/ / Language: Русский / Genre:det_espionage, / Series: Почерк мастера

Зов Халидона

Роберт Ладлэм

Хозяева транснациональной корпорации «Данстон», сосредоточив в своих руках гигантские финансовые ресурсы, собираются сделать необычное капиталовложение. Они решают приобрести целую страну — Ямайку, и это только начало. Их цель — неограниченное мировое господство. И только МИ-5, британская разведывательная служба, способна противостоять всемогущим злоумышленникам.

Роберт Ладлэм. Зов Халидона ЭКСМО Москва 2003 5-699-02140-Х Robert Ludlum The Cry of Halidon

Роберт Ладлэм

Зов Халидона

Мардж и Дону Уайлд

Надеюсь, полет на острова пройдет удачно. Советую обратить внимание на хлебное дерево и гибискус; но, ради Бога, не оставайтесь подолгу на солнце. И следите за речью — телефоны прослушиваются!

С наилучшими пожеланиями...

Часть первая

Порт-Антонио — Лондон

Глава 1

Порт-Антонио, Ямайка

Белоснежная стена брызг разбившейся о коралловый риф волны зависла над темно-голубыми водами Карибского моря. Через мгновение она рухнула вперед, накрыв испещренную трещинами и расщелинами поверхность рифа, и снова стала водой, слившись с родившим ее океаном.

Тимоти Дарелл шел по дальнему краю гигантского, причудливой формы бассейна, вписанного в коралловый риф, и наблюдал усиливающееся единоборство воды и камня. На этом уединенном участке северного побережья Ямайки человек постарался сохранить гармонию природы. Курортный комплекс «Трезубец» располагался на коралловом плато, с трех сторон окруженном зубчатыми рифами. Единственная дорога соединяла его с остальными транспортными артериями острова. Форма каждой виллы, фасадом обращенной к морю, копировала в миниатюре окружающий ландшафт. Виллы были совершенно изолированы одна от другой, а весь комплекс полностью обособлен от прилегающей территории Порт-Антонио.

Дарелл, управляющий «Трезубцем», был молодым англичанином, выпускником лондонского колледжа гостиничного управления. Его многочисленные рекомендации свидетельствовали о редком для двадцатипятилетнего человека опыте и мастерстве. Да, Дарелл был первоклассным специалистом — он сам это знал, и владельцы «Трезубца» не отрицали этого. Помимо всего прочего, его отличало удивительное чутье на непредвиденные ситуации, что в сочетании с качественным ведением текущих дел и составляло суть превосходного управления.

Сейчас он чувствовал, что наступает именно такая ситуация. И это его тревожило.

То, что происходило, не поддавалось никакому логическому объяснению. По крайней мере, было почти невероятным.

Просто абсурдным.

— Мистер Дарелл!

Он обернулся. Его темнокожая секретарша, цвет и черты лица которой напоминали о вековом присутствии Британской империи в Африке, поднималась к нему с запиской в руке.

— Слушаю вас.

— Рейс шестнадцать «Люфтганзы» из Мюнхена опаздывает с прибытием в Монтего.

— Вы имеете в виду Кеплера?

— Да. Он не успеет на пересадку.

— Лучше бы ему лететь через Кингстон...

— Но он этого не сделал, — произнесла девушка с той же ноткой неодобрения, что и Дарелл, но не так резко. — Очевидно, ему не хочется ночевать в Монтего, поэтому он и послал радиограмму-с просьбой заказать для него чартерный рейс...

— За три часа до приземления? Пускай немцы заказывают! В конце концов, это их самолет опаздывает.

— Они пытались. Но в Мо-Бей ничего нет.

— Разумеется... Я попрошу Хэнли. Он вернется из Кингстона с семейством Уорфилд в пять часов.

— Он может не согласиться...

— Согласится! У нас нет выхода. Надеюсь, не вся неделя окажется такой же.

— Вы чем-то обеспокоены?

Дарелл повернулся лицом к перилам, отделявшим помост от коралловых пиков и плато, и закурил, прикрывая пламя зажигалки от порывов теплого бриза.

— Я чувствую, что здесь что-то не так. Не уверен, что мне удастся объяснить, но дело вот в чем. — Он смотрел на девушку, но мыслями был далеко. — Первые заявки на эту неделю начали поступать год назад. И меньше чем через месяц все виллы оказались забронированы... но только на эту неделю.

— "Трезубец" — популярный курорт. Что в этом необычного?

— Вы не поняли. Вот уже одиннадцать месяцев все заказы остаются в силе. Никаких изменений, ни малейшего переноса сроков. Ни на один день!

— Тем меньше проблем для вас. Думаю, вас это должно радовать.

— Ну как же! Мягко говоря, это не поддается никакой логике. У нас двадцать вилл. В основном к нам приезжают семейные пары, значит — примерно сорок человек. Все они — чьи-то отцы, матери, тетки, дяди, двоюродные братья, сестры... За год ничто не нарушило их планов. Не умер никто из глав семейств — а ведь наши цены рассчитаны не на молодоженов. Никакого неудачного стечения обстоятельств, ни элементарной срочной деловой встречи, ни кори или свинки, ни свадеб или похорон, ни обострения хронической болезни — ничего! А ведь это не церемония коронации Ее Величества, а всего лишь недельный отдых на Ямайке!

Девушка рассмеялась.

— Вы преувеличиваете, мистер Дарелл. А все потому, что предусмотренная вами замечательная система страховки отказов от брони не используется.

— И обратите внимание, как они все прибывают, — продолжил молодой управляющий. — Ведь только у этого Кеплера возникла какая-то проблема, и как он ее решает? Радиограммой с борта самолета над Атлантикой. Согласитесь, это уж слишком... А другие? Никто не заказывает машину встретить их в аэропорту, не просит подтвердить стыковку с внутренними рейсами, не требует организовать доставку багажа. Ничего. Они просто будут здесь, вот и все.

— За исключением Уорфилдов. Капитан Хэнли полетел за ними в Кингстон.

— Но мы-то об этом не знали. Хэнли думал, что нам это известно, и зря. Из Лондона поступило конфиденциальное распоряжение. Он решил, что мы подкинули ему работенку, но мы к этому не имеем никакого отношения. По крайней мере, я.

— И никто из наших, это точно... — Девушка на секунду умолкла. — Но они же... со всего света...

— Да, и почти в равной пропорции. Штаты, Англия, Франция, Германия и... Гаити.

— Так в чем же дело, как вы думаете? — произнесла она, проникнувшись озабоченностью управляющего.

— У меня странное ощущение, что все наши гости этой недели знакомы между собой. Но они не хотят, чтобы мы об этом знали.

* * *

Лондон, Англия

Высокий светловолосый американец в расстегнутом плаще свободного покроя вышел из отеля «Савой». Остановившись на мгновение, он поднял глаза к небу, квадратик которого виднелся в обрамлении высоких зданий. Это было вполне естественно — посмотреть на небо, оказавшись вне помещения. Привычка.

Он огляделся, но отметил для себя только одно: холодно.

Любой геолог, зарабатывающий на жизнь составлением геофизических обзоров для правительства, компаний и научных организаций, знает важность фактора погоды — именно она определяет возможность продолжения исследований или их приостановку.

Над его ясными, серыми, глубоко посаженными глазами выделялись широкие брови, более темные, чем русые волосы, то и дело спадавшие на лоб. Цвет лица, не обожженного, но задубевшего на солнце, подсказывал, что он много времени проводит на открытом воздухе. Морщинки вокруг глаз говорили скорее о характере деятельности, чем о возрасте: это было лицо человека, привыкшего противостоять любым капризам погоды. Высокие скулы, крупный рот, неожиданно мягкие очертания подбородка создавали впечатление какой-то расслабленности, контрастирующей с жестким взглядом профессионала.

Эта расслабленность была особого рода. Не слабость, а скорее любопытство, свойственное человеку, испытавшему многое в своей жизни, но не успокоившемуся на этом.

События... Происшествия... Сколько их уже за плечами.

Завершив беглый осмотр, он улыбкой приветствовал швейцара, обратившегося к нему:

— Вам не нужно такси, мистер Маколиф?

Он покачал головой.

— Нет, Джек, спасибо. Я пройдусь пешком.

— Немного прохладно, сэр.

— Освежает. Мне всего-то пару кварталов.

Швейцар прикоснулся к фуражке кончиками пальцев и переключил свое внимание на подъезжающий «ягуар-седан». Александр Маколиф пошел вниз по Савой-Корт, мимо театра и офиса компании «Америкэн экспресс» по направлению к Стрэнду. Он пересек улицу и слился с людским потоком, текущим на север к мосту Ватерлоо. Застегнув плащ, он поднял воротник, укрываясь от зябкого лондонского февраля.

Было почти час дня. У моста Ватерлоо ему надо быть ровно в час. Есть несколько минут в запасе.

Он согласился встретиться с представителем компании «Данстон» в таком месте, но в разговоре постарался дать понять, что недоволен этим. Он был готов заказать такси, взять напрокат машину, нанять лимузин с шофером... если бы это было необходимо; но если «Данстон» посылает за ним автомобиль, почему бы не прислать его прямо к «Савою»? Не то чтобы он возражал против прогулки — просто он терпеть не мог встречаться с людьми в автомобилях на улицах с интенсивным движением. Это ему казалось чертовски неудобным.

Представитель «Данстона» кратко объяснил, что господин Джулиан Уорфилд настаивает, чтобы встреча произошла именно таким образом.

Автомобиль он узнал незамедлительно. Такой мог принадлежать только компании «Данстон» или господину Уорфилду лично. «Роллс-ройс» модели «сент-джеймс» ручной сборки, во всем блеске своего черного отполированного корпуса, величественным мастодонтом рассекал пространство, заполненное малолитражными «остинами», «эм-джи» и прочей мелочью. Он ждал на краю тротуара, в десяти футах от пешеходного перехода к мосту Ватерлоо. Он не пытался жестом или как-либо иначе дать о себе знать медленно приближавшемуся «роллс-ройсу». Автомобиль остановился так, что задняя дверца салона с опущенным стеклом оказалось прямо перед ним.

— Мистер Маколиф? — спросил озабоченный молодящийся мужчина, выглядывая в окно.

— Мистер Уорфилд? — в свою очередь поинтересовался Алекс, заранее зная, что ответит этот вышколенный сорокалетний служащий компании.

— Бог мой, конечно же, нет! Меня зовут Престон. Садитесь же: я думаю, мы задерживаем движение.

— Это точно. — Алекс сел на место подвинувшегося Престона. Англичанин протянул руку.

— Весьма рад. Это я разговаривал с вами по телефону.

— Очень приятно... мистер Престон.

— Позвольте принести извинения за неудобства, причиненные вам таким способом встречи. У старины Джулиана свои причуды, должен вам сообщить.

Алекс подумал, что он недооценил сотрудника «Данстона».

— Странновато, не более того. Если цель всего этого простое соблюдение предосторожности — хотя я не понимаю, зачем это нужно, то машину он выбрал весьма неподходящую.

Престон рассмеялся.

— Совершенно справедливо. Однако в течение ряда лет я уяснил для себя, что Уорфилд, как Господь Бог, идет одному ему известным путем, который в конечном итоге оказывается весьма логичным. Так что с ним все в порядке. Вы знаете, что приглашены на обед?

— Отлично. А куда?

— Белгрейв-сквер.

— В таком случае мы не туда едем.

— Джулиан и Бог — у них своя логика, старина. «Роллс-ройс», миновав мост, направился на юг, к Кату, затем повернул налево к Блэкфрайерз-роуд, еще раз налево по мосту Блэкфрайерз, а после этого взял курс на север, в Холборн. Маршрут действительно выглядел странно.

Спустя десять минут автомобиль въехал на небольшую площадку перед белокаменным особняком с бронзовой табличкой «Шафтсбери-армз»,прикрепленной справа от двойной стеклянной двери. Швейцар распахнул дверцу машины и с почтением произнес:

— С прибытием, мистер Престон.

— Добрый день, Ральф.

Маколиф последовал за Престоном внутрь здания. В хорошо обставленный холл выходили двери трех лифтов.

— Этот дом принадлежит Уорфилду? — спросил он скорее из вежливости, чем из любопытства.

— Нет. Этот дом принадлежит мне. Но обедать я с вами не останусь. Впрочем, я абсолютно доверяю повару. О вас хорошо позаботятся.

— Теперь я совсем ничего не понимаю. «Джулиан и Бог»...

Выходя из лифта, Престон таинственно улыбался. Престон пригласил Маколифа в элегантно и со вкусом меблированную гостиную. Джулиан Уорфилд разговаривал по телефону. Старик стоял у антикварного столика перед большим окном, выходящим на Белгрейв-сквер. Высота окна, обрамленного длинными белыми шторами, еще больше подчеркивала малый рост Уорфилда. Он действительно коротышка, подумал Алекс, отвечая улыбкой и наклоном головы на приветственный жест Уорфилда.

— В таком случае направьте Макинтошу обобщенные данные, — произнес Уорфилд тоном, не допускающим возражений. — Уверен, что он не согласится. Вот и утрясите это между собой. До свидания.

Старикашка положил трубку и взглянул на Алекса.

— Мистер Маколиф, если не ошибаюсь? — кашлянув, произнес он. — Азбука бизнеса. Необходимо нанимать экспертов, имеющих противоположные мнения практически по всем позициям обсуждаемой проблемы, и использовать сильные стороны каждого для достижения компромисса.

— Это приносит неплохие результаты, — ответил Маколиф, — до тех пор, пока эксперты занимаются сутью дела, а не переходят на личности.

— У вас быстрая реакция. Мне нравится... Рад встрече, — сказал Уорфилд и подошел к Престону. Его походка напоминала его речь: уверенную, но замедленную. Крепок умом, но слаб в коленках. — Спасибо за то, что приютил нас, Клив. И, конечно, за Вирджинию. По опыту знаю, обед будет превосходным.

— Не стоит благодарности, Джулиан. Ну, я вас покидаю.

Маколиф резко повернул голову, уставившись на Престона. Меньше всего он ожидал от неги фамильярного обращения по отношению к пожилому Уорфилду. Клив Престон улыбнулся и вышел из комнаты, сопровождаемый озадаченным взглядом Алекса.

— Отвечаю на возникший у вас вопрос, мистер Маколиф, — произнес Уорфилд. — Престон не является сотрудником «Данстон лимитед», хотя по телефону вы разговаривали именно с ним.

Александр повернулся к миниатюрному бизнесмену.

— Когда бы я не звонил вам в штаб-квартиру компании, меня каждый раз просили оставлять мой номер и обещали перезвонить...

— Но всегда это происходило буквально через несколько минут, — прервал его Уорфилд. — Мы никогда не заставляли вас ждать, это было бы неприлично. Когда вы звонили — четыре раза, если я не ошибаюсь, — мой секретарь ставил в известность мистера Престона. В его офисе.

— И «роллс-ройс» на Ватерлоо тоже Престона? — спросил Алекс.

— Да.

— Таким образом, если за мной была установлена слежка, она могла обнаружить, что у меня дела только с Престоном. С самого моего приезда в Лондон.

— Совершенно верно.

— Но почему?

— На мой взгляд, это само собой разумеется. Мы бы не хотели, чтобы кто-нибудь узнал о наших переговорах. Когда вам первый раз позвонили в Нью-Йорк, уверен, что это обстоятельство было специально оговорено.

— Мне просто сообщили, что дело весьма конфиденциальное. Так всегда говорят. Но если вам нужна такая секретность, зачем было вообще упоминать «Данстон»?

— А вы бы прилетели в ином случае? Маколиф задумался. Действительно, не считая недели на лыжах в Аспине, было еще несколько других дел.

Но «Данстон» есть «Данстон» — одна из, крупнейших международных корпораций.

— Пожалуй что нет.

— Мы были в этом уверены. Вы же собирались начать переговоры с ИТТ[1] о небольшом заказе в Южной Германии.

Алекс внимательно посмотрел на собеседника и не мог сдержать улыбки.

— А вот это, мистер Уорфилд, не менее конфиденциально, чем то, о чем вы только что говорили. Уорфилд ответил не без юмора:

— Зато теперь видно, кто лучше умеет хранить секреты, не так ли? Случай с ИТТ достаточно прост... Ладно, давайте выпьем, а потом пообедаем. Я знаю ваш вкус: скотч со льдом. Слишком много льда, что, по-моему, не на пользу желудку.

Старик рассмеялся и повел Алекса к бару красного дерева в другом конце гостиной. Он ловко наполнил стаканы, и Алекс еще раз поразился контрасту между четкими движениями его рук и старческой походкой. Протянув стакан, он жестом предложил сесть.

— Я многое узнал о вас, Маколиф. И то, что я узнал, достаточно интересно.

— Я слышал, что мной интересуются.

Они сидели в креслах друг против друга. В ответ на эти слова Уорфилд резко и почти неприязненно взглянул на Алекса:

— А вот в это трудно поверить.

— Имена не назывались, но информация до меня доходила. Восемь источников — пять американских, два канадских, один французский.

— Ни один из них не может быть связан с «Данстоном». — Маленькое тело Уорфилда, казалось, застыло от напряжения. Алекс понял, что он затронул больную тему.

— Я же сказал — имена не назывались.

— А вы сами упоминали когда-нибудь компанию «Данстон»? Скажите правду, мистер Маколиф.

— Нет причины ее скрывать, — парировал Алекс. — Нет, не упоминал.

— Я верю вам.

— А что вам остается?

— Если бы я вам не верил, то просто оплатил бы потраченное вами время и предложил вернуться в Штаты продолжать дела с ИТТ.

— Я ведь могу сделать это в любом случае. Право выбора остается за мной, не так ли?

— Вы любите деньги.

— Очень.

Джулиан Уорфилд отставил стакан и скрестил свои высохшие ручки.

— Александр Т. Маколиф. Т. — Таркуин, ваше второе имя, которое почти никогда не упоминается. Даже на ваших официальных бланках его нет: по слухам, вам оно не нравится.

— Верно. Я от него не в восторге.

— Итак, Александр Таркуин Маколиф, тридцать восемь лет, бакалавр, магистр, доктор наук. Впрочем, «доктор» вы используете не чаще, чем ваше второе имя. Кафедры геологии нескольких ведущих американских университетов, включая Калифорнийский технологический и Колумбийский, потеряли прекрасного ученого, когда доктор Маколиф решил применить свои знания в более практической — коммерческой — сфере. — Он самодовольно усмехнулся.

— Работа на кафедре или в лаборатории не менее утомительна, чем любая другая. Так что лучше выполнять ее за приличные деньги.

— Согласен. Мы ведь установили, что вы любите деньги.

— А вы — нет?

Уорфилд громко и откровенно расхохотался. Его маленькая тушка прямо сотрясалась от смеха, пока он вставал наполнить Алексу еще стакан.

— Отличный ответ. Не в бровь, а в глаз.

— Ну, вы преувеличиваете...

— Однако вы меня прервали, — произнес Уорфилд, возвращаясь в кресло. — Это мне нужно произвести на вас впечатление, а не наоборот.

— Надеюсь, не сведениями о моей скромной персоне?

— Нет, основательностью нашего выбора... Вы — из небольшой респектабельной семьи академического круга...

— Простите, а это все действительно необходимо? — не сдержался Маколиф, водя пальцем по кромке стакана.

— Да, и весьма, — ответил Уорфилд, продолжая как ни в чем не бывало: — Ваш отец даже сейчас, выйдя на пенсию, остается весьма уважаемым ученым в области сельского хозяйства; ваша мать, к сожалению, уже покинувшая сей мир, была утонченной, романтической натурой. Ее все обожали. Именно она дала вам имя Таркуин, и, пока она была жива, вы не отказывались ни от имени, ни от инициала. У вас был старший брат, летчик, погибший в последние дни Второй мировой. У вас у самого отличный послужной список в Корее... Когда вы защитили докторскую, все были уверены, что вы продолжите семейную традицию академического ученого. Но в вашей жизни произошла трагедия, и вы покинули университетские стеньг Молодая женщина, ваша невеста, была убита в Нью-Йорке на улице. Вы должны были в тот вечер встретить ее — и не смогли. Помешало срочное и никому не нужное научное заседание... Так Александр Таркуин Маколиф покинул университет. Я все правильно излагаю?

— Вы вторгаетесь в мою частную жизнь. Вы повторяете информацию, которая является очень личной, но отнюдь не секретной. Собрать ее не представляет труда. Но это отвратительно. Не думаю, что после всего этого я захочу с вами обедать.

— Еще пару минут, а потом решайте.

— Я уже решил.

— Да-да, разумеется, но все-таки... Доктор Маколиф начинает новую карьеру с завидной целеустремленностью. Он устраивается на работу в несколько известных геодезических фирм и добивается заметных успехов; затем покидает их и получает контракты самостоятельно, опередив эти же самые фирмы. Промышленное строительство не признает национальных границ: «Фиат» строит в Москве, Москва — в Каире, «Дженерал, моторс» — в Берлине, «Бритиш петролеум» — в Буэнос-Айресе, «Фольксваген» — в Нью-Джерси, «Рено» — в Мадриде... Я мог бы продолжать часами. И все началось из-за одной-единственной папки, в которой страницы сложных технических расчетов, показывающих, что можно и что нельзя строить на конкретной территории. Такой простенький документ, воспринимаемый многими как бесплатное приложение. Но без него не обойтись.

— Ваши минуты истекли, Уорфилд. От лица всех геодезистов благодарю за признание важности нашего труда. Как вы справедливо заметили, его действительно часто считают бесплатным приложением.

Маколиф поставил свой стакан на столик и приготовился встать.

Но Уорфилд спокойно и размеренно продолжал:

— У вас двадцать три банковских счета, четыре из них — в Швейцарии, могу сообщить их номера; другие — в Праге, Тель-Авиве, Монреале, Брисбене, Сан-Пауло, Кингстоне, Лос-Анджелесе, в Нью-Йорке, разумеется, ну и так далее.

Александр застыл в кресле, разглядывая старикана.

— Ну и работенку вы проделали!

— Пустяки... Со счетами все в порядке. Никаких астрономических сумм. Все вместе — триста восемнадцать тысяч четыреста обыкновенных американских долларов. Но общая сумма не имеет значения. По международному налоговому соглашению, ограничивающему операции такого рода, деньги не могут быть сконцентрированы в одном банке.

— Теперь я знаю, почему у меня пропало желание обедать с вами.

— Может, вы еще передумаете. Как вы отнесетесь к миллиону долларов? Чистыми? В любом банке по вашему выбору?

Маколиф изучающе посмотрел да Уорфилда.

— Вы серьезно?

— Абсолютно.

— За топографическую съемку?

— Именно за нее.

— В Лондоне по крайней мере пять приличных компаний. За такие деньги — почему именно я? Почему не они?

— Нам не нужна фирма. Нам нужен один человек, которого мы предварительно проверили по всем статьям. Человек, который сможет обеспечить наиболее важный аспект работы. Ее полную секретность.

— Вы меня запугиваете.

— Нисколько. Просто финансовая необходимость. Если просочится хоть слово, хлынет толпа спекулянтов. Цены на землю взлетят до небес, осуществление проекта окажется невозможным. От него придется отказаться.

— Но что это за проект? Должен же я знать, прежде чем дать согласие.

— Мы хотим построить город. На Ямайке.

Глава 2

Маколиф вежливо отклонил предложение Уорфилда воспользоваться «роллс-ройсом» Престона. Алекс хотел пройтись по свежему воздуху, чтобы все обдумать. По пути ему надо было разобраться со своими мыслями; холодный, пронизывающий ветер помогал сосредоточиться.

Вообще-то надо было не столько подумать, сколько свыкнуться с новой ситуацией. Новой в том смысле, что гонка заканчивалась. Понадобилось одиннадцать лет, чтобы стал виден конец долгого и извилистого пути блужданий. Не ради денег как таковых. Но ради денег как способа обретения независимости.

Полной. Абсолютной. И навсегда избавиться от необходимости делать то, что не хочешь.

Смерть Энни, точнее, ее убийство перевернуло его сознание. Он понял окончательно: главное — жесткий прагматизм. Конечно, за этим решением стояли и другие причины помимо эмоционального потрясения. То самое злополучное совещание, которое Уорфилд справедливо охарактеризовал как «никому не нужное», было весьма симптоматичным для атмосферы, царившей в академической науке.

Вся деятельность научных лабораторий заключалась в том, чтобы угадать направление, по которому легче получить очередной грант. Боже! Сколько бессмысленной суеты! Сколько бестолковых совещаний! Как часто полезная работа оставалась незавершенной только потому, что не хватало денег или какой-нибудь факультетский администратор отдавал приоритет, а вместе с ним и деньги более эффектным, сулящим сиюминутную выгоду проектам.

Алекс не мог бороться с академической системой. Он был слишком зол, чтобы заниматься политикой в науке. Поэтому он оставил науку.

Работа в компаниях его тоже не устраивала. Господи! Каждая из них преследовала лишь одну цель: прибыль. Только прибыль. Проекты, за которыми не просматривалась очевидная выгода, отвергались «с порога». Делай дело. Не теряй времени, ибо время — деньги.

Поэтому он бросил сотрудничать с компаниями и стал работать в одиночку. Только так человек может определить для себя истинную ценность дела. А также и то, стоит ли оно вообще его усилий.

Все, о чем говорил Уорфилд, все его доводы и суждения были не только справедливы и приемлемы, они были великолепны. Миллион долларов за работу, которую он в состоянии организовать и провести.

Алекс примерно знал район Ямайки, который требовалось исследовать, — к юго-востоку от Фэлмаутса, на побережье залива Дункан, территория, известная как Кок-Пит[2]. Именно она более всего интересовала «Данстон»: большие участки гористой, покрытой джунглями местности, подчас даже не нанесенной на карты. В то же время эти мили неосвоенной земли находились в каких-нибудь десяти минутах полета от Монтего-Бей и в пятнадцати — от бурно развивающегося Нового Кингстона.

«Данстон» обещал предоставить ему все необходимое в течение трех недель; он же за это время должен был подобрать команду.

Он вышел на Стрэнд. До «Савоя» оставалась всего пара кварталов, а он так ничего и не решил. Впрочем, решать было нечего — надо просто начинать искать людей в университете. От претендентов не будет отбоя — в этом он уверен; вопрос в том, удастся ли ему подобрать специалистов подходящей квалификации.

Все было замечательно. Просто отлично.

Он подошел к подъезду отеля, улыбнулся швейцару, толкнул стеклянную дверь и вошел внутрь. У стола администратора он поинтересовался, нет ли для него сообщений.

Корреспонденции не было.

Но было нечто иное. Служащий в смокинге, стоявший за кассой, внезапно спросил:

— Идете в свой номер, мистер Маколиф?

— Да... К себе, — ответил он, слегка оторопев от неожиданного вопроса. — Но почему?..

— Простите, сэр?

— Я говорю, почему вы спрашиваете? — постарался улыбнуться Алекс.

— Уборка на этаже, сэр. — Алекс отметил умный взгляд служащего и характерную мягкость его британского произношения. — Возможно, там чистят или моют. Час «пик» для прислуги, сэр.

— О, разумеется. Большое спасибо.

Алекс снова улыбнулся, кивнул в знак благодарности и прошел к небольшому, отделанному бронзой лифту. Что-то странное было в том, как посмотрел на него этот человек в смокинге, но что именно — уловить он так и не смог. За шесть лет, что он останавливался в этом отеле, ему впервые задали такой вопрос. Принимая во внимание традиционную английскую сдержанность, культивируемую в «Савое», это выглядело очень странно.

А может, просто дух секретности, связанной с предложением «Данстона», сделал его таким подозрительным?

В номере Маколиф разделся до трусов, накинул халат, позвонил коридорному и заказал лед. Початая бутылка скотча стояла на тумбочке. Он сел в кресло у окна и развернул газету, предусмотрительно оставленную горничной.

Мягко, как это принято в «Савое», раздался стук в дверь, выходящую в главный коридор. Маколиф поднялся, но вдруг замер как вкопанный.

Прислуга «Савоя» никогда не пользовалась этой дверью. Они всегда входили через маленькую комнату, служившую своеобразной прихожей. Таким образом гости отеля могли при необходимости скрыть интимные подробности своей жизни от посторонних глаз.

Он быстро подошел к двери и открыл ее. Это был не коридорный. Алекс увидел высокого, приятной внешности человека средних лет в твидовом пальто.

— Мистер Маколиф?

— Да?

— Моя фамилия Холкрофт. Могу ли я поговорить с вами, сэр?

— Хм... Разумеется. — Алекс выглянул в коридор и затем жестом пригласил мужчину войти. — Я попросил лед и думал, что принесли заказ.

— Простите меня, сэр, но... Можно ли мне воспользоваться вашим туалетом? Я не хотел, чтобы меня заметили.

— Что? Вы от Уорфилда?

— Нет, сэр. Я из британской разведки.

Глава 3

— Воистину, мистер Маколиф, это была весьма неудачная попытка познакомиться. Вы позволите мне начать снова?

Холкрофт вошел в спальню-гостиную. Алекс наполнял свой стакан кубиками Льда.

— Не утруждайте себя. Впрочем, я должен заметить, что еще никто не стучался в мой номер, представляясь сотрудником британской разведки и при этом спрашивая разрешения воспользоваться туалетом. Это весьма забавно... Выпьете?

— Благодарю вас. Совсем немного. И чуточку содовой.

— Раздевайтесь. Присаживайтесь. — Маколиф протянул Холкрофту стакан.

— Вы очень любезны, Благодарю вас. — Британец аккуратно повесил свое пальто на спинку кресла.

— Я заинтригован тем, что происходит, мистер Холкрофт, очень заинтригован. — Маколиф сидел у окна, англичанин — напротив. — Клерк внизу поинтересовался, иду ли я к себе в номер. Это по вашему поручению?

— Да, но он ни о чем не догадывается. Он полагает, что администрация хочет побеседовать с вами с глазу на глаз. Такое происходит довольно часто. Особенно если у гостей возникают финансовые проблемы.

— Вот спасибо!

— Если вам неприятно, мы все исправим...

— Да ладно, не стоит.

— Я был в подвале. Когда мне сообщили, я поднялся к вам на служебном лифте.

— Весьма сложно...

— Обычная предосторожность. Последние несколько дней вы находитесь под постоянным наблюдением. Я не хотел бы вас волновать, но...

Маколиф выдержал паузу, рассматривая содержимое стакана.

— У вас это почти получилось. Надо полагать, это не ваши люди?

— Лучше сказать, что мы наблюдали за наблюдающими и за их объектом. — Холкрофт отпил маленький глоток и улыбнулся.

— Что-то мне все это не нравится.

— Мы тоже не в восторге. Но разрешите мне все-таки представиться подробнее.

— Ради Бога.

Холкрофт вытащил из кармана пиджака книжечку в черной кожаной обложке, встал и протянул ее Алексу так, чтобы тот мог рассмотреть.

— Ниже печати номер телефона. Я бы очень просил вас, мистер Маколиф, позвонить по нему и удостоверить там мою личность.

— В этом нет необходимости, мистер Холкрофт, ведь вы меня еще ни о чем не спросили.

— Но могу спросить.

— Вот тогда, может, и позвоню.

— Ну что ж... Спасибо и на этом, — опускаясь обратно в кресло, произнес Холкрофт. — По документам я сотрудник военной разведки. Но в основном я работаю на министерство иностранных дел и налоговое ведомство Великобритании. Я специалист по финансам.

— И с такой профессией — в разведке? — Алекс собрался наполнить еще раз стакан виски со льдом и жестом пригласил Холкрофта присоединиться к нему, но тот отрицательно покачал головой. — Немного странно, вы не находите? Одно дело — банк или брокерская контора, но в компании рыцарей плаща и кинжала...

— Так или иначе, но вся разведывательная деятельность связана с финансами, мистер Маколиф.

— Интересно... — начал Маколиф и сообразил, что Холкрофт ждет, когда он вернется в кресло. — Пожалуй, я понимаю, что вы имеете в виду.

— Несколько минут назад вы спросили, имею ли я отношение к «Данстон лимитед».

— Не может быть.

— Хорошо. Вы упомянули Джулиана Уорфилда — это одно и то же.

— Вероятно, я ошибся. Я вообще не припомню, чтобы спрашивал вас о чем-либо.

— Понимаю. Это необходимое условие вашей договоренности. Ни при каких обстоятельствах вы не должны упоминать ни Уорфилда, ни «Данстон», ни вообще чего бы то ни было в этой связи. И мы это одобряем. По многим причинам. И среди них самая важная: стоит вам нарушить этот пункт договора — и вы покойник.

Маколиф опустил стакан и внимательно посмотрел на англичанина, который так спокойно, обыденно произнес это слово.

— Это абсурд.

— Нет, это «Данстон лимитед», — мягко возразил Холкрофт.

— В таком случае поясните.

— Я постараюсь... Начнем с того, что вы второй, с кем заключают контракт на геодезическую съемку данной местности.

— Мне об этом не сказали.

— На это есть серьезные причины. Члены первой экспедиции погибли, хотя более точно будет сказать — одни исчезли, а другие погибли. Местных участников экспедиции найти не удалось, а все белые мертвы, в этом мы уверены.

— И на чем основана такая уверенность?

— На серьезных фактах, мистер Маколиф. Одним из участников был наш сотрудник.

Маколиф слушал, словно загипнотизированный вкрадчивым голосом. Холкрофт рассказывал, как какой-нибудь оксфордский профессор, прослеживающий причудливые повороты сюжета мрачной драмы елизаветинских времен. Когда не хватало фактов, он делал предположения, давая Алексу понять, что это всего лишь догадки.

«Данстон лимитед» была не обычной строительной корпорацией; многие ее функции выходили далеко за рамки этого определения. К тому же она не была чисто британской, как об этом говорил список совета директоров. На самом деле «Данстон лимитед, Лондон» являлась корпоративной штаб-квартирой международного сообщества финансистов, поставивших своей задачей создание всемирных картелей вне сферы влияния и контроля со стороны Общего рынка и его торговых союзов. Можно предположить, что она создавалась для того, чтобы исключить возможность государственного экономического вмешательства Вашингтона, Лондона, Берлина, Парижа, Гааги или любого другого правительства в точке, на которую укажет стрелка компаса финансовых интересов. Во всяком случае, они низводились до роли клиентов, но уж никак не заказчиков и хозяев положения.

— Таким образом, вы хотите сказать, что «Данстон» формирует собственное правительство?

— Совершенно верно. Правительство, преследующее исключительно экономические интересы. И невиданная со времен фараонов концентрация капиталов. Помимо экономической катастрофы, есть еще один, не менее серьезный аспект: «Данстон» собирается подменить законное правительство Ямайки своими ставленниками. Они рассматривают Ямайку как базу для своих операций. И могут в этом преуспеть, мистер Маколиф.

Алекс поставил стакан на широкий подоконник. Он заговорил медленно, подбирая слова и скользя взглядом по крышам близлежащих домов.

— Мне нужно обдумать то, что вы сказали. Значит, «Данстон» собирается вложить большие средства в развитие Ямайки. Хорошо. Согласимся с этим и признаем, что речь может идти об астрономических суммах. Далее, в обмен на инвестиции они ожидают соответствующих действий со стороны благодарного правительства в Кингстоне. Будь я на месте «Данстона», я бы не сомневался в этом. Например, нормальные ставки по кредитам, льготы на импорт, освобождение от уплаты налогов за использование местной рабочей силы, право на приобретение недвижимости... Все это в порядке вещей для операций такого рода. Ничего нового. — Маколиф обернулся к Холкрофту. — Не вижу за этим никакой финансовой катастрофы... разве что для английской экономики.

— Ваша формулировка точнее, но суть от этого не меняется. Вы правильно заметили: в первую очередь мы стремимся защитить наши национальные интересы. Если угодно — типичное английское упрямство. «Данстон» — важный фактор в торговом балансе страны. И мы очень не хотели бы его лишиться.

— Поэтому вы устраиваете заговор...

— Минуточку, мистер Маколиф, — прервал его Холкрофт, не повышая голоса. — Высшие эшелоны власти заговоров не устраивают. Если бы «Данстон» был тем, за кого он себя выдает, люди с Даунинг-стрит[3] открыто бы выступили в защиту национальных интересов. Но, боюсь, это не тот случай. У «Данстона» — серьезные позиции в очень высоких, кабинетах Лондона, Берлина, Парижа, Рима и, я почти уверен, Вашингтона. Но об этом позже, а пока я хотел бы вернуться к Ямайке. Вы говорили о льготах, налогах, праве на недвижимость. Я же — о подмене законного правительства.

— Это все слова.

— Законы,мистер Маколиф. Независимость — гарантированная премьер-министрами, правительствами, парламентом. Вдумайтесь в это! Нормально работающее правительство в независимом государстве, расположенном в стратегически важном регионе, оказывается полностью под контролем гигантской промышленной корпорации, монопольно хозяйничающей на мировом рынке. И это не где-нибудь, а прямо у вас на глазах.

Алекс задумался. Его всерьез обеспокоили «разъяснения» Холкрофта, сделанные мягким и в то же время властным тоном.

Холкрофту удалось четко определить modus operandi[4] «Данстона» и при этом не раскрыть методов работы МИ-5[5]. Он рассказал, что из швейцарских банков были переведены сумасшедшие суммы на Кинг-стрит в Кингстоне, в этот небольшой городской квартал, где расположены все основные международные банковские представительства. Но вся эта огромная масса наличными проплыла мимо американских, английских и канадских банков. Они тщетно предлагали свои услуги, в то время как сейфы куда менее надежных банков Ямайки буквально ломились от никогда не виданного количества свободно конвертируемой валюты.

Мало кто знал о том, что все нувориши Ямайки — исключительно люди «Данстона». Только им было ведомо, как ежедневно проворачивались операции по тысячам счетов.

Но кое-кто покачивал в изумлении головой. Буквально единицы. Для этих немногих людей с весьма высоким положением становилось все более очевидным, что Кингстон завоевывает новая неведомая сила, причем настолько мощная, что скоро заставит трепетать и Уайт-холл, и Уолл-Стрит.

— Если вы так много знаете, то почему ничего не предпринимаете? Остановите их!

— Невозможно, — ответил Холкрофт. — Все операции закодированы, за руку никого не поймаешь. Очень хитроумная финансовая паутина. За «Данстоном» стоит гений Уорфилда. Он создал такую сложную структуру, в которой каждое звено либо совсем ничего не знает о деятельности других, либо знает чрезвычайно мало.

— Другими словами — у вас нет доказательств.

— Мы не можем предъявлять то, что не в состоянии доказать, так будет точнее, — заметил Холкрофт.

— Можно припугнуть. Я хочу сказать, на основании известных вам фактов вы могли бы поднять такой шум... Но вы не можете их использовать, поскольку нити потянутся в те самые кабинеты Берлина, Вашингтона, Парижа и так далее... Правильно?

— Угу.

— Это, должно быть, очень высокопоставленные особы.

— Мы полагаем — высшие слои международных деловых кругов.

— В правительствах?

— И в ведущих отраслях промышленности.

— Например?

Холкрофт взглянул Алексу прямо в глаза.

— Вы понимаете, что все сказанное мной... в основном... как бы это лучше сформулировать... предположения, гипотезы.

— Договорились. У меня короткая память.

— Вот и отлично. — Британец встал и сделал несколько шагов. Мягко, но четко он начал: — Ваша собственная страна: предположительно вице-президент Соединенных Штатов или кто-то из его ближайшего окружения и, разумеется, многочисленные неустановленные сенаторы и сотрудники аппарата президента. Англия: известные личности в палате представителей и директора многих департаментов налогового ведомства. Германия: влиятельнейшие депутаты рейхстага. Франция: элита, не простившая де Голлю независимости Алжира... Люди, о которых я говорю, должныиметь отношение к Уорфилду. И прогресс «Данстона» был бы невозможен без наличия связей во всех этих кругах. В этом мы уверены.

— Но вы не знаете, с кем именно.

— Не знаем.

— И вы считаете, что я могу помочь вам?

— Именно так, мистер Маколиф.

— Вы, у которых такие возможности, обращаетесь за помощью ко мне? К человеку, которого «Данстон» всего лишь нанял провести геодезическую съемку?

— Повторнуюсъемку, мистер Маколиф.

— Вы сказали, что участники первой экспедиции погибли.

Холкрофт вернулся в свое кресло.

— Да, мистер Маколиф. И это означает, что у «Данстон лимитед» есть враг. Либо очень сильный, либо очень осведомленный, либо и то и другое вместе. И у нас нет ни малейшего представления, кто это может быть. Но он, а точнее, они -есть. Они хотят того же, что и мы, значит, нам необходимо установить с ними контакт. Мы в состоянии гарантировать безопасность вашей экспедиции. Вы — ключевая фигура. Без вас мы беспомощны. Но без нас вы и ваша команда рискуете оказаться в серьезной опасности.

Алекс вскочил. Горло чуть не перехватило от негодования. Ему пришлось походить по комнате, чтобы взять себя в руки. Англичанин, казалось, вполне понимал его состояние, поэтому благоразумно молчал.

— Господи! Ну вы и тип, Холкрофт! — Маколиф вернулся к своему креслу, но садиться не стал. Он взял стакан с подоконника и крепко сжал его в руке. — Вы приходите ко мне в номер, шьете Уорфилду дело, читаете мне лекцию по экономике и спокойно объясняете, какие кошмары меня ждут, если я откажусь с вами сотрудничать.

— Ну, старина, вы преувеличиваете...

— Ничего подобного. Именно так вы и сказали. А если вы ошибаетесь?

— Мы не ошибаемся.

— Черт побери, вы же знаете, что я не могу это доказать. Как только я приду к Уорфилду и поведаю ему об этой маленькой неформальной беседе, я потеряю контракт в ту же секунду. И вместе с ним самый большой гонорар, который мне когда-либо предлагали за геодезическую разведку.

— Могу ли я узнать сумму? Из чистого любопытства. Маколиф взглянул на Холкрофта.

— Что вы скажете о миллионе долларов?

— Удивлен, что он не предложил два. Или три... Какая разница? Вы все равно не доживете до их получения.

— То есть вы хотите сказать, если меня не убьют враги «Данстона», меня убьет «Данстон»?

— Мы уверены в этом. Это совершенно логично. Особенно после того, как вы завершите изыскания.

— Понятно, — протянул Маколиф, не спеша подошел к столику и аккуратно, словно отмеряя дозу, налил себе виски, не предлагая Холкрофту. — Если я начну работать против Уорфилда, учитывая все то, что вы сказали, вы думаете, он действительно...

— Убьет вас? Трудно произносить подобные слова, да, мистер Маколиф?

— Да, знаете, как-то еще не было случая, мистер Холкрофт.

— Естественно. К таким словам нелегко привыкнуть... Да, мы думаем, что он вас убьет, разумеется, не своими руками. И только после того, как выкачает из вас все, что можно.

Маколиф прислонился к стене, рассматривая свой стакан.

— Вы хотите сказать, что у меня нет выбора?

— Ну почему же. Я могу хоть сейчас покинуть ваш номер — и мы с вами никогда не встречались.

— А если вас кто-нибудь заметит? Те ищейки, о которых вы говорили?

— Это исключено, поверьте мне на слово. — Холкрофт откинулся на спинку кресла, задумчиво сплетя пальцы. — Разумеется, при определенном стечении обстоятельств мы не сможем обеспечить вам защиту. От другой стороны...

— Защиту от неизвестного, — слегка усмехнулся Алекс.

— Да.

— Итак, выбора нет. — Маколиф оттолкнулся от стены и сделал пару больших глотков. — Но есть одно условие, Холкрофт. Допустим, я соглашусь сотрудничать с вами, считая, что для ваших обвинений, или теорий, или как вы их там назовете, есть основания. Но я не буду вам подчиняться.

— Простите, не понял.

— Я не собираюсь слепо выполнять ваши указания. Марионеткой я не буду. И я хочу, чтобы это условие было занесено в протокол, если можно так выразиться.

— Можно. Я и сам так часто говорю. Маколиф наконец добрался до своего кресла, но присел на самый краешек.

— А теперь по существу. Что мне нужно сделать? Холкрофт по-прежнему был спокоен и точен.

— Есть две задачи. Одна — обнаружить противников «Данстона», тех, кто ликвидировал первую экспедицию.

Вполне вероятно, что ее решение выведет вас на вторую и, скорее всего, главную цель: имена в иерархии «Данстона». Те неизвестные, что сидят в кабинетах Лондона, Парижа, Вашингтона... Хотя бы одно или два имени. Нас устроит любая конкретика.

— Что у меня есть для начала?

— Боюсь, очень немного. Нам известно только одно слово. Ил№ имя, мы даже в этом не уверены. Но есть все основания считать, что оно дьявольски важно.

— Слово?

— Да... «Халидон».

Глава 4

Все дальнейшее напоминало жизнь в двух измерениях, причем трудно было решить, какое из них более реально. Днем Маколиф занимался подбором своей будущей команды, изучая личные дела и беседуя с сотрудниками соответствующих лабораторий и кафедр Лондонского университета. Университет вкупе с Королевским историческим обществом служили «Данстону» надежным прикрытием — никто не подозревал, кто в действительности финансирует экспедицию.

По ночам он встречался с Р.-С. Холкрофтом из британской, разведки, засиживаясь чуть ли не до рассвета в маленьких, тщательно охраняемых особнячках на темных улочках где-нибудь в Кенсингтоне или Челси. Он добирался до них, по два раза меняя такси, причем за рулем были сотрудники МИ-5. Для каждой встречи разрабатывалась специальная легенда — званые ужины, любовные свидания, многолюдные рестораны... Ничего необычного, все просто объяснимое и легко заменяемое.

Встречи с Холкрофтом обычно были тематическими: политическая и экономическая ситуация на Ямайке, резиденты МИ-5 на острове, основные навыки, включая работу с приборами, по обнаружению слежки и уходу от наблюдения.

