/ Language: Русский / Genre:prose

Женщина В Клетке Или Так Продолжаться Не Может

Шилова Юлия


Анонс

Две умницы, красавицы подружки мечтают о нормальном женском счастье. И чтоб жить в достатке где-нибудь в Майами, и чтоб мужчина был рядом нежный, понимающий и всегда готовый разделить и решить твои проблемы.

Но у судьбы свое мнение на этот счет. Она даже последнее может отобрать, чтобы ты раскисла и сломалась. На квартиру Томы напали бандиты, требующие какие-то драгоценности. Исчез любовник-француз. В подругу стреляли. А соседку Валентину закололи на даче. И казалось бы, нет выхода из сложившейся ситуации... Но только не для настоящих женщин - Томы и Лейсан! В поисках любви можно свернуть горы, особенно если рядом есть настоящие мужчины!..

Ни различие взглядов, ни разница в возрасте, ни что-либо другое не может быть причиной разрыва в любви. Ничто - кроме ее отсутствия.

Мария Домбровская, польская писательница

ОТ АВТОРА

Этот роман мне хочется посвятить всем женщинам замечательного города Казани и выразить свое искреннее восхищение как самим городом, так и красотой этих женщин... Мне посчастливилось побывать в этом сказочно божественном городе, ощутить его красоту и величие, познакомиться с потрясающими людьми и сохранить о них свои самые теплые и светлые воспоминания.

Милая Регина 3. и очаровательная Ольга И., олицетворяющие собой всю женскую красоту и мудрость, спасибо вам за ваши искренние письма, в которых вы поделились со мной своими личностными историями, переживаниями и надеждами. Ваши чувства священны, потому что любые переживания всегда обогащают душу. Я рада, что наше знакомство состоялось в реальной жизни и что нам довелось встретиться на казанской земле.

Мне очень хотелось бы поблагодарить всех, кто организовал мой визит в город Казань, а в частности, газету «Комсомольская правда» в Татарстане» и компанию «Аист-пресс», лицом которой является замечательная Алена Сидоркевич.

Отдельное спасибо министру культуры Татарстана Валеевой Зиле Рахимьяновне за приятную встречу и интересное общение. Я целиком и полностью разделяю ее мнение о том, что женщины, сумевшие сделать сами себя, достойны восхищения и что счастливые судьбы достойны пера и подражания, но понимаю, что, для того чтобы стать счастливой, нужно пройти через много испытаний и преодолеть много трудностей. В нашей стране женщине просто непозволительно быть слабой, она обязана выжить при любых обстоятельствах и помочь своим близким.

Жизнь - это подарок, и мне искренне хочется, чтобы все мы освободились от всего ненужного, темного и наполнились внутренним светом. Мне хочется, чтобы было как можно меньше драм и трагедий, меньше неудачных браков и тяжелых разводов, меньше разбитых сердец и неразделенной любви. Каждая женщина имеет право на счастье, и если кто-нибудь узнает себя в героинях моих романов, посмотрит на себя со стороны, поймет свои ошибки, научится правильно принимать поражения и будет, несмотря ни на что, жить и любить дальше, значит, мой труд не напрасен и я не зря вкладываю душу в романы. Я пишу с любовью и болью и пытаюсь затронуть все моменты, которые и складывают такое понятие, как счастье. Мне хочется, чтобы все мы шли по дороге добра, чтобы мы меньше теряли, чем находили, и чтобы мы жили в гармонии как с окружающим миром, так и с собой.

Хочется также сказать множество самых теплых и искренних слов замечательным детям из казанского приюта «Гаврош». Я часто вспоминаю наше чаепитие, дружеские разговоры про жизнь и ваши стихи. Дорогие мои, любимые детки, вы всегда останетесь в моем сердце. Я буду ждать от вас весточки и надеяться на то, что у вас сложится все хорошо и этот мир будет для вас всегда самым теплым, чистым и самым веселым. Да хранит вас бог. Мысленно я всегда с вами.

Спасибо всем, с кем мне довелось встретиться и познакомиться в Казани. Я всегда буду помнить ваши лица, ваши улыбки и ваши глаза. Спасибо за ваше гостеприимство и радушный прием. Отдельная благодарность моему любимому издательству «Эксмо».

С бесконечной любовью. Всегда ваша Юлия Шилова.

Глава 1

Припарковав машину на вокзале, я посмотрела на себя в зеркало и глубоко вздохнула. Я волновалась. Чтобы хоть как-то скрыть излишнюю бледность, пришлось достать косметичку и воспользоваться ее содержимым. Господи! Одному богу известно, как я волновалась! Страх никак не давал мне возможности побороть это чувство. Услышав звонок мобильного телефона, я взяла трубку и дрожащим голосом произнесла банальное:

- Слушаю.

- Томка, а что у тебя с голосом-то? - подозрительно спросила меня моя верная подруга Лейсан и тут же сама ответила: - Ты волнуешься, что ли?

- Чего спрашиваешь, если и так все знаешь?

- Ну, мать, ты даешь. Ведешь себя, как будто первый раз на свидание идешь!

- Ну, не первый... - смутилась я.

- Ну, и не последний, - поддержала меня подруга. - Если ты из-за каждого свидания так сильно переживать будешь, то запросто заработаешь себе инфаркт. Я же чувствую, что тебя прям лихорадит.

- Ой, Лейсан, ты ведь прекрасно знаешь, что это не какое-нибудь простое свидание. Это моя судьба. Сама не знаю, что со мной происходит. Меня всю колотит. Я боюсь.

- Кого?

- Сама знаешь кого.

- Своего француза, что ли?

- Его, будь он неладен.

- А он что, у тебя такой страшный? На фотографии - так просто красавец! Его только на обложке модного журнала снимать. Кстати, а что это ты так рано приехала? До поезда еще целых сорок минут.

- Я боялась не успеть.

- Да, нервы у тебя ни к черту. Ты бы что-нибудь успокоительное выпила. Валерьянки, например.

- Я уже целый бутылек выпила.

- И что?

- Меня еще больше колотить стало.

- Тома, я не пойму, чего ты боишься?

- Сама не знаю, - честно ответила я и нервно прикусила губу, напрочь позабыв про свою яркую дорогую губную помаду. - Я сегодня всю ночь глаз не сомкнула. До утра еле дотерпела. Мысли все в голове путались. Не знаю, как с ума не сошла. Вот и приехала на вокзал ни свет ни заря.

Если ты так волнуешься, то нужно было с ним в Москве встречаться, как раньше. Какого черта он в нашу Казань прется?! Приехал бы, как белый человек, на тысячелетие города. Каких-то три несчастных месяца осталось до празднования. Так нет же. Прется именно тогда, когда ему здесь делать нечего. Испокон веков принято: иностранцам все самое лучшее показывать - и не стоит это правило нарушать. Что он, три месяца потерпеть не мог?

- Три месяца не могли ждать ни он, ни я, - произнесла я усталым голосом. - Я бы тоже с удовольствием встретилась с ним в Москве, на нейтральной территории, но он сам изъявил желание приехать в Казань именно сейчас.

- Тогда пусть смотрит раскопки, если ему так сильно хочется. Казань сейчас вся изрыта тракторами и бульдозерами. Если ему нравится смотреть на строительную технику, то ради бога.

- Ладно, не утрируй. Помимо раскопок, тут еще есть много чего посмотреть. Я не за это переживаю, хотя и за это тоже.

- А может, вы вообще из гостиничного номера выходить не будете. Я имею в виду из кровати вылезать. Завтрак, обед, ужин прямо в номер. Будете смотреть на Казань из гостиничных окон, - тут же принялась фантазировать Лейсан. - В конце концов, он сюда не на экскурсию приехал, а ты к нему экскурсоводом не нанималась. Думаю, что у вас будут занятия поинтереснее. Кстати, а почему он не на самолете, а на поезде едет? Экзотики захотелось? Решил на наши края через окна поезда посмотреть?

- У него фобия.

- Какая еще фобия?

- Аэрофобия. Он самолетов боится.

- Как же он из своей Франции до Москвы добирался? На перекладных?

- На самолете.

- Ты же говоришь, что он самолетов боится.

- К «Боингам» и «Илам» он нормально относится, а вот наших «тушек» боится. А до Казани одни «тушки» летают.

- Что-то я не пойму: мужик он у тебя или не мужик?! В моем представлении мужик вообще ничего бояться не должен.

- У тебя крайне неправильные представления. Многим мужчинам тоже присущи определенные страхи. Аэрофобия - один из них. И ничего в этом дурного нет. Вот если бы он темноты боялся, я бы к этому отнеслась с подозрением. А наших «тушек» я и сама боюсь и чувствую себя в них крайне некомфортно.

- Не знаю. Я недавно в Москву летала. Мне понравилось. Бизнес-классом летать можно.

- Ты говоришь так, как будто бизнес-класс отдельно от «тушки» летит, - попыталась пошутить я, но, взглянув мельком на часы, задрожала еще больше. - Он на козырном поезде едет. «Татарстан» называется. Там есть супернавороченный вагон. Всего четыре купе. Удобства, как в шикарном люксе. Так что прокатиться на таком поезде совсем не зазорно. Лейсан, извини. Больше не могу говорить. Нужно еще успеть немного привести себя в порядок.

Но ты хоть мне позвонишь? Расскажешь, как все пройдет? Я уже сама за тебя начала волноваться, словно это я встречаюсь с французом, а не ты.

- Расскажу. Не переживай. Я обязательно тебе позвоню. Сейчас его встречу и сразу повезу селить в гостиницу.

- Это правильно, что ты решила поселить его в гостинице, а не у себя дома. А то потом разговоров не оберешься о том, что к тебе француз приезжал. Он уедет, а на тебя все соседи косо смотреть будут.

- Ты же сама прекрасно понимаешь, что мне подобные разговоры до одного места. Кто и как на меня смотрит - мне по барабану. Я никогда не зависела от чужого мнения. Просто моя квартира не может конкурировать с теми пятью звездами, где ему предстоит жить.

- Ладно, Томка, больше не буду тебя доставать. Собирайся с мыслями и приводи свою внешность в порядок. Желаю тебе незабываемого времяпрепровождения. Ты мне только скажи...

- Ну что еще?

- Ты его очень сильно любишь?

- Я без него жить не могу, - все так же правдиво ответила я.

- А как же твоя прошлая любовь?

- Я уже и сама не знаю, было ли то чувство любовью. Так, юношеское увлечение.

Когда-то ты говорила, что это самое юношеское увлечение и есть любовь всей твоей жизни. Наверное, это просто была твоя первая любовь, а, как правило, первая любовь часто проходит. Не всегда, конечно, но все же проходит. Правда, говорят, что она не забывается.

- Лейсан, мне сейчас совсем не хочется рассуждать на эту тему. В данный момент для меня никаких мужчин не существует. Я люблю своего француза, и мне совсем не важно, что там у меня было и что там у меня будет. Понимаешь, я очень сильно его люблю! Люблю!!!

- Томка, но ведь он же женат.

- И что?

- Да ничего. Может, ты на него зря свое время и свои чувства тратишь.

- Я ни о чем не жалею и считаю, что уж лучше любить женатого французского мужчину, чем женатого русского.

- И чем же это лучше?

- Тем, что я этого не ощущаю.

- Чего именно?

Я не ощущаю того, что у него есть семья. Она слишком далеко, чтобы быть реальной. Франция слишком далеко. А познакомишься с нашим женатым мужиком, и сразу начнется... С первого дня знакомства он тебя начнет грузить своими детьми, женой и тещей. Ты будешь знать все их расписание и незримо жить их жизнью. Они будут постоянно присутствовать в твоих мыслях, потому что он будет каждый день о них говорить и думать. А Жан мне только фотографию показал, и все. Она у него в бумажнике. Какая разница, женат он или не женат... Он меня любит, а это самое главное. И вообще...

- Что - вообще?

- Между прочим, женатые мужики иногда разводятся.

- Ты считаешь, что французские мужчины разводятся намного быстрее, чем наши, российские?

- Не знаю. Не пробовала. Да и какая разница, какой у тебя мужик? Главное, чтобы он был любимым. Пусть он хоть немецкий, хоть американский. В отношениях самое главное - это любовь.

- Просто обидно.

- Что тебе обидно?

- Обидно то, что многие наши женщины переметнулись на импортных мужчин.

- Значит, нашим мужчинам есть о чем подумать.

- А как же желание поддержать отечественного производителя?

- Если честно, то у меня нет такого желания.

- Получается, наш производитель побоку.

- На данный момент для меня - да. К сожалению, наш отечественный производитель может только производить, но ни в коем случае не помогать выращивать свое же потомство.

- Смотря какой производитель, - стояла на своем Лейсан.

- Лейсан, извини, но время неумолимо. Об отечественном производителе в данный момент мне хочется рассуждать меньше всего.

- Тома, ты только держись достойно. Твой француз, хоть и хороший мужик, но чужой. И ему не мешает знать, что ты у нас и красавица, и умница, и что на твой век принцев хватит.

- Лейсан, если я не закончу разговор прямо сейчас, то проморгаю поезд. Извини еще раз.

Бросив мобильный на сиденье, я подмигнула своему отражению в зеркале, чтобы хоть немного приободриться.

- Спокойно, Тома. Спокойно. Ты, как всегда, на высоте. Тебе нечего бояться. Ты хорошо выглядишь, - успокаивала я себя, подкрашивая губы. - Это пусть он боится и делает все возможное, чтобы не упасть лицом в грязь. А я всего лишь женщина, и это значит, что я не обязана отвечать за свои действия и поступки и могу делать все, что захочу, не оправдываясь ни перед кем.

До прихода поезда оставалось ровно двадцать минут. Закрыв глаза, я постаралась расслабиться, вспоминая, как начиналось это умопомрачение, именуемое любовью.

А это было ровно год назад. Я прилетела в Тунис на лечение талассотерапию и Встретила там ЕГО, своего француза, который тоже поправлял свое здоровье и грел косточки под местным солнышком. Мы увидели друг друга за ужином. Жан заказал бутылку вина и с самого первого момента нашего знакомства восхищал меня великолепным знанием русского языка и отменным чувством юмора. Этот вечер мы провели вместе. Поехали в порт, гуляли, держась за руки, и любовались красивыми яхтами, а после зашли в маленькое кафе и пели караоке. Жан пел на французском языке песни о любви и смотрел на меня глазами, полными обожания. А я... Я просто тонула в его глазах и... так не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась. Когда мы вернулись в отель, Жан проводил меня до дверей моего номера и зашел внутрь. А дальше были горячие объятия, упоительные поцелуи и чересчур жаркая ночь.

Господи, если бы кто-то раньше сказал мне о том, что я отдамся первому встречному французу в первую ночь после знакомства, я бы никогда не поверила и давила бы на то, что я слишком хорошо воспитана для этого. Но жизнь иногда преподносит и такие сюрпризы. Сейчас, перебирая в памяти все эпизоды моей курортной жизни, я задаю себе один и тот же вопрос: что же тогда произошло и куда подевалось мое хорошее воспитание? Что это было? Это было безумие!

Это были десять безумных и упоительных дней и ночей. Утром мы проходили курс лечения, после обеда спускались к морю, лежали на пляже, купались, рассказывали друг другу о себе, затем гуляли по городу, ужинали в ресторане и до беспамятства занимались любовью. Когда я была рядом с Жаном, я ничего не видела, не слышала, не замечала. Жан брал мою руку, и сердце мое трепетало, я хотела говорить, но поцелуй француза тут же заглушал мои слова. К этому почти незнакомому мне человеку тянулись все мои помыслы и желания. В его объятиях я теряла всю свою волю и весь свой рассудок. Я слепо верила в то, что наш курортный роман не закончится никогда и нас свяжет опьяняющая нить любви, которая не даст нам расстаться после Туниса и позволит встречаться снова и снова.

Я часто вспоминаю наш последний вечер, который мы провели в баре отеля. Жан пил свой коктейль и смотрел на веселящихся на сцене людей грустными глазами. А я... Мне не было никакого дела до других отдыхающих. Все смотрела и смотрела на своего француза открыв рот, запоминая каждую черточку на его лице, каждый жест и каждый брошенный на меня взгляд. Я хотела выпить его до дна. Не хотелось думать о будущем, о том, что в далекой Франции его ждет семья, что у него есть родные и близкие люди. Я хотела видеть его вновь и вновь, неважно где - в Тунисе, во Франции или в России.

Я чувствовала жуткую эмоциональную зависимость от человека, который стал мне слишком дорог, и мечтала, чтобы Жан чувствовал то же самое не один день, а всю оставшуюся жизнь. Вернувшись домой, я попыталась жить прежней жизнью, но не переставала ждать от Жана телефонного звонка. И он позвонил. Господи, как хорошо я помню тот день, когда он наконец позвонил. Я мыла полы. Зазвонил телефон, наспех вытерев руки, я сняла телефонную трубку и, услышав родной голос Жана, подскользнулась, пролила тазик с водой, растянулась на полу и взвыла от боли.

Жан не на шутку перепугался, стал спрашивать, что у меня случилась, но я, улыбаясь сквозь слезы, вытирая разбитое колено и не обращая внимания на острую боль, говорила ему о том, что у меня все хорошо и что я счастлива оттого, что он позвонил. Несколько раз мы встречались в Москве. Один раз я летала в Париж и провела удивительную неделю, упиваясь красотой города и любимым мужчиной, который подарил мне эту сказку и смотрел на меня так, как смотрят на божество. Он всегда говорил: «Моя Тома», а я кивала головой, соглашаясь: «Конечно твоя, а больше мне никто и не нужен».

Париж сразил меня наповал и покорил своим величием и красотой. Мы катались на кораблике по Сене, смотрели собор Парижской Богоматери, ходили в Латинский квартал, гуляли в Люксембургском саду, посетили Гранд-опера и гуляли по кварталу Пале-Рояль с его знаменитыми и потрясающими театрами. Париж сблизил нас с Жаном еще больше и сделал еще роднее.

Я никогда не спрашивала его о будущем и не хотела думать о том, что у нас нет будущего. Я жила этими встречами и ловила себя на мысли о том, что для того, чтобы быть счастливой, необязательно жить с любимым мужчиной, важно знать, что он есть и что ему сейчас хорошо. В Тунисе я не только прошла потрясающую реабилитацию и поборола синдром хронической усталости, но и излечила свою душу, с удивлением обнаружив, что она еще может быть открыта для внезапной любви.

Я как могла берегла наши с Жаном отношения и принимала его таким, какой он есть, даже не пытаясь его изменить, потому что знала: единственный человек, которого я могла изменить, была я сама. И вот теперь новая встреча. Жан позвонил и сказал, что хочет приехать ко мне в Казань. Признаться честно, я растерялась и предложила ему приехать на тысячелетие нашего города, но он сказал, что может не дотерпеть и что на празднике будет слишком много людей, а он не любит быть в толпе. Он из тех, кто любит находиться над нею. Я не смогла ему возразить и стала ждать его приезда.

До прихода поезда осталось всего пять минут. Сунув мобильный в сумочку, я вышла из машины. Встав на перроне, я стала прислушиваться к отчетливым ударам своего сердца и ждать того момента, когда я смогу попасть в жаркие объятия своего любимого. Поезд прибыл строго по расписанию. В сотый раз поправив свою прическу и увидев выходящего из вагона Жана с причудливым букетом цветов, я чуть было не потеряла сознание.

- Господи, Жан...

- Тома! Тома! Моя Тома!

Его губы коснулись моих, перед глазами все поплыло...

- Жан, как ты доехал?

Очень хорошо! У меня было отличное купе с собственным туалетом, душем, свежей постелью, плазменным телевизором и целой кучей видеокассет.

- Ты всю ночь смотрел телевизор?

- Всю ночь. Я не спал.

- Почему?

- Волновался и ждал нашей встречи. Как я мог уснуть, зная, что скоро тебя увижу?!

- Ты представляешь, я тоже не сомкнула глаз. Не получилось. Видишь, даже черные круги под глазами. Мы выспимся вместе. Я люблю тебя. Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю!

Жан тяжело задышал и вновь притянул меня к себе:

- Моя Тома, ты послана мне самой судьбой. Еще там, в Тунисе, я понял, что не могу сопротивляться року. Ты несешь в себе какую-то тайну. Ты поразила меня своим колдовским взглядом.

- Жан... - только и смогла сказать я и уткнулась в лацканы его пиджака.

Глава 2

Сев в машину, я посмотрела на пристегивающегося ремнем безопасности Жана и улыбнулась:

- Жан, ты знаешь, а у нас уже давно никто не пристегивается.

- Почему? - искренне удивился Жан.

- Не принято как-то. Гаишникам это по барабану. Я очень аккуратно вожу машину. Не бойся, не разобьемся.

- Тома, может быть, ты и хорошо водишь машину, но ты же не можешь отвечать за других водителей. Не обижайся, но я поеду пристегнутым.

- Конечно, - улыбнулась я своему французу милой улыбкой и, наклонившись, одарила его страстным поцелуем. - Как я могу на тебя обижаться. Знаешь, будь я француженкой, приехав в Россию, тоже не смогла бы сесть в машину не пристегнутой. Увы, но действительность такова, что российские дороги оставляют желать лучшего, а наши горе-водители побили все рекорды по количеству аварий на дорогах.

- Я рад, что ты так хорошо меня понимаешь, - Жан взял меня за руку и, поднеся ее к своим губам, нежно поцеловал. - У тебя хорошие духи.

- Конечно, хорошие, потому что они французские, - я улыбнулась и завела мотор.

Я старалась не показывать внутреннюю дрожь и с каждой минутой все больше и больше ощущала, как сильно колотило меня изнутри. Подсознательно я чувствовала, что визит Жана должен что-то поменять в наших отношениях, только я не могла понять, что именно. Мне казалось, что с его приездом должно произойти что-то важное, знаменательное и незабываемое. Хотя каждый приезд Жана и так был незабываем. Я могла рассказать о наших встречах с подробностью до минуты, смакуя все яркие события и факты и возвращаясь к своим воспоминаниям снова и снова.

Как только мы отъехали от вокзала, Жан стал смотреть в окно и озвучивать свои мысли:

- Тысяча лет. Целая тысяча лет... Это же такое событие. Даже не верится. Не двести, не триста, а именно тысяча лет. Это же так много.

- Вот если бы ты приехал на тысячелетие города, то наверняка запомнил бы это знаменательное событие на всю жизнь. Конечно, Казань - это не Париж, но у нас тоже есть много чего посмотреть, - с патриотизмом произнесла я.

- Я смотрю, - насмешливо согласился со мной Жан и просто прилип к окну. - Тома, а почему ты не сказала мне о том, что у вас была бомбежка? - В голосе моего возлюбленного послышались испуганные и даже истеричные нотки. - Почему ты не предупредила меня о военных действиях?

- Ты о чем?

- О том, что я не знал, что в твоем городе полнейшая разруха. Тома, как ты здесь живешь?! Тома, как ты могла молчать?! - На лице Жана появился ужас.

Я посмотрела в окно и рассмеялась до слез.

- Не вижу ничего смешного, - еще больше занервничал мой француз и посмотрел в окно глазами, полными страха.

- Жан, сейчас мы проезжаем по улице Чернышевского, - давилась от смеха я. - Это далеко не единственная улица, которая так сильно тебя напугает. Это не бомбежка. Это просто тысячелетие Казани.

- Не понимаю никакой связи.

Ну как бы тебе объяснить. Ты просто приехал не вовремя. Сейчас все это безобразие снесут, и ты увидишь, красивые, сверкающие чистотой улицы, а может быть, даже и новые здания.

- Ты хочешь сказать, что никаких военных действий тут нет и что у вас сносят не просто дома, а целые улицы?

- Что-то типа того. Уверяю тебя, у нас очень спокойно. И дай бог, чтобы все жили в мире и согласии, так, как живут люди нашего города. Просто на тысячелетие приедет слишком много гостей, и они не должны видеть ни дома под снос, ни грязь, ни ветхие здания. Поэтому заранее хочу предупредить тебя об этом. И не пугайся больше. Тут кругом разруха и раскопки, но все это только для пользы дела. К празднику город будет лучше, чем на картинке.

- А почему все это нельзя было сделать раньше? Почему что-то начинают делать только к тысячелетию?

- Потому что ты приехал в самую удивительную страну мира, в которой свои порядки и законы. У нас к праздникам знаешь, как города преображаются!

- В Париже такого нет.

- Ты не в Париже, а в России. И чтобы чувствовать себя здесь комфортно, учись, пожалуйста, ничему не удивляться. У нас сносят не только отдельные дома, но и целые кварталы. Наша страна полна сюрпризов.

Это я понял, - кивнул Жан и после того, как мы проехали злосчастную улицу с несколькими домами под снос, немного расслабился.

Я вновь вспомнила то время, которое провела вместе с Жаном в Париже. Он снял восхитительный, с настоящим камином, номер в отеле. Вечерами мы, как завороженные, смотрели на пламя и наслаждались уютом и теплом, исходящим от огня. Это были самые романтические вечера в моей жизни, с ароматным лесным запахом потрескивающих в камине дров.

Остановившись у гостиницы «Мираж», я одарила Жана широкой улыбкой и немного смущенно пожала плечами:

- Тут, конечно, камина в номере нет, но все довольно прилично. Надеюсь, тебе все понравится.

- Мне все понравится, если ты будешь рядом, - Жан взял мою руку и трогательно заглянул в глаза.

- Ты это серьезно?

- Серьезнее не бывает.

- Тогда почему тебе не понравилась наша улица Чернышевского? - Я задала вопрос и, не ожидая сама от себя, принялась давиться от смеха. - Я же была рядом, когда мы ее проезжали.

- Я обожаю твою улицу Чернышевского. Она потрясла меня своей красотой, размахом и оригинальностью зданий, - Жан не мог скрыть своей улыбки. - Это самая красивая улица, которую я когда-либо видел. Поверь, в Париже нет улиц, которые бы смогли сравниться с улицей Чернышевского в Казани.

- Издеваешься, да?! Ну, издевайся. - Мы вышли из машины и направились в гостиницу.

- Вот приедешь в Казань еще раз, и издеваться тебе уже будет не над чем.

Жан покатил свой чемодан на колесах и обнял меня свободной рукой.

- Тома, ты на меня обиделась?

- Я на французов не обижаюсь, - совершенно спокойно заявила я и зашла внутрь отеля.

Поселив Жана в один из самых приличных номеров, мы спустились позавтракать в ресторан. Сидя рядом и попивая ароматный кофе и поедая яичницу с грибами, не могли оторвать друг от друга томных взглядов. Жан улыбнулся и задумчиво посмотрел в окно:

- Красиво. На вашу мечеть можно смотреть часами.

- Это мечеть Кул-Шариф. Отсюда открывается действительно потрясающий вид.

- Я надеюсь сегодня там погулять. Хочется хоть немного прикоснуться к истории твоего родного города и посмотреть на кремль.

- Там сейчас все перекопано, но если тебе так сильно хочется, то, может, у нас, что-нибудь и выйдет. Если уж там совсем все будет крайне неприлично, то заедем в магазин и купим резиновые сапоги.

С сапогами ты здорово придумала, - лукаво подмигнул мой любимый француз. - Только перед тем как пойти бродить по раскопкам, мне бы хотелось остаться с тобой один на один в номере. Ты, надеюсь, не против?

- Еще бы, - задыхаясь от возбуждения, произнесла я. - Я думала, что это произойдет сразу, но ты так спокойно собрался на завтрак.

- Просто я не хотел, чтобы мы остались без завтрака. Я не люблю быть голодным.

- Я так и подумала. Французские мужчины отличаются рациональным подходом буквально ко всему, и даже к любви.

- Мне кажется, что рационализм еще никому не мешал.

- Наверное, ты прав. У тебя есть чему поучиться.

Когда мы вернулись в номер, я утонула в объятиях Жана, почувствовав себя нереально счастливой. Мы занимались любовью. Я боялась открыть глаза... Господи, как же я боялась, что это может когда-нибудь закончиться. Я прислушивалась к каждому вздоху и к каждому стону. Жан всегда был щедрым на ласки, любовные игры и на подарки. Он экономил только на одном: на словах, и редко говорил мне то, в чем я так нуждалась.

- Жан, я умру без тебя, - почти задыхаясь, произнесла я. - Ты понимаешь, что я больше так не могу?! Я не знаю, понравится ли тебе то, что я сейчас скажу, но мне становится мало наших с тобой встреч. Иногда мне кажется, что я скорее потеряю рассудок, чем дождусь того момента, когда мы с тобой сможем увидеться. Я хочу быть с тобой постоянно и совершенно не важно где: в Париже, Москве или Казани. Я хочу просыпаться с тобой по утрам и будить тебя своими жадными поцелуями, постоянно чувствовать твой запах, ощущать твое сердцебиение и находиться с тобой на одной волне.

Неожиданно для самой себя, я всхлипнула и ощутила, как по моим щекам текут слезы.

- Я и сама не знаю, что со мной происходит. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Знаешь, когда-то я очень сильно любила одного человека. Мы учились на одном курсе института. Это была моя первая любовь. Понимаешь, еще совсем недавно мне было очень тяжело об этом вспоминать и уж тем более рассуждать вслух на эту тему, а теперь... Странно, но теперь я могу говорить об этом совершенно спокойно, не ощущая боли. Я чувствую боль теперь, когда говорю о тебе. Я понимаю, что все, что я чувствовала тогда, не имеет никакого отношения к тому, что я чувствую сейчас. А ведь тогда я чуть было не умерла.

- Почему ты рассталась со своей первой любовью?

- Он ушел к другой, - каким-то обреченным голосом ответила я.

- Почему?

Не знаю. Жан, может быть, ты объяснишь мне, почему мужчины уходят? Почему рвутся прочные и надежные отношения? И ведь ничего не предвещало беды. Просто какая-то мелочь, немного затянувшаяся пустяковая ссора. А потом он пришел и сказал, что полюбил другую. Они до сих пор вместе. Не знаю, как я тогда все это пережила и не сошла с ума. Казалось, что мир рухнул и наступил конец света. Но прошло время, и боль отошла на второй план. Я стала смотреть на эти отношения уже более спокойно и ровно, без лишних истерик, слез и болезненных вздохов. Все прошло, осталось в прошлом. Потом я познакомилась с тобой и вообще стала вспоминать об этих отношениях с улыбкой. А сейчас я отчетливо понимаю, что те отношения не были настолько сильными, что сейчас все намного серьезнее. Жан, я знаю, что ты женат, что у тебя в Париже семья и что, скорее всего, ничего уже изменить нельзя. Мы с тобой слишком поздно встретились. Я не могу и не имею права претендовать на твою свободу, но и без тебя я пропаду.

Я подняла голову и посмотрела на Жана глазами полными слез:

- Я никогда не говорила с тобой об этом, и возможно, что своим разговором я сделала сама себе только хуже, но я больше не могу молчать. Даже если после всего, что я тебе сказала, ты не захочешь меня видеть, я все равно больше не могу молчать. Я хочу, чтобы у тебя никогда не было другой женщины, кроме меня, чтобы ты был только со мной, чтобы ты никогда в жизни меня не бросил и никогда и никуда от меня не ушел. Я знаю, что тебе всегда нравилось то, что я никогда не говорила с тобой о нашем будущем и уж тем более на него не претендовала, но, увы, тебе придется во мне разочароваться, потому что я такая же, как и другие. Я точно так же надеюсь, жду и хочу хоть какой-то нибудь перспективы от отношений.

Я уже не могла сдерживать всхлипы и заревела в полный голос. Это был настоящий рев отчаяния, в котором я собрала все эмоции, одолевавшие меня в последнее время. Я слепо верила в то, что вместе с этими слезами из меня выйдет вся накопившаяся во мне эмоциональная тяжесть. Схватив Жана за руку, я провела по ней и крепко вцепилась в его плечо. Мне показалось, что еще немного - и он уйдет. Просто встанет, оденется и уйдет из моей жизни навсегда.

Жан погладил меня по голове и с присущим ему спокойствием произнес:

- Тома, у тебя нервы ни к черту. У тебя неприятности на работе?

- При чем тут работа? - Я подняла голову и посмотрела на мужчину стеклянным взглядом. - На работе все очень даже неплохо. Просто я без тебя не могу...

