/ Language: Русский / Genre:dramaturgy,

Короткие пьесы сборник

Олег Никитин

В авторский сборник вошли две пьесы в одном действии: «Ограбление», «Мститель».

Олег Никитин

Пьесы

Ограбление

пьеса в одном действии

Действующие лица:

Толик – безработный тракторист из деревни Бобровка лет 25-ти, одетый соответственно.

Варька – его сожительница, некрасивая девушка 20-ти лет, в мешковатой одежде.

Владимир Петрович – коммерческий директор крупной компании «Карбид», солидный гражданин 40 лет, в дорогом костюме и заляпанных грязью ботинках.

Инесса – симпатичная женщина 30 лет, в порванном на груди вечернем платье, со смазанной косметикой и грязными коленями.

Два милиционера.

Обочина дороги, ночь. По обочине вокруг стоящего «дипломата» нервно прохаживается Владимир Петрович, притопывая и обхватив плечи руками. Конец августа, поэтому прохладно, под ногами у него хрустит то ли щебенка, то ли молодой ледок.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Да на хрена же он туда поперся?.. Все, уволю урода, надо же было в такую дыру затащить! И машину сломал! Что теперь Маша подумает? (выхватывает из кармана пиджака сотовый телефон и тыкает кнопку) Ну, и где сигнал?.. (во тьму) Ну дыра, даже мобила не работает! Нет, увольнять надо таких… (вполголоса) козлов-водителей. Не водитель, а вредитель. А за ремонт тачки я с тебя вычту! Ты у меня увидишь монплезир в яблоках!

Шум приближающегося автомобиля. Скрип тормозов. Владимир Петрович, подхватив «дипломат», подходит к машине, открывает заднюю дверь и садится, зло дергая узел галстука. В машине сидят Толик (за рулем) и Варька. Между ног у нее стоит потертая хозяйственная сумка.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. В город!

ВАРЬКА. В какой-такой город, господин? В Париж али Лондон?

ТОЛИК. Заткнись. Не знаешь, что ли, одна тут дорога. Замерз человек, ночью один стоит…

ВАРЬКА. Ты башкой-то подумал, когда тормозил? Может, он с намерениями? По одежке-то не суди! Вон они все какие приличные господа в телевизоре, а вор на воре сидит.

ТОЛИК. Слушай, кончай, а? Мы сами с намерениями, ясно?

Машина с характерным звуком трогается с места.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Если вы собираетесь меня ограбить, то по-доброму вас предупреждаю: меня знает половина города, в том числе… те, кому не требуется помощь закона, чтобы наказать преступника.

ВАРЬКА. Это как это?

ТОЛИК. Ты заткнешься или нет? Вы извините дуру, она из деревни в первый раз выехала.

ВАРЬКА. Сам ты в первый раз! (повернувшись к Владимиру Петровичу) Если хотите знать, я поступать в институт ездила. Только ваши городские гады меня не пустили, потому что у них местов для таких нету. Вот такие своих сынков приводят с деньгами, для них и двери нараспашку! А мне так от ворот поворот, двойку враз влепили, будто я дура какая.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Меня ваши проблемы не трогают, сударыня. Заниматься надо было, если такая умная. А вы езжайте поскорее, а то ночь уже.

ВАРЬКА. Поскорее ему, типа! Чего тогда пешком не побежал?

ТОЛИК. Щас кому-то по морде дам! Сиди уже.

ВАРЬКА. Это я-то «сиди»?! Да ты без меня бы жопу от дивана не оторвал! Работы ему нет, и лежит себе, в ус не дует. Да чё ты умеешь-то? Муляж и тот не сумел бы смастерить, у Васьки пришлось занять. Ты рули давай!

По машине проходит след от фар встречного автомобиля. Толик ожесточенно крутит баранку, но молчит.

ВАРЬКА. Чё, слова проглотил? Ладно муляж-то, машину и ту упросила на ночь! Ничё не скопил! Сколько лет на совхоз батрачишь, а трактор и тот чужой.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Муляж, говорите? Уж не предмет ли это, похожий на пистолет?

Варька роется в хозяйственной сумке, затем выхватывает из нее пистолет и направляет дуло прямо в нос Владимиру Петровичу.

ВАРЬКА. А ну гони сюда деньги! Кошелек или жизнь?!

Владимир Петрович вздергивает руки, затем с иронической улыбкой медленно опускает их, на секунду задержав правую возле кармана пиджака.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Игрушка! Да у меня и денег нет.

ВАРЬКА и ТОЛИК (разом повернувшись к пассажиру) Что?!

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Карточка «Виза» устроит? Чек, расписка? (по машине проходит след от фар встречного автомобиля, высвечивая сожаление пассажира) Подвезете к дому – расплачусь, о’кей? Спокойно, девчата и мальчишки, не дергайтесь. Володька сказал – так и будет, без базара. Вы только езжайте быстрее, нельзя же так тащиться.

ТОЛИК. Как могу, так и еду. Охота мне потом за тачку платить, коли долбанусь в чего! Папаша ейный сказал, чтобы больше сорока не ездил.

ВАРЬКА. Ладно, вы не сердитесь за пушку, я просто проверить хочу – работает или нет. Но деньги мы все равно возьмем! В деревне знаете как туго с бабками? Я хоть в магазине работаю, а все равно плохо. Да лучше все ж, чем это-то пень тракторный! Пропивать только мои кровные мастак. А что не так с муляжом? (наклоняясь назад к Владимиру Петровичу и подсовывая ему «оружие» под нос) Где огреха? Это брат мой, Васька выпиливал, хотел на дело с ним пойти. Только его раньше взяли, когда он по пьяни одному гаду ребро сломал.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ (грозя ей пальцем). Монпарнас…

ТОЛИК. Чего?

ВАРЬКА. «Ай-яй-яй» по-итальянски, понял? Рули уже! (Владимиру Петровичу) В чем фигня-то? Вас Володя зовут, ага? А я Варя, а этот вот – Толик, он трактористом работает.

Владимир Петрович с видом эксперта вертит перед лицом «пистолетом», ощупывает и даже обнюхивает его. Хочет даже попробовать дуло на зуб, но в последний момент отказывается от этой затеи.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. В темноте сгодится… Загляни в дуло, девушка – видишь небрежную покраску? Направь человеку в глаз, и тот сразу лажу заподозрит. Вот как я. Эх, помню времена! (откинувшись на сиденье) Срок давности, конечно, не вышел, убийства у нас бессрочные, но вам, ребята, рассказать могу. Была у меня команда! Все как на подбор. Авек плезир, скажу я вам. Умелец мой гранатомет своими руками сладил, что там пистолет – кого такими игрушками запугаешь! А вот гранатомет – это был номер, под себя народец мочился. Бабки так и метали на прилавок. Да не простой был, стрелял как настоящая «Муха», чем хошь – хоть лимонками, хоть РГД. Одному лоху в окно захерачили, так потом кишки неделю от стен отскоблить не могли. А не перечь, сопля.

ВАРЬКА. Вы это… Так он помер, что ли? Человек этот?

