/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Компьютер И Катапульта

Шломо Вульф


Вульф Шломо

Компьютер и катапульта

Шломо Вульф

Компьютер и катапульта

Бывший доцент Тупых, краса и гордость славного научными традициями города Хамска, а ныне израильский доктор Метумтам (еще тупее) сказал Ицхаку-Саньке, ассистенту с его бывшей хамской кафедры: "Вернешься без инвестиций, спущу тебя, морда гойская, в канализацию..."

Номинальный хозяин нашей хевры (конторы) не только внешне идиот и по-русски ни в зуб ногой, но и на любом языке и доллара выпросить не может у прижимистых иностранцев, будь то богатые американцы или тоже небедные как бы свои израильтяне. Так что надежда только на доисторические сношения. Если и в России никто наши научные амбиции не подкрепит полновесной зеленью, то не видать нам ни конференций, ни симпозиумов, ни негров на автокаде, да и своих маскоретов (подачек) тоже. А как Израилю выжить, если загниет наша чудом сохранившаяся хамская могучая кучка?

Тематика исследований у нас не знает границ: в страну обетованную с последней волной такая прорва разных гениев приперла, что инновации сами приходят каждый день. Вот бы так инвестиции...

А надо вам сказать, что далеко не каждый израильский продавец воздуха так насобачилсяраспоряжаться чужими деньгами, как мар (козел) Метумтам идеями - еще с эпохи патологически развитого социализма до и после его приватизации.

К сожалению, в любой хевре нельзя все вбухать в зарплату или там в премии лучшим из лучших. Надо, напротив, что-то сразу же купить для нарождающегося научного гиганта. А то половина добычи достанется налоговым рекетирам

Улетел Ицхак в Хамск с идеями чайников. Они к Тупых и раньшеслетались, как мухи на липкую бумагу, а уж в стране, истекающей секрецией невостребованных еврейских мозгов, и подавно. Ученый с большой дороги запросто может создать многотысячный здесь коллектив исключительно из гигантов науки, если верить их доисторическим биографиям.

Так что вернись, например, Саня с миллионами баксов, доктор Метумтам имел бы под крылом больше науки, чем одноименное министерство.

Саня и появился с таким контрактом, что сам бывший Тупых прямо ахнул, как из бочки: надо же... Отмывали, отмывали, а и на нашу прачечную еще осталось от щедрот экспроприаторов. Можно и копилку развитого сионизма, отягощенного хамскими выходцами, пополнить, и нашу скромную зарплату сохранить.

На радостях бывший доцент обслюнявил верного Ицхака, которого хотел было принести в жертву. А надо вам заметить, если кто не знает, что доктор Метумтам-Тупых удивительно похож на раиса (придурка) Арафата. С ним целоваться, ежели нечем потом обтереться, не совсем уютно.

Так вот, расцеловал, значит, Тупых хамского ассистента троекратно, перекрестил зачем-то и спрашивает: "Так на что же мы, Санечка, к примеру, такую прорву денег потратим? Надо срочно чтой-то купить - от лядских рекетиров отмазаться."

"А я уже потратил," - отвечает с ленинским прищуром тертый Саня.

Ежели кто не в курсе, Саня наш, хоть и Ицхак после гиюра и в кипе там, шляпе и с пейсами до плеч, но по фамилии Бланк, понятно? Так что, хотя его прадедушка писался русским, а сам он от морганистического брака черт знает с какой гойкой из Женевы произошел, но уродился в точности Ильичем. Когда они с Арафатом... ну, с Тупых, придуриваются за столом, то от их мирного процесса аж в глазах сверкает.

После третьей рыжий Ленин хитро спрашивает: "А не примете ли вы, батенька, наши оккупированные германцами малороссийские территории?" "Не, товарищ, - говорит Арафат. - Нафиг мне проблемы с вашим батькой Махной? Мы, бандиты, привыкли без соперников пограбить кого поприличнее." "Так вот и пограбьте германцев. Кто же приличнее?" "Вы че, Владимир Ильич? Германцев! Да если бы я им хоть один автобус в Берлине взорвал, они бы мои фрагменты по всему Хеврону развесили. Германцев ему пограбить... Совсем вы что ли того после многолетней атонии в своем мавзолее? Для таких как я нет соседа приличнее евреев. Они всегда боялись выглядеть хуже других, а уж в своем государстве совсем оборзели от вроде бы чуждой им логики. Не то что вторую щеку - лоб под пулю сами подставляют. Ихтолько ленивый не тронет..."

