/ Language: Русский / Genre:detective,

Беспредел ПоРусски Цезарь 3

Владислав Морозов


Морозов Владислав (Прокопчик Светлана)

Беспредел по-русски (Цезарь - 3)

Светлана Прокопчик

(Произведение публиковалось под псевдонимом Морозов Владислав)

Цезарь: Беспредел по-русски

(Цезарь-3)

Посмотри, как узки

Бриллиантовые дороги.

Нас зажали в тиски

Бриллиантовые дороги.

Чтобы видеть их свет

Мы пили горькие травы.

Если в пропасть не пасть

Все равно умирать от отравы.

На алмазных мостах

Через черные канавы...

"Наутилус Помпилиус", "Бриллиантовые дороги"

Часть 1.

Войнушка.

Глава 1.

Для встреч они всегда выбирали одно и то же место - за медсанчастью, там, где стена здания примыкала к забору. В этом углу никогда не дул пронизывающий ветер, да и от любопытных взглядов он был защищен.

Илья завернул за угол медсанчасти, убедился, что в облюбованном закутке никого нет. Присел на корточки под стеной, закурил. Прищурившись, глянул на небо - опять к вечеру дороги заметет. Через минуту подошел Кузнецов.

- Привет, Илья, - поздоровался он. - Есть маза сбить бабки.

- Значит, собьем, - флегматично отозвался Илья.

И продолжал молчать, не проявляя интереса. Будто ему и в самом деле было все равно, что стояло за предложением заработать. Кузнецов поморщился.

- Знаешь, ты меня раздражаешь своей манерой не задавать вопросов. Как будто боишься выдать себя лишним словом. Или умнее всех.

Илья не отозвался. Ему нравился этот имидж.

- Или тебе это вообще не надо. Так, согласился из вежливости, снизошел до меня с высот своей мудрости.

Кузнецов внезапно сделал резкое движение, намереваясь свалить Илью в снег. Однако тот был начеку, отклонился в сторону, и Кузнецов сам с трудом удержал равновесие. Айкидо - хорошая вещь. Многому учит. Кузнецов этого не знал - Илья никому в части не сообщал, что десять лет занимался. Сначала айкидо, в последние три года - таэквондо.

- Ладно, черт с тобой. Слушай. Есть люди, авторитеты, они ищут москвича с водительскими правами. Работа в Москве.

- Через полтора года, - лениво отозвался Илья. - Я не собираюсь дергать из армии. Даже десять кусков не стоят того, чтобы потом отправляться в штрафбат или полжизни провести на нелегальном положении.

- Они едут в Москву через месяц. Если согласишься, они берут на себя твою комиссацию. Конечно, им бы постарше человек нужен, но выглядишь ты не на свои года, так что пойдет.

- Посмотрим.

- Сегодня, когда поедешь в город, рассчитай время таким образом, чтобы иметь минут сорок лишних. Я с литером добазарюсь, нас в пару поставят. Заедем к людям, уточним детали.

Решив, что на данный момент сказано достаточно, Илья кивнул и вышел из закутка. Не стоит привлекать к себе внимание слишком долгими перешептываниями в укромном местечке.

С Кузнецовым его связывала странная дружба. Непонятно было, с чего бы это "дед" вдруг начал оказывать покровительство новобранцу, да еще и москвичу. Но если бы в роте узнали, что главным в их двойке был именно Илья... Тем не менее, тон задавал невозмутимый москвич, а Кузнецов, урожденный пензенец, до армии - вожак банды подростков, подчинился ему сразу. Они не дрались, не решали вопрос лидерства силой - все встало на свои места в тот момент, когда они встретились глазами. Бывает иногда такое.

Разумеется, Илье хватало ума не показывать свою власть открыто москвичей не любят, за пензенца вступились бы остальные "деды". Да, в общем-то, он и не хотел многого от Кузнецова. Тот не позволял унижать Илью, точнее, в корне пресекал подобные попытки, и поначалу Савельеву этого казалось достаточно.

Он спокойно относился к необходимости полтора года провести вдали от дома. Будучи парнем рассудительным, полагал, что при известной изворотливости - которой Бог его не обидел - сумеет прожить их с толком. Перед армией он закончил автошколу, имел права и мог рассчитывать на теплое местечко.

Часть его располагалась в Пензе, вдали от "горячих" точек, что само по себе считалось большой удачей. Со снабжением случались перебои, но командир части был мужиком оборотистым и сумел выкрутиться из положения. Заключил договора с местными хлебозаводами и некоторыми совхозами, и посылал солдат развозить продукты по магазинам. Платили не такие уж и огромные деньги, но зато регулярно. Перешли, так сказать, на самообеспечение.

Глядя на то, как командир части выходит из затруднительных положений, Илья подумал: должен существовать способ слегка подзаработать, при этом не сильно нарушая закон. Воровать имущество его не тянуло совершенно - не любил размениваться на мелочи, а после любой крупной кражи придется делать ноги. Побег из армии в его планы не входил. Поэтому намекнул Кузнецову, что не мешало бы что-нибудь придумать. У коренного пензенца в отношении наведения справок возможностей было куда больше, чем у москвича.

Вечером все прошло по плану. Кузнецов поменялся местами с обычным сопровождающим Ильи, а тот сумел выиграть достаточно времени для разговора с будущим работодателем. И в восемь вечера они подъехали к обычному пятиэтажному дому. В дверь звонить не пришлось - хозяйка квартиры издалека заслышала грохот солдатских сапог по лестнице и отперла замки.

Илья, не торопясь, зашел, огляделся. Квартира как квартира, ничего особенного. У одного из его одноклассников апартаменты пошикарней. Хотя то, что хозяин не мелкая сошка, тоже сразу видать. Кузнецов, едва перешагнул порог, изменился до неузнаваемости, даже ростом пониже стал. Ого, подумал Илья, я был о тебе лучшего мнения. А ты не только мне задницу лизать готов.

Хозяин вкушал ужин. На столе - все, что душа пожелает. Запахи такие, что у голодных солдат слюнки потекли. Но ужинал тот в одиночестве, даже жена не осмеливалась присесть, стояла рядом, готовая услужить. Заметив гостей, он неторопливо налил стопку водки, опрокинул ее в рот, закусил щепотью квашеной хрустящей капустки. И только после этого встал из-за стола, вышел в прихожую, притворив за собой дверь в кухню. Жестом показал вглубь квартиры. За свой стол не пригласил, скотина.

С первого взгляда он жутко не понравился Илье. Здоровый, неторопливый, основательный, но какой-то слишком высокомерный. Каждым движением подчеркивает разницу между собой - богатым, уверенным в завтрашнем дне провинциалом - и бедным солдатиком-москвичом, оказавшимся на положении просителя. Поскреб брюшко через джемпер. С ног до головы оглядел Илью презрительным взглядом, оттопырив нижнюю губу, затем тяжело посмотрел на Кузнецова из-под набрякших век.

- Это тот парень, о котором я говорил, - торопливо сказал Кузнецов.

- Да? Можешь звать меня Пахан, - гулким басом разрешил хозяин Илье.

- Илья.

- Илюха, стало быть. И что? Москвич, говоришь?

- Коренной, - с оттенком гордости ответил Илья.

- Да мне плевать, коренной или молочный, лишь бы город знал...

- Досконально дороги в Москве только старые таксисты знают. Сорок километров в поперечнике - не шутка.

Тот помолчал.

- Друганы кто такие? - неожиданно спросил Пахан.

Илья даже не сразу сообразил, что конкретно тот имеет в виду.

- Ну, кого из воров знаешь?

Дурак он, что ли? Или сам не понимает, что у девятнадцатилетнего парня таких завязок в принципе быть не может? А если все-таки есть, то он не пойдет в армию.

- Простите, вам водитель нужен или человек, который вас авторитетам представит? - немного ехидно осведомился Илья.

Пахан потемнел лицом.

- Язык поганый прикуси! Без твоих представлений обойдусь, у меня друзей помимо сопляков достаточно! Кто тебя рекомендует, щенок?

Илья покосился на Кузнецова.

- А никто. Госавтоинспекция, которая права выдала. Я машину могу водить, а работа иного сорта меня не интересует.

- Свободен, - резко выплюнул Пахан. - Топай в казарму и продолжай гнить. А ты задержись, - приказал он Кузнецову.

Илья неторопливо вышел из негостеприимной квартиры, спустился во двор, забрался в кабину "зилка". Завел движок, включил печку - без Кузнецова в часть возвращаться нельзя, а ждать его в промерзлой кабине не хотелось.

Тот подбежал минут через десять. Взъерошенный, красный, как рак. Шапку держал в руках. Что позволило заметить: одно ухо у него стало малиново-синим. Видимо, Пахан зло сорвал.

- Ты... ты... - он пыхтел от возмущения, не находя нужных слов для самой точной характеристики поведения Ильи. - Ты... Да ты хоть представляешь, кому нахамил?!

- Я не хамил, - спокойно заметил Илья, выезжая со двора. - Просто уточнил, какого рода работу желаю получить. В шестерки к бандитам я и в Москве могу записаться, там и платят побольше.

- Что, пять кусков - по-твоему мало?!

- Смотря за что. Но с Паханом я работать не стану и за большие деньги. Мне такой хозяин не нравится.

Кузнецов зло выругался.

- А чего, интересно, ты ждал? Что он тебя, салагу, как дорогого гостя примет? В щечки расцелует, за стол посадит? Да у него таких, как мы...

- Вот пусть из них себе шестерок и подбирает.

- Послушай, Илья...

- Хватит. Разговаривать на эту тему я не хочу. Мне не нужна такая работа. В конце концов, если мне приспичит стать бандитом, я всегда могу наняться к московской братве. Хоть к дому поближе. А здесь - извини, просто противно.

Кузнецов пожал плечами. А Илье даже в голову не пришло удивиться неожиданно легкой победе в маленьком споре.

* * *

После отбоя Кузнецов потихоньку подобрался к Илье, шепотом спросил:

- Водку будешь?

Илья молча выбрался из-под тонкого одеяла.

- Где? - также шепотом осведомился он о месте распития.

- В столовой. С поварами я добазарился.

- Иди, я попозже.

Кузнецов бесшумной тенью исчез в темноте засыпающей казармы. Илья оделся, стараясь не производить лишнего шума; держа в руках сапоги и портянки, выбрался в коридор. Там обулся и с независимым видом зашагал в сторону сортира - вполне законный повод, ни один дежурный не заподозрит дурного. А то, что сортир располагался неподалеку от столовой, было весьма на руку.

Кроме него и Кузнецова, в столовую явились еще двое дедов - постоянные собутыльники. Уселись за стол, освещаемый скудным светом из раскрытой двери кухни. Кружки и примитивная закуска уже ожидали их. Кузнецов скрутил пробку, понюхал жидкость, затем разлил ее по емкостям личного пользования. Поскреб ногтем этикетку.

- По какому поводу пьем? - осведомился Илья.

- Ни по какому, - ответил Кузнецов. - Я сегодня на разгрузке подхалтурил, за работу заплатили "жидкой валютой". Между прочим, местный ликероводочный заводик принадлежит Пахану. Помнишь его?

Илья пожал плечами. Помнил, конечно, но обмусоливать все перипетии той короткой встречи не собирался. Не тот человек Пахан, чтобы знакомством с ним можно было гордиться.

- Ну, вздрогнем, - сказал один из дедов, поднимая стакан. - За то, чтобы у нас все было, и ничего нам за это не было.

Выпили, зажевали горбушкой черного хлеба. Немного поговорили, потом еще выпили по чуть-чуть. Пол-литра - это немного на четверых, да и нельзя было им засиживаться. Когда водка кончилась, убрали за собой и поодиночке вернулись в казарму.

Илья растянулся на узкой койке. Плохой человек Пахан, и водка у него поганая. Хотя и получше, чем технический спирт. В голове шумело, по телу растекалась приятная слабость. Казалось, что он дома, в тепле и уюте, что завтра не надо вскакивать спозаранку и выполнять нелепые требования устава...

Сквозь мутную завесу тяжелого сна пробивалась острая боль. Кишки сворачивались в узлы, казалось, еще немного, и они порвутся на мелкие кусочки. Тошнота волнами подкатывала к горлу, но спасительной рвоты не было. В голове за зажмуренными веками плясали сполохи, живот сводило судорогой невиданной силы. Кто-то застонал, и этот звук переплелся с его собственным хриплым призывом о помощи.

Потом был свет - яркий, режущий глаза. Перепуганный литер, без конца спрашивающий одно и то же: "Что пил?" Он задавал этот вопрос каждые пять секунд, однообразно и монотонно, как заведенный механизм. Но ответить ему никто не мог - Кузнецов и два его приятеля, как и Илья, находились на грани обморока от болевого шока.

Странно, давно пора потерять сознание. А он все держится, еще как-то отмечает события, происходящие вокруг. Вот прибежал заспанный фельдшер, осмотрел отравившихся, кому-то заорал: "В реанимацию!" Приехала бригада городской "Скорой помощи". Стонущих солдатиков погрузили в белый фургон, и только тут Илья отключился...

Белые стены. Белый потолок. Белые плафоны люминесцентных ламп и белое белье на жесткой постели. Главная городская больница Пензы. Реанимация. Илья моргал, не испытывая ни малейшего желания пошевелиться, и медленно начиная ощущать свое тело.

Болел живот. И горло. Голова тоже. Однако не так сильно, чтобы позволить себе стон сквозь стиснутые зубы. Кстати, сил все равно не хватало даже на то, чтобы сжать челюсти посильней. Казалось, даже кисть руки невозможно оторвать от кровати. Ну и пусть лежит там, все равно не требуется вскакивать и немедленно что-то делать. Илья вновь закрыл глаза.

Проснулся, услышав рядом с собой негромкий разговор. Два человека: командир части и Пахан. Показывать, что все слышит, Илья не стал продолжал притворяться спящим.

"Твоя водка?" - спросил командир части.

"М-м... Этикетка моего завода".

"Что ж дрянь такую гонишь? Кто отвечать за моих ребят будет? Я-то знаю, где моя вина, а вот кто за эту отраву понесет наказание?"

"Могли и в магазине учудить что-нибудь. Ладно, командир, не разоряйся. Я твоим парням лекарства привез, врачи вчера надиктовали список".

"Это тебя не оправдывает".

Потом Илья опять задремал - сил не хватало даже на то, чтобы подслушивать безумно интересный разговор. Очнулся как от удара - бывает такое, дремлешь, а потом будто электрический разряд по всему телу проходит.

"Да комиссуй ты их, и все проблемы", - уговаривал Пахан.

"Не все так просто".

"А в чем дело? Скажи, что химическим оружием отравились, или там бактериологическим".

"Где бы его еще взять... Оно ж ведь запрещено".

Пахан сдержанно захохотал.

"Так-таки и запрещено?"

"Для таких частей как моя - абсолютно точно. А там - кто знает... Мне об этом никто не докладывает. Думаю, если что-то и было, давно разворовали".

Пахану опять стало смешно.

"Командир, да сам подумай: какие из них теперь солдаты? По домам их отправить, они ж еще десять лет лечиться будут. Ну, пусть знахари им язвы какие-нибудь напишут, тогда ни тебе по шее не дадут, ни мне. И парни в суд не подадут, потому как их дослуживать не заставят... Я их и по домам могу с шиком отправить. Сам билет возьму не в плацкарт, а в купе. Шмотки какие гражданские справлю... А этот москвич, так я его с собой возьму. Мне все равно в конце месяца в столицу ехать. Вот и будет мне компания, а ему - все удобства"...

Илья не выдержал, хотел возмутиться: компания Пахана в дороге его совершенно не устраивала. Лучше тесниться по грузовым да общим вагонам. Дернулся, движение отозвалось приступом боли в сожженных кишках. Стон против воли вырвался наружу, собеседники притихли. Командир сразу вызвал медсестру, та кликнула врача... Минут через пять ему вкололи что-то, боль утихла. Потом принесли капельницу. Когда Илья более-менее пришел в себя, ни командира части, ни Пахана в палате уже не было...

* * *

В купе он находился один - Пахан, выделивший ему местечко рядом со своей персоной, с момента посадки торчал в соседнем вагоне у знакомых, как он сказал. А как думал Илья - у своих подручных бандитов. Может, обговаривает последние детали грядущих преступлений, может, просто пьянствует. А других соседей, решил Пахан, им не надо, поэтому выкупил два свободных билета.

Конечно, вышло совсем не так, как хотелось Илье. Командир части договорился с Паханом, четверых собутыльников комиссовали, ни словом не упомянув в документах об отравлении. И постарались как можно скорее избавиться от пострадавших, чтобы слухи по части не поползли. Кузнецов единственный, кто остался в Пензе, да и то потому, что не имел родни в других городах. Двоих дедов отправили по домам, едва они успели получить документы. А Илью Пахан вез с собой.

Конечно, имелись в этом происшествии и приятные стороны. Как бы то ни было, он остался жив, отравление не принесло ему инвалидности, а служба в армии закончилась на целый год раньше расчетного момента. Вот, все документы об этом лежат в кармане рубашки под свитером. Общество Пахана до Москвы как-нибудь стерпеть можно, а там Илья навсегда забудет об этом человеке. Плохо, по существу, только одно - не подвернулось возможности дать телеграмму матери, чтобы хоть кто-нибудь встретил его на вокзале.

Дверь откатилась в сторону, пропуская Пахана. Илья равнодушно посмотрел на него, вновь отвернулся к окну. Если они едут в одном купе, это еще не повод радоваться встрече. Вслед за Паханом вошли двое его громил, уселись рядом с Ильей, прижав его к стеночке. Пахан угнездил свой жирный зад напротив.

- Ну что, посчитаемся? - бодро спросил он.

Достал калькулятор, какие-то бумаги, углубился в расчеты. Смотрел на цифры в документах, затем, беззвучно шевеля губами, толстым пальцем нажимал кнопки на машинке. Минут через двадцать, проведенных в полном молчании, Пахан удовлетворенно вздохнул, убрал бумаги, а калькулятор сунул под нос Илье.

- Видишь?

На табло застыли цифры "5605".

- Это та сумма, в которую обошлась твоя комиссация, - соизволил объяснить Пахан. - В долларах, разумеется. Мои кровные денежки, которые я выложил за исполнение твоего заветного желания. Как возвращать будешь?

Начинается.

- Я не просил об этом, - обронил Илья и уставился в окно.

- Да? А мои братки говорят, что слезно умолял. Да, да, вот эти самые, что рядом с тобой.

- Впервые их вижу.

- У тебя короткая память, фраер. Тебя с ними свел Кузнец, и вы с ними договорились. Ты сам предложил хитрый план. Якобы Кузнец заработал на вашей шабашке пузырь водки, затем подсыпать в бутылку какой-нибудь дряни. Не смертельной, но чрезвычайно неприятной. Чтобы не возникло подозрений, распить пузырь вместе с двумя пацанами. А затем я выйду на вашего командира и уговорю его отпустить вас всех.

- Этот план не мое детище.

Пахан укоризненно покачал головой.

- Надо же, а ведь меня предупреждали - все москвичи лживые. Три недели назад плакался, говорил, что по мамочке соскучился, а теперь от каждого слова отпирается. Ну, да я-то не лох какой-нибудь. Меня не кинешь. Хочешь не хочешь, а платить придется. А начнешь много возникать - та сумма, что на калькуляторе, увеличится вдвое.

- Пошел ты... - лениво поморщился Илья.

Не верилось, что так бывает. Он не принимал всерьез требований Пахана. Казалось, что тот его разыгрывает. Пахан пожал массивными плечами, сделал какой-то знак своим подручным и вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

Два бандита одновременно навалились на Илью. Тесное пространство купе не позволяло применить какие-либо приемы, даже увернуться было трудно. Илья только группировался, прикрыв лицо и живот, подставив под удары плечи. Били далеко не в шутку, но он терпел, сжав зубы. Распознав его хитрость, один бандит ухватил его за волосы, резко дернул вверх. Второй со всего размаху врезал в лицо. Губы будто лопнули, по подбородку потекла кровь, рот наполнился солоноватой жидкостью. Посмотрев на результат, бандит хмыкнул и ударил еще раз, по уху.

- Понятно, дурень? - почти ласково осведомился он. - Пахан ради тебя репутацией рискнул, марку завода опорочил. Так что покайся перед ним, признай грехи. Глядишь, подскажет, как должок отработать.

Все ясно. Видимо, второго москвича-водителя в Пензе не обнаружилось, а нужен был позарез. Поэтому Пахан и выдумал сложную композицию с комиссацией. Ну ничего, еще не вечер. Если по дороге удрать не получится, в Москве смыться сам бог велел. А уж в столице Пахан окажется бессилен. Илья уйдет от него, как вода в песок.

Пахан снаружи стукнул костяшками пальцев в дверь. Один из бандитов тут же поднялся, пропустил его.

- Он все понял, Пахан.

Естественно. Не дураком мама родила. Только о том, что именно стало понятно, Илья не скажет ни слова.

- Слушай сюда, фраер. Мне нужен водитель, знающий Москву. Машину я дам. Я прощу тебе долг, если выполнишь работу.

Илья молчал, время от времени слизывая выступавшую на губе кровь.

- От тебя много не требуется. Поедешь с моими пацанами, они встретят человека, отвезут его в нужное место. Твоя задача - привезти моих на место вовремя, а затем увезти так, чтобы тебя ни одни менты не догнали.

Киднэппинг, что ли? Только этого дерьма для полного счастья не хватает. Ну ладно, сейчас можно соглашаться на все, эти договоры - только до Москвы. Там пойдет другой расклад.

- Всего-то?

- Не больше и не меньше. Сделаешь - и свободен.

- А если откажусь?

Пахан усмехнулся.

- Думаешь, самый умный нашелся? Пахана решил обдурить? А ты знаешь, как называют трупы, по весне всплывающие в канавах вдоль железных дорог и автомагистралей? Подснежниками. Отказывайся. Конечно, если тебе нравится участь такого аленького цветочка. Ты хорошенько подумай, до утра время есть. А пока - собирай свои манатки и топай в соседний вагон. Поедешь с пацанами. У них как раз свободное местечко имеется. Заодно познакомишься с подельщиками. Кстати, пока дельце не закончим, ты будешь жить с ними. В одном купе, потом в одной комнате. И удрать не надейся.

* * *

По дороге или сразу в Москве Илья удирать и не собирался. Слишком трудно ускользнуть, когда все внимание сосредоточено на тебе. Куда проще, когда стражи вынуждены разрываться между тобой и жертвой. Поэтому он решил не тратить силы и время на подготовку и реализацию сложных планов побега, а дернуть прямо на деле, как только подвернется шанс.

С собой Пахан приволок всю банду - около тридцати человек. Между прочим, действительно большая группировка. Илья кое-что в этом понимал. Позволить себе содержать три десятка бойцов может далеко не каждый вожак. Разумеется, на самом деле в банде принимало участие куда большее количество народу - всякий там обслуживающий персонал. Но три десятка - это три десятка.

Прямо на вокзале произошла разбивка на группы по десять человек. Илья попал к Лехе - такому же здоровому, как Пахан, только помоложе. Старшие групп получили от Пахана ключи от квартир, которые им снял заказчик, и некоторую сумму денег на мелкие расходы - жратва и все такое. После чего все разошлись. Как понял Илья, никто, кроме старших, в группе не знал, где расквартированы остальные и Пахан.

Конечно, можно было дернуть во время распределения. Народу на вокзале полно, стрелять бы вслед не осмелились. Конечно, попытаются ткнуть пером под ребро - если близко подпустить. От ножа Илья ушел бы. Но еще в поезде бандиты отобрали все его документы. Восстанавливать - морока. Паспорт, военный билет и права. И не дай бог, эти "кореша" наведаются по домашнему адресу. Подставлять семью не хотелось совсем, и Илья решил немного подождать.

Леха привел всех на стоянку такси, выбрал микроавтобус - чтобы не платить за две или три машины, да еще и с риском потеряться в огромном городе. Подозвал Илью, показал адрес, спросил, сколько ориентировочно стоит проезд. Опираясь на его слова, долго торговался с водилой, но в конце концов договорился.

Доставили их в Перово. Девятиэтажка, третий этаж, вокруг полно деревьев. Илья прикинул, что в крайнем случае он сиганет в окно - высота не слишком большая, а ветви деревьев задержат падение. Отделается синяками и царапинами. Но сначала надо вернуть свои документы.

В квартире имелось три комнаты, маленькая кухня, запущенный санузел, холодильник, старинная газовая плита, три двуспальных дивана и пять раскладушек. При внимательном осмотре обнаружили на балконе стол-книжку, который немедленно перетащили в комнату, чтобы использовать в качестве обеденного, и три колченогих табуретки. Ах, да, еще в коридоре на полу стоял разбитый телефонный аппарат. И повсюду - слой пыли. Вероятнее всего, эту квартиру заказчик снял давно и использовал при необходимости в качестве "лежки".

Леха остался недоволен как качеством, так и количеством мебели. И если первое еще можно было стерпеть, то как быть со вторым? Немедленно позвонил Пахану, сообщил, что "лежка" нуждается в дополнительных удобствах. Двое бандитов отправились в ближайший магазин, виденный по дороге, за продуктами - проголодались, бедняжки. Притащили куриных ног, хлеба, картошки, масла и запрягли Илью на кухонные работы.

Вот тут он восстал. С какой радости он должен вести хозяйство и обслуживать всех? Нашли шестерку, что ли? В конце концов, если его заставили работать на Пахана, это еще не означает, что он позволит себя унижать. На шум в кухне явился Леха. Внимательно выслушал спорщиков, покачал головой и решил, что все неправы. Баб и прислуги у них нет, значит, домашними делами должны заниматься все. Но несправедливо, если все взвалят только на одного. И непререкаемым тоном тут же распределил обязанности. Илье поручалось приготовление пищи - он честно сказал, что да, кое-что умеет. Кто-то ходил по магазинам, кто-то убирался, кто-то стирал и так далее. Такая постановка вопроса Илью устроила вполне.

Вечером приехали люди, Илья понял так, что от заказчика. Привезли кое-что из мебели, подушки и одеяла. Пошептались с Лехой на кухне за закрытой дверью и уехали. После этого Леха скомандовал отбой. Дождавшись, пока все уснут, Илья бесшумно обшарил все закутки и карманы, но своих документов не обнаружил - видимо, Пахан оставил их у себя. А как спрашивается, машину водить, если его права у кого-то другого дома лежат? До первого гаишника? Чего-то Илья сильно недопонимал...

Все разрешилось следующим утром. После завтрака Леха встал у окна на кухне и долго стоял неподвижно, кого-то ожидая. Затем встрепенулся, оживился, пошел открывать дверь. Явился один из вчерашних людей заказчика. Леха тут же скомандовал Илье и двоим бандитам одеваться.

Перед подъездом стояла подержанная "шестерка", не слишком чистая и совершенно не привлекающая внимания. Илью засунули за руль, Леха сел рядом, а двое бандитов позади контролировали, как бы их водитель не удрал. А в ответ на законное удивление Ильи - как ехать без документов-то? - довольный Леха продемонстрировал ему пачку бумажек. Паспорт, права, техпаспорт и доверенность, выписанная на имя Ильи. Все честь по чести. Но в руки документы не отдал, сказал, что при необходимости сам покажет их гаишникам.

В первый день они никаких пассажиров не брали, только присматривались к местности. Илья помалкивал, но кое-какие подозрения у него появились. Ему назвали несколько адресов и потребовали провести рекогносцировку на местности. Большая часть пунктов находилась в южной части Москвы - Беляево, Теплый Стан, Ясенево. Один адрес оказался загородным, но там они даже на секунду не остановились. Леха как углядел трехметровой высоты забор, телекамеры над входом, охранника с "калашниковым" и кавказской овчаркой, сразу заорал: "Разворачивайся!" Не захотел привлекать внимания.

Илья сообразил, что речь идет скорее о захвате заложников, чем о киднэппинге. Их "пассажирами" станут взрослые люди. Не исключено, что и способные оказать активное сопротивление. И очень богатые - а иначе зачем захватывать их? Раз богатые, то влиятельные. Наверняка окруженные взводом личной охраны. То есть, готовься к стрельбе. Что-то не то Пахан затеял.

Ему это совсем не понравилось. Он не первый день жил на свете, кое-что о расстановке сил в криминале слышал. Судя по территориальной принадлежности, Пахану "заказали" беляевскую братву. Ни один нормальный человек в Москве с ними связываться не станет, поэтому неведомый заказчик и обратился к иногородним. Но Илья-то прекрасно знал, чем оканчиваются наезды на беляевских!

Они ездили до самого вечера, отрабатывая маршруты от адресов в Беляево до стандартной пятиэтажки в Мытищах. Никуда не заходили, ограничились репетицией.

На следующее утро Леха разбудил Илью в шесть часов. Освободил от кухонных забот - мол, сами справятся, не маленькие, а у нас других дел полно. Быстренько перекусили и спустились вниз. Никого больше не взяли Леха, убедившись, что москвич не рвется удрать, успокоился и даже в какой-то мере доверился ему.

- На Ленинский проспект, - заглянув в бумажку с адресом, скомандовал Леха, когда они уселись в "шестерку".

Пожалуйста. Там Илья еще ни разу не бывал. Оказалось, что местом назначения на этот раз стало огромное здание за фигурной оградой. Офис одного из крупнейших российских концернов - UMF.

- Леха, ты что, с ума сошел? Брать клиента прямо здесь?! Да ты глянь, здесь полк охраны! - не удержался от критики Илья. - И нас всего двое...

- Молчи, Илюха, - почему-то грустно ответил Леха. - Мы пока только присмотримся. Разведку, так сказать, проведем. Ох, клиента нам заказали хуже не бывает. Он как раз в том особняке за городом живет.

- Оттуда не выцарапаем.

- Ебстебссно. Где-то в другом месте брать будем. Пока неизвестно, где. Нам дали все адреса, по которым он хоть изредка появляется. Но он, сволочь, с охраной ходит. Сначала на него самого полюбуемся, потом будем соображать.

Ждать пришлось целый день. Уже в восьмом часу вечера ворота чугунной решетки раскрылись, выпуская серебристо-голубую "вольво-850".

- Давай за ним! - оживился Леха. - Только осторожно, близко не подъезжай, засечет.

Стекла "вольво" были затемнены, но, несмотря на это, Илья сумел разглядеть четыре силуэта. Да, охрана. И личный водитель. Ладно, покатаемся.

Им повезло. Клиент остановил машину в двухстах метрах от офиса, у цветочного магазина.

- Вылезай! - распорядился Леха. - Да не ссы, просто поглядим на него вблизи...

С самым независимым видом Илья зашел в небольшой павильон и сделал вид, будто им с Лехой требуется букет не слишком дорогих цветов. Клиент стоял спиной к ним, выбирая розы на метровом стебле. Два его телохранителя замерли в дверях, тяжелым взглядом прощупывая всех - и продавцов, и покупателей. Потом одного чем-то насторожила внутренняя дверь, он переместился поближе к ней. Охрана Илью и Леху не интересовала, поэтому они переключили внимание на высокого мужчину с длинными, чуть ниже плеч, вьющимися черными волосами.

Клиент попался нешуточный. Рост не меньше двух метров, и сложение соответствующее. То есть, силой его бог явно не обидел. Втроем, если он не трус, с ним не справишься. А трусом он не может быть по определению - мафия слабодушных не терпит. Илья искоса наблюдал за его движениями. Ага, он еще и занимался чем-то вроде каратэ или, что намного хуже, рукопашного боя. Подобрался поближе, кинул взгляд на руки. Тот как раз рассчитывался за цветы, так что руки держал на виду. Кисти узкие, пальцы очень длинные, костяшки сплющены и покрыты мелкими шрамами - много драться приходилось. Нехороший признак. Илья поднял взгляд повыше.

Такие лица должны очень нравиться женщинам. Черты достаточно мягкие, глаза с опущенными вниз уголками, прямой короткий нос - в детстве наверняка курносым был. И улыбка у него скорее всего как у фотомодели - во все сорок четыре зуба. А вот скулы жесткие, и подбородок упрямый. На отсутствие силы воли он не жалуется.

Он отбросил упавшие на лоб черные пряди волос, и Илья заметил пересекавшую висок тоненькую белую полоску шрама. Слишком ровная для случайной раны от стекла или скользящего удара палкой. Это нож. А парень-то не избегает личного участия в разборках. И сам носит оружие, невзирая на охрану.

Клиент протянул деньги за цветы левой рукой. Затем левой же убрал бумажник на правую сторону. И букет ухватил левой. Левша. В драке преимущество на его стороне.

- Что вам? - обратилась продавщица к Илье.

Клиент в этот момент проходил мимо, поэтому Илья ткнул пальцем в первые попавшиеся гвоздики. Леха скрипнул зубами, но полез за деньгами. Если прикинулись покупателями, надо что-то купить.

Илья слишком оживленно болтал с продавщицей, чувствуя, что кто-то смотрит ему в спину. Леха, наверное, сначала подумал он, но тут же углядел бандита сбоку. А взгляд прямо-таки жег лопатки. Не выдержав, он обернулся и почти наткнулся на тяжелый, какой-то прицеливающийся взгляд клиента. Тот стоял рядом с дверью, и не спеша разглядывал его и Леху. Илье стало не по себе, но под таким надзором он даже знак подать напарнику не мог.

Купив три гвоздики, направились к выходу. Увидев клиента, Леха вздрогнул от неожиданности - он-то думал, тот давно ушел. А клиент внезапно положил руку на плечо Илье, прищурившись, взглянул в глаза.

- Извини, обознался, - усмехнувшись, сказал он.

И посторонился, пропуская их на улицу. Леха выскочил из павильона, как пробка из бутылки, почти бегом рванул к машине. А Илья, только заводя движок, понял, что упустил шанс сбежать: мог бы припустить по улице, пока Леха старался отойти подальше от клиента.

- Чего это он к тебе пристал?

- Откуда я знаю? Сам не понял.

- Ты уставился на него, как баран на новые ворота, вот он и насторожился. Идиот, надо было издалека и незаметно, - отчитывал его Леха. - Слушай, а может, вы раньше встречались?

- Нет, по-моему.

А может, и встречались. Что-то такое смутно знакомое проскользнуло в интонациях клиента. Но Илья не мог припомнить подробностей. Опять же, если он скажет, что знаком с клиентом, его уберут этим же вечером - чтобы не выдал. Чтобы отвлечь Леху от подозрений, поделился опасениями:

- Леха, ты как хочешь, но нам его не взять. Слишком серьезен. Во-первых, физически силен, во-вторых, он хороший боец. Голыми руками с двумя вооруженными противниками справится и не вспотеет. Но такие без оружия не ходят. И убивает он без колебаний.

Леха молчал. Задумчиво подергал себя за нижнюю губу, потом изрек:

- Взять его надо. Или замочить. Лучше взять. Ладно, это мои проблемы.

...Больше возможностей для побега так и не представилось. Леха с Ильи глаз не спускал, и минуту доверия компенсировал усиленными придирками. Видимо, он раскаивался в том, что на миг увидел в подручном человека. Впрочем, последние дни все без исключения жаловались на деспотизм Лехи.

А сегодня мужики в буквальном смысле слова подняли бунт. Ну что такое? Из дома не выйди, ни с кем не поговори, бабу и то снять нельзя. Подумаешь, клиент какая-то шишка. Ну и что с того? Две недели все как очумевшие носятся по Москве, по десять раз проезжают все его маршруты. Уже каждый в бригаде с закрытыми глазами двигается. Нет, они не люди, что ль? Отдых им не положен?

Леха сдался. Разрешил взять водки и снять баб. Только не больше двух. Илья во время споров и торгов помалкивал, но, когда дело дошло до женщин, почувствовал отвращение: в этой квартире находилось десять мужиков. Ну, положим, самого его что-то не тянет спать с кем попало, а потом строем идти к венерологу вместе с остальными. Леха, возможно, тоже откажется, его шлюхи не очень-то привлекали. Больше на честных западал. Все равно - восемь членов на двух работниц. Многовато.

Однако бандитов и более крутые ограничения устраивали. Моментально один побежал в магазин за водкой, второй - на рынок, искать "черных" с анашой. Двое пошли снимать телок.

Через полчаса все собрались. В одной комнате, побольше, накрыли стол, две других отвели под секс-кабины. Сбросили на пол матрасы с раскладушек, постелили какие-то простыни и решили, что для дешевых шмар этого хватит. А сами-то они могли и вовсе без этих изысков.

Девочки вызывали чувства, весьма далекие от полового влечения. Две не то хохлушки, не то молдаванки, лет по шестнадцать от силы, размалеванные и вульгарные. Скорее, при одном взгляде на них возникала брезгливая жалость. Илья не представлял, до какой степени надо ужраться, чтобы захотеть такое чучело. Однако пензенцы пришли в восторг от "товара".

Илья даже за столом со всеми сидеть не пожелал. И пить ему не хотелось. На душе было погано, будто кошки скребли. Ушел на кухню, встал у окна. Минут через десять к нему присоединился Леха. Со стаканом в одной руке и "косяком" в другой. Лехе было хорошо.

- Ну и телки у вас в Москве, - хмыкнул он. - Смотреть противно. А пацанам понравились. Ничего, щупают их, как курей.

- Это не москвички. Наши на такие условия не соглашаются. Этим ведь за квартиру наемную платить надо, ментам отстегивать - чтобы за отсутствие прописки не дергали, бандитам за "крышу"... У москвичек таких проблем нет, поэтому могут покопаться в клиентуре, а не вцепляться в первого попавшегося.

- Слушай, а среди москвичек много шлюх?

Илья пожал плечами.

- Да нет, наверное. Иногородних больше. Москвичка может другую работу найти. Это таким вот податься некуда.

- А ты чего не стал?

Илья посмотрел на Леху, выразительно скривил губы.

- Я свой член не на помойке нашел.

- Как хочешь.

Леха помолчал. Отпил маленькими глотками полстакана водки, потом раскурил косяк.

- Ты какой-то странный. Водки не пьешь, траву не куришь...

- Водку я не пью после того презента, который Пахан сделал. Две недели в реанимации надолго в память врезаются.

Леха заржал. Потом резко, будто ему зажали рот, заткнулся. Подождав, потер грудь против сердца, будто его терзала боль.

- Нехорошо на душе что-то, - пожаловался он. - Ох, как нехорошо. Прямо давит что-то, дышать не дает.

- К врачу сходи.

- Да не, это не здоровье, - он присел на шаткую табуретку, тяжело вздохнул. - Вот не люблю я тебя, скользкий ты какой-то. У нас пацаны не такие. А ты весь в себе, все время о чем-то своем думаешь. Независимость эта твоя прямо-таки глаза колет. Ты ж сопляк, а поставил себя выше всех. Но почему-то с тобой легче разговаривать, чем с остальными. Сколько тебе лет, Илюха?

- Девятнадцать.

- Я думал, ты старше... Документы твои не изучал, а стоило бы. И Пахан тебя ненавидит. Говорит, ты его не уважаешь.

Илья промолчал.

- Ладно, это ваши дела. Слушай, да выпей ты водки! Вон, из той же бутылки налей, из какой я пью!

Пожав плечами, Илья плеснул себе полстакана, пригубил. Леха успокоился.

- Клиент наш мне часто снится. Вот с того дня, как в ларьке с ним глазами встретился, каждую ночь приходит. Как черт за душой. И улыбается так страшно, будто скалится. Мне когда его фотку показали, я сначала посмеялся: несерьезный какой-то. На этих козлов, которых у нас за певцов выдают, похож. Патлы эти по спине, рожа не поймешь, мужская или женская. Ну не похож он на битого бандита! А потом мне объяснили. Он жестокий, падла, а внешность у него прямо противоположна натуре. Ему бы по такому складу характера этим, как его, неандертальцем стоило родиться. С ним здесь никто не связывается. Вот и нашли нас, дураков. Я как в магазине его увидел, офигел слегка. На фотке-то взгляд не виден. А такие глаза только у тех бывают, кто на душе не одну жизнь носит. Страшный он. И снится каждую ночь... Сегодня, вон, привиделось, что взяли мы его. С девкой его. У него же девка есть, не чета этим коровам, за девку тоже бабки хорошие обещали, только она из того особняка вообще не выходит. Если только с ним... Вот, прихватили, а потом вышло так, что мы вроде как в жопе оказались. Я помню только, что крови вокруг - по колено, а он прямо руками пацанов наших на куски рвет. И скалится так, как... Ну, что твой волк. И зубы такие белые, клыки острые... Знаешь, кто он? Слышал когда-нибудь такое погоняло Цезарь?

- Не. Я ж простой чувак, в такие дела не лезу.

- Вот и правильно, не лезь. А мы, дураки, влезли. Черт, домой-то как хочется! Прямо тянет. Смотрю я на эту проклятую Москву, а за каждым окном мать свою вижу. Зовет она меня. Один только раз такое со мной было, когда пошли на дело и повязали нас всех. Пятерик от звонка до звонка отмотал. Только тогда не так сильно было.

Он замолк, и в тишине вдруг раздался женский крик страха или боли, а вслед за ним - мужской смех. Илья вздрогнул, а порядком опьяневший Леха выругался. Слов разобрать было нельзя, но женщина лепетала что-то умоляющим голосом, кажется, даже плакала. Илья дернулся было в сторону комнаты, но Леха остановил его.

- Черти, сказал же - без воплей... Пойду, разберусь, что ли...

Он отсутствовал довольно долго. Крики с его появлением только усилились, теперь страдали обе девушки. Леха заорал на них, что-то типа заткнитесь, а не то... И тонна угроз. Они умоляли, но что значили их мольбы по сравнению с капризами девятерых мужиков? И все это время Илья стоял практически без движения. Он ненавидел себя за то, что стал свидетелем издевательств, что не воспрепятствовал... А с другой стороны, чем он мог помочь этим несчастным? Сам на положении пленника...

Под утро, когда шум утих, Леха опять завалился в кухню. Уже в ноль пьяный. Страшно удивился, увидев Илью.

- Эй, фраер, че здесь торчишь?

- А куда еще идти?

- Ну да, - Леха пьяно захохотал. - Там такой сексодром... Слушай, раз не спишь, может, отвезешь этих шмар? А? Ты парень классный, я только сейчас это понял. Не откажешь мне в маленькой услуге, ведь правда?

Покачнувшись, он повалился на Илью, собираясь, видимо, по-мужски крепко обнять его. Отпихнув Леху, Илья пошел в комнату - одеваться. В большой царил свинарник, три неподвижных тела в живописных позах валялись на полу. Где пили, там и спят... А во второй, поменьше, два бандита напоследок торопливо насиловали уже совершенно безучастных ко всему девушек.

Илье стало нехорошо при одном только взгляде на эти шевелящиеся тела, два из которых уже превратились в отбивные. Чувство отвращения оказалось настолько сильным, что он не сумел его скрыть. И тут увидел глаза одной из девчонок. Полные слез и немой муки - обеим завязали рты... Илью передернуло, но он промолчал( любое его слово могло спровоцировать бандитов на дальнейшие зверства.

Пока одевался, те кончили и слезли. Даже не помывшись, натянули штаны. Леха пнул неподвижно лежавших проституток, приказал собирать свои манатки. Те вскочили - известие, что их муки закончились, придало им сил.

Из подъезда вышли вшестером - Илья, Леха, еле переставлявшие ноги девочки и два бандита из числа отдохнувших. Втиснулись в шестерку.

- За город, - приказал Леха.

Илья изумленно покосился на него.

- Лех, ты что задумал?

В руке пьяного бригадира тускло блеснул ствол макарова.

- Сказал - за город.

Позади послышались сдавленные всхлипы обреченных девочек, тут же заглушенные бандитами. Илья, скрипнув зубами, завел движок, решив при малейшей возможности помешать убить их. На посту ГАИ остановиться или что-нибудь в этом роде...

Судьба была против него и несчастных малолетних проституток. Ни единому человеку не взбрело в голову проверить документы у водителя скромной шестерки. Илья беспрепятственно выехал за город. Направление указывал Леха, руководствуясь принципом - чем темней, тем лучшей.

Остановились у лесного массива в пятидесяти километрах от кольцевой. Леха приказал съехать с магистрали и углубиться в чащу заснеженных деревьев. Отыскав еле различимую проселочную дорогу, Илья загнал машину в кусты.

Бандиты выволокли наружу девчонок, завели за деревья. Где-то внутри возникла страшная сосущая пустота, и даже кишки заныли при мысли, что в пяти метрах творится расправа. И за что? Даже не за то, что платить не хотелось. Просто никто не должен был хорошо разглядеть пришлых бандитов. А побаловаться тем хотелось. Вот и придумали выход из положения - сначала попользоваться женским телом, а затем вытрясти из него жизнь...

Подспудно зрело понимание, что в свое время аналогично поступят с Ильей. Они в конце концов отловят кого-нибудь, доставят в Мытищи, затем все бандиты отправятся по домам в Пензу, а Илью отвезут в лесок за городом... Чтобы не болтал слишком много. Чтобы не показал пальцем, где именно в Пензе проживает Пахан. Ну, и просто так - из врожденной аккуратности. Вещь исполнила свое назначение - вещь нужно уничтожить, чтобы места не занимала.

Он не дернулся, когда понял, что девчонок убивают. Даже не обернулся в ту сторону. Вообще не шевелился, глядя прямо перед собой. Боялся встретиться ненавидящим взглядом с Лехой, боялся, что тот все поймет.

Будет, еще обязательно будет возможность отомстить. Илья не просто сделает ноги в самый ответственный момент - он постарается сорвать Лехе всю затею. Мало того, убежав, он найдет способ объяснить тому же Цезарю суть интриги...

Глава 2

Вечер прошел отлично. Саша давно так не отдыхал. Оказалось, ему для полного счастья не нужны ни дорогие кабаки, ни шумное престижное общество, в котором он, надо заметить, чувствовал себя как рыба в воде. Тем, кто видел его впервые именно на какой-нибудь презентации, казалось, что Матвеев родился и рос в располагающих к светскому образу жизни условиях. Черта с два! Да, этикет он знал так, что производил впечатление элитарного ребенка. Каждый шаг и жест были не заученными, а совершенно естественными и машинальными, будто впитанными с молоком матери. И как же он любил периодически шокировать общество, показывая свою трудовую книжку... А там первым его рабочим местом числился мелкий продовольственный магазинчик, где семнадцатилетний Саша Матвеев на равных вкалывал с остальными грузчиками. Между прочим, солидные и представительные знакомые - вроде банкира Логинова - попросту не верили. Считали, что трудовая книжка является таким же экспонатом Сашиной коллекции подделок, как и изготовленные на ксероксе баксы из самой первой партии - своеобразный раритет. Эх, знал бы тот же Логинов, сколько Матвеев в свое время через его банк фальшивок прогнал...

Женька Щербаков, муж его единственной сестры Натальи, сам принадлежал к артистической элите - как-никак, один из самых талантливых режиссеров современности. До знакомства с Сашей работал в театре, а после... Их встреча оказалась знаменательной. Саша приобрел кинокомпанию в Голливуде (ох, скольких сил, нервов и денег она стоила - кошмар), переименовал ее в "Caesar company", и надеялся, что когда-нибудь станет одним из крупнейших шоу-бизнесменов мира. А Щербаков стал первым - и пока самым ценным капиталовложением будущего киномагната. Женьке та встреча принесла не только контракт, но и красавицу жену.

К богемным тусовкам режиссер относился еще хуже Саши. Поэтому свой день рождения отмечал в очень тесном семейном кругу. Сначала хотели собраться на Кутузовском, у Женькиных родителей. Потом Саше удалось переубедить сестру. Их четверо молодых людей, зачем им родители? При них, какими бы они ни были терпимыми, не повеселишься от души. Отмечали на "Домодедовской", в квартире, где Саша вырос.

Все удалось на славу. И посмеялись, и отдохнули... После ужина Женька остался в гостиной в обществе Светки, а Саша с Натальей перебрались на кухню.

- Саш, послушай, - осторожно начала сестра. - Я давно хотела спросить: вы пожениться-то собираетесь или как?

Саша кивнул.

- Разговоры давно ходят, ты еще полгода назад чуть ли не во всеуслышание объявил, а до дела так и не доходит.

- Третьего марта.

- Что - третьего марта? - не поняла Наташа.

- Свадьба.

Она присела на табуретку, уронила полотенце на колени.

- Через три недели?! Всего? А что ж ты раньше не предупредил?

- Собственно говоря, мы никому еще не сказали. Пока знают только Светкина мать, Мишка и отец.

- Сергей Иванович? - уточнила она.

- Естественно.

- О Господи, - заволновалась Наташа, - мне же как раз рожать... Саш, нехорошо так делать. Мог бы пораньше. Или попозже.

- А мы отгуляем и прямо со свадьбы отвезем тебя в роддом, - весело предложил Саша.

На кухню зашли Светка с Женькой. Светка радостно объявила:

- Саш, в следующий понедельник мне надо быть на киностудии! Женя говорит, съемки уже в апреле начнутся.

Для удобства работы Саша купил киностудию в Москве, и Светка рвалась навестить ее уже давно. Саша всячески сопротивлялся этой идее, поскольку предполагал, что кинокарьера настроит Светку против семейной жизни. Она и так последнее время начала заговаривать о том, что надо подождать со свадьбой.

- Это по какому поводу тебя туда пригласили? - насторожился Саша.

Косо посмотрел на Женьку, тот с независимым видом изучал потолок.

- Жень!

- А?

- Ты ее на роль той стервы прочишь?

- Она не стерва. Ты так и не понял, это очень сложный характер...

- Жень, я же тебе сказал, что эту роль Светка играть не будет. Вообще, нефига ей с самого начала значимые роли поручать. Пусть оклемается до конца.

- Я здорова! - тут же возмутилась Светка. - И роль мне нравится, я всю жизнь мечтала такой быть.

- Вот видишь? - повернулся Саша к Щербакову. - Видишь, до чего доводит твое тлетворное влияние? Она уже спит и видит, как бы отравить жизнь мужикам. Свет, ты еще в общество феминисток запишись.

- Первым делом!

- Давай, давай. А я тебя дома запру. И возмущайся сколько угодно.

Светка скорчила презрительную рожицу и отвернулась.

- Саша, - настаивал Женька, - это же просто проба. Не исключено, что Света не подходит для этой роли. Пусть приедет, я просто посмотрю, как она перед камерой держаться станет.

- Жень, я тебе еще раз говорю: эту роль она играть не будет. Я против. И можете думать обо мне все, что угодно.

- Желание босса - закон, - развел руками Женька.

Осторожно покосился на Светку, та подмигнула, Женька едва заметно кивнул. Понятно. Сговорились. Светка предвидела, что разрешение с первого раза не получит, поэтому в оставшееся время пустит в ход все известные ей уловки. Дудки. Ничего не выйдет. Саша практически ни в чем ей не отказывал, но если что-то запретил - все, проще лбом стены в бомбоубежище прошибить. Так, после выписки из больницы она первым делом потребовала сигареты, а врачи курить ей категорически запретили. Материны увещевания стекали, как с гуся вода. Саша сам обыскал ее комнату, нашел сигареты, отобрал и никакие мольбы на него не действовали. Так что пришлось ей бросить. Сейчас даже не заикалась об этом.

В половине одиннадцатого Саша собрался уезжать. Вообще-то, он предупредил отца, что гулянка может затянуться до утра, так что ничего особенного, если они поздно вернутся. Но, конечно, он не собирался причинять сестре такое беспокойство. С "Домодедовской" планировал поехать в Ясенево, в свою собственную квартиру. В конце концов, им со Светкой так редко удается побыть наедине...

- Саш, может, вы здесь останетесь? - спросил Женька, улучив момент, когда дамы оставили их. - Какой смысл ехать? Тем более, ты выпил.

- Брось. Три бокала шампанского, да еще и столько времени после этого прошло... Ничего страшного. Чем запах отбить у меня есть, а так я давно протрезвел.

- Смотри. Наталья вам уже комнату приготовила.

- Спасибо. Но мы лучше поедем.

- Света стесняется? - понизив голос, поинтересовался Женька.

- Да нет, не в этом дело. Скорее, я не хочу. Да и нужно мне сегодня в Ясенево наведаться.

С одной стороны, предложение Женьки было очень даже разумным. С другой - это было совсем не то, чего хотелось Саше. Светка, вопреки его утверждениям, страшно стеснялась оставаться с ним наедине, и, зная, что в соседней комнате кто-то есть, держалась бы очень скованно. Она досталась Саше нетронутой, и пока не привыкла относиться к таким вещам спокойно. Все боялась, что кто-нибудь доложит ее маме, что она не сочла нужным дожидаться свадьбы. Кроме того, на людях она всегда чуть-чуть играла - то капризную девочку, то великосветскую даму. Только когда никто из знакомых не мог ее увидеть и застать врасплох, Светка становилась самой собой. Милой, нежной, родной. Ради того, чтобы она сбросила все маски, Саша и собирался везти ее в Ясенево. Там подглядывать некому.

Сборы и одевания затянулись на полчаса. В одиннадцать часов они обулись, но все еще топтались под дверью, только собираясь уходить. Саша набросил пальто на плечи, покосился на Светку. Свингер расстегнут, шапку держит в руке.

- Застегнись. И шапку одень.

- Ага, а сам нараспашку!

- У меня здоровье железное, а тебе простужаться нельзя.

- Саш, да тут всего-то два дома до стоянки пройти.

- Вполне достаточно, чтобы тебя продуло. Опять хочешь два месяца в постели валяться?

Светка с обиженным видом запахнулась. В густом мехе крючки застежек терялись, и копалась она долго.

- Все. Упаковка герметичная. Доволен?

- Вполне.

Они тепло попрощались с Наташей и Женькой, вышли на лестничную клетку.

- Саш, - осторожно позвала Светка.

- И не проси. Ни на какую киностудию ты не поедешь.

- Саш, ну почему?

- Потому, - отрезал он.

Светка отвернулась. В лифте ехали молча, как чужие. Ничего, пусть дуется, как мышь на крупу. На улице она неожиданно объявила категоричным тоном:

- Я еду на "Дачу".

- Вперед. Мне надо в Ясенево.

- Катись. Я возьму такси. С тобой не поехала бы, даже если бы ты меня умолял.

Саша пожал плечами. Светка гордо задрала голову, сунула руки в карманы полушубка и деловито зашагала в другую сторону от автостоянки. Отпустив ее метров на пятьдесят, Саша хмыкнул и пошел догонять. Она обернулась, заслышав шаги, метнулась в сторону, побежала. Настиг ее в два счета, схватил на руки.

- Все? Норов показала?

- Ага.

И рассмеялась. Любила, когда он за ней бегал. И догонял, разумеется. Саша вздохнул, посадил ее на шаткий деревянный столик. Летом здесь, наверное, пенсионеры в домино режутся, а по вечерам мужики водку на свежем воздухе потребляют... Зимой маленький скверик пустовал.

- Саш, ну почему ты так протестуешь против того, чтобы я попробовала свои силы в кино? Сам же обещал осенью...

Саша страдальчески поднял глаза к небу.

- Саш, ну почему?!

Он молчал.

- Ты что, боишься, это скажется на наших отношениях? - догадалась Светка.

- Да, боюсь! - не выдержал Саша. - Сколько времени ты мне нервы мотала, прежде чем наконец-то согласилась выйти замуж?! Думаешь, я не понимаю, что следующая - и очередная - отсрочка свадьбы будет объясняться твоей работой? Конечно, съемки отложить никак нельзя, а я - я подожду... Как всегда. Да? Дудки, обойдешься. Теперь будет так, как я скажу, и никак иначе.

Светка захихикала, спрятав лицо в пушистый воротник свингера.

- Ты еще скажи - Цезарь я или нет? Амператор али хто? Саш, тогда я хочу, чтобы у меня была своя фирма.

- Так.

- Да. Небольшая, но чтобы ей управляла я, а не ты. Мне нужно свое дело для самоуважения.

- Ага.

- Да. И не надо такую скептическую физиономию строить! Ты такой весь из себя деловой, думаешь, я хуже, да? Все маленькую девочку во мне видишь... Я, между прочим, не такая дура...

- Какой кажусь, да? - поддел Саша.

Светка шлепнула его по спине.

- Я на самом деле хочу свой бизнес. Ну, или не бизнес, все равно что, пусть даже благотворительность. Лишь бы у меня был какой-то интерес и я не замыкалась на одном тебе и доме. Саш, я просто с ума сойду от ничегонеделанья! Слушай, а может, на самом деле благотворительностью заняться? Раньше же все благородные дамы ею занимались, это как хороший тон в обществе было принято... Возьмем с мамой шефство над каким-нибудь приютом, ил интернатом, будем помогать по мере сил. А? Как ты думаешь?

Саша усмехнулся.

- Ладно, будет тебе фирма. Только сначала определись, чего конкретно ты хочешь.

- Я уже знаю.

- Тогда завтра обсудим подробней. Ты же не прямо сейчас желаешь получить?

- Нет. Учиться, наверное, еще надо. Курсы какие-нибудь закончить...

- Вот завтра и решим.

В знак окончания споров Светка обвила его шею руками, притянула голову, чмокнула в нос и замерла, глядя в глаза - ожидала дальнейших действий с его стороны. Саша наклонился, поцеловал ее; полы расстегнутого пальто распахнулись, Светка немедленно обхватила его талию ногами. Откинулась назад, потянув его за собой.

- Ты чего? - удивился Саша.

- Устала сидеть. Спина ноет.

Не выпуская его, она преспокойно улеглась на стол.

- Может, поедем?

- Сейчас, - кивнула Светка.

- В Ясенево? - уточнил Саша, помня о ее намерении сбежать домой.

- Черт с тобой, уломал. А свой фирменный кофе сваришь?

Давно, еще в школе, он изобрел свой собственный рецепт приготовления этого напитка. Потом убедился, что получился шедевр, повторить который не удавалось никому. Вкус нравился всем, но Саша твердо хранил секрет рецепта.

- На ночь глядя? - удивился он.

- Ох, скажешь тоже... Все равно до утра спать не ляжем. Знаю я тебя.

- Ага, ты потом полдня дрыхнуть будешь, а мне на работу ехать. Ладно, поднимайся и пошли в машину. Не май месяц, сейчас замерзнешь.

- Мне не холодно. Шуба толстая. И вставать лень, я так удобно устроилась.

- Давай, отнесу?

- Потом. Сначала поцелуй меня.

- Свет, поехали, - мягко уговаривал Саша. - У нас дома будет возможность не только для поцелуев.

- Дома - это само собой. А может, мне нравится целоваться именно здесь?

- Мне неспокойно.

- Почему? Никого нет, да мы ничем таким и не занимаемся, подумаешь, просто целуемся.

- Не в этом дело. Мы без охраны. Лучше не торчать на улице долго.

- Все. Один раз поцелуешь - и едем. Только крепко, суррогаты мне не нужны!

Саша оперся локтями о шаткий деревянный столик для устойчивости; Светка запустила пальцы в его волосы на затылке, стянув резинку, которой он скреплял "хвост". Ему было страшно неудобно, но Светка, похоже, получала удовольствие, целуясь в такой позе чуть ли не посреди улицы. Эх, было бы чуть-чуть потеплее, чтобы можно было скинуть верхнюю одежду... Осторожно погладил Светку по ноге, слегка задирая юбку...

- Вы что, другого места потрахаться не нашли?

Сашины ощущения можно было сравнить только с электротоковым ударом, настолько этот возглас оказался неожиданным. Мгновенно замерев, даже не убрав руку от Светкиной юбки, он осторожно оглянулся, не выпрямляясь.

Здоровенный амбал, габаритами напоминавший Артема - самого первого Сашиного начальника в Организации. Но это, конечно, был не он, даже в темноте зимней ночи отличия просматривались явственно. Уже не говоря о том, что у блюстителя приличий был заметный провинциальный акцент.

На голове - плюгавенькая кепка, одет в самую что ни на есть непримечательную зеленую куртку а-ля синтепоновый пуховик вьетнамского производства. На вид - ординарный грузчик, только что трезвый. И стоит, главное, не отходит. Уставился на Светкины коленки, будто женщины никогда не видал. А самое неприятное - в сторонке, под фонарем, ожидали еще четверо таких же шкафообразных. И чего хотят, интересно? На бутылку не хватает, потому и цепляются к случайным прохожим? Вряд ли, они непохожи на алкашей и дворовых грабителей. Кажется, все гораздо серьезнее.

