/ Language: Русский / Genre:sf_action, / Series: Фантастический боевик

Там где тепло

Павел Корнев

Приграничье — несколько областей, вырванных из нашего мира в края вечной стужи. А Форт — это одновременно и сердце Приграничья, и его дно. Промороженная насквозь клоака, в которой обитают не самые дружелюбные люди, ценность человеческой жизни для которых зачастую соизмерима с ценой коробки патронов или ящика тушенки. Ниже падать просто некуда, но иногда судьба ставит подножку, заставляя бросить налаженный бизнес и бежать куда глаза глядят в попытке отыскать новое место под солнцем. Вот только расслабляться не стоит даже там, где тепло. И некогда успешному предпринимателю Евгению Апостолу еще предстоит убедиться в этом на собственной шкуре. Пусть ожидающая его в Северореченске работа поначалу и не вызывает особых опасений…

Павел Корнев

Там, где тепло

Глава 1

Ничегонеделанье штука противоречивая.

В гомеопатических дозах — лучше не придумаешь; в промышленных масштабах — хоть волком вой.

Не верите? Попробуйте на месяц запереться в комнате без компьютера, полтонны книг или постоянно пополняемого запаса спиртного — и убедитесь в этом сами. Стоит выспаться на неделю вперёд, и от постоянного нахождения в четырёх стенах начинает самым натуральным образом закипать мозг.

Вот и я медленно, но верно приближался к такому состоянию. Кровать, тумбочка, ровная кирпичная кладка стен, кафельный пол, светильник над головой — и ничего кроме.

И так целый месяц подряд.

Невозможно просто!

А ведь это я ещё не круглые сутки в номере заперт! С утра в тренажёрный зал выбираюсь, раз в два дня сауну заказываю. Изредка получается в комнату отдыха пробраться, а там — телевизор. Плюс оставшиеся от предыдущего постояльца книги. Да и кормят неплохо, ничего не скажешь.

Казалось бы — живи и радуйся. Но не получается.

Человек, как ни крути, существо социальное. Ему время от времени общение с себе подобными требуется. Иначе запросто крыша поехать может. Мне, вот, чувствую, совсем немного до нервного срыва осталось.

Да — общения не хватало просто катастрофически. Странное дело: вроде и не в одиночке заперт, а поговорить не с кем абсолютно. Завтрак, обед и ужин в номер привозят; в спортзал, сауну и комнату отдыха строго по часам запускают, и с другими постояльцами даже теоретически возможности пересечься нет.

Да и есть ли они здесь, другие постояльцы?

Нет, сам по себе доходный дом «Царство Аида» — заведение в узких кругах широко известное, но вот о номерах в подвалах бывшего городского морга мне раньше слышать не доводилось. Хотя с другой стороны условиями проживания в этом комплексе никогда особо не интересовался. Слишком уж несусветную цену за постой его владелец ломил. Такую, что устраивала либо толстосумов-параноиков, либо деятелей, которым требовалось переждать в надёжном убежище лихие времена. И «требовалось» — это ещё мягко сказано. Скорее — было жизненно необходимо.

И уж в этом отношении «Царство Аида» могло дать фору даже Центральному участку или Гимназии. Владевший доходным домом маг, с чьей-то лёгкой руки прозванный Гадесом, просто взял да и окружил здание морга непроницаемым защитным куполом. А заодно лишил постояльцев всякой возможности даже случайно встретиться друг с другом. Немногочисленный персонал так и вовсе работал здесь чуть ли не вахтовым методом.

Паранойя?

Вовсе не уверен.

Лично меня сейчас такое отношение к безопасности вполне устраивало. После того, как крупно насолишь Сёстрам Холода и потопчешься на любимых мозолях у бандитов из Семёры, начинаешь чертовски ценить возможность просто проснуться утром целым и невредимым.

Именно поэтому я, просидев в небольшой комнатушке без малого месяц, до сих пор так и не набрался решимости устроить скандал по поводу столь возмутительного ограничения своих прав и свобод. Тем более что плату за проживание брали не из моего кармана.

Точно не из моего — от капитала некогда преуспевающего предпринимателя Евгения Максимовича Апостола давно осталась дырка от бублика. Деньги любят счёт, и если на месяц выпадаешь из жизни, остаётся лишь надеяться на порядочность деловых партнёров. А по сути — исключительно на чудо. Сколько на моей памяти средней руки дельцов остались без копейки, просто загремев в больницу или уйдя в запой, и не сосчитать.

Впрочем, раз за номер до сих пор платят, значит, не всё ещё потеряно. Выходит, со счетов меня пока окончательно списывать не стали.

Ну, будем надеяться, будем надеяться…

Сегодняшнее утро начиналось ровно так же, как и все остальные до него. Да по-другому и быть не могло: когда долгое время заперт в четырёх стенах, все дни становятся до ужаса похожими друг на друга.

Проснулся, умылся, побрился.

Морщась от ломоты в простреленной ноге, покрутил педали велотренажёра, принял душ, позавтракал.

Полистал забытую предыдущим постояльцем «Алису в стране чудес», зачеркнул число «13» на календаре и, изнывая от скуки, повалился на кровать.

Тогда-то, пожалуй, всё и началось…

Лязгнул замок, распахнулась дверь и в комнату втолкнули каталку с блюдами, прикрытыми блестящими никелированными крышками.

И не успел я толком подивиться доставленному в неурочное время обеду, как и вовсе с трудом удержал на месте челюсть. И не в шикарной сервировке уже было дело — поразила личность официанта.

— Дичь заказывали? — подмигнул мне светловолосый парень, широкоплечий и крепко сбитый, но явно начинавший понемногу терять спортивную форму. Ни застёгнутый на все пуговицы пиджак, ни накинутый поверх него белый фартук скрыть явственно наметившееся пузико уже не могли.

— Привет, Денис, — вздохнул я. — Вы теперь доставкой бизнес-ланчей занимаетесь?

— Типа того. — Селин стянул фартук, кинул его на спинку кровати и прищурился: — А ты, Евгений, похоже, не особо рад меня видеть?

— Типа того.

Причин радоваться неожиданному визиту и в самом деле имелось немного. Пусть Денис Селин из крышевавших меня товарищей самый компанейский, но жулик, он жулик и есть. У этой братии в первую очередь всегда свой интерес на уме; они благотворительностью не занимаются принципиально. А мне хоть и надоело до чёртиков в четырёх стенах сидмя сидеть, да только нет оснований рассчитывать, что дальше ситуация улучшится. Скорее уж наоборот.

В прошлый раз эти деятели меня в такую передрягу втравили, что даже вспоминать тошно. Чудом живым ноги унёсти получилось.

— А вот это зря! — Денис придвинул каталку к кровати и огляделся в поисках отсутствующих в комнате стульев. — Я, между прочим, тебя с днём рожденья зашёл поздравить, а ты ещё и недоволен…

— С днём рожденья? — насторожился я и невольно глянул на календарь. — С чего бы такая забота?

— Да расслабься ты! — Селин ухватился за стоявшую в углу тумбочку и перетащил её к кровати. — А вообще, ты ж у нас ясновидящий — вот и определи, зачем я сюда на самом пришёл, если сомневаешься!

— Не получится, — только и буркнул я, приподняв крышку с самого большого из блюд. И в самом деле — дичь. Ну надо же!

И явно прямо с кухни, даже остыть не успела.

— Почему это? — удивился парень.

— Хозяин сего гостеприимного заведения настолько упорядочил движение магической энергии внутри здания, что я теперь и кто в дверь стучит, угадать не могу.

— Да, Гадес, он такой, — кивнул усевшийся на тумбочку Денис и убрал крышку со второго блюда, на котором оказалось разложено мясное ассорти. — У него не забалуешь.

— Так, значит, поздравить пришёл? — разделывая утку, искоса глянул я на Селина.

— Ага, — беззаботно кивнул тот и подцепил вилкой кусочек копчёного мяса. — А то совсем совесть замучила. Заперли тебя в подвале без окон и дверей и забыли. Жуть! И почему только пентхаус с бассейном и зимним садом не сняли?..

— Хорош уже, — поморщился я, прекрасно поняв не высказанный напрямую упрёк. — Я ценю, что вы меня прикрыли, но могли бы и объяснить, что к чему. А то сижу тут как в карцере! Неопределённость, блин, полная!

— Для карцера апартаменты очень даже ничего. Это я тебе авторитетно заявляю. Сауну на каторге ты бы точно не нашёл. Да и телевизор тоже.

— По телевизору одно старьё крутят. А в сауну я и сам бы на воле сходил, не разорился. Так что колись — долго мне тут куковать ещё?

— На волю, значит, хочешь?

— Хочу. — Я прожевал утку и мрачно уставился на парня: — Тебе это кажется странным?

— Да нет, в общем-то…

— Ну так что — когда выпустишь меня отсюда?

— Если бы между нами двоими была дверь… — хитро прищурился Денис и кивнул на выход, — но дверь между нами и ими; я не могу ни впустить тебя, ни выпустить.

— Хватит уже издеваться! Серьёзно спрашиваю!

— «А если рискнуть, а если впустить, то выпустить ли обратно? Вопрос посложнее, чем «быть или не быть?» решают лягушата», — пропел Селин и пожал плечами. — Придётся подождать.

— Подождать? — охнул я. — Да сколько можно ждать? У меня уже крыша скоро поедет!

— Крыша поедет? Ерунда, мы никуда уезжать не собираемся, — невозмутимо отмахнулся Денис и, подцепив вилкой, переложил к себе на тарелку утиное крыло. — И вообще это не ко мне вопрос.

— А чё ж ты тогда сюда припёрся?! — не выдержав, взорвался я.

— Говорю же — с днём рожденья поздравить, — расплылся парень в открытой и без сомнения насквозь фальшивой улыбке и вытащил из кармана плоскую бутылочку коньяка. — По чуть-чуть?

Больше двухсот граммов в стеклянной фляжке поместиться не могло и, как-то неожиданно растеряв весь свой запал, я махнул рукой:

— Наливай!

По сто грамм — это нормально. Сто грамм коньяка — не проблема. В любом случае продолжения банкета можно не опасаться: спиртное в мою систему питания включить позабыли. А немного расслабиться сейчас и в самом деле не помешает. Так и трясёт всего.

И пусть алкоголь с ясновиденьем сочетается плохо — точнее не сочетается вовсе, — сегодня капелька спиртного не повредит. День рожденья, как-никак раз в году. Да и не должно сейчас из-за дара особых проблем возникнуть: концентрированное, будто схватившийся в бадье цементный раствор, магическое поле напрочь глушило все мои способности.

— И это правильно! — Селин свернул пробку и разлил по двум граненым стаканам сразу всю фляжку. — Настоящий французский. Твоё здоровье!

Он чуть ли не в один глоток влил в себя этот благородный напиток, затем шумно выдохнул и начал обгладывать утиное крылышко. Я только покачал головой и, взяв стакан, невольно поморщился из-за слишком уж резковатого аромата. Но вот на вкус «настоящий французский», как ни странно, оказался очень даже ничего. Я отпил немного, одобрительно кивнул и принялся за еду.

— Как-то у тебя тут аскетично, — огляделся по сторонам Селин, отложив на тарелку обглоданные кости. — Может, плакатов с голыми бабами подогнать?

— Не стоит, пожалуй, — фыркнул я. — Надеюсь, мне тут недолго осталось.

— А уж я как на это надеюсь!

— В смысле?

— Гадес, выжига старый, такие деньги за эту клетушку дерёт, просто караул!

— Ничего, не разоритесь, — усмехнулся я и, отпив коньяка, почувствовал, как после глотка спиртного по телу разливается тепло. — Как там у вас со спорт-баром дела обстоят, кстати?

— Ты знаешь, неплохо, неплохо, — макнув кусочек утки в соус, ответил Денис. — Народу полно, а когда игр нет, мы старые записи крутим.

— Вам кинотеатр открывать пора.

— Думали об этом, но репертуар пополнять на регулярной основе точно не получится. Прогорим.

— Это да, — кивнул я и допил остававшийся в стакане коньяк. — Ух-х-х! Хорошо пошёл…

— А чего это я всё о себе, да о себе? — всполошился Селин. — Как у тебя с ногой, скажи лучше!

— Нормально. Но по утрам тянет.

— Разрабатываешь?

— А то! Меня от велотренажёра тошнит уже!

— А куда деваться? Терпи, казак, атаманом станешь. — Денис вытерев жирные пальцы о салфетку и, прочистив горло, приподнялся с тумбочки. — Ну, пора к официальной части переходить…

— Ой, да перестань ты!

— Что значит — перестань? — ухмыльнулся Селин и, нагнувшись, достал с нижней полки каталки невзрачную картонную коробку. — Поздравляю, короче…

— Это что ещё такое? — удивился я, принимая коробку, которая оказалась неожиданно увесистой.

— Сам смотри… — отмахнулся Селин и, демонстративно не обращая на меня больше никакого внимания, начал ковыряться вилкой в тарелке с мясным ассорти.

Я оторвал полоску скотча, отогнул картонку и с немым изумлением уставился на лежавший в коробке револьвер. Ошарашено достал его, повертел в руках и уточнил:

— Думаешь, в нём есть необходимость?

— Почему нет? — пожал Денис плечами и как-то очень уж неопределённо усмехнулся. — Лишним точно не будет.

— И что это за зверь? — спросил я, разглядев клеймо в виде вписанной в круг головы носорога. Но что самое удивительное — ствол револьвера находился на уровне не верхней, а нижней каморы барабана. — Rhino 40DS;.357 Magnum; Chiappa Firearms.

— Носорог, — как нечто само собой разумеющееся выдал Селин. — Чётырёхдюймовый ствол, оригинальная конструкция для снижения отдачи.

— Chiappa Firearms — название конторы? — уточнил я, мысленно соглашаясь с данным оружию названием. Чем-то оно и в самом деле носорога напоминало. И что интересно — деревянные накладки на рукояти явно не родные, а местными умельцами вырезаны. Нет, сделано всё очень аккуратно, не придерёшься, просто лакированное дерево сплошь магическими закорючками покрыто. И руны на правой и левой накладках заметно друг от друга отличаются. Два разных заклинания колдуны залили? Впечатляет. — А калибр какой? Триста пятьдесят седьмой?

— Именно.

— Это круто?

— Вес стандартных пуль от восьми до одиннадцати с половиной грамм, так что сам решай, насколько это круто.

— И это чудо мне в подарок? — резонно подозревая какой-то подвох, уточнил я.

— Ага, — кивнул Денис, — один фиг патронов в Форте не найти, вот и решили тебе подарить.

— Добрые вы.

Я покачал револьвер в руке, взвёл и в холостую спустил курок. Неплохо. Наверное. Не очень в оружии разбираюсь. За исключением его ценовых характеристик, само собой. И Селин, как это ни печально признавать, сейчас душой нисколько не кривил: если у кого и найдутся на продажу патроны такого калибра, цену за них запросят просто безбожную.

— Слушай, Денис, — провёл я пальцами по покрытым лаком символам и почувствовал лёгкий укол магической энергии, — а какие чары на рукоять наложены?

— Без понятия, он нам уже таким достался.

— И что, даже руководства пользователя не было?

— Не было, сам разбирайся. — И Селин уже протянул на прощание мне руку, когда будто вспомнив что-то важное, хлопнул себя ладонью по лбу: — Блин! Гамлет тоже тебе подарок передавал! — Охлопав пиджак, парень вытащил из бокового кармана обклеенную цветной бумагой коробочку размером со спичечный коробок и кинул мне: — Держи.

Я оторвал приклеенный сверху розовый бантик, вытряхнул на ладонь револьверный патрон с экспансивной полостью в золотистой пуле и, в сердцах выругавшись, уставился на покатывавшегося от смеха Дениса.

— Это намёк?

— Видел бы ты сейчас себя со стороны! — помотал головой Селин и, немного успокоившись, вытер выступившие на глазах слёзы. — Так и знал, что купишься! Надо парням рассказать…

— Гамлету скажи, я патрон как память сохраню.

— Держи. — Денис вытащил из другого кармана коричневую коробку с изображением пистолета и кинул на кровать рядом со мной. — Это от Филиппа.

— Привет ему передавай.

— Передам. — Селин вышел в коридор, но тут же заглянул обратно. — И учти, это ещё не всё!

— В смысле? — насторожился я, да только парень уже захлопнул дверь, и тут же послышался лязг сработавшего замка.

Мать его!

Тоже мне юморист выискался!

Я поднял увесистую коробку, которая оказалась не столько коричневой, сколько охряно-бежевой, с белой надписью «Federal premium» на фоне чёрного квадрата. На упаковке был проставлен вес пули — сто пятьдесят восемь гран, а в самой пачке не недоставало одного патрона. Выходит, с учётом подарка Гамлета у меня на руках полный комплект — ровно двадцать штук.

Откинув барабан, я один за другим вставил патроны во все шесть камор и задумчиво взвесил револьвер в руке. Ну и куда теперь его девать? Не в карман же. Как ни крути, для скрытного ношения он великоват.

А с другой стороны — хотелось бы ствол под рукой держать.

Потому как намёки надо понимать. И лучше заранее подстраховаться, чем потом от стыда сгорать, объясняя явившимся за душой ангелам, что просто не подумал.

В итоге сунув револьвер и патроны в тумбочку, я откатил её обратно к изголовью кровати и оценивающе выдвинул и задвинул верхний ящик. Порядок: дотянуться секундное дело.

Не пригодится — хорошо. А пригодится…

Да нет, в топку! Уж лучше не надо…

Остаток дня оказался изрядно подпорчен оставшимся после разговора с Селиным осадком. Вроде, наоборот полегчать должно — как-никак человек нашёл время зайти и поздравить, — да только неспокойно на душе и всё тут. Уж лучше бы и не приходил вовсе.

Никогда не любил собственный день рождения отмечать, если на то пошло. К друзьям-приятелям на праздник завалиться — всегда пожалуйста, а самому пьянку организовывать, ну его к лешему. Одна морока. А на следующий день так и вовсе ничего хорошего. Мало того, что голова раскалывается, ещё и дома бардак.

Так что я какое-то время повалялся на кровати с книжкой, потом кинул её на тумбочку и вновь вытащил из верхнего ящика подаренный Денисом револьвер. Покачал в руке, привыкая к весу, погладил деревянные накладки на рукояти и спрятал обратно.

Вот Гамлет подколол, нехороший человек!

Один патрон, ну надо же!

Поднявшись с кровати, я несколько раз присел, морщась от боли в бедре, и вытер выступивший на лице пот. Простреленная каким-то не в меру метким рейнджером нога толком уже не болела, но ломило её до сих пор просто нещадно. Когда вернулись в Форт, местный медицинский светила Салават с Торгового угла только руками развёл: поздно, мол, уже дёргаться. На тебе, добрый человек, обезболивающих таблеток, если деньги лишние водятся, а лучше на первое время трость купи.

От таблеток я тогда гордо отказался. И ничуть об этом не жалел, вот только простреленную ногу от осознания собственной правильности меньше не крутило.

Поморщившись от боли, я повалился на кровать и тут вновь, второй уже за сегодня раз в неурочное время щёлкнул замок. В следующий миг распахнулась дверь, и в комнату впорхнула стройная рыжеволосая девушка в коротеньком ситцевом платьице.

— Привет, Евгений! — протянула мне Марина перетянутую шпагатом картонную коробку. — Я пришла тебя с днём рожденья поздравить и небольшой подарочек принесла…

— Привет! — с трудом оторвав взгляд от стройных загорелых ног девушки, вскочил я с кровати и как бы между делом захлопнул верхний ящик тумбочки. — А подарок это ты или торт?

— Торт, — озорно улыбнулась Марина и рядом с уголками её зелёных глаз залегли едва заметные морщинки. — Но не только…

— Не только? — Я забрал коробку, и девушка немедленно чмокнула меня в щеку. — Звучит заманчиво.

— Туда ещё бутылку вина упаковали.

— Вино, торт… Романтика…

— Вот именно — романтика, — вновь улыбнулась Марина и огляделась по сторонам. — Правда, обстановку романтичной не назовёшь…

И с этим было не поспорить; комната на номер-люкс, откровенно говоря, не тянула. По меркам нормального мира — так и вовсе третьесортный гадюшник, но вот по местным — лучше и не надо. Тепло, светло, горячая вода без ограничений. Интерьер, правда, подкачал, но меня это как-то особо не волновало. Раньше не волновало …

— А куда деваться? — вздохнул я, ломая голову над тем, чем вызван этот визит. Если Селин ещё мог какие-то свои цели преследовать, то Марине здесь точно делать нечего.

— Ой, да не прибедняйся ты. — Девушка одним движением развязала затянутый на «бантик» шпагат, сняла картонную крышку и протянула мне лежавшую рядом с тортом бутылку. — Как ты относишься к французскому вину?

— Вы с Селиным сговорились, что ли?

— Он тебя французским коньяком поил? — сразу догадалась Марина. — Какой нехороший мальчик! Всё его супруге расскажу!

— Да ладно, там вышло-то по сто грамм, — махнул я рукой и перекатил тумбочку с тортом на середину комнаты. — Делов-то…

— То тут сто грамм, то там сто грамм, — фыркнула Марина и, усевшись на кровать, закинула ногу на ногу. — Ты одноразовым ножом сможешь эту красоту порезать?

И без того коротенькое платьице ещё больше обтянуло стройное бедро, и я далеко не сразу сумел перевести взгляд на произведение кондитерского искусства, украшенное цветами из безе.

— Совсем ты, Евгений, в одиночестве одичал… — покачала головой девушка и, расстегнув ридикюль, достала пачку сигарет. — Селин даже предупреждал, что наброситься можешь.

— Я постараюсь быть настоящим джентльменом, — пообещал я, аккуратно разрезая торт. Потом взял предусмотрительно захваченный с собой слишком уж наблюдательной красавицей штопор и выдернул пробку из бутылки, едва не расплескав себе на штаны рубинового цвета вино. — Можешь не беспокоиться.

— Зная репутацию некоторых настоящих джентльменов… — Марина закурила и усмехнулась: — А, впрочем, бог с ними. Не возражаешь, если я подымлю?

— Дыми на здоровье. — Я достал пару стаканов из среднего ящика тумбочки и предупредил: — Извини, бокалов не держу.

— Не важно! Наливай!

Я наполнил стаканы и протянул один Марине.

— За тебя! — тут же предложила она тост.

Мы чокнулись; я пригубил терпкое вино и пристально уставился на девушку.

Короткая стрижка, острое лицо с аккуратным носиком, слегка подведённые глаза и накрашенные нейтральной помадой губы. Просто удивительно, что она решила ко мне заглянуть. Уверен — могла бы и более интересного собеседника подыскать.

— И о чём ты сейчас думаешь?

— Просто удивляюсь, — улыбнулся я. — Меньше всего ожидал тебя сегодня увидеть.

— Гадаешь, почему я здесь?

— Именно.

— На самом деле я всегда была тайно в тебя влюблена, а сегодня не выдержала и решила поведать о своих чувствах, — хрипло рассмеялась пригубившая вино девушка. — Чем тебе не объяснение?

— То, что влюблена — это само собой. — Я отломил кусочек безе и улыбнулся. — Я красивый и умный, как в меня можно не влюбиться? Вопрос, почему именно сегодня.

— Селин о твоём дне рожденье проболтался, — объяснила Марина. — А я которую неделю без выходных, вот и решила — баста! — устрою себе праздник!

— Тоже повод. Исполняйся мне восемнадцать, поверил бы без вопросов.

— Да ты, Евгений, сторонник теории заговоров?

— Не без этого.

— Ну тогда тебе придётся помучиться, докапываясь до истины.

— Вот ещё! — фыркнул я и вновь наполнил стаканы. — Я буду просто наслаждаться твоим обществом.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

— Тогда за встречу?

— За встречу! — Я отпил вина и оторвал с торта очередной цветочек-безе. — Чего-то ты ничего не ешь.

— Фигуру блюду, — провела Марина ладонью по талии.

— У тебя с ней всё в порядке, — ничуть не покривив душой, сообщил я.

— Да просто на сладкое уже смотреть не могу, постоянно в клубе что-нибудь перехватываю.

— Работы много?

— Не продохнуть. Ещё и в командировку отправляют.

— Расширяетесь?

— Страшными темпами.

— Это же хорошо!

— Было б ещё кому работать, — повела плечом Марина и поправила соскользнувшую с плеча бретельку.

— Всё пройдёт, пройдёт и это, — процитировал я древнюю мудрость и вновь разлил вино по стаканам. В голове зашумело, а настроение улучшалось буквально с каждым глотком. Как же немного человеку надо… — Вот и бутылка к концу подошла.

— Как тебе вино?

— Я в этом не разбираюсь.

— Ну конечно! Ты же по коньяку и пиву больше!

— Это всё Арабов тогда, — досадливо поморщился я.

— Что — Арабов? Он тебе насильно вливал?

— Ты же знаешь его! И вообще… — замялся я, не решаясь взглянуть девушке в глаза.

— Что — вообще?

— Да не помню я ничего толком!

— Вот хорошо мужикам! Наделал делов, а на утро — не помню ничего. А раз не помню, значит, ничего и не было. Логика железная!

— Хватит издеваться уже. — Проснулся я тогда в подсобке клуба, а значит, действительно «ничего не было».

— Да ладно, — решив больше не мучить меня, рассмеялась Марина. — Не бери в голову.

— Не буду. А, кстати, что случилось-то?

— Да ничего особенного, — хитро прищурилась девушка. — Ты весь вечер в любви признавался, вот и всё.

— Серьёзно? — Меня это известие особо не поразило. Чего-то, если честно, в этом роде и ожидал. — Ну оно не удивительно, так-то…

— В смысле?

— Я ж тебе в любви признавался, а ты там самая красивая.

— Хватит подлизываться, — отмахнулась Марина. — Я тебя уже простила.

— За что?!

— За то, что ты всё забыл.

— А! Тогда ладно. Как камень с плеч.

— Поехидничай ещё! — пригрозила девушка и бросила взгляд на изящные золотые часики на запястье. — Ты, кстати, браслет так и не починил?

— Не-а. Потерял.

— Непутёвый.

— Да ладно, ерунда. — Я допил вино и посмотрел Марине в глаза. — А ты уже собираешься?

— У тебя, как в больнице, посещения по расписанию, — пошутила поднявшаяся с кровати девушка и оправила платьице.

— Надеюсь, это ненадолго, — поднялся я вслед за ней и тут щёлкнул замок.

— Ну, пока.

Марина поцеловала меня в щёку, я удержал её, приобняв за талию, и спросил:

— Так ты только поздравить меня приходила?

— А сам как думаешь? — Девушка легко выскользнула из объятий и шагнула к двери. — Мучайся, гадай теперь…

Я только покачал головой, а Марина послала на прощанье воздушный поцелуй и исчезла в коридоре, оставив после себя лишь лёгкий аромат духов, да никак не развеивавшийся табачный дым.

А ещё почти нетронутый торт.

Ума не приложу, что с ним теперь делать.

Помощь пришла, откуда не ждали. Хотя, честно говоря, заглянувшему под вечер на огонёк Напалму я уже особо и не удивился. Только покачал головой и хлопнул по кровати рядом с собой:

— Падай!

— Не помешал? — на всякий случай уточнил лысый, долговязый парень в свободно болтавшейся на мослах майке, чёрных джинсах и сланцах на босу ногу.

— Не-а. Сегодня в зоопарке день открытых дверей.

— Это вопрос или утверждение?

— А сам как думаешь? — откинулся я спиной на неоштукатуренную кирпичную стену.

— Никак не думаю, — не растерялся Напалм и протянул руку: — Поздравляю с днём рождения, желаю счастья в личной жизни, Пух!

— Спасибо, — пожал я костлявую ладонь пироманта. — Ты-то откуда узнал?

— Селин забегал. Сказал, можно к тебе вечером заглянуть будет.

— А сам раньше чего не заходил?

— А кто б мне сказал, что тебя тоже тут держат? — фыркнул парень и потёр пятнавший щёку шрам, формой напоминавший то ли череп, то ли очертание африканского континента. — Конспираторы, блин…

— Конспираторы — это не то слово, — вздохнул я и снял закрывавшую торт картонную крышку. — Будешь?

— Покурю для начала. — Напалм достал из заднего кармана джинсов мятую пачку сигарет и уточнил: — Не возражаешь?

— Дыми, — вздохнул я.

Парень чиркнул зажигалкой, затянулся и, запрокинув голову, выпустил к потолку длинную струю дыма.

— Хорошо! — потянулся он и поудобней развалился на кровати.

— Погоди, — удивился я, — а зажигалка тебе зачем?

— Да тут такая ерунда, — несколько смутился пиромант, — в Морге толком своим даром воспользоваться не могу.

— Та же фигня.

— Оп-па! — уставился на меня Напалм. — А твои-то способности как заблокировать можно?

— Ясновидящие отклики магического поля улавливают, а тут никаких колебаний, всё упорядочено и рассортировано. А стоит напрячься — будто в бетонную стену утыкаюсь.

— Это всё Гадес, — уверенно заявил парень, забычковал сигарету и спрятал окурок обратно в пачку, — он все энергетические потоки под себя подогнал.

— Похоже на то, — согласился я и с интересом уставился на пироманта: — Ну, рассказывай.

— Чего рассказывать? — недоумённо захлопал глазами Напалм.

— Что в большом мире делается.

— А я знаю? Сам тут безвылазно сижу.

— Ты — да. А Вера?

— А что Вера? С чего ты вообще взял, что она со мной живёт?

— Слушай, Напалм, — ухмыльнулся я, — ты кому лапшу на уши вешаешь? Ясновидящему?

— Ты о чём? — памятуя о моём заблокированном даре, продолжил скрытничать пиромант.

— Понимаешь, — вздохнул я, — живи ты один, курил бы спокойно прямо в номере. А тебя, вон, трясло всего, пока не затянулся.

— У, блин! Спалился, — рассмеялся пиромант и хрипло закашлялся.

— Завязывай с куревом.

— Пытаюсь.

— Не надо пытаться, надо бросать.

— Умный, да? — поморщился парень. — У самого вредных привычек нет?

— Нет.

— Да? А винищем от тебя так и шибает.

— Хорошее вино ещё никому не повредило. — Я достал убранную под кровать бутылку и продемонстрировал её пироманту. — Французское, между прочим.

— Любое качество перебивается количеством.

— Ты мне зубы не заговаривай. Рассказывай, давай.

— Да чего там рассказывать? — Парень сунул в рот последний цветочек с торта и облизнул пальцы. — Похоже, мы крепко встряли.

— Это и ежу понятно, — фыркнул я. — Учитывая, сколько тут стоят номера, удивляюсь, как меня ещё в расход не пустили. Что гимназисты говорят?

— А что гимназисты? — пожал плечами пиромант и почесал бок. — О том, что к взрыву Цитадели причастна контрразведка, не догадались, можешь расслабиться. Но денег мы от них само собой не дождёмся.

— Ну хоть так, — вздохнул я.

Вспоминать об этом прискорбном обстоятельстве было неприятно до сих пор. Ледяная пирамида могла стать трамплином, открывшим мне дорогу на самый верх, а вместо этого едва не погребла под своими обломками. Узнай гимназисты о моём участии в её уничтожении, и даже Гадес не станет обеспечивать защиту столь неудобного постояльца. Впрочем, всплыви правда, и я бесследно исчезну, даже не успев сказать «му».

— А в остальном как дела обстоят?

— Да не знаю я! — поморщился пиромант. — Сиди, говорят, и не рыпайся. Как можно будет выйти, узнаешь об этом первым. Но я так понял, спалились мы в Соколовском конкретно.

— В основном там я спалился. Вас с Алексом только в лицо видели.

— И кому от этого легче? Так и так взаперти сидеть приходится.

— По перспективам совсем ничего не говорят?

— Да какие могут быть перспективы? — разнервничался Напалм. — Пока хвосты не подчистят, так и будем здесь куковать. Хотя…

— Что — хотя? — сразу зацепился я за недосказанность и одёрнул вновь отломившего кусочек от торта пироманта. — Да отрежь ты нормально, не мусори!

— Начались какие-то подвижки в последнее время. В курс дела пока не вводили, но я такие вещи нюхом чую. — Парень посмотрел на торт, перевёл взгляд на меня и вдруг спросил: — Ты его доедать будешь? А то смотри — заберу.

— Забирай.

— Пришёл, называется, на день рожденья, — заржал Напалм. — Сам ещё с подарком и уйду.

— Да ладно, бери, — махнул я рукой.

— Слушай, Евгений, — принялся оправдываться парень. — Я ж тут безвылазно сижу, да и Селин только утром предупредил. Просто даже возможности не было Верку озадачить. Потом как-нибудь.

— Забей, нормально всё. Я тебе тоже ничего не подарю, будем квиты.

— Договорились, — поднялся на ноги расплывшийся в ехидной улыбке пиромант. — Побегу, а то сейчас моя придёт, визгу будет.

— Не пропадай.

— Само собой! — подхватив торт, подмигнул мне Напалм и направился на выход: — Всё, давай.

— Беги, беги. А то зубы после курева почистить не успеешь, и в угол поставят.

— Легко тебе говорить, — обернулся пиромант. — Вот женишься, посмотрю тогда на тебя.

— У меня нет вредных привычек, — напомнил я.

— Это ты так думаешь, — рассмеялся Напалм и скрылся за дверью.

Тут же щёлкнул замок и, тяжело вздохнув, я повалился на кровать.

Ну и чего они все приходили?

С днём рожденья поздравить?

Или я просто чего-то не понимаю?

У кого б спросить ещё…

Глава 2

Следующее утро не задалось.

Оно и не удивительно — всё же не стоит коньяк с вином мешать. Пусть и там, и там алкоголь виноградный, да только как-то не очень хорошо они сочетаются. Ну и понижать градус неправильно, опять-таки.

И хоть не могу сказать, что мутило особо, но голова была ватная, и подташнивало слегка. Ничего страшного, вроде, да только терпеть не могу в таком вот состоянии находиться.

Апатия, блин, и тоска.

Есть не хочется, вода уже не лезет.

Думать больно, спать не могу больше. Да и не дали выспаться — продолжая традицию вчерашнего дня, незваные гости заявились с самого утра.

Разбудил меня стук в дверь. И это уже было странно — раньше такими формальностями себя никто не обременял.

— Кто там? — с трудом продирая глаза, прохрипел я.

— Сто грамм, — заглянувший в комнату темноволосый парень явно выраженной кавказской наружности. Чёрные глаза, ястребиный нос, заросший колючей щетиной подбородок.

— Не, Гамлет, мне вчера хватило, — уселся я на кровать. — Заходи, что ли.

— Я не один, — отказался Датчанин, вдобавок к этому прозвищу отзывавшийся и на вполне понятную в его случае кличку Принц. А вот Гамлетом он был, как это ни странно, по паспорту. — Подходи в телевизионную комнату.

— Сейчас буду. — Я зевнул и почесал затылок. — Спасибо за подарок, кстати.

— Да не за что, — ухмыльнулся парень и скрылся в коридоре.

Я только покачал головой. Теперь уже не приходилось сомневаться, что дело сдвинулось с мёртвой точки, но почему-то сейчас это совершенно не радовало. Сначала Селин со своими непонятными намёками, теперь слишком уж улыбчивый Гамлет. Ситуация накаляется, а у меня даже догадок никаких на этот счёт нет. Ещё немного и окончательно себя ёжиком-в-тумане почувствую.

Терпеть не могу в таких ситуациях оказываться!

Или мне просто ясновиденья недостаёт? Пока боки отлёживал, предвиденье особо и не требовалось, а вот сейчас без него как-то совсем кисло. Но деваться некуда, придётся идти, так сказать, «на тёрку» вслепую.

Невесело усмехнувшись, я засунул подаренный Денисом револьвер сзади за ремень джинсов и, не заправляя фланелевой рубахи, вышел в коридор. Оружие, конечно, опытный человек сразу срисует, да и не поможет оно в случае серьёзной заварушки, но мало ли как дело обернётся?

Так спокойней.

Чисто теоретически спокойней, конечно. И всё же, и всё же…

Прикрыв за собой дверь, я направился к телевизионной комнате и неожиданно поймал себя на мысли, что потихоньку начал замедлять шаг. Нет, ясновиденье так и не проснулось, но предчувствия были самые безрадостные.

Или это просто нервы? Надеюсь, что так…

Взяв наконец себя в руки, я нацепил на лицо дежурную улыбку и шагнул в комнату отдыха, в дальнем углу которой на экране плазменной панели беззвучно мелькал стародавний музыкальный клип не один год назад канувшего в небытие исполнителя. Впрочем, на телевизор мне было плевать, вниманием сразу завладели развалившиеся в креслах люди. Точнее, составивший компанию Гамлету незнакомый длинноволосый парень в тёмно-синем костюме, дорогущую ткань которого пронизывали едва заметные оранжевые нити.

Спутник Датчанина без особой спешки поднялся мне навстречу, и я пробежался оценивающим взглядом по его явно пошитому на заказ костюму, шёлковой белоснежной сорочке и строгих расцветок шёлковому же галстуку с изящным серебряным зажимом. Помимо зажима из этого драгоценного металла оказались изготовлены пряжки остроносых кожаных штиблет, а золотой перстень на указательном пальце левой руки поражал небанальных размеров сапфиром.

На фоне этого модника Гамлет в своих чёрных джинсах, замшевом пиджаке и высоких ботинках смотрелся невесть как забредшим с улицы подзаборником, но его похоже это нисколько не смущало. Постарался скрыть удивление и я, хотя от приблизительной стоимости «прикида» протянувшего мне руку пижона на затылке зашевелились волосы.

Это, блин, Рокфеллер какой-то доморощенный…

— Евгений Максимович Апостол, — представил меня развалившийся в кресле Принц и указал на спутника. — Илья Степанович Линев. Будьте знакомы.

Я пожал изящную, с длинными худыми пальцами, но при этом неожиданно сильную ладонь Ильи и без особого радушия улыбнулся:

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, — внешне не проявляя никаких эмоций, кивнул тот.

— Стойте! Линев? — неожиданно насторожился я, уловив в лице Ильи смутно-знакомые черты. — А Вячеслав Степанович — это…

— Мой брат, — подтвердил Линев.

— О! — глубокомысленно произнёс я и перевёл взгляд на Гамлета. — А!

А как тут не удивиться?! Прекрасно ведь помню, что брат Славы в контрразведке служит.

— Илья Степанович наш куратор, — невозмутимо заявил Датчанин.

— Понятно, — нейтральным тоном произнёс я и поспешил опуститься в ближайшее кресло. Револьвер немедленно врезался в поясницу и пришлось поёрзать, устраиваясь поудобней. — Чем обязан?

— Да вот решили заглянуть, твоими бытовыми условиями поинтересоваться, — не смешно пошутил Принц.

— Хорош уже, — нервно оборвал я его. — Давай ближе к делу.

— Не проблема, — пожал плечами Гамлет и закинул ногу на ногу. — Илья Степанович, вам слово…

— Во-первых, — улыбнулся с интересом разглядывавший меня Линев, — хочу от лица Дружины поблагодарить вас, Евгений Максимович, за оказанное содействие в деле ледяной пирамиды.

— Давайте не будем вслух об этом, — вздрогнув, попросил я.

— Это помещение полностью защищено от магического прослушивания.

— И тем не менее, — решил я настоять на своём. — Это не паранойя, просто не надо. Хорошо?

— Как скажешь, — согласился Илья. — Тогда перейдём сразу ко второму вопросу.

— Ага, — посмотрел Датчанин на наручные часы. — Давайте уже перейдём ко второму вопросу. Как у нас, кстати, обстоят дела со вторым вопросом?

— Всё относительно, — улыбнулся Линев. — Сразу скажу — могло быть и хуже.

— Но могло и лучше? — заранее чуя неприятности, вздохнул я.

— Это точно, — и не подумал успокаивать меня контрразведчик. — Могло быть и лучше.

— И насколько всё плохо?

— Худшего нам удалось избежать. — Илья погладил перстень и взглянул мне прямо в глаза. — Именно поэтому мы все ещё до сих пор живы.

— Это радует, — поёжился я, чувствуя, как намокла из-за выступившего на спине пота рубашка.

— Руководство Гимназии не узнало о твоём участии, сам знаешь в чём, — будто не услышав меня, продолжил Линев. — А разведка Города, по нашим сведениям, так и не установила виновных в уничтожении отправленного к Чёртову провалу подразделения рейнджеров.

— Ну горожане меня особо не волновали, — фыркнул я.

— И зря, — осуждающе покачал головой Гамлет. — Шарахался бы потом от каждого узкоглазого…

— К сожалению, агенты Города, несмотря на все наши усилия, чувствуют себя в Форте как дома, — поморщился контрразведчик. — Да и агентов влияния у них до сих пор хватает.

— О-хо-хо… Так понимаю, с хорошими новостями мы закончили?

— Да нет, почему, — усмехнулся Гамлет. — Торговый союз и Цех согласились не вспоминать об одном инциденте с твоим участием. И даже не спрашивай, во сколько нам это стало.

— Тогда в чём проблема? — удивился я, испытав от этого известия немалое облегчение. С торгашами последнее дело ссориться.

— Проблема в Лиге и Семёре, — вздохнул Линев и поправил волосы. — Они твёрдо намерены задать тебе несколько неудобных вопросов касательно исчезновения выехавшего из Соколовского в погоню за вами вездехода.

— И не только вездехода, — добавил Датчанин.

— Чего мы по понятным причинам допустить никак не можем, — продолжил контрразведчик. — Именно поэтому ты до сих пор находишься здесь.

— Валькирий и бандитов пограничники расстреляли! — ухватился я за последнюю соломинку.

— Правда? — уставился на меня Линев. — Может, они и официальный рапорт об этом составили?

— Вот чёрт! — пробормотал я, вспомнив, о приказе лейтенанта утопить трупы и сожженную машину в болоте. — Встрял.

— В Соколовском тебя узнали сразу несколько человек, — добил меня контрразведчик. — Если приставить охрану, Семёра, быть может, и не станет на конфликт нарываться, а вот валькирии уберут по-тихому, и никто ничего не докажет.

— И хорошо, если просто уберут, — потёр переносицу Гамлет, — а не устроят предварительно допрос с пристрастием.

— Полагаете, в Форте я не жилец?

Глупый вопрос — лично у меня самого сомнений в этом не было ни малейших. Те, кто переходят дорогу ведьмам, обычно долго не живут. И умирают они все как один очень паскудно. А деятели из Семёры и вовсе откровенные бандиты, а от этой публики можно ждать любой пакости.