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. А то выжил! Платить не хотел, зараза! А пушечка ваша так себе, второй сорт. Эх, продал я свою-то, а то бы мог подсобить с этим делом. Связи растерял… У меня знаешь какие кореша в пацанах ходили? На зоне по тридцать лет – а вышел, и ко мне в бригаду просится! Наколки ставить некуда! А ты говоришь. Анкеты заполняли как миленькие. Только не такие лажовые, как в конторах всяких, нет! У меня главный вопрос был: сколько лохов замочил? Одного-двух если, то еще долго присматривался, брать такого или прогнать на хрен, со шпаной погулять. Бригадирами у меня воры в законе работали, потомственные – другие не котировались. Да, империя у меня была что надо, область во где держали! (показывает кулак) Губернатор мне отчитывался. Лично моей компании, «Карбид» называется, лицензию подписывал и налоговые льготы в правительстве пробивал. Дорогой Дуло, говорит, – а меня тогда так все звали, – принимаешь работу? Так и спрашивал. Губернатор-то сейчас далеко, а компания моя процветает, так вот! А чтобы, значит, не светиться лишний раз, пост генерального я своему бывшему заместителю отдал, а сам коммерческим директором себя назначил. И мне спокойнее, и дела всегда под контролем. А это важно! Правда, разъезжать по стране… да и по миру приходится. Вот, президентскую стипендию недавно получил, (коротко смеется) в Гонделупе просадил вчистую! Казино, клубы ихние, серфинг.

ВАРЬКА. (закрывая рот) Ух ты-ы.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Во-во. Дела ворочаем, не спим. Шерше ля фам!

ВАРЬКА. Скажете тоже… (толкнув Толика под локоть, отчего машина вильнула) Вот как люди-то жили, не то что ты! Тракторист, ага. И плоды пожинают! Не картошку какую, ананасы! Директора и президенты, не фуфло совхозное.

ТОЛИК. Варюха, да родись я в городе – сидел бы за баранкой? Родились мы с тобой в неудачном месте, так я толкую. В городе-то всякому лафа, магазинов да лотков тыщи! Бери любой. Пушку купил или в кредит взял – и вперед! Да я бы арбузов тебе настругал немеряно! А в твоем сельпо чего взять-то? Одна тушенка говенная да соль каменная. Мороженки и те прошлогодние лежат.

ВАРЬКА. (возмущенно) Ты на мой магазин на целься! Тушенка ему с арбузами! Приди только с муляжом этим, враз лопатой-то по рылу заеду! Удумал тоже, девчонку свою грабануть. Да я потом вовек с Парфёном не расплачусь! На зону моментом покатишься, грабитель хренов! И даже не пытайся, понял? Еще с моим пистолетом на меня же, типа!

Выхватывает муляж у Владимира Петровича и замахивается им на Толика. Толик вжимает голову в плечи, машина виляет. По ней проходит свет фар встречного грузовика, следом «прокатывается» его низкий рев.

ВАРЬКА. Охренел вообще…

ТОЛИК. (ударив по тормозам и повернувшись к девушке) Еще раз махнешь кочергой – высадю на хер! Нужно мне твое сраное сельпо! Заткнись ты, дай с умным человеком поговорить!

ВАРЬКА (сидя прямо, руки на коленях). Ага, говорун нашелся… Рули давай…

Толик трогает автомобиль с места. Около минуты спокойно сидят на своих местах. Машину с ревом обгоняет нечто быстрое, мелькнувшее светом фар слева направо. Владимир Петрович, наклонившись к дальнему окну машины, провожает промчавшийся транспорт взглядом.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Толик, а ты не можешь ехать побыстрее? Машка у меня – зверь-баба, точно рожу поцарапает. Ревнивая!

ВАРЬКА. Прибавь уже газу, Толя. А то рассветет скоро, а мы так никого и не ограбим. Вы вот нам скажите, как умный человек… (поворачивается к пассажиру) Как вот это – деньги отнять половчее? Чтобы не замели! Темнота нужна, это раз (загибает палец), оружие пострашнее – это два… Эх, где уж нам деревенским гранатомет изладить! С ним-то, поди, всяк бы денежки отдал! Ну так что вы думаете, Владимир? Может, этого… жертву то есть, типа по морде? Кровь ведь, она страшная. Из носу капнет, он бабки и отдаст. А то еще крикнуть: «Кошелек или жизнь?!» Я по телеку видала. Ничего так? По мне так жизнь подороже кошелька-то будет, верно я думаю?

ТОЛИК. Почему это «он»? Не собираюсь я на мужиков нападать с твоей деревяшкой, чтобы засмеяли. В киосках-то бабы сидят! И по морде бить не буду. Сама лупи, если хочешь. Чё я, гнида, незнакомую бабу по лицу лупить?

ВАРЬКА. Незнакомую, значит, не станешь, а как меня – так сразу в глаз?! Вот гад! Да ведь гораздо хужее, когда свою лупишь-то! Чужая что – утерлась да пошла, а своя всегда рядом, с фингалом перед тобой стоять будет, как немой укор! Стыдоба, Толенька, перед людьми за тебя. Мудила ты, родной, и гад позорный.

ТОЛИК. «Немой»! Да я ваще не помню, чтобы ты пять минут молчала.

ВАРЬКА. Я-то молчу, когда положено! А в постели-то кто храпит, типа не ты? А вот я молча сплю!

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Комильфо! Вообще, отвечая на твой вопрос, дорогая Варвара, должен немного подправить ваш план. Главное в нашем деле – решительность! (поднимает палец) Чтобы, значит, сомнения прочь. Лох, которого вы решили обчистить, должен знать – он лох и пощады ему не будет. Ну, если женщина, то лохушка. Это не в твой адрес, Варя, а в целом. Значит, ни секунды не должен сомневаться, что пистолет снаряжен боевым патроном, и пуля моментом влетит ей в башку. Особенно важно следить за ее руками и ногами, чтобы не дать нажать кнопку сигнализации. Насчет кошелька сомневаюсь, потому как вы собираетесь киоск ограбить, верно я понял? Там преимущественно стоят кассовые аппараты, запираемые на ключ. Но матом ругаться не забывайте: «сука» там и так далее…

ТОЛИК. (тормозит автомобиль) Нефиг ей этому учиться. Давай, Владимир, отольем по маленькой, ты мне подробно все расскажешь.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Что ж не отлить?

ВАРЬКА. Ага, знаю я твою учебу! Щас будешь спрашивать, как за ногами этой бабы следить, чтобы кнопку не нажала! Следопыт, типа. За моими ногами сроду не следил, уж я бы поучила! (передразнивает) А тревожная кнопка у ей случайно не в трусах будет? Может, их того, сдернуть нафиг?

ТОЛИК. Уже и поссать не дадут! Все, заткнись, пока не высадил. А вот вгоню тебе кнопку под трусы, узнаешь еще.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Успокойтесь, мой юный друг, это ведь всего лишь женщина… Она не ведает, что за помыслы могут владеть сильным полом.

Варька набирает в грудь воздух, но только шипит. Владимир и Толик выходят из машины и удаляются налево, во тьму. Владимир Петрович говорит: «Мон амур, тут необходимо зверское лицо и самые строгие слова, какие придут тебе в голову. Нужно сразу, четко заявить о своей проблеме с деньгами. Мямлить и мекать – ни-ни. Важно испугать лохушку до зеленых…» Его голос постепенно стихает.

ВАРЬКА. Вот именно что кнопка. Карамелька, типа.

Из темноты появляется женщина в разорванном на груди платье и с грязными коленями. Она торопливо, спотыкаясь подходит к машине и садится на место Владимира Петровича.

ИНЕССА. Слава тебе Господи! Хоть кто-то проехал. Вот а я уже пешком хотела в город идти.

ВАРЬКА. Что это за номер? Мы тут не для вас тормозили, мадам. Вылазь, пока целая. Ишь какая шустрая! Может, мы не в город едем. Куда с грязью вперлась в чужую машину?!

ИНЕССА. А вы не кричите, девушка. Мне требуется первая помощь, между прочим. Это ваш долг – довезти меня до клиники. У меня травма, вот.

