/ / Language: Русский / Genre:sf_humor

Ведьма носит Reebok

Надежда Первухина

Всем известно, что «дьявол носит Prada». А что же ведьма?.. А ведьма придерживается спортивного стиля и носит кроссовки Reebok. И зовут эту ведьму Юля Ветрова. Ей выпало тяжелое испытание – стать личным секретарем могущественной волшебницы и руководителя ведьмовской корпорации «Медиум» госпожи Мокриды Прайс. Чего только Юля от нее не натерпелась! Но и это еще не все! Читайте, и узнаете о том, кому помешали феи, а также о том, как маги терпеть не могут ведьм. Кстати, как вы относитесь к самогону из нектара?

2007 ru Snake fenzin@mail.ru doc2fb, Fiction Book Designer, FB Editor v2.0 23.07.2008 226781de-aae6-102b-b8f2-843476b21e7b 1.0 Ведьма носит Reebok «Издательство АЛЬФА-КНИГА» М. 2008 978-5-9922-0122-2

Надежда Первухина

Ведьма носит Reebok

Посвящается Ларисе Михайловне Лыгиной, человеку и врачу, сохранившей мне жизнь и чувство того, что в мире все прекрасно

ПРОЛОГ

– Вот черт! – беспомощно выругалась я, глядя, как моя тюнинговая метла теряет скорость и плавно зависает в воздухе. – Да чтоб тебя…

Но тут я вовремя опомнилась. Проклинать метлу, сидя на ней, да еще в двадцати метрах над землей – занятие безумное. И безрассудное.

А меня все учили быть рассудительной.

Невыносимо!

Я снова и снова заученно повторяла заклинание для левитирования помела, стараясь не перепутать порядок слов, аккуратно вдавливала пальцы в замысловатые рунические знаки, украшавшие черенок, но метла, негодяйка, как замерла на месте, так и все тут.

Пока я боролась с коварным средством ведьмовского транспорта, мимо меня проносились счастливицы на более удачных моделях метел. Некоторые кричали мне что-то ободряющее, другие – насмешливое, и я чувствовала, что вдобавок ко всему начинаю краснеть от стыда. А когда я краснею от стыда, с моей кожей происходит странная штука – она начинает отторгать любую наложенную на нее косметику. Вот и сейчас я почувствовала, как со щек потек тональный крем. И это после того, как я утром потратила сорок пять минут, чтобы правильно и аккуратно его нанести!

От злости я пихнула черенок метлы кулаком, и она, неожиданно взбрыкнув, рванулась вперед. Да еще как рванулась! Я едва удержала равновесие, стиснула бедра так, что они закаменели. И тут же поняла, что от этого нервного движения метлы у меня с одной ноги слетела модельная босоножка и канула вниз, возможно, кому-то прямо на голову. Возвращаться и искать ее было глупо, следовало пользоваться тем, что метла наконец летит так, что обгоняет метлотакси, которые, к слову сказать, обладают бешеной скоростью. Я за полторы минуты пролетела три квартала, лихо заложила вираж, сворачивая с проспекта Мизерикордиа на площадь Святой Вальпурги, и как раз тогда, когда я пролетала над бронзовой головой статуи покровительницы ведьмовского Ремесла, в кармане моей летней шелковой куртки ощутимо потеплело и завибрировало.

Я достала из кармана мобильный магический кристалл. Судя по его цвету, меня вызывал не кто иной, как Мокрида Прайс. Мой босс.

Я активировала кристалл.

– Ю-ли-я, Ю-ли-я, вы меня слышите, Ю-ли-я? – донесся из кристалла визгливый голос моей начальницы.

Пришлось затормозить метлу. Не могла же я вести это крайне коварное транспортное средство и одновременно разговаривать по магическому кристаллу с боссом. Метла зависла крайне неохотно, чуть не помяв прутья летящего впереди курьерского помела. Курьер обернулся и послал в меня шаровую молнию. Маленькую. Я уклонилась от молнии и продолжила разговор.

– Да, Мокрида, я слышу вас очень хорошо.

– Где вы находитесь? Я вот уже три минуты как вошла в свой кабинет, но не обнаружила вас на рабочем месте.

– Я… я стояла в пробке на проспекте…

– Меня это не интересует. Вы должны быть на рабочем месте вовремя. Усвойте это раз и навсегда.

– Хорошо, Мокрида, – покорно сказала я в магический кристалл, чтобы он не раскалился от гнева моего босса. Ведь когда кристалл раскаляется, его трудно держать в руках. К тому же мобильные кристаллы быстро портятся и выходят из строя, если часто раскаляются. Этот мой кристалл – уже третий за неделю, и в Службе выдачи кристаллов на меня весьма косо смотрят. Они думают, что я их ем, эти магические кристаллы. Конечно, ведь они не знают, что значит быть секретаршей Мокриды Прайс.

Та не замедлила о себе напомнить.

– Ю-ли-я, наш разговор не окончен. Раз уж вы все равно опоздали в офис, то заберите Шанель и отвезите ко мне домой. А затем направляйтесь в офис. Немедленно. Это все.

– Благословенны будьте, Мокрида, – тупо сказала я уже погасшему магическому кристаллу. Он медленно остывал в моей ладони. Другой рукой я крепко стиснула черенок помела, чтобы не свалиться от очередного приступа изумления.

Эти приступы изумления, граничащего с яростью, случались у меня все чаще с тех пор, как моим боссом стала Мокрида Прайс. Вот сейчас, например. Она ведь специально дезактивировала свой кристалл, полагая, что у меня достаточно информации о таинственной Шанели. Между тем я терялась в догадках. Кто такая эта Шанель? Нет, я прекрасно знала о существовании законодательницы мод Коко Шанель, но не думаю, что мне поступил приказ «забрать» именно ее. Это было бы уж слишком. Возможно, речь идет о духах от Шанель? Костюме от Шанель? Или новой модели сумочки? Да – и кстати! – где находится дом Мокриды? И с чего это вдруг Мокрида, у которой имеется целый штат прислуги, взвалила эту работу на меня, своего личного секретаря?

– Она надо мной издевается, – пробормотала я. Очень захотелось курить, но, поскольку дала себе слово бороться с вредными привычками, подавила в себе это преступное желание. – Да, именно так. Издевается, и ничего больше. Это мне отмщение за то, что я опоздала на работу.

Но, строй не строй версий, проблемы это не решит. Я должна как можно скорее узнать, кто такая эта чертова Шанель, и, какими-нибудь окольными путями разузнав местонахождение дома Мокриды, отвезти Шанель туда. В моей голове уже созрел план. Как личный секретарь Мокриды, я могла активировать кристаллы ее домоправительницы, няни ее детей, личного секретаря ее мужа, ее гадалки, гомеопата и психоаналитика. Начала я с того, что связалась с домоправительницей. Психоаналитик мне сейчас точно не смог бы помочь.

– Благословенны будьте, Линора, это я, Юлия.

– А, Юля, привет. – Линора, в отличие от своей хозяйки, была настоящим спасителем человечества. Помимо того что она была замечательной волшебницей, Линора, по-моему, еще входила в ряды пацифисток, защитниц окружающей среды и вегетарианок, что лишь придавало ей дополнительного шарма.

В данный момент ей предстояла задача спасти не окружающую среду, а меня.

– Что случилось, Юля? – поинтересовалась Линора. Как и я, она прекрасно пользовалась английским, этим международным языком всех ведьм. Поэтому мы хорошо друг друга понимали.

– Линора, мне только что позвонила Мокрида. Я опоздала на работу из-за помела, и она взъярилась.

– Ничего, Юля, держись. Мокрида если и ярится, то быстро остывает.

– Да, но дело даже не в этом. Понимаете, Линора, Мокрида приказала мне откуда-то забрать какую-то Шанель и отвезти ее на дом к Мокриде. Это ужас! Я в полнейшей растерянности. Что мне делать? Почему вы смеетесь?

– Потому что такие приказы Мокриды выглядят слишком уж забавно. Бедная Юля! Но я тебе помогу, не волнуйся. Все просто. Шанель – это говорящая крыса Мокриды. Шанель сегодня отвезли на улицу Торо в косметический зоосалон, где ей в ухо вставляют золотую серьгу. Лети на улицу Торо, семнадцать, и попроси в салоне, чтобы тебе отдали Шанель.

– Но адрес дома Мокриды?!

– Набережная Морис, пять. Ты легко найдешь наш особняк. А у ворот я тебя встречу, и ты передашь мне Шанель с рук на руки. Действуй, девочка.

– Да благословит вас святая Вальпурга, Линора! Вы меня очень выручили.

– Не стоит благодарностей. Не теряй времени, Юля.

Я вняла совету Линоры и направила свою метлу на улицу Торо, где в косметическом зоосалоне меня ждала встреча с говорящей крысой по имени Шанель.

Шанель оказалась упитанной черной крысой с довольно большими для ее вида ушами. В одном ухе поблескивало колечко золотой серьги, украшенной бриллиантиком карата этак на четыре. Шанель с отсутствующим видом сидела в корзинке и грызла что-то похожее на леденец.

– Мокрида приказала мне забрать тебя, – сказала я крысе. – И отвезти домой. Ты не против?

Крыса оторвалась от леденца и лениво глянула на меня (мне кажется, она окинула презрительным взглядом весь мой немудрящий наряд: замшевые брюки и трикотажную майку с шелковой курткой плюс отсутствие одной босоножки, хотя нет, уж этого она заметить не могла!). И наконец сказала:

– А у меня есть выбор? Поторопись.

И что меня все торопят?! Нашли себе торопыгу!

Я взяла корзинку с крысой, аккуратно прикрепила ее к ручке помела. Крыса при этом сказала:

– Надеюсь, ты прилично водишь помело. А то меня укачивает.

– Я это учту, – пообещала я, и помело взмыло вверх.

На набережную Морис я летела не через центр, а окольным путем. В центре сейчас были самые пробки – началась новая смена на фармацевтической фабрике «Панацея-Фарм», и сотни ее сотрудниц, оседлав метлы, спешили на работу. Может быть, они куда счастливее меня, подумалось вдруг. Впрочем, размышлять было некогда, надо было торопиться.

На набережную Морис я долетела за десять минут и сразу выделила из всех красующихся здесь особняков один наиболее роскошный, просто вопящий о своей роскоши. Когда я поравнялась с его воротами, утопавшими в зелени олеандров, то увидела скромную позолоченную цифру «пять» на витом столбике у ворот. Я снизилась, пока ноги не коснулись земли, точнее, тротуара, выложенного раскаленной от солнца гранитной плиткой (бедная моя босая нога!), переключила метлу на нейтралку, взяла корзинку с крысой и нажала кнопку звонка, которая как будто пряталась в декоративном вьюнке.

Мой звонок сработал. К воротам быстрым шагом шла высокая стройная женщина в строгом темном платье. Это и была Линора. Она открыла малую створку ворот и подошла ко мне.

– Привезла? – спросила она.

– Да. – Я передала ей корзину. Шанель при этом лениво открыла глаза и сказала: «Привет, Линора!»

– Замечательно. Передай Мокриде, что крыса будет в целости и сохранности. Кстати, ты, похоже, потеряла босоножку.

– Да, когда метла зависла и никак не хотела заводиться. Ерунда. Теперь главное – попасть в офис до того момента, как Мокрида снова примется меня искать. Пока.

– Удачи, – пожелала мне Линора, и я, оседлав помело, взлетела.

В офис я летела, выжимая из помела все его возможности и нарушая все мыслимые правила помеловождения. Один раз я даже подрезала помело «скорой помощи»! Я очень спешила. Ведь я опоздала на работу! Это проступок, а я должна быть во всем безупречной, если хочу стать…

Это пока неважно, кем я хочу стать.

Это тайна.

Тайна даже для меня.

Вот наконец и многоэтажное, все из стекла и полированного мрамора здание нашей корпорации. Я снижаюсь над местом для парковки, загоняю свою метлу в специальную нишу, приковываю ее наговорной цепью и мчусь к дверям здания вприпрыжку (снять, что ли, вторую босоножку? Нет, тогда будет совсем непрезентабельно). В дверях меня быстро сканирует магический глаз, подтверждает доступ, двери разъезжаются, и я сломя голову бросаюсь к лифту. Мне на тринадцатый этаж. Естественно, где же еще может располагаться офис великой Мокриды Прайс! Интересно, а выиграла бы я время, поднявшись не на лифте, а прямо на помеле? Выиграла бы, наверное. Но за это меня бы уволили просто моментально.

Впрочем, и за опоздание на работу Мокрида может меня уволить. Вполне. Но я думаю, что она этого не сделает. Пока. Потому что где она еще найдет такого расторопного (ха-ха!), толкового (ха-ха-ха!) и терпеливого (ого-го!) ко всем ее выкрутасам личного секретаря? Пока я размышляю над этим и, достав зеркальце, подправляю неудачно наложенный макияж, лифт возносит меня на тринадцатый этаж. Двери открываются прямо в офис. Я торопливо бегу к стеклянной комнатушке, которая является приемной Мокриды и моим рабочим местом. Надеюсь переобуться в мои верные, всегда ждущие меня под рабочим столом кроссовки «Рибок» до того момента, как Мокрида снова примется меня искать.

Я сажусь за рабочий стол, достаю коробку с кроссовками, стремительно переобуваюсь (вот теперь я похожа на человека, то есть на нормальную ведьму!) – и буквально через мгновение мой стационарный, стоящий на рабочем столе магический кристалл активируется.

Мокрида, кто же еще!

– Ю-ли-я…

– Да, Мокрида.

– Надеюсь, вы уже на рабочем месте?

– Да, Мокрида.

– Зайдите ко мне. И захватите свежие журналы.

– Сию минуту.

Я хватаю пачку глянцевых, свежо пахнущих типографской краской журналов «Ле оккюльтист», «Ведьма», «Медиум», «Новая магия» и «Гламурное колдовство» и вхожу в святая святых – кабинет Мокриды Прайс.

Помещение выдержано в строгом стиле хай-тек. Помню, когда я впервые попала во владения такой знаменитой ведьмы, то была удивлена – здесь и не пахло ничем магическим. Словно я попала в кабинет адвоката или менеджера по логистике. Единственное, что наводило на мысль о том, что хозяйка кабинета – ведьма, был магический суперкристалл последнего поколения, который Мокрида использовала, что называется, и в хвост и в гриву.

– Благословенны будьте, Мокрида, – заученно проговорила я. Подошла к ее столу, как положено, с краю, разложила веером журналы.

Она даже не взглянула на меня. Она раскладывала карты Таро. Тем не менее язык у нее работал преотлично.

– Вы опоздали на работу, Юлия. Этого больше не должно повториться. Никогда. Иначе вы потеряете эту работу.

– Это не повторится, – заверила я Мокриду, наблюдая между тем, как она ошибается в карточном раскладе. И это великая ведьма?!

– Далее. Вы сделали все, как я вам приказала?

– Да, – ответила я, гордясь собой. – Я съездила в зоосалон и забрала Шанель. Ей прокололи ухо и вставили золотую сережку. Оттуда я прямиком направилась в ваш особняк, где и передала Шанель Линоре. Все в порядке.

Мокрида оторвалась от карт, подняла голову и посмотрела на меня. Во взгляде ее желтых с вертикальным зрачком глаз ничего невозможно было прочесть.

– Юлия, и зачем вы это сделали? – холодно поинтересовалась она, а у меня душа ушла в пятки.

– Ч-что именно, Мокрида?

– Зачем вы отвезли Шанель ко мне домой?! Я же ясно сказала вам, чтобы вы привезли ее в офис. Она нужна мне для спиритического сеанса.

Я могла бы поклясться, что выполнила все ее указания правильно, и со слухом у меня все в порядке! Но Мокрида смотрела на меня так, что я ощущала себя полным ничтожеством, ни на что не способным.

– Немедленно летите ко мне домой и заберите крысу, – не терпящим возражений тоном приказала Мокрида. – Привезите ее сюда. Я даю вам на это пятнадцать минут. Это все. Ступайте.

Я вышла из кабинета Мокриды просто неживая. Снова лететь? Обернуться туда-обратно, забрать крысу, и все за каких-то жалких четверть часа?! Да я четверть часа на лифте спускаться буду!

– Она сумасшедшая стерва и больше никто, – сказала я себе под нос. – Она просто надо мной издевается!

Но, бормоча тихие проклятия, я понимала, что хочешь не хочешь, а я должна выполнить волю своего босса. Интересно, а зачем нужна крыса во время спиритического сеанса?

Мне придется делать портал прямо из офиса до дома Мокриды. А там объяснять Линоре, что я должна забрать крысу. Правда, я еще не очень хорошо умею делать порталы.

Ничего.

Надо когда-нибудь начинать.

А Мокрида… Да черт с ней! Тем более что она, похоже, ничего не смыслит в картах Таро.

И не только в картах.

Я исчезла в недрах созданного мною портала.

ГЛАВА 1

А теперь давайте знакомиться. Меня зовут Юля Ветрова, и я ведьма. Мне всего двадцать лет, но некая писательница уже успела настрочить о моих приключениях целых две книжки – «Попробуй ее сжечь!» и «Злое колдовство». Писательница была не до конца объективной, не внимала моим советам и намекам, а потому я на время отправила ее отдыхать на Мальту. В образе очень красивой птички колибри. Надеюсь, с ней ничего не случится.

Разобравшись с писательницей, я решила сама попробовать написать о себе книгу. Все-таки я начинала как поэтесса, а значит, владение словом для меня – дело привычное.

Сама собой нашлась и тема для книги. Дело в том, что хотя я и москвичка, но в последнее время проживала в скромном, однако очень оккультно одаренном городе Щедром. Что значит «оккультно одаренном», спросите вы? Да все просто. В этом городе ведьм, оборотней, вампиров, умертвий и прочих специфических существ куда больше, чем обычных людей. Но сосуществуют они достаточно мирно…

В Щедром у меня обнаружилась тетя – Анна Николаевна Гюллинг. Моя тетя – ведьма, каких мало, и это благодаря ей я узнала, что тоже являюсь ведьмой, каких еще меньше. Может быть, я вообще являюсь уникальной ведьмой. У меня даже хвост не такой, как у всех ведьм. У всех чешуйчатый – а у меня мягкий такой, словно из замши или велюра.

Когда чувствуешь себя уникальной, можно много наделать таких вещей, о которых потом будешь сожалеть. Я не буду перечислять здесь все мелкие и крупные пакости, которые мне довелось совершить в городе Щедром, я лишь скажу, что постаралась, как могла, их исправить. Во всяком случае, щедровская мэрия больше не является аквариумом с рыбками. Все нормально. Я их расколдовала. Вот с колдуном Торчковым еще придется разбираться, но моя тетя сказала, что для этого у меня пока нет ни времени, ни достаточных сил.

Кстати, в предыдущем романе случилось так, что моя тетя взорвалась в собственной машине. Произошло это на моих глазах, и я не сомневалась, что тетя погибла, да еще по моей вине. Но потом выяснилось, что тетя жива. Она действительно великая ведьма, и ей удалось провидеть, что на нее будет совершено покушение. Тетя не стала мелочиться и создавать морока, тем более что она полагала, будто убийца сможет распознать, морок или человек садится в машину. Тетя сделала финт похитрее – она отправилась в свое прошлое и привезла оттуда себя вчерашнюю. Именно вчерашняя Анна Николаевна Гюллинг и погибла в машине, а настоящая, сегодняшняя, осталась жить. Как это не повредило ее теперешней жизни, не понимаю. Ведь должен же был случиться временной коллапс или что-то вроде того! Но когда я спросила об этом тетю, она только таинственно усмехнулась и сказала, что у продвинутых ведьм не бывает проблем с коллапсами.

После того как все относительно благополучно закончилось, моя тетя некоторое время совещалась по магическому кристаллу с Дарьей Белинской. Дарья Белинская – Госпожа Всех Ведьм, она живет в Толедо, в резиденции, известной как Дворец Ремесла. Дарья ждет ребенка, и ей становится сложновато одновременно управлять многочисленным племенем ведьм и готовиться стать матерью. Может, об этом она говорила моей тете? Не знаю, но, в общем, договорились они до того, что мы с тетей покинули город Щедрый и отправились в Толедо.

Дворец Ремесла, конечно, меня потряс. Однажды я уже была в нем, правда виртуально, но в реальности он оказался ничуть не хуже. А еще меня потрясло количество обучающихся во дворце ведьмовству девчонок. Они изучали левитацию и пирокинез, учились вызывать духов, варить зелья, разбираться в травах, понимать язык зверей и птиц. Многое из того, чего они еще и постичь не могли, уже было доступно мне. Но я не гордилась. Что ж поделать, если у меня природный талант.

Я думала, что просто погощу во дворце какое-то время, но оказалось, что у Дарьи Белинской и моей тети на меня имеются особые виды. Однажды, когда я гуляла во дворцовой оранжерее, Госпожа Ведьм прислала за мной посыльного гнома.

– Вас просят в Малый зал колдовства, – сказал гном почтительно.

Я не стала заставлять себя ждать и явилась незамедлительно. В Малом зале колдовства за накрытым столом сидели Госпожа Ведьм, ее супруг – Герцог Ремесла мессир Рупрехт и моя тетя Анна Николаевна Гюллинг. Перед мессиром Рупрехтом и моей тетей стояло по бокалу с вином и по тарелке с персиками. Сама Госпожа Ведьм довольствовалась стаканом воды и посыпанной сахаром клубникой.

– Входи, Юля, – приветливо кивнула мне Дарья Белинская. – Присаживайся.

Я села за стол. Тут же передо мной оказался бокал, но не с вином, а с соком (видимо, тетя откуда-то узнала, что алкоголь на меня плохо действует) и тарелка с кистью крупного, прозрачно-желтоватого винограда. Виноград я люблю. Но даже виноградом не усыпить мою бдительность. Я почувствовала, что разговор предстоит серьезный. Шерстинки на моем хвосте буквально встали дыбом.

– Юля, – заговорила Госпожа Ведьм, – мы с Анной Николаевной долго обсуждали твою судьбу.

«Без меня?» – хотела было спросить я, но благоразумно промолчала.

– Мы желаем тебе только добра, – продолжала Дарья. – Мы хотим, чтобы ты и дальше совершенствовалась как великая и могущественная ведьма и на поприще Ремесла затмила многих ведьм современности.

– Даже вас? – Вот тут сорвалось с языка, не удержалось.

– Даже меня, – кивнула Дарья.

– Ну, – протянула я, – вы хотите сказать, что я должна пройти какой-нибудь курс обучения во Дворце Ремесла, да?

– Нет, – тут подала голос моя тетушка. – Мы придумали кое-что поинтереснее. Ты когда-нибудь слышала о корпорации «Медиум»?

– Конечно нет, – сказала я и удивленно посмотрела на тетушку. Как будто она не знает таких простых вещей! Больше мне заняться нечем, как собирать слухи о каких-то корпорациях!

– Корпорация «Медиум» – опора ведьмовства, – сказала тетя.

– Да? И что она производит?

Тут в разговор вступила Дарья Белинская. И сказала с улыбкой:

– Корпорация «Медиум» производит ведьмовство. Все, что связано с Ремеслом прямо или косвенно. Ритуальную одежду, магические аксессуары и артефакты, средства передвижения…

– Метлы, что ли? – удивилась я.

– Метлы, произведенные корпорацией «Медиум», являются столь же престижными и раритетными, как произведенные в человеческом мире «бентли» и «роллс-ройсы». Кроме того, корпорация «Медиум» диктует всем ведьмам, что будет модно, популярно и актуально в очередном ведьмовском сезоне. Ни один приличный шабаш не обходится без продукции «Медиума». Единственное, чем не занимается корпорация, – это магическая фармакопея. Фармацевтическая фабрика «Панацея-Фарм», где производятся все необходимые для колдовства зелья, а также лицензированные волшебные лекарства, подчиняется Дворцу Ремесла.

– Круто, – сказала я.

– Однако мы сейчас говорим о корпорации «Медиум». Она тоже подчиняется Дворцу Ремесла, но у нее также есть и собственный президент. Юля, имя Мокрида Прайс тебе ни о чем не говорит?.

– Мокрида Прайс? Впервые слышу.

– Вот что значит необразованная ведьма, – неодобрительно покачала головой Дарья Белинская. – Даже я произношу это имя с почтением, хотя она вовсе не высшая ведьма. Но она президент «Медиума», и этим многое сказано. Мокрида держит на своих плечах всю корпорацию, она потрясающий руководитель, талантливый организатор, мастер своего дела…

– И самая стервозная леди из всех, кого я когда-либо встречал, – счел необходимым добавить мессир Рупрехт.

– Да, у Мокриды есть свои странности, – кивнула Дарья. – Но это потому, что она держит корпорацию железной рукой. А без этого там все развалилось бы.

– Простите, – робко подала голос я. – А какое отношение все это имеет ко мне?

– Видишь ли, Юля, – сказала Дарья, глотнув воды. – Мы с твоей тетей решили, что тебе надо некоторое время поработать, чтобы набраться того ведьмовского опыта, которого у тебя еще нет. Ты должна постигнуть многие и многие истины, прежде чем ступишь на новую ступень Ремесла. А ведь ты ступишь на эту ступень, не будешь же ты вечно прозябать в статусе провинциальной ведьмы!

– Кхм, – недовольно кашлянула Анна Николаевна. Ну конечно, она всю жизнь прожила в захолустном Щедром… Так что статус провинциальной ведьмы – камешек в ее огород.

– Анна Николаевна, я вас не имела в виду, – быстро поправилась Дарья. – Но вы согласны с тем, что Юле надо расти. Надо становиться умелой, опытной и готовой ко всему Ремесленницей.

– Да, – сказала моя тетя.

– И потому, Юля, – вновь обратилась ко мне Дарья Белинская, – мы решили, что самым лучшим опытом работы для тебя будет опыт работы в корпорации «Медиум».

Я с минуту переваривала эту информацию, а потом спросила:

– И в качестве кого я там буду работать?

– В качестве личного младшего секретаря Мокриды Прайс, – ликующе улыбнулась Дарья Белинская. – Ее прежняя младшая секретарша, Дафна, ушла на повышение, став менеджером в отделе артефактов, и тебе предоставляется прекрасная возможность…

– Миллионы ведьм отдали бы что угодно за такую работу, – вставил герцог Рупрехт. Мне показалось, что его голос звучит весьма иронично.

– …прекрасная возможность помогать такому великому человеку, как Мокрида, а также изнутри, что называется, наблюдать за тем, как происходит создание лучших колдовских аксессуаров, реализация самых волшебных идей и проектов. Ну разве не здорово?

– Вообще-то здорово, – осторожно сказала я. – Я еще нигде не работала. Наверное, мне действительно следует приобрести такой опыт. А как долго будет продолжаться моя работа?

– Не волнуйся, до пенсии ты на ней не засидишься, – сказала Дарья. – Все будет зависеть от тебя, от твоей активности и сообразительности. Как только ты наберешься опыта, перейдешь в категорию «руководящее звено».

– Серьезно?

– Да.

– Но ведь у меня даже нет высшего образования! Я имею в виду университет. Я его так и не закончу?

– Почему же, когда захочешь, выучишься в любом человеческом университете. Но поверь, Юля, те знания и опыт, которые ты получишь, работая на Мокриду Прайс, стоят даже диплома МГУ.

– Верю, – вздохнула я.

Хотя диплом МГУ мне бы тоже не помешал.

Так вот и получилось, что мы с тетей отправились в Оро. Это небольшой городок примерно в двухстах километрах от Толедо. Вообще-то раньше, как мне рассказали, этот городок был развалинами, малопривлекательными даже для туристов. Все дело в том, что место, на котором был выстроен Оро, обладает огромным магическим потенциалом. Неуправляемая магическая энергия за столетия постепенно разогнала всех жителей Оро, а затем пустой город начал стремительно ветшать. Но за последние пятьдесят лет магией пустого города заинтересовались толедские ведьмы. Они очень быстро поняли, что захолустный городишко как нельзя лучше подходит для всего того, что связано с ведьмовством. Так город ожил. Его отстроили заново, теперь уже с учетом того, что магической энергии тут – хоть связками носи. Оро не стал городом-курортом или городом-музеем, как, например, Толедо. Его постигла участь промышленного гиганта. Оро стал оплотом ведьмовской промышленности, с двумя такими производственными монстрами, как ведьмовская фармацевтическая фабрика «Панацея-Фарм» и корпорация «Медиум». Конечно, в городе было отделение Всемирного ведьмовского банка, биржа, два института повышения колдовской квалификации и некоторое число мелких предприятий – например, производство лицензированных дисков с записями песен для шабаша или что-то в этом духе. И, разумеется, в Оро был просто грандиозный рынок, где обслуживались оптом и в розницу покупатели, хоть как-то причастные к ведьмовству. Плюс к тому Оро экспортировал свою продукцию в другие страны. По взаимной договоренности, конечно.

Несмотря на то что Оро пришлось стать промышленным и донельзя деловым городком, выглядел он скорее как пригоршня мозаичных кубиков, брошенных озорной рукой ребенка. Здесь смешивались все мыслимые архитектурные стили: деловой центр соседствовал с уютной романтичной окраиной, и они подходили друг другу, как, допустим, роба пожарного и платье для коктейль-пати. За зданиями-монстрами, вылепленными из стекла, металлокерамики, пластика и бетона, прятались вполне респектабельные улицы, на которых среди газонов, клумб, бассейнов и прочих садовых ухищрений располагались изысканные коттеджи.

Один такой коттедж мы с тетей и сняли на то время, пока я буду работать на таинственную и всемогущую Мокриду Прайс. Коттедж оказался очень милый – двухэтажный, с небольшим садиком, бассейном, площадкой для мини-гольфа (хотя мы с тетей не умеем играть в гольф) и гаражом для метел. Надо сказать, что в Оро нет никакого другого транспорта, кроме как мётлы. Считается, что в таком маленьком, но густонаселенном и переполненном магией городке метлы – лучшее средство передвижения. Меньше аварий, пробок, несчастных случаев. Ну не знаю. Кому как.

В метлопрокате тетя выбрала себе солидную, с мощными прутьями метлу, а я остановилась на более легкой спортивной модели. Обзаведясь метлами, мы немедленно совершили экскурсию по Оро и его магазинам. Мы накупили в наш новый дом массу магических и немагических приятных мелочей вроде самоосвежающихся чайных полотенец, скатерти, на которой никогда не бывает пятен, и вешалок, которые всегда сохраняют одежду свежевыглаженной… Словом, в расходах мы не стеснялись – все благодаря Госпоже Ведьм Дарье Белинской, которая перед поездкой вручила тете платиновую кредитную карточку и велела ни в чем себе не отказывать. Правда, мне было немного обидно, что карточка досталась не мне, а тете, но, с другой стороны, я ведь ехала в Оро для того, чтобы получить работу, а следовательно, вместе с работой и заработную плату.

Два дня мы с тетей потратили на то, чтобы добиться полного совершенства в интерьере нашего коттеджа, а когда вся мебель, все диванные подушки и кухонные прихватки расположились в отведенных им нашей фантазией местах, наступило время для важных дел. А именно: я должна была составить собственное резюме для приема на работу.

Я взяла лист бумаги, ручку и уселась за журнальный столик перед камином. Камин не топился, потому что в Оро стояло жаркое, засушливое лето. Я несколько минут не очень умно пялилась в глубь камина, словно ожидая увидеть там зубную фею или гремлина. Никто не появился и не развлек меня, поэтому пришлось склониться над бумагой.

