/ Language: Русский / Genre:sf_action, / Series: Я иду искать

Я иду искать... Книга первая. Воля павших

Олег Верещагин

Ты можешь только стоять. До конца. До смерти. До понимания жизни… Либо умереть, как лягут карты судьбы. Как человек. Или как тварь дрожащая. Тебе выбирать. Молодость и ненависть против расчета, закон против совести, режущий глаза «свет цивилизации» против утренних туманов без запаха химии… Война на уничтожение. В этом мире редко доживают до тридцати.

Олег Верещгин

Я иду искть…

Книг первя. Воля пвших

— Не отчивйся. Мльчишкм всегд почему-то кзлось, что ничего ткого… героического им уже не достнется.

— А потом?

— Что потом?

— Ну… им всегд доствлось?

— Доствлось. Всегд. И еще кк!..

С. Пвлов «Луння рдуг»

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ

ЖЕЛЬКО РАЖНЯТОВИЧА ПО ПРОЗВИЩУ «ОРКАН»,

СИМО ДРЛЯКА,

ЭРНЕСТО (ЧЕ) ГЕВАРЫ,

ПЕТРА МАШЕРОВА,

ГЕНЕРАЛА ДЕ BETA,

ИВАНА ТУРЧАНИНОВА,

ЛОРДА ДЖОРДЖА НОЭЛЯ ГОРДОНА БАЙРОНА,

и сотен других, считвших, что чужого горя не бывет,

свобод и вер стоят того, чтобы з них дрться

С БЛАГОДАРНОСТЬЮ И

ВОСХИЩЕНИЕМ

ПОСВЯЩАЕТ АВТОР

ЭТУ КНИГУ

ПОЗЫВНОЙ НЕ ОТВЕЧАЕТ

Кто-то гибнет, тонет, и зовет, и стонет…

Чей корбль в море погибет?!

Или это крик зтрвленных погоней?!

И людей пытют или убивют?!

Ю. Кукин

Он пришел в город под вечер, когд ворот уже зкрывлись.

Стржники-хнгры в плоских хвосттых шлемх видели, кк он возник из вечернего сумрк шгх в ст от ворот. Они хмуро рзглядывли приближющуюся фигуру человек, обменивясь негромкими змечниями н своем языке, — кто же под вечер тскется со стороны Великого Лес? Колдуны, бродяги, убийцы… то и еще кто похуже. С молоком мтери хнгры впитли убеждение, что лес буквльно кишит нечистью. Поэтому они с ндеждой посмтривли н стоящего ближе к воротм днвн — не прикжет ли он срзу рубить позднего пришельц, пок он не нтворил дел в городе, кк уже бывло?..

Рослый, широкоплечий человек шгл рзмеренно и легко, чуть нклонив корпус вперед. Лиц еще не было видно в быстро сгущющихся сумеркх, но хнгры видели серо-зеленый плщ, нкинутый поверх зеленой кожной куртки, стянутой н груди ремнями, ткие же зеленые штны, зпрвленные в высокие споги, подбитые железом и перевитые ремнями нкрест. Длинные черные крги доходили почти до локтей. Н широком, в дв ряд проклепнном медью поясе висели тощий кошелек, дорожня сумк, широкий меч в обтянутых шкурой, длинным белым мехом нружу, ножнх и тяжелый нож-кмс. Сочетние оружия и одежды делли позднего путник вдвойне подозрительным, потому что меч и кмс могли приндлежть лишь северному горцу-слвянину, кожня одежд всдник — только нлсу, кочевнику из зпдных степей. И те и другие были двними вргми днвнов — тк одеться и вооружиться можно было лишь в знк вызов могущественным господм, лично Кпитну здешней крепости и последнему немнику-хнгру.

Но днвн, стоящий возле ворот, остлся неподвижен. Похожий н чудовищную бшню из гибкой брони, угловтый, огромный, безликий, он стоял, широко рсствив ноги и положив лдони в метллических перчткх н свое стршное оружие, висящее поперек широкой груди. Кзлось, ему нет дел ни до немников, выжидтельно посмтривющих н него, ни до приближющегося стрнного путник, ни до город з спиной. Мтовый блеск мски шлем был исполнен холодного рвнодушия. Способность господ, личной стржи Кпитн крепости, то чсми сохрнять полную неподвижность, то взрывться молниеносным броском пугл хнгров, но в то же время придвл им уверенности в своих силх н чужой, врждебной земле… И теперь они успокоились тоже. Рз господин неподвижен — знчит, опсности нет. Опершись н короткие хвосттые копья с широкими нконечникми, преднзнченные для ближнего боя, хнгры уже с ленивым любопытством следили з чужком.

Тот подошел совсем близко — тк близко, что стл виден цвет его глз, серых и спокойных. Длинные русые волосы пдли н спину и плечи. Ткого же цвет усы гордо покоились з ушми, кк было принято у слвян во всех землях. Темную от ветр, солнц и холодов кожу лиц пересекл от првой брови до угл рт шрм, в котором любой из немников мог легко узнть след хнгрской сбли — ткой же, кк висевшие у них н поясх. Симптий к пришельцу это не прибвило, он еще вознмерился пройти через ворот, словно сквозь пустое место! Было от чего остолбенеть, но в последний момент один из стржников прегрдил лесовику путь своим копьем:

— Пошлин двй, — гортнно прокркл он с неистребимым хнгрским кцентом.

— Пошлину? — глуховто спросил человек н слвянском языке, остнвливясь и обрщя н стржник слегк отсутствующий взгляд светлых глз.

Эти глз всегд рздржли хнгр, вот уже пятндцть лет служившего господм в лесной земле, — рвнодушные, невырзительные глз рыбы, по которым невозможно понять, о чем думет и чего хочет их облдтель.

— Пошлин, — повторил хнгр, рспрвляя грудь и выпятив губу: он был н полголовы ниже пришельц. Двое стржников помоложе зсмеялись — не нд своим стршим, нд лесным дикрем. Может, он и вообще не знет, что ткое пошлин, — думет, что в город, где есть Кпитн, можно входить, кк в лес, без рзрешения и свободно?! Но тот уже достл из кошельк серебряную монету с Летящим Фрегтом и Грифоном Днвэ.

— Возьми, — монет упл в лдонь стржник. Но вместо того, чтобы идти дльше, человек вдруг спросил: — К кому в городе можно нняться н службу, скжи?

— Служб? — переспросил хнгр. — Э, что твоя умеет делть?

— Я воин, — тк же глуховто, словно оберегя голос, ответил человек. — Могу быть следопытом в лесу. В горх. Могу водить корбли по звездм.

— Ты? — хнгр скривился. — Хй!

— Я спршивл совет, не нсмешки, — без обиды скзл человек.

— Могучий Отвжный Всевидящий, Кпитн под Грифоном Днвэ, Кпитн крепости Вирд Хорн, — титуловл хнгр Кпитн полностью, нзвв дже днвнское нименовние крепости, — не принимет в свои отряды червей, которые только и умеют, что ковыряться в земле. Тут есть лишь место для могучих сынов Белого Верблюд, рожденных в Хнн Гр.

Эту тирду стржник произнес без кцент — отшлифовл долгим и чстым употреблением. Остльные стржники откровенно зржли. Их веселье еще более усилилось, когд ничтожный лесовик проглотил и это оскорбление. Смиренно нклонил голову:

— Я понял… А есть ли у вс в городе рынок рбов?

— Эй, ты где видеть город без рынок рбов?! — нсмешливо спросил хнгр. Пришелец был глуп и безопсен, дром что с оружием.

— А если видел? — с непонятной нсмешкой ответил вопросом лесовик.

— Тогд твоя зрбтывть много денег, д? — Хнгр ткнул человек в грудь волостым пльцем. — Рсскзывть об этом чудесном месте и зрбтывть!

— Я смогу зрбтывть деньги у себя дом, рсскзывя, кких глупцов держит вместо стржи тот, кто нзывет себя Кпитном Крепости Трех Дубов.

Хнгр н миг зстыл, хвтя ртом воздух, потом схвтился з рукоятку сбли. Во-первых, проклятый лесовик говорил н языке Хнн Гр — знл, знл его и зствил ломть язык своей трбрщиной! Во-вторых, он открыто и нгло исковеркл титул Кпитн и осмелился нзвть Вирд Хорн СТАРЫМ нзвнием!!! Это требовло кры — немедленной и беспощдной — его голов сктится рньше, чем лесовик успеет достть свой неуклюжий меч…

Пльцы хнгр словно примерзли к рукояти, укршенной речным жемчугом. Нет, лесовик ничего не сделл, не пошевелился, дже не моргнул. Просто немник, кк н копье, нтолкнулся н его взгляд — уже не безрзличный и рвнодушный, нет! Рук хнгр упл вдоль бок. Ему покзлось, что сквозь прорези в мске проглянул демон из скзок. Но голос лесовик остлся прежним, и говорил он опять н своем языке:

— Вот что. Я не знл, что у вс в городе стржникм отдн монополия н шутки. И если ты хочешь и в дльнейшем шутить без помех — не здерживй меня, достойный сын Белого Верблюд, хорошо?

Неведомым ухищрением голос он ухитрился превртить родовое прозвище хнгр в оскорбление, и стржник понял это… но сейчс он пропустил бы в город хоть смого Хрг Огненного — лишь бы больше не встречться с этим взглядом… И лесовик уже двинулся дльше — но его здержл еще один голос:

— Стоять.

Пятнистя бшня днвн двиглсь мехнически и бесшумно. Ростом выше лесовик, шире в плечх и мссивней, он подошел вплотную, не обрщя внимния н рздвшихся в стороны стржников, — те брызнули от него, словно плотв от щуки.

— Нзови имя.

Днвн говорил без кцент и без нсмешки, но в голосе хнгр были человеческие эмоции, по срвнению с монотонно пдвшими словми днвн немник говорил почти приятно…

— Немой, — срзу, хотя и без подобострстия или испуг, ответил лесовик.

— Это имя?

— Ккое есть. — Он пожл плечми.

— Откуд идешь? — продолжлся бездушный допрос.

— Из Фрйск Тйн.

— Что делл тм?

— Служил рзведчиком в грнизоне.

Днвн протянул руку, обтянутую гибким метллом:

— Документы.

Тк же без промедления, но и без суеты Немой подл крточку, покрытую плстиком. Днвн помедлил, здержл ее перед слепой мской и отслютовл, вскинув прямую лдонь к првой брови:

— Удчи в городе, рзведчик. И приятного отпуск, — добвил он, возврщя крточку. — Если тебе и впрвду нужен рынок рбов, то он нчинет свою рботу рно, н центрльной площди. Ты ее легко нйдешь по укзтелям. Может быть, один из них, — жест в сторону зстывших хнгров, — покжет тебе гостиницу — корчму, кк вы говорите?

— Я тк никогд не говорил, — рвнодушно ответил Немой. — Я хобйн, не слвянин… Лйс свэс хлутс н'д бйр хит.

— О-о! — Голос днвн вдруг изменился, стл моложе и приобрел живые интонции. — У хлигн вт'с хусйен?! Скейнн!

— Т'экт. — Немой тоже отслютовл рукой и, больше ни н кого не глядя, вошел в город через ворот, бесшумно и плвно зкрывшиеся з его спиной…

…Узкой мощеной улицей Немой шел между двумя рядми высоких домов, чьи окн были зкрыты ствнями. В тишине по ровным булыжникм коротко стучли шги подковнных спог. Длеко впереди, нд крышми домов, вознеслсь, словно черный призрк, Цитдель Кпитн. Ткя же, кк и в любом другом городе. Построення по плну, с пристрелянными подходми, непоколебимя и несокрушимя. Символ влсти днвнов — ни для кого не секрет, что они специльно строят свои крепости вот тк, чтобы их было видно из кждого уголк город, чтобы они висели нд квртлми и площдями, нд крышми и стенми, кк судьб, кк рок… Это не просто крепость. Это нпоминние.

Лйс свэс хлутс н'д бйр хит.

Я зню свое место и несу жребий.

Немой сплюнул. Кждый рз, когд он говорил н этом языке, ему хотелось потом прополоскть рот родниковой водой.

Было пустынно. Лишь нрушл теперь тишину доносящийся откуд-то спереди голос, возвещвший что-то через рвные промежутки времени. Метллический, неживой голос, похожий н голос, которым днвны говорят н языкх своих рбов. Автомт говорит. Нверное, ккое-нибудь объявление Кпитн.

Он еще рз посмотрел н Цитдель. Площдк для корблей был пуст. Ни фрегтов, ни дже птрульных вельботов. Все в рзгоне. Это и к лучшему.

Что он тм твердит?

Впереди, в свете мощных прожекторов, обрисовлся вход н площдь. Т смя, н которой днем рынок рбов — или другя? Голос несся оттуд…

— …Тк! Эти четверо злоумышленников кзнены соглсно зконм Днвэ з рзбой, нпдения н слуг Днвэ и злоумышления против грждн Днвэ! Д будет тк! Эти четверо злоумышленников…

Немой остновился у выход н площдь — небольшую (вряд ли это рыночня), злитую иссушюще-мощным дневным светом четырех лмп, нклонно рзмещенных н четырех мчтх по углм. Идти дльше было опсно. Кроме того, Немой боялся.

Он боялся того, что мог увидеть и что ознчло провл. Полный провл десятилетий рботы.

Четыре человек были посжены н колья, вделнные между булыжникми площди. Н тонкие метллические колья — ткие, чтобы человек умер не срзу. Колья были в зсохшей крови. И булыжник. И люди.

НЕ ТЕ, кого он боялся увидеть.

Немой испытл кощунственное облегчение, когд понял это.

Он не знл никого из умерших н этой площди. Ни могучего сложения мужчину лет тридцти с огненно-рыжей бородой. Ни другого — помлдше и пониже ростом. Ни седого стрик с обожженными ногми. Ни коротко подстриженного мльчик примерно лет четырндцти. Отсюд, с кря площди, он видел белые лиц кзненных, зпрокинутые вверх, к небу, злитые кровью рты. Видел пыльные, остновившиеся глз. Видел одинковые позы, хрктерные для принявших смерть н колу — руки вытянуты вдоль тел, ноги чуть рсствлены и выпрямлены последней судорогой.

Немой пожлел, что уже двно не верит ни в кких богов. Инче он непременно помолился бы. Трудно верить в богов, живя здесь. Впрочем, Христос принимет всех. И утешение друет всем. А в обмен збирет одно только — желние бороться ЗДЕСЬ, н этой земле, в этой жизни.

Недром эту веру тк поощряют днвны.

* * *

Когд Немой добрлся до полуподвл, нд дверью которого висел доск с изобржением фкел и ндписью глголицей: «Ночной огонек», то уже совсем стемнело. Он пригнулся и вошел внутрь по ступенькм, зросшим в углх у стены мохом.

«Ночной огонек» больше нпоминл берлогу ведьмк, то и что почище. Но сейчс тут не было обычного люд — беглых рбов, рзных перехожих из лес, нищеты с окрин… Для всей этой публики было еще слишком рно.

Хозяин смерил клиент скучющим взглядом, но все же придл своему рзбойничьему лицу мксимльно приветливое выржение — дже вышел из-з грязного прилвк, н котором удобно отдыхло его брюхо.

— Н площди был, — вместо приветствия скзл Немой.

— Н той, где четыре трон стоят? — спросил хозяин. — Знем, видели… Сидеть н тех тронх колко, д только тех, кто н них сдится, нрод повыше Кпитн ствит. Жль только, что сойти с тех тронов своими ногми никому не пришлось…

— А ты, Чревтый, не меняешься, — тихо бросил Немой.

Лицо хозяин остлось прежним, лишь чуточку сузились зеленовтые глз, и через секунду он тк же негромко спросил:

— Немой? Зто ты поменялся, не узнть… Тк это тебя ждут? — Немой нклонил голову. — Тогд пошли, чего стоять-то?

Он неожиднно быстро зспешил з стойку, нырнул, отодвинув серый знвес из некршеного льн, в низкую дверь. Немой, быстро оглянувшись, скользнул з ним, почти упершись в спину корчмря — тихо пыхтя, тот с нтугой отводил в сторону рожок мсляного светильник, вделнный в стену короткого коридорчик. Послышлся тихий лязг — и небольшой квдрт стены ушел в темноту, открыв лз, в который Немой ловко и без промедления юркнул, ухитрившись не звякнуть, не лязгнуть и не зцепиться ничем из своей муниции. Он услышл, кк корчмрь з спиной отпустил рожок — и стло темно.

Несколько секунд он стоял неподвижно, полный неприятного ощущения, что его — слепого — внимтельно рзглядывют из темноты. Потом негромкий девичий голос произнес:

— Он, все в порядке. — И зжегся свет гзового рожк.

В колеблющемся, призрчном свете Немой увидел двух человек, одетых, кк горожне — в серовтые просторные рубхи, синие штны и короткие споги с звязкми. Девушк лет восемндцти с переброшенной н грудь великолепной косой держл в првой — уже опущенной, впрочем, руке пистолет, у кряжистого густобородого мужик был нготове смострел. Првд, он тут же опустил свое оружие, в спутнной бороде блеснули крепкие зубы — улыбк.

— Здорово, друг!

Помня об искреннем убеждении Ломк, что объятие без хруст в ребрх не считется, Немой успел подть руку. Ломок немедленно обиделся:

— Что ты мне руки тычешь? Или я не верю тебе, не вижу, что зл в лдони не держишь?! Обидеть не хочешь — тк двй обнимемся, д поцелуемся, кк зведено…

— Погоди, дядя Ломок, — остновил его девушк, и Немой вдруг понял с изумлением, что это Зоринк. Боги, кк переменилсь-то з три год! Тк выходит, не восемндцть ей, шестндцтый… — Дядя Немой, знешь, зчем вызывли?

— Догдывюсь, — неохотно ответил Немой. — Ведите двйте.

Зплив от рожк фкел, Зоринк пошл впереди. Ломок тщился следом, все бубнил что-то обиженно. Выложенный кмнем коридор уводил вниз с еле зметным нклоном.

— Кких людей кзнили н площди? — н ходу спросил Немой.

Зоринк передернул плечми под грубой рубхой:

— Не нши, — тихо скзл он. — Стреляли в Кпитн. Из смострелов. Глупые…

Немой стиснул зубы. Д, глупые. Он вспомнил, кк отлетли от ненвистной брони тяжелые стрелы отц… и кк днвн подошел почти вплотную и выстрелил.

И он, рожденный в слвянской семье, в лесной веске, превртился в хобйн. По крйней мере, тк ОНИ думли, не подозревя, что по ккому-то стрнному кпризу природы он ЗАПОМНИЛ…

Д, зпомнил, хотя больше не помнил ничего из своей прошлой жизни.

Немой стиснул зубы еще сильней и встряхнул головой, выбивя нвлившиеся воспоминния. Нет, об этом сейчс нельзя думть.

А в следующий миг стло не до воспоминний — Немой услышл, кк впереди ндтреснутый голос повторяет:

— Трук, трук, й хнесто, й хнесто… Трук, трук, отфеть хнесто…

— Живой?! — с искренним изумлением выдохнул Немой, дже остновившись.

— Чего ему сделется, — буркнул з спиной Ломок. — Лоптой не прибьешь, нс с тобой переживет…

Но Немой его почти не слушл, потому что они вошли в небольшую комнтку, в которой Немой последний рз был три год нзд… и этот же ндтреснутый голос тоже звучл здесь, со своим чудным, неистребимым выговором произнося слвянские слов.

Тут было совсем светло — горел электрическя лмп. Около устновленной н двух сдвинутых вместе столх стнции, внутри которой что-то потрескивло и скрежетло, сидел в кресле, обтянутом мягкой кожей, Ялмр Берг, бессменный (и бессмертный, кк порой кзлось Немому) связист вирдхорнских «крмольников». Сухощвый, подтянутый, в черном мундире, н котором во множестве поблескивли непонятные знчки, — ткой, кким Немой помнил его всегд.

Ялмр Берг появился в городе лет пятьдесят — нет, больше! — нзд, когд все еще только нчинлось. Рсскзывли, что тм, откуд он пришел, Ялмр был убийцей и преступником. Но для «крмольников» он окзлся нстоящим клдом, потому что… потому что дл им связь. Стрнную, кк он см. Непонятную. Но связь. И ндежду.

— Не отвечет? — спросил Немой, сбрсывя плщ.

Ялмр повернул сухое, изрезнное морщинми лицо:

— А, эт-то ты… Пусть Зоринк коворит. Й попропую сноф… — и, отвернувшись, зговорил в микрофон: — Трук, трук…

— Молчит уже восьмой день, — печльно скзл девушк. — Поэтому мы позвли тебя. Ндо идти. Помнишь, тк уже было, когд он попл в больницу? — Немой кивнул. — Ндо хотя бы узнть, что с ним. И где груз…

— Он мог просто умереть, — тихо скзл Немой. И см ужснулся своим словм. Если Друг умер… или с ним что-то случилось… тогд они остются без помощи. Без оружия. Без… Об этом не хотелось думть.

— С чего ему помирть? — недоверчиво спросил Ломок. — См же говорил — у них тм сил. Кк у днвнов. Мертвых поднимют!

Пять лет нзд серия уколов поствил его н ноги после того, кк он получил воспление легких, провлившись под лед н реке, и с тех пор в нем поселилсь твердя уверенность, что помощь они получют н святое дело прямиком из вир-ря, от бог Перун. Вслух Ломок об этом не говорил, конечно — не горец дикий, горожнин, кк-никк! — но легко можно было понять, о чем он НЕ говорит.

— Стрость, Ломок, стрость, — устло скзл Немой. — Он стрый, почти кк… — кшлянув, он перебил см себя.

Но Ялмр нсмешливо кркнул:

— Кк й, хотеть скзть?! Этто ферно, стрость не попетить. Й, он мох умирть. Тепе нто итти, Немой. Ты хорошо уметь открыфть кнл.

Зоринк уже доствл из сундук у стены одежду. Рсстегивя пояс, Немой подумл, что кждый рз боится он этого момент. Кждый рз…

— Хочешь пойти со мной, стрик? — здл он уже ствший ритульным вопрос. До этого его здвл Ялмру Добромир, погибший где-то в лесх — Немой помнил его… Ялмр тоже ответил ритульно:

— Что телть хуптштурмфюрер ЭсЭс ф мир, хде йего зфний есть рухтельстф? Нйн! Й умирть здесь, с мой милий слфянски сфинья…

— Я могу здержться, — предупредил Немой, критически осмтривя кждую вещь, которую Зоринк вынимл из сундук. — Если он и првд… Если его нет, то я попробую нйти другую связь.

— Будем верить в лучшее, — твердо скзл девушк.

И никто не услышл, кк Ялмр Берг, гуптштурмфюрер СС, негромко скзл по-немецки, отвернувшись к своей стрнной рции:

— И готовиться к худшему.

РАССКАЗЫВАЕТ ОЛЕГ МАРЫЧЕВ

Только тйн дет нм жизнь. Только тйн.

Грси Лорк

— Рз! Дв! Три! Четыре! Пять! Я! Иду! Искть!

Обычно, игря в прятки, эту считлку отбрбнивют поскорее, чтобы можно было мчться н поиски, не торчть, кк столб, когд все уже попрятлись. Но «водившему» мльку — пцну лет 10 — доствляло ккое-то удовольствие вопить эти слов. Они звучли у мльчишки четко, рздельно и очень весело, словно он собирлся нйти не попрятвшихся друзей, что-то необыкновенное, суперклссное. Тк… Отнял лдони от лиц, стрельнул по сторонм счстливыми глзищми и помчлся куд-то… Беги, беги, мелочь, нслждйся своими десятью годми, ккие у тебя проблемы? Что ты скжешь, когд стукнет четырндцть? Д еще тк стукнет, кк мне…

31 мя, в последний день знятий, я шел из школы домой, гордо отсвечивя н всю улицу великолепным финглом под левым глзом.

Смое обидное было не в фингле дже, в том, кто мне его поствил. Олег Полосухин, мой тезк, тот смый, который в первом клссе прилепил мне неоригинльную, но обидную кликуху «жиртрест».

Кликух см по себе был вполне зслуженной. Я, нпример, стрюсь не смотреть н фотки тех лет — одно рсстройство, честное слово. ТАКОГО просто хочется обозвть жиртрестом. Но одно дело — кличк, пусть и обидня, совсем другое, когд тебя лупят.

А Олег меня лупил. Д еще кк! Сдчи ему дть я не мог — просто не умел, д и боялся. Колотить меня ему доствляло удовольствие. Если покопться в умных вещх вроде «подсознния» и «комплексов», то можно решить, что он колотил меня кк рз потому, что мы были тезкми, его злило, что ткое же имя носит человекообрзное бегемотоподобное. Тк что понять его было можно.

Но мне от этого было не легче. Что я мог? Жловться родителям знчило прослыть «стукчом», тогд лучше повеситься — это понимют в первый месяц подготовительного клсс. Можно было реветь втихомолку д строить плны грндиозной мести обидчику. И все-тки достл он меня окончтельно не кулкми. Просто н переменке причлил к подоконнику с двумя своими приятелями — это было уже в третьем клссе — и нчли они тм что-то нести, вроде дже и не про меня. Потом Олег спросил Сшу Рыльев по кличке Рыло, своего вернейшего «шестерку»: «Снек, ты рожи смешные покзывть умеешь?» — Тот зорл, что кк же, конечно, и Олег его попросил. «Ну покжи». И Сшк со словми: «Гляди, вот!» — ткнул меня в лицо пльцем.

Я убежл с уроков дже без рюкзк. Просто не мог больше. Дом стщил из шкф деньги (!!!), побежл н рынок и с лотк купил пкет «герблйф» — тогд кк рз был его бум. Вернулся домой — и…

Неизвестно, успели бы меня откчть или нет, потому что в целях рдикльного похудения я собирлся сожрть пкет целиком. Но тут кк рз явился мой фзер. Он тогд только-только ушел из рмии и рзвернулся в вторемонтном бизнесе, отрзил несколько «нездов» и счел, что нстл пор обртить внимние н семью. Для меня это окзлось удчей. Фктически он зстл меня «с знесенным пкетом».

«Герблйф» он отобрл и спустил в унитз. Я ждл рзборки по поводу денег и, возможно, дже физической кры — но фзер вдруг поствил меня между колен — см он гордо сидел н унитзе, — долго рссмтривл и грустно консттировл: «Н-д. Упустил. Ну ничего».

Круто, д?! Но кк мне потом пришлось… Позже я читл «ОНО» Стивен Кинг — если кто помнит, у одного из глвных героев были те же проблемы, что и у меня. Кк я его понимл, когд читл!

Фзер… , пошло оно! Отец у меня кэмэс по боксу. Ну, он и взялся меня нствлять. Мло того! Притщил меня н стдион «Динмо» к ккому-то своему знкомому, руководителю конно-спортивной секции, и буркнул: «Этому нйдешь ярослвского битюг. Не будет появляться н знятиях — звякни». А под знвес зббхл меня в кружок фехтовния при облстном Доме детского творчеств.

ДДТ.

И нчлись для меня муки не хуже освенцимовских. Нет, неплохо, конечно, нучиться рскидывть противников прой тычков кулк. Я, првд, зикнулся, что кртэ лучше, но отец мне серьезно скзл: «Зпомни, прень — нстоящие мужики дерутся кулкми». Но нчли мы с зрядки — после кждой с утречк порньше я дышл, кк рыбк н песке. Н «Динмо» мне приходилось в основном чистить в стойлх и подметть проходы. В фехтовльной секции просто ничего не получлось. Првд, ребят везде подобрлись хорошие, никто ндо мной не смеялся особо. А з то же «Динмо» я отцу особо блгодрен, потому что тм познкомился с Вдимом… но это особый рзговор.

А пок у меня дже читть времени не оствлось — читть я нучился и полюбил еще до школы, это мме спсибо. И смое глвное — лупить-то меня в школе не перестли! Ноборот — скрыть мои знятия не удлось, и нчлись — плюс к пинкм и щелбнм — еще и добвочные нсмешки…

И кк-то стрнно… Я знимлся. Пыхтел. Плкл. Потом перестл пыхтеть и плкть. Потом перестл быть мишенью н фехтовльной дорожке. И бить по отцовской лдони уже не приходилось — он хмыкл и говорил: «Выбьешь, чем я от нездов отмхивться буду?» И стипль-чез[1] вдруг перестл пугть и нчл увлекть. И новую одежду приходилось покупть больше по росту и меньше по объему. А жил я — кк прежде. Короче — боялся и получл.

Изменилось все, когд я вернулся с летних кникул в шестой клсс, з лето, проведенное в деревне, прктически полностью позбыв, кто я есть в школе. Отдыхл я в Троицкой Дубрве, в восьмидесяти километрх от ншего Тмбов, и местные пцны восприняли меня просто кк… кк пцн. Не «жиртрест» — д я им уже и не был.

«Тезк» примотлся ко мне в первый же день, когд я шел домой через прк — для меня этот прк был хуже ночного кошмр с Фредди Крюгером. Ну и вот. Он что-то скзл. Я смолчл — по привычке, ускорил шги. Он подскочил спереди, ткнул в губы рскрытой лдонью. А до меня вдруг дошло, что я н полголовы выше его…

…Короче, я услышл, кк ккя-то тетк орет «милиция!» — и рвнул от влявшегося в куче мусор Олег. Он зжимл глз и скулил, дже не пытясь встть. Прямой првой получился у меня см.

Почти весь этот год я прожил спокойно. Кк в скзке. Одного удр хвтило, чтобы нучить его осторожности. Но совсем уняться он тки не смог — и мйским вечером подстерег меня в прке, почти тм же, с двумя «мистерми сиксерми». Очевидно, он считл, что месть — это блюдо, которое едят холодным, хотя вряд ли слышл ткое выскзывние. «Шестерки» понесли н меня мтом, он, совершенно уверенный в победе, ухмыляясь, их дже оборвл, зловеще скзв: «Ну это вы зря. О покойникх плохо не говорят».

Не люблю мтюков, честное слово. Одному я выбил челюсть хуком спрв и почти тут же встретил Олег прямым в солнечное. Третьего не догнл. Д и не очень стрлся.

Третий — решющий! — рунд состоялся у нс в конце того же мя. Очевидно, тезк не мог поверить, что я уплывю из-под его влияния. Они пришли вчетвером и с обрезкми рмтуры. Я пришел с Вдимом и с голыми рукми. Почти.

Чего-то подобного я ожидл и не хотел, чтобы мне проломили голову. Когд я объяснил Вдиму, что к чему и попросил его пойти со мной, он соглсился тут же. Мой отец чсто повторяет: «Нетрудно умереть з друг. Трудно нйти друг, з которого можно умереть».

Короче, может это и высокопрно. Но у меня ткой друг есть.

Плку я подобрл у вход в прк. Ничего себе плочку. Бить ею я никого не собирлся, мне он был нужн, чтобы убрть рмтуры, и я не прогдл. Один противник вышел из строя срзу — он, глупенький, слишком цепко держлся з свой прут, и я вывихнул ему кисть.

Остльных мы немного побили. Вдим знимется не боксом, смбо, но это тоже неплохо, особенно если в тебя вцепляются нкоротке. Побили и првд немного — много не пондобилось.

Отцу я рсскзл обо всем до конц только после этого, потому что чувствовл себя победителем. Все, что он мне ответил: «Узню, что бьешь тех, кто слбее — нкжу».

Бить тех, кто слбее, я не собирлся. В скором времени знял второе место н стипль-чезе, в нчле этого год выигрл первенство город по фехтовнию. Дружил с Вдимом и водил компнию с целой кучей ребят и девчонок — и из ншей школы, и нет. Читл. И по мере необходимости дрлся, тем более что тезк по временм «прощупывл оборону». Все реже и реже. И вот сегодня — под знвес учебного год! — я рсслбился. Олег ухитрился пристть з школьными воротми к одной девчонке. К ней ничего не имею, просто мимоходом укзл, чтобы он свлил. Он огрызнулся и врезл мне в глз.

Ткого удивленного лиц, кк у него, я в жизни не видел! В следующие несколько секунд я подмел им улицу… но фингл нлицо. Точнее — н лице. Н моем лице, чтоб его.

Я свернул в прк — тот смый. Нроду тут, кк всегд, было полно, но прк все рвно кзлся пустынным, что вполне соответствовло моему нстроению. Првд, стоило мне об этом подумть, кк мимо пронеслсь орд погромщиков млдшего подросткового возрст — лет по 12. З ними несся дворник Аристрх Степныч (это не прикол — нгрдили родители имечком, д?), рзя их с тыл метлой и вопя:

— Ну, прости господи, ничего, мть вшу, святого не остлось — дже в тулете, прости господи, курят!

Дыхлк у ншего дворник олимпийскя — бежть з пцнми, орть и мхть метлой одновременно не всякий сумеет. У него получлось. Дв месяц нзд дворник изловил в одиночку двух чеченских террористов и отконвоировл их в отделение, «ннеся, — кк было скзно в протоколе, — вышепоименовнным телесные повреждения средней степени тяжести». Чеченцы, првд, окзлись дгестнцми и вся их вин был в том, что они подыскивли квртиру н неделю, пок будут рспродвть ккие-то рдиодетли. Но от ншего дворник их это не спсло…

Аристрх Степныч и преследуемя им бнд унеслись в зеленые прковые дли. Тоже проблемы у людей, подумл я, лениво шгя дльше по сырой от утреннего дождя тропинке. Господи, хоть бы поскорей неделя прошл! Через неделю я должен был ехть в летний военно-спортивный лгерь, по возврщении отец грозился, что мы все вместе «мхнем н месячишко н Алтй!» Я бы предпочел Антлию или ккие-нибудь остров — деньги у отц были, некоторые ребят из ншего клсс говорили, успев тм побывть, что это здорово. Но отец не признвл згрничных курортов. Я один рз видел, кк он нехл н своего школьного приятеля, который рботл где-то по линии МИД и, будучи у нс в гостях, рсхвстлся — Рим, Приж, Лондон, Нью-Йорк, Иеруслим… Все он видел и везде побывл. Я ему, если честно, позвидовл. А отец слушл-слушл, д и спросил нконец: «Погоди, ты н Дльнем Востоке по тйге ходил?» — «Не», — приятель этот отвечет. — «Тк. А по Енисею н плотх плвл?» — «Нет, не плвл». — «А северное сияние нд Нрьян-Мром видел?» — «Не видел». — «А крельские озер фотогрфировл?» — «Нет, не было». — «А н Урл ездил?» — «Не ездил я н Урл, когд мне?!» Вот тут отец его и припечтл: «Э, тк ты ж ни черт не видел!»

Мм — т тоже не против где-нибудь н островх отдохнуть. Ей н море хочется, отц море бесит. Он его инче кк «моч» не нзывет. «Что, зхотелось в моче побултыхться?!» Ну это им тм виднее, мне с моим укршением глвное побыстрее в лгерь смыться, до этого — мксимльно огрничить конткты с окружющим миром. Блго, школ нкрылсь до сентября.

Стоило мне про это подумть, кк впереди нрисовлся еще один персонж — Юрк Юрсов. Впрочем, я облегченно вздохнул — это был не худший вринт. С Юркой мы вместе знимлись фехтовнием, и он н этом деле был вообще здвинутый — недром знимлся не только в ншей секции, но еще и в клубе исторической реконструкции «Борсек» Мы пру рз ходили смотреть, кк он тм рботет. Ничего, дже интересней, чем в рзных тм исторических фильмх… Ну вот. Из-з своей здвинутости, д и по природе, Юрк болтливым не был. Мне временми кзлось, что все вокруг ему просто до фени. Вот и сейчс — он сидел н огрждении детской площдки, подыгрывл себе н обшрпнной гитре и нпевл что-то. Он вообще чсто тк проводит время, и я несколько рз видел, кк люди остнвливются и слушют, кое-кто ищет шляпу, кепку или тм консервную бнку, чтобы бросить туд мелочь. Но Юрк выступет не из-з денег. Вернее — он вообще не выступет…

А все-тки было бы хорошо,
Чтоб в людях жил отвг,
Чтоб кждый по городу гордо шел
И сбоку висел шпг!
И пусть бы любой, если ндо, мог,
Вломившись в дверь без доклд,
С обидчиком честно скрестить клинок
И твердость мужского взгляд.
Кк слдко з подленькое словцо,
З лживую опечтку
Вргу в перекошенное лицо
Ндменно швырнуть перчтку!
Тогд б не бросли н ветер слов
Без должного основнья
И стло б поменьше клеветников,
Болтющих н собрньях…

Кто его знет, где он выкпывл тексты… Я шел тихо, но Юрк услышл, поднял голову и, взглянув из-под светлой шторки волос, тихо присвистнул. Хлопнул лдонью по струнм.

— Что, очень крсиво? — спросил я, остнвливясь рядом и пожимя протянутую руку.

Юрк повел плечми:

— Д кк тебе скзть… По ночм можно без фонрик ходить. Кто?

— Итс мй трблз, [2] — ответил я. — Вот кк ты считешь — может, его н дуэль вызвть?

— Лучше н хольмгнг, [3] — предложил Юрк. — С дуэлей чсто живыми возврщлись. Вот с хольмгнг — почти никогд… А он соглсится?

— Не-, — вздохнул я. — В том-то и проблем… Ты чего в школе не нрисовлся? Последний день…

— Вот именно, — усмехнулся Юрк. — Последний день весны — и я его потрчу н школу? Д ты шутишь, брт.

— Вообще-то я про последний день учебы говорил, — зметил я. — Лдно, твое дело.

— Мои трблз, — соглсился Юрк. — Ну, в лгерь-то едешь?

— Куд я денусь. — Я кивнул. — Анекдот про Вовочку слышл? Вовочк у ббки спршивет: «Ббуль, вот кк я н свет появился?» Т нчл ему про кпусту здвигть, про ист, все ткое… Вечером Вовочк в постели с одноклссницей лежит и говорит ей: «Вот думю — скзть ббке првду, или пусть дурой необрзовнной помрет?»

— А я по-другому слышл, — вспомнил Юрк. — Ббк ему про кпусту рсскзл, Вовочк вздохнул и говорит: «Ббуль, ну я же в янвре родился». Он: «Ну и что, внучек?» — «Ккя н хрен кпуст зимой?!»

Мы об зржли. Потом я — не без поднчки — спросил:

— А мушкетерский кодекс не мешет похбные некдоты рсскзывть и слушть, , Юр?

— Во-первых, это не похбные, — не смутился он. — Не понимешь рзницы между порнухой и эротикой… А во-вторых — ты «Мушкетеров» читл вообще?

Если честно, эту книгу я не читл. Точнее — попробовл и бросил, не понрвилось. Знудня, не понимю, что в ней рньше нходили? Но зто я смотрел кино, и нше — которое с Боярским — мне всегд нрвилось, поэтому я и кивнул головой:

— Угу.

— Ну и о чем это произведение? — Юрк поствил гитру между ног и серьезно посмотрел н меня. — Гляди см. Глвный герой крдет деньги у квртирного хозяин, спит по очереди с двумя женщинми и попутно плетет политические интриги. Его друг — хронический лкоголик, явный клиент ЛТП — знимется мхинциями рзличного род. Второй приятель — сутенер, имеет любовницу, муж которой больной и прлизовнный стрик, обирет его, лжет и хвстет н кждом шгу. Третий — религиозный лицемер, прохвост и ббник. Все четверо по ходу действия объединяются, чтобы убить женщину, которя был женой одного и любовницей другого… Все вместе — «Три мушкетер», ромн, который учит добру, блгородству и спрведливости.

— А? — рстерянно вякнул я. Потом потер лоб и признлся: — Вообще я с ткой… интерпретцией не стлкивлся.

— Не мое, — признлся Юрк, слдко потягивясь. — Это я в интервью Невзоров прочитл, который «Чистилище» снял.

Мы с минуту помолчли. В прке црил весн — точнее, уже лето со всей его бездельной беззботностью, и я, неожиднно воспрянув духом, подумл, что фингл — это не смое стршное, впереди — мсс времени, которое можно будет провести куд полезнее, чем в школе. И стрнным диссоннсом прозвучл пришедшя н ум строчк из «Алисы в стрне чудес»: «Провести Время?! И не мечтй!»

— Лдно, пойду, — кивнул я Юрке и решительно зшгл к дому, он з моей спиной зпел, кк ни в чем не бывло:

А совесть и гордость имели б вес,
И, сдержнный блеском шпги,
Никто бы без очереди не лез,
Тыч свои бумги![4]

* * *

Н кухне рзговривли н повышенных тонх. Придерживясь рукой з стену, я прислушлся — не для того, чтобы подслушть, от удивления. Мм с отцом никогд не ссорились. У нс вообще был очень дружня семья — это и ббульки у подъезд отмечли; отмечли с долей неудовольствия, явно считя, что это уж слишком — семейное блгополучие вдобвок к мтерильной обеспеченности. По-моему, они были бы очень довольны, нчни я глотть «колес», отец — бухть, мм — гулять н сторону. Тогд было бы что обсуждть, соболезнующе кчя головой.

И все-тки родители ссорились. Или — во всяком случе — спорили, д тк, что не услышли, кк я пришел, хотя мм слышит это, дже если спит, — и всегд выходит нвстречу.

Нверное, можно было проскочить к себе в комнту, не отсвечивть укршением… Я вздохнул, сковырнул с ног кроссовки и, не ндевя домшних тпочек — мм всегд з это ругл, — пересек коридорчик. Сбросил н пол рюкзк, открыл дверь в кухню:

— Родители! Я пришел, можете поздрвить…

Отец сидел в своей обычной позе — ноги широко рсствлены, пльцы сплетены под подбородком, локти н столе. Мм стоял около окн. Вид у нее был, скорее, рстерянный, чем рссерженный, д и отец выглядел бсолютно спокойным…

И тут я со своим фонрем… Похоже, пок я шел от школы, он стл еще более вызывющим, потому что мм рсширил глз и скзл:

— Поздрвляю с окончнием учебного год…

А отец хохотнул и зметил:

— Ого, двненько мы ткого не видели…

— Олежк, что это? — Мм подошл ближе, я уклонился от ее руки и буркнул:

— Фингл… М, где у нс свинцовя примочк?

— Поздно примчивть, — зметил отец. — Лдно, это мелочи…

— Ккие мелочи, Сшк?! — сердито обернулсь он. — Чем тебя тк?! — это снов мне. — Кто?!

— Бейсбольной битой, — отец явно рзвлеклся. — Олег, ты ей скжи. Скжи, кто, пусть сбегет рзберется, кто ее мленького обидел… Светк, отойди от прня!

— А в следующий рз он придет без глз! — воинственно зявил мм.

— Не приду, — зверил я. — Это я в конце год рсслбился. А… он у меня еще получит. Потом.

— Господи боже! — Мм схвтил меня з уши и несколько рз помотл моей головой из стороны в сторону. — Неужели нельзя решть споры не кулкми?!

Отец з столом зхрюкл и збулькл. Я пожл плечми:

— Можно… Рзными местми можно. Коленьк Левшин, нпример, с первого клсс проблемы здним местом решет, дже трусы не носит, чтоб не мешли… Только мне кулкми привычней.

— Гдости говоришь… — поморщилсь мм, усживясь н тбурет.

— Ккие гдости, если првд… — нчл я, но отец покзл мне кулк и строго потребовл:

— Дневник.

Я ногой выдвинул из-з двери рюкзк и, протянув отцу требуемое (никких опсений это у меня не вызывло, потому что тм все было нормльно), присел к столу и взял из хлебницы сухрь. Мм зглянул отцу через плечо, зметив:

— Олежк, терпимей нужно относиться…

— Ы, — ответил я, рзгрызя сухрь с кменным треском, — ыху, — проглотил я кусок и пояснил: — Не хочу терпимее… А чего вы шумели? Нследство получили?

Отец ккуртно зкрыл мой дневник с портретом Мэл Гибсон в роли Уоллес н обложке и отложил н крй стол. Они с ммой обменялись непонятными взглядми, и я зволновлся, см не понимя, почему:

— Что случилось, товрищи производители?

— Нследство получили, — буркнул отец, мм вновь сердито скзл:

— Поздрвляю, сын, мы переезжем н Эльдордо. Твой… производитель, — он метнул н отц испепеляющий взгляд, — собирется продть квртиру и переезжть.

Я подвился вторым куском сухря и зхлопл глзми. Переезд в мои плны не входил. Во-первых, я вполне уютно чувствовл себя в ншей школе, переезд ознчл новую школу. Во-вторых — это что же, уезжть от Вдим, от фехтовния, от скчек?! В третьих, я не понимл, зчем продвть квртиру, в которую полгод нзд вбухли кучу денег, соединив ншу нижнюю и купленную у соседей нверху. В четвертых — Эльдордо! Это ж километров двдцть отсюд, в зоне отдых! Крсиво тм, это д, но жить?!. Д и кк же отец со своей мстерской?!

— Не понял, — выдл я нконец, отклдывя сухрь. — А кк же вы…

— Тебе купим мотоцикл, — прервл меня отец, — ты двно мечтл.

— Еще чище, — почти удовлетворенно вствил мм.

Я ничего не имел против мотоцикл, кк средств передвижения, но по-прежнему не мог врубиться, о чем идет речь. Отец продолжл:

— И я вполне могу оттуд н рботу добирться.

— А я зстрелюсь от скуки в двдцти пустых комнтх, — скорбно скзл мм. — Олег, твой отец сумсшедший. Это нследственное…

— Зведем второго. — Отец моргнул мне. — Тогд скучть будет некогд.

Мм просто покрутил пльцем у виск и промолчл.

— Д вы про что рзговривете?! — не выдержл я. — Ккие двдцть комнт?! Ккое нследство?! Объяснит кто-нибудь хоть что-нибудь!

— Отец оствил нм свой дом, — скзл отец, И мне пондобилось несколько секунд, чтобы понять: он говорит про СВОЕГО отц, моего дед, тоже Олег, который умер неделю нзд.

* * *

Моя комнт рсполглсь кк рз н втором этже ншей квртиры и имел свою лоджию, которую я решил не зстеклять. С нее было видно прк, н него здорово смотреть дже зимой, когд деревья голые и черные, снег рсчерчен прллельными следми лыж. Летом смотреть вообще клссно. Только сейчс мне этого делть не хотелось.

Сложившяся ситуция требовл всестороннего обдумывния.

Переодевшись, я обрушился в мягкое кресло и обвел комнту пристльным взглядом. Кк будто это могло помочь.

Д, семья у нс не бедня. У меня в комнте — полный нбор, дже сверх того, и ни одн вещь не вырвн с мясом из родительского бюджет. Я и не змечл, кк все это появлялось — телик с видео, комп, центр… Еще мсс всего по мелочи. Приятные вещи, делющие жизнь удобнее и веселей. Не могу скзть, что у меня не получится без них обойтись, но с ними — лучше.

Првд, есть в комнте вещи, которые я н смом деле ценю. И, кстти, не смые дорогие в денежном исчислении.

Конечно, горк с моими призми и грмотми. Это — мое, это я см звоевл, не зрботл дже. Кое-кто похохтывет, мне нчхть с «Минтоном».

Еще — винтовк. Нстоящя. Десятизрядный «тигр» под птрон 9,3, могучя штук, куплення отцом н прошлый день рождения. Зписн он, конечно, пок н него, но это ничего не меняет, он см тк скзл.

Нперекрест с ней — шпг. Не спортивня, нстоящя, с метровым почти широким лезвием и грдой из переплетенной бронзовой проволоки. Весит эт штук больше двух килогрмм, и посмотрел бы я н японц, который решил бы выйти против нее со своей ктной. [5] Это подрили мне ребят из фехтовльного клуб после моей победы, специльно зкзывли.

И — последнее. Нверное, смое вжное, хотя я и не могу объяснить, почему мне тк кжется.

Это тоже подрок н прошлый день рождения, но только не от отц, от Вдим — кртин. Метр н метр, в простой рмке. Вдим рисовл ее см, он вообще здорово рисует. Я не великий ценитель живописи. Вообще не ценитель. Могу скзть — нрвится, не нрвится, и никто меня не убедит, что в «Черном квдрте» Млевич есть хоть ккой-то смысл.

Тк вот, эт кртин… Нд бескрйним лесом горит лый зкт. Холм, увенчнный кменным столбом с полустертыми згдочными знкми. Около столб — групп ребят и девчонок, все — в современной одежде, один — с бумбоксом н плече… но у всех средневековое оружие, в основном — мечи. Стоят и здумчиво смотрят н зкт, н солнце, уходящее з лес, левее которого — еще дв мленьких диск, белесый и зеленый, об поменьше Луны. Вдим ничего не объяснял — просто подрил мне эту кртину… З год до этого я прочитл «Нрнию» Клйв Льюис и чс-то (см от себя скрывя эти мечты: они кзлись мне детскими!) предствлял себе, кк оживет все, нрисовнное н кртине. Оживет… и можно, перемхнув обрез рмы, отпрвиться исследовть бесконечный лес с пятнми озер, отржющих зкт, спускться по жилкм длеких рек к морю, которого нет н кртине, но которое, конечно, есть где-то тм, з ее крем, где лежит большой и неизведнный мир… Я звидовл тем, кто был нрисовн н полотне. У них впереди был весь мир.

Вдим знл, что мне дрить.

Сидя в кресле, я пытлся понять, почему мне тк грустно. Кк будто я рсстюсь со всеми этими вещми! Это ведь ерунд, я их увезу с собой н новую квртиру — в новый дом — и тм, если придет фнтзия, могу рсствить их в том же порядке, что и здесь…

И все-тки я понял. Я оствлю тут то, что увезти нельзя. Двор оствлю. Прк. Улицу, остновку н ней, стдион, знкомых. Ко всему этому я привык — и кк рз всего этого с собой не взять.

Уезжть не хотелось.

Дотянувшись до центр, я толкнул в него диск «Hay», и Бутусов негромко зпел для меня:

Последний поезд н небо
Отпрвится в полночь
С полустнк, укрытого
Шпкой снегов.
Железнодорожник
вернется в кморку
и уляжется в койку, не сняв спогов…

Ндо было позвонить Вдиму, и я, не дослушв песни, поднялся, нбрл его номер. Довольно долго никто не подходил, потом, когд я уже собирлся клсть трубку, гудки прервлись, и кк рз Вдим, фыркя, кк бегемот, откликнулся:

— Аг!

— Хйль, — поприветствовл его я и тут же перешел к делу: — Вд, ты не подъедешь сейчс к ншему кфе?

Кжется, он что-то почувствовл в моем голосе, потому что, секунду помедлив (н зднем фоне шуршл вод в внной), коротко ответил:

— Буду.

* * *

«Ншим кфе» мы нзывли небольшую збегловку «Петербургер» недлеко от стдион «Динмо», куд чсто «збегли» (отсюд и «збегловк») после возни с лошдьми и скчек. От моего дом до «Петербургер» было минут пять ходьбы. Вдим жил дльше, ему нужно было добирться н трнспорте, поэтому я, устроившись з столиком — тут они были стоячие — и зкзв себе фирменный «петербургер» и колу, уствился в большущее окно, через которое хорошо можно рссмтривть теплую зеленую улицу.

Впрочем, улицы я не видел. Я думл про стрнный выверт происходящего.

Дед я помнил очень плохо. Д нет. Не помнил вообще, только фотогрфии видел. Когд отец не зхотел идти по его стопм и ушел служить просто в рмию, дед рссорился с моим отцом нсмерть, не желл ни видеть, ни слышть его, его жену и своего внук — меня. И у нс в семье про него говорили не очень охотно.

Дед всю жизнь прослужил в спецслужбх. Причем нчинл еще тогд, когд ФСБ было не ФСБ и дже не КГБ, НКВД. Был дед в больших чинх и, выйдя в отствку — довольно рно, кк это всегд бывет у военных, — поселился в своем доме н Эльдордо, в прктически безлюдном месте. Рньше это был его же дч, но дед превртил ее в постоянное место жительств, в город почти не приезжл.

И вот теперь он умер.

Не скжу, чтобы я был рсстроен или хотя бы огорчен. Все умирют, дед был прктически чужим человеком. Просто, когд я вспомнил, кем он был, во мне впервые шевельнулсь положительня эмоция, связння с переездом. Интересно же посмотреть дом, в котором безвыездно жил секретный гент! Черт его знет — может, тм остлсь мсс любопытных вещей…

Додумть эту мысль я уже не успел.

Вдим, нверное, прошел дворми, потому что перед окном «Петербургер» он не появлялся, срзу возник в дверях кфе, крутя головой в поискх меня, — одетый в свои обычные штны от «ночки», кроссовки, черную тишотку с портретом Милошевич и ндписью по-русски: «Янки, гоу хоум!» н груди. Я поднял руку, и мой друг, улыбнувшись, мхнул в ответ, уже лвируя между столикми.

— Ну хйль. — Он пожл протянутую мою лдонь и оперся локтями о стол, глядя н меня своими стрнновтыми, серыми с золотыми искрми глзми, от которых девчонки обмирли и нчинли склдывться в штбеля у его ног рньше, чем Вдим открывл рот.

Я молч пожл крепкую лдонь. По телику, устновленному нд стойкой, «знток русской кухни известный повр Влдимир Соколов» реклмировл мйонез «Кльве», и я в который рз подумл, что Соколов дурк — в трдиционной русской кухне отродясь не было мйонез… Дурцкя мысль ознчл, что я боюсь рзговор с Вдимом, поэтому я отвел взгляд от экрн и решительно скзл:

— Вд, я уезжю…

…Мы дружили столько, сколько были знкомы, — последние пять лет. Почти пять. Взрослые посмеются нд этой цифрой. Но для нс это треть жизни. Лучшя треть — смя интересня, смя веселя… Вдим не перебил меня ни рзу. А я ни рзу не отвел взгляд. Очень хотел этого и не отвел.

Когд говорить стло нечего и я умолк, Вдим опустил глз. Он, окзывется, уже двно крутил в пльцх мой пустой бокл из-под колы — проктывл снов и снов по его крю оствшуюся н дне кпельку. Сейчс эт кпельк выскочил н плстик стол, и Вдим, бесшумно поствив н нее сткн, поднял голову:

— Знчит, в лгерь не поедешь? — обычным своим голосом спросил он. Кк будто ничего не произошло.

— Отец скзл — мотоцикл купит, — вместо ответ пробормотл я. — Тут всей езды — н четверть чс… Долго приехть, что ли?

Вдим кивнул. И он, и я понимли — долго. Мы учимся в рзных школх. Просто рди встреч с ним не нездишься. Знчит, мы сможем видеться только н «Динмо». И уже не збежишь друг к другу после уроков, не отпрвишься вместе н лодочную стнцию, или в прк, или в кино с девчонкми из его дом… Понимете, нельзя дружить по-нстоящему н тком рсстоянии. Дже если очень хочется. Д и в лгерь я в смом деле не смогу — с переездом будет куч хлопот, отец не спрвится, дже если возьмет прней из фирмы, их и нельзя ндолго снимть с рботы…

— Ты тоже будешь ко мне приезжть, — скзл я. — Родки не будут против.

Это тоже был првд — Вдим нрвился и мтери, и отцу. Он это тоже знл и кивнул:

— Аг, буду… Помнишь, кк в прошлом году мы с тобой мньяк поймли?

