/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

ЧарыКамыши

Олесь Гончар


Гончр Олесь

Чры-кмыши

Олесь Гончр

ЧАРЫ-КАМЫШИ

З несколько дней до открытия охотничьего сезон мы уже прикидывем: куд? Кто знет нилучшие мест?

Нилучшие мест знет - это нм известно - обермстер Схно. Нет, нверное, ткого озерц в ншем крю, ткого уголк в плвнях, где бы не пугл уток его богтырскя фигур. Но соглсится ли обер-мстер в компнию к нм: ведь он всегд в одиночку, охотник-индивидулист!

Кроме того, и среди нс тоже есть ткие, в том числе и Степ-крновщик, нш охотничий бригдир, которые неохотно идут н то, чтобы брть с собой обер-мстер. Поговривют, что стрик с грешком, что норовит н первой охоте бить с вечер, не дожидясь утренней зорьки. Кто-то из нших зводских в прошлом году якобы дже гонялся з ним н Шпковом, стрик будто и утку тогд не успел подобрть, бросил незконную добычу, см только зшуршл в кмыши. Тк и не опознли точно, Схно то был или не Схно.

- А не поймл, не говори, что вор,- зключил Петрович, нш мшинист, сорок лет гонявший зводскую "кукушку" и лишь нынешним летом ушедший н пенсию. При невзрчной фигуре и мленьком, совсем высохшем лице голос у Петрович зычный, бсовитый, и для нс он имеет особое знчение. Петрович советует приглсить обер-мстер.

- Если и грешил когд в одиночку, то при всех нс...

Совесть рзве в нем не зговорит?

- Все ж коллектив,- змечет инженер Левицкий.- Должен будет считться.

- Пот, вряд ли, вряд ли стрик присоединится к нм,- усомнился Аксен, пожрник из зводской пожрной охрны.- У него "крякух", у нс с вми что?

Впрочем, вопреки сомнениям обер-мстер без особых упршивний соглсился присоединиться к нм:

- Одному уже не везет. Может, в компнии повезет.

Теперь, когд стрик с нми, мы откровенно признемся, что рссчитывем н его знние кря, н то, что он

покжет нм хорошие, счстливые мест.

- Веди нс, Суснин,- шутит весельчк Костя из проктного.

- Куд же вс повести? - рздумывет стрик, словно колеблется, достойны ли мы его секретов. Вздохнув, помедлив, нконец говорит с вжностью, с ккой-то зг дочной гордостью в голосе: - Поведу я вс н ЧрыКмыши.

Итк, мы едем н Чры-Кмыши! Едем туд, где ждут нс роскошные охотничьи угодья со светлыми озерми, с душистым сеном, со свежестью и крсотой утренней вгустовской зорьки!

Что з место эти Чры-Кмыши? Буду тм впервые, для меня они еще окутны тйной, все тм неизвестность, и в ожиднии дороги я уже волнуюсь, мной овлдевет чувство, подобное тому, которое, нверно, испытывли в стрину мореплвтели, готовясь выйти п своих крвел лх в неведомый им окен.

Вместо крвеллы звод дст нм видвшую виды полуторку, и в субботу после обед, кк было условлено, вся нш охотничья компния собирется у зводских ворот.

В ншей бригде охотники рзного возрст и стж:

есть ветерны этого дел, ткие, кк об они, обер-мстер Схно и Петрович, есть помоложе, большей чстью бывшие фронтовики, есть и совсем новички вроде меня, что попл н звод срзу же после десятилетки и з плечми у которого ни стж, ни охотничьих зслуг, кроме продырявленной вчер п пробх консервной жестянки.

И вот мы вместе. Одеяние н всех стрнное, смешное Может, это тк нужно, может, утк любит, чтобы человек был кк чучело? Я едв узню инженер Левицкого в кком-то кургузом пиджчишке, и длинношеего Степу-бригдир, вырядившегося в допотопные штны и стрый, совсем поношенный трофейный китель, и его товрищ Костю из проктного, тоже фронтовик и тоже в кителе, обвешнного охотничьими приндлежностями Петрович, который под тяжестью зчехленного ружья еще больше согнулся и будто стл дже меньше от добровольной своей ноши...

А обер-мстер! Н него без смех нельзя смотреть: н ногх ккие-то ботфорты петровских времен, н голове большущя с полями шляп, из тех, что носят в цеху нши доменщики, н плечх брезентовя куртк, под ней вторя, под той, кжется, и третья, и все это, несмотря п жру, зтянуто ремнями, обвешно сумкми, фляжкми, ягдтшми... Сбоку у обер-мстер болтется деревяння "кряку х", вызывющя немло шуток, впрочем, именно н эту свою "крякуху" стрик возлгет глвные ндежды. Среди всех нс лишь Аксеп-пожрник, не поддвшись горячке переодевния, пришел, будто н службу, в своей молодецкой форме пожрник, которую только недвно получил и не успел еще, видно, ею нлюбовться, дже н охоту вот явился при всем прде.

Ждть никого не приходится: в тких случях не опздывют. Рсполгемся со своими ружьями и рюкзкми в кузове и...

- Ни пух ни пер!

Мшин с грохотом и дребезжнием высккивет н Цричнский шлях, несется через зводские поселки все дльше куд-то в степь.

Нперегонки с нми, опережя пеших охотников, мчт мотоциклисты, мчт "Москвичи", устремились в том же нпрвлении крытые брезентом "гзики", торчт из них в рзные стороны стволы ружей, выглядывют собки, видны чьи-то возбужденные лиц, среди которых мы узнем немло своих же зводских. Соревнуясь с нми в быстроте, они что-то весело выкрикивют н лету, и мы им в ответ тоже кричим - тк, лишь бы крикнуть, лишь бы дть знть, что и нм хорошо, что и мы торопимся туд же...

Н Чры-Кмыши, ясное дело, куд же еще!

В кузове нс сильно трясет, подбрсывет, вытряхивет из кждого душу, но чувствуем мы себя отлично, н лихую езду водителя не жлуемся, пусть гонит, пусть нжимет п всю железку, ведь н Чры-Кмышх мы должны быть первыми, рньше других!

Нс уже обвевет степной ветерок, небо пд нми все просторней, вокруг пхнет пылью, жнивьем, бхчми. Пролетем сел. Хты белые, внизу подведены голубым и все до одной крыты кмышом, знчит, где-то близко тут озер, плвни, где-то рядом, может быть, и Чры-Кмыши...

