/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Позднее Прозрение

Олесь Гончар


Гончр Олесь

Позднее прозрение

Олесь Гончр

ПОЗДНЕЕ ПРОЗРЕНИЕ

Серое низкое небо. Дюны, влуны. Где-то в субтропикх золотые диковинные плоды родит земля, здесь он родит кмни. Всю жизнь люди собирют их: в этом году соберут, очистят от них поле, н следующую весну кмни вновь нросли, повылзили гололобые из-под почвы. Говорят, морозми их тут выдвливет из земли.

Нд зливом - рыбчьи поселки д сосны кое-где.

Скупя природ, суровый крй. Однко и он, этот суровый, когд-то ледниковый крй, способен, окзывется, рождть поэтов! Способен вдохновлять нежных избрнников муз...

Собственно, поэт, или, вернее, рстущя слв его, и позвл сюд Ивн Оскрович, человек по горло знятого, перегруженного бесчисленными обязнностями, буднечнои текучкой, хлопотными делми, которые в конце концов к нежным музм не имеют ни млейшего отношения. Пол-Арктики н твоих плечх. Кждя секунд н учете. А вот, поди ж ты, бросил все, приехл. Дже см, немного удивленный собственным решением, слегк иронизирует нд собой: вот ты и в роли "свдебного генерл", в роли гостя н чествовнии того, кто из всех учстников твоей экспедиции был, пожлуй, смым нерсторопным, личностью почти курьезною. Порою просто беспомощным! Дже при ничтожном морозе умудрился отморозить свой птичий нос.

Вспоминется щупля, хиля фигур, которя, торопясь н вызов, комично и неловко путется в кком-то меховом блхоне (товрищи все-тки позботились, чтоб не обморозился), из-под съехвшего нбок полярного бшлык встревоженно смотрит худое, посиневшее от холод, всегд будто сконфуженное лицо... Требуешь объяснений, скжем, з смовольную отлучку, он, поблескивя слепыми от солнц стеклми очков, что-то бормочет, шепелявит, не в состоянии толково слепить дже то, что имеет з душой.

Ходил, мол, н пингвинов смотреть... "Д ты лучше под ноги себе смотри: тм трещины ткие, что нездолго до тебя несколько тркторов проглотили! Провлишься, кто з ткого гения отвечть будет?" Стоит, ухмыляется смущенно, ничего уж и не лепечет в свое опрвдние.

И вот ты здесь "в связи с ним", рди него, вместе с многочисленными его друзьями из рзных республик (честно говоря, ты и не подозревл о ткой его популярности). Ивн Оскрович тоже приглсили в кчестве почетного гостя, и вот прибыл, ведь не откжешь этим рыбчьим поселкм, которым ты должен рсскзть о своем содружестве с поэтом во время вшей общей полярной экспедиции. А тк ли все это было, кк теперь предствляется, тк ли уж вы были близки в тех полярных испытниях? Для него ты один из комндиров грндиозной экспедиции, непосредственный его нчльник, чья влсть прктически безгрничн, тот, кто отвечет з людей, технику, ледоколы, он... Д кем он в конце концов был для тебя?

Лишь один из многих твоих подчиненных, почти ничем не знятый, не приспособленный к полярным условиям, ккой-то нхлебник с корреспондентским билетом, ходячий бллст при тебе - этим, собственно, и исчерпывлись вши взимоотношения. Откуд было тебе знть, что под невзрчной внешностью, под тем неуклюжим меховым блхоном трепещет нежня, легкорнимя, поэтическя душ... Т смя, что столь тонко, проникновенно, с ткой стрстью сумеет .потом воспеть людей экспедиции, отдст должное ткже и тебе, твоей энергии, воле, личной стойкости... Об этом первыми и вспомнили здешние пионеры, встретив тебя с цветми. Ккя-то девчушк, смешно шепелявя (точь-в-точь кк тот се земляк), все допытывлсь:

- Скжите, вы - прообрз? Это вс он вывел в обрзе глвного героя "Полярной поэмы"?

- В обрзе того белого медведя, от которого вся экспедиция стонл? попробовл было отшутиться Ивн Оскрович, но шутк его не дошл до школьников, они взялись его еще и успокивть:

- В поэме вы вполне положительный, это совершенно ясно! Воплощение железной воли, силы. Это же вы с тркторным поездом пробиветесь сквозь пургу, спешите н помощь тем двоим?

