?

— Мужчин не было, были молочной спелости юноши, и я для них была как бабушка.

— Юлька, да что ты такое говоришь!

— Эсси, не обращай внимания на ее пьяную болтовню,— выразительно посматривая на меня, сказала тетушка.— Юля, тебе стоит принять прохладный душ и провести остаток вечера за чтением какого-нибудь возвышающего душу трактата по философии.

— А можно, я лучше детективчик?

— Юля, и когда ты повзрослеешь?

— Я уже давно взрослая, тетя, просто вы не можете примириться с этим фактом.

— Ладно, коли так, давайте пить чай.

За чаем со сдобными булочками и мятными пряниками я рассказала тете и Эсси о том, почему меня, по сути, приглашают на свадьбу.

— Свадебная ведьма — титул беспокойный,— сказала тетя.

— Да я и сама это понимаю,— пожала я плечами.— А что делать? Люди надеются на меня. Могу ли я упрекнуть их в том, что они просто используют меня? Не могу. Я же положительная во всех аспектах ведьма.

И именно потому, что я положительная во всех аспектах ведьма, мне пришлось идти на свадьбу Сони и Стефана не в тот день, который указывался в приглашении, а накануне.

Мне предстоял муторный во всех отношениях день. Я должна была обеспечить оккультную безопасность и жениха, и невесты, а также гостей. Причем мне требовалось еще и отсканировать ауры гостей, чтоб среди них не оказалось кого-нибудь с черным ведьмовством. Черное ведьмовство, разумеется, запрещено. Но кто в наше время не поступается запретами!

Итак, в моем распоряжении было купе-помело самой Натальи Холле, и на нем я сначала отправилась в дом жениха. Тут царил небольшой разгром и атмосфера мальчишника. Стефан, упакованный в шикарный костюм от Армани, нервно поправлял бабочку, словно она ему жала шею.

— Привет, Юля! — выдавил он хрипло,— Да что за бабочка! Давит, будто удавка! Кошмар! И кто ее только купил, ведь был же у меня приличный галстук.

— Так, стоп,— сказала я,— Стефан, а нет ощущения, что чем больше ты вертишь шеей, тем глубже впивается эта бабочка?

— Да, есть такое,— кивнул Стефан и тут же поморщился — бабочка снова жала.

— Сними,— сказала я.

Стефан повозился с коварной бабочкой и удивился.

— Н-не могу расстегнуть,— прохрипел он.

— Так. Тогда замри. Я сама сниму.

Стефан замер. Я прошептала соответствующее заклинание и начала возиться с замочком бабочки. Мне он поддался, но, едва я сняла бабочку, в моих руках она превратилась в ветхую веревку-удавку.

— Святая Вальпурга! — вскричала я.— Стефан, в сторону! Это не просто удавка, это артефакт. Ее сняли с настоящего висельника!

— Что делать? — прошептал Стефан.

Тут в комнату заглянул почетный свидетель, в сером костюме и с алой лентой через плечо,— свадьбу решили сыграть по российским канонам.

— Стеф, ты что так долго? Юль, привет! Что это у тебя в руках?

Я прочитала новое заклинание, и веревка, воспламенившись у меня в руках, осела на пол белесым пеплом.

— Кто-то хотел удавить жениха,— сказала я.— И подсунул ему заговоренный галстук-бабочку вместо обычного галстука. Свидетель, Бриз, принеси Стефану его галстук. Я его тоже проверю.

Принесенный галстук оказался без магических нагрузок. Я повязала его Стефану на шею, сопроводив сей процесс длительным заклинанием, заканчивающимся молитвой святой Вальпурге. Долгий, повторяющийся узор заклинания ограждал Стефана от крупных и мелких магических подлянок.

Когда со сборами было покончено, я произвела осмотр метел, на которых собирались лететь за невестой жених со своими друзьями. На метлы было наложено энтропийное заклятие, могущее убить седоков за здорово живешь. Снять его было посложнее, чем с галстука-бабочки, но у меня все равно получилось. Я начитала над метлами свой собственный наговор и на рукоятку каждой метлы повесила по благожелательному талисману. Талисманы — это скорее мелочь, чем суровая необходимость. Но они помогали от того, чтобы не влипнуть в метлокатастрофу, не задерживаться и лететь в выбранном направлении. Раздав .последние указания друзьям жениха и вручив Стефану могучий оберег, я взнуздала метлу и полетела к дому невесты, где все только меня и ждали и даже боялись без меня одевать невесту.