На некоторые встречи Холкрофт приглашал специалистов по Вест-Индии — чернокожих агентов, которые могли ответить на любой вопрос Маколифа. Вопросов у Алекса было не много: менее года назад он проводил разведку бокситов неподалеку от Оракабессы для компании «Кайзер»; именно этот факт, он считал, и привлек к нему внимание Уорфилда.

Когда они оставались наедине, Р.-С. Холкрофт обучал Алекса правилам поведения и реакции на возможные ситуации.

«Дозировать правду и ложь... не усложнять... вводить легко проверяемые детали...»

«Умение переключаться придет само собой... естественно, инстинктивно... Подсознательно...»

«Очень скоро ваша внутренняя антенна будет настраиваться автоматически... вторая натура. Вы найдете нужный ритм... сумеете связывать различные задачи...»

Британский разведчик никогда не сбивался на пафос, речь его оставалась предельно простой и четкой. Раз за разом он повторял одно и то же с небольшими вариациями.

Алекс понимал: Холкрофт передавал ему главное — знания и уверенность в себе.

— Через несколько дней мы назовем вам резидента, с которым вы будете поддерживать связь. Выбирать приходится очень тщательно. В Кингстоне полная неразбериха. Завоевать доверие там совсем не просто.

— Чье доверие?

— Хорошее замечание, — оценил Холкрофт. — Не обращайте внимания. Это наша работа. Лучше запомните всех из этого списка. Брать с собой его нельзя.

Алекс просмотрел перечень фамилий, напечатанных на листке бумаги.

— Вы платите очень многим.

— Слишком многим. Те, которые вычеркнуты, получали двойные оклады — и от нас, и от американцев. Ваше ЦРУ в последние годы заметно политизировалось.

— Вы опасаетесь утечки информации?

— Конечно. «Данстон лимитед» весьма активна в Вашингтоне. Неуловима, но очень активна.

* * *

Днем, в университете, была другая жизнь. Алекс убедился, что отключиться от ночных забот гораздо легче, чем он предполагал. Теория Холкрофта о разделении приоритетов оправдывалась. Он нашел нужный ритм. Он мог сосредоточиться исключительно на профессиональных интересах, подбирая свою команду.

Заранее было оговорено, что в экспедиции должно быть не более восьми человек. Экспертиза планировалась самой обычной — структура сланцев, известняков, скальных пород; анализ подземных источников воды и газовых карманов; растительный покров — почвенные и ботанические исследования. Поскольку изыскания будут проходить на большой территории региона Кок-Пит, нужен еще специалист, знакомый с местными нравами и обычаями. Уорфилд говорил, что это излишне. Но Алекс знал точно: коренные жители Ямайки активно сопротивляются нашествию белых.

Алекс с самого начала определил для себя одного из участников экспедиции, почвоведа из Калифорнии по имени Сэм Такер. Сэм, грузноватый, но подвижный гигант, немногим старше пятидесяти, всегда был готов ухватиться за любое предложение и при этом был одним из ведущих специалистов в своей области. Кроме того, он был самым надежным из всех, кого когда-либо знал Алекс, старым и добрым другом, с которым они намотались по экспедициям от Аляски до Оракабессы в прошлом году. Однако Маколиф понимал, что, если Уорфилд не одобрит кандидатуру Такера, ему придется подыскивать другого участника.

Принимая во внимание все факторы, такой поворот событий был маловероятен, но беспокойство оставалось. Алекс очень хотел, чтобы Сэм был с ним на Ямайке. Все остальные будут новыми, неиспытанными, а к Такеру он привык за эти годы. На него можно было положиться.

Уорфилд быстро проверил Такера по своим каналам и нашел, что в его послужном списке нет ничего предосудительного. Но Сэм входил в состав на общих правах: естественно, никто не должен был быть в курсе интересов «Данстона».

Никто и не узнает о них. Это Алекс решил для себя окончательно. И отнюдь не из-за Уорфилда. А на тот случай, если Холкрофт окажется хотя бы частично прав в своих подозрениях.

Каждому участнику экспедиции будет сообщено одно и то же. Единообразная подборка фактов, подготовленная и тщательно выверенная людьми «Данстона». Даже организации, являющиеся официальными спонсорами экспедиции, не сомневались в этих фактах, настолько хорошо они были подогнаны и увязаны вместе.

Источник финансирования тоже не подвергался сомнению — он был чисто академическим. Грант на изыскания выделило Королевское историческое общество, поддержанное Комитетом по делам Содружества палаты лордов; экспедиция проходила под эгидой Лондонского университета и министерства образования Ямайки.

Расчеты по заработной плате и прочим расходам проходили через, бухгалтерию университета. Академия наук открыла специальную кредитную линию, по которой университет и получал в банке все необходимые средства.

Цель экспедиции вполне укладывалась в русло интересов Комитета по делам Содружества, который в основном и поддерживал деятельность различных отделений академии. Британия тем самым показывала, что проявляет заботу о молодом независимом государстве, ненавязчиво напоминая о себе[6]. Исследование войдет в учебники — ведь никаких описаний этой территории не существует, не говоря уж о геодезических изысканиях.

Все ясно.

А если и нет, все равно их никто не остановит.

Безупречно, как Священное писание.

И так напоминает его университетское прошлое! Главное — никаких вопросов.

Назначение Александра Маколифа начальником экспедиции было встречено с неприязнью и в Историческом обществе, и в университете. Но американца предложила на эту должность ямайская сторона. Иногда приходится терпеть подобные выходки от своих бывших колоний.

Все берут деньги. Никто не спорит.

Прямо Божья благодать.

Все это слишком сложно для умозрительных выкладок, решил для себя Маколиф.

Джулиан Уорфилд прекрасно знал местность, на которой маневрировал. Впрочем, так же, как и Р.-С. Холкрофт из британской разведки.

Алекс понял, что ему теперь все время придется быть начеку. И «Данстон лимитед» и МИ-5 преследовали свои цели. Он мог оказаться меж двух огней.

Собственно говоря, он уже влип. В ближайшее время он надеялся как-то разобраться в ситуации, но сейчас его главной заботой был состав участников экспедиции.

Свою методику отбора он опробовал не раз и был уверен в ней. Прежде чем беседовать с человеком, он тщательно изучал его печатные работы; он хотел убедиться в научной состоятельности каждого кандидата. Кроме профессиональной подготовки, он интересовался психологической совместимостью в специфической атмосфере экспедиционной жизни, а также способностью выдерживать физические нагрузки в тяжелых климатических условиях.

Эту работу он сделал. Он был готов к экспедиции.

* * *

Дверь его кабинета открылась.

— Моя секретарша сказала, что вы хотели меня видеть, мистер Маколиф, — произнес, входя, сухощавый, академической внешности человек в очках с толстыми стеклами. Руководитель отделения геофизики считал себя обойденным как Академией наук, так и властями Ямайки, поскольку пост начальника экспедиции достался не ему, но старался скрыть свою неприязнь. Он только что закончил прекрасное исследование в Ангуилле: одно это, казалось, должно было решить вопрос о назначении в его пользу, поскольку между обоими работами было много общего.

— О Господи, я же сам собирался к вам зайти, — воскликнул Алекс, скрывая улыбкой неловкость ситуации. Он стоял у окна, глядя во дворик, по которому шли студенты с книжками, и радовался, что больше не принадлежит этому миру. Направляясь к столу, он проговорил:

— Я готов начать собеседования с кандидатами уже сегодня.

— Так скоро?

— Только благодаря вам, профессор Рэлстон. Ваши рекомендации просто великолепны.

Маколиф говорил не просто из вежливости; кандидаты от академии выглядели действительно очень хорошо — на бумаге. Из десяти финалистов пять были предложены Рэлстоном. Остальные были независимыми учеными, кандидатуры которых тщательно отбирались двумя лондонскими геодезическими конторами.

— Я бы без раздумий взял всех ваших людей, но, к сожалению, власти Кингстона настаивают на том, чтобы я поговорил и с этими.

Алекс протянул профессору листок с фамилиями.

— О, знакомые имена, — Заметно было, что Рэлстон польщен комплиментом. — Вот эта супружеская пара...

— Как это?

— Как обычно — муж и жена. Йенсены.

— Но в списке только один Йенсен. Где же женщина?

— Р.-Л. Уэллс. Рут Уэллс, жена Йенсена.

— Я бы не догадался... Не думаю, что этот факт — в их пользу.

— Но почему?

— Трудно сказать, — искренне ответил Алекс. — У меня в экспедициях никогда не было семейных пар. Может, это глупо, не знаю... А дальше?

— Есть еще один, но я бы воздержался от комментариев.

— И все-таки?

— Фергюсон. Джеймс Фергюсон. Он был моим студентом несколько лет назад. Очень горячий парень. Вечно со своим особым мнением, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Но ведь он ботаник, а не геолог.

— У него есть экспедиционный опыт. Геофизика — его вторая специальность.

Маколиф быстро просмотрел стопку лежащих перед ним бумаг.

— Не очень-то велик его опыт. Всего три экспедиций, и все в последние четыре года.

— Конечно, но побеседовать с ним стоит. Мне говорили, что он неплохой специалист.

— А вот и ваши протеже, — сменил тему Маколиф, протягивая Рэлстону другой листок. — Я выбрал пять из восьми, предложенных вами. Здесь тоже какие-нибудь сюрпризы? Хотелось бы знать ваше мнение.

Рэлстон разглядывал список, поправляя очки и облизывая губы.

— Нет, здесь все в порядке. Вы поняли, конечно, что вот этот Уайтхолл — не из наших. Его рекомендовали как специалиста по Вест-Индии. По мнению кафедры — очень талантливый человек. Никогда с ним не встречался. Неплохо зарабатывает лекционными циклами.

— Он ведь чернокожий, верно?

— Да. Он знает все языки и диалекты Антильских островов, досконально изучил местную культуру. В своей докторской он показал, что на островах есть следы не менее двадцати семи африканских племен — от бушменов до короманти. Очень известна его работа по ассимиляции индейской и африканской культур. Кроме того, у него репутация денди.

— Может, еще о ком-нибудь расскажете?

— Пожалуй, не стоит. Должен заметить, что вам будет нелегко выбрать специалиста по скальным породам. Оба кандидата весьма достойны. Придется решать по ходу дела.

— Я не понял...

— Позвольте мне воздержаться от дальнейших комментариев. — Рэлстон улыбнулся и торопливо добавил: — Я попрошу кого-нибудь из наших девочек заняться организацией собеседований?

— Буду весьма обязан. С каждым из десяти по часу на беседу в любой последовательности в течение пары дней.

— По часу?

— С теми, кто мне подойдет, я встречусь потом еще раз; нет смысла тратить время каждого.

— Да, конечно.

* * *

Первый претендент выбыл из игры в тот самый момент, как только появился на пороге кабинетика Маколифа. К часу дня он был скорее пьян, чем трезв. При желании это можно было и простить, но Алекс использовал этот факт как решающий аргумент, чтобы скрыть истинную причину отказа: кандидат был хром на правую ногу.

Еще трое оказались за бортом по одной и той же причине: каждый испытывал враждебные чувства по отношению к местному населению — весьма распространенное в Англии поветрие, аналогичное тому, что в США известно как Americus Redneckus[7].

Йенсены — Питер Йенсен и Рут Уэллс — оказались приятным сюрпризом как вместе, так и по отдельности. Обоим было чуть за сорок, яркие, уверенные в себе, приятные в общении. Бездетные, они были прилично обеспечены и всерьез увлечены как своей работой, так и друг другом. Он был специалистом по минералам, она — палеонтологом. То есть его профессиональные интересы полностью соответствовали задачам экспедиции, ее-с некоторой натяжкой, но приемлемы по академическим меркам.

— Могу ли я задать вам несколько вопросов, доктор Маколиф? — мягко произнес Питер Йенсен, набивая трубку.

— Безусловно.

— Не могу похвастаться, что хорошо знаю Ямайку, но мероприятие выглядит весьма странно. Я не совсем понимаю его смысл.

Алекс был рад наконец-то использовать текст, заготовленный специалистами «Данстона». Объяснял, он внимательно следил за выражением лица собеседника, пытаясь понять реакцию. Закончив, он добавил:

— Не знаю, смог ли я достаточно прояснить ситуацию.

— Все ясно, уверяю вас, старина! Старперыснова при деле! — Питер Йенсен кашлянул, взглянув на жену. — Академии давно пора было устроить что-либо подобное. Они просто протолкнули это через палату лордов. Неплохое шоу... Надеюсь, университету перепадет лишняя пара фунтов.

— Боюсь, наш бюджет не безграничен.

— Неужели? Тогда я действительно чего-то не понимаю. — Питер Йенсен зажал трубку в руке и взглянул на Маколифа. — Простите меня, но вас знают как отнюдь не самого низкооплачиваемого руководителя... И совершенно справедливо, я бы добавил. Ваша слава летит впереди вас.

— От Балкан до Австралии, — вставила Рут Уэллс Йенсен, с легкой ноткой неодобрения по отношению к мужу заметив: — И если у вас отдельный контракт, это еще не повод для того, чтобы Питер совал нос в ваши дела.

Алекс добродушно рассмеялся.

— Вы оба очень любезны. Но здесь нет ничего особенного. Меня просто подловили, я бы так сказал. Все разрешения на исследования выдает Кингстон; они и выбрали меня. Дело в том, что я уже несколько раз работал на острове по заданию ряда компаний. Надеюсь делать это и впредь. И достаточно часто. Можно сказать, на Ямайке я делаю инвестиции в собственное будущее.

Маколиф снова внимательно посмотрел на Йенсена. Этот ответ он тоже подготовил заранее. Британец, в свою очередь, кашлянул и переглянулся с женой.

— Мне бы следовало сделать то же самое, старина. Но только да спасет Бог ту экспедицию, которую я возглавлю!

— Я, по крайней мере, бежала бы от нее, как от майской демонстрации на Трафальгарской площади, — добавила Рут в тон мужу. — А кого, если не секрет, вы уже выбрали? Может, мы их знаем?

— Еще никого. Я только начал.

— Это хорошо, — вставил Питер, при этом его глаза лучились юмором. — И поскольку у вас затруднения с финансами, я хочу предупредить, что мы предпочли бы не расставаться. Если вы соберетесь пригласить одного из нас, мы согласимся на половинный оклад, чтобы быть вместе.

Если у Алекса и оставались еще какие-то сомнения к этому моменту, то они были рассеяны словами Рут. Копируя профессиональные интонации мужа, она продолжила:

— Половинный оклад, старина, это тема для переговоров. В нашей квартире чертовски холодно в это время года.

Он решил взять Йенсенов.

Третий кандидат не из университета, Джеймс Фергюсон, полностью соответствовал описанию Рэлстона. Его горячность и безапелляционность были, по мнению Алекса, просто следствием бьющей через край энергии. Фергюсон был молод — всего двадцать шесть — и явно не вписывался в стандарты академической среды. Алекс сам был таким в юности — до самозабвения поглощенным наукой и нетерпимым к окружающему ученому миру. Противоречие, чреватое конфликтами. Фергюсон работал по контрактам с агропромышленными компаниями, и его лучшей рекомендацией служил тот факт, что он редко оставался без работы в этой сфере, не славящейся изобилием вакантных мест. Джеймс Фергюсон был одним из лучших специалистов в области вегетации растений.

— Я просто мечтаю вернуться на Ямайку, — заявил он в самом начале беседы. — Два года назад я работал в Порт-Мария для Фонда Крафта. Этот остров — просто золотая жила, если только компании по переработке фруктов и синтетическая промышленность позволят ему развиваться в нужном направлении.

— Золотая жила — это что?

— Волокна баракоа. На второй стадии вызревания. Этот сорт бананов может вогнать в панику всех нейлоновых и трикотажных королей, не говоря уж о поставщиках фруктов.

— И вы можете доказать это?

— Черт меня побери, я уже почти все сделал. Поэтому фонд и выставил меня.

— Вас выставили?

— И весьма бесцеремонно. Не вижу смысла скрывать это, и вообще мне плевать. Они посоветовали мне не совать нос не в свое дело. Представляете? Если вам это интересно, поспрашивайте, и вы наверняка услышите обо мне парочку нелестных замечаний.

— Мне интересно, мистер Фергюсон.

Беседа с Чарлзом Уайтхоллом обеспокоила Маколифа. Точнее, его обеспокоила сама личность кандидата, а не та информация, которую он получил. Чернокожий Уайтхолл был циником по складу характера; не коренной лондонец, он был выходцем из Вест-Индии, которая и составляла предмет его научных интересов. Кроме того, он отличался крайней агрессивностью в отстаивании своих взглядов. Маколифа поразила и его внешность. Для автора трехтомной истории карибов[8], на которую, по словам Рэлстона, постоянно ссылались в научном мире, он выглядел слишком молодо — почти как Джеймс Фергюсон.

— Внешность обманчива, мистер Маколиф, — проговорил Уайтхолл, входя и протягивая руку. — Моя тропическая шкура неплохо скрывает возраст. Мне сорок два.

— Вы читаете мои мысли.

— Отнюдь. Я просто привык к подобной реакции. — Он удобно устроился в кресле, расправив дорогой клубный пиджак и вытянув ноги в серых, в тонкую полоску, брюках.

— Вы не любите лишних слов, доктор Уайтхолл, я тоже. Поэтому ответьте мне, пожалуйста, почему вы решили принять участие в экспедиции? Насколько я знаю, вы можете зарабатывать гораздо больше своими лекциями. Геофизическая экспедиция — не самое доходное предприятие.

— Это один из тех редких случаев, когда финансовая сторона не имеет для меня большого значения, — ответил Уайтхолл, доставая серебряный портсигар. — Честно говоря, мистер Маколиф, это скорее вопрос честолюбия — вернуться в свою страну как эксперт от Королевского исторического общества. Вот так.

Алекс поверил ему. Насколько он мог понять, Уайт-холл как ученый больше ценился за границей, чем у себя дома. И ему важно было добиться признания на родине — в интеллектуальных, а может, и в политических кругах Кингстона.

— Вам знакома территория под названием Кок-Пит? — В общих чертах. Лучше знаю историю и культуру. Я же не из «бегунов».

— То есть?

— "Бегуны" — жители холмов. Горные племена. Обычно их нанимают проводниками, если удается отыскать... Они довольно примитивны. Кого вы уже взяли?

— Что? — Алекс, сосредоточившись на бегунах, не воспринял вопрос.

— Я говорю, кто еще едет в экспедицию? Мне очень интересно.

— А-а... Вакансии еще есть. Пока это Йенсены, муж и жена, он — минералог, она — палеонтолог. Фергюсон, молодой ботаник. Еще мой друг из Америки, Сэм Такер, почвовед.

— О Йенсенах я, кажется, что-то слышал. Больше никого не знаю.

— Вы ожидали иного?

— Честно говоря, да. Обычно Академия наук привлекает к своим проектам ученых крупного калибра.

Уайтхолл аккуратно стряхнул пепел.

— Вроде вас? — Маколиф улыбнулся.

— Скромность не является моей отличительной чертой, — ухмыльнулся в ответ ученый. — Я лично заинтересован в результатах экспедиции. Надеюсь, я буду вам полезен.

Такое же впечатление сложилось и у Маколифа.

Вторым по списку числился некто Э. Джерард Бут, специалист по скальным породам. Это был кандидат от университета. Рэлстон, передавая папку с материалами, заметил, что Бут, по его мнению, может принести очень большую пользу экспедиции. Статьи были посвящены исследованиям поверхностных отложений в таких непохожих геологических регионах, как Иран, Корсика и Южная Испания. Алекс вспомнил, что читал некоторые из них в «Нэшнл джиолоджист» и они произвели на него неплохое впечатление своим профессионализмом.

Поэтому он заранее решил, что с этим кандидатом ему повезло.

К его удивлению, в кабинет вошла молодая женщина. Э. Джерард Бут была известна коллегам как Элисон Бут; второе имя обычно не упоминали.

У нее была одна из самых замечательных улыбок, которую Маколифу доводилось когда-либо видеть. Можно было бы назвать ее по-мужски открытой, если бы не впечатляющая женственность облика. Голубые живые глаза излучали спокойствие — настоящий взгляд профессионала. Крепким и опять же профессиональным оказалось и рукопожатие. Русые волосы локонами мягко спадали до плеч. На взгляд ей было около тридцати, но в уголках смеющихся глаз виднелись морщинки.

Элисон Бут была не просто хорошенькой; с первых же минут она произвела впечатление незаурядной личности. Термин «профессионал» неоднократно приходил Алексу на ум во время беседы.

— Я специально попросила Рэлли не говорить о том, что я женщина. Так что он не виноват.

— А вы были уверены, что я противник женского равноправия?

Легким движением руки Элисон привела в порядок свои локоны.

— Нет, у меня не было никакого предубеждения, мистер Маколиф. Но я сталкивалась с подобными обстоятельствами. Поэтому лучше уж я сама постараюсь убедить вас в моей пригодности.

С этими словами она, будто почувствовав двусмысленность фразы, согнала с лица улыбку и... профессионально оправила юбку.

— Что касается полевых и лабораторных исследований, то вы безусловно высококлассный специалист...

— А все другие соображения, как мне кажется, не имеют значения, — в типично английской манере холодновато заключила молодая женщина.

— Почему же? Проблемы неблагоприятной окружающей среды, определенная степень физического дискомфорта, если не сказать — неудобств...

— Не думаю, что Ямайка в этом плане может сравниться с Ираном или Корсикой, а я там работала.

— Я знаю.

— Рэлли сообщил мне, что вы не рассматриваете никакие рекомендации, пока не побеседуете с кандидатом лично...

— Замкнутая атмосфера группы провоцирует совершенно непредсказуемые реакции в поведении. Мне не раз приходилось терять хорошего человека только потому, что он по совершенно непонятным причинам начинал вызывать резко негативное отношение окружающих. Тоже очень хороших людей.

— А как насчет женщин?

— В данном случае я не делаю исключения.

— У меня очень хорошие рекомендации, доктор Маколиф. И они вполне заслужены, уверяю вас.

— Я обязательно запрошу их.

— Они у меня с собой. — Элисон раскрыла лежавшую на коленях большую кожаную сумку, вынула два объемистых конверта и положила их на край стола. — Мои рекомендации, доктор Маколиф!

Алекс, смеясь, взял конверты. Молодая женщина напряженно смотрела на него. Было заметно, что она очень заинтересована в положительном результате своего визита.

— Почему для вас так важно попасть в эту экспедицию, мисс Бут?

— Потому что я специалист и умею работать, — ответила она просто.

— Вы ведь преподаете в университете?

— Как почасовик. Лекции и лабораторные занятия. Время от времени. Я не в штате.

— Стало быть, дело не в деньгах.

— Я найду на что их потратить. Однако я не нуждаюсь.

— Не представляю, чтобы вы в чем-либо могли испытывать нужду, — с улыбкой произнес Алекс и вдруг заметил (а может, ему показалось?), что по лицу ее скользнула какая-то тень сомнения. Он инстинктивно продолжал дожимать: — Но почему именно сюда? С вашей квалификацией, я уверен, вы могли бы выбрать более интересные и высокооплачиваемые.

— Меня устраивает время, — мягко ответила она. — По личным причинам, которые никак не связаны с моей работой.

— И именно из-за них вы готовы торчать на Ямайке?

— Ямайка ни при чем. Сейчас я готова отправиться и во Внешнюю Монголию.

— Понятно, — произнес Алекс с напускным равнодушием и положил конверты на место. Реакция последовала незамедлительно.

— Ну хорошо, доктор Маколиф. В конце концов, все мои друзья об этом знают. — Элисон продолжала держать сумку на коленях, но в этом жесте не было никакого напряжения. Она полностью владела собой. Голос был ровным, лицо спокойно.

— Вы обращаетесь ко мне «мисс Бут», но это неправильно. Бут — моя фамилия по мужу. К сожалению, наш брак оказался неудачным, и мы разошлись. Постоянно выслушивать соболезнования по этому поводу от близких довольно утомительно. Поэтому я хочу сменить обстановку.

Алекс выдержал ее пристальный взгляд, пытаясь поднять, что скрывается за ее словами. Что-то, несомненно, было, однако она вряд ли пустит его дальше в свою частную жизнь. По крайней мере, так можно было понять выражение ее лица.

— Прошу прощения, это действительно к делу не относится, Но я весьма признателен за то, что вы мне это сказали.

— Ваш профессиональный интерес удовлетворен?

— Во всяком случае, мое любопытство. — Алекс поставил локти на стол и кулаками подпер подбородок. — Кроме того, я теперь могу со спокойной совестью пригласить вас на ужин, если вы не сочтете это наглостью с моей стороны.

— Думаю, это зависит от степени вашей готовности принять меня на работу, — ответила Элисон, пряча улыбку.

— Честно говоря, согласие на ужин или, по крайней мере, основательный обед, разумеется, с известным количеством спиртного, может положительно повлиять на мое решение. Но мне бы не хотелось в этом сознаваться.

— Абсолютно обезоруживающий ответ, доктор Маколиф, — рассмеялась она. — Пожалуй, я поужинаю с вами.

— Клянусь, никаких соболезнований! Не думаю, что в этом вообще есть необходимость.

— Надеюсь, вы не заставите меня скучать.

— Никогда.

Глава 5

Маколиф стоял на углу Хай-Холборн и Ченсери и поглядывал на часы. Светящиеся стрелки доказывали одиннадцать сорок вечера. Вокруг была промозглая темень. «Роллс-ройс» Престона опаздывал на десять минут. Может, он и вообще не появится. По инструкции Алексу нужно было ждать до полуночи, а потом возвращаться в «Савой». В этом случае будет назначено другое время.

Порой Маколифу приходилось делать усилие, чтобы вспомнить, чье задание он выполняет в тот или иной момент, и притом следить, чтобы не было «хвоста». Он понимал, что это ненормально — жить в вечном страхе. В капкане страха. Все приключенческие романы о таинственном мире разведки как-то опускали эту его характернейшую особенность. И никакой самостоятельности. Это угнетало.

Сегодняшнее вечернее рандеву с Уорфилдом заставило его почти в панике звонить Холкрофту, поскольку тот тоже назначил встречу — на час ночи. Точнее, Алекс сам попросил его об этом, а Холкрофт только определил время и место. Но в десять двадцать раздался звонок от «Данстона» с требованием увидеться на углу Хай-Холборн и Ченсери через час — то есть в половине двенадцатого.

Для начала Холкрофта невозможно было поймать. Его засекреченный личный телефон в министерстве иностранных дел просто не отвечал. Другого номера у Алекса не было, а Холкрофт категорически запретил ему звонить в министерство и упоминать его имя. Так же как пользоваться телефоном из номера отеля. Холкрофт не верил в надежность телефонных служб.

Следовательно, Алексу пришлось отправиться гулять по Стрэнду, заходя в пивные и аптеки, чтобы из телефонов-автоматов дозвониться до Холкрофта. Он не сомневался, что за ним наблюдают, поэтому всякий раз, вешая трубку, изображал досаду. Он уже заготовил для Уорфилда подходящую версию: он пытается отменить назначенный на завтра обед с Элисон.

Такая договоренность действительно существовала, и Алекс отнюдь не собирался ее отменять, но ложь выглядела вполне правдоподобно.

«Дозировать правду и ложь...»Реакция на ситуацию. МИ-5.

Наконец телефон Холкрофта ответил, и Алексу обыденным тоном сообщили, что тот уехал на вечеринку.

На вечеринку! Святый Боже!.. Глобальные союзы, международные заговоры в высших сферах, финансовые махинации — и какая-то вечеринка.

Спокойный мужской голос на другом конце провода сказал, что Холкрофту доложат, но Алекс, разволновавшись, требовал, чтобы тот лично появился у телефона и ждал, хотя бы и всю ночь, пока он, Алекс, не позвонит ему после встречи с Уорфилдом.

Одиннадцать сорок пять. Никакого «роллс-ройса». Он всматривался в фигуры немногочисленных в этот час прохожих, пытаясь угадать, есть ли слежка. Капкан страха.

Конечно, он думал и об Элисон. Им удалось поужинать вместе на третий день знакомства; она сослалась на необходимость подготовиться к лекции, поэтому встреча оказалась короткой. На фоне дальнейших трудностей им тогда еще повезло.

Элисон была необычной женщиной. Она профессионально умела скрывать свои слабости. Она ни разу не изменила своей мягкой, чуть насмешливой защитной манере поведения. Легкая улыбка, нежный взгляд голубых глаз, плавные, изящные движения рук — все это было ее защитой.

С профессиональной точки зрения ее кандидатура на участие в экспедиции не вызывала никакого сомнения. Она была безусловно лучшей среди всех претендентов. Алекс считал себя одним из ведущих специалистов по скальным породам на обоих континентах — и то поостерегся бы оказаться ее оппонентом в научной дискуссии. Элисон Джерард Бут была замечательным специалистом. И очень милой.

Поэтому он хотел, чтобы она поехала на Ямайку. Он приготовил кучу аргументов для Уорфилда на тот случай, если чертовы компьютеры службы безопасности «Данстона» выкопают что-нибудь против нее. Сегодняшняя встреча как раз должна была уточнить окончательный отбор.

Где же этот проклятый черный дредноут! Уже без десяти двенадцать.

— Простите, сэр, — раздался низкий, почти утробный голос за спиной Маколифа.

Он обернулся и увидел человека приблизительно своих лет, одетого в коричневую куртку. Он был похож на портового грузчика или строителя.

— Слушаю вас.

— Я первый раз в Лондоне, сэр, и, кажется, заблудился. -Человек показал на табличку с названием улицы, почти неразличимую сквозь туман. — Там написано «Ченсери-Лейн», я был уверен, что это неподалеку от местечка под названием Хэттон, где я должен встретиться с друзьями, но я никак не могу его найти, сэр.

Алекс указал налево.

— Это здесь, через пару кварталов.

Мужчина по-деревенски повторил его жест.

— Туда, сэр?

— Совершенно верно.

Мужчина не унимался.

— Вы уверены, сэр? — Продолжая тыкать рукой в пространство, он внезапно понизил голос: — Не обращайте внимания, мистер Маколиф! Делайте вид, что продолжаете объяснять дорогу. Мистер Холкрофт ждет вас в Сохо, в ночном клубе под названием «Сова Святого Георга». Садитесь в баре, он к вам подойдет. Он просит, чтобы вы ему больше не звонили. За вами следят.

Маколиф проглотил комок в горле и еще раз неловко махнул рукой в направлении Хэттон-Гарден.

— Бог мой! Но если за мной следят, то и за вами тоже! — выпалил он громким шепотом.

— Мы просчитываем подобные ситуации.

— Мне не нравится это предложение. Что я должен буду сказать Уорфилду? Подбросить меня в Сохо?

— А почему бы и нет? Скажите, что хотите развеяться. Утро у вас свободно. Американцы любят Сохо, это вполне естественно. Вы не игрок, но иногда любите рискнуть по маленькой.

— Господи, вы еще о моей личной жизни расскажите!

— Мог бы, но не буду. — Гортанный голос уроженца Северной Англии зазвучал вновь в полную силу. — Благодарю вас, сэр. Вы очень добры, сэр. Теперь-то я найду моих друзей.

Человек двинулся в сторону Хэттон-Гарден. Его фигура быстро растаяла в ночном тумане. Маколиф почувствовал, что весь дрожит. Особенно тряслись руки. Чтобы успокоиться, он полез за сигаретами. Ощущение металлической тяжести зажигалки принесло облегчение.

Было без пяти двенадцать. Он подождет еще несколько минут после полуночи и уйдет. По инструкции полагалось вернуться в «Савой». Будет назначено другое время. Но должен ли он это сделать немедленно или слова вернуться в «Савой»можно понимать так, что, напрасно прождав на углу Хай-Холборн и Ченсери-Лейн, остатком ночи он вправе распорядиться по своему усмотрению?

Эта простую фразу можно было толковать и так и эдак. Если он решится, то сможет — не прямо, конечно, направиться в Сохо, к Холкрофту. Наружное наблюдение, разумеется, установит, что Уорфилд не явился на назначенную встречу. Выбор за ним.

О Господи, подумал Алекс. Что со мной? Слова, значения слов... Варианты, альтернативы... Трактовки... приказов!

Да кто, черт побери, смеет приказывать ему?

Он не из тех,кем можно командовать!

Но когда он поднес сигарету ко рту, рука его дрожала. И он понял, что не тут-то было. Он стал одним из тех,и неизвестно, когда это кончится. Дьявольщина! Он перестал быть свободным.

Светящиеся стрелки его часов слились. Ровно полночь. Да провались они все к черту! Он уходит. Сейчас позвонит Элисон, скажет, что выбрался на улицу пропустить пару рюмок, спросит, можно ли заехать к ней... А Холкрофт может ждать его в Сохо хоть всю ночь. В этой «Сове Святого Георга». Идиотское название!

Пошел он к черту!

«Роллс-ройс» вылетел из тумана со стороны Ньюгейта, нарушив тишину пустынной улицы, и резко затормозил рядом с Маколифом. Из машины вышел шофер, обогнул длиннющий капот и распахнул перед Алексом заднюю дверцу.

Алекс машинально выбросил сигарету и очутился внутри, даже не успев осмыслить происшедшего. Джулиан Уорфилд сидел в дальнем правом углу широченного дивана. Его фигурка терялась в роскошном и просторном салоне.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать. Меня задержали.

— У вас что, принято доводить партнеров до белого каления? — Маколиф откинулся на спинку сиденья и с удовлетворением отметил, что голос звучит твердо. В ответ раздался довольный старческий смешок:

— По сравнению с Говардом Хьюзом я просто торговец подержанными автомобилями.

— Вы меня выбили из колеи.

— Хотите выпить? Вот тут справа бар. Потяните за ручку.

— Нет, спасибо. Не сейчас.

Полегче на поворотах, подумал он про себя. Нельзя так подставляться. Холкрофт будет ждать всю ночь. Ты же сам две минуты назад собирался предоставить ему такую возможность.

Старик вынул из пиджака конверт.

— У меня для вас хорошие новости. Мы утвердили все предложенные вами кандидатуры, хотя несколько мелких вопросов остается. Вы проделали отличную работу в сжатые сроки и заслуживаете благодарности.

По словам Уорфилда, первоначальная реакция руководства «Данстона» на его список была отрицательной. Дело не в соблюдении секретности — здесь в принципе все нормально и не в профессионализме команды — Алекс хорошо выполнил свое «домашнее задание», — но в самой идее. Мысль о возможности включения в геодезическую экспедицию женщин была отвергнута начисто. Казалось естественным, что все трудности полевых условий легче преодолевать чисто мужским составом. Присутствие женщин только усложнило бы всю работу, причем в значительной степени.

— Поэтому мы сначала вычеркнули двоих, прекрасно понимая, что, исключая Уэллс, мы одновременно выкидываем и ее мужа, Йенсена. Таким образом, уже получалось трое, и вам, конечно, это бы не понравилось.

Но мы надеялись, что вы поймете правильно. И вдруг меня осенило. Я сообразил, что вы оказались гораздо предусмотрительнее нас!

Маколиф решил вмешаться.

— Честно говоря, Уорфилд, стратегия меня меньше всего волновала. Я просто подбирал наилучшую команду, вот и все.

— Даже если это произошло случайно, группа получилась замечательной. И наличие в ней двух женщин, ведущих специалистов в своей области, одна из которых к тому же жена члена экспедиции, придало ей дополнительный шарм.

— Почему?

— Это привнесло, или, если хотите, онипривнесли уникальный компонент — невинность — во все мероприятие. Этакий налет академичности. Как раз то, что мы упустили из виду. Одно дело — чисто мужская экспедиция, проводящая геофизическую разведку, и совсем другое — сплоченная команда преданных делу мужчин и женщин, работающих по заданию Академии наук. Просто замечательно!

— Не хочу вас разочаровывать, но ничего подобного не входило в мои намерения.

— Никакого разочарования. Главное — результат. Когда я довел до сведения остальных эти соображения, они согласились со мной.

— Сдается мне, что они согласятся со всем, что вы соберетесь «довести до сведения». А что это за «несколько мелких вопросов»?

— Дополнительная информация, которую вам неплохо бы иметь в виду. — Старик протянул руку, чтобы включить свет в салоне, и достал несколько листков печатного текста. Он поправил очки и быстро пробежал глазами первую страницу. — Эти супруги, Уэллс и Йенсен. Довольно активны в левацких политических кругах. Марши мира, борьба за разоружение и так далее...

— Это никак не связано с их работой. Не думаю, что они займутся пропагандой среди местного населения, — произнес устало Маколиф. Если Уорфилд и дальше собирается обсуждать с ним такие «вопросы», надо сразу показать свое отношение к этому.

— На Ямайке весьма сложная политическая обстановка. Беспорядки, если быть точным. Не в наших интересах, чтобы кто-нибудь из членов экспедиции оказался в это замешан.

Маколиф повернулся и внимательно посмотрел на старикана: тонкие поджатые губы, костлявые пальцы крепко сжимают листочки бумаги. Желтоватый свет придавал его дряблой коже болезненный вид.

— Если такая ситуация возникнет, а я в это, разумеется, не верю, и Йенсены затеют политическую возню, обещаю вам их успокоить. С другой стороны, такие люди — находка для вас. Их никто не заподозрит в работе на «Данстон».

— Да, — заметил Уорфилд. — Мы тоже об этом подумали... Теперь этот парень, Фергюсон. У него были неприятности с Фондом Крафта.

— Он был на пороге принципиального открытия, связанного с волокнами баракоа, это точнее. Это насмерть перепугало и Крафта, и всех его партнеров.

— Мы никогда не ссорились с Крафтом; не намерены делать этого и в дальнейшем. Сам факт присутствия Фергюсона в вашей экспедиции вызовет немало вопросов. Крафт пользуется большим уважением на Ямайке.

— Однако замены ему нет, он лучший из тех, кого я мог выбрать. Я постараюсь изолировать его от Крафта.

— Это просто необходимо. В ином случае он не поедет. Электронное досье «Данстона» на Чарлза Уайтхолла свидетельствовало, что этот чернокожий ученый-денди представлял из себя сплошной клубок психологических противоречий. По своим политическим убеждениям он был консерватором, вполне способным возглавить правое политическое крыло чернокожих консерваторов Кингстона, останься он на острове. Но ему не суждено оказалось связать свое будущее с Ямайкой, и он вовремя осознал это. Но горечь осталась. Уорфилд поспешил добавить, что негативная информация более чем уравновешивалась позитивной — имеющей отношение к Уайтхоллу как ученому. Безусловным плюсом была его личная заинтересованность в результатах экспедиции; его присутствие гарантировало снятие подозрений в ее коммерческих целях. В довершение характеристики этой неординарной личности следовало добавить, что Уайтхолл был обладателем черного пояса третьей категории "А" по юкато — наиболее сложной разновидности дзюдо.

— По нашим сведениям, Кингстон высоко оценил его включение в экспедицию. Думаю, ему предложат кафедру в университете Вест-Индии. Скорее всего, он согласится, если ему пообещают приличные деньги... Перейдем к последнему кандидату. — Уорфилд снял очки, положил их на колени рядом с бумагами и потер тонкую, костистую переносицу. — Миссис Бут... Миссис Элисон Джерард Бут.

Алекс напрягся. Уорфилд уже говорил ему, что к ней нет никаких претензий, а какие бы то ни было подробности о ее личной жизни он выслушивать не желал.

— Что с ней? — спросил он настороженно. — Ее послужной список говорит сам за себя.

— Безусловно. Она очень квалифицированна... И очень хочет покинуть Англию.

— Она объяснила это тем, что недавно разошлась с мужем, ее угнетает атмосфера вокруг этого дела...

— Больше она ничего не сказала?

— Нет, но мне вполне хватило.

Уорфилд снова водрузил на нос очки и перелистал странички.

— А зря. Не рассказывала ли она, кем был ее муж и чем он занимался?

— Нет. Я и не спрашивал.

— Понятно... Думаю, вам полезно будет узнать. Дэвид Бут — из старинного аристократического рода, виконт. Но это не приносит ему ни единого фунта стерлингов. Он совладелец одной экспортно-импортной компании, которая едва сводит концы, с концами, судя по их бухгалтерским книгам. Однако Бут не испытывает никаких денежных затруднений и живет весьма неплохо. Несколько особняков — как здесь, так и на континенте[9], дорогие машины, членство в престижнейших клубах... Несколько странно, не так ли?

— Да, безусловно. И как ему это удается?

— Наркотики, — ответил Джулиан Уорфилд так спокойно, будто сообщил, который час. — Дэвид Бут — курьер франко-американского синдиката с базами на Корсике, в Бейруте и Марселе.

Возникла небольшая пауза. Наконец Маколиф, осознав серьезность ситуаций, задумчиво произнес:

— Миссис Бут принимала участие в экспедициях на Корсике, в Иране и в Южной Испании. Вы полагаете, что она замешана в делах мужа?

— Не исключено, но маловероятно. Может быть, ее просто использовали. Во всяком случае, она оставила его. Я только хочу подчеркнуть, что она несомненно оказалась в курсе, поэтому боится оставаться в Англии. Мы считаем, что она вообще не собирается возвращаться.

Оба помолчали, затем Алекс спросил:

— Вы сказали «боится» — значит, ей что-то угрожает?

— Вполне вероятно. То, что она знает, может представлять для кого-то потенциальную опасность. Бут был огорчен фактом развода. Дело не в чувствах — он по натуре страшный бабник, — а в том, что исчезло удобное прикрытие для его поездок. По крайней мере, мы так думаем.

С этими словами Уорфилд сложил свои бумажки и убрал их в карман пальто.

— Ну что ж, — проговорил Алекс. — Все это весьма неожиданно. Должен сказать, вы меня несколько ошарашили.

— Я рассказал вам о миссис Бут потому, что вы так или иначе узнали бы об этом. Мы хотели вас подготовить, вовсе не напугать.

Маколиф резко повернулся к Уорфилду.

— Вы хотите, чтобы она поехала, поскольку... поскольку представляет для вас определенный интерес. И отнюдь не в области геологии.

Полегче, Маколиф, полегче!

— В такое сложное время, как наше, все возможно.

— Мне не нравятся ваши намеки.

— Просто вы об этом не думали. Ведь вы же сами считаете, что она будет в большей безопасности на Ямайке, чем в Лондоне... Вы ведь к ней неравнодушны, не так ли? Вы неоднократно встречались с ней за последнюю неделю.

— А также мне не нравится, когда за мной следят, — сказал Алекс единственное, что пришло ему в голову.

— Мы делали только самое необходимое, и только ради вашей безопасности и защиты.

— Защиты от чего? Боже милостивый, от кого меня надо защищать? — Маколиф в упор посмотрел на старика, чуть ли не впервые осознав, до чего же тот ему противен. Интересно, пойдет ли Уорфилд в своих откровениях на эту тему дальше Холкрофта? Сообщит ли о первой экспедиции? — Я думаю, что имею право знать, чего мне следует остерегаться, — добавил он с нескрываемым раздражением.

— Вы все узнаете. Но прежде я хотел бы ознакомить вас вот с этим. Надеюсь, вам понравится. — Уорфилд взял в руки незапечатанный конверт и вынул несколько сколотых между собой страничек, прикрепленных к бланку. Странички на тонкой папиросной бумаге представляли собой копию подписанного Алексом неделю назад соглашения о сотрудничестве с «Данстон лимитед». Он наклонился вперед, взял бумаги из рук Уорфилда, включил лампочку со своей стороны и сосредоточился на бланке. Однако это оказалось совсем не то, что он ожидал. В руках Алекса была копия извещения о зачислении денег на его счет в нью-йоркском банке «Чейз Манхэттен». Цифры слева показывали сумму, перечисленную некоей швейцарской корпорацией, цифры справа — сумму максимальных налогов на прибыль, удержанных швейцарскими властями и налоговым ведомством США.

Чистыми получалось 333 тысячи американских долларов. Он вопросительно посмотрел на Уорфилда.

— Первый причитающийся мне гонорар должен составить двадцать пять процентов от общей оговоренной суммы в один миллион долларов и должен быть выплачен по завершении первого этапа экспедиции, то есть по прибытии в Кингстон. До этого момента оплате подлежат только мои личные расходы и, в случае досрочного расторжения контракта, двести долларов в день за консультации. С чем связаны такие изменения?

— Мы полностью удовлетворены проведенной вами подготовительной работой. И хотели показать, как мы ее ценим.

— Я вам не верю.

— Кроме того, — слегка повысив голос, продолжил Уорфилд, — никаких изменений в условиях соглашения нет.

— Но я помню, что я подписывал.

— По-видимому, не очень хорошо... Прочитайте текст договора еще раз. Там четко сказано, что вам будет выплачено как минимумдвадцать пять процентов от общей суммы и не позднеепервого дня начала непосредственной работы экспедиции. Соглашение не ограничивает возможность первой выплаты двадцатью пятью Процентами и не запрещает досрочного, осуществления платежа... И кроме того, мы действительно полагали, что вы будете довольны. — Старик сложил свои маленькие ручки на груди в позе Махатмы Ганди, облачившегося в европейский костюм.

Маколиф еще раз перечитал копию извещения.

— Здесь написано, что указанная сумма представляет собой платежи за работу, выполненную по сей день. То есть в прошлом. У вас могли бы возникнуть большие проблемы с возвратом этих денег, откажись я ехать на Ямайку сегодня. Принимая во внимание вашу навязчивую идею сверхсекретности, я сомневаюсь, что вы вообще стали бы этим заниматься... Нет, мистер Уорфилд, здесь что-то не так.

— Доверие, мистер Маколиф. Ваше поколение выпускает из виду этот фактор, — с тонкой улыбкой возразил финансист.