Стрекочут кинокмеры, зпечтлевя твое прибытие, вот ты уже среди родственников поэт и невольно окзывешься тким, кким тебя хочет видеть этот рыбчий крй.

Для всех собрвшихся здесь ты не просто бывлый полярник, рктический комндрм, гроз подчиненных - в предствлении этих людей ты еще и здушевный друг поэт, тот, кто поддерживл его в необычных условиях экспедиции, не рз его подбдривл, облегчл его существовние, и он тобе, быть может, первому доверительно читл свои вдохновенные строки... "Но ведь он тогд кк поэт совсем еще для меня не существовл,- хотелось Ивну Оскровичу внести ясность.- В своем творчестве поэт, земляк вш, рскрылся позднее, тогд был просто чудком с корреспондентским билетом, послнным сопровождть экспедицию, был одним из тех неприспособленных, необязтельных при тебе людей, которых порой не знешь, куд и приткнуть".

В большой экспедиции почти всегд нходится несколько тких, будто и нужных для порядк, но больше путющихся под ногми, нлипших, кк морскя мелюзг н тело корбля, и ты должен их нести н себе. При первой с ним встрече Ивн Оскрович дже не скрыл удивления: кк мог ткой хилый, болезненного вид человек очутиться в экспедиции, где нужны люди двужильные, сто рз зкленные...

Потом уже стнет известно, сколько нстойчивости проявил сей субъект, добивясь прв учствовть в полярном вшем походе, когд могучя стрсть вел его, побуждл преодолевть множество препятствий, пок он в конце концов, вооруженный корреспондентским билетом, едв держсь н ногх после шквлов и штормов, после приступов "морской болезни", все-тки ступил вместе с вми н вечный лед, перешел, смущясь собственного волнения, с обледенелого судн в мир слепящих, еще, нверное, в детстве грезившихся ему снегов, смых чистых снегов н плнете!..

До смешного зстенчивый, деликтный, совсем беспомощный в прктических делх, тот шепелявый любимец муз не вызывл с твоей стороны серьезного интерес. Нечего и говорить про ккую-то глубокую между вми дружбу: ты для него Зевс-громовержец, скорее всего с змшкми смодур, он для тебя... Впрочем, что теперь вспоминть...

Был он кким-то неприкянным в ншем походе. Кзлось, он чувствовл себя лишним, неприспособленным - и от этого еще больше смущлся, пробовл угодить товрищм, д все кк-то невпопд. Незлобиво нд ним подтрунивли, что, мол, нш корреспондент и при плюсовой темпертуре умудрился обморозиться. Тебе он тоже рисовлся фигурой почти некдотической. А получилось, вишь, тк, что именно ему суждено было стть певцом экспедиции, творцом знменитой "Полярной поэмы" - поэмы, ствшей для ее втор лебединой песней. Вложил он в нее всего себя, щедро, смозбвенно. Сгорел срвнительно молодым, н протяжении одной инфрктной ночи, и теперь - по местному обычю - только свечк горит, мигет бледным лепестком плмени, поствлення н кмне среди простых венков из вечнозеленых веток хвои. Почти в диком месте он похоронен - н опушке, среди кмней и зрослей низкорослого можжевельник. Некзистый, скромный этот кустрник тоже воспет в одном из его произведений.

Поистине нродным поэтом стл он в этом крю. Вот где чувствуешь, кк любят здесь его, кк дорожит им это рыбчье, от природы сдержнное, не щедрое н признния побережье. Теперь Ивн Оскрович мог лишь пожлеть, что тк и не подружился с поэтом по-нстоящему при его жизни, не сумел проявить к нему чуткость, бережность, не сделл всего, что мог, ты многое мог сделть, когд в экспедиции он очутился непосредственно под твоей рукою.

Многое в его полярной судьбе звисело тогд от тебя! Не особенно зботился о том, чтобы его оберегть - это фкт...

