/ / Language: Русский / Genre:prose_contemporary, / Series: Сквозь лабиринт времен

Легенда о бабочке

Ольга Юнязова

Жизнь испытывает человека на прочность. Есть проблемы, которые на первый взгляд кажутся неразрешимыми. Вместе со своими героями Ольга Юнязова пытается вскрыть мистическую подоплеку каждого события, разгадать необычные сны, понять, что же такое человеческое "Я" и найти нестандартное решение.

2010 ruru d s a FictionBook Editor 2.4 09 August 2011 EC3B8748-A3B3-4CF8-AF17-AF22FF802E3C 1.0 О.Юнязова / Легенда о бабочке АСТ, Астрель Москва 2010 978-5-17-070127-8, 978-5-271-30926-7

Ольга Юнязова

Легенда о бабочке

Легенда о бабочке

Старик сидел на солнечном камне в блаженном безмыслии. Иногда его привлекал смех маленьких баловней, которые бегали по поляне, гоняя яркокрылых мотыльков. Он уже давно запутался, какие из них его правнуки, а какие соседские. Внуков еще помнил, но тоже, случалось, ошибался, какой из них, от которого из его сыновей.

Старик чувствовал, что годы его сочтены, что времени осталось только подвести итоги и замечтать новое рождение, а потом решить, через кого из малышей он придет младенцем.

На его посох села крупная бабочка и ритмично замигала замысловатым узором, радуя глаз и приглашая в свой мир. Бабушка рассказывала, что после смерти душа превращается в бабочку. Сказки, конечно... А что там на самом деле?

Вот уже несколько дней он не решался даже задуматься на эту тему. Благо, стояли теплые осенние дни.

Старик сосредоточился и в очередной раз начал поиск единственно правильного решения. Это была не просто дань традиции. Нельзя было наугад ткнуть пальцем в самого симпатичного ребенка, ведь от этого решения зависела судьба не только этого малыша, но и всего рода. Своим решением он направлял живу по конкретному руслу: сын–внук–правнук и далее. Но это вовсе не означало, что все остальные его потомки не были им любимы. Это означало лишь то, что на одного из них он возлагает особую ответственность и доверяет ему свою следующую жизнь. Никто из многочисленной родни, которая соберется, чтобы попрощаться с ним, не узнает, кому из детворы прадед скажет заветное слово.

Старик улыбнулся, вспомнив тот яркий осенний день, когда его прадед и прабабка собрались уходить к предкам. На этой же самой поляне собрали они свой род. Было много людей: его двоюродные дедушки и бабушки, дяди и тети и множество двоюродных и троюродных братьев и сестер. Некоторых он видел впервые.

Праздник продолжался несколько дней. Знакомились, играли в разные игры, дедушки и бабушки рассказывали сказки и загадывали загадки. А в конце, уже перед тем, как всем разойтись, старик со старухой сели на этот самый камень, и к ним по очереди начали подходить малыши. И каждому они что-то шептали на ушко, обняв и поглаживая по голове. Бабушка пожелала, чтобы он обязательно научился играть на дудочке. «Научишься?» – спросила она. «Да», – кивнул он. «Спасибо, – улыбнулась бабушка. – Я буду слушать, как ты играешь». А дед обнял его и сказал: «Внучек, береги свое чистое сердце, передавай свет свой детям и правнукам, потому как хочу через твою веточку вновь родиться молодым листочком на древе нашего рода. Согласен ли ты стать проводником души моей?» – «Да», – кивнул он, и на глаза его внезапно набежали слезы, а сердце как-то особенно сильно заколотилось. «Только никому не говори, – подмигнул прадед. – Это наш с тобой секрет».

После тех проводов они прожили еще несколько лет и ушли незаметно.

Старик улыбнулся этим воспоминаниям. Он выполнил свое обещание. У прадеда теперь богатый выбор, кого из этих сорванцов выбрать себе отцом или матерью. Пришло время и ему выбирать, кто понесет сквозь годы его живу.

– Дедушка! Сыграй на дудочке, – писклявым голоском попросила маленькая девочка, дергая его за рукав.

«Ладно, – решил старик. – Завтра уже точно начну думать, а пока...» – Он достал из-за пояса флейту и заиграл...

* * *

– Доброе утро!

– Ага... доброе...

– Ты что? Не слышишь? Сотовый...

– Слышу...

– А почему не берешь трубку?

– Это будильник, «Одинокий пастух», я всегда под нее просыпаюсь, – улыбнулась Оксана и снова провалилась в утренний сон.

– Красивая музыка, – Александр потянулся. – А главное так в тему: мне как раз снилось, что я достал дудочку и заиграл. Играю, а сам удивляюсь: «Надо же, как красиво я умею!»

Оксана засмеялась, потом резко вытянулась, как кошка, перевернулась, мяукнула, зевнула и открыла глаза.

– Везет тебе! На дудочке во сне играешь! А мне все еще снятся суды, адвокаты, прокуроры. Никак не могу поверить, что все закончилось. Просыпаюсь каждое утро и чувствую страх.

– Да ну? А я думал, ты вообще не знаешь, что это такое. Я просто удивлялся твоему спокойствию. Особенно тогда, помнишь, когда зачитали приговор? Твое лицо даже не дрогнуло.

– Да? – Оксана усмехнулась. – Смутно помню, как будто все это было не со мной.

Она перевернулась на спину и обратила свой взор куда-то сквозь белый потолок.

Воспоминания

Услышав про семь лет лишения свободы, она даже не успела отобразить на лице тот внезапный ужас, который буквально раздавил ее душу.

Первая мысль, которая пробилась к ней сквозь черный туман, была: «Хорошо, что мама этого не слышит». Вторая мысль выбралась из-под обломков разрушенной жизни и жалобно каркнула: «Странно! Адвокат был на сто процентов уверен в успехе». И она поползла куда-то, волоча поломанное крыло.

Оксана бросилась за ней. Казалось, что самое необходимое сейчас – это правильно сложить раздробленные косточки и наложить шину, а все остальное не так уж и важно. Но как только она попыталась взять несчастную на руки, так тут же получила агрессивный удар клювом в запястье – это в реальности защелкнулись браслеты-наручники. А птица-мысль продолжала удирать от нее, опираясь о землю здоровым крылом. Когда Оксану выводили из зала суда, она старалась не упустить из виду беглянку, чтобы потом все-таки поймать ее и оказать необходимую помощь.

Что происходило дальше, уже почти стерлось из памяти. Ее куда-то везли, потом вели, потом заперли в камере. Но зато она отлично помнила, как шла по следам раненой птицы, находя в дорожной пыли то свежие капли крови, то потерянные белые перья.

«Куда же она может идти?» – задумалась Оксана, когда окончательно потеряла след и заблудилась. Она огляделась по сторонам, и лес показался ей знакомым. Да это же та самая поляна, на которой ждет древний волхв, обещавший взять на обучение ее далекого прадеда. А вот и он сам. Если не знать, что он здесь, ни за что его не заметишь. Оксана подошла к нему медленно и осторожно, чтобы не напугать белую птицу, которая смирно сидела, пока старец исцелял ее.

Волхв поднял взгляд на Оксану, а потом перевел его на маленький холмик, который удобно было использовать как сиденье.

«Спасибо, я еще насижусь», – подумала Оксана, и старец беззвучно усмехнулся, оценив черный юмор своей гостьи. Немного подумав, Оксана все-таки села и замерла, подобно птице, ощущая, как срастаются разрушенные нервы и как уходят из души боль и страх. Через некоторое время птица очнулась, взмахнула исцеленным крылом, как бы проверяя, не затаилось ли где, между перышками, остатков боли, потом подпрыгнула и полетела.

Старец проводил ее взглядом и перевел его на Оксану.

– Ну, здравствуй! – сказал он с той интонацией в голосе, которой встречает директор школы набедокурившего ученика.

– Добрый день, – ответила Оксана.

Какое-то время они сидели молча, потом Оксана спросила:

– Неужели вы тоже считаете, что я виновата?

Старец посмотрел на нее с хитрым прищуром, едва пряча в бороде улыбку.

– Мы? – удивился он и огляделся по сторонам, как бы в поисках остальных. Потом он глянул куда-то вверх и кивнул: – Ах да, конечно же мы. Да, мы считаем, что ты виновата... в том, что слишком самоуверенна, в том, что недооценила сложность ситуации, не увидела подводных камней.

– Да как же? – начала оправдываться Оксана. – В чем моя самоуверенность? Я поручила ведение дела адвокату, одному из лучших в городе...

– Кроме того, – перебил ее старец, – ты виновата в том, что доверила свою судьбу чужому человеку. Ты виновата в том, что до сих пор думаешь, что за деньги можно купить помощь.

– Я не понимаю! Разве у меня есть другие варианты? Неужели я должна сама себя защищать? Вот это было бы действительно слишком самоуверенно.

– Нет, конечно! Все нужно делать профессионально. А ты не юрист.

– Но ты же сам себе противоречишь! Где я найду хорошего адвоката, и не за деньги? В нашем мире бесплатно никто не работает, и уж особенно хорошие юристы.

– В нашем мире, Ксюша, деньги ничего не значат. Деньги – это всего лишь бумага...

– Всего лишь! – возмутилась Оксана. – Обычно так говорят те, кто их не имеет. Зелен виноград...

– Да, ты права! – усмехнулся волхв. – Нищие люди ненавидят деньги. А за что им любить их? За то, что ради них приходится заниматься трудными и скучными делами? За то, что едва появившись в кошельке, они так и норовят сбежать к другому хозяину? Да! Нищета не любит деньги, и деньги отвечают ей взаимностью.

– Да. Но при чем здесь мой адвокат? Его-то не назовешь нищим! Он очень любит свою работу! Да и деньги тоже любит, – засмеялась Оксана.

– Деньги, Ксюша, они как кровь: их недостаток ощущается весьма болезненно, но их излишек... Вот скажи: может у человека быть лишняя кровь?

Оксана задумалась над подобным сравнением. Лишний вес – может быть, весьма неприятное явление. А лишняя кровь...

– Нет, конечно, лишней крови быть не может. Крови может быть только мало и достаточно.

– Вот именно! – продолжил старец. – Лишние деньги – это уже не деньги. Они вроде бы и есть, но они бесполезны. Они как лишний вес, точно так же приносят неудобства и боль в жизнь своего хозяина. Богачи также зависимы от доходов, как обжора от еды. И так же как толстяк ненавидит свой жир и пытается от него избавиться, богач пытается сжечь лишние финансовые калории. Существует целая индустрия прожигания излишков: казино, различные безумные хобби, неоправданно дорогие вещи и услуги. Богатые люди тоже ненавидят деньги. Поэтому щедрая оплата, хоть и доставляет им удовольствие, но не создает мотивацию работать творчески и качественно.

– Хм, – пожала плечами Оксана. – Но ведь можно пускать лишние деньги на благотворительность.

– Что ты имеешь в виду, говоря это слово?

– Как что? – удивилась Оксана. – Помощь детским домам, церквям, инвалидам, да просто людям, которые нуждаются в помощи.

– Ах, это... Ну да. Это тоже можно отнести к способам сжигания финансового жира. Но не стоит называть это благотворительностью. Подобная «помощь» никому не приносит блага.

– Это почему?! – возмутилась Оксана. – Вот я уже пообещала Александру, что если эта история закончится благополучно, то я помогу ему воплотить в реальность мечты о спасении деревни и выкуплю оставшиеся паи колхозников. Разве это не пойдет на благо жителям деревни?

– Нет, не пойдет, – старец грустно улыбнулся. – И именно для того, чтобы ты не смогла им «помочь», это дело может закончиться неблагополучно.

– Не понимаю! Что ж получается, если я приму решение не помогать, то меня сразу же выпустят? – Оксана нервно засмеялась.

– Не все так просто. Тем более, что ты уже пообещала. Разве ты сможешь не выполнить обещание? Вот представь: тебя оправдали, дело закрыли, а ты берешь и говоришь Александру: «Ты знаешь, я пошутила... Не буду я выкупать эти паи, потому, что...»

– Нет! Конечно, не смогу. Хотя, если честно, когда он рассказывал мне всю эту историю, у меня не было никакого желания покупать эту землю. Во-первых, потому что я понимала, что это будет пустая трата денег, а во-вторых...

– Ну, что же ты замолчала?

– Стыдно признаться, но я даже обрадовалась такому повороту событий. Ведь если их всех из деревни этой выселят, то Александру ничего не останется, как вернуться в город. И тогда мы купим участок в каком-нибудь коттеджном поселке, перевезем туда его пчел, деревья и даже домик его сможем перевезти...

– А если ты не хотела ему помогать, то зачем же пообещала?

– Я подумала, что если я пообещаю помочь благому делу, то Бог поможет мне выпутаться из этой истории.

Старец засмеялся.

– Ах, Ксюша! Какая же ты еще глупая!

– Теперь вижу, – грустно улыбнулась Оксана, – что милость Бога не купить за деньги.

– Дело не в деньгах, дело в твоем желании! Богу вовсе не нужно, чтобы ты делала то, чего не желаешь! Чтобы получить Его помощь, ты должна делать только то, что хочешь сама.

– Не понимаю! Я что, должна бросить Александра, Владимира с Галиной, Раю и всю деревню на произвол судьбы?

– А ты хочешь бросить их?

– Нет! Я хочу им помочь!

– А ты хочешь покупать эти земли?

– Нет... – Оксана тяжело вздохнула. – Как же быть?

– Разве ответ не очевиден?

– Ты хочешь сказать, что моя помощь должна быть не деньгами и не выкупом этих дурацких паев?

– Именно! – усмехнулся старец.

– А как же тогда? – пожала плечами Оксана.

– Иди вослед своим желаниям, – ответил старик и поднялся. Потом он посмотрел вверх и протянул руку. Белая птица, по спирали пролетев над поляной, села ему на локоть.

Оксана открыла глаза и оглядела место своего заключения. Это была вполне уютная камера. Светлые стены, чистое, хоть и зарешеченное окно со шторками. Здесь было намного комфортнее, чем в той тюремной келье, в которой она гостила у тети Веры. Оксана улыбнулась и снова закрыла глаза, в надежде увидеть свои желания.

Первое, что вспомнилось, это тот обед, в гостях у Кузнецовых, когда рыжий Рихард предлагал Владимиру взять кредит, чтобы увеличить объемы производства. У Оксаны тогда вспыхнула яркая идея. Мгновенно, словно падающая звезда, в голове пронесся детальный план ее реализации и погас. Потом события начали развиваться так, что стало уже не до осмысления этого плана, но сейчас он вновь завибрировал в мозгу, требуя конкретизации. Оксана с увлечением начала восстанавливать образ, который промелькнул тогда в ее голове.

Первым делом надо установить прямо на ферме линию по разливу молока в герметичные пакеты и сертифицировать производство. Конечно, для тех объемов, что пока производит семья Кузнецовых, это делать нерентабельно. Но зато это исключит всякую возможность разбавлять молоко. Оксана почувствовала приступ детской радости, когда представила, как она в своих магазинах оформит витрины, на которых будет выставляться этот эксклюзивный продукт. А в те районы, где нет ее магазинов, но есть постоянные покупатели, козье молоко будет развозить специально оборудованный автомобильчик. Оксана даже представила нарисованную на его борту забавную козочку и семерых козлят. Один козленок нюхал цветок, на котором сидела пчелка. У другого козленка на маленьком остром рожке она заметила наколотый гриб. Третий жевал морковку...

Идея расширялась. «А почему бы, – подумала Оксана, – попутно вместе с молоком не везти в город дикоросы, мед и другие продукты?» Тем более, что все это можно собирать не с одной деревни, но и со всех окрестных. Деревенские жители, да и дачники, будут рады подзаработать за лето. Можно на той же ферме Кузнецовых установить еще камеру быстрой заморозки продуктов.

Конечно, такое дело потребует больших вложений, при долгом сроке окупаемости, но это Оксану не заботило. В конце концов, можно представить эти затраты как увлекательное хобби, которое не только даст ей отдых и развлечение, но и принесет пользу многим людям, да и Владимиру развяжет руки и даст возможность заняться более творческим и интересным делом. Интересно, каким?

И фантазия понесла Оксану дальше. Она увидела, что Владимир открыл центр по обучению владельцев собак телепатической дрессировке.

Грезы Оксаны оборвал лязг замка. Открыв глаза, она оцепенела от удивления. В ее камеру вошли Александр и еще один незнакомый человечек забавной внешности.

– Привет! – сказал Александр. – Знакомься, это Иосиф Яковлевич, адвокат. Предлагает свои услуги...

– Да? – Оксана хлопала глазами, пытаясь вернуть мысли в реальность. – А что случилось со старым?

– Пока ничего. Но ты же видишь, он не справился.

Оксана кивнула. Она и сама уже почти пришла к решению, что надо искать другого адвоката, но как-то немного иначе она себе его представляла.

– Как вы сюда прошли? – наконец сформулировала она свое удивление.

Проигнорировав вопрос, адвокат сел на свободную койку и начал бесцеремонно разглядывать Оксану, как будто оценивая, стоит ее покупать или не стоит. Александр, как обычно, сел прямо на пол.

– Пегейдем сгазу к делу, – начал адвокат сильно картавя. – Меня зовут Иосиф Яковлевич, но для пгостоты можете звать меня кгатко Йосиф Якич. Скажу сгазу: то, что пгоисходит здесь сейчас, абсолютно незаконно. Я имею в виду нашу встгечу. Она оказалась возможной благодагя моим оггомным связям и вашим пока еще не конфискованным деньгам. Но мы пгостим себе эту вольность, потому что, как вы уже сумели убедиться, закон в этих стенах вообще гость гедкий.

Оксана испуганно перевела взгляд на Александра, требуя объяснений, но выражение его лица было таким же растерянным и удивленным, как и ее.

– Сгазу хочу ответить на вопгосы, котогые вы стесняетесь задать, – продолжил Йосиф Якич. – Каковы шансы у нашего дела, и почему вы должны довегить его именно мне?

Оксана слегка кивнула.

– Напомню, что после вынесения обвинительного пгиговога, вы имеете пгаво в течение тгех дней его опготестовать. Так вот: вегоятность опгавдательного пгиговога в вашем случае, догогуша, гавна полному кгуглому нулю! Почему? Отвечу: потому что ни вам, ни вашему адвокату больше нечего добавить! Вы уже выложили все свои козыги. Я ознакомился с матегиалами дела и в очегедной газ с удовольствием обнагужил, что оно полностью заказное и абсолютно сфабгикованное. Более того, и пгокугог, и судья отлично знают, что ни вы, ни ваш этот самоубийца ни в чем не виноваты. Но им велено обвинять, и они будут это делать. Ваши козыги пгосто смахиваются с иггального стола. Вы понимаете, о чем я?

– Нет, не понимаю.

Азартно потирая руки, Йосиф Якич вскочил и возбужденно забегал по камере.

– Ну, вот пгедставьте: вы садитесь иггать с человеком в шахматы, ходите тгадиционным Е2Е4, а он вместо того, чтобы как-то адекватно ответить, пгосто бьет щелчком по какой-нибудь пешке и одним удагом сшибает с доски вашего коголя. Что вы на это скажете?

– Так нельзя!

– А ему можно! – воскликнул Йосиф Якич и развел руками, слегка присев. – Потому что он иггает не в шахматы, а в щелчки! И если вы планируете выиггать, ну или хотя бы сыггать вничью, то должны иггать по его пгавилам, потому что он по вашим иггать и не собигается! Вы понимаете?

– Нет, не понимаю!

– Это ногмально! – спокойно махнул рукой Йосиф Якич. – Главное, что я понимаю и знаю, как надо вести иггу. От вас же мне нужно только согласие на сотгудничество.

– Но почему я должна вам доверять? – напомнила Оксана второй вопрос.

Йосиф Якич замер посреди камеры, задумчиво потирая подбородок и имитируя озадаченность.

– Хогоший вопгос! Если честно, я надеялся, что вы о нем забудете. Но газ уж напомнили, то отвечу кгатко: вы не должны! И вообще, знаете ли, вега – это всегда оггомный гиск. И особенно, если пъедлагают довеиться лицу моей национальности, – и Йосиф Якич забавно захихикал. – Кстати, анекдот: у англичанина спгашивают: «Почему в вашей стгане нет антисемитизма?» А тот отвечает: «Пгосто мы не считаем себя глупее евгеев».

Оксана перевела взгляд на Александра. Заметив это, адвокат перестал смеяться и спокойно сказал:

– Ну, спгосите же его, спгосите! Не стесняйтесь! «Где ты его нашел?» Вегно? Давайте договогимся: если мы хотим габотать вместе, то между нами не должно быть никаких секгетиков, никаких неудобств и лжепгиличий. Я отлично понимаю ваши сомнения, но никак не могу помочь вам их газвеять. Ну, газве что гекомендации моих бывших клиентов... Один из них сегодня как газ и погекомендовал меня вашему дгугу. Но, впгочем, ведь и пгошлого адвоката вам тоже погекомендовали уважаемые люди. Не знаю. Гешайте сами. Я оставлю вас на пять минут. Не скучайте!

И Йосиф Якич вышел за дверь.

– Боже мой! Саша! Где ты его откопал? – ужаснулась Оксана.

– Я сам в шоке. Пока мы шли сюда, он вел себя абсолютно нормально. Если бы он сразу начал рассказывать мне анекдоты...

– Нормально?! – Оксана перешла на сдавленный шепот: – Дырявый свитер, мятые штаны и стоптанные башмаки, это, по-твоему, нормально?

– Ну... э-э-э...

– И что? Ты хочешь, чтобы я наняла этого клоуна?

– Теперь уже даже и не знаю. Но посоветовал нам его, действительно, вполне нормальный человек.

– Хотя, ты знаешь, а ведь он прав в том, что игра ведется по каким-то странным правилам. Против меня не было ни одной веской улики, все доказательства моей вины рассыпались, свидетели говорили только в мою защиту. А когда адвокат привел доказательства, что все фирмы, которые проходили по этому делу были подставные... все, кроме моей... и при этом никаких обвинений в адрес директоров подставных фирм! А мне семь лет...

Александр нервно засмеялся:

– Директоров?! Да эти бомжи, наверное, только и мечтают оказаться в тюрьме. Здесь хоть кормят.

– Такое преступное лжеобвинение возможно только в том случае, если и судьи, и прокурор абсолютно уверены в своей безнаказанности. А кто его отрекомендовал, этого Якича?

– Да какой-то Лехин знакомый, – сказал Александр, почесывая затылок. – Мы вышли из суда в полном ужасе, не зная, что делать. И тут вдруг к нам подбегает этот взъерошенный человек и протягивает свою визитку. А у Лехи в этот момент телефон заиграл. Звонил кто-то из его «афганцев». Сказал, что у нас есть надежда, если доверим продолжение дела Иосифу Яковлевичу. А дальше мы даже опомниться не успели, как он взял всю инициативу в свои руки. Сказал, что действовать надо быстро, и поэтому сегодня вечером мы пойдем к тебе, чтобы убедить сменить адвоката. Я не мог отказаться от свидания.

– Да уж, убедительно! – улыбнулась Оксана. – Хотя сам факт, что ему удалось пройти сюда, говорит о том, что это не просто чудак с улицы. Может, рискнем? Что мы теряем? Ведь он прав в том, что козырей-то у нас больше нет.

– Решай сама.

– Ну а ты-то, как думаешь?

– Знаешь, мне он показался честным... и загадочным. Так нелепо одеваться и вести себя может только тот, кто намного глубже, чем хочет казаться. Конечно, он перебарщивает...

– Вот и я подумала о том же. Если бы это враги его к нам подослали, то они бы позаботились о его внешнем виде. Давай попробуем...

В этот момент дверь открылась, и вошел Йосиф Якич, подтягивая вытянутые в коленях штаны.

– Ну что, дгузья мои? Что вы гешили?

– Иосиф Яковлевич, но если вы уверены, что оправдательный приговор в моем деле невозможен, то почему хотите взяться за него? – спросила Оксана.

– А зачем вам опгавдательный пгиговоу? Это негеально, учитывая те силы, котогые на вас наехали. Опгавдать вас для любого судьи означает подписать себе досгочное освобождение от должности без выходного пособия. Максимум, что я могу обещать, это отпгавление вашего дела на пегесмотв и забывание о нем на веки вечные. Получится, что вас и не осудили, и не опгавдали, значит, вы свободны.

– А минимум? – спросила Оксана.

– Ну, а минимум, отсгочка, пока дело пегесматгивают. А там посмотгим.

– Хорошо, – вздохнула Оксана. – Давайте обсудим ваш гонорар.

– Гоногар? – обрадовался Йосиф Якич, как будто бы не ожидал, что ему дадут позаниматься этим делом, да еще и денег предложат. – Гоногар, это хоошо, это я люблю. Я пгошу совсем немного, пять ублей в час, вас устгоит?

– Вы шутите? – засмеялась Оксана.

– Конечно, шучу, – засмущался Йосиф Якич. – Тьи убля, но это уже кайняя цена. Меньше не могу.

Пока Оксана хлопала глазами, придумывая, что бы пошутить в ответ, Йосиф Якич задрал рукав вязаного зеленого свитера и глянул на часы, которые вместо ремешка были привязаны к запястью какой-то веревочкой.

– Ой, ой! Дузья мои, мне поа бежать. А то жена гешит, что я опять остался ночевать у любовницы. Саша, пойдем! Оксана, до завтга! Я гад, что мы договогились.

Иосиф Яковлевич

Что ты улыбаешься? – спросил Александр, выдернув Оксану из воспоминаний. – Ты вспомнила Йосиф Якича?

Оксана засмеялась.

– До сих пор так и не понимаю, что это было.

Она встала с постели, накинула халат и пошла на кухню.

– И, главное, куда он внезапно исчез? – спросила она входящего следом Александра.

Вопрос был риторический. Эту тему они уже обсуждали неоднократно, но каждый раз воспоминания о Йосиф Якиче доставляли им с Александром особое удовольствие.

– Даже не представляю, – пожал плечами Александр.

– Знаешь, – задумчиво сказала Оксана, делая бутерброды, – если бы всю эту историю я прочитала в какой-нибудь книге, то сказала бы, что автор явно переборщил с мистикой и спецэффектами.

На следующее утро, после скучного тюремного завтрака, камеру открыл охранник.

– На встречу с адвокатом, – пояснил он, выводя Оксану в коридор. – Лицом к стене! – скомандовал он, остановившись возле одной из дверей, и забренчал ключами.

Оксана вошла в комнату, разделенную металлической сеткой. Посередине стоял стол, одна часть которого была по одну сторону сетки, а другая – по другую.

Сев на привинченный к полу стул, Оксана приготовилась к новой встрече с Йосиф Якичем. Но вместо него в комнату вошла совсем молоденькая, робкая девушка. Выражение лица у нее было такое, с каким обычно студенты входят на экзамен к строгому преподавателю. Ее костюм выглядел абсолютно новым, как будто был сшит специально для этого случая. Девушка осторожно села на краешек стула и вытащила из портфеля папку с бумагами.

– Здравствуйте, Оксана Васильевна, – сказала она. – Меня прислал Иосиф Яковлевич. Он сказал, что вам нужен адвокат.

– Вот здрасьте! – удивилась Оксана. – А разве он не сам?

Девушка слегка стушевалась.

– Сам? Н-нет. Он позвонил мне и велел приехать сюда, сказал, что вам нужен адвокат.

– Простите, э-э-э...

– Ой, извините! Меня зовут Юлия Вениаминовна. Но можно просто Юля. Я недавно закончила юридический, и это мое почти первое дело.

– Почти? Это как? – Оксана задавила истерическую ухмылку.

– Ну... просто меня как бы наняли... а потом как бы отказались от моих услуг...

– Ясно. Значит, опыта у вас никакого.

– В общем-то, да... то есть, нет... то есть, у меня красный диплом, и я отлично знаю уголовнопроцессуальный кодекс.

– А вы хоть в курсе, за какое дело решили взяться?

– В общих чертах... Иосиф Яковлевич мне рассказал по телефону... но я не очень понимаю на слух его речь... поэтому, если вас не затруднит, то расскажите еще раз...

– Послушайте, Юлия, боюсь, мне тоже придется отказаться от ваших услуг.

Услышав это, девушка побледнела и нервно сглотнула слюну. Губы ее едва заметно задрожали.

– Вы поймите меня правильно, – продолжила Оксана. – Как я могу доверить такое сложное дело человеку абсолютно без опыта работы? И к тому же, вы создаете впечатление такой беспомощности... Вы хоть представляете, в какую змеиную яму пытаетесь залезть? Зачем вам это?

Юля порывисто вздохнула и гордо встала.

– Извините за беспокойство, – сказала она. Потом сгребла со стола документы и быстро вышла из комнаты.

Оксана тоже встала, собираясь уходить, но вдруг противоположная дверь с лязгом распахнулась, и Йосиф Якич буквально втолкнул обратно хрупкую девушку, вытирающую слезы. Потом он что-то возразил охраннику, который пытался не пустить их в комнату, и закрыл за собой дверь.

– Извините, я опоздал. Тгамваев долго не было. Я вижу, вы уже обо всем договогились? Осталось только подписать договогчик. Это чистая фогмальность, чтобы у пгокуога и суда не возникало сомнений в пгавомочности вашего пгедставителя. Ты подготовила документ? – обратился он к Юле, которая растерянно стояла, хлопая мокрыми ресницами. Девушка вдруг встрепенулась и дрожащими пальцами снова достала из портфеля папку с бумагами.

Йосиф Якич сел на стул, открыл папку и вытащил оттуда договор. Бегло пробежав по нему глазами, он широко улыбнулся, явив миру белоснежные ровные зубы, которые никак не вписывались в его бомжеватую внешность.

– Молодец, Юлечка! – похвалил он свою протеже. – Как всегда, безупьечно.

Он просунул бумагу в специальную щель между столом и решеткой, но Оксана даже не взглянула на нее, отрицательно повертев головой.

– Даже не почитаете? Ну, подписывайте не глядя! – пожал плечами Йосиф Якич.

– Хватит с меня уже этого цирка! – Оксана встала и собралась уходить.

Йосиф Якич невозмутимо продолжал раскладывать на столе какие-то документы, изучая их, а Юля что-то поясняла ему, водя наманикюренным пальчиком по строчкам.

Оксана села обратно и взяла договор. Это был стандартный контракт, грамотно и аккуратно составленный. Оксана нашла пункт об оплате. Гонорар, который просила девушка, был самым обычным, средним по городу.

«Если дело безнадежное, – подумала Оксана, ставя свою подпись, – то хотя бы сэкономлю на адвокате».

– А вот мне интересно, – сказала Оксана, делая очередной глоток чая, – а что было бы, если бы я не подписала этот договор?

– Думаю, для начала пришлось бы потесниться и познакомиться с настоящими уголовницами, – ответил Александр.

– В смысле?

– Это ж Якич договорился, чтобы к тебе никого не подселяли.

– С чего ты взял? – удивилась Оксана.

– А у тебя есть другие объяснения, почему в следственном изоляторе обычные люди спят по очереди, а ты почти все время жила одна в четырехместной камере?

– Подожди! Я думала, что это Леха проплатил мне комфортное содержание.

– Леха, конечно, проплатил, когда Якич дал ему список, куда сходить и кому сколько отсыпать. А ты думала, в тюрьме на доске объявлений прайс-лист вывешен? С нами разговаривали только после волшебного пароля «я от Иосифа Яковлевича».

– Да уж... всплывают все новые факты, – засмеялась Оксана. – Интересно, зачем ему все это было надо? Неужели только для того, чтобы устроить на работу свою слишком нерешительную племянницу? Ну или кто она там ему?

Преимущество Юли перед старым и опытным адвокатом оказалось в том, что она все делала скрупулезно и дотошно, буквально не оставляя обвинительной стороне никаких лазеек и разночтений в законах. Кроме того, выходя к трибуне, она удивительно преображалась, из стеснительной и робкой студентки превращаясь в отличного оратора. Выступая в суде, она говорила настолько уверенно, красиво и образно, что даже ничего не смыслящий в юридических тонкостях Александр все отлично понимал. На провокационные вопросы обвинения Юля отвечала бесстрастно, смело глядя в глаза прокурорам. Конечно, сейчас уже неизвестно, что было бы, если бы не Юля, но за то время, что она занималась делом Оксаны, сменилось несколько обвинителей. Одна легла в больницу, другая переехала жить в другой город, третья ушла на пенсию... Вполне естественные причины, если бы только не частота возникновения этих причин на единицу времени.

В конце концов, обвинителем назначили женщину, которая, ознакомившись с делом, пришла в ужас от того, что там увидела. Но в отличие от предыдущих своих коллег, она не стала имитировать внезапную необходимость уволиться, а решила вести дело по всем правилам юриспруденции. А по правилам полагалось немедленно отправить его на доследование.

Как и обещал Йосиф Якич, папка с делом исчезла где-то в ящиках бюрократических столов, а Оксану освободили, поскольку на время доследования обвинительный приговор стал недействителен.

– Никак эта мысль не дает мне покоя, – задумчиво сказала Оксана.

– Какая? Зачем Йосиф Якич тебе помогал?

Оксана возмущенно усмехнулась.

– А в чем, собственно, заключалась его помощь-то?! Да! Он очень много говорил, причем всякую ерунду! А реально-то, что он сделал? Единственно, спасибо ему, убедил меня нанять защитницей Юлю. Всю основную работу делала она. А он что? Приходил ко мне в камеру обычно под вечер и по три часа парил мне мозги своими разговорами, называя это консультациями, и записывая их в счет по три рубля за час? Клоунада сплошная!

– Интересно было бы послушать!

– А уж мне-то как было интересно! – Оксана засмеялась. – Ну, правда, интересно. Например, история о том, как он решил уехать в Израиль.

– Расскажи!

– Извини, оригинальный дефект речи копировать не буду.

Было это где-то примерно в 90-х годах прошлого века. Пришел, значит, он в эмиграционную службу и говорит:

– Хочу уехать на историческую родину.

А там сидит такой старый породистый юрист и спрашивает:

– А чем вы, товарищ, можете доказать свою принадлежность к избранному народу?

– А что, – спрашивает Йосиф Якич, – разве по моей характерной внешности этого не видно?

– На внешность визу не поставишь. Давайте паспорт, где написано, что вы еврей.

Йосиф Якич достает паспорт, а там написано «русский».

– Ай-яй-яй, – сокрушается чиновник. – Может, хотя бы в свидетельстве о рождении написано правильно? Тогда бы мы еще могли бы чемнибудь вам помочь.

– В свидетельстве о рождении? – задумывается Йосиф Якич. – Вряд ли. Дело в том, что мой дед, когда во время войны бежал с оккупированной немцами территории, сжег все свои документы, а здесь ему сделали новые, ну и, разумеется, написали для безопасности, что он русский. И только на смертном одре он поведал мне эту тайну и завещал вернуться к своим истинным корням.

– Ну что ж! – тяжело вздохнул старый еврейский бюрократ. – Если в свидетельстве о рождении не написано, что вы еврей, то мы ничем не можем вам помочь.

– Странно! – возмутился Йосиф Якич. – Когда в трамвае меня обзывают жидовской мордой, никто у меня документов не проверяет!

– Ничем не могу помочь, – повторяет чиновник, а сам что-то на бумажке пишет и подает ее ему. – Вы еще раз внимательно посмотрите в свидетельство о рождении. Вдруг там все-таки «еврей» написано.

Взял Йосиф Якич бумажку и вышел из кабинета. На улице хотел ее в урну выбросить, скомкал уже... но потом решил глянуть. А там адрес. Пожал он плечами и отправился по этому адресу. Позвонил в дверь, ему открыл мужчина. Увидев характерную внешность посетителя, он даже не спросил, что ему нужно, пригласил войти. Оказалось, что это художник по документам. Ну, в смысле, что мастер их подделывать...

Пришел Йосиф Якич в израильское посольство через неделю и принес им свидетельство о рождении, где четко написано, что он еврей.

– Ну вот, – сказали ему, – теперь мы видим, что вы наш человек. Давайте оформлять документы.

– И что? – спросил Александр. – Почему он не уехал?

– Он уехал, – ответила Оксана, – но потом вернулся обратно. Сказал, что замучила ностальгия.

Александр улыбнулся.

– А что еще он рассказывал?

– Ой! Много чего. Так сразу всего и не вспомню. Но все эти разговоры не имели никакого отношения к делу. Да и вообще вызывали сомнения в... э-э-э... бред сумасшедшего.

– Вот и Соня говорит то же самое.

– Что, «то же самое»?

– Ну... как он служил разведчиком в Америке, Германии и Франции, что он связан с мировым правительством и что сейчас занимается проектом разработки полезных ископаемых на Луне.

Оксана расхохоталась.

– Точно-точно! Так он что, всем это рассказывал?

– Ага! Приходил с утра к вам в офис и якобы ждал директора. Приходил, как специально, когда Алексея нет. Сядет рядом с телефоном и начинает куда-то звонить с деловым видом, разговаривает тоном начальника. Потом озабоченно глянет на часы и наморщит лоб, так что у всех возникает ощущение, что Алексей опаздывает на запланированную встречу.

– Жулик! – возмутилась Оксана. – Еще, поди, и кофе сварить требовал!

– Нет! Кофе не требовал. Только зеленый чай без сахара. А пока пил чай, травил свои байки... Но самое забавное началось, когда к вам в офис начали звонить какие-то люди и просить Иосифа Яковлевича таким тоном, как будто это офис именно Иосифа Яковлевича. Соня вежливо отвечала, что его нет. А они спрашивали: «А когда он появится?» и просили оставить для него информацию.

Оксана заливалась смехом. Она уже не в первый раз слушала эту историю, но в интерпретации Александра она была намного веселее, чем в Сониной.

Разумеется, в первые минуты знакомства с Йосиф Якичем ни у Алексея, ни у Александра не возникло к нему огромного доверия. Но та помощь, которую он оказал Оксане, устроив комфортные условия содержания в тюрьме, заставила их поверить в его опыт и связи. Но никак не могли они понять, почему человек, обладающий таким «могуществом», пребывает в стадии крайней нищеты, судя по его одежде и отсутствию автомобиля. Да и его практически бесплатная помощь наводила на подозрение, что «что-то здесь не то». Но вот что?

В первый же день (а точнее вечер) они решили проследить за новым знакомым, с целью узнать, где же он живет. Когда Александр и Йосиф Якич вышли из здания следственного изолятора и, попрощавшись, разошлись в разные стороны, Алексей ожидал в автомобиле на другой стороне улицы. Он увидел, как Йосиф Якич вприпрыжку бросился догонять трамвай. Уже почти на ходу он запрыгнул в вагон и уселся на свободное место.

Алексей дождался, пока Александр сядет в автомобиль, и они вместе поехали следом за трамваем. Один следил за дорогой, а другой за трамваем и выходящими из него пассажирами. Йосиф Якич не выходил. Проводив трамвай до конечной остановки и дождавшись, пока из него выйдут последние люди, ребята обнаружили, что объект слежки таинственно исчез.

Разумеется, никакой таинственности они в этом не усмотрели, а просто решили, что Александр где-то потерял бдительность и не заметил, как Йосиф Якич покинул трамвай вместе с толпой людей. К тому же уже были сумерки, и не заметить невзрачного человечка было не сложно. Друзья не расстроились и решили на следующий день слежку повторить.

Но на следующий день Йосиф Якич просто не вышел из тюрьмы. Они ждали его почти до часу ночи, а потом, решив, что он покинул здание с какого-то другого хода, поехали домой.

Все остальные попытки проследить за странным «адвокатом» так же закончились неудачами. Однажды, например, их остановили гаишники, проверили документы, извинились и отпустили. Трамвай тем временем, вильнув хвостом, скрылся за поворотом. Наверное, не стоит уточнять, что когда его догнали, Йосиф Якича там уже не было.

– Еще немного, и я начну верить, что этот тип действительно служил в американской разведке, – смеясь, сказал Алексей после очередной неудачной слежки.

Шутка про американскую разведку заставила о себе вспомнить, когда Йосиф Якич однажды ворвался к ним в офис, размахивая стопкой газет и возмущенно восклицая: «Ну идиоты! Ну и идиоты же!!!»

Соня даже напугалась, думая, что в газетах опять написали какую-нибудь гадость про Оксану. Но, приглядевшись, она поняла, что газеты были не русские. Йосиф Якич по обыкновению спросил: «Алексей у себя?», Соня покачала головой.

– Я подожду, – нахально, но уже привычно, объявил Йосиф Якич и, усевшись в кресло для посетителей, схватил телефон. – Можно позвонить? – спросил он, уже набирая номер.

Соня пожала плечами и вернулась к своим делам.

Дождавшись ответа на другом конце провода, Йосиф Якич заговорил на чистом английском языке. Точнее, не заговорил, а заорал свойственным ему тоном начальника. Соня неплохо знала английский, на уровне курса средней школы, поэтому смогла понять некоторые отдельные словосочетания. Речь шла о какомто урагане (...do not you understand really, that it is a hurricane?!), о ценах на нефть (...look after oil prices...) и о каком-то заводе (...your factory will be destroyed!). Но лучше всего были понятны часто повторяющиеся слова: «Idiots!!!», «Cretins!!! Boobies!!!»

Закончив разговор, Йосиф Якич громко бросил трубку на телефонный аппарат и через секунду уже спокойным голосом сказал: «Ну, некогда мне его больше ждать». Потом он тяжело вздохнул, встал и направился к выходу из приемной.

Соня окликнула его, напомнив, что он забыл свои газеты, на что Йосиф Якич устало махнул рукой и ответил: «Да выбгось! Я их уже пгочитал».

Соня, которая любит идеальный порядок, собрала раскиданные по дивану газеты, чтобы сложить их в пачку макулатуры, и обнаружила, что они были не только на английском, но и, насколько хватило ее познаний в других языках, на французском, немецком и... каком-то арабском.

В очередной раз отметив изобретательность Йосиф Якича в его желании произвести неизгладимое впечатление, Соня презрительно фыркнула: «И он думает, я поверю, что он все эти языки знает! Ну-ну... Хотя английский вроде знает, если, конечно, не заучил несколько фраз для этого спектакля».

Историю эту Соня не посчитала нужной рассказывать Алексею, пока не пришел счет за телефон. Увидев непривычно большую цифру, она начала изучать детализацию звонков и обнаружила, что Йосиф Якич несколько раз за этот месяц звонил в Америку, а конкретно в Вашингтон и Нью-Орлеан. Конечно, сумма не была разорительной для фирмы, но Соня пришла в негодование от такой наглости. И в непривычном для себя состоянии возмущения она, наконец-то, приняла твердое решение: несмотря ни на что высказать Йосиф Якичу все, что она о нем думает. Целый день она ждала его прихода, репетируя свою обвинительную речь, представляла в подробностях, как, превозмогая свою робость, она укажет ему на дверь, и даже... потребует оплатить разговоры. Но Йосиф Якич не пришел. Не пришел он и на следующий день, и через день....

И тогда, не имея иной возможности реализовать свое возмущение, Соня выплеснула его на Алексея. Заразившись состоянием подруги, он тоже решил выяснить отношения с Йосиф Якичем. У себя на столе он нашел визитку, которую тот вручил ему при первой встрече возле здания суда. На обычном белом листе, неровно разрезанном на прямоугольнички, было написано: «Проектно-строительная фирма „Мастер“. Абрамов Иосиф Яковлевич. Специалист по организации социальных проектов. Тел. (такой-то)». И был изображен логотип в виде кирпичной кладки и треугольного мастерка.