— Не хотел бы показаться невежливым, но сомневаюсь, что вам вообще знакомо это чувство. Не похоже. Вы склонны управлять людьми, а не теоретизировать по этому поводу. Повторяю: что-то здесь не так.

— Очень хорошо. — Уорфилд опустил руки на колени, но остался в позе Ганди. — Мы возвращаемся к вопросу о защите, в необходимости которой вы сомневаетесь... Дело в том, что вы теперь — один из нас, Александр Таркуин Маколиф. Ключевая фигура в планах компании «Данстон». Признавая ваши заслуги перед компанией, мы рекомендовали совету директоров — разумеется, совершенно конфиденциально — кооптировать вас в состав его членов. Ergo[10],деньги, которые вы получили, и общая сумма гонорара в миллион долларов — лишь начало тех настоящих денег, что грядут нам всем в будущем. Иначе, как вы сами заметили, такая сумма действительно может показаться подозрительной.

— К чему вы клоните, черт побери?

— Если совсем коротко — к тому, чтобы вы не пытались откреститься от нас. Вы такое же заинтересованное в успехе нашего дела лицо, как и мы. И если вы когда-нибудь по каким-либо причинам решите, что не согласны с действиями «Данстона», вам не удастся уйти в сторону. Вам никто не поверит.

Маколиф увидел, что старик улыбается.

— А с какой стати я должен так делать?

— Потому что у нас есть основания полагать, что существуют определенные силы, стремящиеся помешать осуществлению нашего проекта. Они попытаются войти с вами в контакт, если уже не пытались. Ваше будущее связано с нами, и только с нами. Финансово, идейно... И, разумеется, юридически.

Алекс отвернулся и посмотрел в окно. «Роллс-ройс» уже проехал Нью-Оксфорд, южную часть Чаринг-Кросс, западный Шафтсбери. Сквозь густой туман были видны сполохи огней Пикадилли.

— А кому вы так лихорадочно пытались дозвониться сегодня вечером? — Старикан больше не улыбался. Маколиф отвернулся от окна.

— Во-первых, это не ваше дело, во-вторых, я пытался дозвониться — и вовсе не лихорадочно — до Элисон Бут. Я пригласил ее завтра на обед. Спешка была вызвана только внезапно назначенной встречей с вами, потому что я не могу беспокоить ее телефонным звонком среди ночи. А вы что подумали?

— Не надо такого враждебного настроя...

— Ах, простите, я совсем забыл, — перебил его Алекс. — Ведь вы только пытаетесь защитить меня. От определенных сил.

— Я могу выразиться и точнее. — Алекс никогда еще не видел такого напряжения во взгляде Уорфилда. — Вам нет никакого смысла лгать мне, поэтому я жду правды. Что для вас, мистер Маколиф, означает слово «Халидон»?

Глава 6

Оглушающая истеричная какофония рока вызывала боль в ушах. Глазам тоже досталось — от едкого, плотного дыма; в ноздри бил смешанный запах табака, гашиша и «травки».

Маколиф, помогая себе локтями и плечами, кое-как пробрался сквозь сплетение тел, слившихся в безумном ритмическом экстазе танца, к дальнему концу стойки бара. Вечер в «Сове Святого Георга» был в полном разгаре, Цветомузыка заливала сумасшедшим светом пространство, заполненное изгибающимися и раскачивающимися фигурами.

Холкрофт сидел за столиком в компании двух мужчин и трех женщин. От остального зала их отделяла полукруглая перегородка. Алекс, разглядывая пьющих и танцующих, иногда посматривал в его сторону. Компания была забавной. Холкрофт и мужчина, сидевший напротив, были в строгих костюмах, так же как и две женщины в возрасте явно за сорок. Третья молодая пара хиповала — оба в замше, бисере, с длинными волосами, перехваченными специальными ремешками. Старшее поколение старалось сохранить контакт с выросшими детьми.

Маколиф хорошо запомнил фразу человека с Хай-Холборн: «садитесь в баре, он к вам подойдет».Он пробился к стойке красного дерева и не без труда привлек к себе внимание чернокожего бармена с прической в стиле «афро», чтобы сделать заказ. Неизвестно, когда Холкрофт сочтет возможным подойти к нему, но долго ждать не хотелось. Слишком много нужно было сообщить британскому разведчику.

— Пардон, но вас ведь зовут Маколиф, верно? — Крик над ухом заставил Алекса вздрогнуть и расплескать стакан. Рядом стоял молодой хипарь — тот самый, что сидел за столиком с Холкрофтом.

Холкрофт зря времени не тратил.

— Да, а в чем дело?

— Предки моей подружки вас знают. Они просят вас присоединиться к нам!

Маколиф почувствовал себя актером, игравшим в одной пьеске и внезапно попавшим в другую. На глазах равнодушной публики разыграна коротенькая, вполне обычная сценка. Но она оказалась с сюрпризом, который, заставил его с большим уважением отнестись к профессионализму Холкрофта.

Он действительно был знаком с мужчиной средних лет, сидевшим напротив Холкрофта. Знал он и его жену. Не очень близкое, конечно, но все-таки знакомство. Он встречался с ними два или три раза, когда приезжал в Лондон. Они были не из тех, кого можно узнать на улице, а тем более в «Сове Святого Георга», — если только кто-нибудь не напомнит о знакомстве.

Маколифа усадили рядом с Холкрофтом, которого представили под его настоящим именем.

— Черт возьми, как вам удалось это организовать? — спросил его Алекс после пятиминутки воспоминаний и обмена любезностями. — Они знают, кто вы?

— Время от времени улыбайтесь, — посоветовал Холкрофт, подавая пример. — Они считают, что я работаю в правительстве, связан с планированием... Такой антураж необходим. Уорфилд усилил за вами слежку. Маловероятно, но он может вычислить нас.

Маколиф натужно улыбнулся.

— Кое-что он уже подозревает, это точно. Мне нужно о многом с вами поговорить. Где мы могли бы встретиться?

— Здесь. И сейчас, — быстро ответил Холкрофт. — Время от времени только обращайтесь с вопросами к остальным, но в беседу не вступайте. Вполне хватит нашей. Это будет поводом для того, чтобы через денек-другой встретиться где-нибудь пообедать или пропустить по стаканчику.

— Не годится. Послезавтра утром я вылетаю в Кингстон.

Холкрофт замер с поднятым стаканом в руке.

— Так скоро? Это полная неожиданность!

— Это ерунда по сравнению с другим. Уорфилд знает про Халидон. Более того, он поинтересовался, знаю ли я об этом.

— Что?

— Мистер Маколиф, вы, конечно, знакомы с Бенсонами, ну, с теми, что из Кента? — донеслось с противоположного края стола.

Очень вовремя, обрадовался Алекс. Разговор о каких-то дурацких Бенсонах даст Холкрофту время обдумать услышанное. Алексу очень хотелось, чтобы тот хорошенько все обдумал.

— Повторите точно, что он сказал, — попросил Холкрофт. Мелькающие огни цветомузыкальной установки на мгновение сосредоточились на их столе, придав лицу агента какое-то гротескное выражение.

— "Что для вас означает слово «Халидон», мистер Маколиф?" Буквально так.

— А ваш ответ?

— Какой ответ? Не было у меня никакого специального ответа. Я сказал, что это, кажется, город в Нью-Джерси.

— Простите, что?

— Халидон, штат Нью-Джерси. Город.

— Я думаю, там иное написание. Или произношение. Но его устроило ваше объяснение?

— А почему бы и нет? Я действительно ничего не знаю.

— Но вы не показали, что слышали это слово прежде? Это очень важно.

— Да, я понимаю. Надеюсь, что нет. Дело в том, что я в этот момент действительно думал совсем о другом...

— Возвращался ли он к этой теме позднее? — прервал его Холкрофт.

— Нет. Смотрел он на меня очень внимательно, но больше не спрашивал. Как вы думаете, что все это значит?

Внезапно какой-то танцор-одиночка с полубезумным выражением лица буквально налетел на стол, за которым они сидели.

— Черт меня побери, если это не папашки с мамашками, — заорал он, выговаривая слова с твердым йоркширским акцентом. — Что, пришли поглазеть на детский праздник, а?

— Проклятье, — воскликнул Холкрофт. Содержимое его бокала оказалось на столе и частично на брюках.

— Кликни халдея, папаша, пусть плеснет тебе за счет старины Эдинбурга! Это я. Меня здесь каждая собака знает! Привет от старины Эдинбурга!

Танцор-одиночка исчез так же внезапно, как и появился. Собеседники поспешили выразить сочувствие, кто-то даже предложил позвать управляющего, но Холкрофт был благодушен.

— Ничего особенного, маленькая оплошность, не стоит обращать внимания. — Он достал носовой платок и промокнул пятно. Прерванный было разговор возобновился. Англичанин повернулся к Маколифу, но его улыбка не имела никакого отношения к словам.

— В моем распоряжении — минута. Если будет нужно, с вами свяжутся завтра.

— Это... был сигнал?

— Да. Слушайте и запоминайте, времени на повторение у меня нет. В Кингстоне вы какое-то время будете сами по себе. Если честно, мы не предполагали, что вы так скоро...

— Минуточку, — прервал его Маколиф сердито. — Какого черта! Это вы слушайте и запоминайте. Вы гарантировали мне полную безопасность, возможность контакта в любое время суток... Только на таких условиях я согласился...

— Все остается в силе, — отрезал Холкрофт, расплываясь в широкой улыбке, совершенно не соответствующей тону разговора. — Контакты у вас есть. Около двадцати имен, вы их помните.

— Но это все на севере, а не в Кингстоне! Вы обещали мне контакты и в Кингстоне тоже!

— Завтра мы сделаем все, что сможем.

— Так не годится!

— Придется потерпеть, мистер Маколиф, — произнес Холкрофт жестко. — В Кингстоне, к востоку от парка Виктории, на Дюк-стрит, есть рыбный магазин «Таллон». В самом крайнем случае — подчеркиваю: в самом крайнем, если нужно будет передать информацию, — можете связаться с хозяином. У него артрит правой руки. Но имейте в виду: все, что он сможет, — только передать информацию. Больше ничего... Ну, я действительно должен идти.

— Мне нужно задать вам еще несколько вопросов, — быстро проговорил Алекс, придерживая ладонью руку Холкрофта.

— Это подождет...

— Ну хотя бы один. Элисон Бут — вы знали? О ее муже?

— Да.

— Знали. Поначалу мы думали, что она — подсадная утка «Данстона». И до сих пор этого не исключаем... Да, и насчет вопроса Уорфилда о Халидоне. По-моему, ему известно об этом столько же, сколько нам. Но он очень хочет узнать больше.

Холкрофт по-юношески легко поднялся, обошел Алекса и попрощался, извинившись за то, что вынужден всех покинуть. Маколиф оказался теперь рядом с женщиной средних лет, которая, как ему показалось, пришла с Холкрофтом. При знакомстве он прослушал ее имя, но сейчас, взглянув на нее, понял, что ей не до того. Озабоченность и тревога были на ее лице; она пыталась скрыть свои чувства, но тщетно. Женщина вымученно улыбнулась.

— Значит, вы тот самый молодой человек... — начала она, но внезапно прервала начатую фразу, подняв к губам бокал.

— С одной стороны — молодой, с другой — не очень, — проговорил Маколиф и вдруг обратил внимание, что ее рука дрожит, точь-в-точь так, как у него самого час назад перед встречей с Уорфилдом. — Здесь так трудно разговаривать из-за этой дурацкой музыки, — сказал он. — Да еще этот ненормальный свет...

Похоже, миссис Холкрофт его не слышала или смысл фраз не доходил до нее. Отблески оранжевого, желтого, бледно-зеленого фонарей покрывали ее испуганное лицо замысловатым узором. Странно, подумалось Алексу, но он никогда не думал о Холкрофте просто как о человеке, у которого могут быть жена, дети и вообще своя личная жизнь.

Но он не успел толком осмыслить эти никогда раньше не приходившие ему в голову соображения, потому что женщина наклонилась к нему, схватив за руку. Сквозь оглушительные звуки музыки, в диком мелькании разноцветных огней он услышал ее шепот:

— Ради Бога, догоните его!

* * *

Месиво извивающихся в танце тел казалось непреодолимым. Он пробивался сквозь толпу, прокладывая себе путь локтями, плечами, расталкивая людей и не обращая внимания на проклятья, сыпавшиеся со всех сторон. Он пытался разглядеть того, кто подал знак Холкрофту, налетев на их столик. Но обнаружить его не мог.

И вдруг, в самом дальнем конце зала, за всем этим столпотворением, он заметил группу из нескольких мужчин, подталкивающих какого-то человека к выходу. Этим человеком был Холкрофт!

Алекс кинулся в толпу с новой силой. Но на его пути внезапно очутился высокий негр.

— Эй, приятель! Ну-ка полегче! Ты в «Сове», а не у себя дома!

— Пошел вон! Убери свои грязные лапы!

— С удовольствием, приятель. — Негр отпустил пиджак Алекса, отвел назад правую руку и с силой молота врезал ему в живот. Удар, заставший Алекса врасплох, сложил его пополам. Распрямившись со всей быстротой, на которую был способен, и не обращая внимания на острую боль, он бросился вперед. Негр поймал его за кисть и, резко вывернув руку, швырнул прямо в толпу танцующих.

Когда Алекс встал на ноги, негр исчез.

Все это было очень странно.

Он судорожно дышал, ловя ртом воздух. Помимо боли, он чувствовал, головокружение. Наверное, от дыма и этих жутких запахов, решил он. С меньшими силами, но с прежней настойчивостью он опять ринулся в толпу колеблющихся тел по направлению к узкому коридору.

Коридор вел к туалетным комнатам. «Курочки» направо, «петушки» налево. А прямо по ходу, в конце виднелась дверь с большим замком и еще большей щеколдой, размеры которых красноречиво напоминали посетителям «Совы», что следует раз и навсегда распроститься с мыслью улизнуть отсюда, не заплатив по счету. Но дверь была приоткрыта, и даже защелка поставлена на предохранитель.

Маколиф распахнул дверь.

Он оказался в темном, мрачном переулке, заставленном мусорными баками. Ни единого фонаря. Что-то разглядеть можно было только благодаря призрачному свечению тумана над головой и отдельным огонькам в окнах домов, больше похожих на бараки. Перед ним возвышалась кирпичная стена. Направо переулок заканчивался каменным мешком.

Слева, между зданием «Совы» и кирпичной стеной соседнего дома, виднелся просвет — выход на улицу. Здесь тоже стояли мусорные баки, источающие непередаваемый аромат.

Маколиф кинулся в эту щель, ориентируясь на едва пробивавшийся сквозь туман слабый свет фонарей. Футов за двадцать до тротуара он увидел их. Маленькие пятна темно-красного цвета.

Выбежав на улицу, он огляделся. Толпа редела на глазах. В Сохо наступало время нечистой силы.

Жизнь теперь кипела внутри. Частные клубы, игорные дома, бордели, где предлагали заняться сексом любым способом и за любые деньги... Улица пустела. Он еще раз поглядел в обе стороны, пытаясь увидеть в ее течении хоть какую-то зацепку.

Но ничего не обнаружил.

Он посмотрел под ноги: следы крови, кое-где уже затоптанные, обрывались у края тротуара. Значит, Холкрофта увезли.

Каким-то шестым чувством Маколиф ощутил движение у себя за спиной. Он успел оглянуться и сделать шаг в сторону. Это спасло его. Нападавший — громадный негр — пролетел мимо него на мостовую, прямо под колеса вынырнувшего непонятно откуда на сумасшедшей скорости «бентли». Маколиф успел заметить изумление на его лице, и в следующее мгновение машина и человек столкнулись. Раздался пронзительный крик — крик смерти. «Бентли» перемолотил свою жертву и унесся прочь, взвизгнув покрышками и выбив искры из бордюрного камня. Раздались крики прохожих, мужчины устремились к месту аварии, проститутки попрятались в подъездах, сутенеры переложили кошельки во внутренние карманы, а Маколиф застыл над окровавленным, изуродованным трупом на мостовой и думал, что на этом месте должен был быть он.

* * *

Он мчался по Сохо, не отдавая себе отчета, лишь бы убраться как можно дальше от собравшихся зевак на тротуаре. Сейчас появится полиция, посыплются вопросы... Кто-нибудь мог обратить внимание, что он не случайно оказался рядом с местом происшествия, а был в каком-то смысле его участником. Он все равно не сумел бы ничего объяснить, а главное — не мог дозволить себе засветиться в полиции, по крайней мере, до тех пор, пока сам не получит ответы на некоторые вопросы.

Мертвый негр был тем самым человеком из «Совы», который двинул его в живот и, заломив руку, кинул в толпу танцующих, в этом он был уверен. Тем самым, кто перекрыл ему путь в узкий коридор, выходивший мимо «курочек» и «петушков» в темный переулок, где он мог бы нагнать Холкрофта.

Почему негр остановил его? И зачем он пытался его убить?

И где же Холкрофт?

Необходимо добраться до телефона. Нужно позвонить по номеру Холкрофта и поговорить с кем-нибудь, кто мог бы хоть что-нибудь объяснить.

Внезапно Алекс сообразил, что прохожие обращают на него внимание. В чем дело? Ну конечно же. Он бежал, или, во всяком случае, шел слишком быстро. Любой человек, который так торопится в этот час в туманном Сохо, подозрителен. Так нельзя. Он замедлил шаги, продолжая свое бесцельное путешествие по незнакомым улицам.

Но на него продолжали оглядываться.

Спокойно, без паники. Что происходит?

Наконец до него дошло. Он почувствовал, что по щеке течет кровь, и тут же вспомнил, как рука негра, летевшего на мостовую, обожгла его лицо. Наверное, это было кольцо. Или ноготь. Впрочем, какая разница? Алекс полез в карман за платком и с удивлением обнаружил, что пиджак разорван.

Он был настолько потрясен, что не заметил ни того, ни другого. Господи, ну и зрелище! Человек с окровавленным лицом и оторванной полой, убегающий от мертвого негра в Сохо!

Мертвого? Покойника? Усопшего?

Нет. Убитого.

Погибшего вместо него — ведь это ему предназначался жестокий, точно рассчитанный по времени толчок на мостовую, прямо под колеса мчащегося автомобиля.

Алекс нашел телефонную будку в середине следующего — какого по счету? — квартала. Английская телефонная будка, более просторная, чем ее американская сестра. Он ускорил шаг, доставая мелочь. Внутри было так темно, что он не мог различить цифр на диске. Боже, ну почему так темно? Он чиркнул своей металлической зажигалкой, сжимая ее в руке как ключ к спасению. Глубоко вздохнув, он набрал номер.

— Мы знаем, что произошло, мистер Маколиф, — ответил по-английски бесстрастный голос. — Скажите точно, откуда вы звоните.

— Понятия не имею... Я бежал... Я пересек несколько улиц...

— Нам нужно точно знать, где вы находитесь. Когда вы покинули «Сову», в какую сторону вы пошли?

— Я побежал, черт побери! Меня же пытались убить!

— В какую сторону вы побежали, мистер Маколиф?

— Направо... Четыре или пять кварталов. Потом повернул еще раз направо, потом, квартала через два, — налево.

— Очень хорошо. Успокойтесь. Вы у телефона-автомата?

— Да... То есть нет, я в телефонной будке. Ну, в общем, да... Здесь нет никаких указателей. Я где-то посередине квартала. Ради Бога, объясните же мне, что происходит!

— Успокойтесь, пожалуйста. — Непроницаемая снисходительность англичанина сводила с ума. — Расскажите, что вам видно из будки.

Маколиф сообщил о тумане и как мог описал темные здания и витрины магазинов.

— О Боже, это все... Я хочувыбраться отсюда. Я попробую поймать такси и добраться до вас. Скажите, куда мне нужно ехать?

— Ехать вам никуда не нужно, мистер Маколиф! — В голосе англичанина появилась жесткость. — Оставайтесь на месте. Если в будке горит свет, разбейте лампу. Мы знаем, где вы. Через пару минут за вами приедут.

Алекс повесил трубку. Никакой лампочки, разумеется, и в помине не было. Местные жители давно уже нашли ей лучшее применение. Он попытался взять себя в руки. Ответов он не получил. Одни приказы. Опять приказы!

Полный абсурд. А эти последние полчаса — просто с ума сойти! Что он делает? Почему он должен торчать здесь, в темной телефонной будке, с окровавленным лицом и в рваном пиджаке, трясясь от страха и боясь закурить сигарету?

С ума сойти!

Напротив будки остановился мужчина, подбрасывая в руке монетки, переминаясь с ноги на ногу и изображая нетерпение. По телефону Алексу приказали ждать внутри, но в таком случае мужчина на тротуаре может поднять шум и привлечет ненужное внимание. Конечно, можно позвонить кому-нибудь, но кому? Элисон? Нет, только не ей. Вообще с Элисон лучше не разговаривать до тех пор, пока он хорошенько не обдумает все, что узнал о ней.

Почему он ведет себя как запуганный ребенок? Почему ищет оправдание каждому своему шагу? Но он действительно боялся пошевелиться, покинуть эту несчастную будку и хотя бы дать возможность человеку позвонить. Нет, так нельзя. Надо расслабиться. Впервые он усвоил этот урок много лет — или столетий? — назад, на холмах Панмуньянга. Остановиться — значит превратиться в мишень. Нужно довериться интуиции, инстинктам. Прежде всего — внутренней антенне, которая сама подаст сигнал тревоги. Самое главное — быть начеку и всегда иметь возможность для маневра.

Господи, он уже готов сравнить задворки Coxo с кровавой бойней в Корее и пытается заставить вести себя как на поле боя! К черту! Это уже слишком.

Маколиф распахнул дверь своего убежища, прикрывая лицо рукой, пробормотал извинения человеку с монетками и перешел через дорогу в тень подворотни.

Тот, с кем он общался по телефону, был точен. Алексу не пришлось долго ждать. Он узнал автомобиль, которым они неоднократно пользовались с Холкрофтом. Машина остановилась рядом с телефонной будкой, мотор работал на холостых оборотах. Он покинул укрытие и быстро подошел к ней. Задняя дверца распахнулась, и он скользнул внутрь.

От увиденного на него вновь напал столбняк.

На заднем сиденье восседал негр. Тот самый, который Должен был валяться измочаленным трупом на улице перед «Совой»!

— Да, мистер Маколиф, это я, — произнес предполагаемый покойник. — Прошу прощения, что пришлось вас ударить, но вы могли нам помешать. С вами все в порядке?

— О Господи! — выдохнул Алекс, замерев на краю сиденья. Автомобиль тронулся, набирая скорость. — Я думал... То есть я хочу сказать — видел.

— Мы едем к Холкрофту. Там все выясните. Садитесь поудобнее и расслабьтесь. За последний час вам порядком досталось... Поверьте, для нас это полная неожиданность.

— Но я же видел, как вас убили! -выпалил наконец Алекс.

— Вы видели, как убили чернокожего, крупного мужчину, похожего на меня. Нам уже надоело выслушивать банальности о том, что все мы похожи один на другого. Это неприятно и к тому же не соответствует действительности. Кстати, меня зовут Таллон.

Маколиф уставился на собеседника.

— Не может быть. Таллон — фамилия хозяина рыбного магазина около парка Виктории. В Кингстоне.

Тот весело рассмеялся.

— Очень хорошо, мистер Маколиф. Я просто проверял вас. Закурите?

Алекс с благодарностью взял предложенную сигарету. «Таллон» поднес спичку, Алекс сделал глубокую затяжку, пытаясь привести в порядок свои нервы. Он поймал себя на жесте, который неприятно поразил его.

Он курил, пряча в ладонь огонек зажженной сигареты, совсем как в те далекие времена, когда служил пехотным офицером на холмах Панмуньянга.

* * *

Они ехали около двадцати минут. Город постепенно заканчивался. Впрочем, Маколиф не следил за дорогой: ему было все равно. Его больше волновало другое. В каком-то смысле это было связано с его руками. Нет, дрожь прошла, но сигарету он по-прежнему прятал в кулаке. От чего? От несуществующего ветра? От снайперов противника?

Но ведь он же не на войне. Он не солдат. По сути дела, он никогда им и не был. За этим жестом стояло только одно желание — выжить. И ничего иного. Ни одна война в мире не была его войнойи быть не могла. Включая и ту, которую вел Холкрофт.

— Вот мы и приехали, мистер Маколиф, — произнес его спутник, назвавшийся Таллоном. — Довольно безлюдное место, правда?

Машина выехала на пустырь, лишенный какой бы то ни было растительности. Скорее это был просто ровный участок земли, примерно в пять акров, похожий на место для стройплощадки. За ним виднелась река. Темза, решил Алекс. Поодаль возвышались темные прямоугольники зданий. Склады. Склады вдоль берега. Он совершенно не понимал, куда они попали.

Водитель резко свернул влево, машину начало подбрасывать на ухабах. Через ветровое стекло Алекс различил габаритные огни двух легковых автомобилей, стоявших впереди примерно в сотне ярдов. В салоне одного из них горел свет. Спустя несколько секунд они остановились рядом.

Маколиф вылез и в сопровождении «Таллона» подошел к тому, в котором горел свет. То, что он увидел, смутило его, в каком-то смысле даже разозлило, но главное — еще раз укрепило в желании бросить к черту всю эту затею.

Холкрофт неподвижно сидел на заднем сиденье; рубашка была расстегнута, пальто наброшено на плечи. Из-под одежды виднелись широкие белые бинты, туго перехватившие живот. Полуприкрытые глаза свидетельствовали о нешуточной боли. Алекс знал, в чем дело, — в той давно прошедшей жизни ему приходилось видеть людей со штыковыми ранениями.

Холкрофт был в полном сознании.

— Я попросил привезти вас сюда, Маколиф, по двум причинам. И хочу предупредить — это рискованно, — произнес Холкрофт. — Оставьте нас вдвоем, пожалуйста, — добавил он, обращаясь к чернокожему спутнику Алекса.

— Но вам же нужно в госпиталь!

— Нет, это не так серьезно.

— Но это же ножевая рана, Холкрофт! Это не пустяк.

— Вы драматизируете. Ничего особенного. Как видите, я вполне живой.

— Вам просто повезло.

— Везение, сэр, здесь ни при чем. Именно в этом я и пытаюсь вас убедить с самого начала.

— Прекрасно. Вы — капитан Марвел, неминуемое и грозное возмездие.

— Я всего-навсего пятидесятилетний ветеран службы безопасности Ее Величества, который даже толком не научился играть в футбол, или, как вы говорите, соккер. — Холкрофт поморщился и слегка наклонился вперед. — Но я вполне мог бы обойтись без этих чертовски тугих бинтов, если бы вы четко выполнили мои указания и не устроили сцены на танцплощадке.

— Что?

— Именно ваши действия мне помешали. Из-за этого все и началось. Но когда стало ясно, что мне грозит опасность, ее источник устранили. Я ничем не рисковал.

— Что вы говорите! А как тогда объяснить эти десять дюймов бинтов у вас на брюхе? Не надо мне вешать лапшу на уши!

— Рана — результат паники, посеянной вами. Я был в двух шагах от решения важнейшего вопроса нашей операции, того самого, который избавил бы вас от многих сюрпризов.

— Халидон?

— Скорее всего — да. Но, к сожалению, проверить это не удалось. Пойдемте-ка! — Болезненно морщась, Холкрофт правой рукой оперся на подлокотник дверцы, левой — на спинку переднего сиденья и выбрался из машины. Алекс попытался было помочь, но понял, что это бесполезно. Агент подвел его к другому автомобилю, не без труда достав из пальто карманный фонарик. Неподалеку стояли еще несколько человек; все они, явно повинуясь приказу, отошли в сторону. Алекс увидел внутри два безжизненных тела: одно — обвисшее на руле, другое — распростертое на заднем сиденье. Фонарь Холкрофта по очереди осветил их. Оба мужчины были черными, лет тридцати пяти, в строгих, хотя и недорогих костюмах. Алекс удивился: никаких следов насилия, крови, разбитого стекла. Салон выглядел опрятно, чисто, вполне мирно. Похоже на то, что два молодых бизнесмена решили немного передохнуть во время деловой поездки. Из замешательства Алекса вывел Холкрофт.

— Цианид.

— А причина?

— Фанатики, ясное дело. Решили, что их заставят говорить, и предпочли смерть. Они нас неправильно поняли. И началось это, когда вы так явно кинулись за мной в «Сове». Тогда они в первый раз всерьез перепугались, и в результате... вот... — Холкрофт выразительно показал на хвои живот.

Маколиф больше не скрывал своего раздражения.

— А я в результате ваших идиотских шпионских штучек чуть было не отправился на тот свет!

— Я так и думал. Лучше бы вас сюда не привозить...

— Перестаньте морочить мне голову!

— Да поймите же вы наконец, без нас вам не прожить и нескольких месяцев — особенно там, куда вы направляетесь.

— Это ваша версия, Холкрофт. Однако в словах агента было куда больше логики, чем в тот момент мог представить себе Маколиф.

— Зачем человеку кончать с собой, если версия ошибочна? Даже фанатику?

Алекс отвернулся от неприятного зрелища. Машинально он оторвал болтающуюся подкладку пиджака и прислонился к капоту.

— Уж если вы обвиняете меня во всем, что случилось этой ночью, объясните, по крайней мере, что же все-таки произошло?

И англичанин рассказал ему, как несколько дней назад агенты МИ-5 вышли на след второй организации, тоже ведущей наблюдение за действиями «Данстона». Они зафиксировали три или четыре неопознанных личности. Их сфотографировали, сняли отпечатки пальцев — с ресторанной посуды, сигаретных пачек и так далее, затем пропустили всю информацию через компьютеры Нового Скотланд-Ярда и эмиграционной службы. Они нигде не числились, значит, прибыли в страну нелегально. Тогда и сообщили Холкрофту: связь казалась вполне очевидной. Становилось ясно, что они активно копали под «Данстон»; все сомнения отпали после того, как был убит сыщик «Данстона», севший на хвост одному из них.

— Тогда мы поняли, — сказал Холкрофт, — что вышли на цель. Оставалось наладить контакт на основе взаимных интересов. Мне даже пришла в голову мысль устроить вам встречу, познакомить... Например, сегодня утром. И как быстро все изменилось...

Осторожные предварительные беседы были вполне безобидными и многообещающими: им готовы были предложить все, что угодно. Но они все время боялись ловушки.

Рандеву назначили на половину третьего утра в «Сове Святого Георга». Этот клуб отличается ровным отношением к белым и цветным, поэтому атмосфера должна была благоприятствовать.

Когда Алекс в панике позвонил по номеру Холкрофта, настаивая на немедленной встрече, тот еще колебался. Но ситуация виделась соблазнительной, и он решился. Почему бы и не в «Сове»? Позвать американца в Сохо, в клуб. Если возникнут проблемы, его можно тормознуть прямо там, а если все пойдет как надо — замечательно, все, кто нужен, под рукой.

— А как же люди Уорфилда? — поинтересовался Маколиф. — Вы же сказали, он удвоил слежку за мной?

— Я обманул вас. Мне нужно было, чтобы вы оставались на месте. Уорфилд отрядил за вами всего одного человека. Мы отсекли его. У службы безопасности «Данстона» свои проблемы — одного из них убили. Вы к этому не имеете отношения.

Поначалу события развивались без осложнений, как и предполагал Холкрофт. Он организовал компанию за столиком — «мы знаем всех ваших лондонских друзей и приятелей, старина!» — и спокойно ждал, когда детали начнут складываться в единое целое.

И вдруг все посыпалось одно за другим. Сначала Алекс сообщил, что экспедиция отправляется послезавтра, — резидентура МИ-5 в Кингстоне еще не была готова к приему; потом — что Уорфилд упомянул «Халидон». Конечно, этого следовало ожидать, поскольку «Данстон» прилагал огромные усилия, чтобы обнаружить виновников гибели первой экспедиции. Но опять-таки МИ-5 не думала, что они продвинутся так далеко в своих поисках. Последним толчком стало появление агента — танцора, дважды произнесшего «Эдинбург».

— Каждые сутки, — пояснил Холкрофт, — мы меняем пароль, какое-нибудь слово, упоминание которого означает: «Осторожно, повышенная опасность». Если его повторяют дважды — это тревога: «Провал. Оружие к бою».

Только тогда Холкрофт понял, какую непростительную ошибку он допустил. Его люди отсекли хвост от Алекса, но не подумали о тех, кто следит за «Данстоном». И Маколифа видели беседующим с Уорфилдом в машине! Потом Маколиф приехал в «Сову», а вслед за ним примчался чернокожий сыщик, чтобы предупредить своих коллег о ловушке.

Сверкающая сумасшедшими разноцветными огнями и грохочущая музыкой «Сова» стала ареной схватки.

Холкрофт попытался предотвратить ее финальный этап.

Он нарушил правила. Хотя назначенное время встречи еще не наступило, он понял, что не имеет права ждать, потому что уже засветился в компании с Маколифом. Ему нужно было срочно наводить мосты, восстанавливать доверие, пока не поздно, успокоить их и все объяснить.

И ему почти удалось сделать это, когда один из негров — тот самый, чей труп остывал теперь на переднем сиденье, — увидел, как Маколиф сорвался со своего места и кинулся в толпу, расшвыривая людей и явно ища Холкрофта.

Эта картинка повергла их в панику. Холкрофт получил удар ножом и в качестве живого щита был использован для того, чтобы прикрыть отступление к черному ходу. Причем двое тащили его, а третий помчался вперед, видимо, подогнать машину.

— Дальше, к сожалению, произошло все так, как и должно было быть. Мой парни не могли допустить, чтобы я оставался в опасности, поэтому, как только похитители вместе со мной оказались на улице, их взяли. Мы усадили их в эту машину и увезли, все еще надеясь восстановить добрые отношения. И специально позволили третьему скрыться, решив, что они смогут оценить этот жест как знак доверия с нашей стороны.

Команда Холкрофта выбралась на безлюдное место. Вызвали врача. Пока он занимался своим делом, тех двоих — забрав оружие и вынув ключ зажигания — заперли в машине в надежде на то, что они обсудят между собой возникшую ситуацию.

— Они, конечно, попытались удрать, — закончил Холкрофт, — но, разумеется, не смогли. И тогда покончили с собой, приняв яд. Все-таки они нам не поверили.

Маколиф молчал, и Холкрофт не мешал ему.

— А в это время ваш «знак доверия» попытался меня убить, — наконец воскликнул он.

— Очевидно. Теперь из них остался живым в Англии только один — шофер. И мы обязаны его найти... Но теперь вы понимаете, что мы не виноваты в случившемся? Вы нарушили инструкцию и...

— Мы к этому еще вернемся, — прервал его Алекс. — Вы сказали, что привезли меня сюда, чтобы объяснить две вещи. Одну я понял: ваши люди действуют быстро, личная безопасность гарантирована, если... не нарушаются инструкции, — язвительно повторил он слова Холкрофта. — Давайте вторую.

Холкрофт придвинулся к Алексу, и тот в ночном полумраке увидел напряженное выражение его лица.

— Вторая — это то, что у вас нет иного выбора, кроме как продолжить работу с нами. Слишком многое уже произошло. Вы уже слишком много знаете.

— То же самое сказал Уорфилд.

— И он прав.

— Допустим, я откажусь? Допустим, просто соберу вещички и уеду?

— Вы окажетесь под подозрением, и не без основания. Вас выследят, и за вашу жизнь никто не даст и цента. Поверьте мне, я все это уже проходил.

— Замечательное заявление из уст — как вас там? — финансового аналитика.

— Это все чепуха, Маколиф. Бессмыслица.

— Но не для вашей жены.

— Прошу прощения, но... — Холкрофт вдруг осекся, набрал полную грудь воздуха и шумно, медленно выдохнул. А когда продолжил, то это уже был не вопрос, а простая констатация факта. — Она вас за мной послала.

— Да.

Теперь настала очередь Холкрофта замолчать. Алекс решил не нарушать тишину. Он просто наблюдал, как этот пятидесятилетний сотрудник службы безопасности пытается взять себя в руки.

— Факт остается фактом. Вы нарушили мои инструкции.

— С вами, должно быть, очень приятно общаться.

— Привыкайте, — холодно ответил Холкрофт. — В следующие несколько месяцев нам придется довольно тесно взаимодействовать. И вы будете делать все так, как я скажу. Иначе вы — покойник.

Часть вторая

Кингстон

Глава 7

В просвете между темной синевой вечерних облаков ослепительно вспыхнул красно-оранжевый диск солнца. Переливами желтого зажглась кромка нижнего слоя, темн9-пурпурным — верхнего. Скоро этот благословенный уголок Карибского моря мягко накроет ночь. Когда самолет приземлится в Порт-Роял, будет уже темно.

Сквозь тонированное стекло иллюминатора Маколиф разглядывал линию горизонта. Рядом с ним в кресле спала Элисон Бут.

Йенсены расположились в том же ряду, через проход. Алекс отметил про себя, что левацкие взгляды отнюдь не помеха для того, чтобы в полной мере насладиться комфортом, полагающимся пассажирам первого класса. Естественно, словно занимались этим всю жизнь, они заказали на ужин лучшее вино, гусиную печенку, утку под апельсиновым соусом, шарлотку... В душе Алекс сомневался в словах Уорфилда. У всех леваков, с которыми встречался Алекс за пределами советского блока, напрочь отсутствовало чувство юмора. Йенсенам юмора было не занимать.

Юный Джеймс Фергюсон в одиночестве сидел впереди. Поначалу рядом с ним расположился Чарлз Уайтхолл, но как только самолет набрал высоту, он ушел в бар, обнаружил знакомого из Саванна-ля-Мэр и застрял там. На освободившееся место Фергюсон пристроил сумку с фотопринадлежностями. И сейчас он, меняя светофильтры, без устали снимал причудливые картины за бортом.

Маколиф и Элисон ненадолго присоединились к Уайтхоллу и его приятелю в баре. Белый знакомый Уайтхолла пил не переставая. Он был наследником большого состояния, сколоченного в стародавние времена на юго-западе Ямайки. Алекс никак не мог понять, что заставляло Уайтхолла тратить на него свое время; было жалко смотреть, как он с присущей ему элегантностью отвечает на пьяные, неумные и несмешные сентенции своего собеседника.

После второй рюмки Элисон слегка коснулась его руки, намекая, что пора вернуться на свои места. Она вообще пила очень мало. Ему тоже было достаточно.

Элисон.

Последние дни в Лондоне у него было столько дед, что пообщаться с ней толком не удалось, хотя и очень хотелось. Организационных проблем оставалось выше головы — покупка и аренда оборудования, оформление паспортов, прививки против инфекционных заболеваний (к счастью, обошлось), открытие расчетных счетов в Монтего, Кингстоне и Очо-Риос, составление перечня всего, что могло бы понадобиться в долговременной экспедиции. «Данстон» держался в стороне, хотя помощь оказалась неоценимой. Чиновники компании четко информировали его о том, где и с кем встретиться, на какие кнопки нажать, чтобы запутанные бюрократические коридоры — как государственные, так и частные — не превратились в непроходимый лабиринт.

Один вечер он посвятил общей встрече. Отсутствовал лишь Сэм Такер, который собирался присоединиться к ним прямо в Кингстоне. Ужин Симпсона" прошел в полном согласии. В этой компании истинных профессионалов каждый знал цену себе и другим; были произнесены все полагающиеся комплименты. Рут Йенсен и Элисон, как и предполагал Алекс, с самого начала прониклись взаимной симпатией. Питер Йенсен взял под отеческое покровительство Фергюсона и охотно смеялся, отзываясь на его острые, подчас соленые шутки. Наибольшее признание снискал, разумеется, Чарлз Уайт-холл, который обладал изысканными, немного старомодными манерами и держал себя с большим достоинством подлинно академического ученого.

Все было бы просто отлично, если бы не Элисон.

После всех событий сумасшедшей ночи в «Сове» и на пустыре Алекс все-таки не отменил обед, который был назначен на следующий день. Его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он никак не мог смириться с тем, что Элисон скрывала характер занятий бывшего мужа; с другой — версия Холкрофта о том, что она могла быть подсадной уткой Уорфилда, казалась ему вздорной. Элисон очень высоко ценила свою независимость, не меньше, чем он сам. Согласиться же работать на Уорфилда означало утратить независимость, — это он знал по собственному опыту. Во всяком случае, так хорошо скрывать это ей не под силу.

Он неоднократно пытался вызвать ее на разговор о бывшем муже, но она со своим мягким юмором не менее настойчиво уходила от темы, отделываясь стандартными клише типа «не сыпь мне соль на рану». Она явно не хотела обсуждать с ним личность Дэвида Бута.

К делу это отношения не имело.

* * *

— Леди и джентльмены! — раздался в динамиках уверенный, властный голос. — Говорит капитан Томас. Наш самолет приближается к северо-восточному побережью Ямайки. Через несколько минут мы достигнем Порт-Антонио и начнем снижение для захода на посадку в аэропорту Палисадос, Порт-Роял. Прошу всех пассажиров занять свои места. В районе Голубых гор возможна небольшая болтанка. Расчетное время прибытия — двадцать часов двадцать минут по времени Ямайки. Температура в аэропорту семьдесят восемь градусов[11], ясно, видимость хорошая...

Слушая командира корабля, Маколиф подумал о Холкрофте. Ему показалось, что голоса агента и капитана Томаса очень похожи между собой.

Холкрофт.

Алекс расстался с ним, как тот выразился, ненадолго. И немного поскандалил при этом. Когда Холкрофт в очередной раз заявил, что Алекс должен беспрекословно выполнять все указания, Маколиф высказался в том духе, что «Данстон лимитед» как-никак собирается заплатить ему кругленькую сумму в размере шестисот шестидесяти шести тысяч долларов, и он намерен ее заполучить несмотря ни на что.

Холкрофт просто взорвался. Что толку покойнику даже от миллиона? Алексу следовало бы еще самому приплатить за все меры предосторожности и охрану, которую ему обеспечивали. Но в конце концов, взвесив все «за» и «против», Холкрофт признал необходимость дополнительной стимуляции сотрудничества. Гарантия сохранения жизни была в этом смысле слишком абстрактной категорией: ее нельзя было «пощупать».

Рано утром новый коридорный отеля «Савой», в котором Алекс узнал человека в коричневой куртке с Хай-Холборн, принес ему текст соглашения. Там было сказано, что если в результате выполнения заданий, связанных с условиями настоящего соглашения, он, Маколиф, потеряет вознаграждение, полагающееся ему по другим соглашениям, то ему причитается возмещение убытков в сумме шестисот шестидесяти тысяч долларов США.

Если он останется жив, — а он очень на это надеялся, — потери могут составить всего шесть тысяч.

С этим он готов примириться. Алекс подписал бумагу и отправил ее в Нью-Йорк.

Холкрофт.

Алекс пытался его оправдать; но чем можно было оправдать этот жуткий страх в голосе его жены? Ему хотелось понять, каков Холкрофт вне службы, в частнойжизни, но было ясно, что ни на один вопрос подобного рода ответа он никогда не получит. В этом был весь Холкрофт. Впрочем, наверное, как и все остальные, занимающиеся тем же, что и Холкрофт. Мужчины в тени; и их жены в вечных тисках страха.

В капканах страха.

Кроме того... Халидон.

Это предмет? Или термин?

Может, это название движения чернокожих?

Может, да, а может, и нет, как говорит Холкрофт. По крайней мере, не только. Слишком много источников информации, слишком явное влияние в структурах власти. Слишком много денег.

Само слово обнаружилось при весьма странных и страшных обстоятельствах. Агент британской разведки, внедренный в состав первой экспедиции, был одним из двух человек, что погибли в лесном пожаре, который начался в бамбуковом лагере на берегу реки Марта-Браэ, в самых дебрях Кок-Пита. По официальной версии, они пытались спасти от огня дорогостоящее оборудование, задохнулись в дыму и сгорели.

Но кроме этой версии, обнаружились и другие факты — столь ужасающие, что даже Холкрофт говорил о них с трудом. Трупы были найдены около крупных деревьев, рядом с ценными приборами. Пламя поглотило их только потому, что скрыться от него они не могли — оба были привязаны к стволам гибкими ветвями молодого бамбука. Но агент все-таки сумел оставить последнее сообщение, единственное слово, нацарапанное на металлическом кожухе геоскопа.

Халидон.

Результаты микроскопического анализа довершили жуткую картину происшедшего: в царапинах обнаружили следы зубной эмали. Агент написал это слово обломками собственных зубов.

Ха-ли-дон.

Что же это?

Никаких ассоциаций. Название? Имя? Сочетание звуков?

Что же это все-таки значит?

— Красиво, не правда ли? — прозвучало рядом. Элисон смотрела в иллюминатор.

— Вы проснулись?

— Как можно не проснуться, когда на полную громкость включают радио и заводят бесконечную болтовню! — Она улыбнулась и выпрямила свои красивые длинные ноги, сладко зевнув и потянувшись, отчего ее грудь под тонкой шелковой кофточкой соблазнительно напряглась. Алекс смотрел на нее, не скрывая удовольствия. Она заметила его взгляд и опять улыбнулась: — К делу не относится, доктор Маколиф! Помните?

— Эта фразочка когда-нибудь подведет вас, мисс Бут.

— Больше не буду. Но надо сказать, что до встречи с вами у меня ее не было.

— Мне нравится ход ваших мыслей. Продолжайте, пожалуйста!

Она рассмеялась и протянула руку к сумочке, лежащей на столике между креслами.

Внезапно самолет несколько раз чувствительно тряхнуло. Болтанка, о которой предупреждал капитан, прекратилась довольно быстро, но раскрытая сумочка опрокинулась, и содержимое — губная помада, пудреница, спички и какой-то короткий металлический цилиндр — высыпалось Алексу на колени. Ничего особенного. Но у дамских сумочек есть один недостаток — вещи, которые в ней находятся, очень личные и порой могут сболтнуть лишнее о своей владелице... Элисон не относилась к тому типу женщин, что способны не моргнув глазом полезть к мужчине между ногами за своими, даже очень личными, вещичками.