А в их глзх, в их предствлении сложились совсем другие отношения между тобой и поэтом, считют, что связывл вс т хрктерня для полярников товрищескя близость, для которой нет служебных брьеров. Предполгется, что в трудностях экспедиции вы взимно рскрылись сердцми, ведь не случйно же он тк щедро воспел нряду с другими и тебя, твою энергию, мужество, рзмх, эти совершенно рельные твои кчеств, которые, перейдя в поэму, приобрели еще более высокий, знчительный смысл, вроде бы породнив тебя с нтичными мореплвтелями.

Нпрсно, конечно, было бы идти против предствлений, сложившихся здесь. Если отвели тебе именно ткую роль - ничего не остется, кк только принять ее и выступть в ней. А может, ты и см в себе что-то недооценивешь? Может быть, то, что объединяло вс во время экспедиции, все те преодоленные трудности и все прочее, было куд знчительней, чем до сих пор тебе кзлось? Возможно, что поэт со своим детским ясновидением, со своей пылкой увлеченностью вми, людьми полярного зкл, был нмного ближе к истине, к подлинной сути вещей? Вот и перестнь кзниться и спокойно принимй кк должное почет, окзывемый тебе этими людьми, землякми поэт. Где-то здесь он рос, среди этих можжевельников... Тк рно ушел из жизни, и тк поздно ты открыл его для себя. Теперь ты см ощущешь его отсутствие. Чем дльше, тем острее возникет чувство большой и невосполнимой утрты. Ведь он мог бы еще жить и жить. Еще долго, нверно, полярный люд не будет иметь ткого певц. А может, и вообще ткого больше не будет? Ровно и безжизненно горит свеч среди ворох свежей хвои. Лепесток плмени вместо человек.

Несколько месяцев не дотянул до юбилейного рубеж...

Однко земляков не особенно, кк видно, угнетет его физическое отсутствие. Неспешно собирются н митинг к пмятнику, открывемому сегодня. Целыми семьями стекется степенный рыбчий люд, изредк блеснет в толпе дже улыбк: Ивну Оскровичу объясняют, что кто-то пошутил по дресу островитян,- одн из метких шуток, во множестве оствленных поэтом своим землякм.

В толпе выделяется колоритня фигур строго рыбк:

кряжистый, исхлестнный ветром, стоит впереди, лицо смелое, дже будто немного сердитое; трубк в зубх, бкенбрды рыжие, почти огненные. Мог бы сойти з морского рзбойник для кинофильм.

- Вот тот был тоже его другом,- укзывют Ивну Оскровичу н стрик.

"Тоже, тоже,- с горечью змечет он про себя.- Тобой уже и других здесь мерят".

Укзывют еще н остров, низкой полоской едв виднеющиеся длеко в зливе:

- Нши Комндорские,- тк он их шутя нзывл...

Это потому, что в детстве кзлись они ему очень длекими, достичь их было мечтой всех мльчишек побережья. А оттуд тоже в кои веки добирлись до мтерик - з керосином или з солью...

Повторяют его меткие форизмы, и они н смом деле очень своеобрзные, ни н ккие другие не похожи. Ивн Оскрович с удивлением открывет это для себя: "Кждый нрод мудр, но мудр по-своему, его мудрость одет в ткую одежду, которя ниболее ему к лицу..."

Митинг должен состояться н окрине поселк, где у огромного, торчком поствленного влун рботют приезжие студенты, тоже выходцы из здешних мест: ни н кого не обрщя внимния, они звершют зботы - высекют н глыбе кмня профиль поэт. Это и будет пмятник. Ивн Оскрович нходит, что у студентов получется совсем неплохо: имеется сходство и одновременно нечто большее, чем сходство,- порывистость, юность, стремительность...

И то, что высекют именно в влуне, тоже удчно: см природ предоствил им мтерил для этого нскльного рисунк.

Когд Ивн Оскрович в сопровождении хозяев осмтривл глыбу, его предствили художникм:

- Знкомьтесь, ребят: это друг поэт по экспедиции, известный полярник...

Н минуту прни отрывются от рботы, смотрят н гостя-: конечно, они слыхли о нем. Один из резчиков, молодой бородч, спршивет, кивнув н глыбу:

- Ну кк? Тким он был?

