/ Language: Русский / Genre:sf_history,adv_history,love_history,

Притяжение века

Наталья Ручей

Свадьба Мэри Элфорд не состоялась по одной причине: она упала, ее поднял граф и сообщил, что она находится в Англии, в девятнадцатом веке.

Наталья Ручей

Притяжение века

Глава 1

Сложись обстоятельства иначе, Мэри Элфорд не пришлось бы выходить замуж за Пола Тиксайта. Ее бы звали Мария Совина, жила бы она в глубинке огромной страны, которую не уважали, но все еще боялись иностранцы, а тонкие стены нищей коммуналки закрывали от невзгод, которыми щедро поделилась Америка.

Но мать ее устала от безысходности и, бросив красивого мужа-алкоголика, нашла толстого заморского принца. В Лас-Вегасе Марии понравилось, она легко выучила язык, быстро сошлась с одноклассниками, а когда ее усыновил новый папа, забыла о побоях папы бывшего, и почувствовала себя принцессой.

Родители потакали ее капризам, считая избалованным ангелом, но недолго. Когда родилась Бьянка, с Мэри сняли нимб и корону, и доверили роль Золушки. Поначалу неохотно, она втянулась, и полюбила сестру больше, чем кого бы то ни было.

Если говорить откровенно, и замуж она согласилась выйти не ради Пола или себя, а Бьянки. Родители погибли несколько лет назад, дом, в котором они жили все это время, оказался заложенным в банке, и можно было вполне неплохо жить в съемной квартире – денег хватало, если бы не расходы на клинику для сестры. Сначала наркозависимость, затем – пьянство, сейчас – затяжная депрессия и реабилитационный период – сумасшедшие расходы. Пол не раз выручал финансово, иначе бы Мэри и Бьянка вынуждены были вернуться в российскую коммуналку, а это хуже Американских улиц. Слава Богу, когда она выйдет замуж, можно будет поделиться с Полом не только материальными проблемами. Хочется счастья.

Мэри открыла глаза, уставившись в хмурое небо. Такое же безрадостное, как ее свадьба, но не время предаваться меланхолии! Она должна взять себя в руки, встретиться взглядом с гостями, отшутиться от неминуемых шпилек и выйти замуж. Для начала не мешает подняться, ибо если пролежать у алтаря дольше, ожидая помощи извне, ей может исполниться тридцать, перескочив через двадцать девять. Похоже, переволновавшись, она упала, а жених камнем врос в землю.

Мэри приподнялась. Кстати, где он? И где гости? Кто-то подхватил ее, бесцеремонно встряхнул и помог принять вертикальное положение.

– С вами все в порядке?

Мэри бросила взгляд на незнакомца – на его лице читалась смесь раздражения и пренебрежения, и отвечать дружелюбно она не собиралась.

– Не все, но вас это не касается.

Его глаза удивленно расширились, и он попытался встряхнуть ее как спелую грушу еще раз. Мэри вывернулась из цепких рук, зацепилась в подоле длинного платья и снова упала. Незнакомец склонился, но вместо того чтобы помочь подняться, – на этот раз она оказалась на земле по его вине, – неуклюже поправлял ее прическу.

– Какого черта?! – возмутилась она, и вспомнила о короне. Наверное, немного съехала набок, но это пустяк по сравнению с испорченным платьем. Оно выглядело грязно-серым, изрядно ношеным, и немного давило в области грудной клетки. Не могла же у нее вдруг вырасти грудь, если она не соизволила сделать этого за двадцать восемь лет? Все-таки, Мэри была права, говоря подружкам перед церемонией, что платье не облегающее, как они утверждали хором, а просто-напросто тесное.

– Ты похожа в нем на русалку, – уверяли они, – поверь, мы знаем, что нравится Полу.

Мэри доверилась, и вот теперь… Брачная церемония прервана, гостей и жениха нет, она лежит на земле, а в волосах ее битый час копошится рука грозного незнакомца.

– Закончили? – поинтересовалась она и попыталась от него отодвинуться. Он так же, как и в первый раз, отнюдь не галантно подхватил ее и поставил на ноги.

– Понравилась играть в неваляшку? Если вы повторите трюк с падением в третий раз, я больше не стану наклоняться.

– Перетрудились, как же! Я просто забыла, что в свадебном платье!

Мужчина смерил ее с головы до ног, и к пренебрежению прибавилась ухмылка. Вперив руки в бока, Мэри постаралась ответить не менее ядовитым взглядом. Это оказалось легко: красивые мужчины всегда раздражали ее своим высокомерием. Исключение – Пол, хотя, к его тяжелому характеру трудно было привыкнуть. Но он – жених, будущий муж и защитник, он имел право, а незнакомец… Посторонний для нее человек, даже если и друг Пола.

Бесспорно, хорош, и знает об этом. Красота не смазливая, не мягкая, а своенравная и отталкивающая. Да, верное определение. Им не хотелось любоваться с томлением. Наоборот, руки чесались влепить пощечину, пощекотать, дунуть в лицо хотя бы, чтобы стереть с него это царственное выражение.

– Вы еще не в свадебном платье.

Жаль, что красивая внешность далека от сообразительности. Мэри снисходительно улыбнулась, покружилась перед ним и спросила:

– Надо же! И что это, по-вашему?

Незнакомец усмехнулся, прошелся по ней взглядом-рентгеном и, наконец, изрек:

– По-моему, это довольно грязное утреннее платье самого отвратительного оттенка, который вам только удалось найти. И позволю себе заметить, что я еще не делал вам официального предложения.

Мэри засмеялась. Удивительное самомнение! Она медленно сканировала его придирчивым взглядом, придумала кучу вариантов ответа, один грубее другого, решила, что смеха достаточно, но от маленькой колкости не удержалась:

– Позвольте заметить, что вряд ли бы вышла за вас.

Похоже, ничего подобного незнакомцу даже в голову не приходило, потому что он с минуту заворожено смотрел ей в глаза, а потом громко расхохотался, демонстрируя не только дурные манеры, но и поразительно белые зубы. Вставные, не усомнилась Мэри, и даже слегка его пожалела.

– Что так? – отсмеявшись, спросил незнакомец. – У вас появилась другая кандидатура на эту завидную роль?

Мэри улыбнулась, отвернулась от него и пошла прочь. Но в ее руку вцепились пальцы незнакомца, – если снять перчатки, наверняка, такие же холодные, как и он сам.

– Шутки в сторону! – нависнув над ней, процедил он. – Даже ваши титул и состояние не позволяют так вести себя. И уж тем более, я не потерплю такого в отношении себя!

– Лучше сами отойдите в сторону. Не понимаю, что вас так расстроило?

– Расстроило? – прошипел он. – Я в ярости!

– Тем более не понимаю. Вряд ли вы так… огорчились, что не вы мой жених.

Незнакомец убрал от нее руки, злость во взгляде сменилась недоверием.

– У вас есть жених? Я имею в виду, другой жених?

– Представьте себе, – сказала Мэри, в надежде осматриваясь по сторонам. Гостей нет, Пола нет, священника нет. Может, они все в доме? Скорее, это даже не дом – особняк. Она понятия не имела где все, где она, и что это за дом, но была уверена, что идет в верном направлении. Если незнакомец отталкивал, то особняк, наоборот, словно заманивал войти в него, призывал.

У нее появилось забытое ощущение, что она в полной безопасности и… дома. На глаза ни с того ни с сего навернулись слезы, она замигала ресницами, чтобы никто не увидел спонтанной слабости, глубоко вздохнула, медленно выдохнула и сказала:

– Думаю, будет лучше, если мы избавимся друг от друга.

– Замечательная идея.

– И это случится скорее, если вы подскажете, где мой жених, или хотя бы, где я?

Незнакомец медленно втянул в себя воздух, медленно выдохнул, и вместо того, чтобы ответить на простой вопрос и лишиться неугодного ему общества, подхватил Мэри под руку и потянул в сторону чужого дома.

– Я так и знал! – возмутился он.

– Позвольте уточнить, что именно, – слегка запыхавшись от быстрой ходьбы, спросила Мэри. Она остановилась у массивной двери особняка, чтобы восстановить дыхание.

– Чего вы ждете? Если дворецкий уснул, я не собираюсь распахивать перед вами двери!

– Дворецкий? Не дом, а настоящий английский замок, – восхитилась Мэри. – Интересно, кто здесь живет? Хотя, вряд ли мы знакомы.

Вопреки угрозам, незнакомец скривился, но толкнул дверь рукой. Мэри бросила на него насмешливый взгляд, – совсем не держит обещаний, – в нерешительности замерла у входа, но почувствовала такое сильное желание войти, что не стала сопротивляться.

– Добрый день, – она улыбнулась дворецкому. Он отстраненно поклонился – совсем как в фильмах и любовных романах, и только глаза выдавали живое любопытство. Представив, как она сейчас выглядит, и в каком виде предстанет перед хозяевами роскошного дома, Мэри покраснела. Возможно, не все так плачевно и она сумеет привести себя в порядок? – Подскажите, пожалуйста, где у вас зеркало?

– Слева от вас, миледи, – ответил дворецкий, и Мэри могла поклясться, что его любопытство сменилось удивлением.

– Спасибо. Вы очень любезны.

Мэри с улыбкой посмотрела в указанном направлении, замерла, вплотную приблизилась к зеркалу и второй раз за жизнь упала в обморок.

– Я так и знал! – повторил незнакомец, который следил за ней с не меньшим удивлением, чем дворецкий.

Его голос громом разнесся по дому, и в холл выбежали экономка, горничная, его брат и мисс Эмили Синклер одновременно.

– Ваша светлость?… – экономка оборвала вопрос, увидев лежащую на полу Мэри.

– О, Господи, что теперь будет? – едва не заплакала горничная.

– Ты был бестактен, – строго заметил брат.

– Ей еще можно помочь? – простонала мисс Синклер.

Граф скрестил на груди руки и подумал, а не прилечь ли рядом с упавшей леди Элфорд, чтобы избавиться от обвинительных взглядов и сочувствия к этой мегере? Откуда ему было знать, что у нее слабое здоровье и что она так сильно привязана к нему? Возможно, даже влюблена?

Он отмел нелепую мысль. Леди Элфорд не может быть влюблена. Ни в кого.

– Не предполагал, что это известие может ее так… – Он отбросил крутившиеся варианты «ранить», «травмировать», «расстроить», «убить» и нашел подходящий: -… Подкосить.

– Ваша светлость, – вмешалась экономка. – Простите, я не имею права, я всего лишь прислуга, но я женщина, и понимаю, как тяжело может быть другой женщине, когда она узнает, что свадьбы не будет.

Мэри открыла глаза, обвела взглядом стоящих над ней людей, смущенно улыбнулась, и тут до нее дошел смысл сказанного. Она сдавленно переспросила:

– Свадьбы не будет?

И снова отдалась спасительному обмороку.

– Ах, это ужасно! – воскликнул мисс Синклер, заламывая руки. – Мы слишком поторопились, ваша светлость. Вы уверяли, что леди Элфорд обрадует новость о разрыве помолвки, а она так безутешна! О, Господи! Я должна уехать! Я не могу больше здесь оставаться. Мне так неловко!

Граф тут же оказался рядом, пытаясь (пока тщетно) расцепить ее руки. Лучше бы она так крепко обнимала его за шею.

– Дорогая, не торопитесь с выводами.

– Ваша светлость, неужели вы думаете, что леди Элфорд в обмороке от счастья?

Счастье, не без раздражения подумал граф, это когда любимая женщина вместо официоза обращается к тебе по имени. Даже не так – выкрикивает твое имя в порыве страсти.

– А это еще кто? – раздался пренеприятнейший голос снизу.

Счастье, в сильном раздражении подумал граф, это когда тот, кто лежал и помалкивал, не пытается болтать и подняться. Видимо, слуги разделяли его мнение, потому что стоило леди Элфорд прийти в себя, бросились врассыпную. И только дворецкий бесстрастно наблюдал за восстающей Горгоной.

Граф с трудом подавил вспышку гнева – вся эта сцена слишком затянулась. Он вообще не мог понять, почему все с ней возятся? Ну, упала в обморок. Упала сама и встанет сама, и лучше оказаться подальше, когда до нее дойдет, что слуги увидели подобную сцену, и вести разлетятся по всей округе. Он был даже рад, что драгоценная леди только за сегодняшний день поцеловала своим лбом не только идеально чистый пол, но и самую обычную грязь в саду.

Когда она снова посмотрела в зеркало, он ожидал или очередного падения (занимательно) или истерики (нежелательно), но леди Элфорд ограничилась броском своей шляпки в дворецкого. Поделом – пусть не спит на посту и не вынуждает графа выполнять обязанности слуг. Когда леди Элфорд провела руками по несвежему платью крысиного цвета, граф поморщился, представив, что это могла быть все еще его невеста и прикасаться она могла к нему. И эти волосы… Под цвет ее платья… Что бы ни говорила мисс Синклер, а он правильно поступил, не откладывая разговор, пусть даже леди Элфорд сейчас немного не в себе.

– Почему мои волосы в таком состоянии?

Графу корпело сказать правду, что мыть голову нужно чаще, но из-за мисс Синклер он сдержался. Полюбовавшись собой еще какое-то время, леди Элфорд обернулась. В ее глазах застыл ужас. Она поняла, почему нет гостей, священника и Пола. Она их спугнула!

Анн упрашивала Мэри не смотреться в зеркало, и увидеть свое отражение в безумно счастливых глазах жениха. И вот она увидела себя, и то, что показало зеркало, могло кого угодно сделать безумным. Неряшливая, в старомодной шляпке с длинным пером вместо короны, с промасленными прядями серых волос, и в неописуемого цвета прабабкином платье.

Она вспомнила, как спустилась по лестнице дома Пола, глаза потрясенного жениха, натянутую улыбку священника, голос сестры, советовавший поправить перекрученный кулон, удушье. И провал. Видимо, в ту минуту она и упала в обморок.

Итак, свадьба сорвалась в третий раз. Это уже не безделица. Катастрофа! Гости и жених разбежались, а она, учитывая состояние волос, пролежала в обмороке столько, сколько фрукты не хранят в холодильнике. И хотя эта свадьба ей очень нужна, и деньги Пола могли решить многие вопросы, она не станет его разыскивать. Выберется из этого странного дома, вернется к себе и попробует придумать другой способ помочь Бьянке.

Из всех присутствующих Мэри интуитивно приглянулся молодой человек, который стоял рядом с нахальным незнакомцем и девушкой, заламывающей руки. У него не было скрытой истерики, как у мисс, и его губы не кривились в презрительной усмешке.

– Пожалуйста, подскажите, где я нахожусь?

Прежде чем ответить, молодой человек приблизился, внимательно всмотрелся в ее лицо и взял за руку. Он даже слегка погладил ее ладонь – довольно интимный жест.

Граф только поразился выдержке брата – его не перекосило от отвращения. Сам бы он не смог совершить подобный подвиг. Но что подтолкнуло к размышлениям – леди Элфорд не устроила скандала, не смерила негодующим взглядом, и даже не обозвала того безбожником.

– Позвольте проводить вас в гостиную. Думаю, нам будет удобнее поговорить там. И, конечно, я постараюсь ответить на все ваши вопросы. Я, – Брайн улыбнулся, – или мой брат.

– Ваш брат?

– Так получилось.

Он увлек леди Элфорд в гостиную, усадил на кушетку, сел рядом. Граф и мисс Синклер разместились в креслах напротив. С минуту хранилось молчание, во время которого граф любовался бледным профилем своей возлюбленной. Прекрасная Эмили. Ангел, переживающий о чувствах серой демоницы. Скорей бы этот фарс закончился, и он мог уехать в свое имение. Естественно, брата и Эмили он так же не оставит в подобной компании.

Он поступил правильно, остановив выбор на этой девушке: у нее нет недостатков. Робость пройдет вскоре после свадьбы, а если он не совладает с порывом, то и до, и вуаля – жена-совершенство. А он, вернее всего, и не подумает совладать с порывами. Пять лет лицемерной помолвки с набожной леди Элфорд – и ангел в награду за терпение. Любовницы были, естественно, но они так не трепетали от одного его взгляда.

– Перестаньте заламывать руки!

Граф сдвинул брови, а леди Элфорд, ничуть не смутившись, продолжила наставления:

– Они у вас слишком изнежены для подобного варварства!

Мисс Синклер затравленно ахнула, Брайн загадочно улыбнулся, граф взорвался:

– Не с вашим диким произношением делать замечания!

– По крайней мере, я не растягиваю слова как средневековый лорд, – парировала леди Элфорд.

– Я и есть лорд!

– Средневековый?

– Если это шутка, то не смешно, а если сейчас говорит шишка, которую вы набили…

– То что?

– То даже она не объясняет ваш ужасный акцент. Предполагаю, что падая в грязь, вы прикусили язык. И довольно сильно.

– Вам бы этого хотелось, не так ли?

– Ошибаетесь. Мне бы хотелось, чтобы ваши зубы были острее и не промахнулись.

Мэри не нашлась, что ответить. Лучше прекратить бессмысленные препирательства, и скорее уехать домой. В такси без разницы как ты выглядишь. Игнорируя грубияна, она обратилась к его брату.

– Пожалуйста, – попросила как можно любезнее, – помогите освежить мою память.

– К вашим услугам, – молодой человек вежливо склонил голову.

Мэри едва подавила раздражение. Нет, ее, конечно, в детстве учили хорошим манерам, но сейчас она не в том настроении и не в том месте, чтобы обмениваться столь вычурными фразами. И как же тяжело вместо «Черт возьми! Где мой жених, мой священник, мои гости! Где, к черту, я и какого черта здесь вы все?!» произнести елейным голосом:

– Благодарю вас. Будьте добры, подскажите, где я сейчас нахожусь? И, – она заметила лукавый блеск в глазах молодого человека, нетерпеливо махнула рукой, – предупреждаю сразу, я не удовлетворюсь ответом, что нахожусь в гостиной.

Молодой человек усмехнулся, видимо, собираясь ответить именно так.

– Леди Элфорд, вы находитесь в своем имении, в компании друзей и… – все-таки не удержался от колкости, – своего жениха…

Мэри проследила за его взглядом. Кажется, речь идет об этом незнакомце. Ее жених?! Кажется, кто-то сошел с ума. И, скорее всего, она, потому что никто, включая недовольного незнакомца, не возразил.

Мэри резко поднялась, сгребла подол платья, не обратив внимания на изумленный возглас блондинки; несколько минут она стояла спиной ко всем, и плевать на приличия! Вполне вероятно, сейчас она вовсе не здесь, не с этими странными людьми, играющими в эпоху Джейн Эйр. Лежит в клинике, привязанная к постели, а Пол… Он мог оставить ее, но для ее же блага, и если постараться, она сумеет вернуться к нему. Как знать, возможно, после выздоровления, они наконец-то поженятся.

По истине, кризис среднего возраста серьезней, чем она думала. Сойти с ума в канун двадцатидевятилетия… У нее нет собственного дома, не говоря уже об имении, она никогда не была леди. Она мисс, если им угодно. Мисс Мэри Элфорд. Или как о ней, наверняка, думают в реальности – сумасшедшая Мэри Элфорд.

Мэри обернулась. Ее мнимый жених хлопотал над блондинкой.

– Дорогая, – он все-таки расцепил ее пальцы, – прошу вас, успокойтесь.

– Дорогая, – передразнила Мэри и решила оборвать фарс. – Если вы мой жених, почему обнимаете другую женщину?

Их взгляды с незнакомцем встретились, и в гостиной повеяло холодом. Сквозняк?

– Обнимает? – блондинка выдернула свои руки, виновато глядя в пол. – Поверьте, леди Элфорд, это не так. Лорд Блэкберн никогда… Мы с графом еще ни разу…

Ее щеки окрасились в пунцовый цвет, и Мэри отметила, что хорошо девица играет, даже в театре не всегда веришь актерам. Она переключилась на мнимого жениха.

– Вы – граф?

Он изогнул правую бровь, смерил ее взглядом и нехотя, явно желая отделаться поскорее, выдавил:

– Как видите. Граф Блэкберн собственной персоной. Думаю, ваше горе от разрыва помолвки не столь велико, как вы пытаетесь показать.

Мэри пожала плечами. Если говорить о помолвке с Полом, то ее вовсе не было, а о помолвке с этим высокомерным «неяснокто» она говорить не собиралась.

– И если этот человек граф, а вы утверждаете, что он ваш брат, соответственно…

– Соответственно, я – виконт Лэнгли. – Молодой человек поднялся, отвесив шутливый поклон.

– Хорошо устроились: граф, виконт, хоть и старомодные, но не дешевые одежды. Тем, кто играет слуг, пожалуй, платят меньше.

– Вам виднее, – сказал якобы граф. – Это же ваши слуги.

– Вы бесподобны!

Граф подался вперед в кресле, резко откинулся назад, демонстрируя смятение – талантище, а не актер.

– Окей, допустим, мне нравится этот дом. Вру. Он мне, действительно, нравится. Что, если я захочу остаться и жить здесь?

– Для меня главное, чтобы вы не решили жить в моем доме.

– Не мечтайте! – Мэри горделиво выпрямила спину, как полагается леди, прошла по гостиной несколько раз, прежде чем снова обратиться с вопросом. – А вот возьму и останусь. Но вместе играть веселее. Уточните, где находится мое имение и какой сейчас год?

– Нет, я этого не вынесу! – воскликнула блондинка. – У меня просто сердце разрывается! Господи! Ваша светлость, это бесчеловечно! Я не могу! Не могу этого вынести! Простите меня, леди Элфорд. Я не знала, как вам дорог лорд Блэкберн.

Она порывалась вскочить, куда-то мчаться, но Мэри неопределенно махнула рукой.

– Метания испортят эту трагическую сцену. Граф, когда вы хмуритесь как сейчас, вы мне вовсе не нравитесь, и не удивительно, что я расторгла помолвку.

Блондинка ахнула, всхлипнула, таки не усидела на месте, но встала, чтобы сделать два шага, покачнуться и упасть в объятия подоспевшего графа.

Мэри окинула парочку снисходительным взглядом.

– Судя по моему грязному платью, граф, со мной вы не были так проворны. Виконт, – она улыбнулась молодому человеку, глаза которого за время разыгравшейся сцены увеличились примерно в три раза, – так какой сейчас год и где находится мое имение?

Когда он ответил, Мэри радостно хлопнула в ладоши.

– Всегда мечтала хоть одним глазком побывать в Англии девятнадцатого века!

– В таком случае, добро пожаловать… леди Элфорд!

Глава 2

Сидя в огромной чугунной ванной, Мэри намыливала голову душистым мылом и ждала, что вот сейчас кто-нибудь появится из-за ширмы и крикнет: «Снято! Стоп, камеры!». Надо отдать должное постановщикам: все правдоподобно, даже к мелочам не придраться. Граф высокомерен как граф, слуги выслуживались и смотрели на нее как на королеву, мебель, одежда, и даже запахи были настоящими, с налетом изысканности и старины.

Живой музей с гениальными актерами? Допустим. Но за окном тоже не простиралась цивилизация. Подъездная аллея, ожидающая карета, стучащие копытами лошади, снующие время от времени лакеи в ливреях, брань конюха на дворовых мальчишек, газовые фонари у крыльца, свечи в серебряных канделябрах в комнате, поглощающее чувство безмерного покоя и… Она, действительно, ощущала себя дома!

Мэри смыла пену с волос, завернулась в огромное белоснежное полотенце, вышла из ванной. Единственно, что противоречило тому, что она леди Элфорд – маленькая кровать, которая бы подошла солдату, а не хозяйке этого дома. Она вспомнила, какой огромной была кровать у Пола, вполне вместительной у нее на съемной квартире, но выбирать не приходилось.

А если бы стоял выбор? Мэри откинула одеяло, легла, спустя какое-то время щелкнула пальцами в предвкушении, перегнулась, посмотрела вниз. Кроме горшка под кроватью никого не было. Неужели в девятнадцатом веке еще не придумали унитаз? Или он слишком дорого стоил? Но милая женщина, которая вызвалась проводить ее в комнату, говорила, что она богата.

Мэри посмеялась над собой. Замечательно чувствовать себя богатой, но эта же милая женщина с честными глазами уверяла, что в гостиной настоящий граф.

– И виконт настоящий? – поддразнила Мэри.

– Как и его брат.

Вытянуть из нее больше информации и разоблачить не вышло. Создавалось впечатление, что она ее даже боялась.

– Вам нужно отдохнуть, миледи, – лепетала виновато актриса-экономка, – я отвлекла вас разговорами. Простите. Вы, должно быть, устали, и это падение…

– Не единожды, – усмехнулась Мэри, получила в ответ затравленный взгляд, и замолчала. – Если вы по-прежнему настаиваете, что я – леди, и это мой дом, могу я принять ванную?

Просьба вызвала спецэффекты: глаза экономки неестественно увеличились в размерах.

– Ванную, миледи? Но вы принимали ванную на днях.

– То есть, даже не сегодня?!

– Простите, миледи, сейчас принесут воду.

Знай Мэри, что слугам придется носить кипящую воду в огромных ведрах на второй этаж, она, возможно, обошлась без водных процедур. Но отказываться было как-то неловко. К тому же, она надеялась, что кому-нибудь надоест притворяться.

Не надоело. Мэри приняла ванну, приготовилась ко сну, но никто не врывался в комнату с криком: «Розыгрыш!». Она обвела апартаменты сонным взглядом. Убийственно скучный серый цвет обоев, камин, в нем настоящий огонь, старомодное трюмо с кривым зеркалом, один жесткий стул. Довольно спартанские условия для леди.

В дверь постучали, но не вошли. Сообразив, что таинственный гость дожидается разрешения, Мэри приподнялась на локтях и позволила.

В комнату вошла симпатичная девушка.

– Миледи, – начала она с порога, – простите, я задержалась. Вы… Я пришла помочь вам раздеться.

Глаза девушки испуганно метнулись к двери, когда она увидела, что Мэри уже в постели.

– Миледи, – выдохнула она, – простите…

– Как тебя зовут?

Девушка не отрывала глаз от пола, и держалась у двери, ближе к выходу. Неужели ей отвели роль деспота, удивилась Мэри.

– Ты – горничная?

– Да, миледи.

– Сколько лет ты служишь в этом доме?

– Семь, миледи.

– А какой сейчас год?

– Одна тысяча восемьсот двадцатый, миледи.

– И мы находимся…

– ЭлфордХауз, Англия, графство Сомерсет, миледи.

– И я – хозяйка этого имения?

– Да, миледи.

– И… – Мэри не удержалась от смешка. – Богата?

– О, да, миледи, – девушка сверкнула глазами, – вы очень богаты.

– Хорошо, ты свободна. Я посплю. Надеюсь, когда я проснусь, мои капиталы не улетучатся. Чертовски приятно чувствовать себя состоятельной.

Горничная издала нечто вроде вопля изумления и вышла. Итак, голову в песок прячут только страусы. Есть несколько объяснений происходящему. Первый и наиболее вероятный: она сошла с ума. Свадьба, кризис среднего возраста, проблемы Бьянки, она не предполагала, что настолько слаба и чувствительна. Последнее воспоминание – спуск по лестнице, духота и взгляд Пола. И если она сошла с ума при стольких свидетелях, ей вряд ли позволили разгуливать по улицам; заточили в клинику, и она фантазирует об Англии под действием сильных лекарств. В таком случае, выход напрашивается сам собой: если тебя уже поймали и лечат, утопай в своей фантазии, тем более что она хоть и с дефектами, но привлекательней реальности.

Мэри зачитывалась историческими любовными романами, и представляя себя на месте героинь, никогда не видела рядом такого мерзкого графа. Сумасшедше красив, сумасшедше высокомерен и… Сумасшедший.

Она хохотнула. Второй вариант. Ее разыграли. Умело, жестко. И вывести всех на чистую воду пока не представляется возможным. Проще всего включиться в игру, поблагодарить, что ей доверили роль первого плана и подождать, когда организатору надоест этот спектакль.

Третий, самый невероятный, вариант. Она в Англии, в ЭлфордХауз, в 1820 году, и она леди. В любовных романах часто звучала тема перемещения во времени. Чушь, конечно, но чушь занимательная.

Соединив в одно три варианта, Мэри подумала, что в любом случае надо улучшить сантехнические условия, и уснула. Ее не разбудили даже громкие голоса за дверью.

– Спит?!

– Чшш.

– В гостиной сидят гости, а миледи спит?! Расскажи это кому-нибудь другому!

Дверь в комнату приоткрылась, экономка заглянула, зажала рот рукой, чтобы ненароком не разбудить спящую хозяйку, закрыла дверь.

– Видимо, разрыв помолвки с графом оказался болезненней, чем мы могли подумать.

– Хотите сказать, леди Элфорд… ранима?

Экономка и горничная покосились на дверь хозяйки, не сговариваясь, проскользнули мимо гостиной, чтобы бросить полный восхищения взгляд на графа-сердцееда. Только один человек сумел пробить панцирь леди Элфорд – высокомерный лорд Блэкберн.

Почувствовав присутствие слуг, граф и виконт уединились в библиотеке. Мисс Синклер под напором компаньонки вынуждена была уехать и заняться вышиванием. И граф не был против, впрочем, ожидал увидеть в глазах невесты хоть намек на то, что ей не хотелось с ним расставаться. Да, ситуация не из приятных, но не привези он ее в ЭлфордХауз, она бы сомневалась в его намерениях и отказывалась от ухаживаний. Он устал от записочек, скрытых улыбок, коротких перешептываний – детская игра в прятки, а его натура выплескивала эмоции, требовала заявить права, подчинить, властвовать безраздельно!

Пять лет он был официально помолвлен с леди Элфорд, что устраивало обоих. Он не планировал жениться и мог не опасаться преследований упорных мамаш с дочерьми на выданье, а на леди Элфорд никто и не покушался.

Иногда он думал, что, возможно, и сделает ей предложение, поведет к алтарю, уложит в супружескую постель и переживет несколько минут в ее объятиях ради наследника. Но зачем же терпеть, если он встретил Эмили?

Религиозные беседы леди Элфорд могут возбудить разве святого, а таким даже их священник, достопочтенный Шон Роуби не являлся, так как избегал частого общения с самой богатой прихожанкой.

Что говорить о графе? Леди Элфорд он не выбирал. Их отцы были дружны с детства, имения соседствовали несколько веков, после свадьбы на двух хорошеньких леди, дружба только окрепла, а пять лет назад одному из них пришла мысль, что неплохо было бы породниться, объединив земли, детей и капиталы.

Его отец, девятый граф Блэкберн, завел с сыном утомительный разговор, а ему было все равно: на войне он увидел слишком много, чтобы испугаться свадьбы. Правда, он редко появлялся дома и никак не мог вспомнить лица Мэри, но отец уверял, что это удачный выбор. Бедный отец! Только тебе можно простить такую ошибку!

Он встретился с Мэри, и через неделю спешно уехал в Париж. Домой его вернула смерть родителей два года назад. И смерть родителей невесты. Корабль, на котором они отправились в путешествие, утонул.

В память о родителях, он попытался наладить отношения с леди Элфорд, но получил жесткий отпор. Она с трудом выносила его присутствие и саму мысль об их помолвке. Она плевать хотела на волю родителей, не желала иметь детей и менее всего хотела видеть мужа в своей постели.

– Если я и допущу вас к своему телу, милорд, то только раз, чтобы брак считался настоящим. И считался – здесь ключевое слово.

– Нет, – пригрозил Михаэль, – я буду орошать вас, пока вы не принесете плоды.

Она назвала его дьяволом, зачитала трактат о падших и пригрозила огнем в аду. Он рассмеялся. Дьявол – так говорили о нем женщины, постанывая в удовольствии, и он не был против пылать с ними вместе. А потом встретил Эмили, ангела, и захотел исправиться.

В окружении поклонников, на балу дебютанток, она тоже заметила его, и намекнула, что отдает предпочтение. Только скромность не позволяла ей демонстрировать свои чувства – так уверяла миссис Синклер. Скромность и наличие у него невесты.

Михаэль испросил разрешения у четы Синклер разбить гордиев узел и доказать серьезность намерений. Они позволили Эмили, естественно, под присмотром почтенной компаньонки, совершить поездку в имение леди Элфорд.

Все складывалось великолепно. Солнечный день, доверчивый ангел рядом, а потом он встретила в саду леди Элфорд, поставил в известность о разрыве помолвки и великолепие дня рухнуло. Небо затянуло тучами, вдалеке заплясали молнии, а он дважды вытягивал бывшую невесту из островка грязи, в который она норовила прилечь. И безобразная сцена с падением в холле! Эмили так распереживалась, что пошла пятнами, а ее руки с трудом удалось расцепить.

– Тебе ничего не показалось странным?

Граф перевел взгляд с бокала бренди на брата.

– Мне сегодня слишком многое кажется странным.

– Я имею в виду леди Элфорд.

– Она не менее странна для меня, чем обычно.

– Знаешь, – продолжил Брайн, – когда я вернулся из Италии и увидел ее, был поражен, что ты вообще согласился на эту помолвку. Я бы под дулом пистолета отказался. А сегодня, когда она оправилась от обморока… Да, когда она встала и заговорила, особенно когда за весь разговор бросила на тебя всего один колкий взгляд… Я вдруг подумал, не поторопился ли ты с решением? Не подходит ли она на роль графини больше, чем твоя Эмили?

– Твоя Эмили…

Даже сейчас, стоило брату произнести это имя, Михаэлю захотелось прикоснуться к ней губами, сжать в объятиях, повалить, овладеть… Он как мальчишка, часто представлял их первый поцелуй. Он сдержит страсть, прикоснется к ней нежнее крыла бабочки, а после разбудит в ней чувственность. Она будет стонать для него, обвивать его тело ногами, раскроется как цветок и выкрикнет его имя. Наконец-то. Вместо официального «ваша светлость».

Такие губы не могут обмануть холодностью. Он найдет ключик к ее сердцу, и пусть не сразу, и не через парадный вход… Он усмехнулся. Зато первый и единственный.

Граф почувствовал возбуждение и решил потревожить сладостную девичью дверцу. Сегодня он сам едва не покраснел, когда Эмили принялась оправдываться, что ни разу не испытала его поцелуев. Какое упущение! Он исправит ошибку, а брат отвлечет ее компаньонку, мисс Ребекку Лэсли. Зачем в мире безнадежные старые девы?

– Я бы не хотел увидеть рядом с собой на подушке лицо леди Элфорд, – сказал он брату. – А слушая тебя, задаюсь вопросом: не умудрился ли и ты упасть сегодня в обморок? Эта женщина ужасна, безобразна и… Она говорит, как прачка!

– Почему-то мне кажется, ты изменишь свое мнение, – пробормотал Брайн.

– Что?

– Налей мне еще бренди.

– Ты слышал этот дикий акцент?

– Налей чуть больше, не твой бренди – можешь не экономить.

– Я все-таки сделаю доброе дело и приглашу к ней врача, – решил Михаэль.

– Я сам осмотрю ее, – вызвался Брайн. – Завтра.

– Тебе придется увидеть ее без одежды, – улыбнулся граф. – Советую передумать.

Брайн оставил реплику без ответа. Он был уверен, что мнение о леди Элфорд изменит его брат. Как долго хищник высматривает добычу?

Глава 3

Бьянка устала прятаться. Уже несколько дней она не отвечала на телефонные звонки, смс-ки, имейлы, не подходила к двери. Правда, в дверь звонили всего раз, и отрывисто, но она знала, это Пол.

Она чувствовала его агрессию, даже забившись в дальний угол квартиры. Понимала, глупо бояться, он все равно ничего не знает, но страх не желал уходить. Он навязчиво вторгался в голову и хохотал незнакомым женским голосом, что она попадется! Уже попалась! Убийца!

Но ей обещали, она заплатила…

– Бойтесь мечтать, ибо мечты сбываются.

Снова голос в ее голове. Если это интуиция, почему молчала в день свадьбы?

– Это не интуиция.

Тогда кто? Или что? Голос молчал. Он предал ее, как Мэри. Испарилась, когда надо вносить плату за квартиру, оставила вместо себя нечто, и бросила! Кто этот двойник, утверждавший, что ее зовут Мэри Элфорд?

Бьянка сбежала из дома Пола. Если бы она не сделала этого, он бы догадался. Но даже закрывшись от внешнего мира, она не могла отделаться от воспоминаний о свадьбе.

– Это не моя невеста! – рев Пола, казалось, разбудил все воздушные шарики и ленты, украшавшие столы. Они кинулись в разные стороны, замерли, затрепетали вновь, виновато осунулись под крупными каплями дождя.

– Куда ушло солнце? – чей-то удивленный голос.

– Тучи и ветер холодный. Осень?

– Такова воля Господа, – вступился отец Роджер. Эти же слова он повторил жениху. – Такова воля Господа.

И повернулся к взволнованной невесте, намереваясь сказать ту же фразу, но застыл с неприлично открытым ртом. Она и жених испепеляли друг друга ненавистью.

– Это не моя невеста! – Пол схватил Мэри за волосы, дернул. – Кто ты?!

Его с трудом оттащили в сторону трое друзей.

– Какая жестокость, – поразился отец Роджер. – Посмотрите на нее. Она упала в обморок, ей до сих пор плохо, а вы…

Сильный дождь разогнал гостей, одна за другой отъезжали машины, и Пол запихнул бы незнакомку в любую из них, или вышвырнул за ворота. Но тогда он не узнает, где Мэри. Женщина, которая выглядела, как его невеста, и была в платье его невесты, ею не являлась.

Он понял это, заглянув в глаза. Кусок зла, осколок стекла, самозванка! Актриса, играющая в безутешность. Ах, ей не хотелось выходить за него замуж! Так и он не на ней собирался жениться!

– Мэри, – увещевал отец Роджер, уводя незнакомку под навес. – Не серчайте на Пола. Он расстроился, что свадьбу пришлось отложить, и у вас это уже не впервые, но вы преодолеете испытания, и в следующий раз…

– Следующий раз?!

Она выглядела потрясенной.

– Да, дитя мое, – терпеливо продолжил отец Роджер, – сегодня вы уже вряд ли поженитесь. Я, конечно, мог бы обвенчать вас, но судя по настроению вашего жениха…

– Жениха?! – Незнакомка тыкнула пальцем в Пола. – Нет! Я никогда не соглашусь выйти за него! Я не буду делить с ним ложе! Я вообще ни с кем не хочу этого делать! Разве вы не понимаете? Меня опоили, меня опоили, я бы никогда не согласилась. Я отказала даже графу! А вы… как вы могли подумать… Да это простолюдин!

– Опоили? – Пол ухватился за эту мысль.

– Конечно! Я бы никогда не подпустила к себе мужлана! И никогда не надела бы платье шлюхи! Отец Роджер, помогите! Мне нужно вернуться домой, пока мои слуги не растащили фамильное серебро.

– Слуги? – зло рассмеялся Пол. – Серебро? Ты – нищенка, моя дорогая!

– Я не ваша!

– Да, – протянул Пол, нависнув над ней, – не моя, но все равно нищенка!

– Да будет вам известно, я одна из самых богатых леди Англии!

– Возможно, у тебя и есть несколько фунтов-стерлингов, – согласился Пол, отстраняясь. – Так даже лучше. Убирайся!

– С удовольствием! Велите подать карету!

Пол сжал кулаки, сделал шаг к ней.

– Карету?

– Я пришлю ее обратно, не беспокойтесь.

– Карету, – повторил Пол. – А как далеко ты намерена на ней путешествовать?

– Вас это не касается!

– Должен же я знать, когда ожидать карету обратно.

– Босяк! – презрительно фыркнула незнакомка. – У вас что, всего одна карета?

Пол молчал. Отец Роджер обеспокоено листал Библию.

– Надеюсь, недалеко, если вы не успели вывезти меня за пределы Сомерсета.

– Сомерсет?

– Сомерсет, ЭлфордХауз, – нетерпеливо пояснила незнакомка. – Я – леди Элфорд!

Пол переглянулся со священником.

– По крайней мере, она помнит свое имя, – сказал тот мягко.

– Но она не леди! И не Мэри!

– Чурбан! – возмутилась незнакомка. – Прикажите своему кучеру…

– Замолчи! – приказал Пол. Он устал, был зол и растерян. Он видел женщину, которая была безумно похожа на его невесту, но она была просто безумной, и не его невестой. И вдруг он заметил Бьянку. Она пряталась неподалеку, стараясь не привлекать к себе внимания, и когда их взгляды встретились, Пол понял, что она знала правду. Она знала, кто эта женщина и где его Мэри!

Под натиском увещеваний священника, он разрешил незнакомке остаться на какое-то время в своем доме. Она отказывалась садиться в машину, криком кричала, увидев улицу, и отбивалась от санитаров скорой помощи, будто ее вели на казнь. Отец Роджер призвал к его сердобольности.

– Позвольте бедняжке прийти в себя. Такое потрясение!

– Как долго она собирается приходить в себя?

– Все в руках Господа.

– Почему я должен позволять чужому человеку жить в моем доме?

– Потому что ей некуда идти. И так ли вы уверены, что это чужой человек? Если да, то почему? Можете объяснить? Или есть вероятность, что вы так же находитесь в шоке от случившегося?

Пол выделил комнату незнакомке, но не из-за сострадания. Она – нечто, чего он не понимал. Чувствовал, догадывался на уровне инстинктов, но без веских доказательств не мог поверить. Возможно, рассудил он, вернуть Мэри окажется проще, если незнакомка будет под его присмотром.

Бьянка ни разу не пришла проведать ее, и тогда Пол убедился: она, действительно, знала! Знала, кто эта женщина, и где Мэри. Он писал, звонил, приходил, но маленькой дряни не было дома. Но сегодня он почувствовал ее всхлипывания и страх. Он сочился сквозь дверь, звал его. Пол не сопротивлялся.