Алексей набрал номер телефона и, дождавшись ответа, спросил:

– Это фирма «Мастер»?

– Да... – настороженно ответила девушка.

– Могу я услышать Иосифа Яковлевича?

– Э-э-э... а-а-а простите, кто его спрашивает?

– Алексей Лисицын. Он знает...

– Э-э-э... понимаете, дело в том... э-э-э...

– Что?

– Это не его офис! И я не понимаю, почему вы ищете его именно здесь!

– То есть, как это «не его»?

– Он здесь бывает... иногда. Но он здесь клиент... заказчик. Понимаете?

– Странно! А может быть, вы подскажете мне его телефончик? У вас ведь, наверное, должен быть...

– Да, секундочку...

И девушка продиктовала несколько цифр, которые Алексей аккуратно записал на бумажке. Поблагодарив, он отключился и сразу же начал набирать номер, и только тут осознал, что это телефон его собственного офиса.

– Прямо живой Остап Бендер! – подвела итог Оксана, утирая слезы смеха. – Но с тем жуликом хоть понятно, чего он хотел, а здесь... денег-то он не брал. Не понимаю...

– Но ведь в результате все закончилось хорошо!

– Не знаю, – пожала плечами Оксана. – Мне кажется, что оно еще не закончилось.

Накануне освобождения Йосиф Якич пришел к Оксане в камеру какой-то необычно серьезный и чем-то озадаченный.

– Завтга с утга ваше дело отпгавят на пегесмотыг и вас выпустят. Так что поздгавляю с освобождением! А я должен сгочно уехать, поэтому пгишел попгощаться и пожелать вам удачи.

– Рано поздравлять, – сказала Оксана. – Ведь если оправдательного приговора нет, то все может начаться сначала!

– Не пегеживайте! Повегьте мне: всплытие этого дела обвинительной стогоне так же не выгодно тепегь, как и вам.

– Но...

– Повегьте мне! – настойчиво повторил Йосиф Якич. – И спокойно пгодолжайте заниматься своими делами. Хотя...

– Что?

– Было бы надежнее, если бы вы все-таки угегулиовали ваши отношения ... ну сами знаете с кем.

– С кем? – изобразила наивно-непонимающий взгляд Оксана.

– С дядей Во-о-вой! – протянул Йосиф Якич, чуть присев, и подушечкой указательного пальца легонько постукав Оксану по носу.

Оксана так и осталась сидеть с открытым ртом, пытаясь сохранить вид, что ничего не понимает, но кровь непроизвольно прихлынула к щекам, выдав смущение, удивление и еще целый букет различных эмоций, которые поставили дыбом волосы на голове и мурашками разбежались по телу.

Йосиф Якич отвернулся к зарешеченному окну, как бы любуясь закатом, чтобы «как бы не заметить» покрасневшего лица Оксаны.

– Откуда вы знаете? – ужаснулась Оксана.

Йосиф Якич резко развернулся и просверлил ее хитрым смеющимся взглядом.

– Что вы имеете в виду? – как бы удивленно спросил он. – Разве не вы сами сказали, что подозгеваете бывшего пагтнеа вашего папеньки?

Да, было дело. Оксана поделилась с Йосиф Якичем бездоказательной версией Алексея о том, что все это заказал бывший друг и компаньон ее отца. Еще при жизни Василия Сергеевича у них начались конфликты на финансовой почве, но отец старался как-то выравнивать пошатнувшуюся дружбу. Оксана же оказалась не столь лояльной и после смерти отца предложила дяде Вове разделить совместно нажитое имущество, согласно прописанным в учредительных документах долям.

И вот, по версии Алексея, дорвавшись до власти, обиженный изгнанник наконец-то решил отомстить.

Но Оксана ничего не рассказывала ни Алексею, ни тем более Йосиф Якичу о том, что в детстве звала Владимира Львовича дядей Вовой, каталась у него на шее как на лошадке, и что он именно так всегда щелкал ее по носу. Не ногтем, как обычно, а подушечкой и быстро-быстро три раза, чуть-чуть приседая, чтобы оказаться с ней вровень.

Но даже если предположить, что Йосиф Якич действительно вхож в те слои общества, где сейчас вращается Владимир Львович, и что он разговаривал с ним, и что тот рассказал, что когдато был для Ксюши дядей Вовой... абсурд, конечно... важный министр откровенничает с каким-то полубомжеватым чудаковатым человечком. Но жест этот! Этот щелчок по носу... это надо было видеть, чтобы так точно скопировать! Ну, а какие могут быть еще предположения? Просто случайность?

Непонимание в голове у Оксаны зациклилось, мысль замкнулась, потом какой-то щелчок... и она почувствовала, что ей в общем-то совсем и неинтересно, откуда Йосиф Якич об этом знает... и вообще, случайность... а о чем это я сейчас думала? Ах да... Якич предложил сходить и извиниться перед Львовичем...

Вот еще!

Мама

За окном прозвучал знакомый сигнал «Мерседеса».

– Ой! – спохватилась Оксана. – Леха уже приехал, а мы еще не готовы. Давай быстрее...

На сегодня у них было запланировано важное мероприятие – забрать наконец из больницы маму и познакомить ее с Александром.

Состояние Елены Сергеевны стабилизировалось, но назвать ее здоровой, конечно, было нельзя. Паралич сковал левую половину тела, да и правая работала плохо. Надо было разрабатывать мышцы, двигаться, тренироваться, но она ленилась, капризничала и по каждому пустяку звала санитарку. Характер ее никогда не был ангельским, а сейчас стал просто невыносимым. На онемевшем лице застыла маска вечного недовольства всем и всеми вокруг.

Оксане даже было стыдно знакомить ее с Александром, но она понимала, что рано или поздно это сделать придется.

В свою очередь, Александр тоже не торопился знакомить невесту со своей матерью. На вопрос Оксаны о ней он махнул рукой и ответил, что она живет в другом городе. Оксана не стала настаивать и даже обрадовалась, что к проблемам с матерью ей не добавятся еще и проблемы со свекровью.

Когда Алексей с Александром на инвалидном кресле вывозили Елену Сергеевну из здания больницы и пересаживали в автомобиль, она стонала и охала, показывая, как ей тяжело и больно.

Когда возле дома ее вытаскивали из автомобиля, она не просто стонала, а гневно орала на Алексея за то, что он как-то не так подхватил ее. При этом, вместо того чтобы сосредоточиться на тяжелом процессе, она оглядывала двор в поисках зрителей. Как на грех, из подъезда вышла одна из соседок и поздоровалась. Елена Сергеевна ответила фальшивой полупарализованной улыбкой и еще громче начала ругать Алексея, как бы демонстрируя свою власть над «холопами». У Оксаны внутри все сжалось от стыда и гнева.

Когда коляску втащили в лифт, Елена Сергеевна по-барски махнула рукой в сторону Александра и сказала: «Спасибо, молодой человек, дальше Леша сам справится. Вы свободны!»

– Мама! – начала было возражать Оксана, но Елена Сергеевна перебила ее:

– Ничего, ничего! Сами как-нибудь! Рассчитай его! Незачем чужих людей вести в дом!

Оксана достала ключи и подала Алексею. Тот понял все, как обычно, с полувзгляда. Оксана нажала кнопку и выскочила из лифта. Выбежав на улицу, она села на скамейку и закрыла лицо руками. Дышалось тяжело. Внутри кипел бульон из ядовитых эмоций.

Из подъезда вышел Александр и сел рядом, положив руку ей на спину.

– Может, перенесем знакомство на какой-нибудь другой день? – спросил он. – Мы ж никуда не торопимся.

– Боже! Что с ней случилось? – с ужасом ответила Оксана. – Она никогда не позволяла себе такого!

– Да ладно, не расстраивайся... – попытался успокоить ее Александр, но замолчал, понимая, что все дежурные фразы в данном случае бессмысленны.

– Куда перенесем? – продолжила Оксану тему знакомства. – Куда не переноси, а результат будет одинаковый. Так зачем тянуть?

– Одинаковый? – улыбнулся Александр. – Может быть, ты знаешь, какой?

– Предполагаю. Сначала она поинтересуется, кем ты работаешь и кто твои родители...

– О да! – усмехнулся Александр. – Оба ответа будут явно не в мою пользу.

– Потом она спросит, крещеный ли ты...

– Ого! – Александр засмеялся. – А это важно?

– Для нее очень.

– А если я скажу, что крещеный?

– Врать не хорошо!

– Это правда.

Оксана вскинула брови от удивления.

– В армии окрестили, – пояснил Александр. – Однажды перед одним очень опасным заданием.

– Что значит «окрестили»? Насильно, что ли?

– Да нет, конечно. Просто командир сказал, что с этого задания многие не вернутся... и... кто желает, может исповедаться. Для этого в часть специально прилетел священник. Оказалось, что у нас почти все некрещеные, вот он нас всех оптом и окрестил.

– Оптом... очень романтично, наверное, – сдавленно засмеялась Оксана.

Александр грустно улыбнулся.

– Тогда было не до романтики. Ходили строем вокруг импровизированного алтаря и думали... ну, я, по крайней мере, думал: а вдруг завтра в бою их Аллах им поможет, а наш... не сможет... если я некрещеный...

Смех Оксаны превратился в рыдания. Александр прижал ее к себе и сдавил. Через несколько минут вместе с истерикой из груди вышел ком, мешавший дышать, и на душе стало легче.

– Ну что ж! – улыбнулась Оксана. – Зато теперь тебе есть чем порадовать тещу. Мне, кстати, тоже. Оказывается, я тоже крещеная в младенческом возрасте.

– Вот видишь, как удачно все складывается! Пошли домой?

Оксана кивнула и поднялась со скамейки.

Когда они вошли в квартиру, Елена Сергеевна училась ездить на кресле. У нее не очень получалось. Здоровая рука все норовила увезти коляску куда-то влево, и Алексей терпеливо помогал ей вернуть правильное направление.

Увидев вошедших, Елена Сергеевна на мгновение остановила на них взгляд, но потом вернулась к своим виражам, нарочито игнорируя Александра.

– Мама! – торжественно, насколько было возможно в данной обстановке, обратилась к ней Оксана. – Знакомься, это мой жених, Александр.

– Чего? – сморщилась Елена Сергеевна и уставилась на Александра с нескрываемым раздражением. Потом она опомнилась и попыталась улыбнуться одной половиной лица, переведя вопросительный взгляд на Алексея.

Алексей, как обычно, вежливо дежурно улыбался.

– Алешенька, как же так? – беспомощно залопотала Елена Сергеевна.

– Что? – не понял Алексей. – Тетя Лена, это мой друг, мы вместе в армии служили.

– А ты как же? – жалостливо простонала она.

– Я?

И тут до всех начало доходить, что Елена Сергеевна все эти годы была уверена в том, что Алексей не только водитель, но еще и любовник ее дочери.

Повисло неловкое молчание.

– Сейчас будем обедать, – нарушила тишину Оксана. – Идите все на кухню.

За обедом Елена Сергеевна оправилась от первого шока и начала знакомство с будущим зятем.

– А где вы работаете, молодой человек? – медленно выдавила она из себя предсказанный Оксаной первый вопрос.

– Я помощник фермера, – ответил Александр таким тоном, как будто сказал «я директор завода». Но трюк не удался...

Елена Сергеевна сморщила половину носа и пренебрежительно хмыкнула. Видимо, эта реакция у нее была уже заготовлена.

– Фермер? – переспросила она. – И кого разводите? Коров? Свиней?

– Коз.

– Понятно. Жаль, у Ксюши на животных аллергия. И на молоко тоже.

– Мама, – с улыбкой вступила в разговор Оксана, – у меня больше нет аллергии на животных. И на молоко тоже.

– Что значит, нет?! Всю жизнь была и вдруг исчезла?

– Да. Представь себе! И результаты анализов это подтвердили.

– Ерунда! Так не бывает!

– А я думала, ты обрадуешься, – вздохнула Оксана.

– И далеко от города ваша деревня? – продолжила допрос Елена Сергеевна, добавив к параличной «каше во рту» ложку супа.

– Да нет, не очень, – улыбнулся Александр. – Километров сто.

– Поня-я-тно! Значит, решили перебраться в город? Поближе к цивилизации?

Этот вопрос тоже был вполне предсказуем. Оксана только не знала, в какой форме ее матушка намекнет будущему зятю на социальное неравенство. Александр опустил взгляд, пытаясь сохранить серьезный вид.

Елена Сергеевна не ожидала подобного спокойствия в ответ на свой каверзный ход, поэтому слегка покраснела и тяжело задышала.

– Мамуля, – как можно нежнее попыталась воскликнуть Оксана, – может быть, ты пойдешь отдыхать?

– Нечего мне рот затыкать! – прохрипела Елена Сергеевна. – Пусть он ответит!

– А это был вопрос? – удивился Александр, стараясь убрать из голоса интонации сарказма. – Тогда, конечно, отвечу. Вообще-то, я местный, городской. У меня есть квартира в центре. А в деревне я живу всего год и не планирую в ближайшее время возвращаться в город.

– То есть как это – «не планирую»? – опешила Елена Сергеевна. – Это что ж, Ксюха к тебе в деревню поедет?

– Ну... мы еще не обсуждали подробности...

– Я ни в какую деревню не поеду, – категорично заявила Елена Сергеевна, – и ее не отпущу!

– Да что ты, мама? Какая деревня? – улыбнулась Оксана. – Какая из меня колхозница?

– А как тогда?

– Очень просто: мы с тобой будем ездить туда как на дачу, а Саша будет там жить и работать. А зимой он будет приезжать к нам на выходные.

– Что же это за семья такая? Ты здесь, он там... не понимаю.

– Да нормальная семья, мамуль. Вспомни, как вы с папой жили. По вечерам ты читала книги и болтала по телефону, он печатал фотографии или возился в гараже с машиной. Вы ж могли неделями не общаться!

– Да, но ночью-то мы же вместе спали! – возразила Елена Сергеевна.

– Ну и вся разница, что мы с Сашей будем вместе спать не каждую ночь, а только по выходным.

– Ой! – Елена Сергеевна опять брезгливо сморщилась и махнула рукой. – Знаю я, как они «спят», когда жены нет рядом.

К такому повороту разговора Оксана тоже была готова, но ей все равно стало противно все это выслушивать.

– Мам, ну зачем ты говоришь такие гадости? Ты хочешь поссориться с зятем, даже еще толком не познакомившись?

– Да с каким зятем? – повысила голос Елена Сергеевна. – Ну, нашла ты себе мужика, так зачем меня-то посвящать в эти свои блудные дела? Сегодня этот, завтра другой! И что? Со всеми меня знакомить будешь?

– Мама! Как тебе не стыдно? – Оксана начала задыхаться от возмущения.

– Что мама?! А почему это мне должно быть стыдно? Или, может быть, вы благословения моего попросите да в церкви обвенчаетесь, как все порядочные люди?!

Оксана закусила губу и отвела взгляд в окно, пытаясь успокоить закипающее бешенство. Но волна гнева схлынула на удивление быстро.

– Хорошо, – повернулась она к матери. – А если обвенчаемся?

– Что значит «если»? Ты мне тут условия, что ли, ставить будешь?!

– Никаких условий, мама! Это вопрос. Если мы с Александром обвенчаемся в церкви, ты признаешь его членом семьи?

Елена Сергеевна сощурилась в поисках подвоха.

– Да тебя на крещение-то не загнать...

– Мама! Оказывается, я крещеная еще в детстве.

– Как это? – не поверила Елена Сергеевна.

– Так. Тетя Вера тайно от вас с папой окрестила, когда ты уезжала...

– Вот ведь... – И Елена Сергеевна произнесла неприличное слово, от которого даже мужчинам стало не по себе.

– Мама! – ужаснулась Оксана.

– Вечно она лезла в нашу семью! – Казалось, из матери вот-вот потечет яд.

– Мама, успокойся, пожалуйста! – с тревогой в голосе попросила Оксана. – Ты же не хочешь повторения инсульта!

– Зато ты хочешь! – насколько могла громко заорала Елена Сергеевна. – Ты только и ждешь, когда я сдохну! И историю эту с женихом специально придумала! Тварь! И Лешку в это втянула! Что ты молчишь?! – заорала она на Алексея, который сидел, боясь шелохнуться, как перепуганный трактирщик под перекрестным огнем пьяных ковбоев.

Елена Сергеевна схватила тарелку с недоеденным супом и со всей силы грохнула ее о стол. Тарелка выдержала, но остатками бульона забрызгало всех вокруг.

Увидев, что лицо матери начало наливаться багровой краской и все тело затряслось мелкой дрожью, Оксана схватила телефон, намереваясь вызывать «скорую». Уже набирая номер, она увидела, что Александр спокойно закрыл глаза и, немного откинув голову назад, выпрямил спину. «Кристалл», – догадалась она и отменила вызов.

Через пару секунд Елена Сергеевна «сдулась». Кровь отлила от лица, и мышцы расслабились. Она попыталась добить тарелку, еще раз легонько стукнув ею о стол, да так и замерла, удивленно глядя на чудом уцелевшую деталь своего любимого французского сервиза. Потом обвела взглядом всех присутствующих, как будто бы только что проснулась и спросонья не понимает, где она.

– Ладно, мы еще посмотрим, кто кого, – устало прохрипела она. – Алешенька, проводи меня в мою комнату.

Вернувшись, Алексей сел и присоединился к всеобщему грустному молчанию.

– Ну? Чего все молчат как на похоронах? – нарушила наконец тишину Оксана.

– Тьфу, тьфу, тьфу... – постучал по столу Алексей. – Чего болтаешь-то?

– А что? Разве нет? – пожала плечами Оксана. – По-моему, это уже не моя мама, а какая-то совсем незнакомая женщина.

– Да. Тетя Лена всегда была не сахар, – согласился Алексей, – но такого я от нее не ожидал.

Оксана поставила локти на стол и уткнулась лицом в ладони.

– Да ладно тебе, – Александр тихонько толкнул ее ногой под столом. – Ну не буду я пока появляться у вас, чтобы ее не злить. Переживем.

– Да при чем тут ты? – простонала Оксана. – А мне что? Тоже дома пока не появляться? Неужели ты не видишь, что она уже зависима от негативных эмоций? Она ж сейчас будет во всем искать причины для скандала.

Из комнаты Елены Сергеевны донесся глухой стук падающего тела и стон.

– А еще она сейчас постоянно будет демонстрировать свою беспомощность и симулировать приступы, – сказала Оксана, тяжело вздыхая.

Стон повторился.

Алексей не выдержал:

– Ксюха, ну ты чего сидишь-то? Пойдем, посмотрим...

Оксана встала и пошла в комнату матери.

Елена Сергеевна лежала на полу и делала вид, что пытается залезть на кровать. У нее якобы ничего не получалось, в последний момент она срывалась и снова падала на пол. Алексей кинулся было помочь ей, но Оксана движением руки остановила его и взглядом попросила выйти из комнаты. Алексей вышел за порог, но не ушел совсем.

– Давай, мама, старайся, – спокойно сказала Оксана. – Тебе надо тренировать мышцы.

Елена Сергеевна еще раз попыталась, но вновь демонстративно сорвалась и упала на пол, после чего прекратила попытки и жалобно заворчала, лежа на полу:

– Слава богу, хоть на помойку еще не выбросили. Но чует мое сердце – скоро уже... скоро... сдадут в дом престарелых... – И она жалобно заскулила, выдавливая из себя слезы.

Оксана тяжело вздохнула, взяла подушку с кровати и заботливо положила ее под голову матери.

– Не переживай, мамуля, не сдадим. Но и плясать под твою дудку никто не будет.

Сказав это, она вышла из комнаты и закрыла дверь, оставив обескураженную симулянтку лежать на полу.

Кирпичная стена

Вернувшись на кухню, она сказала повеселевшим голосом:

– Итак, на чем мы остановились?

– На чем? – спросили в голос Александр и Алексей.

– Мы остановились на попытке понять, что за игру вел наш незабываемый Йосиф Якич. Чего он хотел?

– А чего тут непонятно? – пожал плечами Алексей. – Телефонные звонки на халяву. И этот... как там он называется? Энерговампиризм.

Оксана усмехнулась, услышав от Алексея это слово. Еще совсем недавно ни о каких таких вещах он даже слышать не хотел.

– Подожди, – удивилась она. – Ты ж говорил, что когда он начинал рассказывать свои байки, все девчонки собирались в приемной и слушали его, открыв рты.

– Ну да, – подтвердил Алексей. – Как мухи на мед слетались.

– Вот видишь! Это признак, скорее, энергетического донорства, чем вампиризма. От вампиров все стараются убежать или, насколько возможно, ограничить контакты с ними.

– Значит, он использовал свое обаяние, чтобы за чужой счет звонить в Америку.

– Отличная логика! – засмеялась Оксана. – Да если бы он просто попросил, то я дала бы ему свой сотовый для этих целей! Сумма-то смешная для наших оборотов! Согласись!

– Соглашусь! – вздохнул Алексей. – Тогда предлагай свою версию!

Оксана задумчиво покачала головой:

– Вот чувствую что-то... но никак не могу сконцентрироваться, не могу уловить... как будто бы... м-м-м...

– Как будто бы в твоем мозгу есть какая-то закрытая область памяти? – помог ей Александр.

Оксана подняла на него взгляд.

– Точно! Такое чувство, что я... э-э-э...

– Что ты что-то знаешь, но не можешь вспомнить? Как будто твое сознание соскальзывает с этой области, как с обледеневшей горы?

– Откуда ты знаешь?

– Просто в последнее время я сам ловлю себя на подобных состояниях. Но я никак не связывал их с Якичем.

– Ребят, вы что, – вступил в разговор Алексей, – хотите сказать, что Йосиф Якич вас зомбировал?

Оксана рефлекторно перевела взгляд на Алексея, но на самом деле ее внимание пыталось прорваться внутрь собственной души и найти хоть малейшую деталь, за которую можно зацепиться, чтобы понять, чего же хотел ее «спаситель».

– Слушай, Леш, а та фирма... «Мастер»... чей телефон он тебе дал, как свой...

– Я понял... и что?

– А ты с ними больше не связывался?

– Нет. А зачем?

– Для начала хотя бы узнать, на какую сумму он «назвонил» у них. А там дальше будет видно...

– Хм... – Алексей почесал в затылке. – Боюсь, что я уже выбросил ту визитку.

– Жаль, – Оксана задумчиво потерла лоб. – А может, Соня помнит?

– Вряд ли... но давай спросим, – сказал он, доставая телефон.

Пока Алексей разговаривал с Соней, Оксана, уткнувшись лицом в ладони, пыталась вспомнить хоть какие-нибудь моменты в своих вечерних разговорах с Йосиф Якичем, во время которых он мог бы, как выразился Алексей, ее «зомбировать». Сканируя лучом памяти свои тюремные «свидания с адвокатом», она с ужасом осознавала, что вообще с трудом вспоминает то, что рассказывал ее гость. Большинство баек было из области бытовых анекдотов, какие-то забавные истории, которые произошли с ним или с его детьми. Оксана помнила, что он с особой любовью и гордостью рассказывал о своих сыновьях. Частенько он доводил Оксану до истерического смеха и, дождавшись, когда она успокоится, всегда говорил: «Ну, что ж! Давайте все-таки пегейдем к делу!» О деле он обычно рассказывал в двух словах, после чего снова незаметно переходил к болтовне ни о чем, но уже из области какой-нибудь научной фантастики. Например, он рассказывал о секретной разработке бестопливной энергетической установки, которая к тому же может служить транспортным средством, которое летает по воздуху. При этом он воодушевленно описывал принцип действия этой «летающей тарелки», сетуя, что нет карандаша и бумаги, чтобы нарисовать чертежик. Как правило, подобный бред Оксана слушала без интереса, просто из вежливости, а иногда даже начинала клевать носом.

Услышав, что Алексей закончил разговор, Оксана вынырнула из воспоминаний и вопросительно посмотрела на него.

– Телефон она, конечно, не помнит, – сообщил Алексей – но сейчас наберет в поисковике.

– Да уж! – усмехнулась Оксана. – Представляю, сколько «Мастеров» ей там выстроится в очередь. Название-то весьма заурядное...

– А разве мы куда-то торопимся? Надеюсь, к понедельнику она успеет найти нужный нам «Мастер». Ну или список возможных кандидатов.

Не успел он договорить эти слова, как раздался телефонный звонок.

– Да, Соник! – сказал Алексей, и вдруг его глаза округлились. – Да? ...Да ты что?! Ладно, спасибо!

– Представляете, – сказал он, – нужный нам «Мастер» оказался в верхних строчках.

– Ого! Да он популярен! – удивилась Оксана и убежала за ноутбуком. Вернувшись, она поставила его на стол и, с нетерпением дождавшись, пока он загрузится, подключилась к Интернету. Алексей с Александром подвинулись ближе к ней, и все трое с интересом уставились на монитор. Несколько быстрых ударов пальцами по клавиатуре, и на экране возникла таблица результатов поиска по запросу «Строительная фирма „Мастер“. Стрелочка мыши ткнулась в самую верхнюю строчку.

– Так... это не то, – сказала Оксана, закрыв окошечко.

– Ну-ка, а вот сюда, – и Алексей ткнул куда-то в середину экрана. Все трое замерли, глядя на монитор.

Молчание нарушил Алексей.

– Хм... – сказал он. – Кто делал им этот сайт?

Оксана и Александр молча пялились в практически пустой экран, на котором был размещен только логотип фирмы в правом верхнем углу, адрес и номер телефона.

Не услышав ответа, Алексей продолжил свои критические замечания по поводу дизайна страницы:

– Кирпичная стена. Как это банально! Неужели для фона не могли найти что-нибудь пооригинальнее?

Оксана и Александр продолжали молчать.

– Э, зомби! Мы будем идти дальше или так и будем сидеть? – воскликнул Алексей.

– Дежавю[1], – сказала Оксана.

– Чего?

– Сейчас позвонят в дверь.

И тут раздался звонок. Оксана встала и пошла открывать.

В квартиру ворвалась незнакомая женщина, комплекцией похожая на фрекен Бок.

– Да как тебе не стыдно?! – заорала она без предисловий. – Как ты с матерью обращаешься?!

Оттолкнув Оксану, она бросилась в комнату Елены Сергеевны.

– Ох, Леночка! Да как же это ты дожила до такого? – причитала она, помогая стонущей инвалидке залезать на кровать. – Да как же это? Куда же мы катимся?! Чтобы дочь вот так вот бросила мать валяться на полу! Истинно написано: вот она пришла власть Антихриста!

– Ох! – стонала Елена Сергеевна. – Спасибо, господи, хоть телефон не догадались отключить, сектанты проклятые! Что теперь будет? Как же я теперь? Ведь даже воды некому подать!

– Не переживай, Леночка! Мы свою сестру в обиду не дадим. Если понадобится, то день и ночь у тебя дежурить будем, – уверяла ее подруга.

Оксана немного постояла, послушала этот спектакль, а потом спокойно прикрыла дверь и вернулась на кухню. Сев за компьютер, она продолжила изучать кирпичную стену.

– Странно! – сказала она, водя мышкой по кирпичам в поиске какой-нибудь активной точки. – Кажется, сайт еще не доделан. Но главное, есть телефон.

Оксана набрала номер, указанный на сайте, но череда длинных гудков дала ей понять, что по выходным «Мастер» не работает.

– В понедельник позвоним, – сказала Оксана, отменив вызов.

– Хм! Что-то здесь не так, – сказал Александр.

– Да это ясно, – усмехнулась в ответ Оксана. – Ты скажи лучше, что конкретно «не так».

– Не могу сформулировать, но такое чувство... как будто... – Александр закрыл глаза и потер лоб ладонью. – Как-то слишком легко мы нашли этот «Мастер». Ну не должно его быть здесь. Он как улика, специально подброшенная на самое видное место.

– Стоп! – воскликнула вдруг Оксана. – Саш, ты гений! Этот сайт действительно не может быть в верхних строчках!

– Почему? – удивился Александр.

– Понимаешь... – Оксана начала подбирать слова, чтобы объяснить суть поисковика человеку, который никогда не имел дел с Интернетом. – Потому что в сети огромное количество сайтов, в которых, так или иначе, упоминаются слова «мастер» и «строительная фирма». И поисковик выдает их все. Вот, смотри: более восьмидесяти страниц одних только названий. Разумеется, те сайты, что оказываются на первых страницах, имеют внимание большинства пользователей. Поэтому за первые строчки в поисковике идет настоящая конкурентная борьба. Существует даже такая высокооплачиваемая услуга – поисковая оптимизация сайтов. Специально обученные люди составляют тексты таким образом, чтобы в них встречались ключевые слова в самых различных вариантах и комбинациях. Попасть на первую страницу, имея всего три ключевых слова, да еще таких обычных, практически нереально.

– Как же нереально, если мы только что нашли этот сайт на первой странице? – удивился Александр. – Значит, есть какой-то другой способ разместить ее там?

– Есть, – вступил в разговор Алексей. – Рейтинг сайта у поисковика зависит еще и от его популярности. То есть при одинаковом количестве ключевых слов выше будет тот, который чаще посещается. Некоторые фирмы даже платят народу за вход на свой сайт.

– Как это? – в голос спросили Александр и Оксана.

– Очень просто. Три доллара за тысячу «входов». Регистрируешься на сайте и целый день его открываешь и закрываешь. Неплохая может получиться прибавка к пенсии. Сидишь, смотришь сериалы, а заодно поднимаешь рейтинг какогонибудь интернет-магазина.

– Точно! – вспомнила Оксана. – Я видела такое предложение на сайте одной косметической фирмы. За сто входов тебе на счет кладут денежку, на которую ты потом можешь приобрести косметику этой фирмы. Я еще голову ломала: в чем же их выгода? Но на сайте «Мастера» я такого предложения не вижу. Так что...

– А что, если они просто заплатили директору Интернета, чтобы их сайт закрепили на первой странице? – спросил Александр.

Оксана с Алексеем переглянулись, едва сдерживая смех.

– Саш, у Интернета нет и не может быть директора! – пояснила Оксана.

– Как это? – удивился Александр. – Кто-то же его создал!

– Это долго объяснять, но если в двух словах, то его создали все пользователи, просто объединив в одну сеть свои компьютеры.

– Подожди, Ксюх! – задумался Алексей. – Но у поисковика-то есть владелец!

– Ой, Леш! Ну, вы сейчас тут нагородите версий одна другой таинственнее! Ладно, Саша живет в деревне, с Интернетом незнаком. Но ты-то, как можешь говорить такие глупости?

– Да, извини, – засмеялся Алексей. – Действительно, бред.

– Нет, вы мне все-таки объясните! – потребовал Александр. – Почему нельзя заплатить директору поисковика?

– Если в двух словах, – вздохнула Оксана, – потому что желающих заплатить было бы на порядок больше, чем мест на первой странице. Но даже если это и возможно, то это баснословно дорого и платить такие деньги только для того, чтобы разместить там свой телефон... ну сам подумай! Дешевле нанять толпу студентов и пенсионеров, чтобы они целыми днями давили на твою ссылку.

– Оксан, – подал идею Алексей. – А ты попробуй найти нашего «мастера» в каком-нибудь другом поисковике.

– Точно! – обрадовалась Оксана и защелкала по клавишам. – Если версия Александра о взятке верна, то другие поисковики его проигнорируют.

Она набрала тот же набор слов в двух других крупных поисковиках. Результат оказался немного другим, но, в общем-то, тем же самым. Один поисковик выдал кирпичную стену «Мастера» в конце первой страницы, другой – в начале второй, что тоже было показателем высокого рейтинга.

– Просто фантастика, – сказала Оксана и зевнула, потирая глаза кулаками. Вдруг сзади она услышала тяжелые шаги и обернулась.

Гостья вплыла на кухню как бригантина, готовая к бою. Грудь и живот напоминали надутые паруса, а растопыренные пальцы – пушки.

– Итак... – сделала она пробный выстрел и, увидев, что ее внимательно слушают, продолжила: – В вашей квартире мы установим круглосуточное дежурство! Мы не позволим вам издеваться над больной старухой!

Оксана улыбнулась и кивнула в знак согласия.

– Хорошо! Я как раз собиралась искать для мамы сиделку. Но если вы желаете дежурить бесплатно, то... – И Оксана пожала плечами с самой радостной улыбкой на лице. – Разумеется, питание за наш счет. Рядом с маминой комнатой есть гостевая, где вы можете ночевать. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

Бригантина попала в штиль, и паруса безнадежно обвисли. Видимо, в ее планы вовсе не входила работа сиделкой. Ей хотелось поскандалить, запугать всех своим неусыпным контролем и, в конце концов, быть выгнанной, чтобы рассказывать потом «братьям и сестрам» о тяжелой доле Елены Сергеевны и своих героических попытках ее спасти. А тут вдруг... такой вираж.

– Верните матери телефон! – нашлась она. – Я буду звонить ей каждый час и узнавать, как дела!

– Что значит, «верните»? – удивилась Оксана. – Если бы мы его отобрали, то как бы она вам позвонила? Пойдемте, я покажу.

Войдя в комнату матери, она указала на телефон, который аккуратно стоял на тумбочке, у изголовья кровати, на которой сном праведницы мирно спала Елена Сергеевна.

– Вы за кого меня держите?! – шепотом возмутилась бригантина фрекен Бок. – Как, по-вашему, она могла до него дотянуться, если даже на кровать залезть не могла?!

Оксана наивно пожала плечами.

– Все ясно! – сделала вывод тетка. – Вы придумали весь этот спектакль, чтобы сэкономить на сиделке!

– Я придумала? Но зачем бы тогда я...

Но бригантина уже активно работала веслами в сторону выхода из квартиры.

– Может быть, все-таки подумаете насчет работы сиделкой? Я даже готова платить! – крикнула Оксана, когда двери лифта уже закрывались.

Вернувшись на кухню, она села и грустно подперла подбородок ладонью.

– Ты что? Серьезно собиралась оставить эту тетю у себя жить? – спросил Алексей.

Оксана в ответ тяжело вздохнула.

– Сиделку-то нанимать все равно надо. Кто знает, где их заказывают?

– Интернет знает, – подсказал Алексей.

– Точно! – улыбнулась Оксана и набрала в поисковике ключевые слова: «сиделка для лежачей больной».

На экране возник длинный список объявлений, и Оксана начала просматривать их одно за другим.

– Ну ладно, я, пожалуй, поеду, – сказал Алексей, вставая. – Соня ждет, да и вам я больше ничем помочь не могу.

– Ага, спасибо, Леш, давай, до понедельника, – помахала ему рукой Оксана, не отрываясь от монитора. – Соне привет.

Александр вышел проводить друга. Вернувшись, он застал Оксану в еще более печальном и задумчивом состоянии.

– Представляешь, – сообщила она, – куча объявлений о желании нанять сиделку и ни одного о желании поработать сиделкой. Вот уж не думала, что это такая востребованная и дефицитная специальность.

– Мне почему-то кажется, – усмехнулся Александр, – что у желающих работать сиделками нет компьютеров, и уж тем более Интернета, чтобы разместить там свое резюме. Думаю, тебе стоит купить газету бесплатных объявлений.

– Пожалуй, ты прав, – кивнула Оксана.

Лис и ворон

Рассвет сверкал в каплях росы прохладными искрами, наполняя грудь свежим хвойным ароматом. Осторожно выглядывая из-за толстого ствола вековой сосны, Лис рассматривал поселение пришельцев. Люди выходили из своих угловатых убежищ и, повернувшись лицом на восток, замирали, подняв руки ладонями к солнцу. Так они стояли какое-то время, потом оживали и шли плескаться в воде.

Лис не осознавал, что за странное чувство заставляет его каждое утро приходить сюда и наблюдать за жизнью этого удивительного народа. Ему просто хотелось, и он, как и полагается нормальному человеку, не сопротивлялся своим желаниям, а делал то, что велит ему сердце. Он мог целый день просидеть на этом пригорке и вернуться домой без грибов, ягод и орехов. Конечно, без ужина семья никогда его не оставляла, но старший брат уже начал показывать свое недовольство, хмуря брови при виде пустой корзины, которую Лис снимал с плеча, возвращаясь из леса.

«Сейчас, только погляжу, как они начнут работать, и пойду искать добычу», – пообещал себе Лис, поудобнее располагаясь на своей «смотровой площадке».

Позади него хрустнула ветка. Лис улыбнулся, но не стал оборачиваться, чтобы не смущать племянника, который вот уже несколько дней следил за ним. Малец, хоть и гордился тем, что он сын охотника, но никак не мог подкрасться к Лису незамеченным. На этот раз, поняв, что опять обнаружен, он не стал дальше играть в прятки и подполз к своему дядьке поближе.

– Чего ты тут все высматриваешь? – копируя строгую интонацию своего отца, спросил он у Лиса. – Опять пустой вернешься!

– Сейчас, Ручеек, еще немножко, и пойдем. Хорошо? – Лис погладил мальчишку по черным волосам.

Малыш важно встряхнул головой, давая понять, что уже перерос эти детские ласки.

– Я взял себе имя Ворон! – важно напомнил он.

Лис усмехнулся.

– Но пока не прошел посвящение, ты – Ручеек.

– Это условности! – возразил Ручеек. – Ты же знаешь, что посвящение – это лишь повод объявить свое имя всем родам. А в семье уже сейчас можно называть меня Вороном.

Лис кивнул, соглашаясь. Он помнил, как сам спешил избавиться от своего детского имени, которым награждают младенцев матери. Ручейку-то еще повезло. Первое, что услышала его мать, когда очнулась после родов, было нежное урчание ручья.

А когда родился Лис, белка спустилась с сосны. «Белочка!» – прошептала его мама, прежде чем уйти к предкам. Повитуха кивнула головой, перерезая пуповину младенца: «Белочка так Белочка». И хотя родился Лис не черноволосым, как все представители его рода, а рыжим, как белка зимой, все равно, разве это имя для мальчика – Белочка?

– Ну ладно! Ворон так Ворон! – согласился Лис. – Только помни, что люди могут и не принять тебя с этим именем и дать тебе другое, какое сочтут более подходящим.

– Тебе ж не дали! – возразил мальчишка.

– Просто я очень соответствую выбранному имени, – засмеялся Лис.

– Точно! Такой же рыжий и хитрый! – малыш посмотрел искоса.

Лис понял, что ребенок просто транслирует настроение семьи, спровоцированное его поведением, и вздохнул.

– Давай еще немного подождем, а потом пойдем искать грибы.

– Хорошо. Только совсем немного, – повзрослому сказал Вороненок, копируя голос своей матери, когда она разрешает ему еще поиграть.

А в поселении пришельцев началось утреннее оживление. Зазвучали голоса, застучали топоры.

– Ух ты! – сказал Вороненок. – Теперь понятно, почему тебя к ним тянет.

– Почему? – удивился Лис.

– Так они такие же белесые все, как ты.

– Да не, – засомневался Лис, – вовсе не поэтому. Это мне в них как раз и не очень нравится. А что? Правда, такие же?

– Даже еще светлее, – уточнил Вороненок.

– А вон, видишь? – Лис показал на группу девушек, шедших к реке с ведрами. – Вон та совсем темноволосая.

– Да, красивая, – с видом знатока согласился Вороненок. – Теперь поня-я-тно...

– Чего тебе понятно? – смутился Лис. – Ничего тебе непонятно!

– Ну конечно! Я ж еще маленький, – засмеялся Вороненок. – Ой! Чем это пахнет? – удивился он, оглядываясь.

– Это ветер с огорода дунул.

– С чего?

– Это место, где они выращивают себе еду, – объяснил Лис. – Нам, чтобы набрать еды, приходится искать ее в лесу, а они выращивают ее на огороде.

– Что-то какашками их еда попахивает, – засомневался Вороненок.

– Да нет! Просто они землю удобряют козьим навозом, чтобы лучше росло.

Вороненок расхохотался.

– Мы, значит, еду в лесу собираем, а они козьи какашки?

– Нет! – улыбнулся Лис. – Коз они тоже своих выращивают.

– А как же они не разбегаются? – удивился Вороненок.

– Вот для этого я за ними и наблюдаю, чтобы понять, как.

– А-а-а, – протянул Вороненок и уже с интересом поглядел в сторону поселка. – Только вот как-то странно они расположились. На открытой местности... Со всех сторон обзор, нападай да бей. Никакой защиты.

– А от кого им защищаться?

Вороненок быстро отвел взгляд и сделал вид, что не услышал вопроса...

– Ну-ка, отвечай! – Лис развернул мальчишку лицом к себе и пристально поглядел ему в глаза.

– Да не знаю я ничего! – возмутился Вороненок. – Просто сказал...

– Нет, дружок, не просто ты это сказал! – сквозь зубы медленно проговорил Лис. – Ну-ка рассказывай, что знаешь!

Вороненок нахохлился и обиженно засопел.

– Когда? – спросил Лис настойчиво. – Когда они собираются напасть на белых?

– Да с чего ты взял? – как-то неубедительно удивился Вороненок. – Ничего они не собираются!

– Ладно, – Лис отпустил племянника и снова посмотрел в сторону поселка. – Хорошо, что не собираются, потому что это они только с виду такие беззащитные. А на самом деле, у них знаешь какое оружие...

– Какое? – недоверчиво и с пренебрежением спросил Вороненок. – Ну, какое?

Лис, делая вид, что рассматривает женщин в огороде, лихорадочно придумывал что-нибудь впечатляющее, но в то же время правдоподобное.

– Да нет у них никакого особенного оружия, – фыркнул Вороненок. – Они даже охотятся с помощью ловушек.

Ничего правдоподобного у Лиса не придумалось, но медлить дальше было нельзя.

– Они умеют стрелять огнем! – таинственным шепотом соврал он ребенку.

– Это как?

– Ну как будто бы молния и гром.

– Да врешь! – злобно прищурился Вороненок. – Так только боги могут стрелять!

– Не знаю! Наверное, боги открыли им свой секрет, – пожал плечами Лис.

– Ты видел? – Недоверие в голосе малыша сменилось на сомнение.

– Видел! – уверенно подтвердил Лис. – Они направляют свой волшебный посох в сторону зверя и мечут в него молнию. Даже лось падает замертво за сто метров.

С ужасом в глазах Вороненок посмотрел в сторону поселенцев. На его глазах стадо козочек мирно паслось рядом с людьми, даже не думая удирать.

– Скоро! – сказал он дрожащими губами. – После того, как Камень и его люди уйдут на север. Лис! Расскажи им! Чтобы они не нападали на белых...

– Да кто ж мне поверит? – вздохнул Лис. * * *

– Что случилось? – Оксана села на кровати и начала шарить взглядом в темноте. Она заметила силуэт Александра на белесом квадрате окна.

– Все нормально! – смеющимся голосом ответил он. – Просто сон...

– Просто? – не поверила Оксана. – От «просто снов» люди не вскакивают с постели с криком и не будят всех вокруг.

– Извини. Со мной бывает. Последствия контузии.

– Ну расскажи, раз уж все равно разбудил. Что видел?

– Войну... только на этот раз какую-то доисторическую. Силы были слишком неравные. Нападающие с каменными топорами...

– И кто победил?

– Никто, – вздохнул Александр. – Война еще не закончилась, когда я проснулся.

– А ты был среди нападающих? Или среди тех, на кого нападали?

Александр сел на кровать и задумался.

– Я был и там, и там...

– Как это? – удивилась Оксана. – У тебя что? Раздвоение личности?