Ствол остался в машине, вот что хреново. Саша никогда не приносил оружие в квартиру сестры - она не знала, чем он занимается. И он вовсе не стремился раскрывать ей такие секреты. А мобильный телефон вообще забыл в офисе. И на старуху бывает проруха. Обидно только, что именно в этот момент его застали врасплох.

Правда, совсем уж безобидным и беспомощным назвать себя у Саши язык не повернулся бы. Во-первых, за плечами восемь лет занятий кунг-фу, каратэ и рукопашным боем. Во-вторых, некоторый печальный опыт прошлых лет приучил его не расставаться с ножом. Он и сейчас был аккуратно уложен в специальном кармашке в правом рукаве пальто. Был бы Саша один, все пятеро сейчас бы уже лежали, а он давно бы мчался в машине. Но самое поганое заключалось в том, что рядом находилась Светка. И первым делом он обязан был позаботиться о том, чтобы вывести ее из игры.

- У тебя со зрением нелады. Или с воображением, если такие мысли от невинных сцен возникают. Какие проблемы-то? - осведомился он после минутного молчания.

- Проблемы, фраер, у тебя, - ехидно отозвался мужик.

В его руке появился ствол. Ну вот, так и знал. Первый раз за последние полгода появился на улице без охраны, да еще и Светку на шалости потянуло и закон подлости, иначе называемый законом бутерброда, сработал безотказно. Саша уронил голову, будто в приступе отчаяния, практически неслышно выдохнул Светке в ухо: "Ключи в кармане пальто. Возьми и дуй на стоянку. Я их отвлеку. Уезжай немедленно". Машину она водила плохо, но Саша надеялся, что ночью, когда движение вялое, она сумеет добраться до "Дачи".

Светка кошачьим движением извлекла ключи от машины, свободной рукой одернула юбку. Села, оглядела амбалов. Заметила пистолет, вздрогнула, испуганно покосилась на Сашу. Он одними глазами подтвердил приказ уходить. Разведя пустыми руками в знак признания поражения, шагнул к мужику, загораживая Светку.

- Так, а девку свою давай сюда. Она пойдет впереди, чтобы ты не дергался. И помни - первая пуля достанется ей.

Ну, это мы еще посмотрим... Четверо спутников амбала гурьбой направились к Саше. У кого-то в руках звякнули наручники. Саша медлил, суетился, изображая явную растерянность - выжидал, пока они подойдут поближе. И шажок за шажком приближался к амбалу с пистолетом. Черт, снег не утоптан, и бежать, и драться неудобно.

Когда расстояние между ними сократилось достаточно, Саша неожиданно прыгнул вперед. Нож свистнул в воздухе, перерезав горло владельцу пистолета. Светка сзади ахнула, но уже через долю секунды он услышал скрип снега под ее ногами. Один из амбалов выхватил пушку, Саша метнул нож. Попал в грудь, выстрелы не прозвучали. И тут же метнулся в противоположную от Светки сторону, увлекая погоню за собой. Жаль, пушку не успел подобрать...

Один рванул за Светкой, но она уже выбралась на дорогу и припустила со всех ног. Решив, что она не столь завидная добыча, мужик вернулся к своим, оттеснявшим Сашу к высокому забору детского сада.

Убедившись, что на поле боя остался один, Саша скинул с плеч пальто, оно только мешало. В несколько прыжков одолел сугробы, отделявшие его от утрамбованной поверхности дороги. Ноги у него длинные, прямо-таки созданы для бега с препятствиями. Однако преследователи находились близко. Один рыбкой кинулся на Сашу, сбив его на снег. Секунда возни - и Саша уже поднялся на четвереньки. Дернул за щиколотку ближайшего, опрокинув его навзничь, вскочил... Краем глаза заметил тень позади, не приглядываясь, со всей дури ударил ногой, заехав ступней под челюсть. И зигзагами - чтобы нельзя было прицелиться - помчался вперед.

Преследователи оказались хитрей, чем он предполагал, потому что в конце дома его встретила еще одна бригада. Резко вильнув в сторону, Саша направился к школьному двору. Не снижая скорости, перемахнул через низкий заборчик. Нога по колено ушла в снег; пока он выдергивал ее, погоня приблизилась вплотную, и нечего было помышлять о том, чтобы удрать от них...

Он сумел оторваться метров на пятнадцать, тогда по нему открыли беспорядочную стрельбу. Саша несся, уже ничего не видя перед собой и не думая, куда бежит. Он летел, утопая в сугробах, спотыкаясь, и понимая все яснее - это конец, ему не удрать и не отбиться. Их слишком много, у них есть оружие. Даже если появятся менты, его к этому моменту просто застрелят.

Он упал плашмя, пуля взрыла снег около самого лица, подпалив волосы. Ну вот, два сантиметра в сторону - и он больше бы не поднялся. Перекатившись через спину, избежал еще одного ранения. Позволил себе один взгляд назад - черт возьми, их еще больше стало. Человек десять, не меньше. Такое ощущение, что они передают его, как эстафетную палочку.

Слепящий свет галогеновых фар, визг покрышек - сохраняя приличную скорость, на школьный двор ворвалась машина. И направилась прямо в сторону преследователей. Еще до того, как определил марку и разглядел номера, Саша понял - это Светка. Не поехала домой, не бросила его.

Кто-то успел увернуться от колес, кого-то задело бампером. Светка сдала назад, потом прянула вперед. Резкий поворот руля - и она уже увидела Сашу, уже совсем рядом... Пули зацокали по крыше, брызнуло осколками стекло в задней дверце. Светка нажала на тормоз, машину занесло, задние колеса сами собой выполнили полукруг, развернув машину в прямо противоположную сторону.

Залезать в салон было некогда. Саша прыгнул вперед, ухватился за край выбитого окна в задней дверце, несколько шагов бежал рядом, затем ухитрился упасть боком на багажник. Поехали...

Господи, как она ехала! Саша аж зажмурился. Она виляла по дороге, будто машина не слушалась руля или Светка была совершенно пьяна. Тем не менее, она даже ухитрилась проехать в школьные ворота, не своротив при этом ограничительные столбики. Ему оставалось только молиться, чтобы она не врезалась в столб или что-нибудь иное, что прочнее машины. Выскочив в соседний со школьным двор, она затормозила так резко, что Сашу сбросило с багажника, чувствительно шарахнув об землю.

Светка выпрыгнула из машины, подбежала к нему.

- Ты не ранен?

- Нет.

Держась за бок и недовольно морщась, он поднялся. Светка суетилась вокруг, отряхивая его. Саша отвел ее руки.

- Все, поехали. Нечего время терять.

- Я твой нож и пальто нашла. Подумала, что менты трупы обнаружат, а ты нож без перчаток держал...

- Молодец.

Устроился на водительском месте, Светка рядом. Саша повернул ключ в замке зажигания - и тишина. Еще одна попытка - то же самое. Тачка не заводилась. Только этого еще недоставало. А в чудом уцелевшем зеркале заднего вида уже появились три пары светящихся точек. Минимум три машины погони, выбиравшихся со школьного двора. И счет идет на мгновения.

Сунул руку под бардачок, достал пистолет, положил рядом с рычагом ручного тормоза. По крайней мере, огнестрельное оружие сильно увеличивает шансы на победу.

Они приближались угрожающе быстро. Вот уже можно легко разглядеть эмблемы на решетке радиатора передней машины... Чертова тачка завелась. Саша рванул с места так, что из-под колес вырвался смерч размолотых в пыль льдинок.

- Пристегнись, - бросил Саша Светке. - И голову пригни. Чтобы тебя вообще снаружи не видно было.

Притихшая Светка выполнила приказ без вопросов и возражений. Сжалась в комочек серого меха, казалось, это не девушка, а свернутая шуба. Саша утопил в пол педаль газа... Но поздно: погоня подошла слишком близко.

На автостраду он выскочить не сумел - одна из машин выехала на тротуар и перекрыла выезд со двора. Пришлось сворачивать в сторону детского сада. Саша благословлял то обстоятельство, что вырос в этом районе, и все проходы знал лучше, чем свои пять пальцев. Но и преследователи хорошо подготовились. Опять начали стрелять, и первым же выстрелом лишили его левой передней фары. С этого момента попытки удрать превратились в кошмар приходилось мчаться практически в полной темноте, больше угадывая, чем видя бесконечные препятствия в виде припаркованных на ночь машин, растущих у подъездов деревьев и кирпичных оград помоек... Колеса одной стороны по большей части ехали по тротуару, второй - по проезжей части. Покрышки дымились на немыслимых поворотах, и не было секунды дух перевести...

Черт подери, куда провалились менты?! Давным-давно должны были явиться на выстрелы... Отделение же близко, не могли не слышать. Так нет - ни одного патруля, мать их... Машина вихлялась, как зад пьяной проститутки, Саша уже не мечтал оторваться, следил только, чтобы его не притерли к стене дома или забору детского сада. Но хуже всего действовало на нервы нараставшее отчаяние. И страх.

За себя-то он не боялся нисколько. Выкручивался и не из таких переделок. Будь он один, красиво бы сдался - хотя бы для того, чтобы узнать, чего им надо. Ведь поначалу его пытались увести куда-то, а не убить. Стрелять принялись после того, как он побежал. Видимо, планировали захватить в плен, а потом, убедившись, что затея провалилась, решили убить - чтобы избежать мести. Поехал бы с ними, а по дороге сделал ноги. Но со Светкой об этом нечего и мечтать. Эх, ну почему здесь нет Соколова?! Вдвоем они избавились бы от попутчиков без проблем...

Волосы встали дыбом. Он заперт. Самым натуральным образом. Одна из трех машин погони объехала дом и теперь встречала его. Вторая притерлась со Светкиной стороны, шла ноздря в ноздрю. А третья приклеилась к бамперу позади. Еще тридцать метров, и все... Не будь боковой машины, он бы кое-как проехал... Доли секунды оказалось достаточно, чтобы оценить ситуацию: выхода нет. Дверцы машины впереди распахнулись, наружу выкатился человек. Встал, расставив ноги и поднимая автомат. Сейчас их расстреляют, как мишень в тире... Саша ударил по тормозам, чтобы избежать хотя бы лобового столкновения.

Боковая машина резко вильнула в сторону, затормозила без видимой причины, будто потеряв управление, столкнулась с задней, остановив заодно и ее... Саша прибавил скорость, едва не прыгнув с места.

А дальше все разворачивалось с немыслимой скоростью. Автоматчик впереди дал очередь - Саша чуть ли не нырнул вниз, на голову посыпались осколки лобового стекла. Передний бампер ударил стрелка по коленям, автоматная очередь ушла вверх и оборвалась, он рухнул вперед, упал на капот, скатился вбок... Саша еще успел заметить, как раздирается в жутком вопле рот неудачливого киллера, затем прямо в лицо брызнули теплые капли... Мужика размазало между собственной машиной и проезжавшей впритирку Сашиной "вольво". Саша заложил крутой вираж, разворачиваясь чуть ли не на месте, и направился машину не в освещенный проезд, а в сторону треклятого школьного двора - там проще оторваться от погони.

В глаза ударил слепящий свет фар. Четыре машины.

- Вот теперь нам точно п..ц настал, - с убийственным спокойствием сказал Саша и что было силы нажал на тормоз.

Две "вольво" - цвета сапфира и ультрамариновая - остановились в тот момент, когда их бамперы соприкоснулись - любимый фокус Яковлева. Обожал он демонстрировать свое искусство водителя. Три другие машины аккуратно объехали их и направились в только что покинутый Сашей двор. Он уронил голову на руль. Свои... Откуда они здесь взялись?! Впрочем, это неважно. Не поднимая голову, искоса глянул на Светку. Бледна, как смерть, голубые глаза возбужденно блестят, во взгляде - страх и надежда.

- Валерка, да?

- Он самый. Мишка тоже здесь, я его видел.

- Как ты думаешь, того, который впереди стоял, сильно покалечило?

Саша понял, что Светка не видела самых жутких подробностей. Рассказывать не стал, незачем. С грубоватой лаской притянул к себе, крепко поцеловал в теплые приоткрытые губы.

Яковлев, вышедший наружу, деликатно постучал по капоту, привлекая к себе внимание. Светка ужом вывернулась из Сашиных рук, выскочила на улицу, расцеловала Яковлева в обе щеки. Саша вылез из машины, брезгливо поморщился: весь бок машины забрызган кровью, с бампера и ручек дверец свисают кровавые ошметки... Мерзость какая. Двумя пальцами прикрыл дверцу; хорошо, хоть Светка этого не видела. Сам-то он еще и не с таким сталкивался.

- Ты ранен, что ли? - спросил Яковлев, по-братски обнимая Светку.

- Вроде нет.

- Вся рожа в крови.

- А, это не моя.

Нашел платок, тщательно вытер лицо. До дома этого достаточно, а там он с головой в ванну окунется. И, конечно, нечего думать, чтобы в таком виде на "Дачу" ехать. Только в Ясенево.

Подошел Дмитрий, Сашин телохранитель, получивший на сегодня отгул. Вообще-то он не столько телохранителем был, сколько человеком, который вечно под рукой и которого можно отправить с любым поручением - от передачи любовной записки до заказного убийства. Саша кинул ему ключи от "вольво":

- Дим, отгони ее в автосервис. Только помой сначала. Ведро в багажнике есть, а воду в любом подвале возьмешь.

- Найду, - флегматично отозвался Дмитрий. - Уж вода-то - не проблема.

Светка подошла к Саше, обняла, уткнулась лицом ему в грудь. Он закурил, удивился - сигарета кончилась на четвертой затяжке. Отбросил окурок, вытащил следующую.

- Вовремя вы явились, - заметил Саша. - Еще секунда - и я не знал бы, что и делать.

- Да мы минут семь за тобой по всему квадрату гонялись. Я, главное, уже въезжаю, смотрю - ты навстречу. Я только собрался посигналить, а ты развернулся и лихо слинял за угол. Ну ладно, мы спокойненько объехали дом. Одна машина поехала за тобой, а мы - навстречу. Щас, думаю, устроим кое-кому фильтрующе-поршневые клещи. Тут стрельба начинается. Отлично, думаю, каша заварилась та еще. Мишка патрульную машину на подходе перехватил - менты бы нам всю малину обосрали, вряд ли бы они позволили этих идиотов допросить. А потом - ищи-свищи концы.

- А я-то думаю - ну куда менты подевались? Вот, в натуре, обрадовался бы, как ангелам-спасителям. Но на вас я точно не рассчитывал.

- Напрасно, - усмехнулся Яковлев. - Должен уже привыкнуть к тому, что ВДВ всегда отряжает людей для страховки. А тут еще и Щербаков позвонил. Услышал пальбу, показалось ему подозрительно - ты не так давно ушел, а о роде твоих занятий он если не знает, то догадывается.

- Я смотрю, ты целый кортеж приволок.

- На всякий случай, - обаятельно ощерился Яковлев. - А случаи, сам знаешь, разные бывают... Я так понял, тебя долго караулили, пока ты без мошной охраны на улице появишься. Видно, на стреме сидели, все момента выжидали. Все равно без толку. Только что и сумели, что тачку попортить.

- Я больше не буду обычную машину брать. Возьму джип побольше, и закажу кузов из сплава титана с вольфрамом. У ВДВ только передок, а у меня целиком будет. Зато стены прошибать можно. Мне бы сегодня это весьма пригодилось. Блин, хочу танк!!

Из-за угла дома показался Мишка Соколов. Не спеша подошел, вежливо поздоровался со Светкой - они с утра не виделись.

- Как там? - спросил Саша.

- Как обычно. Света, заткни уши.

Саша для надежности сам зажал ее голову в ладонях.

- Три трупа, - меланхолично пояснил Мишка. - Один - тот, которому ты по горлу полоснул. Второго по машине размазал. А третий еще жив, но минут через десять помрет. А там господь бог не поможет - по нему машина проехалась. И человек пять покалеченных. Я так понял, у вас времени мало было, а то бы трупов не в пример больше оказалось, - он закурил и после паузы продолжил: - На трех машинах приехали, одна удрала. Шведов за ней на двух тачках ушел. Догонит, естественно. Одна тачка не на ходу, вторая брошена. Кто успел, тот удрал на машине. А остальные разбежались по окрестностям, как вши от "дихлофоса". Чикарев развлекается - ловит их поодиночке. За полчасика всех переловит. Трое уже есть, если хочешь, можно пойти поболтать.

- Ни малейшего желания. Яковлев, тебе работа на ночь.

- Я уже понял, - кивнул тот.

- Тогда поехали отсюда? - предложил Мишка. - Нам-то здесь нечего делать, Чикарев один прекрасно справится. Саш, ты на "Дачу"?

- В Ясенево. Чует мое сердце, каша заварится. Придется руководить процессом, из Москвы это делать удобнее. Вот если только Светку отвезти...

- Не поеду! - возмутилась она, из чего Саша сделал вывод, что его ладони являются весьма ненадежным звукоизолятором. - У тебя дома ничуть не более опасно, чем за городом. Что, по-твоему, я сейчас матери буду рассказывать? Что вместе с тобой в перестрелку попала? Она и так тебя не слишком любит, а тут вообще живьем съест. Нет уж, я успокоюсь, одежду почищу, придумаю, что соврать, а потом поеду.

- Как знаешь, - пожал плечами Саша.

Ему, конечно, самому не хотелось сейчас ее отпускать. Сердце вещало, что начинаются сложные времена, и хотелось провести последние спокойные часы со Светкой. Кто знает, может, его завтра убьют...

- Тогда я сначала вас в Ясенево заброшу, заскочу к себе, переоденусь и займусь пленными, - решил Яковлев. - Милости прошу, карета подана.

- Я тоже с вами, - сказал Соколов. - С "Дачи" по тревоге слишком далеко ехать.

Саша со Светкой устроились на заднем сидении, Мишка пристроился рядом с Яковлевым. Яковлев сдал назад от битой "вольво" цвета сапфира, вывел свою машину на улицу. Все, домой... До этого момента он чувствовал себя достаточно бодро, а тут разом навалилась усталость. Светка тихонько всхлипывала, дрожала, прижавшись к его боку - тоже отходняк начался. Мишка, видимо, походя вывернул чьи-то карманы, потому что сейчас с мрачной физиономией при помощи карманного фонарика изучал какие-то бумажки.

- Непонятно, - изрек он наконец. - Пришлые ребятки. У одного, по крайней мере, паспорт с пензенской пропиской. А информированы очень даже неплохо. За ними кто-то из москвичей стоит, и этот кто-то - не последний человек.

- Гончар, - уверенно сказал Яковлев. - У него месть в заднице свербит.

- Дурак человек, - философски заметил Мишка. - А за что мстить-то, спрашивается?

Саша тоже толком этого не понимал. Конечно, конкуренция, выживает сильнейший, в криминале не может быть двух хозяев и все такое. С Гончаром срачки были испокон веку, чуть ли не с первых дней существования измайловской группировки - Организация была создана намного раньше. Сколько Саша помнил - столько Гончар или его приспешники пытались потеснить Организацию. Предшественник Гончара, некто Пеликан, одно время здорово кровь портил - пока Яковлев в паре с Серегой Лекарем не перерезали ему горло. В буквальном смысле слова. Гончару урок впрок пошел только на пару лет. Потом опять возомнил себя самым крутым. К прошлому году обнаглел настолько, что попер на легальный бизнес Организации. Это всегда было табу, можно было драться за зоны криминального влияния - но концерн не трогали. А Гончар решил, что ему можно. Кончилось, разумеется, плачевно - Саша привез половину своей команды, раскатал по камешку здание клуба, использовавшееся Гончаром в качестве штаб-квартиры своей группировки, и захватил в заложники всех более-менее значимых личностей измайловского блока. И беременную жену Гончара в качестве ценного довеска. Ох, как Гончару это не понравилось! Да только никого его чувства не волновали. Как миленький, заплатил двадцать пять миллионов зеленых выкупа и на какое-то время затих, будто и не рождался. А Саша, чтоб неповадно было, практически поголовно вырезал группировку питерского приятеля и союзника Гончара - Солдата.

На месте Гончара Саша не стал бы спешить с желанием сквитаться. Полгода - слишком маленький срок для восстановления сил после капитального разгрома. Но Гончар ведь не Цезарь, мозгов не в пример меньше. Видимо, решил, что пробил его час. Странно только, что никто из лазутчиков не доносил о готовящихся акциях. Спонтанно Гончар действовал, что ли? Воистину нет врага хуже дурака. И все-таки интересно, что подтолкнуло его на столь решительный и бессмысленный шаг.

- Вот только ума не приложу, как ему удалось тебя выпасти, - обронил Яковлев.

- Логинов продал, - откликнулся Саша. - Больше некому. О том, что я сегодня еду к сестре, знали только отец, Мишка, ты и ВДВ. И Логинов, который пытался меня куда-то вытащить. А я еще сдуру ляпнул, что без охраны. Вот в натуре крыша поехала - чего это я ему про охрану-то сказал? Факт, давно меня по голове не били... Надо будет, кстати, прихватить Логинова со всем семейством, пока он еще какую-нибудь гадость не учудил. Ну, это я Стефана за ним отряжу попозже.

- И сдается мне, - задумчиво продолжал Мишка, - что никто из пленных ничего дельного не сообщит. Что-то мне кажется, что их вожак непосредственного участия в вылазках не принимал. В общем-то, правильно.

- Но говорит это прежде всего о размерах команды, - подхватил Валерка. - Их минимум вдвое больше, чем мы взяли.

Понятно. Судя по упорству, с каким они старались его украсть, поражение только раззадорит их. Вряд ли они метили только на него. Если известен даже адрес Натальи, то уж про координаты бригадиров Организации нечего и думать. Наверняка подробный маршрут разработан с учетом всех препятствий на местности... На прицеле может оказаться любой. И после этой неудачи брать будут прямо с квартиры - так надежней, чем на улице.

- Миш, у тебя мобильный с собой? Я свой в офисе забыл. Прикинь дурак, да? Охрану не взял, ствол в машине оставил, да еще и телефон в офисе забыл.

Мишка без слов протянул трубку. Саша привычно набрал семь цифр, первые три из которых могли бы ввести в заблуждение кого угодно. Тот, кто знал распределение серий номеров по Москве, решил бы, что абонент пребывает где-нибудь в районе улицы Миклухо-Маклая. Несколько лет назад так оно и было, а прошлой весной, когда была достроена "Дача", отец переехал на 45-й километр Калужского шоссе. А номер телефона оставил прежним, забрав его с собой.

Трубку снял диспетчер. Значит, отец уже лег спать, и придется его будить.

- Эдик, отец спит?

- Да, он рано ушел к себе. У тебя что-нибудь срочное, или записать сообщение, а утром передать?

- Не, срочное.

- Хорошо, сейчас разбужу Сергея Ивановича.

Очень скоро приветливый голос диспетчера сменил немного насмешливый голос отца.

- И что у вас такого неотложного, господин Матвеев?

- На меня наехали. И я даже не понял, по какому поводу. Попытка оказалась неудачной, мы прихватили несколько человек из этой команды. По предварительным данным, прекрасно информированная бригада из Пензы. Не менее тридцати человек. Кто за ними стоит, пока неизвестно, но без Гончара не обошлось.

- Естественно.

- Как ты думаешь, зачем ему этот наезд на меня?

- Полагаю, ты ему настолько надоел, что решил окончательно избавиться от твоего присутствия в этом мире.

- Но почему так тупо?!

- Понятия не имею. Тебе это узнать проще. Сколько тебе нужно времени на сбор данных?

- Двенадцать часов.

- Сейчас половина второго ночи. Пару часов про запас... Даже три. В семнадцать ноль-ноль я жду тебя со всеми твоими бригадирами.

- Кроме Арсения - он останется в Питере. Мало того, я ему позвоню и скажу, что наши каналы через таможню закрыты для всех, кроме моих лучших друзей.

- Твое дело. Где Света, кстати?

- Рядом со мной. Легким испугом отделалась. Я сразу внимание на себя отвлек, она достаточно далеко от места событий находилась.

- Предположим, я тебе поверил. Если куда-то выедешь этой ночью, предварительно отправь ее под надежной охраной сюда. Не оставляй одну.

- Да, конечно. Предупреди наших, что могут быть повторные налеты сегодня же ночью.

Попрощавшись с отцом, Саша вернул телефон Мишке. Тут же загудел сотовик Яковлева. Тот ответил, потом передал трубку Саше(

- Это Шведов.

- Да? - спросил Саша в микрофон.

- Саш, дела не фонтан. Остановить их нельзя. Через пять минут они въедут в Измайловский парк и сделают нам ручкой.

- Расстреляй и брось. Только чтобы недобитков не осталось.

- Как скажешь, - равнодушно сказал Шведов и отключился.

Светка с ужасом посмотрела на Сашу, но ничего не сказала. Такова изнанка нашей жизни, хотел философски заметить он, но промолчал. Ни к чему слова. Она сама все прекрасно понимает. У нее давно не осталось никаких иллюзий об этом мире - с тех пор, как ее саму едва не убили во время памятного налета на ставку измайловского блока. Гончар заплатил двадцать пять миллионов не столько за свою наглость, сколько за поломанные Светкины кости. Но ничего, думал Саша, так будет не всегда. Рано или поздно он разделается со всеми своими соперниками. И тогда настанет спокойная жизнь. Без стрельбы и нападений из-за угла. Без необходимости держать пистолет под подушкой. Без страха ареста. Хотя, если честно, ему самому в это не верилось...

* * *

Яковлев, от природы будучи человеком не злым, испытывал гадливое омерзение при одной только мысли, что кого-то придется пытать. Причем одно дело - какой-нибудь перепуганный мирный житель, которого и мучить не требовалось, двух или трех ударов по физиономии в сочетании с угрозами и продуманным психическим прессингом вполне хватало. И совсем другое, когда попадался закаленный клиент, прошедший огни и воды. Таких приходилось ломать по несколько часов, при этом вымазываясь по уши в крови. Яковлев знал огромное количество изощреннейших приемов причинения физических страданий, но терпеть не мог пытать собственными руками. А в ясеневской команде, в отличие от отряда Хромого, не имелось мастеров подобной квалификации. Когда ситуация позволяла, Яковлев заимствовал у Хромого - с которым, в отличие от своего босса, всегда находился в хороших отношениях парочку его специалистов. Но далеко не всегда информация, которой с трудом добивался Яковлев, подлежала разглашению кому бы то ни было. В случае необходимости сохранения конфиденциальности - а так случалось чаще всего ему приходилось заниматься грязной работой самому.

Пленных, взятых у дома сестры Цезаря, оказалось семеро. Остальные были убиты либо самим Цезарем, либо ранены - и добиты на месте, чтобы не возиться с перевозкой. Живых доставили в Бутово - там, на территории головного склада UMF, в свое время было оборудовано местечко для допроса и содержания заложников - так, на всякий случай. Обычный отапливаемый ангар, бетонный пол, какие-то механизмы - пока заложников не было, помещение использовалось по своему прямому, складскому назначению. Впрочем, Валере техника и какие-то мешки в углу нисколько не мешали.

Его клиентов, связанных и с кляпами, свалили прямо на пол посреди ангара. По складу бродила весьма оживленная десятка Толика Чикарева. Искали себе занятие, периодически пинали пленных - для профилактики. Сам Чикарев стоял в сторонке, вел очень содержательную беседу с Серегой Лекарем. Ага, подумал Яковлев, узрев Серегу, ты-то мне и нужен.

С Серегой он был в прекрасных отношениях. Когда-то (господи, как же давно это было...) они в один день, но порознь явились к Цезарю с одинаково наглым требованием включить их в команду. Испытательный срок, экзамен на кровь, первую разборку - все это они прошли в паре, плечом к плечу, поддерживая друг друга и на ходу придумывая себе лишние сложности. Это им был обязан преждевременной гибелью лидер одной из крупнейших на тот момент группировок Москвы Пеликан. В принципе, погиб он случайно. Яковлев с Серегой забрались в его квартиру, расположенную на пятнадцатом этаже, с невинным намерением избавить богатого бандита от части его капиталов. А тот возьми и явись домой раньше времени... Это убийство стало символом идиотской беспечности и унижения: Пеликан был зарезан скальпелем, который зажал в кулачке перепуганный до полусмерти Серега Лекарь. И на следующий вечер его группировка была разгромлена наглым двадцатилетним беспредельщиком по прозвищу Цезарь... А сейчас Серега мог здорово выручить Яковлева. Уж с чем-чем, а с безжалостностью у него всегда был порядок.

- Серега, - отозвав его в сторону, спросил Яковлев: - Ты как сам считаешь: ты жестокий?

- При необходимости.

- А если я тебе скажу, что необходимо покромсать вон тех людишек ради большой цели, ты сможешь?

- У тебя с совестью проблемы, что ли? Пытать рука не поднимается? сообразил Серега.

- Не с совестью. С желудком. Не по нутру мне это занятие.

- Ладно, - покровительственно кивнул тот. - Ща придумаем что-нибудь.

Они подошли к пленным. Яковлев пнул крайнего, коротко спросил:

- Где главный?

- Нету его, - прохрипел тот. - Убит. Сам видел, его первым положили. Цезарь пером по кадыку полоснул.

Стандартный прием - выдать за лидера первого попавшегося мертвеца. А что - с мертвых спрос невелик, а остальные вроде как ни при чем. Вот только вожак обычно не подходит к жертве первым. Особенно если есть риск сопротивления.

- Отлично, - сказал Яковлев. - Босс на том свете, и вам здесь делать нечего. а теперь маленькая деталь. Человека, на которого вы наехали, прозвали Кровавым Цезарем. И вовсе не за красивые глаза, а за любовь к этой красной жидкости. Так что легко и быстро вы не подохнете, даже не надейтесь.

Он покосился на Серегу. Тот пожал плечами, шепотом уточнил, можно ли грохнуть парочку для назидания. Получив разрешение, прошел по складу, присматривая местечко для работы. Затем вернулся к пленным, внимательно пригляделся к ним. Шесть взрослых мужиков и молодой белобрысый парень лет двадцати трех. Серега сделал знак двоим ребятам из десятки Чикарева, они поставили пленных на ноги.

В дальнем от входа конце ангара крыша поддерживалась двумя металлическими столбами. К левому Серега приказал намертво прикрутить одного из пленных. Достал свой чемоданчик с инструментами, сбросил куртку, одел белый халат. Извлек скальпель, какой-то крюк и резиновые перчатки.

- Ну что, приступим.

Он подошел к шеренге обреченных, медленно продефилировал вдоль нее, выразительно помахивая инструментами.

- Вы, я тут слышал, не москвичи? Естественно, иначе бы с Цезарем не стали связываться. Тогда я познакомлю вас с нашей излюбленной игрой. Называется она "кабинет дантиста". Суть проста, как все гениальное. Одного режут на куски, а остальные наблюдают. Сходство с кабинетом дантиста заключается в том, что там тоже пациенты орут, а сидящие в очереди готовятся к мукам. Разница в том, что дверь в кабинет врача обычно наглухо закрыта, и пациенты знают, что не помрут. А вы подохнете, причем заранее увидите, как именно. Условие прекращения игры - кто отвечает на вопрос, остается в живых. Валер, что тебя интересует?

- Да не особо много. Адрес вожака. Пока хватит.

- Всем понятно? - с издевкой спросил Серега у пленных. - Рты раскрывать не обязательно, кто знает, достаточно кивнуть... - подождал, убедился, что реакции не последовало. - Никто не знает. Тогда начнем нашу лотерею. Валер, мне нужен тонкий шнур. И крюк во-он той лебедки неплохо бы пониже опустить.

Яковлев кивнул; шпагат отыскали в ящиках на складе. Помощники Сереги, ножами разрезали одежду клиента до кожи. Остальные ребята из десятки, включая Чикарева, обступили "сцену", наблюдая за развитием событий. Серега освободил своего пациента от кляпа, чтобы кричать было удобнее. Аккуратно и умело сделал продольный разрез на волосатом животе. У пленника глаза полезли на лоб, зубы заскрипели так, что на другом конце Москвы слышно стало, но молчал - стойкость демонстрировал. Когда Серега принялся рассекать мышцы брюшины, он позеленел, но не проронил ни единого звука.

Яковлев, скрестив руки на груди, наблюдал не столько за мучительной казнью, сколько за выражением лиц обреченных. Они пытались отвернуться, это не получалось, можно было только зажмуриться. Но даже зажать уши, чтобы не слышать этих отвратительных звуков, им не позволяли путы. Ничего, пацаны, он ведь сейчас еще и орать начнет... Насколько Яковлев знал Серегу, был уверен: если Лекарь обещал вопли - будут непременно.

Серега меж тем деловито сунул внутрь крючок, покопался и выволок наружу трубу перламутрово-сизого цвета. Кишки выдернет, понял Яковлев. Затем Серега привязал куском шпагата кишечник к крюку лебедки, отошел и включил ее механизм. Вот тут смертник заорал. Нет, когда кишки только полезли наружу из окровавленной раны, он завыл, как умирающий волк, но вскоре вопль перешел чуть ли не в ультразвук. Даже Яковлеву стало нехорошо. А Серега уже забыл про умирающего. Он медленно вышагивал вдоль шеренги выбирал следующего.

Кое-что стало ясным уже сейчас. Кто-то посерел от ужаса, у кого-то лицо перекосилось от дикого ужаса. А один трясся, но выглядел не в пример лучше остальных. Серега остановился возле молодого, ткнул пальцем ему в грудь:

- Ты.

Яковлев подумал - зря, надо было спокойного брать. Подозрительно это, когда человек, готовясь в такой жуткой смерти, мало волнуется. Но Сереге видней, что делать и как добиться результата. Парень содрогнулся, физиономия исказилась.

- Чтоб тебя... Я все равно ничего не знаю. И не знал никогда.

- Тогда зачем тебе жить? Дураков без тебя полно.

В Серегин адрес раздалась такая тирада, которой позавидовал бы боцман из анекдота. Что называется, в три этажа с подземельями и чердаками.

Первый подопытный кролик умер через двадцать минут, залив кровью весь пол вокруг себя. Труп с выдранным кишечником отвязали от столба, отволокли в сторону. Намеченную Серегой жертву подтащили к "эшафоту". Он сопротивлялся, отчаянно вырывался, ругался и старался достать Серегу носком ботинка. Серега сделал знак помощникам, чтобы они пока держали его, не привязывая. Встал перед парнем, выразительно поигрывая скальпелем. Тот замолчал, откинул голову назад, прислонившись к столбу. Из его закрытых глаз текли слезы - если умирать, то не так...

- Не нравится он мне, - громко заявил Серега. - Давайте сюда второго слева.

Ага, вот чего на самом деле добивался Серега - означенный клиент как раз и был чересчур невозмутимым. Но сейчас он заверещал, как раненый поросенок. Вырвался, упал на пол, а бежать не мог - ноги связаны, поэтому просто покатился, не переставая визжать. Он катался по полу, Яковлев спокойно подошел и с размаху врезал ногой в живот. Молодец Серега, дал ему надежду на отсрочку и в последний момент отнял ее, морально сломав жертву.

- Адрес! - рявкнул Яковлев.

- Не... не... не знаю...

- К столбу!

- Нет! Нет...

Помощники Сереги поставили его на ноги, подтащили к столбу, прикрутили. Серега, не торопясь, разрезал на нем одежду, провел лезвием по наметившемуся брюшку... И адрес был назван.

- Вот и чудненько, - сказал Яковлев. - А чтобы исключить возможность ошибки, ты останешься привязанным, пока твой босс не приедет. И если ты "ошибся", то я от себя лично прибавлю тебе пару предсмертных испытаний.

Отойдя, Яковлев посмотрел на часы. Три ночи. Запас времени есть...

* * *

Белому снился самый кошмарный сон в его жизни. Будто он поссорился с женой, и она выгнала его из дома. Зачем-то он поехал к теще. А у той что-то вроде званого вечера: в гостиной накрыт стол, вокруг расселись родственники, причем не только жены, но и его собственные. Даже дочь - и та была. Не успел он даже рта раскрыть, как теща отправила его мыть руки перед едой. Как маленького ребенка. Он покорно пошел в ванную, тщательно вымыл руки, умылся с мылом, на всякий случай вычистил зубы и уши. Потом побрился. Повернулся к двери, на которой висело большое зеркало и остолбенел: на нем была какая-то немыслимая пижама! Между тем, он хорошо помнил, что заходил в ванную, будучи одетым в двойку и при галстуке. Он протер глаза, оглядел себя уже не в зеркале, а так. Точно, пижама. Розового цвета в голубую розочку. Белый растерялся: нельзя же выходить к гостям в таком виде. Теща забеспокоилась: куда зять пропал? Бесцеремонно выволокла его из ванной. Белый удивился: его теща всегда была тактичной, а тут превратилась в грубую базарную бабу. Вырвался, забежал обратно, сунул голову под струю ледяной воды. Глянул в зеркало и обомлел: на нем опять была его двойка, и волосы были сухими. Он пожал плечами, завернул кран и вышел наружу, время от времени проверяя: не трансформировался ли опять приличный костюм в уродливое ночное одеяние?

Коридор оказался ужасно длинным, и до гостиной Белый добирался несколько минут. Дошел, оглянулся и испытал приступ животной паники: из ванной выскочил он сам, в розовой пижаме, с мокрыми волосами и безумными глазами. Постоял, озираясь, и внезапно бросился на себя же! Белый-в-пижаме изо всех сил старался задушить Белого-в-костюме! Сам себя... На его крики из гостиной выглянули дочь и жена (она-то что здесь делала?), совместными усилиями вытолкали розовую пижаму за входную дверь. Пижама взвыла от возмущения, принялась колотить в дверь кулаками, а Белый почувствовал нарастающий суеверный ужас: этого второго Белого ни в коем случае нельзя пускать в квартиру. А он ломился, дверь ходила ходуном, в разные стороны разлетались щепки...

Он проснулся в холодном поту. Слава богу, дома. Рядом мирно спала жена. Белый поднялся, пошел на кухню - выпить стакан воды. Заглянул в комнату дочери - Люда спала, как младенец. Он не помнил случая, когда бы она просыпалась по ночам. Впрочем, когда он вышел из заключения, ей уже исполнилось четыре года. Но отца признала сразу, не шугалась его и не пыталась назвать дядей. За десять лет, которые прошли после освобождения, они ни разу не конфликтовали. С женой, бывало, ссорился, а с дочкой никогда. Четырнадцать лет, скоро замуж выдавать... Присмотреть бы ей кого-нибудь типа Финиста - Белому больше нравился старший сын Ученого. Такой молодой, но богатый и солидный. Самое главное, куда более спокойный, чем Цезарь.

Глотнув холодной воды, Белый пошел досыпать. Около входной двери остановился, сердце сжалось от дурного предчувствия. Поежился - слишком яркими были воспоминания. Так и казалось, что вот-вот дверь задрожит под градом ударов разъяренной пижамы... Задумавшись, положил руку на дверную ручку.

Взрывной волной его отшвырнуло в конец коридора, шарахнуло о стену, и Белый потерял сознание...

* * *

Илью трясло крупной дрожью. Вот такого он себе даже представить не мог. Каковы садисты... А ведь знал, что хреново кончится, что беляевская братва - это вам не дворовая банда. И Лехе сколько говорил, только без толку.

Он не смог уснуть после того, что случилось ночью. Два мертвых тела в лесу, равнодушные палачи, пьяный Леха, осознание своей собственной незавидной участи - это все сейчас казалось очень далеким прошлым.

Утром они никуда не поехали. По отрывочным фразам Лехи он догадался, что вечером будут брать Цезаря, того самого неприятного клиента. Пахан принял к сведению опасения, поэтому на задание выезжали все десять человек, подчиненные Лехе, плюс пятерка из запаса. А что хуже всего - брать его собирались вместе с девчонкой. Кто-то шибко умный предположил, что это будет проще. Илья ничего не сказал, но подумал, что тогда их шансы на удачу сводятся к нулю. Если ему девчонка до фени, то он бросит ее как отвлекающий фактор, а сам удерет. А если нужна... Тогда он будет драться куда более жестко.

Так оно и вышло. Илью не взяли в первый "эшелон", и он имел возможность издалека наблюдать за развитием событий. Видел, как Цезарь полоснул ножом по горлу Пашке, тот рухнул в снег, захлебнувшись собственной кровью. Видел, как он прикрыл собой убегавшую девчонку. Для бегства самого Ильи этот момент казался наилучшим, но что-то удержало его на месте.

А потом Илье приказали прижать машину Цезаря сбоку. Он так и сделал, в азарте подчинившись распоряжению Лехи. И лишь тогда, когда ловушка для Цезаря захлопнулась, неожиданно для всех помешал его поймать. Просто ударил по тормозам. Задняя машина врезалась в него, а Цезарь ушел...

Будь у Лехи хоть секунда лишняя, Илье бы не жить. Но Леха уже сообразил, чем пахнет такой оборот. Он вылетел из машины, уже заботясь только о спасении собственной шкуры, и пустился наутек. Илья тоже не стал задерживаться. Выскочил, бросил лишь один взгляд вперед - и его скрутила рвота. Никогда раньше не видел размазанного по машине человека...

Таким его и взяли - опершимся руками о капот машины, неудержимо блюющим на снег, забрызганный кровью. Более-менее пришел в себя Илья только в ангаре. И понял, что из огня попал в полымя. Кем он был для беляевских? Одним из бандитов, покусившихся на жизнь их бригадира. И никто не станет разбираться, что, в сущности, именно он их Цезарю жизнь и спас, вовремя затормозив...

Никогда в жизни ему не доводилось испытывать такого ужаса, как в эту ночь. Всегда мало удовольствия знать, как именно помрешь, а Илье это показали. Наверное, до конца жизни ему не забыть, как орал медленно убиваемый человек. Еще вчера Илья убил бы его собственными руками, но сегодня... Нельзя передать словами, что он пережил за несколько секунд, узнав, что будет следующим. Палач, маленький, худенький, с аккуратно зачесанными в длинный хвост темными волосами, ужасно похожий на Лермонтова, с высоким благородным лбом - только сейчас Илья понял, как выглядит садизм во плоти. Он храбрился, глядя в его разноцветные глаза, но не мог сдержать слез. И даже стыдно не было - такое испытание с гордо поднятой головой не способен пройти никто. Он отчаянно хотел жить, он не понимал, почему его должны убить, почему должны убить настолько зверски... Против воли представлял, как в его тело войдет лед скальпеля, как наружу поползут его собственные кишки... Когда палач заявил, что пришла его очередь, Илья решил собрать остатки воли и умереть достойно. Куда там! И вырывался, и ругался, но больше всего жалел, что не может достать палача. А потом оказалось, что его специально вытащили, чтобы сломать Леху. И как только определили, что он единственный знает адрес Пахана...

Леха сломался мгновенно. Илья в глубине души злорадствовал - сам он держался куда более по-мужски. По крайней мере, слезы бессилия - еще не признак трусости. А уж как Леха верещал... Вчерашние девочки и то меньше страх показывали.

Отсрочка, полученная в результате разговорчивости Лехи, просто опьянила Илью. Да, он умрет. Но не сию секунду, и, может, не так тяжело. Когда бурлящий восторг прошел, он пригляделся к окружавшим его людям.

Вон тот, который задавал вопросы, казался здесь самым старшим. Вроде Лехи в их бригаде. Только выглядел он солидней. Высокий, ширококостный, неуловимо похожий на журналиста Невзорова. Не то, чтобы копия, но что-то общее в чертах лица проглядывалось. Разрез глаз, вероятно. Только у этого глаза были куда как более впечатляющие: светлые, ледяные, будто светящиеся. Отведя взгляд от него, Илья поймал себя на мысли, что уже не может восстановить в памяти его лицо. Странно, только что видел, и уже не помнит. Посмотрел еще раз для проверки, попробовал запомнить. Ничего не вышло. Палача и через десять лет узнает, а этого - нет. Что-то Илья раньше слышал о таком свойстве, кажется, это не от природы, а результат долгих упражнений мимики...

Светлоглазый оставил Леху в покое, отошел в сторону, закурил. Внимательно, безо всякой злобы, посмотрел на Илью. Затем подошел вплотную, кивнул одному из помощников:

- Толик, наручники есть? Развяжите его, только руки оставьте. И не за спиной, чтобы хоть сигарету держать смог. А ты не дергайся, - предупредил он Илью.

Ему разрезали ремни и веревки на руках и ногах. Браслеты наручников после тугих узлов показались чуть ли не кружевами. Растирая затекшие кисти, Илья послушно потопал вслед за светлоглазым в дальним угол ангара. Там, за штабелем ящиков, отгораживающих их от посторонних взглядов, светлоглазый остановился, показал Илье на один из ящиков, сам уселся напротив. Достал сигареты.

- Куришь?

В первую секунду Илья хотел отказаться, потом подумал - а с какой стати? Прикурил от предложенной зажигалки, с наслаждением втянул в легкие ароматный дым. Светлоглазый достал из внутреннего кармана куртки фляжку, налил в крышку до краев коричневой жидкости с резким характерным запахом. Илья осторожно пригубил:

- "Дойна"?

- Ишь ты, разбираешься.

После всего пережитого коньяк, наверное, был лучшим средством вернуть себе ясность мысли. Выпив всю дозу, Илья вернул крышку, фыркнул:

- Прямо как разбойнику благородных кровей перед эшафотом - сигарету, коньяк... - он желчно рассмеялся.

- Звать как?

- Илья.

- Валерий, - он протянул руку. Спокойно, открыто, как будто они не принадлежали к враждующим лагерям. - Яковлев, если тебе это что-то говорит. Прозвище есть?

- Нет.

- Какими судьбами к этим примазался?

- Не примазывался я. В армии служил в Пензе, решил подработать. Не так, обычным образом. Или на даче чьей-нибудь в увольнение подхалтурить, или с машиной... Меня свели с Паханом, я отказался, потому что... В общем, криминал меня не привлекал. Да и не люблю я таких людей. Тогда он траванул меня, добился комиссации, а потом предъявил, будто я ему должен. И в счет отработки долга буду пахать на него в Москве.

- Зачем такие сложности? Будто не мог другого нанять.

- Это из-за секретности. Я уже потом понял, что никто не соглашался, поэтому он меня подставил. А потом убрал бы. Удобно - он привез меня из Пензы, никто и не знал, что я в Москве. Я никому не мог даже сказать, чем занят - меня взаперти держали, только на выезды и выпускали. Под стволом работал, - спиртное после нервотрепки развязало язык, слова полились неудержимым потоком. Илья и сам не подозревал, что может быть таким болтливым: - Они таскали меня с собой, в машине дуло к затылку прижмут и командуют - езжай туда-то. А на хате к входной двери даже подойти не мог. В туалет чуть не под конвоем водили. Хотя раза два была маза бежать, только я лоханулся...

- Прости за нескромный вопрос, но я чего-то недопонял. Ты служил в армии, потом попал к этим... Выглядишь ты не на армейский возраст. Это видимость, или на нелегальном положении прожил несколько лет?

- Видимость.

Яковлев понимающе кивнул.

- Почему не показал на того, кто знал адрес?

Тон его не был ни укоряющим, ни обвиняющим, ни даже требовательным так, поинтересовался мимоходом. Илья опустил глаза, на висках заиграли желваки. Потом смело взглянул в глаза.

- Потому что в мире не существует преступлений, заслуживающих такой казни. Это первое. Второе - не та ситуация. Если бы мне удалось дернуть от них загодя, если бы я нашел Цезаря и все выложил бы ему, это одно. Мне бы при этом ничего не угрожало, я бы сказал только потому, что сам в безопасности, а он под угрозой. И я могу его спасти. Но сегодня он ушел, а мне предложили спасти собственную жизнь болтовней. Согласись, это уже совсем другое. Там - жест великодушия, сейчас - трусость. Вы же все равно убьете и меня, и Леху - всех. Даже если бы я выдал Леху, все равно пристрелили бы, как бешеного пса. Предателей не уважает никто. Так я хоть умру с сознанием того, что не струсил.

- Оригинальный взгляд на себя.

- Вы поставили какие-то рамки моего существования( я проживу еще максимум час. Но внутри этих рамок я сам решу, как распорядиться своей жизнью.

- Это действительно твое дело, - согласился Яковлев.

К ним подошел палач. Вытащил сигареты, уселся рядом с Яковлевым.

- Слушай, я вот все смотрю на тебя и думаю: ты случайно не Илья Савельев? - прищурившись, спросил он.

Илья вздрогнул.

- Случайно он.

- И года четыре назад у тебя был вывих правого плеча?

- Почти пять.

Палач задумался, потом кивнул:

- Точно, я годы перепутал. Яковлев, я ж его знаю. Вывих тот я ему и вправлял. На практике он мне попался. Сложный случай, как сейчас все подробности помню. Ты, по-моему, айкидо занимался и на тренировке покалечился. Да? Во, какая у меня классная память! А я все смотрел, сомневался. Тот Илья явно моложе должен быть. Но похож здорово, потому я и решил уточнить. Значит, не обознался. Слышь, Яковлев, сейчас здоровый парень, а пять лет назад его соплей перешибить можно было!

Илья, как ни старался, не мог его вспомнить. И образ садиста никак не вязался в его представлении с профессией врача. Выходит, этот фашист его лечил? Не может такого быть.

- Между прочим, ты нефигово держался, - похвалил он Илью. - Такую дрянь, которую я устроил, редко кто выдерживает. Вон, там твой босс висит на веревках и в голос рыдает. Слезы Ниагарой, обоссался, обосрался, вонища жуткая - подойти невозможно. Заставить его сожрать собственное дерьмо, что ли? Яковлев, как думаешь?

- Никак. Сейчас этого Пахана привезут, и делай с засранцем все, что угодно. Только побыстрей. Нам еще и убраться до утра надо. Да, Серега, окликнул он поднявшегося с ящика палача. - Телефон мне из машины принеси, если не в падло.

Илья проводил маленького мучителя взглядом.

- Где вы этого палача откопали?

- Он не палач. Он действительно врач, причем очень хороший. У нас нет профессиональных заплечных дел мастеров, поэтому все приходится изобретать на ходу. Именно этим и объясняется нестандартность его действий.

- Ну, он и зверюга...

- Представь себе, не больший, чем ты. Его пациенты - нормальные, не эти - на грубое обхождение не жалуются.

- Слушай, а то, что у тебя лицо запоминающееся, но вспомнить его невозможно - это от природы или учился?

Яковлев усмехнулся.

- Наблюдательный. Хорошее качество. Учился. И очень долго. Ты как, достаточно оклемался или еще пятьдесят грамм налить?

Илья подумал, что в крайнем случае по-пьяни помирать проще. Поэтому кивнул. Коньяк стек по горлу горячей шоколадной волной, и все разом показалось простым и понятным. Его собеседник помолчал, затем совершенно безразличным тоном спросил:

- Илья, скажи честно: ты жить хочешь?

- Вербуешь?

- Вопросы здесь задаю я.

- Хочу. Но прогибаться не стану.

- Представь себе, я от тебя этого и не требую. Хотелось знать, чем являются твои предыдущие слова - правдой или рисовкой, этакой бравадой осужденного на смертную казнь. Если бы ты играл гордого разбойника до конца, умер бы. Я не люблю рисовку в таком положении. А так - вроде как живой человек, и почти искренний...

Илья ничего не сказал.

- Видишь ли, - продолжал Яковлев, - у меня сходные взгляды на мир. Не скажу, что такие же, но что-то общее есть. Ты сам сказал, что вложил бы этих придурков без колебаний, если бы находился в положении независимого от нас человека. В данной ситуации такая роль у меня. Ликвидировать тебя, по-хорошему, нет острой необходимости. Достаточно на сутки нейтрализовать, чтобы ты никого предупредить не смог. Но я могу и убить тебя. Не так, - он ленивым жестом показал в сторону столба. - Просто выстрелить в затылок. Мучения исключены. Ты умрешь в назидание остальным. Понимаешь? Твоя жизнь и смерть зависят только от моего хорошего настроения. Точно так же, как в случае побега удача твоих подельщиков и жизнь Цезаря зависела бы от твоего желания. И как бы ты поступил на моем месте?

Илья хмыкнул. Вербовка, самая натуральная. Причем основанная не на страхе, а на симпатии. Яковлев пытается говорить языком Ильи - и надо отметить, это ему легко удается.

- Я не аксакал, а ты не салага, чтобы выслушивать мои советы, выкрутился он из щекотливого положения.

Яковлев бледно улыбнулся.

- И все-таки?

- Я могу совершенно точно сказать, не как тебе следует поступить, а что именно ты сделаешь. Ты предложишь сделку( жизнь в обмен на какую-то работу.

- Ошибся, - холодно ответил Яковлев. - Я ничего тебе не предлагаю. У меня нет страсти к убийству. В тех случаях, когда нет острой необходимости ликвидировать свидетеля, он остается жить. Всегда. Я ни разу не отступил от этого правила. Тебя запрут до середины дня, а потом ребята отвезут тебя за город и высадят километрах в ста от Москвы. Пока до дому доберешься, предупреждать кого бы то ни было станет поздно.

- А менты? Я же не только бандитам настучать могу.

- Илья, неужели ты думаешь, что за столько лет мы не научились заметать следы?! На одних взятках очень далеко не уедешь.

Он поднялся, сделал знак одному из своих людей.

- Отведи этого парня в каморку сторожа. Прямо в наручниках. Запри понадежней, ключи от браслетов оставь на вахте вместе с распоряжением( около трех отвезти его за город, высадить подальше от кольцевой и пусть делает, что хочет.

Яковлев повернулся и собрался уходить.

- Погоди, - окликнул его Илья. - Я понял тебя. Ты отпускаешь меня, я в безопасности. На сегодня был назначен еще один выезд, страховочный. Я не знаю, что это означает, случайно подслушал. Куда поехали, мне тоже неизвестно, но все маршруты я отрабатывал. По какому-то из тех адресов, с которых мы никого еще не пытались взять. Бригада из другой группы, где они расквартированы, даже не представляю. Леха, возможно, знает. а если и нет, тогда тряхните Пахана. Но брать будут прямо в квартире.

- Что, почувствовал себя свободным, потому и выдал планы? А то, что из-за твоей медлительности могут пострадать женщины и дети, тебя не волновало? - очень недружелюбно осведомился Яковлев. - В квартирах же мы не холостяками живем, у большинства семьи есть. Матери, отцы - далеко не молодые, жены, маленькие дети... Полагаешь, Пахан прикажет оставить их на месте, не причинять вреда? Да в лучшем случае их придушат, чтобы милицию не вызвали.

Придушат... Одно лишь слово вызвало острую ассоциацию с вчерашним убийством двух проституток. И женщины, если рассудить, они никчемные, а все равно жаль. Ни за что умерли.

- Ты говоришь, мы жестоко расправляемся, - уже с угрозой продолжал Яковлев. - Видел бы ты, что вытворяет некий Коля Хирург. Мы резали людей на куски из-за крайней необходимости, а он такое делает ради развлечения. И особенно детишек любит.

- Хирург? По-моему, его Саша зовут, а не Коля.

- Ты путаешь. Лидер "ночных волков" здесь ни при чем. У него свой мир. А этот - главарь мытищинской группировки. И минимум в два раза старше твоего байкера.

Илье стало не по себе.

- Везти всех пассажиров мы должны были в Мытищи, - деревянным голосом сказал он. - Я не знаю телефонов клиентов, но мне известны адреса.

Отведя глаза в сторону, он навскидку перечислил те данные, которые еще ни разу не были использованы Лехой. Дети... Черт, мог бы и сам сообразить. Если уж убили двух проституток, которые в милицию точно не побегут, то свидетелей захвата не оставят в живых точно. А жестокости у пензенских бандитов вполне хватит, чтобы задушить даже грудного младенца.

Яковлев слушал его с непроницаемым лицом. Опять пришел палач Серега, принес трубку мобильного телефона. Яковлев выглянул за штабель ящиков.

- Толик! - крикнул он. - Поставь сюда кого-нибудь из своих. Вот что, Илья. Разговор на этом не закончен, перенесем его на более позднее время. Запирать пока тебя пока не стану. Устраивайся поудобней, там мешки какие-то есть, можешь поваляться. Я позову, когда будешь нужен. И мой тебе совет не пытайся выкинуть номер. Наши ребята не шутят.

В этом Илья уже убедился. Уселся по-турецки на мешках, прислонился спиной к ящикам. Яковлев оставил ему сигареты, Илья закурил, отрешенно глядя перед собой. Его будущее приобретало конкретные очертания.

Он ничуть не сомневался, что ему так или иначе придется выполнять какие-то поручения Цезаря. То, что Яковлев говорил о предоставленной свободе - ерунда. Просто обыграл четко изложенные жизненные принципы Ильи. Ты виноват, но мы тебя пожалеем. А помогать тебя никто не заставляет. Знает, что Илья из чувства элементарной внутренней справедливости постарается восстановить баланс.

Но, между прочим, ему понравился такой подход. Если бы в свое время Пахан постарался вести себя близко к этому типу, он получил бы преданного помощника. Но Пахан унизил его. А эти обращаются почти как с равным, хотя он находится полностью в их воле.

* * *

Яковлев отошел подальше от ящиков. Среди названных Ильей адресов возможных клиентов в основном попадались места, где часто бывал Цезарь. Это не клиенты, а точки, где его можно было взять. И - координаты Белого. Вот он и есть второй клиент. Если еще одна группа захвата отправилась этой ночью, то она выехала по его адресу. Сначала набрал номер домашнего телефона Белого. Тишина. Мобильный тоже не отвечал. Белый иногда отключал на ночь оба телефона, чтобы спать не мешали. Яковлев сбросил ему на пейджер сообщение, чтобы срочно позвонил.

И решил на всякий случай разбудить Хромого - все-таки он по соседству с Белым обитает. Дома он бывает редко, несмотря на солидный возраст - около пятидесяти - любил погулять, но в крайнем случае кого-нибудь из своих отрядит. Белый ему вроде как лучший друг.

- Борис? Доброй ночи, это Яковлев.

Хромой очень удивился:

- Привет. Что случилось?

- Извини, у меня мало времени, поэтому я через голову Цезаря действую...

- Я в общих чертах знаю, мне Ученый уже звонил. Воюете?

- Да черт его разберет... Сами еще не поняли.

- Я не завидую, тем, кто наехал на Цезаря, - желчно усмехнулся Хромой. - Если там осталось, кому можно не позавидовать.

- Осталось. Ты далеко от дома?

- Представь себе, как раз дома и нахожусь.

- Следующее нападение будет на Белого. Ему я звонил, никто не берет трубку. Подошли кого-нибудь из своих, он к тебе ближе, чем ко мне, пусть проверят, как там обстановка.

- Разберемся. Не думаю, что нам грозит что-то серьезное.

- Цезарю так не показалось. Во-первых, их много, во-вторых, даже Цезарь еле ушел. Они наглые, стреляют.

- Цезарь не ранен?

- Слегка поцарапан.

- Заживет. Ну ладно, я принял к сведению.

Не любил Яковлев Хромого. И тон его благодушный ему не понравился. То, что их противники умом не блистали, еще не означало, что их не стоит принимать в расчет. Для того, чтобы думать, существовали другие люди, и те на тупость не жаловались.

Хитро, между прочим, задумано. Хирург нанял пришлую команду. Вот этих самых пензенцев. Большие способности от них не требовались, в их задачу входили лишь провокационные действия - чтобы расшевелить Организацию, вынудить на первый шаг. Причем расчет строился именно на том, что кто-то узнает о нанимателях. Ученый же не станет связываться с исполнителями, он сразу нанесет удар по командиру. Вероятно, уже успевшему как следует подготовиться. А поскольку сомнительно, чтобы Хирург действовал без ведома и одобрения Гончара, которому все зуботычины от Цезаря спать спокойно не давали, то ситуация является натуральной провокацией войны. При разборе причин которой непременно выяснится, что виновата Организация.

Прежде всего, Хирург ликвидирует пензенскую бригаду, которая при большом разборе сможет подтвердить участие Гончара в нападении. Обоснованность ответного удара Ученого при этом попадает под большое сомнение. Вот и получится, что Ученый первым совершенно беспредельно прижал безвинного Гончара. А того варианта, что Цезарь успеет расколоть пензенцев до того, как они будут уничтожены, Гончар попросту не предвидел.

