/ Language: Русский / Genre:sf_humor

Особо опасная ведьма

Ольга Мяхар

WANTED!

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ОСОБО ОПАСНАЯ ВЕДЬМА!

На вид беззащитная. Легко втирается в доверие. Бесстрашна. Обожает авантюры. Склонна к бродяжничеству. Чувство юмора почти всегда преобладает над здравым смыслом. Владеет всеми видами магии, знает наизусть абсолютно все заклинания и умеет их применить. В огне не горит, в воде не тонет. Беспощадна к нежити и нечисти. Неразборчива в связях: лучший друг и подельник – темная личность; пришелец из другого мира (в розыске за убийство монарха). Особые приметы: повсюду появляется с драконом (молод, нахален, ленив, беспринципен, обжора). Вредные привычки: чуть что – самозабвенно колдует. При попытке задержания следует соблюдать предельную осторожность: известны случаи превращения неугодных в мышей, сусликов, тигров и пр. Отзывается на имя Адиала. Для друзей – просто Ди.


2007 ru Snake fenzin@mail.ru doc2fb, Fiction Book Designer, FB Writer v1.1 31.10.2007 http://www.fenzin.org c97e8562-d90e-102a-94d5-07de47c81719 1.0 Особо опасная ведьма «Издательство АЛЬФА-КНИГА» М. 2007 5-93556-894-2

Ольга Мяхар

Особо опасная ведьма

Давным-давно старая гадалка предсказала ведьме ее судьбу. «Ты будешь вечно скитаться, девочка, – шептала ветхая старуха то ли из яви, то ли из сна, – друзья покинут тебя по твоей воле, а обретутся без твоего согласия. Ты будешь бороться, учиться и побеждать, да только все равно сгинешь одна в пасти черного хаоса».

А золотистый драконник дал на это мудрый совет: «Наплюй!»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

Я сидела на крыше и болтала пяткой над макушками прохожих, с удовольствием поедая кусок сочного арбуза и метко пуляясь семечками. Прохожие удивленно поднимали головы, выколупывая ценные семена из волос и ушей, никого не видели и, пожав плечами, шли дальше. Рядом со мной лежал золотистый дракончик и урчал от удовольствия, подставляя чешуйчатое брюхо свету полуденного солнца.

– Ди, дай арбуза.

Я фыркнула и нагло стянула себе последний кусок. Живот выпирал, как у беременной, и громко, угрожающе бурчал, но я отважно вцепилась зубами в сочную плоть, напрочь отказываясь делиться. Вот еще, сама воровала, сама и есть буду.

Дракончик возмущенно зашипел, наблюдая правым глазом с горизонтальной ниточкой зрачка за моими мучениями, а потом все-таки встал и… полыхнул мне в лицо огненной струей.

Я сидела вся черная, с еще дымящейся корочкой в руке и задумчиво ощупывала лысину с остатками волос. Дракоша ржал, катаясь по крыше и тыча в меня пальцем.

Ну все, сейчас буду злобствовать!

Два разноцветных шарика слились в один и рухнули на все еще ржущую рептилию. Вспыхнуло, грохнуло, и из дыма появился маленький белый кролик с крыльями и чешуйчатым хвостом. Обозрев хвост, он вздрогнул, прижал его к себе, а потом закатил глаза и рухнул на спину. Я радостно улыбалась, обозревая творение рук своих и наскоро восстанавливая на голове волосяной покров.

Нет, он все-таки встал и даже высказал мне все, что только обо мне не думал, после чего пришлось его расколдовать и даже сунуть в вечно голодную пасть остатки, а точнее, остатки колбасы, честно сворованной аж позавчера на рынке у лавочника с явно бандитской физиономией.

– Итак, Ди, мы пойдем сегодня в академию или нет?

Я сонно потянулась и, качнув ногой, задела ею кого-то по голове, послышался вскрик, а я срочно убрала ступню обратно на черепицу.

– Пойдем, – задумчиво ответила я, наблюдая за тем, как дамочка на глазах у ошарашенного кавалера поднимает из лужи сбитый мною парик.

Парик пребывал в плачевном состоянии, но она упорно натягивала его на щетинистую лысину. При этом так нежно улыбаясь мужику, что тот уже из бледного стал пунцово-красным и почему-то постоянно оглядывался по сторонам: то ли ища помощи, то ли опасаясь, что его здесь кто-нибудь увидит. Дракоша, пыхтя, дополз до края крыши, свесил голову и, прищурив правый глаз, метко плюнул огнем в мужика. Штаны занялись сразу, и дядька с криком рухнул тушить пожар все в ту же лужу, окатив даму с ног до головы. Пара капель даже мне на нос упала.

– Ты чего безобразничаешь?! – возмутилась я, с интересом следя за дальнейшим развитием событий.

– Я не безобразничаю, – с достоинством возразил дракоша, – я спасаю отношения! Теперь они оба грязные, а потому счастливые.

Я хмыкнула, но возражать не стала, глядя, как счастливая пара удаляется, активно поддерживая друг друга под руку.

– Ну что ты решила?

Я с трудом вспомнила, о чем он.

– Так, Ди! Ты позавчера болела животом, не пошла…

– Это ты меня накормил отравленной рыбой.

– Ничего подобного, рыба была свежая, по крайней мере до того, как я поймал ее в реке. И не перебивай меня!

Я вежливо заткнулась, прижав к груди согнутые в коленях ноги и наблюдая за Кошей, с видом профессора вышагивающим по облезлой черепице перед моим носом.

– Вчера ты сломала палец… Кстати, какой?

Я неуверенно посмотрела на мизинец правой руки.

– Вот-вот! – возопил мой личный изверг и выдохнул из носа две струйки дыма. – Ты даже не помнишь, что сломала безымянный палец! А сколько слез-то было, я даже ей свою блестюшку отдал, а она!..

Я, надувшись, продолжала молчать. Вообще-то камень исцеления был изначально мой. Но после того как я подобрала этого зверя на обочине лесной дороги и кое-как вылечила его, потратив на проживание и прокорм в одной крестьянской семье чуть ли не все сбережения, камень был уворован, назван блестюшкой и возвращался лишь при крайней необходимости и только в обмен на что-нибудь сладкое.

– А сегодня-то у тебя чего болит?

Я активно хмурила лоб, делая загадочные глаза.

– Ди, предупреждаю, сегодня последний день набора в Академию магии, и неважно, чего мне это будет стоить, но ты туда попадешь!

Я только вздохнула.

Вообще-то мы с Кошей всегда были бродягами. Мне примерно двадцать лет, точно не помню. Зато помню, что в пять мать продала меня заезжим бродячим артистам за две серебрушки, как только обнаружила, что у меня есть дар. В моменты сильного гнева или (что случалось значительно реже) радости я могла испускать из ладошек разноцветные шарики, которые, касаясь какого-либо предмета, тут же изменяли его уже навсегда. Причем результат всегда был полной неожиданностью как для окружающих, так и для меня. И после того как я превратила отчима в свинью за то, что он, по обыкновению, принялся учить меня уму-разуму при помощи кулаков, моя судьба была решена.

У артистов было не так уж плохо, хоть кормили да поили, и то ладно. Но "мое волшебство и тут сослужило мне плохую службу. Как-то во время представления мои шарики коснулись лошадей, и те превратились в деревянные скульптуры. Мне профилактически дали по уху и выгнали из труппы, оставив одну в чужом селе, где ребенок-маг, не контролирующий свою силу, также был никому не нужен. Одна сердобольная старушка сунула мне в руки мешок с провизией. И меня, всю зареванную и сопливую, вытолкали за околицу, закрыв за мною ворота.

И я пошла, пошла в лес, кишащий созданной в большом количестве после последней войны магов нежитью, не говоря уже о волках, медведях и прочих диких зверях. Там я и нашла Кошу. Дракончик валялся с переломанными крыльями на обочине дороги, петляющей между деревьев, горестно орал и кашлял угольками. Я его забрала, приволокла в другую деревню, где меня никто не знал, отдала всю имеющуюся у меня мелочь жадной бабище и ее толстому лысому мужу и две ночи смогла переночевать на сеновале. Где скармливала больному и очень капризному дракончику, толком даже говорить еще не умевшему, все свои запасы и лечила его когда-то давно найденным мною блестящим камушком, исцеляющим любые болячки, если приложить его к больному месту.

Дракоша поправился, отобрал у меня камушек и часами спал в заплечном мешке, пока я бродила по дорогам между селами и деревнями. Вскоре он научился говорить и первое время упорно называл меня мамой. Я злилась и по двадцать раз повторяла, что я не мама, а Адиала. В конце концов он сдался, и так как Адиала было слишком длинно и непонятно, то меня переименовали просто в Ди.

Мы бродяжничали, добывая себе пропитание как получится, чаще всего банальным воровством. А что делать: колдовала я только в крайних случаях, больше полагаясь на ловкость рук и быстроту ног. Так бы мы, наверное, и жили себе дальше, но полгода назад меня у почти прогоревшего костра разбудил жутко возбужденный Коша и важно сунул мне под нос объявление, где было написано о дате приема студентов в Академию магии. Я было отмахнулась, но Коша был ну о-очень настойчив и нипочем не хотел от меня отставать, приводя жаркие и убедительные доводы, как то: жить будем в тепле, спать в постели, есть бесплатно, да еще и потом зарабатывать станем, как всамделишные маги!

– Нет, ты мне скажи, ты что, надо мной издеваешься, да?

Я с трудом вынырнула из воспоминаний и уставилась в ярко сверкающие расплавленным серебром глаза золотого дракончика.

– Нет!

– Класс! А чего так долго думала?

Я пожала плечами.

– Так. Мне все надоело, немедленно отколупывай свой зад от крыши и пошли поступать в академию, а то ишь расселась!

Я еще раз тяжело вздохнула, но все-таки свернула сферу невидимости и покорно спрыгнула на землю. Коша немедленно взлетел мне на плечо, где и принялся устраиваться с самым решительным видом.

– Вперед!

И я пошла.

ГЛАВА 2

Человеческая река бурлила и шумела. Люди входили и выходили в огромные резные ворота из белого камня, скрывающие за собой высокие шпили величественного и грозного замка Академии магии. Мы с дракошей, задрав головы и открыв рты, смотрели на все это великолепие, не решаясь войти. Но вдруг нас нагло толкнули, и я, не сумев устоять, врезалась в правую створку ворот.

– Че стоишь, заморыш, а ну кыш отсюда! – презрительно бросила мне высокая красивая девушка с облаком белоснежных кудрей, обрамляющих хорошенькое личико и спускающихся на прямую как доска спину.

Коша возмущенно рыкнул и тут же ринулся мстить. И вот уже у этого прелестного создания вообще нет волос, нос в пепле, а над головой кружит весьма довольный Коша и продолжает плеваться, только уже золой.

От визга у меня заложило правое ухо. Но когда я увидела, что с пальцев этой ведьмочки к Коше летит что-то бело-серое, я рванула наперерез, врезала девчонке ногой в живот и успела ухватить заигравшегося дракончика за хвост, рывком убирая его с линии обстрела. Однако не удержалась на ногах и рухнула вслед за девчонкой на землю. Образовалась небольшая куча-мала. Девчонка кусалась и вопила, а я молча и сосредоточенно пиналась, кусался за меня Коша, вдохновенно ища для этого самые неожиданные места, что только добавляло визгу. Но тут, на самом интересном месте, двое высоких сильных мужчин нас разняли, встряхнули и поставили перед третьим, с суровой физиономией пирата и темно-красным драконом за спиной. Длинный изящный дракон поглядывал в нашу сторону и явно ждал, когда его оседлают и он сможет доставить друга по новому адресу. Коша, которого я еле оторвала от обидчицы, все-таки отвлекся от девчонки, заинтересованно осмотрелся вокруг, заметил алого гиганта и, восхищенно присвистнув, полетел общаться.

Предатель.

– Итак! И кто же первый это начал?

Мы молча ткнули друг в друга пальцами. Человек нахмурился.

– Аделаида, я тебя предупреждал, чтобы ты поумерила свой пыл?

– Но, папа!

Это ее папа? Мне хана.

– Посмотри, что она сделала с моей прической! И этот ее ужасный зверек!

– Это дракон, моя дорогая, – перебил ее, хмурясь, «пират», – и если бы ты не была так заносчива, то и сама смогла бы подружиться с одним из них.

Аделаида скуксилась, будто съела сразу пол-лимона.

– А что касается вас, юная леди…

Я угрюмо уставилась на его сапоги, ожидая разноса.

– …то я рад, что мою дочь в кои-то веки поставили на место.

У меня отвисла челюсть. Это сон, я снова брежу. Но, подняв глаза на мужчину, я убедилась, что он говорит совершенно серьезно. Судя по лицу его дочурки, та тоже считала, что у нее начался бред с обострением галлюцинаций, а потому пока только открывала и закрывала рот, не зная, что сказать.

– Ну я полетел, через год вернусь, посмотрю, как вы здесь учитесь.

Потрепав дочурку по плечу, он тепло нам улыбнулся, сделал знак слугам, чтобы они нас отпустили, и, подойдя к огромному дракону, запросто запрыгнул на его спину. Он что-то шепнул ему на ухо, и вот уже огромные тонкие крылья поднимают вихри пыли, застилающие глаза, а в следующее мгновение от всадника и его необычного коня осталась лишь удаляющаяся точка на небе.

Коша сидел у моих ног и старательно махал им вслед лапкой, подергивая собственными небольшими крылышками и явно мечтая вырасти и стать таким же красивым, как его соплеменник.

Я тяжело вздохнула и, подняв его с земли, усадила себе на плечо, краем глаза наблюдая за черной от копоти девчонкой: как бы еще чего не удумала. Доказывай потом, что ты не хомяк.

Но девчонка не стала нападать. Она задумчиво отколупнула что-то со лба, посмотрела это что-то на свет и… повернулась к нам, сунув мне под нос изящную ручку с кучей сверкающих драгоценных колец на пальцах.

– Аделаида. Для друзей просто Ада, – сурово представилась она. – Если уж мой папа тебя одобрил, значит, будем дружить!

Я нащупывала руками отвалившуюся челюсть, одновременно пытаясь изобразить гримасу счастья на перекошенном от ужаса лице.

– Блестюшки! – восхищенно прошептал с моего плеча Коша, уже активно перебираясь с него на протянутую ладонь девушки.

Девица выдохнула, но удержала этот груз, правда, уже двумя руками. Коша тем временем энергично снимал кольца с ее пальцев и старательно нанизывал их на собственные, периодически счастливо вздыхая и рассматривая их на свет. Выражение ужасного счастья окончательно меня покинуло.

– Коша!

Тот очнулся, удивленно на меня уставился, потом увидел, где сидит, перепугался и резко взлетел обратно мне на плечо. Кольца он не вернул.

– Ладно, – буркнула я и пожала ей руку, – я Адиала, для друзей просто…

– Ди, – все-таки влез Кошка, – а у тебя еще блестюшки есть?

В глазах его было любопытство пополам с нетерпением.

Ада покорно полезла в маленькую сумочку, висящую на бедре, и извлекла оттуда… небольшой браслет из маленьких бриллиантиков, горящих как огоньки на болоте. Коша восхищенно застонал, и браслет тут же был водружен ему на шею. Куча счастья и первая робкая улыбка с моей стороны в ответ на ее смущенную усмешку. Меня всегда привлекали люди, которые умели найти общий язык с моим дракончиком, тем более что их было мало.

С минуту мы молчали, пока Коша рылся в моем мешке, разыскивая небольшой осколок нашего общего зеркала.

– Ты уже поступила? – неуверенно продолжила разговор Ада.

– Я? – Тяжелая задумчивость и ощупывание шишки на лбу. – Нет, я еще там не была.

– Так пойдем скорее! – тут же воодушевилась она, хватая меня за руку и втягивая во все еще кишащую людьми арку ворот.

Взаимопонимание явно было найдено.

ГЛАВА 3

К ступеням академии шла, изгибаясь зигзагами и петляя по двору, довольно длинная очередь из сильно нервничающих и чуть синеватых в ее начале и ненатурально веселых в конце молодых абитуриентов. Представлены были всего две расы: люди и дриады. Остальные либо были слишком малочисленны, чтобы явиться, либо имели особенности, не позволяющие колдовать или учиться в данном заведении. А может, просто их день был вчера или позавчера. Кстати, для людей ограничений по дням не существовало, чем они охотно пользовались, заявившись всем скопом в последний день приема.

Я попыталась навскидку найти конец очереди, но потерпела фиаско. Ада, казалось, вообще этим не интересовалась, целеустремленно расталкивая всех встречающихся на пути, отдавливая ноги, пихаясь локтем и как клещ вцепившись в мою руку. Я пищала что-то в знак протеста, очередь так же протестующе орала, но нас пока не били. Только у самых дверей, когда Ада оттолкнула с дороги какого-то мелкого хлюпика, постоянно сморкающегося в огромный и грязный носовой платок, за него попытался вступиться здоровый верзила, видимо брат. Но Ада, не снижая скорости, врезала ему ногой в максимально болевую точку – брата скрючило, а мы влетели-таки внутрь серых стен академии. Коша бурно выражал восторги по поводу умелого использования ног в драке женщин против мужчин, а я с дрожью в коленках смотрела на сидящих за длинным дубовым столом хмурых и усталых экзаменаторов.

– Ди, так вот же те старички, которые сюда принимают, пошли экзи… экзумяниревася, во! – громко прошептал Коша, стараясь до меня довраться и ерзая от нетерпения уже на плече Ады.

«Старички» (их было пятеро плюс одна коротко стриженная рыжая ведьма, упорно кашляющая в кулачок) обиженно запыхтели и прожгли меня ну очень строгими взглядами.

Я испуганно замерла, не решаясь сделать первый шаг к столу. Ада пнула меня под зад коленкой, и я поскакала вперед. Но умудрилась споткнуться о ковер и, рухнув на пол, закатилась под стол. Взглянув вверх, я увидела удивленные лица преподавателей и обеспокоенную мордочку дракоши, севшего на стол. Ведьма хохотала уже вовсю, а пунцовая Ада бурной жестикуляцией призывала меня вылезти обратно.

Я вылезла.

– Итак, кхм-кхм, – начал старичок в голубом, расшитом серебристыми снежинками одеянии, – заколдуйте эту воду, пожалуйста.

Перед моим белым от волнения носом поставили грязный стакан с зеленовато-желтой водой. Я заподозрила, что туда не только плевали, но еще и высморкались все предшествующие абитуриенты.

– Смелее… – подбодрил меня старичок и сложил руки на впуклом животе, поглядывая поверх очков с устрашающе толстыми стеклами.

Я активно наморщила лоб и добросовестно уставилась на стакан.

Коша срочно взлетел и перебрался на плечо к Аде, предпочитая следить за моими потугами издалека. Экзаменаторы устало смотрели на стакан, но тот не реагировал и упрямо продолжал стоять на месте, игнорируя мои страдания.

– Достаточно, – устало проронил старичок и потянулся за стаканом.

Я с ужасом поняла, что это провал и я только что потеряла свой единственный шанс стать полноправной ведьмой. И, наверное от отчаяния, так махнула левой рукой, что с нее все-таки сорвался небольшой разноцветный шарик и с тихим бульком погрузился в воду.

Все замерли, особенно я.

Шарик же исчез, вода вдруг помутнела еще больше и… тоже исчезла. За моей спиной послышался вздох облегчения. Но тут воздух над преподавателем воды сгустился, на миг там замер шарик желто-зеленого цвета, а потом он рухнул ему на макушку, окатив этой мерзостью старичка с головы до ног.

И тишина.

Слышно только, как гомонят на улице ожидающие абитуриенты да ржет Коша, всхлипывая от счастья на плече у застывшей Ады.

Я моргнула и, резко развернувшись, быстрым шагом направилась к выходу.

– Куда же вы?

Я удивленно замерла и, обернувшись, увидела, как мэтр стирает добытым прямо из воздуха полотенцем остатки жидкости.

– Вы прекрасно справились с заданием, моя дорогая, и я хорошо понимаю, что результат был не запланирован, а потому можете проходить дальше.

Я оглянулась на Кошу с Адой, они мне ободряюще кивали. Во мне начала зарождаться уверенность в собственных силах.

В последующие пять минут я активно и самозабвенно колдовала. Из воздуха я создала вихрь, только почему-то с зубами: он упорно преследовал преподавателя воздуха, кусая несчастного и не поддаваясь никакой магии. Пришлось расколдовывать самой, что получилось только с пятой попытки. Из земли я сотворила небольшой шарик, но, когда все уже вздохнули с облегчением, этот шарик начал летать и целиться в нос или рот тому, кто был ближе всех. Его я расколдовала аж с шестой попытки, и перемазанные в земле преподаватели продолжили опрос. Огонь я все же умудрилась заморозить, только он от этого вырос раз в шесть и сильно почему-то окреп, кидаясь на мебель и занавески, потрескивая и гудя от удовольствия.

Мы, не раздумывая, всем скопом выбежали из горящего помещения на улицу, сбивая с одежды пламя и громко ругаясь. Кстати, лично я – молчала. Коша меня бурно хвалил, а срочно вызванный ректор вместе с преподавателем воды активно тушили огонь, добывая воду из стоящего во дворе колодца. В итоге пожар был потушен.

Академия все еще немного дымилась, когда дошла очередь до последнего экзаменатора – той самой коротко стриженной рыжей ведьмочки. Все замерли. Преподаватели невозмутимо отошли к стене и мигрировали наружу через ворота.

– Ты знаешь, какой я веду предмет? – мягко спросила она, разглядывая меня своими лучистыми глазами.

Я угрюмо покачала головой. Нервы были на пределе, на руках сидел Коша и успокаивающе гладил меня по плечу лапкой.

– Я преподаю некромантию.

Коша со стуком упал на землю, я подняла его и передала Аде. Абитуриенты, до которых тоже начало доходить, что сейчас будет, также начали пробиваться к выходу, решив подождать за воротами. Мы остались вдвоем.

– Ну давай. Попробуй.

Я шмыгнула носом:

– Чего попробовать?

– А что хочешь.

Я пожала плечами и взмахнула рукой, в общем-то ничего особенного не ожидая.

А ничего и не случилось. Разноцветный шарик упал на землю и с тихим хлопком лопнул перед нашими выжидающими взорами.

– Ты принята.

Я удивленно подняла правую бровь.

– Я пошутила. В академии на моем предмете учат, как противостоять нежити, а не тому, как ее создавать. Слишком много смерти бродит по землям этого мира. Ты принята, девочка! Добро пожаловать в академию.

И она удалилась, скрывшись за дымящимися дверьми. А я пошла звать народ обратно, предчувствуя реакцию Коши на потрясающую новость: я поступила в Академию магии и мы теперь будем тут жить.

ГЛАВА 4

Нас с Адой поселили по соседству. Дракошу мне оставить все-таки разрешили, но только после бурной истерики последнего и клятвенного заверения в противном случае подкарауливать преподавателей по вечерам в темных углах и поджигать одежду. Согласие немедленно было дано.

– Ди, смотри, как тут классно! – восхищался Коша, прыгая на мягкой, застеленной пуховым одеялом и какой-то тканью кровати. – О, тут и стол есть, и стул!

Я, улыбаясь, оглядывалась по сторонам. Довольно маленькая комнатка была обставлена скупо: у широкого окна, выходящего во двор замка, стоял простой деревянный стол и табуретка под ним. У одной стены располагалась неширокая кровать, а у противоположной – небольшой холодильный шкаф, поставленный впритык к еще одному, высокому и узкому, в котором мы с Кошей обнаружили аж целых два костюма, состоящих из серебристых брюк и того же цвета блузки с расшитыми звездами рукавами. Коша восхитился и немедленно потребовал, чтобы я избавилась от своих лохмотьев. Но я в это время заглянула за небольшую дверцу, которую частично скрывал шкаф и за которой – о чудо! – обнаружились бочка с еще теплой, набранной, видимо, вон из того шланга водой и небольшое сиденье с дыркой – понятно для чего.

– Так, я пошла мыться, – быстро сориентировалась моя особа, спешно ища халат и полотенце.

– Я тоже хочу! – заверещал Коша и нагло проскочил мимо меня, махая крыльями и собираясь влететь в бочку первым.

Но я ухитрилась поймать его за хвост, и беспрестанно вопящий и жутко обиженный дракоша был выставлен за захлопнувшуюся прямо перед его носом дверь. А я зажгла над головой небольшой разноцветный шарик, дающий немного света и опасно вихляющий из стороны в сторону, стянула с плеч свои серые, заношенные вещи и, постанывая от наслаждения, залезла в деревянную бочку, закатывая глаза и нащупывая мыло левой рукой.

Вернувшись в комнату, я обнаружила, что маленький проходимец уже спит, вытянувшись поперек кровати кверху пузом и изредка похрапывая. Я ухмыльнулась и, вытирая волосы пушистым полотенцем, села рядом. Коша всхрапнул и дернул правой лапой.

Стук в дверь развеял его счастливые сновидения. Спросонья он не сразу понял, что происходит, резко вскочил с криком: «Ди, смываемся, нас нашли!» – и рванул к окну на бреющем полете. Если бы я не успела поймать его за хвост, он бы точно врезался в раму, не вписавшись в оконный проем. Лежа у меня на руках, он, ошалело моргая, оглядывался по сторонам, приходил в себя и вспоминал, где мы и кто мы теперь.

– Ну что, угомонился?

Он сосредоточенно кивнул. В дверь опять постучали, уже громче и более нетерпеливо.

– Я открою, – бросив дракошу обратно на кровать, заявила моя светлость.

Коша что-то бурчал о наглых и чересчур настойчивых посетителях, которым давно пора кое-что поджарить. А за дверью стояла радостно улыбающаяся Ада. Вновь ее голову пышным ореолом окружала копна золотистых волос, изумрудные глаза сверкали, а белоснежный жемчуг зубов обрамляли алые кораллы губ. Я не поэт, но меня в тот момент посетило отнюдь не самое благородное чувство банальной зависти. Я угрюмо уставилась в висящее неподалеку овальное зеркало и ужаснулась. Там стояло нечто с тонким носом, высокими скулами и болотными глазами (при наличии воображения в темноте и издали они казались загадочно-зелеными), на голове косил на правый бок колтун черных как смоль волос. А отнюдь не алые, а скорее малиновые губы обрамлял… кхм… кариес!

Мое самолюбование нагло прервали, попросту отпихнув меня в сторону. Адка залетела в комнату, тут же плюхнулась на постель, придавив хвост удивленному дракончику, и заткнула вопящего Кошу небольшим яблоком, сунутым прямо в пасть. Коша подавился воплем, с трудом достал свой помятый хвост из-под девушки и хмуро зачавкал фруктом, оценивая нанесенный ущерб.

– Ну ты как, готова? Нам еще в библиотеку надо заскочить, потом на чердак, там висит расписание и расположен гардероб…

– То есть как? – Я с трудом нашла под столом обгрызенный кем-то табурет и с опаской на него села. Табурет огорченно скрипнул, но выдержал мой вес-Гардероб ведь должен быть внизу или я чего-то не понимаю?

Ада хихикнула и сунула мне в руки еще один червивый плод. Я тут же его надкусила и встретилась взглядом с офигевшим от такой наглости червяком. Он судорожно попытался втянуться в яблоко, но я уже его выронила, давясь полупроглоченным куском. Еле откашлялась.

– Нет, все правильно, – наблюдая за моими мучениями, сообщила Ада, – просто, переобуваясь внизу и переодеваясь наверху, ты десять раз подумаешь: а стоит ли хранить верхнюю одежду так далеко от входа? А значит, и нагрузки на раздевалку меньше.

Я усиленно давила пищащего от ужаса червяка, давно покинувшего яблоко и теперь извивавшегося на полу. Коша с Адой сосредоточенно сопели, наблюдая за процессом. О раздевалке мы временно позабыли.

Но вот наглый червь раздавлен, и я, пыхтя от удовольствия, гордо огляделась, ожидая похвалы. Фигу, Коша уже отвернулся к стенке, выкладывая перед собой аж три яблока и думая, с какого начать, а Ада прыгала у двери, распахнув ее настежь.

– Ну чего сидишь, пошли, а то там все самые новые книги разберут.

– Ага, и расписание без нас узнают, – пробурчала я себе под нос, с неохотой вставая. – Кош, ты идешь?

Коша задумчиво обернулся, нахмурил бровки… и снова занялся яблоками.

– Значит, не идешь.

Но меня уже схватили за руку, и я прямо с безнадежно запутавшейся в волосах расческой вылетела в коридор в одной тапке, найденной в ванной.

– Чего ты копаешься? Смотри, как надо: раз-два.

Волосы на голове зашевелились и резко встали дыбом, умудрившись распутаться и без моих потуг. Потом они легли на плечи и даже позволили завязать их в хвост, а вторая тапка, прилетевшая из комнаты, услужливо и так неожиданно наделась мне на вторую ногу, что я споткнулась и первый лестничный пролет преодолела в полете, сбивая всех встречающихся на пути и организуя куча-малу этажом ниже. Студенты очень ругались, меня даже хотели побить, но Ада умудрилась выцепить мою тушку и уволочь дальше, обзывая бестолочью и пиная по ногам особо возмущенных, загораживающих проход.

В итоге в библиотеку мы и впрямь попали самыми первыми и получили хорошие, новые книжки.

Кстати о внутреннем устройстве академии.

Она состояла из главного здания и двух прилепившихся к нему башенок. Простым студентам доступ в башни был закрыт, так как в них обитали учителя, спальные комнаты которых примыкали к личным лабораториям. В результате каждому преподавателю отводилось по одному этажу, где он был полноправным хозяином, так как попасть туда иначе чем через телепорт было невозможно (их даже лестницы не соединяли).

Совсем другая ситуация была у студентов. Этажи соединяли многочисленные лестницы, всего этажей было пять плюс чердак и подвал. На первом этаже располагались холл и столовая, где и проходили все торжественные вечера. Если места не хватало, то спускались в подвал, где его было хоть отбавляй. Там же проводились и все самые значимые испытания.

Второй этаж был отдан студентам под их личные комнаты, чтобы они не путались под ногами у преподавателей, несясь всесокрушающим потоком со всех этажей в столовую и обратно на занятия. Остальные этажи были учебные… Да! Я совсем забыла про крышу: там была помешена конденсированная стихия воздуха (так же, как в подвале – стихия земли), поэтому туда студенты часто поднимались во время соответствующих занятий. Раньше на крыше вроде бы был цветник: целый сад из магических и не очень растений. Но после пары опытов студентов первого курса растения мутировали и разбежались по всей академии, резко став плотоядными. Их отлавливали по всем этажам. И говорят, что в некоторых давно забытых переходах и комнатах замка, особенно на третьем и четвертом этажах, можно и сейчас встретить ядовитую плодожорку или вьющийся хрящ.

Я впечатлительно сглотнула, выслушивая эти откровения от подруги. Мы сидели в столовой, заняв места поближе к преподавательскому столу, который стоял в вершине получившейся буквы «П», и по очереди пихали под скатертью урчащему от удовольствия Коше различные вкусности. Коша прилетел к нам недавно, грозно поинтересовавшись, ходили ли мы уже в столовую и если да, то почему без него. Истерику удалось успокоить клятвенным заверением в том, что это был как раз следующий пункт нашего похода и что без Коши мы ни в коем случае туда не пошли бы.

В итоге сейчас он радостно хрустел под столом бараньей ножкой, дергая меня за юбку и прося добавки и еще воды в вытащенный из-под стола и сильно перемазюканный в жире кубок. Я со вздохом наполнила его водой и, прибавив кусок ежевичного пирога, отправила все это богатство обратно. Радостное чавканье показало, что дар принят.

Но тут зал затих, и взоры всех присутствующих устремились к выходу.

В высокие резные двери столовой вошли чинные и важные преподаватели, тихо и благостно о чем-то переговаривающиеся. Посмотрев на их постно-возвышенные рожи, мне почему-то резко захотелось сделать какую-нибудь гадость, просто так, для поднятия настроения. И мое неуравновешенное волшебство тут же откликнулось, даже руками махать не пришлось.

Внезапно за окном сгустились тучи, сверкнула молния и громыхнул гром. Самый бородатый среди преподавателей дяденька посмотрел в окно и отважно поднял свой жезл с алмазом в навершии… И молния недолго думая долбанула по этому самому навершию. По телу дяденьки прошел разряд, мантия вспыхнула, а борода отвалилась.

Заливали всем преподавательским составом. Сиропом, так как воды под рукой не нашлось, опасливо косясь на расходящиеся за окном тучи. Мне на ногу что-то упало. Заглянув под скатерть, я увидела Кошу, стеклянными глазами смотревшего на возню в центре зала и выронившего мне на тапку недоеденный кусок пирога. Я сграбастала его на руки и вопросительно заглянула в глаза. Коша сглотнул.

– Ди… – тихо протянул он.

– Чего? – Я уже с интересом наблюдала за тем, как обгоревшего старичка несут к главному столу, прикрывая лысину дырявой шляпой.

– А зачем ты декана поджарила?

До меня дошло не сразу, а когда дошло…

– Ди, вылезай из-под стола немедленно!

Меня держали за ногу, но я упорно пыталась ползти к выходу, прячась за скатертью.

– Кош, скажи ей! – пыхтя, возмущалась Ада, вцепившаяся в мою пятку.

Коша задумчиво почесал голову и выдал:

– Они пока не знают, кто это сделал, – я замерла, – а вот если ты уползешь, то узнают.

Я подумала, почесала нос и… робко вылезла обратно, приглаживая руками вздыбленный хвост. Коша успокаивающе гладил меня лапой по плечу, а Ада совала мне в рот какие-то ягоды. Преподаватели суетились у своего стола, подкладывая под обгоревший зад старичка еще пару пуховых подушечек. Он тихо постанывал, а слева от меня уже рассаживались новопоступившие студенты.

Внезапно гудение и гомон смолкли, а из-за стола встал высокий и очень крупный гном с длинной бородой и нахмуренными бровями. Я активно сливалась с обстановкой.

– Для тех, кто еще не знает: только что было совершено наглое и беспрецедентное покушение на нашего уважаемого ректора! – гаркнул он.

– Ой, – пискнул Коша, – а я думал, что это декан.

Я попыталась сообразить, отчего деканов можно поджаривать, а ректоров нельзя. Коша активно хватал все подряд и кидал под стол, бормоча что-то вроде: «Линяем, ну их на фиг». Паникера теперь пришлось успокаивать мне, я попросту сунула дракошу за пазуху, где он мгновенно притих, и правильно сделала, а то уже студенты начали оборачиваться.

