/ Language: Русский / Genre:child_tale,

Сон С Продолжением

Сергей Михалков

Люба любила спать. По вечерам ее не надо было, как других детей, просить и уговаривать: в десять часов вечера она уже была под одеялом. Стоило ей только положить голову на подушку, свернуться калачиком и закрыть глаза, как она проваливалась в сон. И могла спать сколько угодно! Рядом разговаривали, не умолкали радио и телевизор, но Люба не просыпалась. Даже старый будильник «Трезвон» должен был истратить весь свой завод для того, чтобы утром дозвониться до Любы и разбудить ее – такой был глубокий сон. – Как ты можешь… так спать? – спрашивали у Любы. – Мне снятся удивительные сны! – отвечала она. И это была сущая правда.

ru ru Сергей Станиславович Николаев MCat78 nsergei@list.ru FB Tools 2006-03-19 3F041280-1863-449E-914D-58756D74FE84 1.0 Сон с продолжением Стрекоза Москва 1999 5-89537-094-2

Сергей Михалков.

Сон с продолжением

Памяти великого сказочника Ганса Христиана Андерсена

Люба любила спать. По вечерам ее не надо было, как других детей, просить и уговаривать: в десять часов вечера она уже была под одеялом. Стоило ей только положить голову на подушку, свернуться калачиком и закрыть глаза, как она проваливалась в сон. И могла спать сколько угодно! Рядом разговаривали, не умолкали радио и телевизор, но Люба не просыпалась. Даже старый будильник «Трезвон» должен был истратить весь свой завод для того, чтобы утром дозвониться до Любы и разбудить ее – такой был глубокий сон.

– Как ты можешь… так спать? – спрашивали у Любы.

– Мне снятся удивительные сны! – отвечала она.

И это была сущая правда.

Один из Любиных снов

Люба вышла на безлюдную городскую площадь, прошла мимо старинной башни с часами и свернула в такой же безлюдный переулок. Она остановилась возле тускло освещенной витрины небольшой лавчонки. Это была мастерская игрушек. За стеклом стояли и лежали, висели на гвоздиках и сидели в разных позах всевозможные куклы: роскошные принцессы с удивленно раскрытыми, немигающими голубыми глазами и ресницами неестественной дли­ны; пастухи и пастушки в нарядных деревенских платьях; изящные танцовщицы в ярких шалях и с тамбуринами в руках; смуглые кавалеры в лакиро­ванных шляпах… Люба узнала и Красную Шапочку в окружении лесных гномов. Но больше всего ее внимание привлек солдат – деревянная кукла с крючковатым носом и тяжелой челюстью, занимав­шей половину лица. Казалось, куклу за какую-то провинность поставили в угол – самый дальний угол витрины. Покрытая пылью, она выглядела печальной и одинокой.

Дверь в лавку была приоткрыта – и Люба увиде­ла старого мастера игрушек в кожаном фартуке, который, сидя на табуретке, прикреплял к туловищу новой куклы голову, только что выточенную на верстаке. Толстая женщина сметала в совок стружки, пенившиеся у ног мастера.

– Когда ты только уберешь с витрины это страшилище! – услышала Люба голос женщины.– Твой Щелкунчик отпугивает от нас всех покупателей. Стоит на него взглянуть, так и не захочется войти в лавку…

– Не говори глупости, жена! – добродушно и вяло возразил мастер.– Ты же знаешь, что не я его делал. Щелкунчик достался мне по наследству от отца, а тому – от его отца, стало быть, от моего деда. А уж дед выпросил деревянного солдата у одного бродячего комедианта, который, в свою очередь, по­добрал Щелкунчика в какой-то дальней стране… И вовсе он не страшилище! Это как на него посмотреть.

– Да что от него проку! – не унималась жена.– Разве лишь то, что он умеет щелкать орехи, когда их кладут ему в рот. Лучше бы ты выставил напоказ балерину! – И она указала на очаровательную куколку в розовой пачке, стоявшую на носках в открытой картонной коробке.– У нас сразу прибавилось бы покупателей! А твой Щелкунчик и даром никому не нужен…

– А ну-ка, Матильда, позови сюда девочку, что стоит на улице, возле нашей витрины! – неожиданно сказал мастер, заметивший Любу.– Ты меня слышишь? Позови да поскорей, пока она не ушла!

– Уж не думаешь ли ты, будто она купит у нас что-нибудь?

– Позови девочку… Пусть войдет! – уже не просто сказал, а приказал мастер.

– Девочка! Ты можешь зайти к нам… если тебе интересно! – выглянув за дверь, пригласила ворчливая жена мастера.

– Спасибо,– вежливо ответила девочка.

– Мой старик увидел тебя через стекло и хочет что-то сказать. Зайди к нам, если у тебя есть время и… деньги!

Последние слова жена мастера прошептала, пропуская девочку в лавку.

– Здравствуй! – обратился к Любе мастер, поднимаясь ей навстречу.– Я сразу заметил, что ты любишь играть в куклы. Как тебя зовут?

– Меня зовут Любой, но в куклы я уже не играю.

– Я понимаю: ты выросла из этого возраста. Но они тебе не могут не нравиться. Мне уже под восемьдесят, а я все еще не могу с ними расстаться: делаю их для продажи… и для себя тоже. Посмотри, сколько я их смастерил! А сколько продал за долгие годы… Не сосчитать! Разве могут кому-нибудь не понравиться эта принцесса Недотрога или Кот в сапогах? Послушай, девочка… Сегодня такой день, когда мы с женой обязательно должны подарить кому-нибудь куклу. Так уж у нас принято. Один раз в году и именно в этот день!

Жена мастера неодобрительно взглянула на мужа.

– Выбирай любую! – продолжал мастер.

– Пусть выберет… Пусть скажет, какая ей боль­ше нравится! – с недобрым умыслом проворковала толстая Матильда.

– У меня нет денег…– тихо созналась Люба.

– Да на что нам твои деньги, если мы хотим даром отдать тебе любую из кукол! Которая тебе понравится… Такая у нас, стариков, примета! Выбирай не стесняйся,– весело предложил мастер.

Люба осмотрелась. На полках и на прилавке кукольных дел мастера был большой и заманчивый выбор.

Но Люба выбирала недолго.

– Можно взять ту, которая стоит… на витрине? В самом дальнем углу…

– О какой кукле ты говоришь? – будто не поняв, спросил мастер. И многозначительно взглянул на жену.

– Там… деревянный солдат,– нерешительно произнесла Люба.

– Тебе понравился Щелкунчик?

– Да.

– Разве ты не видишь… ничего лучшего? – с притворным удивлением спросила жена мастера.

– Можно взять Щелкунчика… если вам не жалко? – повторила Люба.

– Бери, девочка! Бери! – воскликнул мастер. И подмигнул жене.– С тобой он не будет так одинок. Бери нашего Щелкунчика! Ты сделала правильный выбор. Ни одна принцесса ему в подметки не годится!

Старик достал с витрины деревянную куклу, стер с нее пыль и протянул деревянного солдата Любе.

Жена мастера с хитрым одобрением взирала на мужа.

– Спасибо! – поблагодарила Люба и, прижав Щелкунчика к груди, вышла из лавки.

– Вот ты от него и избавилась! – сказал мастер жене.– А говорила, что он никому не нужен. Теперь уж его не вернешь! И у меня такое чувство, будто мы осиротели… Впрочем, Щелкунчик не прогадал! Чем весь день слушать, как ты его ругаешь, лучше подружиться с девочкой, которая разглядела его одиночество.

Толстуха Матильда молчала.

Люба проснулась. «Трезвон» не подавал голоса. На улице было еще темно. Люба зевнула, повернулась на другой бок и закрыла глаза… А сон продолжался.

Все еще прижимая к груди деревянную куклу, Люба прошла по длинному и темному, словно прорубленному меж домами переулку, свернула за угол и по узкой винтовой лесенке поднялась на последний этаж незнакомого дома.

Остановилась перед по­косившейся дверью. Подумала немного… И, толкнув дверь, шагнула через порог.

Луна, похожая на круглый сыр, разрезанный по­полам, освещала внутренность чулана. Через окно открывался вид на ночной город.