- Но ведь я же с тобой. Если бы я тебя не любил, разве бы я приехал?

- А я думала, ты Казань приехал посмотреть, - я попыталась улыбнуться сквозь слезы.

Да зачем бы мне сдалась эта Казань, если бы тебя в ней не было?! Тома, я не выношу женских слез. Успокойся, пожалуйста. Я рядом. Все хорошо. Ты же знаешь, что я очень стараюсь, чтобы мы виделись чаще. Я делаю для этого все возможное и невозможное. Ты же рассудительная девушка. Ты должна понимать, что я делаю все, что в моих силах.

- Жан, ты меня действительно не понимаешь или просто делаешь вид? - Я пыталась остановить навалившуюся на меня истерику, но у меня это плохо получалось. - Я больше так не могу. Я умираю без тебя. Я медленно умираю! Наши с тобой разлуки становятся для меня невыносимыми, я больше не могу сдерживаться. Когда ты уезжаешь, я кричу от душевной боли и кусаю губы до крови. Я не знаю, насколько меня еще хватит, но мне кажется, что я скоро умру. Когда я остаюсь одна, у меня ощущение, будто меня ножом режут по сердцу. У меня какое-то помутнение рассудка. Мне постоянно кажется, что я тебя теряю. Это какая-то агония, понимаешь?! Ты знаешь, что такое агония? Даже если ты знаешь, ты все равно меня не поймешь. Как бы ты мне ни клялся в том, что тебе тоже тяжело, в этой ситуации мне еще тяжелее. У тебя есть тыл, семья, а я совершенно одна. У меня никого нет, кроме тебя. У меня даже нет мира, потому, что этот мир заслонил ты. Мне хочется выть от того, что мы так поздно встретились, и я ничего не могу изменить, хочется биться головой о стену от собственного бессилия.

Жан поднял брови, заметно помрачнел, и я увидела в его лице холод.

- Тома, с первого дня, как мы с тобой познакомились, я не скрывал от тебя, что женат. Я вообще никогда и ничего от тебя не скрывал.

- Я знаю...

- Тома, ты хочешь со мной расстаться? - Я не была готова к такому вопросу и впала в полнейшее оцепенение.

Я не могла тянуть с ответом и судорожно замотала головой:

- Нет. Наоборот. Я хочу с тобой никогда не расставаться. Я хочу...

- Тогда зачем ты устроила этот неприятный разговор?

- Потому что я больше не могу...

- Не верю. Ты все можешь, потому, что ты меня любишь.

Жан сел рядом и по-отечески погладил меня по голове.

- Тебе не идут слезы. Мне всегда нравились твои жизнерадостные глаза. Ведь я влюбился сначала в твои глаза, а потом уже полюбил тебя.

Когда Жан пошел в ванную комнату, я попыталась взять себя в руки и успокоиться. Почему же меня так угораздило полюбить? И не какого-нибудь свободного казанского мужчину, а именно женатого француза, с которым нет никаких перспектив и нет даже никакого намека на будущее. Быть с Жаном означало только одно - на всю жизнь остаться любовницей. Хотя... Хотя я всегда немного подозрительно относилась к такому понятию, как брак. Я слишком часто наблюдала за чужими семьями, смотрела на жен, которые заполучили своих мужей, и пыталась понять, чего больше они хотят от своего брака - любви или победы. Конечно, замужество дает чувство защищенности, но ведь многие люди утверждают, что замужество убивает любовь. Мне вспомнилась родная тетка, которая всегда учила меня быть как можно аккуратнее в своих желаниях, потому что они иногда имеют неосторожность сбываться. Так вот, моя тетка любила одного женатого мужчину. Любила очень долго, тайно мечтая о том, что когда-нибудь он обязательно оценит ее чувства, разведется со своей женой, и они заживут долго и счастливо. Время шло, но ее любимый продолжал жить на две семьи, все время обещая ей развестись. Когда слишком долго чего-то не происходит, устаешь ждать. Моя тетка поняла, что устала не только она, устали ее изнеможденные чувства и душа. И когда в его семье все окончательно расклеилось, он пришел к моей тетке и сообщил ей, что теперь он будет жить с ней, ей не стало от этого радостно. А была только пустота и грусть. Если бы он пришел раньше... Да если бы он пришел раньше, она бы бросилась к нему на шею, громко смеясь и плача одновременно! Надела бы свое самое красивое платье и станцевала канкан! И, нарвав себе букет роскошной сирени, провозгласила на весь свет, что она самая счастливая женщина! Но... Но он пришел тогда, когда его уже не ждали. Они не смогли жить вместе, не стали счастливы и не умерли в один день. Он слишком перетянул, переиграл судьбами двух любящих его женщин, а она... Она поняла, что тяжело вступать в новую жизнь с изнеможденной и уставшей душой. После этой истории моя тетка всегда говорила и говорит до сих пор о том, что все наши желания должны выполняться своевременно.

«Бойся своих желаний, потому что они могут исполниться слишком поздно, в тот момент, когда это тебе уже не будет нужно. Бойся своих желаний...» Слова моей тетки часто звучали в моей голове, и я ловила себя на мысли о том, что сейчас еще пока не поздно. Не поздно... Сейчас наши отношения находятся на самом пике. И еще пока не поздно. Пока я очень сильно этого хочу и очень сильно об этом мечтаю.

Зачастую в нашей жизни не всем нашим желаниям суждено сбыться. Не всем... Ни своевременно, ни запоздало.

- Тома, немедленно возьми себя в руки, - шепотом сказала я себе и со всей силы сжала свои кулаки. - Любить - это еще не значит обладать. Чувства - это не торг. Говорят, что настоящая любовь проявляется именно тогда, когда человек любит и ничего не просит взамен. Значит, я должна просто любить... Просто любить...»

Глава 3

Когда Жан вышел из ванной, я была уже совершенна спокойна и смотрела на него глазами, в которых больше не было слез.

- Такая ты мне нравишься больше, - одобрительно сказал он и принялся одеваться.

Извини. Сама не знаю, что на меня нашло, - я попыталась хоть как-то оправдать свое состояние и даже смогла улыбнуться, правда, улыбка получилась неестественной и была похожа скорее на какую-то гримассу.

Несмотря на жуткую грязь, нам все же удалось погулять у кремля без резиновых сапог. Жан обнимал меня за плечи и, не обращая внимания на с любопытством разглядывающих нас многочисленных строителей и рабочих, с присущей ему одержимостью фотографировал все, что видел: кремль, мечеть, резиденцию президента, храм и памятник зодчим Казанского кремля.

- Тебе здесь нравится?! - Я старалась перекричать шум работающей техники.

- Красиво! - как ни в чем не бывало отвечал мой француз, стараясь по возможности обходить грязь.

Вечером мы прошлись по казанскому «Арбату» и поехали ко мне домой, потому что Жан просто изнывал от любопытства посмотреть мою квартиру.

- Ты живешь не на улице Чернышевского? - с иронией спросил он сразу, как только мы сели в машину.

- Нет. Я живу на улице Горького, - деловито ответила я и даже не подумала улыбнуться.

- Тома, а почему ты не захотела, чтобы я остановился у тебя? - Жан задал вопрос, от которого мне стало почему-то не по себе.

- Наверное, по той же причине, по которой ты не захотел, чтобы я остановилась в твоем доме в Париже.

- В моем доме в Париже живет моя семья.

- И что?

- А то, что не стоит задавать глупые вопросы. Ты же сама знаешь, что это невозможно. Я живу не один, а в своей казанской квартире ты живешь одна. Твоя мать живет в другом месте.

- Жан, я действительно живу одна, но не думаю, что тебе было бы у меня намного лучше, чем в гостинице. У меня очень любопытные соседи. Зачем нам ненужные слухи?

- Ты хочешь сказать, что это нехорошо, когда к тебе в гости приезжает иностранец?

- В принципе ничего плохого в этом нет, времена сейчас совсем другие, не такие, как были раньше, но все же нас призывают поддерживать отечественного производителя.

- Ты о чем? - не понял меня француз.

- Да так, о своем, о девичьем.

Я жила в небольшой двухкомнатной квартире, которая досталась мне в наследство от моей обожаемой бабушки. Вот уже пять лет, как она покинула этот мир, и при воспоминаниях о ее нежной и трепетной любви на мои глаза наворачиваются слезы. Ее портрет висит на стене и освещает своей лучезарной улыбкой самую большую комнату. С тех пор, как бабушки не стало, я ощущаю, как же сильно мне ее не хватает. Из моей жизни исчезла надежная опора, добрые и нужные мне слова, чрезмерная любовь и даже незабываемые пельмени, которые она всегда лепила вручную. Моя бабушка никогда не боялась старости. Она вообще никогда и ничего не боялась. Все, что происходило с ней при жизни, она всегда воспринимала как нормальный закономерный процесс. Бог даст, и я доживу до старости, и хотелось бы ее встретить совершенно спокойно и даже достойно, так, как встретила ее моя бабушка, с высоко поднятой головой и дерзкой, открытой улыбкой на липе. Я хотела бы походить на нее. А еще... Еще я бы очень хотела, чтобы мои дети и внуки боготворили меня так же, как мою бабушку боготворит наша семья. Когда она была рядом, я часто забывала сказать ей о том, что безумно ее люблю. А однажды стало слишком поздно. Я не успела. Не успела... Она умерла.

По ночам, когда мне особенно одиноко, я люблю перебирать ее фотографии. Я смотрю на молодую и изящную девушку, которая потом стала моей бабушкой, и прижимаю фотографию к щеке, вытирая выступившие слезы Для меня она никогда не была старой и навсегда останется настоящей красавицей, которая кружила головы многочисленным поклонникам и дарила всем, кто ее знал, блаженную и счастливую улыбку.

- Проходи, - немного взволнованно произнесла я и открыла входную дверь. - Только у меня здесь небольшой беспорядок. Не обращай внимания.

На самом деле я тщательно убралась, начистила до блеска паркет, вытерла пыль и перемыла все фарфоровые статуэтки. Я знала, что Жан обязательно захочет посмотреть мое жилище, и жутко переживала, что оно может ему не понравиться.

- У тебя идеальный порядок, - тут же успокоил меня мой француз и улыбнулся. Мне показалось, что он догадывается о моих переживаниях. - У тебя очень мило.

- Спасибо. Я люблю свою квартиру. Когда была жива бабушка, я любила бывать у нее. Вечерами она садилась напротив меня, включала приглушенный свет, легкую, манящую музыку и вот на этом круглом столе раскладывала карты.

- Я помню. Когда мы с тобой познакомились, ты много мне про нее рассказывала. Ты говорила, что она была гадалкой.

- Она была не просто гадалкой. Она считала себя колдуньей. В этот дом всегда приходили люди. Бабушка предсказывала их жизнь по картам, прогнозировала события, снимала порчу, возвращала любимых и даже наказывала обидчиков. А еще она гадала на кофейной гуще. Люди рассказывала о ней друг другу, приводили своих родных и близких, писали ей письма и даже приезжали из других городов. Бабушка никогда не была одна. В этот дом всегда шли люди.

Я постаралась ничего не менять в этой квартире, а сохранить все так, как было при ней. Даже сейчас, спустя пять лет, я чувствую незримое присутствие своей бабушки и ощущаю в этой квартире ее дух.

- Ой, тогда ты очень опасная женщина. Ты внучка колдуньи. - Жан с опаской посмотрел на круглый, с несколькими подсвечниками антикварный стол, стоящий посреди комнаты. - Ты любишь зажигать свечи?

- Обожаю. Мне нравится запах горящих свечей. Мне вообще нравятся зажженные свечи. Особенно когда они расставлены по всей комнате. Остановив свой взгляд на портрете в дорогой позолоченной рамке, я грустно вздохнула и продолжила:

- Бабушка очень тяжело умирала. Говорят, что у тех, кто занимается колдовством, долгая и мучительная смерть. Она умирала в загородном доме. Это было страшное зрелище. Бабушка умирала две недели. Она кричала от боли и корчилась в муках. Мы с родителями плакали и не знали, как ей помочь. Вся деревня приходила к нашему дому и молилась за бабушку. Все знали, что у колдуньи слишком страшная и мучительная смерть, и каждый мысленно просил о том, чтобы ей стало легче и эти мученья закончились. А однажды вечером, когда мы с мамой сидели на крыльце, к нам подошла незнакомая женщина в черном и сказала, чтобы мой отец пробил отверстие на крыше, чтобы получилась так называемая дверь в небо. Тогда дух сможет быстро уйти, и бабушкины мученья закончатся. Эта женщина исчезла сразу, и больше мы ее никогда не видели. Папа тут же пошел на чердак и пробил в потолке дыру. Бабушка моментально перестала кричать, облегченно вздохнула и, сказав нам всем о том, что очень сильно любит нас, умерла с блаженной улыбкой на устах.

- А я и не знал, что колдуньи так тяжело умирают, - заинтересовался моим рассказом Жан.

- Тяжело - это слишком мягко сказано. Ты даже представить себе не можешь, какая же это была долгая и мучительная смерть.

- И ты не боишься здесь жить? - Жан задал вопрос, очень сильно удививший меня.

- Как я могу бояться свою родную бабушку?

- Я имел в виду, что не боишься ли ты того, чем она занималась? В этой квартире достаточно много странных вещей. Почему ты не хочешь поменять эти обои на более светлые или убрать эти амулеты и совершенно непонятные статуэтки?

- У меня просто не поднимется на это рука. Я же уже говорила тебе о том, что я постаралась сохранить здесь присутствие бабушки.

- А тебе что-нибудь от нее передалось?

- Эта квартира, - не поняла я вопроса.

- Нет. Я имел в виду ее дар.

- Не знаю. - Я тут же ушла от ответа, потому что сама неоднократно задавалась все тем же вопросом. - Иногда мне кажется, что я не замечаю в себе ничего особенного. А иногда я нахожу в себе столько странного... А еще... Еще я точно знаю, что моя бабушка меня охраняет. Когда на меня наваливаются какие-нибудь проблемы или приходит беда, кто-то незримо делает все возможное, чтобы я не пострадала. Это дух моей бабушки. Я знаю точно, что она и есть мой ангел-хранитель.

- А она когда-нибудь говорила о том, как сложится твоя судьба?

- Да.

- И что же она говорила? - Глаза Жана возбужденно заблестели.

- Зачем тебе это?

- Мне интересно.

- Бабушка сказала, что у меня впереди длинный и достаточно трудный путь, и она всегда будет рядом и никогда не даст меня в обиду, а все, кто попробуют причинить мне хоть какое-то зло, будут жестоко наказаны. А еще она сказала, что мне не надо никого бояться, потому что я внучка колдуньи, и этим все сказано.

- Получается, что ты веришь в колдовство.

- Верю, - не стала тянуть я с ответом. - Я не могу в него не верить, потому что я видела своими глазами, какие странные и мистические вещи проделывала моя бабушка. Она даже людей вытаскивала с того света.

- А я нет, - Жан бросил на портрет бабушки задумчивый взгляд.

- Почему?

- Я реалист. Я не верю в сверхъестественные силы, а люди, которые считают себя колдунами, экстрасенсами и гадалками, обыкновенные мошенники, которые подобным образом зарабатывают себе на жизнь.

Моя бабушка никогда не была мошенницей. Любой человек, который обращался за помощью, мог ощутить результат ее труда через обговоренное с ней время. Если она чувствовала, что ей что-то не под силу, или она не хотела браться за какое-то дело, она просто отказывала людям, и все. Как бы они ее ни просили и сколько денег ни предлагали, она говорила твердое «нет».

- Но ведь она брала за это деньги.

- Конечно, брала, а почему она должна была отдавать людям свой дар бесплатно?! Она никого и никогда не обманывала. Народ всегда шел к ней сам, без принуждения. Правда, некоторые ее боялись и обходили стороной. Никто не мог сказать о ней плохо. Художник продает свою картину за деньги? Человек, который вырастил на своем огороде картошку, тоже продает ее за деньги? Так почему же моя бабушка должна раздавать свои знания просто так?! Это несправедливо. В конце концов, мы же не при коммунизме живем. Свежим воздухом невозможно питаться.

- Извини. Я не хотел тебя обидеть. Я всего лишь высказал свое мнение.

- Оно у тебя неправильное. Сейчас, конечно же, полно мошенников и аферистов, но не все же, есть люди, которые наделены настоящим даром от природы, и уж если они берут деньги, то гарантируют стопроцентный результат.

Почувствовав мое раздражение, Жан понял, как важна для меня добрая и светлая память о бабушке, и тут же еще раз принес мне свои извинения. Я повела гостя дальше по своей квартире и заметила, что больше всего его поразила моя кровать, которая тоже досталась мне в наследство от бабушки: из дуба, массивная, с большим шатром и деревянными слониками на ножках.

- А это что? - Жан посмотрел на стол, заваленный рукописями. - Это тот материал, про который ты мне рассказывала?

- Это титанический труд, который я собирала на протяжении многих лет. Тут целая трилогия про казанских царей. Ты ведь даже и представить себе не можешь, что Казанским ханством правили легендарные женщины. Именно они держали в своих руках бразды правления могущественным государством.

- Это и есть те исторические романы, которые ты пишешь на протяжении нескольких лет?

- Да, я про них тебе тоже рассказывала. Понимаешь, на наших прилавках еще нет ничего подобного. У нас так мало книг об истории Казани. Есть только документальное чтиво. Я не думаю, что оно интересно широкому кругу читателей. Разве только специалистам. А это художественная литература, написанная живым и понятным языком.

- Почему это никто не публикует?

- Потому, что это никому не нужно.

- Ты хочешь сказать, что жителям города не интересна его история?

Я ничего не хочу сказать. - Жану удалось задеть меня за живое. - Долгие годы я делала это только для себя, втайне надеясь, что это нужно кому-то еще. Но ошиблась. В последнее время я все больше и больше убеждалась, что, кроме меня, это не интересует никого. Но отчаиваться не буду. Просто собираю материал, компоную его в главы и надеюсь, что настанет момент, когда моей работой заинтересуются. Я обошла всех влиятельных людей, которые могли бы мне помочь издать книги, но увы. Некоторые не скрывали своего удивления и, проживая в Казани, даже понятия не имели о том, что здесь в давние времена правили жен-шины. Они искренне полагали, что женщины того периода сидели в гаремах и не могли даже подать голоса.

- И что ты будешь со всем эти делать? - Жан кивнул в сторону стола, заваленного бумагами.

- Писать дальше, - не раздумывая, ответила я, достала из холодильника бутылку шампанского и протянула французу:

- Ну что, отметим твой приезд?

- Ты же за рулем.

- Мы выпьем только по бокалу.

Жан принялся открывать бутылку, но непослушная пробка выстрелила, и мы одновременно прокричали:

- За счастье!

Почти полбутылки благополучно вылилось на пол, а Жан смотрел на меня теплым взглядом и улыбался.

- Мы, не сговариваясь, прокричали с тобой одно и то же слово - СЧАСТЬЕ! Можно загадывать желание.

Взяв в руки бокал, я кивнула. И, не отводя взгляда от Жана, произнесла про себя одно-единственное желание, которое загадываю при любой возможности уже почти год. Я просила бога, черта или кого угодно сделать так, чтобы этот мужчина был навсегда со мной рядом, чтобы эти приезды друг к другу закончились и чтобы мы были вместе, не понимая, как можно расстаться даже на сутки. Моя бабушка говорила мне о том, что в моей жизни будет большая любовь, о которой другие только мечтают, смотрят фильмы или читают в книгах. Мне казалось, что для осуществления моей мечты должен вмешаться кто-то сверху, будь то божественная сила или провидение. И совсем неважно, где наконец мы вместе - в реальной жизни, в раю или в аду. Это действительно не имеет никакого значения. Я знаю, что, где бы мы ни были, нам везде было бы хорошо вместе.

В этот момент вдруг раздался телефонный звонок, и я нехотя сняла трубку. На том конце провода послышался голос моей соседки, проживающей этажом выше.

- Томочка, ты дома?

- Если я взяла трубку, значит, я дома.

- Я к тебе со все той же просьбой...

В прошлый раз моя соседка просила у меня тонометр, и я сразу поняла, что с ней не все в порядке.

- Валентина, как вы себя чувствуете?

- Ты же знаешь, что я звоню тебе тогда, когда мне плохо. Ты не могла бы занести мне аппарат?

- Валентина, дело в том, что я не одна. У меня гости.

В прошлый раз, когда я приносила своей соседке тонометр, мы попили с ней чай, и я посвятила ее в свои дела сердечные. Накануне позвонил Жан, и мне хотелось с кем-то поделиться навалившимся на меня счастьем. Валентина была женщиной в годах, и за плечами у нее был богатый жизненный опыт. Она работала администратором в ресторане и крутилась в своей «кухне», как рыба в воде. Интересная внешне, она никогда не была замужем и у нее не было детей. Валентина рассказала мне о том, как она одинока, и разоткровенничалась по поводу того, как ей не везет с мужчинами. «Томка, что ни мужик, то обязательно альфонс. Прямо рок какой-то», - жаловалась она и курила крепкие сигареты. «Никогда не связывайся с альфонсами. От них одни неприятности и убытки, - учила она меня и злобно ругалась. - Они ведь даже ценить нас не умеют. Только пользуются и понижают нашу самооценку. Блин, я ненавижу альфонсов, а мне, кроме них, никто и не попадается. Липнут ко мне, как мухи на мед. Что ни альфонс, то обязательно мой». Я в знак согласия кивала головой и пыталась понять, почему таким самодостаточным и сильным женщинам, как Валентина, и в самом деле так катастрофически не везет с мужчинами.

- Валентина, зайдите, пожалуйста, сами.

- Что, так много гостей?

- Один, и издалека.

- Француз, что ли, приехал? - сразу смекнула Валентина.

- Он самый.

Томочка, да я все понимаю. Я тебя долго не задержу. Я только давление измерю и сразу тебе тонометр отдам. Просто если я сама к тебе пойду, то упаду прямо на лестнице. У меня в ушах жуткий гул, а перед глазами все плывет. Я уже и таблетки выпила, но ничего не помогает. Не знаю, может, «Скорую», вызвать. Хотя... Если тебе некогда, я попробую до тебя хоть как-то дойти. За стеночку подержусь.

- Ни в коем случае, - тут же остановила я Валентину. - Я сейчас к вам сама поднимусь.

- А француз?

- Подождет. Никуда не денется.

- Спасибо тебе, Томочка. Я перед тобой в долгу не останусь.

- Боже мой, о чем вы говорите. Главное, чтобы вы чувствовали себя хорошо. Знаете, мне, собственно, этот тонометр без надобности. Пусть он пока будет у вас, а если он мне понадобится, то я его потом заберу.

Положив трубку, я выдвинула ящик комода и достала аппарат.

- Жан, ты меня, пожалуйста, подожди. Я быстро. Только к соседке сбегаю. У нее давление очень высокое.

- Не переживай, я тебя подожду. Можно, я пока посмотрю твой альбом с фотографиями? Мне очень интересно на тебя маленькую посмотреть.

- Когда я была маленькой, я была гадким утенком.

- Не верю.

- Я говорю тебе правду.

- Ты хочешь сказать, что гадкий утенок превратился в красивого лебедя?

- Так оно и было. В детстве я всегда комплексовала по поводу своей внешности. Меня мальчишки в упор не замечали.

- Не верю.

- Хорошо. Посмотри фотографии и убедись в этом сам.

Положив перед Жаном альбом с фотографиями, я поцеловала его в щеку и понеслась к соседке.

Поднявшись на нужный этаж, я нажала кнопку звонка и посмотрела на раскрасневшуюся Валентину, которая, по всей вероятности, с трудом дошла до коридора, чтобы открыть мне дверь.

- Возьмите. Пусть он пока побудет у вас, - я протянула женщине тонометр, но она его не взяла и отрицательно замотала головой.

- Ничего не передавай через порог. Плохая примета. Войди в квартиру.

Женщина завела меня в спальню и прилегла на кровать.

- Что-то мне совсем худо. Такое ощущение, что сейчас умру.

- Вы вся красная.

- У меня давление, наверно, под двести. Давай я померю.

- Конечно. Я вам его оставляю.

- Мне стыдно, что я постоянно прошу его у тебя, а у самой все не хватает времени его купить.

- Да ерунда это все. Извините. Я пойду, а то меня мой француз ждет.

- Приехал все-таки.

- Приехал, - радостно кивнула я.

- Дождалась. Любит, значит. Счастливая ты. Может, и меня с каким французом познакомишь. Если, конечно, не умру раньше времени. В последнее время мое здоровье оставляет желать лучшего.

- Да что вы такое говорите? Вы еще молодая, красивая. Вам жить да жизни радоваться.

- Что-то я никакой радости от жизни не испытываю. Ни замуж не смогла выйти, ни детей нарожать. В старости даже стакан воды принести некому будет. Не хочу одинокую старость. Старость, знаешь, как быстро приходит. Даже не успеешь оглянуться, а она тут как тут проклятая. Сначала ты понимаешь, что эта юбка становится для тебя слишком короткой и откровенной, этот вырез уже тебе не идет, потому что в него никто не заглянет с интересом, а будут смотреть только с усмешкой. После постоянных неудач и разочарований в личной жизни ты приходишь к мнению, что самые хорошие мужчины уже давно на кладбище.

- Валентина, что это на вас нашло? Совсем расхворались. Вам еще рано рассуждать о старости и уж тем более о кладбище. Вы прекрасно выглядите. Да когда вы идете по улице, на вас оглядываются молоденькие мальчишки. Вам грех жаловаться.

Ага, и все эти молоденькие мальчишки хотят не моего тела, не моей любви, а хотят пожить за мой счет. Ты знаешь, я стала старой не столько внешне, сколько изнутри.

- Как это?

- У меня состарилась душа, и я ничего не могу с этим поделать. Посиди со мной пару минут, я только померю давление.

- Валентина, меня же ждут.

- Только пару минут.

Я села на краешек кровати и, посмотрев на еще больше раскрасневшуюся женщину, осторожно спросила:

- А может, вам «Скорую» вызвать? У вас такой вид, будто...

- Будто я сейчас умру, - докончила мою фразу Валентина.

- Вы действительно не очень хорошо выглядите.

Наклонившись, чтобы посмотреть на стрелку тонометра, я ощутила запах перегара. Только теперь до меня дошло, что женщина изрядно выпила и ее состояние обусловлено чересчур большой дозой алкоголя.

- Валентина, а может, вам нужно поспать? Вы много выпили.

- Откуда ты знаешь? - смутилась женщина.

- Запах.

- Сто восемьдесят на сто, - Валентина положила рядом с собой тонометр и откинулась на подушку.

- Это очень большое давление. Его надо бы сбить.

- Перед глазами все плывет.

- Так, может, все-таки «Скорую»?

- Я не хочу «Скорую». Посиди со мной еще пару минут.

- Но только если пару... - нерешительно ответила я и представила Жана, который одиноко сидит в квартире и листает альбом с фотографиями.

- А ты была во Франции?

- Да.

- И как там Париж?

- Он потрясающий, этот город любви. Мне до сих пор не верится в то, что я там была, это как сказка, как сон.

- Я тоже хочу побывать в Париже.

- Так обязательно слетайте, если, конечно, средства позволят. Вы не пожалеете. Вы просто влюбитесь в этот город, и это будет любовь с первого взгляда.

- А твой француз живет в замке?

Почему? Нет. Он женат и живет со своей семьей. Я не была у него дома и не испытываю по этому поводу ни малейшего сожаления. В Париже мы жили в дорогом отеле. В номере был настоящий камин. Тогда мне действительно казалось, что я живу во дворце. Там было все стилизовано под старину. Думаю, что за тот номер он заплатил приличные деньги. В отеле останавливается дорогая публика. Вечером, за ужином, мы слушали фортепьянную музыку и пили отменное французское вино. А что касается того, богат он или нет... У него нет миллионов, дворцов и лимузинов. Он совершенно обычный француз, работающий в крупной компании. Что еще я могу сказать про него - он очень много работает, его ценят и уважают.

- Да кому нужно это уважение. С деньгами-то у него как? Он тебе помогает? Он спонсор или альфонс?

- Ну то, что не альфонс, совершенно точно, - это сравнение вызвало на моем лице улыбку.

- Это радует, а то у нас своих альфонсов полно. Еще не хватало, чтобы на наши харчи французские дармоеды наседали. Значит, он спонсор.

- Да и не спонсор он вовсе. Он же меня не содержит. Просто оплатил мне поездку во Францию, покупает цветы и подарки. По вашим суждениям, все мужчины делятся ровно на две категории, это спонсоры и альфонсы. Для меня это не так.

- Ты хочешь сказать, что есть золотая середина? Есть мужчины, которые не помогают и не требуют твоей помощи?

- Есть мужчины, которые просто любят, а мы просто любим их.

- И ты в это веришь?

- У меня сейчас именно такие отношения. Для меня важна только любовь.

- А почему ты не попросишь у него квартиру в центре Москвы?

- Зачем? Да мне кажется, что у него и нет таких денег. Он не настолько богат. Я с ним вовсе не из корысти, а потому, что очень сильно его люблю. Иногда даже кажется, что я без него умру.

- Но ведь он же женат.

- А что, разве женатого нельзя любить?

- Женатого должна любить его жена. - Слова Валентины вновь задели меня за живое, наверное, потому, что тема, которую она затронула, была самой больной темой в моих отношениях с Жаном. - Получается, что ты ему отдаешь всю себя, а он только половину.

- Почему половину?

- Потому что другую половину он отдает своей жене. Она же у него не святым духом питается. Ее муж и морально и материально заботится о том, чтобы поддерживать их семейный очаг. С тобой такого очага у него нет. Значит, ту половину, которую он тебе не дает, он должен восполнять деньгами. А то ишь как хорошо устроился.

- Да он никуда не устроился. Мы просто друг друга любим.

- Ой, Томочка, да ты уже не маленькая девочка. Пора уже снять розовые очочки и вылечиться от нездорового романтизма. Да с таких, как он, деньги надо тянуть, а не шашни крутить, чтобы после того, как все закончится, с пустой задницей не остаться.

- А почему это должно кончиться?

- Не смеши. Уж мы-то знаем, что вечной любви не бывает. Придет время, страсти остынут, и ему надоест мотаться в Россию.

- Я могу приезжать к нему в Париж, - в моем голосе уже не было былой уверенности.

Ему не только надоест мотаться в Россию, но и оплачивать твои поездки в Париж. Настанет момент, когда ему просто станет жалко на это денег. Он взвесит все «за» и «против» и подумает о том, что российская любовница сильно бьет по карману. Намного проще обзавестись французской. И удобнее, и дешевле. Ну, что ты так на меня смотришь? Я правду тебе говорю. С любовницами не обращаются так, как с женами. Если отношение к женам отличается завидным постоянством, то любовниц часто меняют. Ты должна быть готова к разрыву и заранее позаботиться о том, с чем ты останешься после прекращения ваших отношений. А может быть, он разведется?

- Нет, - покачала я головой.

- Ты уверена?

- Вполне. Он никогда не скрывал от меня своего положения, и я знала, на что иду. И вообще мне сейчас не хочется об этом говорить и рассуждать о ближайшем и далеком будущем. Мне хорошо, и я хочу пребывать в этом состоянии как можно дольше. Мне не стыдно за свои отношения и за то, что я живу одним днем. Меня сейчас все устраивает.

- Наверное, ты права. Может быть, так и надо?! Просто любить и ничего не требовать взамен. А мне всегда казалось, что если просто любить, то тогда мужик тебе на шею сядет.

- Не знаю. На мою шею пока никто не садится.

- Может быть, потому, что мужик французский? Может, французские мужики не любят у баб на шее сидеть?

- Понятия не имею, - я нервно посмотрела на часы и перевела взгляд на Валентину. - Я не могу вас осуждать, потому что вам действительно одни альфонсы попадались, но, может быть, вы не там мужчин ищете?

- А где их нужно искать?

- Не знаю, но только не в ресторане. Хотя иногда бывают и исключения из правил. Вот я нашла своего француза на курорте, хотя говорят, что курортные романы недолговечны и заканчиваются там же, где и начинаются, но есть примеры и достаточно крепких семей, которые образовались сразу после возвращения с курорта. Тут не предугадаешь.