Едва я подлетела к дому невесты, как меня словно накрыло облаком. Это было довольно солидное облако жгучей ненависти, зависти, злобы. Девица, которая ревновала Стефана к Соне, похоже, здорово поднаторела в магии, раз сумела создать такое облако. Впрочем, я рассеяла его за полторы минуты, потому что знала, куда бить. Я свернула остаток облака в крошечную искру и, зарядив ее своим заклятием, отправила по обратному адресу. Облако теперь должно было влепить своей создательнице хорошую оплеуху. Около дверей дома я спешилась и поставила помело в ряду празднично украшенных метлокабриолетов, которые повезут невесту и ее подружек. Заодно я проверила кабриолеты на наличие негативной магии. Ну конечно! И тут все было осквернено по полной программе. Я призвала святую Вальпургу в помощь и начала процесс расклинания. На это ушло пять минут, а ведь еще предстояло одевать невесту! Она сама, да и ее подружки и родственницы все глаза проглядели, наблюдая в окна за тем, как я расчаровываю метлы.

С этим было покончено, но меня ждали новые неприятности. Порог дома украшал симпатичный коврик. Приподняв коврик, я увидела горстку земли, которая под моим Истинным Зрением слабо светилась мутной зеленью. Кладбищенская земля. Так-так. Соперница не дремлет.

Я дезактивировала землю, а заодно тринадцать английских булавок, любовной и заботливой рукой воткнутых в дверной косяк. Вход был свободен. Я открыла дверь.

Внутри дома, слава святой Вальпурге, все было чисто в смысле магии. Возможно, это поработал мой талисман, который я дала Соне вчера. Талисман представлял собой обычное куриное яйцо, помещенное в крошечную корзинку, перевязанную красной лентой. С этим талисманом полагалось в полночь пройти по всему дому, особо задерживаясь около окон, и повторять простую до безобразия фразу: «Рожь растет за поворотом». Эта наивная фраза на самом деле была мощным оберегом и не давала злой силе ворваться в дом.

По лестнице я поднялась в комнату невесты. Соня со свадебной прической и в халатике жалобно посмотрела на меня.

— Что случилось? — спросила я.

—На меня напало свадебное платье! — заплакала Соня.— Оно пыталось меня задушить перчатками.

Так. Все-таки кое-какой негатив в дом проник. И тем не менее я не должна терять лица. Мне еще на свадьбе гулять. Точнее, свадьбу охранять.

— Спокойно, Сонечка,— сказала я заплаканной невесте.— Сейчас разберемся с твоим платьем.

Снова я читала заклятия, а еще у меня был с собой пузырек наговорной воды. Этой водой я окропила свадебное платье, фату, коробку с косметикой и саму невесту. Теперь все должно пройти гладко.

Все так и прошло. Соня, в платье, фате и длинных, по локоть перчатках, была божественно хороша.

— Ты просто прелесть,— сказала я Соне. А потом обратилась к ее матери: — Вы не беспокойтесь, Наталья, у меня все под контролем.

И все-таки подружки невесты боязливо осматривались по сторонам, когда жених прилетел за невестой и началась веселая, но немного утомительная процедура выкупа невесты. Все это снималось на видеокамеру и фотоаппарат. Причем фотограф просто измучил молодоженов еще до храма, приказывая им то повернуться повыгоднее, то взяться за руки… Я проверила фотографа Истинным Зрением — ничего, обычный человек, без магии. Значит, за выплаченные ему деньги старается. Ну пусть работает. Благослови его святая Вальпурга.

Невесту «выкупили» за семьсот евро. Жених особо не жался в средствах и одарял подружек невесты щедрой рукой. Наконец это безобразие кончилось, все мы уселись на метлы и полетели к храму Святой Вальпурги. Причем невеста и жених летели на своих метлах, сентиментально держась за руки. Длинная фата Сони развевалась как облако, грозя зацепиться за прутья помела.

Но все прошло благополучно. Ни в самом храме, ни вокруг него по определению не могло быть черного ведьмовства, потому что храм и его окрестности охраняла сама святая Вальпурга.

Мы все вошли за молодыми в храм. Тут же к нам пристала парочка старых ведьм, прося милостыню. Милостыней занялась я, заодно проверяя, не навешивают ли ведьмы на молодых какие-нибудь заклятия. Вроде бы нет. О святая Вальпурга, поскорее бы это кончилось, и кончилось благополучно!

Мои молитвы, видимо, были услышаны. Молодые сказали свое положенное «да», прошли посолонь вокруг алтаря святой Вальпурги и обменялись кольцами.

Выйдя из храма, новоиспеченные муж и жена сели на двухместную метлу, которую я перед этим еще раз проверила. Они взмыли в воздух, мы — тоже. Кто-то из друзей жениха запустил в солнечное небо фейерверк.