Чулан был завален всякой рухлядью. В углу рас­положился полуразвалившийся сундук с медными углами. Разбитая глиняная утварь была свалена в ку­чу. В окно выглядывало чучело высокого белого журавля. Лунный свет заставил его стеклянные глаза блестеть так, словно журавль был живой.

Люба присела на старый сундук. Щелкунчик ле­жал у нее на коленях. Неизвестно почему Люба вдруг заплакала… Она достала из кармашка платок, чтоб утереть слезы. Крупная слеза, будто тяжелая капля с карниза, упала на лицо деревянного солдата; Люба вытерла глаза и высморкалась. Внезапно в тишине послышался слабый голос:

– Было бы хорошо, если б ты вытерла и мое лицо!

Люба в изумлении оглянулась:

– Кто бы это мог быть?

– Я здесь… Я у тебя на коленях! – произнес тот же голос.

Люба вскочила и испуганно попятилась к двери. Кукла упала.

– Не уходи,– жалобно попросил ее тихий го­лос.– Погоди, Люба… Пожалуйста, не уходи. Не бросай меня одного!

Девочка остановилась. Да, несомненно, это был голос деревянного солдата.

– Ты боишься меня? Ты думаешь, я причиню те­бе зло?

Люба молчала. Она никогда не видела кукол, произносящих слова вот так, по-настоящему.

– Подойди… и поговори со мной,– попросил Щелкунчик.– Очень странно, что ты не отвечаешь! Выходит, я умею говорить, а ты… не умеешь?

– Кто ты? – осторожно поинтересовалась Лю­ба.

– Я? Щелкунчик… Щелкаю грецкие орехи, ког­да их кладут мне в рот. Но я не всегда был Щелкунчиком. Когда-то, очень давно, я был молодым че­ловеком… солдатом. А потом офицером! Меня звали Мило. Это было очень… очень давно. Вечность тому назад! Не бойся меня.

Люба поняла, что ей ничего не грозит, и подошла поближе. Щелкунчик все еще лежал на полу. Она подняла его и усадила на скамеечку.

– Я тебя… уже не боюсь. Но я никогда не виде­ла говорящих Щелкунчиков!

– Понимаю,– отозвался деревянный солдат. – Но поверь: я могу беседовать только с тобой… По­этому не оставляй меня!

– Ты говоришь, что был когда-то солдатом и те­бя звали Мило… А потом даже был офицером?.. Но как же ты стал Щелкунчиком?

– Это печальная история,– не сразу отозвалась кукла.

– Расскажи мне ее! Я люблю грустные истории…

– Их легко слушать. Но трудно быть их участ­ником.

– Да, конечно… Но расскажи мне.

– Хорошо! – согласился Щелкунчик.– Слу­шай… Когда-то я жил в счастливой стране, которая называлась Джокондой. Этой страны нет ни на од­ной карте, но она находится сразу же за Снежным королевством и королевством Сластей.

– Разве есть такие государства? – удивилась Люба.

– Я никогда не вру! – обиделся Щелкунчик,– Все это чистая правда. Как и то, что я сейчас с тобой разговариваю… Так вот, если хочешь слушать, не перебивай меня!

– Я слушаю…

– Нашей Джокондой управлял простой, веселый человек, которого все звали просто по имени – Ни­колас. Он был обручен с королевой Сладкоежкой Второй из королевства Сластей, потому что сам с малолетства был страшным сластеной.

– Вроде меня!

– Ты вновь перебила…– рассердился Щелкун­чик.– Я же просил не перебивать! А то запутаюсь, все забуду. Ведь это было давно!..

– Прости, Мило! – извинилась Люба.– Я буду молчать.

Собравшись с мыслями, он продолжал:

– Так вот, однажды на Джоконду напало полчи­ще Мышиного короля. Мы храбро сражались, но их было больше – и они победили. Потерпев то ужас­ное поражение, Николас сдался на милость мышам и стал служить их Мышиному королю. Обладая злой колдовской силой, Мышиный король превратил и слабовольного Николаса в колдуна. Но при этом… лишил его памяти. Николас забыл про свою невесту Сладкоежку Вторую и решил вдруг жениться на мо­лодой танцовщице, которая его совсем не любила. Та девушка, которую звали Парлипа, как в это ни трудно поверить… любила меня.

– Любила Щелкунчика? – воскликнула Люба, не понимая, что удивлением своим обижает рассказ­чика.

Щелкунчик прервал свою историю и сердито взглянул на Любу:

– Да… Она любила меня! Но при чем тут Щел­кунчик? Я же в то время был уже капитаном войск Джоконды, молодым… и весьма симпатичным чело­веком.

– Извини,– попросила Люба.– Я не хотела тебя обидеть.

– Я и не обижаюсь,– ответил Щелкунчик.

– А что же случилось дальше?

– Николас захотел от меня отделаться. Чтобы я не помешал ему жениться на Парлипа!.. Он превра­тил офицера в уродливого деревянного солдата. В куклу! Куклу вывезли за город и выбросили в кана­ву. Там меня и подобрал бродячий комедиант. Дол­гое время блуждали мы с ним по свету…

– И ты все время молчал?

– Я никогда не молчал. Я всегда разговари­вал! – с чувством собственного достоинства произ­нес Щелкунчик. – Но никто не мог услышать меня. Это было частью коварного колдовства. Никто не мог услышать, кроме ребенка, который бы пожалел ме­ня… Заметил и пожалел! На меня должна была упасть тяжелая, горючая слеза… Но дети не плака­ли надо мной. Они смеялись! И вот сегодня впервые такая слеза упала…

– Ты думаешь, что я тот самый ребенок? – спросила Люба.

– Очевидно,– ответил Щелкунчик.– Ведь ты же услышала меня! Да? Услышала?.. А я уже потерял надежду. Какое счастье, что из всех кукол ты выбрала именно меня. И унесла с собой… Спасибо тебе!

Люба погладила Щелкунчика по голове.

– Мне показалось, что тебе очень одиноко сто­ять день и ночь в окне этой лавки игрушек. Ты был весь в пыли. И в самом дальнем углу, как будто те­бя наказали…

– Толстая Матильда не вытирала меня. Она во­обще меня не любила,– грустно сказал Щелкун­чик.– Я ее раздражал… Ей казалось, что я отпуги­ваю детей. Когда ты подошла к витрине, у меня закололо в том месте, где было когда-то сердце. Я сразу понял, что и ты одинока…

– Да, одинока,– призналась Люба.– Никто не понимает меня.

– Ты хочешь до конца помочь мне? – спросил Щелкунчик.

– Конечно! – недолго думая, согласилась Лю­ба.– Но что надо сделать?

– Видишь белого журавля? Того, что стоит воз­ле окна и глазеет в него?

– Чучело? Вижу…

– Это такое же чучело, как я деревянная кукла! Белые журавли – особые птицы. Подними меня и посади ему на спину.

Люба подняла Щелкунчика, усадила на белого журавля. И тот… переступил с ноги на ногу. Попы­тался расправить крылья…

От неожиданности Люба зажмурилась. Когда она открыла глаза… на журавле сидел не деревянный солдат, а бравый молодой офицер. И не сидел во­все, а восседал, будто в седле.

– Спасибо тебе! – произнес офицер и протянул Любе руку.– Надеюсь, мы еще встретимся! Пока же знай только, что имеешь друга, который умеет быть благодарным…

– Нет, Мило! – вскрикнула Люба.– Я хочу ле­теть с тобой!

– Нельзя,– тихо возразил офицер.– Твое место дома, в семье… К тому же завтра утром ты должна идти в школу!

– Дома никто не понимает меня. Я полечу с то­бой! – настаивала девочка.

– Это опасно.

– Я не боюсь мышей!

– Но мне придется сражаться!

– Я буду рядом с тобой…

– Меня могут убить!

– Пусть тогда убьют и меня…

– Просто не знаю, что делать…– растерялся бравый офицер.– Ты же еще ребенок!

– Я попытаюсь поскорей вырасти! И потом… Стыдно напоминать, но ты должен меня отблагода­рить. Или нет? Ведь ты сам сказал, что умеешь быть благодарным…

– Умею… И должен! – сдался Мило.– Пусть будет по-твоему. Но дай слово ни на шаг не отхо­дить от меня. И делать все, что я прикажу!