- Это верно.

- Вам не лучше?

- Я не умру, - обнадежила меня Валентина.

- Конечно, не умрете.

- Я не умру, потому, что мне еще предстоит увидеть Париж. Я не умру, пока не увижу этот город. Ох, Париж... Париж... Город моей мечты.

Соседка замолчала и закрыла глаза. Я испуганно наклонилась, но услышав чересчур громкий храп, облегченно вздохнула и, оставив тонометр рядом с ней, вышла из спальни.

Спустившись к себе, я попыталась освободиться от какого-то неприятного осадка, оставшегося у меня после разговора с изрядно выпившей Валентиной, и, достав ключ, открыла входную дверь. Войдя в квартиру, я громко вскрикнула...

Глава 4

Удар был настолько сильный, что мне показалось, еще немного, и я просто потеряю сознание. А затем кто-то поднял меня вверх, пронес несколько метров, швырнув посреди зала. Все происходило слишком грубо и бесцеремонно, а от сильнейшего удара очень болело в груди. Подняв глаза, я посмотрела на сидящих перед собой мужчин и глухо спросила:

- Кто вы?

Вместо того чтобы ответить, мужчины зло посмотрели на меня и рассмеялись. Их было трое, и их внешность оставляла желать лучшего. У одного был перебит нос, который, по всей видимости, неправильно сросся и ушел вбок. У другого был слишком кривой подбородок, но чересчур красивое накачанное тело, а выражение лица третьего вызывало настоящее чувство страха и намекало на то, что он может убить, даже не раздумывая.

- Я ничего не сказала смешного, - съежилась я и задала вопрос, который волновал меня больше всего:- Где Жан? Как вы сюда попали?

Неприятный холодок пронзал мою грудь, и боль все не утихала. Но сейчас я уже перестала обращать на это внимание, я думала, что в моей ситуации самое главное уцелеть, потому что взгляды ворвавшихся в мой дом мужчин не предвещали ничего хорошего.

- Кто вы? - вновь задала я все тот же вопрос и почувствовала, как мое тело дрожит.

- Ты хочешь узнать наши имена?! - усмехнулся качок с кривым подбородком. Он был похож на спортсмена, принимающего участие в боях без правил. Его сломанная челюсть приводила в ужас, и я прекрасно осознавала, что если разозлить этого парня, то не жди от него пощады.

- Вы находитесь в моей квартире. Я вас не приглашала.

- Ты хочешь, чтобы мы извинились за то, что вошли без стука?!

- Я хочу знать, что происходит.

От мужчин исходило что-то животное и неимоверная агрессия. Я даже не сомневалась в том, что попала в ужасную ситуацию, и пока не представляла, как же мне удастся из нее выбраться. Один из мужчин встал и прошелся по комнате. Остановившись рядом с портретом моей бабушки, он ухмыльнулся и ударил кулаком в портрет с такой силой, что тот пошатнулся и с грохотом упал на пол.

- Старая сука! - прокричал он и наступил на портрет. - Жуткая, выжившая из ума старуха!

Я задрожала как осиновый лист, ощутила, как защемило сердце, и почувствовала, как на глаза накатились слезы.

- За что? - только и смогла спросить я.

- За то, что раньше колдунов жгли на костре, а эта сука умерла своей смертью. А что, в народе правду говорят, что она была настоящей колдуньей?

Я не могу отвечать на вопрос человеку, который стоит на портрете дорогого и родного мне человека.

Ударив со всей силы ботинком по портрету, мужчина оскалился и рассмеялся:

- Если она колдунья, то почему она ничего мне не сделает?! Я бью ее по лицу, а она никак мне не мстит?! Пусть она превратит меня в камень! Ну что, ей слабо?!

- Она умерла, - с трудом произнесла я и смахнула слезы.

- Саня, не извращайся. Уйди с портрета. Смотри, бабка на нем вся сморщилась от боли. Нехорошо обижать старых женщин, - из спальни вышел четвертый мужчина, совершенно непохожий на этих троих. Он не отличался столь завидной комплекцией и был одет в приличный классический костюм и галстук. - Уйди с портрета, я сказал. Видишь, девушка плачет.

Малоприятный тип сделал крайне недовольное лицо, сошел с портрета и отошел к окну.

Остановившись в центре комнаты, незнакомец в костюме попрощался с кем-то по мобильному телефону и сунул его в карман. Затем расплылся в улыбке и посмотрел на меня:

- Здравствуй, Тома. Меня зовут Влад. Ты не ругайся на нас за то, что мы здесь немного похозяйничали, полистали твой альбом с фотографиями. Попытались угадать, какой ты была в школе, симпатичной или не очень. Но ни на одной фотографии тебя не нашли. Получается, ты раньше какая-то страшненькая и незаметная была, а сейчас расцвела, и от той маленькой серой моли ничего не осталось. Ты очень сильно похожа на свою бабку. Внешне, конечно. Я видел твою бабку на фотографиях в молодости. У тебя с ней много общего.

- А где Жан?

- Этот француз, что ли?

- Я оставила его здесь одного.

- Да не переживай ты так. С ним все в порядке. Просто мы сюда зашли, а тут какой-то иностранец нашу отечественную девушку на фотографиях рассматривает и глазеет на нее, как на свою собственность. Думаем, неправильно это. У них там своих девушек полно. Нечего им на наших пялиться. Нехорошо это. Вот мы его и попросили временно покинуть пределы этой квартиры, а то эти иностранцы уже совсем обнаглели. Управы на них нет. Пачками наших девушек вывозят. Говорят же, на чужой каравай рот не разевай, а они это правило соблюдать не хотят. А надо бы. В конце концов, не у себя дома.

- Что происходит? - всхлипнула я. - Я вас не знаю. Кто вы такие?

- Мы очень хорошие и спокойные ребята. Мы ничего не сделаем тебе плохого и твоему французу тоже, если...

- Что, если?

- Если ты отдашь нам драгоценности твоей бабки.

Драгоценности?! - Я тяжело задышала и посмотрела на стоящего передо мной мужчину растерянным взглядом. - Я не понимаю, вы о чем? У моей бабушки не было никаких драгоценностей. У вас неверные сведения. Все, что она нажила, так только эту квартиру.

Вместо того чтобы дослушать до конца, мужчина подошел ко мне и грубо схватил за подбородок.

- Меня эта квартира не интересует. Тома, ты что, не поняла, что с тобой никто не шутит? Все гораздо серьезнее. Отдай нам бабкины драгоценности, и мы никогда больше не появимся в твоей жизни.

Я похолодела и не поверила своим ушам. Все, что происходило у меня на глазах, казалось глупым и нелепым сном.

- Я вам клянусь, что не знаю ни о каких драгоценностях. У моей бабушки никогда не было больших денег. Все, что она мне оставила, так это пару колечек и сережки. Но их и драгоценностями-то не назовешь. Они не представляют большой ценности. Вы их имеете в виду?

- Ты что, смеешься над нами?

Боже упаси. Я не имею привычки смеяться над незнакомыми людьми. Я просто не понимаю, что происходит. Моя бабушка умерла. У нее никогда не было несметных богатств. Вы приходите ко мне спустя пять лет после ее смерти и требуете какие-то драгоценности. Да если бы они у меня были, то уж наверно за пять лет я бы придумала, как ими распорядиться. Но у меня, кроме этой квартиры, оставшейся от бабушки, и моего автомобиля, который я купила на собственные заработанные деньги, ничего нет.

Я старалась хоть немного унять дрожь в голосе и быть как можно более убедительной.

- Я не знаю, откуда у вас такие неверные сведения, но все, что вы мне сейчас выдвигаете, крайне необоснованно.

В этот момент я посмотрела на свое отражение в зеркальном шкафу. На меня смотрели два перепуганных глаза, которые хлопали ресницами и сходили с ума от жуткого страха.

- Ко мне приехал любимый человек из Франции. Я бы хотела знать, куда вы его дели? Вы выгнали его на улицу?

Но стоявший напротив меня мужчина не обратил никакого внимания на мои слова и продолжил в том же духе:

- Когда умерла твоя бабка?

- В мае, - нерешительно ответила я.

- Все совпадает.

- Да что совпадает-то?

- А то, что ты мне денег должна, и денег немалых.

- Я?!

- Ты!

- Да я ж вас не знаю.

- Я же тебе сказал, что меня зовут Влад.

- Это имя ни о чем мне не говорит.

- Это имя говорит о многом.

Влад сел на корточки и заглянул мне в глаза.

- Мой дед был очень богат. Ему досталась прекрасная родословная и неплохое наследство. Его жена умерла слишком рано, и он один воспитывал единственную дочь. После смерти своей жены мой дед влюбился в колдунью, о которой постоянно судачили люди. Вот такой скверный характерец у него был. Увидел твою бабку и сразу влюбился. Я много чего слышал о твоей старухе и знаю, что это была очень опасная женщина, которая занималась черными делишками. Поговаривают, что она тесно общалась с потусторонними силами. Она питалась любовью моего тогда еще молодого деда, его энергией и не давала ему возможности проникнуть в свою душу. Так вот, моя мать пошла против воли моего деда и вышла замуж за человека, который ему был крайне несимпатичен. От этого брака родился я. Но мой дед не принимал этот брак, потому что он был заключен против его желания. Мать говорит, что отец ее никогда не любил, а мне трудно понять, как отец может не любить своего единственного ребенка. А знаешь, почему мой дед не любил мою мать?

- Нет, - тут же ответила я и подумала, что мне неинтересно слушать историю, которая не имеет ко мне никакого отношения.

- Потому, что твоя бабка околдовала его мозги. Она же колдунья. Для нее это элементарные вещи.

- Этого не может быть.

Это было, - все с той же уверенностью заявил Влад. - Об этом до сих пор говорят все, кто знал моего деда. Она его заколдовала, и он жил как зомби, не обращая внимания ни на кого, кроме твоей бабки. Вот так мой дед и жил совершенно один. Всю свою жизнь купался в деньжищах и вкладывал их в драгоценности. А мы с матерью перебивались с хлеба на воду и не знали, что такое наесться вдоволь. Мать работала на трех работах, отец спился и вскоре помер, а я воспитывался в круглосуточном детском саду, а после - в интернате. Я брал мать за руку и спрашивал ее о том, почему наш дедушка нас не любит и нам не помогает?! Почему мы должны жить в каком-то обшарпанном общежитии, в то время как наш дед бродит совершенно один в просторной семикомнатной квартире?! Мать не могла ответить на эти вопросы. Она и сама не понимала, что происходит. Ну вышла замуж не за того, за кого было угодно ее отцу, но ведь столько времени прошло, и оно должно было все излечить и расставить на свои места. Тем более мать родила ему внука, но дед даже не захотел подержать меня на руках. Когда умер мой отец, мать искренне надеялась, что теперь он ее обязательно пожалеет и простит, но она в очередной раз ошиблась. Он не пожалел ее и не простил. Он просто жил и делал вид, что у него нет ни дочери, ни внука. Мать очень страдала, плакала по ночам и не могла ничего изменить. И только спустя время до моей матери дошла страшная правда, что мой дед не разозлился на мать за тот нежелательный брак, он просто ее никогда не любил. Ты понимаешь, как можно не любить своего единственного ребенка?

- Нет, - честно ответила я и подумала, что у деда этого разговорившегося мужика просто было не в порядке с головой и что при жизни он нуждался в консультации хорошего психолога. - Я не понимаю, какое отношение ко всему этому имею я?

- Самое что ни на есть прямое. - Ответ Влада сразил меня окончательно. - Мой дед не любил свою дочь потому, что всегда, всю свою сознательную жизнь любил только твою бабку. Он так сильно ее любил, что его любви не хватало даже на одного-единственного ребенка. Все свои силы, чувства и эмоции он полностью отдавал твоей старухе.

В любви к ребенку и любви ко взрослому человеку есть слишком много отличий. Их нельзя сравнивать. Даже если все было так, как ты говоришь, - я и сама не заметила, как перешла с незнакомым человеком на «ты», - то моя бабушка здесь ни при чем. Проблема не в моей бабушке, а в твоем деде и в его отношении к своему ребенку. Моя бабушка всегда была очень красивой, у нее были большие черные глаза и волосы цвета воронова крыла. Она была статная и очень видная. Ее любили разные мужчины, и многие из-за любви к ней совершали самые непредсказуемые поступки, они действительно теряли от нее голову, но это не значит, что она должна отвечать за их поступки. Мужчина на то и мужчина, что он должен сам ответить за все, что он делает. И твои претензии не по адресу. Дети и внуки никогда не отвечают за поступки своих родителей. Если у тебя есть, что сказать, то сходи на могилу моей бабушки. Я не знаю, есть ли жизнь после смерти, но говорят, что мертвые слышат живых. Ты можешь посидеть у нее на могиле и сказать ей обо всем, что у тебя накипело. Я иногда так и делаю. Прихожу на могилу, сажусь на лавочку и рассказываю ей обо всем, что произошло. Я уверена, что она меня слышит. И мне становится легче. Я выхожу с кладбища с облегченной душой.

Видимо, мои слова крайне не понравились Владу и он раздул ноздри:

- Да я скорее тебя рядом с ней положу, чем буду разговаривать с тем, кто уже умер. Спрашивать нужно с живых, а какой спрос с мертвых? И запомни. Мой дед полюбил твою бабку не потому, что она была у тебя раскрасавица, а потому, что дружила с нечистой силой и заколдовала его волю и его мозги. Она подчинила его себе с молодости до самой смерти. Она ведьма, и этим все сказано. Она проверяла свои могущественные черные силы на моем деде и проводила различные эксперименты.

Моя бабушка не ведьма, хотя многие и считали ее колдуньей. - Я еще раз попробовала заступиться за честь своей любимой бабушки. - Она потомственная целительница, ведунья и прорицательница. Она сидела с картами Таро в руках, предсказывала судьбу, корректировала жизненные ситуации, лечила людей от недугов и изгоняла злых духов. Она редко пользовалась магическими силами. Дело в том, что она обладала достаточно сильной энергетикой, которая была передана ей по наследству. Конечно, я не скрываю того, что она знала магические ритуалы. В молодости у нее были очень сильные и хорошие учителя. Иногда она беседовала с духами, но она никогда не была шарлатанкой и не давала объявления в газеты. Люди всегда шли к ней сами. Они шли, потому что они ей верили. Они шли только по рекомендациям своих друзей и близких. Она никогда не обвешивала себя различными титулами и не обещала людям того, что не может сделать. Она всегда была с людьми честной.

- Ведьма не может быть честной, - сморщился Влад. - Что такое колдовство? Это власть и сила, которую можно обратить против любого человека. Такие, как твоя бабка, отравляли и отравляют нормальным людям жизнь. Они заговаривают, насылают проклятья и сглазы. Твоя старуха использовала любовь моего деда в своих интересах. Она сделала так, что на протяжении всей своей жизни он любил только ее и никогда больше не взглянул ни на одну женщину. Она подавила его волю, забрала его разум и заставила жить, как пса на привязи. Он всю свою жизнь ждал команду «к ноге», ждал, что она его позовет. И это несмотря на то, что мой дед был сильный и волевой человек. А она его звала только в том случае, когда ей были нужны деньги. Ей, твоей матери или тебе. С ней у него не было воли.

Извини, я про это ничего не знаю, но, несмотря ни на что, я не хочу осуждать свою бабушку. Я ее очень любила и люблю. Ее отношения с мужчинами - это только ее отношения, и я не хочу и не имею права их касаться. Каждый живет так, как считает нужным, и поступает так, как ему хочется. Что было, уже прошло, и ничего не вернешь назад.

Мужчина встал, потер затекшие ноги, подошел к разбитому портрету, поднял его с пола и внимательно всмотрелся в глаза изображенной на нем женщины.

- Никогда не видел более холодного взгляда. Как можно жить, оставляя позади себя столько несчастных людей?! У нее ведь даже глаза настоящей ведьмы!!! Ей не знакомо ни чувство любви, ни чувство сострадания!

Прокричав последнюю фразу, мужчина стал бить портретом о стену, пока не треснула рамка, после чего яростно бросил портрет на пол. Я закрыла глаза, чтобы не видеть того, что доставляло мне неописуемо жуткую душевную боль, и в который раз подумала, что я вовсе не обязана расплачиваться за грехи своей бабушки. У моей бабушки нет грехов. Открыв глаза, я посмотрела на окончательно разбитый портрет и тихонько всхлипнула:

- Ни моя бабушка, ни ее портрет здесь ни при чем. Я буду вам всем очень благодарна, если вы покинете мою квартиру и скажете, куда дели моего любимого человека, который приехал ко мне из Франции.

Мы не нуждаемся в твоих благодарностях, - злобно произнес Влад и, развязав галстук, расстегнул верхние пуговицы своей рубашки. Его белоснежную рубашку можно было выжимать, потому что она была мокрой от пота. Сняв пиджак, он повесил его на спинку стула и посмотрел на меня:

- Что у тебя жара-то такая? Кондиционеров нет, что ли?

- Нет.

- А что не поставишь?

- Я их не люблю. Мне не нравится искусственный холодный воздух.

- Тебе духота больше нравится?

- Мне нравится, когда я нахожусь в своей квартире одна и в ней нет столько здоровых мужиков, которые отравляют чистый воздух исходящими от них флюидами зла.

- Влад, да она ненормальная, - сказал тот, у которого неправильно сросся сломанный нос. - По-моему, у нее не все дома, как и у ее бабки.

- Оно и понятно. Недалеко от своей бабки ушла, - согласился сидящий рядом с ним. - Внучка колдуньи все-таки. Значит, мозги тоже с отклонениями и работают не так, как у нормальных людей. Мужики, а может, она сейчас нас заколдует? Порчу на нас наведет или позовет злых духов?! - в голосе парня слышалась усмешка.

Вдоволь посмеявшись, Влад вновь встал напротив меня и спросил серьезным голосом:

- А ты случайно колдовством не промышляешь?

- Нет.

- Что, тебе ничего не передалось?

- Ничего.

- Смотри, ежели ты против нас что задумала, то мы тебя прямо здесь сожжем. А теперь я хочу сказать тебе главное. После того как мой дед умер, у нас с матерью не осталось ровным счетом ничего, кроме большой семикомнатной квартиры, и та чуть было не ушла государству. Моей матери пришлось изрядно побегать по всем инстанциям для того, чтобы доказать свои права на эту жилплощадь. Но самое интересное то, что нам ничего не досталось из дедовых драгоценностей, которые он собирал с завидным постоянством и вкладывал в них все свои деньги. У нас не осталось вообще ничего.

- А я здесь при чем?

- При том, что все, что было у моего отца, он завещал твоей бабке...

Глава 5

- Не может быть, - только и смогла сказать я, потому что хорошо знала, что у моей бабушки никогда не было никаких драгоценностей. - Это ошибка какая-то. Я уже говорила тебе о том, что у тебя неверные сведения. Моя бабушка не имеет к этому никакого отношения. Я никогда не видела у нее никаких сокровищ.

Только не надо мне рассказывать, что ты была слепа. Мой дед никогда не держал денег. Ни в банке, ни под подушкой. Он считал их ненадежными. Мы живем в государстве, где в любой момент могут произойти необратимые изменения. Все свои деньги он вкладывал в золото и бриллианты. Поговаривают, что бриллиантов у него было значительно больше, потому что золото слишком тяжелое. Ни я, ни мать не были вхожи в дедову квартиру. Он жил отшельником. Двери его дома были открыты только для одной женщины - твоей бабки. Соседи рассказывали, что она приходила туда редко, но самое главное, что она все же туда приходила. В одной из дедовых комнат был тайник, где он хранил свои драгоценности. Я еще раз могу повторить, что этих драгоценностей было достаточно, чтобы безбедно жить и не думать о завтрашнем дне.

- Может быть. Но с чего ты взял, что именно моя бабушка взяла из тайника эти драгоценности?

- Потому что у деда не было никакой другой бабушки, кроме твоей.

- Ты на нее наговариваешь. Она не способна на такое. Я не поверю, что за всю жизнь, кроме моей бабушки, никто не заходил в квартиру твоего деда! Если, конечно, моя бабушка вообще в нее заходила. Может, люди ее оговаривают. Многие не любили ее за то, чем она занималась. Вот и усердно распускали про нее всякие слухи.

- Я ж сказал, что ты сильно похожа на свою старуху в молодости на фотографиях. Они лежали в комоде моего деда.

Влад полез в карман висящего на стуле пиджака, достал оттуда снимки и кинул их веером к моим ногам. Я тут же схватила их и почувствовала, как защемило сердце. На фотографиях действительно была моя бабушка, только на бабушку она была совсем не похожа. На меня смотрела молодая, интересная женщина с большими черными как смоль глазами и точно такими же густыми волосами. Перевернув одну из фотографий, я прочитала: «Любимому от Марии». Это была подпись моей бабушки. Я узнала этот красивый и размашистый почерк.

- Твоя бабка? - все так же злобно спросил меня Влад и закурил сигарету.

- Моя, - кивнула я и положила фотографии рядом с собой.

- Прочитала, какая на них надпись?

- Прочитала.

- И что?

- Да ничего, - растерянно пожала я плечами. - Писать можно все, что угодно. Бумага все выдержит. Я не сомневаюсь в том, что это написано рукой моей бабушки, и не нахожу в этом ничего криминального. То, что она состояла в отношениях с твоим дедом, - это ее личное право. Я здесь ни при чем. Если она дарила ему свои фотографии, то это не значит, что она забрала его драгоценности.

- После смерти деда драгоценности пропали. Тайник был пуст.

Да мало ли кто мог их взять. Я же уже говорила, что такого быть не может, чтобы моя бабушка была единственной, кто ходил в квартиру твоего деда.

- Я тоже так думал... - Влад побледнел, и я заметила, как затрясся его подбородок. - Я тщательно выстраивал все факты и перебирал все его связи. Я искал хоть какую-то ниточку, за которую можно зацепиться. Целых пять лет я искал все то, что прятал мой дед. Долгих пять лет. Дед жил слишком скромно и, как старый маразматик, каждый день открывал свой тайник и перебирал свои драгоценности.

- Откуда ты знаешь, ты же никогда не был в его доме?

К нему однажды пришла моя мать. Он пустил ее на порог и даже напоил чаем. А затем повел к тайнику и стал хвастаться своими сокровищами. Мать говорит, что она знала, что у деда есть драгоценности, но она и подумать не могла, что их так много. Он достал из тайника банку для круп и высыпал из нее свои бриллианты. От увиденного мать пришла в состояние шока. Ей было обидно и больно от того, что мы с ней вынуждены жить в нищете, а ее отец хранит эти камни, перебирает их, любуется и даже не думает о том, что нам с матерью нужна его помощь. Мать смотрела на эти камни и не могла понять, зачем ему одному так много. Ведь на том свете они ему без надобности. А на этом эти камни могли обеспечить достойную жизнь самому деду, его дочери и его внуку и даже будущим правнукам, но дед не желал про это слышать и, спрятав свои камни обратно в банку, закрыл тайник. Когда дед умер и мы с матерью наконец смогли войти в квартиру, тайник был пуст.

- Печальная история. Кому-то очень сильно повезло, - тихо сказала я и осторожно бросила взгляд на часы. Мне было страшно оттого, что прошло столько времени, что в моем доме чужие люди, что я вынуждена слушать чужие истории и что совершенно не знала, где находится Жан. - Мне жаль, но я не имею к этим сокровищам никакого отношения. Возможно, твой дед куда-нибудь их унес, занялся благотворительностью или еще чем-то в этом роде. Я знаю некоторых верующих, которые жили бедно, но все, что у них появлялось, они несли в церковь. А возможно, драгоценности забрали его друзья. Ну даже если представить, что у него не было друзей, то кто-то из знакомых. Думать на мою бабушку грех. В отличие от твоего деда, она любила и свою дочь, и свою внучку. Я была с бабушкой в потрясающе близких и теплых отношениях, и уж если бы она неожиданно разбогатела, то я обязательно бы об этом узнала. Не стоит ее подозревать. Она никогда не брала чужое. Эту банку взял кто-то другой. Извини, я ничем не могу тебе помочь. Может, тайник был ненадежно спрятан?

Он находился прямо в стене, - прервал мои рассуждения Влад. - Для того чтобы его найти, нужно было залезть в шкаф, найти маленькую кнопку и открыть дверцу. За этой дверцей находился сейф, который был вмонтирован прямо в стену. А чтобы открыть этот сейф, нужно было знать код. Когда мы с матерью зашли в квартиру, то сразу увидели, что сейф открыт, и поняли, что драгоценности забрал только тот, кому дед очень сильно доверял, иначе он никогда бы не сказал ему код. А на этой земле был только один человек, которому дед доверял, это твоя бабка. Только ей одной он мог доверить заветный код. Признаться честно, я не злюсь на деда за то, что так обошелся со мной и с моей матерью. Все было хорошо до того момента, как он познакомился с твоей бабкой. С тех пор он стал жить как зомби. Для него не существовало ни родных, ни друзей, ни близких. Он стал обыкновенным отшельником, который спятил от своей любви. А теперь я хочу окончательно припереть тебя к стене. - Голос Влада стал еще более злым и жестким.

- Что еще?

- Не скрою, что, после того как мать побывала у деда и рассказала мне о сокровищах, я тысячу раз строил планы о том, как грохнуть старика.

- Ты хотел убить родного деда?

- Правильно мыслишь.

- Да уж...

- Я понимал, что его смерть даст нам с матерью возможность нормально жить. Мы поселимся в огромной квартире и будем жить в достатке. Я хотел убить его за то, что он бросил нас, за то, что для него не существовало ни близких, ни родных. Я вынашивал план, не спал по ночам, строил в голове различные схемы, но...

- Но что? - В моем голосе прозвучал страх.

- Видимо, у меня не хватило духа. Правда, один раз я уже почти все подстроил, но что-то сорвалось, не получилось. А затем я понял, что если все сорвалось, то это знак свыше, что если я это сделаю, то попаду за колючую проволоку. И я стал терпеливо ждать его смерти. Хотя ночами, закрывая глаза, я представлял себе, как подставлю деду нож к горлу и скажу, что за все в этой жизни надо платить, и за нелюбовь к тем, кого ты произвел на свет и за кого несешь ответственность.

- Но ведь ты же не убил своего деда?

- Нет. Но я просчитался. Я был уверен на все сто, что бриллианты будут на месте. Но увы, ничего уже не было. Правда, мать не особо переживала по этому поводу. Она была рада, что у нас наконец-то большая квартира в центре города. Единственное, что ее беспокоило, - это то, как мы будем за эти хоромы платить. Но вопрос решился сам собой. Я более-менее встал на ноги, и теперь для нас это уже не проблема. Однако я не прекращал поиски того, кому же он мог доверить свое богатство. Главным подозреваемым лицом в этом загадочном деле была твоя бабка, но она умерла следом за дедом. И новой подозреваемой стала ты.

- Но ведь моя бабушка умерла пять лет назад! Почему ты пришел сегодня? Почему не через двадцать пять лет?

- Я за тобой следил, наблюдал за твоим образом жизни и ждал, когда же ты наконец откроешься и начнешь богатеть.

- Пока мне не с чего богатеть.

- Время шло, но ты действительно не богатела, а у меня не было доказательств, что все сокровища унесла твоя бабка.

- Ты хочешь сказать, что теперь у тебя есть доказательства?

- Есть.

- Надо же. Какие?! - Я посмотрела на Влада удивленно и почувствовала, как задрожали мои губы.

Влад вновь полез в карман пиджака и достал оттуда сложенный вчетверо листок бумаги.

- Читай, - возбужденно произнес Влад и посмотрел на меня очень недобро.

- Что это?

- Читай, я сказал! Читай!

Я развернула листок и быстро пробежала по нему глазами.

«Дорогая доченька и Влад. Простите, ради бога, если сможете, а если не сможете, то и не нужно. Это ваше право, и у вас есть все основания, чтобы ненавидеть меня до конца жизни. Я как никто это заслужил. Если бы кто-нибудь сказал мне, что со мной может произойти нечто подобное, я бы ни за что не поверил. Я не поверил бы в то, что моя дочь так рано лишится своей матери и будет расти практически без отца. Я не поверил бы и в то, что отрекусь от внука своего и буду жить так, как будто его не существует на свете вовсе. Все началось с того момента, когда моя единственная дочь, которая всегда меня слушалась, вышла замуж за неугодного мне человека. Это действительно вывело меня из себя. Уж слишком он был хитер, да еще и с плохой наследственностью. Дочь, это был твой выбор, и переубедить тебя было невозможно. Я не хотел жить с твоим мужем под одной крышей. Я не захотел принять своего внука потому, что его создал человек, вызывавший у меня отвращение и ненависть. Но самое главное, я познакомился с одной женщиной, ее звали Мария. Люди говорили, что она ведьма, и я ощутил, что это действительно так. С самого первого дня нашего знакомства в моей жизни начался какой-то кошмар. Я просто сгорал от любви и ничего не мог с этим поделать. Я старался побороть свои чувства, но эта женщина будто отняла мою волю и полностью подчинила меня себе. Я любил, а она пользовалась моей любовью и одним взглядом могла заставить исполнить любое ее желание. Я не знал, что бывает такая любовь, когда бездействует разум, а все твои мысли только об одном человеке. Когда Мария приходила ко мне домой, она обязательно приносила с собой карты. Раскладывала их на столе и напоминала о том, что она единственная любовь в моей жизни и без нее моя жизнь попросту оборвется. Она стала для меня всем: матерью, женой, любовницей, дочерью и даже светом в окне. Общение с ней опустошало, забирало все мои силы. Разве я мог подумать, что я полюблю колдунью? Но это случилось, и эта любовь переросла в какую-то странную зависимость и даже пагубную привычку. Все годы, которые я провел в любви к Марии, я даже не жил, а только существовал и делал вид, что мне комфортно в том измерении, в котором я нахожусь. Я понимаю, что уже слишком поздно. Поздно просить прощение и каяться. Прошла целая неудавшаяся жизнь, состоявшая из угнетающего чувства одиночества и несчастной любви. Глупо просить у вас прощение за то, что я отдал все свои чувства чужой женщине, а не вам, что я жил не для вас, а для нее, что я думал только о ней и не вспоминал о том, что есть родные мне люди, которые ждут, когда я прозрею и пойму, что все это было наваждением. Мне никогда не было с ней легко, потому что от нее ничего нельзя было скрыть. Она считывала все мои мысли, знала все, что со мной было, что будет и даже то, что я умру в марте, а она в мае. Вы представляете, она даже знала такие вещи. Правда, она никогда не говорила мне о том, в каком году это произойдет, но я почему-то стал бояться каждого марта. Как только март проходил, я облегченно вздыхал и радовался, что у меня еще есть год жизни, а может, и несколько лет. Самое главное - это пережить год. Люди боятся подобных женщин и обходят их стороной, но я попал в этот омут и понимал, что мне из него никогда не выбраться. Мы могли не встречаться несколько дней, но она всегда знала все - что я делал и где находился. Она видела все по картам. Один раз я плохо себя почувствовал и присел в парке на лавочку, пытаясь хоть немного прийти в себя. Вижу - идет. Садится рядом. Гладит меня по плечу, и я чувствую, как мне становится легче. Я даже не стал спрашивать, откуда она узнала, что я здесь. От нее ничего невозможно было утаить. Она почувствовала, что мне плохо, и пошла в парк, чтобы помочь. Конечно, я неоднократно предлагал ей жить вместе, но она не хотела меня слушать, а потом и вовсе запретила про это говорить. Она считала, что ей нельзя иметь семью, то, чем она занимается, и семья просто несовместимы.