— Если отправить тебя в вольное плаванье, к вечеру обзаведёшься лишней дырой в голове, — без обиняков высказал своё мнение по этому вопросу Датчанин.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался я, прекрасно осознавая возможные варианты развития событий. Выбор небольшой: или пуля в затылок, или придётся рвать когти из Форта.

— Думаю, тебе по состоянию здоровья требуется как можно скорее перебраться в Северореченск, — прямо заявил Линев.

— И что я там буду делать? — Без денег, без связей. При таком раскладе проще сразу в петлю. Но с другой стороны, в Форте обустроился же как-то в своё время, значит и там не пропаду. — А, ерунда! Это мои проблемы. Прорвусь.

Надеюсь, с партнёров хоть часть долгов стрясти получится. Иначе придётся автостопом до Северореченска добираться…

— Подъёмные мы тебе выплатим, — обнадёжил вдруг меня Илья. — На многое не рассчитывай, но на первое время хватит.

— Подъёмные? — насторожился я. — Так вы меня туда шпионить засылаете?

— Шпионить? — разыграл удивление Линев. — Как ты мог такое подумать? Мы не занимаемся шпионажем! Скажем так, у нас есть свои интересы в том регионе.

— Надеюсь, ничем нелегальным заниматься не придётся? А то на каторге подъёмные особо негде тратить.

— Всё будет абсолютно легально, — уверил меня Илья.

— С нашей точки зрения, разумеется, — с ухмылкой ввернул Гамлет.

— Так! — хлопнул я ладонью по подлокотнику. — Говорите уже прямо, что именно от меня требуется!

— Да не волнуйся ты так, — улыбнулся контрразведчик, которого мои метания явно забавляли.

Или он только делает вид, будто ему весело?

Блин, как же трудно, оказывается, вести переговоры без дара ясновиденья!

Просто засада!

— Мы тебя ни к чему такому не принуждаем, — поднялся из кресла Датчанин. — На подъёмные и охрану можешь рассчитывать в любом случае.

— Но остальное придётся заработать, — кивнул Линев.

— Остальное — это что?

— Связи. С нашими контактами наладить поставки из Северореченска будет не в пример проще.

— А как на это посмотрит Торговый союз?

— А кого волнует мнение Торгового союза? Товары будешь поставлять по закрытым тендерам Дружины. Ну и самостоятельно тебе никто не мешает клиентов искать.

— Ясно, — облизнул я губы. Преимущества подобного сотрудничества с Дружиной мне расписывать не требовалось. Это не с нуля дело начинать, таким клиентам и многие торговцы со стажем позавидуют. Вот только и грозить в случае провала будет не банкротство, а виселица. В Северореченске с преступниками не церемонятся. — Что конкретно придётся делать?

— Агентом ты не будешь, можешь не беспокоиться, — успокоил меня Линев. — Просто ты оказался интересен нашим партнёрам.

— Стоп! — насторожился я. — Каким ещё партнёрам?

— Так ты согласен?

— Я, в принципе, не против. Но если в деле участвует кто-то ещё, придётся встретиться с ними и заранее обговорить все детали.

В ответ на это требование Линев посмотрел на меня с неприкрытой усмешкой, и от его пристального взгляда сделалось не по себе. Но уже буквально миг спустя контрразведчик кивнул и выбрался из глубокого кресла.

— Поехали.

— Куда?!

— Знакомиться с нашими партнёрами.

— Прямо сейчас?

— У тебя на сегодня что-то уже запланировано? — издеваясь, уточнил Гамлет.

— Да нет, — поднялся я на ноги. — Просто верхней одежды нет.

— Не проблема, — отмахнулся Датчанин. — Сейчас всё будет.

— Буду в баре, — предупредил Илья и вышел из комнаты отдыха, оставив нас с Принцем наедине.

— Слушай, — немедленно ухватил я Гамлета за рукав пиджака. — Он кто вообще? Какой у него чин в контрразведке?

— Контрразведке? — хмыкнул Принц. — Бери выше! Это первый заместитель нового Воеводы.

— Вот блин! Кто ж тогда у него в партнёрах ходит?

— Скоро познакомишься, — начал темнить Гамлет и подтолкнул меня к выходу. — Пошли, сейчас одежду принесут.

— Старую?

— Новую. Старую ты так кровью ухомаздал, что проще сжечь оказалось.

Как ни странно, ждать, когда принесут одежду, и в самом деле ждать не пришлось. За время моего отсутствия на кровати разложили утеплённые какой-то синтетической набивкой штаны и достающую до середины бедра чёрную дублёнку. В пакете на тумбочке обнаружилась меховая шапка, зимняя балаклава, мохеровый шарф, меховушки и лёгкие перчатки. А у порога стояли высокие ботинки с засунутой внутрь парой шерстяных носков.

Без особых изысков, но замерзнуть — не замёрзну.

Я наскоро оделся, взялся за ботинки и к своему огорчению обнаружил, что они не утеплены мехом.

— Вы это, — нахмурился я, — предлагаете мне ноги отморозить?

— Да перестань ты, — отмахнулся Гамлет. — Там композитная ткань, гортекс называется. Ни воду, ни холод не пропускает. С шерстяными носками лучше не придумаешь.

— Уверен?

— Новые технологии, блин!

— Ладно. — Я застегнул дублёнку и поднял кинутый на кровать револьвер. — Вот вы ствол мне подарили, а кобуру не судьба была к нему достать?

— Ты его на всеобщем обозрении носить собрался? — спросил Датчанин и покрутил пальцем у виска. — Совсем, что ли?

— А вы меня разве не отмажете, если что?

— И как мы это сделаем, если какой-нибудь дружинник тебе в превентивных целях мозги вышибет?

— Ладно, в Форте понятно. А дальше-то как его таскать?

— Хорошо, попрошу Селина что-нибудь подобрать.

— Попроси, — кивнул я и замахал руками, когда парень неожиданно натянул мне на голову балаклаву: — Эй! Ты чего?!

— Не снимай, — предупредил Гамлет. — Не дай бог из Семёры на кого-нибудь нарвёшься.

— Ну ты, блин! — фыркнул я и с трудом засунул револьвер в карман дублёнки. — Всё, убери руки! Понял я, понял!

— Тогда пошли.

Я хотел было прихватить с собой и коробку патронов, потом решил, что стрелять сегодня вряд ли доведётся, и вышел в коридор. Датчанин захлопнул дверь и подтолкнул меня к лестнице.

— Идём, а то Линев все мозги вынесет.

— Такой занятой человек?

— Не то слово.

Но Илья Линев никуда не торопился и спокойно сидел за столиком устроенного на первом этаже доходного дома кафе «для своих» и смотрел работавший с выключенным звуком телевизор. Увидев нас, он отставил чашку недопитого кофе, снял с вешалки длинное кашемировое пальто и направился на выход. Полутёмными коридорами мы прошли за ним в перестроенное под гараж помещение в дальнем крыле морга и остановились у видавшей виды четырёхдверной «нивы».

— Залезай, — распахнув дверцу, запихнул меня Гамлет на заднее сиденье. Сам он садиться не стал и, наклонившись, предупредил Илью. — Я Дениса сразу туда пришлю.

— Договорились, — кивнул Линев и завёл двигатель.

— Туда — это куда? — немедленно поинтересовался я.

— Увидишь, — как-то очень уж неопределённо усмехнулся контрразведчик.

— Вот вы обнадёжили, Илья Степанович, так обнадёжили…

Ничего не ответив, Линев вывернул руль, и мы подъехали к воротам, которые после короткого автомобильного сигнала вздрогнули и начали медленно уходить вверх. «Нива» будто покидающая подводную лодку торпеда вынырнула на улицу, набирая скорость, проехала через выставленную Гадесом защитную пелену, и почти сразу меня окутала заполонившая воздух магическая энергия.

Энергия чистая, дрожащая и беспрестанно куда-то текущая. Не выхолощенная старым магом, а несущая просто невероятное количество информации.

Утро. Холодно. Скоро пойдёт снег. Дороги с ночи до сих пор не чищены. Линев сейчас повернет на Красный проспект, а оттуда нам на Тополиную аллею…

Дальше меня затрясло, и я постарался хоть как-то отгородиться от пронзавшей меня магической энергии. После месяца заточения в подвале с его упорядоченной стабильностью, будто в полосе прибоя во время шторма оказался. Как бы не утонуть…

— Ух-ты, — только и прошипел я сквозь стиснутые зубы и, стянув шапку, а потом и маску, принялся массировать виски. В голове упруго пульсировала невесть с чего разгоревшаяся боль, и меня замутило.

— Всё в порядке? — уточнил глянувший в зеркало заднего вида Илья.

— Сейчас будет, — буркнул я и откинулся на сиденье.

Сознание будто раздвоилось: с одной стороны я сидел в «Ниве» с затянутыми белоснежными узорами изморози стёклами, с другой — летел над машиной, впитывая текшую со всех сторон информацию.

Красный проспект, справа офисные пятиэтажки, слева глухой забор с колючей проволокой поверху. Тяжело-нагруженные чем-то сани на встречке, собирающийся свернуть во дворы уазик с синей полосой на бору впереди. Люди. Много людей. Идут, стоят, торгуют на блошином рынке, спешат по делам. И никому до нас никакого дела.

Это хорошо.

Постепенно я сумел подавить едва не отправившее меня в обморок предвиденье и, глубоко вздохнув, повертел головой в попытке размять занемевшую шею.

— Притормози, — попросил я контрразведчика перед очередным перекрёстком. — От колонки вода натекла, лёд снежком присыпало. Сейчас занесёт.

— Как скажешь, — усмехнулся Линев и сбросил газ. Вскоре нас слегка повело в сторону, но Илья легко справился с управлением и вновь погнал дальше. — Оклемался?

— Да вроде.

— Не сообразил ещё, куда едем?

— Нет. — Как ни старался, но будущее заволокла непроницаемая пелена. Точно знаю — сейчас повернём на Тополиную аллею. А вот дальше… дальше ничего разобрать не могу. — Может, уже расскажешь?

— Сюрприз будет, — отшутился контрразведчик. — И маску не забудь. Тебе на людях лучше не светиться.

— Хорошо, — не стал я качать права и натянул балаклаву, а сверху неё шапку-ушанку. — Здесь осторожней, «бычок» едет.

Линев только усмехнулся и выжал газ. «Нива» проскочила перед самым носом выворачивавшего на проспект фургона, нас немного протащило на плохо почищенном от снега перекрёстке, но Илья удержал ситуацию под контролем и, выкрутив руль, направил машину на Тополиную аллею.

— У тебя голова не мёрзнет? — решил я попробовать хоть как-то его расшевелить. А то будто не человек, а манекен какой-то. Даже отголоска эмоций уловить не получается.

— В машине нормально, — пригладил тот ладонью волосы и предупредил. — Почти приехали.

— Да ну?

Мысли путались, и я с удивлением осознал, что больше не в состоянии с помощью предвиденья определять, где именно мы находимся. Ясно только, что «нива» свернула, так и не доехав до проспекта Терешковой.

Куда это нас занесло?!

— Вылезай, — неожиданно распорядился Линев, остановив автомобиль на следующем перекрёстке.

— Чего ещё? — насторожился я, разглядывая улицу в наспех откарябанную от изморози щёлочку на боковом стекле.

— Вылезай, тебя ждут.

— Ну ладно тогда…

Я со вздохом распахнул дверцу и, выбравшись на обочину, сразу по колено увяз в глубоком снеге. Огляделся по сторонам в ожидании комитета по встрече, но так и не увидел никого подходящего на эту роль. Попытался воспользоваться даром и тут же раздражённо поморщился: голова закружилась, а лёгкий скрип качавшегося над воротами выстроенного у перекрёстка особняка фонаря жутко раздражал и никак не давал сосредоточиться.

Будто нарочно, блин…

— К воротам подходи, — крикнул мне Линев и захлопнул дверцу. А потом и вовсе преспокойно уехал.

Я только выругался себе под нос и, перебравшись с обочины на расчищенный от снега тротуар, вновь попытался пробежаться ясновиденьем по ближайшим дворам. И опять ничего этим не добился.

Ну — если не считать результатом очередной приступ головокружения.

На какой-то неуловимый миг показалось, будто я стою на раскалённой южным солнцем арене, и откуда-то издалека горячий ветер доносит крики беснующейся толпы, но наваждение тут же сгинуло, словно его и не было вовсе. И лишь по спине у меня заструилась струйка тёплого пота.

Мысли путались, трёхэтажный особняк то проявлялся перед внутренним зрением, то пропадал, а укутавшее его обитателей ослепительное сияние так и не дало понять, кто именно ожидает меня внутри. Нечто непонятное игралось с магическими полями, заставляя энергию колебаться и дрожать, повинуясь воле неведомого дирижёра. И это была не монолитная неподвижность, столь обожаемая Гадесом, это была коррида. И как ни печально признавать — со мной в роли быка.

Осознав, что сумею уловить лишь то, что соизволят показать хозяева особняка, я помотал головой, выкидывая из неё дар предвиденья, и подошёл к воротам. Только постучал и сразу распахнулась неприметная калитка, над которой, несмотря на полное отсутствие ветра, как и прежде раскачивался странный фонарь.

Фигура в груботканом коричневом балахоне шагнула в сторону, приглашая меня войти, и при виде столь странного одеяния, я немедленно догадался, к кому именно на встречу привёз меня Линев.

«Несущие свет»!

Но этим-то шарлатанам от религии от меня что понадобиться могло?

Хотя… шарлатанам ли?

От ясновиденья они закрывались просто мастерски, а учитывая сотрудничество с ними контрразведки, картинка складывалась довольно неоднозначная. Да и у привратника балахон явно не просто так топорщится. Сразу видно, что под него бронежилет поддет, да и сбоку явно рукоять пистолета выпирает.

— И куда теперь? — повернулся я к захлопнувшему калитку парню, лицо которого по-прежнему скрывал капюшон хламиды.

— Через центральный, — весьма лаконично подсказал тот и указал на крыльцо особняка. — Проходите.

Я кивнул и зашагал в указанном направлении, не забывая внимательно поглядывать по сторонам. А посмотреть было на что — с внутренней стороны забор оказался оборудован лесенками и переходами, предназначенными, несомненно, вовсе не для ремонтных работ. Нет, скорее по ним караульные перемещаться при необходимости должны.

От пристроенного сбоку флигеля на миг потянуло пронизывавшим до костей ледяным ветерком, и мне даже не сразу удалось сообразить, что дело в вырвавшейся из-под контроля неведомого кукловода магической энергии. Странные ощущения. Будто вновь через границу между областями Приграничья перехожу. Там похоже морозило…

Невольно поёжившись, я взбежал на крыльцо и, распахнув усиленную железными полосами и уголками дверь, поспешно заскочил внутрь. Холод немедленно разжал свои объятия, и мне не сразу, но удалось справиться с острым желанием выпить чего-нибудь горячительного и непременно пробирающего до костей.

— Позвольте вашу одежду.

Невысокий худощавый паренёк в сером балахоне вынырнул из тёмной ниши и забрал у меня дублёнку и шапку. Аккуратно сгрузил верхнюю одежду на стоявший в углу диван и указал на ведущую на лестницу.

— Следуйте за мной.

— Следую, следую, — пробурчал я себе под нос и направился за пареньком.

А тот, как выяснилось пару минут спустя, лёгких путей не искал и принялся нарезать круги по тёмным коридорам особняка. В обычных обстоятельствах пытаться запутать таким образом ясновидящего пустая трата времени, но сейчас ниши, боковые ответвления и лестничные пролёты свивались в голове в единое целое, и вычленить из этой каши правильный маршрут оказалось просто-напросто невозможно.

В конце концов мой проводник, тем временем, подошёл к неприметной двери, распахнул её и жестом пригласил пройти внутрь. Подспудно ожидая какого-то подвоха, я переступил через порог и, скользнув взглядом по висевшему на стене ковру с неплохой коллекцией колюще-режущих игрушек, во все глаза уставился на находившихся в комнате людей. Стоявшее в углу рядом с торшером и журнальным столиком кресло оккупировал моложавый светловолосый парень, а у выходившего во двор окна стоял мужчина в длинном чёрном халате, украшенном золотыми драконами.

Первый увлечённо читал потрёпанную книгу, второй — отрешённо разглядывал белоснежные узоры изморози, затянувшие нижнюю половину оконного стекла. Ни тот, ни другой на моё появление никак не отреагировали, а я неожиданно заметил хрустальный шар, зависший над стоявшим посреди комнаты круглым столом. В глубине прозрачного камня переливались зеленоватые искорки, а стоило приглядеться к ним повнимательней, и я, что называется, «залип».

Сзади мягко захлопнулась дверь, но теперь это уже не имело никакого значения. Игра света и теней превращала хрусталь в самую прекрасную драгоценность на свете, и угодившее в ловушку ясновиденье намертво приковало меня к этому магическому подобию магнита.

Чувствуя, что ещё немного и самостоятельно освободиться уже не смогу, я полностью отгородился от дара предвиденья и, закусив губу, оторвал взгляд от хрустального шара. Вытер с лица пот и, не скрывая раздражения, поморщился:

— Зря вы так.

Мужчина в халате пожал плечами и усмехнулся:

— Ничего личного.

— Все так говорят, — буркнул я и без приглашения повалился на отодвинутый от столика стул. С заблокированным даром ясновиденья висевший передо мной шар превратился в обычный кусок хрусталя, но некая странная притягательность сохранялась в нём и сейчас.

— И, разумеется, бессовестно врут, — отложил книгу на подлокотник сидевший в глубоком кресле крепыш лет тридцати пяти с насквозь славянской внешностью. Русые волосы, голубые глаза, широкое лицо. Из особых примет лишь то ли красноватый шрам, то ли родимое пятно на щеке.

— Да неужели? — отвернулся от окна мужчина в халате. Черноволосый, темноглазый, с горбатым, немного загнутым вниз носом. И вместе с тем совершенно не похожий на кавказца. Скорее уж жгучие испанские доны на ум приходят.

— А то! — ухмыльнулся сидевший в кресле парень и закинул ногу на ногу.

— Как скажешь, как скажешь, — не стал спорить черноволосый и представился. — Отец Доминик.

Я слегка приподнялся над стулом и улыбнулся:

— Евгений Максимович.

— Мстислав. — Светловолосый крепыш с плохо-скрываемой усмешкой глянул на нас и добавил: — Просто Мстислав.

— И чем обязан знакомству? — спросил я, с трудом заставляя себя отвести взгляд от глаз самозваного «отца», которые гипнотизировали ничуть не хуже магического шара.

— Чашку чая? — ничего не ответив по существу, предложил Доминик.

— Не откажусь, — поёжился я, припомнив тянувшую от флигеля стылость, и в тот же миг за спиной у меня распахнулась входная дверь.

Зашедший в кабинет послушник выставил на стол небольшой заварочный чайничек и блюдце с фарфоровой чашкой, серебряной ложечкой и двумя кусочками сахара. Всё так же молча парень покинул комнату; я налил себе чая и принялся размешивать сахар. Потом с наслаждением отхлебнул и вновь повторил свой вопрос:

— Так всё же чем обязан?

— Мне было видение, — на полном серьёзе заявил отец Доминик, — что ты можешь быть нам полезен.

— Видение, говорите? — переспросил я и неожиданно понял, что собеседник говорит чистую правду. Да — ему было видение. И это вовсе не пустяк, уж мне ли не знать. — И как в этом видении я отреагировал на ваше предложение?

— Исход виделся смутно, — не поддался на провокацию хозяин кабинета.

— Оно всегда так, — не сдержавшись, хохотнул Мстислав. — Вот, бывало, спрашиваю: отче, с каким счётом игра закончится? А он: смутно это всё!

— Хватит, — мягко попросил Доминик, и подавившийся смешком крепыш незамедлительно умолк.

— Что конкретно вы предлагаете? — не выдержал я.

— Предлагаю помочь друг другу.

— Каким образом?

— Нам стало известно, — хозяин кабинета уселся за стол и легонько толкнул качнувшийся в сторону и тут же вернувшийся обратно хрустальный шар, — что климат Форт стал очень пагубно влиять на состояние вашего, Евгений Максимович, здоровья. Единственное разумной в этой ситуации решение — перебраться отсюда куда-нибудь подальше. Про перспективы трудоустройства в Городе говорить не буду, а вот Северореченск в этом плане достаточно интересный вариант.

— А у вас, так понимаю, есть в Северореченске свои интересы? — уточнил я.

— Именно. Вы решаете там наши проблемы, мы в ответ обеспечиваем контрактную базу для поставок оттуда, допустим, продовольствия. И все довольны.

— Не пойдёт.

— Почему нет?

— Насколько мне известно, власти Северореченска крайне негативно относятся к правонарушителям. Особенно к наркоторговцам и шпионам. А я человек впечатлительный, как представлю, что меня могут облить водой и на морозе оставить, сразу плохо становится.

— Небольшое уточнение: плохо там относятся к спалившимся шпионам, — не смог промолчать Мстислав. — Будет стимул не попадаться!

— Перестань, — вновь одёрнул его внимательно разглядывавший меня отец Доминик. — А откуда взялись мысли о шпионах? Разве не могут у нас быть там частные интересы?

— С учётом того, что меня сюда привёз деятель, курирующий контрразведку Дружины, — нет.

— А вы не допускаете мысли, что это он работает на нас, а не наоборот?

— Хм… — задумался я. — Знаете, отче, не знаю, кто на кого работает, но дельце это попахивает однозначно нехорошо.

— Полагаетесь на инстинкты?

— Вы не оставили мне выбора, — усмехнулся я и указал на висевший в воздухе хрустальный шар.

— Это для вашей же пользы.

— Боюсь показаться банальным, но все так говорят.

— Давайте скажу, как ситуация видится нам, — мягко улыбнулся Доминик.

— Не стоит, — покачал я головой, допил чай и решил пояснить свою позицию: — Я не создан для агентурной работы и точка.

— Вам не придётся никого вербовать, не надо будет добывать информацию или служить курьером. Мы не нуждаемся в полевом агенте, скорее нам необходим толковый аудитор, — не обратил хозяин кабинета никакого внимания на мои слова. — По сути, вы будете заниматься там тем же, чем и в Форте — торговать и заводить нужные связи. А заодно отделять зёрна от плевел.

— В смысле?

— Допустим, встречаясь с определёнными людьми, вы станете задавать себе вопрос: а не продался ли он местной охранке? И я уверен, вот здесь, — Доминик постучал себя пальцем по виску, — не сразу, но какое-то время спустя у вас неминуемо появится верный ответ. Никаких провокаций, простое общение по работе. С вашим даром — это пустяки. Никто не сможет скрыть от вас правду.

— Кроме вас, — буркнул я, невольно начиная испытывать интерес к предложению «Несущих свет». Если придётся заниматься лишь проверкой подозрительных личностей, риск разоблачения будет минимальным. Минимальным, но не равным нолю. Всегда остаётся шанс, что сдадут свои же. И пусть никаких доказательств моей подрывной деятельности в этом случае добыть не получится, но в таких делах никому доказательства и не требуются. — А если меня продаст какой-нибудь перебежчик?

— О нашем сотрудничестве будут знать только четыре человека. Вы сами, мы двое и господин Линев. И больше никто и ни при каких обстоятельствах об этом не узнает.

Я посмотрел на Доминика, потом перевёл взгляд на Мстислава. Заблокированный дар ясновиденья молчал, но мне представилось маловероятным, что эти люди решат переметнуться на другую сторону. Да и Линев такого впечатления не производил. Всё это вилами по воде, конечно, писано, да только стопроцентных гарантий в таких делах не бывает.

— А каким образом я буду информировать о результатах собеседований? Телепатически?

— Это уже чисто технический аспект, — улыбнулся Мстислав. — Просто при формировании очередного обоза в Форт включишь в состав груза определённые товары. Нам останется только поднять таможенную декларацию.

— Как у вас всё просто, — поморщился я. — А не боитесь, что я вас продам?

— А ты продашь?

— Не в этом дело. Мне интересна причина вашей странной уверенности в моей порядочности.

Отец Доминик только улыбнулся и покачал головой:

— Сын мой, задай себе вопрос: а смогу ли я продать за тридцать сребреников этих людей?

Я хотел было съязвить, потом задумался и не на шутку удивился — не смогу. Не из какой-то врождённой порядочности, а вот не смогу и всё. Хоть на куски режьте, но и слова не вытяните.

— Это вы мне так мозги запудрили? — чувствуя странный озноб, спросил я у хозяина кабинета.

— Небольшая страховка для нашей общей безопасности. Просто этого разговора никогда не было и мы, Евгений Максимович, вам ничего не предлагали. И ни один телепат, сколько ни копайся он в вашей памяти, ничего оттуда не вытянет.

— Занятно…

В этот момент вновь распахнулась входная дверь, и тихонько прошмыгнувший в комнату послушник выставил на стол поднос с двумя чашками и ещё одним заварочником. Всё так же молча служка покинул комнату, а поднявшийся из кресла Мстислав налил себе чая и предложил мне:

— Ещё чашку?

— Или вина? — улыбнулся отец Доминик. — Есть замечательный херес…

— Благодарю, — отказался я. — Лучше чая.

— И это правильно, — согласился с этим выбором Мстислав, передавал мне вновь наполненную чашку и вернулся к стоявшему у окна креслу.

Доминик чай пить не стал и вновь толкнул висевший над столом шар искрившегося хрусталя. Задумчиво глянул на него и спросил:

— Полагаю, пора переходить к финансовым условиям нашего сотрудничества?

— Пожалуй, пора, — кивнул я.

А куда деваться? Без поддержки мне точно не обойтись. С нуля, без подъёмных дело в Северореченске начать просто нереально. А на чужого дядю горбатиться желания нет. Да и риск, если разобраться, не слишком велик. Пообщаюсь с людьми, не проблема.

— Могу предложить десять тысяч подъёмных, — сразу перешёл к делу отец Доминик. — И ежемесячные закупки товара на пять тысяч золотом.

— Подъёмные устраивают, а вот величину закупок надо бы повысить.

При таком объёме я самое большее десять процентов с общей стоимости товаров иметь буду, а ведь ещё накладные расходы неизбежны. С одной стороны неплохо, но особо не пошикуешь.

— Со временем поднимем, постепенно. Сразу слишком большие объёмы товара слишком подозрительно проводить будет. И потом, никто ведь не запрещает тебе искать клиентов на стороне.

— Логично, — кивнул я. — С кем конкретно надо будет повстречаться?

— В прошлом месяце оказалась сорвана одна очень важная сделка, о которой были информированы лишь три человека. Самая тщательная проверка не выявила ни малейших следов утечки информации, поэтому возникла необходимость в вашем, Евгений Максимович, содействии.

— Излагайте, — вздохнул я.

— В первую очередь необходимо будет встретиться с Куренковым Альбертом Ивановичем.

— Заместитель главы представительства Торгового союза в Северореченске? — с трудом припомнил я, где слышал это имя раньше. Как поговаривали, этот самый Альберт Иванович был конченым пройдохой, но за руку его поймать ещё никому не удавалось. И вот оно как — шпион.

— Он самый.

— Не проблема. Мне в любом случае в представительство Торгового союза по прибытии зайти придётся. Там и пообщаемся. Кто ещё?

— Роберт Нагаев.

— Это кто такой?

— Хозяин охранной конторы, которая обеспечивает транспортировку товаров в Форт. Они работают не только с Торговым союзом, но и с клиентами со стороны, так что твой визит к нему никого не удивит.

— Ясно. А третий?

— Казанцев Виктор Борисович, — лишь на самую малость замявшись, ответил отец Доминик.

— Мне кажется, или вы уверены, что он в этом не замешан?

— Будь он в этом замешан, сработал бы тоньше. Но проверить его всё же придётся.

— Кто он и где его найти?

— У него достаточно известная в Северореченске оружейная контора. Моховая, дом семь.

— Оружейная контора? — поморщился я. — Это сложнее. Чтобы составить какое-то мнение о человеке надо с ним пообщаться достаточно продолжительное время, а с оружейником мне и поговорить особо не о чем.

— Не стоит прибедняться, у вас легко найдётся тема для разговора, — усмехнулся отец Доминик и жестом фокусника выложил на стол подаренный мне Селиным револьвер. Ну или другой, похожий на него как две капли воды.

— Откуда? — опешил я и вдруг вспомнил, что оставил «Носорог» в кармане дублёнки. Но когда они только успели?!

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — усмехнулся допивший чай Мстислав.

— Таким образом, — пододвинул ко мне револьвер отец Доминик, — у вас есть замечательный повод заглянуть в оружейный магазин. Скажем, для установки лазерного целеуказателя или покупки патронов. В Северореченске с лёгкой руки Казанцева «носороги» не являются чем-то необычным, а вам его…

— Подарили, — кивнул я, только сейчас сообразив, зачем понадобился весь этот фарс с подарком на день рождения. Револьвер — это нечто материальное. Нельзя сделать так, что в натуре он присутствует, но появился словно из воздуха. А так мне и врать не придётся, смело могу чистую правду говорить. И это весьма кстати — многие обученные люди ложь ничуть не хуже ясновидящих чувствуют, да и телепат кроме заявившегося на день рожденья Селина ничего не увидит. Теперь понятно зачем остальные приходили — просто массовку создавали. Праздник как-никак.

— На редкость удачно получилось, — заулыбался Мстислав.

— Ладно, — сунул я револьвер за пояс, — какую легенду мне использовать?

— Никакой легенды, — покачал головой Доминик. — И как ты будешь добираться до Северореченска, нас тоже совершенно не волнует.

— А деньги?

— Получишь от своего компаньона по производству колючей проволоки.

— Но это же мои деньги! — нахмурился я. Мои деньги, выведенные из оборота по мере закрытия сделок!

— А как по-другому их легализовать? — пожал плечами хозяин кабинета. — Не беспокойся, постепенно мы компенсируем твоему поверенному эту сумму.

— Э, нет, — отказался я. — Десять тысяч вы вложите в предприятие Маркова ещё до моего отъезда. Иначе никакой сделки не будет.

— Не проблема, — легко согласился на это условие Доминик. — Что-то ещё?

— Как будем поддерживать связь?

— Мстислав!

— Да?

— Проводи Евгения Максимовича на выход. За ним приехали.

— А…

— Пойдём, — поднялся из кресла светловолосый крепыш. — По дороге схему обрисую.

— Как скажете. — Я допил чай и направился к двери. — Всего хорошего.

— Да прибудет с тобой свет, — заявил на прощанье отец Доминик и вдруг, как-то слишком уж неуверенно поднялся из-за стола. — Можно тебя на секундочку…

— Да?

— Если ситуация выйдет из-под контроля, скажи Казанцеву… — Глава «Несущих свет» склонился ко мне и очень тихо прошептал на ухо три слова. — Не перепутаешь?

— Нет.

— Идём, — заторопился Мстислав, и я поспешил выскочить вслед за ним в коридор. И только потом сообразил, что не удосужился выяснить смысл высказывания о вышедшей из-под контроля ситуации.

Пока спускались на первый этаж, помощник Доминика наскоро обрисовал мне основные способы поддержания связи, а внизу я с удивлением обнаружил, что так и не запомнил обратную дорогу. Будто затмение нашло. И ведь не скажешь по безмятежной физиономии этого белобрысого здоровяка, что он так мозги запутывать горазд. Вот ведь!

Наскоро распрощавшись с вышедшим на крыльцо Мстиславом, я выскочил за ворота и сразу заметил дожидавшегося меня Дениса Селина, который сменил привычный уже микроавтобус на запряжённые парой лошадей сани.

— Слушай, ты чего-то совсем как лох, — пробравшись через сугроб, уселся я на козлы рядом с Денисом. — На бензин денег не хватает?

— Конспирация! — заявил вырядившийся в тулуп, меховую шапку, тёплые штаны и зимние ботинки парень и махнул вожжами. — Н-но! Пошли, родимые!

— Конспиратор ты наш, — усмехнулся я.

— Чего у этих забыл? — пропустив мою реплику мимо ушей, оглянулся Селин на оставшийся позади особняк «Несущих свет».

— Да сам не понял, честно говоря.

И это было чистейшей правдой: стоило выйти со двора, как день будто съёжился, закрывая созданные магией проповедника лакуны, и пришедшийся на один из этих пробелов разговор практически полностью выветрился из памяти.

Словно выбравшись из «нивы», я сразу пересел в сани Дениса. Но при этом где-то в глубине сознания запечатлелось каждое произнесённое отцом Домиником слово.

Будто шизофреник, блин…

— Тебе куда сейчас? — поинтересовался Селин.

— Не знаю, — задумался я. — Тебя просто меня забрать попросили?

— Ну да.

— Поехали тогда на промзону, — решил я первым делом прояснить денежные вопросы. Деньги счёт любят и всё такое. — А потом перекусить куда-нибудь заскочим. Мне морговская кормёжка уже в глотку не лезет.

— Если перекусить, тогда это к нам. — Денис направил сани к проспекту Терешковой мимо обшарпанных зданий складов и пояснил свой выбор: — Мне как раз в клуб заскочить надо.

— К вам, так к вам, — не стал спорить я. В «Ширли-Муры» кормили очень даже неплохо. И что немаловажно — совершенно бесплатно.

До промзоны добрались без приключений. С неба сыпался лёгонький снежок, коняги размеренно бежали по краю дороги и споро тащили за собой лёгкие сани. Позёвывавший Селин выезжать на проспект Терешковой не стал и к видневшимся за двухэтажными развалюхами серым махинам цехов свернул на следующем перекрёстке. Вскоре бараки остались позади, а стоило пересечь Донецкое шоссе, как вдоль обеих обочин потянулись зиявшие прорехами бетонные заборы. Слева — часового завода, справа — механоремонтного.

— Как-то ты слишком извилисто нас везёшь, — поёжился я из-за забравшегося под дублёнку ветерка и пошевелил начавшими потихоньку терять чувствительность пальцами ног. Холодно, блин. Отвык, в морге сидючи. А ведь ещё в Северореченск тащиться!

— Нормально везу, — в очередной раз зевнул Денис и пояснил: — Если с Терешковой заезжать, замучаемся в очереди стоять.

— Промзону окончательно огородили?

— Какой там! Въезды перекрыли и копаются потихоньку. — Селин достал откуда-то из-под ног термос и протянул мне: — На, хлебни.

Я задрал маску, свернул крышку и с наслаждением глотнул горячего сладкого чая.

— Хорошо!

— А ты думал! — пробурчал Денис, немного отпил сам и вернул термос на место.

— Чего-то ты сегодня конкретно не в духе, — присмотрелся я к парню. — Проблемы?

— Проблема рядом со мной сидит. — Селин вытер варежкой под носом и покачал головой. — У меня дел невпроворот, а приходится с тобой по Форту мотаться!

— Да какие ещё у тебя дела? Так и скажи, что задницу морозить не хочешь!

— И это тоже, — не стал спорить Денис, направляя сани через дворы затесавшихся меж заброшенных цехов жилых домов. — А вообще, у меня на сегодня планы были! Нашли, блин, мальчика на побегушках!

— Не мальчика на побегушках, а водителя кобылы. Даже двух кобыл…

— Иди ты! — ругнулся парень и остановил сани перед шлагбаумом, перегораживавшим въезд на промзону для служебного транспорта.

Из караулки на улицу неспешно вышел мужик в облезлой ушанке, огромных валенках и тулупе с пустыми красными петлицами. Глянув на пропуск Селина, рядовой взмахом руки велел поднять шлагбаум и отправился обратно, но Денис поспешил его окликнуть.

— Служивый! Как к цеху, где колючку делают, проехать?

— А кто там за главного? — задумался мужик и поправил свисавший с плеча СКС.

— Марков! — подсказал я.

— Сейчас прямо, на втором перекрёстке налево. И до упора.

— Благодарю!

Селин уселся на козлы и взмахом вожжей заставил лошадей вновь тронуться в путь. За спиной у нас со скрипом вернулся на место шлагбаум, и я с интересом начал озираться по сторонам. Впрочем, за прошедшее с моего последнего сюда визита время тут ровным счётом ничего не изменилось. Караулку на въезде поставили — и всё. А так и цеха полуразвалившиеся никто не ремонтирует, и дороги не чищены. Ладно хоть нам пока по сугробам пробираться необходимости нет. Иначе только на снегоходах, сани вмиг увязнут.

Внимательно поглядывавший по сторонам Денис, как и подсказал караульный, свернул на втором перекрёстке налево и уже минут пять мы уткнулись в свежеокрашенные ворота, ярко-зелёным пятном выделявшиеся на фоне грязно-серого снега, ржавчины и замызганного бетона стен.

Навстречу нам никто выходить не спешил и соскочивший с козел Селин раздражённо приложил ногой по громко лязгнувшему листу профнастила.

— Вымерли они там, что ли? — обернулся он ко мне.

— Да нет, вон дым из трубы валит, — указал я на крышу цеха и неожиданно уловил чей-то настороженный взгляд. — Эй, там! Может, хватит уже пялиться?

— Чего надо? — приоткрыв калитку, выглянул в узкую щель охранник.

— К Маркову.

— Вас ждут?

— Несомненно.

— Как представить?

— Сами представимся! — усмехнулся Селин. — Открывай!

— Ещё чего! — возмутился охранник, а стоило Денису шагнуть к воротам, как он моментально скрылся за оградой и лязгнул засовом. — Или говорите, как представить, или проваливайте!

— Вот гадёныш! — удивился не привыкший к подобному обхождению Селин.

— Дружину вызову!

— Передай, Евгений Максимович его видеть хочет.

— Передам, — не стал больше ничего выспрашивать охранник и предупредил: — Ворота не трогайте, они под напряжением!

Я глянул на тянувшиеся поверх забора витки колючей проволоки и сообразил, что новую разработку Марков решил в первую очередь обкатать на своём собственном цехе. Пусть в городе от накопителей Иванова толку и немного — основные перепады магического напряжения стены Форта на себя принимают, — но хоть какое-то представление о работе комплекса в полевых условиях технарям составить всё же получится.

— Вот урод! — никак не мог успокоиться злой на весь белый свет Денис. — Надо ему пробить!

— Ты аккуратней, у него дырокол, — предупредил я.

— Откуда знаешь? — удивился парень и тут же махнул рукой. — Ах да, ты же из этих! Да мне на его дырокол с высокой колокольни! Не сработает он.

— Да ну?

— Зуб даю.

Тут послышались быстрые шаги и хриплые голоса, а мгновенье спустя вздрогнули и начали медленно открываться ворота. Приглядывавший за выскочившими на мороз в одних спецовках работягами давешний охранник указал во двор и крикнул:

— Заезжайте!

Селин загнал сани в ворота, я прошёл следом и спросил:

— Теперь куда?

— Заходите в АБК, — подсказал охранник, на поясе которого и в самом деле болтался чехол с дыроколом. — Там подскажут.

Селин задумчиво глянул на него, но скандалить не стал и зашагал вслед за мной к административному корпусу. Оказавшись в полутёмном холле, он уселся на отодвинутую к радиатору центрального отопления лавку и вытянул ноги.

— Ты иди, тут тебя подожду.

— Не скучай.

Я толчком распахнул следующую дверь и сидевший за конторкой охранник с ленцой оторвался от журнала с замусоленной обложкой, который он разглядывал в тусклом свете моргавшей под потолком лампочки.

— Проходите на второй этаж, — подсказал парень, прежде чем я успел спросить, где искать Маркова. — Вас ждут.

На втором этаже оказалось темно и пустынно. Все двери закрыты, дорогу спросить не у кого.

И куда мне дальше, интересно?

Ну, Георг, жмот, мог бы и секретаршу нанять…

Но тут в дальнем конце коридора распахнулась дверь, и из неё в коридор выглянул господин Марков собственной персоной.

— Евгений! — махнул мне рукой плотного сложения мужчина, с недавних пор ставший моим компаньоном в деле производства колючей проволоки и кое-каких сопутствующих продуктов. — Заходи!

— Привет! — Я прошёл в небольшую комнатушку, сплошь заставленную металлическими шкафами, и пожал протянутую руку. — Ещё меньше конуру не мог найти?

— Больше этой, как ты выразился, конуры мне хоромы и не нужны. Не балы, чай, устраивать.

— А чего секретаршу не заведёшь?

— Никак с женой согласовать не получается, — усмехнулся Георг. — Такие вот дела.

— Проблемы? — поинтересовался я, приметив, как оттопыривает полу пиджака заводчика убранный в чехол на поясе жезл «свинцовых ос».

— А? — не понял Марков, потом сообразил, что именно меня насторожило, и рассмеялся: — Нет, привычка просто. И сам не расслабляюсь, и другим не даю.

— Ясно.

До недавнего времени Георг тянул лямку в Центральном участке Дружины, так что скорее всего так оно и было. Фальши в его словах мне, по крайней мере, уловить не удалось.

— Кофе? — предложил Марков. — Или для начала по цеху пройдёмся?

— Слушай, Георг, не в этот раз, — отказался я. — Меня просто люди ждут.

— Понятно, — кивнул мой компаньон и, отперев стоявший в углу сейф, принялся выкладывать на стол монеты и банкноты. — Так понимаю, ты за этим пришёл.

— В том числе, — кивнул я, пересчитывая деньги.

Двести тысяч рублей и сорок тысяч долларов в шести пачках мятых, стянутых аптечными резинками купюр. Двадцать червонцев — советских, царских и явных новоделов вперемешку. Пятнадцать золотых пятирублёвок. Четыре империала. Десять изрядно потёртых и побитых долгой жизнью серебряных рублей разных годов выпуска. Тридцать новеньких трёхрублёвок с соболем на аверсе. И полпригоршни отпечатанных на монетном дворе Торгового союза золотых «чешуек».

Маловато будет. Тут от обещанных десяти тысяч даже половины нет.

— И остальное, — дождавшись окончания подсчётов, Марков протянул мне защищённый колдовскими рунами вексель на предъявителя, выданный «Центральным городским банком». — И так всю наличку выгреб, а больше взять неоткуда.

— Да нормально. — Я принялся рассовывать деньги по карманам штанов и рубашки. — Вексель обналичить не проблема.

— Вот и я так подумал.

— Слушай, и как бизнес вообще? — поинтересовался я, решив последовать примеру Маркова и о причинах изъятия денег из оборота вслух не говорить. — Как-то у вас безлюдно тут.

— Все в цехе. Уже жалею, честно говоря, что АБК в порядок приводить стал.

— А что такое?