Резюме я переписывала пять раз. То мне казалось, что я – зарвавшаяся выскочка, то – серая, неспособная к творчеству и карьере мышь… Один раз я даже хотела позвать на помощь тетю – чтобы она посоветовала мне, как лучше составить резюме, но потом со стыдом подумала, что без тети я и шагу ступить не могу, а это уж совершенно не комильфо. Тем более что, пока я маялась с резюме, тетя поднялась наверх, в музыкальную комнату, и теперь оттуда доносились приглушенные звуки фортепиано. Тетя играла Скрябина. Видимо, тосковала по своей преподавательской деятельности в музыкальном училище города Щедрого.

Мне стало стыдно перед тетей, которая ради меня бросила привычный уклад жизни и переехала сюда, в не обозначенный ни на одной карте (так и есть!) ведьмовской городишко. Поэтому я сосредоточилась и наконец-то выдала приемлемое резюме. Я надиктовала его магическому кристаллу, и тот переслал его на кристалл в офисе Мокриды Прайс. Надеюсь, завтра она выслушает мое резюме и решит, достойна ли я работать ее личной секретаршей… Хотелось бы, чтобы она поскорее приняла решение…

На следующее утро кристалл в нашем доме лучезарно засветился и наполнил все вокруг призывным звоном. Мы с тетей к этому моменту только встали и успели почистить зубы. Как были – в халатах, а тетя еще и в бигуди – мы бросились к волшебной сфере.

– У кристалла ведьма Анна Николаевна Гюллинг, – сказала тетя, стараясь придать голосу пущей солидности. – Кто вызывает?

– Добрый день и благословенны будьте, госпожа Гюллинг, – приятным девичьим голоском заговорил кристалл. – Я Флоренс Оливье, старший секретарь Мокриды Прайс. Вчера с вашего кристалла на кристалл в офис госпожи Прайс было отправлено резюме некой Юлии Ветровой.

– Это я, я! – подала я голос. – Благословенны будьте! Что там с моим резюме не так?

– С резюме все так, – ответила Флоренс Оливье (вот это имечко!). – Вы приглашены Мокридой Прайс сегодня в полдень на собеседование. Ровно в полдень. Пожалуйста, не опаздывайте, Мокрида очень этого не любит. Постарайтесь сразу произвести на нее приятное впечатление. Подлетайте к офису «Медиума» без четверти двенадцать, поднимайтесь на тринадцатый этаж, а там я вас встречу и, если нужно, проинструктирую.

– Спасибо, Флоренс, а как я вас узнаю?

– Я узнаю вас, Юля, так что не беспокойтесь. До встречи.

И кристалл погас.

Мы с тетей поглядели друг на друга.

– Это значит, что меня принимают на работу? – спросила я.

– К чему строить версии? – вопросом на вопрос ответила тетушка. – Давай-ка лучше в темпе завтракай и собирайся. У тебя не так уж много времени.

Завтрак тетя приготовила легкий, да, впрочем, я и не смогла впихнуть в себя ничего серьезнее омлета – так разволновалась почему-то. Я буду работать у Мокриды Прайс! Миллионы ведьм отдали бы что угодно за такую работу. Или я не права?

ГЛАВА 2

Метла у меня все-таки оказалась то что надо – скоростная, маневренная, послушная. Я почти без приключений добралась до головного офиса корпорации «Медиум» (в предыдущие наши с тетей поездки по городу я хорошо запомнила дорогу к этому зданию). Правда, когда я спустилась, оказалось проблематично припарковать метлу. Кругом стояли знаки «Только для сотрудников» либо «Только для гостей», а я что-то не могла въехать, к какой именно категории отношусь. Заметив мои мыканья с метлой, ко мне от роскошных стеклянных дверей подошел охранник. Когда он подошел совсем близко, выяснилось, что он вервольф.

– Привет, – сказал он мне. – Какие-то проблемы?

– Да. – Я постаралась быть максимально благожелательной. – Я приглашена на собеседование к Мокриде Прайс, но не знаю, где парковать метлу…

– К Мокриде? Уж не ты ли будешь ее новенькая секретарша?

– Возможно, – вежливо улыбнулась я.

– Это здорово! – Охранник, похоже, искренне был за меня рад. – Ну, пока ты еще не сотрудница, так и быть, паркуй метлу на гостевой стороне.

Я оставила метлу на стоянке, получив взамен заговоренный жетон. Теперь мою красавицу никто даже не попытается угнать, а если все же и попытается, то у него отсохнут руки (во всяком случае, за это отвечал заговоренный жетон).

Охранник – его звали Келвин – проводил меня в огромный вестибюль. Здесь все было облицовано мрамором, кругом цвели экзотические растения и били фонтаны. Работали сразу три лифта, и кабина каждого из них представляла собой отделанную дубовыми панелями комнату. Роскошь и стиль начинались в «Медиуме» от самого порога.

Я вошла в один из лифтов, кожей чувствуя, как убого выгляжу по сравнению со здешним шиком. Для собеседования я оделась спокойно и неброско, как советовала мне тетя: расклешенная джинсовая юбка до лодыжек, белая шелковая блузка и босоножки на небольшом каблуке. И минимум косметики. А теперь мне казалось, что я должна была выглядеть по крайней мере как орхидея, чтобы произвести впечатление на таинственную Мокриду Прайс.

К тому же примерно на восьмом этаже в лифт вошли две такие красотки, что я просто онемела. Высокие, под метр девяносто, стройные как газели и одетые так, словно над этим потрудились как минимум два десятка кутюрье. Красотки с высоты своего роста поглядели на меня так, словно я была тараканом в супе. Это меня разозлило, и на тринадцатый этаж (красотки поехали выше) я явилась в настроении, когда уже хочется метать молнии и при этом все равно в кого.

– Юлия! – окликнули меня, пока я растерянно оглядывалась, в потрясении созерцая анфиладу стеклянных витрин и громадную надпись на стене – «Медиум». Это здесь мне предстоит работать? Шикарно! – Юлия!

Я оглянулась и увидела еще одну девушку, выглядевшую как мечта модельера. Она была одета в стильные босоножки, стильную блузку, стильную юбку – словом, во все то, чего сейчас не было на мне. Да уж, меня легко было узнать – по неотразимому шарму провинциальной дурочки, выбравшейся в большой город.

– Благословенны будьте, Юлия, – на русском языке с легким акцентом сказала девушка, подходя и протягивая руку. – Я Флоренс Оливье, старший секретарь Мокриды Прайс. Сейчас я вас немного проинструктирую, и вы пойдете на собеседование. Давайте присядем.

Мы сели в два кресла, которые явно не были сделаны на фабрике, а изваял их какой-нибудь безумный художник.

– Кстати, Флоренс, у вас прекрасный русский язык, – сказала я без желания подольститься. Просто она правда здорово шпарила на моем родном языке.

– Спасибо, Юля, – улыбнулась Флоренс. – Вообще-то в компании все говорят на английском, и я надеюсь, вы знаете его в достаточном объеме, чтобы поддерживать разговор.

С английским у меня никогда не было проблем.

– Проверьте, – сказала я на английском. – Как вам мое произношение?

– Выше всяких похвал! – улыбнулась Флоренс, и дальше разговор мы вели на языке Туманного Альбиона.

Что мне понравилось во Флоренс с первой минуты, так это умение располагать к себе. При своей сногсшибательной внешности Флоренс, казалось, была совершенно лишена надменности и, как бы это выразиться поточнее, кастовости. Рядом с Флоренс я ощутила, что и моя шелковая блузка имеет право на существование.

– Итак, начнем, – сказала Флоренс. – Прежде всего запомни раз и навсегда: никогда не называй Мокриду «госпожой», «мэм», «босс». Только по имени – Мокрида. Все остальные обращения к себе она не терпит или терпит, но от вышестоящих. Уловила?

– Уловила.

– Далее. Одежда, в которой ты пришла… Слишком просто. Конечно, для собеседования никто не наряжается в платье-коктейль, но вообще Мокрида терпеть не может простенько одетых.

– И что же мне делать?

– Секунду, дай подумаю. Сейчас вызову фею из отдела готовых моделей, она что-нибудь подберет.

Я увидела, как глаза Флоренс засветились золотистым огнем – это значит, она находилась на телепатической связи. Результат этой связи не замедлил сказаться – тут же явилась хрупкая, донельзя модно одетая феечка, обмерила меня, пискнула: «Все ясно» и повлекла меня и Флоренс за собой в комнату, сплошь увешанную разными нарядами.

– Это, кстати, продукция «Медиума», – заметила Флоренс. – Ткань магическая, производится только нашей корпорацией, пошив тоже наш.

– Колоссально, – только и выдохнула я.

Усилиями феечки и Флоренс мне подобрали платьице, увидев которое полопались бы от зависти мои московские приятельницы.

– Не слишком вычурно? – спросила я.

– Нет, – отрезала Флоренс. – В самый раз. Ты привыкнешь.

– Особенно пуговицы хороши, – сказала я.

– Тоже магические. Ручная работа. На них вручную руны наносили. Ладно, идем. У нас почти не осталось времени. Так, что еще тебе надо запомнить… Про кофе, нет это после. Да! Вот что! Будет спрашивать, как ты относишься к сексу с инкубами, скажи, что понимаешь его как свободный акт свободной личности. Запомнила?

– «…свободной личности». Запомнила! Флоренс, а я, на твой взгляд, подхожу?

– Подходишь, – улыбнулась Флоренс. – Ну, иди.

Часы как раз начали бить полдень, когда я переступила порог кабинета всемогущей Мокриды Прайс.

Она сидела в кресле, положив ноги на стол (безупречные ноги в безупречных туфлях) и листала журнал. И совершенно не замечала меня.

– Благословенны будьте, э-э, Мокрида, – дрожащим голоском дала я о себе знать.

Она оторвалась от журнала и глянула на меня поверх очков, которые делали ее острое лицо лицом инопланетянки.

– Я вам назначала? – спросила Мокрида высоким резким голосом.

– Да. Собеседование на должность младшего секретаря. В полдень.

– А уже полдень?

– Бой часов возвестил, что да.

– Что ж, вы пунктуальны, это приятно, это плюс. Так что вы умеете делать, милочка?

– Я умею насылать и сводить порчу, передвигать взглядом предметы, управлять погодой, превращать людей в животных и птиц и обратно, разбираюсь в травах, минералах и внутренностях животных…

– Все это замечательно, – перебила меня Мокрида. – А кофе вы варить умеете?

– Да. По-турецки, по-венски, капучино…

– Хорошо. Будете готовить мне кофе по-венски. А как вы относитесь к продукции «Медиума»?

Вот тут я влипла. Я ведь совершенно не была знакома с образцами этой продукции. Что сказать? И тут пришло озарение. Я же одета в платье от «Медиума»!

– Я считаю, что это стильно, – сказала я. – Стильно, современно и актуально.

– Хорошо, – раздумчиво произнесла Мокрида. – Какого уровня вы ведьма?

– Я… я не знаю.

Мокрида щелчком пальцев сотворила в воздухе яркую бабочку. Я поднатужилась и щелчком пальцев добавила к ней вторую – роскошного махаона.

– Уровень неплох. – Взгляд Мокриды заскользил по мне, чуть ли не прилипая. Еще бы! Я ее понимала: узнать, что в младших секретарях у тебя будет ходить весьма неслабая ведьма, – это что-нибудь да значит. – Но в вашей повседневной работе магия практически не понадобится. Как вас зовут?

– Юлия.

– Юлия, вы будете варить мне кофе, подавать ланч, фиксировать все звонки, которые поступят в мой офис, ну и так… кое-что по мелочам. Вы приняты.

– Благодарю, Мокрида.

– Не благодарите. Вы еще узнаете, что такое быть младшей секретаршей у Мокриды Прайс. Кстати, как вы относитесь к сексу с инкубами?

В моей голове раздался ощутимый щелчок: я пыталась вспомнить фразу, которую мне сказала Флоренс, и наконец вспомнила:

– Я отношусь к этому как к свободному акту свободной личности.

Мокрида еще более задумчиво посмотрела на меня и сказала:

– Ступайте. Можете приступать к своим обязанностям.

И снова углубилась в журнал, как будто меня здесь и не было.

Я вышла, и ко мне тут же подлетела Флоренс:

– Ну что?

– Она меня приняла. Сказала приступать к своим обязанностям.

– Бинго! Девочка, поздравляю, ты в штате «Медиума», а это очень много значит! Тебе предстоят интереснейшие знакомства, интереснейшая работа и вообще! Нет, это просто здорово! Ну а теперь идем, я покажу тебе комнату, где ты будешь готовить для Мокриды кофе, и вообще твое рабочее место.

Комната для варки кофе напоминала маленькое святилище. Здесь царил полумрак, стояли жаровни с дымящимися благовониями, на стенах висели загадочные композиции из сухих веток и листьев, а на полках выстроилось с дюжину турок и всяких чайников.

– Вот это да! – сказала я. – И все это для того, чтобы сварить примитивный кофе?

– Отнюдь не примитивный. Отнюдь, – сказала Флоренс. – На каком кофе она с тобой договорилась?

– На кофе по-венски.

– Это действительно несложно, вот твоей предшественнице приходилось готовить кофе по-арабски, там столько тонкостей… Вот смотри, кофемолка, ручная, потому что Мокрида не терпит кофе, смолотый на электрокофемолке. Зерна брать в этой коробке, не перепутай, потому что в других коробках они разной степени обжарки, а тебе нужны именно эти.

– Флоренс, я и не подозревала, что все это будет так сложно!

– Да, поэтому на должность младшего секретаря Мокриды не очень-то рвутся. Но поверь, что миллионы ведьм готовы отдать за эту работу что угодно! Итак, продолжаем. Турки.

– Что турки?

– Вот турки, в которых ты будешь варить кофе. Естественно, мне нет необходимости напоминать тебе, чтобы ты содержала их в чистоте. Далее. Вот в этом стеклянном шкафчике кофейный сервиз Мокриды. Это лиможский фарфор, поэтому будь с ним предельно аккуратна. Так. С кофе мы покончили. Теперь о чае.

– Но Мокрида ничего не говорила про чай!

– Иногда она заказывает чай. Преимущественно она пьет зеленый чай, по китайской церемонии.

– Святая Вальпурга!

– Все для чая ты найдешь в этом буфете. Да, там же внизу в кувшинах стоит вода, которую ты можешь использовать при варке кофе или чая. Простую водопроводную воду Мокрида не пьет и чует ее за версту, если ты вдруг задумаешь ее провести. Все понятно?

– Да, а откуда привозят воду для Мокриды?

– Из одного источника в окрестностях Толедо. Ну, думаю, с чаем и кофе мы покончили. Выходим. Вот тебе ключ от кофейной комнаты, смотри, не потеряй его!

– Флоренс, а ланч я тоже буду готовить?

– Нет, ланч ты будешь заказывать по телефону в ресторане «Виваче». Там уже знают вкус Мокриды и готовят все как надо. Так. Теперь познакомься собственно со своим рабочим местом.

Флоренс подвела меня к невеликих размеров закутку, отделенному стеклянной стеной от остальной приемной. В закутке умудрились поместиться встроенный стенной шкаф, стол, стул и стеллаж для папок с бумагами.

– Одно я понимаю точно, – сказала я, проскальзывая на свое рабочее место. – Здешняя секретарша должна быть очень стройной, чтобы тут поместиться.

– Ты права, – рассмеялась Флоренс. Сама она была фантастически, умопомрачительно стройной.

Я села за стол. Передо мной стоял обычный компьютер и два магических кристалла – один побольше, другой поменьше. Да, и еще телефон.

– Это все твои линии связи, – сообщила Флоренс. – Но запомни главное: маленький кристалл – исключительно для связи с Мокридой. Старайся не вызывать ее по пустякам, вообще не вызывать. Когда тебя будут просить соединить с Мокридой, переводи звонок на меня. Благо, я сижу почти рядом.

– Понятно, – сказала я. – А почему у тебя лицо такое напряженное?

– Потому что прошло уже более пяти минут, а Мокрица еще ни разу не позвонила. Это парадокс.

Но парадокс тут же был исправлен. На моем столе засветился кристалл, отвечающий за связь с Мокридой. Я активировала его.

– Офис Мокриды Прайс, – хорошо поставленным голосом сказала я и краем глаза заметила удовольствие на лице Флоренс.

– Юлия, это вы? – спросил резкий голосок Мокриды.

– Да, Мокрида.

– Приготовьте мне кофе и также выясните в отделе материалов, почему последняя партия туфель для эльфов сшита из лепестков шиповника, а не роз. К нам поступают рекламации.

– Хорошо, Мокрида. Я все сделаю.

Я посмотрела на Флоренс. Та приглашающе отвела руку:

– Вперед!

В кофейной комнате я быстренько затеяла кофеварение, помогая себе простыми заклятиями для того, чтоб ничего не выкипело, не подгорело и так далее. Когда кофе доваривался последние секунды, я вцепилась во Флоренс:

– Как связаться с отделом материалов?

– Вызвать по магическому кристаллу, естественно.

– Спасибо.

– Не за что.

Я активировала большой магический кристалл:

– Офис Мокриды Прайс вызывает отдел материалов.

– Отдел материалов слушает, – тут же в моем кристалле появился спокойный мужской голос.

– Благословенны будьте, я новая секретарша Мокриды Прайс, и она просила меня узнать, почему последняя партия туфель для эльфов сшита из лепестков шиповника.

– Потому что отдел поставки не удосужился заказать новую партию лепестков роз вовремя, – ответил мужской голос. – Я еще нужен?

– Нет, спасибо.

– Отключаюсь.

Я тоже отключилась, проскакала в кофейную комнату, с величайшей тщательностью налила кофе в чашку из драгоценного фарфора, поставила на поднос и направилась к дверям кабинета Мокриды.

– Вроде я все пока делаю правильно? – шепнула я Флоренс.

Та только улыбнулась.

Я вошла в кабинет:

– Ваш кофе, Мокрида.

– Очень мило, но я не буду его пить. Я передумала. Что с отделом материалов?

– Они сшили партию из лепестков шиповника потому, что отдел поставки не заказал вовремя новую партию лепестков роз.

– Понятно. Соедините меня с отделом поставки. Что такое? Вы не знаете, как это делается?

– Нет, нет, я знаю. – Я активировала кристалл Мокриды и вызвала отдел поставки.

– Вы свободны, – сказала мне Мокрида.

Я вышла из кабинета Мокриды с расстроенным лицом. Флоренс спросила:

– В чем дело?

– Кофе… Я так старалась, готовила свой первый кофе на первом рабочем месте. А она не стала его пить. Обидно.

– Мой тебе совет, Юля, – сказала Флоренс. – Никогда не обижайся на выкрутасы Мокриды. Иначе ты здесь просто не продержишься. Она очень своеобразная начальница.

– Понятно. И куда теперь девать этот кофе?

– Вылить и вымыть чашку. Я бы советовала тебе поторопиться. В любой момент Мокрида снова может тебя вызвать.

Я вняла совету Флоренс, быстро покончила с несчастным кофе, и тут же мой кристалл осветился вызовом.

– Да, Мокрида?

– Юлия, мне звонили из химчистки и сообщили, что платье готово. Поезжайте и заберите его. На обратном пути купите мне пончиков в шоколаде. Три штуки. Это все.

Когда кристалл потух, я посмотрела на Флоренс.

– Что? – спросила она.

– Разве в обязанности младшего секретаря входит поездка в химчистку за вещами и покупка пончиков? Я думала, что буду заниматься делопроизводством…

– Наивная девочка. Младший личный секретарь Мокриды Прайс занимается тем, что только взбредет в голову Мокриде Прайс. Захочет она, чтобы ты танцевала фламенко на столе ее кабинета – и будешь, приказ есть приказ.

– Но это глупо! Это… рабство какое-то.

– Это не рабство. Это Мокрида Прайс. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Я встала было из-за стола, но тут же села обратно.

– В чем дело? – спросила Флоренс.

– Я не знаю, где находится химчистка, в которую меня послала Мокрида. И где продаются ее любимые пончики в шоколаде, тоже не знаю.

– Расслабься, – успокоила меня Флоренс. – Химчистка «Стиль» находится на пересечении улиц Ла Бокка и Монтильядо. Мокрида сдает свои вещи только в эту химчистку. А пончики купишь в кафетерии «Золотой шоколад», что напротив нашего офиса. Только смотри, чтоб были свежие!

– Флоренс, и как ты все запоминаешь!

– Детка, я два года проработала у Мокриды младшим секретарем. Это что-нибудь да значит. Но поспеши, Мокрида не любит, когда ее приказы выполняются медленно.

Я вняла совету Флоренс и спустилась с тринадцатого этажа к своей верной метле.

До пересечения улиц Ла Бокка и Монтильядо путь оказался неблизкий, но я радовалась, что все-таки нашла эту клятую химчистку. Забрав упакованное в полиэтилен платье, я двинулась в обратный путь, размышляя над тем, что, после того как я возьму в кафетерии пончики, управлять помелом мне придется только коленями, а это рискованно.

Но рискованно не рискованно, а делать это пришлось. Держа в одной руке упаковку с платьем, в другой – коробку с пончиками, я еле приземлилась, вызвав восхищенное улюлюканье охранника. Причем приземлилась на площадке «Для сотрудников».

– Наняли? – крикнул мне охранник. – Поздравляю. Миллионы ведьм отдали бы что угодно за такую работу!

– Это точно, – мило улыбнулась я охраннику, в душе уже проклиная эту замечательную работу, которая сделала из меня девочку на посылках.

Когда я поднялась в офис, повесила платье Мокриды в специальный шкаф и отнесла ей пончики в кабинет, она затребовала чаю. Причем непременно зеленого. Как только я приготовила чай, она спросила меня, почему я не занимаюсь делом, и отправила составлять статистическую кривую по последним разработкам корпорации. В чем я, конечно, оказалась ни в зуб ногой, и снова мне пришла на помощь Флоренс. Я только-только начала вникать в ее пространные объяснения, как Мокрида снова вызвала меня и велела немедленно отправляться на пятый этаж, в редакцию журнала «Ле оккюльтист», чтобы узнать, как они посмели написать столь уничижительную статью о новых моделях наших магических кристаллов. Я со стоном посмотрела на Флоренс. Она пожала плечами. Мне ничего не оставалось делать, как отправиться в редакцию «Ле оккюльтист».

В редакции этого оккультного журнала сильно пахло благовониями, так что даже кружилась голова. Тамошняя секретарша, узнав, что я от Мокриды, сделала жуткое лицо и вызвала заместителя главного редактора.

– Вы, значит, новенькая? – спросил импозантный заместитель, бесцеремонно разглядывая меня.

– Да, я новенькая, и Мокрида просила меня узнать, на каком основании… – Далее я изложила суть своего визита.

– Мило, – сказал заместитель. – Передайте, что мы приносим Мокриде свои извинения, а в следующем журнале напечатаем опровержение.

– Это правда? – пытливо спросила я у импозантного мужчины, кляня себя за свой длинный язык.

– Конечно нет, но вам же надо успокоить вашу разъяренную начальницу, – засмеялся заместитель. – Поверьте, как только вы ей все это скажете, она через минуту все забудет.

– Вы так хорошо знаете Мокриду Прайс?

– Она для меня – открытая книга, – опять засмеялся заместитель. – Не смею больше задерживать.

В лифте, который возносил меня в родные пенаты, я подумала, что неплохо было бы что-нибудь перекусить. Я порядком проголодалась на этой нервной работе. Вот перескажу сейчас Мокриде ту байку, что наплел мне замглавреда журнала «Ле оккюльтист» и отпрошусь в какое-нибудь кафе пообедать.

Но моим мечтам не суждено было сбыться. Едва я выполняла одно задание, Мокрида, словно злая мачеха из «Золушки», нагружала меня следующим. Остаток рабочего дня я провела голодная и злая, и даже ободряющие взгляды Флоренс не поддержали меня. Флоренс, кстати, тоже не обедала. Я не понимала, на каком энтузиазме она держится. Может, все служащие Мокриды Прайс кодируются от еды и сознательно морят себя голодом.

В пять вечера Мокрида вышла из кабинета, забрала платье, висевшее в шкафу, и величаво кивнула нам с Флоренс:

– Вы свободны. Юлия, с завтрашнего дня вы приходите на работу к девяти. Флоренс, от вас я завтра жду программу интенсификации производства волшебных палочек. Это все.

И, пройдя сквозь закрытые двери, Мокрида растворилась в воздухе.

– Она всегда телепортируется, – пояснила Флоренс. – Не очень любит ездить на помеле, хотя у нее самая последняя модель. Ну что, по домам?

– Наконец-то, – еле выговорила я. Хотелось рухнуть на мягкий диван и проспать восемнадцать часов подряд. Но перед этим съесть хотя бы яблочный пирог.

Яблочный пирог маячил у меня перед глазами, пока я летела домой. Заведя метлу в гараж, я взбежала по ступенькам крыльца и крикнула:

– Тетя, я дома!

– Наконец-то, а я уж было начала волноваться, – сказала Анна Николаевна, появляясь из кухни. – Я испекла яблочный пирог. Но сначала будет обед.

– Тетя, вы совершенство! Я как раз мечтала о яблочном пироге всю дорогу домой. Я голодна, как сотня волков.

– Тогда мой руки и к столу. В процессе расскажешь мне, как прошел твой день.

Рассказывать я начала не раньше, чем смела суп-харчо, тушеную куриную грудку с жареным картофелем и овощной салат. И только когда наступило время чая и яблочного пирога, дала волю словам и эмоциям:

– Вот что я вам скажу, тетя. Это не работа для серьезной ведьмы. Я просто девочка на побегушках! – И я рассказала о химчистке, пончиках и замглавреда журнала «Ле оккюльтист». – Я ожидала совсем не такого!

– А чего ты ожидала? – спросила тетя.

– Ну, какой-нибудь серьезной работы. Составление расчетов, смет… Связи с общественностью. Химчистка – это что, связи с общественностью?!

– Смею тебя уверить, – сказала Анна Николаевна, – что всего этого у тебя будет еще предостаточно.

Я внимательно посмотрела на тетю:

– Вы что-то знаете!

– Есть немного, – скромно ответила тетя. – Должна же я знать человека, на которого будет работать моя племянница.

– Рассказывайте, не томите!

– Да рассказ-то мой будет скучен. Мокрида Прайс на самом деле не такая уж выдающаяся личность, какой ее рисуют таблоиды. Ты знаешь, по происхождению она украинка.

– Серьезно?!

– Да. Мокрида Пацюк – вот ее девичья фамилия. Она потомственная ведьма, из Заднепровского ковена ведьм. Прабабка ее в свое время была очень сильна. А с прапрабабки, как говорят, Гоголь писал свою знаменитую Панночку.

– Ого.

– Да. Но сама Мокрида оказалась не слишком талантливой ведьмой. Заговор, порча, травы, гадания – вот все ее приоритеты. А ей хотелось большего. Да ведь и всякой ведьме хочется большего.

– Мне не хочется.

– Ты просто вертишь хвостом и кокетничаешь. А кто в Щедром мэрию в рыбок превратил? Ну, что было, то прошло, не куксись. Итак, продолжаю про Мокриду. В восемнадцать лет она вышла замуж за одного ведьмака из Киева. Брак оказался неудачным, тем более что замуж Мокрида выходила по чистому расчету – думала, что муж поможет ей в продвижении карьеры. Прожив три года, супруги расстались. Мокрида не переставала посещать шабаши, как местные, так и международные. И вот на одном из таких шабашей она встретила свою воплощенную мечту. Он был (впрочем, и сейчас есть) инкубом, но это не остановило Мокриду. Инкуб обладал немалой властью и влиянием в самых высших сферах ведьмовского общества, и Мокрида вышла за него замуж.

– Так вот почему она задала мне вопрос, как я отношусь к сексу с инкубами! – вырвалось у меня. – Она хочет, чтобы ее подчиненные были полностью лояльны.

– Да, тем более ты знаешь, что к бракам с инкубами ведьмы относятся с некоторой долей презрения. У Мокрицы от инкуба родились дети: мальчик-человек и девочка-суккуб. А еще она взяла фамилию мужа – Прайс, чтобы избавиться от украинского происхождения.

– Тогда бы меняла и имя.

– Имя ей дано было по гадательной книге, означает высокую судьбу, и отказаться от него Мокрида никак не могла. Муж ввел Мокриду в самое высокое общество, и хотя ей не удалось стать Госпожой Ведьм, она стала не менее важным членом ведьмовского клана. Вместе с мужем они основали корпорацию «Медиум», и Мокрида стала ее президентом. А муж Мокриды – вице-президентом. Компания прибрала к рукам все ведьмовские производства, разрослась, и Мокрида стала тем, кем она есть сейчас – всесильной властительницей мегакомпании. А начиналось все в какой-то украинской деревне… Вот так-то, девочка моя.

– Все понятно, – сказала я. – Но откуда у Мокриды привычка гонять своих секретарей как Сидоровых коз?

– Уж это не знаю, – пожала плечами тетя.

ГЛАВА 3

«Снился мне сад в подвенечном уборе»… Нет уж, ничего подобного мне не снилось. Сады в подвенечном уборе снятся приличным девушкам, у которых нет хвоста длиной восемьдесят сантиметров. А такой девушке, как ваша покорная слуга, снится что-нибудь весьма и весьма неприятное.

Вот и мне тоже… снилось. Поначалу, когда я только добралась до подушки, я заснула абсолютно без сновидений – сказывалась усталость после очередного рабочего дня в офисе Мокриды Прайс. Я работала там уже больше недели… Так вот, работа выжимала из меня все соки, и на сновидения, видимо, просто не хватало фантазии. А тут что-то… прошибло.

Снилось мне, что я иду по странному коридору. Стены в нем выложены полированными обсидиановыми плитами, пол гранитный, а потолок… потолок почему-то из ткани, нависающей, как балдахин, складками, фестонами. Кое-где эта ткань, черная разумеется, наползает на стены, и получается странный эффект от сочетания темного бархата и полированного обсидиана. Коридор тянется долго и освещен вделанными в стену матовыми светильниками в форме капель. Я иду, мои шаги гулко отдаются в пустоте коридора, и поначалу я не чувствую страха. А потом мне становится жутко – от этого движения, от коридора, в котором абсолютно ничего не меняется, и единственное мое сопровождение – мое отражение в плитах обсидиана.

И вдруг коридор кончается. Я оказываюсь перед закрытыми дверями. И понимаю, что лучше бы мне их не открывать. А сама уже тяну руки к тяжелым бронзовым дверным кольцам.

Благодаря моим усилиям двери распахиваются, и я вижу огромный зал, круглый, с колоннами, вокруг которых полыхает-обвивается пламя. В середине зала стоит самое обычное офисное кресло, так не гармонирующее с прочей торжественностью и помпезностью.

Тот, кто сидит в кресле, повернут ко мне спиной. Я очень хочу, чтобы так продолжалось и дальше, но это же сон, а во сне желания спящего не учитываются. Кресло поворачивается, и я вижу того, кто сидит в нем.

Это Рэм Теден, статус-квотер Ложи Магистриан-магов, высший маг и первый враг всем ведьмам. Просто потому, что ведьмы и маги не ладят между собой. Находятся в состоянии перманентной холодной войны.