Требуют оценки. Д еще тк резко спршивют. И хотя со стороны своих подчиненных Ивн Оскрович уклончивости, неопределенности не терпел, но тут почему-то и его смого стл водить луквый:

- Д кк вм скзть... Кждый из нс воспринимет ближнего своего субъективно...

- Нет, вы без дипломтии. Нм необходимо знть: схвчен ли его суть? Его глубинное, хрктерное?

- Здесь нужен специлист, я вм не судья,- тянет Ивн Оскрович.

Тем временем пмятник ужо покрывют белым полотнищем.

Вот тк. Порыв, вдохновенность - это для них глвное в его обрзе. А ты-то см видел его тким? Что-то не змечл. Но все ж, нверное, в нем это было, коль другие зметили?

Гостей уже просят к трибуне. Трибун импровизировння, из свежих досок, оплетення со всех сторон еловыми веткми. А нроду! Стоят под дюнми и н дюнх женщины, мужчины, с любопытством осмтривют прибывших; взгляды многих нцелены н твою крепкую, с глыбистой отливкой плеч фигуру. Сдержнно-приветливые, некоторые дже суровые. Хотят услышть твое слово, Ивн Оскрович: что же ты им скжешь? Нет, здесь ндо без луквств, здесь режь только првду-мтку. Все, кк было, все, кк виделось... Не выдумки слушть собрлись они сюд, ты им без прикрс поведй эпопею полярного поход, со всей откровенностью поведй, дже если првд вш был жестокою,- в тех условиях без суровости попробуй обойтись! Именно с этого и нчл Ивн Оскрович, когд его приглсили к микрофону. Рыбчий люд, притихнув, внимтельно слушет гостя, смых дльних достигет его сильный, н ветру нтренировнный голос. Ортор позволил себе в несколько грубовтой простодушно-веселой мнере изобрзить, кк впервые встретился с их земляком, прибывшим с последней пртией для пополнения экспедиции. Некзистый он имел тогд вид - здесь, кк говорится, из песни слов не выкинешь. "Среди людей вжнейших полярных профессий - еще один корреспондент, мерзляк, бллст, хорошо, если хоть некдоты умеет рсскзывть",- вот кем он был для тебя, по крйней мере во время той первой встречи. Тысячи збот н плечх, тут должен думть еще и о нем, позботиться о его ночлеге, чтобы где-то приткнуть этого окоченевшего тип в перенселенных ледяных пещерх. Для вящей првдивости Ивн Оскрович не утил дже того, кк он посоветовл было ему кочевть по добрым людям, по очереди знимя место того из полярников, который стнет в эту ночь н вхту. То у рдистов, то у метеорологов, то еще у когонибудь, одним словом, гонял ты, всемогущий, его, кк соленого зйц,ведь досдить корреспонденту подобных ситуциях, чего тм грех тить, люди твоего рнг считют для себя своеобрзным шиком... Исповедлся Ивн Оскрович, кк н духу, с этой елочной трибуны, во всем признвлся без дипломтии, совершенно искренне. Видел, мол, что по состоянию здоровья следовло бы освободить горемыку поэт от врльных рбот, но с льготми нс спешил, д к тому же и см он окзлся человеком смолюбивым, поблжек не искл, от всевозможных неудобств зщищлся больше юмором, незлобивой шуткой. Когд и не звли - по собственному почину шел со всеми, окзывлся тм, где труднее всего. Рзгружть трюмы, тщить ящики, выктывть грузные бочки - ничто его не обходило, ни от чего он не уклонялся. Брлся з рботу дже непосильную, стновился рядом с смыми крепкими, точно хотел проверить себя, убедиться, чего он см стоит... И все это с твоего молчливого соглсия.

- Вы можете скзть: чем ты хвлишься? - рсктисто громыхл Ивн Оскрович.- Тем, что имел возможность уберечь и не уберег? Что безжлостным окзлся?

Ткое нежное создние не пощдил? Но вы ж и меня поймите, друзья: в тех условиях пожлеешь одного - н сосед взвлишь двойную ношу. Бывет тк, когд щдить не имеешь прв. В смом деле, чем он тм был лучше других? Что чще нос отморживл? Что музы были к нему блгосклонны? Но об этом я тогд дже не подозревл...

Зто вот рзных курьезов с ним хвтло...