Яковлев посмотрел на часы. Четыре. Пожалуй, Сашка достаточно отдохнул после стычки. Пора его потревожить.

- Саш, у меня первичные данные готовы. За ними стоит Хирург.

- То есть, все-таки Гончар. Ушам своим не верю. Что-то слишком топорная работа для него.

- Ставка как раз на это и сделана. Мы обязаны были догадаться о его причастности.

- Ну да. Догадаться и разобраться. А затем он убирает эту команду, и я оказываюсь в дурацком положении. Вроде как первым наехал. Но только Гончар от этого ничего не выигрывает. С меня же даже неустойку не сдерешь, и репутацию мне этим не испортишь - в том, что я беспредельщик, никто не сомневается. Никто даже и не удивится.

- Расчет строился на твоего отца. А у тебя было два пути: в Мытищи или в могилу. На беспредел вынуждали Ученого.

- Можно подумать, он не отвертелся бы. Да ну, это смешно! В крайнем случае, просто послал бы к черту вообще всех. Отец же считается с ворами и их законами только из вежливости, на самом деле ему никто ничего сделать не может. У Гончара вечно какие-то идиотские планы возникают. Я бы на его месте поступил куда проще.

- Кстати, тут парни вожака этих красавцев привезли.

- Замечательно. Я понял твой намек, сейчас приеду. Ты там пока позаботься, чтобы он говорить хотел сам, и не пришлось бы из него каждое слово клещами вытягивать. У тебя кто из наших задействован?

- Чикарев.

- Отлично. Я возьму еще ВДВ, и нанесем визит Хирургу. Думаю, он через пару часов общения с мастерами Хромого подтвердит все, что угодно, не только поползновения Гончара.

- Зачем нам Хромой? Тут Серега развоевался, такие номера откалывает, что взрослые мужики соплями исходят и штанишки пачкают. Да, Саш, тут Белый под следующий удар попадает. Вообще-то Хромой обещался кого-нибудь подослать, но ты ж его знаешь...

- Я на всякий случай Чеха отправлю. Давай, я пошел одеваться... Да, ты не догадался кого-нибудь перевербовать?

- Есть один.

- Лады.

* * *

Цезарь отошел от истерзанного Пахана. Чикарев взялся было за ведро с водой - окатить холодной водичкой безвольно повисшее на веревках грузное тело - но Цезарь остановил его:

- Пока не надо.

Допрос длился два с половиной часа. Пахан держался долго, он на зоне прошел хорошую школу молчания. Не помог ни "кабинет дантиста", ни многие другие приемы. Но люди же не камни, и он в конце концов сломался.

За это время в помещении склада успела собраться почти вся команда. Сорок человек, разбитых на десятки, ожидали только сигнала к драке. Но до того, как дать отмашку, предстояло как можно детальнее уточнить планы противника.

Пока шел допрос, люди занимались своими делами. Кто-то привез кофе в термосах и бутерброды, что оказалось вовсе не лишним для Чикарева и его бригады - они работали, фактически, с вечера. Яковлев, подумав, притащил Илью из закутка, усадил за импровизированный стол вместе с ребятами Чикарева. Те делали вид, что так и должно быть. Илье не хотелось ни есть, ни пить, но против общества не возражал.

Яковлева поражало только одно - хладнокровие Мишки Соколова. Тот сохранял безмятежную физиономию даже глядя на муки пытаемых. Спокойно прихлебывал обжигающе горячий кофе, стоя вплотную со столбом, даже два анекдота рассказал. Не связанных с кровью, очень приличных анекдота. Как будто дурно снятый и неинтересный фильм смотрел, а не участвовал в процессе.

Серега был по уши в крови. Брезгливо содрал спецовку, пропитавшуюся кровью, - его собственный халат давно превратился в половую тряпку скомкал, швырнул ее на пол, прополоскал руки в холодной воде.

- Ну что, понравилось? - с иронией осведомился Цезарь.

- Пошел ты... - огрызнулся Серега. - Устал, как собака. Ты для этих целей найди кого-нибудь физически повыносливей. Я институт не для того заканчивал, чтобы узнать, как живого человека правильно на куски резать. Головой работать привык, а тут только руки нужны.

- Ладно, не разоряйся. Никто не собирается закреплять за тобой эти обязанности. Вот если только коллеге "переводить" мои вопросы будешь. А? "Побеседуешь" с Хирургом? Он же врач, по-моему.

- Детский хирург, - кивнул Серега. - Взрослых резать ему не в кайф показалось, они боль терпят. А детей мучить всем садистам больше нравится.

- Ну так как? Ты возьмешься или мне Хромого побеспокоить?

Серега метнул в его сторону насмешливый взгляд:

- Ну-ну. Если ты сейчас ему позвонишь, глядишь, через пару недель созреет человека прислать.

На Хромого команда Цезаря затаила зло. Чех, явившийся со своими людьми по домашнему адресу Белого, обнаружил пустую квартиру со взорванной дверью, в которой уже суетились менты - кто-то из соседей вызвал. У старшего опергруппы после определенных ухищрений удалось узнать, что взрыв произошел около трех ночи. Обычно двери минируют для убийства или устрашения, а тут некто не придумал лучшего способа войти. Вся семья Белого во главе с ним самим отсутствовала, а даже следов похитителей пока не нашли. Также оперативник сообщил, что Чех - первое постороннее лицо, которое интересуется судьбой Белого.

Хромому даже звонить не стали, чтобы выяснить причины его медлительности. Цезарь заявил, что при личной встрече зубы ему повышибает разговаривать бесполезно. А до тех пор у него была конкретная цель: поехать в Мытищи и освободить Белого. А заодно прихватить Хирурга. Молча, никому не докладывая, не отчитываясь и не спрашивая разрешения.

Цезарь подошел к ребятам Чикарева.

- Толик, всех, кроме Пахана - в расход. Они больше не нужны. Порежь как-нибудь покомпактней, упакуй вон в те ящики и погрузи в фургон. Там на стоянке я видел подходящий грузовичок. Поедем через "Три вокзала", по дороге в любой открытый вагон забросим. Пахана пока запереть надо, он нам на разборе понадобится. И кровь здесь смыть не забудьте, - его взгляд упал на Илью. - А этот что здесь делает?

- Это протеже Валерки, - пояснил Чикарев.

- Яковлев! - позвал Цезарь.

- Аюшки?

- Твой парень? Предупреждать надо, я бы его сейчас в расход с остальными пустил.

Он пригляделся к Илье; тот молча следил за ним настороженным взглядом исподлобья.

- Так и знал, что ты именно этого оставишь, - вполне беззлобно изрек Цезарь. - Сразу на него и подумал, - он ногой пододвинул свободный ящик, уселся напротив Ильи. - Яковлев, а почему он у тебя такой позеленевший? Ты его утопить пытался, что ли?

- Молодой, не привык к таким зрелищам, - пояснил Яковлев.

- Где ж я тебя раньше видел... - задумчиво протянул Цезарь, глядя на Илью.

- В цветочном магазине, - буркнул тот.

- Это я помню. Мы до этого встречались. Я ж на тебя и внимание обратил только потому, что рожа знакомая, а вовсе не из-за того, что в чем-то заподозрил. Смотрю, ты на меня уставился, решил, что мы знакомы и ты тоже пытаешься меня вспомнить.

К ним подошел Серега, услышавший последнюю фразу. Бесцеремонно отобрал у кого-то пластмассовую чашку, налил себе кофе.

- Хочешь, скажу, откуда ты его знаешь? Пять лет назад, помнишь, тебя ножом в лицо ударили? Тот шрам, который на виске? Я тебе голову зашил и заставил сутки в больнице пролежать. Вы в одной палате находились. А ему я плечо вправлял. Так что товарищи по несчастью. И друг друга не сразу узнали потому, что оба тогда по уши в бинтах были.

Цезарь машинально потер лоб.

- Точно, - энергично кивнул он. - Мир тесен.

- Вот только так устроен, что бывшие соседи по больнице оказываются по разные стороны баррикады, - задумчиво проговорил Соколов.

- Не совсем. Светка говорит, в тот момент, когда меня зажали, один из водителей свернул в сторону, выйдя из игры сам и выведя из строя вторую машину. Уверяет, что это молодой белобрысый парень. Яковлев, среди пленных был еще один с такими приметами?

Яковлев покосился на скромно опустившего глазки Илью. Похоже, у парня на самом деле очень жесткие принципы. Мог ведь сказать, что помог Цезарю выскочить из ловушки. К нему бы тогда вообще никаких претензий не было. Но - гордый. Не стал выпрашивать пощаду.

- А он такой, - сообщил Серега. - Я помню даже, что вы тогда в палате затеяли какой-то дикий спор. Ну, оба же занимались восточными единоборствами, вот и нашли, о чем поговорить. Только тебя по большей части способы скорейшего выведения противника из строя интересовали, а он по части философии пошел. Очень подкованный товарищ. Между прочим, обставил тебя, как маленького. Пятнадцатилетний пацан рассуждал не хуже сэнсея.

Цезарь хмыкнул.

- Ну ладно, сэнсей... На словах большинство из нас рассуждать о смысле жизни и достоинстве человека гораздо. А как он здесь держался?

- Не обделался, если ты именно это имеешь в виду, - сказал Серега. Хотя и молчать не смог.

- Ну, молчать на твоей живодерне смог бы только йог. А для молодого пацана и такой выдержки достаточно. Пусть живет тогда, если умеет себя держать, - позволил Цезарь. - Дерьма и так по земле много расплодилось, оставим хоть кого-то нормального на племя.

Встал, отошел в сторону, поманил с собой Яковлева. Когда они удалились от доморощенного столика достаточно, чтобы их разговор не был слышен, Цезарь тихо спросил(

- Это его ты завербовал?

- Именно.

- Спятил? Скоро из яслей шпионов набирать начнешь?

- Кто-то забыл, сколько ему самому было лет на момент начала карьеры.

- Хочешь сказать, что у него такая же голова, как у меня?

- Во-первых, когда ты начинал, за тобой никто, в том числе и твой отец, никаких особенных дарований не подозревал. Во-вторых, к этому парню никто не будет предъявлять таких же требований, как к тебе. В-третьих, он же тебя хоть раз, но переспорил. В-четвертых, я мог оставить в живых только одного. По-твоему, я должен был положиться на кого-то из тех ублюдков, а неплохого парня на тот свет отправить?

Цезарь рассмеялся.

- Все, убедил. Что он собой представляет?

Яковлев коротко изложил убеждения новоявленного агента. Цезарь выслушал, кивнул. Вернувшись к импровизированному столу, он бесцеремонно прихватил чью-то кружку, плеснул себе кофе из термоса. Помолчал, внимательно посмотрел на насторожившегося Илью и внезапно спросил(

- С нами в Мытищи поедешь?

- А что, у меня есть выбор? - осведомился Илья.

- Вообще-то, нет, - весело ответил Цезарь. - Ни у тебя, ни у нас. Ты должен выполнять мои распоряжения, а я вынужден в какой-то мере довериться тебе. Честно скажу - мне этого делать не хочется. И даже не потому, что ты предыдущую партию играл против меня. Ты слишком молод. Мои приказы рассчитаны на людей, во-первых, более зрелых, во-вторых, имеющих солидный опыт работы со мной. Но мне не из чего выбирать. И на подготовку времени нет. Я должен освободить заложников не позднее, чем через двенадцать часов, иначе от них даже целых трупов не останется. Поэтому меня в Мытищи повезешь именно ты. Хотя это и связано с лишними сложностями.

- Полагаешь, я вас провалю? - опустив глаза, тихо спросил Илья.

- Ага, - насмешливо подтвердил Цезарь. - С вероятностью в девяносто девять процентов. Даже если я тебе подробнейшим образом растолкую твою роль, все равно что-нибудь напутаешь. Если не с перепугу, то от волнения.

У Ильи заиграли желваки на скулах.

- Я не такой идиот...

- Каким кажусь, да? - поддел его Цезарь. - Ладно, проверим в действии. Толик, - он глазами нашел Чикарева. - Видишь этого типа? Поступает под твою полную ответственность. Наручники пока не снимать - извини, Илья, но я человек недоверчивый. В остальном никаких ущемлений. Приведи его в порядок. Пусть умоется, обязательно поест. В идеале и поспать пару часов ему не помешает. В общем, чтобы через три часа парень был свеженьким, как огурчик, и готовым к употреблению.

- Есть, командир, - усмехнулся Чикарев.

* * *

Успели вроде бы все. Три часа - это вполне достаточный срок для подготовки. Особенно если имеешь дело с настолько профессиональной командой. Каждый занимался своим делом, не путаясь под ногами и не мешая остальным.

Славка Шведов съездил на "Домодедовскую", пригнал единственную оставшуюся там машину пензенских, которая еще была на ходу. Роль группы захвата играли трое ребят из десятки Чеха - Михель, Олег и Володя. Их обрядили в тряпки пензенских, наскоро подгримировали, чтобы создать некое внешнее сходство с мертвыми на тот момент людьми. План продумали детально.

Со своего места на заднем сидении Саше было видно свое отражение в зеркале. Вид у него был подобающий - его гримировали тщательнее остальных. По сценарию, честь его пленения принадлежала Илье, который вырубил его ударом по голове. Хорошо вырубил, весьма достоверно. Поскольку Илья пробил ему голову, должна быть кровь. Она была - нацедили у единственного пленного, которого к тому моменту не успели грохнуть, и тоненькой струйкой полили Сашу сверху. В результате все лицо и одежда были изукрашены дорожками совершенно естественно стекавшей красной жидкости. Она вскоре высохла, стягивала кожу почти как собственная, волосы слиплись и побурели, с них при каждом движении сыпались комочки свернувшейся крови - слегка перестарались ребята, устраивая ему гемоглобиновый душ. Но зато Саша сам почти поверил, что у него дыра в голове. Затем все участники маскарада перемазались в пыли - они ведь не могли драться с Цезарем и при этом остаться чистенькими. С этой задачей справились просто - устроили разминку на грязных мешках вместо матов. Илья, видимо, действительно много лет занимался айкидо - да и не только - Саше даже понравилось иметь дело с таким противником. Яковлев вызвал Снежану, девушку из своего разведблока и по совместительству личную Сашину секретаршу. Впрочем, в создавшейся ситуации оставалось неясным, что именно с чем она совмещала. Она, пользуясь обыкновенной декоративной косметикой, нарисовала всем вполне натурально смотревшиеся синяки и ссадины на лицах.

Потом они впятером - Саша, Михель, Олег, Володя и Илья - покатались с часок по Москве, проверяя работу собственного "хвоста". Они же не собирались ехать в логово Хирурга в таком малочисленном составе, это элементарное самоубийство. А явиться сразу в сопровождении большей части своей команды - означает провалить операцию. Поддержка должна явиться позже, по сигналу. А как его подать? Никто ведь не позволит позвонить по телефону и назвать адресок. Остается только вешать на кого-то жучок, и сообщать в расчете на подслушивание. Опять же, на кого его прицепить? Сашу точно обыщут, да и ко всем его словам будут прислушиваться особенно внимательно. Самый непримечательный в этом плане оказался Илья. Он молодой, способен прикинуться тупым и наивным. На него точно не обратят внимания. Так и сделали. Микрофон укрепили так, что даже специально снять его можно было с большим трудом - мало ли, придется драться, чтобы не стряхнуть в суматохе.

Саша посмотрел в затылок Илье, игравшему свою роль водителя. Тот мгновенно покосился в зеркало - он чувствовал, когда на него смотрели. Вопросительно приподнял брови, Саша покачал головой - ничего, мол. Странно, у него не возникало даже тени подозрения, что парень может предать или подставить его. Не то, чтобы он доверился молодому пацану, который не далее, как этой ночью без колебаний сменил хозяина, но и совсем чужим его не считал. Даже симпатию какую-то испытывал. Молодец Яковлев, что именно его пожалел, оставил в живых.

Когда они готовились, Илья ходил вокруг, изумленно поглядывая на всех - впервые видел, чтобы мелочам уделяли такое внимание. Ну, чисто как актеры перед съемками. А ведь без этого никак нельзя было - Шерифу, к которому должны были везти пленников, они звонить побоялись. Мало ли, у них был оговорен некий условный сигнал о провале, и Пахан его сообщит. Решили действовать нагло, без предупреждения. С другой стороны, если бы такой сценарий имел место в жизни, Илье ничего другого и не оставалось бы, кроме как ехать сразу в Мытищи - телефона Пахана он не знал, а везти пленника к себе и дожидаться, пока босс забеспокоится и проявится сам, тоже небезопасно.

Саша закурил последнюю перед Мытищами сигарету. Не доезжая совсем чуть-чуть до МКАД, ему свяжут руки за спиной, и прелюдия к красочному триллеру в духе Кровавого Цезаря будет завершена. Как и период подготовительной напряженки. Через час все станет просто и ясно - вот он враг, а вот твое оружие. Бей, а не думай, как обмануть, чтобы он тебя не убил.

Последняя остановка. Илья свернул с Ярославского шоссе во двор жилого дома, нашел закоулок, не облюбованный собачниками. Саша вышел наружу, завел руки за спину. Михель и Володя принялись накладывать веревки.

- Михель, ты мне вену на левой руке перетянул, - недовольным тоном заметил Саша. - Последний виток на сантиметр выше клади.

Илья искренне удивился:

- Вы что, всерьез его вяжете?

- Абсолютно, - кивнул Володя. - И очень крепко. Там проверят, халтурить нельзя.

- Но как он там будет, если вы его на совесть упакуете?

- Как все, - флегматично ответил Михель. - Ничего, он все равно руками мало орудует. По большей части головой.

- Это какую голову дубовую надо иметь, чтобы ей драться...

- Дубовая голова у тебя, - фыркнул Михель. - Дерется он ногами. А головой думает.

Саша крякнул, когда они попытались свести ему локти. При всей его тренированной гибкости локти за спиной не сходились - плечи широковаты для таких упражнений.

- Нормально? - спросил Володя. - До узла, если что, сам дотянешься?

Саша попытался вывернуть кисть, дотягиваясь до хитрого узла - на тот случай, если ребят отсекут от него - покряхтел.

- От черт, туго как...

- Зато физиономия у тебя перекошена в самый раз, - успокоил Олег, наблюдавший за процедурой из машины. - Уже по твоей кривой усмешке заметно, что пленен не понарошку.

Саша с большим трудом уселся на свое место в машине. Одет он был так же, как и во время всамделишной драки с пензенцами, но даже через несколько слоев плотной ткани пальто и костюма веревки ощутимо резали руки. И это не до конца всерьез. Каково же приходится тем, кого его парни вяжут по-настоящему?! Надо будет потом поинтересоваться у Хирурга, понравились ли ощущения...

По дороге Михель увлеченно изготавливал очень интересную вещицу почти пластырная наклейка на рот. Почти потому, что клейкими в ней были только узкие края - чтобы отдирать было не слишком чувствительно. Сашу не тянуло трепаться с Шерифом, да и так импозантнее казалось - появиться с заткнутым ртом. Когда наклейка была готова, Саша запрокинул голову назад, а Михель осторожно, не допуская возникновения складочек, наложил ее на лицо.

Илья уверенно ориентировался в Мытищах, нужный дом отыскал сразу. Саша быстрым взглядом окинул окрестности. Десять утра, суббота, но народу мало. Это хорошо - чем меньше народу обратит на них внимание, тем лучше. Улучив минуту, когда в радиусе пятидесяти метров никого не было, они выскочили из машины. Саша сильно ссутулился и нагнул голову, пряча лицо, Илья натянул капюшон куртки как можно ниже. Остальные не особо скрывались - они имели вид уже мертвых людей. Пусть их запоминают.

Третий этаж. Володя привычно заслонил широкой спиной глазок соседней квартиры, Илья позвонил в дверь. Ждать пришлось едва ли не минуту. Потом в квартире послышался шорох, щелчки замков - и Шериф осторожно приоткрыл дверь на длину цепочки. В руке был пистолет.

- Чего? - спросил он у Ильи.

- Я Илья, - представился тот.

- Не знаю никаких Васьков, - отрезал тот и попытался захлопнуть дверь.

- От Пахана привет и презент, - быстро проговорил Илья. - Глянь, кого привезли.

Шериф несколько секунд колебался, потом любопытство взяло верх. Снял цепочку, высунул голову на лестничную клетку. Саша исподлобья глянул на него, Шериф длинно и изумленно присвистнул. Тут же дверь распахнулась на всю ширину.

- Ты бы сразу говорил, в натуре, если такие дела... - засуетился он. Давай, шевелись живей! Чтоб не видал никто...

Саша для виду уперся, его почти швырнули в квартиру. Шериф торопливо запер все замки, включил свет в коридоре. Подумал, сунул пистолет за пояс спортивных пумовских штанов. Судя по всему, он спал - костюм был явно одет прямо на голое тело.

- Бля, в натуре, - Цезарь! - наконец вымолвил он. - А я как раз курить выходил, стоял у окна на кухне. Смотрю - вроде ваша тачка подвалила. Но предупреждения ведь не было, поэтому я не стал дожидаться и следить, привезли кого или нет. Мало ли, опять маршрут отрабатываете. Че не позвонили?

- А некому! - радостно объявил Илья. - Я ж телефон Пахана не знаю. Леха знал, но его этот зверь первым замочил. У, там такой спектакль был! Слушай, у тебя не найдется чего глотку промочить?

- Ты ж за рулем.

- Да не, не водки. Ты на перегар внимания не обращай, это я вчера пил, а сегодня сушняк долбит. Газировки бы какой.

Шериф пожал плечами, повел Илью в кухню и вручил пластиковую бутылку какой-то воды. Илья сделал несколько жадных глотков - видимо, на самом деле пить хотел - удовлетворенно вздохнул:

- Уф, кайф... Мы с этим козлом намучились.

- Вам еще повезло. От него вся Москва уже лет десять страдает. А чего так поздно привезли? Вы ж вечером поехали...

- Ага! И встречу того мудака, который на него ориентировку выдал, собственноручно хлебало расшибу! Сообщает, что клиент, видите ли, поперся с бабой в гости без охраны. Хорошо еще, что Леха - царствие ему небесное - не поверил. Короче, нас просто подставляли, не иначе. Потому что прибыли мы на место, этот приехал с бабой, да, - и с пятью телохранителями. Ну как это назвать?! Мы не сунулись, естественно. Подождали, он из гостей вывалил, сел в тачку, мы за ним - так, чтобы его барбосы нас не засекли. В общем, понесло его в Бибирево, хата у него там конспиративная, я так понял.

- Это телки его квартира, - заметил Шериф. - Я хорошо его герлу знаю, она раньше в нашем клубе работала. Стерва та еще. Так она до того, как сойтись с ним, в Бибирево жила.

- Ну, неважно. Короче, хорошо, что мы не свалили, решив, что это безнадега. Потому что в присутствии охраны он постеснялся любезничать со своей козочкой. Отпустил барбосов, а мы на лестнице засели. Два часа ждем, три - его нет. Мы терпения набрались - не вечно же он будет ее трахать, правильно? В восемь утра выползает он наружу.

- Один?

- Ага. Я аж пожалел, что без нее, я бы тоже девочкой попользовался, осклабился Илья. - В общем, встретили мы его честь по чести, а он мужик резкий... Леха сунулся было к нему - он пером по горлу полоснул. Первую группу положил одним махом. Я такие дела увидел, чуть не обоссался. И гляжу - у мусоропровода пустая бутылка из-под шампанского стоит. Ну, я ее и метнул. До сих пор не верю, что попал по башке его гребаной. Рухнул, что твой клен кудрявый, мы его быстро скрутили и сюда.

- Да-а... - протянул Шериф. - Уж сколько лет за ним вся Москва охотилась... И спецов он загубил - не счесть. Его один раз расстреляли воскрес. А надо же, как обернулось - от сопляка пустой бутылкой схлопотал, как алкаш какой-нибудь. Ты, Илюха, извини, что сопляком назвал - ты ж и есть еще этот, как его, тинейджер. Щенок по сравнению с нами. Не веришь, что вырубил его... Я тоже глазам своим не верю - ужель в натуре Цезарь попался? Что, кончилось твое везение? - обратился он к Саше. - Теперь своей кровушки попьешь, поплачешь кровавыми слезками, когда Хирург тебе фирменную вырезку сделает. Что зыркаешь? И ведь не скажешь ничего - пасть-то заткнута, - Шериф счастливо захихикал. - Слушай, а как же ты оскал свой знаменитый изобразишь с заклеенной-то мордой?

Увидишь, подумал Саша. Может быть. Если мы дадим тебе время смотреть. Белого в квартире явно нет. Кстати, а так ли кончилось везение? Скорее, только началось - Шериф в квартире находился один. Об этом они и не мечтали.

Шериф внезапно как-то странно покосился на Сашу. Воровато выдернул пистолет, приказал повернуть его спиной, проверил веревки на руках.

- Мне что-то померещилось, что развязался, - пояснил он для Ильи. - От этого гада всего ждать можно. Чайку хочешь? У меня там в шкафу специальное устройство есть, приковать его и всем вместе подкрепиться. Наручники дам, с ними точно не развяжется.

- Да мы на совесть старались, - самодовольно похвастался Илья, проходя в кухню вслед за хозяином квартиры. - Помним же, как он наших расшвырял. Не распутается, не боись. По дороге очухался после удара, дергаться начал. Мы его выволокли на улицу, я пару раз по яйцам накатил - притих, гнида.

- Можешь еще раз, - позволил Шериф. - Они ему больше не понадобятся.

- Слушай, Леха успел обмолвиться, что еще кого-то из ихней братии взяли? - оживился Илья.

Ну наконец-то. Долго же он ходил вокруг да около. Давай, Илюха, разводи его, мысленно взмолился Саша. Нам Белого разыскать побыстрее надо, пока его на куски не порезали.

- А тебе-то что? - разом насторожился Шериф.

- Да говорил, что с бабами! - наивно распахнул глаза Илья. - Ну, что семейку его прихватили.

- А-а, вот в чем дело... Что, проголодался?

- Ну так! Я ж, как в армию ушел, так баб только во сне видал! А тут не до этого...

- Что, ваше начальство не позволяло даже шлюху какую-нибудь снять?

Илья отмахнулся.

- Один раз. И то - я занят был, братки без меня пошли выбирать. И сняли таких уродин, что блевать тянуло. Прикинь, девки даже минет делать не умели! Я не стал лезть, пакостно показалось. А тут вроде как чистенькие...

- Опоздал ты немного, - с мерзкой ухмылочкой сообщил Шериф. - Его в начале четвертого утра доставили. Бабе его лет тридцать пять, но сохранилась хорошо - крепкая, свежая, холеная. А девке четырнадцать. Так мы их здесь по кружку пустили. Что называется, не отходя от кассы. Прямо при папаше. Рты, правда, пришлось позатыкать, чтобы соседи переполох не подняли. Жаль. Люблю, когда кричат. Мамаша-то молча терпела, а девка хныкала и трепыхалась поначалу. Папка больше всех бесился. Хотели и его, да кто ж мужика опускать будет, пока бабы под рукой? Часов в шесть мы их дальше по эстафете отправили.

- Так их здесь нет? - расстроился Илья. - Блин, вот так всегда. Как что посложнее сделать, так мне достается, а как до кайфа доходит, никто не оставляет.

- Ладно, Илюха, не плачь, - Шериф покровительственно похлопал его по плечу. - Все равно вам туда же надо, куда баб отправили.

- А нам-то зачем?

- Как? А бабки заработанные получить? Вот сдашь добычу с рук на руки, тогда и бабки получишь. Глядишь, еще и доживут дырки до твоего появления.

- Че ж нет-то? Времени мало прошло, да и с чего им подыхать?

- Ну да! Туда человек тридцать наших сбежалось, на клиента поглазеть. Он же крутой мэн. Нешто они мимо баб пройдут? Вот еще Хирург узнает, что Цезаря взяли, так сам прискачет непременно. Такую клиентуру он собственным вниманием почтит.

- Сдается мне, к тому моменту, как он соберется, от этого мокрого места не останется.

- Щаз! Это не баба, к этому серьезный подход требуется. Его до Хирурга и трогать не станут.

Что-то этот левый базар надоедать начал. Да и Илья уже за спиной Шерифа начал строить гримасы - не мог вежливо оборвать треп и ускорить развитие событий. Саша спокойно пнул шкаф, создавая грохот и привлекая к себе внимание. Шериф тут же выскочил с пушкой наизготовку, но Сашу стиснули с боков Михель и Олег, якобы удерживая. Шериф успокоился. Подошел, поигрывая стволом.

- Что трепещешь? Подыхать не хочешь? А жаль. Есть такое слово - надо. Тебе лет тридцать сейчас? Или поменьше? Во как - обидно будет, если даже до тридцатника не доживешь. Что глазенками сверкаешь? - издевательски-ласково спросил Шериф и засмеялся: - Ну, чисто собака - все понимает, а сказать ничегошеньки не может. Ничего, малыш, не расстраивайся - наболтаешься, когда у Хирурга будешь. Гарантирую.

- Ты к нему близко не подходи, - предупредил Володя. - Он, конечно, связан, но такого дурного я еще не видал. Бешеный пес, хрен его знает, какой номер выкинет.

- А вы держите крепче, вот и вся недолга. Говорил же, приковать надо. Ща, наручники принесу.

Шериф беспечно попытался протиснуться в комнату мимо жертвы. Коридор в квартире был широким, но и ноги у Саши не короткие... Не успев соразмерить длину своих конечностей с дистанцией между ним и Шерифом, Саша повис на сильных руках Михеля и Олега, обеими ногами ударив Шерифа в грудь. Тот отлетел, тогда Саша извернулся и достал носком ботинка его в пах. Тот скорчился, сдавленно вскрикнув, Сашу мгновенно затолкали в комнату подальше от хозяина квартиры - и немного поломали мебель, имитируя карательные санкции за оказанное сопротивление. Илья тут же включился в игру, засуетившись рядом и раздавая ценные указания - как же, он за старшого в группе остался. Когда Шериф, зеленый от злости, заполз в комнату, бунтаря уже утихомирили, поставили в угол лицом к стене, невзначай заслонив так, что Шериф даже пальцем достать его не мог.

- Ща я тебе устрою, - Шериф дрожащими руками набирал номер телефона. Ща ты не так попляшешь... Сукин сын, я тебе это припомню... Хирург?...

Ну слава яйцам, созрел. А то Саше начало казаться, что тот до вечера на своего пленника любоваться будет.

- ...Это Шериф. Слушай, у меня тут сюрприз для тебя имеется. Твоя мечта, Хирург. Цезарь собственной персоной... На пидора клянусь - он!... Вот уж не знаю, как им удалось живым его взять. Фарт подвалил крутой, не иначе. Они его по башке охреначили, весь в крови, но все мало - буянит, мерзавец!... Слушай, не буду я никого дожидаться! Аббат пока там раскачается бригаду прислать... Пусть эти его и отвезут... Хирург, да он уйдет до этого времени! Они вчетвером его связанного с трудом удерживают! Он же здоровый, козел... Нет, я, конечно, замочу его, если вырвется, но ведь жалко же! Такое один раз в жизни бывает, чтобы Цезарь живым в руки дался...

Верно замечено. А все почему? Потому, что в результате этого захватчик умирает. Вот и выходит, что захватить Цезаря живым можно только один раз в жизни. В своей жизни. Шериф положил трубку.

- Илюха, короче, щас повезете его. Не будем дожидаться наше сопровождение, слишком много времени пройдет. Рискованно этого скота надолго в квартире оставлять. Лучше сразу спецам передать, они знают, как с такими управляться. Ты Мытищи хорошо знаешь?

- Так себе.

- Ладно, топай к окну, я тебе направление покажу.

- И точный адрес. В крайнем случае, я у прохожих дорогу спрошу.

Молодец, помнит, что ему еще ВДВ с Чикаревым навести надо. Шериф подробно объяснял кратчайший путь, Илья по десять раз переспрашивал и уточнял, доведя нетерпеливого Шерифа чуть ли не до белого каления. Ну вот, наконец он сдался, сообщил все необходимое. А значит, больше почти не нужен.

Пока он объяснял, Олег отлепил пластырную повязку от Сашиного лица. Черт, хотя клея остался минимум, все равно края присохли к отросшей за ночь щетине. Неприятное ощущение.

- Ну, все понял? - с мукой в очередной раз спросил Шериф. - Какой же ты непонятливый, сил моих больше нет...

- Могу ехать, - радостно кивнул Илья.

- Нет, погоди, мне же еще там человека предупредить надо. Ты к нему так просто не попадешь, как ко мне... - Шериф, не глядя в сторону пленника, опять потянулся к телефону: - Аббат? Здорово еще раз. Короче, сейчас тебе еще одного бешеного пса из той же шайки доставят... Нет, Хирург распорядился, чтобы они сами его везли, без наших... Номер машины какой? он продиктовал номер и приметы Ильи. - Впрочем, ты по клиенту узнаешь. Высокий такой, длинные черные волосы, весь в кровище... Да Цезарь!... - он заржал. - Вот так-то, не такой уж он хитрый на поверку оказался, если его мальчишка чуть ли не голыми руками взял... Не знаю, посмотри, если тебе этот пацан понравится, можешь себе его оставить... Остальные в его шайке слова доброго не стоят, а из этого, может, какой толк и выйдет... Нет, я не поеду, мне Цезарь здесь надоел... Ну, чао, минут через двадцать жди гостей...

Саша потянулся пальцами к узлу веревок - сколько можно ходить безруким? Но кисти затекли, поэтому он ухитрился дернуть не за тот конец, и вместо того, чтобы ослабить путы, только сильней затянул их. Толкнул локтем Михеля, тот склонился за его спиной, пытаясь распутать веревки. И в этот момент Шериф положил трубку и резко обернулся.

- Это что?... - он вытаращил глаза, уставившись на Михеля, который вел себя явно неположенным образом.

- Ничего особенного, - по-детски непосредственно улыбнулся Саша.

Того, что произошло в следующий момент, не предвидел даже Саша. Шериф только успел потянуться к оружию, когда Илья кошкой скользнул ему под руку, выхватив пистолет у него из-за пояса.

- Ты... - Шериф обалдел от такой наглости. - Ты?!

Кинулся к нему, но Илья увернулся, отскочив к Саше. Весь сжался, побелел, в двух руках стиснул ствол, наведя его на хозяина квартиры.

- Во дает, - пробормотал Михель, справившийся в конце концов с веревками. - Шустрый пацан-то, даром что молодой.

Саша растирал занемевшие руки, поглядывая на Шерифа. Тот хлопал ртом, как вытащенная на воздух рыба. Володя, усмехнувшись, посоветовал:

- Илюха, стреляй, не томи мужика.

- Нет, - отрезал Саша. - В его задачу это не входит.

Шериф, опомнившись, рухнул на колени:

- Не надо! - завопил он. - Я все скажу, все сделаю... Я на тебя всю жизнь пахать буду...

- На фиг ты мне нужен.

- Все возьмите, девчонку заберите...

- Какую? - насторожился Саша.

- Ну эту, дочку вашего бригадира. Я ее не отдал своим, здесь она... в той комнате, в шкафу... Живая. Только меня не трогайте, я же не убил ее...

Саша сделал знак Илье, тот положил пистолет на комод позади Михеля подальше от Шерифа - и вдвоем прошли в маленькую комнату. Рывком Саша распахнул дверцу платяного шкафа.

- О, господи... - выдохнул Илья.

Внутри находилась девочка лет четырнадцати - совершенно голая, связанная и с кляпом во рту. От левого виска на лоб, скулу и шею расползался огромный кровоподтек. Саша даже не сразу узнал Люду, дочь Белого. Развязал, вытащил кляп. Она никак не отреагировала на появление спасителей. Покусывая освобожденные пальцы, по-прежнему смотрела прямо перед собой и бездумно улыбалась.

Лишь на секунду Саша представил себе, что могло бы произойти, если бы судьба оказалась к нему самому чуть менее благосклонна. На месте Люды или рядом с ней сидела бы Светка. Точно так же сошедшая с ума...

- Боже мой, ее-то за что? - сдавленно спросил Илья.

- Заодно, - жестко сказал Саша. - Чтобы папу помучить лишний раз. Чтобы развлечься. Просто так, в конце концов. Ни за что!

- Тебе Шериф еще нужен?

Илья задал этот вопрос тихо, но твердо, глядя мимо Саши.

- Нет.

Парень спокойно встал, шагнул к выходу из комнаты. Через несколько секунд подвывания Шерифа потонули в бодром ритме оглушительной музычки, хлынувшей из мощных динамиков импортного "ящика". Молодец, догадался чем-то же надо стрельбу заглушить. И за этим ревом звуки двух выстрелов, произведенных практически в упор, были практически не слышны.

Саша вышел из маленькой комнаты, встал в дверях гостиной. Илья не выглядел потрясенным. Такое ощущение, что он убил Шерифа совершенно обдуманно, а не в результате взрыва эмоций. Вот осмотрелся, выдвинул ящик комода, выдернул из него льняное кухонное полотенце, тщательно протер им ручку комода, затем пистолет. Оружие осторожно вложил в руку убитого и пошел в коридор.

Михель покосился на Сашу, вопросительно приподнял брови.

- А он ничего.

- Проследи, чтобы все отпечатки стер, - посоветовал Саша. - Я его ни к нам брать, ни ментам подставлять не хочу. Зеленый еще, пусть поживет спокойно.

- Такие спокойно жить не умеют, - обронил Михель.

Илья, повозившись в кухне, вернулся с полотенцем в одной руке и вязаными перчатками - своими - в другой.

- Я на кухне все протер, к чему прикасался. Вот куда бы теперь полотенце деть... Если я его обратно положу, то на него стопроцентно обратят внимание - оно мятое.

- Возьми кетчуп в холодильнике или любой другой соус, капни на стол, потом вытри полотенцем и брось его в корзину с грязным бельем, - сказал Михель.

- Точно, - обрадовался Илья. - И как я сам сразу не сообразил?

Когда он вновь явился в комнату, Саша поинтересовался:

- Ну и зачем ты это сделал?

Илья растерялся:

- То есть? Ты же сам сказал, что он тебе больше не нужен.

- И что, это повод убивать? Мало ли кто мне не нужен. Ты мне, между прочим, тоже ни к чему. Привезешь к Аббату, и на этом все. Так что, исходя из этого принципа, я тебя убить должен?

Илья сел на диван, помолчал.

- Я, конечно, не знаю, чем ты намерен заняться у Аббата и во что это выльется. Но в одном уверен: если бы мы этого мерзавца в живых оставили, он бы нас подставил.

- В чем? Уж на двадцать-то минут мы его нейтрализовали бы без проблем.

- А дальше?

- Дальше он ничем навредить не может.

- Ошибаешься. Он единственный, кто точно знает, что я на вашей стороне. Пока об этом известно только вам, я могу многое сделать. Допустим, втереться в доверие к кому-нибудь... Ты, я так понял, нечто вроде войнушки затеял. Тебе диверсанты и шпионы нужны ведь, правильно? Обо мне никто из твоих врагов не знает. Я идеальный лазутчик.

Саша переглянулся с Михелем. Вот, оказывается, почему Илья вся дорогу выглядел таким задумчивым. А он прикидывал, чем ему дальше заняться. Определился с профессиональной ориентацией, значит. И о сохранении инкогнито уже заботится. Вот только забыл уточнить, нужна ли его помощь.

- У меня достаточно людей в разведке для того, чтобы я в неспокойное время доверился первому встречному, - сухо сказал Саша.

- Я же не твои тайны намерен узнавать, - парировал тот. - Это пусть твои враги мне доверяют. Нет, в конце концов, ты что, собирался оставить жизнь этому мудаку после того, что он натворил с дочерью твоего друга?!

- Кто тебе сказал?

- Да ты сам.

- Ничего подобного. Я просто не говорил, что этим стоит заниматься тебе.

Саша достал из кармана резиновые перчатки, натянул их, затем набрал на диске аппарата Шерифа номер мобильного телефона ВДВ.

- ВДВ? У нас тут дочь Белого. Ее срочно в больницу. Подставь на перекрестке машину, мы передадим ее.

- Я слышал по "жучку", - отозвался тот. - Через три минуты будем.

Олег и Вадим за это время успели завернуть Люду в какой-то банный халат - ее собственные вещи уже ни на что не годились. Но прихватили и их чтобы не оставлять следов. Илья после отповеди выглядел пришибленным; ничего, ему полезно - не фига проявлять самодеятельность там, где не просят. Вышли из квартиры, захлопнули дверь. В полном молчании спустились вниз, пряча лица.

На перекрестке их уже ожидала серая "ауди". Люду бережно передали с рук на руки. Илья проводил ее взглядом, мстительно сказал:

- Да плевать я хотел на то, что ты скажешь. Я сделал то, что считал нужным, и ничуть в этом не раскаиваюсь. Такое говно, как Шериф, жизни не заслуживает.

- Думаешь, мы лучше? - лениво усмехнулся Олег. - Такие же подонки, так же убиваем, так же грабим.

- Не так же. У вас есть свои рамки, - упрямо стоял на своем Илья. - Я слышал, что беляевские справедливы.

- Илья, я беспредельщик. И справедлив только тогда, когда мне это выгодно, - сказал Саша. - И хватит об этом. Я тебя в команду не возьму.

- Но почему?

- Ты не дурак, но молодой, наивный и слишком сентиментальный. Все, хватит спорить, я уже вижу место назначения. Вон тот заводик, если не ошибаюсь? Тормози здесь, кое-что в "макияже" поправить не мешает.

Олег достал из бардачка сломанные наручники. В присутствии Хирурга не будет времени возиться с веревками, требуется что-то попроще. Пристроил "браслеты", проверил легкость, с которой они расстегивались. Глянул последний раз в зеркало - ничего лишнего на физиономии.

- Поехали, - скомандовал он.

Впереди выросли стены небольшого заводика. Насколько Саше было известно, Хирург приобрел обанкротившееся предприятие с целью переделать его под химическую лабораторию. Тогда Гончар еще занимался наркотиками, так что намерение казалось обоснованным. Но вскоре бизнес перешел к Цезарю, и завод остался невостребованным. Похоже, на время войны его как концлагерь использовать будут. А что? Условия для содержания под стражей здесь что надо - бетонный забор, колючая проволока и так далее. Один трехэтажный корпус и пять или шесть строений поменьше, соединенный между собой переходами. А внутри зданий наверняка существуют некие установки, пригодные для превращения людей в фарш... Газовый камеры или печи Хирургу никогда не нравились, ему для счастья требовалась кровь. И побольше.

На проходной машину пропустили без задержки. Большой хозяйственный двор, снег расчищен и вообще царит полный порядок. Два десятка машин, в том числе "рено" Хирурга. Уже нарисовался, выродок... Встретили их чуть ли не почетным караулом. Михеля, Олега и Володю тут же обезоружили и увели куда-то в сторону. Это плохо. Ильей заинтересовался невысокий кругленький человечек с испанской бородкой - скорее всего, Аббат.

Сашу окружили четверо весьма крепко сбитых ребят, хмурых и решительно настроенных. Двое подхватили под локти, один пошел впереди, и один страховался сзади, уткнув Саше в спину ствол автомата. На лифте спустились в подвальный этаж, прошли через большой заброшенный зал. Далее его вели по неосвещенному коридору, загроможденному ящиками и контейнерами. Небольшой квадратный холл, два грузовых лифта. Сашу втолкнули в правый, сопровождающий нажал кнопку третьего этажа. Совсем хреново: третий этаж имелся в самом высоком корпусе. То есть, туда даже с соседних крыш не заберешься. ВДВ придется врываться через двери, что значительно усложняет его задачу.

На выходе из лифта их поджидало человек пять мытищинских. Стояли, курили, лениво обменивались последними сплетнями. С любопытством глазели на Сашу, усмехались и строили предположения относительно его дальнейшей судьбы. Дураки, лучше о своей собственной позаботьтесь.

Еще один коридор, чистый и довольно-таки широкий. По обе стороны закрытые двери со светлыми прямоугольниками на потемневшей от старости обивке. Раньше здесь располагалась администрация цеха, а на местах прямоугольников висели таблички с указанием фамилии и должности хозяина кабинета.

Высокие, до потолка, металлические двери и два человека перед ними. Один из сопровождающих Сашу негромко произнес какое-то слово - пароль. Двери распахнулись. Перешагнув через высокий порог, они оказались в цехе. Собственно, если Хирург и хотел устроить концлагерь, то здесь находилось его сердце.

Большое почти квадратное помещение, метров пятьдесят в длину. Метров пять до потолка, огромные окна закрыты щитами-ставнями. Внутри все заливал яркий свет люминесцентных ламп. Справа, в ближнем углу, Саша увидел некое жуткое сооружение: составленные вплотную друг к другу станки и агрегаты со множеством острых вращающихся частей. Ага, если эти механизмы запустить, сбросить сверху человека, то через десять секунд от него останется только мелко помолотый фарш.

С двух сторон от комплекса станков стояли монтажные стремянки широкие, прочные. В тот момент, когда Сашу втолкнули в цех, мытищинские как раз пытались водрузить на них нечто вроде дощатого настила или мостков. Честно говоря, Саша не понял, к чему такие трудности.

Заглядевшись на странные приготовления, он не сразу заметил хозяина всего этого великолепия. А господин Хирург, между тем, глаз с него не сводил. В нише около окна располагалось возвышение; от прежних владельцев до сих пор сохранился большой канцелярский стол, но ни одного стула. Хирурга отсутствие сиденья не смутило, он с гордым видом уселся на стол, обозревая со своей трибуны действо в зале.

...Интересная закономерность - чем старше по возрасту был авторитет, тем меньше ростом. Ученый, Хромой, Хирург - никто из них не превышал отметку метра семидесяти. Но Хирург, самый юный в этом ряду, по сравнению с остальными прямо-таки блистал худосочностью. Интересно, он хоть полтора метра-то "покорил"? Саше в буквальном смысле в пупок дышал. Среднее поколение - Гончар, Белый, Стефан - эти во всех отношениях были средними. Только скалой выделялся Слон - метр девяносто и сто пятьдесят килограммов живого веса без единой капли жира. А младшее поколение, смена, так сказать, было представлено гигантами - Цезарь, Финист, Эйфель (прозвище именно за рост и получил).

Было у Саши подозрение, что и на стол Хирург уселся вовсе не для того, чтобы наблюдать удобней было. Избегал насмешливого сравнения, боялся, что свои же люди засмеют. Про таких говорят - "промеж ног не нагибаясь пройдет". И все равно Саша оказался выше. Смотрел сверху вниз в рыбьи, холодные глаза Хирурга и думал, что напрасно тот тщится сохранить достоинство. Саша со скованными перед собой руками стоял, расставив ноги, гордо подняв облитую чьей-то кровью голову, и даже в положении пленника вызывал большее почтение, чем Хирург. Ну, что вы хотите - Цезарь все-таки...

...О Хирурге рассказывали жуткие даже по меркам закаленных бандитов истории. Саша не всему верил - про него тоже слагали всякие небылицы, но кое-что было правдой. В молодости тот считался неплохим врачом - детским хирургом. Зарплата казалась маленькой, поэтому приторговывал наркотой. Его вычислили, а приближение ареста Хирург - в ту пору Николай Иванович почувствовал загодя. Возможности скрыться не подвернулось, вынужден был оставаться на месте и дожидаться, пока за ним придут. И тут к нему на операционный стол попадает восьмилетний ребенок. Операция была несложная, да и необходимой, по большому счету, не являлась. Тем не менее, ребенок погиб. Хирург попросту зарезал его, сорвав злость. Дали ему за "неосторожное" убийство и наркотики не так уж и много - первая судимость, отличные характеристики с места работы и так далее.

Он отмотал свой срок, завоевав при этом немалый авторитет - высшее образование, природный ум, жестокость и хитрость сказали свое веское слово. Освободился в начале восьмидесятых, практически сразу посвятил себя наркотикам. К началу перестройки у него уже была сильная команда. С Гончаром его свел случай. В то время о создании каких бы то ни было блоков и союзов не заходило и речи, и поначалу они, вообще-то, враждовали.

Основа этой вражды крылась, естественно, в личной жизни. Хирург, невзирая на непривлекательность, после зоны женился вторично (первая супруга бросила его задолго до ареста). Его жена, маленькая и хорошенькая, как куколка, поначалу купилась на деньги и обещания красивой жизни, но вскоре муж ей надоел. Изменяла ему с Гончаром, понятия не имея о том, что тот - партнер ее мужа. Зато об этом вскоре пронюхал Хирург.

Расправа, по слухам, была очень жестокой. Несчастная мучилась больше двух недель. А Хирург все это время мило улыбался Гончару и старался подружиться с его семьей. Дождавшись приглашения на день рождения жены Гончара, он отомстил за ветвистые рога на своей плюгавой голове. Просто преподнес жене Гончара забальзамированную голову своей супруги... Лицо несчастной еще хранило следы мук. Таким образом, жена Гончара узнала не только о том, что муж бандит, не только о том, что он ей изменял, но и смогла себе представить, что ожидает ее саму в случае, если Гончар поссорится с Хирургом.

Гончар с женой развелся, она ему даже с ребенком видеться не позволяла. Отказалась от алиментов и вообще сделала вид, что никогда не знала такого человека - Мишу Гончара. Потеряв голову от горя, он собрался убить Хирурга, но ситуация изменилась. За время их вражды неправдоподобно быстро поднялась молодая группировка из Марьиной Рощи под руководством Пеликана. Тот, невзирая на множество недостатков, обладал великолепно развитым умом. Причем был не столько бандитом, сколько дипломатом. Он вовремя понял, что пройдет немного времени, и их всех подомнет под себя Ученый. Чтобы такого печального события не произошло, он решил объединить в союз несколько группировок. В качестве партнеров наметил Гончара, Хирурга, Стефана и Филина, предшественника Эйфеля. Сила его убеждения оказалась такой, что Гончар и Хирург отказались от войны.

После трагикомической смерти Пеликана блок возглавил Гончар. Тут ему, казалось бы, и карты в руки. Но он уже передумал сводить счеты с давним врагом, хотя ненависть вовсе не ослабела. Деньги - вот решение этой загадки. Хирург к тому моменту уже начал осваивать торговлю органами человеческого тела, пригодными для трансплантации. Прибыль была такой, что Гончар подумал: умерла не его жена, он уже забылся в объятиях второй супруги, а удовольствие от вида мертвого Хирурга, к сожалению, разовое. Чего не скажешь о ежемесячных отчислениях. К тому же, Хирург не возникал, вел себя подобострастно, и, в общем-то, особого беспокойства не причинял. А в прошлом году остался и вовсе единственной опорой Гончара - когда Цезарь ухитрился расколоть блок, переманив Стефана и Эйфеля.

И вот с ним-то, с этим скорпионом, Саша и столкнулся в первую очередь. Два наиболее опасных - один за счет маниакальной жестокости, другой из-за редкого таланта - человека в московском криминале смотрели в глаза друг другу. И каждый думал, что другого жизненно необходимо убрать. Надоел.

- Ишь ты, какой нарядный, - медленно заговорил Хирург. - Пальтецо внакидку, прямо как бурка. Костюмчик сидит, как влитой. Импозантный, романтичный мальчик. Хотя и грязный. Где же ты так испачкался, а?

Саша молчал. Это еще не разговор, так, мелкие провокации. Да и нет толку от бесед - они здесь для другого. От Саши требовалось слегка отвлечь внимание от внешних раздражителей, чтобы ВДВ смог проникнуть в здание. Ну и принять меры, разумеется, чтобы Белого не убили. Ждать уже недолго осталось, ВДВ явится с минуты на минуту. Так что пусть Хирург потреплется в свое удовольствие.

Позади послышался шум. Саша спокойно обернулся, не обратив ни малейшего внимания на тычок в спину от конвоя. В цех вводили других пленников. Он узнал Белого, его жену, своих ребят. Ильи не было. Их заставляли забираться наверх, на монтажные стремянки... Только тут Саша понял, зачем требовались такие усилия по возведению настила над мясорубкой. Туда заведут пленных, затем включат станки и сбросят их с настила всех разом...

- Что молчишь, красавчик? Как ты мог так испачкаться? Тебе не стыдно быть таким неаккуратным? Ты, краса и гордость Организации, звезда нового криминала, красивый вожак красивой команды. На месте Ученого я бы заспиртовал тебя, пока ты молодой, и поставил в витрину. Тобой любоваться надо, а ты под пули лезешь. С такой внешностью! Дурачок, это ведь опасно пульки мимо летают, могут оставить на твоей бархатной щечке отвратительный красный рубец. Ты не подумал, какая это будет трагедия? Прольется твоя царственная кровь, а твое личико больше не сведет с ума девушек своим совершенством. Ай-ай-ай, - сокрушался Хирург. - И ты еще поехал сюда. Ума не приложу, и как Ученый тебя отпустил?

Саша мгновенно подобрался. Хирурга, похоже, обмануть не удалось, не поверил, гад, что его в плен захватили...

- Зря он это сделал. Я ведь красоту совсем иначе понимаю. Всю жизнь мечтал создать живую статую Аполлона под стать Венере. Помнишь ее? Та, что без рук и ног. И Аполлон ей нужен такой же. Ты в качестве заготовки мне очень даже подходишь. Правда, недостаток имеется - плечики у тебя прямые, а требуются покатые. Ну ничего, это несущественно, подточим и отшлифуем. Вон, сам видел, мастерская у меня оборудована по последнему слову техники. Станков достаточно, выбирай любой. Сейчас, мы их в работе на твоих друзьях проверим, а потом уж тобой займемся. Ты у нас особенный, нельзя тебя в общую кучу. А твои волосы?! - вдруг завопил он. - Твои роскошные волосы! Ты их так холил, так берег! И облил чьей-то поганой кровью, - голос его безо всякой паузы вдруг сорвался в злобный визг: - Ты, говнюк молодой, кого на...ть хочешь? Меня, врача?! Я ж еще на входе увидел, что башка твоя дубовая цела и невредима! Козел вонючий, да собственная кровь не свернулась бы так быстро, она б текла до сих пор...

Пол под ногами задрожал, по цеху пронесся ровный гул. Включили мясорубку. Все, медлить и ждать ВДВ больше нельзя. Резким движением сбросив с плеч пальто и почти разорвав наручники, Саша метнулся вперед, к столу. Опершись руками о край, обеими ногами ударил в грудь сразу двоих конвоиров и завалился на Хирурга. Стражи, привыкшие к его спокойствию, никак не ожидали таких быстрых движений. А Саша, схватив тщедушное тельце в обнимку, попросту перекатился через стол и свалился на другую сторону. Еще два оборота, вскочил на ноги, держа перед собой извивавшегося Хирурга, как щит.

- Стоять! - предупредил он метнувшихся в их сторону людей. - Шею сверну!

И действительно, пальцами одной руки без труда охватил тощую морщинистую шею Хирурга. Тот прохрипел нечто сдавленное, поболтал ногами в воздухе. Люди замерли, не зная, что предпринять. А поверх их голов Саша углядел жуткую картину: настил, на котором сидели пять человек, с двух сторон облили бензином и подожгли. Чадный дым заволакивал цех...

- Останови станки! - заорал Саша на ухо Хирургу. - Командуй, падаль, иначе я тебя туда сам засуну...

Он что-то замахал своему заместителю, но тот не спешил исполнять распоряжение. Делал вид, что не понимает, мерзавец. По его ехидной ухмылочке Саша сообразил, что сейчас произойдет. Заместитель пальцем не пошевелит, Саша в отместку удавит Хирурга, а кто станет лидером мытищинской группировки? И никто, главное, не придерется. Он же не знает, что ВДВ на подходе, думает одним выстрелом от двух зайцев избавиться - и от Цезаря, и от своего же босса...

Швырнув запищавшего Хирурга в сторону, Саша кинулся к выходу из цеха. Времени искать выключатели нет, надо отрубить все электричество на этаже. Ему нужна щитовая. В административной части этажа ничего похожего он не видел, значит, она должна находиться с другой стороны.

Не думая о том, что позади осталась свора вооруженных до зубов врагов, Саша летел по проходу между незадействованными в мясорубке станками. Кто-то за его спиной выхватил пистолет из наплечной кобуры, выстрелил, почти не целясь... Кувыркнувшись в воздухе, Саша пролетел метра три, грохнулся на бетонный пол, ударился головой. Перед глазами все мгновенно померкло...

Однако. Сознание-то он не потерял - простреленное бедро напоминало о своем существовании сильной болью. Но только он ничерта не видел. Только тьма. Саша поморгал - не помогает. Все равно темно. Ослеп он, что ли, от удара головой? Хотя нет - на потолке багровый отсвет. Помост над мясорубкой горит. А тишина-то какая... И тут до него дошло! ВДВ, скотина, в самый последний момент! Раньше, сволочь, он никак не мог?! Черт бы его побрал с его театральностью... Хорошо, хоть догадался станки вырубить.

- Всем оставаться на своих местах!!

Саша аж подскочил от неожиданности, скривился от боли. Голос, многократно усиленный мегафоном, эхом отразился от стен.

- Стволы на пол! Руки за голову, подонки!!

Интересно. С каких это пор ВДВ начал действовать таким образом? Совершенно не его стиль.

- Стволы на пол, кому сказано!! Оглохли, мразь?! Руки за голову и выходить по одному!! Вы окружены отрядом милиции особого назначения!!

Что-о?! Сашу чуть инсульт не хватил. Вот это шуточки, вот это каприз судьбы... Предшественник Белого, Лешка Аспирант в свое время залетел таким же образом. Отбывает теперь свою пятнашку... Стоп, стоп, не время причитать. Что ему грозит? Застукали во время разборки? Черта с два, ВДВ же не успел появиться. И не появится - не такой он дурак, с оружием в руках к ментам подходить. Так что какая, к дьяволу, разборка?! Мытищинская группировка захватила группу заложников и требует деньги. Много денег. Он вице-президент UMF, он безоружен и ранен. Его люди тоже безоружны и вообще - лежат там на настиле, связанные и приготовленные на убой. Похоже на правду. Очень похоже. Хирург, козел, вложит, это вне всякого сомнения. Но ведь существует блестящий адвокат Миша Соколов, есть еще президент UMF Маронко Сергей Иванович, у которого много нужных связей. Ничего, выкрутиться можно. Самое главное, все живы остались, а уж благодаря чьему вмешательству - не столь важно...

Около мясорубки послышался шум. Шипение, крики, грохот. Багровый отблеск исчез; костер, единственный источник света в громадном помещении, погас, залитый мощной струей воды. Вот и хорошо. Заодно оттуда шарахнулись чересчур ретивые мытищинские, желавшие под шумок перерезать пленных.

- Пушки на пол!! - опять рявкнул голос в мегафон.

И, без всяких предисловий да предупреждений, - автоматная очередь. Длинная такая. Кто-то явно всадил все содержимое рожка в толпу мытищинских, сгрудившихся у противоположного входа. Оттуда ответили тем же. Менты будто только этого и ждали: стрельба послышалась сразу со всех сторон. Ого, когда это они успели выстроиться по периметру цеха? Саша их не то, что не видел даже не слышал. Редкий случай, когда он признавал, что менты - тоже молодцы и свое дело знают. А что они враги по убеждению, то это ж не повод считать их дураками. В конце концов, просто у людей работа такая. Им за это зарплату платят. Цезарю за то, что совершает преступления, ментам - за то, что пытаются его поймать. Вот природный баланс и сохранен. Правда, не совсем. Преступлений совершается больше, чем раскрывается. А интересно, кого больше: ментов или преступников? Последних, наверное - они больше зарабатывают, вот люди и валят в криминал толпами. Просто менты более сплоченны, они все члены одной сильно разветвленной структуры. Даже чекисты и милиция, хотя и дерут нос друг перед другом, все-таки коллеги. А бандиты разобщены. Думают каждый только о собственной шкуре. В криминале нет и никогда не будет такой крепкой структуры, как в государстве - потому что слишком большие деньги проходят через руки даже низших чинов, слишком много к ним прилипает. А богатые люди склонны к одиночеству и эгоизму. Интересно, а что произойдет, если всех бандитов все-таки объединить? Тогда, вероятно, просто власть в государстве сменится, потому что не найдется силы, способной противостоять мафии.