– И будьте уверены, что мы этого так не оставим и найдем виновного!

Присутствующие зашептались, Ада хрустела огурцом, я тоже взяла два огурчика, один из которых сунула Коше. Из района живота послышался громкий чавкающий хруст.

– Да, я ведь еще не представился, меня зовут Арон, и я являюсь преподавателем земли. – Он достал из-за пояса внушительных размеров секиру и с тяжелым хеком расколол мощный дубовый стол напополам. – Вот так будет с тем, кто посмел позволить себе такие шутки!

Преподаватели в шоке смотрели на останки стола и оказавшуюся у них на одежде еду. Я осторожно перевела взгляд вниз и увидела несчастную мордочку дракоши, который удивленно хлопал глазками.

– Ди, а он чего это… ну это, приду… он чего, дебил, да?!

Я угрюмо скребла затылок, окончательно раскурочивая некогда аккуратный хвост. Ада толкнула меня ногой под столом, и я покорно опустила руку. Старшекурсники уже бегали с палочками, заменяя останки стола на другой, пролевитировавший к нам из подвала по потолку. Заклинаниями были убраны пятна и сор от рассыпанной еды, вновь была постелена скатерть и расставлены приборы. Ректор растроганно смотрел на смущенного гнома и активно тряс его руку.

Что произошло дальше, даже я не сразу поняла, но за окном снова сгустились тучи, сверкнула молния, и вот уже два препода дымятся за столом, все еще сжимая руки друг друга.

Ада молча показала мне большой палец под столом. Аудитория замерла, ректор тоненько взвыл.

Коша, икая от беззвучного хохота (я плотно заткнула ему левой рукой пасть), валялся у меня на коленях, счастливый как никогда. А я возмущенно кусала указательный палец правой руки, так как раньше все заклинания исходили только из него.

Ректора унесли на носилках, гном остался сидеть, тяжело вздыхая над лежащими на коленях бородой и усами. Я, кстати, наконец-то поняла, почему гномы не бреются: прыщей на подбородке пополам с бородавками много. Правда, приглядевшись, я сделала вывод, что ошиблась и это всего лишь следы от ожогов. И только тут до меня дошло, что весь зал ржет. Студенты всех курсов надрывно кашляли в кулаки, а кто понаглее – смеялся в открытую, бурно обсуждая с соседями произошедшее.

– Если кто-нибудь когда-нибудь узнает, кто это сделал, – шепнул мне Коша, – то минут пять ты будешь всеобщей любимицей.

– А почему пять? – удивилась я, наблюдая, как встает преподаватель воздуха, судя по его голубому с вышитыми белыми облачками одеянию.

– Да потому, что через пять минут ты будешь трупом, а тут уж, как ты понимаешь, не до любви.

Я сосредоточенно кивнула, правым ухом прислушиваясь к тому, что говорит мистер Лоурэнс.

Дальше ничего особо интересного не было: нам рассказали о том, как нам рады, кем мы будем и куда нас пошлют, если мы умудримся не вылететь из академии до выпуска. Перезнакомили нас с преподавателями, дали кучу напутствий и наконец-то усадили есть. Коша сыто храпел у меня за пазухой, пока я активно наедалась. Сейчас я была почти счастлива, ведь у нас есть крыша над головой, мы сыты, одеты да еще и в тепле. Плюс названная сумма стипендии (три золотых) внушала уверенность в завтрашнем дне, и кормили здесь неплохо. Ну а о будущем я предпочитала пока не задумываться.

ГЛАВА 5

Утром меня разбудил долгий и протяжный гул, предвещающий начало нового дня. Я, закутанная до самого носа в теплое пуховое одеяло, с трудом продрала глаза и почувствовала, как что-то колется в боку. Изучив правый бок, я обнаружила там тихонько посапывающего Кошу. Он возмущенно заворчал, когда с него сдернули одеяло, не открывая глаз, нащупал его край и снова закутался с головой. Я хмыкнула и все-таки встала, решив сегодня не опаздывать. Расписание глянцевой розовой бумажкой валялось на столе около внушительной стопки книг и не менее внушительной – тетрадей: еле доперла все это вчера из библиотеки.

Прыгая на одной ноге и натягивая носок на вторую, я целеустремленно продвигалась в ванную, одновременно пытаясь вспомнить, где находится кафедра воды. Когда я была на пороге ванной, внезапно распахнулась почему-то не закрытая входная дверь. Я не удержалась на одной ноге и с грохотом рухнула на пол, сбив табуретку, которая, упав, зацепила холодильный шкаф. Кеша сонно вытащил голову из подушек и огляделся. Ада активно помогала мне встать, пока я орала благим матом, подозревая как минимум вывих, как максимум – перелом.

– Ну чего ты кричишь? – Ада отпустила меня, и я снова упала, взвыв и хватаясь за колено. – Дай посмотрю.

Коша заинтересованно выполз на край постели и свесился вниз, наблюдая за процессом.

Холодные тонкие кисти Ады легли на мое несчастное колено и засветились мягким неярким светом. Боль тут же начала стихать, зато у Ады на лбу выступили капли пота. Под моим внимательным взглядом она криво улыбнулась и смахнула их.

– Мне от мамы передался довольно слабенький дар, но отец настоял, чтобы я пошла учиться. Сказал, что не силой надо брать, а волшебством.

Она убрала руки и поднялась. Я осталась сидеть, озадаченная довольно странным ощущением в правой руке.

– Ди, мы опоздаем.

– Подожди… Смотри.

Я вытянула крепко сжатый, светящийся серебряными всполохами кулак. Только что начавшееся шевеление в руке становилось все сильнее, оно явно стремилось наружу. Тихий шорох крыльев, и на мое плечо сел сильно заинтересованный Коша, вытягивающий голову в попытке обнюхать мою кисть.

Ага, щас.

Свечение нарастало и нарастало. Холод сковывал руку уже до локтя, и вдруг все прошло, только в самом кулаке что-то щекотало кожу прикосновениями… чего?

Ада зачарованно села рядом, а я медленно раскрыла ладонь. Все ахнули. В центре, опираясь на пальцы тонкими ручками, сидела маленькая изящная девушка росточком с мой указательный палец. Ее кожа светилась серебром, а тело охватывало воздушное, из тончайшей вязи волшебства изящное платьице, доходившее ей только до колен. За спиной подрагивали прозрачные, с россыпью мерцающих искр крылья: всего два, но зато широкие, с острыми кромками, еще недавно щекотавшие мне кожу.

Она осторожно встала и раскрыла обрамленные длинными загнутыми ресницами глаза – черные, с серебряной нитью зрачков, пересекавших их вдоль.

Коша все-таки упал с моего плеча, чересчур сильно вытянувшись в сторону фрии – волшебного существа, наделенного разумом, верностью своему хозяину и умением немножко колдовать.

Фрия удивленно склонилась над моей ладонью, глядя на уже вставшего и ворчащего дракошу, и вдруг рассмеялась нежным серебристым смехом, который раскололся на тысячи маленьких осколков, отразившихся от стен и рассыпавшихся по полу затихающими искрами звука.

Коша открыл рот и уставился на это чудо. Но тут миниатюрная девочка увидела Аду и… перелетела к ней на плечо, взбивая пальчиками одной ручки пышные, плавающие вокруг ее головки волосы и одновременно махая другой ручкой Коше. Дракончик непонятно отчего разулыбался и тоже ей помахал, покраснев как маков цвет.

– Ой… – тихонько вздохнула Ада, восхищенно разглядывая фрию на своем плече и боясь пошевелиться.

– Она твоя, – улыбнулась я и пояснила в ответ на ее удивленный взгляд: – Ты дала мне каплю своей магии, вылечив ногу. Но я не могу просто так принимать ничью магию – мой организм ее отражает, причем в каком-то извращенном виде. И если на меня хотели воздействовать во благо, то и я могу подарить ответный дар, не хуже полученного. А в итоге во мне не остается ничего чужого, ведь и эта фрия полностью состоит из твоей магии.

– Так получается… что ее могла создать и я?

Мы Кошей активно закивали.

– Твой отец был прав, – с трудом вставая с пола, возвестила я, – в том, что главное не сила, а умение ее применить.

Ада задумчиво кивнула, а по академии прошелся еще один гул, возвещающий начало первого урока. Мы с Адой с ужасом переглянулись.

Все-таки опоздаю. Жаль.

В аудиторию мы влетели как ошпаренные. Коша нагло сидел у меня на плече, фрия – на плече Ады. Суровый преподаватель воды отчитал нас по всем статьям, потребовал немедленно выгнать «животных» и сесть за парты.

Проблема вышла с животными. Ни Коша, ни Кея (так назвала фрию Ада) уходить не собирались, причем фрия начала пуляться в препода какими-то искрами, а Коша ревел, что он ему все сожжет не хуже вулкана. Препод орал, ругался, активно уворачиваясь от искр, и отвечал Коше собственными заклинаниями. Поднялся жуткий бедлам, аудиторию местами заволокло дымом, искры летали под потолком и жалили всех кого не лень, пока студенты опасливо прятались под партами, но в итоге наша взяла: Ада все-таки поймала Кею, я – Кошу, и нам под честное слово, что это в последний раз, разрешили сесть за парту (за первую, так как все остальные были, естественно, заняты). Преподаватель, стараясь не терять достоинства, вылез из-под стола. На дружный хохот студентов, уже занявших свои места, старичок заявил, что еще ни один маг не смог защититься от волшебства фрии, а ему бородавка, к примеру на носу, и вовсе не нужна. Аудитория притихла, ощупывая собственные лица, и мэтр наконец-то смог начать лекцию.

Его звали Продиус Кук, и никак иначе. Все послушно открыли тетради и заскрипели волшебными перьями с неиссякающим запасом чернил. А я вдруг со стыдом вспомнила, что не умею писать. Мэтр уже минут пять как вышагивал, важно теребя бороду, у доски, повествуя о первых магах, сумевших заколдовать воду.

– А вы почему не записываете, мисс… мисс… э-э-э…

– Адиала.

– Адиала, – покорно повторил он.

Я смущенно почесала кончик носа, не зная, как ответить.

– Быть может, вы и так все знаете?

Я бледно улыбнулась:

– Нет, ну что вы, просто… я не умею писать. – Ну вот, сказала все-таки, теперь хоть режьте.

Народ притих, с удивлением рассматривая мою персону. Мне стало дико неудобно, но я не могла ничего поделать.

Неожиданно мистер Кук улыбнулся. Я подозрительно на него уставилась, заранее настраиваясь на худшее.

– Что ж, мисс Адиала, к счастью, вы находитесь не где-нибудь, а в Академии магии. А я как раз вернулся из поездки по селам нашего государства, где с помощью одного нехитрого заклинания учил деревенских детей чтению и письму, чтобы в дальнейшем они могли создать… гм, ну да это неважно. Не шевелитесь, моя дорогая.

Я покорно замерла, а мэтр подошел ко мне, наклонился и крепко обхватил руками мою макушку. Коша зашипел у меня на плече и попытался было тяпнуть его за палец, но я вовремя сцапала его за хвост. Продиус Кук забормотал скороговоркой необыкновенно длинное и сложное заклинание, похожее на абракадабру, и у меня в правом ухе начал зарождаться какой-то шум. Шум нарастал, а ухо ко всему прочему еще и начало зверски чесаться. Аудитория тихо перешептывалась, взирая на госпожу Адиалу, как на первого подопытного кролика. Ада держала меня за руку, не позволяя ковырять в несчастном ухе и строя многозначительные рожи. Но тут зачесалось левое ухо, и стало совсем фигово.

– Ну вот и все.

Чесотка немедленно прошла, когда мэтр отнял руки от моей резко поумневшей головы. Хвост, небрежно завязанный при забеге по лестнице, понуро свесился набок, издеваясь над самим словом «прическа». Глаза слезились, и я раза два чихнула. А мэтр сиял, как начищенная кастрюля.

– Ну-ка, ну-ка, попробуйте-ка написать что-нибудь.

Я скептически подняла левую бровь, но покорно взяла в руки перо и рядом с жирной кляксой попыталась написать слово «помидор». Под скрип отодвигаемых стульев, стиснутая со всех сторон подбежавшими студентами, которым тоже хотелось посмотреть, я вывела кривое и косое свое первое слово в верхнем правом углу тетради и с гордостью на него уставилась. Все зашумели, меня хлопали по плечам, били по голове, когда не дотягивались до плеч, короче, выражали бурную радость. Аде тоже пару раз досталось, а Коша просто кого-то покусал. Послышался вопль, и под суровые выкрики преподавателя, призывающего занять свои места, все расселись за парты.

– Итак, продолжим тему: история воды и ее магии.

Студенты заскрипели перьями, и я под внимательным взглядом сидящего на тетрадке Коши принялась старательно выводить первые слова лекции.

Через час прозвенел звонок, возвещавший конец наших мытарств, и студенты радостно вывалились из аудитории. Мы с Адой вышли последними. Я ловила Кошу, решившего покатать довольно пищавшую фрию под потолком и вот уже полчаса под счастливое сопение учеников, на которых до звонка с урока в целях профилактики было наложено заклинание тишины, наматывавшего круги у люстры. А Ада все никак не могла отстать от мэтра, задавая кучу вопросов, возникших по ходу лекции. Вытащила я ее из аудитории с трудом, спасая Кука и вещая о том, что нам надо еще найти кабинет некрономики (некрономика – это один из разделов некромантии).

– Ди, какая же ты все-таки вредина! У меня еще куча вопросов осталась, – тут же надулась рвущаяся к знаниям блондинка.

Я была неумолима.

Коша повертел когтем у виска, но, напоровшись на возмущенный взгляд Ады, тут же разулыбался и усиленно заскреб гребень на голове.

– Как считаешь, что будет на некрономике? – Я все никак не могла забыть свое поступление, когда мне так и не удалось никого оживить или воскресить.

Хотя, с другой стороны, они что, кости под землей двора хоронили? А зачем?

– Вот та самая дверь! – Ада радостно ткнула пальцем куда-то вправо.

Я повернула голову и увидела все тех же студентов, которые занимались с нами на прошлой лекции, а теперь оживленно кучковались у дверей аудитории. Меня немедленно обступил народ, а Коша был безжалостно затискан. Ему в пасть умудрились запихать аж четыре куска сахару, и теперь он благодарно давился угощением. Ада отбивалась от любопытных, защищая чересчур любознательную Кею. В итоге Коша не выдержал первым и, позволив Кее сесть к нему на спину, улетел в нашу комнату, поинтересовавшись предварительно, открыто ли там окно. Я задумчиво кивнула и проводила их грустным взглядом. С ними было как-то веселее. Но тут в голове снова зазвенел звонок на урок, и массивные черные створки аудитории, изукрашенные орнаментом в виде пожирающих друг друга монстров, немедленно открылись.

Мы осторожно вошли внутрь (мы – это я и Ада, остальные остались стоять в коридоре, и я их понимаю) Аудитория с первого же взгляда впечатляла: по каменному полу, полностью его скрывая, стелился молочно-белый туман. Под ногами все время что-то копошилось пищало и пробегало, а с потолка на каждую парту свешивалось по длинному темно-зеленому извивающемуся шлангу с огромным глазом на конце. Глаза покачивались в булькающе-пищашей тишине, а едва мы вошли, все разом тут же обратились в нашу сторону и заинтересованно замигали.

– Какой ужас, – шепнула Адка и бесстрашно села на ближайшую к доске парту, стоявшую впритык к преподавательскому столу. К которому, кстати, с потолка ничего такого не свешивалось.

Я глубоко вздохнула и решительно села рядом, дав кулаком в повернувшийся ко мне глаз. Глаз заверещал и немедленно втянулся в потолок, оставив меня в легком недоумении.

Осмелевшие студенты тут же потянулись в аудиторию, повсеместно избивая несчастные глаза, которые с писком и визгом втягивались в потолок.

– А ну, что это тут происходит?!

В дверях показалась высокая моложавая женщина, которой я и сдавала экзамен. Все встали, приветствуя преподавателя.

– Садитесь.

Послышался грохот придвигаемых стульев.

– Итак, кто первым начал избивать глаза знаний?!

Тихое сопение и обличающие взгляды в нашу сторону. Я сделала по возможности честные глаза и попыталась улыбнуться преподавателю. Увы, моя улыбка не произвела на нее должного впечатления.

– Очень жаль, что вы, вместо того чтобы с ними подружиться…

Тут с потолка робко опустился один из этих глаз, на миг завис, вглядываясь в смутные очертания пола, и вдруг резко нырнул в туман. Оттуда послышался визг, хрип, и вот уже глаз поднимается обратно, а в паутине тонких щупальцев, внезапно выросших на месте ресниц, бьется что-то длинное и извивающееся. Миг – и в резко расширившийся зрачок щупальца втянули добычу. Зрачок сомкнулся и смачно зачавкал завтраком.

Трое или четверо позеленели и выбежали из аудитории. Я так понимаю – в туалет. Остальные с ужасом задрали головы к потолку, откуда начали потихоньку высовываться из точно такого же тумана, будто прилипшего к его поверхности, остальные глаза.

– Не бойтесь! – Резкий голос преподавателя привел всех в чувство.

Мы с Адой крепко держались за руки. Конечности ощутимо тряслись. Я представила, как сотни глаз поедают мою плоть… и рефлекторно выпустила пару-тройку разноцветных шариков.

Неча-аяно-о-ооо!!!

Выбегали мы из аудитории всем скопом. Позади раздавались взрывы, на пол валились ошметки глаз, все вопили и мечтали оказаться подальше отсюда. Столпившись на лестнице, мы молча наблюдали, как внутрь аудитории валятся высокие дубовые двери и оседают клубы дыма.

– Мисс Адиала! К ректору, немедленно!

Я задумчиво посмотрела на злую и всю красную от злости преподавательницу и, развернувшись, пошла куда послали.

– А вы куда, мисс Аделаида? – остановил все тот же голос Адку. – Вы идете вместе со всеми остальными за мной в другой класс, где мы и продолжим наши занятия…

Я свернула за угол, и голос стих. На душе было муторно.

ГЛАВА 6

Кабинет ректора находился на пятом этаже, дверь, ведущая в него, ничего особенного собой не представляла, но мне все равно пришлось довольно долго набираться храбрости, чтобы решиться постучать.

– Да-да, войдите.

И я вошла.

Темно-коричневые, обитые деревом и украшенные гобеленами стены, массивный стол у окна, пушистый ковер на полу и пара шкафов вдоль стены. Я была разочарована. Правда, у противоположной стены трещал поленьями огонь в широком, сложенном из белого кирпича камине, а в кресле, потягивая из чашки густой горячий напиток, сидел сам ректор и просматривал какие-то бумаги. Волосы у него на голове еще не отросли, так же как и борода, но в остальном он уже вполне походил на здорового человека.

– Кхм-кхм… – вежливо покашляла я.

– Не глухой, – пробурчал он, даже не соизволив оторваться от бумаг.

Я вздохнула, огляделась по сторонам, но ни стула, ни табуретки так и не нашла. Тогда я внаглую подошла к столу, забралась на него с ногами и, удобно устроившись, повернулась к окну, рассматривая незамысловатый пейзаж за ним. Ректор продолжал шелестеть листами, игнорируя мое вызывающее поведение. А может, и впрямь не заметил.

Приближалась осень, и деревья за каменной стеной замка теряли свои желтые листья, ветер срывал их и пригоршнями волок по земле, то оставляя, то снова подбрасывая в воздух. Одинокая ворона сидела на ветке и грустно за всем этим наблюдала, изредка каркая то ли от голода, то ли просто по привычке. Я прижалась носом к стеклу и, жарко дохнув на него, принялась, как в детстве, выводить пальцем различные узоры. Линии то сходились, то расходились, вместе создавая непередаваемый рисунок непонятно чего.

– Итак, моя дорогая, не будете ли вы так любезны слезть с моего стола?

Я вздрогнула и кубарем скатилась на пол, с шипением потерла отбитый локоть и кое-как встала, повернувшись к весело поблескивающему глазами старичку. Бумаги лежали рядом с наполовину пустой чашкой на небольшом резном столике, которого только что, могу поклясться, здесь не было.

– Вы посетили только второе занятие, – нахмурившись начал он, с интересом разглядывая мою персону, – а уже умудрились устроить из урока истории воды балаган, уничтожить редкие глаза знаний в кабинете некрономики, разбомбить сам кабинет да еще и поджарить моего заместителя и меня лично на церемонии посвящения! Делаете успехи, барышня. Этак к концу года я могу и вовсе лишиться академии или, чего доброго, сам из нее сбежать, спасая себя и своих учеников.

Я обиженно захлюпала носом, пребывая в состоянии шока от того, что ректор в курсе, кто именно создал те молнии вчера.

– Так что же мне с вами делать? Выгнать не могу – разбазаривать такие кадры я просто не имею права…

Я с надеждой подняла глаза.

– …но и позволить вам продолжать учиться вместе со всеми означает подвергать ежедневной опасности и учеников, и педагогов.

Я изучала рисунок ковра, напрочь отказываясь участвовать в разговоре и подозревая, что скоро, как та ворона, опять стану бездомной.

– Ну что ж. – Он, кряхтя, встал и подошел ко мне, оказавшись ниже меня на целую голову. – Вы будете учиться в моей академии, но… по индивидуальной программе.

Я светилась, как медный чайник, понимая, что все-таки стану волшебницей.

– Я дам вам амулет памяти, и все прочитанные вами заклинания мгновенно уложатся в вашей непутевой голове вплоть до запятой. Но будьте осторожны: если амулет не снимать и читать все подряд, то голова не выдержит. И есть немалый риск попросту сойти с ума.

Я смотрела на него, затаив дыхание и навострив уши. Первая же мысль была почему-то о том, что надо и Кошу будет чему-нибудь обучить, да и с Адкой поделиться, при этом сохраняя полную тайну, да и со всех остальных желающих брать по кругленькой сумме за право пять минут поучить с амулетом уроки…

– И не надейтесь.

Я непонимающе уставилась на ректора. Он чего, мысли, что ли, читает?

– Амулет будет привязан мною только к вашей личности и ни на кого другого воздействовать не сможет.

– Но почему? – вырвалось у меня против воли, правда, я тут же поспешила исправиться: – Почему бы всех не обучать при помощи таких амулетов, ведь так легче?

Ректор жалостливо посмотрел на меня как на дауна и снова сел в кресло.

– А вы сами подумайте, что будет, если каждому дать артефакт такой силы и стоящий, как два наших королевства.

Челюсть у меня непроизвольно отвисла, я с ужасом думала о том, что будет, если я потеряю амулет.

– А вы его не теряйте, – ласково посоветовал ректор и, поднявшись, подошел к одному из шкафов. – Отвернитесь.

Я фыркнула и отвернулась. Судя по шелесту, старичок рылся в каких-то бумагах.

– На.

На подставленную мною ладонь легла тонкая полупрозрачная цепочка и… больше ничего.

– А где амулет?

– Это и есть амулет, – пожал ректор плечами и снова сел в кресло, сосредоточенно кутая ноги полученным прямо из воздуха пледом.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – язвительно отозвался он. – С тобой будет заниматься наша библиотекарша. Она каждый день будет выдавать тебе по одной книге, которые ты станешь заучивать наизусть. Таким образом, программу каждого курса всех пяти лет обучения ты пройдешь за месяц. В конце каждого месяца тебя будет ждать суровый экзамен, и если ты хоть один завалишь…

Я вникла в серьезность ситуации и начала вещать что-то типа «не подведу, оправдаю, можете на меня положиться».

Когда за моей спиной закрывалась дверь, скепсиса на лице ректора не убавилось ни на грамм.

– И не потеряй его! – грянуло вслед.

Я вздрогнула и как могла быстро зашагала по коридору.

Коша поджидал меня, сидя на столе и листая мои учебники, при этом обращая внимание только на картинки.

– Я пришла!

Дракоша удивленно обернулся, задумчиво кивнул и снова вернулся к своему занятию. Я села на кровать и принялась рассказывать о своих приключениях. Коша наконец-то бросил листать книгу и перепрыгнул со стола ко мне на руки, с интересом слушая рассказ.

– Кошмар! Ужас! Тебя ни на миг нельзя оставить одну!

Я пожала плечами.

– Так, ну ладно, пошли. – Он резво вскарабкался на мое плечо и сосредоточенно посмотрел на дверь.

– Куда?

– Обедать, – наставительно сообщил он мне, и тут же в моей голове раздалась легкая серебристая мелодия, видимо и предвещавшая обед.

Пришлось идти, а то Коша переживал, что ему мало достанется. Ага, как же.

В столовой меня уже поджидала Ада, занявшая нам местечко. Я плюхнулась на стул и, наперегонки с дракончиком набивая рот едой, принялась невнятно рассказывать, что же именно произошло в кабинете ректора.

– Жаль, – нахмурилась она, – выходит, мы теперь будем учиться отдельно. – В руках она вертела ту самую цепочку.

Я пожала плечами.

– Зато вечерами мы вполне сможем сидеть вместе и общаться.

– Или выходить в город, – тут же загорелись ее глаза.

Я задумчиво почесала нос.

– Ну-у-у… вообще-то да.

– Я слышала, что студенты могут подрабатывать по-мелкому, если их заклинания не противозаконны. Предлагаю сегодня вечером сгонять в библиотеку и взять пару книжек с нужными в быту небольшими заклятиями. Выучим их, а через месяц, когда нам дадут первую стипендию и разрешат наконец покидать стены академии, обойдем все достопримечательности стоящего рядом города.

У меня возражений не было, кроме одного: я буду очень загружена, читая в день по целой книге заклинаний и запоминая их наизусть, так что вряд ли у меня найдется время еще и на поиск нужных в быту заклинаний в других книгах. Но Ада обещала мне помочь, выписав самые длинные и громкие на бумажку, чтобы их под действием амулета учила я, а она тем временем найдет и выучит те, что полегче.

Возражений больше не было, и я отправилась в библиотеку. Коша полетел со мной, твердо решив, что меня ни в коем случае больше нельзя оставлять одну, а то я опять во что-нибудь вляпаюсь.

В библиотеке царил приятный полумрак. На небольшом пространстве, со всех сторон окруженном огромными шкафами, тянущимися до самого потолка и уходящими в далекий сумрак к невидимым стенам, стояло несколько столов, на каждом из которых светила ровным зеленым светом горбатая лампа. Вход в библиотеку находился почему-то между первым и вторым этажами, и в нее вела неприметная дверка на лестнице с черной надписью на небольшой деревянной табличке: «Библиотека. Часы работы: круглосуточно». Говорят, что каждый раз, входя в эту дверь, ты оказываешься в разных измерениях, а потому никогда эти столы не заняты одновременно. Но во всех этих параллельных мирах есть только один человек, который, кажется, не нуждается даже во сне, – это мисс Нэйлбоу. Она всегда сидит за своим стоящим в сторонке столом и следит, чтобы студенты вовремя получали и сдавали книги, запоминая, кто, что, когда взял, и как кого зовут. Поразительно. Когда я подошла к ее покрытому темно-зеленым сукном столу, она хмуро взглянула на любопытно вертящего головой по сторонам Кошу, но все-таки промолчала и, покопавшись в ящике, выдала мне старую толстую книгу с потрепанными страницами. Заглавие было простым и незатейливым – «Воздух», автор Эльза Маркит.

Я села за один из столов и углубилась в чтение, с трудом пробираясь сквозь частокол букв, еще не успев толком к ним привыкнуть. Тишина, прерываемая редким шорохом страниц, довольно быстро наскучила Коше. Он сначала долго канючил показать картинки, а когда узнал, что картинок в книге нет, то решительно взлетел и направился лично исследовать огромные шкафы, быстро скрывшись между ними. Я испуганно покосилась на мисс Нэйлбоу, но она и бровью не повела, продолжая что-то читать и помешивая ложкой чай в граненом стакане. Тогда я успокоилась и снова углубилась в дебри науки.

Коша вернулся где-то через час, таща в лапках тоненькую книжку.

– С картинками, – ответил он на мой вопросительный взгляд. И важно начал переворачивать страницы, разглядывая красочные рисунки.

Я решила потом научить его читать, ему это будет полезно.

Внезапно послышался звук отодвигаемого стула, и библиотекарша медленно подошла к нам. Я вопросительно выгнула дугой левую бровь, а она молча высыпала перед Кошей несколько сахарных сухарей. Коша, не отвлекаясь от картинок, взял в лапку сухарик и смачно им захрустел. Я покраснела и поблагодарила мисс Нэйлбоу за него, а она неожиданно улыбнулась и, кивнув, села обратно за стол. Через мгновение она снова помешивала ложкой чай, углубившись в чтение. Я последовала ее примеру, и к утру труд Эльзы Маркит был мною все-таки проштудирован, после чего мы с Кошей уснули на столе, тихо посапывая и уткнувшись носами в книги.

ГЛАВА 7

Месяц прошел незаметно. Я каждый день ходила в библиотеку, где углублялась в изучение выдаваемых книг. Прерывалась я только на еду и сон. Кошу Продиус Кук по моей просьбе все-таки научил читать, и мисс Нэйлбоу теперь лично подбирала ему интересные книжки с кучей картинок, при этом еще и исправно снабжала маленького обжору сушками (а поскольку он постоянно приносил пироги из столовой, стол неизменно был в крошках).

В конце месяца наконец-то состоялся мой первый экзамен. Все преподаватели собрались в огромном подвальном помещении, где стены были прочно экранированы от магических воздействий, и, сидя за одиноким, стоящим у противоположной от двери стены столом, важно ждали, когда я вытяну билет. Ни Кошу, ни Аду с Кеей сюда не пустили. Оно и понято: мало ли чего я учудю.

Петляющим шагом подойдя к столу, я сосредоточенно уставилась на белые прямоугольнички, гипнотизируя их взглядом и недоумевая, почему так пусто в голове.

– Кхм-кхм, ну что же вы? Тяните билет, – дружелюбно предложил преподаватель воды, скрываясь под прозрачной сферой защиты от любого вида магии.

Я глубоко вздохнула и вытянула… крайний слева, гм…

– Билет номер пять, – важно объявила я. и надолго замолчала.

– И… – подбодрили меня.

Я бледно улыбнулась и продолжила:

– И все.

– Это как это? – поинтересовался сбитый с толку преподаватель земли.

Я протянула ему билет, на котором только цифра пять и была выведена.

– А-а-а, – чему-то обрадовался он, – так это и есть ваше первое задание: прочитать, что тут написано.

Я получила обратно немного помятый и вымазанный в земле билет и начала буравить его взглядом. Преподаватели занервничали и выжидательно загмыкали. Я сосредоточенно перевернула билет вверх ногами и продолжила его разглядывание.

– Ну… тут все ясно… – протянула я, чтобы хоть что-то сказать, а потом что-то протарабанила, искренне надеясь, что это поможет.

Это помогло. Билет резко засиял ярко-белым светом, вытянулся в длину и ширину, злобно зашипел и накинулся на преподавателя огня.

– А-а-а!

Сверкнуло пламя, в листе появились дыры. Но плотоядный билет упорно обматывал мэтра слоями бумаги, шипя и тлея с правой стороны. Кстати, на нем все-таки проявилось первое задание.

– Помогите!

И ему помогли! Его облили водой, закопали в пол и заморозили воздухом. Билет не выдержал испытания и развалился. Мэтр молчаливой глыбой льда высовывался из земли по пояс и молча вопиял.

Я страдала, понимая, что экзамен мне как минимум не зачтут, как максимум – меня убьют, судя по суровому выражению лиц членов комиссии.

Но нет, пока все обошлось, мага разморозили, усадили на стул и даже высушили его одежду.

– Мне можно тянуть следующий билет? – робко осведомилась я.

– Нет! – рявкнули они хором.

Я смущенно затихла.

– Я прочитал, что было на листе, – тихо сказал мэтр огня.

Еще две сферы окутали магов воздуха и земли, магу огня уже все было до фонаря.

– Первое задание, – похоронным голосом начал он, – вы уже выполнили, три балла.

Я молчала.

– Второе задание… – еще более грустно добавил он, я почти плакала, сочувствуя, – из четырех… создать из воздуха что-либо, а лучше – стул.

Я сосредоточенно почесала в затылке. Стул так стул. И что-то пропела.

Все напряглись, но ничего не происходило. На меня смотрели как на палача со стажем, я же внимательно рассматривала воздух.

Внезапно поднялся легкий ветерок. Потом он стал нарастать. Билеты поднялись в воздух и закружились в медленно проявляющейся воронке смерча. Следом полетели все еще держащиеся за стулья преподаватели, вопя во все горло, и закружились в центре комнаты. Последним поднялся стол. Когда преподы увидели, что он летит к ним, началась форменная паника. Они бросали стулья, гребли руками, грязно ругались… Но стол долетел.

Стук, глухие звуки ударов и вопли боли показали, что он уже в воронке. А я почему-то продолжала стоять в центре комнаты, даже волосы не растрепались.

И вдруг смерч исчез, на пол рухнули стол, стулья и комиссия. А на треснутой крышке стола стоял изящный резной стул из зеленого хрусталя, неизвестно как тут оказавшийся, да еще и целый.

Я с ужасом смотрела на разгром и пыталась понять, все ли живы. При попытке помочь члены экзаменационной комиссии начали вспоминать мою мать и родственников, умоляя убраться. Я послушно отошла.

Но это были крепкие ребята. Стол был починен, переломы и синяки залечены. И они снова сидели на своих местах. В глазах их горел огонь, движения были скупы и рациональны, к этому моменту меня ненавидели все.

– Следующее задание, – простонал лежащий на столе преподаватель огня, остальные взглянули на него как на садиста, но сказать никто ничего не успел, – найти под землей воду.

Я пожала плечами. Хуже, как я считала, уже не будет. Тридцать слов, сжатые руки экзаменаторов, тишина.

Я переминалась с ноги на ногу, когда под землей послышался нарастающий гул. Академию тряхнуло, с потолка упала перепуганная летучая мышь и поползла к выходу.

Гул повторился и перешел в грохот, стол ощутимо затрясло, и все не раздумывая рванули к выходу. Но они не успели! Три огромных гейзера, извергающих горячую воду, встали на их пути.

– Продиус, сделай чего-нибудь! – заверещал преподаватель земли.

– А я что делаю? Я пытаюсь, но тут столько силы!

– Мы утонем! – надрывался преподаватель воздуха.