– Наверное, – Александр пожал плечами. – Ты когда-нибудь играла в кукольном театре? Представь, что у тебя на одной руке Колобок, а на другой Лиса. И вот скажи: в этом случае ты съела или тебя съели?

– Хороший вопрос, – засмеялась Оксана. – Но ведь если и Колобок, и Лиса – это Я, то я могу сделать так, что Лиса не съест Колобка.

– Да, но это не по сценарию! Во сне я как бы сам играл главные роли и сам же был зрителем. Но не я был сценаристом.

Помолчав, он добавил:

– Там был мальчик. Он видел, как убили его отца.

– Это тебя так напугало?

– И это тоже, – кивнул Александр. – Но проснулся я позже, когда этот ребенок поклялся отомстить.

– А что в этом такого страшного? – по инерции спросила Оксана засыпающим голосом.

– Не знаю, – Александр лег и зевнул. – Во сне ж никакой логики. Казалось бы, что страшного...

Он закрыл глаза и замолчал, дав понять Оксане, что тоже намерен продолжать спать.

Но ему не спалось. Перед мысленным взором вставал образ черноволосого мальчика с расширенными от ужаса глазами. Взглянув ему в лицо, Александр вспомнил, как в груди собрался нервный ком, а когда он попытался оглянуться и посмотреть туда, куда смотрит малыш, взрывная волна каких-то диких эмоций выбросила его из сна.

Он попытался восстановить в памяти этот «взрыв» и понять, что же видел мальчишка. Пика эмоций ему достичь так и не удалось, но, сконцентрировавшись на том, что еще не растворилось в проснувшемся сознании, он «увидел» пожарище. Черные обуглившиеся стволы вековых сосен, выжженная земля и осиротевшие каменные очаги, которые еще вчера обогревали незамысловатые чумы его народа. И черное, как тягучая вязкая смола, чувство полного одиночества, бессмысленности дальнейшей жизни и ужас перед неминуемой смертью либо от голода, либо от огненных стрел пришельцев. И непонятно, что было страшнее, продолжать жить в этой тьме или умереть. Вот оно! Вот что стало причиной того эмоционального взрыва, разбудившего не только Александра, но и Оксану: необходимость выбора между жизнью и смертью. Душа Вороненка металась меж двух «огней». Когда она подходила слишком близко к решению умереть, то неистовая сила поднималась из темных глубин и била, направляя ее в сторону «жить!». Но как только душа взлетала к вопросу «А как жить? Зачем?», невыносимая тоска и страх меняли ее траекторию обратно в сторону «не жить!». Эта игра ускорялась, удары становились все болезненнее, и непонятно, чем бы закончился этот безумный пинг-понг, если бы вдруг не вспыхнуло озарением приемлемое для обеих сторон решение: «Жить, чтобы мстить!»

Побег

Утром Александр проснулся с каким-то неприятным настроением. За окном было пасмурно, низкие тучи угрожали затяжным моросящим дождем. Оксаны рядом не было.

Он встал, надел штаны и вышел на кухню. Включив чайник, пошел выполнять остальные утренние ритуалы. Сидя в туалете, он услышал нервный разговор матери и дочери, доносившийся откуда-то из дебрей этой необъятной квартиры. Смысл слов был непонятен, но интонации не оставляли сомнений, что это ссора. Стало совсем тоскливо и невыносимо захотелось обратно в деревню. Александр попытался представить, как там сейчас сыро и холодно, как темно и одиноко в его домике, но никакие доводы сознания не смогли ослабить навязчивое желание уехать домой.

Закончив утренний моцион, Александр снова вышел на кухню и посмотрел на часы. Если он выйдет прямо сейчас, то успеет на электричку, а если хоть немного промедлит... то Оксана никуда его не отпустит.

Дальше он уже не размышлял. По-армейски быстро собрался, черкнул записку и выбежал из квартиры.

Здравый рассудок включился, как обычно, когда уже было поздно поворачивать назад. Под стук колес Александр «очнулся» и задумался над своим странным поведением. Чуть больше года назад он точно так же удирал из города. Но тогда он бежал от нищеты, болезней и бессмысленности существования. От чего ж он бежал сейчас? От сварливой тещи-инвалидки? Что подумает о нем Оксана? Как он объяснит ей свой побег? Здравый рассудок был в ужасе и не мог найти оправданий такому поведению. Но вот вопрос: где же был этот рассудок, когда он принимал решение, когда писал эту нелепую записку, когда быстро и бесшумно собирался? Александр задумался, вспоминая события двухчасовой давности. Он словно действовал по сценарию, не имея возможности изменить ход событий. Или, если сравнить с армией – как по приказу, когда думать не только не положено, а даже опасно. Но кто отдал этот приказ? Или кто написал сценарий? Кто вообще этот странный кукловод, способный отключать рассудок и управлять телом? Или все это просто случайность?

Память начала перелистывать книгу жизни, в некоторых местах которой лежали закладки подобных «случайностей». Александр вспомнил, как еще во время учебы в институте он точно так же непонятно почему вдруг сбежал с очень важной лабораторной работы. Без нее его не допустили бы до зачета. Он это прекрасно осознавал и тем не менее уходил, не имея даже определенной цели. Уходил просто потому, что сильно захотелось уйти. И чем все закончилось? Александр улыбнулся. Этот прогул, можно сказать, спас ему студенческую жизнь. Преподаватель по какой-то причине не пришел. Обрадованные первокурсники веселой гурьбой побежали по тихим коридорам института и встретились с каким-то непредставительного вида дядечкой, который на повышенных тонах довольно агрессивно спросил, почему они не на занятиях. Ребята ответили вразумительно, но не достаточно вежливо, как тому показалось. Подробностей Александр не знал (его ж там не было), но несколько его товарищей были отчислены с формулировкой «за хамство преподавателю». Александр даже не сомневался, что, будь он там, его ожидала бы та же участь.

Вспомнился еще один странный случай, произошедший в те «голодные годы», когда лишь пирамиды из банок с морской капустой украшали пустые витрины магазинов. В шесть утра счастливые обладатели продуктовых талонов выстраивались в длинные очереди в надежде поменять свои карточки хоть на какуюнибудь еду. Александр обычно подходил к магазину к восьми и менял на посту маму, которой надо было ехать на работу. Однажды он вышел из лифта в темный коридор подъезда, где не горело ни одной лампочки, по причине дефицита вкручивать их было абсолютно бессмысленно. Под ногами шуршало – подъезд был завален всяким мусором, который не убирали с начала «перестройки». Как обычно, на ощупь, по стеночке, Александр направился к выходу и вдруг внезапно наклонился, наугад вытащил из кучи макулатуры какую-то бумажку и зажал ее в кулаке. Когда вышел на улицу, то обнаружил, что это был месячный лист талонов на двух человек. Сначала он, как водится, обрадовался такой чудесной находке, но, немного подумав, решил, что когда вернется, напишет на подъезде объявление. Конечно, не блокада Ленинграда, но обрекать двух человек на месяц житья на хлебе и морской капусте не захотел. Подойдя к магазину, он увидел свою рыдающую мать, которая эти талоны и потеряла.

Александр часто задумывался над этим случаем, пытаясь понять, что же побудило его нагнуться и поднять талоны. Каким таким «зрением» он их увидел? Но ничего, кроме бездумного непроизвольного мышечного движения он не помнил. Случайность? Или все-таки некий «кукловод», дергающий за бессознательные ниточки, привязанные к нервам?

Когда он служил в армии, было еще несколько случаев, неподдающихся никаким логическим объяснениям и записанных с пометкой «везение». Но сегодняшний бессознательный побег заставил наконец Александра задуматься о закономерности. Но, как и прежде, никакого разумного объяснения этим явлениям он не видел. Единственное, что приходило в голову – за ним постоянно кто-то следит и в критических случаях корректирует направление движения.

Чувствовать себя марионеткой было неприятно, даже несмотря на то, что невидимый «кукловод» ни разу не навредил Александру. Если, конечно, не считать того случая, когда он врезал по морде неторопливому чиновнику. Хотя если посмотреть в целом, то в результате того временного помутнения рассудка жизнь повернулась явно в лучшую сторону. В общем, других более реалистичных объяснений не было, поэтому Александр принял гипотезу существования таинственного «кукловода». Для начала он поставил себе задачу найти способ общения с ним и узнать его цель. Как обычно, поиск он решил начать с разговора с друзьями Кузнецовыми, узнать, бывали ли у них подобные случаи, и не рассказывал ли о таких явлениях дед Ефим.

Пожар

Выйдя из автобуса на конечной остановке, Александр сразу почуял запах «чего-то неладного». Принюхавшись, он понял, что это запах гари. Не дыма топящихся печей, а именно пожарища. Этот запах был отлично знаком ему со времен войны. Александр удивился: чем может запах пожара отличаться от того же запаха костра? Он вспомнил свою прошлогоднюю акцию борьбы с мусором. В огне горел различный бытовой мусор, значит и химический состав дыма должен был быть примерно тем же. Но не было тогда этого специфического запаха беды.

Почти бегом миновав шаткий навесной мост, он оказался в деревне. В глаза сразу бросилось непривычное для лета, и уж тем более для воскресенья, безлюдье. Встревоженный Александр направился к терему друзей.

Нажав на кнопку звонка, он не стал дожидаться, когда ему откроют, и перелез через забор. По привычке бросив взгляд в сторону собачьей будки, понял, что Князя на привязи нет. С первых же секунд стало ясно, что никто не отзовется, но на всякий случай, войдя в дом, он крикнул: «Эй, хозяева!» Не дослушав ответ печального эха, он выскочил на улицу и бросился к себе на окраину.

Подбегая к своей избушке, он, наконец, увидел источник горького запаха. Совсем чуть-чуть лесной пожар не добрался до крайних участков. Еще бы немного, и заполыхал бы его вишневый сад, потом по заборам огонь добрался бы и до домов. С ужасом глядя на обугленные стволы елей, Александр вспомнил свое ночное видение. Что это? Опять случайность? Или месть Ворона? Оставив вопрос открытым, он направился к Рае.

В ее доме тоже было пусто, если не считать кошек, испуганно сидящих по углам. Александр встал посреди комнаты, пытаясь понять, куда же все могли подеваться. В надежде найти хоть кого-то, кто расскажет, что произошло, он решил пойти по всем соседским домам.

В одном из домов Александр нашел детей. В качестве воспитательницы с ними сидела пожилая дачница. Когда он вошел, навстречу ему бросилась младшая дочка Раи с подробным докладом. Александру даже не приходилось задавать никаких вопросов.

Выяснилось, что ночью Яшка вышел во двор по нужде и увидел зарево пожара. Он тут же поднял всю свою многочисленную семью, и они побежали по деревне будить дачников. Люди похватали ведра, багры, лопаты и бросились в лес. Женщины и дети таскали воду из реки и заливали бегущие по сухой траве ручейки огня. Мужчины валили деревья, чтобы преградить пожару доступ к деревне по ветвям. Под утро начался дождь и завершил дело, залив догорающий лес. Уставшие люди вернулись в свои дома и легли спать. Этим и объясняется таинственная пустота улиц.

– Юль, а мама твоя где? – спросил Александр.

Юля пожала плечами и развела ручками.

Тут женщина, сидевшая с детьми, глазами предложила Александру выйти из дома.

Оказавшись на улице, она шепотом сказала:

– У Кузнецовых Вовка пропал. Искать ушли.

– Как пропал? – обомлел Александр.

Женщина махнула рукой, едва сдерживая слезы.

– Тушил пожар вместе со всеми. Все видели, как ведра таскал, как канавы копал... А когда закончилось все, исчез куда-то. Родители решили, что домой убежал, умаялся. Когда домой пришли, даже не догадались в комнату-то его заглянуть, думали, что спит уже. А утром Галина заглянула к нему, а постель пустая.

– И что? – Александр почувствовал, как внутри все похолодело.

– Пошли искать. И Рая ушла, и еще несколько человек. Лес прочесывают. Вот всех малышей ко мне привели, чтобы еще кто-нибудь не пропал. Ой, лишенько! – Соседка всхлипнула и утерла слезу.

– А почему вдруг кто-то еще должен пропасть? – удивился Александр. Обычно в деревне все дети играли без присмотра, и ни разу никто не терялся.

– Ой! – соседка едва сдерживала рыдания. – Из-за этих захватчиков. Угрожали ж Владимиру... намекали, что... если не продаст свои акции и других баламутить будет... неспроста ж этот пожар-то... похитили мальчонку. – И соседка разрыдалась.

Александр сжал зубы, пытаясь унять закипающее внутри бешенство. Молча кивнул, поблагодарив женщину за разъяснение, и направился в сторону леса. Остановившись на краю выжженной территории, он понял, что идти туда бессмысленно. Чувство абсолютного проигрыша заполнило все его тело и вытянуло силу из мышц. Он опустился на землю и закрыл глаза. Энергии не было даже на то, чтобы думать. Мысли сами хаотично метались в его голове, толкаясь и вытесняя друг дружку.

– Неужели неясно, что сегодняшний сон – это подсказка? – звонким голоском верещала одна мыслишка.

– Да какая подсказка? – лениво возражала другая. – Просто предчувствие... Просто тупое пророчество, которое сбылось. И ничего уже не исправить...

– Не смей! Не смей так думать! – кричала оптимистка. – Нет ничего непоправимого! Осознав причину, можно изменить последствия!

– Ой! – как от назойливой мухи, отмахнулась пессимистка. – Вечно ты со своими фантазиями! Сейчас они вернутся, позвонят Рихарду и скажут, что сдаются! Вот тебе и устранение причины. Вовку вернут – вот и устранение последствий. Все! Пакуем чемоданы.

Но несмотря на убедительность доводов, звонкая мысль, немного помолчав, снова начинала истерично скандировать: «Вспомни сон! Вспомни сон!»

Александр сморщился от этого пронзительного визга и встряхнул головой, пытаясь ее утихомирить.

– Хорошо! – пообещал он. – Вспомню! Только заткнись!

Он поднялся и, пошатываясь, пошел к себе на участок. Погружения и медитации легче всего удавались, сидя под яблоней под звуки пчелиного гула.

Но сегодня его встретила оглушительная тишина. Пчелы молчали. Нахлынула новая волна тяжелой потери. Облокотившись на одну из колод, он закрыл глаза. Ничего не вспоминалось. Статичная черно-белая фотография выжженного леса то ли из сна, то ли из сегодняшней реальности стояла перед внутренним взором. И никаких подсказок.

Начал накрапывать дождь. Александр поежился и посмотрел в закопченное небо. Порывом ветра хлестнуло по лицу. Испуганно зашептались вишни, сбрасывая на землю обожженные листья. Бордовыми мазками картину оживили оставшиеся на деревьях переспелые ягоды. Александр сорвал несколько штук. Сладко-кислый сок напомнил детство и деда. На душе чутьчуть посветлело.

Со стороны леса ягоды высохли и сморщились. «Представляю, как здесь жарило! – ужаснулся Александр. – Неудивительно, что пчелы покинули свои жилища. Как же им сейчас, наверное, страшно и холодно! Где же они, мои маленькие труженицы?».

В этот момент он почувствовал, как по спине побежала знакомая золотистая энергия. Александр выпрямился и построил лучи кристалла. Потом он попытался зажечь внутреннее солнце. Получилось не сразу. Казалось, что-то сопротивляется и пытается погасить слабое свечение. Присмотревшись к этой «нечистой силе», он с удивлением узнал в ней «совесть».

– Как тебе не стыдно думать о каких-то насекомых, когда в деревне столько других, более серьезных проблем? – спросила она.

– Стыдно! – согласился Александр. – Но другие проблемы я решить не могу, а вот пчел вернуть можно попробовать!

– Но как ты можешь радоваться сейчас? – строго спросила она.

И действительно, когда в груди зажигался кристалл, Александр всегда ощущал жгучую, граничащую с эйфорией, радость. Допустимо ли это при данных обстоятельствах с точки зрения человеческой этики?

– Ну чего плохого, если я ненадолго отвлекусь от своей тоски? – спросил Александр. – Слезами-то горю не поможешь! Только позову пчел! Почему бы не попытаться?

«Совесть» рассмотрела приведенные аргументы и позволила «зажечь» сердце. Александр почувствовал прилив сил, окоченевшие руки потеплели. Показалось, что ветер утих и дождь перестал капать. Распалив внутренний огонь до необходимой силы, Александр мысленно направил тонкую струйку-молнию на одну из колод. Он частенько так баловался, щекоча пчел. На этот раз колода не отозвалась. Но вдруг перед закрытыми глазами возник образ собравшегося в ком роя, висевшего как борода на каком-то дереве. Неподалеку висел еще один. Александр улыбнулся, осторожно протянул голубую молнию и погладил их по очереди. «Возвращайтесь, – позвал он. – Опасность миновала». Пчелы отозвались привычным гулом, Александр не услышал его ушами, но ощутил нервами. И сразу же возникло ощущение полной уверенности в том, что они вернутся. Он открыл глаза и, глубоко вздохнув, поглядел в небо. Прямо над ним в темных тучах светлело окно, затянутое тонкой облачной перепонкой. Вспомнив про Вовку, Александр почувствовал, что с ним все в порядке, и почти радостно зашагал к Кузнецовым.

Князь встретил его привычным звоном цепи. «Значит, вернулись!» – обрадовался Александр и вбежал в гостиную в надежде увидеть там Вовку. Но его ожидания не оправдались. За столом сидели заплаканная Галина, Маша-Даша и Рая. Владимир стоял и говорил по телефону:

– ...я согласен. Приезжай, продам тебе все паи и вообще все, что хочешь, только верни ребенка!

– ...

– Я понимаю, что не ты... Никто и не ждет, что ты сознаешься. Но твоя взяла, я сдаюсь! Отпусти мальчишку! – и Владимир положил трубку.

Александр сел за стол, взглядом дав понять, что он уже в курсе. Тяжелое молчание повисло в комнате. Галина попыталась что-то сказать, но снова захлебнулась слезами. Зазвонил телефон. Владимир снял трубку. Выслушав возбужденный монолог на том конце провода, глухо сказал: «ладно» и положил трубку. Все в ожидании уставились на него.

– Рихард звонил, – пояснил Владимир побледневшими губами.

– И что сказал? – озвучила Рая общий вопрос.

– Сказал, что Вовку он не похищал. И чтобы я не терял время, а искал. Еще сказал, что ему уже достаточно паев для его задачи, больше не надо... но все равно, если я желаю продать, то он купит. Приедет во вторник... послезавтра.

– Что значит «не он»? – простонала Галина. – Куда ж он делся-то? – и ее губы снова задрожали.

Атмосфера в комнате накалилась настолько, что Александру показалось, что вот-вот начнут со звоном рваться натянутые нервы. Надо было срочно разбавить концентрацию страха. Александр уткнулся лицом в ладони и снова выстроил кристалл. Сердце вспыхнуло.

– Послушайте, – предположила вдруг Рая, – а может, он у кого-то из соседей спит?

– У кого, например? – с надеждой в голосе ухватилась за эту версию Галина.

– Да хотя бы у нас. – Рая вскочила со стула. – Домой-то далеко бежать было! Может, он к нам на сеновал забрался? И дрыхнет сейчас там без задних ног.

– Господи! – Галина тоже вскочила. – Хоть бы так!

И тут, в подтверждение этой версии, в гостиную размеренным шагом вошел перемазанный сажей, заспанный Вовка.

– Д-доброе утро! – как ни в чем не бывало заявил он.

Рая и Галина синхронно упали обратно на свои стулья и облегченно разрыдались.

Когда все немного пришли в себя, Владимир строго спросил сына:

– Почему ты никого не предупредил, что идешь ночевать к Рае?!

– Как не предупредил?! – испуганно возмутился Вовка и перевел взгляд на сестер. – Как не предупредил?! Маша!

– Маша? – Галина посмотрела на дочерей. – Он что, предупреждал вас?

Близняшки растерянно и испуганно синхронно помотали головами.

– Ну как?! – закричал Вовка. – Кто из вас Маша?!

Близняшки, одинаково нахмурив брови, удивленно посмотрели друг на друга.

– Володя, – попыталась успокоить сына Галина, – почему ты решил, что это была именно Маша?

– Так вы что? Думали, что я потерялся? – Вовку самого затрясло от ужаса, когда он представил, что пережили его родители.

– Володя, ответь! Кому ты сказал, что уходишь ночевать к Рае? – настойчиво повторила вопрос Галина.

– Ну, Маше... или Даше, какая разница-то? – с досадой ответил Вовка. – Почему она не передала-то?

Слово «она», произнесенное в отношении сестер, звучало непривычно.

– Она что, была одна, когда ты ей это говорил? – спросила Галина.

– Ну да, – кивнул Вовка, – я еще спросил: «Ты кто? Маша или Даша?»

– И?

– Она сказала, что Маша. Я ей сказал, что сил нет домой бежать, поэтому пойду спать на сеновал к тете Рае. Ну, ты что? Не помнишь? – Вовка переводил взгляд с одной сестры на другую, не зная, кому же адресован его вопрос.

– Видимо, заспала, – наконец, сказала одна из девушек. – Извините, не помню...

– Слава Богу, что все нашлись, и все хорошо закончилось! – облегченно сказала Рая, вставая. – Пойду, а то мои сейчас просыпаться начнут, есть захотят.

– Раечка, – попросила Галина, – ты зайди по пути ко всем, скажи, что нашелся...

Укрощение

Раздраженная очередным скандалом, Оксана вышла на кухню и увидела лежащую на столе записку: «Оксаночка, извини, пожар. Надо срочно уехать. Тороплюсь на электричку. Не скучай. Александр».

Оксана села на стул и тяжело вздохнула. «Ну и слава Богу! – подумала она. – Ни к чему ему видеть эти наши истерики. Да и все равно не дала бы она нам нормально пообщаться. По каждому поводу и без повода будет дергать».

Оксана открыла газету с отмеченными телефонами потенциальных сиделок и начала один за другим их набирать. Одна женщина сказала, что может приходить один раз в день, ставить уколы, менять памперсы и кормить, но сидеть постоянно не будет. Оксану это не совсем устраивало, и она продолжила обзвон. Идеальный вариант, который она себе представляла, это одинокая женщина, согласная жить у них в квартире и выполнять все капризы матери. Список закончился, а такого варианта, увы, не нашлось. Оксана загрустила. Вдруг из комнаты Елены Сергеевны снова раздался требовательный крик, плавно переходящий в жалобный стон. Оксана, сглотнув ядовитую слюну, встала и обреченно пошла в комнату матери.

– Ну что опять случилось? – спросила она.

– Ой! Ой! – жалобно скулила Елена Сергеевна. – Судорога! Ногу свело! Ой!

– Какую? – Оксана села на край кровати и откинула с ног одеяло.

– Левую-у-у! – ныла больная.

Оксана начала массировать ногу. Елена Сергеевна сначала повизгивала, потом начала просто посапывать от ударов и пощипываний.

– Ну, как? Все? – спросила Оксана, закончив массаж.

– Отпустило, – жалобно сказала Елена Сергеевна.

– Мам, а ты заметила, что я тебе правую ногу массировала?

– Да? – удивилась симулянтка. – Я перепутала. Право, лево... я ж всегда путаю.

Оксана подавила в себе жажду нового скандала, встала и вышла. «Интересно, – думала она, закрывая за собой дверь, – что она придумает через десять минут?»

Как по таймеру, ровно через десять минут Елена Сергеевна снова позвала.

– Что? – Оксана уже едва сдерживала гнев.

– Душно! – пожаловалась мать. – Задыхаюсь, дышать нечем.

Оксана подошла к окну и открыла его настежь. Влажный прохладный воздух ворвался в действительно душную комнату и наполнил ее запахом осени.

– Что ты делаешь? – заверещала Елена Сергеевна. – Ты простудить меня хочешь? Закрой сейчас же!

– А откуда в комнате возьмется воздух? – раздраженно спросила Оксана, закрывая окно.

– Открой дверь!

– Ясно, – скрипнула зубами Оксана, пытаясь изобразить улыбку, и вышла из комнаты, не закрывая за собой дверь.

Сев в кресло, она попыталась успокоиться. Но стоило только расслабиться, как из комнаты Елены Сергеевны вновь доносился жалобный, полный страдания стон. И тут же нервы снова натягивались, как струны, готовые лопнуть, и все внутри начинало дрожать. «Интересно, – подумала Оксана, – на сколько еще меня хватит?»

– Оксаночка-а-а! Доченька-а-а! – снова донеслось из комнаты матери. – О-о-ой! В туалет хочу-у-у!

Оксана вдруг почувствовала, что в ней просыпается какой-то жуткий зверь. Буквально физически она ощутила, как обрастает шерстью шея и спина, как изгибаются в суставах конечности, а во рту удлиняются клыки. И если срочно чегото не предпринять, то это чудовище полностью завладеет телом, а потом ворвется в комнату матери и перегрызет ей горло. Надо было действовать быстро, пока зверь спросонья не разобрался, в какой стороне добыча. Последними искрами сознания Оксана вспомнила, как Александр учил ее делать кристалл. Вдохнув полной грудью, она ощутила специфический запах лежачей больной и обнажила зубы. Мышцы напряглись перед прыжком.

– Крест! – скомандовала себе Оксана и выстрелила в разные стороны шесть лучей, которые словно распяли чудовище в центре комнаты, не давая двинуться.

– Оксана, ой-ой-ой! Сейчас описаюсь! – призывно взывала аппетитная старуха, источая пьянящие ароматы.

– Стенки! – отдала следующий приказ Оксана, из последних сил пытаясь удержаться в теле бьющегося на цепях монстра. Вокруг мгновенно возник железобетонный бункер. Резко потемнело, исчезли дразнящие запахи и звуки. Мышцы немного расслабились, сознание прояснилось. Оксана обнаружила себя сидящей на полу, согнувшись и закрыв голову руками, как при бомбежке. Она поднялась, выпрямила спину, еще раз на всякий случай проверила на крепость стены бункера, выровняла покосившиеся лучи трехмерного креста и зажгла в груди огонек. Свет был слабым, как от лучины. Тьма вокруг коптящего пламени неохотно раздвинулась. Оксана начала раздувать огонь, ощущая не столько свет, сколько тепло, которое приятными ручейками потекло по закоченевшим рукам. Уши еще продолжали слышать требовательные крики из комнаты матери, но душа сохраняла при этом удивительное равновесие. Постепенно усиливалось свечение в сердце, свет заполнял окружающее пространство, и вот уже стали видны царапины на стенах убежища, такие параллельные по пять линий, как от когтей зверя. Оксана разжала кулаки и ощутила, как ноют ногти и кончики пальцев. Когда стало совсем светло, она внимательно осмотрела все углы своей тюремной камеры, пытаясь найти, куда же спрятался хищник. Его нигде не было, опасность вроде бы миновала. Тогда она втянула в себя кубик, уменьшив его до размеров игральной кости, и поместила в область солнечного сплетения.

Отогревшись в свете собственного сердца, Оксана открыла глаза и прислушалась. Было тихо. Оксана встала и пошла в комнату матери.

– Ну что? Пойдем в туалет? – спросила она у уткнувшейся в стену Елены Сергеевны.

– Поздно! – прохрипела та и разревелась.

На глаза Оксаны тоже навернулись слезы, но она быстро взяла себя в руки.

– Не расстраивайся! – сказала она. – Подумаешь, ерунда какая. Сейчас поменяем постель. Потом схожу, куплю памперсы. А потом ты вылечишься и начнешь ходить. И все будет хорошо.

– Да не смогу я, – всхлипнула Елена Сергеевна. – Хоть бы Господь меня прибрал поскорее, чтобы тебя не мучила!

Засунув грязное белье в стирку, Оксана собралась уже пойти в аптеку, как вдруг зазвонил телефон.

– Здравствуйте, Анна Даниловна, – обрадовалась Оксана, узнав ее голос.

– Да, это я! – улыбнулась та. – Оксана Васильевна, я звоню в надежде найти Александра. Он сказал, что будет по выходным у вас.

– К сожалению, он сбежал, – усмехнулась Оксана.

– Как сбежал? Почему?!

– Пока не знаю, но я бы на его месте тоже сбежала. – Оксана засмеялась, едва сдерживая слезы.

– Ну-ка, ну-ка? – встревожилась Анна Даниловна. – Вы, конечно, извините, если лезу не в свое дело...

– Да нет, все нормально! Вы ж врач. Просто мама стала абсолютно невыносима, и Александр ей не понравился с первого взгляда. Вот он, наверное, и ушел, чтобы не подливать масла в огонь маминых истерик.

– Да, – вздохнула Анна Даниловна. – К сожалению, постинсультные больные становятся жуткими... э-э-э... вампирами, не могу подобрать более подходящего слова. Дело в том, что блокируются некоторые области мозга, контролирующие этические нормы поведения.

– Теперь понятно, почему сиделки наотрез отказываются сидеть с мамой, узнав, что она после инсульта. Я предлагаю им немыслимые зарплаты, но безрезультатно.

– Ой, что вы! – воскликнула Анна Даниловна. – Какие зарплаты? За какие деньги можно купить себе новые нервы? Люди квартиры отдают сиделкам, чтобы те дохаживали старух.

– Да? – У Оксаны в голосе зазвучала надежда. – А вы не знаете, где можно найти желающих получить квартиру вместе с мамой?

– Нет, – засмеялась Анна Даниловна, приняв это за шутку. – Хотя...

– Анна Даниловна! Я абсолютно серьезно! – воскликнула Оксана. – Если у вас есть какая-нибудь подходящая женщина...

– Не хочу вас обнадеживать, но, кажется, есть, – задумчиво ответила Анна Даниловна. – Я сейчас узнаю и перезвоню. Да, кстати, а где же мне сейчас искать Александра?

– Думаю, что в деревне, но там не везде берет сотовый, поэтому можно и не дозвониться. А что? Он срочно нужен?

– Да, просто тут после его «кристаллов» фантастические результаты у людей происходят, но с побочными эффектами. Хотела с ним на эту тему поговорить.

– Ой! – воскликнула Оксана. – Мне тоже интересно!

– Ну тогда, если вас не затруднит, вызвоните его из деревни, и как-нибудь на неделе давайте встретимся у меня в лаборатории. Например, в среду.

– Хорошо. А я жду вашего звонка насчет сиделки.

Кукловод

Ближе к вечеру деревня привычно загудела. Люди отоспались после огненной ночи. Кузнецовы закончили дела и собрались в гостиной. Галина уже оправилась от утреннего шока, но глаза ее до сих пор были красные и припухшие. Владимир полулежал в кресле и был мрачнее тучи.

– Ой, Саша, как хорошо, что ты сегодня приехал! – сказала Галина. – А мы тебя только завтра ждали.

– А чего хорошего-то? – удивился Александр. – Вот если бы вчера вечером, помог бы пожар тушить. А сегодня... толку-то от меня было...

– Да с пожаром и без тебя справились! – махнула рукой Галина. – Сейчас надо думать, как дальше жить будем. Выдавливают нас из деревни.

Александр вздохнул. Ему очень хотелось сказать что-то ободряющее, поэтому он замолчал в поиске хоть какой-нибудь вселяющей оптимизм мысли.

– Галь, – наконец спросил он, – а кто выдавливает? Ну с чего мы все решили, что Рихард хочет нас отсюда выселить?

– Как с чего?! – Галина округлила глаза. – А что, мало нам намеков сделано? Сначала хотели в кредит нас загнать, чтобы имущество отнять, сейчас пожар этот. Или ты думаешь, случайно загорелось?

– Ты ж сам слышал, что землемер сказал: не будет здесь деревни, – добавил Владимир.

– Землемер сказал... – грустно улыбнулся Александр. – Да мало ли что он сказал! Может, он просто ляпнул, не подумав, а мы раздули из мухи слона.

– Как это ляпнул? – возмутилась Галина. – Ну, как можно взять и просто так ляпнуть такую конкретную информацию?

– А вот представь себе, можно, – оживился Александр. – Ты никогда не замечала, что некоторые действия совершаешь абсолютно бессознательно?

– И что? – удивилась Галина. – Все привычное мы делаем бессознательно. Доим коз, чистим стайки... все, что доведено до автоматизма. Но при чем тут это?

– Правильно! – обрадовался Александр. – А так как большую часть времени мы проводим за этими делами, то не контролируем ни свое тело, ни свои мысли. Они как бы на автопилоте. А значит, бесконтрольное тело может использовать кто-то другой.

– Кто?! – удивилась Галина.

– Не знаю. Кто-то... Типа хакера. Хотя... вполне возможно, что мы сами даем им ключи и коды от своих тел.

– Как это, даем?! – возмутилась Галина.

– А вот «как это», я пока не знаю, – развел руками Александр. – Но одно могу сказать точно: конкретно мною кто-то управляет. А я даже не знаю, хорошо это или плохо.

– С чего ты взял? – удивился Владимир.

– Ой! Ну как бы объяснить?! – Александр потер лоб. – Можно я начну издалека? Только вы не подумайте, что я увожу от темы спасения деревни. Наоборот, я просто пытаюсь зайти с другой стороны.

– Хорошо, – улыбнулась Галина. – Давай, рассказывай.

Владимир сел поудобнее и тоже приготовился слушать.

– Итак, – начал Александр, – сегодня утром я внезапно собрался и сбежал из города. Нет... начнем с того, что сегодня ночью мне приснился сон...

И со всеми подробностями Александр рассказал друзьям о своем открытии, что существует некий «кукловод», способный подсказывать чтолибо в виде снов, создавать в человеке непреодолимые желания, а в некоторых случаях даже действовать вместо него.

– Неужели с вами никогда не происходило ничего подобного? – спросил Александр, когда закончил рассказ.

– Ну почему, – пожал плечами Владимир. – Было. Но я объяснял это счастливыми случайностями или интуицией.

– Отлично! – согласился Александр. – Пусть будет интуиция! Версию случайностей мы сейчас рассматривать не будем. Итак, что такое эта интуиция? Откуда идут подсказки? И самое интересное: откуда интуиция знает о том, чего еще не произошло?

Владимир с Галиной задумались.

– Первое, что приходит на ум, – наконец сказала Галина, – это Ангел-Хранитель.

– Это слишком примитивное объяснение, – улыбнулся ей в ответ Владимир. – Назвать можно как угодно: Ангел-Хранитель, Наблюдатель, Кукловод...

– Правильно, Володя! – согласился Александр. – Но я хочу разобраться: если мною способен управлять Ангел, то где гарантия, что это именно Ангел, а не Бес? И самый главный вопрос: а сам-то я могу собой управлять или я по определению марионетка? Ведь если я не способен сопротивляться велению Ангела, то точно так же буду бессилен и перед Бесом.

– Интересно, – задумался Владимир. – Когда я передаю мысленные сигналы Князю, он их выполняет, потому что слушается меня или потому что не может не выполнить?

– Да, вот, к примеру, Князь, – подхватил тему Александр. – Допустим, он марионетка, а ты кукловод. В этом телепатическом союзе есть приемник сигнала (Князь) и излучатель (ты). То есть излучатель имеет реальное физическое тело, в отличие от бестелесного Ангела.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Хочу сказать, что у любой волны должен быть физический излучатель, в том числе и у мысли. А значит, все наши «ангелы» и «кукловоды» имеют реальные физические тела. Вот только вопрос: кто ОНИ и где они?

В комнате повисла задумчивая тишина.

– Да ну, Саш! Ерунда! – наконец сказала Галина. – Ну полный бред! Неужели ты сам веришь в то, что говоришь? Скажи еще «мировое правительство», «жрецы»...

– Трудно поверить! Согласен! Но тогда дай более правдоподобное объяснение!

– Нет у меня никаких объяснений, но и это меня не устраивает! – капризно сказала Галина. – Ладно, давай пока поверим в эту нелепую версию. Кто-то нами тут всеми управляет. И что?

– Немного не так, – уточнил Александр. – Мы предположим, что один человек может управлять другим телепатически. А теперь давай вернемся к нашим баранам... э-э-э... то есть землемерам.

– Давай вернемся, – согласилась Галина.

– Была жара, – начал Александр, – землемеры были раздражены и, возможно, не совсем трезвы. И тут подошел я, этакий деревенский дурачок, со своими вопросами и претензиями. Они разозлились и захотели как-то мне досадить. А я при этом излучал страх за свою деревню. Один из землемеров бессознательно почувствовал его и именно поэтому мне и соврал.

– То есть ты хочешь сказать, – засмеялся Владимир, – что тобой управляет какой-то пьяный землемер?

– Во-первых, – Александр загнул палец на руке, – почему ты думаешь, что пьяный землемер не может вычислить и усилить мой страх, если с этой задачей легко справляется твоя собака? Во-вторых, почему ты не допускаешь мысли, что это не он мною, а я им манипулировал? Может быть, он просто сказал то, что я хотел услышать?

– Ну ты совсем... – удивился Владимир. – Ты что? Хотел услышать, что нашу деревню снесут?

– Я сказал «может быть», – уточнил Александр. – Вполне вероятно, что я просто хотел получить доказательство агрессии со стороны неведомого врага, чтобы оправдать перед самим собой свой страх. А если посмотреть на жизнь реально: зачем кому-то сносить нашу деревню? Чем мы им мешаем? У нас что тут, нефть нашли? Или алмазные копи?

– А вдруг? – пожал плечами Владимир. – Мы ж не знаем.

– Вот! – воскликнул Александр. – Мы не знаем! И поэтому боимся. И поэтому придумываем и домысливаем. А почему бы нам просто не спросить у Рихарда о цели его строительства?

– Ты думаешь, я не спрашивал? – нахмурился Владимир.

– А ты по-доброму спрашивал? – в тон ему ответил Александр.

Владимир осекся.

– Да мы с самого начала приняли этого Рихарда в штыки! – напомнил Александр. – С чего бы ему с нами откровенничать?

– Ты что? – возмутилась Галина. – В какие штыки? Мы к нему со всей душой были, а он начал нам мозги туманить своими кредитами!

– Ладно! – согласился Александр. – Вы его радушно приняли. Но за себя скажу, что мне его рожа сразу не понравилась, и Оксане тоже. Мы начали излучать агрессию в его адрес, он начал защищаться.

– Вот видишь! – обрадовалась Галина. – Интуиция же!

– А может, никакая не интуиция, а просто реакция на какой-то наш негативный опыт. А Рихард, возможно, искренне предлагал помощь с кредитом. А Оксана, зная более дешевые ставки, решила, что он хитрит, и настроила вас против него.

– Саш, я не пойму, – пожала плечами Галина. – Ты что, хочешь убедить нас, что никакой опасности не существует? Что мы ее выдумали?

– Галя! Я хочу убедить вас, что эта версия имеет такое же право на существование, как и версия угрозы. В конце концов, давай вспомним сегодняшний случай с Вовкой. Почему все сразу безоговорочно решили, что его похитили, и никто даже не удосужился заглянуть на сеновал?

– Ну с Вовкой мы, конечно, облажались, – согласился Владимир. – Но пожар, я думаю, всетаки дело рук Рихарда. Не самолично, конечно...

– Хорошо! – согласилась Галина. – Давай, допустим, что все не так страшно. Допустим! И что нам теперь делать? Сидеть и ничего не предпринимать? Ждать и надеяться: а вдруг да повезет? Вдруг Рихард окажется хорошим мальчиком?

– Хотел бы я сам понять, что надо делать, – вздохнул Александр. – Одно я понимаю, что воевать с Рихардом его методом нельзя, потому что силы не равны. На его стороне и деньги, и чиновники, и, возможно, даже криминальные элементы какие-нибудь. Если мы будем нападать на них, то нас просто уничтожат. Мне сегодня это ясно дали понять во сне.

– Значит, нам остается только уйти? – и у Галины снова задрожали губы.

– Уйти? – задумался Александр. – И что потом? Так и уходить вечно? Всегда найдутся желающие занять освобожденное тобою место под солнцем. Как-то по-другому надо!

– Как? – прищурилась Галина. – Порчу на него навести?

Александр задумчиво посмотрел на нее, пытаясь определить, шутит она или нет.

– Порчу? – переспросил он. – А почему бы и нет? Вот только я не умею... если, конечно, не считать случай с Радугой...[2]

– Э, ребята! Вы сейчас тут наговорите! – возмутился Владимир. – Да о таком не только всерьез думать, а даже шутить – грех!

– Почему? – удивился Александр. – Лес поджигать, значит, не грех, а проклясть его за это грех?

– Саша! Я даже слышать об этом ничего не желаю! – замахал руками Владимир. – Поэтому давай закончим этот разговор!

– Ну закончим так закончим, – согласился Александр. – А я ведь, собственно, что пришел узнать: не рассказывал ли дед Ефим об этих «кукловодах» и о каком-нибудь способе с ними разговаривать? Ведь если я ощущаю его мысленные приказы и выполняю их, то уж он-то точно слышит мои мысли, а значит, и вопросы. Осталось только научиться слышать ответы. А у меня в голове такая каша из мыслей, что я не различаю, где его ответ, а где мои домыслы. В общем, не слышу...

Владимир и Галина замолчали, пытаясь вспомнить что-нибудь подобное в рассказах деда Ефима. Наконец Галина пожала плечами и отрицательно помотала головой.

– Нет! – уверенно сказала она. – Дед Ефим всегда говорил, что надо слушать только себя, свое сердце. Там все ответы. И ни слова о какихто там «кукловодах».

– Точно, – поддержал жену Владимир. – Он всегда акцентировал мое внимание на том, что только я себе хозяин и только Бог мне указчик. Так что, Сань, твои «кукловоды» идут в полный разрез с наукой твоего деда.

Александр тяжело вздохнул и встал.

– Ты куда? – возмутилась Галина. – Скоро ужинать будем! Потом телевизор посмотрим, сегодня фильм будет интересный. Оставайся!

Александр задумчиво глядел куда-то сквозь стену.

– Не, Галь! Не для того меня мой кукловод из города выдернул и сюда притащил, чтобы я тут телевизор смотрел. Он явно хочет что-то мне сказать, но я не слышу. А может, слышу, но понять не могу.

– Опять двадцать пять! – всплеснула руками Галина. – Ну сказано же тебе: нет никаких «кукловодов».

– Может, конечно, его и нет, – пожал плечами Александр, – но он легко управляет моим телом, отключая сознание, показывает мне вещие сны, уводит меня от опасности, приводит в нужное время к нужному месту, вкладывает мне в голову безумные идеи, как тогда с журналистами... Но при этом его нет. Или, может быть, я должен думать, что лично Бог мною руководит? Не слишком ли много чести?

– А почему это «много чести»? – удивился Владимир.

– Хорошо, допустим! – Александр снова сел. – Допустим, мною руководит лично Бог. Тогда и Рихардом тоже руководит лично Бог. Согласен?

Владимир засмеялся и почесал затылок.

– Ну, брат, умеешь ты загнать в угол.

– Получается, – продолжил Александр, – что Бог сам с собою воюет, как в кукольном театре. На одной руке Лиса, на другой Колобок. «Колобок-колобок, я тебя съем!»

– Подожди! – остановила спектакль Галина. – А с чего ты взял, что Рихардом тоже кто-то руководит? По-моему, им руководят его личные коммерческие интересы, жажда новых денег, новой власти. При чем тут Бог?

– Хорошо! – кивнул Александр. – Тогда скажите мне, что руководит нами? Ну если говорить о жаждах... Жажда стабильности? Или та же самая жажда власти над окрестной территорией? До сих пор тут были хозяева мы, и вдруг пришли чужие и начали хозяйничать. Что движет нами? Жадность? Ревность? Страх перемен?