В темноте Саша видел хорошо, поэтому издалека заметил фигуру, скачками несущуюся к тому выходу из цеха, у которого он распластался. И не он один: когда между Сашей и фигурой оставалось метров пять пространства, прямо над головой хлопнул выстрел, и человек упал, взмахнув руками. Однако продолжал ползти к выходу. Второй выстрел, высекший сноп искр из бетона у головы раненого, остановил это паническое бегство, точнее, уползание. Вскоре показалась еще одна фигура, значительно крупнее первой. Этот бежал, ежесекундно оглядываясь; стрелок, остававшийся невидимым для всех, положил его наповал.

Молодец командир у ментов, думал Саша. Перекрыл все выходы, обеспечил спасение заложников, снайпера поставил. А судя по тому, насколько уверенно они ориентировались и прицельно стреляли почти в полной темноте, без инфракрасных очков тоже не обошлось. Основательно подготовились. Саша тоже летом повелся на новинку и купил два десятка инфракрасных очков. В деле опробовать не пришлось, но ВДВ на учениях примерял и остался доволен. Вот, наверное, чем-то подобным менты и снаряжены. Да еще и момент выбран донельзя удачно - во время разборки между двумя воюющими командами. Мытищинские ждали ясеневскую команду с таким трепетом и замиранием сердца, что о существовании ментов попросту забыли. Хирург далеко не дурак, он предвидел, что Цезаря просто так не сожрешь, и был готов к его визиту. Отсюда щиты на окнах - чтобы с улицы невозможно было следить за происходящим в здании. Потому и людей слишком много: вовсе не для того, чтобы собственными глазами посмотреть на Цезаря, нет. Они готовились к драке. Только одной возможности Хирург не учел: что ясеневскую команду опередит ОМОН. Все-таки ВДВ правильно сделал, что задержался.

Ему пришло в голову, что он неудобно лежит. Зажмурившись от боли, перекатился на спину, заложил руки за голову и принялся смотреть. А что еще ему оставалось? Где-то над головой засел снайпер, который никому - в том числе и жертвам - не позволит покинуть помещение. Да и нет ни малейшего резона пытаться скрыться - он ведь пострадавший, ему бояться нечего. можно получить удовольствие от представления.

Стрельба не утихала. Похоже, менты поставили своей целью перебить бандитов, зная, что до суда их довести не удастся. Саша всемилостивейше позволил им побеспредельничать: меньше крови на Организации будет. Конечно, специально наводить ментов он почитал ниже собственного достоинства, но если уж они сами явились, то он палец о палец не ударит, чтобы спасти хоть одного мытищинского. Не царское это дело. В конце концов, он в каком-то там поколении прямой потомок турецкого султана, а его бабка по отцу (родному) пакистанская принцесса. Да неужто принц станет заниматься черной работой?! И его людям нечего себя марать, когда есть возможность спихнуть тягостную обязанность по уничтожению противника на кого-нибудь другого.

Очень интересно наблюдать за перестрелкой с позиции постороннего наблюдателя. Саша впервые оказался в положении зрителя. И совершенно не переживал. А что? Он свою пулю уже получил, и при любом раскладе останется на плаву.

В проходе образовалась горка из четырех или пяти тел. Из-под них вылез самый первый, недобитый. Приглядевшись, Саша узнал Хирурга. Падла, жив остался! А может, его спецом не добили? Снайпер бил без промаха, если бы хотел, с первого раза застрелил бы. Ну и пусть жив, это ничего не меняет. Как минимум четверть его группировки этим - надо сказать, пакостным - утром была сконцентрирована на заводе. И всех их - увы Хирургу! - перебили менты. Можно сказать, мытищинская группировка из драчки выбыла, даже толком не вступив в нее. А Цезарь остался победителем, не прикладывая для этого никаких усилий. Как обычно. Мораль отсюда такова: не порти Цезарю кровь захлебнешься ею.

Перестрелка прекратилась - наверное, всех убили, кого хотели. И тишина показалась какой-то непривычной, звенящей. Понемногу почти оглохший от стрельбы Саша начал различать голоса. Переговаривались в дальнем углу цеха, у мясорубки. "Где моя дочь? Что с моей дочерью?" - послышался высокий, срывающийся голос Юли, жены Белого. "В больнице. Мы ее самой первой нашли". А это, кажется, Михель.

К Саше быстро приближалась высокая фигура. Омоновец. Легко перепрыгнул через завал тел, держа автомат в руке, мимоходом ткнул Хирурга носком ботинка. Тот судорожно дернулся и на всякий случай прикинулся дохлым. Омоновец подошел к Саше, встал над ним, расставив ноги. Повесил автомат на плечо, сунул руки в карманы штанов. Саша приподнялся на локтях, изображая готовность к переговорам.

- И долго ты собираешься валяться? - ехидно осведомился мент. Мишкиным голосом.

- Пока не вынесут.

- Вперед ногами?

Точно, Мишка. Все понятно, что это были за менты. А он еще удивлялся! Хорошо снаряжены, основательно подготовились... Ну правильно, из-за ВДВ пришлось сегодня лишних три часа ждать, пока он там все продумал.

- Вставай, - нетерпеливо потребовал Мишка и протянул руку, чтобы помочь.

- Не могу. Я ранен.

- Да ладно придуриваться! Тебя Толик прикрывал.

- Я понял, что некому быть, кроме Чикарева. Только шкуру мне попортили раньше.

- Что, серьезно? В натуре ранен?

- Блин, шучу! Я в луже собственной крови валяюсь!

- Серега! - гаркнул Мишка на весь цех. - Еще один тебя ждет! - и спросил у Саши: - Какого черта тебя понесло под пули?

- Ток вырубить хотел. Чтоб мясорубку эту долбаную остановить. Много до щитовой не добежал?

- Метров пятнадцать. Кровотечение сильное? Давай, я тебе хоть жгут наложу, что ли...

Саша и сам уже чувствовал, что пора - голова начала кружиться. Снял с себя галстук, Мишка умело наложил жгут. Кровотечение прекратилось. С помощью Соколова Саша сел.

- Где вас носило столько времени?!

- Мы нигде не потеряли ни секунды. Шли, как гончие по горячему следу, - с достоинством ответил Мишка. - Тебя через главный вход повели, мы тебя даже видели. И зашли с другой стороны. Чикарев из своего любимого арбалета дежурных положил, мы потихоньку прокрались сюда. Только в щитовой провозились. Рубильник не срабатывал, пришлось рубить кабели. Пока нашли, чем, пока справились...

- Раненых много?

- Прилично. Больше, чем обычно. На помосте практически все обгорели здорово. Олег без волос остался, он головой в костер угодил. Не знаю, зрение восстановится или нет. Белого ножом под шумок пырнуть пытались, его Володя заслонить успел, но сам схлопотал. Серега сейчас с ним возится. А по остальным пока точно не известно.

- С ментами - это вы классно придумали. Я ведь сам поверил, что ОМОН! Лежал, главное, и прикидывал: сойду ли я за потерпевшего? Миш, спохватился Саша, - секи Хирурга! Уползет, гнида!

- Пусть. Все равно некуда. Знаешь, очки эти инфракрасные, которыми мы летом затарились, классная штука. Хоть и дорогие. Даже думаю: может, еще пару десятков взять?

- Зачем? Хватит. Ты мне покажи такое помещение, в котором двадцать человек мешать друг другу не будут. Я даже удивлен, как вы здесь все поместились.

- Кто - все-то? Только ВДВ и Чикарев со своими группами. Шведов на наружном наблюдении, Чех в резерве.

К ним подошли еще две фигуры, в которых Саша по силуэтам узнал Яковлева и ВДВ.

- ВДВ, займись Хирургом, - приказал Саша. - Лучше всего, отправь его прямо сейчас в Москву. Пусть его запрут где-нибудь на нашей "лежке", пока мы тут все закончим. Яковлев, ты пацана этого не видел? Ну, Илью. Его Аббат увел...

- Видел, а как же. Он молодец, между прочим. Мы ж с его подачи через черный ход пошли. Прямо чуть ли не ступеньки нам посчитал. Не знаю, как он умудрился в присутствии Аббата так детально местность изучить.

- Слушай, отправь его тоже в Москву. А то привяжется к нам, еще грохнут его... Нехорошо получится, он мне вроде как жизнь спас.

- Он уже уехал. Только что. Когда мы этаж заняли, подошел ко мне, уточнил, справился ли с заданием. Естественно, к нему уже никаких претензий нет и быть не может, в три раза больше сделал, чем требовалось. У меня какие-то деньги с собой были, я ему отдал на мелкие расходы, он тачку Аббата позаимствовал и поехал домой.

- Что-то он подозрительно быстро учится. Вчера еще наивным был, а сегодня - Шерифа завалил, Аббату нос натянул, вас на место привел и тачку без зазрения совести угнал.

- Не был он наивным. И до армии многое повидал, и пензенцы его жизни поучили. Просто вчера выглядел взъерошенным после пыток.

- Ну ладно. Хоть один груз с души свалился. Яковлев!

- Аюшки?

- Узнаю, что ты с ним контакт поддерживаешь - башку отверну! Этот парень у нас работать не будет.

- Почему, если не секрет?

- Потому что нечего ему в криминале делать. Он и без него проживет. Еще не хватало с ним такие же проблемы решать, как с тобой в свое время. Мне одного Дон Кихота за глаза хватит.

- Я не оставлял ему своих координат, - слегка суховато отозвался Яковлев.

Оскорбился. Не любил, когда ему о мягком характере напоминали в таком тоне.

- Ладно тебе, - Саша примиряюще толкнул его в плечо, тут же стиснул зубы: любое движение отзывалось острой болью. - На самом деле я таких людей уважаю. Отдача от них большая, но жалко портить. Криминал их слишком сильно ломает. Можно перестараться и вместо ценного кадра получить злейшего врага. Пусть лучше он своей дорогой идет.

К ним подошел Серега. Подсвечивая себе карманным фонариком, присел около Саши и сразу занялся осмотром раны. Разрезал брючину, присвистнул.

- Неплохо... Хромать долго будешь. Стреляли сзади?

- Ну да.

- Значит, навылет. Тем лучше - возни меньше. Идти с поддержкой можешь?

- Не пробовал. Серега, в больницу не поеду.

- А зря... Ладно, хоть отсюда выйти надо - тебя на стол не мешает положить, на полу штопать неудобно. Давай, вставай.

Мишка и Яковлев подставили плечи, Саша, хрустнув зубами, встал. Точнее, его просто подняли. И понесли к выходу.

* * *

Маронко посмотрел на часы.

- Пять минут восьмого.

Последние два часа они провели почти в полном молчании. Изредка обменивались ничего не значащими репликами, но те мысли, что черным беспокойным клубком роились в голове у каждого, вслух не высказывались. Маронко обвел взглядом присутствующих. В дальнем углу кабинета прятал глаза Хромой. Этой ночью он совершил колоссальную ошибку, не приняв всерьез предупреждение о переполохе. Решил, что Яковлев преувеличивает, что если бы случилось нечто важное, ему Ученый лично бы все еще раз доложил. Шалаев, его помощник, гулял в окружении бравых друзей в районе Рижского вокзала. Если бы Хромой вовремя отреагировал на предупреждение, они успели бы перехватить пензенцев на пути в Мытищи.

Слон курил, стоя у открытой форточки. Этот чувствовал себя чуть ли не обойденным - Цезарь обзвонил ночью всех, кроме него. Мог бы и сообщить своему наставнику и одному из лучших друзей. Впрочем, легкая обида не помешала Слону днем предпринять попытку прорваться на тот чертов завод. Жаль, что безрезультатно - напоролся на ментов, предпочел отступить.

Большая часть бригадиров отсутствовала. Вахо, грузинский союзник Маронко, должен был вот-вот прибыть - он ездил с инспекцией на родину, как раз сегодня планировал возвратиться. Конечно, для страховки ему позвонили, узнали, что он вечером выехал на машине. Если поторопится, за сутки от Кавказа до Москвы доедет. Быструю езду Вахо уважал.

Из бригадиров Организации не хватало только Белого. Маронко сам не знал, что его захватили, Сашка не удосужился доложить. Общая тревога была поднята в восемь утра, когда за Белым зашел его водитель, чтобы отвезти в офис UMF - у него была назначена встреча на утро. Пришел ко взорванной двери и толпе до сих пор возившихся ментов. Таким образом, стало понятно, с чем связано исчезновение ясеневской группировки.

Из этих присутствовал только Стефан. Машинально тасовал колоду карт, которую повсюду носил с собой в качестве талисмана. Старые, засаленные карты. Сколько денег они принесли своему хозяину - не счесть. Стефан ничего толком не знал, Сашка позвонил ему ночью и приказал взять под контроль 3-й Московский банк и лично господина Логинова. Близко не подходить, на глаза не попадаться, но бегству помешать. Подробностей Стефан толком не знал.

Арсения тоже не было, зато никто не сомневался по поводу его местонахождения. Полчаса назад он звонил из Питера, пытался выяснить хоть какие-то достоверные подробности. Слухи уже и до Питера дошли...

Цезарь, Финист, ВДВ, Яковлев, Эйфель - все сгинули в Мытищах. Цезарь, по своему обыкновению, действовал скрытно, никого не уведомляя о планах и намерениях. Ночью сорвался и куда-то уехал. Прихватив больше сорока человек своих людей. Потом, около полудня, позвонил Эйфелю и вызвал его в Мытищи потребовал подкрепления. Все. Слон, побывавший в Мытищах, успел только узнать, что на одном из местных заброшенных по причине нерентабельности заводов утром произошла крупная разборка. Затем стрельба слышалась на северной окраине, постепенно сместившись все к тому же заводу. В три часа вспыхнули запасы горючих веществ на складах предприятия - завод только казался бесхозным. Пожарных никто не вызывал, поэтому они спохватились по собственной инициативе. Но даже подойти близко не смогли - там продолжалась перестрелка. Слон, чувствуя, что реально помочь не может, отступил, чтобы не привлекать внимания ментов. На выезде из города его настигли четыре "джипа" и нагло, средь бела дня, обстреляли. Слон, правда, за "словом" в карман не полез, приказав пальнуть из гранатомета. Хватило одного выстрела - передняя машина взлетела на воздух, остальные отстали. Итог - из пятнадцати человек Слона трое убиты и четверо ранены. О потерях противника известно не было. Но, наверное, кого-то убил - в той взорванной машине.

Рядом с Маронко расположился его побратим, Владислав Каземирович Ольшевский. Он же - вор в законе Ювелир. Единственный вор в России, суждения которого всегда учитывались бандитами новой формации. Его приговору в спорах подчинялись даже лидеры "черной дюжины". Его Маронко позвал специально - чтобы определить, кто начал войну. Кто из противников к силе оружия прибавит силу справедливости.

Люди избегали смотреть на Маронко. Цезарь и Финист. Два сына - и оба пропали в первый же день необъявленной войны. Выдержав первую стычку, сгорели во время второй. И каждый думал - каково это, потерять разом обоих сыновей?

Дверь бесшумно отворилась, Маронко с нескрываемой надеждой посмотрел на вошедшего. Костя Корсар, главный разведчик Организации. Собственно говоря, шеф разведки всего беляевского блока. Сегодня он, узнав о происходящем, сам поехал уточнять подробности. Отсутствовал с полудня. Пододвинув себе стул, вытряхнул из мятой пачки сигарету, поискал глазами пепельницу.

- Ничего сказать не могу. Ни хорошего, ни плохого. О том, что в Мытищах две разборки были, знаете? Первая с подачи Хирурга, вторая уже с участием людей Гончара. Удалось разыскать кое-кого из наших - после первой стычки Цезарь своих раненых по больницам отправил. Сам остался в городе, хотя тоже ранен. Троих, по-моему, потерял убитыми, и сколько-то там раненых. Прихватил Хирурга - живым - припрятал его, но где - секрет Цезаря. Вероятно, там же, где содержит вожака пензенской бригады. Тот тоже живой. После этого не спешил выбраться из Мытищ, занялся отловом руководства команды противника. В общем, вырезал группировку минимум на треть. За это время успела прибыть мощная группа измайловских. Встретила Цезаря на окраине, оттеснила на завод и подожгла склады. Я договорился с операми и побывал там, когда пламя сбили. Трупов много, но опознать никого нельзя. Все практически полностью сгорели. Так что выжил Цезарь или погиб - с уверенностью нельзя ничего утверждать. Да, Сергей, я привез жену Белого. Она в таком состоянии, что не может вспомнить адреса ни одного из родственников. А собственный дом у нее...

- Все правильно, - кивнул Маронко.

- Я ее твоей Анне с рук на руки сдал.

Дверь опять приоткрылась, затем распахнулась во всю ширину, пропуская Вахо и его помощника.

- Извините, мы только что с дороги, - объяснил он свой слегка встрепанный вид. Обвел всех собравшихся взглядом, удивился: - Случилось чего?

- Да вроде как воюем, - глухо пояснил Слон. - Только непонятно, за что и почему. У Гончара совсем крыша поехала, если он на такой беспредел пошел.

- Это не беспредел, а глупость. Беспредел - это когда Цезарю деньги нужны, он идет и берет их, плюнув на условности, - назидательным тоном сообщил Вахо. - Но второго Цезаря в России нет. Гончар просто обнаглел. Но это ненадолго. Вон, Цезаря с цепи спустить - на всю жизнь отобьет охоту за ствол хвататься.

Повисло молчание. Маронко вздохнул:

- Вахо, Саша сегодня не вернулся из Мытищ.

- То есть?

- Белого захватили в качестве заложника, отправился его выручать, никого не поставив в известность. А его там ждали. В результате - ни его, ни Белого. И вся его команда там осталась.

Вахо приоткрыл рот от изумления.

- Да не может быть! Что, действительно убит?

- Вероятнее всего.

Ох, какой ценой далось Маронко безразличное выражение лица при этих словах... Девять лет, а казалось - всю жизнь, долгих девять лет они всегда были рядом. Даже находясь за границей. Где бы они ни были, Маронко знал, что они живы и здоровы. И вот - ночью состоялся последний разговор.

Даже он не предполагал, что события будут развиваться с такой скоростью. В два часа Сашка с какой-то мальчишеской беспечностью объявил о переходе на военное положение. И тут же - что намерен ночевать в Ясенево, и вернуться вместе со Светкой только утром. Маронко решил, что уж этой-то ночью он никуда с места не стронется. Ан нет. Свету доставили его люди в половине пятого утра. Спокойную, усталую. От всех переживаний осталось только несколько синяков да жалобы, что после пробежки ноет бок. Ей Сашка сказал, что съездит, разберется с людьми, которые на них напали, и сразу назад. Куда поехал, на сколько времени - ничего этого она не знала.

Вот только тогда нехорошо защемило сердце. Но звонить кому-то из ясеневских на мобильный пока не спешил - мало ли, чем они могут в этот момент заниматься и в каком окружении находиться. А потом стало поздно искать их...

Маронко чувствовал себя старым. Очень старым, намного старше своих шестидесяти трех лет. И дряхлым. Совершенно бессильным. Он стар, измучен болезнью, он потерял ребят, которых и в мыслях привык считать своими собственными детьми. Ему хотелось только одного - уйти куда-нибудь, чтобы никто не беспокоил, не дергал и не ждал от него мгновенного и правильного решения. Какого решения? Воскресить Цезаря, чтоб он поубивал всех противников? Уйдите все, хотелось сказать. Уйдите и оставьте меня в покое. Сами принимайте решения, какие вам придут в голову, только меня больше не трогайте.

Всю жизнь он к чему-то стремился, всегда была какая-то конкретная цель. И вот - все рухнуло. Колоссальная власть, огромные деньги, а передать их некому. Остались только Светка и Анна. Так же, как десять лет назад, до появления Саши и Миши. Только сам он совсем состарился...

Усилием воли взял себя в руки. Эти люди, которые собрались в большом кабинете на третьем этаже его особняка, они еще не осознали всей серьезности ситуации. А все почему? Потому, что Ученый кажется спокойным и невозмутимым. Дай он сейчас волю себе хоть на секунду - и на каждого будто потолок обрушится. Тут до всех разом дойдет, что настал конец спокойной жизни, что для многих из них в ближайшие дни настанет конец любой жизни. И хорошей, и плохой. Вот тогда они забеспокоятся... Только ни к чему это. Чем спокойнее он проведет этот совет, тем быстрей они оставят его в покое.

- Восемь часов, - неестественно ровно произнес он. - Ждать дальше не имеет смысла. С обстановкой кое-как знакомы все, поэтому повторяться не стану. Какие будут предложения?

- Ехать в Мытищи или к Гончару, - буркнул Слон. - Если Цезаря не найдем - живым или мертвым - то хоть этим здоровья поубавим.

- Опрометчиво, - отверг Маронко. - Куда-то ехать можно только после детальной информации, предоставленной разведкой. И есть у меня подозрение, что в Мытищах делать попросту нечего, а Гончар снялся с привычных мест обитания и залег на дно. Он сделал первый шаг, и приготовился к нашему ответу.

Никто из них ничего дельного скажет, Маронко знал это абсолютно точно. Все "ключи" от Организации были у Цезаря - Маронко давно переложил большую часть работы на плечи энергичного сына. По существу, в Организации было два лидера. Цезарь не хотел воевать, но какие-то меры на случай аврала принимал. Какие - оставалось только гадать, потому что все данные он унес с собой. Им придется начинать с нуля. Два, три дня, а то и неделя пройдет, пока Корсар определится с тем, что они имеют. Слишком поздно...

- Я возвращаюсь на Кавказ, - решительно заявил Вахо. - Через две недели пойдет большая партия сырья. С учетом войны требуется иная организация доставки. Да и в Москву везти опасно. Сергей, может, в Екатеринбург?

Маронко это было безразлично. По хорошему, он собирался просто сложить с себя полномочия главы Организации. Деньги, власть - все это разом перестало его интересовать.

Дверь распахнулась, в кабинет ворвалась Анна.

- Сергей, где ключи от первого этажа?

- На месте, - удивился Маронко. - У Эдика на стенде.

- Нет там ничего, - Анна казалась растерянной и слегка разозленной. Она всегда была такой, если ее заставали врасплох. - И Эдика тоже нет. О господи, ну что ж то такое, в этом доме вечно ничего не найдешь... Ну что ты ждешь? Дай мне дубликаты, в конце концов!

Маронко спокойно встал, открыл маленький сейф в стене. Взял связку ключей, отдал жене.

- И в город кого-то надо послать, у нас столько белья нет, а на полу же их не положишь... - причитала Анна. - Врач нужен, и не один, с одеждой что-то делать... И все это - на ночь глядя!

- Что случилось? - спросил он.

- Саша привез сюда человек тридцать! И ты бы только посмотрел, в каком они виде...

Маронко быстро вышел в коридор и вытащил жену за собой. Паршивец, не мог позвонить, хоть сказать, что жив!... Вслед за ним выскочили Стефан и Слон. Спустившись на первый этаж, Маронко увидел жутковатую и, одновременно, -такую радующую глаз картину. В огромном холле первого этажа прямо на полу расселись люди. Узнать кого бы то ни было не представлялось возможным - все оборванные, черные, от них разило копотью и кровью... Все-таки вернулись.

Чувство внезапного облегчения оказалось настолько сильным, что разом ослабели ноги и перед глазами все поплыло. Господи, как же я стар, думал Маронко. И как же хорошо, что даже в полной мучительной боли старости, на пороге могилы по-прежнему живо последнее утешение... Жизнь все-таки прожита не зря.

- Так, - сказал Маронко, обведя их взглядом. - Анна, скажи Капитолине, пусть приготовит что-нибудь побыстрей. И позови диспетчера. Слава, обратился он к Стефану, - сходи наверх и приведи всех. Разговаривать будем здесь. А где Саша, я что-то не вижу?

- На улице, - немедленно отозвался кто-то из обожженных вояк. - Сейчас придет.

Диспетчер Эдик явился быстро. Бегом прибежал.

- Вызови врачей, - распорядился Маронко. - Позвони в нашу медсанчасть, пусть приедут все, кроме дежурных. Далее, приготовь все помещения на первом этаже, которые годятся под жилые комнаты. Всю одежду уничтожить, она уже ни на что не годится, и заказать новую. Остальное после.

Двери из прихожей распахнулись, оттуда пахнуло холодом зимней ночи. Мишка, с кровоточащей ссадиной на лбу и перебинтованными руками, придерживал створки, пропуская Сашу. Этот передвигался, одной рукой опираясь на костыль, другой - на плечо Яковлева. Волосы свалялись, сквозь прореху на брючине виднелись окровавленные бинты, один рукав некогда хорошего костюма отсутствовал, и руку почти до плеча украшали волдыри от ожогов. Вслед за ним в двери протиснулись Белый, сильно обгоревший, и ВДВ, так и не расставшийся с автоматом. Правда, без рожка - кончились патроны, наверное.

Сашку довели до банкетки, он почти упал, запрокинув голову и оскалив стиснутые от боли зубы. Мишка поправил его ногу, оглянулся, заметил отца.

- Привет, - как ни в чем ни бывало, поздоровался он.

Сверху прибежали бригадиры. Остановились, оцепенев от изумления.

- Надо же - живой, - пробормотал Хромой. - Слышь, Цезарь, а ведь мы тебя уж похоронили...

Сашка исподлобья глянул на него тяжелым, нехорошим взглядом, зверовато усмехнулся.

- Размечтался. Не дождешься.

- Хватит, хватит, - прервал Маронко намечавшуюся ссору и позвал диспетчера: - Эдик! Принеси стулья и банкетки для всех. И что-нибудь поесть, они, наверное, все голодные.

- Лучше попить, - подсказал Сашка. - И мне чего-нибудь обезболивающего, хоть таблетку анальгина... У Сереги все лекарства еще днем кончились.

- Ты почему не звонил? - осведомился Маронко. - Лень семь цифр набрать?

- На собственном лбу, что ли? - огрызнулся тот. - У нас ни одного мобильного не осталось, все на том долбаном заводе бросили к чертовой матери. Да ты пойди глянь, на чем мы сюда-то доползли! Наши тачки давно в груду металлолома превратились, у Хирурга рухлядь какую-то позаимствовали...

Минут через пять суета улеглась. Повариха на скорую руку сообразила немудреную еду, людям принесли горячий кофе, бульон, бутерброды. С пола все переместились на стулья, банкетки и прочие пригодные для сидения предметы. Сашке Маронко ввел кубик морфина, чтобы снять боль в раненой ноге. Тот немного посидел в полностью расслабленной позе, потом ожил, глаза жутко заблестели на покрытом копотью лице. Маронко тихо спросил:

- Ранение тяжелое?

- Бедро навылет. Да ну, ерунда, только крови много потерял. Подумаешь, два-три месяца похромаю. Хромой вон полжизни чикиляет, и мне не в падло. Не беспокойся, - Сашка изобразил подобие улыбки, - я легко отделался. По сравнению с тем, что могло быть.

- Ладно, тогда сегодня только краткий отчет и самые неотложные распоряжения. Остальное обсудим завтра. Рассказывай.

Сашка, скривившись - морфин еще не подействовал в полную силу - уселся прямо, чуть склонился вперед для устойчивости. Все разом затихли, гомон улегся, как по мановению волшебной палочки.

- Номер один. Я своих раненых, в том числе и Эйфеля, отправил в "Склиф". Под чужими фамилиями. Если кто-нибудь из людей Гончара пронюхает, где находятся мои раненые, больница взлетит на воздух. Внутри корпуса охраны хватает, я ментам на лапу дал, так что берегут их лучше, чем свои яйца. Но не мешает подстраховаться. Стефан, это к тебе относится. Рассредоточь людей по территории, на глаза показываться не обязательно, но ситуацию держать под контролем. Номер два. У нас абсолютно не защищен Питер, то есть, европейские каналы. Арсения я в общих чертах проинформировал, но этого мало.

Маронко посмотрел в сторону Слона.

- Шура, ехать придется тебе.

Тот молча кивнул.

- Со всей командой, - подхватил Сашка. - Созвонишься с Арсением, он знает уязвимые места, которые нуждаются в укреплении. Номер три. Вахо. За товаром через две недели поедешь сам, и ни в коем случае не везти его в Москву.

С Вахо Сашка последнее время решал вопросы напрямую, даже не вынося их на обсуждение в совет Организации. По сути, за счет активного участия в деятельности наркосети почтенный грузин стал в большей степени союзником Цезаря, а не Ученого.

- Я так и планировал. Екатеринбург?

- Нет. Вологда. Там, помимо прочего, находится фальшивомонетный цех. Кроме этого, несколько дней назад закончено строительство дублирующей химической лаборатории, так что эту партию товара переработают там. Я сообщу тебе все пароли и коды перед поездкой. Доставишь товар и останешься там до конца войны. С места не трогаться, хоть бы Москва на воздух взлетела. Там сосредоточены наши основные ресурсы, поэтому на завод не должен проникнуть ни один посторонний. Плюс - контролировать всех, занятых на производстве. Провокации будут стопроцентно, но нельзя даже намекнуть, что там помимо сборочных цехов имеется что-то еще. Номер четыре. После сегодняшней стычки у меня девять убитых и шестнадцать раненых. Среди погибших шестеро - люди Эйфеля. Зачислить их на UMF задним числом, чтобы не возникло лишних вопросов. Самого Эйфеля на всякий случай тоже не помешает оформить хоть разнорабочим. Врачам в "Склифе" я продвинул ту легенду, что люди пострадали в результате налета на наш тушинский склад. Не мешало бы подогнать некоторые детали...

- Это задача техников, - негромко заметил Маронко. - Они все без инструкций знают.

Отходные пути на такие случаи тоже были предусмотрены давно. После разборок тела своих погибших людей обычно в спешном порядке вывозили в другое место, где имитировали налет неизвестных злоумышленников - чтобы людей можно было по-человечески похоронить, а не растворять трупы в кислоте, чтобы не отчитываться перед ментами. "Декорациями" занималась специальная бригада техников, до сих пор проколов не случалось.

- Тогда на данный момент у меня все, - Сашка потянулся за сигаретами, но обнаружил, что кармана, в котором он их держал, более не существует. Слон бросил ему пачку. Сашка с явным удовольствием закурил, выдохнул дым. По уже совершенному, разумеется. А в ближайших планах - физическое уничтожение коалиции Гончара. Действовать в этом направлении я буду независимо от решения Организации, поскольку мне уже нанесен серьезный ущерб. Сначала вырежу союзников - и старых, и новых - затем и самого Гончара. Один раз я его разбил, но наука впрок не пошла. Теперь он умрет.

- Полегче на поворотах, - негромко посоветовал Ювелир. - Ты бы обосновал для начала свои претензии. Даже у твоего беспредела должны быть разумные границы. Когда речь заходит о переделе отраслей влияния, это одно. Ты сделал заявку на полное физическое уничтожение. На каком основании?

Сашка будто не слышал его. Потер подбородок, потом задумчиво произнес:

- Нет, убивать не буду. Потому что тогда передел начнется. Я физически сейчас его бизнес подхватить не смогу. А если не я, то придут "черные", - и сам себя спросил: - Оно мне надо? А нафига? Нет уж, пусть живут. Но, блин, я их продеру так, что они... Потом соображу, что конкретно с ними сделаю. Но в штаны делать при одном упоминании моего имени они будут до гробовой доски. Я... Нет, это слишком мало.

Маронко опустил голову, скрывая смех. Похоже, Сашку повело с морфина. Ювелир насупился:

- Цезарь, ты меня слышишь?

- А? - опомнился тот. - Слышу. А что?

- Ты собираешься обосновать свои претензии? Конечно, то, что тебя потрепали, заметно невооруженным глазом, но ты изволь все-таки представить хоть какое-то доказательство своих слов.

Сашка посмотрел на него с искренним недоумением, потом сообразил(

- А, ну да, о самом главном-то я и забыл сказать. ВДВ, тащи сюда наши трофеи.

Тот встал, ушел на улицу. Сашка дрожащей рукой отбросил со лба назад спутанные волосы, провел ладонью по лбу, брезгливо поморщился. ВДВ отсутствовал недолго. Вернулся в сопровождении ребят из своей десятки, тащивших три кулька - судя по всему, завернутых в мешковину людей. Их бросили посреди холла, сдернули с голов черные колпаки.

- Двоих из этих вы все прекрасно знаете, третьего я представлю, злорадно сообщил Сашка. - Ночью мы несколько спутали расчеты противника, захватив живьем главаря пензенской группировки. Некто Пахан. Вон тот, самый жирный. ВДВ, поставь его на колени, чтобы все полюбовались. Он, правда, слегка покалечен - сразу говорить не хотел, гад. А рядом с ним валяется Коля Хирург. Тот самый, которого вся Москва с тарантулом сравнивает. Я прихватил его как раз после того, как он отдал приказ положить на разделочный станок Белого, его жену и моих людей. Мне пообещал одноместную мясорубку - в общую, вероятно, я не помещался. А третьего не ждал я сам. Как-то даже в голову не приходило, что Гончар проявит себя настолько быстро. Да еще и собственного бригадира прислал. Узнаете Муравья? Он сначала попытался сжечь нас на заводе Хирурга, только мы отбились. И гнали его до самого Измайловского парка. Результат погони налицо. Владислав Каземирович, вам требуется обоснование моих намерений? Вот вы сами у них и спросите, с чего это я так рассердился.

В наступившей тишине Маронко встал, медленно подошел к пленным, поставленным на колени для удобства обозрения. Пахан из Пензы... Судя по прозвищу, пуп земли местного значения. Ну и сидел бы себе в своей Пензе, здесь-то что потерял? Все денег мало казалось. А может, захотел авторитету прибавить.

Хирург. Ядовитая, злобная тварь. Он перекалечил огромное количество людей, и не потому, что этого требовали интересы дела. Даже погибших от его разделочного бизнеса насчитывалось меньше, чем замученных просто ради удовольствия. Но и смерть его ожидает подобающая. Как, впрочем, и Пахана. Эти двое не представляли собой никакой ценности как заложники. Муравей другое дело. Гончар мог обменять на Муравья любого пленника, будь то хоть Цезарь. Но ради Хирурга или Пахана он палец о палец не ударит. Даже в интересах дела Гончар никогда не поможет Хирургу. Он питал к мытищинскому садисту такое отвращение, по сравнению с которым вражда между Цезарем и Хромым казалась детской минутной ссорой из-за неподеленной игрушки.

Пахан, чувствуется, находился на грани обморока. Повис на руках конвоиров, по отекшему лицу с тройным подбородком крупными каплями стекал пот. Ничего удивительного - после пыток-то. И смерти он, вероятно, ждал как облегчения от боли, до сих терзающей грузное тело. Хирурга не пытали и вряд ли даже всерьез били, но трусил он куда сильней остальных. Снизу вверх заглядывал в лицо Маронко, ловил его взгляд и всем своим видом изображал собачью преданность. Этот продаст Гончара с потрохами, если намекнуть, что ему оставят жизнь.

Один Муравей ничего не ждал. Он понимал, что проиграл и пощады не будет. Не вырывался, не выл от бессилия, стоял, опустив голову. Только желваки на скулах играли. Маронко ухватил его за волосы надо лбом, заставил посмотреть в глаза.

- Зачем?

Муравей молчал.

- Плохо жилось, крови захотелось?

Тот упорно игнорировал вопросы. Впрочем, они были риторическими.

- Да вы утонете в ней, - спокойно пообещал Маронко и вернулся на свое место. - Ну что, Владек, хочешь уточнить детали?

Пожалуй, только он мог позволить себе называть Ювелира детским именем "Владек" - за плечами осталось тридцать пять лет дружбы.

- Порядка ради не помешает.

Пленные рассказали не так уж и много. Пахан сначала делал вид, что не понимает, чего от него хотят, типа рассудок потерял от пыток. Однако Сашка нашел убедительный аргумент в пользу откровенности. Просто позвал Серегу. Тот ласково похлопал толстого бандита по щеке, спросил о самочувствии... И тот едва не разрыдался. Трудно сказать, почему Пахан боялся Серегу пуще ядерной войны, но факт остается фактом - пока Серега находился в поле его видимости, он говорил очень охотно.

В начале зимы его разыскали посланцы некой московской структуры. Сообщили, что о Пахане наслышаны, и рекомендации самые что ни на есть положительные. Предложили сделку. Грубо говоря, наняли для выполнения весьма специфической работы - похищения определенных лиц. Пахану сообщили, что клиенты - люди непростые, сами стрелять умеют, да и вес имеют немалый. Поэтому заказчик и платил за работу хорошо. От суммы, названной им, у Пахана глаза полезли на лоб - миллион долларов. И ведь даже мочить не требуется, если только в самом крайнем случае. Москвич-посланец оставил в качестве аванса сто тысяч баксов - спокойно так, без расписок и прочей ерунды. Обещал остальное отдать после выполнения работы.

Заказчик явно относился к числу солидных людей, поскольку не подвел ни в одной мелочи. Квартиры приготовил, транспортом обеспечил, почти всю информацию предоставил. Умолчал лишь о мелочах. В частности, о том, что клиенты настолько авторитетны. Да знал бы Пахан заранее...

Хирурга пугать не требовалось. Этот, торопливо кивая, давясь словами, излился словесным поносом без всякого понуждения. Да, было такое. Сам и разыскал команду лохов из глухой провинции. Да, в его планы входило именно убить Цезаря. Собственно говоря, вся эта афера с похищением Белого и была затеяна ради того, чтобы грохнуть Цезаря. Когда в условленное время Пахан не сообщил о поимке Цезаря у дома его сестры, Хирург сам позвонил ему и приказал брать Белого - воспользовавшись дельным советом Аббата, который рассудил, что так или иначе они сумеют выманить Цезаря в Мытищи. Расчет верный - Маронко действительно послал бы на выручку именно Сашку, поскольку только его команда имела опыт освобождения заложников.

Когда Шериф позвонил Хирургу и сообщил о благополучном захвате Цезаря, тот не поверил. Так не бывает. Мальчишку-водителя, подумал он, просто запугали, заставили или перекупили. Наверняка Цезарь явился по собственной воле и далеко не один. Хирург прекрасно понимал, что в военном отношении рискует проиграть, поэтому на всякий случай связался с Гончаром и запросил помощи. Тот, хотя и был несколько удивлен решительными и необоснованными действиями союзника, распорядился ликвидировать Цезаря в тот момент, когда тот окажется в пределах досягаемости. Никаких разговоров, никаких допросов, ни секунды проволочки. Он слишком опасен. Хирург решил, что сам с усам, и обрадовался - в кои-то веки появилась возможность поизмываться над тем, кто полгода назад лишил его шести с лишним миллионов долларов. Он не хотел убивать его слишком быстро и безболезненно. За что и поплатился.

А помощь Гончар все-таки прислал. Бригада Муравья не стала выдавать свое присутствие сразу - рассчитывали, что Цезарь разобьет Хирурга, но тот хоть сколько-нибудь ослабит серьезного противника. Тогда Муравью останется только добить Цезаря. Расчет оказался почти верным. Почти - Цезарь-то тоже вызвал подкрепление, о чем никто не знал. И Эйфель, фактически, ударил Муравью в тыл, когда тот почти сжег Цезаря на заводе. Результат - тот вырвался из капкана, с потерями, но остался победителем.

Муравей ничего говорить не стал. Упрямо молчал, сжав губы. Но в его откровенности уже нужды не было - все, что требовалось, сообщили Хирург и Пахан. Даже номер мобильного телефона Гончара подсказали.

Маронко слушал пленных, молчал. Все хорошо и понятно - кроме одного. А с чего бы это они вдруг решили воевать? Ведь невооруженным глазом видно, что не готовы. Хирург внезапно стал вынашивать планы замочить Цезаря... Чушь какая-то. У них бизнес нигде не пересекался. А для людей такого уровня одной личной неприязни слишком мало, чтобы отдать приказ о ликвидации. И в репликах Хирурга тоже иногда сквозь страх проскальзывало искреннее недоумение - а чего это я взбеленился? Гончар же, как выяснилось, вообще ничего не знал, для него случившееся тоже стало сюрпризом. Да и воспользовался он им необдуманно.

Однако стойкое ощущение неестественности происходящих событий не должно мешать принятию решения. С загадками можно разобраться после. Маронко вопросительно посмотрел на Ювелира. Тот усмехнулся.

- Куда бы записать-то такое событие? Вот если только на ту большую стену... Первый раз за всю жизнь Цезарь абсолютно прав. И никакого беспредела ни в одном поступке. Наверно, волк в лесу сдох. Или он после удара по голове решил закон блюсти.

- Не били меня по голове. Кровь на лбу не моя, это камуфляж, - пояснил Сашка. - Просто, как вы верно заметили, и мой беспредел имеет границы. Разнести в клочья целую коалицию группировок без веской причины я не могу.

- Обалдеть можно... - неожиданно хихикнул Хромой. - Одну группировку, получается, ты можешь уничтожить без доказательств своей правоты. Как Солдата, например. Уже по опыту знаешь, что это простят. Несколько сразу пока опасаешься. Цезарь, а что бы ты сделал, если бы не удалось взять Хирурга живьем? Бил бы коалицию по частям? Скажем, с промежутком в неделю? Раз в неделю по команде... Ладно, ладно, это шутка. На самом деле я думаю, что зря ты не замочил Гончара вместе с Солдатом. Сейчас бы меньше проблем было.

Сашка выразительно покосился на Ювелира, затем медленно и широко улыбнулся во весь рот.

- Мне этого хотелось больше всего на свете. Честное слово беспредельщика. Но такие вещи только сгоряча делаются. Получил выкуп, остыл. И подумал, что уничтожать Гончара ни к чему. Так менты охотятся за ним и за мной, а так я буду один. Так что оставил его в качестве отвлекающего фактора. Тем более, что денег у него было мало, надо зарабатывать, а при лихорадочной деятельности огрехов больше. Пусть менты с ним возятся, а не мои "висяки" копают. Ну, и вообще я подумал, что пусть лучше они будут моими конкурентами, чем те же чеченцы. Гончара я бил и буду бить, а вот насчет чеченцев - вопрос крайне спорный.

- Саша, как ты намерен поступить со своими пленными? - спросил Маронко.

- Пахана в расход. Муравья пока подержать стоит, все-таки война идет. Мало ли, какой обмен предстоит... Пахана, пожалуй, я поручу заботам Хромого. А вот Муравья, отец, я оставлю здесь. В подвале. А?

- Тебе видней.

- И Хирурга тоже. Я в ближайшие дни ими займусь. Кстати, Стефан, звони-ка своим, пусть Логинова тоже сюда привезут. Мне в его поведении кое-что неясно.

Стефан с удрученным видом развел руками.

- Поздняк метаться. Когда ты мне позвонил, Логинов уже исчез.

- В каком смысле? Сбежал? А семья? Баб тряхнуть надо было!

- Думаешь, я совсем тупой? Никого нет.

- На даче, по знакомым проверял?

- Естественно. Сразу позвонил Васину, выяснил весь круг знакомых Логинова. Все не при делах. Даже его сына и первую жену потревожил. Но так, осторожно. Слежку, конечно, оставил.

- Ладно, потом разберемся, - поморщился Сашка. - Это не срочно, потянулся, откровенно зевнул: - У меня на сегодня все. Если вы не против, господа, то продолжим совещание завтра с утра. Кстати, мой вам совет( не стоит разъезжаться по домам. Оставались бы вы здесь... Отец, разместим всех?

Маронко кивнул. Разумная предосторожность. Анна, правда, будет копошиться до полуночи, если не дольше, но лучше она сегодня устанет, чем завтра они узнают о наличии трупов среди бригадиров Организации...

* * *

...Хотя простреленная нога напоминала о себе при каждом движении, Саша пребывал в прекрасном расположении духа. Черт, все-таки выжили! Ему казалось, что вся операция заняла не сутки, а по меньшей мере неделю.

Конечно, было жутко. Особенно когда они, устроив побоище, выбирались из Мытищ, стараясь не попасться на глаза ментам, и наткнулись на Муравья. Тот, естественно, представлял себе их положение, предугадал и перекрыл пути отхода. Саша еще помнил, как его охватило отчаяние в миг, когда вспыхнули склады, и он со своими людьми оказался отрезан от воздуха. Но тут как раз подоспел Эйфель... Лешка, кстати, хотя раньше и не проявлял антипатии к Муравью, был зол, как сто тысяч обкуренных отморозков. А потом кто-то кинул гранату, будто мало показалось пожара, и Лешку задело осколками... Жалко парня. Но он выживет, Саша верил в это. Если бы не верил, не вез бы его в "Склиф" с такой поспешностью и осторожностью.

Ему самому после такого жуткого дня тепло и спокойствие "Дачи" показались нереальными. В ушах еще стояли крики людей, грохот рухнувших перекрытий на заводе, беспрерывные взрывы и пальба... А здесь - никакого лишнего шума, люди разговаривают, а не орут, и ничего не горит. И непонятно - то ли ему побоище приснилось, то ли он сейчас бредит и видит тихое убежище. В то, что оба события имели место в действительности, его усталый мозг верить отказывался.

После краткого отчета, данного штабу Организации, и срочных распоряжений все разошлись. Саша не принимал никакого участия в хлопотах по размещению людей на ночь - в доме достаточно женщин, позаботятся. Его самого подняли наверх, на второй этаж, раздели и положили в огромную ванну. Помокнуть, правда, не дали - Светка под руководством Сереги быстро смыла копоть и кровь, прополоскала волосы, после чего Сашу заново перевязали, обработали все ссадины и уложили в постель.

Светка под удобным предлогом обошла всех нужных людей, сообщила, что их ждут в спальне Цезаря. У Саши были серьезные основания для того, чтобы утаить кое-какие свои шаги от Хромого. Там, где будут обсуждаться настоящие акции, Хромому присутствовать незачем. И только Светка ушла, как зазвонил мобильный.

Толик Васин находился в крайней степени отчаяния. Мерзавец Логинов мало того, что сам исчез, еще и свинью подложил. Что-то схимичил со счетами, и теперь Саша не мог без президента банка добраться до всех своих денег. Лоигнов забыл в офисе свою старую записную книжку, Васин на всякий случай прошерстил ее, надеясь увидеть пароли или что-то того же рода. Нет, ничего. Заморожены оказались счета кинокомпании, часть счетов UMF, счет его команды, спрятанный за вывеской благотворительного фонда. И все счета, имеющие отношение к наркобизнесу и фальшивым баксам. Фактически, Саша остался нищим благодаря одному-единственному человеку. Нет, конечно, он мог взломать банковскую защиту и выкрасть деньги. Но что это даст? Капитал придется заново отмывать, а это сулит солидные потери. Нет, лучше найти Логинова.

...Вообще-то раньше банкир считался одним из лучших друзей Цезаря. Помогал во многих махинациях, отмывал деньги от наркобизнеса, фальшивомонетного промысла и кое-чего другого, не задавая никаких вопросов. Но последнее время Саша утратил к нему доверие, поэтому провел в совет директоров Толика Васина, преданного ему до последнего вздоха. Толика он знал много лет - вместе в институте учились с первого до последнего курса. В свое время Толик занимался фарцой, на почве которой они и обнаружили сходство взглядов на жизнь. Затем Саша использовал его втемную в одной очень грязной истории, которая связала их окончательно. Последние три года Васин пребывал в должности бессменного бухгалтера ясеневской группировки. Никогда не подводил. Саша даже планировал поставить его во главе банка. А Логинов... Ну что - Логинов? Люди смертны...

Поначалу их деловые отношения складывались как нельзя лучше. Саша познакомился с его дочерью при не самых романтических обстоятельствах, и немедленно извлек пользу из мимолетной встречи. Тогда у него мозги еще стояли на месте... Логинов, пригласив на свою дачу Александра Матвеева, понятия не имел, что тем самым делает первый шаг к работе под крылом Цезаря. Он тогда вообще думал, что Цезарь погиб. Пока Саша не намекнул ему, что ставший легендарным беспредельщик и он - одно лицо.

Навязывание Логинову своих услуг прошло без сучка без задоринки. Банкир быстро сообразил, что лучше принять условия Цезаря, чем стать его противником. И вряд ли раскаивался в этом. По крайней мере, именно Цезарю он был обязан слиянием своего банка с двумя более мелкими. Не говоря уже о том, что свои финансовые расчеты гигантская наркосеть Цезаря вела именно через Логинова.

Саше было удобно работать с Логиновым. Тот быстро схватывал замысел своего покровителя, умело осуществлял его и никогда не забывал свое место. Все шло прекрасно, пока Логинову не вздумалось женить Сашу на своей дочери. На этом этапе их мнения резко разошлись, что вылилось в ссору. Потом, разумеется, Логинов признал, что был неправ, что не стоило смешивать личные отношения с деловыми и так далее. Но верить ему Саша перестал. Не бывает так, чтобы люди так легко мирились с поражением и отказывались от шанса свести счеты за оскорбление - мнимое или реальное - имея для этого все возможности. Логинов слишком много знал о Цезаре - и имел повод для личной неприязни. Значит, когда-нибудь подложит свинью. Поэтому Саша начал готовить почву для его смещения и нейтрализации как возможного шантажиста.

В принципе, Саша не видел особой беды для себя в прекращении поначалу выгодного сотрудничества. Каким бы преданным ни казался Логинов, доверить ему можно далеко не все. На его место требовался человек с несколько иными качествами. И вряд ли Логинов с радостью принял бы отставку. Так или иначе разрыв был неминуем. С ним следовало расстаться - по хорошему или по плохому. Но что Логинов сумеет опередить его, да еще и таким способом отомстит - вот этого Саша никак не ожидал...

Первым явился Мишка - тоже чистый, свеженький, что-то жующий. Проголодался, бедный. Затем заглянул Яковлев. Убедился, что вызов связан с продолжением совещания, исчез. Вернулся вдвоем с ВДВ - притащили Валеркин ноутбук и принтер. В компьютере за семью паролями и с хитрой защитой Яковлев хранил всю свою картотеку, а принтер нужен, чтобы распечатать досье для каждого конкретного задания. С независимым и якобы удивленным видом пришел отец. Почти сразу ворвался Стефан - и еще выглянул в коридор, не идет ли кто за ним.

- Уф, еле отделался, - сообщил он и пояснил( - Хромой прилип, как банный лист к заднице. Пойдем, говорит, в картишки перекинемся. Я ему твержу, что спать хочу - ноль внимания. В конце концов пришлось пообещать, что составлю компанию, вот только людей сторожить больницу отправлю, и приду. Саш, пройдет такой вариант? В общем-то, я могу и три часа распределять обязанности...

- Надеюсь, ты не успел на самом деле отправить бойцов в "Склиф"? спросил Саша.

- Нет, конечно. Меня сразу как-то насторожило - ты добазарился с ментами, и еще моих туда же. Странно. Я же помню, как там охрана работает на территорию постороннему проникнуть не так уж и просто.

- Все правильно. Мне нужно было объяснение, почему ты полночи носишься по дому и раздаешь ценные указания своим людям. Потому что на самом деле тебе работы до утра. Слав, извини, поспать тебе не удастся.

- Ничего, я днем ухватил пару часов.

Саша покосился на Светку, которая старательно делала вид, что ее здесь нет.

- Светик...

- Понятно, - вздохнула она. - Ползу к себе.

- Спокойной ночи, - пожелал он ей.

- Спасибо. Надеюсь, что она не станет такой же "спокойной", как вчерашняя.

- Ну что ты! Я ранен, без твоей помощи встать не смогу.

- Тут полно помощников, - буркнула она.

Поцеловала его и с независимым видом удалилась. Валера невозмутимо запер за ней дверь. Все сгрудились около постели. Погасили большой свет, оставили только ночник. Разговаривали негромко, стараясь не повышать голос.

- Рассказывай, что там с Логиновым, - потребовал Саша у Стефана, предварительно огорошив всех новостью о потере денег. - И как можно подробнее.

Стефан, получив приказ взять Логинова под контроль, решил лично расставить людей для наблюдения. Для чего посреди ночи поехал из Фрязино в Москву, в Олимпийскую деревню. Как выяснилось, его рвение оказалось не напрасным. Логинова и его семью кто-то похитил. В квартире царил полный разгром, будто грабители искали тайники с ценностями, на полу виднелись пятна крови. Три трупа - телохранители банкира. Расстреляны из автоматов с глушителями. И на месте преступления уже орудовала рота оперов - как же, Логинов не мелкая сошка в бизнесе.

В таких случаях проще всего искать болтливого или жадного человека среди ментов - Стефан так и поступил. Его информатор подробно изложил все, что удалось узнать на данный момент.

Сигнал тревоги поступил на пульт "02" около двух часов ночи. Женщина, проживающая в том же доме на первом этаже, ожидала возвращения супруга нового русского, любителя пошляться по дорогим кабакам. Поэтому часто поглядывала в окно. Она видела, как к дому подъехали две машины - черный "мерседес" и зеленая "Газель" - микроавтобус. Разумеется, насторожилась имея богатого супруга, имела и известные всему классу новых русских проблемы. Первая мысль - опять приехали долги вышибать. Когда из "мерседеса" вышли двое парней с чулками на головах и проскользнули в подъезд, даже проверила прочность запоров на дверях. Но гости явились не к ней. Тогда женщина решила понаблюдать за развитием событий, а уж потом принимать решение о собственных действиях.

Она видела, как громилы вывели на улицу женщину - Эвелину Логинову, жену банкира. Связанную, с кляпом, на лбу кровоточившая ссадина. Почему соседка сразу не вызвала милицию? Потому, что подумала: сами разберутся. Громилы вроде не проявляли желания убивать жертву, и даже в машину не заталкивали. Иногда вмешательство милиции в бизнес-проблемы только ухудшает положение жертв, ну, и сами понимаете - меньше видишь, дольше живешь. Если видишь много, то лучше прикидываться, что слепая с детства.

Минут через десять выволокли самого Логинова с дочерью. Банкира и его семью затолкали в "Газель" и бандиты покинули место преступления. А свидетельница вызвала милицию.

Номера машин она запомнила, да что толку? Обе числились в розыске. Их и нашли через час - аккуратно вымытые, без единого отпечатка пальца или другого указания на угонщиков.

Рабочая версия оперов - банкира похитили из-за его трений с криминалитетом. Оказывается, кто-то знал о том, что у Логинова были неприятности с бандой некоего Кистеня из Казани. В прошлом году, когда убили авторитета Деда, бравшего дань с Логинова, Кистень приехал в Москву разбираться, кто виноват в смерти его друга. Грешил на банкира. Получил по мозгам и убрался восвояси. От кого получил - не столь важно. Вероятнее всего, этот налет был его рук делом, хотя первая версия вовсе необязательно оказывается последней.

Предположительно, жену Логинова вывели из подъезда и выставили напоказ с той целью, чтобы банкир не оказывал сопротивления. Вероятно, с него теперь потребуют выкуп. Нерационально похищать бизнесменов такого уровня и убивать их, не получив ни копейки из их капитала.

Выслушав Стефана, Саша кивнул.

- Какие выводы, господа?

- Инсценировка, - уверенно сказал ВДВ.

- Ты Логинова плохо знаешь, - возразил Мишка. - Он свою жену обожает, а с дочери пылинки сдувает. Не позволит ударить, а досталось обеим. Кроме того, была стрельба, а значит - риск попадания шальной пули.

- Почему? Если бы, допустим, нам потребовалось сделать то же самое с Сашкой или тобой, я бы даже взорвать вас сумел так, чтобы осколками не задело. Тут просто подготовка нужна грамотная.

- Вот именно, - сказал Саша. - Не забывай, что твоим уровнем могут похвастаться только руоповцы, гэбэшники и им подобные офицеры. Плюс армейские деятели. Но не братва! Я сильно сомневаюсь, чтобы Логинов пошел на сотрудничество со спецслужбами. Не тот человек. На нем слишком много грехов висит, чтобы он позволил себе откровенничать. А утаить что-то от правильного гэбэшника, если начал переговоры, невозможно. И Логинов это знает.

Серега поднялся со стула.

- Знаете, пойду-ка я побеседую с Хирургом.

- Один? - удивился Мишка.

- А что? Я же не буду пытать его. Только припомню кое-что из уроков анатомии, и только. Не получится - и бог с ним, завтра поговорим в ином ключе. А вдруг скажет, что он Логинова выкрал? Или Муравей внезапно проболтается...

- Чушь, - поморщился ВДВ. - Гончар мог Чуме поручить, остальные и знать не знают.

- Шутишь? - удивленно приподнял брови Валера. - В Измайлово такой сквозняк гуляет, что в одном конце пернешь, а на другом тебе уже бумажку туалетную готовят. Я в прошлом году узнавал все подробности очередной акции в буквальном смысле слова через четверть часа после того, как поступало предложение. Ты не сравнивай нас с ними, тебе Сашка уже говорил.

- Ладно, посмотрим. Пароль - "англичанин", - сообщил ВДВ.

Серега ушел.

- Это бесполезно, - задумчиво произнес отец. - Я говорю о попытках вытянуть что-либо из Хирурга. Если Логинов финансировал коалицию, Гончар никогда в жизни не отдаст приказ похитить его. И никто из его союзников не посягнет на здоровье кошелька. Скорее уж они выделили бы ему мощную охрану.

- Вот-вот, - подхватил Стефан. - Я тоже думаю - непохоже на Гончара. Это не с его стороны. Ведь похищение автоматически усложняет доступ к счетам. Хотя черт его разберет... Может, он уже получил все, что мог, и теперь специально для лишней путаницы изобразил крутой наезд.

- Я полагаю, что Логинова именно похитили, никакой инсценировки нет, продолжал отец. - И человек, отдавший такой приказ, рассчитывал поразить одним ударом две цели. Гончара и Организацию. Да, да. Логинов, если так посудить, одинаково нужен и нам, и нашим врагам. Кто-то не заинтересован ни в усилении Гончара за счет денег банкира, ни в быстрой и легкой победе Организации. Вероятнее всего, мы имеем дело с неким тайным врагом, у которого не хватает собственных сил для победы. Он ждет, пока один из соперников будет разбит, а второй ослабеет настолько, что добить его удастся без особого труда. Саша, тебе это ничего не напоминает?

- А как же? Мой стиль. Кто-то очень хорошо меня знает.

- Или отдает предпочтение таким же методам, - поправил отец. Копировать тебя опасно - ты можешь догадаться. И, по себе зная правила игры, изменить ход событий. Этот загадочный третий враг машинально действует точно так же, как и ты.

Саша откинулся на подушку, задумался. Кто это может быть? Кто из знакомых работает в том же стиле? А с чего он взял, что этот третий знакомый? Если у них мозги работают одинаково, то это не доказывает факт знакомства. Скорее всего, это действительно левый противник. И вычислить его при определенных усилиях легко... Стоп. А на фиг нужно думать о нем? Он же не настолько силен, чтобы принимать его во внимание.

В прошлом году Саша использовал ту же самую схему в противоборстве с Гончаром. Тот как раз и убил все силы на поиски врага, вместо того, чтобы укрепить свои позиции. Если сейчас заняться лихорадочной ловлей блох, Саша попадется на тот же самый крючок, на какой ловил своих врагов. Глупо. Отец прав, правила игры действительно известны. Похищение Логинова - только первый шаг. Дальше последуют подставы ближайших соратников, провокации ссор и распрей внутри группировки. И, как результат, в момент раскола появится этот загадочный третий.

По-хорошему, Саша ликвидировал бы Хромого. Сердцем чуял, что без него тут не обошлось. Да и похищение Логинова он мог бы устроить без труда. Методы у него мало, чем отличаются от повадок Цезаря. Знает достаточно. И мотивы для внутренней войны в наличии - пожалуйста, борьба за власть в Организации. Похищение Логинова ослабит не Организацию в целом, а конкретно Цезаря. То есть, такой шаг дает Хромому лишний шанс на успех. Но( если так рассуждать, то получается, что Хромой заведомо был уверен в том, что отец назовет своим преемником не старого бригадира, а сына. А Хромой к моменту похищения уже знал, что Цезарь намерен поехать в Мытищи, и, если судить по его сегодняшнему поведению, надеялся увидеть соперника только мертвым... Черт, дикая путаница. Лучше вообще об этом не думать.

Вернулся Серега. На его лице застыло выражение недоумения.

- Что? - спросил Саша.

- Да черт его разберет... Хирург вообще такого не знает - Кирюшу Логинова. Про банк слышал, разумеется, а вот с его президентом не знаком. Саш, я его на наводящих вопросах ловил - похоже, не врет. По крайней мере, задания выкрасть такого не давал. Я даже Муравья спросил. Тот позлорадствовал, причем так, что тоже стало понятно - он не при делах. Это не Гончар.