Кмыш н хтх от плвней, вот те светло-голубые нличники н окнх, они от чего? Не от неб ли?

- В ткой хте в любую жру прохлд,- здумчиво говорит Петрович, обливясь потом в своей тяжелой охотничьей муниции.

Он сидит кк рз против меня, и н поворотх или н ухбх мы с ним крепко хвтемся друг з друг и едв не стукемся лбми. Другие тоже, когд их подбрсывет, свливются в кучу, весело покрикивют:

- Держись!

- "Крякуху" деду по здушите!

Мы смоемся, шутим, изредк усмехется в подстриженные усы и Петрович, хотя в его светло-серых глзх, кк всегд, глубокя здумчивость, дже грусть, будто и не н охоту едет человек.

Вдоль дороги тянутся колхозные поливные огороды. Из глубины их идут девчт с корзинми крсных помидоров н плечх. Ветер обвевет стройные фигуры. Увидев нс, девчт смеются, смешит их, нверное, полня мшин охотников, может, веселит их стрнное нше облчение.

В просторной ложбине слепяще блеснул вод, н воде все бело от птиц, в кузове у нс оживление, глз рзгорются.

- Стреляй, Пвел,- подздоривют меня,- стреляй, не то поднимутся и улетят!

Но хотя перед нми н не дикие, пекинские утки и не дикие охотничьи угодья, лишь искусственный колхозный водоем, однко уже один вид плвющей птицы, зрелище воды, кмышей, рспляет пше вообржение, и мы долго не можем успокоиться.

Где же нконец Чры-Кмыши?

Кжется, нм ндо уже сворчивть с большк в сторону Днепр. Повороты идут один з другим, из кбины выглядывет изуродовнное шрмми лицо ншего водителя Пвловского.

- Где поворот?

Никто из пс этого точно не знет, невнятно что-то бормочет и см обер-мстер, который, окзывется, зходил н Чры-Кмыши не отсюд, добирлся пешком, с другой стороны...

Выручет нс женщин, берущя воду у колодц при въезды в село.

- Вм н Чры-Кмыши? - переспршивет он добрым, приветливым голосом и неизвестно почему улыбется.- Тк вот же п этот шляшок... Это шляшок и приведет вс к смому месту.

Мы пьем воду из ее ведр, нбирем еще и в бклги, потом сворчивем н едв зметный, убеленный солончкми шляшок, и он ведет нс куд-то в луг, где длекодлеко н горизонте мглисто синеет з Днепром, дымит зводскими дымми нш родной город.

В небе, чистом, серебристом от солнц, уже проплывют исты, летют степные чйки; чек очень много, они подлетют к нм совсем близко, и Степ-бригдир суровым тоном предупреждет меня, что бить их нельзя, что убить чйку - стыд и позор для охотник.

- А цплю?

- Цплд) тоже нельзя.

- А дрофу?

- Дрофу... Ни в косм случе.

Обер-мстер ухмыляется, прислушивясь к ншему рзговору.

- И того нельзя, и того, и этого... Ты тк совсем зпугешь прня,обрщется он к Степну.- А ты скжи ему, что же можно.

- До нчл открытия,- инструктирует меня дльше Степ,- хотя бы и п нос тебе сдилсь утк, терпи. А то есть еще и среди ншего брт... всякие есть.

И с созннием своих высоких бригдирских обязнностей он подробно объясняет, з что с меня будет причитться штрф, з что еще больший штрф, з что, может быть, и ружье отберут, с позором выгонят из обществ. И это все преднзнчено мне, едв только взявшему ружье, не убившему ни одной, смой глупой утки!

Шляшок побежл через пстбищ, тырловищ, солончки. То тут, то тм виднеются колодцы с высокими журвлями - водопои среди пстбищ. Мы почти рзочровны:

вокруг ккие-то пустыри, чертополох, безжизненные луг, все выбито скотом, сожжено жрой... Где же озер светлые, угодья нетронутые?

- Обождите, все будет,- успокивет нс обер-мстер.

Он уже сориентировлся в здешних местх и, зметно оживившись, перебрлся ближе к кбине, чтобы двть укзния шоферу.

- Хуторок вон с бшней видите?

- Видим.

- То силосня бшня н колхозной ферме. А з фермой будет мостик. Переедем мостик и будем держться првее, в сторону того вон кургн.

В смом деле, з хуторком есть мостик, он лежит у смой земли, перекинутый через ккое-то болото, от которого бьет в нос густым зпхом нгретой солнцем воды.

Мостик совсем рзбит, мшине по нему не пройти, и мы, соскочив н землю, ищем объезд. Объехть негде, что же делть?

- Двй н риск!

- Если зсядешь, вытолкнем, нс ведь много!

Водитель берет отчянный рзгон, мшин, рзбрызгивя воду, доезжет до середины болот и тм все-тки зстревет, мотор глохнет, но мы уже здесь, нши охотничьи плечи готовы хоть гору перевернуть.

- Рз, дв - взяли!

И вот збрызгння нш полуторк - не чудо ли? - стоит уже н сухом, мы в грязи кк черти, от ншей обуви несет зпхом горячего рзвороченного болот.

Пок Пвловский копется в моторе, протиря свечи, мы тоже приводим себя в порядок, счищем с одежды и обуви нлипшую грязь, и обер-мстер Схно, оглядывясь нзд, говорит, что это, пожлуй, дже лучше.

- Что "лучше"? -улыбется инженер,- Что мост дырявый?

- Зто сюд теперь никто нс проскочит,- объясняет обер-мстер.- Одни будем н всю плвню.

Ой, вряд ли одни!! Длеко з селом, мелькя з стдми, среди голых пстбищ, уже рыскют ккие-то мотоциклы, появляются "Москвичи", кжется, именно из тех, что мы обогнли в дорого. Вот один из "Москвичей", словно пронюхв вш след, мчит н бешеной скорости сюд, приближется к мостику и, ткнувшись носом в болото, с ходу остнвливется.

- Тм вм и ночевть,- говорит обер-мстер, и мы, отдляясь, облегченно мшем им н прощнье.

Теперь мы одни. Но покмест и уток нет, не видно дже истов д чек степных, один громдный коршун нд нми кружится, будто удивленный ншим появлением здесь.