ВАРЬКА. Может, еще бесплатно тебя катать, фифа такая? Травма, блин! Видать уже, что за травма такая. Об сучок зацепилась, бедняжка, поцарапалась? Да платье-то какое порвала, платье-то! От купюр, типа.

ИНЕССА. И не собираюсь даже отчитываться. А кстати, где наш водитель? Вам бы, дорогуша, я никогда руль не доверила. Таких нервных знаете куда посылают? Да вам вот и самокат давать нельзя.

ВАРЬКА. Мне – самокат?! Да вы… Да что за наглость такая! Ты кто вообще такая тут?

ИНЕССА. Можете звать меня Инессой. Закурить не будет?

ВАРЬКА. (роется в сумке и достает спички и потрепанную пачку «Примы» без фильтра) Курить ей подай. Что за рана-то хоть? Смертельная, что ли? Не понимаю, как ты в лесу-то очутилась, да еще раненая (выглядывает в окно машины). Волки покусали? Инесса, значит? А меня Варварой зовут.

ИНЕССА. Люди хуже волков. Вот кто поранить может, и не просто так, а саму душу женскую – до крови. Так вот. Только звери в человеческом облике могут женщину в лес увезти, надругаться и бросить, добрые волки бы так не поступили. Они бы милосердно перегрызли горло, не стали бы мучить, коленками на хвою ставить. А если бы даже помучили так зверски, то вот потом бы до города довезли, а не бросили ночью в лесу, с комарами.

ВАРЬКА. До чего зверье дошло! Уже на человека окрысились, волчары. А на коленки-то зачем понуждали, гады мохнатые? Неуж молиться на них заставляли, да без платка? Или чтобы вровень с ими была, глаз в глаз, типа? Очеловечились вовсе уже, гады хвостатые.

ИНЕССА. (после паузы неподвижности, со смехом) Вот-вот, Варя.

ВАРЬКА. Так может того, бинты накласть? (роется в сумке) Вот блин, самого нужного вечно нету. Так может платье-то разорвать на полоски, да забинтовать? Где рана-то?

ИНЕССА. (вздыхая) В душе моей рана, в душе.

ВАРЬКА. Да-а, тут бинтами не помочь… Волчары позорные!

Владимир и Толик молча выходят из темноты. Толик садится в машину, а Владимир Петрович держит возле уха телефон и напряженно слушает. Затем зло тыкает в него пальцем и сует в карман, бормоча «Хрен там, а не связь…» Останавливается перед Инессой, сидящей на его месте. Раздается звук запускаемого мотора.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Не понял! Это что за явление богородицы? Фантомас какой-то!

Все смотрят на Инессу, спокойно курящую «Приму».

ВАРЬКА. Инесса, вы подвиньтесь, пожалуйста! Это Владимир Петрович, знаменитый директор завода, а вот мой парень, Анатолий. (Толику) Она пострадавшая от волков! Требуется срочная помощь, а у нас и аптечки нету! Почему не проверил?! Травма у человека, не смотри так на меня! Она сама пришла.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. От волков, значит? Ну-ну. Волчицы такие сами кого хошь загрызут.

ИНЕССА. (отодвигаясь на соседний стул) Сами вы фантомас, сударь, если можно так назвать грубого мужлана. Штаны хоть застегнули бы. Еще вас мне тут не хватало с расстегнутыми штанами.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. (застегивая молнию) Да вы пьяны, мадам!

ВАРЬКА. Володя, не тревожьте пострадавшую, я вас как благородного человека прошу. Короче, мы сейчас к доктору приедем, в больницу, а потом уже грабить… (хватается ладонью за рот) Ой! Не слушайте меня. Толик, не сердись! А вы не слушайте меня, Инесса.

ТОЛИК. (сплюнув в окно и трогая машину). Да насрать мне на тебя и твою болтовню. Никого я не собираюсь уже грабить, ясно тебе? Наука целая, а я не учился, когда надо было. Хочешь бабок – сама иди в киоск, мне уже пофиг твои закидоны. Владимира вот только довезу… ладно, Инессу эту тоже, и всё!

ВАРЬКА. Что?! Да ты чего это там в кустах удумал, паразит? А сапоги мне на какие шиши купить? Зима скоро, а сапогов как нет так и нет! Шубу в запрошлом году до дыр сносила, а ему насрать! Говорила же мне мамаша – кроме ржавой гайки, ни фига этот увалень тебе не притащит! Закидоны, говоришь? Сам в рванье всяком ходит, хрен уже нафиг отморозил, и мне того желаешь? Ты, тракторист недоученный, тебе же свезло как не знаю кому, вот Владимир Петрович подсел! Чему в кустах учился? Грабить ему наука! Так спроси, коли тупой, пока умный человек рядом! И гранатомет у него был настоящий, вот где наука-то, а не твоим муляжом махать! Володя, вы хоть скажите ему, что мудила он позорный, а не мужчина. Слушай человека-то, недаром его Дулом звали, и губернатор его боялся, как считаешь? Вот и спроси, коли тупой!

ТОЛИК. Да что ты понимаешь ваще? Деревяшку, думаешь, наставила на бабу, она тебе все и вынула? А кнопка тревожная, а баллончики с газами? Шубы у ней нету! Валенки поносишь!

ВАРЬКА. Валенки! На танцы – валенки! Ты охренел, что ли? В жопе у тебя газы, в каком еще баллоне? Владимир Петрович, вы бы типа шефство над мои лохом взяли, чего это он хлыздит? Помогли бы киоск-то грабануть, вы же ученый. Я вам и муляж отдам, все сподручнее. Пусть неказистый, да хоть какой ни есть.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Ну… Давненько киоски не грабил, конечно… Все больше банки приходилось… Специфика, мон шер. Опять же ребята работали, а я, так сказать, операцией руководил, план разрабатывал.

ИНЕССА. Как у вас тут интересно. Владимир Петрович по кличке Дуло, значит? Помню я такого человека, помню, лет десять назад очень был в силе. К нам в массажный салон частенько захаживал, с парнями своими. Ух, какие были мужчины! Да не скупились, как некоторые, валютой платили. Бывало, на дачу нас, девчонок, шоблой привезут – и давай утюжить! Этого Дулу я отлично помню, торчок у него был что надо! Правда, пил много, долго кончить не мог, а так вполне ничего. Вы, значит, тот самый Дуло и есть? Что-то не больно похож.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Может быть. Всяко бывало, и на дачах гуляли, и в казино.

ИНЕССА. А ведь убили его, еще лет шесть назад, если не путаю. Разборка у них была с врагами, многих тогда из пулеметов покосили. Выходит, враки все в газетах написаны? Але, Дуло, ты чё молчишь?

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Полагаю, вам после стычки с волками надо быть покладистей, мадам. А то ведь они, волки-то, не только в лесах водятся. Особо говорливым могут и в городе язык окоротить.

ИНЕССА. Узнаю, узнаю голос… Вовка-Ильич! Вспомнила! Видела тебя на дачах-то, видела! Вечно бегал по всякой указке, то пиво принеси из холодильника, то за гондонами смотайся, то пару в сауну поддай!

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Не свисти, раз ни хера не знаешь. А тебя, сука, вообще во все дыры имели, все кому не лень. И звали тебя Лизка-насос, как щас помню. Инесса, тоже мне. У всей банды отсасывала!

ИНЕССА. Кроме тебя, шестерка. Тебе самую дешевку давали, да и ту не мог оттрахать толком. Тебя Ильичом-то за сифак прозвали? Вот тебе таких же и подсовывали, чтобы не тужил шибко. Дуло! Да ты Дулу в подметки не годишься, тот бы мужчина видный, весь в наколках! Твои-то где, а? Вон, пальцы все чистенькие, белые!