- Мы, собственно говоря, путем дедукции пришли к тому же выводу, обронил Мишка.

Но это все ерунда, - продолжал Серега. - Там Шалаев приехал. Так он очень удивился, узнав, что гулял сегодня в районе Рижака.

- А где он был? - заинтересовался отец.

- Говорит, Хромого в Звенигород возил.

- Не может быть! - воскликнул Валера. - Я же звонил ему ночью! Хромой в Москве был, дома сидел... А вообще-то, звонил я по мобильному. Кто знает, в какой сети у него подключение?

- МТС, - подсказал Маронко. - Она и дальше Звенигорода пробивает. И дома его не было - я звонил ему, по домашнему сигнал "занято" шел. Он всегда трубку снятой оставляет, когда не хочет, чтобы его отсутствие было замечено.

- А почему Хромой сказал, что дома торчал? - Саша поднял вверх указательный палец. - Это подозрительно. И что он делал в Звенигороде?

- Пойди, спроси у Шалаева, - ехидно посоветовал Стефан. - Глядишь, к этому моменту он вспомнит, что на самом деле действительно пил всю ночь, и Звенигород ему приснился с перепоя. А Хромой отвертится - подумаешь, в собственной квартире не ночевал. С соседкой спал, и все тут. Почти дома.

Саша открыл было рот, чтобы выдать задание об установлении жесткого наблюдения, но вовремя спохватился. Так и сносит его на привычные рельсы. Нет, ребята, так нельзя. Ведь уже сообразил, что подлавливать его станут на избитых клише.

- Сейчас мы начнем раскручивать Хромого, бросим все силы на устранение "предателя", а в результате окажется, что человек ни при чем, а мы по уши в дерьме, - недовольно сказал Мишка. - Да мало ли чем был занят Хромой?! Вчера не было срочных дел, и отчитываться, по-хорошему, он нам не обязан. Саш, это глупо - ты его на дух не выносишь, поэтому цепляешься к ерунде. Доиграешься, что через пару месяцев получишь раскол, и даже придраться будет не к чему.

- Ага, а так мы сейчас сквозь пальцы на него смотреть станем, а он нам через те же пару месяцев такую козью морду покажет, что лучше бы раскол. Миш, это же Хромой! - возмущался Серега. - Это не Слон и даже не Белый. Что, мало уже мы от него гадостей видали? Да я на сто процентов уверен, что рыльце у него не то, что в пуху - в перьях! Нет...

- Сережа, не шуми, - спокойно перебил его отец. - Оставьте Хромого в покое. Им займусь я сам. А поможет мне Костя Корсар, чтобы вам не забивать себе голову лишними проблемами.

- Ну хорошо, - не сдавался Серега, - а Логинов? С ним-то что делать? И я на сто процентов уверен, что выкрал его именно Хромой. А больше просто некому. Все сходится. Хромому и Сашка мешал, и Гончар. Вы, конечно, можете возразить, что в числе покушений было нападение на Белого. Так это ерунда. К Белому у него претензии есть, мог и наказать таким образом. И уж совершенно точно он сумел бы выкрасть банкира именно таким образом! Мало того - это в его духе.

- Между прочим, - спокойно заметил Яковлев, - это действительно могла быть инсценировка. Стрельба - ерунда. Телохранителей могли расстрелять уже тогда, когда жертв в квартире не было. Уровень подготовки налетчиков - да сейчас полно бывших сотрудников спецслужб, мечтающих подзаработать. И сценарий мог выглядеть следующим образом. Он прекрасно знал, что Сашка рано или поздно "попросит" его из банка. И вряд ли при этом оставит в живых. Особенно если узнает, что Логинов предал своего покровителя. Поэтому он заранее подготовил побег. Налет инсценировал на тот случай, если Цезарь после покушения останется в живых - чтобы сбить со следа. По крайней мере, я бы не стал сейчас привязывать отсутствие Хромого в Москве к исчезновению Логинова.

- Да, это мы не выясним до тех пор, пока не поймаем банкира, подытожил Стефан. - Черт, какую свинью он нам подложил... И до своих счетов фиг доберешься, и кто его выкрал - и выкрал ли хоть кто-нибудь непонятно... А ловить его, чует мое сердце, придется долго.

- Не будем мы его ловить, - заявил Саша и пояснил( - Он нам не нужен.

Немая пауза. Отец скрывал улыбку - понял, что Саша задумал. Через некоторое время Стефан осторожно осведомился(

- То есть как? А деньги?

- Нужен президент банка. Кто им будет - дело десятое. Сам Кирюша Логинов нам ни к чему. Но для появления другого президента требуется труп предыдущего - чтобы у совета директоров появились основания для назначения нового руководителя. Изготовить такого мертвеца - пара пустяков. Что касается самого Логинова, то пусть живет пока. Потом решим, что с этим дерьмом делать. А до тех пор забудьте про него. Он сам себя проявит, когда пронюхает о наших контрмерах. Возражения по Хромому и Логинову есть? Нет? Тогда займемся более неотложными вопросами.

Ковать железо нужно, когда оно горячо. И Саша не собирался бездействовать даже до утра. Да, конечно, Гончар залег на дно, и люди наверняка размещены по "лежкам", но ведь группировка базируется не на пушечном мясе. У каждой команды есть фирмы, где они отмывают или зарабатывают деньги, и эти предприятия так просто не спрячешь. Если нанести удар по ним, то противник окажется не в состоянии долго вести войну - у него не хватит денег.

Список основных фирм Гончара и его союзников Яковлев подготовил давно. Разумеется, сюда не входило имущество коалиции, но на первых порах достаточно работы с тем, что имеется.

Основная тяжесть этих вылазок ложилась на плечи Стефана. У него бригада еще не обстреляна, раненых нет, и усталость пока коснулась только лидера. Кроме того, в Мытищах была задействована не вся команда Цезаря, остались свободные люди и у Эйфеля. Подумав, Саша решил создать смешанные диверсионные группы - у людей Стефана военная подготовка была несколько ниже, чем у остальных, одних на задания отправлять опасно.

За час они распределили участки работы и скорректировали планы налетов. ВДВ порекомендовал назначить время вылазок на четыре - пять утра. Человек устроен таким образом, что в это время у него снижается скорость реакции, притупляется бдительность и так далее. Сторожа дрыхнут, а менты невнимательны. У нападающих больше времени окажется...

Часть 2.

Красная ртуть.

Глава 3

Короткая трель дверного звонка заставила Елену подскочить на месте. Господи, неужели опять?!... Внутри все сжалось, сердце забилось неровными болезненными толчками. Правда, сегодня хоть сын дома. Хотя, если так посудить, какой из него защитник? Бандиты ведь не поодиночке приезжают, и не с голыми руками. Лучше вообще не открывать.

Как она сейчас ненавидела Кирилла - словами не передать. Подлец, только неприятности от него. Когда был молодым, она все терпела от него старалась войти в положение, понять, что ему надо учиться, что у него большое будущее и все такое. А что самой пришлось бросить институт - про то Кирюша никогда не вспоминал. Еще и упрекал впоследствии, при разводе - ты, мол, пять лет на моей шее сидела. Да если бы не Елена и не ее отец, не видать бы Кириллу такого выгодного распределения после института. Ладно уж, что теперь вспоминать... За сына обидно. Игорь родился за год до развода, своего отца толком и не знал. Кирилл к тому моменту встретил Эвелину, решил, что первый брак был ошибкой, поэтому свое общество не навязывал. Хорошо, хоть алименты присылал исправно.

Алименты... Лилия, его дочь от второго брака, воспитывалась как царевна. И ведь ничего, кроме симпатичной мордашки - ни мозгов, ни характера. Но в деньгах купалась. А Игорю приходилось работать по вечерам и в выходные, чтобы учиться в институте и при этом не выглядеть нищим. Пожалуй, только в последние годы они жили нормально. Смогли подновить обстановку, Игорь купил матери шубу - кстати, первую в жизни. Елена до этого даже боялась признаваться, что ее бывший муж - банкир. Все равно никто не поверит.

А вот теперь Кирилл наделал долгов и скрылся. А бандиты приходят почему-то к ней, а не к Эвелине. Первый раз приходили в день его побега. Но тогда, правда, разговор состоялся вежливый, с человеком среднего возраста и небандитской наружности. Елена объяснила, что ничего о своем муже не знает, он оставил ее в покое. Через два дня приехала целая бригада, человек восемь. Орали, дважды ударили по лицу, угрожали... Она думала, что умрет от страха. Но ничего - правду говорят, женщины живучие.

Опять звонят. На этот раз требовательно, настойчиво. Из своей комнаты выглянул Игорь.

- Мам, да открой, в самом деле!

Елена не рассказала ему всех подробностей предыдущего визита. Синяков, к счастью, не осталось, а побитую посуду она успела убрать до его возвращения. Поколебавшись, она подошла к двери, выглянула в глазок. Один. Отошел к лифту, встал таким образом, чтобы его можно было хорошо разглядеть. Вроде вид культурный. В пальто, с папочкой. А самое главное - в шляпе. Елена никогда раньше не встречала бандита в шляпе.

Осторожничая, открыла дверь, оставив цепочку. Выглянула в щелочку.

- Простите, я могу увидеть Елену Викторовну Логинову? - осведомился гость.

Голос хорошо поставленный, и в интонациях ни грамма наглости. Похоже, этот все-таки не бандит. Или бандит, но разборку в квартире устраивать не намерен.

- Это я.

- Вы не могли бы уделить мне некоторое время для беседы?

- А вы один?

Он засмеялся.

- Как перст. Можете позвонить соседям, чтобы они вышли и проверили лестницу. Или вызвать милицию.

Упоминание милиции успокоило ее. Елена распахнула дверь, отступила вглубь коридора. Игорь вышел, придирчиво оглядел гостя.

Между прочим, интересный мужчина, мельком отметила Елена. Высокий когда входил, нагнулся, чтобы не врезаться лбом в притолоку - хорошая фигура. Натуральный блондин, прическа аккуратная, волосы зачесаны назад и уложены гелем. Лицо правильное, как у арийца. Разделся и присел на корточки, чтобы снять ботинки. Чистюля - не привык ходить по квартире в уличной обуви. Елена достала запасные тапочки, пододвинула их гостю и пошла на кухню - ставить чайник.

Приготовила на стол, тем временем сын и гость присоединились к ней. Визитер достал свое удостоверение, протянул ей(

- Чтобы не оставалось недомолвок.

Соколов Михаил Сергеевич, адвокат, член Российской Гильдии Адвокатов и так далее. Серьезный документ, и на подделку непохоже. Фальшивые обычно милицейские корочки бывают.

- И чем я могу быть полезна адвокату?

Он вздохнул, улыбнулся.

- Ваш бывший муж.

- Да не знаем мы ничего! - встрял Игорь. - Ну что вы все, в самом деле, как с цепи сорвались... Что вы его нынешнюю семью-то не теребите?

- Игорь! - укоризненно оборвала его Елена. - Не шуми. Все можно сказать спокойно. Михаил Сергеевич...

- Можно просто Михаил.

- Хорошо, как вам угодно... Поверьте, мы действительно не в курсе событий.

- Мне это известно.

Елена опешила.

- А тогда... Простите, я вас не понимаю.

- Видите ли, произошла очень некрасивая история. Кирилл Логинов взял на себя некоторые обязательства как президент банка. И не выполнил их. Разумеется, при этом мой клиент понес большие убытки. Но это еще не все. Счета моего клиента засекречены, и получить доступ к ним без ведома президента банка невозможно. Четыре дня назад Кирилл Логинов был похищен. Вместе с семьей. Похищение обставлено таким образом, что непонятно - стал ли он жертвой на самом деле или это инсценировка для отвода глаз.

- Ага, - озадаченно произнес Игорь. - А мы-то думали - папаша просто "крыше" задолжал... Или украл лимончик-другой.

Соколов посмотрел на него, как на наивного ребенка.

- Вероятно, мне имеет смысл пояснить, чьи интересы я представляю. Тогда вы поймете, насколько серьезно это происшествие. Я веду дела концерна UMF...

Игорь присвистнул.

- ...а также российского филиала американской кинокомпании "Caesar Company" и еще трех менее крупных организаций. Все эти фирмы - родственны, принадлежат... скажем так, семейному клану. Общий оборот - миллиарды долларов. И примерно треть счетов в результате исчезновения Кирилла Логинова оказалась заморожена.

Елена все поняла. "Крыша" - это мелочи. Кирилл кинул слишком крупных бизнесменов. Доигрался.

- Но мы ничем помочь вам не можем, - она растерянно пожала плечами. Поймите, у нас просто нет таких денег, чтобы возместить ущерб... Там же огромные суммы...

- А позавчера не ваши клиенты дуболомов прислали? - спросил Игорь.

Соколов опустил взгляд, поправил печатку на правой руке. Потом без всякого смущения посмотрел Елене в глаза.

- Насколько мне известно, да. Надеюсь, вам не причинили вреда?

Взгляд у него был нехороший. Слишком равнодушный.

- Да нет, - сдержанно ответила Елена.

- Нам сообщили, что в ваш подъезд вошел человек, внешне похожий на Кирилла Логинова. И неприятный визит объясняется только этим. Убедившись, что произошла ошибка, вас оставили в покое. Позже удалось выяснить, что виденный субъект никакого отношения ни к вам, ни к вашему бывшему мужу не имеет.

А извиняться не стал, между прочим. Очень тонкий намек - мол, я не испытываю раскаяния, поскольку уверен, что для борьбы с Кириллом все средства хороши. Можно даже прибить парочку невинных людей... Соколов определенно разонравился Елене.

- Поймите меня правильно, - невозмутимо продолжал он, - я не заинтересован в причинении вам или кому бы то ни было еще лишнего ущерба. Силовые методы никогда не привлекали меня. Поэтому я уверен, что в будущем вам не придется получать такие неприятные впечатления.

Он замолчал. Игорь барабанил пальцами по столу. Елена подождала, убедилась, что гость ждет от нее какой-то реакции. Встала, налила чаю, пододвинула ему чашку и сахарницу. Стараясь говорить спокойно, спросила(

- Вы нанесли мне визит только для этого? Рассказать правду о Кирилле и пообещать отсутствие неприятностей?

Соколов усмехнулся.

- Разумеется, нет. И, кстати, я очень рад, что удалось застать дома вашего сына. То, что я намерен предложить, касается и его. Как вы думаете, ваш бывший муж после развода вел себя достойно по отношению к сыну?

Удар ниже пояса.

- Простите, но эту тему мне бы не хотелось обсуждать с посторонними, довольно резко ответил Игорь. - Ни мне, ни маме не доставляет ни малейшего удовольствия слышать от вас о наших проблемах.

- Они в какой-то мере и мои. Хорошо, тогда я поставлю вопрос иначе. Рассмотрим некую воображаемую ситуацию. Предположим, Кирилл Логинов внезапно скончался от сердечного приступа. С банкирами это часто случается. Перед этим он написал завещание. Как вы полагаете, кто станет его наследником?

- И думать нечего, - фыркнул Игорь. - Эвелина и Лилька. Мне он даже не звонил никогда. Алименты до восемнадцати лет платил, и то - по почте присылал. Мы для него не существуем.

- И вы полагаете, это справедливо?

Елена вздохнула.

- Конечно же, нет. Игорь такой же его ребенок, как и Лилия. И, если уж на то пошло, он заслужил хоть какой-то милости от отца. Он очень способный, он финансист, как и Кирилл, закончил институт с "красным" дипломом, работящий... Любой нормальный отец гордился бы таким сыном.

Соколов откинулся на спинку заскрипевшего стула.

- То, что я хочу вам предложить, преступлением как таковым не является. Хотя, если кто-нибудь докажет предварительный сговор, это мошенничество. Но, поскольку дело внутрисемейное, а милиция терпеть не может рассматривать свары между кровными родственниками, у нас есть шанс на успех даже при самом дурном обороте. В любом случае, тюрьма вам не грозит.

- Мне уже интересно, - сообщил Игорь.

- Завещания на данный момент нет. А Кирилл Логинов похищен. Есть свидетели, начато следствие. В общем-то, в подобных случаях появление трупа похищенного никого не удивит. Смерть сильно меняет черты лица, остается надеяться только на особые приметы. Но родственники, опознающие тело, зачастую находятся в состоянии стресса и легко ошибаются. Особенно это касается женщин и детей, боготворящих умершего. Я предлагаю вам совершить такую ошибку.

Игорь смотрел на адвоката с восторгом. Елена сомневалась. С одной стороны, Соколов прав, и ошибиться очень легко. Она не видела Кирилла много лет, может перепутать. С другой - страшновато. Фактически, она попадет в зависимость от мафии.

- А что дальше? - осторожно спросила она.

- Обычные формальности. Вы получаете свидетельство о смерти, даете показания в милиции, затем я помогаю вам получить половину имущества вашего бывшего мужа. Вторая принадлежит его нынешней семье. Но вам достанутся неплохие даже по моим меркам деньги.

- Ага, а потом папаша явится и все повернет назад, - язвительно сказал Игорь. - Он этого так не оставит. Или?...

- Или, - кивнул Соколов. - Вы забываете о наших интересах. Но господин Логинов о них прекрасно помнит. Полагаю, он просто не осмелится напомнить о своем существовании. Но на тот случай, если у него хватит наглости и средств для судебного процесса, мы можем подстраховаться.

- Допустим, грохнуть его, - подсказал Игорь.

Елена онемела, а Соколов поморщился(

- Да кому этот мерзавец нужен? Руки еще об него марать... А потом первое же подозрение падет на вас - вы заинтересованы в его смерти. Нет, это ни к чему. Поверьте, существуют куда более простые методы борьбы с нежелательными лицами. Не думайте об этом, это наша забота - сделать так, чтобы Кирилл не смог помешать.

- Отказаться мы не можем? - уточнила Елена.

Соколов развел руками, обаятельно улыбнулся.

- Можете. Я не пристаю к вам с ножом к горлу. И даже "крыша", которая, собственно говоря, и нанесла вам визит, вас не побеспокоит. Но Кирилл Логинов провинился не только перед моими клиентами. Мы разобрались в ситуации, а они - нет. И поверьте, их ничуть не будет волновать тот факт, что вы с исчезнувшим банкиром не виделись много лет.

- Понятно, - она покачала головой. - На самом деле ваше предложение вежливая форма вымогательства.

Соколов рассмеялся. Весело, как-то по-мальчишески.

- Знаете, Елена Викторовна, вот такое я слышу впервые. Я не посягаю ни на крошку из того имущества, что вы нажили собственным трудом. Вы не теряете ничего. И прекрасно знаете, что без меня не получите ни копейки из денег вашего бывшего мужа. Так кто у кого вымогает деньги? Поймите, мы могли бы обойтись без этого. Вашего сына подержали бы взаперти, вы показали бы пальцем на первый попавшийся труп, лишь бы получить назад своего ребенка. И ни о каких деньгах даже не заикались бы.

Елена вздохнула.

- Да мы и так их не получим. Перестаньте ломать комедию, в конце-то концов.

- Ошибаетесь. Я полагаю, что ваш колоссальный труд должен быть вознагражден. Не опознание трупа - это разновидность мести, а именно труд матери. Вам же никто не помогал воспитывать сына. А он вырос, получил образование. Мы заключаем сделку, я получаю свое, а вы - то, что заслужили своим самоотверженным трудом, - он помолчал, потом медленно, раздельно и твердо произнес( - Миллион долларов.

Елена изумленно посмотрела на него. У Игоря загорелись глаза. Соколов достал из бумажника визитную карточку, положил на стол, поднялся.

- С вашего разрешения, я покидаю вас. Настоятельно советую обдумать мое предложение. И в любом случае позвоните мне. Но не позже, чем через три дня.

Как во сне, Елена поднялась, пошла его провожать. Миллион долларов... Соколов оделся, повернулся к ней(

- До свидания. Надеюсь, что мы все-таки придем к соглашению. Да, Елена Викторовна, я хотел бы предупредить во избежание недоразумений. Я поставил охрану.

- Ка... Какую охрану?

- На тот случай, если вами заинтересуется кто-то еще. Около подъезда и на лестнице. В квартиру заходить не станут, вас не побеспокоят, если только в крайнем случае. Разумеется, если вы откажетесь сотрудничать, я сниму людей с этого поста.

- Он только у квартиры торчать будут? - деловито поинтересовался Игорь.

Соколов внимательно посмотрел на него. Спокойно так, без угрозы и упрека.

- Нет. В том случае, если вы решите, скажем, проехаться по городу, вас будут сопровождать.

- Это обязательно? - испугалась Елена.

- Мама, ну конечно! - воскликнул Игорь. - Это ж элементарный расчет. Ты сама подумай - о каких суммах идет речь, если нам за пустяк предлагают миллион! Идея эта проста, наверняка может прийти в голову еще кому-то. Если папашу похитили, кто-то заинтересован, чтобы его денежки не уплыли. Мы им явно помешаем. Вот чтобы нас не убрали, Михаил и ставит охрану. Верно? Ну, и на тот случай, чтобы мы не выкинули ненужный номер. В милицию не пошли или что-то в этом роде. Я не ошибаюсь? - спросил он у Соколова. - А кстати, вы можете гарантировать нашу безопасность?

Губы адвоката слегка изогнулись. И столько превосходства было в этой полуулыбке, что становилось ясно - он убережет. От всего. Если следовать его распоряжениям.

Откланявшись, он покинул квартиру. Игорь выскользнул вслед, Елена слышала, как они о чем-то негромко разговаривали у лифта. Потом Соколов уехал, а Игорь вернулся - довольный, оживленный. Протопал в кухню, взял визитку, повертел ее в руках.

- Мам! - позвал он. - Что делать будем?

- Не знаю, - Елена обессиленно присела на стул, опустила голову. - Это все так страшно...

Ей не хотелось влезать ни в какие мошеннические авантюры. Тем более с участием мафии. Там, где крутятся большие деньги, всегда льется кровь. О себе она мало думала, а вот сын... Но Игорь, похоже, загорелся.

- Знаешь, мам, Соколов прав. Папашу давно пора раскулачить. Он всю жизнь поступал с нами свински. И эти деньги мы заслужили.

- Да не получим мы их! Кого ты слушаешь? Пойми, это же мафия...

- Причем самая настоящая. Не, мам, получим. Грабить и убивать нас Соколову невыгодно.

- Это он так сказал?

- Не, сам додумался. Мы эти деньги получим, потом нам предложат вложить их в какое-то дело. Не все, кое-что мы на себя потратим. Квартиру купим, машину... В любом случае это прибыль. А там, если правильно себя поставим, мы просто станем партнерами. Предоставь это мне. Я с ним договорюсь.

На глаза навернулись слезы. Вот этого Елена боялась больше всего - что сын свяжется с мафией. Игорь испугался(

- Мам, ты что? Ну что ты плачешь?

Кинулся к ней, успокаивая и что-то быстро говоря. Елена не вникала в смысл его слов. Как же все это жутко... Игорь накапал валерьянки, заставил выпить. Потом, минут через пятнадцать вернулся к прерванному разговору. Радостное настроение с него слетело, тон был твердым и уверенным. Он уже все продумал. И Елена, глядя на него, думала - Игорь сын своего отца. Такой же хваткий. Только бы он не стал таким же бессовестным...

- У нас нет другого выхода. Просто нет. То, что Соколов держался вежливо и обходительно - это он твои чувства пожалел. Не думай, что он видит в нас равных. Просто у него метода такая. Сначала кнут показал, потом - пряник. Это самое страшное, когда люди действуют именно таким образом. Но( он себя уважает. Если ему не прекословить, договориться можно. Я спросил у него, что у папаши за "крыша" была. Не сказал. Зато сообщил, что эта команда разогнала всех других претендентов, когда решался вопрос, кому банк станет платить. Отец сам виноват. Кругом. Ему надо было сидеть тише воды, ниже травы, и помнить, кто его прикрывает.

- Ты-то откуда знаешь?

Игорь поморщился.

- У меня декан неплохо в современной ситуации разбирается. Я тебе раньше не рассказывал - ни к чему казалось. Папаша год назад под пресс попал, его другие банкиры и за человека-то не считали. Потом он законтачился с UMF и моментально поднялся. Ну, UMF - такая фирма, что из любого дерьма конфетку сделает. Не знаю уж, зачем им папаша понадобился, может, грязные деньги отмывать, может, еще для чего... В общем, папе надо было только выполнять их требования. А он их кинул. Причем никто не знает, почему. Пока все шло по плану, папа только денежки подсчитывал в своем кармане да жирок нагуливал. У меня есть подозрение, что ему намекнули о возможности отставки - причем с продажей контрольного пакета акций, поэтому он и взбеленился. Хотя я на его месте спокойно ушел бы... Ладно, это все ерунда. А суть в том, что и кроме UMF у папаши врагов хватало. Фактически, его только концерн и прикрывал. А теперь представь себе, какие деньги там крутятся, если нам предлагают миллион. Угроза Соколова заключается не в том, что он может заставить нас помогать ему. Это ему без проблем, справится в два счета. Самое страшное - если он бросит нас на произвол судьбы. Вот тогда на нас свалится толпа отморозков, которых UMF пока сдерживает. И им ты уже ничего не объяснишь.

Елена опять заплакала. Игорь больше не уговаривал ее перестать. Ушел в свою комнату, тут же вернулся, натягивая джемпер.

- Ты куда?

- Поеду к декану, побеседую за жизнь. Хочу побольше узнать об этой мечте Жириновского.

Елена непонимающе уставилась на сына. Он пояснил(

- Ну, этот Соколов - прямо-таки стопроцентный русский. Голубоглазый блондин, никаких тебе примесей других наций. Внешность, имя - все один к одному. А у декана я спрошу, в самом ли деле Соколов ведет дела UMF, и Соколов ли нас навещал. Если все, что он сказал - правда, нам надо соглашаться.

Отговаривать его было бесполезно. Он ушел, оставив мать наедине со своими страхами и бедами. Ох, деньги, сколько же судеб вы поломали... Теперь и счастье ее единственного ребенка под угрозой. И ничего тут не изменишь.

* * *

Пересмешник поставил машину неподалеку от ларьков. ВДВ взял бинокль, некоторое время рассматривал указанного человека. Действительно похож. На всякий случай взял стопку фотографий, сличил их с объектом. Одобрительно кивнул.

- Надо же, - пробормотал он, - Бывают же такие совпадения... Логинов вроде как русский, а этот - явно кавказец. Но похожи, как близнецы. Ладно, берем его.

Означенный кавказец не обладал даром предчувствия. Потому что когда к нему подошли Антон и Жорка, не сделал попытки убежать. А потом стало поздно дергаться. Они стиснули объект с боков, один заломил руки за спину, второй зажал рот... Через несколько секунд полностью упакованный человек валялся на полу микроавтобуса, а его похитители уселись в машину, как ни в чем ни бывало.

- Никто вроде не обратил внимания, - отметил Пересмешник, заводя машину. - Антон, ты б пригнулся, сзади обзор мне загородил...

Ехать, по счастью, пришлось недолго. Объект не вырывался, только поскуливал. Да кто его слушать станет... Около подъезда пришлось довольно долго стоять, выжидая, пока улицы обезлюдеют - не потащишь же этот кулек в подъезд на глазах у всех! А на "Дачу" его везти - много чести. На "лежке" обработать можно.

В подъезд вошли без проблем. Как назло, из лифта навстречу вышла девчонка с пятого этажа - пошла собаку выгуливать в одиннадцать вечера. Будто раньше времени не нашлось... Пересмешник тут же довольно осклабился, потянулся притиснуть к стеночке. Девчонка взвизгнула, но без особого ужаса - Пересмешник ей нравился. Собака подняла лай, и на фоне общего шума объект засунули в лифт, пока свидетельница была занята "защитой" своей девичьей чести. Уф, нормально прошло.

В квартире можно вести себя, как угодно. Эту "лежку" они приготовили одной из первых, еще в октябре - Цезарь уже тогда почуял, что войны не миновать. Здесь окна были закрыты жалюзи, стены оклеены специальными обоями, сильно снижающими звукопроницаемость стен в панельных коробках. Ну и о прочих удобствах загодя позаботились.

Соколов приехал через полчаса вместе с Витькой Егоршиным и Серегой Лекарем. Глянул на "добычу", покачал головой.

- Отлично, ВДВ. Где вы его разыскали?

- Да около "Владыкино". Там ларьки какие-то, и этот постоянно рядом отирался. Я корочки его посмотрел - то, что надо. Московской прописки нет, искать вряд ли будут.

- Его раздеть нужно. А то мало ли - кожные болезни, или большие шрамы. Их не выведешь и не замаскируешь, - тоном знатока заметил Серега.

- Нет проблем, - пожал плечами ВДВ.

Через минуту мужичок стоял посреди ярко освещенной комнаты, затравленно озираясь и скованными руками прикрывая срамное место. Похоже, он решил, что его будут жестоко насиловать.

- Так, мужик, не дергаться, - предупредил Серега. - Очко твое меня не интересует абсолютно. Мы из тебя сейчас изготовим двойника одного типа, понял?

Тот удивился.

- А че, сразу сказать нельзя? Взяли, связали...

- Ага, а потом плати тебе за услугу, - нашелся ВДВ. - Обойдешься без денег. И не кочевряжься, если жить охота.

Витька Егоршин приволок свой ноутбук. Оказывается, он загодя изготовил подспорье. В квартире Логинова нашли видеокамеру с домашними съемками, так Витька пропустил через компьютер кусок видеопленки и получил вполне приемлемое объемное изображение головы банкира. Что касается особых примет на теле, то их весьма подробное описание Соколову дали первая жена и сын Логинова.

- Волосы придется сбривать, - обронил Серега, - а кое-где и депилятором выводить. Логинов вряд ли до ключиц шерстью зарос. Да и на голове у него порядок наблюдался. Но это мы быстро...

ВДВ ушел на кухню. Ему при процедуре подготовки двойника присутствовать нужды нет. Поел, покурил( попозже зашел Пересмешник.

- Там из него такого мужика сделали - дай бог терпения, - сообщил он. - Ну что, куда его повезем?

- В Митино. Яковлев говорит, там не квартирный офис, а "лежка". Два дела сразу сделаем - и Гончару людей поубавим, и похищению Логинова дадим логическое завершение. Долго им еще работы?

- На полчаса, вряд ли больше.

- Пора собираться, - решил ВДВ.

К тому моменту, как Соколов со своей творческой бригадой закончили работу, десятка ВДВ уже сидела в коридоре, ожидая сигнала. Из комнаты вышел... банкир Логинов, правда, обритый наголо, но хорошо узнаваемый. Его пришлось переодеть - банкира ведь похитили после презентации, должен быть в той же или очень похожей одежде. Но обязательно грязной - кто бы это его обстирывал? Детали подогнаны на совесть. ВДВ сам обошел его со всех сторон, остался доволен. Проверил наручники, подтолкнул мужика к двери(

- Пошел вперед. Антон, под твою опеку. Ладно, Миш, мы отчалили.

- Ни пуха, ни пера.

- К черту.

"Погрузка" прошла успешно. И по дороге никаких происшествий не было. впрочем, при их уровне подготовки так и должно быть. В Митино прибыли к трем утра. Рановато, лучше бы ближе к пяти, ну да ладно. Это время тоже неплохое. Вышел из машины, глянул на окна квартиры, названной Яковлевым. Похоже, он прав, и это действительно лежка. Странно только, что у окон наблюдающих нет. По идее, за движением во дворе стоит приглядывать. А то атаку проспишь...

По лестнице поднялись без малейшего шума. Проверили все этажи вплоть до чердака - никого. Осторожно вывинтили люминесцентную трубку напротив нужной квартиры - сразу стало темно. Присели на корточки вдоль стен - из квартиры обычно отстреливаются поверху или на уровне талии, по низу бьют редко. Жорка еле слышно звякнул отмычками. Секунда, другая, третья... Щелчки замков, изумленный возглас внутри квартиры...

Все было кончено в считанные мгновения. Внутри на раскладушках спали человек десять абсолютно неопределимой национальности, зато хорошо известной профориентации - если судить по обилию оружия. За которое, кстати, они и схватиться не успели. ВДВ надеялся, что стрельба с глушителями не была слышна за стенами квартиры, но на всякий случай все-таки вышел на лестничную клетку. Подсвечивая себе зажигалкой, посмотрел на счетчики электроэнергии в соседних квартирах. Ничего, все крутятся медленно. Значит, никто не всполошился.

По рации отдал Антону приказ привести жертву. Сам пока выбрал местечко - в дальней комнате. Со знанием дела приковал мужика к батарее, отошел на два шага.

- Ну как? Похож на банкира Логинова, похищенного бандитами и удерживаемого на конспиративной квартире?

Антон показал большой палец - мол, отлично. Мужик заискивающе улыбался, наконец почуяв, что дела его совсем плохи. ВДВ поднял пистолет, найденный в квартире, дважды нажал на спусковой крючок. Жертва даже вскрикнуть не успела, только судорожно дернулась. Жаль, контрольный выстрел давать нельзя - голову поберечь необходимо. Проверил пульс - мертв. Вытащил из кармана завернутую в полиэтилен старую записную книжку, принадлежавшую всамделишному Логинову. Осторожно, стараясь не коснуться "улики", развернул ее и положил на подоконник, а пленку скомкал и убрал.

- Пошли отсюда, - скомандовал ВДВ.

Уходя, оставил верь распахнутой настежь. Хотя обычно он всячески мешал милиции и препятствовал обнаружению следов своей деятельности, сегодня необходимо поступать наоборот. У них нет времени выжидать, пока труп "Логинова" будет найден и доставлен в морг.

На улице, усаживаясь в машину, посмотрел на окна - ага, соседи все-таки проснулись. Ну, теперь осталось только исчезнуть с места преступления...

* * *

Так неуютно Елена давно себя не чувствовала. Беспокоило решительно все. И не верилось, что аферу с поддельным трупом можно прокрутить так легко. А Игорь полностью встал на сторону Соколова... Удивлялся - чего это мать пугается малейшего шороха? Молодой еще, ничего не боится.

В тот день он вернулся от декана взбудораженный. Оказалось, успел побывать еще в нескольких местах. Навел поверхностные справки, сделал вывод, что таким людям лучше не противоречить. Сам позвонил Соколову, получил подробные инструкции. По телефону адвокат говорил очень осторожно, без предварительного разговора на кухне его и не понять было бы. На следующий день Елена и Игорь пошли в отделение милиции, написали заявление о розыске горячо любимого мужа и отца. Соколов специально оговорил условие( они должны были изобразить теплые чувства. Вышло так, что Эвелина хитростью увела порядочного семьянина, он пожертвовал Еленой во имя высших интересов, но не забыл. Она впоследствии не искала себе другого мужчину, так как всю жизнь любила только одного. Кирилл якобы полностью обеспечивал свою бывшую семью, на сына надышаться не мог и так далее. Вечером у Елены случилась истерика. Она не выносила наглого вранья.

На следующий день Соколов почтил их своим визитом, выслушал отчет. Единственное, что Елене понравилось - его отношение к "клиентам" не изменилось. Многие дельцы выказывают презрение к жертве, когда та сдается. Этот стал даже вежливее. Угрозы уже не проскальзывали даже намеком. Оставил деньги - около пяти тысяч долларов. Сказал, что это не аванс и не подачка. Любимая семья банкира не имеет права выглядеть затрапезно, им никто не поверит, если увидит Елену в вышедшей из моды шубе, а Игоря - в турецкой кожаной куртке. Ставка в игре стоила того, чтобы подготовиться основательно.

Сегодня утром им позвонили из милиции и предложили опознать тело. Елену едва удар не хватил. Ноги сразу сделались ватными, руки дрожали так, что она не могла удержать чашку с утренним чаем. В таком виде ее и застал Соколов. К ее немалому удивлению, он не стал успокаивать ее. Наоборот. С улыбкой сообщил, что страх поможет ей выглядеть вполне естественно. Кто разберет - от испуга она плачет или от горя? В такой ситуации волнуются все, было бы странно, если бы Елена приехала в морг убийственно спокойной.

Предложил им подписать какие-то документы. Игорь вчитывался в каждую строчку, а Елена просмотрела мельком. Договор, по которому они нанимали Соколова для ведения своих дел. Чтобы в морге милиция не придиралась, объяснил он.

Бережно поддерживая под локоток, проводил к машине. К своей, надо полагать. Шестисотый "мерседес", мечта любого нового русского. Соколов мимоходом обронил, что отъездил на ней год, остался недоволен( машина не для него. Все хорошо, но что-то не по нутру пришлось. Но не продавал, держал для престижа. Усадил внутрь роскошного салона, помог устроиться. Сам занял место рядом с водителем - еще бы, кто владеет такой машиной, обычно нанимает и шофера.

У морга уже стояло несколько машин, около них - четверо или пятеро мужчин и женщина. Курили, что-то обсуждали. Соколов пригляделся сквозь слегка тонированное стекло.

- Ага, это господа милиционеры. Елена Викторовна, вы как?

- Нормально, - отозвалась она и всхлипнула.

Соколов помолчал с полминуты, потом тихо сказал(

- Не волнуйтесь. Там всего лишь тело человека, очень похожего на вашего мужа.

- Но... это точно не Кирилл?

Соколов усмехнулся.

- Абсолютно. Сходство сильное, и кое-что мои люди ночью подправили, пользуясь вашим описанием. К счастью, труп нашли мы сами, еще до попадания его в морг. У него была другая прическа, которая могла выдать нас с головой, поэтому мы наголо обрили его. Ну, вы увидите. А сейчас - не беспокойтесь, все пройдет нормально. Положитесь на меня.

Выходя из машины, подал ей руку. Группа людей у входа в морг зашевелилась, пристально оглядывая прибывших. Елена машинально отметила, что Соколов с его предусмотрительностью оказался прав( женщина разглядывала ее и Игоря внимательно и придирчиво. Не обнаружив несоответствия легенде, отвернулась.

- Ба, кого я вижу! - воскликнул один из мужчин. - Никак, Миша Соколов собственной персоной?

Елене не понравился его тон. Под радостью скрывалась злость. Соколов в ответ на реплику вежливо склонил голову. На его лице не дрогнул ни единый мускул, когда он протянул руку в жесте приветствия.

- Добрый день, Андрей, - сказал он.

- Ты-то здесь какими судьбами? Я привык видеть тебя в других ситуациях... А? Жанна, глянь на этого красавца, - позвал он женщину. - Я предпочел бы встретиться на суде с десятком политиков, чем с одним этим типом.

- Да? - она окинула Соколова равнодушным взглядом. - И кто вы, если не секрет?

Он протянул ей удостоверение. Она пожала плечами.

- Адвокат... Андрей, я что-то не понимаю тебя.

- Это он осенью выиграл дело Некрасова. Его вся прокуратура смертно ненавидит. Люди так старались, предусмотрели все случайности - кроме Михал Сергеича Соколова. В результате Некрасов на свободе, а вся прокуратура валидол килограммами потребляет при одном лишь упоминании имени его адвоката.

- Дело свое надо на совесть делать, а не на авось. Тогда и не придется аптеки разорять, - флегматично парировал Соколов. - Я насчитал более трех десятков нарушений законодательства по ходу процесса.

- Да? - Андрей ехидно прищурился. - А я слышал, что причина в другом. Кто-то всучил прокурору, честнейшему до тех пор человеку, взятку. Ни много ни мало - миллион американских долларов. А о тебе не зря говорят, что вы апостола Петра подкупить способны.

Соколов пожал плечами.

- Впервые слышу. Что касается взятки, то у Некрасова не было таких денег. У него всего-то вместе с левыми доходами около восьмисот тысяч набиралось.

- Зато у вас... - подсказала Жанна.

Михаил посмотрел на нее с таким выражением лица, что Игорь хмыкнул.

- Видите ли, Жанна, я привык за свою работу деньги получать, а не отдавать. Я адвокат, а не спонсор.

- Но ведь дыма без огня не бывает? - поддела она. - Если бы вы были таким честным, о вас не говорили бы так.

- Хотите откровенно? Это очень удобно - свою халатность объяснить подкупом. Я был бы признателен вам, если вы не упоминали о моих способностях, не располагая вескими доказательствами моей вины. Кстати, мы кого-то ждем? Или просто болтаем на свежем воздухе?

- Ждем, - откликнулся Андрей. - Следователя. С минуты на минуту появится. Миш, ты здесь частным порядком или как? У тебя, насколько мне известно, несколько иная специализация.

Соколов молча извлек из своей папки договор, протянул ему. Тот кивнул. Михаил счел нужным пояснить(

- На самом деле я мало занимаюсь уголовной практикой. Так, чтобы навыки не потерять. Большую часть времени посвящаю собственной фирме и некоторым партнерам. В частности, я консультировал Логинова, а теперь вроде как перешел по наследству к его семье.

- Да они же разорятся! - засмеялся Андрей. - Ты им сказали, сколько стоят ваши услуги? За такую ерунду, как правильное оформление документов, ты сдерете столько, что у них никаких денег не хватит!

Соколов помолчал.

- Не знаю, откуда у тебя такие данные, но они ошибочны. Мои услуги по карману даже среднему человеку, не то, что банкиру. Не говоря уже о том, что каждому десятому я оказываю помощь бесплатно. В виде благотворительности. Я человек набожный.

Его заявление вызвало дружный хохот. Соколов даже не улыбнулся.

- Послушайте, а ведь у Логинова еще одна семья была? - напомнил молчавший до сих пор седой мужчина. - Вместе с ним похитили жену и дочь, правильно? А, ну тогда понятно, что здесь делает Соколов. Ведь те, если выживут, свои права на наследство предъявят, правильно? Все с вами ясно. Кстати, господин адвокат, вы не желаете пролить свет истины на происшествие недельной давности?

- О чем именно вы говорите?

- Пожар на складе UMF. Кажется, вы там присутствовали?

В это время к ним подошел еще один человек - непримечательный мужчина средних лет. Поздоровался со всеми, сообщил, что он и есть следователь по делу о похищении Кирилла Логинова и его семьи. Он был суетливым, слова так и сыпались из него, но Елене он понравился - не было в нем ехидства Жанны и высокомерия Андрея.

Следователь решительно распахнул дверь морга, все вошли в помещение, казавшееся чем-то средним между обычной канцелярией и поликлиникой. Вышел дежурный в белом халате, повел всю группу за собой. Соколов знаком предложил Елене и Игорю пройти вперед, сам немного отстал, продолжая разговор с последним собеседником. Она слышала урывками, но суть уловила. "Я приехал поздно, толком ничего не видел..." - "Что это было?" - "Похоже на налет. Хотя у меня нет даже предположений, кто это. Склад запущенный, продукцию мы храним в другом месте". - "Вы дадите показания?" - "Нет, зачем? Подождите, пока раненые придут в себя. Они точно видели куда больше моего. Я, собственно говоря, только огонь тушил до прибытия пожарников. Ну, и людей в больницу отправил, кто еще жив был. Сам немного обгорел..." - "Но все-таки? Вы знаете, в чем дело, я уверен". - "Вы ошибаетесь". "Послушайте, вы же не уголовник. Откуда эта неприязнь к нам? Вам же куда проще избавиться от соперников в бизнесе с нашей помощью, чем подлавливать их и топить материально. Ну почему вы не желаете объединиться?" - "Именно потому, что у меня самого нет веских доказательств. Вы правы, я ненавижу все эти бандитские методы - разборки, теракты и прочее. Но я знаю, как работает милиция и прокуратура. Если бы я нашел хоть одну вескую улику, я бы имел твердую уверенность в вашем успехе. А так - вы не сможете довести следствие до конца. Поймите меня правильно, я не противник. Я всего лишь, как говорят англичане, не люблю лишних телодвижений. Сейчас я никаких показаний давать не стану. Если сумеете поймать преступников и вывести их на суд - тогда да. Но пока я промолчу". - "Ну хорошо. А без протоколов?" "Если без, то вероятнее всего налет на склад и похищение банкира связаны между собой. По крайней мере, служба безопасности концерна ведет поиск именно в этом направлении". - "И вы, разумеется, утаите результаты?" Соколов помолчал. "Знаете, есть один способ выйти на налетчиков. Не на тех конкретных исполнителей, что побывали на складе, но на ту же банду. Я не уверен, что вам это понравится, но могу поделиться замыслом". - "Будьте любезны". Соколов заговорил намного тише, Елена уже не разбирала слов. Жаль, ей было интересно... "Идея вовсе не так плоха. И частенько обыгрывается в литературе", - ответил седой мужчина, выслушав план Соколова. - Я оставлю вам номер моего мобильного. Спросите Вихрова Ивана Павловича. Если пожелаете, мы встретимся на днях, обсудим конкретные детали". - "Обязательно. А сейчас, с вашего позволения, я должен находиться подле моей клиентки".

Занятный разговор. И он во многом успокоил Елену. Значит, на самом деле не такое уж жуткое будущее у нее и Игоря. Если все будет оформлено официально, то ничего страшного не произойдет. Милиция концерн UMF считает вполне приличной фирмой, и самого Соколова к преступникам не причисляет... Кто знает, может, и нормально закончатся все эти неприятности.

Как ни странно, вид покойников вовсе не поверг ее в шок. Они почему-то больше походили на кукол, а не бывших людей. Запаха никакого, если не считать хлорки, яркий безжизненный свет, и неподвижные тела. Мужчины, женщины... В голове не укладывалось, что они некогда были такими же живыми, как и она сама. И все окружающие вели себя спокойно, без лишних эмоций и нездорового любопытства. Впрочем, для большинства трупы вовсе не были диковиной. Насмотрелись, поди, за долгую службу в милиции...

Они прошли через весь зал, направляясь к дальней стене. Соколов наклонился и прошептал Елене(

- За лицом следите.

Она сразу подобралась, вспомнила, что должна увидеть приготовленный труп... Внутри возникла противная пустота. Чувствуя легкую дурноту, на непослушных ногах шагала рядом с Соколовым. Санитар провел всю группу к отдельному столу, скинул клеенку, закрывавшую тело... Елена, не сдержавшись, закричала.

Это был Кирилл. И никаких сомнений по этому поводу даже быть не могло. С момента последней встречи прошло пятнадцать лет, но она узнала его сразу, хотя черты лица заострились, а кожа пожелтела. Тот же высокий лоб, линия волос с большими залысинами на висках, родинка у левого глаза... От слез защипало накрашенные глаза. Ему сбрили волосы, череп отливал темной тенью Елена слышала, что после смерти волосы еще три дня растут. Вот и у него выросла щетина...

А вот и его "любимая" родинка под ключицей. Елена вдруг пронзительно остро вспомнила их первую ночь. Тогда он показал на темный бугорок, усмехнулся( "Мне цыганка нагадала, что эта родинка принесет мне удачу". Так вот она, цена этой удачи... И две страшных раны в груди. Два развороченных выстрелами отверстия.

Тошнота комком подкатила к горлу, панический ужас поселился в ногах. Сквозь мутную пелену слез Елена увидела дикие глаза своего сына, ледяной взгляд Соколова... Кто-то подхватил ее, повел наружу...

Она пришла в себя на улице. Сидела на скамейке, Соколов и Игорь хлопотали возле нее. Милиционеры держались поодаль.

- Вы... вы убили его, - с трудом разомкнув губы, пролепетала Елена. Вы убили Кирилла...

- Тише, мама, - шепнул Игорь. - Это не отец. Хотя похож. Я потом уже понял, что это не он.

- Неправда...

- Ты не веришь мне? Мам, ты что?!

Елена окончательно пришла в себя. Ее трясло, будто в ознобе, зуб на зуб не попадал. Посмотрела на Соколова вопросительно и виновато - едва не выдала его.

- Все потом, - быстро сказал он. - Все вопросы, все переживания. Чем скорее вы попадете домой, тем лучше для вас. Давайте побыстрее закончим формальности, и я отвезу вас.

Елена молча подчинилась. Соколов повез ее куда-то, кажется, в прокуратуру, ей задавали вопросы, она механически отвечала, подписывала протоколы... Тишина роскошной машины адвоката показалась ей оглушительной. И больше всего она обрадовалась заверению Соколова, что больше никуда ездить не надо. Все остальное он сделает сам как ее адвокат.

Игорь по дороге принялся расспрашивать Соколова о происшествии на складе - до него тоже донеслись обрывки разговора адвоката со следователем. Елена с удивлением отметила, что ее сын и Соколов беседуют вполне по-приятельски, и даже обращаются друг к другу на ты.

Соколов легко подтвердил, что нагло обманул мента. Да, был он на складе в момент налета. Ему позвонили домой, наговорили всякой ерунды - он понял только то, что надо ехать разбираться. Вдвоем с братом вице-президентом UMF - и отправились. Только прибыли - началась натуральная преисподняя. Сначала был взрыв, потом полыхнули запасы горючего, к этому добавилась пальба... В общем, светопреставление. Соколову руки горящей балкой прижало, его брату ногу кто-то прострелил... Были погибшие. И что самое неприятное - их вызвали на этот чертов склад с подачи Кирилла Логинова. Еще одно прегрешение бывшего банкира. Но вот с ментами откровенничать на эту тему никак не годится - UMF, как и подавляющее большинство российских предприятий, имело левый доход. А если менты доберутся до банка Логинова - у-у, что тут начнется... Банкир не отличался чистотой поступков. Начнут копать его делишки, всем остальным тоже работать не дадут.

Потом они сидели дома, на кухне, совершенно измочаленные тягостной процедурой. Елена знала, что это будет тяжело, но не представляла, что настолько. Перед глазами стояло мертвое тело, и она не могла отделаться от ощущения, что это Кирилл... Кем бы он ни был, каким бы подлецом по отношению к сыну себя ни показал - но теперь он мертв, и место привычного раздражения заняла жалость.

- Честно говоря, я не рассчитывал, что все закончится так быстро, рассказывал Соколов. - Думал, пройдет месяц или два, пока среди погибших обнаружится нужный экземпляр. Нам ведь требовалось соблюдение многих условий. Во-первых, мертвеца никто не должен хватиться. Во-вторых, внешнее сходство, хотя бы самое поверхностное. В-третьих, следы явно насильственной смерти. Мои люди дежурили во всех моргах города и области. А тут - вчера звонят и говорят, что в Митино разборка со стрельбой. Я сам поехал и, едва увидел, сразу понял - идеальный вариант. Никаких документов, приезжий, тип лица совпадает, только волос слишком много. Пришлось обрабатывать депилятором. Потом по фотографиям и вашим словам посадили родинки, это уже проще. Подбросили записную книжку вашего мужа и ушли. Еле успели ноги унести - там милиции набежал целый полк...

Елена слушала и думала - врет. Это сколько же подчиненных надо иметь, чтобы разослать их по всем моргам! И каждому требуется платить... Нет. Скорее всего, случайно увидели похожего человека, застрелили, потом "довели до кондиции" и выбросили где-нибудь на видном месте. Какой кошмар - знать, что из-за тебя убили невинного человека... И даже мысль, что это не Кирилл, ничуть не успокаивала. Пожалуй, если бы это оказался ее бывший муж, она успокоилась бы быстрее - он хоть виноват. А этого за что убили? За просто так. За то, что один мерзавец отнял у себе подобных деньги. А она помогла его убить. Своим бездумным согласием, своим потворством...

Когда Соколов ушел, она посмотрела в глаза сыну.

- Игорь, ты веришь ему?

- Не во всем.

- Этот человек - не случайная находка. Его убили по приказу Соколова.

Игорь посмотрел на нее с изумлением.

- Мам, ты что?

- Ничего. Сам подумай - он же не мог ждать несколько месяцев, пока появится подходящее тело.

Игорь пожал плечами, отвернулся. Долго молчал, потом глухо сказал(

- Есть вещи, в которые лучше верить. Я не хочу задумываться, где именно Соколов соврал. Себе дороже. Но вот насчет разборки в Митино я знаю точно - она была. Там, в морге, когда тебе стало плохо, Жанна с санитаром разговаривала как раз о ней. Этого мужика привезли оттуда. Я слышал это собственными ушами. А Соколов абсолютно точно не из тех, кто катается по разборкам. Сомневаюсь, что у него хотя бы газовый пистолет имеется. Ему проще роту телохранителей нанять.

- Да? - с надеждой спросила Елена.

Игорь кивнул.

- Знаешь, я не смогла бы жить с мыслью, что из-за меня убит человек.

- Да не из-за тебя! - неожиданно взорвался сын. - Не из-за тебя, пойми ты это! Думаешь, Соколов без нас не обошелся бы в случае нужды? Да ему всего-то нужно, чтобы его человек возглавил банк! А подделать свидетельство о смерти - пара пустяков! На месяц бы все угомонились, он успел бы деньги перевести в другое место - и ищи ветра в поле. Мы ему нужны только затем, чтобы не подставляться лишний раз с подделкой документов. Понимаешь?! Во всем виноват папаша, будь он проклят! Он намудрил, своими куцыми мозгами не сообразив, кому ногу подставил! И это наше счастье, что Соколов кровь не любит. Потому что будь на его месте другой человек, нас бы мгновенно убрали, чтобы права на наследство не предъявили! О, Господи, попался бы мне сейчас папаша...

- Игорь, ты что? Что у тебя за мысли?

- Да обычные! Я просто знаю, по какому лезвию мы сейчас ходим. И этим мы обязаны только ему. Боже мой, всю жизнь ничего, кроме неприятностей, от него не видели... А кстати, хочешь посмеяться? Я спросил у Соколова, из-за чего папаша вдруг взбрыкнул. Знаешь, в чем дело? Этот идиот решил Лильку замуж выдать. За брата Соколова. Ну еще бы - жених хоть куда. Вице-президент UMF, хозяин киностудии и все такое прочее. Вот только жениться он собирался совсем на другой. Папаше это сильно не понравилось. Особенно когда Лилька мужику в штаны залезла, а тот ею попользовался и бросил. Вот за это он и отомстил. А мы расплачиваемся. И не только мы, - он перевел дух. - Соколов говорит, что банк в катастрофическом состоянии. Спасти его можно, только вложив колоссальные деньги. А откуда их взять? Раньше папаша держался за счет UMF. Но они больше не станут поддерживать фирму, один раз кинувшую их. Уйдут и заберут свои деньги. А это банкротство. Крупные клиенты не пострадают, как обычно, а все частные вклады накроются медным тазом. И кто за это ответит? За Лилькины амбиции пострадают ни в чем не повинные люди. И обвинить Соколова у меня язык не повернется. Его брат один раз уже вытянул банк. И как папаша за это отплатил ему?

Игорь ходил по кухне, возбужденно размахивал руками, возмущался... Елена тихо плакала, но сын не замечал. Чертовы деньги, сколько из-за них бед... Да провались они пропадом, уже ничего не надо, лишь бы вернулась прежняя не слишком шикарная, зато спокойная жизнь! Но Елена все яснее понимала - скоро самой большой роскошью ей будет казаться именно покой. Потому что обратного пути, к сожалению, не существует...

Глава 4

Вынужденное пребывание дома действовало на Сашу просто убийственно. Энергия била ключом, а тратить ее оказалось не на что. Нога болела страшно, но он упрямо слонялся по дому, стуча костылем и ища себе занятие. И дико завидовал Соколову, который целыми днями носился по городу, улаживая всяческие проблемы. Соколов, в свою очередь, завидовал брату, потому что не получалось даже выспаться. Не говоря о том, что он вдруг обнаружил, что жить не может без жены, а видел ее редко. Даже не каждую ночь периодически приходилось оставаться на "лежках".

Саша посмотрел на часы - пора спускаться вниз. Мишка должен приехать с минуты на минуту, отчитаться по Логинову и диверсионной акции, проведенной этой ночью. Стиснув зубы, потянулся за костылем, встал, поковылял к двери. И в коридоре столкнулся с Мишкой.

- Ты куда? - удивился тот.

- Тебя встречать.

- Какая честь... Ну что, в твоем кабинете или в моем?

Саша пожал плечами. И вернулся на то же место, которое покинул минуту назад. Мишка, довольный и радостный, запер дверь кабинета, уселся, пододвинул пепельницу.

- У меня отличные новости, - сообщил он. - Выставлен на аукцион асфальтовый завод в Красногорске.

С тех пор, как в Москве началась реконструкция автодорог, Саша мечтал получить эксклюзив на поставки асфальта. На пути к цели имелись два основных препятствия - Рябушкин из мэрии, и господин Зуйфаров, асфальтовый король. Работа в этом направлении велась давно, но пока безрезультатно Рябушкин с Зуйфаровым дружили со школьной скамьи, и трещин в этом союзе не наблюдалось. А пока они были едины, Саше не удавалось хоть кончиком пальца влезть в достаточно прибыльную отрасль.

Завод в Красногорске ему нравился. Расположен великолепно, хорошие транспортные пути, все оборудование относительно новое, и долгов на нем не так уж много. Раньше был государственный, потом - приватизированный. Сейчас, как водится, разорившийся. Купить его было бы весьма кстати. Но для участия в аукционе требовалось неофициальное согласие Рябушкина. Поэтому конкуренты Зуйфарова отметались уже на этапе подготовки. Сам же он сидел столь крепко, что даже его смерть от рук киллера ни к чему не привела бы наследников хватало. Вот если бы Рябушкин его предал, тогда Зуйфарова можно было бы свалить даже без привлечения ВДВ...

- И что?

- А то, что Яковлев нарыл серьезный компромат на Рябушкина. Лужкову это не понравится. Мало того, Рябушкин тоже будет недоволен. Потому что этот компромат находился у Зуйфарова - на тот случай, если старый друг начнет диктовать свои условия. И Рябушкин о такой страховке даже не подозревал.

- Но там понятно, что компромат изготовил Зуйфаров, а не мы?

- Ясно, как белый день. Еще не все. У Зуйфарова старший сын, его гордость и надежда, давно и безнадежно сидит на игле. Отец не знает.

- Замечательно.

- А денег у парня не хватает. Он же не может просить у отца. Заработать тоже не в состоянии, поскольку ему всего семнадцать, и он еще учится.

- Еще лучше.

Остается только подарить сопляку угнанную тачку. Он ее, естественно, толкнет - ему нафиг не нужен транспорт, а вот деньги на "дурь" необходимы. При попытке продажи его прихватят, а папаше достаточно лишь намекнуть, что его сын рискует провести в тюрьме энное количество лет, чтобы он согласился уступить свое место концерну UMF. Рябушкину же показать компру, чтобы не вздумал помогать. А можно и сообразить что-нибудь остроумное...

- У Рябушкина есть годная для продажи тачка? Личная?

- "Субару" его жены.

- Машину угнать, подсунуть ее сыну Зуйфарова, подставить его гаишникам и провести соответствующую работу с папой. С этим Яковлев справится один, без тебя. А ты поедешь к Рябушкину сегодня же, пока завод не ушел. Что по Гончару?

Два дня назад агент Яковлева раздобыл информацию об одном из крупнейших предприятий Гончара. После того, как у него отняли наркотики, измайловский блок занялся спиртным и сигаретами. Тоже нехило, в общем-то. Саша бы поставил ему пару палок в колеса еще давно, да только Гончар стал осторожней, и фирму свою спрятал надежно.

А тут - как на блюдечке принесли. Расквартировано производство в Балашихе, туда пригоняют цистерны с сырьем, на хорошо охраняемом заводике водка разливается в бутылки, тут же штампуют акцизные марки и хранят готовую продукцию. Сигаретами занимались где-то в другом месте.

Сначала Саша хотел позвонить одному своему хорошему знакомому из налоговой полиции. Но потом передумал. Суммы, участвующие в обороте, слишком большие. Гончар может и перекупить агента. Лучше привлечь к складу внимание возможно большего числа правоохранительных структур. ВДВ выслушал пожелания, разгладил усы с задумчивым видом и сказал( "Нет проблем".

- А ты не смотрел сегодня телевизор? - у Мишки заблестели глаза.

- Нет.