Дльше эпизод был ткой, что слуштели волей-неволей должны были бы зулыбться, однко лиц у всех кменные, и только еще нпряженнее смотрят с смых дльних дюн н тебя. Ивн Оскрович почувствовл: что-то нелдно.

Совсем не т рекция, ккую он ожидл. Ничего не утивешь, все им выклдывешь откровенно, впечтление ткое, будто не этого они от тебя ждут. Тм, где поэт окзывется в смешной ситуции и, собственно, должен был бы возникнуть комический эффект, люди стоят без улыбок, тот рыжий пирт с бкенбрдми дже хмурится, с ккимто свирепым выржением стискивет трубку в зубх. Нет, делиться воспоминниями - вещь, пожлуй, рисковння.

Должно быть, своим откровенным рсскзом ты невольно нрушил уже сложившийся обрз поэт, з подробностями не рссмотрел в нем чего-то знчительного, кк рз того, чем он живет в их вообржении, в строгой молчливой любви.

Кое-кк зкончил Ивн Оскрович свое выступление, получил сдержнно отпущенную ему порцию плодисментов - плодисментов вежливости и, только отойдя от микрофон, понял с досдной очевидностью: речь не удлсь.

Пострлся усилием воли возвртить себе душевное рвновесие, но выйти из состояния удрученности окзлось не просто. И дже причину неудчи не мог себе пояснить: н чем споткнулся? Возможно, что слишком уж выпирл твоя собствення персон, твое полярное всемогущество?

Но о кком всемогуществе может идти речь, когд нд множеством твоих служебных, вообще-то необходимых отчетов об экспедиции уже теперь возвышется "Полярня поэм", нестреющя, не перекрывемя никкими, в том числе и новейшими отчетми, возвышется смым прочным, смым долговечным отчетом для потомков о вшем походе... Вместо твоих двних критериев жизнь выдвигет свои неожиднные. Твое же грубовтое иронизировние нд поэтом и вовсе было некстти, для некоторых из присутствующих здесь оно прозвучло, кжется, дже кощунственно. Стрнно. Ты, не рз выходивший победителем из сложнейших служебных бтлий, не сумел здесь вовремя сориентировться, попл впроск. Уж и не рд, что приехть соглсился сюд, хотя кк же было откзться, когд приглшл, по сути, целый крй, все эти рзброснные по взморью и островм рыбчьи поселки. И рсскз твой, что ни говори, опирлся н фкты, все они ведь имели место, ничего ты не выдумл от себя... Тк виновт ли ты, что не совпдют они с чьими-то предствлениями и фнтзиями, с извечной человеческой слбостью создвть себе кумир, идел или по меньшей мере объект для восторгов?

Был потом в кфе обед с ячменным пивом местного изготовления; зчерпывют сей экзотический нпиток грубыми деревянными кружкми,- ндо непременно ткими кружкми, это двний рыбчий обычй, идущий из средних или 'еще более двних веков. Выступл тут же художествення смодеятельность, пели песни, глвным обрзом шуточные, которые оствил своему крю поэт. Был он, окзывется, человеком веселым, озорным. И кк много успел! И ккой необходимой окзлсь людям его будто бы и несклдня, будто бы и несерьезня жизнь!.. Удивительня вещь! Ивн Оскрович змечл, что и его, кк и тех детишек из местной школы, личность поэт чем-то зворживет, зхвтывет и не выпускет из своего силового поля. Внутренний голос подскзывл, что есть и тебе, дорогой товрищ, о чем пожлеть. Может, с редкостным другом рзминулся, с тем, чье отсутствие уже ничем и никогд не сможешь восполнить. Рньше об этом ты и не думл, теперь вот узнл, кк щемяще нрстет чувство утрты и рскяния: поздняя печль, позднее прозрение!

Нпротив Ивн Оскрович сидят три женщины в черном, сдержнные, нерзговорчивые. Молчливые плкльщицы, пифии чьей-то судьбы. А н другом конце стол среди земляков уже бржничет вовсю тот рыбк-гигнт с огненными бкенбрдми: поминки тк поминки! Осушил один ковш, другой берет с кипящей пеной... И вдруг громко, через стол обрщется к Ивну Оскровичу:

- А вы, кпитн, с ним не особенно церемонились тм, в вших знменитых льдх... Ткое бездушие, прямо скжем, поискть...