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Ну все, ты меня достала! Сифак, значит? А ну задирай тряпку, я тебе сейчас такого сифака задвину, что до ушей добьет! За все оттрахаю! А ты езжай, Толик, езжай, чего не видал?

Отрывает от платья Инессы кусок и пытается завалить ее, при этом дергая молнию на штанах. Машина тем временем медленно останавливается, потому что Толик неотрывно глядит назад с круглыми глазами. У Варьки отвисла челюсть. По машине проходит свет фар встречного грузовика, следом «прокатывается» его низкий рев.

ИНЕССА. (отбиваясь и пыхтя) Ну и чё дальше-то? Насильник нашелся! Да тебя и грабить-то никогда не брали, на стрёме прохлаждался! Что, не так? Мне парни про свои дела по пьяни рассказывали, кто чего делал. У тебя и пушки-то своей отродясь не было, не доверяли тебе, мудила – мол, еще палец себе отстрелит, Ильич наш. А ты теперь, значит, большой босс? Похоронил братву, что под пули-то лезла, а сам под шумок поди всей конторой завладел, «Карбидом» этим? Да ты хоть один лоток когда ограбил, лох? Гуру отыскался. Гранатомет! Да тебе бы рогатки никто не дал!

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. (прекращая приставать к Инессе) Так, значит?

ИНЕССА. Чё так-то? Шестерка ты и есть шестерка. А без денег даже не лезь, хрен чё получишь!

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Это тебе-то деньги давать? Толик, ты езжай, езжай… (словно очнувшись, Толик трогает машину с места) Сейчас я покажу этой шлюхе, как я на стрёме стоял. Где пушка? (Варя протягивает ему муляж) Стремя, значит… Ну, дай только до киоска доехать, я тебе сразу покажу, как на дело ходил. Ты увидишь, курва, кто там был Ильич, а кто Дуло. Стад де франс, ё-моё.

ИНЕССА. Ну-ну. Дай-ка мне своей вонючей травы, Варвара.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. И мне! Сто лет не курил, но сейчас захотелось (косясь на соседку). Будут тебе деньги! Тыща устроит?

Варька протягивает им пачку «Примы» и спички, оба жадно прикуривают от спички, зажженной Владимиром Петровичем, и выпускают густые струи дыма. Варька тоже прикуривает сигарету, кашляет и всовывает ее в рот Толику. По обочинам дороги начинают иногда проплывать огни фонарей.

ИНЕССА. Тыща?! Ха-ха пять раз! Десять штук, не меньше! Тебе, Ильичу, за тыщу? Да за такие бабки я лучше с конем перепихнусь. Наличкой, понял? «Визы» свои говенные даже не суй, в банкоматы их совать будешь. И евро чтобы! С баксами там, рублями – дрочи сам.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Но Инесса! Где же я сейчас возьму валюту?

ИНЕССА. Ладно, хрен с тобой, рублями давай.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Будут тебе рублики, будут… Сейчас до первого киоска доберемся, и будут. Посмотрим, тот ли я чмо, за которого ты меня держишь. Дело, как говорится, лучше слов. Но десять тысяч? Нет, ты где такие цены видала? За лоха меня приняла, что ли?

ИНЕССА. Ладно, уговорил. Пять штук.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Вот ни фига себе! Да за пять я пятерых поимею, рядком их поставлю. Пять! Ты ваще в какой стране живешь?

ИНЕССА. Две – моя последняя цена! И кончай тут торговаться, не на базаре, а то передумаю. И предоплата чтобы, понял?

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. (обнимает Инессу за плечи, вторую руку заталкивает ей в разрыв платья на груди) Вот это деловой разговор. У меня и квартирка тут есть неподалеку, будет где ночь скоротать. Поздно уж домой-то ехать, да и тебе прихорошиться бы надо…

ИНЕССА. (ничего не предпринимая) Чё ты там щупаешься? Ты сперва уплати за проезд, Ильичок. Чего потерял-то? Ты еще в трусах поищи! (Владимир Петрович пытается последовать совету, но безуспешно). Без бабок даже не надейся, вот.

ВАРЬКА. (после паузы) Да, монпарнас получился… Она же проститутка! Как я не доперла? Ну, Владимир Петрович, спасибо – глаза мне открыли. Это ж надо с волками путаться! В лесу, ночью! Во до чего дошло. Мозги мне запарила, травма с кровью! А мы катай всяких. А давай ее высадим, Толик! (хватает Толика за локоть, отчего машина виляет). На фига нам в салоне шлюха с микробами? Она же с волками путалась!

ИНЕССА. Варвара, ты наивна словно дитя. Специально для тебя поясняю: меня ки-ну-ли. Гастролеры, понятно? Обещали на даче погулять и заплатить, а сами уехали. Иногородние, суки, так развлекаются. Уроды вонючие.

ВАРЬКА. А заливала-то как! С волками-то сладь поди, а люди что ж? Да ему промеж ног ухвати, враз отвяжется! Мне ли не знать. Травма-то у его вперед будет, типа. Да полез бы ко мне Толик в праздники – неужто не окоротила бы? А ты? А вы, Владимир Ильич, чего ж это вы позволяете этой деньги с вас брать? У вас ведь жена дома бесплатная ждет, глаза поди все в окно проглядела! Виданное ли дело аж две тыщи бабе за просто так дарить?! Да мало ли девушек достойных и честных, коли уж приперло? Да вот хоть у нас в деревне! Через дом девки по лавкам сидят, парней поджидают – приходи да руки проси, или уж на сеновал сразу, коли договоришься. И денег не берут! Не то что некоторые, все бы им с мужчины нажиться. Эх, городские! Да попадись мне в лесу такой волчий насильник, да разве бы я ему кочерыжку-то не обкусила?! Зубы-то на кой бабе дадены, а? То-то. Гадость-то какая! Вон Толик у меня тракторист, а до такого садизма не способен, потому как женщину во мне уважает! А тебя разве будут после такого уважать?

ИНЕССА. Вот потому-то, дорогуша, тебя и обходят стороной мужчины, что агрессивная и неразвитая.

ВАРЬКА. А Толик что ж, и не мужчина уже?! Да это где я агрессивная? Слышь, Толя, эта тебя уже за мужчину не держит! Подвози таких! Короче, высаживайся нафиг. Нам свидетели ни к чему. Ты где видала, чтобы лох на ограбление пошел, как мой Толенька? То-то же! Это тебе не шлюху в лес увозить. Ты ведь на такую фифу не позаришься, родной? Это я с такими агрессивная, а с близким человеком в постели получше многих буду. Неразвитая! Книжек по сексу вашему не читали, и нечё мудреного там нету. Разврат один, секс этот. Где там про любовь написано? Позы там всякие, да как затолкать поглубже, да на сколько ляжки к потолку задрать! Тьфу. Мне подруга рассказывала, она на прилавке видала и поглядеть взяла, так чуть со стыда не угорела. А про чувства там где, в книжках, про любовь эту? Ватерпас, блин…

Машина медленно тормозит, свет фонаря останавливается в паре метров от нее. Толик оборачивается со злым лицом в Владимиру Петровичу.

ТОЛИК. Ну? Идем или как? Киоск впереди. Лучше пешком дойдем, там фонарь светится.

ВАРЬКА. Держи пистолет, родненький. (Сует муляж Толику) Да грозно так махай, ладно? Ругайся не сильно, чего простую женщину-то пугать? И кнопку эту, кнопку сломай! Да ноги у ней не разглядывай, понял?! Хватай денежки и дёру, а уж Владимир-то Петрович и сам сообразит, он типа опытный. И по морде не бей!