– Обещаю… Обещаю!– торопливо проговорила Люба и вскарабкалась на спину журавлю, которому уже явно не стоялось на месте. Он рвался за окно в ночное звездное небо…

– Держись покрепче! – скомандовал Мило. Люба обхватила его обеими руками и прижалась к спине. Мило махнул рукой, словно дал старт,– и в распахнутое окно вырвался, как из плена, белый журавль с двумя всадниками на спине…

Затрезвонил старый будильник, обрывая, как он это привык делать, Любин сон в самом волнующем месте. Люба проснулась, но долго не могла сообразить, что происходит: только что она летела над спящим городом, над его парками и садами, покра­шенными в светло-желтый лунный цвет, обгоняя об­лака, набухшие от будущего дождя,– и вдруг очу­тилась в своей постели. Ей пора вставать, потому что если она сейчас же не поднимется, не оденется, не умоется, не почистит зубы и не позавтракает, то опоздает в школу.

Люба любила спать – и всегда радовалась вечер­ней поре. Ну, а в тот день она просто не могла дождаться, когда наконец стемнеет, И можно будет опять провалиться в сон!..

Сон продолжается

Над лесами и озерами, полями и реками, над сне­говыми вершинами несла на себе птица, белая, слов­но тоже вылепленная из снега, двух седоков.

Оба сошли с журавля посреди снежного поля. Люба крепко зажмурилась: кругом все было белым-бело. Журавль произнес свое «курлы-курлы!», что значило «до свидания», и взмыл в небо, исчез.

– Где мы? – спросила Люба.

– В Снежном королевстве! – ответил Мило.– Разве не видишь? Ты не замерзла?

Люба не успела ответить, как снег, осыпавшийся с ели, набросил на плечи ей и Мило пуховые ворот­ники. Откуда ни возьмись явились прозрачные ледя­ные сани, запряженные ледяными, прозрачными ло­шадьми. Мило усадил Любу рядом с собой – и они помчались в белую завьюженную даль.

– Снежный король позаботился о нас,– сказал Мило, правя лошадьми.– Никак не скажешь, что у него холодное сердце!

Так они мчались некоторое время, сливаясь с бе­лоснежным простором, пока Люба не вскрикнула:

– Смотри, Мило! Что это там… впереди?

– Ледяной дворец,– ответил Мило.– Мы у це­ли… Интересно, как там встретят меня? Помнят ли еще? А может, забыли?..

– Ты бывал тут раньше? – спросила Люба.

– И не раз! – ответил Мило.– Я приезжал… или, точней сказать, прибывал сюда с военной делегацией из Джоконды.

В ледяном тронном зале, примерзая платьем к ле­дяному трону и потому время от времени приподни­маясь, сидела рядом с мужем-королем Снежная ко­ролева. Она куталась в белые меха и поминутно чи­хала. Король элегантно протягивал ей белоснежный носовой платок.

На ледяном полу, как на катке стадиона, кружи­лись под музыку маленькие снежинки, демонстри­руя свое «фигурное» мастерство.

– Кто там? – обратился король к жене, заметив приближавшихся Мило и Любу.– Постой, постой… Да ведь это, кажется, офицер Мило из ДжокондыПомнишь, дорогая? Это он…

– Не может быть! – ответила королева, подно­ся к глазам ледяной бинокль.– Впрочем, ты прав, дорогой. Вроде бы это он… И ничуть не изменился за долгие годы! Так же красив и молод! Ну, конеч­но же, это Мило! А с ним какая-то де-девочкаАпчхи!

Король элегантно протянул ей платок. Мило и Люба подошли к ледяному трону.

– Здравствуйте, ваша снежность! – Мило с до­стоинством поклонился.

– Здравствуй, пропащая душа! – Король дотя­нулся и хлопнул его по плечу.– Сколько же мы не виделись? Целую вечность! Это твоя дочь?

– Нет, это просто Люба. Мой друг! – ответил Мило.

Люба тоже поклонилась, но с меньшим достоин­ством, поскольку находилась в растерянности: она никогда не встречалась с королями.

– Не подходи, девочка! У меня ужаснейшая простуда…– предупредила королева, прикрывая ли­цо платком.

– Мы рады видеть твоего друга, Мило. Или вер­нее подругу! – воскликнул король.– Хотя, по прав­де говоря, не умею ладить с детьми: я их не пони­маюРасскажи мне, где ты пропадал столько време­ни. Куда держишь путь?

– Я направляюсь в Джоконду!

– В Джоконду? – изумился король.

– В Джоконду? – вздрогнула королева.

– Да! – подтвердил Мило.– Я должен освобо­дить мою страну. Там у меня невеста…

– Дерзкое решение! – король покачал головой, и корона съехала набок.– А знаешь, что ждет тебя там?

– Я готов на все! Разве я не солдат?

– Оставайся у нас – нам так скучно последнее время,– предложила королева, а точней сказать, по­просила.

– У вас тут ужасно холодно! – забыв о вежли­вости, заметила Люба.

– Я сама замерзаю,– призналась королева.– Кто-то сказал, что холод – это единственное, к чему привыкнуть нельзя.– Королева наклонилась к Любе и шепотом пояснила: – До того, как выйти за Снеж­ного короля, я была Солнечной принцессой. Нас по­знакомили… Сперва он растаял от любви, а потом я замерзла. Теперь из меня никак не выйдет простуда. Просто не знаю, что де-делать. Апчхи!

Король элегантно протянул ей чистый платок.

– Не имеете ли вы возможность хоть чем-нибудь помочь мне, ваша снежность? – доверительно обра­тился Мило к королю, словно беседовал со старым знакомым.

Король почесал голову – и корона снова съехала набок.

– Не можете помочь? – повторил Мило.

– Хотел бы иметь такую возможность… Но вряд ли имею ее! – ответил король.– С тех пор, как Мышиный король, это ужаснейшее ничтожество, завладел Джокондой, мы порвали с его страной вся­кие отношения! Мы даже перестали поставлять ей лед… Представляешь, до чего дошло?

– Представляю,– ответил Мило.

– Но кое-что я все-таки постараюсь сделать! Король решительно приподнялся, чтобы оторвать примерзшие королевские панталоны от ледяного трона.

– Вы знаете, ваша снежность, мне в моем положении может помочь… даже какая-нибудь мелочь! – признался Мило.

– Я могу оградить тебя от опасностей… и непри­ятностей! Но лишь на некоторое время… Совсем не­надолго! Подарю тебе один из своих высококачест­венных талисманов. У меня их осталось совсем немного. Но один, что побольше, я тебе все-таки дам!

Король жестом подозвал к себе слугу, похожего на сосульку, что-то сказал ему – и тот укатил на коньках выполнять поручение.

– Что вы знаете про Николаса? – поинтересо­вался Мило.

Король загрустил. И чтобы скрыть это, припод­нялся, снова оторвал от ледяного трона свои при­мерзшие королевские панталоны.

– С первых дней своего краха, своего ужасного поражения Николас заколдован Мышиным королем. Тот сидит на плече у бывшего правителя Джоконды и, страшно подумать, управляет всеми его поступка­ми. Куда повернется мышиный хвост, туда и уст­ремляется бедный Николас. Его руками Мышиный король… Одним словом, страшно подумать!

– Я постараюсь расколдовать его и уничтожить Мышиного короля! – гневно воскликнул Мило.

– И в столь опасный путь ты берешь с собой девочку?! – ужаснулся король. Он указал на Любу, которая шепталась о чем-то с королевой.

– Она не покинет меня! – уверенно ответил Мило.

– В таком случае мне придется дать тебе не один, а два талисмана!

Король принял из рук слуги, похожего на сосуль­ку, прозрачный ларец. В нем, словно отколовшись от радуги, переливались разными красками перстни из цветного льда.

Король достал два из них. Сперва он выбрал са­мый крупный перстень из синего льда, а потом, подумав немного, достал другой – чуть поменьше, зе­леного цвета.

Оба перстня он протянул Мило со словами: – Вот мои талисманы! Они обладают чудесной силой: уберегают от бед и несчастий. Разумеется, пока они на пальцах… тех, кто ими владеет. Но перстни ледяные, и хотя волшебный лед тает медленнее обычного, но он, к сожалению, все-таки тает! Поэтому надо успеть воспользоваться его вол­шебством…

– Надо сейчас же надеть их? – поинтересовал­ся Мило.