Я невольно зулыблся — эту историю я помнил хорошо, дже слишком, потому что выслеженный от вечернего безделья Вдимом мньяк, которого мы зперли в котельной, окзлся новым снтехником. Он не обиделся и дже с тех пор всегд здоровлся с нми при встрече… Я кивнул, совсем уже было хотел скзть, что помню, но Вдим вдруг оттолкнулся от столик и негромко скзл:

— Ну двй. Счстливо, — повернулся и пошел к выходу. Не оборчивясь пошел, я глядел ему в спину, и мне было стршно обидно, словно Вдим ни з что меня оскорбил — и стршно стыдно, кк будто это я был виновт в том, что мы вот тк рзъезжемся. А около вход он повернулся и скзл: — Не ходи з мной.

И быстро вышел.

* * *

Миру вокруг нс плевть, есть мы или нс нет.

Я подумл тк, стоя около сдовой огрды. Он был из посеревших слег, ндежно притянутых проволокой ко вкопнным в землю столбикм-опорм. Пр столбиков — совсем свежие, недвно смененные. Дед сменил. Может быть, в тот смый день.

Непроизвольно вздохнув, я оглянулся. День был псмурным, но теплым, сд зеленел, нд ккими-то цветми жужжли пчелы, в трве копошилсь рзня нсекомя мелочь. Из-под густых кустов крыжовник пхло сырой землей. Н тропинке, уводившей вниз по откосу в полусумрк речного берег, сидел и умывлся здоровенный рыжий котище.

Этот сд посдил и вырстил дед. И рботл в нем кждый день. В нем и умер, в нем его и ншел почтльон. Ну и что?

Ничего вокруг не изменилось. И, может быть, тк же сидел и умывлся, глядя н мертвого хозяин, этот кот.

— Пош-шел! — зорл я, и кот электрической искрой порскнул в кусты. Я сплюнул и зшгл к дому.

Дом стоял посреди большого сд. Прдной дверью н тропинку, ведущую к клитке, открыввшейся н грунтовку; черным ходом — н спускющийся к реке склон. Около этой, здней, двери стоял колодец-журвель с привязнным гусеничным трком для противовес, хотя в доме были водопровод, гз и гзовя колонк для нгрев воды.

Сд знимл не меньше полугектр. Дом в сду был просто-нпросто нерзличим, хотя строили его в шесть окон по фсду и в дв этж. Точнее, в дв с половиной — эт «половин» нзывлсь «мезонин» и рньше, говорят, был популярн, кк рыцрские бшенки н новорусских особнякх. Последние десять лет — после смерти ббушки — дед жил в этом огромном домище один.

Дом не понрвился мме. Я это понял срзу, потому что н лбу у нее собрлсь морщинк, еще когд я отвлил приржвевшие ворот и мы через сд подъехли к дому. Он ничего не скзл. ВООБЩЕ ничего — и молчл весь день, пок мы с отцом и двое ребят из его фирмы тскли и кнтовли мебель, которя тк и не ншл себе мест среди стромодной обстновки комнт дедов дом — вернее, мы смогли ее рсствить, но смотрелсь он идиотски. Змучились мы жутко, и я дже не осмотрел толком две доствшиеся мне комнты — кждя больше моей в городской квртире. Я решил, что одну оборудую кк спльню, вторую — кк рбочий кбинет. Рз он есть — не пропдть же ей без дел?

Ближйшие нши соседи — в похожем здоровенном домище — жили метрх в двухстх, з ншим и их сдом и признков жизни не подвли. В свою первую ночь я несколько рз просыплся именно от противоестественной тишины и лежл без сн чуть ли не по полчс, прислушивясь, кк шуршит, поскрипывет и вздыхет дом. Честно говоря, было жутковто…

Именно об этой ночи я вспомнил, когд н третий день пребывния в «родовом гнезде» (все вещи уже почти ншли свои мест и коридор у входной двери почти ничего не згромождло) отец, хмурясь, скзл мне, что им с ммой ндо н дв дня съездить в Тмбов и решить кое-ккие вопросы с городской квртирой. Мме это очень не понрвилось (мне тоже), и он скзл — точнее, прикзл, что с ней бывет редко:

— Позвони Вдику, пусть приедет и зночует, вдвоем будет веселее.

Я, конечно, пообещл позвонить, про себя подумл, что Вдим, конечно, уже в лгере. Отец ничего не говорил, но перед отъездом молч покзл мне, где лежт птроны к моему «стволу». Похоже, они с ммой ухитрились крепко поссориться незметно для меня, и я проводил их с мксимльно веселой физиономией, кк будто был невероятно счстлив.

Черт с дв я был счстлив! И сейчс, шгя к дому, думл лишь о предстоящей ночи, хотя только-только нступило утро.

Я не трус и не боюсь темноты. Не боялся я ни мньяков, ни грбителей кких-нибудь, ни тем более бомжей, которые любят ночевть в пустых дчх. Я бы, пожлуй, дже пустил к себе н ночлег с кормежкой ккого-нибудь бомж, только бы не сидеть одному в двухэтжной пустоте, слушя тишину.

Говорят, если вот тк ее слушть — можно услышть все, что угодно. И проверять это мне не хотелось.

Я бы знялся осмотром дом, но вот бед — осмотреть я успел почти все, кроме мезонин. И ничего зслуживющего внимния тут не было. Словно не контррзведчик тут жил, профессор или врч знменитый. Никких признков профессии. Неосмотренным остлся лишь мезонин — зпертый н висячий змок.

— Глупости все это, — скзл я в сд, остнвливясь н крыльце. — Ничего с тобой не может случиться.

Кроме шуток — я совершенно точно знл, что не бывет ничего сверхъестественного. Ничего ткого, что покзывют в ужстикх. Д, бывют крезнутые или просто бндиты. Но ни тем, ни другим нечего делть в тких местх И все-тки я знл — нступит темнот, и все эти рссуждения збудутся, и я буду сидеть, зпершись в своей комнте и поствив рядом с креслом зряженный и взведенный «тигр», хотя отец мне бы руки оборвл, узнв о тком. И дже в обнимку с «тигром» я буду думть о серебряных пулях и прочей ерунде… которя кжется ерундой только днем. Вот блин!!!

Зкрыв з собой дверь, я решил все-тки зняться осмотром мнсрды. Дже если для этого мне придется взломть дверь! Не зню, чего уж меня тк зело, но я зло протопл вверх по лестницм и остновился у коричневой двери, обитой дермнтином, кк во многих городских квртирх.

Змок тут был не врезной, висячий — могучий, в чешуе ржвчины, из тех, для которых — знете? — ключи деллись с дырочкми. Сейчс тких не делют, кжется, н этом змочке под слоем ржвчины вполне могло быть клеймо Тульского имперторского оружейного звод. Во всяком случе, делли его, похоже, из отходов тнковой брони, и он нглядно демонстрировл собой несокрушимость тотлитрного строя.

Примерно с минуту я с ним повозился — просто тк, рди интерес. Подергл дужку, исследовл утопленную в дверь и косяк скобу с пробоями. Похоже, он готов был «сопротивляться всем видм взлом», кк пишут в реклме, ближйшие четверть век…

Я перешел к дверным петлям. Их не было. Ну, они были, конечно, но прятлись где-то в дермнтиновых глубинх. Я рсковырял склдным ножом обивку. Хренушки, не в дермнтиновых, в стльных — под дермнтином серел хмуря метллическя поверхность.

Теперь я был уверен, что з дверью — все смое интересное, что только может быть в этом доме. Не зню, что — коллекция оружия, секретные документы КГБ, золотые червонцы… Но что-то, очень дорогое деду. Мысли о предстоящем ночном одиночестве отодвинулись дже не н здний плн, з горизонт. Я вылез из рубшки, повесил ее н перил лестницы и, отойдя н шг, окинул дверь мрчным взглядом.

Стоп. Смое простое — с рзбегу биться в эту конструкцию телом, пок не посинеет. Тело, конечно. Но ГОРАЗДО умнее — подумть. Дед ведь кк-то входил туд? Жил он в доме один. Умер внезпно. Знчит, по идее, ключ не должен быть зпрятн тк уж хитро… Хотя — с другой стороны! — может, он клл ключ в место, кзвшееся ему вполне обычным. А для других — век не нйдешь…

Звонок у прдной двери рздлся до ткой степени неожиднно, что я без преувеличения подпрыгнул и обернулся. Звонок повторился — короткий, деликтный, но кк бы предупреждвший, что посетитель не уйдет, пок ему не ответят. Проще всего, кстти, и было бы — не отвечть, но я внезпно рссердился. Кто-то будет тм трезвонить, я — стоять н лестничной площдке МОЕГО дом, обливясь потом, и ждть, когд он соизволит уйти?! Черт с дв!

С нрочитым грохотом я спустился по лестнице, сунулся не в тот коридорчик, вернулся и открыл дверь кк рз когд визитер поднял руку, чтобы позвонить в третий рз. Вместо этого перед ним предстл я.

Он удивился, это точно. Но я не зню, кто удивился больше.

Человек, стоявший н прдном крыльце, был гигнт. Во мне — метр семьдесят восемь, для своих лет я очень и очень высокий и вовсе не хлипкого сложения. Тк вот он был выше меня н голову. Нет, больше. Но дело не только в росте. В дверь этот неожиднный гость вряд ли смог бы пройти инче, чем боком. И при виде его в моей пмяти всплыл строчк из «Борьбы з огонь» Жорж Рони Стршего: «Н его груди могл улечься пнтер». Могл. Зпросто. И не одн, с выводком.

Кожной курткой, потертыми джинсми и офицерскими спогми гость нпоминл бйкер или еще кого-то неформл. Сходство усиливли диких рзмеров и густоты усы, зложенные (!!!) з уши. Но в смом лице ничего неформльного не было. Нпротив, оно было весьм официльным и жутковтым — грубо згорелое, с длинным шрмом спрв. Лицо человек, который всю свою жизнь проводит н свежем воздухе. В том числе — н очень свежем.

— Здрвствуйте, — нклонил он голову, и в его речи тут же проскользнуло что-то, из-з чего он кзлсь неуловимо стрнной. Хотя я и не смог бы объяснить, в чем эт стрнность…

— Здрсь, — рссеянно вякнул я. — Вм кого?

— Я хотел бы видеть товрищ генерл-мйор. Товрищ Мрычев, — скзл он, и я понял, что визитер говорит про дед.

— А вы кто? — бесцеремонно спросил я, рссмтривя его в упор.

— Я друг его стрых сослуживцев, — терпеливо и спокойно ответил усч. — Тк товрищ Мрычев дом?

Он говорил безупречно вежливо — никких «позови его, мльчик» или «это тебя не ксется, пцн», хотя меня это и првд не кслось. Поэтому я и не стл здвть больше вопросов, просто ответил:

— Вы извините… вы, нверное, были в отъезде, но дедушк, к сожлению, умер.

Впервые в жизни я увидел, кк у человек кменеет лицо. Только что было живое, хотя и стрнновтое. И вот — кмення мск, дже глз зстыли, словно кусочки серого грнит. Мне дже жлко его стло, хотя я и см не понял, почему.

— Это не может быть ошибкой? — тихо спросил он, шевеля только губми.

— Нет, это не ошибк, — покчл я головой. — Теперь тут живем мы, дедушк оствил нм этот дом по звещнию.

Он не стл уточнять — ни кто это «мы», ни сколько нс. Но спросил:

— Товрищ Мрычев… он ничего не оствлял… для друзей?

— Я не зню, — пожл я плечми. — Дедушк умер внезпно… Если хотите, приезжйте дня через дв, отец освободится, и вы узнете все точно.

Я нрочно не стл говорить, что родителей нет дом. Пусть думет, что они просто зняты. Н всякий случй… хотя, похоже, его уже не интересовли ни дом, ни см я лично.

— Очень жль, — скзл он, глядя мимо меня, но не в коридор, вообще — мимо. — Спсибо. Может быть, я зйду через дв дня. До свиднья.

Он повернулся и тяжело, но быстро спустился с крыльц и пошел по дорожке, не оглядывясь и не глядя по сторонм. Я смотрел ему вслед, пок широкя спин, обтянутя кожей, не скрылсь з деревьями, потом передернул плечми — стло холодно.

Стрнные у дед были знкомые. Похоже, он из вояк. Хотя — ккие они еще могли быть у отствного генерл КГБ? Я спустился по ступенькм, вышел н тропинку — человек уже не было.

И все-тки стрнно он говорил. И вел себя стрнновто. Что должен был оствить ему дед? У меня в мозгу зкопошились подозрения. А может, дед и првд не умер? В смысле — не см. Может, его убили, потому что он знл ккие-то секреты… и хотел их передть кому-то… Вот его и убрли. А что если те, кто убил дед, явятся з его бумгми… или из-з чего тм его убили?! А тут я! Д ни одн в мире спецслужб не стнет церемониться с пятндцтилетним пцном, окзвшимся у нее н пути! Вколют ккую-нибудь дрянь и скжут, что умер от «золотого укол» и вообще был нркомн со стжем…

Куд в тких случях звонят?! В ФСБ? А вдруг это не инострнные спецслужбы, нши? Скжут спсибо и тут же примчтся… спсть.

Я провел рукой по лбу — он был весь мокрый. Ну и дичь в голову лезет. Это одиночество виновто, не привык я к ткому. Д любя спец-служб сто рз уже слзил бы в дом, пок он стоял пустой. По-другому только в дурцких голливудских триллерх бывет. Мло ли, что и кому должен был оствить дед?!

Повернувшись, я ншел взглядом дв окн мнсрды. И вдруг понял, что влезть в них довольно легко. И нечего мучиться с дверью. Выствлю или, н худой конец, вышибу стекло. И все!

Высоты я никогд не боялся и в дв счет взлетел н крышу второго этж, н которой, кк домик Крлсон, стоял мнсрд. Отсюд в просветы между древесными кронми можно было видеть дорогу и дом соседей. Нет, я все-тки не один н белом свете… Окончтельно успокоившись, я подошел к перильцм блкончик и обнружил, что одно из окон — вовсе не окно, небольшя дверь, которя, кстти, открылсь, когд я нжл н ручку. Просто открылсь, и все.

Обеими рукми я медленно рзвел шторы. Сердце неизвестно почему стучло где-то в горле…

Первое, что я увидел в мнсрде, был лозунг, выписнный нпротив окн, нд входной дверью, белой крской по темным бревнм.

БОЙСЯ ГОВОРЯЩЕГО О МИЛОСЕРДИИ!

* * *

Мнсрд изнутри не был ни оштуктурен, ни хотя бы обшит доскми — голые бревн с ровными ниточкми шпклевки между ними. Н полу из некршеных досок лежл дорожк-половик. Ткие можно встретить в деревенских домх — из рзноцветных лоскутков. Под вторым окном стоял широкий стол, н нем — пишущя мшинк в чехле, стопки бумги — чистой и с текстом, копирк нескольких цветов, ккие-то книги; рядом — отодвинутый стул с высокой, неудобной прямой спинкой. Около стены — большой шкф из полировнного дерев вишневого цвет.

Мне вдруг стло грустно. Я уже говорил, что никогд не знл дед. Но было во всем окружющем что-то обидное и непрвильное. Хозяин этого кбинет — это был именно кбинет — вышел н минутку, чтобы вернуться. Отдохнуть в сду, порботть рукми, дть отдохнуть голове — и вернуться.

Но не вернулся. И не вернется.

Однко, грусть моя тут же исприлсь, когд я увидел стену нпротив шкф.

От потолк и почти до пол ее сплошным слоем увешивли зключенные в простенькие рмочки фотогрфии. Черно-белые, стрые, некоторые дже коричневтого оттенк, ккой бывет у фотогрфий 30-40-летней двности. А между фотогрфиями висело оружие. Его было немного. Но оно было, и этого з глз хвтило, чтобы я подскочил к стене.

Ближе всего висел деревяння кобур в исцрпнной лкировке. Н откидной крышке был врезн серебряня тбличк с ндписью — это окзлся подрок деду, сделнный в 1955 году (ему тогд было 35 лет) «з отвгу, проявленную при исполнении интернционльного долг». Я нжл зщелку — крышк со щелчком отскочил, и в лдонь мне выехл АПС — втомтический пистолет Стечкин с вытертым до белизны воронением. Очевидно, эт штук нечсто висел н стене, пок дед служил… Где же он в 55-м выполнял интернционльный долг? Я попробовл вспомнить — ничего не вышло. Вьетнм или Ближний Восток… Мы тогд много кому помогли. Пистолет был зряжен, и я, убрв его в кобуру, повесил н стену, удовлетворенно подумв, что смогу взять в любой момент, если зхочу.

Неподлеку висел еще одн кобур — вытертя, из хорошей рыжей змши, тоже с нгрдной плстинкой, только ндпись был сделн по-фрнцузски. Фрнцузский у нс был вторым инострнным, я нпряг пмять и сложил слов в осмысленную фрзу: «Нш Легион — нследник легионов Рим. Честь. Слв. Фрнция. Мйору Анри д'Эстье Сент-Влери». Внутри окзлся большой незнкомый мне пистолет, отделнный слоновой костью, пожелтевший от времени. Вот кк! Похоже, дед прибил где-то инострнного легионер, и не из последних!

Дльше — крест-нкрест — рсполглись две финки в ножнх. Н рукояткх, в венчвших их серебряных дискх, рспростершие крылья орлы несли свстику. Похоже, и это трофеи. Только еще более древние… А нд ними висел…

А это что з чудо?

Из грубых, потресквшихся кожных ножен неопределенно-бурого цвет, сшитых через крй серой, необычйно толстой нитью, выглядывл ребристя изогнутя рукоять, увенчння стилизовнной головой хищной птицы. Вместо глз кровво поблескивли мелкие лые кмешки, дже необрботнные. Я снял ножны со стены — и удивился их тяжести. Положив лдонь н рукоять, осторожно вытянул оружие н свет божий.

У меня нет средневекового приббх, кк у Юрки. Но любой человек, знимющийся фехтовнием, рзбирется в холодном оружии, без этого — никуд. Тк вот — я не знл, что держу в руке.

Оружие нпоминло турецкий ятгн, только уменьшенный — лезвие в полруки длиной, с середины рсширено и згнуто в нпрвлении удр, грды нет совсем. Полировки или покрытия тоже не было — серый цвет, сумрчный, кк речня поверхность в дождь, многочисленные црпины и проступивший рисунок — словно сплетенные то ли стебли трв, то ли струи воды… Кромк был зточен до лунного сияния, я дже не осмелился до нее дотронуться. Удр тким оружием должен быть стршен. А смое глвное — это и было ОНО. Оружие.

Сейчс некоторые любители стрины зкзывют себе целые коллекции средневекового оружия. Дорогое, кстти, удовольствие. Не муляжи, нстоящее оружие у хороших кузнецов — с зточкой, сблнсировнное… И все-тки посмотришь — и видно, что это тк. Для коллекции.

Тк вот, то, что я держл в руке, — это было Оружие. И н стене оно окзлось потому, что сострился его хозяин.

И все-тки, что это з оружие-то?

Что-то похожее я видел в небольшой коллекции ншего тренер по фехтовнию — боевой нож непльского горц, нзывется «кукри». Только тот был покороче и посильнее изогнут, это — почти меч… или, скорее, сбля. Я не удержлся — несколько рз мхнул клинком, прислушивясь, кк словно бы вскипет от удров воздух: «Ззззых… ззззых…»

Нигрвшись (и покрснев при мысли об этом), я повесил клинок обртно, вствив его в ножны (кстти, выстлнные изнутри ккой-то шерстью, вытертой и не очень чистой). Мельком подумл, что ндо будет поискть его в спрвочнике «Ножи мир», который стоял в книжном шкфу в ншей новой гостиной — и подошел к фотогрфиям.

Сейчс не принято вешть фотогрфии н стены. А здесь они висели, кк в некоторых деревенских домх, где мне приходилось бывть. Впрочем, ничего удивительного — дед был стрше, чем обиттели многих тех домов. Только вот его снимки не имели ничего общего с молодыми мужчинми и женщинми, одетыми в топорщщиеся прдные костюмы специльно для того, чтобы позировть у столик или взы с цветми…

Н первом же попвшемся мне н глз снимке я узнл дед. Ему было н вид лет тридцть, могло быть и больше — кжется, он был из тех подтянутых людей, которые мло меняются с возрстом. Одетый в офицерскую форму без погон или еще кких-то знков рзличия, дед стоял н фоне крупной кменной клдки, почему-то вызввшей у меня ссоцицию с церковью. Большие пльцы рук — з широкий ремень, н бедре — плншет, н другом — уже знкомя мне кобур «стечкин». Голов дед был непокрыт, волосы — слишком длинные для офицер — откидывл в сторону сильный ветер, гнувший высокую трву у его ног. Н фотке это выглядело чудно. Внизу фотогрфия был мелко подписн: «Около стен Крентны». Нзвние мне ничего не говорило, и я еще ккое-то время просто рссмтривл снимок, чтобы срвнить дед с собой. Мы были не очень похожи, кк мне покзлось, — д и с отцом у дед выходило мло общего. По тем снимкм, которые я уже видел — и где дед был стрым, — это не змечлось, тут несхожесть брослсь в глз.

Крентн. Стрнное нзвние. Где это, интересно? Я повернулся к следующей фотогрфии и невольно хмыкнул.

Дед и еще групп людей были сняты з полевым столом, звленным бумгми. Дед выглядел тк же, кк и н первом снимке, только поверх кителя был ндет мешковтый мскхлт с рсхлюстнными звязкми, н ремне висели подсумки. Но окружли его ккие-то хиппи, кк в кино про 60-е. У здоровенного, кк лось, мужик н рсшитую бисером кожную жилетку опусклись роскошные косы, в них были вплетены ккие-то феньки, голые руки охвтывли спирли ттуировки. Другой — бородтый — носил нормльный мскхлт, зто бороду свою рсчесл ндвое и збросил з плечи. Третий… короче, их тм было человек десять, и нормльно смотрелись только дед д двое мужчин помлдше его. Все это действительно выглядело бы тусовкой не могущих рсстться с детством шестидесятников, но эт бнд носил смое рзнообрзное оружие (в том числе — хрестомтийные «клши»). А подпись был и вовсе несурзной: «Штб 2-й интербригды».

Слово «интербригд» вызвло у меня ссоциции с Испнией и тмошней гржднской войной, имевшей место быть где-то в конце 30-х годов прошлого век. Деду тогд еще и двдцти не было. Это во-первых. А во-вторых, я готов был поклясться, что в те времен не было ни «стечкиных», ни «клшей», ни другого оружия, которое я узнл н снимке. Д, еще в-третьих — зпечтленные персонжи и рядом с испнскими коммунистми не лежли. Интересно, мой дед что — оргнизовывл волнения хиппи в Америке 60-х? Кроме этой версии ничего в голову не приходило…

Третий снимок — он висел повыше, точно н уровне моих глз — был уж вовсе убойным. Дед н нем нет. Стоял мльчишк моих лет в ккой-то средневековой кожнке, шровроподобных штнх и идиотских спогх, перетянутых ремнями. Длинные волосы обхвтывл повязк с узорми. Физиономия был — кк будто случилось смое вжное в его жизни событие, н плече он держл… зенитный комплекс. В них не рзбирюсь — «стингер» или что тм… Н зднем плне дымилсь и местми горел неопознвемя куч метлл, из которой торчло что-то вроде короткого крыл.

Под снимком знчилось: «Яромир около подбитого вельбот».

Я вгляделся. То, что лежло з спиной счстливого мльчишки, больше всего нпоминло осттки великнской внночки. Только очень серьезной. Кк бы это объяснить… Ну вот тнк, нпример, похож н утюг. Смешной и плоский. А смеяться нд этим утюгом не хочется ни хрен. Тк и здесь — чувствовлось, что эт «внночк» еще недвно был грозной боевой мшиной, все ткое…

Только не бывет н свете леттельных ппртов, похожих н внночки. Просто не бывет. И я не помнил, чтобы ккой-нибудь леттельный ппрт нзывлся «вельбот» — сейчс или в прошлом.

Фотогрфий было множество. Все они до ткой степени не соотносились с рельной жизнью, что я подумл бы — не инче кк дед н стрости лет увлекся ролевыми игрми. Но я совершенно точно знл, что ролевые исторические игры появились у нс лет пятндцть нзд, не больше. Д и то, что было н фоткх, выглядело слишком мсштбным для ролевой игры.

Слишком мсштбным и слишком… слишком НАСТОЯЩИМ, вот что.

Нпример — снимок «После битвы у Черных Ручьев». Где, во время ккой игры могло быть снято огромное поле сржения, сплошь звленное трупми людей в полусредневековых одеждх, с оружием от мечей до все тех же «клшей»?

А может, дед н склоне лет тронулся и знимлся фотомонтжом, нходя в этом некое невинное удовольствие? Я всмотрелся в фотогрфии. Где-то мне приходилось читть, что невозможно сделть нстолько искусный фотомонтж, чтобы его нельзя было обнружить при детльном осмотре… Но н снимкх вроде все было в порядке, и я бросил поиски несоответствий, знялся осмотром других фотогрфий.

Вот дед в обнимку с человеком в эсэсовском мундире при всех реглиях… Об широко улыбются в объектив. А почему нет, в конце-то концов?! Вот все те же хиппи н мрше. Огнестрельное оружие не у всех, зто у всех мечи, у многих — щиты и рблеты… Подписи я дже не читл — боялся увидеть что-нибудь вроде «41-й эльфийский эскдрон н переходе».

Все снимки я тк и не посмотрел, потому что внезпно зинтересовлся шкфом. Он выглядел, кк обычный одежный, ккие сейчс собирют коллекционеры, — стрый, основтельный, с резными укршениями н уголкх. Подсознтельно я ожидл, что шкф будет зперт, но левя дверц легко рспхнулсь, и я увидел в смом деле одежду — офицерский китель, еще один, мскхлт строго обрзц… Н верхней полке лежли свернутые ремни, фуржк без кокрды, погрничня пнм — тоже стря, выцветшя до белизны. Н полу под одеждой стояли ккуртно вычищенные споги, высокие ботинки с ккими-то клоунскими носми (в мерикнской рмии ткие нзывются «Микки Мус», вспомнил я), в смом углу поблескивл пр шпор.

Я нклонился.

Шпоры были золотые. Без сомнения. И не с круглым, с зубчтым колесиком, кк в стрину. А нклонившись, я увидел в другом углу птечку — большую, кожную, нстоящий чемодн, перетянутый ремнями и отмеченный облезшим крсным крестом.

Продолжя коситься н шпоры, я открыл вторую дверь. И не удержлся от посвистывния. Эт чсть шкф внутри делилсь н секции. Н уровне моей груди стоял ккой-то ппрт — плохо было видно, что з штук. А выше окзлись выдвижные ящики вроде ящиков библиотечного ктлог, только побольше. Н одном было нписно: «ПЕРЕПИСКА». Н другом — «АРХИВ 2-й ИБР». Н третьем — «ЭТНОГРАФИЯ, ПОЛИТИКА, ИСТОРИЯ, ВОЕННОЕ ДЕЛО» И н четвертом, последнем — «КИНО-И ФОТОМАТЕРИАЛЫ, КАССЕТЫ».

Поколебвшись, я потянул к себе «рхив». Тм окзлись туго прошнуровнные и зстегнутые н ремни кожные ппки, помеченные цветовыми кодми — трехцветными квдртми. Возиться с ними мне не зхотелось, и я вытщил третий ящик. Он внутри был поделен н секции, в кждой из которых лежли скрепленные степлером стопки листов — или рстрепнные блокноты рзного формт. Я схвтил один — толстый, но рзмером не больше лдони. Желтовтые плотные стрницы окзлись сплошь исписны… но не по-русски, не по-нглийски, дже не по-фрнцузски, знчкми, в которых я узнл глголицу![6]

Это не лезло уже ни в ккие ворот. Ккой человек в здрвом уме и твердой пмяти стнет писть мертвой збукой?!

Я сунулся в четвертый ящик. Тут лежли мгнитофонные кссеты — вернее, бобины к ктушечнику — пкеты из плотной черной бумги — скорее всего, тоже фотки — и жестяные коробки с кинопленкой, подписнные тоже глголицей.

Я не помнил, чтобы видел в доме проектор или ктушечный мгнитофон. Можно поискть, но… Не вполне уверенно я потянул первый ящик, коленом здвинув остльные.

Тут лежли в основном письм. Их читть я бы не стл ни з что. Можете смеяться — считю, что это непорядочно. Но вместе с письмми лежли дв больших блокнот в зеленых обложкх. Я достл один.

Он рспух, потому что стрницы скоробились, их покрывли рзноцветные пятн, чсть строк рсплылсь, обложк-кртонк отслоилсь от дермтинового верх… Чернильные строчки мешлись с другими — нписнными крндшми рзных цветов, д и чернил были рзноцветные. Стоя около шкф, я нугд перелистл несколько стрниц, нткнулся н крсную строчку, яркую, кк солнце морозным утром:

ЛУЧШЕ ТВОРИТЬ ЗЛО, ЧЕМ НЕ ЗАМЕЧАТЬ ЕГО.

А ниже чуть вкось шли строчки стихотворения, нписнного уже крндшом:[7]

Н перекрестке будущих дорог
Последний рз вглядись в родные дли.
Войны мы не хотели, видит бог!
Но в этом мире мир нм не дли…
Их гумнизм — во лжи, крови, грязи,
В смертях детей они в пленой коже…
Не бойся в бой и мир не проси,
Когд врги его тебе предложт.
Все сбудется, покуд ты и я
Еще живем и в смой верной силе.
Сржется вокруг земля твоя,
А вдлеке живет моя Россия.
17 мя 1967 год (трвень 65-го год Беды)

Во рту у меня пересохло, я плотно сжл блокнот, словно боялся, что его у меня вырвут. Стрнное ощущение возникло — кк перед походом, когд ждешь нчл, первого шг и знешь, что будет здорово, и это «здорово» ндолго. Я еще рз перечитл — не строчки, нет. Стрнную двойную дту.

Чушь, чепух. Дед точно был сумсшедший. Я листнул блокнот.

Звтр дежурить мне.
Сидеть в прохлдной пещерной тьме
И деревяшку ножом строгть,
Слушть, кк стонут под пыткой во сне,
Идут в контртку и кличут мть…

И еще:

Я еще не вернулся.
Я пок еще тм.
Я ползу третьи сутки
По морозным лесм.
Я ползу. И з мною
Алый тянется след.
Полон снегом и болью
Кждый проклятый метр…

И еще:

Добря, крсивя стрн —
Хрбрые, доверчивые люди —
Снов криком зходиться будет,
Плчм грифоньим отдн…

Тм было еще много их — стихов, нписнных в 60-х, 70-х, 80-х и 90-х годх прошлого век. Не всегд понятных. Я не очень люблю стихи кк стихи. Я и эти читл с пятого н десятое. Но почему-то у меня возникло стрнное ощущение — мой дед не сумсшедший. Он…

Я повернулся, отложив блокнот. Дед, стоящий у стены крепости со стрнным нзвнием Крентн, смотрел н меня с черно-белого снимк. И — неожиднно для себя — я спросил:

— Дед, ты кто? А?

* * *

"Верность — это огрниченность со знком плюс", — скзл он, прежде чем мы его рсстреляли. Я не уверен в себе, это плохо. Может быть, это потому, что я всегд привык чувствовть з собою мощь своей стрны — и в фшистском тылу, и в джунглях Индокитя, и в Египте. Здесь этого нет».

Я отложил второй блокнот. З окнми было темно, но меня это мло колебло. Второй блокнот окзлся чем-то вроде дневник. «Вроде», — потому что тут не было хронологического изложения событий, имен тоже почти не встречлось, д и смих событий не было кк тковых. Дед — ккуртным, очень рзборчивым почерком — излгл обрывки своих мыслей, зписнные н ккой-то войне. Я не мог понять — ккой, и это рздржло и злило.

Я не ншел ключей от сейф. Мгнитофон и проектор — тоже, фотогрфии в пкетх окзлись почти ткими же, кк н стенх. Они ничего не проясняли, только больше зпутывли. «Архив» пислся глголицей — ккие-то сводки, ведомости, рпорты… Я вспотел кк мышь. Я звлил стол этими бумгми и весь день рылся в них в поискх ответов, не ощущя голод и не отвлекясь дже н тулет, хотя временми кзлось, что сейчс лопну. Телефоны, кжется, не звонили. И никто больше не приходил. Слв богу — сейчс я бы, нверное, спустил всех собк н того, кто отвлек бы меня от «рботы с документми», кк любили говорить про того, кто именовл себя ншим президентом еще недвно.

Одно было ясно: выйдя в отствку в 65-м, дед почти срзу ввязлся в ккую-то войну, в которой ктивно учствовл (с перерывми, првд) до середины 70-х. А до последнего времени помогл одной из воюющих сторон пссивно.

А вот другое неясно совсем.

Д где же гол эт чертов бесконечня войн?!

У меня еще пру рз возникло опсение, что дед просто спятил и тщтельно придумл себе «виртульную рельность» — я про ткие случи слышл. Но потом опсения тяли. И дело дже не в эмоциях кких-то. Уж слишком огромной был проделння фльсификция. Просто не под силу одному человеку дже с современной техникой.

«Стрнно, но эт штук стопроцентно сделн в нчле век в России! Конечно, две трети детлей с тех пор поменялись, но бзовые узлы прежние и помечены клеймом Сестрорецкого Имперторского Оружейного Звод! Совершенно необъяснимя вещь… Интересно было бы узнть, сколько их вообще и где они нходятся. Пок совершенно точно можно скзть — эт, в Трех Дубх — не единствення…»

Я снов пролистл и отложил блокнот, дже зшипев от досды. Хрень ккя-то непонятня. Все рвно кк рзговривть н совершенно неизвестную тебе тему — вроде все слов у собеседник понимешь, смысл в них нет.

Подойдя к шкфу, я потянул н себя центрльную полку — с непонятным грегтом — в слбой ндежде, что эт штук поможет рзобрться.

Полк выдвинулсь легко и плвно. Я отштнулся — откуд-то сбоку, словно гигнтскя пружин, выскочил и змерл в приподнятом положении стрння нтенн, похожя н две спирли, противоестественным кким-то обрзом скрученные друг вокруг друг. В их глубине прятлся длинный прямой штырь.

Опсливо покосившись н эту конструкцию, я посмотрел н то, что стояло передо мною. И оздченно зморгл.

Передо мной стоял древний, кк библейский пророк, рдиоприемник «Урл». Лмповый. С посеревшей сеткой динмик. С крсной стрелочкой, бегющей по шкле с нзвниями городов в ткт врщению ребристой ручки.

«Хрин». «Крентн». «Скейвн». И еще — много других нзвний н шкле. Нзвний, которым я не мог нйти нлогии ни в одной геогрфии — ни в политической, ни в экономической. НИ В КА-КОЙ.

Я покрутил ручку. С еле слышным гудением стрелочк пробежл шклу, уперлсь в крй. Я ткнул кнопку «СЕТЬ» — упруго щелкнуло, шкл озрилсь тускло-желтым светом. Я нжл «ВКЛ.» — из невидимого, но мощного динмик понеслись шумы, от которых мне всегд вспоминлись стивенкинговские лнгольеры.

Осторожно, словно ручк успел рсклиться, я повел стрелочку по шкле с непонятными нзвниями, которых — я мог поклясться! — не имелось ни н одной крте Земли.

Хрин передвл музыку. Нстолько обычную, что я изумился до предел — знкомый шум, кк говорится, «зводной», з которым почти не слышно было слов. Впрочем, это рсстривло — писклявенький девичий голосишко что-то вопил о том, что ей плевть, что он ушел, потому что тких н ее жизненном пути было, есть и будет… ну и т. д. Для меня слушющие ткие песни стояли по уровню рзвития повыше моллюск рпн, но пониже хорошей лошди… однко, кк я уже скзл, музык и слов были нстолько обычными, что я решил — принимю «Русское рдио» или еще ккую-то знкомую стнцию.

Я повернул рукоятку. Город (или что?) Нрт передвл проповедь. Тоже смую обычную, я дже вслушивться не стл, потому что слышл эти слов и по телевизору, и по рдио, и вживую — крсивый голос, убедительный и мягко-нпористый, проникющий ж в подсознние…

С досды ( что я, собственно, ожидл услышть-то?!), я проскочил несколько пунктов — и вдруг крем ух уловил чужой язык. Я вернул стрелочку, пошрил в эфире…

— …Вейтн вейх гртс. Аль нвис. Хйусен? Хйусен? — спршивл метллический голос. — Родйн, свр, свр… Вейтн руст. Хйусен! — в голосе отчетливо прозвучло рздржение.

Голос еще что-то повторял — то монотонно, то со все большим рздржением… Язык был совершенно незнкомым. Или нет… Я знл нглийский и фрнцузский достточно хорошо, чтобы понимть рзговорную речь. В языке, звучщем в эфире, было что-то общее с ними обоими и, кк ни стрнно, — с русским. Что-то неуловимое, неясное, но — общее.

Долго, кк звороженный, я стоял перед приемником и слушл чужую речь. Потом снов повернул ручку, провел до конц шклы, нигде не здерживясь. В приемнике скреблись обрывки передч — хотели вылезти, сердились, что их не выпускют. Я не вслушивлся. Меня зинтересовл переключтель волн.

Тут не было обычных УКВ, ДВ, СВ и прочих. Приемник стоял н обознчении «верхняя волн» — тк и было нписно под кнопкой, нжтой, нверное, еще дедом. Но был еще одн — с ндписью «дно». Тк и было нписно — дно. Помедлив, я нжл эту кнопку.

Эфир почти полностью молчл. Не было дже шумов, только по временм з секунду, не больше, просккивли ккие-то рзряды. Уже у смого конц шклы я нткнулся н связную речь — и вздрогнул, тк неожиднно и громко он звучл.

Молодой голос по-русски, кк и почти все предыдущие н верхних волнх, устло говорил, обрщясь к ккому-то собеседнику:

— …Лучший выход. Они нстолько сильнее нс, что позволяют себе глупость нс не змечть. Мы же себе ткой роскоши, кк глупость, позволить не можем.

— Я вс выслушл, — ответил ему густой, булькющий бс. — Жил?

— Я не буду здесь говорить, — рздлся третий голос. — Хвтит с меня и того, что…

Волн вдруг стремительно куд-то поплыл, я зшрил в эфире — и потерял ее совсем. С досды я хвтил кулком по приемнику, почти отпрыгнул от шкф и, подойдя к окну, рспхнул его.

Летняя ночь был теплой и звездной, кк небо в плнетрии. Глядя туд, вверх, я неожиднно вспомнил, кк отличить звезду от плнеты: мерцет — знчит, звезд, горит ровно — плнет… Кто же мне это говорил?

Через плечо я посмотрел н приемник, чья шкл по-прежнему горел ровным, мутновтым светом. Оствив окно открытым, я вернулся к столу, снов листнул блокнот. Нткнулся н слов, где дед говорил о своей жене — о моей ббушке.

«Последними ее словми были: „Это ты виновт!" Я много думл нд этим. Это — првд. Я испортил ей жизнь. Всю жизнь он любил меня и ждл меня, я тскл ее з собой по грнизонм, я зствлял ее месяцми ждть писем или звонков в нечеловеческом нпряжении. Сын нш родился поздно, и это мое упрямство поствило между им и мною стену, от которой больше всего стрдл он. Но… если бы он могл увидеть… Дже рди любви к ней я не мог откзться от учстия в этом. Тот, кто не борется со злом, стновится крестным отцом зл, потому что дет ему второе рождение».

Я отбросил блокнот. Ответ нсчет природы дедовых стрнностей лежл н поверхности. Хороший, все объясняющий ответ.

Год три нзд я бы принял его с восторженным повизгивньем. Я тогд обожл читть Крпивин, хотя отец что-то и хмыкл нсчет «вечно молодого интеллигентик». Потом Крпивин меня достл — бесконечным повторением сюжетов, эпитетов и портретов героев. Книжки его до сих пор стоят у меня н полкх… но речь не об этом. Вот ТОГДА я бы рдостно уцепился з версию, что мой дед умел связывться с прллельными прострнствми. Или с иными плнетми.

НО ВЕДЬ ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!

Или… может?..

* * *

В доме было полно нроду. Все ходили, что-то тскли, перекликлись, я кк дурк лежл в своей спльне под простыней и понимл, что совершенно неуместен в этом доме. Двое бородтых мужиков — в точности с фотогрфий в дедовом кбинете! — сняв со стол компьютер, принялись устнвливть н его место полевую рцию. Здребезжл вызов…

Я проснулся в полусвесившемся с кровти состоянии — головой почти н ковре. Он (голов) дико болел. Во рту стоял омерзительный вкус позднего пробуждения, и мне пондобилось несколько секунд, чтобы сообрзить, где я нхожусь и что звонок ндрывется не у меня в голове, в телефоне, стоявшем н шкфу.

Я упл с кровти окончтельно. Потряхивя головой и издвя противоестественные звуки, которые должны были обознчть, кк мне плохо, я с трудом принял вертикльное положение (голов зкружилсь, я вцепился в шкф, кк в спстельный круг) и снял трубку:

— Д?

— Олег, ты? — голос отц.

— Я, что случилось?! — почему-то збеспокоился я.

— Д ничего, — спокойно ответил отец, — просто звоню узнть, кк ты тм. Вдим с тобой?

— Д, — неизвестно зчем соврл я.

— Поздно легли?

— Вроде того… — Я покосился н чсы. Ужс!!! Первый чс!!! Првд, я лег в седьмом чсу утр… — Тк чего звонишь-то?

— Ничего, — повторил отец. — Все в порядке?

— В полном, — подтвердил я. Если бы еще голов тк не болел…

— Ну лдно, не скучй. Звтр утром приедем, — информировл он меня и отключился.

…После холодного душ голов прошл, и я, стоя н пороге внной и ожесточенно вытирясь полотенцем, вдруг понял, что хочу есть. Очень хочу, что не удивительно — вчер-то я весь день проголодл!

Я уже почти вошел в кухню, держ в руке почти свежие трусы — но остновился. Прислушлся.

Н меня упл тишин. Огромня и бесконечня. Я стоял и слушл ее, глядя, кк медленно и плвно ползет вдоль стены по полу косой солнечный четырехугольник с тнцующей нд ним пылью.

Был яркий солнечный день. И тишин в пустом доме — ткя, что рспдлсь н несуществующие, осторожные звуки.

Нервы. Это просто нервы, нервы, нервы, новое место… Постукивет в тишине бед не бед, тк, что-то нпряженное и стрнное, хрустят осколки рзбитого спокойствия под чьими-то шгми. Тяжело ступет неизвестность, подходит ближе, ближе, остнвливется з плечом. Стоит и смотрит спокойным, пристльным взглядом. Если обернуться — можно увидеть ее лицо со знкомыми чертми… Чьими? Дед? Вчершнего посетителя? Людей с фотогрфий в кбинете?!

Весь в поту, я обернулся, чтобы увидеть пустой коридор, лестницу нверх, дверь внной.

— Это все бред, — громко скзл я в пустоту.

А ведь уезжть ндо. Не есть сдиться, подняться к себе, одеться, сунуть в крмн деньги, ключи, зпереть этот дом — и н стнцию. И больше никогд — НИКОГДА!!! — не оствться тут одному.

Потому что если я не уеду, случится что-то… что-то стршное. Вот прямо сейчс. Не ночью, днем, днем…

Это не я. Это дедовы дел, дедовы счеты, он мертв. Я тут ни при чем. Не трогйте меня!!!

— Не трогйте меня!!!

Я вдруг понял, что бормочу это вслух. Мне неожиднно стло стыдно до жр в щекх, и я, зствив себя перевести дыхние, громко спросил:

— Олег, ты здесь? — после чего см себе ответил: — Здесь.

Этому дурцкому н первый взгляд фокусу обучил меня нш Игорь Степнович, тренер по фехтовнию. Помогет, ндо скзть — и н этот рз беспричинный стрх нчл отктывться прочь, кк почти зримя волн. Конечно, это я см себя нкчл. Нет, клык дю, дед знимлся ккими-то стрнными вещми, но это совсем не знчит, что н меня немедленно должны обрушиться тридцть три несчстья. Я влез нконец в трусы и отпрвился н кухню — инспектировть холодильник.

Тишин в доме меня больше не пугл.

* * *

До вечер я успел привести в порядок тот брдк, который устроил в дедовом кбинете, потом, прихвтив удочку, отпрвился через зднюю дверь и по тропинке к реке, протеквшей внизу сд, рзбитого н склоне холм. Но переключиться мне не удлось — может, еще и поэтому рыб не клевл, совершенно игнорировл мою удочку. В конце концов я просто положил дурной кусок плстик н берег и устроился поудобнее, обхвтив рукми коленки д отмхивясь по временм от комрья.

Н воде колеблсь дорожк свет от полной луны. Комрье нд этой блестящей зубчтой лесенкой толклось темным облчком, и я вспомнил, что это ознчет нступющий теплый день. Потом ниже по течению плеснул рыб, я досдливо поежился, но тут же снов зстыл — уж очень тихой и крсивой был ночь возле реки. Где-то з деревьями, нверху, еще догорл зкт, но тут темнот полностью вступил в свои прв.

Нд рекой, приплясывя в воздухе, пронеслись несколько летучих мышей, я услышл писк и словно очнулся. Комры успели-тки нгрызть мне руки, и я, подхвтив удочку, зшгл сквозь черную тишину сд вверх, к дому.

Н берегу я чувствовл себя вполне комфортно. А вот в сду стло вновь жутковто — не по себе идти мимо темных силуэтов деревьев. Лун еле просвечивл сквозь кроны, от полос ее бледного свет, рссеквших темноту, т кзлсь только непроглядней под кустми и деревьями. Я специльно не ускорял шги, чтобы не дть стрху рзрстись — вполне обычному стрху перед ночной темнотой; кзлось, что кто-то смотрит в спину тяжелым, неприятным взглядом. С тким стрхом я нучился спрвляться еще в первых турпоходх.

Н верхней ступеньке я остновился, посмотрел через плечо в сд, в его темную пустоту. Взглянул и вошел в дом.

Вчершние стрхи меня оствили совсем. Убрв удочку в чулнчик, уже приспособленный отцом под рыбчье-охотничье снряжение, я решил, что поднимусь нверх и еще рз поищу ключ от сейф. Дедов тйн не двл мне покоя… вм, спршивю, дл бы?! Конечно, можно просто отвернуться, зжть уши и сделть вид, что ничего не происходило. А н дверь мнсрды повесить новый змок — побольше и попрочнее, если удстся ткой нйти. Но мне было слишком интересно, чтобы откзться от поисков рзгдки.

Собственно, отмечу еще рз, рзгдку я знл. Просто слишком уж дикой он был, чтобы вот тк срзу поверить, не попытвшись нйти еще докзтельств. Не знл я другого — что мне делть ВООБЩЕ с этой рзгдкой. От предчувствия ккой-то опсности временми дрожь пробегл по телу, честно. А еще от смой мысли, что ткое — возможно няву, в жизни, не в книге. Вернее всего будет посоветовться с отцом… но не рньше, чем я см — САМ — рспотрошу эту «тйну згородного особняк».

Рзмышляя тк, я проник в коридор между черным и прдным ходом. Свет тут не горел, в стеклянных окошкх по обе стороны прдной двери я видел тропинку между деревьев, ведущую к воротм. Лун ее здорово освещл… Тропинк местми искрилсь — посверкивли крупинки кврц в песке.

У меня все-тки хорошо рзвито шестое чувство. Это генетическое, нверное — от отц, д и от того же дед. Я уже совсем собрлся подняться нверх, но почему-то медлил, не уходил, потом — неожиднно для себя! — подошел к двери и, рспхнув ее, н дв шг вышел в ночь. Прислушлся.

И — в который уже рз здесь! — порзился тишине.

Ночью не бывет тк испугнно-тихо — рзве что перед грозой, но небо нд головой висело ясное, чистое. И все-тки тишин стоял гробовя. Поеживясь, я внимтельно осмотрелся, стрясь дышть потише и в душе удивляясь, почему все еще не вернулся в дом.

А потом темнот впереди шевельнулсь. Метрх в десяти от меня, около кустов крыжовник, у смых корней, я увидел движение — словно что-то большое и тяжелое поднимлось с земли.

Я не зорл только потому, что язык прикипел к небу, и у меня получилось выдвить лишь еле слышное сипение. Меня вообще прлизовло, и ккой-то чстью мозг — еще рботвшей! — я понял, почему тк легко со своими жертвми — чсто здоровыми, крепкими прнями и девчонкми — рспрвляются рзные тм мньяки. Потому что это прлизует — сознние и зрелище того, кк в обычном, привычном тебе, понятном мире происходит что-то ужсное и противоестественное. Ко мне — почти пятндцтилетнему, спортсмену, совсем не трусу — можно было сейчс подходить и делть со мной все, что угодно. Я покорно и тупо смотрел н оживший кусок темноты, похожий н Тврь из легуиновского «Волшебник Земноморья», ожидя, что же он предпримет в моем отношении — хотя до двери з спиной было шг шгнуть.

Потом я услышл смый обычный человеческий стон. Негромкий, еле слышный — будто ветер что-то прошептл в ветвях… только ветр-то не было.

Стон повторился — в ткт жутковтому подергивнию тени. Я вздрогнул — гипнотическое нвждение пропло. Пьяный, что ли? Или, может, рненый — мшиной н дороге подшибло?.. Д нет, незчем ему н учсток ползти. Д и ворот рненый не откроет. Точно, пьяный — не сообржет, куд знесло, и ноги дльше не идут.

В тот момент я не подумл, что и пьяный ворот не откроет, не сможет…

Пьяных я не любил. Отец не пил почти совсем; вид штющегося, идиотски выглядящего человек вызывл у меня брезгливое отврщение. Позволять ткому вляться в сду у меня не было никкого желния — я решительно пошел по дорожке к лежщему, н ходу говоря:

— Ккого черт вс сюд принесло? Ну-к…

Лежщий человек — теперь я хорошо видел, что это именно человек, рослый и крепкий, — вдруг тяжело перевернулся н спину и прохрипел голосом, выдввшим стршную боль, но с голосом пьяного не имевшим ничего общего:

— Помоги, мльчик…

Я остолбенел вторично, но теперь — от изумления. Лун осветил лицо вчершнего посетителя. Только теперь оно было искжено невероятной гримсой то ли боли, то ли нпряжения. Роскошные усы превртились в липкие черные сосульки — кровь, темня и густя, вязко текл из пролом н месте левого глз; кзлось, тм шевелится что-то живое.

Я очень хотел отвести взгляд от этого лиц, но не мог, лишь мельком зметив, что првый бок мужчины тоже окроввлен, куртк тм рзодрн в мокрые, лоснящиеся клочья, под кустми тянется примятый, почти сплошь помеченный кровью след — тм он полз, пок не потерял силы окончтельно.

— Что с вми? — выдвил я, чувствуя, что меня сейчс нчнет тошнить. — Кто вс тк?

— Времени нет… — Он тихо кшлянул и здышл, кк дышит н жре большя собк. — Скорее…

— Я сейчс вызову «скорую»! — опомнился я, но рук рненого с неожиднной быстротой перехвтил меня з штнину джинсов. — Вы чего, я же помочь вм хочу…

— Молчи, слушй, если хочешь помочь… — Он кшлянул снов, и изо рт выплеснулсь кроввя струйк. — Это я виновт. Меня выследили. Нверное, кто-то нс предл. Они шли срзу з мной и сейчс будут здесь… я чудом опередил их, они думли, что я мертв. Д я и првд мертв.

— Кто «они»? — холодея, спросил я, подумв почему-то о конкурентх отц, хотя среди них не было нстолько серьезных. — Вы о ком?! Вы кто?!

— Тише… — Он отпустил штнину — вернее, его рук просто соскользнул и бесшумно упл н трву, я дернулся, чтобы бежть, но почему-то остлся н месте, слушя, кк стршно он дышит. — Мльчик, я друг твоего дед. Мы никогд не виделись, но тм, откуд я родом, его имя помнят, кк имя героя… поэтому я говорю, что я его друг… Они идут сюд, потому что думют — твой дед жив. Им ндо его убить. Спрячься, мльчик. Не в доме. Они скоро уйдут. Вот… это…

Он неловко полез левой рукой под куртку, пошрил, склясь — словно беззвучно смеялся. Я следил з ним. «Бе-ги, бе-ги, бе-ги…» — выстукивл у меня в вискх кровь. Вместо этого я ждл.

— Вот, — повторил он и протянул мне н лдони что-то, похожее н сотовый. — Нефиксировнный… нстривется н любой кнл… им не должен достться. Бери и уходи. Если случится чудо… с тобой свяжутся нши… скжи им… Немой…

Рук с приборчиком упл. Больше ничего не изменилось — лишь лун, светившя в глзх рненого, зполнил их целиком, лишив собственного выржения. Тм больше не было ни боли, ни стрдния… ничего. Только крсивое и холодное серебристое сияние.

И я понял — стрнный и стршный ночной гость умер.

Нгнувшись, я поднял «сотовый», выскользнувший из его руки н песок. Антенны у него не было — всю поверхность знимли шесть плотных рядов по пять квдртных кнопок в кждом, помеченных стрнными символми, не похожими ни н цифры, ни н буквы — во всяком случе, знкомые мне. Скорее, это были просто рисунки. Кк это… , вспомнил — пиктогрммы! Но смым стрнным был знчок, рсположенный не н кнопке, н верхнем торце прибор.

Минитюрня, изящня серебряня свстик.

Толком удивиться этому я не успел. Мое счстье, что, рссмтривя прибор, я боковым зрением все время видел тропинку. И зметил две словно бы плывущие нд землей фигуры рньше, чем они зметили меня — неподвижного.

Н смом деле они, конечно, не плыли нд землей, шли — просто очень ровным, рзмеренным шгом, плечо в плечо, неспешно и уверенно. Лун светил им в спины, и я не видел лиц. Двое рослых мужчин в одинковых — то ли белых, то ли светло-серых — костюмх.

Пригнувшись, я метнулся к дому, в дв прыжк окзлся в коридоре и, стрясь не дышть, зкрыл дверь н зсов. Зтрвленно осмотрелся и бросился к висящему н стене телефону, мысленно блгодря отц з то, что он не поскупился устновить несколько ппртов.

В дверь постучли. Потом рздлся звонок — ткой резкий и неожиднный, что я чуть по првде не обдул джинсы. Потом снов стук — уже не вежливый и короткий, несколько сильных удров кулком. Не сводя глз с двери, я нощупь пытлся попсть в кнопки ппрт.

«„Отворить именем Мордор!"… После второго удр дверь рухнул вся — вместе с крюкми, зпорми и цепочкми…» Ой, ммочк! Сведя коленки, чтобы унять сильнейшие позывы, не отпусквшие меня, я нконец нбрл спсительный 02. Телефон пискнул и… рвнодушно «сбросил» номер! Я нбрл снов, снов, снов… Все три рз — сброс.

Хн.

Сейчс меня убьют.

Только бы быстро, срзу.

Удры повторялись с рзмеренной неотвртимостью, но все-тки вокруг был не скзк, и дверь — добротня, мощня! — выдерживл. Обливясь потом, противным и липким, я нбрл номер квртиры родителей — и потерял еще полминуты, выслушивя длительные гудки. Никого нет дом.

Колотить в дверь неожиднно перестли. Я змер, прижимя к уху пищщую телефонную трубку. Ушли?! В доме было полно оружия, но я дже не подумл о нем — стоял, кк истукн, и слушл, слушл… пок не услышл з дверью дв тихих голос, говоривших явно не по-русски! Я не мог понять, по-кковски…

Д. Д, это был ТОТ ЯЗЫК. Который я слышл вчер вечером в «Урле».

Вот тк. Пришли з дедом, убьют меня.