"Куда... потратил? - между тем, тотчас пугается в обратную сторону наш тупой Арафат. - Где ты успел?" "Так там же в Хамске, - отвечает ему с добрым прищуром кмо-Ленин. - Братки как раз приватизировали военно-промышленный гигант. И продавали на фиг по дешевке все, что там в бункерах было понатыкано. Мне достался какой-то ну очень крутой компьютер. А в нагрузку дали катапульту. Тоже с придурью. Все это сейчас самолетом "Руслан" через Иркутск и Бангкок летит на Кипр. Там и заберем, если по дороге "Руслан" нигде не нае..."

***

Долетел наш груз и доплыл до Эреца (Израиловки). Тут же пошли разговорчики в строю - одружбе с русской мафией.

Вот и приезжает проверяющая из мин-чего-то-там "тетя Паша", она же геверет (кляча) Пинна. По-русски - никуда пальцем. Тупых с ней жестами объясняется. А он же в хамском ПТУ рос, у него любые жесты такие, что от них краснеют стекла по всему кварталу даже в пасмурный полдень. А Пинна ничего, хихикает в свой висячий нос, макака израильская. Па-адло марокканское...

А пока что она семенит волосатыми кривыми ножками под отвислой дупой прямо к сейфу. Ушлый Саня туда как раз накануне спрятал канистру с бензином для этого хитрожопого хамского компьютера. Но хуже другое - питание для катапульты, с полтонны тринитротолуола, мы рассовали по ящикам столов. Комнату же мы арендуем небольшую, а сидят там пятеро хамских ученых и по двое чайников на каждого из нас, плюс одна на доцента Тупых. Когда тетя Паша на своей метле влетела, одна, как обычно, у него на коленях сидела, с клетчатой кепочкой-куфией пальчиками играла,.

"В три ноздри, - говорит эта низкая Пинна на высоком иврите, - чую: тут пахнет могилой." И что за нечеловеческие ноздри у этих марокканок? Ведь накурено так, что адон Метумтам одну двумя руками держит, чтобы не исчезла в тумане. Велит, стервоза старая, открыть сейф, а оттуда и правда запашок пошел - канистра худая оказалась. Протекло маленько, литра три, не больше.

Тетя Паша затравленно оглянулась - все чиркают зажигалками, курят на нервной почве. Вечно эти обезьяны и сами зря дергаются, и людей нервирует сто раз мы ей говорили: сейф-то несгораемый. "Саня, - кричит Тупых с перепугу во мрак и дым. - Слы-ышишь?" "Слышу", - отвечает Саня, а сам по гвоздю колотит - ящики с тринитротолуолом заколачивает, пока тетя Паша не унюхала кой-чего. "Стой,мамзер (ублюдок), - говорю я ему. - Ну как сдетонирует..." "Хуже, - говорит, - если тетя Паша сдетонирует?" И то по гвоздю, то по ящику.

А та подходит к столу, на котором Тупых устроился, и ноздрями порхает. Тупых жестами спрашивает, что, мол, вы еще унюхали, уважаемая Пинна Мордехаевна? "Шум (чеснок)," - говорит она в ужасе и вдруг переходит на русский: "Откуда, самоубийцы у вас чесноком несет?" "Так, - лепечет одна, это я с утра кцат (чуть) обожралась. От простуды головку натощак улопала. Отрыжкой вот маюсь".

Все такому диалогу удивились, кроме меня. Я давно знаю, что этих липовых марокканцев-проверяющих только напугай как следует, сразу родной русский вспоминают. Вот и эта фальш-Пинна говорит с бессарабскими интонациями: "Врешь, бахура (телка). Тринитротолуолом ты с утра обожралась."