Это Рэм Теден, но во внешности его произошли разительные изменения. Он, как бы это сказать… обскелетился. Кожа просто обтягивает кости, костюм, когда-то роскошный, висит на нем как на пугале. И только глаза остались прежние – они сверкают как два сапфира, они притягивают и проклинают одновременно.

– А-а-а-а, – оскаливается он. Нехороший это оскал, ничем он не напоминает улыбку или хотя бы ухмылку. – Юля Ветрова. Ведьма Улиания. Какая честь для меня!

– Приветствую вас, статус-квотер. – Мой голос, кажется, звучит отдельно от меня. – Я не посмела бы обеспокоить вас, если бы не одно обстоятельство…

– Какое же это обстоятельство? – скрипит Рэм Теден.

– Ваши люди добровольно должны покинуть «Медиум». Тайно и добровольно. Только так нам удастся сохранить то шаткое положение, в котором сейчас находятся отношения между ведьмами и магами.

– А если нет?

– А если нет, я сама вычислю каждого вашего ставленника и буду к нему беспощадна, уж поверьте. Я знаю, что делают ваши люди в корпорации. Они разрушают ее. Подтачивают как термиты. А я не позволю корпорации рухнуть.

– Вы говорите так, будто облечены какой-то властью, – скалится Рэм Теден. – А между тем вы всего лишь ведьма, хотя и очень сильная ведьма. Уходите. Мой ответ – нет.

– Хорошо же! – кричу я и, воздев руки, посылаю в Рэма Тедена струи пламени, срывающиеся с пальцев. – Вы еще не знаете, какова моя сила!

– А ты не знаешь, какова – моя! – кричит этот скелет и, поднявшись с кресла, отбивает мое пламя. Я вижу, как в его иссохших ладонях формируются шаровые молнии, и готовлюсь их отбить. Они пролетают мимо моего лица, почти не задев меня.

– К чему это бесполезное сражение? – хитрит Рэм Теден. – Так мы можем биться до скончания века. Ведь мы почти равны по силе.

– Убери своих людей из «Медиума»!

– Это мне невыгодно.

– Иногда следует поступиться своей выгодой.

– Не в этом случае. «Медиум» скоро будет принадлежать магам, а не ведьмам. Оро станет городом магов.

– Этому не бывать!

– А как ты сможешь помешать, маленькая ведьма?

– Смогу… – говорю я и понимаю, что сон тускнеет, разваливается на куски, и я уже наяву говорю: – Смогу.

Раннее утро заглядывает мне в окно. Сон исчез, осев где-то в глубинах подсознания, оставив что-то вроде оскомины. Чтобы поскорее прогнать его, я иду в душ. Горячие струи и душистый гель окончательно смывают остатки сна. Когда я возвращаюсь к себе, из кухни выглядывает Анна Николаевна.

– Доброе утро, – говорю я.

– Доброе утро, ранняя ты пташка. Что вскочила? Могла бы еще часок поспать.

– Сон плохой видела. – С тетей я предельно откровенна.

Та сразу становится внимательной. Берет меня за руку и ведет на кухню.

– Рассказывай, что ты видела. Нет, постой, я тебе кофе налью.

Я рассказываю свой сон, прихлебывая ароматный горячий кофе. К кофе полагаются слоеные булочки с корицей, я и им отдаю должное, все равно на работе толком поесть не удастся.

Тетя слушает мой рассказ с непроницаемым лицом. А потом, выждав соответствующую приличиям паузу в разговоре, заявляет:

– Это очень странно.

– Что странно? Что мне приснился Рэм Теден?

– Именно. Ведь ты не знаешь последних новостей.

– А что за новости?

– Вся ОВС[1] только об этом и говорит. Рэм Теден вчера был убит на дуэли. Дуэль у него была с собственным подчиненным – командором Лакримозой. Тедену не повезло – они дрались на рапирах, и командор проколол его как жука.

– И вы в это верите? – скептически спросила я.

– Во что?

– В то, что Рэм Теден мертв. А если эта дуэль – только инсценировка?

– Девочка, ты все еще находишься под впечатлением своего сна. Поверь, Рэму Тедену незачем захватывать корпорацию «Медиум».

– Это мы с вами так думаем, а на самом деле…

– Корпорация «Медиум», конечно, важна для ведьм, но не настолько, чтобы за ней охотились маги. У них достаточно собственной магической недвижимости. И неизвестно, кто теперь всем этим будет управлять после гибели Рэма Тедена.

– Я не верю в то, что он погиб. Это какая-то индейская хитрость. Скоро мир Ремесла останется без Госпожи Ведьм – я имею в виду, когда Дарья родит, – и тогда маги нанесут свой удар.

– Мир Ремесла без Госпожи не останется, – загадочно сказала тетя и налила мне еще кофе. – Пей и не смотри на меня такими глазами.

– А кто будет Госпожой, пока Дарья, ну, это… займется ребенком?

– Все тебе скажи!

– Тетя! Вы покраснели! Уж не вам ли достанется такая честь?!

– Мне достанется честь воспитывать самую вредную и хвостатую из ведьм мира! – рассмеялась тетя. – Давай бросим эти пустые разговоры. Тебе пора собираться на работу.

– У меня в запасе почти двадцать минут.

– Потрать их на выбор туфель. Ты же сама говорила, что твоя начальница очень трепетно относится к тому, в какой обуви щеголяют ее сотрудники.

– Да уж. Бедные мои кроссовочки! Их я при ней ни в коем случае надеть не могу. Только модельные туфли и только от «Медиума». Ладно. Пойду рыться в коробках.

Поясню. С того момента, как меня официально зачислили в штат «Медиума», мой гардероб резко поменялся. В нем прочно заняли главенствующее место вещи от ведущих кутюрье «Медиума». Изящные платья, элегантные костюмы, пикантные блузки – все это теперь я должна была носить, чтобы соответствовать, как сказала Флоренс, «духу заведения». И обувь, конечно же обувь. В реальной жизни я отдавала предпочтение кроссовкам «Рибок» – с джинсами и топиком самое то. Но с теми образцами шика, которые заставляла меня носить моя профессия, из обуви полагались исключительно модельные туфли на таком каблуке, что я удивлялась, как еще не свернула себе на них шею. Пришлось добавить немного магии, чтобы безболезненно ходить (и даже бегать) на десятисантиметровых шпильках.

На сегодня я выбрала шелковое платье светло-салатового цвета с вышивкой и гипюровыми оборками, а к нему белые босоножки на высоченной платформе. Подкрасилась так, как меня учила Флоренс (вот кто истинное мое спасение!), и, экипированная таким образом, сошла в кухню. Да, не удивляйтесь, к завтраку! Потому что, повторюсь, понимала – в течение дня мне вряд ли удастся перекусить, Мокрида опять замотает меня крупными и мелкими поручениями.

Мы с тетей позавтракали в относительном молчании. Еще раз обсуждать тему смерти Рэма Тедена тете, как видно, не хотелось, а я была не настолько бестактна, чтобы навязываться с разговорами.

– Будь осторожна, – сказала мне тетя, когда я выводила из гаража свое помело.

– Я всегда осторожна, тетя. Вы же знаете, как аккуратно я вожу помело.

– Я не про помело. Я вообще.

– Можно подумать, это вам приснился плохой сон, а не мне!

– Я сегодня вообще не спала, – сказала тетя, а у меня уже не было времени спросить «Почему?». Я только чмокнула тетю в щеку, прошептала заклинание и взмыла в воздух.

Полет до места работы был, как всегда, нормальным. Пару минут постояла в пробке, поругалась с водителем грузовой метлы (он задел меня прутьями), построила глазки симпатичному парнишке на спортивном помеле последней модели… На работу прибыла вовремя, сразу ответила на вызов Мокриды, по ее требованию сварила ей кофе и принесла бутылку минеральной воды «Перье» (на сей раз кофе она не отвергла). Пообщалась с Флоренс, полистала каталог новой магической косметики… и тут – как всегда!

– Ю-ли-я, зайдите в кабинет, вы мне нужны.

Я вошла в кабинет своего босса, всем своим видом изображая готовность работать.

– Юлия, вчера в антикварном магазине Алехандро Лопеса я купила пудреницу восемнадцатого века. Поезжайте и привезите ее. Пусть упакуют в два слоя бумаги. И осторожнее, пожалуйста.

– Да, Мокрида.

Слава святой Вальпурге, я знала, где находится антикварный магазин, поэтому задание это было для меня несложным. Сказав Флоренс, куда отправляюсь, я спустилась к родному помелу и через минуту была в воздухе.

В антикварном магазине Алехандро Лопеса было прекрасно. Здесь в живописном беспорядке красовались такие вещицы, за которые настоящий коллекционер прозакладывал бы душу и фамильное поместье в придачу. Я забрала тщательно упакованную пудреницу и отправилась обратно, специально минуя самые оживленные трассы. В связи с чем, может, я и задержалась на четверть часа, но не думаю, что Мокрида снимет с меня за это голову.

Лифт был свободен. Я вошла и нажала кнопку тринадцатого этажа. В руке у меня покачивался фирменный пакет с пудреницей восемнадцатого века. Пока лифт ехал, я мысленно прокрутила у себя в голове простенькое заклинаньице, приносящее удачу…

Лифт остановился. Двери бесшумно разъехались в стороны. Я шагнула вперед, машинально сделала шагов пять и только тут заметила, что приехала не на свой этаж.

Во-первых, здесь было полутемно. Во-вторых, прямо передо мной расстилался коридор из моего сна: гранит под ногами, полированный обсидиан на стенах и бархатные драпировки на потолке. Сзади с легким шумом сомкнулись дверцы лифта, и было слышно, как он поехал. Я обернулась. Там, где должны были быть двери лифта, была гладкая стена с матовым светильником в форме капли.

Мне ничего не оставалось делать, как идти вперед. Прижимая к груди пакет с пудреницей как самое ценное, что у меня было, я медленно зашагала вперед. И порадовалась, что в этот раз надела туфли на платформе – в них я шла практически беззвучно.

Светильники встречались редко, и это чередование света и темноты держало нервы в постоянном напряжении. Нельзя сказать, что я боюсь темноты. Но незнакомая обстановка… Точнее, знакомая по сну!

Коридор закончился, как и в моем сне, дверями. Только во сне они были плотно закрыты, а в реальности – полуприкрыты, создавая щель, из которой вполне можно было сделать наблюдательный пункт.

Я на всякий случай прошептала заклинание невидимости – не помешает ведь, верно? – и прильнула к щели своим любопытствующим оком. И живот у меня скрутило от того ужаса, что я увидела.

С потолка спускалось множество разноцветных, ярких, пестрых лент, создавая ощущение карнавала. Только это ощущение проходило, когда становилось ясно, кто висел на этих лентах. Гниющие трупы разной степени разложения были прицеплены к ярким лентам, как марионетки к ниточкам кукловода. До меня донесся тошнотворный запах тления, и я постаралась сдерживать дыхание. Потом я заставила свой взгляд оторваться от трупов и увидеть… Увидеть что?

Круглый зал был уставлен креслами, роскошными, с шелком и позолотой. И в каждом кресле сидело по мертвецу. Это были ветхие скелеты, они скалились на мир, склонив набок головы, а из их пустых глазниц высыпалась труха. Это словно напоминало какое-то сборище, заседание, тайное собрание, на котором каждый из членов успел не только скончаться, но и истлеть.

Я перевела взгляд ниже и увидела зловещий перевернутый пентакль, начертанный на полу. В центре пентакля алтарь все из того же обсидиана. На алтаре стояли жертвенник и чаша, в жертвеннике курились какие-то травы. А еще на алтаре лежало тело. Человеческое тело. Тело ребенка! И он еще дышал!

Я вздрогнула, как будто сквозь меня пропустили электрический разряд. Но не тронулась с места. Я не смогу остановить злодейство, слишком сильная магия окружала алтарь, я это чувствовала. Но я могла быть свидетелем! Мне только нужно было увидеть того, кто затеял это кровавое дело.

И я увидела его. Высокая фигура в черном плаще, с лицом, скрытым маской. Он нараспев читал заклинания, от которых у меня волосы зашевелились на голове. Это была запрещенная магия! Магия вне закона! Магия, которую отвергали равно и маги и ведьмы! И вот нашелся тот, кто практикует ее!

Маг закончил читать заклинания и взял с алтаря длинный нож. При виде ножа его жертва издала длинный пронзительный крик.

– Слава дающему мне славу! – произнес маг и погрузил нож в тело своей жертвы. Крик оборвался. Я почувствовала дурноту. И поняла, что надо бежать, бежать немедленно, куда угодно, только подальше от этого жуткого места!

Я сделала шаг назад и услышала:

– Ни с места, ты, безмолвный и незримый свидетель! Я все равно почувствовал тебя.

Маг в маске, вытащив окровавленный нож из своей жертвы, направлялся к дверям, за которыми я пряталась. Я следила за ножом как завороженная. Маг поднял другую руку, и двери распахнулись в его сторону. Теперь я стояла перед ним, скрытая лишь своим заклятием невидимости.

– Бежать, бежать, бежать, – шептали мои губы, но я не могла сделать ни шагу.

– Сейчас я скажу заклятие, – маска, казалось, улыбалась, – и твоя невидимость спадет. И тогда я принесу своему Господину две жертвы.

Ну уж этого я никак допустить не могла!

– Ветер и вода, защитите меня! – проговорила я в полный голос, не таясь. И тут же на мага обрушился водный смерч. Он, видимо, не ожидал такого отпора и разнял руки, которыми до этого сплетал заклинание. Это секундное замешательство дало мне возможность бежать. Я развернулась и припустила по коридору со всей скоростью, на какую только была способна. А вслед мне уже с ревом неслось пламя, которое создал опомнившийся маг. Я бежала и видела перед собой стену. Куда деться, куда спрятаться? Телепортация?! Ох, она у меня всегда плохо получалась!

Но я все-таки провыла, а не пробормотала заклинание для телепортации и представила место, в которое хочу телепортироваться. Этим местом была приемная «Медиума». Я сделала шаг, чувствуя, как спину опаляет адское пламя…

…И вывалилась из ниоткуда прямо на свой рабочий стол!

Слава святой Вальпурге, ухитрившись ничего не свалить и не разбить!

И только Флоренс при виде меня издала серию нечленораздельных звуков, долженствующих означать изумление.

Я слезла со стола, проверила, цела ли антикварная пудреница, и обратила свой взор на Флоренс.

– Где ты была?! – воскликнула она.

– Антиквар. Пудреница, – односложно сообщила я.

– Это я понимаю, но на тебе же лица нет! И почему ты телепортировалась? Ты попала в аварию? У тебя угнали метлу? Юлечка, душенька, расскажи мне все.

– Воды, – пробормотала я.

Флоренс не пожалела для меня стакана «Перье». Я осушила стакан, осмысленно посмотрела на Флоренс и сказала:

– Сейчас я отнесу пудреницу Мокриде. А потом все тебе расскажу.

– Хорошо, – согласилась перепуганная моим видом Флоренс.

Я кое-как привела себя в порядок и вошла в кабинет начальницы.

– Мокрида, вот пудреница, за которой вы меня посылали.

Мокрида посмотрела на меня как на идиотку:

– Я не посылала вас ни за какой пудреницей.

– Как же… Антикварная… Магазин Алехандро Лопеса.

– Ах да, действительно. Поставьте на журнальный столик и ступайте работать.

Могла бы хоть спасибо сказать! Стерва. Я из-за ее пудреницы чуть жизни не лишилась.

Я вышла в приемную, и мы с Флоренс уселись рядом на диванчике.

– Ну, говори, что стряслось? – затеребила меня Флоренс.

– Нет, это лучше ты мне скажи, на каком этаже у нас практикуют человеческие жертвоприношения?

– Что?

– А вот что. Я в лифте, как всегда, нажала тринадцатую кнопку, а приехала не к нам на этаж, а в какое-то совсем другое место.

И я рассказала Флоренс о странном коридоре, об ужасном зале с развешанными мертвецами, о жертвоприношении.

– Что это было, Флоренс? Может быть, ты объяснишь мне? Ты ведь работаешь здесь гораздо дольше. Может, до тебя доходили какие-нибудь слухи или что-то в этом роде?

– Я даже и не знаю, что ответить на твой рассказ, – задумчиво посмотрела на меня Флоренс. – У нас в корпорации нет никакой запрещенной магии, и уж тем более тех, кто ее практикует. Юля, может быть, тебе все это привиделось?

– Флоренс, я не страдаю галлюцинациями, тем более такими… реалистичными. Послушай, возможно, это был какой-нибудь производственный этаж, недостроенный или типа того, про который все забыли, и там разместился маг-чернокнижник. Ведь может такое быть?

– Нет, – твердо сказала Флоренс. – Такого быть не может. Иди сюда, садись. Хочешь еще «Перье»?

– Нет, спасибо. Зачем ты усадила меня за свой компьютер?

– Затем, что в моем компьютере есть список всех этажей корпорации с их трехмерным графическим изображением. Сейчас мы просмотрим все этажи и выясним, есть ли на них то, что видела ты.

Флоренс кликнула мышкой и вызвала нужную программу.

– Всего в здании пятнадцать этажей, – сообщила она. – Просмотрим все подряд. Первый этаж.

Передо мной засветилась трехмерная картинка, по которой двигался курсор.

– Первый этаж – основной пост охраны, холл, киоски, кафетерий, тренажерный зал и бассейн. Кстати, ты не знала, что для сотрудников. «Медиума» работает тренажерный зал и бассейн?

– Я еще до кафетерия не добралась, – криво усмехнулась я.

Мы внимательно рассмотрели картинку. Нет, здесь ничего похожего на зал с мертвецами не было.

– Второй этаж, – объявила Флоренс. Картинка изменилась, поделившись на стройные аккуратные ряды маленьких кабинетиков. – Плановый отдел, бухгалтерия, отдел статистики, отдел кадров, все замаешься перечислять. Словом, сплошная бюрократия. Не похоже?

– Нет.

– Тогда третий этаж. – Флоренс, казалось, заразилась моим волнением, и в ее словах и действиях не было ничего наносного, фальшивого. Вообще Флоренс – замечательный человек, я от нее в восторге.

– Третий этаж, – вещала Флоренс. – Полностью занят отделом рекламы. На мониторе – снова стройные ряды кабинок. Самый скучный отдел, между прочим.

– Почему?

– Потому что работают там не люди, а призраки. Представляешь, призраки, создающие рекламу! Их призрачные мозги вечно навыворот, вот они иногда и создают такое… Хорошо, что это не попадает в таблоиды. Ладно, мы отвлеклись. Четвертый этаж. Самый бестолковый из всех.

– Почему?

– Потому что на нем размещена редакция газеты «Спирит», а это, скажу я тебе, такая газета. Не читай и даже селедку в нее не заворачивай! Скандальная желтая пресса, смакующая подробности личной жизни колдунов и ведьм. Там, кстати, и о тебе как-то была статейка.

– Статейка? Так ты эту газету читаешь?

– Ага. Но мне по штату положено, а ты вовсе не обязана. Я же делаю для Мокриды обзор прессы. Вот и приходится. Газета «Спирит» арендовала у корпорации целый этаж, но до сих пор не выплатила всю арендную плату. Так что вряд ли они будут заниматься черной магией и человеческими жертвоприношениями. Ну, с пятым этажом ты уже знакома – редакция журнала «Ле оккюльтист».

– Что ты скажешь о них?

– Они аренду уже выплатили, поэтому позволяют себе иногда в своем журнале поругивать «Медиум» и Мокриду. Но до жертвоприношений тут не доходит. Кстати, вот тебе развертка их этажа. Тут есть маленький зальчик.

– Нет, не то. Не похоже.

– Шестой этаж – производственно-технический отдел «Медиума». Седьмой этаж – пошивочный цех.

– Это здесь шьют модельные магические платья?

– Да, здесь. Это стихия нашего знаменитого кутюрье Леопольда Ансельма Первого.

– Первого – потому что есть еще и второй?

– Нет, первого, потому что никакого второго нет и быть не может. Лео у нас очень самодостаточен, эгоистичен и раним. Как всякий художник. Он, кстати, вампир. Как ты относишься к вампирам?

– Спокойно.

– А к Лео тебе придется относиться с восхищением, если судьба, конечно, сведет вас. Иначе он затаит на тебя черную злобу и объявит, что у него творческий кризис. А творческие кризисы Лео очень дорого обходятся корпорации.

– Хорошо, я поняла. Встречу кутюрье Леопольда Ансельма Первого – буду исходить восхищением.

– И правильно сделаешь. Восьмой этаж – цех магических кристаллов, девятый – цех перевозочных средств…

– Метел?

– Их самых. Десятый этаж – цех аксессуаров и артефактов. Самый опасный цех. Знаешь, как взрываются волшебные палочки? А магические чаши?! Если ее неправильно заклясть, она может перевести тебя в другое измерение и фиг выберешься! В этом цеху у нас работают самые продвинутые волшебницы.

– Только женщины?

– Конечно. Производственная магия не терпит мужских рук. Да и вообще магия – не мужское занятие. Моя сестра Джессика говорит, что мужчины занялись магией только потому, что их стал слишком донимать простатит.

Я засмеялась, а потом спросила:

– У тебя есть сестра?

– Да, Джессика. Мы с ней близнецы. Правда, она инвалид с детства и никуда не выходит из дому, но остроумия ей не занимать.

Я сочувственно покивала. Мне нравился наш разговор. Он как-то успокаивал. И я теперь все меньше верила в то, что видела зал, полный мертвецов. Однако Флоренс вернула меня к действительности.

– Одиннадцатый этаж – отдел прогнозов и ясновидения. Там сидят гадалка на гадалке. И куча экстрасенсов. Но прогнозы они выдают слабенькие. Просто среди этих ясновидцев много родственников Мокриды, вот она их и пристроила на тепленькие местечки. Но я тебе этого не говорила!

– Само собой.

– Двенадцатый этаж – отдел межрасовых контактов. Самый бесполезный этаж, по-моему. Сидят там всякие психологи, которым по должности положено улаживать конфликтные ситуации, ну скажем, между феей и вампиром, буде такая ситуация возникнет. На самом же деле все у нас улаживается на местах, к этим психологам никто не ходит.

– Может, поэтому их этаж занял чернокнижник?

Флоренс показала мне картинку этажа:

– Похоже на твой зал с мертвецами?

– Нет…

– Просто так, за здорово живешь, ни один чернокнижник и вообще маг появиться в «Медиуме» не может, – заметила Флоренс. – Охрана у нас не только на первом этаже. Специальные посты расставлены по периметру каждого этажа. К тому же над каждым этажом висит защитное заклинание, расплести которое не так уж легко. Переходим к тринадцатому этажу. Здесь все предельно ясно. Этаж занимает сама Мокрида Прайс и прочее руководство «Медиума». А еще на этом этаже сидит забавная девочка Юля и не понимает, откуда взялся несуществующий чернокнижник!

– Флоренс, он правда был!

– Тогда переходим к четырнадцатому этажу. Это конференц-зал, огромный, как озеро Эри. Там проходят все важные заседания и совещания корпорации, встречи на высшем уровне. Там принимают Госпожу Ведьм. Словом, роскошное место.

Я тем временем смотрела на картинку, соответствующую четырнадцатому этажу. Да, виртуальный конференц-зал был огромен, но он ничем не походил на тот зал, который мне довелось увидеть.

– Ну вот мы и добрались до конца, – бодро воскликнула меж тем Флоренс. – Пятнадцатый этаж. Храм.

– Храм?

– Да, храм Дианы, богини Луны. Место для ритуальных собраний, медитации и локальных корпоративных шабашей.

– Я думала, в «Медиуме» поклоняются святой Вальпурге.

– Разумеется. Но храм выстроен в честь праматери всех ведьм. Это более логично, не находишь?

– Ты права. И уж конечно к храму Дианы не подпустят какого-то чернокнижника.

– К храму не подпустят никакого мужчину, будь он бог, простой смертный или маг. Первоверховные жрицы строго блюдут святость места. Хоть у нас и современная корпорация, основана она на древних традициях, которые принято хранить. Что ж, вот и все. Мы прошли с тобой весь путь и не обнаружили ни зала с мертвецами, ни чернокнижника.

– И все-таки он был!

– Ну чем я могу тебе еще помочь?

– А если мы сядем в лифт и… и будем останавливаться на каждом этаже? Вдруг…

– Юлечка, ты головой подумала? Разве мы можем покинуть свои рабочие места? Нас в любой момент может вызвать Мокрида! И каково ей будет узнать, что обе ее секретарши катаются на лифте! Да она в дракона превратится!

– А она умеет? – восхищенно спросила я. Пара моих знакомых умели превращаться в драконов, и это было здорово.

– Нет, я фигурально выражаюсь, – сказала Флоренс. – Такова будет степень ее ярости. Она нас уволит моментально. Не знаю, как ты, а я держусь за свое рабочее место.

– Я тоже держусь. Но что же делать?

– Забудь обо всем, что видела, как страшный сон, и живи дальше. Вот тебе мой совет.

Флоренс как накликала – на моем столе засветился личный кристалл Мокриды.

– Благословенны будьте, Мокрида.

– Юлия, вы на месте. Это хорошо. Немедленно поезжайте к Лео и заберите у него последние эскизы ведьмовских плащей. Когда вернетесь, приготовите мне зеленый чай. Это все.

Кристалл потух. Я развела руками:

– Вот, я уже нагружена работой. Хотя мне ужасно не хочется снова идти в лифт. Вдруг он приедет куда-нибудь не туда?

– Сохраняй спокойствие, и все будет нормально, – напутствовала меня Флоренс.

Я вняла совету и поехала на седьмой этаж, предварительно оградив себя заклятием от всех темных сил.

Пошивочный цех гудел как потревоженный улей. Рядами стояли швейные машинки, как обычные, так и магические. Рулоны разнообразных тканей лежали на огромных раскроечных столах, тут и там в нелепых позах попадались манекены. И над всем этим шумом и гамом царил Джеймс Ласт, видимо, глава цеха был или была его большим поклонником (поклонницей).

Я подошла к швее, которая как раз оторвала взгляд от оверлока и подняла голову. Лицо ее было прекрасным, но утомленным, и я увидела, что это фея.

– Добрый день, – сказала я фее. – Где я могу найти господина Леопольда Ансельма Первого?

– Кабинет кутюрье в конце зала, – сказала фея. – Я могу проводить. Все равно у меня сейчас пятиминутный перерыв.

Она повела меня между рядов швейных машинок, мимо гладильных прессов, мимо манекенов и лекал, выглядевших как иероглифы.

Это действительно был кабинет. Дверь его была обшита позолоченной кожей, ручка инкрустирована стразами, а на сияющей (видимо, платиновой) табличке было выгравировано:

ЛЕОПОЛЬД АНСЕЛЬМ ПЕРВЫЙ

Я поблагодарила фею и деликатно постучала в кабинет. Стучать по позолоченной коже – дело малоэффективное, поэтому я нагло взяла и открыла дверь.

И застала великого кутюрье парящим в воздухе в каких-то голубых прозрачных тряпках.

– Извините, – сказала я и с интересом посмотрела на кутюрье. Был он симпатичным в общем-то мужчиной, если б не портили его сотни три длинных белобрысых косичек на голове.

– В чем дело? – визгливо закричал кутюрье, не опускаясь, впрочем, на землю. – Вы кто такая? Вы понимаете, что помешали творческому процессу?!!

Я плотно закрыла за собой дверь, отсекая шум пошивочного цеха.

– Благословенны будьте, и прошу меня извинить, – смиренно сказала я. – Я младший секретарь Мокриды Прайс, это она прислала меня.

– Зачем?! – простенал великий Лео и наконец соизволил опуститься на пол. Тут же он рухнул в огромное кресло, словно тощие волосатые ноги не держали его. – Зачем я вновь понадобился этой меднолобой женщине?!

Меднолобая женщина? Круто. Интересно, Мокрида знает, как ее называют ведущие специалисты отрасли?

– Она просила передать эскизы новых моделей плащей для ведьм, – сказала я и присовокупила от себя: – Если они, конечно, готовы.

– Готовы, – раздраженно отмахнулся Лео. – Вон, лежат на журнальном столике. Верхняя стопка. Двенадцать листов. Не перепутайте там ничего!

Я подошла к журнальному столику и стала отбирать эскизы. Невольно я залюбовалась тем, что набросал Леопольд Ансельм. Он действительно был художником и модельером от самой святой Вальпурги.

– Нравится? – неожиданно спросил меня Лео.

– Да, – совершенно искренне сказала я. – Это великолепно.

– Еще бы. Ну а теперь забирайте эскизы и проваливайте. И не смейте мне мешать!

Я поклонилась и, забрав эскизы, покинула кабинет великого кутюрье, понимая, что насчет его самодостаточности Флоренс была права.

В лифте я еще раз рассмотрела эскизы. Чудесно. Я бы сама не отказалась носить такие плащи, особенно отправляясь на какой-нибудь шабаш…

На лист капнуло, и в то же время мигнуло электричество. Я, и так взведенная до предела всякими сюрпризами, смахнула каплю с листа, свернула эскизы трубкой…

И следующая капля упала мне на ладонь.

И следующая.

И следующая.

Они были нежно-голубого цвета и слегка опалесцировали. Скоро они перестанут светиться.

Потому что остынут.

Потому что на мою ладонь капало не что иное, как кровь феи.

Это-то я уж знала наверняка, и никаких тут не было галлюцинаций.

Я посмотрела вверх. Там, где у лифта полагалось быть аварийному люку и светильникам, что-то темнело. Как в лучших традициях фильма «Молчание ягнят».

Я положила эскизы на пол и медленно поднялась к потолку, понимая, что, кажется, нарываюсь на очередное злоключение. Я превратила один свой палец в отвертку и вывинтила все шурупы люка. И сняла его.

И мне на руки упало тело. Той самой феи, что провожала меня до кабинета Лео.

А теперь она была мертва, и я знала причину ее смерти.

В ее горле торчал большой железный гвоздь.

Всем известно, что феи не выносят железа.

Вот так я и приехала на свой тринадцатый этаж – с мертвой феей на руках.

ГЛАВА 4

– Строение тела феи лишь внешне напоминает строение человеческого тела, – проговорила моя тетя, подливая мне чаю, заваренного на пятнадцати видах успокоительных трав. – Поэтому неудивительно, что с прекращением земного бытия тело феи переходит в иное состояние.

– Она растаяла! Просто растаяла!

– Именно. Феи на девяносто процентов состоят из воздуха. Поэтому, разлагаясь… Не морщись, Юленька! Итак, разлагаясь, они возвращаются в воздушное состояние.

Я сидела дома. В связи с недавними событиями в «Медиуме» мне позволили уйти пораньше. Ну, если честно, я немножко посимулировала обмороки и ахи к месту и не к месту. Потому я сейчас сидела с Анной Николаевной, пила чай, собственноручно ею приготовленный, и вела разговор на тему фей. Из музыкального центра лился дуэт для гитары и флейты allegro maestoso Maypo Джулиани, на коленях у меня сидела Мадлин, самая лучшая на свете кошка-ведьма, и позволяла чесать себя за ушком… На столе горели свечи в старинном канделябре, кондиционер прогнал вечную городскую жару… Словом, замечательна обстановка для того, чтобы поговорить об убийстве.