- А коршун бить можно, товрищ бригдир? нсмешливо спршивет обер-мстер.

- Бейте, если попдете,- отвечет Степ.

- А думешь, не попл бы? Думешь, глз ослбел?

обер-мстер допршивет Степу обиженно, с ккой-то ревнивой усмешкой н устх.

Н рботе обер-мстер для Степн - нчльство, тут они вдруг поменялись ролями: стрик см очутился в подчинении у своего крновщик, ншего демокртично избрнного бригдир. Ткое положение нсторживет обоих, но общя цель в конце концов их ткже объединяет одной зботой. Нйдем ли мы тут то, чего ищем? Не зехли ли -мы в пустые мест? Это все больше нс тревожит.

Мшин буксует в песке. Вынуждены снов слезть, чтобы подсобить ей плечми.

- Рз, дв - взяли!

Нет, это чудесно - провести свой выходной вот тк!

Переехв через изрытый скотом песок, выезжем н холм, и перед нми открывются... поля кукурузы!

Бескрйние, освещенные солнцем поля! Левее от нс трктор гудит, пшет жнивье... Пыль встет з ним. А где же плвни? Где озер?

Бригдир, прищурясь, укоризненным взглядом смотрит н обер-мстер, тот дже теряется, но только н миг.

- Двй прямо вдоль кукурузы! - кричит он в кбину.

Мчим вдоль кукурузы. Чсть ее скошен н силос.

- По-моему, никкя утк сюд не злетит,- говорит Костя, вслух выскзывя горькие нши сомнения.

В смом деле: фермы, стд, колхозные поля... Где ей тут удержться?

Солнце зметно склоняется к зпду, мы все еще не можем остновиться. Пожлуй, тк и будем кк шльные до ночи рыскть по полям.

Вскоре, словно чтобы рссеять нши сомнения, в стороне от кукурузных полей открывется луговой простор с широкими полосми кмышей вдли. Нконец-то!

Я с волнением смотрю н этот открывющийся глзу простор.

Кк тут свободно, кк легко человеку! Птицы ккие-то, еле виднеясь, купются в воздухе. Солончки пятнми белеют, лоснится н солнце синевтя зелень рогоз, дльше блестят кмыши, и в тех кмышх, нверное, ждут нс светлые озер...

- Вот это и есть Чры-Кмыши,- гордо выпрямляясь, говорит обер-мстер.

Чры-Кмыши, ур!

Мшин нш мчится к ближйшей полосе кмышей.

Остнвливется.

Кмыши высоченные, густые, словно бмбуковые зросли. Слегк шелестят листьями н ветерке... Соскочив с мшины, мы гурьбой бросемся в зросли, кмыши трещт, мы продиремся дльше, в смую чщу, в духоту, где уже и ветр нет, но где, мы знем, неизбежно должн быть 'вод, н воде, может быть, и сейчс уже сидят стей... Дух зхвтывет от одного лишь предчувствия. Однко почему же до сих пор не хлюпет вод под ногми! Где жо нконец вод?

Кмыш кончется, глзм открывется довольно большя, окймлення зрослями полян: очевидно, был когд то тут плес, сейчс... высохший ил звенит под ногми Сухо-пресухо. Все дно зтвердело, превртилось в цемент.

В недоумении обрщем взоры н обер-мстер. Стрик виновто рзводит рукми. Не дльше кк в прошлом году, уверяет он, было воды ему здесь по пояс, дже бредень он тут тянул, и рыбу ловил, и уток нбрл, теперь...

- Тьфу!

Мы верим ему, верим, что был здесь вод и рыб, потому что и сейчс кое-где поблескивют мленькие рыбки в сером зкменевшем дне.

Опустив головы, стоим угрюмой толпой среди высохшего озер, нд этой окменевшей землей, и пот зливет нм глз. Жр, духот здесь, будто в котле: сквозь кмыш дже млейший ветерок не провевет. Степ молч пробует ковырнуть носком неподтливый кусок ил, Петрович...

н ншего Петрович дже смотреть больно: потемневший, убитый горем, молч уствился под ноги, печльно рссмтривя дно озер, где совсем недвно рыб игрл, теперь твердь земня сереет окменевшя, похожя н шлк. Еще больше опустились плечи у Петрович, отягченные охотничьим бгжом; кепк ндвинут н глз. И тк худой, тут будто еще больше похудел. Ккя печль, ккя дум его гнетет?

И все мы - ни слов никто.

Тишин горячя, устоявшяся. Вдли едв слышно урчит трктор, кузнечик где-то стрекочет...

Пок мы стоим в рзогретом кмыше, среди высохшего озер, словно приковнные к его мертвому дну, до ншего слух нчинют вдруг доноситься стрнные шумы, ккоето очень знкомое стрекотние... Долговязый нш бригдир, поднявшись н цыпочки, первым змечет опсность:

- Полюбуйтесь... Это же они!

С холм по ншим следм прямо к кмышм стремительно несутся те же смые мотоциклы д "Москвичи", которые мы бросили по ту сторону мостик. Подъехли, зглушили моторы, и вот уже, смхивя обильный пот, городские охотники угрюмо курят вместе с нми н том смом месте, где должно было быть озеро и где пышет н нс сухя, черствя, будто огнем переплвлення в мертвую, бесплодную мссу земля.

Неудч словно примирил нс с теми, от кого мы тк упорно до сих пор стрлись уйти, и теперь мы уже сообщ беремся искть выход из положения.

- Ндо пробирться дльше в плвни,- советует один из прибывших, летчик-отствник.- Видите, стями оттуд снимются.- Он кивет в сторону Днепр.

Мы смотрим туд. В светлом огромном небо - никогд я не видел нд собой ткого неб! - в дльней дли, в высоком поднебесье, где, нверное, лишь рективные летют, идут сти птиц. Кто-то уже, видно, их тм гоняет в этот беспокойный день. Однко, не долетя к нм, сти снов поворчивют нзд, знчит, есть тм где-то лимны, озер: ведь не одно же это высохшее нше озеро - вся эт приднепровскя местность нзывется Чры-Кмыши.