– Ни в коем случае! – вскрикнул король.– Я дам тебе две коробочки. В них до поры до времени храни эти перстни. Маленькие холодильнички, в ко­торых перстни не тают… Вы будете доставать их по мере надобности. И лишь тогда надевать! В самом крайнем случае!

– А потом снова запрятывать в холодильнички?

– Именно так. Понятливый ты! – Король дотя­нулся и хлопнул Мило по плечу. Корона съехала набок.

– Упакуйте талисманы! – приказал он слуге, по­хожему на сосульку. Тот умчался с талисманами и ларцом.

– Как ты уже, вероятно, понял,– продолжал ко­роль,– перстень, что побольше,– для тебя, а по­меньше – для твоего друга. Верней для подруги… Теперь ты видишь, как я к тебе отношусь – ничего не жалею! Это потому, что ты настоящий солдат, а я уважаю воинов. Если б я не был Снежным коро­лем, то обязательно бы стал генералом! А может, даже фельдмаршалом! Или чем-нибудь в этом роде.

Слуга вернулся с двумя коробочками на ледяном подносе. Король протянул их Мило.

– Никогда не забуду ваше великодушие! – по­благодарил Мило.

Королева тоже обратилась к супругу:

– А неплохо было бы, если б тебя, дорогой, все называли так: ваше великодушие! Это лучше, чем «ваша снежность». Благозвучнее! И по смыслу боль­ше подходит…

– Ты права! – согласился король. Протянул ей платок, хоть она на этот раз не чихала. И вновь повернулся к Мило: – Как же ты держишь путь в Джоконду?

– Насколько я помню, кратчайшая дорога лежит через королевство Сластей?

Король нахмурился:

– Это тоже опасно! Вам надо поскорей миновать эту приторную страну сладких соблазнов. Я был там с официальным визитом – и потом две недели маялся страшной изжогой: объелся соевыми батончиками!

– Мы там не задержимся! – пообещал Мило.– Кстати, как добраться туда? На чем? Сюда-то мы прилетели на журавле. Но он уже далеко…

– Мы отправим вас! – успокоил король. – Поло­жись на меня. Вы уплывете из нашего королевства на перламутровой раковине. Я предоставлю вам лучшую из тех, что у меня есть!

– Спасибо, ваше великодушие!

По ледяной глади, напоминавшей русло замерз­шей реки, скользила перламутровая раковина. А потом гладь незаметно кончилась, и корабль-раковина соскользнул в голубую воду. В руках у Мило вме­сто трезубца, которым он отталкивался от ледяной дороги, появилось весло. Люба опустила руку за край раковины, как за борт:

– Вода… И какая теплая… Смотри, Мило! Что это с ней?

Вода стала густеть и из голубой постепенно пре­вращаться в желтоватую, вязкую.

– Попробуй на язык! – загадочно улыбаясь, предложил Мило, не прекращая работать веслом.

Люба облизнула мокрый палец.

– Мед… И какой душистый! Попробуй, Мило!

– Некогда лакомиться: мы приближаемся к це­ли! – ответил Мило.– Это уже королевство Сла­стей. Посмотри на деревья… Они шоколадные!

Люба оживилась. Она обломила на ходу ветку шоколадного дерева и откусила от нее кусочек.

– Шоколад с орехами! – сообщила она. И вновь потянулась за веткой.

– Будь осторожней! – предупредил Мило.– Ес­ли от всего будешь отламывать по кусочку и класть себе в рот, ты заболеешь! Что я тогда буду делать с тобой?

– Я бы хотела пожить в этой стране,– мечта­тельно прошептала Люба.

– Тебе бы тут надоело! Сладкая жизнь вредна для здоровья… и приедается!

За крутым поворотом медовой реки показался дворец. Издали он был похож на огромный сюрпризный торт.

– Смотри, Мило! – закричала Люба.– И его то­же… можно съесть?

– Это опасно! – засмеялся Мило.– Он сделан из крема, варенья и леденцов. Но дворцу уже боль­ше пятисот лет: крем, я думаю, не вполне свежий, а варенье и леденцы, вероятно, засахарились.

Раковина пристала к берегу. Ступив на него, Лю­ба не удержалась и нагнулась за цветком с желты­ми лепестками. Стебель хрустнул и обломился.

Лю­ба лизнула его… Она ощутила кисло-сладкий вкус карамели. А лепестки цветка оказались лимонным! дольками.

Мило погрозил ей пальцем:

– Ты попадешь в больницу с диагнозом «сахар­ная болезнь»!

Мило и Люба зашагали к дворцу. Под ногами у них хрустели засахаренные орешки, которыми, вместо гравия, была посыпана дорога. Все вокруг на­поминало огромную кондитерскую: по обеим сторо­нам росли деревья, ветви которых сгибались под тяжестью глазированных фруктов. Вскоре они во­шли во дворец, который не охранялся.

Полы во дворце были выложены вафлями, а сте­ны облицованы бело-розовым зефиром.

У Любы кружилась голова от приторных арома­тов ванили, корицы и фруктовых начинок. Но она взяла себя в руки и не отставала от Мило ни на шаг.

Королева Сладкоежка Вторая полулежала на ку­шетке из яблочной пастилы и тянула прямо из бан­ки сгущенное молоко, когда ей доложили о двух не­известных, которые просят принять их.

– Пригласите!– молвила королева.

Мило и Люба вошли.

Пока Мило беседовал с королевой, Люба поти­хоньку отламывала кусочек за кусочком от ручки пряничного кресла, на котором она сидела.

– Да, ваше сладостное величество, мое решение окончательное: я направляюсь в Джоконду! – так, завершая беседу, сказал Мило.

– А ваша спутница?

– Отправится со мной!

– Она могла бы погостить у меня,– предложила королева Сладкоежка Вторая.– Какой же ребенок не любит сладкого? А она, конечно, ребенок… И ей здесь не может не нравиться. Кстати, у меня есть кое-что повкуснее, чем ручка старого кресла!

– Я нечаянно… От волнения,– стала оправды­ваться Люба.

– Знаешь, почему королеву зовут Сладкоежкой Второй? – шепотом спросил у Любы Мило.

– Почему?

– Потому что Сладкоежка Первая – это ты!

– Все естественно и нормально! – успокоила Любу королева, будто уловила слова Мило.– А тебе,– обратилась она к бывшему Щелкунчику,– незачем подвергать ребенка опасностям! В моей стране извели всех мышей. Они перебрались в Джо­конду. Там для мышей раздолье: они пожирают все, что только можно сожрать.

– Я не боюсь мышей! – сказала вдруг Люба. И решительно покинула пряничное кресло с обло­манной ручкой.– Я пойду с Мило!

– Она пойдет! – подтвердил он.

– Я бы лично не рисковала…– с сожалением произнесла Сладкоежка Вторая.

Мило решил переменить тему:

– Ваше сладостнее величество! А есть какие-нибудь новости из Джоконды? Я имею в виду Нико­ласа.

Лицо королевы перестало быть сладким.

– Не упоминайте при мне его имени! Не пред­ставляю себе, как я могла согласиться стать его женой. Это было страшное заблуждение… Я не знала, что он столь безволен! Мышиный король сел ему не только на плечо, но и на шею. И в полном смысле слова лишил разума. Увы, Николас перестал быть Николасом!

– Вот поэтому я и спешу в Джоконду! – вос­кликнул Мило.

– Представьте себе, он тоже стал колдуном! – продолжала королева.-

Решив жениться на чужой невесте, он превратил ее жениха в деревянную кук­лу. И лишил его голоса. В буквальном, так сказать, смысле!

– Посмотрим… посмотрим…– пробормотал Ми­ло.

– Надеюсь, вы заночуете у меня во дворце? Ве­чером у нас конфетный бал. Мои лучшие кондитеры продемонстрируют свое мастерство.

– Не хотелось бы задерживаться,– вежливо отказался Мило.

Королева не стала настаивать и только спросила:

– Могу ли я чем-нибудь помочь вам?

– Добраться до границы с Джокондой,– отве­тил Мило.

– Охотно помогу! – согласилась Сладкоежка Вторая.– Моя карета к вашим услугам. Она только вчера выпечена из лучшего пряничного теста.

– Не развалится в дороге? – спросил Мило.