Нет, я забегаю вперед. Надо вам рассказать и о том, как я появилась на нашем тринадцатом этаже. Представьте: открываются двери лифта, и я вхожу в приемную с телом мертвой феи на руках (да, а в правом кулаке у меня еще зажаты эскизы Лео). Увидев меня и фею, Флоренс делает большие глаза. Они и так у нее немаленькие, а тут – ну просто озера.

– Что это? – шепотом спрашивает Флоренс.

– Вот это – эскизы Лео. Возьми их у меня, пожалуйста. Спасибо. А это, – я кладу на пол тело, – фея. Точнее, труп феи.

Флоренс не визжит, как на ее месте завизжала бы всякая порядочная секретарша при упоминании о трупе. Флоренс говорит мне потрясающую фразу:

– И зачем ты ее сюда притащила?

Я разеваю рот. Потом до меня доходит.

– Флоренс, ты думаешь, я сама ее убила?! Уверяю тебя, ты ошибаешься. Этот труп в прямом смысле слова свалился мне в лифте на голову. Его кто-то сбросил на крышу лифта.

Тут и до Флоренс доходит, что это все-таки убийство, а не корзинка с рассыпавшимся мусором.

– Святая Вальпурга, что же делать? – шепотом кричит Флоренс.

– Вызывать охрану, местную полицию, еще кого-нибудь, – говорю я. – Смотри, она уже становится полупрозрачной, она тает!

– Вот и пусть тает, – стиснув зубы, говорит Флоренс.

– Ты спятила? Это же преступление!

Я слишком громко это говорю. Из своего кабинета на мой крик появляется сама Мокрида Прайс.

– В чем дело? – Она смотрит на нас своими желтыми с вертикальным зрачком глазами. – Почему крики в приемной? Юлия, вы привезли эскизы Лео?

– Да, вот они. – Флоренс протягивает Мокриде эскизы. Та берет их с величавостью королевы. И с той же величавостью задает вопрос:

– Что тут у вас происходит?

Флоренс открывает было рот, но я предупреждаю ее:

– Флоренс, позволь мне. Видите ли, Мокрида, когда я с эскизами ехала обратно на лифте, мне на руки упало сверху несколько капель. Я поняла, что это кровь феи. Поднявшись к потолку, я открыла люк, и на меня выпало тело. Вот это тело.

И тут Мокрида задает вопрос, от которого у меня мурашки бегут по коже:

– И почему вы не оставили его там, в лифте?

Мне нечего ответить, а Мокрида продолжает:

– Вы везли важные эскизы. Вы могли их испортить. Не ваше дело – заниматься трупами каких-то фей!

– Но ведь произошло убийство! – возражаю я. – И неважно, кто убит, человек или фея. Убийца должен быть найден и наказан.

У Мокриды на миг вспыхивают глаза. И гаснут, будто подернутые желтым пеплом.

– Хорошо, – говорит она. – Флоренс, разберитесь с этим как старший секретарь. Юлия, на вашем месте я больше времени уделяла бы работе, а не всяческим авантюрам.

Нет, ну мило, а?!

Мокрида величественно удаляется в свой кабинет. А Флоренс, глядя на меня сердитыми глазами, вызывает охрану этажа и наряд полиции.

Охрана прибывает немедленно, полиция запаздывает. Видимо, в таком городке, как Оро, криминального мира не существует вовсе и полиция занимается тем, что культивирует новые сорта ромашек.

Я подумала, что полицейские все как один приедут одышливыми толстяками со скучными лицами. Но была приятно удивлена. Прибыло двое полицейских – мужчина и женщина, оба вервольфы. Стройные, подтянутые приятно посмотреть. Они прошли за желтую ленту, которой охрана облепила нашу приемную, и склонились над все более обретающим прозрачность трупом феи.

Женщина натянула перчатки и осторожно извлекла гвоздь из горла феи. Опустила его в пакет для улик. Сказала, как бы ни к кому не обращаясь:

– Если бы гвоздь вытащили раньше, распад тела не был бы столь стремительным.

– Кто обнаружил тело? – между тем задал вопрос мужчина-вервольф.

Я пересказала свою историю.

– Понятно, – кивнул полицейский. – Шейла, что ты можешь сказать?

– Убийца был правшой, высокого роста, бил, рассчитывая не столько на силу, сколько на везение. Ведь он пробил главную артерию, после чего фея неминуемо была обречена.

– А что… – влезла тут я со своими дурацкими вопросами. – Если ударить фею гвоздем, допустим, в коленку, она не умрет?

– Не умрет, – ответила Шейла. – Но останется инвалидом на всю жизнь. Железо действует на фей как яд. А вас почему это интересует?

– Меня интересует другое. Это убийство – случайность или будут еще и другие убийства?

– Хороший вопрос. Юлия – так, кажется, вас зовут? – вы хотите знать, не работает ли в «Медиуме» маньяк, который убивает фей?

– Да. Именно это я и хотела узнать.

– Полгода назад здесь случилось подобное несчастье. Фею обнаружили с железным гвоздем, загнанным глубоко в глаз.

– О святая Вальпурга, – только и сказала я.

– Но тогда этому делу не дали хода. Корпорация «Медиум» не любит афишировать неприятности. И вот снова – убитая фея. И сейчас мы не знаем, что делать.

– Как что? – удивилась я. – Дать делу ход.

Но полицейские смотрели не на меня. Они выразительно смотрели на Флоренс. А та не менее выразительным шепотом сказала:

– Все, что угодно, только не дайте этому делу выйти за пределы этой приемной.

– Мы можем договориться, – улыбнулась Шейла, скаля волчьи зубы.

И почему она показалась мне симпатичной на первый взгляд?

Полицейские пошептались с Флоренс и передали ей пакет с единственной уликой – гвоздем. А потом развернулись и ушли. Ушли! Оставив тело несчастной феи истаивать на полу!

– Флоренс, – вскипела я, когда полицейские покинули нас, – Флоренс, это подло!

– Что подло? – пробормотала Флоренс, стараясь избежать моего взгляда.

– Вот это! Замалчивание убийства! Наверняка в Оро есть общества фей, которым совсем не понравится информация о том, что их единокровных убивают!

– Черт бы тебя побрал, Юля! Иди в эти общества, донеси на «Медиум», дискредитируй компанию! А лучше уж сразу разори! Кто захочет связываться с концерном, в котором нарушаются права и свободы фей! Да еще как нарушаются! И благодаря твоей принципиальности мы вскоре окажемся на улице, и нас даже в дворники не возьмут!

– Но убийство…

– В конце концов, происходят они не так уж часто. Ну раз в полгода-год. У фей несчастных случаев на производстве и то бывает чаще. Эти дурочки вечно то суют пальцы под пресс, то ошпариваются утюгом… А что касается этой феи… Она растает, и никто о ней даже не вспомнит.

– Как? Неужели у нее нет семьи, подруг, коллег по работе, наконец?!

– Сразу ясно, что ты совсем не знаешь местных фей. Они одиночки. Прилетают из своей Голубой страны фей нищие, как церковные мыши. И главное для них найти работу, жилье, элементарную возможность не умереть с голода. Голубая страна фей – это красивая страна полной нищеты. А то, что феи питаются нектаром, – грустные сказки. Феи питались бы хлебом и молоком, только в Голубой стране их никто этим не обеспечивает. Так вот, это я к чему. Никто здесь не заметит пропажи одной феи. Тем более что их слишком много, они везде, на самых разных примитивных работах. У них есть профсоюз, да, но толку от этого профсоюза как от козла молока. Поэтому успокойся, не падай в обморок, не считай меня подлой тварью и вернись к своим занятиям.

Я посмотрела на тело несчастной, никому не нужной феи. Оно уже едва угадывалось на полу – так, какое-то голубоватое свечение. Флоренс аккуратно отцепила желтую липкую ленту, которой все заклеила охрана, и выбросила ее в корзину для мусора. Туда же полетел и пакет с единственной уликой – гвоздем.

– Мне плохо, – сказала я, все еще разглядывая силуэт феи. – Меня тошнит.

– Вот таблетка метоклопрамида, если хочешь, – предложила Флоренс. – Очень хорошо помогает от тошноты и укачивания. Мокрица иногда пользуется. И успокоительное. Все-таки ты здорово понервничала.

Ну всем они тут запаслись! Еще бы! Надо же себя как-то успокаивать при очередном убийстве феи. Интересно, а кто еще состоит на службе у Мокриды? Ах да, вампиры! Им никто не вбивает осиновый кол в грудь? Или вампиры, в отличие от фей, могут постоять за себя?

Я, наверное, была очень бледная и глаза у меня горели не по-хорошему. Потому что Флоренс поглядела на меня и сказала:

– Юля, лети-ка ты домой. Я за тебя доработаю. Не думаю, что ты в ближайшее время понадобишься Мокриде.

– Хорошо. Спасибо.

– И еще. Пожалуйста, не распространяйся об этом инциденте. Пусть все останется между нами.

– Само собой, – холодно ответила я.

Я распрощалась с Флоренс, по запасной лестнице спустилась на первый этаж (хватит с меня на сегодня лифтовых сюрпризов!), прошла мимо ярких киосков, мимо коктейль-бара и вышла в холл. Здесь по-прежнему царил дух суеты и непреходящего восторга перед «Медиумом» и Мокридой Прайс. У фонтана газетчики брали интервью у какой-то заморенной, но очень надменной топ-модели.

– Знали бы вы, – пробормотала я. – Знали бы вы…

Меня почти у дверей тормознул охранник по имени Рауль; он был инкубом и, как все инкубы, прилипчивым и любопытным.

– Что, Рауль?

– Из-за чего сегодня полицию вызывали, Юля? И похоже, на ваш этаж.

– Да, на наш этаж…

– Так что случилось?

– Мокрида потеряла заколку для шарфа. Вот с такенным бриллиантом. Решила, что кража. Вызвала полицию, мы с Флоренс все перетрясли, и знаешь, где нашли заколку?

– Где?

– В банке с кофе! Вот как она туда попасть могла, ума не приложу.

– Чудеса. Это, наверное, офисные балуются.

– Точно, офисные. Когда-нибудь поймаю одного – мало ему не покажется.

Я думала, это все. Но у Рауля не был исчерпан запас любопытных вопросов.

– А что это ты раньше времени с работы уходишь? – спросил он у меня, когда я уже взялась за ручку двери.

– Тетя срочно вызвала по телефону. У моей тети слабое здоровье, – вдохновенно соврала я, скрестив за спиной пальцы.

– Тогда понятно. Ну, удачи тебе.

– Благословен будь, Рауль.

Наконец-то я была на свободе. Я прошла на стоянку «Для сотрудников», вывела свою метлу, сняла с нее заклятие, оседлала и рванула домой.

…И вот как получилось, что сейчас я сидела с тетей, пила успокоительный чай, слушала классическую музыку и нарушала просьбу Флоренс никому ничего не говорить об убийстве феи. Тетя, как и я, была возмущена тем, что расследованием убийства никто не занялся.

– Это закономерно, – сказала она. – Фей слишком много. Они летят в Оро, как мотыльки на горящую лампу. Им хочется стать самостоятельными, стать значимыми, разбогатеть, как-то заявить о себе. Но никто не ведет за ними наблюдения, даже профсоюз и иммиграционная служба на все смотрят сквозь пальцы. Так что я не удивлюсь, если убийство повторится.

– Я этому тоже не удивлюсь, – заключила я. – Но знаете что, тетя? Я постараюсь это убийство предотвратить.

– Каким образом? – насторожилась Анна Николаевна.

– С вашей помощью, тетя, – улыбнулась я и выложила на стол многострадальный пакет с гвоздем – орудием убийства.

Анна Николаевна сразу поняла, что это.

– Как тебе удалось его раздобыть? – только и спросила она.

– Маленькая ведьмовская хитрость, – усмехнулась я. – Флоренс кинула его в мусорную корзину, ну а я подсуетилась. Тетя, вы же сами учили меня карточным и прочим фокусам! Тут даже магии не нужно.

– Верю. Но для чего он тебе?

– Тетя, вы ведь непревзойденный аналитик. Вы считываете информацию даже с самого паршивого носителя!

– Есть такое дело, – согласилась тетя.

– Так вот мне и хотелось бы, чтобы вы проанализировали этот гвоздь. Всесторонне. Это поможет мне вычислить убийцу.

– Что?! Уж не собралась ли ты, моя дорогая племянница, заниматься розыском и поимкой убийцы?

– Собралась.

– Тебя что, Мокрида работой мало загружает?

– Нет, загружает по самую маковку.

– Тогда с какой стати ты решила заделаться частным детективом?

– Я совсем не хочу быть детективом, – сказала я. – Я ведьма, а из ведьм получаются плохие детективы. Тетя, поймите, мне просто жалко фей! Они никому не нужны, их безопасностью никто не занимается, всем на них наплевать. Так не должно быть! Феи тоже люди… то есть существа, достойные лучшей жизни и лучшего к себе отношения. Разве не так?

– Так, так… Но ты можешь подвергнуть и себя опасности. Думаешь, убийца фей остановится перед тем, чтобы убить человека?

– Тетя, я не человек, я ведьма. Уж как-нибудь справлюсь. Давайте займемся гвоздем.

– Ну хорошо.

Прежде чем вынуть гвоздь из пакета, тетя вымыла руки со специальным волшебным мылом, не оставляющим никаких отпечатков. Это мыло было авторской тетиной разработкой и не поступало в продажу. Иначе им точно воспользовались бы всякие преступные элементы. А это не входило в тетины планы.

Тетя вытащила гвоздь из пакета и поморщилась:

– Гвоздь брал вервольф!

– Да, один из полицейских. Тетя, ну и нюх у тебя!

– Тьфу, чтобы не сглазить. Итак, что мы можем сказать собственно о гвозде. Гвоздь железный, номер пять, произведен промышленным способом на метизном комбинате гномов Кухеля и Вебера. Куплен в магазине хозяйственных товаров Хуана ла Барка, что на улице Лагримас.

– Браво, тетя, браво! – воскликнула я.

– Теперь о хозяине гвоздя. Точнее, о хозяйке. Да, дорогая, этот гвоздь был куплен женщиной. Она высокая, стройная, правша, пользуется духами «Альгамбра» и кремом для рук «Велюровый особый». Губная помада – «Осенний бархат», она на удачу поцеловала гвоздь, прежде чем нанести удар. Возраст – до тридцати. Хотя… Возраст точно сказать не могу, потому что это ведьма. А ведьмы, как ты знаешь, умеют прятать свой физический возраст. Вот все, что я могу сказать о хозяйке гвоздя.

– То есть об убийце?

– Да, об убийце.

– Тогда моя задача упрощается! – победоносно воскликнула я. – Я должна среди сотрудников «Медиума» вычислить высокую стройную женщину до тридцати, пользующуюся духами «Альгамбра», губной помадой «Осенний бархат» и «Велюровым особым» кремом для рук. Правшу.

– Твоя задача не упрощается, а усложняется, – улыбнулась тетя. – Духи «Альгамбра» – самые модные в этом сезоне, и ими пользуюсь даже я, хотя их цитрусовые ноты мне не импонируют. Наверняка восемьдесят процентов сотрудниц «Медиума» пользуются теми же духами. А что касается роста и стройности… Юленька, да туда же как в армию отбирают! Я не видела сотрудниц корпорации ниже метра восьмидесяти и при этом все они тонки, как церковные свечи. Рост и худоба – визитные карточки служащих «Медиума», или я ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, тетя, – вздохнула я. – Что же тогда мне остается? То, что убийца правша? Придется нудно следить за всеми, отделяя левшей от правшей… Нет, этот путь не по мне. А что, если…

– Что? – спросила тетя.

– Пойти другим путем.

– То есть?

– Обратиться в хозяйственный магазин Хуана ла Барка, что на улице Лагримас. Наверняка хозяин запомнил высокую стройную…

– Брюнетку. Она к тому же брюнетка.

– Ола! Высокую стройную брюнетку, покупающую гвоздь номер пять.

– Не один гвоздь. Скорее уж пачку гвоздей.

– Да, верно, не будет же она перед каждым убийством бегать в магазин за гвоздями! Кстати, тетя, а на гвозде нет элементарных отпечатков пальцев?

– К сожалению, нет. Скорее всего, наша убийца была в перчатках. Кроме того, кровь фей имеет свойство разъедать органические жиры, из которых, собственно, состоят отпечатки пальцев. Так что в этом направлении копать бессмысленно. А вот что касается магазина…

– Да, вот насчет магазина.

– Это стоит попробовать. Гвоздь, можно так выразиться, свежий из недавно проданной партии. Наверняка хозяин что-нибудь да припомнит. Только вот что…

– Да, тетя…

– В хозяйственный магазин я тебя одну не пущу. Ради безопасности самого же магазина. Кроме того, удобнее спрашивать человека, когда он находится под гипнозом, а ты еще не умеешь вводить людей в гипнотический сон. Так что с тобой пойду я.

– Тетя, и охота вам беспокоиться.

– Охота. Во-первых, мне, как и тебе, жаль бедных фей. Они бесправны и всеми презираемы, хотя во многом недалеко ушли от ведьм. А во-вторых, дорогая племянница, я просто чахну от скуки в этом Оро. Пока ты работаешь в «Медиуме», я брожу по дому, готовлю еду, судачу о том о сем в ближайшей булочной, словом, веду самую примитивную жизнь. Я тоже хочу приключений! И в-третьих, должен же тебя кто-нибудь прикрывать!

– Аргументы весомые, – вынуждена была согласиться я. – Ну что, когда летим в магазин?

– Не раньше чем ты пообедаешь, – таков был ответ. – Ты совсем отощала на этой работе. Ксилофон какой-то, а не девушка.

– Хорошо, только пусть обед будет легким, а то меня метла не поднимет.

– Как скажешь. Приготовлю за четверть часа. И не мешайся мне под руками.

– Может, картошку почистить?

– Я знаю, как ты чистишь картошку. Поэтому лучше поднимись к себе в комнату и переоденься. Для поездки в магазин ты выглядишь слишком вызывающе.

Я потопала переодеваться. Тетя колдовала на кухне. Так прошло с полчаса, а потом тишину нашего коттеджа нарушил звонок в дверь.

– Я открою! – крикнула я тете и со второго этажа слевитировала к входной двери. Открыла. Передо мной стоял гном в форме службы рассылки.

– Тебе кого? – спросила я.

– Юлия Ветрова здесь проживает? – прогнусавил гном.

– Да. Тебе повезло дважды. Юлия Ветрова я и есть.

– Тебе посылка.

– Давай.

Гном протянул мне празднично упакованную коробку:

– Распишись вот здесь, в квитанции.

Я расписалась и закрыла дверь.

– Мне посылка, – сказала я тете, которая в этот момент выглянула из кухни.

– Погоди, не открывай, – строго предупредила Анна Николаевна, вытирая руки передником.

Я внесла посылку в прихожую и поставила на тумбочку.

– Она очень легкая, – сказала я. – Поэтому бомба в ней вряд ли может быть.

– Есть ментальные бомбы. Они ничего не весят, – в ответ продемонстрировала эрудицию тетя. – А вред от них похуже, чем от атомных.

– Но что же делать?

– Для начала пара простых заклятий, обезвреживающих саму коробку и то, что находится внутри. Отойди, Юленька.

Я отошла, предоставив действовать тете. В некоторых заклятиях ей просто нет равных.

Тетя развела в стороны руки и начала читать заклинание. Слова, мелодичные и почти непонятные мне, полились с ее языка. Посылку окружило сиреневатое свечение, затем оно исчезло.

– Ну, в какой-то мере я все обезопасила, – сказала тетя. – Можно открывать.

– Не волнуйтесь, тетя, я буду предельно осторожна.

Я развернула подарочную упаковку. Внутри оказалась деревянная коробка вроде тех, в которых продают сигары.

Но тут сигарами и не пахло.

Я открыла коробку и отшатнулась.

Внутри лежала отрубленная кисть феи, проколотая насквозь гвоздем. Кисть уже была полупрозрачной.

– Что такое? – сунулась тетя и тоже с аханьем отскочила.

– Здесь письмо, – преодолевая дурноту, сказала я. – Под рукой.

Стиснув зубы, я приподняла кисть. Под ней лежал конверт, слегка закапанный кровью феи. Я открыла конверт. Внутри лежала небольшая записка.

«Флоренс ничего не знает, а я видела, как ты украла гвоздь. Хочешь устроить охоту на меня? Попробуй, маленькая ведьма. С наилучшими пожеланиями».

Я прочла записку вслух, осторожно положила кисть феи на место. После чего посмотрела на тетю.

– Она знает, что я хочу вычислить ее, – сказала я тете.

– А разве такое знание тебя когда-нибудь останавливало? – спросила тетя.

Пискнула микроволновка – это был готов мой обед.

ГЛАВА 5

Все-таки мы с тетей в своей жизни слишком много прочитали детективов и триллеров. Иначе с чего бы мы взялись исследовать отрубленную руку феи прямо как Шерлок Холмс с доктором Ватсоном?

Тетя осторожно извлекла из руки гвоздь. Осмотрела его, не поленилась понюхать (меня слегка замутило). Обед был прочно и надолго забыт. Какие уж тут обеды, когда происходит такое!

– А гвоздик-то – явный собрат тому, первому, – сказала тетя, оставляя гвоздь висеть в воздухе. – Номер пять, железный, куплен в том же магазине.

– Прямая дорога нам с вами, тетя, идти в тот магазин.

– Погоди. Я бы хотела еще поработать с рукой. Но это не здесь. Не в столовой. Здесь все просматривается, и, возможно, за нами наблюдают. Возможно даже, что наблюдает сама убийца фей. Идем в кладовку.

Кладовка в нашем коттедже оказалась довольно тесной, но тетя заклинанием раздвинула пространство, и получилась вполне приемлемая комната, что важно – без окон.

Я на всякий случай навесила защитное заклятие на входную дверь, и мы с тетей, прихватив «артефакт», отправились в кладовку. Гвоздь (второй) поплыл за нами следом.

В кладовку, расширенную тетиным заклятием, следовало проникать не через дверь, а через заднюю стенку моего платяного шкафа. Тетя в очередной раз попеняла мне за беспорядок в шкафу, затем коснулась стенки шкафа. Та стала прозрачной и исчезла, а мы оказались в комнате, антуражем напоминающей обычную комнату колдуньи. Здесь был алтарь, затянутый бордовой парчой, жертвенник, горшочки с разными травами и настойками, ножи – ритуальный и пара обыкновенных кухонных, колдовская лента и прочая, прочая… Вот для чего пришлось раздвинуть пространство, в обычной комнате это все, пожалуй, не поместилось бы. На гадательном круглом столе стояло аж два магических кристалла. Один – обычный, для выхода в Общую Ведьмовскую Сеть и общения с подругами (тетя не прервала своих контактов с Бабой Зиной Мирный Атом), а другой – только для вызова лично Госпожи Ведьм Дарьи Белинской. Эта ментальная линия была строго засекречена, мы не должны были афишировать по всему Оро свое личное знакомство с Госпожой Ремесла. И правильно, чего трепаться-то?

Сейчас тете было не до кристаллов. Она возложила коробку с ее страшноватым содержимым на маленький столик, а затем недрогнувшей рукой взяла кисть феи. И принялась хладнокровно ее осматривать! У меня мурашки по спине, а она ничего!

– Что я могу сказать при поверхностном осмотре, – Раздумчиво сказала Анна Николаевна. – Хозяйка этой кисти еще совсем молода – ей не больше ста пятидесяти лет. Она работает швеей – ногти короткие, и подушечки пальцев исколоты – наверняка иглой. Да, кисть неизящная, эта фея не принадлежит ни к одному аристократическому роду. Да и вряд ли бы она стала швеей, если б принадлежала к аристократическому роду.

– Швеей?! Вы точно уверены, тетя?!

– Не на сто процентов, но… Многие факторы на это указывают. Например, вот эта зажившая царапина между большим и указательным пальцем. Она говорит о том, что наша фея частенько ранила руку острой кромочной тканью.

– Если это швея, – сказала я, – то наверняка из нашего пошивочного цеха. Тетя, где еще работают феи?

– Везде, буквально везде. Но швеи действительно связаны в основном с пошивочным цехом корпорации «Медиум».

– Вывод: убийца действительно работает в корпорации «Медиум». Мало того, убийца пользуется доверием у фей. Не думаю, что фея позволила бы незнакомому человеку или человеку, которому она не доверяет, заманить себя в ловушку и расстаться с рукой.

– Логично, – прищурилась тетя, внимательно разглядывая руку. Неожиданно она сказала: – Знаешь что?

– Что?

– Эта фея еще жива.

– Фея, у которой отрезали кисть?

– Да. Кисть полупрозрачна, но не более того. Это значит, что ее носитель, тело, до сих пор еще живо.

– И мы можем найти эту фею! И расспросить ее обо всем!

– Как мы ее найдем?

– Ну, это легко. Она придет на работу без кисти руки, это сразу станет заметно…

– Юля, боюсь, она не придет на работу. И вообще постарается не показываться никому на глаза, чтобы сохранить себе жизнь. Она насмерть запугана убийцей, а возможно, что… Возможно, что убийца держит ее у себя в плену. Возможно, он, точнее, она мучит фею и в этом находит удовлетворение своих извращенных наклонностей.

– Да что же это за человек такой, который так ненавидит фей?! – воскликнула я.

И тут тетя сказала:

– Можно выяснить со стопроцентной точностью, что это за человек. Юля, дай мне пинцет из хирургического набора.

– Все забываю спросить, тетя, а зачем вам хирургический набор?

– Лягушек резать. Мерси.

Анна Николаевна аккуратно извлекла из-под ногтя мертвой кисти какой-то крохотный полупрозрачный кусочек.

– Что это? – поморщилась я.

– Похоже на кусочек кожи. Видимо, в последний момент фея все-таки попыталась защититься и оцарапала свою губительницу. Сильно оцарапала. Но убийца, скорее всего, уже заживила царапины – светиться с такой уликой… Она не настолько глупа.

Тетя щелкнула пальцами, и в воздухе перед ней засветилась стеклянными боками маленькая пробирка. Тетя аккуратно опустила туда кусочек кожи, предположительно – кожи убийцы.

– Сама я не смогу определить хозяйку этого… фрагмента, – сказала тетя. – Но в Толедо, во Дворце Ремесла, есть лаборатория ДНК. Туда мы и пошлем наш образец.

– А как? – спросила я. – Обычная почта слишком тормозная, колдовская – слишком ненадежная…

– Портал, – кратко ответила тетя.

– Портал для такой мелочи?! Высадить кучу энергии…

– Это не мелочь, а возможно, прямое указание на убийцу. Как ты не понимаешь?

– Да, я что-то сразу не сообразила. Только надо кого-то предупредить во Дворце Ремесла, чтобы они эту пробирку приняли, не проворонили.

– Кого ж еще предупреждать, – сказала тетя, снимая покрывало с кристалла, связывающего ее с Дарьей Белинской.

Тетя возложила на кристалл руки. Тот засветился радужным светом, потом пискнул:

– Статус?

– Приоритетный.

– Степень секретности?

– Высшая.

– Выполняю.

Кристалл из радужного стал бирюзовым. Тетя сняла с него руки:

– Благословенны будьте, Госпожа Ведьм.

– Благословенны будьте, Анна Николаевна. Давно не было от вас вызова. Как устроились в Оро? Как Юлька?

– Благодарение святой Вальпурге, лично у нас все хорошо, госпожа. Было. До последнего момента.

Голос Дарьи Белинской сразу изменился:

– Что стряслось?

Анна Николаевна пересказала со всеми подробностями то, что случилось. И про убийство феи и про жуткую посылочку. Я, если надо было, встревала в разговор и поддакивала.

– Так, – сказала Дарья Белинская. – Не ожидала я такого. Придется мне отзывать вас из Оро и прятать во дворце. Потому что, сердцем чую, скоро этот убийца начнет охотиться не за феями, а за нашей Юлькой. Потому что Юлька везде сует свой нос.

– Совала и совать буду, – отрезала я. – Меня не устраивает положение дел с феями.

– Мы пошлем своих агентов в «Медиум», – сказала Дарья.

– Их вычислят и устранят или подкупят. Дарья, оставьте нас в Оро! Мы будем предельно осторожны.

– Верится с трудом.

– В конце концов, мы обе – ведьмы, поднаторевшие в охранной магии. Так что…

– Ладно. Пока уговорили. Но при любой опасности немедленно возвращайтесь в Толедо.

Мы с тетей переглянулись. Врать Госпоже Ведьм не хотелось, но пришлось.

– Обязательно, – сказали мы. – При первых же признаках опасности.

– Госпожа Ведьм, – перешла к главному моя тетя, – в наши руки попал образец кожи, который может принадлежать убийце. Мы хотим переправить его в дворцовую лабораторию ДНК. Порталом.

– Хорошо, – согласилась Дарья Белинская. – Половину строительства портала я беру на себя. И не спорьте, я знаю, как вам тяжело.

После полутора минут препирательств между тетей и Госпожой Ведьм портал все-таки был выстроен, и по нему отправилась во Дворец Ремесла наша скромная пробирка.

– Результат будет известен завтра, – сказала мне тетя и закрыла портал.

– Даже не верится, – призналась я, – что мы так быстро вычислим убийцу.

– И тем не менее. – Тетя положила злополучную кисть в коробку и оставила на алтаре. – Здесь на нее никто не посмеет посягнуть.

– Я буду плохо спать, – заявила я, – зная, что в нашем доме прописалась отрубленная конечность.

– Тренируй нервы, – ответствовала тетя. – Ведьма ты или не ведьма? Не дрожи хвостом. Кстати, возьми гвоздь, он нам еще пригодится. Ты не раздумала еще посетить магазин господина Хуана?

– А зачем? – удивилась я. – Завтра будет известен результат анализа ДНК убийцы.

– Ну и что, – сказала тетя. – Я бы на твоем месте не расслаблялась.

А по-моему, ей просто хочется приключений.

Мы осторожно выбрались из тетиной колдовской комнаты, прошли на кухню… И замерли растерянные.

Тарелки вылетели из буфета и дрейфовали в воздухе на разной высоте, периодически врезаясь в стену и лопаясь на кусочки с громким треском. Ящики посудных шкафчиков выдвигались и вдвигались с такой силой, что казалось, их разнесет в щепки. Вилки и ножи вылетели из своих ячеек и заплясали под потолком, периодически пикируя на стол. Скоро вся кухня заходила ходуном, в нее было страшно войти. Но моя тетушка недаром пользуется в городе Щедром славой самого смелого и хладнокровного человека. Она вошла в кухню, развела руки в стороны (одна из хищно настроенных вилок чуть было не впилась ей в большой палец) и начала читать заклинание против полтергейста, а в том, что это был именно полтергейст, тетя и я не сомневались. Заклинание подействовало – посуда и мебель унялись, хотя из тостера еще минут пятнадцать выскакивали обугленные гренки.

– Тетя, это она, – вздохнула я, беря веник и принимаясь выметать осколки. – Она, убийца. Она наслала на нас полтергейст. Иного развития событий я не вижу.

– Но дом охраняется защитными заклятиями, – слегка растерянно сказала тетя.

– Значит, она умеет их обходить.