— Да думал сюда конструкторское бюро посадить, если расширяться будем, а теперь смысла нет новых людей нанимать.

— Всё так плохо? — насторожился я. Как-никак деньги серьёзные в предприятие вложены, не хотелось бы прогореть.

— Наоборот, — усмехнулся Георг. — Теперь все расчёты гимназисты делают. Сущие копейки в итоге выходят.

— А! Ну и как новые партнёры?

— С одной стороны просто замечательно всё. — Марков уселся за стол и задумчиво повертел меж пальцев остро заточенный карандаш. — Заказы денежные постоянно подкидывают, тут грех жаловаться. Вот только это всё копейки по большому счёту, а мы в разработку интегрированной охранной системы столько денег вбухали, что когда они отобьются — совершенно непонятно. Сейчас бы продвижением новых накопителей Иванова-Гольца заняться, но колдунам не до того.

— Реклама двигатель торговли, — с умным видом выдал я. — И какие варианты?

— На днях Слава Линев обещался рекламные материалы подготовить, посмотрим, как оно дальше пойдёт.

— Надо к нему заглянуть, — решил я. И не только к нему, если уж на то пошло. — Да, как Алекс, кстати? Ну, тот паренёк из СЭС?

— Нормально, — кивнул Георг. — В командировках пьёт как лошадь, но работу делает. И монтажник неплохой, и в цехе, когда заказов нет, справляется.

— Понятно. — Я отошёл ко входной двери и обернулся. — Ещё какие-нибудь вопросы порешать надо, пока в городе?

— Да нет, — поднялся из-за стола Марков. — Сами справляемся.

— Тогда не буду задерживать.

Я попрощался с партнёром и зашагал по коридору. Спустился на первый этаж и вместе со скучавшим там Селиным вышел во двор.

— Удачно съездили? — поинтересовался Денис, дожидаясь, пока нам откроют ворота.

— Более чем, — усмехнулся я. — Давай в клуб.

— Проголодался?

— Есть немного, — признался я и уселся на козлы рядом с парнем.

И проголодался, и деньги выложить не помешает. Десять тысяч не та сумма, с которой можно безбоязненно по Форту таскаться. Людей и за меньшее каждый день убивают. За много, много меньшее.

К «Ширли-Муры» мы подъехали аккурат к обеду. От вытяжки тянуло ароматом свежей выпечки, и у меня сразу засосало в животе. Вот что с человеком привычка питаться по расписанию делает. Чисто собака Павлова — подошло время и начал желудочный сок вырабатываться и слюни течь.

Селин подогнал сани к чёрному ходу, кинул вожжи подбежавшему охраннику и сразу потащил меня за собой в служебные помещения.

— В подсобке пообедаем, — на ходу расстёгивая тулуп, предупредил он. — Сейчас к нам на бизнес-ланч с соседних офисных пятиэтажек народ сползается, тебе в общем зале делать нечего.

— Да не проблема, — разминая занемевшие на морозе пальцы, усмехнулся я. — Мы не гордые…

— Вот и замечательно. Заходи.

— Не, в туалет сначала.

Я сунул Денису свою дублёнку и заскочил в соседнюю дверь. Морщась от боли, долго стоял, отогревая ладони под тёкшей из крана тёплой водой, потом вытер руки о замызганное полотенце и пошёл в подсобку.

В облюбованной парнями под свои сборища комнатушке как обычно было не протолкнуться из-за расставленных по углам коробок, завалов непонятного барахла и стоявших вдоль стен шкафов. Расчищенным от хлама остался лишь центр комнаты, где и установили небольшой стол, над которым горела лишённая абажура стоваттная лампочка.

Все жулики оказались в сборе: Денис Селин задумчиво вертел в руках запотевшую бутылку водки, а рассевшиеся вокруг стола Гамлет, Филипп Городовский и Борис Яровой, по всей видимости, ожидали его вердикта.

— Палёная, — наконец заявил Селин и повернулся ко мне. — Хватай табуретку.

— Как определил? — спросил Борис, зыркнув по мне нехорошим взглядом.

По слухам этот худощавый коротышка в своё время занимался организацией заказных убийств, и лично я обычно старался держаться от него подальше. Остальные тоже не пай-мальчики, но к Яровому точно спиной поворачиваться не стоит. Жутковатый человечек.

— По пробке, как ещё, — заявил кивнувший мне Филипп Городовский — высокий, но сутулый мужчина с заметно поредевшей шевелюрой и вечно сонными чёрными глазами.

— Да просто головой работать надо, а не только в неё есть, — ухмыльнулся Селин. — Ну с какой стати вы на нормальную поллитру пялиться стали бы?

— Логично. — Гамлет забрал вызвавшую подозрения бутылку и, сунув под стол, достал оттуда другую. — А эта?

— А эта нормальная, — без малейшей заминки ответил Денис и тут же свернул пробку. — Что я, нормальную водку от палёной не отличу, что ли?

— Угадал, — с кислой миной пробормотал Яровой.

— В последней партии каждая пятая бутылка самопальная, — пояснил Гамлет.

— У кого брали?

— У Богданчука, — потёр горбинку носа Городовский. — Сейчас поедем к нему… пообщаемся.

— А я говорил на цену не вестись, — разливая водку по стаканам, наставительно заявил Селин. — Ну, вздрогнем?

— Не, мне не надо, — отказался я. Натощак, без закуски? Ну его в топку.

— Для аппетита, — поддержал приятеля Гамлет.

— На аппетит и так не жалуюсь.

— Тогда для сугрева.

В этот момент в приоткрывшуюся дверь подсобки ловко проскользнула миниатюрная официанта с подносом, заставленным стопкой пустых тарелок, хлебной корзинкой и кастрюлей с супом, от которой шёл весьма ароматный дух. Быстро накрыв на стол, девушка направилась на выход, и Селин не преминул легонько хлопнуть её чуть ниже талии, за что немедленно и получил по руке.

— Вот блин! — пробурчал он, когда гордо удалившаяся официантка закрыла за собой дверь. — Какие мы нежные!

— Нажалуется жене, опять в клубе ночевать будешь, — предупредил Городовский и, орудуя вытащенным из кастрюльки черпаком, начал разливать борщ по тарелкам.

— Первый раз, что ли? — легкомысленно пожал плечами Денис и поднял стакан с водкой. — Ну, поехали! Для сугрева!

Я без особого желания выпил свою порцию сорокоградусной и отправил в рот ложку супа. После водки горячий борщ показался просто обжигающим, и меня моментально пробил пот.

Уф! Хорошо!

Неспешно опустошив тарелку, я вытер вступившую на лбу испарину и отодвинул стакан от уже собиравшегося плеснуть мне водки Селина.

— Хватит, ещё с людьми общаться сегодня.

— Как скажешь, — не стал настаивать Денис и разлил остатки на четверых.

Парни выпили, дохлебали суп и начали собираться. Точнее, собираться стали Городовский и Яровой. Гамлет же расстегнул пиджак, под которым я без особого удивления приметил кобуру с пистолетом, откинулся на спинку стула и закурил.

— Не убейте его только! — попросил он компаньонов.

— Постараемся, — усмехнулся Филипп, и они с Борисом вышли из подсобки.

— Ну, ещё по чуть-чуть? — заглянул под стол Денис, когда за парнями закрылась дверь.

— Хватит! — одёрнул его Датчанин и потушил сигарету, забычковав её в пепельнице. — Как дела, Евгений?

— Бывало и лучше, — честно сознался я.

— Поверить не могу, что ты из Форта сваливаешь, — вздохнул Селин.

— Аналогично, — усмехнулся я.

— Как добираться будешь, уже знаешь? — спросил Принц.

— Не думал пока ещё. Хотя…

— Да?

— Пустым смысла никакого ехать нет. Надо подумать, что закупить на продажу можно, и о проезде с каким-нибудь торговцем из Города договориться. Так и в накладе не останусь, и приеду, вроде как, не совсем из Форта.

— А какой им интерес тебя везти? Они своим товаром загружены, — засомневался Принц.

— Ни фига подобного, — возразил я. — С Северореченском напрямую у них только Комвнешторг работать может. Так что тамошние купцы поначалу везут товар в Форт. А потом, с выправленными бумагами втихаря на свой страх и риск едут дальше. Кто с грузом, а кто и пустой.

— Какая-то коррупционная схема. — Селин задумался. — Смысл какой в ней?

— Не ко мне вопрос, — отмахнулся я. — Главное, что основную ставку они на обратный путь делают, так что, думаю, договориться о транспортных услугах будет несложно. Другой вопрос, какой товар с собой брать.

— Ты же у нас спекулянт. Вот и думай, — рассмеялся Денис.

— Везти надо то, что здесь стоит дёшево, а в Северореченске дорого, — с умным видом выдал Гамлет. — Ну или то, чего у нас навалом, а там дефицит.

— Да что ты говоришь! — рассмеялся я, но тут же прищёлкнул пальцами. — Точно!

— Что — точно? — заинтересовались парни.

— Месяц назад мне вагон аммиачной селитры предлагали. Вагон, само собой, не осилю, но несколько тонн взять — почему нет? Сельское хозяйство в Северореченске на подъёме, да и климат там помягче.

— Наши фермеры агромагов вместо удобрений пользуют, — задумался Селин. — Думаешь, в Северореченске до сих пор навозом удобряют?

— Именно. Так, так, так… — застучал я пальцами по столу. — Выходит, надо заехать к Борису Шахрину, а потом на биржу, попробовать кого-нибудь из горожан на перевозку подрядить. Поможете? Глядишь, уже завтра с утра свалить из Форта получится.

— Не проблема, — прикрыв ладонью рот, зевнул Гамлет. — Господин Селин в твоём полном распоряжении.

— Чего?! — опешил от удивления Денис. — Да я уже как тот белый кролик, на два дня везде опаздываю!

— А куда деваться? — пожал плечами Принц. — Я занят сегодня.

— Вот вы, блин, даёте!

— Да ладно, мы быстро. — Я поднялся из-за стола и спросил. — Ну поехали, что ли?

— Подожди, — остановил меня Датчанин. — У нас к тебе просьба имеется.

— Чего ещё? — обречённо вздохнул я, садясь обратно.

— Так, ерунда, — поспешил успокоить меня Гамлет. — Мы прямые поставки из Северореченска наладить хотим, возьми с собой пару человечков? Они тебе помехой не будут.

— Да не проблема. Кто поедет?

— Решаем пока, — как-то очень уж неопределённо ответил Принц. — К вечеру определимся и сообщим.

— Понятно, — с подозрением покосился я на него, но подробности выпытывать не стал и вновь поднялся с табурета. — У вас здесь сейф есть?

— Тебе зачем?

— Деньги оставить хочу.

— Давай, уберу.

Я выложил на стол банкноты, монеты и вексель, взял валявшуюся на лавке дублёнку и начал застёгивать пуговицы.

— Тут десять тысяч.

— Не бойся, вернём в целости и сохранности, — пообещал Гамлет.

— Богатенький Буратино! — присвистнул Селин.

— Это подъёмные, — вздохнул я. — Ну, мы идём?

— Пошли, — Денис первым вышел из подсобки и сразу же кого-то окликнул: — Эй, Мэри-Энн!

— Опять накушались, господин Селин? — отозвалась пытавшаяся отпереть громоздким ключом какую-то дверь Марина и улыбнулась мне. — Привет, Евгений.

— Привет, — кивнул я и натянул на голову балаклаву.

— Т-с-с-с, — приложил Денис к губам палец, — товарищ Апостол у нас на нелегальном положении находится. И я, кстати, не накушался, а трезв, как стёклышко.

— Да ну? И почему тогда на вас девушки жалуются? — прищурилась Марина.

— Без понятия, — ухмыльнулся Селин и спросил: — У тебя всё готово?

— Разумеется.

— Ладно, вернусь, проверю.

И, подхватив под локоть, Селин потащил меня на выход.

— Пока, Марин! — обернулся я и поспешил вырвать руку из медвежьей хватки Дениса. — Ты чего вцепился-то?

— Время! — постучал тот двумя пальцами по запястью. — И так из-за тебя полдня потерял уже!

— Да прям полдня!

— Давай быстрее! — Селин вытолкнул меня на улицу и махнул рукой приглядывавшему за лошадьми парню. — Шевелись!

Ухвативший лошадей под уздцы, охранник подвёл их к чёрному ходу, и мы поспешили погрузиться в сани.

— Куда ехать? — спросил Денис и взмахнул вожжами, направляя коняг со двора.

— Здесь недалеко. Знаешь пятиэтажку, сразу за которой спуск в Кишку?

— На той стороне проспекта?

— Ага, там ещё Госпиталь немного дальше во дворах.

— Знаю, — кивнул Селин, и мы выехали на Красный.

Вернее — попытались. Стоило обогнуть здание, на первом этаже которого располагался клуб, как нас моментально тормознул стоявший посреди дороги дружинник. У припаркованной на той стороне проспекта «газели» с синей полосой вдоль всего борта переминались с ноги на ногу ещё двое автоматчиков в камуфляжных полушубках.

— Чего ещё? — нахмурился Денис.

— Ждите, — заявил парень с единственным треугольником на петлице.

— Товарищ младший сержант, — повысил голос Селин, — у нас дела вообще-то!

— Ждите, сказал! — рявкнул в ответ дружинник и в этот момент на проспекте послышался шум мощных автомобильных двигателей.

Сначала мимо промчался уазик с включенным проблесковым маячком, затем несколько чёрных внедорожников с наглухо тонированными стёклами, и наконец замыкавший колонну армейский тентованный «Урал», в кузове которого тряслись рассевшиеся по лавкам дружинники.

Денис только покачал головой, потом выругался и тихонько пропел себе под нос:

— Падайте лицами вниз, вниз, —
Вам это право дано:
Пред королем падайте ниц, —
В слякоть и грязь — все равно!

— Это кто такой важный поехал? — ничего не понимая, спросил я.

— Воевода наш новый, — усмехнулся Селин. — Олег свет Владимирович.

— А чего такая охрана неслабая?

— Да его на прошлой неделе фугасом подорвать хотели. Теперь вот только таким образом по Форту перемещается.

Тем временем дружинник махнул нам рукой — мол, проезжайте, — и зашагал через проспект к служебной «газели». Но выехать на проезжую часть оказалось вовсе непросто — дорогу уже заняли задержанные кортежем автомобили. Ругаясь как сапожник, Селин с трудом вклинился в поток, на ближайшем перекрёстке свернул налево и вновь повернулся ко мне:

— Куда теперь?

— Во дворы.

К счастью подъездная дорога оказалась более-менее расчищена от снега, и нам удалось без проблем подъехать к стоящей немного поодаль от проспекта офисной пятиэтажке, куда более запущенной нежели выходившие «на первую линию» хрущёвки.

— Уверен, что нам сюда? — спросил Селин и с сомнением оглядел двор, загаженный обрывками картонных коробок, мятыми сигаретными пачками, торчавшими из снега бутылками и прочими отходами жизнедеятельности не слишком чистоплотного местного населения.

И его сомнения были вполне понятны — по сравнению с выходившими на проспект домами, эта пятиэтажка выглядела не слишком презентабельно. Ни тебе рекламных вывесок, ни нормального остекления. Окна через одно фанерой закрыты. Про косметический ремонт и вовсе молчу. Тут пока крыша не рухнет, никто не почешется. Да и тогда, скорее всего, арендаторы просто по соседним домам как тараканы расползутся.

— Вон то крыльцо, — указал я на обшарпанную дверь.

— Даже вывески нет.

— А зачем? — усмехнулся я. — Либо знаешь, к кому идти, либо тебе тут делать нечего.

И в самом деле, в отличие от торговавших в розницу соседей обосновавшиеся здесь перекупщики и спекулянты случайных посетителей не жаловали. Да и своих более удачливых коллег из Торгового союза на дух не переносили. Хотя при необходимости с ними, конечно же, работали. Деньги не пахнут, да и кушать каждый день хочется.

— Думаешь, в этом гадюшнике реально купить что-то стоящее? — поморщился Селин.

— Слушай, — выбрался я из саней, — давай не буду тебе азы чёрного рынка объяснять?

— Ворованное, что ли, сбывают?

— Нет, здесь больше серый товар. Не вполне законный, но и не откровенно криминальный.

— Проблем с вывозом из Форта точно не будет?

— Могу поспорить, удобрения где-нибудь на складах за городом хранятся. Смысла ввозить их никакого нет.

— Ясно, — кивнул Селин и вытащил из-под козел термос с чаем. — Убивать будут, кричи.

— Обязательно.

Сняв закрывавшую лицо маску и бросив её в сани, я поднялся на сложенное из кирпича крыльцо, заменившее давным-давно разломанный балкон, толкнул обшарпанную дверь и прошёл внутрь. Офис Шахрина располагался в перестроенной квартире, и посетитель прямо с улицы попадал непосредственно в приёмную.

И вот там меня поджидал первый сюрприз: в небольшой комнатушке играли в карты двое по-хозяйски устроившихся за пустым столом парней в коротких кожаных куртках.

Всё бы ничего, но охранниками они не были совершенно точно. И вид слишком уж приблатнённый, и держатся соответствующе. Понимающий человек бандитов сразу видит. А уж я на подобную публику в своё время насмотрелся.

Эти точно жулики.

Один хлипкий, неприметный, с огромным кольцом на среднем пальце правой руки, внутри которого билось и пыталось вырваться на волю какое-то боевое заклинание. Второй — покрепче, с острым крысиным лицом и будто срезанным подбородком был вооружён сунутым сзади за пояс «дыроколом».

— Чего тебе? — отвлёкся невзрачный, и его партнёр немедленно воспользовался случаем и передёрнул карты.

— Шахрин здесь или съехал? — спросил я, вспомнив о денежных сложностях Бориса. Запросто мог начать недвижимость распродавать, если финансовые проблемы настолько серьёзными были, как он говорил. Хотя, по идее его слова надвое делить стоит…

— Борис Ефимович! — крикнул парень и выругался, когда приятель выложил на стол туза и десятку. — Опять у тебя очко, блин!

— Учись, пока живой, — самодовольно заявил тип с крысиной модой.

— Будешь мухлевать, недолго тебе осталось, — буркнул потерявший ко мне всякий интерес неприметный. — Всё, моя очередь банковать.

— Да пожалуйста!

Тут в приоткрывшуюся дверь выглянула обрюзгшая физиономия Шахрая; Борис скользнул безразличным взглядом по увлечённым карточной игрой бездельникам, заметил меня и даже приоткрыл рот от изумления.

— Евгений? — шагнул удивлённый торговец в приёмную. Особой стройностью он никогда не отличался, но за прошедший месяц ещё больше погрузнел. Осунувшееся лицо показалось каким-то серым, и сразу стало ясно, что дела его в гору так и не пошли.

— Привет, Борис, — протянул я руку, лихорадочно прикидывая, на какую скидку реально могу при таком раскладе рассчитывать, и стоит ли с учётом вновь открывшихся обстоятельств вообще расплачиваться живыми деньгами. — Как дела?

— Так себе, — сморщился Шахрай и указал на приоткрытую дверь. — Проходи.

— Слушай, ты ещё никому аммиачную селитру сбыть не успел? — переступив через порог, поинтересовался я. — А то бы взял тонн несколько…

— Селитру? — облизнул губы Борис и стрельнул глазами куда-то мне за спину.

Я неожиданно почувствовал окутавший его страх, смешанный с чем-то явственно напоминавшим разочарование, и только тут сообразил, что не стоило начинать деловые разговоры при посторонних.

— Селитра?! — немедленно бросил карты на стол неприметный. — Эй, фраер, ты селитру купить хочешь?

— И чё? — обернулся я, когда уставившийся себе под ноги Шахрай обречённо привалился к стене.

— Селитра наша, — заявил паренёк. — Мы и продаём.

— И почём продаёте? — сразу сообразив, что дело нечисто, всё же решил уточнить я.

— А чё у тебя с лавэ? — вышел из-за стола ничего не ответивший по существу неприметный.

— Не боись, если за налик будешь брать, мы цену скостим, — влез в разговор крысиная морда и с нехорошим интересом уставился на меня: — Лавэ с собой?

— С собой, — улыбнулся я.

— Ну так выкладывай, давай уже расчёты произведём, — обрадовался неприметный, и до меня донёсся обречённый вздох Шахрая.

— Не проблема, — улыбнулся я, решив повалять дурака. — Там паренёк у саней стоит; кликните, пусть заносит.

— Чего заносит? — не понял крысиная морда.

— Деньги, чего ещё? — Я повернулся к Борису и спросил. — Селитра где, кстати? В Форте?

— Нет, на складе у Торгового пятака, — отвёл тот взгляд, а уже предвкушавший лёгкую поживу крысомордый распахнул входную дверь и шагнул на крыльцо. Там дёрнулся, будто наткнулся животом на что-то острое, и очень медленно попятился обратно.

— Селин, ты чего? — поднимая руки над головой, заулыбался он. — Ты чего творишь-то?

— Умолкни, — прошёл в комнату Денис, уткнувший парню чуть выше пряжки ремня обрез двустволки со взведёнными курками. — Проблемы, Евгений?

— Пока не знаю, — усмехнулся я и вновь спросил у Шахрая. — Селитра точно на складе?

— На складе, — закивал тот. — Весь вагон там…

— Селин, ты бы убрал обрез, — попросил замерший у стола неприметный.

— Не кипишуй, Лёва, — усмехнулся Денис, — а то чихну, и придётся Гошу от стены отскребать.

— Чё за беспредел, Селин? — возмутился крысиная морда. — Рамсы попутал?!

— Заглохни. — Денис легонько ткнул Гошу стволами в живот, и парень заметно побледнел. — Ещё вякнишь хоть слово, и моё терпение кончится. Понятно?

Бандиту хватило ума промолчать.

— Кивни, Гоша, если понял.

Парень кивнул.

— Вот и замечательно. — Селин похлопал его по щеке и, опустив обрез стволами к полу, безбоязненно пошел к столу. — Ну, Лёва, рассказывай, как вы дошли до жизни до такой.

— Слушай, мы не знали, что он с тобой, — поспешил заявить неприметный. Набычившийся Гоша уселся на подоконник.

— Теперь знаете.

— Знаем, и что с того? — моментально успокоился Лёва, будто и не в его приятеля только что упирались два ствола двенадцатого калибра. — Нужна селитра, давайте договариваться.

— С чего бы это? — хмыкнул я и указал на Бориса. — Договариваться мы с ним будем.

— Не проканает, — покачал головой неприметный. — Селитра наша.

Я вопросительно глянул на Шахрая и тот немедленно кивнул:

— Так и есть, за долги пришлось отдать.

— Понятно. — Не удивлюсь, если эти деятели с Борисом удобрениями изначально и рассчитались. — И как поступим?

— Ваши деньги, наш товар, — заулыбался Лёва. — Платите и разойдёмся.

— За это говно деньги платить? — удивился Селин. — Сейчас! Мы его на реализацию возьмём.

— Да ни фига! — повысил голос неприметный, лицо которого аж перекосило от возмущения. — Пока не заплатите, ничего не получите.

— Правда? — с нехорошей улыбкой уточнил Денис и похлопал укороченными стволами двустволки по левой ладони. — Уверен?

— Полегче! — не испугался Лёва. — Ты Душмана кинуть решил?

— Он здесь причём?

— Я Душману удобрения за долги отдал, — подсказал Шахрин.

— И чё вы тогда вату катаете? — нахмурился Селин и ткнул обрезом в сторону сидевшего на подоконнике парня. — Гоша, ну-ка быстро за Душманом метнулся!

— Селин, ты ничего не попутал? — просто опешил от такой наглости Лёва.

— Я не понял, кому надо селитру толкнуть — мне или вам? — решил внести ясность в этот вопрос Денис. — Вам? Ну так давайте резче! Время — деньги!

Гоша неуверенно глянул на приятеля, дождался утвердительного кивка и выскочил за дверь. Селин с непонятной улыбкой хлопнул меня по плечу и прошёл в рабочий кабинет Шахрая, который уселся за стол и обречённо спрятал лицо в ладонях.

— Ладно ты, не парься, — попытался успокоить я торговца и уселся на кожаный диванчик с лопнувшей сразу в нескольких местах обшивкой, — сейчас договоримся на взаимовыгодной основе.

— Ну-да, ну-да, — пробормотал тот.

Я только вздохнул. Моя крыша, конечно, товарищи серьёзные, но и Душман не лыком шит. Мне с его ребятами раньше пересекаться не доводилось, но о репутации этих отморозков был наслышан. Рэкет, контрабанда, наркоторговля — грешков за ними числилось вагон и маленькая тележка. И при этом ни у Дружины к Душману особых претензий никогда не возникало, ни Семёра от конкурента до сих пор не избавиться не попыталась. А это явно неспроста.

Да уж, вряд ли переговоры из лёгких будут.

— Лёва! — позвал оставшегося в приёмной паренька Селин и встал у окна, наблюдая за оставленными во дворе санями. — Как думаешь, когда Душман приехать сможет?

— А я знаю? — раздражённо откликнулся тот. — Если свободен, минут через десять появится. Если занят, Гошу дождёмся, тогда ясно станет…

— Подождём, — глянул на наручные часы Денис. — Время есть пока…

— Пока — да.

— Говорить сам будешь, — предупредил вдруг меня Селин. — Если что, поддержу.

Я только кивнул и окинул взглядом берлогу Шахрая. За исключением электронных часов на стене и освещавшего комнату тусклого чародейского светильника, смотреть тут особо было не на что. Скособоченный стол, расшатанный стулья, отклеившиеся из-за сырости обои, вышарканный линолеум. Сразу видно, дела у хозяина кабинета не ахти в последнее время идут.

— Борис, у тебя время правильное? — спросил я и, достав из кармана давно уже остановившиеся часы, начал их заводить.

— Правильное.

— Точно?

— Там вместо батареек, кристаллы с магической энергией, — с каким-то даже оттенком гордости заявил Шахрай. — Секунда в секунду идут.

— Ясно.

Я подвёл стрелки, спрятал часы обратно в карман и откинулся на спинку дивана. Но тут стоявший у окна Селин вдруг встрепенулся и подозвал к себе:

— Приехали.

Я подошёл к окну и с интересом уставился на припарковавшийся рядом с крыльцом синий «RAV-4» с помятым и не очень качественно выправленным капотом. Первым выбравшийся с водительского места мордоворот с заметно перекошенной физиономией уличного бойца внимательно оглядел двор, потом обошёл машину и распахнул левую заднюю дверцу, выкрашенную в чёрный цвет.

И только тогда автомобиль соизволил покинуть Душман, который оказался не по погоде легко одетым уроженцем Средней Азии, невысоким, смуглым и сухоньким.

Поправивший будто прилипшую к голове тюбетейку жулик поднялся на крыльцо; телохранитель немедленно подскочил и предупредительно распахнул входную дверь. Вскоре из приёмной послышались неторопливые шаги и переступивший через порог кабинета Душман с совершенно непроницаемым выражением лица оглядел собравшихся в комнате людей. Потом едва заметно качнул головой и, повинуясь этому небрежному жесту, Борис Шахрай пулей вылетел за дверь.

— Ну, здравствуй, что ли, Денис, — улыбнулся узбек, усаживаясь за скособоченный письменный стол.

— И вам не хворать, — кивнул в ответ Селин.

— Там во дворе сани стоят, — вдруг произнёс мазнувший равнодушным взглядом по лежавшему на подоконнике обрезу телохранитель жулика. — Твои, Денис?

Денис поморщился, вздохнул и подтвердил:

— Мои.

— На бензин денег не хватает? — неожиданно ехидно поинтересовался мордоворот. — Так ты обращайся, займём.

— Мне и так нормально, — отказался Селин, на лице которого заиграли желваки.

— Или смотри, нам на днях внедорожники из Северореченска пригонят, можем тебе в рассрочку что-нибудь подобрать, — продолжил издеваться над парнем подручный узбека.

— Ты сюда машинами торговать приехал? — прищурился Денис. — Проблемы со сбытом?

— Да нет, я так, — пробурчал даже не потрудившийся скрыть улыбку бугай.

— И кстати, да — а по какому поводу мы тут собрались? — нарушил молчание Душман. — И как вообще могло получиться, что ты с оружием ворвался в мой офис?

— Произошло небольшое недоразумение, — теперь уже начал скалиться Селин, — но инцидент разрешился сам собой. Разве нет?

— Возможно…

— А насчёт нашего интереса вас Евгений Максимович просветит.

— Ну, ну, — только и хмыкнул узбек.

— Ходить вокруг да около не буду, — решил я сразу перейти к сути дела. — У вас есть лежалый товар, у нас есть интерес взять его на реализацию.

— Аммиачная селитра — лежалый товар? — удивился Душман. — Селин, и как ты только такого бездаря в консультанты взял?

— Если желаете продавать удобрения на развес, селитра и в самом деле — то, что надо. Лет за десять вагон точно реализуете, — пожал я плечами. — Мы можем этот процесс существенно ускорить.

— Излагай.

— Самый высокий спрос на удобрения в Северореченске, — пояснил я. — Вот только специально везти туда селитру слишком накладно. А у нас намечается поездка в Северореченск, можем взять несколько тонн на реализацию.

— На каких условиях?

— Треть нам, треть вам, треть перевозчику.

— Так у вас ещё и транспорта нет? — покачал головой Душман. — Это не деловое предложение, это грабёж какой-то. Проще самим всё организовать.

— Слушайте, — немедленно вклинился в разговор Денис. — За транспорт вам в любом случае платить придётся. И запросят с вас наличку, а продадите товар или нет — ещё неизвестно.

— Можно подумать, вы реализацию гарантируете.

— Не продадим за неделю, наша доля к вам отходит, — пошёл ва-банк Селин. — Свои люди у вас там есть, пусть и продают потихоньку. А чем они с вами рассчитаются, уже вопрос десятый.

— Ну как вариант, — задумчиво кивнул Душман, сразу сообразив, что в этом случае доставка товара до Северореченска обойдётся им по минимальным расценкам. — Сколько тонн возьмёте?

— Сколько наш перевозчик потянет, — не стал давать я никакого конкретного ответа.

— Хорошо. Но, Селин, если я узнаю, что вы нас нагрели…

— Как можно! — возмутился Денис.

— Однажды Ходжу Насреддина спросили, почему он ест плов всей пятернёй, — неожиданно Душман увёл разговор в сторону, — и тогда Ходжа ответил, что у него только пять пальцев, а не шесть. Жадность, она в природе человеческой, именно поэтому я тебя и предупреждаю заранее. Чтобы потом никаких неожиданностей не возникало.

— Базара нет, — усмехнулся Селин. — Рассчитаемся до копейки.

— Очень на это надеюсь, — Душман поднялся из-за стола и подошёл к входной двери. — Детали с Шахраем согласуйте.

— На кого бумаги в Северореченске оформлять? — уточнил я.

— Сообщим, — ничего не ответил Душман и скрылся в приёмной.

Я только хмыкнул и повернулся к Денису, который только сейчас спустил взведённые курки обреза.

— Нормально, — кивнул тот. — Хорошие условия.

— Взаимовыгодные, — улыбнулся я и спросил у заскочившего в кабинет Бориса. — Селитра где хранится?

— Киоск мой знаешь на Торговом пятаке? — Шахрай полез в верхний ящик стола, достал оттуда початую бутылку водки и хлебнул прямо из горла. — Ух…

— Рядом с видеосалоном который?

— Именно. Туда подходите, склад рядом.

— Это завтра уже, наверное, — решил я, прикинув, что сегодня разобраться с делами и договориться о перевозке селитры точно не успею. — Тебе от продажи хоть перепадёт что-нибудь?

— А-а-а, — махнул рукой повалившийся на стул торговец. — Если полвагона заберёте, то в ноль выйду.

— По объёму пока ничего не скажу, — разочаровал я его и вслед за Денисом вышел в приёмную, где теперь уже в одиночестве скучал Лёва. Бегавший за Душманом Гоша обратно так и не вернулся.

— Проваливайте, — забычковал при нашем появлении парень сигарету и сплюнул в мусорную корзину. — И не приходите больше.

— Да уж разберёмся сами как-нибудь, — Селин отсалютовал ему на прощанье обрезом и вышел на улицу.

Я выскочил следом и поспешил натянуть оставленную на козлах балаклаву. Материал остывшей на морозе маски холодом обжёг кожу, и у меня даже слегка заломило уши.

Блин, надо было её с собой брать! Так и менингит заработать недолго!

— Куда сейчас? — уселся радом со мной Селин, когда коняги, из ноздрей которых вырывались клубы пара, выкатили сани со двора.

— Биржу знаешь?

— Биржа? Это где торгаши заседают? Пятиэтажка рядом с Центральным стадионом?

— Точно, — кивнул я и запрокинул лицо к затянутому серыми облаками небу, с которого падали редкие пушистые снежинки. — Тут недалеко.

Выглядывавший из-за крыши соседнего здания тусклый пятак солнца едва светил, но всё же чувствовалось, что день пошёл в рост. Весна, как-никак.

Держитесь люди, скоро лето. И всё такое прочее….

— Недалеко-то оно недалеко, — поморщился парень и, сняв варежку, потёр кончик носа, — но в маске тебя внутрь не пустят. А это нехорошо.

— Сам сходишь, — пожал я плечами. — Подойдёшь к администратору, узнаешь, кто из горожан сейчас в Форте. А там уж и я подключусь.

— Давай, попробуем, — не стал оспаривать мой план Селин. — Если что, обрез под козлами.

— В топку такое «если что»…

Сани тем временем подъехали к Красному проспекту, и Денис придержал лошадей, дожидаясь, пока мимо проползёт нагруженная какими-то мешками подвода. Я обратил внимание на висевшую на соседней пятиэтажке вывеску «Саун Нептуна» с обнажённой грудастой русалкой и тяжело вздохнул.

Хочу в баню. Полежать в парилке, попить чая, прыгнуть в сугроб и сразу — обратно в тепло. И никаких русалок. Просто отдохнуть и прогреться.

А то пальцы ног опять толком не чувствую, да и руки мёрзнут. А ведь ещё в Северореченск ехать!

Вот, блин…

Выгадав момент, Денис взмахом вожжей отправил коняг через проспект и, подрезав яростно сигналивший фургон, сани съехали с проезжей части и покатились по узенькой дорожке, тянувшейся вдоль бетонного забора. Над серыми плитами проглядывали засыпанные снегом крыши непонятных ангаров, с другой стороны тянулись крытые шифером трёхэтажные жилые дома с давным-давно растрескавшейся и обвалившейся штукатуркой обветшалых стен.

Миновав заброшенный склад, Селин свернул на более-менее расчищенную от снега дорогу, уходившую к мрачноватой на вид общаге Патруля, и вскоре впереди уже замаячили трибуны центрального стадиона, а после и пятиэтажная штаб-квартира Торгового союза.

И уж там — никаких обшарпанных стен. Свежая побелка, блеск новеньких стеклопакетов, очищенная от снега крыша и ухоженная прилегающая территория. За выкрашенным чёрной краской железным забором были припаркованы десятка полтора разномастных автомобилей — от видевшей виды «копейки» до канареечной расцветки «второго» «Хаммера». Из приоткрытых ворот устроенной в пристрое мойки вырывались полупрозрачные клубы пара, у ворот топтались несколько охранников в напяленных поверх тулупов жилетах со светоотражающими полосами.

И что сразу бросилось в глаза — все бойцы охранного предприятия мало того что были вооружены «укоротами», так ещё и жезлы «свинцовых ос» на виду держали. То ли для показухи, то ли и в самом деле обстановка в Форте от стабильной далека.

Если уж воевода с такой охраной по улицам перемещается…

— На территорию не заезжай, — предупредил я Дениса, присматриваясь к курившим у оставленных на углу саней извозчикам. — Вон, у «Жар-птицы» припаркуйся.

Весьма популярное в среде преуспевающих торговцев кафе «Жар-птица» располагалось в двухэтажном особняке напротив биржи. И неспроста — большинство заглянувших по делам в штаб-квартиру Торгового союза посетителей предпочитало не ютиться в служебном буфете, а перейти через дорогу и перекусить в нормальной обстановке. С ненавязчивой музыкой, услужливыми официантами, а при желании и в отдельных кабинетах на втором этаже. И что немаловажно — без лишних ушей.

— Ладно, — соскочил с козел Селин, — жди тут, я пошёл.

— А тебя пустят вообще? — забеспокоился я.

— Пусть только попробуют не пустить, — ухмыльнулся парень и зашагал через дорогу.

Я выбрался из саней, несколько раз подпрыгнул на месте в тщетной попытке выгнать забравшийся под дублёнку холод и вдруг обратил внимание на неторопливо шагавших навстречу Селину людей.

— Денис, стой! — немедленно крикнул я парню. — Отбой!

— Чего ещё? — удивился тот.

Я стянул с головы балаклаву, поправил ушанку и помахал рукой переходившему через дорогу торговцу из Города:

— Михаил Григорьевич, здравствуйте дорогой!

— О, Евгений Максимович! — обрадовался грузный мужчина лет пятидесяти с покрасневшим от постоянного пребывания на свежем воздухе обветренным лицом. — Какими судьбами?

Сопровождавший торговца молодой парень, чем-то неуловимо на него походивший, вежливо кивнул, а вот второй спутник — высокий толстяк в длинной лисьей шубе лишь презрительно скривил губу.

Хотя может, и не презрительно, просто мне так показалось. Но кому ещё прислушиваться к своей интуиции, как не ясновидящему?

— Да возникла у меня необходимость товар в Северореченск перевезти, — сразу решил я взять быка за рога. — Хотел на бирже разузнать, кто туда порожняком направляется, а смотрю — на ловца и зверь бежит. Вы не в Северореченск сейчас случаем?

— Может, и туда, — пробурчал толстяк и с подозрением оглянулся на присоединившегося к нам Дениса. — А может, и нет.

— Подожди, — поморщился Михаил Григорьевич и представил мне своего спутника. — Кирилл Ефимович, мой компаньон. — А потом указал и на молодого паренька. — Сергей, сынок старшой.

— Это и видно, — улыбнулся я и повернулся к Селину. — Мой партнёр Денис… как тебя по отчеству-то?

— Да просто Денис, — пренебрёг формальностями тот — Приятно познакомиться.

— Мы хотели в «Жар-птице» перекусить, — кивнул за заведение торговец. — Присоединитесь? Заодно и дела обсудим. Не на улице же.

— Почему нет? — легко принял я предложение совместить приятное с полезным. — Идёмте…

В «Жар-птице» оказалось непривычно тихо. Ни тебе гомона подвыпивших торгашей, ни суеты официантов, звона гитар и хрипотцы сессионной певички. Думаю, чуть ближе к вечеру всё это будет здесь в полном объёме, а сейчас нас встретил лишь скучавший у барной стойки администратор.

Я в это кафе заглядывал исключительно за компанию, а вот Михаил Григорьевич явно числился завсегдатаем. По крайней мере, в кабинет на втором этаже нас проводили, не задав ни единого вопроса. Мы даже толком снег с себя стряхнуть не успели.

С интересом поглядывавший по сторонам Селин, которому в «Жар-птице» явно бывать раньше не доводилось, провёл ладонью по резным перилам лестницы и усмехнулся:

— В купеческом стиле, значит?

— Какая публика, такая и обстановка, — кивнул я и вслед за спутниками прошёл в предупредительно распахнутую администратором дверь.

И в самом деле — мебель и прочие элементы декора были подобраны под старину. Резное дерево, лепнина на потолке, стилизованные под свечи алхимические светильники. Картины, зеркала, в кадках — самые настоящие пальмы. И никакого пластика. По крайней мере, на виду.

Оставивший меню и винную карту администратор покинул нас, пообещав прислать официантку, и мы начали неспешно избавляться от верхней одежды. Убрав в шкаф дублёнку, я уселся за массивный стол и, растирая озябшие пальцы, начал как бы невзначай разглядывать грузного компаньона Михаила Григорьевича, который к немалому моему удивлению оказался не столько толстым, сколько мощным. Пузо, конечно, тоже присутствовало, но в целом Кирилл Ефимович походил скорее не на заплывшую жиром амёбу, а на порядком подрастерявшего форму тяжелоатлета. Вот только цвет у его налитого кровью лица — плоского и будто бы даже вдавленного, — был слишком уж нездоровый. Проблемы с давлением?

— Ну-с, приступим… — Михаил Григорьевич раскрыл меню и начал разглядывать сделанные каллиграфическим почерком записи. — Начнём, пожалуй, с горячего?

— Надо для аппетита водочки заказать, — степенно заявил Кирилл Ефимович и, погладив плохо выбритые щёки, повернулся к Селину: — А вы, Денис, по какой части будете?

— На общепите специализируюсь, — невозмутимо ответил тот, усаживаясь рядом со мной.

— Какое-то заведение содержите?

— «Ширли-Муры» на Красном. — Денис откинулся на спинку стула и улыбнулся: — Но вообще мы планируем расширяться. Работаем над этим.

Услышав название клуба, Сергей Михайлович невольно хмыкнул и покосился на отца, но тот сделал вид, будто всецело увлечён изучением меню. А может, и в самом деле был увлечён, кто его знает…

— На нас ничего не заказывайте, — предупредил я. — Мы только что пообедали.

— А по маленькой?

— Уже пропустили, — улыбнулся Селин. — А нам ещё работать сегодня, так что лучше чая горячего.

— Да, от чая не откажусь, — кивнул я.

В этот момент в кабинет проскользнула официантка с блокнотом, и Михаил Григорьевич отложил меню:

— Значит так, девушка, — на мгновенье задумался он, — мясное ассорти и хлеб на всех. Ещё салат «весенний», лапшу и пюре с поджаркой. Это вдвойне, — торговец перелистнул несколько страниц и продолжил: — Графинчик водки и три чая с лимоном этим трезвенникам.

— Пап! — возмутился Сергей.

— Цыц, — стукнул указательным пальцем по краю стола Михаил Григорьевич. — Мал ещё водку пить!

— Я вместо пюре хочу рис с овощами и свиную отбивную взять, — пояснил парень. — Ну и коньяка пятьдесят грамм. Для аппетита.

— Коньяка? — задумчиво глянул на сына торговец. — Коньяка можно. Ты, Кирилл Ефимович, что будешь?

— Всё тоже самое, — заявил толстяк, не спуская взгляда с затянутых в сетчатые чулки стройных ножек официантки. А когда девушка вышла, он мечтательно вздохнул и облизнул губы: — Ух, какая цыпочка…

— Не сейчас, — поморщился Михаил Григорьевич. — Ладно, давайте, пока горячее не принесли, о деле поговорим.