– Саш, ты спятил? – Галина уже нервничала. – А по-твоему, мы должны просто так все отдать им?

– Есть еще третий вариант, – сказал Александр, – договориться с ними, подружиться и помочь им осуществить их план.

– Наивный! – вздохнул Владимир. – Нужны мы им.

– Мы не нужны им, они не нужны нам, – раздраженно ответил Александр. – Вот и воюем, лес жжем! Лично мне тоже противно договариваться с Рихардом... – Александр не договорил, встал и пошел к выходу, не попрощавшись.

Марионетка

Пасмурный вечер стремительно захватывал деревню. Пока Александр медленным задумчивым шагом дошел до своей окраины, стало совсем темно. На душе скребли кошки. Хотя если бы это были кошки, то это было бы даже приятно, не так одиноко. Александр с тоской поглядел на свой маленький домик. Там сейчас так же холодно, как на улице, так же сыро. Придется топить печь, что-то готовить. Голод уже назойливо стучал по стенкам желудка.

Александр поглядел на дом Раи. Можно пойти ночевать к ней. Там и тепло, и накормят, и одиночество это тоскливое разгонят большой дружной семьей. Но там Александр не сможет сесть и спокойно поразмышлять, поискать ответы на свои вопросы. А именно этого ему сейчас хотелось больше всего, даже сильнее, чем есть.

Постояв на распутье, он все-таки направился в сторону своей калитки. Но с каждым шагом тоска все сильнее и сильнее сдавливала грудь. Александр остановился, не дойдя до калитки пару шагов. «Мое сердце явно не хочет, чтобы я туда шел», – понял он. Тогда он развернулся и решительным шагом направился к дому Раи. Подойдя к воротам, он почувствовал, что и от этого решения оно не в восторге. Александр сел на скамеечку и задумался. Мозг перебирал варианты направления движения. И вдруг сердце забилось почти радостно. Мозг удивился, потому что в той стороне, на которое оно отозвалось, никто из знакомых не жил. Там был мост через реку и автобусная остановка. Но последний автобус уже ушел, поэтому версию, что сердце просится обратно в город, Александр отмел. «Может быть, я хочу просто постоять на мосту и полюбоваться отражением звезд в реке?» – спросил он себя. Сердце радостно екнуло. Александр пожал плечами, но решил с ним не спорить, встал и направился в сторону моста. С каждым шагом на душе становилось все легче и легче. Александр пустился бегом, перепрыгивая через лужи и поскальзываясь на мокрой траве. Мышцы, изголодавшиеся по движению, просили: «Быстрее! Быстрее!», и Александр набирал скорость, чувствуя, как в груди разгорается счастье. Миновав мост, он выбежал на автобусную остановку и только там почувствовал удовлетворение и усталость.

Остановившись и вздохнув полной грудью, Александр услышал голоса людей. Вглядевшись во тьму, он обнаружил стоящий на остановке автобус и несколько человек, терпеливо ждущих, когда же водитель наконец-то сможет его завести. Водитель матюгался и возился в двигателе.

– Может, помочь чем? – спросил Александр.

– Да ... его знает, чем ты можешь помочь, – буркнул в ответ тот. – Если бы я понимал, что случилось, то и сам бы справился. А я понять не могу, в чем причина. Не заводится и все.

Александр слегка поморщился от мата, которым была щедро сдобрена речь шофера.

– Можно я гляну? – спросил он.

– Ну, глянь, если смыслишь в этом чего-нибудь! – согласился шофер и отдал ему фонарик.

Александр начал хаотично шарить лучом света по груде железа. «Ну, какого черта? – спрашивал он с беззвучным смехом у самого себя. – Я ж ничего в этом не понимаю!» И вдруг луч фонарика замер и нервно задрожал в одном месте.

– Ё... ть! – вдруг услышал Александр восторженный вопль за своим плечом. Шофер оттолкнул его и занырнул с гаечным ключом в недра двигателя. Изрыгая самые грязные ругательства в адрес самого себя и «старой железной развалины», водитель автобуса что-то закрутил, потом залез в кабину и завел двигатель. Люди радостно начали загружаться в салон автобуса. Водитель выскочил и подбежал к Александру с благодарностью:

– Ну надо же! Ведь сто раз все перепроверил, а даже в голову не пришло... Ну, спасибо, брат! С тебя денег за проезд не возьму. Залазь быстрее.

Вообще-то в планы Александра возвращение в город не входило, но ситуация явно говорила о том, что некие «кукловоды» крепко замутили разум опытному шоферу, чтобы тот дождался, пока удастся пригнать его сюда. «Значит, надо ехать», – решил он и забрался в автобус.

Через две остановки к нему подсела одна из дачниц, которую он знал лишь визуально, и спросила:

– Санек, а ты-то куда поехал?

– В город, – удивился странному вопросу Александр.

– Так последняя электричка-то уже ушла! – сочувствующим тоном сказала дачница. – Автобус-то с большим опозданием едет.

– Точно! – застонал Александр, представив перспективу ночевки на сельском вокзальчике.

– Да не переживай! – махнула рукой дачница. – Поехали ко мне, у меня заночуешь.

Автобус подъехал к очередной остановке и открыл дверь. Надо было выбирать: ехать в гости или срочно выскакивать и топать пешком обратно к себе в деревню. Если бы у Александра было время подумать, то он решил бы, что «кукловод» хочет, чтобы он поближе познакомился с этой женщиной. Но думать было некогда, поэтому мысль эта пришла в голову, когда двери автобуса с шипением закрылись, и автобус отъехал, оставив одинокого странника на безлюдной темной остановке в одной из соседних деревень.

Опомнившись, трезвый рассудок высказал Александру все, что он думает о его безмозглых кукловодах. Дорога, уходящая в зловещий темный лес, не обещала приятного путешествия. Александр вздохнул и растерянно огляделся.

На темно-сером небосводе чернел силуэт старинного храма, что делало пейзаж еще более зловещим. «Казанка, – вспомнил Александр название этой деревни. – Значит, до Трешки километров двадцать». И вдруг вспышка озарила сознание, и сердце радостно заколотилось: в этой деревне живет старуха Пелагея! Так вот куда на самом деле вел его «кукловод»!

Александр часто вспоминал ведьму, думал, что надо бы навестить ее, но все не мог собраться. Да и повода вроде не было, а без повода да без приглашения являться в гости к малознакомому человеку как-то неразумно.

Но сейчас повод был, поэтому Александр уверенной походкой направился к Пелагее. Миновав освещенные редкими фонарями улочки, раз сто поскользнувшись в размытых колеях деревенских дорог, Александр вышел на окраину и взял курс на одинокое, едва желтеющее окно. Из последних сил, в кромешной тьме добрался до ее дома и робко постучался. Дверь открылась сразу, как будто его уже ждали.

Александр вошел, снял в сенцах у порога залепленные грязью кроссовки и прошел в маленькую закопченную комнатку, чувствуя, как подкашиваются ноги и кружится голова. Сев на лавку, он попытался сконцентрироваться и объяснить Пелагее причину своего позднего визита, но мысли расползались, язык не желал ворочаться, и во всем теле царила чудовищная усталость. Он чувствовал себя марионеткой, нити которой кукловод снял со своих пальцев и бросил.

– Ладно! Утро вечера мудренее, – улыбаясь, сказала ведьма. – Завтра расскажешь, зачем пожаловал. На, выпей и спать. – И она протянула ему большую чашку с горячим сладким чаем.

Осушив посудину, Александр лег прямо на лавку и провалился в сон.

Волк

Тонкая струя восхитительного аромата текла в потоке воздуха. Он ловил ноздрями эту вьющуюся ленточку, вдыхал ее, стараясь не упустить ни единой молекулы, сорванной ветром с чудесного незнакомого существа. Судя по запаху, это была молодая человеческая самка, в хорошем настроении, идущая куда-то целенаправленно, но постоянно отклоняясь от основного пути для сбора ягод и цветов. Ее что-то тревожило, но не настолько, чтобы не восхищаться танцами бабочек и капельками росы на паутинках. Волк редко встречал на своей территории такой удивительный запах, даже можно сказать, он чуял его впервые. Частенько здесь ходили мужчины, пахнущие порохом и азартом. Волк старался держаться от них подальше. Еще он встречал здесь нескольких упитанных потных женщин, которые собирали грибы или ягоды. Они всегда держались вместе, часто заглядывали друг другу в корзинки и пахли при этом какой-то странной неприятной эмоцией. Еще они все время оглядывались, как зайцы, источая страх. Волк даже представить себе не мог, какого зверя они боялись. Кому из местных обитателей могло прийти в голову охотиться на таких опасных, и при этом невкусных существ.

Волк всегда старался уйти с пути ветра, несущего какофонию человеческих запахов, но сегодня он как по длинному поводку бежал к источнику аромата, чтобы из густых зарослей взглянуть на его обладателя.

Он не ошибся. Это была красивая девушка, завернутая в настоящую живую ткань, позволяющую коже дышать и не покрываться вонючей липкой влагой. Рядом с ней стояла плетеная корзинка. Волк принюхался: там было мясо, завернутое в кашицу из зерна и обожженное огнем. В глиняном горшке лежало какое-то слишком жирное вещество. Волк сморщился: такое он мог бы съесть, только будучи сильно голодным. Гораздо интереснее была сама девушка.

Волк никогда не обращал внимания на такие тонкости, как запах отдельного цветка. Он воспринимал их общим фоном времени года или конкретного места в лесу. Но когда аромат цветка или ягоды вдыхала девушка, она вдруг вспыхивала ярким светом и озаряла лес настолько, что радость эта становилась доступна даже зверю. Волк опьянел от этой необычной музыки человеческих эмоций, но это не помешало ему зафиксировать чутким носом обалдевшего зайца, удивленную белку и улыбающегося ворона, которые так же, как он, сбежались поглядеть на необычную гостью.

Но вдруг, словно туча набежала на поляну, свет от девушки омрачился каким-то воспоминанием. Она встала, одернула юбку, заправила волосы под шапочку цвета земляники, подняла с земли корзинку и направилась по тропе туда, откуда доносился едва уловимый, но такой аппетитный аромат боли и слабости.

Волк замер, сконцентрировавшись на слабом сигнале, который, как оказалось, привлекал девушку. Это была старая больная женщина, спрятанная в прочной скорлупе из погибших деревьев и завернутая к тому же в толстый слой ткани. Обычно волк не реагировал на запахи столь труднодобываемой еды. Зачем? Ведь в лесу так много старых и больных зайцев, мышей и прочей живности, которую Бог дал ему в пищу. Но сегодня любопытство взяло верх, и он бросился сквозь лесной бурелом туда, куда направлялась девушка.

Оказавшись возле лесной избушки, он заглянул в прозрачную, но непроходимую дыру в стене. «Человеческая старуха» лежала в засаде на высокой четвероногой подстилке и поджидала жертву. Волк сразу учуял опытным носом, что старуха голодна. Он понял, что как только девушка войдет в эту деревянную нору, так сразу же бабка накинется на нее и высосет из ее сердца остатки света.

По волчьим законам запрещалось мешать чужой охоте, но в этом случае он решил отойти от своих правил и срочно предупредить об опасности предмет своего обожания.

Он бросился навстречу девушке, но вдруг затормозил, осознав, что напугает ее, если выскочит прямо на дорогу. Тогда он попытался войти с ней в контакт, как обычно общался с другими представителями своей стаи. Но девушка его не слышала, потому что ее мысли полностью были заняты старухой. К величайшему удивлению волка, девушка совсем не боялась эту голодную хищницу, а даже напротив, излучала восхитительное нежное чувство к ней. Волк увидел, что сердце ее несет в себе столько света, что легко сможет отдать часть без особых потерь для себя. «Ах, если бы я мог хоть на мгновение оказаться на месте старухи!» – мечтательно подумал волк. И вдруг его осенила идея. Он развернулся и снова побежал к деревянной норе. Ударив лапой по слабому месту в стене, он легко сделал дыру и проник внутрь. Старуха, поджидающая беззаботную добычу, тут же набросилась на него и, как он и ожидал, втянула в себя всю его звериную душу. Из последних сил тело волка выбежало и издохло в лесу. А душа его удобно устроилась в теле перепуганной женщины.

Через некоторое время раздался стук, после чего девушка тоже прошла сквозь щель в стене.

– Привет, бабуля! – улыбнулась она. – Чего ты опять вздумала разболеться? Я вот тебе пирожков принесла. – И девушка села на четвероногий пенек рядом с подстилкой.

Волк влюбленными глазами рассматривал это светящееся существо, ловил каждый звук ее мелодичного голоса и нюхал, нюхал. Но человеческий нос уже не мог передать красоту запаха, зато глаза имели значительно больше возможностей. Но почему-то картинка была не четкая, наверное, из-за воды, которая текла из глаз.

– Ой, бабушка, как ты изменилась, – засмеялась девушка. – У тебя стали такие большие глаза! Ну-ка, а зубы? Отличные зубы, бабуль! Ну-ка, давай, ешь пирожки!

Волк положил морщинистую голую лапу на руку девушки и вдруг почувствовал, что старуха уходит из тела, увлекая за собой и его. Он не стал сопротивляться и тоже растворился в золотом свечении, которое разлилось вокруг девушки и заполнило все пространство деревянной норы.

Оксана проснулась.

Кто они?

Александр тоже проснулся. Он сел и глянул на улицу сквозь мутное стекло. Едва начинало светать. В голове все еще мелькали образы какого-то сна, хотелось лечь и снова вернуться туда, откуда пришлось срочно выйти по требовательному велению мочевого пузыря. «Может быть, удастся снова уснуть, когда вернусь», – подумал Александр, встал и пошел искать туалет.

Утро встретило его пасмурно, низкие серые тучи едва удерживали в себе морось, свежий ветерок легкими порывами пронизывал до костей. Поежившись, Александр скрылся в покосившейся кабинке.

Вернувшись в дом, он лег обратно на широкую жесткую лавку, но спать больше не хотелось. В теле чувствовалась удивительная легкость, как будто он всю ночь спал в уютной постели и отлично выспался. Александр сел. С печи послышалось сопение и сонное ворчание гостеприимной хозяйки. Под ложечкой слегка посасывало. Александр пошарил взглядом по столу в поисках какой-нибудь корочки хлеба. Взгляд остановился на глиняной чашке, из которой он вчера пил какой-то сладкий напиток. Александр взял ее в надежде, что на донышке что-нибудь осталось, но чашка была пуста.

– Что, понравился медок? – услышал он сверху голос Пелагеи.

– Доброе утро! – отозвался Александр. – Да я, если честно, даже не успел распробовать, как уснул.

Старуха засмеялась и свесила с печи ноги. Потом ловко спрыгнула вниз, обулась и вышла во двор.

Пока ее не было, Александр мысленно репетировал свою объяснительную речь, стараясь уложить мысли кратко и понятно.

Вернувшись, Пелагея высыпала из подола несколько яблок, огурцов, морковок и пучок зелени. Александр схватил огурец и начал его грызть.

– Погодь, хоть хлеба отрежу, – притормозила его хозяйка, – да чай сейчас согреем. Чего всухомятку-то? – Она включила электрический чайник и села напротив Александра. – Ну, рассказывай! Сходил к камню?

Александр кивнул.

– И что?

– Ой! Столько всего интересного! Давно собирался приехать поговорить. А вот приехал и не знаю, с чего начать. Столько вопросов...

– Ну, тогда спрашивай! – улыбнулась Пелагея.

– Вчера, когда я пришел, мне показалось, что вы меня ждали: чаю приготовили, открыли быстро. Откуда вы знали, что я иду?

Пелагея пожала плечами в замешательстве.

– Да я не знала, что ты идешь именно вчера. Но я тебя действительно ждала, и даже можно сказать – звала. А чай я вчера себе приготовила. Я его себе каждый вечер готовлю от бессонницы. А быстро открыла, – Пелагея засмеялась, – так сопение твое и чавканье глины под ногами за версту было слышно. Тишина ж...

– Ясно! – улыбнулся Александр. – А зачем вы меня звали? И главное: как?

– Просто хотела, чтобы ты пришел. Дело у меня к тебе есть. А больше и попросить некого.

– И все? – удивился Александр. – Просто хотела, чтобы я пришел? И никаких колдовских ритуалов, заклинаний и магических призывов?

– Насмотрятся всяких сказок по телевизору! – засмеялась Пелагея.

– Да начнешь тут верить в сказки, – улыбнулся Александр и рассказал Пелагее, как его вчера сюда привело. – Ну не могу я поверить, что все это совпадения и случайности! – закончил он рассказ.

– Да какие ж случайности? – всплеснула руками Пелагея. – Сам же говоришь, что давно хотел ко мне наведаться. Вот и привело.

– Хотел-то хотел, конечно! – согласился Александр. – Но ведь вчера-то не собирался. История эта с автобусом...

– Ну! – махнула рукой Пелагея. – Для них такие фокусы – сущие пустяки. Глаза отвести, за руку дернуть...

– Ну-ка, ну-ка! – вытянулся в струнку Александр. – Для кого это «для них»? Можно с этого места со всеми подробностями?

– Так для духов! – удивилась Пелагея. – Я ж тебе рассказывала!

Александр тяжело вздохнул и потер лоб ладонью.

– Не сходится что-то с этими духами, – сказал он. – Сирин сказала, что они всего лишь программы, один раз созданные. Но как может компьютерная программа управлять человеком в режиме реального времени?

– Сирин? – прервала его Пелагея. – Это такая полуптица?

– Вы тоже ее видели? – удивился Александр.

– Видела, – кивнула Пелагея. – Картина есть такая «Сирин и Гамаюн». А что такое «капюрнутая» программа?

Александр засмеялся.

– Компьютерная, – поправил он. – Ну, это такое новое изобретение, типа телевизора, только сложнее. В компьютере живут разные программы, которые при нажатии определенных кнопок делают определенные действия. Например, выдают какую-то информацию. Вот и Сирин – такая же программа. Когда я прикоснулся к камню, она мне кое-что рассказала. Вот только я никак не могу поверить в то, что это все не бред моего воображения! – вздохнул Александр.

– Ничего, привыкнешь! – засмеялась Пелагея. – Я вот тоже, когда в первый раз телевизор увидела, не могла глазам своим поверить: как так может быть, что картина шевелится, да еще и разговаривает? Не верила, боялась, щипала себя и глаза кулаками терла... Но когда я поняла, что могу им управлять (хочу – включу, хочу – выключу), я перестала его бояться и даже купила себе такой же.

– Но я-то не могу управлять духами, скорее дажеоборот! – возразил Александр. – Вот, кстати, отличный пример – телевизор. Ведь для того, чтобы он показывал, кто-то на том конце должен делать эти передачи! И, посмотрев телевизор, мы же не начинаем выполнять то, что нам велят с экрана... хотя, конечно, иногда начинаем... но, по крайней мере, можем это осознавать.

– Но ты же осознал, что тобой управляют духи! – удивилась Пелагея. – Значит, внушенные духами мысли ты можешь осознавать.

– Как? – воскликнул Александр. – С телевизором-то все понятно: вот я и мои мысли, а вон там в ящичке – реклама. Могу слушать, могу не слушать, могу покупать, могу не покупать. А с духами этими как? Как я должен отличить свою мысль, от той, которую мне в голову транслирует дух?

– Хм, – пожала плечами Пелагея. – Даже не знаю, что сказать тебе. Никогда этот вопрос меня не волновал. А тебе-то это зачем? Они ж всегда только полезные мысли вкладывают. Кокаколу всякую не рекламируют.

– А вы в этом уверены? А не может быть так, что все мысли, которые они вкладывают нам в головы, они маскируют под «полезные», а на самом деле, они просто управляют нами как дрессированными зверюшками. Сделал, как они хотят – получил порцию счастья. Сделал по-своему – получил тоску и боль. В результате привыкаешь делать то, что нужно им, и живешь припеваючи.

– То есть, ты предпочитаешь быть свободным бродячим псом?

– Ну почему сразу псом? Человеком хочу быть свободным. Вот, например, случай с тем же автобусом вчера! Я ж как радиоуправляемая машинка прибежал на остановку. А шофер этот! Это ж как надо человека заморочить, чтобы он не заметил элементарнейшей поломки! А все зачем? Потому что Пелагея попросила духов, привести меня к ней, потому что у нее ко мне дело! – возмутился Александр. – И после этого я могу продолжать считать себя свободным?

Пелагея поджала губы и встала, чтобы взять закипевший чайник. Молча, заварив в чашке какой-то травы, она достала с полки банку с остатками меда на донышке и поставила ее на стол. Потом села и спросила:

– Скажи, а если бы я тебе по телефону позвонила и попросила приехать, ты бы приехал?

– Конечно! – не задумываясь, ответил Александр.

– И после этого ты бы ругал телефонистов за то, что они тобою управляют?

– Хм... – задумался Александр.

– А вот еще, – продолжила Пелагея. – Ты в самом начале сказал, что вопросы у тебя ко мне есть, что давно собирался приехать.

– Ну да... сказал.

– Это ты сам сказал? Или это тоже в твою голову духи вложили?

– Это сам.

– Точно?

Александр внимательно вспомнил свои мысли и пришел к выводу, что все-таки сам. Он уверенно кивнул.

– Тогда, если ты сам хотел приехать, то почему же не ехал-то?

– Да все как-то времени не было.

– Ну вот, пришлось духам для тебя время выбрать. Они ж, выходит, и твое желание выполнили?

– Выходит, что так, – смущенно улыбнулся Александр. – Но все равно. Хотелось бы осознавать их подсказки и понимать, чего они от меня хотят. А не так, как марионетка...

– Я думаю, – ответила Пелагея, – что и Они тоже хотят, чтобы ты их понимал с полуслова, и не приходилось бы на тебя тратить столько энергии, и другим людям еще головы морочить.

– Кстати, о других людях, – по инерции продолжал возмущаться Александр. – Ну ладно я! А шофер-то почему должен был страдать? А люди, которые на этом автобусе ехали?

– Не переживай за них! – засмеялась Пелагея. – Им заплатят за это неудобство.

– Заплатят? – удивился Александр.

– Конечно! – уверенно ответила Пелагея. – Твоими деньками и заплатят. Ну и моими тоже. Это ж нам обоим нужно было, чтобы ты приехал.

– Деньгами? – переспросил Александр.

– Деньками, – поправила Пелагея. – У духов свои деньги – время.

– Да уж, – засмеялся Александр. – Дешевле, наверное, купить сотовый телефон.

– А еще дешевле – научиться слышать их.

– Вот! Спасибо, что напомнили мне вопрос! Как научиться их слышать?

Пелагея вздохнула.

– Боюсь, что не смогу тебе ответить. Я всегда слушаю свое сердце. Как ты сказал: управляемая машинка. Если сердце отзывается радостью – то делаю, если тоской – то не делаю. И, честно говоря, меня это полностью устраивает. Даже если я (как ты говоришь) марионетка, то я счастлива, что Они взяли меня куклой в свой театр! – И Пелагея замолчала, прихлебывая чай и задумчиво глядя в окно.

Александр тоже вспомнил о голоде, размешал мед в остывшем чае, взял хлеб и приступил к завтраку.

– И все-таки, кто Они? – спросил он, жуя. – Просто компьютерные программы не могут управлять человеком разумным. Это доступно только такому же разумному человеку или даже более разумному. Кто-то же должен в режиме реального времени получать запросы, обрабатывать информацию, просчитывать наиболее выгодные способы решения задачи и нажимать на нужные кнопки у нужных людей. Это невозможно без участия разума. А значит, опять же я прихожу к тому же выводу: ОНИ – живые люди, а не бестелесные духи.

– Может, и люди, – пожала плечами Пелагея. – Для меня это ничего не меняет, а поэтому мне и неинтересно, кто Они. Извини, но, видимо, я на твой вопрос ответить не смогу.

– Ну что ж! – вздохнул Александр. – Тогда давайте вашу просьбу. Зачем вы меня звали?

Мастер и Маргарита

Оксана вышла из автомобиля и направилась в сторону кирпичного трехэтажного дома. Подойдя поближе, она заметила табличку, на которой был нарисован уже знакомый логотип. Оксана остановилась в замешательстве: «А где же вход?» Перед ней была кирпичная стена, такая же, как и на таинственном сайте фирмы «Мастер».

Приглядевшись более внимательно, Оксана заметила на табличке стрелочку, указывающую, в какую сторону надо идти. Обойдя дом, она не без труда нашла вход в подвал, скрытый от непосвященных глаз зарослями акации. Спустившись по ступенькам, Оксана потянула на себя железную дверь и вошла в мрачный коридор, едва освещенный мерцанием старинной люминесцентной лампы. Откуда-то из глубины помещения доносились голоса людей, разговаривавших на повышенных тонах.

В одной из комнат Оксана нашла двух женщин, которые что-то объясняли друг другу со слезами и угрозами в голосе. Увидев Оксану, возникшую на пороге, они замолчали и вопросительно уставились на нее. Оксана тоже молчала, не зная, с чего начать разговор, и ощущая неловкость от того, что она не вовремя.

– Я от Иосифа Яковлевича, – наконец выпалила она нелепую фразу, после которой у женщин глаза от подозрительно прищуренных округлились до удивленно вытаращенных.

Девушка, сидящая за столом секретаря, молча указала Оксане на стул.

– Вообще-то, я не совсем от него, – уточнила Оксана, подавая девушке свою визитку – я, скорее, узнать кое-что о нем. Дело в том, что я учредитель фирмы, представителем которой он представлялся и даже раздавал наши телефоны как свои. Представителем представлялся... хм, извините за тавтологию.

Девушка взглянула на визитку и нервно хихикнула, потом еще раз, а потом закрыла лицо руками и начала истерично хохотать, слегка всхлипывая.

– И на какую сумму он нагрел вас? – сочувственно спросила пожилая женщина.

– Если честно, то я пока не знаю, – ответила Оксана. – Мы еще не поняли, какие цели преследовал этот человек. Поэтому я и приехала, чтобы узнать о нем хоть что-то. Дело в том, что нам-то он представлялся специалистом предприятия «Мастер». А у вас, я вижу, какие-то неприятности из-за него?

– Неприятности – это не то слово, – всхлипнула девушка, утирая слезы и продолжая вздрагивать от смеха. – У нас просто какой-то кошмар! Хотите чаю?

– Да нет, спасибо, – ответила Оксана. – Давайте лучше сразу к делу. Что случилось?

– Мой муж, – начала рассказ девушка, – архитектор... очень талантливый... но он совершенно не умеет себя «продавать», и поэтому... в общем, он работал в одной строительной фирме за среднюю зарплату. И вот однажды...

Однажды в комнату, где он работал, вошел странного вида человек и положил перед ним папку с бумагами.

– Вы только полюбуйтесь на это! – возмущенно воскликнул он.

Мирослав сразу узнал один из своих проектов, который он недавно сдал начальству. Ему стало неловко, и он даже слегка побледнел, пытаясь вспомнить, где же он мог допустить ошибку в расчетах.

– А что случилось? – робко спросил он.

– А вы сами посмотгите! – воскликнул мужчина, открывая титульный лист проекта. – Вы знаете, сколько я заплатил за эту габоту?

Услышав о деньгах, Мирослав совсем потерял способность соображать и начал заикаться:

– Все вопросы к моему начальству, – пролепетал он. – Я выполнил задание, и у меня его приняли. Я не знаю, сколько заплатили вы, но я получил свою обычную зарплату. Поэтому, если вас что-то не устраивает, то...

– Именно! Именно это меня и не устгаивает! – заорал Йосиф Якич, тыча пальцем в фамилию архитектора, указанную на титульном листе.

Мирослав прочитал и даже обрадовался, увидев, что фамилия-то совсем и не его, а значит, с него и взятки гладки.

– Ну, и какие вопросы ко мне? – удивился он.

– А кому, по-вашему, я должен задавать вопгосы по этому пгоекту? Кто сможет мне ответить? Может быть, вот этот вот бездагный негодяй, пгисвоивший себе ваш талант и ваш тгуд? И ваши деньги, между пгочим, тоже!

Йосиф Якич сел в крутящееся кресло и как ребенок начал вращаться на нем, глядя в потолок.

– Ну и какие же у вас вопросы? – спросил Мирослав, открывая проект.

– По этому проекту никаких! – уже спокойным голосом ответил Йосиф Якич. – Этот проект безупьечен! Я хочу сделать вам еще один кгупный заказ, но абсолютно не желаю платить деньги вашему начальству. Они же пгосто хапуги!

– Но...

– К тому же, – перебил его Йосиф Якич, – этот пгоект... ну, как бы вам сказать... секгетный. Я бы хотел, чтобы о нем знало как можно меньше людей! А если я сделаю заказ в вашу фигму, то неизвестно, сколько нагоду засунет в него свой нос. Ну и тгетья пгичина, почему я обгащаюсь напгямую к вам: я хочу, чтобы этот пгоект делали именно вы! Мне понгавился ваш стиль.

– Но я сейчас работаю над другим проектом, – сказал Мирослав.

– Вот именно поэтому я и хочу, чтобы вы отсюда уволились и не тгатили свою гениальность на создание типовых коттеджиков. Вас ждут великие твогения!

– Но...

– Я понимаю! – воскликнул Йосиф Якич. – Тгудно пгинимать подобные гешения вот так вот с бухты-багахты. Я пгиду завтга, а вы сегодня вечегом посоветуйтесь с женой, обдумайте мое пьедложение. И главное! Упаси Боже, я не тгебую, чтобы вы уволились пьгямо завтга! Отлично понимаю, что истинный мастег не может бгосить дело незавегшенным. Поэтому заканчивайте спокойно этот ваш пгоектик, а мы пока подготовим для вас новое габочее место.

И с этими словами Йосиф Якич покинул комнату, в которой работал Мирослав.

– И что это был за проект? – спросила Оксана.

– Вы знаете, проект секретный, – виновато ответила девушка, – могу лишь сказать, что там очень интересная работа, и сложная, и ее много. Йосиф Якич не торопил мужа, но деньги платил регулярно и хорошо...

– ...но как выяснилось не из своего кармана! – напомнила о себе важная дама.

– Да? – Оксана посмотрела на нее с интересом. – И как это ему удавалось?

Дама не торопилась откровенничать, поэтому слово снова взяла девушка:

– Мы с мужем посоветовались и решили рискнуть. Йосиф Якич помог нам открыть проектно-строительную фирму. Я уволилась со своей старой работы и под его чутким руководством начала заниматься оформлением документов, лицензии, счета в банке. Он помог нам найти это помещение для офиса. Без него я со всем этим не справилась бы.

Первое время, пока мы занимались всеми этими приготовлениями, Слава (так зовут моего мужа) продолжал работать на той работе, а по вечерам мы сами делали здесь ремонт....

– Маргарита Николаевна! Давайте ближе к делу, – раздраженно перебила девушку дама.

– И вот, когда Слава уже работал над проектом, к нам пришла Светлана Олеговна и принесла деньги от Иосифа Яковлевича. Ну я и приняла, – развела руками Маргарита. – И выдала квитанцию, как положено

– И что я теперь с этой квитанцией должна делать? – возмущенно воскликнула дама. – Я подам на вас в суд вместе с вашим аферистом Абрамовым!

Маргарита побледнела и посмотрела на Оксану, ища у нее защиты.

– А вы, простите, за что деньги-то в кассу вносили? – спросила Оксана у Светланы Олеговны.

– Какое ваше дело? – грубо ответила та.

– Хочу понять, что заставило такую разумную с виду женщину отдать деньги первому встречному.

– Вообще-то я деньги отдавала в солидную фирму, как мне, по крайней мере, казалось. Если бы он предложил отдать деньги прямо ему, то я бы конечно же насторожилась. А они ишь какую ловкую схему придумали!

– Солидную фирму? – Оксана с улыбкой оглядела комнатку с маленькими окнами под потолком, оклеенную самыми дешевыми обоями и заставленную абсолютно разномастной мебелью, как будто бы ее покупали где-то в комиссионном магазине. – Скажите, а вас не удивляет, что Маргарита не исчезла вместе с Иосифом Яковлевичем? Ведь могла бы... терять-то здесь почти нечего.

– Да нет, – улыбнулась Маргарита, – не могла бы. Фирма-то на меня оформлена, я директор. Этот юридический адрес в уставе прописан, там же, где и наша прописка. Если бы мы начали скрываться, то нас все равно нашли бы.

– В том-то и дело! Потому я отдала вам деньги, что все официально. Я даже устав ваш проверила по базе данных министерства юстиции. Я, извините, не лохушка какая-нибудь.

Оксана едва сдержала смех.

– Хорошо! Но ведь он что-то вам пообещал? Может быть, вы все-таки откроете нам что? И сколько денег, кстати, вы ему отдали?

– Не ему, а в фирму «Мастер», – уточнила Светлана Олеговна. – И я намерена их получить обратно.

Маргарита тяжело вздохнула.

– Да поймите же вы! – устало, видимо уже не в первый раз начала объяснять она. – У нас уже нет этих денег, иначе я бы с радостью вам их вернула. Мы закупили новые компьютеры, заплатили аренду офиса, заплатили налоги... ну и жили. Мы ж считали, что это наши законные деньги, которые получает мой муж за свою работу.

– Так вы хотите сказать, что Иосиф Яковлевич не забирал у вас эти деньги? – спросила Оксана.

– Нет, конечно! У нас с ним оформлен официальный заказ, выписан счет, в оплату которого люди и приносили нам деньги.

– Люди? – уточнила Оксана. – Так значит, Светлана Олеговна не единственная жертва?

– Увы, не единственная, – вздохнула Маргарита. – В конце каждого месяца приходил ктонибудь от Иосифа Яковлевича и приносил нам нашу оплату труда. Я им так и писала в квитанциях: «оплата по счету такому-то». А он, как сегодня выяснилось, заключал с ними договора от имени нашей фирмы и выписывал счета с таким же номером.

– Да уж! – задумалась Оксана. – Но в чем была его-то выгода, если денег он не забирал?

– Наверное, в том, чтобы Слава сделал этот проект.

– И он сделал?

– Почти... не до конца. Там еще кое-что надо досчитать, но Иосиф Яковлевич исчез, и у нас не хватает информации, чтобы продолжить работу.

– Скажите, Рита, а когда вы видели Йосиф Якича в последний раз?

– В позапрошлый понедельник. Он всегда приходил по понедельникам, смотрел, что муж сделал за неделю, что-то уточнял, корректировал. А в прошлый понедельник он не пришел. Я надеялась, что он придет сегодня. Но вместо него пришла Светлана Олеговна...

– А где ваш муж?

– Да он что-то разболелся на той неделе. Ой! Лучше бы ему не знать всего этого ужаса! – застонала Маргарита.

– Да... – Оксана с трудом сдержала смех, но сдавленная улыбка все-таки вылезла на ее лице. – Что-то мне вся эта история напоминает.

– Что? – спросила Маргарита.

– В роли кота Бегемота Йосиф Якич. В роли Мастера – талантливый и скромный художник, а в роли Маргариты...

– Иосиф Яковлевич был больше похож на Коровьева, – засмеялась Маргарита.

– Девушки, я, конечно, понимаю, что вам весело, – снова напомнила о себе Светлана Олеговна, – но что-то надо делать. Я ведь этого так не оставлю.

– Да вы поймите, – улыбнулась ей Оксана. – Если все обстоит так, как рассказывает Рита, то вы оказались крайними. Если она не подписывала тот договор, по которому вы внесли деньги, то... – И вдруг Оксана осеклась, вспомнив, что сама чуть не села в тюрьму за подпись, которую не ставила.

– Я ничего не подписывала, – уточнила Маргарита, – кроме договора на выполнение проекта.

– А у вас с собой договор? – спросила Оксана у Светланы Олеговны.

– Конечно, – ответила та и достала из сумки файл с бумагами.

Оксана протянула руку, чтобы взять его, но Светлана Олеговна отдернула руку, вскочила и отбежала от стола.

– Ишь, какая хитрая! – возмутилась она. – Только из моих рук! – и она открыла договор на последней странице.

Маргарита взглянула на подпись и задохнулась от возмущения.

– Это же моя подпись! – воскликнула она. – Он ее подделал!

– Ничего не знаю! – грозно заявила Светлана Олеговна. – Если вы через неделю не вернете мне мои деньги, то с этой бумажкой я пойду в суд, и вы уже там будете доказывать свою невиновность! – И она быстро вышла из подвальчика.

– Сколько ты у нее взяла? – спросила Оксана.

– Сто тысяч, – ответила девушка обреченно.

– И у всех остальных по столько же?

– Ага, – кивнула та. – Но их уже нет. Мы ремонт в квартире сделали, машину купили. Ну машину можно продать, но кому нужна бэушная бытовая техника, встроенная мебель... Я так радовалась, что наконец-то мы начали жить как нормальные люди. Что делать? – И девушка снова засмеялась тихим нервным смехом.

– Я сейчас, – сказала Оксана, встала и бросилась на улицу вслед за Светланой Олеговной. Выбежав, она увидела, что та уже сидит в стареньких «Жигулях» и рассказывает все произошедшее пожилому мужчине, который сидит за рулем. Оксана подбежала к автомобилю. Увидев ее, женщина закрылась изнутри и вцепилась в свою сумку, в которой лежал драгоценный договор.

– Подождите! – попросила Оксана. – Можно мне хотя бы через стекло посмотреть на сам договор? Что в нем такого секретного? Что он вам обещал?

Женщина посмотрела на мужа, тот сделал жест, показывающий, что он не видит причин, чтобы не показать незнакомке договор. Женщина достала бумажку и прижала ее к стеклу. Мужчина тем временем вышел из машины и сказал:

– Землю мы хотели купить. Он обещал очень выгодный вариант. Просто сказочный вариант! Но, правду говорят, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Какой же он бесплатный? – удивилась Оксана. – Сто тысяч – это все-таки деньги!

– Да, для нас это серьезные деньги, – вздохнул мужчина. – Все наши сбережения. Но это был только аванс, чтобы застолбить место. Остальное мы должны были внести после того, как документы будут оформлены. Собирались продавать квартиру. Хорошо хоть не успели заключить договор с риэлтэрами.

– Квартиру? – испугалась Оксана. – Это уже серьезно. Что это за земля такая? Где?

– Да нет. Земля-то не очень дорогая. Но мы ж собирались там построить дом, посадить деревья. Хотели на старости лет наконец-то осуществить свою мечту, – вздохнул мужчина. – И место он предложил отличное! От города сто километров: и не близко, и не очень далеко. Как раз, как мы хотели.

– А почему вы вдруг решили забрать деньги? – спросила Оксана.

– Так сроки-то уже подошли, а от него ни слуху ни духу. Вот и забеспокоились. Начали звонить. А нам говорят, что он де здесь не работает вовсе.

– Ясно! А вы были в тех местах? Землю эту видели?

– А что там смотреть-то? Там пока чистое поле. Он нам ее на карте показал да лапши навешал, какой здесь будет «город-сад».

– А на карте где? Вы можете сказать?

– А вам зачем? – удивился мужчина.

– Да действительно, – пожала плечами Оксана. – Что нам это даст? – она вздохнула и попрощалась.

Почему-то Оксане было неловко. Ей казалось, что в этой ситуации есть и ее доля вины. Захотелось хоть чем-то помочь «Мастеру и Маргарите».

– Может быть, все-таки расскажешь, что там за такой секретный проект? – спросила она, вернувшись в подвал.

Девушка отрицательно помотала головой.

– Но почему? – удивилась Оксана. – Что там реально может быть такого секретного?

Маргарита тяжело вздохнула и снова отрицательно помотала головой.

– Не понимаю! – пожала плечами Оксана. – Может быть, я могла бы чем-нибудь вам помочь.

– Чем? – подняла на нее глаза Маргарита. – Выплатить за нас полмиллиона обманутым покупателям?

– В общем-то, для меня это не такая уж и большая сумма, – сказала Оксана.

Маргарита откинулась на спинку своего кресла и пронзительным темным взглядом начала изучать Оксану. В полумраке комнаты ее тонкие черты лица выглядели таинственно и благородно, делая ее похожей на настоящую булгаковскую ведьму. В ее лице уже не угадывалось ни малейшего страха, так что у Оксаны даже возникло подозрение, что весь этот спектакль со слезами и истерическим смехом на самом деле был разыгран для Светланы Олеговны. «Неужели она заодно с Йосиф Якичем?» – подумалось вдруг Оксане, и в душе шевельнулось какое-то щекотливое чувство похожее на ревность.

– Не верю! – наконец сказала Маргарита.

– Чему? – удивилась Оксана.

– Не верю, что он жулик. И тебе не верю.

– Мне? – еще больше удивилась Оксана. – А мне-то почему? Я вроде бы тебе пока ничего не обещала.

– Если вы устроили весь этот спектакль для того, чтобы выкупить у нас проект, то у вас ничего не выйдет. Мой муж скорее уничтожит его, чем отдаст вам.

– О, боже! – воскликнула Оксана, резко встала и начала ходить по комнате. – Ну прямо детектив какой-то! Или нет: мистический триллер! Да не нужен мне ваш проект! Просто помочь хотела по-человечески.

– Так помоги! – согласилась Маргарита. – Проект тебе для этого вовсе не нужен.

– Как помочь? – остановилась Оксана. – Просто так достать из кармана денег и отдать тебе? А откуда я знаю, что вы вместе с Якичем не надули этих несчастных людей и не собираетесь облапошить еще и меня, такую наивную?

– Нет уж! – улыбнулась Маргарита. – Денег я больше ни у кого не возьму! А это отработаем! В конце концов, будем делать проекты типовых коттеджиков, лицензия у нас теперь есть. А за своим проектом он придет. Я в этом уверена.

– Тогда чем я могу тебе помочь? – спросила Оксана и села обратно на стул.

– Пока не знаю, – пожала плечами Маргарита. – Разве что порекомендовать нашу фирму каким-нибудь своим богатым друзьям, которые будут строить коттедж.

– Ну, – усмехнулась Оксана. – Не так уж и много у меня богатых друзей. Но буду иметь в виду. Слушай, а почему бы тебе не разместить побольше информации на вашем сайте? Что-то какой-то он у вас совсем голый.

– На каком сайте? – удивилась Маргарита.

– Как «на каком»? В Интернете!

– Я поняла, что в Интернете, – засмеялась Маргарита, – но у нас нет никакого сайта.

– Ясно! – кивнула Оксана. – Так вот знай теперь, что есть.

Девушки замолчали, глядя друг на друга и думая каждая о чем-то своем. Оксана чувствовала, что Маргарита ей не доверяет, но и сама Оксана не могла полностью поверить Маргарите, хотя ей очень этого хотелось.

И вдруг на пороге возникла высокая фигура человека в темном плаще. Девушки замерли, глядя на него. Мужчина тоже пристально оглядел их и таинственным голосом сказал:

– Я от Иосифа Яковлевича.

Вересковый мёд

Александр медленно пробирался по болоту, прощупывая посохом землю под ногами и балансируя на кочках как циркач. Кроссовки промокли насквозь, но он ничуть не жалел, что не надел сапоги, потому что они бы все равно не спасли, когда он провалился в воду по пояс. Напугался он, конечно, сильно, хоть Пелагея уверила его, что опасной трясины на этом пути нет.

Александр шел по зыбкой тропе, которая была обозначена цветными ленточками, навязанными на ветки чахлых болотных деревьев. Добравшись до очередной метки, он начал искать глазами следующую, но ее нигде не было видно. Тогда он решил отдохнуть перед продолжением нелегкого пути. Найдя небольшой островок сухой земли, он снял мокрую одежду и с блаженством растянулся под лучами скупого солнца, которое ненадолго пробилось сквозь плотные облака.