– Что вы говорите! – Королева вновь перестала быть сладкой, она рассердилась.– Ее выпекал са­мый опытный пекарь-каретник!

– Извините! Я неудачно пошутил…– Мило по­клонился.

Сладкоежка Вторая сменила гнев на сладость:

– Но как же вы перейдете границу без пропу­сков? Она охраняется летучими мышами!

– Мы выедем, с вашего разрешения, этой ночью, чтобы к утру быть на границе,– сказал Ми­ло,– Днем летучие мыши спят!

– И она тоже спит…– тихо произнесла королева, указав на Любу, которая вновь опустилась в кресло с полусъеденной ручкой и сладко в нем прикорнула. Вообще-то Люба любила спать… Но в данном случае ее сразила усталость.

Мило и Люба вглядывались в темноту.

– Ты будешь делать все, что я скажу тебе,– прошептал Мило.

– Как договорились…– чуть слышно ответила Люба.

– Сейчас летучие мыши облетают границу. Мы услышим, когда они будут над нами. Надо хорошо притаиться… Если они не заметят, дождемся рассве­та и быстро пересечем границу. А там уж я знаю дорогу, которая безопасна. Тише! Летят…

Шорох крыльев, зловещее поскрипывание в воз­духе заставили Любу похолодеть. Она съежилась и плотно прижалась к земле.

Летучие мыши держались сомкнутым строем, по­том разлетались в стороны и вновь собирались вме­сте. Их было много… Они заслонили собою звездное небо.

Мило и Люба почти не дышали.

Но вот зловещее поскрипывание стихло вдали.

– Убрались…– прошептал Мило.– Значит, нач­нет светать. Летучих мышей заменят наземные стражники, но мы уже будем далеко. Вставай, Лю­ба! Пошли…

И они двинулись вперед, продираясь сквозь за­росли, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь.

Люба проснулась, но глаз долго не открывала. Ночное видение не покидало ее…

И за завтраком мысли ее были так далеко, что мама спросила с тревогой:

– О чем ты задумалась? Ты здорова?

Люба молча допила свое молоко. И лишь тогда воскликнула, заставив маму вздрогнуть и схватиться за сердце:

– А ты могла бы ночью без пропуска перейти границу?

– Надо тебе измерить температуру! – убежден­но сказала мама.– И проверить, что за книжки ты перед сном читаешь…

– Никто здесь не понимает меня.– Люба тяжко вздохнула.– Тут я никому не нужна…

А вечером она опять постаралась пораньше лечь спать: надеялась, что опять встретится с Ми­ло… Не могла же она оставить его без помощи, одного!

Сон продолжает продолжаться…

Дворцовые часы пробили полдень, когда на го­родской площади появилась никому не знакомая девочка в сопровождении молодого офицера.

Казалось, ничто не нарушило обычную жизнь Джоконды: лавки в торговых рядах, как и раньше, одна за другой закрывались на обеденный перерыв. Редкие в этот час прохожие торопились кто куда по своим делам. Не было слышно ни смеха, ни песен, ни даже обычных человеческих разговоров…

Слуги и стражники Мышиного короля стали хо­зяевами города. Их нелегко было обнаружить: они скрывались среди серых сучьев голых деревьев, как бы сливаясь с ними, на выступах здания ратуши, на черепичных крышах домов. Однако, приглядевшись, можно было заметить их хищные глазки, словно просверливавшие все кругом.

– Ты видишь, сколько их? Повсюду… Ты ви­дишь, Мило?

– Вижу… Но мы не должны выдать себя!

– Куда мы идем?

– Мне надо встретить хоть одного знакомого че­ловека! – ответил Мило, вглядываясь в лица редких прохожих.

Из переулка на площадь въехала повозка с кор­зинами овощей и фруктов. Старая торговка подгоняла унылого, задумчивого мула. При каждом ударе он презрительно косил глазом на торговку, словно она была назойливой мухой.

Внезапно послышался недобрый шум крыльев и зловещее поскрипывание: со всех сторон, как на приманку, стали слетаться мыши. Они набросились на повозку, в одно мгновение очистили ее и столь же внезапно исчезли…

Мило и Люба, притаившись за утлом, наблюдали все это.

Послышалась сухая барабанная дробь… К центру площади направлялся взвод солдат. Они марширова­ли молча, с безразличными, окаменевшими лицами.

Только барабанщик старался вовсю. Странное зрели­ще представлял собой этот взвод: ни у одного солда­та не было оружия.

– Это мои друзья! – воскликнул Мило.– Я ко­мандовал ими. Подожди меня здесь…

С этими словами он пристроился к солдатам и, прошагав немного, тихо обратился к своему соседу:

– Поль! А Поль! Это я… Твой капитан Мило! Я вернулся…

Солдат Поль не ответил: быть может, барабанная дробь заглушила голос Мило.

Тогда он погромче обратился к другому солдату:

– Жан! А Жан! Как поживаешь? Как твоя жена, дети? Они выросли? Неужели ты не помнишь меня? Я Мило… Ваш капитан Мило!

Солдат Жан не ответил.

Тогда Мило попытался заговорить с солдатом, который замыкал строй:

– Жак! А Жак! Что стало со всеми вами? Поче­му не узнаете меня?

– Я сразу узнал тебя, капитан! – ответил солдат Жак, не поворачивая головы.

– Правда? Узнал? Это прекрасно! Я вернулся к вам, Жак… А где ваше оружие?

– Теперь мы безоружны,– ответил солдат, без­различно глядя в спину идущего впереди.– У нас отняли наши ружья и клинки. Они сданы в арсенал, как в архив… Их стерегут стражники Мышиного ко­роля.

– Как вы могли позволить… разоружить себя? Вы же солдаты! – гневно закипая, изумился Мило.

– Какие мы солдаты? Нам оставили только фор­му и этого барабанщика! – грустно процедил солдат Жак.– Сам Николас приказал нам сложить оружие. Он ведь был нашим командующим!

– Куда вы держите путь? – поинтересовался Мило.

– Никуда! – ответил солдат.– С утра до вечера нас гоняют по городу… для того, чтобы мы были на виду. Мыши хотят видеть, что мы против них ниче­го не замышляем. Они наблюдают за нами. Так что лучше отстань от нас, пока тебя не заметили!

– Слушай, Жак! – сказал Мило, ни на шаг не отставая от строя.– Скажи всем своим друзьям, что капитан Мило вернулся и опять будет с вами. Вы получите обратно свои клинки и ружья. И вновь стане­те благородными воинами! Запомни, что я сказал… Мило отстал от строя и некоторое время постоял в раздумье, провожая взглядом солдат. Потом повер­нул назад и торопливо зашагал туда, где его ждала Люба.

– Я боялась, что ты не вернешься! – сказала она. И облегченно вздохнула.

– Как ты могла так подумать! – ответил Мило. Он достал одну коробочку с волшебным коль­цом: – Твое кольцо должно быть с тобой! Возьми его… На всякий случай. А теперь пойдем…

Вскоре они очутились возле лавки сапожника. Тот сидел на пороге и тачал сапоги.

– Гастон! – окликнул его Мило.– Подними го­лову и взгляни на меня!

– Проходи… проходи, голубчик,– не поднимая головы, ответил сапожник.

– Гастон! Это я, Мило… Капитан Мило! Ты за­был меня? Не я ли заказывал у тебя пару офицерских сапог?

– Ничего не хочу помнить… Не мешай мне! – послышалось в ответ.

– Гастон! Ответь мне только на один вопрос: где найти мою Парлипа? Танцовщицу Парлипа! Ты смастерил… нет, верней сказать, сотворил для нее не одну пару балетных туфелек! Где мне ее искать?

Сапожник склонил голову еще ниже. И еле слы­шно произнес:

– Она заточена в замке. У нее теперь деревян­ные ноги. Больше я ничего не знаю… Иди!

– Деревянные ноги? – в ужасе повторил Мило.

– Я сказал тебе: иди! И ни о чем меня больше не спрашивай… За нами могут следить!

– Деревянные ноги?! – прошептал Мило в от­чаянии.– У моей Парлипа деревянные ноги… Что это значит?

– Если он превратил тебя в Щелкунчика, он мог заколдовать и твою невесту. Сделать ей деревянные ноги, чтобы она уж никогда больше не танцева­ла…– робко предположила Люба.