Несколько глухих ударов – и дверь распахнулась в приглашающем жесте. Он вошел в квартиру.

– Бьянка? – позвал вкрадчиво.

Шорох в соседней комнате дал подсказку.

– Бьянка, – повторил с улыбкой, найдя комок дрожи возле шкафа. – Здравствуй, милая.

Поднял, бросил ее на кровать, склонился.

– Что ты сделала с Мэри?!

Бьянка судорожно втягивала в легкие воздух. Склонился так близко, что не сбежать, придавил своим телом. На руках останутся синяки, на лице – возможно. Больно. Очень больно.

– Где твоя сестра?!

– Ты ее выгнал?

Его руки переместились к основанию ее шеи. Еще больнее, чем прежде. Умереть за сестру? Она с трудом подавила смешок.

– Женщина, которая живет в моем доме, не твоя сестра. И ты это знаешь.

Пальцы сдавили сильнее. Но Пол слишком практичен, чтобы понять. Если сказать – не поверит, но посодействует длительной изоляции в клинике. И там тоже никто не поверит. Она станет очередной городской сумасшедшей. Снова несколько лет в заточении… О ней почти успели забыть – только пара визитов в год, какая-то подачка на Рождество. Второй дочери не было. Так проще. О ней вспомнили несколько месяцев назад. Сестренке не с кем было поделиться радостью. Да, выйти замуж почти в тридцатник – большая удача, слишком большая, чтобы позволить этому произойти.

Видеть ее белое платье, нелепую дешевую корону, красивое лицо Пола… А что было у нее? Клиника, клиника – сначала лечили от наркомании, потом от пьянства – они всегда находили предлог спрятать ее от всех. Жизнь проходила. В двадцать два ни профессии, ни образования, ни подруг, она нигде не была и ничего не видела, кроме стен. То бледно-голубых, то бледно-зеленых. Говорили, Элфордов разорило ее дорогостоящее лечение, но никто не просил лечить здорового человека. И уж тем более – она. Таблетки, аутотренинги, старые журналы, презрительные взгляды медсестер, озабоченные – врачей-практикантов. Кажется, она даже стала участником какого-то эксперимента.

– Ты бредишь, – выдавила Бьянка.

– Что ты сделала с сестрой, тварь?!

– Раньше ты называл меня девочкой.

– Маленькая девочка, злая девочка, которая хотела залезть ко мне в постель.

– Ты не был против.

Пальцы усилили давление. Бьянка с трудом могла дышать. Воспоминания калейдоскопом кружились в голове. Она умирает?

День рождения. Ей позволили увидеться с родными. Она причесалась, спустилась в холл, просидела пять часов. Одна. Врачи не беспокоили, пока не пришло время процедур. Таблетки. Стало спокойно и хорошо. Позволили рисовать картины. Картины на дешевой бумаге.

Мэри… Наблюдает, помогает сесть в машину и привозит ее в эти руины. Денег нет, мечтать о собственной студии бесполезно, все разговоры о Поле. Бьянка смотрит в простое, непривлекательное лицо и не может понять за что…

– Бойтесь мечтать, ибо мечты сбываются…

Снова этот голос в голове. Именно он привел ее в ночной клуб, где она встретила Эсму.

– Но когда меня просят о помощи, называют Эмельдой, – говорит девушка. – У тебя есть заветное желание? Загадай и подуй в этот кулон.

Бьянка загадала.

– Подари ей, и оно сбудется, – сказала Эсма-Эмельда и растворилась в толпе так быстро, словно и не было.

– Подари ей…

Совпадение, отмахнулась Бьянка, ведь она не говорила вслух о желании, не называла имени сестры. Чушь! Чепуха! Так не бывает! Но кулон она подарила, и пережила несколько минут унижения, когда сестра сказала:

– Самое главное, что он от чистого сердца, и от тебя, а не то, что дешевый.

А потом свадьба и… Все должно было быть не так! Мэри должна была просто исчезнуть. Она не просила вместо нее другую!

Правду никто не узнает, потому что правда похожа на сумасшествие.

Бьянка закрыла глаза, она утопала в водовороте воспоминаний.

– Я люблю тебя, – говорила сестра. Но то же самое она говорила и Полу. И Пол трахал Мэри с любовью, а ее ставил на четвереньки, как шлюху. Она так давно хотела сказать ему, признаться…

– Я люблю тебя, – прохрипела Бьянка, и пальцы Пола разжались.

– Сумасшедшая.

Не кричал – просто выдохнул. Если бы он всегда был так нежен.

– Сумасшедшая – Мэри.

Он отпрянул, лицо недовольно скривилось. Пока не готов к этому. Поймет позже. Что удерживает его, чтобы избавиться от Другой?

Ушел. Он едва не убил эту тварь, но она отказывалась говорить правду. Он поднялся в свою комнату. Сейчас в ней спала Мэри.

Мэри?

Он удивился, что назвал незнакомку по имени, пусть даже мысленно. Отец Роджер настаивал именно на той комнате, в которой она жила с ним. Он хотел в который раз сказать, что эта женщина с ним не жила, но поддался. В душе теплилась вероятность, что однажды незнакомка откроет глаза и станет его Мэри.

Он усмехнулся. Его Мэри… Пока она была рядом, он ни разу не говорил ей таких слов, а сейчас был готов лепетать без умолку романтическую банальность, но ее не было.

Он ужасно устал за прошедшую неделю, даже стены не могли защитить от крика незнакомки. Спасали только беседы со священником. Кто бы мог подумать, что отец Роджер окажется здесь частым гостем? Меньше всего сам отец Роджер. Несчастный малый – он вроде бы даже похудел.

Пол бросил пить. Сначала думал найти в этом утешение, но несколько раз Мэри (пусть Мэри, так проще) застала его с бутылкой мартини, и оба раза он лишался и покоя, и бутылки.

Его Мэри не замечала маленьких слабостей. Даже больше – поддерживала. Бокал мартини или шампанского – обычное дело для их бесед. Впрочем, все ложь. Никаких бесед не было. Он силился вспомнить, о чем они говорили в последний раз – свадьба, подготовка к свадьбе, список гостей. Она приезжала всего на несколько часов, переехать в дом отказывалась. Говорила, до свадьбы не совсем прилично. Но они занимались сексом, и против этого Мэри не протестовала.

Его Мэри мечтала выйти замуж, эта женщина – нет. По крайней мере, так утверждала.

Пол позволил себе несколько бокалов мартини – пустяк, чтобы легче смириться с окружавшим кошмаром. Поднялся в свою комнату. На его постели спала чужая женщина. Но она была так похожа на его женщину.

Губы потянулись, чтобы проверить, и встретили мягкие, влажные – она ответила, неловко, как в первый раз. Он перевернул ее на спину – лучше видно как лунный свет играет на шее. Рука проследовала за ним.

Ей нравилось – дыхание участилось, она сонно улыбнулась и открыла глаза. И взгляд растерянный и почти как прежде. Она? Сердце забилось как после гонки.

– Привет. – Он постарался говорить тихо, понимая, что она еще не отошла от грез. – Я соскучился.

И с удивлением понял, что сказал правду. В душе шевельнулось что-то теплое. Или это эффект от мартини? Он провел пальцем по ее пухлым губам. Когда они смыкались вокруг его члена, было так сладко. Ему всегда было мало ее, хотелось растягивать секс как свежий мед, но она торопливо отворачивалась, одевалась и оставляла его одного.

Он приводил в дом других женщин, и они не вырывались из объятий. Бьянка упрашивала ее оставить. Он не хотел. Знала ли Мэри о них? Вряд ли. Он был порочным, коварным, алчным, и только с ней становился чище и мягче. Мог часами ласкать ее кожу, вылизывать клитор, играть губами, пальцами, заставлять кричать ее от экстаза.

Мог. Но она всегда торопилась, и просила его кончать быстро. Он будет настойчивым в этот раз, и все будет долго. Он услышит ее томные всхлипы, ее стон, и только потом позволит себе получить разрядку.

– Вон!

Пол моргнул от неожиданности. Образ Мэри растаял. Ее нет? Она не вернулась?

– Ублюдок! Вон из моей комнаты!

Он разозлился не на ее крик, а что возбудился от этой женщины. Она называет себя Мэри Элфорд, и выглядит как Мэри Элфорд, и его член имел право захотеть женщину, но, черт возьми, не эту!

– Это моя комната, мой дом, а ты… – Он пожал плечами. Оставалась вероятность, что он ошибался, и это его Мэри. – Гостья. И будешь жить или по моим правилам, в этом доме, или по своим – вместе со своей сестрой.

Она отшатнулась, забилась в угол.

– Сестрой? Нет! Я не хочу! Я не буду с ней жить! Это невыносимо!

– Видимо, она думает так же. По-моему, твоя сестренка, о которой ты так пеклась, решила упрятать тебя в клинику.

– Но я вовсе не больна!

– Все сумасшедшие так говорят. – Он самодовольно улыбнулся, почувствовав ее страх. – Так что, дорогая, или мой дом, но с моими правилами, или палата для таких, как ты. Не думаю, что Бьянка позаботится об одиночном номере. К тому же, у нее совсем нет денег.

– Конечно, у нее нет денег. Они у меня.

Пол рассмеялся, потрепал ее по щеке и вышел, бросив перед уходом только одну фразу:

– Если бы они у тебя были, ты бы трижды подумала, прежде чем согласиться выйти за меня замуж.

Мэри свернулась у стенки, боясь закрыть глаза. За дверью все еще звучал смех, самый мерзкий из услышанных за всю жизнь. Пока удается скрывать от всех, но она и правда сошла с ума. Только отец Роджер знает. Сочувствует, но когда она просит отвезти ее в Англию, наотрез отказывается.

Он приносил ей статьи и даже Библию, датированные 2011 годом. Она не хотела верить, пока не поняла, что ее принимают за больную. Она сослалась на слабость, шок, и заточила себя в этих стенах. Боялась сделать даже шаг, боялась, что ее спрячут. Она никогда не вернется домой, если Пол ее выгонит.

Отец Роджер попытался все объяснить. Он не мог врать, и она хотя и не верила, стала вести себя осторожнее. Ее называли Мэри Элфорд – это ее имя. Пол говорил о сестре – Бьянка. Да, это ее сестра. Но у нее так же есть брат, Уильям. Еще у нее есть куча денег, и очень много слуг, есть жених – правда, зовут его Михаэль, и он граф, а не простолюдин, как этот.

Мэри сочла за благо молчать и читала, очень много читала. Сначала думала, что сойдет с ума, мозг отказывался воспринимать информацию, но годы одиночества – хорошая практика.

Вскоре выработался план: говорить мало, больше ни слова о том, кто она и откуда, и ждать. Если она оказалась с этими людьми, это проверка. Она собиралась уйти в монастырь – и Бог ее просто испытывает.

Она выдержит, она даже перенесет присутствие этого мужлана. Бог рядом. Его слуга, отец Роджер, тоже посоветовал присматриваться, прислушиваться и постараться вспомнить. Последнее выполнить крайне затруднительно, так как ничего с этим временем ее не связывало, но Бог всегда терпелив и ни на кого не возлагает страданий больше, чем человек способен вынести. Бог милостив.

Когда она вернется, сможет разорвать помолвку с лордом Блэкберном, выдаст Бьянку замуж за лорда Уинслоу, избавится от отпрыска Уильяма и уйдет в монастырь с чистой совестью. Почти чистой, но там она замолит грехи.

Глава 4

Если не принимать во внимание несостоявшуюся свадьбу и то, что она проснулась в той же обстановке девятнадцатого века, в которой уснула, чувствовала Мэри себя неплохо. Голова не болела, мысли не путались, малодушное желание бежать в любом направлении пропало. Либо сон затянулся, либо она под действием лекарства в клинике, либо таки перенеслась во времени, как героиня любовного романа – неважно. Мэри решила жить здесь и сейчас.

Если сон, то он рано или поздно развеется, и после она насладится приятными воспоминаниями. Ну, если не брать во внимание ужасно маленькую кровать, мерзкие обои, неприятного графа и его новую пассию. Не отвлекаемся. Итак, что-то она вспомнит и хорошее, но для начала надо это хорошее воссоздать. Как говорится, помоги себе сам.

Если она переместилась во времени, тем паче нельзя пускать все насамотек и отсиживаться в этой мрачной комнате, когда вокруг роскошь и удобства. Ее принимают за леди Элфорд, имена совпадают. Тезка? Жизнь у этой женщины явно не слишком удачна. Она не замужем, а в девятнадцатом веке такой возраст указывал на старую деву во всех отношениях. Был у нее шанс с графом, но и тот спасся.

Н-да, смешно, а смеяться не хотелось. Бедная богатая барышня! Если она перенеслась вместо нее в двадцать первый век, и не дай Бог, кисейного характера, Пол не оставит и крупинки от ее самолюбия. На притирку они с Полом потратили почти год, и она всячески оттягивала момент жизни под одной крышей. Надо. Выходить замуж было надо, чтобы выжить, а Другая не нуждалась ни в деньгах, ни в поддержке. Она родилась, уже имея все это.

– Другая…

Странно звучит. Мэри надеялась, что ее двойник не оказалась слишком глупой, чтобы утверждать невероятные вещи. По крайней мере, ей же во благо. Если они поменялись местами, это произошло не просто так. Ничего не бывает просто так.

Задача: выжать максимум удовольствия, считать, что она на каникулах перед свадьбой, потому что как только вернется, Пол обязательно на ней женится. Пусть она и не его идеал, но и он далеко не совершенство. Они подходили друг другу своими недостатками.

А теперь надо найти кого-то, кто послужит проводником в этом новом мире – то ли сне, то ли реальности. Нужен человек, который сможет рассказать о леди Элфорд как можно больше.

Она выбрала виконта Лэнгли. Из всей вчерашней компании молодой человек показался наиболее приветливым и адекватным. Его братец просто выводил из себя. Она до сих пор не простила омерзительный смех в ответ на заявление о другом женихе. Кажется, он не мог поверить, что можно выйти замуж не только за саму напыщенность. Нет, определенно неприятный тип! Впрочем, возможно, все графы таковы.

Вряд ли здесь удастся познакомиться хотя бы с одним голубоглазым, неимоверно нежным аристократом, о которых пишут в любовных романах, чтобы сердце затрепетало и ухнуло в пятки. Если Другая помолвлена с Блэкберном, возможно, она всеми фибрами души мечтала избежать подобной участи, и каким-то образом заняла ее место.

Мэри ужаснулась промелькнувшей мысли. Заняла ее место… На свадьбе? Последнее, что удалось вспомнить из собственной жизни – голос отца Роджера… Она собиралась ответить, и упала… А та, Другая, что, если она поднялась и ответила «да»?

Мэри похолодела. Если Пол женат, что ей потом делать?

– Миледи, – послышался тихий голос горничной, – вы проснулись?

Да, проснулась, если можно так сказать. И чтобы выйти из дурного настроения, в первую очередь необходимо принять ванную.

– Ванную? Миледи, вы хотите принять ванную?

Что ее так удивило? Вполне разумное желание, разве что слугам не очень хочется таскать воду на второй этаж. Если это ее дом (на время), ее слуги, и ее деньги (жаль, что только на время), она имеет полное право требовать уважительного отношения к себе.

Джесс испугалась собственных слов и недовольства госпожи, опрометью выбежала из комнаты, заверив, что все будет выполнено, и через несколько минут принесла два ведра дымящейся воды. Ее спина болела, но возражать бесполезно, станет только хуже: ей придумают другую работу или выгонят, и тогда она не увидит Билли.

Она спрятала взгляд, стараясь не показать вида, как тяжелы для нее ведра. Удалось, хозяйка ничего не заметила. Она уже была у двери, намереваясь сделать еще одну ходку, когда ее окрикнул недовольный голос:

– Джесс!

Она сжалась, по-прежнему, избегая смотреть в глаза. Только бы не почувствовала, только бы не поняла, что ее силы уже не те…

– Джесс, посмотри на меня.

Она вздрогнула как от удара и осмелилась поднять взгляд.

– О, Господи! – удивилась Мэри.

Она недоуменно смотрела на дымящуюся воду, на руки горничной. Ее поразил животный страх, сквозивший буквально в каждом движении девушки, она будто перестала дышать. Она ее боится! Неужели Другая была жестока? Кричала? Била? Нелепо. Никто не стал бы терпеть подобного.

И вдруг Мэри вспомнила, как ее унижали в школе, когда она была маленькой толстой девочкой. Пинали, тюкали, кричали в ухо пошлости, выскочив из-за угла, пока она не научилась защищаться. Словами. Но за слова приходилось платить. Она стала изгоем, которого не существовало для сильных, красивых, богатых. Но ведь она боролась! Нельзя позволять топтаться по тебе.

Видимо, у этой девушки не было другого выбора. Красивая, невысокая, худенькая – она боится, но продолжает работать в этом доме. Рабства в девятнадцатом веке нет – значит, есть обстоятельства.

Мэри захотелось их выяснить и помочь. Она вспомнила взгляд Бьянки, когда приехала за ней в клинику, затравленный, отчужденный; недоверие и страх, что ее вернут обратно. Мэри пообещала, что не сделает этого, и все равно они простояли в холле целых сорок минут, прежде чем сестра поверила и пошла к машине.

Это не ее жизнь, не ее реальность, но она дала себе слово, что не будет пытаться жить как Другая, не будет пытаться походить на нее, чтобы не выдать себя. Она будет сама собой, и пусть на время, но эта девушка должна перестать бояться.

Возможно, это жестоко, потому что Джесс станет тяжелее, когда все вернется.

– Ты должна это сделать…

Мэри вздрогнула. Ей показалось, кто-то произнес это вслух. Определенно, надо успокоиться, слишком много событий для одного человека.

– Джесс, мне нужна твоя помощь.

– Помощь, миледи?

– Скажи, ведь в доме, помимо тебя, есть слуги – мужчины?

Нельзя слишком перестараться, поэтому голос Мэри звучал резче, чем обычно. Джесс кивнула и тут же добавила:

– Конечно, миледи.

– И все сейчас безмерно заняты?

– У них у всех есть работа, миледи.

– Пожалуйста, пригласи их ко мне.

– Вы хотите, чтобы я их… пригласила в… вашу комнату, миледи?

Терпение не относилось к добродетелям Мэри, но она постаралась говорить четче и громче, если не дошло с первого раза:

– Да, Джесс, я хочу, чтобы ты пригласила их ко мне. А так как сейчас я в своей комнате, пусть оставят свои дела и поднимутся.

Пролепетав в ответ что-то несуразное, Джесс ушла. От силы через минуту, в комнату вошли пятеро мужчин. Джесс спряталась за спину самого пожилого из них, с трудом перешагнувшего через порог.

– Рада, что откликнулись на мою просьбу столь быстро…

Не успела Мэри закончить фразу, как вступил пожилой:

– Простите, миледи, мы старались прийти как можно быстрее…

– Я именно об этом и говорю, – Мэри пожала плечами. – Возможно, с небольшим акцентом, как вчера уверял граф, но это из-за падения. Напомните, пожалуйста, ваше имя.

– Чарльз Энси, миледи. – Он потоптался на месте. – Миледи, мы, действительно, спешили…

– Это моя вина… – вступил молодой парень, лет двадцати пяти – не более. Из всех пятерых он казался вызывающе смелым, даже чуть агрессивным.

– А вас как зовут?

– Джо Личмен, миледи.

– Прекрасно, Джо. – Мэри поняла, что если не начать сейчас, выступит еще один защитник. Правда, кого и от чего защищают – вопрос. – Вы кажетесь мне сильным. Это не ошибочное мнение?

Молодой человек вскинул голову.

– Смею вас уверить, миледи, нет.

– Отлично, еще и с характером.

Чарльз Энси с беспокойством поглядывал в его сторону и только качал головой, остальные притихли. Мэри выдержала паузу, присматриваясь к ним. Они так же по очереди представились и после просьбы объяснили суть своих обязанностей. Одни и те же обязанности приписывали себе несколько человек, и Мэри сделала вывод, что самой черной работой занимается ее горничная. Неудивительно, что она такая худая.

– Сегодня возникла следующая ситуация, – продолжила Мэри, когда тянуть с решением посчитала бессмысленным. – Утром я захотела принять ванную…

Она заметила на лицах промелькнувшее удивление, но комментариев не последовало.

– Джесс старалась выполнить мое желание. К сожалению, у меня довольно скверный характер… – Вежливое покашливание нескольких человек. – И я очень не люблю ждать.

– Миледи… – Горничная вцепилась в плечо Энси, словно боясь упасть, но Мэри нетерпеливо махнула рукой.

– Мне кажется, Джо подойдет больше для этих обязанностей…

Мэри с удивлением заметила, как девушка начала оседать, несмотря на поддержку старика.

– Джесс! – Она подхватила ее с другой стороны. – Джесс!

Горничная открыла глаза, слезы катились по ее щекам.

– Госпожа, пожалуйста! Пожалуйста! Не делайте этого! Не прогоняйте меня! Я смогу! Во мне еще много сил! Умоляю вас! Умоляю всем святым!

Глаза Мэри расширились, когда горничная, хватая подол ее платья, упала перед ней на колени и попыталась поцеловать край темной материи. Несмотря на осторожность и нежелание излишне привлекать внимание к переменам в себе, Мэри не могла остаться безучастной. Еще минута, и она бы расплакалась вместе с ней.

– Джесс, – она провела рукой по щеке девушки, поднимая ее. – Давай договоримся, что преклонять колени ты будешь в церкви. И, пожалуйста, не впадай в транс при звуках моего голоса. Ты ведь даже не знаешь, что я хочу сказать.

– Я все сделаю, миледи! Все! Только не прогоняйте меня!

Новый поток слез. Похоже, доброта только все испортила. Мэри посмотрела на остальных – на лицах читалось осуждение и скорбь. Невыносимо от кого-то зависеть, она испытала на себе. Мэри вернула голосу первоначальную строгость и продолжила:

– Джесс! Если ты собираешься остаться в этом доме, возьми себя в руки! – Всхлипы стихли. – Очень хорошо. Теперь я продолжу. Я сказала, что не люблю ждать, и это правда. Так же я считаю, что женщина, тем более такая хрупкая, как ты, не должна таскать ведра с горячей водой. Для этого есть мужчины. С сегодняшнего дня это будет дополнительной обязанностью Джо Личмена. У тебя, Джесс, по-моему, хватает, чем себя занять.

Молчание.

– Миледи, – вступил Чарльз Энси, – правильно ли мы вас поняли…

Мэри кивнула, предлагая ему продолжить.

– Вы оставляете Джесс в доме?

– Да.

– И вы хотите, чтобы воду для ванной носил Джо?

– Если для него это не слишком сложно.

Молодой человек высоко поднял голову, но промолчал. Мэри решила, что ведет себя довольно мягко со слугами, и потому добавила:

– Впрочем, он может отказаться, и обязанности снова вернутся к Джесс.

Джо сделал шаг вперед.

– Это буду делать я, миледи.

– Очень хорошо. Я как раз собираюсь принять ванну. Все свободны.

Чарльз Энси вышел последним, бросив в сторону хозяйки вопрошающий взгляд. Вчера они все были свидетелями ее падения в холле, и ждали неминуемой вспышки ярости. Ее не последовало, но, похоже, удар оказался результативным.

Все слуги, выйдя из комнаты леди Элфорд, как обычно, когда у кого-то из них возникали неприятности, собрались на кухне. Энн, повариха, в очередной раз пыталась расспросить у Джесс, что произошло, но та отрешенно смотрела в пол и рыдала.

– Что эта бестия придумала? – не унималась Энн. – Я не могу больше терпеть! Чарльз, что она сказала? Почему вы все молчите? Джо, ты-то что делаешь вид, что задумался? Вы что, все оглохли?

Мужчины переглянулись, но продолжали хранить молчание.

– Все! – вскипела женщина, хватая огромный черпак. – Я больше не вынесу неизвестности! Я иду к ней! Слышите? Я иду к ней! Вы толкаете меня к ней в пасть! Так и знайте, что это ваша вина!

Она сделала несколько шагов к двери, вышла, постояла в ожидании и вернулась.

– Вам что, меня ничуть не жаль? Чарльз, ты ведь ел мою стряпню более двадцати лет!

Он приобнял ее за плечи, уговаривая успокоиться.

– Твоя стряпня слишком хороша, чтобы рисковать, тем паче, что с нашей хозяйкой происходит что-то странное.

– Что именно?

– Похоже… – Он на минуту задумался. – Похоже, она снова становится человеком.

Джо, обремененный новыми обязанностями, взял два ведра с кипящей водой и покинул гостеприимный уголок. Хозяйка… Никогда он не назовет ее так. Госпожа… Дьявол в юбке!

Мэри видела в зеркале его ненавистные взгляды, но восприняла спокойно. Наверное, парень имел на то основания. Но вот по какому праву граф притащился к ней снова?! Да еще со своей пассией?! И не просто нанес визит какой-то там вежливости, а вполне вольготно разместился в столовой и уплетал завтрак, приготовленный ее слугами! Ее? Мэри обсмаковала эту мысль. Пока она здесь, это ее дом, ее столовая, и ее бывший жених.

Интересно, насколько прилично мужчине появляться в доме бывшей невесты? Да еще приводить с собой гостей? И все без приглашения. Только присутствие в столовой виконта не позволило ей вскипеть.

– Доброе утро, – сказала она, занимая место напротив графа. – Не знала, что у меня сегодня гости.

Граф бросил на нее насмешливый взгляд.

– Или забыла, – легко согласилась Мэри.

Он снова поднял глаза и посмотрел внимательней, так, будто, узнавал ее. Мэри поежилась. Прохладный мох – вот как бы она описала его глаза. Выглядел граф сегодня как-то иначе – посвежевшим, что ли? Видимо, его сильно обременяла помолвка с леди Элфорд. Ну, хоть кому-то ее неуклюжее падение принесло счастье: еще не известно, отпустила бы Другая такого мужчину?

Мэри немедля одернула себя. Обыкновенный мужчина с необыкновенным высокомерием – не больше. Красивый мужчина, но при всем при этом, от него хотелось бежать, а не прикоснуться.

Граф отвернулся к блондинке, и Мэри усмехнулась. Видимо, желание бежать друг от друга у нее с графом обоюдное. Сейчас, в двадцать первом веке, за столом смотрели телевизор, а тогда, вероятно, принято было поддерживать беседу? Мэри читала любовные романы и кое-как ориентировалась. Развлекать гостей – ее обязанность, но снова говорить глупости и списывать на падение не хотелось.

Достаточно того, что она глупо выглядела в этом платье коричневого цвета, в то время как мисс пестрела желтым. Этот цвет был ярок и делал блондинку кислой, но граф взирал на нее с обожанием.

– Граф! – окликнула Мэри.

Он медленно повернул голову. Пожалуй, раздражен, что оторвали от созерцания лимонной барышни, но это только подстегивало.

– Видите ли, после падения я медленно вспоминаю кое-какие факты…

– Мы уже имели возможность в этом убедиться, – сухо отозвался он, снова поглядывая на спутницу. – Вы даже едва вспоминаете английский язык.

Мэри вздохнула, сказала себе, что она теперь леди и решительно продолжила:

– Так вот, граф, – он изогнул бровь, более ничем не выдав своего удивления, – напомните мне, пожалуйста, на сколько дней я вас приглашала?

Граф замер с ложкой у рта, медленно, очень медленно обернулся к ней. Медленный взмах ресниц, медленная ухмылка. Медленно отвернулся. Его брат, откинувшись на спинку стула, так же медленно пил чай.

– Леди Элфорд, – своим тоном Блэкберн постарался поставить ее на место, – мы здесь по известной вам причине. Хотя часто такие вопросы решаются просто через письмо или стряпчих, я подумал, что деликатнее будет сообщить об этом лично.

– Я вам благодарна. Думаю, весьма деликатно было прихватить с собой мисс Синклер.

Девушка в лимонном ахнула, пальцы ее оторвались от ложки и вцепились друг в друга, она покачала головой и запричитала: «О, Боже, Боже, что я наделала!». Виконт поперхнулся чаем, граф, наконец, оторвался от созерцания предполагаемой невесты и повернулся к Мэри.

Она старалась, чтобы голос не сильно дрожал, но высокомерие раздражало.

– Видите ли, я не припоминаю, чтобы между нами были теплые чувства…

Граф кивнул.

– Тем более, мы расстались…

– Расстаются любовники, леди Элфорд.

– Расторгли помолвку, – Мэри отметила, что надо быть внимательнее в выборе слов. – Напомните мне, пожалуйста, насколько прилично находиться в одном доме со мной бывшему жениху и его новой невесте? К тому же, мисс Синклер, если не ошибаюсь, должна сопровождать компаньонка. Где она?

Блондинка вспыхнула, бросила беспомощный взгляд в дальний угол, и там, действительно, что-то пошевелилось. Присмотревшись, Мэри заметила худощавую фигуру, продолжавшую утреннюю трапезу за маленьким столиком.

– Леди Элфорд, – отозвалась женщина, – в данном случае все приличия соблюдены. Если я правильно поняла ваш вопрос. Если же у него двойственный смысл, то мы уезжаем сегодня, сразу после завтрака.

Она приблизилась к столу, и Мэри смогла ее лучше рассмотреть. В таком же коричневом ужасном платье, как на ней, никаких украшений, лицо строгое, но глаза лучились весельем. Странно наблюдать жизнь, стянутую в тугой узел и условности. Она не была красива, не была молода (лет тридцать – может, чуть меньше), но если поместить ее не в угол, а рядом с подопечной, последняя явно проиграет. Хотя бы из-за глаз. Они отражали женщину, слишком уверенную в себе, чтобы привлекать чрезмерное внимание.

– Меня зовут мисс Лэсли. Вчера я была представлена вам, но слышала о том, что некоторые события пока еще несколько туманны для вас.

– Благодарю за деликатность.

Мэри и мисс Лэсли обменялись улыбками.

– Мисс Синклер, нам пора.

– Да, да, конечно, – Эмили бросила затравленный взгляд на Мэри, поспешно выскочила из-за стола, не замечая руки графа и его красноречивых взглядов.

– Я должен поблагодарить вас за гостеприимство, – сказал граф, откланиваясь вслед за невестой, – но не желаю этого делать. Равно как и вы не желаете быть гостеприимной.

После ухода мисс Синклер стало как-то свободней дышать, после ухода графа стало немного скучно. Исчезла острота и ощущение предстоящей стычки. Мэри долго смотрела в чашку с чаем. Традиционный английский напиток. Она любила кофе, но решила попробовать чай: все-таки, девятнадцатый век, и все равно уже налили.

Ее внимание привлекло какое-то движение. Виконт. Так же спокойно пил чай, наблюдая за ней.

– Вы не уехали?

Она была удивлена, не более. Только задав вопрос, поняла, что он воспринял его иначе.

– Если я правильно понял, вы с радостью лишились присутствия моего брата и мисс Синклер. Я предположил две вещи: либо о моем присутствии просто забыли, либо оно для вас не столь обременительно.

Мэри улыбнулась.

– Мне приятно ваше общество. Можете поверить.

– В таком случае, вы не станете возражать против совместной прогулки?

Мэри усомнилась лишь на секунду. Выйти за пределы дома, вдохнуть воздух Англии девятнадцатого века, осмотреть окрестности в компании настоящего аристократа…

Следующая улыбка получилась естественной и теплой. Виконт постарался скрыть изумление – впрочем, с каждой минутой это становилось сложнее. Леди Элфорд, которую он смутно помнил и женщина, которую увидел вчера, казались абсолютно разными. Начиная от голоса, тона, акцента, манеры носить эти ужасные платья, взгляда – все то же, и тем не менее, нет.

Несколько лет он увлекался медициной, и потому знал, что падение и стресс могут вызвать амнезию. Пока он рассматривал этот вариант. Падение, стресс, шок от разрыва помолвки. Никто не знает, как леди Элфорд в действительности относилась к графу. Михаэль утверждал, что дама не стремится к замужеству, что они безразличны друг другу, но в обморок она упала именно после прискорбного известия, и до сих пор не в себе.

С леди Элфорд могло произойти именно это, а могло… нечто волшебное.

Она позволила бестактность по отношению к гостям, главное – по отношению к графу, которого должна была называть не иначе как «ваша светлость». К нему она так же обращалась просто «виконт», что уместно только при более близком знакомстве.

Женщина, которую он видел сегодня утром, не была бледна или огорчена случившимся, но довольно жестко выставила из своего дома соперницу. Ни одна леди не проявляла так открыто своих чувств. И его братец был не прав на все сто процентов, когда пригласил для подобного объяснения мисс Синклер.

Он должен был решить деликатный вопрос самостоятельно, а вместо этого в доме оказались три лишних свидетеля унижения леди Элфорд. И она дала ему открыто понять, что недовольна, хотя полагалось терпеть и быть вежливой, даже любезной, и делать вид, что счастлива лицезреть конкурентку.

Так делают все.

Он предложил прогулку, чтобы прощупать почву. Сначала решил говорить о погоде, и с удивлением понял, что ей, впрочем, как и ему, эта тема кажется скучной. Она даже несколько раз зевнула, прикрыв рот ладошкой.

Брайн решил рискнуть и задал прямой вопрос:

– Скажите, леди Элфорд, что с вами вчера произошло?

Глава 5

Леди Элфорд остановилась, посмотрела в глаза – без раздражения, кокетства, прямо.

– Я сама с трудом могу дать этому определение. Помню, что потеряла сознание, а когда очнулась, ваш брат заявил, что свадьбы не будет…

Она задумалась, подбирая слова, и Брайн решил слегка подтолкнуть:

– И вы снова потеряли сознание…

– Да, так и было.

Он удовлетворенно вздохнул.

– Когда я пришла в себя, – продолжила леди Элфорд, – мне все показалось нереальным, слишком не таким, как должно быть… Понимаете, у меня такое ощущение, что мне это снится.

Виконт сочувственно улыбнулся. Да, братец, натворил ты бед! И хотя эти двое, казалось бы, не подходили друг другу, мисс Синклер подходила ему еще меньше.

Леди Элфорд сказала, что некоторые события стерлись из памяти, подтверждая тем самым его предположения об амнезии. Значит, просто упала… Брайну и хотелось и нет, чтобы причина была более необычна, потому он испытал разочарование пополам с удовлетворением.

Он изучал в Италии медицину, но бросил университет, найдя душу туманней и привлекательней человеческого тела. У него есть знакомый врач, и живет неподалеку, он предложил послать за ним, но леди Элфорд идея не понравилась.

– Уверена, что со временем все вспомню, – отмахнулась она. – Правда, мне понадобится помощь… Скажите, виконт, я могла бы рассчитывать на вашу? Я понимаю, немного странно обращаться к вам. Вы – брат графа…

– Которого вы только что вытолкали из своего дома, – усмехнувшись, закончил фразу Брайн.

– Со стороны это выглядело так?

– Со стороны это выглядело так, будто вы пытались отплатить ему той же монетой – пренебрежением. У вас получилось, вы нашли его слабое место.

– Значит ли это…

– Это значит, леди Элфорд, что вы можете на меня рассчитывать.

– Вот как? Почему?

Брайн улыбнулся.

– Я же не спрашиваю вас, почему именно я.

– Я могу ответить.

Он остановился, ожидая услышать все, что угодно, кроме того, что услышал:

– Вы мне нравитесь.

Понимая, что рассматривает ее неприлично долго и пристально, Брайн посмотрел на небо. Шутки Богов?

– И вы почти единственный человек, которого я более-менее помню, – добавила леди Элфорд со смешком. И этот смешок не был ему неприятен.

Брайн уехал через час. БлэкбернХауз был слишком близко, чтобы привести мысли в порядок, но одно он осознал четко: женщина, с которой он провел утро, ему нравилась.

Она была непривлекательна, чрезмерно полна, мало соблюдала условности, но умела слушать и говорить. Слушала с интересом, говорила просто, естественно, несмотря на странный акцент, и кажется, говорила именно то, что думала.

Он привык к кокетству и жеманности со стороны женщин, к большей почтительности к его положению в обществе, к недоговоренности, флирту. Всего этого в избытке хватало в мисс Синклер – возможно, именно потому она казалась ему скучной. Но Михаэль увлечен. Да, симпатичное личико способно вдохновить, но заинтересовать, удержать интерес – настоящее искусство, которым малышка не обладала.

Он понимал, что Михаэлю и леди Элфорд придется пересекаться, что его дружеские отношения с незамужней женщиной могли вызвать некоторые пересуды. Вернее, могли бы вызвать, если бы речь не шла о леди Элфорд, известной своей строгостью, набожностью и безупречной репутацией.

– Как я и предполагал, амнезия, – сказал Брайн Михаэлю по возвращении. Тот воспринял новость с холодным презрением.

– Мне неинтересна эта особа, ни под каким соусом. Прошу тебя, не упоминай ее имени. Если тебе хочется впустую тратить свое время, не стану препятствовать. Мое прошу не занимать.

И он снова углубился в бухгалтерские книги. Но только дверь за братом закрылась, оторвался от цифр. Он был зол, и зол праведно. Мисс Синклер как испуганная пташка едва пролепетала прощание из экипажа, и упорхнула с компаньонкой в Бат подлечить нервы. Она очень хрупка для стрессов. Отправиться следом за ней было первой мыслью, но он – граф, и дела имения требовали к себе внимания, к тому же, они пока не объявили о помолвке, и не могли появляться вместе открыто и часто. Он навестит ее через несколько дней, когда злость сойдет на нет.

Но как оставить брата на растерзание леди, которую и леди сложно назвать?! Лицемерная, невзрачная серая мышь! Да, пригласив мисс Синклер, он был излишне самонадеян, но только в том виноват, что доверился лживым словам.

– Наша помолвка – пустой звук, – говорила леди Элфорд несколько дней назад.

И все же эта стерва разыграла целое представление. Участниками стали даже слуги: экономка со страдальческим лицом, надменный дворецкий, провожавший его с горделивым упреком в глазах. По какому праву?! Он – граф Блэкберн!

Бокал бренди слегка улучшил настроение, но только слегка, потому что в памяти снова всплыла сцена в столовой. Ему хотелось удушить эту дрянь! Он видел, как переживает Эмили, Господи, ее губы дрожали. От страха? Унижения? Она должна дрожать только от страсти – она создана именно для этого!

Он вспомнил, как грациозно она кружилась в танце, как улыбка прикасалась к ее устам, как лучились волосы, как смущенно опускались глаза. Он заметил ее и не смог отвести взгляда. Уже давно не обращая внимания на невинных девиц – для всех он обручен – искал новой встречи с Эмили. Это удалось только через три дня, на приеме у маркиза Торнтона. Он не упустил шанса, пробился сквозь толпу поклонников и стал самым ревностным из них. Эмили принимала ухаживания, она всегда мило краснела – стоило вскользь упомянуть о скором совместном будущем. Ему нравился ее румянец, скромность, огорчало только одно: слишком редко он мог любоваться ее прекрасными голубыми глазами.

Он надеялся, что за несколько дней, которые они проведут в разлуке, его Эмили не встретит другого графа, потерявшего из-за нее голову.

Он отослал сообщение в «Таймс» о расторжении помолвки с леди Элфорд, и почувствовал хоть какое-то удовлетворение. Объявление вышло через день, и взяв с собой газету, виконт отбыл в соседнее имение.

Он пристально всматривался в лицо леди Элфорд, когда она его прочла, но кроме улыбки на лице не отразилось никаких эмоций.

– Надеюсь, он счастлив. Догадываюсь, что мы не любили друг друга.

– Возможно, – осторожно согласился виконт, – однако, граф Блэкберн – завидная партия.

– Вы говорите так, будто мы играем в шахматы или шашки.

– Заключение брака – своего рода шахматная игра.

– В таком случае, если вы не против, мне бы не хотелось обсуждать данную тему. Никогда не была в этом сильна. Но, – она заметила блеск в его глазах и успела предупредить, – погода меня тоже не привлекает.

Виконт усмехнулся.

– В таком случае, что вам интересно?

– Мода.

Виконт поперхнулся бренди, которое дама соизволила пить в его компании.

– Мода? – удивленно переспросил он, поперхнувшись бренди.

– Осторожней, – пожурила Мэри. Первый раз виконт поперхнулся, когда предложив ему стаканчик, Мэри не обошла вниманием и себя.

Возможно, это и выглядело странным. Женщина не первой свежести, по меркам девятнадцатого века – сбитый летчик, распивает спиртное в мужской компании и интересуется модой, сидя с пучком на голове в ужасном платье непонятного цвета и кроя.

Виконт молчал, и она подтолкнула его к согласию:

– Никто не разбирается в вопросах женской моды лучше повесы. Не поперхнитесь, виконт, – она послала ему улыбку.

– Почему вы считаете меня повесой? Неужели я делился с вами пикантными подробностями?

– Если вспомню, отвечу, – рассмеялась Мэри. – А пока мне достаточно того, что я вижу.

– И что же?

– Вы молоды, красивы, титулованы, состоятельны. Полагаю, женщины слетаются к вам, как пчелы на мед, и вы прекрасно знаете себе цену. Но ваш вопрос объясним. Вы видите себя ежедневно, но зеркало не разговаривает, а женщины часто врут. Виконт, плесните-ка еще бренди. Нахожу, что у меня недурной вкус если не в выборе женихов, то напитков.

– Вы не выбирали моего брата.

– Но по его агрессии в мою сторону, сомневаюсь, что и он меня выбрал. Родители постарались?

– Наши с вами родители были очень дружны, и считали, что этот брак может получиться не только взаимовыгодным, но и удачным.