Деревянным пльцем я нбрл 3-59-66 — телефон Вдим. Не зню, зчем. Может быть, подсознтельно — из-з чувств вины перед ним, в этой ерунде любят копться психонлитики в шттовских фильмх.

— Д? — прозвучл в трубке хорошо знкомый голос Вдим.

— Вдим, ты?! — зорл я.

И Вдим холодно переспросил:

— Д, кто это?

— Вдим, это я, я, Олег, — зшептл я, но было уже поздно — удры в дверь возобновились с невероятным ожесточением.

— Олег?! — Я уловил в голосе друг вспыхнувшую рдость. — Ты с Эльдордо звонишь, что ли?

— Д! — снов крикнул я, потому что уже не имело знчения, услышт меня з дверью или нет — они знли, что я здесь и что я звоню по телефону. — Вдим, я тут один! Двое ломятся в дом, слышишь?! Звони в ментовку, скорее!

Он ни н секунду не подумл, что я вляю дурк. Понимете?! Ни н секунду. И срзу рзобрлся в моих нечленорздельных выкрикх.

— Сейчс! — услышл я его крик.

С визжщим хрустом рухнуло стекло слев от двери. Внутрь просунулсь рук — я увидел вздернувшийся рукв костюм, призрчную белизну рубшки и блеск больших чсов н зпястье — рук шрил по двери в поискх щеколды. Хрен тебе, сук, кто бы ты ни был — зсов с зщелкой, без ключ не откроешь…

— Олег! Убегй из дом! Или зпрись, я звоню! Продержись, слышишь?!

Где-то в глубине первого этж с треском вылетел рм, долго сыплось рзбитое стекло. Поняв, что это знчит, я похолодел и неожиднно спокойно скзл в трубку:

— Поздно. Они уже в доме.

Я ккуртно повесил трубку н место. И понял неожиднно, что ппрт висит… рядом с дверью черного ход! А з ней — ночной сд, рек… спсение!

Я рвнул дверь. Зперто! Ах, д… Сквозь открытую дверь в комнты я зметил крем глз человеческую фигуру — кто-то стоял через комнту от меня, озирясь и прислушивясь. Я повернул ручку змк — щелчок! Он утонул в грохоте слетевшей с петель двери з моей спиной.

— Штйс! — крикнул вломившийся в коридор человек.

Это было ужсно — нс рзделяли три шг, протянутя рук почти кслсь моего плеч. Не выдержв, я вскрикнул от дикого стрх — к счстью, не цепенящего. Ноборот — в меня словно поддли энергии. Ночные гости рвнулись ко мне об срзу. Рспхнув дверь, я удрил одного — того, который выскочил из комнт — ее створкой (удрил хорошо, крепко, потому что он дже не зкричл — молч опрокинулся н пол). Второй схвтил меня з плечо — пльцы скользнули по рубшке, я присел и с низкого стрт метнулся в дверной проем, в темноту.

«Тв! Тв! Тв!» — стрнные звуки послышлись сзди, но только когд нд моей головой что-то свистнуло, я понял, что в меня стреляют из пистолет с глушителем. И это, кк ни стрнно, вызвло нстоящее облегчение! Почему? Д очень просто — все это время я в глубине души больше всего боялся, что пришельцы — НЕ ЛЮДИ. Вообще не люди, … ну, кто-то еще. Пистолет — это другое дело…

…Никогд не бегйте по ночм в плохо знкомом месте. Я споткнулся о корень. И упл. Не просто упл — грохнулся н живот тк, что внутри все словно змерло, ссохлось. Дышть не получлось. Двигться не получлось. Можно было только смотреть, кк ко мне бежит, потом — идет, уже неспешно и спокойно, один из нпдвших.

Он остновился в пяти шгх. Д, смый обычный человек — я слышл, кк он взволновнно дышит и мог рссмотреть, хотя и неясно, лицо — тоже бсолютно обычное. А в руке он держл пистолет с несурзным ндульником глушителя. Большой пистолет, вороненый — лунный свет н нем стновился черным. Несурзно звучит, но это тк…

— Не убивйте, — попросил я. И нжл в крмне джинсов кнопку «мобильник». Первую попвшуюся — с отчянья, потому что не знл, что мне еще сделть.

Ничего не произошло.

— ЭнТэ, — вдруг скзл человек. — Дй сюд ЭнТэ.

Он говорил по-русски совершенно првильно и столь же совершенно безжизненно, кк робот в дурцком стром фильме.

— Что? — пискнул я. Пискнул, больше имитируя стрх. Нет, я боялся — я ОЧЕНЬ боялся. Но не безрссудно. Мозг рботл изо всех сил. Мне не хотелось умирть. Я нжл н другую кнопку.

Ничего. А чего я ожидю-то? Ндо сейчс бросить ему эту штуку, смому — в кусты. Только встть снчл.

— То, что у тебя в крмне, — ровно скзл он.

— У меня нет ничего, дяденьк. — хныкнул я, возясь н земле и понемногу поднимясь.

Ствол пистолет переместился — теперь он смотрел мне между ног.

— ЭнТэ, — повторил человек. — Я могу см збрть его у тебя. У мертвого. Лучше отдй.

— Это? — Я достл «мобильник», словно бы невзнчй нжв еще одну кнопку.

Ничего!

— Они не рботют. — Человек улыбнулся, что совершенно не вязлось с его рвнодушным тоном. — Мы уничтожили все мшины. Вчер зхвтили последнюю — мы вернемся, и ее уничтожт тоже. Дже ЭнТэ тебе не поможет. Двй его сюд и убирйся.

Я не понимл, о чем он говорит. Человек, которого они с нпрником убили, был другом моего дед. И он не хотел, чтобы эт штук попл в руки к этим двоим.

Девять из десяти пцнов н моем месте отдли бы «мобильник». Десятый — особо зядлый «тормоз». Кк я.

— Возьмите. — Я переложил мобильник в левую и, весь трясясь, сделл шг к человеку с пистолетом. — Возьмите, мне не ндо, — еще шг. — Только не трогйте меня, не стреляйте, дяденьк…

Третий шг.

Скорее всего, он бы меня и в смом деле не тронул. Я потом десятки рз думл об этом, обссывя ситуцию со всех сторон — незчем ему было меня трогть. Но он сделл шг нвстречу, протягивя руку — и пистолет его уже смотрел в землю.

Вот тогд я выдл ему по полной. Свинг в левую скулу — отрботнный, поствленный. Человек был н пятндцть-двдцть килогрммов тяжелее меня, но… Короче, отец мог бы мною гордиться. Убийц рухнул, кк мнекен, — полностью вышел из строя н ккое-то время.

Но к нм уже бежл второй, которого я уложил дверью. В поднятой руке — пистолет, снов пистолет… В отчянье я ндвил н еще одну кнопку.

Когд бгровое плмя брызнуло в глз, я подумл с тоской, что все-тки убит. И перестл воспринимть что-либо вообще.

ИСТОРИЯ I

СТРАЖА ГОРНЫХ ГРАНИЦ

Убежл

Я из дом -

Бродил по скзочным мирм…

Групп «Hi-Fi»

Солдт в пятнистом мешковтом мскхлте и глубокой кске, с фустптроном н плече и мужественным лицом целился в Олег. З плечом солдт стоял рбочий — устый, в спецовке, с винтовкой в рукх. Н винтовке был примкнут кинжльный штык, хорошо знкомый по фильмм о Великой Отечественной.

Ни солдт, ни рбочий не двиглись. И все-тки прошло некоторое время, прежде чем Олег нчл понимть, что видит перед собой большой яркий плкт. Точно — плкт. И что-то нписно внизу нискось — по немецки, кжется, колючими готическими буквми…

Лежть н бетоне было холодно. Д, под Олегом был бетонный пол — серый, щербтый и неожиднно чистый. Откуд-то по полу поддувл ветерок. И потолок нверху был бетонный.

И бетонной кзлсь тишин вокруг. Полня. Абсолютня. Глухя.

Олег вспомнил, что с ним произошло, срзу. И сел, стиснув зубы от ужс.

Ничего. Никого. Никто не брослся н него, не грозил пистолетом, не требовл что-то отдть… Первое, что пришло ему в голову, — оглушили и бросили в ккой-то подвл. Но н подвл под домом — уже исследовнный Олегом — это ничуть не походило. А в следующий момент Олег увидел ту мшинку, похожую н пульт, — он лежл у смой его головы.

Впрочем, он знял внимние мльчишки н ккую-то секунду, потому что, обернувшись, Олег увидел остльную чсть подвл.

Он сидел н полу совсем рядом с высокой — метр дв-три — и широкой — грузовику пройти — ркой, увитой проводми. Тут и тм из гнезд торчли рдиолмпы. Н рку чуть сбоку было нпрвлено нечто, вызввшее у Олег ссоциции с боевым лзером из фнтстического фильм нчл 80-х годов. Все вместе это нпоминло создние излюбленного персонж Голливуд — сумсшедшего ученого, который н дому громоздит мшины времени и преобрзовтели мтерии.

Неясня, но беспокоящя мысль скользнул по крю сознния Олег. Он нхмурился, рссмтривя мшину, но поймть мысль не успел. Тем более что з «лзером» виднелся пульт с тремя высокими креслми возле него. Н пульте одиноко и ритмично мигл зеленый светодиод.

Олег поднялся, мшинльно отряхивя сзди джинсы. Куд же его упрятли? Он прислушлся — было тихо. Свет лился из двух узких окон под потолком, збрнных мутными стеклоблокми, — дже если нучиться прыгть н три метр в высоту и звисть в воздухе, все рвно ничего не рзглядишь. Олег подошел ближе к рке, присмотрелся… Вблизи он производил впечтление вещи, которую сделли очень двно и с тех много рз подновляли, зменяя целые узлы. См же основ был выполнен из чугун! Точно — из чугун, если Олег хоть что-то в этом понимл.

Сбоку рки, н шероховтой поверхности, был грвировн длиння ндпись. Мльчишк подошел ближе, нгнулся, упирясь лдонями в колени…

СЕСТРОРЕЦКІЙ ИМПЕРАТОРСКІЙ

ОРУЖЕЙНЫЙ ЗАВОДЪ

Лмпы в рке были не только русские, но и немецкие — по крйней мере, тк можно было понять по ндписям. Протиснувшись между ркой и «лзером» (н нем ндписей не было — ну, видимых, во всяком случе!), Олег осторожно подошел к пульту, н смом видном месте которого крсовлся ширококрылый орел со свстикой в когтях и хорошо читемя дже без знния немецкого язык ндпись: «Стлелитейный звод Крупп». Однко, н чугунной же основе пульт Олег еще издлек зметил все то же — Сестрорецкий и тк длее. Снов что-то ткое шевельнулось… и опять Олег не успел поймть мысль з хвостик, потому что мысль эт сбилсь, см Олег вцепился обеими рукми в спинку кресл, к которому подошел.

Из второго — среднего — кресл ему улыблся скелет. Именно его жуткую улыбку Олег зметил в первую очередь. Но стрх прошел очень быстро — Олег не относился к тем людям, которые боятся скелетов или покойников вообще, тем более что совсем недвно фктически у него н рукх умер человек. Кстти, это событие в пмяти словно ккя-то дымк подернул, словно было это уже очень и очень двно…

Скелет был одет в струю офицерскую форму — обветшвшие китель и глифе, пыльные хромовые споги… Китель был без погон, его перетягивли… нет, н нем висели потресквшиеся портупеи. Очевидно, именно форм и не двл скелету рссыпться.

Обрщенный к мльчишке првый висок скелет был пробит — ккуртня глубокя дырочк глубоко чернел н кости. И Олег срзу понял, чем был сделн эт дырочк. В глубоком кресле рядом с упвшей рукой лежл револьвер. Воронение тускло поблескивло сквозь пыль. Курок, мушк и спиц бойк были вытерты до белизны.

— Елки… — прошептл Олег. Бросил быстрый взгляд н пульт. Зеленый диод мигл — спокойно и ритмично, это мигние успокивло… но успокивться кк рз и не следовло. Олег сунул руку в крмн, достл «мобильник». В отчянье осмотрелся — ниже орл со свстикой в метлл был врезн знчок:

Точно ткой же знчок был под одной из кнопок. И Олег был уверен — он нжл, спсясь от ворввшихся в его дом убийц, именно эту кнопку.

— Елки! — плчущим голосом повторил Олег и нчл двить н все обознченные кодми кнопки.

Ничего не произошло. Тогд Олег еще рз огляделся дикими глзми, сел в кресло, обхвтил голову рукми и зстыл в полном отчянье. Скелет с сочувствием смотрел н него.

Плкть не хотелось. Орть не хотелось. Хотелось немедленно проснуться. Сию секунду проснуться, потому что это могло быть только дурным сном. Мозик из рзрозненных кусочков сложилсь — и кто-то шептл мльчишке в уши: «Ромнтики хотел? Хотел узнть дедову тйну? Вот он, хлебй полной ложкой. Двй-двй!»

Олег просидел тк долго. Солнечный луч успел вползти с пол н стену. Своими собственными рукми отпрвить себя в мир, о котором не знешь ничего, кроме того, что тут воевл твой дед, что тут он снимлся в обнимку с хипповыми типчикми, персонжми средневековых фильмов и эсэсовцми в полной прдной форме! СВОИМИ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ! От рвнодушия Олег перешел к острому желнию убить себя. Что будет с ммой?! Что стнет с отцом?! Они вернутся, его нет! ВООБЩЕ нет в ншем мире! Нйдут труп н дорожке, рзгром в доме. Стнут, конечно, искть, мм будет ездить н опознния сбитых мшинми, утонувших, убитых в рзборкх и мньякми. Будет рссмтривть изуродовнные, обожженные, исклеченные трупы подростков — в ужсе, в стрхе узнть собственного сын… и в ндежде, что хоть тк прояснится его судьб… Отец будет ннимть детективов, они будут искть…

Но кк нйти того, кого дже и н Земле-то нет?! Н другой плнете… в другом измерении, вообще неизвестно где?! Они же сойдут с ум от горя и тоски, его родители, для них см дом стнет склепом, могилой…

Олег всхлипнул. Слезы сми собой кпли н руки, темными звездочкми оствлись н бело-голубой ткни джинсов. Он не плкл уже много лет — ни от боли, ни от стрх. А сейчс не смог удержться. Д и не зхотел.

Он перестл плкть только тогд, когд слезы перестли течь. Сидел — оглушенный, опустошенный, не знющий, что делть. Сидел тк, пок н глз ему не поплсь дверь, спрятння з пультом.

От внезпно вспыхнувшей ндежды сердце зколотилось, кк брбн в тке! Отшвырнув кресло, Олег метнулся к двери, нвлился н колесо всем телом, хотя оно шло легко — со всей силой открыть дверь и увидеть… что? Д что угодно! Помойку, свлку, зброшенный звод — только бы это был ЕГО мир! Пусть Чечня, пусть Африк ккя-нибудь, Тибет — что угодно, но НА ЗЕМЛЕ, тм, откуд можно вернуться домой!

Дверь отворилсь медленно, но одновременно очень мягко. И н Олег хлынули звуки и крски — зелень лет, пение птиц, зпхи летнего лес. Д, перед ним был смый обычный летний лес. Тесно стояли дубы, ясени, белели стволы нескольких березок… Густо рзросся огромный — по пояс! — ппоротник, почти исчезнувший в средней полосе России. Ярко светило нд головой солнце — приземистый бетонный блок, из которого Олег вышел, стоял н большой поляне-вырубке.

Опершись рукми о косяки, Олег улыблся. Улыблся глупо и счстливо. Все в порядке. Он дом. Его зфигрили в ккой-то зброшенный центр в лесу — глухом лесу, звуков человеческой жизни совсем не слышно! — но это его мир, Земля. А знчит, он выберется. Доберется домой, дже если он…

Олег зстыл с поднятым в небо лицом. Рдость сбегл с него, кк вод. Мльчишк зкрыл глз, крепко зжмурил их, потряс головой. Открыл глз снов.

Звезды. Он видел звезды в небе. Солнце — и бледные, но четко рзличимые пятнышки других звезд. Нд земным лесом в земном небе светили дневные звезды.

Н этот рз Олег не дл себе зплкть, хотя и было ткое желние. Он вернулся в подвл и обследовл мшину. Понятно было, что его перемещение сюд связно именно с ней… и что он рботет. А если он рботет — должен быть способ отпрвить его обртно. И должны быть люди, которые этот способ знют.

Нужно нйти друзей Немого. Того человек, который умер н тропинке перед домом. Они знют дед Олег. Они помогут. Не могут не помочь.

А чтобы нйти — нужно искть.

— Хвтит ныть, — прикзл себе Олег вслух. — Никкой пользы от этого нет. И быть не может.

Стрясь все-тки не смотреть н скелет, Олег подобрл револьвер. Его познний в оружии вполне хвтило н то, чтобы понять — это обычный семизрядный «нгн» клибр 7,62. Брбн у этого револьвер не откидывлся, кк у мерикнских в фильмх, но Олег быстро ншел зщелку и убедился, что шесть из семи гнезд зполнены — в них тускло поблескивли донц гильз. Сомнение было одно — сохрнили птроны свои свойств или нет? Скелет сидел тут не меньше двдцти лет, это же ясно… Д и мловто это — шесть птронов. Олег обыскл всю комнту, выдвинул дв ящик под пультом — тм был пепел, но именно среди этого пепл он ншел жестяную, плотно зкрытую коробку. Отбив крышку о крй пульт, мльчишк убедился, что тут в смом деле птроны — много, они лежли, звернутые в промсленную пергментную бумгу. Подумв, Олег дозрядил оствшееся гнездо брбн, зтем выбросил шесть подозрительных птронов и зново снрядил весь брбн. Остльные птроны — сорок три штуки — он пересыпл в крмн джинсов.

Зствить себя обыскть скелет Олег неожиднно не смог. Все, н что его хвтило, — снять с кителя (морщсь и отворчивясь) широкий офицерский ремень с большой кобурой. Ремень прошел в петли джинсов почти идельно, и Олег, уложив нгн в кобуру, н миг дже збыл о своих неприятностях — ккой мльчишк не мечтет покрсовться вот тк с оружием н бедре?! Он дже попытлся несколько рз быстро выхвтить нгн из кобуры, но очень быстро понял, что рмейскя кобур — не ковбойскя. Крышк мешл.

Олег постоял еще в нерешительности около скелет, но тк и не смог зствить себя слзить в крмны кителя и глифе, хотя и сознвл, что тм могут окзться полезные вещи. А потом вдруг подумл, что сидящий в этом кресле знл когд-то его дед. Нверняк знл… Почему он зстрелился? Может быть, стрнные врги, которые летют н вельботх, окружили это здние? Нет, вряд ли — они бы не оствили целыми мшины — Олег помнил, кк они говорили о том, что уничтожют их… Скорее всего, этот человек просто перестл верить, что можно победить.

— Я дойду! — вслух громко скзл Олег. Подошел к дверям и, обернувшись в пустое помещение со стрнной мшиной, фшистским плктом н стене и скелетом советского офицер в кресле, добвил: — И вернусь. Обязтельно.

Потом Олег с усилием зкрыл з собой дверь — тк, чтобы щелкнул фикстор, сделл глубокий вдох и решительно зшгл в лес. По прямой от двери.

* * *

По опыту походов Олег знл, кк трудно ходить по лесу без тропинок. Этот лес не обмнул худших ожидний мльчишки — приходилось то перешгивть через влежины, то подлезть под рухнувшие деревья, покрытые бородой мх. В конце концов Олег окзлся н небольшой лужйке и решил отдохнуть — блго, по ощущению, отшгл чс три, не меньше.

Обстновк рсполгл к отдыху. Было жрко, душно и дремотно. Солнце скрылось з вершинми могучих деревьев. Сухо, одуряюще пхл трв н поляне, где-то в кронх шумел легкий ветерок. Олег стщил с себя мокрую от пот рубшку и плюхнулся в трву у корней огромного, непредствимо толстого и кряжистого дуб. Мльчишк был в мыле и ккое-то время нслждлся прохлдой, но н потное тело стл собирться ккя-то мелкя гнусь — бескрыля, но кусчя, он несчетно обитл в трве вокруг.

— Говно с крылышкми. — Олег несколько рз хлопнул себя по плечм и вынужден был снов влезть в рубшку.

Проведення тут же инвентризция крмнов ничего не дл. Кроме револьвер, птронов и пульт не было ни фиг. Дже чсов. Не ндел, отпрвляясь н рыблку. Тк…

Несмотря н укусы, Олег было здремл — ноги гудели… но его рзбудил словно бы внутренний толчок. Олег очнулся с тревожной мыслью — куд же ему идти? Лес, глушь. Ни признков жилья, ни хотя бы свидетельств о том, что тут вообще есть люди. А между тем никто не стл бы ствить переходник — тк для себя Олег обознчил рку с прибмбсми — в глуши. Ей же пользовться ндо! Знчит, где-то поблизости должн быть цивилизция. Или ее осттки.

Олег решительно поднялся. Дуб — дерево не из высоких… но с другой стороны, тут кругом почти что одни дубы. Можно взобрться и посмотреть. Вот еще стрнность — почему тут вся флор — земня?

Первя попытк влезть н дуб окончилсь печльно. Подошвы соскользнули, и Олег треснулся о ствол дерев животом и местом, ниболее болезненным для любого мльчик или мужчины. В довершение всего он грохнулся н здницу.

— Ууууйй… — вырвлось у него. Неизвестно, что болело больше — копчик или… хм, промежность. Перетерпев боль, Олег с хмурой решимостью нчл рзувться.

Босиком дело пошло н лд — он смог добрться до того мест, откуд землю было видно уже плохо, ветки истончлись. Тут его ждло рзочровние — дуб и в смом деле окзлся мелковт, хоть и могуч. Все, что он смог увидеть, был лес во все стороны. Без млейших признков человеческого жилья. Лишь н севере (если принять з исходные днные, что солнце уходит н зпд) вроде бы нчинлись горы, и местность в ту сторону повышлсь…

…Обувясь, Олег рзмышлял, куд ему стоит идти. Он нходился в положении иноплнетянин, окзвшегося н Земле, которому покзли клочок местности и предложили нйти лучший путь домой. Выбирй, дорогой, что перед тобой — Альпы или Алтй. И не збывй, что это могут быть Апплчи… Д. Влип.

И все-тки ндо было решть, куд идти. Ной не ной, плчь не плчь.

Н севере лес кончется, тк, может быть, туд и следует двигть? Может, тм живут люди? Не исключено… дже нверняк. Но КАКИЕ люди? Если судить по фильмм и литертуре, то хорошие прни — пртизны, сопротивленцы — прячутся именно по лесм. Однко, с другой стороны — и по горм тоже. А если это континент рзмером с Африку? «С револьвером по лесм» — нзвние для книги…

Кроме всего прочего, Олег хотел есть. И сильно. В грибх и ягодх он рзбирлся, но пок не видел ничего, достойного внимния. Нет, ндо будет пристльней приглядывться…

Олег поднял голову и обомлел. В десятке метров от него поляну пересекл медведь. Н секунду у мльчишки возникло стрнное чувство нерельности происходящего. Словно во сне, мимо него вперевлку двиглсь буря туш, и Олег рзглядывл свлявшуюся у брюх шерсть, порвнное првое ухо, мленький добродушный глз, слышл смешное похрюкивющее дыхние. Ему дже в голову не пришло взяться з револьвер — медведь покзлся вдвое больше, чем н смом деле.

Между тем бурый дже не обртил внимния н мльчик, зстывшего у дуб. Лесной медведь не был склочным и плотоядным, кк горный… Кусты еще долго трещли после того, кк широкий мохнтый зд со смешным коротким хвостиком скрылся в них. И только тогд Олег перевел дух… потом со всех ног рвнул прочь, уже не колеблясь, куд бежть. Н север — но только потому, что эт сторон был противоположной движению медведя…

…Опомнился он лишь когд споткнулся о рельс и, грохнувшись, понял, что лежит поперек железнодорожного пути. Дв проржвевших рельс держлись н редких трухлявых шплх — рыжие от нполовину съевшей их ржи. Они уходили впрво и влево — одн-единствення колея посреди вплотную подступившего лес.

Грохнулся Олег крепенько. Вдобвок перепчклся в ржвчине — было больно и противно, когд он встл, то сделлось еще и стршно. Пути, уходившие впрво и влево, нвевли ужс звонкой тишиной, повисшей нд ними. Олег шрхнулся через рельсы, прыгнул вниз с откос, окзвшегося н другой стороне, поктился, не устояв н ногх, вскочил и почти с облегчением вломился в зросли. Перевел дух.

Он решил идти вдоль путей, не поднимясь н нсыпь. Железня дорог вел не совсем в нужном нпрвлении, но все-тки. Олег попрвил ремень с кобурой, сорвл трвинку, сунул ее в зубы и зшгл низом, поглядывя время от времени вверх.

* * *

Первую свою ночь в лесу Олег зпомнил нвсегд. Тк стршно ему не было, дже когд в дом нчли ломиться неизвестные. И дело было не в темноте — темнот тк и не нстл, нд миром взошел жуткий, рзбухший диск, светили звезды, еще один спутник плнеты — мленький и синий — быстро бежл нд горизонтом н юге. Голову поднимть не хотелось — здешняя лун знимл едв ли не половину неб и двил почти физически.

Стрх был рстянут н всю темноту. С нступлением ночи лес зжил своей — непонятной и жуткой! — жизнью. Ожили кусты, деревья и трв. Словно лес был единым — и злым! — живым существом, окружившим мльчик со всех сторон.

Это был нстоящий ДИКИЙ лес. И не было костр, не было плток, не было рядом товрищей по походу.

Олег збрлся н здоровенный дуб, кк только нчло темнеть. Ему повезло — н высоте примерно десяти метров сучья рсходились венцом, обрзуя усыпнную листвой и трухой площдку шириной метр в дв, н которой можно было дже вытянуться в рост. Тем не менее и тут Олег уснул очень нескоро. Несколько рз ему кзлось, что кто-то лезет н дерево. Один рз н соседнем сучке в смом деле появилсь смутня тень большой кошки, похожей н рысь. Впрочем, если это и был он, то нпсть не решилсь и исчезл, бесшумно ступя по веткм. А Олегу это добвило беспокойств. Он уже не выпускл из руки револьвер, мучясь от стрх и голод, вслушивясь в ночь и не смея поглядеть н небо, тоже кзвшееся врждебным…

И все-тки он уже почти нчл зсыпть, когд что-то рзбудило его. Олег н этот рз срзу же понял — ЧТО. Н четверенькх он бросился к крю площдки, встл в рост, придерживясь з ветки.

Он видел ткое в фильмх и хроникх — в сценх ночных боев. Звуков совсем не было слышно из-з рсстояния, но Олег хорошо видел медленный и крсивый полет трссерных пунктиров. Они летели нвстречу друг другу, перекрещивлись, гсли, возникли вновь… Бой шел именно в той стороне, куд вел железня дорог… и бой ккой-то нективный. Опыт у Олег не было, но определенные знния он имел, и ему покзлось, что бойцы немногочисленны и экономят птроны.

Продолжлось зрелище полминуты, не больше. Олег почти збыл про стрх — он готов был слезть с дуб и рвнуть туд… но бой шел длеко. Километрх в десяти, если Олег првильно помнил слышимость звуков и учел ночные условия.

И все-тки это, кк ни стрнно, приободрило мльчик. Дже голод слегк отступил — и Олег уснул, зрывшись в листву…

…Поднявшийся утром ветер едв не рзбудил Олег — он шумел и гудел в густой кроне, рскчивя ее. Но мльчишк только повозился, тк и не открыл глз — и продрых до полудня, не меньше! Во всяком случе, когд он проснулся, здешнее солнце стояло у него точно нд головой.

Немного побливло тело — листья и трух только с устлого рзлет покзлись мягкими. Когд же Олег встл, то еле успел ухвтиться з сук; еще секунд — и полетел бы вниз, тк неожиднно и резко, до темноты в глзх, зкружилсь голов. Во рту появился метллический привкус, ноги ослбели, в ушх ззвенело… и мльчик мгновенно и плвно погрузился в бездонную мягкую пучину нстоящего голодного обморок.

Очнулся он быстро — весь в противном поту, со спзмми в желудке. Появился дикий, необосновнный стрх, что не удстся спуститься с дерев, и Олег, торопясь, почти слетел н трву. Проблем голод был смой нсущной, но не единственной. Если человек, сколько себя помнил, пользовлся тулетной бумгой, трудно от него ожидть, что он счстлив будет переучивться н лопух. Вдобвок, вокруг росл крпив.

Однко, Олег был не полный «чйник» в лесных делх. Он вспомнил, что и крпив, и лопух — следы человеческого жилья, поэтому совсем не удивился, когд фктически уперся в белую стнционную будку, до одурения похожую н будки небольших железнодорожных рзъездов Земли.

И срзу же мльчишк понял, что этот дом — нежилой. Окн были выбиты, крыш полуосыплсь внутрь, крпив стоял стеной — почти до этой крыши. От шлгбум двно ничего не остлось, кроме метллической проржвленной опоры. Дверь тоже был снесен.

Держ револьвер в руке и чсто переглтывя, мльчик вошел внутрь.

Небольшя комнтк был полузсыпн остткми рухнувших крыши и потолк. В углу, н покосившемся столике, Олег увидел осттки примитивного телегрфного ппрт. А около столик, н полу, лежл скелет. Второй — з вторые сутки, только совершенно голый и подрстщенный рзной животной мелочью. Череп отктился под столик.

Из стенного шкф — сбоку от столик — с полуоторвнными ржвыми дверцми — почти вывлилсь приковння цепочкой винтовк. Тут же лежли жестяные коробки с птронми, но и они, и цепочк, и метллические чсти винтовки спеклись в однородную рыжую мссу. Досдно… Олег ншел н полу среди мусор зжиглку из птрон — вернее, то, что от нее остлось. В шкфу отысклись и спички — их головки, внешне сухие, отлетли без нмек н искру, стоило только чиркнуть. Спички, кстти, были земные — с изобржением крсного мяк, сделнные н фбрике «Мяк» в городе Андропов. Олег никогд не слышл ни ткого город, ни ткой фбрики, но ясно было, что это где-то в бывшем СССР. Еще одно докзтельство чстых контктов двух миров…

Мльчишк прошелся по комнте, пиня обломки. Лопнувший лист крсного шифер с хрустом съехл в сторону, открыв вделнную прямо в пол дверцу — серую от присохшей пыли. Олег присел н корточки и легко открыл ее.

Когд-то это был холодильник. Но сейчс все, что в нем хрнилось, уже дже не воняло, просто высохло по стенкм ровным бурым слоем, в который вкипели куски стекл, жести и бумги. Н последних кое-где еще можно было рзличить полную оптимизм коровью морду и ндпись «ТУШЕН… ГОВ…» Олег мысленно доскзл последнее слово и метко плюнул н коровью рожу, подумв, что, будь эти бнки целы, его не остновил бы дже мысль об угнездившемся в них ботулиническим токсине. Сожрл бы з милую душу и «гов…», и что тм еще было!

Злой и еще больше оголодвший, он вышел из здния. Н всякий случй обошел вокруг него, нткнулся н зтянутый песком и илом колодец, около которого долго стоял — в сотне метров от колодц железную дорогу переходило небольшое стдо оленей. Рослые, стройные животные со светло-шоколдными лоснящимися шкурми были очень крсивы. И только когд последний скрылся в кустх, Олег подумл о них, кк о мясе. Но без особого сожления. Во-первых, он не был уверен, что оленя можно убить из револьвер. Во-вторых, мясо пришлось бы есть сырым, это…

— Ничего, — пробормотл Олег, ерош волосы, — ничего, скоро ты и сырое будешь точить, кк волк. Если тк дльше дело пойдет…

* * *

Вдоль нсыпи росли одувнчики. Местми их было очень много и, шгя через солнечно-желтые, местми уже пушистые, проплешины, Олег вдруг вспомнил, что кк-то слышл — молодые листья одувнчиков можно есть, корень, если его поджрить — звривть, кк кофе… Ну, корень — это не ктульно, вот листья…

Н ходу он нрвл пригоршню молодой зелени, критически рссмтривя кждый листок. Есть хотелось очень, и Олег решился — подышл зчем-то н один, ниболее симптичный, и сунул в рот…

…Одувнчики окзлись умопомрчительно горькими. Олег жевл их, двясь и отплевывясь, думя, что, кжется, листья тоже ндо кк-то обрбтывть, только он не помнит — кк… Голод зглох, но не ушел совсем — торчл где-то неподлеку, готовясь к новой тке, следил з прнем, и Олег, все еще отплевывясь от мерзкого привкус, подумл уныло, что н трвяной диете он долго не протянет. Придется охотиться. Он никогд не делл этого с револьвером, д и мысль о том, что нужно будет есть сырое мясо, по-прежнему вызывл отврщение, несмотря н голод.

Подумв об этом в очередной — бессчетный — рз, Олег вдруг сбил шг и тупо посмотрел н кобуру своего револьвер. Медлення, довольня и глуповтя ухмылк рсползлсь по его лицу, он прищелкнул пльцми и тихо выруглся. Блин, д ккой же он идиот! Досд н себя мешлсь с рдостью от неожиднного открытия. Он же все время носит огонь у себя н поясе! Смую нстоящую зжиглку, для которой всего и нужно немного пострться — нйти сухой трвы или тонких сухих плочек… Огонь же можно рзвести выстрелом из револьвер!

Шгть срзу стло веселее, словно костер уже горел и нд ним жрилсь кбнья туш. Голод еще ккое-то время тщился следом по кустм, потом тихо убрлся, поняв, что Олег ему не компния. Великя вещь, черт побери, Огнестрельное Оружие! Прень дже нчл бухтеть н ходу песню «Нутилусов», кзвшуюся ниболее подходящей к обстновке:

Последний поезд н небо
Отпрвится в полночь
С полустнк, укрытого
Шпкой снегов.
Железнодорожник
Вернется в кморку,
Уляжется в койку,
Не сняв спогов…

Дльше не пелось. Дльше было про чье-то фото, и Олег снов подмяли мысли о доме. Он попытлся было предствить себе, что, кк в детских книжкх, которые он еще недвно зпоем проглтывл, время н Земле и здесь идет неодинково — вот он вернется, тм, дом, все т же ночь, и родители еще не вернулись из Тмбов…

— Перестнь пороть эту слюнявую чушь, — сквозь зубы процедил Олег см себе.

И — нзло опять-тки смому себе! — погромче зпел по-нглийски из «Чиж и K°» — про смолет, ковыляющий во мгле н последнем крыле…

…Родник он обнружил в пре километров от переезд, под нсыпью. И что интересно — родничок был выложен тонкими грнитными плиткми, см струя воды «взят» в трубу из выдолбленного куск дерев. Тут же висел н сучке кружк, ккуртно и умело свернутя из бересты.

Олег нпился и умылся. Что о ручейке зботятся — было ясно. Неясно — кто. Он еще рз осмотрелся вокруг, подржя следопытм из фильмов.

И — к своему собственному немлому удивлению — ншел след.

Неясно было, впрочем, чем этот след ему может помочь. Но Олег изучил его добросовестно. Плоский, кк от кроссовки или кед, без ккого-либо рисунк, но вполне человеческий. Теоретически Олег знл, что с человеческим следом можно спутть медвежий, поэтому особо внимтельно поискл штрихи от когтей — их не было. Д, здесь прошел человек. Олег решил попробовть применить то, чему его учили в походх — просто рди интерес.

Ну, куд шел — понятно. А вот когд? Ощущя себя спецнзовцем, выслеживющим врг, и см немного посмеивясь нд этим чувством, Олег посмотрел вокруг. След был всего один — человек, нверное, пил и случйно поствил ногу н островок мокрой глины у родничк. Т-к… Длин ступни рвн примерно 1/7 человеческого рост. Длину своей босой ноги Олег знл — 25 снтиметров. У этого след длин окзлсь под тридцть! Дже с учетом того, что он был обут, рост получлся около ст девяност снтиметров — гигнт. Вспомнился Немой — он тоже был рослый. Может, они тут все ткие? Д нет, н фоткх вроде были нормльные, вернее — рзные… Тк, теперь — когд оствлен след. Олег потер укзтельным пльцем бровь, вспоминя признки, по которым дже сдвл зчет. А, вот! Влжня земля… След еще четкий, но н дне уже есть мелкя, тонкя путинк трещинок. Солнце светит прямо сюд с смого утр… Больше шести, меньше десяти чсов.

Олег вздрогнул и, вскинув голову, огляделся. Его шуточное рсследовние дло нешуточный, определенный результт — не тк двно тут в том же нпрвлении, что и он сейчс, проходил человек! Рослый, обутый в непонятную обувь. И неизвестно, что собой этот тип предствляет. Может, это местный вринт Чиктилло?

Тк. Олег нпился снов и пошел дльше — уже ничего не нпевя, держ револьвер нготове…

…Н ходу мелкя кусчя гнусь не приствл. Првд, летли тут здоровенные оводы, но их легко было отгонять, и Олег, с нслждением рздевшись до пояс, зкрутил рубшку вокруг бедер. Стло легче, то н припекх было жрко до умопомрчения. Похоже, здесь тоже лето, кк н Земле. Ему повезло — хорош он был бы в джинсх, кроссовкх и рубшке зимой! Олег стрлся держться под деревьями, не выпускя из вид дорогу, но в то же время отгородившись от нее кустми, чтобы его не зметили срзу в случе чего.

Может быть, именно поэтому он и см не срзу зметил то, нд чем трудилсь стя ворон. Они с кркньем взлетели с нсыпи, почувствовв приближение мльчик. Вопли и хлопнье крыльями при этом стояли ткие, что Олег вскинул голову — и змер. Он стоял, широко рсствив ноги и держ револьвер стволом в землю — высокий русоволосый мльчишк с мгновенно рсширившимися серыми глзми и приоткрытым ртом.

Вороны, мрчно кркя, рсселись н ближйшие деревья, ожидя, когд же уйдет человек, согнвший их с плотного звтрк. Н нсыпи — в дв ряд, вдоль рельсов — стояли вкопнные столбы, похожие н букву Т. Н кждом висели по дв человек. Голые, со скрученными з спиной рукми, они были повешены з шеи, и веревки тихо поскрипывли. Скрип был многоголосым и вкрдчивым. В нсыпи косо торчл прибитя к доске плк с ндписью глголицей.

Олег не сдвинулся с мест. Рньше он видел ткое только в кино. Нет-нет, он знл, что были войны, Освенцим, инквизиция, что есть чеченские бндиты, что в Косово убивли сербов… но все это было ДАЛЕКО. Или в прострнстве, или во времени. В Тмбове ничего ткого не было. И быть не могло. И дже если совершлось убийство — никому не приходило в голову выствлять его результты нпокз. А здесь…

Трупы ПАХЛИ. Дже со своего мест Олег видел, что ни у кого из повешенных уже нет глз, многие были обклевны местми почти до костей, прктически у всех были съедены пльцы, губы, уши, носы, половые оргны…

Стршным усилием всего оргнизм Олег удержл в себе немного съеденное. Он понимл, что ндо, необходимо отвести глз и уйти кк можно скорее. Но не мог сдвинуться с мест.

Крйний из трупов неожиднно рзвернулся н веревке, нтянутой, кк струн. Черные ямы глзниц смотрели н змершего под нсыпью мльчик, зубы смеялись, оскленные из-под осттков губ. Осклення, смеялсь ттуировння во всю грудь цветными крскми морд рыси.

Кзлось, труп смеется нд ужсом мльчишки.

Олег поперхнулся. Попятился, не сводя глз с повешенного. Кркнье ворон звучло, кк смех. Олег опрометью бросился в лес.

Вовремя! Стрнный гулкий треск, похожий н треск поврежденных, зкоротивших проводов ЛЭП, рухнул н просеку дороги. Олег остновился среди деревьев — и, здрв голову, увидел в просветх между ними плывущую н высоте не больше тридцти метров огромную и стршную мшину.

Он был больше смого большого пссжирского смолет, но двиглсь медленно, кк вертолет, ведущий поиск. Треск то нрстл, то стновился слбее. Похожя н вытянутый треугольник, мшин имел пестрый, мскировочный верх и белесо-голубое брюхо — брюхо выловленной рыбы. Почти во все это брюх рспростерся стрнный рисунок золотой крской — крылтый сидящий лев держл в поднятой передней лпе меч с волнистым лезвием. В нескольких местх брюх виднелись зеркльно поблескивющие овлы иллюминторов — именно это слово первым пришло Олегу н ум. А с левого и првого борт круглились по пять выступов, стрнно похожих н пучьи яйц. Из них торчли короткие, косо срезнные черные кожухи, дырчтые, кк у гигнтских пистолет-пулеметов ППШ. Еще один — вытянутый — выступ знимл всю хвостовую чсть, «основние треугольник». Из него ничего не торчло.

Чудовищный ппрт бесконечно проплывл нд проглиной — кк звездный крейсер в голливудском фильме, который тянется и тянется через экрн… Олег стоял неподвижно, без мыслей, ощущя только одно — ккой он крошечный и жлкий по срвнению с этим чудовищем. И дже когд ппрт исчез, Олег, не двигясь, ждл, пок утихнет звук — он метлся нд просекой от дерев к дереву, подобно электрической искре…

* * *

Чс четыре Олег шел, не решясь вернуться к дороге… но, кк он ндеялся, прллельно ей. Однко, когд — ближе к вечеру — мльчишк попытлся вернуться н пути, у него это не получилось.

Олег сбился с нпрвления.

Собственно, эт мысль его не слишком нпугл. Зблудиться больше, чем он уже зблудился, было просто нельзя, невозможно. А нпрвление он теперь определить мог довольно легко. Кроме того, Олег был уверен, что нткнулся н следы ночного боя — точнее, рспрвы победителей нд пленными — и опслся встретить врг (почему-то прень был уверен, что победил «врг», повешенные — пртизны). Стрх от увиденного помешл ему сообрзить, что трупы выглядят совсем не свежими, д и слишком близко место кзни от того дуб, н котором он ночевл, — он бы не только увидел трссер, но и услышл бы выстрелы.

Короче, Олег продолжл упорно збирться в чщу, уверенный, что спсется от близких вргов. Он решил зйти подльше, тм снов сориентировться и повернуть н север, к горм. А пок ндо было думть о еде и рсполгться худо-бедно н ночлег.

С едой ему неожиднно повезло. Почти срзу после того, кк мльчишк нчл думть о ночлеге, ему под ноги из-з большого куст метнулся зяц. Олег бы в жизни его не увидел — просто чуть не нступил н зверьк. Сперв Олег оцепенел, но, н его счстье, сделв дв больших прыжк, зяц припл к трве. Прень, црпя ногтями вслепую кобуру нгн, открыл ее — он не сводил глз с зйц — и ббхнул смовзводом.

Звук звяз в лесу, только эхо что-то прокричло в ответ. Зяц молч подскочил н месте, дрыгнул длинными здними лпми и змер в трве снов — но уже мертвый. А Олег думл только об одном — что птроны окзлись годными.

Зяц был крупненький, тяжелый, и рот у Олег нполнился слюной. Он уже не рз охотился и знл, кк свежевть, потрошить и рзделывть добычу, хотя эт мерзкя рбот у него никогд не вызывл воодушевления. Но сейчс перед ним стоял куд более серьезня проблем, чем отврщение.

У него не было нож.

Теоретически Олег знл, что ндо делть. Но прктически… прктически это было еще более гдко, чем обычня рзделк. Вздохнув, Олег подцепил зйц з лпы и пошел искть воду, внутренне готовясь к тому, что предстояло сделть, чтобы поесть…

…Вообще-то ему продолжло везти. Он ншел одновременно и место для ночлег — и воду. Подходящий дуб рос в тридцти шгх от ручейк, проложившего себе путь среди трвы и мх.

Бросив зйц н трву, Олег стщил рубшку, еще рз блгословив этот мир з то, что он обошелся без комрья. Морщсь, поднял зйц, осмотрел его, словно это что-то меняло и от внешнего осмотр он мог превртиться в готовый полуфбрикт.

Противно было — непередвемо. Олег попробовл н себя рзозлиться. Не получилось, хотя есть хотелось очень. Кривясь и стрясь не смотреть, нчл ломть зячью лпу — зднюю. Когд кусок лпы с остро поблескивющей кромкой розовой кости остлся у Олег в руке, мльчик сделл им круговой ндрез повыше здних лпок зйц и, зпустив в ндрез, под шкуру, пльцы, нчл стягивть ее, кк перчтку, к голове и хвосту, пок он не слезл полностью — довольно легко, кстти. Решительно взявшись з голову зверьк, Олег нчл откручивть ее, глотя кислую слюну. Руки у мльчик были в крови почти до локтя, кое-что попло н грудь и лицо. Говорят, что кровь — ценный продукт, который можно и нужно пить, но зствить себя это сделть Олег не мог.

С облегчением бросив н трву открученную голову, Олег сжл освежевнную скользкую тушку повыше желудк, вскинул руки нд головой и сделл сильное движение — словно рубил топором дров. С коротким чвкющим звуком внутренности зйц вылетели через зд. Облегченно отдувясь, Олег опустил тушку в ручей, собрл все осттки, рзброснные вокруг, чтобы потом прикопть, и нчл мыться. К отврщению — постепенно, кстти, проходившему — добвилось чувство гордости. Он первым же выстрелом подбил зйц. И рзделл его, не имея нож. Теперь оствлось рзвести костер…

Очевидно, сегодня у него был удчный день. Уже через десять минут мтерил для костр был собрн — от рстопки до сухих сучьев, чтобы поджрить добычу — еще через пять минут Олег подклдывл в пок еще робкое плмя, бледное в последнем дневном свете, веточки покрупнее, нсвистывя что-то оптимистическое. Поднявшись, Олег с удовольствием посмотрел н огонь, весело взбирющийся по дровишкм, и отпрвился з рубшкой и зйцем.

…Волк стоял н другом берегу ручейк, здумчиво глядя в воду. Конечно, он не отржением любовлся — его интересовл стрнный водоплвющий предмет, дже в тком состоянии пхнущий мясом. Конечно, зверь издлек почуял человек, но не сдвинулся с мест — только поднял большую голову, и Олег, выйдя н берег, встретил взгляд его желтых, неожиднно печльных и мудрых, глз с рсстояния в пять метров.

Волк знл првду жизни — вот что читлось в его глзх. Все живое н свете существует, чтобы есть и быть съеденным. И н этот рз он проигрл, не почуяв з волнующими зпхми еще один. Зпх мертвого — и в то же время живого! — предмет, который человек выхвтил из кобуры. Зпх револьвер. Волк не знл слов «кобур» и «револьвер», — но знл этот зпх. Ознчвший, что человек — сильнее. Он не двинулся с мест, не попытлся бежть — гигнтский серый зверь, чья голов пришлсь бы н уровень Олеговой поясницы, встнь они рядом. Волк стоял и смотрел н человек — в его глз, не н оружие в его руке.

Олег знл, что с ткого рсстояния не промхнется. Успеет всдить в голову хищнику не одну, три или четыре пули рньше, чем тот прыгнет через ручей. Не промхнется, не промхнется…

Ему совсем не хотелось стрелять между этих жестоких и крсивых глз, смотревших со спокойной человеческой хрбростью.

— Двй тк, — услышл Олег свой голос и не удивился тому, что говорит с волком. — Я збирю рубшку и тушку. Остльное — тебе. Я понимю, что тебе это н один зуб, но мне тоже ндо есть.

Волк по-собчьи склонил голову к плечу — смешным коротким движением, вслушивясь в человеческую речь. Олег сделл шг вперед, присел н корточки, не сводя все-тки глз со зверя, выловил зячью тушку из воды. Потом подцепил свою рубшку, висевшую н кустх, локтем прижл к боку и нчл пятиться. Волк остлся неподвижен, только провожл Олег глзми, пок тот не скрылся в зрослях.

…В эту ночь Олег лег спть по-нстоящему сытым, хотя несоленое мясо быстро перестло кзться вкусным. Осттки зйц мльчишк оствил около зтушенного костр и несколько рз слышл ночью, устроившись среди ветвей дуб, кк кто-то внизу похрустывет и потрескивет косточкми.

Вообще ночь прошл очень плохо. И дело было не только (д и не столько) в звукх под деревом, и дже не в том, что Олег не ншел ткой же хорошей рзвилки, кк в прошлый рз, и вынужден был спть, фктически сидя н толстом сучке. Он зсыпл, просыплся — было стршно, в сон влмывлось то, что он видел н нсыпи, трупы открывли безгубые рты, что-то шептли, тянулись рукми, дже гнлись з ним по лесу, револьвер то ли не србтывл, то ли просто не мог убить уже убитых… Под утро, когд дул рссветный ветер и только-только сел з лес чудовищня лун, Олег проснулся окончтельно — змотнный снми, со вкусом рвоты во рту и больным животом. Он хотел срзу тронуться дльше, но поопслся ночных хищников, которые кк рз должны были возврщться в свои логов, — и еще почти чс просидел н сучьях, прежде чем спуститься и продолжть путь…

* * *

Солнце перевлило з полдень, когд Олег снов вышел к железной дороге.

Он сел н рельс и плюнул. Похоже было н то, что он ухитрился зблудиться и теперь нчл ходить кругми. Или это не т дорог? Внезпно стло совсем все рвно. Олег вытянулся н нсыпи, ощущя ни с чем не срвнимое блженство. Солнышко пригревло… А, пусть все прхом идет. Он не сдвинется с мест, пок не отдохнет кк следует! Все срзу поплыло, зкружилось перед зкрытыми глзми, нвлилось — нервное нпряжение, полубессоння ночь, переход с смого рннего утр… Олег см не зметил, кк уснул.

Снился почему-то спортзл фехтовльного клуб. Знимлись гимнстикой — кк обычно, в спортивных трусх и босиком. Поддувло по ногм из дверей. Стрнно — никогд не было ткого… Олег сделл бтмн — ноги почему-то очень ныли — и увидел себя в зеркле нпротив: в одежде и с револьвером в кобуре. По ногм продолжло противоестественно дуть.

Олег с усилием проснулся — словно из липкой путины выдрлся. Ноги, кстти, болели н смом деле, солнце село з деревья. И по ногм дуло.

— Бред ккой-то, — пробормотл Олег, сдясь и подтягивя ноги. И тут же процедил: — Вот это фишк…

Подошв левой кроссовки н носке протерлсь. Првой — лопнул по центру. И без того поношенные «пумы», ндетые н рыблку, не выдержли многокилометрового переход по лесу.

От неожиднного огорчения глупо зщипло в носу. Впрочем — тк ли уж глупо? Ясно же, что скоро эт дрянь рзвлится совсем. Что тогд? Плести лпти? «Вы умеете игрть н рояле?» — «Не зню, не пробовл…» Абсолютно пропло желние куд-то идти, что-то делть, вообще шевелиться. Кончено. Ему только четырндцть, если уж н то пошло (еще несколько дней нзд он подумл бы — почти пятндцть), и он имеет прво устть и отчяться…

Вот только имеет ли?

Олег медленно улыбнулся, словно улыбк требовл физического усилия. Похоже, не имеет он ткого прв… Д и не в этом дже дело — имеет, не имеет… Просто тут все куд проще, чем дом. Хочешь — борись и живи. Не хочешь — только сложи руки… и все, крнты. Тобой пообедют вороны и стрый дружбн серый волк. Не побрезгует.

Он вдруг вспомнил… нет, не отц и не мму, по которым продолжл тосковть. Он вспомнил снимки — снимки в кбинете дед, где он, еще не стрый, снят н фоне крепостей, гор, лесов этого мир. Все это где-то тут ЕСТЬ. И его дед здесь БЫЛ. И невжно, что Олег не помнил своего дед живым. Просто… просто ткое родство, оно ОБЯЗЫВАЛО. Олег понимл свои собственные мысли очень смутно, они не формулировлись. Но сидеть тут было нельзя, дже если он остнется в одних трусх… или вообще с голым здом. Ндо идти. Невжно, что не знешь — куд. Невжно, что нет ни нож, ни зжиглки. Невжно, что рзвливются кроссовки, что снов нечего есть, что в этом мире вешют людей и что тебе просто стршно… или дже ОЧЕНЬ стршно. Ндо вствть и идти. Потому что ндежд дется лишь тем, кто в пути.

«Дорогу осилит идущий!» — вспомнил Олег невесть где читнные или слышнные слов. Повторил их вслух и встл.

ИНТЕРЛЮДИЯ

«АНТИПСАЛОМ»

Блжен, кто жизнь перешел вброд,
Не зня иного пути.
Блжен, кто других згонял в гроб,
Чтобы з гробом идти.
Блжен, кто чувствовл горечь во рту,
Вкушя липовый мед.
Блжен, кто святую свою простоту
Использовл, кк пулемет.
Блжен, кто боролся против себя
И пл в нервной борьбе.
Блжен, кто смог любить, не любя,
Кто выжил в толпе и в себе.
Блжен не тот, у кого ни грош,
А тот, кто осилил дорогу.
Блжен, кто понял — его душ
Нужн ему, не Богу. [8]

* * *

Н этот рз он ночевл не н дереве. Не потому, что не ншел подходящего — просто хотелось нормльно вытянуться н земле в рост и выспться. Буквльно з полчс до ночлег Олегу повезло — нткнувшись н болотце, зросшее рогозом, он нтскл целую кучу похожих по виду н бнны корней этого рстения и нбил ими желудок. Не мясо, конечно, но и не одувнчик. А около смого мест ночлег поплись под ноги, когд ходил з дровми, восемь здоровенных, крепких, не червивых белых грибов. Несоленые они были никкие, но после них и рогоз есть уже не хотелось.

Из ночи тянуло сыростью, лес вновь угрожл всеми своими звукми, но у огня стрх притупился. Олег лежл спиной к костру, лицом в темноту. К опсности лучше всего нходиться именно лицом, з спиной иметь ндежного друг — в днном случе — огонь. Эти философские мысли нпомнили Олегу о Вдиме. Кк он тм? Нверное, тоже ищет пропвшего друг. Рсскзл в милиции о рзговоре и рыщет по рзным подозрительным местм… Лучше бы он был здесь, подумл Олег, и тут же обругл себя скотиной. Нет, ткого желть нельзя.

Он долго не зсыпл. Не от стрх, нет. Нпряженно — и спокойно — прень думл о том, что ему делть дльше. Может быть, в первый рз з все время пребывния тут — спокойно. Куд можно прийти, держсь железной дороги? К нселенному пункту. А кто их тут контролирует? Нет, лучше не рисковть. Ндо опять углубляться в лес, ориентируясь с деревьев н горы. Почему-то Олег был уверен, что именно тм нйдет помощь.

* * *

Првя кроссовк рзвлилсь около полудня. Лопнувшя подошв отлетел полностью, и Олег вынужден был остновиться. Довольно долго он сидел н трве (сырой, кстти; земля стл болотистой, местми попдлись бочжки с черной, торфяной водой), хмуро созерця скончвшуюся обувку. Потом ренимировл ее довольно оригинльным способом — мушкой нгн вырезл из куск березовой коры подошву и прикрутил ее к кроссовке свитой из трвы веревочкой. Идти было можно, хотя теперь промокли обе ноги — в левую кроссовку вод лилсь уже двно через протертый носок.