Браво, великолепно!
Но мне, в отличие от всех прочих, расслабляться было рано. И пить вино мне не придется, ведь для того, чтобы охранять свадьбу, нужно иметь трезвую голову.
Я знала, что после облета местных достопримечательностей и фотосессии молодые полетят к большому мосту над местной речонкой. По русской традиции жених должен был пронести на руках невесту через весь мост. Ну, свадьбы по-русски всегда отличаются некоторой долей садомазохизма. Часть гостей полетела вместе с новобрачными, часть (особенно родители той и другой стороны) заторопилась в ресторан «Метрополь», чтобы еще раз проверить — все ли порядке. Я же должна была поспеть и там и там. Мало ли что ждет молодоженов на мосту и в ресторане.
Мы остановились у начала моста и спешились. Под веселый гомон ватаги гостей (там были, кстати, и Бриз с Тони) Стефан подхватил на руки хрупкую Соню и хотел было сделать первый шаг по мосту, как я вспомнила, кто я и зачем здесь.

— Стоп,— сказала я тоном, не допускающим возражений.— Сначала по мосту пройду я. Стефан, не торопись.

Стефан кивнул, прижал к себе покрепче Сонечку. В глазах молодых промелькнул страх.

—Ничего не бойтесь,— успокаивающе улыбнулась я,— Я просто перестраховываюсь.

Я сделала с десяток шагов по мосту, посыпая мост позади и впереди себя наговорным песком. Этот песок, который заговорила в свое время сама Дарья Белинская, через минуту спас мне жизнь.

И не только мне.
В один миг передо мной встала стена огня. И если бы не песок, который я инстинктивно швырнула в огонь, от меня, а значит, и от молодоженов осталась бы кучка остывающего пепла.
Огонь, шипя, исчез, как будто его и не было. Сзади меня был слышен вопль, а потом воцарилось тяжелое молчание людей, осознавших, что кто-то всерьез намеревался свести с ними счеты.
Я продолжила путь. И заметила одну особенность. Через каждые тринадцать шагов меня ожидала подлянка. Про огонь я уже говорила, потом был рой ос, трещина, которую пришлось заделывать ментальным цементом, потому что трещина была воображаемая, ну и так, несколько пакостей по мелочи. Видимо, злодейка полагала, что все погибнут еще в пламени, потому и не очень старалась.
Ну и все проклятия мира с ней.
Я дошла до конца моста, и тут меня ждал сюрприз.
Настоящий сюрприз.
В виде зомби из кустов ракитника.
В тлеющих руках он держал бейсбольную биту и, лишь я подошла, замахнулся на меня этой битой.
И был очень удивлен, когда мое заклятие разрезало его на мелкие кусочки.
Доведя эти кусочки до мелкодисперсной пыли, я обернулась и сказала всей честной компании:

— Теперь смело можете идти!

Но все равно в глазах людей был страх. И смотрели они на меня как на свое спасение. Это, конечно, было приятно, но черт возьми!

Черт возьми, кто-то всерьез намеревался испортить эту свадьбу!
Люди шли по этому мосту словно под минометным обстрелом. Я от всей души переживала и за молодых, и за гостей. Да, я обеспечила им безопасность, но разве я могла вернуть им счастливое настроение, если они видели, как их пытаются убить!
После моста некоторые решили выпить немного шампанского. Новобрачные отказались, я тоже. Надо было сохранять ясную голову. Впереди было посещение музея святой Вальпурга и банкет в «Метрополе». Для меня — ряд новых опасностей и подлянок, настоящих мин и ловушек, которые я должна была обезопасить и разрядить.
Слава святой Вальпурге, в ее доме-музее обошлось без ловушек — опять-таки потому, что все, связанное с покровительницей честного Ремесла, не дает проявляться никакой черной магии.
Музей был скромный. Всем известно, что святая Вальпурга вела аскетическую жизнь и никогда не занималась накопительством вещей. Молодым показали книги, которые написала сама святая, письма, приходившие к святой со всего света, а также орудия пытки, которым инквизиция подвергла истинную последовательницу Ремесла.
После музея все мы, здорово уставшие (особенно я!), поторопились в ресторан, наконец мечтая расслабиться.

— Стефан, Соня, я полечу быстрее вас,— предупредила я молодоженов. — Я должна все проверить в «Метрополе».

Я пришпорила метлу, и та полетела стрелой, так что моя специально выстроенная для свадьбы «пирамида из волос» лихо растрепалась, и из респектабельной гостьи я превратилась в ту, которой и являюсь,— в ведьму.

У входа в ресторан дежурили родители молодых. Я знала, что они ждут меня.

—Какие проблемы? Что-то проявилось? — обратилась я к Наталье.

— Да вроде все тихо,— поеживаясь, ответила Наталья.— Тамада на месте, оркестр тоже. И кухня приличная.

— Я все равно должна все осмотреть. Проводите меня, пожалуйста.

Свадебный торт — вот первое, что я увидела, когда вошла в банкетный зал. Торт стоял внутри отдельной вращающейся стеклянной витрины и представлял собой внушительное количество крема, цукатов, безе и глазури.