ИНЕССА. Грабители! Киоск-то цветочный. Горшки своруете?

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Идем! Какой на хрен цветочный в три часа? Украшение такое, понятно? Водка, жвачка, всё путем.

Владимир и Толик выходят из машины и медленно, словно спотыкаясь, удаляются направо, во тьму. Варька выскакивает следом и напряженно, вытянув шею, смотрит в сторону киоска. Потом начинает, подпрыгивая и потирая себе плечи от холода, прохаживаться по обочине, все больше удаляясь от машины к невидимому киоску. Инесса, перегнувшись, достает из сумки сигарету и спички, спокойно закуривает. Внезапно раздаются звуки разбиваемого стекла, женские вопли.

ВАРЬКА. (прижав ладони к щекам) Господи! Убивают ее, типа, чё ли? Орет-то как! Чего она голосит-то, проклятая? Толенька!.. Ну выбегай же оттуда.

Толик с поцарапанной щекой и Владимир Петрович бегом появляются из тьмы. У Толика бутылка водки и муляж, у Владимира Петровича толстая пачка мятых купюр и тоже бутылка.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Как мы ее, а?! Замесили торговку! Кассу вчистую взяли, ни копья не оставили! Эй, Толян, ты как? (поспешно рассаживаются по местам, Варька забирает у Толика муляж и прячет его в сумке) Вытри кровищу-то. На, водяры полей, а то у ней поди кактусы ядовитые.

ВАРЬКА. (выхватив у Владимира Петровича бутылку, открывает ее и поливает на ладонь, чтобы протереть щеку Толика) Бедненький, крови-то сколько! Не болит? Вот ведь дура какая, горшками драться! Больно? Ты езжай, езжай!

ТОЛИК. Дай сюда (шумно выпивает несколько глотков из горлышка, проливая часть на грудь, утирается и рывком трогает машину). Колючий, сволочь, попался!

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Налево, налево двигай! Уходить надо с этой дороги на хер! Ща менты нагрянут!

ВАРЬКА. Как менты? Ты же ей кнопку сломал, Толик? Как это менты?! Мы так не договаривались! Владимир Ильич, вы же обещали без милиции грабануть!

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Я обещаю, хе-хе, а бог располагает (открывает вторую бутылку и тоже пьет, но более аккуратно). А кнопку хрен сломаешь без динамита, едрена Мона. Будешь? (протягивает Инессе). Дерьмо, но сгодится. Дешевка. Толик, ты бы чего другого схватил, а то… (читает этикетку) «Буржуйская»! Что за хрень? Коньяк надо было брать, или мартини. Авек плезир!

ИНЕССА. (изящно отпивая большой глоток) Для начала сгодится.

ВАРЬКА. (отбирает у Толика водку и отпивает, закашливается и машет ладонью перед лицом) Тьфу ты! И правда дрянь! Самогон у бабки Матрены и то получше будет. Гони, Толик, добавь газу! Ой, сирена, или у меня в ушах звенит?

Машина резво виляет в сторону, и вообще Толик не слишком уверенно сидит за рулем. Кажется, что у него нервный припадок. Всех мотает на сиденьях. Мимо проносятся огни фонарей. Владимир Петрович отсчитывает две тысячи, остальное бросает под сиденье.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Спокойно, Варвара, прорвемся! Тихо всё. (Инессе) Вот, держи бабки. Как один рубль! Можешь не считать!

ИНЕССА (пьяно заваливаясь на Владимира на повороте) Ты мой герой (ищет, куда пристроить пачку, и сует ее под себя). Не трогай! Куда грабли суешь?

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Но я заплатил! (слизывает у нее с подбородка струйку спиртного, спускается ниже и исчезает за рваным краем платья на груди Инессы. Тут же поднимает голову и оглядывается). Здесь направо! (Опять пристает к Инессе, оба хохочут, барахтаясь).

ИНЕССА. (взвизгивает) Оторвешь же нафиг!

ВАРЬКА. Ты куда едешь, Толик? Нам в другую сторону! Бобровка-то куда? Ты чего тут ездишь, вон фонарей сколько! Рекламы-то горят, блин, узна́ют же сейчас по машине-то! Поворачивай взад! (оглянувшись) Владимир Петрович! Что вы секс тут устроили? Надо же по сторонам глядеть, вдруг засада? Погоня опять же. Толик, скажи им!

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. (озираясь) Я и гляжу… Тормози, Толян! Моя остановка.

ИНЕССА. Ну Ильич, ну горазд!

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. То ли еще будет, киска! Ты еще мне деньги обратно будешь предлагать! Это уж пляс пигаль, без базара.

ИНЕССА. Хрен тебе, а не бабки.

Владимир Петровича и Инесса вылезают из машины.

ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ. Ну, Толик, ни пуха! Адрес мой помнишь, заходи за долей. Подыщу тебе местечко в своей компании. Считай, ты у меня в штате! Не забудь по пьяни-то! Квартиру тебе с Варькой снимем, заживете как фон бароны! А ты береги мужика, Варвара, нормальный он парень, не лох! Такие нам нужны.

ИНЕССА. Прощайте, Варвара Чеевна, не поминайте меня грешную лихом! Да хрен-то возьмите, он когда мытый – вполне приятен! Толик, потом отчитаетесь перед Владимиром Петровичем.

Толик смущенно кашляет и косится на сердитую Варьку. Смеясь, Владимир Петрович с «дипломатом» и Инесса уходят во тьму, их шаги постепенно стихают. Толик, хлебнув из полупустой бутылки, разворачивает машину и едет с прежней высокой скоростью, порой виляя.

ВАРЬКА. Ты правда, что ли, хочешь такого?..

ТОЛИК. Ну… Х… Дак что уж? Чистый же, после бани… Чего тебе стоит-то… Ты не думай, я не маньяк какой, просто пацаны рассказывают… Типа, кайфово. Девкам вроде тоже по кайфу… Ну, типа… И безопасно, опять же. Да не знаю я! Всё, забудь! Ни фига мне не надо, Варюха.

ВАРЬКА. Я согласна. Хорошо! Давай так и сделаем. Если ты хочешь, конечно, то я на все для тебя готова, даже… Короче, можно немытый, пускай! Хоть сейчас! За город только выедем! Если ты очень хочешь, для тебя… Мне не жалко, если тебе типа кайф будет. Что уж за кайф такой, не знаю, но раз ты так просишь… Почему тебе там лучше будет, чем… не знаю. Прямо секс какой-то, а не любовь.

ТОЛИК. Ладно, Варюха, я пошутил. Глупости все это, правда. Ты дорогу запомнила? У меня что-то в башке перепуталось.

ВАРЬКА. Ох, Толянчик… Вот это любовь… Тут налево вроде бы. Деньги-то покажь! Много ли схватил, посчитать надо. Так, сперва шуба мутоновая, потом сапоги потеплее да покрепче, чтоб наше дерьмо-то месить… Эх, погуляем! Утром к Матрене за самогоном сбегаю, отметить надобно. Шутка ли, такие обновки справлю! Век бы ждала, пока по рублику скопим. Этой-то шалаве – две тыщи как с куста! Проститутка, и деньги у ней грязные. (ощупывает его карманы) Короче, где бабки, Толик?

ТОЛИК. Петровичу оставил.

ВАРЬКА. (помолчав с открытым ртом) Чё? Какому Петровичу?

ТОЛИК. Владимиру, какому еще. Ты не думай, он мне отдаст, когда я к нему приеду! Слышала ведь, на работу обещал взять, квартиру снять поможет! Чего я с деньгами-то ночью мотаться будь? Неровен час, патруль тормознет, шмонать будет! Ты думай башкой-то, Варька!