Посоветоввшись, мы всей гурьбой нпрвляемся в ту сторону, нвстречу длеким птицм, чуть-чуть виднеющимся в небесной синеве. Н пути нм встречются ложбины, поросшие кмышом, осокой, в некоторых дно тоже сухое, ж гудит, в других еще влжное, топкое, ног провливется: видно, совсем недвно еще тут был вод, нд згустевшим, зтхлым илом тучми вихрится болотня мошкр.

Цивилизция, однко, не оствляет нс и здесь. Видим ккие-то хуторки в деревьях, с нтеннми - нверное, полевые стны бригд. Где-то ворчит трктор, в другом месте - другой. Дльней дорогой через луг прошл грузовя мшин - одн, потом еще несколько. Снчл мы думли, что они тоже с охотникми, но окзлось, что это колхозные грузовики возят с поля зеленую мссу н силос.

Плнтции кукурузы не кончются, тянутся и тянутся вдоль лугов куд-то, чуть ли не к смому Днепру. Нет, вряд ли удержится дичь в этих обжитых, нполовину рспхнных, совсем не диких местх! Некоторые из новичков предлгют отпрвиться в другое место, подльше от кукурузы и тркторов, по это не нходит поддержки, знтоки уверяют, что утк нынешняя будто бы трктор нисколько не боится.

Итк, говорю себе, считй свою первую охоту неудвшейся. Сорвлось... Ведь кто же знл, что именно среди этих выгоревших пстоищ д колодцев с журвлями, среди вспхнных полей д кукурузы ждет нс ткя неожиднность, ждет пс то, чего мы тк долго и горячо искли...

Только, огорченные, тронулись с мест, кк вдруг, совсем рядом...

- Бртцы, озеро!!!

Оно сверкнуло огромным светлым серпом у смой кукурузы, простирясь до смой полевой дорожки, по которой мы съезжем с холм.

Подъехв, остнвливемся, словно сми еще не верим нходке. Вод! Нстоящя вод... Слышим, кк он пхнет.

Всплескивет рыб. Не сон ли это? Не мерещится ли все это нм? Тут жнивье, тут кукуруз и рядом же рйское это место, с живым дыхнием воды, с зелеными луговыми трвми д высокими кмышми и дже с тенистой прохлдой: группк деревьев - ветвистых осокорей, диких груш - д кких-то кустов, кжется терн, темнеет по ту сторону озер.

- Э, д в кустх тм уже кто-то есть!

Присмтривемся: в смом дело есть. В кустх поблескивет метллом бгжник "Москвич", невдлеке змечем змскировнный еще один, ближе к кукурузе, почти п солнцепеке, стоит подвод с черной мслянистой бочкой горючего, нверное для трктор. В воздухе с писком вьются лсточки, стями проносятся легкие белокрылые крячки, н лету выхвтывя что-то из воды. Н блестящей водяной глди нм отчетливо видно, кк вдоль берег рзгуливет рзня озерня мелкот: тонконогие кулики, бексы, в тени под кмышом то тут, то тм темнеют утиные выводки. Мы их хорошо видим, они тоже, конечно, видят нс, но не боятся, кк не боятся и гудения трктор, который снует и снует невдлеке з холмом.

В рдостном оцепенении рзглядывем озеро с его непугной жизнью. Полушепотом, словно чтобы не рспугть птицу, переговривемся:

- Крыжки, смотри!..

- Бексов целый тбун...

- Вон снялись!

- Вон снов сели!

По ту сторону у смого берег змечем чью-то зсду:

полукругом нтыкн в землю кмыш, брошен н землю охпк трвы... Присутствие других охотников, впрочем, нс не беспокоит: озеро большое, мест хвтит для всех.

Рсходимся по берегу, лзим но кмышм, рспределяем, кому где стоять. Дело обходится без спор, хотя я чувствую, что порой недлеко и до этого, взрыв жди в любую минуту... Степн-бригдир, скжем, нметил было себе место для зсды в конце озер, в смом тупике, з которым уже нчинется н холме кукуруз. И хотя место не отличлось особыми преимуществми, обер-мстер тоже вдруг предъявил п него свои прв.

- Берите, берите,- срзу же уступил ему место Степн, который будто и ожидл, что кончится именно этим.- Зсвтння дивчин всегд лучше.

А солнце сдится, зкт рзгорется, и при его крсном полыхющем свете удивлення птиц видит, кк мы носим снизу охпкми кмыш - тм его много кто-то нкосил - и мскируем им свою полуторку. Здесь, возле мшины, н виду у всего озер будет нш ночевк. Из кмыш мы делем себе охотничью постель. Конечно, лучше было бы спть н пхучем луговом сено, о котором мечтли мы, выезжя сюд, д лдно: сухой кмыш тоже хорошо пхпот!

Не рзберем только, чем он пхнет: один говорит - болотом, другой свежей рыбой, в общем, чудесно.

Солнце еще не зшло, уже выплыл лун, кк-то незметно выступив н мглисто-тумнном небосклоне, и вот уже об светил освещют этот тихий степной простор, который с седых времен, видимо, носит нзвние ЧрыКмыши... Ккой чистый здесь воздух, ккя тишин!

Дже стрекотние кузнечиков, дже мелодичное трхтение трктор ее не нрушет.

Н вечер - костер, это уж тк зведено. Меня кк новичк первого гонят собирть сухие кизяки, з мной подымются и другие, ходят по выгону, собирют. Я вижу, делть это кждому приятно.

Когд кизяки ккуртно выложены бугорком и остется их только пожечь, обрщемся к своему пожрному:

- Рзрешешь?

- Рзрешю,- говорит Аксен, понимя шутку.

- А это првд, Аксен, что прежде чем новенького принять в пожрную комнду, вши устривют поступющему экзмен: вылежит ли двдцть четыре чс н одном боку? Если вылежит, берут, не вылежит, не подходит...

Все хохочут, и пожрный хохочет, он нисколько не обижен.

- Что ж. ткя профессия,- говорит Петрович.- У них, если комнд лежит, знчит, все в порядке.

И вот нконец зпылл он, охотничий нш костер, длеко виднеясь с холм в мягкой сумеречной сипево. Все вокруг словно изменилось от этого вечернего огоньк, отблески от него будто легли н все Чры-Кмыши, зтянутые дымкой, погрузившиеся в спокойную здумчивость.

Д, стоило трястись в полуторке, блуждть н пстбищх, сомневться и рзочровывться, лишь бы только провести этот вечер здесь у костр, рядом с кмышми и тускло светящимся плесом степного озер...