Все задышали часто-часто, только Саня на нервной почве так по ящику в тишине колотит, что только щепки летят. Точно, думаю, сейчас мы все тут алона (дуба) дадим... Тетя Паша черные очки в карман, включила свои волосатые колеса на полную катушку - и ходу. Только свист затих вдали, а потом и пыль улеглась.

Доцент Тупых говорит: "Чтоб завтра я этой вашей канистры и чего вы там в ящики свои поклали,тут на кафедре не видел (он, бедняга, себя еще завкафедрой воображает). Хорошенькую мне моду завели - на бочке с порохом работать. Куда, куда? Да кому угодно, хоть на баланс ЦАХАЛа (ВС), но чтоб тут не было!" "А если ХАМАС (замотанные морды) пронюхает, что у нас столько горючки?" - спрашиваю я, как политически озабоченный. "Пусть только сунутся, - мрачнеет Тупых. - Я хоть и похож на ихнего раиса, но такой упредительный взрыв устрою, что у кривого шейха Ясина вообще плечо за плечо завернется. Позволю я ему живых людей у них же ворованным тринитротолуолом в расход пускать! Пока же я тети Паши больше, чем этого шейха боюсь..."

"С какой это стати, - говорит Изя, бывший хамский доцент Гриша, что-то на чей-то баланс сдавать, пока мы сами катапульту не испытаем. Попробуй потом что у армии, что у шейха хоть килограмм тринитротолуола назад выпросить. А мне, к примеру, - говорит, - давно надо в Хамск лететь, третью жену проведать, как и с кем она там. Хамский аэропорт всегда самолеты секесь-накесь принимал, а уж при нынешней свободе - вообще развинтилось там все. А на катапульте, лефи ха-инструкция, хоть на Луну можно, было бы заряда достаточно.""Что думает кафедра? - спрашивает Арафат. - Освоим катапульту?"

"Я предлагаю, - говорит краса и гордость всего нашего просвещенного хамства бывший доцент Зина, - леат-леат (не прикладая рук). Сначала спросим у нового компьютера, тринитротолуолом ли вообще заряжают эту факанную катапульту. В инструкции ведь и пошутить могли. Как бы нас, с таким непотребным сходством научного фюрера, зловредные ивритские СМИ не обвинили в терроризме, если всю округу в воздух запузырим. И хамских спонсоров подведем. И так все кричат, что мы, мол, бандитские деньги тут отмываем. Если компьютер легитимностькатапульты научно подтвердит, то надо сначала какой-нибудь неживой предмет в Хамск катапультировать, а уже потом ценными кадрами разбрасываться."

С Зиночкой у нас спорить никто не решается. Если бы не ее соотношение сил 1.5/0.6/2.5 (бюст-талия-бедра) нас бы вообще, как неделимый научный коллектив, никто в Израиле и не заметил бы. Куда бы Тупых с верным Санькой ни совались поначалу, все тут же говорили, что в нас слишком много хамского. Посудите сами, лезет к вам эта губастая небритая рожа в очках и куфие, а на втором плане - ленинский прищур с рыжими пейсами под черной шляпой... Но как только Тупых пошел куда надо с Зиночкой, то совсем другое дело... Хотя вот уж кого хамством не удивишь - сами с усами. И не только их. Словно и сами сабры (аборигены), и разные европейские выходцы только что из Хамска...

Выходим мы все к распакованному деревянному ящику с военно-промышленным компьютером. Только чехол брезентовый сняли - даже, знаете ли, попятились. Вот уж у кого хамская морда! Как у запойно-застойного майора. Мы в Израиле от таких компьютеров давно отвыкли. Тут они шустрые, изящные, бледненькие, как ешиботники-первокурсники (юные паразиты). И ни инструкции, ни паспорта.