ВАРЬКА. Да ты!.. Мудила ты, что ли? Такие бабки отдал! А шуба? Сапоги? В говномёсах китайских опять по селу ходить? Да меня девки обсмеют! Грабители, без денег приехали! Как машину-то не разбили еще! Недолго уж до столба-то осталось или там дерева! Пьянь ты, Толенька… (чуть не плачет, утирая рукавом глаза) На работу, говоришь? Трактористом, типа?

ТОЛИК. Какой тебе в городе тракторист? В конторе буду с бумагами работать, поняла? Петрович обещал. С этим, как его, компьютером научат.

ВАРЬКА В конто-оре? Ну, ежели так… А меня-то возьмут?

ТОЛИК. В институт пойдешь, образование будет экономическое. Удитор, едрена Мона. Говорю же, повезло с попутчиком – я его выручил, он меня! Бизнес! Тут мух не лови.

ВАРЬКА. В городе… Ну, девки обоссутся кипятком! В городе работа, это же надо! Институт! Слышь, а в театр сходим? Опера там, балет? Чтобы мне билеты покупал в театры! И телефон мобильный, типа как у Владимира Петровича, буду на почту Ленке звонить: «Але, это Бобровка? Как там ваши коровы, телятся?» Приеду к ним в шмотках от купюр! (отхлебывает из бутылки и приваливается к водителю) Толенька, ты молодец! Ведь правильно я тебя на дело вытащила? А то сидел бы у себя в тракторе как пень! Будем с тобой в городе жить, в кино ходить по вечерам, чтобы там это, по ушам долбало, а не то что в клубе. По телеку тридцать каналов глядеть… Галстук тебе куплю с пальмами, модный, себе тоже платье как у этой… Алсу, короче. Ванна теплая, прикинь. Ты оттуда выходишь голый, а я тебя на кушетке уже враскоряку жду, стенаю… А то щас пока по кустам-то пробежишь до постели, уже весь холодный. И трактором твоим от тебя не воняет, солярой этой. А потом, короче, ты включаешь на диске «Гусмеральду», и мы слушаем ее в темноте, на чистой кровати… (встрепенувшись) В ЗАГС сходим, ладно? Скромно так, чтобы только самые близкие, а то денег на них не напасешься! Заблюют еще квартиру-то, деревня!

ТОЛИК. Нормально, Варюха… Заживем.

Раздается звук сирены, виден переменный бело-синий свет. Толик нервно ударяет по тормозам, и бутылка выпадает из руки полусонной Варьки. Сирена резко смолкает, но переменный свет горит. Из темноты возникают два милиционера, сержант и рядовой, оба держат руки на кобурах.

СЕРЖАНТ. Выйти из машины, быстро! Руки держать открытыми! Ну, кому сказал?!

Варька и Толик словно во сне выбираются из машины и кладут на крышу руки. Милиционеры пинками раздвигают им ноги и обыскивают, Варька при этом дергается.

СЕРЖАНТ. Они это! Давай наручники! (надевают обоим наручники, приковывая их к дверцам машины) Машина – синяя «копейка», грязная, рожа подходит под описание… Все, допрыгались, суки! Слышь, ездят тут, да еще пьяные вдупель! Во, грабители пошли, лох на лохе!

ВАРЬКА. Вы чего это, ребята? Мы же просто мимо ехали… (дергается, пытаясь разомкнуть руки) Чего же за наручники-то сразу? Ехали же! Ну, выпили немножко, дак разве за это арестуют? Отпустите, мальчики, ну чего вы?

СЕРЖАНТ. (смеясь) А кто кассу в киоске взял, не этот, что ли? (кивает на Толика) Чё молчишь, гнида? Во, и рожа кактусом поцарапана, все сходится! Серега, обыщи-ка машину, пока я с дежуркой свяжусь (отцепляет рацию и говорит в нее). Але, Вася! По плану «Перехват», да… Взяли мы их! Прикинь, туда же приехали! Типа на место преступления вернулись. Да, сходится… И рожа царапаная… Водярой воняет, опять же… Пьяные, да… Двое, мужик и баба с ним. В машине, видать, отсиделась, или на стрёме была…

РЯДОВОЙ. Андрюха, тут деньги на полу рассыпаны! Мелочевка! Десятки, полтинники… Чего с ними делать-то? Тыща, не меньше.

СЕРЖАНТ. Собирай, чего! Вася, тут вещдоки нашлись! Да не тебе собирать, деньги тут навалом лежат, из кассы… Ты карету вызвал, нет? Мы по адресу преступления… Ну, быстро чтобы. Сколько?.. Да тыща, говорит, мелочью… У той три штуки взяли?.. Да пропили уже нафиг. Две бутылки? Ну, не знаю… Может, в окно выбросили? Потерпевшую еще раз спросить надо, может, напутала чего… Пустая бутылка одна, да… Две украли? По протоколу все сдадим, а там разберутся, Вася! Ну не сходится, я чего, рожу́ тебе их?.. Пистолет?.. Да какой там пистолет, палка черная! Кто с пушкой на такое дело идет? Нет, не нашли пока! Да выбросили поди, ты первый день, что ли? По обочинам искать надо, тут такие лохи, что могли в кусты кинуть! Деньги-то?.. Да пересчитаете там в дежурке, чё мы тут, счетоводы? Ладно, ждем. (Вешает рацию на пояс)

ТОЛИК. (выпрямившись) Какие деньги, мужики? Покажь! Подбросили же! Нету там денег, откуда? (сержанту) А бабу мою не трожь, не виновата она.

РЯДОВОЙ (бьет Толика в живот, и тот сгибается от боли) Подбросили?! Да я тебе такого щас подброшу, всю жизнь на нарах проведешь! Говнюк пьяный! Из кармана я эту рвань достал, да? Да тя щас опознают в отделении, сука, а он – подбросили! У нас потерпевшая показания дала, на фига тебе деньги подбрасывать?! А это еще что за херь? (обходит машину, наклоняется к сумке Варьки и шарится в ней, достает муляж) Во! Орудие! Гляди, Андрюха!

СЕРЖАНТ. Ну всё, полный набор! С применением предмета, похожего на пистолет – это не фуфло отгрузить. Пять лет просидишь у нас, лох! И баба твоя года два, за соучастие… Ну, где карета уже? Задрало этих козлов сторожить.

ВАРЬКА. (дернувшись) Ребятки, не при чем мы, правда-правда! Нас Владимир Петрович подучил, все-все рассказал, как… Толик, ну скажи им! Ты же типа с главарем ходил, не один ведь! Подучил он тебя, гад такой, подбил на плохое дело! Раскаивается он, правда. Толик!!

СЕРЖАНТ. Во грузит. Какой еще Владимир Петрович? Один он грабил, один, согласно показаниям… (достает пачку сигарет, прикуривает).

ВАРЬКА. (со слезами) Толик!!!

ТОЛИК. Заткнись. Один я был в киоске, а Петрович на стрёме стоял… Не видать его было изнутри.

Варька замирает и падает на сиденье, спиной к приятелю. Совсем упасть ей не дают наручники. Кажется, что она сейчас заревет в голос, но тут какая-то мысль поражает ее, и Варька вскакивает.

ВАРЬКА. Он же адрес свой дал!! Владимир Петрович, директор завода… Как его? Ну… Да «Карбид» же! (милиционеры весело смеются) Он типа самый главный там, позвоните ему и спросите!