- У-у, напрасно. Уже в "Новостях" передавали. ВДВ там такое шоу закатил - одно удовольствие смотреть. Он сначала разложил по всему периметру завода бомбочки с часовым механизмом. Прямо вдоль забора, на территорию даже соваться не стал. Завел на пять утра. Потом Пересмешник взял телефонный сканер, повесился на чей-то номер, и обзвонил "МК", телевидение - в общем, все редакции, где были ночные дежурные. Всюду слезно жаловался - с дичайшим акцентом - что вся его семья перетравилась поддельной водкой, а отвечать за это никто не желает. Вот он и решил рассчитаться сам, поэтому взорвет этот завод к чертовой матери. Журналисты были оповещены без двадцати пять, а без пяти он позвонил в ФСБ и милицию. Там уже кратко проинформировал, что в 5.05 завод взлетит на воздух. Затем выкинул сканер и все вернулись в Москву. Взрыв, разумеется, произошел на пять минут раньше, прямо перед носом у ментов и фээсбэшников, потом туда налетела туча журналистов... Жертв нет, но забор разворотило душевно. Разумеется, проверили производственные помещения, обнаружили указанную водку. Шум поднялся страшный. На нас даже у Гончара никаких подозрений.

- Отлично.

- ВДВ жалеет, что мало времени на подготовку выделили. Он бы поостроумней что-нибудь придумал, будь у него хоть три дня.

- Нет, вот это лишнее. Перебарщивать ни к чему. В Бутово порядок навели?

Три дня назад Гончар предпринял попытку разгромить завод UMF. О готовящемся нападении информаторы донесли за восемь часов, так что Саша успел подготовиться. С территории завода эвакуировали всех, кто не входил в активный боевой состав Организации, остановили конвейеры и отключили подачу электроэнергии. Все, что могло взорваться, опустили в специальные бункеры и засыпали песком - обратная процедура заняла бы куда меньше времени, чем реставрация зданий. Перекрыли газопровод - в столовой завода стояли газовые плиты. Хромой со своей бригадой почти в полном составе занял наблюдательные посты в некотором отдалении от завода.

В два часа ночи с трех сторон прибыли машины. Забор разнесли из гранатометов - с территории завода ни единого выстрела в ответ. А кому стрелять-то, если всех вывели заранее? Братва потихоньку полезла вперед на предмет пограбить, и тут Хромой заявил о своем присутствии. В полный голос. Но действовал хитро - ударил, внес панику, и тут же смылся. Только он исчез с арены боевых действий, как налетели менты - на шум прибыли. Разумеется, повязали всех, кто не успел удрать. Для Организации потери оказались минимальны - разрушенный забор и слегка поврежденные производственные корпуса. Зато одна группировка из враждебной коалиции полностью выбыла из строя.

Саша вовсе не стремился играть по правилам. Еще осенью, когда война казалась делом сомнительным, он решил, что никаких законов соблюдать не станет. Невыгодно. В Организации людей в десять раз меньше. Причем часть из них ни в коем случае нельзя снимать с обычной работы - иначе на некоторых статьях дохода смело можно ставить жирный крест. Его наркосеть в бойне практически не участвовала, только некоторая часть людей Эйфеля и Стефана. А Арсения Саша вообще выгнал за границу. Нечего ему подставляться. Восполнять численный недостаток приходилось партизанскими методами. В частности, всевозможными диверсиями, провокациями и подставами. И плевать он хотел на то, что о нем потом скажут. Главное - победить и не отправиться по этапу вместе с побежденными.

- Конвейеры уже пустили, а забор пока временный. Белый двойное количество охраны нагнал. Да не сунется туда сейчас никто - менты поблизости частенько шляются, - сказал Мишка.

Черти. Все из-за того, что Саша не может лично приехать и устроить разгон. Был бы он на ногах - забор починили бы в первый же день. Разгильдяи. Мишка молчал, и по его слегка помрачневшему лицу Саша понял хорошие новости кончились.

- С банком Логинова, надо полагать, очередные неприятности всплыли?

Мишка удрученно кивнул.

- Что на этот раз?

- У Логинова был личный юрисконсульт. Некто Шайнберг. И когда мы с Игорем приехали в банк, внезапно всплыл факт, что у Шайнберга имеется доверенность, подписанная Кириллом Логиновым, на право управления его имуществом. Ее срок истекает через месяц.

- Значит, побег действительно был инсценировкой. Возможно, даже и со стороны Гончара. Он мог рассчитывать, что меня убьют в Мытищах, и на всякий случай спрятал Логинова, чтобы тот не пострадал при расследовании обстоятельств моей смерти. Тогда Муравей врет, что Гончар не готовился к войне. А Шайнберг просто обязан знать, где находится Логинов - они же как-то связаны, распоряжения он не с потолка берет.

- Вряд ли. Шайнберг представил целую пачку таких доверенностей. Логинов обновлял их через каждые три месяца в течение четырех лет. Просто меры страховки на тот случай, если Логинов внезапно попадет в больницу или вынужден будет уехать - чтобы банк не лопнул.

- И чем это плохо для нас?

- Происками Шайнберга. В разговоре один на один он сообщил, что Кирилл Логинов в день своего исчезновения оставил устное распоряжение перевести все его акции на имя дочери. Что и было сделано. Он предложил сделку: мы продаем ему свои акции - лично ему, обязуемся не менять банк, в котором храним свои деньги, и Игорь пишет ему доверенность на право управления своей половиной наследства. На этих условиях он раскрывает наши счета и позволяет ими пользоваться, аннулирует дарственную на имя Лилии и разрешает произвести раздел наследства.

- Шантажист хренов... Ты справишься один?

- Единственное, что мне нужно - нажать на нотариуса, который регистрировал дарственную. Если он на суде покажет, что дарственная была выписана уже после смерти Логинова, то у Шайнберга мало шансов выиграть процесс, поскольку факт устного распоряжения подтвердить сложно.

- Думаешь, через суд?

- Да. Шайнберг опытный сутяга, другими методами слишком опасно.

- Смотри. Яковлеву я скажу, чтобы занялся нотариусом.

- Есть еще одно "но". С одной стороны, нам безопасней забрать оттуда свои деньги сразу же после утверждения Игоря в правах. А с другой - мы на этом теряем миллионов восемь. Васин говорит, что можно попытаться удержать банк на плаву, тогда через три месяца мы в заметном выигрыше окажемся. Тем более, что Игорь действительно неплохой финансист, и после некоторой стажировки под руководством Васина окажется весьма полезным. Я тебе всю отчетность привез - и по банку, и по заводу.

- Она в каком виде?

- Составлял ее Витька Егоршин. Соответственно, на дискетах - он бумагу как носитель информации не воспринимает. Кстати, я сегодня встречаюсь с Вихровым.

Саша удивленно посмотрел на него, Мишка пояснил(

- Тот тип, с которым я в морге познакомился, - и усмехнулся( - Как я не облажался - до сих пор не понимаю. Посмотрел на него и решил - мент как мент, они же не докладывают мне, что в морге забыли. Приехали - значит, надо. А потом выясняется, что Вихров явился совсем с другими целями, имеющими отношение конкретно к нам.

- И что? - насторожился Саша. - Нашу историю копает или денег хочет?

- Трудно сказать. Нет, то, что с Организацией его связываться не тянет, это однозначно. И о деньгах речи не заводил. Пока, по крайней мере. Трудно сказать, я сам в догадках теряюсь.

- Он... насчет Логинова подозрений нет?

- Нет. Елена невольно мне подыграла, грохнувшись в обморок. Честно говоря, я не очень хорошо понял, чем Вихров вообще занимается. Полковник милиции, но к делу о похищении Логинова отношения не имеет. Сильно интересовался налетом на наш склад в Тушино.

- Если он хороший опер, нефига ему там делать, - заволновался Саша. От черт, как бы нам не сесть со всей этой долбаной гверильей... Миш, знаешь, что? Дай-ка все его данные Корсару. Чует мое сердце - не все с ним ладно.

- Как скажешь. Но на данный момент ему очень нравится идея с провокацией покушения на отца. Обещал всемерно способствовать.

- Сначала надо поговорить с Корсаром, - покачал головой Саша.

Мишка пожал плечами. Потом встал, спросил(

- Вы здесь уже обедали?

- Ага. За час до твоего приезда. Сходи вниз, Капитолина тебе оставила.

Мишка раскрыл свой кейс, выложил на стол несколько дискет, заполненных Витькой Егоршиным. Пошел вниз, а Саша запустил компьютер и занялся расчетами. С заводом ему все было ясно, поэтому документы, имеющие к нему отношение, он просмотрел мельком. А вот банк требовал внимательного изучения.

Вообще-то, кое в чем Мишка прав. Коней на переправе не меняют, и уходить из банка в такой сложный период опасно. Хорошо, если только материальными потерями дело ограничится. Так ведь там непременно шум поднимется. Когда банк объявляет о своей неплатежеспособности, начинается следствие. Кто виноват, почему... Могут всплыть всякие нехорошие подробности. В частности, что именно через этот банк некий Цезарь отмывал фальшивые и наркодоллары.

А если банк сохранить, то придется заранее готовиться к неприятностям с Логиновым, если он всплывет в живом виде. В таких случаях закон подлости работает безотказно, и Саша твердо был уверен - стоит только вложить деньги в гибнущий банк, и тут же объявится живой и невредимый хозяин с кучей претензий. Заявит о мошенничестве и все такое. Это с одной стороны. А с другой - совсем он обалдел, что ли, сначала подставить Цезаря под ствол, а потом вчинять ему иск?! Нет, на такое Логинов не пойдет. Если он сам сбежал, то будет молчать, как рыба, в страхе за собственную шкуру. А вот если его похитили, то вероятнее всего грохнут, узнав, что банк перешел к его сынку. И тогда шум поднимут Эвелина и Лилька. Причем могут свалить похищение и убийство на Цезаря. Ну ладно, что-нибудь сообразить можно. В конце концов, Лильке мозги запудрить - типа выхода другого не было, потому и женился на Светке. Нехорошо, конечно, и самого корежит от мысли, что придется втирать о своем равнодушии к жене. Но если так не сделать, то Светка будет обречена на долгое ожидание мужа из тюрьмы. Если, конечно, его не расстреляют. Брр. Нет, лучше врать. А еще надежней - послать Соколова и Васина с их расчетами к чертовой матери и не искать лишних геморроев на собственную задницу.

Дверь кабинета тихонько приоткрылась, заглянула Светка. Увидела, что муж сидит перед компьютером, шепнула "пардон" и решила не тревожить.

- Свет! - позвал Саша. - Иди сюда.

- А ты не занят?

- Занят, но ты мне не мешаешь.

Она уселась на подлокотник кресла, обняла его за плечи и запустила пальцы в волосы. Посмотрела на экран монитора. Столбцы цифр не сказали ей ровным счетом ничего. Саша погладил ее правую руку, поцеловал в ладонь. Губы коснулись металла - обручального кольца. Они расписались на следующий день после его триумфального возвращения из Мытищ, и Светка до сих пор дулась на него - из-за отмены свадебных торжеств. Пришлось торопиться, потому что всякая уверенность в завтрашнем дне у Саши исчезла, и он хотел хотя бы Светке обеспечить достойное существование в случае своей внезапной смерти.

- Слушай, а что ты сделаешь, если я тебе изменю? - внезапно спросил Саша.

Пальцы, нежно перебиравшие его волосы, моментально сжались в кулачок.

- Матвеев... - с угрозой начала она.

Первый признак того, что они женаты - Светка упорно называла его по фамилии. Мишка уверял, что такой склонностью отличается подавляющее большинство замужних женщин.

- Нет, не потому что мне кто-то там понравится, мне не нужна другая женщина. В интересах дела.

- У тебя все в интересах дела. Брошу к чертовой матери. Один жить будешь. Вот только попробуй! Или прибью.

- Вот не подозревал, что ты еще и ревнивая... - пробормотал Саша.

- Ничего подобного. Просто если терпеть твои выходки, ты охамеешь и ноги об меня вытирать начнешь. А с чего это ты вдруг заинтересовался моим мнением по этому вопросу?

- Да передо мной занятная дилемма встала.

Вообще-то Саша редко рассказывал жене о своих делах. Однако не так давно совершенно неожиданно узнал, что она неплохо ориентируется в ситуации. То ли с ней отец делился размышлениями - почему-то он не считал нужным скрывать от нее правду - то ли подслушивала. Первое вероятнее, потому что у нее наблюдался отцовский взгляд на события. Но даже после этого открытия Саша не спешил делиться с ней всем. Так, иногда. И не в вопросах крутого криминала. Про банк рассказать можно, а вот про то, откуда взялся двойник - не стоит. Пусть думает, что Логинов на самом деле мертв.

Он в общих чертах обрисовал свое положение. Светка слушала внимательно, с явным интересом. Все-таки деловая жилка в ней присутствует, уже в который раз отметил Саша.

- А Игорь Логинов чего хочет?

- Естественно, ему больше нравится положение банкира. Но, с другой стороны, он парень с холодным рассудком и согласен удовлетвориться деньгами, не вмешиваясь в наши дела. Сложности, в основном, с его матерью. Она женщина сентиментальная, воспитанная в духе высокой морали. Ей, например, кажется неприличным предъявлять права на деньги бывшего мужа после его смерти. Она ведь их не заработала собственным трудом. Ей стыдно, нехорошо, да и как-то неудобно вообще вести речь о деньгах на фоне смерти Логинова.

Светка задумалась.

- Если его мама расстраивается из-за каждой ерунды... Впрочем, это для нас ерунда, мы тут совсем озверели и очерствели. Она-то как раз нормально реагирует. Вот, если банк закроется, то пострадает куча мелких вкладчиков. Она начнет винить себя, а Игорь будет психовать из-за нее. Оно тебе надо? Ты хочешь видеть в нем партнера понадежнее его отца, правильно? Тогда постарайся учитывать реакцию его мамы. Или поступать так, чтобы она не узнала. Я, конечно, не навязываю тебе свое мнение, поступай как знаешь...

- Понимаешь, как бы я ни поступил, все имеет свои недостатки. Если уйду из банка, непременно начнется следствие по причинам банкротства. Вскроются многие из махинаций, которые Логинов провел по моему приказу. А если останусь - будут проблемы со второй половиной наследников. То есть, с Эвелиной и Лилией. Хорошо, если они согласятся принять стоимость их акций. А если нет? Найдут какого-нибудь типа, чтобы он представлял их интересы в совете директоров... Или, еще хуже, накатают на меня заяву, что я избавился от неугодного президента. Вот тогда мне настанет... конец.

- Как ты вежливо выражаешься... Так это с Лилечкой ты мне изменять собрался?

Саша промолчал.

- Слушай, Матвеев, вот этого я тебе не прощу. Кого угодно - но не ее. Если узнаю, что ты спал с ней - устрою тебе такую "райскую" жизнь, что сам в петлю полезешь. Лучше сразу разводись и женись на ней. Иначе - я предупреждаю - сживу со свету и тебя, и ее.

- Уже знаешь, как это делается? - попытался отшутиться Саша.

- Ты не ухмыляйся.

Для убедительности она чувствительно дернула его за волосы. Саша умиротворяюще поднял обе руки вверх - мол, все, сдаюсь. Тут же совершенно естественным жестом обнял жену, потянул к себе, ладонь скользнула под тонкую водолазку...

- Нисколько не удивлен твоими угрозами, - шепнул он. - Еще в детстве цыганка нагадала, что меня погубит женщина.

- Еще бы, - Светка завертелась, пытаясь вытряхнуть из-под одежды его руки. - С твоими-то наклонностями бабника... Матвеев, убери лапы.

- Зачем? И никакой я не бабник, это ты зря. В молодости, правда, был грешок, но тогда меня считали плейбоем.

- Ну да. Слово красивое, а суть та же. Блин, в молодости! С понтом, сейчас состарился... Матвеев, ну прекрати, в самом деле! - этот возглас относился к его провокационным движениям. - Сейчас Мишка придет, я его внизу видела. Опять станешь утверждать, что он вечно в самый неподходящий момент появляется?

- Конечно, - Саша ухитрился повернуться в кресле таким образом, что Светка полулежала на его плече. - У него чутье на моменты, когда мы с тобой любовью занимаемся.

- Ты сам виноват, - уже с придыханием, но все еще сопротивляясь, ответила Светка. - Вечно выбираешь самые непригодные места. То в лесу в трех метрах от поддатой компании своих друзей, то на веранде, куда вот-вот должны прийти вызванные тобой же ребята... Саш, ну хватит, ночь же еще впереди...

- И ночь тоже. Слушай, ты права, на кресле действительно неудобно. Пошли на диван?

С трудом поднялся, не выпуская разомлевшую жену, шагнул к угловому дивану.

- У тебя нога болит, - привела она последний аргумент.

- Да черт с ней, поболит и перестанет! - взорвался Саша. - Моя нога, не твоя, какого хрена ты к ней прицепилась...

- А потом ты мне жаловаться станешь, не кому-то.

- Блин, ты замолчишь или нет?! Ну что такое - как в постель, так тебя словесный понос разбирает! Вечно какие-то отговорки... Добро бы не хотела, так ведь как раз наоборот!

Ей стало смешно. Пискнула что-то, когда он целовал ее, плечи дрожали от неуместного смеха. К сексу Светка относилась совершенно несерьезно. Как к разновидности забавы. Саша перевернулся на спину, чтобы не опираться на раненую ногу и не придавить Светку - жаловалась, что слишком тяжелый. Дышать ей, видите ли, трудно. Она, уже молча, приникла к его груди... И в этот момент, разумеется, раздался осторожный стук в дверь.

Саша даже подниматься не стал. Валялся на спине и громко ругался. Светка торопливо поправляла одежду. Соколов приоткрыл дверь, заглянул.

- Ты чего орешь? - оглядел брата, все понял. - А-а... Я могу попозже зайти.

- Ага, обломал и теперь - попозже... - передразнил Саша. - Заходи, чего там. Свет, не уходи. Мы все равно самое важное уже обсудили. Или что-нибудь новенькое? - он вопросительно посмотрел на брата.

Мишка отрицательно покачал головой. Светка, страшно довольная оказанным доверием, принялась переплетать косу.

- Я звонил Корсару насчет Вихрова, - сказал он. - Корсар его прекрасно знает.

- Ага, - озадаченно произнес Саша.

- Короче, никакой он не полковник милиции. Точнее, полковник, только КГБ. В отставке. Корсар его бог знает с каких времен помнит, они почти ровесники, Вихров на два или три года старше. До того, как ушел на вольные хлеба, имел непосредственное отношение к деятельности антитеррористических отрядов типа "Альфы". Как бы даже и не в самой "Альфе" возглавлял какое-то подразделение. Из Комитета ушел не так давно, в начале девяностых. Сейчас играет за свою собственную команду. По слухам, торговля сырьем для военных нужд. Завязан на ВПК и японцев. В общем, мужик настолько крутой, что я чуть в штаны не наделал, когда мне Корсар все это сказал. А ведь не подумаешь среднего росточка, изысканно-вежливый, никаких резких движений и попыток морально задавить...

- И что дальше?

- А, в общем-то, ничего. Инсценировку запросто можно с ним провести. Знакомых в МВД у него - выше крыши. Я к нему с Корсаром поеду, для пущей надежности. Но он говорит - Вихров достаточно надежный человек. Для чекиста, естественно.

Светка с недоумением переводила взгляд с мужа на Мишку.

- Ребят, я, конечно, совсем тупая и мозги у меня куриные, но что-то я фигово усекла( вы что, на госбезопасность работаете?! Что-то мне раньше казалось... Разве Корсар - гэбэшник?

Мишка пожал плечами, отвернувшись.

- Да, - кивнул Саша. - Бывший. У нас несколько таких, и все - на вес золота. Они знают много. Мы им даже в делах не разрешаем участие принимать, только как инструкторов используем, потому что если такого специалиста случайно грохнут, потерю восполнить нечем. Кроме Корсара. Корсар профессиональный разведчик, три года за кордоном шпионил. Лет двенадцать уже с отцом работает. И доверяем ему мы куда больше, чем, скажем, Хромому. Что касается госбезопасности, то там свои заморочки. Видишь ли, люди там разные, у всех свои интересы, и вовсе не обязательно шкурные... Бывают случаи, когда государство никак не может обойтись без помощи своего же криминала. Обращаются преимущественно к Организации - у нас репутация бандитов с кодексом чести. Но лучше не пытаться в этом разобраться. Не потому, что хуже будет, а потому, что бесполезно.

Светка поежилась. Смутилась, как-то разом сникла. Саша притянул ее к себе, поцеловал в волосы. Мишка, чтобы переменить тему разговора, показал на компьютер и спросил(

- Ну, что по банку?

- Да ничего. Я еще посчитаю, что-то там Толик загнул в одном месте. Так что, Светик, придется тебе на всякий случай фармакологию с химией изучать.

- Зачем?

- Лилечку Логинову голыми руками убивать станешь? А меня? Ядом-то, наверное, проще. Тебе не кажется?

Светка фыркнула.

- Ха, да из твоей же пушки и застрелю обоих! Извращаться еще...

- А сможешь? - хитро прищурился Саша.

- Почему же нет? Сам говорил, что я неплохо стреляю. И попадаю часто.

- То по мишеням, - спокойно возразил Саша. - По живому человеку, да еще и в упор, когда он смотрит тебе в глаза, ты выстрелить не сможешь.

- С чего ты взял?

- Светик, у меня глаз наметанный. Я могу отличить будущего убийцу от того, кто никогда не посягнет на жизнь человека, каким бы тот ни был. Я даже сомневаюсь, сможешь ли ты яд подсыпать.

- По-твоему, я вообще ни на что не гожусь?

Саша рассмеялся.

- Годишься. И очень даже. Но только не в киллеры. Ладно, не спорь, это еще бабушка надвое сказала - оставлю я банк или нет. Не люблю я такие дилеммы, честно говоря.

В кабинет заглянула Ирина, Мишкина законная супруга - он наконец-то оформил отношения с матерью своего сына. По той же самой причине, по которой женился и Саша.

- Миш, тебя к телефону. Внизу, у Эдика.

Мишка глянул на часы.

- Ладно, тогда я прощаюсь - потом сразу к Вихрову поеду. Вечером поговорим.

И ушел. Саша подождал несколько секунд, потом сказал(

- Свет, запри-ка дверь. А то вломится еще кто-нибудь в самый неподходящий момент.

Светка дважды провернула ключ в замке. Медленно подошла, села рядом, пристально глядя в глаза и еле заметно улыбаясь. Как Джоконда. Почему-то у Саши всегда от этой улыбки мурашки по коже пробегали. Осторожно, двумя пальчиками ухватила шнур, которым затягивался пояс его тренировочных брюк из-за раны о другой одежде и думать было нечего. Вторую ладошку положила ему на колено. Саша понял, что еще пара минут этой подготовительной пытки и его южный темперамент выйдет из-под контроля. Обнял жену, притянул поближе. Когда ее губы почти коснулись его лица, Светка неожиданно спросила(

- Так что ты сделаешь с банком?

Саша глубоко вздохнул. Нашла время... Сейчас что-нибудь попросит. Игнорируя ее слова, попытался снять с нее водолазку. Светка ухватила его за запястья. Маленькая-то маленькая, а силы на то, чтобы помешать, хватает.

- Прекрати, - хрипло выдохнул он. - Потом поговорим.

- Я хочу сейчас. Ты тоже хочешь, но другого. Мне быстрей. Сначала я, потом ты.

- Свет, это запрещенный прием. Я в таком состоянии, что на любую глупость соглашусь.

- А с тобой нельзя играть по правилам. Ты слишком умный. Так как насчет банка?

- Я сейчас изнасилую тебя, доиграешься. Давай лучше по-хорошему.

- Нифига. От тебя удрать легко. Пока ты еще встанешь, пока дохромаешь до двери - я уже у крестного буду.

Саша сдался.

- Ладно, что тебе нужно? Только быстрей, я ж не каменный.

- Банк.

- Мы уйдем оттуда. Слишком много геморроев с восстановлением.

- Ты твердо решил?

- Да.

- А почему Мишке прямо не сказал?

- Мишка меня прекрасно понял. Если мне идея нравится, я сразу соглашаюсь, без колебаний.

- А мне хочется, чтобы вы остались.

Саша застонал.

- Ну зачем тебе банк?!

- Для спокойствия души. Я не хочу, чтобы на меня показывали пальцем и говорили - вот жена того скота, который из-за своих личных интересов разорил сотни мелких вкладчиков. Свои-то деньги ты заберешь, а о простых людях подумал? Да-да, я такая же сентиментальная, как мама Игоря.

- Я жалею, что вообще сказал тебе про банк.

- Не волнуйся, я бы у крестного спросила. Он мне все говорит про твои легальные предприятия. Не хочет, чтобы я оказалась на положении безгласной наложницы в гареме.

Саша закрыл глаза. Черт подери, с такой семейкой свихнуться можно.

- Свет, пойми( чтобы поднять банк, требуются колоссальные усилия. Нужно время, нужны деньги...

- У тебя их мало?! Слушай, Матвеев, ты что, совсем охамел? У тебя под двести миллионов состояние, и тебе жаль какой-то суммы, чтобы доставить жене удовольствие?!

- Мне для тебя ничего не жалко. И ты прекрасно это знаешь.

- А тогда в чем дело?

- Там свои сложности.

- Так вот. Если благодаря тебе разорится хоть один частный вкладчик у тебя будут сложности не там, а здесь. И такие, что ты крупно об этом пожалеешь. Ты не желаешь успокоить мою совесть - я тебе тоже не дам жить беспечно.

Саша засмеялся, притянул ее голову, зарылся лицом в волосы.

- Бессовестная... Используешь мою любовь к тебе...

- Ага. Чтобы сделать тебя же хоть чуть-чуть получше. Сашка, ну сколько можно только наживаться?! Тебе что, на жизнь не хватает? Я же не прошу тебя заниматься благотворительностью. Банк потом начнет приносить прибыль, я же знаю, ты этого добьешься. Прошу только об одном - не делай лишнего зла. На твоей душе и без того грехов достаточно.

Маленькое ушко оказалось совсем близко от его губ. Чувствуя, что разговор идет к концу, Саша осторожно поцеловал жену, расплел ее косу...

- А что я получу взамен?

- Меня. Жену, которая тебе верит, уважает тебя и гордится тобой. Тебе этого мало?

- Вполне достаточно. Светка, засранка, веревки из меня вьешь...

- Я меру знаю, - с достоинством отозвалась она, распутывая узел шнура у него на поясе. - Я же не прошу тебя сделать невозможное. "Завязать", отдать все деньги детским домам...

- Их разворуют.

- Вести безупречный образ жизни и постричься в монахи, - закончила Светка. - Саш, ну что, тебе так сложно?

- А Лилечка?

- Ты что-нибудь придумаешь, чтобы с ней не было неприятностей. Ты же головастый.

- Ладно. Уговорила. Сделаю я тебе такой подарок к Восьмому марта.

- Обещаешь или мне расписку взять?

- Разве я когда-нибудь нарушал свое слово?

- Да нет, вроде бы.

И отодвинулась. Уселась спиной к нему, якобы погрузившись в раздумья. Саша погладил ее руки, потянул к себе - только плечами повела. Типа отстань, я занята.

- Свет! - позвал он, стараясь со спины дотянуться до ее груди.

- Обойдешься.

Ну вот, нате вам вторую серию...

- Опять гонор демонстрируешь? Я тебе мигом покажу, кто в доме хозяин.

- В этом - мыши.

В доме, действительно, водилась прорва мышей. Никто из женщин, слава Богу, их не боялся, поэтому не приходилось периодически вздрагивать от чьего-нибудь панического вопля. А для борьбы с грызунами отец завел трех сибирских кошек. Мусю, Марфу и Шкоду. Ловили исправно, но поедала только Шкода. Муся поймает, поиграет - и бросит где попало трупик замученной мышки. Марфа таскала придушенную добычу на кухню и складывала под разделочный стол - на радость Капитолине, наверное. А может, полагала, что именно там нужно делать собственный продуктовый склад. А Шкода мышей с чувством выполненного долга съедала. Подчистую, только хвосты оставляла. И вот их-то - хвостики - она аккуратно раскладывала на ковролине под дверью Сашиной спальни. Утром выйдешь, глянешь под ноги - ага, опять "скальпы". Значит, Шкоду утром кормить ни к чему, она сыта.

Светка соизволила повернуться лицом, но в руки не давалась. И далеко не отодвигалась, и к делу приступать не спешила. А Саше уже и не шуток стало. Вот как ей, совершенно неопытной девчонке, удавалось так его заводить - одному Богу известно. Другие женщины блистали техникой, устраивали настоящие эротические шоу с массажем и стриптизом. А Светка покрутится рядом, язык покажет, подразнит - и у него уже в глазах темно и штаны трещат...

- Расскажи что-нибудь смешное, - потребовала она.

- Я тебе клоун, да? Массовик-затейник?

- Жалко, что ли?

- Давай, лучше покажу что-нибудь. А хочешь, трусы сниму?

Она засмеялась:

- Чьи?

- Да все, какие найду. Хоть мышиные.

- Не, потом. Саш, ну расскажи.

Он вздохнул.

- Свет, хватит трепаться.

Решительно притянул, положил ее к себе на грудь. Только потянулся поцеловать - Светка увернулась, расстегнула молнию на спортивной куртке и принялась ковырять пальчиком волосы у него на грудине. Ну и черт с тобой, подумал Саша, не хочешь целоваться - не надо. Будто без этого обойтись нельзя.

- А откуда у тебя этот шрам? - осведомилась самым невинным голоском. Я раньше не замечала.

- Вчера нарисовал, чтоб ты в самый неподходящий момент спросила, - зло ответил Саша.

- Ой, а тут второй!

- А самый большой в плавках, уже готов к использованию. Может, лучше на него посмотришь?

- Его я уже видела.

Попыталась отодвинуться - куда там! Начала выкручиваться.

- Свет, хорош ломаться. Я ведь могу и силой взять.

- А это больно?

- Не знаю, меня не насиловали.

- А женщина может изнасиловать мужчину?

- Может... Блин, ты когда-нибудь прекратишь задавать вопросы?!

Захихикала. Счастлива, что опять довела его до полного умопомрачения. И, слава Богу, замолчала. Хотя теперь, когда жена занялась самым желательным для него в данный момент делом, можно было бы и поговорить... Только на определенную тему. Близкую к телу, так сказать. Особенно сейчас, когда на этом - надо отметить, очень сильно любимом - теле не осталось никакой одежды...

...Светка, переодевшаяся после в меру бурных игрищ, уселась за второй компьютер в кабинете. Последнее время ее от техники невозможно было оттащить. А все Витька Егоршин виноват, научил девочку нырять в виртуальный мир... Сейчас она одной рукой копалась в ящике для игровых компакт-дисков, второй пыталась закрутить косу в узел на затылке. Шпильки зажала зубами. Узел моментально разворачивался, едва она отпускала его, чтобы схватить шпильку, Светка наклоняла голову, пытаясь удержать его хоть на миг в неподвижном состоянии, но волосы не слушались.

С компактами ей тоже не везло. Для того, чтобы вытащить хоть один, надо было закрепить крышку ящика в верхнем положении. Защелка вчера вылетела, поэтому приходилось обходиться руками. Обеими. Но Светка никак не желала бросать одно из своих занятий, а одновременно при всем ее желании не получалось. Тем не менее, упрямо продолжала бесплодные попытки.

В конце концов Саша не выдержал, подошел к ней. Спокойно отвел ее руку от волос, отобрал шпильки. Это могло показаться странным, но с женскими волосами он управлялся куда лучше многих женщин - впрочем, удивлялись только те, кто не был близко знаком с его сестрой Натальей.

А все дело в том, что их мать всю свою жизнь гнула спину на двух работах. Поэтому Саша подменял ее, когда заходила речь о присмотре за младшей сестрой. И таких кос, какие были у Наташки, Саша потом никогда в жизни не видел. Смоляные, в руку толщиной и почти до колен. Непонятно, как такое количество волос умещалось на голове. Впрочем, у него самого их было ничуть не меньше. Дура она, конечно, что в девятом классе обрезала кудри. Правда, только до пояса, но все равно жалко. Саше она сказала, что ей надоело мучиться с причесыванием - и в этом была доля правды. Заплетать косы самостоятельно Наташа практически не умела. Ни мыть, ни заплетать, не говоря о бантах и более сложных прическах. Даже расчесывала, и то с трудом. Вот Саша на ней и упражнялся в парикмахерском искусстве. Соседи, как-то проведав о его умении, даже водили к нему девчонок - чтобы постриг или сделал цивильную прическу. Советовали идти учиться, предсказывали большое будущее... Да-а, уж что-что, а стричь с годами он научился с блеском причем все подряд. Волосы, купюры, головы...

Светка плюнула на все - на поиски компакта, на компьютер... Откинула голову назад, балдея, пока Саша, не торопясь, расплел косу, взял расческу. Она даже засыпала, когда он принимался возиться с ее волосами. А Саше, в свою очередь, косы всегда нравились больше стрижек, пусть даже самых моднючих.

- М-м, какой у меня муж... - промурлыкала она. - Все умеет, за что ни возьмется... Саш, а с грудным ребенком справишься?

Расческа чуть не выпала из рук. Не поворачиваясь, Саша нащупал стул, подтащил поближе, уселся покрепче. Светка недовольно повертела головой, не открывая глаз.

- Ты куда там пропал?

- Да я-то тут... Свет, ты к чему такие вопросы задаешь?

Она искоса глянула на него, усмехнулась:

- Матвеев, ты меня удивляешь. Ты ж парень предусмотрительный. И все просчитываешь загодя. Мы не предохранялись, правильно? Значит, должен быть готов к появлению малыша.

- Это... точно?

Светка нахмурилась.

- Ты что, недоволен?

Саша моментально сообразил, что шок надо скрывать.

- Да нет, не в этом дело... Просто неудачно как-то получилось. Ты антибиотики принимала, я кололся... Как бы...

Она рассмеялась.

- Боже мой, хорошо, меня мама предупредила, что все мужики на такое известие реагируют странно! Главное, как будто не знают, откуда дети берутся. И всякие отговорки придумывают. Матвеев, курс лечения у меня закончился еще в середине декабря, а девственности ты меня лишил в новогоднюю ночь. Или уже забыл?

Нет, не забыл. Очень даже хорошо помнил. Встречали всем семейством, а после полуночи Саша внезапно понял, что дальше так продолжаться не может. В конце концов, он ждал полгода, пока Светка "созреет". А тут еще прошел слушок, что до свадьбы надеяться не на что, а данное событие откладывается на неопределенное время по причине женских капризов... В общем, взял он Светку за руку, родителям сообщил, что надо в гости съездить - благо, Новый Год в этот раз получился безалкогольный - и покатил в Ясенево. Светка хихикала, делала вид, что не понимает, зачем он ее приволок в защищенную от постороннего вторжения квартиру. Потом, правда, уж не до шуток стало. Что ей, что Саше. А родители, что забавно, сделали вид, будто ничего не поняли.

- Что касается наркотиков, то колоться ты начал только после ранения. Всего-то две недели. А срок у меня - полтора месяца, так что все нормально.

Саша прикинул по времени - где-то середина января получается. Как раз новогодне-рождественские каникулы выдались. И он, совершенно захмелевший от вседозволенности, почти ежедневно изобретал повод улизнуть вместе со Светкой в Ясенево... Днем, вечером, утром - все равно. Пару раз прямо из офиса в обеденный перерыв сбегал - а Светка ждала его в условленном месте...

Наверное, молчание затянулось, потому что настроение у жены резко переменилось. Немного наигранная радость и нарочитая беспечность исчезли, уступив место обиде.

- Да плевать мне, в конце концов, что ты об этом думаешь. Ребенок мой, и твоего одобрения мне не требуется. Я с мамой посоветуюсь, она меня поддержит, без тебя разберемся... Саш, ты что? - испуганно выдохнула она.

Один раз нечто подобное он уже слышал. И вспоминать тот случай не любил. Хотя тогда будущая мать хотела избежать появления ребенка, да и узнал Саша все задним числом... Но в числе упреков-оправданий прозвучала и похожая фраза - "ребенок мой, что хочу, то и делаю. Не тебе рожать, без тебя разберусь"... Как будто в комочке нерожденной еще плоти нет ни капли его крови... Как будто одного каприза мамы достаточно, чтобы взять и убить новую жизнь...

...Окончив институт с "красным" дипломом, он направился на стажировку в Германию. За год до этого судьба свела его с Раисой, родной сестрой Вовки Шалаева, помощника Хромого. Трудно сказать, была там любовь или нет скорее нет, чем да. Раиса выгодно отличалась от большинства его любовниц, и Саша привязался к ней, чувствуя, что кроме секса их роднит и что-то другое. Трижды предлагал ей пожениться, и трижды получал ответ. Согласие. Но с такими условиями и отговорками, что от первоначального намерения отказывался сам. По части капризов Рая сто очков вперед Светке могла дать. Но - прощал, поскольку не верил, что когда-нибудь встретит женщину роднее Раисы. И без колебаний взял ее с собой в Германию.

Он хотел ребенка. Чувствовал, что созрел до роли отца. Искренне верил, что после рождения малыша и в его отношениях с Раисой все наладится. Она тоже вроде бы поддерживала Сашу, потому что не возражала, когда он отказался от применения всяких противозачаточных средств. Однако в этом отношении Саше не везло - Раиса страдала нескончаемыми женскими болезнями. Пока была в Москве, регулярно укладывалась в больницу. В Германии продержалась два месяца - и опять потребовался врач.

Ее подвело незнание немецкого языка и отсутствие собственных денег. В России с этим было проще. А здесь вынуждена была хитрить. Но врач оказался стопроцентным немцем, никак не мог понять, почему его пациентка не желает, чтобы ее жених знал правду. И, естественно, Саша все узнал.

Женские болезни назывались одним словом - беременность. В России Рая делала своевременный аборт, в Германии рискнула вытравить плод. Неудачно, без медицинской помощи не обошлась. Саша не сказал ей ни слова, пока она находилась в клинике. Но сам собрал ее вещи и купил билет на самолет. А когда она выписалась, поставил перед фактом - ей лучше уехать. Потому что такую ложь он простить не мог и не собирался.

Раиса не любила Сашу. И жить с ним не хотела. Рослые мужчины вообще были не в ее вкусе. Тем более - брюнеты. И на молодых она не смотрела, отдавая предпочтение людям постарше. Но ее брат считал, что для него много выгоды в связи Раисы и Цезаря. А она никогда не прекословила брату. По идее, Вовка был заинтересован в том, чтобы породниться с Цезарем. И это был единственный пункт, на котором Рая восстала. Всю жизнь и даже десять лет прожить рядом с человеком, которого едва ли не ненавидела, оказалось выше ее сил. Больше всего она мечтала о часе, когда исчезнет необходимость притворяться. И, разумеется, дети в ее планы не входили - она не желала никаких последствий вынужденной связи.

Так гнусно Саша не чувствовал себя никогда. А что самое гнилое - ведь его ребята всячески намекали о такой возможности. Яковлев, Витька Егоршин, в конце концов даже Мишка - никто из них не знал подробностей, но все были уверены, что Раиса его не любит. Но Саша не хотел верить. За что и поплатился.

Он спросил ее только об одном - зачем она убила его ребенка. Могла же родить, оставила бы ему, если не хотела воспитывать сама. Но в ответ услышал, что не его собачье дело - решать вопрос жизни и смерти собственного ребенка. Тогда, услышав, что Рая к его ребенку относилась хуже, чем к клопу, он совершил подлинный подвиг - сумел сдержаться и не убить ее на месте. Попрощался, проводил за дверь. И никогда больше ее не видел...

...Светка не знала, почему он так переменился в лице, услышав ее последние слова. Решила, что он недоволен наступившей беременностью, страшно обиделась и убежала в слезах. Саша, конечно, понимал, что в этом случае кругом виноват, но признавать ошибку не спешил. Можно было пойти, разыскать жену, сказать что-нибудь ласковое - но в душе еще жила боль после категоричных и жестоких слов. Отшвырнула, как чужого, все за него решила, с матерью посоветовалась - а с мужем необязательно... Зазвонил телефон внутренней АТС. Саша поднял трубку:

- Да?

- Поднимись ко мне, - сухо приказал отец.

Ага, значит, Светка пожаловалась не матери, а ему. И отец, естественно, встал на ее сторону - иначе, помня о Сашином ранении, зашел бы сам. Раз не щадит его, значит, считает неправым. Саша скрипнул зубами, собрался с силами и пошел штурмовать лестницу.

В отцовском кабинете, как всегда, царила полутьма. В дальнем углу, у окна, всхлипывала зареванная Светка, и Саше сразу стало гадко. Отец казался невозмутимым. Показал на стул, подтолкнул к Саше пепельницу.

- Отец, может, мы сами разберемся? - с робкой надеждой спросил Саша.

- Не буду я с тобой разбираться! - со слезами в голосе крикнула Светка. - Вообще, видеть тебя не желаю!

Отец красноречиво развел руками.

- Света настаивает на разводе. Немедленном.

- Ни за что! Отец, слушай, это все ерунда, мелкая ссора, мы сами все уладим... Какой, к чертовой матери, развод, когда она беременна?! Пусть рожает, оставляет ребенка мне, а потом я посмотрю, захочет ли она уходить.

- Свинья! Лицемерная скотина! Ты не хочешь ребенка, я же помню, какое у тебя было лицо... Крестный, я ни одному его слову не верю! Он врет, он только из-за денег за меня держится, из-за того, что ты открыл счет на мое имя...

Саша закатил глаза. Отец внимательно слушал все обвинения, которые сыпались из Светки. Нет, перебивать ее сейчас бесполезно, и успокаивать тоже. Пока не выскажет все, что накопилось, не замолчит.

Светка припомнила все. И его отказ от свадебных торжеств, который в этот раз объяснила жадностью, и Лилечку, с которой Саша якобы собрался изменять, и множество мелких оговорок и прегрешений... Он молчал и благодарил бога за то, что все это она выкладывает его отцу, а не своей матери. С тещей у Саши, как положено, отношения были вежливые, но слегка натянутые. Анне больше нравился Мишка. Вероятно, потому, что не был женат на ее дочери.

Когда беспорядочные выкрики перешли в рыдания, отец встал, накапал валерьянки, почти силой впихнул Светке в руку стакан. Постоял рядом, гладя ее по голове. А прическу Саша ей так и не успел сделать...

- Что скажешь? - спросил отец у Саши.

- Ничего. Отец, дай мне пять минут. Мы сами уладим этот вопрос.

Светка тут же возмутилась, но отец посмотрел на наручные часы - засек время. И вышел из кабинета. Светка вскочила, метнулась за ним, Саша успел схватить ее за руку. Кривясь от боли в раненой ноге, все-таки удержал.

- Стой, - он старался говорить как можно спокойнее. - Пять минут ничего не изменят, если ты твердо решила. Я тебе ничего не сделаю, даже пальцем не трону. Чего ты боишься? Посмотри мне в глаза. Скажи, неужели я на самом деле такое дерьмо?

Светка вырвала руку, демонстративно отвернулась лицом к стене и не удостаивала его хоть словом. Только плечи дрожали от сдерживаемых рыданий.

- Запомни одну вещь. Раз и навсегда. Я тебя люблю. И развода не будет. Только через мой труп. О чем я думал в тот момент, когда ты меня огорошила таким известием, ты не знаешь. И с тобой мои мысли никак не связаны.

- Я тебе не верю. Ты меня ненавидишь, и когда я сказала, что жду ребенка, у тебя лицо от бешенства перекосилось.

Саша не выдержал:

- Да не от этого, дура! От того, что ты вдруг решила обойтись без меня! Я что, пустое место?! И ребенок не мой, да? Ветром надуло?! - усилием воли взял себя в руки. - Это наш ребенок. И все малейшие детали его будущего касаются нас обоих. Ты не имеешь никакого права отстранять меня от его воспитания. Что бы ты обо мне ни думала, я его отец.

- Давить таких отцов... - буркнула Светка. Уже без рыданий.

- И хватит жаловаться всему семейству. Ты прекрасно знаешь, что любые спорные вопросы мы можем решить и вдвоем, без привлечения третейского судьи.

- Я никому не жаловалась. В коридоре случайно встретились, крестный к тебе шел. И привел меня сюда, а потом вызвал тебя. Я не хотела ни говорить ему, ни спорить с тобой. Все равно наврешь.

- Слушай, да откуда такая уверенность, что я тебе лгу?! Хоть раз поймала меня на вранье? Нет. Но при каждом удобном случае - "ты все врешь". Ну с чего ты это взяла?

- Потому что ты не можешь говорить правду. Я видела многих твоих баб, кого считают "бывшими". Они все в сто раз красивее меня. Но у них нет таких денег, вот и ответ на вопрос, почему ты женился на мне, а не на какой-то из них.

Саша застонал. Единственный раз в жизни влюбился по-настоящему - и на тебе.

- Деньги? Хорошо. Ты сегодня просила сохранить банк. Я вытащу его. И напишу тебе доверенность на право получения дивидендов. Куда ты будешь тратить деньги - меня не касается. Хоть нищим раздавай. Даже не спрошу ни разу, слово даю. Ты уверена, что я позволил бы тебе такие расходы, если бы меня интересовали деньги?

- Не нужно мне ничего. Саш, мне уже надоело это, ей-богу. Я заколебалась жить с ощущением полной нереальности происходящего. Мы не пара. Тебе нужна женщина типа той же Лилечки Логиновой - какая-нибудь красотка с ногами от ушей. Я слишком проста.

- Давай я как-нибудь сам разберусь, кто мне нужен. Не маленький мальчик, слава богу. Подойди ко мне.

Светка стояла столбом. А вставать, да еще бороться с ней - наверняка не позволит хотя бы обнять себя - упражнение не для его ноги. Саша прикрыл глаза. Упрямая ослица... Резко качнулся в сторону, ухватил за локоть, дернул к себе. Издав возмущенный возглас, Светка изо всей силы уперлась ему в плечи, стараясь вырваться. Ну, руки-то у него не болели... Быстро лишил ее возможности дергаться, прижал к себе.

- Никаких разводов, - твердо повторил он. - Вышла замуж - все, с концами.

Супруга пыхтела от бесплодных усилий вырваться.

- Как дитенка назовем? - внезапно спросил Саша.

Удар попал в цель. Светка разом ослабла, всхлипнула. Саша осторожно повернул голову, дотянулся до ее уха, шепнул:

- Как тебе нравится "Сергей"?

- А если девочка?

- Исключено. У меня первым парень будет, это как закон. Такая династия. Будет черный, с карими глазами, бабник и вор. В лучшем случае мошенник или политик. Ничего не могу поделать - гены.

- Господи, если он еще и такой же здоровый, как ты... Я ж не разрожусь.

- Я родился семимесячным и чуть больше двух килограмм весом. Все думали, не выживу. И болел в детстве я страшно, любая простуда тут же с осложнением на легкие. До пятнадцати лет чуть ли не самым мелким в классе был. А потом - ничего, вырос. Так что можешь не расстраиваться заранее.

Сзади тихонько открылась дверь. Ага, пять минут истекли. Саша обернулся, посмотрел на отца с мученическим видом. И на его лице ясно было написано, что ему стоило огромных трудов держаться этаким все понимающим мудрецом, что он принес свое самолюбие в жертву интересам семьи... Отец еле заметно улыбнулся. И уже в который раз Саше показалось, что отец все это предвидел заранее, еще когда Саша со Светкой не были даже знакомы.

- Все вопросы обсудили? - как ни в чем ни бывало, осведомился отец, притворяя дверь.

- Почти. Не успели только решить, кто нашего парня крестить будет, отозвался Саша.

- Миша, - предположил отец.

Светка высвободилась из Сашиных объятий, устало вздохнула:

- Знаете, я, пожалуй, пойду к себе. Полежу немного. Меня что-то в сон клонит.

Ну еще бы - после такой истерики. Саша проводил ее легким шлепком пониже спины, дождался, пока она покинет кабинет.

- Отец, мне интересно одно: почему ты прикладываешь все усилия, чтобы моя жена при каждом удобном случае норов показывала?

- Не норов. Скорее, ставила тебя на место. Потому что в подавляющем большинстве случаев виноват ты сам. Если хоть один раз посмотреть сквозь пальцы на твои выходки, то ты моментально обнаглеешь. И мне это известно куда лучше, чем кому бы то ни было. Фактически, ты то, что называется волк в овечьей шкуре. Если не напоминать, ты быстро забудешь, что все-таки человек, а не зверь. К сожалению, ты пошел в свою турецкую родню, и русского в тебе очень мало. Алияра ты знаешь хорошо, и особой симпатии он не вызывает. Так вот, ты рискуешь стать таким же. Только он помешан на деньгах, а ты свихнешься на чем-нибудь другом. Чтобы этого не произошло, требуются ошейник, цепь и палка, удерживающие тебя в рамках общепринятых условностей. Свобода тебе только во вред. И ты сам это прекрасно понимаешь, - спокойно пояснил отец.

- Ага, и ты решил таким ошейником сделать Светку?

- Не совсем. Тебя сдерживают твои же чувства. Пока я легко с тобой справляюсь, но, когда меня не станет, забота о твоем моральном облике ляжет на плечи Светы и Миши. Я всего лишь заранее подготавливаю их к этому. Света никогда не будет домохозяйкой, хранительницей очага и твоей бессловесной вещью. Наоборот, я приложу все усилия, чтобы ты зависел от нее в большей степени, чем она от тебя.

Саша тяжело вздохнул. У отца были свои взгляды на воспитание, и, в общем-то, противоречить и бунтовать не стоило. Не тот вопрос. В конце концов, в качестве узды он выбрал тех людей, которые, как бы ни повернулась жизнь, не предадут. В этом можно быть уверенным - отец в людях не ошибался. Мог бы, к примеру, поручить присмотр своему побратиму - Ювелиру. Но не стал. Значит, не уверен в нем до конца. А в Мишке и Светке уверен. Хотя иногда твердая рука отца, направлявшего решительно все поступки своих давно выросших наследников, здорово раздражала. Саша мужественно терпел как-никак, не тинейджер, период самоутверждения давно позади, научился считаться с мнением людей заведомо умнее себя.

- Ты исходя из этих соображений устроил третейский суд?

- Вовсе нет. Просто в моем присутствии Света могла высказать тебе то, что непременно умолчала бы при разговоре наедине. Это иногда помогает, не остается недомолвок и затаенных обид. И, в конечном итоге, вы помирились куда быстрей, чем могли бы без моего вмешательства. Кстати, тебе не помешает сходить к врачу.

- Зачем?

- Не к своему. К ее. Проконсультироваться. Интересное положение твоей жены накладывает кое-какие обязанности и на тебя. Есть вещи, которые тебе как будущему отцу знать просто необходимо.

- Хорошо, - покладисто кивнул Саша. - Завтра у меня день свободен, займусь. Ты только ради этого меня искал?

- Нет, конечно. Миша звонил. Он встретился с Вихровым.

- И...?

- Тема беседы требует моего или твоего участия.

Внутри нехорошо натянулась какая-то жилка. Так и знал...

- Почему сразу не сказал? - глухо спросил Саша.

- Это не так срочно.

Отец выглядел удивительно благодушно, и Саша несколько успокоился. Если бы существовала угроза, отец вряд ли занимался бы улаживанием внутрисемейных конфликтов. Хотя черт его знает, он последнее время сильно изменился. Бизнес отошел на второй план, отец стал заметно мягче, и старался больше времени проводить дома. Оно, впрочем, понятно - в шестьдесят три года при наличии "пенсионного запаса" уже не тянет на эскапады, хочется отдохнуть.

- Я решил, что с Вихровым будем говорить все вместе. Ты, я и Миша. Встреча назначена на сегодняшний вечер. Мне кажется, с учетом нынешней нестабильной обстановки не стоит договариваться о совместном ужине в ресторане.

- Здесь ему тоже делать нечего. По крайней мере, пока я не буду уверен в его добром ко мне отношении. А в этом я не буду уверен никогда, поскольку у Вихрова не та биография.

- Ну почему, Корсар же тоже бывший сотрудник КГБ. Вихрову верить можно, мне это известно совершенно точно. Здесь неудобно по другой причине - слишком много людей. Миша предложил свою квартиру.

- Может, тебе не стоит ехать? Мало ли что... Если все вместе попадемся, нас Господь Бог не спасет. А если только мы с Мишкой, ты нас вытащишь.

Отец пристально смотрел на него. В темных глазах блестело лукавство.

- У меня есть подозрение, что нас ожидает нечто удивительное, но вряд ли опасное. Вихров - личность оч-чень известная. В своем кругу он занимает примерно такое же положение, как я - в криминале.

Саша присвистнул.

- Поэтому мой долг - в некоторой степени почтить его. Работать он будет с тобой, но сначала я должен рекомендовать тебя ему.

- Вы знакомы?

- Да. Когда-нибудь расскажу. История эта длинная, занимательная, но сейчас у меня нет настроения. Сразу предупреждаю - он не из числа моих покровителей. Он мне помогал, бывало, как и я ему, но никто из нас ни разу прямо не обращался с просьбой друг к другу. И если бы он, допустим, предложил мне деньги за услугу, я был бы оскорблен. Это очень интересный человек, заслуживающий всяческого уважения.

- Ну ты ему и рекламу выдал... Ни о ком так не отзывался. Во сколько?

- К шести.

...Саша с отцом приехали первыми. Дверь открыла Снежана, Сашина бессменная секретарша, о которой сплетничали, будто она занимала это весьма престижное место по национальным соображениям. На самом деле все выглядело иначе. Снежана, получившая свое имя от родителей будто в насмешку, была жгучей брюнеткой, как и ее шеф, но никакого отношения к Турции не имела. Предки ее прибыли в стольный град Москов из Гомеля, а там просматривались скорее польские корни, чем следы южных кровей. Выбрал же ее Саша за другие качества. Во-первых, она действительно была классной секретаршей. Во-вторых, будучи ориентированной больше на женщин, чем на мужчин, не лелеяла мечту выскочить замуж за босса - в свое время у Саши хватило хлопот с кандидатками на роль супруги. В-третьих, до того, как прочно обосноваться в приемной у его кабинета, Снежана проработала некоторое время под началом Яковлева в разведблоке, и умела много такого, что никак не может понадобиться секретарше президента концерна, зато жизненно необходимо референту Цезаря. Не говоря уже о том, что вытянуть из нее хоть слово было практически невозможно. Корсар даже отрабатывал на ней некоторые приемы психологического воздействия из ассортимента КГБ. Хорошая девочка. Настоящий клад. За что ей и платили соответственно. Впрочем, Саша всем своим спецам платил столько, что они и слышать не желали о подработке на стороне. А затраты окупались с лихвой.

За час до выезда из дома Саша позвонил ей, распорядился взять ключи в офисе - он хранил в сейфе копии ключей от всех квартир своих людей - и приготовить что-нибудь из закуски. Судя по запахам, Снежана с задачей справилась на "отлично". И даже успела накрыть стол в гостиной.

Мишка, в перерыве между встречами оформивший какое-то свое адвокатское дельце, прибыл без трех шесть. Разделся, зашел в комнату, удивился:

- Что это вы вдвоем приехали?

- Саша потому, что работать с Вихровым придется ему, - пояснил отец. Я подумываю полностью отойти от дел, устал что-то... А мне интересно взглянуть, в кого превратился мальчишка, которого я знавал сопляком. Учил читать, писать, привил ему навыки игры в шахматы и мечту стать разведчиком. Или контрразведчиком, - усмехнулся он. - Как видишь, мои уроки даром не пропали.

- Так ты не просто знаком с ним?! - поразился Саша. - Я думал, вы по делу встречались... А оно... Блин, вот это да!

- Потому и верю ему. И знаю, что уж кто-кто, а он никогда меня не подставит. Мы в одной коммуналке когда-то жили. Его семью подселили к нам в сорок пятом. Ему тогда около года было. Помнится, я ему штанишки менял и кашей кормил. Забавно, не правда ли? Выходцы из одной квартиры, и я стал авторитетом, а Ваня - офицером КГБ.

Звонок в дверь прервал отцовские воспоминания. Вот так всегда - стоит ему заговорить о чем-то интересном, обязательно кто-нибудь припрется. Или как минимум на телефон подсядет. Снежана открыла, вежливо поприветствовала гостей - Корсара и Вихрова.

Занимательная персона представляла собой седого мужчину лет сорока пяти - пятидесяти, сухопарого, с характерным для людей его профессии невыразительным лицом и колючим взглядом. Саша извинился, что никак не может встать, чтобы поздороваться по этикету - нога болит. "Гололед, знаете ли..." - "Да, да, понимаю. Шел, упал, очнулся - гипс", - без тени улыбки, что выглядело еще более забавно, откликнулся Вихров. Конечно, прекрасно понял, что гололед ни при чем - это мелькнуло даже не на лице, а где-то в глубине серых прищуренных глаз.

- Ты здорово изменился, - сказал он отцу. - Мы еще на "ты", или в вежливых поиграем?

Для Корсара факт знакомства Ученого и Вихрова оказался сюрпризом Саша уже научился различать эмоции на его физиономии.

- Что ты хочешь... Сорок лет прошло. Ты тоже не выглядишь ребенком. Как жизнь, надеюсь, спрашивать не станешь?

Вихров сдержанно улыбнулся:

- Да в общих чертах осведомлен. Признаться, не ожидал увидеть тебя самого, рассчитывал на помощников.

- Я практически отошел от дел. Приехал из-за тебя. Подумал, что можно снимать покров тайны с детской дружбы. А вопросы тебе с Сашей обсуждать придется. Он не столько помощник, сколько преемник.

- А-а, значит, то, чего боялась вся Москва в свое время, все-таки произошло, - усмехнулся Вихров. - Цезарь на троне... Хотя я на месте всех ваших авторитетов боялся бы другого варианта, первоначального. Вот где начался бы настоящий беспредел.

Отец жестом показал в сторону стола. Вихров покосился на скользившую неслышной тенью Снежану, Корсар еле заметно кивнул - она надежна. За столом разговаривали, в основном, Вихров и отец. Вспоминали эпизоды сорокалетней давности, перебирали общих знакомых.

Саша искоса наблюдал за Вихровым. Движения уверенные, пальцы жилистые, сильные. Явно сечет перемещение каждой пылинки в комнате. Крут, ох, как крут... Надо же - отец выучил не только двух гангстеров, но и полковника госбезопасности. И всех троих - на "отлично".

- Значит, ты все-таки следил за моей жизнью? - вежливо удивлялся отец. - Даже невзирая на риск выдать такое компрометирующее знакомство?

- Ты же не одного меня интересовал, удавалось перехватить кое-какие сплетни из соседнего отдела, не привлекая лишнего внимания. Птицы твоего полета всегда попадают в поле зрения, - пояснил Вихров. - Тебе в какой-то мере сильно повезло, что твой расцвет в этой ипостаси пришелся именно на восьмидесятые годы. В середине семидесятых тебе шагу бы не позволили ступить органы - тогда там специалисты были еще старой закалки - а в конце десятилетия задушили бы конкуренты.

- Скажем так, это не везение, а точный расчет. Впрочем, неважно. А ты последнее время, что называется, играешь за собственную команду? Химия, стратегическое сырье...

В углах глаз Вихрова стало больше морщинок - вроде как улыбка.

- По-моему, не я один здесь такой осведомленный.

- Ну, на твой уровень я не претендую, но кое-что известно.

- Ты Корсара не оскорбляешь такой скромностью? Он ведь один из самых талантливых был, - усмехнулся Вихров. - Ох, как некоторые драли последние волосы с плеши, узнав, что Константин Минаев уволился и ушел в криминал! Кое-кого и на ковер вызвали... Я даже удивляюсь, как Костю не ликвидировали.

- Пытались, - коротко отозвался Корсар. - Это долгая и совсем неинтересная история. А самое главное - абсолютно непригодная для застольной беседы. Я тебе потом расскажу. Если хорошо попросишь.

- Ты, разумеется, прав относительно моей информированности, - кивнул отец. - У нас хватает общих знакомых. И я даже в некоторой степени удивлен твоим интересом к моей "фирме". Насколько мне известно, твое собственное дело процветает, в покровителях такого рода как мы, не нуждаешься по определению...

- В покровителях - согласен. Но с каждым годом убеждаюсь, что мне необходим партнер. Равный мне по положению, но из другого мира. Параллельного, так сказать. И лучше тебя я никого не знаю. Мы с тобой друг друга всегда с полуслова понимали. Возможно, мы сработаемся с твоим преемником. Рекомендации у него неплохие.

Отец отодвинул все столовые приборы, поставил локти на стол, подпер сплетенными пальцами подбородок. Вот и пошел серьезный разговор.