— А давайте поговорим! — согласился я. — Если в двух словах, нам надо перевезти в Северореченск достаточно объёмный груз. Вопрос в том, если ли у вас свободное место.

— Габариты какие?

— Аммиачная селитра в мешках по пятьдесят килограмм, — подсказал Селин.

— Так, — задумался торговец, — так… — Он постучал пальцами по столу и решил: — Четыре тонны сможем взять.

— Маловато будет, — разочарованно протянул я, прикидывая, что в лучшем случае при таком раскладе моя доля составит не больше пятисот рублей золотом. И это ещё без учёта неизбежных накладных расходов. Но с другой стороны — с паршивой овцы хоть шерсти клок. — Ну да ладно, деваться некуда…

— А у вас этого добра сколько всего? — заинтересовался Кирилл Ефимович.

— Тонн тридцать точно будет, — предположил Селин.

— Можно на постоянной основе возить…

— Можно. Денис, оставь свои координаты. Будет интерес, в следующий раз напрямую работайте.

— А сам что? — удивился Михаил Григорьевич и отодвинулся в сторону, освобождая место для вернувшейся с подносом официантки.

— Да вот решил обстановку сменить, в Северореченск на время перебираюсь. — Я передвинул к себе стакан с чаем, в котором плавала тонюсенькая долька лимона, закинул две ложки сахара и начал неспешно размешивать. — Со мной ещё двое сопровождающих будут.

— Не проблема, — кивнул торговец и налил из небольшого графинчика себе и партнёру водки. — Ну, за новое начинание!

— Вы когда выехать сможете? — осторожно отхлебнув горячего чая, уточнил я.

— А вот это вопрос, — тяжело вздохнул Михаил Григорьевич. — Мы у одной артели заказ разместили на две сотни «Щелчков», да никак сертификаты на них получить не можем. Всё завтраками кормят.

— Куда вам столько «Щелчков»? — удивился Селин.

— А они немного модифицированные. У них дальность действия до двадцати метров увеличена. Мощность упала, конечно, но не критично.

— И куда такие? — допил я чай.

— А вместо подствольных гранатометов, — пояснил Сергей. — «Щелчок» дешевле того же «дырокола» раз в десять выходит.

— Его подзаряжать нельзя, — засомневался я.

— Эти можно, — улыбнулся парень и пригубил коньяк. — И никаких способностей к магии не надо, нажал кнопку — и всё. Хоть дверь выбить, хоть человека с защитным амулетом с ног снести.

— Интересно, — хмыкнул Селин.

— Очень интересно, — подтвердил Михаил Григорьевич, — интересно настолько, что никак первую партию сертифицировать не могут. И ведь опытный образец давно согласовали, а тянут и тянут чего-то. — Торговец досадливо махнул рукой и вздохнул. — Ладно, если объёмы устраивают, давайте тогда стоимость перевозки обсудим.

— Четверть груза в обмен за доставку, — предложил я.

— Нет, так не пойдёт, — нахмурился Кирилл Ефимович. — Оплата наличкой и вперёд. Куда мы потом эти удобрения денем?

— Только не говорите, что у вас нужных связей по окрёстным сёлам нет. Вам эту тонну по дороге раскидать — как нечего делать.

— Сорок процентов, — сделал встречное предложение торговец.

— Треть и по рукам, — отодвинул я от себя пустой стакан. — Больше дать просто не в состоянии, иначе в минус уйду…

— Ну на нет и суда нет, — скривил губы Кирилл Ефимович. — Не взыщите…

— Погоди, — остановил его Михаил Григорьевич. — Треть — это нормально.

— Так мы договорились? — уточнил я, стараясь не выказать облегчения, которое испытал при этих словах.

— Договорились! Но предупреждаю сразу — выедем только после того, как вопрос с сертификацией амулетов решится.

— Не проблема, — поднялся я из-за стола. — День, два роли не играют.

И мы с Денисом, распрощавшись с торговцами из Города, поспешили покинуть кабинет. Спустились на первый этаж, и уже там Селин недовольно хмыкнул:

— День-два роли не играют? У меня сложилось другое впечатление.

— Сейчас заскочим в Гимназию, попробуем этот вопрос пролоббировать.

— Есть нужные связи?

— Вроде как да.

— А чего молчал? Ещё бы и скидку под это дело выбил. Всяко дешевле о перевозке договориться можно было бы.

— Ты знаешь, — усмехнулся я, — как-то не хочется случайным людям показывать, что у меня пятки горят. В этом случае совсем другое отношение будет, больше потеряю впоследствии, чем сейчас выторгую.

— Понятно. — Денис распахнул входную дверь и напомнил: — Маску одевай.

— А стоит ли?

— Бережёного Бог бережёт.

— Чёрт с тобой. — Я натянул балаклаву, завязал ушанку и только после этого вышел на улицу. — Ладно, давай в Гимназию!

До окружённого облетевшими на зиму тополями здания Гимназии мы домчались, даже не успев продрогнуть. Стылый ветер, конечно, так и пытался забраться под дублёнку, но сделать своё чёрное дело он толком не успел. Ехать от биржи до облюбованной колдунами школы было всего ничего, да и всё чаще поглядывавший на часы Селин то и дело подгонял лошадей.

Остановив сани у высокой ограды, Денис подождал, пока я спрыгну в снег, и указал на расположенный в соседнем доме магазинчик:

— Там тебя ждать буду.

— Договорились, — опустив меховой воротник дублёнки, зашагал я к проходной. — Я недолго.

— Да уж надеюсь.

Небо к этому времени окончательно затянули кучевые облака, и, вероятно, из-за этого окружённое деревьями здание выглядело мрачнее обычного. Не на шутку разгулявшийся ветер раскачивал коротко-остриженные ветви тополей и гнал по дороге лёгкую позёмку, а выскакивавшие покурить на крыльце гимназисты чертыхались, делали пару-тройку затяжек и убегали обратно. Те же, у кого занятия закончились, на улице тоже не задерживались и весёлыми компаниями разбредались по окрестностным развлекательным заведениям.

У меня, честно говоря, от их гомона даже голова разболелась. Вот уж не думал, что люди на пустом месте способны создать столько шума.

Центральные ворота Гимназии были распахнуты настежь, но проходить в них я не стал и заскочил в будку проходной, где за зарешёченным окошком скучал недавний выпускник сего учебного заведения, то ли не оправдавший ожиданий учителей, то ли наоборот назначенный на эту должность за хорошую успеваемость.

Кто их знает, колдунов этих?

— Мне в разрешительный, — стянув с головы шапку и маску, склонился я к окошечку. — Евгений Максимович Апостол, на меня должен быть пропуск выписан.

— Приложите ладонь к нарисованному на стекле кругу, — потребовал гимназист, потом несколько мгновений что-то высматривал в глубине хрустального шара и, наконец, просунул мне украшенную непонятно резьбой деревянную дощечку размером с половину сторублёвой купюры. — Отметьтесь и на выходе сдайте.

— Непременно. — Я сунул деревяшку в карман и прошёл на территорию Гимназии.

Сдам, как не сдать? Это учащиеся, да сотрудники свободно через ворота мотаются, а не знающего охранных наговоров чужака мигом служба безопасности скрутит. Тут только на первый взгляд всё открыто и демократично. На самом деле даже в Центральный участок Дружины человеку с улицы попасть проще.

Обогнув крыльцо центрального входа, на котором под порывами будто сорвавшегося с цепи ветра пыталась курить очередная партия слишком легко одетых для такой погоды студиозусов, я толкнул служебную дверь, подошёл к регистратуре и кинул пропуск-дощечку в лоток.

— В разрешительный.

— К кому именно? — подняла на меня взгляд сидевшая за бронированной перегородкой девушка.

— К Резниковой Оксане Григорьевне.

Гимназистка зажмурилась, какое-то время беззвучно шевелила накрашенными ядовито-красной помадой губами, а потом тряхнула головой и вновь открыла глаза:

— Она не может вас принять.

— Не может? — неприятно удивился я. — А вы передали, кто именно пришёл?

— Разумеется! Принять вас не смогут. Пропуск аннулировать?

— Нет, подождите! Тогда к Линеву Вячеславу Степановичу.

Девушка посмотрела на меня с неприкрытым подозрением — мол, сколько можно голову морочить? — но всё же закрыла глаза, пытаясь связаться с названным мной гимназистом. На этот раз общение несколько затянулось, но и результат в итоге оказался кардинально иным.

— Триста девятый кабинет, — сообщила контролёр, возвращая пропуск. — Не забудьте отметить время.

— Благодарю, — улыбнулся я и направился к лестнице.

Поднявшись на нужный этаж, какое-то время бродил по пустынным коридорам, освещённым лишь сгустками дрейфовавших под полотком колдовских огней, с трудом отыскал в одном из закутков дверь с криво прикрученными цифрами «три, ноль, девять» и постучал.

— Входите! — тут же откликнулись изнутри и, повернув ручку, я переступил через порог.

Судя по количеству столов, изначально этот кабинет был рассчитан на четверых, но сейчас указавший мне на единственный не занятый папками стул Слава Линев находился тут в полном одиночестве.

Я окинул взглядом обстановку и несколько приуныл — важную шишку в такую дыру не засунут. Тут и вдвоём разминуться вовсе непросто: всё свободное место занимали шкафы, тумбочки и столы.

— Привет, привет! — протянул мне руку гимназист. — Какими судьбами?

— Есть пара вопросов.

— А поконкретней? — Слава решил сразу взять быка за рога и плюхнулся обратно на стул. — Конкретику давай.

— Нужна помощь в одном нашем общем деле, — не стал отмалчиваться я.

— В общем? — заинтересовался колдун. — В каком именно?

— Тут как? — многозначительно повертел я рукой в воздухе. — Можно говорить?

— Чувствуй себя как дома.

— Это значит — да?

— Разумеется! Чай будешь?

— Нет, спасибо. Обпился уже сегодня.

— Коньяк? Виски?

— Нет, пожалуй. Меня просто на улице ждут, просили не засиживаться. — Я расстегнул дублёнку и глянул на плававший под потолком осветительный шар. — А чего это у вас везде энергетические светильники летают?

— Нам электрические помехи противопоказаны, вот и обходимся своими силами, — просветил меня Слава.

— Понятно. Слушай, Георг сказал, ты раздаточный материал по новой системе подготовить должен был.

— Раздатки? — переспросил несколько озадаченный моим интересом парень. — Подготовил, а что?

— Да я тут в путешествие планирую отправиться. По работе. Мог бы взять.

— Отличная идея. — Линев вытащил из верхнего ящика стола толстенную пачку листов формата А4, разделил её на две части и половину протянул мне. — Папку дать?

— Давай, а то помну. — Убрав цветные иллюстрации в скоросшиватель с завязками, я положил его на край стола и задумался, с чего начать. — В общем, Форт мне требуется покинуть в сжатые сроки…

— В курсе, — тут же продемонстрировал свою осведомлённость Слава.

— … а товарищи, с которыми в Северореченск отправиться планирую, здесь на какое-то время зависают.

— Чем-то могу помочь?

— Они сертификаты на какие-то новые «Щелчки» дожидаются. Опытный образец уже согласован, но бумаг им пока не выдали…

— Ну, — развёл руками Линев. — Это не ко мне вопрос. У тебя теперь есть связи в разрешительном отделе, так что — вперёд.

— К сожалению, Оксана Григорьевна не смогла уделить мне толику своего драгоценного времени.

— Понятно! — многозначительно фыркнул Стас и покачал головой. — У неё теперь другие заботы.

— В смысле? Проблемы какие-то?

— С женой Грибова воюет, но я тебе ничего не говорил, — ухмыльнулся гимназист. — Ладно, говори, кто твои партнёры, попробую по своим каналам тему пробить.

— Торговца зовут Михаил Григорьевич, он из города.

— Фамилия есть у него?

— Фамилия есть, но я как-то не сообразил её спросить.

— Знаешь, с тобой непросто работать.

— Зато выгодно.

— Ладно, — вздохнул Линев. — Поговорю кое с кем, узнаю, что можно сделать.

— И когда результатов ожидать? — Не особо обнадёженный таким ответом я поднялся со стула и сунул скоросшиватель под мышку.

— Ну, сегодня уже не успеем. Поздно просто, — задумался Слава. — А завтра часов к шести пусть подходят. А лучше мы им к концу дня уведомление отправим.

— Серьёзно? — опешил я и машинально сунул собеседнику пропуск.

— Фирма веников не вяжет, — заявил гимназист, провёл ладонью по резной деревяшке и вернул её обратно. — Сделаем, раз надо.

— Лихо. А на постоянно основе?..

— Ни-ни-ни, — замотал руками парень. — Это только в качестве исключения, лично для тебя.

— Ну хоть так, — вздохнул я и протянул руку на прощание. — Побегу тогда.

— Ни пуха…

— К чёрту.

Я вышел в коридор и невольно оглянулся на неприметную дверь.

Очень интересно. Это что, шутка юмора такая? Иметь возможность проворачивать серьёзные дела и сидеть в тесном кабинете, размерами с подсобку для уборщицы? Или просто конспирация? Нет, что ни говори, колдуны товарищи со странностями.

Спустившись на первый этаж, я вышел на крыльцо и зашагал к проходной. Там отдал пропуск скучавшему в аквариуме колдуну, дождался, пока тот его проверит, и толкнул ведущую на улицу дверь. Поёжившись от пронзительного ветерка, натянул балаклаву и, на ходу завязывая ушанку, зашагал к стоявшим у соседнего дома саням Селина.

Народу на улице к этому времени заметно убавилось, но все освободившиеся после занятий гимназисты расползтись по окрестностям пока ещё не успели, и на углу собралась целая стайка весело галдящих колдунов. Неожиданно в голове у меня заворочалось ясновиденье, но я связал пробежавшееся острыми коготками по спине беспокойство с разлетавшимися от веселящейся молодёжи обрывки заклинаний и спокойно пошёл дальше.

И на вывернувшую с соседней улицы «газель» с синей полосой на боку внимания не обратил. А когда из распахнувшихся задних дверей на дорогу посыпались вооруженные автоматами и жезлами «свинцовых ос» дружинники, что-либо предпринимать стало уже слишком поздно.

— К стене! — заорал громила в бронежилете и шлеме с забралом из бронестекла и махнул дробовиком в сторону магазина. — Руки за голову, ноги шире! Быстрей!

Ничего не понимающие студенты загомонили, но несколько тычков прикладами мигом выбили из них всякое желание качать права. А когда из-за соседнего дома вывернул грузовик, и попрыгивавшие в снег солдаты гарнизона принялись оцеплять улицу, студенты и вовсе стали тише воды, ниже травы.

Ко мне рванули сразу двое дружинников; я испытывать судьбу не стал и, уткнувшись лицом в ограду Гимназии, поспешил заложить руки за голову.

— Ноги шире! — рявкнул охлопывавший меня по карманам рядовой и азартно ахнул, нашарив рукоять револьвера.

Удар по почкам мгновенье спустя был вполне ожидаем. Зашипев от боли, я бухнулся на колени, и у меня с головы немедленно сорвали сначала ушанку, а потом и балаклаву.

— Не дёргайся! — заорал перехвативший автомат рядовой, а его напарник метнулся за командиром.

Морщась от боли, я попытался воспользоваться ясновиденьем, но по голове моментально растёкся холод, будто на макушку высыпали полведра молотого льда. Руки и ноги онемели, а сердце забилось редко-редко, словно с трудом справлялось со ставшей густой подобно нефти кровью.

Наваждение схлынуло буквально секунду спустя, а потом я услышал голос Селина, который пытался прорваться ко мне, размахивая каким-то удостоверением.

— Да не могу я задержанного отпустить! — в сердцах заорал на него командовавший дружинниками младший лейтенант. — Мои люди незарегистрированный пистолет изъяли!

— Это наш агент, — гнул свою линию Денис. — И его светить никак нельзя!

— Я всё понимаю, но сейчас ничего сделать не могу! Мы тут заказное убийство расследуем! Все окрестные улицы перекрыли! Как я могу подозреваемого отпустить?!

— Как? Об косяк! — покраснел от возмущения Селин. — Просто взять и отпустить!

— Только после санкции руководства! Обращайтесь в участок.

— Да не надо уже никуда обращаться, — хмыкнул Денис, заметив припарковавшуюся рядом с его санями знакомую «ниву».

Выбравшийся из автомобиля Илья Линев неспешно огляделся по сторонам и подошёл к младшему лейтенанту.

— Что тут у вас?

— Прочёсываем ули…

— Это понятно, — отмахнулся Линев и спросил у Селина: — Вы здесь что делаете?

— Они Апостола со стволом прихватили, — указал Денис на меня. — Он по делу в Гимназию заходил, а на выходе взяли.

— Отведи его машину, — распорядился Илья. — Ждите меня там.

Ствол автомата моментально перестал давить в затылок; я поднял упавшую в снег ушанку, сунул под мышку оброненный скоросшиватель и зашагал к «ниве».

— Револьвер пусть вернут, — проходя мимо младшего лейтенанта, хватило наглости потребовать мне. — Он дорог как память.

— Да ты… — даже задохнулся от возмущения дружинник.

— Изъятое оружие имеет отношение к убийству? — цепко глянул на него Линев.

— Нет, там сорок пятый калибр был, — сообщил тот. — А револьвер триста семьдесят пятого калибра изъяли.

— Верните.

Мы с Селиным подошли к оставшейся незапертой «ниве» и забрались внутрь. Я сунул револьвер в карман дублёнки, потёр нестерпимо нывший затылок, и спросил:

— Ну и кого убили?

— Да неважно это…

— В самом деле? — Я выдернул служебную бляху из руки не успевшего спрятать её в карман Дениса и хмыкнул: — Контрразведка, да?

— Это прикрытие, — буркнул Селин. — Дай сюда.

— Так кого убили?

— Дружинника.

— Из-за простого дружинника сюда столько солдат согнали? — удивился я. — Ерунда!

— Убитый какого-то гимназиста перспективного курировал. Подопечный в момент покушения с ним должен был находиться, а теперь его нигде найти не могут.

— Похищение?

— Скорее всего, — пожал плечами Денис. — Самому ему из Форта ему не выбраться.

— А что за гимназист? Чем занимался?

— Без понятия.

— Технологией создания пространственных проколов он занимался, — просветил меня распахнувший дверцу автомобиля Линев, который расслышал последний вопрос. — И, как говорят, очень в этом направлении продвинулся…

— Ясно.

— Ты зачем сюда явился? — тут же потребовал ответа Илья. Образ безобидного франта дал трещину, и ему на смену пришёл жёсткий профессионал. Холодный, безжалостный и расчётливый.

— Были вопросы к разрешительному отделу, — честно сознался я и постучал по скоросшивателю. — В итоге с Вячеславом Степановичем пообщаться получилось.

Линев отошёл от «нивы» и достал из кармана пальто чарофон. Переговорив с кем-то, он вновь заглянул в салон и без лишних церемоний распорядился:

— Проваливайте.

В этот момент к нему подскочил взмыленный младший лейтенант и протянул полиэтиленовый пакет, в котором звенели стреляные гильзы, ударявшиеся о стоявший на затворной задержке пистолет с глушителем.

— Нашли в переулке орудие убийства! — отрапортовал он. — Heckler-Koch USP сорок пятого калибра! Валялся в сугробе метрах в пяти от тела.

— Эксперты что говорят?

— Первыми десятью пулями снесли «Чешую дракона», потом выстрелили в грудь и голову. Убитый успел дослать патрон в патронник, но в ответ не стрелял. Его служебный пистолет остался на месте преступления.

— Пошли, пошли, — потащил меня за собой Селин. — Валим…

— Всё так серьёзно? — поинтересовался я, когда Денис стеганул лошадей и сани, покинув оцепление, покатили по дороге в сторону труб ТЭЦ, увенчанных клубами вырывавшегося из них дыма.

— Профессионал работал.

— С чего взял? — удивился я. — Не мог его сам гимназист завалить?

— Да нет, откуда у гимназиста такой ствол? — фыркнул Селин. — Нет, это профи был. Оружие точно не случайно выбрано. Такое на чёрном рынке с рук не возьмёшь.

— Да прям!

— Пули сорок пятого калибра и тяжёлые, и ничего с навесками пороха мудрить не надо, чтобы глушитель использовать. У них изначально скорость дозвуковая. Плюс ёмкость магазина двенадцать патронов. Десять пуль на защитный амулет, две или три в цель.

— Не проще автомат использовать?

— Для устранения одного человека — не проще. И провезти в Форт морока, и попаданий существенно больше потребовалось бы.

— Странно, что охранник оружием воспользоваться не успел. Амулет ему неплохую фору давал.

— Да какая там фора? — сплюнул на дорогу подгонявший лошадей Селин. — Разрядить в цель магазин плёвое дело. И целиться особо не надо — первыми выстрелами главное амулет выбить. А убитый пока пистолет достал, пока патрон дослал. Никаких шансов.

— Неужели ничего серьёзней «Чешуи дракона» ему дать не могли?

— А ничего более серьёзного и нету.

— Я слышал, алхимики какие-то навороченные модели выпускают.

— При их использовании магический фон повышается. Поэтому в пределах Форта чуть ли не половину алхимических приблуд использовать запрещено.

— Ясно…

— А вот мне уже ничего не ясно! — пробормотал Селин и резко потянул на себя вожжи, стоило нам свернуть на соседнюю улицу.

И удивление его было вполне объяснимо: мало того, что проезд оказался перегорожен уазиком с синей полосой на боку, так ещё несколько доходяг в обтрёпанных фуфайках под присмотром трёх дружинников деловито перекидывали снег из сугробов прямо на проезжую часть.

— Объезжайте! — махнул нам один из рядовых.

— Товарищ Зубко! — повысив голос, окликнул Селин знакомого старшину. — Что за ерунда? Заняться больше нечем?

— Привет, Денис, — подошёл к саням невысокий парень в тулупе с четырьмя трёугольниками на петлицах. — Объезжай, ЧП у нас.

— Что ещё такое?

— Труп нашли.

— Ну и? Труп нашли — чего сугробы раскапываете? Думаете, тут целое кладбище, что ли?

— Труп нашли, голову — нет. Одет убитый прилично; район, сам знаешь, какой. Начальство поставило задачу в кратчайшие сроки отыскать недостающую часть тела и установить личность потерпевшего. Так что объезжай.

— Сволочь ты, Пётр, и бюрократ, — с чувством выругался Селин. — Никакой от тебя пользы. Абсолютно бесполезное животное.

— Работа такая, — пожал плечами старшина. — Я так понимаю, вы с Гамлетом отыграться хотите?

— Кот из рейда вернулся, что ли?

— Вчера ещё. Встречаемся в «Серебряной подкове» или у вас?

— Подходите к нам вечером, там решим.

— А может, голову поискать поможешь? — предложил дружинник. — У нас и лопата лишняя имеется.

— Ага, разбежался, — фыркнул Селин и взмахнул вожжами, направляя лошадей через перекрёсток. — Шулера, блин, — пояснил он мне, сворачивая в переулок, тянувшийся вдоль бетонного забора ТЭЦ. — Ничего, мы ещё обдерём их как липку!

Я молча усмехнулся, глянул на закопченные стены цехов с вздымавшимися к небу трубами, и вдруг понял, что сейчас меня будут убивать. Что моя голова мелькнула в перекрестье прицела, и стрелку осталось только нажать спусковой крючок. Просто нажать спусковой крючок — и мозги некоего Евгения Максимовича разлетятся по дороге, пятная бурыми брызгами серый снег.

Всколыхнувшееся ясновиденье спровоцировало мощный выброс адреналина и, толчком спихнув Селина с козел, я стремительно метнулся в другую сторону. Зацепился ногой за полоз, со всего маху рухнул на дорогу, а в следующий миг что-то садануло меня промеж лопаток, и зимний день в один миг сменила непроглядно-чёрная ночь.

Даже больно не было. Просто свет померк — и всё.

Тьма.

Глава 3

Очнулся я под ругань почём зря крывшего меня матом Селина. Крывшего виртуозно, почти без повторов и с использованием таких идиоматических выражений и сравнений, за которые в обычной ситуации непременно получил бы в морду.

Но то — в обычно ситуации.

А вот когда лежишь на операционном столе, и в тебе ковыряется скальпелем и пинцетом вторящий ругани хирург, особо не подёргаешься. К тому же из-за лошадиной дозы обезболивающего тела я почти не чувствовал.

Оно и к лучшему…

— Блин, он очнулся уже! — заметив, что я открыл глаза, оповестил Селин врача.

— Уже заканчиваю.

Салават потянул засунутый в рану пинцет, удовлетворённо хмыкнул и кинул в стоявшую у меня перед лицом стеклянную баночку окровавленный свинцовый шарик. И тут я вновь провалился в серую бездну беспамятства — как ни крути, вид вытащенной у тебя из спины шрапнели зрелище не самое приятное. Тем более что в баночке уже лежало с полдюжины слегка деформированных комочков свинца.

Второй раз очнулся я не в залитой ярким сиянием алхимических светильников операционной, а в полутёмном коридоре на какой-то отодвинутой с прохода к стене каталке.

На миг стало просто жутко — как, неужели всё? пациент безнадёжен, вот и вывезли в какой-то закуток и простынкой прикрыли? — но тут же сообразил, что раз мыслю, значит, существую. И немного успокоился.

Мертвецы боли не чувствуют. Сто процентов. А меня ломало будь здоров. И даже не ломало — скорее ещё только начинало крутить. Левое плечо, грудную клетку, спину, позвоночник от поясницы и до затылка. А в голове, напротив, было ясно-ясно. Словно она стала стеклянной. Вот сейчас дерну сильней, и расколется на фиг…

— Очнулся, блин? — Селин отдёрнул занавеску, когда я уже почти решился слезть на пол.

— Ух… — Яркий свет резанул по глазам не хуже бритвы, и по лицу потекли слёзы. — Закрой!

— Сейчас пройдёт, — спокойно заявил Салават — невысокий башкир средних лет, содержавший на Торговом углу медицинский кабинет. В прошлый раз меня долечивал именно он, хирург пограничников только немного подштопал рану и отправил в Форт.

— Не проходит, — прохрипел я.

— Принимай работу. — Пропустивший эти слова мимо ушей лекарь откинул с меня простынку и подозвал Селина. — Давай, смотри.

— Не, ну так-то нормально вроде, — пожал плечами Денис. — Но меня больше самочувствие пациента, чем его внешний вид, волнует.

— Сейчас сдохну, — с трудом выдавил из себя я.

— Жить будешь, — невозмутимо парировал Салават. — Платите за операцию и выметайтесь.

— А если и в самом деле сдохнет? — засомневался Селин.

— Слушай, ты хочешь, чтобы он сразу на ноги вскочил и побежал? — возмутился хирург.

— Ну да.

— Я из него шесть шариков достал!

— И чё? Мы тебе за результат платим. — Денис наклонился ко мне и спросил: — Совсем плохо?

— Угу, — промычал я, уткнувшись лицом в каталку. — Ломает, сил нет…

— Ничего не могу поделать, — скрестил на груди руки Салават. — Кости я срастил, остальные внутренние повреждения тоже полностью устранил. В целом, жизни пациента ничего не угрожает. И даже внешних следов не осталось, сам погляди!

— А чего ж так фигово мне? — стиснув зубы, я перевалился на бок и спустил ноги с каталки. Онемение прошло, руки уже шевелились нормально, но каждое движение сопровождал острый укол боли. Да и кости ломило просто невыносимо. — Прошлый раз сразу полегчало.

— Вот! В прошлый раз! — ткнул лекарь выставленным указательным пальцем в потолок. — В прошлый раз я тебя «небесным исцелением» на ноги поставил!

— А теперь чего?

— Нельзя его так часто применять!

— Раз в месяц — это часто? — удивился Селин, прислонившийся плечом к выкрашенной розовато-серой краской стене.

— В прошлый раз случай запущенный был, пришлось двойную дозу использовать, — сознался Салават. — Сейчас сердце точно не выдержит. И «синий лекарь» не применить — слишком область поражения обширная, придётся столько препарата вводить, что почки с печенью сразу отвалятся. А всё остальное с уже вколотыми лекарствами не сочетается!

— И что делать? — Кафельная плитка холодом обожгла босые пятки, и только тут я сообразил, что из всей одежды на мне одни трусы. То-то, думаю, знобит. — Может, обезболивающее какое-нибудь?

— Да какое ещё обезболивающее? Здесь тебе Госпиталь, что ли? — вскинулся Салават, но сразу успокоился и задумчиво потеребил короткую бородку. — Хотя… Ждите, сейчас посмотрю.

Я повалился обратно на каталку и спросил у Селина:

— И что это было?

— В смысле? — не понял тот. — Это я у тебя хотел спросить, какого хрена ты из саней выпрыгнул?!

— Так это, — я провёл кончиком языка по зубам и вздохнул, — предвиденье у меня было. Если бы не выпрыгнул, нас обоих одной очередью срезали бы.

— Идиот! — взорвался Денис и ткнул мне в лицо служебной бляхой. — Это что такое, по-твоему, а?!

— Это? — Я с трудом сфокусировал взгляд на жетоне, украшенном изображением хищной птицей с раскинутыми в разные стороны крыльями. — Служебная бляха Дружины, разве нет? Ты показывал уже…

— Именно! — брызнул слюной Селин. — И она просто замечательно блокирует жезлы «свинцовых ос», если в зоне поражения находится её владелец! Пока ты сидел рядом со мной, тебе ничего не угрожало! Понял, да?!

— Может, жезл со снятой блокировкой был?

— Да обычный был жезл, нашли мы его. Тебя просто развели как лоха!

— Выходит, они знали о ясновиденье и каким-то образом сумели на него воздействовать… — Мысль эта спокойствия не добавила. Слишком уж часто меня предвиденье выручало.

— А когда ты, как дурак, выпрыгнул из саней, нарвался на выстрелы! Хорошо хоть ногой зацепился и упал, так бы башку снесли!

— Почему не добили? — поёжился я и завернулся в простыню.

— Лошади тебя прикрыли и сани. Хорошо ещё Зубко с парнями оперативно подтянулся.

— Лошадям хана?

— Одни убытки от тебя! — отвернулся злой как чёрт Селин. — Ладно хоть стрелок метрах в тридцати от дороги засел, иначе тебе бы и шести шаров хватило. А так они уже на излёте были.

— Непонятно только, почему нас там ждали, — морщась от боли в спине, пробормотал я.

— Засветился у Гимназии, вот и ждали. Но по какой дороге поедем оттуда, не знали, поэтому на твоё счастье стрелок оказался без подстраховки.

— Думаешь, кто-то из дружинников Семёре стукнул?

— Да ничего я не думаю! — огрызнулся Селин. — Думаю, валить тебе надо из Форта, вот что я думаю!

— А кто-то спорит разве? — хмыкнул я. — Где моя одежда, кстати?

— Сожгли. Сейчас привезут что-нибудь новое.

— Это вы здорово придумали…

— Да она вся в крови была. Натекло из тебя, как из свиньи.

В этот момент вновь отдёрнулась занавеска, и к нам в закуток заглянул загадочно улыбавшийся Салават.

— Нашёл чего? — спросил Денис.

— Нашёл, — подтвердил тот, — но есть один момент: к дружинникам с таким препаратом лучше не попадаться.

— Не понял? — Я неловко пошевелился и едва не вскрикнул, когда прострелило спину. И если поначалу ломота в костях и ноющая боль под левой лопаткой казались вполне терпимыми, то теперь от них хотелось лезть на стену. — Давай, не темни уже!

— Обычные таблетки тебе не помогут, хоть горстями глотай. Предлагаю попробовать Л-13.

— Это ж наркотик! — удивился Денис.

— И что? Он значительно повышает болевой порог — и это главное.

— А я не подсяду на него?

— Раньше не употреблял? — задумчиво уставился на меня лекарь.

— Нет.

— Тогда не подсядешь. Надо будет только дозировку правильную подобрать…

— А как принимать его? Колоть внутривенно?

— Ничего колоть не надо, — очень уж хитро усмехнулся Салават. — Я к тебе резервуар с дозатором подцеплю, препарат сам потихоньку в кровь поступать будет.

— Хрень какая-то, — засомневался Селин. — Видал я кота без улыбки, но улыбку без кота…

— Есть другие предложения? — с воинственным видом развернулся к нему лекарь. — Кто здесь вообще врач, ты или я?!

— Ладно, ладно, — пошёл на попятную Денис. — Работай. И я даже не буду спрашивать, откуда у тебя Л-13.

— Вот и не спрашивай. Лучше принеси из приёмной пациенту одежду, — распорядился Салават и указал на кушетку. — Ложись…

— И как это выглядеть будет? — забеспокоился я.

Лекарь ничего не ответил и достал из кармана относительно белого халата пластиковую бутылочку ёмкостью граммов десять-пятнадцать, из которой выходил обрезок капельницы с тончайшей иглой на конце.

— Резервуар к руке примотаем, иглу в вену воткнём.

— Эй, погоди! — забеспокоился я. — А при резком движении игла мне ничего не проколет? Как я вообще ходить буду?

— Это специальная игла, — толкнул меня обратно на каталку Салават, — в ней магии больше чем металла. Ничего она тебе не проткнёт.

Я только вздохнул, а хирург ловко вогнал иглу в вену, заклеил её кусочком лейкопластыря и начал приматывать эластичным бинтом бутылочку с Л-13 к моему плечу.

— Вот так, вот так. Сейчас всё будет в порядке, — тихонько приговаривал он, и от этого бормотанья стало как-то не по себе. Наконец лекарь закончил свою возню и с гордым видом отступил от каталки. — На неделю хватит, а больше и не надо!

— Здорово, — пробормотал я и осторожно пошевелил левой рукой, но никаких неприятных ощущений не уловил. Будто и не было в вене никакой иглы.

А вот самочувствие, несомненно, улучшилось. По крайней мере, ломота в костях и суставах понемногу начала стихать, да и шевелиться не так больно стало.

— И вот ещё что… — замялся вдруг Салават, — контейнер с препаратом достаточно жёсткий, но ты на него особо не дави.

— А то что? — насторожился я.

— Давление внутри специальным заклинанием регулируется, а внешнее воздействие может к увеличению дозировки привести.

— Я копыта не откину случаем?

— Ерунда! — беззаботно отмахнулся лекарь. — Л-13 препарат мягкий, в крайнем случае, сознание потеряешь…

— Вот ты обрадовал-то…

— Всё в порядке? — вернулся к нам Селин с туго набитым пластиковым пакетом в одной руке и свёрнутой дублёнкой на сгибе локтя другой.

— Типа того.

Я с сомнением поглядел на примотанную к плечу ёмкость с Л-13, пробежался взглядом по гладкой, без единого шрама коже и только вздохнул. Всё же грех на лечение жаловаться. Как ни крути, Салават меня мастерски подлатал.

Лекарь — молодец. А вот я подставился. И что хуже всего — теперь совершенно непонятно, можно ли дальше на дар предвиденья полагаться. Как ни крути, кто-то хитрый к нему ключик уже подобрал…

Из медицинского заведения Салавата Денис вывел меня через чёрный ход и сразу затолкнул в подогнанный к самому крыльцу микроавтобус с полностью затонированными окнами. Захлопнув за собой дверцу, я повалился на заднее сиденье и едва сдержал стон, когда под лопаткой запульсировала острая боль.

— Не будешь подставляться в следующий раз, — пробурчал Селин и уселся рядом с занявшим место водителя Гамлетом. — Поехали…

— Автомат за сиденьем, — предупредил его Датчанин и завёл двигатель.

— Думаешь понадобится? — засомневался Денис. — Тут ехать-то…

— Возьми. — Гамлет направил микроавтобус к выезду на Красный проспект и вздохнул. — Лишним не будет.

— Лады. — Селин достал АКМ и передёрнул затвор, загоняя патрон в патронник. — Теперь спокоен?

— Почти, — буркнул Принц. — Евгений, ты как там, живой?

— Тоже — почти, — усмехнулся я, чувствуя, как по телу растекается странное, снимающее усталость и прогоняющее боль тепло. — Но в любом случае лучше, чем полчаса назад.

— Знаешь, не подсоби гимназисты, тебя не откачали бы, вообще-то, — нахмурился Гамлет, поворачивая на ведущую к Моргу подъездную дорогу. — В рубашке, можно сказать, родился.

— Да уж, повезло, так повезло, — согласился я. — За лечение спасибо, кстати.

— Одним «спасибо» тебе не отделаться, — хмыкнул Денис. — Знаешь, сколько с нас Салават содрал?

— Догадываюсь.

— Не переживай, — успокоил меня Гамлет и притормозил перед воротами гаража. — Сегодня у нас аттракцион невиданной щедрости, практически.

— Денег брать не будем? — удивился Селин. — Точно?

— Контора платит.

— А! Ну тогда не проблема. Помни нашу добрость, Евгений.

— Да уж не забуду, — тихонько кряхтя от вновь заворочавшейся с левой стороны груди боли, я выбрался из микроавтобуса и помотал потяжелевшей головой. — Не беспокойтесь…

— Ещё б ты забыл! — рассмеялся Денис. — Гамлет, подождёшь, лады? Сейчас провожу больного и вернусь.

— Давай быстрее.

Мы вышли из гаража в тёмный коридор, быстро проскользнули через полупустой буфет и спустились в подвал. Там Селин отпер дверь, приложив к ней какой-то резной металлический кругляш, и спросил:

— Ужинать будешь?

— Нет. — Я бухнулся на кровать и с сомнением посмотрел на ботинки. — Разуться не поможешь?

— Давай сам как-нибудь, — отказался Денис. — Дверь запирать не буду, поплохеет, выползай в коридор.

— Непременно.

Собравшись с духом, я развязал сначала один шнурок, потом перевёл дух и потянул другой. Дальше дело пошло проще — упираясь пяткой в носок, скинул ботинки, снял шапку с дублёнкой и, как был в одежде, повалился на кровать.

Худо мне. Совсем худо.

Надеюсь, за ночь полегчает. Иначе по дороге в Северореченск точно концы отдам. А не хотелось бы.

Кое-как стянув через голову свитер, я поправил подушку и с сомнением поглядел на выпиравшую из-под рубахи бутылочку с наркотиком. Появилось искушение слегка её придавить, но я справился с собой и, перевернувшись на правый бок, закрыл глаза.

Ещё не хватало на Л-13 подсесть!

Да и кончится тогда дурман слишком рано. А если меня в дороге ломать начнёт, лучше сразу застрелиться. Путешествие и так не из лёгких обещает быть.

Нет, надо поберечься.

А значит — спать.

Ночью снилась всякая чушь. Яркая, безумная и настолько достоверная, что всякий раз я просыпался из-за неё в холодном поту. Засыпал и просыпался снова. И так раз десять за ночь. В общем, выспаться мне так и не удалось.

Но утро, как ни странно, встретил не полной развалиной. Чувствовал себя, само собой, не особенно хорошо, но было бы наивно ожидать другого. Как ни крути, вчера из моей тушки шесть весьма увесистых свинцовых шариков извлекли. Поднялся на ноги — уже хорошо.

В итоге, выхлебав половину стоявшего на тумбочку у кровати кувшина с водой, я почувствовал себя достаточно здоровым для визита в туалет, а потом и вовсе выглянул в коридор. Дверь, как и обещал Селин, оказалась не заперта, но никого напоминавшего готовый оказать первую помощь медицинский персонал поблизости не обнаружилось.

Ладно, подождём.

Оставив дверь открытой, я уселся на кровать и вытащил из кармана наброшенной на спинку дублёнки револьвер. Проверив патроны, кинул «носорог» в верхний ящик тумбочки, сделал ещё пару глотков воды и осторожно улёгся на правый бок.

Не могли про меня забыть, никак не могли. Сейчас прибегут.

Так оно и вышло — стоило только задремать, как в дверь немедленно заглянул взъерошенный Гамлет:

— Давай с вещами на выход.

— В смысле? — зевнул я. — Вопрос с обозом уже решился, что ли?

— Да, давай короче. Я тебя в буфете ждать буду.

Тяжело вздохнув, я обулся, надел дублёнку и, сунув в один карман револьвер, а в другой коробку с патронами, огляделся по сторонам. Да нет, ничего не забыл. Всё своё ношу с собой. Просто караул какой-то.

До бара удалось добраться без проблем. Ворковавший там со жгучей брюнеткой Гамлет глянул на меня с некоторой досадой, отставил чашку с кофе и позвал за собой. Магические шары в это время были потушены, и просторное помещение оказалось погружено в темноту, но найти наш транспорт проблем не составило: давешний микроавтобус припарковали прямо у закрытых ворот.

Натянувший меховую кепку Принц забрался на место водителя, я распахнул боковую дверцу и немало удивился, наткнувшись внутри на Марину и Напалма.

— Э-э-э… Привет! — уселся я на сиденье в некотором замешательстве. — А вы чего тут?

Напалм-то ещё понятно, ему тоже по состоянию здоровья путешествие показано, но рыжая как здесь оказалась?

— Не ожидал? — хрипло рассмеялась кутавшаяся в шикарную лисью шубу Марина. — Да сам подумай, кого ещё эти брутальные мачо могли в Северореченск послать, если не меня?

— А я вас охранять буду, — продемонстрировал пиромант мне короткое помповое ружьё с телескопическим прикладом и пистолетной рукоятью. — «Ох рано встаёт охрана»…

— Ну-ка аккуратней! — обернулся к нам начавший сдавать назад Гамлет. — Не пальни!

— Да оно не заряжено, — легкомысленно отмахнулся Напалм, который к моему удивлению своим неизменным кожаным шмоткам в этот раз предпочёл нормальную одежду. Ну — почти нормальную. Куртка и джинсы на морозы не рассчитаны, но в глаза бросаться не будут. Не хочет выделяться? И это правильно.

— Во-первых, раз в год и вилы стреляют, — наставительно заметил Принц, дождался, пока поднимутся ворота, и направил микроавтобус на улицу. — А во-вторых, зачем тебе незаряженное ружьё?

— Намёк понял, — вздохнул пиромант, достал из лежавшей на соседнем сиденье сумки коробку патронов и начал снаряжать магазин.

— А зачем тебе в принципе ружьё понадобилось? — не сдержал я любопытства.

— Так я ж, типа, при вас охранником состою, — хмыкнул парень. — И учти — я больше не пиромант. Нашему брату в Северореченске не рады.

— Да ну?