Да уж! Просьба ведьмы оказалась не столь простой, как ему представлялось, когда он предлагал ей свою помощь. Но потом отказываться уже было неудобно. Да и самому стало интересно попробовать таинственный «вересковый мед», за которым его отправила Пелагея.

Александр с детства знал красивую шотландскую легенду о «напитке эльфов», но никак не мог понять, что же в нем было такого, что «малютки-медовары» предпочли погибнуть всем племенем, так и не раскрыв врагам секрет его приготовления. Подобное фанатичное сохранение тайны казалось Александру преступной жадностью. Преступной в первую очередь по отношению к своей жизни и жизни своих детей.

– Я сама каждый год за ним ходила, – поведала Пелагея. – Тропа там через болото проверенная, безопасная. Но в прошлом году я поняла, что это был мой последний поход, едва живая вернулась. Сердце уже не то, да и ноги не те, чтобы по кочкам прыгать.

– Но откуда вы о нем узнали? – удивился Александр. – Ведь, если верить легенде, секрет его утерян.

Пелагея засмеялась.

– Хочешь спрятать, положи на самое видное место, – ответила она.

Александр попытался сам понять смысл этой многозначной фразы, но Пелагея, увидев, как он беспомощно хлопает ресницами, пояснила:

– Чего только с этим вереском не делали: и настои из плодов, и отвары из цветов. И даже пиво варили из него, как из хмеля. Да только весь секрет-то в его названии: мед. Просто мед, который собирают пчелы с цветов вереска.

– И чего ж в этом меде такого, что из-за него стоило погибнуть целому народу?

Пелагея многозначительно вздохнула и, прищурив глаза, ответила:

– А можно ли тебе тайну эту поведать?

– Никому не скажу! – пообещал Александр.

Пелагея засмеялась.

– Да расскажи ты хоть всему миру, только во вред себе и людям не используй и другим не дай во вред это его свойство использовать.

– А какой же у него может быть вред, если он такой целебный?

– Понимаешь, целебный он, только если его с умом да с добром использовать. А вообще-то, он ядовитый.

– Как ядовитый?

– Не насмерть, но отравишься сильно. Голова будет болеть, галлюцинации всякие начнутся, в общем – наркотик. Если с умом-то его по чутьчуть, то он как снотворное хорошо действует. Я вот без него уже уснуть совсем не могу. Потому и прошу тебя сходить, а то у меня совсем мало осталось.

– Но если он такой опасный, то почему же малютки-медовары так хранили от врагов его секрет? Отдали бы им мед, пусть бы те напились да потравились все.

– Не все так просто! – ответила Пелагея. – Дело в том, что если этого меда напьется человек, который сможет противостоять его усыпляющему действию, то он войдет в состояние, где сон и явь сливаются в сознании. Он начнет видеть сны наяву, начнет видеть не только свои, но и чужие мысли. Используя такого человека, можно узнать планы врага, и даже воздействовать на него мысленно. Вот поэтому и нельзя было, чтобы секрет верескового меда достался злым людям, которые собирались использовать его не в целебных, а в военных целях. Поэтому медовары не от жадности своей погибали, унося с собой тайну меда. Они выполняли клятву, данную Богам.

– Это вам тоже духи рассказали? – восхищенно спросил Александр.

– Нет! Это не духи. Это мне рассказал один знахарь. Жил тут в соседней деревне...

– Знахарь? – переспросил Александр. – А звали этого знахаря, случайно, не Ефим Ведьмин?

– Ты тоже его знал? – обрадовалась Пелагея.

– Знал, – усмехнулся Александр. – А оказывается, и не знал совсем. А почему он вдруг решил открыть вам тайну верескового меда?

– Да, – Пелагея махнула рукой, – решил, да и все. Зачем тебе это знать?

– Просто странно, что своему ученику он не рассказал об этом, а вам рассказал.

– Это какому-такому ученику? – фыркнула Пелагея. – Ваньке, что ли, ветеринару? Какой он ему ученик?

– А вы, значит, тоже у деда Ефима учились? – улыбнулся Александр.

– Не, – помотала головой Пелагея, – я не училась, я лечилась. Рак у меня обнаружили... – И Пелагея стыдливо опустила глаза и встала, делая вид, что ищет что-то на полках.

– Рак? – удивился Александр. – И что? Дед Ефим смог вылечить рак?

– Ну видишь, живая. Выходит, вылечил. К врачам-то я и не ходила больше. Вот вересковым медом и вылечил. Ты ж, наверное, знаешь, что рак ядом лечат. Вот только за те годы, что я лечилась, зависимость у меня возникла, как от наркотика. Поэтому мне теперь без него не жить. Выручай, Санек! – Пелагея вернулась к столу и расстелила перед Александром карту местности. – Вот здесь, – показала она пальцем, – болото, а вот здесь – поляна, полностью заросшая вереском. А вот здесь стоит старая лиственница, на которой Ефим Андреич повесил борть. Умеешь брать-то мед?

– Умею! – улыбнулся Александр. – У меня самого несколько колод на участке.

– Думаю, простит меня Ефим за то, что рассказала тебе, где искать эту борть, – вздохнула Пелагея, поглядев вверх.

– Да простит, – улыбнулся Александр. – Тем более, что я его внук. Кому ж как не мне передать его секрет?

– Ты?! Внук?! – Пелагея даже задохнулась от радости. – А я-то думаю, почему мне так хочется тебе про это рассказать? Слово ж я дала Ефиму, что никому... а тут, ну просто навязчивая идея.

– Так вы ж сами сказали, что без этого меда уже не можете! – напомнил Александр. – И сил идти за ним уже нет.

– Да, – махнула рукой Пелагея, – на мой век мне хватит. Я ж этой зимой уже все... уйду.

– То есть, как? – возмутился Александр. – Зачем?

– Как зачем? Затем, что закончен мой путь. Вот осеннее равноденствие отпраздную и буду ждать прихода Мары.

– А зачем же тогда мне идти за медом? – удивился Александр.

– Надо! – коротко ответила Пелагея. Но Александр уже и сам понимал, что надо, и не столько ей, сколько ему самому.

Русская рулетка

Отдохнув, Александр встал и начал внимательно оглядывать болото в поисках алой тряпочки, которые Пелагея развесила по всей тропе. Но ни одной метки, кроме той, от которой он пришел к этому островку, видно не было.

– Приехали, – вздохнул Александр. – И куда дальше?

Он достал из рюкзачка карту и компас. По его приблизительным подсчетам он прошел уже половину пути. Если идти в том же направлении, то часа через два-три он выйдет на вересковую поляну. Но Пелагея настоятельно рекомендовала не отклоняться от тропы, потому что есть в этих болотах и непроходимые места. От одной только мысли, что можно провалиться в топь, у Александра внутри все сжалось. И как ни гнал он от себя эту мысль, она затягивала его как трясина.

«Буду как следует прощупывать дно, – решил Александр. – Конечно, в этом случае идти придется намного дольше, но не возвращаться же обратно только из-за того, что одна метка по каким-то причинам исчезла». – Он надел непросохшие штаны и кроссовки, взял свой длинный посох из ствола молодой березы и спрыгнул с твердой земли на одну из ближайших кочек. Шагалось легко, под водой прощупывалось близкое надежное дно, и Александр взял курс прямо туда, где на карте был отмечено заветное дерево.

Но потом кочки начали становиться все мельче, а расстояние между ними все больше. И вот настал момент, когда, стоя на слабеньком островке, который не создавал ощущения надежности, Александр не смог достать до дна, засунув посох под воду почти полностью. С трудом достав березу из трясины, Александр попытался нащупать дно в другом направлении, потом в третьем и, в конце концов, решил, что надо поворачивать назад. И вдруг он с ужасом осознал, что не знает, в какой стороне находится это «назад». Плотные тучи не давали понять, в какой стороне солнце, поэтому он потерял ориентацию в пространстве. Робко топчась на хиленькой шатающейся кочке, Александр понял, что у него есть только одно надежное направление – то, откуда он только что пришел. Все остальные могут оказаться предательскими ловушками, когда под ногами нет твердого дна и болото обнимает тебя и затягивает...

Прогоняя от себя эту кошмарную навязчивую мысль, Александр снял с плеч рюкзак и начал искать компас. Почему-то он совсем не удивился, обнаружив, что компаса в рюкзаке нет, и даже вспомнил, как положил его на землю рядом с картой, на том островке. Карту он забрал, а вот компас... забыл. Александр с надеждой посмотрел в небо, но тучи были неумолимы. «Спокойно, Санек, – сказал он себе, – сейчас мы построим „кристалл“, и тучки раздвинутся». Он выстроил трехмерный крест, но получилось как-то криво. И как ни старался Александр выровнять боковые лучи, они неумолимо пригибались к земле, а точнее к темной воде, под которой скрывалась непролазная трясина. Сердце не загоралось, и душа тонула в топком болоте ужаса.

И вдруг на одну из кочек села маленькая белая бабочка. Кокетливо помахав крылышками, она вспорхнула и полетела дальше по своим насекомьим делам. Александр вспомнил свою компьютерную игрушку, где принц оказался в точно такой же ситуации: болото и только одна кочка, на которую можно встать, чтобы пройти. И над этой единственной кочкой чирикала птичка. Но одно дело – компьютерная игра, где несмотря на всю серьезность, которую пытался придать ей Вовка, реальной жизни все-таки ничего не угрожает. Совсем другое дело – настоящее болото. И, тем не менее, Александр понимал, что рано или поздно выбор этот сделать ему придется. И решение нужно принимать быстро, потому что до наступления темноты ему еще надо добраться хоть до какой-нибудь твердой земли, а сколько осталось до вечера, он не представлял, потому что от страха потерял ориентацию не только в пространстве, но и во времени тоже.

Прощупав посохом кочку, на которую ему указала бабочка, Александр пришел к выводу, что не может быть на сто процентов уверен в ее надежности, как, впрочем, и во всех остальных тоже. Тогда он присел на корточки, закрыл глаза и задумался, почему же ему так страшно? Ведь столько раз он уходил на опасные задания во время своей службы, и каждый раз он вполне мог и не вернуться. Он вспомнил, что тогда тоже было страшно, но не настолько. Был приказ пройти. Александр не принадлежал самому себе, он был частью единого организма, который называется армия, и за его смерть, если бы она все-таки случилась, несли бы ответственность: его командир, душман, пуля-дура или кто угодно, но только не он сам, потому что он выполнял свой долг. Он вспомнил, как шел по минному полю, где каждый шаг мог оказаться последним. Но он шел, потому что не имел права остановиться, потому что от скорости прохождения зависела не только его жизнь. За ним след в след шли еще несколько человек. Почему он шел первым? Да просто потому, что командир именно ему приказал идти вперед. И тогда то ли счастливый случай, то ли ангел-кукловод помогли провести взвод через поле.

Александр открыл глаза и еще раз посмотрел на отмеченную бабочкой кочку. «А что, если рассматривать это как приказ? – подумал он. – Может быть, тогда будет проще заставить окоченевшие мышцы прыгнуть на эту зыбкую твердь?»

«Прыгай!» – приказал он себе.

Вспомнилась игра в русскую рулетку...

Оказавшись на твердой надежной земле, Александр перевел дух и унял бешено бьющееся сердце. Оглянувшись и посмотрев туда, откуда он только что прискакал, он еще раз содрогнулся, увидев, как некоторые кочки, на которые он наступил лишь на мгновенье, исчезли в топкой грязи. Это означало, что задержись он на них на секунду дольше... ой... нет, не надо об этом! Александр расцепил побелевшие пальцы, сжимавшие березовый посох, и расслабил мышцы.

Вспомнив проделанный путь, он пришел к приятному выводу, что на этот раз все делал в полном сознании, а не под гипнотическим наркозом таинственного «кукловода». И все-таки Александр ясно чувствовал, что «кукловод» хоть и позволил ему сделать самостоятельно эти несколько прыжков, но тем не менее неусыпно следил за каждым его движением, и стоило только ему ошибиться, как мгновенно его сознание было бы отключено и тело снова начало бы выполнять четкие и верные приказы.

«Да, – осознал Александр. – Быть свободным и самостоятельным – это огромная ответственность, и именно она создает этот невыносимый страх».

Отдохнув, он встал и огляделся. И вдруг в нескольких метрах от своего островка увидел яркую тряпочку, привязанную к кусту ракиты. Поблагодарив Бога всевышнего, духов болотных и Иисуса Христа на всякий случай, Александр направился к этому кусту. Добравшись до него без особых трудностей, он увидел следующую метку. Вот только он не знал, вела эта метка к дому или наоборот, но это было уже неважно. Лишь бы на безопасную тропу, а там уж куда выведет.

Сколько стоит чудо?

Маргарита подробно объяснила очередному пришельцу, почему она не возьмет у него денег. Незнакомец внимательно выслушал объяснительную речь девушки, почесал в затылке, встал и вышел из подвала.

– И все-таки, я не понимаю, – сказала Оксана. – Если предположить, что он аферист, то в чем смысл афер? Себе-то он денег не брал. А если плел какую-то хитрую и крупномасштабную аферу, тогда почему допустил такой прокол?

– Да не верю я в то, что он аферист, – уверенно сказала Маргарита. – Просто с ним что-то случилось. Возможно, это как-то связано с проектом, который он заказал нам.

– Не смеши меня! – сморщилась Оксана. – Просто он куда-то срочно уехал. Может, его спугнул кто-то.

– Мог бы хотя бы позвонить, – вздохнула Маргарита.

– Слушай, а может, у него осеннее обострение?

Маргарита обиженно покосилась на Оксану.

– А что? – удивилась Оксана. – Или ты не замечала странностей в его поведении?

Маргарита пожала плечами.

– Он слишком компетентен в очень многих вопросах, чтобы быть просто психом. Да, он эксцентричен, необычен, непонятен и непредсказуем. Но я уверена, что если он внезапно исчез, то у него есть на это веские причины.

– Блажен, кто верует! – усмехнулась Оксана.

– Хотя все гении немного не в себе, – согласилась Маргарита.

И тут на пороге снова возник мужчина, которому пять минут назад объяснили, что Иосиф Яковлевич на самом деле здесь не работает и никакой земли предприятие «Мастер» не продает.

– Девушки, – сказал он, сев обратно на стул, – я тут постоял на улице, подумал и решил, что всетаки внесу-ка я вам в кассу эти деньги.

– Но...

– Я все уже слышал и все понял, – убедительно перебил мужчина Маргариту. – И все-таки я прошу взять у меня эти деньги, – с этими словами он вытащил из портфеля три пачки тысячных купюр.

– Да не возьму я у вас ничего! – воскликнула Маргарита. – Уберите сейчас же!

– Подождите, я сейчас все вам объясню, – успокоил ее мужчина. – Дело в том, что эта сумма для меня не является какой-то серьезной. Я могу сегодня просто пойти и проиграть эти деньги в казино. Понимаете?

– Ну так пойдите и проиграйте! – ответила Маргарита.

– Вот я и хочу сыграть! Будем считать, что это моя ставка. Клянусь, что если все действительно так, как вы мне сейчас рассказали, то я забуду об этих деньгах и не буду требовать их обратно. Если хотите, я даже напишу расписку! – и мужчина достал из внутреннего кармана ручку, взял лист бумаги и начал что-то писать. Дописав, он подал расписку Маргарите вместе со своим паспортом. – Если желаете, то можем даже доехать до нотариуса.

– Я, Артемов Глеб Викторович, обязуюсь не требовать обратно деньги... – прочитала Маргарита вслух. – Ничего не понимаю! Зачем вам это нужно?

Глеб Викторович улыбнулся.

– Просто встреча с этим вашим человечком вернула мне утраченный смысл жизни. Понимаете? И врал он мне или нет, уже не имеет значения, потому что я теперь знаю, чего хочу. А это, поверьте, стоит больше, чем какие-то триста тысяч.

– Что? – удивилась Оксана. – Смысл жизни в том, чтобы купить участок земли где-то в Тмутаракани? Да если вы в казино такие деньги проигрываете, то можете купить и поближе.

– Не-е-е, – протянул мужчина и помахал указательным пальцем. – Земля в Тмутаракани – это лишь билет. А сам смысл ого-го! До него еще доехать надо. Так что, считайте, что я пришел к вам покупать билет. Пусть даже лотерейный. Но без этой квитанции я отсюда не уйду.

Оксана поглядела на Маргариту. Девушка сидела в раздумье. Она не проявляла желания взять у незнакомца деньги, но и отказать ему у нее не хватало духа.

«Может, это экзамен какой-то? – подумала Оксана. – Только вот кто кого экзаменует?»

– Поймите же! – улыбнулся пришелец. – Для меня это что-то типа экзамена! Верю – не верю. Если я сейчас уйду, значит... Знаете, давно в детстве я читал один рассказ... На меня он сильное впечатление произвел... Автора не помню, но суть такая:

На ярмарочной площади стоял шатер-балаган, и на нем было написано: «Продажа чудес». Скоморох в колпаке с бубенцами зазывал прохожих зевак купить себе чудо. Народ в ожидании веселого представления заходил в балаганчик и рассаживался по местам в зрительном зале. И вот на сцену вышел человек в модном кафтане и сказал: «Уважаемые покупатели! Хочу вас предупредить, что проданный товар обратно не принимаем и не обмениваем. Поэтому, прежде чем купить себе чудо, убедитесь в его качестве, проверьте, нет ли на нем каких-нибудь дыр, и как следует примерьте, чтобы быть уверенными, что оно вам не мало и не велико и что оно вам на самом деле нужно».

Народ засмеялся и захлопал в ладоши, показывая, что шутка понравилась.

«Вы, конечно же, спросите: „сколько стоит чудо?“, – продолжил скоморох. – Так вот отвечаю: оно стоит ровно столько, сколько у вас есть при себе денег! Итак, начнем: сейчас вы по одному будете проходить вот в эту кабинку, заказывать, сколько и какого чуда вы хотите, оставлять там все до последней монеты и выходить абсолютно счастливыми».

Народ снова засмеялся, но уже как-то настороженно.

«Итак, уважаемая публика, прошу не толпиться, соблюдать очередь и не пытаться припрятать какую-нибудь монетку. Обыскивать вас, конечно же, никто не будет, но и чудо вам за полцены никто не продаст», – закончил скоморох, поклонился и скрылся за ширмой.

Люди сидели в ожидании продолжения, но на сцене царила тишина. Тогда один мужик с первого ряда встал, поднялся на сцену и заглянул в кабинку.

– Заходите, заходите, дорогой покупатель! – раздался громкий радостный голос.

Мужик оглянулся, помахал рукой народу и вошел.

– Выбирайте! – доносился голос скомороха. – Все, что душа ваша пожелает! У нас нет ничего невозможного.

Через некоторое время мужик вышел из-за ширмы, громко хохоча и показывая народу жестом, что он абсолютно удовлетворен покупкой, при этом демонстрируя пустые карманы методом их выворачивания. С самым счастливым выражением лица он покинул зрительный зал.

Народ в зале зашушукался, гадая, то ли мужика там в кабинке какой-то веселящей травой обдымили, то ли он был подсадным. Никто больше не решался пойти на сцену. Тогда с последнего ряда встал молодой паренек. Его здесь знали почти все. Это был нищий сирота, который с детства побирался в городе возле церкви. Сейчас он уже вырос, поэтому подрабатывал на ярмарках грузчиком, чем и добывал свой скудный хлеб. Все прекрасно понимали, что если у него с собой и есть несколько грошей, то рискнуть ими ему ничего не стоит. Ярмарка в самом разгаре, и до вечера он успеет еще заработать себе на ужин. Паренек под всеобщие аплодисменты поднялся на сцену и вошел в кабинку.

Через несколько минут он вышел и остановился на сцене, глядя в зрительный зал. В его глазах читались удивление и восторг. Мало кто знал, как выглядит счастливый человек, но то, что парень не пожалел о том, что вошел туда, было очевидно. Постояв немного, он тоже вышел из зала.

Народ хлынул на сцену.

– Господа! По одному, прошу вас. Только по одному! – доносился голос продавца из кабинки, а люди занимали очередь как за каким-то удивительным заморским товаром.

В зале сидел один богатый купец, который успешно поторговал и решил немного развлечься, прежде чем ехать за новой партией товара к ремесленникам. Его кошелек был набит монетами и приятно оттягивал пояс. Ему было любопытно, что же за «чудо» такое продают на сцене, но отдавать всю свою выручку не хотелось.

– Что там? – спросил он мужика, идущего к выходу с радостными глазами и улыбкой до ушей.

– Это просто чудо! – ответил мужик и пошел дальше.

Тогда купец бросился к другому мужику, на лице у которого было возмущение и недовольство.

– Что? Обманули? – спросил он, в надежде узнать, что за трюк там выкидывает скоморох.

– Ха! Нашел дурака! – усмехнулся мужик. – Так я и отдам ему все деньги непонятно за что!

Купец постоял, посмотрел и решил, что зайдет сюда завтра, когда у него не будет с собой столько денег.

На следующий день он привез в лавку товар, заплатил денег грузчикам и поспешил к балагану. Но шатра на месте не было. На опустевшей площади стояло множество людей, которые рассказывали друг другу о чудесах, которые с ними произошли, и жалели, что не заказали чуда побольше и посерьезнее. Среди народа купец узнал и вчерашнего недовольного мужика, который расстроенно топтался с ноги на ногу. Вздохнув, купец развернулся и побрел обратно в свою лавку, успокаивая себя тем, что наверняка это был какой-то примитивный фокус, веселящий простой народ. И вся эта мистика с деньгами была придумана либо для того, чтобы отпугнуть людей богатых, которых такими дешевыми трюками не осчастливить, либо для того, чтобы на этих богатых нажиться. Недаром же балаганчик так быстро свернулся. Наверняка, чтобы сбежать от тех, кого удалось облапошить. Но любопытство мучило. Тогда купец решил найти того нищего паренька и расспросить его, что же произошло с ним там в кабинке.

Среди грузчиков мальчишки не оказалось. Купца это удивило, потому что платил он всегда хорошо, и малец этот постоянно дежурил возле его лавки в ожидании заработка. «Наверное, где-то в другом месте нашел работу», – предположил купец и направился в сторону лавки одного из своих конкурентов. Но и там мальчишки не оказалось. Обойдя еще несколько мест, он страшно удивился, не найдя его нигде. Тогда он спросил одного из мальчишек, таскавших мешки.

– Некогда мне тут с тобой лясы точить! – сказал тот, остановившись и протянув ладонь. Получив монетку, он сердито ответил: – Уехал он сегодня на рассвете. Усыновил его волшебник.

Когда Глеб закончил рассказ и задумчиво замолчал, Оксана спросила:

– И к чему вы это рассказывали?

– Я, конечно, кратко пересказал. В книжке-то было со всеми подробностями и эмоциями. Написано было от имени купца, поэтому я всю историю видел его глазами. Помню, я просто пришел в ужас от чувства безвозвратно упущенного шанса, и оно преследовало меня до тех пор, пока не пообещал себе, что никогда не променяю журавля в небе на синицу в руках. Думаю, что именно благодаря этому решению я и добился в жизни всех своих успехов, потому что всегда заставлял себя рисковать и ставить на кон все, что имею.

– И что? Никогда не проигрывали? – спросила Маргарита.

– Ну почему? Бывало всякое. И «кидали» меня по-крупному, и просто не выгорало дело. Но эти затраты я записывал на счет «покупки чуда», и когда оно, наконец, происходило, то все убытки покрывало сполна. И знаете, что я понял: боимся-то мы зачастую не самих убытков.

– А чего?

– Мы боимся, что нас обманут и мы будем выглядеть «лохами». Или боимся брать на себя ответственность за свое решение. Согласитесь, что гораздо легче начать искать новую работу, когда тебя уже выгнали со старой. Мало кто может решиться уйти с бесперспективной и скучной, но зато надежной работы, и начать свое собственное интересное дело, полное риска и ответственности.

– Соглашусь! – улыбнулась Маргарита. – Сами недавно на дядю работали. Если бы не Иосиф Яковлевич... Хотя, ведь и тут не сами... Можно сказать, он нас буквально заставил. А сами бы мы не решились...

– Кстати, о Йосиф Якиче, – вспомнила Оксана. – И какое же чудо он вам пообещал за ваши триста тысяч?

– Да ну, девчонки! Какие триста тысяч?! Придется вложить гораздо больше. А это... ну как бы вам объяснить? – Глеб пошарил глазами по углам комнаты, как будто надеясь найти там доступное объяснение. – Понимаете, если вы правы и он просто жулик, то я спокойно попрощаюсь с этой мелкой суммой. А вот если он действительно волшебник, то я не перенесу того, что не поверил и не уехал вместе с ним.

– Куда уехал? – в голос спросили Оксана и Маргарита.

– Ну это образно, – уточнил Глеб. – Имеется в виду, что не уехал вместе с его балаганчиком.

Маргарита тяжело вздохнула и пожала плечами.

– Как хотите. Я вас предупредила, – и она начала выписывать квитанцию.

– А можно поближе посмотреть на ваш с ним договор? – спросила Оксана.

– Да, пожалуйста, – Глеб достал из портфеля файл с документом.

Оксана начала читать и вдруг громко удивленно вскрикнула.

– Что случилось? – Маргарита вздрогнула и перестала писать.

– Рядом с деревней Трешка? Вы покупаете землю рядом с Трешкой?

– Ну да! – кивнул Глеб. – Я, правда, даже не знаю, где это. А что? Вы знаете эти места?

– Знаю! И еще я знаю, что эти места сейчас активно скупаются неким Рихардом.

– Рихардом? – Глеб слегка напрягся и нахмурил брови.

– Вы с ним знакомы?

– Знаю я одного Рихарда. Имя редкое в наших краях.

– И что вы можете сказать об этом человеке?

– Если это тот Рихард, то ничего хорошего я про него сказать не могу. Ну а говорить о человеке плохо за глаза не в моих правилах.

– Понятно! – кивнула Оксана. – Мне он тоже с первого взгляда не понравился.

– Так мне писать квитанцию или нет? – перебила их Маргарита.

– Пиши, пиши! – подтвердил свое решение Глеб и обратился к Оксане: – А давайте-ка мы с вами завтра прокатимся до этой деревни.

– А давайте! – согласилась Оксана. – А вы, Рита, не желаете с нами прокатиться?

– А я зачем? – робко спросила Маргарита.

– Там есть один дом, который нуждается в ремонте. Глянете профессиональным взглядом. Если он не безнадежен, то закажем вам его спасение. Да и хоть знать будете, что за землю продает ваш «Мастер», – засмеялась Оксана.

Галлюцинации

И вот, наконец-то, под ногами появилась надежная твердая земля. Хотя «твердой» моховую подстилку, которая пружинила под ногами, можно было назвать лишь условно. Александр с трудом подавил в себе желание прямо тут же упасть и расслабить мышцы и нервы. Надо было быстро найти дерево с бортью, быстро взять мед и успеть еще до темна перейти через болото обратно. Пелагея строго-настрого запретила оставаться на острове ночевать.

– И ни при каких обстоятельствах не ложись на землю! – предупреждала она. – От болота газ парит угарный, не заметишь, как заснешь, а вот проснешься едва ли. И ни в коем случае не разводи костер! – погрозила она кривым костлявым пальцем. – Там сплошной торфяник. Огонь мгновенно в землю провалится, потушить не сможешь. И самое главное, – Пелагея даже понизила голос для придания ему особой важности, – проходи, не останавливаясь, заросли багульника! Одурманит до тошноты. В общем, на все дела тебе на острове два часа максимум и, не медля, возвращайся обратно!

Вспоминая наставления, Александр из последних сил шел по отметинам к заветному дереву. Очень хотелось остановиться и отдышаться, но везде стоял приторный запах багульника. Да и времени было в обрез.

Добравшись до огромной лиственницы, на которой висела жужжащая борть, Александр вдруг почувствовал головокружение и острый голод. «Надо поесть, а то я туда не залезу», – решил Александр и достал из рюкзака бутерброд и бутылку с водой. «Ну что такого ужасного произойдет, если я отдохну пару минут?» – спросил он себя и присел на корточки, прислонившись спиной к стволу.

Несмотря на голод, челюсти жевали лениво, а в желудке ощущалась нарастающая предательская тошнота. Голова наливалась свинцом, а желание лечь и уснуть становилось просто непреодолимым. С усилием разлепив смыкающиеся веки, Александр заметил вокруг себя несколько пчел, которые угрожающе висели в воздухе, выставив вперед свои жала. «Если я не буду шевелиться, то они не нападут», – подумал Александр и закрыл глаза.

Разбудила его острая боль. Сознание резко прояснилось, а рука машинально хлопнула по шее, сняв пчелу, которая оставила свое жало в теле. Боль нарастала. Отпустив полумертвое насекомое, Александр нащупал на шее занозку, зацепил ногтями и вытащил. Стало легче. Он отметил, что количество боевых пчел в оборонительной позе увеличилось. Вслед за первым последовал еще один удар в лицо рядом с ухом. На этот раз Александр сдержался и не стал делать резких движений, сконцентрировавшись на ожоге и дождавшись, когда пчела сама освободится от жала и улетит. Он отлично знал, что запах раздавленной пчелы многократно усиливает сигнал об опасности и привлекает пчел-защитниц. Александр осторожно встал и медленно начал удаляться от лиственницы. В глазах потемнело, колени задрожали, на лбу выступил пот, и тошнота усилилась. Все-таки он надышался ядовитых болотных паров.

Следующая пчела ужалила под лопатку. Александр даже поблагодарил ее за это, потому что новая волна боли немного добавила сил. По крайней мере, все вокруг прояснилось и Александр наконец-то заметил вереск: невысокие кустики, похожие на хвойные, увенчанные метелочками из мелких колокольчиков розового цвета. С цветов собирали нектар пчелки-труженицы, создавая завораживающий гул, под который сознание Александра легко входило в кристаллическое состояние. Сильный, приятный аромат опьянял. Оглядевшись, Александр понял, что от этого запаха ему никуда не деться. Вереск цвел повсюду, куда не кинь взор. Прислонившись к какому-то дереву, Александр закрыл глаза и построил трехмерный крест. Кристалл построился ровно, сердце зажглось, но сознание неумолимо угасало. Александр обхватил руками шершавый ствол и прижался к нему, чтобы не упасть. Последними усилиями борющегося со сном мозга Александр позвал своего кукловода и попросил его о помощи, после чего направил остатки сил в сердце для поддержания свечения.

Солнце в груди разгоралось, выдавливая тошноту из желудка и тяжесть из головы. Александр почувствовал, как отогрелись онемевшие пальцы на руках и ногах, и как свежий, пахнущий хвоей, воздух заполнил легкие. Стало удивительно легко и приятно. Александр обвел взором залитую солнцем поляну, раскрашенную лиловыми оттенками цветущего вереска. Наклонившись, сорвал несколько ягод брусники и отправил их в рот. Вспомнив про цель своего похода, он огляделся. Борть нашлась быстро, но дерево, на котором она висела, было далеко не лиственницей. Могучий серый ствол и резной лист не оставляли сомнений, что это дуб. «Откуда в наших краях дубы? – удивился Александр. – Не может этого быть!» И сразу же, словно опомнившись, дерево начало превращаться в привычную для взора лиственницу. «Галлюцинация, – понял Александр. – Ладно! Психическое здоровье буду поправлять, когда вернусь домой, сейчас некогда». Достав из рюкзака старый дедов дымарь, Александр разжег его и поставил под дерево. «А как я туда заберусь?» – задумался он, припоминая, не говорила ли Пелагея о каком-нибудь приспособлении для лазанья по деревьям. Внимательно оглядев ствол, он заметил ряд зарубок, как раз подходящих для того, чтобы упираться в них ногами. Но этого было недостаточно, чтобы залезть. Подумав немного, Александр срубил ножом длинную толстую ветку ракиты и обогнул ее вокруг ствола. Потом развязал пояс, поддерживающий штаны, и привязал его к концам ветки. Проверив конструкцию на прочность, поставил ногу в первую зарубку. Потом ловким движением закинул обруч выше и поставил ногу во вторую зарубку. И таким образом, шаг за шагом добрался до борти, как будто бы делал это не первый раз в жизни. Умелым движением отодвинул доску, закрывающую борть, и впустил внутрь порцию дыма. Пчелы обиженно вжикнули, но сопротивляться и защищаться не стали. Александр осмотрел внутренность борти, нашел запечатанные соты и вырезал несколько аппетитных языков. Сложив их в специально приготовленную берестяную торбочку, Александр вернул доску на место и так же ловко спустился на землю. Уложив торбу и дымарь в рюкзак, он уже собрался было возвращаться, но вдруг обратил внимание на длинную тень, лежащую у его ног. Поглядев на солнце, он понял, что не успеет до заката пересечь болото, а идти во тьме он не сможет хотя бы даже потому, что не будут видны метки безопасной тропы. Было очевидно, что заночевать здесь ему все-таки придется. Смирившись с этим, он решил обойти остров в поисках какого-нибудь подходящего для ночлега места. Поглядев на вершину лиственницы, Александр понял, что заблудиться ему не удастся, потому что эту могучую красавицу он увидит издалека среди чахлой болотной растительности. Оставив рюкзак возле дерева, он пошел на разведку.

Вереск цвел везде. Но Александр обратил внимание, что на разных полянках у него были немного разные цветы: где-то светло-розовые, гдето темно-вишневые, где-то малиновые. Такое ощущение, что это не дикое болото, а грамотно продуманный ландшафтным дизайнером сад с коллекцией различных сортов вереска. Александр залюбовался восхитительным раскидистым кустом с серебристо-серыми листьями и крупными нежно-розовыми цветами.

– Это «Серебряная королева», – услышал он голос деда. – Я с таким трудом вырастил ее. Никак не приживалась, капризная. А теперь, гляди, как цветет!

Александр оглянулся и увидел деда. Он был точно такой же, как запомнился с детства, даже онучи и лапти на ногах были в розовых пятнах – это дед нечаянно пролил вишневый сок себе на ноги, когда они варили варенье во дворе.

– Я посадил ее, когда тебя еще не было, – продолжил он рассказ о своей любимице. – То есть, ты уже был, – поправился дед, – но я еще не знал о твоем существовании.

Александр удивился не тому, что дед во плоти стоит рядом с ним, а тому, что он этому совсем не удивляется. Как будто бы каждый день ему доводится видеть такие реальные галлюцинации. Александр задумался: развеять эту иллюзию или воспользоваться случаем и поговорить с дедом?

Дед улыбнулся, как будто бы услышал этот мысленный вопрос Александра.

– Да ты не суетись! – спокойно сказал он. – Все будет нормально. Переночуешь здесь, а завтра с утра спокойно возьмешь мед и пойдешь домой.

– Но Пелагея сказала...

– Пелагея сказала, потому что я ей так сказал. Не хотелось мне, чтобы она по этому саду гуляла. Ревность, знаешь ли... – И дед нежно погладил серебристые листочки королевы. – А пойдем, я покажу тебе еще кое-что.

Картина вокруг задрожала, расплылась, и декорации поменялись. Они стояли возле небольшой тенистой поляны, густо заросшей низкой травкой. Ее цветы чем-то напоминали ландыши розоватого цвета.

– Это лавандовый вереск! – сказал дед, присев на корточки и погладив нежный цветок. – А если по-научному, то андромеда. Именно ее нектар делает вересковый мед целебнонаркотическим. Цветет она два раза: ранней весной и сейчас. В наших краях не растет – я привез ее с ленинградских болот. – Дед грустно улыбнулся, вспомнив что-то, и поднялся.

Картинка снова расплылась.

– Ну а багульник ты уже видел, – махнул рукой дед. – Он тоже из вересковых, но слишком уж его много! Поначалу-то я его прямо выкашивал целыми полянами, чтобы освободить место для благородных вересков.

– Дед, скажи честно, – попросил Александр, – как получается, что я тебя вижу и слышу? Я сплю? Или я умер?

Дед засмеялся.

– Не спишь и не умер. У тебя обычная галлюцинация. Так люди называют способность переводить информационные волны в визуальные образы.

– Информационные волны? – переспросил Александр.

– Это не совсем точное определение, но точнее я пока не могу тебе сказать, потому что нет единого языка... единых понятий, чтобы объяснить.

– Дед, но у нас ведь впереди вся ночь! – умоляюще сказал Александр.

– Продолжительность не имеет значения, – улыбнулся дед. – Можно сказать, что у нас впереди вся жизнь. И точно так же будет справедливо, если скажем, что вся жизнь – это мгновение.

– Между прошлым и будущим? – улыбнулся Александр.

– А прошлое и будущее – это просто различные интерпретации мгновения.

– Как это?

– Понимаешь, Александр, твое обычное сознание, для того чтобы воспринять информацию, нуждается в том, чтобы разложить ее на события, размазать по времени и перевести в слова. Поэтому людям кажется, что событийный ряд – это нечто незыблемое. На самом деле нет ничего более иллюзорного, чем события.

– Как ты и предполагал, я ничего не понял, – вздохнул Александр.

– Это потому, что ты пытаешься понять слова. И тут происходит великая путаница, потому что за каждым словом у разных людей стоят разные смыслы. А за некоторыми словами вообще нет никаких смыслов, только энциклопедическое определение. Вот что, например, ты понимаешь под словом «событие»?

– Ну, – Александр неуверенно пожал плечами, – это когда что-то происходит.

– Верно, – кивнул дед. – Сейчас во вселенной много чего про-ис-ходит. Это слово объединяет два понятия: исходит и проходит. Зажигаются и гаснут звезды, рождаются и умирают люди, собираются и распадаются молекулы. Скажи, это все события для тебя?

– Для меня, пожалуй, нет, – согласился Александр. – Значит, со-бытие – это то, что происходит со мной в одном ритме и в одном информационном пространстве, то есть воспринимается моим сознанием?

– Правильно, – кивнул дед. – Если, конечно, у нас одинаковый смысл стоит за словом «сознание». Что такое для тебя сознание?

Александр задумался.

– Да ладно, не мучайся, – остановил его размышления дед, – все равно, что бы ты не сказал, всегда будут слова, требующие дополнительной трактовки. Поэтому подобные вещи проще понять в виде образов, чем разложенными на слова. Но тут возникает проблемка: не хватает памяти, чтобы взять образ целиком. Арбуз, порезанный на кусочки и пережеванный, перестает быть арбузом. Понимаешь? Поэтому ты никогда не сможешь съесть арбуз.

– Никогда? – испуганно переспросил Александр.

– Через рот – никогда, – уточнил дед. – Но ты можешь взять арбуз руками, глазами. По аналогии: для того, чтобы взять информацию целиком, у нас существует образное сознание. Оно намного быстрее и эффективнее, но у большинства людей оно включается лишь в критических ситуациях, потому что для него требуется намного больше энергии. А когда образное сознание выключается, обычное сознание не понимает, как оно обо всем узнало, и думает, что им кто-то управлял «под гипнозом», – засмеялся дед. – И в какой-то степени оно право.

– Так значит, мой кукловод – это я сам?

Дед усмехнулся.

– Это смотря какой смысл ты вкладываешь в слово «Я».

– «Я» оно и есть «Я», – удивленно пожал плечами Александр.

– Это конечно! – засмеялся дед. – Только вот у «Я» тоже множество уровней. Вспомни-ка про матрешек. Одно «Я» – это уровень физического ощущения мира. Другое «Я» – это ощущение себя как личности. Четвертое – ощущение себя членом коллектива, и весь коллектив, как единое «Я». Пятое «Я» – это мое творчество, мое дело. Шестое «Я» – это мой мир, деревня, страна, планета, Вселенная. Все зависит от того, сколько ответственности может взять на себя твое «Я». Поэтому твой кукловод – это твое «Я», но вот которое из них? Большая разница: движет ли тобой третий уровень «Я», личностный, или четвертый – коллективный, или шестой – планетарный.

– И как определить?

– А ты сам вспомни.

– Как же я вспомню, если мое сознание в момент управления полностью отключается?

– Во-первых, не полностью! – возразил дед. – Ты ж помнишь, как все происходит, значит, находишься в сознании. А во-вторых, сейчас-то ты в состоянии ускоренного сознания, поэтому все можешь вспомнить, если перестанешь мыслить привычным для себя способом, словами. Ну, давай, вспомни хотя бы тот случай с талонами.

Александр начал вспоминать:

– Зазвонил ненавистный будильник. Надо было вставать и идти менять маму на посту возле магазина. Вставать не хотелось, потому что он отлично понимал: идти к магазину бессмысленно, талонов все равно нет. Он ясно видел, как мама рыдает, пытаясь разжалобить очередь и наивно надеясь, что вор, укравший карточки, одумается и вернет их. Александр видел, что никто талоны не крал. Тогда он начал просматривать весь путь мамы от дома до магазина и заметил, что при выходе из лифта ей приспичило достать из сумки носовой платок. Тут она талоны и выронила, но из-за темноты не заметила этого. Александр просчитал траекторию падения бумажки и запомнил, где она лежит. Потом он дал приказ телу нагнуться и поднять ее. После этого проснулся и начал собираться в магазин.

– Фантастика! – прошептал Александр. – Но как я мог увидеть маму?

– Ты ее не видел, – пояснил дед, – ты воспринимал ее мысли и чувства и интерпретировал их в образ. Ты и она – это ж единое «Я» на четвертом уровне.

– Хорошо! – кивнул Александр. – Но как тогда объяснить тот случай с прогулом лабораторной работы? Ведь тогда выходит, что я видел то, чего еще не произошло.

– Ты опять пытаешься мыслить словами и ждешь объяснений. Ты вспоминай!

Александр вернулся в тот студенческий день.

На перемене он «услышал» разговор декана и преподавателей. Речь шла о том, что курс сильно переполнен, а в армии в этом году недобор и военкомат настоятельно просит отчислить часть первокурсников мужского пола. Декан дал преподавателям задание придираться к любым мелочам, чтобы был хоть малейший повод для отчисления. Причем делать это надо срочно. И тут же двое преподавателей придумали этот хитроумный план. Александр понял, что даже если он будет молчать, то все равно окажется виноватым. Единственный выход для него – это не попасть на глаза провокатору, а поскольку лабораторной все равно не будет, он принял решение уйти.

– Понимаешь теперь, что ты не будущее видел? – спросил дед. – Ты видел настоящее мгновение и понимал его последствия.

– Но почему этого не видели остальные?

– Видели все. Но ты решил, что для Родины будет полезнее, если ты сейчас доучишься, а после института пойдешь в армию и останешься на сверхсрочную службу. А другие предпочли сначала отслужить, а потом доучиться. Хотя был там один паренек, который тоже хотел уйти, но не послушал свое сердце.

– Что-то я не помню, чтобы я думал о Родине, – возразил Александр.

– Просто сейчас ты вспоминаешь уровнем третьей, личностной матрешки, а решение принимал на уровне шестой.

– Дед, а есть ведь еще и седьмая матрешка. Расскажи о ней. А то я тогда так и не понял, кто она. Просто дал ей название «Божественная частица». Но, наверное, я слишком упростил. Да?

– Да, – кивнул дед. – Давай назовем ее, например, уровнем причин.

– А я могу заглянуть на этот уровень?

– Можешь. Но зачем? Вернешься обратно и ничего не вспомнишь. Лично я так и не смог сознательно выйти на уровень причин. Так всю жизнь образами и работал.