- Как это ни забавно, но в данный момент я нуждаюсь в некоторой услуге с вашей стороны, - Вихров сделал паузу, но все присутствующие были учены, и лишних слов никто не обронил. - Две недели назад неизвестные увели партию моего товара. Причем так, что даже мои коллеги теряются в догадках. На месте преступления одиннадцать трупов, все - мои. Противник то ли не понес потерь, что в высшей степени странно, у них не может быть такой подготовки, то ли увез своих мертвецов с собой. Никаких следов и намеков на появление этого товара где бы то ни было. Мне нужно его вернуть.

Отец молчал. Саша понял, что ответа ждут от него.

- Затея практически неосуществимая. Вероятней всего, товар лежит где-нибудь в укромном уголке, дожидаясь, пока шум утихнет. На данный момент вам проще обойтись силами милиции. Или госбезопасности, это как вам больше нравится. Отдать распоряжение по районам, прошерстить все помещения, пригодные для хранения товара... Трудно, понимаю. Но у меня для работы такого рода совершенно нет возможностей. Единственное, что в моих силах перехватить товар при попытке переправить его через границу, если таковая попытка будет иметь место. И то - не везде. У меня нет ни одного знакомого на границе восточнее Каспия. Если он пойдет через мои каналы, я его верну. Кто бы его ни вез.

Вихров постучал пальцами по столешнице.

- Видите ли, этот товар, как бы так выразиться... не совсем законный. Справки, к примеру, я наводил весьма общего характера, потому что... Ну, сами понимаете. Это невозможно - организовать правильный поиск такого товара.

Ага. Это уже интересно. Выходит, Вихров оказался в ловушке. За товар посадят, поэтому он рассудил следующим образом: один бандит украл - второй найдет. Вот только времена нынче не те. Раньше "районные" авторитеты знали всю подноготную своих людей, а чужаков гоняли. Сейчас никто ни перед кем не отчитывается.

- Я не Господь Бог, - пожал плечами Саша. - Если что узнаю, могу поделиться информацией, но заниматься явно провальным делом не стану.

Вихров посмотрел на него холодно, оценивающе.

- Я пришел к вам за помощью, но я не проситель.

Достал бумажник, через стол протянул Саше купюру в сто долларов. Одну. И Саша прекрасно понял его намек - бумажка была фальшивой. Отпечатанной на его заводе в Вологде.

Черт, это совсем хреново. Конечно, можно вывезти клише, "расквартировать" производство в другом месте, но это суматошная ловля блох, потому что он на прицеле. А если опера сунутся в Вологду... На том же заводе еще и лаборатория для переработки сырого наркотика. И вот если обнаружат ее - хана.

Интересно все же, каким образом вышли на него с этими бумажками. В свое время Саша принял некоторые меры против возможного разоблачения. В частности, по России продукция его "монетного двора" хождения практически не имела. Фальшивыми баксами он расплачивался в основном с иностранными поставщиками - зная, что их детекторы подделку не определят. Для себя-то машинку сделал, понятно...

- Этим вопросом - деньгами - занимается мой хороший знакомый. Не скажу, что друг, но определенное влияние на него я оказать могу.

Саша, не изменившись в лице, спрятал купюру в собственный бумажник. Нечего оставлять лишнюю улику.

- Мне нужны какие-то исходные данные. Что за товар, объем, вес, упаковка и так далее. Плюс - ваши собственные предположения. Неплохо было бы знать подробности ограбления. Возможно, я сумею что-то сделать.

Это называется - делать хорошую мину при плохой игре. Потому что если гэбэшники по своим каналам не отыскали даже следов товара... Какие бы тайны там ни были, но им как правило известно больше.

- Красная ртуть.

До Саши не сразу дошло. А потом он подскочил на месте, не сумев скрыть удивления. Товар, который всегда расходился под строгим присмотром гэбэшников, с которым ни один серьезный человек из-за этой детали связываться не станет... А по технике исполнения, если верить Вихрову, работала серьезная братва.

- Двести пять килограммов красной ртути. Точнее, на самом деле это вещество не имеет ничего общего с ртутью. Перманганат натрия. Порошок темно-розового цвета, в два раза тяжелее поваренной соли. Мелкий, как раз соль "Экстра" и напоминает. Расфасован в стеклянные ампулы по килограмму в каждой. Двести пять ампул. Каждая в отдельной коробке, защищенная от ударов. На момент похищения товар был упакован в четыре относительно небольших контейнера, примерно по кубометру. Объем занят больше соломой и прочими страховочными материалами.

Саша прикинул - по таким признакам можно искать до скончания века.

- Это что касается товара. Само ограбление произошло на территории складского комплекса в Архангельске. Товар сопровождало пятнадцать человек, одиннадцать из них мертвы. Оставшиеся четверо получили ранения. Противник пользовался камуфлированной формой, вооружение самое разнообразное - от пистолетов до гранатометов. Около двух десятков человек. Единственное, что удалось выяснить - товар вывезли в направлении Москвы. Удалось засечь транспорт. Но после Ярославля след оборвался - машины обнаружены на стоянке пустыми и без единого отпечатка пальцев. Я предполагаю, что в этом принимал участие кто-то из москвичей.

- Почему? - спокойно спросил Мишка. - Стрелять сейчас все умеют, да и форма с оружием не показатель. Из Ярославля они могли повернуть назад или вообще в другую сторону.

- Интуиция, если хотите. Да и сам товар такого рода... В России его не продашь. Некоторые зарубежные деятели предлагают за него солидную цену, но они не согласятся на самовывоз. Только с доставкой. То есть, для этого надо располагать возможностью контрабандного вывоза. И далеко не всякий "извозчик" согласится - красная ртуть все же стратегическое сырье. На Восток не повезут, я связывался с "сырьевиками", они категорически отрицают саму возможность провоза мимо их носа. Юг или Запад. А тут вам карты в руки. Но: практически все надежные каналы сосредоточены или связаны с Москвой.

- Если вы уверены, что ваш товар хранится под опекой кого-либо из москвичей, то я найду его. Скажем, за... месяц.

Корсар удивленно приподнял одну бровь - срок маловат. Но Саша прекрасно понимал, что большего запаса времени ему не дадут.

- Есть две детали, которые требуют некоторого уточнения. Во-первых, через месяц этот товар уже должен находиться у заказчика. Я связан определенными обязательствами. В связи с этим вы располагаете только двумя неделями. А во-вторых - вы намерены искать только по Москве?

- Уважая вашу давнюю дружбу с моим отцом, я разошлю запросы по всем своим каналам. Но гарантировать четкую и быструю их работу не могу. Я отвечаю только за своих людей. Таким образом, через две недели вы получите либо товар - если он находится в Москве, либо всю информацию, которая будет собрана на тот момент.

- Что ж, в таком случае мое посильное участие в ваших проблемах будет прямо пропорционально результату, - кивнул Вихров.

Саша одним глазом покосился на отца. Тот восседал на стуле с отсутствующим видом. Судя по его невозмутимости, особых причин для волнения пока не было. То есть, существовала некая гарантия, что даже при неудаче Вихров помешает провалить Организацию.

Задача относилась к числу, мягко говоря, невыполнимых. Отыскать в десятимиллионном - это без учета Подмосковья, не говоря о прилегающих областях - мегаполисе четыре небольших ящика... Лежать они могут где угодно. Хотя стоп. Если товар ценный - а он ценный, иначе для его охраны и транспортировки не потребовалось бы полтора десятка человек - то в квартире его держать не станешь. Только в помещении, приспособленном для защиты.

- Господин Вихров, у меня есть еще несколько вопросов. Какова приблизительная стоимость товара?

- К сожалению, я не могу этого сообщить.

- Мне нужен хотя бы порядок.

Вихров задумался.

- Скажем, цифр, которыми записывается его цена, больше восьми. О десятичных дробях речи нет.

Понятно. Больше десяти миллионов долларов.

- Как вы полагаете, грабителям известна эта цифра?

- Безусловно. У меня нет ни малейших сомнений, что они действовали, во-первых, на заказ, а во-вторых, по наводке.

Ну что ж, это сильно упрощает задачу. На самом деле в России не так много мест, где можно было бы хранить очень ценный и к тому же стратегически важный товар.

- Вы уверены, что в сокрытии не задействованы ваши бывшие коллеги?

- Абсолютно.

Значит, о всяких секретных бункерах можно не задумываться. А прочие возможные хранилища легко определить по внешнему виду. Во-первых, это не открытая площадка - ценный товар даже в России не оставят без крыши. Значит, есть здание. Во-вторых, здание не маленькое - должна поместиться еще и охрана. В-третьих, помимо здания существует еще и забор с неким контрольно-пропускным пунктом - чтобы мимо товара не шлялись посторонние. Специально строить не станут, используют существующие комплексы. Заводы, перешедшие в частную собственность, или личные особняки за городом... Но для этого необходимо быть богатым человеком. Круг подозреваемых сужается.

Хотя сам Саша сделал бы не так. Да, все правильно, что груз взяли столь жестко, правильно, что до поры его придерживают. Он сам подрядил бы людей взять товар, затем перегнал бы его до ближайшего крупного города, там перепаковал бы, погрузил в другой транспорт - скажем, поезд - и привез бы на любой крупный склад, принадлежащий левому человеку. И с товаром обращался бы так, будто он особой ценности не представляет. Свалил бы в общий ангар, а рядом посадил пару дежурных тщедушного вида, но хорошо обученных... Машины, разумеется, отогнал бы подальше, желательно в соседнюю область.

Его осенило. Если рассуждать таким образом, то в Ярославле искать нечего. И по всему Ярославскому направлению - тоже. Попытался вспомнить карту - не смог. Ну не знал он, есть ли еще какие-то пути из Архангельска, кроме прямого на Вологду и далее на Ярославль. Ладно, это можно дома.

И сам себя осадил. Ведь таким образом поступил бы он сам. Или - или человек, использующий аналогичные методы. Отец обмолвился, что и войну развязал этот неизвестный, но очень похожий на Цезаря... Груз пропал две недели назад. Примерно в это же время Хирург попытался глупейшим образом грохнуть Цезаря. А далее последовали неприятности с банком. Если предположить связь между войной и ограблением, то напрашивается только одно объяснение - Цезаря отвлекали. Но зачем?

Покушение на Цезаря сработано слишком топорно, вот что не давало покоя. У Хирурга на самом деле было слишком мало шансов убить противника. Скорее наоборот... А что, если в этом и был весь смысл? Если требовалось убрать Хирурга? Затем, чтобы с помощью его людей взять товар, или чтобы хранить на его территории... Немного запутанно, но это ведь общая схема. Вот только непонятно, с какого боку приклеить Логинова с его бегством-похищением. Или не приклеивать? Нет, странно, что все совпало. Вероятно, он все-таки причастен. Да и наводку тогда дал он... Черт подери, да кому ж на самом деле понадобилась эта гребаная война?! Гончар явно сам ничего не понимает, по донесениям лазутчиков, удивляется очередному беспределу Цезаря. Цезарь, в свою очередь, ищет причины наезда на него. А кто-то смотрит и радуется. Похоже, пока не будет найден некий господин, ограбивший Вихрова, цепочка не развяжется. Но Саша явно знает этого человека, не может не знать - тот-то все его повадки изучил детально...

Отец сделал Вихрову знак, они вдвоем вышли на кухню. Саша посмотрел на часы - похоже, на сегодня все, можно домой собираться. Приблизительные планы есть, задача уже не кажется столь невыполнимой, настроение несколько поднялось. А даже если и не получится - не беда. Главное, его предупредили, что начато расследование по фальшивым баксам. За те же две недели вполне успеет что-нибудь придумать, чтобы выйти сухим из воды.

Отец с Вихровым говорили недолго. Через четверть часа Корсар уже поехал провожать бывшего коллегу. Саша, по негласному уговору, не задавал никаких вопросов, пока не оказался в отцовском "кадиллаке". Мишка тоже молчал.

Лишь когда за слегка тонированными стеклами проплыл пост ГАИ на МКАД, Мишка нарушил молчание.

- Кто, хотелось бы знать, дал Вихрову "направление" к нам? Мне не верится в треп о давнем интересе, потому что он весьма поверхностно знаком с ситуацией.

- Ты не совсем прав, - отозвался отец. - Знает он не все, но куда больше, чем мог бы сообщить тот же Ювелир. Его в большей степени интересовал я, чем мое окружение. И, поскольку Вихров работал в другом отделе, информацию приходилось добывать исподволь, чтобы его самого не заподозрили в связи с мафией. Поэтому не в его силах оказалось уточнить некоторые детали. Впрочем, на его задачу они не влияли совершенно. А что касается рекомендации, то ее не давал никто. Зачем? Нас и после детских лет многое связывало. Я полагаю, Вихров хотел завязать знакомство с вами, не опираясь на рекомендации. Поначалу наведался в офис UMF, выбрав в качества повода для визита сбор сведений о "налете" на тушинский склад, а оттуда его переадресовали в морг, где он и завязал разговор.

- Это он преподнес такую версию? - спросил Саша.

- Вообще-то, я и сам пока думать не разучился.

Саша пожал плечами.

- Все это, по-хорошему, не имеет ровным счетом никакого принципиального значения, - сказал он. - Сдается мне, нас либо используют втемную, либо мы имеем дело с каким-то шутником. Потому что эта история с красной ртутью - блеф. Нет, я согласен, что был какой-то товар, его сперли, и так далее. Но это не красная ртуть. Или - или у ГБ провалилась затея с подставой какого-то чересчур много о себе возомнившего авторитета. Я допускаю даже, что кто-то распустил слух о некоем ценном товаре, использовав его в качестве приманки в капкане. Только авторитет попался шустрый, приманку слопал и ноги унес. А теперь с нашей помощью ГБ желает знать, кто же именно так нагло их надул.

Отец посмеивался.

- Ты же подписался найти товар. Вот когда найдешь, тогда и узнаешь, с какой именно целью тебя попользовали.

- Они меня, а я - их, - ничуть не смутившись, ответил Саша. - Потому что я уверен: этот их загадочный грабитель - тот же самый человек, который "заказал" мою прогулку в Мытищи. И упер Логинова. Я найду его. Вихров просил товар - вот его он и получит. Никаких сведений о том, кто его оформил. А с грабителем я разберусь сам. Теперь уже у меня появились к нему претензии, а это в некоторых случаях ничуть не лучше, чем повышенный интерес ГБ. Ты, кстати, сам знаешь, что к чему?

- Даже не интересовался, - все с той же усмешкой произнес отец. Поскольку Вихрову действительно нужен только товар. И никаких ловушек для авторитетов он не строил. Думай сам, если делать нечего, над подоплекой этой истории. А заодно и над своими действиями в случае провала.

- Ага! - обрадовался Мишка. - Голову даю на отсечение, ты с ним договорился, как замять дело с баксами в случае нашей неудачи.

- Естественно. На данный момент это наиболее животрепещущий вопрос. Вы, ребята, все время стремитесь заняться не своим делом. Я уже один раз говорил: решайте только текущие вопросы. А я на досуге поломаю голову над загадками. Кстати, насчет Хромого и его поездки в Звенигород: там проживает его дама сердца. Представлять ее нам он не спешит, поэтому Шалаеву настрого запретил трепаться о ее существовании. Зовут ее Валентина, две дочки, и Хромой, насколько я понял, в ближайшее время на ней женится. Еще вопросы по нему будут?

- Все ясно, - развел руками Саша. - Так что, Логинова тоже тебе оставить?

- Я беру на себя все, что не имеет отношения к текущим делам, терпеливо повторил отец. - С банком вы выкрутились?

- Почти, - кивнул Мишка. - Осталось только судебный процесс у Шайнберга выиграть. Да, Саш, у Рябушкина я был, он в шоке. Полагаю, мне достаточно еще разок с ним встретиться, чтобы уладить наш вопрос.

- Зуйфарова тесните? - живо поинтересовался отец. - Давно пора. Если не сейчас, мы через год все равно с ним пересечемся. Сами видите, дел у вас по горло. Так что не разменивайтесь еще и на Логинова вкупе с его похитителями. Костя ориентировку получил, регулярно мне отчитывается. Как только появится что-то, требующее вашего вмешательства, я скажу. А до тех пор - забудьте. Не разбрасывайтесь, в нынешней ситуации это только во вред. Лучше подумай, каким образом справишься с последней задачей - с красной ртутью.

- Хорошо, - покладисто согласился Саша.

Что ж, текущие дела так текущие дела. Спокойно позвонил в свое личное "справочное бюро" - то бишь, Яковлеву. Интересовало его на данный момент только одно: все транспортные пути из Архангельска в Москву. Желательно, минуя Ярославль.

Ответ пришел через три минуты. Да, сказал Валерка. Есть водный, ныне закрытый по причине ледостава, и окольный автомобильный. В Вологде надо поворачивать на Череповец, далее вдоль Рыбинского водохранилища, потом через Тверь по Ленинградскому шоссе. Саша мысленно прикинул - по Ленинградке полно населенных пунктов, удобных для того, чтобы оставить груз. Но слишком далеко бросать не станут. Солнечногорск проверять стоит вряд ли, а вот Зеленоград и Химки - обязательно и со всем тщанием.

Но перед тем, как разворачивать широкомасштабный поиск, требуется решить еще один неотложный вопрос. Отец. Отчего-то крепло ощущение, что с этим надо торопиться - иначе его опередит кто-нибудь другой, и результат окажется совсем не тот, какой запланирован...

Глава 5

Первый, и, как подозревал Илья, единственный урок. Если хочешь, чтобы в твою ложь поверили, ты должен свято и безоговорочно верить в нее сам. В присутствии противника даже думать о своей подлинной цели нельзя. Илья и не думал. Почти забыл о ней.

Аббат приходил в себя быстро. В тот страшный для мытищинской команды день все сложилось как нельзя лучше для Ильи. По прибытии на завод его отвел в сторону маленький кругленький человечек, назвал свое прозвище и завел разговор о том, что мог бы взять его в ученики. В этот момент Аббата позвали решать какие-то спонтанно возникшие проблемы, он предложил Илье дождаться его в каморке сторожа у входных ворот, а сам ушел. Илья, естественно, на месте не усидел, со свойственным молодому парню любопытством пошел осматриваться. А поскольку за несколько часов до этого у него обнаружился недостаток - любил поговорить сам с собой - то он вслух обсуждал особенности завода как укрепленной с военной точки зрения базы. Собственно говоря, на самом деле он искал Аббата - от скуки не знал, чем заняться. Ему подсказали, где искать толстяка - он поднялся на третий этаж, в центральный цех. Илья направился туда же, но уже на втором этаже его остановили и популярно объяснили, что без пароля туда нос совать нечего. Илья пожал плечами и решил зайти с черного хода. Там охраны не было, только у щитовой на третьем этаже. Илья подошел к ним, завел разговор, потом оглянулся, увидел мелькавшие рядом тени. И радостно так объявил - а вы в курсе, пацаны, что Цезарь всю команду с собой приволок? Предупредил, стало быть. Ровно за полсекунды до того, как охрану положили из арбалета.

Потом началась стрельба, какая-то кутерьма, одни пытались вырваться из цеха, другие, наоборот, их не пускали. Илья уточнил у победителей степень своей свободы, и пошел искать Аббата. Тот оказался жив( пользуясь темнотой, Илья вытащил его из зала, взвалил на плечи и вынес во двор. Там погрузил в его машину, завел ее и поехал в Москву.

Его никто не видел. Кроме одного-единственного человека. Яковлев помог донести обмякшего Аббата, потом, стоя у машины, коротко проинструктировал. Ночью, во время подготовки визита в Мытищи, Цезарь заодно и подкинул идейку для дальнейшей реализации. Неплохо было бы, если бы кто-нибудь предложил Гончару убить Ученого... Яковлев высказал пожелание, чтобы Илья навел на эту очень дельную мысль Аббата. Пусть он убедит Гончара убрать Ученого. Именно для этого, собственно говоря, мытищинскому бандиту и оставили жизнь. Потом он спросил, какое прозвище - "кодировку" - хотел бы взять Илья. Тот, почти не задумываясь, ответил: Вегас. Таким образом он должен был представляться при выходе на связь. О способе общения Валера тоже позаботился, заставив Илью выучить наизусть телефон диспетчера. Имени ни своего, ни своего абонента ему говорить нельзя, пользоваться только кодировками. И при этом ни в коем случае нельзя допускать, что кто-то - а особенно Цезарь - узнает, что Илья выбрал для себя путь двойного агента. Для всех он должен был стать убежденным врагом Организации. С той минуты, как Аббата положили на заднее сиденье, а Валера хлопнул Илью по плечу и пожелал удачи, он таким врагом и стал. Да, он больше не помнил о том, что просился работать с Цезарем. В своей памяти Илья разрешил остаться совсем другим воспоминаниям. Леха на кухне накануне страшной ночи. Откровенный, по-человечески понятный, одолеваемый дурными предчувствиями. Да, он приказал задушить проституток, но они все равно доброго слова не стоили. А той смерти, которой умер Леха, не заслуживал ни один, самый страшный преступник. И глядя на его муки сутки спустя после ночных откровений, Илья уже не помнил, что ненавидел его. Пахана он тоже жалел. Все-таки мужик вытащил его из казармы, да еще и дешево.

Да, Цезарь просто запугал его. Не стыдно. Если сломался даже такой дуб, как Пахан, что говорить об Илье? Да, согласился плясать под его дудку, втайне мечтая улучить минуту и грохнуть его. Поэтому и искал Аббата, что хотел предупредить о планах Цезаря. Не успел. Ну, хоть жизнь спас.

К тому моменту, как Аббат очухался после мастерского удара по затылку, Илья свято верил, что на самом деле все именно так и было. Он привез своего пассажира на перовскую квартиру, ранее занимаемую группой Лехи. Фактически, сейчас это было самое безопасное место во всей Москве. Цезарь уверен, что эту группу он уже уничтожил, поэтому проверять квартиру на наличие жильцов не станет.

Несколько томительных дней пришлось выжидать Илье, пока его честолюбивые замыслы начали исполняться. А до тех пор он выхаживал раненого Аббата. Шестерить не шестерил, о своем достоинстве помнил, но и нос не драл. В общем, был самим собой. И сумел убедить недоверчивого и хитрого толстяка в том, что является ценным приобретением.

Сразу по приезду Аббат уведомил кого-то из знакомых в том, что остался жив. К нему тут же начали приезжать люди, о чем-то шептались за закрытыми дверями. Слух у Ильи всегда был хорошим, поэтому он быстро составил общую картину событий. Цезарь разозлился, факт. Ему попытались щелкнуть по носу, промазали, теперь он вышел на тропу войны и коллекционирует скальпы. Сами виноваты. Гончара Цезарь лупил по всем фронтам, и лупил мастерски. Ну, они старые враги, Цезарь его однажды пощадил, но теперь вряд ли отстанет. Похоже, Гончар уже крупно пожалел, что сунул нос в пчелиный улей. Особенно после того, как накрылось медным тазом его водочное производство.

Аббат был человеком крайне осторожным. Неприятности с Цезарем ему, разумеется, тоже не нравились, особенно после разгрома в Мытищах. Поэтому он, в отличие от Гончара, прочно залег на дно. Занял выжидательно-оборонительную позицию. Гончар его часто тревожил - и по телефону, и гонцов присылал. Аббат каждый раз плакался - типа Хирург исчез, его помощника грохнули, а кто порядок наводить станет? Аббат. Чтобы предпринимать какие-то меры, сначала надо разобраться с тем, что осталось. Поэтому его распоряжения касались, в основном, укрепления обороны собственного имущества. Правильно, думал Илья. Так больше шансов, что к тебе не полезут. И действительно - никто не сообщал о налетах Организации на мытищинскую группировку.

Сам Илья никому не звонил, и к телефону на звонки не подходил. Когда Аббат удивился, Илья пояснил( "Мне никто не должен звонить". А когда Аббат наконец-то решился высунуть нос, ненавязчиво напомнил( в Москве неспокойно, одному ехать опасно. Аббат подумал и согласился. Таким образом, Илья поехал с ним. В качестве водителя, телохранителя и единственного помощника.

Они приехали в Измайлово, на 7-ую парковую( Илья спросил(

- Аббат, а окна той хаты, куда мы идем, на какую сторону выходят?

- А что? - мгновенно насторожился тот.

- Нельзя тачку без присмотра оставлять. Мало ли, заминируют. Надо или под нос местным бабулькам ставить, чтобы они приглядели, или под окна.

- Давай к бабкам, - решил Аббат. Вытащил из кармана мятую купюру в пятьдесят тысяч, отдал Илье( - Найми кого-нибудь сторожить. Мы часа на три, не больше.

Илья наметанным глазом определил, кто из пенсионеров, облюбовавших лавочку напротив подъезда, будет сидеть долго. Подошел, вежливо попросил гонять от машины посторонних.

В подъезд зашел первым - как настоящий телохранитель. Проверил лестницу, вызвал лифт. И лишь потом сделал знак ожидавшему на улице Аббату. Шестой этаж( Илья отступил назад, Аббат нажал пипку звонка.

Открыл им крупный парень, сложением напоминавший Валеру, но коротко остриженный и с неприятным лицом. Что-то в нем было бульдожье.

- А это кто, Аббат? - осведомился он.

- Илья, тот пацан, что вывез меня раненого с завода.

- А-а, - равнодушно протянул тот. - Заходите, что ли.

Провел в большую комнату, служившую гостиной. Достал бутылку импортной дряни, две стопки.

- Сам не пью, - пояснил он, - но вам налью с морозца.

- Я пас, - сказал Илья. - За рулем.

- Как знаешь, - пожал плечами хозяин квартиры.

Вышел на кухню, прикрыв за собой дверь. Судя по тому, что послышались приглушенные голоса, в квартире находилась женщина - жена или любовница.

- Как его звать-то? - спросил Илья.

- Чума. Бригадир Гончара. Единственный остался. В прошлом году три было - Алекс, Муравей и Чума. Алекса Цезарь грохнул за свою шалаву, Муравей, что называется, без вести пропал.

- Большой человек, - с уважением сказал Илья.

- Это да. А чуть позже и сам Гончар приедет.

- В гости?

Аббат усмехнулся.

- Делать ему больше нечего. Я же вместо Хирурга остался, так вроде получается, выше меня всех перерезали. Так что решать станем, что дальше предпринять. А ты, вот что...

- Понял, - предупредил его приказ Илья. - Исчезну. И тем быстрее, чем вернее укажешь направление.

- Далеко ходить не надо, - обрадовался Аббат такой понятливости. Вон, с Ксюхой на кухне посидишь. Она девка что надо. Только руки не распускай - Чума не любит, когда его подружку лапают.

- Да не, Аббат, ну о чем ты говоришь? Я ж чувак воспитанный, не какая-то там пензенская деревенщина. Культурное обхождение ведомо.

Вернулся с кухни Чума, притащил тарелку с какой-то закусью и жестянку с минералкой. Налил водки Аббату, себе распечатал банку.

- Ну, за твое чудесное возвращение с того света, - провозгласил он тост. Сделал несколько больших глотков, поинтересовался: - Каким чудом-то вылез? Я слышал, Цезарь подранков не оставлял.

- Те, кто лоханулся, там и остались, - охотно подтвердил Аббат. - А я Илюхе обязан. Меня-то быстро вырубили, а он вроде как в стороне стоял. Нет, и ему досталось, но не так. Он меня и вытащил.

- А-а, - протянул Чума, и дальше расспрашивать не стал. Со скучающим видом посмотрел на потолок, задумчиво спросил сам себя: - Ремонт, что ль, устроить? Евро какой-нибудь. А, Аббат, как мыслишь?

Илья намек понял правильно. Поэтому осведомился:

- Я, конечно, нахал, но я хочу жрать. Может, вместо водки мне пару бутербродов выделят?

- Чума, забыл тебе сказать, - подхватил Аббат. - Мы тут целый день не жрамши, мне-то вроде как полезно голодать, - похлопал себя по брюшку, - а парня своего морить мне ни к чему. Я, конечно, могу его в ближайшую забегаловку отправить похавать, но что-то не хочется потом отвлекаться, к двери чапать, когда он придет...

- Нефига шляться. Если приехали, пусть здесь торчит, пока все не обсудим. Вон, Илюха, топай на кухню и скажи Ксюхе, чтобы накормила. А потом, когда понадобишься, Аббат тебя позовет.

- Есть, товарищ командир, - ответил Илья и вышел из комнаты.

Чума не стал утруждать себя процедурой знакомства. Ладно, подумал Илья, сам представлюсь. Толкнул плотно притворенную дверь и зашел на кухню. Здесь было жарко, горели все четыре конфорки газовой плиты, что-то шипело и шкворчало, распространяя вкусные ароматы. А хозяйством заведовала такая девушка, что у Ильи дух захватило.

Она была высокой, метр семьдесят пять, не меньше. Ноги, что называется, от шеи - короткий халатик это только подчеркивал. И с такими ножками, действительно, что-то длиннее попы носить грех. Выше попы тоже все соответствовало эталонам красоты. Поскольку она стояла спиной, Илья увидал сначала не лицо, а волосы. Собранные в хвост на затылке, ниспадающие почти до талии роскошные ярко-рыжие локоны. Услышав шум, обернулась, и Илья раскрыл рот.

Да, красавица. Рыжая, белокожая, зеленоглазая. С роскошным фингалом и разбитой губой.

- Ну и че вылупился? - спокойно осведомилась она.

К Илье вернулся дар речи.

- Знаешь, не ожидал.

- Чего? Думал, тут само все варится, без кухарки? Да вы все такие, скоты ленивые. Думаете, что обед в холодильнике растет. А еще лучше - сам собой на диванчик приплывает, пока вы в телевизор пялитесь.

Илья хмыкнул.

- Да нет, я не о том сказать хотел. Со спины посмотрел - обалдел слегка, а как ты повернулась, так опешил. На улице, что ли, пристал кто-нибудь?

- На улице. Как же. Мне тут прямо в кухне и улица, и весь мир у ног, ехидно отозвалась она.

И неожиданно выругалась так, как не всякий грузчик сумеет. Что называется, в три этажа, потом подумала и еще три построила. Со злобой швырнула ложку в кастрюлю, во все стороны полетели брызги, но девушка не обратила на них внимания. Взяла с холодильника пачку сигарет, вытряхнула одну, закурила и уселась на табуретку боком к Илье.

- Меня зовут Илья.

- Да срать я хотела, кто ты такой, - вежливо ответила эта дама с утонченными аристократическими манерами. - Вас тут каждый день эшелон бывает, таких чудаков на букву "м". Квартира как проходной двор. И каждый козел с потными лапами знакомиться ко мне в трусы лезет.

- Позвольте узнать ваше имя, мадам.

- Послушай, отвали, - посоветовала она. - Сгинь отсюда, пока я Чуму не попросила вышвырнуть тебя.

- Такая перспектива приводит в состояние глубочайшего уныния, но, к счастью, мне это не грозит. Многоуважаемый и досточтимый господин из соседней комнаты предложил мне составить вам компанию, пока он ведет малоинтересный разговор со своими деловыми партнерами.

- Тогда можешь возвращаться. Мне твоя компания на хрен не уперлась.

Илья тяжело вздохнул:

- Мадам, я готов все сделать ради ваших прекрасных глаз. Хотите, звезду с неба сниму? Это намного проще, чем выполнить ваше единственное пожелание ко мне. На самом деле меня просто выставили оттуда и запретили выходить из квартиры. Я испытываю огромную неловкость при мысли, что вынужден нарушить ваше уединение, но вам придется терпеть мое общество. Как и мне - ненавидеть себя за то, что причиняю вам неудобство.

- И где ж такому базару выучился, а?

- Дома, только дома. Знаете, есть у меня маленькая слабость - люблю иногда книжки полистать. Нахожу знакомые буковки, складываю их в слова, а что получилось - стараюсь запомнить. Конечно, не мужское это дело, книжки читать, мне бы стоило по-другому время тратить. Скажем, пойти в тренажерный зал и накачать мускулы. Чем больше мяса на костях, тем больше авторитету. А так как мяса у меня маловато, то и гоняют меня со всяких совещаний.

Девушка усмехнулась.

- Ладно, торчи здесь. Трепаться складно умеешь, и то хорошо. Достали меня все эти "в натуре". А зовут меня Оксана.

- Разве? Мне казалось, Ксения. Если Ксюха - уменьшительное...

- Ты этого урода слушай больше. Ему "Оксана" выговаривать тяжко.

- Закурить не позволите?

Оксане стало уже смешно.

- Слушай, а почему бы нам на "ты" не перейти? А то мне как-то даже по себе становится, я-то никак не могу выражаться в твоем напыщенном стиле. И не надо так усмехаться - книжек я прочла достаточно. Просто настроение не то.

- Как скажешь.

Илья устроился на подоконнике, искоса наблюдая за девушкой. Хороша, зараза. Синяки портят, но ведь когда-нибудь они сойдут. Чума действительно урод, если на такую девушку руку поднял.

- За что он тебя так, если не секрет?

- А он меня всегда за одно и то же. За проблемы. Не мои. У него что-то не ладится, придет домой, зло сорвет, на душе и полегчает.

- И ты терпишь?

- Куда деваться? От него ж не уйдешь. Как год назад познакомились, так все, труба. Решил, что я его вещь. Гад, хоть бы официально женился, что ли... А то его грохнут, а мне даже бабки не достанутся. Так бы хоть причина была терпеть. Можно тумаки снести, если знаешь, что в результате вознаграждение щедрым окажется. А так... Блин, куда бы смыться? Он ведь из-под земли выроет...

- Не боишься незнакомому человеку рассказывать?

- Не-а. Я ему это в лицо говорю. Могу и похлеще высказаться. Вот как вчера, за что и с рожей разбитой хожу, - она злорадно усмехнулась. - Чума Цезаря сильно не любит. Прямо-таки слышать о нем не может. А потому, что получает от него регулярно и весомо. Иногда и в прямом смысле слова. В прошлом году, когда Цезарь их ставку разнес, Чуме капитально досталось. Его сначала оглушили, а потом Цезарь на нем зло сорвал. На Чуму две недели страшно смотреть было. И тут - опять, правда, не по роже, но все равно. Вот я его и подколола. Сказала - Цезарь бил, Цезарь бьет, Цезарь будет бить. Чуме это не понравилось, я добавила что-то в том духе, что в результате вся свора Гончара Цезарю ноги лизать будет. Они и войну-то эту затеяли, чтобы повод встать рачком был. Неудобно им прямо просить, чтобы поимел образцово-показательно. А хочется. Вот они и провоцируют его. И вообще Чума - мазохист и педик по жизни, Цезаря обожает, только признаться боится. Ну, тут он мне и вломил. Но я довольна, что хоть словесно поиздевалась. Чума, знаешь, какой? Пока ему что-то говорят, молчит и слушает. Рожа багровая, пыхтит от возмущения, но не перебивает. Вот я отвела душу.

- Так ведь и убьет когда-нибудь.

- Да ну, брось. Он меня любит. И на самом деле очень потерять боится. Только мне он уже на фиг не уперся, я к нему как-то никогда сильных чувств не испытывала.

- Зачем жить-то с ним стала?

- Полагаешь, моего согласия кто-нибудь спрашивал? Привез сюда, две недели взаперти держал, потом денег дал, чтобы я не сильно дулась. Я смылась. Нашел, опять привез. Месяц наружу только с ним выходила. Еще и по морде надавал. Блин, хоть бы на самом деле Цезарь уделал их...

- Странные у тебя пожелания.

- Думаешь?

- Тебя же вместе с ним грохнут.

- Не говори ерунды. Цезарь баб не трогает. Не тот человек. Я сейчас так жалею, что не смылась тогда... Я же Светку его знаю. Могла бы с ней договориться, чтобы меня вместе с ней спрятали. И помогала я ей - назло Чуме. У меня к нему свои претензии, - она внезапно замолчала, потом тихо попросила: - Только Чуме об этом не говори, ладно?

Илья пожал плечами - типа того, что могила. А сам думал: интересно, с какой стати Оксана так откровенна? Такое ощущение, что провоцирует на ложный шаг.

- В общем-то, ничего особенного мне за это не будет, дела-то прошлые, новых проблем уже хватает. Просто из дома перестанет выпускать - побоится, что дернуть могу. А мне он уже надоел - сил нет. Честно говоря, у меня была маза свалить от него. Уже после того, как Светка к Цезарю ушла. Денег накопила, тихий угол нашла, где отсидеться. Вещички собрала, договорилась со знакомыми, чтобы на машине меня подобрали. Чума меня взаперти держал, так я отмычки у него сперла. А за день до срока пошла к врачу - и нате вам, беременность. Ну куда я от Чумы денусь? Так бы сумела выкрутиться, а с пузом или со спиногрызом как? Короче, осталась. И до сих пор об этом жалею.

В меру интересный разговор, а точнее, неожиданную исповедь незнакомой девушки прервал звонок в дверь. Оксана выглянула из кухни, убедилась, что дверь в гостиную плотно прикрыта, и закричала(

- Чума! Иди открывай.

Тот вышел, посмотрел в "глазок", после чего защелкал замками. Илья тоже посмотрел в коридор - интересно же, кто там еще явился. А пришел мужчина средних лет, не слишком примечательного вида. Одет хорошо, это да. И по лицу сразу видать, что стреляный воробей.

Он переступил порог, отослав свою охрану, провожавшую до квартиры. Неторопливо разделся, скользнув презрительным взглядом по Оксане и ничего не выражающим - по Илье. Как не увидел. Бросив дубленку на руки Чуме, зашел в гостиную, поздоровался с Аббатом. Чума скорчил страшную рожу(

- Ксюха, давай, тащи живей на стол все.

- Сам иди и забирай.

- Ща схлопочешь.

- Ой, испугал! - скривилась она. - Сам сказал, чтобы я из кухни ни ногой. И этого скота я обслуживать не буду.

- Заткнись, - коротко приказал Чума.

Но тарелки таскал сам. Оксана уселась на табуретку, закинув ногу на ногу, насмешливо провожая его взглядом. Чума носился, как угорелый, перетаскивая в гостиную посуду и еду.

- Ты б не прогибался перед ним так низко, - заметила Оксана. - А то он решит, что тебе раком стоять нравится. И получишь тоже самое, что и я. А потом я тебе еще морду расцарапаю за измену, и доказывай, что ты не по собственной воле очко подставлял.

Чума мгновенно стал бордового цвета. Покосился на Илью - тот сделал вид, что ничего не слышал.

- Мы с тобой после поговорим, - пообещал он Оксане и ушел.

- Вперед и с песней, - напутствовала она.

Не вставая с табуретки, длинной ногой ловко захлопнула дверь.

- Это не Гончар приехал? - осведомился Илья.

- Он самый.

- Сдается, ты его не слишком любишь.

- Как мне нравятся твои мягкие обходительные выражения... Я его ненавижу до судорог. Была б возможность свинью ему подложить - я бы первой в очереди желающих стояла. А его суку Ираиду в унитазе утопила бы.

- За что, если не секрет?

- Да ладно, какие там секреты... Я не очень стеснительная. Особенно если учесть, что эту историю вся братва знает. Как раз после того, как я удирать от Чумы передумала, все и произошло. Где-то в ноябре Чума тащит меня в гости к боссу. Я, честно говоря, не хотела - и чувствовала себя не фонтан, и Ираиду - жену Гончара - терпеть не могу. Стерва та еще. У Ираиды, главное, у самой живот на нос лезет, а все туда же. И ведь знала, что я в таком же положении. С Чумой мне сраться не захотелось, пришлось ехать. Лучше бы посралась. Приезжаем - а там дым коромыслом. Человек десять кавказцев, наших сколько-то, все пьяные в умат, половина уже под столом валяется. Ираида мне так ехидно предлагает помочь на кухне. Я отказалась у нее домработница есть, а если бы и не было, то с какой радости я перед ней шестерить стану? Она с мерзкой такой улыбочкой выслушала мой вежливый отказ - я иногда могу без хамства обойтись - предложила развлечься. И ядовито так советует при этом от Чумы далеко не отходить. А то - гости у нее с юга, народ темпераментный, мало ли... Ну, у меня с ней давние нелады, я не буду рассказывать, это не столь важно. Короче, на тот момент мы обе только и мечтали гадость друг другу сделать. Она меня опередила. У нее и возможностей побольше было. За столом вдруг сообщает, что ей какого-то деликатеса хочется. А Гончар на нее не надышится - из-за ребенка. Все пьяные, в магазин послать некого, сам собрался. Она ему и посоветовала Чуму с собой прихватить - мол, вдвоем не потеряются. Только они за дверь, она кавказцам этим мигнула, они мне пасть заткнули, выволокли из квартиры, сунули в машину и увезли. И неделю держали на какой-то даче. Сам понимаешь, что при этом не любовались издалека. У меня выкидыш, чуть кровью не истекла к тому моменту, как меня Чума нашел. Я ему говорю, как все было - он мне пощечину. Оказалось, Ираида напела, что я нажралась в стельку, повисла на каком-то мужике с ба-альшим носом и с ним уехала. Еще и орала на всю округу, что на Чуму смотреть больше не желаю. И поскольку я уже сбегала, он ей поверил. Прикинь, да? Типа я сама в охоточку по десятку мужиков через себя ежедневно пропускала.

- И что, Чума даже денег не содрал с них?

- Я тебе о чем и говорю! А Гончар, как я потом узнала, намеренно Чуму два часа по улице водил. Они с Ираидой заранее договорились. И получилось так, что я и от Чумы не ушла, и ребенка потеряла, и неизвестно, не осталась ли после этого бесплодной. Так еще и кругом виновата.

- Не верится, - честно признался Илья. - Ты такие страсти-мордасти рассказываешь...

- Это? Это норма жизни. Жаль, что ты Светку не знаешь. Она бы тебе настоящие страсти рассказала. Хотя нет, она без сознания была, не помнит. Ее ногами почти до смерти забили. За что, собственно говоря, Цезарь и разнес ставку Гончара к чертям собачьим. О, вот это мужик, это я понимаю! она зло засмеялась. - Ему доложили, что Светка при смерти, сорвался, прилетел со всей командой. Я, к счастью, в тот момент дома сидела очередные синяки замазать пыталась, но потом в клубе побывала. Точнее, на том месте, где он раньше находился. За двадцать минут, если не меньше, он превратил клуб в здание, подлежащее капитальному ремонту, а лучше - сносу. Там в стенах проломы были! Вот это месть. Так он еще и содрал двадцать пять миллионов баксов.

Илья присвистнул.

- А ты как думал? Это тебе не тяп-ляп, а Цезарь. Вся Москва знает, что его собственность портить вредно для здоровья. Вы же, мужики, женщин иначе как необходимую в обиходе вещь не воспринимаете. Так вещью Цезаря хоть не обидно быть, он свое имущество бережет. Там и трупов куча была, Гончар потом задолбался от ментов отмазываться. Цезарь же приехал, устроил бардак и свалил. Только исчез - а тут менты. На свеженькие трупы налетели. И вышло так, что отвечал за все Гончар. Зато о Светке братва даже между собой уважительно отзывается. О какой урок Цезарь им преподал! Самое грубое, что в ее адрес можно услышать - "шалава". Ну, это, в общем-то, жаргонное слово, не оскорбление. Нас всех, кто с братвой путается, шалавами зовут.

Она замолчала, грустно вздохнула. Закурила, глядя в окно. Илья вспомнил, как Леха попытался взять Цезаря вместе с его подругой. Тот первым делом ей отход обеспечил. Всех отвлек на себя - и плевать, погибнет, не погибнет. Главное, что ей убежать позволил. И во время предварительной разведки Леха сколько раз говорил, что за свою подружку Цезарь что угодно сделает...

- Как вспомню про Светку, так каждый раз сердце сжимается. Везет же некоторым! Нет, я ей не завидую, вернее, зла ей не желаю. Завидки-то берут, не без того. Мужика-то она отхватила редкостного. Все при нем. Денег - хоть жопой жри, заступается так, что в Светкину сторону смотреть после этого боятся... И поговорить приятно - у Цезаря высшее образование и четыре языка знает. За кордоном жил. Это не мой Чума с его двумя классами церковно-приходской школы. Он других слов, кроме "в натуре" да "братан" и не знает. У Цезаря своя кинокомпания в Голливуде, Светка еще и актрисой может стать, и при этом ей не придется спать с режиссером, чтобы роль получить. Говорят, что и внешность у него под стать всему остальному самому только в кино с такой мордой сниматься.

- А ты не видела его?

- Ни разу. Как-то не получалось у меня попасть с ним в одно место одновременно. Может, оно и к лучшему, потому что слишком велик риск встретиться именно в тот момент, когда он разбор запланировал. А это чревато нехорошими последствиями.

- Мне показывали его, - обронил Илья.

В этой информации ничего страшного не было - Аббат, естественно, знает, что Илья знаком с Цезарем. Видел же, кто конкретно привез этого шустрого криминального деятеля в Мытищи. Но сейчас Илья намеренно "проговорился", чтобы посмотреть на реакцию Оксаны. Она оказалась чисто женской.

- И как? В плане внешности? - ее глаза даже загорелись.

- Ну, как тебе сказать... Я по части мужской привлекательности не самый большой ценитель, все как-то в основном женщинами увлекаюсь... Заметный. Высокий, спортивного склада, жилистый - твой Чума в пропорции пошире окажется.

- Чума разжирел. Он раньше стройным и подтянутым был. И что, правда Цезарь такой, что на его фоне остальные уродами кажутся?

- Не знаю, мне так не показалось. Но у меня несколько иные критерии оценки мужской внешности. Женщинам такие нравятся, если ты именно это хочешь знать. Он умеет подать себя, умеет шокировать и вызвать расположение к своей персоне. Уверенный, властный, наглый, не трус. Он, как бы тебе сказать... Грубо говоря, он такой же, как вожак в стае волков. Крупный, сильный и умный. Такой, знаешь, стопроцентный самец.

- Эх, мужики, - вздохнула Оксана. - Ничего-то вы не понимаете. Тебя послушать - он такой же, как Чума.

Илья пожал плечами(

- Извини, не мастак по части художественных зарисовок.

Глянул на часы - в гостиной, вероятно, люди уже подогрелись до нужной кондиции. Голоса сквозь стену доносились отчетливо. Слова разобрать не всегда получалось, но тон подходящий - бравый. Илья решил, что пора.

Вышел из кухни якобы в туалет. Зашел туда и в самом деле. Постоял, потом слил воду. Осторожно, на цыпочках подкрался к гостиной и понял, что его маневр не имеет смысла - двери распахнуты настежь, и троица за столом так увлечена беседой, что ничего вокруг себя не замечает. У Аббата покраснел нос, Чума, даром что трезвый, размахивал руками активней иного пьяного. Один Гончар сохранял достоинство. Точнее, хранил пренебрежительный вид. И что самое интересное - они в полный голос обсуждали такие вещи, за какие им в лучшем случае расстрел бы дали. Но обсуждали как-то не так. Не верилось, что они могут вынести что-то дельное из сегодняшней встречи.

Илья стоял в дверях, слушал. Странные люди - совсем не обращают внимания на постороннего. Выходит, Аббат выгнал его на кухню только для проформы, потому что, во-первых, там все было прекрасно слышно, а во-вторых, никто не проследил, чтобы Илья там оставался.

Вообще-то, первоначально у него был другой план. За дни вынужденного нахождения дома он неоднократно намекал Аббату, чтобы тот продвинул идею о ликвидации Ученого. Но толстому бандиту эта мысль отчего-то пришлась не по душе, и Илья еще тогда понял( ему придется самому выносить ее на обсуждение. Для чего и напросился ехать вместе с Аббатом.

- Да замочите Ученого, и дело с концом, - сказал он, уловив секундную паузу.

В комнате наступила тишина. Все трое внимательно посмотрели на Илью.

- А это кто такой? - наконец спросил Гончар.

Аббат не знал, куда ему провалиться.

- Илюха. Мой пацан.

- В каком смысле твой? Твой сын? Или твой человек? - уточнил Гончар.

- Мой человек. Я же ранен, сам понимаешь, несподручно машину самому вести, вот и взял его с собой.

- Так-так. З-замечательно. Чума, а почему ты не сказал, что на хате посторонние?

Тот удивился(

- Я думал, ты его видел. Он же вертелся в коридоре, когда ты приехал. А потом я его на кухню к Ксюхе спровадил. Ну, хочешь, мы его сейчас для надежности... того... - он показал руками, как сворачивают шею.

Илья даже в лице не переменился. Так и смотрел безмятежным взглядом, не вытаскивая рук из карманов. Гончару, видать, понравилось его самообладание.

- Это мы всегда успеем. Так ты предлагаешь убить Ученого? - обратился он к Илье.

- Ну да. Ведь Цезарь и Хромой между собой капитально срутся, их только Ученый и сдерживает. Если сейчас убрать Ученого, то они между собой за власть передерутся.

- А если нет? А если объединятся?

- Не, это нереально. На войне требуется один командир, а не демократический парламент. И кто из них станет командовать после смерти Ученого?

- Гончар, - подхватил опомнившийся Аббат с таким видом, будто это была его идея, - ни Хромой, ни Цезарь добровольно от власти не откажутся. Для того, чтобы воевать, сначала надо определиться с тем, кто будет командовать. То есть, после смерти Ученого они сначала будут решать свои проблемы, и только потом повернутся к нам. Насколько я знаю обоих, мирно решить этот спор они не смогут. И независимо от того, кто в конечном итоге выйдет победителем, Организация сильно ослабеет. Что нам только на руку.

- А точно, - кивнул Чума. - Это самое простое, что можно сделать. Тот же Цезарь как поступает? Как только идет активное вытеснение, сначала убирает главного. Потом смотрит на поведение его преемника. И всегда от этого выигрывает.

- Это твоя собственная идея? - спросил Гончар у Ильи.

- Не совсем. Собственно говоря, это совсем не моя идея. С Аббатом как-то разбазарились, я в этих делах не сильно осведомлен, больше в низах кручусь. И он высказал, что неплохо было бы грохнуть Ученого.

Гончар вопросительно посмотрел на Аббата. Тот несколько стушевался(

- Было такое. Я же целый день дома сижу, молчать-то не с руки. Потом, я же ему не о нас рассказывал...

- Да чего ты юлишь-то? Идея неплохая. Я только не понял, почему твой человек вперед тебя ее изложил.

- Ну, такой нахальный. Я, знаешь ли, подлиз не терплю, а нахальные пацаны свои недостатки имеют...

- Понятно, - кивнул Гончар. - Ладно, обмозгуем. А ты иди на кухню, посоветовал он Илье. - Скажи Ксюхе, чтобы закуску какую сварганила, а то все кончилось. И пригляди, чтобы нормальная жратва была.

Илья молча повернулся и с чувством собственного достоинства удалился. Он свое дело сделал.

Оксана с презрительной миной на хорошеньком личике сидела на табуретке у окна и курила. Но на Илью взглянула с интересом.

- И о чем там речь?

- О ерунде. Ты давай, чего-нибудь пожрать сваргань. Они уже все съели.

- Опять? Еще чего!

- Давай, давай, - Илья строго сдвинул брови. - Изобрази хорошую хозяйку. Глядишь, Чума и поласковей окажется.

Оксана скорчила такую мину, что даже дураку стало бы ясно( Чума ласковым станет только в могиле. Ну, пусть не слишком темпераментным, зато драться прекратит. Однако встала, лениво потянулась и полезла в холодильник.

- Оксана, - тихо позвал Илья, когда на плите зашипело жарящееся мясо.

- Да?

- Короче, сегодня веди себя прилично.

- Зачем?

- Я подкинул им идейку. И крайне важно узнать, как они ее реализуют.

- Хочешь, чтобы я из Чумы вытянула? - равнодушно уточнила Оксана.

- Как тебе сказать... Если ты это не сделаешь, я не расстроюсь. Но это мое первое рацпредложение... Понимаешь?

- Очки набираешь?

- Что-то вроде этого.

- Позвони завтра днем. Только попроси какую-нибудь бабу позвать меня Чума не разрешает мне к телефону подходить. Прикинешься моей подругой, которой приспичило купить кожаную куртку, а одна поехать не может - я нужна в качестве критика. Чего узнать-то надо?

Илья глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Понизив голос, раздельно произнес(

- Как, когда и где уберут Ученого.

Оксана опешила. Уронила нож, посмотрела на Илью дикими глазами.

- Так это и есть твоя идея?

- Да.

В зеленых глазах блеснула ненависть.

- Хрен тебе. Еще и Чуме вложу, что ты меня на треп раскручивал. Сука, если бы я знала, что ты такие планы вынашиваешь...

- Оксана, на два тона потише.

- Да пошел ты!

- Хорошо. Не говори. Пойди и настучи. А потом посмотришь, каков окажется результат.

Оксана, поджав губы, метнула в него косой взгляд.

- Выкрутишься, падла?

- Разве речь идет обо мне?

- А о ком еще-то?

Илья молчал, блаженно улыбаясь. Речь идет об Ученом, ясно было написано на его лбу. И выкрутится ли он, если Оксана проговорится?

- Ты... - до Оксаны начало доходить.

- Я просто выслуживаюсь, - быстро перебил ее Илья. - Интересуюсь только поэтому. Если этот номер пройдет, я уже напрямую через тебя пару идеек такого же плана подкину. А с тобой бабками поделюсь. А, Оксан? Тебе ведь бабки не помешают, если от Чумы свалить решишься?

- Крыша над головой мне понадобится, - буркнула она. - И просто "крыша".

- Ну, это не ко мне. Хотя я не понимаю, чем тебе Чума не нравится. Здоровый мужик. И в постели, наверное, как жеребец.

- Очень верно замечено, - буркнула Оксана. - Такой же копытный, громко ржущий и любит, чтобы на нем верхом ездили. Только навоза и не хватает, а так спальня ничем от стойла не отличается.

- Кстати, я ему при первой же возможности намекну, что ты сбежать планируешь.

- Ты что?

- А это чтобы он тебя постоянно при себе держал. В его присутствии ты же не дернешь, правильно? Пусть даже дела при тебе обсуждает, чтобы тебе подслушивать тайно не приходилось.

Оксана плавно опустилась на табуретку, сложила руки на коленях.

- Илья, ты хорошо все продумал?

- Да, конечно. Я хочу подняться. Поможешь - в долгу не останусь.

- Ты не боишься так доверяться мне?

- А что особенного в том, что я попросил тебя помочь мне продвинуться? Подумаешь, несколько опрометчиво, но ведь я молодой, позволительно хвататься за первый попавшийся шанс. Неужели тот же Чума не поймет? Да ему в лучшем случае в голову придет, что я к тебе клинья подбиваю, для того и обрабатывал. Ну, разобьет он мне морду, что с того?

- Смотри, - уклончиво сказала Оксана.

- Так телефончик подскажешь? Чтобы клинья подбивать сподручней оказалось?

Несколько секунд она сидела неподвижно, глядя в пол. Затем на ее лице появилась бледная улыбка. Тихо она назвала семь цифр...

...Все расчеты Ильи строились на том, что Аббат со дня на день свалит к себе на хату, предоставив желанную свободу действий своему помощнику, а Ученого они попытаются убрать не завтра. потому что ни при каких иных условиях позвонить Оксане Илья не мог.

Да, по магазинам ходил он. Можно, казалось бы, купить жетон и звякнуть с таксофона. Но Аббат выдавал деньги и требовал отчет о покупках с точностью до копейки. Свои деньги у Ильи имелись, и в достаточном количестве, но он подозревал, что за ним ведется тайное наблюдение. Он пойдет к телефону, об этом доложат Аббату. Тот спросит, откуда деньги, даже такая мелочь. Утаил? А смысл? Кому такому хотел позвонить Илья, что это нельзя было сделать дома? В общем, ничего не выходило.

Но вечером Илью ожидало горькое разочарование. Аббат не собирался домой сам - ему приглянулось безопасная берлога - и не хотел выпускать Илью из-под контроля.

- Ты, вот что, - начал Аббат. - Больше таких вещей не делай.

- Каких? - Илья сделал вид, что не понял.

- Если что надумал, мне излагай.

Илья покаянно кивнул.

- Аббат, ей-богу, я не хотел. И в комнату-то заходить не собирался. На кухне торчал за закрытой дверью. Потом в сортир пошел, и в этот момент Чума чуть ли не в крик на тебя - мол, почему не уверен, что Хирурга замочили. Я и зашел. Хотел сказать, что ты без сознания валялся, видеть просто не мог. Пока отлил, вы уж о другом говорили. И, короче, я стоял, все момент ловил, чтоб тебя выгородить, а потом... Само вырвалось. Сильно я тебе повредил?

- Да ну, брось. Я тебе прощаю. Ты вроде как неплохо себя показал, первый раз закрою глаза на оплошность. Но на будущее...

- Понял, шеф! - радостно воскликнул Илья.

Аббат помолчал. Потерся задницей о сиденье, будто уселся неудобно, покряхтел.

- Одного в толк взять не могу: с чего ты вдруг зациклился на идее замочить Ученого? Дома приставал, теперь к Гончару подъехал... Чем он тебе помешал?

Внезапным озарением Илья понял: Аббату эта идея прямо-таки как в горле кость. Интересно, почему? Ученый вроде бы его противник, но смерти его Аббат чуть ли не боится. Что-то тут не то.

- Я еще могу понять - Цезаря грохнуть мечтал бы. Того хоть есть за что ненавидеть. Тебе лично ненавидеть, - уточнил Аббат. - Мне, честно говоря, и Цезарь жить не мешает. По крайней мере, пока. А Ученый-то что? Умный мужик, справедливый. Порядок уважает. Да и недолго ему осталось, сам вот-вот помрет.

Илья лихорадочно соображал, чем бы объяснить свою внезапную антипатию к человеку, которого он никогда не видел.

- Ага, справедливый. А сынков своих беспредельщиками вырастил. Думаешь, случайно? Да черта с два! Чтобы они резали вас, а Ученый вроде как в стороне оставался. Да я уверен - когда их никто не подслушивает, он сам учит и Цезаря, и Финиста всем тем мерзостям, которые они потом за свой беспредел выдают.

Аббат опять покряхтел.

- Вообще-то, так оно и есть... Только базарить об этом не стоит, - и резко переменил тему: - А почему ты жратву всегда на один день покупаешь? Что за надобность каждое утро по магазинам таскаться? - с подозрением спросил он.

- Честно говоря, мне бы лучше обойтись без ежедневного моциона. Но я ж не знал, сколько ты здесь жить будешь. Как только ты домой вернешься, я тоже к предкам переберусь. А продукты выбрасывать, что ли? Поэтому и не делал запасов.

- Жить я здесь буду еще некоторое время. Не скажу, сколько, но ты завтра сходи на рынок и купи жратвы на несколько дней. Кстати, почему ты покупаешь только то, что говорю я? Тебе что, самому ничего не надо?

Эк его растащило, подумал Илья. Начинает мелкие подачки делать. А может, задабривает с определенной целью. Аббат никогда не тратил зря даже копейки. Ну что же, сделаем вид, что купились.

- Я позволяю себе некоторые излишества только на собственные деньги. Пока у меня их нет, беру то, что дают. Я всеядный.

- Ну, ты меня прямо жлобом каким-то представляешь. Можно подумать, я бы не понял, если бы ты себе пива купил. А то ишь - выдумал чего( отчитывается до рубля, даже чеки приносит.

Вообще-то, Аббат сам намекал, что не мешало бы это делать. И старательно, с калькулятором в руках, сличал цифры, когда Илья приносил продукты и отдавал сдачу. Один раз мелочь какая-то провалилась в дыру в кармане, так Аббат строго отчитал его( так и до того, чтобы потерять деньги, недалеко.

- Деньги счет любят, - повторил Илья любимую поговорку Аббата.

- Но не до такой же степени! Еще не хватало, чтобы про меня говорили( Аббат не дает на пиво даже человеку, который ему жизнь спас.

- Я не пью пиво. Точнее, пью, но не люблю.

- А что ты любишь?

- Сладости, - тут же сказал Илья. - Кавказскую выпечку. Мороженое. В детстве не доел, вероятно, на всю жизнь слабость к пирожным осталась.

- Вот и отлично! - обрадовался Аббат. - Значит, пойдешь завтра на рынок, купи себе пирожных. Мне не надо, я их не ем, - он похлопал себя по объемистому пузу, - мне диету соблюдать надо. А себе возьми, конечно. Чего ради отказывать-то в мелком удовольствии? Я не обеднею от этого. А мне возьми, пожалуй, красной икорки.