– Я их совершенно не помню, к сожалению, – сказала Мэри и поняла, что, действительно, сожалеет. Неужели она быстро вжилась в роль? – Но уверена, они были… – отбросила вертевшееся на языке слово «наивны» – добры.

Виконт рассказал ей о родителях – факты, которые знал сам, и вернулся к прежней теме.

– Возможно, я, действительно, неплохо разбираюсь в женской моде, возможно, у меня просто есть вкус. Я не хочу сказать, что у вас его нет…

Мэри отмахнулась.

– Напрасно. Если судить по моей одежде, у меня его, действительно, нет, и я буду искренне благодарна за помощь. Пока я знакома с графом, его невестой, компаньонкой его невесты, слугами и дворецким. Ни к кому из них не могу обратиться с такой деликатной темой.

– Мой брат прекрасно разбирается…

– Ах, оставьте! Его вкус не совпадает с моим!

Она говорила резко и горячо, и это веселило виконта, хотя он и сдерживал улыбку. Привычка аристократов?

– Если вы доверяете исключительно своему вкусу, зачем вам я?

– Я не доверяю вкусу графа, а это не одно и то же.

Виконт взял паузу на размышления, Мэри не торопила. Бросив взгляд на приоткрытую дверь библиотеки, она заметила, как что-то мелькнуло. Напасть, а не слуги! Куда бы она ни пошла, везде натыкалась на одного из них, и это была не услужливость, а любопытство.

Они присматривались к ней. Подозревали? Холодок прошел по спине Мэри. Слава Богу, она не в их власти, а то вездесущие могли объединиться и… И что? Они бесправны, а у нее есть деньги и титул виконтессы.

Снова проснувшись в узкой кровати, Мэри вдруг подумала, что находится в России. Когда-то у нее уже была такая узкая кровать. Потом осмотрелась и удовлетворенно вздохнула: Англия, девятнадцатый век. Дома!

Она долго лежала, не желая подниматься, потрясенная мелькнувшей мыслью. Дома! Почему ей начало казаться, что она не случайно здесь, не просто занимает чье-то место, а… вернулась!

– Правильно…

Это уже не был голос в голове. Говорящая мысль, как она его прозвала. Шепот. Явственный. Иногда он напоминал о себе, соглашаясь с ней или споря, чаще – усмехаясь или подсказывая. Она начала привыкать к нему. Быстро? Не быстрей, чем привыкла к мысли, что живет в Англии, за два века до своего рождения.

– Хорошо, – слова виконта выдернули ее из задумчивости.

Он любил эксперименты, риск, и ему хотелось удивить брата, заставить понять, чего он может лишиться. Он станет ее проводником в этом мире. К примеру, он указал на бестактность, допущенную леди. Мужчине не говорят в глаза то, что слышат или думают о нем. Женщина может только намекнуть и рассчитывать, что ее поймут правильно.

К тому же, предполагалось, женщина не слишком разбирается в мужских слабостях и предпочтениях.

– Смешно! – рассмеялась Мэри.

– И не принято хохотать в обществе джентльмена, – тут же вставил виконт.

– Говорить, что думаешь, нельзя, смеяться нельзя. Остается что? Хлопать ресницами и взлетать?

– Что? – Брайн не совсем понял сказанное. – Это каламбур?

– Это ваши правила.

– Вам придется вспомнить их, если вы собираетесь показываться в свете.

– А раньше я показывалась?

– А вы хотите, чтобы все было, как раньше?

Мэри рассмеялась, несмотря на предупреждение.

– Простите, – извинилась она, заметив притворно насупленные брови виконта. – Я быстро запоминаю, но медленно применяю.

– Я планировал поездку в Лондон, а вы, если и планировали что-то, вряд ли помните… Потому… Хотите, встретимся с вами там? Салон мадам Анны удовлетворит ваши интересы как ни один другой. Она не слишком любит работать с дебютантками, так как не может в полной мере проявить свой талант с бледностью и жеманностью (ее неосторожные слова), но с вами, думаю…

– Она предпочитает дам в возрасте?

– Она предпочитает куртизанок.

Если он рассчитывал шокировать ее, не вышло. Мэри едва не подскочила в кресле от восторга.

– Куртизанок? – ее голос дрогнул, и виконт ошибочно посчитал, что она расстроена. Она прервала его торопливые извинения. – Я с удовольствием встречусь с мадам Анной. Уверена, она сможет даже из меня сделать нечто… Нечто, что мне понравится. Когда вы будете в Лондоне? И… у меня есть, где там жить?

Виконт не удержался от смеха.

– У вас есть поверенный в делах и управляющий, леди Элфорд. Пригласите их и попросите представить бухгалтерский отчет. Вы поймете, что у вас есть возможность остановиться в любой точке мира, даже в России, если захотите.

Мэри вспомнила коммуналку, вечно ворчливых соседей, пьяного отца, узкую кровать-односпалку, продавленный матрас.

– От этого пока воздержусь, а за совет спасибо.

– Через три недели у маркиза Торнтона состоится бал и, несомненно, если маркиз узнает о вашем визите в Лондон, у вас будет приглашение.

– А у вас оно уже есть, верно? – Мэри поняла намерения виконта. – И вы подтолкнете маркиза сделать еще одно.

– Платья, которые я вижу на вас, нужно носить, а не держать в шкафу, – он не стал спорить.

Мэри приподняла подол темно-серо-фиолетового безобразия.

– Вот это?

– Даже в косточке я вижу перспективу, – виконт улыбнулся, тепло, дружески, и уехал, бросив на прощание фразу, что можно убить двух зайцев одновременно и вывезти в свет ее сестру. Дескать, это только подогреет интерес лорда Уинслоу к девушке, и никто даже подумать не посмеет, что она строга и к родне, и к деньгам.

Слова прозвучали многозначительно. Еще одна жертва террора леди Элфорд? Собственная сестра? Наверное, бедняжке не терпится выйти замуж, если она обручена, даже не выезжая в свет. Некоторым везет, и они находят счастье по соседству. Интересно, как выглядит ее сестра здесь? И какая она? Если так же красива и капризна, как Бьянка, наверняка, выбрала себе писаного красавца. Мэри почувствовала, что улыбается. Неужели она, наконец, встретит хоть одного лорда-красавца, само совершенство и безупречность, о которых пишут любовные романы даже в двадцать первом веке?

С виконтом Мэри договорилась встретиться в Лондоне через неделю, – он уверил, что найдет ее, если она найдет свой столичный особняк, – а еще столько дел впереди. Поговорить с поверенным, узнать о размерах капитала (даже ладошки зачесались в предвкушении), пригласить Бьянку в поездку. Но начать лучше в обратном порядке, и узнать, где вообще ее сестра? То, что ее нет в ЭлфордХауз, Мэри уже поняла. Путешествует?

Размышляя. Мэри вышла в сад, но наслаждалась весенней свежестью воздуха недолго. За одним из ветвистых кустов она рассмотрела пухленькое личико поварихи, которая вдруг встрепенулась и поспешила в дом.

Тайные агенты – не иначе. Она усмехнулась. Вот и подсказка, как поступить. Все новости в доме не проходят мимо слуг, и Мэри отправилась к ним в штаб, то есть, на кухню. Там собрались все, за исключением дворецкого, вынужденного стоять в холле. При виде ее, их лица высунулись, а глаза стали размером в сливу.

– Миледи?! – изумленно ахнула повариха.

– Джесс не с вами?

– Вам нужна Джесс, миледи?

– Неужели мой акцент до сих пор так ужасен? Столько часов тренировки впустую? Энн, ты правильно расслышала. Мне нужна Джесс, хочу кое-что узнать и думаю, она мне поможет.

Повариха потерла руки о фартук, переглянулась с Чарльзом Энси, тот бросил взгляд на Джо Личмена.

– Может быть, – повариха выпрямилась, словно решившись на подвиг, – я могла бы вам помочь?

Мэри отметила, что местопребывание горничной так и не раскрыли, но не хотела настаивать.

– Я подготовлю несколько писем и хочу, чтобы их доставили адресатам сегодня же.

– Но для этого вам вовсе не нужна горничная, – радостно выдохнула повариха. – Тони, лакей, быстро все сделает, миледи, не сомневайтесь.

Мэри посмотрела на прыткого паренька лет шестнадцати – семнадцати. Тот с готовностью вскочил

– Письма пока не готовы, – она с улыбкой остудила порыв. – Зайди в библиотеку через час.

– Да, миледи.

Мэри ушла в библиотеку. Она уже неплохо ориентировалась в доме, и комната с огромными стеллажами книг ей нравилась много больше собственной. Там пахло стариной, витало ощущение знания, дороговизны, кожи и богатства. Книги, которыми она владела сейчас, стоили целое состояние не только в ее современности.

Она благоговейно провела рукой по серебряному тиснению на обложке средневекового романа. Этой книгой можно наслаждаться, даже не читая. Прижимать к себе, любоваться, вдыхать запах, предвкушать. Как не похоже на электронные книги, которые бегло читаешь на планшете, небрежно кликаешь мышью, не вчитываясь в строки.

Она открыла на первой странице. Пожелтевшая от времени, она красовалась изысканными вентилями букв, звала за собой, умиротворяла. Мэри прочла несколько глав и остановила себя, чтобы заняться письмами. История о Богах, вмешавшихся в жизнь смертных, заинтересовала ее, но первым делом, первым делом самолеты.

– Какая практичность…

Мэри реагировала на голоса уже без дрожи, а так, будто старый приятель играл с ней в прятки. Ей больше нравилась мысль о перемещении во времени, чем сумасшедшем доме.

– Какая прагматичность…

Не отвлекаемся, приказала себе Мэри, и достала большую резную шкатулку, в которой лежали несколько писем. Она ознакомилась с их содержанием. Письма от поверенного, от Бьянки, – Мэри удивилась такому совпадению, – от лорда Элфорд – одно. Неужели брат?

– Брат…

Если у нее титул учтивости, значит, он младше. И если пребывание Бьянки она уточнила благодаря письмам, то где брат, оставалось загадкой. Разве не он должен управлять имением? Или он много младше?

– Нет…

Похоже, вся семья – любители путешествий, взвалили все на плечи сестры, и стоит ли удивляться ее тяжелому характеру?

– Ха-ха…

– Ха-ха! – передразнила вслух Мэри и принялась, наконец, за письма. Она услышала, как скрипнула половица за дверью, – снова подслушивали, – но отмахнулась. Ничего нет странного, что она разговаривает вслух. Ну, разве что чуть-чуть.

Но слуг волновало не это. Да, они заметили, как изменилась хозяйка, и ежедневно молили Господа, чтобы ее странности не закончились. Пусть она говорит с акцентом, который хоть и меньше, чем несколько дней назад, но заметен, пусть спрашивает о вещах, которые должна была знать как Отче наш, только бы не менялась!

– Если она все вспомнит и… Джесс сломается, – сказал Чарльз Энси. – Она столько часов проводит в церкви, благодаря, что ее молитвы услышаны.

– Мы все очень долго ждали чудо, – согласилась экономка, миссис Хэйнт. – Я вырастила леди Элфорд, и знаю, она не была жестока. Она была… несчастна.

– С такими деньжищами? С чего бы? – усомнился лакей.

– С такой внешностью… – начал Джо Личмен. – Что вы смотрите, будто я наряжаю ее в эти платья? Сейчас она стала… не хорошенькой, но… другой. Эффект от разрыва помолвки или ванн?

Повариха хихикнула, Чарльз Энси улыбнулся в усы.

– Она не узнала никого из нас, когда пришла в себя.

– Двойное падение, – вставил лакей. – Я видел, как они разговаривали в саду с графом. Она была в ярости, потом упала, и сильно ушиблась, а потом второй раз в холле. Это видели уже все.

– Я работаю в этом доме двадцать лет, – сказала повариха, – и сомневаюсь, что леди Элфорд вообще знала мое имя. И ваши имена она впервые услышала, когда пригласила вас в свою комнату. Пригласила!

– Наш долг помочь ей, – вздохнула экономка, – и надеяться, что она не вспомнит некоторых вещей.

– А если вспомнит?

– Чарльз, ты всегда был оптимистом. Пожалуйста, побудь им еще немного, – попросила повариха. – Если вспомнит, возможно, она будет нам благодарна за помощь.

– Значит, мы должны помочь ей вспомнить?

– Я выразилась не совсем четко, – сказала экономка. – Мы должны помочь ей освоиться, а это не то же самое, что вспомнить.

– Как думаете, что будет, когда она раскусит наш план и вспомнит… о Билли?

Вопрос повис в воздухе, но миссис Хэйнт искренне надеялась, что миледи станет хоть чуть похожа на ту милую крошку, которую она растила. Веселая девочка с густыми каштановыми волосами, она ветром носилась по дому, и очень часто ее смех можно было услышать на кухне. Слуги ее обожали и баловали. Первый смех, первый пони, уже после первая породистая лошадь, первое ожерелье, первая насмешка какого-то заезжего джентльмена. И гораздо позже холодная надменность, презрение, узел на голове, одиночество. Леди Элфорд выбрала роль старой девы, сознательно избегая потенциальных женихов.

Она без энтузиазма согласилась на помолвку с лордом Блэкберном.

– Вы уверены, что хотите этого, отец?

– Это прекрасный молодой человек, образован, богат, он…

– Он, конечно, мечтает на мне жениться?

– Он дал свое согласие.

– Хорошо, если его ничто не останавливает… Я согласна.

Часто миссис Хэйнт вспоминала эти слова Мэри и думала, не послышался ли ей скрытый подтекст? Желание. Оно сквозило сквозь фразы. Ошибка лорда Элфорд в том, что он не настоял на свадьбе, а просто заручился обещанием. Помолвка – это не семейные узы. Графу удалось легко освободиться от обещаний, и к этому времени леди Элфорд слишком в возрасте, чтобы найти другую партию.

Помолвка растянулась на пять лет, и граф так же красив, а Мэри совсем зачахла над Библией. Жестокость, которой бравировала леди Элфорд в последнее время, экономка списывала на отчаяние и одиночество.

Несмотря на то, что Мэри не помнила детства, и вела себя с ней после падения как с остальными – ровно, отстраненно, без эмоций и унижений, миссис Хэйнт тянулась к ней. Это была ее маленькая девочка, несмотря на суровый взгляд и первые морщинки, и возможно, нежность и сочувствие растопят ее сердце.

Она нашла Мэри в галерее. Она сидела на подоконнике, подогнув ноги, смотрела в окно на подъездную аллею, словно надеясь различить что-то на горизонте. Ждала графа?

– Миледи…

Экономка приблизилась. Сумрак скрывал глаза миледи, но голос выдал: пустота.

– Да.

– Что-то случилось, миледи?

– Да.

– Вы что-то вспомнили… – она осеклась. – Я могу вам помочь?

Мэри спустила ноги с подоконника, спрыгнула легко, несмотря на обилие нижних юбок. Ничего, скоро виконт поможет избавиться от этого хлама! Она прошлась по галерее, остановилась у портрета молодой привлекательной девушки.

– Это моя сестра?

– Да, миледи.

– Я узнала ее, – Мэри улыбнулась. Девушка на портрете была как две капли похожа на ее сестру. Настоящую сестру.

– Уверена, что эта не настоящая?

Мэри всмотрелась в лицо экономки, но она не слышала голос. А если подумать, голос прав. Она живет здесь, сейчас, ее не покидает ощущение покоя и… дома. Что, если это и есть ее настоящее? Реальность, в которой она должна была быть изначально?

– Забавно…

И не должно было быть в ее жизни Пола, его огромной постели и… Она встряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. Прошлое не исправить.

– Увы…

И будущее от нее не зависело. Она могла в любой момент вернуться обратно… Голос молчал. Оставалось сиюминутное настоящее.

– Моя умница…

– Черта с два я твоя! – возмутилась про себя Мэри и впервые услышала, как голос рассмеялся.

– Я нашла письма, документы, кое-какие отчеты о расходах, – начала Мэри. – Моя сестра живет в другом имении. Это всегда так?

– Нет, несколько месяцев, – ответила экономка. – По вашему распоряжению.

– А почему, вы в курсе?

– Чтобы была послушной, миледи.

– Вот как? – Мэри пожала плечами. – Откуда я теперь знаю, послушна она или нет, если даже не вижу ее?

Экономка слабо улыбнулась.

– Я написала ей письмо с просьбой приехать в Лондон.

– Лондон?

– Хочу сделать кое-какие покупки. Платья, шляпки, перчатки. Как думаете, ее заинтересует предложение?

– Вы хотите выбрать для нее одежду?

– Не такой я монстр, как вы думаете, – возразила Мэри. – Виконт выберет для нас одежду.

– Виконт… для вас… выберет… одежду?!

– Миссис Хэйнт, не забывайте дышать, – рассмеялась Мэри.

– Но это неприлично!

– А пугать всех в этом, – Мэри покрутилась на месте, – прилично? Я – старая дева, и вряд ли красавец-виконт соблазнится на мои прелести.

– Вы находите лорда Лэнгли красивым?

– А вы нет?

– Конечно! Только я не думала…

– Миссис Хэйнт, может, я и старовата для амуров, но насколько могу судить, моложе вас, – улыбнулась Мэри. – Я отдала письма Тони. Как думаете, Бьянка приедет?

– Она не откажется выполнить ваше распоряжение.

– Это была просьба.

– В таком случае, миледи, вы не оставили ей выбора, – ответила теплой улыбкой экономка.

– Ей нужна компаньонка?

– Она у нее есть. Мисс Чарльстик. Несколько лет она была вашей компаньонкой, когда вы выезжали в свет, а после вы выбрали ее для мисс Элфорд.

– Наверное, мисс Чарльстик знает свое дело? – предположила Мэри.

– Она знает все правила и тонкости этикета, – осторожно ответила экономка. Хорошо, подумала Мэри, подробности при встрече. Она просидела в галерее, пока сумерки не сменились мраком, хотелось кофе и чизбургер, но леди не полагалось объедаться на ночь. Похоже, несмотря на солидное состояние, леди вообще мало что полагалось.

Смеяться громко нельзя, говорить откровенно нельзя, поддерживать беседу, если она не о погоде и тряпках, нельзя, спать с мужчиной до свадьбы нельзя. Она тяжело вздохнула. До тридцати лет не испытать страсти?

Мэри закрыла глаза. Она хотела мужчину. Очень. Сейчас. Но мужчина, которого она представила рядом с собой, не имел ничего общего с Полом.

Глава 6

Дом в Лондоне язык не поворачивался назвать домом. Особняк, один из самых величественных на Португальской улице и, как и в Сомерсет, по-соседству с Блэкбернами. Но Мэри не ощутила благоговейного чувства, как в ЭлфордХауз. Слишком помпезно.

Благодаря дворецкому, ей не пришлось думать о сборах – все было организованно и в срок. Невозмутимый Энтони Хокс. Иногда она думала, что если пройдет обнаженной по дому, он даже глазом не моргнет. Но рискнуть не решилась. Слишком реально звучало слово Бедлам.

Она и так ходила по краю. Другая явно не так вела себя, но походить на нее, даже вопреки опасениях попасть в сумасшедший дом девятнадцатого века, не хотелось. У Мэри сложилось впечатление, что это не совсем счастливая старая дева, которая только и делала, что запугивала все живое. К слугам, пожалуй, стоит быть строже – а то надоели вечным подслушиванием, незримым присутствием, перешептыванием. Хотя… Держать в ежовых рукавицах не было желания. Кому, как не ей, знать, как тяжело от кого-то зависеть.

По современным меркам, их семья была довольно обеспеченной, пока все несчастья не свалились разом. Судьба словно смеялась над детскими мечтами ее матери о сказке. Бросила мужа-алкоголика? Встретила принца и родила принцессу? Твой бывший муж-алкоголик бросил пить и женился на бизнес-леди, а ты… Принцессу окунем в грязь, добавим чуточку порока и разврата. Она почти так же безнадежна, как твой бывший муж. Станешь за нее бороться?

Ах, деньги иссякли? Кредит в банке, ведь твой принц там работает, он договорится. Договорился. Умница. И доченька выздоравливает. Но что поделать – рок, ты этого не увидишь. Авария. Так бывает, и почему не с тобой?

Потом Судьба посмеялась над мечтами Мэри. Притворялась, что любишь сестренку? Не притворялась? Доказывай. Теперь ты одна, она от тебя зависит. Жить негде? Подумай сама. Нет денег? Ха-ха, а ты еще проблему с жильем не решила. Да, милая, заем нужно возвращать, выметайся на улицу!

Сделать карьеру? Ну, зря ты думаешь, что боги жестоки. Пожалуйста, переводчик в захудалой транспортной конторке – сиди с договорами. Единственный просчет – и она как школьница отчитывается перед представителем крупной компании. И чисто случайно их руководителем оказался Пол с извращенной симпатией к полным женщинам.

Ну, кто же сейчас выходит замуж по любви? Забудь свои книжки. Сопротивляешься? Плюс десять килограмм сала на бедрах – теперь ищи свою половинку. Надеешься? Все еще? А плюс пять? И Пол таких любит. И, кажется, только он, больше нет желающих.

Вот и любовь тебе. Пустяк, что не обоюдная. Но любовь же. Считаешь его деспотичным? Переборчивость – непозволительная роскошь в твоих обстоятельствах. Он тебя хочет, и ты с ним кончаешь – идиллия, к тому же, тебе так нужны деньги для Бьянки. Ты ведь уверяла, что любишь ее, помнишь?

Мэри склонилась к мысли, что выйти замуж за Пола – неплохая идея, она нашла подход к его замкнутости, привыкла к эгоистичности и частой смене настроения. У каждого свои недостатки, зато он навещал Бьянку в клинике, когда Мэри корпела над срочными переводами, и был согласен оплачивать лечение ее сестры дальше. Но Мэри настояла, чтобы забрать Бьянку домой. Домой к Полу, так как их дома уже не было. Оплачивает ли Пол квартиру для Бьянки сейчас или выставил на улицу?

Что, если она сидит в роскоши и строит из себя леди, а ее сестра мучается в приюте?

– Ты так не веришь в своего любовника…

Голос прав. Она не любила Пола и не верила ему. Она его использовала так же, как леди Элфорд – слуг. Он просто был ей нужен. Даже к малознакомому виконту она относится с большим теплом. Когда он навестил ее в Лондоне, на следующий же день по приезду, она не скрывала радости.

– Я ждала вас, – сказала с улыбкой. – Был даже соблазн пройтись по дорожке и нанести визит первой.

– Как жаль, что вы воздержались, – пошутил он.

Мэри вздохнула. Воздержание – это, действительно, жаль. Вряд ли здесь она позволит себе вольность, и не из приличий – просто никто не искусится.

– У вас такой взгляд… – заметил виконт. – О чем вы только что подумали?

Мэри вынуждена была прибегнуть ко лжи.

– О том, как странно, что даже в Лондоне мы неразлучны.

Он вопросительно приподнял вверх бровь.

– Я имею в виду дома, – уточнила Мэри.

– Прихоть наших отцов, – пояснил Брайн. – Они были очень дружны с детства, а когда поженились, наши с вами матери стали лучшими подругами. Можете представить, как они рассчитывали на ваш брак с Михаэлем.

Он осознанно затронул эту тему, но со стороны леди Элфорд никакой реакции, кроме внимания. Да, слушатель она благодарный, и если он не ошибся, мастерски скрывает чувства. Не все, но многие женщины находили Михаэля неотразимым, но Брайн не помнил ни одной равнодушной к таким данным: приятная внешность, титул и состояние. Какое-то время Михаэль ограждал себя от посягательств леди благодаря помолвке, а потом добровольно сдался неопытной малышке Эмили.

Узнав об отъезде Брайна в Лондон, Михаэль не скрывал удивления, но ничего советовать не стал. Мысленно он уже сжимал в объятиях мисс Синклер – страсть отпечаталась даже на лице, а остальные части теле Брайн не рассматривал.

– Предлагаю продолжить беседу во время прогулки, – сказал Брайн, поднимаясь и предлагая руку Мэри. Она усмехнулась, словно мужчина впервые проявил галантность с ней, но приняла помощь.

С таким же скрытым удивлением она реагировала на его новый фаэтон.

– Вы когда-нибудь видели фаэтон?

– Да, – ответила леди Элфорд, но Брайн заметил, что на какое-то время она задумалась. Воспоминания давали о себе знать?

Он мог направить фаэтон сразу к салону мадам Анны, но что-то подтолкнуло сначала проехаться через Гайд-парк. Возможно, живой интерес женщины, сидящей рядом с ним? Она с таким восхищением следила, как он управлял лошадьми, что он почувствовал себя рыцарем Всемогущим.

На них обращали внимание. Виконт Лэнгли и бывшая невеста его брата. Новость облетит высший свет скорее, чем сумерки прикоснутся к городу. В какой-то момент Брайн поймал себя на мысли, что довольно улыбается. Впрочем, слухи могут тревожить леди Элфорд?

– Мы создаем новую тему для сплетен, – она как будто прочла его мысли. Или просто была наблюдательна и замечала не только пейзаж, но и людей. – Хотя, подумают, что вы просто поддерживаете меня в моем горе.

– Горе?

– Ну да, меня бросил жених, если помните. И что я делаю? Всего спустя полторы недели появляюсь на прогулке в компании его брата. Ваша репутация выдержит удар?

– А ваша?

– Не знаю. – Она улыбнулась. – Не припоминаю за собой никаких скверных историй.

– Вы сильно ударились, – согласился Брайн, – и пережили сильное потрясение…

– Виконт, – она взмахнула рукой, словно отгоняя назойливое насекомое, – самым сильным потрясением для меня была новость, что я когда-то вообще планировала выйти за замуж за графа!

Она заметила, что виконт сдерживается, чтобы не рассмеяться. Для нее тема смешной не казалась, и расскажи она всю правду ему, вряд ли нашелся повод для веселья. Занимательная история: потерять сознание на собственной свадьбе, которая до этого уже дважды срывалась, очнуться в другом веке и узнать, что и здесь свадьбы не будет!

Нет, ей не хотелось замуж за графа, но сам факт. Интересно, как бы отреагировала Другая? Обрадовалась или огорчилась? И неужели виконт прав, и Другая терпела бы присутствие мисс Синклер в доме?

Тяжкое бремя – хранить в голове все титулы и как к кому следует обращаться. Мэри пролистала на ночь книгу хороших манер для леди, а утром поняла, что эта книга – снотворное, о котором многие грезят в ее веке. Куда проще обратиться к человеку по имени, но здесь это считалось чем-то интимным. В таком случае, она в интимных отношениях со всеми сотрудниками офиса, в котором работала!

Брайн остановил фаэтон рядом с другим, в ярко лиловых расцветках. Остановка вынужденная, если судить по его напряженному лицу.

– Какая неожиданная встреча, милорд, – обратилась к виконту одна из дам. Вторая, помоложе, бросила на виконта взгляд вселенской грусти и несмело улыбнулась.

– Приятная встреча, миссис Эльюз, мисс Эльюз. – Виконт низко склонил голову в знак приветствия.

– Рада вас видеть, леди Элфорд, – продолжила любезная дама.

Значит, они знакомы. Опасаясь сказать какую-либо глупость, Мэри просто кивнула.

– Вы выглядите великолепно, – дама скептически осмотрела очередное мрачное платье Мэри, – несмотря на случившееся.

Мэри честно хотела сдержаться, ее и саму раздражала собственная одежда и она объективно оценивала себя, но, похоже, прозвучал вызов? И злорадство? Уж не метит ли дочь этой дамы в жены графа?

Предположения подтвердились следующей недвусмысленной фразой:

– Правда, для многих это превосходная новость: лорд Блэкберн – завидный жених. И свободен. – Дама бросила взгляд на дочь. – Кажется, он уделил внимание тебе, дорогая?

– Неужели? – Мисс Эльюз бросила на Мэри смущенный взгляд.

– Ну, да, это было… С месяц назад, но тогда я не позволила ему танцевать с тобой. Все знали, что лорд Блэкберн помолвлен, но теперь…

– Теперь уже слишком поздно, – вставила Мэри, которой надоело высокомерие дамы.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась та.

Встревожилась, старая сводня – уже приятно. Пусть и у тебя немного испортится настроение! Виконт подавал ей какие-то знаки, любопытно подергивая бровью, но остановиться было нереально.

– Как же? – удивилась Мэри. – Давеча граф представил мне свою новую возлюбленную.

– Вам? Представил вам кого, вы говорите?

Мисси Эльюз усиленно обмахивалась пушистым веером, и чуть не перелезла в их фаэтон, чтобы лучше расслышать.

– Она выглядит… довольно… красивой, – Мэри осторожно подбирала слова.

– Он представил вам свою новую невесту?

Мэри нарочно не отвечала четко на вопрос.

– Мы сохранили дружеские отношения. Все же имения по соседству, да и привыкли друг к другу за столько лет. Я испытываю к графу почти братские чувства.

Миссис Эльюз раздраженно смерила взглядом виконта.

– Полагаю, ваши братские чувства относятся и к лорду Лэнгли?

Мэри посмотрела на молодого человека, улыбнулась, видя его замешательство.

– Пока не решено.

Мисси Эльюз похлопала ресницами, буркнула прощание и откатила в сторону на лиловом фаэтоне. Виконт рассмеялся, едва они отъехали на несколько метров.

– Видит Бог, леди Элфорд, давно я так не веселился. – Он взял ею руку в свои, прикоснулся губами к маленькому участку запястья, свободному от перчатки, и улыбнулся. – И давно мне не было так интересно в компании леди.

– Это потому, что вы говорите с ними только о погоде.

Виконт снова рассмеялся.

– На балу у маркиза Торнтон вам тоже придется это делать.

– Почему?

– Во время танца принято говорить ни о чем.

– А, тогда я избавлена от скуки, – обрадовалась Мэри. – Не испытываю желания танцевать.

– А если вас приглашу я?

– А вы пригласите?

Брайн не ответил. К тому же, они подъехали к салону мадам Анны.

– Думаю, вы ей понравитесь, – сказал он, помогая Мэри спуститься.

– Да, – посмеиваясь, согласилась Мэри, – я уже поняла, что в этом платье нравлюсь абсолютно всем.

– Абсолютно.

Мэри не стала задумываться над ответом. Вполне понятно, почему виконт насмешлив, но надо признать, он оказался достаточно смел, чтобы, несмотря на тряпки, в которые она облачена, решиться на прогулку. Они могли встретиться в салоне, или же он мог обойтись запиской. Вон, граф сказал, что с помощью записки расторгают даже помолвки.

Они зашли в салон. Просторно, уютно, приятно пахло корицей и свежим кофе. Мэри с удовольствием втянула в себя воздух. На встречу вышла сама мадам, судя по улыбке, которой озарился виконт. И он вынуждал ее усомниться, что не повеса!

Виконт отошел с мадам в сторону, оттуда она бросала гневные взгляды на Мэри, хмурилась, качала головой, но сработал трюк: поведу-ка я бровью. Мадам подошла к Мэри, смерила долгим пронизывающим взглядом.

– Все так плохо? – спросила Мэри.

Мадам покачала головой.

– Вы не куртизанка и не так молоды, чтобы мечтать выйти замуж. Зачем вы пришли ко мне?

Брайн попытался возмутиться, но Мэри оборвала его:

– Я – женщина.

Мадам Анна удовлетворенно хмыкнула, виконт пораженно молчал.

– Я буду с ней работать, – она обернулась к виконту, потом к Мэри. – Идите за ширму. Мои помощницы снимут с вас мерки.

Мэри зашла за бархатную ширму, через минуту по команде мадам Анны к ней присоединились две девушки. Но это не были помощницы модистки. Это были жестокие монстры преисподней. Сняв с нее мерки, они принесли корсет на косточках. Он был мал!

– Втяните живот! – приказала мадам, заглянув за ширму. – Втяните!

– Это невозможно, – протестовала Мэри.

– Невозможно – иметь такой живот, как ваш! – парировала мадам. – Ну?!

– Виконт! – окликнула Мэри.

– Хотите, чтобы я зашел за ширму?

– Поймите, – Мэри снова переключилась на модистку, – если где-то стягивается, где-то должно появиться. И где это будет?

– Здесь! – холодно бросила мадам, ткнув пальцем в ее грудную клетку. – Чтобы там хоть что-то появилось, будет страдать и этот шедевр моды, и вы. Вы поправились в очень неудачном месте!

Мэри показалось, что она слышала смешок виконта. Она надеялась, что показалось, потому что была зла невероятно и чувствовала слабость во всем теле. Она жутко устала стоять несколько часов, пока тебя крутят, вертят, возмущаются и унижают. Нет, говорят правду, которую слышать не хочется.

Она вдохнула и корсет сошелся.

– Наконец-то. Одевайтесь.

– Все?

– На сегодня.

Пока она одевалась (опять же с помощью помощниц модистки), виконт успел обговорить сумму и сроки. По срокам возникли разногласия, но взгляд из-под брови опять возымел результаты.

– Вы ей понравились, – сказал он, помогая Мэри сесть в фаэтон.

– Интересно посмотреть, как мадам ведет себя с теми, кто ей не нравится.

Виконт рассмеялся.

– Рада, что у вас хорошее настроение, – раздраженно заметила Мэри.

– Оно станет еще лучше, когда вы появитесь в одном из ее платьев на балу. Особенно, когда я увижу вас в танце.

– Это вряд ли, – сказала Мэри.

– Сомневаетесь, что я вас приглашу?

Виконт снова рассмеялся, а Мэри поспешно отвернулась, чтобы он не заметил, как она покраснела. Ей хотелось надеть платье от мадам Анны и хотелось, чтобы виконту оно понравилось. И, если совсем откровенно, хотелось, чтобы ему понравилось не только ее платье.

Глава 7

Эрик Хокс, кузен ее дворецкого в ЭлфордХауз, взял у Мэри шляпку и перчатки.

– Мисс Элфорд приехала, миледи, – сказал безучастно. – Ожидает ваших распоряжений в кабинете.

Распоряжений? Мэри понятия не имела, чего от нее ждала Бьянка, но только кивнула в ответ.

– Сказать, чтобы вам подали кофе и круасаны?

– Да, спасибо.

Она сделала несколько шагов, остановилась, раздумывая.

– Хокс, пусть все это принесут в библиотеку.

– Да, миледи.

Она снова сделала несколько шагов и снова остановилась.

– Что-нибудь еще, миледи?

– Да. Скажите мисс Элфорд, что я буду рада, если она составит мне компанию за ленчем.

– Да, миледи.

Мэри понимала, что отсрочка, которую она выбила, слишком мала, и что ей придется увидеть девушку, которая очень похожа на ее сестру. Девушку, которая станет еще одной гирькой на весы несумасшествия.

Сложно принять факт, что где-то есть твой двойник, он дышит, любит, ненавидит, живет, как ты. И вы не просто в разных городах, но и временных отрезках. Сложно принять, но возможно. Узнать, что у твоего двойника есть сестра, которая как две капли похожа на твою… Столкнуться с ней, говорить…

Да, это чужой человек, они никогда не виделись раньше, и едва все вернется на свои места, безболезненно расстанутся, но стоило Бьянке открыть дверь библиотеки, переступить порог и посмотреть на нее, Мэри почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. И возникло ощущение чего-то своего, близкого, хоть это и казалось странным.

– Не более странно, чем перенестись во времени…

– Да, – мысленно согласилась Мэри.

– И спорить не будешь?

– Не сейчас.

– Жаль. Но я не ухожу. Понаблюдаю, потому если передумаешь…

Мэри улыбнулась. Бьянке, растерянно застывшей в дверях, и голосу одновременно.

– Зайдешь? – предложила Мэри. Принесли чай, круасаны, одурманивающее ароматный кофе, и Бьянке пришлось воспользоваться приглашением. – Присядешь? Или ты устала с дороги и хочешь отдохнуть у себя?

– Нет, – девушка нерешительно присела на самый краешек стула. Мэри с удовольствием откинулась на спинку внушительного кожаного кресла. Лошади, кареты, виконты – все это великолепно в романах, а в реальности… Она просунула руку в вырез платья и ослабила завязки корсета, скинула узкие туфельки. А в реальности лошади, как за ними ни ухаживай, имеют свой запах, кареты раскачиваются на рессорах как желе, и некоторое время после прогулки тебе кажется, что ты все еще скачешь, а виконты при любой возможности над тобой измываются.

Мэри не верила, что во всем Лондоне невозможно найти модистку, которая бы не отдавала клиентам команды, как генерал, и не смотрела на тебя так, будто ты забыл, что у нее занял! Виконт просто хотел поставить ее на место. Платье заказывали? Ни одной Золушке оно не досталось даром. Ах, ты не Золушка? Ну, собственно, да, больше похожа на героя другой сказки, но когда колобка пару раз надкусили, он не умер, превратился в симпатичную булочку.

Но здесь не монстры, кусать за живое не стали, может, оно несъедобно, так – пару раз иголочкой… Вдох-выдох… И корсетом бока подровняли…

Мэри подавила желание поднять ноги и устроиться в кресле калачиком. Господи! Как ты лодку назовешь, так она и поплывет. В голове то колобки, то булочки, то калачики. Она посмотрела на манящие круасаны. Искушение в сторону, она решила подготовиться к очередной пытке мадам Анны. Кофе с кусочком сахара будет достаточно. Подумала так, но бросила в чашку два.

– Ты меня пригласила…

– Знаю. Ты не голодна?

Бьянка покачала головой, но взгляд, который она бросила на круасаны, выдал ее с потрохами. Диета? Но даже если она чуть и поправится, ей это не повредит. Высокая, худощавая, симпатичная, с большими глазами Мальвины – как ее Бьянка; хотелось прикоснуться к ней, пока не исчезла, обнять, сказать шепотом, чтобы не спугнуть: «Здравствуй, сестренка. Я так соскучилась, даже не представляешь».

Но она не могла. И эта девушка ей никто, впрочем, это взаимно.

– Ты меня пригласила… – повторила Бьянка и тут же выпалила, явно боясь, что ее перебьют. – Это не был приказ. Почему?

– Тебе больше нравится, когда приказывают?

Бьянка пожала плечами и тут же спохватилась:

– Прости, недостойный для леди жест.

– Какой именно?

Глаза девушки удивленно распахнулись, и Мэри заметила разницу. Цвет насыщенного болотного оттенка, и разрез кошачий, у той Бьянки – с синевой и миндалевидной формы.

– Раз ты не хочешь подкрепиться, приступим к главному. – Мэри заметила, как девушка осунулась, но тут же гордо выпрямила спину. – Пока тебя не было, произошло несколько событий: я пару раз упала в обморок, меня бросил граф, и я частично утратила память.

Бьянка застыла с открытым ртом.

– А это достойное поведение леди? – пошутила Мэри.

Девушка вспыхнула. Наверное, поражена, что она говорит о разрыве с графом без сожаления, но сыграть в любовь с его высокомерием не было желания.

– Ты упала в обморок?!

А, так дело совсем не в графе.

– Первый раз в садовую грязь, второй – на паркет в холле.

Ну, давай же! И все-таки увидела, как губы девушки нерешительно дрогнули.

– Не спрашивай, было ли больно, – добавила Мэри, – к счастью, эти воспоминания тоже не сохранились.

На этот раз Бьянка едва заметно улыбнулась. Ничего, привыкнет, оттает и перестанет бояться.

– Прости, – спохватилась девушка. – Понимаю, тебе тяжело об этом говорить, я даже не думала, что лорд Блэкберн тебе хоть как-то интересен…

– Он мне неинтересен.

– Однако, как я понимаю, ты упала в обморок и утратила память после известия о расторжении помолвки.

– Граф утверждает именно это.

– А ты?

– Позволяю ему тешить свое самолюбие, пока не вспомню.

Вторая улыбка Бьянки не выглядела вымученной. И хотя Мэри знала и постоянно напоминала себе: перед ней посторонний человек, но радость была глуха к объяснениям.

– В Лондоне ты не из-за него?

– Чур тебя! – рассмеялась Мэри. – Он или в БлэкбернХауз или, как мне намекнули, строит из себя охотника и преследует свою новую невесту. Мисс Синклер – именно то, что он заслуживает.

Бьянка взяла со стола круасан.

– Ты с ней знакома?

– Ангельское создание.

– И правда думаешь, что она подходит графу?

– О, да! Он умрет от скуки спустя месяц после свадьбы!

– Ты же говорила, что лорд Блэкберн тебе не интересен.

– Да, но сам факт, что он меня бросил!

Бьянка рассмеялась и взяла второй круасан. Мэри держалась, уж больно хотелось уколоть в ответ мадам Анну и сказать: «На кого вы шили это большое платье?!», и посмотреть строго-строго, как сегодня мадам. Похоже, в ней проснулись наполеоновские замашки.

– Или были…

Она и здесь отказалась спорить. Или были, и проявили бы себя гораздо раньше, сложись обстоятельства в ее реальности иначе. К примеру, родись она не первой у мамы, а второй, и не ощущай в критические моменты мертвого запаха коммуналки.

Она едва не подскочила, когда поняла…

– Ты всегда боялась вернуться туда, правда? И замуж за Пола собиралась вовсе не из-за благородных порывов, не из-за Бьянки, правда?

– Правда.

– Не каждый мужчина доводит женщину до оргазма, а он старался… Он думал, что нужен тебе. И твоя сестра тоже так думала… А ты просто боялась…

Мэри встряхнула головой, и голос оставил ее в покое.

– Ненадолго, – шепнул в ухо.