— Именно, — подтвердила Марина и протянула мне термос с кофе и завёрнутый в салфетку бутерброд. — Поэтому, Евгений, вам свои широко-известные в узких кругах способности тоже лучше не светить. По крайней мере, по ту сторону границы.

— Она дело говорит, — подтвердил слова девушки гнавший микроавтобус по пустынным тёмным улицам Датчанин. — Иначе замучаешься бумажки собирать и деньги платить. Да и не пустить могут.

— Учту, — кивнул я, в два укуса расправился с бутербродом и запил его кофе. — Кстати, для меня ничего не приготовили? Бельишка, там, или ещё чего…

— Сумка за тобой, — подсказал закончивший снаряжать дробовик Напалм и начал засовывать патроны двенадцатого калибра в натянутый на приклад матерчатый патронташ.

Я перебрался на заднее сиденье, расстегнул увесистую спортивную сумку и понял, что всё не так плохо, как казалось на первый взгляд. До Северореченска, по крайней мере, доберусь в относительном комфорте. И самое главное — деньги с векселем на месте.

А вот лежавшую сверху упаковку экомага сюда явно по ошибке сунули.

— Марин, возьми себе, — кинул я таблетки девушке. — Мне они без надобности.

— Давай. Запас карман не тянет.

— Слушай, Евгений Максимович, — окликнул меня Датчанин, — будут спрашивать, говори, что Марина с тобой. На подхвате или любовница, как просчитаешь нужным. Нам бы просто не светиться…

— Да без проблем…

— Любовница?! — возмутилась рыжая. — Ну ты, Гамлет, дал!

— А что такого? — усмехнулся я.

— Только попробуй!

— Тогда на подхвате, — пожал плечами Принц.

— Шовинисты!

Тут колесо микроавтобуса угодило в какую-то выбоину и меня неслабо тряхнуло. Боль ржавым шурупом ввернулась под лопатку, и, судорожно стиснув зубы, я не удержался от раздражённого шипения.

— Жень, с тобой всё в порядке? — забеспокоилась Марина.

— Ага, — пытаясь расслабиться, откинулся я на спинку сидения. Боль проходит не спешила, но понемногу всё же начала стихать. Как там Салават сказал: главное первые дни потерпеть, дальше легче будет? Очень на это надеюсь… — Просто спину вчера потянул, вот в поясницу и стреляет. Гамлет, давай поаккуратней! Не дрова везёшь!

— «Не дрова везёшь», прикрикнул Буратино на папу Карло, — не смог промолчать необычно тихий с утра Напалм. — Нам долго ещё?

— Скоро будем, — успокоил его Принц и раздражённо буркнул: — Ну чего там ещё, они придумали?

Микроавтобус начал замедлять ход и вскоре остановился. Я наклонился глянуть в лобовое стекло и сообразил, мы лишь немного не доехали до проспекта Терешковой. На обочине рядом с уходившим к складам переулком стояла служебная «газель» с включённым проблесковым маячком, а один из служивых вышел на дорогу и требовательно махал нам рукой.

В глаза бросились блеснувшие в свете фар три треугольника на красных петлицах, стоявший немного поодаль бугай с дробовиком оказался рядовым.

— Евгений, — очень спокойно спросил Гамлет. — Твоё мнение?

Я закрыл глаза и, пересилив навеянную наркотиком умиротворённость, пробежался ясновиденьем по остановившим нас дружинникам. Уловил подрагивание залитых в служебные бляхи заклинаний и потряс головой.

— Дружинники настоящие.

— Сколько их? — уточнил Принц, опуская боковое стекло.

— Четверо. Ещё двое с автоматами у «газели», — ответил я и неожиданно уловил ещё чьё-то присутствие. — И штатский с ними. Курит.

— Понятно. — Гамлет глянул на подошедшего к микроавтобусу усатого дружинника, повесившего АКСУ на плечо, и улыбнулся. — Что-то хотели, товарищ старший сержант?

— Выйдите из машины, пожалуйста, — попросил тот. — И предъявите документы.

— Что-то случилось?

— Простая проверка.

— Думаю, можно обойтись без неё. — Принц откинул солнцезащитный козырёк и продемонстрировал дружиннику раскрытое удостоверение. — Так?

— И, тем не менее, попрошу выйти из машины, товарищ следователь, — подсветив себе фонариком, не отступился старший сержант, для которого наличие корочек явно стало неприятным сюрпризом. — У нас по ориентировке проходит подобный микроавтобус. Либо мы его досмотрим, либо придётся дожидаться руководства.

— Штатский приближается, — шепнул я, уловив ясновиденьем, как зашагал через дорогу выкинувший окурок парень. Был он спокоен и собран и в отличие от оставшихся у «газели» автоматчиков нисколько не нервничал. Но и ничего дурного, как мне показалось, не замышлял.

А может, это не штатский? Может, какой-нибудь шпик без бляхи?

Как бы то ни было, на своём месте я оставаться не стал и потихоньку перебрался к боковой двери. Так и так из машины вылезать придётся — думаю, Датчанин не захочет впустую время терять.

— Проблемы? — забеспокоился Напалм.

— Нет, нормально всё, — успокоил я пироманта. — Надеюсь, вы ничего запрещённого с собой не тащите…

— Да вроде нет, — резко мотнула головой Марина. — У тебя ведь ничего такого нет, Напалм?

— Откуда?

Я только хмыкнул. Хорошо им. А у меня пузырёк Л-13 к плечу примотан. Как бы чего не вышло…

— Не думаю, что есть смысл начальство по таким пустякам беспокоить, — после недолгих раздумий, пожал плечами Гамлет и, распахнув дверцу, выбрался на дорогу.

Вот тут-то всё и случилось. Даже не могу сказать, кто дернулся первым: выхвативший нож Датчанин или саданувший какой-то железякой по заднему стеклу микроавтобуса штатский.

Рванув дверцу, я буквально вывалился из машины, а в следующий миг в салоне рванула свето-шумовая граната. Всадивший меж рёбер старшему сержанту лезвие ножа Гамлет закрылся обмякшим телом от парня с дробовиком и рванул из кобуры дружинника служебный ПМ. Замешкавшийся рядовой хоть и вскинул ружьё, но выстрелить не успел и повалился на снег, словив пару пуль.

Я к этому времени уже выдернул из кармана револьвер и осторожно двинулся в обход микроавтобуса. Толчками проявлявшееся и вновь гаснувшее ясновиденье выхватило из недалёкого будущего зажатый в чьей-то руке пистолет с глушителем, а потому, когда навстречу метнулся подсвеченный со спины фарами «газели» силуэт человека, действовал я чисто машинально.

Поймал на мушку выскочившего из-за микроавтобуса штатского и спустил курок.

Револьвер дёрнулся, но ствол отдачей почти не подбросило, и пуля угодила куда и целился — чуть выше солнечного сплетения. Да и остальные не прошли мимо.

Всё как учили: две в корпус, третья в голову.

Выронивший пистолет парень рухнул на дорогу, я шумно выдохнул и неожиданно вспомнил про остававшихся у «газели» автоматчиков.

Чёрт! Нам хана…

Но нет — ясновиденье их присутствие больше не улавливало. Совсем.

Перехватив револьвер двумя руками, я осторожно выглянул из-за микроавтобуса и посмотрел вслед Гамлету, преспокойно шагавшему через дорогу к двум валявшимся в снегу на обочине телам. Перевёл взгляд на «газель» и особо даже уже не удивился, заметив пошедшее трещинами лобовое стекло…

Принц проверил валявшихся в сугробе дружинников и, протерев носовым платком, выкинул в снег трофейный пистолет. Я выругался, забрался в микроавтобус, салон которого затянуло едким дымом, и выволок на свежий воздух скорчившуюся на сиденье Марину. Кое-как очухавшийся пиромант выполз сам и, привалившись спиной к переднему колесу, принялся как заведённый повторять:

— Открой рот, закрой глаза. Открой рот, закрой глаза…

— Марин! — потряс я девушку. — Марина! С тобой всё в порядке?

— Что?! — слишком громко произнесла девушка. — Да, наверное. В ушах звенит только. Я капюшоном закрыться успела.

— Евгений, грузитесь, — распорядился подбежавший к нам Гамлет.

— Чего? — уставился на него я. — А эти?

— Что эти?

— Мы никуда не будем сообщать?

— Ты же сам сказал, что это настоящие дружинники, — подхватив пироманта под руку, затолкнул Принц его в салон микроавтобуса. — Хочешь на себя убийство находящихся при исполнении стражей порядка повесить?

— Нет, — без колебаний решил я и помог забраться в машину Марине. — А что это было вообще?

— Да неважно уже, — отмахнулся Датчанин, и тут послышался звук автомобильного двигателя.

Усадив девушку в кресло, я потянул из кармана револьвер, но Гамлет меня остановил. Нервничать и в самом деле не стоило: из остановившейся шагах в пяти от нас колымаги выбрался Борис Яровой.

— Править надо? — вытащив с переднего сиденья длинный, метра в полтора жезл «свинцовых ос» поинтересовался он, и мне сразу стало ясно, что именно стряслось с остававшимися у «газели» автоматчиками.

— Нет.

Гамлет присел рядом с застреленным мной штатским, осмотрел его и поднял взгляд:

— Три пули — это чтобы наверняка?

— Это я с перепугу.

— Жаль. — Принц рванул зимнюю куртку мертвеца, похлопал по поддетому под неё бронежилету и хмыкнул: — А может, и нет.

— Убирайтесь отсюда! — буркнул Яровой и выкинул жезл «свинцовых ос» в сугроб. — Нашумели вы тут.

— Едем!

Принц затолкнул меня обратно в салон, сам обежал микроавтобус и уселся за руль. Я с лязгом задвинул боковую дверцу и повалился на сиденье.

— Так что это всё же было?

— Какой-то нехороший человек решил сделать нам бяку и подкупил дружинников. Оборотней, сука, в погонах, — ответил Гамлет, утопив педаль газа. — Будем разбираться. Но их точно в тёмную использовали, а нанимателя ты грохнул.

— По поводу чего — бяку? — пропустил я упрёк мимо ушей.

— Говорю же — будем разбираться. Но вряд ли из-за тебя. Не беспокойся.

— А Яровой с несертифицированным жезлом «свинцовых ос» нас просто так сопровождал? На всякий случай?

— А вот он как раз из-за тебя тут оказался, — ответил Гамлет, и разобрать, сколько в его словах правды, а сколько вымысла, с ходу не получилось.

Да мне, честно говоря, стало уже не до того: по груди будто со всего маху приложили молотком, а потом в глазах и вовсе засверкали звёзды. Но хоть к откату я подготовиться и не успел, схлынул он неожиданно быстро. Даже не покорёжило толком. Не иначе в Л-13 дело.

— Открой рот, закрой глаза…

— Напалм! — не выдержал я, — чего ты там бормочешь?

— Инструкция при взрыве светошумовой гранаты, — ответил стиснувший ладонями виски пиромант. — Открой рот, закрой глаза…

— Успокойся, контуженный! — хмыкнул я и перебрался поближе к Марине. — Ты как, в порядке?

— Слышу плохо, в ушах звенит! — слишком громко откликнулась девушка. — И голова раскалывается!

— Скоро пройдёт.

Марина недоверчиво покачала головой и, вытащив из внутреннего кармана увесистую фляжку, отхлебнула коньяка.

— Само по себе ничего не проходит, — невесело улыбнулась девушка. — А вот так уже лучше…

— Вот уж не сказал бы, — страдальчески сморщился зажавший ладонями уши Напалм. — Вот уж не сказал…

— Подъезжаем, готовьтесь, — предупредил нас Гамлет и потом, уже куда тише добавил: — И на твоём месте, Евгений, я бы от ствола всё-таки избавился.

— Не получится, — поморщился я.

— Ну как знаешь…

Датчанин не стал подгонять микроавтобус к юго-восточным воротам, у которых, несмотря на ранний час, уже выстроилась немаленькая очередь, и остановил автомобиль перед неприметным крыльцом служебного входа.

— Всё, хватайте шмотки и валите, — поторопил нас он. — Там Городовский встретит.

Мы не стали мешкать и выбрались из провонявшего пороховой гарью салона на улицу. Поднявшись по кое-как отчищенным ото льда ступенькам, прошли в небольшой тамбур и упёрлись во вторую дверь, запертую изнутри.

— Вот ведь! — выругался Напалм и, закинув на плечо ремень ружья, заколотил кулаком по железному листу: — Открывай сова, медведь пришёл!

— Давай понесу, — предложил помочь я Марине, сумка которой оказалась ещё объёмней моей.

— Да она не тяжёлая!

— Давай, говорю!

— Ну бери тогда.

В этот момент послышался лязг электромагнитного замка, и в приоткрытую дверь высунулся заспанная физиономия инспектора.

— Эти, что ли? — смерив нас внимательным взглядом, оглянулся он.

— Они, — подтвердил высунувшийся из-за него Городовский.

— Привет, Филипп, — поздоровался с ним Напалм.

— Привет, Костя, — протянул тот руку пироманту. — Как оно?

— Ничего, живу потихоньку. Вернёшься, заходи как-нибудь.

— Обязательно.

— Стоп, а где Гамлет?! — забеспокоился вдруг Городовский, не обнаружив среди нас подельника. — Он не зайдёт разве?

— На улице остался, — удивилась Марина. — А что?

— Подождите!

Филипп бросился наружу, а служивый тяжело вздохнул и с кислым видом посмотрел на часы. Но вскоре вновь распахнулась дверь, и вернувшийся на пропускной пункт Городовский разрешил инспектору:

— Оформляй их.

— Чего тебе ещё? — прошёл вслед за ним взъерошенный Принц.

— Слышал, ночью Прокопенко убили?

— Это который?

— Хирург из «Аполлона и Афродиты».

— И что? — поморщился Гамлет. — Ты на пластическую операцию записаться хотел?

— Блин, да всё заведение только на нём и держалось! А его прямо в рабочем кабинете завалили, мажоров туда сейчас и палкой не загонишь!

— Вот как… — задумался Датчанин. — Считаешь, есть смысл попробовать перекупить заведение?

— Думаю, в сложившихся обстоятельствах владельцы будут рады продать помещение и за полцены, — кивнул Городовский. — А место там проходное…

— Господа! — многозначительно откашлялся служивый. — Не могли бы вы обсудить свои рабочие вопросы где-нибудь в другом месте?

— А что такое? — удивился Филипп. — Какие-то проблемы?

— Пропускать без досмотра?

— Как обычно, на выходе проверят.

— Тогда сопровождайте своих людей сами.

— Ладно, — вздохнул Городовский. — Гамлет, ты только не уезжай, меня дождись.

— Хорошо.

— Пойдёмте, — позвал нас Филипп и зашагал по тёмному коридору. — Быстрее, быстрее!

Проскочив через досмотровую, на стенах которой белели в темноте карандашные наброски и фотографии находившихся в розыске преступников, мы зашли в помещение с отгороженным бронестеклом «аквариумом». Народу здесь для столь раннего времени оказалось совсем немало — в клетушке за перегородкой читал книгу дежурный колдун, за компьютером клевала носом операционистка, а двое автоматчиков подпирали стены по обе стороны от массивной бронированной двери с хромированным штурвалом.

— Документы давайте! — с раздражением глянула на Городовского девушка и включила монитор.

— Вот, — протянул Филипп ей несколько листков.

Операционистка внесла наши реквизиты в общую базу и, не дожидаясь окончания проверки, повернулась к колдуну. Отложивший книгу в сторону пожилой гимназист в вытертом на локтях свитере и вельветовых штанах, уставился в хрустальный шар, сосредоточился и вяло махнул рукой:

— Порядок!

— Проходите, — разрешила девушка.

Один из солдат гарнизона, провернув на несколько раз штурвал, с усилием распахнул массивную дверь, и Городовский похлопал меня по спине:

— Идите, там уже Селин встретит.

Я настороженно прошёл по коридору со стенами из неоштукатуренного красного кирпича к перекрывавшим его железным воротам и, обернувшись, спросил:

— И что дальше?

— Сейчас проверят, и пойдём, — просветил меня Напалм. — Минутное дело.

— На предмет чего проверят? — захлопала глазами Марина.

— А вдруг ты контрабанду тащишь? — усмехнулся пиромант. — Ну там, амулеты несертифицированные или наркоту?

— Вот ещё не хватало! — фыркнула девушка.

В этот момент я почувствовал, как коридор заполняется магической энергией, а мгновенье спустя по ней подобно хищным рыбам начали сновать поисковые заклинания. Но наваждение почти сразу схлынуло, и вздрогнувшие створки ворот медленно разошлись в разные стороны.

Мы прошли в небольшую комнатушку, под потолком которой висел время от времени помаргивавший алхимический светильник, и сидевший в стандартном аквариуме колдун оторвался от лежавшего перед ним на столе хрустального шара.

— Кто тащит Л-13? — строго поинтересовался он, и скучавшие у входной двери рядовые немедленно оживились.

— У меня в лечебных целях, — обливаясь холодным потом, заявил я.

— Да? — удивлённый гимназист вновь глянул вглубь шара и кивнул. — А, ну да, есть отметка. Проходите.

Напалм хрюкнул от удивления, но промолчал. Я тяжело вздохнул и пояснил скорее даже не ему, а Марине:

— Говорю же — спину сильно потянул. В качестве обезболивающего прописали.

— До Северореченска полностью эту дрянь используй, — предупредил пиромант. — Там за такое тебя сразу и навсегда от боли избавят. Самым верным средством — петлёй на шею. Спину он потянул!

Я хотел было отшутиться, но распахнувший дверь Напалм уже скрылся на улице. А там стало не до зубоскальства: накатывавшая со всех сторон магическая энергия пронзила сотнями ледяных игл, и мне с трудом удалось устоять на ногах. В голове зашумело, серость раннего утра и бескрайняя заснеженная пустошь вдруг налились нереально яркими красками, но через пару ударов сердца ясновиденье подстроилось под изменившуюся обстановку и зрение пришло в норму.

Зрение пришло в норму — но легче от этого не стало. Мороз вцепился в щёки и нос, и я немедленно пожалел, что не сообразил надеть балаклаву. На улице оказалось не просто холодно, а холодно невыносимо. Небо прояснилось, и ледяной воздух жёг ноздри при каждом вздохе.

— Экомаг съесть не забудь, — предупредил Напалм Марину и достал пачку сигарет. — Это мы, кабаны, а тебе придётся таблетки кушать.

— Я с утра уже выпила.

— И это правильно, — кивнул пиромант и взглядом заставил сигарету загореться.

— Завязывай с этими фокусами, если спалиться не хочешь, — одёрнул я его и спустился с крыльца.

— А, чёрт! — сообразил Напалм, что едва не прокололся. — Специально же ещё зажигалку с собой взял. — И он продемонстрировал мне одноразовую пластиковую зажигалку. — Всё, теперь полная конспирация!

— И куда нам теперь? — Марина окинула взглядом запорошенные снегом ларьки Торгового пятачка, меж которых только начинали бродить вернувшиеся с ночевки в Форте хозяева. — Кто-нибудь знает?

— К видеосалону, Селин там должен быть.

— Уверен?

— Разумеется.

Скрипя промороженным снегом, я первым зашагал по тропинке и сразу понял, что долго тащить две сумки точно не смогу. В спине так и похрустывало, а под лопаткой и вовсе опять заворочалась стихшая было за ночь боль.

Но не отдавать же баул обратно Марине?! Вот ведь!

— Слушай, а чего там было-то? — нагнал меня пиромант. — Так жахнуло, до сих пор в ушах звенит!

— Где?

— Ну, когда нас дружинники тормознули! Я почти не помню ничего.

— Да ничего особенного не было, Гамлет всё порешал.

— Гамлет такой, — с непонятно ехидцей выдала прислушивавшаяся к нашему разговору Марина. — Если ещё б за каждой юбкой не бегал, вообще бы цены не было.

— Ну, кто из нас идеален? — философски заметил я.

— А я? — немедленно откликнулась девушка. — Разве я не само совершенство?

— «Я ваше ненаглядное пособие нарядное»… — пропел пиромант и выкинул докуренную до фильтра сигарету в снег.

— Нет, ты точно когда-нибудь нарвёшься, — пообещала ему Марина.

— Шевелитесь уже!

До видеосалона я еле дошёл. Серьёзно — ещё немного и меня самого вместе с сумками тащить бы пришлось. Да и так, ввалившись внутрь соседнего принадлежавшего Шахраю павильона, немедленно кинул баулы на пол и с облегчением повалился на стоявший у захламлённого прилавка свободный стул.

— Привет, привет! — махнул мне устроившийся на хозяйском месте Селин и продолжил что-то записывать в лежавший перед ним блокнот, не боясь испортить зрение из-за неровного света беспрестанно моргавшего под потолком чародейского светильника.

— Ты нас, вроде, встретить должен был, — откашлявшись, напомнил я и стянул с головы ушанку. Щёки после мороза горели огнём, а вот волосы слиплись от пота, да и отдышаться никак толком не получалось. Совсем плохой стал…

— Дела, — отмахнулся парень. — Мы тут ещё кое-что прикупить надумали…

— Очередные прожекты? — улыбнулась Марина.

— Именно, ехидная ты наша, — подтвердил Денис и, резко вскинувшись, уставился на пироманта. — Напалм, ты б поосторожней с ружьём!

— Блин, да вы все сговорились, что ли?! — возмутился тот и поставил дробовик в угол. — Сначала один, потом другой!

— Что за ствол? — обмахиваясь ушанкой будто веером, присмотрелся я к оружию.

— Моссберг пятьсот девяностый.

— А чего «Сайгу» не взял? Там, поди, патронов в магазин больше влезает.

— Что дали, то и взял.

— Помпу не заклинит зато. — Селин отложил блокнот и хрустнул костяшками пальцев. — Да и патронов в трубчатый магазин под стволом не намного меньше помещается.

— Сколько?

— Восемь туда, один в патронник. И чтобы пулевой патрон на картечь поменять, магазин отщёлкивать не придётся.

— А! Тогда понятно.

— Никак, мальчики, игрушками своими наиграться не можете? — Марина закурила и скинула с головы капюшон. — Вы б ещё пиписьками померились!

— Для кого игрушки, а для кого и орудия труда, — резонно возразил Напалм, сделал паузу и усмехнулся. — Но для меня — да, для меня — игрушка. Хотя зажигательные патроны штука серьёзная…

— Зажигательные патроны — это хорошо, — поддакнул Денис, а я во все глаза уставился на чёрные, как смоль, волосы девушки.

— Оп-па! Марин, ты перекрасилась, что ли?

— Ага, — невозмутимо кивнула девушка и, хитро прищурившись, выпустила длинную струю сигаретного дыма. — Селин сказал, тебе брюнетки больше нравятся.

— Селин нагло соврал.

— Да ничего я не говорил такого! — поспешил откреститься Денис от этого заявления. — Сама себе придумала что-то, теперь на меня валит!

— Да ладно, это у меня натуральный цвет на самом деле, — улыбнулась Марина, — а в рыжую я красилась.

— Вот вам, бабам, делать нечего, — только и покачал головой Напалм и вытер блестевшую потом лысину.

— Завидуешь, бедняжка, что красить нечего? — немедленно уела его девушка.

Тут по ногам потянуло сквознякам, и в торговый зал из служебных помещений прошёл Борис Шахрай. Как обычно смурной и всем своим видом напоминающий ослика Иа.

— Значит, всего четыре тонны берёшь? — не здороваясь, уточнил он.

— Это только начало, — уверенно заявил я. — Если эта партия уйдёт, в течение месяца у тебя остальное выберем.

— Твоими бы устами, — вздохнул торговец и, шаркая ногами, вновь скрылся за перегородкой.

— Совсем его Душман прижал, — тихонько поведал мне Селин и, прихватив с прилавка блокнот, зашагал ко входной двери. — Ладно, сейчас проверю, как там погрузка продвигается и вернусь. Напалм, если что — стреляй.

— Яволь, херр майор! — козырнул пиромант.

— Погоди! — забеспокоившись, вскочил я на ноги. — В Северореченске кто от Душмана дела вести будет?

— Ах ты, совсем забыл! — хлопнул раскрытой ладонью Денис себя по лбу и вырвал из блокнота половинку листа. — Держи. Просто отдай деньги, остальное их проблемы. Ни перед кем не отчитывайся, будут вопросы — сразу ко мне присылай.

Я кивнул и, вернувшись к прилавку, вновь уселся на стул. Разгладил помятый листок и попытался запомнить адрес посредника. Левобережная улица, дом тринадцать, Дубняк Алексей.

Всё, теперь не забуду, даже если записку потеряю.

Селин ушёл; я решил не терять время впустую и, достав из кармана револьвер, откинул барабан и вытряхнул на ладонь три стреляных гильзы. Кинул их в сумку, вставил новые патроны и спрятал оружие обратно.

— Коньяк будет кто-нибудь? — предложила Марина.

— Нет, спасибо, — отказался я.

— И чего ты такой кислый? — оторвался Напалм от щёлочки, прокорябанной в затянувшей окно изморози.

— Ну, ты в Северореченск в командировку едёшь, а я насовсем.

— А это плохо? — хмыкнул пиромант.

— Человек, может, к Форту привязался, — укорила его Марина. — Корни тут пустил, а его с насиженного места срывают.

— Ой, не смешите мои тапочки, — рассмеялся парень. — Как привязался, так и отвяжется. Новое место насидит. На новом месте сидеть можно, это на холодном нельзя. Если на холодном сидеть, запросто простатит заработаешь.

— Иди ты! — ругнулся я.

— Не хочется уезжать? — внимательно поглядела на меня Марина.

— Не хочется.

— Знаешь, что сказал один из самых первых безродных космополитов? — вновь отвернулся пиромант от окна. — Он сказал: «родина — там, где мне хорошо».

— Ну, типа того, — кивнул я. — Ты чего, кстати, наблюдательный пост покинул?

— Селин возвращается, — пояснил Напалм. — А кстати, как там — в Северореченске? Жить можно вообще? Расскажите мне про Сингапур — тьфу-ты! — про Северореченск!

— А чего рассказывать? — поднялась Марина со скамьи. — Там как в Греции всё есть.

— Это плюс. — Пиромант закинул на плечо ремень ружья и вздохнул. — Но подозреваю, что это самое «всё» есть далеко не у всех, и это минус.

— Ещё там, оказывается, уников не любят, — натянув балаклаву и ушанку, я взял свою сумку и задумчиво глянул на баул Марины. Тащить самому или пироманта напрячь? Вопрос.

— Это тоже минус, — кивнул Напалм и спросил у заскочившего с улицы Дениса. — Ну как?

— Давайте выходить уже, — распорядился Селин и снял перчатки растереть покрасневшие щёки, но я немедленно сунул ему в руки баул Марины.

— Ну-ка, помогай.

— Это с какой стати? — возмутился Денис.

— Не надорвёшься.

И прежде чем он нашёлся с ответом, я поспешил выскользнуть на улицу. Следом выскочили Напалм и не сумевшая удержаться от смеха Марина. Селин, уже без всякой спешки, покинул торговый павильон последним и укоризненно покачал головой:

— Вот от кого-кого, а от тебя, Евгений Максимович, такой подставы не ожидал!

— Да ладно ты! Куда нам теперь?

— На холодные склады.

— Как вообще можно что-то за стенами Форта хранить? — удивилась Марина.

— Увидишь, — буркнул Денис и зашагал меж ларьков Торгового пятачка.

В прикрывшей лицо маске находиться на улице стало куда комфортней, и я с жалостью поглядел на то и дело поправлявшую капюшон шубы Марину. Впрочем, вскоре мне стало не до девушки: дыхание сбилось, а под левой лопаткой с каждым шагом вспыхивала, затухая лишь через несколько мгновений, острая боль.

Нет, пешком я больше не ходок. Пока толком не оклемаюсь, по крайней мере.

Да уж, крепко меня вчера приложило, если даже Салават толком на ноги поставить не сумел. И ведь повезло ещё, поди…

В темноте замаячили какие-то выраставшие из снега бетонные развалины, и на всякий случай я потянулся к ним ясновиденьем. Уловил лишь холод и пустоту, поморщился от лёгкой дурноты и с чувством выполненного долга зашагал дальше.

Выходит, если особо не увлекаться, вполне можно предвиденьем пользоваться. Главное на того гада, что меня так лихо провёл, не нарваться.

— Долго ещё? — не выдержала, наконец, Марина.

— Вон уже, — указал Селин на торчащую из сугроба вентиляционную трубу, с которой срывались лёгкие облачка моментально растворявшегося в морозном воздухе пара.

Немного погодя послышались конское ржание, металлический лязг и обрывистые крики людей, а потом в темноте замаячила длинная серая лента бетонного забора.

Перестроенный то ли из бывшего бомбоубежища, то ли заброшенного цокольного этажа недостроенного цеха склад разместили за городскими стенами вовсе неспроста. Расчёт делался на торговцев, ехавших из Города в Северореченск или обратно, которые не собирались продавать свои товары в Форте. Чем стоять очередь на воротах и тратить время на декларацию груза, многим было проще заплатить за пару суток хранения, а потом, разобравшись с делами, спокойно отправиться дальше.

На ночь подземный склад не просто наглухо задраивался, но и защищался всевозможными охранными чарами, поэтому ни исчадиям Стужи, ни залётным бандитам там ничего не светило. Да и прикормленные гарнизонные чины всегда были готовы кинуть на зачистку территории пару взводов вооружённых до зубов солдат.

В показавшемся бесконечным заборе наконец обнаружилась прореха, и мы прошли в боковые ворота, ржавые створки которых уже не первый год замерли в открытом настежь положении. Селин повертел головой по сторонам и зашагал к выстроившейся у входа в бункер веренице саней. Мужики в тулупах, меховых шапках и валенках до сих пор загружали в них мешки с удобрениями, а подсвечивавший себе фонариком паренёк внимательно пересчитывал пакеты и делал карандашом в тетради соответствующие пометки.

Торговцы из Города тоже были тут: Михаил Григорьевич ни на шаг не отступал от кладовщика и, заглядывая ему через плечо, изучал гроссбух; Кирилл Ефимович ходил вдоль саней и матом мотивировал работников быстрее шевелить ногами, а Сергей беседовал с высоким худощавым мужиком, в облике которого проглядывало нечто волчье. Свет уличного фонаря высветил изуродованную многочисленными шрамами левую щёку, и я сразу вспомнил, где видел этого типа раньше.

Да, точно — в Соколовском пересекались. Похоже, он за охрану обоза отвечает. А вон и четверо парней с винтовками и дробовиками поблизости с ноги на ногу переминаются. Взёмрзли, бедолаги.

— Ты же говорил, что погрузка закончена! — возмутилась Марина.

— Заканчивают уже, — невозмутимо пожал плечами Денис. — А что?

— Я замёрзла!

— «Ах ты, бедная овечка, что же бьётся так»… — не подумав, пропел Напалм и немедленно получил зимним ботинком по щиколотке. — Ай, блин! Нельзя собственного охранника пинать!

— Да ну?

— Всё, успокоились, — одёрнул их Селин. — Идём с хозяевами знакомиться, вон — погрузились уже.

И в самом деле — Михаил Григорьевич оставил в покое кладовщика и направлялся к нам.

— Доброе утро!

— Утро доброе! — не снимая варежки, протянул я ему руку. — Всё в порядке?

— Да, селитру погрузили, можно выезжать.

— Вы со своими амулетами разобраться-то успели?

— Вчера ещё с вечера сертификаты выдали. Просто не верится даже!

— Вот и замечательно. — Я не стал распространяться о своём в этом деле участии и указал на спутницу. — Это Марина, моя помощница. — Потом повернулся к пироманту и замялся. — А это…

— Константин, — представился Напалм, решив не светить своё прозвище перед посторонними. Логично…

— Константин у меня за охранника. И как бы нам разместиться всем вместе?

— Не проблема. — Торговец обернулся и указал на сани, в которые помимо пары мешков удобрений погрузили только три выкрашенных зелёной краской деревянных ящика. — Размещайтесь. — Потом Михаил Григорьевич замахал руками и закричал на весь двор: — Выезжаем!

Мы поспешили забраться в сани, и хмурый бородатый возница, убрав в специальные держатели горизонтальную двустволку, взмахнул вожжами. Обоз начал медленно выезжать в ворота, и Напалм с недовольным видом завертел головой:

— Чего это мы самые последние едем? — понизив голос, пробормотал он. — Типа, не жалко, если отстанем, что ли?

— Да кто ж сани с товаром в конец обоза поставит? — усмехнулся я. — Зато теперь за охрану будем.

— Мальчики, вы себе льстите, — покачала головой закутавшаяся поплотнее в шубу Марина и указала куда-то назад. — Смотрите.

И точно — стоило обозу немного отъехать от Торгового пятачка, как сзади пристроились сани с четырьмя вооружёнными парнями. Теми самыми, что стояли неподалёку от жуткого типа с порезанной щекой.

Я устроился поудобней, закрыл глаза и, пробежавшись ясновиденьем по растянувшемуся обозу, с удовлетворением отметил, что обозники вооружены все без исключения. Но если гладкоствольных охотничьих ружей, винтовок, дыроколов и жезлов «свинцовых ос» хватало с избытком, то автоматического оружия, как ни странно, не было даже у охранников. Да и самих охранников оказалось всего восемь человек. Четверо в авангарде, остальные прикрывали колонну сзади.

Не маловато для такого обоза?

Но с другой стороны — если целую армию с собой возить, так и без штанов остаться недолго. Да и остальные обозники в случае нападения в стороне не останутся.

Нормально. Доедем.

Две запряженных в сани коняги споро катили наши сани по присыпанной хрустящим снегом дороге; понемногу начало светать, и вскоре впереди замаячили заброшенные девятиэтажки. Выстроенные когда-то на самой окраине города дома не попали в кольцо охвативших центр Форта крепостных стен, и самые отчаянные — или отчаявшиеся? — деятели время от времени наведывались сюда за бесхозными стройматериалами. Вот только риск оказаться под завалом или схлопотать бетонным обломком по голове на мой взгляд не совершенно окупался получаемой от реализации прибылью.

Сразу после трансформаторной будки со снесённой напрочь крышей и обвалившейся стеной, дорога вильнула в сторону, огибая заброшенный микрорайон, и я с облегчением перевёл дух. Ехать через мёртвый город не хотелось. Слишком уж сильно веяло оттуда тьмой, злобой и запустением. Простым людям всего этого не почувствовать, а ясновидящему после такой прогулки запросто нехорошо сделаться может.

— И долго ехать придётся? — пробормотала Марина.

— Как поворот на Октябрьский будет, привал сделаем. Горячего похлебаем, — сообщил правивший санями дядька, в бороде которого серебрился иней. — А до Песчаного уже вечером доберёмся…

— Караул! — прошептала девушка. — Я совсем закоченела!

— Селин бы тебе посоветовал за санями пробежаться, — ухмыльнулся Напалм, которому мороз был нипочём.

— Сам, Константин, пробегись, — сделав акцент на имени, огрызнулась наша рыжая — или уже не совсем рыжая? — спутница и достала небольшую фляжку. — Евгений, будешь?

— Коньяк?

— Коньяк.

— На работе не пью, — покачал я головой, и возница подавился смешком.

— Как хочешь, — Марина сделала небольшой глоток и спрятала фляжку обратно под шубу. — Тебе, Константин, не предлагаю, у тебя ружьё. Заряженное.

— Можно подумать, можно подумать! — пробурчал пиромант. — Я непьющий, между прочим.

— Замечательно, мне больше останется. Ещё кофе остался, никто не хочет?

— Нет, спасибо.

В этот момент сзади послышался требовательный автомобильный сигнал и, выбрасывая из-под шипованных колёс снег, на обгон обоза пошёл серебристый пикап, кузов которого закрывала самодельная брезентовая палатка со вставками из оргстекла. Водителя габаритного внедорожника с наглухо тонированными окнами нисколько не волновало, не создаст ли он таким маневром аварийную ситуацию, и на приличной скорости пикап промчался мимо. В одном месте его мотануло, но, едва не зацепив бортом ближайшие сани, массивная машина выровнялась и вскоре скрылась из виду.

— Уроды, — коротко, но ёмко прокомментировал возница манеру вождения обогнавших нас отморозков. — Что хотят, то и творят!

— И не боятся ведь отхватить! — фыркнул Напалм.

— Все ж крутые, — пробурчал нахмурившийся дядька. — Сколько таких по кюветам закопано…

Дальше разговор затих как-то сам собой, и я обернулся посмотреть на оставшиеся позади развалины, тёмными громадами маячившие на фоне посветлевшего неба. Солнце только-только начало подниматься над горизонтом и потихоньку подкрашивало розовым светом половину мира, лежавшую слева от нас. Справа по-прежнему царствовал мрак ночи. Небо там казалось бездонно-чёрным.

Холод к этому времени стал беспокоить несколько меньше — потеплело или просто свыкнуться успел? — и, откинувшись спиной на деревянный ящик, я завертел головой по сторонам. Поля, поля, поля. Кругом одни заснеженные поля. Лишь на обочинах дорог рос редкий кустарник, да несуразные ветви бархатников — длинные, шипастые и лишённые листьев — скребли под порывами ветра снег.

Оно и понятно: обычные деревья в окрестностях Форта давным-давно на дрова пустили, остались только кусты да ядовитые бархатники. Вид донельзя однообразный, зато засады можно не опасаться — обзор неплохой, незаметно не подберешься. Другое дело в лесу!

Внезапно над полем разнёсся странный вой, и по спине у меня побежали мурашки. Лошади испуганно заржали и, запрядав ушами, сбились с размеренного шага. Вознице не без труда удалось их успокоить, а Марина передвинулась поближе ко мне:

— Это что ещё такое?

— Не знаю. — Я ослабил контроль над даром, и ясновиденье немедленно охватило растянувшийся по дороге обоз, но ничего опасного уловить не удалось. — Что бы это ни было, оно находится очень не близко.

— Километра два, не меньше, — с уверенным видом подтвердил моё предположение возница. — В любом случае бояться нечего, у нас с охраной порядок.

— Понятно, — поёжилась девушка.

— Слушай, тебе таблетки не пора пить? — напомнил я ей.

— Да уж не помешает, — вздохнула Марина и принялась искать экомаг, — а то знобит чего-то.

Она запила таблетку парой глотков кофе, я забрал у неё термос и налил себе. От горячей жидкости моментально начал подниматься пар, но остыть кофе, разумеется, не успело.

Ух! Хорошо!

— Нап… — Я едва не назвал пироманта прозвищем, но вовремя вспомнил, что этого делать не стоит. — Костя, кофе будешь?

— Не, спасибо, — отказался парень и закурил. — Оно на сердце плохо влияет, и печень от него увеличивается.

— А курение постоянное как на сердце влияет? — не смогла промолчать Марина.

— Не очень хорошо — факт. Но я лучше вместо кружки кофе, сигаретку лишнюю выкурю.

— Уважаемый, — окликнул я возницу, — вам кофе плеснуть?

— Пожалуй, не стоит, — отказался дядька. — Может, позже. Позавтракал плотно.

— Если что, говорите. — Я привстал, оглядел пустынную дорогу и уселся обратно. — А чего это никто нам навстречу не едет?

— Рано ещё. Те, кто из Песчаного или Лисьих выселок с утра выехал, сейчас только к Рудному подъезжают, — пояснил возница. — Позже повалят…

— Ты как себя чувствуешь? — толкнул я скукожившуюся Марину. — Нормально всё?

— Да холодно просто. Ты сам не мёрзнешь разве?

— Привык уже, вроде, — прислушался я к своим ощущениям. — Не уверен, правда, что ходить смогу, когда из саней выберусь.

— Нормально всё будет, — решил поддержать нас пиромант. — Скоро привал.

— Ты откуда знаешь? — удивилась девушка. Пусть уже рассвело, но делать остановку, скорее всего, было слишком рано.

— Сейчас поворот на Октябрьский должен быть, — пояснил Напалм. — Я как-то раз в Рудный мотался, на местности чуток ориентируюсь.

— Твоими бы устами. — Я пошевелил ногами, пытаясь хоть немного разогнать по жилам кровь. Мороз хоть особо и не беспокоил, но подкрался исподтишка и потихоньку сделал своё чёрное дело.

Какое-то время мы молча катили дальше, потом обоз начал замедлять ход и жаться к правой обочине.

— Чего ещё? — встрепенулся Напалм.

— Грузовики пропускаем.

Ехавшие в санях позади нас охранники рассредоточились по обочине и взяли на изготовку жезлы «свинцовых ос» и дробовики, а один с крупнокалиберной винтовкой и вовсе забрался в сугроб.

— Не опасно это? — забеспокоился я.

— Не, — легкомысленно отмахнулся возница. — Тут до Октябрьского недалеко, шалить не должны.

— А эти чего? — указала Марина на настороженных охранников.

— Работа у них такая, — ответил и не подумавший взять двустволку дядька. — И подстраховываются, конечно, не без этого.

Поравнявшийся с головными санями тентованный «КАМАЗ» с прицепом замедлил ход и из приоткрывшейся двери высунулся водитель. Перекинувшись парой фраз с Михаилом Григорьевичем, он спрятался в кабине, и вскоре фырчавший грузовик проехал мимо нас. Следом прокатил тяжелогруженый «бычок».

— Фу! Ну и вонища! — сморщился Напалм и демонстративно зажал варежкой нос. — Какой тухлятиной они заправляются?

— Бывает и хуже, — усмехнулся возница. — Как газанут, аж глаза лопаются.

— Это ты не про своих лошадей часом? — подколол его пиромант. — Они уже газовали, я видел.

— А что коняги? — хмыкнул дядька. — Конягам сена со снежными ягодами намешаешь, и проблем не знаешь. А с автомобилями одна морока. То сломается что-нибудь, то бензин кончится.

— Тоже верно, — согласился с ним я. — Но на машинах быстрее.

— И теплее, — поёжилась Марина и вновь достала термос.

— За день до Северореченска один чёрт не добраться. Если только впотьмах ехать. — Возница взмахнул вожжами, подгоняя лошадей. — А значит, за постой так и так столько же, если не больше, платить придётся. А вот если между соседними сёлами чартером или по городу мотаться, тогда — да, тогда — экономия выходит.

Мы допили кофе и, позёвывая, какое-то время болтали о всякой ерунде. Солнце уже поднялось над горизонтом, и теперь от его сверкавших на снежном насте лучей у меня начали слезиться глаза. Пришлось отвернуться, и вскоре я на другой стороне поля заметил тянувшиеся к небу струйки печного дыма, а мгновенье спустя там блеснула крытая оцинкованным профнастилом крыша какого-то здания.