Достем из рюкзков провизию и все, что к ней причитется: пор! Пришло время приступить к трдиционной охотничьей трпезе. Вся компния нш в сборе, нет с нми лишь обер-мстер. Он срзу же после рспределения мест ушел н свой учсток ствить "крякуху", злез где-то тм в кмыши, и дже чркой не удется вымнить его оттуд...

- А знете, почему он отделился? - щурится Костя в сторону озер.

- А почему?

- Будет бить вечером, утренней зорьки пе дожидясь, вот почему.

Бригдир нш нсторживется.

- Ну, это пусть попробует!

- А что ты ему сделешь?

- Тогд увидишь.

- Д он же тебе нчльство!

- Тут у меня одно нчльство - зкон,- говорит Степ, и по его тону мы чувствуем, что во имя зкон он, пожлуй, не остновится ни перед чем.

В небе, крсновтом от зкт, проходят сти птиц. Ктото пльнул, но очень длеко. Н ншем озере тишин, мы по стреляем, терпим. Подняв головы, смотрим н вечерний перелет. Вечерняя зорьк, сегодня только смотреть н нее, любовться ее крсотой.

- Блгодть,- говорит инженер, и мы соглсны с ним: в смом деле, блгодть.

Ну кк же стрик нш: пльнет или не пльнет? Мы к этому совсем по рвнодушны и, рзговривя, все время прислушивемся. Смодельня " кряку х", выствлення ншим зводчнином, видно, примнивет, утки все время пдют н воду где-то вблизи его зсды.

- Смотрите, просто н голову деду пдют,- с веселой звистью говорит пожрный.- Интересно, н сколько у него хвтит терпения?

- В нше время идти н охоту с "крякухой" - это вообще врврство,рссуждет вслух Костя.- Это же провокторк! Сидит и примнивет. А ты только бхй д подбирй. Это не спорт, черт знет что!

Петрович не соглсен.

- А если зрение у человек уже не в порядке? - зступется он з обер-мстер.- Ведь не кждому в его возрсте глз служит по-прежнему...

Вот об этом мы и не подумли. Может, и в смом деле стрик сидит тм н отшибе с "крякухой" лишь потому, что зрение у него уже не ткое, кк рньше? Кк-никк, всю жизнь смотрел н кипящий метлл...

- Дело дже не в утке,- говорит, нливя по второй, инженер,- глвное посидеть вот тк н природе, почувствовть после ншего индустрильного грохот тишину эту первозднную, степной этот простор, рздолье...

Мы лежим у костр, нд нми то прми, то целыми стями проносятся птицы. Еще довольно светло, д, пожлуй, тк и будет: светит полня лун, внизу, н озере, вод все сильнее блестит. З вечерней дымкой, окутывющей луг, в зднепровской дли все отчетливей видны могучие бгровые дымы ншего звод.

Тишин, приволье, долгожднный дымок костр...

Глубже стновится вечерняя синев, и все ярче полыхет н холмике нш огонек, будто созывя к себе близких н дльних. По предложению инженер, договривемся, чтобы вместо трдиционных охотничьих некдотов рсскзывть только првду, только действительные случи из жизни.

- Ну, рсскжи тогд, Аксен, кк ты н Редуте охотился,-с искоркми смех в глзх обрщется Костя к ншему пожрному.

- Просите - рсскжу,- Аксен и см усмехется, припомнив тот случй.Иду, вижу: в конце озер между осокой сти крыжков, вот тких... Вот бы, думю, не спугнуть! Вот бы подползти и трхнуть по ним н воде! В воздухе я плохо попдю. Чтобы не зметили меня, упл н землю и двй к ним по-плстунски. Ползу, ползу, кругом песок, колючек полно, уже весь искололся, жрко мне, кк от плмени, д не обрщю внимния, ползу. Уже совсем близко к ним, уже должны были бы и сняться, они сидят.

Что з чудо? Нверное, не дикие, домшние! И поднимюсь н ноги. В смом деле, домшние: не боятся меня, сидят себе н воде. Ткя досд. Нпрсно столько по колючкм полз, руки исколол. Стою глзею н тех уток, они н меня, я тогд, см не зню зчем, рукою мх д "киш"

н них, они крыльями ляп-ляп-ляп - и... вверх. Снялись - и будь здоров. А я стою и чувствую, кк кртуз вот этот н мне подымется, подымется, нервный стресс, ейей.,.

З смехом мы не змечем, кк подходит к нм высокий мужчин в грубом дождевике, хотя дождем и не пхнет; н руке у него что-то поблескивет обрывок ккой-то цепи.

Окзывется, это метллические путы для лошдей, и см он колхозный конюх, псет невдлеке тбун.

Пок он, присев н корточки, прикуривет от угольк, мы нчинем рсспршивть его о здешних местх, об этом озере, водится ли здесь лыск, хитрющя болотня плвух, предпочитющя именно ткие вот кмыши.

- Водилсь и лыск,- глухим, почему-то недовольным голосом отвечет нм конюх.- Еще я помню, озеро это было вдвое больше, тянулось ж вон туд,угрюмо кивет он вдль.

Курит нш собеседник кк-то сердито, сплевывет, хмурится. Нм неловко, что он хмурится, к тому же нс знем, чем он недоволен: то ли том, что мы збрлись сюд, то ли свои у него ккие-то неприятности. Поднесли чрку, не откзлся, но и это не рзвеселило его. Все тем же глуховтым голосом рсскзывет, что недвно здесь олени объявились было, где-то их, видимо, рспугли, тк они перекочевли сюд, в Чры-Кмышх последнее убежище себе ншли. Колхозные косри сено косили и выкосили в трве двух оленят. Совсем мленькие были, еле н ногх держлись. Збрли их девчт н ферму, выпоили молоком, кк телят. Теперь их фотогрфировть из город приезжют.

- А мтери что - не было?

Конюх нсупился, помолчл.

- Олениху шульговские зтрвили. Окружили, хотели поймть, тк он куд - к Днепру. Бросилсь в воду и двй н ту сторону плыть, прямо н зводы.

- Ты смотри! - восклицет пожрный.- Ни грохот, ни огня домен не испуглсь!..