Дрогнула занавеска. Ушел, не прощаясь. Она удивилась, что подумала об этом: голос – это нечто, чего не существовало. Тут же одернула себя. А девятнадцатый век, уютная библиотека, запах кофе и девушка напротив – существовали? А голод, который проснулся после третьего круасана, съеденного Бьянкой? И чувство, которое не покидало с первого дня появления в Англии: она дома, вернулась туда, где ее ждали…

– Ты когда-нибудь была в Лондоне? – спросила Мэри, оставив размышления на ужин.

– Нет.

– Почему?

Бьянка довольно долго молчала.

– Когда были живы родители, я была слишком молода, а после… ты не разрешала.

– Неужели я – скряга? – Бьянка, боясь рисковать, неопределенно пожала плечами. – Ничего, исправлюсь. Для начала потратимся на новый гардероб.

– Ты хочешь обновить гардероб?

– Пожалуйста, не переспрашивай дважды. Я уверена, что ты все понимаешь с первого раза. Кстати, на тебе что-то более-менее… – Она с отвращением смотрела на бледно-серую копию своего платья.- Что, черт возьми, на тебе надето?!

Девушка ахнула, изумленно хлопая ресницами. Красивыми ресницами, надо сказать, ее красоту не могла скрыть даже эта одежда. И, тем не менее, молодая леди должна одеваться, чтобы привлечь, а не отпугнуть.

– Завтра приедет виконт, попрошу его свозить тебя к одной очень известной модистке. Правда, характер у нее несносный, и она облачит тебя в ужасный корсет, но поверх него будет что-то посимпатичней этого.

– Ты хочешь купить мне платье?

– Не испытывай мое терпение, – пожурила Мэри и тут же улыбнулась, разгоняя тучи на лице Бьянки. – Скоро бал у маркиза Торнтона, – надеюсь, я не перепутала его имя, – и если мы придем в том, во что одеты сейчас, не уверена, что догоним хоть одного кавалера. Ты умеешь быстро бегать в стольких юбках? Нет? Может, хотя бы… танцевать?

Бьянка кивнула и рассмеялась.

– Отлично. Завтра встреча с виконтом: уступлю тебе с ним утреннюю прогулку.

– Мэри, – девушка смущенно смотрела на нее со странным блеском в глазах, – скажи, как зовут виконта?

– Как зовут, не знаю. Виконт Лэнгли.

– Брайн?

– Может быть.

– И он завтра заедет?

– К чему такое удивление? Он и сегодня заезжал.

– Он красив, не находишь?

– Было бы глупо оспаривать очевидное. – Мэри с подозрением прищурилась. – Разве ты не помолвлена с лордом… Уинслоу?

– Да, конечно, – поспешно согласилась Бьянка и положила половинку круасана на тарелку. – Если ты не против, я отдохну с дороги.

Мэри пожала плечами и уткнулась в книгу. Прочла страницу, две, но Бьянка так и не поднялась с места. Мэри бросила вопросительный взгляд.

– Я могу идти?

– Ты еще «миледи» в конце добавь, – усмехнулась Мэри, но когда девушка послушно повторила за ней, веселость прошла. Она обратилась к ней, словно прислуга или посторонний человек!

Она и есть посторонняя, подумала Мэри, но вопреки таким мыслям, сказала:

– Бьянка, память потеряла я, а не ты, потому, думаю, найдешь свою комнату? И еще. Как старшая сестра, я должна быть в курсе твоих перемещений, но в глобальном понятии, а не по дому.

– Но раньше…

– Не забивай мне голову мелочами.

– Да, конечно, я… Прости…

– … И пустыми фразами, – добавила Мэри и нетерпеливо махнула рукой, выпроваживая сестру из библиотеки.

Сестру? Она произнесла это слово вслух, и оно не вызвало отторжения. Пусть так. Она – леди Элфорд, а это ее родная сестра, самый близкий человек во всем мире.

Мэри взяла книгу и легла на широкий диван, оставив туфельки, сжимавшие ноги, наказанными под столом. Она поняла по недомолвкам слуг, что Другая предпочитала работать в кабинете, но там было холодно, одиноко и Мэри не считала нужным притворяться в пустяковом вопросе, если легко наплевала на самый важный. Она отказывалась быть грозным монстром, даже если резкие перемены в ней выглядели неправдоподобно.

Строгость – да, приходилось, но для тонуса, а не в удовольствие. К тому же, никто не будет уважать мягкую тряпку. Она успела столкнуться с этой проблемой в ЭлфордХауз: постоянные отлучки горничной, полубезумный взгляд, когда она попросила собрать ее вещи для поездки в Лондон и лепетание:

– Можно ли… Миледи… Позвольте мне остаться здесь… Умоляю…

И целый поток слез, хотя она еще не успела ответить. Несколько минут Мэри выдержала, а потом просто устала от воя.

– Хорошо, – согласилась, – останься. Скажи Адель, что она поедет со мной как горничная.

Но вместо желанной тишины Мэри получила истерику. Джесс бросилась в ноги, И Мэри с трудом удалось отвоевать подол своего платья. Просьбы, увещевания прекратить были тщетны, помог громкий окрик:

– Хватит!

И скрещенные на груди руки – знак крайнего раздражения. Джесс успокоилась, пришла в себя и совершенно передумала оставаться, наоборот, горячо благодарила за возможность снова оказаться в столице.

Вконец измотанная, Мэри не стала разбираться в первопричинах, да и не успела. Этим же вечером повариха приготовила пересоленный суп, торт с яичной скорлупой, которая похрустывала на зубах, и сказала, что в кладовке закончился кофе. Джо Личмен в ответ на просьбу приготовить ванну, пожаловался, что потянул спину, а Чарльз Энси, главный конюший, заявил, что лошади не готовы к завтрашней поездке по причине внезапной простуды.

– И что, громко чихают? – к этому моменту Мэри поняла, что столкнулась с бунтом.

– Хрипят, миледи, – не моргнув глазом, соврал конюший.

– Хрипят – это нормально, дорогу вынесут, но если, не дай Бог, кашляют…

Она опустила глаза, словно задумавшись, но сквозь ресницы видела, как он переглянулся с притворно раскаявшейся поварихой.

– Увы, миледи, – он сокрушенно вздохнул. – Так кашляют, что закладывает уши.

– У них? – Конюший кивнул. – Несчастные животные! Чихают, хрипят, кашляют и сами же от этого глохнут! Я хочу навестить их.

– Вы?! – одновременно воскликнули конюший и повариха.

Не отвечая, Мэри вышла из дома. Конюший семенил за ней.

– Миледи, уже поздно, им нужно отдохнуть, они измучены!

– После всего, что вы перечислили, думаете, это возможно?

– Миледи, вы никогда раньше не заходили на конюшню.

– Без разницы, если и заходила, то не помню.

– Это место, мягко говоря, не для леди!

– Почему?

– Там… запах.

– Сильный? – Она остановилась у массивной двери.

– О, да, миледи! – Конюший поморщился.

– Мальчишка, который помогает вам, халтурит или вы слишком стары для своих обязанностей?

– Миледи…

Конюший застыл, склонив голову.

– Чарльз, – позвала Мэри. Он посмотрел на нее. – Если я зайду на конюшню, но ни одна лошадь не чихнет и не откашляется, я вас рассчитаю. Без рекомендаций и выходного пособия. У вас будет дружная компания: Энн-повариха, Джо и Джесс, которая все это организовала.

Она обернулась, толкнула дверь, но войти не успела.

– Нет! – выкрикнул Чарльз Энси. – Миледи, я соврал вам.

Мэри закрыла дверь.

– Я догадалась.

– Но Джесс ничего не организовывала, миледи. Она бы никогда не пошла против вас!

– А вы пошли…

Он молчал.

– Чарльз, – Мэри придала голосу строгость, чтобы слова казались убедительнее, – если я еще хоть раз столкнусь с чем-либо подобным… Не вынуждайте меня повторяться.

Он поклялся в верности, но объяснить причины такого поведения наотрез отказался, и Мэри приписала бойкот своему мягкому сердцу. Она была для них тряпкой, и они не посчитали зазорным вытереть ноги.

После этого Мэри поняла, что Другая могла быть жестока со слугами по необходимости, а больше пока никто не намекал и не жаловался. Вон, Бьянка почти пристроена – собирается замуж за лорда, наверняка, красивого и богатого. У Другой лучше получилось позаботиться о сестре, чем у Мэри.

Она отложила книгу в сторону. Читать не хотелось. Может, теперь у нее появится еще один друг, кроме виконта? Не может же он все свободное время уделять ей? У него своя жизнь, свои интересы, женщины, наверняка, есть постоянная фаворитка.

Не мужчина, а наслаждение. На вид ему около тридцати, возможно, чуть меньше. Внимательный к деталям, обходительный, с чувством юмора, красив и знает себе цену. Почти как граф, только… Только у него все в меру.

И такое удивительное сочетание: черные волосы и глаза цвета стали. Темное и светлое. Искушение. Как ужасно краснела мисс Эльюз во время встречи с ним! Не будь слишком много «если бы», она и сама могла увлечься виконтом, но засыпая, думала о Поле, Бьянке и почему-то… графе.

Глава 8

Бьянка и Джесс, переглянувшись, отошли от стеклянной двери оранжереи, куда можно было попасть двумя путями, в том числе, и из библиотеки, где мирно посапывала Мэри.

– Как ты, Джесс? – спросила Бьянка.

– Все хорошо, миледи.

– Ах, отбрось эти церемонии! – отмахнулась девушка. – Расскажи, как ты, как Билли? Я ужасно по нему соскучилась! Он в ЭлфордХауз?

Джесс присела на скамеечку у розового куста, грусть взяла свое, сдавив сердце. Она честно старалась сосредоточиться на своих обязанностях, но боль не стихала. Ноющая, давящая, от безысходности и предательства любимого человека. Уильям сбежал, оставив ее и сына во власти своей старшей сестры. Не женщины – дьявола в юбке.

Но если бы Билли мог быть постоянно рядом с ней, она бы терпела. Она молча таскала горячую воду на второй этаж, сносила оскорбления, драила старые котлы ночью, спала на кровати без матраца – только тонкое колючее одеяло и тюфяк, набитый соломой.

– Твой выродок зачат в грехе! – сказала леди Элфорд. – И пусть ты считаешь мои действия ущемлением, я пекусь о твоей душе.

– Билли не выродок. Он – ребенок.

– Он – ублюдок! – выплеснула леди Элфорд.

На это Джесс нечего было возразить. Ее сын родился вне брака и каждый мог бросить мальчику в лицо это слово. Уильям говорил, что любил ее, что сделает все, чтобы она была счастлива, но против родителей, пока они еще были живы и против сестры, когда их не стало, пойти не решился.

Она была зла на него за слабость, но отказывалась думать, что больше никогда не увидит его. Предавшего, безвольного, малодушного, но любимого.

Единственным лучиком в склепе Элфордов был для нее Билли. Ей очень не хватало сына в Лондоне. Обнять его, провести рукой по непослушным рыжим кудряшкам, рассказать сказку на ночь и наблюдать, как сон окутывает мальчика… Джесс не могла себе этого позволить. Не раз она порывалась открыть леди Элфорд о себе всю правду, но трусила. Она не изменилась, просто не помнит, и стоит ли дразнить задремавшего дракона?

– Да, Билли в имении, – ответила Джесс.

– Мэри забыла о нем тоже? – усомнилась Бьянка. Девушка кивнула. – Знаешь, я не видела сестру несколько месяцев и не стремилась к встрече. Она так странно смотрела на меня сегодня и свела себя… не как обычно.

– Потеря памяти пошла ей на пользу. Мы все заметили это, но на голову сесть никому не позволила. Миледи не подменили, ее хватка осталась прежней.

– И хотя Мэри утверждает обратное, думаю, на нее так повлиял именно разрыв помолвки. – Усмехнулась Бьянка.

– Это было неизбежно.

– Да, знаю. Мы все удивлялись, что лорд Блэкберн так долго тянет, словно ждет чего-то. – Бьянка задумалась, наморщив носик, но, вспомнив ранние наставления сестры, взяла себя в руки. – Что же делать? Надо ей как-то помочь.

– Все слуги молятся, чтобы миледи осталась такой, как сейчас. Знаю, это жестоко: каждый человек имеет право на воспоминания…

– Ах, оставь, Джесс. В жизни моей сестры было мало приятных воспоминаний. Она почти нигде не была, редко с кем встречалась – да, наизусть знает Библию и ведет религиозные дискусы с нашим преподобным, но Библию она может выучить снова, если захочет.

– Энн предложила наполнить жизнь миледи новыми событиями.

– В каком смысле?

– Миледи говорит, что частично утратила память. На самом деле, она вообще мало что помнила. Мы можем помочь ей не вспомнить, но измениться. Как же выразиться точнее? Мы можем поддержать ее, она теряется, многого не понимает, но быстро учится. Что, если направлять ее мысли к светлому? Мне кажется, сейчас мы видим оборотную сторону миледи, а темная скрыта.

– Временно.

– А если нет?

Бьянка, растерявшись, снова сморщила носик.

– Я мало что понимаю в медицине, но… – ее глаза блеснули. – Завтра у меня утренняя прогулка с виконтом Лэнгли, он долго жил в Италии, учился. Он разбирается в подобных вопросах.

– Да, потому и проводит столько времени с миледи.

– Ты думаешь?

Джесс кивнула.

– Врача не вызывали, лорд Лэнгли предупредил нас, что с миледи, возможно, будет тяжело первое время, сказал, что наблюдает провалы в памяти.

– Если честно, я надеялась, что его интерес вызван не медициной.

– Сожалею.

– Я тоже. Расскажи лучше о Билли. Он все такой же неугомонный проказник?

Джесс смущенно улыбнулась, сдерживая непрошенные слезы.

– Миледи собиралась отправить его в какую-то закрытую школу. Я ужасно боюсь, что она вспомнит о своих угрозах.

– Да, вряд ли она пеклась об образовании мальчика. А Уильям?…

– Не объявлялся, – покачала головой Джесс.

Скорый отъезд брата пять лет назад Бьянка понять не могла. Или он почувствовал, что хотела ему сказать Джесс, и испугался ответственности? Да, она – горничная, но внебрачный ребенок от аристократов – привычное дело. К тому же, Джесс любила его не за титул и положение, а непонятно за что!

Хорошо еще, что лорд и леди Элфорд не выбросили бедняжку на улицу, когда скрывать положение стало невозможно. Как ни странно, Мэри одобрила их решение и любопытным соседям непременно отвечала:

– Грех лучше всего исправить в месте, искусившем на него.

Спорить с ней никто не решился – утомительно, с множеством цитат из Библии и выписками из старых свитков святых, да еще поддакиванием священника, который как собачка, крутился всегда в их доме.

Поговаривали, в юности он был увлечен Мэри, но свататься не решился. Бьянка в это не верила. Он и Мэри – идеальная пара, и если бы Шон Роуби желал брака, лорд Элфорд вряд ли стал препятствовать, несмотря на разницу в положении и состоянии.

За ужином Бьянка украдкой наблюдала за сестрой. Щеки Мэри порозовели, кажется, даже озолотились легким загаром, что далеко от канонов моды, но делало ее свежее и чуть худее. Хотя фигура, по-прежнему, не входила ни в какие стандарты: округлый зад, линия талии едва различима, грудь практически отсутствует, все это спрятано под ужасными коричневыми и серыми платьями, волосы…

Она обратила внимание, что волосы не стянуты на затылке – они были уложены в виде ракушки, без чепца, без сеточки – и блестели! Чистые красивые, ухоженные волосы. Живые.

Бьянка залюбовалась прядью, которая то ли специально была выпущена из прически, то ли сделала это самовольно, но благодаря ей лицо Мэри абсолютно преображалось. Она присмотрелась внимательней, и поняла, что ее сестра пусть и не красавица, но явно не так страшна, как хотела казаться.

Она усмехнулась. Все-таки, Джесс ошибается. И если лорд Лэнгли и не питает чувств к Мэри, то она очень даже наоборот. Виконт – высок, статен, обаятелен, когда сам того хочет, и если он привлек ее сестру… У него просто не оставалось выбора!

Бьянка была неопытной в таких вопросах, но до нее доходили слухи о его репутации повесы. Виконт их не опровергал. Да, ради такого мужчины и моль захочет бабочкой переродиться.

Она бросила быстрый взгляд на Мэри, раскаявшись в своих мыслях. Как завтра смотреть на мужчину, которого, вполне возможно, хочет ее сестра? Так постыдно! Ей стало душно, и она жалела, что как Мэри не забыла надеть корсет под платье.

– Мисс Элфорд! – тут же заметила мисс Чарльстик. – Не стоит так торопиться проглотить пищу. Вы должны сделать не менее двадцати жевательных движений.

Мэри откинулась на спинку стула, рассматривая компаньонку сестры. Эта женщина, по верным данным, была компаньонкой Мэри и сопровождала ее выход в свет. И, видимо, чувствовала себя хозяйкой в доме, потому что делала замечания не только подопечной, но и слугам.

– Этот суп давно остыл. Чем занимается челядь в этом доме?

– Спину нужно держать прямо и, пожалуйста, дорогая, не торопитесь. Это блюдо далеко не так хорошо, чтобы показывать просто зверский аппетит!

– Мисс Элфорд, ни один джентльмен не любит скучать за столом, а вы уже минут десять уделяете слишком много внимания этому… этому… кстати, что это?

Мэри видела раздражение двух слуг, стоящих в углу столовой. Один из них от переизбытка эмоций переминался с ноги на ногу, пряча руки за спиной. Чарли – сын поварихи, молодой, горячий.

Чопорная компаньонка Бьянки удивительно напоминала саму Мэри. По крайней мере, одеждой. Невзрачная серая мышь, презирающая все светлое и красивое. Она пыталась, честно пыталась сдержаться, но эта «училка» обратила желчь в ее сторону.

– Леди Элфорд, вы должны были спрятать волосы под чепец.

– Должна? – Мэри покачала головой Чарли, чтобы он не сделал глупости.

– Надеюсь, вы помните, что в вашем возрасте это просто неприлично. Слава Богу, сейчас у нас нет гостей…

– У нас, – поправила Мэри.

– Что, простите?

Мэри сделала знак рукой, и ее бокал наполнили розовым вином.

– Божественно.

– Господи, вы пьете вино с таким видом, будто вам нравится!

Мэри рассмеялась, и крысиная мордочка мисс Чарльстик перекосилась от отвращения.

– Послушайте, моя дорогая, – Мэри перегнулась через стол. – Вы можете быть прекрасной компаньонкой, но это не дает вам права руководить в этом доме. Вы забываете, что вы, а не я у вас на службе. Кстати, Бьянка тоже не входит в число вашей свиты. И ставим точку в данном вопросе: никто из слуг вам не подчиняется. Если вам что-то не нравится, вы вольны убираться. Если вас пригласили за общий стол, либо ешьте и хвалите, либо жуйте, закрыв рот, либо вообще не приходите. Вам принесут еду в комнату. Если, конечно, вежливо попросите, а я дам добро. Вы критикуете меня, манеры моей сестры…

Мисс Чарльстик сидела прямая, как палка, она была бледна, но не проронила и слова, ее глаза могли бы сказать очень многое, но она смотрела в пол. Она выдавила только одну фразу:

– Манеры вашей сестры ужасны.

– Так же как и ваши, думаю. Она ведь ваша ученица. Чему вы научили Бьянку за этот срок? Год? Два?

– Пол года, – вставила Бьянка, с благоговением глядя на Мэри.

– Вы говорите, что манеры Бьянки ужасны. За что я плачу вам эти пол года? За ужасные манеры?

– Вы… Вы… Леди Элфорд, вы не понимаете, что говорите, вы ударились головой…

Мэри улыбнулась.

– Мисс Чарльстик, я, действительно, упала, сильно ударилась головой, что привело к временной амнезии. И хотя многие события пока не восстановились в памяти, одно я знаю точно: вы сейчас допустили очень большую бестактность. Это раз. И очень большую глупость – два. Бьянка, ты нуждаешься в мисс Чарльстик?

Мэри продолжала спокойно смаковать вино – прекрасное ощущение денег и власти. Теперь она отлично понимала причину тяжелого характера Пола.

– Ты спрашиваешь…

– Прошу тебя, не по два раза, терпеть этого не могу. Говори прямо: да или нет?

Бьянка радостно улыбнулась. Она не могла заставить себя посмотреть в лицо компаньонке, чувствуя, что, возможно, предает ее, но и не собиралась упускать шанс. Несколько раз вздохнув, чтобы привести мысли в порядок, уже более спокойно ответила:

– Думаю, что шести месяцев было достаточно.

Мэри кивнула.

– Мисс Чарльстик, прошу вас покинуть этот дом завтра утром. – Она подавила вспышку возмущения взмахом руки. – Вам будет выплачено жалование за три месяца вперед и составлены прекрасные рекомендации. Джесс поможет вам собраться. И еще: надеюсь, вы поведете себя достойно, как подобает?

Мисс Чарльстик кивнула, гордо выпрямилась и под ропот слуг покинула столовую. Мэри едва не поперхнулась, когда Бьянка кинулась к ней на шею:

– Спасибо! Спасибо тебе!

– Бьянка, – Мэри обняла ее и тут же отстранилась, – если тебе что-то не нравится, надо говорить.

– Я говорила.

– Правда?

– И не раз.

– Ладно, это прошлое. Бьянка, я, конечно, не волшебник, но если ты чего-то сильно захочешь или если я в чем-то неправа, говори прямо.

Когда Мэри выходила из столовой, ей послышались аплодисменты. Показалось, отмахнулась и нехотя поднялась в свою комнату, а на пороге задумалась. Почему нехотя? Пусть и меньше, чем ЭлфордХауз, но дом ей уже почти нравился. Помпезность, которую она отнесла в начале к недостаткам, вскоре улетучилась под скрип ее узкой кровати. Невыносимо узкой: она в ней едва помещалась.

И так как платья пока не готовы, к тому же, на горизонте бал, в Лондоне она проведет не меньше месяца. Зачем жить под сводами роскоши в полевых условиях?

– Джо!

Молодой человек в скорости появился. Постепенно он принял на себя роль ее личного слуги, чему был рад несказанно. Для того, кто был простым помощником конюха и выгребал навоз, это шаг вверх. Правда, согласись он на условия леди Элфорд, ему бы не пришлось вообще ничем заниматься.

– Джо, послушай, ты быстро во всем разбираешься. Мне нужна кровать. Я не помещаюсь в этом гробу.

Он содрогнулся, – она вспомнила? – но, посмотрев ей в глаза, взял себя в руки. Взгляд был спокойным, без раздражения и без лихорадочного блеска похоти.

– Большая, с пологом, красивая, – продолжала леди Элфорд. – Поторгуйся, если посчитаешь нужным заработать.

Джо довольно улыбнулся, еще не совсем понимая, какое вознаграждение ему будет обещано, но, готовясь к тому, чтобы его получить. Он всего добивался упорством и трудолюбием, и когда была возможность взлететь вверх, упав вниз, отказался.

– Ты красивый, – сказала леди Элфорд два месяца назад. – Слишком красивый, чтобы на тебя любовались лошади. Ты ведь сохранишь наш секретик в тайне, когда он появится?

– О чем вы, миледи?

– О том, что желаю тобой любоваться.

Он стал ее избегать. Многие считали леди Элфорд богобоязненной, но то, что Джо увидел в ее глазах, не было связано ни с боязнью, ни с Богом. Лицемерная похотливая кошка! Она хотела его. Или спугнуть, или затащить в свою постель.

Он настороженно всматривался в лицо хозяйки сейчас. Она спокойно обсуждала с ним покупку кровати, будто только для этого пригласила. Нет интереса в глазах, насмешки, лукавства.

– Справишься?

Джо кивнул и вышел. По его реакции Мэри предположила, что со слугами такие вопросы не обсуждаются, но не с виконтом же советоваться. В последнее время многие свои проблемы она сваливала на Пола… То ли она слишком долго отгоняла мысли о нем, то ли соскучилась, но поддавшись непонятной слабости, разрыдалась.

К утру тоска не прошла. Наоборот, усилилась. Она смотрела на Бьянку, искрившуюся счастьем, на слуг, суетившихся над ее тарелкой, и думала о другом, о людях, которых вынужденно оставила.

– А они о тебе? Уверена, что тоже думают?

– Нет, не уверена, но хотелось верить.

– Наивная.

– Ты вернешь меня?

– Куда?

– Домой.

– Ты дома.

– Я хочу к сестре.

– Открой глаза.

– Пожалуйста, я хочу к Полу.

– Врешь.

– Я люблю его.

– Ты никогда не была даже слегка влюблена в него.

– Я хочу его.

– Найдешь здесь другого.

– Кого? Я – старая дева!

– Ха-ха!

– У меня не может быть любовника здесь!

– Да? Но будет.

Мэри похолодела. Любовник? Кто? Голос не успел ответить, дворецкий объявил о визите лорда Лэнгли. Она старалась говорить ровно, предлагая ему чая.

– С удовольствием, хотя нам пора выезжать.

Принесли еще одну чашку. Бьянка побежала переодеваться, а Мэри не отрывала глаз от виконта. Ему удивительно шел темно-синий цвет бархатного жилета, а высокие начищенные сапоги – наверняка, зависть каждого денди.

– Они дорого стоят? – не удержалась от вопроса.

Он улыбнулся, самодовольно отложил кнут в сторону, взял в руки чашку. Длинные пальцы, в которых только что был кнут… Мэри посмотрела в его глаза. Почему она считала их цветом стали? Плавленое серебро.

– Весьма, – ответил виконт, – но они того стоят. То же самое можно сказать о ваших будущих платьях.

– Кстати о платьях…

Она бросила взгляд в окно, залюбовавшись облаками, пронизанными солнечными лучами. Она думала, что отвлеклась на секунду – на самом деле виконт успел допить чай, а пил он очень медленно.

– Видите ли, – Мэри вспомнила, что не предупредила его, – вчера приехала Бьянка.

– Рад, что вы прислушались к моему совету.

– Виконт, лорд Торнтон не собирался приглашать меня, верно? Это ваша инициатива. – Он не ответил. – Вы могли бы достать приглашение для Бьянки? Думаю, она должна бывать на подобных мероприятиях. Кому, как не ей?

– Что вы имеете в виду под этой фразой?

– Все просто. Моя сестра молода и красива. Возможно, на балу маркиза будет несколько подходящих для нее джентльменов.

– Если не ошибаюсь, вы уже нашли ей жениха.

Мэри, наконец, отвернулась от окна.

– Да, вы говорили о лорде Уинслоу. Если у них все серьезно… Тогда она просто потанцует, предстанет перед своим женихом в новых платьях. То, что на ней сейчас, слишком похоже на мои собственные, а они отвратительны. Вы не против сопроводить Бьянку к мадам Анне?

– Она может присоединиться к нам, – после некоторых раздумий согласился виконт.

Мэри почувствовала себя неуютно. Все-таки надо было предупредить его вчера запиской.

– Я не могу сегодня поехать. – Виконт вскинул бровь, предлагая продолжить. – Если вы не против, то Бьянка…

– Почему?

Ей показалось, что он расстроился. Нет, это условности, тонкости этикета. Мэри как раз хотела объясниться, когда дверь открылась и впорхнула Бьянка. Молодая, красивая, она улыбнулась сестре, немного смущенно – виконту.

– Ну, что ж, – он поднялся. – Вы готовы?

– Мэри сказала, что вы согласились сопровождать меня к модистке…

– Мне она сказала то же самое. – Не оборачивая, он бросил небрежно: – До свидания, леди Элфорд.

И вышел. Мэри едва не выкрикнула, чтобы он остался.

– Неплохой выбор, – одобрил голос и презрительно расхохотался. – Но я лучше.

Мэри вздрогнула, ощутив на щеке чье-то дыхание.

– Не ласкай себя ночью. Я сам это сделаю. Жди.

И явственное прикосновение губ к ложбинке между грудей.

– Ожиданием наслаждайся.

Глава 9

Как Брайн и рассчитывал, он нашел Торнтона в ресторане «Шепот монарха», правда, тот был с супругой. Болтливую Бьянку и угрюмую горничную леди Элфорд, игравшую сегодня роль компаньонки, он оставил у мадам Анны. Без предварительной прогулки по городу, без утомительных бесед о погоде, только вежливость и такт.

Он понял, что леди, ведущие себя безупречно, как леди, ему неинтересны. А леди, ведущие себя как леди Элфорд, его раздражали.

– Ты снова сопровождал леди Элфорд к модистке? – кивнув в знак приветствия, спросил маркиз. Маргарет, его супруга, только для посторонних была высокомерной и холодно-отстраненной. На самом деле это была живая, начитанная, с неповторимым чувством юмора, зрелая женщина. На пять лет старше супруга, она умудрялась лучиться энергией и молодостью, не перегружая лицо косметикой. Изначально это был брак по расчету, и так как оба супруга соблюдали осторожность, высший свет продолжал считать именно так.

Виконт был другом семьи, потому хранил сей маленький секрет. Проявление чувств неприлично, почти скандально. Если один из супругов допустит оплошность, ему с радостью простят, если узнают о привязанности, сплетен и провокаций не оберешься.

Она мягко улыбнулась Брайну и предложила составить им компанию. Виконт взял бокал бренди.

– Так что? – напомнил о себе маркиз. – Леди Элфорд действительно будет так великолепна, как ты надеешься?

Брайн медленно потягивал бренди.

– Вы рассчитываете на чудо, – сказала Маргарет. – Я знакома с леди Элфорд, она была представлена свету в один сезон со мной, девять лет назад.

– Это был неудачный сезон, – заметил маркиз.

– Да, она не нашла жениха.

– Не поэтому, дорогая, – Торнтон бросил лукавый взгляд в ее сторону. – Я не заметил тебя, что непростительно.

– Ты не мог меня заметить. Тебе было только…

– Ни слова больше, дорогая, – жестко перебил он. Маркизу не нравилось любое упоминания о разнице в возрасте, хотя он сам из-за этого долго не соглашался на брак.

– Нет, – Брайн лениво потягивал напиток, – на этот раз я сопровождаю ее сестру.

– Как все готовятся к нашему балу! – Улыбнулся маркиз. – Хотя, если не ошибаюсь, я пока их не пригласил?

– Пригласил, – Брайн приподнял правую бровь.

– Я все ждал, что ты передумаешь. Надеюсь, неприятных сюрпризов не будет? Не хотелось бы в разгар всеобщего веселья выслушать лекцию о грехах, пытках в аду и всяком таком искаженном боголюбии.

– Не уверен, что леди Элфорд помнит значение этого слова.

– Прекрасно!

– Питер, – его супруга нежно прикоснулась к руке маркиза, – ты не так ужасен, как хочешь казаться. Вряд ли ты действительно рад, что леди Элфорд потеряла помять.

– Привычка.

– Ты добр, – продолжила Маргарет, – и пригласил ее, даже предполагая, что это, вероятно, вызовет скандал. С нами можешь не притворяться.

– Брайн тоже может с нами не хмурить брови!

Маргарет тепло улыбнулась мужу.

– Я всегда иду у тебя на поводу, – проворчал для приличия, но не скрывал, что ему это нравится. – Брайн, для чего тебе нужно было это приглашение?

Виконт приподнял бровь, маркиз усмехнулся, и тема закрылась.

– Если хочешь, я возьму леди Элфорд под свою опеку, – предложила Маргарет.

– Буду тебе признателен.

На самом деле, он почти жалел, что согласился помогать этой женщине. Нет, не так. Он согласился помогать леди Элфорд, но оказалось, что она – женщина! Когда она отказалась ехать к мадам Анне и подсунула ему Бьянку, он всерьез разозлился. И не потому, что имел что-либо против ее сестры. Просто… ему давно не было так интересно с женщиной, как с Мэри.

Черт! Он даже стал мысленно называть ее по имени! В то время как его брат опасается встречи с леди Элфорд, он злится, что ему в ней отказано.

– Надеюсь, наши пути с леди Элфорд не пересекутся, – писал Михаэль. – Она приносит мне неприятности. Мисс Синклер, знаешь ли, до сих пор чувствует себя неловко в моем присутствии. Она так ранима.

У Брайна было свое мнение о мнимом ангеле брата, но он им не делился. Девушка пыталась избавиться от Михаэля, как сегодня сделала леди Элфорд. Но как бы Брайн не был зол на нее и как бы ни мечтал Михаэль, эти двое обязательно встретятся на балу у Торнтона.

Оставив друзей в ресторане, Брайн зашел в салон мадам Анны. Она сидела напротив ширмы на высоком стуле, отдавала приказы:

– Скорее, Софи! Мисс не рассчитывала баловать нас своим присутствием так долго! Жизель, этот цвет убьет живость в ее глазах! Невероятно! Пошевеливайтесь, через двадцать минут у меня другая клиентка! Мисс Элфорд, почему вы молчите? Вы еще дышите? А, виконт, как мило, что вы вспомнили о своей протеже!

– Мисс Элфорд. Полагаю, за ширмой, а где ее горничная?

– Наверное, поддерживает бедняжку, чтобы не упала в обморок. Ваша мисс сказала, что мой модный салон, в который не зайдет первый встречный – камера пыток. Как вам такое? Она даже хотела рыдать у меня на глазах! Слава Богу, есть ширма! И сейчас прекрасно слышит меня и молчит. Поразительно! Совсем не похожа на свою сестру!

– Мисс Элфорд гораздо красивее! – раздался голос Джесс.

– Мисс Элфорд гораздо пугливее! – парировала мадам. Она бросила лукавый взгляд на виконта. – Надеюсь, вы остановили выбор на старшей?

Он переложил кнут из одной руки в другую, постучал им по высокому голенищу.

– Вам окупятся все страдания, только платья должны быть готовы через пять дней.

– Немыслимо! – возмутилась мадам.

– Немыслимо щедра леди Элфорд, согласен.

Он отвез расстроенную Бьянку домой, не утешая и не заговаривая. Она не вынуждала раскрыться его лучшие стороны, а он не хотел впустую напрягаться. Девушка забилась в угол, иногда бросая беспомощные взгляды в его сторону, ее горничная-компаньонка держалась с королевской холодностью. Он оставил их у двери особняка и уже собирался уехать, когда услышал женский голос. Оглянувшись, заметил, как по ступеням сбегает леди Элфорд.

Сбегает?! Леди Элфорд?! Она ничуть не стеснялась своей комплекции. Более того, она не выглядела толстой!

– Вы разве не останетесь на чай?

Его раздражение выдавал кнут, которым он постукивал по сапогу, и бровь, взлетевшая вверх.

– Благодарю. Я уже имел честь пить чай в вашей компании.

– Виконт, – Мэри прикоснулась к руке Брайна, он резко развернулся на каблуках.

– Леди Элфорд, если на сегодня я вам больше не нужен…

Это было словесной пощечиной, и она прекрасно его поняла, но не хотела воевать. Не так. Она хотела с ним мира. Любыми путями.

– Нужны.

Он остановил на Мэри тяжелый взгляд. Сейчас перед ней был не насмешливый мальчишка, а взрослый мужчина, который не привык к подобному обращению, и к подобным ответам. Она должна была промолчать, – к черту! – она вообще не должна была выбегать к нему.

Брайн снова развернулся к фаэтону.

– Вы приедете завтра?

– Мы договаривались о встрече?

– Нет, но если бы вы нашли возможным, я была бы искренне рада.

Он обернулся, посмотрел ей в глаза, словно сканируя, говорит ли правду.

– Если вы будете готовы к двум, я заеду за вами завтра.

– Поедем к мадам Анне? – предположила Мэри.

– Поедем снова шокировать знать на прогулке.

После отъезда виконта, Мэри еще какое-то время стояла на улице. Он пригласил ее… на свидание?

– Не обольщайся.

– Но…

– Я хочу, чтобы ты разделась для меня. Сейчас. В своей комнате.

– И не подумаю.

– Ты сделаешь это.

– Как же!

– Хорошо, как знаешь.

– Не слишком-то и хотелось, правда?

Она почувствовала дыхание в ухо, прикосновение к шее, соску.

– Если не получу тебя, соблазню другую.

– Буквально рыдаю!

– Ты сама меня спровоцировала. До завтра.

Мэри облегченно вздохнула. У голоса умелые руки, но она была рада, что ночью они прикоснутся не к ней. Не опасаясь больше, она счастливо уснула даже в узкой постели, но была разбужена душераздирающим криком.

Она выбежала из комнаты, еще не совсем понимая, но догадываясь. Сердце учащенно билось, в висках стучало, жар окутал все тело. Бьянка! Она распахнула дверь в комнату сестры.

– Бьянка! – позвала громко. Рыдания девушки подтолкнули к ее кровати. Мэри присела на постель, обняла девушку, прижала к себе. – Ну, что случилось? Плохой сон? Не плачь, слышишь?

– Мне показалось… – пробормотала Бьянка, и новый поток рыданий. – Мэри, пожалуйста, ты можешь остаться сегодня со мной?

– Если объяснишь, что случилось. Вот увидишь, вместе не страшно бояться.

Бьянка подняла к ней заплаканное лицо, и она стерла влажные дорожки.

– Ну? – напомнила.

– Это постыдно и грешно, но я не хотела…

– Я не стану тебя осуждать.

С минуту Бьянка молчала, и словно нехотя, выдавила признание:

– Мне показалось, что в моей постели мужчина.

Мэри понимающе улыбнулась.

– Дорогая, – сказала мягко, – это нормально. Ты доставила себе удовольствие?

– Нет, что ты! – горячо запротестовала девушка. – Он… прикасался ко мне, а я… было так страшно, что я молчала, но когда он лег сверху, я закричала… Это… было ужасно…

Холодок прошелся по спине Мэри.

– Ты его видела?

– Нет. Его словно не было. Но прикосновения… Наверное, я схожу с ума… Ты веришь в призраков?

Раньше у нее был категоричный ответ, но сейчас Мэри сказала:

– Не знаю.

– Ты не уйдешь? – с надеждой спросила Бьянка? – Не оставишь меня одну?

– Скажи малышке, что она не одна, – шепнул голос в ухо, лизнув его.

– Оставь ее в покое!

– Или что?

– Или больше не увидишь, как я ласкаю себя. Ты ведь этого хочешь? Наблюдать? И знать, что я знаю о твоем присутствии?

– Я жажду большего, моя дорогая.

– Нет.

– Да.

– Я пока не готова.

– Я тебя подготовлю. Руками, губами, своим языком…

– Зачем я тебе? Найди моложе, красивей, отзывчивей.

– Нарываешься на комплимент?

– Я действительно не понимаю.

– Понимание – последнее, что мне от тебя нужно. Итак, когда ты разденешься для меня?

– Не сегодня. Я обещала Бьянке остаться в ее комнате.

– Приляг на диване.

– Нет.

– Да, – с угрозой, настойчиво, – или я возьму ее девственность.

– Я не оставлю тебя, – сказала Мэри сестре, – но мне привычней спать одной. Лягу на диване.

– Ха-ха!

– Я могу передумать.

– Не думаю.

– Зря, тебе бы не помешало.

И голос взорвался смехом. Мужским, чувственным, хрипловатым. Мэри бросила взгляд на сестру, но она, похоже, его не услышала.

– Ничего не бойся, – шепнула ей, взяла с кровати подушку, одно одеяло и легла на диван. Ничего не происходило. Она откинула одеяло в сторону. Лучше с этим покончить! Раздвинула ноги в стороны. Никаких ощущений.

– Я жду, – сказала она.

Голос ей не ответил. Она свела ноги вместе, свернулась калачиком и уснула. Как странно, подумала утром, может, ей показалось? Но рядом, в кровати, посапывала Бьянка – значит, Голос был и все-таки напугал ее, а между ног у Мэри ощущалась обильная влага.

– Я пришел, когда ты уснула. Прости, дела, дорогая…

– Ты…

– Ничего не было. Только поцелуи.

– Поцелуи? – Мэри непроизвольно сжала ноги.

– До встречи. В твоей огромной постели, – смешок. – Мы найдем, куда мне прилечь, правда?

– Катись к черту!

– Откуда ты знаешь, что я не там? – Пауза. – До вечера, дорогая.

Мэри в задумчивости рассматривала потолок. Не может быть, что ее возжелал какой-то там дух. Все-таки, она не в девятнадцатом веке. Лежит в психбольнице – как пить дать, и ее тело терзают практиканты. Хочет ли она возвращаться в такую реальность?

Бьянка, ее Бьянка, уверяла, что с ней в клинике развлекался какой-то незнакомый мужчина.

– Его привел доктор, – сказала она, – и увел, как только он в меня кончил. Я притворилась, что сплю, потому что они пичкали меня таблетками, и я должна была спать, но я выбрасывала их. Наверное, меня трахали не впервые, потому что этот мужчина сказал, что сзади я еще лучше, чем спереди. А, может, у меня был не только он.

Мэри обязательно бы забила тревогу, если бы Бьянка мечтательно не добавила:

– У Пола член больше, я даже несколько раз кончила.

– Я обязательно поговорю с твоим доктором.

– Да, конечно, и пусть вместо тебя в следующий раз приедет Пол.

– Я передам, что ты хотела бы его видеть.

– Нет, передай, что я бы просто его хотела.

Мэри ей не поверила, но Полу все рассказала.

– Твоя сестра – наркоманка, – сказал он, – Но не помешает, чтобы врачи проверили ее психику. Я съезжу и поговорю с доктором.

Больше Бьянка таких мерзких историй не рассказывала, но почему-то сейчас Мэри усомнилась, а не были ли они правдой? Она поднялась, накинула халат и вернулась в свою комнату.

Слуг можно было не беспокоить в такую рань. В ванной комнате был не только вполне современный унитаз со сливным бачком, но и сама ванная с трубопроводом. Она набрала воду и со вздохом залезла в горячую воду.

Усердно намыливаясь душистым мылом, она все еще чувствовала себя грязной и… возбужденной.