Дорогие мои, я не ищу себе оправдания, потому что такие вещи, наверное, простить невозможно. Я оставляю вам несколько бриллиантов. Все остальное, что я показывал тебе, дочка, у меня забрала Мария. Просто пришла и сказала, что начался март и что это последний март в моей жизни, а так как у меня никого нет, кроме нее самой, а ей еще жить аж до мая, она все отдаст любимой внучке. Мария не ошибается, мне осталось совсем немного. Всего несколько дней. Я люблю вас, мои родные. Если бы вы только знали, как сильно я вас люблю. Я ненавижу себя за то, что я слишком поздно это понял. Возможно, Мария решила перед смертью дать мне это почувствовать и вернула разум хотя бы на несколько дней, на такое короткое время. Я безумно хочу обнять свою дочь. Я хочу увидеть Влада. Любимые мои, это ваш дом, что в нем есть - ваше. Возвращайтесь домой.

Простите. Прощайте. С любовью. Макар».

То, что я узнала, никак не укладывалось в моей голове. Я молча протянула письмо Владу.

- Теперь тебе все ясно?

- Чертовщина какая-то, - только и смогла произнести я.

- Мой дед умер ровно пять лет назад в марте месяце, а твоя бабка тоже пять лет назад, в мае. Это письмо написал человек, который знал, когда умрет. И сказала ему об этом твоя бабка. Даже страшно подумать, какой могущественной силой она обладала. Старая дрянь. Сейчас в моей квартире, вернее в бывшей дедовой квартире, вовсю идет ремонт. Решили поменять полы, и, сняв одну из половиц, мы нашли и это письмо, и бриллианты. Странно, что твоя старуха не взяла ни того, ни другого, ведь она же у тебя ясновидящая. Знала наверняка, что не все забрала. Скорее всего, ей лень было половицы вскрывать. Не бабское это дело.

- Это письмо не соответствует действительности, - вырвалось у меня. - Бабушка никогда не говорила мне о сокровищах. Мы никогда не жили на широкую ногу. Мне страшно подумать, что все это может оказаться правдой.

- Ты пойми, мне нет смысла тебя обманывать.

Влад схватил меня за шиворот и, рванув с пола, поставил лицом к стене.

Достав из кармана брюк пистолет, он поднес его к моему затылку и сказал голосом, не предвещавшим ничего хорошего:

- Ладно, Тома, пошутили, и будет. Где драгоценности? Если ты сейчас не прекратишь валять дурочку и не ответишь на мой вопрос, я прострелю тебе голову. Мне терять нечего.

Я вжалась в стену.

- Клянусь, что слышу обо всем этом в первый раз...

- И последний, - жестко процедил Влад и снял пистолет с предохранителя.

Глава 6

Мне казалось, что вот так, с приставленным к затылку пистолетом, я простояла целую вечность. Я понимала, что пистолет в любую минуту может выстрелить и я бессильна что-либо сделать. Мне стало страшно. Я не могла шевелиться.

В голове пролетели мысли о том, что я не зря появилась на свет, и жизнь предоставила мне великую возможность любить и быть любимой. Я встретила своего принца. Именно Жан показал мне, что настоящая любовь есть, что это не сказка.

По моим щекам текли слезы. Я вспомнила Тунис. Мы стоим с Жаном держась за руки на берегу моря. А оно шепчет нам о любви. Я подставляю лицо свежему морскому ветру и улыбаюсь, потому что я счастлива и чувствую тепло и нежность, которые исходят от стоящего рядом со мной человека. Я счастлива оттого, что я есть. И Я ЕСТЬ ЖЕНЩИНА. Хочется петь, кричать от радости, когда в глазах любимого человека видишь восхищение и благодарность за то, что ты есть и ты рядом. Все это было. Жан писал мне стихи и носил на руках по берегу моря... Все это было на самом деле.

- Где Жан? - задыхаясь, произнесла я и потеряла сознание.

...С трудом разлепив веки я попыталась вспомнить, где я и что происходит. Первым, кого я увидела, был Влад.

- Ну, очухалась?

- Что со мной было?

- Не знаю. Мне даже показалось, что ты ласты отбросила. Не думал, что ты такая слабая. Пистолета, что ли, испугалась?

- Голова болит.

- Еще бы. Так шарахнуться!

- А где Жан? - всхлипнула я и посмотрела на Влада умоляющим взглядом.

- Да не бойся ты за своего француза. Жив он, здоров. Что с ним сделается?

- Он в гостинице?

- Почти, - уклонился Влад от ответа.

- Что значит почти?

- Он в надежном месте.

- С ним по-плохому нельзя. Он ни в чем не виноват. Он тоже не имеет к этим драгоценностям никакого отношения. Он приехал ко мне посмотреть Казань.

- Насмотрится он еще на Казань, если будет вести себя хорошо и делать то, что ему велено.

- А что он должен делать?

- Он знает.

- Как это знает? Что он вообще должен знать?

- Я же сказал, что он знает. Это тебя не касается. Ты лучше о себе побеспокойся.

Голова кружилась, встать не было сил, и я решила пока остаться в горизонтальном положении.

- Да вы что тут, с ума посходили, что ли?! Человек приехал ко мне, и, значит, я несу за него ответственность. И это не просто человек. Это мой любимый, близкий и дорогой человек.

- И давно ты по иностранцам шерстишь? - усмехнулся сидящий на стуле Влад.

Но я никак не отреагировала на его оскорбление.

- Влад, уходи. Я тебе ничего не должна. У меня ничего нет. Я не виновата в том, что твой дед бросил тебя вместе с матерью на произвол судьбы. Мне чужого не нужно. Если бы я знала, где драгоценности, то обязательно бы их тебе отдала. Но, увы, вынуждена тебя разочаровать. У меня их нет. Я живу на те деньги, которые получаю в своей фирме. Я тебя не знаю и никогда не вспомню о том, что ты сюда приходил. Уйди, пожалуйста, из моей квартиры и из моей жизни. Я тебе ничего не должна. Верни мне Жана. Он приехал в Казань в первый раз, и мне хочется, чтобы об этом городе у него остались самые хорошие и светлые впечатления.

- Мне наплевать, какие у него будут впечатления, - тут же перебил меня Влад, - глубоко наплевать.

Не успела я ему возразить, как услышала громкий стук и тут же подняла голову.

- Что это?

- Все нормально. Просто мои ребята ищут сокровища.

- Их здесь нет.

- Откуда тебе знать?!

- Да я уверена!

- Ты же утверждаешь, что тебе о них вообще ничего не известно. Допустим, я тебе верю. Я сказал, допустим. Возможно, твоя полоумная бабка соорудила себе тайник и переложила все драгоценности туда. Куда-то же она должна была их положить!

Я с трудом села и с ужасом стала наблюдать, как люди Влада громят мою квартиру. Они двигали мебель, выкидывали все из шкафов, заглядывали везде, куда только можно заглянуть, и даже стучали по стенам.

- Тут ничего нет, - глухо произнесла я и перевела взгляд на Влада.

- Да ты успокойся. Не переживай так сильно. Сейчас мы проверим, есть тут что или нет.

Не прошло и минуты, как к Владу подошел один из мужиков, демонстративно постучал по паркету.

- Влад, внешний обыск ничего не дал. В принципе этого и следовало ожидать. Не дура же она - сокровища в шкафу держать. Нужно снимать паркет, смотреть стены. У нее в ванной и на кухне пластиковый потолок. Его бы тоже не мешало снять. Одним словом, нужно ломать все, что ломается, и отдирать все, что отдирается.

- Да вы что! - схватилась я за голову. - А кто мне потом ремонт будет делать?! Это же кучу денег стоит!

Влад усмехнулся:

- Дорогая, ты должна думать не о ремонте, а молить бога о том, чтобы нашлись эти драгоценности. Потому что, если в квартире не найдется тайника, я буду спрашивать их с тебя. А если ты по-прежнему будешь водить меня за нос, то тебе уже никакой ремонт не потребуется. На том свете ремонт не нужен. Собирайся.

- Куда?

- Поживешь пока в другом месте.

- Я никуда не пойду из своей квартиры, - замотала я головой.

- Я два раза повторять не буду, - в голосе Влада появилась угроза. - Мои ребята не смогут эту квартиру за одну ночь проверить. Бабка твоя слишком хитрая была, и уж если она тайник замуровала, то наверняка его так просто не отыщешь. Возьми все самое необходимое. Уже поздно. Закроешь квартиру и поживешь пока в другом месте. А с завтрашнего дня мои ребята приступят к поискам.

- Как же так, - окончательно растерялась я, - они начнут стучать, все ломать. Соседи, когда поймут, что в квартире чужие люди, сразу вызовут милицию. Может, лучше не надо?

- Никто никакую милицию не вызовет, - тут же рассеял мои опасения Влад. - Ребята наденут строительные комбинезоны и сойдут за рабочих.

В случае чего отговорка будет одна: ты заказала бригаду и делаешь капитальный ремонт. Да не смотри ты на меня так!

- Я не смотрю, - отвела я глаза в сторону.

- Милицией хочет меня напугать! Да не боюсь я милиции! Понятно?! Не боюсь. Не в том возрасте. Это в детстве, когда я плохо себя вел, мать постоянно говорила мне, что сейчас придет дядя милиционер и меня заберет. Тогда мне и правда было страшно. А сейчас мне уже не страшно, а смешно. Меня ни чертом лысым, ни милицией, ни даже твоей бабкой-колдуньей не напугаешь! Собирайся, я сказал!

Я вздрогнула и направилась к шкафу.

- А надолго я уезжаю? - осторожно спросила я.

- Не знаю, как получится. Я же сказал, чтобы ты взяла самое необходимое.

Немного помолчав, Влад закурил сигарету и усмехнулся:

- Может быть, на всю жизнь.

- Это не смешно. Что значит - на всю жизнь? У меня на работе отпуск всего на неделю.

- На черта тебе вообще работать. С такими-то драгоценностями. - Влад замолчал и внимательно посмотрел на меня.

- Я не понимаю, о чем ты.

Взяв пакет, я попыталась найти среди вываленных из шкафов вещей самое необходимое. Хотя и не понимала, что именно мне нужно. Хочется упасть на пол и забиться в истерике.

- Ты что так долго копаешься?! - послышалось за моей спиной. - Ты хочешь к своему французу или нет?!

- Что? - Я резко повернулась, отчего сразу же закружилась голова.

- Давай быстрее. Там тебя твой француз ждет, - издевательски произнес Влад и гадко оскалился. - Если, конечно, он еще не умер от разрыва сердца. Когда мои ребята его из квартиры выводили, он чуть было в штаны не наложил. Смотрел, как тупой баран, и повторял: «Где Тома? Где Тома?» Как будто Тома придет и его спасет. Ну мы его немного по черепушке погладили, чтобы он про Тому забыл и быстрее нитками шевелил, а то у нас время поджимало.

- Ты что говоришь? Жан здесь совсем ни при чем! Разве можно так с иностранцами обращаться? Ты только представь, какое у него впечатление останется о стране и о нашем городе, когда он к себе домой вернется! Он же это всем рассказывать будет.

Влад хитро прищурился и посмотрел на меня:

- А с чего ты решила, что он к себе домой вернется?

- Как это? - Я вздрогнула и почувствовала, как сильно забилось сердце.

- Так это.

Ты что говоришь?! Ты думаешь, что ты говоришь?! - Я бросила пакет с вещами на пол и захлопала глазами: - С ним так нельзя. Он гражданин другой страны. У него там семья. Жена, ребенок и куча родственников. Они это так не оставят.

- Жена, ребенок, говоришь...

- Ну да.

- А что же ты с женатыми иностранцами таскаешься?!

- А я его люблю! - произнесла я голосом с вызовом.

- Вот и люби его на здоровье.

- Вот и люблю!

- Люби, кто тебе мешает.

- Ты!

- Ну, уж, дорогуша, извини. Как бы ты ни хотела, но я просто вынужден тебе помешать. Бабку свою благодари. Она моему деду всю жизнь кровь пила и мне все испортила. Кабы не ее алчность и жадность до чужих денежек, то не было бы у тебя никаких конфликтов и крайне неприятных ситуаций. Валялась бы сейчас со своим французом в койке и делала бы ему приятное, ублажала, из кожи вон лезла, чтобы доставить ему удовольствие.

Я хмыкнула:

- Это уже мое личное дело, с кем валяться и чем заниматься.

- А я и не спорю. Я просто задаюсь вопросом: почему наши бабы такие шлюхи? Тебе что, местных мужиков не хватает? Неужели надо тащить мужиков черт-те откуда?! Поэтому и мнение о вас всех такое, таскаетесь с семейными иностранцами, а потом хотите, чтобы мы вас уважали. Он тебе хоть за секс платит?

- Что?! - не поверила я своим ушам.

- Я говорю, он тебе хоть бабок нормально отваливает? Не за так же ты с ним спишь? Дери с него побольше. Пусть знает наших!

Увидев мои обезумевшие глаза, Влад расплылся в довольной улыбке:

- Или ты ему на халяву даешь?! За просто так. По любви, так сказать? Халява сейчас как называется, любовью, что ли?! Хотя что тебе деньги-то с него брать, тебе вон сколько мой дед оставил.

Я с трудом сдержалась, чтобы не дать этому мерзавцу хорошую затрещину. Только непредсказуемые последствия тормозили меня. Правда, все же я не смогла удержаться и процедила сквозь зубы:

- А может, нашим мужикам стоит задуматься, почему это нас так к иностранным тянет?! Может, дело не в нас, а в вас. Ведь смотрю и думаю: перевелись мужики. Ох, перевелись! Если раньше я хотела встретить мужчину и красивенького, и богатенького, и умненького, и чтоб надеждой и опорой был, то в последнее время у меня критериев всего два: чтобы он был психически здоровым и хоть немного вменяемым.

- Что, тебе на психов везло?

А в последнее время мне только они одни и попадались. Как ни познакомишься, так дурно становится. Понимаешь, что ни парень, то с отклонениями. Иностранцы хоть ухаживать могут, а от вас никогда ничего не дождешься! Вот Жан, например. Встретил меня Золушкой и сделал - королевой, а вы, даже если и встретите королеву, то обязательно сделаете ее Золушкой! У нас на работе одна женщина умерла. Ей было всего тридцать пять. Милая такая, приятная женщина. Всегда улыбалась и никому никогда плохого не делала. На работе ее ценили, уважали и любили за то, что у нее душа была чистая, за то, что она всем всегда готова была помочь. Чужую боль воспринимала как свою. И вдруг она умерла. А знаешь, почему она умерла? Потому что устала. Очень устала жить. В тридцать пять лет жизнь только начинается, а у Татьяны она уже закончилась. Разве это возраст для смерти женщины?! Мы с ней довольно близко общались. Она вышла замуж, когда ей было семнадцать лет, и ни одного мужчины, кроме своего мужа, не знала. В шесть утра уже стояла у плиты и готовила еду для своего чересчур привередливого мужа. Если борщ был слегка пересолен, то он запросто мог вылить его в унитаз. Он заставлял ее печь печенье и пироги. Ты представляешь, как можно в наше время печь печенье? Его же в магазине полным-полно, но он не ел магазинное. Он любил только домашнюю выпечку, сделанную ее руками, и ел все только свежее. Нужно было готовить еду только на один раз, потому что второй раз то же самое уже не ел. Она вынуждена была стоять с мясорубкой и крутить мясо, потому что к котлетам из готового фарша он не притрагивался. Нельзя бы покупать ни пельмени, ни манты, ни вареники. Нужно было лепить все самой, и чтобы каждый день было все разное. Она не знала, что такое отдых - работала и на работе, и дома. А когда что-то не успевала днем, делала это ночью. Вставала ночью и пекла это чертово печенье. А в дачный сезон ко всему этому еще прибавлялся и огород. Копала, сажала, полола, консервировала и украдкой посматривала на мужа, сидящего, выпятив пузо, с удочкой на пруду, попивающего пивко. Татьяна даже и представить себе не могла, что можно жить по-другому. У нее не было ни своей жизни, ни своего мнения, обо всем «надо спрашивать у Пети». Ей не разрешалось общаться с подругами - «ведь у тебя же есть я». А отдых ей обещали только на том свете. Даже то, что на ее глазах Петька тискался с соседками, женщина считала нормальным - он же мужчина. И даже то, что, когда она умирала от рака, муж не приносил ей лекарств, потому что они стоят дорого, она считала нормальным. И ни в чем его не укоряла. Посторонние люди заботились о ней больше, чем «родной» и «любимый» мужчина. А она молила бога, чтобы все это поскорее закончилось, а то она «очень обременяет Петю». И это закончилось. Закончилось в тридцать пять лет. Был человек - и больше нет. Она умерла с улыбкой, потому что скоро сбудется ее самая большая мечта - отдохнуть и выспаться. Как же страшна ЖИЗНЬ ЖЕНЩИНЫ, КОТОРАЯ ЖИВЕТ ЖИЗНЬЮ МУЖЧИНЫ. Жаль женщин, которые не знают, что же такое безудержная радость, громкий смех, цветы, стреляющее шампанское... Жаль, что некоторым так и не удается узнать, что такое любовь. «Свято место пусто не бывает», - сказал Петя, подтянул свой жирный живот и отправился искать новую хозяйку. И нашел новую жертву. Страшно то, что претенденток на эту роль было много, и никого из них не испугала чудовищная искалеченная судьба Татьяны. Слишком много у нас одиноких женщин, а тут надо же, мужик освободился. И каждая думала о том, что с ней все будет совсем не так. С ней будет все совсем по-другому. А проклятое одиночество превращает нас в безропотных Татьян.

Я замолчала и посмотрела на Влада полными слез глазами.

- И к чему ты мне это все говоришь?

- А к тому, что таких Петь очень много. Даже больше, чем предостаточно.

- Ты хочешь сказать, что среди иностранцев дерьма не бывает? Да ты выйди замуж за американского фермера из какого-нибудь штата, он тебя на своих американских грядках загробит, а чтоб могилу не рыть, как чучело для отпугивания ворон поставит.

- Я не хочу говорить про американских фермеров, я говорю про российских мужчин.

- Влад, пора дискуссию прекращать. Надо на стрелку ехать, - один из мужчин заглянул в комнату.

Влад кивнул и посмотрел на меня:

- Ты готова?

Я не знаю, что мне с собой брать, куда и на сколько я еду, - раздраженно ответила я, швырнула пакет в противоположную сторону. - Вы ворвались в мою квартиру, перевернули в ней все кверху дном, надругались над портретом бабушки, спрятали от меня моего любимого человека!

- Успокойся, как только найдутся драгоценности, ты сразу вернешься в свою квартиру вместе со своим любимым французом, и делай тут с ним что хочешь. Только не стоит катать истерики. Временно побудешь в другом месте, поразмышляешь, где могут быть драгоценности, которые твоя бабка стащила у моего деда.

Закрыв входную дверь, я отдала ключи парню со сломанным носом, на ватных ногах спустилась по лестнице и села в чужую машину. Один из мужиков сел рядом со мной и завязал мне глаза.

- Извини, но так надо, - я услышала голос сидящего напротив меня Влада и подумала о том, что, если мне закрыли глаза, значит, они не хотят, чтобы я запомнила дорогу. А это значит, что у меня еще есть шанс пожить. Мы ехали довольно долго. Когда машина остановилась, меня вывели и куда-то потащили. А что, если меня ведут убивать?

- Можно развязать повязку? - спросила я дрожащим голосом и вцепилась в руку мужчины.

- Нет.

- Почему?

- Не положено.

- А Влад где? - Не знаю почему, но мне казалось, что присутствие Влада является хоть каким-то гарантом моей безопасности.

- Уехал.

- Куда?

- По делам.

- А как же я?

- Иди и не задавай лишних вопросов.

- Вы меня хотите убить?

- Я же сказал тебе не задавать лишних вопросов.

Открылась какая-то дверь, и меня втолкнули в помещение. Я встала как вкопанная, не зная, что делать. Мужчина снял с меня повязку и со словами: «Желаю приятно провести время», - вышел и закрыл за собой дверь.

На стуле в углу комнаты сидел избитый Жан...

- Господи, Жан! Любимый!

Я бросилась к нему на шею, но он оттолкнул меня, не произнеся ни единого слова.

Глава 7

- Жан, тебе плохо? Жан, скажи, пожалуйста, тебе плохо? Тебя сильно избили?!

Жан словно очнулся от забытья и процедил сквозь зубы:

- Мне хорошо. Я и представить себе не мог, что мне будет так хорошо. Тома, почему ты сразу не предупредила меня, что у тебя такие дружки? Если бы я знал, я бы никуда не поехал.

- Господи, Жан, о чем ты говоришь? Какие дружки? Я не знаю этих людей. Я ни в чем не виновата и пострадала точно так же, как и ты.

Я снова попыталась обнять любимого, но Жан не подпустил меня к себе.

- Не смей ко мне прикасаться.

- Почему?

- Потому, что я глупец, что приехал к тебе. Как ты могла со мной так поступить?!

Я встала перед Жаном на колени и попыталась все объяснить:

- Жан, милый, родной, любимый, единственный. Я клянусь тебе, что не имею к этому никакого отношения. Я ни в чем не виновата. Я не знакома с этими людьми и понятия не имею, кто они такие. Если бы я была с ними знакома, то не была бы здесь, рядом с тобой. Эти люди ворвались в мою квартиру и перевернули все вверх дном. Они ищут какие-то драгоценности, но у меня нет никаких драгоценностей. По крайней мере я про это ничего не знаю. Я очень сильно за тебя переживала. Я не знала, где ты и что с тобой. Жан, я тебя очень люблю. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя люблю. Мне больно и страшно оттого, что все так получилось. Лучше бы мы не заезжали домой. Лучше бы мы остались в гостинице. Жан, ты мне веришь?

- Встань с колен, - устало произнес Жан и потрогал страшный синяк у себя под глазом.

- Болит?

- Я же тебе сказал встать с колен.

- Я встану, только для начала ответь, веришь ты мне или нет???

- Встань с колен, - холодным голосом повторил Жан и протянул мне свою руку.

Я вцепилась в нее точно так же, как утопающий цепляется за соломинку. Сев на стоящий рядом с Жаном стул, я посмотрела на него глазами, в которых все еще теплилась надежда и прошептала:

- Я тебя люблю.

- Я это уже понял, - удручающе сказал Жан.

- Я тебя не просто люблю. Я жить без тебя не могу. Расскажи мне, что произошло после того, как я вышла из квартиры?

- Ты специально ушла якобы к соседке?

- Что значит специально?

- Чтобы не видеть, как меня будут бить?

- Ну что мне сделать, чтобы доказать тебе то, что я не имею к этому никакого отношения?! Я же сказала, что эти люди ищут какие-то мистические драгоценности, которые якобы забрала моя бабушка у какого-то дедушки. А я об этих драгоценностях никогда не слышала. Мне бабушка о них ничего не рассказывала.

- После того, как ты ушла к соседке, - неожиданно начал свой рассказ Жан, - в квартиру вошли незнакомые люди.

- Что значит вошли? - перебила его я. - Ты им открыл дверь?

- Я им ничего не открывал. У них были ключи.

- Ты хочешь сказать, что они открыли мою дверь своими ключами? - Я ощутила, как на моей спине выступил холодный пот.

- Да, у них были ключи.

- Странно...

- А затем меня посадили в машину, завязали глаза и привезли сюда.

- Чего они от тебя хотели? - Я посмотрела на избитое лицо Жана и содрогнулась.

- Им нужны деньги.

- Какие деньги? Уж если я не имею отношения к драгоценностям, то ты тем более.

- Им нужны мои деньги.

- Твои деньги?

- Вот именно. Они заставили меня звонить жене в Париж. Да и не только жене, но и в мою компанию.

- О боже.

Я закрыла глаза. Господи! Ну почему все это свалилось на нас? Я бы все на свете отдала, только бы этот кошмар побыстрее закончился. Значит, Влад решил одновременно убить двух зайцев. От меня ему нужны какие-то мифические драгоценности, а уж коли в игре присутствует француз, так почему бы не развести на деньги и его тоже.

- Сколько денег они хотят?

- Все, что у меня есть, - и даже то, чего у меня нет. Ровно полмиллиона долларов.

- Сколько? - Я даже подскочила на стуле.

- Полмиллиона долларов, и только тогда я смогу спокойно вернуться в Париж.

Они что, с ума, что ли, сошли? Хотя, - я нервно усмехнулась и махнула рукой, - конечно же, они сошли с ума. И они, и мы тоже. Ведь ты же не олигарх, и у тебя нет таких денег. Ты хоть это им объяснил? Хотя что им объяснять. Вынь да положь. Сволочи. Жан, что теперь будет-то, а? Что делать? У меня нет никаких драгоценностей, а у тебя нет таких денег. Нас убьют?

- Не думаю, - рассудительно ответил мне Жан. - Я гражданин другой страны. Моя смерть им совершенно невыгодна.

- А моя?

- Думаю, что и твоя тоже.

- Ты хочешь сказать, что нам не о чем переживать?

- Я хочу, чтобы ты поклялась, что ты не с ними.

- Да как тебе такое могло прийти в голову?! - возмутилась я, жадно глотая воздух. - Я тебе чем хочешь поклянусь. Я их не знаю! Я не с ними! Я тебе своими близкими клянусь!

- Тогда откуда у них ключи от твоей квартиры?

- А этого я не могу знать. Я никому чужому свои ключи не давала.

- Но ведь где-то они их взяли?

- Я не знаю, где. Чужие люди ко мне не приходят, а свои на такое не способны. А вообще, над этим стоит подумать. Слишком много совпадений. Быть может, этот Влад неспроста так резко возник в моей жизни. Все получилось именно тогда, когда приехал ты. И к этому моменту у них уже были заготовлены ключи от моей квартиры.

- Тебе надо перебрать всех знакомых.

- У меня очень хорошее окружение. Я не знаю ни одного человека, который способен на подлость.

- А твоя лучшая подруга, про которую ты мне рассказывала?

- Ты имеешь в виду Лейсан?

- Да.

- Я ей безгранично доверяю. Она очень хорошая девушка. За этого человека я могу полностью поручиться. Жан, а когда ты звонил жене, что ты ей говорил? Она знает, что ты в Казани?

Я никогда не говорила с Жаном о его семье и даже не знаю, чем занимается его жена. Но теперь возникла такая ситуация, что я должна была владеть любой информацией. Мне важно было знать, какие последствия могут быть у Жана как в семье, так и на работе.

- Она знает, что я в Казани.

- Знает?!

- Она думает, что я поехал по делам. По телефону я сказал ей, что у меня неприятности и что мне срочно нужны деньги.

- А она?

- Она тут же спросила, что от нее требуется. Я попросил ее пойти в банк и снять с нашего счета все, что у нас есть. У нас на счету около сорока тысяч долларов.

- Она согласилась?

Как и любая женщина на ее месте, она попросила меня уладить свои неприятности как-нибудь без них. Тогда мне пришлось сказать жене, что я в настоящей беде. Я сказал, что моей жизни угрожает опасность и что если она не сделает то, о чем я прошу, то, возможно, я уже никогда не вернусь. Жена перепугалась и начала плакать. После этого телефон у меня выхватил один из тех двоих, которые привезли меня сюда, и стал кричать, что если она хочет увидеть меня еще раз, то обязана это сделать. Он продиктовал номер счета в швейцарском банке, куда должны быть переведены деньги. Мне даже страшно представить, что она сейчас переживает. Еще ей сказали о том, чтобы она не смела обращаться в полицию, потому что если она заявит в полицию, то больше никогда в жизни не услышит моего голоса и не увидит меня живым.

- Ужас. Представляю, как ей сейчас тяжело, - растерянно развела я руками.

Каждое слово Жана отзывалось во мне сильной болью, и я ненавидела себя за бессилие что-либо сделать. Мне было жутко думать о том, какие чудовищные неприятности я внесла в жизнь своего любимого человека.

- У этих ребят даже счет в швейцарском банке есть, - задумчиво произнес Жан. - Серьезные ребята. Все предусмотрели. Ты знаешь, такое впечатление, что это хорошо спланированная и разработанная акция. Кто знал о том, что я к тебе приезжаю?

- Только близкие люди.

- Кто-то из твоих близких людей тебя подставил.

Но мне даже не на кого подумать. Я думала, что все произошло случайно. Этот Влад со своими ребятами пришел ко мне за драгоценностями и увидел в моей квартире тебя. Вот он и решил двух зайцев убить: тайник поискать и тебя на деньги потрясти.

- Ты не права. Эти люди знали, что я у тебя в квартире.

- С чего ты взял? - От волнения мне становилось все тяжелее и тяжелее дышать.

- Они прекрасно знали, как меня зовут и что я живу в Париже. Они вообще про меня много чего знали.

- Ты это серьезно?

- Тома, мне не до шуток!

Я обхватила руками голову и закачалась на стуле.

- Тогда я ничего не понимаю. Я действительно не знаю этих людей и не могу понять, откуда они узнали о твоем приезде. Ключи от моей квартиры у них были уже приготовлены. Выходит, что их визит - это не совпадение обстоятельств, а хорошо спланированная акция. Но ведь в наших планах не было заезжать ко мне домой, значит, они просто следили за домом и за нами. Жан, но ведь он потребовали с тебя нереальную сумму? Где ее взять и что дальше делать?

- Они заставили меня позвонить моему начальнику. Я объяснил ситуацию. Затем трубку выхватил один из мужчин и сказал ему все то, что говорил моей жене. И про банки, и про обращение в полицию. Так что у меня ровно две недели, чтобы добыть деньги. Мне предложили продать и квартиру, и дом. Представь лишь, они знают даже то, что у меня квартира в Париже и дом в пригороде.

- Что ты им ответил?

- А что я мог ответить? Я сказал, что этот вариант может растянуться надолго, да и без меня и дом, и квартиру никто не сможет продать. Я хозяин, и все имущество записано на мое имя. Они хотят оставить меня без гроша! - запаниковал Жан и заерзал на стуле. - Они хотят, чтобы я жил в нищете и на улице! Хамы! Я очень много наслышан о вашей мафии, но я никогда не думал, что это настолько страшно! Такого беспредела нет больше нигде! Я предложил им отдать всю наличность. Все, до одного цента. Оставить себе всего лишь обратный билет. Но они сказали, что им на мороженое не нужно. У вас самая отвратительная мафия в мире. Это не гангстеры, а быки. Они и драться-то нормально не умеют. Я ненавижу быков! Хочешь знать, как они меня били?

- Как?

- Они привязали меня к стулу! Чтобы я не мог защищаться! Я даже не слышал о том, что можно бить человека со связанными руками. Если хочешь ударить, то подойди и ударь. А если я дам сдачи, то ты ударь еще раз. А это что?

Оторвав руки от своего лица, я посмотрела на Жана:

- Правильно, Жан, ты сказал. Обыкновенные быки. Казанские быки. А вообще, этого бычья везде хватает, что в Москве, что в Питере, что в Краснодаре, что в Казани. И никуда от них не денешься. Только я никогда не думала, что это коснется и меня.

В ярости сжав кулаки, я посмотрела на избитое лицо Жана:

- Любимый, а что дальше-то будет? Дальше-то что?

- В жене я не сомневаюсь. Она вышлет все, что есть, и будет ставить за меня свечки, молясь, чтобы я вернулся целым и невредимым. А вот начальник, скорее всего, заявит в полицию.

- Но ведь ему же сказали, что в этом случае тебя убьют.

- Он все понимает и все сделает правильно. Не стоит идти на поводу у похитителей, нет гарантий, что даже если они получат свои деньги, то подарят мне жизнь, - рассудительно произнес Жан. - Я даже уверен, что полиции уже известно о моем похищении, и она связалась с вашей милицией и нас скоро найдут. Будем надеяться.

Я слегка подалась вперед и осторожно взяла Жана за руку.

- Жан, извини.

- За что? Ты же говоришь, что ты здесь ни при чем?

- Я и в самом деле тут ни при чем. Если бы я знала, что может произойти подобное, то не просила бы тебя приехать.

- Если бы я знал программу своего визита, то и сам никогда сюда не приехал бы.

Заглянув в глаза Жана, я прошептала:

- Я тебя люблю.

- Мне кажется, что сейчас не время и не место, - раздраженно бросил мне любимый.

- А я все равно тебя люблю.

И в каком-то безумном и неуправляемом порыве начала целовать его шею.

- Жан, господи, любимый, родной, я знаю, что если бог даст и мы останемся живы, то ты меня бросишь. Я знаю точно, что ты меня бросишь. Тогда я умру. Мне больше не для чего будет жить. Какая разница, когда умирать? Или сейчас от рук этих бандитов, или потом, без тебя.