Но Зиночка у нас русская красавица с еврейской головой под пышной белокурой гривой. В станице, откуда она родом, все девки прямо патологически умные. Там как-то в Гражданскую белоказаки, пока сами были в боях, месяц держали в плену какого-то еврея - из советников не то Деникина, не то батьки Махно. Потом этого еврея красные шлепнули, не без этого, но сама станица совершенно иная стала. Ее население увеличилось, хотя чуть не всех казаков порубили красные конники. Зато в каждой хате орало по неплановому младенцу. Все стало ясно, когда началась репатриация. Станичники и станичницы прошли экспертизу на еврейство по ДНКи с конями, плетнями, нагайками, лампасами, фуражками и шашками переехали в Израиль. Тут они тоже нет-нет, да проявляют свою степную удаль. Вот Зинкин братан, например, недавно хамасовцу башку напрочь срубил вроде бы простым зонтиком. Тот, наглец такой, на казака было с ножом кинулся в Яффских воротах, когда тот с молитвы шел от Стены Плача. Зинка тоже, если ее разозлить, какая-то вообще нерусская становится. Ладошкой своей нежной как-то от Гриши отмахнулась небрежно так, когда он ее на пикнике не то недолапал, не то перелапал. Так он потом месяц с шиной на морде ходил. С тех пор, однако, она Гришу особо бережет. Вот и сейчас возразила, чтобы с него начали катапульту испытывать.

Стоим мы вокруг компьютера и включать пугаемся. У него три штепселя и на каждом по черепу с двумя косточками нарисовано. Я предложил включить, авось не е... Но доктор Метумтам не позволил: "Дудки, говорит, я пойду на такой риск, когда на кафедре прорва тринитротолуола. Пусть Санька хоть половину сначала на чей-нибудь балланс передаст. Только Санька не из тех, кто чем делится на халяву. Самим, говорит, надо.

Короче, включили сначала один штепсель. Вылупило уебище мутныелампы. На дисплее высветилось - валяйте. Залили мы из канистры кцат бензину и заложили в память пару идей наших чайников. Компьютер перекосило как от омерзения, но он отрыгнул нам листов пятьсот расчетов и чертежей. А там - все, что мы должны были вручить заказчику через год, чтобы нам финансирование продлили. Вот это мозг! А тот все выдает и выдает. И что! В общественном доисторическом туалете на стенах такого не видели...

"Вот такое у него мнение о нашей науке, - прищурила Зина на монстра свои синие со степной дичинкой и еврейскойповолокой глаза. - Компочка, ты за че это нас так?.."

Застоявшийся майор, конечно, тут же замигал-замигал и стал просить новое задание. Кто же против Зиночки устоит? Мы его и спрашиваем, не знаком ли он с одной симпатичной хамской катапультой. Как же не знаком, говорит, когда я эту стерву сам проектировал лет пять по чертежам, что наши шпионы в вашем же Израиле и украли. Тогда, спрашиваем, можно хотя бы неживой предмет отсюда в родной Хамск забросить? А чего, отвечает, можно. Но лучше этого охламона, - на Изю-Гришу - куда подальше. Ясно, ревнует душка военный... И все задание просит, на Зиночку преданно мигая. Стали мы ему вопросы задавать насчет мирного процесса.Отвечает, только все матом. Мы посложенее, какой курс доллара будет, когда нам за наши схар-дыры (съемные квартиры) расплачиваться. Отвечает. Мы ему тогда главный вопрос: как долго наш хамский коллектив наплаву останется?

Товарищ майор тут сразу засмущался, потом буркнул что-то утробно, а сам лампы в сторону отводит. Дескать, не в силах даже и всей своей мощью охватить мутные потоки, что бушуют в море привлечения и отвлечения выходцев. А нас, в сущности, никакие иные научные проблемы и не волнуют, если честно. Так что наседаем. Зинка под шумок все три штепселя с искрами воткнула. У одной глаза как у самого майора горят и мигают, а Тупых ее едва двумя руками удерживает. Захрюкал было мозг, на дисплее зазмеились арамейские письмена. И тут Санька в него полканистры бензина влил - для стимуляции. Экран тут же погас. Доцент Тупых, хоть и озверел тут изрядно, но остался удивительно тактичным - хамский джентльмен! А тут и он не выдержал. "Уволю, - говорит, тебя, Ицхак, чтоб я пропал! Лезет вечно со своей канистрой, тринитротолуол твою мать!.."