Глава 10

Днем доставили корзину цветов и записку от лорда Уинслоу, в которой он сообщал, что будет счастлив… тра-та-та… куча скучнейшего официоза… нанести визит мисс Элфорд.

– Какой предусмотрительный, – одобрила Мэри. Она помнила, как в их комнату в коммуналке вваливались соседи без предупреждения, а позже не только соседи – собутыльники ее отца. – Жаль, твои новые платья пока не готовы.

Мэри с грустью посмотрела на бледно-кофейное платье Бьянки с немыслимо высоким воротником.

– Но, думаю, если у него есть чувства, такой пустяк не отпугнет.

– О, да, его это точно не отпугнет! Его вообще трудно отпугнуть! Ты ведь его не помнишь, правда? Клин клином вышибают.

– К чему это избитое выражение?

– Ты потеряла память в стрессовой ситуации, когда тебя бросил лорд Блэкберн…

– Это еще не доказано.

– И сегодня тебя ждет еще один шок! – горячо продолжила девушка.

– Он так хорош?

– Невыносимо! – расхохоталась Бьянка. – Спешу привести себя в порядок ради такого гостя.

Мэри осталась в гостиной, рассматривая пушисто-увядшие розовые розы. Честно говоря, такие больше подошли бы для визита в больницу к престарелой родственнице. Но у этого молодого человека могут быть другие, более значимые достоинства, чем вкус.

Ей нетерпелось увидеть лорда Уинслоу. Невыносимо хорош – так сказала о нем Бьянка. Неужели привлекательней графа? То есть… виконта?

– Или меня? – спросил голос.

– А кто ты?

– Хм, зови меня Джед. Пожалуй, пора представиться.

– Зачем?

– Ну… после всего, что между нами было…

– Ты сказал – поцелуй! – всполошилась Мэри.

– Да, но не уточнил куда.

У Мэри запылали щеки.

– Ты представила, да, дорогая?

Мэри молчала. И вдруг невидимые мужские руки опрокинули ее на диван, дерзко задрали юбку, накрыли губы своими, чтобы не закричала, провели пальцем по разрезу в панталонах, отступили. И сделали резкий выпад в ее сердцевину.

Мэри сопротивлялась, кусала его губы, отталкивала крепкое тело. Джед ослабил хватку.

– Если сюда придут, что увидят? – спросил ехидно.

И взяв ее руку в свою, просунул между ее ногами. Она попыталась вырваться – не смогла, беспомощно водила своим и его пальцем по влажным складкам. Влажным?! Она обмякла в его руках.

– Умница, – похвалил голос, поцеловал еще раз, поправил юбки. – Не вини себя. Это нормально.

– Хотеть непонятно кого?

– Дурочка! Ты хотела меня. И я для тебя не непонятно кто. Ну, вспоминай! Ты меня видела.

Мэри прикрыла глаза. Он врет, она никогда не видела его до своего сумасшествия.

– Разве ты не решила, что перенеслась во времени? – смешок.

– А я перенеслась?

– Думай. Делай выводы.

– Ты сыграл в этом какую-то роль?

– Косвенную, – ответил, помедлив.

– Почему я здесь?

– Где? Определилась?

– Ну, в этом доме?

– Ты давно искала дорогу назад.

– В девятнадцатый век?

– Думай. Делай выводы. – Пауза. – Джед означает возлюбленный Бога.

Мэри открыла глаза, встала, нервно прошлась по комнате. Обернулась к дивану, на котором сидела. Ей казалось, он все еще там. Высокий, с угольными волосами до плеч, развитой мускулатурой, в килте… Воин.

Она задрожала, как в лихорадке.

– Это не ты. Ты не можешь… Я не хотела…

– Ты сама начала эту игру, – сказал голос. – Когда Пол занимался с тобой сексом, ты представляла меня. Такое яркое, чувственное приглашение. Что удивительного в том, что я его принял?

Она покачала головой, прогоняя наваждение. Я смогу, думала, смогу от него избавиться, если сама вызвала…

– Я уйду, когда посчитаю нужным, – прошипел голос. – А посчитаю, если…

– Если?

Он бесшумно приблизился к ней, обволок дыханием.

– Если сама не поймешь, я останусь, – смешок, вздрогнула занавеска.

Колокольчик на двери возвестил о визите другого гостя. Мэри метнулась к зеркалу – прическа и платье в порядке, словно никто к ним не прикасался. Щеки румяные, как у юной девушки, глаза предательски блестели от прерванного наслаждения. Гость, видимо, задержался в холле, отдавая перчатки и трость дворецкому, и Бьянка успела спуститься.

– Готова? – спросила с ехидцей, которая ей несвойственна.

– Твой жених, – ответила Мэри, – мне-то с чего волноваться?

– Узнаю тебя прежнюю!

– Лорд Уинслоу! – доложил дворецкий, распахивая перед гостем двери. Мэри не успела ответить на выпад Бьянки, но после того, как увидела вошедшего, этого и не хотела.

Женихом ее молодой и красивой сестры была… высохшая лягушка! Мэри изобразила подобие улыбки, когда гость приблизился и неуверенно переспросила:

– Лорд Уинслоу?

– Миледи, – рептилия почтительно кивнула, потянулась к ее руке, – хвала защитнице-перчатке! – Нижайше рад нашей встрече!

Он откинул плечи назад, раскланиваясь в поклоне, и повторил:

– Нижайше!

Перевел взгляд на Бьянку.

– Мисс Элфорд, вы, как всегда, прекрасны!

– Какой изысканный комплимент, – огрызнулась девушка.

Мэри бросила взгляд на Бьянку, спрятавшуюся за ее спину. Если совсем откровенно, она бы поменялась с ней местами. Лорд Уинслоу не был красивым богатым принцем, как Мэри воображала. Его даже нельзя было назвать обычным, он выглядел ужасно. Высокий, худой, как суповой набор на базаре, конечности тонкие, как атрофированные, губы – как две большие влажные губки, лицо изможденное, а глаза… Мэри пыталась рассмотреть какого они цвета. Темные, живые, удивительно красивые, нежные, умные. Глаза цвета сумерек – вот точное определение.

Но если в глазах плескался интеллект, почему он мусолит руку и рассыпается в комплиментах родственнице невесты, а не самой девушке? Она подавила желание вытереть перчатку после его поцелуя. Не зная, что остановило: приличия, которыми напичкалась в этом веке, или его внимательный взгляд? Понимающий.

– Миледи, прикажете подать чай? – спросил дворецкий.

Она с благодарностью переключила на него внимание.

– Да, Хокс, благодарю. Лорд Уинслоу, не окажете ли любезность?

Тот согласно закивал, слишком радуясь и слишком торопясь, стараясь угодить и словно боясь, что она может передумать. Мэри и Бьянка расположились на диване, лорд Уинслоу напротив, в кресле.

Он не мог оторваться от Бьянки – сама молодость, невинность и красота.

– Вы прекрасны! – он не понимал, зачем дважды повторил то же самое. Он хотел сказать: божественна, восхитительна, его мир, его ангел, а вместо этого ляпнул очередную банальность.

Он поспешно добавил:

– Как всегда, впрочем, но сегодня… особенно…

Косноязычие! Упрекнул себя и тут же получил пощечину.

– Вероятно, тому виной радость от встречи с вами, – холодно отозвалась Бьянка. Он заслужил. Как иначе? Посмел мечтать о невозможном, но ее сестра обещала… И он думал, что когда-нибудь… Мысли путались, он совсем размяк от ее присутствия, а она смотрела больше в сторону, чем на него. Да, он стар для нее: тридцать восемь. Некрасив и несет нелепицу. Никогда не был женат, не было и постоянной любовницы – только шлюхи, да и то время от времени.

Полгода он оббивал порог ЭлфордХауз, даже заучил Библию, чтобы леди Элфорд посчитала его набожным и серьезным, а не старым развратником. Они пришли к соглашению и планировали подписать брачный контракт. Да, он слаб, малодушен, не ждал согласия самой девушки. Или дело в его практичности? Он привык деловые вопросы решать любым способом, а любовных дел у него никогда не было.

– Я не мог поверить, когда узнал, что вы в городе, леди Элфорд, – сказал он, не отрывая взгляда от Бьянки.

Мэри невольно передернуло. Могла бы она лечь с ним в постель?

– Интересно послушать, – снова голос.

– Нет, – ответила искренне.

И это притом, что сама далеко не красавица и откровенно недоумевала, что в ней нашел Пол.

– И я?

Мэри проигнорировала голос. Она все еще не могла привыкнуть, что это не вымысел, не абстракция, а воин, которого она выдернула из привычной ему реальности.

– Да-да-да, – подхватил голос, – ты меня соблазнила.

– Неужели ты наблюдал, когда я…

– Было дело, – смешок.

– Вам душно? – забеспокоился лорд Уинслоу. – Леди Элфорд, попросить, чтобы открыли окно?

– Все в порядке, – она впервые за все пребывание в Англии воспользовалась веером.

– Его можно использовать не только так, ты в курсе?

– Ты мешаешь мне говорить.

– Мне придти позже?

– Да.

– Хорошо.

– То есть, – спохватилась Мэри, – ты можешь не приходить?!

– Да, но ты для этого еще ничего не сделала. – Он приподнял ей юбку до щиколотки, погладил и плавно опустил ткань.

– Да у вас здесь сквозняк! – воскликнул наблюдательный Уинслоу.

– Какой у вас титул? – перебила Мэри, чтобы сменить тему.

Лорд Уинслоу удивленно моргнул.

– Барон.

– Если в двух словах, барон, – объяснила Мэри, – я неудачно упала и частично утратила память. И еще прикусила язык и теперь говорю с акцентом, заметили?

– И еще вы выглядите гораздо счастливей, чем до падения.

– Правда? Или это комплимент?

– Вы не верите комплиментам?

– Комплимент – лесть, которая дешево дается, но дорого ценится, – не задумываясь, ответила Мэри.

Он вдруг улыбнулся. И куда только делись его глубокие морщины и усталость, тенью осевшая на лицо?

– То есть, когда я сказал, что ваша сестра сегодня прекрасна…

– Это правда.

– А когда сказал, что рад встрече с вами…

– Это любезность.

– А когда сказал, что вы выглядите счастливей, чем до падения…

– Это мы как раз уточняем.

Он рассмеялся. Бьянка вздрогнула и впервые посмотрела на него с удивлением. Мэри ответила лорду улыбкой. Если бы не его внешность, он ей почти нравился.

– У вас не сильный акцент, – сказал лорд Уинслоу, отставив в сторону чашку с ароматным зеленым чаем. – Просто… иногда вы делаете едва заметную паузу, словно подбираете слова.

– Будьте снисходительны, я их вспоминаю.

– А где вы упали? – спросил барон.

– Любите подробности?

– Интересное место, должно быть, и волшебное. У вас не было чувства юмора.

– Как я жила? – притворно ахнула Мэри.

– И терпения к чужому мнению.

– Не буду расспрашивать дальше. А то вы наговорите всякого, вдруг я поверю? А потом…

– Что? – подначил барон.

– Трудно представить, что сделаю, когда все вспомню, – рассмеялась Мэри. Лорд Уинслоу присоединился к ней. Бьянка раздраженно ударила чашкой о блюдце и бросила открытый взгляд на часы на стенке.

– Ох, я совсем засиделся, – лорд Уинслоу подскочил, опрокинул чайничек с заваркой. – Простите, моя нерасторопность…

Мэри схватила матерчатую салфетку с колена, промокнула ею чай. Отодвинула блюдце, вытерла.

– Пустяки! – Она подняла глаза. Лорд Уинслоу смотрел на нее с благоговением, если, конечно, не показалось. Она обернулась к Бьянке. Сестра сжала губы в тонкую линию и следила за бароном с явным неудовольствием.

Прощаясь, лорд Уинслоу сказал ей:

– Я рад встрече с вами и, поверьте, это не пустая банальность.

– Мне он только кивнул, – смеясь, заметила Бьянка.

– Ревнуешь?

– Издеваешься? Я его презираю.

– За что?

– Ты же только что его видела!

– Ты не выйдешь за него замуж.

– Что?

– Бьянка, избавься от привычки переспрашивать. Лорд Уинслоу выглядит еще хуже, чем его цветы.

До встречи с виконтом в запасе было два часа, и Мэри уединилась в библиотеке. Правильно ли она поступает, решая чужие судьбы? Не месть ли это за то, что кто-то играет с ней?

Джед намекнул, что теоретически она может вернуться. Так же дал понять, что может от него избавиться.

– Если ты сама поймешь, как…

Как раз таки то, чего она не понимала! Почему именно это место? Именно с ней? И на ее свадьбе? Раздумывая, она крутила цепочку с кулоном. Бьянка. Как она? Наверное, ничего не поняла, как и окружающие здесь, думает, что она потеряла память.

Или воспользовалась навязчивой идеей и переспала с Полом? Утешила? Бред, отмахнулась Мэри. Ее сестра была больна, под действием лекарств, и только что узнала о смерти родителей. Так объяснил Пол, а он говорил с ее лечащим доктором. Это только в фильмах насилуют старушек в домах престарелых и заставляют делать минет наркоманок.

Пол всегда был очень разборчив в вопросах секса. Он в деталях выспрашивал о ее предыдущих партнерах, даже заставил пройти обследование и принести справку об отсутствии венерических заболеваний. И его нельзя было назвать страстным.

Наверное, потому Мэри и представила себе Джеда. Сексуального воина, ненасытного и обожающего ее тело. Она думала о нем не только в постели Пола. Принимая душ, лаская себя, представляя его руки вместо своих, даже во время работы. Иногда она мысленно с ним разговаривала, но все их темы скатывались к одному. Позы, секс, хочу, сейчас, мало!

Иногда она закрывала глаза и видела, как он стоит на холме, за его спиной – огненные скалы, в руках – меч, голова опущена вниз, словно он что-то рассматривает у босых стоп. Ветер развивает длинные волосы и килт. Он застыл. Он – вечность.

Даже в объятиях Пола она была одна. А с Джедом… Его. Желанной. Женщиной.

Виконт не приехал. Месть? Деликатная, прислал записку. Простите… тра-ла-ла… забыл о ранее назначенной встрече… тру-ля-ля… едва не скорбит, что сегодня они не увидятся… ха-ха… узнавал, что второй примерки не требуется… вот-те на!… если не будет сопровождающего на бал к маркизу, готов предложить свою кандидатуру… бла-бла-бла…

К черту! Мэри бросила записку в камин. Она не поедет на бал к маркизу, и плевать, готовы или нет платья.

– Но мне нужна компаньонка! – воскликнула Бьянка, узнав за ужином об этом решении.

Мэри кивнула слуге, и он обновил ее бокал с вином. У нее никогда не было секса после спиртного. У нее больше месяца заточения в этих условностях и костяном корсете не было секса. А сегодня есть шанс два в одном. Секс и по-пьяни!

– Найдем кого-нибудь.

– Но зачем искать, если ты могла бы…

– Продолжай, – усмехнулась Мэри, – хочу услышать в подробностях, что ты приготовила мне на этот изумительный вечер. Сидеть со старыми сплетницами, скрипеть корсетами и зубами?

– Но ты все равно не любишь танцевать!

– Не уверена.

– И не любишь мужчин.

Мэри расхохоталась. И оборвала себя.

– Ты права, – сказала сестре, – я их никогда не любила.

Она потерла лоб, усталость навалилась на плечи.

– Пойду прилягу, – отодвинула тарелку в сторону, бокал взяла с собой.

– Прости, – спохватилась Бьянка, – я не хотела тебя обидеть.

– Я не обижаюсь на правду.

– Мэри, ты поедешь?

– Мы же только что обсудили.

– Лорд Лэнгли расстроится.

– Ему все равно и мне тоже. О другом не беспокойся: деньги у нас есть, так что найдем компаньонку.

Она взялась за ручку двери своей комнаты, и столкнулась с Джо. Вино выплеснулось из бокала.

– Тебе придется идти за добавкой, – буркнула недовольно. – Что ты делал в моей спальне?

– Миледи, ваше задание выполнено. Я купил то, что вы просили, а Джесс уже постелила.

Он распахнул дверь, Мэри зашла и ахнула. Огромная, шикарная кровать с голубым пологом.

– Вот, – Джо протянул мешочек с деньгами, который она ему выдавала, – цену удалось снизить.

– Каким образом?

– Я не привык переплачивать.

Мэри улыбнулась.

– Разумно, – она вернула мешочек. – Ты их заработал.

– Но, миледи, это ваши деньги.

– И они были бы потрачены, если бы не ты, верно? Так как ты сэкономил, разница в цене послужит твоим вознаграждением. Это справедливо.

– Справедливо? – недоверчиво переспросил Джо. Он привык отказывать себе почти во всем, каждый фунт доставался ему упорным трудом и принять полугодовой заработок ни за что?!

Он прислонился к стене, чувствуя странную слабость в ногах и гордость, хотя и не имел на то права. Первые деньги, заработанные умственным трудом… Первый раз за последние годы его губы тронула слабая улыбка.

– Миледи… – он не мог говорить, но она и не ждала восхваления. Он прикрыл за собой дверь: леди Элфорд, подпрыгнув, тонула в своей новой постели. Моя, восхитилась Мэри.

– Наша! – поправил голос. Кровать прогнулась под его телом. – Уже вечер, дорогая.

Глава 11

– Подай пепельницу, – сказал Пол.

Бьянка встала, прошла на кухню, вернулась с круглой пепельницей, размером с большую монету. Он привычно нажал на серебряную кнопку – крышка открылась. Потянулся, взял сигарету с тумбочки, зажигалку. Щелкнул. Огонек на секунду осветил сумерки в комнате. Затянулся.

Бьянка кошкой свернулась рядом, заискивающе заглядывая в глаза, поглаживая его грудь, перебирая темные завитки. Опустила руку ниже, нашла завитки там. Накручивала колечко на палец, чуть сильно тянула, освобождала и делала очередное.

Его член снова набух. Он сделал еще одну затяжку, бросил окурок в пепельницу, закрыл ее, рывком перевернул Бьянку на живот, вдавил податливое тело в матрац, навис сверху.

– Разведи ноги.

Она выполнила приказ.

– Прогнись.

Она подчинилась.

– Ниже.

Она сделала, как он сказал. Он сжал пальцами ее ягодицы, и вошел. Грубо. Жестко. И не так, как она хотела. Бьянка вскрикнула, начала вырываться.

– Нет.

Успокоилась. Скучно. Ввел член во влагалище. Она замурлыкала, довольно застонала. Он схватил ее за груди – большие спелые ананасы. Машинально подумал, что у Мэри гораздо меньше, сжал соски. Оставил одну руку, второй нашел клитор. Сжал пальцы одновременно. Выпад. Еще. Она вскрикнула, дернулась и обмякла. Он вошел еще один раз, кончил, вынул член. Поднялся. Собрал свою одежду, вышел из комнаты.

– Пол! – Бьянка бросилась следом.

Он стоял спиной, одевался, молчал.

– К ней?!

Обернулся.

– Домой.

– Ты спишь с ней?

– Тебя это не касается.

– Ты спишь с ней?! – с истеричными нотками. – Повезло сучке!

– Она ничего не помнит, а ты считаешь, что ей повезло?

– Вспомнит, если захочешь. – Отвела взгляд.

– А кто она, не расскажешь?

– У меня закончились деньги.

Он бросил три сотни на пол.

– Заслужила.

Хлопнул дверью, спустился, сел в машину. Подъехал к своему дому, выходить не хотелось. Смотрел на свет в своей комнате и думал о женщине, которая там жила. Она могла быть его Мэри, его женой и к этому времени уже носить под сердцем его ребенка.

Иллюзия, которую он создал и в которую верил. Он на минуту представил, что все действительно так. Это его Мэри. Не Другая. И она восхитительна, когда улыбается.

Пол улыбнулся, вспомнив ее лицо. Никогда не говорил Мэри, как она прекрасна, и как любит ее смех. И… как любит.

Он соскучился. Где она? С кем? Почему долго не возвращается? Если бы любила, как он, не оставила бы.

Вышел из машины. Его дом. Слуги, незнакомка. Пусто. Сел в кресло в кабинете. Пол часа назад в его объятиях была женщина, он получил наслаждение, не один раз, но ни разу не забывал о Мэри. Это ее волосы он пропускал сквозь пальцы, ее губы ласкали его тело, смыкались на члене, ее соски терлись о ладони.

Он мог взять женщину, которая жила сейчас в его доме. Она так похожа на его Мэри.

– Вы проявляете удивительную доброту, – сказал отец Роджер, когда Пол купил ей ноутбук и научил пользоваться интернетом. На самом деле, так он от нее избавился, она заперлась в четырех стенах. Он ей не мешал. Она ему не мешала.

Черта с два он был добрым. Эгоист натуральный, и Мэри это знала. Иногда он задумывался, почему она согласилась выйти за него замуж? Спать – да, к ней очередь не стояла, но к замужеству она относилась серьезно. Потом оказалось, он тоже.

Он настаивал, чтобы не забирать Бьянку из клиники или забрать после их свадьбы. Говорят, у мужчин нет интуиции. Врут. Мэри его умоляла, он согласился. Она была убедительна, когда хотела.

«Мэри, прошу тебя…» – мысль застыла. Он не умел просить. Брал, требовал, добивался. И толку просить, если она не слышала? Вдруг захотелось хотя бы увидеть ее, притвориться, что она здесь. Он прикрыл глаза, борясь с искушением, поднялся, зашел в свою комнату. Женщина сидела в кровати, подогнув колени, щелкая пальцами по ноутбуку.

– Уточните цель своего визита, – сказала холодно.

Он сжал челюсти, чтобы не выдать раздражения от ее акцента. Его Мэри легко давались языки, она могла кое-что забыть из английского, перейти на русский – от стресса, да, возможно, но растягивать слова и говорить с апломбом, как вымершая аристократия?!

Его бесила ее манера дышать и смотреть на него сверху вниз, несмотря на разницу в росте не в ее пользу.

– С другой стороны, – она величественно указала на стул в углу, – хорошо, что зашли. Я хотела выразить вам признательность за гостеприимство…

– Заметно, – сказал Пол.

Подошел к окну, отвернулся. Иллюзия растворилась. Кукла. Его Мэри нет. Он разозлился на себя, на бегущее время, на невозможность обернуть его вспять. Он бы сказал ей… Да, возможно, сказал, как любит ее. Он бы пальцем не тронул Бьянку.

Скривился, зная, что врет. Он никогда не отказывался от десерта, даже после сытного ужина.

Дождь постучал в окно крупными каплями, забил тревогу дробью по асфальту. Мэри любила дождь. А она? Обернулся.

– Ты куда-нибудь вообще выходишь?

– В такую погоду?

– А что с ней не так?

– Вы стоите у окна.

– И?

– Там немного не солнечно, не находите? И с утра был туман и влажность…

В два шага он пересек комнату, склонился над женщиной. Ее глаза выдавали. Даже когда молчит – достаточно заглянуть в них. Зеленовато-синие вместо изумрудных.

– Кто ты?!

Она вздрогнула, начала отползать от него в угол, он схватил за волосы, приблизил лицо к своему. Ее губы шептали молитву.

– Кто ты такая?!

Она отключилась, была не здесь, она… словно летала и видела глаза женщины, удивительно похожей на нее, она что-то сказала… Неразборчивый шепот, но она поняла и ответила:

– Да, я тоже.

Женщина, которую она видела, лежала на большой постели, а рядом с ней, закинув руки за голову – огромный мужчина в юбке!

– Я вышвырну тебя из дома! Слышишь? Будешь искать и дальше свою карету!

Мэри открыла глаза, посмотрела на Пола, не совсем понимая. Так не бывает, но она только что видела его Мэри и какое-то чувство… Мучительно близкое, родное, свое… Непривычно.

Она оттолкнула его руку.

– Подите вон! Джентльмен не заходит в комнату к даме!

– Дама! – Он рассмеялся, оборвал смех. – Джентльмен?

Приподнял ее подбородок и впился в губы. Она ладошками застучала по его спине. Не отрываясь, усмехнулся, сменил тактику. Лизнул, нежно, еще раз – губы раскрылись, просунул язык; один ритм с ее учащенным дыханием. Стон?

Ее руки безвольно упали. Он прервал поцелуй, заглянул в глаза снова – синее море, и намека нет на привычную зелень.

– Моя Мэри говорила, что я – варвар.

Он поднялся, не оборачиваясь, вышел из комнаты. Догадался! Мэри в отчаянии застонала. От того, что ни разу не посмотрел на нее или от угрозы выкинуть завтра за дверь? Она не знала.

Утром она призналась в грехе отцу Роджеру, описала в подробностях поцелуи. Он сказал, так бывает и, собственно, допустимо. Она – невеста Пола. Он был так добр к ней все это время, так верил.

– Я – не его невеста, – призналась Мэри. – Я, действительно, леди Элфорд.

Она стала рассказывать то, что знает, что успела понять сама. Отец Роджер ни разу не перебил, и как будто верил. Но она сомневалась.

– Вы верите мне? – спросила прямо.

– Я верю в Господа нашего, – сказал он. – Верю, что чудеса бывают. И если они происходят… Как думаете, почему так случилось именно с вами?

– Не знаю.

– Я не прошу отвечать вслух, – он понимающе улыбнулся. – Я поговорю с Полом, чтобы он не выгонял вас из дома.

– Что вы ему скажете?

– Что вам некуда идти.

Дверь за отцом Роджером закрылась. Какой чуткий, искренний человек! Его набожность и вера не были показными. Она почувствовала, как горят щеки – не помнила, что так бывает. С ней не было в ее веке.

Холодная, расчетливая, жестокосердная, ледяная – лишь несколько из услышанных эпитетов по отношению к ней. И мало кто помнил, что она не камень. Живая. Поцелуй Пола… Так непривычно приятно, как свет, ноутбук, интернет и пижама.

Пол был одной из главных причин, почему она стремилась вернуться домой так рьяно. Она не привыкла бояться. Наоборот, это ее… Мэри осеклась.

– Как думаете, почему так случилось именно с вами? – спросил отец Роджер.

Она, кажется, понимала.

– Не совсем.

Мэри бросила взгляд в говорящую пустоту. Голос? Действительно, слышала голос?

– Вспомни, хотя бы из свитков, что читала, ты не единственная, с кем говорит невидимый.

– Бог?

– У него много дел!

– Дьявол?

– Не льсти себе.

– Тогда кто?

– Может, ты просто сошла с ума?

– Нет.

– Хм, откуда такая уверенность?

– Я говорю, нет!

– Прямо дрожу от страха, – смешок. – Не отвыкла командовать?

– А должна?

– Думай. Делай выводы.

Жалюзи закрылись, закрыв комнату от утреннего солнца. Мэри подошла к окну, открыла их, посмотрелась в зеркало, поправила изысканный пучок, вышла. Голоса, доносившиеся из кабинета Пола, отвлекли от раздумий. Она незаметно подкралась к приоткрытой двери.

– Нет! – свирепо возразил Пол.

Он устал от монолога отца Роджера, от самого отца Роджера и от доброты, которую тот ему приписывал.

– Но как в таком случае Мэри вернется?

– Придет ко мне.

– Но у нее может не оказаться такой возможности, – мягко сказал отец Роджер. – Вы верите, что ваша Мэри исчезла и на ее месте каким-то образом оказалась другая женщина. Иначе говоря, произошло перемещение во времени.

– Почему во времени? – Пол с подозрением посмотрел на священника.

– В день вашей свадьбы Мэри требовала карету и утверждала, что она – леди Элфорд из Англии.

– Ага, а я – королева Виктория.

– Но в то, что вашу невесту подменили у вас на глазах, вы почему-то верите, – упрекнул отец Роджер. – Я предполагаю, что это правда. А вы предположите, что она говорила правду об Англии. Произошел обмен. Разве это не то же самое, что говорите вы, только другими словами?

Пол молчал.

– Мы ведь можем так выразиться, правда? – продолжил отец Роджер. Пол кивнул. – И обмен может произойти еще раз, обратный, но избавившись от Мэри… От той Мэри, которая сейчас живет в вашем доме, вы можете отрезать отходной путь для… своей невесты. Все случилось в вашем доме, значит, есть связь. И еще, допустим, просто допустим, что вы и она ошибаетесь. И сейчас в вашей комнате именно ваша Мэри. Вы выставите ее, бросите, к ней когда-нибудь вернется память… Как она отнесется к вам? Как расценит ваш поступок?

Предательство. Как и его связь с Бьянкой.

– Пусть поживет еще немного, – нехотя, согласился он. – А потом или забирайте к себе или я сдам ее в дурку.

– Немного? – расстроился отец Роджер.

– На неделю я уезжаю в командировку. Слуги присмотрят за ней, начнет буйствовать… я оставлю распоряжения на этот счет. Дальше посмотрим. Надеюсь, когда я вернусь, мой дом будет целым, и мне будет куда возвращаться.

Мэри осторожно отошла от двери, вернулась в свою комнату. То есть, в комнату Пола. Как она не подумала раньше? У нее такие возможности, она вычитала столько полезной информации, и даже не подумала поискать самого главного!

Ладони вспотели от волнения, когда взяла ноутбук и ввела запрос в поисковую строку: «ЭлфордХауз». Ответ ее шокировал. Всего два упоминания, причем одно – какой-то любовный роман незнакомого автора, а второе… Она похолодела, отвела глаза от монитора. Снова вернулась к строкам… Ее дома больше не существовало!

Вскользь упоминалось, что последним владельцем его был пятый виконт, лорд Элфорд. И все. Ни слова о ней, Бьянке или хотя бы Уильяме! Их словно не существовало!

Она ввела новый запрос: «БлэкбернХауз» и получила почти идентичный ответ. Да, был, но что случилось с имением и его жильцами, не упоминалось.

Нужно вернуться. Подумала Мэри. Вернуться и во всем разобраться. Она так не оставит. Все, чего она добивалась… Столько сил, чтобы сохранить имение, увеличить состояние… И пустота?! Даже не веселило, что и графа не станет.

Домой. Но как?

– Еще рано, – снова голос.

– Но если я не вернусь…

– Ничего не изменится, время запущено вспять.

– Что это значит?

– Вспоминай, дорогая.

– Умерьте свой пыл. Я вам не дорогая.

– В девятнадцатом веке ты тоже спорила и в итоге… – он рассмеялся.

– Не путайте меня с той шлюшкой, – со злостью сказала Мэри. Она знала, что Другая спала с Полом до свадьбы. И потом, видение воина в огромной кровати…

– Это была ты, дорогая.

– Я же просила! – Она осеклась. – В каком смысле?! Меня с вами не было!

– Пока ты только рефлексируешь, я устал повторяться. Думай. Делай выводы.

У Мэри разболелась голова от загадок.

– Я помогу, – сказал голос и сжал ее в объятьях. – Один поцелуй.

– Поцелуй? – переспросила Мэри машинально.

– Я наблюдал за тобой, – голос приблизил губы к ее уху. – Ты стонала. Прогнулась как кошка и кончила. Проснулась влажная, с подушкой между ногами. Приняла ванну, но все еще была готовой для меня, и жаждала.

Калейдоскопом пронеслись чужие воспоминания. Она видела, чувствовала, она стонала, но…

– Это не я!

– Ты вспомнила, хотя я не уточнял, куда целовал тебя.

Он отстранился. Мэри присела на краешек кровати, все еще дрожа от первого оргазма. Она была с ним. Он ласкал ее языком между ногами. Она извивалась коброй, и даже сейчас хотела его снова. Это с ней он лежал в огромной кровати.

– Как это возможно?

– Думай. Делай выводы. Продолжим позже.

Глава 12

Весна открыто заигрывала с летом, смеялась солнечными лучами, раскрывала почки цветами и целенными листьями, кружила голову пряными ароматами. Экипажи лениво сновали по Лондону, позволяя пассажирам насладиться этим флиртом, даря шанс открыться, увлечься, влюбиться или просто забыть снежное прошлое и оттаять.

– Красиво…

Мэри бросила взгляд напротив, не особо рассчитывая увидеть своего собеседника, снова отвернулась к окну. Карета неслась так, будто ночью кучера укусил безумец. Стоила ли поездка к мадам Анне такого риска?

– Тебе нужны эти платья.

– Не ценой собственной жизни.

Она говорила с голосом, не поворачивая головы. Общение с ним вошло в привычку, так же как и поцелуи. Спокойные, дразнящие, скучающие, с языком и без, уговаривающие, приказывающие подчиниться. В зависимости от его и ее настроения.

Могла ли она подумать, что когда-нибудь будет лежать на огромной кровати в 19 веке с таким мужчиной, что ей не будет хватать места? С мужчиной, которого только в мечтах и видела! Он мог говорить долго, не сказав ничего толком, целоваться часами и оставить ее неудовлетворенной, мог без предупреждения задрать юбку в столовой и заставить кончить на глазах у Бьянки и слуг.

Когда он проделал этот трюк в первый раз, Мэри порывалась подняться, бежать без оглядки, чтобы не выдать себя стоном.

– Вбери в себя наслаждение, – посоветовал голос. – Я. Ты. Зрители. Ты не обязана оправдываться. Если хочешь, можно.

– Пожалуйста, – попросила она, задыхаясь.

– Только если ты… – Он не успел договорить, она вздрогнула, прогнулась, прижалась к его руке и кончила с тихим стоном.

– Зачем? – спросила рассеянно.

– Чтобы ты выбросила из головы виконта.

В словах Джеда не было логики. Да, несколько раз она думала о виконте, но не в плане потенциального любовника, а так, бегло. Когда она сказал об этом голосу, он нехотя пояснил:

– Слишком много страсти. Перестраховка.

– Зачем?

Голос сделал вид, что не слышал. Он брал ее несколько раз, но с помощью рук или поцелуев; когда Мэри, извиваясь под ним, попросила о большем, сказал, что польщен, но большего не случилось. Он дразнил, давал, но не отдавался. Однажды она пригрозила, что если не получит его, пойдет к виконту.

– Прямо сейчас? Пешком? Ночью? Без одежды? – рассмеялся голос. – Значит, ты уже допускаешь возможность иметь любовника в этом веке?

О, да, она допускала. Чем больше терзал ее Джед ласками, тем сильнее она склонялась к этой мысли. Ее даже не волновало, что подумает джентльмен, узнав, что она не совсем леди. Если повезет и джентльмен окажется настоящим мужчиной, он не станет зацикливаться на такой детали, как девственность. Но она не была уверена, что встретит мужчину, с которым рискнет забыться.

Виконт… Да, хорош собой, безусловно, но не было между ними искры, а больше она никого из мужчин не знала, если не считать слуг и надменного графа. В какой-то момент Мэри хотела наплевать на смену гардероба, мадам Анну, обидчивого виконта, а потом подумала: какого черта?! Эти платья нужны ей, а не им, и поехала в салон, не выжидая чьего-либо сопровождения.

– Она уже почти не хочет домой, – сказал Джед, врываясь в ее мысли.

– Кто?

– Мэри. Другая, как ты ее называешь. Она тебя называет так же.

– Она… с Полом?

– Живет в его комнате.

– И с ним?

– В одном доме, если тебя именно это интересует.

– Нет, – раздраженно. – Она спит с ним?

– Она ненавидит мужчин.

– Почему?

– Потому что ты любишь.

Мэри оторвала взгляд от окна. Разговор из бессодержательного перешел в разряд интересных. Она заинтригованно подалась вперед и тут же ощутила прикосновение пальцев к щеке, почувствовала, как Джед заправил ее локон за ухо.

– Это как-то связано?

– Да.

– Как?

Джед молчал, гладил ее по подбородку.

– Ты похудела, – сказал с улыбкой.

– Так быстро? – не поверила Мэри, потом поняла. – Ты сменил тему.

– Видишь, ты все схватываешь на лету и если попробуешь разложить ситуацию по составляющим, получишь ответ на предыдущий вопрос. Так что думай…

Он сделал паузу.

– …Делай выводы, – улыбаясь, закончила Мэри.

Карета остановилась. Лакей открыл дверь, опустил подножку.

– Я нужен тебе в салоне? – спросил Джед. Мэри слегка удивилась. Раньше он никогда не спрашивал, нужен или хочет ли она его видеть.

– Думаю, обойдусь.

– Думай, – усмехнулся, – у тебя не так много времени.

В карете вздрогнула занавеска, повеяло пустотой – испарился. Что он имел в виду? Не так много времени для чего?

– Леди Элфорд?

Лакей помог Мэри выйти. Она зашла в салон мадам Анны, колокольчик возвестил о ее визите.

– Какая приятная неожиданность! – выпорхнула мадам Анна.

– Наверное, нам следовало заранее договориться о встрече, – начала Мэри с покаянной улыбкой после обмена приветствиями, – и если у вас другая клиентка в это время…

– Сейчас у меня ленч. Выпьете со мной чашечку чая?

– Одну на двоих?

– Прекрасная погода, прекрасное настроение клиентки, что может быть лучше? – Мадам улыбнулась. – Разве что прекрасные чаевые.

– Поправьте меня, но чаевые платятся после работы.

– Ничего поправлять не буду! – озорно расхохоталась мадам. – После работы – да. Платятся – да. А раз ваши платья готовы…

Мэри не сумела скрыть удивления.

– Готовы? После одной примерки?

– В моем салоне лучшие мастерицы, леди Элфорд, – мадам гордо выпятила подбородок и, кажется, немного обиделась.

– А платья моей сестры?

– Конечно, тоже. Сегодня их вам доставят.

– Мадам Анна, – Мэри настроилась на перемирье, – если у вас найдется вторая чашка и кофе, с удовольствием составлю вам компанию за ленчем.

Обида мадам улетучилась как дымка, она скрылась в смежной комнате; Мэри слышала, как она отдает распоряжения. Через минуту мадам вернулась, закрыла дверь, хотя вероятность случайных прохожих в ее салоне равнялась нулю, опустила шторку.

– Присаживайтесь, прошу вас, – она указала на два высоких стула в правом дальнем углу. Обычно там располагались джентльмены в ожидании, когда их мисс превратятся в развратного ангела или святую демоницу – в зависимости от заказа.

Мадам работала не только с куртизанками. Маркиза Торнтон была ее первой и самой главной клиенткой, позже в салоне не раз появлялись эпатажная леди Сейвудж с юным кавалером, лорд Сейвудж с супругой, невеста мистера Алистера, ну, и другие не менее знатные и интересные личности.

Она не слишком загорелась работать с леди Элфорд, когда увидела ее. Надменная, неуклюжая, неприлично обрюзгшая, хотя далека от старческого возраста и не замужем. Она не хотела дарить ей свои наряды, пусть даже за ту цену, что озвучил виконт Лэнгли, но когда леди Элфорд в ответ на ее резкость сказала, что чувствует себя женщиной… Даже не так. Она сказала: «Я – женщина», мадам взяла ее в клиентки.

– Вы так пристально меня рассматриваете, что будь вы мужчиной, это можно было бы назвать неприличным, – усмехнулась Мэри.

– Позволите один вопрос?

Мэри с удовольствием сделала глоток обжигающего кофе.

– Пожалуйста, но не уверена, что захочу ответить.

– Почему вы не вышли за лорда Блэкберна?

Мэри сделала еще глоток. Пустячный вопрос.

– Он нашел другую.

– У вас было пять лет, чтобы он этого не сделал.

Уже второй вопрос, но Мэри ответила:

– Солидный срок его мучений.

Мадам бросила на нее задумчивый взгляд.

– То есть, вы считаете…

– Я считаю, – Мэри поставила на стол пустую чашку, – что от личных тем мы перешли к обсуждению чаевых. Итак…

Спустя пятнадцать минут Мэри покинула салон мадам Анны, а к вечеру в ее дом на Португальской доставили коробки с нарядами. Как радовалась Бьянка! Как мягко улыбалась постоянно хнычущая Джесс! Даже Хокс едва заметно усмехнулся от потока искренней радости.

– Мэри! – Бьянка бросилась ей на шею. – Спасибо! У меня никогда не было ничего более прекрасного!

Мэри вынуждена была признать, что и у нее тоже. Платья, шляпки, перчатки, веера, ленточки, несколько пар туфель в тон. Красиво, дорого, безупречно, но… не джинсы.

– Это все, по чему ты скучаешь?

– Джед?

– Почему не Голос? – он усмехнулся.

Мэри почувствовала, как скрипнула софа, на которой она сидела. Дыхание на щеке, прикосновение пальцев к шее… Убрал руку, словно обжегся.

– Ты радуешься за нее по-настоящему.

Бьянка кружилась в гостиной перед зеркалом, не желая оторваться от своего отражения. Она оборачивалась, одаряла Мэри улыбкой и снова окуналась в зеркальное счастье.

– Да, – она легко согласилась.

– Я знал, что ты догадаешься.

– О чем?

– Неужели ошибся? – смешок. – Не хмурься, тебе не идет.

– О чем я должна догадаться?

– Если скажу, получится, ты не сама к этому пришла, просто я проболтался.

– И что? Проболтайся.

Пауза, возгласы Бьянки, объятия Мэри, девушка снова убежала переодеваться.

– Едва меня не задушила, – пожаловался Джед. – Ладно, пойду.

– Куда?

– Спать.

– Уже?

Она почувствовала кончики пальцев на губах.

– Не к тебе, не волнуйся.

И именно это ее и взволновало! Мэри думала, он намекает, что будет ждать в ее постели, что… Прикосновения, поцелуи… Не то, чтобы она хотела этого, но не была против.