Мило мигом преобразился: от растерянности и следа не осталось, жаждой мщения озарилось лицо.

– О!.. Они мне заплатят за это! Правда на моей стороне! А раз так…

– Куда ты собрался идти? – прошептала Люба испуганно.

– Мы должны пробраться в замок! Немедленно! И он устремился вперед, увлекая за собой свою верную спутницу…

Под самой крышей одинокой башни старинного замка томилась Парлида.

Горестно откинувшись на гнутую спинку кресла, она сидела в тяжелом парчовом платье, подол кото­рого доставал до самого пола. А перед нею был стол, заставленный такими яствами, будто все происходило в королевстве Сластей. Во взгляде плен­ницы не было надежды ожидания… И даже отчая­ния не было: взгляд ее остановился, остекленел.

До ее слуха донеслись тяжелые шаги – кто-то приближался к темнице. Щелкнул затвор с наруж­ной стороны кованой двери.

Парлипа вздрогнула. Тени под глазами сгусти­лись, по телу пробежала нервная дрожь.

Дверь отворилась – и в комнату, грузно ступая, вошел Николас. Рыжие дремучие брови нависли над его глазками. Взгляд блуждал… Пальцы теребили ян­тарные четки. На плече у него уверенно, как на троне, примостилась жирная летучая мышь. На ее узкой вытянутой головке сверкала драгоценными камешками микрокорона.

– Мы решили навестить тебя, очаровательная Парлипа! Мы хотели узнать, не отказалась ли ты от своего неразумного решения? – прохрипел Николас.

Пленница не смотрела на него.

Мышиный король на плече Николаса заерзал, сверкнул острыми глазками и издал пронзительный писк. Ему не понравилось молчание Парлипа.

– Я на тебя не обижаюсь! – вкрадчиво продол­жал Николас.– Но, поверь, я сделал все возможное для того, чтобы ты могла полюбить меня…

– Вы лишили меня всего, что я имела,– глухо ответила Парлипа.

– Ты говоришь о Мило? – усмехнулся колдун.– Но я должен был убрать его со своей дороги! Он хотел на тебе жениться… А я полюбил тебя – и мы с его величеством Мышиным королем превра­тили Мило в деревянную куклу. Любовь не выбира­ет средств в борьбеЕсли это пылкая любовь… Та­кая, как у меня! Когда мы объявим о нашей свадь­бе? Когда?!

– На следующий день после «никогда»…

Мышиный король возмущенно зашуршал крыль­ями. Лицо Николаса побагровело… Но он сдержал себя.

– Надеюсь, ты понимаешь, что в нашей власти заставить тебя,– произнес он, не повышая голоса.– Мы, кажется, уже доказали тебе, на что способны! Или этого еще мало?

Николас нагнулся и резким движением припод­нял подол парчового платья Парлипа, приоткрыв ноги танцовщицы.

Парлипа медленно, тяжко поднялась и гордо вы­прямилась перед колдуном, покачиваясь на своих деревянных ногах. Лицо ее выражало отчаянную ре­шимость.

– Вы лишили меня моего любимого. Вы лишили меня ног… Вы убили во мне балерину! Но вы ниче­го не добились этим… Ничего! – Голос ее срывался от ненависти и отвращения.– Вы можете превра­тить меня всю в деревяшку, как сделали это с Мило. Всю с головы до ног! Я готова на это… Превращайте! Ну…

Скорее… Скорее! Неужели вам не надоело слу­шать то, что я повторяю изо дня в день? Я не буду твоей женой, Николас. Никогда. Более чем никогда! Вы… вы…

У Парлипа перехватило дыхание.

– Я могу превратить тебя во что угодно! – ус­мехнулся колдун.– Но ты мне нужна живая, а не мертвая! Если дашь согласие выйти за меня замуж, ты опять будешь танцевать, как прежде. Как в пору, когда столь неразумно полюбила своего капитана Мило. И даже лучше!

– Я не переставала любить его,– сказала Парли­па.– И не перестану! А тебя я ненавижу вместе с твоим мышиным покровителем. Что может быть от­вратительнее мышей и крыс?!

Жирный король с узкой вытянутой головкой, си­девший на плече, как на троне, опять зашуршал крыльями и издал пронзительный писк.

Николас властно поднял руку:

– Хватит! Довольно… Я не позволю больше ос­корблять слух его величества! Но я еще вернусь… И мы поговорим о дне нашей свадьбы. Моему терпе­нию нет предела!

– И жестокости тоже! – глухо произнесла пленница.

Хлопнула кованая дверь; угрожающе звякнул засов. Парлипа опустилась в кресло и вытянула пе­ред собой ноги, которые казались ей чужими и мерт­выми.

Она не знала… Она представить себе не могла, что Мило и Люба уже карабкались вверх по стене одинокой башни, цепляясь за плети дикого виногра­да. Их целью было двустворчатое окно под самой крышей.

На бархатной подушке с золотыми кистями, ни­чего не подозревая, крепко спал Мышиный король. Две летучие мыши сторожили его золотую микро­корону.

А на втором этаже замка при свечах и жарко пылающем камине колдун Николас играл в карты со своей старухой матерью.

– Проклятая девчонка! Она ненавидит меня…– Николас бросил на стол карты и откинулся в кресле.

– Ты говоришь о той несчастной девушке, кото­рую держишь взаперти? – спросила старуха.

– Она сама сделала себя несчастной! Согласись, если она выйдет за меня замуж, то мгновенно станет первой дамой Джоконды!

– Какой Джоконды? – вздохнула старуха, соби­рая карты.– Это уже не Джоконда! Я твоя мать, и я могу говорить тебе правду. Имею право! Ты, Ни­колас, сошел с ума…

– Я заставлю ее согласиться! – упрямо пробор­мотал Николас.– Мы сломим ее упорство. Я добьюсь своего!

– Боюсь за тебя, Николас…– произнесла стару­ха.– Ты стал колдуном. Злым колдуном! А ведь я помню тебя добрым, порядочным человеком. Я не могу не любить тебя, потому что ты сын мой. Но одобрять твои поступки я не обязана…

– Да, я стал колдуном! – вскипел Николас.– Я могу и тебя превратить во что угодно!

– Ты не посмеешь этого сделать…

Николас усмехнулся:

– Хочешь, попробую? Ну, во что превратить? Говори!

– Не смей! Я запрещаю тебе…– вскричала ста­руха.

– Посмею! – упрямо сказал колдун.

– Я не за себя боюсь. Не за себя… Но пойми: поднявший руку на мать не может иметь прощения. Я за тебя боюсь, сын мой!

– Не бойся за меня! Я просто хочу показать те­бе свою силу. Хочу доказать… Чтобы ты мной гордилась! Хочешь, я превращу тебя в бабочку? Это не так страшно… В красивую бабочку!

Старуха в ужасе попятилась:

– Сын! Я боюсь за тебя… Тебе не будет проще­ния!

Николас уже ничего не слышал – он колдовал.

– В бабочку! В бабочку! Я превращу тебя в ба­бочку… Мама! Ты бабочка… Бабочка! – завопил он истошным голосом и взмахнул руками перед лицом матери.

В тот же миг старуха исчезла, а бабочка, крылья которой напоминали мраморные разводы, бесшумно запорхала по комнате.

Николас молча наблюдал за беспечным полетом бабочки… Пока она не наткнулась на пламя свечи, не вспыхнула и не упала на стол. Только тогда он опомнился и устало опустился на стул, шепча как бы про себя:

– Прости, мама… Я пошутил… Теперь я сирота… Я сам сделал себя сиротой.

Слеза покатилась по щеке и исчезла, затерялась в его рыжих дремучих усах.

Хоть Николас и был колдуном, он так же, как и Мышиный король, беззаботно спавший на своей бар­хатной подушке, не подозревал, что в это самое вре­мя Мило и Люба уверенно приближались к своей цели.

Иногда Любе становилось страшно. Ей казалось, что она того гляди сорвется и разобьется у подножия башни. Ей хотелось проснуться, потому что она понимала, что все это происходит во сне, который можно прервать. Но так только казалось… Сон упря­мо не прерывался. И она была благодарна ему!