СЕРЖАНТ. Ну ты горазда брехать, сука. Нет такого директора в «Карбиде», ясно? Коммерческим у них уважаемый человек, депутат городской думы. Владимир Ильич его зовут, почти как Ленина. Фамилию вот не помню. «Петрович»!

ВАРЬКА. Он!!! Он же это! Ильич! Спросите хоть Инессу! Она с нами тоже ехала!

ТОЛИК. Помолчи, Варвара.

ВАРЬКА. Это ты скажи им! Чего я молчать буду? Правду же говорю!

СЕРЖАНТ. Да, Серега, спросим у Владимира Ленина и Инессы Арманд (оба оглушительно ржут). Ты на хороших людей не наговаривай. Прочитала в газете имя известного человека, а запомнить и то не сумела. Чтобы тебе директор «Карбида» пошел киоск грабить? (милиционеры смеются) Ну, веселуха! Ты еще скажи, он водку с тобой пил, а Инессу на заднем сиденье щупал!

ВАРЬКА. Так ведь и было! Да правда же!

Сержант внезапно, но несильно бьет Варьку по лицу, и она падает на переднее сиденье. Толик дергается, но молчит, увидев «замахивающийся» жест рядового. Варька всхлипывает, размазывая сопли. Раздается звук мотора подъезжающего автомобиля.

СЕРЖАНТ. Ну, приехала ваша карета! (бросает окурок и затаптывает его). Серега, ты за руль этого корыта садись, на штрафную отгонишь, понял? А я в дежурку, сдам этих лохов по описи, с вещдоками! Давай сперва бабу отведем, а то еще разорется снова.

Отцепляют полубесчувственную Варвару от машины и уводят в темноту. Через минуту возвращаются за Толиком и уводят его.

Конец

Мститель

пьеса в одном действии

Действующие лица:

Ольга Андреевна – психолог компании «ЕвроСупер»

Валентина Петровна – кандидат на должность менеджера

Маленькая комната в офисе крупной компании. За столом сидит отлично одетая молодая женщина деловой наружности, Ольга Андреевна. У нее на столе разложены во множестве бумаги, разные письменные принадлежности, стоят графин с водой и стаканчик. Напротив нее, на офисном стуле, пристроилась робкая Валентина Петровна, кандидат на работу в компании «ЕвроСупер».

ОЛЬГА. Итак, Валентина Петровна, Вы ответили на вопросы нашей анкеты и прошли тестирование… (просматривает бумаги перед собой и говорит вполголоса, ни к кому не обращаясь) Робеспьер?

ВАЛЕНТИНА. Что Вы сказали?

ОЛЬГА. Нет-нет, это я не Вам. Итак, меня зовут Ольга Андреевна, и я буду рекомендовать Вас на работу в нашей компании. Если у нас все сложится удачно, конечно. Пока все нормально, судя по тесту… Что ж, расскажите о себе.

ВАЛЕНТИНА. Что рассказать?

ОЛЬГА. Что захочется. Мы же не на экзамене, расслабьтесь. Просто начните рассказывать.

ВАЛЕНТИНА. (сначала неуверенно, но постепенно смелея) Я родилась в нашем городе… Пошла в школу, училась хорошо, только с математикой проблемы были, особенно с геометрией. Зато сочинения писала очень хорошо. В семнадцать лет поступила в Университет, на филологический факультет.

ОЛЬГА. Что? А ведь я тоже там училась!

ВАЛЕНТИНА. Правда? Наверное, мы с Вами на разных курсах были.

ОЛЬГА. Да-да, конечно. Продолжайте, пожалуйста.

ВАЛЕНТИНА. Ну вот. Мне очень нравилось там учиться, потому что на меня все время обращали внимание красивые девушки…

ОЛЬГА. А? Э… Простите, продолжайте. Я слушаю.

ВАЛЕНТИНА. На учебу оставалось не очень много времени, но преподаватели тоже ко мне хорошо относились и двойки не ставили, представляете? Один раз, правда, произошел нехороший случай…

ОЛЬГА. Какой?

ВАЛЕНТИНА. Была у нас препод по английской поэзии 18 века, все ее Терьершей звали. Лохматая ходила, как собака, и страшная. Зачет не хотела мне ставить. Сказала, что живет одна. Намекала так прозрачно, что зачета не поставит, если я не приду к ней вечером. А я тогда гуляла с одной девчонкой, она жутко ревнивая была и все время меня после занятий поджидала, будто случайно встречались. А что было делать? Мы же не в Америке, чтобы в суд подавать. К тому же я не знала предмет, в общем-то. Можно было бы подучить, конечно… Но Вы ведь понимаете? А тут никаких особенных затрат, в чем-то даже приятно, если свет погасить.

ОЛЬГА. И Вы пришли к ней?

ВАЛЕНТИНА. Ну да.

ОЛЬГА. А как же эта?.. Подруга?

ВАЛЕНТИНА. Танька-то? В том-то и дело, что она мне весь вечер названивала и предков совсем достала. Я домой-то не пришла ночевать, у Терьерши осталась. Мне даже понравилось, представляете? Хотя это была тяжелая работа…

ОЛЬГА. В смысле?

ВАЛЕНТИНА. Она была девственницей.

ОЛЬГА. Как это? Да разве… Ладно, что мы в это углубились, в самом деле… Вам больше нечего добавить?

ВАЛЕНТИНА. Как же нечего? Я только начала.

ОЛЬГА. Хм. Что ж, я слушаю, если Вы так настаиваете. Но прошу Вас не забывать, что Вы не на приеме у психолога, а устраиваетесь на работу в солидную компанию.

ВАЛЕНТИНА. А разве ты… Вы не психолог, Ольга… Андреевна?

ОЛЬГА. Конечно, психолог! Но… Есть же разница, в конце концов!

ВАЛЕНТИНА. Так что, мне замолчать?

ОЛЬГА. Да продолжайте же, наконец!

ВАЛЕНТИНА. Ну вот, можете себе представить, какой на другой день приключился скандал. Я пришла в универ, а там прямо в аудитории Танька в меня и вцепилась! Представляете? «Я тебя с ней видела!» – кричит. И все на нас уставились, учиться бросили, даже препод. В общем, поругалась я с ней. Так мы разбирались, при всех, а потом она убежала реветь.

ОЛЬГА. На этом всё?

ВАЛЕНТИНА. (испуганно) Нет, я хочу рассказать о своей первой любви!

ОЛЬГА. А эта была какая?

ВАЛЕНТИНА. Никакая. Первая у меня в конце учебы появилась.

ОЛЬГА. Неужели? (с насмешливой улыбкой ворошит бумаги на столе) Что ж, продолжайте.

ВАЛЕНТИНА. Спасибо. Ну вот, когда я уже заканчивала учебу… пятый курс, познакомилась на дискотеке с одной очень симпатичной девушкой. Она тогда училась на четвертом курсе. У нее были светлые волосы, но не очень светлые, как у блондинок, а потемнее. Я думала, что они у нее крашеные, но оказались настоящие, представляете? И глаза зеленые, ну прямо как у Вас, Ольга Андреевна! Мы стали гулять по вечерам, ходили в гости к подружкам и так далее… У нее было много подружек. И все ей завидовали, из-за меня.

ОЛЬГА. Вот как?

ВАЛЕНТИНА. Ну да! Я многим девчонкам нравилась. А летом мы вместе поехали на юг. В двухместном купе, представляете?

ОЛЬГА. (растерянно) Представляю. А в какой город?

ВАЛЕНТИНА. В Адлер. Родители купили нам путевку в дом отдыха, на август.

ОЛЬГА. Они знали, что Вы… любите девушку?

ВАЛЕНТИНА. Конечно! Что тут такого?