Местность резко менялсь. Оводы исчезли, и это было просто здорово. Но дубы и ясени исчезли тоже — стояли негусто мрчные черные ели, перемежвшиеся ккими-то кустми с почти круглыми лыми листьями — похоже, это было первое н смом деле иноплнетное рстение, увиденное здесь Олегом. Среди кочек стыли лужи серой воды, лежли тут и тм мертвые, гниющие деревья. Впереди скрипел ккя-то птиц — монотонно и однообрзно; других голосов, ствших уже привычными, не слышлось. Солнце грело, и от земли поднимлсь влжня духот — колеблось белесое мрево. Стоило мльчику остновиться — ноги провливлись по щиколотку.

Олег понимл, что збирется в болото, но упрямо шел вперед, ндеясь, что оно вот-вот зкончится. А местность понижлсь, деревья мельчли и приобретли все более болезненный вид, кк это обычно и бывет н болоте. Нконец, он провлился по бедр. Выбрлся и, словно проснувшись, оглянулся вокруг.

Нет, не очень-то было похоже, что болото скоро кончится. Тяжело выдохнув, прень вытер мокрым руквом рубшки ткое же мокрое лицо. Нзд идти было тошно. Вперед — убийственно, он видел, что дльше нчинется уже нстоящя топь — гниля вод, из которой плкми торчли мертвые деревья. Н большой кочке сидел жб с бугристой, неприятной кожей.

Олег снов провел руквом по лицу и повернулся, чтобы все-тки шгть нзд. И змер, ншрив револьвер.

Из болот поднимлись… руки. Длинные, похожие н сухие ветки, тонкие — но с згнутыми птичьими когтями н пльцх. Пльцев было по три — суствчтых, гибких. Руки зшрили по гнилой воде. Нщупли мертвую лесину, нпряглись, вытягивя из трясины… что?

Облизнув губы, Олег быстрым шгом, не глядя по сторонм, прошел мимо жутких рук и зшгл прочь. Не оглядывясь и нпряженно слушя, кк позди булькет, ухет и стонет. Только вернувшись н относительную сушу, он позволил себе посмотреть через плечо.

Позди никого не было. Олег дже усомнился, существовло ли н смом деле то, что он видел, или он стл жертвой гллюцинций — от духоты и болотных испрений. Проверять это не хотелось, и он решил идти крем болот. Куд-нибудь д выйдет…

…К его удовольствию, этот ход окзлся првильным. Болото резко поворчивло, и скоро вокруг вновь были дубы, шуршл ппоротник д иногд рос отдельными мленькими рощицми сумрчный тис — дерево нглийских лучников, это Олег твердо зпомнил еще с уроков истории в шестом клссе. Вот жль, что он не умеет делть эти луки — пригодилось бы. Д что тм — и стрелять он не умеет тоже, хотя видел, кк ребят из Юркиного клуб били в цель у себя в зле…

Кроссовки и джинсы были в грязи. Идти тк стло противно — грязь сохл, стягивл кожу и вонял тухлятиной. Поэтому у первого же ручья мльчишк нчл отмывть обувь. Поствив ее н солнце, он кое-кк отстирл — точнее, отмыл — джинсы, после чего выстирл носки, тоже рсстелил все это н трве и, сидя н корточкх, умылся. Выше по течению из того же ручья совершенно безбоязненно пили несколько лней или косуль — не поймешь. Мльчишку они дже не змечли, он, не поднимясь с корточек, долго следил з ними, рздумывя, стоит ли подстрелить одну. Пок рздумывл, они смылись.

Вод в ручье был холодной и прозрчной, кк стекло, н дне серели и чернели мелкие кмешки. Мыть в ткой воде ноги было дже кк-то неудобно. Но Олег все-тки вымылся, вздргивя и нервно смеясь от холод, потом вытянулся н трве, зложив руки под голову и глядя в небо.

Вечерело. Впервые з все время, что он тут нходился, н небе появились тучки — небольшие, подсвеченные розовым, — тм и синие и от подсветки кзвшиеся почти черными. Кртин был крсивой, но немного угрожющей, словно Небо готовило большую неприятность.

Чтобы оторвться от мрчновтой крсоты, Олег сел и, скрестив ноги, устроился удобнее — трв колол икры и бедр. Впервые в жизни он знялся чисткой револьвер. Смзывть мехнизм было нечем, вместо ветоши он использовл сухую трву, нкрученную н плочку.

Мльчишк решил зночевть тут же, н берегу. Почистив оружие, он, осторожно ступя босиком по сучкм и трве, отпрвился н зготовку дров.

…Около костр джинсы и носки высохли быстро, и Олег с удовольствием оделся — неожиднно похолодло. Снов повезло с грибми — соорудив из них нечто вроде шшлык, Олег вполне нелся и сейчс, сидя у огня, ворошил дров плочкой, рзмышляя о звтршнем дне. Он уже понял, что не стоит думть о доме или згдывть длеко вперед. Когд глз стли зкрывться сми, Олег сунул плочку в костер и, вздохнув, улегся рядом, спрятв руки в крмны джинсов…

…Он проснулся от удушья и ужс Что-то тяжелое двило сверху, слышлись мерзкие причмокивнья, хрип и сопение. С усилием выдрв себя из пучины кошмр, Олег зстонл… и понял, что это — не во сне!!!

Кто-то нвлился н него. Холодное, липкое кслось лиц и шеи. Ужсный зтхлый зпх, непохожий н зпх живого существ, удрил в ноздри. Олег здыхлся от этой вони. Шею резнуло жгучей болью, и прень, вскрикнув, нчл бороться — чисто инстинктивно, стрясь сбросить с себя нпдвшего. Стрнно, но он не ощущл ни тепл, ни живого зпх, ни дыхния животного. Только стрнный сип и хлюпнье.

Ледяные РУКИ — не лпы! — словно нручникми, опоясли зпястья мльчишки. Шею снов полоснул боль. Олег, стиснув зубы, удрил нпдющего коленом, поддел, швырнул через себя. Тврь окзлсь неожиднно легкой и перелетел через голову мльчишки, словно пеноплстовое чучело.

Выхвтив нгн, Олег вскочил, готовый дрться з свою жизнь. Что-то кпло н рубшку; мзнув рукой по больному месту н шее, в свете луны и звезд мльчишк увидел н лдони кровь!

Костер потух, но все того же природного свет хвтило, чтобы рзглядеть поднимющееся существо — высокое, тощее, длиннорукое, в кком-то блхоне. Белые глз-плошки — без зрчк, без рдужки! — щурились. Тонкие губы н отвртительно получеловеческом лице кривились, обнжя длинные иглы клыков. Снов — похрюкивнье, посипывнье…

— Вмпир! — вырвлось у Олег.

Тврь переместилсь в сторону — но он не бежл, лишь уходил от свет луны, бившего в жуткие глз. Блхон н ней, кк рзличил Олег, окзлся крыльями — кожистыми крыльями летучей мыши. Спрв в темноте тоже что-то зшевелилось — Олег крем глз увидел две ткие же тени, они подбирлись сбоку осторожными, неслышными шгми.

«Их можно… только серебром. А тот, кого укусили… см…» — зполошными обрывкми метнулись мысли в голове Олег. С нечленорздельным криком вскинув нгн, он выстрелил почти в упор между белесых глз.

Тврь упл срзу, с ккой-то готовностью, почти бесшумно. Олег повернулся, но две других исчезли тк же незметно и тихо, кк и появились. В этом фильмы врли — свинцовя пуля брл вмпиров ничуть не хуже, чем серебряня.

Шею сднило, но стрх нчл проходить — толчкми, временми возврщясь. Олег почувствовл, что дрожит. Дрожит тк, что зубы лязгют.

— Ну и рйончик, — выдвил он. — Хуже Грлем, нверное…

Он снов прикоснулся к шее и передернулся, предствив себе, кк эт гдин, пок он спл, пил его кровь. Интересно, много ли успел выжрть? Обрдовлсь, нверное, ткому передвижному буфету… Если их свинец убивет, то, может, и остльное тоже фигня — нсчет преврщения, если укусил? Ндо бы прижечь…

Не перествя оглядывться по сторонм, Олег подошел к кострищу. Тм еще тлели несколько угольков. Мльчишк, помедлив, подобрл сухую веточку из зпсенных, подплил ее об угли и, здув, повел тлеющий уголек к шее. Опустил руку, ощутив жр. Поднял снов и, прошипев: «Двй же, трус!» — приложил огонек к месту укус н ощупь. Выдержл секунду — отшвырнул ветку и, постнывя, звертелся н одном месте.

— Сволочи, — выдвил он нконец, — еще хоть одного увижу — кончу, пощды не ждите!

Потом, с остервенением зтоптв одной ногой костер, Олег зшгл в ночной лес. Остться н месте этого привл его не зствил бы дже многомиллионня премия.

* * *

Н покосившийся плетень Олег нткнулся примерно через полчс и ккое-то время тупо брел вдоль него, пытясь понять, что з стрнные кусты. Когд же до него дошло, что это плетень, Олег змер, превртившись в слух. Потом осторожно — очень осторожно — подлез под него, окзвшись… н огороде. Д, н вполне обычном огороде, где дже в полутьме легко опознл помидорные кусты, рссженные в художественном беспорядке и подвязнные к лучинкм.

Олег с звидной сноровкой хлопнулся в ботву и выствил перед собой револьвер. Кругом было пусто и тихо. Но впереди — непонятно, длеко или близко — горел огонек. Неяркий и крсновтый, рссеченный буквой Т.

Это могло быть только человеческое жилье. Свет нпоминл с одной стороны окно ккой-нибудь ведьминской избушки, с другой — столь любимые недвно еще восхищвшим Олег пистелем Крпивиным обрзы. Олег колеблся. Шея болел, вообржение подсовывло ему кртину помещения, где сидят некие бородтые и добродушные личности с оружием, врят кшу с слом и, конечно, не откжут голодному, укушенному мерзкой тврью и одинокому мльчишке в убежище. Другя — более трезвя! — чсть вообржения рисовл немных убийц-вештелей или вообще ккую-то нечисть. Д и потом — если это дже пртизны, то кто мешет их чсовым отрезть ему голову еще н подходе, не утруждя себя выяснением того, кто это тм ползет в ботве по их помидорм? Или еще круче — взять его живым и нчть ккуртненько зпрвлять щепки под ногти… или, вынув из печи все ту же кшу с слом, посдить его н место кши голым здом или поджрить у домшнего огоньк пятки, пытясь узнть, кто он ткой НА САМОМ ДЕЛЕ… и не рсскзывй нм, юное дерьмо, про иные миры, скжи-к лучше, кто тебя послл, и получишь — тк и быть! — легкую смерть…

Олег леж кусл ноготь. Было прохлдно. Сумрчные тучи ползли через огромный угрюмый диск луны. И Олег сделл величйшую глупость. Он дже не попытлся зглянуть в окно, просто подошел к покосившейся избушке, крытой кмышом, отыскл дверь и, толкнув ее, шгнул внутрь.

Нвстречу кше с слом и пртизнскому гостеприимству. Уж больно тошно было н улице, когд рядом человеческое жилье.

Дверь рспхнулсь срзу и без скрип. Олег увидел большую комнту. В ее углу, около вделнного в приземистый очг из обожженной глины котл, возилсь нпоминвшя ворох тряпья струх. У стены стоял большущя кровть — или лвк, не поймешь. Между нею и входом позицию знимл стол, н котором среди пустых трелок тут и тм горели кривобокие свечи. А з столом в смом деле сидели трое бородчей. Првд, без оружия и кши. Здоровенные, в грязных белых рубхх серого цвет и синих штнх; Олег созерцл подошвы их мягких спог, очень похожие н ту, что оствил след возле родник под нсыпью. Точнее он понять не смог — все трое вскочили, в свете свечей блеснули ножи — и Олег еще удивился, увидев копии того, нйденного в мезонине дед, только не ткие ухоженные. Струх рзвернулсь и окзлсь морщинистой ведьмой «без верхнего предел» — удивительно было, кк он не рссыпется от сквозняк из двери. Рот ввлился, нос, ноборот, обрел доминирующее положение н лице, рог стрнного головного убор торчли вверх, кк зячьи уши. Похоже, версия с ведьмой опрвдывлсь. Все четверо молч трщились н Олег, пок он, не в силх больше выносить зтянувшееся молчние, не поздоровлся:

— Мир вшему дому, добрые люди.

Последовл общий обмен взглядми, ножи опустились. Струх зкркл тк, что Олег испуглся, прежде чем понял — он смеется. Но дльнейшее рзвитие событий вообще выбило почву у него из-под ног. Н клссическом русском языке ушсто-рогтое недорзумение зкркло дльше:

— Молодой бойр зшел н огонек в нше скромное жилище! Молодой бойр, не будьте тк вежливы, мои сыновья пугются этого до того, что пчкют штны, где мне стирть н трех тких верзил… Сдитесь, молодой бойр, и не трудитесь нзывться — никому это тут не интересно… Сейчс я подм.

Осттки сил у Олег ушли н то, чтобы сохрнить смооблдние. Н ккой-то миг ему перекосило мозги — он был убежден, что нходится где-то в Сибири. Струх, все еще кркя (этот звук очень нпомнил Олегу ворон нд нсыпью!), повернулсь к котлу, мешя в нем. Олег подошел к столу и сел н выдвинутый нвстречу тбурет — мощное трехногое сооружение из дубового спил.

Бородчи продолжли изучть его. Тот, что сидел в центре, рссмтривл Олег внимтельней других, потом, поднявшись, согнулся в поклоне и вышел. З ним последовл другой. Смый млдший по виду остлся сидеть, лениво зевя во всю волостую псть.

Олег, если честно, и см не знл, почему нчл прислушивться. Может быть, от общей нпряженности… Говорили те двое очень тихо, но, кк и у всех подростков, слух у Олег был острее, чем у взрослых.

— …Не зню, — шептл, похоже, стрший, — может, он з ней пришел и они из одной бржки.

— Он еще щенок, — возржл млдший.

— У него огненный бой. Нстоящий.

— Может, еще не зряжен… Двй скрутим его и отддим Кпитну в Трех… в Вирд Хорн.

— Ты дурк. Кпитн возьмет и его, и нши головы, чтобы мы никому не рзболтли о том, что его выжлоки зтрвили не всех… Нет, если уж не отпускть его, то лучше оствить себе. Он весит больше трех пудов, молодой и нежный…

— Хорошо, двй сделем тк… Будет зпс.

Олег ощутил ужс. В вискх зколотилсь кровь; к счстью, он не успел ничего подумть, потому что инче додумлся бы до неконтролируемых воплей. В голове метлсь туд-сюд только одн мысль: «Вот тк зглянул н огонек…»

Те двое вошли обртно. И не сели, встли у вход.

— З ночлег и еду ндо плтить, бойр, — скзл стрший. Средний нехорошо склился.

— Если вы не дете этого бесплтно, я могу уйти, — ответил Олег, стрясь, чтобы голос не дрожл. Неожиднно появилось понимние того, что от его хлднокровия звисит сейчс одн простя вещь — остнется ли он жив. От бсолютного, полного хлднокровия… Удивляясь см себе, Олег, пользуясь тем, что повернулся к двери боком, рсстегнул кобуру.

Все трое зхохотли, и струх присоединил свое кркнье к их смеху.

— Ты не понял, бойр, — ощерился стрший. Это был не улыбк — оскл зверя, почти ткой же стршный, кк у волк, и ткой же мерзкий, кк у вмпир — Мы тут прячемся уже месяц. Мы истосковлись по хорошей еде и женщинм… Првд, вчер нм повезло, но ндолго этого не хвтит. А ты очень крсивый. И молоденький — не ндо зкрывть глз, чтобы предствить себе, что ты девк. Я дю слово — если ты нс ублжишь кк следует, то в ближйшие дни мы обойдемся прошлой добычей.

— Если мы тебе не нрвимся — можешь зжмуриться, — скзл сбоку млдший.

И Олег мысленно поблгодрил его з то, что он нпомнил о себе. Внутри мльчишки все скрутилось в тугой ком ужс и отврщения. Он понял, что сейчс упдет в обморок… и это будет гибель. Поэтому он зпретил себе пдть. «Ты знл, что тут не рй, — услышл он в глубине сознния свой собственный голос. — Поэтому двй, дружок. Спсйся. И не веди себя, кк девочк… инче скоро ей и стнешь… потом превртишься в суп и бифштексы».

— Тк кк, бойр? — спросил стрший, доствя нож.

Вместо ответ Олег быстро встл и шгнул к стене тк, чтобы видеть срзу всех четверых. Нгн окзлся в его руке словно бы см собой — никто больше дже не успел пошевелиться. Глз мужиков стли рсширенными и испугнными.

— К ним. Быстро, — не узнвя своего голос, прикзл Олег, чуть шевельнув стволом в сторону млдшего.

— Д, бойр. — Губы у него дрожли, он повиновлся мгновенно. — Рди милости богов, не стреляйте, бойр…

— Он у тебя не зряжен, — процедил стрший. — Пустя игрушк.

— Брось нож, — прикзл Олег…

…Нож с гулом, похожим н гул вентилятор, пролетел по воздуху и со стуком ушел в стену — в стороне от кчнувшегося влево мльчишки. Одновременно Олег выстрелил — рефлекторно нжл спуск. Он увидел рсплствшееся нд столом в прыжке тело и выстрелил в него второй рз, в упор, увидев, кк рыжее плмя рсплющилось о грязную ткнь рубхи, обугливя ее.

Грохот. Треск. Млдший бросился к выходу — слепо выствив руки. Олег выстрелил ему в спину, потом — в четвертый рз — в черную тень — и полетел н пол, сбитый тяжелым удром. Упл по-борцовски — н локти.

Стрший полз к нему. Нижняя челюсть отвисл, изо рт лилсь кровь — черня, кк деготь, голов мотлсь.

— Ыыыы… ык, — звывл он, и Олег ощутил, кк пльцы сомкнулись н его щиколотке — тк, что, кзлось, хрустнул кость. Мльчишк дернул ногой — кроссовк слетел, — быстро подогнул под себя ноги, поворчивясь юлой н мягком месте, приствил ствол ко лбу врг и нжл спуск.

Из зтылк стршего удрил тугя струя крови. Опл. Пробитя голов ткнулсь в пол, в быстро рсползющуюся лужу.

Олег вскочил мгновенно, шрхнулся от этой лужи. Стрнный терпкий зпх — зпх крови — нполнял комнту. Зстыл у котл струх. Среди обломков стол лежл, рзбросв руки и ноги, средний из троицы, его рубх н груди дымилсь. Млдший корчился н полу — подволкивя ноги и првую руку, скреб доски левой. Пуля пробил ему позвоночник у крестц.

Олег здумчиво склонился нд полом. Открыл рот. И почти с облегчением нчл блевть, думя только об одном — не зблевть себе ноги. Но все рвно брызгло — уже желчью из пустого желудк — н джинсы, н кроссовку, оствшуюся н ноге, н носок… Потом, штясь, он подошел к углу, где в ведре темнел вод, долго полоскл рот. Им овлдело тяжелое рвнодушие, он не понимл, почему струх воет, ползя по полу от тел к телу, обнимет их и целует. Потом он звизжл, потряся кулкми:

— Ты убил моих детей! Проклят будь! Будь проклят! Чтоб ты не мог умереть — хотел и не мог! Убийц и ублюдок убийц! Горский пес! Выкидыш рыси! Чтоб ты не мог умереть, дже если стнешь просить об этом всех богов! Проклят будь! Пусть Морн приготовит тебе ложе, холодное, кк труп и вечное, кк моя боль! Ты убил моих детей!

— Они хотели меня изнсиловть, потом зрезть, кк свинью, и съесть. — Олег сплюнул. — Н что ты жлуешься, идиотк?! Я должен был дть им с собой рспрвиться?!

— Д! Должен был! Должен! — Струх бил кулкми в пол, головной убор слетел, седые пряди мотлись вокруг ее стршного лиц. — Они были добрые! Добрые! Добрые — мои дети, мои сыно…

Он внезпно вскинулсь, перекосил рот и без единого звук кучей тряпья повлилсь н пол. Теперь уже нстоящей кучей тряпья — совершенно безжизненной.

— Инфркт. Вредно волновться в ее возрсте, — пробормотл Олег и н миг испытл острое отврщение к смому себе — только что убившему трех человек. Но рзжевть эту мысль он уже не успел, потому что услышл стук.

* * *

Сперв Олегу покзлось, что рзмеренно и целеустремленно брбнят в дверь. Нтянутые нервы отозвлись, кк гитрные струны, — не сводя с нее глз, прень откинул зщелку брбн, выдвинул шомпол, нчл поспешно выколчивть гильзы, чтобы перезрядить оружие и встретить ночных гостей огнем, кто бы они ни были. Но не успел он зтолкть в освободившееся гнездо первый длинный цилиндр птрон, кк понял — стучт не в дверь, где-то з его спиной.

Олег повернулся, готовый встретить нпдение. Удры продолжлись — и он нконец понял, что они несутся из-з кровти, точнее — из-под нее. Впечтление было ткое, что кто-то колотит ногми в доски пол, кк во входную дверь.

Сунув револьвер в кобуру, мльчишк подошел к кровти и, взявшись обеими рукми з крй, потянул н себя. Кровть повернулсь неожиднно легко. Если был Олег был любителем былин, он бы ншел срвнение — примерно тк действовл ловушк, в которую пытлись поймть Илью Муромц во время его знменитых трех поездок. Но Олег этой былины не читл — он увидел просто люк в полу, дже дверь, скорее, зпертый н метллическую вертушку. Это люк вздргивл от удров. Кто бы тм ни был — его дух зключение не сломило.

Олег снов достл револьвер и, ногой откинув вертушку, предусмотрительно шгнул в сторону. Очень вовремя — изнутри по люку влепили особенно мощно, он со стршным грохотом откинулся, удрившись в стену, и Олегу открылсь прямоугольня гробоподобня ям, ккуртно обшитя доскми. В этой яме лежл человек — свет свечей был рссеянным, пдл косо, и Олег не мог толком понять, что он собой предствляет, этот пленник людоедской семейки. Человек дерглся, короткое яростное мычние дло Олегу понять, что у него еще и рот зткнут. В крышку своей «кмеры» он лупцевл связнными в щиколоткх и под коленями ногми — Олег успел зметить, что пленник босой и удивился силе удров.

— Сейчс вытщу, — пообещл Олег, но почти срзу передумл. Не убиря револьвер, он отломил от прикипевшего сл одну из свечек с осттков стол и нклонился нд ямой. — Только снчл посмотрю, кто ты ткой. И если ты мне не понрвишься — извини, оствлю здесь. Уже поздно, я устл дрться и стрелять…

Пленник ответил Олегу яростным взглядом, яснее ясного говорившим о" ткой постновке вопрос, но дергться и мычть перестл. Это окзлся мльчишк — ровесник Олег, может — чуть помлдше, тоненький и не очень широкоплечий, одетый в серовто-зеленую то ли рубху, то ли куртку с широким руквом и кпюшоном, поверх которой держлся рспхнутый н груди жесткий н вид кожный жилет, доходивший до пояс. Мешковтые штны — того же цвет, что и рубх, — здрлись до колен длинных сильных ног. Цвет волос и глз Олег понять не мог, но лицо было симптичное, дже крсивое, немного похожее н лиц со стрых икон. Только тм лиц не бывют ткими перекошенными от злости. Впрочем… Олег вспомнил слов этой нечисти, которую уложил, о том, что им вчер повезло, о прошлой добыче — и еще рз зпоздло содрогнулся от омерзения и гнев. Теперь он совсем не жлел этих тврей. Они не колеблясь ндруглись бы и нд этим прнишкой, и нд ним смим, потом просто съели бы.

— Лдно, ты мне нрвишься, — сообщил Олег. — Ну-к…

Он спрыгнул в яму и, одной рукой выдернув кляп, другой попытлся приподнять пленник. И отштнулся. Когд он просунул руку под плечи и помог ему приподняться, прямо в лдонь попл… кос. Не очень длиння, но мощня, в руку толщиной. А еще через секунду он зметил и кое-что другое — под рспхнувшимся жилетом и под рубхой.

— Бли… девчонк! — вырвлось у Олег тк искренне-удивленно, что злобня гримс н лице шлепнувшейся обртно девицы превртилсь в невольную улыбку:

— Аэвяы уи, — скзл он.

И Олег сперв решил, что это н чужом языке (кк и положено!), но потом понял, что это было всего лишь «рзвяжи руки», только очень онемевшими губми.

— Аг, сейчс, — бормотнул он и, неловко убиря револьвер (девчонк смотрел н оружие непонятно), выбрлся нружу, з одним из тяжелых ножей. Когд он вернулся, девчонк уже сидел н дне, подогнув под себя связнные ноги. Он гримсничл — рзминл губы и челюсти.

Олег подсунул кривое лезвие под веревочные стяжки (веревк был лохмтой, толстой и жесткой), приготовился резть, но нож рссек веревку с одного движения. Девчонк выдвинул ноги — длинные и сильные ноги у девчонки вызывют у нормльного мльчишки совсем иные ощущения, чем ткие же у пцн… короче… фу ты, черт…

Не сводя глз с Олег, девчонк попеременно неловко терл себе то зпястья, то щиколотки, то под коленкми. Глзищи у нее были синие, кк второй спутник этой плнеты, волосы — светло-русые, кк у смого Олег. А тот крутил в пльцх нож, пок не порезлся. Чертыхнулся, бросил его н крй ямы, прижл плец к джинсм. Он не знл, что говорить. Спсенному мльчишке, пусть и незнкомому, он бы ншел, что…

Девчонк тяжело поднялсь, сел н пол. И вдруг вскинулсь, верхняя губ ее приподнялсь, кк у зверя, он посмотрел н Олег вспыхнувшими глзми:

— Это ты побил их? — спросил он быстро, и Олег отметил, что он говорит похоже н то, кк говорил Немой — по-русски, првильно, но в то же время — есть в речи что-то чужое. — Ты побил их всех?

— Я, — буркнул Олег, тоже поднимясь н ноги и высккивя из ямы. — А что, тебе их очень жль?

— Жль?! — Девчонк смерил Олег горящим взглядом и зсмеялсь. Смех у нее окзлся звонкий и недобрый. — Жль, очень жль, что они мертвы. Я бы хотел, чтобы они были живы. Тогд бы я их убил… — Пок Олег перевривл это зявление, девчонк еще рз потерл зпястья, поморщилсь и требовтельно спросил: — Ккого ты род? Ккого ты племени? И кк зовут тебя?

— Ну… — Олег пожл плечми. — Фмилия у меня Мрычев… я русский. А зовут Олег.

— Вольг, — переинчил девчонк. — А что ткое фмилия? И чей ты, кк ты скзл?

— Ничей, — сердито ответил Олег. Ему покзлось, что они все-тки говорят н рзных языкх. — Ты лучше объясни мне, ккого пльц у вс тут все говорят по-русски и что это з место?

— По-русски? — с искренним недоумением переспросил девчонк, вылезя из ямы совсем и стновясь нпротив Олег. — Что з слово? А место обычное. Не очень хорошее, првд. Но все спокойней, чем юг… Постой, ты, должно, городской? Беглец? Ты не с Ломком?

— Чего? — беспомощно спросил Олег.

Девчонк посуровел:

— Нет, ничего… Меня зови Брнк — Он подумл немного и добвил: — Брнк Звнов из Рысей. Блго тебе, Вольг, что спс меня от сильничнья и смерти позорной. И блго, что эту нечисть, — он сплюнул в сторону лежщих трупов, — в темноту отпрвил, чтоб им оттуд не выйти, пок солнце светит!

Он оттолкнулсь от стены и по-хозяйски, без брезгливости, переступя через трупы и лужи крови, подошл к очгу. Девчонк нпомнил Олегу — очень живо! — Нтшку, девчонку с «Динмо». Ткя же решительня и энергичня, только Нтшк одевлсь лучше, Брнк… Брнк крсивее, определил Олег откровенно. И подумл, что девчонк ему нрвится.

— Ншлось! — негромко, но рдостно воскликнул Брнк, вытягивя нружу мешок вроде солдтского «сидор» — с звязкой в горловине. — Попрятли, пкость…

Он достл, деловито рздернув горловину, широкий кожный пояс, пробитый чстыми рядми метллических клепок. Спрв н поясе висел уже хорошо знкомый Олегу нож в ножнх, слев — большой гребень и шестиконечный крест в круге. Брнк, удовлетворенно сопя, зстегнул пояс поверх рубхи, снов зрылсь в мешок. Смотреть н нее было почему-то очень приятно. Точнее — Олег знл, почему. Кк уже было скзно, девчонк ему понрвилсь. Брнк тем временем достл и ловко, двумя неуловимыми движениями, вплел в волосы н вискх большие подвески — Олег с немлым удивлением узнл свстики, только концы были зломлены не под прямым, под тупым углом. Волосы ндо лбом Брнк перехвтил вышитой повязкой — вышивк был очень сложной, узорчтой, сине-крсно-золотой.

Сделв все это, девчонк откровенно перевел дух и что-то прошептл, протянув руку к тнцующему в отверстии очг огню. Олег стоял, кк свдебный генерл, следя з ее действиями. А Брнк уже обувлсь в стрнную обувку — сперв Олегу покзлось, что это просто куски шкур, но он кк-то обернул их вокруг ног н мнер портянки и зтянул ремнями — под коленями, крест-нкрест по голени, вокруг щиколотки и вокруг ступни. Получились эдкие споги до колен. Брнк притопнул и снов сунулсь в мешок. Теперь он достл кисет, который привесил к поясу рядом с ножом. И только после этого извлекл топор и рблет со стрелми — Олег вытрщил глз.

Топор был н недлинной — в руку — рукояти, стянутой ременной оплеткой и метллическими кольцми. Полотно — небольшое, скругленное и оттянутое вниз, к топорищу — урвновешивлось крюком. Арблет окзлся большой, с удобным, винтовочной формы, приклдом, метллическими узорными нклдкми и почти втомтным зтвором — коротким рычжком спрв. См лук зкрывл чехол из кожи, колчн тоже был нтуго зкрыт крышкой, н которой мстерскя рук изобрзил оскленную голову рыси.

— Клссня вещь, — похвлил Олег рблет.

— Кк? — нхмурилсь Брнк.

— Хороший рблет, — попрвился Олег.

— Что-что? — Девчонк смотрел н него почти неприязненно.

— Вот это. — Олег ткнул пльцем, тоже рссердившись. — Это — хорошя штук, говорю!

— Это не штук, смострел, — попрвил Брнк. Вздохнул и скзл: — А, все одно — с огненным боем не срвнить. Удчливый ты — свой н поясе носишь.

Он пристроил смострел и колчн з спину, топор — н бок, в петлю н ремне. Взглянул н Олег:

— Кк будем? — спросил он, глядя прямо в глз — Олег смешлся. — Если своя дорог у тебя — рзойдемся, добр друг другу пожелв. Если некуд тебе идти — можешь и со мной. Только в тот рз сперв уж будь лсков — рсскжи, кто ты д откуд, д не бсни, првду, чтоб знл я — зло с собой не приведу.

— С тобой — это куд? — спросил Олег вответ.

Брнк мхнул рукой:

— Н полночь в горы, к моим. К Рысям. Неблизкий путь, ну д не первый рз. Скжешь о себе — иль пусть кждый свою тропу топчет?

Олег вздохнул. Сумсшедшие дом — есть ли они тут?

— Вот что, Брнк, — решительно нчл он, зствив себя тоже смотреть в глз девчонке. — Я тебе рсскжу, кто я и откуд, ты решй, с собой меня брть — или звонить н ближйшую стнцию «скорой». Дозвонишься — ноги тебе рсцелую…

* * *

Олег уже слегк привык к чудесм и стрнностям. Поэтому кк-то не очень и удивился, когд Брнк воспринял его рсскз без ккого-либо недоверия. Зинтересовлсь, порзилсь — несомненно. Но недоверием здесь и не пхло. Когд Олег кончил говорить, он покусл кончик косы и зявил:

— Что ж — ничего ткого тут нет. Тогд тебе непременно идти со мной сулилось. Один пропдешь, кк куть слепой. А у нс стрики есть, д и не чтоб стрики, тк они помнят большое взмятение, что н шестьндесят третьем году Беды было, когд лесовики д горожне поднялись против днвнов д выжлоков их из Хнн Гр, д против своих переметов… Тогд и нши с гор воевть ходили, и от Анлс большое исполчение присккло. И вши были всему головой. Они и огненный бой привозили, и много чего… Только днвны сильнее окзлись. Побили всю ншу силу н Черных Ручьях, — Брнк пристльно посмотрел кк бы сквозь стену и негромко, нрспев, скзл:

Были Черные — стли Крсные,
Кровью потекли струи быстрые.
Кровью изошли люди смелые,
Н крови взошли трвы нгусто,
Схоронили те трвы нвеки
Мысли вольные нши о волюшке,
Мечты слдкие д победные…

С тех пор подмяли днвны и лес, и город южные, только в горы нши не добрлись, — глз ее опсно сверкнули. — Ну д мы не хитровны-горожне и не лесовики неповоротливые! Мы свою свободу не сменяем и не проспим…

— Кого-то я чс нзд из клдовки доствл. Упковнную в веревки и с кляпом во рту, — невинно скзл Олег. — Ты не знешь, кто это был, о отвжня горскя воительниц?

Брнк хлопнул глзми (с густющими, длиннющими, пушистейшими ресницми — девчонки в школе удвились бы от звисти коллективно, увидев ткое!), открыл рот обиженно… и зсмеялсь:

— Ко времени ты меня пристыдил, Вольг, — чуть поклонилсь он. — Рзболтлсь я языком, кк церковный колокол…

— Лдно, — отмхнулся Олег. И спросил: — А… рньше? Ну, до шестьдесят третьего год Беды — рньше тут людей с Земли не было?

— Не слыхл, — покрутил головой Брнк. — Хотя стрики иной рз говорят… — Он помолчл, припоминя, зкончил неуверенно: — Говорят, что люди много рз ходили туд-сюд. Только я не помню в точности. Они тебе рсскжут. Может, и кк вернуться, путь укжут. Может, и знкомцев дед своего повстречешь. Пойдешь ли?

— Пойду, — соглсился Олег, подумв, что выход у него все рвно нет. — Погоди, Брнк… А кто ткие днвны?

Глз девчонки потемнели. Он коснулсь пльцми висков — словно у нее болел голов, и только потом Олег понял — он кслсь свстик, отгонял зло. Здесь, в этом мире, со знком свстики не было связно того зл, которое знли в мире Олег. Но, похоже, тут было свое Зло. Кк знть — может быть, ткое же стршное… Мльчишк дже думл, что Брнк не ответит, тк долго он молчл. Но он зговорил, явно стрясь склдывть слов н понятный Олегу лд:

— Мы — слвяне. Горцы, лесовики, горожне с юг. З лесми длеко н зкт и н полдень, в степях и своих лесх, живет нрод Хнн Гр — многочисленный и жестокий, поклоняющийся восьмилпому чудищу Чинги-Мэнгу. А если идти н зкт и полночь — придешь к ледяному морю, з которым Анлс, земли конных дикрей — воинственных, но не злобных, жестоких, но честных. Это — Мир. Он тким был всегд, и если где-то есть другие земли, мы не знем о них, Вольг с Земли… Но есть синяя звезд Невзгляд. Он бежит нд землей, и чем дльше н юг — тем выше поднимется в небо. Двным-двно оттуд пришли днвны. Безликие. Безголосые. Они покорили Хнн Гр, потом вступили н нши земли… Тк в Мире кончился — мир. У нс не любят вспоминть об этом. Могущество их ужсно и велико. Кое-кто говорит дже, что днвны убили всех Сврожичей и нет теперь у нс небесной зщиты… — Брнк горько вздохнул, спохвтилсь, с вызовом скзл: — Мы, горцы, не верим! Верят многие н юге и дже меняют веру в нших богов н веру в бог Христ, которую привезли днвны и которя учит терпеть и молиться н своих мучителей… Тем, кто не противится им, днвны многое дют, но в обмен збирют душу, — Брнк посмотрел н Олег и признлсь: — Я не зню, кк это может быть, но тк говорят те, кто убегет к нм с юг. Днвны могут летть по воздуху. У них у всех — огненный бой, и они дют его своим выжлокм из Хнн Гр и предтелям с юг… Тм мло остлось тех, кто сопротивляется. А мы немногочисленны, нши племен рзбросны по горм… Анлсов днвны сживют со свету колдовством, говорят, те вовсе уходят со своих земель, потому что тм испортились вод и воздух… Люди с вшей Земли пытлись нм помочь, но я говорил уже, что не вышло…

Олег молчл. Вот чем знимлся дед, офицер в отствке! И, знчит, тких, кк он, было немло. И, судя по всему, не только русские… Мльчик мысленно усмехнулся — все рзвивлось по кнонм фнтстического жнр. Но потом он вспомнил виселицы н нсыпи. И свои ощущения, когд летучий корбль двяще и бесконечно плыл в небе.

Для других — фнтстик. А для него — рельность.

Чтобы сбить мрчные мысли, он спросил:

— А ты что делл в лесх?

— Мы ездили менять хлеб у лесовиков, — ответил Брнк. — Дв десятк человек. В горх хлеб плохо родится, но у нс есть соль и дргоценные кмни, еще кое-что… Кпитны днвнских крепостей мешют нм, с тех пор, кк они еще продвинулись н полночь, к горм, стло совсем трудно… Выжлоки из Хнн Гр выследили нс и нпли ночью дв дня нзд. Их было больше двух сотен, у кждого пятого — огненный бой. А у нс — только у четверых. Мы рссеялись по лесу. Я долго шл, пок не поплсь в ловушку — в сеть. Ствили н косулю, ввлилсь я… — Он скривилсь, словно лимон укусил. И Олег, не удержвшись, спросил:

— Знешь, что ткое лимон, Брнк?

— Зню, — не удивилсь т, — плод ткой мелкий, желтый с зеленцой… Чй с ним пить хорошо.

— И чй знешь? — искренне порзился Олег. — А кртошку?

— Слыхл, д не едл, — рссеянно скзл Брнк — он уже явно думл о чем-то другом, оглядывясь по сторонм. А Олег неожиднно весело подумл, что ему это нрвится. В смысле, т-кой рзговор. Никких тебе: «Эвон, зри, Вольг, мизгирь потек!»[9] — и прочих бяше и понеже. Првд, с языком все-тки непонятно, ну д это успеется.

— Блго, нпомнил про еду, — пробормотл Брнк, снов нгибясь з «сидором». — Порыщем двй, что тут, в этой норе, из еды нйдется.

— Здесь?! — Олег невольно передернулся. — Д ты что?! Это же. людоеды!

— А вот. — Брнк ловким пинком отбросил крышку рнее почти невидимого лря в углу, устроенного тк же, кк тот, в который ее бросили. — Вот и кртошк, и моркв… А вот сухри. Иди, нгружй, я крошно подержу.

— Вещмешок? — переспросил Олег, подходя. — Рюкзк, рнец?

— Крошно, — Брнк тряхнул мешком. — Вообще крошно из лык плетут, д лыковыми одни стрики пользуются, что говорят, кк рньше все лучше было.

— У вс тоже? — удивился Олег, сдясь н корточки и нгребя не очень крупную, но крепкую прошлогоднюю кртошку. — Не ткую музыку слушете, и все зморочки у вс чумовые?

Он нрочно пустил в ход жргон, которым обычно, чтобы не унижть себя, не пользовлся. Смысл Брнк уловил и, ловко отпрвив в крошно мешок с чем-то угловтым — сухрями, нверное — скзл:

— Жил двно князь Вящеслв, при котором первые город выстроили. Может, тысяч лет тому прошл, может — больше… Прежде кк умирть, велел Вящеслв вырезть по кмню ндпись плч своего по делм тем, которые не здлись в его жизни. Кмень Вящеслвов до сих пор стоит — знешь, что первым тм нписно?

— Догдывюсь. — Олег рзобрл смех. — Эт молодежь рстленн до глубины души. Молодые люди злокозненны и нердивы. Никогд они не будут походить н молодежь прежних времен и не сумеют сохрнить того, что мы им оствим. [10]

— Ясно, — понимюще ответил Брнк, — кк небо в хороший день. «Горе стрости моей! Нет в молодых почтения и вежеств. Я им говорил: „Иди!" — и шли в корчму. Им говорил: „Думй!" — и думли о серебре. Кому оствлю сделнное и кровью политое?» Это мой дед чсто повторяет. А прдед мне было скзл тишком д со смехом, кк в прошлое время он дед-то лозой сек и говорил: «Не гуляй, не гуляй!»

— У тебя и прдед жив? — спросил Олег, вертя в рукх репку.

— З сотню перевлило двно, — беззботно ответил Брнк. — Думл было помирть, д не собрлся — живет все.

Эти слов слегк покоробили Олег. Бросив репку обртно, он поинтересовлся:

— А отец и мть?

— Отец сгинул. — Брнк отвернулсь. И змолчл.

Олег тоже молч перебирл овощи. Ему вдруг стло очень плохо — подумлось, что для родителей он тоже сейчс «сгинул» — и кк они тм?..

— Меньше думй, — послышлся голос Брнки, и мльчишк, вскинув голову, увидел ее сочувственные глз. — Тебе у нс плохо не будет, прво. А тм и домой вернешься. Человек все может, коли сильно зхочет. А много будешь о том думть — недолго и ум лишиться.

— Спсибо, — зствил себя усмехнуться Олег. И под руку ему попл бнк. — Это… консервы?

— Они, — подтвердил Брнк, и Олег уже не удивился, что он знет слово. — Йой! — вырвлось у девчонки. — Днвнские!

Он зпустил руки в кртошку, достл еще две бнки. Они были высокие, цилиндрические, по килогрмму, не меньше, кждя, из серебристого метлл с многоцветным рисунком, ннесенным прямо н него — н белоснежной сктерти дымились обложенные зеленью куски мяс, крсиво сервировнные н шестиугольной трелке. Ниже шл ндпись из штрихов и точек.

— Ты понимешь, что нписно? — поинтересовлся Олег.

Брнк неуверенно кивнул, водя пльцем по строчкм, прочл:

— Свэс биуд. Стиер ун лур. Кейнон н милн… Это знчит — ну… домшняя ед. Говядин с луком, рзогреть… А вот, н крышке — дргн ворн, потянуть кольцо. Чтоб открылсь, в смысле… Это хорошо, что они нм поплись. Брть можно без опски, хвтит н несколько дней…

— А длеко до вших мест? — здл Олег двно мучивший его вопрос.

— Дней пять. — Брнк смерил Олег взглядом и попрвилсь: — Седмиц.

— Можешь н меня тк не смотреть, — слегк обиженно ответил Олег. — Пойдем н рвных. Увидишь. И крошно я понесу. Кк мужчин.

Брнк вдруг звонко рссмеялсь — сейчс ее смех совсем не походил н тот, кким он смеялсь, увидев трупы вргов.

— Блго тебе! — выдохнул он сквозь смех. — Не держи обиду, Вольг. Ты сейчс был похож н Гоймир. Тк похож!.. — И он снов злилсь.

Олег невольно улыбнулся, потом зсмеялся тоже.

— Кто ткой Гоймир? — спросил он сквозь смех.

— Вы с ним ровесники, — ответил Брнк. — Ты повстречешься с ним, когд дойдем.

«Он твой прень?» — хотел спросить Олег. И эту мысль перебил другя — он чутьем понял, что слово «когд» Брнк употребил не в смысле времени. А кк синоним слов «если».

* * *

Кроссовки Олег окончтельно рзвлились днем, когд Брнк объявил привл. Именно в этот смый момент Олег почувствовл, что идет босиком и шлепнулся н трву под крепкий грб с серебристой трещиновтой корой. Он честно нес крошно (кстти, не тк уж и тяжело, туристские рюкзки были куд кк тяжелее) и не отствл от девчонки, хотя это окзлось очень трудно. Брнк был легк н ногу — впервые в жизни Олег увидел человек, который шел по лесу быстро и совершенно бесшумно — словно плыл нд землей.

Брнк присел рядом — рзведя колени и свесив между них руки, н корточкх. Ее лицо стло озбоченным.

— Рзвлились.

— Угу, — буркнул Олег, рссмтривя осттки своих кроссовок.

— Нельзя по лесу в шитых ходить, — просветил его девчонк.

— Нельзя… Кк я дльше-то пойду? — Олегу не хотелось кзться перед Брнкой нытиком, но он и в смом деле ощущл досду — острую, почти до слез. — Босиком я не смогу, не умею я!

— Двй я тебе свои отдм, — предложил Брнк без нсмешки.

Олег почувствовл, что крснеет и грубо ответил:

— Н хрен ндо.

При одной мысли, что он возьмет обувь у девчонки, он попрется бося, Олегу стло стыдно. Рзмхнувшись, он зпулил осттки кроссовок в кусты. Лицо Брнки построжло:

— Нельзя тк! — резко скзл он. — Ндо зрыть, д и дерном прикрыть. Плохо оствлять з собой следы. Хоть ккие. Кто збывет про то — недолго н свете зживется.

Без единого слов Олег поднялся и пошел в кусты, откуд притщил свои кроссовки. Сев н трву, стянул с ног носки, тоже протертые до дыр, зтолкл внутрь обувки. Брнк, ловко орудуя топором, уже рыл ямку.

— Д будет земля вм пухом, — пробормотл Олег, следя з ее действиям. — Вы верно мне служили, товрищи.

— Тк возьмешь обувку? — повторил Брнк, ккуртно зкрывя место зхоронения зрнее срезнным плстом дерн. — Я же вижу — ты и впрямь босой длеко не уйдешь.

Он повернулсь и посмотрел н Олег. Н згорелом лбу девчонки поблескивли кпельки пот — жрко ей в кожном жилете…

— Ну и кк ты себе это предствляешь? — с отчяньем спросил Олег. — Дойдем мы к твоим. Я в твоих спогх. Ты босиком. Все от хохот коней двинут… умрут, одним словом, в смысле.

— Я без обувки не остнусь, — отмхнулсь Брнк и, присев, нчл рзувться. — Сейчс отдохнем немного, поедим и пойдем дльше. Дождь скоро стнет. Хорошо, следы нши вовсе змоет.

— Дождь? — Олег поднял голову к небу в проемх крон, н котором и след не было от вчершних тучек. — Откуд?

— Добрый дождь, — невозмутимо повторил Брнк. — Смотри, кк стрекозы летят, — кучно, низко, крылышкми чсто бьют… К дождю. Доствй тм хоть моркву, погрызем…

— Я бы, если честно, от мяс не откзлся. — Олег в смом деле почувствовл, что очень голоден. — Есть же консервы.

— А вот вечером рыбу половишь, я поохочусь — будет мясо и рыб, — обндежил Брнк. И тут же подозрительно спросил: — Ты рыбчить умеешь?

— Я дже охотиться умею, — ответил Олег.

— Ты зряды береги, — посоветовл Брнк. Посмотрел н свой смострел, лежщий рядом н трве. — А с смострелом сумеешь?

— Дело нехитрое. — Олег, доствя морковь, с сожлением посмотрел н бнки с ппетитными рисункми. А повернувшись, увидел, что Брнк снял жилет (он стоял н трве — именно стоял, словно кож был продублен до жесткости метлл, кк кирс) — и теперь стягивл через голову рубху. Смешно было ожидть, что под нею окжется лифчик. Олег отвернулся, чувствуя, кк сердце прыгнуло вверх и зколотилось где-то в горле.

— Позгорть решил? — спросил он хрипло, ндеясь, что Брнк не зметит перемен в голосе.

— Нет, обувку тебе мстерить буду… Возьми, чего в сторону глядишь?

Он подошл, неслышно ступя по трве, и положил рядом с Олегом свои шкуроспоги. При этом он нгнулсь, и Олег увидел то, от чего отворчивлся — крепкую тугую грудь, покрытую тким же восхитительным ровным згром, кк и остльное тело. Мысли зсккли, кк монстрики в компьютерной игре. Олег перевел дыхние, словно боялся, что Брнк услышит его — слишком громкое и неровное.

ТАКОГО он не видел никогд, если конечно не брть в рсчет телик, видео и печтную продукцию. Но весь объем виденного (в том числе — и вполне похбного порно, что уж грех тить!) мерк перед теми несколькими секундми, когд Брнк был рядом. А он совершенно спокойно уселсь н трвку, скрестив ноги, достл свой нож и принялсь ловко отпрывть стршным лезвием рукв у рубшки (или куртки, Олег не мог понять до сих пор). При этом девчонк что-то мурлыкл без слов, потом спросил:

— Ты знешь ккие песни? Только не для войны, их нши чсто поют, тяжко слушть.

Он не стл объяснять — почему, Олег, удивленный вопросом, повернулся, збыв о виде Брнки. Девчонк смотрел н него ясным взглядом, и он рссердился н себя. Д что ткое, в смом деле?! Он же неизвестно что про него может подумть — непохоже, что см Брнк кк-то неудобно себя чувствует, он смотрит в сторону и крснеет, кк морковк, которую они только что грызли! Ну девчонк. Ну крсивя. Ну голя, тк ведь только до пояс! И вообще, что в этом стрнного или неприятного?!

— Зню, только я петь не умею, — нконец ответил Олег.

— А ты все одно — спой, — попросил Брнк. — Ккие у вс поют. Мне любопытно.

Он с усилием ндпрывл крепкие нитки, то и дело кидя н Олег выжидющие взгляды. Тот снов нходился в смущении. Вряд ли он поймет «Hay» или ДДТ, если попробовть вспомнить что из въевшейся против своей воли в пмять попсы, то эт девиц чего доброго решит, что все жители Земли двно помешлись. «Может, тк и есть» — отметил про себя Олег, но тут же безо всякой связи с этой мыслью вспомнил нчло песни Высоцкого «Про несчстных лесных жителей». Высоцкого обожл слушть отец Олег, мм тоже любил, ну и мльчишке передлсь некоторя увлеченность песнями этого рхичного для его времени брд. Првд, множество песен, приводивших в восторг родителей, Олегу были не очень понятны, но имелись и другие — о, тк скзть, вечных вещх.

— Вот, — немного неуверенно протянул Олег, — одн… Только предупреждю — когд я в походх пел — лесники от инфркт помирли и медведи с деревьев осыплись.

Олег нговривл н себя. Конечно, Вдим пел лучше, тот же Юрк — горздо лучше, но и у Олег был вполне приятный голос. Обычный мльчишеский дискнт, местми ломющийся. Брнк выжидюще и подбдривюще молчл, и Олег, быстренько пробежв в пмяти куплеты песни, нбрл — для решимости — в грудь побольше свежего лесного воздух и нчл, посмтривя н вершины деревьев:

Ha крю кря земли,
где небо ясное
Кк бы вроде дже сходит з кордон,
Н горе
стояло здние ужсное,
Издля нпоминвшее ООН.
Все сверкет, кк зрниц,
крсот,
Но только вот: в этом зднии цриц
В зточении живет…

Он рспелся, излгя душерздирющую историю — строчки припоминлись сми собой. Но примерно со слов «и нчлися его подвиги нпрсные» Олег обртил внимние н рекцию Брнки и чуть не подвился очередной строчкой. Брнк слушл совершенно серьезно! Он воспринимл шуточную песню, кк былину о подвигх неизвестного ей богтыря Ивн! Конечно, некоторые, то и многие слов былины ей были непонятны, но общий смысл — вполне ясен. Олег тк облдел, что дже не рсхохотлся, глядя н серьезное лицо своей спутницы — и продолжл петь н втопилоте…

Тут Ивн к нему сигет,
Рубит головы, спеш,
И к Кщею подступет, клденцом
своим мш!
И грозит он стрику двухтыщелетнему:
«Щс, — грит, — голову те мигом обстригу!
Тк умри ж ты, сгинь, Кщей!» —
тот в ответ ему:
«Я бы рд, д я бессмертный —
не могу…»
Но Ивн себя не помнит:
«Ах ты, гнусный фбрикнт!
Ишь — нстроил скок комнт!
Девку спрятл,
интригнт!
Я докончу дело, взявши обязтельство!..»
И от эдких неслыхнных речей
Помер см Кщей. Без всякого вмештельств.
Он негрмотный, отстлый был —
Кщей…
А Ивн, от гнев крсный,
Пнул Кщея,
плюнул в пол,
И к по-своему несчстной
Бедной узнице
зшел…

— Хорошя песнь, — похвлил Брнк. — И нпрсно клепл н себя — ты хорошо поешь. У меня брт есть, тк он певец нстоящий, его все люди слушют, мне думется — ты немногим хуже спел.

— Это же шуточня песенк, — попытлся объяснить Олег, но Брнк возрзил:

— Чего тут шуточного? Про Кщея не шутят, это не бер скомрший… Ну вот, готов обувк.

Он успел, пок Олег копировл Высоцкого, отпороть об своих рукв, звернуть их внутрь смих себя тк, что получились двойные мтерчтые трубки, зшить один конец ниткой, вынутой из кисет н поясе, нстлть внутрь трвяную стельку и, обув эти «пкеты» н ноги, перетянуть их у верхнего кря.

— Тебе не холодно без рубшки? — спросил Олег, рзглядывя с немлым удивлением результт ее трудов.

— Что ты, душно, — возрзил Брнк. — Я же говорю — гроз идет.

Но рубшку ндел. А Олег и првд с удивлением почувствовл, что в воздухе повисло змешнное н духоте тихое предгрозовое нпряжение. Он пододвинул к себе шкуроспоги. Брнк поднялсь н ноги:

— Двй покжу, кк обувть…

— См рзберусь, не муж вроде, — зметил Олег, стрясь вспомнить, кк и что делл Брнк.

А девушк нхмурилсь:

— При чем тут муж?

— Ну это ведь муж положено обувть и рзувть, — щегольнул Олег познниями в истории. И был огорошен ответом:

— Чего рди? Нет у нс ткого обычя… А у вс есть?

Олег уклончиво пробурчл себе под нос нечто ткое, чего и см понять не мог. Мысленно он дл себе зрок — не збывть, что тут все-тки другя плнет — и обычи могут быть другими, чем у слвян, про которых он читл и учил. А обувться и првд окзлось легко — шкур и ремни словно сми знимли нужные мест, и когд Олег, спрвившись, встл, то испытл чудесное ощущение: ног был обут, зщищен — и в то же время двиглсь свободно, легко, не теряя конткт с почвой. Брнк, слегк нсмешливо з ним следившя, пояснил:

— Это обувк горц. Лесовики все больше лпти носят, в городх днвнскую обувь — похож н ту, что у тебя был… А днвны у нс эту ншу обувку укрли.

— Укрли? — спросил Олег, вертя ступней. — Кк укрли?

— Укрли, — подтвердил Брнк. — Я см не зню, не видел того, но стрики рсскзывют, что во взмятение, когд твой дед воевл, тк ужс сколько смих днвнов в нших горных лесх сгибли. Они в лесу иной рз, кк слепые. От ловушек медвежьих, от смострелов нстороженных… А поклечилось и того больше, д по-обидному: млую ямку выроют нши, тонкий колышек нвострят и в дно вобьют, верхом листву клдут. Днвн нступит — ногу нсквозь, вместе с обувкой. Тк они тогд стли делть обувку по-ншему, только из своей кожи, и пряжки по-иному, в подошву — чешую, кк у рыбы. Ходить не мешет, и от колышков бережет… Т чешуя — легкого метлл. Не стль, не железо — серый, легкий и крепкий ткой!

— Титн, — пробормотл Олег. — Хитры…

— Мой нгрудник с ткой чешуей, — не обртив внимния н его слов, Брнк кивнул в сторону жилет. — Отцов нгрудник, делл дед. Слой кожи, подшит чешуя, потом снов кож. Стрелу держит, кольчугу стрел нсквозь просживет. Тких нгрудников н все племя — по пльцм считть.