Летучая мышь сосредоточенно гребла на стуле к выходу. Вода уже доставала мне до подбородка, мимо отплевывающейся и отфыркивающейся меня проплыл стол со все еще лежащим на нем и задумчиво изучающим потолок мэтром огня, мы все подплыли к нему и уцепились за края.

– И последнее задание, – флегматично продолжил он (ему попытались заткнуть рот, но он укусил кого-то за руку, и она тут же с криком была отдернута), – убрать воду.

– Не надо! – всхлипнул кто-то.

Но мне идея показалась здравой, и я уже читала заклинание, с опаской следя за все быстрее приближающимся потолком.

Внизу раздался новый грохот.

– Помогите! – крикнул кто-то, и земля под нами раскололась, а в открывшуюся щель, образуя огромный водоворот, рванула вода.

Нас закружило. Кто-то молился, кто-то пытался колдовать, но из-за сферы защиты сделать это было практически невозможно. Кто-то сосредоточенно греб к выходу, а я упорно держалась за край стола и ревела в три ручья.

Но тут входная дверь распахнулась, и вся вода хлынула через дверной проем наружу. Нас вынесло мощным потоком, сбившим на своем пути небольшую кучку студентов, решивших полюбопытствовать. Любопытствующих смыло, а мокрые и злые преподаватели кое-как начали вставать на ноги. Последним вынесло почему-то все еще целый хрустальный стул. Все молча на него уставились. Я уже не ревела, а, сморкаясь в чью-то куртку, ожидала приговора.

– Ну что ж, – заявил спустившийся к нам по ступенькам ректор, весь такой сухой и бодрый, что вызывал неконтролируемую зависть, – вы справились, только чуть-чуть перестарались.

Зависть немедленно переросла в ненависть, а я, по уши счастливая, пыталась незаметно мигрировать к выходу, пока избитые экзаменаторы подыскивают слова для любимого шефа. И мне это удалось. Хлюпая и чавкая своими сапогами, вызывая удивление у попадающихся на пути студентов, я вернулась в комнату и немедленно залезла в бочку, всегда наполненную до краев горячей водой. Следом влетел запыхавшийся Коша с Кеей и вбежала Ада. Я застонала, но они безжалостно потребовали подробностей. Пришлось, закрыв глаза, поведать им, как был сдан мой первый в жизни экзамен.

Как ни странно, но мое обучение продолжилось. Правда, поговаривали, что ректор вернулся в свой кабинет хмурый и с синяком под глазом, но в библиотеке мне каждый день продолжали выдавать книги, а я уже не так медленно, как раньше, их читала. Плюс я нашла в одной из рукописей кого-то там заклинание, позволяющее не читать каждую строчку, а запоминать и понимать весь текст, просто разок взглянув на страницу и бормоча себе его под нос. У меня тут же появилась куча свободного времени, и я необдуманно согласилась на предложение Ады в следующие выходные прогуляться по городу. Тем более что у нас в карманах лежала первая стипендия – три золотых – и нам не терпелось их потратить. Коша принял нашу идею о походе в город с бурным восторгом и тут же полетел делиться новостями с Кеей. В последнее время они сильно сдружились и пропадали целыми днями, безобразничая и шаля по-мелкому. К счастью, их еще ни разу не поймали, а потому я с этим смирилась.

– Так, нам нужен плащ, теплые сапоги, а еще перчатки на меху… о, и шляпа!

Коша сидел у меня на плече и перечислял все то, что действительно надо купить. Но я боялась, что трех золотых на все наши запросы хватит вряд ли.

– Пойдем в таверну, – предложила Ада, – у ее хозяина наверняка есть заказ для таких, как мы. Да, и помни, мы – третий курс.

Я активно закивала, не очень понимая, как именно мы можем сойти за третий, если и первый-то только начали. Но Ада была неумолима и твердо намеревалась сегодня получить работу, пусть и ненадолго.

У двери одного из таких заведений с гордым названием «Спящий вампир» в грязной луже валялся абсолютно пьяный гном и громко храпел. Ни обойти, ни переступить через него не было никакой возможности.

– Так, ну и что будем делать? – поинтересовалась Ада.

– Может, пойдем еще куда-нибудь? – задумчиво предложила я.

– Ну уж нет! Мы не остановимся перед временными трудностями! – И она взмахнула правой рукой.

Три слова – и гном, с тихим чмоком оторвавшийся от лужи, поднялся в воздух и перенесся в конюшню. Послышалось удивленное ржание лошадей и стук упавшего тела. Храп почему-то оборвался.

– Ну вот и все, – улыбнулась Ада, открывая дверь в трактир и приглашающе махнув мне рукой.

Меня терзали смутные сомнения, но я покорно вошла следом за подругой.

В трактире было людно. Вечер только что вступил в свои права, и народ ел, пил и веселился под разудалые песни пляшущих на подмостках полуголых девиц. На самом деле эти девицы плясали не здесь, и даже не в соседнем трактире – просто их изображение при помощи простенького заклинания передавалось туда, где лежал настроенный на определенную магическую волну амулет. Кстати, стоил он недешево, да еще и перенастраивать его на другое место было нельзя, так что только такие люди, как хозяева таверн и игорных заведений, могли найти в них выгоду.

Ада подошла к хозяину и, задрав нос, хриплым голосом поинтересовалась:

– Ну че, лысенький, работка для двух колдуний четвертого курса найдется?

«Лысенький» выронил стакан и удивленно посмотрел на Адку. Я робко подошла поближе, улыбаясь и всем своим видом демонстрируя, что «мы» – это еще и я.

– Найдется, – пробухтел немного отошедший хозяин и уставился тяжелым взглядом на мою грудь.

Кеша дохнул огоньком, и усов у мужика не стало. Второй стакан полетел на пол.

– Ну так че, – развязно поинтересовалась Ада, нагло загребая из небольшой тарелочки на столе полную пригоршню жуев (смесь семечек и чипсов, похожи на бублики величиной с ноготь), – кого тут надо приструнить? Ты только скажи, и за двадцать золотых на нос она, – в меня ткнули пальцем, – начистит ему пятачок по самое не балуй.

Я открывала и закрывала рот, как вытащенная из воды рыба. Кеша залез в тарелку с жуями и упоенно ими чавкал, изредка делясь с сидящей на краешке тарелки Кеей. А хозяин смотрел на все это безобразие и сосредоточенно чесал в затылке.

– Ну ладно, – наконец выдохнул он, – есть для вас дельце, коль такие наглые. Как раз укоротит ваши любопытные носы, чтоб впредь неповадно было.

Таверна притихла. Я заметила, что на нас смотрят уже все. Только визгливые песни выплясывающих девчонок нарушали жужжание делающей третий круг у потолочной балки мухи. Муха удивилась такому вниманию, подумала и все-таки села на балку, оглядываясь по сторонам.

– Так что делать-то надо? – робко вякнула я, пытаясь незаметно вытащить дракошу из тарелки.

Тот тарелку не отпускал, да еще и орать начал. Пришлось оставить обжору в покое. Кея полетела разбираться с мухой. Я уже говорила, что она не в меру любопытная?

– И сколько нам за это заплатят? – влезла Ада, наблюдая за Кеей.

– Тридцать золотых вас устроит?

Мне почему-то заткнули рот, я возмущенно замычала и начала кусаться. Ада скривилась, но руку не убрала.

– По тридцать каждой. – В ее голосе была мука: я отгрызала средний палец.

– Хорошо.

Я даже кусаться перестала: ну ни фига себе, это что же за заданьице?

Ада трясла покусанной конечностью и тихо ругалась. Коша икнул и, проглотив последний жуй, блаженно растянулся на дне тарелки. Я решила взять инициативу в свои руки.

– Так что делать-то надо за такие деньжищи?

– О, ничего особенного, просто провести ночь на кладбище и прийти утром за гонораром. Вы же четвертый курс, что вам пара-другая вурдалаков сделает?

Широкая улыбка хозяина таверны и звенящая тишина за спиной подтвердили мои худшие опасения: мы попали. Теперь было бы просто неприлично развернуться и уйти – по всему городу поползут слухи о двух струсивших ведьмах, снабженные нашими приметами. Мы потом вообще никакой хорошо оплачиваемой работы не получим. Я хотела было высказать Адке все, что думала о ее «гениальных» планах, как вдруг дверь с грохотом распахнулась, и на всех повеяло мощным запахом конского навоза.

– Какая… меня… в конюшню кинула, да еще и в навоз… – Далее красочные ругательства и перлы.

Мы с Адой невозмутимо повернулись к гному спиной и начали ненатурально улыбаться трактирщику. Но нас сдали.

– А вон те две девицы-магички! Небось они! – визгливо проорал злой дедок, которому, видимо, за весь вечер еще так и не налили, а потому он просто сидел на помосте, и призрачные ножки танцовщиц постоянно проходили сквозь, его впалую грудь.

Послышались устрашающий рев и громкое топанье.

Мы храбро повернулись лицом к опасности, а я еще выставила перед собой дракошу. Но этот гад только сонно рыгнул и… захрапел. Предатель!

– А-а-а! Р-р-р… – И гном бросился на нас.

А в это время на потолке Кея подкралась к спящей мухе и метко пульнула в нее малиновой искоркой. Что-то грохнуло, поднялась пыль. И на гнома упала правая половина потолочной балки (муху, по-моему, убило сразу), вторая половина еще кое-как держалась. Крыша немного накренилась, но выдержала. Все кашляли от поднявшейся пыли, а жутко довольная Кея спланировала на плечо Ады. Так как гном выжил и даже был оттранспортирован добровольцами к ближайшему магу-целителю, Кею похвалили, и инцидент был исчерпан.

– Мы идем на кладбище, – улыбнулась кашляющему трактирщику Ада.

Он просто кивнул, все еще с ужасом рассматривая результаты волшбы фрии и подсчитывая в уме убытки.

На кладбище, расположенное сразу за городской стеной, нас провожали всем трактиром. Бурное и красочное зрелище шествия героев на смерть не оставило равнодушным проходящих мимо горожан, и, поминутно спрашивая: «А че случилось-то, кого бить будем?» – они присоединялись к провожающим и даже пытались петь какую-то песню, слов которой я так и не разобрала. У ворот нас встретили бдительные стражи, долго ругались, но, получив пару бутылок вина от трактирщика и выслушав красочный рассказ очевидцев, подобрели и разрешили нам выйти, пообещав лично присмотреть, чтобы мы не халтурили, и даже собрать наутро останки для, как они сказали, неплохих похорон. Народ это почему-то сильно обрадовало, и расходились все с условием встретиться на погребении.

Нет, вы не подумайте, мы отбивались, орали и качали права, решив, что жизнь дороже репутации, но острые пики – это та-акой довод!

ГЛАВА 8

– Ну что? Ты довольна? – наступала я на Адку, сверкая глазами и ежась от постоянно дующего ветра.

Она тяжело вздохнула и поправила вновь упавшую на лоб челку.

– Да ладно тебе. Небось крестьяне сами выдумали кучу небылиц про единственного живущего здесь призрака. И теперь это предание разрослось до масштабов мировой катастрофы.

– Ты нам зубы не заговаривай, – насупился Коша, пиная лапкой лежащий на дороге камушек. – Кто орал, что она студентка четвертого курса?

Под нашими возмущенно-осуждающими взглядами Ада поморщилась и повинно опустила голову. Кея сочувственно гладила ее по щеке, сидя у нее на плече и болтая ножками.

– Хорошо, я виновата, ну и что дальше? Мне пойти туда первой и стать десертом?

– Десерт подается в конце, – наставительно пробурчала я и решительно зашагала по узенькой, теряющейся в наступающей темноте тропинке в сторону кладбища.

Ада понуро шла следом, а Коша летел над нами, разведывая обстановку.

Кладбище было неподалеку от городской стены. Мы наткнулись на огораживающий его старый и местами поломанный заборчик буквально через несколько минут. Коша, увидев неровные и кое-где разрытые и вновь забросанные комьями свежей земли могилки с примечательно валяющимися неподалеку облезлыми крестами, тут же передумал быть разведчиком и довольно основательно устроился у меня на плече, заявив, что будет бдить и защищать. Я кое-как начала перелезать через оградку. Штакетины подо мной заскрипели и медленно накренились. Штаны за что-то зацепились, и я, вереща, рухнула вместе с забором на землю, подняв облако то ли праха, то ли пыли. Ада немедленно подскочила и начала убирать с меня доски. Послышался треск, и в штанах появилась новая дырка, а под моим животом что-то извивалось и невнятно, но сильно ругалось. Я с ужасом вспомнила про Кошу.

– Пусти, задушила, а-а-а!

Я честно пыталась повернуться, но мне было щекотно, а потому тело просто дергалось в конвульсиях и неприлично ржало.

– Нет, она еще и смеется! – возмутился придавленный и не нашел ничего лучше, как дохнуть огнем.

Я с воплем слетела с Коши, еще и угодив коленом по хвосту. Наши крики и брань слились воедино, да еще и Ада накинулась на меня, крича, чтобы я ложилась на землю.

На фига? Горю ведь!

Тогда на меня накинулись, повалили, потоптали и заехали напоследок локтем в глаз. Я в ответ что-то укусила и раза три лягнулась. В итоге с меня слезли, обругав напоследок.

Я кое-как села и осмотрела себя. Вся в земле, на пузе дыра с обгорелыми краями, сквозь которую уже пузырятся волдыри, а штаны порваны аж в трех местах. Ко мне прохромал Коша, задумчиво оглядел, прижимая к груди хвост, и робко протянул правую лапку:

– Мир?

Я засопела, осторожно трогая живот, но все же пожала лапу дружбы и даже разрешила этому проходимцу влезть себе на плечо, после чего, бормоча заклинание заживления, все-таки встала. Подруга вместе с Кеей уже осматривали холмики могилок, позабыв обо мне. Я тоже пошла посмотреть, как вылезают упыри. Интересно ведь.

– Ну как?

Ада сосредоточенно ковыряла землю и нюхала собранный материал. Мы все, затаив дыхание, ждали заключения.

– Свежая, – задумчиво сообщила наш специалист.

– Издеваешься, да? – Я пнула холмик и недолго думая плюхнулась прямо на него.

Ада, подумав, села рядом, вытягивая усталые ноги.

– Слушай, а чего тут крест перевернутый воткнут? И там, и вон там.

Ада пожала печами:

– Наверное, упыри прикалываются. Помечают то ли свои, то ли чужие могилы, чтобы с толку сбить.

– А-а…

– А когда они появятся? – влез дракоша.

– Я тебя уверяю, когда они появятся, ты узнаешь это в числе первых, – съязвила моя светлость.

– Хорошо, тогда еще один вопрос: а сколько конкретно их будет?

– Ну я думаю, не больше трех. Иначе городские маги переполошились бы и сообщили в академию. – Ада встала и принялась выковыривать крест. Видимо, ей все-таки не нравилось, как он стоит.

Крест накренился и… с громким треском переломился надвое. Ада с удивлением посмотрела на оставшийся в ее руках обломок и на пробу взмахнула им в воздухе.

– С нами крестная сила, – ухмыльнулась я и тут почувствовала, что под попой что-то шевелится.

С визгом вскочив, я запулила в холмик сразу три мощных заклинания. Земля встала дыбом и осыпалась на нас мелкими комьями. Чихая и кашляя, мы увидели, как на поверхность с трудом вылез обгорелый и местами плешивый крот, скорбно на нас посмотрел и почил с миром. Я смущенно потупилась.

– Молодец, – голос Ады был полон сарказма, – вот это по-нашему: кротов заклинаниями полного уничтожения глушить, а то, не дай бог, укусят!

Я сосредоточенно закапывала ногой несчастный трупик. Коша громко и неприлично ржал, видимо с перепугу. И тут кто-то тронул меня за плечо. Я вздохнула и посмотрела на Аду, увидела зеленоватый оттенок ее кожи, вытаращенные глаза и… все поняла.

– Я полетел, – икнул мой защитник и сверзился вниз. Упал на крота и пополз дальше, неуверенно трепыхая крыльями.

Я сжала в руке серебристый шар и, не глядя, швырнула его за спину. Послышался взрыв, меня с ног до головы забросало ошметками мертвой плоти, на голову упала чья-то кисть, все еще шевелящаяся.

– Ди, ложись!

Я легла, потому что видела глаза Ады.

Не знаю, чего она там метнула, но, вжавшись носом в землю, я молилась, чтобы это было что-нибудь сильное и взрывоопасное. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. На меня наступили. Хм…

Резво перекатившись вправо, я вскочила и рванула к Аде. Обернувшись, я увидела около десятка мертвяков. Еще двадцать уверенно откапывали разные части своих тел из могил.

– Ты что сделала?!

– Понятия не имею, но, кажется, у переднего в два раза вырос нос, ну или то, что от него осталась.

Я молчала.

– Я же не виновата, что у меня так мало силы, а заклинание тумана не получилось.

– А на фига мне было ложиться?

– А ты бы хотела иметь огромный нос?

Справедливо.

Материализовав пару шариков, я метнула их в первых пятерых, и они сразу вспыхнули синим пламенем. На этом мои магические силы подошли к концу, слишком много ушло на крота, о чем я и сообщила Аде.

– И что теперь?

– Бежим, – предложила я.

– Город закрыт.

– Тогда в лес!

И мы побежали. Мертвяки огорченно взвыли (медленно, но все-таки уже сообразив, что мы их сегодняшняя еда) и азартно включились в погоню.

– Ель, главное – найти ель, они не могут лазить по деревьям!

Я молчала – берегла дыхание, до леса еще было далековато.

Уже через пять минут Ада начала задыхаться, схватилась за бок и крикнула, что завещает мне свои тапочки. Я не поняла, при чем тут тапочки, но схватила ее за руку и на буксире потянула следом, не обращая внимания на вопли протеста и на то, что она сильно тормозила движение.

– Я больше не могу-у-у!

Я стиснула зубы. А я могу? Нет! Но дерево уже близко, впрочем, как и мертвяки. Налетев на сосну, я, не раздумывая, полезла на дерево. Ада нагло легла на землю и громко застонала. Лентяйка! Пришлось тащить и ее, помогая пинками и укусами (да, это негигиенично, зато помогает, поскольку сильно напоминает о зубах мертвяков). Когда те подбежали к стволу, все, до чего они могли дотянуться, была моя пятка, которой я и двинула по остаткам зубов первого добежавшего. Он закашлялся и выплюнул желтые косточки на землю, огорченно рыча.

Мы кое-как угнездились на ветке. Подруга тяжело дышала и жалким подобием улыбки выражала мне благодарность, с ужасом глядя на прыгающих внизу мертвяков. Рука нащупала что-то вроде шишки, и я радостно схватила ее, намереваясь запулить в нападавших.

– Не надо! – заверещала шишка и укусила меня за палец.

Я взвыла и выпустила… дракошу. Тот плюхнулся обратно на сук и уцепился за него всеми лапками; я, насупившись, его разглядывала.

Коша попытался мне широко улыбнуться, одновременно давя глазами на жалость. Зрелище вышло довольно комичное.

– Ди, ты извини…

Я нахмурилась:

– Ты меня бросил.

Коша еще разок вздохнул:

– Я не хотел, просто я испугался, да и их там много, а я такой ма-аленький! – И он показал лапками насколько.

Я тоже вздохнула и придержала рукой начавшую сползать с ветки подругу.

– Не спи, – прорычала я, тряся несчастную.

Она очнулась, села, как надо, и обхватила руками ствол дерева.

– Я высоты боюсь, – сообщила Ада и с интересом посмотрела вниз.

Взглянула и я. Тупые мертвяки прыгали на земле и махали остатками рук, пытаясь до нас дотянуться. Я пожалела, что у меня закончилась магия и под рукой нет ничего тяжелого вроде кирпичей.

Рукав жалобно затрясли, я возмущенно повернулась к дракоше, намереваясь высказать ему все по поводу его вмешательства в мой мыслительный процесс… Но у него был такой несчастный вид, он так робко на меня смотрел, выжимая из правого глаза хрустальную слезинку, что я сдалась, взяла чешуйчика на руки и посадила его на плечо. Таким образом мир был восстановлен.

– Так что делать-то будем? – поинтересовалась Ада, ежась от холодного ветра.

М-да, осень – это тебе не лето, замерзнем на фиг и стопроцентно простудимся.

– У тебя еще сила есть?

– Нет. Ну точнее есть, – она почесала голову, – но немного. А что?

– Дай ее мне, только сперва сильно разозлись, а я попытаюсь направить то, что создаст мое тело, не на тебя, а на мертвяков.

К тому времени мертвецов под елью собралось около пятнадцати штук, и все они упорно прыгали, простирая к нам вонючие кости.

Ада ну очень неуверенно на меня взглянула.

– А как я на тебя разозлюсь?

– Э-э-э… – Мысль сдохла, не дойдя и до середины. – Не знаю. Хотя… Помнишь, в столовой ты показала мне понравившегося тебе мальчика? Ну так вот, я не хотела тебе говорить, но он и я… – Дальнейшее я шептала ей в быстро краснеющее ушко, отпихивая голову любопытного Коши.

– Что?!

Есть контакт!

Я даже не успела напомнить, о ком именно я говорю, как Ада, сверкая глазами, швырнула в меня какую-то серо-зеленую пакость, мгновенно втянувшуюся в мое тело и вызвавшую странные спазмы в животе, к счастью, мгновенно утихшие. Правда, Ада на этом не утихомирилась и полезла драться, вцепившись мне в волосы и чуть не рухнув при этом на землю. Пришлось буквально орать, что я пошутила, балансируя на не такой уж и толстой ветке и спасая прическу от выдирания. Ада наконец поняла, о чем я ей ору, убрала руки, умудрилась смутиться и клятвенно пообещала впредь мне доверять. Но я ее уже не слушала. Из ладони вниз (я с трудом удерживала ее в нужном положении второй рукой, поскольку она так и норовила повернуться в сторону «обидчицы») потянулись разноцветные нити, сплелись по дороге в небольшой хрусталик с количеством ребер, равным количеству нитей. На секунду он завис в воздухе, а потом медленно поплыл к первому мертвяку. Мертвяк, не обращая внимания на кристалл, продолжал прыгать, мыча что-то невнятное себе под нос. По-моему, он уже от этого получал кайф. Легкое прикосновение магии к мертвой голове, миг, и серый прах медленно осыпается на примятую землю, а хрусталик летит к следующему мертвяку. Мы, затаив дыхание, за ним наблюдали.

– Круто, – оценил Коша, когда последний мертвяк рассыпался в пыль.

Я радостно спрыгнула с дерева, сначала уцепившись руками за ветку, а потом кое-как приземлившись. При этом я кашляла и отряхивалась от противного пепла.

– Ада, давай!

– Ди… – послышался настороженный голос.

– Чего? – Я задрала голову и увидела, как хрусталик невозмутимо приближается к моей подруге. Мама!

– А разве он не должен был пропасть? Я боюсь!

– Прыгай вниз! – рявкнула я, и Ада от неожиданности буквально рухнула на меня.

Я не устояла и упала под ее весом, но тут же попыталась вылезти. Хрусталик замер перед веткой и так же медленно поплыл вниз, к нам.

– Пусти! – Я кое-как выбралась, встала на колени и вытянула ладонь перед приближающимся волшебством, еще не понимая, поможет ли это и не рассыплюсь ли я сама в прах.

Но кристаллик совершенно спокойно втянулся в мою ладонь и исчез. Я облегченно упала рядом с Адой и, тяжело дыша, уставилась на чистое звездное небо. Подруга сопела рядом, а Коша рассказывал в красках неизвестно откуда прилетевшей Кее о том, что тут только что произошло. На мой взгляд, свою роль он несколько преувеличил, по крайней мере, я не помню, как он «с горящими глазами гонялся за верещавшими мертвецами и откусывал им мозги, прогрызаясь через уши». Кея смотрела на героя широко раскрытыми глазами, и Коша скромно добавил, что нас с Адой на дерево в бессознательном состоянии втащил тоже он, чуть не надорвавшись по дороге. Я решила не вмешиваться, пущай врет дальше, мне уже даже было интересно, чем там у него все закончилось.

– Ну что, пошли? – прервала мои мысли подруга.

Я пожала плечами и с трудом начала вставать, попутно помогая Аде принять вертикальное положение.

– Нам еще до рассвета надо заглянуть в трактир, забрать шестьдесят золотых, – напомнила я и, прищурившись, посмотрела на крепостную стену.

Как и следовало ожидать, факелы, еще недавно горевшие в руках наблюдающих со стены за нашими приключениями стражей, потухли. Все ушли спать, поверив в нашу безвременную кончину.

– Я вот только одного не могу понять: почему городские маги ничего не знали о таком количестве мертвяков, встающих по ночам? – недоумевала Ада.

– У-у-у… – сообщили сзади.

И Ада, развернувшись, со всей силы заехала по голове мертвяка невесть как оказавшимся в ее руке обломком креста. Голова с треском отломилась и покатилась по траве. Мы с Кошей, впечатленные, смотрели на девушку, а несчастный мертвец ползал вокруг дерева, нащупывая пропажу.

– Может, добить? – задумчиво предложила она.

Я пожала плечами. Но тут красный дракончик подлетел к радостно привинчивающему на место голову зомбику и что есть силы дохнул на него. Верещащий пылающий скелет еще долго мелькал между стволов деревьев. Кея музыкально поаплодировала герою, и мы устало потопали к воротам города.

– Эй, открывайте!

Ноль внимания и тишина на стенах. Я долбанула сапогом еще разок и взвыла от боли в пальцах. Несчастная обувь все-таки порвалась, и подметка грустно оттопырилась книзу. Я поняла, что начинаю злиться.

– Эй вы… – много ругани, – какого… – ругань, – открывайте, – воспоминания о семье капитана стражи, – а не то я… – гм, вспомните свой самый неудачный день и собственные эпитеты.

И тишина. Нас нагло игнорировали.

– Я полетел? – предложил дракоша.

Последовал мой сурьезный кивок, и красное пятнышко, взлетев, довольно быстро скрылось за зубцами стен.

Минут пять ничего не происходило, но потом… вопли и ругань разнеслись по всему двору, и мы понимающими улыбками встретили открывших нам ворота угрюмых и заспанных стражей, сидя при этом на земле и лениво подсчитывая дыры от огня на штанах воинов.

– Шестнадцать, – флегматично заметила Ада.

– Девятнадцать, ты не посчитала капитана. О, а вот и он.

Капитан долго и выразительно рассказывал нам о поведении Коши, а потом предъявил и самого дракончика. Тот висел на указательном пальце несчастного, крепко сжимая острые зубки.

– Снимите его! – взвыл капитал и сунул мне под нос свою руку.

– Коша, брось каку, а то червяки в животике заведутся.

Коша тут же с омерзением выплюнул палец. И, пока капитан с выражением ужаса на бородатом лице рассматривал свою «каку», мы гордо, задрав носы, плечо к плечу вошли в город.

В трактире нас не ждали. Музыка была та же, только уже не девушки, а мальчики бодро скакали по сцене и верещали тонкими голосами об «ужасах любви». Лично я поверила.

Хозяин таверны, увидев нас, вытаращил глаза и разбил еще один стакан. Народ дружно ахнул, а мужик, только что произносивший тост, резко заткнулся. Я услышала что-то вроде «они были дурами, и хрен с ними» и, пронзив оратора угрюмым взглядом, решила потом превратить его во что-нибудь мелкое и скользкое. Оратор все понял по моим глазам и тут же ретировался во двор, спеша собрать вещи и скрыться в неизвестном направлении от двух ведьм, выживших после встречи с целым кладбищем мертвяков.

– Платить будешь?

Мы удивленно посмотрели на уже сидящего на стойке Кошу. Правой лапой он нащупывал еду в тарелке, левой держал край рубахи трактирщика, а из ноздрей выпускал струйки дыма.

Трактирщик посмотрел на нас из-под насупленных бровей. Не будет, поняла я.

– Ада, доставай волшебную палочку! – громко, чтобы все услышали, велела я.

Ада сначала не поняла, но потом просияла и ткнула в направлении трактирщика обломком трухлявого креста. Я из последних сил сделала так, чтобы его конец засветился и даже пару раз вздрогнул. Трактирщик побелел и закрылся тарелкой. На Кошу посыпались жуи, и он удивленно отпустил трактирщика, тряся головой.

– Я заплачу, заплачу!

Палка тут же погасла, и Ада медленно, как бы нехотя, с выражением крайнего разочарования на лице опустила ее.

– Вот деньги, вот, держите!

– Это откуда? – Адка с недоверием уставилась на внушительные мешочки, как по мановению ладони ведьмы появляющиеся на столе.

– Дык как же, на вас же ставили.

– А точнее против нас, – ухмыльнулась я и сграбастала со стойки свою половину.

Один из мешочков в зубах уже держал Коша, обнимая его лапками и шамкая, что это его. Кея летала вокруг все еще не починенного потолка и, кажется, искала там мух. Вся таверна с ужасом за ней наблюдала, в том числе и сам хозяин. Так что на улицу мы выбрались довольно быстро и без неприятностей.

По пути в академию я робко попросила:

– Давай больше не будем выдавать себя за четвертый курс.

Мы с Кошей затаив дыхание наблюдали за лицом Ады. Кея у нее на плече небольшим созданным из воздуха гребнем расчесывала золото волос.

– Ладно, – выдохнула наконец Ада. – Максимум третий курс.

Мы с Кошей тихо застонали.

ГЛАВА 9

Академия встретила нас сонным часовым у ворот, который попытался дать нам бурную нахлобучку за то, что мы так поздно пинаем закрытые ворота, громко вопя и воя под начавшим накрапывать мелким дождиком. Но я сунула ему под нос один из честно заработанных золотых, и все претензии были тут же забыты. Нам даже приятных снов пожелали, ласково смотря вслед и чуть ли не крестя от избытка благодарности.

– Расточительница, – бухтел Коша мне в ухо, – не могла чего поменьше дать.

– Не жадничай, у нас еще есть.

– Это сейчас, а потом не будет. И вообще, хватит разбрасываться деньгами направо и налево. Этак и останемся нищими, как и были.

Ада хмыкнула и, быстро попрощавшись, побежала в свою комнатку, а мы направились в свою.

Тусклый свет разбуженного светляка, летающего в стеклянном закрытом шаре под потолком, осветил скудное убранство комнаты. Некоторые из студентов, говорят, брали эти ночники и, запихав туда побольше магических светляков, пытались предсказывать будущее богатым дуракам. К сожалению, дураков, да еще и богатых, в городе было мало, а потому, быстро во всем разобравшись, возмущенные горожане чуть не заточили врунов в подвалы замковой тюрьмы. Но руководство академии вступилось за своих непутевых учеников, пообещав лично надавать им по шапке. Что и случилось, а гадания на стеклянных емкостях с тех пор были строжайше запрещены.

Коша радостно рванул к постели, но я вовремя схватила его за хвост одной рукой, другой выгребая на стол из-за пазухи мешочки с деньгами.

– Пусти, больно! – возмутился дракончик и даже попытался кусаться.

Ага, щас. Я его как облупленного знаю. Все попытки вырваться были тут же пресечены.

– Ну Ди, ну чего ты, я спа-ать хочу… – заканючил чумазый рептилоид и захлопал жалостливыми глазками.

– Сначала ванна. – Я была непреклонна. – Ты же мне все простыни извозюкаешь! – И я направилась с ним в руках в смежную комнатку к бочке с водой.

– Ладно, – вздохнул дракоша, сидя на краю бочки, – но ты должна выйти и закрыть дверь, пока я купаюсь.

Я удивленно захлопала глазами, ничего не понимая.

– И что же ты такое страшное собираешься тут мыть?

Дракоша честно попытался покраснеть, но был непреклонен.

– Ты же закрываешься, когда идешь купаться, я тоже хочу, – запыхтел он, всем своим видом выражая упрямство.

Пришлось сдаться и честно выйти, закрыв дверь. За ней тут же послышался всплеск и – о ужас! – что-то похожее на пение. Застрелите меня, если я так пою в ванной!

Через полчаса моя нервная система не выдержала, и я, вся злая, ворвалась в комнатенку. Коша, как раз вылезающий из бочки, тоненько завизжал и попытался прикрыться полотенцем, край которого доставал до пола. Я побурела и… вышла, закрыв за собой дверь.

– Извращенка! – крикнули мне вслед.

В состоянии, близком к шоковому, я нащупала попой кровать и попыталась сесть, но гордо вышедший из ванны Коша, завернутый с головы до лап в волочащееся за ним по полу полотенце, заорал, чтобы я не пачкала постельное белье. Я покорно встала и молча прошла в ванную, громко захлопнув за собой дверь. Вода в бочке, как и следовало ожидать, уже очистилась и нагрелась до нужной температуры. Цивилизация.

Когда я, чистая и успокоившаяся, вернулась в комнату, Коша уже храпел на кровати кверху пузом, присвистывая на выдохе. Полотенце, скомканное и немного грязное на том конце, который протер пол, валялось на стуле. Я залезла под одеяло, пододвинув возмущенно загукавшего дракошу к стене, и закрыла глаза. В окно залетал свежий ветерок, чуть поскрипывали открытые ставни, под одеялом было тепло и уютно, а дракончик под боком успокаивал не хуже старой мягкой игрушки. И приключение на городском кладбище казалось чем-то далеким и нереальным, как первый полузабытый сон.

Утро второго выходного дня началось с криков Коши:

– Мы проспали завтрак! Кошмар! Ди, вставай немедленно, может, еще успеем к началу!

Я сонно накрылась одеялом с головой, бормоча в ответ что-то невразумительное.

– Ди-и-и!

Не подействовало – я почесала правую пятку о левую и наотрез отказалась подниматься.

– Ну держись. Сама напросилась, щас как пыхну, как поджарю чью-то пятку!

Я кубарем скатилась на пол, пытаясь одновременно выпутаться из одеяла и достать ногой зловредную рептилию. Послышался тихий топот по полу, и я поняла, что дракончик вне зоны моей досягаемости. Ну и ладно. Кое-как выпутавшись из одеяла, я встала на ноги и, сонно зевая, начала одеваться, чесаться и умываться. Все сразу сделать не удалось: прыгая на одной ноге и продевая вторую в штанину, одновременно пытаясь почистить зубы, я не удержала равновесия и рухнула на пол, долбанувшись лбом об раковину. В итоге, когда я вышла из комнаты и встретила направляющуюся ко мне счастливую Аду, у меня на лбу сияла набухающая шишка, рубашка была надета задом наперед и я хромала на правую ногу. Коша сидел у меня на плече и радостно махал Кее, та смущенно отводила глазки, кокетливо изгибая прозрачные крылышки. Коша не выдержал натиска и перелетел на плечо к Аде. Ее тут же перекосило налево, и мое настроение поднялось до уровня плинтуса.