– Тебе для этого нужен был вересковый мед?

– Это только на крайний случай! – строго сказал дед. – Лучше, конечно, без него научиться переходить с уровня на уровень и понимать язык каждого. С медом-то и дурак сможет... да только так дураком и останется.

– Почему?

– Во-первых, потому, что любое вещество, ускоряющее сознание, разрушает неподготовленное для этого тело. И разум тоже разрушает, потому что мозг – это тоже тело. А тренировки, они постепенно и разум, и тело подготавливают для проведения энергий таких скоростей.

– И как можно натренировать способность выхода на уровень причин?

– Ты сначала на уровень образов выходить научись! – засмеялся дед.

– А разве я сейчас не на нем?

– На нем! – согласился дед. – Но это не означает, что ты умеешь на него выходить.

– А как же я тогда здесь оказался?

– Ох, Александр, – вздохнул дед. – Вот скажи, если человек один раз, стрельнув из лука, случайно попадет в цель, означает ли это, что он умеет стрелять? И означает ли это, что в следующий раз он снова попадет в яблочко?

– То есть это получилось случайно?

– Ничего не бывает случайно, у всего есть свои причины. В данном случае причиной стало то, что, не желая «быть марионеткой», ты запретил себе переключаться на уровень образов. Оказавшись в болоте в опасной ситуации, ты проделал довольно сложный маневр. Твое обычное сознание ускорилось, но это равносильно тому, что ты проехал на машине долгий путь со скоростью пятьдесят километров в час на первой передаче. Бензину пожег бессмысленно и двигатель измучил. Вредно это. Головную боль я тебе обещаю, когда сознание вернется к привычной скорости.

– А я думал, багульником обдышался. Ну да ладно. Головная боль – это мелочь. Так как заглянуть на уровень причин?

– Надо замедлиться до него.

– Замедлиться? – удивился Александр. – Почему? Ускорялись, ускорялись, и вдруг надо замедляться?

Дед задумчиво вздохнул и почесал затылок.

– Как бы объяснить? Дело в том, что седьмой, причинный уровень мыслит принципиально иным языком, чем образный. Если образ для доступности понимания обычным сознанием можно разложить на слова, то понять язык уровня причин возможно лишь разложив его на образы. А для этого надо в совершенстве владеть образным мышлением, то есть иметь очень высокую скорость сознания.

– Тогда почему же надо «замедлиться»? – повторил вопрос Александр.

– Вот гляди, – создал видение дед. – Муха летает вокруг фонаря. Высокая скорость у нее. Ты не можешь в подробностях видеть ее полет. Ты видишь лишь вжик-вжик-вжик... А вот, – дед дал Александру телескоп, – планета летит вокруг звезды. Как ты думаешь: скорость планеты выше, чем скорость мухи?

– Думаю, выше, – сказал Александр, рассматривая космическую картинку.

– Но ты-то видишь, как планета стоит на месте. Чтобы увидеть ее полет, ты должен сильно замедлить восприятие. Хотя правильнее будет сказать: расширить. Вот и получается, что надо одновременно иметь высокую скорость и огромную широту сознания, чтобы видеть уровень причин.

– Убедительно! – сказал Александр, растворив телескоп в воздухе. – Тогда расскажи для начала, как тренировать выход на уровень образов.

– Легко сказать «расскажи», – усмехнулся дед. – Давай я тебе лучше покажу. Быстрее выйдет, и запомнится лучше.

И Александр увидел, как дед делает упражнение.

Сначала он взял небольшое и несложное действие, которое совершал часто и в автоматическом режиме. Например, приготовить яичницу. После принятия решения он сел, построил кристалл, вошел в светящееся состояние и начал в мельчайших подробностях представлять, как сейчас будет это делать. Он представил, как встал с диванчика, надел тапочки, сначала левый, потом правый, и пошел на кухню. Раз, два, три... семь шагов. Правой рукой открыл холодильник, левой взял два яйца. Закрыл холодильник, положил яйца на стол. Достал сковородку, поставил ее на плитку. Включил, разбил яйца, посолил и сел ждать, когда они пожарятся.

Закончив это дело мысленно, он встал и начал выполнять все, точь-в-точь как представил. Сразу обнаружил, что тапочек рядом с диваном нет. Он отметил это отклонение от плана и пошел на кухню босиком. Количество шагов «угадал», но оказалось, что забыл запланировать включить на кухне свет. Отметив это, включил свет внепланово. Войдя на кухню, он увидел сковородку не там, откуда должен был ее достать, а в горе грязной посуды. Открыв холодильник, обнаружил, что яйцо осталось только одно, взял его, положил на стол и пошел за сковородкой. Пока ходил, яйцо покатилось и упало на пол. Дальше продолжать «жарить яичницу» не имело смысла, поэтому он сел и выполнил работу над ошибками, вспомнив до мелочей, что он увидел и запланировал правильно, а что нет. После этого начал собирать с пола разбитое яйцо.

– Дед, я что-то не понял, в чем смысл этого упражнения, – засомневался Александр. – Как оно поможет выйти на уровень образов?

– Ну как же?! – возмутился дед. – Образное сознание все помнит в точности, как оно есть. Ты знаешь, сколько яиц у тебя в холодильнике, где стоят твои тапки, где лежит сковорода. Ведь у каждого положения вещи в пространстве есть своя причина. И эту причину создал ты. Но обычное сознание не помнит причин, а образы не понимает.

К примеру, давай возьмем человека, который с рождения был слепым и вдруг прозрел. Его мозг не умеет еще интерпретировать визуальные образы. Чтобы отличить мяч от самовара, ему эти предметы надо ощупать, несмотря на то, что глаза их уже видят. Чтобы оценить расстояние до предмета, ему надо до него дойти. Как такой человек учится видеть глазами? Он сначала смотрит на предмет, а потом его ощупывает, чтобы связать визуальный и тактильный образы.

Точно так же твое обычное сознание получает сигналы с уровня образов, но не умеет их расшифровывать. Когда ты просматриваешь путь-план, ты видишь образы, а когда идешь по этому пути реально, ты сверяешь реальность с увиденным. Если фиксируешь различия, то вносишь поправки. И в следующий раз твое сознание уже более точно трактует полученный образ.

Начинать надо с малого. Пример с яичницей – это уже не для начинающих. И каждый день делать только по одному упражнению, чтобы не перенапрягаться. Упражнение энергозатратное, надо тренироваться постепенно, чтобы не отбить у себя желание в первый же день.

Еще очень важно: не радоваться совпадениям и не огорчаться от несовпадений. Надо просто спокойно отмечать соответствие действий с планом. Чем спокойнее будут твои реакции, тем быстрее будет проходить обучение. И через несколько лет, а может недель, твое обычное сознание станет образным.

– Понятно! – задумчиво сказал Александр. – А на уровень причин как выходить?

– Давай не будем забегать вперед, – улыбнулся дед. – Когда выйдешь на уровень образов сознательно, тогда и следующее упражнение получишь. Еще вопросы есть?

– Есть, – кивнул Александр. – Почему я вижу тебя и разговариваю с тобой? Как?!

– Ты разговариваешь сам с собой, – засмеялся дед. – Просто тебе нужен какой-то образ собеседника, для удобства. Ты выбрал тот, которому твое обычное сознание доверяет безоговорочно.

– Значит, тебя здесь нет?

– Ну как же нет?! – возмутился дед. – Мои мысли и решения живут в мире причин. Твое образное сознание расшифровывает их в образы, а потом в слова.

– Значит, все-таки я разговариваю с тобой?

– Я и ты – есть Единое Я на нашем четвертом уровне.

– Понятно. А как это выглядит в реальности? Я сейчас сижу и разговариваю сам с собой?

– В реальности ты сейчас лежишь в безопасном месте.

– Значит, это все-таки сон?

– Можешь называть это сном. Для сознания, мыслящего словами, это нормальное объяснение.

– Хорошо, дед, но хоть на секундочку ты можешь помочь мне подняться на уровень причин?

– Давай попробуем, – пожал плечами дед. – Если сможешь отключить все словесные интерпретации, чтобы не стягивать себя с уровня образов на уровень слов, и будешь только смотреть, то сможешь подняться.

Александр кивнул и приготовился.

Он увидел озеро, из которого вода испаряется и улетает ввысь, к снежным вершинам, туда, где берет начало горная река, которая впадает в озеро шумным водопадом. Этот круговорот вечен. Александр увидел, что он маленькая рыбка, живущая в озере, и понял, что путь на горную вершину для него невозможен. Но ему очень хотелось туда. И тогда он начал учиться быстро-быстро плавать. Сменилось несколько поколений рыбок, и он воплотился в одном из своих пра-пра-пра...внуков. От отца к сыну передавалось искусство быстрого плавания, и от поколения к поколению их родовое мастерство совершенствовалось. И вот он увидел, что может плыть с большей скоростью, чем скорость падения воды. И тогда он разогнался и поплыл вверх по водопаду. Несмотря на то, что высота была не очень большой, он долго преодолевал этот подъем. На это у него ушла почти треть жизни. Когда он преодолел водопад, то по горной реке плыть стало легче, ведь скорость ее была меньше. И вот наконец по мелкому холодному ручейку он достиг вершины горы. Он остановился, поскольку дальше лежал сплошной ледник, откуда и брал начало этот ручеек. Рыбке оставалось только повернуть и плыть назад в свое озеро. Но на прощание он решил запомнить чарующую красоту сверкающего ледника. Он огляделся и увидел, что вместе с водяным паром сюда приходят мысли обитателей озера, их желания, решения, планы, фантазии. Часть их тут же становилась ручейками, бегущими по трещинкам ледника и объединяющимися в горный поток, который обрушивается в озеро-реальность. Другая часть мыслей превращалась в льдинки и оставалась ждать своего часа, чтобы растаять и реализоваться позже. Одни льдинки были восхитительно красивы, другие корявы и мутны. И он понял, что от каждой мысли, каждой маленькой рыбки зависит, какой состав событий будет нести река в их озеро.

И вдруг он увидел одно огромное, страшное и абсолютно неизбежное событие, вмороженное в вершину ледника. Стало жутко. Он приблизительно прикинул, сколько времени осталось до его размораживания, и решил, что надо поскорее вернуться и предупредить обитателей озера об опасности, чтобы они были готовы. Но потом понял, что ему не поверят, потому что если бы он сам лично не видел этого, то не поверил бы никому. Тогда ему в голову пришла гениальная мысль, и он принял решение.

И вдруг множество новых трещинок появилось в хрустальной глади ледника, и ярко вспыхнувшее солнце наполнило их водой. Объединившись в бурный поток, они понесли маленькую рыбку обратно в озеро. Но он не сопротивлялся течению, понимая, что это реализация Его решения. Вернувшись вместе с водопадом в тихую безмятежную гладь озера, он очень удивил свою родню, ведь его уже и не ожидали здесь увидеть. Он начал рассказывать, где был, но над ним лишь смеялись. Но Его это не обижало, ведь Он понимал причины этого смеха и видел последствия. Но они Его не пугали, потому что Он понимал, что самое страшное, хоть оно все еще впереди, но на самом деле уже позади.

Дежавю

В ожидании Алексея Оксана сидела в директорском кресле и остановившимся взглядом упиралась в бессмысленную пустую страницу сайта фирмы «Мастер». Она не могла логично объяснить свое ощущение, но была уверена, что эту страничку создали именно для нее. Осталось понять зачем. Что он хочет этим сказать? ...или напомнить? И кто он? Йосиф Якич? Оксана в очередной раз отогнала бредовую мысль и заместила ее вполне разумной. Просто Йосиф Якич для своих махинаций собирался сделать сайт, но что-то его отвлекло, поэтому он не успел разместить на нем информацию, а проплатить за рейтинг в поисковиках уже успел. Вот и всплывает пустая страница. Конечно, эта версия тоже имеет ряд логических нестыковок. Например, откуда у Якича столько денег? И главное: сколько ж он предполагал заработать на своих махинациях, если столько вложил? И если у него есть столько денег, то зачем ему такие глупые аферы? А если это не афера, то что? Вот! Очевидно, что он ведет какую-то игру, и абсолютно очевидно, что он втянул в нее и Оксану. Она даже начала подозревать, что вовсе не «дядя Вова» был инициатором всего этого дурацкого судебного процесса, а Йосиф Якич. Зачем? Чтобы в течение двух недель каждый вечер зомбировать ее? Чтобы в нужный момент она «включилась» и выполнила какую-то программу, которую он в нее вложил? Оксана не хотела верить, что Йосиф Якич может цинично использовать ее для каких-то своих меркантильных целей. Почему-то, несмотря на всю нелепость его внешнего вида и странность поведения, она подсознательно чувствовала рядом с ним уверенность и защищенность. Но в чем? И от чего? А может быть, эти чувства тоже часть внушенной программы, с помощью которой Якич планировал ею манипулировать? Быть безмозглой куклой в чужом кукольном театре Оксане совсем не нравилось. Она пыталась понять его замысел, и ей казалось, что, глядя на кирпичный узор, она краем мысли цепляла какой-то образ, какое-то воспоминание... но стоило только попытаться сконцентрировать на нем внимание, как оно тут же ускользало.

– Ого! – воскликнул Алексей, войдя в кабинет. – Ты решила поработать директором?

– Обрадовался! – отшутилась Оксана. – И не рассчитывай! Так, села покрутиться...

– Ясно! – усмехнулся Алексей, увидев экран монитора. – Все кирпичную кладку изучаешь? Ну и как? Нашла брешь в стене?

– Пока нет. Но пытаюсь. Сегодня была в этом «Мастере».

– Та-ак! И что там?

– Там... ой! Это долго рассказывать, но если в двух словах, то фирма «Мастер» делает для Якича какой-то секретный проект, открыть суть которого не соглашается ни за какие деньги.

– Так...

– А Якич, как выяснилось, продает народу землю по поддельным договорам от фирмы «Мастер»!

– Ни фига се!!!

– Но это еще не все! Он продает землю рядом с Трешкой!

– С Трешкой?! – Алексей сел и на секунду задумался. – Так это он, что ли, там землю скупает?

– В том-то и дело, что не он! Какая-то сложная комбинация получается: землю скупает Рихард, продает ее Йосиф Якич, а деньги получает «Мастер».

– А может, они там все заодно?

– Да черт их разберет! В общем, завтра поедем в Трешку, может что-нибудь прояснится.

– Забавно! – ухмыльнулся Алексей. – А от нашего имени, интересно, он что продавал?

– Вот я и думаю, какое место в его хитроумных планах принадлежит мне и нашей фирме? Но то, что мы тоже один из его кирпичиков – это точно.

– И что ты собираешься делать?

– А что тут можно сделать? – развела руками Оксана. – Пока я не пойму его замысел, я могу лишь возмущаться, обзывать его негодяем и прочими гадкими словами. Но, что бы я ни сделала – это вполне может входить в его планы.

– Логично! – согласился Алексей.

– А вот его поведение абсолютно нелогично! – с досадой сказала Оксана. – И поэтому я ничего не могу понять!

Алексей расхохотался.

– Это тебе не конкурентов просчитывать.

– Да уж! – И Оксана снова вернулась к созерцанию кирпичной стены.

– Ксюха, хорош уже сверлить монитор! Чего ты там увидеть-то пытаешься? Пусти, мне надо работать!

Оксана закрыла окно сайта и пересела с директорского кресла на свой диванчик.

– Пытаюсь снова увидеть дежавю, – задумчиво ответила она.

– Чего? – переспросил Алексей, уткнувшись в какие-то таблицы на экране.

– Дежавю! – повторила Оксана. – Ну, помнишь, когда у меня на кухне в первый раз открыли страницу «Мастера», я ощутила дежавю.

– Я и слов-то таких не знаю, – хмыкнул Алексей. – Ой, сколько цифр! Но мне нравятся эти цифры! Наконец-то мы начинаем стабилизироваться.

Оксане было не привыкать разговаривать с ним в таком режиме, когда она размышляет вслух, а он думает о своих делах, поддакивает ей и автоматически задает дежурные вопросы. Поэтому она продолжила:

– Дежавю – это такое состояние, когда тебе кажется, что ты все это уже когда-то видел и уже знаешь, что произойдет в следующую секунду. У тебя бывают такие моменты?

– У меня? Бывают, конечно. Например, когда показывают повторы в футболе.

– Ну я серьезно! – возмутилась Оксана. – В жизни бывают?

Алексей оторвался от отчетов и стал серьезным.

– Бывают. Но редко. Может, всего раз пять за всю жизнь. А что?

– Неужели тебе никогда не было интересно, почему вдруг это состояние включается?

– Было. В детстве. А что толку-то? Родители объяснили, что я все это видел во сне. Но сновто я не вижу!

– Так вот, – продолжила Оксана, – увидев кирпичную стену, я ощутила дежавю. Помнишь, я еще предсказала, что позвонят в дверь.

– Да! Я, кстати, еще подумал: «ну и слух у Ксюхи».

– Слух тут вообще ни при чем. Я просто знала, что произойдет через секунду.

– Интересно, – задумчиво улыбнулся Алексей. – И что?

– А то, что одно из самых ярких дежавю в детстве тоже произошло рядом с кирпичной стеной!

– Да ты что?! – Алексей окончательно забыл про работу и повернулся к Оксане: – Рассказывай!

– Мы с папой ездили в Москву. И вот, когда мы шли по Красной площади, он зачем-то остановился, и я глазами уперлась в кремлевскую стену. Тут меня и накрыло... я вдруг ощутила, что все это уже видела... причем не просто видела где-то, а вот так же стояла, держала папу за руку, потом повернулась и... я была уверена, что когда развернусь, то увижу рассыпанные по мостовой цветы... я повернулась и действительно увидела, как девочка собирает гвоздики, которые нечаянно уронила. О чем это говорит?

– О том, что ты можешь заглядывать в будущее?

– Не совсем так! Я ведь не видела, как девочка уронит цветы, а знала, что увижу рассыпанные цветы, когда обернусь.

– И в чем разница?

– Я не видела будущее, а знала о невидимом для меня пока настоящем. Выходит, что дежавю – это состояние, когда мы просто ЗНАЕМ все происходящее, поэтому оно и воспринимается, как «уже было», «уже видел».

– Но откуда знаем?

– Очевидно, просто из окружающего мира. Но информация поступает не через обычные пять органов чувств, а через какой-то другой проводник. Давай назовем его пока традиционно: «шестое чувство». Так вот, этим «шестым чувством» я в тот момент ощущала, что из толпы за мной следит какой-то человек. Причем не просто «какой-то», а вполне конкретный, хорошо мне знакомый. Я начала искать его глазами, но дежавю закончилось и все снова превратилось в обычный летний день. Я спросила папу, что это со мной было, но он сказал, что так иногда бывает, но никто не знает, почему.

Потом у меня в жизни было еще несколько подобных состояний, я правда все уже и не припомню, но вполне вероятно, что я опять смотрела на стену. Домов-то кирпичных много. Помню, ехала в трамвае... Так вот... Я, конечно, ни в чем не уверена, но мне подумалось: а что, если дежавю включается при концентрации на каком-то конкретном символе? В моем случае – на кирпичной стене.

– Но тогда кто-то должен был этот символ в тебя запрограммировать. Как это могло произойти?

– Во-о-от! Именно это мне и интересно! Если для простоты взять аналогию с компьютером, то момент дежавю я бы сравнила с моментом закачки файлов из Интернета. А эти «ключевые символы» как рекламные баннеры раскиданы повсюду. В момент случайной концентрации на одном из них это «шестое чувство» включается и принимает информацию. Состояние очень короткое, поэтому мы не успеваем сообразить и включить контроль сознания. Вполне вероятно, что за эту секунду мы принимаем множество файлов, а потом в течение какого-то времени они постепенно открываются и осознаются, как собственные мысли. Или не осознаются, а просто хранятся. Рискну предположить, что в момент, когда я остановила взгляд на стене, в меня загрузились файлы какой-то личности, которая жила давно в прошлом и которая заархивировала свое сознание и опыт, глядя на кирпичную стену.

– То есть, ты хочешь сказать, что в тебя подселился некто и живет в тебе как паразит?

– Неприятно это предполагать, но боюсь, что так. И знаешь, что мне сейчас подумалось: именно этот «некто» интересует Йосиф Якича, а вовсе не я, как Оксана Власова. И вполне вероятно, что она (почему-то, я уверена, что это женщина) знает что-то такое, что нужно Якичу. Для этого он и устроил всю эту историю с тюрьмой, чтобы разбудить ее во мне. Именно для этого он грузил меня всякими схемами «вечных двигателей», чтобы я уснула и потеряла контроль над своим сознанием, и он...

– Стоп! – воскликнул Алексей. – Так может быть, ему это удалось? И поэтому дело «внезапно» закрылось и он исчез. Все сходится! Причем дело закрылось не окончательно, а лишь легло куда-то в «долгий ящик». На всякий случай, если вдруг понадобится еще какая-то информация.

– Логично, – согласилась Оксана. – Хотя и фантастично до безумия.

– Но кое-что не сходится! – озабоченно сказал Алексей.

– Что?

– Дежавю случается хотя бы раз с каждым человеком. И у меня было. Но мы-то его не заинтересовали. Как, по-твоему, он определил, что эта «некто» живет именно в тебе?

Оксана пожала плечами и задумалась.

– А может быть, есть какие-то символы, типа пароля, которые «подселенка» начинает транслировать, когда вживляется в человека? Может быть, какие-то жесты, которые мы воспринимаем как чисто механические?

– А у меня есть другое предположение.

– Поделись.

– А что, если Йосиф Якич постоянно находится в состоянии дежавю? Или не постоянно, но умеет входить в него не случайно как мы, а вполне осознанно, когда пожелает. Ты сказала, что тогда на Красной площади в дежавю узнала какогото человека из толпы. Может, это он и был? И он увидел, что ты поймала «подселенку», и с тех пор начал за тобой следить. И возможно, не ты одна «скачала» тогда этот «файл». Возможно, у него есть несколько «носителей». Так, может быть, и историю с «Мастером» он устроил не для того, чтобы каких-то денег на продаже чужой земли заработать, а чтобы также «посадить» и «взломать» Маргариту? Может быть, и она тоже что-то знает?

– Возможно! – кивнула Оксана. – Вопрос: чего такого мы знаем? И какая связь с Трешкой? И при чем тут Рихард и Глеб?

– Какой еще Глеб?

– Да... есть тут еще один «пострадавший» от гипноза Якича. Завтра вместе в Трешку поедем.

– Я бы тоже с вами сгонял. Ты еще не очень опытна за рулем, чтобы на такие расстояния ездить.

– За рулем будет Глеб, – ответила Оксана, и ощутила волну ревности и обиды, исходящую от Алексея. – Поехали с нами, если хочешь! – предложила она.

– Только, чур, я за рулем!

И тут в сумке Оксаны зазвонил телефон.

– Але! – улыбнулась в трубку Оксана. – Да?! Конечно! Уже еду! – воскликнула она и радостно вскочила с дивана. – Ура! Анна Даниловна нашла сиделку для мамы! В общем, завтра... Переноси все важные дела и Соньку тоже возьми! – договаривала Оксана уже в приемной.

– Куда возьми? – радостно спросила Соня.

– Завтра все вместе едем в Трешку! – крикнула Оксана, убегая по коридору.

Похмелье

Сознание вернулось, но тело отказывалось подчиняться. Александр аккуратно разлепил веки и приоткрыл глаза. Взгляд сфокусировался на сводчатом потолке, сплетенном из ветвей ивы и накрытом куском брезента. Сооружение напоминало палатку. Александр приподнялся на локте, чтобы осмотреться, но сморщился от боли. Раскалывалась голова, ныла шея, ломило все суставы, зудели пчелиные ужалы[3]. Жутко хотелось пить. Александр огляделся в поисках своего рюкзака, где лежала бутылка с водой. Рюкзака он не нашел, зато увидел старинный медный самовар. Александр подполз к нему и открыл краник, но вода не потекла. В надежде, что на дне все-таки есть пара глотков, он отсоединил трубу и снял крышку. Но вместо воды внутри был пепел. Александр застонал. Рассмотрев антикварный предмет, он понял, что это хитро реконструированный обогреватель, в недрах которого идет медленный процесс тления, так, что небольшой порции топлива вполне хватает на всю ночь. Самовар был еще теплым. Вот только кто растопил для него эту печку? И кто притащил его в эту палатку? Кто же этот таинственный спаситель? И где он?

В поисках ответов и, главное, воды Александр откинул брезентовый полог и начал выбираться из своего уютного убежища. Высунув голову из палатки, он тут же уткнулся носом в ствол дерева. Холодный влажный воздух ворвался в грудь и мгновенно вызвал озноб и желание забраться обратно в тепло. Но жажда была сильнее. Осторожно, чтобы не причинять голове и шее лишней боли, Александр огляделся, и сердце его заколотилось от головокружительного зрелища. Оказалось, что его теплая ночлежка располагалась на ветвях лиственницы, той самой, на которой несколькими метрами ниже висела борть.

Медленно, стараясь не сотрясать ноющую голову, Александр начал спускаться вниз.

«Как же я сюда залез-то? – удивился он, добравшись до борти, ниже которой не было больше ни одной ветки. – И как теперь слезать?» Собрав в кучу больные мозги, он немного подумал и решил, что, спрыгнув отсюда, он не убьется, но и залезть обратно с дымарем и торбой ему уже вряд ли удастся. Поэтому взять мед он решил прямо сейчас. Морально приготовившись к страшной пчелиной мести, он достал из-за ремня на ноге нож и отогнул доску, закрывающую борть. Сразу бросились в глаза свежие срезы сот. «Значит, не только Пелагее дед открыл свой секрет», – подумал Александр. Быстро отломив небольшой «язык», Александр закрыл борть, повис на ветке и спрыгнул на землю с высоты около четырех метров. Благо, земля здесь мягкая, как матрац. Подождав, пока уймется боль в голове и теле и пока боевые пчелы потеряют к нему интерес, всадив в него пару жал, Александр поднялся на четвереньки и подполз к рюкзаку. Достав торбу, он открыл ее, чтобы положить туда чудом добытый мед, и остолбенел от удивления. Торба была уже полна. Даже не пытаясь ничего понять, Александр втиснул туда последний кусок и наконец жадно прильнул к бутылке с водой.

Вспомнив слова Пелагеи о том, что нельзя долго сидеть и лежать на земле, Александр встал и снова сморщился. «Как же я буду скакать по кочкам с такой головой? – подумал он. – Отлежаться бы!» Он поглядел на высоченную лиственницу и понял, что без специальных приспособлений на нее точно не залезть. «Значит, гдето здесь оно должно быть спрятано», – догадался Александр и, превозмогая боль, начал искать в окрестных кустах что-нибудь напоминающее лестницу. Ничего подобного он не обнаружил. Подняв с земли свежесрезанную ветку ракиты, он с недоумением повертел ее в руках и бросил обратно, так и не поняв ее предназначения. Тогда Александр решил обойти остров в поисках какой-нибудь возвышенности или другого безопасного для отдыха места.

Миновав густые заросли мелкого лилового вереска, Александр вышел на поляну с абсолютно другой растительностью. Здесь вереск цвел крупными белыми соцветиями. С блаженством вдохнув тонкий аромат, Александр пошел дальше. С удивлением он отметил, что остров скорее напоминает собранную кем-то коллекцию различных культурных сортов, чем дикие заросли.

Вдруг прямо на его пути «вырос» огромный серебристый куст. «Серебряная королева», – вспомнил он название. – Где же я мог уже видеть такое чудо? Наверное, в палисаднике у Раи». С восхищением поклонившись «королеве», он пошел дальше. Несколько крупных полян были густо засажены мелкими цветами, похожими на ландыши. Александр сорвал несколько цветочков и понюхал. Аромат был резкий, но приятный, и с каждым вдохом боль в голове ослабевала, подобно тому, как снимается похмелье несколькими глотками пива. Обрадовавшись, Александр набрал пучок этих цветочков и радостно зашагал в сторону лиственницы, чтобы забрать рюкзак и двинуть к дому.

Дорога

Мелкие брызги только начавшегося дождя прибили к земле дорожную пыль, и колеса идущего впереди «Мерседеса» оставляли в ней еще сухую колею. Оксана ехала в машине Глеба, но уже сильно об этом жалела. Гонщик он был тот еще, и они с Алексеем всю дорогу обгоняли друг друга, демонстрируя мощность своих автомобилей и крепость нервов. Оксана не могла заорать на Глеба, как обычно орет на Алексея, не могла потребовать, чтобы он ехал медленнее, а на ее робкие оханья и поскуливания Глеб не обращал никакого внимания. В очередной раз он «сел на хвост» Алексею и, очевидно, приготовился к очередному безумному обгону. Оксана вжалась в сиденье и вцепилась побелевшими пальцами в ручку двери. Она бы с удовольствием закрыла глаза, чтобы не видеть мелькающего пространства за окном, но больше, чем секунду она выдержать не могла. Страх приказывал контролировать ситуацию, и глаза открывались автоматически.

Когда очередной обгон был завершен, и джип Глеба занял лидирующую позицию, Оксана немного расслабилась и оглянулась назад. На заднем сиденье спокойно сидела и глядела в окно Анна Даниловна. Оксана вчера пригласила ее съездить в Трешку, и та с радостью согласилась.

– Вам не страшно ехать с такой скоростью? – спросила Оксана.

Анна Даниловна оторвалась от созерцания осеннего пейзажа и удивленно посмотрела на Оксану.

– А разве мы едем слишком быстро? – удивилась она. – Я и сама так же езжу. Дорога здесь отличная, можно и быстрее, если двигатель позволяет.

– Ой! Значит я одна такая трусиха! – жалостливо сказала Оксана, в надежде, что Глеб поймет ее страдания и прекратит это бессмысленное соревнование с вырвавшимся на свободу Алексеем.

– Трусиха? – переспросил Глеб. – Странно! Ты не создаешь впечатление «кисейной барышни».

– А при чем тут барышня? – удивилась Оксана. – Разве неоправданный риск – это показатель доблести?

– Риск – нет! – Глеб улыбнулся. – Особенно неоправданный! Но на этой скорости на этом автомобиле нет абсолютно никакого риска. Анюта права, можно и быстрее. Но быстрее – это уже некомфортно. Мне придется напрягаться, чтобы контролировать ситуацию.

– Ты хочешь сказать, – возмутилась Оксана, – что на скорости сто шестьдесят никакого риска?

– А в чем риск? – удивился Глеб. – Чтобы разбиться, вполне достаточно и восьмидесяти, поэтому все, что свыше, ничуть не добавляет опасности. Так зачем терять время? Тем более что никаких препятствий нет и вероятность, что на дороге внезапно вырастет дерево, равна нулю.

– А другие машины? Мало ли, что может случиться? Вдруг какую-нибудь из них занесет на мокрой дороге? Или, например, лопнет колесо...

– Я успею среагировать! – уверенно ответил Глеб.

– Но как ты можешь быть в этом уверен?

– Просто я знаю свою скорость реакции и знаю возможности своей машины. Тебе не о чем беспокоиться. – Глеб улыбнулся и посмотрел на Оксану.

У Оксаны просто перехватило дыхание от ужаса, когда она увидела, что Глеб не смотрит на дорогу, да еще и отпустил руль.

– Да успокойся ты! – засмеялся Глеб. – Хочешь, пересядь на заднее сиденье.

– Нет! – воскликнула Оксана.

– Почему? Там безопаснее.

– Нисколько! – ответила Оксана. – Там еще страшнее, ведь с заднего сиденья невозможно схватиться за руль, если вдруг что...

– Странно! – сказала Анна Даниловна. – Откуда у вас эта фобия? Вроде вы никогда не попадали в аварии.

– Может, потому и не попадала, что все время слежу за скоростью и бдительностью водителя! – ответила Оксана.

Глеб сбавил скорость и остановил машину.

– Пересаживайся назад! – приказал он.

– Зачем?! – возмутилась Оксана.

– Я не хочу, чтобы ты, «если вдруг что», вцепилась мне в руль. Вот тогда мы точно улетим в кювет! Для нашей общей безопасности тебе надо пересесть.

Анна Даниловна вышла из машины и открыла перед Оксаной дверь.

– Я хочу вперед! – сказала она. – А вам, Оксана Васильевна, будет проще погрузиться в вашу фобию на заднем сиденье.

Оксана обреченно вышла и пересела назад.

Машина тронулась и начала набирать скорость. Оксана печально уставилась в окно, пытаясь переключиться на красоту желто-алых осенних пятен среди темно-хвойных зарослей. Но по мере ускорения между лопатками возрастало напряжение, захватывая мышцы шеи, скул, плеч. Стало трудно дышать. Но это была не астма. Казалось, тугой корсет стягивает талию и грудь. Она закрыла глаза, чтобы представить какой-нибудь образ, но не смогла продержаться и трех секунд. Между веками образовалась щель, и сквозь нее Оксана увидела мелькание травы на обочине. Закружилась голова, и страх достиг той стадии, когда она уже готова была закричать.

– Жа-а-ак!!! – услышала Оксана мысленный вопль из глубины своих воспоминаний.

– Боже! Что за имя? – подумала она современным сознанием. – Кто такой этот Жак?

– Это мой кучер! – вспомнила она. – Почему мы так несемся? Разве мы куда-то спешим?

Она снова выглянула из-за шторки кареты. Мимо мелькали деревья на немыслимой скорости.

– Да он что там, совсем спятил?! Он же загонит лошадей! Эта четверка обошлась моему мужу недешево. О, сколько усилий пришлось приложить, чтобы раскошелить его на такой подарок! Жак!!!

Но кучер не реагировал на ее крик, а лишь подстегивал упряжку. В карете, не приспособленной для такой езды, даже не за что было схватиться, поэтому пассажирку трясло как горошину в погремушке.

Вдруг она услышала стук копыт позади кареты. Едва успевая подставлять локти, чтобы не разбить лицо о стены, она добралась до заднего окна и отодвинула шторку. За ними гнались какие-то всадники в черных одеждах. Сердце ушло в пятки. Расстояние между разбойниками и каретой неумолимо сокращалось.

– Жак! Быстрее!!! – истерично закричала она, но было ясно, что он и так уже выжал из элитных красавцев максимум возможной скорости. Теперь вся надежда только на выносливость, которой славилась эта порода.

– Что нужно этим людям? – судорожно пыталась понять барышня. – У меня нет при себе никаких ценностей. Но они-то этого не знают! Хотя глупо предполагать, что я катаюсь по лесным дорогам увешанная всеми своими бриллиантами. А может быть, им нужны мои кони? Да что бы ни было им нужно, лучше сдаться, чем разбиться!

Приняв это решение, она заколотила в переднюю стену кареты и закричала:

– Жак! Тормози!!! Нам все равно не уйти! Тормози, а то разобьемся!

И вдруг она услышала выстрел. От резкого звука лошади совсем взбесились и понесли. Ее откинуло обратно на заднее сиденье. Прогремело еще несколько выстрелов, от которых не только у лошадей, но и у пассажирки помутился разум. Возбужденная дозой адреналина, она решилась высунуть голову в окно и все-таки докричаться до Жака. Но крик застрял в горле, когда она увидела руку кучера, безвольно свисающую с козел, вместо того чтобы держать поводья упряжки. Видимо, один из выстрелов достиг цели.

Лошади мчали безумным галопом. Если хоть одна из них споткнется, то вся четверка покатится кубарем, увлекая за собой и повозку, а первый же поворот неминуемо выбросит карету на обочину и разобьет о деревья. Казалось, спасения нет. Она зажмурилась и сжалась, вспоминая слова молитвы.

Оксана вынырнула из этих воспоминаний, как из глубокого омута, с колотящимся сердцем и остановившимся дыханием. Почувствовав реальность, она открыла глаза и резко выдохнула. За окнами автомобиля скорость была намного выше той, которая так перепугала когда-то «кисейную барышню». Страх не утратил своей остроты, но, по крайней мере, стала понятна его причина. На переднем сиденье о чем-то мило беседовали Анна Даниловна и Глеб Викторович. Их беззаботное воркование слегка успокаивало. Оксана легла, сжалась в комочек и вернулась обратно на лесную дорогу.

Вселяться обратно в лежащую без сознания барышню смысла не было, поэтому Оксана вселилась в какую-то птицу и полетела, рассматривая ситуацию сверху.

До ближайшего поворота оставалось не больше километра. Этого расстояния явно не достаточно, чтобы всадники успели догнать и остановить карету. Маловероятно и то, что за оставшуюся минуту лошади устанут или успокоятся. Оставался Жак. Оксана сложила крылья и, камнем упав вниз, вселилась в тело кучера. Открыв глаза, он увидел плывущие по небу облака и мелькающие ветки деревьев. Усилием воли он дотянулся до брошенных вожжей и намотал их на руку.

– Ну, тяни же! – приказала Оксана мышцам Жака, которые сейчас ощущала как свои, но почувствовала, что внутри что-то сопротивляется этому решению. Медлить было нельзя, но Жак не спешил останавливать взбесившихся лошадей.

– Может быть, он надеется вписаться в этот поворот на такой скорости? – предположила Оксана. – Но это невозможно по законам физики. Этот поворот не рассчитан на такую скорость! Вряд ли опытный кучер мог этого не знать. Если только... если только он знает эту дорогу. А может быть, он едет здесь впервые и просто не знает о том, что ожидает его впереди? Оксана вспомнила поворот и передала образ Жаку. Он понял, что через несколько секунд они разобьются, но тем не менее даже не шелохнулся. Оксана не могла понять этого, но копаться в его памяти в поисках причин было некогда. И тогда она просто заорала голосом лежащей без сознания девушки: «Жак! Останови!» Голос хозяйки подействовал на кучера, и он резко натянул вожжи, заставив лошадей остановиться. Через несколько секунд карету окружили всадники.

Оксана понимала, что эта остановка ничуть не избавит ее от тахофобии[4], но, по крайней мере, даст время все спокойно обдумать и как-то скорректировать поток событий, которые привели ту девушку к той поездке.

Она покинула тело Жака и вернулась в карету. Девушка очнулась от резкого запаха нюхательной соли, которой в те времена регулярно приходилось «оживлять» обморочных аристократок.

– Успокойтесь, Жанна! – сказал мужчина в черном. – Мы не причиним вам вреда.

«Жанна? Ну хоть знаю теперь, как меня зовут», – обрадовалась Оксана.

– Но я не Жанна! – пролепетала пришедшая в сознание девушка. – Вы перепутали меня с кем-то!

– Вы Жанна! – уверенно сказал мужчина. – Возможно, у вас потеря памяти от пережитого потрясения. Ваш кучер не справился с лошадьми, и они понесли. Слава богу, нам удалось остановить их незадолго до поворота.

«Во, врет!» – возмущенно подумала Оксана.

– Меня зовут Мария! – сказала испуганная девушка.

– Хорошо! – согласился мужчина. – Давайте, я провожу вас в замок. Граф уже ждет.

– Но вы убили Жака! – чуть не плача сказала девушка.

– Упаси боже! – воскликнул мужчина. – С чего вы взяли, Жанна? Зачем? Посмотрите в окно! Ваш кучер жив и здоров, правда, сильно напуган.

– Но я слышала выстрелы!

– Разумеется! Ведь мы здесь охотились. Возможно, выстрелы и напугали лошадей, не привыкших к подобным звукам.

Жанна-Мария выглянула в окно и увидела Жака, сидящего под деревом. Обхватив голову руками, он вздрагивал от беззвучных рыданий.

– Жак! – девушка вышла из кареты и подбежала к кучеру. – Жак, с тобой все хорошо?

Жак поднял на хозяйку мокрые от слез глаза и кивнул.

– Боюсь, он не может сейчас управлять лошадьми, – сказал подошедший мужчина. – Позвольте, я сам доставлю вас в замок.

– Но я не собиралась ехать ни к какому графу! – возмущенно воскликнула девушка.

– Что же вы делали тогда в наших краях? – удивленно спросил мужчина. – Поблизости нет других замков.

– В ваших краях?! Я ехала в загородный дом своего мужа!

– Простите, сударыня! Вынужден огорчить вас, но, видимо, вы заблудились. А раз уж вы здесь, то Граф приглашает вас гости! И вы (не знаю, к сожалению, или к счастью) не можете отказаться!

– То есть я похищена?

– Если так будет проще для вашей непорочной женской совести, то да! – улыбнулся похититель.

Жанна-Мария села в карету, а один из захватчиков сел на козлы рядом с Жаком и легонько стегнул лошадей.

Вскоре они подъехали к замку. Девушку проводили в комнату для гостей и оставили в покое. Оксана огляделась. В углу комнаты располагался камин, сложенный из ровных оранжевых кирпичей. Стены были задрапированы розовым атласом. Оксана подошла к окну, выходящему в прекрасный осенний сад. Она села и попыталась вспомнить, кто же она и что произошло.

Оксана отчетливо помнила, что девушку, в которую она вселилась, зовут Мария. В детстве мать звала ее Мари. Почему же «спаситель» так упорно называет ее Жанной? Ладно, с этим мы разберемся позже, а сейчас, раз уж у нас есть кусочек памяти из детства, то попробуем занырнуть туда.

Оксана сосредоточилась на образе матери, но лица не увидела – только голос. Она обнаружила себя сидящей в каком-то темном чулане и оказавшейся невольной свидетельницей разговора.

– Ну не знаю я, в кого она такая уродилась! – всхлипывая, жаловалась мать. – Опять же, уродину родишь – тоже плохо. Не знаю, что мне с ней делать. Я уж и одеваю ее плохо, и волосы спутываю, а что ни суббота, то опять драка... и все из-за моей вертихвостки!

Мари почувствовала, как забилось от возмущения сердце и к щекам прихлынула кровь. «Из-за меня? Я вертихвостка? Неправда!» Она захотела выйти и затопать ногами, но услышанное далее заставило ее подождать.

– Да, такую красоту спрятать сложно, – согласился какой-то мужчина.

– Опасно такую девку ростить, – причитала мать. – Ведь еще и десяти лет нет, а уже не только мальчишки, но и мужики взрослые заглядываются. Ой, доведет до греха кого-нибудь. И сама...

– А вы не думали о том, чтобы отдать ее в монастырь?

– В монастырь? – опешила мать. – Да как же я кровинушку свою мира лишу? За что?

– Не надо лишать ее мира, – улыбнулся незнакомец. – Отдайте ее на воспитание до совершеннолетия.

– Да вы что?! – воскликнула мать. – Откуда у меня такие деньги? Мне бы сына еще старшего на ноги поставить!

– Я готов взять на себя все расходы по содержанию вашей дочери в монастыре и вообще по ее воспитанию.

– Вы?! – насторожилась мать. – А с какой стати вы вдруг хотите стать ее покровителем?

– Исключительно из христианского человеколюбия, – мягко ответил мужчина. – Местный священник рассказал мне о вашей дочери. Разумеется, он не мог открыть мне тайну исповеди, но сказал, что советует увезти ее отсюда подальше.

– И чего вы хотите взамен? – грозно спросила мать. – В бордель ее хотите пристроить, когда вырастет? Чем она сможет отработать свое «воспитание»?

– Упаси боже! – испуганно сказал мужчина. – Как вы могли такое подумать обо мне? Хотя... знаете, в этом веке у красивой женщины только два пути: монастырь или... Удивительно, но даже слово «куртизанка» воспринимается всеми в смысле «шлюха».

– А разве это не так? – удивилась мать.