– Мой дом уже не моя крепость? – возмутилась тетя. – Ну я этой дамочке покажу. Она узнает, кто такая Анна Гюллинг!

– Ох, тетя, – сказала я. – Еще неизвестно, кто кому покажет…

– Ты за меня?

– За вас, тетя, за вас.

– Тогда идем в скобяную лавку сеньора Хуана.

– А не слишком поздно для такого визита?

– В Оро все магазины работают допоздна. А некоторые даже круглосуточно. Не забывай, что нужно обслуживать вампиров и призраков.

– Призракам-то что может понадобиться в магазине? Масло для смазки цепей?

– А хотя бы. Нет, на самом деле призраки закупают в супермаркетах свечи, колокольчики, всякую бижутерию – они любят увешивать себя наподобие новогодних елок… А тебе идет.

– Что?!

Это я хотела сказать «Что?!». А получилось другое:

– Ваф!

И дальше:

– Ваф-ваф-ваф! Вау-вау! Ва-ваф!

– Понимаю твое недоумение и даже негодование, – мягко сказала моя коварная тетя. – Но согласись, если бы ты появилась в магазине господина Хуана в своем истинном обличье, убийца (примем за аксиому то, что она за нами наблюдает) могла бы подозревать самое худшее и немедленно напасть на тебя.

– Ва-вау! Ваф-вау-ваф!

– Странно ты как-то лаешь. Ничего, привыкнешь со временем. Хотя быть тебе в этом образе недолго. Чем ты недовольна?

– Вау-вау-ваф!

– Почему я сделала тебя русской псовой борзой? На случай если нам придется удирать. Скорость у тебя будет просто запредельная.

– Вуф!

– Ты хочешь сказать, что убийца знает и меня в лицо и весь наш маскарад насмарку? Девочка, но я же еще не выжила из ума!

Тут моя тетя провела по своему телу руками и превратилась в долговязого, одетого в клетчатый костюм бородатого мужчину.

– Ну как? – спросила она хорошим баритональным басом.

– Bay! – пролаяла я. И добавила: – Ва-ваф-ва-ваф-ваф!

– Как мы покинем дом, когда за ним, возможно, ведется наблюдение? Все так же, из кладовой. Оттуда мы телепортируемся прямо в центр Оро, на площадь святой Вальпурги. А дома оставим мороков.

Тетя достала из хлебницы две плюшки, капнула на одну своей кровью, заставила меня проделать то же самое с другой плюшкой, и плюшки превратились в мороков, достаточно убедительных, чтобы сбить с толку даже самого умного убийцу.

– Так, теперь ставим защиту на весь дом, – пробормотала тетя.

– Вуф-вуф.

– Не насмехайся, я поставлю такую, что даже этому таинственному убийце она будет не по зубам. Я все-таки Анна Гюллинг, а не какая-то там топ-модель!

Это уж точно. Кем-кем, а топ-моделью моя тетя никогда не была. Ну разве что в ранней молодости…

Тетя (точнее, ее морок) старательно поставила защиту, мы вошли в кладовую, вступили в начерченный на полу магический круг…

Тишина.

Темнота.

Ветер треплет мою шерсть, и я ощущаю, как от меня пахнет псиной. Ужас!

…И вот мы уже на площади святой Вальпурги. Здесь малолюдно, в основном гуляют мамаши с колясками да редкие парочки пристраиваются пообниматься возле фонтанов. Иногда процессии молодых ведьм нарушают общее спокойствие тем, что приходят к памятнику святой Вальпурги и приносят у подножия жертвы. Магистрат Оро запретил приносить в жертву животных, поэтому лягушки и кроты счастливы, а в жертву приносятся цветы, свечи и сладости.

– Переходим на телепатическое общение, – заявила тетя. – Иначе нас могут неправильно понять.

Телепатия так телепатия, хотя я не понимаю, чего необычного в том, что человек разговаривает со своей собакой.

Мы прошли по улице Супримад, затем с перекрестка свернули на улицу Святого Сердца, а потом уж, пройдя ее до конца, оказались нос к носу с улицей Лагримас, где находился нужный нам магазин хозяйственных товаров сеньора Хуана ла Барки. Магазин мы нашли сразу. Скромный, но симпатичный, под старинной вывеской, с выставленными в окошках товарами.

«Веди себя, как положено приличной собаке», – протелепатировала мне тетя.

«А как это?» – протелепатировала в ответ я.

«Поменьше лай и не вздумай задирать лапу!»

«Но, тетя, я же не кобель!»

«Все равно. Предупреждение не помешает».

Мы вошли в магазин. Над дверью сентиментально звякнул колокольчик. Я огляделась. Магазин был небольшой, скорее лавка, чем магазин. Битком набит товарами, и казалось, что стоит тронуть хоть одну коробку или набор отверток, как хрупкие построения из различных товаров рухнут и погребут под собой хозяина.

Тот уже, кстати, спешил к нам, зазывно улыбаясь. Это был крепкий мужчина-человек (что удивительно в колдовском городе Оро) со смуглым лицом и такими же смуглыми, заросшими черными волосами руками. Глаза его напоминали маслины, а брови срослись на переносице. Из таких выходят хорошие вервольфы, но я чувствовала, что магией здесь и не пахнет.

– Чем могу служить? – спросил Хуан ла Барка у моего хозяина (тьфу, тети, тети!).

– Мне нужны гвозди, – басом сказала тетя.

– Вам какие – мелкие, побольше?

– Побольше, чтобы скреплять стены.

– Для этого пользуются дюбелями… Вы уверены, что вам нужны именно гвозди?

– Да. Большие крепкие гвозди.

– Тогда вам подойдет пятый номер. Совсем недавно я получил партию, но они так быстро расходятся… Так, где же они у меня?

Господин Хуан пропал под прилавком. Его присутствие выдавал лишь периодический шум и погромыхивание, производимые различными видами товаров. Наконец господин Хуан появился из-под прилавка. В руке его была промасленная коробка с черными рунами на крышке.

– Вот они, – сказал господин Хуан. – Гвозди номер пять. Как ни странно, у меня осталась последняя коробка. Их стали хорошо разбирать.

Я тихо зарычала. Тетя немедленно задала вопрос самым что ни на есть равнодушным тоном:

– И кто же у вас покупает такие большие гвозди?

Господин Хуан почесал затылок и положил коробку на прилавок:

– Как ни странно, сударь, но эти гвозди у меня покупают все больше дамы. Да какие представительные!

– Что вы говорите?!

– Да! Одна дамочка купила на прошлой неделе несколько коробок. Я ее запомнил, потому что она расплатилась наличными.

– А в этом есть что-то особенное?

– Конечно. Все давно пользуются кредитной карточкой! Даже удивительно, чтоб у такой высокой представительной женщины не было карточки…

– А она блондинка или брюнетка, не припомните?

– Как же, помню, жгучая брюнетка. Я еще подумал: какие роскошные волосы!

– Понятно, – сказала тетя. – Интересно, зачем даме понадобилось столько гвоздей?

– Я тоже поинтересовался.

– И что же она ответила?

– Для ремонта, говорит. Я, говорит, женщина одинокая, мне самой приходится заботиться о благоустройстве своего жилища.

– Да, сейчас сезон ремонтов…

– Ваша правда, сударь. Но одна женщина у меня скупила столько гвоздей вовсе не для ремонта.

– А для чего же? – напряглась тетя.

Господин Хуан поманил к себе долговязого «мужчину» пальцем и прошептал тому на ухо:

– Она человек искусства! Ей эти гвозди нужны для скульптуры!

– Не может быть, – сказала тетя.

Я тоже не поверила. И тихо гавкнула.

– Какая у вас прекрасная собака! – обратил на меня внимание господин Хуан. – Неужто оборотень?

– Нет, просто собака, – сказала Анна Николаевна. – Редкая порода. Так мы забираем коробку? Я, кстати, тоже плачу наличными. Такая у меня причуда.

– Главное, чтобы мне не остаться внакладе, – лучезарно улыбнулся господин Хуан. И тут над дверью его магазина звякнул колокольчик, возвещая о том, что появился новый посетитель.

– Добрый вечер! – звонким, певучим голосом возвестил о себе посетитель.

Точнее, посетительница.

Мы обернулись, разглядывая ее, а господин Хуан буквально распростер руки в объятиях:

– Добро пожаловать, госпожа!

К прилавку стремительно, так, что у меня шерсть колыхнулась, подошла высокая стройная супербрюнетка в кожаных обтягивающих штанах, высоких сапогах и сногсшибательной свободной блузе. Полную прозрачность блузы несколько скрадывали кусочки горностаевого меха, нашитые. там и сям. Там и сям у брюнетки тоже все было очень внушительно. А возраст… Возраста она не имела, была молода и прекрасна. И очаровывала с первого взгляда.

– Какая прелестная собака! – воскликнула брюнетка и смело потрепала меня по голове.

У меня что-то перемкнуло в мозге. Я заскулила и потерлась мордой о ботфорт красавицы. Тетя с недоумением на меня посмотрела, полагая, очевидно, что это был какой-то мой тактический ход.

А не было никакого тактического хода! Я влюбилась! Честное слово! Я с первого взгляда влюбилась в эту богоподобную фигуру, в это облако волос, в слегка бледное лицо с чувственными губами и роскошными изумрудными глазами. Я сразу поверила в то, что это не убийца, не наша потенциальная «клиентка»!

Я еле подавила в себе желание упасть на спину, задрав все четыре лапы, и подставить незнакомке брюхо, чтоб она его почесала хотя бы носком своего ботфорта. Собрала остатки всего моего достоинства, так сказать.

Красавица между тем игриво оперлась о край прилавка господина Хуана. Тот покраснел (господин Хуан, а не прилавок) и стрельнул глазами по горностаю. Еще бы. Такой вид открывался…

– Что угодно госпоже? – подобострастно спросил господин Хуан.

– Как всегда, – просияла улыбкой та. – У меня закончились гвозди. На самом важном месте. Будьте добры коробку пятого номера. Пожалуйста.

Я шкурой ощутила, как напряглась тетя. Это раз.

Я увидела, как стремительно побледнел хозяин магазина. Это два.

И, по-моему, у меня блохи. Это три.

– Госпожа, – тихо и виновато заговорил Хуан, – прошу прошения, но буквально минуту назад я продал последнюю коробку гвоздей номер пять.

Красавица сложила губки разочарованным бантиком. А потом сказала:

– Дело всей моей жизни летит насмарку. Кому вы продали гвозди, Хуан?

– Вот этому почтенному господину.

– Вам?

Красавица в упор посмотрела на мою тетю, не забудьте, пребывавшую в мужском облике. Тетя слегка покраснела, но не отвела глаз.

– Сударь, – мягким контральто сказала красавица, – давайте познакомимся. Меня зовут Сибилла Тейт.

– А-арчибальд Шкловский, – неуверенно отрекомендовалась тетя.

С чего ей взбрело в голову присвоить себе такое жуткое имя и фамилию? Не иначе как у тети от вида красавицы тоже что-то в мозгах перемкнуло.

– Очень приятно, – сказала Сибилла Тейт и протянула руку «Арчибальду». «Арчибальд» неуверенно ее пожал.

– Вы русский? – меж тем задала новый вопрос Сибилла.

– Да, – сказал «Арчибальд».

Ну я не знаю, у кого тут быстрее едет крыша!

– Русский! Это прекрасно! Мне очень повезло! – восторженно воскликнула Сибилла.

– Простите…

– Я знаю, что русские отличаются милосердием к ближним и любовью к искусству, – затараторила Сибилла. – Вот моя визитная карточка.

«Арчибальд» взял плотную картонку с золотым обрезом. Чтоб я была в курсе, прочел ее вслух:

– «Сибилла Тейт, художник, скульптор».

– Да! Именно! – восклицала Сибилла. – Художник! Скульптор!

– Мне очень приятно, – сказал «Арчибальд», пряча карточку в карман брюк. – Но я не понимаю…

– Сейчас поймете, – отрезала Сибилла. – Я творю в стиле постмодерн, но я открыла новое направление в искусстве. Называется «душа предмета». Я беру разные предметы и создаю из них конструкции, показывающие эти предметы в новом, неожиданном свете. Последние три месяца я работаю с гвоздями. Я создаю свой новый шедевр, он называется «Полет». Это рабочее название. На его основу у меня ушло полторы тысячи гвоздей и пятьсот пробок от шампанского.

– А где вы взяли пробки от шампанского? – проявила разумную заинтересованность моя тетя.

– Один мой поклонник работает на заводе игристых вин. Но не это важно. Важно, что вчера в голову мне пришел новый замысел. И для реализации этого замысла мне нужны гвозди. Гвозди номер пять.

– Но я их уже купил, – попыталась посопротивляться моя тетя. – И даже заплатил наличными.

Лицо прекрасной художницы Сибиллы Тейт исказила гримаса горя.

– Что же мне делать? – воскликнула она, заламывая совершенные руки. – Мне так нужны эти гвозди!

– Я закажу на следующей неделе большую партию, – счел нужным встрять господин Хуан ла Барка.

– На следующей неделе! – всхлипнула Сибилла. – Когда мне нужно сейчас! Ах, у меня опять разовьется депрессия и начнется творческий кризис! Боже, что делать?! – И тут она пала перед моей тетушкой на колени. – Умоляю, уступите мне эти гвозди! Я заплачу за них двойную, нет, тройную цену!

Я залаяла. В моем лае явно слышалось возмущение тетушкиным скопидомством и восторг перед Сибиллой.

– Ах, встаньте с колен, – сказала тетушка. – Я джентльмен и не могу выносить страданий дамы, да еще такой очаровательной. Вот вам гвозди. Весь коробок. Дарю.

И она придвинула к Сибилле коробку с гвоздями.

– О мон дье, – сказала Сибилла и повисла у тетушки на шее. – Вы такой любезный мужчина, господин Шкловский!

Тетушка, покрасневшая и слегка помятая, еле выбралась из объятий Сибиллы и была награждена двумя завистливыми взглядами – моим и хозяина магазина.

– Теперь, когда все так отлично устроилось, – сказала Сибилла, пряча коробку с гвоздями в свою элегантную сумочку, – я должна вас чем-то отблагодарить. Позвольте мне пригласить вас, господин Шкловский, на чашечку кофе.

– С удовольствием, – не отказалась тетушка.

– А вашу прелестную собачку я угощу сахарной косточкой, – просюсюкала Сибилла прямо мне в морду.

Мерси.

Нет, и все равно она прекраснейшая женщина на свете!

Мы распрощались с владельцем магазина и вышли на улицу. Вечер был в самом своем прекрасном периоде – когда деловая жизнь города прекращается и начинается великолепное безделье. Я вспомнила, что так и не пообедала, а на ужин меня ждет сахарная кость. Может, удастся променять эту самую кость на парочку пирожных? Я тихо заскулила. Меня одновременно погладили по голове тетушка и Сибилла, их руки скрестились, и между руками проскочил некий флюид. Этого еще не хватало! Сибилла соблазняет мою тетушку?

Мы заняли метлотакси-лимузин и полетели домой к Сибилле. Она жила в шикарном особняке на набережной Морис. Прямо как и моя начальница!

Метлотакси домчало нас до нужного места за какие-то четверть часа. Правда, у меня за эти четверть часа успели заболеть все лапы, потому что цепляться лапами за помело – это, доложу я вам, дело гиблое. Тетя еле меня ссадила и сопроводила это замечанием насчет того, что я, мол, боюсь летать на метлах. Это я-то! Рр-р-гав!

Особняк госпожи Тейт тоже был выдержан в стиле постмодерн. Никаких тебе гаргулий на фронтонах, завитушек и узорных колонн. Все строго, стильно и очень современно.

Мы вошли в холл. Он был огромен. Похоже, его использовали не только как прихожую, но и как галерею некоторых скульптурных и живописных работ хозяйки дома. Работы эти впечатляли. Я загляделась на копию органа, созданную из разноцветных пивных банок, и пропустила появление еще одного актера на этой сценке жизни.

В холл вошел изысканно одетый худощавый мужчина в темном отглаженном костюме. Галактическую темноту его костюма разбавляло лишь белое пятнышко носового платка, уголком выглядывавшего из нагрудного кармана.

– Это мой дворецкий, – сказала Сибилла Тейт. – Его зовут Уолтер. Пожалуйста, проводи моих гостей в парадную столовую. Мы будем ужинать.

– Как скажете, госпожа, – поклонился Уолтер, а потом повернулся к нам: – Сударь, извольте следовать за мной. Надеюсь, ваша собака в должной мере воспитана.

Ррр-р!

Но это я мысленно, про себя.

Еще не хватало, чтобы про меня подумали, что я дурно воспитана. Я вам дворняжка, что ли?

Мы проследовали за Уолтером по целой сети коридоров в парадную столовую. Она была выдержана в американском стиле арт-деко, популярном в середине прошлого века. Гм, неплохо, неплохо. А что это за сооружение из баночек от сапожного крема? А, статуя Венеры Милосской. Да уж, нашей новой знакомице нельзя отказать в фантазии.

– Прошу, присаживайтесь, – предложил Уолтер, указывая на один из пристроившихся у стены ярко-оранжевых кожаных диванов. Я вас на минуту покину. Как только придет хозяйка, я буду подавать ужин. А сейчас не желает ли сударь выпить? Коньяк, бренди, виски?

– Нет, благодарю, для алкоголя слишком душно, – сказала тетя, стараясь не выйти из своего мужского образа.

– Я включу верхние вентиляторы, – пообещал Уолтер. – А теперь, с вашего позволения…

И он вышел. А через секунду мы услышали, как в двери щелкнул замок.

– Он нас запер! – приглушенно возмутилась моя тетя. – Что это значит?!

– Рр-р-ваф-ваф-ваф, – пролаяла я, давая понять, что, похоже, в этом доме нас собираются держать за пленников. Вот было у меня такое предчувствие, несмотря на то что Сибилла столь ослепительно хороша!

Вверху, под потолком, зашуршали лопасти вентиляторов. Уолтер сдержал слово. Становилось прохладней.

– Если я разозлюсь, – в пространство сказала тетя, – меня не удержат никакие замки и запоры.

– Рр-р-тяф, – утробно ворча, согласилась я.

Тетя встала с дивана и подошла к двери. Подергала ручку.

– Действительно заперто, – сказала она. – Неприятный факт.

Она уже было собиралась произнести универсальное заклятие, отпирающее всякие двери, как дверь открылась сама. В дверном проеме стояла Сибилла, переодевшаяся в платье-коктейль, а за ее спиной маячил Уолтер.

– Я прошу вас не волноваться, – сказала Сибилла. – Сейчас будем ужинать. Добро пожаловать в мой дом, ведьмы!

ГЛАВА 6

Мы сняли свои образы, которые не смогли обмануть Даже модернового скульптора Сибиллу Тейт, и встали в оборонную позицию – спина к спине, руки соединены, образуя защитную сферу. Глаза наши готовы были метать молнии, а уста – произносить заклятия повышенной боевой мощи.

Сибилла с минуту посмотрела на нас таких, а затем мелодично рассмеялась:

– Святая Вальпурга, похоже, я вас напугала! Я запишу это событие в свой дневник – мне еще не удавалось напугать ни одной ведьмы!

– Не лучшее время для шуток, – напряженным голосом сказала моя тетя. – Как вы нас вычислили?

– Кулон, – сказала Сибилла. – Антиведьмовской кулон, выпущенный фирмой «Медиум».

– Знаю такие, – со вздохом сказала я. – Их действительно выпускает «Медиум». Позволяет видеть ведьму сквозь любые образы и личины.

– Совершенно верно. Я еще в магазине господина Хуана поняла, что вы не те, за кого себя выдаете, – сказала Сибилла.

– В таком случае зачем мы вам понадобились? – резонно спросила тетя.

– Всему свое время, – ответила Сибилла. – Вы все узнаете, и, поверьте, я буду говорить вам правду и только правду. А пока мне хотелось бы знать ваши настоящие имена.

– Ведьмы не говорят первым встречным своих Истинных Имен, – сказала тетя, не размыкая защиты.

– О, я совсем не Истинные Имена имела в виду! – замахала руками Сибилла. – Меня интересуют имена, под которыми вы живете в Оро. Нам предстоит тесное общение, и поэтому…

– Нам предстоит тесное общение? – напряженно переспросила я. – Что это значит?

– О, ничего криминального и нарушающего принципы гуманности или ведьмовства! – заверила нас Сибилла. – Когда вы все узнаете, вы поймете, что я никакой не монстр. Итак…

– Анна Николаевна Гюллинг, – отрекомендовалась тетя.

– Юлия Ветрова, – отрекомендовалась я.

– Очень приятно, – улыбнулась художница. – Ну а я как была Сибиллой Тейт, так ею и осталась. Вы можете проверить: во мне нет ничего оккультного.

– Я это уже проверила, – кивнула тетя. – Вы просто человек.

– Я не просто человек, – гордо парировала Сибилла. – Я человек искусства! Но это к делу не относится. Мне очень приятно с вами познакомиться. Моя проницательность меня не подвела: вы русские и вы ведьмы. Потрясающее сочетание! Просто коктейль «Отвертка»!

– Мерси, – сказала тетя.

– Почему вы держитесь за руки? – меж тем спросила Сибилла.

– Мы создали защитное поле, – ответила тетя.

– О! Поверьте, в моем доме вам нечего бояться и не от кого защищаться. Во всяком случае, пока. Давайте лучше ужинать. Уолтер, вели подавать на стол.

Дворецкий, маячивший за спиной хозяйки все это время, подошел к стене и дернул за старинную сонетку. Где-то в глубинах дома раздался звон.

– Прошу к столу, присаживайтесь, – гостеприимно сказала Сибилла.

Мы с трудом расцепили руки, пошевелили затекшими кистями и сели в подставленные стулья с высокими гнутыми спинками. Тут же в столовой появились три служанки, мигом сервировавшие стол и уставившие его блюдами, достойными даже королевского ужина. Я, на службе у Мокриды забывшая, что такое нормальное питание, пришла в тихое восхищение. Нет, не зря я влюбилась в Сибиллу! Не зря!

– Вы тетя и племянница? – спросила Сибилла, когда всем положили творожный пудинг с орехом пекан.

– Совершенно верно, – ответила тетя.

– Что привело вас из России в Оро? В этот захолустный испанский городок? Простите мне мое любопытство, но, поверьте, это любопытство не причинит вам никакого вреда. Я вам не враг.

– Это утешает, – громко сказала я, принимаясь за пудинг. Божественно! К нему бы еще взбитых сливок! И клубники, клубники! Ведь что такое орех пекан? Орех и больше ничего. А клубника – это песня для исстрадавшегося желудка, каковым мой желудок (будь проклята Мокрида Прайс!), несомненно, является.

– Юля, не встревай, твои реплики неуместны, – одернула меня тетя и послала мне взгляд, который я относила к разряду «предупредительных выстрелов».

– Хорошо, – сказала я с набитым ртом. – Не встреваю. Общайтесь себе, наплевав на ребенка.

Умею я, если надо, прикинуться беззащитным существом.

Но на этот раз мое притворство замечено и оценено не было. Только одна из служанок подала мне больше сливовой подливки. Ну и то хорошо.

Меж тем тетя и Сибилла затеяли беседу.

– Из России в Оро нас привело желание совершенства, – сказала тетя художнице, вызвав тем самым у не восторг: как же, совершенство – это так эстетично!

– В чем заключается для вас совершенство? – спросила Сибилла.

– В совершенстве применяемой нами ведьмовской силы, – ответила тетя. – Я, конечно, уже немолода для того, чтобы экспериментировать с собственным даром, но вот моя племянница… Мне хочется, чтобы ее ждало лучезарное будущее. Поэтому я нашла племяннице престижную работу в Оро. Она работает в корпорации «Медиум». Младшим секретарем у самой Мокрицы Прайс.

– О, это действительно заслуживающая восхищения работа, – сказала Сибилла. – Миллионы ведьм отдали бы что угодно, лишь бы оказаться на этой работе.

Сговорились. Все они сговорились. И Мокрида Прайс стоит во главе этого мирового заговора.

Подали ванильное мороженое, обильно посыпанное шоколадом и политое ликером. Я только вздохнула – прощай, моя фигура!

Тетя проглотила ложечку мороженого и произнесла:

– Сибилла, позвольте и мне задать вопрос.

– Конечно!

– Если вы уже в лавке господина ла Барки поняли, что перед вами носящие обличье ведьмы, зачем пригласили нас к себе в особняк?

– Что ж, коли так, – вздохнула Сибилла. – Придется перейти к главному. Мне очень нужны ведьмы. Одна, а лучше две. Нет, самое лучшее – три, но…

– Что, никто не соглашается? – тихо спросила тетя.

Сибилла поникла:

– Поначалу соглашались. Потом за большие деньги, а потом… и за деньги перестали. Наверное, вы с Юлией единственные ведьмы, которые…

– Которые не знакомы с вашей проблемой, – закончила за Сибиллу тетя. – Так?

– Да, – кивнула Сибилла, и мне стало ее жалко – такой потерянный у нее сделался вид.

– Так в чем ваша проблема? Я жду честного и откровенного ответа, – сказала тетя.

– Я ни в чем не солгу вам, – молитвенно сложила ладони Сибилла. – Моя проблема – это проблема моего дома.

– Привидение? – догадалась тетя.

– Призрак, – кивнула Сибилла.

– Сибилла, я вас не понимаю. Сейчас даже модно жить в домах с призраками, призраков риелторы специально заказывают по каталогу…

– Ах, – сказала Сибилла. – Мне все это известно. Призраков сейчас считают безобидными и нетребовательными вроде аквариумных рыбок! Но у меня совершенно другой случай!

– Ваш призрак доставляет вам слишком много хлопот?

– Не то слово!

– А чей это призрак, вы не удосужились узнать?

– Как же! – воскликнула Сибилла. – Я прекрасно это знаю. Это призрак моего бывшего мужа!

– Вот как?!

– Да. Но я должна вам хотя бы вкратце рассказать историю моего несчастного замужества. Сама я родилась и выросла в Англии, там же получила образование, начала делать свои первые опыты в искусстве и стала получать первые отзывы на свои работы. Тогда же я повстречалась со своим будущим мужем.

– Я не спрашиваю у вас его имени, потому что упоминание имени призрака активизирует его, – сказала тетя.

– Совершенно верно.

– Но потом я спрошу это имя. Когда это будет нужно.

– Разумеется. Итак, мы познакомились, и он произвел на меня большое впечатление, потому что работал критиком в отделе искусств одного очень солидного журнала.

– Понятно. И однажды он написал статью о вашем искусстве.

– Да. Статья не была хвалебной, скорее даже она была чересчур критичной, но мне она понравилась. Я написала автору ответ, благодаря за статью, он предложил встретиться… Так мы познакомились. Мой будущий муж был очень жестким критиком и строго относился ко всем тенденциям в современном искусстве. Он считал, что современное искусство прогнило, что оно агонизирует, создавая не шедевры, а лишь симулякры, удовлетворяющие низменные потребности толпы…

– Что создает? – переспросила тетя, чуть не подавившись мороженым.

– Симулякры, – за Сибиллу повторила я и решила проявить эрудицию. – Симулякр – это…

– Я знаю, что такое симулякр. – Тетя напомнила мне, что она все-таки профессор искусствоведения. – Сибилла, продолжайте.

– У моего мужа было немало оппонентов и просто недоброжелателей. Конечно, мало кому могли понравиться его высказывания по современному искусству. Признанных мастеров и гениев он громил так, будто они были неопытными новичками. Он никого не щадил. Для него не было авторитетов, кроме классиков, естественно. Микеланджело, Рубенс, Тициан, Роден – вот на кого призывал он оглядываться в творчестве. Он не понимал, что настоящее искусство творится безоглядно. И если Лукас Янецкий, написавший знаменитый триптих «Шедшие в ночи», руководствовался совершенно иными принципами, нежели Тициан, это не значит, что триптих Янецкого не имеет права на существование! Я объясняла это моему тогда еще жениху, но он был непоколебим. Слава богу, мои работы он хотя бы не разносил так, как работы Янецкого или Аннет Белльё.

– Нам эти имена ничего не говорят, – виновато развела руками тетушка.

– Просто вы не интересуетесь современным искусством, – отмахнулась Сибилла. – Но дело даже не в этом. В конце концов мы поженились, и этому не мог помешать ни характер моего мужа, ни мои эксперименты с муштабелем и рапидографом. После свадьбы мы переехали в Нью-Йорк, там муж быстро завоевал себе славу самого ядовитого критика и обозревателя, но эта слава принесла ему массу денег. Американцы любят, когда их ругают, да еще ругают вычурно и задорно, а именно так выступал в своих обзорах мой муж… Но потом… Потом все пошло насмарку. Муж стал из критика превращаться в истерика. Его аналитические статьи перерождались в пропитанный ядом бред, который отказывались печатать журналы. Мужу пришлось обратиться к психиатру, и тот поставил диагноз – параноидная шизофрения. Что ж, шизофрения – не СПИД, с нею люди живут.

– Ну это как сказать, – буркнула я. С психиатрами я вообще-то не очень дружила, потому что после известного «Щедровского дела» тетя настоятельно рекомендовала мне пройти курс обследования. Никаких психических отклонений у меня не выявили, а то, что я мэрию города Щедрого в аквариумных рыбок превратила, сочли закидонами переходного возраста.

Сибилла между тем продолжала:

– У нас с мужем было достаточно денег, чтобы ни он, ни я не работали в прямом смысле этого слова. Мои картины хорошо продавались, и этими деньгами я оплачивала пребывание мужа в дорогой частной психиатрической лечебнице. Он провел там полгода, но когда вышел, оказалось, что ему стало ничуть не лучше. И вот однажды… – Сибилла всхлипнула и заговорила тише: – Я всегда старалась прятать от мужа пузырьки с сильнодействующими лекарствами. Так советовали мне врачи. Дело в том, что в последнее время у мужа стали проявляться суицидальные наклонности. И вот однажды я не углядела… Он наглотался таблеток. Спасти его не удалось. В предсмертной записке он проклинал весь мир, который был так враждебен ему, и нашел теплые слова лишь для меня. Он написал, что мы никогда не расстанемся. Я тогда еще не понимала, что это он буквально-о-о-о…

Сибилла заплакала.

Моя тетя сказала ей в утешение:

– Итак, ваш муж-самоубийца стал неупокоенным и неотпетым по церковным обрядам призраком, который вас преследует?

– Да, – кивнула Сибилла. – Пытаясь сбежать от него, я сменила несколько стран и городов, но, какое бы жилище я ни выбирала, муж через некоторое время оказывался там. Нет, он не пугал меня, как, допустим, пугают классические, описанные в литературе призраки; он не занимался полтергейстом или пирокинезом, но и жить мне спокойно тоже не давал.

– А почему вы говорите о нем в прошедшем времени? – поинтересовалась тетя.

– Ну… он же умер.

– Тем не менее призрак его существует, и существует весьма бойко. Впрочем, времена глаголов – это мелочи. Перед нами стоит действительно серьезная проблема. Продолжайте, Сибилла. Как же проявлял себя призрак вашего мужа? В какое время он чаще всего являлся вам?

– Чаще всего он являлся тогда, когда я занималась творчеством, – сказала несчастная художница. – Он смотрел, как я пытаюсь сотворить свои шедевры, и на лице его проступала то гримаса отвращения, то презрение, то насмешка. Муж считал, что все, что я создаю, недостойно называться произведением искусства. Один раз муж даже появился в галерее, где выставлялись мои работы…

– Ого! Высоки же у него эктоплазмические характеристики, – сказала тетя. – Обычно призраки не покидают стен привычного им жилища.