На завтрак мы успели, и Коша радостно принялся сразу за десерт, предоставив мне счастье разбираться с кашей. Я не привередливая, но я тоже хочу пирога с малиной! Вступив в жестокую и кровопролитную борьбу, я все же отвоевала себе один пирожок и тут же его съела, пока Ада перевязывала мне правую руку, между прочим изрядно покусанную. Коша, надутый, сидел в центре пустого блюда, пока какой-то сердобольный студент не поделился с ним своим пирогом. Дракоша оттаял и даже прошамкал что-то вроде «бафое пашишо!» своему благодетелю, после чего получил еще и жвачку.

– Так, нам надо сегодня зайти на рынок, – сказала Ада. – Прикупить кое-чего, потом в середине дня, я думаю, посетим трактир, только другой.

Я закивала с набитым ртом, опасливо наблюдая за величиной надутого Кошей пузыря. Кея сидела рядом и, кажется, что-то сжимала в кулачке, прищурившись рассматривая его творение из жвачки.

– Тогда давай через десять минут встретимся внизу, а потом отправимся в город.

Кея все-таки бросила это что-то в Кошин пузырь. Звучный чпок, и пузырь разлетелся на ошметки, в результате чего Кошина голова и живот были залеплены розовой пленкой. Мы с Адой хохотали от души, пока ругающийся дракончик счищал с себя липкую жвачку, Кея же на всякий случай улетела куда-то по своим делам. Кстати, она в последнее время довольно часто стала пропадать неизвестно где, правда, как утверждала Ада, всегда прилетала на ночь.

На улице было ветрено, и я, поежившись под тоненькой, старой, в заплатках, курточкой, поняла, что мне и впрямь скоро понадобятся теплые вещи. Раздолбанные сапоги я сменила на не подходящие для такой погоды тапочки, в которых бегала по академии, и теперь мерзла вся, с головы до пяток.

– Ну что, пошли?

Сторож лично выскочил, чтобы открыть нам ворота и беспрестанно кланялся, выжидательно заглядывая в глаза. Мы сделали вид, что понятия не имеем, чего он от нас хочет, и в итоге дверь за нами закрылась с такой силой, что врезала по спинам, придав нам некоторое ускорение. Я чуть не упала. Зато Ада растянулась в канаве у дорожки, где обитала пока единственная на всю округу лужа. Ругань стояла такая, что я зажала Коше уши и еле отговорила выползшую из канавы грязную и сильно злую подругу идти мстить сторожу.

А теперь представьте: я, вся в заплатках и тапочках, и Ада, мокрая, грязная и всклокоченная, ввалились в большой теплый бревенчатый дом, в котором офигевший от нашего вида высокий и стройный эльф торговал одеждой по сезону.

Я оценила выражение его интеллигентного лица, бицепсы стоящего неподалеку вышибалы с характерной внешностью туповатого тролля и брякнула на стол мешочек с золотом. Монеты со звоном покатились по столу, выплеснувшись из умышленно развязавшейся горловины.

– Нам нужна одежда и обувь по сезону, – каркнула я и закашлялась. Видимо, все-таки простудилась вчера.

Вышибала с безразличным видом сел обратно на стул в углу, а мгновенно сменивший выражение лица с брезгливо-недоуменного на располагающе-пофигистское эльф тут же принялся демонстрировать нам одежду и даже предложил присесть в два небольших, но удобных кресла у стены. Мы нагло воспользовались приглашением, но эльф даже не поморщился, когда обивка кресла Ады начала принимать цвет недавней лужи, хлюпая под ней уже пропитавшимся влагой сиденьем. Молодец, уважаю, пожалуй, стоит здесь задержаться.

Вышли мы оттуда с кучей свертков плюс чистые и переодетые. Как оказалось, у эльфа в заведении имелась еще и небольшая комнатка для примерок, а пара заклинаний чистоты и сушки порой творят чудеса. Правда, у нас обеих до сих пор волосы слегка стояли дыбом, но это такие пустяки по сравнению с теплом штанов, заправленных в высокие, до колена, черные эльфийские сапожки на каблучках, и уютной серой курточки с поясом. Даже Коша после бурной истерики получил теплый маленький шарфик под цвет глаз, который теперь постоянно поправлял и рассматривал. Старую одежду мы выкинули, а в свертках я несла зимнюю шубку до колен (ура!), еще пару штанов, несколько блузок и рубашек, шарф и одно необыкновенно красивое темно-зеленое платье из тяжелой и скользкой материи, почти неприлично подчеркивающее все достоинства моей фигуры. Купилась я на то, что в нем цвет моих глаз и впрямь был загадочно зеленым (от кариеса я избавилась уже давно, так же как и от кривых зубов, повыдернув их все на фиг и вырастив себе новые. Было дико больно, но щего не шделаешь ради квафоты!).

– Куда теперь? – поинтересовалась я.

– Направо.

Какие ценные указания, а главное – точные!

У пробегающего мимо разносчика горячих булочек мы отоварились и дальше шли, довольно жуя, как выразился Коша – «легкий перекус».

– Тут где-то неподалеку должна быть приличная таверна, – пробормотала, хмуря лоб, Ада.

Я настороженно смотрела по сторонам. Мы все глубже и глубже забирались в трущобы. Вскоре камень мостовой заменили раскисшие лужи посреди голой земли, зажатой с обеих сторон высокими стенами домов, буквально слившихся друг с другом и угрюмо нависавших над нашими головами. Лужи отвратительно воняли, хотя большая часть нечистот стекала по недавно оборудованной магами канализации. Прохожие встречались все реже, а взгляды у них становились все менее и менее приятными.

– Э-э-э… Ада, а ты уверена, что нам точно сюда? – осторожно поинтересовалась я, краем глаза наблюдая за вот уже минут пять следующей за нами парочкой бандитской наружности.

Подруга сосредоточенно почесала за правым ухом и пожала плечами:

– Наверное. По крайней мере, это явно короткий путь.

– Понятно… Коша, слетай на разведку, посмотри, где находится выход на более приличные улицы из этих трущоб.

Коша кивнул и тут же взлетел. А я развернулась, успев схватить Аду за рукав, пока она не отправилась путешествовать дальше.

– Ты чего?

Я ткнула пальцем в засмущавшихся бродяг, уже довольно долго следующих за нами по пятам. Они попытались сделать вид, что шли просто так, но боковых ответвлений у улочки не было, и мы бы все равно столкнулись. Осознав, что просто стоять на месте и разглядывать окна уже неприлично, они все-таки вытащили два кривых ножа, а один даже соизволил обратиться к нам насквозь прокуренным голосом:

– Ну че, девки, сами отдадите все деньги и разденетесь или вам помочь?

По глазам второго я поняла, что он за бескорыстную помощь. Ада возмущенно вспыхнула, но я сделала ей знак рукой не мешать.

– У вас есть пять секунд, чтобы убраться обратно в свои норы, крысы, а иначе…

Облом. Мужики чего-то обиделись и, насупившись, пошли на нас, выставив перед собой ножи. Я так поняла, что нам предлагалось самостоятельно на них напороться и повиснуть, вереща от боли. Успела досчитать до трех (нож уже дрожал перед носом), плюнула на благородство и… засветила разноцветным шариком по дураку. Слева послышалось что-то вроде: «Ий-йя-а-а!» – и второй нападающий, получивший коленом по самому больному, огорченно согнулся пополам, выпучив глаза и разглядывая разноцветного мышонка, оказавшегося на месте его друга. Мышонок, покачиваясь, встал на задние лапки, осмотрел себя и… рухнул в обморок, напоследок дрыгнув одной из конечностей.

– Забирай мыша и вали отсюда, – предложила я.

Повторять не пришлось – все в том же полусогнутом состоянии мужик рванул от нас зигзагами, воя на одной ноте. Мыша он, естественно, забыл.

– Ой, какой хорошенький! – Ада подняла мышку за хвост и радостно ее теперь рассматривала.

Я растерянно за ней наблюдала.

– А давай ее себе оставим?!

У меня нет слов. Правда. По-моему, это чересчур радикальный метод перевоспитания. Хотя…

Справа мелькнула чья-то рожа, я резко обернулась и сжала в пальцах еще один разноцветный шарик. Рожа немедленно испарилась, буквально втянувшись в стену. Шарик с легким шипением погас, а мне на плечо спланировал жутко довольный собой дракоша.

– Я нашел! Тут буквально пара поворотов, и мы на главной площади. А оттуда дорогу, я думаю, Ада найдет. Ой, а чего это у вас? Мышка? А почему она розово-фиолетовая?!

Я кратко ввела его в курс дела. Мыш в это время с трудом открыл глаза, все еще покачиваясь вверх ногами, и удивленно обозрел жутко довольные рожи Ады и Коши, который успел перелезть на ее плечо. Писк был почти обреченным, по пушистому телу пошли судороги.

– Ди, он умирает! – запаниковала Ада. – Сделай хоть что-нибудь!

Я вытянула правую руку, на нее бережно положили несчастное животное. Я насупилась и шепнула кое-что в подрагивающее розовое ушко. Мыш от избытка впечатлений обкакался, что отнюдь не повысило моего настроения. Фу.

– Помогите, спасите, убивают, насилуют, режут! – верещал потерпевший, бегая по моей ладони и хватаясь передними лапками за голову.

– Да успокойся ты, – посоветовал Коша, – никто тебя не режет. Ди, а можно, я тоже его подержу? Он такой пушистый! Обожаю все маленькое и пушистое.

Мыш замер, взглянул на драконника и резво залез в мой рукав, я еле успела поймать его другой рукой за хвост.

– Стой, не дергайся. Ай… твою… Да можешь ты постоять спокойно или нет?!

– Отпусти! – верещал пушистик.

– Да пожалуйста. – И я поставила его на землю около ближайшей лужи. – Вперед и с песней. Надеюсь, ты не скоро встретишь крыс или отощавшую с голодухи кошку. Счастливого пути.

Мыш замер, огорченно огляделся и сел на землю, молитвенно сложив лапки на груди. На нас смотрели самые несчастные глаза в мире.

– Расколдуй, – пискнул незадачливый грабитель.

Я с усмешкой его обломала:

– Нет, колдовство – сроком на пять лет минимум, только потом и только я смогу его снять.

Пушистик попытался снова изобразить обморок, но передумал и резво пополз по моему сапогу, а потом и по штанине наверх.

– Эй, ты чего? – Я отцепила его от штанов и снова посадила на ладонь.

– Тогда я с тобой.

Только теперь до меня начал доходить весь трагизм ситуации.

– Чего со мной?

– Буду с тобой. А иначе – никак. Пропаду.

Он задумчиво ходил взад-вперед по ладони, сложив за спиной передние лапки и рассматривая мои пальцы.

– Класс! – обрадовался Коша и перелетел обратно ко мне. – У меня теперь есть домашний любимец.

Мыш подозрительно на него покосился, но мудро промолчал.

– Давай его пока мне, – предложила Ада, – я его посажу на плечо, как ты Кошу, и пойдем дальше.

Сил возражать уже не было.

В таверне мы сели за крайний угловой стол и заказали всего, чего душа желала, а душа желала «все самое вкусное, что есть на кухне». Хозяин тут же засуетился, прогнал сонную, с глазами навыкате девушку с зажатым под мышкой подносом и, радостно ухмыляясь, заверил нас, что все будет в лучшем виде. И не обманул. Курица, жареная рыба, маленькие, зажаренные на углях птички и три кувшина вина были оценены нами по достоинству. Пару раз к нам пытались подсесть хамоватые типы с многообещающими улыбками, но мыш их немедленно отшивал, в двух словах поведав свою печальную историю, и пытался при этом проглотить все то, что пихал в рот. Коша от него не отставал и, когда ему приходилось в очередной раз вылавливать бывшего вора за хвост из своей тарелки, обзывал того обжорой и троглодитом. Мыш не возражал, старательно продолжая есть. Если честно, то смотреть на него было даже жалко. И сердобольная Ада постоянно совала ему в лапки самые лакомые кусочки, подливая в наперсток, предоставленный хозяином, колодезной воды (мы решили вина ему не давать, а то сопьется, ему при таких размерах немного надо).

Поев, мы решили вернуться в академию, чтобы избавиться от покупок и отдохнуть. Желание гулять по городу уже не было таким острым, тем более что эти выходные были явно не последними, а деньги у нас, даже после разорительного набега на лавку эльфа, все еще были. Мыш, которого мы окрестили Пуфом (наевшись, он сказал «пуф», похлопал себя по пузу и, развалившись на дне тарелки, блаженно улыбнулся склонившемуся над ней любопытному Коше), уснул, уютно устроившись в теплом капюшоне Ады. А Коша сыто мигал постоянно закрывавшимися глазами у меня на спине. Если так пойдет и дальше, то я его скоро не смогу таскать. Он же растет, так пусть сам летает. Лентяй!

– Ди, смотри, лавка волшебника Донована. Давай зайдем?

Я взглянула на обветшалую вывеску, грязные окна и засомневалась. Но Ада уже скрылась внутри, совершенно не интересуясь моим мнением на этот счет. Пришлось идти следом.

Открыв дверь, я напоролась макушкой на жалобно звякнувший колокольчик и споткнулась о чересчур высокий порожек. Но не упала.

Внутри все было не так страшно, как выглядело снаружи: тусклый свет, кое-как пробивавшийся сквозь разводы на окнах, падал на высокие стеллажи с самыми разнообразными вещами, каждая из которых была начищена до блеска и имела свое определенное место, не образуя свалку, как у старьевщика. Чуть ниже на полках были прибиты маленькие блестящие таблички, рассказывающие о свойствах той или иной вещи. Ада как раз изучала табличку под раскрытым наполовину глянцево поблескивающим веером, темным и загадочным, как и все вокруг. В углу тихонько дремал седой лопоух, опираясь на резную клюку и покачиваясь в такт дыханию. Но стоило Аде только прикоснуться к вееру, как он встрепенулся и открыл черные блестящие глаза, уставившись на внезапно засмущавшуюся нарушительницу.

– А вот этого я бы вам делать не советовал, моя дорогая, – прошептал он и, встав с мягкого кресла, довольно быстро подбежал к девушке, аккуратно принял из ее рук веер и так же аккуратно и даже бережно положил его на место. – Что вас интересует?

Я замерла, удивленная тем, что обращаются ко мне, хотя я так и не отошла от двери, предпочитая пока осмотреть все на расстоянии.

– Ну-у…

– Понимаю, вы, верно, пришли за кольцом силы, это очень правильный выбор, идите за мной.

Мы с Адой удивленно переглянулись. Я лично ничего не понимала, а лопоух уже снял с полки находящееся в самом углу неприметное простенькое колечко и совершенно спокойно положил мне его на ладонь.

– Оно? – спросил он.

Я скептически осмотрела находку, над плечами сопели Ада и Коша, тоже заинтересованные колечком. С виду ничего особенного: простой тоненький металлический ободок, только вот маленький янтарный камушек не был вставлен в резную оправу, а находился как бы между серебристыми концами ободка, словно кто-то вырезал из колечка кусочек и закрепил в месте среза камень. И этот камушек будто висел в воздухе без опоры, а не был плотно обхвачен и зажат в надежных тисках. Я попробовала вынуть его, но он только чуть качнулся из стороны в сторону, да так и остался на месте.

– Ну как, нравится?

– Да не особенно, – пожала я плечами.

– А что оно может? – поинтересовался Коша.

– Как что? – даже огорчился нашему невежеству старичок. – Естественно, накапливать энергию мага, который его носит. Ну – он хитро прищурился, и я почему-то покраснела, – или магички, и ей больше не придется сливать излишки просто так в воздух, землю или в воду.

Я покраснела еще больше. И впрямь так тратить силу попросту расточительно. Но ее иногда бывает слишком много для меня одной.

– Беру, – кивнула я. – Сколько?

– Три золотых.

– Чего?! – Коша пошел в атаку, пытаясь торговаться и сбить цену, но я выловила из кармана три последние золотые монеты и, подойдя к полке, положила их на то место, где до этого лежала вещь.

Коша горестно взвыл, даже мыш удивленно высунул голову из капюшона, недоумевая, что здесь, собственно, происходит. А лопоух только кивнул и снова сел в свое удобное кресло, казалось тут же позабыв о нашем присутствии.

– Эй, послушайте! А как высвободить собранную энергию?

– Сожми камень между пальцами, – сонно прошептал старичок, так и не открывая глаз.

Я кивнула, еще немного потопталась на месте и вышла из магазина. Ада вышла следом за мной, разумно решив, что если ей ничего не предложили, то, значит, здесь для нее ничего и нет.

ГЛАВА 10

Осень промчалась незаметно, я постоянно сидела в библиотеке, почти сутками не снимая с шеи амулет и по уши увязнув в учебе и книгах, которые становились все более и более толстыми, а шрифт в них все более и более мелким. Экзамены мне решили засчитывать в письменной форме (ректор под давлением совета преподавателей сдался и согласился на все их условия). И с уже прошедшими двумя сессиями у меня никаких проблем не возникло. Память услужливо выдавала все вплоть до запятых, я могла списывать с закрытыми глазами, удобно расположив нужные места из книг прямо перед ними.

Еще пару раз мы наведывались в город, чтобы подработать, но заработки были уже не такими экстремальными. Людям в основном требовалось почистить и обновить дом, вырвать гнилой зуб и вырастить вместо него новый, подлатать одежду да вывести тараканов. Ну и еще много чего по мелочи. Практика приносила стабильный доход, часть которого мы честно отдавали тому трактирщику, который в данное время направлял нас по постоянно поступающим заявкам.

У Ады тоже скоро должна была начаться сессия, и она бегала по академии с кучей конспектов и выдранных из учебников страниц, сверкая красными с недосыпу глазами и угнетая окружающих постоянным бубнежем различных формул и заклинаний. Преподаватели на время сессии наложили на стены академии заклинания поглощения. И все те ужасы, которые выговаривались при зубрежке старательными студентами, тут же поглощались стенами, не воплощаясь в реальность, а потом по сети магических линий и их пересечений сливались в особые резервуары, где накапливались в фонде академии «на нужды государства» (а на самом деле беззастенчиво распределялись между преподавателями на собственные нужды).

– Ерлинда кополус, фагитусэрозириум капиту. Апиту, угада, – старательно зубрила Ада, забравшись с ногами на мою кровать и поминутно убирая с нужных строк храпящего мыша, который очень любил спать на страницах книг и на конспектах.

В распахнутое окно влетал свежий морозный ветерок. Зима медленно, но уверенно входила в свои права, засыпая белым ажурным пухом двор и стены академии. Я сидела на табурете и задумчиво смотрела на двор. Была суббота, и мне решительно нечем было заняться. Коша опять улетел на кухню вместе с Кеей. Кажется, фрия умудрилась подружиться с кланом замковых домовых, и сегодня должно было состояться торжественное знакомство Коши с их главарем. Дракончик получил в дорогу кулек купленных на базаре леденцов на палочке, пару пряников и баночку малинового варенья (между прочим, очень уважаемого домовыми и прочими замковыми нечистиками, состоящими у них в услужении). Он сильно волновался, раз пятнадцать перекладывал подарки в кульке, но потом все-таки собрался и гордо потопал на встречу вслед за беззаботной фрией.

– Нобикс, импарлентум. Перкуссимо аппендиктоворенус. Като… ой нет, Вадо!

Я покосилась на зубрилку: если бы мы были на улице, то вместо небольшого смерчика она бы сотворила рой здоровенных пчел, очень злых по поводу внеплановой телепортации из улья.

– Ад, давай кончай дурью маяться, смотри какая погода! Пошли погуляем.

На меня даже не взглянули, полностью сосредоточившись на учебе. Я насупилась и поковыряла ногтем край стола. Стопка моих книг, лежащая сбоку, мягко говоря, не вдохновляла. Да и прочесть их надо было только на следующей неделе, а я никогда не любила перевыполнять план.

Внезапно за дверью послышался вопль, и в комнату, сильно запыхавшись, ворвался Коша, весь перемазанный малиновым вареньем и с фингалом под правым глазом.

– Помогите! – заверещал он и кое-как закрыл за собой дверь, придерживая ее обеими лапами.

– Ты чего? – растерялась я.

– Они монстры! Это же дикари, никакого понятия о приличиях! – вопил дракоша, с трудом взлетая и просовывая через ручку двери швабру. – Я им леденцы, я им варенье, а они!..

В дверь врезалось что-то тяжелое, Коша заверещал и кинулся под кровать.

Я наклонилась следом, пытаясь вызнать подробности.

– А они пожалели какого-то сиропа, стоящего на краешке стола.

– Какого цвета? – послышался с кровати голос Ады.

– Чего? – растерялся Коша.

– Сироп, говорю, какого цвета был?

– Э-э-э… золотистый. А это важно?

В дверь жахнули еще разок, швабра затрещала.

– Гм, ну ты молодец. Выпить напиток, который по традиции готовится для вождя домовых только раз в десятилетие и дает ему магическую силу править и дальше. Это надо суметь.

Я вылезла из-под кровати, чихая от пыли. Коша выл, что он не виноватый, он не знал. А дверь, не выдержав очередного удара, все-таки слетела с петель. В комнату ворвались около десятка невысоких, мне по колено, бородатых человечков. Все с посохами, как у наших магов, и очень злые на вид. Тот, который был в авангарде, что-то радостно проорал, и они всей гурьбой кинулись под кровать. Послышались глухие звуки ударов и протяжный вой несчастного обжоры. Я поняла, что друга надо спасать. Кое-как распихав домовят, я за хвост резко выдернула Кошу прямо у них из-под носа и, зажав под мышкой, поднялась на ноги. Домовые еще некоторое время потусовались под кроватью, постоянно чихая и кашляя от пыли и из-за нее же не сразу заметив ценную пропажу, а потом выкатились обратно и грозно встали напротив меня. Коша изображал обморок, вцепившись в мою рубашку всеми когтями. Ада с мышом с интересом наблюдали за происходящим.

– Откуп! – вякнула я и по немного прояснившимся лицам поняла, что выбрала правильную тему. – Заплачу волшебством, два грамля.

– Пятнадцать, – пробасил самый маленький и пузатый домовой с помятой короной на голове. Корона сползла на правое ухо и закрыла синяк под глазом, но это мелочи.

– Три, и точка, больше не дам.

Коша трагически застонал, я была непоколебима. Домовые собрались в узкий кружок и принялись совещаться. Наконец они закончили, и ко мне подошел тот, что был чуть повыше остальных. Гордо выпятил живот и, значительно кивнув, вытянул правую руку, на которую я со вздохом и выложила три грамля ценного волшебства в виде трех голубых снежинок, только что выжатых из камня кольца. Миг, и домовые исчезли из комнаты, а Коша наконец-то пришел в себя. Увидев, во что превратилась моя рубаха, я понесла его мыться, заодно решив постирать измазюканную одежду. За моей спиной Ада уже бормотала слова следующего заклинания, перекладывая мыша то на его строчки, чтобы не подсматривать, то убирая его со страницы, чтобы проверить себя. Дверь тихо покачивалась на одной петле, рядом валялась сломанная швабра.

Народ клубился у выхода из академии в просторном холле и что-то усиленно разглядывал на доске объявлений. Мы как раз пробегали мимо – я все-таки вытащила Аду на улицу под предлогом того, что после игры в снегу мозги лучше работают. Коша радостно прыгал у меня на плече, замотанный в три шарфа, и громко орал, что он обязательна меня победит. Я не возражала.

– Ди, смотри, там что-то интересное. – Ада притормозила, с интересом разглядывая клубящийся у стенда народ.

– Щас посмотрим, – кивнула я и начала нагло протискиваться сквозь толпу, таща за собой, как на буксире, Аду и активно работая локтями.

Особо возмущенных кусал Коша и тут же мило улыбался, выплевывая кусочки ткани. Возмущенные немедленно уступали нам дорогу, вежливо спрашивая, не бешеный ли зверь. Я кивала, говорила, что уже третья стадия безумия, вон и пена из пасти идет. Коша удивленно смотрел на меня, щупая пасть, а народ буквально раздавался в стороны, пропуская таки нас к вожделенному стенду.

Мы замерли у огромного, в полстены, красного листа бумаги, где огромными шевелящимися белыми буквами было написано:

«У нашего уважаемого ректора был украден ценный магический артефакт, выглядящий как стеклянный шар размером с кулак. Тому, кто в ближайшее время вернет украденное имущество, гарантируется сданная на «отлично» следующая сессия и тысяча золотых в придачу».

Я с трудом закрыла рот, поражаясь щедрости «нашего уважаемого ректора». Ада теребила меня за рукав, указывая глазами на улицу, во взгляде Коши мелькали золотые монеты, поблескивая и звеня в загребущих лапках.

Я решительно развернулась и пошла за Адой. Нам почтительно уступали дорогу, тем более что у Коши теперь и впрямь из пасти стекала если и не пена, то слюни точно.

– Пасть закрой, ворона залетит, – прошипела я.

Коша удивленно на меня уставился, помотал головой и кое-как пришел в себя.

– Ди! – радостно начал он, но я его тут же перебила:

– И не думай даже! Никуда я не попрусь, оценки мне и так поставят, куда они денутся. А такие деньжищи говорят о чересчур большом риске, да и желающих уже, наверное, хоть отбавляй. Так что даже и не упрашивай меня.

Коша огорченно вздохнул, но спорить не стал, тем более что сугробы и ледяной каток были гораздо ближе, чем какие-то горы золота и серебра.

Мороз слегка пощипывал нос и румянил щеки. Я выписывала кренделя на льду, одновременно потешаясь над дракошей, учившим Аду кататься. Та, как оказалось, прибыла из какой-то далекой теплой страны, и у них там зимы вообще нет. Ада довольно забавно вытягивала ноги, махала руками и отчаянно пыталась удержаться на коньках, но все равно постоянно падала. Когда Коша в очередной раз обозрел ее высовывающийся из сугроба зад, он сдался, плюнул и пошел ко мне, жалуясь по пути на жизнь вообще и на некоторых неумех в частности.

Веселые и довольные мы вернулись в академию, где Аду подстерегал сюрприз.

Она влетела к нам в комнату, размахивая каким-то листком бумаги, жутко взволнованная и вопящая что-то о конце света через неделю, ну максимум через год. Я, замотанная в полотенце, как раз сушила волосы.

– Да объясни ты толком: что случилось?

– Караул! Папа нашел принца, за которого меня выдадут замуж!

Я мысленно пожалела бедолагу и, почти силком усадив подругу на стул, потребовала немедленного и полного отчета.

– Мой отец – главный министр в стране Аварике. И я являюсь пятой из его дочерей, а потому у него возникли некоторые трудности с тем, чтобы выдать меня замуж. Ну вы понимаете, без приданого да без образования…

– Понимаю, – нахмурилась я, сбивая со стола худого и временно замершего комара. Он попытался укрыться, но я была проворнее, в итоге меня покусали, и насекомое сдохло сытым. – Ну предположим, проблему образования он решил, отправив тебя сюда, но как же приданое? Он что, резко разбогател?

– Так в том-то все и дело! Нашелся какой-то придурочный принц, который влюбился в мой портрет! Нет, вы можете представить себе того идиота, который может влюбиться в портрет неизвестной девушки и резко захотеть на ней жениться?!

Мы с Кошей отрицательно замотали головами, я при этом почесывала зудящий палец.

– И теперь отец мне прислал письмо. – В нос мне ткнули измятым клочком бумаги, который пришлось взять.

Судя по характерным пятнам, на него что-то пролили. Я принюхалась.

– В нем он говорит, что через неделю, а максимум через месяц ко мне прилетит мой «суженый козел» и радостно посадит меня на своего уродливого дракона! – (Коша возмущенно фыркнул.)– И увезет куда подальше. Но и это еще не все! – Ада торжественно выдрала листок из моих пальцев и, аккуратно расправив его, с выражением зачитала: – «И будешь ты у него в гареме тридцать второй женой, в первый месяц – наверняка любимой!» Он что, издевается?!

Я открыла рот, чтобы высказаться, но мне опять не дали.

– Значит, так: мы резко собираемся и за эту неделю разыскиваем этот несчастный стеклянный шар, получаем навар – и вперед с песней, мой любимый! Лети назад в свой гарем от моего мощного и сладострастного пинка!

Я попыталась вообразить невообразимое.

– Да, но…

– Вперед, давай одевайся, нечего медлить, поделим на троих!

– Я – за, – немедленно влез Коша, выжидательно рассматривая мою кислую физиономию.

Я посмотрела сначала на Аду – ее жалобный взгляд не оставил бы равнодушным даже камень, потом на Кошу – по его взгляду было видно, что в случае моего несогласия все последующие ночи я буду слышать его надоедливое бухтение об утраченной выгоде – и… сдалась.

– Ладно, фиг с вами, пошли искать твое приданое.

– Ур-р-а! Ди, ты чудо! – Меня многоопытно зацеловали, повиснув на шее.

Я не удержалась под весом подруги и грохнулась на пол, а вошедший за чем-то ректор в шоке наблюдал эту картину.

– Да вы не волнуйтесь, – просветил его Коша, – они днем редко этим занимаются.

Я побурела и, взвыв, рванула из объятий по уши счастливой, а потому временно ничего не замечающей Ады. Кое-как встав и сунув под нос Коше свой кулак, я попыталась как можно более располагающе улыбнуться ректору.

– Какими судьбами? Может, сядете?

Ада уже сидела на табурете и так же широко, как и я, улыбалась. Вид у нас был соответствующий.

– Так зачем пришли? – напомнила я.

– Э-э-э… – растерялся ректор, но довольно-таки быстро взял себя в руки. – Я пришел сообщить вам мисс Адиала, что по случаю надвигающихся зимних праздников следующая сессия у вас откладывается. – Он немного промолчал и добавил: – Впрочем, как и все последующие, так как мы решили, что все экзамены вы будете сдавать только один раз – как выпускной.

Я пожала плечами и быстро закивала.

Ректор тоже кивнул и вымелся из нашей комнаты, бросив ну такой укоризненный взгляд на Аду, что покраснели мы обе. Коша веселился на кровати, радуясь удачной шутке. Мы Адой переглянулись и… одновременно схватили дракошу с двух сторон.

– В ванную его, мочить гада! – вдохновенно заорала Ада.

– Чего?! За что?! – взмолился Коша, но мы уже дотащили его до бочки и в четыре руки макнули в ледяную в это время суток воду.

Визг и вопли стояли знатные, в итоге мокрыми мы были уже все трое, а на пороге ванной застыл только что проснувшийся и весьма удивленный всем происходящим мыш.

Первым делом мы направились к знакомому трактирщику. Вся полученная у него ранее информация была верной, возможно, она же поможет нам и сейчас.

В трактире народу было немного, но уже скоро он будет заполнен под завязку. Хозяин, как всегда, стоял за стойкой и зорко поглядывал из-под кустистых бровей по сторонам. Я заказала стакан воды и шепотом высказала ему свою просьбу:

– Нам нужна информация о пропавшем артефакте.

Он хмыкнул в усы:

– Вы не первые за сегодняшний день, кто спрашивает о нем.

– Значит, не знаешь?

– Почему же. Два золотых, и я отвечу. Только вот ответ мой вам вряд ли понравится.

По столу покатились два желтых кругляшка и тут же исчезли под массивной пятерней трактирщика.

– Что ж, слушайте.

Мы наклонились поближе, стараясь ничего не упустить, и не заметили, как дракоша с мышом скрылись на кухне.

– Точно не скажу, кто украл шар, но знаю, что искать его надо на самом воровском дне, среди бандитской знати.

– А как туда попасть? – удивилась Ада.

Трактирщик хмыкнул:

– Да уж попасть нетрудно. Вот вылезти сложнее.

– Ты мне зубы-то не заговаривай, говори за что уплачено, – нахмурилась я, краем уха улавливая со стороны кухни какой-то подозрительный шум.

– Так я и говорю: пройдете по переулку Грешников, там в доме с черными ставнями и дверью без ручки и находится заветный подпол, ведущий в подземный туннель. А уж куда он выходит, про то никто не ведает. Зато я знаю, что именно на другом его конце и находится главный штаб воровской и бандитской шушеры.

– А ежели все 'так просто, то почему бы городским стражам самим по туннелю не пройти да и не накрыть всю банду разом?

– А это, девка, ты сама узнаешь, коль живая выберешься.

В кухне раздался страшный грохот и визг поварихи. На бреющем полете из прохода тут же вылетел весь вымазанный в муке Коша и держащийся за его хвост Пуф. Оба они тащили в лапах по пирогу. Следом выскочила вопящая и размахивающая половником повариха, пытаясь догнать и прихлопнуть обоих. Коша был хитрее – проскользнув между ножками одного из столов и ногами хохочущих и пирующих за ним, он рванул ко мне, не оборачиваясь на влетевшую прямо в дружную компанию собутыльников повариху. Мы с Адой по-быстрому откланялись да и смылись от греха подальше искать переулок Грешников.

ГЛАВА 11

Шорох гравия под ногами, кольца тумана, мягко охватывающего ступни. Мы шли по переулку Грешников. Вообще название мне понравилось сразу, и мы с Кошей буквально терялись в догадках, почему же переулок назван именно так. Дракоша предположил, что здесь живут одни грешники, а я сочинила историю о том, как этих грешников здесь убили.

– Они стенали, взывая о помощи, их кровь бурлила на камнях мостовой и впитывалась в землю, но их убили. Всех. И с тех пор их воющие души…

Дверь справа от нас с тихим скрипом приоткрылась. Скрип до жути напомнил именно вой. Коша с визгом спрятался за моей спиной, а Ада шандарахнула по двери большим огненным заклинанием. Но у нее что-то там не сработало, и нас забросало щепками несчастной двери.

Я стояла и улыбалась под осуждающими взглядами товарищей. Мыш активно крутил пальцем у виска. Меня посетила еще одна гениальная идея:

– Пуф, так ты ведь один из разбойников.

Пуф, сидящий на голове у Ады, выразительно помахал хвостом. Ада удивленно взглянула наверх.

– Ну или раньше был… Ты ведь наверняка знаешь путь к притону.