– Да вы что?! Куртизанка[5] – это придворная дама, – пояснил незнакомец. – От слова «la cour» – двор. Это фрейлины, помощницы королевы и принцесс, это модистки, белошвейки и просто подруги королевских особ. А уж быть ли им девицами легкого поведения, зависит только от них.

– Так вы хотите отдать мою дочь в придворные дамы?

– Скажу честно: она может стать прекрасным украшением королевского двора, если, конечно, дать ей хорошее воспитание. Я хочу провести вашу дочь по тонкой грани между монастырем и борделем. Все остальное зависит от нее.

– А почему я должна верить вам?

– Вы не должны! – вздохнул мужчина. – Вера – это всегда огромный риск. Но решение принимать вам. Я могу лишь пообещать, что когда девушка достигнет совершеннолетия, я лично прослежу за тем, чтобы она вышла замуж. А дальнейшая судьба в ее руках и в руках Бога. Если же она останется в деревне, то ждите беды. Даже если ее не изнасилует пьяный сосед, то сынок местного барона уж точно положит на нее глаз.

– Сын барона? – испугалась мать.

– Вот именно! А уж кому-кому, но вам-то отлично известно, что от похоти барона не скрыться за дверными замками.

– Но...

– Именно поэтому ее необходимо увезти отсюда. Решайтесь!

– Но...

– Раз в год в монастыре разрешается встреча с родителями. Вы сможете встречаться с дочерью.

– Хорошо, я согласна! – сказала мать. – Сейчас я найду ее. Мари! Мари, где ты?

Оксана пошарила лучом памяти по монастырским годам Мари и поняла, что незнакомец сдержал свое слово. Она получила отличное образование и, в общем-то, достаточно нескучно провела остаток детства.

В дверь постучали и отвлекли Оксану от сканирования памяти Жанны-Марии. Она повернулась, шурша тяжелыми атласными юбками, и громко сказала: «Войдите!»

Вошла девушка, сделала реверанс и сказала:

– Граф прислал меня в помощь вам. Возможно, вы захотите переодеться с дороги и принять ванну.

– Но мне не во что переодеваться, – пожала плечами Мария. – И я не собираюсь задерживаться здесь надолго!

– Но в любом случае вам придется переночевать здесь! – улыбнулась девушка. – Не собираетесь же вы ехать обратно на ночь глядя! Да и лошади ваши выбились из сил.

– На ночь глядя? – удивилась Мария и обернулась к окну. – Но мы ехали не дольше часа!

– Время весьма обманчиво, – немного виновато улыбнулась девушка. – Граф приглашает вас на ужин. Может быть, вы все-таки переоденетесь? – и девушка открыла шкаф.

К ужину Мария вышла в непривычном для себя наряде. Корсет был из какого-то эластичного материала. Он не мешал дышать и не давил больно на ребра. Юбка была однослойная, легкая, но при этом достаточно пышная.

Девушка-помощница проводила Марию-Оксану по лабиринтам замка до какой-то двери и открыла перед ней тяжелую створку. Мария смело перешагнула порог, но Оксана почувствовала, что за этой смелостью талантливо скрыта настороженность и робость. Она оказалась в огромном темном зале. То, что он огромный, было ясно по эху, которое возвращало стук каблучков. Дверь сзади бесшумно закрылась. Оксана не знала, куда дальше идти в этой кромешной тьме. Она остановилась, заинтригованно ожидая продолжения сюжета. Мария тоже стояла, не двигаясь. Сердце девушки билось ровно и бесстрастно. Она ни о чем не думала, она просто молилась.

– Ну, здравствуй! – услышала она знакомый голос и вздрогнула.

– Аббат? – удивленно спросила она.

– Теперь называй меня Граф! – ответил голос.

– Так, значит, вы не аббат?

– Так я и не граф, – усмехнулся ее давний покровитель.

– Так кто же вы? – слегка повысив голос, требовательно спросила Мария.

– Что бы я ни сказал, это все равно будет ложью, поэтому лучше не спрашивай. Сейчас я граф, а завтра могу стать... например, бродячим артистом. И, пожалуй, эта роль будет наиболее истинной.

– Зачем вы пригласили меня? Если, конечно, это похищение можно назвать приглашением.

– Я пригласил тебя поужинать со мной и обсудить кое-какие планы на будущее. Проходи, присаживайся.

Определить, откуда звучал голос, Мария не могла, поэтому она топталась в замешательстве, не зная, в какую сторону идти.

«Включите свет!» – подсказала ей реплику Оксана.

Но Мария не стала озвучивать эту просьбу. Она понимала, что раз света нет, то это какаято очередная игра, которую затеял ее опекун. Мария никогда не видела его лица, вероятно, и на этот раз он не собирался открывать его. Прикинув, где находится центр зала, Мария сделала несколько шагов в том направлении. И вдруг в темноте зажглись несколько звезд. Мария сделала еще несколько шагов, и звезд стало больше, как на небе в темную безлунную ночь. С каждым шагом звездное небо становилось ярче, и вот уже начали угадываться знакомые созвездия.

«Планетарий, – поняла Оксана. – Но как романтично!»

В свете звездного неба посреди «космоса» проявился маленький столик, накрытый на две персоны. За столом сидел человек, одетый в черное. Свет отражали только кисти рук и бледное лицо. Оксана-Мария села. Перчатка Графа взлетела, взяла стоящую на столе бутылку и налила вина в высокие сверкающие хрустальными гранями бокалы.

– Давайте выпьем за успех нашего дела, Жанна! – предложил он.

– Но прежде, я хотела бы знать, что за дело вы мне предлагаете, – ответила Мария.

Граф улыбнулся.

– А какая разница? Было бы дело, а уж успех ему обеспечен. – И он сделал глоток.

– Почему все вдруг начали называть меня Жанной? – спросила Мария.

– О! Мне очень нравится это имя! – ностальгически произнес Граф. – К тому же оно приносит успех. Все Жанны отлично выполняют свою миссию! Поэтому, когда ты родилась, тебя назвали Жанной в честь святой девы-воительницы Жанны д’Арк.

– Но меня зовут Мария.

– Да. Тебя зовут Жанна-Мария. И настало время разбудить в тебе Жанну, чтобы вновь послужить Франции.

– О, бог мой! – засмеялась Мария. – Но я уже давно не дева, и уж тем более не воительница. К тому же Франции, насколько я знаю, сейчас ничего не угрожает.

– О, Жанна! Враг не всегда приходит с мечом. Значительно опаснее тот враг, который разъедает изнутри мелкими сплетнями, интригами и прочей возней, которую они называют политикой.

– И чем же я могу помочь Франции?

– Хочу предупредить, что мое предложение не сразу тебе понравится.

– Но я ведь могу отказаться?

– Конечно! – ответил Граф. – Свобода воли – это мой главный святой принцип. Поэтому я всегда готовлю несколько кандидатур на главные роли. Кто-нибудь да согласится. Но скажу тебе откровенно: на эту роль – ты лучшая.

– Это льстит мне, Граф. Но давайте без предисловий. Чего вы хотите?

– Ты должна стать фавориткой короля.

– Что? – Мария расхохоталась. – Я? Фавориткой? Да...

– Я предупреждал, – Граф поднял руки в жесте «успокойся». – Но ты сама просила без предисловий. А теперь позволь объяснить.

Он встал, вышел за предел освещенного круга и растворился во тьме. Остался лишь голос, как было привычно для Марии. Они часто беседовали с Аббатом по нескольку часов во тьме монастырской исповедальни.

– Сейчас слово «фаворитка» ассоциируется у тебя с понятием «любовница», – начал он очередную проповедь. – Хотя и слово «любовница» не несет в себе никакого оскорбления, но людям свойственно все опошлять и упрощать до самых низменных слоев смысла. Но фаворитка – это намного больше, чем просто любовница. Это слово произошло от названия горы, на которой Иисусу и его друзьям явились духи ветхозаветных пророков. О чем они там говорили в Библии, не описано, но я знаю, что Моисей и Илия дали Иисусу дальнейший план действий. Гора называется Фавор. Поэтому истинный смысл слова «фаворит» – это «знающий план». Короли думают, что, избирая себе фаворитов, они наделяют их своей благосклонностью. Но на самом деле, все происходит наоборот. Короли просто не могут устоять перед той божественной благодатью, которую излучают истинные фавориты Бога, и поэтому полностью попадают в их власть. Фаворитки правят королевствами.

– Как маркиза де Помпадур?

– Да! Жанна отлично справилась со своей задачей... почти справилась. Беда в том, что она тяжело больна. Ей осталось совсем немного. Нам нужна новая фаворитка, и желательно, чтобы она тоже была Жанна.

– Маркиза больна? – удивилась Мария.

– Да. У нее тяжелая форма чахотки. Мы не можем ничего с этим сделать. Если бы это была просто чахотка, то наши врачи легко бы ее исцелили, но...

– Что «но»?

– Это ненависть народа и зависть придворных. Они убивают ее. И ты тоже, девочка моя, столкнешься с этой ужасной гидрой.

– С чахоткой? – испуганно спросила Мария.

– С ненавистью и завистью. Стоит только тебе взойти на престол, как сразу людская молва разнесет о тебе самые грязные сплетни, дорисует самые непристойные образы и насочиняет мерзких бездарных памфлетов. Ты останешься в истории пустышкой и шлюшкой, которая заботилась лишь о своем гардеробе и увеселениях.

– Мне не привыкать к подобной лжи и сплетням завистниц, – усмехнулась Мария.

– Именно поэтому у тебя есть шанс продержаться дольше, чем Жанна-Антуанетта. У тебя с детства существует иммунитет. Но будет тяжело.

– Но мой муж... как я могу предать его после всего, что он для меня сделал?

– Жанна, ты его любишь? – спросил Граф, снова усаживаясь за столик.

– Ну... – Мария в замешательстве задумалась. – Он мил... щедр...

– Я спросил, любишь ли ты его?

– В какой-то степени да.

– Скажи, а любишь ли ты Жака?

– Жака? – От подобного вопроса у Марии аж перехватило дыхание.

– Да, да! – кивнул Граф. – Я спрашиваю про твоего кучера.

– Тоже люблю по-своему, – честно ответила Мария, – как брата, как друга. Он из моей деревни, мы вместе играли с ним в детстве.

– Хорошо, – улыбнулся Граф. – А любишь ли ты меня?

Мария засмеялась.

– Конечно! Вы же мой опекун. Вы заменили мне отца.

– А любишь ли ты короля?

– Я с ним не знакома, но думаю, что смогу полюбить. Наверняка он тоже очень мил и щедр. Но мой муж...

– Жанна, твой муж продал тебя...

– То есть как это, продал? – возмутилась Мария.

– Как это обычно происходит в этом веке. За золото.

– Что за ерунду вы говорите? – вымученно улыбнулась Мария, пытаясь показать, что шутка ей не понравилась.

– А ты спроси у Жака.

– У Жака? – Улыбка сползла с лица Марии. – Так вот почему он хотел разбить повозку! Чтобы уберечь меня от бесчестья?

– Да. Но в последний момент рука его дрогнула, и он все-таки остановил коней. Правда, пришлось немного повлиять на его разум, но совсем немного.

– Так, может быть, и на разум моего мужа вам тоже пришлось повлиять? – грозно спросила Жанна.

– Самую малость, – признался Граф. – Ты же знаешь, что твой муж азартный игрок?

– Он хороший игрок! – уточнила Мария.

– Так вот, в игорном доме он встретился с еще лучшим игроком и проиграл все свое состояние.

– Это были вы? – голос Марии задрожал.

– О нет! – засмеялся Граф. – Это был один из моих учеников.

– И что? Мой муж поставил на кон меня?

– Нет. До этого, конечно, не дошло. Но он понял, что далее просто не в состоянии содержать тебя. Такая жемчужина, как ты, нуждается в драгоценной оправе. Тебе нужны самые дорогие лошади, украшения, платья, служанки. Он больше не мог тебе этого дать. А ведь признайся, что свой выбор ты сделала не от любви к нему, а от той роскоши, которую эта любовь тебе давала.

Мария не нашла, что возразить. Конечно, из множества ухажеров она выбрала именно его не потому, что он блистал умом или красотой. Но у нее и в мыслях не было расстаться с ним, если он вдруг обеднеет. Хотя, на самом деле, такую возможность она даже не могла предположить.

– И что? – пролепетала она. – Кому я теперь принадлежу?

– Только себе!

– Но как же?! Раз он продал меня, значит, кто-то купил!

– Логично, – улыбнулся Граф. – Я не точно выразился. Он не продал тебя. Он попросил позаботиться о тебе.

– Вы лжете! – воскликнула разъяренная Мария, едва сдерживая слезы. Она вскочила, с грохотом уронив стул, и побежала прочь. По мере ее удаления от центра звезды на «небе» гасли.

– Граф! – Оксана оставила Марию рыдать во тьме и вернулась к столику. – Это ваши дела. Но я пришла сюда, чтобы разобраться со своей тахофобией.

– Выдумают же слово! – улыбнулся Граф. – Но на самом деле, ты боишься не скорости, ты боишься, что водитель потеряет контроль над автомобилем. Ведь так?

– Вообще-то да! – согласилась Оксана.

– Но ведь Жак не терял контроля. Он специально все это устроил. Осознай это, и твой страх исчезнет. И желательно объяснить Жаку, что Марии не угрожает ни бесчестье, ни какие другие беды, которых он насочинял своей буйной фантазией. (И почему люди всегда ожидают худшего?!)

– Но разве вы не могли объяснить ему этого заранее? – возмутилась Оксана.

– Конечно, мог! Но я специально этого не сделал. И даже более того, постарался усилить его страх.

– Зачем?

– Чтобы ты могла вспомнить, – улыбнулся Граф. – Это ключ к твоей памяти.

– И много еще у меня таких ключей?

– Целая связка. Но этот уже можно убирать.

Граф взмахнул рукой, и перед глазами Оксаны, как в ускоренном кино, пронеслись все события, как бы они были, если бы... Жак знал, что везет свою подругу к светлому будущему. Дорога была безопасной и приятной.

Оксана открыла глаза и глубоко вздохнула. Потом она поднялась и выглянула в окно. За окном была та же скорость, что и раньше. Но не было страха... абсолютно. Оксана даже не поверила своим ощущениям, решив, что просто пытается внушить себе это. Она расслабилась и еще раз посмотрела в окно. Машина мчалась, легко обгоняя грузовики и маломощные легковушки. Оксана еще помнила, как сжималось сердце каждый раз, когда они совершали обгон, но сейчас оно было абсолютно спокойно. Оксана закрыла глаза, ожидая, что станет страшно. Но нет! Фобия исчезла.

Расследование

Деревня встретила гостей скучной моросью. Пестрый осенний пейзаж был размыт и заляпан кляксами грязных луж. Береза, растущая прямо посреди автомобильной стоянки, еще хранила под своими космами небольшой пятачок сухого асфальта. Туда и встали оба внедорожника, выпустив из своих теплых салонов семерых странников. С опаской перейдя через прогнивший мост, они вступили на скользкий путь глинистых деревенских тропинок. Каблуки проваливались в грязь, и при каждом шаге Оксана боялась потерять свои изящные туфли. Все остальные тоже оказались неподготовленными к такому походу, поэтому шагали сосредоточенно. Наконец, уже едва передвигая тяжелые от налипшей глины ноги, они добрались до терема Кузнецовых, и Оксана нажала на кнопку звонка.

Калитку отворил Вовка-младший.

– Привет! – улыбнулась Оксана. – Родители дома?

– П-проходите! – Вовка сделал приглашающий жест. – У нас сегодня п-приемный день.

– Да? Значит, мы вовремя? Володя, где можно почистить обувь?

На крыльце делегацию встретила Галина.

– Галь, ты извини, что мы без предупреждения, – виновато начала Оксана. – Я пыталась дозвониться...

– Да, – вздохнула Галина. – Связи нет второй день. Но мы гостям и без предупреждения рады!

Все вошли в просторную гостиную. Там уже сидели и о чем-то разговаривали Рая и Владимир.

Пока гости знакомились, Оксана помогала Галине доставать чашки для чая и расставлять их на столе. К ним подошла Анна Даниловна:

– Я бы хотела встретиться с Александром. Вы не знаете, где он? – спросила она.

Окинув взглядом всех приехавших, Галина встревоженно спросила Оксану:

– А где Саша?

– То есть, как «где»? – удивилась Оксана. – Он сюда уехал еще в воскресенье утром.

– Ну да! А в воскресенье вечером уехал обратно. По крайней мере, в деревне он не ночевал!

Сердце испуганно сжалось и замерло.

– Ой! Не переживай! – воскликнула Галина, увидев, что Оксана побледнела. – Найдется, не маленький! Вон мы в воскресенье Вовку потеряли....

И Галина начала рассказывать эту страшную историю. Оксана слушала ее и пыталась улыбаться. Она прекрасно понимала, что нельзя сразу строить какие-то плохие предположения, но чувство неизвестности как вакуум вытягивало из нее жизненные силы. Выслушав рассказ Галины, Оксана села на стул и попыталась отвлечься от тревожных мыслей, наблюдая за происходящим в комнате.

– Помните, Анюта рассказывала о людях, которые ищут землю? – начала говорить Рая. – Мы рассказали им о нашей деревне, они приехали, посмотрели, и им здесь очень понравилось. И вот что мы подумали: если мы не продадим Рихарду наши паи, а переоформим их по частям на всех желающих, то ему придется уже иметь дело не только с нами. А если нас будет много и у нас будут такие же права на эту землю, как и у него, то ему все-таки придется с нами считаться.

– Но я уже пообещал ему, что продам свои паи, – сказал Владимир.

– Мало ли, что пообещал! – воскликнула Рая. – Разобещай обратно! Вот приедет, и скажи ему об этом! Желающих купить у нас землю уже сейчас набралось около двадцати человек. Если каждый возьмет примерно по гектару... а потом по сарафанному радио дальше разнесется... Володя! Не отдавайте землю Рихарду!

Владимир тяжело вздохнул.

– Да устал я уже воевать с ним! Да и что мы можем сделать против его бандитов?

– На каждого бандита можно найти бандита и покруче, – сказал Глеб.

Все поглядели на него с немым вопросом.

– Нет, нет! – засмеялся Глеб. – Я не бандит! Но Рихарда этого знаю и знаю его слабые места. Найдем на него управу!

У всех в глазах появилась надежда.

– А вообще, мы приехали сюда, чтобы пролить хоть какой-нибудь свет на другую странную личность, которая, как выяснилось, продает землю рядом с вашей деревней, – сказал Глеб. – Знаком ли вам некий Абрамов Иосиф Яковлевич?

– Йосиф Якич?! – в один голос воскликнули Галина и Рая.

– Замечательно! – улыбнулся Глеб. – Я вижу, что и здесь его знают. А можно узнать подробности вашего с ним знакомства?

– И как он вас надул? – смеясь, спросила Маргарита.

– Надул? – удивилась Галина. – Если он кого и надул, то не нас.

– А когда он приезжал сюда? – спросила Оксана

– Года два назад. Как раз в то лето, когда сбежал этот диабетик.... Как его звали? Не помню...

– Герман Карлович, – подсказала Анна Даниловна.

– Герман Карлович? – удивился Глеб.

– Точно, Герман! – кивнула Галина.

О появлении Йосиф Якича услышала вся деревня в буквальном смысле слова, потому что оно сопровождалось каким-то безумным шумом. В деревне орали петухи, в лесу каркали вороны, а все собаки посчитали своим долгом сбежаться и лаять как бешеные, сопровождая сутулого человечка в старомодных остроносых сандалиях на босу ногу, коротких штанах и яркой разноцветной рубахе. Он шагал в сторону дома деда Ефима. Галина увидела его из окна и подумала, что в жизни не видела более нелепой одежды и более глупого выражения лица.

Даже Рая, привыкшая видеть возле соседского дома разных людей, удивилась, увидев приближение этого «гоблина», как она его назвала. Рыжий кот, мирно спавший на скамейке, вдруг вскочил, выгнул спину и «поприветствовал» странного гостя оскалом острых клыков и настороженным шипением. А может быть, он просто напугался бежавшей следом за «гоблином» стаи охрипших от лая собак.

На шум из дома вышел дед Ефим и сначала слегка удивился, увидев аляповато-пляжный образ пришельца, а потом расхохотался, узнав в нем какого-то старого знакомого. Они обнялись, и дед Ефим пригласил гостя в дом. Прежде чем войти, «гоблин» развернулся и как дирижер взмахнул рукой в сторону собачьего хора. Собаки одновременно замолчали и, постояв еще секунду, начали разбегаться по своим дворам.

Йосиф Якич гостил у деда Ефима около недели. За это время он успел познакомиться почти со всеми жителями деревни. Однажды он вбежал к Кузнецовым с радостным воплем: «Ой, какие славные козочки! Хочу молочка!»

Галина налила ему кружку молока, но Йосиф Якич к нему даже не притронулся, сразу объяснив, что молочка он хочет для своих детей. Он эмоционально рассказал Галине, какие гениальные сыновья у него растут, и что ему необходимо, чтобы они каждое утро обязательно выпивали по кружке свежего козьего молока. И вот (о чудо!) он наконец-то нашел, кто будет привозить его детям молоко.

– А вас устгоит оплата по безналичному гасчету? – озабоченно спросил он у Галины.

– Но у нас нет счета, – пожала плечами Галина.

– Жаль, жаль! – расстроился Йосиф Якич и озабоченно забегал из угла в угол, потирая пальцем переносицу. – Пгидумал! Вам надо его откгыть!

На следующий день он вместе с Владимиром доехал до банка и помог ему (даже буквально заставил его) открыть счет. После этого он написал на бумажке адрес, куда надо привозить молоко.

– Так у вас есть его адрес? – воскликнула Оксана.

– Конечно! Уже два года Володя возит его детям молоко.

– Правда, с ним я больше не встречался, – уточнил Владимир. – Только с его женой.

– Но деньги-то он вам перечислил?

– Еще как! – засмеялась Галина. – Мы даже напугались, увидев сумму. Сначала думали, что кто-то ошибся номером.

– То есть как? – удивилась Оксана. – Разве там не было его фамилии в платежке?

– В том-то и дело! Он перечислил деньги не со своего счета, а взаимозачетом за что-то там... Когда мы начали разбираться, то выяснилось, что деньги пришли со счета предприятия, принадлежавшего Герману Карловичу. Ну мы и успокоились. Посчитали, что это примерно на пять лет предоплата за молоко. Надо сказать, что эти деньги нам тогда сильно помогли.

– Значит, с Германом у них тоже были какието дела, – задумчиво сказал Глеб.

– Так вы и его знаете? – удивилась Галина.

– Герман – это отец Рихарда, – пояснил Глеб. – Я отлично знаю... знал... их обоих. Они не ладили между собой. Да и вообще, такие люди, как они, мало с кем могут ладить.

В комнате воцарилась тишина.

– Так! – нарушила безмолвие Оксана. – Давайте-ка соберем воедино все, что мы все понемногу знаем. Возможно, тогда хоть что-нибудь прояснится. Галина, Володя, как вы думаете: могло внезапное бегство Германа из деревни быть как-то связано с появлением здесь Йосиф Якича?

Галина закрыла глаза и погрузилась в воспоминания.

– Да! – кивнула она, подумав. – Сейчас уже точно не могу восстановить цепь событий, но, кажется, Герман уехал примерно через неделю после Йосиф Якича. Дед Ефим просил его подождать еще хотя бы месяц-два, но… тот и слушать не хотел.

– А что ты знаешь о Германе? – обратилась Оксана к Глебу. – Ты можешь сказать, что там случилось после его возвращения?

Глеб озабоченно усмехнулся.

– Пытаюсь придумать, как бы рассказать все так, чтобы не говорить о мертвом плохо. К тому времени, как Герман окончательно слег со своей болезнью, мы с ним уже никаких дел не имели. Единственное наше дело закончилось не в мою пользу. Я ему доверял, он меня кинул. Я не стал с ним судиться, оставив это на высший суд.

– Да уж! – вставила слово Анна Даниловна. – Надо сказать, что приговор высшего суда был суров. Болезнь прогрессировала с такой скоростью....

Глеб развел руками и продолжил:

– Когда он уже не мог больше работать, то все дела передал Рихарду, поскольку других наследников у него не было. Но до этого он держал сына буквально мальчиком на побегушках. Думаю, что когда отец вновь появился живым и здоровым, Рихарду это сильно не понравилось.

– Боже! – ужаснулась Рая. – Да неужто он мог родного отца? Да как бы там ни было...

– Да нет, вряд ли! – помотал головой Глеб. – Следствие пришло к однозначному выводу, что это был несчастный случай. Машина была исправна, в крови никаких токсинов не обнаружено. Смерть наступила мгновенно.

– Он сам был за рулем? – спросила Оксана.

– Да, – кивнул Глеб. – Кроме него никто не пострадал.

– Странно! – задумалась Оксана. – Но почему не сработали подушки безопасности? Это куда надо было врезаться и на какой скорости?

– В бетонную опору моста и на скорости всего около ста километров в час.

– Он что? Уснул за рулем?

Глеб пожал плечами.

– А вот этого мы уже не узнаем. Конечно, первым подозреваемым был Рихард, но... Разве что обвинить его в том, что он желал смерти отцу. Но это, опять же, будут решать не на грешной земле, – улыбнулся Глеб.

– Но почему-то пока он вполне жив и здоров, – сердито пробормотал Владимир.

– Так, ребята, мы отвлеклись! – сказала Оксана. – Давайте вернемся к Йосиф Якичу! Какие дела у него могли быть с Германом? За что тот заплатил ему кучу денег?

– Насколько я прикинул, эта сумма не была для Германа «кучей», – ответил Глеб. – Но, зная его жадность, могу сказать, что расстаться с ней он мог, только предчувствуя огромную выгоду. Что мог предложить ему Йосиф Якич?

– А чем занимался Герман? – спросила Галина.

– Основной его бизнес – строительство, – ответил Глеб. – Этим сейчас занимается и Рихард.

– Может быть, Йосиф Якич продал Герману какую-то идею, для реализации которой Рихард сейчас скупает здесь землю? – предположила Галина.

– Но почему именно здесь? – спросила Оксана. – Что на этом поле такого?

– А собственно, какая разница-то? – спросил Владимир. – Где бы он ни начал скупать землю, люди есть везде, и везде найдутся те, кому он будет мешать.

Оксана снова задумалась, складывая в уме мозаику из существующей информации.

– А ты можешь сказать, куда он ехал, когда разбился? – спросила Оксана.

– Да кто ж его знает? – пожал плечами Глеб. – Хотя этот мост находится на выезде из города, если ехать в эту деревню. Мы сегодня его проезжали.

– Значит, он возвращался в Трешку! – воскликнула Оксана.

– И что нам это дает?

– Пока не знаю. Но мне кажется, что если бы Маргарита и Мирослав согласились бы нам рассказать, что за проект они делали для Йосиф Якича, то ситуация бы прояснилась.

Маргарита испуганно посмотрела на мужа.

– Ребята, вы извините! – сказал Мирослав. – Но я обещал, что никому не скажу. Причем Иосиф Яковлевич предупредил, что от этого зависит еще и наша безопасность.

– Даже так? – глаза Оксаны расширились. – Он угрожал?

– Нет! Он не угрожал, он предупреждал.

– А что? Есть разница?

Мирослав усмехнулся.

– Скажи, есть разница, если тебе скажут: «не ходи туда, там опасно» или если скажут: «не ходи туда, а то убью»?

– Ладно! – остановил допрос Глеб. – Понятно, что не скажут!

– Хорошо! – согласилась Оксана. – Тогда ты расскажи, чем тебя так привлек Йосиф Якич к этой деревне.

– Да он меня не к деревне привлек, – засмеялся Глеб.

– Рассказывай! – потребовала Оксана.

– Мы с ним встретились в казино, – начал рассказывать Глеб. – Я ж игрок. Я занимался разными делами в жизни, но наибольших успехов добился в игре на фондовой бирже. Я так ею увлекся, что постепенно врос в нее всеми нервами. Я настолько глубоко постиг финансовые законы и правила этой игры, что буквально начал видеть и предугадывать, как отреагирует рынок ценных бумаг на какие-то политические или природные события.

– Не отвлекайся от сути! – попросила Оксана.

– Извини. Но я как раз подхожу к сути, – ответил Глеб и продолжил: – Дело в том, что я практически перестал проигрывать на бирже. И в жизни стало не хватать чего-то... риска. Поэтому я начал ходить в казино, играть в рулетку. Уж тамто невозможно предугадать, какая цифра выпадет. И вот однажды, к своему огромному удовольствию, я проиграл все до последней фишки. Нет, не все, разумеется, – засмеялся Глеб, – а только то, что принес с собой в кошельке. Оставалось денег только на такси до дома. Уже собираясь уходить, я понял, что мне не хватило. Сейчас я приеду домой и снова стану богачом, и даже не замечу потери тех денег, что оставил в казино. И тогда я решил купить еще одну фишку, проиграть ее и потом ехать на трамвае, идти домой пешком, как самый обычный человек. И я купил эту последнюю фишку.

А за столом весь вечер сидел странный человечек и следил за действиями крупье. Я заметил, что он не играл. Увидев, что я вернулся, он слез со своего стула, оббежал стол и сел рядом со мной.

– Молодой человек, – вежливо попросил он, – дайте мне, пожалуйста, одну фишечку. Я сейчас выиггаю и вегну ее вам.

Я усмехнулся над его забавной речью и подарил ему свою последнюю фишку. Крупье раскрутил колесо, и все начали делать ставки. Йосиф Якич поставил на какой-то номер. Когда колесо остановилось, крупье выдал ему его выигрыш.

– Что? Так сразу, с первого раза выиграл? – удивился Алексей.

– И со второго, и с третьего, и... в общем, он выиграл восемь раз подряд, – смеясь ответил Глеб. – Я до сих пор не могу без смеха вспоминать лицо крупье.

– Ой, не ври! – улыбнулась Оксана. – Ни у одного казино в нашем городе нет таких денег, чтобы оплатить ему восемь выигрышей. Это ж геометрическая прогрессия!

– Ох, барышня! Сразу видно, что ты не играла в рулетку! – возразил Глеб. – Дело в том, что там есть максимальный размер ставки. Поэтому каждый раз он мог поставить не более пятисот долларов. Если честно, то я, конечно, не считал... может быть, он выиграл всего пять раз подряд... но не меньше трех точно. После этого крупье отказался продолжать игру.

– Как это? – возмутился Алексей.

– А так! Просто взял и ушел.

– И что?

– И все! Йосиф Якич вернул мне мою фишку. Остальное он сгреб в полиэтиленовый пакет и вышел на улицу.

– Но фишки же нельзя выносить из казино! – воскликнул Алексей.

– А ты откуда знаешь? – возмущенно спросила Оксана. – Можно подумать, ты играешь!

– Так! Не отвлекаемся! – выручил Алексея Глеб. – Выносить можно, но они обесцениваются при этом до минимальной цены. Но Йосиф Якич и не собирался их обменивать. Выйдя из казино, он выбросил пакет с фишками в урну.

– Во повезло кому-то! – с шутливой завистью сказал Алексей.

– Эксцентрично! – сказала Оксана. – В его стиле. Но при чем тут Трешка?

– Я был в абсолютном шоке от увиденного и, разумеется, пристал к нему с просьбой объяснить, по какой такой системе он играет. И знаете, что он мне ответил?

– Что? – спросила Оксана.

– Разумеется, он сказал тебе, что это секрет! – предположил Алексей.

– Не томи! – воскликнула Рая.

Глеб глубоко вздохнул и сказал:

– Он спросил: «Зачем тебе нужна эта система? Ты хочешь окончательно потегять интегес к игге? И чем ты тогда будешь заниматься в жизни?»

– И что? Так и не рассказал? – с сожалением спросил Алексей.

– Ты не понял! – воскликнул Глеб. – Когда я задумался над этим вопросом, мне вдруг стало страшно. Ведь если выигрывать так легко, то какой смысл в игре?

– Смысл в деньгах! – возразил Алексей. – Приходи раз в месяц, выигрывай по пол-лимона и живи без забот!

Оксана грустно посмотрела на наивного Алексея.

– Во-первых, служба безопасности вежливо попросит тебя больше не приходить, – объяснила она. – А во-вторых, даже если ты будешь колесить по всей стране в поисках казино, где тебя еще не знают, то что ты будешь делать с такими деньгами?

– Лишних денег не бывает! – выдал стандартный лозунг Алексей.

Несколько человек за столом грустно улыбнулись в ответ, понимая, что человек еще просто не столкнулся с проблемой лишних денег.

– Так вот! – продолжил Глеб. – Я пообещал ему, что никогда не буду использовать эту систему для игры. Да даже не столько ему пообещал, сколько сам для себя это понял. Мне просто было интересно: как с такой точностью можно угадывать случайные цифры? Ведь получается, что он видит будущее!

– И?! – воскликнули сразу несколько человек.

– Он сказал, что пока сидел и смотрел, научился вычислять число по начальной скорости барабана и моменту запуска шарика.

– Но это невозможно!

– У кого-нибудь есть другое объяснение, более правдоподобное? – спросил Глеб и обвел всех глазами.

– Я читала про таких людей, – подтвердила Оксана. – Кажется, их называют хронометристы. В Лас-Вегасе это настоящий бич для казино. Там даже инструктируют крупье, как их вычислять и что делать, если заметили хронометриста. Правда, они обычно делают ставки на целый сектор колеса. Но вычислить число – это просто невероятно!

– Он сказал, что ему пришлось целый час потратить на то, чтобы довести вычисления до такой точности.

– Час?! – возмутилась Оксана. – Да хронометристы живут в казино годами, чтобы научиться вычислять сектор!

– Что я могу на это сказать? – развел руками Глеб. – Мы имеем дело с гением!

– И очевидно, что этот гений устроил шоу для того, чтобы привлечь твое внимание! – сказала Оксана. – Так что он тебе предложил? Научить играть в рулетку?

– Нет, – Глеб смущенно потер лоб. – Если честно, то я бы тоже предпочел не говорить, что он мне пообещал. Но я вижу, что его обещание уже частично сбылось.

– Ё-мое! – возмутилась Оксана. – Сплошные тайны! Но зачем тебе здесь земля? Что здесь должно быть?

– Как что? – Глеб удивился. – Понятно что! Здесь будет экспериментальное поселение.

В комнате в очередной раз зависла тишина.

– Поселение? – наконец переспросил Владимир. – И что за эксперименты здесь будут проводить?

– Подробностей не знаю, – ответил Глеб, – но могу предположить, что здесь будет какой-то учебный центр, где люди будут учиться жить. Понимаю, что сказал глупость, – смутился он. – Просто, когда рассказывал Якич, все было понятно.

– Что-то типа монастыря, что ли? – нахмурилась Рая.

– Нет! – испугался Глеб. – Как раз наоборот! Люди должны жить семьями, как обычно, свободно, но при этом... в общем, что бы я сейчас ни сказал, я не смогу без штампов и банальностей объяснить то, что он сумел показать мне в нескольких словах.

– Так скажи нам эти несколько слов! – потребовала Оксана. – А мы уж сами попытаемся понять смысл.

– Он сказал: «Мы должны подготовить людей к переходу на новый уровень цивилизации».

Новый уровень

Болото закончилось. Промокший до нитки, промерзший до костей и уставший до полусмерти, Александр бросил посох, снял с плеч рюкзак и упал в сырую траву, собирая губами воду. Одежда пропиталась новой порцией холода, но от этого, как ни странно, стало чуть теплее. Утолив мучительную жажду, Александр перевернулся на спину и рассеянно посмотрел в моросящее небо. Водяная пыль собиралась на иглах сосен в крупные капли, которые медленно падали вниз. В полном безмыслии он следил за полетом хрустальных горошин, сопротивляясь усыпляющему блаженству. Понимая, что долго лежать нельзя, он усилием воли сел, а потом попытался встать. С первого раза преодолеть гравитацию не удалось. Александр огляделся в поисках посоха и вдруг замер от удивления. Посох был абсолютно белый... белый, как снег зимой. Замерев от странного чувства нереальности происходящего, Александр смотрел на него несколько мгновений, прежде чем решился взять в руки. Гладкая, удивительно приятная на ощупь кора создавала ощущение, что это подарок богов. Подняв глаза и оглядевшись по сторонам, он заметил невдалеке тонкое белое дерево с золотистой трепещущей кроной. Вспомнилась древняя легенда, и сердце вспыхнуло от мистического восторга. Опираясь на чудесный посох, Александр поднялся и ощутил новую волну удивления от вида странной обуви и ткани, в которую был одет.[6] Через секунду это необычное чувство растворилось.

Александр бросил ставший ненужным более посох и направился в сторону дороги, до которой ему предстояло пройти еще около десяти километров по лесной просеке. Проходя мимо молодой березки, он замедлил шаг и попытался восстановить в памяти то странное чувство удивления от белизны дерева. Вспомнился сон, где трое представителей какого-то народа пришли к старцу за советом. Сон уже почти стерся, но Александр помнил, что спор был о древней легенде. Яркая вспышка на мгновение озарила его разум, после чего он ощутил себя уставшим стариком, который даже не имеет силы, чтобы удивляться, глядя на белый ствол дерева.

– Разве я уже умер? – подумал он. – И стою на границе миров?

Он огляделся и понял, что стоит на заброшенном поле, которое белые люди выжгли несколько лет назад. Два или три года они использовали его для выращивания колосьев, но потом оно истощилось, и они выжгли другую поляну, предварительно вырубив лес на ней для строительства жилищ. А брошенное поле зарастало теперь невиданными ранее белоствольными деревьями.

– Так, значит, в легенде говорилось не иносказательным языком, – понял старик. – Это не миф, а настоящее реальное белое дерево, которое принесли с собой белые люди. Так, может быть, и белые медведи тоже существуют?

Всю жизнь он провел в грезах, пытаясь представить себе этого зверя, живущего на границе миров. Он даже выбрал себе имя в честь него, но люди отнеслись к этому с иронией и не стали звать его Белым Медведем. Да и действительно, какой же он «белый»? Лишь к старости его черные как уголь волосы посветлели, но кожа осталась такой же смуглой. Имя «Медведь» тоже не приросло к нему, потому что не обладал он ни богатырским телосложением, ни другими качествами хозяина лесов. Мать нарекла его Камешком, поэтому люди стали звать его Камень. И это имя действительно подходило ему, потому что с каменной твердостью он выполнял все заповеди предков. Люди часто приходили к нему за советами, ведь он знал наизусть все легенды и песни, которые ему удалось выведать у стариков. Для каждого случая Камень обязательно находил похожую ситуацию в какой-нибудь сказке и показывал вопрошающему, какие будут последствия при том или ином решении.

Люди считали его мудрым и уважали, но никто из его внуков (а правнуки еще слишком малы) не желал изучать собранные им древние предания. Кто же будет хранителем этих знаний, когда он уйдет? Успокаивало лишь то, что каждую историю он хотя бы однажды рассказал хотя бы одному человеку, поэтому когда-нибудь кто-то сможет собрать их, как когда-то в молодости это сделал он сам.

И только легенду о белом дереве никак не мог понять Камень. И даже поход к Отцу трех великих родов не помог. Старец так ничего и не ответил, предоставив им самим решать, как поступить. И большинство мужчин приняли сторону Волка. Они собирались защищать свою землю от пришельцев. Никто не хотел уходить, да и сам Камень к старости уже почти смирился с тем, что это всего лишь миф.

И вот, прогуливаясь по первым весенним проталинам, он набрел на поляну, густо заросшую незнакомыми деревьями, тонкие ветви которых сплетались в замысловатые узоры, а белоснежные стволы, отражая солнце, заливали все вокруг ослепительным светом. Оцепенев от мистического восторга, старик ощутил необычайный прилив сил и понял, что больше всего на свете желает увидеть перед смертью живого белого медведя.

Он решил срубить тонкое деревце, чтобы принести его в стан и, показав всем, объявить о своем твердом решении идти на север. И пусть все, кто желает воевать, остаются, а он уйдет, даже если ему придется уйти одному. Он понимал, что ни к чему хорошему этот раскол не приведет, но также знал, что советы мудрых предков всегда помогали его народу, а игнорирование их всегда приводило к бедам. Но он не знал, как объяснить это Волку. Белое дерево было его последней надеждой. Он встал на колени, попросил у земли разрешения, попросил прощения у деревца и ударил по нему каменным ножом. Из тонкого ствола потекли слезы.

Александр вынырнул из воспоминаний, чтобы принять решение, куда идти дальше. Он стоял на распутье. Влево от просеки уходила тропинка, которая примерно через час приведет его в Казанку. Там он освободится от рюкзака, спокойно сядет на автобус и через полчаса будет дома.

Если же пойти прямо по просеке, то она минут через тридцать выведет его на дорогу, где ему придется останавливать проезжающие мимо автомобили. Этот путь значительно короче, но какова вероятность, что кто-то пожелает подобрать мокрого и грязного, шатающегося от усталости и похмельной головной боли странника? И если его не подберут, то до ближайшей остановки ему придется топать пешком еще километров десять. А автобус ходит всего четыре раза в день, и неизвестно, сколько времени придется его ждать.

Казалось, правильный выбор очевиден, но что-то мешало свернуть влево. Просека казалась ему светлой, яркой и нарядной, в гирляндах из алых рябин и мерцающих золотистых берез. Дорога влево была скучной, темной и безрадостной. Александр поверил сердцу и пошел напрямик.

Весть о белом дереве разнеслась мгновенно по всей территории лесного народа. Люди издалека шли на брошенное поле, чтобы собственными глазами увидеть чудо. Древняя легенда внезапно ожила и стала реальностью, разбудив в одних страх, в других покорность воле богов, а в Волке и его соратниках – чувство протеста и воинской злости.

Камень был удивлен, когда узнал, что с ним решила уйти почти четверть народа. В основном это были женщины. Напуганные древним пророчеством, они собирали в дорогу детей. Некоторые мужчины решили уйти вместе с женами и были объявлены трусами. Другие отпустили жен, понимая, что во время войны так будет безопаснее. Они надеялись, что, когда победа над пришельцами будет одержана, догонят медленно идущих на север переселенцев и убедят их вернуться на родную землю.

Но большинство все-таки решили остаться. Эти люди продолжали жить как ни в чем не бывало. Они посмеивались над древним пророчеством, говорили, что Камень все это выдумал и что новое дерево вовсе не белое, а с черными пятнами на стволе, а про них в легенде ничего не говорилось.

Камень даже не знал, чему он больше рад: тому, что ему верят, или тому, что над ним смеются. На его стариковские плечи внезапно лег огромный груз ответственности за те решения, которые приняли пошедшие за ним люди. Куда он приведет их? Смогут ли на новом месте они приспособиться к незнакомой природе? Имеет ли право он разрывать на части свой народ, рушить семьи?

Перед самым исходом Камень отправился к Отцу трех великих родов за последним благословением. Древний старец встретил его на солнечной поляне и пригласил присесть на поваленное ветром дерево.

Камень сел. Он прекрасно знал, что Отец и так уже знает все, что он может сказать или спросить, поэтому просто ожидал ответов и наставлений. Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь лаской весеннего солнца.

– Я уйду вместе с вами, – наконец произнес старец.

У Камня на душе посветлело, и растаяли последние льдинки сомнений. Если с ними пойдет Отец трех великих родов, то все будет хорошо.

– Ты не понял, – уточнил старец. – Я уйду совсем, когда вы покинете эти земли.

– Совсем?! – расстроился Камень.

– Моя задача выполнена, – кивнул Отец. – Дальше вы будете жить сами.