– Я занимаюсь творчеством обычно по ночам, когда и дворецкий и слуги спят, – продолжала Сибилла. – Поэтому вряд ли они имели несчастье наблюдать моего мужа. А мне… Ну как можно творить, когда в кресле перед тобой устроился призрак и корчит язвительные Рожи! Хорошо, хоть он ничего не говорит.

– Призраки не говорят только с простыми смертными, – сочла нужным прояснить вопрос Анна Николаевна. – С ведьмами они быстро становятся разговорчивыми.

– Такова моя судьба, – подвела черту под рассказом Сибилла. – Из-за призрака покойного мужа я нахожусь постоянно на грани истерики. У меня нет никакой личной жизни, мое творчество в кризисе. Умоляю: спасите меня!

– Что ж, спасать людей – дело благородное, – раздумчиво произнесла Анна Николаевна. – Но связываться с чужими призраками себе дороже.

– Тетя, – внесла свою лепту в разговор я. – Да ладно вам! Что мы, с призраком не разберемся?! Надо помочь человеку искусства.

– Спасибо, Юлия, – тепло сказала Сибилла и одарила меня дивным взглядом изумрудных глаз.

– Что ты поперек тетки в пекло, – проворчала Анна Николаевна и проглотила засахаренный ломтик дыни. – Нет, Сибилла, это невозможно.

– Сибилла, это возможно, – продолжала настаивать я. – Просто моя тетя любит, чтобы ее подольше поупрашивали.

– Я в отчаянном положении, – сказала Сибилла со слезами в голосе. – Мне не у кого больше просить помощи. Поэтому… Уолтер!

Дворецкий не замедлил явиться.

– Запри все двери и прикажи навесить на окна ставни. Наши гостьи останутся у нас ночевать.

– Да, госпожа.

– И принеси то, что лежит на серебряном подносе.

– Уже несу, госпожа.

– Сибилла, вы не понимаете, с кем имеете дело, – усмехнулась Анна Николаевна. – Если мы захотим, то пройдем и сквозь стены вашего особняка.

Вернулся Уолтер с серебряным подносом. На подносе лежал довольно убогого вида револьвер, Сибилла схватила этот музейный раритет и принялась поочередно целиться то в меня, то в тетю.

– Я не выпущу вас отсюда, пока вы не освободите меня от призрака! – таково было радикальное решение художницы.

Вид женщины, неумело потрясающей револьвером, вызывает сочувствие. Тетя сказала:

– Хорошо. Мы поможем вам. Но вы будете присутствовать при изгнании.

– Все, что угодно, – обрадовалась Сибилла и положила допотопный револьвер на поднос. – Унесите оружие, Уолтер.

– И спрячьте подальше на чердаке, – от себя добавила я.

– Да, госпожа, – был ответ дворецкого.

– Что ж, – сказала тетя, вытирая губы салфеткой и вставая из-за стола. – Идемте в вашу мастерскую, Сибилла. Вы ведь сами говорили, что там призрак появляется чаще всего.

– А можно, я доем мороженое? – невинным голосом осведомилась я.

– Юля, не жадничай, это испортит твою фигуру, – поучительным тоном сказала тетя. – Оставь мороженое, и идем спасать Сибиллу от призрака.

Вот всегда она так.

Мы гуськом по витой лестнице поднялись на третий этаж, который, как сказала Сибилла, полностью был занят под мастерскую. Все помещение было выдержано в японском стиле: раздвижные двери, татами на полу, подушки вместо стульев и строгие светильники с нарисованными на промасленной бумаге журавлями.

– Стильно, – не преминула похвалить я.

– Спасибо, – улыбнулась Сибилла. – Сейчас я покажу вам «Полет».

– Полет? – удивилась тетя.

– Да, мою новую скульптуру, ради которой я отобрала у вас последнюю коробку гвоздей. Кстати, а у вас дома не завалялась пара-тройка десятков пробок от шампанского?

– К сожалению, нет, – покачала головой тетя.

И тут мы увидели «Полет».

Да, это была впечатляющая техногенная катастрофа, переданная силами гвоздей и пробок от шампанского. Но сделано было мастерски, ничего не скажешь.

– Ну как? – трепетно спросила нас Сибилла.

– Потрясающе, – совершенно искренне ответили мы с тетей. Потом тетя подумала и добавила: – Вот эти гвозди, что справа…

– Это слева, тетя.

– Все равно. Так вот, они создают картину метафизического напряжения, сравнимого разве что с произведениями Пауло Коэльо.

– Ого, – только и сказала я. Пауло Коэльо был одним из любимых тетиных писателей, так что уж если она пошла на такое сравнение…

– Впрочем, Сибилла, мы здесь не за этим. Время близится к полуночи, а мы еще не готовы к встрече с призраком.

– Вам что-то нужно? – заволновалась Сибилла.

– Да, – кивнула тетя. – Кусок мела и свободное от татами пространство размером примерно два на два метра.

Мы с Сибиллой немедленно освободили от татами требуемое пространство. При этом руки наши раз или два соприкоснулись, и по коже у меня побежали мурашки. Все-таки Сибилла была прекрасна, и не надо забывать, что я в нее влюбилась.

Под татами обнаружился простой некрашеный дощатый пол, и тетю это почему-то неимоверно обрадовало.

– Мел, пожалуйста, – попросила она.

Сибилла порылась в коробках со своими принадлежностями для художества и нашла солидный кусок мела. Протянула его тетушке. Та с важным видом его приняла и сказала:

– Вы пока можете понаблюдать.

Ну мы и устранились.

Пока тетя вычерчивала магический круг и украшала его знаками сефиротов, я задавала Сибилле актуальные, прямо-таки животрепещущие вопросы:

– Сибилла, а вы каким шампунем голову моете? У вас такие волосы блестящие, просто удивительно!

– Юлия, я мою голову специальным травяным составом, который купила в лавке, торгующей продукцией «Панацеи-Фарм». Эта лавка находится на улице Святого Сердца. Хотите, как-нибудь вместе ее посетим.

– Ужасно хочу. Но у меня такое напряженное рабочее расписание! Мокрида Прайс держит меня просто в ежовых рукавицах. Сибилла, а у кого вы делали пирсинг?

– В квартале Азеведо феи держат хороший косметический салон. Я там и брови выщипываю. И кстати, все очень недорого.

– Ах, Сибилла, как я вам завидую! У вас масса времени, чтобы следить за собой! А я со своей работой…

– Юлия, да что вы! Вы прекрасно выглядите. Особенно меня восхищают ваши босоножки.

– Правда? А вот я их терпеть не могу. Моя любимая обувь – кроссовки «Рибок». Но положение в фирме обязывает, чтобы я носила на работу чертовы босоножки на высоченном каблуке.

– Вам идет. Не сомневайтесь.

– Сибилла, – сказала я, шалея от собственной наглости, – а давайте как-нибудь поужинаем вместе.

– Отличная идея. Я сообщу вам на магический кристалл, когда буду свободна. Забронируем столик в ресторане «Виваче», там отлично кормят…

– Это будет просто здорово.

– Девушки, я закончила, – сообщила тетя, прервав нашу замечательную беседу.

Мы напряглись.

– И что теперь? – спросила Сибилла.

– Юля, ко мне в круг, ты поможешь при ритуале.

– Я даже не знаю, что делать. Я никогда не связывалась с призраками.

– Ничего, сообразишь по ходу. В круг, я сказала!

Я нехотя покинула Сибиллу и вошла в круг. Едва я переступила меловую черту, как меня ощутимо качнуло.

– Тетя, – сказала я, – а вы всадили в этот круг немало энергии.

– А как еще прикажешь работать? – удивилась тетя. – Вполсилы? Девочка, ведьмы так не поступают Сибилла, а вы сядьте на подушки и расслабьтесь. От вас уже ничего не зависит.

– Хорошо, – просто сказала Сибилла и уселась на плоскую как блин подушку в позе лотоса. – А можно, я буду медитировать?

– Ну, если у вас получится… Предупреждаю, будет довольно шумно.

– Надеюсь, разрушений не будет? – обеспокоилась Сибилла.

– Не гарантирую, – ответила тетя.

Где-то далеко, на башне магистрата, часы начали бить полночь.

– Пора! – воскликнула тетя. – Сибилла, назовите имя вашего мужа!

– Игорь, – тихо сказала Сибилла.

– Игорь? – удивилась тетя. – Он что, русский?

– Нет, он поляк, – сказала Сибилла. – Странно… Он почему-то не появляется.

– Вы ошибаетесь, – усмехнулась тетя. – Я уже чувствую его приближение. Смотрите, знаки сефиротов начинают светиться. Призрак является в наш мир. Игорь, силами Великой Матери заклинаю тебя: явись и будь мирен!

В комнате ощутимо похолодало. Сибилла прервала медитацию и испуганными глазами смотрела на нас с тетей.

А потом все мы увидели Игоря.

Это был довольно симпатичный призрак. Все-таки за полного урода Сибилла, наверное, и не вышла бы замуж. у Игоря было вытянутое, как у лошади, лицо, большие навыкате глаза, сейчас светящиеся красным светом, нос с горбинкой, длинные светлые волосы… Облачен призрак был в прозаическую одежду: широкую клетчатую рубаху и потертые джинсы. При этом он был босиком. Ну, мало ли. Может, у призраков причуды такие.

Игорь обратил свой взор на Сибиллу, протянул к ней руки и вдруг услышал:

– Вонми, призрак, и обернись! Это я, ведьма Амидаль, вызвала тебя.

Призрак отвернулся от трепещущей Сибиллы и уставился своими красными гляделками на тетю. А потом отчаянно расчихался.

– Сильные эктоплазмические характеристики, – снова повторила тетя. – Он даже чихает. Какие остаточные рефлексы!

– Чихаю, да, – противным голосом сказал Игорь. – Нет бы пожелать доброго здоровья! Ох, черт!.. Я заговорил! Ура! Настал тот миг! Я верил, что когда-нибудь обрету способность говорить! Ну, Сибилла, теперь тебе конец – я тебя со свету сживу своими разговорами. И тогда мы оба будем призраками, ха-ха-ха!

Сибилла от этих слов побледнела, как тот самый мел, и из позы лотоса брякнулась в обморок. Но нам некогда было уделять ей внимание. Надо было обуздать распоясавшегося призрака, зачем нас, собственно, и пригласили.

– Призрак, Игорем именуемый, – возвысила голос тетя, – воззрись на меня и отныне признай меня своей повелительницей!

– С какой стати? – сверкнул глазами Игорь. – Вы, конечно, мадам, женщина симпатичная, даже поинтересней моей Сибиллы будете…

– Ах, – и Сибилла автоматически вышла из обморока. – Негодяй!

Игорь продолжал:

– Так вот, дама вы интересная и к тому же ведьма, но с какой стати вы набиваетесь в мои повелительницы? Я призрак со свободой совести, верований и политических взглядов. Каким жил, таким и умер и после смерти остался.

– Я не собираюсь касаться твоих политических взглядов, – металлическим голосом произнесла тетя. – Но взгляни на эти знаки.

Призрак внимательно всмотрелся в знаки сефиротов.

– Какое-то народное творчество, – наконец сказал он. – Ничего не понимаю.

– Это знаки сефиротов! – воскликнула тетушка. – Ты должен страшиться их и повиноваться тому, кто их написал. Во всяком случае, так написано в книге о призраках.

– Не верьте книгам! – расхохотался призрак. – Их пишут несовершенные люди, такие же бездарные, как все эти жалкие имитаторы Рубенса и Моне! Лучше скажите прямо, чего вы от меня хотите?

– Мы хотим, чтобы ты навсегда оставил в покое свою жену Сибиллу Тейт.

– С какой стати?

– Твое постоянное присутствие негативно влияет на ее жизнь.

– Ну и что? Это ее проблемы. Должна была головой думать, когда за меня замуж шла.

– Но она же не знала, что ты не оставишь ее и после своей смерти! Нельзя быть таким эгоистом!

– Почему?

– Что «почему»?

– Почему нельзя быть эгоистом? Я все отведенное мне время существую как эгоист, и ничего, не жалуюсь. Я уже, знаете ли, привык считать себя центром земли. Это очень позитивно влияет на уровень моего критического мышления. Кстати, послушайте-ка! Если я теперь говорить могу, то, может, могу и писать? Тогда я снова примусь за сочинение критических статей и буду размещать их в Интернете на персональном сайте…

– Игорь, только не это! – взмолилась Сибилла.

– Не волнуйся, дорогая, о твоем творчестве я писать не буду. Я уже давно отказал тебе в наличии хоть какого-нибудь таланта. Ты – вопиющая бездарность.

– Дрянь! – вскричала Сибилла. – И я тратила на тебя свои лучшие годы!

– А теперь я трачу на тебя свою эктоплазму, – сыронизировал Игорь. – Так что мы квиты.

– Игорь, – вмешалась Анна Николаевна, – я заклинаю тебя всеми именами ангелов небесных, дабы ты покинул свою жену и переселился в лимб, где призракам и место.

– В лимб? – переспросил Игорь. – Да там скука бессмертная. Ни одного объекта для критики. Нет, даже и не просите. Я останусь с Сибиллой и буду терзать ее.

– Ты же ее любил! – вырвалось у меня. Тетя посмотрела на меня с недовольством.

– Любил, ну и что? Кто-то из поэтов сказал, что чаще всего мы мучаем именно тех, кого любим. Так что все нормально.

– Я предлагаю сделку, – суровым голосом сказала тетя.

– Сделку?

– Именно.

– Что ж, это интересно, – сверкнул красными глазами Игорь. – И каковы же условия сделки?

– Вы навсегда покидаете Сибиллу и при этом переселяетесь… в какой-нибудь другой дом.

– Я так и знал, что вы мне это предложите! – захлопал в бесплотные ладоши Игорь. – Что ж, я готов пойти на такую сделку, но при условии.

– Каком условии? – спросила тетя.

– Я переселюсь не куда-нибудь, а в ваше жилище, достопочтенная ведьма.

– Что?

– Что?!

– Что???

– А чего же вы хотели, – глумливо улыбнулся Игорь. – Всегда приходится чем-то жертвовать, если делаешь доброе дело.

– Тебе-то откуда знать, призрак! – вскричала я. – Ты сроду добрых дел не делал!

– А я прочел в специальной литературе по этике. – Улыбка Игоря стала еще глумливей.

– Я должна подумать, – сказала тетя и нахмурилась.

– Подумайте, подумайте, – продолжал издеваться Игорь. – Я вам житья не дам. Я каждый ваш шаг критиковать буду! Каждый прыщик на лбу вот этой девчонки!

– Я тебе не девчонка, – огрызнулась я. – А великая ведьма!

– Ой, ой, испугался! Что ты мне сделаешь, великая ведьма? По закону об охране призраков ты не можешь обратить меня в первичную эктоплазму. Так что терпи.

– Я согласна, – мрачно изрекла тетя.

– Анна Николаевна, вы хорошо подумали? – Я испугалась за тетино душевное здоровье. Она у меня была альтруисткой, но не до такой же степени…

– Я все решила. Призрак, именуемый Игорем, я приглашаю тебя пребывать в моем жилище до тех пор…

– Пока мне там не надоест! – воскликнул Игорь.

– Что ж, ты сам это сказал, – чересчур спокойно заявила тетя. – Но даже если тебе и надоест пребывать в моем жилище, ты, покидая его, не вернешься в дом Сибиллы Тейт, а отправишься в лимб, где истинное место подобным тебе.

– Заметано! – сказал призрак.

– Что ж, в таком случае прощайся с Сибиллой, – сказала тетя. – До утра ты должен быть в моем доме, иначе нарушатся причинно-следственные связи сегодняшнего события.

– Совершенно верно. – Призрак снова улыбнулся, а я подумала, что отныне наша спокойная жизнь в коттедже закончилась. Мало мне Мокрицы Прайс на работе, теперь, приходя домой, я буду обнаруживать в шкафу или комоде этого бойкого призрака с огнем в очах и дырками на коленках джинсов. Святая Вальпурга, покровительница всех ведьм, ниспошли мне терпения! И заодно смирения, но в приемлемой дозе. А то все пешком по мне ходить будут.

Сибилла встала.

– Ну, прощай, Игорь, – сказала она с облегчением.

– Прощай, Сибиллочка, – оптимистично квакнул Игорь. Конечно, чего ему, переходит на другое место жительства, вот и все.

– Поспешим, – строго сказала тетя. – Сибилла, откройте в мастерской окно.

Сибилла бросилась открывать окно, между делом говоря:

– Я никогда, никогда не забуду вашей доброты, госпожа Гюллинг. Юля, надеюсь, мы еще увидемся… Мне так повезло, что я вас встретила.

– Да уж, – сказала я. – Это точно.

В распахнутое окно врывался свежий ночной воздух. Тетя шагнула из круга и, взлетев, ступила на широкий подоконник. В этот момент она была просто прекрасна. Я залюбовалась ею. Вот что значит настоящая ведьма!

– Юля, – негромко позвала меня Анна Николаевна. Я тоже шагнула из круга прямо в воздух и, бросив прощальный взгляд на Сибиллу Тейт, опустилась на подоконник.

– Игорь, – спокойным, но суровым тоном пригласила бесшабашного призрака тетя, – встаньте между нами. Мы возьмем вас за руки.

– О, как это романтично! – захихикал призрак. – Две условно симпатичные ведьмы под белы рученьки препроводят меня в новое жилище! Мило! Мило!

Ох и огребешь ты у меня, призрак, за «условно симпатичных». Ох, огребешь. Спать не буду, перерою все книги о призраках, а найду способ, как тебя сделать шелковым!

– Спасибо вам! – на прощанье крикнула Сибилла, и тут мы, взяв призрака за вялые ладони, шагнули в воздух ночи.

Как известно, призраки – это эктоплазма: малопонятная субстанция, остающаяся от человека, упорно цепляющегося за жизнь после смерти. Эктоплазму никто не ощущает, кроме медиумов и ведьм. Сейчас она ощущалась мной как холодная потная ладонь довольно противного призрака (не знаю, что ощущала Анна Николаевна, но не думаю, что что-нибудь приятное).

Втроем мы летели над засыпающим городом. Время после полуночи вовсе не означает, что Оро погружается в глубокий сон. На работу выходят многие вампиры и опять же призраки. На «Панацее-Фарм» начинается третья, замогильная смена, означающая, что к работе приступают умертвия. Именно им приходится делать самые опасные, связанные с сильнодействующими ядами лекарства. Кое-где светились тусклые огоньки свечей ведьм, собравшихся на шабаш… Словом, жизнь кипела, и не было до нас никому никакого дела.

Мы без приключений добрались до дома. Тетя протащила Игоря через защитное поле и произнесла официальную формулу, разрешающую этому призраку-греховоднику пребывать в нашем уютном (доселе) жилище.

Втроем мы добрели до кухни. Тетя попросила чаю с капелькой бренди для поправки здоровья. Я принялась готовить чай, а призрак вошел в стену, мотивируя это тем, что должен детально ознакомиться с жилищем. Надеюсь, он не станет греметь кастрюлями и не перепачкает кетчупом мои выходные платья…

Поставив перед тетей чашку чая, я уселась напротив, подперла ладонями щеки и воззрилась на свою наставницу долгим взглядом.

Тетя с видимым наслаждением отпила чаю, посмаковала его, а потом спросила:

– В чем дело?

– В вашей благотворительности, тетя. Вы не думаете, что она принесет вам много проблем?

– Ты про Сибиллу и призрака?

– Именно.

– Все будет хорошо, поверь мне.

– Тетя, я верю. Я бы и сама на вашем месте поступила бы точно так же. Кстати, вы не думали над тем, как этого призрака обуздать?

– Я все слышу! – донесся голос Игоря.

– Я над многим думала, Юля, – утомленно сказала Анна Николаевна. – И волнует меня сейчас не призрак…

– Я опять-таки все слышу! – квакнул Игорь где-то в промежутке между этажами. Но мы не обратили на него внимания.

– Что вас волнует, тетя? – спросила я и втихую налила себе полрюмки бренди.

Тетя отобрала у меня бренди и выпила сама. Погрозила пальцем. Понимаю, понимаю: алкоголь мой враг. А кто друг? Амитриптилин?[2] Но задуматься как следует над этим вопросом мне не дали. Тетя заговорила приглушенно и задумчиво:

– Как-то странно все получилось. Мы пошли в магазин господина ла Барки за гвоздями.

– И приобрели эти гвозди, – поддакнула я.

– Но нашей целью были не гвозди, а информация. Мы надеялись, что господин ла Барка вспомнит свою покупательницу – высокую, стройную брюнетку.

– И тут появилась Сибилла Тейт.

– И лишила нас гвоздей. А также – на некоторое время – мобильности и здравомыслия. Признайся, Юля, ты ведь в нее влюбилась.

– Да вы что, тетя?! Да чтобы я – в женщину… Ну допустим. И что такого? Это платоническая любовь, между прочим, и горе тому, кто подумает дурное!

– Я не про то. Я говорю о том, что Сибилла практически захватила нас, глупых и доверчивых, в плен. А если она и есть убийца?

– Какой убийца?

– Юля, у тебя в голове от жары перемкнуло. Проясни мозги. Мы что расследовать взялись? Убийство феи в корпорации «Медиум».

– Ой, и верно, – вспомнила я. Тут же перед моим мысленным взором встала отрубленная, да еще и проколотая гвоздем рука феи. – Но мы не продвинулись ни на шаг. Я не думаю, что Сибилла убийца.

– А почему?

– Она не работает в корпорации «Медиум».

– А откуда ты знаешь, что не работает?

– Она не сказала… И потом, я ее там не видела нигде.

– А много ты вообще видела в корпорации? Ты только и делаешь, что носишься по поручениям Мокриды Прайс, сама говорила. Ты даже не была в храме Великой Матери.

– Некогда мне.

– Вот-вот. А насчет того, что ты не видела Сибиллу… Так убийца и не станет себя афишировать.

– Нет, тетя, Сибилла не может быть убийцей фей. Ну не может, и все. Она какая-то слишком светлая, что ли. У нее такая аура.

– А ты тоже заметила! Да, аура у нее чистая, как у пятилетнего ребенка. Ни пятнышка. Но ауру всегда можно почистить.

– Сибилла не стала бы. У нее мышление другое, позитивное. Она вся в искусстве, в творчестве…

– Однако это не помешало ей распознать в нас ведьм и буквально захватить в плен.

– Она хотела решить свою проблему.

– И решила. За наш счет.

– Ну, уж это мы сами виноваты.

– Я все слышал! – Призрак выпал из потолка и уселся на буфете. Половина плеча у него при этом ушла в потолок. – Вы пытаетесь обвинить мою Сибиллочку в каком-то убийстве. Это не есть хорошо. Вы злые ведьмы. И коварные притом. Хочу я покидать ваше жилище!

– Что это ты с акцентом заговорил? – с улыбкой поинтересовалась Анна Николаевна.

– Наверное, на него дом так воздействует, – определила я.

– Игорь, успокойся, – сказала тетя. – Никто твою Сибиллу ни в чем не обвиняет.

– Точно есть сие? – подозрительно спросил призрак.

– Точно, – успокоила его тетя.

– Тогда идите смотреть-видеть, что обрел я в комнате под косым потолком!

– Это моя спальня!

– Идите смотреть, чтобы не говорить: «Это сделал злой Игорь»!

Мы немедленно поднялись в тетину спальню. Здесь все было без изменений…

Кроме одного.

На полу сидела полуживая фея, у которой была отрублена кисть.

ГЛАВА 7

– Ночь, похоже, все еще молода, – напряженным голосом сказала тетя, внимательно разглядывая сжавшийся на полу комок в каких-то легкомысленных тряпках. – Была бы она еще и нежна…

– Многого хотите, тетя, – ответствовала я. – Нежные ночи для нас закончились еще в докритическом возрасте.

– Это ты о чем?

– Потом поймете. Сейчас надо выяснить, каким образом в нашем жилище оказалось это несчастное существо. Сидите, сидите, не надо вставать!

Но фея и не вставала. Из положения сидя она простерлась перед нашими с тетей ногами и прерывающимся, сбивающимся на шепот голосом заговорила:

– Май умоляет вас о помощи! Май просит у вас защиты! Май стенает: не прогоняйте!

– Кто это – Май? – удивилась тетя.

– Я – Май, – обрубком руки указала себе на грудь несчастная феечка. Для этого ей пришлось чуть приподняться, и на какой-то миг мне удалось разглядеть ее лицо, скрытое за копной спутанных, свалявшихся волос. Это лицо, когда-то хорошенькое, сейчас было обезображено ужасом. – Спасите Май. Вы можете. Вы всесильны.

– Интересно, откуда у нее представления о нашей всесильности? – задумчиво произнесла Анна Николаевна.

– Сейчас важно не это. – Я склонилась над Май, взяла ее за плечи, приподняла. У меня было такое впечатление, что я взяла в руки брошенного побитого котенка. Да почти так оно и было! Феи – переходная ступень от животных к бесплотным духам, порождения стихий. – Май, как ты попала в наш дом?

– Именно. Хороший вопрос, Юля, – кивнула Анна Николаевна. – Учитывая защиту, которую я поставила…

– Меня привели сестры, – сказала фея.

– Сестры – это другие феи? – на всякий случай уточнила я.

– Да, – сказала несчастная и повторила: – Спасите Май. Спасите всех сестер!

– Так, о спасении всех сестер поговорим позже, – разрешила ситуацию тетя. – Сейчас, похоже, надо заняться спасением Май.

Феечка обвисла у меня в руках. Те, кто думает, что феи пахнут духами «Ив Роше», мягко сказать, заблуждаются. Некоторые феи пахнут помойными отбросами и грязны, как те самые отбросы.

– Она без сознания, – сказала я тете. – Такое впечатление, что ее держали в мусорной куче. Скажите, а фей моют?

– Моют, конечно. Феи – почти те же люди, и у них почти все как у людей.

– Тогда давайте приведем ее в сознание и искупаем. Запах жуткий.

– Это не я! – раздался голос Игоря. Ох, а про него мы и забыли.

– Верим, что не ты, Игорь, – сказала я терпеливо. – Не мешал бы ты нам в ближайшие сто двадцать часов, а?

– Как угодно, – обиделся призрак. – Если понадоблюсь, я буду на чердаке.

– Ага, давай.

Тетя меж тем сходила в свою тайную лабораторию и принесла оттуда склянку с желтой, на вид густой, как ликер, жидкостью.

– Что это, тетя? – поинтересовалась я.

– Состав из трав и масел: оливкового, базиликового… Там много всего. Все трижды заговоренное, дистиллированное, как положено. Помогает от голодных обмороков, придает силы. Сама пила, когда сидела на диете.

– Вы сидели на диете? – Я недоверчиво окинула взглядом стройную и подтянутую фигуру моей тетушки.

– Было дело, но сейчас не об этом.

Тетушка поднесла склянку к губам феи, приоткрыла ей рот и влила туда несколько капель своей волшебной жидкости. Капли подействовали как надо – щеки феи зарозовели, глаза открылись, она часто задышала.

– Еще глоточек, – умоляюще прошептала она.

– Конечно, – кивнула тетя.

Фея надолго присосалась к склянке. «Глоточком» тут и не пахло.

– Ей передозировка не грозит? – на всякий случай спросила я.

– Ничего страшного, эту жидкость можно употреблять в любых количествах. Это тебе не виски и не шампанское. Пускай наша феечка взбодрится. Нам бы, кстати, тоже не мешало. Чувствую, спать нам сегодня не придется.

– Да, тетя, вот это вы верно подметили.

Фея осушила почти треть склянки и заметно взбодрилась.

– Как хорошо! – сказала она.

– А теперь – в ванную, – приказным тоном потребовала я. – Иначе никаких разговоров о помощи!

– Май пойдет в ванную, – с робкой улыбкой сказала фея. – Май давно не мылась. Май стыдно.

– Ну вот, чтоб не было стыдно, и пойдем купаться Тетя, а вы подберите ей какую-нибудь одежку из моего гардероба. Похоже, мы с Май одного размера.

Пока я набирала в ванну воду и разводила пену с ароматом персика, Май сбросила с себя все лохмотья до единой ниточки. Похоже, она совершенно меня не стеснялась. Интересно, а феи вообще стеснительны? Какие у них чувства, у фей? Какие настроения, радости, печали? Я ведь ничего о них не знаю.

Кроме того, что кому-то нравится их убивать.

– Полезай в ванну, а я буду тебя отмывать, – сказала я, глядя на голое, замызганное и щуплое тельце.

– Да, госпожа. – Фея мышкой проскользнула в заполненную теплой ароматной пеной ванну.

В ванне она казалась еще меньше – девочкой лет восьми. Я взяла мягкую поролоновую губку в виде розового кролика, густо намылила ее и принялась аккуратно тереть фее спину и плечи. Феечка довольно мурлыкала, нет, честно, мурлыкала прямо как кошка! Я никогда не знала, что феи мурлычут! Велики дела твои, святая Вальпурга!

Потирая фее спину, я заметила два странных симметричных бугорка, находящихся чуть повыше лопаток. Бугорки были затянуты розовой свежей кожей.

– Что это? – спросила я у феи, аккуратно касаясь пальцем бугорка.

– Крылья. Были. В Голубой "стране были, а здесь отвалились. У всех фей так.

– Странно…

– Просто там, где люди, у фей отваливаются крылья. Негде и незачем летать. А можно мне шампунь?

Я дала Май шампунь, и она принялась ожесточенно мыть свои длинные спутанные волосы. Когда она их вымыла, из грязно-серых они оказались платиново-золотистыми. Где же все-таки скрывалась эта фея, раз ухитрилась так вываляться в грязи?

Наконец с мытьем было покончено. Я закутала фею в пестрый махровый халат, волосы она сама высушила ладонью – значит, и феям подвластно мелкое колдовство. Впрочем, как бы иначе они выжили?

– Ну вот, – сказала я ей. – Теперь ты похожа на человека.

– Май не человек, – немедленно пояснила она. – Май – фея.

– Ну, значит, похожа на фею. А теперь идем, нас моя тетя ждет не дождется, хочет выяснить, зачем мы понадобились народу фей.

Анна Николаевна ждала нас в своей тайной лаборатории, держа в руке печально известную коробку с отрубленной кистью. Едва мы вошли и фея Май увидела кисть, как из ее нечеловечески больших сине-хрустальных глаз полились слезы.

– Это твоя рука? – дрогнувшим голосом спросила фею тетя.

– Да, да! – часто закивала головой Май.

– Садись вот в это кресло, фея. Садись, не бойся. Я попробую пришить тебе руку.

– Тетя, это дело хирурга, а не колдуньи!

– А ты не встревай, я сама знаю, у кого какое дело. Лучше усади Май и подай мне вон из того шкафа коробку черного цвета.

– Здесь все коробки черного цвета…

– А ты подай ту, у которой на крышке наклеена фотография Арнольда Шварценеггера.

– А, понятно! Достаю… Тетя, на фотографии написано «Госпоже Гюллинг, с любовью, Арни»! Арни?! Какое отношение вы имеете к этому глобальному человеку?!