– Вот именно, – он убрал руку, скрипнула софа – поднялся. Мэри смотрела в пустоту прямо перед собой и на какую-то долю секунды ей показалось… Темные волосы были стянуты шнурком на затылке, оголенный торс, килт в клетку, он лениво рассматривал огонь свечей на лезвии меча. Поднял взгляд на нее. Меч исчез. – Раньше было наоборот. Ты хотела, а я не был против.

Он исчез, дрогнула занавеска. Спустя несколько секунд Мэри вспомнила, что нужно дышать. Он был великолепен. Грозный чувственный воин. Но Мэри вдруг поняла, что больше он ее не был.

Глава 13

Брайн веселился, представляя, как пройдет встреча леди Элфорд и Михаэля. Что скажет брат, увидев ее в одном из нарядов мадам Анны? Брайн надеялся, сегодня она наденет изумрудное платье. Оно идеально гармонировало с оттенком ее глаз, вносило нотку очарования, скрадывало фигуру.

Брайн представлял ее в этом платье так явно, словно уже видел. Усмехнулся. Михаэль любил зеленый цвет, но не в этом дело. Платье – возможность остановить его взгляд на девушке, но чтобы встряхнуть, заставить к ней присмотреться, понадобится кое-что другое. Этим двоим одуматься поможет время, но время было и недостатком.

Михаэлю понравится говорить с ней. Леди Элфорд не пустой собеседник, Брайну в эти несколько дней показной ссоры ее даже слегка не хватало. Открыта, откровенна, в чем-то наивна, несмотря на свой возраст, иронична – возможно, излишне, а этот ее акцент… Уже почти незаметен, только когда она говорит быстро.

Ему было по душе вспоминать, как она поставила на место миссис Эльюз, как вывела из себя его брата, не постеснялась попросить помощи в дамских вопросах, как менялось ее лицо, когда она улыбалась. Он – сторонний наблюдатель в этой истории, но не хотел сторониться.

– Я согласна расторгнуть сделку.

– Эсма, – констатировал без эмоций.

– Или ты поверил, что она – это она?

– Нет.

– Подождем?

– Подождем.

– Но недолго, а то мне скучно.

Эсма исчезла. Появлялась всегда неожиданно, а вот исчезновение он научился угадывать. Возможно, со временем научится ее контролировать. В любом случае, из них двух кто-то одержит верх.

Итак, времени мало. Он должен столкнуть Мэри и Михаэля и пусть плывут по обстоятельствам, сделать это лучше сегодня. Перебрав детали плана, убедился, что он шикарен и расслабился. Брайн приехал на бал одним из первых, на правах друга маркиза и не желая пропустить ни одной мелочи. Гости собирались в огромном бальном зале – фейерверк шелка, парчи и драгоценностей. Дворецкий громко объявлял имена. Михаэля и леди Элфорд все еще не было.

– Лорд Уинслоу! – донеслось сообщение о новом госте. И тут же: – Мисс Элфорд!

Брайн напрягся. Они вошли в бальный зал, Мэри с ними не было.

– Похоже, леди Элфорд проигнорировала мое приглашение, – недовольно заметил маркиз. Брайн раздраженно повел бровью. Ее платье готово – он узнавал, тогда почему?

– Извини, – он медленно направился в сторону мисс Элфорд. Медленно, чтобы скрыть нарастающее раздражение, медленно, чтобы скрыть негодование.

– Добрый вечер, – сказал, подойдя к девушке. Обычный обмен любезностями и прямой вопрос. – Леди Элфорд опаздывает?

– Ее не будет.

– Почему? Мне кажется, она ждала, когда сможет продемонстрировать свои новые туалеты.

– Мне так не показалось, – с грустью возразила Бьянка.

Она упрашивала сестру передумать и поехать вместе на бал, но та и слушать ничего не хотела. Бьянка спросила, куда же она наденет такие совершенства, и на пол полетели два подвернувшихся под руку платья.

– Теперь у тебя есть мисс Мэтью… Тьфу ты! Никогда не выучу ее имя… компаньонка. И нянька – лорд Уинслоу. Мои посиделки под стеночкой необязательны.

– Но, Мэри, когда еще…

– В другой раз.

– Ты многого не помнишь, после смерти родителей нас не часто куда-нибудь приглашали, а тем более, к маркизу. Другого раза может не быть.

– Тогда в другой жизни.

– Мэри, еще не поздно, если ты поторопишься…

– Я никуда не опаздываю, мне некуда спешить. Для меня время остановилось. Поезжай. Я хочу побыть одна.

Но виконту Бьянка сказала:

– Моя сестра плохо себя чувствует.

– Как неудачно, – сказал Брайн сухо и отошел в сторону.

Прибыли Михаэль и мисс Синклер. Брат грозно взирал на возможных соперников и с благоговением – на спутницу. За их спинами виднелись крупные фигуры миссис и мистера Синклер. Вот уж кто радовался этому вечеру! В отличие от Михаэля, которого дамы послали за пуншем.

Он подошел к Брайну на обратном пути.

– Ты выглядишь довольным ролью лакея.

– Для нее – да, – Михаэль снисходительно улыбнулся

– Тебе не идет быть любезным, – новое замечание Брайна.

– А тебе – злым.

– Когда объявите о помолвке?

– Я еще не сделал предложения.

Они в упор посмотрели друг на друга – одинаково изогнута правая бровь.

– В чем задержка?

– Эмили хочет дать время леди Элфорд смириться с обстоятельствами.

– Неужели она, действительно, так добра?

– Она – Ангел.

– Наверное, с настоящими крыльями, потому что только что упорхнула.

– Какого… – Михаэль обернулся. Эмили пригласил Холлиндрейк, и она согласилась, хотя первый танец должен был достаться ему!

– Не верю глазам, – сказал Брайн, отбирая один из бокалов пунша, – твоя малышка флиртует?

– Закрой рот.

Михаэль видел, как усиленно обмахивается веером миссис Синклер и выискивает его глазками-бусинами, но отвернулся. Эмили хохотала над тупыми шутками Холлиндрейка и плевать, если они действительно были смешными! Он погасил вспышку гнева. Она юна, добра, невинна и не понимает, что ставит его в дурацкое положение. Возможно, смех – неловкая реакция на комплименты? Она полна неожиданных сюрпризов, к примеру, сегодня он открыл в ней язвительность. Не самая лучшая черта, но все же.

– Мне хочется любоваться вами целую вечность, – сказал Михаэль перед балом.

– Я состарюсь гораздо раньше, а моя красота увянет через несколько лет, – ответила Эмили.

– Вы – Солнце, оно не может погаснуть.

– Солнце сменяет Луна.

Была минута, когда он почти поцеловал ее, и когда она приоткрыла губы, но всполохнулась.

– Ах, нет, ваша светлость, дверь… могут увидеть…

Михаэль закрыл дверь, но вместо страсти, предвкушения, элементарного любопытства увидел в ее глазах ужас.

– Ваша светлость, прошу вас, прошу…

Она лепетала тихо, как молитву, и выставила вперед руки, как щит, но он приблизился.

– Я не могу! – она сорвалась на крик. И снова шепот: – Пока не могу, простите…

Он отступил, отвернулся, упиваясь ее дыханием за спиной, слабым ароматом розы. Успокоился только напомнив себе, что Эмили – цветок, к которому никто до него не прикасался, и потому шипы колют. Но почему они обернулись бархатом для Холлиндрейка?

Едва музыка стихла, Михаэль всучил брату второй стакан и двинулся к невесте. О помолвке не было объявлено, но раз они все решили между собой, и ее родители согласны отдать дочь в его руки, он именно так и поступит. Вывел Эмили из зала, увлек в сад, остановился под пушистым от цвета деревом, обнял.

– Боже, как я ждал этой минуты…

Не дав ей времени одуматься, Михаэль припал… к двум кубикам льда. Провел языком по ее губам, ждал, когда его роза раскроется, но цветок увял, не раскрывшись. Она мало чем отличалась от сухого дерева, руки ее свисали колючими ветками. Ему стало холодно и больно одновременно.

Отстранился. Эмили смотрела в землю, дрожала, как лист на ветру, крупные капли текли по бледным щекам.

– Прошу вас, – голос сбился, – больше не нужно, я этого не вынесу. Это отвратительно, я… Ваша светлость, не надо!

Михаэль не сразу понял, что остался один. Мир, который придумал, в который успел поверить, рухнул. Но он думает о себе, надо найти Эмили, успокоить ее, сказать… Он не знал, что говорить ей, и как вынесет ее слезы, но оставить девушку в таком состоянии не мог. Обошел сад – парочки уединялись на скамеечках, но Эмили нигде не было. Неужели вернулась в дом? Но там гости, они поймут, что она плакала. Нет, вряд ли она там, и все же.

Михаэль зашел в дом, и увидел Эмили среди танцующих. Она заливалась смехом, и это не была игра на публику. Михаэль взял бокал шампанского у лакея.

– Празднуешь освобождение? – услышал голос брата. Не обернулся. – Оставлю тебя ненадолго.

– Я скоро и сам уезжаю.

Брайн подмигнул Торнтону, и тот подключился:

– Маргарет расстроится.

– С чего вдруг? – удивился Михаэль.

– Именно это я спросил свою супругу, когда она сказала, что ты и Брайн ей нравитесь. Если ты расстроишь Маргарет, ты расстроишь меня. Сильно.

– Шантажируешь, – Михаэль усмехнулся.

– Уговариваю, привожу аргументы.

Питер подмигнул ему и Брайн вышел из бального зала, через пятнадцать минут он уже стучался в дверь дома Элфордов; по совету дворецкого зашел в библиотеку со стороны оранжереи.

– Вторая дверь закрыта.

– Спасибо.

– Миледи не слишком обрадуется визиту, – предупредил тот.

– Моему визиту?

– Любому визиту, милорд.

– Я рискну.

Он открыл дверь оранжереи, зашел в библиотеку. Тихо, только часы подавали признаки жизни, вздох откуда-то слева. Он прошел вглубь, сел в кресло, напротив дивана, в котором, свернувшись клубком, лежала леди Элфорд.

Ее глаза припухли – слезы, она обнимала подушечку – одиночество. Захотелось сказать ей что-то доброе, но не сейчас, раньше, чтобы не было слез. Он не должен был оставлять ее одну, но знал, чувствовал, что излишне добрым с ней быть не мог.

Она пошевелилась, открыла глаза. Зеленые, как у дикой кошки, затуманенные от сна.

– Виконт? – Выпрямилась, оправляя платье. – Какими судьбами?

– Приехал за вами.

– Странно, я никуда не собираюсь.

– Собираетесь.

– Да? Куда?

Мэри рассеянно улыбнулась. Виконт выглядел великолепно. В полумраке волосы казались черными, и только пламя свечей отбрасывало рыжие блики, глаза – больше и ярче. Сейчас они были цвета дождя днем.

– Вы знаете, что у вас неприлично длинные ресницы?

Он промолчал.

– Они должны были достаться женщине.

– Вам?

– Хотя бы. Как компенсация за все остальное.

Он откинулся на спинку кресла, наблюдая за ней из-под опущенных ресниц. Молчание затянулось, но не было тягостным. Женщина, пробудившаяся ото сна, женщина, чьи волосы спадали на плечи небрежными прядями; в смятом платье с расстегнутым воротом… Он задержал взгляд на пуговичках, вернулся к лицу… Его тело отреагировало самым неожиданным образом – плоть начала набухать. Он смотрел немигая, неосознавая, но уже чувствуя: происходит то, что не должно происходить. Не с ней.

Она старше его на несколько лет, некрасива, абсолютно не соблюдает правила. Какие правила, тут же спросил себя. Сам не помнил ни одного сейчас, и доводы все не те. Она – женщина его брата. Это главное.

Он закинул ногу на ногу, глубоко вдохнул, выдохнул. Тело расслабилось, он снова был в норме.

– Виконт, если уж вы пришли, нальете нам по бокалу вина?

Удивительно, как легко она срывала с него налет отстраненности, проламывала стену, которой привык отгораживаться. Ее взгляд притягивал. Да, точное определение. Она могла соблазнить даже в этом платье и с растрепанными волосами. Что станет, когда наденет изумрудное платье?

Он подошел к столу, налил вино в бокал.

– Второй на маленьком столике, справа.

Он взял второй бокал, налил вино, вернулся в кресло. Бокал перешел к ней в руки. Обычные руки обычной женщины, с чего он так возбудился? Он был у Матильды позавчера и, в принципе, не ожидал эрекции ни с того ни с сего, на старую деву. Любовница, которую они делили с братом, лицом была почти совершенна. Он взял ее несколько раз ночью, это нормально, но леди Элфорд… Странно, наверняка, не обошлось без проделок Эсмы.

– Сладкий мой, догадался, – услышал ее томный голос.

– Легко. Я никогда не хотел Эмили, а ее сравнивать с леди Элфорд язык не поворачивается.

– Лукавишь и врешь сам себе, – засмеялась Эсма. – Впрочем, не только ты не замечаешь очевидного.

– Кто еще?

– Мэри раз, Мэри два, Мэри два в одном. Такая загадка-считалочка.

Он мысленно сделал галочку «запомнить», чтобы позже, когда останется один, разгадывать очередной ребус. Их уже скопилось с десяток. Он закрыл глаза, поставил мысленно блок, посмотрел на леди Элфорд. Если бы она узнала о его беседах с невидимой, посчитала бы сумасшедшим? Или поняла во всех отношениях?

– Что за дама в нелепых перьях сопровождает вашу сестру?

– О, это очень уважаемая мисс Мэтью… О, черт, такое непроизносимое имя… – Брайн едва не поперхнулся. – Мэтьюаурсейстик. Вы когда-нибудь слышали что-то нелепее?

Он рассмеялся. Ничего нелепее леди, пытающейся выговорить что-то чудаковатое, и при этом богохульствуя почти как конюх, он не встречал. Самое интересное: леди Элфорд даже не заметила, что выругалась.

– Как вы ее нашли?

– Деньги все решают, а наш дворецкий – настоящий клад. Мне кажется, он знает все, что происходит в других особняках. Мисс Мэтьюаурсейстик несколько дней как выдала бывшую подопечную замуж, и искала место. А тут бал, Бьянке нужна была компаньонка.

– Похоже, вам повезло со слугами.

– Даже не представляете как. Я подумываю повысить им жалование. Вы знаете, что раньше я платила им сущие пенсы? Удивляюсь, как они до сих пор живы.

Брайн дал ей возможность привыкнуть к его присутствию и снова перешел к наступлению:

– Почему вы не приехали на бал?

– Зачем? Я нашла сестре компаньонку, могу быть свободна и делать, что хочу. Я бы вернулась в Сомерсет, но…

– Но?

– По-моему, о таких вещах неприлично рассказывать…

– Вы начали соблюдать приличия?

Она должна была обидеться, он специально провоцировал, но в ответ улыбка и признание, от которого у него резко повысилось давление:

– Я купила в этот дом новую кровать, большую, просто огромную.

Он быстро скрестил ноги.

– И что? – Голос прозвучал сдавленно.

– Не успела ею насладиться.

Брайн издал то ли стон, то ли рычание, впившись взглядом в скромную старую деву, представив ее в этом же смятом платье на огромной до невозможности кровати, и ее взгляд – кошка, томная, нежная, которая ждет, когда ее обуздают.

– Я говорила, что это неприлично, – ее голос донесся словно издалека, и Брайн вернулся в реальность. – Но я же не собираюсь ее вам демонстрировать, так что меня можно простить, правда?

– Простить?!

Он больше не мог сидеть, видеть ее спокойное лицо. Как смеет она оставаться спокойной, когда он сходит с ума? Он навис над ней, заслоняя отблеск свечей; их взгляды скрестились.

– Нет, ваши ресницы невозможно длинные.

Он отпрянул, подошел к окну.

– У вас есть пятнадцать минут, чтобы переодеться.

– Что?

– Я жду вас в библиотеке, в изумрудном платье, через пятнадцать минут.

Оказаться снова наедине? С ней? Здесь? Он – безумец.

– Я буду ждать в холле, – поправил себя. – Поторопитесь, леди Элфорд, ждать – меньшее из того, что я обожаю.

Она по-прежнему сидела на диване.

– Минута прошла. – Пауза. – Вторая.

Он услышал шуршание материи, уловил дыхание на плече и… дверь открылась, а за ней пустота. Он вылил остатки вина в камин – пламя вспыхнуло, посмотрел на диван, где она лежала, развернулся и вышел. Медленно. Очень медленно. Не хотел уходить.

Он надеялся, что Торнтон не отпустил Михаэля с бала, и брат увидит женщину, которая только что к нему спустилась. Изумрудное шелковое платье, потоком спускающееся с пышных бедер, глубокий вырез декольте, позволяющий, только позволяющий намек на черный корсет, расшитый весенними листьями, собранные вверх волосы и несколько прядей, которые лукаво прикасались к скулам. Руки в длинных перчатках под цвет платья, с двойным рядом маленьких черных пуговичек, и скромный кулон в виде сердечка на тонкой цепочке вместо украшения. Сердечко терялось в вырезе…

– Вы…

Виконт замолчал, но Мэри и не ждала комплиментов.

– Не стоит лгать, – попросила его. – Едем?

Он кивнул, подал ей руку, помог сойти по ступеням дома, сесть в карету. Ее первый бал. Мэри чувствовала себя Золушкой, когда спускалась к нему, но виконт – не ее принц, будем откровенны. В его взгляде застыло непонятное выражение и хорошо, если не брезгливость.

– Я рад, что вы согласились поехать, – сказал виконт, – Бьянке нужна ваша поддержка.

– Мне бы она тоже не помешала.

– Она у вас будет.

Мэри не поверила. Отвернулась к окну.

– Почему? – услышала голос Джеда, и встрепенулась. Он здесь! Но как такое возможно? Карета слишком мала для троих.

– Я сейчас в бестелесной форме. Почему ты не веришь виконту?

– Зачем ему это? Не просто же так?

– Согласен. Не просто.

– Зачем, Джед?

– Тебе будет проще, если доверишься и начнешь считать его другом.

– Нет, друг – это…

– Кто рядом, когда тебе нужен. Кто не оставит плакать, когда тебе плохо. Кто сделает из сахара леденец. Кто ходит с женщиной по модным салонам, и при этом она ему не жена, не любовница. Он хочет как лучше.

Джед прав, виконт ничего не сделал плохого, но… Мэри каким-то непостижимым образом чувствовала, что то, к чему он ее подводит, ей не слишком понравится. Он будто подталкивал ее к краю. Она хотела все оставить как есть, или перенестись обратно, она избегала смотреть в пропасть будущего.

– Не бойся.

– Джед, как все сегодня пройдет, ты знаешь?

– Да, – усмехнулся.

– Мне вернуться?

– Не бойся, – повторил мягче.

– Что-то произойдет, – догадалась Мэри.

– Ты сегодня красива.

– Снова сменил тему. Я сейчас скажу, что хочу вернуться, мне плохо, я…

– Трусиха, – прикосновение к руке. Невинно-дружеское. – Если пойдешь до конца, у тебя будет возможность вернуться домой. Сегодня.

– Правда?

– Да.

– Мне стало еще хуже, – она вымученно улыбнулась. – Ты прав, я трусиха.

– Кулон тебе не подходит.

– Ты прав, но…

– Но ты все равно обворожительна. Не забывай это.

Карета остановилась.

– А что ты имел в виду, когда говорил про леденец?

Виконт помог Мэри выйти. Огромный особняк встретил огнями, музыкой и весельем, но Мэри ощутила тиски грусти в сердце. Предупреждения и ее интуиция слились в один кулак, она затаила дыхание.

– Я буду рядом, – напомнил виконт и сжал ее руку.

Она благодарно улыбнулась, гордо вздернула подбородок и вошла в дом.

– Удачи тебе, конфетка.

Глава 14

Мэри вошла в бальный зал, и едва не упала в обморок от тяжелого запаха духов, пудры, пота, цветов и погасших свечей. Она схватилась за руку виконта.

– Много гостей, – он понимающе улыбнулся.

Их действительно было много. Огромная пышная свадьба, а не вечер для танцев. Виконт подвел ее к распахнутому окну, усадил на софу, сел рядом.

– Это пока вы обвыкнете, а потом танцы.

– Сомневаюсь, что выдержу.

– Не сомневайтесь, я вас не упущу.

Он поднялся, когда к ним приблизилась красивая темноволосая женщина.

– Леди Торнтон, – обратился к ней, – позвольте представить вам леди Элфорд.

Мэри кивнула, раздумывая, стоило ли и ей подняться. Нет, ей все еще дурно.

– Вы долго выбирали наряд, – улыбнулась маркиза, – но это того стоило.

– Спасибо, ваша светлость.

– Можете называть меня по имени.

– Маркиза Торнтон?

– Маргарет.

Мэри замешкалась.

– Брайн не в курсе, но мы с вами уже знакомы.

– Боюсь, я тоже не в курсе.

– Это было девять лет назад, мы подпирали одну и ту же стенку на балу дебютанток.

– Рада, что вам удалось отойти от нее, – улыбнулась Мэри.

Маргарет бросила быстрый взгляд на виконта, ответила улыбкой.

– Приятного вечера, – пожелала и отошла к другим гостям.

– Она совершенство, – сказала Мэри виконту.

– Вы понравитесь ее мужу, – рассмеялся тот, снова сев рядом. – Хотите что-нибудь выпить?

– Вина пока достаточно, а воды не хочу. Вы видите Бьянку? Она с кем-нибудь танцует?

– Когда я уезжал за вами, она танцевала с лордом Уинслоу, сейчас они вместе стоят в дальнем углу.

– Почему не танцуют?

– С одним джентльменом, если это не муж, позволительны два танца, а так как он от нее не отходит и многие думают, что идет к помолвке, приглашений не будет.

– Ее первый бал и всего два танца? – Мэри поднялась, не глядя, идет ли виконт следом, пересекла зал, стараясь не наступить на чей-то шлейф, подошла к Бьнке и ее спутнику. – Добрый вечер.

– Миледи! – воскликнул лорд Уинслоу. – Я рад, что вы решили приехать, вы бесподобны, это платье… Ваши глаза как два малахита.

– Милорд, – она перебила его, – думаю, вы не должны уделять моей сестре столько внимания. Это вызовет ненужные слухи. У нее есть компаньонка, к тому же, приехала я.

– Вы думаете… Вы имеете в виду…

– Я имею виду, что у моей сестры должен быть выбор.

Мэри снова поразили его глаза – слишком умные и красивые, слишком ранимые. Он потупился.

– Да, да, конечно, конечно, как я глуп. Простите, миледи, мисс Элфорд. Простите.

Мэри почувствовала укол жалости. Пусть он выглядит как рептилия, но ведь живой, и добрый, и ничего не сделал ей плохого. Она уже хотела остановить его, извиниться, когда барон отошел, но поцелуй Бьянки и слова благодарности остановили.

– Вы так и не вспомнили о хороших манерах, – прозвучал строгий голос. Мэри обернулась. Граф Блэкберн расстался с колонной и почтил своим вниманием.

– Мне полагается сказать, как я рада вас видеть?

– Мне полагается ответить любезностью, а это сложно, поэтому давайте воздержимся. Вы только что лишили сестру единственного кавалера. – Он перевел взгляд на зардевшуюся Бьянку – она скромно опустила глаза. – Мисс Элфорд.

Она приняла его руку, и пара присоединилась к танцующим. Мэри заметила мягкий диван неподалеку и поспешила занять место. Виконт перехватил ее почти у цели.

– Торопитесь?

– На меня это не действует, – она попыталась обойти его.

– Что именно?

Его рука мягко опустилась на ее плечо.

– То, как вы играете бровями.

– Правда? – Он улыбнулся. – В библиотеке это имело эффект.

– После вина, к тому же, я тогда еще не проснулась. Куда вы меня ведете?

– По-моему, все очевидно: танцевать.

– Но… Нет, я не могу. Виконт, я говорю: нет.

– Вы сказали, что будете танцевать, если я приглашу.

Мэри вспомнила свою неудачную шутку, когда они ездили к мадам Анне, но она не думала, что он ее пригласит. Она вообще не думала, что приедет на бал.

Одна рука виконта опустилась на ее талию.

– Я не умею…

Он склонился, словно не расслышав.

– Я не умею, – повторила Мэри. – Виконт, прошу вас, давайте уйдем, пока я не опозорила вас и себя.

– Опозорить меня вам вряд ли удастся, а опозорить вас я не позволю. Помните, я обещал?

Он вел ее в танце, голова кружилась, они кружились, она боялась оторвать взгляд от пола, чтобы не упасть с карусели. «Ветерок» – пронеслось в голове. Ребенком, она любила кататься на старых качелях, и совсем не боялась, хотя они надрывно скрипели. Сейчас скрипела ее решимость.

– Смотрите на меня.

– Это невозможно.

Брайн приподнял ее подбородок одним пальцем.

– Я вам так же неприятен как лорд Уинслоу?

Мэри покачала головой. Она знала, что неуклюжа, знала, что несколько раз наступила виконту на ноги, но он беззаботно улыбался, словно не ощутил ее веса. Может, это и было предупреждением Джеда? Что виконт узнает, как она плохо танцует? Может, хуже и позорней ничего не случится?

Она весело улыбнулась, и виконт сбился.

– Простите, – снова повел уверенно.

– Пустяки.

– Что вы сказали лорду Уинслоу?

– Не напоминайте, я поступила бесчеловечно, меня до сих пор мучает совесть.

– Вы знаете, что это не ваша черта?

– Моя, – она грустно улыбнулась, – но не леди Элфорд.

Он снова сбился и даже наступил на носок ее туфельки.

– Неужели снова простите?

– Шесть один в вашу пользу.

– В каком смысле?

– Шесть наскоков на ваши туфли и один на мои.

Виконт рассмеялся, чем привлек внимание к их паре. Даже Михаэль недоуменно обернулся. Очередная красотка не так привлекательна как леди Элфорд? Танец закончился, Брайн подвел Мэри к диванчику, о котором она мечтала еще до танца.

– Не так уж плохо? – спросил, смеясь.

– А, – она беспечно махнула рукой, – все равно после этой неудобной обуви я долго отпариваю ноги в тазике с травами. Так что след, который вы на мене оставили, долго не задержится.

– След? – Он посмотрел в сторону. Михаэлю только что передали записку. Еще одну записку – мисс Элфорд. – Надеюсь, след останется.

– Что?

К ним подошел маркиз Торнтон. Виконт указал на него Мэри, как только они вошли в дом, но он был занят гостями.

– Это первый бал вашей сестры? – спросил после знакомства.

– Да, ваша светлость, – Мэри чуть не сболтнула, что и ее тоже.

– Где же она? – Он посмотрел по сторонам. – Я хотел бы с ней познакомиться.

– Поддержка лорда Торнтона существенно поможет вашей сестре в свете, – подхватил виконт.

Мэри осмотрелась. Бьянки нигде не было видно. Может, отлучилась в дамскую комнату?

– Я видела, как она зашла в библиотеку, – тихо сказала подошедшая Маргарет. Он бросила обеспокоенный взгляд на Мэри. – Она была с джентльменом.

– Каким?

– Я видела со спины, мельком.

– И графа нет, – похолодела Мэри. – Не мог же он…

– Он порвал с мисс Синклер, – покачал головой Брайн, – но не думаю, что ему захочется забыться с невинной девушкой. Он сказал, что в следующий раз не скоро надумает жениться.

Мэри покачнулась.

– Где у вас библиотека?

– Я провожу, – предложила Маргарет.

– Я сам это сделаю, – вступил Лэнгли. – Вам лучше остаться в зале. Не стоит привлекать внимания.

Мэри сделала несколько быстрых шагов, но Брайн сдержал ее прыткость. Они вышли из зала медленно, очень медленно – в его стиле. Зашли в библиотеку. Пусто.

– Маргарет могла ошибиться, – успокоил Брайн. – Подождите меня здесь. Я еще раз осмотрю зал и вернусь. Ваша сестра могла почувствовать себя не очень хорошо и просто уехать. Вспомните, вам тоже было дурно.

– Да, но она бы сказала мне?

– Она могла оставить записку, не волнуйтесь, я все узнаю.

– А где граф?

– И это выясню тоже. Посидите здесь, вы слишком взволнованны, это привлечет внимание.

Виконт ушел, Мэри плюхнулась в огромное кожаное кресло, чувствуя тревогу, и как сильно колотится сердце. Разумом она понимала, что не должна себя так вести. Бьянка – не ее сестра, и вообще это не ее мир. Все в прошлом, все давно свершилось, и она не может что-либо изменить.

– Можешь.

– Джед, но все эти люди уже мертвы. Их давно нет.

– Есть.

– Я что… – Мэри замерла в предвкушении. – Для этого я здесь? Джед?

– Я хочу к тебе прикоснуться.

– Джед, ты не ответил.

– Ты тоже.

Он приблизился к креслу, склонился над ней, подул в губы.

– Тебе никогда не шли джинсы.

– Зато в них удобно.

Она повернула лицо в сторону, тем самым открыв доступ к шее. Он провел большим пальцем, обвел овал лица, отстранился.

– Если ты вернешься в двадцать первый век, домой дорога будет закрыта.

– Ты чуток путаешь. Если я вернусь домой, дорога в девятнадцатый век закроется. – Мэри подошла к столу, где слышала голос Джеда.

– Я ничего не путаю. Твой дом здесь, Мэри, а жизнь в России, Америке – ошибка.

– Ну, какая из меня леди?

– Действительно.

Мэри обернулась. Два открытия сразу: дверь не забывают смазывать, и она открывается беззвучно; съязвил, конечно же, граф Блэкберн. Не упустил возможности.

– Где вы были? – перешла в наступление Мэри.

– Допрос? Мне? Очень мило.

Сказано это было тоном, каким обычно говорят «убирайтесь!».

– Что дает вам право задавать мне вопросы? – Он облокотился о дверь, наблюдая с нескрываемым чувством превосходства.

– Повторяю: где вы только что были?

– Если я отвечу, что уделил внимание своему… – Он сдунул несуществующую соринку с плеча. -…Шейному платку, допустим, вы поймете, что задали бестактный вопрос?

Мэри зашла с другой стороны:

– Где Бьянка?

– Нет, я вижу, до вас не доходит. – Он начинал злиться. – Скажите, леди Элфорд, когда вы оставите меня в покое?

– Я? Вас?

– Вы. Меня. – Он подошел к ней, окинул внимательным взглядом. – Для чего вы нацепили это платье?

– Разве не так принято одеваться на бал?

– Не верю, что вам есть дело до того, что принято, но я поясню. На бал принято приходить вовремя, и к слову, на бал не принято надевать платье, которое вам мало.

– Мало? Простите, где же?

Мэри расправила шелк, лаская и поглаживая его. Граф уперся взглядом в ее грудь.

– Здесь.

Мэри нервно сглотнула.

– Это клевета.

– Тогда почему я вижу ваш корсет? Подтяните же вы его!

– Каким образом?

– Руками. Или мне вам помочь?

– Интересно было бы посмотреть!

Она хотела рассмеяться, но руки графа уже прикоснулись к вырезу.

– Мне так неудобно, – пробормотал, встряхивая ее, натягивая ткань. – Вот так, – он дернул еще раз, – уже почти сносно…

– Да что вы себе позволяете? – Мэри пыталась вырваться. – Прочь руки! Джед!

– Михаэль.

– Оставьте меня в покое!

– Нет. Сейчас. Одну минуту, – он провел пальцами по вырезу ее платья, натягивая материю на грудь. – Корсет с вышивкой. Безумство.

– Вы сами безумны!

Она не могла отойти в сторону – граф пленил ее, и его руки все еще на материи… и на ее теле… Она вздрогнула, как от ожога. Услышала голоса, дернулась, но не успела освободиться. Дверь распахнулась.

Маркиз, виконт и, – черт их подери! – миссис Эльюз с дочерью. Граф посмотрел на ввалившуюся компанию, на Мэри – он был темнее тучи.

– Злитесь, что вас прервали? – спросил бесцеремонно маркиз.

– Невероятно! – ахнула миссис Эльюз и закрыла глаза дочери. – В доме у лорда Торнтона! Какое бесстыдство! И он еще пытался ухаживать за моей девочкой!

Граф скрестил на груди руки.

– Не напомните, когда это было? – спросил холодно.

– Да было, было, – кудахтала женщина, – но, слава Богу, что я вас раскусила. Лорд Торнтон, почему вы молчите?

– Право, Блэкберн, вы могли подождать.

Мэри пыталась объяснить, но ее не слышали. Все взгляды обвинительные, все, даже…

– Виконт!

Брайн не смотрел на нее. Тоже не верил, или занят, ведя молчаливый диалог с братом? Торнтон втащил миссис Эльюз с дочерью в комнату, закрыл дверь на защелку.

– Нужно принять решение, – сказал строго. – Надеюсь, вы понимаете, что репутация леди Элфорд сейчас зависит от этого?

– От чего? – Мэри прошлась по комнате, все дальше отстраняясь от графа. – И что такого произошло с моей репутацией?

– Мы как раз пытаемся это выяснить.

Мэри ощутила, как затягивается удавка на шее. Она встряхнула головой, и узел ослабил хватку. Они все решили за нее, но даже там, в своей жизни, в реальности, без поддержки и денег, она выкручивалась сама. Удачно – не очень, но находила выход. А здесь немного расслабилась, позволила себе плыть по течению. Уютному, денежному, без подводных камней. Хватит! Здесь тоже нужно бороться.

– Я все расскажу сама, ни к чему сложности.

– Пожалуйста, – поддержал маркиз, – продолжайте.

Она бросила взгляд на мрачного графа, пожала плечами:

– Мы поссорились.

Граф испепелял ее зеленым сканером, виконт рассматривал полки с книгами, миссис Эльюз обнимала встревоженную дочь, маркиз оставался невозмутимым.

– Значит, то, что мы видели – ссора?

– А, по-вашему, что? – Так как кроме бормотанья миссис Эльюз никто не проронил и слова, продолжила. – Это обычная ссора, понятно? Даже если нет, всем выгодно думать именно так.

– Это скандал, дорогая леди Элфорд, – лепетала старая стерва. – Скандал!

– Помолчите и выслушайте! – Мэри была страшно зла на Блэкберна, Торнтона, Лэнгли и на ту свору, которую они привели с собой. Она говорила так резко, что миссис Эльюз сочла за благо замолчать. – Если разразится скандал, если вы его спровоцируете из-за такого пустяка…

– Это не пустяк, дорогая!

– Я повторяю: заткнитесь и слушайте! – Миссис Эльюз в изнеможении снова опустилась в кресло, обмахиваясь веером. – Говорю четко и последний раз: то, что вы спровоцируете сплетни и скандал, лично вам ничего не даст. К тому же, вы ставите лорда Блэкберна в невыгодное положение. Мы не так давно расторгли помолвку, вы же можете вынудить его на отчаянный благородный поступок.

Она прервалась, с сомнением глядя на невозмутимого Блэкберна.

– К тому же, здесь будет ваше слово против маркиза, виконта, графа и моего. Мужчины всегда умели договариваться между собой, а граф не хочет нашей свадьбы, не сомневайтесь. Впрочем, я тоже. Если вы закроете рот и трезво оцените ситуацию, то поймете, что видели на самом деле: обычная ссора.

Пауза. Перестрелка взглядов. Мэри добавила:

– И я вам очень благодарна за своевременное вмешательство.

Она не отрываясь, смотрела на миссис Эльюз и видела, что та взвешивает все за и против.

– Ваша дочь в поисках подходящего жениха, а вы одним нелепым предположением вычеркивает из списков графа. Непростительное расточительство.

– Леди Элфорд, – женщина оставила веер в покое, – мне жаль, что вы поссорились с лордом Блэкберном.

Мэри кивнула, натянуто улыбнулась, не глядя ни на кого, бросила:

– Как благородно.

И вышла, потом вспомнила, что приехала с виконтом, Бьянка куда-то пропала, и она не может уехать, пока не узнает, что удалось выяснить. Дверь в библиотеку была открыта. Зрители разошлись, остались только виконт и брат.

– Какого черта ты притащил с собой всю компанию? – спросил граф.

– Вижу, ты раздражен, что вам помешали.

– Я не раздражен. Я зол! Ужасно зол! Ты хоть понимаешь, что мне едва удалось избавиться от леди Элфорд?

– Ты не прав. Это ей удалось избавиться от тебя. Ты молчал и, похоже, уже обдумывал выбор обручального кольца!

Мэри стояла в дверях. Двинется – они услышат. Она все-таки сделала шаг назад.

– Я не обнимал ее, она мне неприятна, слышишь?

– Ага, конечно.

– Мне неприятно даже ее имя!

– У нее красивое имя.

Еще один шаг в сторону.

– Имя? Да, пожалуй, что только имя красивое, погорячился, а так она бы составила прекрасную пару с лордом Уинслоу! Фактически, у них одно лицо!

Еще шаг, уже неуверенно, на дрожащих ногах.

– Мэри… – Бьянка стояла рядом, потянулась к ней, обняла за плечи. – Это не правда. Забудь, пожалуйста, не верь ему.

Мэри натянуто улыбнулась.

– Хорошо, не верю. Я прекрасна. – Она вспомнила слова Джеда. Он настойчиво повторял эту фразу, потому что знал, что придется услышать. Только поэтому, а не потому, что она хоть чуточку хороша. – Я домой, ты останешься?

– Я поеду с тобой, только найду мисс Мэтьюаурсейстик.

– Жду в карете. Подожди, у нас же нет кареты. Черт! Мы приехали с мужчинами, на которых нельзя рассчитывать. Иди за своей компаньонкой, я попрошу дворецкого найти извозчика.

Дворецкий перепоручил просьбу Мэри лакею и тот с радостью оказал услугу гостьям маркиза. Пока они ехали, Мэри в сотый раз прокручивала фразу, брошенную графом: «Она бы составила прекрасную пару с лордом Уинслоу! Фактически, у них одно лицо!»

Некрасивое, отталкивающее лицо лорда Уинслоу – огромные глаза, огромный нос, огромный рот, узкое худенькое тельце. Он так униженно лепетал: «Вы правы, простите, я…»

Виконт не спорил с братом, и смысл? Лорд Блэкберн не лгал и не преувеличивал. Она – женское воплощение лягушки Уинслоу.

Ты уже не отрицаешь возможность иметь любовника в девятнадцатом веке, – вспомнила слова Джеда. Удивительно, как при ее внешних данных у нее был хоть один любовник. И как не противно было с ней Джеду?

– Да, – услышала голос, но не его, женский.

– Кто ты?

– Почему ты думаешь, он так и не взял тебя? Ему было противно.

Карета остановилась, пожелав доброй ночи, Мэри зашла в дом первой, скрылась в комнате.

– Ты здесь? – позвала голос.

– Да.

Предсказания Джеда сбывались с поразительной точностью, а значит, и это сбудется. Она ужасно устала, закрыла глаза.

– Верни меня домой…

– Разве Джед не сказал, что ты дома?

– Верни меня в двадцать первый век.

– Нечетко сформировала мысль, сосредоточься, а то заброшу в Россию.

– Я хочу вернуться в свою прежнюю жизнь, к сестре и Полу.

– Ты не этого хочешь.

– Хочу!

– Нет.

– Просто верни меня к Полу!

– Уверена, что он этого хочет?

– Ты можешь меня вернуть обратно или нет?

– Могу.

– Сделай.

– Ты будешь жалеть.

– Пожалуйста. Я устала. Я не хочу так. Мне плохо. Джед сказал, я могу вернуться сегодня.

– Ну, раз ты решила… Ни с кем не хочешь проститься?

Мелькнула мысль, что не успела повысить зарплату слугам, не сказала виконту спасибо, не обняла Бьянку, не успела выдать ее замуж за достойного джентльмена, чтобы Другая не заставила выйти за лорда Уинслоу, не плюнула в лицо графу, не влепила ему пощечину, не подожгла, как мечтала брючину, не разорвала на нем рубашку, не укусила проворные пальцы, которыми он лазил в вырезе ее платья, не дала словесно сдачи…

– Столько незавершенных дел, – хохотнул голос, – но уже поздно. Или нет?

– Просто. Верни меня. Полу.

– Ну, что ж, возвращайся, – раскатистый смех.

Мэри почувствовала, как наливаются свинцом веки, тишина давит виски, перекрикивая возглас вбежавшей в комнату горничной. Так не вовремя… не успела. Мысли путались. Не плачь, Джесс… Хотелось сказать, но губы не слушались.

Она падала… нет, летела… пусть граф катится к черту! Поворот, ее тело подкинуло вверх, темнота, ничего не видно и вдруг приглушенный свет, голоса… Она стояла в своей комнате, одна. Вот кофейный ковролин, она лично его выбирала, фотография Пола на тумбочке, а сзади, если обернется, ее кровать, и…

Она обернулась. И увидела на кровати Пола. Он был голым, на нем скакала какая-то женщина.

– Пол, – позвала Мэри. Он посмотрел сквозь нее, словно услышал, взял наездницу за длинные темно-русые волосы, повернул лицо в сторону. К ней. – Нет… Я не верю…

Она встретилась взглядом с женщиной, и та увидела ее, узнала.

– Мэри?

Кто-то словно ударил в солнечное сплетение.

– Бьянка?

Глава 15

Еще с утра Бьянку не покидало чувство надвигающейся опасности. Неотвратимой, жуткой, которая изменит ее жизнь в корне. Куда хуже, думала она? Пол в командировке, Другая выставила ее за дверь, деньги закончились, и если не заплатить за квартиру, хозяин, как и угрожал, выкинет на улицу без вещей. Двухкомнатная конура, которую нашла Мэри, в которую стыдно было бы привести друзей, если бы они были, в которой никогда не было студии для ее рисунков, но и ее Бьянка могла потерять. Она пришла в дом любовника, притворившись кроткой и ласковой, но и здесь ее не особо ждали.