— Чуть не упало, — неловко пошутил Алекс, протягивая Элисон одной рукой пудреницу и помаду, другой — металлический цилиндр, который, как ему сначала показалось, тоже имел какое-то отношение к интимным мелочам. Однако надпись на боку заставила его изменить первоначальное мнение.

СОДЕРЖИМОЕ: ГАЗ 312 ТОЛЬКО ДЛЯ АРМИИ И/ИЛИ ПОЛИЦИИ РЕГИСТРАЦИОННЫЙ НОМЕР 4316 ДАТА ВЫДАЧИ 1/6

Номер и дата были вписаны от руки несмываемыми чернилами. Цилиндр оказался оружием, газовым баллончиком. И был выдан всего месяц назад.

— Спасибо, — коротко сказала Элисон.

— Планируете угнать самолет? Довольно серьезная штука!

— В наше время Лондон не самое спокойное место для девушек... и женщин. В моем доме уже было несколько неприятных случаев. Могу ли я попросить сигарету? У меня кончились.

— Разумеется. — Алекс достал пачку, встряхнул ее, чтобы Элисон было удобнее взять, и чиркнул зажигалкой. Когда она прикурила, он мягко спросил: — Зачем вы меня обманываете?

— Ничего подобного. Это ваши фантазии.

— Да бросьте! — Он рассмеялся. — Ни одна полиция, тем более лондонская, не выдаст разрешения на баллон с паралитическим газом «на всякий случай». А вы не похожи на полковника женского вспомогательного батальона. — Внезапно Алекс поймал себя на мысли, что он, может быть, и не так далек от истины. А если она — человек Холкрофта? Не Уорфилда, а британской разведки?

— Бывают исключения. И это одно из них, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Алексу показалось, что она не лжет.

— Могу ли я высказать предположение? Назвать причину?

— Если угодно.

— Давид Бут?

Элисон отвела взгляд и глубоко затянулась сигаретой.

— Значит, вам все известно. Вот почему вы меня так настойчиво расспрашивали прошлый раз.

— Да. Неужели вы надеялись, что я не узнаю?

— Мне все равно... Нет, неправда, я, пожалуй, даже хотела бы, чтобы вы узнали, особенно если это могло помочь мне получить работу. Но — не от меня.

— Но почему?

— О Господи, Алекс! Ну вы же сами сказали, что вас интересуют профессиональные качества, а не личные проблемы! Вы бы меня тут же вычеркнули!

Улыбка сошла с ее лица. Осталась одна тревога.

— Похоже, этот Бут — законченный тип.

— Очень больной и очень злобный человек. Но у меня на него есть управа. И всегда была. Он необычайно труслив.

— Как и большинство таких типов.

— Боюсь, что вы ошибаетесь. Но дело даже не в Дэвиде. Дело совсем в другом человеке. В том, на кого он работал.

— Кто же это?

— Один француз. Маркиз. Его фамилия Шателеро.

* * *

Почти все члены экспедиции уже укатили на такси в Кингстон. Элисон осталась с Маколифом, который с помощью местных чиновников, присланных министерством образования Ямайки, занимался оформлением отправки экспедиционного оборудования дальше, к месту назначения. Приходилось преодолевать то же глухое и необъяснимое сопротивление, которое Алекс уже испытал в лондонской академической среде, но появился и новый нюанс: расовая проблема. В глазах работников аэропорта легко читался вопрос: а почему это среди вас нет ни одного чернокожего?

Тот же вопрос явно раздражал и таможенников в отглаженной униформе цвета хаки. Они требовали открыть каждую коробку, каждый ящик, словно рассчитывая обнаружить там какую-то страшную контрабанду. Алекс ничего не мог поделать с их тупым службистским усердием. Самолет уже давно отогнали на стоянку, а он все ждал окончания этой явно демонстративной процедуры. Элисон терпеливо сидела неподалеку.

Часа через полтора груз наконец был досмотрен и оформлен к отправке местным рейсом в аэропорт Боскобель, Очо-Риос. Алекс, сжав зубы и гоняя желваки, был уже на грани кипения. Он схватил Элисон за локоть и чуть ли не бегом потащил ее в здание вокзала.

— Ради Бога, Алекс, вы сломаете мне руку, — воскликнула она, задыхаясь от быстрой ходьбы и едва сдерживаемого смеха.

— Простите... Простите меня, пожалуйста! Эти дьявольские отродья уверены, что они хозяева мира! Ублюдки.

— Но они действительно совсем недавно стали хозяевами своего острова!

— Я не настроен сейчас обсуждать антиколониальную тему, — прервал он ее. — Я настроен что-нибудь выпить. Давайте заглянем в бар.

— А как же багаж?

— О Господи, совсем забыл... Кажется, это здесь, — произнес он, указывая направо.

— Ага, — согласилась Элисон. — «Выдача багажа» обычно это и означает.

— Умоляю, не надо! Мой первый приказ как начальника: ваше следующее слово — только после того, как в моей руке окажется стакан с чем-нибудь покрепче.

Но столь мудрое распоряжение оказалось невыполнимым по весьма существенной причине. Их багажа не было. И главное — никто не знал, где он мог быть. Пассажиры рейса 640 из Лондона разобрали свои чемоданы час назад.

— Но мы тоже прилетели этим рейсом, — втолковывал Алекс работнику багажного отделения. — И мы не получали свои вещи. Это какая-то ошибка!

— Смотрите и ищите, чел, — раздраженно произнес служащий на местном диалекте, решив, что американец обвиняет его в халатности. — Весь багаж взят — ничего нет. Рейс шестьсот сорок весь тут, чел! Больше нигде.

— Я должен поговорить с представителем авиакомпании. Где он?

— Кто?

— Ваш начальник, черт побери!

— Я начальник, — сердито ответил негр. Алекс взял себя в руки.

— Но согласитесь, здесь какая-то путаница. Виновата авиакомпания, а не вы, вот что я хочу сказать.

— Я думаю, нет, чел, — возразил служащий, берясь за телефон. — Я сам звонить.

— Наверное, наш багаж на пути в Буэнос-Айрес, — повернулся Маколиф к Элисон, ожидая, чем закончится отрывистое выяснение отношений по телефону.

— Вот, чел. — Негр протянул трубку. — Вы говорить, пожалуйста.

— Алло?

— Доктор Маколиф? — Говорил явно англичанин.

— Да, это я.

— Мы просто выполнили ваши указания, сэр.

— Какие, к черту, указания?

— В соответствии с услугами, предоставляемыми компанией БОАК[12] пассажирам первого класса, сэр, по вашему указанию ваш багаж вместе с багажом миссис Бут был отправлен в «Кортле-Мэнор». Ведь вы же сами так распорядились, не правда ли? — Голос по телефону звучал мягко, но настойчиво, словно обращался к человеку сильно перебравшему и забывшему все на свете:

— Понятно... — тихо проговорил Алекс. — Все отлично, спасибо. — Он повесил трубку и повернулся к Элисон. — Наш багаж повезли в отель.

— Правда? Как здорово!

— Сомневаюсь, — проворчал он. — Ну, теперь только в бар.

* * *

Широкие окна бара, расположившегося на верхнем этаже здания аэровокзала, напоминали о смотровой площадке, Они выбрали угловой столик. Официант в красном пиджаке, напевая ритмичную народную мелодию и пританцовывая, принес заказ. Интересно, подумал Алекс, это местная туристическая фирма завела такую моду или он по собственной инициативе? Он хватанул добрую часть своей двойной порции виски и заметил, что Элисон, обычно гораздо более сдержанная, последовала его примеру.

Алекс допускал, что его чемоданы могли украсть. Но ее-то зачем? А ведь в записке были упомянуты имена их обоих.

— Надеюсь, больше вы с собой артиллерии не прихватили, — поинтересовался он. — Или есть еще что-нибудь, кроме баллончика?

— Нет, меня бы не пропустили на контроле. Кстати, сумочку я тоже предъявляла.

— Да-да, конечно...

— Должна заметить, вы удивительно хладнокровны. Можно подумать, что вы уже позвонили в отель и убедились, что чемоданы на месте... О своих я не беспокоюсь; я не ношу с собой фамильных драгоценностей.

— Ради Бога, простите, Элисон! — Он вскочил, отпихнув свой стул. — Я сейчас же позвоню.

— Прошу вас, не стоит. — Она успокаивающим жестом придержала его за руку. — Не сомневаюсь, что вы поступаете правильно. Не надо поднимать лишний шум. Если они и пропали, то у меня, например, там не было ничего, что я не могла бы купить заново завтра утром.

— Я рад, что вы меня поняли.

Она убрала руку и отпила еще глоток. Алекс сел, повернув стул так, чтобы можно было незаметно рассмотреть зал. Со своего места ему были видны почти все столики и входная дверь. Он занимался тем, что пытался угадать, как и пару дней назад на Хай-Холборн, кто может следить за ним.

В полумраке холла мелькнула какая-то фигура, и Алекс автоматически сфокусировал внимание. Коренастый мужчина в белой рубашке возник в дверях. Он о чем-то спросил администратора, затем отрицательно покачал головой и вошел внутрь.

Алекс впился в него глазами. Он узнал этого человека.

В последний раз они виделись в Австралии, на плато Кимберли. Говорили, что он потом вышел на пенсию и обосновался на Ямайке.

Роберт Хэнли, пилот.

Хэнли стоял в проходе и явно кого-то высматривал. Что-то подтолкнуло Алекса, встать.

— Прошу прощения, — обратился он к Элисон. — Я знаю вон того парня. Похоже, он ищет меня. Надо к нему подойти.

Это не простая случайность, думал Алекс, пробираясь между столиками в полутемном зале, что Роберт Хэнли встретился ему именно сейчас. Хэнли, человек прямой и открытый, на которого можно было смело положиться в самых крутых обстоятельствах. Алекс полностью доверял ему. Он был улыбчивым и в то же время жестким, профессионалом высокого класса, чей опыт намного превосходил потребности тех, на кого он работал. Человеком, чудом перевалившим за шестьдесят, хотя у него было не много шансов дотянуть и до сорока. При этом он выглядел на сорок пять, и в его коротко стриженных рыжеватых волосах не было и намека на седину.

— Роберт!

— Александр!

Мужчины обменялись крепким рукопожатием и обнялись.

— Я сказал моей спутнице, что ты, наверное, меня ищешь. Честно говоря, хотелось бы ошибиться.

— Мне бы тоже этого хотелось, старина.

— Так я и знал. В чем дело? Пойдем, расскажешь.

— Подожди. Два слова здесь. Не стоит тебе нервничать при даме. — Хэнли отвел Алекса к стене. — Дело в Сэме Такере.

— Сэм? Что с ним? Где он?

— В этом-то все и дело, старина. Я не знаю. Сэм прилетел три дня назад в Мо-Бей и позвонил мне в Порт-Антонио. Телефон ему дали ребята в Лос-Анджелесе. Естественно, я примчался, и мы здорово это дело вспрыснули. Ну, к черту подробности. На следующее утро Сэм спустился в холл гостиницы за газетами. И до сих пор не вернулся.

Глава 8

Роберт Хэнли улетал в Порт-Антонио через час. Они договорились не упоминать имя Такера при Элисон. Хэнли собирался продолжить поиски Сэма и обещал держать Алекса в курсе событий.

Все трое доехали на такси до отеля, а затем Хэнли на той же машине отправился в маленький аэропорт Тин-сон-Пен, где стоял его самолет.

У регистрационной стойки Алекс как бы между прочим осведомился:

— Полагаю, наш багаж уже прибыл?

— Да, разумеется, мистер Маколиф, — ответил служащий, заполняя регистрационные карточки и жестом подзывая коридорного. — Несколько минут назад. Мы уже подняли его в ваши номера. Они рядом.

— Очень разумно, — произнес Алекс, соображая, могла ли слышать Элисон слова клерка. Тот говорил негромко, а она была у дальнего конца стойки, листала рекламные проспекты. Она бросила на него беглый взгляд. Значит, слышала, решил Алекс, но виду не подала. Интересно, как это понимать.

Спустя пять минут она открыла дверь, соединяющую их номера, и вошла к нему. Ну что ж, гадать больше не надо, подумал Алекс.

— Я все сделала так, как было приказано, — воскликнула Элисон. — Я не прикасалась...

— Алекс вскинул руку, прижав палец к губам, всем видом умоляя ее замолчать.

— ...к кровати, любовь моя!

Теперь удивилась Элисон. Это неприятно. Действительно, неловкий момент. Она застала Алекса врасплох.

Он не ожидал, что она так вот запросто войдет к нему. Но делать нечего. Не стоять же дураком посреди комнаты.

Из внутреннего кармана пиджака он вынул металлическую коробочку размером с сигаретную пачку. Это была одна из тех штучек, которыми снабдил его Холкрофт (при посадке агент провел его мимо контроля, чтобы Алексу не пришлось выворачивать карманы), — сканер, работающий от миниатюрной, но очень мощной батарейки, незаменимый, как говорил Холкрофт, во многих случаях жизни. Сканер определял наличие подслушивающих устройств в радиусе девяти футов. Алекс собрался включить его, но почему-то вместо этого направился к балконной двери, открыл ее и некоторое время рассеянно разглядывал величественные отроги Голубых гор на фоне ясного тропического ночного неба.

Элисон Бут в изумлении перевела взгляд с прибора в его руке на самого Алекса, но удержалась от вопросов. Алекс включил питание и начал плавно водить сканером, как учили, в горизонтальном и вертикальном направлении, обследуя все углы комнаты. Он подумал, что со стороны это могло показаться каким-то дурацким ритуалом. На Элисон он старался не смотреть. Внезапно все мысли о том, как он выглядит, исчезли, потому что маленькая дюймовая стрелка на шкале качнулась вправо. У него перехватило дыхание и заныло под ложечкой. На тренировках с Холкрофтом он неоднократно с интересом наблюдал работу прибора, но сейчас испугался.

Это уже была не тренировка в спокойной обстановке, когда Холкрофт терпеливо объяснял порядок действий для точного обнаружения источника тревоги. Это уже была реальная ситуация, в возможность которой он, честно говоря, не верил. Все это казалось неправдоподобным, нереальным.

И тем не менее маленькая стрелка дрожала у него перед глазами, сигнализируя о наличии врага. Где-то неподалеку затаился чужеродный предмет, способный передавать кому-то все, что говорится в этой комнате.

Он жестом подозвал Элисон. Она подошла молча. Указывая рукой то на стрелку, то на пространство перед собой, то прижимая палец к губам, Алекс не мог отделаться от ощущения, что ведет себя как неумелый участник конкурса пантомимы. Когда она заговорила, он почувствовал себя полным идиотом.

— Ты обещал, что мы пойдем выпьем в этом замечательном внутреннем дворике. Все остальное вполне может подождать... милый.

Элисон была совершенно спокойна и абсолютно естественна.

— Да-да, конечно, — ответил Алекс, чувствуя, что в актеры он не годится. — Я только умоюсь.

Он быстро прошел в ванную комнату, открутил краны на полную мощность и вернулся на место, оставив дверь полуприкрытой, чтобы доносился шум льющейся воды. Постепенно сокращая диапазон кругообразных движений, как учил Холкрофт, он с удивлением для себя обнаружил, что сканер упорно показывает на полку, где стоял его чемодан. Красный индикатор указал расстояние: двенадцать дюймов.

Алекс передал сканер Элисон и осторожно открыл чемодан. Он вывалил все содержимое — рубашки, носки, трусы, майки — на кровать и принялся изучать стенки. Маколиф знал, что искать; Холкрофт показал ему, по крайней мере, дюжину миниатюрных подслушивающих устройств разной формы.

И он нашел.

«Жучок» был прикреплен к внутренней стенке за подкладкой. Маленькая блямба размером с пуговицу для пальто. Алекс оставил его на месте и, как учил Холкрофт, поинтересовался, где находится вторая часть устройства — усилитель. Все правильно, там, где и положено, — на противоположной стенке чемодана.

Он снова взял сканер и бегло завершил проверку остальной части комнаты. Прибор больше ничего не показал; Холкрофт говорил, если «жучок» устанавливается на перемещаемом объекте, он, как правило, оказывается единственным. Маколиф на всякий случай проверил еще и ванную — там тоже было спокойно. «Стерильно», как любил говорить Холкрофт.

Он завернул краны и обратился к Элисон:

— Ты уже распаковала свои чемоданы?

Господи, что за дурость он спрашивает! Ничего умнее не мог придумать?..

— Я не первый год в экспедициях, — последовал спокойный ответ. — Весь мой гардероб вполне может подождать. Давай лучше спустимся вниз. Мне там очень понравилось.

Элисон закрыла балконную дверь и плотно задернула шторы. Как правильно она все делает, отметил Алекс. Холкрофт не уставал повторять: «Обнаружив передатчик, следует исключить возможность визуального наблюдения». Она обернулась. Алексу показалось, что она внимательно изучает его.

— Ну слава Богу, наконец-то ты готов. Побрился ты, конечно, кое-как, но для первого раза сойдет. Пошли... милый.

* * *

В коридоре она взяла его под руку. Пока они шли к лифту, Алекс несколько раз пытался заговорить, но она не позволила.

Внизу, во внутреннем дворике, или, иначе, патио, именно Элисон настояла, чтобы они сменили первоначально предложенные официантом места на столик в центре — подальше от пальм в кадках и прочей растительности. В этот час посетителей было не много — не более дюжины, все парами. Алекс заметил, как она придирчиво огляделась.

Элисон заговорила только после того, как удалился официант, принесший им напитки.

— Думаю, нам пора прояснить некоторые детали... Алекс предложил сигарету. Она отказалась, и он задурил сам. Он тянул время, собираясь с мыслями, и Элисон это прекрасно понимала.

— Сожалею, что вы стали свидетелем этой сцены наверху. Прошу вас, выкиньте это из головы и не обращайте внимания.

— Все было бы замечательно, дорогой, если бы только вы не оказались на грани нервного срыва.

— Какая прелесть!

— Что именно?

— Высказали «дорогой».

— Бросьте, Будем профессионалами!

— О Боже! Неужели вы?.. Профессионал?

— Я геолог. А вы?

Маколиф пропустил эти слова мимо ушей и продолжал:

— Вы сказали, что я был... крайне возбужден там, наверху. Это правда. Но я поражен вашим спокойствием. Пока я путался и спотыкался, вы делали все абсолютно правильно.

— Согласна, вы спотыкались. Но скажите, Алекс, кто посоветовал вам взять меня в экспедицию?

— Никто. Наоборот, меня неоднократно спрашивали, уверен ли я в правильности моего выбора.

— Это даже забавно. Мне так была нужна эта работа, что я была готова лечь с вами в постель ради нее... Спасибо, что этого не потребовалось.

— В отношении вас не было никакого давления. Меня просто предупреждали — в связи с весьма специфическими делами вашего бывшего мужа, которые являются основным источником его денег. Я подчеркиваю — денег, а не доходов, поскольку легальным доходом назвать это никак нельзя.

— Это относится ко всем его деньгам. Он никогда не декларировал их в качестве доходов. Но я ни за что не поверю, что информацией подобного рода вас снабдили на кафедре геофизики Лондонского университета. Или в Академии наук.

— Здесь вы ошибаетесь. Средства на наше исследование, затраченные и университетом, и академией, в основном выделило правительство. А когда правительство тратит свои деньги, оно очень внимательно следит, в чей карман они попадут. — Алекс был доволен собой. Он хорошо усвоил уроки Холкрофта. «...Дозировать правду и ложь... не усложнять...» -так говорил Холкрофт.

— Оставьте эту свою американскую манеру, — произнесла Элисон, потянувшись за сигаретой. — Лучше объясните, что произошло наверху.

Настал серьезный момент, подумал Алекс. Как там учил Холкрофт? «Сводить объяснения до минимума, апеллировать к здравому смыслу и твердо придерживаться однажды сказанного...» Онзакурил и постарался быть как можно естественнее.

— В Кингстоне всегда какие-нибудь политические интриги. В основном — ерунда, но иногда может возникнуть и что-нибудь посерьезнее. К экспедиции сложное отношение. Есть какое-то сопротивление, зависть, может быть. Вы могли это заметить еще на таможне. Кое-кому очень хотелось бы дискредитировать нас. Мне дали этот несчастный сканер на тот случай, если мне что-нибудь покажется подозрительным. Это был как раз такой случай, и, как видите, я не ошибся.

Алекс допил свой стакан и с нетерпением ждал реакции на свои слова. Он надеялся, что был убедителен.

— Вы имеете в виду наш багаж?

— Конечно. Во-первых, записка, которую я не писал, а во-вторых — клерк, который сказал, что чемоданы прибыли пять минут назад, в то время как из Палисадоса их увезли намного раньше.

— Не могу понять, неужели геологическая экспедиция может провоцировать подобное отношение. Это трудно представить.

— Не так уж трудно, если вдуматься. Ведь зачем посылают такие экспедиции? Затем, что кто-то в будущем, не столь отдаленном, собирается что-то строить на этой территории, не так ли?

— Но это вряд ли имеет к нам отношение. Слишком большой регион. Я бы сказала, у нас чисто академические задачи... Что-нибудь еще... — Элисон запнулась, встретившись взглядом с Алексом. — Бог мой! Если это так... Невозможно поверить.

— А представьте себе, что есть люди, которые могут поверить, -подхватил Алекс. — Как они, по-вашему, должны поступить в таком случае?

Алекс жестом показал официанту, что следует повторить. Элисон в изумлении от услышанного приоткрыла рот.

— Миллионы, миллионы... и миллионы, — прошептала она. — Господи, они ведь скупят всю землю!

— Только тогда, когда убедятся в правильности своего решения.

Элисон посмотрела на него в упор. Он отвел взгляд и посмотрел на пританцовывающего официанта, но она взяла его за руку, требуя внимания.

— А ведь они правы, да, Алекс?

— У меня нет доказательств. Я заключал контракт с Лондонским университетом, цели исследования согласованы с Академией наук и министерством образования Ямайки... Кто и как будет использовать полученные результаты — не мое дело.

Категорический отказ в данном случае, решил Алекс, не годился. Ведь он профессиональный исследователь, а не предсказатель.

— Я вам не верю. Что-то вам должны были сказать.

— Ничего: Просили быть осмотрительнее, и все.

— Такие игрушки, как ваша, не попадают в руки людей, которых просят всего лишь быть осмотрительнее.

— Я тоже так думал. И ошибался — так же, как вы сейчас. Сканеры, оказывается, вполне распространенный инструмент. Ничего необычного. Особенно если вы работаете за границей. Конечно, это не способствует укреплению взаимного доверия, но что поделать...

Официант принес очередную порцию. Он напевал себе под нос ритмичную мелодию и слегка приплясывал в такт. Элисон продолжала разглядывать Маколифа. Кажется, она поверила ему. Когда официант ушел, она наклонилась вперед и продолжила:

— И что вы собираетесь теперь делать, когда обнаружили эти ужасные... штучки?

— Ничего. Сообщу об этом завтра в министерство, и все.

— Вы их не выбросите и не растопчете ногами? Оставите как есть?

Это, конечно, не самая приятная перспектива, подумал Алекс, но инструкция на такой случай была строгой: обнаружив, оставить все как есть и использовать в своих целях. Это может оказаться полезным. Прежде чем уничтожать подобные игрушки, он обязан сообщить о них и дождаться указаний. Через рыбный магазин «Таллон», неподалеку от парка Виктории.

— Они платят мне... платят нам. Я полагаю, они не заинтересованы в лишнем шуме вокруг экспедиции. Какая мне разница? Секретов у меня нет.

— И не будет, — с нажимом сказала Элисон, снимая ладонь с его руки.

Маколиф вдруг осознал, в каком нелепом положений он оказался. С одной стороны, это было забавно, но с другой — совсем не смешно.

— Пожалуй, я передумаю и пойду позвоню кое-куда, — ответил он.

Элисон чуть-чуть улыбнулась, краешком губ.

— Простите, я была к вам несправедлива. Я вам верю. Вы самый неосмотрительный человек из всех, кого я знала. Либо вы — сама невинность, либо — потрясающе скрытный. Но в последнее не верится — вы слишком перенервничали там, наверху.

Она снова взяла его за руку.

Он допил что оставалось на донышке и еще раз помахал рукой официанту.

— Но почему же вы были так спокойны, Элисон?

— Сейчас я все объясню. Я просто обязана это сделать. Я больше не вернусь в Англию, Алекс. Много лет, а может, и никогда. Я не могу. Несколько месяцев я работала... на Интерпол. И у меня был опыт общения с этими чертовыми штучками, с «жучками», как их называют.

Алекс почувствовал, как под ложечкой опять засосало. Это был страх, и больше чем страх. Холкрофт говорил ему, что у них есть подозрение, что Элисон не хочет возвращаться в Англию. Джулиан Уорфилд высказал предположение, что она окажется ему полезной по некоторым соображениям, не имеющим никакого отношения к ее профессии.

Он не мог понять, как и почему, но был уверен, что Элисон просто использовали.

Впрочем, как и его.

— Как это могло произойти? — спросил он, не скрывая удивления.

Элисон, не вдаваясь в подробности, рассказала о неудачном замужестве. Не прошло и года, как этот брак расстроился. Проще говоря, Элисон скоро почувствовала, что главной причиной его женитьбы была скорее возможность использовать ее частые поездки, связанные с профессиональной необходимостью, нежели что-то иное.

— ...Как будто ему приказали жениться, приручить меня и использовать...

Это стало ясно довольно быстро. Бут чрезмерно интересовался ее делами. Вдруг как с неба посыпались заказы на проведение изысканий от никому не известных, но хорошо плативших фирм, причем в самые экзотические места.

— ...Среди них, разумеется, Бейрут, Корсика, Южная Испания. И он каждый раз приезжал ко мне. На несколько дней, на неделю или больше...

Первая ссора произошла на Корсике. Задачей экспедиции было исследование побережья и шельфа в районе мыса Сенетоза. Дэвид приехал примерно в середине работы, на свои обычные пару недель. Тут же начались странные телефонные звонки, не менее странные встречи, после которых он был вне себя от возбуждения. Кто-то прибывал в Аяччо на маленьких спортивных самолетах, кто-то — на рыболовных судах или океанских яхтах. Сначала он исчезал с ними на несколько часов, потом — на несколько дней...

Элисон работала напряженно, возвращаясь в маленькую гостиницу на берегу, где жила экспедиция, только поздно вечером; но даже при таком режиме Дэвиду не удавалось скрыть свое столь необычное поведение, однозначно свидетельствующее, что на Корсике его интересует отнюдь не жена, а совсем другие дела.

Она первая заговорила на эту тему, приперла его к стенке неопровержимыми доказательствами и откровенно назвала беспомощные увертки Дэвида тем, чем они и были на самом деле, — ложью. Он сломался, расплакался, но наконец рассказал жене правду.

Занятие обычной торговлей не могло обеспечить Дэвиду Буту желаемый уровень благосостояния. И он переметнулся в наркобизнес. В основном он выполнял обязанности курьера. Его маленькая экспортно-импортная фирма оказалась идеальным прикрытием. Ее мало кто знал, поскольку, в соответствии с интересами владельцев, она выполняла заказы преимущественно светской клиентуры в области поисков предметов искусства. Поэтому Дэвид свободно мотался по разным странам, не вызывая подозрения. Его знакомство с миром контрабанды было банальным: карточные долги, неумеренное Потребление алкоголя и скандальные связи с женщинами. С одной стороны, выбора у него не было; с другой — там хорошо платили, а моральных принципов для него не существовало.

Но они были важны для Элисон. Геологические изыскания, совершенно легальные, организовывались исключительно под руководством хозяев Дэвида. Ему был дан список компаний, занимающихся геологоразведкой в Средиземноморье, с указанием вступить с ними в контакт, предлагая услуги его действительно весьма уважаемой в профессиональных кругах жены. Далее он конфиденциально сообщал, что готов, в случае необходимости, даже оплачивать ее работу из своего кармана. Богатый заботливый муж, заинтересованный в том, чтобы его жена занималась любимым делом. Естественно, что многие откликались на такие весьма выгодные условия, А у него появлялся дополнительный аргумент в пользу своих многочисленных поездок. Его курьерская деятельность заметно активизировалась по сравнению с тем временем, когда прикрытием служил только его дилетантский бизнес.

Элисон пригрозила. Что бросит работу на Корсике.

Дэвид впал в истерику. Он кричал, что его убьют и ее тоже. Он нарисовал такую страшную картину мощной, разветвленной, безжалостной организации, что Элисон, в страхе за жизнь их обоих, сдалась. Она согласилась остаться на Корсике до окончания контракта, неясно дала понять, что их семейная жизнь закончилась. И ничто не могло изменить это решение.

Так она в то время думала.

Однажды ближе к вечеру, когда она брала пробы грунта со дна моря в нескольких сотнях ярдов от берега, к ней подъехали двое на катере. Это были агенты Интерпола. Они сказали, что следят за ее мужем уже в течение нескольких месяцев и собрали внушительную коллекцию изобличающих документов. Кольцо сжималось.

— Нет нужды говорить, что они подготовились к его приезду. Моя комната в гостинице предоставляла такую же степень уединенности, что и ваша сегодня вечером...

Они предъявили неопровержимые доказательства. Муж не видел в преступной сети ничего, кроме мощи, но сотрудники Интерпола показали ей, что эта сеть несет всему остальному миру страдания, боль и мучительную смерть.

— Да, это были большие специалисты своего дела, — продолжала Элисон с печальной улыбкой. — Они принесли с собой десятки фотографий: дети в агонии, абсолютно деградировавшие молодые парни и девушки... Мне никогда их не забыть. Именно этого они и добивались...

Вербовали они ее классически. Госпожа Бут, вы в исключительной ситуации, никто, кроме вас, нам не может помочь. Вы способны оказать ни с чем не сравнимую услугу! А бросить мужа просто так, без всяких объяснений, ей все равно не удастся: есть силы, которые воспрепятствуют этому, и их никто не сумеет остановить.

О Господи, до чего же похоже, думал Маколиф, слушая ее рассказ. Эти парни из Интерпола — точная копия Холкрофта, пришедшего к нему в «Савое».

Все приготовления были сделаны, расписание уточнено, включая приемлемые сроки «расторжения брака». Она сообщила обрадованному Буту, что сохраняет видимость семейных отношений при условии, что он не заикнется при ней о своих темных делишках.

В течение полугода Элисон Бут информировала Интерпол обо всех перемещениях своего мужа, опознавала людей на фотографиях, устанавливала подслушивающие устройства в номерах отелей, автомобилях, в собственной квартире. Она попросила лишь об одном: какие бы обвинения ни были выдвинуты против Дэвида, он должен быть защищен от физического насилия. По крайней мере, всеми доступными Интерполу средствами.

Но никаких гарантий.

— И как же все это кончилось?

Элисон бросила взгляд вдаль, в темноту, где скорее угадывалась, чем виднелась панорама Голубых гор, возвышающихся в нескольких милях к северу.

— Мне дали прослушать одну запись. Это было больно, и вдвойне больно, потому что я сама помогла сделать ее.

Однажды утром после лекции к ней на кафедру геологии зашел сотрудник Интерпола. Он принес с собой портативный магнитофон с кассетой, где был записан разговор между ее мужем и связным от маркиза Шателеро — как было потом установлено, главаря всей этой наркобанды. Элисон сидела и слушала, как этот совершенно опустившийся человек нес пьяный бред о сломанной семейной жизни, о том, что единственная любимая им женщина его отвергла. С пьяной яростью, пополам со слезами он каялся во всем — даже в том, что она не допускает его до себя и вообще презирает как человека. Под конец он ясно дал понять, что действительно использовал ее в своих целях, но, если она об этом узнает, он покончит с собой. Было совершенно очевидно: он намеренно скрывает от посланника Шателеро то, что ей известно о его криминальной деятельности. И скрывает очень правдоподобно.

— Но Интерпол сделал еще одно предположение, которое меня совершенно убило. Дэвид каким-то образом узнал, чем я занимаюсь, и ставил нас в известность. Пора было кончать.

— Оформление развода на Гаити заняло двое суток. Элисон Бут стала свободной.

И связанной по рукам и ногам.

— ...В течение года с ними будет покончено — и с Шателеро, и с Дэвидом, и со всеми прочими. Но однажды кому-нибудь удастся сложить картинку и определить первопричину провала: бывшая жена Бута...

Элисон взяла свой бокал, отпила и попыталась улыбнуться.

— И это все? — спросил Алекс в некотором сомнении.

— Это все, мистер Маколиф... А теперь скажите мне честно, взяли бы вы меня в экспедицию, узнав все это раньше?

— Нет, не взял бы... Но интересно, почему я об этом узнал только сейчас?

— Подобной информацией не располагают ни университет, ни эмиграционная служба, это вполне естественно.

— Элисон! — Алекс постарался скрыть внезапно обуявший его опять страх. — Но ведь вы узнали об экспедиции в университете, не так ли?

— Господи, у нас прямо вечер вопросов и ответов! — Она рассмеялась, мило вздернув брови. — Нет, конечно, меня предупредили заранее, чтобы я успела собрать рекомендации.

— Кто же?

— Интерпол. Они уже несколько месяцев подыскивали для меня что-нибудь в этом роде. И позвонили мне примерно дней за десять до нашей с вами встречи.

Маколифу не составило труда прикинуть, когда это могло быть. За десять дней до этого он впервые встретился с Джулианом Уорфилдом на Белгрейв-сквер.

И в тот же вечер — с человеком по фамилии Холкрофт из британской разведки.

Страх, который почему-то все время ассоциировался у него с режущей болью в желудке, напомнил о себе с новой силой. Но ему не удалось сосредоточиться на своих переживаниях. Нетвердой походкой к их столику приближался мужчина. В полумраке патио трудно было разобрать, кто это, но он был, без сомнения, крепко поддатым.

— Ну, слава Богу, я вас нашел! А мы голову ломаем, куда же это вы запропастились! Мы так хорошо сидим там, в баре. Уайтхолл абсолютно бесподобен за роялем! Этакий черный Ноэль Ковард!.. Да, кстати, надеюсь, ваш багаж в полном порядке? Я заметил, что у вас возникли проблемы с таможней, вот и нацарапал записку, чтобы эти ублюдки отправили его без вас, и побыстрее. Если они, конечно, разобрали мои пьяные каракули!

Юный Джеймс Фергюсон плюхнулся в свободное кресло и развязно улыбнулся Элисон. Потом он повернулся к Алексу, и улыбка начала сползать с его лица.

— Это было очень любезно с вашей стороны, — холодно ответил Маколиф, глядя ему прямо в глаза. И с удивлением заметил, что за нарочитой развязностью скрывается жуткое напряжение.

Джеймс Фергюсон был далеко не так пьян, как хотел казаться.

Глава 9

Они решили как можно дольше не возвращаться в свои номера. Это был как бы молчаливый знак протеста, который они посылали своему непрошеному гостю — «жучку». Они присоединились к компании в баре. Маколиф подошел к метрдотелю. Как положено настоящему капитану, он взял командование на себя: все знали, что по традиции прибытие на место отмечают за счет руководителя экспедиции.

Фергюсон не обманул. Чарлз Уайтхолл оказался действительно душой общества. Он исполнял карибские народные песни, аккомпанируя себе на рояле. Зажигательные мелодии сменялись лирическими балладами; в них была и мудрость, и юмор, и печаль... Всех очаровал его сильный, красивый голос.

Только глаза оставались холодными, и Алекс внезапно подумал, что Уайтхолл, пожалуй, просто работает на публику, которая жаждет развлечений.

Он устраивает представление.

Прошло не меньше часа, когда Чарлз Уайтхолл наконец встал из-за рояля, раскланялся с шумно приветствовавшей его полупьяной компанией и вернулся к столу. Каждый счел своим долгом выразить ему признательность. Йенсены обнимали, Фергюсон долго тряс руку, кто-то хлопал по плечу... Он захотел сесть рядом с Маколифом. Фергюсон моментально уступил ему свое место, радуясь, что может оказать услугу герою вечера, и, заметно пошатываясь, направился к другому концу стола.

— Это было великолепно, — воскликнула Элисон, наклоняясь вперед из-за плеча Алекса. Темно-коричневая рука ямайца, с маникюром и золотым перстнем, показалась Алексу по-женски изящной, когда тот в ответ поднес к губам ее кисть и аккуратно поцеловал.

Официант принес Уайтхоллу на пробу бутылку белого вина. Он прочел этикетку, взглянул на расплывшегося в улыбке, официанта и молча кивнул, поворачиваясь к Маколифу. Элисон уже увлеклась беседой через стол с Рут Йенсен.

— Мне бы хотелось договорить с вами, — произнес он самым обычным тоном. — Давайте встретимся у меня в номере, скажем, минут через двадцать.

— Вдвоем?

— Вдвоем.

— А это не может подождать до утра? Уайтхолл ответил вежливо, но твердо:

— К сожалению, нет.

В этот момент со своего места поднялся юный Фергюсон и протянул бокал по направлению к Уайтхоллу. Его шатало; свободной рукой он крепко ухватился за край стола. Классический вариант перепившего юнца.

— За короля Кингстона Чарлза Первого! За черного сэра Ноэля! Вы просто бесподобны,Чарлз!

При слове «черный» над столом нависла гнетущая тишина. Официант поспешил наполнить бокал Уайтхолла до краев, справедливо решив, что для дегустации момент не самый подходящий.

— Благодарю вас, — спокойно произнес Уайтхолл. — Я с удовольствием принимаю ваш комплимент... Джимбо-чел.

— Джимбо-чел! -заорал Фергюсон. — Это классно! Все зовите меня теперь Джимбо-чел!Я бы хотел еще...

Но договорить он не смог. Этот глоток алкоголя оказался решительно лишним. Он еще ухитрился поставить бокал на стол, но сам приземлился уже на пол.

Все вскочили; парочки, сидевшие поодаль, обернулись на шум. Официант поспешил на помощь. К нему присоединился Питер Йенсен.

— Господи, — воскликнул Питер, опускаясь на колени рядом с юношей. — Да ему совсем плохо! Рут, помоги-ка мне. И вы тоже...

Прибежал еще один официант, и они все вместе кое-как усадили юного ботаника, распустили узел галстука и начали приводить в чувство. Чарлз Уайтхолл, который продолжал стоять рядом с Маколифом, взял со стола пару салфеток и кинул их в направлении добровольных помощников. Его жест, а особенно выражение лица не понравились Алексу. Голова Фергюсона запрокинулась, он жалобно стонал.

— Думаю, мне пора закругляться, — усмехнувшись, произнес Уайтхолл. — Итак, через двадцать минут?

— Примерно, — кивнул Маколиф. Ямаец повернулся к Элисон, чтобы поцеловать руку на прощанье.

— Спокойной ночи, моя дорогая.

Фраза неприятно уколола Алекса, и он поспешил отойти к Йенсенам, которые с помощью официанта уже поставили Фергюсона на ноги.

— Мы отведем его в номер, — сказала Рут. — Я же предупреждала — нельзя мешать виски с ромом. Боюсь, он не послушал меня, — добавила она с улыбкой, покачав головой.

Маколиф не сводил глаз с Фергюсона. Ему очень хотелось увидеть то, что он уже видел, что наблюдал не так давно в патио.

И он увидел. Или ему показалось, что увидел. Питер Йенсен и официант поддерживали вяло передвигающего ногами юношу. Его руки безвольно висели у них на плечах, глаза оставались полуприкрыты. Но несколько раз на какое-то мгновение взгляд приобретал осмысленное и, даже сосредоточенное выражение, как у любого нормального человека, желающего разглядеть в полумраке, куда он направляется.

В эти мгновения он был совершенно трезв. С какой целью Джеймс Фергюсон разыгрывал это весьма сомнительное представление? Маколиф решил, что утром придется крепко поговорить с ним. По нескольким вопросам, включая, разумеется, и фальшивку с запиской, нацарапанной «с пьяных глаз», в результате чего в его Чемодане завелось это мерзкое насекомое, на которое среагировала электроника.

— Бедный ягненок! Представляю, как он будет страдать завтра, — сочувственно вздохнула рядом Элисон, наблюдая за процессией.

— Очень надеюсь, что этот агнец набрался по чистой случайности, а не заканчивает таким образом каждый вечер.

— Алекс, не надо быть таким занудой! Вполне нормальный парень, который просто принял лишнюю пинту. Что ж, пожалуй, вечер подошел к концу, не так ли?

— Я полагал, что мы еще продолжим?

— Я устала, дорогой. Я просто выдохлась. К тому же мы собирались еще проверить и мои чемоданы.

— Да, безусловно, — согласился Маколиф и поднял руку, подзывая официанта.

Оказавшись у номера Элисон, Алекс взял ее ключ, чтобы отпереть дверь.

— Мне еще надо на несколько минут зайти к Уайтхоллу.

— Да ты что! Так поздно?

— Он сказал, что ему необходимо поговорить со мной. Наедине. Ума не приложу, что ему надо. Я постараюсь как можно короче.

Он вставил ключ, открыл дверь и поймал себя на мысли, что инстинктивно прикрывает Элисон, нащупывая выключатель и осматриваясь. Комната была пуста, соединяющая два номера дверь открыта — словом, ничего не изменилось с тех пор, как они ушли отсюда несколько часов назад.

— Я тронута, — прошептала Элисон, шутливо положив подбородок на его руку, все еще перегораживающую вход.

— Что? — машинально откликнулся он, проходя вперед. В своей комнате он оставил включенной лампу. Она, естественно, продолжала гореть. Алекс аккуратно прикрыл дверь, вернулся к кровати, на которой лежали оба чемодана Элисон, и включил сканер. Прибор не отреагировал. Тогда он обошел всю комнату, как бы осеняя крестным знамением все стены и углы. Комната была чистой.

— Что ты сказала? — переспросил он еще раз.

— Я говорю, тронута твоей защитой. Это очень мило.

— Почему в твоей комнате не горел свет? — Он явно думал о своем.

— Потому что я его выключила. Я зашла за сумочкой и вернулась к тебе, а по дороге выключила свет. Здесь есть второй выключатель, — указала она на дверь.

— Да, я и забыл.

— Ну, в тот момент ты был слишком взбудоражен. Надеюсь, к моей комнате не столь большое внимание. — Элисон наконец вошла в номер и закрыла входную дверь.

— Я тоже так думаю, но все-таки говори потише. Эти чертовы штуковины могут воспринимать звук через стенку?

— Вряд ли.

Он снял чемоданы с кровати и направился к гардеробу. Не обнаружив в нем багажных полок, он остановился в задумчивости.

— А ты не слишком торопишься?

— То есть?

— Что ты хочешь сделать с моими чемоданами? Я ведь даже не распаковала их!

Маколиф охнул, почувствовав, как краска приливает к лицу. Господи, ну что за идиот!

— Прости, пожалуйста. Это просто автоматически. Я вообще аккуратист.

— Или автомат, — усмехнулась Элисон. Он вернулся обратно и, не опуская чемоданов, взглянул на нее. Господи, как он устал!

— Ну и сумасшедший денек выдался, — сказал он. — Хуже всего то, что конца ему не видно, — ведь я еще должен зайти к Уайтхоллу... А в моей комнате этот проклятый «жучок»... Можно, конечно, на него наплевать, но от этого не легче. Ладно, пока я в состоянии шевелить языком, хочу тебе еще кое-что сказать. Ты очень, очень мила. И ты права — я сам иногда напоминаю себе автомат. Вот сейчас, например, больше всего мне хочется обнять тебя и поцеловать... Очень хочется. У тебя такая прекрасная улыбка и смех... Мне так нравится, когда ты смеешься, мое самое большое желание в этот момент — прикоснуться ладонями к твоему лицу... Обнять тебя и забыть обо всем на свете! Вот и все. Теперь можешь послать меня к черту, потому что это к делу не относится.

Элисон молча смотрела на него. Ему показалось — целую вечность. А потом неторопливо подошла близко-близко.

— Если бы ты знал, как по-дурацки выглядишь с этими чемоданами, — прошептала она и поцеловала в губы.

Он уронил чемоданы. Внезапный грохот заставил их улыбнуться. Алекс привлек ее к себе. Охватившее его желание было похоже на взрыв. Она, кажется, испытывала то же самое, горячо отвечая на его неистовые поцелуи. Элисон обвила его руками, и он почувствовал, как она дрожит. Нет, это был не страх, не попытка сопротивления, а самая настоящая страсть.

Он поднял ее на руки и отнес на кровать. Элисон сама расстегнула блузку и прижала его руку к груди. Закрыв глаза, она прошептала:

— Я так долго этого ждала; Алекс, как ты думаешь, Уайтхолл сможет подождать еще немного? Потому что я, кажется, не смогу...

* * *

Они лежали рядом, укрывшись тонким покрывалом. Элисон приподнялась на локте, волосы спадали ей на лицо. Она провела по его губам пальцем, потом — языком.

— Я, сошла с ума, — счастливо рассмеялась она. — Я хочу любить тебя всю ночь. И весь день. Я умирала от жажды, я нашла родник и хочу у него остаться.

Алекс медленно перебирал пальцами ее волосы. Потом его рука медленно скользнула ниже и легла на грудь.

— Согласен. С минимальным перерывом на еду и сон. В соседней комнате приглушенно зазвонил телефон.

— Ты опаздываешь на встречу с Чарлзом Уайтхоллом, — подсказала Элисон. — По-моему, имеет смысл взять трубку.

— Наш чертов сэр Ноэль, — проворчал он, выбираясь из кровати и торопливо направляясь к себе. Взяв трубку, он обратил внимание на задернутые шторы и с благодарностью отметил предусмотрительность Элисон. За исключением носков — почему он их не снял? — на нем ничего не было.