Майор вообще все лампы погасил, стоит себе и бензином воняет. А Саньку заело всерьез. Снова подлезает, но уже с ящиком и бикфордовым шнуром... Испугался компьютер, зажег экран и стал к Зиночке взывать, чтобы пожалела. На хамской, говорит, родине, я даже мутные потоки жилраспределения угадывал, говорит, но тут такое творится, что я просто пасс, простите меня. Я вам еще пригожусь.

Тут звонок по телефону. Не иначе, тетяПаша настучала, что у нас мелкие соискательницы с утра тринитротолуолом балуются вместо чеснока.

Но это оказался наш страховой агент. Он нас давно заманал. Каждую неделю в одно и то же время начинает свое: "Здравствуйте, меня зовут Марик, и я представляю компанию "На Бога надейся..." Зачем ждать смерти без уверенности в том, что родные будут вас с благодарностью вспоминать, вместо уплаты ваших долгов..." И пошел-пошел на одном дыхании, чтоб его не сразу нахер послали. На этот раз он попал в самую точку. Мы переглянулись и согласились. Марик этот тут же прискакал, оценил ситуацию и говорит: "Я не стану своей компании подобную подлянку делать. У вас же тут, говорит, тринитротолуола больше, чем в Димоне его эквивалента. Стали мы его уламывать, Зина даже прижалась к нему соотношением сил, но он так и ускакал по той же дороге, впереди своего "Уфф".

Совсем мы было приуныли, но потом решили - была не была. Сняли пыльный брезент уже и с катапульты. Пошепталась Зина с майором и говорит: "Давайте неживой предмет. Компочка, сколько надо горючки, чтобы нашего шомера-алкаша (нетрезвого сторожа) Егорыча в Хамск для проверки связи зае?.."

"Тебя бы саму, зонуля (женщину естественного поведения), - шепчет одна на коленях у Тупых, - туда запузырить, а не безобидного пожилого олима (выходца) с двумя высшими образованиями..." Зина ничего не услышала, да товарищ майор проявил бдительность: "Зин, - пишет, - по-моему, эта микропиздюлина (мелочь пузатая), что вечно у шефа на коленях ошивается, тебя не очень любит. Давай ее запустим. Сэкономим горючку. Тем более, что и мне алкаша жалко. Все же ВПШ кончал. Наш человек." Одна тут же заверещала, у Тупых под мышку спряталась, только глазами на Зиночку сверкает. Разбудили Егорыча, пообещали полпузыря за полет. Он кивнул, вскарабкался на катапульту и там тотчас заснул. Санька накрошил с полкило тринитротолуола, а мы с Гришей подлили немного бензина - для мягкой посадки. Егорыч сверху со сна кричит: "От винта!" Нажал я на педаль - только его и видели. Сняли мы кипы-куфии, блестим прическами. Хоть и неживой предмет, но... Все же два высших партийных образования. Тут звонок. Не иначе Марик передумал, или Пинна траханная подлянку сообразила. Взял я трубку и обомлел - Егорыч из Хамска звонит, представляете?

"Братки, - говорит, - как только узнали, что вы эту катапульту освоили, сразу вам в премию целый кейс зеленых дали. Мы, говорят, пару раз пытались ее аналоги запустить, чтобы бесхозные деньги по миру расплевывать да только две воронки от испытаний и остались. А теперь, говорят, если вдруг после выборов к власти в России ненаши придут, никакого выхода, кроме как сначала в Израиль слинять у нас не остается. Но вот беда - правосудие у независимых жидов какое-то совершенно хамское. Не иначе, как только начнем там работать всерьез - нас посадят. Если, конечно, заранее от вас не катапультируемся кто куда."

"А ты чего там забыл, Егорыч?" - спрашиваю. "Да я лично бы сразу с деньгами обратно вылетел, но вы меня без даркона (ксивы) катапультировали. А в хамском Сохнуте нипочем не верят больше, что бывают евреи с такой будкой.