На мгновение я забыла, где нахожусь. Мне хотелось, чтобы его пальцы коснулись моего тела, а губы с жадностью впились в мои. Но Жан быстренько вернул меня к реальности.

- Тома, ты спятила.

- Я тоже так думаю, и уже давно.

- Мне сейчас не до нежностей. Все, что мне сейчас хочется, так это выбраться отсюда как можно скорее.

Тут же уловив мысль Жана, я посмотрела на окно с массивной решеткой и перевела взгляд на закрытую дверь.

- Ты предлагаешь сбежать?

- Мне кажется, что стоит попробовать. По крайней мере, мы ничего не теряем.

Глава 8

Жан встал, размял затекшие ноги и подошел к окну, чтобы посмотреть на массивную решетку, находящуюся с внешней стороны окна, усмехнулся и покачал головой:

- Да уж, решетка что надо. Даже если бы у нас и был инструмент, я бы не смог распилить. Да и входная дверь закрыта с обратной стороны. Получается, что шансов у нас нет никаких.

- Как это нет?! - не согласилась я с Жаном. - А если я или ты захотим в туалет? Я сейчас постучу в дверь, и меня выведут в туалет. Заодно разведаю обстановку. Важно понять, где мы находимся и кто в доме.

- Тебя проведут по коридору, и ты ничего не увидишь. Я уже ходил.

- И что?

- Я же тебе говорю, что ничего особенного я не увидел.

- Может быть, я увижу.

- Ты хочешь сказать, что ты более зрячая, чем я?

- Я хочу сказать, что я действительно хочу в туалет.

Я подошла к двери и принялась громко по ней стучать. Через несколько минут за дверью послышались шаги, и до меня донесся хриплый мужской голос:

- Что надо?

- Я в туалет хочу.

Дверь открылась, и я увидела перед собой крайне нетрезвого мужчину, который шатался, держа в руке пистолет.

- Время первый час ночи. У вас что, часов нет?! - Голос пьяного типа был раздраженным и не предвещал ничего хорошего.

- Я понимаю, что уже поздно, - сказала я с наигранной вежливостью. - Но вы тоже нас поймите. Мы не виноваты, что попали в такие условия.

- Ложитесь спать! - мужчина указал пистолетом на старенькую кровать, стоящую у стены с выцветшими, обшарпанными обоями.

- Мы сейчас ляжем. Но перед сном я хотела бы умыться, почистить зубы и сходить в туалет.

- У тебя есть зубная щетка?

- Нет, - покачала я головой.

- Это твои проблемы. Тебе было велено собрать все необходимое.

- Ну а в туалет-то хоть можно сходить?

- Можно, но учтите оба, я до утра больше дверь не открою. Я тоже живой человек и спать хочу. У меня день был слишком тяжелым. Ведро вам поставлю, и ходите в него как хотите. Я тут швейцаром не нанимался.

- Ну а сейчас-то можно сходить?

- Пошли.

- Спасибо.

Мужчина что было сил хлопнул дверью и повернул в ней ключ.

Он был настолько пьян, что с трудом стоял на ногах и сильно шатался. Вытолкнув меня вперед, он что-то забормотал себе под нос и ткнул в мою спину дуло своего пистолета. Я пошла по длинному тусклому коридору, зыркая по сторонам и пытаясь хоть что-нибудь увидеть или услышать.

- Ты че головой вертишь, как будто она у тебя на шарнирах? - выругался мужчина и прибавил кое-что из ненормативной лексики.

Не став злить пьяного противника еще больше, я зашла в туалет и, убедившись, что в нем нет даже маленького окна, чуть было не заорала от безысходности и от того, что пропала последняя надежда выбраться из этого злосчастного дома.

- Эй, ты там спать, что ли, собралась? - Мужчине было трудновато стоять на ногах, и он хотел от меня отделаться как можно быстрее.

Подойдя к умывальнику, я набрала полные ладони воды и умыла лицо. Затем посмотрела на свое отражение в старенькое зеркало и подумала о том, что единственное, на что мне сейчас остается надеяться, так это на какую-нибудь случайность. Что-то должно произойти такое, что нарушит планы Влада и его дружков. Может, мне завтра стоит сказать Владу о том, что я знаю, где находится тайник, и, чтобы я смогла им его показать, меня должны привезти обратно в квартиру. Нужно это сделать в такое время, когда у дома будет гулять побольше людей, и по пути от машины к дому я закричу, а быть может, и смогу убежать. А Жан? Господи, как же Жан? Я ведь даже не знаю адреса, по которому его нужно искать. Очень трудно ориентироваться, когда тебе на глаза надевают черную повязку.

Я открыла кран посильнее и сунула под холодную струю голову. Затем тут же ее подняла и опять посмотрела в зеркало. Увидев разбитую губу, я еще раз промыла ее водой и поразилась тому, что я совершенно не чувствую никакой боли. Я тут же подумала о Жане. О его некогда красивом лице, которое теперь напоминало какое-то месиво. Если человеку в таком состоянии говорят о любви, он, наверное, ненавидит того, кто ему это говорит. «Бабушка, любимая бабушка, защити меня и помоги мне выбраться отсюда. Помоги мне и моему любимому. Я знаю, что ты все видишь и не бросишь нас в беде. Накажи наших обидчиков за унижения и боль, которые они нам причинили». Я не знала, что случится со мной завтра, послезавтра, через неделю, да и проживу ли я вообще эту неделю. Я могла только предполагать, что теперь будет со мной, с Жаном и с нашей дальнейшей жизнью...

- Эй, ты спишь, что ли?! Я сейчас дверь вышибу! - послышался разъяренный голос за дверью. - Считаю до трех. Раз... Два...

- Подождите. Все в порядке.

Открыв дверь, я окинула мужчину усталым взглядом и еле слышно произнесла:

- Не стоит так нервничать и кричать. Я очень плохо себя чувствую. Мне нужно принять холодный душ.

Мужчина посмотрел на мои мокрые волосы и рассмеялся.

- А может, тебе еще ванну с пенкой соорудить и спинку потереть? Может, у меня лучше получится, чем у француза?

- Я говорю вполне серьезно.

- Да и я не шучу.

- Мне действительно плохо. Я сейчас умру от удушья. Мне не хватает свежего воздуха. Выведите меня на улицу.

- Что?

- Я говорю, что меня нужно вывести на улицу. Я задыхаюсь.

- Ну, пойдем, подышим.

Мужчина схватил меня за руку и повел к выходу. Тишина в доме говорила о том, что, кроме нас, здесь никого нет. По крайней мере мне очень хотелось в это верить. Я думала, что меня выведут на крыльцо, но вместо этого мужчина толкнул меня в ближайшую комнату и открыл окно с массивной решеткой.

- Садись на подоконник и дыши, - скомандовал он.

Из этого окна был точно такой же вид, как и из окна комнаты, в которой держали меня с Жаном. Лес. Высокий каменный забор, и больше ничего. За этим забором ничего не было видно. С одной стороны это было похоже на деревню, а с другой - ничего не говорило о том, что вокруг есть другие дома. Где мы?

- Ты что не дышишь-то? - Мужчина подошел к журнальному столику и, не выпуская пистолета из рук, налил себе полную рюмку джина. - Выпить хочешь?

- Нет.

- А я бы на твоем месте выпил для храбрости. Глядишь, выпьешь и меня перестанешь бояться.

Посмотрев на бутылку джина, я вдруг подумала о том, что бокал джина с тоником действительно поможет мне снять нервное напряжение, и в знак согласия кивнула головой.

- Ну что, согласна, что ли?

- Наливай, но только разбавь его тоником.

- Вот это другой разговор, - мужчина расплылся в улыбке, не скрывая радость. Это натолкнуло меня на мысль, что он в доме один, и именно поэтому ему так необходим собутыльник, с которым он бы мог посидеть, выпить и поговорить. - А ты говорила, что тебе воздух нужен. Да не воздух тебе нужен, а рюмку шлепнуть. Тогда и чувствовать будешь себя полегче. Зачем тебе тоник? Так приложись!

- Я так не могу. Мне нужна не рюмка, а бокал с тоником.

- Как знаешь. Я хотел, чтобы тебя больше вставило.

На столике лежали наручники. Мужчина почесал нос и ткнул в них пистолетом.

- Сейчас с собой возьму. Пристегну твоего француза к батарее.

- Зачем? - испуганно спросила я.

- Чтобы не сбежал никуда.

- Да куда там сбежишь? На окне решетка, на двери засов. Человек так избит, что кровью истекает. Его не приковать нужно, а оказать медицинскую помощь.

- Я сам знаю, что ему нужно. Или наручники, или на цепь. Уж больно глаза у него хитрые, - грубо заметил пьяный мужчина и погремел цепью.

- Послушай, как тебя зовут? - обратилась я на «ты» к малоприятному типу.

- Леня.

- Леня, будь благоразумным. Нельзя еле живого человека нацепь сажать. Не по-людски это. Пусть хоть на кровати лежит. Он же от боли стонет.

- Ни хрена с ним не будет, - стоял на своем Леня. - Он же не французская барышня. Пусть и не наш мужик, а импортный, но все же мужик. В" меня когда две пули всадили, я несколько часов по полю полз. И ничего, выжил. И даже когда мне одну пулю без всякого наркоза мой братан доставал, я вытерпел. Ни обезболивающего тебе, ни наркоза. Только спирта дали выпить. Вот тебе и весь наркоз. Ежели он мужик, так пусть терпит. Ведь он же из-за любви пострадал. Из-за нашей женщины. Пусть знает, что с нашими женщинами лучше в отношения не вступать, а то потом проблем не оберешься. Пусть со своими француженками занимается французской любовью. А наших баб мять не надо. Мы наших баб сами помнем. Ладно, давай лучше выпьем.

- За что? - Я посмотрела на свой бокал. Хотелось выпить «за свободу», но произнесла банальное «за удачу».

Мой тост приглянулся чересчур пьяному Леониду, и он понимающе закивал головой:

- Да, точно. Удача в нашем деле просто необходима.

Выпив бокал джина с тоником до дна, я ощутила приятное жжение и вновь посмотрела в окно, делая вид, что я усиленно дышу свежим воздухом.

- А тебя Томой зовут?

- Тома.

- Не повезло тебе, Тома.

- Почему?

- В крайне неприятную ситуацию вляпалась ты.

- И как мне из нее выйти? - прикинулась я дурочкой.

- Бабки отдать, - совершенно спокойно ответил он.

- Какие бабки?

- Драгоценности.

- Ах, драгоценности...

- Конечно, тебе нужно отдать драгоценности, а француз пусть выплатит требуемые с него баксы, и вы свободны, как голуби в полете. Он в крупной компании работает, занимает хороший пост. Так что живет не на пособие, а получает вполне приличные деньги. Человеческая жизнь дороже. Зато останется жив, а эти деньги со временем отбатрачит.

- А где гарантии?

- Какие гарантии?

- Гарантии того, что он останется жив.

- Да сейчас государство не дает никаких гарантий, а ты хочешь, чтобы гарантии давали казанские братаны.

- Теперь хотя бы понятно, у кого мы в гостях. У казанских бандитов.

Мужчина сразу понял, что сказал лишнее.

- Да, это я так. Никакие мы не бандиты, а очень даже простые и хорошие ребята. Бандиты - те, кто грабит, убивает, чинит беспредел и мешает жить мирным людям.

- А вы, значит, мирным людям жить не мешаете?

- Нет. Если только эти люди живут по понятиям и никаких законов не нарушают.

- А я и Жан какой закон нарушили? Можно поинтересоваться?

- Да что тебе говорить?! Ты и сама все знаешь.

- А вот и не знаю.

- Твоя бабка деда Влада нагрела. Говорят, эта старуха гипнозом обладала. Вот она под гипнозом эту баночку-то и утащила.

- И ты считаешь, что я должна отвечать за ее поступки? Ты считаешь, что это нормально?

- Вполне. А больше за ее грехи ответить-то некому. Когда наши старики умирают, их наследством пользуются дети и внуки. Поэтому денежки с них спрашивать надо. Тем более что это наследство приобретено самым что ни на есть хамским способом. Бабка твоя не колдунья, а мошенница была и воровка.

- А Жан в чем провинился?

Я уже тебе, по-моему, внятно сказал. Он наших телок топчет и никому не отстегивает. Иным языком, налоги в казну не платит. Вот сейчас он отвалит в казну и пусть хоть каждый день с тобой кувыркается. Мы с него не выкуп за похищение требуем, а хотим только одного, чтобы он уплатил налоги. Как говорят у нас в народе, уплати налоги и спи спокойно с кем хочешь. - Мужик заржал, довольный своей шуткой, а я почувствовала себя так, как будто меня только что втоптали в грязь огромными вонючими сапогами.

- Какие налоги?! Ты о чем говоришь?!

- О том, что он работает на нашей территории, а платить никому не хочет.

- На какой территории?! Еще скажи, что я проститутка, а ты моя «крыша»?! Ты хоть сам думаешь, о чем говоришь?! Я свободный, ни от кого не зависящий человек и люблю кого хочу и сколько хочу. Мы любим друг друга, и наши отношения никого не касаются, кроме нас двоих. Ты понимаешь, что двое могут друг друга любить? Про то, чувствовал ли ты это когда-нибудь, я уж молчу. Я только спрашиваю, слышал ли ты про это? Я понимаю, что в твоем лексиконе нет слова «любовь», так хотя бы скажи мне о том, слышал ли ты его когда-нибудь или нет?

Мужчина раздул ноздри и посмотрел на меня раздраженно:

- Ты мне тут по ушам не езди и сказки про любовь не рассказывай. Знаю я такую любовь, когда наши бабы с иностранцами крутят и капусту нормально стригут. Он женат, и у него есть семья.

- И что?

- Как это что?!

У нас есть закон, запрещающий любить женатого человека? Я же сказала, что мои отношения с Жаном касаются только меня и его. Я не хочу тебе ничего доказывать, потому что ты все равно ничего не поймешь. Лучше налей мне еще джина с тоником.

- Запросто. А сказки свои про любовь ты мне не рассказывай. Мне их в детстве читали.

Выпив джин с тоником без всякого тоста, я возбужденно произнесла:

- Леня, а ты хорошо зарабатываешь?

- В смысле? - не понял меня мужчина и, поспешив последовать моему примеру, опрокинул добротную порцию чистого джина.

- В смысле того, что мы могли бы договориться. - Я сверкнула в его сторону хитрыми глазами и выдавила из себя улыбку, которая тут же отозвалась во мне острой болью, потому что разбитая губа не могла не среагировать на мою мимику.

Глава 9

Мужчина был пьян, и я надеялась на то, что его сознание задурманено достаточно и он вряд ли сможет объективно оценить данную ситуацию.

- Ты о чем? - не сразу понял меня мой противник.

- О драгоценностях, - на свой страх и риск произнесла я.

- О каких драгоценностях? - никак не мог понять он.

- О тех, которые моя бабушка унесла у чужого дедушки, - осторожничала я.

- Что ты хочешь сказать?

- То, что мы можем поделить эти драгоценности между собой.

- Не понимаю, к чему ты клонишь?!

- К тому, что отдавать их Владу вовсе не обязательно. Он заберет их все себе, а тебе ничего не достанется.

Мужчина словно только понял, что именно я имею в виду, и побледнел.

- Ты хочешь кинуть Влада побоку?

- Я просто делаю тебе деловое предложение. Я не знаю, сколько ты имеешь от той деятельности, которой сейчас занимаешься, но все ж склоняюсь к мнению, что больших денег у тебя нет. Я же предлагаю тебе большие и реальные деньги. Целая банка бриллиантов! Пятая часть из них моя, а все четыре части твои. Ты только вдумайся, какие это деньжищи! Ты сможешь лечь на дно и лежать там до конца своей жизни.

- А ты знаешь, что такое «лечь на дно»?

- Догадываюсь. Ты сможешь купить себе новый паспорт, новое гражданство, новую страну, в общем, новую жизнь. Тебе не надо будет ни на кого ишачить... Ты будешь жить той жизнью, о которой мечтают многие. У тебя будет клевая жизнь и не будет необходимости думать о завтрашнем дне. Да и не только тебе, но и твоим детям и внукам и даже правнукам.

- Ты думаешь, что говоришь?! Ты меня крысой хочешь выставить?! - неожиданно мужчина наставил на меня пистолет.

- Я думаю, что никто и никогда не сделает тебе такого предложения. Жизнь дает тебе шанс круто ее изменить. Ты никогда больше не получишь подобного предложения.

- Да ты в своем уме?! Ты хочешь, чтобы я своих пацанов предал?!

- Я хочу, чтобы ты подумал о себе. Это же несложно, взять и подумать о себе. Ты все время думал о других, а теперь первый раз в жизни решил позаботиться о своей судьбе. Если ты не сделаешь этого сейчас, то судьба о тебе вряд ли сама позаботиться. Пока другие будут есть ананасы и запивать их шампанским, ты будешь до конца жизни сидеть в этом ветхом, обшарпанном доме, пить в одиночку и стеречь попавших сюда пленников.

Я специально сказала «пить в одиночку». Либо в дупель пьяный Леня возразит и скажет, что он в этом доме не один, мои шансы на бегство уменьшатся, либо он пропустит мое замечание мимо ушей, и тогда, если фортуна мне улыбнется, я обязательно буду у цели, то есть на свободе.

- Послушай, ты тут поосторожнее со словами, если не хочешь меня окончательно вывести из себя. Откуда тебе знать, часто я тут кого охраняю или нет?! Я сюда охранником не нанимался. Понятно?! Если не знаешь, чем я занимаюсь, то лучше не говори. Ты мне предлагаешь моих пацанов предать?!

- Нет.

- Ты только что мне это предложила! - Мужчина дернулся и злобно оскалился.

- Я тебе не предлагала кого-то предать. Я обратилась к тебе с деловым предложением.

- Влад завтра и так найдет сокровища. И без твоей помощи.

- Он их не найдет, - с дрожью в голосе произнесла я и тут же добавила: - Я имею в виду, без моей помощи.

- Почему?

- Потому, что они не у меня дома. Они в другом месте.

Мои слова не могли не произвести впечатления на Леонида. Он на минуту оцепенел, а потом в его глазах появилось безумие.

- Я сейчас к твоей голове пистолет приставлю и последний раз спрошу, где драгоценности. Ты мне все и расскажешь.

- Не расскажу. Лучше сразу убей, - сказала я на одном дыхании и стала жадно ловить свежий воздух.

- И убью.

- И убей.

- За мной дело не встанет.

- Убей, только ни ты и ни Влад никогда не найдете то, что ищете.

Мужчина почесал затылок и, не предлагая мне выпить, тут же налил себе новую порцию джина и, ни слова не говоря, махом заглотил.

- Так что ты там мне предлагала? Ты вроде говорила, что хочешь со мной поделиться? Отдать мне большую часть?

- Хочу. Я предлагаю тебе большую часть в обмен на мою свободу и на свободу француза тоже. Я предлагаю тебе новую жизнь. Если хочешь, то можешь взять в нее и меня.

- Куда?

- В новую жизнь.

- В качестве кого?

- В качестве своей спутницы. Мы можем вместе купить паспорта, поменять фамилии, сбежать за границу, купить большой дом и безбедно зажить новой жизнью.

- А как же твой француз? - Я не могла не заметить, как у мужчины сильно задергалось веко - он заметно нервничал.

- А француз поедет домой. У него там семья.

- Ты меня на понт, что ли, берешь?

- Нет. Я просто подумала о том, что нам вдвоем будет легче начать новую жизнь. Вдвоем всегда легче. Особенно начинать.

- А как же мы провезем драгоценности за границу? - Услышав этот вопрос, я почувствовала себя значительно легче. Мужчина явно заинтересовался моим предложением.

- Драгоценности провести не проблема.

- Ты так считаешь? У тебя есть концы?

- У меня нет концов. Просто давно известно, что если есть деньги, то ничего не может быть проблемой, а уж тем более, если надо что-то провести. Люди наркотики провозят, а тут драгоценности.

Рисковая ты дама. - Леня в первый раз за весь наш долгий разговор посмотрел на меня с уважением.

- Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

- Извини, но шампанского у меня нет.

- Пока нет.

- Значит, ты предлагаешь мне новую роскошную жизнь вместе с тобой в придачу?

- Предлагаю.

- Но ведь ты меня совсем не знаешь?

- Думаю, что у меня еще будет время.

- Ты же своего француза любишь.

- Это не будет нам мешать.

- Странная ты.

- Жизнь такая непредсказуемая штука. Не все отношения начинаются с большой любви. Иногда она приходит даже после того, как люди были друг другу несимпатичны и неприятны. Ты же меня тоже не любишь. Да и я не настаиваю на том, чтобы ты брал с собой меня. Я всего лишь предложила тебе один из вариантов. Ты согласен?

- А куда надо ехать за этой проклятой банкой?

- Ты не ответил на вопрос. Ты согласен?

- Да, - с трудом проговорил пьяный мужчина. - Поехали за банкой. Надо забрать ее прямо сейчас. Куда ехать-то?

- Район железнодорожного вокзала, - не задумываясь, назвала я именно то место, где ночью должен обитать народ.

- Куда??? - Видимо, мой ответ сразу не устроил еле стоящего на ногах мужчину.

- Я же сказала. Железнодорожный вокзал.

- А что она там делает?

- Кто - она?

- Банка.

- Меня ждет. Я ее там спрятала.

- Ты что, меня на дешевый понт решила взять? Кто банки с драгоценностями прячет на железнодорожном вокзале?!

- Я.

- Почему?

- Потому что там ее не найдут.

- Где, на вокзале?! Что ты дурака из меня лепишь?! Нашла самое безопасное место. Хочешь сбежать и панику устроить? Почему я должен тебе доверять?! Думаешь, что я лох, которому можно втереть то, что банки прячут на вокзале?!

- Но я же тебе поверила, хотя у меня тоже нет гарантий. Я поверила тому, что ты хочешь начать новую жизнь и, даже если в ней не найдется места для меня, ты по-честному отдашь мне пятую часть этой банки.

Вместо того чтобы прислушаться к моим словам, мужчина взял пистолет и процедил сквозь зубы:

- Ладно, топай к своему французу. Он тебя уже, наверно, заждался.

- Значит, ты отказываешься от моего предложения?

- Я же не лох, чтобы тебя на вокзал везти. Ты там сбежишь, а мне Влад завтра голову отвернет.

- Как я могу сбежать? Тут же будет француз.

- Да вас баб разве разберешь?! Может, он тебе и даром не нужен. Может, ты завтра китайца себе найдешь.

- Зря ты так, банка все-таки на вокзале.

- Ага, а почему не в аэропорту?

- Потому, что на вокзале надежнее. Мне всегда нравилось пользоваться камерами хранения. Платишь себе денежки за хранение багажа - и спокоен, как удав. А вообще, если честно, я перепрятать хотела.

Мои последние слова заинтересовали мужчину, и он прищурил глаза.

- Ты это серьезно?

- Вполне. Отпусти меня на свободу и отдай мне пятую часть драгоценностей. А француз пусть летит домой. Ему и так много досталось. Человек ни за что пострадал.

Вдруг пьяный мужчина схватил меня за волосы и приставил пистолет к виску.

- Послушай, ты меня подставить хочешь?! Ты врешь, да?! Врешь?! - орал он, заглядывая мне в глаза.

Когда лицо мужчины оказалось совсем близко, я жадно впилась своими губами в губы мужчины.

- Да ты чего? - От неожиданности Леня уронил пистолет и свободной рукой принялся мять мою грудь.

- Ты что творишь? Да ты сумасшедшая... - задыхаясь, прохрипел он и разорвал мою блузку, оголив грудь.

- Дурачок, я тебе жизнь предлагаю. Хорошую жизнь, где будем только я и ты, а также много денег.

- Я не думал, что ты серьезно. Я думал, ты хочешь сбежать.

- Я в самом деле хочу сбежать, но только далеко, за границу. С такими-то деньжищами по-другому нельзя. Я бы и раньше умотала, только мне бежать было не с кем! Понимаешь, вообще не с кем! Я ждала мужчину, с которым бы мне хотелось это осуществить. Ты мне сразу приглянулся. С тобой хоть куда. Хоть на другой континент! С таким, как ты, ничего не страшно! А денег нам вполне хватит! И нам, и нашим будущим детям! А также детям наших детей.

- А ты шальная баба. Ох и шальная! Не зря за твоей бабкой мужики толпами ходили. А ну-ка покажи, как ты умеешь любить! Покажи!

Вне себя от нахлынувшей страсти, Ленька повалил меня на пол и приник к моей груди.

- Покажи, как ты умеешь любить, - словно в забытьи говорил обезумевший пьяный мужлан и как-то неумело расстегивал свои штаны.

- На, смотри!

Нащупав свободной рукой валявшийся на полу пистолет, я подхватила его и шарахнула со всей силы мужика по башке. Затем выстрелила, и от того, как мужчина вскрикнул, конвульсивно замахав руками, я поняла, что смогла сделать это. У меня все получилось! Те несколько секунд, которые он еще оставался жив, он попытался схватить меня за шею. Я хотела выстрелить еще раз, но этого не понадобилось: он обмяк и затих. Сбросив тяжелое тело, я вскочила и, держа пистолет руками, с презрением посмотрела на лежащее на полу бездыханное тело.

- Тебе никогда не узнать, как я умею любить. Зато ты испытал, как я могу ненавидеть.

Выйдя из комнаты, я пошла по полутемному коридору к комнате, в которой был Жан. Дойдя к нужной двери, я резко ее дернула за ручку. Дверь была закрыта.

- А ключи где? - тихо спросила я саму себя и хотела было прокричать Жану, что все в порядке и что скоро мы будем в безопасности, но вовремя остановилась: а вдруг в доме все же кто-то есть еще.

Хотя если в доме кто-то был, то уже давно среагировал бы на выстрелы. Тихо постучав по двери, я нагнулась и в замочную скважину проговорила в полголоса:

- Жан, ты там живой? Потерпи еще немного. Все хорошо. Сейчас я тебя освобожу.

Вернувшись в комнату, где лежало тело, я села на корточки и принялась рыться в карманах покойника в поисках ключей. Нет ничего ужаснее, чем убийство человека. И я только что это сделала. Своими руками и без посторонней помощи. Вот так, нежданно-негаданно, я стала убийцей. Но я должна держаться и не спрашивать сейчас себя о том, правильно ли я поступила и какое наказание мне придется нести за мой поступок. Все это будет потом - размышления, воспоминания, слезы. А сейчас мне нужен ключ, чтобы спасти Жана.

Встав с пола, я с ужасом посмотрела на лежавший труп и опрометью бросилась к комнате, в которой был закрыт Жан. Сунув ключ в замочную скважину, я быстро открыла дверь и вскрикнула. В комнате никого не было. Только капельки крови рядом со стулом, на котором еще совсем недавно сидел Жан.

- Жан! - прокричала я что было сил, совершенно не думая о том, есть кто в доме или нет. - Жан, ты где?!

Окно наглухо закрыто, решетка не тронута. Дверь я открыла ключом, который вытащила из кармана убитого, а до этого она была прочно заперта.

- О боже... Жан!!! - закричала я еще громче и как сумасшедшая стала бегать из комнаты в комнату. Зловещая тишина, стоявшая в доме, говорила о том, что он пуст...

Глава 10

Вне себя от горя и отчаяния, я выбежала на темную улицу и стала вглядываться в темноту.

- Жан! Жан! Жан, ты где! - кричала я и плакала оттого, что совершенно не знала, что делать.

В самом дальнем углу двора послышались какие-то странные звуки, нарушившие обволакивающую тишину.

- Жан! - крикнула я неуверенно и, не получив никакого ответа, стала пятиться к железной калитке.

Но из того же угла вновь послышались все те же непонятные звуки.

- Кто там? Жан, это ты?

Снова тишина.

- Да нет уж, по-моему, острых ощущений мне уже вполне хватит, - обреченно сказала я и стала как можно быстрее продвигаться к калитке.

Вдруг в том углу, где слышались шорохи, показался мужской силуэт, который с Жаном ничего не имел общего. Внимательно приглядевшись, я увидела, что незнакомец держит ружье. От страха не придумав ничего лучшего, я подняла впереди себя руку с Лениным пистолетом и судорожно заговорила:

- Эй, вы там, поосторожнее. Я тоже вооружена.

В тот момент, когда пугающий образ стал надвигаться на меня, я закричала и, быстро открыв калитку, бросилась прочь. Я не знаю, сколько времени я бежала по длинной проселочной дороге, спотыкалась, падала, плакала, постоянно оглядывалась и бежала дальше. Правду говорят, что у страха глаза велики. Я оглядывалась, и мне мерещился огромный человек с ружьем, который целился в спину. Я не думала о том, что у меня сильно разбита губа, что образовавшаяся на ней сухая корка лопнула и опять пошла кровь. Что я иду в разорванной блузке, и из драных лохмотьев выглядывает моя обнаженная грудь. Я не думала и о том, что в моих руках пистолет, из которого я только что убила человека, и что, по всем законам совершения преступления, я должна избавиться от него как можно быстрее. Но я не могла его выкинуть, так как знала - и откуда только взялась эта уверенность! - что если мне придется выстрелить из него еще раз, то я сделаю это, не раздумывая ни секунды.

Я думала о своей бабушке, которую навсегда запомнила даже не бабушкой, а миниатюрной женщиной с красивой осанкой, гордым профилем и упрямым подбородком, в чьих жилах текла слишком бурная и неспокойная кровь. Я вспоминала ее густые черные волосы, заплетенные в косу. Я никогда не видела ее седой. Все говорили про бабушку, что у нее не было возраста. У нее действительно не было возраста - она умела взять над ним верх. Дама без возраста... Она была невероятной женщиной с потрясающей энергетикой.

Странно, как только я подумала о бабушке, в небе сразу сверкнула молния. Возможно, это было просто совпадение, а может, и особый знак свыше. Посмотрев на небо, я ускорила шаг и смахнула проступившие слезы. Раздался оглушительный удар грома, и дождевые струи забарабанили по моему телу. Я вновь посмотрела на небо и увидела образ хрупкой женщины.

- Бабушка! - громко закричала я своему видению и помахала ей рукой, в которой был пистолет. - Бабушка!

Видение тут же исчезло, и я увидела, что вышла на трассу. Прижав пистолет к груди, я пошла быстрым шагом, стараясь не обращать внимание на редкие проезжающие мимо меня машины. Куда я шла, я не знала. Мне было страшно остановить хотя бы одну машину, тем более я совершенно не знала, куда именно я должна ехать. После того как я убила человека, мне нельзя было обращаться в милицию. Ехать домой тоже нельзя. Да и к матери ехать пока нельзя. Владу ничего не стоит узнать ее адрес. А подвергать своих близких опасности... Господи, куда же поехать? Куда?

- Девушка, тебя подвезти? - Я вздрогнула. Около меня остановилась иномарка.

- Что?

- Я спрашиваю, тебя подвезти? Тебе не страшно одной на этой безлюдной дороге?

Я повернулась к сидящему в машине мужчине. Рассмотрев меня повнимательнее, мужчина как-то напрягся.

- Вот тебе раз. Да, я смотрю, у тебя крупные неприятности. Остановился, думаю, девушка одна по темной трассе идет. Такой сильный дождь шпарит, а она идет и не обращает на непогоду внимания. Если ее нужно подвезти, то, если по пути, обязательно подвезу. Если в беде, то, чем могу, выручу, а если она на этой трассе работает, то пожелаю ей хорошей погоды, удачной работы и дальше поеду.

- Я тут не работаю. Я просто иду и никому не мешаю.

Остановив взгляд на моей разорванной кофте, мужчина тихо спросил:

- Тебя изнасиловали?

- Нет, - спешно ответила я и поправила мокрые лохмотья, которые когда-то были кофтой.

- А пистолет тебе зачем? - спросил мужчина осторожно.

- Просто так.

- Просто так, говоришь?

- Просто так.

- Ты шлепнула кого-то, что ли?

- Нет.