Трогя изнутри щеку языком, Олег смотрел н Брнку и думл — ему в этот именно момент пришл в голову очень стрння мысль. Вспомнилсь кртинк, основння н оптической иллюзии — кубики с выпуклыми ребрми, один стоит н двух других. Присмотришься — н смом деле дв кубик блнсируют н одном. Сморгнешь — снов кубик стоит н двух других. Было время, когд ткие оптические иллюзии — их много окзлось в одной строй книжке, нйденной Олегом в шкфу, — знимли вообржение мльчик. Вот сейчс Брнк кзлсь ему похожей н эти кубики. Смотришь — девчонк кк девчонк, Олегов одноклссниц. Вглядишься — средневековя, дже древняя девчонк. Потрясешь головой — одноклссниц. Короче, нестндртня ситуция, не описння ни в одной из книжек, где попдвшим в примитивные обществ землянм удвлось овлдеть умми местных жителей при помощи коробки спичек или хотя бы специфических знний. Кстти, ни знний особых, ни спичек у него не было.

— Пошли, пошли, — поторопил Брнк, посмтривя н небо. — Не нйдем, где укрыться, — мокрыми нм быть, что мышм.

Теперь и Олег отчетливо видел признки ндвигющейся грозы — мячивший между деревьями клок неб стремительно и грозно зтягивли черные, подсвеченные солнцем тучи. Н фоне черноты быстро и бесшумно сверкнул молния — беля, кк рсклення до предел стль. Взвливя н плечи крошно, Олег увидел, кк Брнк что-то шепчет, поглядывя н небо. Он рзличил слов — торопливые, опсливые: «…Змея гонишь, нс не тронь… мы дети твои…»

— Перуну молишься? — не удержвшись, спросил он.

Брнк ответил строго:

— Перун смый сильный. Отец видел, кк он днвнский корбль летучий одним удром сжег.

— Это же молния, — нсмешливо пояснил Олег.

Брнк непонимюще пожл плечми:

— А что молния есть? Блеск тупик Перунов…

— Тупик, не секиры? — припомнил читнное Олег.

— Перун не воин, — удивленно, но терпеливо пояснил Брнк, — зчем ему секир? Было время — он жил н земле, и тупиком своим рсчищл лес для бртьев млдших — для людей, селил их н росчистях… А потом пришел Великий Змей Волос, и Перуну пришлось тупик свой в оружие превртить… Это брт его, Джьбог — воин, и солнце — щит его…

У Олег н языке вертелось: «А что же Перун вм не поможет?» — но это был глупый и неприятный вопрос, похожий н издевтельство. Поэтому он лишь спросил:

— Куд бежим?

— Вон туд, — решительно укзл Брнк, — где гуще. Только бежть не ндо. Плохо бегть перед грозой…

— Ну те тври, с которыми я встречлся? — просунув пльцы под лямки крошн, спросил Олег, когд они быстрым шгом вошли под сень дубов. Сзди где-то уже нчл гулять предгрозовой ветер, кчл верхушки деревьев, но дльше в чще было тихо. — Это кто?

— Нелюдь, — отмхнулсь Брнк. Он н ходу словно к чему-то принюхивлсь — ноздри тонкого нос рздулись и отвердели. — В болоте ты топляков повидл, н ночном привле с упырями-летунцми перемолвился. Ее вокруг пропсть. Ккя без вред, ккя погубить может, с ккой, если с умом, и пользу поиметь можно…

— Что, и домовые есть? — поинтересовлся Олег.

Брнк кивнул:

— Есть, кк без них. А у вс не то нет?

— Нет, — признлся Олег. — Может, были, но вымерли все. Зто у нс есть нлоговя полиция и рэкет.

— Д, это хуже, — соглсилсь Брнк с серьезным видом. — Йой, темнеет кк!

И в смом деле — темнело очень быстро. Уже нд смой головой гремел гром — точнее, не гремел, упруго перектывлся, словно шр в кегельбне. Длинно и ворчливо, с гулом. Молнии сверкли чсто, свет их почти не пробивлся через кроны. Ветер тоже гулял где-то по вершинм.

— Сюд! — прокричл Брнк слев.

Было уже тк темно, что Олег едв рзличл ее — девчонк стоял около чудовищного дубового выворотня. Неизвестно почему, но дуб, нчвший влиться, выстоял и теперь зеленел, хотя его ствол торчл косо, под углом, слев, под корнями, обрзовлсь дже не ям, нстоящя пещер, в которой можно было стоять, не сгибясь. При виде этого Олег по непонятной тоскливой ссоциции подумл, чего лишился с приходом цивилизции его мир…

Они с Брнкой успели вовремя. Кк рз когд вошли, чуть пригнувшись, под выворотень, гром хрястнул — вот сейчс хрястнул по-нстоящему! — и н лес рухнул дождь. Ветер тут же стих. Кроны отозвлись многоголосым шорохом, быстро слившимся в громкий непрерывный шум, который лишь временми зглушли удры гром. Первя струйк упл н землю… другя… третья… зкпло… хлынуло! В лесу под сводом листвы тоже шел дождь. Местми вод лилсь нземь, кк из водосточных труб.

Зчровнный этим зрелищем, Олег стоял у кря вывортня, кк н пороге стрнной комнты. И сперв дже не понял, кого видит в свете очередной молнии — только через несколько секунд догдлся, что Брнк, скинув всю одежду, тнцевл под дождем, зпрокинув лицо и подняв вверх соединенные руки. Вод лилсь по ее лицу, плечм, рспущенным волосм, телу, в промежуткх между рсктми гром Олег слышл, кк он почти исступленно выкрикивет:

— Бей! Бей! Бей!

— Рррх! Ррх! Ррх! — готовно отзывлось ее просьбм-прикзм небо. Брнк повернул смеющееся лицо:

— Во-ольг! Иди сюд! Скидывй свое, иди сюд! До чего хо-ро-шо-о!!!

— РРРААХХ!!! — подтвердило небо.

Олег почувствовл, что кждый мускул в нем нпряжен, словно хорошо нтянутя гитрня струн. Гроз умело бил по этим струнм пльцми опытного гитрист, выбивя то ли мрш, то ли вльс, то ли хрд-рок, то ли все вместе. Мльчишк понял, что еще секунд — и он все рвно вылетит под дождь — н зов грозы — и поспешно нчл стскивть одежду, чтобы не змочить. Оствшись в трусх, он в дв прыжк выскочил нружу, успев почувствовть, ккой теплый дождь и ккя тепляземля под ногми. А в следующий миг он звопил — просто тк, без слов, зпрокинув лицо к небу:

— Йхххх-! — И небо готовно откликнулось еще одним удром.

— Поймй меня! — крикнул Брнк, бросясь вбок, в чщу.

Олег метнулся з ней — безо всяких тм «тких» мыслей, увлеченный одним веселым желнием — догнть мелькющее между деревьями згорелое тело.

Что потом — он не знл и не думл. И не хотел думть, потому что «потом» ознчло прекрщение этого бег по лесу под дождем.

Впереди слегк посветлело. Брнк выскочил н поляну — и почти срзу Олег, перейдя в мощный спурт, незнкомый, конечно, здешним жителям, догнл ее, схвтил з плечи, потом — рньше, чем он вывернулсь гибким, скользким от дождя телом, — перехвтил з локти. Брнк весело дышл, глядя своими сияющими глзми в лицо мльчишки, ничуть не смущясь своей нготы. Д и скорей уж трусы Олег кзлись здесь неуместными… и где-то смым крем сознния вдруг проскользнул мысль — сбросить их и… дльше Олег не думл. Может быть, он и попробовл бы подумть… или дже сделть это. Но Брнк вдруг хнул. И не отрзившиеся н лице Олег его мысли были тому причиной. Он смотрел через плечо мльчишки, и глз Брнки нполнял ужс.

Олег резко обернулся — н крю поляны, в десятке шгов от них, под дождем стоял всдник.

* * *

Рньше, чем ему удлось рзглядеть всдник подробно, Олег почувствовл его ЗАПАХ. Это был отвртительня, густя, мокря вонь — смесь человеческого и лошдиного пот, зстрелой грязи и нестирнной одежды с мокрым железом. И только потом мльчик увидел всдник подробно.

Невысокий — ниже смого Олег — он сидел н мленьком мохнтом коньке цепко, словно сросся с ним, с высоким седлом, укршенным лой попоной с длинными золотыми кистями. Всдник зщищли длиннополя плстинчтя броня с широкими руквми, небольшой круглый щит с изобржением спрут, зкрепленный у смого левого плеч, и круглый же плоский шлем с чешуйчтыми нщечникми и жидким, но длинным султном из лых перьев. У высоко поднятого левого колен был приторочен лук, у првого — колчн, н левом бедре виднелсь рукоять сбли. В првой руке всдник держл острием вверх копье с зеленым древком и нконечником, укршенным лым конским хвостом. Круглое, со стертыми чертми дун, лицо всдник было бесстрстно, тонкие усы, перевитые крсными нитями, спусклись н кольчужный шрф.

— Хнгр, — услышл Олег выдох-стон Брнки, — выжлок…

Глз-щелки под тонкими бровями окинули взглядом прижвшихся друг к другу мльчишку и девчонку. Брнк здрожл — Олег это почувствовл. Для нее опсность эт был не просто рельной — смертельной он был. А Олег смотрел н всдник и никк не мог отделться от ощущения, что все это сон, фильм или спекткль, к нему не имеющий отношения. Он не мог поверить, что вот это копье может войти ему в грудь… или, что еще хуже — этот всдник может сейчс погнть их, куд ОН хочет, связть, удрить… просто потому, что он — хозяин положения. Он — сильнее.

Тких неприкрытых юридическим или морльным флером конфликтов в мире Олег двно не встречлось. И Олег не мог поверить в то, что вот это — ЕСТЬ, Дже совсем недвняя история с людоедской семейкой не производил столь противоестественного впечтления — может быть, потому что рзыгрывлсь в соответствующих декорциях, не в лесу, под дождем, где только что было тк здорово…

Всдник тронул коня — кким-то неуловимым движением. Олег успел отметить, что эт мохнтя животин ничуть не нпоминет тех коней, с которыми он привык иметь дело — глупя мысль. Копье, опустившись, ткнуло его в плечо, отодвигя в сторону, и мльчишк сделл шг — не потому, что толчок был сильным, нет. Просто от удивления. Конь, рвномерно покчивя головой, укршенной чекнным нлобником, вклинился между Олегом и Брнкой, которя змерл, словно прлизовння. Больше не глядя н Олег, всдник нгнулся… и сырой воздух резнул отчянный визг Брнки. Не крик, кк от боли или гнев, именно визг. Тк визжт дже очень хрбрые девчонки, случйно прикоснувшись к лягушке или столкнувшись со стршной серой мышью. Всдник что-то довольно проскрежетл, прохрюкл — ничего общего с человеческой речью это не имело. Брнк снов подл голос — и н этот рз уже не визжл, отчянно кричл:

— Пусти! Пусти! — и вдруг: — Во-оль!

Пригнувшись, Олег прямо с земли прыгнул н лтную спину.

…Он не знл, что зствило его сделть этот прыжок. Только что он не ощущл ничего, кроме изумления, смешнного с зторможенностью. Дже когд Брнк звизжл, он вздрогнул лишь от неожиднности и — помнилось — тупо подумл: «Чего это он?» Но крик вдруг рзом объяснил ему — и что происходит, и «чего» он.

И что с ней — и с ним — будет.

Нверное, это и нзывется — «генетическя пмять».

…Всдник не ожидл прыжк. Удрив всем телом, Олег выбил его из седл нземь, и при всей неожиднно кошчьей ловкости тот уже не успел перехвтить повод или схвтиться з луку — одной рукой он мял грудь Брнки, второй держл ее з волосы. Но успел, невообрзимо извернувшись, окзться лицом к лицу с Олегом и удрить головой в шлеме в подбородок нвлившегося сверху мльчишки.

Тренируясь, Олег получл и более сильные удры. Его охвтил злость, смешння с омерзением. Этот грязный коротышк тискл Брнку! Может быть, именно злость и помешл ему выбрть н смом деле верное решение. Помотв головой, кк молодой бычок, Олег чуть отстрнился от врг, чтобы ннести удр вернее — и полетел кувырком, получив пинок в живот.

Но вскочили они одновременно. Всдник, визж — конечно, не кк Брнк, с явной угрозой, — молниеносно схвтился з рукоять сбли. Но Олег уже сделл быстрый скользящий шг — и свинг првой свлил мерзкую тврь с ног. Сбля серебристой змейкой выскользнул в трву, Олег зшипел — костяшки пльцев были рссечены о проклятый нщечник! И поэтому же нокут не получилось. Всдник быстро поднялся — потряхивя головой, чуть покчивясь, но уже с длинным кривым кинжлом в руке. Рукоять кинжл был укршен лыми ленточкми. Из-под нщечник всдник, склеивя левый ус в сосульку, медленно выползл кровь. Он тряхнул рукой, сбрсывя щит в мокрую трву.

Труднее всего было зствить себя не бояться нож. Притнцовывя н трве, Олег принял решение. Подпустить ближе. Пускй удрит. Поствить блок. Если порежет руку — невжно, вытерпим. И — пнч в переносицу этой жбе. Во всей своей муниции он ляжет н месте.

…Лицо всдник вдруг стло безмерно изумленным. Он подлся вперед, словно увидел друг после долгой рзлуки и решил обнять его, дже руки чуть рзвел. Рот приоткрылся, выдохнул: «Ххххуу…» — потом из него толчкми полилсь густя темня кровь, и вот теперь Олег зметил окроввленный нконечник копья, который, рздвинув чешуи пнцыря, торчл н пол-лдони из првого бок врг.

Не сгибя ног, всдник тяжко повлился ничком. Только теперь Олег зметил, что волосы его зплетены сзди в две тонких косицы. Всдник лежл, рзбросв руки, и нд его телом мерно рскчивлось древко его собственного копья. А подльше стоял Брнк — ощерення, кк волчиц, нпружинення и торжествующя. Олег смотрел н нее почти с ужсом — нпряжение схвтки спло. Он же вовсе не хотел убивть нпвшего н них! Его мысли не шли дльше нокут — и он не мог себе и предствить, с ккой легкостью его спутниц способн убить человек!

— Вот вм кегли, — вырвлось у Олег.

Брнк смчно и хлднокровно плюнул н труп и, подняв сблю, двумя деловитыми удрми отделил голову убитого от тел Пинком босой ноги отктил ее в сторону. И, кк ни в чем не бывло, обртилсь к Олегу:

— Бежть ндо, Вольг. Что дождь — добро, он следы змоет, и шум не слышно было з ним. Но все одно — нйдут его скоро. Выжлоки по одиночке не ездят.

— Бежть тк бежть. — Олег зствил себя отвести глз от труп. Впрочем, тот выглядел не тк стршно, кк в фильмх. — Ну, ты его… — Слов больше не ншлось, и Олег просто покчл головой.

— У тебя кровь, — скзл Брнк, отшвыривя сблю. — Н лице и н руке.

— А, ерунд, — Олег несколько рз согнул и рзогнул пльцы, мзнул по подбородку. — Зживет.

— Второй рз ты меня спсешь. — Лдони Брнки легли н плечи Олегу, он серьезно посмотрел мльчишке прямо в глз — Блго тебе и н этот рз. Смелый ты. Сильный. И бьешься умело.

— Ерунд, — с зпинкой повторил Олег, не зня, куд девться сейчс от своей спутницы. Д что это дитя природы — совсем не сообржет, что делет, или просто его провоцирует?! Но Брнк не собирлсь его провоцировть. Он лишь слегк подлсь вперед и, коснувшись лбом плеч Олег, отстрнилсь со словми:

— Идти ндо. Скорее.

* * *

Олег ощущл, что местность поднимется. И горы больше не были призрчными силуэтми н горизонте — ккими их он увидел с дуб в первый день своего сумтошного пребывния здесь. Они нвисли и громоздились нд деревьями, сми покрытые лесом, кк невиднным мхом.

Вопреки опсениям Брнки, хнгры-выжлоки их не ншли. Д и неизвестно — может, и не искли. Дождь шел почти до вечер, ндежно смыв все мыслимые и немыслимые следы, пок они безостновочно уходили н север — шли, пок совсем не стемнело, и лгерь вопреки всем првилм рзбивли уже в темноте. Просто збились под кусты, прижимясь друг к другу и провели нстороженную, холодную ночь. Хорошо еще, утро встретило вновь пением птиц, теплом и солнечным светом — одежд сохл буквльно н глзх, вместе с сыростью испрялось и дурное нстроение с опсениями.

Нельзя, впрочем, скзть, что опсения испрились совсем. Брнк продолжл твердить о коврстве хнгров, об были нстороже — именно это спсло им жизнь н третий день пути, когд они вовремя метнулись под деревья с проплешины, поросшей вереском. А через считнные секунды нд головми проплыл днвнский корбль. Кк Олег догдлся, это и было то, что обознчлось, кк «вельбот». Аппрт в смом деле походил н крылтую лодку рзмером с большой вертолет. Дв уже знкомых гипертрофировнных ППШ торчли снизу н носу и корме.

— Оружие днвнов, — пояснил Брнк шепотом, хотя мшин двно уже скрылсь з деревьями. — Извергет поток мленьких стрел из метлл. Они летят тк, что пробивют кменные плиты… А еще у них есть взрывющиеся снряды, которые сми видят врг и сми летят к нему н тепло, н огонь костр… И оружие, которое преврщется в огненный шр, — ткой шр оствляет после себя только пепел. Дже кмень плвится, дже стль…

— А люди? — порженный догдкой, спросил Олег. — Те, кто остется жив, — они… ну, они ничем не болеют?

— Нет, — помотл головой Брнк. — Но днвны могут колдовством зржть воду, землю и воздух. Тогд нчинют болеть все — и рстения, и животные, и люди. Тк они убили дв нших племени только н моей пмяти. Выжившие приходили к нм. Только все рвно… — Он мхнул рукой. — У них постоянно что-то болело. И смое стршное, — в голосе Брнки прозвучл нстоящий ужс, — они не могли иметь детей! Тк и умерли — бездетными!

«Кк же, колдовство, — зло подумл Олег. — Знкомые штучки. „Орнжевя рецептур“, еще ккие-нибудь дефолинты… А то и рдиоктивную пыль рссеивют. Вот сволочи!»

Он впервые по-нстоящему рзозлился н неведомых днвнов. И только позже понял, почему — и рзозлился еще больше. Брнк ему нрвилсь. И отвртительн был мысль, что и ее могли убить кким-нибудь подлым оружием — сильную, смелую, крсивую девушку превртить в больное, изуродовнное существо… Олег не отдвл себе в этом отчет, но в нем сидело привитое отцом — бывшим офицером — глубокое отврщение к «неспортивным методм ведения войны». Можно вырезть ножми спящий вржеский лгерь — нельзя злить его ипритом. Можно пытть пленных, чтобы добыть сведения, — нельзя издевться нд мирными жителями. И тк длее…

…Олег долго считл, что земля, по которой они идут, зброшен, но н третьи сутки Брнк пояснил ему, что это не тк, просто он стрется идти местми, где людей не встретишь. Местные жители-лесовики — Брнк говорил о них со смесью презрения и сочувствия — зпугны днвнми, среди них легко нйдется предтель, который выдст идущих в горы. А вот т стрн, в которой они с Олегом встретились, — т действительно зброшен. Ее опустошили днвны и хнгры во времен подвления восстния, которое Брнк нзывл «взмятение». Рньше тм много было весей и дже несколько городов, между ними — проложенные людьми с Земли железные дороги…

О слвянх-горожнх Брнк говорил с отврщением и омерзением, кк о совершенно пдших существх, которые сми себя продли з днвнские милости и теперь вымирют. Хнгров инче кк «выжлокми» — тупыми и жестокими гончими — не нзывл, упоминя не рз, что до приход днвнов «хнгрские выжлоки под спогом у нших князей были, ходили мы и з горы, и з лес в их город и степи». Брнк всегд говорил «мы», дже если речь шл о событиях тысячелетней двности, бессознтельно не отделяя себя от нрод вообще во все времен его истории. Днвнов он боялсь — кк боятся не людей, злых духов, облдющих сокрушительным могуществом, хоть и смертных. О кочевникх-нлсх с северо-зпд знл немного, но в целом говорил хорошо, хотя и несколько свысок, уточняя, что они «дикие люди, ездят верхом и не строят домов, кк положено». Олег не понял, «не строят, кк положено» — это не строят вообще или не строят, кк слвяне? Очень неодобрительно отзывлсь он о племенх Серого Медведя и Орл — но тут, кк смог рзобрться Олег, речь шл о смой нстоящей (и обычной для этих мест, нсколько он смог понять с неудовольствием и удивлением) кровной мести, корнями уходящие в дльние дли истории. Троюродного брт и дядю Брнки убили Серые Медведи, стршего родного брт — Орлы. Но Олег зключил, что и племя Брнки — Рыси — были отнюдь не без грех.

Из того, что говорил Брнк, можно было понять, что горцы живут чем-то вроде шотлндских клнов — или, что менее известно, но более точно — черногорских здруг. Руководит племенем Сход Бойров — глв родов, особо вжные решения принимет Сход Мужчин. Есть и князь, но он лишь водит в походы дружину и ополчение. И снов Олег посетило ощущение оптической иллюзии.

…Это был пятя ночь в пути. Они нелись жреного мяс косули, которую подстрелил Брнк, и, уклдывясь спть в кустх неподлеку от остывющего кострищ, девчонк укзл н двойную вершину, видневшуюся нд деревьями: слев лесистый пик с двумя отрогми, спрв — ткой же, но с тремя, между ними — седловин.

— Сохтый перевл.

— Похоже, — соглсился Олег — стоя около кустов, он ккуртно чистил зубы рзжевнной н конце веточкой ольхи. Это, кстти, он нчл делть по примеру Брнки, которя знимлсь этим по утрм, вечерм и после еды. Сейчс в ответ н Олегову реплику он повернул к мльчишке свое неожиднно возбужденное лицо:

— Ты не понял. З Сохтым — Вересковя Долин. Земли моего племени. Звтр до темноты мы тм будем, Вольг!

После этого он легл и преспокойно уснул. А вот Олег, провозившись чс дв, по ощущению, поднялся и, выбрвшись из кустов, присел н трву, скрестив ноги.

Впервые з всю его короткую жизнь (ему смому кзвшуюся очень и очень длинной), Олег окзлся жертвой бессонницы. До тех пор никкие зботы не могли зствить его збыть про сон. Сейчс сон не шел — вместо него были мысли.

Нет, Олег не боялся встречи с незнкомыми людьми. Он отдвл себе отчет, что и хорошие и плохие люди есть везде, но в то же время был уверен, что большинство соплеменников Брнки похожи н нее, это не тк уж плохо. Уснуть мешл не ккя-то конкретня мысль, их путниц. Вернется ли он домой? Д, должен вернуться. Но одновременно Олег отдвл себе отчет — он будет скучть. Скучть… по Брнке? Д, по Брнке, он удивительня девчонк, но не только по Брнке. Нет, он будет скучть по всему этому миру, небольшой кусочек которого видел з последние… он тут неделю! Уже неделю… Олег попытлся мысленно предствить себе, что сейчс дом — и с бидой н смого себя отметил, что мысли в этом нпрвлении текут неохотно, словно вод в гору. Нет-нет, он хочет домой, он скучет по дому… но МЫСЛИ о нем отступли под нтиском того, что было вчер, позвчер, неделю нзд. Кзлось, з эти семь дней произошло событий больше, чем з все предыдущие годы. А Брнк перестнет с ним быть уже звтр. Уже в это время ей будет не до него, потому что ее ждет этот прень, Гоймир. Точно — ждет, хотя он никогд не говорил об этом прямо… Чего хотел дед? Фшистский плкт в бетонном доме посреди лес, мшин, словно собрння по чстям из рзных эпох и рзных стрн… Нйдет ли он дорогу обртно?..

Олег достл пульт, еще рз кк следует осмотрел его при свете звезд и здешней луны. Вновь нугд нжл несколько кнопок — без ожидния, просто тк. Вздохнул и убрл пульт, см неуверенно поднял лицо к небу.

И понял вдруг, кк оно крсиво.

До сих пор небо пугло его — непривычным рисунком созвездий, рзбухшими, словно овсяные хлопья в молоке, звездми, жутковто опрокидывющейся н плнету луной… А теперь он видел — все это крсиво.

Звезды светили не кк н Земле — колюче и одинково холодно. Здесь у кждой был свой цвет, пушистый, кк щенок. Они почти не мерцли — голубые, белые, зеленые, синие, крсные, желтые, филковые… А лун — кк отчекненный из бронзы щит, побитый в боях. Здесь ее нзывют Око Ночи.

— Лун — Око Ночи, — негромко скзл вслух Олег, и в чще збился, хохоч, кк безумец, филин.

Скользнув взглядом дльше, к вершинм деревьев, Олег словно споткнулся. Вот он, плнет Невзгляд. Он не смог добиться от Брнки, что это — другя плнет той же солнечной системы, что и Мир, или спутник Мир? Брнк не знл… Вряд ли н спутнике плнеты, похожей н Землю, может появиться жизнь… Олег немного знл строномию.

А солнце тут тк и нзывют — Солнце.

И, может быть, в его жизни, в жизни Олег, больше не будет ткой хорошей и почему-то очень грустной ночи.

ИНТЕРЛЮДИЯ

«МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ» [11]

Кк будто по ступенькм —
Все выше и вперед —
Из детств постепенно
Нс юность
Уведет…
И скоро
у порог
решть,
куд шгнуть…
А нс
позвл в дорогу
длекий
Млечный Путь!
Нс ночь тревожит снми,
Волшебными — почти…
Мы ктимся н снкх
По Млечному
Пути…
И боязно
немного,
и ветер
хлещет в грудь…
Зовет,
зовет в дорогу
длекий
Млечный Путь…

* * *

Брнк поднял его еще зтемно. Ее вполне можно было понять, но Олег не высплся и хмуро регировл н веселые выпды своей обычно сдержнной спутницы. Только когд солнце уже по-нстоящему поднялось нд верхушкми деревьев, он пришел в норму и нчл оглядывться по сторонм.

Дубы отступили. Он и Брнк шли среди стройных корбельных сосен, по пояс в ппоротнике, из которого только и состоял тут подлесок. Нвстречу порывми здувл прохлдный ветер, легко пробиввшийся между крсных стволов. Он приносил ккой-то необычный, стрнный зпх, и Брнк, видя, что Олег принюхивется, тихо и торжественно скзл:

— Это Снежное Море.

Вообще буквльно з несколько чсов резко похолодло, хотя солнце светило по-прежнему ярко. Среди сосен чсто поднимлись тут и тм влуны и целые склы из лого грнит с многочисленными вкрплениями слюды, сверквшими, словно мленькие зеркл. Попдлись тропинки, проложенные явно человеком — узкие, утоптнные до твердости того же грнит А около полудня, когд ветер улегся, Брнк и Олег подошли к столбу, н котором висели человеческие остнки.

То, что было некогд человеком, двно не издвло зпх и нпоминло египетскую мумию, которую Олег дв год нзд видел в музее снкт-петербургского Эрмитж. Толстя веревк, проходившя под отвлившейся нижней челюстью удвленного, охвтывл столб — и не срзу Олег зметил, что верхняя чсть столб предствляет собой грубо вырезнную из дерев человеческую голову — суровое лицо с нхмуренными бровями, вислыми усми и длинной бородой, ямы глз под низко ндвинутой н лоб круглой шпкой… Истукн глядел н юг с угрозой и одновременно мстерски переднным неведомым резчиком бесстрстием.

— Что это? — невольно охрипшим голосом спросил Олег. Вид повешенного после всего, что он успел тут повидть, не производил особого впечтления, но истукн пугл. Он словно бы живой был… и знл все грехи и дже грешки, водившиеся з Олегом.

— Прв, — негромко объяснил Брнк, вскинув првую руку в кком-то фшистском, кк мельком определил Олег, приветствии. — Бог зкон и спрведливого суд.

— Спрведливого? — усомнился Олег, когд они отошли н несколько сот метров и душевное рвновесие относительно вернулось к мльчишке. — Мне что-то кжется, что у повешенного было н этот счет особое мнение…

— Кому интересно, что он мнил? — презрительно ответил Брнк, подкидывя в руке смострел. — Он был глуп, инче не пришел бы в нши горы с днвнской дурью.

— С ккой дурью? — поинтересовлся Олег. — Он что, принес подрывную литертуру?

— Он принес дурь, — повторил Брнк и, видя, что Олег не понимет, н ходу принялсь объяснять: — Это ткя жидкость… Если впрыснуть ее себе в жилы шприцом (Олег уже не удивился тому, что Брнк знет это слово), то человек пьянеет, ему стновится хорошо, чудится няву вир-рй и все смые большие свои мечты он видит сбывшимися… Только потом, когд жидкость т рстет в крови, стновится дурно, белый свет не мил кжется, хочется еще и еще… Те, кто чсто ее колет, збывют есть, пить, мочтся под себя, кк млые дети, потом просто умирют. Кто ее попробовл — того не спсти. Поэтому все племен кзнят смертью тех, кто пробует принести дурь в горы, смертью у столбов Прв.

Олег только что рот не рзинул. Брнк описывл действие нркоты! И нзвние — «дурь» — точно совпдло с одним из земных нзвний нркотиков. А девчонк продолжл рсскзывть:

— Тм, у лесовиков, много привыкших к дури. В кждой веси есть! А в городх н юге днвны продют по бросовой цене и дурь, и шприцы… Хоть из-з нее люди друг друг убивют и чужое берут, ты подумй! — по голосу Брнки было ясно, что это куд стршнее убийств. — Днвны говорят — мол, кждый человек волен делть, что пожелет, зпрещть кому что — не по зконм… Те, кто оттуд приходят, ткое рсскжут — послушешь и не знешь, то ли верить, то ли бсня, чтоб людей пугть… Вот ты веришь, что можно родного ребенк стршно скзть — ПРОДАТЬ?!

— Д вообще-то… — Олег припомнил интернетовские сйты с объявлениями о продже детей, лицемерно нзывемой усыновлением, ценми, обрзцми контрктов и контктными телефонми. И решительно скзл: — Не верю. А кто этим знимется — тому н вот тком столбе и место.

— Что ты?! — Брнк змхл рукми. — Рзве ткое н взгляд человечий выствляют?! Кмень н шею — и в болотину, от солнц д от земли подльше…

— Решительня ты девиц, — шутливо скзл Олег. — Тебе бы прокурором в ншем мире быть… Брнк, ты см рзве не веришь, что людям свобод воли дн?

— А ты веришь, что свобод воли — это все одно делть, что пожелешь? — вопросом ответил Брнк. И не стл дожидться ответ. — Вот послушй, кк у нс говорят… Рньше был н свете только один Сврог и дети его, Сврожичи. Творили они мир, кк им по нрву было. А когд сотворяли зверей — тк и человек сотворили. Одного из всех зверей — по своему подобию. Единого! И подумл Сврог, кк звери-люди, его облик имеющие, стнут сырое мясо рвть, кровь пить, д под коряжинми жильем жить — не понрвилось то ему. И вложил Сврог тогд в сердце кждого человек чстичку своего огня. Того, что в Солнце, в звездх, в блеске тупик Перунов. Вот тк и остлись н вечные век в кждом человеке две чстички — огонь Сврожий, плмя божье, рядом с ним зверскя половинк, тупя, зля д хитря… Потому-то кждый человек с млолетств должен Сврожий огонь поддерживть д лелеять, ввысь тянуться — душой, в мыслях… А Звереву половинку топтть, двить без пощды! — Брнк с очень серьезным лицом решительно взмхнул кулком. — Тому у нс с колыбели учт. Человек н то Челом Век и прозвн, чтобы жизнь прожить, кк Сврог зповедл — и умереть, кк положено, когд чс его придет. С поднятой головой умереть, не в слезх трусливых и не в соплях пьяных… А коли дл слбину зверской половинке — н миг, н вздох! — тут он и сожрл тебя, зтоптл плмя божье… И будет ткой человек жить, кк звери живут, об одном себе думть, брюхо свое холить, д одни свои думки бюкть, о других и не помыслит. Живой человек с виду — тк зверь зверем. Н то и дн человеку свободня воля, потому и обликом он с богми-то схож, чтоб не збывл, кто он есть, з свет боролся, з првду, з род свой!

— А ты знешь, что ткое првд? — спросил Олег. Горячность Брнки позбвил его и в то же время он чувствовл, кк выросло его увжение к этой девчонке. — Знешь?

— Конечно, зню, — решительно кивнул — тк же, кк только что взмхивл кулком — Брнк.

— Что? — коврно спросил Олег, готовый пуститься в рссуждения о том, что првд много, с ккой стороны взглянуть…

Но Брнк только немного рстерянно скзл:

— Понимешь, Вольг… если кто этого не понимет, не видит — ему и не рсскжешь, и не объяснишь. Кк слепому с рожденья рсскзть про солнце? А зрячему выколи глз, брось в поруб — тк он все одно знть будет, ккое оно есть!

Теперь рстерялся Олег. Скзнное Брнкой — не ргумент. Но… но крепче любого ргумент. Все-тки он скзл:

— Знешь, у нс говорят, что, если хочешь видеть првду и спрведливо поступть, ндо смотреть срзу с обеих сторон.

— А глз не рзъедутся — с обеих сторон смотреть? — грустно спросил Брнк — Ты, Вольг, тк не говори. Не думй дже… У вс, может, тк и сходит. А у нс оглянуться не успеешь, кк душу зпродшь…

— Дьяволу? — пошутил Олег.

Брнк улыбнулсь невесело:

— Это которого Христовы волхвы выдумли?.. Нет, к чему? Днвнм. Это ж их нук — мол, нету н свете ни добр, ни зл, верней — нужны они друг другу, чтоб рвновесие в мире было… А рз рвновесны — тк и рвны. А коли рвны — тк и рвноценны. А коли рвноценны — тк одинковы. А коли одинковы, тк зчем, стть, добро зщищть? Лучше злу поклониться, под боком у него пригреться, д и не зботиться ни о чем.

— Ну ты говоришь… — удивленно смерил Брнку взглядом Олег. Т вдруг покрснел сквозь згр, сконфуженно спрятл нос в косу — у мльчишки словно лмпочк зжглсь где-то в груди. А Брнк смущенно ответил:

— Не со своего ум говорю… Про огонь божий у нс любой бесштнный знет, коли этому не учить, тк чему ж? А про то, кк днвны живут и учт, д куд их ученье ведет — это Йерикки слов.

— Кто ткя эт Йерикк? — поинтересовлся Олег.

— Не ткя, ткой. Прень это, ровесник тебе и мне… Он…

Брнк хотел что-то еще объяснить, но не успел. Вся подобрлсь вдруг, рздул ноздри и присел в ппоротник. Смострел, будто живой, скользнул спуском ей в руку. Олег, ничего не спршивя, опустился рядом, глзми уточнил: «Что?» Ответом был тревожный взгляд и тихие слов:

— С полночи ветер нехороший. Кровью пхнет. Железом…

Олег добросовестно принюхлся. Ветер пхнул все тем же морем… и…

И был еще ккой-то зпх. От которого, пусть и неузнвемого, еле зметного, сми собой противно шевелились волоски н зпястьях.

— Йой, в беду кто-то попл… — шептл Брнк, куся губы тк, что оствлись белые вмятинки. — Кк бы не из нших кто…

Олег глубоко, кк мог, но тихо вздохнул. И, доств револьвер, взвел большим пльцем курок:

— Пошли.

* * *

Убитых хнгров было много. Тк много, что их количество стирло ужс, который должен был возникнуть при виде ткого множеств изувеченных мертвых тел. Ккя-то жуткя сил отсекл хнгрм руки и ноги, рзрубл до пояс вместе со стльной чешуей доспехов, рзвливл груди и спины… Не меньше двдцти трупов лежло полукругом н небольшой полянке возле грнитной глыбы, лым клыком склившейся нд землей.

Около глыбы сидел человек. Слвянин в лой рубхе, черных штнх и нстоящих спогх с подковкми н носке и кблуке. Сидел, рскидв ноги, держ в обеих рукх зжтые мертвой хвткой широкие недлинные мечи, по рукояти злитые кровью. Крупня лобстя голов свлилсь н плечо. Лицо и после смерти сохрняло строгое, решительное выржение, светлые глз здумчиво смотрели куд-то в просвет между сосен…

Неожиднно ледяной вихрь с рзбойничьим посвистом согнул лые стволы, удрил Олег в грудь, помчлся дльше, гудя и посвистывя… А Олег понял вдруг, что рубх и штны н убитом просто злиты кровью из множеств рн, которые ннесли ему врги. Н смом деле рубх был белой, штны — синими…

— Ломок! — здохнулсь рядом Брнк.

— Вш? — не сводя глз с убитого, спросил Олег.

— Нш… — зпнулсь Брнк. И с отчянной решимостью быстро зговорил: — Недобро я поступил, Вольг! Двжды ты мне жизнь спс, я ж тебя обмнул — кк нож в рукве держл! Прости, если можешь, не моя то тйн был, боялсь открыться, д что уж теперь… Не з зерном мы н полдень ездили, н юг, к городу Три Дуб… Я с тем обозом уходом ушл, увязлсь… они шли з пословным человеком из Трех Дубов, н встречу вжную шли… Вот, Ломок, — он кивнул н труп, — тот человек… А по его следу н нс выжлоки и вышли… Я ведь, кк ты про Немого рсскзывл, мло себя не выдл. Первым делом Немого они выследили, хоть и был он у них н хорошем счету, зподозрили! В твой мир людей з ним послли, з ним, д з дедом твоим — стрые обиды кровью утолить. А в Трех Дубх всех, кто по совести жил, их влсти признть не мог — кого срзу убили, кого похвтли д н колья… Говорят, был тм и землянин один, стрый уже… Ломок один ушел, уж не н встречу с нми, письм вжные спсл, д жизнь свою… Когд нвлились н нс, мы бой-то приняли, чтоб он подле ушел! А они его и здесь нгнли… Опстись бы ему — д он, видть, н ншу землю пондеялся, они и тут не убоялись зсду выствить, смердь гниля, нелюдовище! — И Брнк вдруг зплкл.

— Не похоже, чтоб его обшрили, — скзл Олег, см удивляясь своему хлднокровию. — Погоди реветь, влькирия… Будут бить — будем плкть, пок подумй — может, он зсду побил, см от рн умер, и то, что он нес — цело? Посмотреть ндо…

Брнк встрепенулсь:

— А может и тк!

Он ни о чем не стл просить Олег — чего он втйне боялся. См, подбежв к убитому, опустилсь рядом с ним н колени, что-то скзл, нчл шрить з пзухой (Олег скривился) и уже через полминуты стоял рядом, держ в руке злитый воском берестяной скруток.

— Вот оно, похоже, — сообщил девчонк, пряч бересту з пзуху. — Прибрть бы его. — Он повернулсь в сторону труп и попросил: — Прости нс, Ломок. До своих дойдем — пошлем з тобой… Пошли, Вольг. Тут верст десять, не больше…

…Вниз по склону зцокл кмешек. По конскую грудь в ппоротнике между сосен ехли около дюжины всдников-хнгров. Нд ними возвышлся могучий мужчин в кожной одежде, сидевший н рослом белом коне. Под одеждой поблескивл кольчуг, н поясе висели меч и кмс, но в првой руке мужчин держл дулом вверх втомтическую винтовку со стволом, зключенным в легкий дырчтый кожух и склдным приклдом. Длинные русые волосы мужчины стягивл зеленя повязк с коричневыми пятнми непрвильной формы.

Один из хнгров, быстро нтянув крутой небольшой лук, не целясь, выпустил стрелу в змершее у влун тело. Второй, опсно глопируя по кмням, объехл глыбу сбоку и, чуть перегнувшись с седл, нес-колько рз вонзил жло копья в неподвижного человек и, рспрямившись, весело крикнул:

— Мерытвый! Его мерытвый спысем!

— Ищите! — резко пророкотл человек в коже. — Ищите же! Должно быть н нем!

Несколько хнгров спешились и, оскльзывясь н кмнях, окружили труп. Один из них, воровто оглянувшись, сдернул с шеи убитого цепочку из тяжелых золотых звеньев, поспешно спрятл з кольчужный ворот. Второй тут же вцепился в его руку, сердито звизжл по-своему… Всдник не обрщл н них никкого внимния. Он сидел прямо, чуть постукивя пльцем по луке седл, с неподвижно-нпряженным лицом.

— Нету ничиго, пустой его! — нконец рстерянно доложил один из хнгров.

— Ищите! — Всдник нчл бледнеть. — Ищите лучше, ублюдки!

Но один из хнгров — с жидкой седой бородкой, легкий и сухощвый, не учствоввший в зртном обыске тел, неспешно ездивший вокруг — поднял н него внимтельные, недобрые глз:

— Тут были двое, — скзл он без млейшего кцент. — Вон туд пошли, — взмх руки вверх по склону. — Недвно совсем. Н Сохтый Перевл пошли.

— Скорей! — Всдник хлестнул коня по крупу лдонью и, стптывя ппоротник, глопом ринулся в укзнном нпрвлении. Следом, н скку взлетя в седл, визж и улюлюкя, устремились хнгры.

* * *

— Длеко еще? — сорвнный мльчишеский голос сипло прозвучл в холодном воздухе.

— Беги, беги же, — ответил тусклый от устлости голос девчонки.

Они крбклись вверх среди влунов и осыпей уже почти чс. Сосны тут были мелкие, они росли из рсщелин, рсклывя кмни корнями, оплетя их живой сеткой. Ппоротник сменился длинностебельным вереском с мелкими бледными цветкми и кустикми черники, которые рзбрызгивли из-под ног ягодный сок.

Олег с Брнкой бежли плечо в плечо. Крошно мльчишк двно бросил, рубшку сдернул и обмотл вокруг пояс — от его тел влил пр, было не больше +10 по Цельсию. «Бронежилет» Брнки был рсстегнут.

— Скорее! — Олег отчянным прыжком взвился н кмень, протянул руку, вздернул з собой ловко оттолкнувшуюся Брнку. Пльцы и у нее, и у него были сбиты в кровь, ногти поломны, по лицм тек пот, русые волосы почернели от пропитвшей их влги. Об двиглись, кк втомты, по временм подтлкивя друг друг вперед, когд кто-то нчинл штться и проявлял явное стремление упсть. Сперв Олег гордился тем, что бежит нрвне с горянкой, но потом гордость ушл, оствив лишь рвнодушное понимние того, что НАДО БЕЖАТЬ, зствляющее передвигть чужие, непослушные ноги.

Олег подтолкнул Брнку вперед, см оглянулся — туд, где сосновый бор уходил вниз по склону. Тм, в глубине его, шумел рек. Именно переходя через нее, они зметили погоню…

…Из последних сил они взобрлись н смый гребень, где дже скрюченные сосенки не росли, тк вылизл его ветер. Брнк рухнул лицом в кмни и остлсь лежть, втягивя со свистом холодный воздух и сотрясясь всем телом. Олег согнулся, уперся лдонями в колени, вытер мокрое лицо о ткое же мокрое плечо и только теперь ощутил, кк холодно в мире.

Прозрчное небо простирлось нд ними — небо с пятнми звезд в его бесконечной глубине. А дльше то же небо лежло нд километрми и километрми вересковых пустошей, перемежемых лишь верещтникми д многочисленными ручейкми и речушкми. К юго-востоку виднелсь цепочк длеких озер, окруженных черными и угрюмыми торфяными болотми. Лучи бледного солнц пронизывли прозрчный, кк небо, холодный воздух нгорий.

Левее того мест, где вышли н гребень ребят, в двух километрх от них отдленно гремел водопд — хрустльня дуг рушилсь с грнитных крсных скл, н которых гордо высились стройные сосны, вниз, преврщясь в реку, несущую свою воду н север, к Снежному морю. А нд водопдом, н холмх, окруженных березовыми рощми, видн был высокя кмення бшня и стены, кзвшиеся продолжением и порождением этой суровой и прекрсной земли. Н бшне плесклся нерзличимой отсюд рсцветки стяг. По вересковой пустоши ползл гигнтскя овечья отр, окруження несколькими пстухми и множеством собк.

Это был Вересковя Долин — родин Брнки, девушки из племени Рыси.

Это было Рысье Логово — сердце племени.

…Короткий, злобно-торжествующий вопль зствил Олег обернуться и вздрогнуть — но уже не от холод, от ужс.

Метрх в пятистх от него, н том же гребне, змер, покчивясь в седле, хнгр. Ветер трепл конский хвост н копье и перья н шлеме. Он смотрел сюд, в эту сторону! Вопль повторился…

Непроизвольно зскулив от отчянья, Олег зтормошил Брнку:

— Вствй… д скорее же, вствй… рядом же совсем, добежим, успеем!

Девушк зстонл, пошевелилсь, но подняться не смогл. Олег отчянными глзми смотрел н то, кк еще двое хнгров вылетели н гребень и зстыли, тк же покчивясь в седлх. А по лесу дробно посккло эхо — не меньше десятк всдников мчлись низом!

Бежть! Но вместо этого Олег выхвтил револьвер в решительной попытке если не зщититься, то хотя бы продть подороже свою жизнь. Однко, крики и топот копыт словно бы рзбудили Брнку. Он зствил себя подняться и, спотыкясь, бросилсь по вереску вперед, к водопду, к серой бшне… Олег кинулся з ней.

Бегть по вереску — знятие, прямо скжем, неблгодрное и знимться этим безнкзнно может лишь человек, выросший среди окружющей экзотики. Поэтому Олег н бегу с ужсом отмечл, нсколько медленно приближются спсительные холмы, нсколько быстро сокрщется их фор… Брнк то и дело оглядывлсь — он пришл в себя и могл бежть быстрее, но не хотел брость неловкого мльчишку с Земли! Олег нддл. Всдники сзди ндвиглись неумолимо, словно в кошмре… Их лошдям тоже мешл вереск, поэтому ребят успели пробежть четверть рсстояния прежде, чем хнгры подобрлись н полсотни метров.

Не в силх больше выносить ужс погони, Олег остновился, почти не думя о том, что делет и крикнул Брнке:

— Беги! Не смей остнвливться! — и, видя, что он поднимет смострел, ншел единственно верные слов: — Письмо! Спсй письмо!

И больше н нее не смотрел.

Первыми сккли пятеро — трое н одной линии, чуть подльше — явно слвянин н рослом коне, подльше — четвертый хнгр. До остльных было еще метров трист. Трое передних нклонили копья — ярко блестели искры нконечников, мотлись конские хвосты.

«Вот это д, — подумл Олег бсолютно хлднокровно. — Это что же, я сейчс умру? Похоже…» Вместо того чтобы зорть и упсть н вереск, он поднял нгн, взводя курок. Все было очень просто. Брнке нужны лишние секунды — он их получит. Дльше этого мльчишк не зглядывл.

Хнгры мчлись с протяжным жутким воем, целя в Олег, кк в мишень, ккое-нибудь соломенное чучело… «А ведь мне и првд не стршно», — подумл Олег, целясь в того, который сккл в центре. Хнгр не имел ничего общего с живым существом, которое можно жлеть, в которое нельзя стрелять, безликя метллическя бшня ндвиглсь н Олег.

Нгн выстрелил. Хнгр подскочил в седле и опрокинулся н круп, звязнув в стременх. Пуля удрил его точно между глз. Конь, вытянув шею, шрхнулся в сторону…

Двдцть метров. Рук не дрожл. И кзлось — в зпсе вечность. Две вечности. Тот, что сккл спрв, отводил руку с прижтым к боку копьем для рзмшистого удр. Второй чуть придерживл коня, прячсь з своего сортник — трус…

— Гдин, — процедил Олег, стреляя три рз подряд. Того, что сккл первым, словно вихрем вынесло из седл, второй стрнно осел в нем, выплевывя кровь простреленным горлом… — И ты подходи! — это он крикнул слвянину, почти не осознвя, что кричит: — Подходи, предтель!

Н скку тот целился из винтовки.

«Вот и все. МАМА!» — этим внутренним криком прорвлся стрх. И нжть курок Олег уже не успел…

…Предсмертно, стршно звизжл, звливясь, конь — в его лоснящемся боку одн з другой открывлись жуткие дыры от рзрывных пуль. Всдник, перекосив лицо, попытлся выдернуть ноги из стремян, но одн пуля взорвлсь у него в груди, другя срезл левую руку, третья — снесл голову. Скквший следом хнгр, выплюнув длинный кроввый сгусток, в который превртились его легкие после попдния очереди, вылетел из седл мешком.

Олег, не опускя револьвер, ничего не понимя, звертелся н месте. Перебивя друг друг, стреляли срзу дв пулемет. Хнгры гибли один з другим — кричли люди, стршно выли и визжли умирющие кони, рушсь вместе с хозяевми кроввыми кучми рубленого мяс. Один из хнгров, успевший спрыгнуть нземь, бежл к лесу, кк недвно бежл см Олег, — безндежно, путясь в вереске. З ним по пятм летел — не бежл, именно ЛЕТЕЛ, легко и стршно, невесть откуд взявшийся человек — рзвевлись в беге густые волосы, серо-зеленый плщ, мелькли крепкие, длинные ноги, убийственно сверкл широкий недлинный меч в опущенной руке. Хнгр обернулся, покзл перекошенное молодое лицо, стршно вскрикнул, попытлся бежть быстрее, путясь в длинных стеблях… преследовтель нгнл его скорым волчьим скоком, еще в прыжке взлетел и опустился меч, обрывя истошный крысий визг… С жутким гикньем убийц подхвтил отрубленную голову з перья н шлеме рньше, чем он сктилсь нземь — и вскинул нд собой, ликующе зхохотв. Удр был ткой силы и точности, что обезглвленное тело пробежло еще метров десять, прежде чем поняло собственную смерть и свлилось в вереск, дергя ногми.

Среди вереск не остлось никого живого, кроме зстывшего н месте Олег и воин, победно держщего нд собой жуткий трофей. А дльнейшее походило н кдры военного фильм. В нескольких местх вереск зшевелился… его куски поднялись, словно крышки люков — окзлось, что это мскировочные сети, утыкнные стеблями, не живой покров. Под ними прямо в кменной подушке были вырублены гнезд, из которых сейчс ловко выбирлись люди. И подходили, бесшумно ступя по вереску, остнвливлись перед Олегом.

Это были подростки — примерно ровесники Олег, одетые почти тк же, кк был одет Брнк при первой с ним встрече. Только у кждого н левом локте был зкреплен мленький круглый щит — кожный, обитый по крю метллом, с бляхми. Н некоторых — кольчуги с коротким руквом (впечтление они производили жутковтое и крсивое — словно ребят облили гибким жидким метллом), н остльных — кожные жилеты с метллическими плстинкми. Н всех — свободные, зколотые у првого плеч плщи, кое н ком — шлемы, другие просто в головных повязкх той же рсцветки, что и у Брнки. Кждый был вооружен — меч и изогнутый нож н поясе, тут же, в петле — топор. У большинств в рукх Олег увидел смострелы, но двое держли хорошо знкомые мльчишке пулеметы Дегтярев (только с очень толстыми и меньшими по диметру дискми), еще двое — стрые, потертые «клши», у кого-то — охотничьи ружья… У многих н поясх Олег зметил грнты — «лимонки» и похожие н консервные бнки РГ42. Вся эт компния, сошедшя с дедовых фотогрфий, рссмтривл Олег вполне дружелюбно. А он, чувствуя, кк с кждой секундой все больше хочется сесть или лечь н что-нибудь мягкое, пялился н них.

Ростом и сложением ребят были смые обычные — кто пониже, кто повыше Олег. У него дже мелькнул дурцкя, из прошлой жизни, мысль, что он попл в компнию из Юркиного клуб, не очень стртельно обрядившуюся «под стрину». Вот рзве что, если быть честным до конц — лиц этих ребят были… ну, поблгородней и поумней, что ли, чем у большинств Олеговых земляков. Згорелые, обветренные, мужественные, но в то же время с мягкими првильными чертми — ткие лиц, не изуродовнные признкми «цивилизции», Олег чсто встречл н иллюстрциях Кштнов к книгм по истории Руси — и куд реже в жизни.

Эти могут перерезть глотку. Но не подствить ножку.

До Олег не срзу дошло, что все они говорят рзом, обрщясь к нему:

— Молодец, городской…

— А метко бьешь…

— Хрбрый прень…

— Откуд несет-то вс?..

— Мы уж и ждть перестли…

З их спинми Олег увидел Брнку. Он прижимлсь к груди одного из прней — единственный, он не обрщл н Олег никкого внимния, одной рукой прикрыл Брнку своим плщом, второй поглживл по волосм, склонив голову…

Олег проглотил ккую-то горечь, зкупорившую горло. От долгого отчянного бег, нверное. И скзл, отвернувшись:

— Мне нужно говорить с вшими комндирми. Мне и Брнке.

* * *

— Стл быть, погиб Немой. И все люди добрые в Трех Дубх погибли.

Олег кивнул, хотя ответ от него не требовли. Кивнул мшинльно. Он сидел з столом, держ н нем збинтовнные мягкими льняными полоскми руки — сбитые пльцы тупо ныли. Перед ним дымилсь н вышитой сктерти — вышивк врьировл рысь в рзных положениях — деревяння миск, доверху полня кшей с кускми жреного мяс и луком, и крепкя, уже немолодя женщин ворчл, что мльчику не дют поесть. Олег почти не слушл ее. Впервые з много дней он нходился в полной безопсности, в бсолютном покое, и эти ощущения словно выдернули из него стержень, незримо поддерживвший мльчишку. Он хотел спть. И хотел плкть.

Князь Крук — угрюмый, седоволосый, но с неожиднными черными усми, спусквшимися н грудь, — выслушл его очень внимтельно, с недрогнувшим лицом, кк до того выслушивл Брнку, которую потом отослл движением бровей. Олег не мог понять, что думет о нем князь. Жлеет? Сочувствует? По глзм — синим, не стрческим — не поймешь дже движение мысли…

— Что не ешь? — спросил Крук, и Олег вздрогнул. Покчл головой:

— Спсибо… то есть, блго (князь неожиднно улыбнулся — зубы крепкие, ровные, только левый верхний клык сломн пополм). Спть очень хочется…

— Потерпи уж… — Крук придвинул к себе лежщий н столе пульт, повертел, положил обртно. — Мне говорить с тобой ндо.

— Вы можете мне помочь? — быстро спросил Олег, поднимя голову.

Князь смотрел ему прямо в глз. Олег не отвел взгляд, повторил требовтельно, голосом, ствшим очень высоким дже для его лет: — Вы можете мне помочь?

— Я знл дед твоего, Вольг, — вместо ответ негромко скзл Крук. — Он меня вынес с поля битвы ншей последней, смертной — от Черных Ручьев…

— Вы знли дед? — недоверчиво спросил Олег. — Сколько вм лет?

— Д уж з девятый десяток, — спокойно ответил князь. — У нс стриков-то немного, д уж те, кто есть, дряхлости долго не поддются…

— Вы знли дед… — повторил Олег. — Вы знете, кк рботет мшин для перенос?!

— Не зню, — покчл головой князь. — И боюсь я, Вольг, у нс того никто и не знет.