— Я сказал «двадцать минут», мистер Маколиф! — Уайтхолл был в гневе. — Прошел почти час.

— Сожалею, но, я сказал «примерно». В моем понимании это допустимо. Особенно если кто-то мной пытается командовать в такое время суток и этот кто-то не истекает кровью.

— Не будем препираться. Вы скоро придете?

— Да.

— Когда?

— Через двадцать минут. — Алекс резко положил трубку и посмотрел на свой чемодан. Кто бы ни был на другом конце этойлинии, он уже знал, что Алекс собирается покинуть комнату для встречи с кем-то, кто пытается командовать им в три часа ночи. Ладно, об этом позже.

— Ты шикарно выглядишь! Причем везде, — встретила его возвращение Элисон.

— Ты действительно потеряла всякий стыд!

— А почему ты до сих пор в носках? Какая прелесть! — Она села, завернувшись в простыню, и потянулась за сигаретами.

— И мне прикури, пожалуйста, — попросил Алекс.

— Он недоволен? — поинтересовалась Элисон, протягивая ему зажженную сигарету, пока он подбирал раскиданную вокруг кровати одежду.

— Да, этот наглый сукин сын недоволен.

— Кажется, Чарлз Уайтхолл ищет, на ком отыграться. Он уже вечером был сердит.

— Может, восхищения благодарной публики ему показалось мало, — иронично заметил Алекс, застегивая рубашку.

— Возможно. В таком случае понятно, почему он так вяло реагировал на комплименты.

— Как это?

— Его маленький концерт тщательно подготовлен. Но не для бара. Как минимум, для Ковент-Гарден[13] или концертного зала ООН.

* * *

Алекс негромко постучал в номер Уайтхолла. Дверь открылась, и на пороге предстала внушительная фигура в расшитом цветами кимоно. Из-под него виднелись полосатые брюки и бархатные шлепанцы.

— Входите, пожалуйста. На сей раз вы раньше времени. Не прошло и пятнадцати минут.

— Пунктуальность — ваш пунктик? В три часа ночи я предпочитаю не смотреть лишний раз на часы. — Алекс вошел и прикрыл за собой дверь. — Надеюсь, у вас действительно нечто важное, в ином случае я просто отказываюсь понимать.

Его собеседник подошел к секретеру, взял сложенный листок и указал Алексу на кресло.

— Присаживайтесь. Я тоже страшно устал, и тем не менее нам надо поговорить.

— Ну что ж, выкладывайте, — вздохнул Алекс, устраиваясь поудобнее.

— Хочу, чтобы мы поняли друг друга. Это никак не связано с моим искренним желанием быть максимально полезным экспедиции.

— Рад это слышать. По крайней мере, я приглашал вас не для того, чтобы вы развлекали по вечерам публику в баре.

— Ерунда, — отмахнулся Уайтхолл. — Не обращайте внимания. Мне это не мешает.

— Не сомневаюсь. Какие еще новости?

Чарлз кивнул на листок в руке.

— Могут возникнуть ситуации, когда мне придется покидать вас ненадолго — на день, максимум на два. Естественно, я предупрежу вас заранее, и, если возникнут проблемы, я постараюсь — по возможности -удовлетворить ваши требования, изменив сроки.

— Что? — Алекс чуть не подскочил в своем кресле. — Вы — по возможности -собираетесь удовлетворить меня? Черт побери, это замечательно! Надеюсь, экспедиция не причинит вам излишних хлопот.

Уайтхолл натянуто хохотнул.

— Конечно, нет! Вы меня не так поняли. Экспедиция — это то, о чем я мечтал. Уверяю вас, вы не разочаруетесь... Хотя, честно говоря, не понимаю, почему меня это должно беспокоить. Видите ли, дело в том, что я не верю в официально заявленные цели экспедиции. И подозреваю, что среди нас найдется ещё один-два человека, которые разделяют мои сомнения.

— То есть вы хотите сказать, что я подсунул вам фальшивку?

— Да бросьте! — Чернокожий ученый прищурился. — Вы, Александр Маколиф, высоко котирующийся специалист, представляющий, по сути, один целую фирму, которому доверяют самые конфиденциальные исследования по всему миру и который получает за это самые высокие гонорары, ни с того ни с сего решает заняться благотворительностью на академической ниве? Почти на полгода отказаться от выгодных заказов, чтобы возглавить экспедицию Лондонского университета?

Уайтхолл нервно, отрывисто рассмеялся и подошел к балконной двери. Полузадернутые шторы колыхнулись, впуская в комнату поток свежего ночного воздуха с моря.

— Но вы не знаете условий моего контракта, — с сомнением в голосе возразил Алекс.

— Я знаю, сколько платят университеты, академии и министерства образования. Это не ваш уровень, Маколиф! — Ямаец вернулся в комнату и присел на край дивана, скрестив руки на груди.

Маколиф неторопливо произнес:

— Но это же ваша ситуация один к одному. Довольно много людей в Лондоне не верили, что вы согласитесь на эту работу. Ведь это мизер по сравнению с вашими доходами.

— Совершенно верно. Наши позиции схожи. Но только внешне. У каждого из нас свои причины. И одна из них требует, чтобы я завтра утром оказался в Саванна-ля-Мэр.

— Это ваш знакомый с самолета?

— Он зануда. Всего-навсего посыльный, передавший мне приглашение. — Уайтхолл протянул Маколифу листок бумаги. — Не откажите в любезности прочесть.

— Вероятно, это имеет непосредственное отношение к нашей работе, иначе вы бы не стали предлагать, — предположил Алекс.

— Понятия не имею. Может быть, вы мне объясните. Маколиф развернул письмо. Это был стандартный лист из тех, что бесплатно предлагают постояльцам гостиниц, со штампом «Отель „Георг V“, Лондон».Почерк оказался неразборчивым, строчки налезали одна на другую.

"Мой дорогой Уайтхолл!

Прощу прощения за написанную в спешке эту записку, но я только что узнал, что вы тоже собираетесь на Ямайку. Я — для приятного отдыха, а вы, как я понимаю, с более благородными целями.

Я счел бы за честь и удовольствие встретиться с вами. Наш общий друг посвятит вас в детали. Я буду в Саванна-ля-Мэр, но инкогнито. Он объяснит.

Надеюсь, скорейшая встреча окажется полезной для нас обоих. Я всегда восхищался вашей прошлой (?) деятельностью на острове. Я только прошу, чтобы и наша встреча, и сам факт моего пребывания на Ямайке остались в тайне. Я очень ценю ваши старания, поэтому уверен, вы меня поймете.

Шателеро."

Шателеро?

Маркиз де Шателеро.

«Хозяин» Дэвида Бута. Человек, возглавляющий гигантскую сеть наркобизнеса, опутавшую всю Европу и Средиземноморье. Человек, которого Элисон боялась так панически, что всюду носила с собой этот угрожающего вида газовый баллончик!

Маколиф понимал, что Уайтхолл наблюдает за ним. Поэтому ему пришлось сделать некоторое усилие, чтобы сохранить спокойствие и спросить как можно более равнодушно:

— Кто этот Шатле... Шателеро?

— А вы не знаете?

— Ради Бога, Уайтхолл! — устало проронил Алекс. — Бросьте свои шутки! Я никогда не слышал этого имени.

— По-моему, вы могли слышать, — настаивал Уайт-холл, внимательно глядя на Маколифа. — Мне кажется, связь вполне очевидна.

— Какая связь?

— Связь с теми обстоятельствами, которые привели вас на Ямайку. Шателеро, кроме всего прочего, — финансист с большими возможностями. Не случайное совпадение, вы согласны?

— Понятия не имею, о чем вы. — Алекс еще раз просмотрел письмо. — Да, кстати, а что означает этот знак вопроса после слова «прошлой»? О какой вашей прошлой деятельности на острове он упоминает?

Уайтхолл помедлил с ответом. Потом заговорил, подчеркивая каждое слово.

— Десять лет тому назад мне пришлось покинуть мою страну. Политическая партия, к которой я принадлежал, была вынуждена уйти в подполье. Залечь на дно, я бы так сказал, потому что партия и до той поры действовала нелегально. В течение этих десяти лет мы никак не проявляли себя. И вот я вернулся. Кингстон никогда не связывал мое имя с движением. Но Шателеро знает, отсюда и требование соблюдать строжайшую тайну. Я уже серьезно рискую и нарушаю клятву — ради вас. Зачем вы приехали, Маколиф? Если вы объясните, я, быть может, пойму, почему такой человек, как Шателеро, ищет со мной встречи.

Алекс поднялся и задумчиво сделал несколько шагов по направлению к балкону. Движение всегда помогало ему собраться с мыслями. Он лихорадочно соображал, имеет ли визит Шателеро отношение к Элисон или нет и насколько все это для нее опасно. Он облокотился на спинку кресла, стоящего напротив дивана Уайтхолла.

— Хорошо. Предлагаю сделку. Я объясню вам, почему я здесь, если вы расскажете, что это за политическое движение, к которому вы принадлежите, и в чем суть вашей деятельности.

— Кое-что я могу вам сообщить, — ответил Чарлз, избегая встречаться взглядом с Маколифом. — Поверьте мне, этого будет достаточно. Если я расскажу все, что знаю, вам это ничего, кроме вреда, не принесет.

— Не очень-то мне нравятся такие условия.

— Пожалуйста! Поверьте мне!

Да, сейчас он не лжет, подумал Алекс.

— О'кей. Мне знакомо северное побережье. Я занимался там разведкой бокситов для компании «Кайзер». Меня считают крупным профи — я уже сколотил несколько приличных команд, нашу работу высоко оценили...

— Да-да, разумеется. Но ближе к делу, пожалуйста.

— За то, что я согласился сформировать и возглавить эту экспедицию, правительство Ямайки гарантирует мне на ближайшие шесть лет пятьдесят процентов всех, по моему выбору, исследований связанных с промышленным строительством на острове. Это означает возможность заработать сотни тысяч долларов. Вот и вся хитрость.

Уайтхолл сидел неподвижно, уперев подбородок на сведенные вместе руки. Этакий элегантный юноша в теле взрослого мужчины.

— Ну что ж, это похоже на правду. В Кингстоне все продается и покупается. Такая мотивировка вполне устроит Шателеро.

Алекс оставался за спинкой кресла.

— Теперь вы знаете, почему я здесь. Ваша очередь.

— Очень хорошо, что вы рассказали мне об условиях вашего контракта. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы они были выполнены. Вы этого заслуживаете.

— Черт побери, что это значит?

— Это значит, что я вернулся сюда как политик. И моя цель — Ямайка. Вам придется считаться с этим и уважать мое доверие. В ином случае вас просто смешают с грязью и вы ничего не докажете. Но Кингстон все равно будет наш!

— О Господи, опять чертова революция.

— Совсем другая, мистер Маколиф. Если называть вещи своими именами, я — фашист. Фашизм — единственная надежна для моей страны.

Глава 10

Маколиф открыл глаза, высвободил из-под одеяла руку и посмотрел на часы. Было двадцать пять одиннадцатого. А он хотел встать в половине девятого, в крайнем случае, в девять.

Он должен был увидеться с одним человеком. С человеком, у которого рука изуродована артритом, в рыбном магазине «Таллон».

Элисон лежала к нему спиной, свернувшись клубочком. Волосы разметались по подушке... Она была потрясающа, подумал Алекс. Нет, тут же поправил он себя, мы были потрясающи вместе. Как это она сказала — «Я умирала от жажды... Я нашла источник...» Она действительно оказалась ненасытной.

Потрясающе!

Но в голову уже лезли другие мысли.

Имя, которое абсолютно ничего не значило для него позавчера, вдруг оказалось непонятной силой, с которой приходится считаться; имя, произнесенное двумя людьми независимо друг от друга, людьми, о существовании которых он не знал еще неделю назад...

Шателеро. Маркиз де Шателеро.

Находящийся сегодня в Саванна-ля-Мэр, на юго-западном побережье Ямайки.

Скоро с ним встретится Чарлз Уайтхолл, если уже не встретился. Черный фашист и французский дворянин-финансист... Похоже на дурной водевиль.

Однако Элисон Бут носила в сумочке баллончик с паралитическим газом именно на случай встречи с этим дворянином или с кем-то из тех, кто на него работает.

Есть ли здесь какая-то связь? Безусловно должна быть.

Он потянулся, стараясь не потревожить Элисон. Хотя ему как раз хотелось обратного — разбудить ее, обнять, приласкать, заняться любовью... Но позволить себе этого он не мог. Слишком много дел. Слишком многое надо обдумать...

Он размышлял над тем, какие могут быть указания. И как скоро они поступят. И каким окажется этот человек с артритом в рыбном магазине?

И, что не менее важно, куда же, черт побери, подевался Сэм Такер? Он должен быть в Кингстоне к завтрашнему утру. Сэм совсем не такой человек, чтобы так просто исчезнуть, ничего не сказав. Хотя раньше тоже случалось нечто подобное...

И когда наконец поступит разрешение лететь на север и приступать к нормальной работе?

Впрочем, он понимал, что не дождется ответов, лежа в постели рядом с Элисон и уставившись в потолок. И звонить по телефону из своей комнаты он тоже не собирался.

При мысли о «жучке» в чемодане Алекс невольно улыбнулся. Эти идиоты напрасно ждут каких-нибудь звуков из его комнаты. Не дождутся. И это приятно.

— Я слышу, как шуршат твои мысли, — вдруг произнесла Элисон в подушку. — Это замечательно.

— Меня это пугает.

Она перевернулась на другой бок, не открывая глаз, и с улыбкой потянулась к нему под одеялом. Алекс почувствовал, как ее рука легла ему на живот, потом спустилась ниже. С ответами придется, кажется, подождать. Он обнял ее; она открыла глаза и откинула в сторону покрывало, как последнюю помеху.

* * *

На такси он доехал до южных ворот парка Виктории. Зрелище двух встречных потоков пестро разряженной толпы позабавило Алекса. Как стайки фазанов, люди спешили куда-то, чтобы потом остановиться и замереть... Ему даже показалось, что здесь сохранился дух викторианской эпохи.

Он вошел в парк, стараясь изображать беззаботного туриста. Но все время, пока он приближался по усыпанной гравием аллее к центру парка, он чувствовал на себе вопросительные, а то и враждебные взгляды. Внезапно его осенило: он был единственным белым среди всей этой толпы. К такому повороту событий он не был готов. Чужак, которого терпят, но стараются не выпускать из поля зрения — мало ли что... Посторонний, которого занесло на чужой праздник. Он чуть не рассмеялся, увидев, как молодая ямайка подхватила своего малыша, чтобы перейти на другую сторону аллеи. Ребенок, улыбаясь, во все глаза разглядывал высокого белокожего незнакомца, но у матери было свое мнение на этот счет. Опыт не одного поколения...

Алекс увидел прямоугольную табличку, на которой коричневыми буквами на белом фоне значилось: «Куин-стрит, восток».Стрелка указывала направо, на более узкую аллею. Он туда и свернул.

Он вспоминал, как говорил Холкрофт: «Не надо спешить. По возможности, никогда. И тем более когда выходишь на связь. Ничто так не бросается в глаза, как спешащий человек в прогуливающейся толпе. За исключением женщины. То же самое — если человек через каждые пять футов останавливается прикурить одну и ту же сигарету, чтобы оглядеться по сторонам. Делай только то, что естественно — для конкретного времени суток, погоды, окружения...»

Было теплое утро. Время близилось к полудню. Ямайское солнце припекало, но не жгло. С бухты, всего в миле от парка, дул освежающий морской бриз. Пожалуй, это вполне естественно для туриста — присесть и немного отдохнуть, наслаждаясь солнцем и ветерком, скинуть пиджак, расслабить галстук, может, и расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке... И осмотреться вокруг с присущим туристу любопытством.

Слева как раз оказалась пустая скамья, с которой только что снялась молодая парочка. Алекс снял пиджак, ослабил узел галстука и сел, блаженно вытянув ноги. Все вроде бы происходило совершенно естественно, но в то же время он чувствовал, что что-то не так. Он был слишком свободен, слишком раскрепощен на этом чужом празднике. Он понял это сразу и безошибочно. Дискомфорт усилился при виде пожилого мужчины с палкой, который нерешительно остановился неподалеку. Старик слегка принял поутру, решил поначалу Алекс, заметив характерную нетвердость в его ногах, но наткнулся на неожиданно цепкий, оценивающий взгляд, в котором можно было прочитать удивление и какой-то оттенок неодобрения.

Маколиф поднялся и перекинул пиджак на руку. Он улыбнулся старику и собрался идти дальше, но вдруг в поле его зрения попал еще один человек, не обратить внимание на которого было невозможно. Он был белым — наверное, единственным, кроме Алекса, белым в этом парке. Он находился довольно далеко, в полутора сотнях ярдов, наискосок через поляну.

Сутулый молодой человек с неприглаженными вихрами темных волос.

В этот момент он отвернулся. Алекс был уверен, что он следит за ним.

Джеймс Фергюсон. Молодой человек, который устроил еще одно замечательное представление в «Кортде-Мэнор» прошлой ночью. Пьяный, у которого хватает сообразительности тщательно обходить все углы в полутемном зале...

Маколиф воспользовался моментом и быстро сделал несколько шагов вперед по аллее, потом пересек газон и спрятался за толстым стволом пальмы. Сейчас его отделяло от Фергюсона около двухсот ярдов. Он понимал, что все окружающие смотрят на него, но решил не обращать внимания.

Фергюсон, как он и предполагал, забеспокоился, потеряв из виду объект слежки. Забавно, подумал Алекс, как легко он привык к этому слову: в предыдущей жизни он его практически не употреблял. Юный ботаник засуетился и чуть не побежал, обгоняя вальяжно прогуливающихся пешеходов. Да, Холкрофт был прав. Спешащий человек среди неторопливой толпы заметен как на ладони.

Фергюсон добрался до пересечения с аллеей Куин-стрит и остановился. Теперь их разделяло каких-нибудь сорок ярдов. Юноша был явно в затруднении — то ли возвращаться к южному входу, то ли двинуться дальше.

Маколиф поплотнее прижался к стволу пальмы. Фергюсон ринулся вперед. Вероятно, он решил все-таки побыстрее выбраться из парка. Оживленный поток людей на восточной Куин-стрит гарантировал безопасность, но сам парк — уже нет.

Если Маколиф правильно истолковал причину его беспокойства, значит, он узнал для себя кое-что новое об этом странном молодом человеке. Фергюсон безусловно действовал по чьему-то приказу, не имея при этом никакого опыта.

"Обращайте внимание на мелочи, -учил Холкрофт. — Они есть всегда, и вы быстро научитесь их распознавать.

Детали всегда подскажут вам сильные и слабые стороны..."

Молодой человек добрался до восточного входа и с явным облегчением огляделся по сторонам. Опасное пространство осталось позади.

Он взглянул на часы. В этот момент регулировщик свистнул, останавливая движение транспорта, и Фергюсон в потоке людей перешел улицу, направляясь вниз по Куин-стрит. Маколиф последовал за ним по другой стороне. Похоже, юноша успокоился. Резкость движений исчезла. Наверняка он уже думал о том, как получше объяснить потерю объекта, а не о возобновлении преследования.

Но теперь это стало нужно Алексу. Момент был вполне подходящим для того, чтобы задать юному ботанику несколько вопросов. Алекс пересек улицу, лавируя между машинами и едва успев отпрыгнуть в сторону от лихого таксиста. Он шел по краю тротуара, где немного редела фланирующая между магазинами толпа.

Дойдя до переулка, соединяющего Марк-Лейн и Дюк-стрит, Фергюсон на мгновение задумался, оглянулся и быстро свернул в него.

Маколиф вдруг сообразил, что улочка эта ему знакома. Она вела к порту и была буквально утыкана многочисленными барами. Год назад однажды их случайно занесло сюда с Сэмом Такером, когда они были на конференции по приглашению компании «Кайзер». Тогда они останавливались в «Шератоне». Он вспомнил, что здесь есть проход наискосок к Дюк-стрит. Сэм решил, что именно в такой щели должны прятаться самые оригинальные местные забегаловки, и они сунулись туда, но обнаружили, что это просто служебный проезд, куда выходят двери подсобок тех самых баров и магазинчиков. Сэм тогда был очень огорчен: больше всего он любил такие укромные местечки, не предназначенные для туристов.

Алекс ускорил шаг. Предупреждениями Холкрофта на время можно пренебречь. «Таллон» подождет. Человек с артритом тоже потерпит. Сейчас главное — настичь Джеймса Фергюсона.

Он снова пересек Куин-стрит, не обращая внимания на впечатление, которое он производил своими действиями, и даже на возмущенные свистки регулировщика. Алекс промчался целый квартал, и наконец достиг этого хитрого переулочка. Он оказался еще уже, чем ему представлялось. Пришлось буквально прокладывать путь среди неторопливых ямайцев, этих взрослых детей, продолжающих играть в «короля горы». Бормоча на ходу извинения, Алекс наконец добрался до его окончания. Прижавшись к стене, он выглянул за угол. Расчет оказался точен. Джеймс Фергюсон был в десяти ярдах. Уже в пяти. Алекс шагнул из своего укрытия и вырос перед ним. Юный Фергюсон побелел. Алекс жестом пригласил его придвинуться к стене, чтобы не мешать прохожим, которые не замедлили выразить возмущение неожиданным препятствием. Фергюсон вымученно улыбнулся. Голое его дрожал.

— Хэй, привет, Алекс... Простите, мистер Маколиф! Собрались за покупками? Здесь подходящее место.

— Я что-нибудь покупал, Джимбо-чел? Ты должен это знать наверняка, не так ли?

— Не понимаю, о чем вы... Откуда мне...

— А может, ты до сих пор пьян? — прервал его Алекс. — Прошлой ночью ты здорово набрался.

— Да, и, наверное, вел себя как последний дурак! Прошу принять мои искренние извинения.

— Не стоит извиняться. Все было разыграно как по нотам. Со стороны это выглядело вполне убедительно.

— Послушайте, Алекс, это уж слишком. — Фергюсон шагнул в сторону. Женщина с корзиной на голове едва увернулась от него. — Я уже сказал — мне очень жаль. Думаю, с вами тоже подобное случалось.

— Очень часто. Кстати, вчера я выпил гораздо больше.

— Не знаю, на что вы намекаете, уважаемый, и честно говоря, у меня слишком трещит голова, чтобы разгадывать ребусы. Могу повторить еще раз — я искренне раскаиваюсь в случившемся.

— Не в том каешься, Джимбо-чел. Речь идет о другом. У меня к тебе несколько вопросов.

Фергюсон постарался расправить плечи и пригладить свой непослушный вихор.

— Вы меня оскорбляете и задерживаете. Мне еще надо кое-что купить. — Юноша сделал попытку обойти Маколифа, но тот ухватил его за руку и крепко припечатал к стене.

— Сохрани деньги. Купишь все в Лондоне.

— Нет! — Фергюсон вздрогнул, на лице появилась гримаса. — Пожалуйста, только не это!

— Тогда начнем с чемоданов. — Маколиф отпустил его, пристально глядя в глаза.

— Я ведь уже говорил, — заскулил он. — Я решил, что у вас проблемы... И решил помочь...

— Можешь поставить на кон свою дурацкую башку, у меня действительно были проблемы. И не только с таможней. Куда девался мой багаж? Нашбагаж? Кто его забрал?

— Не знаю. Клянусь!

— Кто посоветовал тебе написать записку?

— Никто. Видит Бог, вы с ума сошли!

— Зачем ты устроил это вчерашнее представление?

— Какое представление?

— Ты же не был пьян, ты был трезв как стеклышко!

— О Боже милостивый, если бы у вас так раскалывалась голова... Ну правда, хватит уже...

— Нет, далеко не хватит, Джимбо-чел! Давай снова. Кто приказал тебе написать записку?

— Вы меня не слушаете...

— Слушаю. Почему ты следил за мной? Кто приказал тебе следить за мной сегодня утром?

— Видит Бог, вы рехнулись!

— Видит Бог, ты уволен.

— Нет!.. Вы не можете... Не надо, я вас очень прошу. — Фергюсон вдруг перешел на шепот.

— Что ты сказал? — Маколиф уперся рукой в стену над хрупким плечом юного ботаника и слегка наклонился к нему. — Ну-ка, повтори еще раз. Что я не могу?

— Пожалуйста, не отправляйте меня обратно. Я вас умоляю! — Фергюсон тяжело дышал, в уголке рта запеклась слюна. — Не сейчас.

— Отправить тебя? Еще чего! Мне абсолютно плевать, куда ты денешься. Я тебе не нянька, пацан! — Маколиф опустил руку и поудобнее перехватил свой пиджак. — Тебе положены деньги на обратный билет. Сегодня после обеда я сниму их со счета и отдам тебе и оплачу еще одну ночь в гостинице. А дальше можешь направляться ко всем чертям, куда угодно. Только не со мной и не с экспедицией.

Маколиф повернулся и решительно зашагал прочь, в тот же узкий проход. Он был уверен, что ошеломленный Фергюсон кинется за ним следом. И тот не заставил себя ждать. Джеймс был близок к истерике. Но Алекс не останавливался и не оглядывался.

— Маколиф! Мистер Маколиф! Подождите, пожалуйста! — Он чуть не плакал. Английская речь звучала странным диссонансом в этом узком ущелье, заполненном размеренными голосами ямайцев. — Подождите! Простите меня! Простите... Извините, позвольте пройти, извините...

— Эй, чел, не толкайся!

Если слова не могли остановить Фергюсона, то преграда из живых тел действовала более эффективно. Алекс слышал, что юноша все-таки его догоняет. Он усмотрел какой-то черный юмор в этой ситуации — один белый гонится за другим белым по темному переулку, полному черных...

Он уже был в двух шагах от Дюк-стрит, когда почувствовал на своей руке пальцы Фергюсона.

— Пожалуйста!.. Нам нужно поговорить... Но не здесь.

— А где?

Они вышли на тротуар. Впереди стояла длинная повозка с фруктами и овощами. Ее владелец в сомбреро бойко торговал, накладывая товар на старинные весы; несколько маленьких оборванцев воровали бананы с противоположного края. Фергюсон продолжал держать Алекса за руку.

— Давайте в «Девон-Хаусе». Это туристский...

— Я знаю.

— Там есть ресторан на открытом воздухе.

— Когда?

— Через двадцать Минут.

Алекс подъехал на такси. «Девон-Хаус» представлял собой здание в георгианском стиле, символизирующее собой эпоху британского могущества и белых, европейских, денег. Перед величественными колоннами расстилались круглые цветочные клумбы; вокруг многочисленных фонтанов вились аккуратные дорожки, посыпанные мелким гравием. Открытый ресторан располагался чуть в стороне, за высокой живой изгородью тщательно подстриженного кустарника. Так что обедающие были вполне избавлены от посторонних взглядов. Алекс насчитал всего шесть столиков. Очень маленький ресторан. Здесь очень трудно следить за кем-то, оставаясь незамеченным.

Может, Фергюсон и не так уж неопытен, как показалось с первого взгляда.

— Эй, привет, старина!

Алекс обернулся. Это Фергюсон вопил от центрального фонтана. Теперь он был увешан всяческой фотоаппаратурой, сумками и прочей ерундой, привезенной с собой.

— Привет, — откликнулся Алекс, соображая, что за новую роль тот придумал для себя.

— Сделал парочку потрясающих кадров, — громко сообщил Джеймс. — Это же сама история! — Он приостановился, чтобы щелкнуть Алекса, а затем подошел поближе.

— Все это смешно, — отреагировал Алекс. — Кого ты хочешь одурачить?

— Я знаю, что я делаю. Пожалуйста, подыграйте мне немного, — ответил негромко юноша и вновь заорал, прицеливаясь во все стороны фотоаппаратом. — А вы знаете, что в этом кирпичном здании раньше был военный трибунал? А эта дорожка ведет на задний двор, где находилась солдатская гауптвахта.

— Ну надо же!

— Однако время к двенадцати, старина! Как насчет пинты пивка? — продолжал Фергюсон бодрым голосом. — Или в качестве аперитива по стаканчику рома, а потом пообедаем?

Два столика этого маленького ресторана были заняты. Две пары, явно туристы, судя по соломенным шляпам и солнцезащитным очкам, не проникшиеся красотами «Девон-Хауса». Они увлечены собой, решил Алекс, и проблемами покупок в беспошлинной зоне. Понятно, что ни Фергюсон, ни он сам их не интересуют. А это главное.

Усталый официант в несвежем белом пиджаке принес ром. Интересно, этот не пел и не пританцовывал, отметил Алекс. Да, здесь не видно никакой деловой активности. Кингстон — не Монтего-Бей.

— Я расскажу вам, как все это произошло, — громким шепотом заговорил Фергюсон. Он заметно нервничал. — Все, что я знаю. Я работал для Фонда Крафта. Вам, конечно, это известно.

— Разумеется. И условием вашего участия в экспедиции было прекращение всяческих контактов с ним. Вы согласились.

— У меня не было выбора. Когда мы сошли с самолета, вы с Элисон остались сзади, а Уайтхолл и Йенсены пошли к месту выдачи багажа. Я решил сделать несколько снимков аэропорта... Таким образом я очутился где-то посередине. Я прошел через зал прилета, и первым, кого я увидел, был Крафт. Не сам, разумеется, а его сын. Фондом теперь руководит сын. Я попытался избежать встречи с ним. У меня были для этого все основания: в конце концов, именно он меня вытурил. Но мне это не удалось. Я был изумлен его поведением. Он рассыпался в любезностях, заявив, что я сделал выдающуюся работу, которую не оценили по достоинству, что он специально приехал в аэропорт, чтобы принести свои глубочайшие извинения, потому что узнал, что я в составе этой экспедиции. — Фергюсон приложился к стакану, пристально рассматривая кирпичную стену и находясь в явном затруднении с продолжением своей истории.

— Ну что ж. Пока что я узнал только о неожиданно приятной встрече, — подтолкнул его Алекс.

— Вы должны меня понять. Все это было настолько странно... Как вы сказали — неожиданно. Пока он распинался, подошел парень в униформе и спросил, не я ли Фергюсон. Я подтвердил, тогда он сообщил, что вы застряли и просите меня помочь отправить ваш багаж в отель. Для этого надо просто написать записку для авиакомпании, и они все сделают. Конечно, Крафт предложил свою помощь. Все это казалось такой мелочью, к тому же происходило с такой скоростью, что я немного растерялся. Я написал записку, парень в форме взял ее и сказал, что обо всем позаботится. Крафт при этом сунул ему чаевые, не знаю сколько, но, наверное, немало.

— Какая форма была на этом парне?

— Не знаю. Я не старался запомнить. Униформа, тем более в чужой стране, всегда кажется одинаковой.

— Дальше.

— Крафт предложил выпить. Я сказал, что не могу, но он настаивал, сцену я устраивать не хотел, а вы все не появлялись. Теперь вы понимаете, почему я согласился?

— Не имеет значения. Дальше.

— Мы поднялись в тот зал наверху... Ну, из которого еще летное поле видно, как он называется...

— Обозрения.

— Что?

— Он называется «зал обозрения». Пожалуйста, дальше.

— Да. Я волновался. Я сказал ему, что мне надо получить мой собственный багаж и что все будут беспокоиться. Мне очень не хотелось, чтобы вы искали, куда я делся... особенно при таких обстоятельствах.

Фергюсон отпил еще глоток. Маколиф подавил раздражение и ровно произнес:

— Думаю, пора переходить к делу, Джимбо-чел.

— Надеюсь, эта кличка ко мне не прилипнет. Паскудный вечер был вчера.

— Этот может оказаться еще хуже, если ты не продолжишь.

— Да, я понимаю... Крафт сказал, что вы задержитесь в таможне как минимум на час, а остальным сообщили, что я занялся фотографированием и сам доберусь до «Кортле». Все это было очень странно. Потом он резко сменил тему. Он заговорил о фонде. Он сказал, что они сейчас на волосок от решения главной проблемы в технологии обработки волокон баракоа и что все это благодаря моей работе. И по причинам юридического и морального характера они бы очень хотели, чтобы я вернулся в Фонд Крафта. И что мне полагается процент от прибыли... Вы понимаете, что это означает?

— Если это все, что ты собирался мне сказать, можешь начинать работать на них с сегодняшнего дня.

— Миллионы? — продолжил Фергюсон, не реагируя на реплику Алекса. — Настоящие миллионы долларов... Конечно, не сразу, через несколько лет. У меня никогда не было денег. Вечно с дырой в кармане. Мне пришлось залезть в долги, чтобы купить это оборудование, об этом вам известно?

— Догадывался. Но теперь с этим покончено. Теперь ты работаешь на Крафта.

— Нет. Еще нет. В том-то и весь фокус. Только после окончания этой экспедиции. Я обязаностаться в экспедиции, и остаться рядом с вами. -Фергюсон прикончил свой ром и оглянулся в поисках официанта.

— Просто остаться в экспедиции? Со мной? Кажется, ты чего-то недоговариваешь.

— Да. Вы правы. — Молодой человек опустил голову. — Крафт сказал, что это не причинит вреда. Абсолютно. Просто они хотят знать, с кем из правительства вы контактируете. То есть они хотят знать все ваши контакты, но поскольку практически все, с кем вы имеете дело, — члены правительства, то так оно и выходит. Я должен вести журнал, просто дневник, вот и все. — Фергюсон с надеждой заглянул в глаза Алексу. — Вы согласны? Это правда не причинит вреда?

Маколиф не отвел взгляд.

— Поэтому ты и побежал за мной утром?

— Да, но я не думал, что так получится. Крафт предложил мне только крутиться возле вас, напрашиваться с помощью, когда вы отправляетесь куда-нибудь по делам экспедиции, вот и все. Он сказал, что я по характеру болтлив и любопытен до неприличия, это будет воспринято нормально.

— Два ноль в пользу Крафта.

— Что?

— Да так, одно американское выражение. Тем не менее, ты следил за мной!

— Я не хотел. Я звонил в ваш номер несколько раз, но никто не отвечал. Тогда я позвонил Элисон. Простите. Мне показалось, что она чем-то огорчена.

— Что она сказала?

— Кажется, что она слышала, как вы несколько минут назад вышли из номера. Я побежал вниз. Но и там вас не было. На улице я увидел, как вы садились в такси. Мне пришлось взять другое...

Маколиф отставил стакан.

— Почему ты не подошел ко мне в парке? Я тебя увидел, а ты отвернулся.

— Мне стало стыдно... И я испугался. То есть, я хочу сказать, вместо того чтобы попроситься пойти с вами, я стал просто следить.

— А что это за игра в пьяного вчера вечером? Фергюсон глубоко и судорожно вздохнул.

— Когда я приехал в отель, я поинтересовался, прибыл ли ваш багаж. И мне сказали, что нет. Я запаниковал... Понимаете, перед тем, как мы распрощались, Крафт сказал мне о ваших чемоданах...

— О «жучке»?

— О чем? — Через мгновение до Фергюсона дошло, и он едва удержался от крика. — Нет! Не может этого быть! Клянусь вам, ничего подобного! Боже, какой ужас. — Потом он сделал паузу и уже спокойнее закончил: — Да, пожалуй, в этом есть смысл...

Такую реакцию невозможно отрепетировать, подумал Алекс, Это был просто взрыв негодования.

— Ну так что о чемоданах?

— О чем?.. Ах да, Крафт. Под самый конец нашей беседы он вдруг сказал, что они хотят проверить ваш багаж. Проверить, и только. Он же предложил мне сказать, если кто-нибудь спросит, что инициатива с запиской принадлежит мне самому. Что я увидел ваши затруднения и решил помочь. Он уверил меня, что беспокоиться не о чем, багаж привезут в отель. Но когда я спросил, его не оказалось...

— Поэтому ты решил притвориться в стельку пьяным.

— Ну да. Я сообразил, что вы узнаете о записке, найдете меня, и, если багаж пропал окончательно, мне несдобровать. Вся ответственность ляжет на меня... А ведь это не совсем справедливо по отношению к человеку, который хотел помочь вам. Я действительно хотел помочь!

— У тебя слишком живое воображение, Джимбо-чел. Я бы даже сказал — изощрённое.

— Возможно. Но вы не рассердились, правда? Ведь мы сидим здесь, и ничего не изменилось. Смешно. Ничего не изменилось.

— Ничего не изменилось? Что ты этим хочешь сказать? Фергюсон нервно улыбнулся.

— Ну... Я же с вами.

— Я думаю, кое-что все же изменилось, и весьма основательно. Ты рассказал мне о Крафте.

— Да, но я с самого утра запланировал это сделать, так или иначе. Крафт никогда об этом не узнает, да и нет у него такой возможности. Я просто буду с вами. И я отдам вам часть денег, которые получу. Обещаю вам. Хотите, напишу расписку. У меня никогда не было денег. А это такая замечательная перспектива. Вы согласны со мной, правда?

Глава 11

Он расстался с Фергюсоном в «Девон-Хаусе» и взял такси в район Старого Кингстона. В данный момент Маколифу было наплевать, следит за ним кто-нибудь или нет. Необходимо было привести в порядок свои мысли. Тем более что он никуда пока не собирался.

Он принял предложение Фергюсона при одном простом условии. Их сотрудничество становится улицей с двухсторонним движением. Юный ботаник может вести свой журнал, записывая туда все имена, которые Алекс сочтет возможным сообщить, и будет держать Маколифа в курсе всех вопросов, интересующих Крафта.

Он взглянул на дорожные указатели. В данный момент такси подъехало к углу улиц Тауэр и Мэттью. Это в двух кварталах от гавани. Он увидел неподалеку телефон-автомат, попросил остановиться, расплатился и вышел. Хорошо, если бы телефон оказался исправным.

Алексу повезло.

Он дозвонился до гостиницы и поинтересовался, не зарегистрировался ли Сэм Такер.

— Нет, мистер Маколиф. Мы проверяли список брони несколько минут назад. Контрольное время пятнадцать часов.

— Сохраните за ним номер. Он оплачен.

— Боюсь, что нет, сэр. В тех инструкциях, которые мы получили, сказано только, что вы ответственное лицо. И мы стараемся быть вам полезны.

— Вы очень любезны. И тем не менее сохраните бронь. Есть ли какие-нибудь сообщения для меня?

— Одну минуточку, сэр, я посмотрю.

Алекс подумал о Такере. Он, конечно, не так волновался об исчезновении Сэма, как Роберт Хэнли. Но все-таки где его черти носят? Для Сэма были характерны подобные выходки — он иногда внезапно срывался на несколько дней в какие-нибудь дикие места... Однажды в Австралии Сэм провел четыре недели в глухой деревушке аборигенов, каждый день мотаясь на работу в Кимберли за двадцать шесть миль на «лендровере». Старина Так всегда искал чего-нибудь особенного, как правило, интересуясь народными традициями и образом жизни во всех странах, куда его заносила судьба. Но в Кингстоне он уже почти исчерпал лимит времени.

— Простите за задержку, — раздался голос в телефонной трубке с интонацией, не предполагавшей и тени извинения. — Для вас есть несколько сообщений. Я распределил их в порядке поступления.

— Благодарю вас. Итак?

— Все они с пометкой «срочно». Первое поступило в одиннадцать пятнадцать; из министерства образования. Просят связаться с мистером Латэмом как можно скорее. Второе — в одиннадцать двадцать, от мистера Пирселла. Отель «Шератон», номер пятьдесят один. В двенадцать ноль шесть из Монтего-Бей звонил мистер Хэнли. Он сказал, что это очень важно. Его телефон...

— Секундочку, — прервал его Алекс, доставая карандаш и записную книжку. Пометив у себя три фамилии, он попросил: — Продолжайте.

— Его телефон. — Монтего, 8227. До пяти вечера. После шести тридцати мистер Хэнли просил звонить ему в Порт-Антонио.

— Он назвал номер?

— Нет, сэр. В тринадцать тридцать пять миссис Бут оставила записку, что вернется к себе после четырнадцати тридцати. Она просила соединить вас с ней, если вы будете звонить из города. Это все, мистер Маколиф.

— Отлично. Большое спасибо. Позвольте, я проверю, правильно ли я записал. — Он повторил имена и переспросил, есть ли номер телефона в «Шератоне». Алекс понятия не имел, кто такой этот Пирселл. Среди двенадцати имен, названных ему Холкрофтом, такого не значилось.

— У вас все, сэр?

— Да. Благодарю вас. Соедините меня, пожалуйста, с миссис Бут.

Ему пришлось довольно долго ждать, пока Элисон сняла трубку.

— Я принимала душ, — сообщила она, переводя дыхание. — И вообще лучше бы ты вернулся.

— Ты хотя бы полотенцем прикрылась?

— Да. Я оставляла его на ручке двери, чтобы услышать телефон, если ты хочешь знать.

— Если бы я был там, я бы его убрал. Имею в виду полотенце, а не телефон.

— Думаю, следовало бы убрать и то и другое. — Элисон рассмеялась, и Алекс живо представил себе ее очаровательную улыбку.

— Ты опять умираешь от жажды! Ты написала, что дело срочное. Что-нибудь случилось?

В трубке щелкнуло — время разговора истекало. Элисон тоже услышала.

— Ты где? Я сейчас перезвоню.

Однако номер телефона-автомата был тщательно, злобно соскоблен с диска.

— Не могу тебе сказать. Насколько срочно? Я сам перезвоню.

— Да нет, может подождать. Просто до тех пор, пока мы с тобой не увидимся, не разговаривай с человеком по фамилии Пирселл. Пока, дорогой.

Маколиф подумал было все-таки позвонить еще раз Элисон и выяснить, что она знает о Пирселле. Но потом решил, что важнее добраться до Хэнли в Монтего. Придется заказывать разговор за счет Хэнли, поскольку монеток у него мало.

Прошло добрых пять минут, пока он дозвонился до Хэнли, и еще три ушло на то, чтобы Хэнли уговорил телефонистку своей задрипанной гостиницы записать разговор на его счет.

— Прошу прощения за неудобства, Роберт. Но я звоню из телефона-автомата в Кингстоне.

— Все в порядке, старина. Есть новости о Такере? — В голосе Хэнли звучала тревога.

— Нет. В отеле он не появился. Я думал, ты что-нибудь узнал.

— Узнал, но мне это очень не нравится... Я прилетел в Мо-Бей пару часов назад, и эти проклятые здешние кретины сообщили, что двое черных собрали вещички Сэма, заплатили по счету и отвалили, не сказав ни слова.

— Разве такое возможно?

— Ну знаешь, это тебе не «Хилтон». Были бы деньги.

— А ты сам-то где?

— Там же, где и вчера. Я продлил номер на сутки. Если Сэм захочет выйти на связь; первым делом он сунется сюда, я так считаю. А пока мои друзья наводят справки, где могут. Ты по-прежнему не хочешь обращаться в полицию?

Маколиф заколебался. Он согласился с требованием Холкрофта не делать таких шагов до сообщения связнику и получения соответствующего разрешения.

— Еще рано, Боб.

— Но ведь речь идет о нашем старом друге!

— Пока он никуда не опаздывает. У меня просто нет формальных оснований заявлять о его пропаже. А зная привычки нашего старого друга, мне не хотелось бы поставить его в неловкое положение.

— Ну я-то им здесь устрою за то, что два каких-то типа уперли его вещи! — Хэнли был зол, и Маколиф не мог винить его за это.

— Слушай, почему ты так уверен, что их уперли? Мы же с тобой знаем, как любит Так набирать себе помощников, словно он церемониймейстер при дворе короля Эрика Рыжего! Особенно если у него есть деньги и он может позволить себе их потратить на голытьбу! Вспомни Кимберли, Боб. Сэм угрохал двухмесячное жалованье на организацию никому не нужной сельскохозяйственной коммуны.

Хэнли кашлянул.

— Помню, старина, помню. Он тогда пытался научить этих волосатых ублюдков виноделию. Армия спасения из одного человека, у которого все время шило в заднице...

Ладно, Алекс. Подождем еще день. Я должен вернуться в Порт-Антонио. Завтра утром я тебе позвоню.

— Если он к этому времени не появится, я заявляю в полицию. А ты можешь подключать всю свою тайную сеть, которую ты здесь наверняка уже создал. Я тебя знаю.

— Совершенно верно. Мы, старые бродяги, должны уметь за себя постоять. И держаться вместе.

Слепящее солнце, раскаленная телефонная трубка, жара и пыль на улице показались Алексу более чем достаточными основаниями для того, чтобы вернуться в «Кортле-Мэнор».

Он успеет найти этот «Таллон» и своего связника-артритника попозже, может, ближе к вечеру.

Он отправился вниз по Мэттью-Лейн и на Бэрри-стрит нашел такси, развалюху неизвестного происхождения и года выпуска. Машине было лет двадцать, не меньше. В нос ударил сильный запах ванили. Ваниль и ром — непременные атрибуты черной Ямайки. Приятные вечером, в дневную жару они были непереносимы.

Такси выбиралось из Старого Кингстона, его припортовых районов, где творения человеческих рук и буйная тропическая флора сражались за выживание. Алекс поймал себя на том, что появившиеся за окном кварталы Нового Кингстона его раздражают. Было что-то неприличное, бесстыдное в том, как возвышались эти новенькие, из тонированного стекла и бетона, здания над убогими лачугами, сбитыми из ящиков и обрезков жести, над вялыми детишками, лениво играющими в пыли с тощими собаками, над молодыми беременными женщинами с преждевременно состарившимися лицами, которые с какой-то обреченностью развешивали стираное белье на украденных из порта канатах...

Эти новостройки, бьющие в глаза своей вызывающей роскошью, стояли совсем рядом, в каких-нибудь двухстах ярдах от еще более ужасающих на их фоне полусгнивших, наверняка кишащих крысами списанных барж, давших приют тем, кто уже опустился на самое дно человеческого существования. В двухстах ярдах.