Тут Гриша молча на катапульту карабкается, уже с дарконом Егорыча, и волочит целый сак с подарками своим женам. Подсыпали мы три кило против Егорыча. Нажимаю я на педаль. Ахнула катапульта, чуть стекла повсюду не посыпались, а Изя сидит себе, как памятник мужской красоте, прижимая к невероятному брюху оранжевый сак с подарками славянским женщинам. Мы к компьютеру. А майор как невзлюбил Гришу, так и не может себя перебороть. Тонны полторы, пишет, только и могут такую плоть в Хамск доставить. Санька тут же головой вниз в канализационный люк нырнул - пересидеть запуск, а у меня перед глазами поплыла изящная курчавая бородка Марика.

Но доцент Тупых не поддался на провокацию на почве ревности. Одна ему что-то из-за пазухи нешептывает, косясь на Зину, но он и это проигнорировал - нашла дурака, с казаками ссориться! "Подсыпь, - говорит он мне, - еще немного. В конце концов, мы же экспериментируем. Получится - получится, а нет - так мы и без подлого Марика обойдемся. На что у нас хеврат кадиш (могильное счастье)?"

Подсыпал я и нажал на педаль...

Когда меня Зина откачала рот-в-рот, Гриши в седле не было. И сразу звонок: "Осторожнее вы там впредь, - кричит Гриша, - с этой факанной катапультой. Вот уж стерва безответственная! Вместо третьей жены она меня, к первой посадила. А там ее хахаль водку жрет. Еле я от него откупился. Весь сак отнял. Спасибо, он сам три скважины содержит, до подарков охочих." "А Егорыч с кейсом как же? - спрашиваю. - Там же премия! Капуста..." "Так, говорит, хахаль этот позорный, оба наши даркона тоже себе забрал, и мой, и Егорыча. У вас, говорит, хоть и полно пока еще жидов, но жить можно."

"Что скажет кафедра? - вопрошает Метумтам. - Есть прекрасная катапульта. Есть хамские друзья, которым доллары девать некуда, есть, наконец, нечеловечески честный Егорыч, что ждет даркона с нашими деньгами, а этот охламон вместо того, чтобы кейс вызволить, сам запутался в своих гойках и застрял в Хамске."

"Запустите микропиздюлинку, - злопамятно прищурилась Зина. - Она у вас такая маленькая, что ее среди рослых хамок не сразу и заметят."

"Ну да, - сверкает та зенками из-под мышки Тупых. - А как я потом вернусь?.. Я уже пять лет как в хамском розыске." Тупых вынул ее, повертел перед собой на вытянутых руках и говорит задумчиво: "Эту туда нельзя. Эту даже в одном городе с таким кейсом оставлять опасно." Одна сразу - шасть ему под футболку и затихла... "Кого же катапультировать, спрашивается? продолжает размышлять вслух наш небритый раис. - Санька как сиганул в канализацию - ни слуху ни духу. Зину никуда нельзя командировать без "любо!" ее станичного круга."

И на меня так ласково смотрит.

"Нет, - говорю я твердо. - Я из тех евреев, что должны последними выключать свет в стране очередного исхода."

Короче, некому было больше лететь, кроме как самому шефу. Доктор Метумтам залез вместе с одной на катапульту. Нажал я на педаль - и к телефону...

***

Только никто нам больше так и не позвонил, кроме Марика - он передумал. Даже Пинна не позвонила - от греха подальше.

Вот так мы потеряли хамские научные связи. Зря Тупых одну с собой взял. В розыске же... Плевое же дело в той хамской стороне кого-то посадить. А может случилось и другое - им хорошо и без нас с Зиной, с таким-то кейсом....

Пригорюнились мы. И тут она говорит мне: "Давай поженимся на нервной почве. Одни мы с тобой остались..." Я кивнул. Кто ж с еврейской казачкой спорить посмеет на такую деликатную тему?

Фирмозу теперь возглавляет она. Товарищ майор проекты чайников оформляет на пяти языках, катапульта работает с энтузиазмом революционной гильотины - расплевывает их с докладами по всему миру. Одно плохо тринитротолуол кончается. Нафига нам после этого компьютер вместе с катапультой?..

Dr. Solomon Zelmanov ("Shlomo Wulf") 03.05.01