— Никто. — Олег обмяк. Слезы подступили к смым глзм, ресницы нбухли, мир рсплылся и здрожл. — Знчит…

— То ничего не знчит, — возрзил Крук. — Вот слушй, что говорить стну. Не умею я крсиво-то, ну д зхочешь — послушешь песни нши, тм склдней… А пок меня слушй. В Мире-то ходы н Землю есть где-нигде. Кто говорит — н севере (Олег обртил внимние, что Крук оперирует привычными ему, Олегу, нзвниями сторон свет), — кто н юге, кто — в горх, кто и вовсе — н дне морском! Одно стть верно — есть они. В двние времен жил тут нрод риев, в Мире жил. Потом чсть его теми ходми н Землю ушл, чсть в Мире остлсь. От тех, кто остлся, нлсы пошли, кочевники с северо-зпд. Тому две тысячи лет прошло, кк нрод нш, слвяне, теми же ходми н струю родину — в Мир — вернулись. Снов жить здесь стли, где те ход — збыли. То ли зло ккое по их следу шло, то ли просто время знние унесло с собою… Неполную сотню лет нзд н юге вновь нши родичи объявились. Было то з считнные до моего рождения годы. Они-то не ходми пришли. Построил кто-то н Земле ту мшину, которую ты видел. Ткую же. И пошли они, кк в темный лес, нудчу — и выпло им родину предков нйти… Только не здержлись они тут — ушли, мшины оствили. Потом — уже при моей жизни — снов люди с Земли сюд приходили. Другие люди, но тоже родину предков искли, н их языке — «ФАТЕРЛЯНД». Днвны уж были н нс в то время. Дрлись мы и с днвнми, и с теми людьми, и промеж собой они дрлись тоже. Люди те не лучше днвнов были, кк звери, жестокие, беспощдные, хоть и хрбры в бою… Ушли они обртно, днвны стли те мшины искть и рушить. И пришел твой дед, с ним иные прочие, рзноязыкие, не только слвянского корня. Мы взметнулись тогд — всем миром н врг пошли. Они нм помощь двли и сми бились, кк з свою землю. Нс пятеро было побртимов — кэйвинг нлсский Артс, дед твой, Ян вн Лоомб, Ялмр Берг и я… Долго мы сржлись. Целые земли великие от вргов н годы освободили. Д только переломили днвны ншу силу. Великую рть н нс подняли, и почернело небо от их корблей… — Крук змолчл, и Олег с изумлением увидел в глзх князя искорки слез. — Ян погиб, детишек лесовиков спся, — сожгли его вместе с млыми… Артс днвны живым взяли, под рнми — и стршной мукой домучили, сняли с него кожу… Ялмр в Трех Дубх укрылся, дед твой вернулся домой, д через него еще долгие годы нм пособлял. А теперь, выходит, один я остлся. Один… — Он смотрел куд-то мимо Олег и продолжл говорить: — Мшинку эту, что ты принес, Ялмр в те дни ндумл. Был он великого ум и великой жестокости человек, н Земле его петля ждл, для нс сколько добр сделл… Понимешь, те, первые мшины, тяжелые. С мест н место их не повозишь. Потому те, кто сюд первым пришел и мшины ствил, ствили их и тут, и н Земле. Кк их нводить — не зню я, помню только, что Ялмр их нзывл… — Крук сморщился: — Фиксировнный телепорттор. А это, — князь укзл н пульт, — нефиксировнный.

— ЭнТэ! — вырвлось у Олег.

Крук не зметил его слов.

— Знчки н нем — знчки мшины, у кждой свой. Д их почти все днвны взорвли, не свезло тебе. Н ккой нжмешь — к той и попдешь, если цел он…

— А ткие же… ткие же, — умоляюще повторил Олег, — для того, чтобы н Землю попсть — есть?!

— О том и речь… Д не перебивй меня! Стрших молч слушть ндо! — Крук сердито дернул вислые усы, збрв их в горсть. — Есть ткие, делл их Ялмр. Говорил — смехом — для нс, дурков, кнопку нжл — и пожлте, знчки выучить и медведь сможет… Только не зню я, где ткие мшинки. Последний рз у дед твоего видел. А у Немого — видишь см — только для возврщения был, к вм-то его Ялмр большой мшиной отпрвил…

— Д что же мне, — в отчянии воскликнул Олег, — всю жизнь ткую мшинку искть, что ли?! По всему вшему долбному Миру?!

— Зчем? — спокойно возрзил Крук. — Коли уж тк — живи у нс. Внуку твоего дед ни одн семья в крове не откжет, любой род примет в свои…

— Д вы что?! — Олег вскочил. — Кк?! Тм же… мм! Я н вс ндеялся… и Брнк… вы!..

Рсплкться ему не дл злость. Словно его и в смом деле подло обмнули. Крук, не шевелясь, спокойно нблюдл з взбешенным Олегом, потом вдруг повелительно и" негромко скзл:

— Сядь.

Олег шлепнулся н лвку. Он рвно, ожесточенно дышл. Крук прокшлялся и зговорил:

— Тк домой хочешь? И опсностей не побоишься?

— А что? — горько спросил Олег. — Кщея нужно нйти и победить?

— Что уж тк-то? — серьезно спросил Крук. — Нет. А вот что нужно. Ты пок сердце в кулк сожми, то рзорвется оно, хрни Сврог… И не вскидывйся срзу, послушй. Ляжет снег н землю. Зим будет, Морнино время… Мы зимой снным путем тйком добиремся втихую через лес н полдень, юг, по-вшему, к Крентне, еще куд-то. Торгуем втихую. Опсны те поездки, но в южных городх точно люди имеются, которые с Землей скрытно связь держт. И кого-никого из тех людей я зню. Помогут. Не побоишься ехть? Лжу не скжут — можешь не то что н Землю не вернуться, и сюд тоже — остнешься с ншими под снегом в лесх, лисм н потрву. Тк кк будем?

— Поеду, — срзу и решительно скзл Олег, про себя скрутился от тоски: зимой! Через полгод! Д з это время он… дом? Но он повторил лишь — что оствлось? — Поеду, князь.

— Вот и слвно, — кивнул Крук, словно и не ожидл другого решения. Или и впрвду не ожидл? — Н жилье я тебя определю. А пок не можешь ли услугу окзть? Зню я — устл ты, вон, дже есть не смог… А все-тки — проводи людей к месту, где Ломок пл. Прибрть его ндо.

— Конечно, — кивнул Олег.

А Крук продолжл, словно в чем-то опрвдывясь непонятно перед мльчишкой:

— Видишь кк… Ломок был сыном моим. У меня их еще много, от рзных жен, все нехорошо оствлять его тм, хоть и меня не спросил он, кк из дому ушел, — двно ушел…

Он говорил это рвнодушным тоном, кк о чем-то пустячном, но Олег, с сочувствием и жлостью глядевший стрику в лицо, увидел в глубине невырзительных глз недоуменное, тяжелое, кк свинец, горе…

* * *

Внутри кменного кольц стен холодный ветер не ощущлся. Олег устло опустился н пригреве у стены, откинулся зтылком к теплым кмням мощной клдки. Смотрел вокруг бездумно и спокойно.

Рысье Логово окзлось внутри куд меньше, чем виделось снружи. Мльчик, попв сюд, понял, что здесь не живут. Кменные стены в четыре человеческих рост обрзовывли не кольцо, подкову, своими крями примыквшую к отвесной скле — чсти горного кряж. В скле был пробит большой туннель — тнку проехть — с рспхнутыми створкми еще одних ворот. Где-то в глубине туннеля брезжил солнечный свет, виднелсь зелень. Очевидно, смо поселение нходилось в мленькой долине, зщищенное естественной крепостью крутых скл, эт, искусствення, служил лишь форпостом, призвнным сдерживть врг н подступх. Умно, ничего не скжешь. И, пожлуй, крепость можно было бы нзвть неприступной, если бы не фрегты и вельботы днвнов. Или и против них тут тоже что-то есть?

Шум водопд был мощным и эхом отдвлся в склх. А з водопдом, внизу, Олег увидел серый, спокойный злив, большую пристнь и словно вклеенные в водную глдь узкие корбли — пять или шесть, — рядом — пузтые, неуклюжие н вид. И те и другие были без мчт. Тм же мелкой шелухой подсолнухов были рскидны в воде и по берегу десятки лодок. А в другой стороне, з березовыми рощми, тянулись згоны для овец — летние и зимние.

А вокруг — вереск, вереск, вереск, кмни, высокое небо, холодный воздух. Было немного похоже н Крелию, где Олег был. Или н Шотлндию, которую он знл по фильмм.

Мимо чсто проходили люди. Почти все кивли, окидывя сидящего мльчишку нелюбопытными взглядми — вежливыми и пристльными одновременно. Олег отметил, что совсем не видит мужчин — молодых или среднего возрст. Дети, подростки, женщины, стрики, девушки. Не мужчины, дже не юноши. В походе?

Где-то н верхних этжх бшни очень крсивый и грустный женский голос пел:

Ото всех его укрыли могилушку
Трвы дикие во чужой земле.
Он один лежит во жилье своем,
Во своем последнем пристнище.
Только меч его, светел, кк и встрь,
Змер обок у друг милого.
Мне бы стть мечом, д и в землю лечь,
Мне бы стть трвой, прорсти к нему.
Мне бы стть дождем — мелкой кпелькой
Я б упл н грудь друг моего,
Поменял б всю жизнь без жлости
Н один лишь взгляд в очи мертвые…

Прошли двое пожилых рыбков — в чешуе, рспрострняя вокруг неповторимый зпх свежей рыбы. Компния мльчишек лет шести-восьми, босых, одетых в одни рубшки, неподлеку считлсь для ккой-то игры, и безрзличие немного отпустило Олег — он вдруг услышл:

— Рз! Дв! Три! Четыре! Пять! Я иду искть!

Ему вспомнился солнечный мйский двор — и смешной пцн, выкрикивющий эту считлку тк, словно з поворотом вместо спрятвшихся друзей его ждл Тйн. Что же, может, только эти воспоминния и остнутся ему… Олег дже тряхнул головой, прогоняя вновь нхлынувшие тяжелые мысли.

Двое стриков у ворот в скле, сидя н лвочке, зтчивли длинные мечи — любовно, синхронными, умелыми движениями. Около их ног мльчишки игрли с огромной серошерстной собкой — куцехвостой и безухой. А переведя взгляд повыше, Олег ощутил озноб.

В склу нд воротми были вбиты ряды метллических штырей. А с них в крепостной двор слепо глядели… человеческие головы и череп. Добел вылизнные ветром. И высохшие, с еще рзвевющимися пучкми волос. И почти свежие.

Олег поспешно отвел взгляд. Черепов было немло. И немло пустых штырей. Кк говорится — в кждой избушке свои игрушки… но кто поручится, что и ему не придется в них игрть?

Впрочем, он ведь уже игрл… Олег вспомнил тугую струю крови, удрившую из горл одного из убитых им хнгров. И… ничего не почувствовл. Нет, он помнил то, что сделл — нгн, выстрелы, пдющих всдников, свои злость и стрнное спокойствие. Не было одного — сожления. И отврщения не было тоже, кк не было ни сожления, ни отврщения, когд он убивл мух.

Честное слово, убитого зйц он жлел куд больше. Олег достл нгн, неспешно дозрядил его, с сожлением отметив, что птроны убывют. Интересно, тут есть птроны к нгнм?

Мимо широко прошгл групп прней — ровесников Олег. Они несли н плечх лопты со стрнными П-обрзными полотнми и оживленно рзговривли о торфяникх, которые «не инче кк см Кщей н землю выпихнул, чтоб посмотреть, кк мы ломться будем, д посмеяться». З прнями проскочили две девчонки — посмотрели н Олег, фыркнули и унеслись дльше, зливясь смехом. В точности одноклссницы…

— Эй, горожнин! Горожнин! Вольг!

Олег обернулся, понимя, что именно сейчс и нчинется его нстоящий конткт с местными жителями — внутренне подобрвшись, готовый дже к неприятностям.

К нему шли четверо прней его возрст, одетых в точности кк их с Брнкой спсители. Один — неожиднно рыжий, с резкими чертми лиц, кких Олег тут еще не видел — пер н плече «дегтярь». Двое — с рблетми — несли почти современные склдные носилки, н одном из них был кольчуг. В четвертом Олег узнл того, кто обнимл Брнку, — н этом прне сидел ткой же, кк у Брнки, жилет, н груди висел ППШ с рожковым мгзином.

— Крук скзл, что ты можешь место покзть, где дядя погиб, — скзл именно он, меряя Олег оценивющим взглядом. — Это длеко?

— Километров пятндцть, — прикинул Олег и попрвился: — Верст десять. Почти точно н зкт.

Пулеметчик длинно свистнул. Олег обртил внимние, что у него необычйно блгородное лицо. Кк бы ристокртическое. И смотрел он н Олег с открытой симптией.

— И ты всю дорогу бежл? — спросил тот, что в кольчуге — не без увжения.

— Очень жить хотелось, — признлся Олег.

Пулеметчик подбросил н плече свое оружие:

— Однко потом-то ведь остновился?

— Тк ведь девчонку ндо было спсть, — искренне ответил Олег.

— Мог бы и не торопиться, — хмыкнул Гоймир — Олег был почти уверен, что это он и есть. — У нс от смой речки все под нблюдением… А по првде — блго тебе. — Он вдруг искренне и хорошо улыбнулся. — Мне Брнк перескзл про тебя. В седле держишься?

— Немного, — скромно ответил Олег.

— О боги, з что крете меня, — хныкнул тот, что без кольчуги, — вот и опять это шкодливое животное…

— Ничто, — не без злордств успокоил его Гоймир, — лошди-то тебя не любят по то, что рстолстел ты последнее время. Зодно и брюхо порстрясешь.

Олег зсмеялся вместе со всеми, хотя ему прень вовсе не кзлся толстым. Но и он хохотл тоже без ккой-либо обиды.

— Меня зови Гоймир Лискович, — чуть поклонился, положив лдонь н сердце, прень с ППШ (г, угдл, подумл Олег). — Д ты уж, верно, догдлся… Тот, что с пулеметом — Йерикк Мечислвич — не смотри, что он рыжий, его мть из нлсов, потому он дикий, что волк лесной…

Йерикк осклил зубы и вместо поклон подл руку Олегу, скзв:

— Привет, — словно встретил приятеля н школьном дворе. Рукопожтие у него было сильным без желния свою силу покзть.

— Этот, жирный — Ленко Спрвнич, — продолжл предствлять друзей Гоймир, — вон тот, ничем не н отличку — Гостимир Звнич. Нет, непрвд моя — певец он нотличку.

— И еще у него есть сестр, — скзл Йерикк, — которя уже третий год вытирет ноги о сердце Гоймир.

— Э-эй, йой, — лениво скзл Гоймир, потянулся ндвинуть повязку н глз Йерикки, но тот присел, и рук повисл в воздухе.

— Тк ты — брт Брнки? — с интересом спросил Олег, только теперь зметив, кк мльчишк по имени Гостимир похож н его лесную спутницу. Тот кивнул, открыто глядя н Олег. — Он про тебя говорил. В смысле, что поешь хорошо.

— Теперь чсом все знкомы, не поехть ли нм нконец? — жлобно спросил Ленко. — Чем скорей мук почнется, тем скорей и покончится…

* * *

Здешние лошди окзлись невероятно мохнтыми и низенькими, еще меньше хнгрских, почти пони. Глопом они сккть ни з что не желли, зто с Удивительной легкостью рысили среди вереск, ничуть в нем не путясь, Гостимир похвстлся, что при случе они могут сккть с кмня н кмень, словно горные козлы. Олег вполне готов был в это поверить, но все рвно рзочровлся. Н тком животном не покжешь своего умения… Кстти, Йерикк это рзочровние зметил и, подмигнув, скзл:

— Д, эти крысы — не нстоящие кони. Нстоящие кони живут в степях зпд и в Анлсе. Может, ты еще увидишь их.

— А еще тм птицы гдят дргоценными кмнями и можно питться одним воздухом, — сердито добвил Ленко, трясясь в седле.

— У вс тут всегд тк холодно? — полюбопытствовл Олег, глядя, кк приближются сосны. Спть ему уже не очень хотелось, хотелось есть, и он жлел, что не очистил поствленную перед ним миску с кшей и мясом. Судя по всему, пришло второе дыхние…

— Рзве это холодно?! — зсмеялся Гостимир. — У нс тут выше плюс двдцти пяти никогд не бывет!

— Плюс двдцти пяти чего? — рстерялся Олег.

А Гостимир вжно ответил:

— Грдусов по Цельсию. А у вс н Земле темпертуру не тк меряют?

— М-м-м… — уклончиво промычл Олег.

А Йерикк без нсмешки пояснил:

— Тут есть много ткого, что привезли с вшей Земли. И во время восстния, — он тк и скзл «восстния», не «взмятения», кк другие, — и рньше, и позже.

Гоймир, ехвший чуть впереди, обернулся:

— Мы все рды будем тебе помочь, Вольг. И не только потому, что ты спс и хрнил Брнку. Мы знем твоего дед. Это горе, что он умер.

А Гостимир тк же серьезно добвил:

— Но «умер» — это не «пропл», Вольг. «Умер» — это только «умер», существовть в сущем он будет, пок его помнят. И ты не збывй.

Олег промолчл. Что он мог скзть? Что вообще не знл своего дед, в эту историю влез случйно, из любопытств? Не поймут… Не инче кк они считют его нследником слвы героя… Вот подрок-то… Теперь Олег предпочитл молчть, поглядывя вокруг. И сейчс он смог до конц оценить крсоту этих мест — неброскую, тихую и гордую, похожую н крсоту девушек Север и ткую отличную от крикливой нряженной рзвязности шлюхи — тропической природы. Это срвнение Олег кк-то слышл от отц… Но сейчс дже мысли о доме не могли рзрушить очровния, которому поддлся мльчишк.

Очевидно, Йерикк понял овлдевшее им нстроение. Чуть нгнувшись с седл, он скзл гордо:

— У этих мест не было никкой истории, пок полторы тысячи лет нзд князь Стомудр из племени Лося не привел сюд свой нрод. История нчинется, когд приходят люди. Я люблю эти мест, хотя родился не здесь…

— А где? — полюбопытствовл Олег.

Йерикк укзл н юг:

— В ду, — усмехнулся он. — В городе Джеррй — или Холмске — жил и сржлся мой отец. Тм он купил мою мть.

— Купил? — неверяще спросил Олег. — Н… рынке?

— Нет, что ты, — снов скривил губы Йерикк, — это длеко н юге, тм нет рынков рбов и днвны не торгуют людьми, это же не хнгры… Это нзывется «рботниц по объявлению». Культурно и глдко, кк они любят… Мой отец, кк и дядя Ломок, был сыном Крук, хоть и от другой женщины…

— А где сейчс твой отец? — поинтересовлся Олег.

— Тм же, где и мть. И стршие бртья, — тихо скзл Йерикк. — В вир-ре. В Вльхйме. Нигде. Выбирй то, во что веришь, Вольг.

— Погибли? — сочувственно спросил Олег.

Йерикк кивнул:

— Они еле успели спсти меня. Мне было одинндцть, и они отослли меня сюд с верным человеком. А сми погибли. И мои стршие бртья погибли. С тех пор я живу здесь. И не зню лучше мест, чем эти.

Мльчишки немного отстли от остльных. Олег, посмотрев вслед трем другим всдникм, нерешительно нчл:

— Я еще спросить хочу…

— Спршивй, — тут же ответил Йерикк. — Хорошо, когд человек спршивет.

— Мужчины племени — где они?

Н секунду Олег пожлел о своем вопросе. Лицо рыжего горц сделлось стршным… нет, не стршным, оно помертвело, кк посмертня мск. Но Йерикк не скзл никкой резкости, не выруглся, не зкричл, чего, если честно, ожидл Олег. Он повернулся в седле и уствился вперед, Олег нчл тоскливо рзмышлять, что же он ляпнул не тк.

— Они пришли в ночь н Корочун, [12] — зговорил Йерикк тк внезпно, что Олег вздрогнул. — Они появились с полдня в темноте, кк злые мры, кк нстоящие послнцы Зл. Их было трое. Они пришли в крепость, не скрывясь, и веселившиеся люди змолкли, окружили их кольцом, князь, отец Гоймир и сын Крук, вышел н крыльцо своего дом и стоял тм, под резным Перуновым знком, опирясь н обнженный меч-двуручник. Ему уже скзли, что з гости пожловли… Это были не хнгры, предтели, сумы переметные. Двое. Третьим с ними пришел днвн. Он не открывл своего лиц и молчл, ляли его псы… — Йерикк вдруг ожесточенно сплюнул. — Они говорили, что довольно нм, дикрям, жить н ншей дикой земле по ншим диким зконм. Что есть могучие и добрые днвны, которые з всех обо всем подумли и позботились… Что земля нших предков, нш кормилиц, нш дом — это просто никому не нужные голые склы и мы должны скзть «блго» великодушным днвнм, которые решили взять ншу землю и нс н ней под опеку. Для того, чтобы мы зжили тк же счстливо и дружно, кк живут нши бртья в лесх и городх слвянской земли… Мы молчли. Все молчли. Тогд они стли пугть и грозить, нпоминя о мощи днвнов и их решимости спсти нс от дикости… — Йерикк посмотрел н Олег потемневшими глзми и тихо скзл: — Когд тебя убивют — это стршно." Но в сто рз стршнее, когд убивющий тебя кричит: «Ты будешь счстлив! Я тебя люблю! Я тебе помогу!»

Олег предствил себе ткую кртину и вздрогнул. А Йерикк продолжл:

Они говорили. А мы молчли. Они снов нчли рсписывть то счстье, которое ждет всех нс, когд нш крепость превртится в днвнскую, когд у нее отберут имя Рысьего Логов, когд в ней поселится Кпитн днвнов, нм ддут все, чего нм не хвтет. В змен же требуют лишь одного — ншу свободу. Ткой пустяк, говорили они. И снов грозили войной, ее ужсом и рзорением… И нконец… — Голос Йерикки вдруг звонко, стеклянно дрогнул, он вскинул голову: — Нконец они змолчли тоже. Им нечего было больше скзть! А мы не возржли, не соглшлись, не кричли, не брослись н них. Просто стояли. И они стояли в ншем кольце и с кждым вздохом теряли свою песью смелость… Они озирлись, ежились, и стрх овлдевл ими. Только днвн был неподвижен и молчлив, — с ненвистью и неожиднным увжением добвил Йерикк. — Тогд князь скзл: «Мы выслушли вс. Уходите и скжите, что вы были последними днвнскими прихвостнями, что пришли сюд по доброй воле и ушли живыми». И они убрлись! Те двое бежли, кк побитые млыши. А днвн оглянулся и скзл неспеш: «Вы все умрете, глупцы». И мы знли, Вольг — это не просто слов. Мы снов прздновли, но с первым светом уже собрлся Сход Мужчин. И многие говорили, что ндо все бросить и уходить в горы, пок не поздно. Но князь скзл: «Если есть силы бежть — кто поверит, что нет сил дрться?!» И большинство зняли его сторону. Собрлось ополчение, мы выслли пословных людей в соседние племен. Дже в те, с которыми у нс кровня вржд. И снов не все были соглсны. И опять князь скзл: «Не будет добр, коль меж своими котор». Мы рдовлись. — Йерикк усмехнулся. — Мы, мльчишки… Мы думли, что едв придет врг, мы вгоним стль ему в глотки — пусть погрызет ее! Дже я тк думл… Мы успели вовремя. Едв собрлось ополчение, кк прибыли люди с ответом от соседей. К тем тоже приходили мры — и тоже убрлись ни с чем. Ополчения еще четырех племен присоединились к ншему, и отец Гоймир стл князь-стршиной. Нс не взяли. Мы стршно обиделись, мы чувствовли себя оплевнными, опозоренными н всю жизнь! Ополчение ушло нвстречу вргу, который уже двиглся через зимние лес — большим числом, хотя смих днвнов тм было мло. Ушло ополчение — и больше не вернулось.

Этими простыми словми Йерикк зкончил рсскз. И Олег только теперь зметил, что остльные всдники, придержв коней, вновь едут рядом с ним и рыжим слвянином. Олег обвел взглядом суровые лиц мльчишек:

— Знчит, вши отцы… — нчл он и осекся. Вместо него зкончил Ленко:

— И стршие бртья, и дядья — все они погибли, горожнин. Врг не пропустили. И см и легли в лесх. Ни один не вернулся.

— Зявочки… — пробормотл Олег. — И что же вы теперь собиретесь делть?

— Мы ждем и готовимся, — ответил Гоймир. — Это нш земля. Тут пепел нших нвий, [13] тут нши дом и нши корни. Мы люди племени Рыси, не осенние листья, которые гонит ветер, Стрибожий внук.

«Веют ветры, Стрибожьи внуки…» — вдруг откликнулось в пмяти. Невесть кк зпвшя в голову строчк из мельком дже не прочитнного — просмотренного! — «Слов о полку Игореве» был словно стрнный укор. И Олег поспешно скзл:

— Но ведь они вернутся. Думете, они оствят вс в покое?!

— Не оствят, — кивнул Гостимир. — Потому нм вжен кждый меч.

— Вы собиретесь сржться?! — Олег ощутил, кк против воли вытрщились глз.

— Рзве можно по-иному? — с тким же удивлением спросил Гоймир. — Со своей земли умри — не сходи! Тк скзно.

Олег подумл, что очень дже можно — по-иному. Он был рзвитым прнем, имел свои суждения по множеству вопросов, о которых большинство его сверстников дже не здумывются. И, глядя телевизор — репортжи о притеснениях русских в рзных местх бывшего СССР — всегд очень переживл, не понимя, почему те не сопротивляются. Д хотя бы и с оружием в рукх — что терять, когд тебя выгоняют из дом, издевются нд твоими близкими?! Отец с горькой иронией говорил: «Зто живем по божьим зповедям — удрили по щеке, другую подствляем». Но вот рядом с Олегом ехли совсем другие слвяне. Ткие же, кк он. Говорившие н неотличимом почти языке. И все-тки — другие. Считвшие, что боги з тех, кто противится вргу. Готовившиеся вступить в войну, в которой им зведомо не было победы.

Это не около телевизор возмущться — почему, мол, не сопротивляются, почему ткя покорность. А если втомт в беспощдных рукх уже нцелен в лоб и тебе говорят: «Беги!»? Или: «Бросй оружие!»? Кто не побежит? Кто не бросит?

Д вот они не побегут и не бросят. Но ему-то что делть?! Зимы ждть, до которой, может быть, никто тут и не доживет?! Противное чувство стрх поднялось откуд-то из рйон желудк. Снов вспомнились виселицы и тупой, исполненный высокомерной силы, полет днвнских мшин… Против них — с мечми?! Д пусть дже с этой рухлядью — «Дегтяревым»?! И что?! Вон, дже когд дед со своими друзьями — или кем тм! — помогл, и то ничего не вышло, теперь?! Ведь объективно — им крнты, это же видно. И им, и сопротивлению в городх, и неведомым н-лсм-кочевникм, землю которых трвят днвны… Мир этот — в их влсти. Они тут смые сильные…

Было что-то… непрвильное в этих мыслях. Непрвильное и скользкое, кк лягушк под босой ногой. Противное. Только Олег не мог понять — что.

Его спутники тоже ехли молч. То ли переживли совсем недвнюю безвестную кончину близких, то ли думли о своем вполне ясном будущем… А потом вдруг Гостимир вскинул голову, тряхнул волосми, улыбнулся и… зпел. Здорово зпел, словно солист хор мльчиков имени кого-нибудь тм знменитого. Чисто, звонко и сурово:

Жль, мло н сеете свободных зверей.
Стновятся волки покорней людей.
Ошейник н шею, убогую кость
В те зубы, где воет природня злость…
И почти тут же подхвтили Гоймир, Ленко и Йерикк:
А ловчие сети клечт волчт,
Их суки ручные вскормят средь щенят.
И будет хозяин под стук тумков
Смеяться, что нету Перун Волков!
Пусть лют собки, тков их удел.
Восстньте волкми, кто весел и смел!
Кто верит в удчу и лютую смерть.
Кому бы хотелось в бою умереть!
Учите щенят, есть немло волков
Средь них, не зпятннных скверной оков.
Вдохнут они волю и примут нш вой,
Кк клич, кк девиз н охоту и в бой!..

Это был первя песня с рифмой, которую Олег тут слышл. И звучл он, кк дерзкий вызов тому, что происходит в Мире. Не было в ней безндежной, суровой готовности ТОЛЬКО умереть, чего можно было ожидть. Олег почувствовл, кк нпрягются мускулы, руки сжимются в кулки…

Покорня вер — в собчьих богх!
Ошейник Исус — их слбость и стрх!
Но вольные звери не знют прегрд,
Поймут волкодвов тупой мскрд!
Поймут и осклят кинжлы-клыки!
Пощды не будет всем вм, выжлоки!
И вольные ветры звоют в лесх,
И знмя для волк — свобод, не стрх![14]

— Почему песня о волкх? — спросил Олег. — Ведь вы — племя Рыси?

— Волк — зверь Перун, — сурово ответил Гоймир. — Зверь войны. И не ндо больше спршивть…

* * *

Бесшумно ступя по моховой подушке, коньки выбрлись н поляну, посреди которой высился тот смый кмень — словно пмятник Ломку. Тут ничего не изменилось. Все тк же лежли трупы хнгров, д здувл холодный ветер между сосен.

— Вяжите носилки к лошдям, — прикзл Гоймир, спешивясь первым.

— Помоги, — обртился Гостимир к Йерикке, и они вдвоем нчли особым обрзом пристегивть носилки к конской сбруе. Гоймир, чуть пригнувшись, водил стволом ППШ, шря взглядом между деревьев, по кмням и зрослям ппоротник ниже н склоне.

— Нету тм никого, — слегк нсмешливо бросил Ленко, перекидывя ногу через седло и съезжя нземь, — довольно в ббки игрться.

— Для многих последними стли ткие слов, — через плечо зметил Йерикк. — И многие из тех многих были воинми не чет нм.

Олег тоже спешился, мшинльно зкинул повод з сучок, потрепл коня по жесткой долгой гриве. Рсстегнул кобуру. С одним револьвером в окружении слвян, особенно Йерикки с пулеметом и Гоймир с ППШ, он чувствовл себя кким-то голым. Тем более что…

— Уж больно тихо тут, — скзл вдруг Гоймир рньше, чем Олег додумл свою мысль. — Вольг, Ленко, пошли тело подберем, д и поедем отсюд.

Они втроем двинулись к кмню. Ленко шел чуть впереди. Гоймир — сбоку Олег.

С кмня взлетел сорок. Уже видно стло, что убитый лежит н животе и что его обыскли. Иного трудно было ожидть… Мох, покрыввший кмни почти повсеместно, ощутимо пружинил под ногой. Олег всмтривлся вниз — туд, откуд доносился еле слышный шум речки. Взгляд мльчишки скользил по кмням, тут и тм поднимвшимся ндо мхом и ппоротником. Их бурые и серые бок пятнли лишйники…

И н одном из кмней лишйник был содрн.

Содрн тк, словно н него в спешке нступили… и обнжившийся кмень был все еще влжным, непросохшим. В сухом, холодном воздухе, в солнечный день, в сосновом лесу кмень высох бы минут з пять.

Кто-то пробежл тут не больше пяти минут нзд.

Олегу стло жрко. Но он ничего не успел скзть — Йерикк сверху вдруг зкричл:

— З-с-д--!!! — и удрил вниз очередью из «Дегтярев» прямо через голову Олег. Услышв свист пуль, тот бухнулся н живот рньше, чем до него дошел смысл крик. Прямо перед Олегом подпрыгивл н месте и крутился, словно тнцевл рэп, Ленко, потом — упл и сктился чуть вниз, уперся в кмни спиной, зстыл. Гоймир прыгнул вперед и в сторону, з похожий н мяч для регби влун. Йерикк продолжл стрелять, и Олег увидел, кк бежит, прыгя с кмня н кмень, Гостимир — потом ныряет в ппоротник, словно в воду…

Потом взгляд Олег упл вниз.

Тм, среди сосен и кмней, передвиглись от укрытия к укрытию люди в мешковтой серо-зеленой форме. Не хнгры. Они перебегли и стреляли из длинных винтовок короткими очередями.

Сюд стреляли. Вот один из них кк-то стрнно звлился в ппоротник и уже не встл… другого, спрятвшегося было з дерево, словно удр передком втомобиля швырнул вниз по склону…

Что-то с коротким хлопком рзорвлось среди кмней позди. Рядом н живот рухнул Йерикк, с хрипом звозился, подтягивя з ремень пулемет; спин у пего зплывл кровью сквозь плщ. Только теперь до Олег дошло, что он нходится в центре смого нстоящего боя.

Почти инстинктивно, движимый стрхом з свою незщищенность, Олег оттолкнулся и перектился по склону вниз, к Ленко. Тот был прострелен пулями в десятке мест, не меньше, но Олег не зметил этого, кк не зметил и того, что перепчкл кровью лдони, схвтившись з смострел, — к счстью, свободный, ни з что не зцепившийся…

— Горцы, суки! — зкричли снизу, и Олег вздрогнул — столько было в этих словх злобы и до ткой степени неожиднно окзлось услышть их н русском… н слвянском языке. — Сдохнете сейчс, выродки вонючие! Сдохнете!

— См ты выродок, подстилк хнгрскя, выползок днвнский! — зло крикнул Гоймир. Он стрелял, леж з кмнем, выствив ствол ППШ, нугд, и ветер сносил облчк быстро рссеивющегося призрчного дым. Пули щелкли по его укрытию, высунуться Гоймир не мог.

Збинтовнными рукми действовть было нелегко, но все-тки вполне возможно. Олег сдернул крышку с тул н поясе Ленко, выгреб нружу короткие, без оперений стрелы. Он не хотел пускть в ход нгн, боясь совсем рстртить птроны.

Ленко смотрел н него — совершенно спокойными, живыми глзми. Но изо рт и ноздрей мльчик вытекли струйки темной, уже нчвшей сворчивться крови…

Олег положил смострел н поясницу убитого — для упор. Абсолютное хлднокровие, подобное тому, посетившему его утром в поле, поселилось и сейчс в кждой клеточке тел…

…Человек, учивший его фехтовнию, этим не огрничивлся. Он много рз водил мльчишек в походы и устривл с ними военные игры. Во время тких игр своих подчиненных тренер терроризировл беспощдно — физически и морльно. Ему ничего не стоило проехться специльно срезнной плкой по спине, если он в строю кзлсь недостточно прямой, пнуть ботинком н снтиметр выше, чем ндо, в поднятый при переползнии зд, довести четырндцтилетнего прня до слез едкими и громоглсными публичными нсмешкми… Жлобы н «тяжело» или «не могу» он игнорировл. «Не хочу» же не признвл вообще — н «не хочу» ответом было «у нс все добровольно — вон из клуб и из секции!»

Но одно было совершенно точно. Олег нучился у этого грубого и временми беспощдного человек едв ли не большему, чем у отц.

Противник облдл подвляющим огневым превосходством. Н дв «огненных боя» и дв смострел у него имелось не меньше полудюжины стволов. И ручные грнты. «Спокойно, Олег, спокойно», — прошептл мльчишк см себе, всмтривясь до боли в зросли ппоротник. В желобе смострел лежл не болт, срезень — с широким, зточенным до остроты бритвы лезвием-полумесяцем. Светлокожее лицо под низко ндвинутым кпюшоном поднялось от корней сосны.

— Спсибо, Игорь Степнович, — процедил Олег, нжимя удобный, почти винтовочный спуск. Он привычно изготовился к отдче, но ее не было, кк не было и выстрел. Просто лицо врг вдруг злилось волной крови — срезень удрил в глз. Олег перектился, дернул рычг зтвор, поспешно вложил вторую стрелу — бронебойную, с нстоящим грненым ножом вместо нконечник… Снов мелькнуло в перебежке серо-зеленое пятно. Выстрел! Рослый врг выронил винтовку, обеими рукми схвтился з бок, скрючился и неверным шгом отступил з ствол сосны. Олег сделл кувырок в сторону, увидел, кк от дерев, з которым он только что прятлся, полетел светля, нрядня щеп. Вот ткого в пейнтбольных бтлиях не было.

Еще одн грнт рзорвлсь выше по склону. Плстясь у смого основния кмня, Олег осторожно высунулся — и увидел, кк н фотогрфии в журнле, ствол ручного пулемет метрх в пятндцти от себя, не больше — и злой, короткий выхлест пульсирующего плмени н стволе.

— Грнту! Кто-нибудь! — звопил Олег, кляня себя з то, что не посмотрел, есть ли н поясе Ленко грнты. Хотя бы одн! Кк бы он сейчс пригодилсь!

— Держи! — резко крикнул Гоймир, поняв, зчем «горожнину» грнт. Рубчтя Ф-1, стря добря «лимонк», упл в ловко подствленную лдонь. Около бок, слев, корень рсщепился, покзв розовтую мякоть сосны, тут же потекшую смолой… Боевя грнт — впервые в жизни. Кжется, он очень мощня. Олег рвнул кольцо — оно не выдернулось. Внезпно зспешив, он рзогнул торчщие с другой стороны зпл усики, дернул снов и, здержв н секунду в лдони компктную, уже успевшую нгреться его теплом смерть, метнул ее, кк мяч в игре, безжлостно-плстичным движением хорошего спортсмен.

Треск, грохот, щелчки по кмням. Ствол пулемет резко дернулся вверх и пропл, съехл куд-то.

Еще кто-то в мешковтой одежде поктился вниз, сминя ппоротник и пытясь выдрть из горл стрелу Гостимир. Что-то туго щелкнуло о кмень возле головы Олег, удрило в плечо. Он посмотрел — рядом лежл грнт, чужя, идельно кругля. Быстрым спокойным движением, без мыслей, Олег оттолкнул ее в рсщелину меж кмней. Тм он взорвлсь — почти тут же.

Двое в чужой форме словно из-под земли выросли — глз бешеные под кпюшонми, винтовки з плечми, в рукх — длинные широкие тески с ззубренным обухом. С губ Олег сорвлось мтерное ругтельство, он рвнул рычг смострел… Сбоку живым клубком выктился Гоймир, вскочил, с рзмху врубил изогнутый нож в бок одному, с криком «Рысь!» рубнул нискось мечом по ключице второго, и тот повлился н осевшего первого, обливясь кровью. Олег выпустил стрелу в третьего — поднявшись н колени из ппоротник, тот целился в спину Гоймиру из винтовки.

И СТАЛО ОЧЕНЬ ТИХО.

Очень-очень. Олег осмтривлся, вжвшись плечом в кмень и держ нготове вновь зряженный смострел. Гоймир, осторожно ступя, шел к нему, держ в обеих рукх окроввленные клинки. Гостимир, зжв плщом левое плечо, подходил к Йерикке, лежщему з пулеметом — голов н приклде, в кулкх торчит ппоротник.

— Всех кончили, — скзл Гоймир, подходя к одному из убитых. — Предтели, переветчики! — процедил он сквозь зубы и повернулся к Олегу. С легким удивлением посмотрел н него, словно впервые увидел. — А ты боец, Вольг. Без тебя прибрл бы нс Беля Девк[15]… Это и нзывют — пошли по шерсть, вернулись стрижены… кр-ровь Чернобогов! — Он коротко, зло рссмеялся и неясно было, кого имел в виду.

Олег, не снимя смострел с руки, поднялся в рост и тоже подошел посмотреть н убитых. Не скзть, чтобы ему этого очень хотелось, но что-то упрямо тянуло его к трупм, кменно-неподвижно лежвшим в кустрнике и уже очень мло похожим н людей. Смерть збрл у них это сходство — теперь они, скорей, нпоминли влуны, кких вокруг много.

«Вот я и поучствовл в нстоящем бою, — подумл Олег, скользя по трупм взглядом. — Скольких же я убил? Троих — н лугу утром. И четверых здесь. Или больше? Я фигею. Почему я ничего не чувствую?» В смом деле, он не испытывл желния ждно вглядывться (кк в книжкх) в лиц убитых им, но не ощущл и ккого-либо чувств вообще. В бою было хлднокровие — дже без зрт. А сейчс — рвнодушие.

Его хотели убить.

Убил он. Все.

— Ленко убит, — скзл Гоймир. — Кк решето. А что Йерикк?

Тот ответил см:

— Дв осколк в спину. Тк, пустяк, эти штучки дже плщ добротный не пробивют.

Но, кжется, все было не тк крсиво, кк он говорил. Лицо Йерикки и в смом деле было спокойно, кк вод в тихой зводи, он сидел, словно просто решил отдохнуть, привлясь зтылком к стволу сосны, — вот только дышл очень осторожно. Белые полоски мягких льняных бинтов охвтывли ему грудь. Гостимир, сидя рядом, бинтовл себе плечо.

Тем временем Гоймир с бсолютным хлднокровием подошел к одному из убитых. Скзл:

— Чтоб тебе не вернуться! — и, примерившись, точным, сильным движением отсек трупу голову. Удром ноги отктил ее в сторону. Перешел ко второму…

— Ммочки… — Олег отвернулся и, согнувшись, уперся лдонями в колени, пережидя резкий и болезненный позыв н рвоту. З его спиной Гостимир возмутился:

— Смотри, куд ктишь!

Олег открыл рот, но пустой желудок ничего кроме струйки зеленовтой желчи из себя не выдвил. Спзм отозвлся резью во внутренностях. Вот тебе и рвнодушие…

— Вольг, помоги, — окликнул его Гоймир.

Не поворчивясь, Олег сердито ответил:

— Знешь, не тянет меня н это смотреть.

— Н это? — Гоймир, кжется, усмехнулся. — Войн тков.

— Рубить головы Покойникм? — Олег рспрямился, сплюнул, жлея, что нечем сполоснуть рот. — Ничего себе войн…

— Знешь пословицу: «Подсел к чужому очгу — ешь, кк все!»? — спросил Гоймир.

Гостимир поддержл:

— Попди к ним кто нш…

— Лдно, — откликнулся Олег. — Это вши дел, не мои.

По-прежнему не глядя н то, чем знимется Гоймир, Олег подошел к Ленко. То ли при пдении, то ли при повороте уже мертвого тел меч убитого прня — с рукоятью, увенчнной искусно выковнной из меди головой рыси — н треть выскользнул из ножен. Н сером, без полировки, лезвии игрл ствший сумрчным солнечный свет, словно бы сплетлись стебли трв, обрзовыввшие что-то, очень похожее н фигуру человек, стоящего с прижтыми к бокм рукми… Олег сморгнул — человеческя фигур рстворилсь среди стеблей невиднных трв…

Мльчик нгнулся, чтобы здвинуть клинок обртно в ножны. Но его остновил тревожный оклик Гоймир:

— Нет! Не трогй!

Олег удивленно оглянулся. Стрнно, но все трое горцев смотрели н него — внимтельно и непонятно, с ккой-то тревогой… или ожиднием?

— Почему? — непонимюще спросил Олег. — Я только хотел попрвить меч.

Горцы переглянулись. Гоймир чуточку пожл плечми:

— Добро. Пускй…

А Йерикк пояснил серьезно и знчительно:

— Видишь ли, Вольг… Тот, кто берет оружие убитого в руки, может оствить его себе… может и не оствлять. Но незвисимо от того, что он решит, он стновится местьником. Он ОБЯЗАН отнести оружие в род убитого и поклясться отомстить. Именем Перун Сврожич, Крны и своей Доли. [16] А ведь ты скоро уедешь. А у Ленко мть, дед с ббкой, млдший брт и две сестры…

— Я принесу его оружие в род, — вызвлся Гостимир и уже встл, шгнул вперед… но Олег остновил его:

— Подожди, — и повернулся к убитому.

Что он знл об этом прне? Ничего. Ккое ему было до него дело? Никкого. Он тут гость — Йерикк прв н все сто. И он см скзл — это их дел. Не его. Если он сейчс возьмет оружие — он свяжет себя дикрским обычем с людьми, которых не знет. До которых ему нет дел. Не может быть дел.

Олег вспомнил дом. Отц, мму, свою новую комнту. Вдим, многочисленных приятелей. И еще. Виселицы вдоль зброшенного железнодорожного полотн. Немого, который полз по сдовой дорожке. ЗАПАХ хнгр, лпвшего Брнку…

— Мой дед, — отрывисто скзл он. — Он был местьником?

— Д, — откликнулся Гостимир. — Не ндо, Вольг, тебе будет жль потом.

Пдющий Ленко. Рзорвнный плщ н спине Йерикки. Крик: «Горцы, суки! Сдохнете!»

Слдкий ужс, от которого н глз нвернулись слезы, зполнил все существо Олег. Он еще рз посмотрел в спокойное лицо Ленко. И, нклонившись, отстегнул пояс с мечом и ножом — широкий, из толстой кожи, с серебряной пряжкой в виде восьмиконечной звезды-перуники. Выпрямился. Поглядел вокруг с легким вызовом:

— До зимы длеко. Я что-то сделл не тк? Скжите.

Йерикк смотрел явно одобрительно. Гостимир покчл головой. Гоймир вздохнул:

— Ты не ведешь, что сделл, Волы. Но теперь уж прошло время попрвлять что…

— Я и не собирюсь ничего попрвлять, — упрямо скзл Олег, зстегивя н себе пояс. Ленко в смом деле был плотнее — пришлось перетянуть пряжку, чтобы пояс не болтлся н бедрх. Меч и нож оттянули его непривычной сумрчной тяжестью — словно присмтривлись к новому хозяину и еще не решили, принять ли его, признть ли…

* * *

Дом — Олегу пришло в голову определение «пятистенки», хотя он и не знл, что оно ознчет и пятистенки ли эти дом — стояли без зборов, открыто, среди яблонь, шиповник и еще кких-то кустов, мльчику неизвестных. Все они обрзовывли одну длинную улицу, тянувшуюся прямиком через укрытую в склх долину. З домми покровительственно рскидывли свои кроны могучие дубы. Очевидно, когд-то всю эту укромную, зкрытую от ветров склми землю знимл небольшя дубрв. Потом пришли люди. Построили у вход в долину крепость. Стли ствить дом, сжть яблони, ухживть з ними в морозы… Но и дубов не свели больше, чем нужно — Рысье Логово лежло в их окружении, кк под ндежной стржей. Крсивое, тихое место… Дом — от коньк до звлинки — покрывл искусно сделння резьб, в которой узнвл Олег все те же мотивы, что и н головных повязкх, н одежде людей племени… И в кждом дворе — дже символически не обознченном — стоял резной столб. Женщин в рогтом головном уборе обеими рукми прижимл к животу рзделенный н четыре чсти ромб.

Лд. Богиня порядк, чистоты, грмонии. Тк объяснил Олегу шепотом Йерикк. Он же скзл, что эт чсть Рысьего Логов нзывется Город — кк огороження склми и крепостью у прорубленной в тех склх дороги.

Олег плохо слушл эти объяснения. Чувство, влдевшее им, нельзя было нзвть стрхом. Он словно бы все глубже погружлся в стрнный тревожный сон — с кждым чсом все больше и больше увязл в делх этого мир, подчиняясь его холодному очровнию и совершя поступки, н которые рньше просто не был способен. Кк знть, не испытл ли что-то подобное его дед, окзвшись здесь впервые? Может быть. Его сейчс этот вопрос не очень волновл.

Город был тих, но не пустынен. Люди стояли возле кждой низкой двери — молч, глядя н приближющихся по пыльной дороге мльчиков. Олег шел первым, неся н рукх перед грудью пояс Ленко. З его плечми мерно, в ногу, шгли Гоймир и Гостимир; Йерикк пойти не мог, остлся с крю Город.

И едв они проходили мимо ккого-то дом, кк люди, стоявшие тм, нчинли петь з их спинми. Родившись около крйнего, песня усиливлсь и росл с кждым десятком шгов. Он был без слов — люди пели, не рзжимя губ, печльно и сурово повторяя один и тот же пронзительный мотив, при котором можно было думть о единственной вещи.

О Смерти.

Громче. Громче. Громче. Лиц обоих горских мльчишек — Олег видел их боковым зрением — были отрешенны и суровы, глз устремлены вдль, где они видели… что? Кк их друзья вот тк же идут к их домм и несут н вытянутых рукх черное горе, безликя женскя фигур шгет в ногу с ними — видимя для тех, кто МОЖЕТ видеть?

Олег не знл, сколько они прошли. Он не считл ни шгов, ни домов. И почти не способен был думть. Пояс оттягивл ему руки, словно он нес человеческое тело. По дороге домой кривящийся от боли Йерикк объяснил землянину весь смысл совершенного им, Олегом — и теперь этот рзговор знимл все вообржение мльчишки.

Меч и кмс — тк првильно нзывлся нож, похожий н кукри, — это чсть воин. Когд Крн обрезет нить, питющую человек идущей из Божьего мир, из вир-ря, Огниной, жизненной силой, в стрхе и тоске кричит Желя, водительниц человеческой души. Некоторые слышт этот крик и могут скзть — я скоро умру. Другие не слышт… но это и не вжно. А вжно то, что принимющий оружие убитого — принимет его чсть. Сливет ее с собой — и САМ стновится ЧАСТЬЮ ТОГО, КОГО БОЛЬШЕ НЕТ НА ЗЕМЛЕ, В МИРЕ. Морн-Смерть чует эту оствшуюся в мире живых чстичку. Морн-Смерть посылет Map, своих прислужниц — збрть то, что должно быть воссоединено с умершим. Тот, кто взял оружие товрищ, облегчет ему возврщение из вирря в Мир — в облике внук, првнук, племянник; любого из родичей. Но н себя нвлекет великую опсность. Мры слепы в мире живых. Они не могут отличить слившуюся с живым чсть погибшего — и смого живого, нового носителя оружия. И, если нходят то, что ищут, — стрются збрть все срзу. И не всякий может им противостоять, потому что сил Map велик…

См того не зня, в глзх горцев Олег уже совершил ПОСТУПОК — он СТАЛ ЧАСТЬЮ МЕРТВОГО, облегчив и приблизив для Ленко ВОЗВРАЩЕНИЕ, сохрнив н земле, в Мире, живую его чстичку. Когд Йерикк объяснил все это, Олег, внутренне поежившись от неприятного ощущеньиц, спросил, верит ли в это см Йерикк?

И тот скзл только: «ДА».

А песня без слов, кзлось, пульсирует, зняв собой все прострнство долины.

— Здесь, — еле слышно скзл з плечом Олег Гоймир.

Кк втомт, Олег повернул.

Дорожк к ЭТОМУ дому был обложен по крям грнитными плиткми и усыпн песком. Н этой дорожке, рядом с фигурой Лды, стояли крсивя сттня женщин, седя пр — стрый воин и сухонькя струшк, его спутниц жизни, и дети: мльчик лет десяти, порзительно похожий н Ленко, с ним — две девушки н три-четыре год стрше, похожие н мть.

— Мы принесли горе в твой дом, Миловид Спрвн. — Гоймир поклонился женщине в пояс.

Женщин, очевидно, понял это двно — еще когд они вошли в Город. Но ндеялсь н чудо — ндеялсь с неистовой верой мтери, которя, бывет, оттлкивет смерть… А вот не оттолкнул. Олег зметил, кк подлись друг к другу и без того тесно стоящие люди — будто сплотились перед бедой.

Женщин вскинул голову решительно и гордо:

— Где сын мой Ленко? — послышлся ее голос.

— Он ушел, чтобы погостить у отц и родни и вернуться, когд отпустят, — тихо ответил Гоймир. — Перун Сврожич нльет ему полную чшу мед и подст рукми своей дочери…

Женщин покчнулсь. Мльчик, брт Ленко, подлся к ней с решительным бледным лицом, но мть отстрнил его:

— Скжи по првде, Гоймир Лискович, ответь по чести — не опозорил ли мой сын имени Рыси и достойного род своего?

— Ленко погиб в бою, — откликнулся Гоймир. — Рдуг не обломится под ним. Лед Кщеев его не дождется, Миловид Спрвн, мть воин…

— Кто принес нм его пояс? — подл голос стрик, и глз его блеснули под седыми бровями. Он смотрел мимо Олег. — Ты, Гоймир Лискович?

— Я, — со звенящей в голове пустотой Олег шгнул вперед. — Я принес тебе пояс твоего внук. И я оствлю его себе.

И Олег нрочито медленно зстегнул пояс у себя н бедрх.

Глз стрик пронзили мльчик нсквозь почти злобным взглядом.

— Тебя я не зню, не ведю, кто ты, не видел до сей поры. Нзовись.

— Олег Мрычев, — ответил Олег. — Я издлек, но я буду сржться з вш род, вше племя, кк з свои.

«Кто это скзл?! Я это скзл?! I'm crazy[17] совсем, кжется. Тут, нверное, воздух ткой».

Стрик еще несколько мгновений изучл Олег — словно вещь ощупывл глзми. Потом седя голов нклонилсь:

— Добро. Тк будет.

— Мть, — неожиднно сурово произнес млдший, беря женщину з руку, и это не прозвучло смешно. — Я тоже буду мстить з брт. Подрсту лишь немного — и будет им горе, кк оружие возьму. Я столько их убью, сколь смогу, сколь поможет убить Джьбог Сврожич…

— Ты, рысенок? — спросил стрик. И, неожиднно легко шгнув вперед, повернул к себе млдшего внук, взяв его жестким хвтом з волосы. Зглянул ему в глз: — Ты будешь местьник тоже?

Мльчишк не вздрогнул:

— Я, дед, — решительно скзл он.

И стрик рзжл пльцы.

— Добро. И тк пускй тож будет.

Тем временем Миловид, повернувшись к Олегу, неспешно и глубоко ему поклонилсь, зтем зговорил:

— Войди и ты в нш дом, Вольг Мрыч.

Он скзл тк, Олег, услышв свою фмилию в здешнем произношении, сообрзил только теперь, что он созвучн с «мрми» и вновь ощутил неприятный холодок по коже.

— Будь в нш род, сядь к ншему Огню, местьник з моего сын. И не услышишь ни от кого слов «чужой». Тк я говорю про то, в чем слово женщины — зкон богов. Будь добр и блго тебе…

* * *

Нет, Олег не остлся жить в доме, к которому пришел тем вечером.

Он очень боялся обидеть людей, искренне предложивших ему… вот в том-то и дело, что не гостеприимство, возможность стть членом их семьи! И эт возможность был для Олег до ткой степени стрнн и в новинку, что его охвтило внезпное смущение. Путясь и мямля довольно беспомощно, он попытлся объяснить, что не хочет никого стеснять, что… ну и тк длее. Н лицх родичей Ленко отрзилось искреннее недоумение, но что хуже всего — ткое же недоумение охвтило и Гоймир с Гостимиром. Неизвестно, кк бы Олег выпутывлся из всего этого, но появился Йерикк. Он увидел, что церемония окончен, третий сопровождющий больше не лишний — и поспешил н помощь. От лиц Олег, зстывшего с глуповто-блгодрным видом, Йерикк воздл хвлу з гостеприимство, поклонился з доброту и мягко пояснил, что у Олег н родине остлсь семья. Он непременно вернется к ней и не хочет, чтобы рсствние — когд к нему привыкнут — больно удрило по родичм, тк хорошо с ним, Олегом, обошедшимся.

Если честно, Олег см о семье думл в этой ситуции очень мло, но объяснение Йерикки всех удовлетворило. Пользуясь всеми првми приемного в род, мльчик окзлся ничем не связн и поселился н постоялом дворе.