Внезапно Маколиф понял, что все эти здания были... банками. Три, четыре, пять... шесть банков. Друг против Друга, на расстоянии одного броска.

Банки.

Мягко отсвечивающее тонированное стекло.

В двухстах ярдах.

Восемь минут спустя потрепанный автомобиль въехал в пальмовую аллею, ведущую к главному входу «Корт-ле-Мэнор». Немного не доезжая, водитель резко затормозил, и Алекс, потянувшийся в этот момент за бумажником, ткнулся грудью в спинку переднего сиденья. Шофер извинился, но Алекс успел увидеть, как тот прячет под сиденье устрашающего вида мачете с клинком не менее тридцати дюймов. Ямаец широко улыбнулся, оскалив зубы.

— Я ведь и в старый город вожу, чел. В город хижин. Тогда я держу этот длинный нож при себе.

— Это действительно необходимо?

— Еще как, чел. Плохие люди. Грязные люди. Не Кингстон, чел. Лучше убить всех грязных людей. Никуда не годятся, чел; Всех на лодки и назад в Африку. На дырявые лодки, так, чел!

— Неплохое решение, — хмыкнул Алекс.

Машина подрулила к подъезду, и он вышел. Шофер с заискивающей улыбкой заломил невероятную цену. Отсчитав требуемое, Алекс протянул в окно купюры, заметив:

— Уверен, чаевые вы сюда уже включили.

У стойки регистрации Алекс забрал все ожидавшие его сообщения. Их стало на одно больше: мистер Латэм из министерства образования звонил еще раз.

* * *

Элисон в купальнике загорала на балкончике под лучами клонящегося к закату солнца. Маколиф вошел в ее комнату через соединяющую их апартаменты дверь. Она протянула к нему руки и улыбнулась.

— Ты не представляешь, до чего ты хороша, дорогая!

— Спасибо, дорогой.

Он мягко отпустил ее руки.

— Расскажи мне о Пирселле.

— Он остановился в «Шератоне».

— Я знаю. Номер пятьдесят один.

— Так ты с ним разговаривал? — Элисон встревожилась.

— Нет, это было в его послании. Просьба позвонить в номер пятьдесят один. Очень срочно.

— Может, он уже там. Когда ты звонил, его еще не было.

— Да? Но записка была оставлена раньше, чем я с тобой разговаривал.

Значит, он мог оставить ее внизу лично. Или позвонить из автомата в холле. Причем всего за несколько минут до твоего звонка.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что он был здесь. И я с ним разговаривала.

— Рассказывай.

Она сказала, что закончила просматривать свои записки по северному побережью и как раз собиралась принять душ, но услышала торопливый стук в номер Алекса. Предположив, что это кто-то из членов экспедиции, она открыла свою дверь и выглянула в коридор. Высокий худощавый мужчина в дорогом белом костюме явно удивился ее появлению. Момент замешательства Элисон преодолела первой, сказав, что услышала стук, а поскольку знала, что мистер Маколиф уже ушел, решила предупредить. Она спросила, не пожелает ли джентльмен оставить записку для мистера Маколифа.

— Похоже, он сильно нервничал, — продолжала Элисон. — Он прищурился и сказал, что пытается связаться с тобой с одиннадцати часов. Он взял с меня Обещание передать информацию тебе лично, а не по телефону. Он очень переживал. Я пригласила его войти, но он отказался, сказав, что спешит. Просто сообщил, что у него есть новости о Сэме Такере. Это ведь тот американец, который должен к нам присоединиться, правильно?

Алекс всерьез заволновался. Он встал и сделал несколько шагов.

— Так что о Такере?

— В подробности он не вдавался. Я даже не поняла, сведения от него или о нем.

— Почему же ты мне не сказала этого по телефону?

— Но он же просил этого не делать. Он догадывается, что ты будешь недоволен, но тем не менее просит тебя связаться с ним прежде, чем будешь говорить с кем-нибудь еще. С этими словами он ушел. Алекс, что все это значит, черт побери?

Он не ответил, потому что уже кинулся к ее телефону. Взяв трубку, он бросил взгляд на открытую дверь в свою комнату и положил трубку на место. Плотно прикрыв ее, он попросил соединить его с «Шератоном».

— Мистера Пирселла, номер пятьдесят один, пожалуйста.

Тишина в трубке бесила Алекса. Затем какой-то англичанин мягко, но настойчиво попросил назвать себя, а потом поинтересовался, является ли доктор Маколиф другом или, быть может, родственником доктора Пирселла. Выслушав ответ, вкрадчивый голос сообщил такое, что сразу напомнило Алексу ту холодную ночь в Сохо, на улочке позади «Совы Святого Георга», и вспышку неона, которая спасла ему жизнь и привела к смерти его потенциального убийцу.

Доктор Уолтер Пирселл стал жертвой трагического несчастного случая.

Он попал под колеса какого-то сумасшедшего лихача на улице Кингстона.

Он был мертв.

Глава 12

Доктор Уолтер Пирселл, американец, антрополог, специалист по карибам, автор основополагающей работы о первых известных обитателях Ямайки — индейцах племени араваков, владелец имения под названием «Хай-Хилл» близ Кэррик-Фойла, в округе Трелони.

Такова была вкратце информация, которую сообщил Маколифу мистер Латэм из министерства образования.

— Произошла трагедия, мистер Маколиф. Он был очень известным, уважаемым человеком. Для Ямайки это большая утрата.

— Утрата! Кто убил его, мистер Латэм?

— Насколько я понимаю, выяснить удалось очень немногое. Машина скрылась с места аварии, описания противоречивы.

— Но ведь средь бела дня, мистер Латэм!

После заметной паузы чиновник продолжил:

— Я все понимаю, мистер Маколиф. Но что я могу сказать? Вы американец. Он тоже был американцем. Я — ямаец, на улице столицы нашей страны произошла трагедия. Я очень сожалею об этом по ряду причин. А ведь я даже не был знаком с этим человеком.

Искренность Латэма немного сняла напряжение. Маколиф понизил голос:

— Вы сказали «трагедия». Вы считаете, что это не просто «несчастный случай»?

— Нет, нет. Это не ограбление, не разбойное нападение. Это именно несчастный случай. И причина его — ром и безделье. У нас и того и другого более чем достаточно. Мужчины... или подростки, которые это совершили, уже наверняка где-нибудь в горах. Когда ром выветрится, придет страх. Они будут прятаться. Полиция Кингстона шутить не любит.

— Понятно. — У Маколифа возникло желание назвать имя Сэма Такера, но он сдержался. Он сообщил Латэму только то, что Пирселл искал встречи с ним, И решил на этом остановиться. — Если я могу быть еще чем-нибудь полезен...

— Пирселл был вдовцом, в Кэррик-Фойле он жил один. Полиция обещала связаться с его братом в Кембридже, Массачусетс... Вы не знаете, зачем он вам звонил?

— Понятия не имею.

— Большая часть исследования будет проходить на территории округа Трелони. Возможно, он услышал об этом и хотел предложить свое гостеприимство?

— Все может быть... Мистер Латэм, вы считаете логичным, что он мог быть настолько осведомлен о планах экспедиции? — Алекс приготовился очень внимательно выслушать объяснения чиновника. Опять школа Холкрофта: «...обращать внимание на мелочи».

— Логичным? О какой логике, можно говорить на Ямайке! Совсем не большой секрет, что наше министерство — с благородной помощью нашей бывшей матери-родины — проводит крупное научное исследование. Плохо скрываемый секрет — вообще не секрет. Может, и не совсем логично, что доктор Пирселл знал об этом, но совершенно естественно.

«Не колебаться, не торопиться с ответами, не повторять одно и то же...»

— Ну что ж; скорее всего именно поэтому он и звонил. Мне очень жаль.

— Мне тоже. — Латэм выдержал паузу. — И хотя это может показаться неуместным, мистер Маколиф, я бы хотел поговорить о нашем деле.

— Нисколько. Я вас слушаю.

— Все необходимые для экспедиции документы пришли сегодня утром... Они были оформлены менее чем за двадцать четыре часа. Как правило, эта процедура занимает около недели.

Хотя процедура выглядела для местного чиновника странно, другого Маколиф и не ожидал от «Данстон лимитед». Самые высокие барьеры падали под ее мощным натиском с необычайной легкостью. Невидимые агенты были повсюду, выполняя волю Джулиана Уорфилда.

Латэм сообщил, что министерство опасается роста проблем по мере продвижения экспедиции в глубь территории Кок-Пита, где остаются десятки миль просто необитаемой земли, диких джунглей. Потребуются постоянное сопровождение, проводники, знакомые со всеми ловушками и опасностями, которые могут подстерегать экспедицию. Следовало достичь специальной договоренности с вождями племени марунов, которое по договору 1739 года контролировало большую часть этой территории. Грубый, воинственный народ, чьи предки были привезены на острова рабами, маруны знали джунгли гораздо лучше своих белых господ. Британский монарх Георг I даровал марунам свободу, гарантировав этим договором целостность территории, на которой они обосновались. Это было мудрое решение, гораздо лучшее, чем продолжение кровопролития. Тем более что эта земля была признана негодной для проживания белых.

В течение двухсот тридцати пяти лет этот договор неоднократно пытались пересмотреть, но ни разу не нарушили, сказал Латэм. Кингстон до сих пор должен испрашивать официальное разрешение от «полковника» марунов для всех, кто желает попасть в этот район.

Министерство образования в этом смысле не было исключением.

Но за министерством, подумал Маколиф, на самом деле стоит «Данстон лимитед», а потому все разрешения получены, пропуска выписаны с необычайной легкостью.

— Ваше оборудование отправлено самолетом в Боскобель, — сказал Латэм. — Оттуда на грузовиках его доставят к месту начала работы экспедиции.

— В таком случае я уезжаю завтра вечером или, самое позднее, послезавтра утром. Я подыщу какое-нибудь жилье в Очо-Риос; как только я сделаю это, остальные смогут присоединиться ко мне. Думаю, это не займет более двух дней.

— Ваши проводники-сопровождающие, мы зовем их «бегунами», будут готовы только через две недели. Раньше ведь они вам все равно не понадобятся, верно? Вы начнете работу с побережья.

— Две недели меня вполне устраивают. Но, если вы не возражаете, я бы хотел сам отобрать проводников.

— Боюсь, выбор очень невелик, мистер Маколиф. Молодежь с неохотой занимается этим делом. Но я постараюсь сделать все, что в моих силах.

— Благодарю вас. Смогу ли я получить завтра утром уточненные карты?

— Их пришлют вам в отель к десяти утра. Всего доброго, мистер Маколиф. И еще раз примите мои искренние соболезнования по поводу трагической гибели доктора Пирселла.

— Я даже не имел чести быть с ним знаком, мистер Латэм. До свидания.

Алекс положил телефонную трубку и подумал, что Пирселла-то он, конечно, не знал, но название Кэррик-Фойл уже слышал. Только где и когда?

Элисон по-прежнему лежала в шезлонге на балкончике. Она внимательно слушала и наблюдала за ним все это время. Ей было страшно. Два часа назад худощавый взволнованный человек в белом костюме сообщил ей, что обладает конфиденциальной информацией, и он уже мертв.

Вечернее солнце на Карибах было цвета апельсина. Глубокие тени наползали на балкон. За спиной Элисон поднималась темно-зеленая стена высоких пальм, а дальше высоко в небо устремились пики горных вершин. Элисон Бут прекрасно смотрелась на фоне этой сказочной картины, написанной яркими тропическими красками. И была хорошей мишенью.

— Он сказал, что произошел несчастный случай. — Алекс медленно приблизился к балконной двери, — Все ужасно огорчены. На острове любили Пирселла. К сожалению, в Кингстоне, много аварий, после которых пьяные водители скрываются с места происшествия.

— Но ты ему не поверил.

— Я этого не сказал. — Он прикурил, стараясь не смотреть на нее.

— И не надо. Кстати, ты ни словом не обмолвился о твоем друге Такере. Почему?

— Здравый смысл. Я хочу говорить по этому поводу с полицией, а не с заместителем начальника департамента министерства образования. Все, что он может, это распустить слухи и создать неловкую ситуацию.

— Тогда пойдем в полицию. — Элисон поднялась из шезлонга. — Я сейчас оденусь.

— Нет! — Маколиф почувствовал, что вложил слишком много эмоций в это слово. — Я хочу сказать, я пойду один. Тебе не следует впутываться в это дело.

— Я разговаривала с этим человеком. А ты нет.

— Я скажу полиции все, что необходимо.

— А они не будут тебя слушать. Почему они должны пользоваться информацией из вторых рук?

— Потому что я так хочу. — Алекс резко повернулся, как бы в поисках пепельницы. Он был не очень убедителен и понимал это. — Послушай, Элисон. — Он снова обернулся к ней. — Все разрешения получены. Завтра я уезжаю в Очо-Риос нанимать водителей и носильщиков. Вы все присоединитесь ко мне через пару дней. И пока меня нет, я хотел бы, чтобы ни ты, ни кто-то другой из нашей команды не связывались ни с полицией, ни кем бы то ни было еще. Наша работа здесь — провести исследование. Я отвечаю за это. И за всех вас. И мне не нужны непредвиденные осложнения.

Она отделилась от картины и направилась к нему.

— Ты безнадежный лжец. Безнадежный в том смысле, что это у тебя совершенно не получается.

— Я сейчас же отправляюсь в полицию. И, кроме того, еще не так поздно, и я смогу заскочить в министерство повидаться с Латэмом: Пожалуй, я был немного суров с ним.

— А мне показалось, что вы расстались вполне дружелюбно.

Алекс подумал, что Элисон гораздо лучше,чем он, обращала внимание на мелочи, очем говорил Холкрофт.

— Ты слышала только меня, а не его... Если я не вернусь до семи, почему бы тебе не позвонить Йенсенам и не пойти ужинать с ними? А я присоединюсь к вам, как только освобожусь.

— Йенсенов нет.

— Что?

— Успокойся. Я хотела позвать их на ленч. Они оставили записку, что, поскольку сегодня выходной, они отправились путешествовать. Порт-Роял, Испанский город, Старая гавань... Управляющий организовал им тур.

— Надеюсь, они получат удовольствие.

* * *

Он сказал таксисту, что хочет полчаса покататься по городу, чтобы убить время до официального коктейля на Дюк-стрит. Ресторан он потом покажет, поскольку точного адреса не знает, а пока тот может проявить свою фантазию, чтобы заполнить паузу.

Водитель начал бурно протестовать. В это время за полчаса только-только и добраться от «Кортле» до Дюк-стрит, на дороге пробки. Маколиф немного поломался, а потом согласился, время не догма, и быть там ровно через полчаса совсем не так уж обязательно.

Именно это и хотел услышать водитель. Он поехал через Трафальгар, затем на юг по Леди Масгрейв, потом — по дороге Старой Надежды. Он превозносил экономические достижения Нового Кингстона, сравнивал планы его развития с подвигами олимпийцев. Он трепался безостановочно на местном жаргоне, вставляя непереводимые словечки, ив его изложении «эти большие американские миллионы» превращали буйство тропиков и неудержимую человеческую деятельность — две главные достопримечательности Кингстона — в некое подобие карибской финансовой Мекки. Было ясно, что миллионы легко могли оказаться французскими, английскими или немецкими — в зависимости от акцента, с которым говорил ехавший в машине пассажир.

Но все это не имело значения. Шофер сообразил, что пассажир его не слушает. Внимание Маколифа привлекала ситуация на дороге, которую он наблюдал в зеркало заднего обзора.

Он кое-что обнаружил.

Зеленый «шевроле», относительно новый. Он следовал за ними, соблюдая дистанцию в две-три машины. Как только такси поворачивало или обгоняло кого-то, «шевроле» делал то же самое.

Водитель тоже заметил.

— У вас проблемы, чел? Врать не было смысла.

— Не знаю еще.

— Я знаю, чел.Эта поганая зеленая тачка ползет за нами всю дорогу. Она была на большом паркинге у «Кортле». И в ней два черных сукиных сына.

Маколиф посмотрел на водителя. То, что он сказал, живо напомнило ему слова Хэнли: двое черных забрали вещи Такера.Алекс отдавал себе отчет, что это предположение притянуто за уши, особенно в стране, где большинство населения — черные, но другого у него не было.

— Друг, ты можешь заработать двадцать долларов, — сказал он водителю, — если сделаешь две вещи.

— Только скажи, что надо, чел!

— Сначала постарайся подпустить эту зеленую каракатицу поближе, чтобы я смог разглядеть ее номер, а потом оторвись от них. Сможешь?

— Гляди!

Ямаец крутанул руль, уходя на правую полосу и едва не врезавшись в проходящий автобус, а затем снова выскочил налево, пристроившись за «фольксвагеном». Маколиф извернулся на своем сиденье, прижимаясь лбом к заднему стеклу. Зеленый «шевроле» скопировал их маневр и вновь остался на расстоянии двух машин позади. Внезапно водитель резко газанул, обогнал «фольксваген» и на желтый свет выскочил на перекресток, где свернул налево. За стеклом мелькнула табличка с названием улицы и пониже — большой щит с надписью:

ТОРРИНГТОН-РОУД

ВЪЕЗД

В МЕМОРИАЛЬНЫЙ ПАРК ГЕОРГА VI

— Я учился на гонках, чел, — прокричал, перекрывая рев мотора, шофер. — Зеленый сукин сын заторчал на светофоре. Здесь он пролетел. Теперь смотри внимательно, чел!

Такси помчалось вниз по Торрингтон-роуд, дважды выскочив на встречную полосу и обогнав по три машины сразу, и влетело в широкие ворота парка. Водитель резко ударил по тормозам, развернулся и не спеша поехал в обратном направлении.

— Ты их точно поймаешь, чел, — радовался ямаец, вливаясь в поток автомобилей, покидавших парк.

Через несколько секунд на встречной полосе показался зеленый «шевроле», отчаянно лавирующий между машинами.

Наконец Маколиф понял, как хитро поступил таксист. Наступило время первых забегов на ипподроме: мемориальный парк короля Георга VI — центр королевского вида спорта. Играющий Кингстон направлялся на скачки.

Алекс записал номер; можно было и не прятаться, потому что двое черных в «шевроле» ухом не повели, проезжая в футе от машины, за которой они так старательно гнались.

— Вот сучьи дети, теперь поедут вокруг, — рассмеялся шофер. — Тупые черные сучьи дети!.. Куда хотите, чел? Времени уйма. Им нас не поймать.

Маколиф улыбнулся. У него даже мелькнула мысль, не отмечены ли в каком-нибудь кондуите Холкрофта таланты этого ямайца?

— Вы только что заработали еще пять долларов. Отвезите меня на угол Куин и Ганновер-стрит, пожалуйста. Теперь нет смысла терять время.

— Хэй, чел! Заказывайте всегда меня в Кингстоне. Я сделаю все, что вы скажете. Я не задаю лишних вопросов, чел.

Алекс взглянул на грязную пластиковую карточку на приборной панели.

— Но это же не частное такси... Родни.

— Вы договариваетесь со мной, чел. Я договариваюсь с шефом. — В зеркальце заднего обзора мелькнула белозубая улыбка.

— Я подумаю. А телефон есть?

Водитель выудил откуда-то визитную карточку непомерно большого формата и протянул ее Алексу. Это была карточка компании, владеющей такси, наподобие тех, что обычно лежат в отелях и барах. Имя шофера — Родни — было написано чернилами детским почерком печатными буквами в углу.

— Вы звоните в компанию, чел, и говорите, что вам нужен Родни. Только Родни, чел. Мне быстро сообщат. Там всегда знают, где Родни. Я работаю у отелей и в Палисадосе. Я приеду быстро.

— А если я не захочу называть мое имя?

— Никаких имен, чел, — перебил его ямаец, снова сверкнув зубами в зеркале. — У меня дырявая память на имена. Я и знать-то его не хочу, чел. Вы скажете по телефону, что вы тот парень со скачек, и назовете место. Я вас разыщу.

Родни прибавил газу, они миновали Норт-стрит, повернули налево по Дюк, повернули на юг мимо «Гордон-Хауса», гигантского нового корпуса правительственных учреждений Кингстона.

Очутившись на тротуаре, Маколиф одернул пиджак, поправил галстук, стараясь походить на обычного белого бизнесмена, разыскивающего нужный ему подъезд. Магазин Таллона не был указан ни в одном телефонном справочнике. Холкрофт только сказал, что он расположен за правительственным комплексом, значит — за Куин-стрит, но не уточнил, где именно.

Во время поисков этого рыбного магазина он уже автоматически фиксировал прохожих на тротуаре, переходящих улицу, автомобили, движущиеся, на его взгляд, медленнее других. Через несколько минут он уже вполне ощутил себя в подзабытом капкане страха: ему казалось, что кто-то невидимый не спускает с него глаз.

Он дошел до Куин-стрит и с последними пешеходами успел пересечь ее уже на желтый свет. На тротуаре он резко обернулся, разглядывая тех, кто остался на противоположной стороне.

Оранжевое солнце висело низко над горизонтом, превратив улицу, тянущуюся от парка Виктории, в коридор ослепительного света. По бокам, от зданий и высоких деревьев, ложились глубокие, резкие тени. Автомобили, мчащиеся на запад и на восток, мешали как следует рассмотреть то, что происходило по углам улицы.

Углы.

Он ничего не смог определить. Поэтому просто пошел вдоль квартала.

Сначала он увидел вывеску. Грязноватая, с потеками, она не обновлялась уже долгие месяцы, если не годы.

ТАЛЛОН

ОТЛИЧНАЯ РЫБА И МЕСТНЫЕ ДЕЛИКАТЕСЫ

АЛЛЕЯ КУИН, 311, ДЮК-СТРИТ — 1 КВАРТАЛ НА ЗАПАД

Квартал он прошел. В десяти футах начиналась аллея Куин — за ажурной решеткой, увитой тропическими растениями. Выложенный булыжником тротуар не вел к соседней улице: это был тупик, темный закуток, весьма напоминающий аналогичные укромные улочки Парижа, Рима или Гринвич-Виллидж. Несмотря на то, что располагалась она в оживленном торговом районе, на ней лежал ярко выраженный отпечаток частного владения: только для своих, ключи обязательны, проход закрыт. Единственное, чего здесь не хватало, подумал Алекс, так это ворот.

В Париже, Риме и Гринвич-Виллидж в таких аллеях располагаются лучшие в мире рестораны, вход в которые недоступен простым смертным.

В Сайгоне, Макао и Гонконге в таких аллеях за деньги можно получить все что угодно.

В Кингстоне эта аллея приютила человека, страдающего артритом, который работает на британскую разведку.

Аллея Куин была не более пятидесяти футов длиной. По правую сторону располагался книжный магазин, ярко освещенные витрины которого предлагали продукцию от академических изданий в дорогих переплетах до порнографических комиксов. Слева был «Таллон».

Алекс живо представил себе ряды ящиков с большеглазыми рыбинами, пересыпанными колотым льдом, и мужчин в грязно-белых фартуках, снующих за прилавком и спорящих с покупателями.

Колотый лед действительно был в витрине. Так же как и рыбины с остекленевшими глазами. Но Алекса поразило другое: невероятное разнообразие морской экзотики — каракатицы, осьминоги, крабы, черепахи, даже акулы... И все оформлено с большим вкусом.

Да, «Таллон» — это не рыбный рынок.

И, как бы подтверждая его мысли, из магазина вышел шофер в ливрее с фирменным пакетом, наполненным, Алекс был уверен, мелким льдом для сохранения свежести продуктов.

Алекс с трудом открыл тяжелые двойные двери. Чистые, без единого пятнышка, прилавки. Свежие опилки на полу. Двое приказчиков; именно приказчиков, а не продавцов, облаченных в длинные, в сине-белую полоску, фартуки из дорогой ткани. Весы за стеклом в хромированных рамах, сияющие начищенной бронзой. Вдоль стен — художественно подсвеченные полки с сотнями деликатесов со всех концов света.

Обстановка внутри казалась нереальной.

Кроме него, в магазине оказалось еще трое посетителей — одна женщина и супружеская пара. Парочка увлеченно изучала этикетки банок на полках в дальнем углу магазина; женщина скандальным тоном делала заказ, сверяясь со своим списком.

Маколиф приблизился к прилавку и произнес заученную фразу:

— Приятель из Санто-Доминго сказал, что у вас водится форель с северного побережья.

Светлокожий негр за прилавком довольно равнодушно посмотрел на него, потом во взгляде появилось осмысленное выражение. Он нагнулся к витрине, перебирая устриц, и ответил ровным голосом и совершенно правильно:

— У нас есть пресноводная форель из Марта-Браэ, сэр.

— Я предпочитаю морскую форель. Вы уверены, что для меня ничего не найдется?

— Я сейчас посмотрю, сэр. — Продавец закрыл витрину, развернулся и направился по коридору в глубь помещения, туда, где, по мнению Алекса, должны были находиться холодильные камеры. Через некоторое время из боковой двери появился человек, и у Алекса от изумления перехватило горло. Это был худой чернокожий старик; он опирался на палку, правая кисть скрючена артритом. Голова дрожала старческой дрожью.

Тот самый, что разглядывал Алекса на скамейке в парке Виктории.

Старик подошел к прилавку. Голос оказался на удивление сильным для такого тщедушного тела.

— Приятель — большой любитель морской форели, не так ли? — Это скорее была речь британца, но с легким местным акцентом. — Что же нам делать с пресноводной, которая влетела мне в копеечку? Ну что ж, проходите. Мы скоро закрываемся. Придется поделиться с вами из собственных запасов.

Светлокожий негр в полосатом переднике приподнял разделочный прилавок. Алекс проследовал за стариком в небольшой коридор, в конце которого за дверью обнаружился небольшой кабинет, отделанный с не меньшим изяществом, чем торговый зал. Стены обшиты панелями из ценных пород дерева; рядом с небольшим письменным столом из красного дерева — антикварное кресло-качалка. У противоположной стены — кожаный диван и еще одно кресло. Настольная лампа с фарфоровым абажуром мягко освещала помещение. Когда дверь закрылась, Алекс заметил еще дубовые кабинетные шкафы, выстроившиеся вдоль внутренней стены. Несмотря на небольшие размеры, комната выглядела очень уютно — уединенное место для раздумий и принятия решений.

— Садитесь, мистер Маколиф, — произнес хозяин «Таллона», указывая на кресло и устраиваясь сам в кресле-качалке. Трость он прислонил к стене. — Я ждал вас.

— Вы были в парке Виктории сегодня утром.

— Не ожидал вас там встретить. Честно говоря, это была полная неожиданность. Буквально за пять минут до прогулки я держал в руках вашу фотографию. И вдруг фотография ожила прямо перед моими глазами! — Старик улыбнулся и жестом как бы подтвердил свое удивление. — Кстати, меня зовут Таллон, Уэстмур Таллон. Мы — очень старинный ямайский род, вам, наверное, говорили об этом.

— Как раз нет, но глядя на вас... И лучшее тому подтверждение — ваш магазин.

— О да, мы обслуживаем только избранную публику. Наши клиенты — самые состоятельные семьи острова. От Саванны до Монтего, от Антонио до Кингстона. У нас своя служба доставки — самолетом, разумеется... Это самое удобное.

— Да, действительно. Особенно учитывая ваши неофициальные занятия.

— Которые, разумеется, ни при каких обстоятельствах не должны быть упомянуты, — вставил Таллон быстро.

— У меня к вам сразу несколько дел. Надеюсь, вы передадите информацию Холкрофту, а там пусть он делает, как хочет.

— Похоже, вы чем-то недовольны.

— По одному поводу особенно. Недоволен — это мягко сказано. Миссис Бут. Элисон Бут. Ее пристроили в экспедицию при помощи Интерпола. Я думаю, от этой истории дурно пахнет. Она уже сделала свой посильный — и весьма рискованный — вклад. Вашим людям пора бы оставить ее в покое.

Таллон качнулся в кресле и, уперевшись ногами в пол, слегка развернулся, чтобы взять свою трость.

— Я всего лишь... связной, мистер Маколиф. Но насколько мне известно, никакого давления на вас в связи с включением в состав экспедиции миссис Бут не было. Вы это сделали по собственному желанию. В чем вы видите вмешательство?

Небольшого роста старик со скрюченной рукой поигрывал набалдашником трости. Алексу на миг показалось, что Уэстмур Таллон не реальная личность, а изощренная шутка художника, слившего воедино черты Джулиана Уорфилда и Чарлза Уайтхолла. Такое сочетание противоположностей не радовало.

— Все вы чертовски хорошие профессионалы, — ответил он с горечью. — Особенно когда дело касается проблемы выбора.

— Поверьте моему слову, мистер Маколиф, домой ей возвращаться просто нельзя.

— А может, это как раз то, что ей сейчас нужно... Маркиз Шателеро на Ямайке.

Таллон резко повернулся в своем антикварном кресле и оказался лицом к лицу с Маколифом. Какое-то время он разглядывал его, затем моргнул, словно отгоняя наваждение.

— Этого не может быть.

— Не только может, но и не является особым секретом. А если и является, то таким, который весьма слабо охраняется. А плохо охраняемый секрет вообще не секрет.

— Кто вам это сказал? — Таллон крепко сжал ручку трости.

— Чарлз Уайтхолл. Сегодня в три часа утра. Его пригласили в Саванна-ля-Мэр на встречу с Шателеро.

— При каких обстоятельствах?

— Обстоятельства не имеют значения. Имеет значение тот факт, что Шателеро — в Саванна-ля-Мэр. Он гость семьи Уэйкфилдов. Это белые; они довольно состоятельные люди.

— Мы хорошо их знаем, — заметил Таллон, делая пометки в блокноте. — Они наши клиенты. Что у вас еще?

— Парочка вопросов. Один из них для меня очень важен, и я предупреждаю, что не уйду отсюда, не получив на него ответ.

Таллон поднял голову от блокнота.

— Вы делаете необдуманные заявления. Что я могу обещать, не зная сути проблемы? Даже если вы станете здесь лагерем, это ничему не поможет. Продолжайте, пожалуйста.

Алекс описал неожиданную встречу Джеймса Фергюсона в аэропорту Палисадос с Крафтом и все перипетии с багажом, в результате которых в его чемодане оказалось подслушивающее устройство, и о предложенных Крафтом деньгах в обмен на информацию о работе экспедиции.

— Ничего удивительного. Люди Крафта до неприличия любопытны, — заметил Таллон, с усилием, которое явно причиняло ему боль, продолжая запись в блокноте. — Перейдем к тому, что для вас жизненно важно.

— Мне бы хотелось подытожить сказанное.

— Подытожить что? — Таллон отложил ручку.

— То, что я вам только что сказал.

Таллон улыбнулся.

— В этом нет никакой нужды, мистер Маколиф. Это моя рука движется медленно, а мозги пока еще работают быстро.

— Мне бы хотелось, чтобы мы правильно поняли друг друга... Британской разведке нужен Халидон. Это цель — подчеркиваю, единственная! — ради которой меня привлекли к сотрудничеству. Как только удастся добраться до Халидона, я свободен. Но обеспечение безопасности экспедиции на этом не заканчивается.

— Ну и что?

— Я думаю, Халидон уже у вас в руках. Это Шателеро и Крафт.

Таллон невозмутимо разглядывал Маколифа.

— Почему вы пришли именно к такому решению?

— Холкрофт сказал, что Халидон будет мешать. Попытается остановить работу экспедиции. Все происходящее несет на себе следы деяний маркиза и Крафта. Их надо брать.

— Ну понятно... — Старик снова взял в руку трость. Его личный скипетр, меч Экскалибур[14]. — Словом, путем простых логических рассуждений американский геолог одним махом решает загадку Халидона.

В течение некоторого времени оба хранили напряженное молчание. Наконец Алекс с негодованием произнес:

— Вы начинаете мне определенно не нравиться, мистер Таллон. Особенно ваша наглость.

— Дело в том, мистер Маколиф, что я могу позволить себе не принимать во внимание ваше отношение ко мне. Ямайка — моя единственная страсть, да, моя страсть и моя любовь, сэр. То, что вы думаете, не имеет значения... за исключением тех случаев, когда ваши абсурдные заявления могут помешать мне. Артур Крафт, pere et fils[15], насилуют этот остров уже полвека. Причем так, словно получили на это благословение Всевышнего. Ради Крафтов они способны на многое. Но они не будут прятаться за символ. А Халидон — это символ, мистер Маколиф... Что же касается маркиза де Шателеро, то здесь вы кое в чем правы. Госпожу Бут действительно воткнули — гениально, на мой взгляд, — в состав экспедиции. Это была двойная игра, если вам угодно, и условия для нее оказались самыми подходящими. Госпожу Бут использовали как приманку, как подсадную утку, если хотите. Шателеро давно подозревают в связях с Уорфилдом. Маркиз явно входит в состав «Данстон лимитед». — Таллон поднял свою трость, положил на стол и уставился, не мигая, на Маколифа.

— Вы скрыли от меня информацию. Не сказали о многих вещах, которые я должен был знать, — проговорил Алекс наконец. — И хотите, чтобы я полноценно работал на вас. От этого дурно пахнет, Таллон.

— Вы преувеличиваете. Нет смысла усложнять и без того сложную ситуацию.

— Но я должен был узнать о Шателеро от вас, а не от Элисон Бут!

— Просто забыли. — Таллон пожал плечами. — Продолжим?

— Хорошо. Человек по фамилии Такер. Сэм Такер.

— Ваш друг из Калифорнии? Почвовед?

— Он самый.

Маколиф пересказал то, что услышал от Хэнли, не упоминая его имени. Он обратил внимание на неслучайное, по его мнению, совпадение появления двух черных в эпизодах с гостиницей и с зеленым «шевроле». Он рассказал также и о замечательном таксисте, с помощью которого ему удалось уйти от погони, и сообщил Таллону номер машины преследователей.

Таллон снял телефонную трубку и, не говоря Алексу ни слова, набрал номер.

— Это Таллон, — произнес он. — Мне нужна информация. Срочно. Номерной знак KYB четыреста сорок восемь. Перезвоните мне сюда.

Он перевел взгляд на Алекса.

— Это займет не более пяти минут.

— Вы звонили в полицию?

— Полиция ни в коем случае не должна ничего знать. Насколько мне известно, разрешения для вашей экспедиции пришли в министерство сегодня утром. «Данстон» умеет работать, не так ли?

— Я сказал Латэму, что завтра уезжаю в Очо-Риос. Но я не поеду, если Такер не объявится. Хочу, чтобы вы об этом знали.

Уэстмур Таллон снова потянулся за тростью, но без прежней агрессивности. И вдруг показался задумчивым, даже мягким.

— Если ваш друг пропал не по своей воле — это похищение. Очень серьезное преступление. Учитывая, что он американский гражданин, это событие для первых полос. Те, кто его совершил, будут преданы анафеме. Это бессмысленно, мистер Маколиф... Вы сказали, что он должен появиться сегодня, но ведь еще не вечер, не так ли?

— Верно.

— В таком случае я предлагаю подождать. Не верю, что те, кто имеет к этому отношение, могут совершить столь чудовищную ошибку. Если о Такере ничего не будет слышно до... ну, скажем, до десяти часов, позвоните мне. — Таллон написал номер и протянул Алексу. — Запомните, пожалуйста. Бумажку оставьте здесь.

— Что вы собираетесь предпринять, если Такер не объявится?

— Я обращусь к абсолютно официальным лицам и добьюсь того, чтобы этот случай стал предметом внимания ведущих специалистов в полиции Ямайки. Я привлеку высокопоставленных чиновников в правительстве; если потребуется, дойду до генерал-губернатора. Здесь есть, конечно, бандиты и убийцы. Из-за этого туризм практически заглох. Но Ямайка не может смириться с фактом похищения американского гражданина... Вы удовлетворены?

— Вполне. — Алекс затушил сигарету и в этот момент вспомнил о реакции Таллона на его слова о появлении Шателеро в Саванна-ля-Мэр. — Вы удивились, узнав, что маркиз на острове. Почему?

— Два дня назад он зарегистрировался в отеле «Георг Пятый» в Париже. Сообщений, что он покинул его, не поступало. Это означает, что он прилетел сюда тайно, возможно, через Мехико. Это меня беспокоит. Вам следует повнимательнее следить за миссис Бут... Надеюсь, оружие у вас есть?

— Два карабина, упакованные вместе с оборудованием, «Ремингтон» ноль тридцать с оптическим прицелом, и дальнобойный ноль двадцать два, автоматический. Больше ничего.

Таллон поколебался, принимая решение. Потом вынул из кармана связку ключей, выбрал один и открыл нижний ящик стола, чтобы достать оттуда большой плотный конверт с чем-то тяжелым. В конверте оказался пистолет с несколькими обоймами.

— "Смит-и-вессон", тридцать восьмой калибр, короткоствольный. Все номера сбиты. Проследить его невозможно. Он чист. Берите; на нем будут только ваши отпечатки пальцев. Но будьте осторожны.

Маколиф некоторое время разглядывал оружие. Ему не хотелось его брать. Это накладывали на него дополнительные обязательства. С другой стороны; это тоже вопрос выбора. Не иметь оружия — глупо, хотя он и не собирался применять его иначе, как в качестве демонстрации силы.

— Судя по вашему досье, вы умеете обращаться с пистолетом. Но, вероятно, вы давно не практиковались. Не хотите ли освежить навыки на стрельбище? У нас есть несколько, буквально в нескольких минутах полета...

— Нет, спасибо, — ответил Алекс. — Не так давно, в Австралии, у нас это было единственным доступным развлечением.

Приглушенно зазвонил телефон. Таллон взял трубку и коротко бросил:

— Да?

Он выслушал молча, положил трубку и обернулся к Алексу.

— Зеленый «шевроле»-седан принадлежит покойнику. Лицензия выдана на имя Уолтера Пирселла, «Хай-Хилл», Кэррик-Фойл, Округ Трелони.

Глава 13

Маколиф провел у Таллона еще час, пока тот активизировал свою информационную сеть по всему острову.

На исходе этого времени уже была получена одна очень важная новость: ныне покойный Уолтер Пирселл, проживавший в Кэррик-Фойле, округ Трелони, имел в услужении двух черных помощников, с которыми не расставался во время своих многочисленных путешествий, Совпадение двух эпизодов более не казалось натяжкой. А если учесть, что при разговоре с Элисон Пирселл упоминал имя Такера, все становилось ясно.

Таллон приказал своим людям найти этих двоих. Он пообещал позвонить Алексу, как только появятся результаты.

Алекс вернулся в «Кортле-Мэнор». Он задержался у регистрационной стойки, чтобы забрать записки. Элисон отправилась ужинать, в надежде, что он к ней присоединится. Больше сообщений не было.

Ни слова от Сэма Такера.

— Если мне позвонят, я в ресторане, — сказал он служащему.

Элисон сидела одна в многолюдном зале. Тропическая зелень лезла во все открытые окна. Единственными источниками освещения были свечи в канделябрах на каждом столе. Тени скользили по красным, зеленым, желтым листьям. В ровный, приглушенный гул голосов изредка вплетался смех; прекрасно воспитанные, прекрасно одетые манекены высшего света, казалось, ждали сигнала к началу вечерних игр.

Это был лучший час манекенов. Тот час, когда манеры, жесты и позы имеют первостепенное значение. Позже все изменится; на первое место выйдет иное... и слишком часто безобразное. Вот почему Джеймс Фергюсон решил вчера, что его пьяное притворство вполне уместно. — Вот почему Чарлз Уайтхолл так хладнокровно и пренебрежительно швырнул вчера салфетку на пол. Убрать грязь за иностранной свиньей.

— Ты о чем-то думаешь? Или недоволен чем? — спросила Элисон, пока он устраивался за столом.

— Ничего подобного.

— Что случилось? Что тебе сказали в полиции? Я почти была уверена, что они позвонят.

Ответ Алекс уже подготовил, но прежде решил обратить внимание на кофе и рюмку бренди, стоящие перед Элисон.

— Похоже, ты уже поужинала.

— Да, я просто умирала от голода. А ты?

— Нет. Составишь мне компанию?

— С удовольствием. Я не люблю евнухов. Он заказал спиртное.

— У тебя прекрасная улыбка. И замечательный смех.

— Не увиливай. Что произошло?

Как показалось Маколифу, врал он достаточно складно. Гораздо лучше и, по крайней мере, убедительнее, чем раньше. Он сказал, что провел в полиции больше двух часов. Уэстмур Таллон снабдил его адресом Центрального полицейского управления, фамилиями чиновников и даже описал интерьеры. Именно Таллон настоял, чтобы Алекс запомнил самые основные детали. Мало ли когда они пригодятся.

— Они подтвердили предположение Латэма. Они уверены, что это был наезд, а преступник просто смылся. Они также намекнули, что у Пирселла были кое-какие странности, которые он тщательно скрывал. Его сбили в районе, пользующемся дурной репутацией.

— Что-то мне в это не верится. Они просто хотели от тебя отделаться. — Элисон возмущенно вскинула брови.

— Вполне может быть, — искренне ответил Алекс. — Но они никак не могут обнаружить связь между ним и Сэмом Такером, а это меня сейчас больше всего волнует.

— Но какая-то связь есть. Он же сам об этом сказал.

— Я им повторил то же самое. Они послали людей в Кэррик-Фойл, где жил Пирселл. Это в округе Трелони. Другие перекапывают его вещи в «Шератоне». Если им удастся что-нибудь найти, они позвонят.

Маколиф почувствовал, что сам увлекся своей историей. Самое главное, он был не так уж далек от истины — только этим занимались люди Таллона.

— И ты на этом успокоился? Просто поверил им на слово? Еще пару часов назад ты места себе не находил от беспокойства за Такера.

— И продолжаю беспокоиться, — ответил Алекс, опустив стакан и взглянув на нее. Теперь можно было и не врать. — Если я до вечера ничего не узнаю или, в крайнем случае, до завтрашнего утра, я отправлюсь в американское посольство и устрою такое, что чертям станет тошно.

— Ну ладно. А о «жучке» ты сказал?

— О чем?

— Господи, да о подслушивающем устройстве в твоем чемодане! Ты же собирался сообщить о нем!

Маколиф внутренне вздрогнул: он стал забывать элементарные вещи. Конечно, никаких указаний через Таллона поступить еще не могло, но это же не объяснение.

— Я должен был послушаться тебя с самого начала и избавиться от него. Раздавить каблуком, к примеру.

— Есть гораздо более интересный способ.

— Ну-ка?

— Переставить.

— Куда?

— В какое-нибудь безобидное место, где всегда много народа. Пленка крутится, запись идет, люди при деле. Алекс расхохотался.

— Отличная идея. И очень практичная. Но куда?

Элисон поставила локоть на стол, подперев ладонью щеку. Маленькая проказница, придумывающая очередную шалость.

— Надо сообразить. Местечко не должно быть дальше ста ярдов от твоей комнаты — таков обычно радиус действия этих устройств. И оно должно быть многолюдным... Ты знаешь, я сделала комплимент старшему официанту по поводу приготовления рыбы-колокола. Могу спорить, он пригласит меня к шеф-повару лично, чтобы тот поделился рецептом.

— Да, они это просто обожают, — согласился Алекс. — Это замечательно. Не уходи. Я сейчас вернусь.

* * *

Элисон, бывший агент Интерпола, доложила, что два электронных подслушивающих устройства незаметно установлены в стационарном ящике под столом для приготовления салатов на кухне ресторана в «Кортле-Мэнор». Она пристроила их там, используя в качестве прикрытия испачканную салфетку, в тот момент, когда шеф-повар с энтузиазмом описывал ей все преимущества ингредиентов ямайского соуса для приготовления рыбы-колокола.

— Ящик длинный, но не глубокий, — сообщала она Алексу, пока тот расправлялся с остатками ужина. — Я прилепила прочно. По-моему, эта лента будет держать намертво.

— Ты неподражаема, — воскликнул Алекс совершенно искренне.

— Просто опыт, — парировала она без тени иронии. — Тебя, дорогой, обучили играть только на одной стороне.

— Это не очень-то похоже на теннис.

— Но в этой игре есть свои преимущества. Ты даже не подозреваешь, какие бесконечные возможности она открывает! В этой самой кухне, хотя бы в течение тех нескольких часов, пока «жучок» не обнаружат.

— Не совсем понимаю, о чем ты.

— Тот, кто сидит за прослушиванием, сломает голову, записывая слова и выражения. У кухни своя система общения, свой язык, если хочешь. Они решат, что ты перенес свой багаж в какое-то специальное место, собираясь уезжать. И начнется паника. — Элисон улыбнулась, в ее глазах вновь появилось лукавое выражение.

— Ты полагаешь, что беарнский соус они расшифруют как пулемет, а бифштекс — как приказ убрать очередного сукина сына?

— Что-то в этом духе. Во всяком случае, не исключено.

— Слушай, я думал, что подобное может происходить только в фильмах о Второй мировой войне, где нацисты орут друг на друга и посылают танковые дивизии в болота, — улыбнулся Алекс и взглянул на часы. Четверть десятого. — Мне нужно позвонить, а потом пройтись с Фергюсоном по списку того, что нужно еще докупить. Он собирался...

Элисон потянулась через стол и крепко сжала его руку.

— Не оборачивайся, — спокойно произнесла она. — Похоже, твои «жучки» заставили их шевелиться. Только что в зал вошел какой-то мужчина. Он явно кого-то ищет.

— Нас?

— Если быть точной, тебя.

— Не долго дурачил их кухонный код.

— Может, и нет. Не исключено, что они на какое-то время потеряли тебя и теперь удвоили слежку. Отель слишком мал, чтобы вести круглосуточное наблюдение, оставаясь незамеченным.