Двустворчатое окно одинокой башни было уже совсем близко. Еще несколько усилий – и Люба увидит бедную Парлипа…

Дорога спасителей никогда не бывает легкой.

Мило и Люба, изнемогая от напряжения, вска­рабкались на подоконник и проникли в комнату, где томилась Парлипа.

Пленница, услышав шум, не открыла глаза: она ждала любых козней и утратила способность откликаться на них.

– Что с ней? Она жива? – воскликнул Мило, обращаясь к Любе, словно та могла ответить на этот вопрос.

Тогда пленница приоткрыла глаза… Вновь закры­ла и сильно протерла руками: она не поверила тому, что увидела. Потом тихо проговорила:

– Мило… Это ты?

– Это я! – торжествующе подтвердил он.

– Я верила, что ты вернешься… чтобы спасти меня… Я ждала тебя… Столько лет прошло!

Слезы радости двумя ручейками катились по ее бледным щекам.

– Парлипа! Дай мне обнять тебя, как преждеМило бросился к своей невесте и поднял ее на руки. А когда опустил ее на пол, то заметил, что Парлипа не в состоянии двинуться. Она виновато и стыдливо взглянула на жениха, закрыла лицо рука­ми.

– Что они с тобой сделали? – закричал Мило.

– У меня… не мои ноги,– ответила Парлипа.– Они чужие… Они, деревянные.

– Ну, что же? Пусть! Ты мне и такая нужна…

Мило упал на колени, стал осыпать поцелуями ее деревянные ноги.

И тут произошло чудо! Да, чудо из чудес… Ноги ожили! Конечно, Парлипа первой почувствовала это. Она сделала несколько неуверенных шагов. Потом пошла смелее, смелее… Попробовала присесть. И это удалось ей.

Будто страшась ошибиться, она приподняла пар­човый подол. И все трое увидели не мертвые, не де­ревянные… а живые ноги. Те самые, которые при­выкли кружиться в танце!

Парлипа, словно все еще сомневаясь, сделала не­сколько осторожных танцевальных па. Потом закру­жилась уверенней… И внезапно, прервав танец, упа­ла в объятия Мило.

– Любимый мой… Ты меня спас!

– Это чудо! Чудо! – повторял Мило, прижимая ее к сердцу.

– Нет… не чудо! – возразила ему Парлипа.– Твоя любовь оказалась сильней колдовства. Ты ска­зал, что я любая нужна тебе. Даже с мертвыми но­гами, даже с деревянными! Ты поцеловал их – и колдовство разлетелось в прах.

Тут только Парлипа заметила Любу.

– Кто эта девочка? – спросила она.

Мило подвел Любу к ней.

– Это моя маленькая, но смелая подруга,– ска­зал он.– Она спасла меня, вернула к жизни, и мы вместе примчались к тебе на помощь.

– Я так благодарна… вам обоим! – стесняясь и потому на миг отвернувшись в сторону, прошептала Парлипа.

Мило внезапно стал очень серьезным. Даже стро­гим.

– Надо немедленно выбраться отсюда! И кажет­ся, пора надеть перстни…

Мило и Люба достали из карманов свои холо­дильнички. И надели волшебные кольца.

– Теперь – за мной!..– по-офицерски скомандо­вал Мило. И подошел к двери.

– Она заперта снаружи,– предупредила Парли­па.

Мило дотронулся перстнем до дверной ручки. И где-то там, снаружи, с грохотом отвалился громозд­кий засов. Дверь бесшумно отворилась…

Мило кивнул… И все трое бесстрашно устреми­лись во тьму. Некоторое время они молча продвига­лись вперед, держась за руки.

– Стойте! – тихо сказал Мило.– Слышите?.. Откуда-то издалека донесся слабый крик. Это был призыв о помощи.

– Кто-то зовет нас,– сказал Мило.– Мы кому-то нужны…

Все трое замерли. Крик повторился.

– Вперед! – скомандовал Мило.– Нас ждут…

В конце коридора едва брезжил свет. Устремив­шись на него, как на маяк, храбрецы очутились перед клеткой, похожей на гигантскую мышеловку. За ее металлическими прутьями они увидели юношу… Это его голос, уже изнемогающий, звал их на по­мощь.

Парлипа бросилась к решетке:

– Натаниэль!

– Кто это? – спросил Мило.

– Натаниэль! Наш городской крысолов! И мы­шелов…

– Давно он здесь?

На вопрос ответил сам пленник, с трудом собрав силы:

– С тех пор, капитан, как мыши завладели стра­ной и вас превратили в Щелкунчика!

– Натаниэль! Ты узнал меня? – спросила его Парлипа.

– Как же вас не узнать! – Натаниэль закашлял­ся и бессильно опустился на дно клетки.– Вы так танцевали в те золотые дни, когда танцы еще не бы­ли отменены и запрещены…

– У нас нет времени для воспоминаний! – стро­го вмешался Мило.

Он прикоснулся перстнем к дверце решетки – и она распахнулась. Натаниэль, качаясь, превозмогая свое бессилие, вышел на свободу. И протянул руки к Мило, желая обнять его. Но тот отстранился:

– И на это тоже нет времени… Надо торопиться! Ты, Натаниэль, знаешь, где расположены казармы?

– Конечно, знаю!

– Так вот…– Мило положил руку на плечо юно­ши.– Ты доберешься до казарм и передашь солда­там от моего имени, чтобы они спешили к арсеналу и вооружались. Ты поведешь их! Я назначаю тебя командиром! Нам нельзя терять ни минуты… Люба! Одолжи на время свой перстень Натаниэлю. Сейчас он ему нужнее…

Юноша надел на палец зеленый перстень, три ра­за глубоко вдохнул в себя воздух свободы – и сразу же, у всех на глазах силы вернулись к нему!

На раскиданных по столу игральных картах ле­жала с полуобгоревшими крыльями мертвая бабочка.

В канделябрах догорали свечи.

– Здесь никого нет… Пусто! – Люба, оглядыва­ясь, прошлась по комнате.

– Нам нужно поскорей найти Мышиного короля и разделаться с ним! За все… за все с ним расплатиться! – торопил Мило.– Мой перстень понемнож­ку начинает таять и терять свою волшебную силу…

– Смотри, Мило! Бабочка! Она попала в пламя и погибла…

Мило подошел к столу и дотронулся перстнем до мертвой бабочки.

– Вы спасли меня…– раздался негромкий и хри­плый старческий голос.

На столе сидела мать Нико­ласа.– Спасибо вам… Хотя, по чести сказать, я не хотела воскресать и видеть то, что видеть невыноси­мо.– Она изумленно разглядывала своих спасите­лей:– Кто вы такие? Хотя вас…– она обратилась к Мило,– я где-то встречала.

– Вы должны меня знать, сударыня! – ответил Мило.– Я был офицером войск Джоконды, пока ваш сын… не превратил меня в деревяшку.

– Но вы… я вижу, и сейчас офицер!

– Сейчас – да… Так же, как и вы теперь – опять вы!

– Мой сын лишился разума! – сообщила стару­ха, слезая со стола.– Подумать только: родную мать превратил в бабочку и мертвой бросил на этом столе! Такого я никак не ожидала… Но мать всегда остается матерью… И поэтому прошу вас, заклинаю: освободите сына моего от злобных чар коронован­ного мышиного чудовища! И вас прошу…– обрати­лась она к Любе и Парлипа.– Вы кто?

– Меня зовут Парлипа! – представилась бале­рина.

– Парлипа! – воскликнула старуха.– Балерина Парлипа? Это на вас задумал жениться мой дурак?

– Да. Но я не люблю его и никогда бы не вышла за него замуж. Я невеста Мило!

– Мой сын вам не пара,– согласилась стару­ха.– Николас был обручен с королевой Сластей, но обманул ее. Это так непорядочно. Хотя Николас, в сущности, не виноват: он сам оказался жертвой Мышиного короля! – Подумав, она добавила: – Для матери ее сын никогда не может быть… виноватым. Даже если по его милости она обожгла себе крылья. И если даже вовсе сгорела на огне… по его воле…

– Где нам искать Мышиного короля? – нетерпе­ливо прервал ее Мило.

– Идемте…– сказала старуха.– Идемте, я знаю, где они могут быть!