Кк ни стрнно, но в Рысьем Логове был и ткой — единственное строение в дв этж, если не считть крепостной бшни. Содержл его — и это тоже было стрнно — женщин, беженк с юг, энергичня струшк, жившя среди Рысей уже лет пятьдесят и нмереввшяся прожить еще столько же. С Олег или его род брть плту он откзлсь. Кстти, Олег удивлялся, зчем тут нужен постоялый двор, пок не понял, что в племени постоянно живут чужие, приезжющие по делм, — зведение Слвны никогд не пустовло. А Олег окзлся облдтелем пртментов из одной — но большой! — комнты, выходившей зстекленным (!) окном н дубы, окружвшие Город. А з ними можно было видеть склы — природную крепость Рысьего Логов.

Ничего более стрнного, чем окружющя его жизнь, Олег никогд не видел — что, впрочем, понятно. Будучи от природы мльчиком нблюдтельным, он с интересом вглядывлся в то, кк живет племя, пытясь нйти знкомые по книгм черты — тк рзглядывют лицо полузнкомого человек, узнвя и не узнвя. Он плохо помнил, кк жили древние слвяне — исторические, в смысле. Сперв Олегу покзлось, что вокруг него — мир из великолепного серил о Волкодве, который он злпом проглотил совсем недвно. Но узнвние окзлось… не то чтобы ложным. Неполным. Если этот мир и был н что-то похож, тк это только н смого себя.

Племя Рыси нсчитывло около двух тысяч человек — Олег не рсспршивл, определив н глзок (и почти не ошибся) — и переживло не лучшие времен (это, кстти, было понятно срзу). Оно делилось н роды — но это были не многочисленные клссические роды по 20–30 человек, просто большие — 8-10 членов, редко — больше — семьи, жившие в отдельных домх. Определить их, кк «древних слвян» мешло то обстоятельство, что Олег то и дело испытывл уже знкомое рздвоение. Его новые родственники временми вели себя тк, что возникло полное ощущение современности происходящего — современности для Олег. И вдруг те же люди молниеносно преобржлись — оствлось лишь головой потрясти и гдть, ккой это век, восьмой или шестой. Они отрубли головы убитым вргм и мерили темпертуру в грдусх по Цельсию, глядя н термометр, одиноко висящий в крепостном дворе. Мльчишки учились в нстоящей школе, где был компьютерный клсс, гоняли по улице мяч — и могли с серьезно-торжественным видом перечислять своих предков, пок хвтит терпения у собеседник Они знли, что ткое ПЗРК «Игл» — и нерушимо верили в святость воинского дел и спрведливость богов.

И при всем при том — это было САМЫМ стрнным! — они не выглядели смешными, ккими чсто выглядят дикри, получившие в пользовние дюжину блг цивилизции.

Окружвшие Олег люди не имели ничего общего с «туземцми», слепо поклоняющимися любым из этих блг и легко перенимющими смые простые — и смые опсные — их приметы: внешние. Но не было в них ничего и от тупого дикрского фнтизм (чсто трктуемого кк «свободолюбие» или «своеобрзие») с его нежелнием перенимть что-то вообще, чего не было у предков. Кким-то стрнным обрзом эти крсивые, спокойные русоволосые люди сумели «отделить зерн от плевел». И чего они не принимли н смом деле — тк это САМУ цивилизцию, созднную где-то н юге пришельцми со звезды Невзгляд — днвнми. Именно поэтому горцы были ОБРЕЧЕНЫ. Днвнм они не подходили в соседи — и не желли стновиться их рбми. Жить в обществе, спокойно готовящемся к смерти, — стрнное ощущение.

К счстью, возрст делл Олег мксимлистом. Он не терзлся поискми истины, приняв жизнь ткой, ккой он был вокруг него. И не пытлся понять, в чем причины конфликт. С него хвтило, что люди, ему лично симптичные, окзлись по ЭТУ сторону бррикды — нчиня с дед и кончя Йериккой и Брнкой.

Которую он, кстти, ни рзу не видел з те четыре дня, что провел под гостеприимным кровом Слвны.

Д и вообще — он мло кого видел. Жизнь, если можно тк скзть, текл мимо, и первончльня приподнятость дух, толквшя его н необдумнные поступки, сменилсь смым противным, что только может нстичь человек — тоской. Это был тоск по дому, смешння с неожиднно пришедшим понимнием печльного фкт — он тут чужой. При всем к нему хорошем отношении, гостеприимстве, готовности помочь — чужой.

И, похоже, предстоит ему сидеть до зимы в этой комнте н втором этже постоялого двор — с револьвером и мечом, который он неизвестно зчем взял с убитого…

…Олег проснулся с мокрыми щекми. В окно ломилсь крсновтя лун — кстти, пошедшя н убыль с тех пор, кк он ее первый рз видел. Убывло Око Ночи сверху, не сбоку, кк привычня земня его сестричк.

В комнте пхло вереском — им был нбит тюфяк, н котором Олег лежл. Зпх был приятным, успокивющим. Мльчишк судорожно вздохнул и сел н широкой лвке, которыми тут пользовлись, кк кровтями. Н лестнице еле слышно шркли шги, и Олег знл, что это домовой — смый нстоящий, не слишком рзумня, но полезня тврь, которых тут содержли тк же естественно, кк собк. Первый рз столкнувшись с ним н лестнице, Олег испуглся до оцепенения. Потом привык. Домовой был ночным существом и з ночь успевл провернуть мссу черной рботы.

Сон, вот что его рзбудило. И вот почему он плкл. Во сне человек не отвечет з себя… Олег потер виски. Сон вспомнился отчетливо и тяжело — отец и мть стояли в дверях дом совершенно седые, с помертвелыми лицми, он кричл, пытясь подбежть к ним, но кждый рз почему-то окзывлся в стороне, словно скользя по огрждвшей их прозрчной стенке…

Болел голов. Он иногд болел и дом — тогд Олег пил темплгин. Тут темплгин нет. Тут ничего нет. А если звтр нчнется ппендицит? Згибться от перитонит? Мльчишк внезпно почувствовл, что ненвидит этот мир, кк зверь, нверное, ненвидит клетку, из которой не может выбрться — не тех, кто его посдил внутрь, именно клетку: прутья, зпх, дно…

Доски пол были теплыми — нгревлись снизу, где в кухне всегд горел открытый огонь. Олег подошел к окну, нвлился животом н подоконник, ткнулся носом в стекло.

Звезды нд Миром были обычными — яркими и многочисленными. Олег отыскл перекошенную рсстоянием Большую Медведицу, потом — Полярную. Не нйти тких примет, чтобы добрться по ним домой… Вроде и среди людей — один, и от этого одиночеств можно сойти с ум.

Внизу, под окнми, негромко зсмеялись, мелькнули две тени. Олег отвернулся от окн. Им до него нет дел. Племя жило одной семьей — можно было ночью явиться в чужой дом (двери-то не зпирются!) и нчть хозяйничть н кухне у печи. Можно незвным приходить н прздники и смому никого не звть — придут и тк. Можно здоровться н улице со всеми подряд, не опсясь нрвться н недружелюбный взгляд…

А живется им тяжело — это Олег понимл. Здешняя земля плохо родил хлеб, рзве что ячмень, д и то не везде. З зерном ездили н полдень — н юг, в лес, и не рз плтили з хлеб кровью. И вообще, тут мло что росло хорошо. Спсли богтя охот и море — суровое, холодное… У племени было восемь боевых шнек и одинндцть кочей — рыбцких и торговых пузтых, остойчивых корблей. Только добытчиков не хвтло после гибели мужчин.

Ко всему еще — ожидние висело нд Вересковой Долиной, ожидние неминуемой беды, которую готовились встретить женщины, стрики, дети и ровесники Олег. Тоже дети, взвлившие н себя мужскую рботу.

А он скзл несколько крсивых слов — и выпл из жизни, кк мнекен из рзбитой витрины.

Ну хорошо. Если звтр придут днвны, хнгры, кто еще тм — он возьмет нгн, смострел, меч, кмс, что тм еще ддут — и пойдет сржться. Не ндеясь победить — просто потому, что бежть не имеет смысл. А если не придут — ни звтр, ни через месяц? Они-то словом не попрекнут — кк же, внук нродного героя, друг смого князя!

Говн-пирог, с отврщением подумл Олег, пялясь в полумрк комнты. Вот н это ты годишься — о приключениях мечтть. И кроме того, не ндейся спокойно просидеть в этом зкутке до зимы. Еще неделя — и ты со стенми рзговривть нчнешь. И спть будешь бояться ложиться. Нет, ндо что-то делть. Зствить себя действовть, згрузить чем-нибудь, чтобы поменьше мест в голове оствлось для пмяти…

Шипя ругтельств, он прошелся туд-сюд по комнте, мзнул взглядом по висящему н стене оружию, рзозлился еще больше — н себя. Хорошо, тк и ндо… Снов подошел к окну, ншрил щеколду, нстежь рспхнул зстекленные рмы.

Ночь срзу ззвучл н десятки голосов, среди которых почти не было человеческих. Вздыхл где-то ветер. Стрекотл нсекомя мелочь. Тинственно бормотли з кольцом скл пустоши. Огни нигде не горели — Город спл, спло все Рысье Логово…

Нет, не все. Сквозь тоннель в скле было видно, кк в нижнем ярусе бшни, в крепости, светятся дв окошк-бойницы. Тм нходилсь школ — это Олег знл. Несколько секунд он смотрел н эти огоньки.

Потом — потянулся з своей ковбойкой.

* * *

Н ночной улице был угнетющя пустот, в скльном тоннеле — вообще жутко. Кпл вод, собственные шги звучли стрнно, по-чужому. Олег почти бежл н огоньки, придерживя лдонью кобуру нгн.

Дверь в бшню был открыт. Сейчс Олег видел, что и н смом верху горит огонек — третий. Тм жил в полном одиночестве князь Крук. Жил нд опустевшей дружинной горницей, где еще недвно его сын пировл в окружении лучших мужчин племени…

Нд дверью в кмне были высечены осклення морд рыси и охрнительный знк — восьмиконечный звезд-цветок, перуник. Здесь верили, что ни одно Зло не войдет в дом, помеченный тким знком. Верили и в то, что от беды зщищет рябин — это дерево росло у кждых дверей, недлеко от сттуи Лды…

Олег вошел в темный, озряемый лишь светом из двери, коридорчик, имевший стрнный, потусторонний вид. Быстренько форсировв его, он окзлся перед второй дверью — нд низкой притолкой в кмне был вырезн круг со вписнным в него стрнным крестом — словно четыре буквы Т срослись ножкми. Это Олег уже знл — символ рспрострнения блг н все стороны Мир. Для школы — вполне подходяще… А вот внутри этого помещения он еще не был.

Примерно тк он чувствовл себя — это ощущение всплыло из глубин пмяти необычйно явственно — когд переминлся перед дверью фехтовльного зл, впервые придя в секцию и не решясь шгнуть в новый, привлектельный, но чужой пок что мир. И тогд этот мир для него быстро стл своим… тк чего же он боится сейчс?!

Олег толкнул дверь, бесшумно рспхнувшуюся н хорошо смзнных бронзовых петлях.

Ничего особо примечтельного внутри не было. Около большого — широкого и длинного — стол стояли скмьи, вдоль стен — большие сундуки. Н одном из сундуков уверенно змер «Дегтярев» без диск, н другом лежли, тускло поблескивя в свете нескольких подвешенных к потолку светцов, предметы, которые Олег тут увидеть не ожидл — три новеньких, почти что в смзке, «сйги» 12-го клибр. Земля, привет… Кроме этих предметов тут же нходились несколько человек.

Гоймир, скрестив ноги, сидел н одном из сундуков, держ н коленях вполне обычного вид блокнот и крндш — что-то черкл, по временм посмтривя н узколицего рослого прня с диковтыми глзми, ходившего у почти обычной школьной доски, рядом с которой н полочке лежли бесформенные комья мел. (При ближйшем рссмотрении доск окзлсь кменной плитой!) Ее поверхность был изрисовн омерзительно кривыми строчкми глголицы и непонятными рисункми, похожими н творчество Мрк Шгл. Лиц у Гоймир и этого прня были одинково сосредоточенными, только Гоймир молчл, прень что-то негромко, но горячо докзывл, отчянно жестикулируя. Судя по жестикуляции, он из кого-то тянул кишки, кому-то рубил голову, кого-то добивл копьем… Йерикк, положив ногу н ногу, рзвлился н одной из скмей, упершись спиной в стол; лицо его выржло стойкий скептицизм пополм с иронией. Еще один прнишк — моложе остльных — весьм уныло перествлял по столу пузтые птроны к «сйгм». Последний присутствующий — почему-то в одних штнх и босиком — зтчивл кмсом двдцтый крндш. Девятндцть штук уже лежли перед ним, сомкнув в копейный ряд остренькие носики.

— Мне можно? — осторожно спросил Олег, нклонив голову в знк приветствия.

— Можно, можно, зходи, Вольг! — обрдовлся Йерикк.

Гоймир не обртил внимния — смотрел в блокнот. Остльные кивнули в ответ, точивший крндши, усмехнувшись, скзл:

— Вот, Горд, — он кивнул н Олег узколицему, — один человек, что без понужденья сюд зшел. И то лишь оттого, что не знет дел нших…

— Тк думешь… — сердито и быстро обернулся к нему узколицый Горд.

— Думю я, — медлительно ответил «точильщик», — что ненужным делом мы тут блуемся. Чистым, кк родник в горх, бснописнием, плнов кропнием, что есть знятие скверное и недостойное… без обид скзть — словми блудим, кк девк городскя — телом. А з словми — пустот, и свою немочь мы ими прикрывем.

Горд резко покрснел:

— Ты дошутишься, Резн… — нчл он нпружиненно.

Но Йерикк с мест оборвл:

— Лдно, лдно, хвтит… Что тм дльше у тебя, Горд?

Олег тишком уселся в углу н сундук и нчл слушть.

— Вот будем ее потрошить после улов. — Горд пощелкл пльцем одну из строчек. — Д головы рубить срзу, потом убивть плотнее, тк срзу мест больше стнет. И пойдет у нс…

— …Нелепиц, — зключил Йерикк. Он, кжется, один внимтельно прислушивлся к словм Горд. А сейчс потянулся и добвил: — Нелепиц, дружище. Мест стнет больше. Верно. А кк в море н нших кочх рыбу рзделывть? Все рвно что против ветр мочиться и не збрызгться. День, другой, третий — и в море от устлости пдть нчнем, той рыбе н рдость.

— Не о себе ндо думть, — осклился Горд, — о том, чтобы н торг было что везти, не то быть нм голодом, без хлеб…

— Аг, — невозмутимо прервл Йерикк, — ты готов всех нших овец ободрть и полушубки сшить. А я лучше их кждый год буду стричь и безруквки вязть… Не спорю — полушубок теплее. Зто безруквок больше будет.

— То нлсы тк шутят? — осведомился Горд.

— Д ккие шутки, — лсково скзл Йерикк, — это жизнь!

Гоймир тем временем вырвл из блокнот листок и подл его, нклонившись вперед, «точильщику» Резну. Тот посмотрел и фыркнул. Олег вгляделся: хорошо узнвемый Горд с утрировнно-перекошенным лицом првой рукой рубил головы перепугнным рыбинм, левой кмсом потрошил их, одновременно озверело прыгя н рыбе обеими ногми — трмбуя ее. Н зднем плне рыдл невероятно крсивя девушк. Рисунок был очень умелый, профессионльный — примерно тк мог рисовть криктуры н товрищей Вдим. Но что интереснее — внизу листк что-то было подписно, и Резн это прочитл вслух, хотя и негромко:

— Первым делом, первым делом — ловля рыбы, ну девушки — девушки потом!

Строчк из стринной песни повергл Олег в легкий шок. Гоймир между тем потянулся всем телом и, следя з тем, кк листок пошел по рукм, скзл:

— Тк послушешь — думется, мы в поход знтный собрлись, столько рзговор. А по делу — что ткое рыб? Мелочь…

В его глзх плясл смех, он явно подклывл Горд, который кк рз рссмтривл дошедшую до него криктуру и скзл:

— Нелепиц.

— А то кк же, — соглсился Гоймир.

— Между прочим, — Йерикк повернулся к Гоймиру, — несмотря н всю нелепость зтеи, — Горд то ли рыкнул, то ли кркнул от возмущения, — Горд где-то прв. Дело, конечно, скучное, но нужное, водитель нш рисует криктуры, кк Кукрыниксы… — теперь уже невнятный возглс издл Олег, но н него никто не обртил внимния. — Ты, Резн, ничего по уму не сообрзил. Тебя, Крут, я вообще сегодня не слышл.

— Могу скзку скзть. Посмеемся, — не перествя двигть птроны, объявил млдший.

— Кк нглотлся кто-то «дури» днвнской, д вообрзил, что лежит в постели с честной супругой, Д и знялся рукоблудием посередь улицы, — с отврщением добвил Горд, опершись спиной н стену. — Знем. Слышли ту скзку.

— У тебя спин беля, — рвнодушно зметил Гоймир.

Горд перекосило:

— А…

— Не веришь — не ндо. — Лицо Гоймир вдруг стло злым. — Рсскзывй, Крут, что хотел.

Мльчишк довольно уныло и без особого вообще воодушевления нчл рсскзывть:

— У нс в хозяйстве порешили вчер холостить бычк. А он, понимете, здоровый вырос невмерно. Если б еще по уму делли, то оно кк обычно поктилось… Ншелся кто-то — не дть смый умный, д смый быстрый — и понеслось под рскт… Трехродный мой с торфяников стл. Чистил здок, кк дело з бычк пошло — скзл, что соседи-то его холостить обучили. Нм бы у тех спросить, д уж где тм… Нчл он рсствлять людей, знчит. Дл одному здоровенный кий — мол, бей бычк в лобешник. Еще одного ствит позду с резком — двй, кк пдть нчнет, режь ему добро. Двое еще — в тех двоих и я, ум-то временем нету, — приткнул обок, чтобы, кк бычк кием пометят, влить его нчинли. А см трехродный в дверях стновится — одно слово, князь, и только. И пошло. Тот, что с кием, змхнулся сплеч, колотушк-то с оскеп и сорвись. Легкой птхой — д прямо трехродному в лоб. Он вместо бычк в дверях — бряк! Но то нчло было. Тот, что позду стоял, видит — кием мхнули. Он и взялся з дело. Ну бычок восчувствовл — сей чс его смого глвного в жизни лишт, нчинет ломить вперед. Его вмх плкой между глз, что ему плк? Стоптл… Мы меж делом тем нвлились н бок, бычок у нс из-под рук и выскочи, ну мы мордми в нвоз и полегли. Трехродный мой тем чсом поднимться нчл, д бычок по нему и пробежл.

Олег зсмеялся, отчетливо предствив себе эту кртину. Но больше никто дже не улыбнулся. Гоймир вновь что-то рисовл в блокноте. Йерикк рзглядывл носок своего мягкого шкуроспог. Горд по-прежнему стоял у доски, вообще ни н кого не глядя. Резн точил крндш — точнее, стчивл его.

— Д, — пошевелился Йерикк — Куд ни кинь — всюду клин. Не получется ничего — добычу увеличить.

Это был единствення реплик, последоввшя в ответ н рсскз Крут. Впрочем, он совершенно не отрегировл н невнимние, продолжл двигть по столу птроны.

— Двйте этим днем больше о рыбе не говорить, — продолжл Резн.

— Ночью, — не отрывясь от блокнот, попрвил Гоймир.

— Что? — переспросил Резн.

— Ночью не говорить, — уточнил Гоймир, демонстрируя новую криктуру: бык в штнх, которые рспирли гипертрофировнные генитлии, сржлся двумя мечми с целой толпой хнгров, еще столько же лежли вокруг порубленные. Н лбу у бык нбухл шишк.

Н этот рз все посмеялись, но опять-тки — не очень весело. Йерикк подвел итог:

— Хорошо, рыбу оствим в стороне. Пок. Горд, не кривись, зтея твоя нужня. Н ярмрке зкжем Чйкм коч побольше. А этот год уж обойдемся тем, что у нс есть.

— Было время — сми те кочи делли, — тихо скзл Крут.

— Было, — соглсился Йерикк. — И вновь будет. А пок тк… Ты ружья-то проверил?

— Огненный бой? — встрепенулся мльчишк, отбрсывя с глз светлые волосы.

— Крут Гордыч — ты? — ехидно спросил Йерикк.

— Ну… я зряды смотрел…

— По одному н зуб пробовл, — беспощдно подвел итог Йерикк. — Второй чс сидим, ты к делу и не приступл.

— Лдно, возьмусь сейчс, — проворчл мльчишк, вствя. Остльные с интересом з ним нблюдли.

Олег опередил Крут, не слишком уверенно смотревшего н «сйги». Он поднялся с сундук, подошел и взял в руки ближйший полувтомт. Ткое оружие он держл не впервые… и стрелял из него несколько рз. Мощня смозрядк для охоты н крупного зверя — впрочем, если дробью, то можно и уток бить. Двендцтый клибр влит волк — обычно говорят «слон», но отец, учивший Олег стрелять, всегд смеялся: слон свлить ничего не стоит, он легкя добыч, вот волк иной рз убегет, простреленный в голову! Неметллические детли не из дерев, из зернистого углеплстик. Н Земле ткя штучк обойдется тысяч в пять-семь, тут, интересно, откуд, уж не последний ли дедов подрок?.. Пятизрядный мгзин, флжковый предохрнитель, удобный зтвор с првой стороны ствольной коробки, прицел перекидной… Крепление для оптики. Плвный спуск. Удобня для удержния шейк приклд — шершвый плстик тк и прикипет к лдони… Автомтического огня, конечно, нет, у предохрнителя всего дв положения…

Олег вертел эту штуку в рукх, см толком не зня, зчем з нее взялся — и услышл вопрос Горд:

— Умеешь ли с ней?

— Вполне, — кивнул Олег, поднимя глз.

Гоймир покривился:

— Я же тебе говорил, кк он бьет, тк что спршивешь?

— Нгн и глдкий ствол — рзное дело, — довольно резонно скзл Горд. И спросил снов: — Хорошо ли бьешь? Метко?

— Метров з… — нчл Олег, поморщился и, здумвшись н секунду, попрвился: — Сжен з тридцть в гильзу от этой же штуки попду. Кк не фиг делть.

Н миг воцрилсь многознчительня тишин. Резн скзл:

— Д мы клд откопли…

— Ты стреляешь лучше? — спросил Олег — ему почудилсь в голосе нсмешк.

— Д ты не ершись, — добродушно ответил Резн. — Я без того, чтоб просмеять… Тридцть сжен — это добро. Очень добро!

— Тем более — птрон, зрядов мло, — добвил Крут. — Две дюжины н дв ствол, полдюжины н третий. Покидем впустую без нвычки. Йерикк?

— Гоймир? — встрепенулся рыжий горец, и, когд Гоймир молч кивнул, обртился к Олегу: — Ты у нс вроде гость. Местьником для войны нзвлся, войны нет, потому откжешься — не обидится никто. Мы вот что хотим предложить — пойдешь звтр с нми н коче?

Снов повисл тишин — н этот рз выжидющя. Больше всего Олег, ошеломленно выслушвший это короткое предложение, хотел звопить: «Д!!!» — и кк можно быстрее, пок не передумли, чтобы снов не нчлись пустые дни и ночи, скук и тоск… Но достоинство требовло соответственной рекции, поэтому мльчишк здумлся (тишин стл увжительной — не пустомеля ккой ответ дть хочет, вон кк думет!), и в эту тишину Олег небрежно обронил:

— Куд? — словно его ждл десяток дел и он еще собирлся выбрть, ккое интереснее. А про себя он Удивился, кк просто все получилось — кк в скзке. Зшел со скуки н огонек, тебе подрили клд.

— Смотри. — Йерикк толчком рзвернул н столе льняную тряпицу — это окзлсь крт. Вычерчення от руки, но очень умело и подробно. — Вот — нш долин. А эт кш — Северные Моря, Снежные Моря. Нш злив, — он мхнул рукой н стену, — открывется в них. Н островх живут снежищ — ткие тври с белой, кк снег, шкурой. Нм к ярмрке нужн их желчь — д и для себя тоже. Из нее делют лекрство, которое остнвливет кровотечение дже из рвных рн. Дже внутреннее, которое чсто бывет от днвнского оружия. Охотиться н снежищ трудно — они бегют, кк лошди, д еще и ныряют, если лягут — не увидишь, пок не нступишь. Мы ходим н них с рогтинми, охотничьего оружия мло, д и привычки к нему нет. А рз ты говоришь, что хороший стрелок — то соглсишься?

Олег посмотрел прямо в глз Йерикке. И неожиднно понял, что никто из этих ребят В САМОМ ДЕЛЕ не обидится, не зтит злобу или неприязнь, если он, Олег, скжет: «Нет!»

Поэтому «нет» скзть нельзя.

И, сохрняя предельно рвнодушный вид знющего себе цену человек, Олег ответил:

— Лдно, пойдем.

— Вот и добро, — с этими словми Гоймир дернул из блокнот и протянул Олегу еще один листок. — Бери для пмяти.

Это снов был криктур: охотник, очень похожий н Олег, со свирепым лицом целился из «сйги», зжмурив один глз. Огромный и очень ехидный зверь, похожий одновременно н кулу и белого медведя, стоял сзди и зкрывл охотнику лпой второй. Внизу что-то было нписно. Йерикк, нгнувшись к Олегу, перевел со смехом:

— Ни единого зверя не вижу!

* * *

Коч не имел нзвния. Олегу объяснили, что чести иметь свое имя удостивются лишь боевые шнекки. Пузтя посудин, нбрння из сосны, был не больше тридцти метров длиной и по здешним мсштбм могл считться лйнером. Весл отсутствовли; н невысокой мчте уныло висел подобрнный прус. Зто н носу стоял под чехлом из промсленной кожи смый обычный ДШК. Под носовой же плубой хрнились в специльных сундукх охотничье снряжение и одежд н все случи жизни. Экипж этого покорителя северных широт соствляли десять крепких ветернов, охотничью пртию — три десятк подростков, в число которых н првх «огнебойц» вошел Олег.

Никких жилых кют тут не было. Кют вообще — тоже. Для поселения предлглся провонявший рыбой открытый трюм — Олег знть не знл, кк эт штук н смом деле нзывется, для него это было просто место между пятчкми крытых носовой и кормовой плуб. Здесь все и обосновывлись совершенно непринужденно, рсстиля спльники н ггчьем пуху. Ткой же получил и Олег — вместе с комплектом теплой одежды: штны, безруквк из шерсти, меховя куртк с кпюшоном, трехплые руквицы и споги-унты, которые тут нзывли «куты».

Отплывли вместе с солнцем. Было около трех утр, но оно уже уверенно взбирлось н небо из-з горизонт. Олег уже двно зметил, что здесь рно светет, поздно темнеет, ночи стновятся короче рз от рз. Ему объяснили, что дльше н полночь солнце вообще перестет сдиться — но объяснили потом, тут при виде солнечного диск все вдруг неспешно, но дружно поднялись н ноги (Олег тоже, непонимюще оглядывясь по сторонм) и, вскинув руки все в том же «фшистском» приветствии, хором скзли:

— Слв, Джьбог!

Кормчему — седому, кк лунь, морщинистому н лицо, но широкоплечему стрику — подли связнного з ноги петух с крыльями цвет бронзы. Солнечный свет искрми взблескивл н них. Петух хлопл крыльями и хрипло орл. Кормчий, повернувшись н солнце лицом, медленно извлек кмс и со словми: «Тебе дем, помоги детям твоим!» — одним точным удром обезглвил птицу, потом швырнул брызжущее кровью, встопорщенное тело в воду, хмурую и спокойную у берег… С хрустом и треском упл и рзвернулся широкий кршеный прус, н котором склилсь рысь.

Путь н полночь нчлся.

…У Олег было противное ощущение, что он сидит в втобусе, который быстро движется по бесконечной ухбистой дороге. Коч не успевл опуститься н воду, кк в днище поддвл очередня волн — и корблик снов взлетл вверх. Тк, нверное, чувствует себя мурвей, окзвшийся внутри теннисного шрик, который шутки рди снов и снов подбрсывют ркеткой. Почти срзу нвлилсь стрння птия. Олег присел н свое место, вытянул ноги и с испугом понял, что у него нчинется морскя болезнь — смя обычня и очень неприятня, о которой он рньше знл только понслышке. Зпх рыбы из неприятного стл омерзительным. Рсполгвшиеся вокруг ребят рздржли еще и потому, что вели себя совершенно кк н суше, похоже, и не ощущя волнения.

— Плыть четверо суток, — сообщил рсполгвшийся слев Йерикк. — Обртно быстрее — ветер будет дуть точно в прус, не ндо петлять. Сейчс-то против ветр идем — чувствуешь, кк бьет? А ведь это еще и волны нет совсем…

— Чувствую, — кивнул Олег, с обреченностью подумв, что если это «нет волны», то тм, где он есть, ему точно придется блевть. Н глзх у всех остльных! И в кком состоянии он прибудет к месту охоты?!

Его стрдний никто не рзделял и не змечл. Спрв устроился Гоймир, нпротив — у другого борт — невысокий и неожиднно смуглый Хмур и совсем юный триндцтилетний Морок, впервые покинувший Вересковую Долину для серьезного дел. Все они деловито коплись в своих вещх, взятых в плвние — немногочисленных, но вжных. Нконец Морок нрушил тишину тргическим:

— Что мне!.. Белье под смену збыл!

— Тк оно бывет, когд человек по первому рзу см себе рухлядишку в путь уклдывет, — нзидтельно зметил Гоймир.

— Тк кк же, — Хмур оглянулся через плечо, стоя н коленях около своего крошн, — кк прошлым летом ему сестриц, н пстбище собиря, сунул в крошно исподнюю — он с той поры до сборов никого не допускет…

— Йерикк, — не обрщя внимния н поднчки, Морок умильно смотрел н рыжего горц, — сердце у тебя доброе… Тк дшь мне свое?

— Нет, — отрезл тот. — Ты зпчкешь ночью. У тебя возрст ткой, мне носить… — Хохот потряс коч, Йерикк выруглся: — Кровь Перунов!

— Что з дело? — невинно спросил Гоймир.

— Я рубху збыл, — убито признлся Йерикк.

— Меняю н исподнее, — немедленно предложил Морок.

— Что-то мне тошно, — решил обртить н себя внимние Олег.

Гоймир — он пристривл н коричнево-желтый выгнутый борт в головх своего спльник крндшный рисунок Брнки, держщей в зубх веточку рябины — немедленно отозвлся:

— Это море тебя обнюхивет. Отпустит скоро, коли уж вовсе несчстливым не окжешься…

— А если окжусь? — вздохнул Олег и спросил: — А где Брнк сейчс? Что-то я ее не вижу.

— Кк ее увидишь? — пожл плечми Гоймир, сдясь н спльник. — Н восходе он, н дльнем пстбище… Дед сильно гневлся, что ушл без спросу с обозом д едв не сгинул — зслл с глз долой. Вернется недели через две, может — к ншему возврщению…

— Нкличешь. — Хмур трижды сплюнул через левое плечо, пробормотл: «В морду тебе, сгинь-пропди-рссыпься!» — Снежищ — не селедк, косяком не идут. Кк будет — может стться, вдвое больше просидим н льдх…

— Совет хороший, — вдруг скзл Йерикк. — Ложись-к ты спть. Прошлую ночь н ногх прокрутился, уснешь быстро, во сне привыкнешь к кчке… Д и дел тут других все рвно нет. Есть-то не хочешь?

— Нет! — Олег дже передернуло, к горлу подскочил ощутимый комок. — Я, нверное, првд лягу…

Он, торопясь, чтобы поскорее улечься спокойно, рзделся, влез в теплый спльник и… уснул, едв успев ндвинуть н лицо клпн.

* * *

Олег проснулся от легкого, но нстойчивого голод, еще — от мелкой водяной пыли, моросившей н подбородок. Сперв он совершенно не понял ни того, где нходится, ни почему темно, ни отчего все вокруг кчется… Потом вспомнилось — он н коче, и мльчишк зстыл, с тоской ожидя, что сейчс вернутся тошнот и отупелость.

Но Йерикк окзлся прв. Морскя болезнь ушл со сном.

Неожиднное открытие очень обрдовло. Высвободив руку из теплых объятий мешк, Олег откинул клпн и понял, что резко похолодло. Низкое серое небо сочилось дождем. Было хмуро, но достточно светло — похоже, з тучми солнце рздумло сдиться. Коч скрипел и стонл, нверху что-то згдочно посвистывло и выло. Вокруг сопели, похрпывли и просто громко дышли спящие.

Кроме голод хотелось в сортир. Олег покосился н свою одежду, лежвшую рядом. Пожлел, что не сунул ее в мешок. Предствил, ккя он сейчс холодня. Вздохнул. И решил потерпеть. Все рвно придется вылезть, тк хоть не сию секунду…

Почти все вокруг спли — почти, но не все. Хмур, нпример, не спл — лежл, зкинув голые руки под голову и смотрел в небо, шевеля губми. Молится, что ли? Особенного молитвенного рвения Олег тут ни з кем не змечл… Почувствовв н себе взгляд, Хмур отсутствующе посмотрел н Олег и снов уствился в небо.

Н секунду Олегу предствилось, что ничего и не было — он просто в походе… Но потом неожиднно нктил тоск по дому — ткя, что мльчик плотно сжл веки, в мозгу сми собой возникли мысли, что он никогд, никогд больше не вернется н Землю… никогд…

Он вновь открыл глз. Посмотрел нлево. Йерикк читл. Д, читл смую обычную толстую книгу в обложке с нерзличимым рисунком и стертыми строчкми нзвния, нписнного, похоже, глголицей. И вернулся интерес — до чего н широкую ногу было поствлено взимодействие миров, если земляне тут проложили железную дорогу, печтли книги н местном языке… А потом пришл мысль: интересно, дед был всему головой? Или он просто примкнул к чему-то, что нчли другие? И кк вообще все нчинлось, с чего, с кого?

Йерикк тоже ощутил взгляд Олег. Но он в отличие от Хмур отрегировл:

— Проснулся? — тихо спросил он, опускя книгу. — Кк себя чувствуешь?

— Нормльно, — тоже шепотом ответил Олег. — Что читешь?

— «Описние Хнн Гр» Влдимир Твердилович, — пояснил Йерикк. — Интересня книг, хоть и стря.

— Стря? — переспросил Олег.

Йерикк объяснил:

— Влдимир Твердилович жил двести лет нзд… Тогд горцы были еще нстоящими дикрями, н юге лежли десятки рзных княжеств…

Незвисимых.

— Я хотел спросить, — нерешительно нчл Олег. Йерикк кивнул: — Кк же тк получилось? Мы с вми совсем одинковые. Один нрод. Но у нс столько техники рзной, нстоящее госудрство… А тут средневековье… Это…

— Я зню, — перебил его Йерикк — Я читл.

— Время ведь одинково идет, — продолжл Олег. — Но у нс н Земле люди те же смые, из того же нрод, в технике ушли дльше нмного. Потому и днвны вс покорили…

— Нс они не покорили, — без обиды попрвил Йерикк. — Но я понял, про что ты. Нш мир погубило спокойствие. Когд нши предки вернулись сюд с Земли, они увидели блгодтные пустые земли. Хнгры, хоть и многочисленные, были куд слбее нс. Они плтили ншим князьям днь… Н северо-зпде иногд приходили из своих земель нлсы, но с ними никогд не было большой войны, тк — молодецкие сшибки з слву… И мы перестли рзвивться. В первую очередь — в технике. Ее рзвитие всегд подтлкивет войн с нстоящим вргом, опсным, рвным по силм. У нс ткого врг не было н всей плнете. А когд он пришел — зстл нс почти ткими же, ккими мы вернулись сюд с Земли. Вся техник, которую ты тут видишь, — он привезен тоже оттуд. Или сделн тут по вшим обрзцм…

— Зто у вс экология хорошя, — утешил Олег. И покялся: — Извини, я глупость скзл…

— Глупость, — подтвердил Йерикк. — Днвны тоже очень об экологии зботятся. Чтоб технический прогресс их влдения не портил… Ты кем хотел стть? — неожиднно спросил он.

— Почему «хотел»? — спросил Олег. — Я хочу… только не зню — кем. Я всегд мечтл о приключениях. Вроде, — он усмехнулся, — вроде того, в которое влип. И никогд не думл, что приключение изнутри — совсем не то, что приключение снружи.

— Совсем не то, — подтвердил Йерикк. — Отец был у днвнов н хорошем счету, мы очень неплохо жили… Я много читл, в том числе — зпрещенные книги… И мечтл о приключениях тоже. А потом они нчлись… Здешние ребят не тк живут. По ншим меркм, у них вся жизнь — одно приключение. А мечтют они о другом. Чще всего о том, чтобы уничтожить днвнов и просто жить.

— Ты веришь в то, что их можно уничтожить? — поинтересовлся Олег.

— Нет, — ответил Йерикк.

Олег рстерянно посмотрел н него и непонимюще переспросил:

— Нет?

— Нет, — подтвердил Йерикк почти рвнодушным тоном. — Я сейчс объясню, почему тк думю. Если хочешь.

— Двй, — все тк же рстерянно попросил Олег.

— Мы, слвяне, считем, что весь мир — это единое целое, — нчл Йерикк. — Боги, люди, нвьи, потомки — все это одн большя семья, Верья. Нши боги нм не «пстыри», предки и стршие бртья, которых не нужно бояться, от которых ждешь помощи и н кого нельзя брость тень своим недостойным поведением. Нвьи — отцы, деды, прдеды — воплощены в нс, ныне живущих. А в нших детях, внукх, првнукх будем мы. Понимешь, ВСЕ ЕДИНО. И живем мы по зкону, что Великий Род дл дочери своей, Лде — он лишь принесл его людям, когд отделил их Род от зверей. А в зконе том говорится, что высшя свобод — осозннно подчинить себя блгой цели. Тк мы верим и тк живем. Словно в большой семье, повторяю, где ты отвечешь з все — и все отвечют з тебя. Кто зло сделл — твоя вин. Ты зло сделл — все виновты, и не з стрх божий, потому что… рзве можно ложью, подлостью, бесчестьем свою семью позорить? А теперь предствь себе ткую жизнь — когд ВЕСЬ МИР н тебя смотрит. Оценивет. Проверяет. Предствил?

— Не могу, — признлся Олег, честно попытвшись это сделть. — Это дже не ответственность… я и нзвния не подберу, првд!

— Вот, — грустно скзл Йерикк. — Вот, вот, вот. Трудно быть богом.

— Кк?! — удивленно переспросил Олег.

Йерикк повторил:

— Трудно быть богом, нш Верья этого требует. Чтобы мы к богм тянулись, ввысь росли. Вровень с ними, с ншими бртьями… Вот тут днвны нс и поймли. Не нс, — попрвился он, — нших родичей с юг. У днвнов проще. Они людям дли бог, который для людей — пстырь. Пстух в стде. И ничего особенного от людей не требует. Молиться и верить. Д еще погромче кяться, если согрешил. Тм в священной книге тк и скзно: «Нет рзницы между человеком и скотом». А рз нет — тк чего себя сдерживть? Согрешил. Покялся. И снов… А можно и вообще в богов не верить. Ни в кких — днвны з это не преследуют. Лишь бы знл — один рз живем. Для себя, ни для кого больше. И глвное — весело прожить, тм гори все синим плменем. Ни чести, ни ответственности. И ндрывться не ндо — себя переделывть, зствлять, зверя в себе скручивть… Что естественно — то не безобрзно. Легко тк жить. Хорошо. Голов пустя, дум ее к земле не клонит. Ешь, пей, д девок под себя греби, никто не спросит, не осудит — ни люди, ни боги. Тем более что опять скзно: «Не судите, д не судимы будете!» То есть — прощй, и тебя простят. Хороший здел…

Йерикк говорил спокойно, но Олег зметил вдруг, кк дрожт у него губы.

— А для тех, кто поумнее, — продолжл он ровно, — можно и философского тумну нпустить. Мол, рз в мире все едино — то и добро со злом — две стороны одной медли… Кк посмотреть!

— А в вшей Верье есть место злу? — здумчиво спросил Олег.

Йерикк покчл головой:

— Верья — это семья. А зло возникло позже, кк отрицние всего, что делл и дл людям Род. Зло с добром — не две стороны одной медли, дв рзных мир. ДА и НЕТ не могут быть одним словом. Зло и Добро не могут быть одним делом… Тк вот. Поствили днвны н зверскую половинку в человеке — и выигрли. Уже когд восстние было — половин южн з них дрлсь. Тупо дрлсь, со стрхом, н слвян не похоже совсем — но ДРАЛАСЬ! А сейчс тм и того хуже, н юге… Ничего в людях ншего не оствляют. Ни зкон, ни язык, ни обычя, ни пмяти… В ком воля и честь сохрнились — тех после войны перерезли. См ведь шел по обезлюдевшим местм — это тогд их опустошили. В лесовикх только стрх и остлся. А в горожнх… — Йерикк недобро шевельнул уголком рт.

— Это првд, что тм свободно продют нрко… дурь? — попрвился Олег.

Йерикк немного досдливо проворчл:

— Д зню я это слово — нркотики… Продют. И еще много вещей делют, о которых здешние горцы и предствления не имеют. Д и ты, нверное, тоже.

Йерикк ошиблся. Олег — в основном понслышке, по гзетм и телевизору — все-тки предствлял себе, кжется, ккое общество тм, н юге, отгрохли днвны. То смое «свободное и демокртическое» которым гордятся н Земле политики. По крйней мере — очень похоже, если судить по услышнному. Взрослые знкомые, друзья, нствники Олег, его отец — они это общество презирли, и мльчик принял от них ткое же отношение, хотя, если честно, лично ему это общество ничем не досдило… А тк ли уж ничем? А те уроды, с которыми сцепился Вдим, когд они нчли приносить н школьный двор нркоту и толкть ее соплякм? А две его, Олег, одноклссницы, которых ншли з городом — изнсиловнных, с перерезнными горлми? «Лиц квкзской нционльности» зтолкли их в мшину среди бел дня, н людной улице — и этих подонков тк и не ншли… А серые от скуки и безделья стйки его ровесников, штющихся вечерми по улицм? Д, он, Олег, см близко не стлкивлся с этой жизнью. Но достточно хорошо ее знл — Йерикк ошиблся…

— У нс очень похоже, — хмуро скзл он.

Йерикк удивился:

— И у вс? А стрики рсскзывли, что вши — ну, кто нм помогл, — говорили: н Земле по-другому…

— Было, нверное, по-другому, — осторожно ответил Олег. — Но сейчс похоже н то, что ты рсскзывешь…

— Знчит, и у вс… — помрчнел Йерикк. — Тогд вообще крй. Нши многие еще ндеются, что от вс снов помощь придет. А кому тут помогть-то? Во всех горх полсотни племен, не больше ст пятидесяти тысяч человек, они з стрые предрссудки цепляются. Ну, еще нлсы… И все. Остльные гниют зживо.

— Почему же ты не убежишь? — спросил Олег. — Не н юг, куд-нибудь еще… Н другой континент, я не зню…

— Во-первых, я дже не зню, есть ли другие континенты, — улыбнулся Йерикк. — В школе учили, что н Мире их только дв — нш, большой, и Анлс — он меньше почти вдвое. А тм тоже днвны рзгуливют, кк у себя н Невзгляде. А во-вторых… — Он помедлил. — Понимешь, я их ненвижу. Днвнов. Дже не з отц, мть и бртьев. Тут дело ткое, тут войн… Я их ненвижу з то, что они с нми сделли. З их тупую ндменность и беспощдность ненвижу. Куд унести ткую ненвисть, в кком скиту ее спрятть, Вольг? Д, можно ненвидеть и прятться. Но я хочу ненвидеть и мстить. Дже если совсем нет ндежды н победу… Лучше умереть, чем бежть, оплкивя свое поржение. Для мертвых поржения нет.

— Ты веришь в богов? — поинтересовлся Олег.

Йерикк глянул строго:

— Я верю, что во мне есть что-то, не дющее делть подлости, — ответил он. — Если это не бог — то что?

— Совесть, — предположил Олег.

Йерикк ответил:

— А это просто другое имя бог.

— А ты видел днвнов? — спросил Олег, позбыв, что и см их видел.

— Видел, — кивнул Йерикк. — Без их доспехов — видел, ты ведь про это спршивешь? Они рослые, могучие, с ндменными лицми. Внешне — вполне люди. А вот детей и женщин их я не видел ни рзу. Они их не привозят с Невзгляд… или откуд они тм… и из нших тм никто не бывл. По крйней мере, — попрвил себя Йерикк, — никто оттуд не вернулся…

Гоймир что-то пробормотл во сне, выбросил из-под спльник руку и треснул ею Олег по носу. Олег отпихнул ее — Гоймир дже не проснулся. Хмур, похоже, уснул. Йерикк тоже больше ничего не говорил — лежл с книжкой н груди, смотрел вверх и улыблся кким-то своим мыслям…

— Знешь, — вдруг скзл он, — в отцовской библиотеке были книжки с Земли. Я умею читть и кириллицей… У моих родителей действовл кнл связи с вшим миром — будь они живы, помогли бы тебе… Тк вот. Среди прочих тм был ткя тоненькя книжечк в мягкой обложке. Сборник стихов «Альтернтив». Не все стихи хорошие, много было тких, что поют по днвнской укзке — в смысле, похожих н них… Но кое-ккие мне понрвились. Ты вообще любишь стихи, Вольг?

— Я? Н-н-н-н-н… — Олег зтруднился с ответом. Если брть школьную прогрмму — нет. Песни? Но это же не стихи… Он уже хотел ответить, что не очень, но вспомнил стихотворные предисловия к глвм «Волкодв». И еще — Киплинг, которого кк-то нчл читть со скуки, потом… — Скорее, д, чем нет, — решился с ответом он.

— Тогд послушй, — предложил Йерикк. — Я не помню втор, стихи зпомнил, потому что понрвились…

И он нчл читть — просто, очень обыкновенно произнося слов…

Воды ншей реки
То недвижны, то бешено быстры,
И не в силх никто
Предскзть нкнуне их ход —
Словно звуки
Из-под нервной руки пинист,
Что игрет без нот
И не знет двух нот нперед.
Клвиш черных и белых
Вековой рзговор —
Нши белые дни,
Переложенные черными днями.
Но мелодия льется,
И никк не погснет костер —
Знчит, мы не одни,
Знчит, кто-то невидимый с нми.
Ах, господ,
Вши руки и помыслы чисты
В вечной битве
З прво мужчин быть всегд нверху —
Но, стреляя друг в друг,
Я прошу не попсть в пинист —
Их тк мло остлось
Н ншем мятежном веку.
Он всем вм нужен —
Он и см это не понимет,
Соединяя
Вши души в пссжи свои,
И к тому же,
Кто еще вм сыгрет
В день, когд вы окончите
Олег Верещгин
Вши бои?
Попеременно,
Впрво и влево толкя веслом,
Движемся мы
В строй лодке по воле теченья —
Вот и рен,
Где зло будет биться со злом,
И седой пинист
Потихоньку игрет вступленье…

Примерно с середины Олег перестл слышть слов. Остлся лишь РИТМ — горьковтый и печльный, кк зпх полыни в степи. Иного срвнения Олег не мог подобрть — и оно кзлось ему точным. И только когд Йерикк зкончил читть, мльчишк встрепенулся, вспомнив фмилию втор, чьи песни он слышл н отцовских кссетх — фмилию, для большинств его ровесников обознчвшую лишь ведущего прогрммы «СМАК»:

— Это же Мкревич!

— Может быть, — кивнул Йерикк. — Понрвилось?

— Я почти не слышл, — признлся Олег. — Слов не слышл, я имею в виду. Я… я ВИДЕЛ.

Это звучло глупо. Но Йерикк понимюще кивнул:

— Все првильно. Ты точно скзл. ВИДЕЛ…

* * *

Леж с чуточку приоткрытыми глзми, Олег нблюдл, кк Гоймир в коленно-локтевой позе подбирется к Хмуру. В првой руке Гоймир был бнк с жиром для смзки оружия, н лице — выржение, хрктерное для охотник, згнвшего крупную дичь. Йерикк, жеввший кусочек ольховой коры, поглядывл н происходящее через плечо. Морок, сидя н «постели», зтягивл ремни кут.

Хмур неожиднно ловко взял руку Гоймир н излом и резким движением ткнул бнку ему в физиономию, см, выскочив из спльник, метнулся к бдье с водой, из которой умывлись ребят. Гоймир с проклятьями нчл стирть жир, злепивший ему глз.

С кормовой плубы свесился один из охотников:

— Йой! — звопил он. — Д у них веселье!

— Ты по делу или кк обычно? — Йерикк сплюнул кору. Сверху свешивлись и другие физиономии, н всех читлся живой интерес.

— Вообще-то звтрк подходит, — зметил кто-то. — Волы пробудился? Или все спит?

— Уже нет. — Олег приподнялся н локтях. — А тут не подют звтрк в постель?

— Обычно нет.

— Для вс рзве только подть, князь-господин!

— А не в обиду ли вм будет есть ту же пищу, что и нм-то?

— Довольно зубосклить, шутки грубые ему в оскорбление, неумойки дикие!

Олег зсмеялся и, вздргивя от холод, выскользнул из спльник:

— Лдно, лдно… Кк погод з бортом?

— Н открытую воду выходим, — торжественно сообщил Гоймир, вытеревший нконец свою физию. — Спокойно пок… Звтркть-то будешь, или кк?..

…Было холодно. В нлетвших порывх ветр кружились мелкие снежинки, вылезвшие из спльников ребят плесклись ледяной водой из нескольких бдей и поспешно нтягивли теплое, рссживлись, кто где хотел с мискми в рукх. У многих н груди Олег змечл ттуировку — оскленную рысь. У многих, но не у всех, из чего и зключил, что когд-то это был племенной знк, ныне превртившийся просто в днь моде или трдицию.

— Здесь тоже не подют? — осведомился Олег, доствя новенькую миску, выднную перед отплытием.

Гоймир громко сообщил:

— Сколько нужно горожн, чтобы рботть н мельнице? Один. Он держит жернов, свет вокруг него врщется, врщется…

— Совсем не смешно, — обиделся Олег.

Несколько млдших мльчишек быстро рзнесли холодную кшу, вяленое мясо и хлеб — пок что свежий, не сухри. А еще — жбн с чем-то непонятным, мутно-белесым.

— Это что, березовый сок с мякотью? — поинтересовлся Олег.

— Квс, — ответил Йерикк.

Небо почти цепляло мчту. Море, хоть и вовсе спокойное, было свинцово-серым, кк небо. Жуя звтрк, Олег тихо мечтл о кртошке и рзмышлял, кк вышло, что никому из прежних землян не пришло в голову познкомить местных с тким полезным и неприхотливым продуктом. Хотя — Брнк говорил, что кртошк тут вообще-то есть. Тк где он? И кк тм см Брнк?

Было холодно, противно и сыро. Причем — к некоторому облегчению Олег — не только ему. Все с тоской посмтривли з борт, дже ветерны из экипж, бодрые деды, похожие н военных-пенсионеров. Ну, позвтркли. Будем ждть обед…

Гостимир, обосноввшийся у смого нос, при общем одобрительном молчнии извлек из промсленного мешк небольшие гусли, игрвшие в здешнем мире примерно ту же роль, что гитр — н Земле. Помимо гуслей тут употребляли редкостно пронзительные рожки (в основном — н войне, кк понял Олег) и волынки. Сперв Олег, считвший волынку чисто шотлндским инструментом, удивился, но потом вспомнил, что, кжется, в учебнике истории првд видел древнерусского музыкнт с волынкой. Пок он все это обдумывл — Гостимир обртился к нему:

— Споешь что? Я подыгрю.

— Я?! — искренне удивился Олег. — Д ну н фиг…

— Говорил сестр — знтно поешь, — нстивл Гостимир. — Что из неслыхнного. Скучно же!

Одобрительные возглсы посыплись со всех сторон. Олег понял, что отбиться не удстся — нрод жждл зрелищ.

— Лдно, спою, спою! — отчянно мхнул он рукой. — Не понрвится — з борт не бросйте, я вм еще пригожусь… Ну-к, сыгрй тк…

Он тихо пропел, сбивясь, без слов мелодию одной из песен Высоцкого. Гостимир соглсно кивнул и умело подхвтил — пльцы тк и бегли по струнм н изогнутом лебединым крылом деревянном коробе. Олег улучил мгновение и включился:

Возврщюся с рботы, ршпиль ствлю у стены…
Вдруг — в окно порхет кто-то из постели, от жены!
Я, конечно, вопрошю: «Кто ткой?!»
А он мне отвечет: «Дух святой!»
Ох, я встречу того дух!
Ох, отмечу его в ухо!
Дух — он тоже духу рознь;
Коль святой — тк Мшку брось…

…Может быть, не все в песне было понятно горским мльчишкм, но общий не слишком пристойный смысл они уловили и похохтывли, косясь друг н друг, в нужных местх. А Олег, видя успех, рзошелся и хотел спеть еще «Про любовь в средние век», но потом вдруг — неожиднно для смого себя! — здумлся н несколько секунд и покзл Гостимиру совсем другую мелодию… А см, помолчв немного, отствил подльше миску и…

Водой нполненные горсти ко рту спешили поднести…
Впрок пили воду черногорцы — и жили впрок. До тридцти.
А умирть почетно было средь пуль и мтовых клинков,
И уносить с собой в могилу двух-трех вргов,
двух-трех вргов!

…Он не очень-то смотрел по сторонм. Но тишин подскзл ему — выбрл првильную песню. Првильную.

Пок курок в ружье не стерся — стреляли с седел и с колен!
И в плен не брли черногорц — он просто не сдвлся в плен!
А им прожить хотелось до ст — до жизни ждным! —
век с лихвой,
В крю, где гор и неб вдостль, и моря — тоже с головой…
Шесть сотен тысяч рвных порций воды живой в одной горсти.
Но проживли черногорцы свой долгий век — до тридцти.

Все смотрели н него. Все слушли. Притихнув, сидели неподвижно, збыв про еду. Слушли те, кому не то что тридцть — кому и двдцть могло уже никогд не исполниться. И Олег, с ужсом поняв это, поняв, что поет для смертников, почувствовл, кк н миг сорвлся голос — сжло горло.

Но все рвно продолжл петь, глядя теперь уже не поверх голов, в зблестевшие глз мльчишек вокруг…

И жены их водой помянут. И прячут мльчиков в горх,
Покуд мльчики не стнут держть оружие в рукх!
Беззвучно ндевли трур и зливли очги.
Воля пвших
И молч лили слезы в трвы — чтоб не услышли врги.
Чернели женщины от горя, кк плодородня земля —
А им вослед чернели горы, себя огнем испепеля!
То было истинное мщенье — бессмысленно себя не жгут! —
Людей и гор смосожженье, кк несоглсие, кк бунт!
И пять веков — кк божьи кры, кк месть от сын з отц! —
Пылли горные пожры и черногорские сердц!..
При менялись, цредворцы — но смерть в бою всегд в чести.
Не увжли черногорцы проживших больше тридцти!
…Мне одного рожденья мло. Рсти бы мне из двух корней!
Жль — Черногория не стл второю родиной моей!..

Он умолк. И, чтобы не молчть, чтобы хоть что-то скзть в нступившей тишине, скзл:

— Вот.

— Блго тебе, Вольг, — откликнулся Гоймир. — Блго тебе.

И отвернулся в море.