— Опиши мне его, — прервал Алекс. — Как можно точнее. Он продолжает смотреть в нашу сторону?

— Он увидел тебя и успокоился. Он сейчас беседует с администратором, кажется, извиняется. Это белый. Одет в светлые брюки, темный пиджак и белую, нет, скорее желтоватую рубашку. Немного пониже тебя, но достаточно увесист...

— О чем это ты?

— Я хочу сказать, более упитан. Еще молод, немного больше тридцати, по-моему. Длинные волосы. Не грива, но довольно длинные. Темный блондин или шатен, при этих свечах трудно сказать, точно.

— Все замечательно, отличная работа. Но мне все же надо пойти позвонить.

— Подожди, пока он уйдет. Сейчас он опять на нас смотрит. — Она негромко рассмеялась волнующим, интимным смехом. — Почему бы тебе немного не потянуть время? Позови официанта, пусть принесет счет. Делай все как обычно, дорогой!

— Я чувствую себя как в детском саду. Причем с самой красивой воспитательницей в городе. — Алекс поднял руку, ища взглядом официанта, и сделал в воздухе жест, словно подписывал что-то. — Провожу тебя в номер, потом спущусь вниз и позвоню.

— Зачем? Позвони из номера. Ведь «жучков» больше нет.

Черт побери! Проклятье! Он опять попался на мелочи. Мелочи, всегда мелочи. Они — главные ловушки, Холкрофт все время говорил об этом... Холкрофт. «Савой». Не звонить из номера.

— Мне сказали звонить только из автоматов. Есть свои причины.

— Кто сказал?

— В министерстве. Латэм... В полиции, конечно.

— Конечно. Полиция.

Элисон убрала руку. Официант принес счет. Она не поверила ему и даже не потрудилась сделать вид. Да и зачем? Он оказался никудышным актером. Его подловили... Но в разговоре с Таллоном он не может позволить себе неточных формулировок и уклончивых ответов, которые появятся обязательно, если Элисон будет наблюдать за ним. И слушать. Он должен чувствовать себя совершенно свободным и не делать поправок на Элисон.

Нельзя допустить, чтобы имя Шателеро или даже намек на него достиг Элисон. У нее слишком хорошее чутье.

— Он уже ушел?

— Как только ты подписал счет. Он понял, что мы заканчиваем.

Она не сердилась, но и особой теплоты в голосе тоже не было.

Они покинули зал со свечами, прошли под ниспадающими арками вьющейся зелени и оказались в холле, у лифтов. Оба не произнесли ни слова. Подъем наверх тоже сопровождался молчанием. Впрочем, в заполненном лифте это и неудивительно.

Он открыл дверь номера и повторил все меры предосторожности, проделанные им вчера, за исключением сканирования, Сейчас некогда; если не забудет, он проведет свое электронное благословение ближе к ночи. Проверив свою комнату, Алекс перешел к Элисон, запер дверь, соединяющую их номера, выглянул на балкон, осмотрел ванную. Элисон продолжала стоять в дверях, молча наблюдая за ним.

Он подошел к ней и спросил:

— Подождешь меня здесь, пока я спущусь позвонить?

— Да, — ответила она просто.

Он поцеловал ее в губы, задержав объятие чуть дольше, чем она ожидала.

— Ты очень красивая.

— Алекс. — Она взяла его за руки и посмотрела в глаза. — Мне знакомы эти симптомы. Поверь. Такое не забывается... Есть вещи, которые ты от меня скрываешь. Но я не спрашиваю. Я подожду.

— Ты драматизируешь, Элисон!

— Это смешно.

— Что смешно?

— То, что ты сказал. Я сама неоднократно говорила эту фразу Дэвиду. Он нервничал, дрожал от страха. Он был так неуверен в себе. И во мне. И я говорила ему: «Дэвид, ты излишне драматизируешь ситуацию!» Теперь я поняла, что он чувствовал в эти моменты.

Маколиф не отвел взгляд.

— Ты не Дэвид, а я не ты. И это все, что я могу сказать тебе по этому поводу. А теперь я пойду звонить. Скоро увидимся. Закрой за мной дверь на щеколду.

Он еще раз поцеловал ее, вышел в коридор и подождал, чтобы услышать щелчок задвижки. После этого направился к лифту.

Двери закрылись, и кабина пошла вниз. Из динамиков над головой плыла легкая музыка. Алекс думал о предстоящем разговоре с Таллоном, кроме того, его не на шутку беспокоило отсутствие Сэма. На промежуточном этаже лифт остановился, двери раздвинулись, но двое мужчин, желавшие спуститься вниз, увидели, что кабина полна, и показали, что дождутся следующего.

И тут Маколиф увидел его. В щель между медленно закрывающимися створками. В дальнем конце коридора. Плотного мужчину в темном пиджаке и светлых брюках. Он только что открыл дверь номера и собирался войти. Опуская в карман ключи, он отвел в сторону полу пиджака. Желтая рубашка.

Двери закрылись.

— Прошу прошения! Извините, пожалуйста! — воскликнул Алекс, протискиваясь мимо человека в смокинге и нажимая кнопку ближайшего этажа. — Я задумался и пропустил мой этаж. Ради Бога, извините.

Лифт дернулся, реагируя на неожиданное вмешательство, и остановился. Алекс выскочил и немедленно нажал кнопку вызова «вверх». Чуть подумав, он решил, что лучше будет воспользоваться лестницей. Где же она?

Табличка с надписью «Выход на лестницу» оказалась голубого цвета, с белыми буквами. Странно, подумал Алекс. Обычно они красные. Нужно было пройти в дальний конец коридора. Он быстро зашагал по тяжелому, плотному ковру. Примерно на середине пути нервно улыбнулся появившейся из номера парочке. Мужчина лет пятидесяти был здорово пьян; его спутница, мулаточка лет двадцати, казалась абсолютно трезвой. Одета она была как дорогая проститутка. Она тоже улыбнулась Алексу — своего рода приветствие. Он принял его, взглядом же ответил, что интереса не имеет, но желает удачи во всем, что ей придет в голову сделать со своим пьяным спутником.

Он толкнул дверь на лестничную площадку. Она неожиданно легко подалась и ударилась с громким звуком о стенку. Алекс испугался и постарался как можно аккуратнее прикрыть ее. К его удовольствию, с обратной стороны тоже была ручка.

Он помчался вверх по бетонным ступенькам, стараясь не шуметь. На следующей площадке он увидел металлическую табличку, выкрашенную бежевой краской, с римской цифрой III черного цвета. Алекс аккуратно приоткрыл дверь и оказался в коридоре третьего этажа.

Коридор был пуст. Ночные игрища проходили внизу. Игроки останутся там до последнего — пока не разберут все призы, или не проиграются в дым, или забудут о них в алкогольном угаре. Ему следовало опасаться только случайных посетителей либо алкашей типа того, со второго этажа, которым с таким искусством управляла юная мулаточка.

Алекс попытался вспомнить, где стоял этот человек в желтой рубашке. Он был довольно далеко, но не в самом конце коридора. Не у лестницы. А ближе к лифту. Стоял справа: он откинул полу пиджака правой рукой, именно в этот момент стала видна желтая рубашка. То есть сейчас он за одной из дверей слева от Алекса. От предпоследней, если считать от лестницы, всего три или четыре. Но какая же именно?

Маколиф продвигался вперед. Толстый ковер глушил звук шагов. Он на мгновение замирал перед каждой из дверей, вслушиваясь и постоянно держа под контролем все пространство коридора. Он хотел услышать голоса, звон посуды, хоть что-нибудь.

Ничего.

Тишина. Повсюду.

Он прошел номера с бронзовыми цифрами 218, 216, 214, 212. Даже 210. Дальше идти не было смысла. Это уже было за пределами той картинки, которая отложилась в его памяти.

Примерно посередине коридора он повернул обратно. Возможно, что этого уже достаточно. Достаточно, чтобы дать наводку Таллону. Элисон сказала, что радиус действия этих приборов — не более ста ярдов от приемника до передатчика. Он довольно точно определил место расположения той комнаты, где и сейчас, наверное, сидит перед динамиком или с наушниками какой-то человек.

Может, достаточно просто перечислить эти номера? Почему он должен копать глубже?

Но Алекс знал, что продолжит поиск. От того, что кто-то попытался влезть в его личную жизнь, причем так бесцеремонно, его всего перекорежило. Мало что в мире могло привести его в состояние ярости. Но на первом месте здесь стояла, безусловно, попытка проникновения в его частную жизнь. И еще жадность. Жадность, в любом ее проявлении, тоже выводила его из себя — индивидуальная, академическая, корпоративная.

Некто по имена Крафт из-за собственной жадности дал приказ своим прислужникам влезть в тайники личной жизни Алекса.

Александр Таркуин Маколиф был в гневе.

Он двинулся к лестнице, повторяя свой путь в обратном направлении и стараясь держаться как можно ближе к стене, к дверям, и слушал, слушал... 212, 214, 216, 218...

И снова, в другую сторону. Все дело в терпении. За одной из этих дверей находился мужчина в желтой рубашке. Он хотел его найти.

И он наконец услышал.

Номер 214.

Это было радио. Или телевизор. Кто-то увеличил громкость. Он не мог разобрать слов, но почувствовал нервозность в быстром, скандальном обмене репликами на повышенных тонах.

Внезапно раздался характерный поворот ключа. В нескольких дюймах от Алекса некто собирался открыть дверь.

Он ринулся к лестнице, не заботясь о том, какой шум он производит, стараясь только, чтобы его было поменьше. Захлопывая за собой тяжелую дверь, ему удалось придержать ее, в последнее мгновение избежав удара металла о металл.

Маколиф выглянул в оставшуюся узкую щель. Человек в желтой рубашке уже вышел в коридор, но все внимание его оставалось направлено внутрь. Он был всего лишь в пятидесяти футах — в коридоре, тишина которого нарушалась только звуком работающего в его номере телевизора. Похоже, он был здорово чем-то рассержен. Напоследок он заглянул в комнату и отрывисто, с характерным южным акцентом, бросил:

— Да выключи ты эту хреновину, проклятая обезьяна!

После этого он хлопнул дверью и быстро пошел к лифту. Какое-то время он маячил в конце коридора, нервно поглядывая на часы, поправляя галстук, полируя носки туфель о собственные брюки. Потом зажегся красный огонек, и мелодичный звонок возвестил о прибытии кабины.

Маколиф наблюдал за ним на расстоянии примерно в двести футов.

Створки лифта закрылись, и Алекс вышел из своего убежища. Около 214-го номера он постоял несколько мгновений неподвижно. Он знал, что этого лучше не делать. Он мог уйти, позвонить Таллону, назвать ему номер комнаты. Этого было бы достаточно.

Но не очень интересно. Даже совсем неинтересно. Он придумал кое-что получше: самому отвести того, кто сидит в этой комнате, к Таллону. Если Таллону это придется не по вкусу, он может убираться к черту. И Холкрофт вместе с ним. В условия его договора не входило получение оскорблений от третьей или там четвертой стороны. Поскольку «жучки» были установлены в его чемодане по приказу Крафта, никоим образом не связанного с таинственным Халидоном, Артур Крафт должен был получить по заслугам.

Кроме того, было бы совершенно логично вывести Крафта из игры. Туману в этой непростой ситуации и без него хватит.

Об Артуре Крафте Маколиф знал только то, что он был сыном Крафта-старшего и американским гражданином. А еще очень неприятным человеком.

И этого вполне достаточно.

Он постучал в дверь с номером 214.

— Да, чел. Кто там, чел? — раздался в ответ приглушенный голос.

Алекс подождал и постучал снова.

— Пожалуйста, кто там, чел? — Голос прозвучал почти у двери.

— Артур Крафт, идиот!

— О да, сэр! Мистер Крафт, чел! — Человек внутри был явно испуган. Ручка повернулась.

Как только дверь приоткрылась на пару дюймов, Маколиф со всего маху — а в нем было никак не меньше двухсот фунтов — врезал в нее плечом. Невысокий ямаец от удара отлетел почти на середину комнаты. Маколиф ворвался внутрь, захлопнув за собой дверь. Звук, казалось, эхом разнесся по всему этажу.

Ямаец пришел в себя. В его взгляде можно было видеть смесь страха и ненависти. Он ринулся к столу, по обе стороны которого располагались динамики. Ровно посередине лежал пистолет.

Маколиф прыгнул вперед, левой рукой стараясь дотянуться до оружия, а правой — до противника. Их руки столкнулись над теплой сталью, но Алекс уже схватил ямайца за глотку мертвой хваткой. Тот потерял равновесие; пистолет свалился на пол. Маколиф рубанул ему ребром ладони по переносице, освободил руку, схватил его за волосы и рванул вниз, одновременно нанеся подряд два удара коленом — в грудь и в лицо.

Откуда-то из глубин памяти поступали команды: «Коленом! Ногой! Хватай! Держи! По глазам! Ослепший не сопротивляется! Бей!»

Все кончилось. Команды прекратились. Противник рухнул.

Маколиф отступил назад. Он сам испугался того, что произошло с ним. На несколько кошмарных секунд он оказался там, на холмах Кореи. Он поглядел на неподвижно лежащего у его ног человека. Голова свернута набок, лицо в крови.

Слава Богу, он еще дышит.

Все из-за пистолета. Чертов пистолет! Он не ожидал пистолета. Драка — да. Это соответствовало его состоянию. Но он вообще особо не раздумывал на эту тему. Он думал ворваться, застать врасплох, ошеломить этого слухача, кто бы он ни был, и силой заставить отправиться с ним. Застать врасплох; преподать его жадине хозяину хороший урок.

Но не такой. Это пахло убийством. С такой жестокостью можно только защищать свою жизнь.

Пленки. Голоса.Возбужденные голоса продолжали доноситься из динамиков.

Стоя в коридоре, он слышал не телевизор. Это были голоса из кухни ресторана «Кортле-Мэнор». Кто-то кричал, другой сердито отвечал ему: указания начальников, жалобные оправдания подчиненных. Все фрагментарно, быстро... почти неразборчиво. Было отчего распсиховаться тем, кто слушал!

Алекс увидел вращающиеся катушки с лентой. Почему-то магнитофон стоял на полу, справа от стола. Портативный магнитофон марки «волленсак», работающий как ни в чем не бывало.

Маколиф схватил динамики и начал крушить их один о другой, пока не треснули и не рассыпались корпуса. Он вырывал провода и расшвыривал их по комнате. Он обошел стол и с размаху засадил каблуком по магнитофону, размолотив панель так, что из нутра повалил дым. Потом схватил пленки; жечь их не имело смысла — ничего важного там быть не могло. Поэтому он просто раскатил катушки по полу, изобразив букву "V" с острием в том месте, где стоял.

Человек на полу застонал и открыл глаза.

Алекс подобрал пистолет и заткнул его за пояс. Затем пошел в ванную, включил холодную воду, намочил полотенце и вернулся к кашляющему и корчащемуся ямайцу. Опустившись на корточки, он помог ему сесть и обтер лицо. Вода лилась ему за шиворот, на грудь и на брюки... вода, смешанная с кровью.

— Я приношу извинения, — произнес Алекс. — В мои планы это не входило. Но ты сам виноват. Нечего было хвататься за пистолет.

— Чел, — сквозь кашель подал голос ямаец. — Вы с ума сошли, чел! — Держась за грудь и морщась от боли, он встал на ноги. — Вы все разбили... чел! — в отчаянии завопил он, увидев рассроченное оборудование.

— Именно это я и сделал. Надеюсь, теперь твой мистер Крафт кое-что поймет. Если он желает играть в промышленный шпионаж, пускай выбирает себе другой дворик. Не люблю, когда за мной подглядывают... А теперь пошли!

Алекс ухватил ямайца за руку и потащил к двери.

— Нет, чел! — завопил тот, вырываясь.

— Да, чел, да, — спокойно отреагировал Алекс. — Ты идешь со мной.

— Куда, чел?

— Повидаться с одним стариканом, который держит рыбную лавку, всего-навсего. — Алекс подтолкнул его.

Негр, охнув, схватился за бок. Наверное, я переломал ему ребра, подумал Алекс.

— Пожалуйста, чел! Не надо полиции, чел. Я все потеряю. — Черные глаза молили о пощаде.

— Ты взялся за оружие, чел. Это очень серьезно.

— Это не мой пистолет. Там нет патронов, чел.

— Что?

— Посмотри, чел. Пожалуйста! У меня хорошая работа... Я никому не причиняю зла...

Алекс не слушал его. Он выдернул из-за пояса пистолет.

Это было не оружие.

Это был спортивный стартовый пистолет.

О Гос-с-споди... Артур Крафт-младший играл, как мальчишка, играл с детскими игрушками!

Маколиф бросил взгляд на дрожащего от страха ямайца.

— О'кей, чел. В таком случае передай своему хозяину, что я тебе сказал. А в следующий раз я его посажу.

Глупо, подумал Алекс, выходя в коридор и с силой захлопывая за собой дверь. Никакого суда не понадобится. Вполне достаточно Джулиана Уорфилда или его соперника, Р.-С. Холкрофта. «Данстон лимитед» или британская разведка раздавят Артура Крафта как букашку.

Маленькое происшествие, которое, можно надеяться, больше не повторится.

Он вышел из лифта и огляделся в поисках телефонов-автоматов. Потом вспомнил — слева, как раз за стойкой администратора.

Он кивнул клеркам, собираясь звонить Таллону.

— Мистер Маколиф, сэр? — К нему обратился высокий, широкоплечий ямаец в подчеркивающем фигуру нейлоновом пиджаке.

— Да?

— Не будете ли вы любезны пройти со мной?

Алекс внимательно посмотрел на незнакомца. Выглядел тот вполне прилично — отглаженные брюки, белоснежная рубашка, галстук.

— Нет. С какой стати?

— Пожалуйста, у нас очень мало времени. Снаружи вас ждет один человек. Мистер Такер.

— Что? Как вы сказали?

— Прошу вас, мистер Маколиф. Я не могу здесь долго находиться.

Алекс двинулся за ямайцем к выходу. Миновав стеклянные двери, он вдруг увидел мужчину в желтой рубашке — человека Крафта, приближающегося к отелю со стороны автостоянки. Мужчина остановился и уставился на него, словно решая, что предпринять.

— Быстрее, пожалуйста, — обернувшись, бросил ямаец. — Туда, за ворота! Нас ждет машина.

И они побежали вниз по дороге.

Зеленый «шевроле» стоял на обочине, с работающим мотором. Ямаец распахнул заднюю дверь.

— Садитесь!

Маколиф повиновался.

Сэм Такер, чья массивная фигура занимала половину сиденья, а рыжая грива подсвечивалась уличными фонарями, протянул ему руку.

— Рад видеть тебя, парень!

— Сэм!

Машина рванулась вперед так, что Алекса вдавило в спинку. Впереди сидели трое — водитель в бейсбольной кепке, рядом с ним — негр, по габаритам не уступающий Такеру, и с краю — тот парень, что встретил Маколифа в холле отеля.

— Что происходит, Сэм? Где тебя черти носили? Однако ответил не Такер, а тот, что сидел с краю. Обернувшись, он спокойно произнес:

— Мистер Такер был с нами, мистер Маколиф... И если события не выйдут из-под контроля, именно мы свяжем вас с Халидоном.

Глава 14

Дорога заняла около часа. Алексу казалось, что они ехали все время в гору, выше и выше. Извилистая трасса, неожиданные крутые повороты, невидимые из-за густой тропической зелени. Временами — простая щебенка. Дорога и машине давалась с трудом: движок часто надсадно ревел на пониженных передачах.

Маколиф и Такер разговаривали негромко, понимая, что впереди все слышно. Впрочем, это, казалось, совсем не волновало Сэма.

История, которую он поведал, вполне соответствовала его привычкам и стилю жизни. У Сэма были друзья и знакомые по всему миру, о большинстве то которых никто ничего не знал. Не то чтобы он особо скрывал их, просто они составляли часть его сугубо личной, а не профессиональной жизни.

Одним из таких людей был Уолтер Пирселл.

— Я говорил тебе о нем в прошлом году, Александр, — рассказывал Такер в темноте салона. — В Очо-Риос.

— Не помню.

— Я говорил, что встретил приятеля-ученого в Кэррик-Фойле. Я еще собирался провести у него пару выходных.

Так вот в чем дело, подумал Маколиф. Кэррик-Фойл — вот откуда ему знакомо это название!

— Теперь припоминаю. Что-то связанное с курсом лекций в кингстонском институте.

— Ну точно. Уолтер был совершенно потрясным парнем — представь себе антрополога, который не мучает тебя до смерти своей наукой. И я послал ему телеграмму, что возвращаюсь на остров.

— Ты ведь еще и с Хэнли встречался. Ведь именно он первым забил тревогу.

— Я позвонил Бобу, когда прилетел в Монтего. Чтобы вместе немного поразвлечься. Потом уж я никак не мог с ним связаться. Мы передвигались достаточно быстро, а когда попали туда, куда собирались, оказалось, что там нет телефона. Полагаю, он злился как черт.

— Он не злился, а беспокоился. Ты исчез самым натуральным образом!

— От него я такого не ожидал. Уж кто-кто, а он-то должен знать, что на острове у меня есть друзья, но нет врагов. По крайней мере, никто из нас о них не слышал.

— Но что случилось? Куда ты направился? Сэм рассказал, что, когда он прилетел в Монтего-Бей, там его ждала записка от Пирселла. Он позвонил антропологу в Кэррик-Фойл, как только устроился в гостинице. Но его слуга по телефону ответил, что Пирселл вернется только поздно вечером.

Тогда Такер позвонил своему старому другу Хэнли, и они, как обычно после долгой разлуки, основательно надрались.

Утром, пока Хэнли еще спал, Сэм вышел за сигарами.

— Сам знаешь, это не та гостиница, где тебе все принесут в номер, старина.

— Уже догадался.

— А на улице наши друзья, — тут Такер показал жестом на переднее сиденье, — уже поджидали меня в этом автомобиле...

— За мистером Такером следили, — вмешался в разговор черный, сидевший с краю. — Это стало известно мистеру Пирселлу. Он послал нас в Мо-Бей, чтобы мы позаботились о его друге. Мистер Такер рано встает.

Сэм ухмыльнулся.

— Ты меня знаешь. Даже если я пил только сок, я не могу долго спать.

— Что верно, то верно, — подтвердил Маколиф, припоминая все гостиницы и лагеря экспедиций, по которым Такер начинал бродить с первыми лучами солнца.

— Дальше произошло маленькое недоразумение, — продолжил Сэм. — Эти парни сказали, что Пирселл ждет меня. И я подумал — какого черта, ребята всю ночь проторчали на улице, отправлюсь-ка я с ними. Все равно старина Роберт продрыхнет еще час, а то и больше. А из Кэррик-Фойла я ему позвоню. Но только поехали мы не домой к Пирселлу, а в бамбуковый лагерь на берегу Марта-Браэ. И добирались мы до этого Богом забытого местечка битых два часа, понимаешь, Александр.

Уолтер Пирселл встретил Такера очень тепло. Но уже через несколько минут Сэм понял, что это совсем не тот человек, с которым он познакомился год назад. В нем появилась настороженность, внутреннее напряжение, которых тогда не было.

Уолтер Пирселл оказался вовлеченным в события, происходящие на Ямайке. Тихий антрополог превратился в бесстрашного партизана, ввязавшегося в разборки между различными политическими и социальными группировками на острове. Он внезапно стал яростным защитником прав коренного населения, борцом против иноземных эксплуататоров.

— Я десятки раз сталкивался с чем-то подобным, Александра — продолжал Сэм. — От Тасмании до Карибов... Честно говоря, не знаю, в чем тут дело — налоги влияют, или климат, или черт знает что еще, но это какая-то островная лихорадка. Человек, попадающий на острова, — может от одиночества, — вдруг испытывает резкое желание стать поборником местных интересов... Как если бы новообращенный в католичество заявил папе, что тот не истинный католик...

В такой роли островного прозелита[16] Пирселл обнаружил, что на острове существует и действует какое-то гигантское тайное общество. И прямо у него под носом — в округе Трелони. Это были, конечно, только отдельные слухи, и поначалу он просто отмахивался от них. Назывались имена людей с самыми разными убеждениями, но их честность и порядочность не вызывали сомнений. Людей с очень высоким положением.

Заговорщицкий синдром — болезнь любого правительства молодого государства, Пирселл понимал это. В условиях Ямайки это было связано и с проникновением иностранного капитала, ищущего здесь налогового рая, и с деятельностью парламента, заявляющего о проведении такого количества реформ, которые просто невозможно было проконтролировать, и с небольшой, но очень богатой местной аристократией, старающейся оградить свои интересы, — взяточничество и подкуп процветали.

Пирселл решил раз и навсегда покончить со слухами. Четыре месяца назад он направил в министерство территорий запрос на право покупки от имени будущего синдиката двадцати квадратных миль на севере Кок-Пита. Это был просто невинный жест, только жест, и ничего больше. Такая покупка обычно требует нескольких лет урегулирования и увязки многочисленных внутренних соглашений и договоров во всех юридических инстанциях. Он хотел всего лишь убедиться, что Кингстон готов принять такую заявку к рассмотрению и что никто извне не контролирует вопрос продажи и приобретения земли.

— И с этого дня, Александр, его жизнь стала похожа на ад кромешный. — Сэм Такер закурил тонкую местную сигару. Ее ароматный дым вырывался через полуоткрытое окно в ночную тьму. — Его замучила полиция, его затаскали по местным инстанциям, привязываясь с самыми нелепыми требованиями и обвинениями; и университет, и институт отказались от его лекций. Его телефон прослушивался — и разговоры цитировались правительственными адвокатами... В конце концов слухи, с которыми он пытался покончить, убили его.

Какое-то время Алекс не мог вымолвить ни слова. Наконец он спросил:

— Почему Пирселл так срочно хотел связаться с тобой?

— Я сообщил ему в телеграмме, что буду с большой геологической экспедицией в районе Трелони. Идея Лондона, одобренная Кингстоном. Я не хотел, чтобы у него сложилось впечатление, что я лечу за шесть тысяч миль только для того, чтобы повидаться с ним. Он сам был очень деловым человеком, Александр.

— Но ведь уже сегодня вечером ты был в Кингстоне, а не на берегу Марта-Браэ. Два этих молодца, — он кивнул вперед, — устроили за мной слежку. В этой самой машине.

— Позвольте мне объяснить, мистер Маколиф, — обернулся к ним сидевший с краю ямаец, положив руки на спинку сиденья. — Кингстон перехватил телеграмму мистера Така: они сообразили по-своему. Они решили, что мистер Так вместе с доктором Пирселлом делают плохие дела. Плохие для них. И они послали в Мо-Бей опасных людей. Чтобы они разузнали, что делает мистер Так...

— А как вам это стало известно? — перебил Алекс.

Говоривший быстро переглянулся с водителем. В темноте было трудно разобрать, но Маколифу показалось, что тот кивнул в знак согласия.

— Мы взяли тех, кого послали в Мо-Бей следить за мистером Таком. И это все, что вам следует знать, чел. Доктор Пирселл сильно встревожился. Так сильно, что мы прилетели в Кингстон. Предупредить вас, чел... И из-за этого убили доктора Пирселла.

— Кто его убил?

— Если бы мы знали, он уже висел бы на суку в парке Виктории.

— А что вы узнали... от людей в Монтего?

И снова их собеседник, прежде чем ответить, бросил взгляд на шофера.

— А то, что Кингстон полагал, будто доктор Пирселл не остановится на достигнутом. И то, что он пытался связаться с вами, чел, было лишним тому доказательством. С его смертью у них с души камень свалился.

— Кто же это мог сделать?

— Да наверняка какие-нибудь черномазые наемники, чел.

— Безумие какое-то! — Маколиф обращался к Такеру, как бы размышляя сам с собой. — Одни люди убивают других, кто-то за кем-то следит... Полное сумасшествие.

— Почему это кажется сумасшествием человеку, который ходит в рыбный магазин Таллона? — вдруг спросил ямаец.

— А что, собственно... — начал было Алекс, но остановился. Как же так? Ведь он был так осторожен! — Вы-то откуда об этом знаете? Я же оторвался от вас у ипподрома!

Широкая белозубая улыбка ямайца отразилась в ветровом стекле.

— А потому, что никто не отдает предпочтение морской форели перед речной, чел!

Человек за прилавком! Бесстрастный человек в полосатом переднике!

— Значит, продавец — один из ваших? Неплохо, — спокойно отреагировал Алекс.

— А мы вообще неплохо работаем, — с усмешкой ответил собеседник. — Уэстмур Таллон — британский агент. Он и думает по-английски: заручиться тайной поддержкой, чтобы соблюсти свои интересы. И при этом катастрофически туп. Ему могут поверить только его соученики по Итону[17], такие же старые маразматики, как он сам. Соотечественники — никогда.

Ямаец убрал руки со спинки сиденья и повернулся вперед. Разговор был окончен.

Настала очередь Такера.

— Александр, а теперь ты мне объясни, что происходит? Во что ты вляпался?

Маколиф повернулся к Сэму. Огромный, крепкий, решительный старый друг смотрел на него в темноте с болью, тревогой и гневом. Отсветы редких огней скользили по его лицу.

Черт побери, во что же я вляпался, подумал Алекс.

— Приехали, чел, — сообщил шофер в бейсбольной кепке.

Маколиф выглянул в окно. Он увидел горное плато, со всех сторон окруженное скалами. Временами все заливал свет луны, пробивавшийся сквозь низко бегущие облака над Голубыми горами. Машина, переваливаясь на неровностях, катилась по грунтовой дороге. Впереди, примерно в четверти мили, виднелось строение, напоминавшее хижину. Единственное окно тускло светилось. Справа маячили еще две какие-то конструкции. Большие и приземистые, они ни на что не были похожи — ни на дома, ни на сараи... Такой свободной формы, неопределенного силуэта... местами просвечивающие... Ткань, провода... Или сети? Огромные тенты на многочисленных шестах. Наконец Алекс сообразил: земля перед тентами была выровнена, а по краям, на расстоянии примерно тридцати — сорока футов один от другого, торчали незажженные факелы. Тенты — закамуфлированные ангары, факелы — граница взлетной полосы.

Они приехали на засекреченный горный аэродром.

«Шевроле» остановился перед домиком, который был похож на небольшую ферму. Сбоку притулился старенький трактор, в беспорядке валялись сельскохозяйственные инструменты — мотыги, вилы, лопаты, грабли... При свете луны все это выглядело брошенным, никому не нужным.

Камуфляж.

Замаскированные ангары.

Аэродром, не нанесенный ни на одну карту.

— Мистер Маколиф, мистер Такер! Будьте любезны, пойдемте со мной, пожалуйста. — Их путник, сидевший с краю, открыл дверь и выбрался наружу. Сэм и Алекс последовали его примеру. Водитель и еще один ямаец остались внутри. Как только пассажиры вышли, машина отъехала.

— Куда они? — поинтересовался Маколиф.

— Спрятать автомобиль. Кингстон посылает вооруженные воздушные патрули искать такие аэродромы, как этот. С надеждой накрыть какой-нибудь маленький самолетик, перевозящий наркотики.

— Это территория наркомафии? Я думал, она севернее, — произнес Такер. Ямаец рассмеялся.

— Травка, мак, гашиш... Север, запад, восток... Очень доходный экспорт, чел. Но это не наш бизнес. Ну ладно, пойдемте внутрь.

Дверь миниатюрной фермы распахнулась перед ними. На пороге стоял тот самый светлокожий негр, которого Алекс видел в магазине Таллона.

Интерьер оказался незамысловатым: простые деревянные стулья, массивный круглый стол, в углу — армейская походная кровать. Диссонировала с примитивной обстановкой только новейшая мощная радиостанция на столике справа от двери. Источником света, который они видели в окно, служила настольная лампа, освещавшая аппаратуру; слышалось легкое постукивание генератора, обеспечивающего подачу электроэнергии.

Все это Маколиф разглядел в первые же секунды. Только потом он обратил внимание на стоящего в тени, спиной к нему, человека. Фигура в приталенном пиджаке и модных брюках была безусловно знакомой.

Человек обернулся. Свет настольной лампы упал ему на лицо.

Чарлз Уайтхолл посмотрел на Маколифа и не спеша кивнул в знак приветствия.

* * *

Дверь еще раз открылась, и в комнату вошли те двое из «шевроле». Водитель подошел к столу и сел. Затем снял свою бейсбольную кепку, обнажив крупную бритую голову.

— Меня зовут Мур. Барак Мур, мистер Маколиф. Чтобы вы не волновались, сразу скажу: женщине по имени Элисон Бут позвонили. Ей сообщили, что вы отправились на встречу в министерство.

— Она не поверит, — ответил Алекс.

— Если она решит проверить, ей сообщат, что вы поехали с Латэмом на склад. Можно не беспокоиться, чел.

Сэм Такер стоял возле двери спокойно, с любопытством наблюдая за происходящим. От него исходило ощущение силы: мощные руки сложены на груди, лицо, в легких морщинах, с калифорнийским загаром, свидетельствовало о возрасте и скрытой энергии. Чарлз Уайт-холл по-прежнему располагался у окна, у левой стены, и всем своим элегантным видом выражал презрительное недовольство.

Светлокожий негр и двое «горилл»-ямайцев устроились у стены справа, подальше от центра внимания. Они как бы подчеркивали, что хозяин здесь Мур.

— Прошу садиться, — произнес Барак Мур, указывая на стулья вокруг стола. Их было три. Такер и Маколиф переглянулись. Отказываться смысла не было. Чарлз Уайтхолл остался у окна. Мур взглянул на него: — Вы не присоединитесь к нам?

— Сяду, когда захочу, — ответил он. Мур улыбнулся, продолжая глядеть на Уайтхолла, и пояснил:

— Чарли-чел не может находиться со мной в одной комнате, не то что за одним столом.

— А что он тогда здесь делает? — поинтересовался Такер.

— А у него даже в мыслях не было оказаться здесь. До того, как его самолет пошел на посадку; Мы подменили пилота в Саванна-ля-Мэр.

— Его зовут Чарлз Уайтхолл, он член нашей экспедиции, — пояснил Алекс Такеру. — Я тоже не ожидал его здесь встретить.

— Чем занимаешься, парень? — Такер развернулся на стуле, обращаясь к Чарлзу.

— Ямайкой... парень.

— Не хотел тебя обидеть, сынок!

— И тем не менее обидел, — парировал Уайтхолл.

— Мы с Чарли, — продолжил Барак Мур, — на противоположных политических позициях. У вас в Америке есть выражение «белое отребье»; он считает меня черным отребьем. И по тем же причинам: для него я слишком груб, неотесан, слишком громко говорю, недостаточно часто принимаю ванну. В его глазах я — неграмотный бунтарь, в то время как сам он — благородный борец. — С этими словами Мур плавно, как в танце, повел перед собой рукой. — Но дело в том, что цели нашей борьбы разные, очень разные, чел. Я хочу, чтобы хозяином Ямайки стал народ. А он — кучка избранных. Уайтхолл ответил, не изменив позы:

— Ты так же слеп, как и десять лет назад. Единственное, что с тех пор изменилось, так это твое имя, Браумуэлл Мур! — Чарлз громко хмыкнул. — Барак!Тоже мне имя. Такое же детское и бестолковое, как вся твоя социальная философия. Барак — так кричит древесная жаба в джунглях.

Мур проглотил комок в горле.

— Скоро я тебя прикончу. Думаю, ты сам прекрасно об этом знаешь. Но не сейчас. Сейчас это нанесло бы вред и стране, и делу, которому я служу. Пока у нас с тобой общий враг. Чем скорее ты это поймешь, тем лучше, фашисто-чел!

— Словечки твоих учителей. Ты их записывал или они заставляли тебя читать вслух?

— Послушайте! — сердито перебил их Маколиф. — Вы можете драться или обзывать друг друга, как вам вздумается, можете поубивать один другого, мне на это в высшей степени наплевать, но я хочу поскорее вернуться в отель: — Он повернулся к Бараку Муру. — Если у вас есть что сказать мне, давайте ближе к делу.

— Он прав, Чарли-чел, — согласился Мур. — С тобой мы потом разберемся... Итак, суммирую, как у вас принято говорить. Это будет очень краткое резюме, чел. Существует план развития значительной части территории острова, причем план, полностью исключающий интересы коренного населения. Смерть доктора Пирселла подтвердила это. И мы можем логически предположить, что ваша экспедиция так или иначе связана с этим планом. Таким образом, наше министерство образования и Британская академия наук — вольно или невольно — являются прикрытием интересов тех финансовых кругов, которые стоят за ними. Более того, присутствующий здесь мистер Маколиф в курсе этих фактов, о чем свидетельствуют его контакты с Уэстмуром Таллоном, известным агентом британских спецслужб на острове. Вот так. И что же нам остается делать? — Мур пристально взглянул на Маколифа. Его глаза казались двумя жерлами вулкана на необъятной черной горе лица. — Мне кажется, мы имеем право на получение кое-какой информации, мистер Маколиф.

— Прежде чем ты начнешь размазывать его по стене, парень, мог бы поинтересоваться моим мнением, — к удивлению Маколифа, произнес Сэм. — Я ведь не из вашей команды. Не говорю, что не смогу к вам присоединиться, но пока я этого не сделал.

— Я полагал, что ты так же заинтересован, как и мы, Такер.

Отсутствие слова «мистер» перед фамилией Такера должно было ясно дать понять, что Мур тоже, как и Уайт-холл, обиделся на обращение «парень». Откуда ему было знать, подумал Маколиф, что Сэм так обращается ко всем.

— Не передергивай, — возразил Такер. — Я вполне заинтересован. Только не гони волну!.. Думаю, тебе придется выложить все, что ты знаешь, Алекс.

Маколиф внимательно посмотрел на Такера, затем на Мура, потом перевел взгляд на Уайтхолла. Ни одна из инструкций Холкрофта не предусматривала подобной ситуации. Оставалось полагаться только на привычное: не усложнять, использовать элементы правды...

— Люди из британской разведки — и все, кого они представляют, — хотят остановить этот проект не меньше вашего. Но им нужна информация. По их мнению, она есть у Халидона. Они хотят войти с ним в контакт. Моя задача — постараться установить такой контакт.

Алекс не думал о том, какой эффект может вызвать это его заявление, но то, что произошло, буквально ошарашило его. Грубое лицо Барака Мура, и без того выглядящее гротескно при его бритой голове, постепенно пришло в движение: от спокойствия к изумлению, от изумления — к какому-то животному, безудержному веселью. Из его большого, широко разинутого рта вылетел залп кашляющего, ничем не сдерживаемого смеха, похожего на издевательство.

От окна тоже раздался смех, но совсем другой, высокий, напоминающий лай шакала. Чарлз Уайтхолл закинул свою элегантную голову, глаза уткнул в потолок, руки по швам... В этот момент он больше всего был похож на тощего черного священника с Востока, потешающегося над неискушенностью неофита.

Трое ямайцев, сидящих в ряд у стены, скалили белоснежные зубы, сотрясаясь в беззвучном хохоте.

— Черт побери, что тут смешного? — Алекс искренне недоумевал, готовый воспринять происходящее за оскорбление.

— Смешного, чел? Не то слово. Это гораздо больше чем смешно. Мангуст преследует ядовитую змею, а та надеется подружиться с мангустом. — Мур опять зашелся смехом. — Это противоречит законам природы, чел!

— Мур хочет сказать, мистер Маколиф, — произнес Уайтхолл, подходя к столу, — что нелепо предполагать, будто Халидон согласится сотрудничать с англичанами. Это невероятно. Ведь именно Халидон выдворил англичан с острова. Проще говоря, МИ-5 верить нельзя.

— Да что же такое этот Халидон? — воскликнул Алекс, не сводя глаз с Уайтхолла, который, в свою очередь, смотрел на Барака Мура.

— Сила, — ответил Уайтхолл спокойно.

— Это почти ни о чем не говорит, не так ли? — Маколиф перевел взгляд на Мура.

— Думаю, в этой комнате нет никого, кто мог бы сказать вам больше, — ответил Барак Мур. Снова заговорил Чарлз Уайтхолл.

— Никто этого не знает, Маколиф. Халидон — невидимая курия, суд без судебных палат. Вас не обманывают. Особенно в этом... Вот посмотрите на этих троих, на это элитное подразделение Мура...

— Это твои слова, Чарли-чел! Не наши! — выкрикнул Барак Мур. — У нас нет элиты!

— Не важно, — отмахнулся Уайтхолл и продолжил: — Так вот, я могу утверждать, что по всей Ямайке не найдется более пятисот человек, которые вообще когда-либо слышали о Халидоне. И менее пятидесяти, которые лично знают кого-нибудь из его членов. А те, кто знает, скорее вынесут мучения, ниспосланные богом Обехой, чем назовут имена.

— Обеха! -взорвался Такер, без всякого почтения произнеся имя этого дьявольского порождения джунглей, ямайского эквивалента гаитянского Вуда, наполнявшего души тысяч и тысяч местных жителей суеверным ужасом. — Дерьмо собачье этот твой Обеха, парень. Чем скорее ваши люди в горах и джунглях поймут это, тем лучше для них!

— Если вы полагаете, что Обехе поклоняются только в горах и джунглях, то вы глубоко заблуждаетесь, — возразил Уайтхолл. — Мы на Ямайке не делаем из бога Обехи аттракцион для туристов. Мы слишком уважаем его для этого.

Маколиф внимательно посмотрел на Уайтхолла.

— И вы тоже? — спросил он. — Вы в него верите? Во взгляде Уайтхолла светилась убежденность и какая-то усмешка.

— Да, мистер Маколиф, я уважаю бога Обеху. Причем я проследил историю верований в него до самой матери-Африки. И я видел, что это значит и в вельде и в джунглях. Уважение; я не говорю об обрядах или вере.

— Значит, Халидон — это организация, — как бы размышляя, произнес Маколиф, доставая сигареты. К пачке немедленно потянулся Барак Мур. Сэм Такер на своем стуле подался вперед. Алекс продолжил: — Тайное общество, скрытое плотной завесой и никому не известное. Почему? Опять Обеха?

— Отчасти, — ответил Мур, неумело прикуривая. — Кроме того, оно очень богатое. Ходят слухи, что Халидон богат так, что и вообразить невозможно, чел!

И вдруг Маколиф осознал очевидное. Он перевел взгляд с Мура на Уайтхолла и обратно.

— Боже милосердный! Так ведь вы же хотите установить контакт с Халидоном не меньше, чем я! Не меньше, чем британская разведка!

— Совершенно верно, чел. — Барак Мур загасил чуть начатую сигарету о стол.

— Почему?

Ему ответил Чарлз Уайтхолл:

— Идет схватка двух гигантов, мистер Маколиф. Один из них черный, другой — белый. Халидон должен победить.

Глава 15

Беседа в заброшенной хижине высоко в Голубых горах продолжалась до двух часов ночи.

Все пришли к единой цели: установить контакт с Халидоном.

Алексу пришлось согласиться, с мнением Барака Мура и Чарлза Уайтхолла о том, что на прямой контакт с британской разведкой Халидон не пойдет. И в этом вопросе ему придется кооперироваться с двумя чернокожими антагонистами. Барак и его «гориллы» согласились обеспечить экспедиции дополнительную охрану. Двое из сидевших у стены должны были вылететь в Очо-Риос и наняться там носильщиками в, экспедицию.

Даже если ямайцы подозревали, что он не все им сказал, давления на него больше не оказывали, отметил Алекс. Они без возражений приняли его версию — Уайтхоллу пришлось выслушать ее во второй раз — о том, что он относится к этому исследованию как к вкладу в будущее дело, предложенное Кингстоном. МИ-5 возникла позже, как дополнительная головная боль. И против его желания.

Кажется, они решили, что у него есть свои планы, которые ни в какой степени не пересекаются с их интересами. Только когда он убедился, что противостояния интересов нет, он позволил себе быть полностью откровенным.

Безумное стечение обстоятельств подтолкнуло его к войне, принимать участие в которой он не собирался ни на одной из сторон. Но два момента игнорировать он не имел права.

Первый — безопасность людей, за которых он нес ответственность.

И второй.

Миллион долларов.

От любого из противников. От «Данстона» или британской разведки, — не имеет значения.

— Получается, МИ-5 так и не сказала вам, кто стоит за грядущим разграблением этой земли, — задумчиво произнес Барак Мур. — А уж у Кингстона сообразить и подавно мозгов не хватит.

— Если британцы установят контакт с Халидоном, они наверняка расскажут все, что знают по этому поводу, — ответил Маколиф. — Я в этом уверен. Они хотят свести воедино всю информацию, по крайней мере, так они мне сказали.

— Это означает; что англичане полагают, будто Халидон знает о многом, — скептически заметил Уайтхолл. — Не уверен, что так оно и есть на самом деле.

— У них есть на это причины, — осторожно сказал Маколиф. — Была первая экспедиция.

Ямайцы знали о ней. Ее исчезновение трактовали по-разному: и как борьбу Халидона с этим проектом, и как отдельный случай грабежа и убийства со стороны разбойников из примитивных горных племен Кок-Пита.

Но никаких доказательств не было.

Оставалось только гадать.

А как насчет маркиза де Шателеро? Почему он так настаивал на встрече с Уайтхоллом в Саванна-ля-Мэр?

— Маркиз — человек очень нервный, — ответил Уайт-холл. — Он заявляет, что вся Ямайка — зона его интересов. Он почувствовал, что с этой экспедицией что-то нечисто.

— А вам не приходило в голову, что Шателеро непосредственно замешан в этом деле? — обратился к ученому Маколиф. — Так считает МИ-5. Таллон сказал мне об этом днем.

— Если так, то маркиз ведет двойную игру. Маколиф с замиранием сердца задал следующий вопрос:

— А не упоминал ли маркиз еще о ком-нибудь из состава экспедиции?