– Ага, щас, чтобы потом меня свои же и…

Ада ловко поймала мыша за хвост, подвесила вверх ногами и, строго глядя в глаза, спросила:

– А где были твои друзья, когда мы тебя в мыша превращали? Да и теперь, увидев тебя в таком обличье, они вряд ли обрадуются. Скорее натравят кошек.

Мыш икнул и пояснил, что ему нехорошо, от качки голова кружится. Посаженный на плечо, он задумчиво почесал нос, а потом решительно кивнул. Мы выжидательно молчали.

– Вы правы, ну их всех, никогда и никто обо мне не заботился, а при вас я хоть сыт и в тепле, да и спать есть где.

Ада нетерпеливо потыкала его пальцем.

– Эх, была не была. Скажу, где дом мой бывший находится, двум ведьмам поганым! – Запнувшись, он увидел две наши обалдевшие физиономии. Деловито пискнул: – За мной! – И, покинув плечо Ады, шустро побежал по переулку.

– Он явно нарывается, – насупился Коша, разглядывая удаляющегося мыша.

– Ну вы как, идёте?

Мы шли.

Становилось все глуше и глуше, народу не было вообще. Даже отдельных темных личностей, зато в изобилии попадались крысы и потрепанные жизнью несчастные костлявые кошки. Одна из них заметила нашего пушистого проводника и, не веря своим глазам, смотрела, как разноцветная добыча пробежала прямо по ее лапам, куда-то торопясь, да еще и рявкнула на нее, чтобы не загораживала проход.

Мы скромно хихикали, пробегая мимо удивленного кошака, но на всякий случай я за нашими спинами создала небольшой прозрачный экран. И вовремя. Оскорбленный в лучших чувствах кошак рванулся с воинственным мявом вперед, впечатался в экран и со стоном сполз на землю. Из подворотни выбежали три деловитые крысы, схватили его за хвост и задние лапы и, не суетясь, потащили куда-то в тень. Я сглотнула.

– Ада, возьми его на руки, а не то он долго тут не проживет.

Подруга только отмахнулась. Но мыша все-таки подняла, прямо перед носом у очередной кошки.

Мыш только сейчас вспомнил, что он мыш, и минут пять верещал, что его убили в моральном плане. Правда, после Кошиного предложения добить, чтоб не мучился, очнулся и даже ткнул лапкой в нужную сторону. Весь такой обиженный и оскорбленный.

До нужного нам дома мы добрались только часа через два, причем я могла поклясться, что мы раза три сделали широкий круг, но мыш упорно все отрицал, заявив, что он-де лучше знает.

Дверь покачивалась на одной петле, тихо поскрипывая в такт, ручки у нее не было вовсе, и именно это убедило меня в том, что мы наконец-то пришли. Я вошла первой, мимо уха пронеслась огненная струя и подожгла соломенное пугало, криво ухмыляющееся на противоположной стене. Я осторожно затушила все еще тлеющую прядь волос на виске и угрюмо посмотрела на Кошу. Этот бандит смущенно улыбался, делая самые невинные глаза.

– Вы зачем пугало подожгли? – За нами вошли Ада и мыш, снова сидящий на ее плече; последний явно был возмущен.

– А не фиг вешать всякую пакость на стены, – огрызнулся Коша, все еще переживая, что принял обычное пугало за страшное привидение из моего рассказа, и очень стараясь, чтобы об этом никто не догадался.

– Так, – прервала я дискуссию, – где люк?

– Ты на нем стоишь.

Язва. Вот скормлю котам, тогда узнает.

Внимательно посмотрев себе под ноги, я и вправду увидела квадратный деревянный люк с тонким металлическим кольцом с краю, высовывающимся из-под довольно грязного половика.

– Ада, помоги.

Вместе мы уцепились за кольцо и с натугой потянули – люк чуть-чуть приподнялся и тут же грохнулся обратно. Следом рухнули и мы. Я тяжело дышала по уши в пыли, разглядывая пробегающего мимо таракана.

– Так мы не справимся. – Ада буквально читала мои мысли.

– Он заколдован, – просветил нас мыш.

Захотелось кого-нибудь придушить, но мохнатый зверь вовремя удрал и теперь сидел на одном из шкафов, наблюдая за нами и что-то грызя. Коша сидел неподалеку и задумчиво чавкал.

– И как его расколдовать? – Я решила быть вежливой.

– Не помню, – пожал плечами мыш и продолжил трапезу.

– Я его убью, – прорычала я и резко встала, но тут пол дрогнул, и люк пулей вылетел из-под наших ног, расшвыряв нас в разные стороны.

Я лично врезалась в тот самый шкаф, на котором сидели звери. Ада улетела куда-то в сторону, вроде бы в кухню, так как послышался звон бьющейся посуды. Мне на голову спрыгнул счастливый мыш.

– О, ты вспомнила пароль! – Он одобрительно похлопал меня по щеке.

Я страдальчески возвела глаза вверх и увидела, что Коша старательно готовится к прыжку, вися уже только на передних лапах и глядя вниз, чтобы не промахнуться. Я отрицательно замычала, но он все же прыгнул, и стон перешел в хрип.

– Ой, извини. – Было полное ощущение того, что на живот упала по меньшей мере бочка.

– Езь… ыя…

– Чего? – Он оперся лапами мне на грудь и непонимающе заглянул в глаза.

Я старательно набрала в грудь побольше воздуха и буквально проорала ему в мордочку:

– Слезь с меня!

Кошу сдуло, на полу у люка потешался мыш, а из кухни вышла встрепанная и очень злая Ада, счищая с лица паутину, а с плеч пауков. Подав руку, она помогла мне встать.

– Ну что, подруга, пошли?

– Да пошли, пошли! – крикнул мыш и прыгнул в желтый прямоугольник света. Снизу послышалось недовольное бурчание:– Вот, блин, намусорили, и чего я этого раньше не замечал? Кошмар, сплошные кости!

Коша осторожно заглянул в проем.

– Ну вы там как, идете или нет?! – надрывался мыш.

Мы переглянулись, я подхватила Кошу и, опершись одной рукой о край люка, спрыгнула вниз. Ада прыгнула следом – естественно, отдавив мне правую ногу. Я с воем скакала по усыпанному костями полу, сжимая под мышкой дракошу.

– Извини. Больно?

Я тяжело вздохнула и огляделась.

– Слушай, а где мыш?

– Да тут я, тут. – Из-за ближайшего черепа выбрался разноцветный пушистик.

Ада тут же его подхватила и посадила на плечо, откуда тот перебрался к ней на голову и окопался в волосах.

– С вами разве можно по полу путешествовать? – бурчал грызун, поудобнее устраиваясь в волосах, Ада со страдальческим видом все это терпела. – То раздавить хотят, то кошками затравить, то еще чего, так что идите теперь сами, небось не заблудитесь.

Я пожала плечами и, подхватив со стены ближайший факел, первой направилась по коридору. Следом шла Ада, Коша бдил у меня в рюкзаке, по крайней мере, это он так говорил, я же чувствовала за спиной постоянное копошение и тихое чавканье.

– Сожрешь все запасы, прибью, – негромко пригрозила я.

Рюкзак задумчиво затих.

Ход извивался и петлял, как будто его рыл пьяный землекоп, который решил не искать легких путей. Мыш сонно объяснил, что это для того, чтобы неприятеля, если тот решится влезть сюда без пароля, можно было расстрелять из-за каждого поворота. Мы с Адой впечатлились и отправили аж целых двух поисковиков на случай, если впереди засада. Поисковички мигнули серым и синим и скрылись.

Кости под ногами скоро кончились, я так поняла, что они вообще тут были для антуража и запугивания новичков, как и то сгоревшее пугало.

– Долго еще идти? – Ада ткнула пальцем в колтун на голове. И тут же с визгом палец отдернула: мыш спросонья начал кусаться. – Ах ты гад!

Из волос высунулась сонная мордочка.

– А нечего в меня тыкать. Можно ведь и просто ласково погладить. А до выхода недалеко. Можно сказать, что мы почти пришли, так что советую затушить факел.

Я послушно ткнула факел в землю под ногами, и он с шипением погас. Нас окутала кромешная тьма, так как развешенных вдоль стен таких же факелов, которые еще встречались в начале пути, здесь уже не было.

– А теперь слушайте… – таинственно прошептал Пуф.

Мы послушно замерли, стараясь даже дышать потише.

Тишина, покой. Я лично вообще ничего не услышала.

– Я ни фига не слышу, – громким шепотом просветил нас Коша, а я почему-то вспомнила, что у драконов слух гораздо тоньше, чем у людей.

– Н-да, я тоже, – послышался знакомый писк, – ну что ж, значит, мы еще не пришли, идем дальше. И не будите меня больше!

И тишина. Я нащупала ногой погасший факел и даже подняла его с земли.

– Ди, – осторожно прошептала Ада.

– Чего?

– Давай, когда выберемся отсюда, его придушим, – жалобно попросила подруга.

Факел был еще горячим, но тратить магию и на создание пламени, потратив уже столько в пути, не хотелось.

– Давай, – кивнула я и на ощупь пошла дальше, ругаясь сквозь зубы и вытянув перед собой руки.

Я уже говорила, что ход очень извилистый? А то, что потолок не везде высокий? Нет? Вот теперь говорю.

Нащупывая макушкой все неровности потолка, постоянно спотыкаясь и натыкаясь на стены руками, я шла вперед. Ада старательно ползла следом, уверяя меня, что так гораздо удобнее: и голова цела, и не споткнешься. Коша сидел у нее на спине, полностью согласный со всеми доводами, так как ему надоело со мной падать. Ада сначала возмущалась и старалась его сбросить, но дракоша был упорнее, и в итоге уставшая девушка сдалась. Я упрямо продолжала идти с гордо поднятой головой, иногда падая.

И как же мы обрадовались свету, возникшему спустя целую вечность в конце туннеля! Сначала я приняла его за глюк. Но потом, присмотревшись и размазав кулаками грязь по лицу, я поняла, что не ошиблась. Ада просила бросить ее умирать прямо здесь и не думать о ней плохо, но упорно почему-то ползла следом, видимо по инерции.

– Мы пришли.

– Чего? – Усталый голос и угрюмый тон.

– Я говорю, вон свет, мы пришли.

Рядом что-то закопошилось, в мою руку вцепились ободранные пальцы, и Ада с трудом встала рядом со мной, щурясь и пытаясь рассмотреть то же, что и я. Коша лежал на земле, так как задремал и не успел вовремя сориентироваться, когда горизонтальная поверхность под ним вдруг стала вертикальной. Он шепотом ругался и обвинял нас в бессердечии, а мы радостно улыбались такому близкому свету.

Полоской света оказалась неплотно закрытая крышка люка над нашими головами, и, судя по доносившимся запахам, там находилась кухня. Коша отважно предложил слетать на разведку, но мы поступили умнее. Из волос Ады мы кое-как достали вопящего и кусающегося мыша, пару раз колданули, и вот уже на его спине трепыхаются тонкие, покрытые белым мехом крылышки.

Мыш сосредоточенно их рассматривал, сидя на земле.

– Это чего, я теперь летучая мышь, что ли?

– Летучая, летучая, – успокоила я его, – давай лети, разведай обстановку. – И с этими словами мы выпихнули его наружу.

Мыш немного покачался на краю люка, щурясь от яркого света, потом неуверенно взмахнул крыльями раз, другой, и опасными зигзагами полетел вверх. Послышался истерический крик поварихи и грохот разбиваемых тарелок. Мы осторожно прикрыли люк. Времени у мыша было до вечера.

– Так… – Я с удобством расположилась на полу, положив рюкзак с провиантом себе на колени и опираясь спиной о свод коридора.

Ада села рядом, разглядывая мешок голодными глазами. Коша почему-то, наоборот, отошел подальше. Я с видом профессионального фокусника открыла рюкзак и сунула туда руку. Секунда, другая, Ада нетерпеливо ерзала, следя за моей рукой, я сосредоточенно рылась на дне.

– Ну? – не выдержала она.

Я вытащила огрызок яблока. Мы сосредоточенно на него уставились. Коша куда-то уползал.

– Стоять! – рявкнула я.

Но Коша еще и замахал крыльями, экстренно удаляясь на как можно большее расстояние от двух голодных и обиженных ведьм. Сил догонять его у меня просто не было.

– Да ладно, – Ада похлопала меня по плечу, – у меня тоже кое-что с собой есть.

И она вытащила из небольшой сумки пару булок и кусок сыра, обгрызенный со всех сторон мышом. Ада удивленно повертела сыр перед глазами, но я заявила, что небрезгливая и готова съесть и его. Поделили пополам, честно запив водой из, к счастью, железной фляжки. Вернувшийся Коша робко попросил попить. Мы, пребывая в благостном расположении духа, дали. А потом все трое уснули, прижавшись друг к другу, перемазанные землей и очень уставшие.

Меня разбудил стук. Стучали почему-то сверху. Я попробовала было повернуться на другой бок и ничего не замечать, но получилось у меня плохо: стук превратился в царапанье плюс появился еще и надоедливый писк. Открыв глаза и оглядевшись, я долго не могла понять, где я. Спина и ноги замерзли, в плечо уткнулась носом спящая Ада, на коленях у нас развалился Коша, посапывая и похрапывая во сне. А писк все не прекращался. Я ткнула Аду локтем в бок, услышала недовольное бурчание и снова затеребила подругу. Коша зашевелился, с трудом сел и широко зевнул, показывая розовую пасть и маленький огненный язычок. Ада с трудом продрала правый глаз и недовольно на меня уставилась.

– Наш разведчик вернулся, – пояснила я, тыча пальцем вверх.

Писк стал ругательным, и мыш заскребся еще сильнее. Я встала и приоткрыла крышку люка, Пуф тут же влетел и плюхнулся на колени к Аде. Высунув голову наружу, я осмотрелась вокруг, увидела лунный свет, пробивающийся через окно, и снова закрыла люк.

Мыш сидел весь взъерошенный и деловито грыз оставленный ему самый обкусанный кусочек сыру, от которого даже Коша отказался. Я села рядом, приготовившись внимать докладу.

– Значит, так, – начал разведчик, вышагивая взад и вперед перед удивленной мордой Коши, – правит замком барон – главарь разбойников этого и двух соседних городов. Официяльно…

– Офизиально, – поправила я, но на меня так взглянули, что я тут же заткнулась, чувствуя возмущенные тычки в бок Ады. Нет, ну а чего я такого сказала-то?

– Официяльно. – Я мужественно сдержалась, мыш подождал, понял, что перебивать его больше не будут, и спокойно продолжил. – Барон из числа знати, титул дан ему нашим королем, но он не любит зарабатывать деньги честно. Да и крестьяне, не выдержавшие уж чересчур жестокого обращения, все от него сбежали, так что и этот источник доходов накрылся. Поэтому он просто объединил сначала воров, а потом бандитов этого города, поставив им условие, что каждая десятая часть всего украденного должна быть отдана ему. Вскоре он перенес свое влияние и на соседние города, и теперь все преступники служат только ему и платят ему за защиту, кров, а иногда и за пищу. Он вытаскивает особо верных псов из тюрем, а те за это ради хозяина готовы на все.

– А ты был его псом? – не выдержала я.

Мыш насупился и помахал в воздухе своим хвостом.

– Я похож на пса?!

Мне стало стыдно. Коша пытался лапкой придавить постоянно извивающийся мышиный хвостик, но пока это у него не получалось. Я корчила ему страшные рожи, чтобы он прекратил, пока не обратила внимание на то, что все молчат. Увидев удивленные взгляды мыша и Ады, я смущенно потупилась и начала старательно корябать что-то пальцем на полу.

– Итак, – мыш откашлялся, – на чем я остановился? Ах да. В доме около полусотни человек, еще пятьдесят охраняют стены и расположены в казарме. Барон спит в крайней комнате на третьем этаже, а кристалл находится там же, в шкафу.

Мы с уважением посмотрели на мыша, и не подозревая, что все это он узнал из разговора двух чересчур болтливых служанок. Тут Коша все-таки поймал прыгающий хвостик, с силой придавив его лапой к полу.

– А-а-а! – Мыш заорал так, что у меня заложило ухо.

Он рванул вверх, бешено махая крыльями, Коша от неожиданности его отпустил, мыш со свистом пересек расстояние от пола до потолка, врезался в люк, и крик оборвался. Сиренево-розовая тушка шмякнулась мне на колени. Мы очень укоризненно посмотрели на бледного Кошу, все еще сидевшего с поднятой передней лапкой.

– Как тебе не стыдно обижать маленьких?! – возмутилась Ада и бережно уложила мышастика в свой капюшон.

Я уже открывала люк, готовясь вылезти наружу.

Крышка с грохотом откинулась на пол, мы замерли, прислушиваясь. Тишина.

Первым я вытащила и посадила на пол Кошу, следом, подтянувшись на руках, вылезла сама, а потом помогла Аде. Люк мы снова закрыли крышкой.

Из угла мяукнул, сверкая зелеными глазами, черный как смоль кот.

– Ой, какой пушистик! – восхитился Коша и бросился к нему.

Кот был не дурак и тут же дал деру, а Кошу я успела поймать за хвост.

– Ш-ш-ш!

– Ладно, ладно, – проворчал он и снова обрел свободу.

Кухня была просторной, но везде стояли столы, чаны, холодильные шкафы… да мало ли что еще. Перед одним из шкафов мы замерли. У Ады совершенно неприлично забурчало в животе, у Коши тоже.

– Ди, а может… – жалобно начала Ада.

Я задумчиво почесала нос.

– А в конце концов, почему бы и нет? – Не успела я закончить фразу, как эти двое уже рылись внутри, вытаскивая наружу колбасы, паштеты, жареную курицу, помидоры и даже чеснок.

Коша слетал и вернулся с чайником в лапах и тремя кружками, которые держал зубами за ручки. Я, стараясь не греметь, аккуратно их у него взяла.

Некоторое время тишину кухни нарушало только довольное чавканье да изредка шепот вроде: «Передайте мне, пожалуйста, колбасу, спашишо!» На стол запрыгнула недавняя кошка (или кот, кто его ночью разберет), обозрела наши заговорщицкие физиономии, жующие чужую еду, и громко, гнусаво заорала. Я понятливо сунула ей в пасть кусок колбасы. Кот вылупил глаза, подавился и судорожно задергался, царапая когтями горло. Внезапно он замер, закатил глаза и рухнул на пол. Мы задумчиво на него посмотрели.

– Ну ты садистка, – прошептал Коша и продолжил есть.

Я тоже решила не отвлекаться.

Наевшиеся, но все еще грязные, мы выбрались из кухни. Полы скрипели при каждом шаге, что чрезвычайно бесило. Только Коша передвигался бесшумно, с натугой махая крыльями, решив, видимо, что после такого ужина надо полетать.

– А то чешуя вылезет, – пояснил он.

Ой, да кто бы возражал.

В огромном холле мы нашли при свете луны, льющемся из огромных окон, около одной из дверей винтовую лестницу, ведущую наверх.

– Третий этаж. – Мы удивленно посмотрели на очухавшегося мыша, он сидел в капюшоне Ады и прижимал к груди отдавленный хвост. – Ну чего уставились? Я же сказал: третий этаж!

Возражений не было.

По пути наверх мы имели возможность насладиться незабываемым зрелищем: галерея портретов предков барона впечатляла. Коша слетал и где-то раздобыл уголек, и теперь мы с ним еще и каждый портрет художественно расписывали. Ада потребовала свой кусочек угля, Коша покорно слетал еще раз.

– Смотри! Смотри, я ему рога нарисовала! – радостно прыгала Ада перед портретом хмурого высокого бородача с выпученными глазами.

Я старательно пририсовала прыщи по всему лбу, потом отступила на шаг, полюбовалась творением и дополнила его огромными, почему-то кривыми очками во все лицо. Вид у бородача был теперь довольно забавный, и мы тихо похихикали. Коша в это время заканчивал дорисовывать четвертую грудь, на мой взгляд, чересчур больших размеров, у длинной и худой как жердь тетки неподалеку. Также у тетки теперь были третья нога и длинный сопливый нос, я пририсовала ей выпирающие изо рта вверх и вниз клыки, и Коша одобрительно замурчал.

– Я тоже хочу! – переживал мыш.

Его посадили на еще одну раму, Ада сунула было ему уголек, но он презрительно отстранил ее руку.

– У меня свои методы, смотрите и учитесь у профессионала.

Мы смотрели и видели, как на месте глаз, рта и правого пальца у барона появляются аккуратные, повторяющие бывшие контуры дырочки. На мой взгляд, портрет приобрел глубину и загадочность. Друзья хором со мной согласились.

– Так, а теперь наверх, а то мы так и не дойдем до цели, – прошипела я и потащила Адку за собой на буксире.

Мыш еле успел запрыгнуть к ней на плечо, Коша летел следом.

На третьем этаже был всего один, зато очень длинный и темный коридор.

– Последняя дверь, – шепнул мыш и на всякий случай снова спрятался в капюшоне Ады.

Коша тоже попытался было сесть на мое плечо, но я увернулась, и он шлепнулся на пол. Сделав вид, что вовсе и не собирался никуда садиться, он, цокая когтями по полу, двинулся вперед, гордо задрав хвост.

Нужная нам дверь была довольно массивной, из резного черного дерева. Я опустилась на колени и, тихо шепнув заклинание, махнула рукой в сторону щели под дверью. Тут же из ладони в комнату поплыл синеватый туман, втягиваясь в щель, как в черную дыру профессора Мёбиуса. Минута, и я встала с колен, а потом, нажав на витую ручку, храбро толкнула дверь от себя. Ада спряталась за моей спиной, зажмурившись и бормоча что-то.

Сунув нос в проем, я обнаружила, что все тихо. Одеяло на стоящей в углу широкой кровати под мощным балдахином равномерно двигалось вверх-вниз, показывая, что барон и вправду спит. Лавируя между столиками и прочей мебелью, я пошла в угол, впившись глазами в стоящий там высокий резной шкаф. Друзья вошли следом, Ада аккуратно прикрыла дверь. Коша, который с пола ни фига не видел, с натугой взлетел. Мыш прыгал в капюшоне, попискивая от возбуждения. Я тихонько приоткрыла дверцу шкафа и сунула нос внутрь. Ада осторожно посадила мне на плечо мыша, чтобы он говорил мне, что делать дальше.

– Видишь дверцу с кнопками? Это сиф.

– Что? – удивилась я.

– Сиф… или сюф… не знаю. Короче, нажимай те кнопки, которые я скажу.

Я кивнула.

– Семь, вода, огонь, да не ту, а где две вертикальные волнистые черты! Так, теперь четыре, ноль, еще раз вода… всё.

Послышался тихий щелчок, и дверца с тихим скрипом отворилась. Внутри лежали золото, драгоценные украшения и… маленький, с кулак размером, золотистый прозрачный шарик, в центре которого будто мерцали сотни желтых искорок, перемигиваясь и переглядываясь между собой. Я осторожно взяла в руки шар и аккуратно закрыла дверцу. Правда, Ада сунула между ней и стенкой руку и, игнорируя мой удивленный взгляд, принялась деловито выгребать и рассовывать по карманам украшения. Я задумалась, почесала нос и… присоединилась. Золото мы решили не трогать – тяжело такие кирпичи таскать. Мыш называл нас молодцами и умницами, мы на провокации не отвечали. Наконец все было вытащено, и я снова аккуратно начала закрывать дверцу. Она с тихим щелчком захлопнулась, а кнопки отжались обратно. Мы вздохнули с облегчением и радостно переглянулись.

– Ну вот и все, – шепнул мыш.

Позади нас раздался оглушающий грохот. Я медленно обернулась. И увидела… Кошу, сидевшего на столике и удивленно разглядывающего осколки еще недавно стоящей неподалеку довольно массивной скульптуры из хрусталя. Одеяло на постели вздрогнуло, и фигура барона медленно села. Мы все, не сговариваясь, упали на пол. В карманах предательски звякнули уворованные монеты и украшения. Я знала, что жадность меня погубит!

– Кто здесь?! – прогремел барон и встал с постели. – Мурзик, ты? Убью, зараза!

Вспыхнул свет. Я до сих пор не понимаю, как мы все, да еще и бесшумно, успели перебраться под кровать. Я усиленно зажимала себе и Коше носы, чтобы не чихнуть от поднявшейся пыли. Ада, бесшумно шевеля губами, шептала заклинание-античих. Успела. Никто не чихнул, но Кошин нос я не отпустила, страстно желая его вообще сломать. Коша заелозил и тяпнул меня за палец, я аж губу прикусила, чтоб не заорать. А перед моими глазами все еще стояли голые и волосатые ноги барона. Коша сунулся пощекотать ему пятку и был почти задушен моими и Ады руками. Мы зажали ему пасть и убрали поглубже под кровать.

Барон сел. Пятки покачивались прямо у моего лба, я не смела пошевелиться. Свет погас. Ада облегченно закрыла глаза, а барон со скрипом снова начал укладываться на кровать. Мы переглянулись, я прошептала заклинание сна, строя рожи и призывая всех задержать дыхание. Комнату снова окутал синий туман, и через какое-то время мы кое-как вылезли из-под кровати. Пыльные, грязные, но счастливые. Кошу я на всякий случай зажала под мышкой, чтобы он не трепыхался. Мы осторожно двинулись к двери, старательно огибая все углы.

Свет, который неожиданно зажегся над нашими головами, заставил нас замереть на месте. А грозный крик: «Стража!» – вздрогнуть и обернуться. Барон сидел на кровати в ночнушке и колпаке и с довольной усмешкой нас рассматривал. В комнату немедленно, чуть не снеся дверь, ворвались вооруженные люди в шлепанцах и штанах (ничего больше они надеть не успели) и немедленно взяли нас в кольцо, наставив на нас клинки, мечи и даже пару пик. Барон довольно потирал руки, одеваясь прямо при нас. Мы с Адой стыдливо отвернулись. Барон, удивленно взглянув на нас, допетрил и, прыгая на одной ноге, продетой в штанину, целомудренно удалился за ширму.

– Так, – он снова вышел к нам уже одетый и даже в шляпе, видимо прикрывающей его лысину, – вы пробрались в мой дом, пытались меня обокрасть… Да, кстати, обыскать их!

Изъяли все. М-да, когда у тебя по всем местам елозит пара-другая мужских рук, начинаешь понимать, что они найдут все, и не только золото. После того как меня схватили за зад и пару раз не там прижались, нервы сдали. И на трех охранников у барона стало меньше. Зато на трех уток больше. Утки удивленно переглянулись и… все разом рухнули в обморок. Мыш высунул на секунду из капюшона мордочку, сочувственно на них посмотрел и тут же скрылся обратно, пока не заметили.

Острые края мечей и пик теперь тряслись прямо у нас перед носами.

– Ага, так вы еще и магички! Ну что ж, и у меня есть козырь. Абрака сюда, живо!

Трое из мужиков убежали, хлопая тапочками по полу. Остальные, ежась от дующего в распахнутое окно ветра, остались караулить нас, хмуря брови и мысленно убеждая себя, что они мужики, а потому сильнее.

Вскоре в коридоре снова раздался топот, и в комнату буквально внесли запеленатого в простыню и с очками на мигающих от яркого света глазах старичка. Колпак его сбился на затылок, открывая сальные редкие кудри седых волос.

– Это мой маг, – гордо возвестил барон, и мага по его указанию сунули за ширму, перекинув ему туда же ворох одежды.

Скоро он снова появился перед нашими любопытными взорами уже одетый в длинную черную мантию и черную же, но плоскую круглую шапочку, видимо аккуратно прикрывающую лысину. Он подошел к барону и встал рядом, выпятив тощую грудь. Мы впечатленно молчали.

– Так! Вы, как я понимаю, пришли украсть вот это.

Барон взял со стола с награбленным нами богатством золотой шарик и задумчиво покрутил его в руке. Мы молчали, а я еще и чувствовала, как магические путы холодят кожу, поднимаясь все выше и натягиваясь на теле, словно рыболовная сеть. Судя по всему, то же самое происходило и с Адой.

– Я даю вам только один шанс. Если вы откажетесь, то утром вас повесят.

Мы с готовностью на него уставились. Барон сощурил свои поросячьи глазки и продолжил:

– Подпишете договор на крови и согласитесь в будущем работать на меня. И я немедленно отпущу вас, не тронув и пальцем. Ну как?

Я задумалась. Договор на крови практически невозможно отменить. Практически. Перед глазами всплыло одно крохотное заклинание на полях недавно заученной книги…

Быстро приняв решение, я наступила на ногу Аде и, пока она, выпучив глаза, хватала ртом воздух, заявила:

– Мы подпишем, если надо – немедленно.

Барон и стражи ощутимо расслабились, а путы перестали ползти по коже. Голова пока была свободна, а для заклинания не нужны руки. Но тут в дверь буквально влетел толстенький коротышка и как ненормальный завопил во все горло:

– Ваша милость, портреты! Портреты! Ваша милость!

– Что там с портретами? – удивился барон. И, отодвинув ногой воющего толстячка, лично пошел проверить.

Я молчала, кусая губы и подозревая, что нас все-таки повесят.

– Мои предки! – Вопль шел из глубины души, а вскоре в комнату ворвался весь красный и разъяренный барон, попытался меня ударить, но тут же получил коленом ниже пояса. Взвыв и рухнув на пол, он стал кататься и орать от боли.

Нас начали бить.

Если бы в теле была хоть капля магии, если бы сеть не опутала руки, если бы врагов не было так много… Я отбивалась до последнего, Коша дышал огнем и кусался, мы вместе изо всех сил защищали Аду, которая не умела драться вообще. Последнее, что помню, это как метко запулила в окно Кошу, а на затылок опустилось что-то тяжелое. Потом свет померк. Я упала на пол.

– Ди! Ди!! Ди!!!

Меня кто-то звал, но очнуться я категорически отказывалась, мне и здесь, в теплой мягкой темноте, было вполне уютно.

– Ди, очнись, Ди…

Я застонала, но все-таки открыла один глаз и тут же об этом пожалела. Когда свет перестал переливаться кучей размытых ярких пятен, я увидела прикованную у противоположной стены Аду. Цепь тянулась от массивного кольца под потолком и обхватывала ее за пояс, давая сравнительно небольшую свободу – сидеть, лежать и даже стоять, совсем недалеко удаляясь от стены. Пошевелившись, я поняла, что прикована так же. Второй глаз не открывался, он опух и представлял собой узкую щелку, через которую не больно-то наглядишься на окружающий мир. На плече у Ады сидел мыш и угрюмо смотрел, как пять здоровенных серых крыс доедают нашу похлебку из двух ну очень давно не мытых тарелок у двери. Камера была совсем небольшая. Под потолком маленькое окошко, забранное решеткой, видимо для того, чтобы заключенные не задохнулись. Еще одна решетка была на двери. Видимо, стражник, совершая обход, любил посматривать на заключенных.

– Ди, ты как, жива?

Я попыталась сесть и тут же почувствовала резкую боль в левой ноге. Сломана.

– Жива. – Я, кряхтя, все же села, стараясь особо не тревожить конечность и постоянно морщась от боли. – Эй, ты что это? А ну прекрати реветь.

– Они тебя так били, даже когда ты потеряла сознание били, и барон бил, за боль и за то, что ты дракона выпустила.

Я попыталась улыбнуться. Взгляд у Ады стал совсем жалостливым. Так, ладно, ободряющие улыбки оставим на потом.

– Ты тут давно?

– Не очень. – Ада вытерла ладонью слезы и высморкалась в какую-то тряпочку. Присмотревшись, в тряпочке я узнала клочок ее подола.

– И что, нас заходили навещать?

– Да, сказали, что утром повесят на воротах, без мыла. Ди, а зачем нам мыло?

Я решила не просвещать подругу, зачем повешенным нужно мыло.

– Мыш, ты чего тут сидишь?! – прикрикнула я на пушистика.

Мыш печально на меня посмотрел и снова уставился на крыс, те уже пытались грызть тарелки, в свою очередь бросая жадные, голодные взгляды то на меня, то на Аду.

– Мыш!

– Чего?

– Не чего, а кого. Ты, блин, тут сидеть будешь или нас вытаскивать?

За окошком послышалось знакомое хлопанье крыльев, в камеру просунулась возбужденная голова дракоши.

– Вы тут? Ага, значит, так! Я знаю, где ключи, только мне к ним не подобраться. Тут есть щель в стене, ведет в соседнюю камеру. Я в нее посмотрел, там дверь открыта. Охранник с ключами наверняка спит, но я в щель не пролезу!

Он болтал и болтал без умолку, а мы все трое смотрели на него и улыбались, как идиоты. Лично я была просто счастлива, что он вернулся.

– Эй, вы чего, рассвет же скоро!

До мыша первого дошло, что предлагает Коша, и он отважно привстал, грозно пискнул, что спасет нас, и полетел вверх. Коша просунул сквозь прутья решетки правую лапу и подхватил его на лету, а потом старательно потянул на себя. Мыш заверещал.

– Что случилось?! – крикнула я, наблюдая с нашей стороны решетки заднюю часть мыша, который непрестанно матерился и дрыгал задними лапками.

Вдруг он затих, и над ним снова протиснулась голова Коши.

– Застрял, – сообщил он.

– Может, пролезет. Потяни еще, – предложила Ада.

– Я тянул, – пояснил дракоша, – но у него такой зад!..

– Я попрошу не трогать мой зад, – донесся снаружи возмущенный писк, – на свой бы посмотрел!

Коша засмущался, сказал:

– Я щас. – И снова убрался наружу.

Жалобный писк – мыш пробкой влетел обратно в камеру, рухнул на крыс, те с визгом разбежались по норам, а мыш остался сидеть в вылизанной насухо плошке.

– И не возвращайтесь! – напутствовал он их, размахивая ложкой.

– Я полетел, может, найду какой другой путь! – крикнул Коша.

За окном послышалось затихающее хлопанье крыльев. Мы снова остались втроем в камере, рассматривая прямоугольник медленно светлеющего неба под потолком. До рассвета оставалось совсем немного времени.

ГЛАВА 12

Цок-цок. Маленькие коготки крыс скреблись и клацали за стенами. Я устало прислушивалась к этим звукам, прижавшись затылком к шершавой поверхности стены. Ада острыми ноготками, которые недавно подрезала, задумчиво расчесывала шерстку замершего у нее на коленях мыша. Звезды на небе, по крайней мере в квадратике нашего окна, уже погасли. Ждать осталось недолго. Мы решили выбросить мыша где-нибудь незаметно по дороге, чтобы хоть он не пострадал. Тот сначала возражал, но потом расплакался и полчаса заверял нас, что у него еще никогда не было таких друзей. Мы ему верили, а Коша все не возвращался, отчаянно ища лазейку, в которую смог бы пролезть. Я уже не верила в наше спасение и ничего не ждала. Чудеса не для меня, это я решила давно и успела запомнить накрепко. Сколько там осталось: час, два? Неважно. Ада тихонько всхлипнула, прижимая к груди полузадушенного мыша, тот почти не сопротивлялся, мужественно терпя все эти нежности.