От последнего вопроса мне стало не по себе. Я не произнесла больше ни единого слова, развернулась и пошла в том же направлении, в котором шла несколько минут назад. Услышав, что иномарка едет следом, я еще больше ускорила шаг и стала вести себя так, словно я шла одна и никакой иномарки не было и в помине.

- Эй, да ты промокла вся! Садись, подвезу! Сейчас менты проезжать будут, остановятся и возьмут тебя вместе с твоим пистолетом. Не дури! Смотри, какой сильный дождь идет! Я довезу тебя куда надо.

Я резко остановилась и спросила нерешительным голосом:

- Правда, довезешь?

- Правда, - добродушно ответил водитель. - А что мне с тобой делать? Раздетая, избитая, мокрая, да еще и с пистолетом. Зачем ты мне нужна?

- Тогда зачем ты меня в машину зовешь?

- Жалко мне тебя. Неизвестно, кто следующий остановится и что с тобой будет дальше. Садись, пока я добрый. Если тебя еще не изнасиловали, то наверняка это обязательно произойдет. В такое позднее время кто только не ездит.

Немного посомневавшись, я все же села в машину и попыталась прикрыть голую грудь. Меня знобило.

- Холодно?

- Что-то немного трясет.

- Возьми, на заднем сиденье мой свитер лежит.

- Да ладно.

- Возьми, я сказал. Нечего мне здесь своей голой грудью перед носом вертеть.

- Да я и не верчу. У меня кофта порвалась.

- Так надень мой свитер. Ты же с незнакомым мужиком в машине едешь. Мало ли, что мне в голову прийти сможет. Мне за дорогой надо смотреть, а ты меня отвлекаешь и сиськи свои показываешь.

- Извини.

В тот момент, когда я потянулась на заднее сиденье за свитером, мужчина схватил с моих колен пистолет и положил его себе под сиденье.

- А ну-ка отдай. - Я попыталась наброситься на незнакомца, но он ту же меня оттолкнул и сказал, чтобы я сидела спокойно.

- Я не могу ехать с попутчицей, у которой в руках пистолет. Надевай свитер и говори, куда тебя отвезти.

- Отдай пистолет, я сказала.

- А я сказал, чтобы ты назвала мне точный адрес, куда ехать.

- Я не знаю. - Я закрыла лицо ладонями и расплакалась.

- Что значит не знаешь? - Водитель не ожидал подобного ответа и окончательно растерялся.

- Я не знаю, куда меня отвезти.

- Вот тебе раз. У тебя дом есть?

- Есть.

- Так называй адрес.

- Не могу.

- Что значит, не могу?

- Туда нельзя. Там опасно.

- Ну а у тебя есть место, где не опасно? Я же не могу тебя к себе повезти.

- А я к тебе и не прошусь.

- А я тебе и не предлагаю. Я таких странных девиц с ночной трассы с пистолетом и в крови к себе домой никогда не вожу. Боюсь.

- Это я должна тебя бояться, а не ты меня.

- С чего бы это?

- С того, что я к незнакомым мужчинам в незнакомые машины по ночам никогда не сажусь.

- А у тебя разве есть выбор? В твоей-то ситуации... Сейчас у тебя уже нет другого выхода. Хуже, чем тебе уже сделали, тебе уже никто не сделает. Я имею в виду, конечно, если ты будешь ехать со мной в одной машине.

- А откуда тебе знать, что со мной сделали?

- Глядя на твою порванную блузку, становится все понятно. Тут и голову ломать нечего.

- Это совсем не то, что ты думаешь.

Неожиданно меня озарило. Я ведь могу позвонить своей подруге Лейсан и хотя бы эту ночь провести у нее. Поправив свои мокрые волосы, я бросила в сторону мужчины уже более уверенный взгляд и тихо спросила:

- Послушай, как тебя зовут?

- Марат.

- А меня Тома. Очень приятно познакомиться.

- Не знаю, не знаю. Но думаю, что приятного этой ночью у тебя мало.

- Ты меня спас, а это уже приятно.

- От кого? - заинтересовался мужчина.

- От призраков.

- От призраков?!

- От темноты, дождя и моих жутких страхов.

- Ты веришь в призраков?

- Совсем недавно я вообще ни во что не верила, а теперь я верю во все подряд.

- Я не знаю, куда тебя везти.

- У тебя есть телефон?

- Конечно. Не думаю, что в наше время еще остались люди, которые ходят без телефона.

- Одной из них являюсь я. Но это случилось в силу сложившихся обстоятельств.

- Ты хочешь позвонить?

- Если можно.

- Звони, что ж нельзя.

- Я только узнаю адрес.

Марат дал мне свой телефон, и я набрала номер своей подруги. Когда на том конце провода послышался сонный голос Лейсан, я чуть было не разревелась.

- Лейсан, это Тома. Извини, что разбудила. Ты одна?

- Да, а с кем я должна быть? Все мои на даче.

- Я могу остаться у тебя до утра?

- Какие проблемы. Да хоть на всю жизнь.

- Я знала, что всегда могу на тебя рассчитывать.

- А у тебя что, были сомнения? - В голосе Лейсан прозвучала обида.

- О чем ты? Наоборот. Именно поэтому я тебе и звоню.

- Ты приедешь с Жаном?

- Нет. Я одна.

- Тебя в гостиницу, что ли, к нему не пустили? Не думала, что, для того чтобы зайти в номер к любимому мужчине, нужно показывать штамп о регистрации брака. Совковое мышление наших граждан ничем не исправишь. Ты что, денег не могла дать? Я понимаю, что это как-то унизительно. Ты же не на работу идешь, а идешь к человеку, которого любишь. Но если у нас это не понимают, то что делать?! Остается играть по идиотским правилам.

- Все совсем не так. Все гораздо хуже. Если бы я не могла пройти в гостиницу, я бы могла переночевать у себя дома.

- Тоже верно.

- Я сейчас приеду и все расскажу. У меня крупные неприятности.

- Какие?

- Не по телефону.

- Но, Томка, говори, не трави душу.

- Я приеду и все расскажу. - Я понимала чрезмерное любопытство Лейсан, но говорить при незнакомом человеке было бы очень неосмотрительно с моей стороны.

- А ты когда приедешь?

- Скоро.

- Через сколько? - никак не хотела прощаться подруга.

- Я же сказала, что скоро.

Отдав телефон водителю, я назвала адрес Лейсан и облегченно вздохнула. По крайней мере, убежище хотя бы на одну ночь у меня уже есть. На одну ночь потому, что две ночи - это уже опасно. На Лейсан легко выйти. Она моя единственная и близкая подруга.

Марат сказал, что до Казани осталось немного, и перед въездом в город вдруг резко затормозил.

- Ты что? - Я посмотрела на него испуганным взглядом и приготовилась к самому худшему. - Ты что остановился-то? Что случилось?

- Я остановился, потому что скоро Казань.

- Я это уже поняла, и что дальше? Мужчина полез под сиденье и взял отобранный у меня пистолет.

- А дальше то, что сейчас нас запросто может тормознуть ГАИ. А я не люблю попадаться с такими игрушками. У тебя разрешение есть?

- Нет, - я отвела глаза в сторону. - Зачем мне оно?

- Затем, что люди, которые носят огнестрельное оружие, обычно имеют на это разрешение.

- У меня его нет.

- Чей это пистолет?

- Одного знакомого.

- Какого знакомого?

- Зачем ты спрашиваешь? Можно подумать, ты его знаешь. Даже если я назову его имя, оно все равно тебе ничего не скажет.

- Он ему нужен?

Я подумала о мертвом Леониде и судорожно повела плечами.

- Да нет. Он ему без надобности.

- Пистолет паленый?

- Что? - не сразу поняла я вопрос и вжалась в кресло.

- Я говорю, пистолет паленый или нет?

- А что это такое?

- Было из него совершено убийство или не было?

- Зачем тебе?

- Я задал тебе вопрос. Мне необходимо знать, чистая эта пушка или она уже проходит по какому-нибудь делу?

- Ну... Я даже не знаю...

- Это ты потом следователю объяснять будешь, что ты не знаешь, а мне говори как есть.

- Какому еще следователю? - Я ощутила, как меня начала охватывать паника.

- Обыкновенному, который в кабинете сидит. Если, конечно, ему твои объяснения понадобятся. Меня твои дальнейшие поступки и объяснения не волнуют. Я должен знать, как мне лучше всего от пушки избавиться. Говори, не тяни резину.

Я напряглась, заметно покраснела и пробормотала:

- Я точно не знаю, но мне кажется, что из этого пистолета стреляли.

- Так кажется или стреляли?

- Я припоминаю, что все же стреляли.

- Точно?

- Да.

- Попали?

- В смысле?

- Я говорю, в цель попали?

Я сделала вид, что напрягаю свою память, и даже почесала затылок.

- Что, запамятовала? - нервно усмехнулся мужчина.

- Нет, я просто вспомнила, что из него кого-то убили.

- Значит, труп есть. Пушка паленая.

- Ну да. Если она лежала рядом с телом, то она паленая. Я просто проходила мимо. Я ее случайно нашла. Смотрю, труп лежит, а рядом с ним пистолет. Труп мне, конечно, без надобности, а вот пистолет не помешает. Думаю, дай возьму.

В хозяйстве все пригодится, - но Марат даже не стал слушать мои бредни и злобно сказал:

- Посиди в машине. Я скину пушку в реку. Только не вздумай уезжать, я тебя из-под земли достану. И тогда пощады не жди.

Немного подумав, он, на всякий случай, вытащил ключ из машины и пошел в направлении реки. Посмотрев в след уходящему мужчине разочарованным взглядом, я вдруг подумала, что было бы совсем неплохо иметь ключи от машины и продолжать путешествие до дома Лейсан в одиночестве, но никак не в компании лишнего свидетеля. Заметив, что Марат оставил на сиденье свой телефон, я не смогла не взять его в руки и не набрать номер Жана. «Абонент недоступен», - услышала я и еле сдержалась, чтобы не забиться в истерике.

- Все в порядке. - Марат сел на свое место и завел мотор. - Послушай, сейчас пост ГАИ. Ты бы не хотела откинуться на спинку кресла и притвориться, будто спишь?

- Зачем?

- Затем, что вдруг меня остановят.

- А я здесь при чем?

- При том, что ты, мягко сказать, выглядишь не совсем симпатично. У тебя такой вид, будто я запугал, изнасиловал и теперь везу на квартиру своих товарищей для того, чтобы продолжить вечеринку.

- Ты что несешь? - фыркнула я и покрутила пальцем у виска.

- Выполни мою просьбу и поспи немного. Увидев тебя, любой мент захочет задать тебе какой-нибудь ненужный вопрос.

- Хорошо.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Мне не хотелось думать о том, что же произошло, но мой мозг не давал мне расслабиться. Перед глазами по-прежнему стояло лицо Жана. Вот я встречаю его с поезда... Вот мы едем в гостиницу... Одно мгновение - и я в его жарких объятиях. Горячее дыхание обжигает мне губы. Он меня целует, и от его поцелуев идет кругом голова. Я слышу частое биение его сердца, и никого не существует вокруг. Только мы двое. Только мы - единое целое, а вокруг ничего и никого. Только мы...

Услышав, что Марат включил ночные казанские новости, я тут же отвлеклась от своих мыслей и открыла глаза.

- Послушай, а ты сегодня часто новости слушал?

- Постоянно, - безразлично ответил Марат.

- А в новостях случайно про француза не говорили?

- Какого еще француза?

Ну, может, хоть что-нибудь говорили про француза, который приехал к нам в Казань в гости и пропал без вести? Его милиция должна искать, потому что его жена из Парижа ищет. Да и не только жена, но и его компания тоже. Уже должны были в полицию заявить. Он же не простой человек. Он занимает одну из руководящих должностей компании. Не самую руководящую, конечно, над ним еще есть начальники, но все же его ценят и уважают. Так ты ничего не слышал? - разочарованно спросила я еще раз.

Глава 11

- Да успокойся ты наконец, - попросил водитель. - Не слышал я ни про какого француза. Никто его не ищет.

- Быть такого не может. В Париже уже вся полиция на ногах, только вот нашу милицию раскачать трудно. Хотя, может, чтобы сохранить ему жизнь, они не будут объявлять эту информацию по радио.

Поняв, что говорю лишнее, я прикусила губу и резко замолчала.

Марат сделал вид, что не обратил никакого внимания на мои слова, и, как только мы подъехали к дому моей подруги, протянул мне свою визитку.

- А это что? - сама не знаю, с чего это я вдруг испугалась чужой визитной карточки.

- Это моя визитка, - как ни в чем не бывало объяснил мне мужчина. - Разве не видно?

- Видно.

- Так зачем спрашиваешь?

- Зачем она мне?

- Если ты захочешь вернуть мне свитер, то позвони.

- Да я могу его прямо сейчас вернуть. Мне чужого не надо. - Я хотела было снять свитер, но Марат не позволил мне этого сделать и натянул его на меня обратно.

- Я уже твою голую грудь не один раз видел. Может, хватит мне ее показывать? Или тебе теперь хочется показывать ее всему подъезду? В такое время тебя могут понять неправильно. Свитер отдашь потом.

- Я позвоню.

Я хотела было полезть в карман брюк, чтобы найти в нем какие-нибудь завалявшиеся деньги, но мужчина сразу понял мои намерения и взял меня за руку.

- Что ищешь?

- Деньги.

- Зачем?

- Рассчитаться за проезд хотела.

- Но я как-то извозом не подрабатываю. У меня другой род деятельности.

- Неудобно как то. Все-таки вез издалека.

- Неудобно полураздетой и избитой по дороге с пистолетом шлепать. Забудь про деньги.

- Мое дело предложить.

- А мое отказаться.

Я прочитала написаное на визитке вслух.

- А ты и вправду директор частного охранного агентства?

- Совершенно верно.

- Охраняешь, значит?

- Не сам я, а мои люди. Так что, если нужно, обращайся.

- Шутишь?

- Нисколько.

- В твоем агентстве услуги, наверно, стоят бешенных денег.

- Звони, договоримся.

Поблагодарив, я вышла из машины и направилась к подъезду своей подруги. Спиной я чувствовала, что мужчина провожает меня взглядом и совсем не торопится уезжать. К моему удивлению, Лейсан открыла дверь сразу, едва я успела нажать на звонок, словно все это время она стояла под дверью и ждала моего прихода. Мой внешний вид настолько ее шокировал, что она закрыла свой рот ладонью, чтобы не закричать.

- Проходи.

- Ты чего на меня так смотришь?

- Томка, неужели это ты?! - Она смотрела на меня так, как будто я была привидением. - Глазам своим не верю.

- Да, - зарыдала я и бросилась подруге на шею.

- Успокойся, пожалуйста.

- Не могу.

- Что с тобой случилось? Тебя избили? Кто? Где твой француз? - Вопросы моей подруги сыпались один за другим, а у меня просто не было сил на них отвечать.

Поплакав на плече подруги, я прошла на кухню и, не говоря ни слова, посмотрела в окно. Иномарка стояла все там же и освещала вход в подъезд своими мощными фарами.

- Что ж он домой не едет? - Я вытерла слезы и принялась открывать окно.

- Кто?

- Марат.

- Какой еще Марат?

- Тот, который меня подвозил.

Я высунулась на улицу и посмотрела на мужчину, который вышел из своей машины и встал напротив окна, задрав голову вверх.

- Ты что не уезжаешь?

- Я подумал, может, тебе помощь нужна?

- Может, и нужна. Да только ты мне вряд ли поможешь.

- Я могу тебе дать охрану.

- У меня таких денег нет, чтобы за нее платить.

- Я дам тебе ее в кредит.

- А что, разве охрану дают в кредит? Никогда про это не слышала.

- Я тоже, но можно попробовать. Ведь дают же в кредит бытовую технику или автомобиль, - улыбнулся мужчина, сдвинул брови на переносице и немного смутился.

- Кстати, а как ты узнал мое окно? Я же тебе не сказала номер квартиры, в которую иду.

А тут и гадать нечего. Я видел подъезд, в который ты вошла, и в этом подъезде горит всего одно окно, потому что уже глубокая ночь и все в доме спят. Все нормальные люди давно спят.

- Получается, что я ненормальная.

- Конечно. Я это понял сразу, как только тебя увидел.

- Буду считать, что это комплимент.

- Уверен, что в данный момент комплименты тебе нужны меньше всего - на свете.

- Не скажи. Комплименты приятно слушать всегда.

- Ты знаешь, я хотел сказать тебе, что, если тебе понадобится укрытие, позвони мне. Я что-нибудь придумаю.

- Ты предлагаешь мне свое покровительство?

- Ну не покровительство, но домик, где тебя никто не достанет, могу предложить.

- Домик, где меня никто не достанет, у меня уже был, и я еле оттуда сбежала.

- Даже так... Тогда не домик, а вариант по твоему усмотрению. Одним словом, убежище я тебе найду. Это я тебе гарантирую. Так что если надумаешь, то звони.

- Я в любом случае тебе позвоню. У меня твой свитер.

- Тем более, у тебя есть причина.

- Ты добрый волшебник?

- Нет. Я только учусь, - засмеялся мужчина и направился к своей машине.

Марат, я могу скинуть тебе твой свитер прямо сейчас! - крикнула я ему напоследок. - У моей подруги много вещей. Она может мне что-нибудь одолжить.

- Да мне не к спеху. Я не хочу, чтобы исчезла причина для звонка, - махнул рукой Марат и, сев в машину, тут же уехал.

Я смотрела вслед отъезжающей машине, пока та совсем не исчезла из виду, села на стул и прислонилась к стене.

- Это твой новый кавалер? - подозрительно спросила меня Лейсан.

- Да какой он, к черту, кавалер?! Так, случайный водитель, спасший меня от дождя, темноты, призраков, стресса и гнетущих мыслей.

- А мне показалось, что он к тебе неровно дышит.

- Ерунда.

- Тогда он сумасшедший, которому нужны чужие проблемы и неприятности.

- Вот это ты верно подметила. Скорее всего, он именно такой и есть.

- Ты хочешь сказать, что он всем подряд предлагает охрану в кредит и убежище?

- Не знаю. Я вообще про него ничего не знаю. Какой-то директор охранной фирмы. Ему, наверное, меня стало просто жалко. По-моему, вполне нормально, когда мужчина жалеет встретившуюся ему в ночи одинокую женщину. Да ладно, чего мы о нем говорим. Уехал и уехал. Не такая уж он и важная персона. У меня столько проблем, что некогда о случайных знакомых думать.

Я замолчала и закрыла глаза.

- Томка, что с тобой?

- Жан исчез.

- Что значит исчез? Он же не призрак.

- Я уже сама не знаю, призрак он или нет. Он испарился, улетучился, растворился.

- Что значит испарился? Во Францию, что ли, уехал?

- Не думаю. В таком состоянии он не доехал бы и до аэропорта.

- Вот это новости.

- Это еще не главные новости.

- Я это поняла по твоему виду. Тебя кто-то избил?

- Это все ерунда.

- Так. Что же тогда не ерунда? - Лейсан смотрела на меня испытующим взглядом, пытаясь понять, что же со мной произошло.

- А еще я убила человека. Можешь себе представить, я убила человека?!

- Не могу. Мне кажется, что у тебя белая горячка. Ты просто сошла с ума.

- Ты права, но тем не менее это так.

- Ты хочешь сказать, что ты действительно убила человека?

- Да, - кивнула я.

- Как?

- Из его же пистолета.

Стараясь сдержать слезы, я рассказала подруге обо всем, что со мной произошло. Лейсан внимательно меня слушала, и, как только я закончила свой рассказ, она произнесла всего одну фразу:

- О боже!

Я в который раз подумала о том, как же это замечательно иметь такого близкого человека, как моя Лейсан, к которой можно приехать посреди ночи, положить голову на плечо, доверить самые страшные тайны и выплакаться. Я знала, что этот человек никогда меня не продаст, не предаст, не подведет и ему можно довериться на все сто.

Лейсан опустила глаза и пробормотала:

- Томка, совсем недавно я была так рада за тебя.

- Спасибо.

- За что?

- За то, что ты была за меня рада.

- А ты считаешь, что за это нужно благодарить?

- Конечно. В наше время люди разучились радоваться чужому счастью. Зачастую оно их раздражает. Если у тебя все плохо, то они будут тебе помогать, поддерживать и стараться что-нибудь сделать, чтобы тебе было хорошо. Но если тебе будет хорошо, то они сделают все возможное, чтобы тебе было плохо.

И все же, несмотря на твои странные рассуждения, я была рада, что у тебя все хорошо. Ведь сейчас редко у кого бывает все хорошо. У всех свои проблемы, трудности, а у тебя словно все на мази. Любимый человек - иностранец. В Москву ты вон сколько раз съездила. А затем Париж. Я хорошо помню, как ты рассказывала мне про Париж. Париж - город моей мечты. А я ведь в глубине души верила в то, что француз обязательно разведется и ты за него замуж выйдешь.

- Ты и в правду в это верила?

- Еще как! Ради такой женщины, как ты, можно и развестись.

- Не получилось.

- Думала, уедешь в далекую и сказочную Францию, будешь жить, как у бога за пазухой, - не обратила внимание на мою реплику Лейсан. - А я буду приезжать к тебе в гости. Представляла, как мы будем вместе гулять по Парижу, слушать французскую музыку и упиваться счастьем, которое подарил бы нам этот чудесный город. Глядишь, и мне бы какой француз приглянулся. Может быть, твой бы познакомил. С маленьким таким, щупленьким, но зато холостым. Ох, как я бы его любила. Как бы я его любила! Я бы его каждый вечер по вечернему Парижу выгуливала, всякие деликатесы ему покупала и прямо с рук кормила. Ты даже представить не можешь, как я об этом мечтала! Я же не мечтала о французе-миллионере. Я мечтала всего о маленьком таком, завалявшемся, холостом французике, таком добром, заботливом, преданном и понимающем. Даже если бы он был вшивенький, я бы ему вошек вывела. Я бы сама его мыла, чистенько одевала, расческой расчесывала.

- Ну ты даешь, - захлопала я глазами. - Зачем тебе вшивенький? Если бы у меня с моим все срослось, я бы тебе нормального подогнала.

- Да где уж его возьмешь, нормального-то? Нормальные уже давно все разобраны.

- Да, может, какой на черный день бы и завалялся. Но только ни в коем случае не вшивенький, а очень даже и приличный.

- Я до последнего верила, что твой разведется, - продолжала свой монолог Лейсан. - Иначе стал бы он к тебе то в Москву, то в Казань мотаться, да и в Париж тебя вывозить. Такое обычно делается по большой любви. Но твой француз накрылся медный тазом и моего придуманного им же накрыл. А без твоего мне на своего никак не выйти. Без твоего мне даже самого завалящего француза не видать, как своих ушей. Нас французы визитами в Казань не балуют.

Увидев, что Лейсан понесло совсем не в ту сторону, я натянуто улыбнулась и укоризненно покачала головой:

- Эх, ты. А говорила, что нужно поддерживать отечественного производителя.

- Теперь-то, конечно, придется. Теперь деваться некуда. Поддержим, будь он неладен.

- Кто?

- Отечественный производитель.

- Да уж. Вот мы с тобой нагородили.

Был у тебя француз - и сплыл. Остались от него одни рожки да ножки, - гнула свою линию Лейсан. - Хотя какие, к черту, рожки до ножки?! От него вообще ничего не осталось. Как будто бы и не было его вовсе.

Когда на глазах моей подруги появились слезы, я не выдержала:

- Лейсан, знаешь, я сейчас не готова шутить. Все слишком сложно и не смешно. Все просто отвратительно. У меня требуют непонятные драгоценности, затем я становлюсь убийцей, и в результате пропадает мой любимый человек. Нет никакой гарантии, что он жив. Вполне возможно, что его уже нет. А ты говоришь про какого-то придуманного французика... Да гори он синим пламенем. Сейчас не до него. Столько всего произошло. Нужно не про придуманного француза думать, а про реального.

- Тоже верно, - согласилась Лейсан. - Если будет реальный, то появится и придуманный.

Глава 12

Спать мы так и не легли до утра, сидели, размышляли, строили различные гипотезы и пытались понять, что же произошло и почему в один миг над моей головой нависли черные тучи.

- Лейсан, ты хоть понимаешь, что я убила человека? - спрашивала я подругу, пытаясь найти хоть какое-то оправдание своему поступку.

- Понимаю. Что тут непонятного?!

- Ты даже не удивляешься.

- Удивляюсь. Я каждый день чему-нибудь удивляюсь.

- А мне кажется, что ты не понимаешь всего, что со мной произошло. Вернее, не хочешь понять. Я говорю тебе о том, что я убила человека, а ты ведешь себя так, как будто я не человека убила, а комара.

- Если бы ты убила приличного человека, тогда другой разговор, а ты убила законченного идиота, который пил и охранял людей, попавших в беду. Все, что он мог, так это показывать свое превосходство над теми, кто стал заложником ситуации. Он казался сильным за счет слабостей других людей. Вот и получил по заслугам.

- Какой бы он ни был, не я же ему жизнь давала, а это значит, что я не имела права ее у него забирать.

- Только никто не видел, что ты его убила. Свидетелей нет. На крайний случай это можно представить как самооборону.

- Да какая, к черту, самооборона?! Он же на меня не нападал. Я убила его в момент страсти.

- Правильно сделала, потому что если бы ты его не убила, то неизвестно, чем бы это закончилось.

- Я это прекрасно понимаю, только как мне все это аукнется. Когда Влад вместе со своими товарищами приедет в дом, то сразу поймет, что убийца я. Тут не может быть двух мнений. Возможно, он уже в доме и ему уже все известно.

- Ну, это еще доказать надо.

- А там и доказывать нечего.

- Как это нечего? - Оптимизм Лейсан меня потрясал, потому что мне казалось, что я уже на грани. Всего один шаг - и я полечу в пропасть. - Может, этого Леню твой француз хлопнул!

- Ты что такое говоришь?

- То, что ты меня спрашиваешь. С чего ты решила, что все подумают на тебя, а не на француза? В тот момент, когда ты убивала, никто над тобой свечку не держал.

- Я не могу любимого человека подставить.

- А тебя никто и не просит этого делать, - осторожно ушла от ответа Лейсан. - Я тебе всего лишь объясняю, что ты совершила убийство без свидетелей. Никто ничего не видел, и никто ничего не знает.

- А этот призрак с ружьем?

- Какой еще призрак?

- Тот, который стоял в дальнем углу двора. Мне показалось, что он в меня целился.

- Во-первых, это всего лишь призрак. А во-вторых, если бы он в тебя целился, то наверняка бы попал. Этот человек с ружьем тебе померещился. Ты же сама сказала, что, когда бежала к трассе, тебе твоя бабушка мерещилась.

- Бабушка мне действительно мерещилась, - не раздумывая, согласилась я с Лейсан, - а вот тот человек с ружьем стоял там по-настоящему. Я клянусь тебе, что я его видела.

Ты была просто сильно напугана и возбуждена. В таком состоянии можно даже черта лысого увидеть, не то что призрака с ружьем. Там случайно над домом летающая тарелка не кружилась?

- В том-то и дело, что никакого лысого черта я не видела и уж тем более летающей тарелки там не было.

Я посмотрела на подругу беспомощным взглядом и еле слышно спросила:

- Лейсан, а где Жан?

- Понятия не имею.

- И у меня по этому поводу никаких мыслей.

- Сквозь землю провалился.

- Я тебя серьезно спрашиваю.

- А я тебе серьезно отвечаю. Я не знаю. Если на окне была решетка, а входная дверь прочно закрыта, значит, он сделал подкоп.

- Да какой, к черту, подкоп?! Его невозможно сделать за такой короткий промежуток времени. Если бы ты его видела, то так не говорила. Он был жутко избит и ужасно себя чувствовал. Его отделали по полной программе. Когда я его в этой комнате увидела, он был таким слабым, беспомощным, таким несчастным и одиноким...

- Значит, подкоп там уже был, и он им случайно воспользовался, - тут же выдвинула свою гипотезу Лейсан. - Пока тебя не было, он его нашел.

- Твоим фантазиям нет предела.

Тома, а что ты хочешь от меня услышать? - Лейсан встала со своего места и принялась нервно ходить по коридору. - Ты только представь, если бы я тебе подобное рассказала, что бы ты делала?! Да у меня даже никаких мыслей. О чем можно вообще говорить, если у нас французы как мухи исчезают? Это же не иголка в стогу сена. Как можно было его потерять?

- А что ты так на меня смотришь?! - неожиданно прорвало меня. - Я, что ли, его теряла? Он сам потерялся. После таких выходок точно начнешь верить в шапку-невидимку.

- И сапоги-скороходы в придачу с ковром-самолетом, - нервно усмехнулась Лейсан. - А если серьезно, то мне кажется, что у него ключ от двери был.

- От какой двери?

- От той комнаты, где вас держали.

- И что же он им не воспользовался раньше? Какого черта мы с ним так долго там сидели?

- Мне кажется, что он тебе не доверяет. Именно поэтому он при тебе этот ключ не доставал. А достал его сразу, как только ты ушла. Открыл дверь и сбежал. Он подумал, что ты с этими людьми заодно. Он вбил себе в голову, что ты его предала и подставила.

- Сначала, конечно, так и было. Он действительно мне не доверял и думал, что я с теми, кто его держит, в одной команде, но мне показалось, что я его переубедила. Он понял, что я ни при чем.

- Ни черта ты его не переубедила. Он делал вид, что он с тобой заодно, а сам был себе на уме.

- Почему ты так думаешь? - От охватившего меня волнения я ощутила озноб.

- Потому, что другие мысли мне почему-то не приходят в голову.

- А где же он взял этот ключ?

- Я всего знать не могу, - ушла от ответа Лей-сан. - Я думаю, что сбежал твой француз от тех, кто его там держал, и от тебя.

- А мне в это с трудом верится. Как же он мог меня бросить одну?! Ведь не только он один был в беде, но и я тоже.

- Я тебе говорю, а ты совершенно меня не слышишь. Он не верил ни единому твоему слову. Он думал, что ты с ними.

- Тогда где же он сейчас?

- В гостинице или уже вылетел в Париж. А быть может, в милиции.

Слова моей подруги подтолкнули меня к решительным действиям, и я тут же взяла телефонную трубку. Набрав номер отеля, в котором остановился Жан, я назвала номер его комнаты и попросила с ним соединить, но на том конце передо мной вежливо извинились и сказали, что ключи от номера находятся на рецепции, а в самом номере никого нет.

- Его там нет. - Я отодвинула телефон и ударила кулаком по столу. - Его там ни черта нет!

- А я в этом не сомневалась. Только ты по столу не стучи. У нас у всех нервы ни к черту, но надо уметь держаться. Я знала, что его нет в отеле.

- Почему?

- Возможно, он уже в Париже.

- Да ни в каком он не в Париже! Нет его там!

Он весь избит и еле передвигался. Да если бы он даже и смог уйти, то трассу бы не нашел. Это для него нереально.

- Да для него все реально. Жить захочешь, не до трассы, до Парижа дойдешь.

- У него веши все в гостинице. Как бы он в таком виде приехал в аэропорт? Им бы сразу милиция заинтересовалась. Что-то тут все-таки не так. Чует мое сердце, что наши с тобой мысли не в том направлении движутся.

- Может, твое сердце сможет рассказать тебе, где твой Жан?

- По этому поводу оно пока молчит.

- Ну если заговорит, то дай мне знать.

Я закрыла глаза и в который раз представила Жана. Господи, как же хорошо было еще совсем недавно. Ничто не предвещало беды, и я находилась под защитой его жарких объятий. Все рухнуло в один миг. Наша любовь, наша надежда и наша спокойная жизнь. Меня охватило жуткое чувство одиночества, обреченности и даже бессилия. Несмотря на свое тяжелое внутренне состояние, я попыталась не упасть духом окончательно и взять себя в руки.

- Знаешь, а может, мне в милицию пойти и рассказать все, как было? - Я задала свой вопрос шепотом, несмотря на то, что мы были в квартире одни.

- Зачем?

Затем, что у меня нет другого выхода. Не могу же я жить в бегах и не знать, где мой любимый человек.

- Как ты пойдешь в милицию, ты же убила человека?