— Это не Октябрьский случаем? — повернулся я к пироманту.

— Октябрьский дальше, — покачал головой Напалм и вслед за Мариной достал тёмные очки. — Это Боровая.

— А мне не могли очки взять? — не сдержался я. — Не вижу из-за солнца ни фига!

— Посмотри в сумке, — посоветовал пиромант, — тебе тоже положить должны были.

Расстегнув молнию, я пошарил внутри и действительно обнаружил запечатанные в пластик очки с поляризационными стёклами. Очень кстати для такого солнечного дня.

— Баловство это, — не оценил очков возница. — Сколько не брал, на морозе ломаются.

— Это у вас неправильные пчёлы какие-то были, — усмехнулся Напалм.

— Да уж куда нам, деревне!

— Точно-точно!

Дядька только хмыкнул и ввязываться в лишённый всякого смысла спор не стал.

Я поёрзал, устраиваясь поудобней, поднял воротник дублёнки и попытался задремать. Не получилось. И на неровной дороге, нет-нет, да и потряхивало, и холодно слишком. Марина тоже никак не могла найти себе места, а вот Напалм беззаботно смолил сигаретку за сигареткой и не без интереса посматривал по сторонам.

— Тут всегда так спокойно? — не выдержала Марина. — А то рассказы обозников послушать, так за стены только на бронетехнике и можно выбираться.

— Да не, — усмехнулся возница. — Днём на торной дороге опасаться нечего. Вот если в глубинку куда-нибудь свернуть, неприятностей поиметь можно полное лукошко.

— Нечисть? — уточнил пиромант.

— Днём бандиты, а как вечереть начинает и чертовщина всякая на дороги выползает, — поёжился дядька. — Ну и когда снег валит, тоже хорошего мало. И не видать ни зги, и твари разные при такой погоде наглеть начинают.

— Повезло нам! — глянул в чистое, без единого облачка небо Напалм.

— Только холодно, — поёжился я. — В прояснение всегда холодает…

— Это ещё ничего. Когда ветра нет, мороз перетерпеть можно.

— Тоже верно.

Тут на встречке показалось несколько гружённых лесом подвод, и насторожившийся возница замолчал, а перед тем как начать разъезжаться с санями лесорубов, он подобрался и сплюнул на дорогу:

— Не зевайте!

— А что такое? Тут же село недалеко? — удивился я. Спущенное с цепи ясновиденье метнулось к встречному обозу, но ничего подозрительного уловить не удалось.

— Некоторые банды специально вот так по дорогам колесят. Как поравняются — нападают. На грузовиках всё больше люди серьёзные ездят, да и повредить их в перестрелке могут, а вот такими брёвнами дюже сподручно проезд перегораживать.

— Ну, эти точно не из этих, — выдал каламбур Напалм и ткнул рукой. — Вон, вон поворот на Октябрьский же!

Я приподнялся глянуть в ту сторону и заметил у развилки несколько навесов, едва проглядывавших из-за наметённых ветром высоченных сугробов снега. Самого Октябрьского отсюда не было видно — то ли посёлок находился дальше, то ли скрывался за серой стеной лесопосадок, темневших на другой стороне поля.

— Сколько время? — уточнила Марина.

Я вытащил из кармана часы, глянул на циферблат и спрятал их обратно.

— Без четверти десять.

— Чуток припозднились с селитрой вашей, — нахмурился возница, потом глянул в ярко-голубое небо и успокоился. — Ничего, погода хорошая, наверстаем.

Тем временем первые сани уже успели съехать с дороги к навесам, которые огораживали защищавшие путников от ветра снежные валы. Не выдержав, я выпрыгнул на обочину и зашагал рядом, пытаясь хоть немного разогнать по телу кровь. Спина, в особенности под левой лопаткой, ныла теперь уже просто невыносимо, и требовалось хоть чем-то отвлечься от неприятных ощущений.

— Стас и Фёдор на крышу, остальные на периметре, — распорядился лично осмотревший место стоянки начальник охраны и подошёл к купцам-компаньонам. — Предлагаю сократить время остановки до четверти часа.

— Сейчас пообедаем и дальше поедем, — скорчил недовольную гримасу Кирилл Ефимович и отправился присматривать за разводившими огонь работниками.

Михаил Григорьевич только пожал плечами. Костя стянул варежку, потёр побелевшие шрамы на щеке и предупредил:

— Плохое у меня предчувствие.

— По поводу? — серьёзно отнёсся к его подозрениям торговец.

— Встречных обозов нет. А ведь те, кто на рассвете из Песчаного выехал, уже здесь должны были быть.

— Мы же встретили кого-то, — подойдя поближе, влез я в разговор и закатал на лоб закрывавшую лицо маску.

— Эти из Октябрьского ехали, — покачал головой начальник охраны и отправился выставлять посты.

А вот это правильно — снежные валы от ветра хоть и защищали, но и обзор ограничивали, будь здоров. Без караульных никак не обойтись.

И, если уж на то пошло, почему бы мне в деле обеспечения собственной безопасности не поучаствовать? Всего-то надо ясновиденье чуток на волю выпустить и подходы к лагерю проверить.

От напряжения на глазах выступили слёзы, по загривку прошлись острые коготки наполнявшей пространство магической энергии, но вскоре самочувствие пришло в норму и стало ясно, что в ближайшее время опасность нам не грозит.

— Да не обращай внимания, — посоветовал мне Михаил Григорьевич. — Вечно он из-за всяких пустяков парится. Ничего не поделаешь, ему именно за это деньги и платят.

— Да мне-то что? — усмехнулся я и огляделся в поисках Напалма и Марины.

Те обнаружились у костра: пиромант заворожено смотрел в огонь и как обычно курил; Марина спряталась за него, чтобы случайно отлетевший от горящих поленьев уголёк не прожёг её шикарную шубу, и пила кофе.

— Сейчас кашу разогреем, перекусим и в путь, — объявил торговец и зашагал к кашеварам, которые разместили над костром заполненный снегом котёл и добавляли туда крупу и какую-то замороженную строганину.

Я кивнул и хотел тоже отойти к огню, но тут рядом с одними из саней послышался собачий лай.

— Фу, Мухтар! Сидеть! — прикрикнул на здоровенного пса Сергей Михайлович и за ошейник потащил его прочь от замершего с увесистым мешком селитры в руках возницы.

— Успокой псину! — немедленно рявкнул на сына торговец. — Людям работать надо!

Парень только фыркнул и привязал глухо рычавшего пса к ржавой стойке навеса. Навес слегка пошатнулся, и вниз съехало несколько комков слежавшегося снега.

— Давайте быстрее! — скомандовал Сергей грузчикам, которые взамен картонных коробок укладывали в сани мешки с селитрой.

— Какая муха его укусила? — нахмурился Михаил Григорьевич.

— Да не знаю я! Может, погода не нравится, — пожал тот плечами.

— Собираетесь груз перераспределить? — наблюдая за начавшейся суетой, поинтересовался я.

— Да не, — раздражённо махнул рукой Михаил Григорьевич. — Решил, вот, этого оболтуса с парой саней по окрестным сёлам отправить.

— Нормально всё будет, — обиделся «оболтус».

— Смотри у меня! — погрозил ему кулаком торговец. — И путевые листы на всех отметить не забудь. В Октябрьском нас дожидайся.

— Ну, пап! Сколько можно уже?

— Сколько нужно! Если селитра хорошо пойдёт, смотайся в Форт, к кому обратиться теперь знаешь, — распорядился Михаил Григорьевич и уточнил у меня: — Не возражаете, Евгений Максимович, что не через вас?

— Не проблема, — усмехнулся я. — Только поаккуратней. Там люди ушлые. Лучше с Денисом Селиным напрямую работать.

— Разберусь, — важно кивнул Сергей и похлопал по свисавшему с плеча дробовику, который оказался точь-в-точь как у охранников, только без коллиматорного прицела. — Если что, прорвёмся!

— Я тебе прорвусь! — немедленно взбеленился его отец. — Только попробуй! Будут проблемы, не вздумай геройствовать!

— Пап, я же пошутил! Всё тихо-мирно порешаем…

— Михаил Григорьевич!

— Иду! — откликнулся торговец и направился к костру, потом обернулся и пригрозил: — Я тебя предупредил!

— Да понятно, понятно! Не маленький! — заорал парень, потом тяжело вздохнул и тут же заорал на неловко перехватившего картонную коробку возницу. — Осторожней ты! Уронишь, Мухтару скормлю!

Услышавший своё имя пёс с хрипом рванул поводок и загавкал. Сергей шикнул на него и принялся аккуратно раскладывать в спешке набросанные в сани мешки с селитрой.

— Ничего доверить нельзя, — пробурчал он. — Сказано же, не кантовать! Нет, разве что в футбол не играют!

— Это что у вас такое хрупкое? — заинтересовался я, проводив взглядом куда бережней потащившего дальше коробку работника.

— Алхимические светильники.

— И смысл их в Северореченск везти?!

— Это тактические светильники, — пояснил Сергей. — Подствольные фонари, только алхимические. Светят, мигают, а если понадобится, и вспышкой ослепить могут. Правда, тогда перегорают.

— А чего в Форте не продали? — удивился я. — Там на них спрос всяко больше.

— Крепления нужны. Мы сейчас их одному оружейнику в Северореченске сдадим, а он нам крепления по бартеру поставит.

— Интересно.

— Это что! — усмехнулся парень. — Ещё алхимические заряды для самопальных подствольных гранатомётов везём. Светошумовые, правда, только. Боевые таможня не пропускает.

— Круто. В Северореченске производство подствольников освоили?

— Для алхимических зарядов и простой обрезок трубы сгодится, — поведал мне Сергей. — Главное его закрепить правильно.

— Век живи, век учись, — покачал я головой и принюхался к доносившемуся от костра ароматному запаху. Но к котлу уже подтянулись свободные работники и толкаться среди них не хотелось. — Охраны не маловато для такого груза?

— Да ты знаешь, — замялся Сергей и поправил ремень дробовика, — они профессионалы. Ну и наши все с оружием. Я, вот, тоже Fabarm SDASS пару месяцев назад себе прикупил. У парней такие.

— А чего не «Сайгу»? — задал я традиционный уже вопрос, приглядываясь к ружью c пистолетной рукоятью и не телескопическим, как у охранников, а обычным прикладом. Да и разного тактического обвеса на нём не наблюдалось.

— Вот ещё, — поморщился Сергей. — Её ж напильником, как мне сказали, доводить до ума пришлось бы, а тут бери и стреляй. Патроны, опять-таки у нас самокрутные всё больше, и с помпой спокойней. Во всяком случае точно перезарядишься. Ну и вышло не намного дороже; если честно — копеечная разница получилась. Мы ж на всех сразу брали, выторговали скидку. А на «Сайгу» или «Вепрь» молотовский ни копейки не сбавляют — репутация!

— А чего прицел навороченный себе не поставил?

— Коллиматор, что ли? — фыркнул парень. — Издеваешься? Он как моё ружьё стоит!

— Серьёзно?

— А то! — важно заявил Сергей и заорал на приволокших выкрашенный зелёной краской деревянный ящик мужиков. — Ставьте радом с санями! Сначала второй притащите, потом погрузим. Быстрее шевелитесь! — И добавив пару матюков, парень вновь повернулся ко мне. — Нормальные коллиматорные прицелы и сами по себе недешёвые, а после переделки на вес золота ценятся!

— А что там переделывать?

— Вместо батареек питание на энергетические кристаллы завести надо. А спецы по этому делу только у вас на Часовом заводе имеются. Вот и вылетает всё в копеечку.

— Буду знать. А смысл в коллиматоре есть вообще?

— Я бы взял, — вздохнул парень. — С ним прицеливаться гораздо быстрее получается.

— Это пока какой-нибудь колдун тебе электронные потроха не сжёг.

— На колдуна с дробовиком лучше не ходить, — согласился Сергей и указал тащившим второй ящик мужикам. — Сюда, сюда ставьте!

— Тяжёлые, мать! — выругался один из грузчиков и, выдохнув клубы пара, перевёл дух. — Дальше куда?

— Сейчас разберёмся, — задумался Сергей, потом залез в сани и распорядился. — Передавайте мне!

С немалым трудом разместив ящики в санях, парень спрыгнул обратно в снег и с гордостью пояснил:

— Вот, винтовки со складов выкупили, попробуем селянам толкнуть.

— Думаешь пойдут? — засомневался я, разглядывая ящики. — Кому надо, давно оружие прикупили. Да и винтовки не самый ходовой товар. Вот дробовики другое дело.

— Ха! Дробовики тут как раз не продать, — не согласился со мной парень. — Этого добра у народа на руках и без нас полно. Было время подобрать. Да и Братство свои жезлы «свинцовых ос» и «огненных ульев» усиленно в последнее время распродаёт, а они как раз на короткой дистанции работают. Другое дело винтовки — тут прицельная дальность совсем другая. Если правильно презентацию провести, как горячие пирожки разлетятся. Считай, и дёшево, и с доставкой на дом.

— А чего тогда у себя не торгуете?

— У нас разрешение на нарезное оружие получить целая проблема. А солдатам винтовки без надобности, у них автоматы.

— Не знаю, не знаю, — запрыгал я на месте, пытаясь хоть немного разогнать кровь по ногам, до которых, несмотря на толстую подошву ботинок, дотянулся идущий от земли холод. — И чего везёте?

— Самозарядные карабины Симонова и винтовки Мосина.

— Они-то кому нужны? Трёхлинейки, в смысле? — хохотнул я. — Они ж вместе со штыком больше чем полтора метра длиной! А если снять его — пристрелка прицела собьётся. И кому такая дура нужна?

— Не знаю, может, кому и нужна, — ухмыльнулся довольный собой Сергей. — Мы лично взяли со складов карабин образца тридцать восьмого года, а он мало того, что с укороченным стволом, так ещё и без штыка. Метр длиной всего! СКС точно такой же!

— А! Ну тогда ладно.

— Слушай, — с интересом глянул вдруг на меня парень, — а ты чего без оружия?

— У меня охранник имеется.

— На охрану надейся, а сам не плошай. Бери винтовку, дёшево отдам.

— Да пистолет уже есть, — отказался я.

— И что пистолет? — фыркнул Сергей. — Ты в человека метров с десяти самое большее попадёшь. Нет, в городских условиях для самообороны больше и не надо, но в чистом поле застрелиться разве что сможешь.

— Да не, ну куда мне винтовка? Я городской житель…

— Смотри, — и не подумал отстать вошедший в раж торгаш. — Отдам дёшево, в ормагах таких цен тебе никто не даст. А приедешь в Северореченск, продашь. Ещё и наваришься.

— Не… — уже отмахнулся я, но в голове будто щёлкнуло что-то.

«Продашь в Северореченске». А ведь это идея! Будет лишний повод с нужным человеком пообщаться. И опять-таки — дёшево. Как не купить?

— Сергей! — окликнул парня направлявшийся к нам начальник охраны. — Ты чего тут застрял? Иди ешь, выезжать пора!

— Сейчас! — полез в сани Сергей. — Не видишь — оружие продаю?

— Ты погоди продавать-то! — остановил я его. — Сначала ценник озвучь!

— Мосинку за сорок рублей золотом уступлю, СКС за полтинник.

— Не так уж и дёшево, — поморщился я.

— Сможешь ниже цену найти?

— Ладно, не о том вопрос, — не стал я лезть в бутылку. — Что мне взять-то?

— Бери СКС, — тут же посоветовал Сергей. — Он самозарядный, да и десять патронов в магазине, против пяти у мосинки.

Остановившийся у саней начальник охраны еле слышно хмыкнул, и я немедленно повернулся к нему:

— А вы что порекомендуете?

— Мосинку, — не задумываясь, заявил тот. — Тут даже думать нечего.

— Почему это?! — возмутился Сергей. — Сам посуди, Константин, — СКС идёт под 7.62 на 39, а это у нас самый ходовой патрон! Найти в любом селе можно!

— Давай разберёмся, — улыбнулся Константин. — Пуля калибра 7.62 на 39 весит сколько? Правильно — восемь граммов. А пуля калибра 7.62 на 54 весит весит уже без малого двенадцать граммов! При стрельбе по защищённому отводящим пули амулетом разница ясна или объяснить?

— Тоже мне преимущество!

— Ещё какое преимущество! К тому же у трёхлинейки ручной режим заряжения, и она менее требовательна к качеству патронов. Либо сам снаряжай, либо сдавай гильзы и забирай потом патроны с хорошей скидкой. Мы так и делаем.

— У вас тоже ручная перезарядка? — оценивающе глянул я на винтовку Константина со скобой Генри, явно подвергшейся кустарной переделке в сторону увеличения. Ясно — это чтобы в охотничьей варежке стрелять можно было.

— Да, — подтвердил тот и усмехнулся, — только калибр побольше — 45 на 70.

— А сколько патронов?

— Девять.

— Неплохо.

— Классика, — усмехнулся начальник охраны, — «Марлин» тысяча восемьсот девяносто пятого года, «Ковбой».

— Ну что ж, — решился я и полез за деньгами, — тогда беру мосинку. Тоже классика, если разобраться.

— Как скажешь, — вздохнул Сергей, приняв от меня серебряный рубль царской чеканки, и с усилием сдёрнул с деревянного ящика крышку. — И как первый покупатель ты получаешь ремень, две обоймы и пачку патронов.

— Дай уже от смазки очищенную, — посоветовал Константин.

— Её и хотел, — протянул мне винтовку парень. — Как заряжать, знаешь?

— Не-а, — сознался я. — Снизу обойму в магазин как-то вставлять?

— Нет, — не удержался от улыбки начальник охраны обоза. — Снизу магазин открывается только для чистки или разряжения. А обойма вообще не вставляется. — Он забрал у меня винтовку и открыл затвор. — Патроны укладываешь либо по одному, либо упираешь обойму и сдвигаешь в магазин все пять штук сразу.

— Понятно, — кивнул я и забрал у Сергея коробку патронов.

— Всё, — заторопился Константин, — мужики уже поели, пошли быстрее. И так слишком много времени потеряли.

— Сейчас, ящик закрою и прибегу, — отозвался Сергей.

Я, на ходу цепляя к винтовке ремень, нагнал начальника охраны и зашагал рядом. Честно говоря, Константин меня немного даже пугал. Чувствовалось в нём нечто непонятное. Как взгляну на его щёку, так буквально мороз по коже. И не понять даже — в ясновиденье дело или просто нервишки пошаливают.

Но человек он серьёзный, сразу видно.

— Ну как, доволен покупкой? — принимая от кашевара миску со сдобренной тушёнкой гречневой кашей, поинтересовался Константин. Народ к этому времени от костра уже рассосался, и лишь Напалм с Мариной продолжали греться у огня.

— Да вроде доволен. — Я повесил винтовку на плечо и подошёл получить свою порцию горячего варева, от которого поднимались целые клубы пара. — Надо будет пострелять только.

— Это дело.

— Знаете, — работая ложкой, задумался я, — понять не могу, а почему вы исключительно дробовиками и винтовками вооружены?

— А чем ещё?

— Прикупили бы калашей несколько. Не разорились бы, думаю.

— Мороки слишком много, — подув на ложку с кашей, ответил Константин. — У нас разрешения получать замучаешься, да и специфика несколько иная. И на хозрасчёте опять-таки, а на автоматы патронов не напасёшься.

— Окупились бы они, думаю.

— Вот смотри, — вернув пустую тарелку повару, начальник охраны вытер губы платком и пустился в объяснения. — Если на дальних дистанциях отстреливаться, нам винтовок хватает. Народец лихой сейчас ушлый пошёл, в кого ни ткни амулет защитный. А у патронов 45 на 70 вес пули двадцать шесть грамм с гаком. Пару раз попал — и амулета как не бывало. Патроны дорогие, конечно, но их переснаряжать можно. Так и спасаемся.

— Понятно, — кивнул я, выскребая из миски кашу. — Ну а пистолеты-пулемёты почему не используете?

— А кто б их продал? Что-нибудь хорошее найти просто нереально. Да в принципе на короткой дистанции и дыроколов с жезлами «свинцовых ос» хватает. Дробовики и вовсе оружие универсальное. Не всегда же с людьми воюем, часто и гадость всякая на дороги выбирается.

— Тогда понятно…

— Сергей! — заметил начальник охраны шагавшего к костру парня. — Ты где опять пропал?

— Мухтара кормил.

— Давай бегом!

Я вернул тарелку бородатому кашевару и вдруг заметил, как настороженно замер на месте Константин. В следующий миг растёкшееся вокруг временной стоянки ясновиденье уловило чей-то страх, голод и отчаянье, но не удалось толком осознать накатившее видение, как грохнул одиночный выстрел и чужое присутствие моментально пропало.

— Отбой! — крикнул с навеса караульный.

— Что там у вас? — задрал голову начальник охраны.

— Какие-то зверюги на запах вышли. Пришлось отогнать.

— Понятно.

Внезапно я почувствовал всплеск магической энергии и обратил внимание на одного из охранников, который скомкал призрачное плетение ненужного более боевого заклинания и усилием воли заставил его погаснуть. Непонятно как затесавшийся в охрану обоза колдун встряхнул ладонями, несколько мгновений постоял с закрытыми глазами и лишь потом присоединился к своим товарищам.

Непонятно как затесавшийся? Или это припрятанный торговцами козырь на самый крайний случай?

Я осторожно присмотрелся к колдуну, потом аккуратно потянулся к нему ясновиденьем, но не почувствовал ни малейшего признака враждебности. Впрочем, учитывая, как ловко меня провели в последний раз, это ещё ни о чём не говорило.

Вот ведь!

Теперь даже собственному дару доверять до конца не могу!

Тяжело вздохнув, я отошёл к уже начавшему гаснуть костру и совершенно случайно наступил на ногу задумчиво уставившегося в огонь пироманта.

— По ногам как по асфальту! — немедленно выругался тот и вдруг заметил висевшую у меня на плече винтовку. — О! Да ты прибарахлился!

— Есть такое дело.

— Настоящий полковник, — улыбнулась Марина. — Только будёновки не хватает.

— Это дело наживное, — хмыкнул я и, стянув варежки, начал вставлять вытащенные из распотрошённой коробки патроны в обоймы. Потом по одному зарядил четыре патрона в винтовку и, не став загонять ещё один в ствол, закрыл затвор. А там уже принялся дышать на онемевшие пальцы. — Вот завалюсь в парилку и сразу будёновку одену. Войлочную.

— Ой, не напоминай мне лучше про баню, — вздохнула Марина. — Закоченела вся. Хочу в баню!

— В Песчаном, думаю, не проблема сауну заказать, — предположил Напалм. — Ты как, Евгений?

— Так, мальчики, я иду с вами! — решительно заявила девушка. — Обойдётесь без девок в этот раз.

— Ты предлагаешь их заменить? — хмыкнул пиромант.

— Нет, предлагаю вам подумать о пользе воздержания. Ничего, в простынках посидим.

— Да не проблема, — усмехнулся я. — Напалму так и так случайный секс противопоказан.

— Это точно, — кивнул пиромант. — Маринка потом в Форте сболтнёт лишнего, и мне всё под корень оторвут. Так что я с вами лучше не пойду.

— Тоже не проблема, — не удержался я от улыбки.

— Это — да, это не проблема, — вздохнул Напалм. — А знаешь, что меня очень сильно напрягает?

— Что?

— Наша охрана.

— И чем тебя они не устраивают? Очень профессионально, на мой взгляд, ребята работают. Приближение зверюг они и вовсе раньше меня заметили.

— Слишком профессионально, ты не находишь?

— Не нахожу. Ещё аргументы?

— Да ты посмотри только, чем они вооружены! Это ж спецназ какой-то! — понизив голос, склонился ко мне Напалм. — Зуб даю, это егеря!

— Ладно, — улыбнулся я. — Давай рассуждать логически. Объясни мне тупому, зачем егерям покупать полуавтоматические винтовки и помповые ружья на стороне, если они спокойно могли получить автоматы на складе?

— Для маскировки!

— То есть куча охранников с автоматическим оружием катается и это нормально, а эти непонятно зачем шифруются? Не вижу логики.

— Да иди ты! — возмутился пиромант.

— Я понимаю, что тебе теперь везде рейнджеры и егеря мерещатся, — улыбнулся я, — но давай как-нибудь поспокойней.

— А что у вас с горожанами стряслось? — тут же навострила ушки Марина.

— Да так, ничего хорошего, — отмахнулся я. — И, кстати, вряд ли среди егерей могут быть колдуны.

— Ты это о парне в камуфляжном полушубке? — оглянулся Напалм. — Он из Форта. Я так понял, наёмник.

— Вот видишь!

В этот момент Кирилл Ефимович достал из саней здоровенную бутыль самогона и заорал на весь лагерь:

— Подходим сюда! Живее!

Охранники и возницы потянулись к нему, а проверявший сани Михаил Григорьевич предложил:

— По пятьдесят грамм не желаете?

— Нет, спасибо, — отказался я и поморщился из-за вновь вгрызшейся под левую лопатку ломоты.

— Тоже не пью, — мотнул головой Напалм.

— А у меня с собой.

И Марина продемонстрировала фляжку с коньяком. А заодно и приложилась к ней. Торговец только пожал плечами и предупредил:

— Сейчас выезжаем уже. И так задержались сверх всякой меры. — И он указал на отгороженное деревянными загородками отхожее место: — Все дела заранее сделайте, чтобы в дороге не останавливаться.

— Хорошо, — кивнул я.

— И заметьте, Михаил Григорьевич, — как-то незаметно оказался рядом с торговцем начальник охраны, — за всё это время ни одного обоза со стороны Песчаного не было. С Октябрьского и окрестных сёл несколько саней на дорогу выезжали, а оттуда никого.

— Ну и что ты от меня хочешь? — нахмурился торговец. — Усиль охрану, объяви повышенную готовность! Мне тебя учить, что ли?

— Не вам, — согласился Константин с таким видом, будто раздумывал, не послать ли нанимателя далеко и надолго. — Ладно, распоряжусь.

— Ну что, готовы? — остановился рядом закончивший разливать спиртное Кирилл Ефимович и как-то слишком уж пристально уставился на Марину.

— Готовы, — кивнул Михаил Григорьевич и поспешил к саням готовившегося выезжать сына.

— Не понимаю я вас, Евгений Максимович, — со страной улыбкой произнёс оставшийся у костра толстяк, — в Северореченск девушку везти, это как со своим самоваром в Тулу ехать! Там такие девицы — просто ух! Кровь с молоком!

— Всё своё вожу с собой, — без улыбки ответил я. — Ладно, пойдёмте уже в сани.

— Только отогрелась, — печально вздохнула Марина.

— А пересаживайтесь ко мне! — немедленно предложил ей Кирилл Ефимович. — Уж будьте уверены, я мёрзнуть не дам!

— Это вряд ли, — отказалась девушка, а когда мы отошли от так и продолжавшего пялиться ей в след толстяка, вполголоса пробормотала: — Слизняк…

— Не в твоём вкусе? — немедленно поддел её Напалм.

— Абсолютно, — на полном серьёзе ответила Марина.

Мы без какой-либо радости погрузились в сани, а, когда Михаил Григорьевич закончил читать нотации уже озверевшему от излишней опёки отпрыску, обоз двинулся в путь. Вновь потянулись вдоль дороги заснеженные поля и серые силуэты облетевших деревьев, меж которых изредка стали попадаться зелёные мачты сосен. Небо по-прежнему оставалось безоблачным, солнце светило до рези в глазах и пришлось надеть тёмные очки, чтобы не ослепнуть от бегавших по снежному насту искорок.

И вместе с тем появился едва заметный, но очень уж неприятный ветерок. Со стороны Рудного теперь заметно тянуло пронизывавшей до самых костей стылостью, и сразу стало как-то не по себе. Будто и не на юг едем, а вовсе даже наоборот. Странно.

Какое-то время пытавшаяся устроиться поудобней Марина наконец не выдержала и повернулась к ветру спиной. Потом вздохнула и тихонько пробормотала:

— Подумать только — ещё только вчера я ужинала в «Сан-Тропезе», а сегодня мёрзну в этой колымаге!

— «Недавно гостила в чудесной стране», — моментально откликнулся на это заявление Напалм, который никак не мог решить, куда бы ему пристроить дробовик, — «Там плещутся рифы в янтарной волне»…

— Знаете, Константин, — обернулась к нему девушка. — Ваше искромётноё чувство юмора начинает меня утомлять!

— Если птице отрезать крылья, если ноги отрезать тоже, эта птица умрет от скуки, потому что летать не сможет, — без малейшей заминки выдал пиромант. — Намёк понятен?

— Чтобы ты заткнулся, тебя пристрелить придётся?

— Именно.

— Рискуешь…

— Да прям!

— А меня вот что интересует, — положив винтовку на колени, улыбнулся я, — это сколько ж надо зарабатывать, чтобы иметь возможность ужинать в «Сан-Тропезе»?

Это заведение по праву считалось самым дорогим и пафосным в Форте, а для регулярного его посещения требовался доход существенно превосходивший даже мой. Хотя кормили там, надо сказать, отменно. Да и бормотуху под видом элитных напитков не наливали.

— К сожалению, — рассмеялась Марина, — ужин оплачивали из фонда представительских расходов.

— Хорошо иметь такой фонд, — с умным видом покивал пиромант, и его худая физиономия показалась мне ещё «острее», чем обычно.

— Фонд — это не интересно, — не согласился я с ним. — Я-то уже губу раскатал, что с нами богатая невеста едет…

— Какой вы меркантильный, Евгений!

— Что есть, то есть… — вздохнул я и начал разглядывать обочины, вдоль которых давненько уже тянулись высокие кусты, всё больше и больше напоминавшие настоящие заросли.

Боярышник, орешник, ещё какие-то переплетённые колючими лианами ежовника деревья вздымались вверх настоящей стеной, и насторожившиеся охранники не спускали с зарослей глаз. Тут не чистое поле, тут запросто какие-нибудь отморозки засаду устроить могут. Как ни крути, вовсе неспроста большинство торговцев из Форта в Северореченск через Нижний хутор по Южной дороге отправляется.

А вот, кстати, интересно…

— Уважаемый, — окликнул я возницу, — а ведь если через Нижний ехать, можно было бы уже сегодня через границу перейти! Там дорога попрямее будет.

— А смысл? — огладив бороду, пробубнил дядька. — Так и так на ночёвку останавливаться придётся. За день до Северореченска даже на грузовиках не добраться.

— Ну, большинство же именно так почему-то ездит?

— Ну и пусть их, — философски вздохнул возница. — Выезжают ни свет, ни заря, приезжают уже затемно. Потом отсыпаются, и в итоге в Северореченск добираются разве что на три часа раньше нашего. К тому же в Песчаном ночёвка куда дешевле обходится.

— А ещё по Южной дороге Комвнешторг свои обозы пускает, — подколол дядьку пиромант, но тот никак на эту провокацию не отреагировал.

— А почему Песчаное, а не Лисьи выселки? — поинтересовался я.

— Песчаное село спокойное, правильное, — просветил меня возница. — А в Лисьих Выселках всякая шваль крутится, того и гляди обчистят. Никакого порядка.

— Ясно, — кивнул я и настороженно глянул в небо.

Ветер ещё немного усилился и теперь обжигал совсем уж ледяными порывами. И ко всему прочему впереди, на самом горизонте появилась лёгкая белёсая дымка, а магическое поле начало терять свою однородность и понемногу расслаивалось из-за колючими волнами накатывавшей с юга энергии.

— Марин, выпей ещё экомага, — посоветовал я девушке, чувствуя странную ломоту в суставах, явно спровоцированную не вчерашним ранением, а приближающейся бурей. — Не нравится мне всё это.

— Что такое? — забеспокоилась Марина.

— Похоже, на нас фронт повышенной магической активности надвигается, — потянул носом морозный воздух тоже почувствовавший неладное пиромант. — Так, Евгений?

— Похоже на то…

Я закрыл глаза и отправил вдоль дороги выпущенное на волю ясновиденье. Беспросветно-чёрная подложка мироздания постепенно затопила окружающую действительность, а предвиденье уносило меня всё дальше и дальше. Но вскоре перед глазами замелькали ослепительные белые точки, магическая энергия подобно раскалённым призрачным иголкам начала вонзаться в голову, и я поспешил открыть глаза.

— Ну как? — спросила уже доставшая горошину экомага девушка.

— Пей, — поморщился я. — Буря точно будет, только не знаю, насколько сильная.

— Вот и у меня кости ломит, — пожаловался дядька. — Не к добру это…

Марина закинула в рот пилюлю, запила её глотком коньяка и спрятала фляжку под одежду.

— И что дальше? — спросила она, поправив сбившийся воротник.

— Как бы возвращаться не пришлось, — пробормотал встревоженный возница.

И в самом деле — небо с левой стороны заметно потемнело, а значит, вслед за магической на встречу шла и обычная буря. Думаю, совсем скоро заметёт вьюга, и безмятежное путешествие превратится в схватку с разбушевавшейся стихией. Но с другой стороны — наверняка торговцы не первый раз в такие ситуации попадают.

Тут сзади послышалось несколько пронзительных трелей; обернувшийся возница тихонько ругнулся и направил сани впритирку с выраставшими на обочине сугробами. А потом достал свисток и сам подал товарищам какой-то заранее оговоренный сигнал.

— Останавливаемся, что ли? — удивился Напалм.

— Нет, — ответил дядька. — Просто кто-то нагоняет, надо пропустить. Сами послушайте — моторы гудят.

Я прислушался и с трудом уловил какой-то непонятный шум. Встречный ветер уносил его вдаль, но возница оказался прав: вскоре нас обогнали прошедшие почти впритирку с санями грузовики. Обойдя обоз, три ЗИЛа с зарешёченными окнами поморгали фарами и, прибавив скорость, скрылись за поворотом.

— Пронесло, — с облегчением выдохнул возница, которого неожиданно выбил из колеи вид сидевших в кабинах и кузовах вооружённых парней. — Каждый раз, как в русскую рулетку играем. Никогда не знаешь, когда выстрелит.

— Ты ж говорил, вроде, на автомобилях лихие люди не катаются? — удивился я.

— Ну мало ли…

— Часто на вас нападают? — спросил пиромант, безуспешно пытаясь закрыться от ветра воротником. Хоть из-за мороза он и не испытывал ровным счётом никого дискомфорта, но летевшая в лицо снежная крупа не пришлась по нраву и ему.

— Нет, слава Господу, — вздохнул дядька, — но бывало, бывало…

— А впереди-то совсем потемнело, — заметила Марина.

И точно — по небу начала расползаться даже не свинцовая хмарь снеговых облаков, а самая настоящая чернота, отгородившая от нас непроглядной пеленой солнце. Сразу стемнело, а ветер и вовсе будто сорвался с цепи и под полозьями саней начали то и дело попадаться сломанные его резкими порывами ветки.

Тут дорога сделал резкий поворот, и почти сразу из-за деревьев показались серые крыши домов на окраине Рудного, освещённые тусклыми лучами солнца. Небо над заброшенным городом пока ещё оставалось чистым, а вот объездную дорогу, у выезда на которую и остановился обоз, уже заволокла пелена снежной бури.

Неподалёку от нас стояли с вхолостую работавшими двигателями грузовики, и охранники настороженно уставились на их яростно споривших водителей. Наконец те пришли к какому-то соглашению и забрались в машины. ЗИЛы, вспахивая шинами снег, с трудом развернулись на небольшом пятачке и отправились в обратный путь. Когда головной грузовик поравнялся с обозом, в распахнувшуюся дверцу выглянул водитель:

— С юго-востока буря идёт, окружную дорогу уже затянуло.

— Вижу, — невозмутимо кивнул Михаил Григорьевич.

— Мы решили не рисковать.

Мужик скрылся в кабине и ЗИЛ, надсадно рыча мотором, стронулся с места.

— О, блин, приплыли, — вздохнул Напалм. — «Мужики такой печали отродяся не видали»…

— Может, придумают чего-нибудь, — пожал я плечами.

— Теперь понятно, почему никто на встречу не попадался, — задумчиво глядя на окраины Рудного, пробормотал начальник охраны.

— И что делать будем? — обернулся к нему Михаил Григорьевич. — Возвращаться нельзя.

— Нельзя, — подтвердил Константин. — Но и по окружной уже не проехать.

— Напрямик?

— Придётся рискнуть. Думаю, успеем проскочить…

— Эй, вы чего это? — всполошился Кирилл Ефимович. — Надо возвращаться! Ещё не хватало, чтобы буря в Рудном застала! Там и дорога-то не расчищена, поди!

— Да нет, многие напрямик срезают, — не согласился с ним начальник охраны и окликнул парня в камуфляжном полушубке. — Иосиф! Подойди, пожалуйста!

— Слушаю, — незамедлительно выполнил распоряжение охранник, оказавшийся тем самым колдуном.

Хрупкого сложения и невысокий на фоне остальных бугаёв он смотрелся затесавшимся в компанию тяжелоатлетов пианистом, и я даже удивился, что не обратил на это внимания с самого начала. Лицо Иосифа прикрывали поднятый воротник и опущенная на самые глаза шапка, и наружу торчал лишь длинный прямой нос, к которому теснились близко-посаженные глаза. И вот эти самые глаза — слегка на выкате, тёмные и настороженные — пианисту принадлежать не могли совершенно точно.

— Что скажешь? — спросил у него Константин.

— Магическая буря приближается, — запрокинул колдун голову к чёрному небу. — Фон неоднородный, если нас нароет, очень приличную дозу хапнем.

— Как быстро она к нам приближается? И есть ли возможность заранее узнать, затянуло дорогу после Рудного или нет?

— Мне пять минут на подготовку понадобится, — предупредил Иосиф.

— Действуй, — разрешил Константин.

Парень отошёл к своим саням и вернулся обратно с уже кожаным кофром. Выбрав место на обочине, он потоптался, уминая снег, и зазвенел ключами, отпирая многочисленные замочки.

— Тьфу-ты, чертовщина какая! — сплюнул себе под ноги Кирилл Ефимович и поспешил отойти подальше от рассыпавшего вокруг себя какой-то чёрный порошок колдуна.

Несмотря на усилившийся ветер, тяжёлые крупинки падали отвесно вниз и вскоре на утоптанном снегу оказался начертан круг с вписанной в него пентаграммой. Парень ловким движением кисти вывел у своих ног какой-то сложный символ, а в следующий миг, я уловил резкий выброс магической энергии.

Неподвижно замерший на месте Иосиф с усилием, будто разрывая видимое только ему полотно, развёл руки, и воздух над пентаклем задрожал, а потом пространство потекло и начало изгибаться, словно его вспарывал невидимый глазу клинок. Поражавшая своей неестественностью прореха замерцала голубоватым сиянием, и вскоре в ней замелькал калейдоскоп обрывочных видений — крыши домов и закопчённые руины, нитка дороги, заснеженные дворы. Но вскоре яркие краски потухли, полностью поглощённые темнотой грозового неба. И даже не грозового, нет — много, много более чёрного.

Никак не прокомментировав увиденное, колдун позволил прорехе затянуться и сотворил мерцающую полусферу размером с футбольный мяч. Подобно снежку он уплотнил её и подбросил вверх. Энергетический шар поднялся метра на три в воздух и от него немедленно стали отделяться ярко-сиявшие частички. Синеватые искорки, постепенно затухая, потекли на север, а Иосиф беззвучно шевелил губами, внимательно наблюдая, как окончательно теряет форму и разрушается сотворённое им заклинание.

— Сорок пять, — вслух произнёс он, когда от сферы осталось полуразмытое светящееся пятно, а после и вовсе выдал совершенную тарабарщину: — Тридцать восемь градусов относительно базы, затухание ноль шесть. Расстояние до пика тринадцать километров.

— Чего это он? — толкнул меня в бок удивлённый Напалм.

— Определяет, с какой скоростью на нас фронт надвигается, — с умным видом предположил я, хотя и не был в этом полностью уверен.

— Не, насчёт этой светящейся фигни, понятно, — продолжил допытываться пиромант, — а что он до этого делал?

— Ты не видел, что ли?

— А должен был?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Мне всё прекрасно видно было.

Колдун тем временем вновь полез в кофр и достал оттуда исписанную неразборчивыми каракулями тетрадь и логарифмическую линейку. То и дело сверяясь с записями, он провёл какие-то вычисления и обернулся к ожидавшим его вердикта зрителям:

— Если будем продолжать двигаться с прежней скоростью, успеем проехать, прежде чем нас зацепит буря. За Рудным чисто, фронт движется со стороны болот на Октябрьский.

— С такой же скоростью по городу? — поморщился Михаил Григорьевич. — Как-то оно сомнительно.

— Какой запас по времени у нас будет? — решил прояснить ситуацию начальник охраны.

— Максимум ноль три. Но тогда возможно нас захватит самым краем.

— Ноль три — это как?

— Среднюю скорость можно снизить самое большее на тридцать процентов, — пояснил Иосиф, запирая кофр, в котором фонил какой-то мощный артефакт. Какой именно мне разобрать не удалось, а проявлять излишнее любопытство, пытаясь заглянуть внутрь, показалось неуместным.

— Ну что? — повернулся Константин к Михаилу Григорьевичу. — Как поступим?

— Кирилл Ефимович, твоё слово, — решил посоветоваться торговец с компаньоном.

— А, думайте сами! — с каким-то непонятным раздражением махнул рукой толстяк. — Вы моё мнение знаете.

— Как думаешь, успеем? — с тяжёлым вздохом спросил Михаил Григорьевич у начальника охраны.

— А куда деваться? — поморщился Константин. — Не возвращаться же.

— Тоже верно. Едем!

Глава 4

Рудный встретил нас резкими порывами встречного ветра, свистевшего в пустых окнах домов и срывавшего с крыш колючую снежную крупу. И сразу стало окончательно не по себе. Пусть из-за остававшегося меж развалин свободного пространства у обоза здесь ещё оставалась гипотетическая возможность для манёвра, но высоченные сугробы снега делали такую возможность именно что гипотетической. А дальше застройка становилась плотнее, и съехать с кое-как укатанной дороги нечего было и надеяться.

— Плохо это, — пробормотал возница, наблюдая за обеспокоенно прядавшими ушами лошадьми, — не свернуть никуда. Случись что — и встанем намертво.

— Часто напрямик ездите? — спросил я, одновременно пытаясь отправить вперёд так и норовившее выйти из-под контроля ясновиденье.