- Ткой уж мтерик. Тм не до нежностей.

- Это ясно. Несмелый, говорите, робкий? А я с ним в одном взводе был, видел его в ночном бою н островх.

И никкой робости мы тогд з ним не змечли...

- Вот кк? - удивился Ивн Оскрович,- Я и не знл, что он фронтовик.

- То-то! Совсем пренек, однко и тогд дух нш поддерживл. Уже тогд мы его любили. З верность, з товрищество. Дже з его шепелявость, что вм кзлсь смешною.

- Попл под огонь,-смутился Ивн Оскрович,- И зслуженно. Кройте, кройте...

- Крыть не собирюсь, это тк, между прочим,- усмехнулся гигнт.- З вше здоровье!

Ивн Оскрович сидел, понурясь. Кжется, рзгдл нконец причину неудчи своего выступления. Эти некдотики. Козыряние собственным величием... Бед в том, что еще до нынешнего дня ты смотрел н поэт, кк н своего подчиненного, с которым можно повести себя кк угодно, выствить его смешным, неумелым, беззщитным...

Ты и не зметил, кк он со своею "Полярной поэмой" уже двно вышел из-под твоего подчинения! Если он и подчинен нынче кким-либо зконм, то рзве что иным, вечным, тебе уже нисколько не подвлстным... И для всех собрвшихся здесь он - гордость, он - чистот и вовеки уже неотделим от своей прекрсной поэмы. Впрочем, ты ведь тоже не хотел принизить его обрз?.. Ну, то, что был черствым и бездушным к нему, тк это же првд, никуд от этого не уйдешь...

Невжно чувствовл себя Ивн Оскрович. Уловил момент, когд окзлся вне внимния присутствующих, вышел из кфе и, вздохнув полной грудью, медленно зшгл вдоль побережья. Уже вечерело. Всюду вдоль берег громоздились влуны, то темно-серые, то побуревшие от времени, большие и млые, смых причудливых форм, - осттки ледниковой эпохи. Кмни и кмни. Тут и тм упрямо лезли они из-под земли, из-под сосен, из-под можжевельник... И дже в зливе, по его змерзшему мелководью, удивляя стрнным видом, лобсто выпирли сквозь лед динозвры грнитов.

Злив, низкое небо, влуны. Это то, что было его миром, то, что он воспел. У тысячетонного влун, н котором перед этим студенты высекли профиль, стоят венки еловые, остльное все уже прибрно, нет и покрывл, снятого еще при открытии. Ни души побли-зости. Лишь в стороне мячит стйк девчонок-школьниц в поднятых кпюшонх, кжется, кк рз те, которые приветствовли Ивн Оскрович утром и для которых он был лишь увжемый "прообрз"... Сейчс девочки, будто дже не приметив его, повернулись в сторону моря: притихшие, присмиревшие, смотрели н тющие в предвечерье остров. Мленькие, осиротелые музы этих мест...

Полярник решил еще рз рссмотреть нскльное произведение: чем-то оно привлекло все же... Профиль поэт - во весь рзмх влун. И хотя изобржение эскизное, тем не менее безрзличным тебя не оствляет: долговязый, чубтый поэт, улыбясь, нпрвил взгляд куд-то мимо тебя, и нет зл н его лице, нет и той робости, той курьезности, о которых ты сегодня столь некстти рзглгольствовл... Нпротив, чувствуется в нем ккя-то вдохновення мльчишескя веселость, открытость души, которой он, кжется, больше всего и привлекет: зню, мол, что бывл я смешным и неуклюжим, ну и что с того? Я же все-тки с вми был! Жил среди вс! Что-то вроде этого хотел он скзть, глядя в море н свои едв зметные нд вечерним окоемом "Комндорские".

Тучи ндвинулись, нчл пролетть мокрый снег, но Ивн Оскрович не змечл этого. Стоял перед глыбой, неотрывно изучя высеченный н ией рзмшистый профиль, и горькое чувство утрты не покидло его, и уже Ивну Оскровичу смому кзлось, что именно тким, летящим, порывистым, довелось ему видеть поэт в жизни.