- Пусть меня за это осудят, - проговорила я и ощутила, как меня замутило.

- Что значит осудят? Ты в тюрьму, что ли, хочешь сесть?

- Нет, - предельно честно ответила я.

- Тогда зачем говоришь такие вещи?

- Я подумала о том, что, как ни крути, меня все равно найдут. Так, может, лучше мне самой явиться с повинной. Глядишь, срок меньше дадут.

- Срок?! - Лейсан закашлялась и налила себе полный стакан воды. - Ты хоть можешь себе представить, что такое срок?

- Могу, - убийственным голосом ответила я и потерла рукой мокрый от пота лоб.

- Ну и что это такое?

- Это потеря нескольких лет жизни.

- В том-то и дело. Жизнь такая короткая. Это кажется, что она длинная, а не успеешь оглянуться, она уже к концу подходит. И несколько лет жизни ты просто теряешь. Ты собралась сознательно укоротить себе жизнь. Ты молодая, интересная девушка. Получила превосходное образование и хорошее место на фирме. Ты всегда всего добивалась сама. А теперь ты решила все это перечеркнуть и загреметь в тюрягу?! Все, чего ты достигла, взять и послать коту под хвост?! Так нельзя!

- Что же мне тогда делать?

- Найти хорошего адвоката.

- На хорошего адвоката нужны хорошие деньги. Я даже свою машину не смогу продать, потому что к собственному дому не могу подойти. Там, вне всякого сомнения, дежурят люди Влада. и у них есть ключи от моей квартиры.

Лейсан нервно достала из кухонного шкафа полупустую пачку сигарет и протянула ее мне. Не сговариваясь, как по команде, мы одновременно закурили, молча стряхивая пепел в маленькое блюдце от кофейной чашки.

- Томка, - Лейсан не выдержала и в силу своей постоянно болтливости нарушила молчание первая.

- Что?

- А ты уверена, что твоя бабушка непричастна к исчезновение драгоценностей?

- Вполне.

- Почему такая уверенность?

- Потому что это моя бабушка.

- И что?

Ну ты сама посуди. Я у моей бабули была единственной внучкой, в которой она души не чаяла и любила меня такой бесконечной любовью, делая все возможное, чтобы мне было хорошо и спокойно. О такой бабуле можно только мечтать. Да моя бабушка никогда и ничего не могла бы спрятать. Она бы мне последнее отдала. Никаких сумасшедших денег у нас отродясь не было. Ты же сама знаешь, что мы не жировали. Конечно, она на гаданиях и приворотах зарабатывала и нам с мамой, чем могла, помогала, но в роскоши мы не купались и ничем особенным среди других семей не выделялись. Даже если предположить, что она и в самом деле чужие драгоценности забрала, то куда бы она их дела? Она не могла умереть и ничего мне о них не рассказать. Тогда на кой черт они ей сдались, если она сама ими не пользовалась и другим не давала? Я слишком хорошо знаю свою бабулю. Она никогда ничего не брала. Просто люди ее недолюбливали, боялись и часто на нее наговаривали.

- Тогда все понятно.

- Что тебе понятно?

- Влад все это сочинил. - Лейсан сделала окончательный вывод и затушила свою сигарету.

- Что именно он сочинил?

- Да всю эту байку про драгоценности. От начала до самого конца.

- Зачем?

- Затем, что им была нужна причина для того, чтобы зайти в твою квартиру и навести в ней свои порядки.

- Я не пойму, о чем ты.

О том, что им просто нужен был Жан. Видимо, они его уже давно ждали. Знали, что ты встречаешься с французом, навели про него справки и ждали приезда. Все, что им нужно, - так это хлопнуть его на деньги. А драгоценности - это так... Для отвода глаз, чтобы заодно и ты была у них на крючке. На твою бабушку сейчас какие угодно грехи списать можно. Если бы она оставила тебе такие сумасшедшие драгоценности, то ты бы уже давно себе навороченную усадьбу неподалеку от кремля прикупила, прямо на берегу реки. Чтобы берег реки у тебя был свой личный и никто на нем загорать не смел. Охраны наняла бы и жила в свое удовольствие. Деньги для того и существуют, чтобы их тратить.

- Вот это ты правильно говоришь. У моей бабушки не было драгоценностей, а у меня нет усадьбы рядом с кремлем и собственного берега.

- Подожди, а может, когда и будет. Вдруг ты по карьерной лестнице пойдешь.

- Лейсан, я не знаю, как прожить сегодняшний день, а ты мне говоришь о завтрашнем.

- Тома, а у тебя есть домашний телефон Жана?

- Ты имеешь в виду его телефон в Париже?

- Ну, да. Или домашний, или рабочий.

- Рабочего нет. Мы с ним всегда общались по мобильному, но сейчас он отключен. А домашний... Да, есть. Он несколько раз мне с него звонил, когда его семья к родственникам уезжала.

- Вот и хорошо.

- Что хорошего-то?

- Позвони ему на домашний.

- С чего бы это?

- Узнай, как там обстановка. Не объявлялся ли он, не звонил, и заявила ли его жена в полицию. Если заявила, то значит, что его уже и здесь ищут.

Я слушала свою подругу и не верила в то, что она может произносить вслух подобные мысли.

- Лейсан, ты хоть иногда думаешь, что говоришь?

- Я всегда думаю, что говорю, - обиделась та.

- А мне кажется, что не всегда. Как я могу звонить жене Жана, в качестве кого? Да она вообще не подозревает о моем существовании! Ты хочешь, чтобы я одним звонком разрушила чужую семейную жизнь?!

- Да от одного звонка никакая семейная жизнь не разрушиться, чтобы ее разрушить, в нее надо на танке заехать и в течение долгого времени вдоль и поперек бороздить! И зачем тебе звонить и представляться любовницей Жана? Что за необходимость? Он же жене сказал, что он в Казань по работе поехал. Мужики все свои отлучки работой называют. Так?

- Ну в общем-то, да, - не могла не согласиться я с Лейсан.

- Вот ты и скажи, что ты его коллега по работе из Казани, что он резко пропал, и все сотрудники его ищут. Спроси, не связывался ли он со своей семьей и заявила ли его семья в полицию об исчезновении мужа.

- Ты думаешь, стоит позвонить?

- Конечно. Мы будем знать, ищут его или нет. Если его ищет полиция, значит, его уже ищет наша милиция в Казани.

- Как ты думаешь, а его жена поверит в то, что я его коллега по работе?

Ну а почему бы и нет? Почему ты думаешь, что если она услышит женский голос, то сразу подумает плохое? Твой француз работает не в мужском монастыре. И уж наверное, там, где он работает, его окружают красивые француженки. Точно так же и в Казани. Он же приехал в город красивых женщин. Пусть даже и по работе. И это совсем не значит, что он тут спит со всеми подряд. Он тут работает, а может быть, кому из своих коллег симпатизирует. Вот мне кажется, что в отношениях самое классное - это флирт. - Лейсан, как всегда, понесло в другую сторону. - Я обожаю флирт! Двое... Бросают друг на друга томные взгляды, раздевают друг друга глазами, и от них исходят флюиды такой необыкновенной сексуальности, что просто не описать словами. Но они знают, что секса между ними не произойдет. На это наложено вето. И вот эти отношения на грани еле сдерживаемого желания, это такой кайф!

- Что ж им переспать-то мешает?

- А то, что, если они переспят, ерунда получится. Они интерес друг к другу потеряют. Как ни крути, а секс все-таки обязывает или располагает к дальнейшему продолжению отношений. А отношения до секса и после секса, не могут быть теми же самыми отношениями. Так не бывает. Поэтому флирт - это великое дело. Его нужно беречь и ни в коем случае не укладывать в постель.

- Лейсан, мы сейчас с тобой о чем говорим? - Я чувствовала, что теряю терпение.

- Немного о флирте.

Это уже не по нашей теме. Ты хочешь, чтобы я звонила жене Жана в Париж, а я честно тебе отвечаю, что мне не хочется этого делать и кажется бессмысленным.

Вместо того чтобы хотя бы из вежливости обратить внимание на мое заявление, Лейсан пододвинула мне телефон и спешно проговорила:

- Звони. У тебя номер есть?

- Я его наизусть знаю.

- А код?

- И код тоже.

- Ну ты даешь. Как молитву заучила, что ли?

- Да мне это несложно. Мне приятно заучивать номера телефонов моих любимых людей.

- Вот и проверим твои способности. Звони.

- А на каком языке я буду с ней разговаривать? Вдруг его жена русский не знает.

- А ты что, французский еще не выучила?

- Когда? Мы с Жаном только на русском общаемся. Он так хорошо русский язык знает, что дай бог каждому русскому так хорошо его знать.

- Если ты учишь наизусть номера телефонов своего любимого мужчины, то могла бы и выучить его родной язык.

- Сравниваешь тоже. Номера телефонов и язык. Так если его жена русского не знает, то я просто вешаю трубку, и все.

- Спроси, может, она английский знает. Ты же вроде знаешь его гораздо лучше, чем французский.

Взяв трубку, я принялась набирать домашний номер телефона Жана и не могла избавиться от сомнений, правильно я делаю или нет. Когда на том конце провода послышался сонный женский голос, я ощутила, что мое сердце готово выпрыгнуть наружу, и неуверенно произнесла до боли знакомое слово:

- Здравствуйте!

Как я и предполагала, женский голос заговорил на непонятном мне французском языке. Нетрудно было догадаться, что женщина совершенно не понимает, что я ей говорю.

- Вы знаете хоть немного русский язык? Это звонят из Казани. Я коллега вашего мужа. Мы вместе работаем над одним очень важным проектом. Вы понимаете, о чем я говорю?

Но вместо этого я вновь услышала французскую речь и посмотрела на сидящую рядом подругу растерянным взглядом.

- Лейсан, она по-русски ни бум-бум, - я убрала трубку от уха и пожала плечами.

- Что, ни грамма не шпарит?

- По-моему, она даже не знает, что означает слово «здравствуйте».

- Тогда попробуй по-английски.

- Мадам, а вы знаете английский язык? - конечно, мой английский был далек от совершенства, но тем не менее я могла на нем хоть как-то изъясняться.

- Да, на уровне разговорного, - донесся до меня голос в трубке. - С кем я разговариваю? Вы из России? Как вас зовут?

- Меня зовут Тома. Я работаю с вашим мужем. Я звоню из Казани.

- Вы коллега моего мужа? - В голосе женщины появилась радость, а мне стало стыдно от того, что я вру и ворую у этой женщины ее мужа.

- Да, мы вместе работаем над одним важным проектом.

- Что с ним случилось? У него неприятности? Он мне звонил, а потом звонили какие-то люди и требовали денег.

- Вы уже заявили в полицию?

- Нет.

- Почему? - не поверила я своим ушам. - Ваш муж в беде, а вы не заявили в полицию. Вы просто обязаны это сделать, и чем быстрее, тем лучше.

- Это опасно. Если я заявлю в полицию, то его могут убить.

- Его могут убить и без полиции. Вы должны заявить. Его нужно искать.

- Извините, но это мой муж и моя жизнь, поэтому я лучше знаю, что надо делать. - Голос женщины резко изменился и стал холодным. - Как давно он пропал?

- Он пропал вечером, а сейчас уже утро.

- Это не срок для того, чтобы заявлять в полицию. Нам всем остается только ждать и надеяться.

- А вы ему деньги выслали?

- Простите, но я вас не знаю. На этот вопрос я смогу ответить только своему мужу.

- Мы все очень за него переживаем. Мы все хотим, чтобы он обязательно нашелся живым и невредимым. Мы верим, что справедливость восторжествует. Мы его очень любим.

- Я в этом не сомневаюсь.

В этот момент из трубки до меня донеслась веселая музыка, громкий смех и хриплый мужской голос, который говорил на все том же безумно красивом, но совершенно непонятном мне французском языке. Женщина ему что-то ответила тоже на французском и резко бросила трубку. Я послушала гудки и с расстроенным видом протянула трубку Лейсан.

- Ну, что? - та просто сгорала от нетерпения.

- Странная она какая-то.

- Почему?

- Странная, и все. Я ей представилась, а она мне нет. Невоспитанная, что ли?

- У нее муж без вести пропал, а ты говоришь о каком-то воспитании. Когда человек в такой ситуации, ему все можно простить. Не стоит злиться.

- Да я и не злюсь. Я все понимаю.

- Она в полицию заявила?

- Говорит, что боится, что Жана после этого могут убить.

- Но ты же ей ясно дала понять, что она обязана это сделать.

- У нее свое мнение на этот счет, и оно в корне противоположно моему. Она сказала, что это ее жизнь и ее муж и она сама знает, как лучше, а как хуже.

- Ей же мудрые люди подсказывают.

- Видимо, она не любит подсказки.

- Она поверила, что ты коллега мужа?

- Вполне.

- Ну вот, а ты переживала. Позвонила и позвонила. Теперь мы хотя бы знаем, что со стороны семьи твоего француза никаких движений не будет. А жаль. Тома, тебя что-то беспокоит?

- Знаешь, может, я, конечно., ошибаюсь, - неуверенно начала я, - но мне показалось, что жена не слишком убивается по поводу того, что ее муж в беде. Пока мы с ней разговаривали, там играла музыка и француз так громко смеялся, будто он не в квартире скорбящей женщины, а на вечере юмора.

- Где француз смеялся?

- В трубке, где ж еще.

- Может, там просто телевизор работал.

- Нет. Уж что-что, а телевизор я отличить могу. Это был самый настоящий француз. А телефон ведь не мобильный, а домашний. Тебе не кажется странным, что в той ситуации, в которой сейчас находится жена Жана, совсем не должна играть музыка, да и смеяться никто не должен.

- Ты хочешь сказать, что должен играть траурный марш, а в трубке слышны рыдания?

- Я не знаю. Может быть, его семья не понимает всю серьезность ситуации?

Томка, да какая нам, в конце концов, разница, какие там тараканы у них в голове? Мы позвонили лишь для того, чтобы выяснить, ищет ли Жана полиция. Теперь мы точно знаем, что никто его не ищет и никому нет до него никакого дела. Может, хоть его начальник в полицию заявил?

- Думаю, жена бы про это знала.

- А вдруг они не общаются. - Лейсан хотела сказать что-то еще, но в дверь позвонили.

Я еще никогда в жизни не реагировала на звонок в дверь так, как среагировала сейчас. Услышав приятный музыкальный звонок, доносившийся из прихожей, я вскрикнула и посмотрела на подругу глазами, в которых был страх вперемешку с безумием.

- Лейсан, кто это?

Лейсан глянула на часы и удивленно пожала плечами:

- Девять часов утра. Вообще-то я никого не жду. В такую рань.

Я схватила Лейсан за руку.

- Не открывай.

- Да не переживай ты так. Я только к глазку подойду. На цыпочках. Что я, чокнутая, дверь всем подряд открывать?

Лейсан встала со своего места и осторожно направилась в сторону двери. Я поднялась следом за ней и подошла к зеркалу, висящему в прихожей. Увидев свое отражение, я чуть не ахнула: бледное, слишком несчастное и слишком испуганное лицо. Под глазами черные круги и мешки, которые появляются только тогда, когда нет возможности хорошенько выспаться. Правда, стоит мне хорошо отоспаться, и они тут же исчезают. А глаза... У меня были такие глаза, глядя на которые хотелось не просто плакать, а орать от ужаса.

- Ничего не видно, - шепотом сказала Лейсан и отошла от двери.

- Что значит ничего не видно?

- Вообще ничего не видно. «Глазок» пластырем заклеили.

Услышав последнюю фразу, я закрыла глаза и прислонилась к стене. Мне вдруг показалось, что, если Лейсан скажет еще хоть одно слово, я просто потеряю сознание.

Глава 13

- Эй, есть кто живой или нет? - послышался за дверью хриплый мужской голос.

- Нет, - шепотом произнесла я и прислонила палец к губам, показывая Лейсан, чтобы она ни в коем случае не открывала дверь. Лейсан кивнула и осталась стоять не шелохнувшись.

- Девчонки, это Марат. Вы дома?

- Какой еще Марат? - тихо спросила Лейсан.

- Я знаю только одного Марата, с которым познакомилась вчера ночью, но он бы вряд ли сюда приехал.

- Ой, да вам «глазок» скотчем заклеили. Да и не только вам, но и вашим соседям.

Как только за дверью послышались звуки отлипающего скотча, я, опередив Лейсан, быстро посмотрела на лестничную площадку и увидела стоящего возле нашей двери Марата.

- Открывай, - тут же скомандовала я своей подруге и указала на дверь.

- Что это за мужик? - Лейсан трясло, а ее бледный вид говорил о том, что она испугалась больше меня.

- Он меня вчера к тебе привез.

- Ты уверена, что нужно открыть дверь?

- А ты предлагаешь поговорить через нее?

- Можешь выйти на балкон, как вчера. Все будет слышно. - Лейсан была настолько напугана произошедшими со мной событиями, что стала шарахаться от собственной тени, а уж о том, что можно открыть дверь и впустить в квартиру чужого мужчину, не было и речи.

- Лейсан, я не могу с человеком с балкона разговаривать. Неудобно.

- Неудобно приезжать без приглашения. Вчера ты с ним с балкона очень даже разговаривала, и это было удобно.

- Вчера была ночь, а сейчас утро. Не хочется, чтобы весь дом слышал то, о чем мы говорим. Вчера все спали, а сегодня все уже давно проснулись.

Мужчина за дверью услышал наш спор и вновь подал голос:

- Девчонки, я вам ничего плохого не сделаю. Не стоит меня бояться. Я много времени не займу. У меня нет ни оружия, ни злых мыслей.

- А что ты хотел? - Лейсан дотронулась до замка, но не решилась его открыть.

- Мне с Томой поговорить надо.

- О чем?

- Что, прямо через дверь?

- А у тебя есть другие варианты? Ты хочешь пригласить нас в ресторан?

- Нет проблем! Поехали. Девчонки, да вы не того боитесь. Меня бояться не надо. Я к вам, можно сказать, скорой помощью приехал. Глазок вам расклеил, а то неизвестно, что было бы дальше.

- Лейсан, да пусти ты его, - умоляюще посмотрела я на подругу. - Он меня вчера среди ночи подобрал и к тебе привез. Нет смысла его бояться.

- Ну смотри, как знаешь.

Открыв дверь, Лейсан впустила мужчину и с ног до головы прошлась по нему подозрительным взглядом.

- Ну, как у вас дела?

Мужчина посмотрел на свой свитер, который был по-прежнему на мне и удивленно покачал головой:

- Вы что, спать не ложились?

- Нет, - хором ответили мы.

- А что так?

- Не спится, - объяснила я Марату. - Сна нет, мысли всякие в голове витают. Ты за свитером?

- Нет. Я за тобой.

- За мной?

- Ну, да. Мне тоже сегодня не спалось. Хотелось увидеть тебя живой.

Ты думал, что меня убьют? - на всякий случай задала я вопрос, на который мне уже был дан ответ.

- Все могло быть, - замялся мужчина. - Я вот что подумал...

- И что ты подумал?

- Ты ведь вчера сама призналась мне в том, что ехать, по большому счету, тебе некуда.

- Так оно и есть. Вот именно поэтому я и приехала к своей горячо любимой подруге Лей-сан.

- Но и здесь тебе, по-моему, задерживаться нельзя. Или я ошибаюсь?

- Нет. Ты не ошибаешься.

- Значит, я вовремя. Кто-то успел заклеить вам «глазок». И вам, и вашим соседям.

- Кто? - Лейсан захлопала ресницами и занервничала еще больше.

- Вот этого я не могу знать. Я поднялся на этаж, а у вас у всех заклеены «глазки».

- Интересно, кто это сделал?

- Не знаю. Зачем людям закрывают «глазки»?! Наверное, затем, чтобы они не видели, кто хочет к ним войти. Я приехал сюда, чтобы забрать Тому. Иначе у вас обеих будут крупные неприятности.

- Куда ты хочешь меня забрать?

- Поживешь пока у меня на даче. Дом со всеми удобствами. Думаю, тебе там понравится.

- А как же я?

Лейсан позеленела и, съехав по стене, села прямо на пол.

- Лейсан, ты чего?

- Страшно.

- Что тебе страшно?

- Ага, Марат сейчас тебя увезет, а ко мне вломится компания Влада и начнет выпытывать твое местонахождение. Быстро они вычислили, где я живу.

- Марат, а ты у дома никого подозрительного не видел?

- Да вроде нет.

- А вдруг у них ключи и от моей квартиры есть? - паниковала Лейсан.

- Да откуда они у них могут быть?

- А откуда у них ключи от твоей квартиры?

- Девчонки, тогда поехали все вместе. Я вас отвезу к себе на дачу. Немного поживете, а там, глядишь, все само собой решится. Выспитесь, приведете себя в порядок.

- Послушай, а зачем тебе чужие проблемы? - Я посмотрела на мужчину в упор, пытаясь понять, зачем ему все это действительно нужно.

- Может, ты с ними заодно? - подняла голову обеспокоенная Лейсан.

- С кем?

- С компанией Влада. Если ты с ними, то передай им, что мы настроены крайне решительно и агрессивно.

В подтверждение своих слов Лейсан встала, выпрямила спину и, пытаясь не показывать свое напряжение, проговорила:

- Может, ты сам эти «глазки» заклеил? В спасателя поиграть решил и отвезти нас туда, где уже давно ждут? Так вот, мы на подобные провокации не поддаемся. Поэтому передай своим, чтобы оставили нас в покое. Иначе пощады не ждите. И еще. Лучше по-хорошему верните на место нашего француза. Потому что если вы его не вернете, то неприятностей не оберетесь. Его уже везде ищут.

Я смотрела в безумные глаза своей подруги и поняла, что бессонная и кошмарная ночь отразилась не только на мне, но и на ней тоже.

- Лейсан, ты что такое говоришь? Марат не имеет никакого отношения к компании Влада. Если бы он был с ней хоть как-то связан, то меня здесь не было бы. Он бы отвез меня прямиком к Владу. Человек нам искренне хочет помочь, а ты на него накинулась.

- Тома, а ты сама-то веришь в то, что говоришь?

- В смысле?

- Ну разве что в наше время кто-нибудь может искренне помочь? Вернее, я неправильно выразилась. Ты веришь в то, что совершенно незнакомый человек с улицы может искренне помочь точно такому же незнакомому человеку?

Я пребывала в замешательстве - в словах моей подруги была доля разумного.

- Я не верю. Но, может быть, это исключение. Марат, ты правда приехал, чтобы мне помочь?

- Да я уже и сам не знаю, правильно ли я поступаю. Правду говорят, не делай добра, не получишь зла.

- А зачем тебе это надо?

- Девчонки, пожалуй, вы правы, мне это вообще не надо. Расхлебывайте сами кашу, которую заварили, а я поеду, у меня дел по горло.

Мужчина развернулся для того, чтобы уйти из квартиры, но мы в один голос закричали:

- Стой!

Марат остановился и уже без особого энтузиазма спросил:

- Ну что, едем?

- Едем.

- Только зарубите себе на носу. Я не с ними. Я сам по себе. Если я предлагаю вам свою дачу, то это не значит, что я ненормальный и люблю решать чужие проблемы. Мне просто понравилась одна девушка, и я искренне захотел ей помочь. Я увидел ее на ночной трассе в сумасшедший ливень, избитую, несчастную, насмерть испуганную, да еще и с пистолетом. Посмотрел я на девушку, и жалко мне ее стало. Я благотворительностью не занимаюсь, а тут помочь захотелось.

Слова Марата растрогали Лейсан, и она сменила свой тон на более доброжелательный:

- Тома, а может, и в самом деле поедем? Не каждый день тебе посторонний человек помощь предлагает. Мне на работу только через два дня. Я пока с тобой побуду, а уже потом решу, что делать.

- Так, а я на этой даче всю жизнь сидеть буду?

- Ну не всю жизнь, а посидеть придется. Уж лучше сидеть вдали от Влада и размышлять о том, как выбраться из крайне неприятной ситуации, чем сидеть во владениях Влада и под его чутким надзором предполагать, помрешь ты сегодня или завтра.

Немного пришедшая в себя Лейсан достала спортивную сумку и направилась в комнату, чтобы собрать необходимые вещи.

- Я мигом. Только самое необходимое покидаю. Я-то всего на два дня, а вот Томка неизвестно насколько задержится. Домой ей нельзя. Это опасно.

Пока Лейсан собирала вещи, мы с Маратом стояли в коридоре, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

- Не думала я, что ты приедешь, - я чувствовала себя неловко. Человек живет себе спокойно, никому не мешает, а тут раз - и его начинают грузить чужими проблемами. Вернее даже не так. Он сам начинает грузиться чужими проблемами, и, похоже, ему это нравится.

- А я вот подумал, дай заеду. Ты же мне сама сказала, что тебе укрыться негде.

- Ты не переживай. Лейсан через пару дней на работу. Да и я долго на твоей даче не задержусь. Мы только хорошенько выспимся, все обдумаем и шибко стеснять тебя не будем.

- Да вы меня особо и не стесните. Я редко на даче бываю.

- Чего так?

- Работы полно. Мне дачей заниматься некогда. Но как только свободная минутка выпадает - приезжаю с удочкой посидеть, рыбку половить или шашлычок сделать.

Марат меня порадовал - он не волшебник, явившийся спасти принцессу от разбойников, а обыкновенный мужчина, который решил сделать что-то полезное для понравившейся ему жен-шины. Правда, мне было совершенно непонятно, чем именно я смогла ему понравиться. Нормальные люди от таких просто шарахаются.

Марат потянулся к моей щеке и провел по ней влажной ладонью.

- Ты ужасно выглядишь. Надо было поспать.

- Можно подумать, ты видел меня другой.

- Вчера ты выглядела получше.

- Не говори ерунды. Вчера я выглядела в сотни раз хуже. У меня был стресс.

- А сегодня?

- Сегодня я в послестрессовом состоянии. Сегодня я вся в раздумьях по поводу своих дальнейших действий.

- Твое дальнейшее действие должно быть только одно: лечь в постель и хорошенько выспаться.

Лейсан вышла из комнаты с огромной, туго набитой сумкой в руках. Я посмотрела на сумку и, несмотря на чудовищность ситуации, не могла не улыбнуться.

- Ты куда собралась?

- На дачу, - невозмутимо ответила она.

- А побольше сумки не было?

- У меня есть еще больше. Я ж не только на себя одну вещей набрала, но и на тебя тоже.

- Я Марату пообещала, что мы его долго стеснять не будем, а ты с такой здоровенной сумкой выползла. Как на курорт собралась.

- Так я взяла все только самое необходимое. Ничего лишнего.

- Лейсан все правильно сделала, - поддержал мою подругу Марат. - Женщина в любой ситуации должна оставаться женщиной. Лейсан, давай сумку. Не люблю, когда женщина тяжести носит.

Лейсан отдала сумку Марату и пробубнила себе под нос:

- А я и не думала, что в наше время еще существуют мужчины, которые и тяжелую сумку помогут отнести, и от неприятностей спрятать.

- Уж не знаю, с кем вы общались и где вы своих мужчин откапывали.

- Да нигде мы их не откапывали. Они сами откапывались. И все, как на подбор. Нарочно не придумаешь. Это ты вот у нас выискался редкостный экземпляр.

- Девчонки, я не знаю, где и с кем вы общались, но вы говорите жуткие вещи, и мне за наших мужиков становится стыдно.

Мне тоже за них стыдно, - согласилась Лейсан. - Нам стыдно, а им хоть бы хны. Я вот недавно в Сочи отдыхала. В аэропорту у моего чемодана колесики повылетали. А чемодан просто громадный. Пришлось тащить на себе. Иду, горбачусь, а рядом мужички почти налегке проходят, и ни один из них не поможет. А когда на регистрацию подходила, так они мне еще и пинков надавали, чтобы побыстрее к стойке подбежать и зарегистрироваться. Один так своим пузом шуранул, что я в другую очередь улетела. Хоть бы извинился. Фига два. А в самолете я на последнем ряду сидела. На обед давали рыбу и курицу на выбор. Рыбы осталась последняя порция, а я именно рыбу хотела. Стюардесса стала вежливо извиняться. Смотрит на меня и соседа, мол, поделите сами, кому курица, а кому рыба. Я на сидевшего рядом мужчину посмотрела жалостливым взглядом и говорю: «Мужчина, извините, у меня диатез. Мне курицу нельзя. Можно я рыбу съем?» Вместо того чтобы мне уступить, он рыбу прямо у стюардессы из рук вырвал и стал быстро-быстро жрать. Я ему со злости свою курицу отдала. «На мужик, подавись! Чтоб она тебе поперек горла встала!» Так что же вы думаете, он мне спасибо сказал и курицу мою следом за рыбой себе в желудок и закинул. Схомячил и даже не поморщился. Спросил, гад, может, я еще и булочку не хочу. Вот такие экземпляры мне встречаются постоянно.

Зная, что Лейсан готова рассуждать о мужчинах до бесконечности, я одернула ее:

- Лейсан, ты это Марату потом расскажешь. Сейчас ехать надо.

- Да уж, девушки, я о таких вещах не слышал.

- Мы тебе еще и не то расскажем, - пообещала ему Лейсан и стала открывать входную дверь.

Мы толком ничего не сумели понять, как Марат приказал нам ложиться на пол, оттолкнув меня в противоположную сторону и закрывая собой. Раздались выстрелы. Лейсан вскрикнула и отлетела к стене. Я грохнулась на пол и затряслась от страха. Марат достал пистолет и выстрелил в ответ.

- Не вздумайте вставать! Отползайте! - крикнул он нам и встал так, чтобы было видно в щель лестничную площадку. Он смотрел туда, откуда еще совсем недавно вылетела пуля. На лестничной площадке воцарилась гробовая тишина, Марат захлопнул дверь и стал бить себя по карманам в поисках телефона.

Глава 14

Я смотрела на полулежащую подругу и не верила тому, что произошло.

- Лейсан, ты как? Ты в порядке?

- Я жива, - попыталась улыбнуться она и посмотрела на окровавленное плечо. - Вот только кожу немного обожгло.

В то время, пока я рассматривала плечо своей подруги и осторожно снимала с нее кофту, Марат звонил по телефону в свое агентство и вызывал охрану. Затем, сунув мобильный в карман, он резко открыл входную дверь и с пистолетом выскочил на лестничную площадку.

- Ушел! - злобно проговорил он и, громко хлопнув входной дверью, бросился на балкон. - Уехал. Белый «Москвич» без номеров. Вот черт! Без номеров! Даже зацепиться не за что.

Сев рядом со мной, Марат внимательно посмотрел на оголенное плечо моей подруги и покачал головой:

- Пуля прошла навылет. Я звоню в «Скорую».

- Ты хочешь отправить меня в больницу?

- Обязательно.

- Я боюсь. Тот, кто караулил нас за дверью, может прийти в больницу.

- Не придет. Я поставлю охрану.

- Я все равно боюсь. Это же несерьезное ранение. Может, можно обойтись без больницы? У тебя есть знакомый врач? «Скорая» обязана сообщить милиции об огнестрельном ранении, и тогда начнется.

- Что начнется?

- Будут расспрашивать и выйдут на Томку, а ее сейчас нельзя подставлять.

А ты и не подставляй. Мы сейчас уйдем, а к тебе «Скорая» приедет и отвезет в больницу. Машина с охранником поедет за тобой. Он круглосуточно будет у твоей палаты дежурить. Так что ты ничего не бойся. А если в больницу придет кто-нибудь из милиции, ты скажи, что ничего не знаешь. Просто открыла дверь и получила пулю. Никаких врагов и недоброжелателей у тебя нет. Поэтому подозревать тебе некого. А если спросят насчет охранника, то скажи, что его тебе выставили родственники, так как опасаются за твою жизнь.

- Я не хочу в больницу, - замотала головой Лейсан. - Не бросайте меня одну. Можно, я с вами поеду?

- Это я во всем виновата, - всхлипнула я. - Какого черта я к тебе поехала? Жила ты спокойно, проблем не знала, тут я к тебе прирулила. Эта пуля мне предназначалась.

- Все это уже не важно. Ты не хочешь в больницу?