– Было дело, пересекались как-то, – туманно ответила тетя. – Давай коробку, не тяни.

Я отдала тете коробку. Она щелчком пальцев поманила к себе небольшой столик, вроде тех, какими пользуются фокусники, поставила на него коробку и открыла ее. Я немедленно сунула нос. Фу, проза жизни! В коробке оказались три катушки ниток и несколько ярко блестевших иголок, воткнутых в меховое брюхо какой-то непонятной зверушки.

– Зря ты изображаешь мировое презрение, – сказала тетя. – К твоему сведению, эти нитки спряла сама Великая Безымянная Ведьма. Нет на свете ничего прочнее и тоньше этих ниток.

– А-а… А иголки?

– Такими иглами шьют только ведьмы. Потому что они не из металла, а из солнечных лучей. Их и брать надо со специальным заклятием, а то сожжешь руку.

– Да будет вам!

– Юля, тебе придется мне поверить. Потому что тебе еще придется мне помогать.

– То есть как?

– Ты будешь держать кисть, пока я буду пришивать ее к запястью.

– Ай, я боюсь! Это же ужас!

– Ужас – это когда приличная, подающая большие надежды ведьма боится совершить обычное колдовство!

– Ничего себе обычное! Это не носок заштопать.

– Если ты предпочитаешь штопать носки, тогда уходи из ведьмовства. Успокой Май. Она нервничает.

– Май, успокойся, милая, – дрожащим голосом сказала я фее. – Сейчас мы с тетей сделаем тебе небольшую операцию. Больно не будет. Ведь не будет больно, Анна Николаевна?

– Не будет. Будет немного щекотно. Не бойся, Май. Если хочешь, можешь не смотреть сюда. Смотри в сторону и напевай какую-нибудь песенку.

Май повиновалась. Видимо, склонность к повиновению и терпению у фей в генетической памяти. Какие же несчастные они существа!

Май мурлыкала тихим измученным голоском какую-то песенку на старофейском языке, а тетя и я взялись за работу..

Оказалось, при должном колдовском подспорье (заклинания там и прочие ведьмовские штучки) ведьме можно поработать и хирургом. Примерно через полчаса отрубленная кисть была пришита к запястью, и шов сросся, будто его и не было. Затем тетя прочитала молитвы Великой Богине и святой Вальпурге, с тем чтобы они даровали умершему жизнь, и кисть ожила.

– Вот и все колдовство, – сказала тетя. И ватным тампоном вытерла свой взмокший лоб.

Май повернулась и посмотрела на свою возрожденную руку. Осторожно согнула кисть. Потом, ни слова не говоря, встала с кресла и опустилась на колени перед Анной Николаевной.

– Встань, встань, девочка, – строго сказала Анна Николаевна. – Я сделала для тебя то, что должна была сделать. Разве не за этим ты пришла ко мне?

Май поднялась с колен и покачала головой:

– Май благодарит, Май сердечно признательна, но Май пришла не за этим.

– А за чем же? – удивилась тетя.

И Май рассказала вот что.

На окраине Оро есть рабочий поселок, в котором живут только феи. Об этом поселке не знает ни профсоюз фей, ни полиция, ни тем более руководители корпораций, которые пачками принимают фей на работу, не спрашивая у них никаких документов. Да и какие могут быть документы у феи? И так понятно, что она эмигрировала со своей исторической родины, Голубой страны, в поисках лучшей доли. На границе между фейным и человеческим мирами феи теряют крылья, но обретают возможность пахать как проклятые по восемь – двенадцать часов в день, производя всевозможную колдовскую продукцию.

Поначалу феи не роптали. Их устраивало то, как с ними обходятся. В поселке есть какое-никакое жилье (в Голубой стране и того не сыщешь), налажена доставка нектара и прочих продуктов питания. Те из фей, кто разбирается в целительстве, становятся врачами для своих сестер. Те, кто хочет плодиться, плодятся, насколько я поняла, методом партеногенеза. У фей нет мужчин, да и женщинами их можно назвать с большой натяжкой. Больше всего они напоминают рабочих пчел в улье – прав никаких, обязанностей тьма. Да и вообще социальная система в этом поселке фей очень похожа на систему, по которой устраивается рой в улье. Есть одна королева или матка, которую начинают готовить к королевской миссии с детства, есть феи-работницы, есть феи-воспитательницы и фрейлины королевы, есть феи-охранницы. Кого нет, так это трутней; феи, как я уже сказала, в вопросе размножения целиком и полностью полагаются только на себя. Так вот, подобная жизнь ни у кого из фей не вызывала ропота. Множество из них работали на самых тяжелых производствах Оро, заработок же все феи складывали в одно общее казнохранилище, которое охранялось не меньше, чем королева фей (не путайте ее с шекспировской королевой Маб, ничего общего).

– Так в чем же дело? – спросила я Май, которая рассказывала все вышеприведенное довольно бессвязным образом. – Что вас беспокоит?

– У нас появился враг, – сказала Май.

– Ну, в жизни у всех когда-нибудь появляются враги, – философски заметила я.

– Этот враг особенный. – Май перешла на шепот. – Он в одном теле носит две души, и эти души стремятся погубить всех фей. Всех! Мы не знаем, в чем перед ним виноваты, но гнев его страшен, и остановить его невозможно.

– Понятно. И ты, Май, хочешь, чтобы вашего врага остановила я?

– Да.

– Замечательно. А почему?

– Потому что ты из «Медиума».

– А ваш враг тоже работает там?

– Сестры говорят, что да.

– Сестры говорят… А точно это известно?

– Неизвестно, – покачала головой Май. – Но мы знаем, что Апрель и Ласточка, которые работали в «Медиуме», были там же и убиты. И еще Люпин, Солнечный Луч, Шиповничек и Июль – тоже. Их зверски убили. Их просто растерзали.

– Тебе тоже досталось, – заметила я. – Расскажи, как ты сама встретилась с врагом. Ты ведь не работаешь в «Медиуме».

– Да, Май больше не работает швеей в «Медиуме», будь навеки проклято это место! Май развозит пиццу по домам людей.

– А феи едят пиццу? – для чего-то задала вопрос я.

Май фыркнула:

– Сестры не едят пиццу. Сестры едят искусственный Нектар, потому что настоящий им купить не по карману.

– Вот как, – протянула я. – Извини, Май, что прервала тебя. Продолжай.

– Однажды я привезла пиццу по адресу, как обычно Адрес был: улица Кабра Ночес, шестнадцать, строение «Е». Когда я позвонила в дверь и сказала, как говорю всегда: «Доставка пиццы!», дверь открылась и меня схватили сразу несколько рук. Пиццу уронили и затоптали. Тогда Май поняла, что крепко влипла. Май подумала, что попала на сборище сумасшедших ведьм-алхимичек, которые используют фей для того, чтобы испытывать на них свои новые лекарства.

– А что, действительно есть алхимички, которые испытывают на феях свои лекарства? – спросила я у тети.

– Я об этом слышу в первый раз, так же как и ты, – сказала тетя мрачно. – Я-то полагала, что Оро – вполне невинный во всех отношениях городок чистого колдовства…

– Госпожа заблуждается, – подняла палец залеченной руки Май. – Госпожа очень заблуждается!

Я проявила нетерпение:

– Тебя схватили, и что?

– И поволокли по длинному темному коридору. Я чувствовала запахи плесени и крови. Нечеловеческой крови.

– А чьей?

– Вервольфов, вампиров, фей…

– Потом?

– Потом меня втолкнули в комнату, освещенную одной тусклой лампочкой, и велели сидеть и ждать. Я ждала недолго. Свет в лампочке разгорелся, и стало светло как днем. Я изнывала от жажды, потому что феи, когда боятся, сильно хотят пить. Но никто не подал мне и капли воды. Май едва не потеряла сознание, и вот тут в комнату вошла женщина.

– Опиши ее, Май.

– Высокая, стройная, волосы чернее ночи, распущенные по плечам. Глаза – зеленые, как два светляка, и горят так же. Одета она была во все черное. У нее была веревка и плетка. Веревкой она привязала меня к стулу, а потом начала задавать вопросы. Если я не отвечала, она била меня плеткой по лицу.

– Какие вопросы она задавала тебе, Май?

– Она хотела знать, где мы прячем королеву и наши сокровища.

– А, понятно. Как же я сразу не догадалась.

Май укоризненно посмотрела на меня:

– Никто из смертных не должен знать, где скрывается королева фей и таятся сокровища фей. Это главные наши тайны.

– И ты, конечно, ничего не выдала?

– Май ничего не выдала, нет! Но потом женщина вышла, и через некоторое время вошел мужчина. Только он был не мужчина.

– То есть?!

– Запах от него был, как от ушедшей женщины. И хотя волосы у него были седые и короткие, а глаза сверкали желтым светом, Май поняла, что это один и тот же человек, меняющий личины и души. Он сказал: «Моя сестра ничего не добилась от тебя. Посмотрим, не заговоришь ли ты со мной». Май молчала. Тогда он достал шприц и сделал Май укол. Май стало так больно, будто ее сжигают на медленном огне! Май кричала, но ничего не сказала про королеву и сокровища. А потом… Потом боль прошла, и наступило время правды.

– Что значит – время правды?

– Невозможно было солгать либо что-то скрыть. Так и подмывало во всем признаться.

– Так тебе вкололи сыворотку правды! – догадалась я.

– Это было страшно. Май сдерживалась изо всех сил, чтобы не сказать великую тайну. Но все-таки…

– Ты проговорилась.

– Не совсем. Мои губы сказали только то, что королева фей работает в корпорации «Медиум».

– А это правда?!

– Нет, это неправда. Разве феи позволят своей королеве работать! Королева надежно спрятана, она плодит детей и хранит сокровища. Однажды, когда настанет срок, королева выйдет из своего убежища, и тогда все феи станут жить богато и счастливо. А пока мы должны трудиться.

– Я не совсем поняла: феи хотят завоевать Оро?

– Феи хотят завоевать весь мир, – с тихой гордостью отчеканила Май. – Тогда не будет войн и насилия, придет конец издевательствам над природой, и люди поймут, как надо жить.

– Опа, – высказалась я. – А до сих пор мы не понимали.

Май кивнула, подтверждая, что да, не понимали.

– Ладно, – сказала тетя. – Насчет экспансии фей поговорим после. Что ты еще сказала этому псевдомужчине, Май?

– Больше ничего. Он сильно избил меня, потом отвязал от стула и велел вышвырнуть меня за порог. Кто-то подхватил меня, снова долго волокли по коридору, а потом Май очнулась в городском парке одна-одинешенька.

– У меня есть версия, – после некоторого молчания заговорила я. – Фей в «Медиуме» начали убивать именно после того, как Май сказала, что королева там работает. Действовали методом случайной выборки: вдруг убитая да окажется королевой. Да, Май, ты подвела своих сестер под монастырь.

– Подо что? – удивилась Май.

– Неважно. Из-за твоих слов теперь гибнут твои сестры, это ты понимаешь?

– Да, – сказала Май. – Но лучше пусть гибнут они, чем королева.

– Ничего себе мораль.

– Это мораль роя, – тихо сказала тетя. – Матка неприкосновенна, рабочие пчелы не имеют значения.

– Именно так, – подтвердила Май.

– Теперь я не понимаю, чего ты хочешь от меня, – возмутилась я. – Чтобы я остановила убийцу?

– Да.

– Но ведь вам все равно, сколько фей будет убито! Вы же рой!

– Нам не все равно, – покачала головой Май. – Каждая сестра дорога другим сестрам и королеве. Когда умирает хоть одна фея, королева теряет каплю своей драгоценной крови.

– Ах вот оно что, – сказала я, – вот, оказывается, какая взаимосвязь. А как ты руку потеряла, Май? Тебя снова потащили на улицу Кабра Ночес?

– Нет. – Голос Май задрожал. – Тот же убийца в облике мужчины вошел в пиццерию, достал железный топор и отрубил мне руку. Все это было так быстро, что никто не успел даже «ах!» сказать.

– Понятно, – молвила тетя. – Непонятно только, чего ты от нас хочешь.

– Чтобы вы остановили убийцу.

– Почему именно мы? Нет других ведьм?

Май помолчала, потом тихо сказала:

– Потому что госпожа Юлия нас пожалела.

Вот так всегда. Язык мой – враг мой. Захотела заниматься расследованием таинственной смерти несчастной феечки – изволь!

Май между тем опустилась предо мной на колени:

– Госпожа Юлия, не оставляйте нас!

– Встань, – сердито сказала я. – С чего ты взяла, что я оставлю?

Май встала.

– Скажи, а убитые феи… Они имели какой-нибудь важный статус в вашей иерархии?

– Что? – непонимающе воззрилась на меня Май.

– Юля, ты забыла, – сказала тетя. – Важна только королева. Остальные – рой.

– А знаете что? – сказала я. – Я бы хотела увидеть этот рабочий поселок, в котором живут феи. Прямо сейчас.

– Май покажет! – радостно закивала фея.

– Ты соображаешь, который час? – забеспокоилась тетушка. – Даже если мы ненадолго и отлучимся в поселок фей, остаток бессонной ночи нам обеспечен. А завтра кое-кому на работу к Мокриде Прайс в офис.

– Ничего, выдержу, – заявила я. – Седлаем метлы. Фея, ты можешь летать на помеле?

– Могу, – немедленно отозвалась Май.

Но это она только так сказала…

Битый час мы в гараже учили Май правильно сидеть на древнем ведьмовском транспортном средстве. Тут ведь важно все: открен корпуса, поза, постановка рук. Это вам не просто – сел и полетел. Май корячилась над помелом, как ежик над арбузом. В конце концов, мы, чтобы не терять времени, посадили Май ко мне. Точнее, я посадила. Велела крепко держаться и не пищать. Ведь Май когда-то была крылатым существом. Значит, не должна бояться высоты, тряски и скорости.

Так мы и вылетели из тетиного гаража: впереди на помеле я и Май, следом – тетушка на своей супермодели, прутья которой были выкрашены в цвет «взбесившийся красный» (тетушка и тут была верна себе). Май взяла на себя обязанность показывать дорогу.

Стояла уже глубокая ночь. Никогда я не выходила или вылетала на улицы Оро в это замогильное время суток. Нет, все было спокойно, мы летели над домами на допустимой скорости, и воздушная дорога была свободна. Нам никто не повстречался на помеле или в ступе. Правда, пару раз мимо пролетали вампиры, размахивая полами своих плащей, как гигантскими крыльями летучей мыши. Мы на всякий случай пожелали им хорошей охоты.

По мере нашего полета менялся пейзаж внизу. Мы давно миновали фешенебельные районы Оро, промышленную зону и сейчас летели над небольшим, но довольно густым лесочком, искусственно посаженным на откосе холмов, на которых и был выстроен Оро.

За лесом мелькнуло озерцо, от которого поднимался мощный аромат сероводорода.

– Так вот куда сливаются все городские отходы, – догадалась я, мучительно стараясь не дышать. Тетушка на своем помеле неудержимо расчихалась.

– Да, – подтвердила мою догадку Май. – Это озеро смерти, озеро отходов. Когда-то оно было чистым и в нем водилась рыба. Теперь там водятся только уктуссы.

– Кто? – переспросила я, полагая, что ослышалась.

– Уктуссы, – повторила Май. – Мутанты и чудовища.

Словно подтверждая слова Май, озеро вдруг покрылось десятками яростно горящих зеленых, красных и желтых огоньков. Даже красиво на первый взгляд, если б я не понимала, что это глаза, внимательно и хищно глядящие на нас. На какое-то мгновение мои руки, сжимавшие черенок метлы, дрогнули, мне показалось, что я соскальзываю с помела прямо в жуткое озеро, и тут из воды высунулась голова одного из чудовищ. Даже в самом кошмарном сне не увидишь такого. Я почувствовала, что слабею.

– Осторожно, госпожа Юлия! – крикнула мне Май, разгоняя сумрак, который вдруг застлал мое сознание. – Они могут влиять на мысли людей! Закройтесь! Закройтесь!

А они ведь и правда влияли. Я уже слышала в голове шепот, мерзкий, как раздавленный червяк: «Падай к нам! Падай! Падай!» Наверное, то же испытала и тетя, потому что я услышала ее приглушенное оханье и тут же – град заклинаний и проклятий.

– Да не будет вам части со мною, проклятые! – крикнула тетя обитателям озера и развила на своем помеле крейсерскую скорость. Я незамедлительно последовала ее примеру, потому что голов на поверхности озера появлялось все больше и пасти они разевали все яростнее.

Наконец озеро мы миновали, но его вонь сопровождала нас еще с сотню метров. Теперь мы с тетей летели плечом к плечу, и я видела, как она бледна.

– Тетя, вы в порядке? – озаботилась я. – Может, мне немного повести вашу метлу?

– Нет, Юля, я справлюсь, – слабым голосом ответила Анна Николаевна, но по мере ее монолога голос креп. – Подумаешь, чудовища! Вот, помнится, была в нашем музыкальном училище контрольно-ревизионная проверка, вот это был ужас. На барабанах кожа лопалась от нервного напряжения.

– Тетя, это вы преувеличиваете, – улыбнулась я. Страх проходил, и за это я была тете благодарна.

– Я? Преувеличиваю? Ничуть! – картинно возмутилась тетя, и я поняла, что она тоже рада, что охвативший ее ужас прошел.

– Вам стало легче, – сказала фея. – Май это чувствует. Это хорошо.

– Еще бы не хорошо, – вставила я. – Ты бы хоть предупреждала насчет монстров. А то мы от неожиданности чуть под мышками не вспотели. А «Рексоной» мы забыли воспользоваться. Ты представляешь, какой бы сейчас висел в воздухе запах пота!

Тетя приглушенно рассмеялась, а фея промолчала – видимо, до нее не дошло. Ну что ж? Может, эти феи и не потеют… Все-таки они изначально благородные создания, порождения астрального Фохата, наравне с дхиан-коганами и младшими ангелами. Кажется, это я читала в книге о нечеловеческих сущностях…

– Предупреждаю, – спокойно сказала фея.

– Что?!

– Вы сказали, чтобы я вас предупреждала, если будут чудовища. Вот я и предупреждаю. Чудовища.

– Святая Вальпурга! Что еще за чудовища?! Над чем мы сейчас летим? Вонь опять неимоверная!

– Это Большая Городская Свалка. – Май будто выделила голосом эти слова.

– Экологов на них нет! – возмутилась тетя. – Никогда бы не подумала, что в Оро есть такая свалка!

– А это уже не Оро, – пояснила Май. – Это уже бесчеловечные места.

– Что значит «бесчеловечные»?

– Значит, что здесь не ступала нога человека.

– Так мы будем первыми людьми, которые…

– Разве вы люди? – удивилась фея. – Вы же ведьмы!

– Ах да, извини, Май, мы немножко забылись. Да, кстати, что ты там говорила о чудовищах?

– На свалке живут умруи, раксы и хлевуны, – доложила фея, раскрывая богатство местной фауны. Потом перешла на флору: – Есть еще грибы-убийцы и цветок-выползень.

– Замечательно! – нервно рассмеялась я. А свалка под нами все тянулась и тянулась. И, мельком взглянув вниз, я заметила в кучах наваленных отходов некое шевеление, а также шипение и шуршание. – Май, скажи, а кого нам больше всего следует бояться из всех тобой перечисленных?

– Цветка-выползня, – немедленно ответила Май. – Он может подниматься вверх на десятки метров и прыскает на жертву ядом. А потом утаскивает ее в свое логово.

– Набрать высоту! – резко скомандовала тетя. Да мне и не нужна была команда. У меня слишком хорошо развито воображение, и, представив себе, как некий цветок-выползень опрыскивает меня ядом, а потом утаскивает к себе в логово (но какое может быть логово у цветка?!) вместе с Май, помелом и новыми трусиками от Гуччи, я просто пулей взмыла вверх, вцепившись в Май и помело так крепко, как только могла.

Мы вовремя поднялись. Со змеиным шипением в воздух, как раскрученное лассо, один за другим поднимались цветки-выползни. Они завыли, когда поняли, что до нас им не достать. А может быть, это завыли умруи или хлевуны, не знаю. Но вой стоял над свалкой такой, словно нам хотели проткнуть этими дикими звуками барабанные перепонки.

– Май, спасибо тебе, что предупредила, – сказала я искренне, когда мы наконец оставили свалку далеко позади (над нею, как ядерные грибы, качались головки цветков-выползней).

– Май рада услужить. Май должна привести вас в Забытый город фей целыми и невредимыми. Вы не переживайте. Теперь уже скоро. Вон за той рощей начнется Забытый город.

Рощу мы, слава святой Вальпурге, миновали в один прием и без приключений. А как только чахлые, выморочные, сливающиеся с темнотой березки остались позади, навстречу нашим метлам потянулись улочки и проулки, сверху напоминавшие ту же большую свалку. Пришлось включить ночное зрение, чтобы среди груд хлама разобрать домики, крытые остатками шифера и черепицы, а кое-где фанерой.

– Весь город такой? – спросила я у Май.

– Да, а что?

– Выглядит бедно.

– Мы не гонимся за личным богатством, – гордо сказала Май.

– Ах да. Весь мед собирает королева.

– Она хранительница сокровищ, – внесла ясность Май, чтобы я не путалась.

– Тетя, а вы что примолкли? – спросила я.

– Я, в отличие от тебя, не болтаю, а сканирую местную ауру.

– И что показывает сканирование?

– Здесь очень много магии. Защитной и просто фоновой. Феи не могут владеть таким количеством магии, значит…

– Значит, где-то тут имеется ведьма, – закончила я. – И ты, Май, зря притащила нас сюда. Сознавайся, зачем мы нужны?

– Май не солгала вам! – воскликнула феечка. – Нам очень нужна ваша помощь. У нас нет никакой ведьмы! Поверьте мне!

– Ладно, верим. Потом разберемся в этом вопросе. Ну что, Юля, ты увидела город фей? Можно брать курс обратно – на свалку и озеро?

– Нет, тетя. Я не увидела города. Что увидишь с высоты – одни крыши и улицы. Давайте-ка снижаться. Что это за улица, Май?

– Улица Разбитых Надежд, – сказала Май.

– Куда она ведет?

– Ко дворцу королевы. У нас все улицы ведут ко дворцу королевы. Но попасть во дворец нельзя. Феи-охранницы не пропустят.

– Ну это мы еще посмотрим, – гордо сказала я и взяла курс на снижение. За мной последовала и тетушка.

Наконец мы приземлились посреди улицы Разбитых Надежд. Я перевела метлу на нейтралку и огляделась. Святая Вальпурга! Такой нищеты я не видела нигде!

Феи жили в крохотных, построенных из всяческого подручного материала домиках. На строительство пошли картонные коробки, листы фанеры и пластика, доски и кирпичи. В кособоких стенах были кое-как прорезаны окошки. В некоторых окошках, несмотря на поздний час, горел свет.

– Почему феи не спят? – спросила я.

– Кто-то берет работу на дом, – ответила Май. – Кто-то ждет своих близких с работы. Идемте. Иначе мы привлечем внимание фей-охранниц.

– А что они нам сделают?

– Ужалят, – пробормотала тетя.

– Они вооружены, – сказала Май. – У них мечи, копья и луки со стрелами.

– Ого, – покачала я головой. – И кто же это вооружает фей?

– Мы покупаем оружие у гномов.

– А разве в Оро есть гномы?

– Не в Оро, а в скале Мучача Бланка. Это в нескольких десятках миль от Оро, – вместо Май ответила тетя. – Они действительно еще выпускают кое-какое оружие антикварного вида. Особенным успехом пользуются наговорные мечи. Но я не знала, что продукцией гномов воспользуются феи. Как все странно в этой жизни!

– Ничего странного, – нервно сказала Май. – Идемте же.

– Куда ты нас тащишь?

– Здесь есть круглосуточный кабачок. Называется «Легенда», – пояснила Май. – Там можно посидеть.

– Но я не собиралась сидеть, – воспротивилась было я. – Я собиралась осматривать город!

– Не получится, – сказала Май. – Идемте в кабачок.

И тут, к своему удивлению, я почувствовала голод.

– Идем, – согласилась я.

Кабачок оказался, пожалуй, единственным на улице зданием, не слепленным кое-как, а возведенным на кирпичном фундаменте и обшитым тесом. Над черной от копоти дверью была вывеска с надписью на старофейском языке, так что я не смогла ее прочесть.

Мы вошли в кабачок. По случаю глубокой ночи мы оказались единственными посетителями. Кабатчица – дебелая, с горбом фея смерила нас пристальным взглядом.

– Добрый вечер и благословенны будьте, – вежливо сказали мы с тетей.

– Кого это ты притащила, Май? – спросила у феи кабатчица, никак не реагируя на наши приветствия.

– Это ведьмы, Гортензия, – заискивающе сказала Май. – Они будут расследовать убийства наших сестер.

– А сюда их зачем принесло? Убивают-то в Оро, а не у нас. Зачем ты водишь чужих в Забытый город, Май?

– Они очень хотели взглянуть на наше поселение. – Голос Май по-прежнему был заискивающим. – Они сказали, что так им проще будет начать расследование.

Ну и фея нам попалась! Золото, а не фея!

– А-а, – протянула Гортензия. – Так вела бы их к себе. О! Смотрю, у тебя рука появилась! Чудеса!

– Вот эти ведьмы ее пришили, – сказала Май. – Я должна их чем-то отблагодарить.

– Верно, сестра. Феи не должны быть неблагодарными, как учит нас Великая Герцогиня.

– Что еще за Великая Герцогиня? – тихо пробормотала я. Никто не услышал.

– Теперь ты будешь служить у них, Май? – продолжала Гортензия. – Хорошо. Все лучше, чем прозябать на швейной фабрике.

– Э-э, мы это еще не до конца решили, – теперь уже забормотала тетя, но Май посмотрела на нее таким взглядом. – Хорошо, хорошо.

– Я накормлю вас оладьями, – в порыве душевной Щедрости сказала Гортензия. А мы уж было подумали, что она погонит нас тряпкой. – Только нектар у меня к оладьям искусственный. Натуральный закончился. Так что не обессудьте.

Мы заверили Гортензию, что всю свою сознательную жизнь мечтали вкусить ее оладий с искусственным нектаром.

Май усадила нас за деревянный стол, накрытый вязаной салфеткой. Вязка была красивая, тетя поинтересовалась, кто мастерица. Оказалось – Гортензия. Ей было приятно наше восхищение. Она принесла нам тарелку с горкой едва теплых оладий и вазочку, в которой находилось нечто, напоминающее патоку. Видимо, это и был пресловутый искусственный нектар.

Я, как наиболее голодная, скоренько прочла молитву святой Вальпурге и принялась за оладушек. К моему вящему удивлению, оладушек был вкусный. Гортензия умела готовить, в отличие, хм, от меня. Если вы попробуете мои оладьи, то поймете, что ничем от армированной резины они по вкусу и консистенции не отличаются.

Съевши третий оладь, оладий, в общем, оладушек, я решила попробовать искусственный нектар. Да, на вкус он оказался патока патокой, так что я деликатно отодвинула его в сторону Май. Пусть фея насыщается.

Тетя и тут блюла интересы своей фигуры. К оладьям она прикоснулась только из вежливости.

И вот, когда мы так сидели и слушали пространные рацеи Гортензии на тему того, что бы она сделала с убийцей фей, дверь в кабачок отворилась, и на сцене событий появились четыре феи. Это я потом поняла, что они все-таки феи, потому что никем иным они просто быть не могли. А поначалу я подумала, что это местная полиция решила проверить, все ли тихо в кабачке «Легенда», не швыряется ли кто-нибудь оладьями, не окунает ли голову соседа в тарелку с искусственным нектаром, тем самым переводя ценный продукт…

Я еще находилась в состоянии блаженной послеоладьевой расслабленности, а уж тетя наступила мне на ногу со словами:

– Юля, приди в себя.

Ну я и пришла. Сосредоточилась. И тут увидела, что на вошедших четырех дамах были боевые доспехи примерно средневековых времен. И вооружены дамы были неслабыми мечами.

– О, – протянула я, кляня себя за ядовитый язык. – А я и не знала, что феи играют в ролевые игры.

Никто моей шутки не понял и не оценил.

Одна из вошедших фей заговорила холодным чеканным голосом:

– Почтенные ведьмы и ты, сестра Май. Нам поручено препроводить вас в резиденцию Великой Герцогини.

– Как Великая Герцогиня узнала о нашем прибытии? – изумилась тетя.

– Великая Герцогиня знает все, – благоговейно прошептала Май.

– А если мы откажемся идти? – съехидничала я.

Охранницы не поняли шутки и выразительно положили ладони на рукояти своих мечей.

ГЛАВА 8

Нас долго вели путаницей улиц и переулков. Скоро мне стало казаться, что все дома и улицы абсолютно одинаковы и мы ходим по кругу. Эти злобные четыре охранницы, не вступающие в разговор, специально запутывают нас, чтобы мы потеряли контроль и впали в отчаяние. Так нет же! Не бывать тому! Ой, мама, я сейчас выть начну! Мимо этой хибары мы проходили восемь раз!!!

Но в тот момент, когда я уже собралась устроить истерику, все неожиданно кончилось. Нас вывели к высокому, можно сказать, особняку, сложенному из тесаного камня. Отчасти особняк напоминал средневековый замок, но только отчасти. Для замка это строение было мелковато, хотя бойницы и узкие стрельчатые окна были выведены очень старательно. Одно окно, почти на самом верху замка, светилось.

– Великая Герцогиня, – благоговейно проговорила одна из охранниц, указывая на окно.

– Будем рады с ней познакомиться, – деловито ляпнула я.

– Это не вы с ней будете знакомиться, а она – с вами, – сурово поправила меня другая охранница, а Май вообще притихла как мышка. По-моему, она даже дрожала.

Под конвоем мы вошли в особняк. В темном холле одиноко горела жалкая свечка, почти не разгоняя темноту, но в глубине комнаты угадывалась лестница (мое ночное зрение меня пока не подводило).

– Великая Герцогиня живет очень скромно, – прошептала мне на ухо Май. – Как и все мы.

– Я вижу, – пробормотала я. – Будем подниматься по лестнице?

Охранницы вместо ответа подтолкнули нас в спину.

– Как нелюбезно, – отметила я. – Тетя, держитесь за мою руку, иначе сломаете шею или еще что-нибудь не менее важное.

– Я тоже включила ночное зрение, – сообщила тетя. – Так что не волнуйся.

Мы поднялись по винтовой лестнице и оказались в довольно просторной комнате. Здесь свечей было больше, так что можно было разглядеть вытертый ковер под ногами и облезлые гобелены на стенах. Да, я понимаю, нищета везде нищета, но зачем так ею фраппировать? Можно было поставить фикусы в кадках, и бедность уже не так бросалась бы в глаза. Впрочем, может, у них и на фикусы средств нет.

Напротив узкого окна, наполовину прикрытого ветхой портьерой, стоял стол с массивными ножками. За столом восседали три дамы: одна в строгом деловом костюме, модном лет этак десять назад, другая – в пышном, с кринолином платье и кружевах, с которых при малейшем движении сыпалась позолота, а третья – в простенькой вязаной кофте с аккуратными заплатками на локтях рукавов, в длинной саржевой юбке и видавших виды туфлях. Приглядевшись, я поняла, что три женщины абсолютно одинаковы, что называется, с лица. Они одинаково не имели возраста, у всех лицо было красиво и величаво, а глаза – настоящие глаза феи! – смотрели мудро и внимательно.