На голову мне упал камушек.

Так. Не поняла. Какой камушек? Я задрала нос, и тут же на него упала пригоршня то ли песка, то ли пыли, а на лоб упало уже два камушка. Я тряхнула головой, ничего не понимая. На потолке трещин вроде бы не было, так что случилось? Внезапно прямо из стены на уровне потолка показалась голова. Она повертелась из стороны в сторону, обозрела наши с Адой обалдевшие физиономии, подмигнула и снова скрылась в стене.

– Ди, у меня глюки, – прошептала Ада.

– Мыша отпусти, задушишь, – нахмурилась я, – и никакие это не глюки.

Я попыталась встать, но нога отозвалась такой болью, что я немедленно снова села, шипя сквозь стиснутые зубы. И тут «глюк» вернулся.

Справа от меня из стены высунулись все та же голова и две руки; я уже поняла, что «это» мужского рода и, похоже, человек. Он уперся руками в стену и с натугой вытащил из нее свое туловище по пояс, а потом рванул еще раз и тут же вывалился весь, покатившись по полу и распугав обнаглевших крыс. Встав и отряхнувшись, он радостно нам улыбнулся, сделал ручкой и, вытянув вперед голову, пошел на противоположную стену. До меня дошло, что наша камера для него является всего лишь перевалочным пунктом и нас, судя по всему, он спасать не собирается. Ну уж нет.

Пара слов, слетевших с потрескавшихся губ, и парень довольно ощутимо приложился головой об эту самую стену. Взвыв, он попытался ухватиться за нее и временно присел на корточки. Я, прищурившись, за ним наблюдала.

– Девочки, ну за что?! – возмутился он и угрюмо на нас уставился.

– За все хорошее, – просветила его я, – теперь все стены непроходимы. И если ты не хочешь, чтобы уже идущий сюда палач и тебя захватил для компании, то возьмешь с собой девчонку с мышом. – Я безапелляционно ткнула пальцем в сторону Ады.

Она так удивленно на меня посмотрела, что я почувствовала себя неуютно.

– Ага, – сарказма у парня многовато, – а может, и тебя заодно прихватить? А что, я такой! Могу и трех, и четырех, и мышей, и крыс… Ты офонарела, да? Я сам с трудом сквозь стены прохожу, а ты мне еще мертвый груз прицепить хочешь?

– Ну, во-первых, я сама с тобой не пойду, со сломанной ногой далеко я вряд ли упрыгаю. – Ада порывалась что-то сказать, но я движением брови отняла минуты на две у нее голос; ух какая я крутая, смертница-героиня, блин. – А во-вторых, если надумаешь ее в одной из стен забыть, – Ада побелела, широко разевая рот; ничего, перебьется, – то я ведь почувствую и перед самой смертью так колдану, что мало не покажется. А ты знаешь, какова сила последнего ведьминского проклятия?

Судя по его глазам, он знал. И даже как-то чересчур близко.

– Ну так как, возьмешь девчонку?

Он кивнул. Не нравится мне его взгляд: сказала про проклятие – будто маску глупого паренька стянула, а обнажила кости мертвеца. Ну да ладно, значит, понял все верно.

Шепот старинных слов, оковы упали к ногам Ады; я поморщилась – сил у крови гасить откат уже не было, и все отозвалось в ноге.

– Идите, – прохрипела я. – И помни, парень…

Он по-волчьи усмехнулся:

– Я запомню, ведьма.

Ада бросилась было ко мне, все еще пытаясь что-то сказать, но в двери уже грохотал поворачиваемый в ржавом замке ключ. Парень схватил Аду и рывком буквально втолкнул ее в стену, ныряя сам и закатывая от чересчур большого напряжения глаза. Как бы не помер. Ну да ничего, оклемается, если только стражник не догадается проверить соседние камеры. А это вряд ли. Кто ж побежит прятаться за решетку, только идиоты… да маги.

Дверь со скрипом распахнулась, я сквозь падающие на глаза грязные волосы прищурившись разглядывала высокого толстого дядьку, сыто отрыгивающего и ковыряющегося ногтем в зубах. Я поморщилась.

– А где вторая? – Мужик отвлекся от увлекательного процесса извлечения пищи и удивленно огляделся по сторонам, вытирая руку о рубашку.

– Крысы сожрали, – прошипела я, глядя здоровым глазом в его маленькие, заплывшие жиром гляделки, – вон все, что осталось, в углу валяется.

Страж тупо уставился в пустой угол, похлопал глазами и медленно кивнул.

– Валяется, – как загипнотизированный повторил он, а потом отомкнул мои оковы ключом и, сыто хекнув, забросил их себе через плечо.

Когда мы вышли и дверь камеры закрылась за моей спиной, я закончила оба заклинания: внушения и обезболивания. Боль тут же радостно вгрызлась в левую ногу, заставляя меня кричать и погружая в омут беспамятства. Снова.

Ведро холодной воды, я захлебываюсь, пытаюсь вдохнуть, кашляю и с трудом поднимаю повисшую голову. Барон. Стоит передо мной, я лежу на земле под деревцем у его ворот, сейчас закрытых, во внутреннем дворе, а толстый страж поливает меня из ведра колодезной водой.

– Ну что, проснулась? – ласково поинтересовался барон и громко заржал.

Все тотчас начали хохотать, присоединяясь к веселью сюзерена.

– Молчать! – рявкнул он.

Окружающие немедленно заткнулись, а я, упираясь локтями в размякшую землю, попыталась сесть. Лежать в луже было крайне неуютно, да и солнце слепило глаза. Барон кивнул, меня бережно подняли за шкирку и оттащили к деревцу, прислонив к стволу спиной. Я и не подумала благодарить, угрюмо разглядывая уже синеющую ногу.

– Ты представляешь, какая штука получается, – (я его голос скоро возненавижу, впрочем, не успею), – этой ночью меня снова ограбили. Прямо наваждение какое-то! Только грабитель в этот раз не взял ни золота, ни драгоценностей. А-а, вижу по глазам, что ты догадываешься, о чем я.

Я закусила губу. Так этот парень еще и шар украл. Вот ведь шустрый какой.

– Да, именно о нем, родимом. И ты представляешь, я готов тебя помиловать, – он самодовольно улыбнулся, значительно выпячивая давно заплывшее жиром брюхо, – но только в обмен на клятву вечного рабства. Кажется, вчера ты была готова на нее, да вот незадача, сорвалась сделка. Ну да ничего, вот здесь подпиши, пожалуйста. Кровью, разумеется.

Мне чуть ли не в лицо кинули смятую бумажку, рядом прыгал радостный маг, следя, чтобы все было честно. Невидимая противомагическая сеть затянулась на моей макушке, оставив ощущение холода и стянутости на лице. Колдовать я не могла, а значит, и жульничать тоже.

– Ну чего молчишь? Али язык тебе мой помощник вырвал?

Помощник в ужасе замахал руками, всем своим видом демонстрируя, что он тут ни при чем.

– Я не подпишу.

С минуту мы смотрели друг другу в глаза, а потом он злобно сплюнул около меня и рявкнул, чтобы готовили веревку.

– Не хочешь по-хорошему, ведьма, будет тебе по-плохому.

Народ засуетился. Кто-то прибежал с лестницей и начал прибивать на воротах крюк в трех метрах от земли, кто-то вынес барону высокое кресло, в котором тот с удобством разместился прямо на крыльце, в тенечке, так сказать, а я просто прикрыла здоровый глаз, ожидая, когда же все это закончится. Грубые руки подхватили меня и куда-то поволокли, а я даже боль в ноге не могла заговорить – сеть держала крепко. Но вот меня уже подняли в воздух, и я одной ногой зацепилась за ступеньку лестницы, а на шею опустилась скользкая петля веревки. Намылена, с горькой усмешкой отметила я. Меня оставили одну, балансирующей на одной ноге в метре над землей.

– Последний шанс я даю тебе, ведьма! Соглашайся.

Я проследила, как к нижней ступени лестницы привязали длинную веревку и подали свободный ее конец барону.

– Нет, – прохрипела я.

– Чего?

– Нет! – Крик был совсем не гордым и не независимым, я даже плюнуть ему под ноги не могла. В глазах закипали слезы. Я вздохнула, подняла повыше голову и посмотрела в ненавистное лицо. – Нет.

Он дернул за веревку. Я зажмурилась. Послышался шелест крыльев и бабий крик.

Подождав еще секунд пять, я робко приоткрыла здоровый глаз и с интересом уставилась на открывшуюся мне картину. По двору летали два дракона: Коша и еще один, смутно мне знакомый и гораздо крупнее моего. Они выпускали из пастей клубы пламени: Коша – маленькие, а второй дракон настолько большие, что уже занялся замок. Полыхал первый этаж, горели стражники, сбрасывая с себя одежду. Визжа, они бегали по двору и прыгали в огромный колодец. Коша же упоенно летал за голосящим по-бабьи бароном и постоянно поджигал ему зад, который уже полыхал как факел. Я хрипло засмеялась и почувствовала на своем горле чьи-то руки. Резко обернувшись, я с удивлением увидела лицо отца Ады.

– Да не дергайся ты, сейчас сниму петлю, – строго попросил он, стягивая веревку через голову. – Так, погоди, а что с ногой?

Я попыталась объяснить, но прохладные руки уже легли на мою ногу, и я почувствовала, как режущая боль уходит, принося облегчение и свободу. Меня, несмотря на сопротивление, подхватили на руки и бережно опустили на землю, придерживая за плечи. Внезапно ворота замка распахнулись, и во двор буквально влетела перемазюканная Ада, а за ней – преподаватели нашей академии с ректором во главе! Нет, наверное, меня все-таки повесили, а я брежу. Ада огляделась, увидела меня, всхлипнула и бросилась обниматься. Вот когда я поняла, что все еще жива. Больно ведь! Я орала и вырывалась, но меня упорно не отпускали, по лицу ползал счастливый мыш, целуя меня в лоб, а когда на нас еще и приземлился орущий «Победа!» дракоша, отец Ады все-таки не выдержал, и мы все повалились на землю. Из получившейся кучи меня выудил магистр воздуха, попросту телепортировав из центра этой счастливо вопящей кучи пред светлы очи ректора. Народ, обнаружив, что меня уже нет, расселся позади, отдыхая и тихо переговариваясь.

– Так, – нахмурился ректор, прожигая меня грозными взглядами, впрочем совершенно меня не пугающими, – может, ты расскажешь мне, что здесь все-таки происходит?!

Я упорно молчала, покачиваясь на ветру от слабости. Тогда ректор начал говорить сам, буквально изливая мне душу.

– Ко мне как раз прилетает отец Ады, требуя выдать немедленно его дочь, так как его дракон, видите ли, чует беду. Я срываюсь с места, ищу ее… – Ада скромно потупилась, прячась за широкую отцовскую спину, мыш у нее на коленях что-то ей возбужденно доказывал. – Поднимаю весь преподавательский состав, а потом и весь город. – Ректор повысил голос, все тут же заткнулись, даже барон, лежащий связанным неподалеку, молчал в тряпочку, которой ему завязали рот. – И вдруг влетает он, – мы скромно поаплодировали герою дня, Ада почесала урчащего дракошу за ушком, – и говорит невозможные веши о бандитах, повешении, бароне, – угрюмый взгляд в сторону барона, жалобно разглядывающего свой зад; барон засмущался и на всякий случай зажмурился, – и двух наших ученицах! Которых почему-то должны вот-вот повесить! Я надеюсь, что этому найдутся объяснения!

Я кивнула, открыла было рот, но поперхнулась, хватаясь за горло и выпучив глаза на человека, стоящего за спиной ректора.

– Так это же он.

Все удивленно уставились на парня.

– Это он украл у барона золотой кристалл, который мы и собирались своровать!

Ректор задумчиво посмотрел сначала на меня, потом на парня и снова на меня. Я невозмутимо и обвиняющее тыкала в парня пальцем.

– Это мой сын, – уже более спокойным тоном сообшил он.

И тишина-а…

– И сегодня утром он передал мне кристалл.

Ада обиженно засопела; я ее понимала – теперь-то свадьбы не избежать.

– Но как же… он нас чуть не бросил в камере, – обиженно сообщил мыш.

На парня уже смотрели осуждающе, но тот, гад, и не думал смущаться.

– Ну что ж, все марш в академию, а с бароном и его шайкой пусть разбирается стража.

Только тут я обратила внимание на незаметно окруживших двор стражников и их командира с взведенными арбалетами в руках. Особенно много арбалетов было направлено в сторону колодца, из которого уже выглядывали бывшие воины барона.

– А где же маг?! – вдруг удивленно крикнула Ада.

Все начали оглядываться по сторонам, но тщетно. Мага не было, он успел смыться во время поднявшейся неразберихи.

Внезапно я почувствовала сильную слабость: давало о себе знать магическое истощение. Я села на землю и попыталась прийти в себя, зажмурившись и придерживая голову руками, но лучше не становилось, скорее наоборот, а тут еще и тошнота объявилась…

Все бегали, суетились, искали мага, а я уже в третий раз за сутки теряла сознание. Последнее, что я помню, это черные как ночь, без белков, глаза сына ректора. И почему я раньше этого не заметила?..

Мокрая тряпка, брошенная на лицо, и холодные капли, стекающие в уши. Я замычала и попыталась проснуться. Тряпка приподнялась, и я смогла узреть незабываемую физиономию Коши.

– Лежите тихо, больная, вам нужен покой.

Тряпка шлепнулась обратно. Я подняла руку и отшвырнула эту мокрую пакость в сторону, попала точно в лоб входящему в комнату со счастливой улыбкой ректору, ойкнула и с головой скрылась под одеялом. Коша запрыгал на моем животе, перебегая через меня туда и обратно. Пришлось вылезать и спихивать охламона с кровати. Дракоша сопротивлялся и орал, что делает массаж.

– Уважаемый, дракон, – мы оба замерли, все-таки обратив внимание на все еще стоящего в дверях мокрого ректора, – не соблаговолите ли вы оставить нас ненадолго, дабы я мог поговорить со своей подопечной?

Коша расслабился, я напряглась.

– О, конечно, соблаговолю, – важно кивнул он и спрыгнул с постели… повиснув над полом, так как я изо всех сил вцепилась в его хвост.

– Коша, останься.

– А-а-а! Мой хвост!

– Кошенька.

– А-а-а!

– Ну милый.

– О-о-о!

– Ну пожалуйста!

– Ты мне сейчас его оторвешь!

– Ну и вали, пожалуйста.

Стук падающего тела, и Коша, потирая ушибленную часть, похромал к двери.

– Пожалуйста. Будьте так любезны, – съязвил он, проходя мимо ректора, и выполз за дверь.

Я насупилась, оставшись один на один с самым страшным человеком нашей академии. Он осторожно сел на злосчастный табурет, предварительно укрепив его парочкой заклинаний. Я молча ждала.

– А теперь не расскажешь ли ты все от начала до конца о своих недавних приключениях?

Я молчала, как партизан. Трактирщика я ему не сдам, да и подземный ход тоже. Меня за это как минимум убьют в городе.

– Если расскажешь, то я выплачу обещанное вознаграждение за золотой шар.

Ну убьют, ну и ладно. Выпутаюсь как-нибудь. И слова потекли из меня широкой рекой. Единственным, кого я не сдала, был трактирщик. Я же не совсем дура, в конце концов. Нам с ним еще работать и работать.

Ректор вышел из моей комнаты очень довольный, с кем-то там попрощался в коридоре, а через секунду этот кто-то, а точнее эти, влетели в комнату и загомонили в один голос.

– Чего он хотел? – залез на кровать Коша.

– Он тебя выгонит? – Ада с размаху села на все еще заколдованный табурет, тот с натугой заскрипел, но, к моему глубокому удивлению, не рухнул.

Мыш летал под потолком и просто орал:

– Смотрите, как я теперь умею!

Вскоре на пол грохнулась люстра, зазвенев всеми хрустальным частями. Я ее только недавно купила на распродаже. И мне она сильно нравилась!

Мыш огорченно сел на мое колено, выступающее из-под одеяла, и хмуро констатировал:

– Разбилась.

Я пыталась его придушить, а Ада держала меня за руки и делала предупреждающие знаки мышу, тот офигело за нами наблюдал, впадая в бурные подозрения относительно моих намерений. Коша достал из холодильного шкафа кусок рыбы и смачно им захрустел. Между прочим, рыба была совсем свежая, только вчера сунула в морозилку. Я тут же забыла про мыша.

– Это на ужин!

Коша подавился последним куском и натужно закашлялся, держась лапкой за дверцу шкафа.

Я порывалась встать, но Ада где-то раздобыла палку (табурет все-таки рухнул, я просто этого не заметила, и разозленная подруга ухватила одну из валявшихся ножек) и теперь угрожала мне скорой расправой, если я немедленно не успокоюсь. Я вспыхнула, открыла было рот, но потом передумала под сурьезными взглядами друзей и угрюмо надулась.

Коша полз к кровати, кашляя и порываясь сказать, что умирает. Ада подняла страдальца, пару раз врезала ему по спине, и несчастный рыбий хвостик, выскользнув из горла, шмякнулся на пол. Мы все задумчиво на него посмотрели. Коша, порываясь поблагодарить Аду, вырывался из ее цепких рук.

– Дракона отпусти, – посоветовала я.

Адка опомнилась, и Коша теперь сидел рядом с мышом, выкладывающим из стеклышек от разбитой люстры разные узоры на ковре. Дракоша никогда не был равнодушен к уборке, а потому немедленно пододвинул мыша и начал показывать, «как надо это делать». Я возвела глаза к потолку, обнаружила там двух мух, барахтающихся в паутине, и стремительно бегущего к ним, спотыкающегося и давящегося слюной паука, и тут же снова опустила глаза.

– Ну так как, ты мне расскажешь, зачем приходил ректор, или из тебя все надо вытягивать?

– Расскажу.

И рассказала. Ада внимательно слушала, то радостно хлопая в ладоши, когда узнала, что награду все-таки дадут, то хмурясь, когда узнала про то, что теперь власти знают о подземном ходе.

– Так что можешь быть спокойна, тебе не придется выходить замуж за энтого козла.

Ада почему-то покраснела. В дверь негромко постучали. Драка и вопли на полу на секунду стихли. Коша и мыш, схватившись за наиболее красивый, по их мнению, кристаллик, замерли друг на друге и с удивлением посмотрели на дверь.

– Входите! – крикнула я, теряясь в догадках.

И он вошел!

Сильный, высокий, красивый, с белыми до плеч волосами, с глазами цвета грозы и с белоснежной улыбкой. Походкой тигра он вошел в комнату. Я судорожно пыталась чего-то сказать, глядя то на него, то на по уши счастливую Аду, которая тут же подскочила и побежала к нему… В объятия?!! Коша с мышом продолжили возню, громко ругаясь и кусая друг друга. Я поняла, что у ребят напрочь отсутствует тяга к прекрасному.

– Познакомься, – обернулась ко мне все еще находящаяся в кольце его рук и вся красная подруга, – это…

Меня посетила догадка, и я с ужасом выдохнула:

– Козел?!!

Парень попытался выпучить глаза, но тут же благородно прикрыл их ресницами, скрипнув на меня зубами. На Аду было страшно смотреть.

– Нет, – крик несчастной души, – это не козел!

– Да поняла я, поняла.

Громкий смех валяющихся на полу друзей и истеричные выкрики Коши:

– Козлик прискакал, ха-ха! Козел прибежал, ха-ха!

Я вежливо извинилась перед побуревшими влюбленными и временно, минут на пять, превратила Кошу в стеклянную фигурку. Мыш с восторгом схватил и прижал ее к себе, оглядываясь по сторонам и решая, куда его поставить.

– Итак, на чем мы остановились? – Я расправила складки на одеяле и вежливо всем улыбнулась.

Парень порывался уйти, но Ада его держала крепко.

– Познакомься – Ромуальд!

Счастливый писк под кроватью дал мне понять, что не одна я неравнодушна к такому имени. Наш хохот сотрясал стены!

Парень вспыхнул и рванул из комнаты, но споткнулся об ногу Ады и грохнулся на пол, по пути врезался лбом в дверь и неподвижно застыл на коврике, разбросав в стороны руки и ноги.

– Ромуальд! – вскрикнула Ада.

Я честно пыталась сдержаться, но хохот мыша был так заразителен… поэтому я принялась громко кашлять в кулак, вытирая слезы счастья при виде позы Ромуальда.

– Тебе его тоже жаль? – Глаза склонившейся над женихом Ады были на мокром месте.

Мне вдруг стало стыдно, и я, мужественно кивнув, слезла с постели и потащилась к Аде, чтобы помочь ей поднять ее суженого. И когда она умудрилась в него так втрескаться?!

Вдвоем мы с натугой приподняли Ромку и перетащили его на мою кровать (я предлагала на стол, но Ада возражала, пришлось смириться). Когда мы склонились над несчастным, распластанным на подушках и окровавленным парнем (порез на голове был неглубоким, но кровоточил), в дверь заглянул Сеня, замер с открытым для вопроса ртом, обнаружил Ромуальда и нас, над ним склонившихся (я как раз ковырялась в ранке, проверяя глубину поражения), тут же извинился и исчез в коридоре, хлопнув напоследок дверью. А если учесть, что Сеня – главный сплетник академии… Интересно, мы теперь кто? Убийцы? Пожиратели трупов? Нет, это банально. А, придумала: идиотки.

– Ада!

– Чего? Он будет жить? Ди, будет?

Из-под кровати выбрался расколдовавшийся Коша, за ним мыш с подбитым глазом.

– Будет, – кивнула я, – а потому я сейчас его подлатаю и приведу в себя, а ты пока рассказывай.

– О чем?

– Не прикидывайся. Давай-давай, я, может, жизнью рисковала, чтобы ты этого Ромео больше никогда не увидела. А у вас, оказывается, любовь.

– Да, – строго влез Коша, что-то ища в кармане брюк парня. Получив по уху, Коша надулся и временно притих.

– Ладно, – вздохнула подруга и кое-как уселась на столе (я поняла, что мне все-таки придется покупать еще один табурет, старый починить надежды не было). – Когда тебя принесли в академию, то мне запретили с тобой видеться, к тебе пригласили для лечения какого-то старенького профессора, и он требовал полного обследования, а потому тебя раздели догола.

Я замерла, переваривая услышанное и чувствуя, как зверею.

– Что?! – Голос мой сорвался на писк, рука искала что-нибудь тяжелое, но ничего не находила.

– Да не переживай, ректор настоял, чтобы белье оставили.

Я выпучила глаза, представив, как какой-то старикашка лапает меня, находящуюся в бессознательном состоянии! Ну погоди у меня!

– Как его звали? – прорычала я.

– Щас… Кажется, доктор Кло.

Я потопала к двери, сжимая в каждой руке по пульсару. До Ады наконец дошло, что она только что натворила, и меня за дверь не выпустили.

– Пусти! Я его убью!

– Ну Ди, ну давай потом, ну куда ты спешишь, ну ты же слаба еще… – Меня активно укладывали в постель, а я, изрытая проклятия, порывалась немедленно бежать и найти эту какашку, чтобы отомстить по полной.

– Он не какашка! – перепугалась Ада.

– Это пока, – провыла я зловеще и обнаружила, что уже лежу рядом с бездыханным Ромуальдом.

– А-а-а! Пусти меня!

– Ой, извини.

– Ничего, все нормально. – Я стояла посреди комнаты и все еще сжимала в руке пульсары, не понимая, почему Коша и мыш активно лезут через подоконник, вопя:

– Смываемся, пока не поздно!

Пульсары с тихим пшиком исчезли, сила вернулась в тело, и я села рядом с притихшей Адой на стол.

– Ну давай рассказывай дальше.

Подруга неуверенно мне улыбнулась, быстренько кивнула и продолжила рассказ.

Оказалось, что и рассказывать-то особо нечего. Когда Ада, вся зареванная от беспокойства за меня, вернулась в свою комнату, там ее уже ждал Ромуальд. Он объяснил удивленной девушке, что никоим образом не собирается заставлять ее выходить за него замуж и что очень огорчен тем, на какие жертвы она шла, чтобы этого брака не было (кстати, он не то что гарема не имел, но и вовсе был холостым, а ее отцу наврал для повышения авторитета). Адка слушала его и чувствовала себя полной дурой, с каждым произнесенным словом все больше и больше влюбляясь в этого человека. Ромуальд, как я поняла, был не дурак, все понял по ее глазам и немедленно предложил совершить недолгую прогулку под луной, раскрыв телепорт на берег шикарного небольшого озерца с маленьким хрустальным водопадом и разноцветными светящимися рыбками, мелькающими у поверхности воды. Ада была очарована. Нашла у своего прынца еще с полсотни достоинств (каждое было мне расписано в подробностях, отчего я чуть не уснула в сидячем положении) и, расставшись с ним под утро, условилась о следующей встрече сегодня. Но так как прынц не нашел Аду в ее комнате, он разумно предположил, что она пошла навестить меня, и двинулся сюда.

– Понимаешь, Ди, он такой чуткий, и нежный, и ласковый, и красивый…

Я широко зевнула, заучив уже все его достоинства наизусть. Но тут, к моему глубокому счастью, Ромео зашевелился во сне и даже сел, держась правой рукой за рассеченную бровь и ища глазами Аду. Нашел, точнее увидел, и тут же расплылся в дурацкой широкой улыбке, протягивая к ней руки. Я подозрительно покосилась на Аду, но она с не менее идиотской улыбкой во все лицо рванула в объятия своего возлюбленного и жарко и слюняво его зацеловала.

– Меня сейчас вырвет, – громко прошептал уже вернувшийся и сидящий рядом со мной Коша.

Мыш вползал следом, очень уставший и возмущенный всем и сразу. К счастью, влюбленная парочка Кошку не услышала, занятая более важным делом: признанием друг другу в любви.

– Когда я увидела тебя, сползающего по двери, мое сердце…

– А я, когда нашел тебя глазами, то почувствовал себя на седьмом небе…

– Да! Я давно хотела тебе сказать…

– О, любимая! Это я хотел тебе сказать…

– Ну что ты, не надо, Помпоша, я первая, мое сердце велит мне открыть эту тайну, снедающую меня изнутри…

Я поймала сползающего со стола Кошу за хвост и усадила обратно, с ужасом наблюдая за увлеченными друг другом влюбленными. Мыш упорно крутил пальцем у виска, Кошка ржал не переставая, изнемогая и сопровождая каждую реплику новым взрывом смеха, особенно попискивая над такими словами, как «любимый», «пампушечка» и «твой навеки, душа моя, любовь моя».

– Я и не знала, что ты такой! – заходилась в экстазе моя подруга, пока парень вылизывал ей шею.

Я ошарашенно за ним наблюдала.

– О да, а я такой! – ревел тот в ответ и в порыве чувств прижимал ее к себе, целенаправленно душа в объятиях.

Со стола слышался уже не смех, а стоны счастья, мыш тоже ржал, катаясь по подоконнику.

– Любимый!

– Любимая!

– Э-э-э, ребята… – робко пыталась вклиниться я, да куда там.

– Весь мир ничто без тебя, – зверствовал Ромуальд, злобно косясь вокруг.

Я вежливо улыбнулась, снова пытаясь вставить хоть словечко:

– Ребята, а может…

– Это правда, – всхлипнула Ада и подставила губы для поцелуя.

Ромуальд с готовностью на них набросился, подвывая от счастья.

Если я когда-нибудь буду так себя вести, пристрелите меня, пожалуйста.

– Ты выйдешь за меня?!

Он резко вскочил и рухнул перед зардевшейся девушкой, сидящей с ногами на моей кровати (между прочим, в сапогах; нет, я не вредничаю, но мне же там еще спать!), на одно колено.

– Если нет, то я умру и никогда не выйду больше замуж.

Громовой ржач сидящих на столе заставил его на секунду отвлечься, зыркнуть на них разъяренными глазами и снова уставиться на красную как рак Аду.

– О да, да, да! Я выйду за тебя, мой принц!

Принц счастливо заключил свою невесту в объятия и смачно ее зацеловал, вопя о том, как он счастлив. У меня уже просто не было сил ржать.

– Так пойдем же к твоему отцу, – внезапно подал трезвую мысль Ромео и волоком потащил не успевшую сориентироваться Аду к двери.

Послышался звук падающего тела, Ада попыталась встать, вопя о том, что еще не готова к столь решительному шагу. Ромка опомнился, вернулся, поднял ее на ноги, потом на руки, покачнулся и громко пукнул.

Нет, я понимаю, что это неприлично, но на полу уже валялись мы все, а спустя несколько мгновений я поняла, что реально помру от хохота. Ромео злобно на нас зыркнул, все-таки выпрямился и быстро вышел из комнаты, распахнув ногой дверь и долбанув Аду головой об косяк. По-моему, дальше она перемещалась в бессознательном состоянии.

Мы кое-как пришли в себя. Я закрыла дверь и с интересом оглядела оставленный влюбленными погром: на полу художественно разложенные осколки люстры, кровать смята и перепачкана грязью от сапог, около стола валяются обломки табурета, а среди них барахтаются, делясь впечатлениями и перебрасываясь щепками, Коша с мышом.

– Так, – начала я, привлекая внимание охламонов, – концерт окончен, начинается уборка.

– Ну мне пора, – тут же попрощался мыш и, махнув напоследок лапкой, вылетел в распахнутое окно.

– Я это, – сообщил Коша, пытаясь встать и взлететь под моим пристальным взглядом, – мне тоже надо.

– Куда?

– По делам, – пожал он плечами и с размаху влетел в пленку, которой я закрыла вылет из окна. – Ди! – Обиженный рев Коши, сидящего на столе и трогающего уже набухающую шишку.

И не менее удивленная мордочка мыша за окном. Пожав плечами, мыш полетел дальше, бросив товарища на произвол меня.

– Никаких «Ди», вот тебе тряпка, – я достала что-то черное в разводах со шкафа и сунула в лапы Коше, – мой ванную, окна и стены с потолком, а я пока буду подметать, потом помогу.

– А чего их мыть, стены-то с потолком? Они ж и так чистые.

Я молча ткнула пальцем в паутину на потолке, где паук как раз дожевывал первую муху. Вторая картинно лежала в обмороке, уже не дрыгаясь.

Коша только вздохнул. И уборка началась.

Веник нашелся в ванной. Когда-то это была хорошая метла, а теперь – просто веник, причем только его огрызок, но ничего, при желании и этим вполне можно подметать. Коша прыгал на столе, моя распахнутые внутрь стекла окон и окуная свою тряпочку в небольшой тазик с уже грязной водой. Подумав, я сняла И занавески, решив их постирать вместе с постельным бельем. Делалось это довольно просто. Все белье я закинула не глядя в бадью в ванной, и мгновенно вспенившаяся вода забурлила и завертелась небольшим водоворотом. Бочка загудела, начался процесс стирки, а я пошла мыть полы. Тряпка валялась в углу ванной, с нее я и начала, ползая в подвернутых старых, в заплатках, но чистых штанах и не менее старой рубахе, мыть полы. Я полоскала тряпку в тазу, когда ко мне притопал грязный и взъерошенный Коша и гордо заявил, что он все закончил. Не поверив, я пошла проверять. Покрытые мутными разводами стены, местами чистые окна и грустный одинокий паук, рассматривающий остатки своей паутины, не оставили меня равнодушной. Дракоша гордо стоял рядом, демонстрируя работу. Я тяжело вздохнула, ткнула пальцем в паука и грозно велела:

– Добить! Вымыть окна, стены, потолок, и не халтурить!

Коша обиделся, но возражать не стал, понимая, что халявы не будет, только велел мне поменять воду и с новыми силами кинулся наводить чистоту, высказываясь нелицеприятно в мой адрес, но тихо, чтобы я, ползая по полу ванной, этого не услышала.

– Ди.

– Чего? – Я мыла под кроватью, так что наружу высовывалась только моя задняя часть.

Коша художественно бросал мою тряпку в стекло, поднимал и снова бросал, следя за тем, как она сползает по нему вниз.

– А ты же волшебница. Неужели не можешь че-нить сказать – и бабах! – все чисто.

Я все-таки вылезла из-под кровати и, устало к ней прислонившись спиной, проследила за очередным броском Коши.

– Не могу.

– Почему?

– Сил много надо, а у меня их сейчас, сам понимаешь, кот наплакал.

Коша еще раз провел тряпочкой по окну и тоже устало сел на стол.

– Я закончил.

Паук сосредоточенно плел под потолком новую паутину. Я плюнула и принялась мыть окна и стены сама, уничтожая возмущенное насекомое.

– Ты же ведьма, – валяясь на подушках без наволочек, задумчиво рассуждал Коша, – а пауков выгоняешь.

Я держала эту мерзость за окном, с ужасом следя за тем, как он перебирает лапками.

– Странно.

Паук все же был отправлен в свободный полет.

– Не люблю насекомых, – объяснила я и пошла проверить, как там белье: уже отжимается или все еще стирается.

Белье, уже отжатое, сухое и даже выглаженное, лежало на дне бочки, я благодарно его собрала, и посудина немедленно начала наполняться водой. Сначала споласкиваясь, а потом по новой, но уже чистой, готовой для принятия мною ванны. Я и приняла. Хорошо все-таки расслабиться в горячей воде после трудной уборки в чистой ванной!

– Ди, давай быстрее, а то ужин тоже пропустим! – крикнул из комнаты Коша.

Я нырнула с головой, зажав нос и отдаваясь на милость волшебства. Вокруг меня поднялись сотни пузырьков, щекоча кожу и очищая ее и волосы от грязи. Не представляю, как простые люди справляются без магии. Кошмар!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 1

Его ввели в главные ворота. И вся академия, невзирая на лютый мороз, пробирающий до самых костей, и постоянно валящий снег, собралась во дворе, чтобы на это посмотреть.

Я тоже прыгала на одной ноге, пытаясь согреться и умудрившись протиснуться в первые ряды.