- Нет, - слезно ответила Лейсан.

- Тогда не поедешь.

- Как же так? - перепугалась я за свою подругу. - Ей же врач нужен.

- Я за врача, - не размышляя ни минуты, ответил Марат.

- Много ты в этом понимаешь?!

- Вообще-то я медицинский институт закончил. Сначала врачом работал, а затем переквалифицировался в охранника. У меня в шефа несколько раз стреляли. Я неоднократно из него пули доставал. А потом организовал свое охранное агентство, а медицинские навыки у меня остались. Как говорят, профессионализм не пропьешь! Пулю вытаскивать здесь не надо, а обработать рану я и сам смогу, - при этом Марат многозначительно посмотрел на Лейсан и сурово спросил:

- Будешь терпеть?

- А что, больно будет?

Пулю доставать больнее, а это всего лишь рану обработать, но потерпеть надо. Так я тебя спрашиваю, терпеть будешь?

- Буду.

- Молодец. Это займет немного времени. У тебя спиртное есть?

- Шампанское. Пара бутылок в стенке стоит.

- Я имею в виду водку.

- Есть в холодильнике, для компрессов.

- Придется вместо компресса ее внутрь принять. Тома, неси водку, огурчик соленый закусить и аптечку.

Марат силой заставил Лейсан выпить довольно приличную порцию водки и принялся обрабатывать рану. Подруга держалась. Закрыла глаза, прикусила губу и еле слышно постанывала.

- Потерпи немного. Уже почти все, - Марат вновь заставлял Лейсан пить водку и рвал бинты. - Могло быть и хуже.

Когда плечо было окончательно перебинтовано и я помогала своей подруге одеваться, у Марата зазвонил мобильный, и по разговору я поняла, что приехали его люди из охранного агентства.

- А вот и подмога.

Накинув на Лейсан кофту, я помогла ей встать и осторожно спросила:

- Ты как? До машины дойдешь?

- Дойду, - кивнула головой та и взяла меня за руку.

Сев в машину Марата, я немного расслабилась и подумала о том, что, пока мы рядом с этим мужчиной, мы в безопасности. За нами едет охрана, а это значит, что никто не захочет доставить нам неприятности или попытаться убить.

Дачный домик был вполне приличным. А участок ухоженным.

- Эх, хорошо тут.

Мы с Лейсан присели на мягкий диванчик, стоявший в беседке, и посмотрели на Марата, беседовавшего с охранниками. Лейсан, последив за моим взглядом, сказала:

- Хороший мужик. Видишь, как оно в жизни бывает. Сам в руки приплыл. Ходишь, ищешь их и ни черта не находишь, а в тот момент, когда ты осознаешь, что их просто нет, он раз - и непонятно откуда появляется. Кто бы мог подумать, Томка, что твое счастье само в руки к тебе приедет на иномарке по ночной дороге?! За таким, как за каменной стеной. Он тебе и врач, и охранник, и в постели, наверное, будь здоров!

- Лейсан, что ты такое говоришь? - Слова подруги вогнали меня в краску.

- Я тебе о жизни рассказываю. Такие мужики на дороге не валяются, - поучала Лейсан. - Они по ней ездят. Дураку понятно, зачем он нас сюда притащил.

- Зачем?

- Из-за тебя, конечно. Обворожила ты его, и мужик голову потерял.

- Лейсан, что ты такое говоришь? Ты посмотри на меня! Как от меня можно голову потерять? Я так отвратительно выгляжу. На меня же смотреть страшно. Ему меня просто стало жалко.

- Ты хочешь сказать, что он с нами из-за жалости возится?

- Конечно. А из-за чего?

- Да не похож он на сердобольного. Дышит он к тебе неровно. Не знаю уж, чем ты ему понравилась, выглядишь - страшнее некуда, но тем не менее он на тебя запал, это факт. Знаешь, Томка, а ведь это и есть твой принц, которого ты всю жизнь ждала. Кто бы мог подумать, что принцев искать не надо? Они сами находятся. И для того, чтобы встретить принца, нужен сущий пустяк. Всего ничего - попасть в какую-нибудь криминальную разборку, в руки отъявленных мерзавцев и бандитов... Одного из них шлепнуть и сбежать... Томка, я уже вижу его в роли твоего мужа. От такого сразу рожать надо. Он и тебя, и ребенка на руках носить будет. Мужик что надо.

- Лейсан, остановись. Какой, к черту, муж?! Человек всего лишь искренне хочет нам помочь, а ты уже и на свадьбе побывала, и детишек нянчишь.

- Я тебе уже об искренней помощи говорила. Повторяться по несколько раз не хочу. Ты же сама видишь, что мужик от тебя без ума. Мне только знаешь, что интересно?!

- Что?

- Как только мы с тобой нарядимся, накрасимся и в люди выйдем, так всякая шелупень цепляется. Ни одного нормального варианта. Помнишь, как мы в последний раз с тобой ездили в бар, караоке петь? Сели за столик, а за соседний - мужчина в возрасте сел. Все стали шептаться, что депутат какой-то. Одет дорого. Он нам еще бутылку шампанского за столик прислал. А затем пригласил тебя танцевать. Ты его на целую голову была выше и сказала, что тебе танцевать неудобно. Помнишь, что он тебе ответил?

- Да помню, что ж не помнить-то.

- Он ответил, что в постели рост не имеет значения. В постели мы все равны. Ты тогда ему чуть по его наглой депутатской морде не надавала. Нет, это же надо придумать, пригласить девушку на танец и сказать ей подобное. Ну не хам ли?!

- Зачем ты все это вспоминаешь?

- Да затем, что всю жизнь одни идиоты попадались. А помнишь, как за тобой цветочный король ухаживал? Неприятный, рыжий, толстый. Денег - выше крыши. Он же мог тебе такую жизнь отгрохать! Через него все цветочные дела шли. Он на этих цветах не один замок себе построил. Да ведь и холостой же был, зараза. Помнишь, как ты ему приглянулась? Как он тебя обхаживать начал? А ведь у него тогда от тебя крыша поехала основательно.

- Помню. Цветочный барон, который держит цветы во всем городе, подарил мне занюханный букет помятых роз.

Да уж. Было дело. Про ресторан лучше вообще не вспоминать. Охмелев от одного алкогольного коктейля, руками есть начал. Ему официант несколько раз замечание сделал и администратора пригласил. Витька курицу ел прямо руками, а кости на соседний стол кидал, крича: «Я за все плачу: и за то, что кидаю кости в посетителей, тоже. Принесите мне прейскурант!» Вот такие они, хозяева жизни! Не знаешь, чего от них ждать в следующий момент. Неликвидные цветы или куриную кость в лицо. Ты же ему тогда еще замечание сделала насчет паршивого букета. Витька сказал, что было поздно и офис закрывался. Какой веник в коридоре стоял, такой он и взял. И еще тогда по-товарищески по плечу шарахнул. Мол, не расстраивайся, это же не бриллианты, а просто букет. Тебе же его на шею не надевать!

- Лейсан, прекрати мне про него рассказывать. Тошнит уже.

- Да это я все к тому говорю, что сколько мы с тобой ни искали, с кем только ни знакомились, нормальных вариантов не было. А ведь наряжались так, что все головы сворачивали. А тут ты шла вся в лохмотьях и грязи, и мужик сам в руки к тебе пришел. Ни наживки тебе, ни подкормки, а он в руках. Вот ведь как в жизни бывает! Ты за такого мужика держись! Если бы я его сама охмурила! А если честно, то я за тебя рада. Мне всегда хотелось видеть рядом с тобой хорошего и стоящего мужчину. И наконец-то он у тебя появился.

- Лейсан, ну как ты любишь все раздувать. Во-первых, человек нам просто помогает.

Лейсан перебила меня и повторила с издевкой:

- Просто помогает.

Ну, хорошо, может быть, я действительно ему симпатична. Я этого не отрицаю, но ты не дослушала, что же во-вторых.

- И что же во-вторых?

- А то, что мое сердце несвободно и я люблю другого мужчину.

- Француза, что ли?

- Ты же прекрасно знаешь, что его.

- Нужен он тебе, этот женатый француз? С ним мороки не оберешься. Он у тебя какой-то не мастевый.

- Что значит не мастевый?

- А то, что от него одни неприятности.

- Совсем недавно ты по-другому говорила. Соловьем пела. Жана нахваливала и верила в то, что он разведется. Я это хорошо помню. У тебя на лице столько скорби было, будто это ты француза потеряла, а не я.

- Было дело, - не стала отрицать Лейсан. - Но ведь я не знала, что такие мужики, как Марат, бывают. Я думала они только в кино и книжках. Красивый, мужественный, сильный, уверенный, самодостаточный. Свое собственное дело имеет, деньги зарабатывает. Мне всегда нравились мужчины, имеющие собственное дело. Пусть не такое большое и прибыльное, как у Витьки рыжего, но семью прокормить он в любом случае сможет. И побаловать. В поездку свозить, платье новое прикупить. Он тебе такие букеты дарить будет и руки при этом целовать. И друг, и муж, и охранник, и врач, и любовник, все в одном флаконе. Где такого еще найдешь?

- Я люблю Жана, - произнесла я уже раздраженным голосом.

- Ну и дура.

- Сама такая.

- Хотя бы будь с ним поласковее. Человек же на что-то надеется.

- Хорошо, буду.

Мы замолчали и посмотрели на красивый пруд, в котором плавали дикие утки. А у бассейна стояли лежаки, и можно было позагорать.

- Тома, а кто в нас стрелял? Вернее, в меня?

- По всей вероятности, стреляли в меня, а поскольку ты выходила первая, случайно попали в тебя. Ну кто мог стрелять, конечно же, люди Влада. Интересно, с чего это вдруг они решили меня убить? Зачем убивать человека, который владеет важной информацией? Или они уже просекли, что я ни черта не знаю?!

- Да Влад про эти драгоценности придумал. Ему француз нужен был. Томка, а ведь ты только подумай. Если бы не Марат, то меня бы точно убили. Он нас спас.

- Да, действительно повезло, что я его встретила.

- Хорошо, ты хоть это понимаешь. Не могу поверить, что сейчас мы в безопасности.

- А если Влад выйдет на эту дачу?

- Как?

- Элементарно. Тот, кто чуть было нас не убил, приезжал на белом «Москвиче» без номеров. Он оставил машину у подъезда. Там же стояла машина Марата. Я уверена, что убийца был вместе с сообщником, который мог запомнить номера стоящей рядом машины, а по номерам довольно легко найти хозяина.

- Даже если это произойдет, мы не одни. Тут есть охрана.

Марат приближался к нашей беседке. Я отметила, что бессонная ночь сказалась и на нем тоже.

- Девчонки, не обижайтесь, что я вас оставил одних, мне надо было обсудить несколько рабочих моментов.

- Ничего страшного, - улыбнулась бледная Лейсан. - Тут так красиво.

- Ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

- Да так. Голова немного кружится. Да и в сон тянет.

- Сейчас я тебя спать положу. Выспишься - будешь чувствовать себя лучше.

- Марат, у нас с Томой есть кое-какие опасения, - как всегда не сдержалась моя подруга.

- Какие еще опасения?

- А если те, кто хотел нас убить, найдут эту дачу?

- Каким образом?

- Ну, например, по номерам твоей машины, которая стояла у моего подъезда.

- Эта дача оформлена на моего дядьку. У него другая фамилия.

- Ну а если предположить, что они все-таки вышли на твоего дядьку и решили проверить эту дачу...

- Пусть проверяют, - мужчина сказал это совершенно спокойным голосом.

- Что значит, пусть проверяют?

- Здесь вам ничего не угрожает. Тут вы в безопасности. Вас будут охранять мои ребята. Это профессионалы. Они знают свое дело - сами под пули лягут, но с вашей головы не упадет ни один волосок. Я вам гарантирую.

- А что, может и такое быть?

- Ты о чем?

- О том, что они под пули лягут.

- Думаю, что до такого не дойдет. Не забивайте себе голову ерундой. Наслаждайтесь отдыхом и думайте о хорошем.

- А у меня еще есть вопрос. - Лейсан подняла руку, как школьница.

- Говори.

- Я вот все в голове прокручиваю...

- Да хватит уже прокручивать. Лучше расслабься и не думай об этом.

- Но вопрос-то задать можно?

- Задавай.

- Почему убийца не позвонил в квартиру и не стал стрелять? Чего он ждал? Ведь, по логике, все должно было произойти сразу.

Он ждал, когда вы сами выйдете из квартиры, - все так же спокойно ответил на заданный ему вопрос Марат. - Их было двое. Один сидел в «Москвиче». И как я не обратил внимание на тот «Москвич» без номеров, когда к вам приехал?! Это мое упущение. А другой прятался в подъезде. Он побоялся стрелять тогда, когда я заходил в квартиру. И исправно выжидал. Ладно, все это в прошлом. Вы в голову не берите. Меня знаете, что в этой ситуации поразило?

- Что?

- А то, что в обычном подъезде обычного дома стреляли и никто из соседей не пришел на помощь, не открыл дверь и не поинтересовался, что же там происходит. Я понимаю, что в такие моменты открывать дверь страшно, но хотя бы сообщить в милицию можно было. Народ у нас странный такой! Все живут по принципу: моя хата с краю, я ничего не знаю. Даже звери друг другу на помощь бросаются, а люди нет.

- У нас в подъезде старушки и те, кому утром никуда не надо. Все боятся и предпочитают никуда не лезть. Кому нужны чужие проблемы, кроме тех, кто их нажил? Да и в милицию звонить страшно, крайними сделают.

Лейсан побледнела еще больше. Марат взял ее за руку и заботливо произнес:

- Пошли, я тебя спать уложу. Ты совсем слабая.

- А я как же? - Я напомнила о себе, искусственно зевнув.

- Ты тоже ляжешь, но чуть позже.

- Почему?

- Потому, что у меня к тебе разговор. Ты должна мне все рассказать.

- О чем?

- О том, кто за тобой охотится и чего ты боишься. Хочется тебе или нет, но ты это сделаешь. Я должен знать, какие могут быть последствия от нашего с тобой общения.

Пока Марат отводил Лейсан в дом, я смотрела на уток, плавающих в пруду, и думала о том, почему первый встречный человек играет в моей судьбе столь важную роль. Ведь если бы не он, то ни меня и ни моей подруги уже не было бы. А что касается доверия... По-моему, у меня нет выбора.

Марат вернулся минут через десять и сел рядом. Заглянув мне в глаза, он осторожно взял меня за руку и спросил:

- Тома, что же все-таки произошло?

Глава 15

Я говорила довольно долго, словно не могла выговориться долгие годы. Я рассказала про Тунис. Про встречу, которой уже не ждала, и про любимого, в существование которого уже не верила. Я рассказала ему о том, что у меня было слишком много разочарований и мне катастрофически не везло с мужчинами, о том, что всегда слишком много работала, потому что хотела доказать всем, что я что-то значу. Я встретила человека, который сказал, что так, как живу я, жить нельзя. Эта жизнь искусственная, механическая и заранее просчитанная. Я сдаю на работе один проект, а затем приступаю к следующему. И вся моя жизнь протекает от проекта к проекту. Я была слишком усталой, измотанной, изможденной и даже опустошенной. Я прятала под большими черными очками уставшие глаза. Когда француз спросил, о чем я мечтаю, мне было стыдно говорить ему, что я просто хочу выспаться. И я выспалась, но уже не одна. Мы выспались вместе. Я рассказала Марату о бурных ночах, о страсти и о том, как я была нереально счастлива. Я рассказала ему о том, что меня никогда и никто так не любил. Вернее, никто никогда не любил меня так, как я хотела. Я рассказала, что в институте у меня был молодой человек, что потом он ушел к другой, что я плакала, убивалась, сходила с ума, но прошло время, и от тех отношений не осталось и следа. С тех пор во мне что-то умерло, и я не могла дать мужчинам того, что они от меня хотели. А с Жаном... С Жаном я почувствовала себя счастливой. Он понимал, что я сильная, и он смог принять мою силу. А иногда... Иногда я чувствовала себя слабой. Я рассказала о том, как ездила в Париж, как мы сидели в кафе, пили потрясающий кофе и просто держались за руки. С Жаном у меня не было необходимости думать о деньгах. После Парижа был Милан, где он просто завалил меня подарками. А ведь я и не знала, что это такое. Мне было стыдно, но я все же призналась Марату в том, что я понятия не имела, что значит получать подарки от мужчин. Мне никто ничего на дарил. Я всегда все покупала себе сама. А с Жаном... С Жаном все было совсем по-другому. С ним я почувствовала себя ЖЕНЩИНОЙ. Красивой, желанной, любимой, неповторимой.

Я рассказала Марату о том, что Жан создан для того, чтобы меня любить и приносить счастье. Я не скрывала того, что от этой любви я просто сходила с ума и возлагала на нее слишком большие надежды. Я хотела показать Жану свой красивый и чистый город. Город, которому уже тысяча лет. Марат слушал, не перебивая, о том, как я приехала на вокзал за час до прихода поезда, как перед этим не спала всю ночь и пила сердечные капли, как шла к только что прибывшему поезду «Татарстан» на ватных нога и молила бога только об одном: чтобы он дал мне силы встретить любимого и не свалиться без сознания от нахлынувшего на меня волнения.

Я рассказала о проведенных часах в номере отеля «Мираж». Как же все в точку! Все, что произошло, действительно было каким-то миражом. Приезд Жана, наша любовь, наши отношения, его внезапное исчезновение. Все это какой-то мираж... Не знаю зачем, но я говорила Марату о том, что, когда мы с Жаном занимались любовью, я иногда плакала. От восторга. Я любила впитывать в себя всю его силу, его нежность, запоминала его скупые, но неимоверно ласковые слова.

А потом была поездка ко мне домой. Не по моей инициативе. Это было желание Жана. Он хотел увидеть, как я живу и чем дышу. Мы пили шампанское и говорили. А я смотрела на Жана и пыталась понять, что же со мной произошло и откуда взялась эта разрушающая разум любовь? Я держала фужер и мечтательно смотрела на свою руку. На одном из пальцев я представляла обручальное кольцо. Такое тоненькое, изящное обручальное колечко с аккуратными бриллиантами.

А потом позвонила соседка. И Жан пропал. Вторжение Влада, поиск непонятных драгоценностей, приезд в незнакомый дом с повязкой на глазах, встреча с избитым Жаном, убийство Леонида, затем исчезновение Жана, призрак с ружьем, стоявший в дальнем углу двора, слезы, отчаяние, дождь, лесная дорога, трасса, по которой проезжали редкие машины...

Я закончила свой рассказ. Отвела глаза в сторону и тихо произнесла:

- Я тут, наверное, лишнего наговорила. Ты извини.

- Ничего страшного. Тебе же надо было выговориться.

Я осмотрелась вокруг.

- Хорошо тут. Прекрасное место.

- Я долго выбирал этот дом. Хотелось найти место, где бы я мог ни о чем не думать, а просто отдыхать. Хочешь чай?

- Я бы не отказалась.

- Пойдем, я отведу тебя в дом. Посидим еще немного, и пойдешь спать. Тебе следует хорошенько выспаться.

Сев за кухонный стол, я наблюдала за тем, как Марат кипятит чайник и расставляет красивые фарфоровые чашки.

- Марат, что теперь будет? - Я не хотела задавать этот вопрос, но не смогла удержаться.

- Выспишься, а затем мы с тобой обо все поговорим.

- Я не дотерплю. Я столько всего наговорила тебе. А ты молчишь. Что ты обо всем этом думаешь?

- О чем? О том, почему твой француз не хочет разводиться со своей женой ради тебя и менять свой привычный уклад? Ты об этом хочешь от меня услышать?

- Нет. Не об этом. Скажи, я попала в ужасную ситуацию?

- А ты сама как думаешь?

- Думаю, что ужаснее просто не бывает.

- Скажу честно, обнадежить мне пока тебя нечем. Не везет тебе в последнее время. Давай ложись спать.

- Марат, а как ты думаешь, где Жан?

- Ты же сама выбрала ему отель «Мираж». Может, он и не приезжал вовсе? - Мужчина улыбнулся и тут же принял серьезное выражение лица. - Ты извини, если я тебя обидел. Но никаких соображений по поводу твоего француза у меня нет. Я мог бы тебе сказать, что у него была шапка-невидимка, но ты же знаешь, что это не так. Понятно одно - он сумел как-то оттуда выбраться. Скорее всего, у него был ключ, и он действительно тебе не поверил. Других соображений у меня нет.

- А где же он сейчас?

- Тома, ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответов. Я не могу назвать тебе точный его адрес. Ты должна сейчас подумать о себе. Ты убила человека и знаешь, какие могут быть последствия. Сейчас самое главное сделать так, чтобы это убийство не отразилось на твоей дальнейшей жизни. Ты же не хочешь загреметь в тюрьму?

- Нет, - судорожно замотала я головой. А что, разве есть такие, кто туда хочет?

- Есть и такие.

- Ты это серьезно?

- Вполне.

Я повела носом и сделала глоток аппетитного чая.

- Вот уж никогда не думала, что такое бывает.

- Бывает. Есть люди, которые сидят на зоне по многу раз. Зона их дом родной, и они не ориентируются в реальной жизни. На воле они чувствуют себя не в своей тарелке. Здесь нужно самому добывать себе пищу и зарабатывать на жизнь. Они делают все возможное, чтобы вернуться назад.

- Я не из этих, - я нервно улыбнулась, чуть было не пролив на себя чай. - Марат, но ты-то веришь, что у меня нет никаких драгоценностей?

- Конечно, верю.

- Почему? Ведь ты меня совсем не знаешь.

- Потому, что, если бы у тебя были старинные сокровища, ты бы уже уехала из Казани куда-нибудь в Майами на постоянное местожительство, прикупила там себе дом и ни о чем не тужила, радуясь и упиваясь собственными возможностями.

Если бы у тебя были большие деньги, ты бы не сидела сейчас здесь и не размазывала сопли.

- Хорошо, хоть ты меня понимаешь.

- А что тут непонятного? Пошли, я отведу тебя спать.

- А ты?

- А что - я?

- Ты ведь тоже не выспался. Сам говорил, что тоже не спал всю ночь.

- Ты предлагаешь мне выспаться вместе, точно так же, как ты выспалась с французом в Тунисе?

- Ну зачем ты так?

- За меня не переживай. У меня работы по горло. Ты со своей подругой приводи себя в порядок, отдыхай, набирайся сил. Продуктов полный холодильник, охраны полно. Никто вас не тронет. Дышите свежим воздухом, купайтесь в бассейне, смотрите телевизор.

Я отодвинула чашку подальше и заглянула Марату в глаза.

- Марат, а что будет дальше?

- Ты о чем?

- Я о том, что будет дальше, когда мы накупаемся в этом бассейне, надышимся свежим воздухом, насмотримся телевизор? Как жить дальше? Идти сдаваться в милицию?

- Ну почему сразу в милицию!

- А как по-другому? Не могу же я здесь сидеть годами.

- Тебе не нравится моя дача?

- У тебя прекрасная дача. Но пойми, сейчас твоя дача мне кажется клеткой.

- Вот уж не думал, что моя дача похожа на клетку.

- Но ты сам посуди. Все, что до забора, - прекрасно, а все, что за забором, - опасная зона. И я не могу туда сделать даже и шага.

- Поживем, увидим. Для того чтобы рассуждать, что будет дальше, нужно хорошенько выспаться.

Я посмотрела на Марата с благодарностью и сказала:

- Я не знаю, откуда ты взялся, и я не знаю, что бы я делала, не встреться ты мне на дороге. Я не знаю, чем тебя отблагодарить. У меня ничего нет...

- Иди спать. У тебя лицо мертвенно-бледное.

Я угрюмо взглянула на сидевшего напротив меня мужчину и сквозь слезы произнесла:

- Я плохо выгляжу?

- Я думаю, что ты можешь выглядеть гораздо лучше.

- Жаль, что тебе не довелось это увидеть.

- Думаю, у меня еще будет возможность.

Марат поднялся со своего места, помог мне встать и повел в комнату.

- Твоя подруга уже, наверно, крепко спит, - задумчиво сказал он, поднимаясь по деревянным ступенькам.

- Ее ранение не опасно?

- Нет. Считай, что ей крупно повезло, что рядом с ней оказался врач.

- Тогда зачем ты хотел отправить ее в больницу?

- Да вас женщин разве поймешь. Вы обычно такие слабые.

Марат повел меня на второй этаж и указал на самую первую дверь.

- Тут спит Лейсан. Не стоит ее будить. Ты ляжешь в соседней спальне. Кстати, ты на себя в зеркало смотрелась?

- Да, - кивнула я.

- И что ты там видела?

- Кошмар.

- Тогда иди прими душ. Он прямо в спальне.

Марат открыл дверь просторной комнаты и махнул рукой в сторону еще одной двери.

- Там есть банный халат. Иди, а мне пока нужно сделать несколько звонков. Я покурю на балконе.

Я зашла в ванную и включила душ. Под струями теплой воды я потерла свое истерзанное тело мочалкой и подумала, как было бы здорово, если бы вместе с грязью и запекшейся кровью вода смыла все мои проблемы. Надев банный халат и замочив в тазике свитер Марата, я вышла из душевой. Марат еще курил на балконе и разговаривал по телефону. Увидев меня, он тут же сунул трубку в карман и, подойдя совсем близко, сказал:

- Ну, я пошел.

- Иди.

- Обещаешь, что хорошо выспишься?

- Обещаю.

- Может, шторы поплотнее закрыть, чтобы в комнате было поменьше света?

- Закрой.

Марат подошел к окну и задвинул шторы.

- Так лучше?

- Намного. Я твой свитер в тазике замочила. Постираю, высушу и отдам.

- Да мне не к спеху. Я же тебе уже это говорил.

- А у тебя запасной есть?

- Конечно, - усмехнулся Марат и направился к двери.

- Ты уже пошел?

- Да.

- А ты уверен, что хочешь уйти?

- Давай спи. Не буду тебя больше задерживать.

Как только он приоткрыл дверь, я откинула мокрые волосы и тут же его окликнула:

- Марат!

- Что?

Мужчина обернулся и посмотрел на меня недоуменным взглядом.

- Подожди, пожалуйста, минутку.

Подойдя к нему почти в плотную, я развязала пояс на халате и показав свое несовсем аппетитное из-за ссадин и синяков обнаженное тело, обвила его шею руками и поцеловала прямо в губы.

Глава 16

- Ты что? С ума сошла, что ли? - Марат попытался меня оттолкнуть, но я стала целовать его шею с еще большей страстью.

- Сошла, а что, разве не видно?

- Видно. Ты что придумала? Ты благодарить, что ли, меня собралась? И часто ты так благодаришь тех, кто искренне хочет тебе помочь?

- Нет. Потому, что мне никогда и никто не помогал, - честно ответила я. - Ни искренне, ни по-другому.

- Ложись спать.

- Позже.

- А как же твой француз?

- А он здесь при чем?

- Ты же его любишь.

Я не обратила внимания на слова Марата и продолжила целовать его как безумная, одновременно расстегивая «молнию» на его брюках. Почувствовав, как нарастает желание, я стянула с него штаны и, задыхаясь, произнесла:

- Еще скажи, что ты не хочешь.

Но Марат не ответил, скинул с меня халат и, схватив на руки, отнес на кровать. Он взял меня так, что от моего крика, задрожали стекла в окнах. Когда мы окончательно выбились из сил, Марат закурил сигарету прямо в кровати и посмотрел на меня задумчиво.

- Чудная ты. Так кричала...

- И что?

- Подругу свою случайно не разбудила?

- Будем надеяться, что нет.

- Если бы она проснулась, то уже была бы здесь. Ее нет. Значит, твои крики не смогли нарушить ее крепкого сна.

- Я тоже хочу спать. Ты с мной?

- Извини, но я не француз, с которым ты привыкла высыпаться.

- Прекрати цепляться к словам!

Встав с кровати, я направилась в ванную и во второй раз приняла душ. Закутавшись в полотенце, я обратила внимание на духи, стоящие на полочке над зеркалом, и, взяв флакон в руки, высунулась к Марату.

- А зачем тебе женские духи? Часто сюда женщин водишь?

- Женщин вообще не вожу, - не вставая, ответил Марат.

- Почему?

- Не имею такой привычки.

- А духи тогда откуда?

- Это духи жены. Если хочешь, подушись.

Я дернулась, как от пощечины. Сама не знаю, почему слово «жена» на меня произвело такое сильное впечатление.

- А ты женат? - переспросила я на всякий случай, хотя все было очевидно.

- Да. А что тебя так удивляет?

- Ничего. Я просто спросила.

- Это что-то меняет? - Марат слегка приподнялся и затушил сигарету.

- Нет. Я не в претензии.

- И я тоже ничего не имею против твоего француза.

Марат встал и пошел следом за мной в душ. Я взбила подушку и легла на кровать, укрывшись махровой простынкой. Марат вышел уже одетым и, сев рядом, взял меня за руку.

- Ты еще не спишь?

- Засыпаю.

- Желаю тебе приятного сна.

- Спасибо.

- Ты только, самое главное, ничего не бойся. Поняла?

- Да, - кивнула я.

- Тут полно охраны.

- Хорошо.

- Если что, звони мне на мобильный.

- Позвоню, - ответила я, не открывая глаз.

- Моя визитка у тебя есть.

- Есть, - я сделала вид, что уже засыпаю.

Марат потрепал меня по щеке и вышел из спальни. Я не выдержала и зарыдала. Он услышал мой вой и вернулся, чтобы успокоить.

- Тома, ты что? Что случилось?

Но я не смогла произнести ни слова. Я громко ревела и не могла остановиться. Марат налил мне стакан воды и, усадив между подушек, заставил выпить до дна.

- Ты же вроде уже спала?! Что произошло?

Я не знаю, что дальше будет! Я не знаю, где Жан, что с ним, жив ли он сейчас или нет. Я убила человека, и в моей квартире находятся чужие люди.

- Не забивай себе голову. Поспи. У тебя нервы ни к черту. А я уж подумал, что ты жалеешь о том, что между нами произошло.

Я вытерла слезы и выдавила из себя улыбку.

- Я не жалею. Я никогда и ни о чем не жалею.

- Вот это правильно. Так и должно быть.

Марат вновь дал попить воды, заботливо укрыл махровой простыней. Я закрыла глаза и взяла его за руку.

- Посиди со мной несколько минут.

- Хорошо, только ты засыпай.

- Я постараюсь.

- Не думай ни о чем, а просто расслабься и усни.

...Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. С трудом открыв глаза и увидев перед собой Лейсан, я постаралась вспомнить, где нахожусь. Быстро прокрутив в голове все события и убедившись, что в безопасности, я откровенно зевнула и потерла заспанные глаза.

- Лейсан, ты давно встала?

- Часа три назад.

- Ничего себе. А почему меня сразу не разбудила?

- Думала, ты проснешься, а потом просто устала ждать и пришла.

Лейсан раздвинула темные шторы и выглянула на балкон.

- Вот это мы с тобой дали. Проспали почти сутки. Кстати, этот Марат такой обходительный. Взял меня за руку, отвел в комнату, уложил спать и даже поцеловал в щеку. Блин, такого мужчину еще поискать надо. Он откуда к нам прибыл? Из космоса, что ли? Томка, я тебе завидую. Белой завистью.

- Чему ты завидуешь? - не сразу поняла я свою подругу.

- Тому, что у тебя есть Марат.

- Можно подумать, у тебя его нет. Он наш общий.

Лейсан любезно протянула мне свой любимый сарафан и улыбнулась.

- На, надень.

- Зачем мне такой нарядный? Дай мне что-нибудь попроще.

- А вдруг Марат приедет?

- А Марат здесь при чем?

- Я, конечно, понимаю, что он тебя любой любит. Мужчины все так говорят. Он видел тебя, когда ты выглядела паршиво, так пусть теперь увидит, какая ты есть на самом деле красавица.

- Зачем?

- Затем, что ты должна его увлечь еще больше. Я тебе уже сто раз говорила, что такие мужики на дороге не валяются, и могу повторить в сто первый.

- Лейсан, дай мне что-нибудь другое.

- У меня больше ничего нет, - тут же соврала та.