ОЛЬГА. Ну да, ну да… Свободные нравы, так сказать.

ВАЛЕНТИНА. Так вот, мы ездили на разные экскурсии, валялись на берегу и по три раза в день занимались любовью. Однажды прямо на экскурсии к холодному источнику в горах, после купания. Зато согрелись!

Ольга Андреевна постепенно вытягивается вперед, словно хочет нависнуть над столом. Она очень напряжена и глядит на Валентину Петровну во все глаза.

ОЛЬГА. Как назывался ваш дом отдыха?

ВАЛЕНТИНА. «Южная роза», кажется… А что?

ОЛЬГА. Когда это было?

ВАЛЕНТИНА. Э… Да три года назад, да! Ровно три года. А что?

ОЛЬГА. Как звали Вашу подругу?

ВАЛЕНТИНА. Да разве это важно сейчас? А что?

Ольга Андреевна падает на стул и вцепляется в стол руками.

ОЛЬГА. Ничего! Продолжайте.

ВАЛЕНТИНА. Ох, я что-то заболталась… У нас ведь собеседование! А я какую-то чепуху рассказываю. Давайте я лучше на другие вопросы отвечу, а то неудобно уже…

ОЛЬГА. Нет! Продолжайте, я Вас прошу. Вы провели в доме отдыха…

ВАЛЕНТИНА. А может…

ОЛЬГА. Я слушаю! Очень внимательно! (бьет ладонью по столу) Продолжайте!

ВАЛЕНТИНА. Две недели.

ОЛЬГА. Что «две недели»?

ВАЛЕНТИНА. Мы провели на юге. А потом вернулись сюда. Я стала подыскивать себе работу, и нашла место в пресс-службе одного крупного завода. В школу идти не хотелось, представляете? А Оля… Что с Вами, Ольга Андреевна?

ОЛЬГА. Ее так звали?

ВАЛЕНТИНА. Кого?

ОЛЬГА. Вашу девушку!

ВАЛЕНТИНА. Ну да… Проболталась все-таки, дура. Да что с Вами такое, Ольга Андреевна? Выпейте воды!

Ольга дрожащими руками наливает из графина в стакан и выпивает двумя глотками.

ОЛЬГА. Как странно. Вы не поверите, но три года назад я тоже была на юге и провела две недели в «Южной розе». И у нас с моим тогдашним парнем… В общем, мы тоже ездили в горы и там после купания… Ладно, неважно.

ВАЛЕНТИНА. Интересно! Вот так совпадение!

ОЛЬГА. Продолжайте.

ВАЛЕНТИНА. Она стала ходить в универ, ей ведь оставалось еще целый год учиться. Мы стали видеться не так часто, как раньше, почти перестали гулять. Оказалось, что ей надо заниматься в два раза больше, чем раньше. Я сперва не очень придавала этому значение, а потом одна девчонка с ее курса мне позвонила и сказала, что Оля встречается с другим парнем…

ОЛЬГА. Как другим? А был еще один?

ВАЛЕНТИНА. (растерявшись) Ну как Вам сказать… Даже не знаю. Был когда-то, наверное. Ну так вот, я однажды специально отпросилась с работы и пришла в универ, чтобы убедиться. Так все и оказалось, я сразу это поняла по тому, как они трогали друг друга и улыбались. И тогда я пошла к матери в гинекологию.

ОЛЬГА. Зачем?

ВАЛЕНТИНА. Сейчас расскажу. Пришла я туда, словно практикантка… В общем, что-то наплела матери про личные проблемы и осталась в ее кабинете на перерыв. В этих делах женских я с детства разбираюсь. Искала карту пациентки с уреаплазмой, чтобы легкого поведения была. Может, Вы не очень хорошо знаете, что это оргенитальная инфекция такая, не очень опасная?

ОЛЬГА. Знаю!

ВАЛЕНТИНА. Что Вы говорите? Ладно, не буду спрашивать, это же я на собеседовании, а не Вы (хихикает). Нашлась такая женщина. Одинокая, с ребенком десяти лет. Мне повезло, диагноз ей поставили совсем недавно, инфекцию она не успела еще вывести. Я взяла деньги и пошла к ней домой…

ОЛЬГА. (через силу) Зачем?

ВАЛЕНТИНА. Как же? Заразиться, конечно! Все прошло удачно, она даже ничего не спросила, когда я ляпнула про одного ее клиента, который мне ее рекомендовал. Удивилась немного, конечно! Но ведь я была с деньгами. Она даже не предупредила меня о своей болезни, представляете? Хотя так даже лучше было, потому что иначе пришлось бы что-то еще придумывать, зачем мне надо с ней переспать. А на следующий день я уже была готова выполнить свой план. Пригласила Олю к себе домой, купила вина и цветов… Она сперва колебалась, а потом, видать, решила, что все мне при встрече и расскажет. Порвет связь, значит. Предки у меня как раз ушли в театр, никто нам не мог помешать.

ОЛЬГА. И что?

ВАЛЕНТИНА. Она была очень скованной и как будто хотела мне что-то сказать. Но я специально старалась ничего не замечать, угостила ее вином и предложила… секс, в общем. Она сначала отказалась, но мне удалось ее уговорить. Я видела, что сразу после этого она решила объявить мне о своем парне, и чтобы я не очень расстроилась… вот она и согласилась, представляете?

ОЛЬГА. Очень хорошо.

ВАЛЕНТИНА. А потом я подарила ей маленькие трусики и очень большой лифчик! По-доброму так, с улыбкой.

ОЛЬГА. А тут она не выдержала и все рассказала. Этот дурацкий подарок стал последней каплей. А через месяц ее новый друг понял, что заразился этой идиотской уреаплазмой, и бросил ее. И разболтал об этом в универе, отчего Ольге пришлось очень плохо. А она обвинила во все его, потому что и подумать не могла на своего бывшего любовника. Бог знает, как тяжело ей было потерять уважение друзей, порвать почти все старые связи и обзаводиться новыми.

ВАЛЕНТИНА. Откуда Вы знаете? Так и было?

ОЛЬГА. Именно так. Я это знаю, потому что все это было со мной. (Она налила себе воды и со стуком зубов выпила ее). Только я не знаю, зачем он подослал Вас с этой историей. Только для того, чтобы просто поиздеваться? Какое ему в этом удовольствие? Строите тут из себя лесбиянку!

ВАЛЕНТИНА. (со смешком) Он – это я и есть, Ольга Андреевна.

Молчат несколько секунд.

ОЛЬГА. Не может быть.

ВАЛЕНТИНА. Еще как может! Уже через пять минут после твоего уходя я проглотил две таблетки сумамеда, чтобы вытравить инфекцию, а на другой день взял отпуск и записался на операцию. Я хотел иметь такую же власть, как у тебя, и вертеть этими дураками как хочу.

ОЛЬГА. Да ты просто гомик!

ВАЛЕНТИНА. Согласен, я давно догадывался, что латентный гомосексуалист, просто девчонки меня раньше отвлекали от этого дела. Так что спасибо тебе большое, что дала мне веский повод заняться собой. Теперь я счастлива, у меня есть муж и ребенок, а твоя вонючая фирма мне и даром не нужно, ясно тебе?

ОЛЬГА. Ты просто псих, если пришел!

ВАЛЕНТИНА. Не кипятись, сестра. Во-первых, не пришел, а пришла. А во-вторых, я уже ухожу. Приятно было довести до тебя правду и напомнить о себе. Привет новым друзьям!

Валентина Петровна поднимается и выходит из кабинета. Ольга Андреевна закрывает лицо ладонями.

Конец