Недавно я с соплями и слезами распрощалась с Адой, которой будущий муж заявил, что его жене учиться совсем не обязательно, так как работать он ей не позволит. Ада почему-то не возражала и улетела на папином драконе вся счастливая. С ее женихом мы все же помирились и даже почти подружились. Парень оказался вполне ничего, просто у него при виде Адки шел переклин мозгов, вот он и нес всякую чушь, а так – нормальный человек. Кстати, отец Ады в благодарность за спасение жизни его дочери подарил мне лампу с джинном, который сможет исполнить аж три желания, после чего телепортируется обратно в сокровищницу. Оказывается, этого духа создал еще его прадед вместе с кучей других колдунов, но те все померли в процессе создания джинна, а он один выжил, как – мне не рассказали, хотя я интересовалась. А все заработанные деньги я решила отдать Аде на приданое. Впрочем, она пока об этом и не догадывается: я просто погрузила мешок с ними на алого дракона, тот не возражал. Коша, кстати, пообещал, что сюрприз будет что надо, так как, по его словам, этот дракон согласился в нем поучаствовать и вручить мешок Аде только по прилету домой. Так что этот Ромео тоже не абы кого берет в жены, а девушку с приличным приданым.

Ворота открылись, и народ замер. Я тоже – правда, как и остальные, не особо понимая, в чем, собственно, дело и кого ждем. Поговаривали, что кого-то поймали и теперь будут пытать прямо перед студентами, причем отличников пригласили поучаствовать. Отличники в ответ объявили акцию протеста и вообще во двор не вышли, наблюдая за происходящим из окон и чуть из них не вываливаясь. Правда, я все равно слухам верила не особо, а потому нагло протолкалась в передние ряды и с интересом уставилась в проем открывшихся ворот. Все замерли в предвкушении. Я покосилась на тапочки соседа, в которые он все глубже и глубже засовывал уже синие ноги. Раздался треск: правая тапочка не выдержала, и из дыры показался не менее синий палец с обкусанным ногтем. Какой ужас.

Его ввели. Впереди шел высокий священник в черной шубе до пят и пудовым крестом поверх нее. За ним, собственно, вели того, кто совершил настолько ужасное преступление, что его нельзя было посадить в обычную тюрьму. И теперь преступника ждало зачарованное подземелье нашего замка, о котором ходило больше всего страшилок и легенд. Я, как и все, подалась вперед, чтобы рассмотреть его получше, но, к нашему великому разочарованию, мы все разом напоролись на невидимую стену коридора, по которому вели приговоренного. Я тут же почувствовала на себе все прелести положения мухи, размазанной по стеклу. Задние ряды напирали, ноги уже не доставали до земли, зато обзор был – лучше некуда. Так что, скребя зубами по невидимому барьеру и отпихиваясь от кого-то ногой, я рассматривала проходившего мимо в кругу напряженных и готовых ко всему магов заключенного. Он был худой, высокий и черноволосый. Черты его рассмотреть было сложно, так как волосы, спадающие на лицо, многое скрывали. Но я заметила два черных, как сама бесконечность, глаза, на миг пронзивших меня, вдавленную в барьер с высунутым языком и пытающуюся улыбнуться (сзади не просто напирали, а уже внаглую перли). Преграда трещала и выгибалась, справа и слева раздавались стоны ужаса и боли, я пока держалась.

Он внезапно улыбнулся, лишь уголком рта, и это было так же странно, как если бы черную грозовую тучу вдруг пронзил яркий и теплый луч света, прогоняющий страхи. Я буркнула пару заклинаний, и напирающие студенты с визгом отскочили, сбивая с одежды огонь, а я с трудом встала с утоптанного снега и задумчиво смотрела приговоренному вслед.

Еще секунда, и двери академии за ним закрылись, оставив на ступенях нашего ректора, с торжественной физиономией приготовившегося что-то вещать. Народу было по фигу, все давно замерзли, а потому просто ломанули внутрь. Я с ужасом представила растоптанного возбужденными учениками ректора, но он поднял вверх правую руку, и студенты врезались в новую прозрачную перегородку. Послышался характерный звук удара, и толпа замерла, ругаясь и возмущаясь столь несвоевременным обломом праздника. Мне на плечо спланировал золотистый дракончик, все это время летавший и разглядывавший происходящее сверху.

Ректор начал свою речь.

– Студенты! – Его голос, многократно усиленный магией, буквально вонзился в мозг, заставляя морщиться. – Я хотел бы сообщить, что только что проведенный перед вами заключенный убил короля!

Тишина. Смысл этой короткой, но содержательной речи дошел до нас не сразу, а когда дошел… Мы ошарашенно переглянулись с Кошей: ну ни фига себе расклад!

Ректор выдержал паузу и продолжил:

– И сделал он это пока неизвестным нам видом магии! На трон через три дня будет возведен брат нашего погибшего монарха, и в честь этого события объявляется неделя посленовогодних празднеств, которая теперь будет продолжаться каждый год и в которую ни один человек не будет ни работать, ни учиться!

Вопли счастья, подбрасывание вверх шапок и тапочек… Короче, траур удался. Тем более что новый год должен наступить уже завтра ночью. Я зябко куталась в шубку, которую накинула прямо на ночнушку, понимая, что зря поленилась одеться потеплее.

– А теперь еще кое-что! – Кто-то взвыл, сообщая, что отморозил себе уже буквально все, но ректор невозмутимо продолжил, уже и сам хлюпая носом: – Тот, кто хотя бы подойдет к заключенному или к его камере и осмелится заговорить с ним, – эффектная пауза, заполненная нашими бурными фантазиями, – будет объявлен сообщником преступника и казнен после празднеств перед балконом дворца его королевского величества! У меня все. – И он шустро скрылся за дверью.

Мешающая движению стена пропала, и мы все не менее быстро побежали в здание, спеша в уют и тепло своих комнат, чтобы успеть переодеться и уже при параде пойти в родную столовку, по-новогоднему украшенную елкой, гирляндами и хлопушками.

– Ди. – Коша сидел на кровати, с головой закутавшись в покрывало.

– Чего? – Я усиленно причесывалась, раздирая свои лохмы и стараясь не сильно ругаться.

– У тебя был довольно странный взгляд, когда ректор сказал, что нельзя приближаться или разговаривать с этим парнем.

Я покосилась на проницательного дракошу и выпустила наконец расческу. Прочно запутавшись в моих волосах, она повисла над полом, то ли украшая, то ли завершая картину всемирного бедствия.

– Ди.

Тон его был строг, и я, опустив уже занесенные над волосами ножницы, покорно повернулась к Коше.

– Дай я, – смилостивился он и перелетел на мою голову.

Я покачнулась, но устояла, ощущая, как коготки запутываются в моей «прическе». Вручив ему расческу, я села в новое удобное мягкое кресло, которое из-за хронической нехватки места кое-как втиснула между кроватью и столом у окна, так что залезать на него полагалось или через спинку, или в обход по кровати.

– И ничего не странно я на него смотрела, просто я тут подумала… Ай, больно же!

– Извини, дай ножницы.

Я сунула острый предмет в подставленную лапу.

– Просто я ведь уже закончила обучение по крайней мере четвертого курса, а на пятом, я смотрела, всего шесть книг изучить надо, в остальном же – сплошное повторение и закрепление пройденного материала. А чего мне его закреплять, тем более что эти шесть книг я прочитала дополнительно, по субботам?

– И?.. – подбодрил меня Коша.

На колени упала вырезанная расческа, Коша самозабвенно орудовал ножницами, и вскоре волосы посыпались уже отовсюду.

– Эй-эй, ты что там делаешь?

– Прическу, – наставительно произнес он, и еще одна прядь соскользнула мне на плечо.

Наверное, следовало его остановить, но я так замучилась это расчесывать каждый раз, что просто плюнула и продолжила мысль, следя за белоснежными хлопьями снега, медленно и величаво падающими за окном. Стекло, изукрашенное по краям вязью серебристых узоров, в центре оставалось абсолютно прозрачным благодаря парочке заклинаний и батареям под столом и около кровати.

– И я подумала: а куда потом?

– Полагаю, тебе найдут работу.

Я усмехнулась:

– Конечно, найдут. Ты читал контракт? После сдачи выпускных экзаменов я просто обязана отработать практически бесплатно на родную академию три года! Беспрекословно выполняя все поручения ректора.

– Но ты ведь училась не пять лет.

– Я тоже сказала это ректору! Но он заявил, что мне это даже дороже выйдет, так как мне единственной обломился амулет памяти, который я, кстати, вчера вернула на время новогодних праздников, и за это я отработаю не три, а все шесть лет.

Коша вздрогнул.

– И что теперь?

Я аккуратно сняла его с головы, отняла ножницы и, встав перед зеркалом, решительно обкорнала себя, закончив то, что начал дракончик. В итоге на месте волос остался неровный короткий ежик, сильно претендующий на оригинальность. Повертевшись, я решила, что ну и фиг с ним, и парой заклинаний испарила из комнаты все оброненные волосы. А то вдруг кто найдет.

Потом я подошла к столу и, перегнувшись через спинку кресла, вытащила из верхнего ящика небольшую тонкую книжку. Красочные иллюстрации появлялись прямо в воздухе, разворачиваясь и переливаясь всеми цветами радуги над столом.

– Это что? – Коша открыл книжку и с радостным писком тут же принялся перелистывать страницы.

– Книга обращения, – гордо ответила я, – между прочим, студентам ее не выдают и даже наказывают тех, у кого ее заметят.

– А зачем она тебе?

Я хитро улыбнулась:

– А ты представь: если одна из студенток, да еще и столько всего знающая, вдруг возьмет и сбежит из академии, что тогда будет?

– Что?

– Ее найдут, поймают и посадят на длинную, но верную цепь заклинаний и все-таки заставят сдать выпускные экзамены, чтобы подписанный ею же договор вошел в силу.

Глаза Коши заблестели, он понял.

– Так ты изменишь внешность, да?

– Да. – Я просто сияла от гордости, качаясь на кресле и распираемая чувством глубокого удовлетворения.

– Так, подожди, а как же я? Ведь вряд ли у кого еще есть такой дракон.

Я пожала плечами.

– Так мы и тебя заколдуем!

– В кого? – впал в бурную подозрительность чешуйчик, уже не с такой радостью разглядывая появляющиеся картинки.

– Ну… хотя бы в ворону.

По его взгляду я поняла, что вороной он не будет.

– Тогда выбирай сам, – фыркнула я, – а мне пора завтракать.

Коша тут же про все забыл и первым вылетел в открытую дверь, спеша занять почетное место и временно выкинув из головы все мысли о превращениях. А я шла следом и никак не могла забыть того человека с черными как ночь глазами. Что-то в нем было не так, но что? Что?

Внезапно я вскинула голову, чуть не споткнувшись о прыгающего впереди по ступенькам Кошу. В последнее время он обленился и летал все реже. Еще бы, с таким-то пузом! Я подхватила его на руки и возбужденно зачастила:

– Глаза! Ты видел его глаза?!

– Чьи? – офигел чешуйчик, сидя у меня на руках и жутко довольный, что теперь не надо плюхать самому.

Я зашагала дальше.

– Да заключенного же.

– Нет.

– Они круглые! Радужки его глаз круглые и черные, а у нормальных людей они многоугольные и меняют количество углов в зависимости от настроения: чем хуже настроение, тем больше углов. Вот я и не сразу поняла, что у него не просто плохое настроение, а его радужка представляет собой идеальный круг!

Коша задумчиво поскреб затылок.

– Так он не человек?

– И не только. – Я села за свой стол и посадила на него Кошу, пододвигая тарелки с едой. – Я вообще не знаю такой расы, у представителей которой бы были просто круглые глаза.

Коша что-то сказал, но, так как рот у него был набит едой, я ничего не поняла. Одно я знала точно: раз уж все равно убегу из академии, то просто обязана еще раз увидеть этого странного смертника и разгадать загадку его глаз.

– Я говорю, может, мутация, – кое-как проглотив кусок, выдал дракоша.

Я только отмахнулась. Вряд ли это простой урод, я чувствовала, что это не так. Коша, пожав плечами, снова занялся кашей. С тех пор как мыш с Кеей улетели вместе с Адой, он теперь меньше проказничал и больше ел, а потому сильно растолстел и постоянно хотел спать. Да, разъелись мы тут на хороших харчах, пора и честь знать.

– Ди.

Я тряхнула головой и посмотрела на сидевшего передо мной с головы до ног перемазанного кашей дракошу. В лапках он смущенно теребил уже перекрученную и вывернутую наизнанку ложку.

– А я вот слышал, что под Новый год у всех будет елка и подарки. – Он застенчиво потрогал задней лапой валяющуюся рядом изюминку и, набрав в грудь побольше воздуха, выпалил: – А у меня будут подарки?

Я в замешательстве почесала голову: об этом я как-то забыла.

– Будут, – наконец кивнула я.

– А много?

– Нормально.

Коша кивнул и пошел доедать кашу.

ГЛАВА 2

Ночь была лунная. Я оставила на постели оглушительно храпящего дракошу, сунула под стоящую в углу довольно потрепанную, но все еще пушистую елку три свертка, обнаружила два для себя, поборола желание немедленно их распечатать и выскользнула за дверь.

Эта ночь была новогодней, а потому академия пустовала. Все разбежались кто куда, лишь единицы остались праздновать в этих каменных стенах такой домашний праздник. Я решила, что эта ночь как ни одна другая подходит для моего плана.

Мягкие зимние сапожки глушили звук шагов. Я сбежала по каменной винтовой лестнице и вошла в зал испытаний. Там в углу была маленькая неприметная дверца, ведущая в подземные лабиринты тюрьмы академии. Естественно, она была зачарована, но я прекрасно знала все нужные заклинания, и одно из них как раз делало меня невидимой и неощутимой для любого охранного колдовства. Так что вскоре дверца с громким скрипом открылась, и я мышкой скользнула внутрь, сотворив парящих чуть впереди меня синего и желтого светлячков.

Пыль, запустение, мокрицы и крысы, мокрый камень кое-где покрытых больного вида мхом стен, это все было неважно. Я уверенно шла вперед, сворачивая в те проходы, где свечение защитных, убивающих и останавливающих заклинаний было наиболее ярким. Идти пришлось долго, но в итоге мое упорство было вознаграждено, и я буквально уткнулась носом в дверь, расцвеченную всеми цветами радуги (в магическом спектре восприятия зрения).

– Прям как подарочная упаковка под елкой, – хмыкнула я и осторожно заглянула в забранное решеткой отверстие в массивной толще двери.

Внутри было довольно темно, и я позволила желтому пульсару устремиться сквозь решетку в камеру, дав мысленный приказ осветить там все. Сначала не было ничего интересного, но потом я увидела висящего на стене почти под самым потолком заключенного. Ноги и руки его были прикованы к стене массивными металлическими кольцами, шею держало такое же кольцо, выходящее из щербатого холодного камня, туловище обхватывал обруч побольше и пошире, доходя от пояса до самых подмышек. Человек не мог пошевелиться вообще и казался впавшим в странный неподвижный сон. На секунду мне даже показалось, что он умер, но, когда светлячок буквально сел ему на нос, пленник распахнул глаза и воззрился на него черным омутами радужек. Секунда, и он повернул голову, уставившись на меня, высвеченный неярким светом моей магии.

Нет, я не ошиблась: широкие скулы, тонкий, острый нос и черные брови, вообще все его лицо сквозило чуждостью, говоря о том, что он не один из нас, он другой, совсем другой, даже для этого мира… Но я не боялась его. Почему?

– Зачем ты пришла?

Он коверкал слова, я с трудом поняла сказанное. Догадка о том, что наши маги научили его языку недавно и с помощью заклинаний, только подтвердила мои предположения.

Я коснулась ручки двери, кисть вспыхнула ярко-белым светом, и послышался тихий шорох отползающих от нее заклинаний. Распахнув дверь, я вошла в камеру. Взмах рукой, теперь уже окрашенной в красный свет, и из кончиков пальцев к каждому обручу потянулись алые нити заклинаний. Поворот, быстрое перемещение указательного пальца, и вот уже все обручи с тихим щелчком открылись, а он рухнул на землю, слишком беспомощный от долгого пребывания в неподвижной позе и чересчур плотно опутанный всеми видами чар и наговоров. Чужак медленно зашевелился и кое-как сел, растирая затекшие руки, а после – ноги. Я опустилась перед ним на корточки и с любопытством вгляделась в черты его лица. Он тоже поднял на меня глаза и прищурился, пытаясь понять, кто я такая и зачем пришла.

– Тебя убьют через десять дней, – сказала я шепотом, медленно и старательно разделяя слова, чтобы он понял.

Он понял.

– Ты выведешь меня?

Гм, не дурак, уже сообразил, что без меня ему не выбраться.

– Расскажи, кто ты, и я решу.

Он кивнул, не отрывая взгляд круглых радужек от моих многогранных, а потом начал говорить:

– Меня зовут Павел, для друзей просто Паша. Я – тень своего капитана. Защищаю его от окружающего мира, пока он управляет космическим кораблем, сидя в кресле пилота. Выполняю функции защиты, охраны, разведки. Под моим началом находилось около сорока десантников. Последнее, что помню, это высадка на планете Адора. Там было много скал, героков и нитроплазмидов. Пришлось биться, мы отступили за скалу…

Я подняла руку, прерывая его. Поняла я ну очень мало, но усвоила главное.

– Ты из другого мира.

Он медленно и как-то задумчиво кивнул.

– И ты не маг.

Уверенный отрывистый кивок.

– Как же ты убил короля, которого всегда охраняют самые лучшие маги нашего королевства?

Поднятая ладонь, тонкий луч красного света, вылетающий из указательного пальца, – и глубокая небольшая дырочка в противоположной стене. Я даже не вздрогнула: если бы хотел, он убил бы меня раньше.

– Магия?

– Лазер.

Я встала и, развернувшись, пошла к двери. Шорох за спиной показал, что он тоже смог встать на ноги. Хорошо.

– Не отходи от меня ни на шаг, а лучше, если ты понесешь меня на руках. При телесном контакте я смогу нас обоих накрыть чарами невидимости от охранных заклинаний.

Миг, и меня легко, словно перышко, подняли в воздух сильные руки, а моя коротко остриженная макушка уперлась в его подбородок. Я поерзала, устраиваясь поудобнее, и кивнула, толкая ногой дверь камеры со все еще не очухавшимися от моей магии узорами заклинаний.

Он пронес меня по коридорам, ориентируясь по оставленным мною меткам, и я вновь оказалась в испытательном зале.

– Теперь отпусти меня.

Мне почудилось или он чуть дольше нужного задержал меня в своих руках? Неважно. Я соскользнула на пол и показала на две огромные двери.

– За ними холл и выход из Академии магии. Ворота замка сегодня всю ночь будут открыты, так как многие вернутся из города очень поздно.

Он не шевельнулся, но я поняла, что он не знал, где находится.

– Скроешься в лесу, до рассвета успеешь. Потом начнут искать, но тут уж все зависит от тебя самого.

Он задумчиво изучал мое лицо. Неожиданно мне стало так тепло и уютно, как когда-то давным-давно, в раннем детстве, когда был еще жив отец. Что я делаю, что творю?

– Что будет с тобой?

– Ничего, – пожала я плечами, – я сегодня тоже ухожу отсюда, сменив личину. Мне только нужно подняться наверх и собрать вещи.

Он кивнул и пошел к дверям, а я стояла одинокая и почему-то жутко обиженная, чувствуя себя довольно странно: то ли брошенной, то ли неподобранной. У самых дверей он обернулся:

– Ну ты идешь?

– Куда?

– Собирать вещи, – медленно, как идиотке, пояснил он. С каждым разом он выговаривал слова все лучше, уже почти все ударения ставил верно.

– Иду. – И я быстрым шагом, старательно не показывая, насколько довольна, зашагала к выходу из зала, а потом вверх по лестнице в свою комнату.

Коша сидел под елкой, весь в блестках и обрывках обертки, и раскурочивал уже третий подарок.

– Дракон! – восхищенно ахнул Паша, садясь на корточки перед удивленным Кошей.

– Заключенный! – ахнул Коша и угрюмо посмотрел на меня.

Вид у него был довольно забавный. Золотая корона съехала набок, в одной лапе он держал небольшое красивое зеркальце, вставленное в оправу в виде пышущего золотым пламенем серебристого изгибающегося дракона, а в другой – яркий, сверкающий бриллиант. В магазине я определила его как «крутую блестюшку» и купила не раздумывая на последние деньги.

– Так ты еще и говоришь. – Паша явно был в замешательстве. Сев рядом, он нагло схватил все еще находящегося в ступоре Кошу поперек туловища и теперь вертел его в руках, разглядывая со всех ракурсов.

Когда Кошу еще и перевернули вверх лапами, изучая хвост, дракон не выдержал и полыхнул огнем в наглеца. Пашка от испуга выронил тут же улетевшего на стол Кошу и начал сбивать с рубашки пламя. Вид у него был серьезный и спокойный, будто ничего особенного и не произошло. Странно, а я думала, иномирцы очень впечатлительны и с воплями удивления и счастья пускают слюни над каждой увиденной вещью, пребывая в глубоком шоке от их назначения и функций.

По-моему, все это я сказала вслух, потому что пришелец вдруг резко встал и отошел к двери, застыв там словно изваяние и явно ожидая, когда же я наконец соберусь. На его лице было написано твердое намерение ничему больше не удивляться.

Ну и пусть ждет, мне-то что. Сев под елкой, я выгребла из-под нее еще два свертка и ощутила резкий порыв ветра от опустившегося рядом со мной дракоши. Он нетерпеливо поблескивал глазками, ожидая реакции на свои подарки. Я приступила к торжественному разворачиванию красочной обертки, даже Паша заинтересовался и наблюдал за мной от двери.

В первом свертке оказались янтарные бусы, которые очень мне подошли, а во втором мягкая плюшевая игрушка – крохотный котенок.

– Правда, он хорошенький? – радостно поинтересовался Коша и тут же у меня его выхватил, с выражением счастья на мордочке разглядывая игрушку и прижимая ее к себе.

Я усмехнулась, но отбирать свой подарок не стала, мне и бус хватит.

– Не хочу вмешиваться в вашу идиллию, но скоро рассвет, – напомнил Паша, и я со вздохом начала собираться, понимая, что вряд ли еще когда вернусь в эту уютную комнатку.

Вещей набралось гораздо больше, чем было, когда мы пришли в академию, но я решила проблему, попросту сунув основную часть поклажи в руки пришельцу. Тот мужественно не возражал, хотя его еще немного пошатывало от слабости. Но не зря же я, пока он меня таскал на руках по подземельям, незаметно влила в него свою силу, довольно значительно уменьшив собственный магический запас. Только на личинную магию и осталось.

– Ди, ты что, вправду возьмешь его с собой? Он же преступник! – Коша сидел на втором тюке, явно желая путешествовать на нем, а не с помощью крыльев. В лапах была зажата крохотная игрушка.

– Кош, не переживай, щас мы все сменим личины.

– А глаза ты ему тоже изменишь? Учти, личины не меняют ни цвет, ни форму глаз.

Я это знала, но предпочла промолчать, листая книгу и подбирая нужную внешность. Коша немедленно полез с советами. Паша не выдержал и присоединился. Они оба орали мне в ухо, тыча пальцами в очередное изображение и сопровождая все это комментариями типа: «Ни за что!», «Да я – да никогда!» и «За кого ты меня принимаешь? За вампира?! Ага, щас!».

– Так! – заорала я, перекрывая гвалт. – Кем скажу, тем и будете, недовольные могут наколдовать что-нибудь сами или и вовсе идти так, а потом радостно качаться в петле виселицы!

Они притихли, возмущенно сопя и всем своим видом выражая несогласие с матриархатом. Я попыталась успокоиться.

– Паша, вампиры – такие же граждане нашего королевства, как и люди. Они пьют кровь только животных и врагов, да и то лишь как полезную добавку к пище, так что здесь нет ничего страшного. Плюс тебя будут побаиваться и никто не полезет с вопросом «А почему у вас такие необычные глаза?». Понял?

Он кивнул, не глядя на меня. Мне хотелось плакать.

– Так, Коша…

– Нет!

– Подожди…

– Нет!

– Да подожди ты!

– Нет! Я не буду вороной! А-а-а!

Терпение мое лопнуло, и он стал сусликом. Шок в его глазах и красивый обморок завершили картину «Грозная ведьма и истеричные подчиненные».

– Я не хочу быть вампиром, – нахмурился Паша.

Все, с меня хватит, достали! Еще один суслик замер на полу. Пронзив меня взглядом, полным гнева и ущемленной гордости, он пошел пинать Кошу, чтобы сообщить, что тот уже не одинок. Так, все, хватит, где джинн? А, вот он!

Достав из тюка старую, ржавую лампу, я принялась ее активно тереть. Суслики уже общались о чем-то о своем, сусличьем, бросая на меня взгляды исподлобья. Лампа с трудом задымилась, а потом из нее повалил густой черный дым. Все закашлялись.

– Слушаю и повинуюсь! – Из лампы вылез старый беззубый дед в семейных трусах в горошек и, сонно почесываясь, уставился на меня. – Приказывай, о госпожа!

Я пульнула в него молниями, и трусы сгорели… вместе с джинном. Лампа возмущенно заверещала:

– Эй, ты чего хулиганишь?! Чего хулиганишь, я спрашиваю?! Я потомственный джинн, и это мои любимые трусы!

– А я ведьма и еще не то испорчу, если впредь хоть раз явишься передо мной в таком виде!

Лампа задумчиво прекратила прыгать по столу.

– Так ты будешь вылезать или нет?!

Опять куча дыма, и джинн появился вновь уже в полном восточном облачении. По крайней мере это он так считал, доказывая мне, что халатик, едва прикрывающий попу, – полное облачение восточного джинна, пока я за ним носилась по комнате и швырялась пульсарами, бомбя все вокруг. Суслики забрались под кровать, с интересом следя за представлением. Джинн, гад, опять скрылся в лампе.

– Я щас твою лампу!.. – взвыла я, хватая грязную посуду.

– Не надо лампу! – перепугался тот и немедленно вылез уже в штанах и видавшей виды рубашке. – Так лучше? – хмуро уточнил этот гад.

Я кивнула и облегченно плюхнулась на постель.

– Так чего надо-то?

ГЛАВА 3

Скоро мы выходили из ворот академии уже в новом обличье, все такие загадочные и неопознанные. Лес призывно махал нам верхушками своих деревьев, шелестя листвой и звеня песнями начинающих просыпаться птиц.

Джинн не просто сменил нам личины, он нас полностью поменял в физическом смысле. Изменил даже глаза, что меня особенно порадовало, и, что важнее, ни один маг уже не заподозрит подмены, так как магии в нашей внешности не было ни на грамм.

Подойдя к зеркалу после пассов джинна, я увидела высокую хрупкую блондинку с ниспадающим до пояса легким облаком блестящих, шелковистых волос цвета расплавленного золота вперемешку с таинственным мерцанием серебра. Получилось – супер: пухлые алые губы, большие темно-зеленые, мерцающие светом далеких звезд глаза и длиннющие пушистые ресницы под округлыми изящными арками бровей. Уже расколдованный Паша, когда меня увидел, ахнул и выдал пару фраз на своем родном языке, а когда я еще и улыбнулась, обнажая жемчужно-белые ровные зубки и мелькнувший между ними розовый язычок, который я с удовольствием ему показала, он… дал подробные инструкции джинну, как именно хочет выглядеть. Только говорили они не столько о внешности, сколько о прочности и расположении мышц, изменении суставов, креплении сухожилий и о прочей белиберде. В итоге получилось вполне ничего: у него остались черные волосы и цвет глаз, а в остальном – смуглая кожа, движения хищника, короче, сила и мощь, воплощенные в смертном существе. Джинн сказал, что очень доволен своей работой, но тут его за штаны подергал Коша и попросил и для себя чего-нибудь.

Коша остался драконом, но поменял цвет и немного внешность. Теперь, когда он сидел, его можно было принять за серебряную статуэтку – изящную, красивую и немного загадочную. Опять же хороший способ быстро похудеть, пузо теперь не выпирало.

Джинн, немного успокоенный многочисленными заверениями в благодарности, теперь снова сидел в лампе, ожидая, когда его попросят исполнить оставшиеся два желания.

Утро встретило нас в трех километрах от города. Мы целенаправленно шли вперед. Ну точнее это Паша шел, а мы с Кошей целенаправленно за ним тащились, тяжело дыша от взятого темпа и постоянно и обо все спотыкаясь. Рухнув в очередной раз, я твердо решила больше не вставать и почувствовала, как на спину залезает и облегченно там располагается Коша. Я попыталась его сбросить, но не тут-то было. Коша вцепился в меня всеми когтями и наотрез отказался слезать. Ну и фиг с ним. Я устало прикрыла глаза, вслушиваясь в шорохи леса. Судя по всему, Паша не заметил нашего отсутствия и продолжил свой путь. Ну и ладно, не больно-то и надо было, вот сейчас я отдышусь и…

Меня хамски вздернули за шкирку и привели в вертикальное положение.

– Что случилось? – Он недоуменно рассматривал мое лицо, пытаясь понять, почему я рухнула посреди леса.

– Отдыхаю, не видишь? – съязвила я, покачиваясь и доставая до земли лишь кончиками пальцев. Коша пыхтел на моей спине, цепляясь из последних сил.

– А, ну тогда ладно.

Он разжал пальцы, и я рухнула навзничь. Коша застонал и попытался меня укусить, но тут же затих. Я перепугалась и немедленно села, извлекая из-за спины пришибленное тельце.

– Эй, ну ты как?

Чешуйчик приоткрыл один глаз и слабо застонал:

– Я умираю…

– Угу. Ну тогда придется тебя тут оставить, а то все равно долго не протянешь.

– Могу добить, – заботливо предложил Паша.

Коша тут же сел и возмущенно высказал нам все, что о нас думает. Паша только хмыкнул и забрал у меня этого лодыря, посадил к себе на плечо и протянул мне руку помощи. Я фыркнула и встала с земли самостоятельно. Покачнулась, подумала и снова села.

– А куда мы, собственно, сейчас идем, да еще и так быстро?

Две пары удивленных глаз. Можно подумать, я несла какую-то несусветную чушь.

– Предупреждаю, я жить в лесу не намерена. Но так как маги – существа довольно въедливые, да еще и обидчивые, а наша компания выглядит весьма примечательно благодаря дракону, предлагаю, пока нас не раскрыли, идти к морю. Там сядем на корабль и отплывем к одному из островов архипелага.

– Я не возражаю, – Паша пожал плечами, – только путь к морю я себе представляю довольно смутно. А карты у нас нет.

Я самодовольно хмыкнула и, сняв с плеча котомку, начала в ней рыться. Это не то, и это не то… Ой, моя ночнушка! Так, что это такое? А фиг его знает. Ну Коша, ведь говорила же не набирать много, чего он столько всего понасовал?.. А, вот же она!

На свет с триумфальным воплем был извлечен довольно потрепанный и испачканный чем-то бурым перстень. Паша вежливо на него посмотрел и даже попытался улыбнуться. Я насупилась.

– Смотри, это карта, – на всякий случай просветила я его.

Взгляд у него стал совсем уж отрешенным. Я поняла, что меня принимают как минимум за идиотку. Коша тихо ржал у него на плече. Гад.

Я надела кольцо, предварительно почистив его о траву, и нажала на камень в центре. Кольцо тут же засветилось, и над ним развернулась плоская и полупрозрачная карта нашего мира, а точнее материка и некоторых прилегающих к нему островов.

Паша сел рядом, с восторгом тыча пальцем в карту и с интересом ее разглядывая.

– Это голограмма, что ли?

Я самодовольно задрала нос, сунув ему кольцо чуть ли не в глаз.

– Это никакая не глагирамма, а самая обыкновенная карта. Кстати, она меняется каждый раз, когда что-то реально меняется в мире. Ну там остров затопит или еще чего.

– Здорово, как съемка со спутника! А увеличить ее можно?

Я надулась. Думала, что это-то уж точно будет сюрпризом, но тут влез Коша:

– Можно-можно. Ткни куда-нибудь пальцем и покрути им вправо или влево, вот и будет тебе увеличение или уменьшение. Только не больно-то ты там чего увеличишь, мощность заклинания невысока, и людей мы явно не разглядим.

Паша сосредоточенно ковырялся пальцем в карте, я благосклонно держала руку с кольцом над землей.

– Ладно, – я встала, и карта немедленно свернулась, повинуясь мысли, – пошли, нечего тут сидеть.

– Куда? – Паша и не собирался вставать.

– На север, к морю, – терпеливо объяснила я.

Коша тоже удивленно смотрел на упрямца.

– Север там. – Паша указал в противоположную сторону. Мне стало стыдно. – Да и к тому же у меня есть предложение: отдохнуть, перекусить и только потом, с новыми силами идти дальше.

Коша уже залез в брошенный Пашей мешок, разыскивая съестное. Я огляделась, нашла дерево потенистее и села у его ствола на переплетение корней. В моей сумке тоже было чем поживиться. Закупать провиант я начала еще неделю назад. Гм… долго не понимала, почему он так быстро исчезает из холодильного шкафа, пока не поймала Кошу с поличным за разграблением продовольственного запаса. Там рядом еще валялись два здорово объевшихся домовых, которым Коша, догрызая кусок колбасы, вдохновенно врал, как он лично эту колбасу поймал:

– А она как прыгнет, мням-ням, я как дыхну огнем! – Последовала впечатляющая отрыжка, домовята попадали, сраженные наповал. – Ну и усе, после такого ее только на колбасу и можно было.

– Какой ужас, – посинел правый домовенок, – а я это съел! Все, я пошел. – И целенаправленно пополз к туалету, где был пойман мною и довольно невежливо выставлен за дверь так же, как и его друг.

Коше же я, невзирая на бурную истерику, закатывание глаз и заверения, что всю еду в него буквально запихивали коварные домовые, я устроила хорошую нахлобучку, а на холодильный шкаф повесила заклинание замка.

– О чем задумалась?

Я тряхнула головой, по плечам заскользил водопад золота и серебра. До сих пор не могу привыкнуть.

– Да так, ни о чем… Я вот все тебя спросить хотела.

– Спрашивай.

Его улыбка была ласковой и в то же время проказливой, как у мальчишки, и эта ямочка на щеке… Так, о чем это я?

– Ты надолго с нами?

Он вопросительно поднял левую бровь. Я тоже так умею.