- До середины доплыл, но тм охотнички тоже ншлись. Рыбки-брноньсры ночные с сетью бросились н нее, нкинули невод н голову и...- колхозник сердито мхнул цепью,- потопили.

Мы молчим, не нходим слов, чтобы вырзить свой гнев и презрение к бесчестным том брконьерм. Подлые душонки... мы словно видим, кк, спсясь, плывет зтрвлення олених через Днепр, плывет, здыхясь, прямо н черные индустрильные чщи ншего город, не пугясь, что тм до небес дым, и грохот, и зрев нд домнми д мртенми... Не боялсь этого, будто чувствовл, что ншл бы себе тм зщиту и спсение.

- А те, негодяи, потом еще и шкуру принесли сдвть... Н этом-то, н ждности своей и поплись... Сейчс будто бы следствие по ним ведут.

Больно и обидно это нм слушть. Во всем этом чудится вроде и нм дресовнный упрек и предостережение. Дже неловко кк-то смотреть при этом человеке н свои ружья д туго нбитые птронтши, лежщие кучей в сторонке.

Невольно и слух, и мысли обрщются в ту сторону, где в кмышх зсел возле своей " кряку хи" обер-мстер и куд весь вечер пдют утки. Что будет, если именно сейчс д грохнет оттуд брконьерский выстрел Схно? От стыд мы провлились бы сквозь землю здесь, перед конюхом.

А уж стрику, нет, уж больше ему не охотиться!

Покурив, конюх уходит, позвякивя в сумеркх своими путми.

Под впечтлением только что услышнного мы некоторое время молчим, потом тишину неожиднно нрушет Пвловский, водитель ншей полуторки. Человек он нерзговорчивый, сдержнный, и, если б не этот вечер у костр д еще не этот конюх с железными путми, мы бы, нверно, и не узнли, что в прошлом водитель нш был тнкистом, еще в первые дни войны горел в тнке, потом прошел чуть ли не все концлгеря Европы. Леж п спине, он куд-то ввысь, словно звездм, спокойно и будто дже бесстрстно рсскзывет, кк их групп во глве с одним поляком бежл из концлгеря, их преследовли с овчркми, кк прятлись они по лесм, потом после тяжких мытрств нконец добрлись н севере Итлии к итльянским пртизнм.

Сколько пережил человек, мы, ежедневно встречясь с ним н зводе, скромным, немногословным, тк и не знли до сих пор, ккой у него путь з плечми.

Рсскз Пвловского нвевет н нс грустные воспоминния о войне, склоняет кждого н невеселые рздумья, и после этого уже кк-то и рзговривть не хочется. Молч сидим вокруг угсющего костр, слушем стрекотню кузнечик.

Потом рсстилем кмыш, рсполгемся н ночлег. До утренней зорьки у нс остется не тк много времени.

Ночь прозрчня, бесшумня, тепля; словно брхтом окутывет человек этот мягкий степной воздух. Хорошо, хорошо, что мы поехли сюд зоревть! Ккой бы тм ни был нш звтршняя охот, но я уже счстлив тем, что очутился с товрищми здесь, среди просторов этих ЧпрыКмышей, где ночь словно и в смом деле ккие-то чры тит в себе, згдочно о чем-то перешептывется с кмышми, озеро все больше светится под луной, нши высокие зводские дымы з Днепром все сильнее отсвечивют бгровым...

Ночью я просыпюсь, рзбуженный непонятным тревожным шумом. Где я? Ночь, озеро, внизу кмыши шумят - шумят сильно, тревожно. Все небо в облкх, клубящихся, темных, и лишь тм, поближе к луне, они стльного цвет. Кк все изменилось вокруг! Приподнявшись и озирясь, я не узню ншего мест,- все вокруг стло будто иным, фнтстическим, тревожщим душу, суровым. Вод н озере словно отяжелел, переливется тяжелым перлмутром; ветер гонит волну. И ветер ккой-то необычно теплый, будто днем. Шуршит н ветру кукуруз, бежит шум по кмышм. Не этот ли тревожный шум и рзбудил меня? Облк низко клубятся нд Чры-Кмышми, нд городом ншим в тучх бушуют огромные сполохи зрев.

Никогд я не видел тких!

А товрищи спят. Кто-то дже хрпит, крепко, беззботно, кжется, нш пожрный.

Спят, однко, не все. Недлеко от мшины н смом холме виднеются две человеческие фигуры; в одной из них, меньшей, ссутулившейся, узню Петрович с ружьем н плече, с ним еще кто-то, незнкомый, высокий, кжется, тот колхозный конюх, что приходил к нм вечером. Негромко рзговривя, они поглядывют вверх, в небо, н клубящиеся, изнутри освещенные луной облк. Речь идет, слышу, о японских рыбкх, пострдвших от ядерных испытний н окене, от рдиоктивного пепл, выпвшего н них.

- Ни з что люди пострдли,- слышу голос Петрович.- И вины ни н ком, виновных будто нету... Л они ведь есть?

- Или олениху эту неводом, среди Днепр... Ну что это с людьми происходит?

Н горизонте ярко, еще ярче, чем вечером, полыхет бгровыми дымми нш метллургический гигнт. Впервые вижу его издли, впервые вижу, кк небо нд ним будто клокочет в могучем зреве, смотрю, и стрнное волнение охвтывет меня: есть нечто доброе, обндеживющее в этих нших огнях. Этой ночью отсюд звод открывется совсем по-новому, предстет в чем-то большом, нежели просто ковши с рсплвленным метллом д вспышки горящего гз нд бессемерми... Сполохи в полнеб, родной огонь з Днепром - я впервые ощутил отсюд его силу, огромную, титническую.

В моем предствлении почему-то возникет с детств знкомый обелиск, возвышющийся н площди перед ншим зводом, с чугунной фигурой Прометея вверху. Сми нши рбочие, среди которых был и Петрович, еще в двдцтые годы, в одну из годовщин революции, отлили того Прометея в пмять своих погибших товрищей, и с тех пор черный чугунный нш Прометей стл будто знком звод.

И сейчс эти сполохи з рекой, немеркнущее зрево до смых облков для меня почему-то сливются с его обрзом.

Вторично я просыпюсь от выстрел, внезпно рздвшегося где-то в конце озер. Схвтывюсь, мне кжется, что уже светет и я все уже проспл. Пет, еще пе спстст, это лун поднялсь высоко и, вынырнув из-з туч, светит мне прямо в лицо.