– Сестренка, – Бьянка улыбнулась, умело скрыв отвращение к чужой женщине, – я соскучилась. Как ты? Выглядишь заметно лучше.

Другая смерила снисходительным взглядом ее сумку с вещами.

– Куда-то собралась?

Бяьнка взяла сумку с собой, чтобы не возвращаться в пустую квартиру, а свернуться под боком у Пола, переложить на него проблемы и впервые за два месяца после исчезновения сестры, спокойно уснуть. Но ей не предложили войти, держали на пороге, и даже дверь полностью не открывали, чтобы не проскочила.

Похожа, очень похожа на Мэри, но не она. Необъятный ком злости и равнодушия, побитая молью копия, и выражение глаз и оттенок другие. Не удивительно, что Пол догадался, ему нравилось кончать и видеть глаза Мэри. Иногда она наблюдала за ними.

– Мне негде жить, – призналась Бьянка и всхлипнула. Никто не мог усомниться в искренности, быстрые слезы – ее талант.

– Может, лучше искать квартиру, а не расхаживать с незапланированными визитами?

Бьянка с удовольствием содрала бы это высокомерие с пустого лица незнакомки, дернула бы за патлы, намотала их на руку и к стене! Она уже слышала звон падающих шпилек, но эмоции – роскошь в ее положении. Настоящие эмоции, а слезы…

– Но куда я пойду? – Снова всхлипнула. – У меня нет денег, ты… моя сестра.

Ей тяжело дались последние слова, обычно врать легче. Как часто она твердила Мэри, что любит ее, будет счастлива, если у них с Полом все сложится? И кирпичик за кирпичиком разрушала ее жизнь, упивалась отчаянием, которое временами замечала в ее глазах. Это помогало не сойти с ума, держаться, пусть и на грани. Кому-то ничуть не лучше нее? Отлично, зависть сворачивала колючие щупальца и позволяла дышать ровно. Но сейчас, видя спокойное лицо Другой, она задыхалась.

Она, Бьянка, должна жить в этом доме, курсировать с царственным видом, отдавать распоряжения слугам и, развалившись в большой кровати Пола, ждать его возвращения. Она убрала со своего пути Мэри и если ей дадут маленькую возможность, не остановится, убрав Другую. Куда? Неважно. Прочь от дома, денег и Пола!

Но Другая словно читала ее мысли.

– Увы, – сказала насмешливо,- у меня тоже нет денег.

А потом добавила:

– И, к счастью, я не твоя сестра. Для тебя к счастью.

Она закрыла дверь у Бьянки под носом и запретила слугам впускать ее. Напрасно Бьянка кричала, что является близкой подругой их хозяина.

– Мистера Тиксайт нет дома, – лаконичный ответ.

– Но здесь живет моя сестра!

– Она не желает вас видеть.

– Пожалуйста…

– Мисс, перестаньте шуметь, нам приказано вызвать полицию.

Приказано… Это ее роль в жизни Пола. Приказывать, руководить, позволять любить свое тело, баловать. Она вернулась в съемную квартиру, не включала ни телевизор, ни свет, чтобы хозяин снова не наведался и снова не лапал ее сальными взглядами. Она ненавидела Мэри. За то, что ее никто никогда не брал против воли, за то, что она не верила, когда Бьянка ей говорила об этом, за то, что она защищенней в своей отвратительной оболочке, за то, что даже в таком обличье ей удалось соблазнить Пола. Но больше всего, за то, что не смогла уйти по-английски, не прощаясь, и не оставляя вместо себя нечто.

Сумерки заглянули в окно, когда ей удалось дозвониться Полу.

– Приезжай, пожалуйста, – попросила, – ужасно соскучилась.

– Я устал, – отмахнулся он.

– Ты дома?

– Еду с аэропорта.

– Пол, у меня закончились деньги. И я действительно хочу тебя.

Это была козырная карта – сказать ему правду. Дурачок, он ценил откровенность, и даже терпел, что Мэри ни разу не признавалась ему в любви. Мазохист-извращенец. Он приехал, оставил чемодан в машине, поднялся, сразу же положил на тумбочку деньги. Бьянка раскинулась на постели Мэри – интимная связь с Полом стала еще греховней.

– Нет, – сказал он, снимая одежду, аккуратно развешивая на спинку стула. – Повернись, я не хочу тебя видеть.

У него была отвратительная черта: платить правдой за правду. Бьянка стала на четвереньки, и даже колени дрогнули – так долго пришлось ждать. Он лег рядом с ней, потянул на себя, заставил сесть сверху.

– Я передумал, – сказал сухо, – хочу видеть твои глаза.

Она улыбнулась. Он часто говорил так Мэри.

– Глаза шлюхи, – добавил Пол.

Бьянка вынудила себя двигаться, смотреть ему в глаза и делать вид, что счастлива оказанным снисхождением.

– Быстрее, – командовал он. Или наоборот. – Остановись, медленней.

Она ненавидела его. Она ему подчинялась. Она хотела, чтобы он не ушел, когда все закончится. Она, быть может, любила его по-своему. Повеяло холодом, словно в комнате открылась дверца холодильника. Странно, подумала, весна, тепло, они в доме, тела дышат жаром и холодно. Задвигалась активней. И вдруг… ей показалось, она услышала… Пол дернул ее за волосы, повернул лицо в сторону, и она вскрикнула от неожиданности. Недалеко от кровати стояла ее сестра.

Бьянка дернулась в руках Пола, но он продолжал в нее вклиниваться; она застонала от разочарования и удовольствия вперемешку, и со страхом выдавила:

– Мэри?

Быть может, ей показалось? Она надеялась на простую галлюцинацию, но женщина не исчезла. Она смотрела, как Пол имеет ее, заворожено, не веря, и только спросила:

– Бьянка?

Пол продолжал наполнять ее тело своим, он словно не видел Мэри. Или не видел? Бьянка повернула лицо любовника в сторону, но он недовольно убрал ее руки.

– Я сказал: смотри мне в глаза, – процедил сквозь зубы.

Не видел! Бьянка отвлеклась на секунду – Мэри стояла на месте. Бледная, чуть похудевшая, в красивом зеленом платье, перчатках, исшитых бисером туфельках. Она действительно была здесь и видела ее с Полом…

Бьянка повернулась к любовнику, впилась ему в губы, задвигалась быстрее, сбавила темп, снова быстро. Язык в одном ритме с телом. Пол вздрогнул, полустон – в губы, еще не отпустила, она должна видеть, как ему хорошо с ней… Схватил ее за ягодицы, дернулся конвульсивно и кончил. Бьянка распласталась на нем, повернула голову в сторону.

– Мой, – сказала чуть слышно, – всегда был моим.

– Он подходит тебе, – ответила Мэри, и удивилась, что голос звучал ровно. Нет, что-то внутри взорвалось, разлилось желчью, но это не ревность. Боль? Да. Обида? Возможно. Разочарование – больше всего.

– Как ты? – спросила у Бьянки.

Она ответила ей сытой улыбкой. И хорошо. Значит, так и должно быть, правильно. Ужасно хотелось домой, спать, свернуться клубочком в своей огромной постели, а утром… Она осеклась. Но ведь она дома. Сейчас. Здесь. Это и есть ее дом, но мысли упорно кружились вокруг особняка в Лондоне. Ее тянуло туда, обратно, со страшной силой, но как вернуться?

– Я рад, что ты все поняла, милая, – услышала голос Джеда. И потянулась к нему, обняла. Соскучилась.

– Знаю, милая, прости, что оставил тебя надолго.

– Джед, я хочу домой.

– Разве Эсма не научила тебя выражаться четче? Ты хотела вернуться к Полу и Бьянке, и вот что из этого вышло.

Мэри уткнулась ему в плечо.

– Я ужасно хочу домой, Джед, – повторила.

– Упрямица, – выдохнул в ухо.

Мэри кивнула.

– Закрой глаза, а когда очнешься…

– То что?

– Можешь проститься с сестрой. Вряд ли вы еще увидитесь.

– Снова сменил тему. Не хочу.

– Зря. Она смотрит на тебя и даже волнуется.

– Правда?

– Да, сомневается, кто из вас двоих сошел с ума. Она, потому что видит тебя или ты, потому что разговариваешь с невидимым.

Мэри улыбнулась.

– А с Полом? – Джед провел рукой по ее голове. – Я могу сделать так, что он тоже увидит тебя.

– Нет.

– Ну, возвращаемся?

– Да.

– Поцелуй меня, – попросил Джед, и когда Мэри прикоснулась к его губам, почувствовала, как земля ушла из-под ног. Она летала от его языка, жила, наполнялась энергией. Она была желанна, и, невозможно поверить, красива.

– Мэри? – позвал чей-то голос.

– Джед?

Она открыла глаза и встретила с другими.

– Виконт? – переспросила растерянно.

– Берите выше. Граф. У вас удивительная способность падать в обмороки при каждом моем появлении.

Мэри попыталась встать, но вынуждена была снова откинуться на подушки. Осмотрелась, удовлетворенно выдохнула. Ее огромная кровать, ее комната – она в Лондоне девятнадцатого века, дома!

Она даже с улыбкой посмотрела на недовольного графа, хоть и решила, что он достоин только ее презрения.

– Что вы здесь делаете?

– Как всегда, поднимаю вас с пола. Вы назвали меня другим именем, вы опять что-то забыли?

– Не волнуйтесь, граф, вас я еще после первого раза не вспомнила.

Он улыбнулся, и снова стал серьезен.

– Михаэль.

– Кто это?

– Я.

– Зачем мне это знать? – Мэри пожала плечами и почувствовала боль в ключице, поморщилась. – Ваша медлительность когда-нибудь будет стоить мне перелома.

– Почему вы думаете, что знать мое имя необязательно? – Он вздернул вверх правую бровь.

Мэри рассмеялась.

– Меня поражает ваше самомнение! Обязательно! Да это пустая информация!

– Смею вас уверить…

– Уверяйте свою мисс Синклер, а я пусть не все, но кое-что вспоминаю. По имени вас могут звать близкие друзья, жена, невеста, но только наедине, или любовница, ситуация с уединением повторяется. С меня достаточно запомнить, что вы граф.

– Ваша светлость, – сказал тот. – Для вас «ваша светлость».

– После того, как назовете меня миледи.

Она улыбнулась. Миледи – не только правильное обращение к ней согласно титула, но и игра слов. Моя леди. Ей нравилось смотреть в глаза этого высокомерного сноба и чувствовать себя на равных. Нравилось злить его, выводить из себя, заставлять смотреть так, как сейчас: недоуменно, немного растерянно, задумчиво.

О чем он, черт возьми, так задумался?!

– Миледи, – повторил он, словно смакуя на языке, – вам бы это понравилось.

– Вряд ли, – огрызнулась Мэри, – у вас неприятный голос.

Он рассмеялся, будто услышал остроту или раскусил ложь. Но он не мог знать, что голос – это, пожалуй, единственное, что ей в нем нравилось.

– Вам бы понравилось почувствовать себя моей леди, и понравилось настолько, что вы бы сорвали голос, называя меня милордом.

Милорд… Мой господин, хозяин… Мэри окутало жаром.

– Вы горите, – с усмешкой сказал граф. Подлец! Мог бы сделать вид, что не заметил. – Все-таки доктора не зря вызвали.

Он встал, открыл дверь, позвал Джо, – позвал ее слугу! – и вскоре в комнату вошел доктор. Невысокий, пухленький мужчина, в костюме, с кожаным чемоданчиком, в очках. Увидев его, Мэри расслабилась. Во-первых, ее утомила беседа с графом наедине, во-вторых, она почему-то была уверена, что этот доктор в очках не станет ее мучить кровопусканием или пиявками.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, взяв руку Мэри в свою. Нащупал пульс, приложил вторую ладонь к ее лбу.

– Неплохо.

Мэри попыталась встать, но доктор ее остановил.

– Пока лежите. Вы переутомились, достаточно будет покоя и сна, и все придет в норму.

– Я так и думала. Простите, что зря потревожили вас.

– Пустяки, – он обернулся к Блэкберну. – Покой и сон.

Тот кивнул, и доктор, пожелав приятного сна, вышел.

– Это наш семейный врач, – зачем-то пояснил граф. Ожидал, что она рассыплется в благодарностях?

– Вы еще долго пробудете в моей комнате?

– Вы как-то выборочно помните о приличиях. Не поленюсь и напомню. Выставлять меня за дверь верх неприличия.

– А находиться в комнате дамы один-на-один?

Он усмехнулся. Определенно, эта женщина могла быть интересна, хотя, кажется, сама об этом не подозревала. Раньше он мог сказать о ней: невыносима, занудна, скучна, высокомерна, холодна, чопорна, стара, и не думал, что хоть один из эпитетов кто-то решится оспорить. Но леди Элфорд неожиданно стала открываться с другой стороны, и теперь он мысленно оспаривал свое же мнение.

Лиса, задала коварный вопрос и облизывается в предвкушении. Ему захотелось подразнить ее.

– Раньше мое непомерно близкое присутствие вам не мешало, – сказал Михаэль и впился взглядом в зардевшееся лицо. Невероятно! Она широко раскрыла глаза, сглотнула, взъерошила волосы, которые и без того рассыпались по плечам в беспорядке, и пролепетала:

– В каком смысле?

Без ужаса, показного страха, просто удивленно.

– Вы спали подле меня.

– О, Боже! Я ничего не помню!

Она как будто расстроилась, хотя должна была наброситься на него с кулаками или кричать в панике.

– Как мило, – сказал он, думая о своем.

– Об этом еще кто-нибудь знает?

– Как минимум все ваши слуги.

Ему хотелось высмеять ее, сказать, что она глупа, если решила, что могла возбудить его. Она? Его? Самомнение, которое превысило его собственное. И второе. Ни одна приличная женщина, а тем паче, леди, более того – леди Элфорд, не могла быть предельно спокойна, предположив, что только что отдалась мужчине вне брака. Или что мужчина лежал у нее под боком. Но леди Элфорд с легкостью крушила его убеждения! Она допустила возможность близости между ними, и ужаснулась единственно, что ничего не помнит!

Она рвала все правила в клочья. И делала это как-то… естественно. К примеру, намекала, чтобы он вышел сейчас за дверь, но не потому, что это позор, просто он ей неприятен. Граф невольно поморщился. Или вот. Явилась на бал маркиза в вызывающем платье, с выпирающим через край корсетом, что почти привело к скандалу, хотя должна была надеть чепец старой девы и не искать себе приключений, приглашая его на деликатную беседу запиской, а просто сопровождать сестру.

Она позволила себе прогулки с молодым виконтом без компаньонки, заставила миссис Эльюз замолчать, и нашла довольно веские аргументы, она была груба, но права на все сто. Естественно, он бы не повторил ошибки, и не сделал ей предложения, даже если бы разразился скандал. Ему бы даже понравилось наблюдать, как ее упорядоченная жизнь рушится, как и его.

О, да, он бы испытал наслаждение. Эта женщина стоила ему крупной ссоры с братом. А месть была так близка – он не планировал, но воспользовался бы, если бы леди Элфорд не выкрутилась сама. Он восхитился ее изворотливостью. И выдержкой, которую она проявляла сейчас, но все равно, пощекотал ей нервы, и выждал несколько долгих минут, прежде чем прояснить ситуацию:

– Мне пришлось провести у вашей постели почти пол часа. Это весьма утомительно, сидеть на стуле, в то время как вы мило посапываете под боком, на кровати.

Он увидел в ее глазах странное выражение, прежде чем задуматься, что оно означало, добавил:

– Это единственное, что я имел в виду, леди Элфорд. Это единственная близость, на которую я решился бы с вами.

Мэри поняла, что щеки стали пунцовыми. Большего унижения трудно себе представить. Она не стала спорить или язвить – просто указала на дверь.

– Охотно, – граф взялся за ручку двери, – поверьте, охотно. Но я приехал кое-что сказать вам, и так как врач не заявил, что вы очень больны и вас нельзя расстраивать… Воистину, вашему здоровью могут позавидовать и мулы. Мне бы хотелось напомнить вам, дорогая леди Элфорд, так как вы, думаю, кое-что упустили из вида. Виконт Лэнгли моложе вас на пять лет, вполне состоятелен, красив, имеет успех у дам, у него есть право выбора из более достойных кандидаток в невесты. Вы окутали его ложью и показным смирением, но вы не подходите ни на роль его любовницы, ни на роль жены. И даже не знаю, на какую из них вы подходите меньше. Желаю вам выздоровления и больше здравого смысла.

Дверь за графом закрылась.

Глава 16

Два дня Мэри не выходила из комнаты. Говорить она могла с Джедом, видеть никого не хотелось, и еще меньше – показывать себя.

– Я – монстр, – пожаловалась Джеду, когда он появился после ухода графа. Плакала, прижималась к нему и ждала, когда начнет спорить. Он гладил ее как ребенка по голове и молчал.

– Я – монстр? – спросила спустя время, уютно устроившись в его объятиях. Так и уснула, не дождавшись ответа.

Ей было хорошо с ним, удобно, не было нужды что-то скрывать или притворяться. Их отношения из плотских перешли в разряд платонических и не потому, что она или он были против близости. Просто само собой получилось. Он стал кем-то большим, кем-то почти родным. Иногда, если Мэри настойчиво просила, мог принять человеческую форму, но ненадолго. Мэри нравилось смотреть на его лицо, фигуру, пропускать длинные черные волосы сквозь пальцы, наслаждаясь, как играет отблеск свечей в прядях, нравилось смотреть, как сплетаются их руки, ловить взгляд черных глаз на себе. Полуфлирт, полуискушение, полуприглашение, если рискнешь.

И всегда рядом с Джедом был меч. Не в постели, конечно, но так, чтобы он мог дотянуться. Воин. Ей нравилась его сила, власть, могущество, с толикой которых она познакомилась. С маленькой толикой – Мэри была уверена. Однажды она спросила:

– Есть что-то, чего ты не можешь?

Он рассмеялся.

– Возможно, и есть.

– Что?

– Я живу давно, могу и не помнить.

– Сколько?

– Мне нравится, что ты больше не плачешь.

Джед часто менял тему, когда не хотел отвечать, но она привыкла к его многогранности: мягкость, жесткость, уступчивость, непреклонность, чувство юмора и шейк из эмоций. Он был настоящим и…

– Я рад, милая, – сказал Джед, – что ты считаешь меня другом.

Он не прикасался к ней больше в интимной ласке – легкий поцелуй, шепот в ухо, поправит прядь из прически, позволит прижаться к себе, обнимет сам, проведет рукой по спине, поглаживая, как кошку, рассмеется в губы, заставив дрожать в предвкушении… Отступит, пока не вспыхнула страсть, остудит случайную искру словами, увлечет разговорами о ее прошлом.

Когда сердце Мэри жгло от обиды, он спросил:

– Хочешь, верну все назад? Ничего не случится: ни Англии, ни Блэкберна в твоей жизни, ни сравнения с лордом Уинслоу. Выйдешь замуж за Пола, по-своему, будешь счастлива, нарожаешь детишек.

– Не хочу больше бегать от проблем, – Мэри усмехнулась, – они не уходят, бегают за мной следом. Наверное, лучше остановиться?

– Думай, – он ответил усмешкой.

– Делай выводы, – закончила его коронную фразу Мэри.

Эти два дня оказались необходимой для разума передышкой. Какое-то время она запрещала себе думать о том, что случилось, но теперь была уверена на все сто: она перенеслась во времени и она дома.

Россия, Америка – Джед прав, она чувствовала себя там изгоем. Жить можно, вполне даже неплохо, но приживаться, корнями входить в отношения с окружающим миром, не хотелось. Она пряталась за любовными романами, которые проглатывала за ночь, сериалами, которые не смотрела – просто отключалась на время и думала о своем; лишним весом, который существенно рос с каждым годом. Она бежала по кругу.

И только здесь, столкнувшись с презрением, высокомерием этого графа, ей захотелось жить, выплеснуться наружу из кокона, и бороться.

– Умница, – похвалил Джед и, подарив поцелуй, испарился.

Мэри встала с кровати, распахнула шторы – рассвет призывал новый день, скидывал сон прошлого. Здравствуй, сегодня. Она открыла окно, вдохнула влажную свежесть тумана, луч пробивался сквозь дымку. Здравствуй, будущее.

Она дернула за сонетку, и горничная вбежала в комнату.

– Миледи? – застыла в дверях вопросительно.

– Я бы хотела принять ванну.

– Да, миледи! – девушка чуть не подпрыгнула от радости.

– И, – Мэри остановила ее в дверях, – завтракать я буду в столовой, но чем-то легким. Таким, как ты приносила мне в эти дни.

– Да, миледи!

Джесс выскочила из комнаты, пробежалась по лестнице на первый этаж, влетела птицей в кухню.

– Миледи будет завтракать в столовой!

Повариха всплеснула руками, начала суетиться.

– Но только чем-то нежирным, как последнее время.

Повариха в сердцах ударила половником прыткого лакея, стащившего пончик с повидлом, потом махнула рукой и отдала все.

– Только не сам лопай, – ворчала по привычке. – Значит, что-то нежирное… Неужели кто-то запал нашей леди в душу?

– Думаете, это возможно? – поинтересовался Джо, отвоевав один пончик у лакея.

– Пути Господни… – сказал Эрик Хокс, который только на минутку оставил свой пост. Ну, а раз пришел, тоже отобрал один пончик.

– Может, она найдет время встретиться со мной и обсудить несколько вопросов, как и хотела? – предположил поверенный, мистер Элитон. Два дня он приходил в дом леди Элфорд как на работу. Посидит, попьет чая с чем-то печеным, выкурит сигару в пустующем кабинете и к себе, в одиночество.

Здесь его привечали, питая уважение к годам, отведенным службе Элфордам, доброму нраву и сноровке в важных вопросах, а к Джо он проникся глубокой симпатией. Молодой, амбициозный, сообразительный, он был бы рад такому помощнику, но вряд ли леди Элфорд позволит. Хотя…

Сначала он не поверил, что слуги переживают из-за своей хозяйки, но, откровенно говоря, не видел причины им притворяться. Зачем? Леди Элфорд знала, что они ее не любили, так как многое для этого сделала. А тут… В доме на Португальской творилось невероятное. Повариха сетовала, что миледи отказывается от еды, в кладовке пропадают продукты, но без страха раздавала их с заднего двора нуждающимся, и они не были даже чуть испорченными. Помощник конюха, Джо, стал личным камердинером (слыхано ли такое?) леди Элфорд, чем гордился и специально прохаживался у ее двери, надеясь на распоряжения. А Хокс флиртовал с компаньонкой мисс Элфорд и не боялся остаться на улице, когда правда откроется.

Но кардинальные перемены коснулись и Джесс, во что он никогда не поверил бы, не увидь собственными глазами. Она перестала вздрагивать от собственной тени. Да, грустила и жаждала скорейшего возвращения в имение, но перестала реагировать как мышь на малейший шорох, в ожидании голодной кошки. Она снова похорошела, и ее руки, – мистер Элитон не удержался и, заметив, взял ее руки в свои, – были нежны, как прежде.

Услышав стук в дверь, Хокс покинул кухню. Через пять минут все в доме, кроме хозяев, знали: доставили огромную корзину цветов, и не для мисс Элфорд. Повариха и Джесс с улыбкой переглянулись, Джо облегченно выдохнул, все-таки иногда он опасался, что миледи может вспомнить о своих симпатиях к нему. Хокс, когда его стали пытать вопросами, невозмутимо ответил:

– Внутри записка. Когда миледи прочтет ее, можете спросить у нее.

– Вы большой молодец, – не удержалась от похвалы мисс Мэтьюаурсейстик.

– Зря только перевела на тебя пончик, – обиделась повариха и прищемила свое любопытство на время. Ждать. Этот дом устал от невольного ожидания. И когда дверь в комнату Мэри открылась, засуетился, зашумел, ожил.

Она спустилась по лестнице, поздоровалась с каждым, заметила незнакомого джентльмена. Он поклонился, внимательно рассматривая ее.

– Мистер Элитон, – напомнил, опередив замешательство.

– Вы – мой поверенный, – Мэри тепло улыбнулась. – Рада видеть. Составите компанию за завтраком?

– Сочту за честь, – откашлявшись, согласился.

В столовой уже сидела Бьянка, но увидев Мэри, поднялась, обняла по-сестрински и сказала всего одно слово, от которого Мэри едва не расплакалась:

– Соскучилась.

– Я тоже, – ответила Мэри. И это не было фальшью. Бьянка – ее сестра, она ее любит, а прошлое… – Прости, если я была с тобой неправа.

Они сели за стол. Мистер Элитон – по правую руку от Мэри, на почетном месте. Он не думал, что леди за столом будут интересовать дела, и настроился на пустую беседу, он не был готов, что Мэри станет расспрашивать о нем самом. Как живет? С кем? Как его самочувствие?

Он с удовольствием провел с ней время за завтраком. О финансовой стороне договорились поговорить позже.

– Мне нужно настроиться на серьезную тему, – призналась Мэри. – Боюсь, я слегка обленилась. После завтрака, если вы не против.

Если он не против… Леди Элфорд никогда не интересовалась чужим мнением.

– Хорошо, – Мэри поднялась из-за стола, – если хотите, раскурите сигару, я пока переоденусь. Немного душное утро для этого платья.

– Миледи, ваше платье великолепно.

Мэри зарделась, как юная девушка, бросила быстрый взгляд в его сторону и к удивлению поверенного, ответила:

– У вас явно есть вкус, поэтому не могу с вами не согласиться.

Ответила комплиментом на комплимент и одновременно себя похвалила! Он с нескрываемым удивлением смотрел на женщину перед собой. Это была интересная, с чувством юмора, новая леди Элфорд. Он икнул, когда показалось, что она ему подмигнула.

– Я недолго, – пообещала Мэри и вышла из столовой. Открыла дверь в свою комнату и тут же уперлась взглядом в корзину с цветами. Желтые розы. Как мило. Но она все еще сомневалась, от кого их доставили. Внутри нашла записку с именем, фыркнула. – Джесс!

От злости она даже забыла воспользоваться сонеткой, но горничная услышала.

– Миледи? – спросила взволнованно.

– Что эти цветы делают в моей комнате?

– Их прислали для вас, миледи…

– И что?! – Она увидела испуганно распахнутые глаза девушки и сбавила обороты. Все еще с непривычки от власти заносит на поворотах. – Джесс, если вдруг граф, – сомневаюсь, но мало ли, – пришлет еще что-нибудь, отправьте это ему обратно.

– Да, миледи, простите… Мы не знали… Подумали, что цветы еще никого не огорчали…

– Меня не огорчают цветы, меня выводит из себя граф. Пожалуйста, выбросите это убожество из моей комнаты.

– Выбросить?

– Или заберите себе.

– О, нет, миледи! – горничная усиленно замотала головой. – Я не могу! Нет! И… я не люблю желтый цвет.

– А кто-нибудь в доме любит?

– Никто не примет букет от графа, миледи, – нехотя пояснила горничная.

Мэри не спрашивала почему. Ответ очевиден. Цветы в любое время были проявлением внимания. Желтые розы – не только к разлуке, самое распространенное толкование, но так же намекали на дружбу, расположение. Никто из слуг даже мысленно не запишет себя в друзья графа, ну, и Мэри не из желающих.

– Ясно. Выбросите их.

– Я? – Джесс сделала шаг к двери. – Миледи, я не могу, я… Как?!

Мэри скрестила руки на груди, наблюдая за беспричинной агонией. Тратить время на спор не хотелось, к тому же, нужно еще переодеться, и ее ожидал мистер Элитон. Она взяла корзинку, подошла к лестнице, перевернула ее, поставила пустую корзинку на пол.

– Вот так, – сказала застывшей с открытым ртом Джесс. – Поможешь мне сменить платье?

Мэри заметила на столике записку, которую не сбросила с цветами чисто случайно. Не поленилась, вернулась к лестнице, разорвала в клочья, понаблюдала, как они плавно спустились на желто-зеленую горку. Монстр?! Ей нравилось ощущать себя монстром.

– Какое мне все-таки лучше надеть платье?

Пока леди Элфорд решала пустяковый вопрос с нарядом, другие делали ставки на глобальное. Первым нарушил молчание мистер Элитон:

– Не сильно разбираюсь в таких вопросах, но как-то похоже на любовь.

– Может, ненависть? – предположила Бьянка.

Повариха снисходительно улыбнулась девушке.

– Думаю, мистер Элитон прав.

– Значит, граф? – встрял в разговор дворецкий.

– Я не верю, – сказал Джо.

– Он красив, галантен, подходит леди Элфорд по социальному статусу, и что интересно, – мистер Элитон покосился на отдыхающие на полу розы, – со вкусом. Леди Элфорд, как я понял, это качество ценит.

– Готова спорить, что вы ошибаетесь, – сказала Бьянка. – Мэри и лорд Блэкберн? Это невероятно.

В дверь постучали. Открыв ее, Хокс пропустил внутрь гостя, и пока граф снимал перчатки и плащ, сказал как бы сам себе:

– Я принимаю ставки.

Глава 17

Лимонное платье от мадам Анны было верхом совершенства и Мэри, покружившись перед зеркалом, – давно забытое желание, – спустилась вниз. Перспектива узнать подробней о финансовых вопросах воодушевляла не меньше платья.

– Граф? – она недоуменно уставилась на гостя. А он с таким же выражением лица смотрел на желтые розы на полу. Перевел взгляд на нее. Медленно. Очень медленно. Кто у кого сдирает привычки: Брайн у Михаэля или наоборот?

Служанка и Джесс бросились собирать цветы. Мэри смотрела в глаза графа и молчала. Не она к нему пришла. Есть что сказать – скажет. Но граф резко развернулся, взял плащ и перчатки у дворецкого, вышел. Ни привета, ни ответа.

– Он не говорил, зачем приходил? – спросила Мэри свидетелей этой сцены.

Джо пожал плечами, повариха развела руками, Бьянка потупила взгляд, будто это она выгнала невежду за дверь, мистер Элитон после раздумий сказала «нет».

– Странный визит, – усмехнулась Мэри, – хорошо, что недолгий. Мистер Элитон, я готова для серьезного разговора.

Они уединились в кабинете. Мистер Элитон с ее позволения раскурил сигару, Мэри налила немного вина в бокал и удобно разместилась в высоком кожаном кресле за столом.

– У нас все стабильно? – спросила поверенного. – Я богата?

– Более чем. Я сделал несколько вложений, с вашего позволения, которые принесли хороший доход. По сути, они увеличили ваше состояние на пять процентов. Вы – одна из самых богатых леди Англии.

Поверенный уточнил, какие именно вложения сделал, сумму годового дохода Мэри, подготовил отчет за последний квартал. Он, действительно, был на волне денег.

– Очень хорошо, – одобрила Мэри. – И если есть что-то, что я могу сделать, чтобы было «еще лучше»…

– Есть. Я бы хотел взять себе помощника. Это дополнительные расходы, но…

– Если он нужен, я не возражаю.

– Вы позволите взять Джо Личмена? Он молод, но очень умен, смею заверить. У него есть тяга к знаниям и деловая хватка. Думаю, в будущем он сможет принести вам существенный доход.

– Не сомневаюсь, но хочет ли он сам этого?

Она встала, открыла дверь, позвала Джо, он появился через несколько секунд – не иначе, прохаживался неподалеку. Мэри вернулась в кресло.

– Джо, садись, – указала на стул рядом с поверенным. Он остался в дверях. – Ну, хорошо, сразу к делу. Мистер Элитон хочет взять тебя в помощники. Что думаешь?

Глаза Джо загорелись звездами, но тут же погасли.

– Я могу только мечтать об этом.

– Почему?

– Я умею писать, читать и считать – сам научился, – он вздернул голову вверх, словно ожидая насмешек. Выждал. Когда их не последовало, сказал: – Но, наверное, так не бывает, чтобы помощник конюха стал помощником поверенного, к тому же, такого уровня, как мистер Элитон?

Мэри посмотрела на поверенного.

– Вы по-прежнему думаете, что Джо вам подходит?

– Ему нужно многому учиться, очень многому, но да. Мой ответ да.

Мэри перевела взгляд на Джо.

– И мой ответ да. А твой?

Мэри показалось, что он задержал дыхание, прежде чем ответить:

– Миледи, я… мог бы совмещать…

– Ведра и отчеты? – улыбнулась Мэри. – Ты не сможешь совмещать, Джо. К тому же, мистер Элитон предпочитает жить в Лондоне и тебе, думаю, придется тоже. Джо, в жизни происходит много невероятных вещей и то, что ты был помощником конюха, не ставит крест на твоем будущем. Иногда и богатыми леди не рождаются. Вот что мы решим. Если мистер Элитон считает, что у тебя способности, и ты говоришь, что эта работа – твоя мечта, пусть это станет возможностью.

– Миледи, – голос Джо сорвался от переполнявших эмоций, – благодарю вас!

– Просто сделай так, чтобы это решение стало еще одним выгодным вложением.

Он снова вздернул вверх голову.

– Я постараюсь, миледи.

– Но замену себе найди, – попросила Мэри. – Мистер Элитон, вот что я хотела обсудить с вами…

– Весь внимание.

– Пересмотрите, пожалуйста, оплату служащих нашей семье.

– Вы хотите ее урезать?

– Я хочу, чтобы они получали достойную оплату. Выражусь точнее: они должны быть довольны, но не перекормлены до лени.

– Хорошо, леди Элфорд.

– Начните с жалованья Джо. Пусть оно будет интересным для молодого, перспективного помощника лучшего поверенного Англии.

Мистер Элитон довольно крякнул от комплимента.

– В таком случае, – сказал он, – сам поверенный тоже должен получать достойную его плату.

– Естественно. – Мэри улыбнулась. – Но пусть эта информация станет закрытой, а то слухи разнесутся быстро, и мы не сможем принять всех на службу. И еще: можете обращаться ко мне по имени. Вряд ли о нас с вами кто-то что-то подумает, а если подумает, имела я это в виду.

– Какое любопытное выражение, – поразился поверенный. – Не возражаете, если возьму себе в лексикон?

– Только не указывайте на меня как на первоисточник.

– Это тоже будет закрытой информацией, а по поводу слухов… Мэри, я знаком с вами с вашего рождения и гожусь в отцы, а ваша репутация настолько безупречна, что вряд ли кто-то раздует скандал из-за такого пустяка.

– Ну, да, – она рассмеялась, – и мало кто подумает, что я способна вскружить голову и соблазнить. Ну, что ж, не стану отвлекать вас от дел, мистер Элитон. Если вам удобно работать в этом кабинете, он ваш, для посиделок я выбрала библиотеку. И буду рада, если придете просто так, выпить чая, позавтракать или пообедать, даже если меня нет дома.

Мистер Элитон и Джо встали одновременно с ней, поклонились.

– Уверен, что видел перед собой леди Элфорд, – сказал поверенный новоиспеченному помощнику, – но не уверен, что говорил именно с ней.

Почти так же думал и лорд Блэкберн, покинув дом леди Элфорд. Что это было?! Этот вопрос часто крутился у него в голове с того памятного падения в саду. Пиявки омолаживали кровь, а обмороки прочищали мозги? Делали невыносимой? Вызывающей? Кокеткой в таком солидном возрасте? Прежнюю леди Элфорд он с легкостью переносил, а эта его практически бесила!

И какого он потащился к ней с визитом? Цветы – достаточное извинение за возможную резкость. Возможную, потому что граф не признавал, что она имела место быть. Но он глазам не поверил, когда увидел цветы на полу. И они там не отдыхали – валялись, приходили в себя после падения с лестницы. Он демонстративно ушел, но, – черт возьми! – не был уверен, что она расстроилась. Да плевать она хотела на его неудовольствие, как и на приличия, которые не спешила вспоминать. Так, выборочно, если они ее устраивали. Нет, прийти к ней, испортить себе настроение… Зачем подвергаться пытке, когда ждут в раю?

Эмили прислала записку, что будет счастлива посмотреть оперетту из его ложи, намекала, что хочет серьезно поговорить, просила прощения, если расстроила его на балу у маркиза. Она сама сделала шаг к нему, а он умел ценить поступки. Правда, заехав за ней вечером, граф узнал, что миссис и мистер Синклер тоже не прочь посидеть в его ложе, и это расстроило его сильнее, чем поведение Эмили на балу.

Да, она не могла предупредить, что поедет не одна, да и не могла поехать без сопровождающих. Он знал это и злился на себя – за то, что надеялся непонятно на что. Снова. За то, что хватался за призрачный шанс. Снова. За то, что верил в чудеса и ждал тепла, даже стоя по колено в сугробе.

Эмили – не его пара. Приветлива, кротка, послушна, она избегала смотреть в глаза и будь ее воля, казалось, готова была бежать из кареты. Одна. Ночью. Он с горечью убедился, что самообман редко совпадает с реальностью. Поверил. И ошибся. Его реальность – ложа, забитая говорливыми Синклерами, девушка, которую охватывала паника от одного его взгляда и ложа напротив, в которую только что зашли двое. Лорд Уинслоу и, – граф даже посмотрел в лорнет, – леди Элфорд!

В ложу графа заглянул Брайн, приветствовал Синклеров и ретировался к приятелям. Его саркастически приподнятая вверх бровь намекала, что он считает компанию брата откровенно нудной. И это тот редкий случай, когда Михаэль не стал бы спорить. Синклеры лепетали без умолку и без толка, Эмили молчала и смотрела на сцену, будто он, действительно, привез ее только для посмотреть и послушать оперетту. И то ли от обиды, то ли от разочарования в сегодняшнем вечере, графа больше привлекало действо в ложе напротив.

Леди Элфорд и лорд Уинслоу щебетали, без намека на отвращение с какой-либо из двух сторон, и даже посмеивались время от времени. Они открыто развлекались, а он умирал от скуки. Где справедливость?

– Ваш бывший жених, кажется, выбирает, то ли перепрыгнуть в нашу ложу, но крыльев нет, то ли откусить перо на шляпке миссис Синклер, чтобы лучше вас рассмотреть.

Мэри с сомнением посмотрела на лорда Уинслоу.

– Думаю, мы достаточно насмотрелись друг на друга за двадцать восемь лет. – Заметив удивление собеседника, пояснила. – Это мой возраст, а так как мы живем по-соседству и наши родители были дружны, не удивлюсь, если граф качал меня в колыбели.

– Вы так открыто говорите о своем возрасте… Нет, простите, я не то имел в виду… Я никоим образом не намекал на то, что это много…

Мэри рассмеялась.

– Это много, барон, но все мое.

– Вы, правда, не обиделись?

– А вы, правда, не имели в виду, что это много?

Мэри не думала, что мужчины умеют краснеть. Если откровенно, лорда Уинслоу она и за мужчину не считала, равно как ее не считали женщиной. А потом подумала: смысл строить из себя королеву, если и феей быть неплохо? Да, она некрасива, но зеркало не плюется в ответ – уже хорошо, богата, ни от кого не зависит, имеет возможность уменьшить зависимость других от себя. И еще у нее есть сестра и самый настоящий, принимающий ее с потрохами, дом.

В ее силах сделать так, чтобы люди, которые ей интересны, не оттолкнули. Это всегда двухстороннее решение, и она удивилась, как раньше не понимала очевидного, а внешность… Она послала лорду Уинслоу приглашение на ужин и в первые минуты, чтобы не дать проявиться отвращению, закрыла глаза. Он говорил, она слушала. У него приятный голос, он вовсе не дурак и не олух, каким на первый взгляд казался. Добрый, ранимый, в чем-то наивный, со странным чувством юмора, умный.

Открыв глаза, она увидела не лягушку, а мужчину, который рвался из худого, нескладного тела, который любил, страдал, и не желал скрывать свои чувства, как принято. Он был открыт. Дотронься, возьми тепло, сколько надо, только не охлаждай полностью. Он верил. Ждал. Он так смотрел на капризную музу, что у Мэри защемило сердце.

– Конечно, если ты настаиваешь, я буду присутствовать, – зайдя в столовую, сказала Бьянка. Она козыряла неудовольствием, а он… прощал и, казалось, тянулся к ней еще больше.

– Настаиваю, – сказала Мэри, вопреки умоляющим взглядам сестры.

– Откуда эти безобразные розы? – спросила Бьянка с презрением, усаживаясь за стол. Повертела в руках вилку, ударила ею о тарелку, бросила ядовитый взгляд на барона. Лорд Уинслоу сжался, Мэри почувствовала себя так, будто ей дали пощечину. Цветы, которые принес барон, ужасны, как в прошлый раз, но, – черт! – каждый их увядающий лепесток кричал о любви.

– У тебя, кажется, действительно, нет аппетита, – сказала Мэри, подавив вспышку гнева, – и если по-прежнему хочешь к себе в комнату…

– Можно? – Бьянка немедля поднялась.

– Как хочешь. Мы найдем с лордом Уинслоу, чем занять себя и без твоего негативного присутствия.

Бьянка в нерешительности остановилась. Мэри думала, она задаст другой вопрос, но Бьянка спросила:

– Чем?

– Поужинаем, поговорим по душам, – она проигнорировала ее смешок, – поедем в театр. У лорда Уинслоу в распоряжении ложа. А я не знаю, когда в следующий раз окажусь в Лондоне. Хочу вкусить всего.

– Всего?

– Барон, а что сегодня за представление?

– О! Вы не пожалеете, что предпочли его книге или раннему сну.

– Вы поедете вдвоем?

Мэри даже не обернулась.

– Ты все еще можешь присоединиться, – сказала равнодушно Бьянке.

– Нет, спасибо, возьми лучше мисс Мэтьюаурсейстик.

– Если я возьму компаньонку, могут подумать, что лорд Уинслоу за мной ухаживает.