– А Надэ?

– Надэ останется в этих краях и будет наблюдать за белыми людьми.

– Наблюдать?

– Да, – кивнул старец. – Она не будет вмешиваться в их жизнь, если не будет на то острой необходимости.

– А какая может возникнуть необходимость?

– Да разная. Если начнут слишком землю терзать или над людьми рабочими издеваться.

– Как это? – не понял Камень.

Старец улыбнулся и махнул рукой.

– Просьба у Надэ есть к тебе.

– Какая?

– Чтобы ты внука своего, художника талантливого, здесь оставил. Не уводи его на север.

– Да как же?! – задохнулся Камень.

– Я тебе просьбу ее передал, а дальше сам решай.

– Но он хочет идти с нами!

– Он хочет только одного, – помотал головой старец, – совершенствоваться в своем мастерстве. Здесь у него возможностей больше. А с вами он идет, чтобы тебя не расстраивать, да и воевать ему неинтересно.

– Но зачем он нужен Надэ?

Старец пожал плечами, загадочно улыбаясь.

Камень помнил Надэ с детства. Во время великих праздников она играла с детьми, обучала их разным играм, песенкам и хороводам. А взрослые водили свои большие хороводы и играли в свои взрослые игры, которым их в детстве обучила та же Надэ. Камень взрослел, потом старел, а Надэ оставалась все такой же юной девушкой, как тогда, когда он впервые увидел ее. Предположить, что богиня Надэ влюблена в простого, хоть и талантливого человека, Камень никак не мог.

– Может быть, хочешь спросить еще что-то? – прервал его размышления старец.

– Отец, – смущенно опустил глаза Камень, – ты же знаешь, я лишь смиренно жду, когда ты посчитаешь меня достойным, чтобы дать ответ.

– И тем не менее я хочу, чтобы ты озвучил вопрос, – улыбнулся старец.

– Меня всегда интересовало, – осмелев, начал Камень, – почему тебя все называют Отцом трех великих родов. Ведь родов в нашем народе намного больше, чем три, но народ при этом единый. Но главное даже не это. Мои сыновья такие же, как я, но ты... если ты наш отец, то почему так сильно отличаешься от нас?

– Ну что ж! – улыбнулся старец. – Вот мой последний сказ в твою великую копилку знаний.

– Я слушаю!

– Видишь бабочек? – он указал на стайку порхающих насекомых. – А ты помнишь, кем они были до того, как стали крылаты?

– Они были гусеницами, – ответил Камень.

– Ты видишь, какая огромная между ними разница? – улыбнулся старец. – Но бабочки – это самые настоящие родители неуклюжих толстых червячков, которые целыми днями заняты лишь поисками пищи.

– Да! – улыбнулся Камень. – Чудно устроена природа!

– Точно такая же разница между человечеством земным и человечеством небесным. Я не смогу описать, как выглядят ваши крылатые родители, потому что подобно гусенице, не способной увидеть бабочку, ты не можешь видеть их, даже когда они рядом с тобой. Ты видишь только нашу проекцию в вашем мире, подобно тому, как гусеница может ощутить лишь мимолетную тень от крыльев бабочки.

– Значит, мы – всего лишь гусеницы? – грустно подытожил Камень.

– Нет, не всего лишь! – строго ответил Отец. – Человек – это намного сложнее, чем бабочка. Человек объединяет в себе свойства всех без исключения животных, растений, насекомых и камней, которые существуют на земле. Бабочку я привел лишь для одного из примеров. Но для описания других свойств человека может подойти и паук, и муравей, и пчела, и ящерица. И что значит «всего лишь»? Если бы не было гусеницы, то не было бы и бабочки.

– Значит, ты...

– Да. Я – одна из теней космического человечества в вашем мире. Но когда-то давно мы тоже были такими же земными людьми, как и вы, и точно так же проходили все этапы эволюционного развития. И у нас тоже были родители, которые помогали нам, обучали и защищали. И вот наша цивилизация повзрослела и совершила переход на новый уровень бытия, а место на земле освободилось для вас, наших детей. Несколько поколений мы учили вас, как мать учит ребенка ходить, есть, разговаривать. И вот пришло время, когда вам пора начинать жить самостоятельно. Постепенно мы будем давать вам все больше и больше свободы и уходить с Земли в околоземное пространство. А когда вы созреете и сами выйдете в космос, то мы уйдем еще дальше, туда, где сейчас находятся наши предки.

Но вернемся к твоему вопросу, почему меня называют Отцом трех родов.

Давным-давно, по вашим меркам, когда вы были еще столь молоды, что поведением почти не отличались от животных, я пришел к вам вместе со своей маленькой дочкой Надэ. Мы выбрали мужчин, которые и стали основателями трех родов. Один из них был самый сильный охотник, второй – самый находчивый мастер, а третий – самый лучший мечтатель. В те времена люди еще не имели такого понятия, как род. Они жили племенами, не задумываясь, кто тебе брат, сестра или дочь. Из-за этого часто случались близкородственные связи, от которых рождались неполноценные слабые дети.

Я объяснил это трем избранным, и они поняли, что если хотят, чтобы их народ стал сильным, то придется следовать определенным правилам. Они выбрали себе жен из далеких племен, чтобы наверняка избежать кровосмешения, и стали основателями родов. На протяжении нескольких поколений мы следили за тем, чтобы дети вступали в половые отношения только после определенного возраста и только с представителями других родов или брали себе красивых здоровых жен из диких племен. И в результате через несколько поколений три великих рода так перемешались между собой, что теперь это действительно единый народ. Но по традиции вы избираете трех правителей: охотника, мастера и шамана. Вы стали выше на целую голову за это время, и срок вашей жизни увеличился почти в два раза.

– А что стало с дикими племенами?

– Постепенно они влились в три великих рода и перестали быть дикими. Они – это вы, только в прошлом.

– А что теперь? Кто следит за тем, чтобы не было кровосмешений? – спросил Камень. – Ведь максимум мы можем знать своих троюродных братьев и сестер, да и то не всех.

– Ну как же? – улыбнулся Отец. – Помнишь традицию прощания стариков? Зачем, по-твоему, надо придумывать эти странные загадки и загадывать их детям?

– Чтобы потом, перед свадьбой, молодые загадали эти загадки друг другу.

– Именно так! А в чем суть этой традиции?

Камень задумался. И вдруг перед ним открылся смысл древнего ритуала, который давно уже был не актуален, но исполнялся четко за несколько недель до свадьбы на празднике знакомства родственников. Вместе с Камнем это понял и Александр.

Каждый ребенок получал от своих дедов и прадедов несколько загадок. Каждую загадку старики придумывали сами, причем такую, чтобы ее невозможно было отгадать, не зная ответа. Например, все знают, что «красная девица сидит в темнице, а коса на улице» – это про морковку. Но почему именно про нее? С тем же успехом отгадкой может быть и свекла, и редиска. Но ответ – морковка. Да потому, что на самом деле это вовсе не загадка. Это пароль. Так молодожены определяли степень своего родства. Если хотя бы одна загадка была знакома им обоим, значит, они двоюродные или троюродные брат и сестра. Тогда свадьба, конечно, не отменялась, потому что это было допустимо, но если совпадало две или более загадок, то это считалось плохим знаком и свадьбу отменяли. Но на памяти Камня таких случаев не было.

– Сейчас эта традиция устарела, – сказал Отец, – потому что людей стало много, но если по каким-то причинам вы опять окажетесь в замкнутом обществе, то она может снова стать необходимой.

– А ведь мы снова окажемся в замкнутом обществе, – с грустью сказал Камень.

– Да, – кивнул старец. – Поэтому я и напомнил тебе суть этой древней традиции. Только у вас будет наоборот. Женщины будут выбирать себе пару из иного мира, чтобы сохранить род.

– У меня есть еще один вопрос, Отец.

– Я слушаю.

– Скажи, почему мы должны уйти, оставив свою землю белым людям?

– На этот вопрос мне будет сложно ответить, – вздохнул старец. – Не все возможно объяснить словами.

– Но почему? Ты думаешь, что я не смогу понять? Приведи мне пример из животного мира! Когда на территорию приходит сильный зверь, то слабый вынужден уйти. Означает ли это, что мы слабее, чем белые?

– Вот поэтому я и сказал, что мне будет сложно объяснить суть великого эволюционного процесса человеку, который мыслит пока еще категориями животного мира. Что бы я ни сказал, будет понято тобой не так, как это есть на самом деле. Хотя и то, что ты заметил, тоже верно. На нижнем уровне бытия они сильнее. Но и вы сильнее, чем те дикие племена, на чьи территории вы придете. И им тоже придется либо раствориться в вас, приняв вашу культуру, либо уйти.

– А на ином уровне бытия? – спросил Камень.

– Давай попробуем на примере той же бабочки. Прежде чем гусеница станет крылатой, она должна пройти стадию куколки. Она создает вокруг себя кокон, и внутри него начинают происходить различные процессы трансформации. Из почти однородного мягкого тела гусеницы начинают создаваться крылья, усики, брюшко, новые органы чувств, новые органы питания. Когда бабочка полностью сформировалась, она ломает кокон и являет себя новую миру. Скажи, можно ли сказать, что крылья бабочки важнее, чем ее усики или брюшко?

– Нет, конечно! – улыбнулся Камень. – Но крылья красивее. Именно они делают бабочку бабочкой.

– Да, – согласился старец. – Но может ли ножка бабочки завидовать крыльям?

– Ты хочешь сказать, что белый народ – это крылья, а мы – это ножки? – спросил Камень.

– Нет, я не это хотел сказать, – улыбнулся старец. – Начался процесс формирования космической бабочки. И твой народ, и белый народ – это все единая бабочка, но пока несформированная. И кто какой частью станет, еще непонятно. Одно лишь знаю, что чем больше индивидуальностей вольется в целое, тем богаче и красивее будет узор на ее крыльях. Если все народы на данном этапе сольются в один, то получится та же самая гусеница. Именно поэтому люди расселены по планете, им даны разные языки и обычаи, которые они должны сохранять. Ты и те, кто пошли за тобой на север, выбрали для себя благородную роль хранителей истории и культуры своего народа. Те же, кто решил остаться, выбрали для себя другую, не менее благородную роль. Но в результате вы все однажды станете единым прекрасным космическим Человечеством.

Камень долго сидел в размышлениях, укладывая в сознании новую легенду. Наконец он спросил:

– Скажи мне еще: а зачем белые люди пришли на нашу землю? Разве им плохо жилось на своей? Означает ли это, что и на их землю тоже пришли более сильные люди и изгнали их?

– Да, – кивнул старец. – На этом уровне все выглядит именно так. Только их никто не изгонял. Просто им принесли новую веру и новую культуру, которую некоторые из них не захотели принять. Поэтому они и ушли на далекие, дикие для них земли, чтобы сохранить свою индивидуальность и своих Богов.

– Но это значит, что есть на Земле кто-то самый сильный... На этом уровне, разумеется. Кто он? Что это за народ?

Старец улыбнулся.

– Ох уж этот «самый сильный» народ, – сказал он как о ребенке-шалунишке, который доставляет немало хлопот, но тем не менее любим, как и самые послушные дети. – У него особая миссия.

– Какая?

– Он должен усыпить гусеницу и создать вокруг нее прочный кокон, в котором она будет превращаться в бабочку. Гусеница сопротивляется, потому что не знает о том, что она засыпает для великой трансформации, ей кажется, что она умирает. Поэтому все будут ненавидеть этот народ, пока не поймут его важную роль в великом эволюционном процессе.

Камень попытался представить, как же должен выглядеть кокон, в который будет завернуто все человечество. Старец увидел его нелепые образы и рассмеялся.

– Однажды мы показали человеку образ этого кокона. Он почти ничего не понял, но так перепугался, что написал откровение о конце света.[7] А на самом деле это будет начало. Начало нового этапа в развитии человечества, новое рождение.

– Но ведь случается, что гусеница погибает внутри кокона и не рождается, – озабоченно сказал Камень.

– Бывает. – Старец стал серьезным. – Бывает такое и с человеческими цивилизациями. Но мы сделаем все возможное, чтобы с вами этого не произошло.

– Значит, нужно убедить Волка пойти с нами! – сказал Камень. – Тогда нам всем будет легче выжить.

– Попытайся.

– Я пытался! Но он послушает только тебя!

– Это будет давление с моей стороны. А вы уже перешли на тот уровень, когда я не имею права вмешиваться напрямую, я могу лишь подсказывать. Но если он не внял моему совету, который я дал вашим предкам в легенде о белом дереве, то почему должен поверить мне лично?

– Но ты же сказал, что сделаешь все возможное!

– Именно поэтому я и не буду его убеждать.

– Но он же погибнет! – воскликнул Камень.

– Он тоже сыграет свою роль в эволюциии.

– Но в легенде говорится: «Тот, кто руку поднимет на белого брата, погибнет, проклятье богов на род свой накликав». Надо остановить его! – Глаза Камня наполнились влагой, когда он осознал, какую ужасную роль выбрал себе его сородич.

– Ты можешь его остановить, – сказал старец.

– Не могу! Он уверен в своей правоте, потому что он не знает всего того, что ты мне сейчас рассказал!

– Так расскажи ему! Возможно, он передумает воевать с белыми.

– Да он меня даже слушать не будет, – вздохнул Камень.

– Значит, он сделал свой выбор, – развел руками старец, – и мы должны его уважать. Не переживай за него. Это всего лишь узор на крыльях бабочки. Будет не так ярко, если в нем будут присутствовать только светлые тона.

– Но ведь с ним остаются люди, в том числе дети. Они верят ему! Что будет с ними?

– Придет время, когда все воскреснут, чтобы исправить ошибки.

– Воскреснут?!

– Это будет не скоро, – успокоил его старец. – Это случится в конце цивилизации.

Цивилизация

Новый уровень? – переспросила Оксана, что-то вспомнив. – Мне он тоже что-то говорил про какие-то уровни цивилизации.

– А можно полюбопытствовать, что конкретно «об уровнях» он говорил? – спросил Владимир. – Возможно, это поможет нам понять, что же здесь замышляется.

– У-у-у! – усмехнулась Оксана. – Это была длинная нудная лекция.

– А куда нам торопиться? – спросила Галина. – Рихард подъедет только часам к семи. Надеюсь, вы его дождетесь. Итак, что там про уровни?

– Хорошо, – согласилась Оксана. – Только дословно не обещаю, буду рассказывать, как вспомню. Предупреждаю, что все это довольно сложно для понимания, и я даже несколько раз засыпала, пока он рассказывал.

– Ладно, мы поняли, – сказал Глеб, – давай уже ближе к теме.

– Давайте начнем с самого термина «цивилизация», – начала Оксана. – Если не вдаваться в глубинные подробности, а лишь рассмотреть то, что лежит на поверхности, то «civilis» с латыни переводится как «гражданский». А русское слово «гражданин» явно однокоренное с «огражденный». Значит, цивилизация дословно – процесс ограждения. И хотя сейчас слово «цивилизация» стало синонимом слову «культура», но изначально термин обозначал именно процесс окультуривания диких народов. Получается, что культура – это результат цивилизации. Это понятно?

– Не совсем, – сказала Галина. – Как культура может быть результатом ограждения? От чего, кстати, ограждения?

Оксана задумалась, вспоминая, что же дальше по этому поводу ей рассказывал Йосиф Якич. Но в голове звенела пустота. Видимо, в этот момент Оксана отвлеклась от труднопонимаемой картавой речи лектора.

– От природы ограждение, – саркастично пошутил Алексей.

– Точно! – вспомнила Оксана. – Йосиф Якич сказал, что цивилизация начинается тогда, когда человек начинает осознавать себя отдельно от природы. Подобно тому, как ребенок, рождаясь, становится отдельным от матери существом. Если общество живет в полном единении с Богом и Природой, то это не цивилизация. Это либо дикое племя, которое еще почти не отличается от животных, либо очень высокая культура, готовая к переходу в новую стадию существования. То есть либо процесс цивилизации еще не начался, либо он уже закончен.

Итак, первый уровень цивилизации – это обучение элементарным навыкам совместного выживания. Охота и защита от хищников, создание орудий труда и шитье одежды.

Второй уровень – это определенные половые законы и ограничения. То, что можно в животном мире – инцест, «прилюдные» совокупления, слишком ранние связи, полигамия – это все запрещается в цивилизации второго уровня, в результате чего количество рождаемости переходит в качество. Возникает культура семьи, рода.

– Понятно, – согласилась Галина. – Продолжай.

– Третий уровень цивилизации – это деление людей на профессии. Возникновение и развитие товарно-денежных отношений, появление руководителей (старейшин, князей, вече и прочих властных структур). Это невозможно без создания новых законов: не убий, не укради и так далее. Надо ли говорить о том, что процесс обучения ремеслу требует определенной дисциплины?

– Интересно, – спросила Галина, – а как определить, где закончился один уровень и начался другой?

– Этап цивилизации считается начавшимся, когда количество людей этого уровня достигает определенной критической массы, а пройденным, когда большинство людей добровольно и осознанно соблюдает законы, соответствующие данному уровню.

– А если меньшинство не соблюдает? – спросила Рая.

– Тогда они являются представителями предыдущего уровня цивилизации, и культурное общество ограничивает их в правах или изгоняет.

– Или цивилизует насильно, – усмехнулся Алексей.

– Извините, – пожала плечами Оксана. – Это не я придумала. Но пойдем дальше! Четвертый уровень – это возникновение милосердия, развитие медицины, органов социальной защиты, религиозных организаций. Пятый...

– Подожди! – воскликнула Галина. – Мы еще с четвертым не разобрались!

– А что непонятно? – удивилась Оксана.

– По-моему, религии были с самого начала существования человечества. И разве до этого не было милосердия и медицины? Даже волки вылизывают друг другу труднодоступные раны, а уж люди-то всегда помогали друг другу.

Оксана беспомощно захлопала глазами. Ответов на вопросы Галины у нее не было. И тут ей на помощь пришел Мирослав. Он поднял руку, как прилежный ученик, и, когда все переключили внимание на него, сказал:

– Разумеется, люди верили в богов с самого первого уровня цивилизации. Но это были стихийные разрозненные верования. Единой религиозной организации не было. Что касается милосердия: одно дело – милосердие к родственнику или соплеменнику, совсем другое – милосердие на государственном уровне. Организация больниц, детских домов, пенсионного обеспечения. На начальном этапе этим занимались именно церкви и монастыри.

– Что-то чем дальше, тем меньше мне нравится эта цивилизация, – оборвал Мирослава Алексей. – Может быть, просто на предыдущем уровне не было необходимости в детских домах и больницах? А как начали ограничивать естественное развитие, так и началось.

Мирослав пожал плечами и замолчал.

– Мирослав, спасибо! – сказала Оксана. – Итак, продолжу, раз уж начала! Пятый уровень – это возникновение и развитие науки и технологий. Очевидно, что сейчас мы находимся именно на нем. Какие ограничения у нас на этом этапе?

– Чистый воздух, чистая вода, свободное время, – съязвил Алексей. – А болезней и брошенных детей все больше и больше. Я уж не говорю о процветании сексуальных извращений. Что-то я сомневаюсь в необходимости переходить на новый уровень. Может быть, уже пора начинать деградировать?

И вдруг какой-то щелчок, а затем странное металлическое шипение заставили его замолчать. Все вздрогнули и посмотрели в сторону источника звука. Это пришла в движение пружина старинных напольных часов, которые незаметно тикали в углу все это время. Рассерженно вздохнув, они начали медленно гулко бить.

– ...шесть, – тихо сказала Оксана, – когда последний удар растаял в тишине.

Все снова зашевелились и задышали.

– Володя! – капризно сказала Галина. – Зачем ты снова их завел?! Я всегда пугаюсь, когда они начинают бить.

– Я не заводил!

– Они что, сами завелись?!

– Да ладно, ребята, не спорьте! – остановила их Оксана. – По-моему, они забили очень вовремя, а то неизвестно, до чего бы договорился Алексей. Я уже даже чуть было с ним не согласилась, но часы напомнили, что нельзя остановить время и повернуть эволюцию вспять. Цивилизация началась, и сейчас есть только два пути: либо вперед, либо...

– Либо остановить маятник! – усмехнулась Галина. – А иначе нам придется выслушивать этот бой каждый час.

– Простите, – виновато улыбнулся Мирослав. – Это я их завел. Не удержался. Откуда у вас такое чудо?

– Это часы моей бабушки, – улыбнулась Галина.

– Бабушки?! – удивился Мирослав. – Она была из дворян?

– Ой, да что вы! – Галина махнула рукой. – Из каких дворян?! Обычная колхозница. А часы эти она купила в какой-то комиссионке. Она любила всякий антиквар.

– Насколько я в этом разбираюсь, это восемнадцатый век, итальянская работа! Не представляю, в какой комиссионке можно было их купить на зарплату колхозника.

– Не знаю, – засмеялась Галина. – Мы когда старый дом разбирали, нашли их на чердаке.

– Фантастика! – завороженно пробормотал Мирослав.

– Ну, ладно, пусть пока тикают, – улыбнулась Галина. – Но мы отвлеклись! Давайте вернемся к цивилизации. Оксана, что там дальше?

– Я все-таки хочу сначала закончить с пятым уровнем, – сказала Оксана. – Тут кое-кто обвинил существующую цивилизацию в различных извращениях. А скажите мне, пожалуйста, почему эти извращения возникают? Я не только о сексуальных спрашиваю, а о любых, в том числе и о технократических.

Алексей нахмурился, размышляя над ответом.

– А простите, можно я отвечу? – снова поднял руку Мирослав.

Все засмеялись, вспомнив школьные годы и усмотрев в поведении Мирослава некую комичность. Мирослав засмущался и покраснел.

– Не правда ли, забавно, что взрослый человек спрашивает разрешения сказать? – остановила смех Оксана. – Но ведь в школе это было вполне нормальным явлением. Ведь если бы в школе все говорили без разрешений и без ограничений, то был бы сплошной галдеж. Предполагается, что в нашем возрасте не надо спрашивать разрешения говорить, потому что мы уже умеем внимательно выслушивать друг друга, не перебивать и отслеживать логику разговора. Поэтому и ограничения уже сняты. Но! – Оксана подняла вверх указательный палец, после чего направила его в направлении Алексея. – Кое-кто недостаточно усвоил в школе правила общения в коллективе. Кое-кто вынужденно подчинялся введенным ограничениям и только того и ждал, чтобы повзрослеть и уже болтать, не думая, когда пожелается.

– Ладно, ладно! – буркнул Алексей. – Пристыдила.

– Да, собственно, я не имела цель пристыдить тебя, – улыбнулась Оксана. – Я просто показала на примере, что когда общество выходит на новый уровень цивилизации, то ограничения предыдущего уровня снимаются за ненадобностью. Но всегда есть определенное количество людей, которые еще не соответствуют уровню большинства, вот среди них и возникают различные «извращенцы». Для них приходится вводить искусственные ограничения ради безопасности общества в целом. Понимаешь?

– Понимаю! – кивнул Алексей. – Вот совсем недавно мы наблюдали, как тебя искусственно ограничивали в тюрьме за преступления, которых ты не совершала. Объясни это мне с точки зрения теории цивилизации.

Оксана усмехнулась и задумалась. В возникшей тишине зазвучал тихий голос Мирослава:

– Но ведь в любом обществе есть люди, не только отставшие от существующего уровня цивилизации, но и опережающие его.

– И что?

– Думаю, что общество вынуждено защищаться как от тех, так и от других, потому что и те, и другие угрожают его стабильности. Вспомните, что во все времена карались как те, кто отставал, так и те, кто забегал вперед. Сначала язычники жгли на кострах блудниц и первых христиан. Потом христианские инквизиторы жгли язычников, ведьм и первых ученых. Теперь существующая наука пытается «жечь» как устаревшие религиозные догмы, так и представителей нового уровня цивилизации. Причем с одинаковым усердием.

– И что же это за новый уровень-то?! – с нетерпением спросила Галина.

– Если я не ошибаюсь, – продолжил Мирослав, – то это возникновение и развитие у людей сверхспособностей, таких как телепатия, телекинез... ну и прочие.

– Да какой же это «новый» уровень? – удивилась Галина. – Вон дед Ефим... хотя да. Это ж единицы пока.

– Вот именно! Но со временем все люди начнут обладать этими способностями. Этому будут обучать в школах, на этих принципах будет строиться и новая медицина, и новая юриспруденция. Все придется кардинально менять. Представьте себе суд в обществе, где все обладают телепатией. Невозможно ж ничего соврать! Представьте себе чиновника, получившего взятку, и все это сразу же видят. Представьте себе врача, который ставит диагнозы без всяких анализов и рентгенов. И вы сразу же поймете, насколько существующая система «боится» этого перехода. Но можно ли ее в этом обвинять? Она борется за свое существование, она хочет жить, она хочет продолжать гордиться своими достижениями, которые обесценятся на новом уровне.

– Позвольте с вами не согласиться! – сказала Рая.

– С удовольствием выслушаю ваши возражения.

– По поводу «обесценятся». Давайте возьмем те же часы. Думаю, что сейчас они стоят не дешевле, чем тогда, в восемнадцатом веке. Если не дороже еще.

– Абсолютно согласен! Их ценность в денежном эквиваленте не уменьшилась. Более того, уверен, что они составляют огромную духовную, историческую и культурную ценность. Но будете ли вы отслеживать по ним время? Их даже не заводят. Таким образом, они перестали быть хронометром, они утратили свою суть. Они превратились в мебель, причем декоративную, не функциональную. И судя по тому, что их нашли на чердаке, бабушка не слишком ценила их новые свойства, такие как антикварность, престижность и дороговизна. Для нее это была просто устаревшая громоздкая рухлядь, которую она заменила обычным будильником.

– Так, ребята! – встряла Галина. – Это вы потом обсудите. Давайте вернемся к теме разговора. Если новый уровень – это развитие телепатических способностей у всего человечества, то возникает вопрос: что нужно сделать, чтобы перейти на этот уровень?

Все замолчали, задумавшись.

– Давайте включим логику и попытаемся провести аналогию с предыдущими уровнями, – предложила Оксана. – Возможно, если мы сумеем понять, как происходили переходы до этого, то станет понятно, что надо делать сейчас.

Все оживились и приготовились слушать Оксану.

– Третий уровень можно считать начавшимся, когда люди от натурального хозяйства начали переходить к профессиональной деятельности. Возникла необходимость в создании инструмента для обмена товарами. Придумали деньги. Это автоматически создало ряд проблем, которые раньше были не столь актуальны. Во-первых, вопрос ценообразования. Тут не обойтись без грамотных экономистов-счетоводов. Люди, пренебрегающие этой наукой, просто разорялись. Во-вторых, воры и грабители. Нецивилизованно, но куда ж от них, от отсталых, денешься? Что можно было украсть при натуральном хозяйстве? Грабли? Лапти? А вот мешок с деньгами – это тебе и хлеб, и сапоги, и что только душа пожелает. Пришлось создавать полицию, банки для хранения. Да и сами деньги. Надо следить, чтобы фальшивых не делали, а иначе весь смысл их теряется. И третья проблема – конкуренция. В общем, заморочек множество. Кто будет их решать? Это ж надо сильно мозги напрягать. Возникают советы старейшин, князья, дружина, купцы, банкиры... их же содержать надо. Возникают налоги, наценки, проценты... А кто любит платить налоги? А кто любит финансовых посредников? А конкурентов кто любит?

Выходит, что новый уровень цивилизации создал новые духовные проблемы. Возникает социальное и материальное неравенство. Люди, такие дружные и хорошие, вдруг перестают друг друга любить, я уж не говорю о зависти и прочих извращениях. Начинаются обиды на князя, на купца, на соседа. А там и до бунта недалеко. Но любой бунт максимум, чем может закончиться, это переворотом. Другой князь, другой купец, другой жрец, другой сосед-конкурент. Но проблема-то не исчезнет. Решать ее все равно придется. Князь вводит дополнительные меры, усиливает армию, увеличивает налоги. Растет недовольство. И одно за другое цепляется. Жизнь становится быстрее, напряженнее, здоровье человечества, не успевающего адаптироваться к новым условиям, разрушается. Что делать? И тогда возникает необходимость в новых духовных законах, типа «Любите врага своего! Ибо чем же вы лучше, чем те, кто любит только друзей?» или «Смиритесь! Отдайте кесарю кесарево». Необходимо на государственном уровне вводить диету (посты), аутотренинг (молитвы), психотерапию (исповедь). Возникает необходимость не просто в новой религии, а в сильной религиозной организации, способной удержать человечество от духовного разрушения в новых материальных условиях. И, естественно, возникает конкуренция между существующими религиями за возможность стать государственной.

– Конкуренция? – хмуро возмутился Алексей. – Крестовые походы, Варфоломеевская ночь, костры инквизиции – это всего лишь конкуренция? А по-моему, это называется «религиозные войны».

– Вы правы, – согласился Мирослав. – Но мы не можем сейчас знать, как потекли бы события, если бы в те далекие времена не были введены суровые религиозные законы. Вполне вероятно, что когда-то религия стала спасением для человечества, несмотря на все ошибки, которые были допущены.

– Ошибки?! – распалялся Алексей. – Миллионы погибших в религиозных войнах, это всего лишь ошибки?! Мне кажется, что слово «преступления» здесь подойдет больше.

– Я не хочу с вами спорить, – смущенно ответил Мирослав, – просто хочу напомнить, что и технологическое развитие тоже потребовало множества человеческих жертв. Но...

– Что?

– Именно технологическое развитие дало возможность человечеству вырасти до сегодняшних количественных размеров.

– С чего это вдруг? – возмутился Алексей.

– Да взять хотя бы тот факт, что в Средние века целые города вымирали от чумы, оспы и прочих инфекций. Стоило только превысить определенную плотность населения, как начинался мор. Сейчас человечество преодолело этот барьер с помощью вакцинации и развития медицинских технологий, а также с увеличением уровня санитарии и комфорта.

– А не надо было в города всем лезть! Жили бы себе на природе! – грубо сказал Алексей. – А чумой заражались, толпясь в церквях. Так и называлось – «храмовая болезнь».

– Простите, но создание городов было необходимо для развития цивилизации, – спокойно, но чуть дрожащим голосом сказал Мирослав. – В конце концов, развитие архитектуры, музыки, науки, промышленности, межгосударственной политики и торговли было бы невозможно в условиях деревни.

– Ну и обошлись бы! – со злобой усмехнулся Алексей.

– Не смей с ним так разговаривать! – вдруг громко, спокойно и уверенно сказала молчащая до сих пор Маргарита. В ее взгляде была такая сила, что Алексей даже побледнел, получив такой неожиданный отпор.

– Действительно, Леш, – сказала Оксана. – Ты чего разбуянился? Можно подумать, ты сам не живешь в городе, не ездишь на автомобиле и не слушаешь музыку. Я бы поняла, если бы Саша тут возмущался.

Вспомнив об Александре, Оксана вновь разбудила в себе с трудом укрощенную и запертую в грудной клетке тревожность.

– Да где же он?! Галя, когда приходит автобус?

– Предыдущий был в пять, – вздохнула Галина. – Следующий в девять.

Оксана глянула на часы. Стрелки показывали половину седьмого. Беспокойство нарастало. Она встала и подошла к окну. Хмурое небо сыпало водяной пылью, которая, оседая на стекло, собиралась в крупные капли. Под силой тяжести они начинали стекать, собирая в ручейки еще не созревшие капельки, которые встречались на пути.

«Вот бы мелкая капля вдруг возмутилась и отказалась от ассимиляции и течения», – улыбнулась про себя Оксана. Она хотела привести этот аргумент в доказательство, что человеческая цивилизация подчиняется тем же законам природы, но мысли ее снова захлестнула волна беспокойства об Александре. «Где же ты?» – крикнула она куда-то, то ли в глубину себя, то ли в окружающее пространство. Ответа не было. Но вдруг Оксана ощутила странное состояние. Как будто бы ей холодно, как будто бы она ужасно устала и проголодалась и как будто бы саднит намозоленная нога. Это состояние не было скоротечным, как дежавю, на нем вполне можно было сконцентрироваться, и Оксана начала исследовать это явление. Она поняла, что хромает по скользкой обочине дороги. Вдруг сзади послышался гул мотора. Тело привычно развернулось, выбросив вперед руку, но душа уже не надеялась, что машина затормозит. И вправду, что-то «вжикнуло» мимо, обдав волной воздуха, и превратилось в звук удаляющегося автомобиля.

Оксана покинула это бредущее тело и взлетела над дорогой. Прислушавшись, она поняла, что приближается еще один автомобиль. Она метнулась ему навстречу, влетела в салон сквозь стекло и уселась на переднее сиденье рядом с водителем. За рулем сидел уставший, раздраженный и куда-то торопящийся человек. Оксана вежливо попросила его подобрать идущего по обочине странника.

– Извини, мне некогда! – также вежливо ответила душа водителя.

– Останови! – собрав в мысленном голосе всю свою волю, приказала Оксана.

– Ага! Щас!!! – И Оксану вышвырнуло из автомобиля сквозь дверь.

Оттолкнувшись от растущего в кювете ивняка, Оксана бросилась догонять машину, но поняла, что не успеет. Александр уже развернулся и поднял руку. Автомобиль и не думал тормозить. И тогда Оксана обратилась куда-то наверх: «Пожалуйста! Пусть он остановится! Я потом разберусь, почему он такой злой, и помогу ему». Она даже сама удивилась этому заявлению, оно было искренним, но неосознанным, как бы рефлекторным. И вдруг послышался визг тормозов, Оксана вздрогнула и вернулась обратно в тело, глядящее бессмысленным взором на струящийся по стеклу дождь. Мучительной тревоги в груди больше не было, как будто она по сотовому телефону поговорила с Александром и поняла, что он жив.

Оксана вернулась к столу, за которым продолжался оживленный разговор.

– ...пятый технократический уровень сильно ограничил религию, – продолжал размышления о цивилизации Глеб. – Никому не надо напоминать, как в начале двадцатого века уничтожались церкви и священники. Так что, думаю, христиане уже сполна заплатили за костры инквизиции и за прочие свои ошибки-преступления. Давайте уже оставим их с миром и пойдем дальше. Нам надо понять, что необходимо «ограничить», чтобы создать критическую массу людей для начала этого шестого уровня.

– Так ведь очевидно же, – сказала Рая, – что технократию и надо ограничивать. Надо вернуться к природе, отказаться от всех этих «костылей» типа телевизора, компьютера, телефонов....

Все замолчали, размышляя. Отказаться от всех удобств, созданных цивилизацией, ради приобретения сомнительной перспективы читать чужие мысли? А зачем?

– Нет, ребята! Что-то здесь не так! – снова вступила в разговор Оксана. – Создание единой религии никак не помешало развитию мастерства и ремесел. Скорее даже наоборот – помогло. Поэтому, я думаю, что и новый духовный уровень должен перевести технократический мир на новый качественный уровень. А что касается уничтожения священников в начале века... так при чем тут технократия? Это была смена идеологической власти. Но заметьте, что революция изменила только «хозяев», но не суть. Вместо историй про Иисуса и других святых детям начали рассказывать историю про дедушку Ленина и других революционеров. Вместо царя и патриарха встали вождь генсек и политбюро, вместо «костров инквизиции» тюрьмы и лагеря НКВД. Сменились иконы, молитвы, праздники. Это был всего лишь переворот, но не шаг на новый качественный уровень. Хотя да, он совпал с началом быстрого развития технократической цивилизации.

– Значит, надо ограничить религию, – предложил Алексей. – Ведь христианство уничтожило язычество.

– И что нам это даст? – пожала плечами Оксана. – Очередную религиозную войну?

– Извините, – снова вступил в разговор Мирослав. – Христианство не уничтожило языческие законы, а вобрало их в себя. Разве христианство разрешило половую распущенность? Или запретило народные праздники и обряды? Нет! Оно дало людям новые правила, не отменяя старых. А преследовались только те, кто не желал отдавать духовную власть: волхвы, ведьмы и прочие «свободолюбцы».

– Пора стать умнее, – подвела итог Оксана, – и не повторять прежних ошибок. Пришло время учиться на богатом опыте предыдущих поколений.

– Время собирать камни, – кивнул Мирослав.

– Камни? – переспросила Оксана.

– Да. Это известная цитата из древней книги царя Соломона.

– При чем тут камни? – по инерции спросила Оксана, вспомнив кирпичную кладку.

– Не знаю, – пожал плечами Мирослав. – В этой книге много других мудрых высказываний, но в народе почему-то прижился именно этот афоризм.

– В народе ничего не приживается случайно, – сказала Оксана. – А что имелось в виду под «камнями»?

– Если взять эту цитату более расширенно, то: «всему свое время, и время всякой вещи под небом. Время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное. Время убивать, и время врачевать; Время разрушать, и время строить. Время плакать, и время смеяться; Время разбрасывать камни, и время собирать камни...»[8]

– Ну вот, – улыбнулась Оксана. – Оказывается, мы не открыли ничего нового. Царь Соломон тоже учил о цикличности бытия и о конфликте разных времен между собой. Значит, пришло время «собирать камни»? А он там случайно не упоминал, как их надо собирать?

– Надо бы перечитать, – задумался Мирослав. – Но, насколько я помню, книга эта не отвечает на вопросы, она их ставит. Она как бы спрашивает: «А что дальше? Что после смерти? Зачем человек живет? Зачем человек стремится к богатству и славе, если они дают лишь временное сиюминутное удовлетворение? Какой смысл во всей этой „суете сует“?

– До сих пор актуальные вопросы, между прочим, – сказал Глеб. – И где ответы?

– Рискну предположить, – продолжил Мирослав, – что ответ в воскресении.

– Из мертвых? – скептически улыбнулась Оксана.

– Да! Это древнее учение, которое, кстати, встречается не только у иудеев, но у них это один из постулатов веры. Правда, потом они начали сомневаться в возможности воскресения. Пришедший Мессия, которого они так ждали, но при этом не пожелали признать, напомнил им об этом. И в результате появилось новое (хорошо забытое старое) учение о воскресении из мертвых.

– Может быть, имелась в виду реинкарнация? – с сомнением спросила Оксана. – Все-таки не очень верится в такие ужасы, как вскрытие могил и вылезание мертвецов.

Мирослав пожал плечами и ответил цитатой:

– «Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут. Не дивитесь сему; ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения».[9] Как видите, ни о каком вылезании из могил Он не говорил. А лишь о том, что они услышат и воскреснут. А уж как это произойдет...

– Ой, ребята, – воскликнула Галина, – пожалуй, надо сделать перерыв, пока мы совсем не запутались! А то мы уклонились от начальной темы. Я предлагаю попить чаю, чтобы все немного уложилось в головах.

Все зашевелились, одобряя это предложение.

И вдруг во дворе сердитым басом залаял Князь.

– Кто-то идет! – встрепенулась Галина. И в подтверждение ее слов зазвенел колокольчик, означающий, что нажали кнопку звонка. Галина накинула на плечи курточку и выбежала встречать новых гостей.

Воскресение

Через пару минут она вернулась, а следом за ней в гостиную вошли Рихард и Александр. Рихард в недоумении остановился, увидев такое количество народу. Нахмурившись, он обвел взглядом присутствующих и заметил Глеба. Тот улыбнулся почти дружелюбно, но в улыбке этой угадывалось какое-то превосходство победителя. Рихард печально усмехнулся и перевел взгляд на Оксану. Прищурившись, он, видимо, попытался вспомнить, где ее видел, но потом, то ли вспомнив, то ли решив, что это не важно, взял стул и сел за стол, ожидая, когда хозяева, к которым он приехал, обратят на него внимание.

А хозяева тем временем были заняты Александром. Галина потребовала, чтобы он немедленно шел в ванную, отмывался и отогревался. Владимир помог ему снять рюкзак, укоризненно покачав головой.

Когда Александр ушел, Галина, не зная с чего начать, обратилась к Рихарду:

– Может, чайку?

– Не откажусь, – кивнул Рихард. – И если можно, с медом. Больно уж мед мне у вас в прошлый раз понравился.

– А вот меда-то нет, – вздохнула Галина. – Кончился.

– Как нет?! – обрадованно воскликнул Владимир, открыв извлеченную из рюкзачка торбу. – Саня нам свежего принес.

Галина поставила перед Рихардом чашку с блюдцем, а Владимир наложил в тарелку медовых сот и поставил на середину стола.

Чайник с заваркой пошел по кругу, а следом за ним чайник с кипятком. Ложки потянулись к тарелке с медом.

– Оксана! – возмутилась Анна Даниловна. – Разве вам можно мед? Что мы будем делать, если вам станет плохо?

– Саня ж вернулся! – радостно улыбаясь, возразила Оксана и отправила в рот маленькую ложечку меда.

– Да он еле на ногах стоит! Какой из него сейчас целитель?

– Да ничего не будет! – успокоила ее Оксана. – Я уже пробовала мед. Все нормально. – И Оксана повернулась к Рихарду. – Спасибо, за то, что вы его все-таки подобрали на дороге!

– Да не за что, – пожал плечами Рихард. – Гляжу, лицо знакомое. Правда, не сразу его узнал, думал, бомж какой-то. Ладно, давайте перейдем к делу.

– Ой, Рихард! – возразила Галина. – Давайте хоть чай допьем, познакомимся!

– Да я тут уже почти со всеми знаком, – усмехнулся Рихард. – Надо же, как мир тесен!

Все продолжили пить чай, размышляя каждый о своем и смакуя розоватый густой мед.

Вдруг Оксана почувствовала головокружение, как обычно бывает при опьянении. И хотя состояние не было похоже на аллергическую реакцию, она немного напугалась и решила на всякий случай сообщить об этом Анне Даниловне. Она хотела встать, чтобы подойти к ней и сказать на ушко, но колени подкосились, и она упала обратно на стул. Широко раскрытыми глазами Оксана оглядела всех присутствующих и поняла, что это происходит не только с ней. Заплетающимся языком Анна Даниловна медленно сказала: «Спокойно! Это андромедотоксин. Это не смертельно...»

– Хороший мед! – сказал Рихард и расхохотался.

Оксана попыталась сконцентрировать разбегающиеся мысли, но реальность становилась все более зыбкой. Казалось, она растворяется в пространстве комнаты.

И вдруг в незащищенное сознание проникло зловещее шипение старинных часов, разрушая последние барьеры личности.

Бом-м-м-м!

Первый удар вернул Оксану в огромный зал с потолком как звездное небо.

Бом-м-м-м!

И увидела она, как все они сидели посреди того зала за круглым столом.

Бом-м-м-м!

Напротив нее сидели Жак и Софи. В этой жизни их звали Алексей и Соня.

Бом-м-м-м!

Жанна не была лично знакома с маркизой де Помпадур, но без труда узнала ее в Маргарите. Рядом с ней сидел великий французский зодчий, который воплощал самые смелые архитектурные замыслы маркизы.

Бом-м-м-м!

И узнала она в Глебе своего давнего... то ли друга, то ли врага, известного миру как авантюрист Калиостро. Рядом с ним сидела его жена Лоренца.

Бом-м-м-м!

Рая – это была добрейшая матушка-настоятельница того монастыря, где воспитывалась Жанна-Мария.

Бом-м-м-м!

Оксана перевела блуждающий взгляд на сидящего рядом с ней Рихарда.

– Ты?! – задохнулась она то ли от возмущения, то ли от страха. – Ты?!!!

Часы замолчали, и странное видение растворилось вместе с последней вибрацией звука.