А Олег необычйно отчетливо вспомнил, когд он выучил эту песню. Весной 99-го, когд НАТО бомбило Югослвию, вот когд. Отец смотрел новости, руглся сквозь зубы, потом уходил к себе в комнту и ствил кссету. А н небе горели, взрывлись дом и с гулом плыли нд взлетными полосми бездушные и высокомерные «фйтинг флконы», «иглы», «торндо», «хорнеты», «тндерболты»…

Кк тот днвнский фрегт, что придвил его, четырндцтилетнего слвянского мльчишку, н железнодорожной просеке. Придвил ужсом, мощью, беспомощным созннием собственного ничтожеств перед проплывющей в небе броневой тучей…

А еще вспомнилось тоже виденное по телевизору — люди, взявшись з руки, стоят н мостх и глядят в пересеченное пунктирми очередей звывющее небо. Женщины стоят, дети и стрики.

Нельзя прятться от опсности. И если уж совсем нет сил — одолеть врг, если не остлось дже ндежды — тк ндо подняться в рост и, глядя ему прямо в глз, скзть: «Стреляй, сволочь».

И пусть тогд убивет.

Это — тоже побед.

* * *

В последующие дни у Олег было много возможностей снов и снов пожлеть о необдумнном решении принять учстие в ОЧЕНЬ плохо продумнной, подготовленной и упрвляемой экспедиции. Нет, морскя болезнь не вернулсь. Но было постоянно холодно (опять-тки ОЧЕНЬ!), мокро и ветрено. Возможность согреться был только в спльнике — по утрм из него не хотелось вылезть. Н четвертое утро появилось солнце. Нет, вообще-то оно никуд и не девлось, предпочитло оствться н небе круглые сутки. Просто н этот рз оно решительно рзогнло тучи, очистило небосклон, зигрло н воде… и удрил мороз грдусов в пятндцть. Брызги змерзли н лету, и коч нбрл лишний вес з счет льд.

Леж в спльнике, Олег хмуро рзмышлял нд своим идиотизмом. Помимо воли перед ним вствл кртинк — коч зтирют и двят могучие льды, они все идут пешком… куд — не вполне понятно. Ему уже объяснили, что коч не может зтереть в принципе — он построен тк, что лед см выдвливет корблик нверх. А уж летом ткого льд не бывет дже н смом севере. Это не зим, когд Снежные Моря змерзют до смого побережья! Но жуткое видение продолжло кчться перед глзми.

— Морской Нрод!!! — зорл кто-то с нос. Все вокруг зсуетились, збегли, из спльников пулями повылетли дже те, кто вроде бы дремл. Йерикк перескочил через лежщего Олег, крикнул:

— Вствй скорей!

Около носового склд рсхвтывли охотничье оружие — рогтины, короткие мечи, тяжелые топоры. Кое-кто сккл по обледеневшим трпм босиком. Выбирясь нверх, все рссыплись вдоль бортов или группировлись н носу и корме. Зхвченный общей тревогой, Олег тоже вскочил, не ощущя холод. Вообржение почему-то рисовло ему викингов н большом длинном корбле, подгоняемом неутомимо шевелящимися веслми. «Во попл!» — лихордочно думл он, зсовывя з пояс брошенный ему меч и поспешно передергивя зтвор «сйги». Но, когд он в числе последних взобрлся н борт, то не увидел никкого корбля вообще — н все шестндцть румбов, кк говорят моряки н Земле. Только метрх в двухстх к корблю, по-дельфиньему выпрыгивя из воды, приближлсь большя стя крупных рыб.

— А где? — тяжело дыш, спросил он.

— Кто? — ответил вопросом окзвшийся рядом прнишк, держвший обеими рукми тяжелый топор-секиру.

— Эти. Морской Нрод, — повторил Олег.

— Д вот же они! — удивленно укзл топором горец. — Плывут! Дй боги — по-мирному… Мхться перед охотой — недобро…

Но Олег его уже не слушл. С изумлением и омерзением он понял, что к корблю плывут вовсе не рыбы — это были человекоподобные зеленокожие существ, необычйно стремительно передвигвшиеся волнообрзными движениями чешуйчтых тел. Челюсти их резко выдвлись вперед, нд выпуклыми ндбровными дугми нчинлся гребень, стновившийся все выше и выше до центр спины, потом вновь уменьшвшийся к копчику. Некоторое время Олег не мог понять, есть ли у Морского Нрод хвост, пок те не подплыли поближе и не стло ясно — хвост нет, есть почти обычные ноги, в то же время нпоминвшие плвники.

Метрх в двдцти от корбля Морские Люди рзделились н дв поток и, охвтив коч овлом, легко пошли вровень с ним, то и дело поворчивя к людям ничего не выржющие большеглзые лиц. Потом один из них плвно отделился от остльных и приблизился к корме. Стрик кормщик, передв рукоять весл нпрнику, нклонился нд водой и крикнул:

— Добром пусти — ддим чего! А нет — много нс, с огненным боем идем, бить вс стнем!

Не перествя пугюще легко держться вровень с кочем, Морской Человек поднял из серой воды длинную трехплую руку с перепонкми, коротко протрещл — словно н сучок нступили. Кормщик взял в лдонь поднный ему нож — не кмс, конечно, просто длинный одноострый клинок из бронзы, ковный с рукоятью в одно целое и, нгнувшись ниже, вложил оружие в пльцы чудищ. Оно немедленно нырнуло — и тут же, повинуясь явному беззвучному прикзу, нырнули и остльные, чтобы появиться метров з сто от коч. Олег шумно перевел дух, покосился н соседей — никто не смотрел нсмешливо, рзмякли лиц, опусклись руки с оружием. Олег щелкнул предохрнителем ружья.

— Берег рукой подть, — скзл кормщик. — Может, и доберемся к месту.

— Почему берег близко? — спросил Олег у своего сосед. Тот, поствив секиру рукоятью между ног, ответил охотно:

— А Морской Нрод вдль от берегов не збирется. Им отмели смое по душе. А вот погоди — берег увидим-то. Сейчс увидим.

— Не кркй, ворон! — окликнул кормщик.

И тут же кто-то истошно крикнул — еще никогд не слышл Олег ткого человеческого голос:

— Вон!

…Днвнский вельбот шел нд водой совсем низко и очень быстро, немного похожий сейчс н экрноплны Земли. Поверхность моря рзбеглсь мелкой белесой рябью.

Н коче все окменели. А вельбот приближлся легко, игрючи. Об «ППШ» в блистерх[18] были нведены н плубу корблик.

«Оружие днвнов… Извергет поток мленьких стрелок из метлл… Они летят тк, что пробивют кменные плиты…» — вспомнил Олег слов Брнки. И сдвинул вниз предохрнитель.

Вельбот повис нд плубой — метрх в трех от верхушки мчты. Звук его движения стл неслышным вопреки рсстоянию. Сколько это продолжлось — Олег не взялся бы скзть. Он смотрел прямо в черный косой срез ствол и думл только о том, чтобы успеть выстрелить. Хотя бы рз. Просто в это серо-голубое днище, нверняк бронировнное всеми видми брони.

Потом что-то тяжело упло н носовую плубу. Все вздрогнули, вельбот тк же легко снялся с мест и уже медленнее, зчем-то рыскя в воздухе, пошел дльше.

— То что? — нпряженно спросил кормщик.

С нос ответили:

— Мешок, вспорем сейчс… — И после короткой пузы — ккой-то болезненный крик: — То дерьмо! Мешок с дерьмищем кинули, пскудцы!

Мльчишк рядом с Олегом прохрипел:

— Уж добро бы били… выродки… чем тк-то…

Олег покосился н него — из глз мльчишки текли медленные злые слезы. А с нос зкричли:

— Йой, ты смотри! Ты смотри, смотри, что творят, что творят-то, негодящие! Смотри!

Вельбот словно бы тнцевл нд поверхностью воды стрый брейк — резко дерглся туд-сюд, чуть опусклся и тут же поднимлся н прежнюю высоту… Из нос и кормы в воду били серебристые, посверкивющие под холодным солнцем струи, кзвшиеся призрчными, кк слбый тумн. Тм, где они кслись воды, т вскипл. И в этом кипении суетливо и гибко подсккивли и рушились обртно рыбообрзные тел Морских Людей.

Их спокойно и точно рсстреливли с вельбот — всех, кто не успел нырнуть глубже. Вот один из Морских Людей подскочил высоко, взмхнул рукой — н солнце ярко вспыхнул вылетевший из его руки клинок, нпрвленный в брюхо вельбот — и пдл обртно уже мелким крошевом…

Люди н коче, онемев, смотрели н бессмысленное истребление. Смотрели всего несколько секунд — не вечность, кк почудилось Олегу. Потом срзу пятеро или шестеро бросились к устновленному н носу ДШК, свирепо и молч звозились, сдергивя промсленную кожу, мешя друг другу… Олег увидел, кк из открытого ящик метллической змеей выскользнул ощетинення птронми лент. Жл пуль были обведены крсными кольцми — бронебойно-зжигтельной мркировкой. ДШК, повинуясь лдоням Гоймир, вствшего к рукояткм упрвления, плвно рзвернулся н турели, повел округлым нблдшником плмегсителя… Кормщик вместо того, чтобы остновить мльчишек, кркнул хрипло:

— По-нд крылми стегй, по-нд крылми! Д гуще, не жлей бою, родной!

Гоймир дрогнул спиной, повел плечми — не мешйте! Лент легл в приемник, мсляно клцнул зтвор… Вельбот все еще плясл нд волнми свой стршный безжлостный тнец — тм или не змечли действий слвян, или молч их презирли. С их жлкой скорлупкой, с их пулеметиком, с их гневом з чужую гибель…

Ккую-то чсть Олег охвтил ужс. Если вельбот окжется достточно хорошо бронировн — вторя или третья очередь по нему стнет последней для всех, кто нходится н коче! Но об этом думл только мля чсть, все остльное существо мльчишки стремилось к одному — увидеть, кк эт штук упдет!

Когд-то отец рсскзывл ему, кк в детстве видел однжды охоту с вертолетов — снежное поле, густо стрекочущие мшины и хохочущих крсноносых «охотников» в дубленкх, с смозрядными крбинми. И сйгков, н которых они «охотились». И кровь н снегу… «Если бы я тогд мог — я бы их поубивл», — признлся Олегу отец — см охотник…

И сейчс Олег желл только одного — чтобы Гоймир попл. И не потому, что в противном случе его, Олег, ждл гибель. Совсем не потому.

— Курсовой устновлен! — пролял Йерикк, нгнувшийся к прицелу ДШК.

Гоймир, впечтвшись плечом в обрезиненный нплечник, окменел. Секунд… другя… и ДШК взорвлся оглушительным грохотом, рзмеренно и бесшумно выплевывя в приемник стреляные гильзы и рссыпвшиеся звенья ленты. Бледное плмя зпульсировло около дульного срез. Гоймир бил одной Длинной очередью, не выпускя вельбот из путинной сетки прицел.

Дымня полос прошлсь по верху мшины нд короткими крыльями — туд, обртно, снов туд… В стороны полетели чсти обшивки, потом переломился и рухнул вниз, оствляя черную спирль, широкий невысокий хвост. Пули вспороли носовой блистер, кормовой; поворчивясь, вельбот подствил всю корму, и Гоймир прошил ее еще одной очередью.

— Пдет! А, пдет! — зревели срзу несколько глоток, и их вопль подхвтил весь коч.

Олег тоже звопил, потому что мшин днвнов, сделвшись рзом неуклюжей и нестршной, опрокинулсь н борт, зстыл н миг и рухнул в воду, кк сундук, подняв фонтны брызг. Почти тут же н воде двумя яркими фосфоресцирующими овлми рспустились спстельные плоты — знкомые, почти земные. Олег ничего не успел подумть, кк Гоймир, резко опустив ствол, нчл бить по плотм, открыв рот в неслышном крике.

Орнжево-синие нросты н морской глди рзорвло в клочья — вместе со всем, что в них было живого. Только лохмотья зкчлись н серой воде вместе с бликми солнц.

ДШК умолк. Тишин бил в уши. И в этой тишине Гоймир скзл, сурово глядя н воду:

— А твоим добром д тебе и челом, — и тихо добвил: — Сучье племя…

* * *

Почти отвесные серые и черные склы дышли в злив холодом. Ни единого кустик, ни одной трвинки не росло н голых кмнях, только тут и тм лизли сумрчную воду языки ледников, д громоздились готовые обрушиться бело-зеленые горы йсбергов. Ветер дул в зливе, кк в трубе, звывл в береговых трещинх и пещерх, стонл и гудел в рог н сотни голосов. Коч, медленно двигвшийся по зливу, кзлся крохотным рядом с хмурыми кменными великнми в снежных шпкх…

— Похоже н вш север? — спросил, проверяя лыжные крепления, Гостимир. — Тк у вс?

— Не зню. — Олег, пряч лицо в меховую оторочку кпюшон, покчл головой. — У себя я не был тк длеко н севере… Но у нс тм нет земли, только змерзший окен… большое море.

— Здесь не то. — Гостимир выпрямился. — Здесь тех островов много, меж ними проливы. По лету — змерзшие только к смой полночи, еще дльше. А в зимнюю пору тут все под лед уходит. Ночь, Морнино княжество…

Ночь кромешня, ночь холодня,
Бесконечня, полугодня,
Стынет ветр свист промеж темных скл,
Д снег идут н все стороны… —

прочитл он здумчиво и словно бы смутился, больше не рзговривл.

Охотники — уже полностью снряженные, с оружием и крошнми, держ в рукх недлинные широкие лыжи, стояли вдоль борт. Кое-кто молчл, но большинство переговривлись — обрывки рзговоров носились вокруг Олег…

— …Зеленью воняет. А он тк-то з столом рсселся вжно, д пльцем под стреху кжет: «Эвон сидят они, д и ножки свесили!»…

— …Не тк то поется. Что ж ты голосишь, кк скопец хнгрский?! Вот, слушй…

— …Спросили тогд и нлс: «Что будет ткое — зим ль лето, все одного цвет?» А он в ответ: «Кровищ!»…

— Их-то стрший и говорит. «А ну, вожки, зчинщики д горцы, н кзнь — шг вперед!» А Войдн-то шгнул и отвечет: «Ну, меня, стло, трижды кзните…»…

— Вольг, — рядом встл Гоймир, положил н борт рогтину с широкой переклдиной под длинным тяжелым пером, — я думл тут… пойдешь ли со мной в пру?

— Конечно, — немедленно соглсился Олег. Он см, если честно, стеснялся предложить свою компнию кому-нибудь — ребят друг друг знют уже двно, нверное, уже сбились в пры, тут он…

— Ну и добро. — Гоймир тряхнул непокрытыми кпюшоном длинными светлыми волосми, увесисто стукнул Олег в плечо. — А вот подходим. Сейчс коч прятть стнут, мы двинем…

Коч, сбвляя ход — прус сворчивли, — подходил к плоскому пляжу из черного песк, н который ритмично нбегл непроглядня вод. Нд нею тнцевли снежинки, в метре от песк нчинлся снег — плотный, сверкющий белизной и безжизненный…

…Солнце вновь спрятлось. Низкое хмурое небо рссыпло снежные зряды, которые рывкми рзносил плотный до вещественности ветер. Когд не было снег, он пхнул солью и йодом — эти зпхи з дни плвния стли уже привычными.

Плок не было. Гоймир, который шел первым, блнсировл рогтиной. Олег, стрясь не отствть, нес ружье в опущенной првой руке — «сйг» был зряжен пулями.

В тких условиях Олег еще никогд не охотился. Он дже толком не предствлял, что это з звери — снежищ. Рсспросить было недосуг, н рисунке Гоймир они походили н белого медведя и кулу одновременно. Хорош гибрид…

Лыжи шли не очень удобно. Тут, похоже, еще не додумлись до искусственной смзки. Из снег тут и тм поднимлись ропки, [19] чсто встречлись искрящиеся дже без солнц площдки фирн, [20] где лыжи с хрустом провливли верхнюю корку. Было не тк уж и холодно, но ветер резко усиливл мороз.

— Кк пусто, — не выдержл Олег молчния.

Гоймир откликнулся тут же, словно ждл случя зговорить:

— То вид один. Тут всякой живности через крй, по лету — нособицу. Вот похоже только, снежищ нету, — добвил он.

— Они чуткие? — деловито осведомился Олег.

— Глуховты. А нюх — тот выше похвл. Д и не увидишь тут тврь, пок не переедешь… — пожловлся горец. Потом вдруг скзл решительно: — Не одним нм боги ум вложили, все ж тки стнем быть н Ледянку, это место ткое. Они тм тюленей у полыней скрдывют, мы их поглядим.

— Поехли, — откликнулся Олег, — тут твоя вотчин.

— Я этим местм не князь, — возрзил Гоймир, — у Морны вотчину не отсудишь, силы не те… А у вс хорош охот?

— Только по лицензии, з деньги, — с сожлением скзл Олег. — Зйцы, утки, кбны, лоси… Вот волк в любое время бить можно.

— Нс тоже в любое время бьют, — зсмеялся Гоймир, — кк волков, д не выбить им ни тех, ни других, ни серых, ни нс… А что з тврь — лось?

— А у вс нету? — удивился Олег. — Большой ткой, горбтый… н четырех ногх. Ноги — кк ходули, рог — офигеть… большие, я говорю, рог. Губ ткя…

— А, сохтый! — опознл описние Гоймир. — Есть и ткие… Кк нзвл — лось? Смешное слово, прво… Вольг, ты кем быть хочешь?

— Йерикк меня уже спршивл, — зметил Олег. — Не зню, если честно. А ты стнешь князем?

— Стну, когд время будет, — рвнодушно ответил Гоймир, — коли не убьют до поры… — Это он добвил легко, без стрх или огорчения. И тут же спросил: — А у вс в гулу игрют?

— Это кк? — поинтересовлся Олег.

— Две втги. Стрший и десять содругов в кждой. Н ровном месте пускют шр железный — гулу. Ндо ее кольями к противному крю згнть, тогд твоя взял. А держть можно тоже только одними кольями, не рукми, не ногми.

— Я в футбол игрл — с мячом, кк вон у вс перекидывются, — ответил Олег. — Тм тоже комнды по одинндцть человек, и мяч кожный, только не нбитый, кк вш, воздухом ндутый, и его кк рз ногми гоняют, не просто н крй, в ворот к противнику… Мне вообще спорт нрвится.

— Спорт? — переспросил Гоймир. — Слышл слово… Это?..

— Ну, — змялся Олег. — Рзные упржнения, чтобы быть сильнее, ловчее, быстрее… Вот охот у нс тоже спорт считется.

— А читть любишь ли? — здл Гоймир неожиднный вопрос.

— Люблю, — чуть удивленно ответил Олег. — А ты что, тоже?

— А то кк же? — тоже удивился Гоймир, оттлкивясь древком рогтины. — У нс книг-то много, новых только нету. Смые лучшие — про звездные путешествия. «Тумнность Андромеды» или «Стрн бгровых туч» читл ли?

В который рз Олег онемел от удивления. Гоймир читл Ефремов и Стругцких, чуть ли не основоположников еще советской фнтстики!

— Читл, — осторожно ответил он. — А тебе Хйнлйн не попдлся? Он тоже про звезды писл…

— Не читл, — огорченно помотл головой Гоймир. — Рсскжи, кк время будет.

— Попробую, — пообещл Олег.

А Гоймир, вздохнув, продолжл:

— Я иной рз думю — сгинь днвны, может, и мы уже до звезд летли бы? Йерикк смеется. Его послушй — тк человек новое узнет, одно когд его по голове хлобыстют, без того лежит и брюхо чешет… Мне вот чего до смерти охот — у вс побывть, н Земле! Посмотреть, чем д кк тм живут?

— Тм не очень хорошо, — сухо ответил Олег. У него снов холодно зкололо в груди при мыслях о доме. — Слишком много лгут, крдут и рзрешют. И слишком мло верят, делют и борются. Тебе бы не понрвилось. Хотя техник у нс, конечно…

— Тк и будь с нми, — предложил Гоймир. — Чего тебе? Или днвнов сторожишься?

— У нс тм свои ткие есть, — вздохнул Олег. — А еще тм моя семья. И мой друг. И моя родин, Гоймир. Я только тут и понял, кк это много…

— Д, много, — соглсился Гоймир. — Посмотреть бы я хоть вот сейчс. А н жизнь… — Он покчл головой. — Нет лучше гор и лес ншего. Ты кк мы думешь, знчит — првильно думешь.

— А у нс многие уезжют, — вспомнил Олег. — Где теплее, богче и збот поменьше…

Гоймир вместо ответ сплюнул. Потом поинтересовлся:

— А девушк ждет ли тебя?

— У меня нет девушки. — честно признлся Олег.

Гоймир посмотрел удивленно, но ничего не скзл по этому поводу, просто вспомнил:

— Брнк пропл — я мло ум не лишился. Снов блго тебе, что выручил ее и довел, что зщитил…

— Кто еще кого довел, — смущенно пробормотл Олег. И подумл, что Гоймиру дже в голову не пришло зподозрить, что з неделю в лесх между Олегом и Брнкой могло ЧТО-ТО быть. Просто — В ГОЛОВУ НЕ ПРИХОДИЛО, что Олег мог что-то сделть с девушкой против ее воли.

А в Брнке он был уверен.

— Ледянк, — нрушил рзмышления Олег негромкий оклик Гоймир.

* * *

Хотичное нгромождение торосов и сугробов чередовлось с открытыми учсткми черной воды и голыми крсными влунми. От этой кртины пхнуло ткой дремучей, первобытной жутью, что Олег ощутил озноб. «Ткими эти мест были, — с почти суеверным ужсом подумл он, плотнее нтягивя кпюшон, — когд людей в Мире не было вообще. Ткими они остнутся и когд… когд? Им просто все рвно».

И снов, кк в сду дедовского дом, Олег со злостью подумл, что миру вокруг плевть н людей, природ человеку никкя не мть. Дже не мчех.

Словно отвечя его мыслям, неподлеку с мрчным и долгим грохотом сполз в море торос, и эхо монотонно рсктило шелест льд и плеск воды. Кк будто бесстрстные и могучие силы природы почувствовли гнев мленького человек — и снизошли до ответ… то ли нсмешливого, то ли угрожющего… Мол, н кого рог тянешь, козявк?!

Не зня, что, если эт козявк берется з что-нибудь — то уже не отступет, пок не побеждет… или не пдет змертво. А тогд н место погибшего приходит другой.

— Стло быть, мы смые умные, — скзл Гоймир, — или остльным в других местх везение… Ну, пошли. Д в об смотри.

Мльчишки спустились вниз со снежного холм и, почти не провливясь н своих широких лыжх, неспешно пошли между полыней и торосов, не теряя друг друг из виду. Но, не пройдя и десятк шгов, Гоймир остновился:

— У тюленей з обычй возле полыней лежть, — нпряженно скзл он, прищуренными глзми всмтривясь в Ледянку. — А где они?

— Может, снежищ близко, они в воду и попрыгли? — предположил Олег.

Гоймир медленно кивнул:

— Может, тк и стлось… Смотри туд, я сюд.

Несколько минут мльчишки стояли неподвижно и молч, всмтривясь кждый в свою сторону — снег, полыньи; нд кмнями — унылое небо. Ветер дул вовсю.

— Йой, не по себе мне, — тихо сообщил Гоймир. — Тк не по себе, словно Кщей по ребрм погребльную игрет…

— По-моему, все нор… — Олег хотел скзть, что все нормльно, но осекся. Ему почудилось ккое-то движение между торосми в полукилометре от них.

— Гоймир, что это?

— Где?! — молниеносно обернулся горец.

— Смотри. — вытянул руку Олег. — Льдины — одн кк клык, вторя почти кубиком. Тм что-то есть.

Несколько секунд Гоймир всмтривлся в ту сторону. И его згорелое лицо медленно белело. Он все еще молчл, но Олег, тоже смотревший в ту сторону во все глз, и см видел теперь, что движение ему не померещилось.

Кзлось, что движется см снег. Быстро и целеустремленно — сюд, в сторону мльчишек, зстывших под склоном. Что-то… что-то похожее Олегу уже приходилось видеть, но где?! Когд?!

Д в кино же! «Хищник» и «Хищник-2»! Иноплнетный охотник, мскироввшийся под окружющее, кк хмелеон!

Мльчишку прошиб пот.

— Что это? — спросил он, не узнвя своего голос. Гоймир сглотнул и ломко ответил:

— Попли мы… Вот пусто-то почему. То восьминог-ледовик. Слышть слышл, видеть не приходилось… д и нперед не видеть бы!

Олег стряхнул в снег првую руквицу и поднял «сйгу», но Гоймир, поспешно сбрсывя лыжи, быстро зговорил:

— Огненным боем — без пользы. Любой зряд сквозом проходит, все одно через воду — у него и костей с кровью-то нет. Зпоминй: руби ноги ему, кк потянется, во всю силу руби. У него одно место уязвимо — где ноги венцом рсходятся, по-нд пстью… тк стрики говорят. Они тких били, тк и мы, глядишь, осилим… — Но по его движениям было видно, что горец боится. Перехвтив удобнее рогтину, Гоймир вдруг спросил, глядя прямо в глз Олегу: — По чести ответь: не побежишь? Хуже нет, когд обндеешься, тебе спину-то и откроют. Лучше уж срзу одному встть.

— Пошел ты… — внятно скзл Олег, доствя меч и стрясь немного утоптть снег вокруг, чтобы не вязнуть. Ответ, судя по всему, вполне удовлетворил Гоймир — он кивнул и змер, чуть пригнувшись, выствив вперед рогтину и прижв ступней ее древко.

Нступил тишин. Только сухо пел снег — ближе, ближе и ближе. Рядом. З соседними кмнями.

Потом Олег увидел восьминог.

Сейчс он не был тким уж незметным. Сквозь него мутно просвечивло все, рядом с чем или н чем эт мрзь окзывлсь. Кк две кпли воды восьминог походил н гигнтского кльмр, вот только ркетообрзную кпсулу несли вперед множество мокричьих ножек. Толстые щупльц были сжты в сердцевидный бутон. Бессмысленно белели глз рзмером в трелку, кзвшиеся мленькими при рзмерх существ — оно было не меньше двдцти метров длиной без щуплец, которые тут же выстрелили вперед, едв восьминог увидел людей. Олег увидел в их основнии круглую беззубую псть, повыше — черное пульсирующее пятно. Из псти пхло рыбой — отвртительно пхло.

Толстое щупльце неожиднно быстро обвилось вокруг ног Олег, и он упл в снег рньше, чем успел понять — дрк нчлсь. Приподнявшись н локте, мльчишк ннес дв удр — словно влил дерево, перектился, еще рз рубнул мечом — выше, вскочил н ноги. Гоймир, стоя н колене, рубил и колол рогтиной, кпюшон с его головы свлился… Стрх не было — он снов отступил, едв нчлсь схвтк. Щупльце метнулось нвстречу, обвило тут же онемевшую вскинутую руку — стиснув зубы, Олег перерубил его пополм — удч! Но тут же второе, обхвтив в поясе, едв не здушило Олег, подтскивя его к псти, пульсирующей, словно дифргм фотоппрт. Мелькнул мысль, что конечности у чудовищ, нверное, вырстют, рз оно тк легко с ними рсстется… Гоймир перескочил, оттолкнувшись рогтиной, через щупльце, тянувшее Олег, обрушил ее, кк топор: «Ххк! Ххк!» — и тут же упл см, сбитый со спины, Олег, вместо того чтобы броситься к нему н выручку, оттолкнул перерубленное щупльце, швырнул меч и в отчянном рывке дотянулся до «сйги». Переворчивясь н спину, дернул вниз предохрнитель и, нвскидку прицелившись поверх плеч Гоймир, одну з другой выпустил три пули в черное пятно…

— Ты мне мозги зпудрил. — Тяжело дыш, Олег опирлся н ружье. Гоймир, стоя н коленях, мотл головой, весь сотрясясь от нктившего стрх омерзительной смерти. — Не привыкли вы тут со стрельбой, вот и… Если рогтиной или мечом можно, то почему же пулей в то же место нельзя? Тм, нверное, нервный узел… Првд, вши витязи, небось, в одиночку тких ломют, д еще голыми рукми, тк что былины про нс не споют… Хорошо еще, я догдлся вовремя, то б он нс сейчс дожевывл…

Он покосился н обретвшую непрозрчный серый цвет тушу монстр и передернулся. Гоймир с трудом встл н ноги, сообщил, морщсь:

— Ребр помял… — и, неуверенно подойдя к Олегу, вдруг обнял его и поцеловл в щеки — в одну и другую, потом — в губы.

— У… уди! — вырввшись, Олег отскочил. — Ты что, голову повредил?!

Гоймир зхлопл глзми недоумевюще и обиженно:

— Чем обидел? — непонимюще спросил он. Вместо ответ Олег покрутил пльцем у виск. — Д чем обидел-то, скжи, Вольг!

— С Брнкой целуйся, — сердито ответил Олег.

Гоймир неожиднно покрснел и потупился:

— До свдьбы?!

— А со мной что — уже обвенчлся?!

— Не пойму тебя, — признлся Гоймир.

Олег с шумом выдохнул:

— Блин, дремучий… — и, помявшись, пояснил: — У нс мужчины не целуются. Прни тоже. Только если они… э… ну… больные.

— Йой! — Гоймир улыбнулся. — У вс, должно, тк делют?

И с той же улыбкой он протянул Олегу руку.

— Ну во, другое дело, — ответил Олег, крепко пожимя сильную лдонь…

…До смого ночлег им не везло. В жизни Олег столько не ходил н лыжх — и устл тк, что почти рвнодушно воспринял слов Гоймир о ночлеге, тем более что солнце з тучми и не думло зктывться.

Н ночь устроились в пещере, вырубленной в одном из снежных холмов, состоявшем из похожего консистенцией н пеноплст, сухого снег — его бруски звенели, словно метллические. Из этих же брусков выложили зкрывшую вход стенку, оствленное отверстие Олег звесил меховым пологом, который Гоймир нес прикрученным к крошну. См Гоймир тем временем вырезл в стене пещеры дв лежк и бросил н них спльные мешки, потом рзжег жировую лмпу. К тому времени, когд Олег влез внутрь, нбрв в котелок снег — в пещере уже было здорово теплее, чем снружи, стенки блестели, покрывшись слоем льд, смое глвное — не было ветр, донимвшего весь день и вообще все последнее время. Мльчишки сняли верхнюю одежду и куты. От лмпы шли срзу и тепло и вполне достточный свет.

— Нет удчи, — огорченно скзл Гоймир, пристривя котелок нд огоньком. — Лишь бы ко всему погодк не испортилсь, тогд и вовсе ничего не возьмем…

— Это что, хорошя погод?! — изумился Олег. — Ас-с-с… ! — Он влез, поворчивясь, лдонью в плмя и сунул руку в снег.

— Чем плох? — удивился Гоймир. — Посвети Джьбог сильней — снежной слепотой нкжешься… А в иной крй — снег повлит, не зметишь, кк в полынью ухнешь… По-з ту зиму тк-то нш один сгинул. Отыскли его — сидит н корточкх у смой полыньи кусок ледяной. Было свлился, вылезти мочи хвтило, рзогнуться не смог. Морн его и согрел..

— Ну тебя, повеселей ничего не вспомнишь?! — Олег предствил себе, кк тм, нверху, снег зсыпет их убежище и поежился. — Есть двй, вод уже согрелсь, нверное… Знешь, я в первый рз вот тк ночую.

Гоймир достл сухри, вяленое мясо, бросил в нчвшую зкипть воду сухие брусничные листья и еще ккие-то трвки — в пещере зпхло нстоящим летом и теплом лесных полянок. Ккое-то время мльчишки молч и сосредоточенно жевли. Потом Олег скзл:

— Д, н тком холоде, кк тут у вс, в генерл Крбышев недолго превртиться…

— А кто это? — Гоймир, продолжя жевть, посмотрел н Олег.

— Ну, это нш, русский генерл. В Великую… Короче, был большя войн, врги его взяли в плен. Предлгли н службу к ним перейти, он откзлся. Ну, тогд его связли, вывели н мороз и двй водой поливть, пок он не превртился в ледяную глыбу…

Гоймир помолчл, потом вздохнул и скзл:

— У нс было похожее… Во время взмятения вот тк погубили целое племя, Медведей… Они жили н полдень и н зкт от нс. Мороз клятый был, рсскзывют. А выжлоки всех, кого живыми побрли, выводили под днвнские глз — и в водопд, после — нружу. Человек рзом схвтывло, льдом брло, что плевок н лету. Те ледышки вдоль их город рсствили, другим н стрх. Только совсем млых и пощдили…

— И то хорошо, — понимюще ответил Олег.

Но Гоймир змотл головой:

— Где хорошо — лучше уж смую стршную смерть принять, чем к ним в руки! Им млые нужны знешь про что? Они с них хобйнов делют. Сил, умение, здоровье, сметк — нши, нвычки — днвнские, злобищ — тоже. Нет у горц врг стршнее хобйн, Вольг. Выучт его и уськют н нс — искть, след тропить, врг н свою же землю водить. Чудище беспмятное и безродное из млого сотворяют — бывет, его ж кровным родичм н слезную беду… А ты говоришь — хорошо… Немой, что тебя в эту кшу втянул, был хобйн. Но у него везение случилось — пмять сохрнил человеческую, вот и погиб з првое дело. Я про ткое больше и не слышл вовсе…

Олег смущенно примолк. Ккое-то время они ели, потом Гоймир снов зговорил:

— А вот ты — смог бы, кк этот вш, что в плену з верность змерз?

Олег здумлся, глядя н язычок плмени нд лмпой. Вопрос был неожиднным…

— Тк, нверное, смог бы, — медленно скзл он. — Говорят, змерзть не больно…

— Ты боли боишься? — спросил Гоймир.

— Ну, это смотря ккой, — осторожно ответил Олег. — Мы однжды с ребятми поспорили: кто дольше руку продержит нд свечой… Сожглись стршно, — Олег покзл ребро левой лдони, где сохрнились следы этого глупого эксперимент двухгодичной двности.

— Мы тоже испытние устривли, — вспомнил Гоймир. — В двнее время были воины, что боли вовсе не боялись. Тк мы костер большой зплили, кк прогорел — босиком по углям бегли, кто дольше протянет… Тоже сильно ноги пожгли. Йерикк тогд откзлся.

— Неужели струсил? — неприятно удивился Олег, но Гоймир возрзил:

— Не трус он. Рядом не лежл. Однко, иной рз думет не тк, кк мы. Городскя кровь, что еще… Двй-к спть, — неожиднно оборвл он воспоминния, влезя в мешок. — Угол у полог згни, то не проснемся… вот тк. Д и ложись тоже.

Однко, Олег еще ккое-то время сидел н лежке, обхвтив колени рукми и думл о своем. Гоймир вроде бы уснул — по крйней мере, дышл ровно и тихо. Решив нконец-то последовть его примеру, Олег полез в спльник, скзв вслух:

— Пор спть.

— Что? — спросил Гоймир.

— Не спишь? — удивился Олег.

— От тебя проснулся… Скзл ты что?

— Спокойной ночи.

— А. Д. Слушй-к, Вольг… — Гоймир змялся. — Я вот тоже скзть хотел… что ты живешь у чужих, кк неродной? Не хочешь у родни жить — тк переходи ко мне. Плохо одному. И не только н охоте д в бою…

Олег зкинул з голову руку и пожл локоть горц:

— Двй-к спть, дружище.

* * *

С этой охоты Олег жил словно во сне — быстром, крсивом и ярком. Кк по волшебству, его безоговорочно признли своим. Он всккивл в шесть утр, чтобы успеть сделть личные дел, н которые днем не будет времени, потом поспешно звтркл и несся в школу, чтобы вернуться глубокой ночью и, вымывшись (воду зботливо готовил хозяйк), рухнуть в постель, перестть существовть до шести утр.

Он ходил н единственном мотоботе племени, переделнном из коч, к смому полюсу Мир — протокми и озерми до тех мест, где лед не тял дже в рзгр лет, где в беспощдно-стылом и прозрчном воздухе среди бел дня со стеклистым шорохом переливлся в небе Большой Сполох. [21] Н кменистых берегх Снежных Морей он охотился н тюленей и слушл рсскзы своих новых друзей об изворотнях, [22] которых нельзя убивть. Среди бел дня нлетли шторм, и густой сухой снег взвихривлся нд черными вязкими влми, встввшими н пятндцтиметровую высоту, словно кипящя смол, и день обрщлся в ночь, и черное море сходилось с черным небом… Приходилось вручную склывть лед с опсно кренящихся кочей, потом тросы оснстки срывли кожу с рук, мотя вцепившихся людей, словно бумжных… Соленя вод рзъедл рны… Чудовищные кменные кулы мрчно следовли з людьми, покзывясь меж пологих влов. Н ветру тресклись и кровоточили губы, спть приходилось н выловленной рыбе… Кочи буксировли к причлм огромные туши китов, убитых грпунми с крохотных лодчонок. Однжды из ледяных пучин всплыл нстоящий кльмр — почти сорокметровый рхитойтис — и нпл н дв коч, и был убит только общими усилиями… По ночм н пустынных этжх крепостной бшни в тишине гулким эхом отдвлись шги сторожевых. Прямо посреди улицы рзворчивлись смодеятельные предствления — со смехом, шуткми, птетикой типично средневековой в них говорилось о прошлом Мир, о его героях и негодяях. Тяжел был рбот в оружейных мстерских, не оствлявшя зчстую времени перекинуться словом с соседом. Под гул волынок и воинственный визг рожков вокруг костров, метвших в светлое ночное небо бледное плмя, неслись гикющие живые кольц — руки н плечи, быстрей, быстрей, быстрей! — тк плясли коло, здешний нционльный тнец. Жркий пот учебных поединков… потом — сутки и сутки в седле вокруг овечьих отр, и режущий ухо свист товрищ, отгоняющего волков, и стрелы твоего смострел вслед тени, тющей в белой ночи, и кожня куртк, постлння н мох, и вереск вместо постели ( седло — вместо подушки), и костры, и т же куртк, рспростертя нд зболевшим ягненком во время дождя, и струи этого дождя, лупящие по голой спине… Обмороки, когд в яму для резки торф прорывлись вдруг болотные гзы — и см резк, больше похожя н сржение, где оружие — лопт с изогнутым буквой П лезвием… Купние в обжигюще холодных и прозрчных, кк воздух, речкх и озерх, от которого в первый момент перехвтывло дух и обжигло все тело — прыжки нгишом с десятиметровых скл, пушечный грохот воды, дикие вопли прыгющих… И снов игр-войн — зсды в склх и в лесу, когд сидишь, сжимя оружие и, кк в нстоящем бою, ждешь схвтки, под ложечкой сосет… Нполненные рздирющей рот зевотой чсы ночной стржи н стенх крепости, когд девчонки выносят из домов горячий трвяной «чй», улыбются тебе, и рзговривют с тобой, и смеются… Ночные костры, зтенное дыхние сосед, блестящие глз и приглушенный голос рсскзчик: кк победить Черного Кожн;[23] почему нельзя пилить стрые деревья — не все, но ккие именно; кк оседлть лесного коня;[24] что делть при встрече с лесной нелюдью; что ткое обянь и отвод;[25] кк противостоять скжу, [26] который нпускют уводни;[27] кому и з что помогет Полуденник[28]… И другие ночи — когд з горло брл прежняя тоск, время снов кзлось еле ползущим… но внизу хлопл дверь, стучли шги по всходу-лестнице, ввливлись серьезные или смеющиеся друзья — и время переходило н быстрый шг, потом пусклось в глоп снов. Вовсе не стринные, вполне современные портреты вперемешку с фотогрфиями смотрели н мльчишку со стен дружинной горницы — и Олег нходил н них своего дед и тезку, здешнего героя, почти скзочного богтыря, офицер НКВД-КГБ, все еще совершенно непонятного внуку… Огромня форель в горных ручьях, ее незбывемый вкус, когд он — свежя! — окзывлсь н рскленной сковородке… Походы вдоль смых рубежей Вересковой Долины, ночевки, когд зсыпешь, следя з легким прком, вылетющим изо рт, — где-то в глубине сознния не спит острое ощущение опсности, и внизу, совсем близко, горят электрические огни ХРОТОВ — днвнских крепостей с хнгрскими грнизонми, что стерегут грницу… Зеленя с лыми вкрплениями шкур лесов, серо-зеленый ковер вереск, серые громды скл, свинцовое море, прозрчность рек, ручьев и озер. Звонкие, холодные, солнечные просторы сосновых боров н склонх гор. Ослепительня белизн березовых рощ вокруг Рысьего Логов. Блуждющие огоньки н бездонных просторх торфяных болот. Многотысячные птичьи сти н озерных берегх…

Ночи, дни, вечер — бешеный клейдоскоп свет, тьмы, холод, тепл, кмней, воды, шум, тишины, лес. Пустошей… Жизнь. Жизнь. Жизнь.

И нд всем этим — холодный синий зрчок Невзгляд.

* * *

Утречко выдлось жркое — в смысле рботы. ВЧЕРА утром Олег с группой волков — стей товрищей — взялся чинить три вытщенных из недр склд немецких ЭмПи-38, знесенных в северные горы Мир суровым ветром земных сороковых XX век. Трудно чинить то, что рньше никогд не держл в рукх, имея рядом с собой троих отчсти древних прней, у кждого из которых есть свое мнение вплоть до того, что большя чсть детлей в оружии вообще лишняя и, возможно, дже вствлен туд вредителями. ЭмПи вполне соответствовли хрктеристике, которую дл Попндопуло в знменитом фильме: «Один трясется, кк ненормльный, второй, гд, по своим стреляет». Лишних детлей все-тки не удлось обнружить. Тогд новоявленное «КБ им. Содом и Гоморры», кк охрктеризовл происходящее Олег, пошло путем офицер Жилин из рсскз Толстого «Квкзский пленник», который чинил чсы чеченцм следующим обрзом: «Рзобрл, почистил, сложил — пошли чсы». Один ЭмПи после этого нчл стрелять и был опробовн под ликующие вопли сотрудников КБ. Н остльные нвлились всем миром — впятером — и к шести утр привели в чувство еще один, чему сми же удивились. Последний пистолет-пулемет ушел в глухой откз и в нкзние был рзобрн н зпчсти. Конструкторы быстро добили квс и черствые медовые пряники (все это позволяло коротть время з рздумьями) и рзошлись хоть немного поспть перед трудовым днем. Олег, вывихивя челюсть от зевоты, полез вниз з водой — умывться.

Он уже несколько рз плеснул себе в лицо водой, пхнущей цвелью и колодцем, когд сзди от дверей рздлся грохот и невнятные проклятья, к которым Олег уже привык вместо мт.

— Н это и ствили, — буркнул он, вытирясь рушником. — Зходи, не зперто!

— Однко, глянется, зминировно, — ответил Гоймир, стоявший в крйне неловкой позе рядом с упвшей с притолоки небольшой скмейкой. — Тут, глянется, гульб был?

— Вроде того. — Олег ткнул рукой. — Не стой, сдись.

— Огненный бой оживляли? — ловким толчком ноги Гоймир поствил скмейку, прицелился сесть, но Олег, уже поднторевший в здешних обычях, повел лдонью в сторону лвки:

— Сделй милость. По гостю честь.

Гоймир уселся н лвку, вытянув ноги, поствил между них меч. Олег, продолжя вытирться, доложил:

— Знчитц, доношу, водитель. Из трех единиц шйтн-ббх две восстновлены, но зрядов мло. Третью рзобрли н… в общем, н зпчсти… А ты ккого черт в полном снряжении — боишься, в школе н тебя нпдут?

— Э-эм-м-м… — неопределенно отозвлся Гоймир. — Я про что зшел…

— Д кто тебя знет. — Олег рзвесил рушник н окне и, помедлив, выплеснул нружу воду.

— До Зеленых Сдов поедешь ли?

— Это веск внизу, где облденные яблоки? — припомнил Олег рзговоры. — Вообще-то я спть хочу, днем еще з дровми ехть. Д и для яблок не рновто ли?

— Не см еду, дело гонит, — пояснил Гоймир. — Есть тм мужичонк ткой — Степньшин. Крещтик, но силком. Он нм зерно сторговывет. Тк вчершним днем должны были подводы приволочься, нету их…

— Может, волоты[29] груз переняли? — Олег посвистывл, рссмтривя свою ковбойку.

— Волоты скотину тщт, зерно им не к рукм… Тк будешь со мной? — Гоймир положил меч н колено.

— Конечно. — Олег снял с крюк н стене смострел. — Эту штуку брть? Или нгном перебьюсь? Кк-никк, к друзьям в гости едем.

— Дружили волки с собкми, пок бер[30] лес тропил, — презрительно усмехнулся Гоймир. — А смострел не бери. Возьми-к один из тех, что починил, д и оствь себе — дело получше.

— Серьезно?! — восхитился Олег перспективе облдния втомтическим оружием. Но тут же увял. — Не, Гоймир, это нечестно. У меня револьвер, д еще и ЭмПи будет, больше половины ребят и одного-то ствол не имеют…

— Дют — бери, бьют — беги, — серьезно ответил Гоймир. — А огненный бой бери, не откзывйся. Тебе он к месту.

— Ну, спсибо… Я двно хотел спросить: почему вы у убитых вргов не берете оружие? С боеприпсми было бы легче…

— Без пользы оно нм, — досдливо покривился Гоймир. — Если чужк з него берется — тк оно рвется у него в рукх… Сдвн прослежено то. Ну, з чем дело? Пошли, шгть-то немло…

— Пешком?! — ужснулся Олег. — Д тут верст двдцть, ты чего?!

— Обкллся, городской, — злордно отметил Гоймир. — Не трясись, верхми поедем.

— Дружище, — вкрдчиво поинтересовлся Олег, поднимя со стол один из пистолет-пулеметов, — ты н лошдь-то сможешь сесть? Тебе же штны помешют.

— Ты про что это? — немедленно нсторожился Гоймир.

— Не, мне првд интересно. — Олег, пряч улыбку, повернулся к столу, н котором россыпью лежли остроголовые пузтые прбеллумовские птрончики, — кк у вс вообще получется верхом-то ездить? При тких-то штнх… Или вы их повыше подтягивете? Или… в дмском седле?

Не оглядывясь, Олег нырнул в сторону — очень вовремя. Сумк Гоймир со шлепком впечтлсь в стену, пролетев в десятке снтиметров от головы мльчишки. Тот срзу вскинул руки:

— Сдюсь! Првд, прости. Сейчс поедем. А тебе это з то, чтобы не обзывлся.

— Лдно, — буркнул Гоймир. — Ты поспешй двй, кони-то стоят…

Тропк вел по лесистым склонм, лишь изредк выходя н вересковые пустоши или пересекя речушки по рсштнным, не знвшим мшинного колес мостм. Ехть предстояло долго, д еще и зночевть в веси. Олег не имел ничего против, но Гоймир довольным не выглядел и ничем не пояснял своего недовольств, пок Олег прямо не спросил его:

— Ты чего ткой кислый, словно квшеной кпусты переел?

Гоймир искос посмотрел н него, потом метко плюнул н зкчвшуюся веточку ппоротник и ответил:

— Гостимир говорил — сей день Брнк будет. Ввечеру.

Олег ответил не срзу. З последнее время он почти збыл, кк выглядел т девчонк, с которой он бегл под дождем… и вот теперь вспомнил срзу, вспомнил при одном звуке ее имени.

И то, что он ощутил при этом воспоминнии, его испугло. Потому что это могло быть только… HET!

— Ничего, звтр увидитесь, — рвнодушно откликнулся он.

— Пень ты, коряжин выворочення, — ответил Гоймир. — Долей ушибленный, потому и не любил никогд. А я кк вижу ее — сердце вмх зсекется… Йой, и чего я рссыпюсь с тобой!

— Спсибо, обложил, — поблгодрил Олег. — Кстти, зря. Хотя я и впрвду девчонок не любил. Гулять — гулял с ними, и все.

— Я тебя с собой кликнул, чтобы ты меня рзвеял, ты чего творишь?! — почти взвыл Гоймир. — Это ж сколько я с ней еще не перевижусь-то?!

— Между прочим, ты этот рзговор см зтеял… Что это? Слышишь?

Мльчишки остновили коней. Гоймир прислушлся — и услышл то, что Олег зсек еще до него — звук летящего вельбот. Не сговривясь, они свернули под деревья. И почти тут же из-з сосен вынырнул хорошо знкомя обоим мшин, шедшя точно нд верхушкми.

— Выглядывет, трупоед, — Гоймир следил з вельботом из-под руки. — Ух, нечисть смердючя…

Вельбот сделл круг в полуверсте от мльчишек и пошел, резко збрв н юго-восток. Длеко злетть не стл, почти срзу скрылся з деревьями, потом рстял и звук.

— Дльше, — скомндовл Гоймир, толкя коня пяткми. И еще рз зло покосился н небо, в глубине которого бледными пятнышкми рзличлись звезды.

…Скоро Олег нчл жлеть о том, что соглсился ехть. В седле он держлся получше горц, но уж больно скучно было. Это его в здешних поездкх доствло больше всего — выросшему в скоростном мире подростку до тошноты медленными кзлись здешние средств передвижения. Лндшфт и пейзжи стли угнетть рзнообрзием. Гоймир молчл, думя, судя по всему, о Брнке. Сккть глопом тут было невозможно, д и не признвли здешние пони-кони ткой вещи, кк «глоп» — он оскорблял их медлительное достоинство. Оствлось покчивться в седле, зевть и думть о смых рзных вещх.

О Брнке нпример.

— Смотри-к, это что? — вдруг привстл в стременх Гоймир. Олег передвинул н бедро ЭмПи и убежденно скзл:

— Зря ты не взял «шпгин».

Н тропе лежли несколько лошдиных туш. Уткнувшись в дерево, стоял телег. Еще две или три влялись, опрокинутые нбок. По всей тропе были рзбросны лохмотья и кучи чего-то серого, омерзительно воняющего…

Гоймир спешился и, н ходу доствя меч, подошел к одной из этих куч. Ткнул в нее…

— Хвост Переплутов! — гневно выкрикнул он, поворчивя к Олегу вспыхнувшее лицо. — То нше зерно, то хлеб! Его известью октили!

— Днвны? — Олег огляделся.

— А подводчики-то где? — Гоймир ходил вокруг рзор. — Нет, днвны случись тут — они б и подводчиков… д и не по чину им то, все одно что н ворот помочиться тишком…

— Поищи лучше. — Олег тоже спешился, перехвтил ЭмПи с упором в бедро.

— Мертвяков-то? — Гоймир описл большой круг, ворош ппоротник. — Ни пс тут не вляется. Ни живых, ни мертвяков не видть.

— А вот тут ты пролетел, друг мой, — Олег потянул воздух сквозь зубы. — Если ты их знешь, то предствь мне.

Гоймир повернулся.

С рзных концов н тропу вышли восемь человек — восемь ребят примерно в возрсте друзей. Н взгляд Гоймир тк одеться могли только полоумные, вот н Олег повеяло знкомыми ветеркми с тусовки. По крйней мере, кислотня цветовя гмм, покрой одежды, приоткрытые рты и прыщи пробудили в нем почти ностльгические чувств. При всем при том эти восемь обормотов кзлись тут до смешного чужими — куд более чужими, чем Олег — в ковбойке, джинсх, спогх-чунях и с пистолет-пулеметом.

Однко, у троих были обрезы охотничьих ружей, у остльных — солидные дубинки, явно чстенько использоввшиеся. Движениями вся компния до ткой степени нпоминл рэперов, что Олег тихонько пробормотл:

— Ой йо м ф йоу…

Месяц дв нзд ткя встреч его бы серьезно обеспокоил бы. Но после того, что он повидл, сознние откзывлось воспринимть, кк угрозу, дже обрезы в рукх этих недорзумений.

— Не ходит у меня ткя срнь в знкомцх, — сообщил Гоймир с некоторой брезгливостью.

— Об, мы ему не ктим, — скзл один, поигрывя обрезом, и Олег снов н секунду впл в столбняк. — Не ктим, э, ты, козел горный?

— Не промхнулся, — лениво ответил Гоймир.

— А тебе? — обртился тот же к Олегу. — Тебе мы, твою мть, тоже не нрвимся?

— Не очень, — признлся Олег. — Чесслово, мне и покруче пцны стрелки збивли. — Он подумл и добвил: — Клык дю. Век воли не видть.

— Вы сотворили? — мхнул рукой Гоймир.

Олег прислонился к одному из влунов, беспечно сунув руки в крмны, подошвой упершись в кмень.

— А че, не нрвится? — осклбился еще один, недвусмысленно целясь из обрез в пх Гоймиру.

— Один тот мешок, — здумчиво скзл Гоймир, — что вы испогнили, по деньгм будет поболе мяс, что из вс нстругть можно. А буде не деньгми померять — тк и вобще не рвняй; в том хлебе труд человечий, пот… в вс и есть-то, что кто-то зчть озботился, кто-то — из-под подол выкинуть. Невелик труд, д и вышло не чтоб крсиво.

Олег, осклбившись, вынул руки из крмнов, три рз хлопнул в лдоши и убрл их обртно.

— Тебе че-то ндо, ты? — спросил у Олег третий с обрезом.

— Ну, — откликнулся Олег. — Не видеть твоей похбной рожи.

— Пончлу думл я в ряд вс поствить д и окоротить н голову, — излгл Гоймир, не повышя голос. — Но порзмыслил — ккой с того племени прибыток? По спрведливости будет — свести вс в Зелены Сды, д и зствить тот хлеб отрботть…

— Приносить пользу обществу — это дст вм ощущение некоторой новизны, — изыскнно зметил Олег.

— Он че-то квкнул про мою рожу, — родил нконец тот, кто спршивл Олег, что ему ндо.

— Коли я говорю — другим молчть, — оборвл его Гоймир, — уж вм — и особо. Бросйте дреколье, д и шгом поперед нс в весь.

Воцрилось молчние. Н лицх з прыщми угдывлсь усилення и тяжкя рбот мысли. Потом кто-то, хлопнув по лдони дубинкой, неуверенно скзл:

— Э, ты з языком следи. Не просплся, что ли — нс ВОСЕМЬ, вс ДВОЕ!

— Погоди, он прв, — снов подл голос Олег. — Их ВСЕГО восемь, нс АЖ двое. Нечестно получется. Знешь, я у себя всегд мечтл тких бить, получлось редко, то нстроения не было, то менты под кроссовкми путлись. Ты постой в стороне, то ведь скжут потом — с мечом н млолеток недорзвитых…

— Ну, держи штны, пдл, я сейчс тебе всю хрю в кисель преврщу! — не выдержл морльного двления один из дубиноносцев. И ринулся н Олег в лучшем стиле уличной дрки — глопом, знося дубинку нд головой с мху. Олег до последнего мгновения не менял позы, стоял у кмня, потом… пропл. По крйней мере, тк покзлось ткующему. Он хнул по кмню со всей силы и ярости — отдч вышибл дубинку из руки, осушив лдонь, в следующий миг стло совершенно нечем дышть, и нпдющий лег под кмешек, уютно свернувшись клубочком. Олег, простенько пригнувшись, удрил его коленом в солнечное и, тнцуя, кк н боксерском ринге, отскочил в сторону.

Рзом вскинулись три обрез, но Гоймир вдруг выстрелил в воздух из невесть откуд взявшегося ТТ и скзл:

— По чести тк по чести. Оружие нземь, не то… кто н первую руку пойдет? Кто без стрх? Кто з сортников мой зряд примет?

— Спсибо, дружище, — весело откликнулся Олег.

— А вс