Уайтхолл взглянул на него и честно ответил:

— Он пытался несколько раз закинуть удочку, но я сказал ему, что посторонние проблемы меня не интересуют. Все остальные не имеют к происходящему никакого отношения. Мне кажется, я объяснил это ему предельно ясно.

— Большое спасибо.

— Не за что.

Сэм Такер вопросительно поднял свои кустистые брови.

— А что же тогда, черт возьми, имеет отношение? Что вообще ему от вас нужно?

— Постоянная информация о работе экспедиции.

— А в честь чего он решил, что вы согласитесь на это?

— Ну, прежде всего, он предложил неплохие деньги. А кроме того, он надеялся, что наши интересы в чем-то совпадают, но, к счастью, это не так.

— Эй, чел! — встрял в разговор Барак Мур. — Оказывается, кое-кто верит, что Чарли-чела можно купить! А вот Барака Мура не купишь, все знают!

Уайтхолл неприязненно посмотрел на революционера.

— А тебе, собственно говоря, и платить-то не за что, — ответил он, доставая свой серебряный портсигар. Мур ухмылялся. Уайтхолл вынул сигарету, медленно закрыл портсигар, положил в карман и прикурил от спички. — Давайте продолжим. Мне бы не хотелось сидеть здесь всю ночь.

— О'кей, чел. — Барак окинул взглядом всех присутствующих. — Итак, мы хотим того же, что и англичане, — установить контакт с Халидоном. — Мур произносил это слово на ямайский лад: Халлидаун. -Но Халидон сам должен прийти к нам. На это у него должны быть веские причины. Мы не можем просто позвать его. Так он никогда не появится.

— Ни черта не понимаю, о чем вы толкуете, — проворчал Такер, закуривая. — Но если вы собираетесь здесь просиживать задницу, ожидая, пока к вам изволят прийти, ждать придется очень долго.

— Мы считаем, что есть способ ускорить дело. Этот путь предложил доктор Пирселл. — Мур пожал плечами, как бы показывая, что не уверен, сумеет ли доходчиво объяснить ситуацию. — Дело в том, что доктор Пирселл уже несколько месяцев пытался установить, что же такое Халидон. Выяснить, как он появился, попробовать понять. Он искал в истории карибов, в истории племени араваков, в Африке... Хотел найти значение этого слова. — Тут Мур остановился и пристально посмотрел на Уайтхолла. — Он читал твои книги, Чарли-чел. Я сказал, что ты трепло и вообще козел. Но он ответил, что в книгах ты не врешь... Из множества мелких деталей доктор Пирселл складывал куски головоломки, как он говорил. Его бумаги в Кэррик-Фойле.

— Минуточку! — В голосе Сэма Такера прозвучало возмущение. — Два дня Уолтер нес мне какую-то чушь — и на Марта-Браэ, и в самолете, и в «Шератоне». И ни разу ни о чем таком не упомянул. Почему? — Сэм обращался к тем двоим, которые подхватили его у гостиницы в Монтего-Бей.

— Он собирался, чел, — ответил один из них. — Но решил дождаться мистера Маколифа. Это не та история, которую рассказывают дважды.

— Ну так в чем же суть этой головоломки? — подключился Алекс.

— Доктор Пирселл решил только часть ее, чел, — снова заговорил Барак Мур. — По его мнению, за Халидоном скрываются потомки племени короманти. Они отделились от основного племени после марунских войн, в знак несогласия с заключенным договором, по которому народ марунов — короманти — обязывался выслеживать и передавать англичанам беглых рабов. Халидон не мог согласиться с ролью охотника за братьями-африканцами. Десятилетия они кочевали. Затем, двести и еще двести и пятьдесят лет назад, где-то остановились. В неизвестном месте, изолированном от внешнего мира. Но свои контакты с миром они сохранили. Избранные мужчины регулярно посылались сюда, чтобы выполнить ту или иную миссию по решению старейшин. Так продолжается по сей день. Из этого мира приводят женщин, чтобы они рожали детей, и Халидону не грозило вымирание... И еще два важных момента. Пирселл был уверен, что Халидон расположен высоко в горах, где постоянные ветра. И что он обладает несметными богатствами... Вот все известные куски этой головоломки; многое наверняка еще неизвестно.

Какое-то время все молчали. Наконец Сэм Такер произнес:

— Чертовски интересная история! Но я не очень понимаю, чем она может нам помочь. Наше знание не заставит их обнаружить себя. А вы сказали, что сами искать их мы не можем. Проклятье! Если это... племя просидело в горах двести лет и их никто не обнаружил, нам их тоже не найти. Где здесь тот «путь», который предложил Уолтер?

Ему ответил Чарлз Уайтхолл:

— Если гипотеза доктора Пирселла справедлива, путь — в том, чтобы признать их, мистер Такер.

— Не могли бы вы пояснить свою мысль? — спросил Алекс.

С преувеличенным почтением этот эрудит повернулся к неотесанному партизану.

— Думаю, это Барак Мур должен пояснить свою мысль, а не я... Убежден, ключ кроется в том, что он сказал пять минут назад. Что Халидон сам должен искать встречи с нами.

— И ты не ошибся, чел. Доктор Пирселл был уверен, что, как только до Халидона дойдет весть, что небольшая группа серьезных людей знает о его существовании и, главное, о его богатстве, он вышлет эмиссара. Пирселл не сомневался, что больше всего на свете они оберегают свои сокровища... Но они должны быть убеждены в достоверности этой информации. Это единственно возможный путь.

— Но кого же все-таки надо убеждать? — продолжал допытываться Алекс.

— Кто-то должен отправиться в Город марунов, что на границе Кок-Пита. Нужно добиться аудиенции у «полковника» марунов, предложив деньги, причем очень большие. По мнению доктора Пирселла, «полковник» — это титул вождя, передаваемый по наследству из поколения в поколение внутри одной из семей племени. Этот человек и есть та ниточка, которая может привести нас к Халидону.

— И ему надо рассказать эту историю?

— Нет, Маколиф-чел! Даже «полковнику» марунов верить нельзя. Доктор Пирселл выяснил, что Халидон поддерживает постоянную связь с братьями из Африки. Это называется нагарро...

— Это язык акваму, — вмешался Уайтхолл. — Мертвый язык, но его следы присутствуют в диалектах ашанти и масаи-груссо. «Нагарро» — абстрактное понятие, наиболее близкий перевод — «воплощенный дух».

— Дух... — Алекс задумался. — Воплощенный... Доказательство чего-то существующего.

— Правильно, — подтвердил Уайтхолл.

— Но где же оно?

— Доказательство — в значении другого слова, — произнес Барак Мур. — В значении слова «Халидон».

— И что оно означает?

— Этого я не знаю.

— Проклятье! — снова взорвался Сэм Такер. Мур придержал его за руку, требуя тишины.

— Это выяснил Пирселл. И с этим надо идти к «полковнику» марунов. Чтобы он передал его дальше, в горы.

У Маколифа от напряжения сводило скулы. Он контролировал себя из последних сил.

— Мы не можем идти с тем, чего у нас нет.

— Но оно у нас будет, чел. — Барак Мур сосредоточил свое внимание на Александре. — Месяц назад доктор Пирселл пригласил меня к себе в Кэррик-Фойл. Он дал мне инструкции. Если с ним что-нибудь случится, я должен отправиться в лес на территории его участка. Я хорошо запомнил это место, чел. Там, глубоко в земле, герметичный пакет. В пакете — бумага, на которой написано значение слова Халидон.

* * *

На обратном пути в Кингстон машину вел ямаец, что разговаривал с ними всю дорогу по пути к ферме. Он, без сомнения, был правой рукой Мура, вторым за ним по старшинству. Его звали Флойд. На переднем сиденье рядом с ним расположился Чарлз Уайтхолл. Алекс и Сэм Такер сидели сзади.

— Если вам придется кому-нибудь рассказывать, где вы были, — говорил Флойд, — можете сказать, что долго решали проблемы с вашим оборудованием на складах министерства. На Кроуфорд-стрит, рядом с доками. Это смогут подтвердить.

— С кем мы там встречались? — спросил Сэм.

— С человеком по имени Латэм. Он отвечает за...

— Латэм? — перебил его Алекс, моментально вспомнив телефонный разговор с ним после обеда. — Да ведь именно он...

— Мы знаем. — Флойд улыбнулся Алексу в зеркальце заднего вида. — Он один из нас, чел.

* * *

В номер он постарался войти как можно тише. Было почти половина четвертого утра. «Кортле-Мэнор» затих, ночные игрища закончились.

Он аккуратно прикрыл за собой дверь. Сделав несколько шагов по мягкому ковру, он увидел свет в комнате Элисон, пробивавшийся сквозь щель неплотно прикрытой двери. Его собственная комната была в темноте. Элисон выключила весь свет; когда он расстался с ней, все лампы горели.

Почему она это сделала?

Он приблизился к двери в ее комнату, на ходу снимая пиджак. За спиной раздался щелчок. Он резко обернулся.

Тут же вспыхнул ночник над его кроватью, в которой он с изумлением обнаружил Элисон. Она сидела, зажав в правой руке тот самый баллончик с паралитическим газом, якобы выданный ей лондонской полицией. Увидев его, она попыталась спрятать руку под покрывало.

— Привет, Алекс.

— Привет.

Ситуация для обоих была явно неловкой.

— Ты знаешь, я легла здесь, потому что боялась не услышать звонка, если вдруг объявится твой друг Такер.

— На твоем месте я бы нашел более интересное объяснение; — Алекс улыбнулся и подошел к ней. Она выпростала руку с цилиндром из-под покрывала и что-то в нем повернула. Снова раздался характерный щелчок. Она положила свое странное оружие на ночной столик.

— Вообще-то я хотела поговорить с тобой.

— Ты обиделась, — произнес Алекс, усаживаясь на край кровати. — Извини, но я действительно не мог тебе позвонить. Все произошло совершенно внезапно. Прежде всего, появился Сэм: он просто вошел в холл гостиницы и, представляешь, долго не мог понять, чего это я так психую. Пока он заполнял регистрационную карточку, позвонил Латэм. Он спешил как на пожар. Думаю, нам придется лететь завтра с ним в Очо-Риос. Оказывается, в Боскобель не доставлено еще множество оборудования!

— Твой телефон не звонил, — спокойно заметила она.

— Что?

— В твой номер Латэм не звонил. К этому Маколиф подготовился. Он уже научился продумывать мелочи.

— Я ведь предупредил телефонистку, что мы пошли с тобой ужинать. Поэтому они записали сообщение, а я оказался рядом.

— Очень хорошо. Молодец, Алекс.

— Да что с тобой? Я попросил служащего позвонить тебе и все объяснить. Мы действительно очень торопились. Латэм сказал, что мы должны попасть на склад, пока его не опечатали... Это довольно далеко, на Кроуфорд-стрит, возле доков...

— А это не очень хорошо. Мог бы и получше.

Наконец Алекс заметил, что Элисон серьезна как никогда. И очень зла.

— Элисон, что случилось?

— Снизу мне никто не звонил. Никакой служащий мне ничего не объяснял. — Она специально сделала ударение на последнем слове. Это почему-то задело Алекса. — Звонил некий помощник мистера Латэма. Он тоже врал не очень убедительно. Он растерялся, когда я попросила соединить меня с мистером Латэмом. Он явно этого не ожидал. Ты хотя бы знаешь о том, что мистер Латэм живет в Кингстоне, в районе Барбикан? И что его номер есть в телефонной книге?

Она прервала монолог. Воцарилась напряженная тишина. Алекс медленно произнес недоговоренные ею слова:

— И он был дома.

— И он был дома, — подтвердила Элисон. — Не волнуйся. Он не узнал, кто ему звонил. Я разговаривала с женщиной, а когда он подошел к телефону, я положила трубку.

Маколиф глубоко вздохнул и полез за сигаретами. Он не знал, что говорить в этом случае.

— Я очень сожалею.

— Я тоже, — ровно ответила она. — Завтра утром я подам тебе заявление об уходе. Тебе придется принять расписку вместо платы за авиабилеты и прочие расходы, которые я совершила за счет экспедиции. Пока я не могу расплатиться наличными, мне самой нужны деньги. Думаю, потом как-нибудь выкручусь.

— Ты не можешь так поступить! — Алекс приложил весь свой талант убеждения. Он отчетливо понимал, что она не шутит. Она действительно завтра же покинет экспедицию. Если бы она лгала относительно причины, или причин, — из-за которых она кинулась на Ямайку, она бы так никогда не сделала. — Элисон, ради Бога, ты же не можешь уволиться только потому, что я соврал тебе о том, где провел несколько часов! Черт побери, я не обязан перед тобой отчитываться!

— Да не будь ослом, Алекс. Это тебе тоже не идет... Я не хочу снова попадать в этот лабиринт, вот и все! Мне он и так до смерти надоел. Никогда, ты меня слышишь? — У нее перехватило дыхание; на лице отчетливо проявилось выражение страха. — Я этого просто больше не вынесу.

Он пристально посмотрел на нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты так подробно описал вчерашний разговор с местной полицией. Расположение, район, присутствовавших там офицеров... Очень подробно, Алекс. Я позвонила туда после звонка Латэму. Они о тебе даже не слышали.

Глава 16

Он понимал, что ему придется начать сначала — с самого начала этой безумной истории. Он должен был рассказать ей всю правду. Он чувствовал, что это должно принести ему облегчение.

Рассказать все. Чтобы она поняла смысл происходящего, если во всем происходящем можно было найти какой-нибудь смысл.

И он это сделал.

По мере своего повествования он пытался вновь переосмыслить то, что с ним произошло. Он говорил медленно, почти монотонно. Это было похоже на признание человека, запутавшегося в тумане событий.

Он рассказал о странном предложении компании «Данстон лимитед», которое привело его из Нью-Йорка в Лондон, и о человеке по имени Джулиан Уорфилд. О том, как его встретил в «Савое» некий Р.-С. Холкрофт, «финансовый аналитик» из британской разведки. О кошмарном времени жизни в двух измерениях, каждое из которых отрицало реальность другого. О своей подготовке к секретной деятельности, о тайных встречах, мотаниях по городу со сменой автомобилей, о том, под каким контролем происходил набор участников экспедиции. О слабовольном паникере Джеймсе Фергюсоне, нанятом шпионить человеком по имени Артур Крафт-младший, которому мало просто ощущать себя одним из самых богатых людей Ямайки. О надменном Чарлзе Уайтхолле, кому блестящее воспитание и образование не помешали стать фанатичным приверженцем затасканных, устаревших, просто неприличных политических убеждений. О маленьком островитянине с артритом, в жилах которого текла французская и африканская кровь, чье аристократическое происхождение и образование в Итоне и Оксфорде не стали препятствием для сотрудничества с МИ-5.

Передал рассказ Сэма Такера о превращении, происшедшем с Уолтером Пирселлом, антропологом, заболевшим «островной лихорадкой» и взвалившим на себя миссию главного защитника интересов коренного населения.

И, наконец, о бритоголовом партизане-революционере Бараке Муре. И об охватившей всех жажде обнаружить «невидимую курию» под названием Халидон.

Безумие. И тем не менее — абсолютная реальность.

Первые лучи солнца пробились сквозь серые клубящиеся облака над Голубыми горами. Маколиф сидел на пороге балконной двери. Влажные запахи ямайского рассвета поднимались от земли и высоких пальм, приятно щекоча ноздри и холодя кожу.

Он почти закончил. Они разговаривали, или, точнее, он говорил, почти два часа. Остался только маркиз де Шателеро.

Элисон сидела в постели, подложив под спину подушки. Несмотря на всю усталость, она не сводила с Алекса глаз.

Он пытался предугадать, что она скажет — или сделает, когда он назовет имя маркиза. Он боялся ее реакции.

— Элисон, ты устала. И я тоже. Давай я дорасскажу остальное утром.

— Уже утро.

— Тогда позже.

— Зачем тянуть? По мне, — лучше все сразу.

— Не так много осталось.

— Значит, ты приберег самое интересное напоследок. Я не права?

Она не могла скрыть тревоги. Она смотрела мимо него, на солнечные лучи, падавшие в комнату через балконную дверь. Рассвет, как это обычно для Ямайки, окрашивал все в пастельно-желтые и оранжевые тона.

— Ты знаешь, это имеет непосредственное отношение к тебе...

— Я знаю. Я поняла прошедшей ночью. Я боялась себе в этом признаться, но... чувствовала, что это так. Потому что все шло слишком гладко.

— Шателеро, — произнес он тихо. — Он здесь.

— О Господи, — прошептала она.

— Он не достанет тебя, поверь мне.

— Он преследует меня. О Боже...

Маколиф встал и пересел к ней на край кровати. Нежно перебирая ее волосы, он продолжил:

— Если бы я думал, что он может причинить тебе зло, я никогда бы не сказал о нем. Я бы просто его... устранил.

Как легко я стал произносить такие слова, подумал Алекс. Интересно, скоро ли дойдет очередь до «убить» или «прикончить»?

— Все было запрограммировано с самого начала, — вздохнула Элисон. — И я в том числе. — Она опять устремилась взглядом в пространство за балконом, не обращая внимания на то, как он нежно гладил ее по щеке. — Мне следовало это предвидеть. Так легко они никого не отпускают.

— Кто они?

— Да все они, мой дорогой. — Элисон прижала его руку к губам. — Имена в данном случае не имеют значения. Могут быть буквы, или цифры, или какая-нибудь официально звучащая бредятина... А ведь меня предупреждали. Не могу отрицать.

— Каким образом? — Он отнял руку от ее лица, стараясь заглянуть ей в глаза. — О чем тебя предупреждали? И кто?

— Это произошло в Париже. Примерно три месяца назад. Однажды вечером, когда я как раз закончила одну из моих... бесед в подпольном балагане, мы это так называли.

— В Интерполе?

— Да. Я встретила там одного человека с женой. В приемной, кстати сказать. Этого не должно было произойти. Они страшно за этим следят, но кто-то просто перепутал комнаты... Они тоже были англичанами, и мы договорились вместе поужинать... Он был дилером компании «Порше» в Макклешфилде. Они оба уже были на пределе. Его завербовали только потому, что машины, которые он продавал, оказались замешаны в перевозке ворованных сертификатов с европейских бирж. Каждый раз, когда он думал, что наконец отвязался от них, они находили новые причины, чтобы продолжать контакт, причем по большей части не ставя его об этом в известность. Так продолжалось около трех лет. Он чуть не рехнулся от всего этого. И они решили бежать из Англии. Уехать в Буэнос-Айрес.

— Он всегда мог отказаться. Они не могли его заставить.

— Не будь таким наивным, дорогой. Каждое новое имя, которое ты узнаешь, — это новый крючок, который держит тебя, каждый новый прием, который ты используешь, еще больше затягивает петлю на твоей шее, поскольку ты приобретаешь опыт, а с опытными работниками не расстаются. — Элисон печально улыбнулась. — Ты же сам залез в шкуру информатора. И знаешь, что почем.

— Я еще раз тебе говорю: Шателеро до тебя не доберется.

Она помолчала, словно взвешивая его слова и ту убежденность, с которой он их произнес.

— Тебе это покажется странным, Алекс. Я, конечно, по натуре совсем не герой, но смертельного страха перед ним я не испытываю. И боюсь я не его, а их.Именно они никогда меня не отпустят. И плевать им на все обещания, договоры и гарантии. Они просто не смогут удержаться от соблазна использовать меня вновь и вновь. В какой-нибудь бумаге или на компьютере случайно всплывет его имя — и мое автоматически окажется рядом. Фактор Х плюсфактор Y -а в результате твоя жизнь уже тебе не принадлежит. И конца этому нет. И ты вынужден жить в постоянном страхе.

Алекс обнял ее за плечи.

— По закону нас никто не может заставить. Мы можем сейчас же упаковать чемоданы и уехать.

— В том-то и дело, дорогой, что ты не можешь.Неужели ты не понял? Так ничего не решить. Ведь остаются соглашения, бессчетное количество бумаг, в которых слова, твои слова... Ты не сможешь их отрицать. Весь этот груз висит у тебя за спиной. Чтобы пересечь границу, тебе нужны документы. Чтобы устроиться на работу — рекомендации. Тебе надо водить машину, покупать билеты, брать деньги в банке... А все средства у них в руках. Ты не спрячешься. От них — никогда.

Маколиф встал. Он взял в руки металлический цилиндр и в который раз прочитал, что на нем написано. Потом добрел до открытого балкона и глубоко вдохнул свежий утренний воздух, в котором плыл почти неуловимый, тонкий запах ванили и пряностей.

Запах рома и ванили.

Ямайка.

— Ты ошибаешься, Элисон. "Нам вовсе не нужно прятаться. По целому ряду причин мы должны завершить то, что начали; в этом ты безусловно права. Но ты не права в своих выводах. Конец всему этому придет. И придет обязательно. — Он обернулся к ней. — Поверь мне, так и будет.

— Мне бы очень этого хотелось. Только я не знаю как...

— Есть старая пехотная истина. Напади раньше, чем нападут на тебя. Все холкрофты и интерполы используют нас только потому, что мы их боимся. Мы знаем, во что они могут превратить нашу замечательно налаженную жизнь. И правильно боимся: все они ублюдки без стыда и совести. Они и сами это не отрицают... Но ты когда-нибудь думала, что мы способны сделать с ними то же самое?И это тоже будет по правилам: с волками жить — по-волчьи выть. Мы тоже можем играть в эти игры — выставлять часовых, обходить с флангов... И уж когда мы закончим, мы закончим со всем. И с ними в том числе.

* * *

Чарлз Уайтхолл сидел в кресле перед крошечной рюмкой перно. Было шесть утра; он еще не ложился. Да и не было смысла — все равно не заснуть.

Два дня на острове разбередили раны десятилетней давности. Он этого не ожидал: он полагал, что теперь будет контролировать ситуацию. А вместо этого сам оказался под контролем.

И его врагом — точнее врагами — оказались вовсе не те, к схватке с кем он готовился все эти десять лет: не власти Кингстона и даже не леваки типа Барака Мура. Появился новый враг, более опасный и несравнимо более могущественный, поскольку в его руках оказался контроль над всей его любимой Ямайкой.

И главным средством этого контроля была коррупция, основанная на безграничной корысти и стяжательстве.

Маколифу он сказал неправду. Шателеро в Саванна-ля-Мэр прямо заявил ему о том, что он среди тех, кто стоит за тайными акциями в Трелони. В этом британская разведка не ошибалась. Маркиз выделил часть своих средств на развитие нетронутых участков северного побережья и Кок-Пита. И он хотел, чтобы его инвестиции были надежно защищены. Уайтхоллу при этом отводилась роль первого эшелона обороны, и в случае неудачи он должен был погибнуть, в случае отказа — уничтожен; Все обстояло очень просто. Маркиз даже не пытался этого скрывать. Он сидел напротив Уайтхолла и с тонкой галльской улыбочкой спокойно перечислял имена участников и все акции, которые совершила на острове за десять лет тайная сеть, созданная Уайтхоллом.

И что самое страшное, он владел самой опасной информацией: графиком намеченных событий и методами, при помощи которых Чарлз Уайтхолл и его партия намеревались прийти к власти в Кингстоне.

Он знал о планах установления военной диктатуры во главе с гражданским лицом, получавшим титул претора[18] Ямайки. Этим лицом должен был стать Чарлз Уайтхолл.

И если Кингстон узнает об этих планах, в его реакции можно было не сомневаться.

Но Шателеро ясно дал понять, что их личные интересы не пересекаются. В философских, политических, даже финансовых вопросах они легко смогут найти взаимоприемлемые решения. Но на первом месте стояла деятельность по освоению северного побережья. От этого зависело все остальное.

Маркиз не назвал имена своих партнеров, но прозрачно намекнул, что не склонен доверять им. У Уайтхолла сложилось впечатление, что тот сам их толком не знал и сомневался либо в их истинных намерениях, либо — в финансовой состоятельности. Он коротко упомянул о предыдущей неудавшейся попытке, однако фактами не владел.

А факты неумолимо указывали на первую экспедицию.

Что же тогда произошло?

Причастен ли к этому Халидон?

Имел ли Халидон возможность вмешаться в события?

Существует ли вообще Халидон?

Халидон.

Придется тщательно разобраться в бумагах антрополога Пирселла, попробовать отделить фантазии иностранца от островной реальности. Однажды было время, лет десять назад, когда на всю Африку наводила ужас группа под названием «растафарианцы»; потом выяснилось, что это была компания обкурившихся длинноволосых юнцов, попросту не желающих работать. А еще существовали «покоманианцы» со своими бородатыми первосвященниками, смешавшие сексуальные оргии с христианскими обрядами: этакая социорелигиозная попытка оправдания половой распущенности. Или, например, секта Ананси — наследники давно забытой религии племени ашанти, с их верованиями в ткущего паутину паука, который и предопределяет все развитие жизни.

Таких сект было множество. Со своим параноидальным видением мира, столь же абстрактным и фрагментарным, сколь и запутанным.

Отличался ли от них Халидон — Халлидаун?

Но на данном этапе все это для Чарлза Уайтхолла принципиального значения не имело. Сейчас главным для него было выжить самому и спасти от крушения собственные планы. Он достигнет своих целей, удержав Шателеро на расстоянии и проникнув в структуру его финансовой иерархии.

Сотрудничая при этом со своим первым врагом, Бараком Муром.

Сотрудничая с обоими врагами.

Врагами Ямайки.

Джеймс Фергюсон шарил рукой по столику в поисках выключателя. В своих попытках он свалил на пол пепельницу и стакан, разбившийся вдребезги. Какой-то свет пробивался сквозь плотно задернутые шторы, он чувствовал это, несмотря на ломоту в глазах и жуткую головную боль. Боль помрачала сознание. Все же ему удалось включить настольную лампу. Загораживая глаза от неяркого света, он посмотрел на часы: четверть седьмого.

О Господи! Голова раскалывалась так, что глаза слезились. Ломило шею, плечи, даже сводило руки. В желудке перекатывались булыжники; как только он подумал о животе, тошнота подкатила к горлу.

Зато никаких претензий к нему по поводу выпитого алкоголя Маколиф предъявить не сможет: надрался он вчера по-честному. Как сапожник. И причины у него для этого были весьма основательные.

Он торжествовал.

Артур Крафт-младший позвонил ему в панике. В панике!

Крафт-младший попался. Маколиф обнаружил комнату, где велась запись, и кого-то там избил, просто-таки измордовал. Крафт орал в трубку, требуя объяснений, откуда Маколифу стало известно его имя.

Ну уж конечно же не от него! Джимбо-чел тут ни при чем. Он ничего никому не говорил.

Крафт просто рычал, проклиная кретина ниггера,сидевшего у магнитофона, который со страху признался Маколифу во всем. Он клялся, что этого проклятого ниггерана пушечный выстрел не подпустит к суду.

Если дело дойдет до суда.

Если дело дойдет до суда.

— Ты меня никогда не видел, — продолжал орать Крафт. — Мы никогда не разговаривали друг с другом. Никогда не встречались. Ты себе все уяснил, сукин кот ты несчастный?

— Конечно... конечно, мистер Крафт, — ответил он. — Но, сэр, ведь на самом деле мы разговаривали, не так ли? И все остается в силе?

Он был ошеломлен, но сумел найти нужные слова и, главное, нужный тон. Спокойно, без излишних эмоций. Но предельно ясно.

Артур Крафт-младший оказался в щекотливом положении. И Крафту-младшему не следовало на него орать. Ему следовало быть повежливее. А может, даже и попросить...

В конце концов, разговор-то имел место...

И Крафт понял. Джеймс догадался об этом сначала по наступившему молчанию, а затем — и по тону следующей фразы:

— Мы с вами свяжемся.

Все было так просто! Но если Крафт-младший хочет, чтобы события повернулись иначе, что ж, на то он и возглавляет столь богатый фонд. И разумеется, он сможет подыскать что-нибудь для очень, очень талантливого молодого ботаника.

Прошлым вечером, положив трубку, Джеймс почувствовал, что к нему вернулось спокойствие. Точнее — уверенность, которую он всегда испытывал в своей лаборатории, где все зависело от его глаз и ума, никогда его не подводивших.

Только он должен быть очень осторожен, но это он сумеет.

И когда он это понял, то напился.

А теперь его мутит и трещит голова. Но он справится: эти страдания можно вытерпеть. Ведь теперь все пойдет по-другому.

Он взглянул на свои часы. Проклятый «таймекс». Шесть двадцать пять. Дешевка, но ходят точно.

Скоро вместо «таймекса» у него будет хронометр фирмы «Пиже». И новое, самое дорогое фотооборудование. И настоящий счет в банке.

И новая жизнь.

Если он будет осторожен.

* * *

Телефон зазвонил на тумбочке у изголовья Питера Йенсена, но первой его услышала жена.

— Питер, Питер, ради Бога! Звонят!

— Что?.. Что такое, старушка? — Питер с трудом просыпался. В комнате стоял сумрак, хотя из-за штор пробивался солнечный свет.

Телефон зазвонил снова. Частые короткие звонки, которые так любят все телефонисты во всех отелях, растревожили утреннюю тишину.

Питер Йенсен протянул руку и зажег свет. Будильник показывал без десяти восемь. Еще раз задребезжал телефон.

— Черт бы их всех побрал, — проворчал Йенсен, сообразив, что до аппарата еще надо тянуться. — Да, да! Алло!

— Пожалуйста, мистера Питера Йенсена!

— Да, я слушаю. В чем дело?

— Международная телеграмма, мистер Йенсен. Поступила несколько минут назад. Из Лондона. Срочная. Разрешите прочитать ее вам, сэр?

— Нет, — твердо и не раздумывая ответил Питер. — Ни в коем случае. Я ждал ее; полагаю, она довольно большая.

— Да, сэр, это так.

— Будьте любезны, дайте распоряжение доставить мне ее сюда. Отель «Кортле-Мэнор», комната четыреста один. Прямо в номер, пожалуйста.

— Все понял, мистер Йенсен. Будет исполнено. Это будет стоить...

— Естественно, — перебил его Йенсен. — Только побыстрее!

— Хорошо, сэр.

Через двадцать пять минут в номер постучали. Прибыл посыльный с международного телеграфа. Перед его приходом служащий отеля вкатил в номер столик с завтраком, состоявшим из дыни, чая и рогаликов. Питер Йенсен распечатал двухстраничную телеграмму и положил ее на скатерть.

Рут сидела напротив с чашкой чая, просматривая газету. Рядом с ней на столе лежал карандаш.

— Компания называется «Паркхерст», — произнес Питер.

— Проверим, — отозвалась Рут, отставляя чашку. Газету теперь она тоже положила на стол и сделала в ней пометку карандашом.

— Адрес: Шеффилд-на-Глене. — Питер поднял глаза.

— Продолжай, — ответила она, делая еще одну пометку.

— Оборудование, подлежащее проверке, — микроскопы.

— Очень хорошо. — Сделав третью пометку на левой полосе, она вернулась к своим предыдущим значкам и сосредоточила внимание на правом нижнем углу страницы. — Ты готов?

— Да.

Рут Уэллс Йенсен, палеонтолог, начала диктовать группы цифр. Ее муж обводил определенные слова в телеграмме своим карандашом. Несколько раз он переспрашивал цифры, иногда зачеркивая отмеченные слова и выделяя новые.

Через три минуты все было готово. Питер Йенсен отпил глоток чая и прочитал текст про себя. Жена тем временем намазала джемом две половинки рогалика и прикрыла салфеткой чайник, чтобы он не остыл.

— На следующей неделе прилетает Уорфилд. Он согласен. С Маколифом вошли в контакт.

Часть третья

Северное побережье

Глава 17

Маколиф все время вспоминал слова Холкрофта: «Умение переключаться придет само собой. Это обычно происходит довольно естественно, почти инстинктивно. Вы почувствуете, что в состоянии поочередно концентрировать свое внимание на различных задачах...»

Агент британской разведки был совершенно прав. Шел уже девятый день работы экспедиции, и Алекс с удивлением обнаружил, что может многими часами не думать ни о чем, кроме насущных проблем.

Все оборудование доставили из аэропорта Боскобель прямо в Пуэрто-Секо, на берег бухты Дискавери. Алекс, Сэм Такер и Элисон прилетели в Очо-Риос раньше остальных и позволили себе на три дня шикарно расслабиться в «Сан-Суси». За это время Маколиф набрал команду носильщиков, среди которых оказались и те двое, из хижины в Голубых горах. Алекс с удовольствием отметил, что Элисон и Сэм, как он и надеялся, прекрасно нашли общий язык. Оба доброжелательные, с хорошим чувством юмора, замечательные профессионалы. Алекс не видел причин скрывать от Такера свои отношения с Элисон. Впрочем, Сэм ему на это признание ответил следующим образом: «Алекс, я был бы шокирован, узнав, что это не так».

Поддержка Сэма в этом смысле была очень важна для Маколифа. Он не хотел оставлять Элисон одну ни на минуту. Ни при каких обстоятельствах. Никогда.

Сэм Такер представлял собой идеального телохранителя. Гораздо лучшего, как понял Алекс, чем он сам.

Такер был одним из самых изобретательных людей, которых когда-либо знал Алекс, и при этом весьма решительным в своих действиях. В нем крылась неукротимая энергия. Не дай Бог оказаться в числе его врагов! Поэтому лучшую защиту для Элисон трудно было и придумать.

Экспедиция обосновалась в уютном мотеле под названием «Бенгал-Корт», рядом с пляжем, на полпути между Пуэрто-Секо и бухтой Рио-Буэно. На четвертый день с раннего утра они приступили к работе. В первую очередь необходимо было выверить береговую линию. Алекс и Сэм Такер взялись за приборы.

С помощью теодолитов провели съемку побережья. Полученные данные сверили с местными картами. В большинстве случаев их пришлось основательно править: эти карты могли устроить автомобилистов или моряков каботажного плавания, но для геодезических нужд они не годились. Для получения точных данных Алекс использовал ультразвуковую аппаратуру; таким образом, каждая точка проверялась дважды — и теодолитом, и сонографом.

Вся эта работа под палящим солнцем была однообразной, трудоемкой и изнурительной. Утешало лишь постоянное присутствие Элисон. Алекс настоял на этом, несмотря на ее сопротивление. Мало того, что он потребовал от нее постоянно находиться в поле его зрения, но вдобавок приказал парням Барака Мура не удаляться от женщины дальше чем на сто ярдов.

Требование, конечно, было невыполнимым. Алекс сознавал, что таким образом может решить проблему лишь на несколько дней. У Элисон был свой объем работ; минимальный на побережье, он должен был значительно увеличиться по мере продвижения в глубь территории. Но самое трудное всегда — это начало, и, пока оставалась возможность держать Элисон в поле зрения, Алекс не мог и не хотел распыляться.

«Очень скоро ваша внутренняя антенна начнет настраиваться автоматически. Она будет действовать независимо от вашего сознания. Вы почувствуете особый ритм. Вы сумеете контролировать не связанные между собой объекты. Постепенно придет уверенность в себе...»

Холкрофт.

Ни о какой уверенности, по крайней мере, в эти первые дни, речи быть не могло. Хотя и чувство страха постепенно отступало. Алекс склонен был относить это на счет интенсивной физической деятельности и того, что рядом с Элисон постоянно находились такие люди, как Сэм Такер и «специальные силы» Барака Мура. В любой момент ему стоило только повернуть голову, и он видел Элисон — на пляже или в маленькой лодке — отдающей распоряжения подсобным рабочим, забирающим пробы донного грунта.

Но, может быть, это уже начала работать его внутренняя антенна? И отступающее чувство страха — знак появления уверенности?

Р.-С. Холкрофт. Высокомерный сукин сын. Манипулятор. Который всегда говорит правду.

Но не всю правду.

Район Брако-Бич оказался довольно опасным. Коралловые рифы тянулись на сотни ярдов за линию прибоя. Маколиф и Сэм Такер ползали по миниатюрным холмам из острых как бритва морских полипов, устанавливая на них свои приборы. У обоих кровоточили многочисленные порезы, ныли мускулы и болели спины.

На третий день Элисон устроила им небольшой праздник. Она приплыла на рыбацкой плоскодонке со своими неизменными сопровождающими в качестве гребцов и привезла холодных цыплят.

Получился замечательный пикник в самом не подходящем для пикника месте.

Чернокожий революционер Флойд ювелирно загнал лодку в коралловую лагуну, безошибочно выбрав наиболее пологое и наименее сырое местечко.

— Но ведь им придется карабкаться назад через весь риф к месту работы! — сочувственно воскликнула Элисон, придерживая свою большую матерчатую шляпу.

— Чел, у вас очень хорошая женщина, — прокомментировал напарник Флойда, громадный, очень спокойный молодой негр по имени Лоуренс.

Все пятеро угнездились — иначе и не скажешь — на самой верхушке рифа. Волны с грохотом разбивались у его подножия, мириады высоко взлетавших брызг переливались на солнце всеми цветами радуги. Далеко на горизонте виднелись два судна. Одно направлялось в открытое море, другое, судя по всему, шло в доки восточнее залива Ранэуэй. Неподалеку, в нескольких сотнях ярдов, на океанской зыби покачивался роскошный катер. Его пассажиры, отправившиеся, наверное, на морскую рыбалку, с изумлением показывали на пятерых чудаков, устроивших пикник на коралловом рифе.

Сэм Такер вдруг вскочил и, как бы обращаясь к пассажирам катера, широко развел руками, завопив во все горло: «Алмазы!»

Флойд и Лоуренс, обнаженные по пояс, откликнулись на шутку радостным смехом. Лоуренс схватил большой обломок, подкинул его, потом с криком бросил его Сэму. Тот поймал его и потряс в воздухе: «Двадцать карат!»

К их веселой игре присоединилась Элисон. Ее голубые джинсы и блузка уже были мокрыми от брызг. Она бережно подхватила обломок, который ей передал Сэм, и стала разглядывать его, как драгоценность. Внезапный порыв ветра пролетел над рифом; Элисон уронила кусок коралла, пытаясь удержать вспорхнувшую шляпу, но не успела. Шляпа скрылась за обрывом. Пока Алекс вставал, Лоуренс уже оказался на ногах, перемахнул через вершину пика и ринулся вниз. Спустя несколько мгновений пропажа была в его руках. Без видимых усилий он выбрался из воды, поднялся по рифу и вручил мокрую шляпу Элисон.

Все происшедшее не заняло и десяти секунд.

— Держите ее крепче, мисс Элисоун.Это солнце жарит кожу не хуже, чем гриль цыплят.

— Спасибо, Лоуренс, — с благодарностью произнесла Элисон, натягивая беглянку на самые уши. — Вы промчались по рифу так, будто это не острые скалы, а поле для гольфа!

— Лоуренс — самый лучший кедди[19], мисс Элисон, — сообщил, улыбаясь, Флойд. — В гольф-клубе Негрила он знаменитость, не так ли, Лоуренс?

— Да, чел! — Лоуренс широко улыбнулся, со значением посмотрев в сторону Алекса. — В Негриле они все время зовут меня. Я ловко жульничаю! Все время вытаскиваю их мячи из дурных мест на ровную травку. Я думаю, все знают. Все время ищут Лоуренса.

Сэм Такер хмыкнул, усаживаясь поудобнее и копируя интонацию:

— Все время такие большие чаевые, чел!

— Очень большие чаевые, чел, — согласился Лоуренс.

— И кое-что еще, — добавил Маколиф, припоминая исключительную репутацию гольф-клуба в Негриле. — Все время очень много информации.

— Так, чел. — Флойд заговорщицки улыбнулся. — Недаром говорят, что за игрой в гольф совершаются большие дела.

Алекс промолчал. Внезапно вся эта сцена показалась ему нереальной. Вот сидят пять человек в трехстах ярдах от берега на вершине кораллового рифа, жуют холодных цыплят, дурачатся перед пассажирами проплывающего катера и болтают о том, как легко собирать информацию на поле для гольфа.

Двое — негры из партизанского отряда, базирующегося в горах; один — немолодой «солдат удачи» (Сэм, конечно же, возразил бы против такого клише, но оно как нельзя лучше подходит для данного случая). Очень привлекательная, недавно разведенная англичанка, чей опыт включает и секретную работу с международной полицией. И один тридцативосьмилетний бывший пехотинец, шесть недель назад прилетевший в Лондон, полагая, что ему хотят предложить контракт на геологическую разведку.

Пятеро. Каждый из них — не тот, или не совсем тот, за кого себя выдает... и все продолжают заниматься своим делом... поскольку выбора нет. Действительно нет.

Это даже не странно. Это просто безумие.

И еще одно соображение пришло в голову Маколифу. В данной весьма специфическойситуации он чувствовал себя дилетантом по сравнению с остальными; но в силу совсем иных причин, не имеющих никакого отношения к этому специфическомуопыту, он — их руководитель.

Безумие.

На седьмой день Алекс и Сэм составляли карту побережья Барвуда в пяти милях от устья Марта-Браэ — западной границы исследуемой территории. Они трудились в поте лица, лишь изредка позволяя себе передохнуть. Йенсены неторопливо продвигались параллельно с ними, занося в свои таблицы данные химических анализов, взвешиваний, измерений и прочих необходимых процедур. Никому не удалось найти что-нибудь необычное, да, впрочем, открытий в прибрежной зоне и не ожидалось. Этот район изучили уже достаточно хорошо, рассматривая возможности его промышленного и курортного развития. В частности, поэтому и Фергюсон, занимаясь своими ботаническими штудиями, предложил взять на себя и анализ почв, дав возможность Такеру помочь Алексу быстрее завершить топографическую съемку.

Но помимо топографических проблем, появилось еще кое-что, совершенно необъяснимое.

Первыми об этом сообщили Йенсены.

Это был звук. Просто звук. Низкий вой или зов, преследовавший их все время после полудня.

Первый раз они услышали его в кустах за дюнами. Они подумали, что какое-то животное стонет от боли. Или маленький ребенок, страдающий так, что уже не в состоянии плакать.

Это было по-настоящему страшно.

Йенсены ринулись за дюны, в кустарник, продираясь сквозь заросли, чтобы найти источник этого ужасного, душераздирающего воя.

Но ничего не нашли.

Животное, или ребенок, или что там еще могло быть — исчезло.

Некоторое время спустя, в тот же день ближе к вечеру, на пляж в ужасе примчался Джеймс Фергюсон. Он прослеживал отложения раковин гигантских моллюсков и забрел в каменистую расселину. Он стоял почти в самом ее центре, когда вибрация — сначала только вибрация — заставила его почувствовать, как почва уходит из-под ног. А вслед за вибраций пришел звук — дикий, пронизывающий, зловещий звук, такой высокий и громкий, что ему пришлось — так он сказал — зажать уши, чтобы не лопнули барабанные перепонки.

Он стрелой рванул из опасного места.

Это произошло всего в нескольких сотнях ярдов от остальных, однако никто ничего не слышал.

Уайтхолл поведал еще об одной версии подобного кошмара.

Ученый гулял по песчаному, кое-где поросшему кустарником берегу залива Бенгал-Бей. Это был обычный утренний моцион, не более того.

Пройдя примерно милю от мотеля, он присел отдохнуть на скалу у самой воды. Услышав за спиной какой-то шум, он обернулся, ожидая увидеть вспорхнувшую птицу или мангуста, пробирающегося в кустах.

Но ничего не заметил.

Он повернулся к воде, мирно плескавшейся у его ног, как вдруг его потряс долгий, глухой, похожий на отвратительное завывание ветра звук.

И пропал так же внезапно, как появился.

Уайтхолл вцепился в скалу и уставился в лесную чащу: ничего.

Осталась только боль в ушах.

Но Чарлз все-таки был ученым и, как всякий ученый, не верил в чертовщину.

Поэтому он нашел объяснение: наверно, где-то в глубине леса рухнуло огромное старое дерево, своим долгим мучительным падением вызвавшее этот слуховой феномен.

Он никого не убедил.

Пока Уайтхолл рассказывал, Маколиф внимательно наблюдал за выражением его лица. Ему показалось, что Уайтхолл сам не верил в то, что говорил.

Происходили необъяснимые явления; они же, как ученые, привыкли иметь дело с явлениями материального мира, поддающимися логическому объяснению.

Может быть, поэтому, подумал Алекс, все с явным облегчением приняли версию Уайтхолла; да и долго останавливаться на этом времени не было — работа не могла ждать.

Не связанные между собой объекты...

* * *

Только Элисон удалось найти нечто заслуживающее внимания. С помощью Лоуренса и Флойда она взяла серию проб из глубоких шурфов на берегу и с морского дна. Анализы показали, что в твердых известковых отложениях океанской платформы присутствует более мягкая прослойка лигнитов[20]. С геологической точки зрения это было вполне объяснимо: сотни тысяч лет тому назад в результате вулканической деятельности огромные массы плодородной почвы со всей растительностью оказались погребены под водой. Так или иначе, но при постройке береговых сооружений — пирсов, причалов, тем более доков — это обстоятельство придется учитывать, закладывая более основательные фундаменты.

Занятость Элисон сильно облегчала жизнь Алексу. Она самозабвенно погрузилась в работу и даже меньше стала жаловаться на ограничения. Кроме того, Алекс постоянно мог держать в поле зрения Флойда и Лоуренса, которые неотступно охраняли Элисон. Они вели себя исключительно внимательно и тактично. Бродила ли она по пляжу, углублялась ли в заросли кустарников — один из них или оба сопровождали ее либо на фланге, либо впереди, либо сзади, причем все это выглядело вполне естественно. Они, как заботливые помощники, все время таскали с собой бинокли, ящики для сбора образцов, какое-нибудь соответствующее ситуации оборудование, которое якобы могло понадобиться начальнице. Своей естественностью они не привлекали внимания и в то же время были похожи на гибких черных пантер, всегда готовых к прыжку.