— Мы — нет, — мотнул головой дядька. — Мы обычно не спешим никуда. А некоторые только через город и катаются. Это хоть и опасно, зато по времени неплохой выигрыш получается. Да и в оттепель на объездной дороге страх и ужас, что творится.

— Почему? — поинтересовался я, морщась из-за напора впивавшейся в голову сотнями колючих иголок магической энергии.

Дворы ближайших домов то проявлялись перед внутренним взором, то исчезали, а до соседних улиц дотянуться предвиденьем и вовсе не получилось.

И ведь это небо над нами ещё даже затянуть не успело!

— Там болота, — подсказал Напалм. — Жуткое место, был как-то раз. А в городе крысюков полно.

— Точно! — кивнул возница. — Так и есть. Если крысюки полезут, главное лошадей прикрывайте. Эти сволочи в первую очередь на них кидаются. А куда мы без коняг?

— А что за крысюки? — удивилась Марина.

— Крысюки — это такие твари, на крысу похожи, но размером с собаку. И прыгают не хуже обезьян. Запросто с крыши на голову сигануть могут. И умные, заразы. Понимают, что дохлую лошадь с собой никто не потащит, и всё мясо им останется.

— Ужас какой, — вздохнула Марина.

Я глянул на ближайшие дома, оценил разделявшее нас расстояние и усмехнулся — тут никакая обезьяна не допрыгнет. Слишком далеко. А пока стая по сугробам проберётся, мы запросто этих тварей перестрелять успеем.

— Здесь нормально, — перехватил мой взгляд как раз в этот момент обернувшийся возница. — Тут опасаться нечего. Вот дальше, где старая застройка начнётся, там ухо востро держать надо.

— А обязательно через центр ехать? — шмыгнул носом Напалм. — Не сейчас, я имею в виду, а вообще.

— Так короче, — философски пожал плечами дядька. — Если не через центр, то по времени выигрыша никакого не будет. Вот люди и едут. Ну а мы за ними, деваться некуда.

Я только вздохнул. Какой смысл через город срезать, если запросто можно без головы остаться? А с другой стороны, вовсе не факт, что в объезд намного безопасней ехать получится. Там своих тварей хватает.

На хорошо-укатанной дороге обоз немного растянулся, и первые сани почти потерялись из виду в пелене накатывавшей с юга вьюги — ветер в городе и не думал стихать, снег по-прежнему забивал глаза, а когда полуразвалившиеся коробки двухэтажных домов остались позади и мы въехали в частный сектор, стало только хуже.

Вдоль дорог потянулись едва выглядывавшие из сугробов трухлявые доски заборов; меж голых ветвей яблонь и вишен замелькал зиявший дырами шифер крыш, закопченные стены и печные трубы. Немного дальше в снежной пелене маячили смутно-различимые силуэты стоявших наособицу пятиэтажек, но до них было ещё ехать и ехать.

— Сейчас посёлок проскочим, и почти сразу центр начнётся, — предупредил возница и, взведя курки обреза горизонтальной двустволки, положив его себе на колени. — Не зевайте.

— Ты аккуратней с пушкой-то, — забеспокоился Напалм. — Пальнёшь ещё…

— Не учи отца, — усмехнулся в ответ дядька. — У самого, можно подумать, патрон не дослан.

— Не дослан, — подтвердил пиромант.

— Ну и зря, — покачал головой возница. — Лишнее движение в критической обстановке — не есть хорошо…

Напалм задумчиво глянул на ржавый короб остановки общественного транспорта с давным-давно выбитыми стёклами и, вздохнув, передёрнул помпу.

— У меня зажигательные в магазине, — предупредил он, — не пугайтесь, если что.

— Ерунда! — успокоил парня дядька. — Мои лошадёшки и не к такому привычные.

Я тоже настороженно завертел головой по сторонам, но патрон в патронник досылать не стал. Не Ворошиловский стрелок мелкую дичь из винтовки бить. Если крысюки действительно такие шустрые, лишь впустую без боекомплекта останусь.

— Слушай, ты только зажигательные взял?

— Ага, — улыбнулся в ответ пиромант и заговорщицки подмигнул.

— Ну-ну…

Покосившиеся заборы частного сектора как-то враз остались позади, дорога пошла едва ли не впритирку с заброшенными домами, и у меня по спине побежали мурашки. Сложенные из камня и качественного кирпича, а не рассыпавшегося от непогоды шлакоблока двух- и трёхэтажные особняки ничуть не походили на засыпанные снегом холмы на окраине, и от этого становилось ещё хуже. Выбитые окна, широкие трещины и уродливые шрамы целыми пластами обвалившейся штукатурки производили удручающее впечатление.

Запустение и безнадёга, блин.

Запустение и безнадёга.

— На окна цокольных этажей смотрите, — посоветовал возница. — Если крысюки полезут, то из подвалов.

— А как же прыжки с крыши? — удивился задравший голову Напалм.

— Забей, — посоветовал ему дядька. — Главное стаю перехватить.

— Вас понял, — кивнул пиромант и повернулся ко мне: — Что скажешь, Евгений?

Я слегка ослабил контроль над ясновиденьем и сразу же поморщился из-за ударившей в затылок призрачной кувалды. А потом потоки взбаламутившей магические поля энергии и вовсе подхватили сознание и попытались закружить его в безумном хороводе, словно раскрытый в ураган зонт.

Пришлось, образно говоря, сложить зонт и, свернув предвиденье в узкий щуп, пробежаться им по терявшимся в снежной мгле домам, мимо которых предстояло двигаться обозу. Но даже и так вскоре нестерпимо заломило зубы и виски, а перед глазами замелькали белые точки. И ладно бы стоило напрягаться, так нет — ясновиденье просто не справлялось с магическими помехами.

— А хэ зэ, — поморщился я и вытер выступившие на глазах слёзы. — Ничего не скажу.

— У Евгения на такие дела чутьё, — пояснил пиромант удивлённому вознице.

— Но не сегодня, — вздохнул я и краем глаза заметил, как из подвального окна соседнего дома на снег хлынул серый поток.

— Ох, мать! — вытаращил глаза сидевший напротив меня пиромант и вскинул дробовик.

Я только успел завалиться набок, а в следующий миг из ствола «моссберга» вырвался длинный сноп огня и по ушам ударил оглушительный хлопок — БАМ!

Напалм незамедлительно передёрнул цевьё и выстрелил второй раз, хоть особой необходимости в этом уже не было — полдюжины словивших зажигательный заряд тварей просто раскидало по сторонам, и набравшее силу алхимическое пламя моментально превратило их тушки в бесформенные куски обугленного мяса.

— Н-но! Пошли! — взмахнул вожжами даже не подумавший схватиться за обрез дядька, и перепуганные лошади понесли нас вперёд.

Охранник из кативших следом саней взмахом руки отправил в подвальное окно бутылку с зажигательной смесью, и разлетевшаяся о раму стекляшка расплескалась во все стороны дымно чадящим племенем. Немедленно послышался пронзительный визг, но мы уже мчались прочь, и постепенно все звуки утонули в заполонившем голову звоне.

— Вот это ты дал! — заорал пироманту крутившийся на козлах дядька. — Вот это да!

— В следующий раз, — произнёс я, не слыша собственного голоса, — предупреждай, чтобы успел голову в снег зарыть.

— И меня тоже, — судорожно сглотнула Марина. — Что это было вообще?

— Крысюки, — объяснил нервно оглянувшийся возница. — Слушай, Костя, а чем у тебя патроны набиты?

— Не знаю, — пожал плечами пиромант. — Уже снаряжёнными покупал.

— Только очень громкие они, — поморщился дядька, сунув руку под ушанку. — Так и оглохнуть недолго.

— Зато какой эффект!

— Хорошо хоть ветер встречный и снег, — вздохнул я, — а то бы весь город о нашем приближении знал.

— Это точно, — кивнул возница.

— Фигня война, — махнул рукой Напалм и, стянув с головы шапку, вытер ей вспотевшее лицо, на котором проступили зеленовато-белые пятна.

Да я и сам чувствовал себя не лучшим образом. И дело было вовсе не в привычной уже ломоте под левой лопаткой, нет — катившиеся навстречу валы магической бури врезались подобно призрачным таранам, пронизывали насквозь и, вызывая тошноту, уносились дальше.

А ещё встречный ветер и снег! Уже и соседних саней во всей этой пурге почти не различить!

Одно хорошо — нападения бандитов в такую непогоду можно не опасаться. Ни один отморозок сегодня из укрытия не выползет ни за какие коврижки. Правда, для всякой нечисти сейчас наоборот самое раздолье, а ещё неизвестно от кого отбиться проще!

Гул ветра, уколы снега, тряска саней.

В голове ухает тупая боль, перед глазами мелькают непонятные обрывки видений, не давая толком разглядеть проглядывавшие из пурги развалины со снежно-чёрными провалами окон.

Плохо, плохо, плохо.

Мне — плохо.

И больно.

Вот-вот сознание потеряю, в голове так и звенит. Скоро даже пошевелиться не в состоянии буду. И это тоже — плохо, очень плохо.

Пересиливая сковавшее тело онемение, я дотянулся до левого предплечья и стиснул нашаренную под одеждой бутылочку с Л-13. По жилам немедленно заструилась снимающая усталость ледяная свежесть, боль стихла, а уже через несколько мгновений убойная доза впрыснутого в кровь наркотика ударила в голову. Из меня разом будто воздух выкачали; подобно сдутому шарику я развалился на скамье, и сознание закачалось на гребне волны, готовое в любой момент сорваться в столь притягательное забытье.

Навеянные вырвавшимся на волю ясновиденьем образы в один миг смыл шквал наркотического бреда, и засевшие в голове крючья всеведенья перестали рвать череп на части. Несколько минут я с трудом сохранял ясность рассудка, но потом достаточно быстро полегчало, а когда догадался закатать на лоб маску и подставить под порывы ледяного ветра раскрасневшееся лицо, и вовсе стало невообразимо хорошо.

Ничего не болит, снова бодр и полон сил.

Замечательно всё просто!

Вот только бы на Л-13 так не подсесть. А то втянусь ещё…

Напалм тем временем перегнулся через борт и в буквальном смысле слова исторгал из себя на дорогу завтрак.

Всё, порог восприимчивости перейдён. Теперь уже не важно, уник ты или обычный человек, нестабильность магического поля слишком сильная. Уникам в такой ситуации даже хуже придётся, пожалуй. Ну, по крайней мере тем, у кого такой замечательной бутылочки с собой нет…

— Эвон как его поласкает, — обернулся вытряхнуть набившийся в бороду снег возница. — Неужели укачало?

— Магическая буря, — пояснил я. — Марин, ты как себя чувствуешь?

— Замёрзла, — пробормотала с носом закутавшаяся в меховой капюшон девушка. — Долго нам ещё?

— Город почти проехали, если с бурей разминёмся, дальше проще будет, — пытаясь, хоть что-то разглядеть в бесновавшейся вокруг вьюге, ответил дядька и достал из кармана упаковку таблеток. — Эй, Костя, может, тебе экомага съесть?

— В задницу экомаг, — прохрипел пиромант, в глазах которого мне почудились отблески нехорошего, злого огня. — Сейчас сдохну…

…«если кого-нибудь не сожгу».

Этого он, разумеется, вслух не произнёс, но я его прекрасно понял и так. Если ясновидящие в магическую бурю пластом лежат, то пиромантам ещё хуже приходится — их от избыточного притока энергии просто распирает. Не успеешь вовремя излишки стравить — может и самовозгорание приключиться. Напалму, похоже, до этого недалеко осталось.

— Как знаешь, — пожал плечами дядька и, мельком глянув в чёрное, затянутое низкими тучами небо, закинул в рот таблетку. — Мне хорошо помогает.

Тут дорога потянулась вдоль длинного трёхэтажного здания, очень удачно прикрывшего нас от ветра, и вьюга немного стихла. И даже колебания пошедших в разнос магических полей стали доставлять куда меньше неприятных ощущений, чем раньше.

Или всё дело в наркотике? Да нет, Напалму тоже полегчало.

Неужели успели с бурей разминуться? Похоже на то. Выходит, нас лишь самым краешком зацепило, и страшно даже подумать, что сейчас в эпицентре творится.

Если застрянем или потратим время на поиски объезда — хана. Никакой экомаг не поможет. Мы с Напалмом ещё немного потрепыхаемся, а колдун из охраны точно копыта окинет. Гимназисты к перепадам напряжения магических полей даже больше чем наша братия чувствительны. Загнётся, как пить дать загнётся.

— Фух! — тяжело вздохнул пиромант. — Отпустило, кажись.

— И вьюга стихла, — выглянула из капюшона Марина. — Прорвались?

— Хорошо бы. — Возница запрокинул голову ко всё столь же чёрному небу и обрадовано ткнул варежкой в светлую полоску над крышами. — Точно! Совсем немного осталось…

Неожиданно сквозь навеянную наркотиком безмятежность пробилось кольнувшее сердце дурное предчувствие, и я лихорадочно завертел головой по сторонам. Не сумел заметить ничего подозрительного и от безысходности потянулся к ясновиденью.

Уж лучше б этого не делал! Пусть магическая буря и поутихла, но растворённый в крови наркотик помешал правильно рассчитать силы, и в сознание вместо предвиденья ворвались совершенно бредовые и никак несвязанные друг с другом галлюцинации.

Я — совершенно голый и с ножом в руке — иду по залитому кровью кафелю. Подошвы липнут к полу, но мерзкое ощущение вдруг сменяется обжигающим холодом, идущим от шершавого бетонного пола. Душевая как-то совершенно незаметно сменяется складом, заваленным мешками с селитрой, но почти сразу полутёмное помещение разрезает узкая прореха, ведущая в другой мир. За ней — засыпанный снегом ночной лес. А ещё кусочек юга. Там тепло.

Вот только это лишь иллюзия. Тепло — иллюзия. На самом деле я стою под стеклянным куполом, и сверху на меня уставился чей-то абсолютно синий глаз. И прятаться от этого ледяного эрзаца всевидящего ока уже слишком поздно.

Доминик, зараза, не предупредил…

Усилием воли выкинув из головы весь этот бред, я часто-часто задышал, прогоняя дурноту, и досадливо скрипнул зубами.

Гадство, какое гадство!

Наркотик не позволял использовать предвиденье, а нехорошее предчувствие и не думало утихать. Нет — оно лишь усилилось и лезвием ледяного клинка вонзилось под левую лопатку.

Я отвернулся от своих спутников, беззвучно выругался и недоумённо заморгал, вдруг приметив мчавшуюся нам вдогонку тень. Законы тяготения на неё не распространялись, и призрачная тварь легко сигала через дорогу с одного дома на другой, нисколько не смущаясь тем, что бежит по отвесной стене.

Ехавший в санях позади нас гимназист уловил чужеродное присутствие на мгновенье позже меня, но среагировать успел даже раньше.

— Гони! — заорал он как резаный. И немудрено — к призрачной гончей присоединились ещё две не менее жуткие твари.

Возница от души стеганул лошадей, но нормальную скорость на заметённой снегом дороге саням было не набрать, и погоня неумолимо приближалась. Пятна беспроглядной черноты мчались вперёд, буквально обтекая сорванные ветром с крыш снежинки, и стремились поскорее настичь тщетно пытавшихся удрать жертв.

Навстречу им зазвучали частые хлопки выстрелов, но картечь оказалась не в силах причинить сотканным из самой тьмы созданиям никакого вреда. Несшиеся по стене оставшегося позади здания тени приготовились к последнему рывку, и тут в игру наконец вступил Иосиф.

Сорвавшаяся у него с пальцев шаровая молния врезалась в угол трёхэтажного особняка, и вместе с обломками кирпича во все стороны сыпанули ослепительно-белые искры. Брызги колдовских огней прожгли в оказавшейся ближе других к эпицентру взрыва твари сразу несколько дыр, и прорехи начали расползаться, разъедая саму сущность странного создания.

Попавшая под удар гончая тьмы рухнула в сугроб, а её товарки стремительно сиганули через дорогу, но меж сведённых ладоней колдуна уже разгорелось новое сияние. Скрученное в слепяще-яркий шар боевое заклинание устремилось к преследователям и взорвалось, прежде чем те успели увернуться. Ударившее по глазам сияние в один миг выжгло из окружавшего пространства всю тьму, и от жутких тварей не осталось даже пепла. И лишь выбравшаяся из сугроба тень успела юркнуть в подвальное окно, прежде чем её заметил пытавшийся отдышаться колдун.

— Вот блин! — Напалм вытер покрывшееся испариной лицо и покачал головой. — Не уверен, что смог бы их всех за раз… — Сообразив, что чуть не ляпнул лишнего, он замолчал и поспешил поправиться: — В смысле, зажигательными патронами этих тварей вряд ли пронять…

— Ох-хо! — обернулся к нам возница. — Михаил Григорьевич как в воду глядел, когда колдуна нанять решил!

— Раньше без колдунов, что ли, ездили? — удивился я.

— Без них. А только наняли — и сразу спас…

Тянувшаяся вдоль длинного забора дорога вильнула в сторону, и в лицо вновь полетел колючий холодный снег. Ветер тоже усилился, а колебания магического поля и вовсе начали напоминать волны, бьющиеся о скальный берег в девятибалльный шторм.

Рано радовался — с бурей мы пока ещё окончательно разминуться не успели! Вон как метёт! Не видно ни зги.

Тут снежную пелену пронзили лучи мощных фар встречного автотранспорта, и ехавшие впереди сани резко замедлили ход.

— Что за дела? — насторожился возница.

— Похоже, навстречу кто-то едет, — предположил я.

— Тут ведь не развернуться! — всполошился дядька.

— Пойду, пройдусь, — выпрыгнул я на дорогу, заметив, как мимо наших саней пробежали сначала двое охранников, а потом Иосиф в обнимку со своим неизменным кофром.

— Евгений! — забеспокоилась Марина. — Не уходи!

— Сейчас вернусь. Только посмотрю, что там стряслось.

На самом деле сидеть в санях и ждать у моря погоды было просто невмоготу. Хотелось что-то делать, куда-то идти, да просто бегать по кругу, лишь бы избавиться от разъедавшего меня изнутри зуда!

Нет, всё же не стоит наркотиками злоупотреблять. Так и свихнуться недолго.

Пересиливая порывы сбивавшей с ног вьюги, я пробрался мимо саней в самое начало обоза и, закрывшись варежкой от летевшего прямо в лицо ветра, осмотрелся по сторонам. Как оказалось, мы и в самом деле наткнулись на пытавшихся обогнать бурю горемык, и что хуже всего — разминуться на узкой дороге не было никакой возможности. Слева стена дома, справа глухой забор и переулок, перекрытый сугробом едва ли не в человеческий рост высотой.

Выход один — кому-то придётся сдавать назад. И поскольку с санями такой фокус точно не пройдёт, остаётся только убедить в этом наших коллег по несчастью, прикатившими на двух увешанных гирляндами мощных фар «камазах».

Но вот переговоры на этот счёт явно не задались…

Свист ветра, едва не сбивающая с ног метель, колючие волны магической энергии и — несколько яростно ругающихся мужиков. Сюрреализм чистой воды, но такова уж человеческая природа.

Как же можно просто сдать назад, не помотав перед этим нервы ближнему своему? А уж первому встречному без препирательств и вовсе никак уступить нельзя. Сам себя после этого уважать не будешь. И по барабану, что из-за дурацкого гонора мы теряем драгоценное время, а шансы опередить бурю уменьшаются с каждой минутой у обеих сторон.

Поправив ремень закинутой на плечо винтовки, я подобрался ещё чуть ближе к спорщикам и прислонился к торчавшему из сугроба обломку бетонного забора. Михаил Григорьевич и Кирилл Ефимович к этому времени из переговоров уже выбыли, и препираться с невысоким мужиком в зимнем камуфляже остался один начальник охраны.

— Да не можем мы отъехать! — заорал Константин, перекрикивая шум ветра. — У нас дюжина саней! До вечера сдавать назад будем!

— Тогда во двор заезжайте! — безапелляционно заявил представитель товарищей по несчастью, которые оказались нам вовсе не товарищами.

Я заметил свисавший у него с плеча компактный пистолет-пулемёт и на всякий случай, подавшись немного вбок, укрылся за бетонным столбиком. Не стоит на всеобщем обозрении торчать, если того и гляди стрельба начнётся. Охранники как с нашей, так и с той стороны к такому развитию событий уже готовы — оружие наизготовку, все настороже.

И надо сказать, вооружённого народу у «камазов» собралось едва ли не вдвое больше, чем у нас. Обозников-то в расчёт можно не принимать, толку от их двустволок будет немного.

— Какой во двор?! — теряя терпение, ткнул рукой Константин на перегородивший проезд сугроб. — Ты как снег расчищать предлагаешь?

— А мне какое дело? — осклабился мужик. — Мы возвращаться не будем!

— Да вам метров тридцать всего назад сдать, а там разминёмся! — продолжил взывать к здравому смыслу начальник охраны. — Слушай, давай не будем терять время, мы просто не сможем отъехать. Даже если попытаемся, нас тут всех вместе бурей накроет. Вам-то какой интерес здесь торчать?

— А почему мы возвращаться должны? А? Вы какие-то особенные, что ли?

— Да не сможем мы просто! — в сердцах крикнул Константин и потёр изуродованную шрамами щёку. — Ты пойми, либо решаем вопрос быстро, либо всем мало не покажется!

— А чего ты мне тыкаешь? — моментально зацепился за слова набычившийся мужик, которого начало трясти от злости. — Ты мне не тыкай!

— Не буду, — очень спокойно пообещал начальник охраны, но меня от такого тона пробил озноб. Чувствовалось в его голосе нечто жутковатое. — Давай просто решим проблему…

— Проблему? У кого проблема? Это у вас проблема будет! Ты понял?

— Что я должен понять?

— Освобождайте дорогу!

— Ты же сам видишь, не можем.

— А меня не колышет! — завёлся бугай и ткнул Константину пальцем в грудь. — Лучше не зли меня!

Неожиданно я уловил слишком уж упорядоченное для царившего вокруг хаоса биение магической энергии и сразу связал его с выглядывавшим из кабины дальнего «камаза» человеком. Толком разглядеть его мешала метель, но в том, что это колдун, сомневаться не приходилось.

Теперь понятно, почему они так борзеют. Полтора десятка автоматчиков плюс колдун — ну как при таком раскладе можно каким-то торгашам дорогу уступить?

— Освобождайте дорогу! — рявкнул мужик, лицо которого налилось дурной кровью. — Или… — он глянул мимо Константина на ряды саней и гаденько улыбнулся, — или мы бурю в машинах переждём. Съел?

— Слушай, клоун, — произнёс потерявший терпение начальник охраны и, придвинулся к собеседнику почти вплотную. Дальнейшее сказанное им помешал расслышать шум ветра, но мужика эти слова без всякого сомнения проняли до самых печёнок.

Скривившись, он молча развернулся и зашагал к грузовикам. Распахнул дверцу кабины и только начал что-то говорить, как получил по лицу босой пяткой и уселся задницей в сугроб.

— Какого хрена?! — вывалившийся из кабины парень в майке-алкоголичке и камуфляжных штанах едва не повалился следом, но сумел удержать на подножке и вскинул пистолет-пулемёт. — Страх потеряли, твари?!

И одной длинной очередью он срезал запряжённых в ближайшие к грузовикам сани лошадей. А в следующий миг и сам рухнул в снег с простреленной головой — каким-то неуловимым движением выхвативший из кобуры пистолет Константин выстрелил в него навскидку, но умудрился при этом всадить пулю точно между глаз.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, начальник охраны метнулся за сани и, перехватив оружие двумя руками, опустошил магазин в стоявших у грузовиков людей. И тут уже выстрелы загромыхали с обеих сторон.

Грохот очередей, визг рикошетящих от бетона пуль, ржание бьющихся на снегу коней, крики людей.

Хаос.

Спрятавшись за бетонный столбик, я скинул варежку в снег, несколькими судорожными движениями передёрнул затвор винтовки и осторожно выглянул обратно.

Как ни странно, особого преимущества вооружённые автоматами отморозки поначалу не получили. Дробовики и жезлы «свинцовых ос» позволили охранникам оттеснить лупивших беспорядочными очередями парней ко второму «камазу» и разбежаться по укрытиям, прежде чем иссякли заряды в отводивших от них пули амулетах.

Лишив лишний раз не высовываться, я рискнул прибегнуть к ясновиденью, но рвавшие магическое поле помехи и убойная доза Л-13 не позволили в полной мере оценить ситуацию. А потом сознание опалил призрачным огнём отголосок напитываемого энергией боевого заклинания, и стало ясно, что медлить нельзя.

Привстав, я сразу заметил размахивавшего руками колдуна, с кончиков пальцев которого срывались терявшиеся в бесновавшейся вокруг него вьюге оранжевые искры, и поспешил приладить цевьё винтовки на плоскую верхушку столбика. Упёр приклад в плечо, поймал заклинателя на мушку и плавно потянул спусковой крючок.

Громыхнул выстрел, ствол слегка подкинуло, но попытка вывести из игры колдуна канула втуне — оставившая явственно различимый ясновиденьем след пуля вдруг вильнула в сторону и вместо колдуна прошила брезент тента.

Матерно помянув все защитные амулеты вместе взятые, я ухватился за рукоятку затвора, перезарядил трёхлинейку и вновь выругался, обнаружив, что за это время гимназист успел спрятаться за кузов «камаза».

А в следующий миг нестерпимо заломило зубы. Во рту появился металлический привкус, и после нескольких редких хлопков полностью смолкла вся стрельба. Точнее — перестали стрелять ружья и автоматы. Жезлы «свинцовых ос» как и прежде продолжали бесшумно плеваться смертью, и теперь преимущество оказалось уже на нашей стороне. Что ни говори, не одними атакующими чарами колдуны полезны…

Потеряв несколько бойцов, прятавшиеся за «камазами» беспредельщики начали отступать, и тут из снежной пелены вынырнула и метнулась к обозу огромная шаровая молния. Попадавшиеся ей на пути снежинки просто испарялись, но прежде чем сгусток энергии рухнул на сани, за которыми прятались наши стрелки, ослепительная вспышка отбила его назад. Прямо на кабину головного грузовика.

Громыхнуло знатно. Во все стороны полетели куски перекрученного железа, а взметнувшееся к верхним этажам соседнего здания пламя немедленно перекинулось на прикрытый тентом груз.

Вконец растерявшиеся отморозки поспешили раствориться в снежной пелене, а вдогонку им начали осторожно выдвигаться прикрывавшие друг друга подчинённые Константина.

Остальные обозники от саней отходить не стали и бросились оказывать первую помощь раненым. А заодно добили пострадавших в перестрелке лошадей.

И неожиданно я осознал, что наблюдаю за всей этой суетой со стороны. Пока обоз ехал, все были равны, но случился форс-мажор — и про меня просто забыли. С одной стороны так даже проще, а с другой — спасать в первую очередь будут своих. И забывать об этом ни в коем случае не стоило.

— Чё за фигня?! — присел рядом со мной прибежавший на звуки стрельбы Напалм. — По какому поводу махач начался?

— Дорогу не поделили, — ответил я и, стряхнув снег с валявшейся в сугробе варежки, поспешил натянуть её на озябшую ладонь.

— Вот ни хрена себе! А грузовик зачем запалили?

— Колдун случайно шаровую молнию туда отбил, — указал я на сидевшего в соседних санях Иосифа.

Гладко выбритое лицо гимназиста из-за перенапряжения пошло яркими пятнами, красные отметины расползлись по скулам и подбородку, а от заметно припухшего носа тянулась вниз тоненькая струйка почти чёрной крови. Зачерпнув пригоршню снега, гимназист приложил её к переносице и повалился обратно на скамью.

Да уж, несладко ему пришлось. При такой неоднородности магического поля попробуй поколдуй!

— И чего они все на этих фаерболах помешаны? — хмыкнул пиромант. — Никакой фантазии!

— Простейшее боевое заклинание потому как, — объяснил я. — Плюс максимальный объём при наименьшей внешней поверхности. Закон сохранения энергии и всё такое…

— Да я и то лучше смог бы!

— И огнестрельное оружие бы заблокировал?

— Легко! — фыркнул Напалм и забеспокоился. — Ладно, побегу Марину проверю.

Я выбрался из сугроба, закинул винтовку на плечо, и тут из снежной пелены начали возвращаться убежавшие вдогонку за противником охранники.

— Михаил Григорьевич! — крикнул первым подскочивший к саням начальник охраны. — Как у вас?

— Двоих наповал, одного серьёзно зацепили, царапины не считали.

— Михалёв тяжёлый, Мостовой и Алиев ранены, но на ногах, — вслед за торговцем доложил командиру остававшийся с обозом охранник.

— Что с Иосифом?

— Отлёживается.

— Надо выбираться отсюда, — встрял в разговор Кирилл Ефимович. — Буря приближается!

— Как выбираться? — выругался Михаил Григорьевич. — Четырёх лошадей в расход пустить пришлось! Твари!

— Не о том думаете, — вздохну Константин и указал на догоравший грузовик. — Здесь нам уже точно не проехать!

— А если во второй «камаз» груз перетащить? — предложил Михаил Григорьевич.

— Мы его завести не смогли, — поморщился начальник охраны. — Движок прострелен.

— Вот ведь! Развернуться точно не успеем.

— Могу короткий портал построить, — приподнялся вдруг со скамьи Иосиф. — До окраин дотянется.

— При таких-то помехах? — удивился Константин.

— Так даже лучше. С наполнением накопителя энергией проблем не будет.

— А перепад магических потенциалов?

— Переход односторонний, людей на той стороне покорёжит, конечно, но это не смертельно.

— Какая пропускная способность? — деловито поинтересовался Михаил Григорьевич.

— По времени ограничение будет десять минут, — прикинул колдун. — По объёму не скажу, но обоз точно без проблем перекинем.

Начальник охраны с задумчивым видом огляделся по сторонам, понял, что другого выхода выбраться из этой передряги у нас нет, и нехотя спросил:

— Сколько времени понадобится на подготовку?

— Минут пятнадцать.

— Действуй, — наконец дал добро Константин. — Нимчук, Коваленко, Мостовой обеспечьте охрану, Алиев иди в хвост, остальные выдвигайтесь к «камазам».

— Думаете, эти гады вернутся? — забеспокоился торговец.

— Человек пять ушло и колдун с ними, запросто могут попытаться грузовик отбить, — пожал плечами начальник охраны и попросил: — Михаил Григорьевич, пошлите свободных людей трофеи собрать.

— Да, потери надо компенсировать, — легко согласился с этим предложением хозяин обоза. — Кирилл Ефимович, пусть из первых двух саней товар начинают перегружать, я сам пока «камаз» проверю.

И он в сопровождении охранников и пары грузчиков исчез в белой пелене бесновавшейся вокруг нас вьюги. Я прикрыл лицо в тщетной попытке спрятаться от летевшего со всех сторон снега и уже собрался возвращаться к саням, когда заметил пробиравшихся ко мне Напалма и Веру.

— Что происходит? — перекрикивая гул ветра, спросил пиромант.

— Будут портал строить, — просветил я его. — Чего припёрлись?

— Страшно, — созналась Марина, наблюдая за тем, как работники споро перетаскивают груз из саней с застреленными лошадьми. — Бедные коняжки…

На убитых людей она, как ни странно, никакого внимания не обратила. Защитный выверт психики, не иначе.

Тем временем Иосифу сунули в руки его кофр, и первым делом колдун обыкновенной обугленной деревяшкой прочертил вокруг себя круг. И то ли палка была обыкновенной лишь на вид, то ли в ход пошло какое-то заклинание, но гимназист без проблем отсёк от себя разгулявшуюся стихию, будто сверху его накрыл прозрачный стеклянный купол.

— Мне бы так, — с завистью вздохнула Марина.

А вот я поменяться местами с Иосифом хотел меньше всего. Уж лучше помёрзнуть, чем внутри подобной штуки оказаться. Она ведь не только снежинкам пролететь не даёт, но и энергетические потоки отсекает. А значит, вскоре разница потенциалов магических полей внутри и снаружи достигнет такой величины, что у колдуна при нарушении охранного круга просто мозги из ушей потекут. И как он наружу выбираться планирует, просто не представляю.

— Помогайте! — притащив какую-то картонную коробку, с шумом выдохнул Михаил Григорьевич и кинул её в сани. — Там макароны остались и гречка!

Работники бросились выполнять распоряжение хозяина, а им навстречу тащились нагруженные трофейным оружием охранники, основную добычу которых составили новенькие АКСУ и видавшие виды АКМ. Только один вернулся без оружия, прихватив в качестве трофея какой-то непрозрачный полиэтиленовый пакет размером с кирпич.

— Товарищ Крестовский! — подскочил он к начальнику охраны. — Вот, в тайнике во втором «камазе» нашли!

— Вскрывай! — распорядился Константин.

Парень кинул пакет на лавку саней и, отрезав ножом угол, высыпал себе на ладонь полпригоршни синих кристаллов.

— Мать твою! — вырвалось у него. — Вот и съездил в Северореченск!

— Останешься с Иосифом в Песчаном, — приказал начальник охраны. — Беги за бензином, во второй машине наверняка канистры остались!

— Это что ещё такое? — удивился я, когда парень умчался выполнять распоряжение.

— Сапфировый иней, похоже, — предположил Напалм.

— Наркота?

— Страшнейшая. Стоит очередную дозу пропустить — и ты труп. А его только в три дня лазурного солнца собирают, и к концу года денег он просто нереальных стоит.

— А почему мальчику теперь в Северореченск нельзя? — спросила спрятавшаяся за нами от ветра Марина.

— Там наркоторговцев без суда и следствия вешают. И даже если просто следы сапфирового инея на руках обнаружат, большие проблемы будут. — Безуспешно попытавшийся закурить пиромант убрал мятую сигарету обратно в пачку и выразительно глянул на меня. — Замучаешься доказывать, что не верблюд.

— Как страшно жить! — только и вздохнула девушка.

— Теперь понятно, почему тот выродок стрелять начал, — повернулся к Михаилу Григорьевичу напряжённо о чём-то размышлявший начальник охраны. — Обдолбанный был.

— Да чего уж теперь, — махнул рукой торговец.

Тут вернувшийся с канистрой охранник щедро полил бензином окончательно распотрошённый пакет с наркотиком и после нескольких безуспешных попыток запалил его с помощью одноразовой зажигалки.

— Где портал ставить?! — перекрикивая гул ветра, вдруг заорал из своего «аквариума» колдун.

— Сразу за этими санями, мы их здесь оставим! — указал Михаил Григорьевич.

— Понятно.

Иосиф достал из кофра покрытый мельчайшей резьбой деревянный шар и подбросил его в воздух. Кругляш засветился мягким, тёплым сиянием и завис над головой гимназиста, а тот принялся шустро делать руками замысловатые пасы. Воздух немедленно расчертили тончайшие голубые линии, постепенно со всех сторон охватившие так и продолжавший висеть в воздухе шар, но колдун никак не успокаивался, и его пальцы продолжали порхать, словно у исполнявшего сложную музыкальную партию виртуоза.

— Чего это с ним? — удивилась Марина.

— Колдует, — пренебрежительно пожал плечами Напалм, который едва ли мог видеть заполнявшие пространство вокруг гимназиста энергетические штрихи.

А вот я просто поражался тонкости и продуманности творимой волшбы. И когда защитный купол треснул — но треснул не под натиском бури, а поддавшись давлению изнутри, — едва удержался, чтобы не зааплодировать.

Подобно крыльям выбравшейся из кокона бабочки сотворённое Иосифом заклинание в мгновенье ока увеличило свою площадь в разы и начало стремительно поглощать текущую с юго-востока энергию — сейчас надвигавшийся на нас катаклизм и в самом деле сыграл колдуну на руку.

— Что за ерунда? — удивился пиромант, почувствовав, как пошло на убыль магическое излучение.

— Ты о чём? — удивилась Марина.

— Да так, ни о чём, — пробормотал Напалм, во все глаза уставившись на висевший над головой Иосифа шар, который понемногу начал наливаться неразличимым взгляду простого человека сиянием.

Вся вытягиваемая заклинанием энергия концентрировалась в деревянном накопителе, и вскоре по его резным бокам заскользили едва заметные в снежной круговерти искорки.

Тем временем колдун, подталкиваемый в спину окончательно сорвавшимся с цепи ветром, подошёл к указанному торговцем месту и чёткими, точно выверенными движениями рук начал выстраивать основу портала. От деревянного шара к нему протянулась призрачная нить, и недостатка в свободной энергии гимназист теперь не испытывал.

А её требовалось целая прорва — времени на тонкую работу не оставалось, и Иосиф кромсал и выгибал пространство, стараясь успеть завершить работу прежде, чем переполнится не рассчитанный на столь мощный приток колдовской силы накопитель.

— Ох, что-то мне нехорошо, — пожаловалась Марина, запив очередную таблетку экомага глотком коньяка.

— Это из-за перепадов напряжения магического поля, — авторитетно заявил вновь покрывшийся испариной Напалм. — Интенсивность излучения резко пошла на убыль, вот нас и потряхивает.

— И если она столь же резко подскочит обратно… — пробормотал я, с тревогой наблюдая за шаром-аккумулятором, от которого так и веяло жаром. Снежинки до него уже просто не добирались, испаряясь на подлёте.

Меня и самого начало заметно подташнивать, а проверять сопротивляемость организма уника к скачкам магического излучения хотелось меньше всего.

Но, как ни печально это было признавать, теперь всё зависело только от колдуна, да и счёт шёл буквально на минуты. Не успеет — мы либо на воздух из-за переполненного энергией накопителя взлетим, либо, если аварийное отключение предусмотрено, при скачке магического излучения мозги из ушей потекут.

И пусть работа у колдуна спорилась, стопроцентной гарантии в удачном исходе не было и быть не могло. Это не в экранированной лаборатории в тепличных условиях опыты ставить, здесь накатывающая буря так и норовит творимые гимназистом чары разметать и развеять.

Но Иосиф и сам всё прекрасно понимал, и потому создавал не традиционный прямоугольник, а слегка утопленный в землю овал. И вместо одной силовой нити использовал три переплетающихся между собой энергетических жгута.

— Я пойду последним! — явно через силу прокричал он.

— Нет! — отрезал Константин. — И не думай даже!

— Без меня портал схлопнется через десять секунд!

— Чёрт! — выругался начальник охраны. — Нимчук, Коваленко, Мостовой остаётесь здесь до конца! Остальные со мной! Мы идёт первыми!

— Готовность двадцать секунд! — предупредил гимназист, когда очертания созданного им овала потекли и смазались. — Девятнадцать, восемнадцать…

А потом поверхность портала просто провалилась и на её место пришла бездонная чернота. Будто в солнечный день распахнули заколоченный досками чёрный ход, ведущий в тёмное и пыльное нутро давным-давно заброшенного особняка.

— Ходу! — заорал на подчинённых Константин и с трофейным автоматом наизготовку первым шагнул в пустоту. Следом без колебаний поспешили остальные охранники, и с обозом остались лишь трое настороженно озиравшихся по сторонам парней.

— Пошли! — Михаил Григорьевич с силой потянул за уздцы упиравшихся лошадей и заставил их ступить в колдовской переход.

Остальные возницы тоже время на неуместные колебания терять не стали, и лишь мы с Напалмом и Мариной оказались чужими на этом празднике жизни. По правде говоря, про нас просто забыли.

— Ну и чего? — забеспокоился Напалм. — Пойдём уже!

— Ты под копыта лезть собрался? — остановила его Марина. — Пропусти сани, успеем ещё…

— Успеем, ага, — ссутулился под порывами ветра долговязый пиромант. — В большой семье не щёлкай клювом!

— Готовьтесь, — предупредил я, когда перед порталом осталось всего двое саней. — Уходить будем перед колдуном, а то забудут.

— Вот и я говорю, в деле спасения собственной шкуры миндальничать нельзя, — согласился со мной Напалм и, шагнув к начавшему слегка расплываться овалу, потянул за собой девушку. — Идём!

Очередные сани беззвучно провалились в колдовской переход, и я уже шагнул к бездонной яме портала, когда меня самым натуральным образом разбил паралич. Всколыхнувшееся вдруг предвиденье на какой-то миг просто вышибло разум из тела, и сознание зависло в непонятном безвременье. Наблюдая за собой со стороны, я будто пазл сложил грядущие мгновения неумолимо накатывавшего на нас будущего; сложил — и сознание немедленно рухнуло вниз, сокрушительным ударом вломившись обратно в черепную коробку.

От перенапряжения помутнело в глазах, затылок и позвоночник обожгло огнём, а из носа и вовсе хлынула кровь. Но ошеломила меня не пронзительная боль, ошеломила необходимость сделать выбор, от которого будет зависеть не только моё собственное будущее, но и судьбы других людей.

Предупредить остальных или спастись самому — что предпочесть?

Всё очевидно, вроде бы, но это только на первый взгляд.

Эмоции и чувства, что б их…

И рванув наперерез саней к порталу, я изо всех сил пихнул Марину в спину.

Взвизгнувшая девушка исчезла в сером мареве перехода, а в следующий миг из бесновавшейся вокруг нас снежной круговерти вырвался сгусток тьмы. Одним стремительным рывком он врезался в ближнего к нему охранника, и белая пелена вьюги на миг окрасилась красным цветом. Брызнувшие во все стороны капли крови немедленно замел снег, а легко разорвавшая человека на куски тварь продолжила движение и вскользь задела запряжённых в сани лошадей.

В тех будто фугас угодил. Были лошади — и не стало. Только разбросанные по дороге кровавые ошметки, обрывки шкур и куски упряжи. Оставшийся сидеть с вожжами в руках дядька ошеломлённо захлопал глазами; двое уцелевших охранников справились с оцепенением куда быстрее и поспешили открыть стрельбу, но тень ускользнула от пуль, взметнувшись вверх по отвесной стене.

Напалм, забыв про конспирацию, попытался сотворить сгусток огня, вот только пламя лишь мигнуло и сразу погасло, а самого пироманта скрутила вызванная магическим откатом судорога. Ухватив парня под руки, я поволок его к порталу, и тут переход неожиданно померк, сжался в одну чёрную точку, а потом и вовсе исчез.

— Мать! — выругался я и обернулся к Иосифу, который попытался сотворить боевое заклинание и упустил контроль над пространственным переходом. — Ты что творишь?!