– И какая же из них герцогиня? – спросила Анна Николаевна тихо.

Май услышала и ответила:

– Это вам и предстоит определить. Так проверяется мудрость наших гостей, то есть вас.

Тетя задумчиво приподняла бровь, а я… Я уже знала ответ! Он сложился в моей голове, как только я взглянула на руки трех одинаковых женщин. Но я не знала, имею ли право говорить раньше своей милой тетушки. Все-таки она старшая ведьма, как ни крути.

Но тетя не подвела. Она сделала глубокий реверанс и сказала:

– Приветствуем тебя, о Великая Герцогиня! Благословенна будь ты в своих трех ипостасях!

Женщины одновременно улыбнулись и кивнули.

– Вы поняли, – сказала та, что носила кринолин, – что мы трое – одно. Как вы поняли?

Анна Николаевна улыбнулась:

– От вас исходит единая энергия и единая аура. Так, племянница?

– Мм… вообще-то я определила это по рукам.

– А что руки?

Я решила повыкобениваться и сказала:

– Пусть это будет моя маленькая тайна.

– Хорошо, – пожала плечами моя тетя.

– Присаживайтесь, – сказала меж тем Великая Герцогиня. – Сейчас подадут вина и сладостей.

– Светлейшая, час поздний, и негоже нам тешиться вином, – заметила тетя. И как у неё получается так быстро переходить на старинный слог! Просто мастер! Надо будет взять несколько уроков.

– Это легкое вино фей, – настаивала Герцогиня. – Оно не пьянит, а лишь придает сил. Мы должны выпить за встречу и за дружбу.

– В таком случае, – тетя светски склонила голову, – мы покорные ваши слуги.

Феи-охранницы вышли, вместо них вошли феи в костюмах прислуги: вышитые корсажи, длинные пышные юбки, чепцы и передники. Прислужницы раздвинули стол, накрыли его нежно-голубой скатертью и с приличной скоростью начали носиться туда-сюда, доставляя на стол блюда со всяческими пирожными, марципанами и засахаренными фруктами. Впрочем, и простых фруктов было предостаточно. Как это они решили расщедриться при своей-то нищете. По принципу: раз пошло такое дело, режь последний огурец?! Впрочем, это меня не касается. Моя задача: не смотреть на пирожные. Особенно на те, с заварным кремом. Не смотреть. Не смотреть. Не смот…

– Угощайтесь, пожалуйста, – сказала Герцогиня. – Путь до Забытого города был неблизким и полным опасностей. А потому не будет ничего зазорного в том, если вы вознаградите себя поздним ужином. Садитесь за стол. Май, а ты что стоишь?

– Я не смею, Великая Герцогиня, – прошептала бедная феечка.

– Садись, садись на равных с людьми. Ты теперь почти сестра им. Они исцелили тебя, а ты открыла им наши тайны. Вы стали близки по духу.

Я села и продолжила тренировать волю – не смотреть на пирожное с заварным кремом. Иначе меня скоро помело не поднимет. Но Май, видно, почувствовала исходящие от меня флюиды подавляемого желания и, аккуратно взяв щипцами одно пирожное, положила его на мою тарелку.

– Попробуй, Юлия, – убедительно сказала она. – От еды фей не полнеют, только набираются сил.

– Спасибо, Май, – поблагодарила я.

Тут прислужницы принесли несколько кувшинов с вином. По комнате распространился невероятный аромат. Пахло ванилью, кардамоном, свежеразрезанным арбузом и чем-то еще неуловимо приятным. С кувшинами прислужницы принесли и кубки. Старинные, из черненого серебра, они были, наверное, настоящим сокровищем для фей. И точно, Герцогиня сказала:

– Этим кубкам более трехсот лет. Мы храним их и подаем лишь тем, кто нам дорог. Наполните же кубки вином!

Прислужницы наполнили наши кубки. Вино лилось густое как сливки и пахло умопомрачительно. Ну, об этом я уже говорила.

– Поднимем кубки, – сказала Герцогиня. – За эту встречу, предначертанную на Скрижалях Судьбы. Народ фей предчувствовал, что к ним грядет освобождение.

Мы выпили. Вкус у вина действительно был невероятный, и оно не пьянило, а лишь создавало легкую иллюзию того, что ты уже можешь летать без крыльев и общаться с духами напрямую. Я принялась за вожделенное пирожное, тетя вежливо отведала засахаренный персик.

Некоторое время за столом царило молчание, нарушаемое лишь позвякиванием посуды. Оказалось, что я способна умять далеко не одно пирожное, а Май, искусительница, все подкладывала мне их и подкладывала… Наконец пришел черед разговоров.

– Я слышала о вас, – сказала Герцогиня, – как о сильных ведьмах. О вас ходила как дурная, так и хорошая слава. Но феи – особый народ, они из всего делают собственное заключение. Теперь, когда вы исцелили Май, мы верим: вы нам поможете.

– Мы и сами хотим найти убийцу, который совершенно безнаказанно убивает и калечит фей, – сказала тетя. – Это противозаконно, это бесчеловечно, в конце Концов!

– Феи всегда стояли вне человеческих законов, – отчеканила Герцогиня. – Для людей феи были кем-то, кто ниже их по развитию.

– Так было не всегда! – воскликнула тетя.

– Да. Мы просто хотим вернуть себе то, что отняли у нас века.

– Это уже политика, – сказала тетя. – А ведьмы стараются не касаться политики.

– Да, я знаю, – кивнула Герцогиня. – Но мы и не просим вас заниматься политикой в пользу фей. Мы просим об одном: найдите убийцу и передайте его нам. Ибо от человеческих наказаний оно легко ускользнет…

– Почему вы говорите «оно»? – спросила тетя. – Ведь это «она».

– У этого существа множество лиц. Некоторые феи, которым посчастливилось выжить, говорят о нем вообще как о животном.

– Нам бы хотелось поговорить с этими феями, – начала я, но тетя меня прервала:

– Не сейчас. Ночь уже на исходе. Все нормальные феи спят. А тебе к тому же с утра на работу…

– Да, о работе, – подняла руку Герцогиня. – Как удачно то, что вы работаете в корпорации «Медиум», Юлия. Старайтесь больше наблюдать и замечать. Все феи, которые также работают в корпорации «Медиум», будут сотрудничать с вами. Но не забывайте: они напуганы. Они очень напуганы повторяющейся чередой смертей. Они летели из Голубой страны в Оро вовсе не за смертью. Они верили… нет, до сих пор верят в свою удачу и счастье. Помогите им сохранить эту веру, Юлия.

– Что ж, не только Юля будет заниматься расследованием, – быстро сказала тетя. – Я хоть и не работаю в корпорации, но у меня появилась одна идея. Я поселю под своей крышей несколько фей, например, трех. Буду заниматься с ними музыкой. И вообще дам объявление, что обучаю фей музыке, танцам и хорошим манерам. Убийца не сможет пройти мимо такого объявления и будет кружить у нашего дома. Единственная проблема – поставить хорошую защиту, чтобы убийца не ворвался в тот момент, когда мы не будем подготовлены к его встрече.

– А у вас проблемы с защитой? – спросила Герцогиня.

– Похоже, что да, – сказала тетя. – Получилось так, что защита, которую я ставила, несколько раз нарушалась. В последний раз – когда сестры-феи привели ко мне в дом Май. Я не знала, что феи способны так легко преодолевать магическую защиту типа «изюм».

– Придется нам открыть вам, Анна Николаевна, еще одну нашу тайну, – сказала Герцогиня. – Но обещайте, что не выдадите нас.

– Обещаю, если только это ничем не грозит Оро, – заверила тетя.

– Нет, поверьте, ни Оро, ни даже Толедо это ничем не грозит. А также Общей Ведьмовской Сети, – с легкой улыбкой сказала Герцогиня. – Давайте выпьем еще вина, и я отведу вас поглядеть еще на одну тайну фей.

Мы наполнили кубки и выпили. Вино фей сделало из меня пятнадцатилетнюю девочку. Понимая, что пятнадцатилетней девочкой выглядеть в царстве фей несолидно, я решила глубокомысленно помалкивать и ни в коем случае не хихикать. Иначе меня сразу раскусят и поймут, что никакая я не сильная ведьма, а простой несмышленыш.

Все поднялись из-за стола. Май будто случайно взяла меня под руку (она-то видела, что я пошатнулась). Великая Герцогиня кликнула охрану – не для того, чтоб охранять себя от нас, а для того, чтоб охранять нас. Мы слишком ценные гости, пояснила она.

В сопровождении четырех охранниц мы покинули замок Герцогини. Процессия наша выстроилась таким образом: впереди две охранницы в бронзовых латах и с факелами в руках, следом три ипостаси Великой Герцогини потом моя тетушка, наконец я с поддерживающей меня верной Май и две замыкающие охранницы. Хорошо, что улочки Забытого города были безлюдны, точнее, бесфейны, а то бы мы наверняка вызвали общее изумление. Особенно я. Мое ребячество проявлялось в том, что я постоянно меняла свет (именно свет, а не цвет!) глаз. То сверкала золотым блеском, то мои глаза наливались пурпурным огнем, то изжелта-зеленой бледностью. Май смотрела на это безобразие и тихо испуганно ахала. А я успокаивала ее несвязными выражениями типа «фсенрмно» и «фсептём». И я ведь не пьяная была! Ну не пьяная же!

Мы прошли улицу, переулок и оказались в небольшом тупичке, заложенном ветхой кирпичной стеной. По правую сторону от стены кренился весьма симпатичный домик, выстроенный, как мне показалось, из бамбука. Над дверью висел красный китайский фонарик.

– Постучитесь, – велела Герцогиня одной из охранниц. – Только деликатно. А то знаю я вас, как вы грохаете…

У охранниц немедленно сделался вид несправедливо обиженных. Одна из них аккуратно постучала в фанерную дверь, на которой темнел непонятный завиток. Что-о? Протрезвись, Юля! Это не непонятный завиток, это иероглиф «добро пожаловать»! Дело, кажется, проясняется…

После того как охранница постучалась, с минуту было все тихо. Затем над нашими головами налился ярким светом шелковый фонарик с золотистой вышивкой.

Дверь отъехала в сторону. За ней… Да, я ожидала чего-то подобного. На это они все мастера.

Помещение изнутри было куда больше, чем снаружи. Оно освещалось цепочками золотистых фонариков, протянутых под потолком. Было светло как днем и пахло мандаринами.

Мы все, за исключением охранниц, вошли и заоглядывались по сторонам.

– Великий Ли Пин, явись нам! – воззвала Великая Герцогиня.

С потолка посыпались розовые лепестки.

– Волшебник! – благоговейно прошептала Май.

И тут в воздухе возник первый иероглиф. Был он алого цвета и приятно светился.

– Смиренный», – прочла я. – Это иероглиф «смиренный».

Иероглиф исчез. На его месте появился другой – голубой как небо.

– «Мастер», – сказала я, напрягая память и вспоминая уроки Чжуань-сюя. – «Мастер драконов».

Иероглиф растворился легкой дымкой. За ним появился следующий – цвета лаванды.

– «Стыдится» или «стесняется», – немедленно сказала я, потому что этот иероглиф был мне хорошо знаком. – У этого иероглифа двоякое значение. Примем за основу «стесняется».

И тут в воздухе начертался с легким шипением последний иероглиф. Был он серебряного цвета, и по нему пробегали радужные сполохи.

– «Небесные чиновницы», – прочла я. – Так переводится этот иероглиф. Но я знать не знаю, кто. такие эти «небесные чиновницы».

– Плохо ты изучала литературное наследие Китая, – с Упреком сказала тетя. – «Небесными чиновниками» называли богов, героев, а также высокоодаренных людей.

– Почтеннейшая совершенно права, – раздался из воздуха звонкий, чуть дребезжащий голос. – Да уподобятся ее мысли Источнику Восходящей Луны, а деяния – водопаду Хуангуошу!

– Я была как-то на водопаде Хуангуошу, – прошептала тетя. – Божественное зрелище.

– Учитель! – меж тем воззвала Герцогиня. – Явитесь нам, ибо мы пришли не соревноваться в гордыне, а просить вашего совета.

– Медведь пришел к ворону просить совета, – раздался все тот же дребезжащий голосок. – «Зачем тебе совет, ты и так слишком велик», – сказал ворон медведю.

– Учитель! – терпеливо сказала Герцогиня в третий раз. – Твои смиренные рабы просят тебя.

И тогда он возник из пустоты. Нет, это была не магия, это было что-то иное, чего я определить не могу. Он выглядел как согбенный годами старик и одновременно – как прекрасный сильный юноша и в тот же миг – как младенец со сверкающими мудростью глазами. В руках он держал палочки для гадания.

– Даос, – выдохнула я. – Настоящий даос. Святая Вальпурга, спаси и сохрани нас!

Старец (старческого в его обличье все же было больше) живо обернулся ко мне:

– Ты, юная и прекрасная, как принцесса провинции Гуйчжоу, зачем просишь свою святую о защите? Ты должна сама стать защитой. Не проси напиться, напои сама!

Наши глаза встретились, и мне показалось, что я нахожусь под тем самым Всевидящим оком. Хотя нет, чушь, конечно. Просто это даос. Монах, в совершенстве овладевший древними китайскими духовными практиками. Он может останавливать реки взглядом, словом воспламенять дерево, прикосновением пальца убивать или исцелять. Посох в его руке – это и разящий меч, и стило для написания древних иероглифов. Даос может летать по воздуху, но не так, как мы, ведьмы. Он может делать все, что делают маги, но при этом он не маг. Вот в чем чудо… Говорила я себе: съезди в Китай, поучись тому, как умные люди живут! Ну ничего, может быть, еще съезжу.

Если убийца фей не разделается и со мной тоже.

Взгляд даоса меж тем остановился на Анне Николаевне.

– Ты мудра, – сказал он ей. – Ты не ищешь то, что давно отыскала, а ведь именно этим занимается большинство людей.

– Учитель, – сказала Анна Николаевна, – это благодаря тебе феи вошли в мой дом?

– Да-а-а, – протянул даос.

– Но как ты сумел победить мое волшебство?

– Я нашел в нем слабую сторону, только и всего. Остерегайся, мудрая: если нашел я, найдут и другие.

– Как нам найти Потрошителя фей? – бухнула я.

Старец-юноша-дитя посмотрел на меня печальным взглядом.

– Найди себя и, найдя себя, найдешь врага своего.

– Понятно, – сникла я. Себя-то мне искать как раз и не очень хотелось. Самокопание – это такое дохлое занятие. Правда, некоторые его любят и проводят в нем всю жизнь. Но я не из таких.

Кстати, а из каких я?

Почему все думают, что я сумею найти этого убийцу? Послали бы в «Медиум» даоса; он живо там порядок наведет…

«Глупые мысли».

Я поняла, что это даос проник в мою голову, и немедленно ответила:

«Глупость – мое второе имя. Скажи, что мне делать?»

«Ищи себя».

«Трудно».

«Это единственный выход».

«Скажите, учитель, а не знаете ли вы некоего Чжуань-сюя по прозвищу Одинокий Дракон?»

«Знавал я род Сюев, но это было давно, еще когда петухи неслись, как куры. Что тебе до моих знаний. Удовлетворяешь праздное любопытство? Девица, тебе предстоит война, а ты еще не наточила меч».

«У меня нет меча».

«Есть».

«Где»?

«В твоей душе».

И даос отвернулся от меня, давая понять, что наш с ним разговор окончен.

– Постойте, учитель! – воззвала я. – Ответьте хотя бы на один вопрос: почему вы живете среди фей?

Даос повернулся. Его взгляд светился, как лезвие прекрасного кинжала.

– Мне нет места среди людей уже тысячу лет, – сказал он весело. – Я много видел: как рождаются и гибнут империи, как брат восстает на брата, как змея проглатывает собственный хвост… Теперь же я хочу простоты. Феи просты как бабочки тутового шелкопряда и трудолюбивы как ловцы жемчуга. Мне светло с ними, а им просто со мной. Если я устал от людей, кто обвинит меня в этой усталости?

– Но почему вы сами не спасете фей, коли так любите их? – спросила я. – Ведь вам легче было бы найти и покарать убийцу! Вы ведь практически всемогущи!

– Почему Майтрейя носит сандалии? Он ведь мог бы ходить босым! – вопросом на вопрос ответил хитрый Ли Пин. – Догадайся, отчего это.

– Возможно, я поняла. Ты не хочешь открывать себя. Но ради жизни фей можно было бы пожертвовать своим инкогнито.

– Что ты знаешь о жертвах, дитя? – спросил меня даос. – Ступайте. Разговор был утомительным.

И он начал растворяться в воздухе.

– Постойте! – крикнула я. – Вы не можете оставить нас вот так – без совета, без наставления!

– Наточи свой меч, дева, вот мой совет, – сказал даос. Его призрачная рука на миг коснулась моей, и я ощутила что-то круглое и плоское в ладони. Когда даос исчез, я рискнула взглянуть на ладонь. В ней лежала монета – такая, какие продают в экзотических салонах, выдавая за монеты счастья. Только на этой монете иероглифы были выведены красной краской.

– Талисман на удачу, – печально проговорила я. – Что ж, удача мне понадобится.

– Не огорчайся, – сказала мне Герцогиня. – Почтенный Ли Пин очень мудр, и если дарит кому-то что-то, то это обязательно пригодится в жизни.

– Надеюсь, – вздохнула я.

Моя тетушка то ли от потрясения встречи с даосом, то ли от усталости больше помалкивала.

Мы вышли из жилища Ли Пина, и Герцогиня сказала нам:

– Вы могли бы еще долго гостить в городе фей, вы желанные гостьи, но я знаю, что с рассветом к вам придут свои хлопоты и заботы. Пора попрощаться.

– Да, – улыбнулась я, вложив в свою улыбку всю отпущенную мне природой великосветскость, – к сожалению, я работаю в «Медиуме», а там не терпят опозданий.

– Пора лететь обратно, – лаконично заявила тетя.

Мы получили назад свои метлы, а заодно – немного искрящегося порошка, – который надо было развеять над свалкой и озером отходов, если оттуда полезет по наши души всякая нечисть. Феи готовили порошок сами – он был им необходим, чтобы пробираться на работу в Оро. Я спросила: а как же феи добираются, ведь крыльев у них нет, на метлах они не летают, неужели они знают какую-то тайную тропу? Оказывается, да, такая тропа, обегавшая свалку и озеро, имелась. Но идти по ней могли только феи, потому-то нас по ней не повели, предпочли воздушный путь.

Распрощавшись с Великой Герцогиней, мы – тетя и я – настроили свои метлы и вместе с Май отправились в обратный путь. На сей раз Май сидела с тетей. Мы взлетели повыше, до уровня облаков, чтобы не ощущать миазмов, источаемых местными свалками. И вот, когда я летела над облаками, серо-седыми, как мартовский снег, я увидела рассвет. И это настроило меня на поэтические вольности.

– Тетя, помните, как у Пастернака: «…Рассвет, как пылинки золы, последние звезды сметал с небосвода»? Вот и сейчас так.

– Я рада, что тебя потянуло на поэзию, – сказала тетя, – но все-таки будь внимательна. Мы летим не над лугом из одуванчиков.

Я не обратила внимания на прозаичность тети. Пусть ее! В моей голове складывались строчки стихотворения:

О крылья невесомой феи,
Потерянные в круговерти!
О чем я говорить умею?
Лишь о любви и лишь о смерти.

Последняя строка складывалась неудачно. Вообще я должна заметить, что отвыкла от писания стихов, а ведь раньше считала себя настоящей поэтессой. Не поэзия, а колдовство стало моей стихией, хотя ведь одно другому совсем не мешает…

– Тебе просто надо влюбиться, – сказала я самой себе. – Желательно безответно. И тогда стихов будет великое множество, хоть книжку печатай.

И тут я загрустила. Влюбиться! Сколько можно несерьезно и безответственно влюбляться! Нет, пора подумать о действительно высоком и серьезном чувстве. Я ведь не маленькая – двадцать лет уже. А настоящей любви так и не испытала. Так вся жизнь пройдет – в ворожбе да колдовстве, а любовь…

Я даже всхлипнула – до того стало себя, несчастную, жалко.

– В чем дело? – немедленно подала голос тетя со своего помела. – Я ослышалась, или ты, моя железная племянница, действительно всхлипнула?

– Вы не ослышались, и я не железная, – сказала я.

– О чем же ты, дева, всхлипываешь? О красоте рассвета?

– Нет, тетушка. О быстротечности моих лет и об отсутствии в них высокого и пламенного чувства, именуемого любовью.

– Ну, это ты сама виновата.

– Как это?!

– Виновата, виновата. Кто Данилу Крысолова продинамил, а потом и вовсе бортанул? Кто лешего Мишу обольстил неверными надеждами и исчез без всяких объяснений? А?

– Тетя, вы бы уж выбрали один литературный стиль для бесед? А то уши режет. Ладно. Что касается Данилы Крысолова, тут я, конечно, виновата. У меня в то время характер резался. Ну и расстались. Кстати, Крысолов быстро утешился. С вашей феей Катей, кстати, помните?

– Катя – хорошая девушка, – немедленно пришла на защиту феечки тетя.

– А я и не спорю. Просто у нас с Крысоловом было несерьезно. А с Мишкой… Ну он же леший! Был бы хоть домовым. И потом, тогда не до этого было. Не до романов.

– Да уж, – печально отозвалась тетя. – Но ты не всхлипывай. Думаю, в Оро или даже в Толедо мы тебе найдем подходящего жениха.

– Я не собираюсь замуж!

– Влюбишься и соберешься. Я, кстати, понемногу готовлю тебе приданое.

– Что, батистовые простыни и севрский фарфор?

– Почти… Святая Вальпурга, что это?!

– Где?! О демоны всех стихий!

Мы с тетей резко затормозили в воздухе. Я услышала, как Май завизжала, будто ее снова резали:

– Цветок-выползень!

Ярко-оранжево-багровая громадина, похожая чем-то на дирижабль, возникла в опасной близости от нас. Это был бутон, покачивающийся на мохнатом стволе, здорово напоминавшем дерево. Зрелище этого бутона, неожиданно поднявшегося среди белесых облаков, было одновременно жутким и завораживающим.

– Что делать? – крикнула я.

– Доставай волшебный порошок! – воскликнула тетя. – Ты же его брала. Брала?!

– Опс, – печально проговорила я, сунув руку в карман и обнаружив, что он вопиюще пуст. – Я забыла порошок в Забытом городе. Каламбур, хи-хи.

– Девчонка! – презрительно бросила мне тетя. – Ни в чем на тебя нельзя положиться.

– Цветок сейчас раскроется и плюнет! – прервала наши пререкания Май. – Если нет порошка, то надо улетать вверх. Скорее!

Тетя вняла совету феечки и резко рванула свое помело в почти недоступные метлам высоты. Сверху до меня донеслись обрывки ее крика:

– …ля! Что ты копаешь…

А я застыла на месте. Я снова встретила смерть лицом к лицу, и снова меня заворожила эта близость. Нет, я точно ненормальная, у меня нет никакого инстинкта самосохранения!

Но так хочется увидеть, как раскроется этот проклятый бутон!

И он словно услышал мое подсознательное желание. По лепесткам как будто пробежало пламя, так они вдруг засияли. И бутон начал раскрываться.

– Юля!!!

– Подождите! – крикнула я. – Я успею!

Бутон вел себя как принцесса на своем первом балу. Он раскрывался медленно, охорашиваясь и набираясь сил. И вдруг…

В какую-то долю секунды!..

Бутон раскрылся.

Полностью.

Он был прекрасен и грозен, как дракон. Внутри по его багрово-оранжевым мясистым лепесткам пролегли сверкающие золотые прожилки. Длинные тычинки пушились ядовито-розовым цветом. Казалось, они светятся в предутренней мгле. Да что «казалось», они действительно светились! А на вершине пестика формировалась капля такого яростно-желтого цвета, что я поняла – вот он, яд, который выплеснется мне в лицо и сожжет меня начисто. Внутри капли что-то клубилось, как будто варево в колдовском котелке.

– Ты хорош, – сказала я цветку, будто он мог меня понимать (кто знает, может, и понимал?). – Да только я не хуже.

В следующее мгновение цветок плюнул.

Это мгновение оказалось бесконечно растянутым. Потому что я успела в это мгновение сделать кучу дел: завизжать, опомниться, поставить защитный экран и рвануть вверх, в спасительную высоту, туда, где, похоже, медленно сходила с ума от волнения моя дорогая тетушка. От резкого подъема из легких выжало весь воздух, и я почувствовала себя совершенно некомфортно. Но сердце пело: я опять побывала у самых когтей смерти, и ей не удалось меня зацепить!

Эх, все-таки смелая я ведьма.

И до ужаса глупая.

Цветы, растительный мир паршивый, и то умнее меня!

Упустив добычу, цветок-выползень издал разочарованный вой на пределе слышимости. Но этого воя было Достаточно, чтобы под облака поднялись десятки, нет, сотни мохнатых стеблей с бутонами самой безумной расцветки. Бутоны молниеносно раскрывались, и их пестики работали как огнеметы. Воздух наполнился кисловато-терпким, отвратительным запахом яда.

Я выскочила из облаков прямо возле тетушки. Та бесновалась:

– Где ты была?

– Цветами любовалась. Там теперь такая клумба…

– Идиотка! Берем выше!

Мы поднялись еще выше. Сюда цветки точно не могли доплюнуть, да и отравленный ядом воздух не проникал, стлался понизу. Феечке стало дурно, она вцепилась в помело изо всех сил и закрыла глаза.

– Как ты могла так беспечно рисковать жизнью! – крикнула Анна Николаевна.

– Простите, тетя.

– Я подумаю, – буркнула она. – Ладно, береги воздух.

Да, здесь, на этой высоте, недостаток кислорода явно ощущался. К тому же было жутко холодно. И опять кругом стояла ночь.

– Мы не можем висеть над этой свалкой до бесконечности, – сказала тетя, – надо лететь вперед.

– Кто будет прокладывать курс? – спросила я. – Наша феечка совсем плоха.

– Летим вперед, а там поглядим, – сказала тетя, и мы ринулись вперед.

Через несколько минут подобного интенсивного полета наши метлы задымились, показывая тем, что их технический ресурс на исходе. А мы задыхались от недостатка кислорода.

– Может, снизиться? – спросила я у тети. – Уж цветков-выползней мы точно миновали.

– Нет, снижаться рано, – сказала, прерывисто дыша, Анна Николаевна. – Неизвестно, что ждет нас внизу. Май! Май, очнись!

Фея открыла глаза и произнесла знаменитую фразу Пьеро из «Приключений Буратино»:

– Я еще жива, оказывается!

– Жива, жива, – постаралась я ободрить ее. – Цветки-выползни нас не достали. Но может достать что-нибудь еще, если ты не укажешь нам направление полета.

Фея блеснула глазами, окончательно пришла в себя и, оглядевшись по сторонам, заявила:

– Вы кружитесь на одном месте. Свалка заколдовала и притянула вас.

– З-замечательно! – воскликнула я. Перспектива скорой смерти от переохлаждения или позорной гибели на свалке меня равно не устраивала. Ну и тетю тоже, я полагаю.

– Май, куда нам лететь?!

– Погодите. – Фея потерла виски и указала пальчиком на гряду подозрительного цвета облаков: – Туда. Мы попадем на озеро.

– Май, а нет какой-нибудь более скоростной дороги? Чтобы миновать все эти свалки и озера. Покажи нам дорогу фей, мы полетим над нею.

– Нельзя, – сказала Май. – Дорога фей – это тайна. Я не могу ее вам раскрыть.

– Май, под угрозой наши жизни. Да и твоя жизнь тоже!

– Я не боюсь умирать, – сказала Май и заплакала.

Вот еще тоже… фаталистка.

– Хорошо, – с наивозможным терпением сказала я. – Тогда показывай дорогу тут.

Май кивнула и принялась выполнять обязанности лоцмана.

Мы были в каком-то полусне от недостатка кислорода, наши метлы раскалились, обещая нам скорое падение, но мы все равно летели! Кажется, это называется «на Честном слове и на одном крыле»?

– У меня уже черенок горит, – чересчур спокойным тоном сказала тетя.

– Мы миновали пригородные кварталы, – радостно сообщила Май. – Теперь можно снизиться.

– Спасибо тебе, Май, – с чувством сказала я. – А то мне приходится пятками лететь и держать равновесие.

– Это как? – удивилась Май.

– Хвост метлы сгорел, и теперь у меня вместо этого хвоста работает свой собственный. И пятки. А это, знаешь ли, не очень удобно.

Мы снизились, насколько возможно. Действительно, вскоре под нами замелькали знакомые улицы и переулки просыпающегося Оро.

– Хорошо, что мы не погибли на свалке, – оптимистично заявила я. – Все-таки такая потеря для ведьмовства…

– Тьфу на тебя! – рассердилась Анна Николаевна.

До нашего коттеджика мы добрались самыми малолюдными проулками. Как сказала тетя, защита была не повреждена. Значит, в наше отсутствие никто к коттеджу не приближался. Возможно, так оно и есть, но я что-то не очень верю в защитные способности тетиных заговоров. У меня самой с этой магией проблемы…

Наконец-то можно было слезть с метел, точнее, с того, что от них осталось. Тюнингу метлы явно не подлежали. Придется покупать новые.

Мы отволокли метлы в гараж и вошли дом. Рассвет уже золотил стены кухни. Хотелось есть и спать одновременно.

– Овсянку со сливками мне в постель, пожалуйста.

– Для начала приведи себя в порядок, – охладила мой пыл тетя. – Иди в душ, я за тобой.

– А меня тоже надо снова купать! – обрадованно воскликнула феечка.

– Ты пойдешь со мной, – заявила я ей.

Пока мы с феей отмокали под душем от всего пережитого, Анна Николаевна приготовила поздний ужин (или ранний завтрак?). Поэтому, когда она ушла мыться, мы с Май, не дожидаясь ее возвращения, налегли на оладьи с вареньем и омлет.

– Моя тетя готовит просто божественно! – заявила я.

– Все равно это не нектар, – грустно констатировала Май.

– Попробовала я ваш нектар, – сказала я. – Жуть просто. Ты лучше омлет ешь. Он с тертым сыром, между прочим.

– Спасибо. Юля, а вы меня не выгоните?

– По-моему, мы уже решили, что ты живешь у нас. Во всяком случае, все то время, пока мы не отыщем убийцу. Интересно, сделали ли во Дворце Ремесла анализ его ДНК?

Тут из ванной в своем махровом полосатом халате вышла Анна Николаевна:

– Все разговоры об убийцах и прочих приключениях откладываются до завтрашнего вечера, до времени, когда ты, Юля, придешь с работы.

– О эта работа, – простонала я.

– Не стони, а лучше иди-ка спать, – посоветовала мне тетя. – У тебя осталась всего пара часов на сон, а потом я тебя разбужу, дабы ты трудилась на благо госпожи Мокриды Прайс и корпорации «Медиум».

– Провалилась бы эта корпорация, – с чувством сказала я.

– Не провалится, – утешила меня тетя. – Над ее противопроклятьевой защитой работали лучшие ведь