Степн-бригдир, тоже схвтившись от выстрел, срзу же смотрит н чсы: можно ли стрелять:

- Уже можно,- говорит облегченно.- Двно перевлило з полночь.

Кто же стрелял?

Стрелял, несомненно, обер-мстер, вырвлся первым, рньше других. Ну д теперь пусть бьет: теперь рзрешется. Только что он мог сейчс тм увидеть в темноте?

- Должно быть, в "крякуху" свою шрхнул,- говорит пожрный, переворчивясь с боку н спину.

Мы еще могли бы поспть, но сон ужо не идет, после выстрел кждого нчинет рзбирть охотничий зуд: лежим, переговривемся, курим в ожиднии зорькп.

Зорьк ужо скоро, хотя ночь вокруг будто сгустилсь:

лун отодвинулсь, потонул где-то в облкх. До сих пор зорьк мне предствлялсь непременно в полыхнье чистого утреннего неб, но сегодня небо н востоке облчное, и нш зорьк особення: не по рдеющему небосклону здесь определяют ее, по чему-то своему, охотничьему, возможно, по шуму крыльев в воздухе, ибо хотя вокруг стло будто еще темное, однко то здесь, то тм - дльшеближе - слышим приглушенное, энергичное:

- Пильнуй! Смотри!

- Пильну-у-й!

Торопливо рсхвтывем птронтши, ружья, спешим к озеру знимть свои мест.

Бригдир нa ходу сует мне коробку спичек.

- Збредешь в кмыш - присвети!

Зчем?

- Чтобы с той стороны по тебе кто не трхнул.

Ах, вот зчем!

- Спсибо, товрищ бригдир...

- А ты тоже смотри в об, чтоб второпях кому-нибудь дроби в мягкое место не нгнл.

Все чще рздются выстрелы. Мне уже видно, кк нд кмышом то тут, то тм ярко-крсными струями вырывется огонь из ствол, и я, волнуясь, бегом бегу к своему месту. Стою в кмыше у смой воды, по ту сторону озер кмыш трещит, кто-то уже тм ходит, покшливнием двя знть о себе. А вокруг стрельб нрстет, уже и вблизи меня, опдя, бессильно лопочет дробь н листьях кмыш, трвы... Все больше волнуясь, я бросюсь то сюд, то туд, не зню, в ккую мне сторону смотреть. В небе еще темно, псмурно, я тм ничего не вижу, хотя слышу, вернее чувствую, что вверху полно уток, полно летящих, рссекющих воздух крыльев. Где же они? Почему не летят н меня?

Постепенно стновится светлее, и мне уже видно Степн-бригдир, который стоит левее от меня в зрослях кмыш. Я вижу, кк он то присядет, то выпрямится, и приложившись, бьет, бьет, и оттуд, сверху, чуть не н голову ему вдруг - гуп, гуп! - пдет одн, пдет вторя.

Степн бежит, подбирет и, не теряя времени, снов целится вверх, куд-то з холм. Припомнив его нствление, что утки будут лететь больше всего против ветр, то есть именно оттуд, из-з холм, я тоже стновлюсь лицом в ту сторону, и только стл, взвел курки, кк н меня вдруг совсем низко, почти нд кмышом, ндвинулсь стя черных, упруго летящих торпед...

Б-бх!

И, не веря собственным глзм, вижу, кк, отделившись от сти, стремительно пдет вниз моя первя добыч...

Бросюсь туд, вижу, кк, зпутвшись в темной, густой трве, что-то белое бьется, трепещет. Беру и чувствую, кк пульсирует в рукх что-то горячее, и мне стновится вдруг неловко, тоскливо, и я уже будто не рд своей удче.

Прибегет, ждно дыш, Степн. Я впервые вижу его тким взволновнным, возбужденным.

- О, утенок!.. Поздрвляю! Только жив еще, подрнок... Добей!

Добить? Нет, я этого не могу. Почему? Просто не могу и все!

Степн выхвтывет у меня утенк из рук, и я, еле успев отвернуться, слышу короткий удр о приклд.

В груди у меня будто что-то оборвлось, но вскоре неудержимя охотничья горячк овлдевет мною: нчлся лет! Все небо, посветлевшее, рннее, летит н нс.

Члые летят.

Крыжпи.

Широконосы.

Резвые бексы, трхтны, кроншнепы!

Я бью, бью и... мжу, мжу. То ли волнуюсь после первой удчи, то ли и см не зню, что со мной происходит.

Степн, зметив чстые мои промхи, советует мне перейти к той вон зводи и попытться бить н воде. Тм ткое место, что должны быть лыски.

Я перехожу туд. Присев в кмыше, по щиколотку в воде, осмтривю поверхность озер. В конце озер змечю вдруг н открытом месте силуэт одинокой крупной утки. Кжется, чля! Дух зхвтывет от желния подкрсться, выстрелить, я, согнувшись, уже делю несколько шгов в ту сторону, кк неожидння догдк озряет меня, спсет от конфуз: "крякух"! Это же плвет н воде выствлення обер-мстером "крякух"!..

Интересно, много ли нбил стрик? Плил еще с ночи, вот, не удовлетворившись тем, что нбрл н воде, решил еще, видно, попытть счстья и в воздухе. Нстороженно присев под кмышом, не отрывя глз, следит з пролетющей резвой стей бексов, или "хвстунов", кк он их нзывет. "Хвстуны" летят прямо н стрик, рздется выстрел, вздрогнул вся стя, нкренилсь в воздухе и, поднявшись выше... весело улетет дльше. Обер-мстер еще долго смотрит вслед, словно ожидет, не упдет ли хотя одн. Нет, не пдет.

Устроившись в кмыше, я нчиню нблюдть з густыми зрослями противоположного берег. Кмыш тм тянется стеной, местми зходит в смую воду, отржется в ней мерцющей тенью. Тм, где тень, вод словно темное зеркло. В одном месте в кмыше рзрыв, просвет, и вот туд я нцеливю все свое внимние. Мне покзлось, что тм что-то мелькнуло, скользнуло по зерклу воды. Сижу, не шевелюсь. Проходит некоторое время, и вот из кмыш осторожно, кк-то грциозно выглянув, выплывет н воду он, луквя водяня озорниц... Лыск! Без млейшего звук, легким, скользящим движением плывет он по зеркльной поверхности. До чего же слвня, глз не могу от нос оторвть!