– А тебе бы этого не хотелось?

– Если барон начнет за мной ухаживать, я возьму с собой мисс Мэтьюаурсейстик.

Оглянувшись, Мэри успела заметить странный взгляд Бьянки. Недоверие? Недоумение? Ревность ребенка? После ухода сестры, Мэри пыталась быстро найти нескучную тему для разговора. Может, пересилить себя и отвлечь барона болтовней о погоде?

Он заговорил первым.

– Наша договоренность недействительна. Я правильно понял, миледи?

– Какая? Уточните.

Шутливый тон не помог, лорд Уинслоу был подавлен и жалок. Его глаза… Красивые глаза, за обладание которыми многие женщины продали бы душу, смотрели прямо, излучая безбрежный поток доброты и отчаяния. Они смотрели сквозь панцирь отвратительной внешности, и даже не пытались прорваться. Их хозяин смирился, привык.

– Я сам не пойму, как смел надеяться. Я был глуп. Я иногда бываю глуп, – он грустно улыбнулся. – Бабочка и кактус не совместимы.

– Какой кактус?

– Вы разве не знаете? Так меня называют. Когда думают, что я не слышу, или когда считают, что я глуп чрезмерно. А бабочка – так говорят о Бьянке. Она красива, естественно, ее заметили. У меня был шанс, очень маленький, правда, что она никогда не приедет в Лондон. Я не хочу сказать, что не рад вас видеть… не рад вашему приезду… Но теперь я даже не смею мечтать, что вы одобрите наш брак… Что я говорю? Глупец! Я бы не решился сделать ей предложения, даже если бы вы согласились. Она… должна быть счастливой, а я… Некоторые кактусы никогда не цветут, мне повезло, мое сердце цветком раскрылось в тридцать восемь… Еще столько лет для теплых воспоминаний…

– А ты его называла лягушкой, – шепнул сокрушенно Джед.

– Я была не права и слишком категорична, доволен?

– Доволен, что ты поняла: оболочка – не есть суть.

Мэри мысленно повторила слова Джеда. Он прав. Оболочка – то, что ты позволяешь увидеть, а настоящее слишком ранимо, чтобы выставлять напоказ. Она сама пряталась за лишним весом, считая себя не достойной желаний, и вдруг захотелось увидеть себя другими глазами, позволить другим увидеть себя.

Мог ли барон измениться внешне? Мог. И не обязательно становиться атлетом. Убрать эту затравленность из глаз, позволить своим желаниям воплотиться, верить, и дышать полной грудью, не ожидая от каждого, что едва отвернешься, обзовут кактусом.

– Или рептилией, – снова напомнил Джед.

– Я же раскаялась.

– Умница, – выдохнул в ухо и испарился.

– Вы – единственный человек, который принял меня таким, как я есть.

– Не сразу, – призналась Мэри.

Барон улыбнулся.

– Так это правда? Я не ошибся? Я просто надеялся…

Она по-дружески сжала его руку. Он понял. Не солгала. Улыбнулся. И посмотрел не глазами забитого жизнью старца, а как сорванец, мальчишка, стянувший конфету с елки.

– Едем? – спросила Мэри. – Никогда не была в Лондонском театре.

– Уверен, что вам понравится.

Обмениваясь репликами, они вышли в холл. Рядом с дворецким, в полной боевой готовности, стояла мисс Мэтьюаурсейстик.

– Я еду с вами, – безапелляционно заявила она. – Неприлично леди ехать без сопровождения с джентльменом.

– Лорд Уинслоу – джентльмен?

– Конечно!

– Джентльмен не ведет себя неприлично с леди, – сказала Мэри. – Все, нам пора.

Она и лорд Уинслоу упорхнули за двери. Краем глаза она видела, как расстроенную мисс Мэтьюаурсейстик утешал дворецкий. Любовь? Она усмехнулась. Прекрасно, если благодаря ее вмешательству, – пусть косвенно, – чья-то жизнь удачно сложится.

– Не только ее, – услышала голос Джеда.

– Решил посмотреть оперетту?

– Нет. На тебя.

– Мы же только недавно виделись.

– Я видел, а ты… Хочешь, я обернусь?

Мэри бросила быстрый взгляд на лорда Уинслоу. Он смотрел на сцену или по сторонам, кивая знакомым. Позже, как объяснил ей, в антракте некоторые нанесут визит им, некоторым – они, если Мэри захочет.

– С ума сошел?! – шикнула на Джеда.

– Может, хочешь просто… прикоснуться?- смешок. Чувственный. Он знал, что заводит ее. – Представь, граф смотрит на тебя, а ты в это время ласкаешь меня. Пикантно.

Он завел ее еще больше. Мэри поерзала на стуле.

– С чего ты взял, что он на меня смотрит?

– Посмотри на него.

– Нет. Не могу. То есть…

– Хотела солгать, что не хочешь, – догадался Джед. – Посмотри на него. Ну?

Мэри посмотрела. И задохнулась от такой наглости. Граф рассматривал ее в монокль!

– Я его ненавижу!

– Правда?

– Вспомни все, что он мне говорил и как себя вел, а теперь подумай и сделай выводы.

Джед рассмеялся.

– Ты сегодня еще столкнешься с ним. Готовься. Вынужден тебя оставить.

– До вечера?

– Уже ночь, милая. – Он поцеловал ее в макушку и исчез.

Мэри вернулась с небес на землю. Лондон, девятнадцатый век, оперетта, монокль в зеленом глазу графа и прекрасный спутник в лице лорда Уинслоу. Оперетта была на итальянском, и барон отвечал на все вопросы Мэри, не считая себя выше, а ее необразованной дурочкой.

– Чему он так смеется? – удивилась Мэри, когда актер, отвернувшись, затрясся.

– Он в отчаянии, рыдает.

Через несколько минут, наблюдая за сценой, Мэри спросила:

– Она плачет?

– Она смеется, она счастлива.

– Какая-то запутанная оперетта.

– Многогранная, – кивнул лорд Уинслоу.

– Барон, вы сильно расстроитесь, если я попрошу отвезти меня домой?

– Не понравилось? Простите, это я виноват, я вас вытянул, уговорил.

– Перестаньте оправдываться. – Мелькнула мысль сказать, чтобы заодно сменил поставщика цветов, но он так открыто смотрел, так искренне. – Простите за прямоту.

– Привычка, миледи, от которой невозможно избавиться. К сожалению.

– Почему? – Мэри вконец утратила интерес к сцене. – Вы титулованы, состоятельны, добры, умны, у вас есть чувство юмора.

– Вы… как будто говорите не обо мне.

– О вас, барон. И это не комплимент, – никогда не делала их мужчинам, – это то, что я думаю.

– А что вы думаете о моей внешности?

Мэри раскачивалась на стуле, задумчиво рассматривая собеседника. Его глаза таились ожиданием.

– Вы не красавец, но в вас можно влюбиться.

Он молча смотрел на нее. Не верил.

– Но вы этого боитесь.

– Почему вы так думаете?

– Вы маскируетесь за образом, который себе создали. Вы знаете, – Мэри сильно покачнулась, и барон вовремя вернул стул в вертикальное положение, – я сама долго так делала. Но это не жизнь, притворство.

– Вы?

– Как, по-вашему, почему я толстая и почему на мне были эти ужасные темные платья?

– Но вы вовсе…

– Барон, – остановила Мэри. Он осекся, покраснел. – А недавно я поняла, что устала прятаться, устала казаться другой. Я такая, как есть, и если хочу, чтобы меня приняли окружающие, должна себе просто позволить…

– Что?

– Оставаться собой. Жить. Наслаждаться. Кто-то верно заметил: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.

– Почему?

– Потому что когда вы пожалеете, что не сделали этого, может быть поздно.

– А есть что-то, о чем вы жалеете, леди Элфорд?

– В данный момент, что не знаю итальянского.

Барон рассмеялся.

– У вас приятный смех, – сказала Мэри. – И это тоже не комплимент, а констатация факта. О! Антракт. Едем? Не могу поверить, что выдержала целое отделение, но вы были правы, оперетта гораздо лучше книги нагоняет сон.

Барон снова рассмеялся, и привлек нежелательное внимание к их паре. Миссис Эльюз с дочерью. Заметив, как дамы рассекают общество и приближаются к ним, Мэри невольно поморщилась.

– Леди Элфорд! – радостно воскликнула миссис Эльюз.

Она так рассматривала лорда Уинслоу – наверняка, наметила очередного любовника Мэри и уже штопала грубыми нитками сплетню. За ее спиной маячили фигуры графа, виконта и мисс Синклер, они тоже подошли. Ритуал обмена приветствиями, и только граф вместо положенных любезностей сказал:

– Вижу, вы чувствуете себя лучше.

– Вы плохо себя чувствовали? – спросил виконт. Вот кто выглядел по-настоящему обеспокоенным, Мэри даже простила, что он не вступился, когда граф назвал ее копией лорда Уинслоу. Виконт ничем ей не обязан, он и так был рядом, когда нужна была помощь, да и быть похожей на лорда Уинслоу – не так плохо. У него куча достоинств.

– Аллергия, – отмахнулась Мэри и многозначительно посмотрела на графа.

– О, Боже! – изумилась миссис Эльюз. – Как печально! На что?

– Лорд Блэкберн прислал цветы, – Мэри перевела взгляд с графа на его невесту, и обратно. – Они оказались ядовиты для меня.

– Вот как? Прислал цветы? – усмехнулся виконт и тоже посмотрел на мисс Синклер.

– Леди Элфорд, – встревожился барон, – надеюсь, те цветы, что принесли от меня… Вы поставили их в столовой… Простите, я не знал, что у вас аллергия.

– Лорд Уинслоу, ваши цветы не идут ни в какое сравнение с букетом графа.

– Прямо любопытно попасть в вашу столовую, леди Элфорд, – сказал граф, – и посмотреть на эти чудесные цветы.

– А больше никуда попасть не любопытно? – остудила язвительность Мэри.

Миссис Эльюз хихикнула и прикрыла рот веером, ее дочь отвернулась к виконту, виконт сочувственно посмотрел на мисс Синклер, а она не спускала обожающих глаз с леди Элфорд. Мэри и граф смотрели в глаза друг друга. Наконец, он отвел взгляд.

– Лорд Уинслоу, поделитесь координатами цветочной лавки? Добиться похвалы от леди Элфорд… Ваши цветы, видимо, и впрямь необыкновенны.

– Конечно, конечно, – затараторил лорд Уинслоу. Мэри едва заметно покачала головой, и барон продолжил медленно, с достоинством. – В этом нет секрета, однако, их тяжело достать. Мне едва удалось договориться.

– И все же я постараюсь.

Лорд Уинслоу уточнил, где берет цветы и вместе с леди Элфорд уехал из театра. Графу и самому не сильно хотелось оставаться. Смысл? На сцене – тоска, в ложе – головная боль, и ничего привлекательного в ложе напротив.

Видел ли кто-нибудь старую деву с замысловатой прической, украшенной жемчужинками, и в фиолетовом платье с таким вырезом? С каких пор набожные особы преклонного возраста щеголяют в нарядах с декольте до пупка? Кого она рассчитывала соблазнить? Уинслоу?

Ей не цветы надо присылать, а книгу по этикету и чепец. Усмехнувшись, граф решил отправить подарок завтра же.

Глава 18

Лорд Уинслоу помог Мэри выйти из кареты, провел до двери дома.

– Спасибо за приятный вечер, – сказал искренне, – вы знаете, у меня давно такого не было.

– Не поверите, у меня тоже.

– Я сохраню в памяти все, что вы мне сегодня сказали. Это… так важно для меня… я…

– Вы достойны большего, чем позволяете себе, барон. Спокойной ночи.

– Добрых снов.

Мэри зашла в дом с приятным чувством усталости и умиротворения. Хороший вечер. Добрый. И полный сюрпризов, как оказалось минутой позже.

– Миледи? – удивился дворецкий, словно она ошиблась адресом.

– Мэри? – по лестнице спускалась встревоженная Бьянка. – Почему ты так рано?

Джесс, заметив ее, ахнула и куда-то убежала, сын поварихи, Чарли, спрятался на кухне, Джо вышел из кабинета, таща за руку взъерошенного мальчишку.

– Я хочу сидеть за тем большим столом! – упирался мальчик. – Я имею право! Ты что, забыл, Джо? Это мой дом!

На возглас мальчика собрались все жители дома, как мышки вылезли из норок. Они переводили взгляды с ребенка на Мэри, но она не понимала, в чем подвох, даже когда мальчик вырвался и подбежал к горничной.

– Ты плачешь, мама? – он поднял красивую мордашку к Джесс. – Не надо. Я же рядом. Она, правда, может отослать меня обратно, но я все равно приеду. Я хочу, чтобы ты была рядом и ничего не боялась. Пожалуйста, мама, попроси ее. А хочешь, я попрошу?

Он обернулся к Мэри. Лет пять – шесть, симпатичный, но как-то мало похож на Джесс. Скорее всего… Мэри бросила взгляд на сестру: сходство определенное. Похоже, в этой семье с внешностью не повезло только ей.

– Леди Элфорд, – мальчик смотрел прямо в душу, – можно я останусь с мамой? Хоть на несколько дней? Пожалуйста.

Мэри обвела взглядом присутствующих. Лица напряженные. Кажется, никто и не дышит. Она, конечно, не большой поклонник детей – ни разу с ними не общалась, но ведь ей и не придется делать этого, даже если мальчик останется. Он – сын Джесс, это факт, но у Мэри мелькнула еще одна догадка.

– Посмотрим, – сказала она. – Для начала напомни, кто ты.

Джесс пыталась возразить, но была остановлена жестом.

– Итак…

– Леди Элфорд, я слышал, что вы сильно ударились головой, и можете меня не узнать, поэтому я могу прятаться в имении и ничего не бояться, но я соскучился по маме. И по вам, если вы не будете злой.

– По мне?

– Ну, да. Хорошо, буду терпелив и представлюсь, – он изобразил смешной поклон. – Билли. Джесс – моя мама, а вы и Бьянка – родные тети.

– Билли, – Мэри подошла ближе, – если я и Бьянка – твои тети, встает вопрос: кто твой папа и где он сейчас?

– Папу зовут Уильям, он ваш родной брат. Он меня очень любит, меня и маму, только сбежал пять лет назад.

– Сколько тебе лет?

– Пять, леди Элфорд, почти семь.

Значит, Билли – ее племянник? Почему-то глядя на него, Мэри хотелось улыбнуться: наивный темненький ежик.

– Если ты такой воспитанный, как я вижу, и взрослый как говоришь, – мальчик важно кивнул, – можешь остаться и называть меня по имени.

– И поцеловать?

– С этим повременим.

– Миледи! – со слезами воскликнула Джесс. – Спасибо, я буду молиться на вас. Дай вам Бог здоровья, вы…

– Джесс, – остановила Мэри, – помолись лучше, чтобы мой братец вернулся. Не знаю, где он кочует, и почему его нет здесь.

– Ты выгнала его, – сказала Бьянка.

– Подозреваю, это длинная история, – зевнула Мэри, – а у меня уже глаза слипаются. Завтра, хорошо?

Слуги начали расходиться, Мэри поднялась по лестнице и была уже у двери, когда услышала брошенную сестрой фразу:

– Значит, с ним не так уж и весело?

Мэри обернулась. Нет, с Бьянкой определенно что-то происходило, губы сжаты в тонкую линию, в глазах – вызов.

– Если бы не барон, я бы уснула через пятнадцать минут после начала.

– О чем можно с ним вообще говорить?

– Он один из немногих мужчин, с которыми можно говорить обо всем.

– Можно подумать, ты со многими общалась!

Мэри потушила вспышку сестры мягкой улыбкой, зашла в комнату и закрыла дверь. Этой ночью Джед не появился, несмотря на то, что Мэри несколько раз вслух произнесла его имя. Каким-то шестым чувством Мэри поняла: он пытается отучить ее от себя, и не оставляет выбора.

Во сне она видела Другую и даже говорила с ней, но о чем не смогла утром вспомнить. Если сон хоть частично отображал реальность, настоящая леди Элфорд жила в доме Пола и не выглядела несчастной. Мелькнула мысль, где Бьянка, но была безжалостно раздавлена. С ней все в порядке, она не девочка, о которой нужно заботиться – вошла в клетку к тигру, и наверняка, не в качестве куска мяса.

Мэри больше не чувствовала сильного желания вернуться, и что если не сделает этого, случится непоправимое. Она практически ничего не знала о Другой, но складывалось впечатление, что это человек властный, сильный, волевой, с ней ничего плохого не произойдет. Только если станет пластичней под прессом Пола. А Мэри постарается не пустить на самотек дела здесь, в девятнадцатом веке.

Мягкость хороша в разумных дозах – это она уже усвоила. Нельзя позволять садиться кому бы то ни было на голову, потому что залезут и не разуются. И некоторым изменяет чувство меры – это она поняла сегодня, получив подарок от графа. Подарок! Поношенный чепец какой-то служанки и книгу «Правила для благовоспитанная леди».

– Подлец! – она металась по комнате, потом повторила трюк с лестницей и цветами, подкинув чепчик в воздух. Проследила за его приземлением, но удовлетворения не получила. Книгу хотела бросить в камин, но замешкалась, а Джесс ее быстро спрятала на одной из полок в библиотеке. Тратиться на графа не входило в планы Мэри, но раз перчатка брошена…

Граф намекал на ее возраст и невоспитанность, она преподаст ему урок хорошего тона. Пока Джо не нашел замену себе, Мэри попросила его выполнить одну просьбу. Через час в соседний дом на Португальской был доставлен презент для лорда Блэкберна, получив который граф недовольно сдвинул брови, а после громко расхохотался. Никто и никогда не платил ему равноценной монетой. Леди Элфорд, невозможная старая дева, прислала ему лупу с ручкой из словной кости и вставную челюсть.

Через час она получила еще взаимный презент от графа. Библию с золотым теснением и длинное, закрытое темно-синее платье с высоким воротом и безумным количеством пуговичек на спине. Интимный подарок по тем временам, который нельзя принимать от постороннего джентльмена.

Вскоре графу доставили коробку, украшенную большим бантом и записку. «Вы видите идеальную леди в том платье, которое мне прислали, и я тоже решила поделиться с вами фантазией. Я вижу идеального джентльмена в том, что лежит в коробке». Граф нетерпеливо оторвал бант, отбросил его в сторону, открыл крышку и… медленная улыбка прикоснулась к его губам. Коробка была пуста, не оставляя сомнений, каким представляла леди Элфорд идеального джентльмена.

Намекая, что для эротических фантазий время вышло, граф отправил леди Элфорд большие песочные часы, и получил от нее большого глиняного монстра с рогами. И хотя граф догадался, что только что его послали к черту, не мог перестать улыбаться.

Мэри тоже понравился последний подарок. Да, намек, что время ушло и с нее песок сыплется, но если смотреть на них, успокаивали, и подкупали двумя изумрудами по бокам. Мелькнула мысль – сколько бы дали за такую вещицу в двадцать первом веке, но этого она никогда не узнает.

Прислушалась к себе – ни капли сожаления. Вдохнула, выдохнула, ну, раз подарки закончились, пора обсудить кое-какие детали с Джесс и Бьянкой. Она пригласила девушек в библиотеку и вскоре узнала не очень приятные подробности о своем прошлом.

Когда Уильяму было двадцать лет, он влюбился в горничную сестры, Джесс, они начали встречаться, Джесс забеременела, Уильям, вопреки воле родителей, хотел на ней жениться. Лорд Элфорд грозил лишить сына наследства, если тот опозорит семью, Уильям воевал и с ним, и с рыдающей матерью. А потом Мэри предложила отцу поставить ультиматум. Или благополучие ребенка и Джесс (оба остаются в доме, о них позаботятся), но без свадьбы, естественно, и без активных проявлений чувств Уильяма, либо и горничную и ее ублюдка выбросят на улицу, и не вблизи от имения, где их легко найдет.

Утром Уильям уехал, не простившись, и не сообщая куда, а когда два года назад погибли родители, не соизволил приехать. Кажется, Мэри и лорду Элфорд удалось добиться своего, и молодой человек забыл о любовнице с ребенком. Периодически мистер Элитон получал от него счета, оплачивал их, но это было все, что связывало Уильяма с семьей. Мэри удивилась, что он не увез Джесс до того, как лорд Элфорд смог бы выполнить свои угрозы, но поняла, что молодой человек не привык к ответственности – раз, и был воспитан не для того, чтобы самому зарабатывать деньги – два. Таковы реалии. Плохо или хорошо? Кто не ломался под гнетом обстоятельств, тот ничего не видел, кроме мягкого дивана.

– Джесс, мне жаль, – сказала Мэри.

И так как добавить было нечего, вышла из библиотеки первой. Вечер закончился размышлением и непонятным томлением. Прежде чем лечь спать, Мэри долго смотрела на песочные часы, и ей казалось, что каждая песчинка ускоряет ее приближение к чему-то глобальному, неизбежному и нежеланному.

– Джед?- позвала снова.

Он не ответил и страх Мэри усилился. Песчинки продолжали бесшумно падать, никто не спрашивал – хотели ли они, их просто переворачивали. И никто не спросит ее.

– Джед, ты мне нужен, – сказала вслух.

Он не ответил, хотя и стоял в нескольких шагах от нее. Когда Мэри уснула, он стер слезинки с ее щек поцелуями.

– Прощай, милая, – сказал тихо. – Ничего не бойся.

Она перестала метаться на постели, задышала ровно. Джед прикоснулся губами к ее губам, углубляя сон Мэри, насыщая чувственными красками, и перенесся к той, которую предстояло разбудить поцелуями.

Глава 19

Мэри могла примириться со многим, кроме нищеты. Ее воспитывали в подобающей положению роскоши; повзрослев, она многое сделала для того, чтобы увеличить состояние, и что в итоге? Через два года ей стукнет тридцать, а она без гроша, в чужом доме, чужой стране и с чужим мужчиной под боком!

Слава Богу, не в прямом смысле, но комната Пола по-соседству, и он считал возможным вваливаться к ней при малейшем желании. Поговорить, помолчать, в чоередной раз сделать попытку убить взглядом. Будь это возможным, он бы сам давно был мертв.

Пусть Мэри скажет спасибо, что она оставила ее похотливого женишка в пригодном состоянии. Развратник, спал со своей невестой до свадьбы и с ее сестрой одновременно. Если бы такое вытворяла ее Бьянка, Мэри даже не могла придумать, какое бы выбрала наказание. Монастырь, наверное: ссылка в дальнее имение вряд ли могла помочь. Телефон – это не средство для быстрой беседы, а ручной предатель. Конечно, она не имела права подслушивать, но нечего разговаривать так громко, что слышно даже в соседней комнате.

Мэри не сомневалась, что найдет способ вернуться обратно. Если вышло один раз, выйдет и во второй. Как? Она еще не придумала, а вот зачем – могла сформулировать четко. Чтобы выйти замуж за Блэкберна.

Она была поражена, когда не нашла ни одного упоминания об их двух семьях. Словно не существовало династии Элфордов и Блэкбернов, но они – люди, а не динозавры. Они были, есть и должны быть, иначе в чем смысл хотя бы ее рождения?

Родиться, чтобы выучить Библию, хранить традиции, подчиняться жестким рамкам этикета, носить лишний вес, как передвижную ширму от джентльменов, и… И все?! Она долго думала, анализировала и решила осчастливить-таки Михаэля. Отдаться ему раз-другой, чтобы родить наследника, а лучше двоих. В этом и будет заключаться ее долг. Пару раз по паре минут она перетерпит.

Терпение – черта, без которой она бы не продержалась и дня в этом мире. Но все встает на свои места, если не просто ждать, но и действовать. Пока Мэри не могла ничего изменить, она менялась сама, училась воспринимать то, что ее окружало. Но Пол отталкивал, как прежде. Он ей сильно и сильно не нравился. Он был не просто высокомерным, как граф, а заносчивым, невозможным, давлеющим.

Но Бог услышал ее молитвы, и снова отправил мужлана в командировку. Несколько дней покоя и ощущения полной свободы. От скуки Мэри решила сделать доброе дело и начала муштровать слуг в доме. Экономка с трудноусваиваемым именем Эстрелла – Изабелла – Анна – Мария была переименована в Анн. Эрн, работающий садовником и на подхвате одновременно, получил новую квалификацию: дворецкий.

– Запомните, – сказала ему Мэри, – это величайшая милость и безграничное доверие.

Эрн не возражал ходить важно и стать Эрнестом, вместе с Анн усердно слушал основные правила поведения и градацию титулов, после успешно сдал экзамен и с радостью кинулся к новым обязанностям. Ему хотелось удивить гостей, поразить, – дворецкий в Лас-Вегасе! – но к мистеру Тиксайт в его отсутствие никто не приходил.

Вот только Бьянка, то есть, мисс Элфорд. Но ее велели оставлять за дверью, и она не могла видеть его белоснежной рубашки, костюма в модную полосочку и новых ботинок мистера Тиксайта. Эрнест возражал против чужих обновок, но Мэри сказала, что обязанность хозяина покупать одежду слугам. Он смирился – расходов меньше.

Эрнест не открыл Бьянке, как и было велено, но Анн усомнилась и доложила леди Элфорд о гостье.

– Миледи, – сказала экономка, постучав в комнату Мэри, – мисс Элфорд настаивает на том, чтобы войти в дом, сказала, что будет здесь дожидаться милорда.

Мэри недовольно поджала губы.

– Я дала вам целый день, чтобы выучить титулы, а вы позволяете себе допускать такие серьезные ошибки. Честное слово, неужели трудно запомнить: мистер Тиксайт. Не милорд, мистер.

Экономка послушно склонила голову, вспоминая, предусмотрен ли в подобной ситуации реверанс. Его репетиции она посвятила последние сорок минут, и не терпелось применить на практике.

– Хочет дожидаться здесь мистера Тиксайт, – выбрала легкий поклон. – Что ей передать, миледи?

– Передайте мисс Элфорд, что мистера Тиксайт нет дома.

– А если она передумает и скажет, что хочет увидеться с вами?

– Скажете, что сегодня не приемный день. Никаких сложностей, моя дорогая. Да, и принесите для меня чашку чая и булочки. Я устрою небольшой ленч.

Стук в массивную дверь дома продолжался с минуту, Мэри услышала голос экономки, еще один удар – сильнее, наверное, ногой, и тишина. Можно расслабиться, попить чая и булочек, которые Анн принесла. Обучение слуг – маленькая благодарность хозяину за гостеприимство, хоть он и не слишком гостеприимен.

Мэри вспомнила о поцелуе и нахмурилась. Пожалуй, она даже слишком щедра к Полу. Неслыханно: заявиться ночью в комнату к незнакомой женщине, поцеловать, и ведь он знает, чувствует, что она не его невеста. Другая слишком глупа, отдавшись этому самцу до свадьбы. Зачем теперь вообще на ней жениться? Он может объезжать ее и без кольца, когда она вернется. Странные порядки современности.

Она столько сделала, чтобы скрыть факт существования Билли, чтобы на их семью не указывали соседи пальцами: сын виконта и горничная сотворили ублюдка, а здесь рожай – не хочу, даже пособие государство платит, приветствуя прелюбодеяние.

Как приятно будет снова взять все в свои руки, и править. Доев булочки, Мэри резко поднялась с кресла и почувствовала головокружение. Переела? Она тряхнула головой и с трудом открыла глаза. Темнота. Вдали – огонь, она пытается пройти, но чьи – то руки удерживают, хватая за ноги. И все же она не сдается, и знает, что не должна оглядываться, даже услышав голос Бьянки. Просто знает.

– Мэри, ты так пыталась выдать меня за лорда Уинслоу, так пыталась сломить меня. Посмотри, какой у нас родился ребенок.

Она дрожит, она хочет бежать, но удается сделать всего шаг.

– Обернись. Посмотри, какой красивый ребенок. Посмотри, Мэри.

Холодная рука опускается на ее плечо, вторая, маленькая, тянется и запутывается в ее волосах.

– Пожар, – произносит ребенок, – пожар.

Мэри оборачивается. Она видит сестру в обгоревшем платье и ребенка, укутанного в лохмотья, у нее на руках.

– В имении, куда ты меня отправила, пожар. Это ты устроила?

Мэри качает головой, почти кричит, что не знала.

– Ты убила меня.

– И меня, – вторит ребенок, улыбаясь.

Бьянка склоняется над мальчиком – он закрывает глаза и умолкает. Навсегда. Мертв.

– Я так и не вышла замуж. Мэри, я не успела. А он… Ты не позволила мне самой сделать выбор, у нас все могло получиться. Веришь?

Мэри не верит. Качает головой, открывает рот, чтобы закричать, оборачивается, чтобы бежать, но чьи-то невидимые руки удерживают, она снова смотрит на Бьянку с мертвым ребенком. И плачет. Она? Плачет?

За Бьянкой стоит высокий мужчина, красивый настолько, что больно смотреть – затягивает, вызывает зависимость. Она всматривается в его лицо. Нет, не он, так не бывает. Но глаза не лгут. Умные, добрые глаза темного цвета.

– Я не сумел жить без нее. Я так глуп, что отправился следом.

– Лорд Уинслоу?

Бьянка прислоняется к плечу мужчины.

– Он прекрасен, правда? Я всегда знала, что он такой.

Мэри тоже всегда это знала, хочет объяснить, что поэтому и согласилась на его брак с сестрой, хотела, как лучше, но кто-то сдавил горло. Она начала задыхаться, упала, и словно сквозь дымку увидела стоящих над ней: Бьянку с ребенком, барона, Билли, Джесс, Уильяма. Поодаль – дворецкий из Лондонского дома, конюх и много размытых силуэтов людей, чьих имен она никогда не помнила. Не считала нужным.

– Мы еще можем быть счастливы. Если ты не вернешься. Пожалуйста, не возвращайся.

Она закрывает глаза и падает. И просыпается на полу в комнате с плазменным телевизором. Двадцать первый век, ай'л би бэк.

Теперь она знала, что случилось в девятнадцатом веке и почему нечего рассчитывать на состояние с неба. По внутреннему телефону, – удобнее колокольчика, – Мэри вызвала Анн.

– Мисс Элфорд ушла?

– Нет, миледи, присела под дверью, на чемодан.

– Какой неугомонный чемодан, – насупилась Мэри, – постоянно ее преследует. Проводите мисс Элфорд в кабинет, я сейчас спущусь.

– Да, миледи.

– Чемодан пусть останется в прихожей.

– Да, миледи.

Анна спустилась вниз, передала распоряжение леди Элфорд, но вместо радости мисс Элфорд метала молнии.

– Что?! – зло рассмеялась. – Леди Элфорд?! Да что она возомнила о себе! Кто она такая?!

Мэри как раз вышла из комнаты и, спускаясь по лестнице, услышала возмущения Бьянки.

– Эрнест, закройте дверь, я передумала.

– Да, миледи.

– Нет, подождите! – Бьянка вставила в проем ногу. – Я не то имела в виду!

– Эрнест, откройте дверь.

Бьянка зашла в дом, хотела протащить чемодан, но дворецкий оставил его у входа. Мэри зашла в кабинет Пола, Бьянка – следом за ней.

– Леди Элфорд… – прошипела Бьянка. – Да ты – никто!

– Я – ваша сестра.

– Бог миловал от такой родни!

– Вот как? – Мэри села за стол, покрутилась из стороны в сторону в кресле. – Интересно, кто я? И зачем тогда я впустила вас в дом? И зачем вы пришли с чемоданом, зная, что мистера Тиксайт сейчас нет дома?

– А ты совсем его выжила, да? Толстая английская стерва!

Мэри позвонила в декоративный колокольчик, который теперь стоял на столе. Вошел дворецкий.

– Мисс Элфорд уходит.

– Да, миледи, – он поклонился и выжидательно посмотрел на Бьянку. Она не торопилась – он сделал грозное лицо и оттеснил ее к выходу.

– Мне негде жить! – сдавленно протянула Бьянка. – Пожалуйста, мне негде жить!

– Оформите займ у любовника.

– Ах, ты…

– Эрнест, мисс Элфорд торопится.

– Понял, миледи, – он схватил девушку за руку и выволок из дома. Открыл дверь только затем, чтобы выставить сумку. Закрыл дверь.

Мэри вышла из кабинета.

– Никто не скажет, зачем я пригласила ее войти?

Эрнест хотел сказать, но принял вопрос за экзамен – дворецкий не болтает языком. Анн не особо любила говорить и до новой должности. Реплика осталась без комментария. Мэри удовлетворенно улыбнулась.

– Мой маленький генерал, – шепнул голос.

Мэри покосилась на слуг. Их лица оставались бесстрастны. Ну, так и ей нечего терять самообладание.

– Как мило, что мое сумасшествие имеет развитие.

– Смешно, – серьезно сказал голос.

– Зачем пришли?

– Честно?

– Ну, не явились же вы врать?

– Ну, да, – согласился голос. – Хорошо. Я пришел соблазнить тебя.

Мэри рассмеялась, и оборвала себя, встретившись взглядом с Эрнестом. Во избежание недоразумения, поднялась к себе в комнату.

– Готовишься?

– Вы кто?

– Можешь называть меня Джедом.

– Я не об этом, – Мэри скрестила на груди руки, – вы кто вообще? Не дьявол, не Бог – это мы еще в прошлый раз уточнили, но что-то со сверхспособностями?

– Ммм… да.

– Замечательно, значит, вы знаете, что мужчины меня не интересуют.

– Но ты же планируешь спать с Блэкберном?

– Да.

– Я тебя подготовлю.

И прежде чем Мэри успела сказать хоть слово, заключил в объятия и прикоснулся губами к уху. Укусил, подул, лизнул, провел губами по губам, не целуя. Чуть отстранился.

– Закончили? – спросила Мэри, зевнув.

– Ты зря бросила вызов. Я заставлю тебя захотеть меня.

– Вы же говорили, что подготовите меня для лорда Блэкберна. Зачем мне хотеть вас?

– Граф сломает, а не растопит лед.

– А может, вернете меня домой, и мы с графом сами договоримся?

Джед приподнял ее подбородок и, глядя в глаза, материализовался. Он видел, как удивленно расширились ее зрачки, ресницы попытались скрыть восхищение.

– Ты не спросила, что я сделаю с твоим льдом.

Она спросила и получила ответ, от которого почему-то подогнулись колени:

– Я слижу его языком. Приступим?

Глава 20

Последний раз графу снились кошмары в шесть лет, но он тогда переел на ночь кислых яблок. И вот спустя почти тридцать лет – дежавю. Он не выспался, был зол, голоден и, черт возьми, возбужден без меры.

Женщина, которую он сжимал в объятьях, вишневое платье с глубоким вырезом, в который он по-хозяйски просовывал руку, страсть, пожирающая два тела, и… лицо леди Элфорд! Она не смела проникать в его сны, не смела даже мысленно извиваться в его руках и стонать в губы.

Она невыносима в своих дерзких платьях и постоянстве. Всегда декольте, всегда переливающиеся в свете свечей каштановые волосы, губы, дрогнувшие или готовые дрогнуть в полуулыбке, и всегда рядом лорд Уинслоу. Каждой твари по паре – вот уж про кого сказано.

Граф откинул одеяло, встал с постели. Тело до сих пор ныло. Ехать в такую рань к Матильде? Он только вчера был у нее, она предлагала остаться, но он рванул домой, словно его ждали. И сон. В отместку. А мог остаться и не изнывать от неутоленного желания, а перевернуться на бок и взять податливую красотку. Куда до нее леди Элфорд?

Невольно улыбнулся. Поблагодарила его за книгу, когда они случайно пересеклись в музее. И бросила лукавый взгляд в сторону компаньонки. О, Господи, никто бы и не возомнил, что она опасается за свою добродетель. Нет, он врал. Обществу только дай повод. Даже он сам посмеивался, мысленно паруя ее с Уинслоу, хотя знал, что это невозможно. Она не тянулась к графскому титулу и вряд ли западет на барона.

Граф даже завидовал ей иногда. Двойное падение и потеря памяти – прекрасное прикрытие вольным выходкам. Он не мог вспомнить, когда позволял себе вольность, любую, пусть даже не откликнуться на письмо Эмили, не приехать, если просила. Да, между ними уже ничего не будет, но условности… Он не мог ее бросить – стервятники разорвут, осыпят злословием, начнут искать недостатки. Их нет. Они в нем. Он – раб собственных чувств, вот и все, и не желал меняться.

А как леди Элфорд смотрела на него в присутствии Эмили? Так, будто выказывала свои права. Посягала. Он усмехнулся. Она? На него? Смешно. Но он не смеялся.

Приняв ванну, оделся, спустился к завтраку. Брайн уже сидел в столовой.

– Доброе утро, – сказал Михаэль.

Брат приподнял правую бровь, кивнул.

– Мисс Эльюз так неприятна?

Права бровь Брайна снова взлетела вверх.

– Наверное, по сравнению с мисс Синклер, нет.

– Эмили – ангел.

– И ты спасаешь ее от своих адских объятий.

Михаэль понимал, почему Брайн злится, но кавалером мисс Эльюз он стал по вине леди Элфорд, которую всегда защищал. Эта девица наобещала невесть чего миссис Эльюз, дала понять, что граф, виконт и маркиз будут ей благодарны за молчание, а как они могли выразить благодарность? Михаэль все еще ухаживал за Эмили, по инерции, маркиз был счастлив в браке с Маргарет, оставался Брайн. Ему и пришлось развязывать паутину, сплетенную леди Элфорд.

Ну, проводит барышню на какое-то мероприятие, поскучает с ней вместо того, чтобы кутить с приятелями, а потом – как прежде, свободен. Нравится тебе леди Элфорд? Находишь, что она поступила правильно и единожды верно в той ситуации? Доказывай на деле, не на словах.

– Куда вы сегодня? – Михаэль проигнорировал выпад.

– Составим вам компанию в театре. Когда мисс Эльюз пересекается с твоим ангелом, я могу не утомлять себя банальной беседой. Я успел отвыкнуть от этого.

– Даже не спрашиваю, кто на тебя повлиял. – Пауза. – Она?

– Да уж не твой ангел.

– И о чем вы с ней говорили?

– Поговори с ней.

– Я?

– Ты.

– Мне это не нужно.

– Ты не умеешь разговаривать с женщинами. Лесть, комплименты, чепуха, от которой они хихикают – здесь ты мастер. А поговорить с женщиной…

– Ради Бога, – раздраженно прервал Михаэль, – только не лги, что ты рассмотрел в леди Элфорд женщину!

Брайн как-то странно посмотрел на него, ничего не ответил.

– Ты что… хочешь ее?

– Хотел.

– И? – Михаэль поморщился.

– У меня еще несколько дел, а после надо заехать за мисс Эльюз, – Брайн поднялся, вышел из столовой. Михаэль недоуменно смотрел ему вслед. Что это было? Нет, Брайн не мог иметь в виду то, что сказал. Он не мог хотеть леди Элфорд.

Но в театре Михаэль внимательно наблюдал за братом, как он с улыбкой поклонился, когда в ложу напротив, – уже привычное зрелище, – вошли лорд Уинслоу, леди Элфорд и ее компаньонка. И не картинной улыбкой.

Какого черта она сидит напротив него так часто? И улыбается Брайну, будто он ее добрый знакомый, а его умилостивила едва заметным кивком? Действо началось. Мисс Эльюз, мисс Синклер и родители девушек направили бинокли на сцену, Брайн – на леди Элфорд, а граф… Он притворился, что через пенсне рассматривает лорда Уинслоу.

Что происходит у них? Плетут заговор? Склонились друг к другу, перешептываются, и вдруг, не высидев и двадцати минут, барон покинул и дам, и ложу. Ха-ха! Но леди Элфорд улыбается, кажется, ничуть не расстроена.

Граф недовольно сдвинул брови, но чуть расслабился, когда леди Элфорд не побежали вслед за кавалером, а обернулась к сцене. Почему-то он был рад, что она не выставила себя на посмешище.

– Наконец-то, вспомнила, куда пришла, – проворчал Блэкберн.

– А что это за прическа у леди Элфорд? – Миссис Эльюз вытянула шею, насколько позволяла физиология. – Она непричесанна или потеряла шпильки?

– И, кажется, без жемчуга, – подхватила леди Синклер. – Она вообще не носит украшений. Может быть, не так богата, как говорят? Милорд, – легкое прикосновение к предплечью было остановлено одним взглядом, – что вы скажете?

Почему он вообще должен что-либо говорить о леди Элфорд? Она в отличие от сплетниц, смотрит на сцену! Театр для того и придумали, актеры не для себя кривляются, влюбляются и умирают. Он почти сказал им, что думает, но ответил другое:

– Леди Элфорд – одна из самых богатых женщин в Лондоне.

– В Англии, – уточнил Брайн.

Михаэль кивнул. Самая богатая и самая невероятная старая дева Англии – так точнее. Но она расцвела, на удивление быстро, как только они покончили с фарсом обручения. Хотя бы потому можно сказать, что его решение было правильным. Теперь, глядя на эту, уверенную в себе, улыбающуюся, заметно похудевшую и похорошевшую женщину, никто бы не сказал, что она распласталась на полу несколько раз в страхе потерять джентльмена.

Еще минус несколько килограмм, и джентльмены сами раскинутся котами у ее ног, а, впрочем, ее вес уже не казался лишним. Странно.

Граф, не отрываясь, смотрел на нее. Смеется… Не слышал, да и видел не слишком отчетливо из-за разделявшего расстояния, но почему-то знал – сначала заискрились глаза, зелень стала насыщенней, потом дрогнули губы, и вот озарилось лицо, сделав ее нежной, притягательной.

Она могла пробудить