Гимназист ничего не ответил — взмахом руки он метнул в жуткую тень серебристую молнию, но боевые чары лишь впустую вышибли из стены дома кирпичную крошку, а успевшая скакнуть прочь тварь в один миг растворилась в снежной пелене.

— Не расходиться! — заорал Иосиф. — Все ко мне, она сейчас вернётся!

Выругавшись, я подтащил к колдуну потерявшего сознание пироманта и взял на изготовку бесполезную в общем-то в этой ситуации трёхлинейку. Заляпанный лошадиной кровью с ног до головы возница тоже рванул к нам, а вот охранники медлили, пытаясь предугадать, откуда произойдёт следующее нападение.

— Ко мне! Быстрее! — прикрикнул на них Иосиф, ни на миг не переставая шевелить затянутыми в чёрные кожаные перчатки пальцами. Сейчас его осунувшееся лицо казалось сшитой из отдельных лоскутов физиономией тряпичной куклы, а в глазах разгоралось зелёноватое сияние. — Живо!

Парни бросились исполнять приказ, а я, заметив непонятное смазанное движение, ткнул рукой в снежную круговерть и заорал:

— Вон там!

И в следующий миг из-за торчащей из сугроба верхушки бетонного забора взметнулась налившаяся чернотой тень!

Крутнувшийся на месте Иосиф взмахом руки отправил в призрачную тварь очередную молнию, тень сиганула в сторону, и молния впустую разнесла на куски бетонный столб. Но на этот раз колдун просчитал ситуацию на несколько ходов вперёд и, когда увернувшееся от боевых чар пятно тьмы скользнуло к полыхавшему белым огнём шару-накопителю, Иосиф позволил выплеснуться переполнявшей его энергии.

Мать!

В один миг спалившая призрачную тварь вспышка ударила по глазам и, казалось, пронзила меня насквозь, а потом со всех сторон нахлынул невыносимый холод.

И вот это уже оказалось последней соломинкой…

Аут. Я отключился.

А очнулся в каком-то подвале.

Почему возникли ассоциации именно с подвалом?

Всё просто — темно, низкий потолок, отсутствуют окна и залит бетоном пол. Да к тому же вдоль голой стены тянутся ржавые водопроводные трубы.

Подвал — без вариантов.

Не решаясь вот так сразу пошевелиться, я прислушался к своим ощущениям и решил, что жить буду. Возможно, работая на одни лекарства, но буду. А это уже само по себе очень даже неплохо.

Главное только из города выбраться. И вот это по понятным причинам будет сделать совсем непросто. Тут мало того, что разогнуться из-за впившейся под левую лопатку боли толком не могу, так ещё и перед глазами непонятные разноцветные круги мельтешат. Да и в остальном самочувствие желать лучшего оставляет.

— Напалм! — тихонько позвал я. — Ты здесь?

— Здесь, — отозвался из противоположного угла пиромант. — Живой?

— Ага. Как сам?

— Лучше всех, но никто не завидует! — прошипел Напалм. — Не вижу ни хрена, а так всё замечательно просто!

— Совсем не видишь? Тут темно, если чё.

— Да не в темноте дело! Я ведь прямо на шар смотрел, когда этот придурок его подорвал! Теперь только силуэты непонятные удаётся различить и всё.

— Пройдёт, — пробормотал я и, перебравшись к приятелю, наткнулся на валявшегося рядом с тем гимназиста. — С этим что?

— С Йосиком-то? — ногой толкнул лежавшее рядом с ним тело пиромант. — Живой.

— Это понятно.

— Перенапрягся. Да и буря эта ещё…

— А остальные? — Ни охранников, ни возницы в подвале не оказалось.

— Парни за возницей пошли, — объяснил Напалм. — Они нас сюда по очереди таскали. Крепкие, блин, дуболомы…

— А мы где вообще?

— Ни окон, ни дверей, полна горница людей, — фыркнул явно справившийся с первоначальным шоком пиромант. — В подвале, где ещё?

— Думаешь, совсем тупой? — возмутился я. — Что за подвал?

— Да без понятия! Дом вдоль дороги помнишь? Вроде, в нём.

— Ясно, — пробормотал я.

— Я ж не вижу ни фига, ты не забывай!

— Да понял уже, понял.

Тут и с нормальным зрением ничего не разобрать, куда уж этому симулянту. Вытянутая комната с низким потолком — вот и всё что в такой темноте разглядеть получается. И ясновиденье использовать никак нельзя: беснующаяся снаружи буря и без всякого дара прекрасно ощущается, а бетонные перекрытия магические колебания хоть и ослабляют, но всё же полностью погасить их не в состоянии.

Плохо.

Не убежать ведь никуда, не скрыться! Будто крысы в трюме тонущего корабля. И здесь через пробоину вода прибывает, и вокруг корабля открытое море, а ближайшая земля строго вниз. Не выплыть…

— Ты сам как себя чувствуешь? — спросил я и, прежде чем парень разразился гневной отповедью, поспешил пояснить свой вопрос — Мозги не закипают, в смысле?

— Тяжко, — сознался пиромант. — Всего будто спеленали, не продохнуть.

— Буря идёт, — поморщился я. — Если не поставим защиту, здесь и загнёмся.

— А ты умеешь?

— Я — нет, но у нас колдун для этого есть.

Напалм только фыркнул и легонько пихнул гимназиста ботинком в бок. Тот даже не шелохнулся.

— Что есть колдун, что нет его, — пробормотал пиромант. — Не рассчитывай на него, короче.

— Как-то ты спустя рукава к делу подходишь, — хмыкнул я. — А волосы в ноздре подпалить?

— Считаешь, поможет?

— Ну так!

— Не думаю, что Йосик нам за такое спасибо скажет.

— Мы ж его из шокового состояния выводим! Между прочим, в случае длительного нахождения в шоковом состоянии начинается угасание жизненных функций организма…

— Складно врёшь, — вздохнул Напалм. — Только шаровой молнией он потом в лоб не тебе, а мне заедет.

— Отбрешемся!

Но вплотную приступить к реанимации гимназиста мы не успели. Где-то наверху послышались непонятная возня и надсадное дыхание, а потом через незамеченный мной впотьмах люк в потолке по сваренной из железных прутков лесенке в подвал спустились приволокшие с собой возницу охранники.

Грузно опершись о стену, дядька самостоятельно сделал несколько шагов, потом осел на пол и без посторонней помощи подняться на ноги уже не смог. Парни кое-как оттащили мужика к нам в угол и без сил повалились рядом.

— Живые? — хрипло выдохнул парень в белой кроличьей ушанке и раскрашенном в зимний камуфляж полушубке.

— Ненадолго, — откликнулся Напалм.

— В смысле? — удивился второй охранник, казавшийся куда крупнее своего напарника из-за безразмерного пуховика. Он прямо на пол кинул таблетку сухого топлива, чиркнул сыпанувшей искрами зажигалкой, и в подвале стало заметно светлее из-за начавшего плясать на белом кругляше огонька. — Мы чего-то не знаем?

— Буря приближается, — объяснил я. — Если колдун не очнётся, нам всем кирдык.

— Вот засада! — хватанул раскрытым ртом воздух возница и дрожащими пальцами раскрыл коробочку с экомагом. — Будет кто?

— Не, мы уже, — отказались охранники.

Дядька, сморщившись, проглотил таблетку и обессилено откинулся на стену. Вид у него был — краше в гроб кладут. Бледный, осунувшийся, ещё и глаза кровью налились.

— Сердце давит, — пожаловался он и сунул руку под одежду. — Совсем расклеился.

— Прорвемся! — пообещал охранник в пуховике и перебрался к колдуну. — Вась, нашатырь давай.

— Держи, Никит. — Василий разбираться не стал и передал аптечку целиком.

Нашаривший там ампулу с нашатырём Никита отломил у неё кончик и поднёс к лицу гимназиста. Сначала ничего не происходило, потом колдун заворочался и попытался отодвинуться в сторону.

— Ну как? — спросил пиромант.

— Очухался, вроде, — обрадовался я.

— Вот! — заулыбался Напалм. — А ты волосы в носу, волосы в носу!

— Да сработало бы!

— Вы о чём это? — спросил тяжело дышавший возница.

— Да так, ерунда, — отмахнулся я и передвинулся к колдуну. — Иосиф, Иосиф! Ты меня слышишь?

— Как слышишь, приём? — не смог промолчать Напалм.

— Слышу, — невнятно пробормотал гимназист и огляделся по сторонам, силясь понять, где именно он находится.

— Надо закрыться от излучения! Буря приближается!

— А? — Колдун какое-то время смотрел на меня, потом зашарил руками по поясу и, расстегнув молнию висевшей там сумочки, вытащил из неё обычный на вид маркер. Обычный, да не совсем — нормальные фломастеры не искрятся от переполнявшей их магической энергии. — Понял, понял…

Иосиф не без помощи охранников поднялся на ноги и прочертил по стене дугу. Несмотря на пыль и грязь маркер оставлял ровный чёткий след и вскоре занявшийся полом колдун замкнул охватившую нас окружность. И будто это простое действие полностью исчерпало его силы, гимназист повалился на колени и несколько минут просто пытался успокоить сбившееся дыхание. Потом парень ещё больше склонился вперёд и его вырвало.

— Вот блин! — брезгливо поморщился Напалм. — И что, нам теперь перебираться отсюда?

— Не дёргайся, — ухватил я его за руку, почувствовав, как стабилизировалось магическое поле, стоило колдуну замкнуть круг. — Пересекать границу теперь нельзя…

— Встаньте, дети, встаньте в круг, — тихонько пробормотал себе под нос пиромант. — Результат, блин, почти такой же…

Иосиф тем временем переполз на чистое место и начал рисовать на грязном бетоне цепочку колдовских символов. Магии в маркере оставалось всё меньше и меньше, но к счастью колдун закончил заклинание, прежде чем она окончательно иссякла.

— Всё, — выдохнул тяжело привалившийся к стене гимназист. — Я сделал всё, что мог.

— И что дальше? — недовольно пробурчал Напалм.

— Дальше не трогайте меня, — ответил Иосиф и закрыл глаза.

— Ну здорово! — возмутился пиромант.

— Да ладно, успокойся, — присел рядом с нами охранник в камуфляжном полушубке. — Давайте знакомиться. Василий.

— Никита, — представился его напарник, загонявший крупнокалиберные винтовочные патроны в магазин «Марлина».

— Евгений, — откликнулся я.

— Костя, — помедлив, сказал Напалм.

— Пётр Степанович не в форме, — указал на возницу один из парней.

— Я всё слышу, — выдавил из себя ловивший открытым ртом воздух дядька.

— Ну тогда давайте решать, как быть дальше, — усмехнулся Василий, резонно решивший не давать нам расслабиться и раскиснуть.

— А чего там решать? — поморщился Напалм. — Какие варианты? Пока буря не кончится, здесь сидим.

— А потом? — без какой-либо подначки спросил Василий. — Нам потом ещё через полгорода идти. Как у вас с боекомплектом, кстати?

— Восемнадцать в патронташе, восемь в магазине, один в стволе, — отрапортовал массировавший закрытые глаза пиромант. — Итого двадцать девять.

— У меня девятнадцать к мосинке, — ответил я, намеренно умолчав про револьвер, и открыл магазин трёхлинейки. Два вывалившихся в ладонь патрона положил на колени, потом выудил последний и уже через открытый затвор вновь зарядил винтовку.

— Никита, у тебя как? — окликнул напарника неугомонный Василий.

— Порядок, — вытянув ноги, уселся тот поблизости от колдуна. — К винтовке штук тридцать и пара банок «свинцовых ос».

— Хорошо тебе, — вздохнул парень и провёл пальцем по донышкам гильз двенадцатого калибра в патронташе на левом предплечье. — У меня два по восемь только.

— Что, поленился нормальный боекомплект с собой возить, теперь локти кусаешь? — неожиданно едко произнёс давненько уже молчавший до того Пётр Степанович.

— Так всё в санях осталось! — досадливо поморщился Василий. — Ладно, у вас как?

— Двадцать четыре патрона в патронташе, два в обрезе. Поделиться с тобой, олух?

— Хорошо бы, — вздохнул охранник.

— Восемь штук дам, больше не дам.

— Восемь — это за глаза, — оживился подставивший руки Василий. — Верну сразу, как выберемся.

— Верни, уж будь любезен. И не какие-нибудь самопальные, а заводские. У меня, вишь, фирменные.

— Отдам, не сомневайтесь даже. — Парень поднёс патрон к трепетавшему на полу огоньку и прочитал: — «Феттер». Магнум. Картечь восемь с половиной.

— Подойдут твоей игрушке магнумы? Длинные они.

— То, что доктор прописал! У меня патронник на семьдесят шесть миллиметров.

— Фирма веников не вяжет, — важно заявил Пётр Степанович и, приложив руку к сердцу, тихонько прошипел. — Ах ты, зараза!

— Всё в порядке? — уточнил сгрузивший патроны в карманы полушубка Василий.

— Живой пока…

— Евгений, — окликнул меня Напалм, — почувствуешь, когда выходить можно будет?

— Разумеется, — кивнул я и начал снаряжать патронами полученные при покупке винтовки обоймы. — Пока рано.

— Да это понятно.

И в самом деле — несмотря на выставленную колдуном защиту, отголоски магической бури докатывались и внутрь круга. Хорошо хоть парни догадались в подвал забраться, иначе никакие чары бы не помогли. Да и так голова просто раскалывается. Пётр Степанович и вовсе будто раненый буйвол хрипит. Как бы его паралич не разбил.

Гимназистов, по крайней мере, учат, как в таких ситуациях выживать, а простому человеку только и остаётся, что экомагом закидываться. Уникам тоже в магические бури попадать противопоказано: скакнёт излучение выше определённого уровня, и закипят мозги самым натуральным образом, словно в микроволновке. Или того хуже — мутация дальше пойдёт. А тогда прямая дорога в гетто.

Нет, уж лучше, как в микроволновке…

— Напалм! — вновь толкнул я плечом пироманта. — Как глаза?

— Свет вижу, — буркнул пиромант. — Всё, не мешай спать.

Я вздохнул и перебрался к самой границе защитного круга. Провёл ладонью рядом с чертой и немедленно почувствовал, как жжётся заполонившая подвал магическая энергия. Мы тут будто в банке сидим. Вот поднимется уровень излучения ещё чуток — и захлестнёт с головой.

— Рано ещё выходить, сканер зашкаливает, — окликнул меня Василий.

— Что за сканер? — вернулся я к нему, только сейчас обратив внимание на странное потрескивание.

— Да типа дозиметра штуковина, только магию чует. А насчёт начинки — не в курсе.

— Хорошая штука, — вздохнул я и уселся рядом. — Не показывает, сколько нам тут ещё сидеть осталось?

— Нет.

— Фигово.

— Прорвёмся, — уверенно заявил Василий, на скуле которого, прямо под ухом белела старая отметина шрама. Отложив на пол свой «фабарм», парень достал «дырокол» с каким-то непонятным утолщением на конце и обвёл им подвал.

К моему немалому удивлению колдовской жезл осветил тёмное помещение подобно обычному светильнику, и я немедленно поинтересовался:

— Это как?

— Тактический фонарь прицепил, — гордо заявил Василий, нажал на какую-то кнопку, и по стенам замелькало красное пятнышко лазера. — И целеуказатель заодно.

— Да ну на фиг! — обалдел я.

— А чего такого? — пожал плечами парень. — Там же прицельных приспособлений никаких, наугад стрелять приходится. Из жезла «свинцовых ос» в цель попасть и то проще.

— Слушай, чего ты мне мозг выносишь? — возмутился я. — Не бывает такого!

— Почему? — И Василий продемонстрировал «дырокол», к концу которого чёрной шершавой изолентой оказался примотан самый обыкновенный светодиодный фонарик-брелок. — На одну кнопку нажимаешь — светит, на другую — лазерная указка включается.

— А помехи? — продолжил допытываться я. — Колдовские амулеты к электрическим помехам особо чувствительны! Или ты фонарь от магических кристаллов запитал?

— Не, если посторонний источник энергии присобачивать, то помехи тоже к сбоям привести могут, — вздохнул Василий. — Пришлось спецов просить, чтобы от основного аккумулятора проводок кинули.

— Удобно, — вернул я «дырокол» владельцу.

— И дорого, — неожиданно фыркнул Никита, прикрутивший к рукояти жезла «свинцовых ос» новый цилиндрический магазин. — За эти деньги можно было пять нормальных «дыроколов» купить!

— Мне их солить, что ли? — возмутился Василий. — И вообще, не фиг на безопасности экономить!

— Ой, я тебя умоляю, — отмахнулся его напарник. — Взял бы чародейский жезл и не парился.

— Я и так не парюсь!

Слово за слово парни втянулись в явно давнишний спор и начали приводить какие-то совсем уж непонятные дилетанту вроде меня аргументы. Я эту белиберду слушать не стал и вернулся к пироманту.

— Спросишь, как глаза, сделаю больно, — сразу предупредил тот.

— Очень надо, — усмехнулся я. — Да! Ты как, видишь вообще что-нибудь?

— Мать! — выругался Напалм. — Сейчас запалю!

— Успокойся! — тихонько рассмеялся я.

— Ты чего такой весёлый? — немедленно заподозрил неладное пиромант.

— Буря проходит.

— Точно?

— Ага. — Если раньше как бетонной плитой сверху давило, то теперь краешек плиты потихоньку начали приподнимать. Совсем по чуть-чуть — но приподнимать. И это без всякого ясновиденья ощущалось, на голом чутье. — Через полчасика, думаю, можно будет попробовать из подвала выбраться.

— Хорошо бы ещё Йосик к этому времени очнулся.

— И не говори.

Дрыхнувший без задних ног Иосиф проснулся за пару минут до того, как перестал пощёлкивать сканер Василия. К этому времени я уже без всяких приборов чувствовал, что буря прошла дальше, а вот как об этом узнал спавший колдун, осталось загадкой. Сам он, по крайней мере, об этом распространяться не стал.

— Значит так, — первым поднялся на ноги Василий. — Сначала на улицу выйдем мы с Никитой. Осмотримся и вернёмся за остальными.

— А смысл? — возразил Иосиф и носком ботинка стёр часть проведённого по полу маркером круга. Хлынувшая внутрь магическая энергия кольнула, но не так что бы очень уж сильно. — Если там бродят исчадия Стужи, без меня не справитесь.

— Нам приказано… — начал было Никита, но колдун немедленно его оборвал.

— Предлагаю действовать по обстоятельствам, — безапелляционно заявил он. — Я считаю это более разумным.

— Ладно, — сдался закинувший винтовку за спину парень и достал из чехла жезл «свинцовых ос». — Идём втроём, остальные ждут здесь.

— Да не проблема, — фыркнул Напалм. — Надолго там не пропадайте только.

— Как получится. — И Василий с дробовиком наизготовку направился к лестнице. — Никита, ты замыкающим…

— Видишь, что-нибудь? — спросил я у пироманта.

— Очертания. Но уже лучше.

— Понятно, — кивнул я и задул почти прогоревшую таблетку сухого топлива. — А теперь?

— А вот теперь ни фига не вижу, — пожаловался пиромант. — Зачем погасил?

— Если что-то пойдёт не так и вместо парней припрётся кто-то другой, не стоит сидеть с подсветкой.

— Не стоит вообще тут сидеть, — поднялся на ноги Напалм. — Давай-ка в другой угол на всякий пожарный переберёмся.

— Пошли.

Шаркая в темноте ногами, мы отошли в противоположный угол и взяли на прицел едва заметно подсвеченное отверстие в потолке. Точнее, на прицел его взял я, от Напалма толку сейчас было как с козла молока.

Хорошо бы, конечно, и вовсе из подвала выбраться, да только никогда не знаешь, на кого после бури нарвёшься. Всё же безопасней будет внизу разведчиков дождаться. И так наше поведение неприкрытой паранойей отдаёт.

Ну да и фиг с ним — главное из города выбраться. Потом за рюмкой чая над этими страхами все вместе посмеёмся.

— Чувствуешь? — встрепенулся вдруг пиромант.

— Что? — забеспокоился я.

— Не знаю. Будто по моей могиле кто-то прошёлся.

— Сплюнь.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — немедленно последовал совету Напалм. — Так ты ничего не чувствуешь?

— Не знаю, — вздохнул я. — Не по себе мне как-то. Валить отсюда хочется.

— Ага, аналогично, — облизнул губы парень. — Уходим?

— Надо парней дождаться, — с трудом подавил я приступ паники. — Ещё не хватало друг друга перестрелять. Да и вдвоём из Рудного нам точно не выбраться.

— Тоже верно, — опустился на пол Напалм. — Значит, ждём…

— Т-с-с-с, — тихонько выдохнул я. — Идут…

И в самом деле, вскоре кто-то забряцал подошвами по перекладинам лестницы, а потом спрыгнувший на пол Василий позвал нас:

— На выход!

— Тут мы, — отозвал я, со спины подводя пироманта к охраннику.

— Ох, ты! — чуть не подпрыгнул на месте тот и резко обернулся. — А Пётр Степанович где?

— Не знаю, — ответил я, сообразив, что просто забыл о прикорнувшем вознице. — Спит, наверное.

— Пётр Степанович! — позвал Василий. — Выходить пора!

— Чего там у вас? — заглянул в люк Никита.

— Степанович разоспался чего-то, — в полголоса выругался его напарник и зашагал во тьму. — Сейчас разбужу, и пойдём.

— Как там наверху? — запрокинув голову, поинтересовался я.

— На улицу не выходили, но Иосиф говорит, порядок. Буря прошла.

— Вот и здорово.

— Пётр Степанович! — вновь позвал Василий, и тут меня будто шилом в спину ткнули. Длинным таким шилом с жутко холодным остриём.

— Стой! — крикнул я, только сейчас сообразив, что именно не давало нам с Напалмом покоя.

А выводила из себя тишина — уже даже и не припомню, когда именно смолкло хриплое дыхание возницы. Просто внимания не обратил. Но подспудно это на меня давило. И не только это…

В общем, я не успел. Моё предупреждение запоздало буквально на мгновенье, но этого времени как раз хватило Василию, чтобы склониться над Пётром Степановичем и потрясти его за плечо.

И тут же — будто бутылку с осадком на дне встряхнули, — по подвалу разошлась волна обжегшей холодом волшбы. А в следующий миг распахнувшее светившиеся жуткой зеленью глаза существо, больше не имевшее никого отношения к добродушному в общем-то дядьке, ухватило охранника за шею и со всей силы приложило его о стену.

Спасли охранника меховой воротник и ушанка. Первый не позволил дотянуться ледяным пальцам до шеи, вторая — смягчила удар о бетон. И всё же приложившийся головой о стену Василий поплыл и выронил выхваченный из чехла дырокол на пол.

— Никита! — заорал я и, выхватив из кармана револьвер, бросился на помощь, но пытавшийся вырваться Василий постоянно закрывал собой мертвяка, а слишком уж неровный магический фон не позволял использовать ясновиденье.

Пытавшийся разжать вцепившиеся в воротник пальцы и одновременно отводивший в сторону вторую руку мертвеца Василий крутнулся на месте, отталкивая от себя покойника, и я выстрелил в мелькнувший мимо меня затылок возницы. А в следующий миг спину мертвяка расчертила очередь выпущенных Никитой из жезла «свинцовых ос» шариков.

— По ногам, идиоты! — хрипло выдавил из себя Василий и, когда тварь вновь прыгнула на него, встретил её ударом выхваченного из петли на поясе топорика.

Стальное лезвие с глухим стуком врезалось в лоб, и всё же мертвяк сбил охранника с ног и, подмяв под себя, потянулся скрюченными пальцами к лицу. Но потом вдруг дёрнулся и обмяк. Сверкавшие призрачным светом глаза погасли, из ран потекла чёрная кровь, а окутывавшая подвал атмосфера ужаса начала понемногу развеиваться.

— Порядок? — уточнил спускавшийся по лесенке Иосиф.

— Это ты его? — спихнув с себя тело, начал растирать горло Василий.

— Ну не вы же, — усмехнулся колдун.

— Что вообще произошло? — Никита убрал чародейский жезл в чехол и на всякий случай отошёл подальше от трупа.

— «Дети в подвале играли в Гестапо, зверски замучен сантехник Потапов», — не смог промолчать Напалм.

— Да заткнись ты! — шикнул я на него, морщась из-за звона в ушах. — А то сейчас отгребёшь.

— Всё, молчу, — пообещал пиромант.

— Сначала, полагаю, случился сердечный приступ, — Иосиф опустился на колени рядом с распростёртым телом и без малейшего намёка на брезгливость оттянул веко, — а когда была снята защиту, в тело вселилось потусторонняя сущность, принесённая сюда бурей.

— Вась, забирай патроны и валим, — попятился к лестнице Никита.

— Он не встанет больше? — в нерешительности замер на месте второй охранник.

— Нет. Уже нет, — успокоил того гимназист.

Явно сомневающийся в этом Василий осторожно опустился на одно колено и, расстегнув застёжку патронташа, вытянул его из-под мертвеца.

— Всё, уходим! — сразу же отскочил он подальше. — Пошли!

— Так здесь труп и оставим? — засомневался Никита.

— Твои предложения? — первым взлетев вверх по лестнице, спросил Василий. — Нашим сообщим, пусть сами решают.

— Давай, лезь, — подтолкнул я Напалма к лестнице, и тот вслепую нашарил ржавую перекладину.

Дождавшись, пока пиромант выберется из подвала, я поспешил вскарабкаться следом и, подхватив под руку, вытащил к нам изрядно запыхавшегося Иосифа. Выглядел колдун не ахти: по опухшему и будто собранному из разных кусков лицу ручьями тёк пот, ноги подгибались, а дыхание вырывалось из груди с каким-то нехорошим хрипом и присвистом.

— Ты в порядке? — немедленно шагнул к опёршемуся о стену гимназисту Василий. — Идти сможешь?

— Идти — смогу. — Иосиф вытер лоб носовым платком и спрятал его обратно в карман. — Но особо на меня не рассчитывайте. Надсадился.

— Бывает, — вздохнул последним выбравшийся из подвала Никита и зашагал по тёмному коридору. — Давайте за мной.

Я, придерживая под руку Напалма, двинулся следом; Василий колдуна в одиночестве оставлять не стал и пошёл замыкающим.

Давшее нам приют здание было в прошлой жизни то ли учебным заведением, то ли медицинским учреждением, и коридор какое-то время петлял меж запертых дверей. Никита спокойно шёл, нисколько не интересуясь этими кабинетами, а мы послушно тащились следом.

Ему видней.

Я только обернулся к уже немного пришедшему в себя Иосифу и спросил:

— Товарищ колдун, а вспышка при взрыве шара как на органы зрения повлиять могла?

— Не отвернулся, что ли? — оттянув от горла воротник свитера, уточнил гимназист.

— Угу.

— Через пару часов зрение полностью восстановится, — успокоил меня Иосиф.

— Слышал? — толкнул я в бок пироманта. — Всё в порядке, короче.

— Эти пару часов ещё пережить надо, — буркнул в ответ Напалм.

— Продержимся, — уверенно заявил остановившийся у выбитой двери Никита и предупредил. — Ноги не сломайте только, этаж высокий, а то мы снег уже умяли.

— Проходите, — подтолкнул нас в кабинет Василий и застегнул патронташ возницы, который до этого нёс накинутым на плечо. — Давайте короче!

Я подошёл к окну и присвистнул, выглянув наружу:

— Ну ничего себе! — До земли было метра два. — Как вы нас сюда затащили только?

— С трудом, — улыбнулся Никита.

— С вас бутылка, — добавил оттеснивший меня в сторону Василий и, взобравшись на подоконник, первым спрыгнул вниз. — Порядок! Иосиф, давай!

Я настороженно выглянул наружу — за слегка заметённой снегом дорогой торчали из сугробов накренившиеся заборы и заброшенные здания, — пропустил вперёд Иосифа и позвал топтавшегося внизу с дробовиком в руках охранника:

— Принимай клиента!

— Я сам! — отказался гимназист и, ухватившись за оконную раму, попытался свеситься, но не удержался и рухнул в снег. — Мать!

— Живой? — обеспокоенно выглянул на улицу Никита.

— Нормально! — Иосиф отполз в сторону и, опираясь о стену, поднялся на ноги. — Нормально!

— Пошёл! — Подтянув к окну, охранник забрал у пироманта ружьё и подтолкнул в спину. — Быстрее!

Напалм обречённо вздохнул, но медлить не стал и спрыгнул вниз. При падении завалился набок, но сразу же поднялся и отошёл, освобождая мне место. Я передал трёхлинейку Никите, и заранее морщась, соскользнул с карниза на изрядно утоптанный снег. В голове и под лопаткой немедленно проснулась боль, в глазах потемнело, и пришлось опереться о стену.

— Держи! — не дав мне толком придти в себя, протянул остававшийся в здании охранник трёхлинейку, а потом и «моссберг» пироманта.

Настороженно озиравшийся по сторонам Василий к этому времени уже выбрался на дорогу и внимательно разглядывал здания, над заметёнными снегом крышами которых протянулась узенькая полоска ясного неба.

Никита легко спрыгнул к нам и, перехватив закинутую за спину крупнокалиберную винтовку, полез через глубокий сугроб к своему напарнику. Я сунул ружьё пироманту — ещё таскать за него! — и зашагал следом. В ботинки немедленно набился снег, стало холодно и сыро, но ничего поделать с этим уже было нельзя.

Ладно, это не в санях мёрзнуть — пока из города выйдем, семь потов сойдёт. Успеем согреться. Легко.

— Куда нам теперь? — спросил кое-как выбравшийся на дорогу Напалм, бестолково вертя головой по сторонам. Видеть он толком ничего не видел, но пытался изо всех сил делать вид, будто уже пришёл в норму.

— Мы, когда вас тащили, назад чуток вернулись, — пояснил придерживавший под руку колдуна Василий. — Вон дорога немного поворачивает, там «камазы» стоят.

— Поближе ничего подходящего не нашлось? — тяжело дыша, уточнил Иосиф. — Зачем так далеко отходили?

— Поближе нас любой бы дурак нашёл, — возразил Никита.

— И кого нам тут опасаться?

— Много кого, — нахмурился охранник. — Тех отморозков не всех постреляли, так что смотрите в оба.

— Да и кровушки там неслабо пролилось, — кивнул Василий. — Чревато оно.

— Это точно, — поёжился Напалм. — Может, обогнём лучше?

— У меня патроны в санях остались, — покачал головой охранник. — На рожон лезть не будем, поклажу заберём и во дворы свернём сразу.

— Ты ж и так патронташ взял! Не хватит тебе?

— Нет.

— Чёрт с тобой, пойдём тогда.

Я сунул меховушки под мышки и, оставшись лишь в тонких кожаных перчатках, откинул барабан револьвера. Вытряхнул стреляную гильзу, вставил новый патрон и вдруг почувствовал, что рукоять вовсе не ледяная, как ей полагалось быть, а слегка тёплая.

Ага, теперь ясно какое заклинание в одну из щёчек залито!

Интересно, что за чары во второй?

— Живее! — поторопил нас Никита. — Если наткнёмся на засаду, возвращаемся сюда. Пролом в заборе видите? Через него уйдём во дворы, мы там немного огляделись уже. Если придётся разделиться — встречаемся здесь. Ясно?

Непонятливых не оказалось, и мы зашагали к месту недавней перестрелки. Я несколько раз потянул носом морозный воздух и прислушался к своим ощущениям. Холодно, но и только. Выходит, и в самом деле буря дальше ушла.

Но ясновиденье всё равно использовать пока не стоило — магическое поле толком успокоиться не успело, слишком много помех. Да и откат словить сейчас проще простого.

— Чего шмыгаешь? — пробурчал шагавший рядом Напалм, который с грехом пополам наловчился ориентироваться по тёмному пятну моей дублёнки и перестал вилять из стороны в сторону.

— Да так. — Я обернулся и удовлетворённо кивнул: небо на севере оказалось не столько чёрным, сколько серым из-за пелены бушевавшего сейчас там снегопада. — Повезло, что буря так быстро дальше ушла.

— Нас самым краем зацепило, — высказал своё мнение по этому вопросу Иосиф. — Честно говоря, такой мощной бури не припомню даже.

— Да уж, снега неслабо навалило, — вздохнул пиромант. — Интересно, до Форта дойдёт?

— Не думаю, — покачал головой колдун. — Слишком скорость движения фронта высокая, скоро выдохнется.

— Тихо! — насторожился вдруг остановившийся у поворота Никита. — Слышите?

— Рычит кто-то? — отогнув ухо шапки, прислушался Василий. — Никак у саней?!

— И что делать будем? — снял я с плеча винтовку.

— Рискнём. — Охранник на мгновенье заколебался, но всё же осторожно шагнул вперёд. — Если там какие-то твари мертвяков жрут, значит, засады точно нет.

— Идём!

Никита первым двинулся дальше и, обогнув угол закрывавшего нам обзор дома, тихонько выругался себе под нос. Я подскочил к нему, но сразу подался назад.

И было от чего — место перестрелки оккупировала целая стая падальщиков!

Похожие на приземистых собак шустрые твари рвали мощными челюстями мёртвые тела, беспрестанно грызлись при этом друг с другом и постоянно сновали с места на место. Снежно-белый мех позволял им буквально растворяться на фоне сугробов, и оценить численность стаи оказалось совсем непросто.

Пятнадцать голов, двадцать? Никак не меньше.

— Уходим, быстро, — потянул за собой колдуна Василий, заметив, как к сгоревшему «камаза» несётся другая стая падальщиков, ещё многочисленней первой.

— Что это за твари? — послушно попятился Иосиф вслед за охранником.

— Не знаю, — нагнал нас Никита, — но, думаю, от живой человечины они тоже не откажутся.

— Осторожно! — оглянувшись, заорал я.

Новая стая легко отвоевала своё право полакомиться мертвечиной и погнала чужаков прочь. По дороге. Прямо на нас.

— Мать! — только и выдохнул Никита, вскидывая винтовку и беря на прицел катившуюся по дороге волну поджарых тел.

Василий ничего говорить не стал и, оттолкнув колдуна, открыл стрельбу из дробовика. Первые выстрелы ошеломили падальщиков и заставили их прыснуть в разные стороны, но голод легко пересилил страх, и ощерившаяся свора бросилась в атаку.

Размеренно передёргавший цевьё дробовика Василий разрядил магазин, но посечённая картечью стая будто и не заметила потерь. Оставив валяться на дороге мёртвые тела и бившихся в конвульсиях подранков, падальщики стремительно неслись вперёд, и отстреливавший из винтовки самых резвых хищников Никита в одиночку остановить их уже не мог.

Я задержал дыхание, поймал на прицел вырвавшуюся вперёд тварь и первым же выстрелом сбил её с ног. А потом лихорадочно выпустил остальные патроны в накатывавшую на нас стаю. Никита к этому времени уже закинул крупнокалиберную винтовку за спину и выхватил жезл «свинцовых ос», а Василий продолжал перезаряжать дробовик, и шансы обиться от обезумевших тварей таяли с каждым ударом бешено-колотившегося сердца.

— Где они?! — заорал Напалм, которому никак не удавалось разглядеть на фоне снега светлый мех тварей. — Не вижу ничего!

Я обречённо скрипнул зубами и положил руку ему на плечо.

— Готовься!

— Чего?! — опешил пиромант, и тут я перекинул в его сознание созданное ясновиденьем видение.

Он невольно охнул и помотал головой, но сразу успокоился и, зажмурившись, вскинул «Моссберг». Дробовик заходил в его руках, и оставлявшие за собой ослепительные огненные росчерки алхимические заряды шибанули по стремительно набегавшим тварям.

Пламя, визг, тошнотворная вонь опалённой шерсти и горелого мяса.

Оглушённый пальбой Василий поспешил присесть, но продолжил набивать магазин дробовика выдёргиваемыми из патронташа на предплечье патронами; Никита тоже решил воспользоваться передышкой и поменял «банку» чародейского жезла на новую.

Передёргивавший помпу пиромант не остановился, пока не расстрелял все патроны, и напуганные яростным пламенем остатки изрядно поредевшей стаи бросились наутёк. Страх перед огнём оказался сильнее ярости, и вскоре на дороге остались лишь подранки да истерзанные картечью и опалённые зажигательными зарядами тела.

Я поспешно отпустил плечо Напалма и зажал руками голову. Приступ накатил как-то враз, перед глазами почернело, и пришлось усесться в придорожный сугроб. Какое-то время в голове была лишь звенящая пустота, но потихоньку от макушки к затылку начала растекаться ледяная ломота, и меня вырвало.

И сразу отпустило.

Ну — почти сразу. Для начала пришлось полностью отгородиться от ясновиденья.

— Ты в порядке? — похлопал меня по плечу Василий.

— Уже да, — поднялся я на ноги и начал перезаряжать винтовку. — Накатило чего-то…

— Ну ты, Костян, и дал! — часто-часто заморгал Никита, в тщетной попытке избавиться от мелькавших в глазах огненных всполохов. — Лихо!

— Ерунда, — усмехнулся едва ли не вслепую набивавший магазин патронами Напалм. — «Маленький мальчик нашёл огнёмёт, больше в деревне никто не живёт»!

— Надо тоже зажигательных патронов прикупить, — пробормотал второй охранник.

— Давайте убираться отсюда! — поторопил нас колдун.

— А сани? — засомневался Василий.

— Какие, на фиг, ещё сани? — не поддержал его напарник. — Если на нас эти твари со всех сторон накинутся, схарчат за милую душу!

— Ладно, идём, — тяжело вздохнул не желавший расставаться с пожитками охранник. — Вон, дыра в заборе.

И вновь пришлось пробираться по глубоким сугробам. Василий шёл первым и контролировал ситуацию, следом ломились остальные. Ноги моментально начали вязнуть, в ботинки посыпался снег, но в крови пока ещё играл адреналин, и мы уверенно пошли через заброшенный двор.

Сначала оставили позади двухэтажный барак с начисто сгоревшей крышей, потом миновали непонятные развалины и, в очередной раз перебравшись через забор, очутились на параллельной улице.

Вот только по ней никто не ездил, и проезжая часть отличалась от обочин лишь отсутствием кустов и ржавых остовов покорёженных киосков и остановочных навесов.

Как пробираться дальше — просто не представляю.

— Ну что ж, — задумчиво оглядев открывшийся нам вид, пробормотал Никита. — Придётся идти.

— Лучше пристрелите меня сразу! — обречённо вздохнул Иосиф, лицо которого в очередной раз поразило меня своей фрагментарностью. Оно даже краснело на морозе и то по частям.

— Это всегда успеется, — усмехнулся Напалм. — Кто-нибудь дорогу знает вообще?

— Похоже, эта улица тоже к площади перед главпочтамтом ведёт, — предположил вытерший варежкой под носом Василий. — А там дальше расчищено. Нормально дойдём.

— Ну пошли тогда, — вздохнул я и начал первым проламываться через сугроб. — Потом меня смените.

— Да не вопрос!

Путь по заметённой снегом улице оказалась сущим кошмаром. Мало того, что на ноги будто пудовые гири навесили, так ещё и пальцы в ледышки превратились. Спину жутко ломило, в голову из-за резких движений так и стреляло.

Ещё и по сторонам смотреть приходилось — это не в обозе под охраной ехать, мало ли кто в этих развалинах затаиться может. А дома кругом всё больше трёхэтажные, покатые крыши в прорехах, штукатурка обвалилась целыми пластами. Окон целых — ни одного, впереди и вовсе закопченные руины гарью чернеют. Сверху снежные шапки намело, а стены все в пятнах сажи.

Небо вновь затянули облака, но ветер окончательно стих, и редкие снежинки медленно-медленно опускались на землю. Солнце неожиданно быстро село за крыши домов, тени удлинились и как-то очень уж стремительно на заброшенный гордо накатили сумерки.

А ведь, казалось, вот ещё только из Форта выехали! И уже вечер.

Довольно скоро вымотавшись, я уступил место в авангарде Никите. Тот недовольно поворчал, но темп задал неплохой, и дальше мы двинулись заметно быстрее. А вскоре стена одного из жилых домов прикрыла тротуар от ветра, и снега там оказалось наметено лишь по колено. Иди сразу стало проще, но зато начали напрягать свисавшие с ржавых дождевых желобов гигантские сосульки, способные при падении пронзить человека едва ли не насквозь. Уж проломить череп — легко.

— Всё, — с облегчением повернулся к нам шагавший первым Василий. — С той стороны дома нормальная дорога проходит. Вон почтамт уже!

И в самом деле, улица вела прямиком к площади перед трехэтажным зданием с осыпавшейся со стен мозаикой и крытой шифером островерхой крышей. Прямо под окнами почтамта замер вверх колёсами перевёрнутый ЗИЛ, и мне даже не хотелось думать о том, что именно могло стрястись с этим грузовиком.

— Это радует, — выдавил из себя вцепившийся в мой рукав Напалм и хрипло закашлялся.

— А то! — гордо заявил шагнувший за угол охранник и вдруг неуловимым движением вскинул дробовик. — В укрытие!

По ушам стеганул хлопок выстрела, и я без колебаний метнулся за вмёрзший в сугроб «рафик». Втянул за собой пироманта, повалился на снег, и тут на площади загромыхали автоматные очереди. Выстреливший напоследок Василий спрятался за угол дома и приготовился при удобном случае выглянуть обратно, но в одном из окон почтамта засверкали вспышки и пули вышибли куски побелки прямо у охранника над головой.

— Сюда! — заорал напарнику Никита и толкнул к нам колдуна. А сам несколько раз прицельно выстрелил из винтовки по почтамту, заставив автоматчика спрятаться и прекратить обстрел.

Василий немедленно метнулся под укрытие засыпанного снегом автомобиля, а стоило Никите пригнуться, как по ржавому кузову заколотили пули.

— Мать! — выругался Напалм. — Что за дела?!

— Опять на этих отморозков нарвались, — шумно выдохнул Василий. — Двое по площади к почтамту шли, я их вроде снял. Одного точно, второй возможно только ранен.

— Ещё трое осталось, — начал заряжать винтовку Никита. — И один из них колдун.

— Это плохо, — поморщился валявшийся в сугробе Иосиф. — Я сейчас в этом плане полный ноль.

— Значит, надо убираться отсюда, — буркнул набивший патронами магазин «Марлина» охранник, но стоило ему только высунуться из-за автомобиля, как сразу с двух направлений прогрохотали автоматные очереди. Пули взметнули фонтанчики снега, срикошетили от капота, вышибли нам на голову остатки стёкол.</