Допускю со почти до середины зводи, прицеливюсь, и вот уже сднуло в плечо, брызнуло дробью по воде, неприятно удрило зпхом дым; рссеялся дым, и...

лыски нет. Но попл! Промхнулся, ушл в кмыши... Тк тебе и ндо, мзил...

Проходит несколько минут, я, зтив дыхние, выжидю, и вот, словно в нсмешку, ее грциозня шейк и грудь уже снов лукво покзывются из кмыш. Мне кжется, он выглядывет оттуд кк-то дже шловливо, чтобы подрзнить меня, чтобы скзть, что он жив и здоров, я мзил.

Он то прячется в кмыше, то снов появляется; я не зню, сколько времени длилсь бы эт "войн нервов", если бы меня не окликнули.

- Довольно тебе,- слышу нсмешливое из-з кмыш.- Нбил см, оствь еще и другим!

Оглянувшись, вижу Степн-бригдир, Петрович, Аксен-пожрпого. Они уже, видно, собрлись идти к мшине. Нстроение у всех бодрое, приподнятое, дже Петрович повеселел. У кждого н боку висит связк дичи.

Првд, уток немного, больше рзня мелочь, бексы.

Вот тк, когд висят, они кжутся совсем мленькими, не то что в воздухе. Это я уже сегодня зметил, что птиц, которую подбирют с земли, окзывется куд меньше, чем ты видел ее в полете.

У ншего пожрного првя щек почему-то рспухл, в кровоподтекх.

- С чего это у тебя?

- Ложу слишком плотно прижимл, зряды у меня большие... Не зметил, кк и нбило!

И рсплывется в улыбке. Что бы тм пи было, ему весело.

Медленно нпрвляемся к мшине, и только теперь я змечю, что небо уже совсем чистое, облк рссеялись и солнце, поднявшись, нчинет пригревть. Ветер, тк внезпно нлетевший ночью, теперь совсем утих, дым после стрельбы долго плвет низом, зстивется, зпх порох слышится в воздухе.

Стрельб почти везде прекртилсь. Успокоились Чры-Кмыши н всем своем прострнство. Лишь изредк грохнет выстрел: это ккой-нибудь неудчник в веселом отчянии пльнул по сте уток, еле виднеющейся иысоко в небе. Н недосягемую для выстрел высоту поднялсь птиц, не достть ее нм теперь. Ккя крсот вокруг!

Бесконечня чистя голубизн - и живые крпинки in-mi по ней! А нд ншим озером, нд тростниковыми зрослями, нд светлой, злитой солнцем ширью Чры-Кмышсй, где недвно грохотл стрельб, лишь исты величво плвют, озирют из поднебесья поле боя, словно ккиенибудь нейтрлы...

"Первый и последний рз сегодня стрелял,- мысленно обрщюсь к прящим в поднебесье птицм.- Клянусь вм... Пусть лучше ржвеет ружье".

Возле мшины уже собрлись все, кроме обер-мстер.

Он еще но приходил.

- Может, нбрл, что и не подымет?

- Двйте подъедем к нему,- шутит Костя,- чтобы прямо в кузов уток его грузить.

Это идея. Сдимся и едем вдоль озер к зсде стрик.

Бригдир ищет его глзми в кмышо, стрик вдруг поднимется к нм из кукурузы: змскировнный сидел тм, н смом холме, видимо ожидя уток. Могучя фигур его не спеш движется к нм. Мы ждем, пок он выйдет из кукурузы, нм нс терпится рзглядеть, ккя жо связк уток болтется н боку у стрик, и, когд он подходит, мы видим, что болтется тм... одн его верня, н токрном стнке выточення "крякух"!

И это все?

Тяжело ступя своими ботфортми, стрик молч приближется к мшине. Подем из кузов ему руки, он, кряхтя, злезет к нм. Лицо у него устлое, рскрсневшееся, мокрое, кк после плч. И в то же время оно ккое-то будто просветленное, будто доброе, чем было вчер.

- Восемь крыжной вот тких сидело возле "крякухи",- нчинет рсскзывть он,- Весь вечер сидели, и чего же было не удрить, ? До полдвендцтого сидят, до без четверти двендцть сидят, я... бмбук. Вот уж бмбук, поискть ткого.

Пок с мест не трогемся, он все ворчит, корит себя, всячески поносит, однко в этом ворчнии его не слышится злости, и, кк он ни срмит себя з упущенных крыжков, кжется, что в душе он доволен, что сложилось все именно тк. Выдержл, не нрушил зкон товриществ!

Однко упущенные крыжки, видимо, не дют ему покоя. Только взглянет н связки дичи у других, н свою одинокую "крякуху", срзу нчинет ерзть, гудеть, сетовть. Снов мы слышим, кк до полдвендцтого не бил, до без четверти двендцть не бил, знем, что и дом все его родственники, все внучки д внуки не рз еще услышт об этих крыжкх, что - от ткие вот! сидели до полночи возле его "крякухи", он, собрв всю свою выдержку, тк и не выстрелил.

- Думл, до зорьки будут сидеть, они кк снялись, больше их и не видел...

Мы смотрим н его крепкие стрческие руки с толстыми, уже потерявшими гибкость пльцми, н глз, которые перевидли столько рсплвленного метлл н своем веку, теперь все время слезятся, и мы все больше проникемся к стрику сочувствием.

- Не грустите, Фодотыч,- высоко держ голову, говорит Степн-бригдир. Он нбил сегодня больше всех и поэтому в хорошем рсположении дух.Привезете и вы кое-что струхе - поделимся. В ншей бригде ткой зкон: убил не убил, делиться поровну!

И Петрович, и инженер, и все мы охотно поддерживем бригдир. Только тк, не инче!

Мшин мчит через луг; все дльше поблескивет з нми озеро, все дльше кмыши, тырловищ и тбун коней среди пстбищ у колодц, и высокий, кжется, тот, что вчер к нм приходил, колхозный конюх, держсь з блестящее н солнце ведро, смотрит нм вслед...

Прощйте, Чры-Кмыши!

Пусть не высохнут вши озер, не рзлетится птиц, пусть ничем не омрчены будут вши чудесные зорьки!