– Ты пошел с нами просто потому, что в этом мире, кроме нас, никого не знаешь, плюс тебя сейчас ловят всем королевством, а значит, меня тоже. Коша, вылезай из мешка… Ну так вот, внешность мы тебе изменили, глаза подправили, язык ты знаешь, до моря мы тебя доведем. Вот я и спрашиваю… Коша, положи мясо, оно на завтра!

Коша висел на куске мяса, который я подняла в воздух, и наотрез отказывался разжать челюсти. Глаза его умоляюще косились в сторону Паши, но тот только улыбался, разглядывая парящий в воздухе продукт. Первым сдался Коша, и обслюнявленный кусок мяса улетел на дерево, зацепился за нижнюю ветку и там повис. Я угрюмо уставилась на понурого дракошу, сидевшего передо мной на земле.

– Вот теперь иди и доставай.

Коша кивнул, с третьего раза взлетел, достал кусок, с натугой отцепил его от ветки, кое-как на нее вскарабкался и… продолжил грызть. Я запыхтела, но решила, что все равно бы не стала есть грязное и обгрызенное мясо.

– Ну так как? – Я снова посмотрела на Пашу.

– Боюсь, что надолго. Я теперь ведь ваш должник.

Ему на голову шмякнусь что-то мягкое и влажное; взяв это в руку, Паша с удивлением узнал в этом мясо. Коша ястребом рухнул с дерева, выхватил кусок и опять улетел наверх. Паша на всякий случай отодвинулся в сторону.

– Что значит должник? – нахмурилась я.

– Ты спасла мне жизнь, теперь я должен спасти твою, только тогда мы будем квиты.

– Кто такие квиты?

Он объяснил, я решила, что это не больно, и встала с земли, отряхивая штаны от грязи. Кошка спрыгнул парню на плечо, Паша чуть не упал, но храбро выстоял.

– Вперед! – вякнул дракоша и полез в заплечный мешок, где вскоре и захрапел, уютно свернувшись калачиком.

Я шла чуть позади Паши, лес обступал нас высокими стволами с тенистой шевелящейся листвой, под ноги постоянно ложились бугристые корни деревьев, а кустарник стремился уцепиться за штаны или куртку. Жаль, что мы не можем идти по дороге: как я уже говорила, даже несмотря на маскировку, наша троица чересчур сильно выделялась бы, а это сейчас нам совершенно ни к чему.

– Не понимаю. – Пашка все же остановился, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

Я устало на него посмотрела. Ну что еще? Он так растерянно озирался, что стало ясно: без объяснений не обойтись, но для этого надо сначала дождаться вопроса.

– Почему весна? Ведь только что был снег. Я помню, когда мы выходили из стен замка, лежал снег, и в лесу тоже, а теперь… да и время суток другое, ночь резко сменилась ярким днем… не понимаю. Может, я сошел с ума?

Тяжелый вздох вырвался из моей груди, но объяснить я объяснила:

– Наш материк поделен на зоны, в каждой из таких зон лето, осень, зима и весна сменяют друг друга в обычном порядке, только вот в разных зонах, пусть и находящихся по соседству, и время года, и время суток совсем не обязательно будут совпадать. Более того – совпадений почти нет, по крайней мере я о них никогда не слышала. В одном из моих учебников была нарисована карта таких зон, да и кольцо вполне отчетливо их показывало. А вот почему и когда именно так повелось, что наш мир состоит из климатических лоскутков, – никто не знает, а может, и просто не помнит. То ли маги когда-то пошалили и соединили воедино несколько миров, то ли еще что, только все уже давно к этому привыкли и внимания особо не обращают, разве что, собираясь в дальнее путешествие, сверяются с картой, чтобы знать, какую одежду запасать да что из вещей брать. Кстати, купцы сказывали, что такой порядок заведен лишь у нас, а вот на островах за морем все вполне пристойно и никаких зон нет. Верили им неохотно и не все, но у нас теперь есть хороший шанс убедиться в правдивости этих историй.

Пашка шел и кивал с умным видом, успокоившись насчет погоды и высоты солнцестояния. А я, зевая от усталости, брела следом, ужасно завидуя похрапывающему в мешке дракоше.

ГЛАВА 4

– Смотри, Ди, там пещера.

Я ткнулась носом в спину Паши и вежливо его обошла.

М-да, перед нами и впрямь был холм, и в нем зияла довольно широкая нора с темным входом.

– Пусть Коша слетает, – предложила я.

Из мешка вылезла чешуйчатая фига и тут же скрылась обратно, причем Коша так и не перестал храпеть.

– Ладно, пойду я.

– Нет.

Я удивленно посмотрела на Пашку, который уже сунул мне в руки мешок с драконом. Я не удержала, и мешок рухнул на землю, послышался сдавленный стон, храп тут же оборвался.

– Там может быть опасно, так что пойду я.

– Ты больной, да?

По-моему, он обиделся.

– Там и впрямь может быть опасно, и мне абсолютно непонятно, как именно ты собираешься защищаться от магических ловушек и проклятий, которые наверняка есть в этой пещере.

– Ребят, – раздался робкий голос снизу, – а чего вы вообще решили туда идти? Может, обойдем?

Мы угрюмо посмотрели на валяющийся в грязи голос разума, и я первой вошла в пещеру.

– Меня забыли! – возмутился Коша, и Паша покорно за ним вернулся.

Дракоша теперь сидел в мешке по пояс, голова и передние лапы устроились на Пашином плече – Коше тоже было любопытно. Пришелец самоотверженно решил идти первым, но я тут же задвинула его себе за спину, объяснив, что его геройство против «паутины мрака» выглядит просто глупо.

Ход быстро сужался, и светлячки теперь все чаще сталкивались друг с другом, освещая путь. Очень скоро нам пришлось ползти на карачках, Коша постоянно ругался и обзывал нас любопытными придурками, я уже не возражала. Но вдруг ход внезапно кончился, и я уперлась лбом в стену. Что-то тут же ткнулось мне в зад.

– Если это то, о чем я подумала, то ты труп, – тихо просветила я Пашу.

– Это не то, – пискнул Коша, – это не мы.

– А кто?

– Ты ползешь или будешь и дальше выяснять кто и где тебя пощупал?! – возмутился дракоша.

– А тут некуда ползти.

– Совсем? – Это уже Паша, на всякий случай отползший назад.

– Совсем.

– Класс! – вякнул Коша. – Мы нашли яму, долго орали и спорили, проползли внутрь, все испачкались, никого не нашли и поползли дальше, искать следующую. Блин, ну почему мне по жизни попадаются одни идиоты?!

Его вопрос остался без ответа. Мне было стыдно. Судя по звукам за моей спиной, Паша решил дракошу придушить.

– Ай! Ой! Я пошутил. Ты очень умный. Не трогай хвост. Шея с другой стороны. И хватит меня щупать, тебе чего, Ди не хватает?!

– Я сейчас присоединюсь, – пообещала я, и ребята пыхтели уже молча.

Еще раз осмотрев стену, я от разочарования долбанула по ней ногой. Нога увязла, а стена начала сыпаться куда-то вниз. Я взвизгнула и попыталась уцепиться за ползущую подо мной землю руками, но уцепиться было совсем не за что, и я с криком рухнула куда-то в темноту.

Летела я недолго, упала на горку песка. Еле успела откатиться в сторону, как сверху рухнули Паша с отчаянно машущим крыльями дракошей. И если бы Паша не цеплялся с такой силой за его хвост, то, возможно, Коша и смог бы взлететь.

– Ди, ты где?

Дурацкий вопрос. Над моей встрепанной макушкой кружились все четыре светлячка, но Паша усиленно тер глаза, в которые попал песок, и потому меня не видел. Зато Коша увидел и тут же сполз с холма, помогая себе лапами.

– А, вот ты где, – улыбнулся Паша.

И чему он радуется?

– Где мы? – удивился дракончик, разглядывая покатые своды пещеры с небольшой дыркой на потолке, через которую мы, собственно, и свалились сюда. В нее до сих пор сыпалась земля, правда, уже не так много.

– Откуда я знаю. – Я подошла стене и дотронулась до нее ладонью. Та тут же стала влажной.

Паша неслышно приблизился и тоже коснулся стены.

– Дай мне одного из светлячков, я обойду пещеру. Может, найду какой-нибудь ход.

– И мне, – приземлился на мое плечо Коша, – я тоже светлячка хочу, своего!

– Ты ж его съешь.

– Не съем, пусть просто летает над головой, как у тебя.

Я пожала плечами, мне не жалко. И два светлячка тут же перелетели к новым хозяевам.

Паша скрылся в тени, следуя вдоль стены налево. Я подумала и пошла направо. Если не найдем ход, то хоть встретимся раньше. Коша остался со мной, переживая, что одной мне будет страшно.

Ходы мы нашли, целых пять, и теперь стоял вопрос, какой выбрать. Я пустила в каждый из них по поисковичку с длинным хоботком, мягко касающимся пола и стен, и мы сели ждать.

– А если ни один из них к поверхности не ведет? – все-таки спросил Коша.

Я предпочла промолчать, откинувшись спиной на холмик земли и разглядывая дырку над головой.

– А поднять нас всех туда, – Паша ткнул наверх, – ты не можешь?

– Могу, если кого-нибудь зарежу.

Мы почему-то посмотрели на Кошу, и тот с перепугу упал в обморок.

– Впечатлительный ты наш, – пробурчала я и засунула дракона в мешок, который осторожно вручила Паше.

Тот явно был счастлив от перспективы тащить на себе еще и этот груз, но тут вернулся первый из поисковичков, и я временно забыла о недовольном пришельце.

Три из пяти выходов кончались тупиками, еще один был так напичкан ловушками, и магическими, и обыкновенными, что даже бесплотный поисковичок чуть не попался. А вот пятый явно вел к поверхности, только поисковичок был какой-то бледный и пугливый, я его еле-еле поймала, правда, так и не смогла узнать, что же так напугало несчастное заклинание.

– Нам туда. – Я ткнула пальцем в правый туннель.

Паша храбро пошел первым, но наткнулся на прозрачную стену и вынужден был идти за, а не передо мной.

– Ди… – Слабый голос несчастного дракона из-за спины.

– Чего?

– А ты меня и вправду бы в жертву, да? – Коша почти плакал.

– Дурак, да? Да ни за что на свете.

Пауза, а потом шелест крыльев у правого уха и знакомая тяжесть на плече. Я пожалела, что не соврала.

– Тогда я с тобой! – Меня радостно обняли за шею и чмокнули в щеку, я споткнулась и рухнула на пол. Идиллия.

Паша целеустремленно вырвался вперед и зашагал первым, пока я не опомнилась. Хоть бы руку предложил, тоже мне мужчина…

Впереди послышался какой-то щелчок и вопль пришельца. Интересно, и почему я такая счастливая?

Выбежав из-за угла коридора, я увидела незабываемое зрелище: Паша раскачивался вверх ногами под потолком, а внизу уже собирались странные полуметровые слизняки, направляющиеся к стенам с явным желанием добраться до добычи. Пара фаерболов, и петля, охватывающая ногу незадачливого пришельца, лопнула, а он рухнул на пол под возмущенное пересвистывание оставшихся без обеда слизней. Тут же вскочив на ноги, он пнул ближайшего и снова пошел вперед. Я со вздохом зашагала следом, уже не удивляясь раздавшемуся вскоре новому щелчку и возмущенному рыку пришельца. Похоже, мне попался клинический идиот.

На этот раз Паша по самую шею стоял погруженный в колышущуюся поверхность ловушки и смотрел на меня так, будто это я все подстроила. Пас рукой, и мокрый пришелец исчезает из одного места и появляется вместе со мной на другом краю ловушки, теперь, когда ее поверхность успокоилась, совсем не отличимой от камня.

– Извини, Ди. – На него жалко было смотреть: весь мокрый, одежда в серых прилипших комочках, на лице раскаяние.

Я великодушно всех простила и пошла впереди. Под ногами тут же что-то щелкнуло, и я рухнула в какую-то яму. Меня спасло от длинных и острых кольев на ее дне только то, что одной рукой я все же успела уцепиться за край. Почувствовав, как Паша хватает меня и сильным рывком поднимает на поверхность, я облегченно выдохнула, а потом стояла перед друзьями вся пунцовая, не смея взглянуть пришельцу в глаза, в то время как этот гад откровенно наслаждался моментом, улыбаясь во весь рот. Коша летал под потолком, уже привычно называя нас обоих идиотами.

Не успела я прийти в себя, как откуда-то спереди донеся тихий рык, пробирающий до костей, и повеяло сногсшибательной вонью.

Я напряглась, пытаясь вспомнить, кто именно может так рычать, а Коша уже летел посмотреть, что там такое. Вернулся он почти сразу, взъерошенный и дико напуганный. Громко крикнул: «Спасайся кто может!» и пронесся по туннелю обратно по направлению к пещере. Я вспомнила о количестве поджидающих нас ловушек и мудро решила встретить врага лицом к лицу, Паша тоже не спешил убегать. Из-за поворота высунулась удивленная голова Коши и уставилась на нас.

– Я не понял, так вы идете или нет?

– Нет, Кош, извини. Лети без нас, мы не пробежим по ловушкам, да и в пещере нас все равно догонят, а ты сможешь вылететь на поверхность.

– Чего?! – Возмущенный дракоша сел около меня на пол и сложил за спиной серебристые крылья. – Я друзей не бросаю. Выползай, гад, и мы еще посмотрим, кто кого! – Прищурившись, он уставился на ближайший к нам поворот туннеля.

Мы с Пашей переглянулась, и, не сговариваясь, схватили дракошу, сунули его в мешок, и уже вопящий и бултыхающийся мешок я телепортировала на поверхность. Людей, к сожалению, я так далеко телепортировать просто не умела, а пол уже подрагивал под ногами, и в лицо ударил жуткий смрад и вонь из огромной пасти чудовища.

– Эх, мне бы хоть одну подзарядку, а то все лазеры сели.

– А что такое подзарядка?

Паша, как мог, описал, я нахмурилась и наколдовала что-то белое, шипастое и мягкое.

– Сойдет?

Паша с удивлением принял мое создание и несколько неуверенно прижал это к тыльной стороне ладони. Заклинание втянулось в кожу, и внутри его рук что-то зажужжало, но так тихо, что я засомневалась в том, что слышала. Зато по просветлевшему лицу Пашки поняла – все получилось.

Но тут вновь стало не до него. Из-за поворота на бешеной скорости вынырнула огромная, перекрывающая почти весь проход голова змеи, на чешуе которой извивались и переплетались нити разрядов молний. Я вздрогнула и начала создавать заклинание перегородки, так как больше химеру ничем нельзя было взять: любое заклинание она жадно поглощала, подпитываясь ими и радуясь магам, как изысканному деликатесу. Но я не успела: справа в огромное тело ударили четыре пучка красных тонких лучей, врезаясь и прожигая мясистую плоть. Химера вздрогнула и… заорала от боли. Меня отшвырнуло назад, но чья-то рука схватила меня и удержала от падения.

Вонь буквально сводила с ума, а крик бил по ушам, как острые гвозди. Я обернулась и увидела, как из пальцев пришельца вылетают четыре луча алого света и режут, впиваясь, белую с прожилками синего плоть чудовища. Химера визжала уже так, что стены пещеры начали шататься, зигзаги трещин поползли к потолку, завибрировал пол. Я попыталась накрыть нас заклинанием тишины, но что-то не получилось, так как вой не исчез, а просто стал тише. Еще одно усилие, и наши фигуры исчезли и появились уже у хвоста химеры. За нашими спинами бился в конвульсиях ее огромный чешуйчатый хвост, лучи из пальцев Пашки врезались в стену и оставили в ней четыре глубокие узкие дырочки, прежде чем погаснуть.

– Бежим! – рявкнул он, но я не услышала из-за воя.

Тогда он просто потащил меня за собой на буксире, будто клещами сжав отзывающееся болью запястье. Я бежала следом и, прищурившись, искала ловушки впереди, успевая деактивировать их до того, как на них наступал Паша. В глаза метнулась пыльная паутина, а еще миг спустя в лицо ударил свежий воздух ночного леса. А у самого выхода из подземелья сидел возмущенный встрепанный дракоша и обвиняюще смотрел на нас, держа в правой лапе сильно извазюканный и уже пустой мешок из-под провианта.

ГЛАВА 5

Костер весело трещал ветками и парой сухих поленьев, шипя от падающих на угли капель жира с мяса только что пойманного кролика. Коша сидел на ветке и бросался в нас шишками, наотрез отказываясь слезать и обзываясь «предателями» и «придурками». Сил спорить уже не было, и я просто сидела, прислонившись к стволу дерева, и, прищурив глаза, наблюдала сквозь паутину ресниц за бликами пламени. Очередная шишка угодила мне по макушке.

– Коша!

– Предатель!

– Слезай.

– Ты меня бросила!

– Коша, еще раз, и я…

Все, одна шишка попала мне в глаз, вторая по носу. Я зарычала и вскочила на ноги, Коша на всякий случай громко заорал и вцепился в ветку когтями всех четырех лап. Я плюнула и плюхнулась обратно, а Паша тихо посмеивался, поворачивая кролика над огнем. Очередная шишка угодила ему в лоб.

– Коша! – Это уже мы вместе.

Дракончик сопел и лез по стволу выше, ища еще боеприпасы. Движение руки, и вот он уже летит на землю, зависает перед моим носом и получает по уху.

Мировая скорбь и упрек в глазах.

Я посадила его к себе на колени и принялась гладить и кормить завалявшимися в кармане орехами. Вскоре обида прошла, и Коша, щурясь и урча от удовольствия, валялся у меня на ногах кверху пузом, пока я его почесывала. Перед моим носом появилась шипящая кроличья лапка.

– Прошу откушать, – улыбнулся Паша.

Дракоша тут же ее схватил и нагло откусил неплохой кусок, чавкая и показывая нам большой палец, – этому его, кажется, Паша научил. Я насупилась, но мне тут же отломили еще кусочек, и я успокоенно зачавкала, одобрительно глядя на парня. Пашка тоже устроился неподалеку и грыз еще горячее мясо, обжигаясь и запивая ужин из своей фляги.

Я тоже глотнула и обнаружила, что воду надо будет скоро набирать снова. Кажется, где-то тут неподалеку должно быть озеро. Паша предложение немного отклониться от курса поддержал, а Коша сидел прямо в костре среди лепестков пламени и отщипывал от тушки кролика кусочки повкуснее, греясь на алеющих в темноте углях. Пришелец, выпучив глаза, за ним наблюдал, но, увидев, что я абсолютно безмятежна, тоже успокоился и продолжил есть.

Насытившись, я встала и, подняв засохшую небольшую веточку из принесенной Пашей кучи хвороста, которого по идее должно было хватить на всю ночь, начала рисовать круг у места нашего ночлега.

– Что ты делаешь?

– Охранный круг.

– От кого? – Паша подошел ближе и теперь с интересом наблюдал за процессом.

– От нежити, – подал голос от костра дракоша.

– ?!

Коша поманил его пальцем и начал медленно и вдумчиво рассказывать о том, какие бывают виды нежити и как надо от них убегать. На пятой минуте Паша взмок, на шестой – побледнел, а на седьмой отобрал у меня веточку и начал сам. старательно чертить охранный круг, вдавливая ее в землю так, что та, не выдержав, переломилась. Тогда он принес из кучи хвороста палку понадежнее, чертя уже не круг, а траншею какую-то.

– Тебе лопата не нужна? – вежливо поинтересовалась я.

– А что, есть? – Он поднял от земли сосредоточенный взгляд и вопросительно на меня уставился.

У меня нет слов.

– Круг достаточно просто обозначить на земле, а не выкапывать глубиной в метр. Уже и этого более чем достаточно.

Паша кивнул и продолжил свой нелегкий труд, видимо надеясь, что нечисть попросту споткнется о его художества, рухнет, выругается и уползет восвояси.

– Все!

Мы с Кошей обернулись к нему. Он стоял весь чумазый, по уши в земле, с черными ладонями и коленями, с обломком палки в руках. Охранный круг впечатлял: какая-нибудь мышь, случайно туда попав, нипочем бы не выбралась. Я кивнула, стараясь не рассмеяться (Коша ржать и издеваться над Пашей уже устал, а потому теперь просто стирал с глаз слезы умиления), и встала с земли. Громко и вдумчиво прочла пару-тройку охранных заклинаний, еще полчаса орала какую-то абракадабру перед по уши впечатленным спутником и, устав, снова села. Порывшись в мешке, достала из него плащ. Пора спать.

– И все? – осторожно уточнил Паша.

– Все! – отбрил Коша. – Теперь никто и никогда сюда не сунется, не переживай, спи.

Паша кивнул и послушно сел на землю, объявив, что будет сторожить первым. Коша покрутил когтем у виска и удобно свернулся компактным клубочком в костре. Я легла рядом, завернувшись в плащ и чувствуя, как щеки греет тепло огня. Паша сидел неподалеку, подбрасывая в огонь ветки и бдительно вглядываясь в темноту за охранным кругом.

Разбудил меня вой и рев. Я вскочила, спросонья ничего не понимая, и с удивлением уставилась на незабываемое зрелище: Паша стоял ко мне спиной и сосредоточенно засовывал в широко раскрытую пасть зомби горящую ветку из костра. Голова зомби уже пылала, он орал не переставая, не смея пересечь круг, но и не желая уходить от столь близкой и желанной добычи. Неподалеку переминалось с ноги на ногу еще около сорока штук, наблюдая за тем, как издеваются над их товарищем. Коша прыгал около Паши со второй горящей веткой и громко орал, чтобы и ему дали ее куда-нибудь засунуть. Пашка кивнул и, не глядя, поднял боевого дракона в воздух, тот тут же радостно ткнул веткой зомбику в глаз, да еще и с силой повернул. Зомби пискляво завизжал и побежал обратно в лес, решив больше с нами не связываться. Коша вопил обидные стишки ему вслед, все еще вися на руках у Паши и бдительно вглядываясь в ряды стоящих около деревьев мертвяков.

Я закончила весь этот цирк, метнув в них пару огоньков. Синие искорки угодили в мертвую плоть, которая мгновенно вспыхнула, и разбежались в стороны новыми огоньками, те попали на других зомби, и так далее, пока не были уничтожены все. Это произошло в считаные секунды, и мертвяки просто не успели разбежаться. Друзья повернулись ко мне, явно недовольные моим вмешательством.

– Ди-и, ну зачем? Я хотел еще кого-нибудь поджечь, – насупился дракоша и полез обратно в костер.

Паша ничего не сказал, но на этот раз все-таки лег спать, завернувшись в плащ и раз и навсегда поверив в неприступность охранного круга.

К озеру мы вышли в середине следующего дня, причем кольцо с картой нес Паша, заявив, что мы не умеем им пользоваться. Кто бы говорил, сам же нас чуть в болото не завел, просто не увидев его на карте и предложив идти напрямик. Дракоша и я высказали ему абсолютно все, что о нем думали, после чего пристыженный пришелец все-таки смог найти путь в обход грязи и лягушек.

Озеро было чистым и прозрачным, словно хрусталь. Небольшой водопад струился со скалы и разбивался о воду тысячью брызг и взвесью водяной пыли, прохладной и пушистой, словно утренний туман. Я тут же решила искупаться, радуясь, что захватила купальный костюм: белая рубашка и короткие штанишки синего цвета, может, и не очень мне шли, зато хорошо сидели, что подтвердил восхищенный взгляд Паши. С визгом вбежав в воду и поднимая фонтаны брызг, я вдруг споткнулась о какой-то камень и рухнула прямо у берега. Тут же вынырнула, вопя и ругаясь на чем свет стоит, и почувствовала, как сильные руки поднимают меня в воздух.

– Где болит?

Я встретилась с его черными как ночь глазами и… утонула в них. Мимо проплыл насвистывающий что-то Коша.

– Нога, – тихо, почему-то краснея, прошептала я.

А Паша смотрел не отрываясь на мое лицо, и мне было так уютно и хорошо, что хотелось уже никогда больше не покидать его рук.

– Ребята, – донесся ехидный голос снизу, – вы целоваться-то будете? А то я уже замерз.

Я вспыхнула и начала вырываться из объятий Паши. Он от неожиданности меня выпустил, и я грохнулась в воду прямо на дракошу, который просто не успел отплыть. Меня укусили, я заорала и вытащила из-под себя мокрый и ругающийся клубок чешуи.

– Пусти хвост!

Отпустила, и он тут же рухнул обратно в воду.

– Спасибо, – булькнул Коша, возмущенно отплывая от меня подальше.

Подняв голову, я увидела виноватую физиономию Паши. С трудом встав, решила хоть что-нибудь сказать:

– Ты знаешь, а тебе очень идет… очень идут…

– Трусы, – подсказал Коша.

Я попыталась нащупать его ногой, чтобы утопить, но дракоша был начеку и вовремя отплыл. Весь красный Паша с удивлением рассматривал свои трусы, я уже и сама была вся пунцовая.

– Спасибо, – неуверенно сказал он.

– Ой, не могу! – ржала рептилия, булькая неподалеку и явно нарываясь.

Я плюнула и пошла купаться. Нет, ну с ними невозможно, все испортят ведь!

Искупавшись и высохнув, мы набрали во фляжки воды и теперь сидели, поджаривая на костре пойманную Кошей рыбу. Ему очень нравился процесс ныряния и ловли юркой добычи, а главное то, что его больше не ругали.

– Расскажи о себе.

Я удивленно посмотрела на Пашу, не понимая, с чего вдруг такой интерес к моей персоне.

– Да тут и рассказывать особо нечего, – пожала я плечами, – спроси вон Кошу, он мою жизнь знает еще лучше, чем я.

Дракончик как раз тащил к костру последнюю, довольно крупную рыбину, которая отчаянно сопротивлялась, мотая хвостом. Дракоша почти выбился из сил и благодарно повис на руке Паши, который подхватил обоих. Пришелец попытался стряхнуть Кошку, но тот держался крепко, требуя, чтобы его отнесли к костру, так что с рыбой в одной руке и Кошей на другой Паша прибыл и сунул мне мокрого питомца. Я немедленно завернула добытчика в полотенце, из которого теперь высовывался только нос и два сверкающих глаза.

– Кош, тут пришелец хотел узнать о нашей с тобой судьбе. Расскажешь?

– Не раньше, чем меня накормят! – возмутилось полотенце и затихло у меня на руках, вглядываясь в жарящуюся на прутьях рыбу и сопя от удовольствия.

Паша кивнул, соглашаясь, и первый кусочек сунул нашему кормильцу. Полотенце благодарно зачавкало, когда же этот охламон насытился, оно все было перемазано рыбьей чешуей и жиром.

– Итак, я начинаю. – Коша важно перелез на колени к Паше, уселся поудобнее и принялся рассказывать с того самого момента, как я подобрала его на дороге.

Я встала и решила прогуляться по лесу. Эту историю я и так знала, так что вряд ли могла услышать что-то новое.

Солнце мелькало в сомкнутых кронах, вода билась и падала на камни, а на берегу, около водопада, опустив в воду роскошный, отливающий медью хвост, сидела русалка и угрюмо разглядывала свое отражение в воде.

– Привет.

Она пискнула, обернулась и… не стала нырять. Я нахмурилась, удивленная такой доверчивостью. А это чудо природы, ломая все легенды и предания, еще и рискнуло со мной заговорить.

– Ты ведьма? – Серебро ее слов разбилось о воздух и мягко осело на воде, смешиваясь с бликами солнца.

Я всерьез задумалась о том, чтобы поменять себе голос. А что, внешность у меня теперь – закачаешься, можно и голос соответствующий сварганить.

– Ты глухая ведьма? – видимо устав ждать, уточнила русалка.

Блин, и эта лезет обзываться.

– Ведьма я, ведьма. Чего надо?

Русалочка захлопала длинными мокрыми ресницами, явно не понимая, почему я злюсь. Я подошла и села рядом, свесив босые ноги в воду по соседству с ее хвостом и задумчиво ими бултыхая.

Русалочка было отодвинулась, но потом доверчиво замерла. Видимо, и впрямь припекло бедолагу. Так-то русалки народ пугливый, чуть что – сразу в воду и поминай как звали, а уж в воде, да еще при их умении превращаться в поток искристой воды попробуй их поймай.

– Так чего случилось-то? – уже спокойнее спросила я.

Русалочка задумалась, а потом, будто на что-то решившись, заговорила:

– Мне помощь нужна. Я заплачу.

Мой скепсис сиял на лбу огромными буквами. Нет, ну на фига мне речной жемчуг, а тем более икра рыб да водоросли?

Русалочка снова замолкла – видимо, испугалась.

– Так, или ты говоришь, или я ухожу. Давай быстрее, меня ждут.

Быстрый кивок и бурный рассказ. Я сама напросилась.

– Я влюбилась… – Перепуганный взгляд в мою сторону.

На этом месте я, видимо, должна была зверствовать. Фигу. Сижу, молчу, слушаю. Теряю терпение.

– Он очень красивый, золотоволосый, смелый, умный, но…

– Человек, – предположила я.

Взгляд полный ужаса.

Я невольно увидела себя, каждую ночь со злобным хихиканьем подглядывающую за влюбленной парочкой из зарослей крапивы, естественно, с горой семечек в кармане и Пашиным биноклем на шее.

– Да… а можно мне…

Мотнув головой, я отвлеклась от занимательной картины и задумчиво посмотрела на русалку, уже догадываясь, чего ей надо, и уныло разглядывая ее хвост. Можно-то можно, не зря я наизусть помнила все прочитанные книги, и это заклинание на десять листов мелким шрифтом помнила до последней запятой, только вот после него я дней пять буду лежать пластом и еще дней десять не смогу колдовать. Оно мне надо? А может, он ее бросит, как с ногами увидит, а может, ей не понравится быть девчонкой… да мало ли что.

Последнее я произнесла вслух, и меня тут же заверили, что это очень важно и очень нужно и что если не я, то она умрет, а он – утопится. Я подумала и тут же предложила сделать его русалом, это проще.

– А ты можешь? Карл, иди сюда!

Я вздрогнула и огляделась. Из-за ближайшего дерева робко вылез прыщавый худой пацан, вытер сопли рукавом и с опаской похромал ко мне. Я сидела в ступоре, открыв рот и уставившись на этого, с позволения сказать, Ромео.

– Вот он!

Не понимаю, к чему столько пафоса. А когда мне еще и вежливо улыбнулись остатками гнилых зубов, я уже вообще ничего не соображала.

Да-а-а… как говорит Пашка, любовь зла, полюбишь, блин, козла.

– Карл, это ведьма.

Я вежливо хлопнула глазами, забыв закрыть рот.

– У ней щас слюни потекут по подбородку, – сделал наблюдение Карл, и рот был немедленно захлопнут.

– Неважно, она может тебя сделать русалом, представляешь?!

Карл, видимо, представлял, так как энтузиазма на его покрытом прыщами лице я не заметила.

– И мы с тобой увидим папу!

Остатки энтузиазма сдохли на корню.

– И сможем пожениться!

Карл нервно начал оглядываться на такой родной лес.

– Но для этого тебя сначала надо утопить, – радостно добила я его.

– А может, не на-адо? – проблеял недоросль, выдирая руку из страстных объятий русалки.

– Надо! – рявкнула я и резко вскочила. – Щас будем превращать!

Мощный тычок, и Карл с воплем летит в воду.

– Топи его! – азартно заорала я, и русалочка с неженской силой поволокла своего избранника на дно.

– А чего это вы тут делаете? – поинтересовался Коша, заглядывая в озеро.

Тут на поверхность с воплем «помогите!» всплыл Карл, булькнул что-то ругательное, но вынырнувшая русалочка с силой вцепилась в его плечи и потянула вниз.

– Топим, – объяснила я.

Коша, отрыв рот, на меня смотрел.

– Он тебя обидел? – строго поинтересовался подошедший Паша.

– Он пытался меня соблазнить, – чтобы хоть как-то объяснить ситуацию, отмахнулась я.

Паша зачем-то скинул одежду и рыбкой нырнул в воду.

– Куда это он?

Коша только пожал крыльями.

Усталая русалочка всплыла неподалеку, с сожалением наблюдая за тем, как ее любовь, отфыркиваясь, по-собачьи плывет к берегу, но тут Паша вынырнул неподалеку, двумя мощными гребками догнал несчастного, врезал пару раз по морде и с силой погрузил находящегося в отрубе недоросля в воду. Мы все трое удивленно на него таращились. Труп недоросля медленно всплыл спиной вверх и задрейфовал к берегу. Пашка же вынырнул у моих ног, окатив до колен брызгами, одним слитным движением вылез на берег и начал одеваться.

– Спасибо, – неуверенно протянула я.

Он вдруг нежно улыбнулся и провел по моей щеке холодными пальцами.

– Если что, ты только скажи.

– А мне, если что, можно сказать, когда меня будут соблазнять? – дергал его за штанину Коша, радостно прыгая от нетерпения.

Паша хмыкнул и поднял его на руки, а я обернулась к русалке с ее суженым.

Заклинание плелось легко, серебристая вязь ткалась в воздухе, сплетясь в узоры и сновидения, ложилась на тело, окутывала кожу, вживлялась в ноги. Руки танцуют в воздухе, глаза полуприкрыты, а я уже не здесь, меня нет, я растворилась в заклинании и теперь пою, а не говорю, сплетая сети волшебства. Тело Карла приподнялось над водой, окуталось серебристой паутиной вязи заклинания. Я прошептала последнее слово, и вот уже он опускается, его ласково принимают воды озера, а от талии начинается красивый, серебристый с белыми узорами хвост. Даже жалко, что у такого недотепы теперь такая красота.

Юноша вздрогнул, открыл глаза и тут же утонул в счастливых объятиях русалки. Он вырывался и верещал, ничего не понимая, а она уже волокла его под воду, спеша показать отцу и братьям. Правда, минуты через две русалка снова вынырнула, чтобы поблагодарить, сунула мне в руки пригоршню белого речного жемчуга и доверху наполненный икрой лист лопуха, чмокнула в щеку и снова уплыла. Я грустно разглядывала подарки, не очень понимая, что с ними делать, а Коша уже ел икру. Мы с Пашей срочно к нему присоединились, пока он все не съел. Икра была объедение.

ГЛАВА 6

К первому селению мы вышли только к вечеру четвертого дня, да и то лишь благодаря мне: я где надо и где не надо колдовала – то мост из поваленного дерева через речку сооружу, то ветки кустарника заставлю разойтись, то очередной нежити, с криком «агр-р-р-р-р!» выск