Старуха подошла к стенному шкафу с книгами, вынула несколько томов сказок… и нажала на кнопку. Стена стала раздвигаться, разъезжаться в разные стороны, открывая потайной вход.

Все устремились туда.

В полутемном зале, на стенах которого висели старинные ружья, пищали и копья, возле двери в спальню Мышиного короля, опираясь на длинный изогнутый меч, стоял Николас.

– Как ты появился здесь? И что тебе надо? – зарычал он, увидев Мило.

– Мне нужен Мышиный король! А с тобой по­том у нас будет особый разговор…

Колдун зловеще захохотал:

– У тебя, однако, скромные желания!

– Отойди от двери,– потребовал Мило.

– Изволишь шутить?

Николас занес над головой Мило свой изогнутый меч.

– Не больше, чем ты! – бесстрашно ответил Мило. И поднял руку с перстнем.

Обломки меча со звоном упали на каменный пол.

Мышиный король проснулся от шума и звона за дверью. Он прислушался…

Летучие мыши следили за своим господином, лениво шевеля крыльями. Мы­шиный король напрягся, насторожился, стал испу­ганно озираться по сторонам. И, неожиданно подав команду телохранителям, сам расправил крылья и вылетел в раскрытое окно. Телохранители зашурша­ли крыльями и устремились за ним…

Мило, а за ним Люба и Парлипа ворвались в дворцовую комнату. Она была пуста.

А за порогом спальни Николас рыдал на груди своей матери:

– Я ничего больше не могу! Я потерял волшеб­ную силу… Я – никто!

– Но ко мне вернулся прежний Николас…– уте­шала его мать.– Вернулся мой добрый сын…

Она гладила его по голове, как это бывало в пре­жние годы.

Мило подтянулся на руках и взобрался на подо­конник. Ветер сразу же схватился за его волосы и растрепал их.

– Не оставляй нас здесь! – взмолилась Парлипа.

– Возьми нас с собой! – умоляла Люба.– Возь­ми… Тебя могут ранить

– и мы должны быть рядом… К тому же…

– Мы боимся остаться без тебя! – призналась Парлипа, угадав ее мысль.

Мило принял решение и, молча подав руки деву­шкам, втянул их на подоконник. Ветер, словно бы дождавшись этого, стал трепать их платья.

– Мило! Смотри, смотри! – закричала Люба, за­драв голову.

К замку медленно и грозно, заслоняя собою небо, направлялась серо-черная туча мышей. Шуршали крылья… Доносился зловещий писк. Впереди летел сам Мышиный король.

Мило соскочил с подоконника, помог девушкам спрыгнуть вниз и быстро захлопнул окно.

– За мной! Скорее! – скомандовал он. Не успели все трое выбежать из спальни, как ок­но с треском распахнулось, и летучие мыши тучей, наталкиваясь друг на друга, ворвались в комнату и, заполнив ее, устремились дальше через дверь, разле­таясь по всему замку.

А внизу, во дворе, уже начали бой с мышами солдаты, которых привел

Натаниэль, знаменитый го­родской крысолов и мышелов. Сражаться с мышами было его призванием.

Волшебный перстень делал Натаниэля неуязви­мым, а от прикосновения его сабли враги не просто падали замертво, а исчезали, будто их вовсе не было. Битва шла и в самом замке. Ледяной перстень на пальце Мило, хоть и начал подтаивать, но пока еще исполнял свои обязанности: летучие мыши, прибли­зившись к нему, исчезали.

Испуганный Николас, забравшись под стол, на­блюдал за сражением, прикрывшись скатертью. Зато его старуха мать, Люба и Парлипа, вооружившись каминными щипцами и кочергами, дрались, как на­стоящие бойцы.

Мышиный король ринулся было на Мило, чтобы вцепиться острыми хищными лапками в густые во­лосы офицера и укусить ядовитыми зубками его в нос… Но тут ворвался Натаниэль со своими друзья­ми-солдатами. Мышиный король передумал, изме­нил курс – бросился на крысолова и мышелова, ко­торый считался главным врагом всего мышиного племени.

Натаниэль попробовал ткнуть короля своей саб­лей, но тот увернулся. Перстень вдруг поплыл по пальцу Натаниэля и стек на пол холодной струйкой.

– Натаниэль, берегись! Перстень растаял! – ус­пела крикнуть Люба, которая следила за своим вол­шебным кольцом.– Мило! Где же ты?

– И я без перстня! – успел крикнуть Мило.– Мой тоже растаял!

Недолго думая, Люба нагнулась, сняла с ноги туфлю, прицелилась и швырнула ее в Мышиного короля. Башмак угодил прямо в микрокорону… она слетела с узкой вытянутой головки короля и зазве­нела, покатилась по полу. Король тут же превратился в жалкую серую мышку. И пустился наутек… Заметив исчезновение своего повелителя, летучие мыши начали, как по команде, покидать сквозь окно поле битвы.

Мило подозвал к себе Натаниэля:

– Прошу тебя, друг: выведи Любу в сад. Там есть пруд, возле которого ее будут ждать…

– Кто меня ждет? – удивилась Люба.

– Ты обещала слушаться меня! – строго сказал Мило.

Люба покорно опустила голову.

Из-за куста вышел тощий, облезлый кот. Видно, он долго просидел где-то в подполье, прячась от лету­чих мышей. Теперь он чувствовал себя в безопасно­сти. Потянулся, расправил усы. Откуда ни возьмись выскочила маленькая серая мышка. Увидев кота, она присела и закрылась лапками, полагая, что кот ее не заметит. Но он заметил! И не раздумывал долго, как ему поступить… Так пропал Мышиный король, которого Люба в бою лишила волшебной короны.

И сразу же ясные лучи солнца озарили окрест­ность. Осмелели, стали пробовать свои голоса птицы. Ожил сад: набухли почки на ветвях и лопнули, как бы освобождая из плена зеленые листочки. С цветка на цветок стали перелетать бабочки. Зажужжали трудолюбивые пчелы.

Люба и Натаниэль подошли к пруду.

– Смотри, что у меня есть! – загадочно улыба­ясь, сказала Люба и разжала кулак. На ее ладони блеснула маленькая золотая корона.

– Ты победила Мышиного короля! – сказал На­таниэль.

Люба рассмеялась:

– Ты видел, как я сшибла у него с головы эту корону… своей туфлей? И как он превратился в жалкую мышку?

Она хотела еще что-то сказать, но умолкла. Ей навстречу шагнул из камышей белый, словно вылепленный из снега, журавль… Люба поняла: он приле­тел за ней. Она должна покинуть Джоконду!

Сон больше не продолжает продолжаться…

Люба любила спать… Но в то утро она не подни­малась особенно долго.

Очевидно, мама забыла заве­сти будильник, и «Трезвон» промолчал. А может, он сам не захотел будить Любу… Но она не спала! Она лежала в постели и думала: почему Мило и Парлипа не простились с ней? Наверно, не хотели ее огор­чать?.. А Натаниэль? Куда исчез он в тот миг, когда она увидела белого журавля? И, кстати, это же был вовсе не Натаниэль, а Стасик Потемкин из соседне­го подъезда, с которым они по воскресеньям ходят на каток… Как она раньше этого не заметила?

Из камышей вышел журавль… Это она помнила. А потом? Люба попыталась вспомнить, что было дальше… Но дальше ничего не было! Она проснулась в своей постели – и все! Люба решила пересказать свой сон маме. От начала и до конца.

– Удивительно, как могут пионерке сниться та­кие сны! С колдунами и талисманами!..– удивилась мама, выслушав Любу.– У тебя больное воображе­ние… Надо посоветоваться с врачом!

– Ваша дочь – абсолютно здоровая девочка! – сказал детский доктор

Глеб Сергеевич Пугач.– А столь удивительные истории с продолжением снят­ся

только тем детям, которые любят читать волшеб­ные сказки и рано ложатся спать…

– Да, я люблю спать,– согласилась Люба.– Я бы с удовольствием целый месяц не просыпалась. А то и год!

– Почему? – удивился доктор.

– Потому что во сне я совершаю разные добрые дела… И благородные поступки!

– А ты совершай их наяву! – посоветовал док­тор.

– И тогда перестанешь думать, что никому не нужна… что никто не понимает тебя!– добавила мама.

– Наяву?! – переспросила Люба. И задумалась.