Илья пожал плечами. И тут что-то не так. Может, Аббату интересно, как его свалившийся с неба помощник поведет себя, если ослабить ошейник? Не исключено, что завтра по всему рынку Илья будет водить "хвост". Но воспользоваться некоторой свободой не помешает.

* * *

Илья медленно шел по рынку. Заглядывал в контейнеры, делая вид, что рассматривает товар. Внимательный наблюдатель, если бы у него было время на анализ, отметил бы тот факт, что Илью интересуют далеко не все точки. Независимо от содержимого он останавливался только около тех витрин, за которыми рядом с продавцом стоял хозяин. И оценивал он именно хозяев.

Ему требовался телефон. За ним следят, в этом факте Илья убедился полчаса назад. Позвонить необходимо, но таксофон исключен. Даже близко подходить не рекомендуется.

Оставался запасной вариант. Илья до армии как-то нанялся торговать шмотьем в Лужниках, поэтому общие принципы работы больших рынков знал. В местах скопления торговых точек обязательно имеются следующие вещи( туалет, пункт обмена валюты, торговки напитками и выпечкой и телефон. Причем не таксофон - кто-нибудь из продавцов обязательно открывал свой мелкий телефонный бизнес. Приносил сотовый телефон, что редко, или мощную радиотрубку от базы, расположенной в близлежащих домах. Звонок либо пять тысяч за все, либо три тысячи минута. Удобней, чем бежать до таксофона, покупать жетон, а потом сквозь шум и гомон толпы пытаться что-то расслышать.

Как правило, такими вещами занимался тот, у кого хватало денег на сотовик или "дальнобойный" радиотелефон. То есть, не продавец, а хозяин точки. В Лужниках Илья знал двух таких хозяев, оба держали по три контейнера. Но Лужники далеко, покажется подозрительно, если он туда поедет. Кроме того, он пошел за продуктами, а там по большей части шмотки.

Ни один из увиденных хозяев не позволял предположить наличие у него телефона. Илья на всякий случай отметил одного кавказца, достаточно богато одетого, но высмотреть телефон не смог, а спрашивать в лоб было не с руки. Что ж, пойдем по другому пути. Аббат, кажется, разрешил прикупить пирожное? Торговки выпечкой обычно являются и местным информационным агентством.

Незаметно он вытащил из-под подкладки куртки две десятидолларовых купюры. Хорошо все-таки, что у Валеры не оказалось при себе крупных купюр как бы Илья разменивал сотню? Одну бумажку сунул за манжету, плотно прилегавшую к запястью, вторую подложил под пятитысячную купюру.

Навстречу шла грузинка с подносом, закрытым полиэтиленом, и термосом в сумке. Ага. Лицо чистое, взгляд приветливый, эта подскажет. Илья дождался, пока она остановится у прилавка, обслужит голодного продавца. Едва женщина вновь подхватила свою ношу, подошел вплотную.

- Мадам, мне бы пахлаву. Видел краем глаза - так аппетитно выглядит!

- Кушай, сыночек, - ответила она, доставая пирожное.

Илья принял завернутое в салфетку сладость, наклонился, якобы рассматривая его.

- Мадам, а здесь в контейнерах никто телефонный бизнес не открыл? Позвонить надо, а с таксофона не получается.

И положил две купюры так, чтобы она увидела прикрытые русскими деньгами баксы. Грузинка понимающе кивнула.

- В тридцать шестой контейнер подойди, к Юре. Если платишь за справку, то сдачи нет.

- Не надо. Я не спрашивал про телефон. Торговался о цене за пахлаву.

- А кто спрашивать-то будет?

- Сзади меня, чернявый, в кожаной куртке и синих джинсах. Шарф у него спартаковский.

Она кивнула. Илья отошел, откусив от пирожного. Через пять шагов бросил косой взгляд через плечо - "хвост" покупал пахлаву у той же грузинки. Судя по тому, что быстро справился, грузинка Илью не выдала. Сейчас проверим.

Он подошел к названному контейнеру, вытащил деньги. Стекло витрины служило отличным зеркалом. "Хвост" не насторожился. Отлично. Илья купил банку красной икры и пошел прочь, разглядывая ее на ходу. Наблюдатель обогнал его. Тогда Илья встал прямо посреди дороги, поцарапал пальцем этикетку. Скорчил красноречивую мину - мол, подделку всучили. И пошел обратно. Наблюдатель понял его правильно, потому что остался на месте. С его поста та палатка проглядывалась замечательно.

Илья дождался, пока продавец обслужит покупателя, влез в окошечко чуть ли не по пояс, держа банку в вытянутой руке.

- Что-то не так? - осведомилась девушка-продавец. - Да свежая она, не сомневайтесь.

- Знаю. Мне бы Юрия.

- Кто там? - осведомился голос из-за штабеля ящиков в углу контейнера.

На свет божий выбрался тип лет сорока неопределенной национальности, но совершенно определенных торгашеских наклонностей. Бывают такие прирожденные купцы. Илье он понравился.

- Меня к вам по поводу телефона направили. Грузинка-разносчица.

Тот пожал плечами.

- Три тысячи минута.

- Да, и при этом неплохо сделать вид, что меняете мне банку с икрой.

Юре было все равно. Он готов был выполнить любую причуду клиента если его это не слишком напрягало и неплохо оплачивалось. Илью пропустили внутрь, завели за штабель. Ага, радиотрубка. Илья так и полагал. Положил на маленький откидной стол десять долларов, Юра с отсутствующий видом пощупал купюру на предмет подделки, убрал в карман. Включил таймер на маленьком электронном будильнике, сам отошел и принялся распаковывать какой-то ящик.

- Я могу попросить вашего продавца подозвать даму?

- Лен, подойди к нему, - кивнул Юра.

Девушка легко скользнула в закуток, щебечущим голоском позвала Ксюху именно так просила обращаться Оксана. Дождавшись, пока та ответила, передала трубку Илье.

- Привет, птичка.

- А, Иришка? - радостно откликнулась Оксана. - Ну как, решилась?

- Все нормально?

- Да, конечно. Я со своим договорилась, так что послезавтра едем. Я тоже себе кое-что присмотреть хочу. Пока Чума щедрый, - откровенно хихикнула она.

- Послезавтра? - выдохнул Илья. - Точно?

- Ох, ну какая же ты нерешительная... Ириш, сколько можно в старье ходить? Ты молодая девка, а на себя совсем рукой махнула. Хватит сомневаться, я уже все распланировала, послезавтра мы с тобой едем и полностью преображаемся.

- Где?

- Я посоветовалась с девчонками, все хвалят магазин "Дубленки". Ну, тот, что по телевизору уже замучили показывать.

- На Ленинском проспекте?

- Ну да, тот самый. А я все время адрес забываю.

- Погоди, это не офис концерна?

- Да там не только зимние вещи! Там все есть - и куртки, и плащи. У меня мать там такой аховый плащец прикупила - прямо-таки полный отпад. И лучше именно туда, а не в филиал. Все-таки в центральном магазине всегда возможности и выбор богаче.

- Во сколько?

- Нет, отпрашиваться с работы тебе ни к чему. Тем более, если у тебя с шефом напряженные отношения, - она засмеялась. - Вон, мне тут Чума подсказывает - делай что хочешь, он потом заступится. Ир, но ты не обращай внимания, ты с ним за заступничество не расплатишься. А если вздумаешь натурой, так я сама тебе глаза выцарапаю. Так что давай договоримся( после того, как ты закончишь работать. Мы с тобой встречаемся и идем преображаться.

- Прямо в офисе планируют?

- Нет уж, извини, если у тебя шеф такой бабник, я к тебе на работу подъезжать не буду. Подожду у метро.

- На некотором отдалении от офиса? На улице брать будут?

- Да, пожалуй, это хороший ориентир. Не разминемся.

- Каким образом?

- Ох, Иришка, я уже размечталась. Представляешь, мы приоденемся, нас мужики и не узнают. Мы произведем больше фурора, чем взрыв ядерной бомбы. Особенно если покажем обновки не сразу, а с задержкой.

- Бомба с часовым механизмом? - догадался Илья.

- Что? Ох, он у тебя такой дурак... Подумаешь, три минуты с подругой потрепалась, а он уже рычит. Я точно попрошу Чуму туда съездить. Ну ладно. Значит, договорились?

- Послезавтра под конец рабочего дня в машину будет заложена бомба с часовым механизмом с таким расчетом, чтобы сработала неподалеку, на шоссе, но за пределами ограды. Все правильно?

- Да, великолепно. Ну давай. Может, позвонить тебе послезавтра, напомнить? Или не забудешь? Ну ладно, чао. Целую в обе щечки.

Когда Илья отключился, у него тряслись руки. О Господи, получилось. Быстро набрал еще один номер.

- Добрый день. Примите срочное сообщение от Вегаса для Дона. Послезавтра, центральный офис, машина президента, конец рабочего дня. Бомба с часовым механизмом. Все.

Диспетчер повторил слова Ильи и первым положил трубку. Илья обессиленно присел на шаткую табуретку, уронил руки на колени. Подумав, достал еще одну бумажку, на этот раз двадцатидолларовую.

- Юра!

- Ты все?

- Слушай, вот еще двадцать баксов. Вряд ли будут интересоваться, но если кто-нибудь спросит - я тебя достал, требуя обменять совершенно нормальную банку с икрой. Ты обменял.

Тот пожал плечами. Илья вышел наружу, сохраняя на лице недовольно-высокомерное выражение - какое и подобает покупателю, настоявшему на своем.

* * *

После обеда Маронко предпочитал несколько часов поработать - в тишине и уединении. Как-то так сложилось, что именно этот период - в середине дня - был наиболее плодотворным. Но сегодня распорядок нарушился. Едва он разложил на столе бумаги, дверь приоткрылась, пропуская сыновей. Они удобно устроились в углу, переглянулись между собой с заговорщицким видом.

- Отец, мне не нравится то, что Гончару известны все наши маршруты, начал Сашка. - Я некоторое время должен пробыть здесь - не поскачу же куда-то раненый. Мишка, когда один, умеет быть неуловимым. А вот с тобой возникнут проблемы. На тебя покушения будут обязательно.

- Меня это не шокирует и не удивляет.

- Ну да. Только твоя смерть, помимо личных переживаний, принесет множество осложнений делового характера. Мы тут думали, как этого избежать, и у нас есть план. В трех словах: тебе надо умереть. Тогда ты будешь в безопасности.

Маронко невольно рассмеялся:

- Естественно - трупам, кроме кремации или гниения, обычно ничто не угрожает.

- А самое главное - за ними никто не охотится. Ты умрешь и перестанешь представлять интерес для Гончара и прочих киллеров.

- Судя по тому, что ты счел нужным поставить меня в известность о такой необходимости, план уже начал реализовываться.

- Разумеется, - Сашка широко улыбнулся. - У нас уже все готово, дело только за тобой.

- Тебе не приходило в голову, что мне нужно некоторое время, чтобы привести дела в порядок?

- Ты что! Это исключено. Все должно произойти совершенно естественно. Тебя внезапно убьют. Если ты приготовишься, то Гончар заподозрит неладное. Поэтому можешь даже начать какой-нибудь проект.

- Ага. Ты хочешь убить. Самоубийство или невинная смерть от болезни тебя не устраивает?

- Не-ет. Это не то. Мы решили, что шумное убийство где-нибудь посреди улицы будет лучше всего. Единственное, надо что-то придумать с Организацией. Фактически, ты от дел отошел, но официальных проводов на пенсию не было. Хромой может восстать и потребовать выборов нового главаря, а мне это ни к чему.

- Ты не станешь его предупреждать?

- Нет. Знать будут только мои, и то - не все. Кто не принимает непосредственного участия, даже не заподозрит.

- Ладно, оставлю я нечто вроде пожелания. И когда же?

- Послезавтра. С милицией договорились, прессу предупредим где-нибудь минут за пятнадцать, чтобы они подоспели уже к шапочному разбору.

- Думаешь, журналисты нужны?

- А как же! Они-то весь шум и поднимут.

- Как знаешь, - Маронко пожал плечами. - Давай попробуем. Возможно, что-то и выгадаем.

* * *

Фигурная решетка ворот центрального офиса UMF на Ленинском проспекте медленно отъехала в сторону, пропуская наружу машину президента концерна. Сегодня он воспользовался шестисотым "мерседесом" - парадный "кадиллак", его любимая машина, нуждался в мелком ремонте, и поэтому остался в гараже.

Ровно в половине седьмого вечера - время окончания рабочего дня администрации концерна - роскошная иномарка застыла на выезде, пропуская идущие почти непрерывным потоком машины. Решетка ограды встала на место без единого скрипа.

Стекла "мерседеса" были тонированы, но не дочерна - эта деталь вышла из моды. Посторонний наблюдатель мог бы заметить четыре фигуры в салоне. Водитель, два телохранителя и сам президент. Его можно было узнать по неизменной шляпе - он не появлялся на улице без головного убора.

Проехав триста метров, машина прижалась к обочине. И сразу же резко затормозила обычная "шестерка", следовавшая за "мерседесом" метрах в тридцати от самых ворот офиса. Пассажиры "жигулей" прекрасно видели, как водитель иномарки перегнулся назад, уточняя что-то у президента. Затем вышел и направился к располагавшемуся неподалеку магазину.

Он скрылся внутри, а в салоне иномарки люди спокойно ожидали. Наблюдатели начали нервничать, поглядывать на часы. Секундная стрелка приближалась к назначенной отметке, и с каждым ее движением сердца бились все чаще...

Точно в срок - грохот, вспышка, багровое пламя, осколки и куски металла во все стороны... Люди на тротуаре попадали наземь, закрывая головы, кого-то сбило с ног, шарахнулись прочь мчавшиеся мимо машины, столкнувшись с идущими бок о бок... Визг шин, звонкие шлепки ударов металла о металл, отчаянные крики пострадавших, кровь на асфальте... И пламя. Густое, надежное, из которого живым выбраться невозможно.

Синие лучи и тревожные переливы милицейских сирен. Две, нет, три машины сразу. Еще одна. "Скорая". Да некого спасать-то, хотелось усмехнуться наблюдателю за убийством. Все схвачено. Оцепление и кордон вокруг места трагедии. Транспорт пустили по двум ближайшим к середине проспекта полосам. Пробка, затор. Один из пассажиров "жигулей" вышел на улицу, натянул на бездушное лицо маску беспокойства и сочувствия, смотревшуюся если не комично, то неправдоподобно. Не спеша двинулся к столпившимся вокруг все еще горящей иномарке толпе. Пожарники. Мощные струи воды, направленные в сдобренный тротилом костер. Да поздно, поздно. Уже все померли. Вот если только чтобы рядом никого не подпалило...

Прибыла пресса. Вокруг засверкали фотовспышки, количество праздных зевак увеличилось раза в четыре - всем резко стало интересно, кого замочили. Палач потолкался в толпе, пробрался непосредственно к кордонам. Ага, вот один из экспертов выходит наружу. Невинный вопрос, господин эксперт, а куда, собственно говоря, повезут то, что осталось от безвременно усопших? Да, да, понимаю, тайна следствия... Но стоит ли хранить тайну за вашу нищенскую зарплату? Я ведь не желаю ничего дурного, я для родственников погибших стараюсь. Вот узнаю, сразу позвоню им, сообщу, куда ехать, чтобы забрать и подготовить для похорон бренные останки. А это - вам от них за хорошую работу. И никому, слышите - никому! - больше не говорите, в какой морг повезете обгорелые трупики. Они хорошо оплачивают секреты, за такие деньги не стыдно промолчать... Удовлетворенно кивнув, доброжелатель исчез.

И, увлеченный переговорами с экспертом, совсем не обратил внимания на переминавшуюся с ноги на ногу фигуру, стоявшую неподалеку. Зато ее прекрасно видел эксперт. Именно по знаку этого неприметного человека неопределенного возраста он и выдал следственную тайну. Что ж, за один секрет - две премии сразу. И, главное, ведь это не взятка - всего лишь часть заранее продуманной игры.

"Шестерка" ушла, ее пассажиры чувствовали немалое облегчение выполнили сложную задачу. Выезд с бордюра перегорожен иномаркой - кто-то остановился глянуть на пожар, да пока не вернулся. Обычная ультрамариновая "вольво-(50" с тонированными до непроницаемой черноты стеклами. Обитатели "жигулей" не заметили, когда появилась эта машина, но полагали ее необитаемой - двигатель заглушен, габаритные огни потушены, под лобовым стеклом мигает красный огонек сигнализации. Да и с чего бы им беспокоиться из-за какого-то любопытного водилы? Вот если только с того, что проезд загородил своей махиной, гад. "Вольво" - не мотоцикл, места занимает много. Ага, вот с другой стороны люди решили, что с них зрелища хватит. И "жигули" нырнули в образовавшийся проем.

Сидевший на заднем сидении "вольво" человек был абсолютно неразличим на фоне царившей вокруг черноты. Салон, обитый черной кожей, черные стекла, черная одежда и даже на лице наблюдателя - черный чулок, чтобы при взгляде спереди никто не удивился наличию светлого пятна внутри покинутой машины. А огонек сигнализации - ну, мало ли, какой иллюминацией украсит свою машину хозяин?

Когда "шестерка" вырвалась на свободу из пробки, черный человек поднес к губам рацию, тихо, почти не разжимая губ, произнес несколько слов. Номер машины палачей. И в двухстах метрах впереди на проспекте одна из машин притормозила, дожидаясь объект. Для убийства? Фу, это так грубо... Их могли убрать прямо там, на месте преступления. Да и ловить палачей никто не собирался. Зачем? И так ясно, чьих рук это дело. О нет, все выглядело куда безобидней. За палачами следили, чтобы убедиться( разыгранный на проспекте дорогостоящий спектакль ввел их в заблуждение...

...Поздно ночью в кабинете на третьем этаже огромного особняка на (5-м километре Калужского шоссе раздался телефонный звонок. Один из двоих сидевших за шахматной доской людей поднял трубку, выслушал сообщение, потом вернулся к игре. Затем ухватил очень длинными изящными - по-мужски пальцами черного коня, сделал свой ход. Его партнер по игре отреагировал немедленно, передвинув белого ферзя на соседнее поле.

- Черт, так и знал, - рассмеялся тот, кто играл черными.

- А раз знал, зачем пошел именно так?

За шахматной доской коротали вечер, точнее, ночь, два человека. Молодой и пожилой, высокий и миниатюрный. Один обладал роскошной шевелюрой рок-певца, периодически встряхивал спускавшимися ниже плеч вьющимися иссиня-черными прядями. Второй проводил маленькой сухой рукой по аккуратно подстриженным все еще густым седым волосам. Взгляд молодого был темным, тяжелым, подавляющим, пожилой смотрел пристально и настороженно, но вовсе не тревожно.

Молодой любил розыгрыши, но по роду своих занятий отдавал предпочтение далеко не безобидным шуткам. Он побывал в шкуре собственного трупа уже четырежды. Пожилой до сих пор не видел смысла в подобных мистификациях, но, несмотря на более чем солидный возраст, не утратил вкуса к новизне. Сегодня на Ленинском проспекте его взорвали.

В уютной полутьме кабинета, погруженные в ночную тишину, отдались любимой игре Маронко Сергей Иванович, президент известного не только в России, но и за рубежом концерна UMF, и его младший сын Матвеев Александр Сергеевич. Они же - Ученый и Цезарь.

Матвеев потянулся за фигурой, неловко повернулся, скривился - раненая нога заживала ужасающе медленно. Маронко усмехнулся(

- Тебе, наверное, скучно показалось одному дома сидеть, поэтому ты меня и похоронил.

Матвеев кинул в его сторону быстрый взгляд исподлобья.

- Для начала, так я убиваю нескольких зайцев сразу. Во-первых, я гарантирую сохранность твоей жизни. Охота за твоей головой прекратится, как по мановению волшебной палочки. Через пару месяцев, естественно, правда всплывет - такие вещи долго в тайне держать не удается - но к этому времени мы, надеюсь, отвоюемся. Во-вторых, я дезинформирую Гончара. Он сделал первый ложный шаг под мою диктовку, и дальше уже не сможет вывернуть на правильный путь. В-третьих, я здорово развязываю тебе руки. У трупа на самом деле куда больше возможностей для разного рода подлостей, чем у живого человека. В-четвертых, я продвигаю нашего человека в ближайшее окружение Гончара. Сам понимаешь, после таких идей люди долго на положении шестерок не остаются. Таким образом, я обзавелся собственным Штирлицем.

Маронко откинулся на спинку стула, потер пальцем лакированную голову съеденного ранее черного коня.

- Саша, это очень опасно. Когда человек поймет, что в группировке Гончара пользуется большим авторитетом, чем когда-либо может добиться у тебя, он переметнется. Я бы на твоем месте не слишком рассчитывал на внедренца.

- Я на него не рассчитываю вообще. Даже не знаю, кто это. Это то, что называется сверхсекретное оружие. Валерка сказал, что забросил шпиона, но никаких его данных не предоставил. По нашей кодировке он проходит как Вегас. Действует этот человек строго на свой страх и риск. Валерка работает с ним один на один. Планы на совете не обсуждаются. Фактически, ты - третий человек, который знает о существовании агента.

- А Миша?

Матвеев отрицательно покачал головой.

- Знает столько же, сколько и я. Мы даже не старались выяснить, что за новый человек появился в окружении Гончара. Это первый случай, когда удается внедрить разведчика так глубоко, и я, честно говоря, боюсь провалить его чересчур пристальным интересом.

- Не понимаю, как ты на это пошел. Ты зависишь от него. Он реализует какие-то свои планы, а ты все узнаешь в самый последний момент.

- Ничего подобного. Он действует согласно инструкциям. В данный момент, например, выясняет, не появились ли у людей Гончара интересы в населенных пунктах по Ленинградскому шоссе. Но даже если и произойдет что-то неожиданное, я в любом случае успею принять меры.

- А если нет?

Матвеев выразительно развел руками.

- Ну, отец, это война. Куда ж деваться-то... Здесь без риска невозможно. Самые слабые и уязвимые наши точки я прикрыл надежно. Я полагаю, что даже при пятидесяти процентах провалов и ошибок пользы от такого агента будет больше, чем от его отсутствия. А потом - я же и с Яковлевым начинал работать по тому же принципу непредсказуемости. Яковлев наворотит дел, а я пользуюсь. Для меня это достаточно удобно.

- Смотри сам, - пожал плечами Маронко. - Жираф большой, ему видней...

...Мертвенный свет люминесцентных ламп. Отполированные столы, не то металлические, не то каменные - потрясение от посещения заведений такого рода обычно так велико, что не до разглядывания деталей. Здоровенный полупьяный детина. Его посетитель - такой же здоровый, с такой же равнодушной мордой, только что трезвый.

- Эти, по моему, - сказал служитель морга.

Подошел к стоявшим в отдалении столам, сдернул клеенчатые покрывала. В ноздри ударил отвратительный запах горелого мяса. Три трупа.

- Да, - подтвердил санитар, заглянув в документацию. - С Ленинского проспекта привезли этих.

Посетитель с неизменившимся лицом подошел ближе. Натянул резиновые перчатки - чтобы не измазаться в жженой крови. Два более массивных тела его не заинтересовали. У третьего, куда более щуплого, не было головы. Посетитель осторожно расправил содранную кожу на левом плече. Там смутно, неким размытым пятном виднелась старая татуировка. Внимательно изучив рисунок, посетитель кивнул.

- Да, они.

- Все? - спросил санитар, укрывая останки.

Посетитель положил на стол триста долларов - обещанную плату - и молча удалился. Санитар, насвистывая какой-то популярный мотивчик, тщательно запер за ним входную дверь. Отвез трупы в морозильную камеру. Вернулся в свою комнатушку, включил чайник. Насыпал в чашку двойную дозу кофе, плеснул на два пальца коньяка. Залил кипятком, удобно уселся на старом рассохшемся диване. Сделал хороший глоток, причмокнул от удовольствия. Проверил, как спится подлинному санитару. И лишь потом потянулся за телефоном.

- Приезжал. Опознал. Никаких сомнений, - коротко отрапортовал он.

Не спеша, допил кофе с коньяком. Потянулся, зевнул. С лица исчезло выражение пьяной лени, и посторонний заметил бы, что детина лишь притворялся, будто под хмельком. На самом деле спиртное угодило в его желудок только сейчас, растворенное в кофе.

Аккуратно стер грим с лица, снял с себя униформу медицинского работника и парик. Погладил ладонью бритый наголо череп, поморщился( опять щетина отросла, колется. Переоделся, сполоснул чашку, навел за собой порядок. Большой аккуратист был Вадик Пересмешник. Приходил, что-то делал, а уходя, оставлял все в том же виде, что и принял.

Проведенная операция доставила лично ему огромное удовольствие. Во-первых, какова техника исполнения! А во-вторых, замысел просто великолепен. Соколов приехал в один из моргов, поговорил с персоналом. Выяснил, что в морозилке находится около десятка неопознанных трупов. По инструкции, они должны лежать месяц, после чего их отвозят в крематорий. Заплатил санитару, заплатил в крематории. По документам сожгли десять тел, а на самом деле - семь. Три Соколов забрал. Ему даже выбрать позволили двух мужчин крупного сложения и одного тощего, маленького роста.

А дальше - как в сказке. Знали, загодя знали, кто из механиков в гараже способен предать. Ему позволили заминировать "мерседес", затем спокойно уйти. Пусть. Ему еще перед ментами отчитываться - кто ему взрывчатку принес, а кто убийство заказывал... Пусть погуляет последний денек на свободе. Затем, чтобы он видел, в гараж спустился президент концерна, занял место в машине, но команды двигаться не давал. Дождавшись, пока из гаража уйдут ненадежные люди, он быстро выскочил и лег на заднее сиденье в "Таврии" одного из служащих, а в его собственную машину аккуратно усадили трупы. Они успели оттаять, запах - не приведи господи. Бедняге водителю пришлось бороться с приступами рвоты всю дорогу. К счастью, недлинную. Трупы с некоторого расстояния выглядели так, как надо. Их одели, подкрасили. Тому, который изображал президента концерна, еще и татуировку на плече сделали светло-голубыми чернилами, чтобы выглядела старой.

Потом, зная, когда сработает бомба, спокойно двинулись в путь. Водитель - он-то был живым, вместо него труп никак не подсунешь, а убивать жалко, да и не за что - за минуту до взрыва выскочил из машины под благовидным предлогом. Якобы в магазин... И исчез, разумеется. А что, он дурак, что ли, в костер лезть, если знает, что там живых и не было?

На взрыв, естественно, куча ментов набежала. И все - купленные. А им-то что? Тут же даже не за сокрытие преступления им заплатили, а за сохранение секрета. Преступление - да ради бога, ищите, кто бомбу поставил, хуже-то от этого никому не станет. Еще и помощь всемерную окажут. Осудить механика за убийство не получится, зато теракт и порча имущества налицо. А вечерком Вадик лично проследил за доставкой арендованных трупов. Подсыпал снотворного санитару - мало ли, какие могут возникнуть осложнения, а сам переоделся и принялся ждать. Расчет оказался верным. Ночью явились представители заказчика проверять подлинность трупов. Пожалуйста, только делается это не так. Сам Вадик, к примеру, нанял бы стороннего патологоанатома. И первым делом вскрылось бы, что труп тощего и мелкого мужчины явно не того возраста. Президенту концерна за шестьдесят, а этому дай Бог сорок было. Вот на тот случай, что заказчик пришлет специалиста, Вадик и отдежурил смену в морге. Поскольку тоже был специалистом, только иного рода - по быстрому умерщвлению слишком осведомленных граждан, а также ликвидации их бренных останков.

Но показывать свое мастерство не пришлось. Смешно - Вадик ожидал от них умных поступков, и явная глупость разочаровала его. А этих, которые после смерти сослужили добрую службу, завтра похоронят по-человечески. Для президента концерна Мишка документы поддельные составит, там и не нужны подлинные, это лишнее. И опять будет хихикать вся Организация над одураченным в который раз Гончаром.

Глава 6.

Илья сам себе напоминал сжатую до отказа пружину, но внешне напряженность никак не давала о себе знать. Даже наоборот - мельком глянув на себя в зеркало, он убедился, что излучает невозмутимость и благодушие.

Аббат с горестным видом сообщил, что Ученый, что называется, преставился. Причем тон у него был таким, что Илья заподозрил - шеф сделал все от него зависящее, чтобы сорвать эту акцию. Не получилось. Сам Илья прекрасно понимал, что в действительности Ученый жив и относительно здоров, поэтому нисколько не волновался. И радость от удачно проведенной операции выдавал за удовлетворение от состоявшейся мести. Однако приходилось соблюдать меру - чтобы не оскорблять чувства шефа.

Дурное настроение вовсе не мешало Аббату заниматься делами. К этому моменту Илья уже понял, что шеф старается загрести жар чужими руками - а иначе зачем ему столько времени проводить в обществе Чумы? Постоянно какие-то планы, на реализацию которых у Аббата якобы не хватало людей. Братвы в Мытищах на самом деле оставалось достаточно, чтобы раздавить Гончара. Интересно только, где все эти бравые парни находились во время знаменательной разборки с Цезарем... Ни на заводе, ни в городе их не было точно. Да и сейчас Аббат тщательно скрывал, что вполне конкурентоспособен, предпочитая по всякому поводу обращаться к Чуме. А тот и рад лишний раз свою задницу подставить.

К примеру, Аббат дважды катался в Звенигород. В гости к Рокки, тамошнему молодому авторитету. Вроде бы ничего особенного, но раньше Рокки к нему ездил, а не наоборот. Аббат полагал себя мастью повыше. Кроме того, Илья не так давно получил задание: докладывать обо всех интересах шефа, которые имеют место в городах и поселках вдоль Ленинградского шоссе. Особое внимание рекомендовалось уделить как раз Звенигороду и Химкам.

Когда же Илья разнюхал, что после Аббата в Звенигороде побывал Чума, стало совсем интересно. Чума ездил по просьбе Аббата, но Рокки даже в известность не поставил. Совсем обнаглел - заниматься делами на чужой делянке. Но Аббат по этому поводу не откровенничал совсем. Оставалось надеяться, что проинформировать Илью сумеет и Оксанка.

...Дверь открыл Чума. Оксанка, как обычно, вертелась на кухне, даже не глядя в сторону гостей. Тем не менее, Илья понял( прямо-таки горит желанием поделиться новостями. Однако спешку проявлять нельзя, поэтому он протопал в гостиную.

Чума выглядел радостным и довольным жизнью. Илье это не слишком понравилось. Как и то, что он всячески игнорировал намеки типа - может, мне на кухню пойти, пока вы тут о своих делах потреплетесь? Сегодня Чуме никто не мешал. Приятельски хлопнул Илью по плечу, привычно плеснул Аббату рюмашку водки. Посидели, потрепались о ерунде, делая вид, что чисто отдыхают. Однако Илья уже отлично изучил Аббата - расслабляться тот предпочитал в кругу семьи, никак не в обществе братвы.

Разгадка нарисовалась минут через двадцать в лице Рыжего, помощника Чумы. Илье, честно говоря, этот парень нравился. Во-первых, он производил впечатление более умного человека, чем его шеф. Во-вторых, никогда не позволял себе взбеситься. В-третьих, при необходимости легко отказывался от имиджа этакого правильного пацана, превращаясь в обычного, не замешанного в криминале человека. Этим он неуловимо напоминал Цезаря. А в-четвертых, Рыжий был достаточно хитер, чтобы со своими очевидными достоинствами не лезть вперед, конкурируя с Чумой. Серый кардинал, если не сейчас, то в будущем.

Рыжий привез странную штуку. Посудину из толстого стекла, наглухо запаянную, по форме напоминающую ампулу, только очень большую. Внутри пересыпался темно-розовый порошок, мелкий, как соль. Чума бережно принял у него стекляшку, протянул Аббату.

- Вот, - сказал он. - И хрен разберет, что это за гадость. Тряхнули хозяина - он в непонятках. Сам не знал, что у него на складе валяется.

- И много таких ампул?

- Во всех четырех ящиках. Я копаться не стал, так, ковырнул крышки, глянул на коробочки - везде одно и то же, - ответил Рыжий. - Может, наркота? Героин неочищенный или что еще...

- Неочищенный порошок грязно-розовый, но светлее, - возразил Аббат. Это что-то другое. Я, конечно, могу узнать...

Трудно сказать, что по этому поводу думал Чума, а Илья сразу сделал несколько выводов. Во-первых, это действительно не наркота. Во-вторых, Аббат прекрасно знал, что держит в руках. В-третьих, почему-то не хочет делиться информацией. Но вещь ценная - ишь как крепко стиснул в пухлых ручонках. И в-четвертых - можно ручаться, что именно из-за этой розовой дряни ему выдали задание на поиск.

В дверь требовательно позвонили. Аббат вздрогнул, заметно испугался, сразу сунул ампулу за пазуху. Чума заржал:

- Да не ссы, свои... Рокки. Он звонил часа два назад. Рыжий, открой.

- А что ему надо?

- Да чисто побазарить. Мужик-то наш в его улусе проживает. Возмущается, что без него свои долги вытряхиваем.

Рокки попер в говно прямо с порога. Илья вышел в коридор, но на глаза не лез. Конечно, можно было послушать, попробовать разобраться в обстановке, но того же результата можно достигнуть куда быстрей и проще. Илья спокойно шагнул в кухню, прикрыл дверь, чтобы не доносились яростные вопли обойденного Рокки.

Оксанка торчала у плиты, помешивая в кастрюле какое-то аппетитно пахнущее варево. Бросила быстрый взгляд искоса, убедилась, что к ней подошел Илья, сквозь зубы бросила(

- Как они задолбали орать целыми днями!

- Что-то случилось?

- Да ну! У Чумы окончательно чердак снесло. Вчера обкурился, с ножом по всей квартире за мной гонялся. Слушай, я больше не могу. Найди мне хоть какую-нибудь хату.

- Куда попало ехать нельзя. Подожди чуть-чуть, я с ребятами договорюсь.

Оксана тяжело вздохнула.

- Сил моих больше нет терпеть этого урода. И надеяться на кого-то бесполезно. Проще самой грохнуть его к чертовой матери.

Илья молчал. Конечно, жалко, однако если сейчас это показать, Оксанка сядет на шею. На самом деле она здорово преувеличивала - не в том, что касалось ее чувств, разумеется. Вряд ли Чума на самом деле пытался ее убить. А раз так, пару недель она еще потерпеть сможет.

- Что там за разбор у них? - как в чем ни бывало, спросил он, кивнул в сторону двери.

Он не говорил ей о своих интересах, и сейчас делал вид, будто вообще ни о чем не осведомлен. Оксанка посмотрела на него со злостью, но сообразила, что обычной истерикой его проймешь. Сквозь зубы процедила:

- Как обычно. Аббату кто-то задолжал, самому мараться не хочется, подписал Чуму за четверть навара. Должник в Зеленограде фирму держит. Утром сегодня ездили, вытрясли из него чего-то. Прихватили три или четыре контейнера непонятно с чем. Хозяин клянется и божится, что понятия не имеет и вообще контейнеры эти впервые в жизни видит.

- Не его, что ли?

- Получается, так. Чума рассудил, что там либо что-то незаконное, раз мужик отпирается всеми четырьмя, либо ему просто подбросили их подставы ради. Но подставляют обычно на чем? На наркоте, или на ворованном. Короче, Чума забрал все, решив, что пищевых отходов там нет, а из всего остального он бабки извлечет без базара. Не знаю, как они с Аббатом делиться думают то ли Чума один ящик себе оставит, то ли сначала продадут, а потом уж бабки распределят.

- А Рокки чего орет?

- Так дело-то где было? Правильно, в Зеленограде. На его территории. Возмущается, что без его ведома похозяйничали. Ну, Чума ему сейчас пасть заткнет. Процент платить точно не станет.

Илья шагнул поближе, так, что чуть не уткнулся носом в ее волосы. Шепотом спросил(

- Где товар сейчас?

- Не знаю, где-то в Химках, недалеко от станции... - она внезапно влепила ему звонкую пощечину и громко возмутилась( - Ну-ка двигай отсюда!

- Оксан, ты что? - изумился Илья.

- Ничего! Задолбал за декольте мне глазеть! Пошел вон, кому сказано!

Сзади послышался сдержанный смешок. Илья понял, чем была вызвана резкая перемена в ее поведении, и продолжил игру.

- Да нужно мне твое декольте! Я в кастрюлю смотрю, мне жрать охота. А титьки свои прятать лучше надо, если не по кайфу, когда мужики смотрят.

Оксана прошипела нечто невразумительное.

- А я думал, ты только меня так ласково встречаешь, - ехидно протянул Рокки. - Оказывается, нет. Илюх, а давай зажмем ее в уголок? Чума, небось, не огорчится, если мы ее помнем чуток. Бабками делиться не хочет, так хоть бабу уступит.

- А ну!... - Оксана махнула ложкой на него.

- Да ладно тебе, - расплылся Рокки. Развел руки в стороны, пошел на нее, оттесняя в угол. - Не ори, по кайфу ведь...

- Чума-а! - звонко закричала Оксана.

Рокки отступил, нехорошо усмехаясь, а Илья переместился поближе к кастрюле. Уловив перемещение теней позади себя, быстро сунул руку в кипяток, выхватил пельмень и бросил его в рот. Оксана огрела его ложкой.

- Дуй отсюда, ненасытный, блин! Вечно голодный, желудок какой-то, ей-богу! Я что, кухарить тут вам нанялась?

Довольно хихикая, Илья протиснулся мимо Чумы, с набитым ртом сообщив(

- Готовит вкусно.

В коридоре выплюнул обжигающе горячий кусок в руку, продышался. На глаза выступили слезы. Имидж требует жертв, но больше он не станет изображать проглота. Так все кишки сжечь можно. Куда бы выкинуть пельмень? Оглянулся, нырнул в туалет, не включая свет. И замер - Чума с Рокки вышли из кухни, плотно закрыв дверь.

"Рокки, оставь ее в покое, - негромко сказал Чума. - Хлебало расшибу, в натуре". Рокки помолчал, потом неожиданно потребовал( "Уступи мне. Хоть на одну ночь". - "Ты че?! Совсем чердак протек? Охренела твоя голова - бабу ему уступи!" - "Ты не ори, - мягко, но с угрозой произнес Рокки. - Сколько хочешь?" - "Ты зачем сюда приперся? За должника разбор учинять? Я тебе, в натуре, все объяснил, базар закончен и вали отсюда, пока не выкинули". "Чума, как мужик мужика прошу - уступи. Не могу я, уж яйца сводит, как подумаю о ней... Ну что, убудет от тебя?" - "Да ты..." - "Не ори. Если б никогда не уступал, я б еще поверил. Гончару-то продал, когда Ираида только заикнулась. Сколько хренов твоя телка через себя пропустила? А? Ничего, стерпел. А тут я один. И только на ночь, утром верну. А хочешь, я ей скажу, сколько тебе Гончар отстегнул, чтоб ты с ним гулять пошел, пока ее во все щели драли?" Чума сдался. "С тебя пять штук грина, - хрипло прошептал он. И чтоб ни одна дрянь не знала". - "Только мы с тобой, - согласился Рокки. Ты вот что, приезжай ко мне в гости в воскресенье, вместе с ней. Я все устрою сам".

Голоса стихли. Илья осторожно включил свет, заперся, удобно устроился на унитазе. Достал карандаш, оторвал кусок туалетной бумаги. Старательно изложил содержание подслушанного разговора. Затем спустил воду и вышел. В коридоре никого. Оксанка подглядывала через стеклянную дверь кухни. Илья так, чтобы она видела, положил клочок бумаги в карман ее шубки, и пошел в гостиную. Его отсутствия вроде бы никто и не заметил...

...Продуктовые контейнеры уже почти все закрылись. Илья шел быстрым шагом, гадая - ушел Юрка или нет? Несмотря на предоставленную ему свободу действий, звонить из дома по-прежнему опасался. Ага, он еще на месте.

Юрка пробежал по Илье подозрительным взглядом, молча пригласил внутрь палатки. Для отвода глаз Илья заказывал ему "продуктовую корзину" - все необходимые припасы на неделю. Пакет с его покупками уже стоял в уголке, а телефонной трубки и таймера не видать.

- Илья, такие дела... Короче, не нравится мне суета вокруг моей точки. Ко мне не подъезжали, но мало ли... Я так понял, ты в серьезных делах замешан.

- Есть немного.

- Мне тут одну штуку на продажу принесли, я подумал, что тебе она пригодится. Сканер.

Илья первым делом подумал о том сканере, который рисунки в компьютер загоняет.

- Зачем? У меня и компьютера нет.

- Не тот сканер, - поморщился Юрка. - Телефонный. Трубка как у сотовика, только без номера. Бесплатный таксофон. Включаешь, он "вешается" на любую свободную телефонную линию, где стоит кнопочный аппарат. А лучше радиотрубка. Только это ближе к жилым домам делать надо, потому что у него радиус действия небольшой. Работает на батарейках и аккумуляторах, в комплект все входит. Триста баксов.

Илья подумал - он на этих тайных звонках за месяц потерял больше. Отвернулся, вытащил из-под подкладки купюры. Юрка быстро пересчитал их, не проверяя на подлинность, потом протянул коробочку.

- Если не работает, приноси. Деньги верну. И за жратвой заходи, всегда обслужу.

- Договорились.

Илья подхватил сумку, не торопясь, пересек рынок. Дошел до своего подъезда, поднялся по лестнице на один пролет. Вытащил трубку действительно, похожа на мобильный. Набрал номер диспетчера. Слышимость великолепная.

- Привет, Эдик, - он уже знал, как зовут диспетчера. - Вегас беспокоит.

- Опять для Дона?

- Ну а для кого ж еще? - на несколько секунд задумался, мысленно составляя лаконичное сообщение. - Это по запросу, который мне выдали неделю назад. На предмет интереса людей Гончара в населенных пунктах, расположенных по Ленинградскому шоссе. Чума взял партию левого товара в Зеленограде. Что конкретно, сам не знает. Темно-розовый порошок в стеклянных ампулах. Сейчас находится в Химках, склад неподалеку от станции. Железнодорожной, имеется в виду. Точного адреса не знаю.

- Да разберутся сами, наверное. Я тебе твой счет сообщал?

- Нет.

- В Инком-банке, на пароль. Запишешь или запомнишь?

- Да говори, если он не заумный.

- Сэнсей.

Илья засмеялся.

- Уважили или издеваются?

- Да мне не доложили. В общем-то, по опыту могу сказать - как себя поставишь, так и будут принимать. Над Цезарем поначалу тоже издевались. Ладно, Вегас, я сообщение принял, в твоей ячейке больше новостей не наблюдается...

- Чао.

Успокоенный, Илья убрал трубку и поднялся на свой этаж. Вроде бы неоконченных дел на сегодня не осталось.

* * *

Прямо перед носом тикали часы. ВДВ не терпел всяких электронных машинок, носил только механические. В кабине было темно, встали на площади перед станцией "Химки", около эстакады. Здесь мало фонарей, не проезжают машины, периодически разрывая ночь светом фар. Только покрытые фосфором стрелки часов сияли зелеными огоньками. Четыре-двадцать-пять утра. Ровно пять минут до начала.

Его план отличался простотой и изяществом. Как всегда. На UMF имелась своя пожарная служба. Машины почти такие же, как и городские, только покрашены в иной оттенок красного и символика другая. Лишние надписи убрали, а что до цвета, то кто в темноте, да еще во время пожара станет разбираться? Правильно, никто. Поэтому ВДВ без зазрения совести переоборудовал пять машин, благо, в этот раз на подготовку выделили достаточно времени. Лестницы снаружи оставил, они могли пригодиться, а внутри пространство освободил. Баки и шланги не понадобятся.

Подъехав к складу с задней стороны, выбрали хорошее место примыкавшее к такому же складу. Забор высокий, колючая проволока - это все ерунда. Подогнали одну из машин, выставили лестницу над ограждением. Антон Левчук пробрался по лестнице до конца, затем спустился на шнуре и оказался на территории склада. Будь на территории поменьше вооруженной охраны, так бы и всю диверсионную группу перебросил... Но стрелять не разрешили. Цезарь сказал: обходись, как хочешь, но чтобы жертв с огнестрельными ранениями не было, потому что не исключен разбор с участием оперов ФСБ, а их не купишь так легко, как ментов из местного отделения. Еще решат, что там теракт произошел... Не надо доводить до большого разбора. Пусть будет простой пожар. Поэтому пришлось исхитряться. Забросив Левчука на склад, ВДВ скомандовал отходить.

У Антона при себе не было ничего подозрительного. Сигареты, бензиновая зажигалка, початая бутылка пива. Оружие ни к чему - отмахается и с голыми руками, в крайнем случае, палку какую подберет. Если его остановят, всегда отмажется - днем был, обмывал с кладовщиками сделку, напился и уснул. Проснулся и сам не понял, где очутился. Вот и блуждает.

На любом большом складе есть помещение, где хранятся горючие вещества. Их и должен был отыскать Антон. А затем - поджечь. Для этого не требуется никакой взрывчатки, достаточно простой зажигалки - бензиновой или керосиновой, которая горит независимо от того, жмешь ли ты пальцем на клапан или нет. Что сделают сторожа и охрана, увидев вырывающееся из какого-либо ангара пламя? Правильно, наберут 01. А затем распахнут ворота перед пожарной бригадой.

Но чтобы избежать накладок и ошибок, лучше не допускать встречи на территории склада всамделишной и поддельной пожарных бригад. Поэтому ВДВ распорядился всеми правдами и неправдами раздобыть карту телефонных коммуникаций. На АТС отправился Виталик Николаев, заявил, что у него есть заказ на прокладку оптико-волоконных линий... Мозги запудрил, в чем помогли деньги и мастерски нарисованные необходимые документы. Дальше все было проще. На место, где складской кабель соединялся с основным, прибыла бригада рабочих. Белым днем, без лишней спешки огородила место работ, взломала асфальт и вырыла яму. Никому и в голову не пришло поинтересоваться, что они ищут - мало ли в Москве копают? Раз не таятся, значит, из ДЕЗа или иных государственных контор. Когда кабель оголился, осторожно сделали отводку. А ВДВ ночью оставалось только переключить телефоны склада на свои аппараты и посадить дежурного. Что он и сделал, проводив Антона.

Теперь оставалось только ждать. Три минуты, одна, пятнадцать секунд... В ночной тишине послышался резкий хлопок, как от выстрела. ВДВ выглянул из окна кабины. Небо над складом осветилось багровыми сполохами. Что-то очень сильно полыхнуло. Не иначе, как у них там подпольная бензозаправка находилась, и Антон ее подпалил. Насчет заправки, конечно, громко сказано, она бы рванула куда сильней, но запасы горючего были нехилые.

Пискнула рация. ВДВ поднес ее к уху. Голос дежурного на телефоне(

- Есть!

Больше слов не надо. Все отработано заранее. Выждав минуту - сразу приезжать нельзя, это подозрительно - ВДВ дал отмашку. Пять машин одновременно заворчали двигателями, и в строго определенном порядке двинулись к цели. ВДВ одел шлем, проверил, в порядке ли форма. Камуфляж привычнее, но для маскарада и такая сгодится.

Выехав из своего угла на улицу, включили сирены - все честь по чести, освободите дорогу, мы же на пожар спешим. Дорогу загораживать оказалось некому. Время рассчитали верно - в половине пятого транспортное движение практически отсутствует.

Два поворота, оба - левых. Высокая плита ворот, по которой скользят синие блики проблесковых маяков. А над территорией склада поднимается красное тревожное зарево. Что-то взрывается, чадный дым клубами...

- Я не понимаю, Антон половину территории поджег, что ли? - обронил с ноткой восхищения Вадик Пересмешник.

Ворота открылись без задержки. Ага, уже ничем не интересуетесь, лишь бы спастись, злорадно подумал ВДВ. Могли бы хоть для приличия наши документы спросить. Какие там документы, когда так полыхает? Прижавшись к бордюру, пропустил вперед себя четыре машины. Вадик проехал под аркой ворот последним, развернулся так, чтобы боком напрочь загородить выход. И заглушил двигатель.

Очень быстро, практически в доли мгновения, из машины выскочили четверо ребят в форме пожарников, не забыв прикрыть рожи тряпками. Влетели в сторожку, трое наставили на местных барбосов дула автоматов, четвертый метнулся к пульту и отключил питание. Вот так-то лучше - а то закроет какой-нибудь умник, вышибай их при спешном отступлении... ВДВ, оставив Вадика за рулем, зашел в сторожку, на ходу прикрепляя платок к шлему. И было такое подозрение, что посредством этого куска материи стал похож на бедуина...

- Ты, - показал он на одного. - Где ангар, куда четыре дня назад привез товар Чума?

Разведданные оказались неполными - лазутчик не сумел пробраться на склад вовремя. ВДВ решил, что не стоит ждать окончательного результата. В конце концов - сами не найдут нужное, что ли?

- Где ангар, в который Чума привез четыре контейнера?

Охранник молчал. ВДВ глазами показал ребятам - нечего церемониться. У горла несчастного блеснул десантный нож. Одно нарочито медленное движение и из длинного, но неопасного разреза потекла кровь.

- Семья есть? - ласково осведомился ВДВ. - Покажешь ангар - и утром встретишься с ней. Подумай, стоят ли интересы Чумы слез твоей вдовы.

Парень крепился. Мужика разыгрывал. Ну ничего, и не таких ломали. ВДВ оглянулся, приметил под столом пустую бутылку из-под пива. Вполне годится.

- Раком его и штаны снимите, - скомандовал он. - А второй пусть любуется и думает над моим деловым предложением.

Охранник выворачивался, как уж, только без толку - через десять секунд стоял, согнутый как положено. Руки прикованы к лодыжкам, голова зажата между колен Тиграна, штаны болтаются на уровне колен. А в глазах паника... Жалко мужика, на самом деле жалко, а что делать? Добром говорить не желает, времени стращать его нету. Придется идти на крайние меры. ВДВ кинул бутылку подручным, глазами показал на барбоса.

Одно резкое и сильное движение - парень выгнулся от боли, завопил, но вскоре вопль перешел в вой. Из очка торчало горлышко бутылки, по голым волосатым ногам стекала кровь.

- Следующий этап, - ВДВ повернулся к напарнику покалеченного на боевом посту, - заключается в нехитрой шутке. Через горлышко загонят металлический прут и вышибут донышко... Кишки штопать придется долго. Если это будет иметь смысл, а то ведь жмурику до фени, целые у него кишки или драные... Поискать прутик или все-таки не будем играть в пионеров-героев? Гляди, корешу твоему ведь и повезти может - если бутылочку не бить. Драным очком отделается. А коль геройское настроение требует выхода - так скажи, мы его с тобой сразу местами поменяем, не станем гробить парня.

Барбос дико посмотрел на ВДВ, потом на своего напарника. Молчит, сукин сын. ВДВ сделал знак своим, чтобы взялись за него вплотную, тот вмиг очухался. Судорожно дернулся, рванулся из рук.

- Я покажу. Только...

- Да нужны вы мне тыщу лет, - поморщился ВДВ. - Живите, ладно уж.

- Вон, из окна виден, - торопливо показывал барбос. - Первый, а за ним, через площадку - тот самый. Чума им постоянно пользуется, он и выбрал-то его потому, что от входа сразу не достать, а охране все видно...

ВДВ кивнул своим. Обоих барбосов выволокли на улицу, приковали к решетке на окне, оставив по одной руке свободной. Бутылку из задницы сами вытащат, а пока сумеют отцепиться - ВДВ будет уже оч-чень далеко...

Нужный ангар находился немного в стороне от горящих помещений. ВДВ махнул водителям, чтобы подъезжали ближе. Двери, разумеется, заперты. Ничего, и не с таким встречались... У самого ангара увидел бегущего человека, остановился, узнав Антона.

- Этот! - крикнул он. - Остальные пустые, я уже проверил!

ВДВ прыгнул в кабину к первому экипажу - его собственная машина играла важную роль заградительных сооружений. Газанув, первая бригада въехала в ангар, смяв двери и попортив стены. Да ну, это не преграда, даже несерьезно...

Оказавшись внутри, ВДВ огляделся - похоже, вон те четыре контейнера, тщательно прикрытых и замаскированных под всякую чушь, именно то, зачем они приехали. И как удобно стоят - под лебедками, на специальном помосте. Как специально приготовили, чтобы ВДВ явился и быстренько их присвоил.

Погрузка заняла меньше минуты. Действовали оперативно и отлаженно. Один за другим "пожарные" грузовики отъезжали, увозя добычу. ВДВ вместе с Антоном бегом добрались до своей машины. Вадик уже завел двигатель, запрыгивать пришлось на ходу. Сдав назад, он вывернул руль и чудом вписался в проем ворот. А на улице втопил педаль газа...

Конечно, это авантюра - ехать через весь город именно на тех машинах, которые участвовали в налете. ВДВ никогда так не делал. Однако не было времени, чтобы перегружать контейнеры, и трейлера ничуть не менее заметны, чем пожарные машины. К тому же, гаишники обожают тормозить грузовики с фургонами, проявляя законное удивление( какие могут быть грузоперевозки посреди ночи? А вот то, что куда-то летит кортеж красных машин, ни у кого не вызовет недоумения. Работа у пожарников такая - в любое время суток раскатывать...

На заводе в Бутово их встречали. Сначала от поста ГАИ на Варшавском шоссе отъехал черный "мерседес", пристроился в голову колонны. Сразу за кольцевой на обочине отдыхали два джипа - тоже со знакомыми номерами. Эти заняли места в хвосте кортежа.

У ворот пришлось задержаться. Здесь документы проверяли всегда, хоть бы небо на Москву падало. И правильно, думал ВДВ, потому что катастрофы, взрывы и пожары, производящие впечатление случайных, очень легко подстроить... "Мерседес" провел машины к одному из ангаров, расположенных почти в центре складского массива. Въехали под крышу, отовсюду потянулись люди - грузчики, техники.

ВДВ спрыгнул на бетонный пол. Оглянулся. Ага, даже начальство не утерпело. На одной ноге, но приковыляло. Судя по тому, что Сашка опирался на костыль, он решил какое-то время обойтись без болеутоляющих, но крайне вредных для его драгоценных мозгов наркотиков.

- Ты прямо как по часам. С точностью до минуты.

ВДВ усмехнулся и раздельно произнес(

- Это было легко, - и стряхнул с одежды пыльное пятно.

Сашка кивнул. Глазами поискал Соколова. Тот распоряжался относительно машин - их требовалось видоизменить до такой степени, чтобы вероятное следствие не вышло через них на поджигателей. Что касается Чумы, то тому не нужно вдаваться в такие подробности, чтобы вычислить налетчиков - и так понятно.

Машины, освобожденные от содержимого, убрали с глаз долой, контейнеры опустили в подземный цех, людей, не принимавших непосредственного участия в обработке груза, отпустили. Дождавшись, когда первичная суета схлынет, ВДВ, Сашка и Соколов спустились вниз. В их присутствии с контейнеров сбили пломбы и сняли запоры. Деревянный ящик внутри металлического, в щели пролезает солома. А под ней - ряды одинаковых продолговатых ящичков.

- Как в аптеке, - хмыкнул ВДВ.

Один ящичек тут же раскурочили. Опять дерево, солома... А внутри стеклянная запаянная ампула с содержимым темно-розового цвета. Сашка кивнул:

- Похоже. Да, - уже уверенно сказал он. - Красная ртуть. Та самая, которую мы не знали где искать. Все-таки верно я предположил, что она будет храниться в Зеленограде или Химках. ВДВ, раскрывай остальные контейнеры. Если в них то же самое, заново закрыть и поднять наверх, - поднес к уху трубку мобильного телефона. - Привет, гроза морей. Извини, что разбудил... Нет, ничего страшного, даже наоборот. Позвони-ка своему чересчур вежливому приятелю, о котором так верно говорят( "КГБ - не место работы, а стиль жизни". Я жду его и тебя в Бутово. На проходной вас ВДВ встретит... Давай.

Отключился, с задумчивым видом потер переносицу. ВДВ тем временем взломал остальные ящики.

- Ага, - резюмировал он. - С товаром порядок. Саш, я все понял, кроме одного( каким образом красная ртуть попала к Чуме?

- Вот и я об этом думаю. Почему-то мне казалось, - задумчиво обронил Сашка, - что красную ртуть прихватил тот же тип, который "санкционировал" наш выезд в Мытищи. И он же спрятал Логинова. Но это явно не Чума. По данным Яковлева, Чума привез товар совсем недавно, отобрав у кого-то за долги. Легко и без особого насилия. Сопоставляя события в Архангельске и сообщение Вегаса, в это не верится. Получается, за это время красная ртуть успела сменить нескольких хозяев.

- Мне приходит в голову другой вариант, - вклинился Мишка. - Самый надежный способ хранения - просто подбросить товар несведущему человеку, а потом отобрать под благовидным предлогом и поместить на свой склад. Тогда следы оборвутся окончательно. А уж со своего склада товар можно забрать в любой момент.

- Между прочим, на складе контейнеры стояли, готовые к погрузке. Мы за минуту справились, - сообщил ВДВ. - Их собирались куда-то переправлять, и я сомневаюсь, что Чума об этом знает.

- Что окончательно запутывает ситуацию, - невесело заметил Сашка. Ладно, это я с Вихровым поговорю, как дальше действовать...

...Вихров и Корсар явились около семи утра. ВДВ встретил их на проходной, осторожно пригляделся к гэбэшнику. Мужик неплохой, у ВДВ уже выработалось чутье на солидных партнеров. Проводил их на склад, где ждали Сашка с Соколовым.

Гости вежливо поздоровались, затем прошли к контейнерам. Вихров взял в руки ампулу, внимательно ее осмотрел. Потом проверил упаковку. Отошел, на глаз прикинул размеры контейнера.

- Вроде бы все приблизительно совпадает, - обронил он. - Александр, вы не станете возражать, если я приглашу знакомого химика? Визуально молекулярный состав вещества определить невозможно.

- Конечно, - пожал плечами Сашка. - Ваше право. С одним условием( все исследования проводить здесь.

- Вы не доверяете мне или себе? - осведомился Вихров.

Сашка совершенно серьезно ответил(

- Видите ли, проработав много лет в коммерческих структурах, я привык соблюдать определенные правила. В частности, передача товара от владельца к заказчику должна быть соответствующим образом оформлена, дабы впоследствии не возникало никаких взаимных претензий. В нашем конкретном случае ни о каких письменных документах не может быть и речи. Поэтому вы лично и в моем присутствии примете товар.

- Как скажете. На этом предприятии имеются условия для анализа содержимого ампулы?

- Да. В четвертом корпусе лаборатория химиков. Мы ведь не только пользуемся существующими технологиями, но и пытаемся разработать что-то свое. Кстати, ваш химик на машине или намерен добираться общественным транспортом?

- А что? - насторожился Вихров.

- Хочу напомнить, что мы находимся в Южном Бутово. От ближайшей станции метро еще минимум двадцать минут на автобусе. Дорога очень неудобна. Я мог бы отправить по названному вами адресу машину с водителем.

Вихров подумал, кивнул. Взял Сашкин мобильный, позвонил своему эксперту, предупредил, что через сорок минут за ним придет машина. Сашка тем временем отдал необходимые распоряжения - чтобы выделили пустое помещение, пригодное для хранения контейнеров. Ну, и позаботились о том, чтобы гости не смогли полазить по заводу. ВДВ коротко кивнул - эта задача куда проще выполненной им сегодня ночью...

...Химика они ждали в маленькой комнате отдыха при лаборатории. Саша наконец-то удобно и прочно уселся, Мишка, без которого он не желал вести какие бы то ни было переговоры, пристроился в углу - там он не привлекал внимания, зато сам видел все. Вихров непринужденно занял место у стола.

Вызванная спозаранку Снежана сварила им кофе, тактично удалилась. Вихров с задумчивым видом разглядывал ампулу с розовым порошком.

- Скажите, Александр, как вам удалось в столь короткие сроки справиться с задачей, которую не могли решить спецслужбы и моя собственная разведка?

Саша пожал плечами, сделав вид, что это - сущий пустяк по сравнению с его обычными делами.

- Какая разница? Вам же нужен результат - вы его получили. А все остальное - моя государственная тайна.

- Да? А неприятностей с правоохранительными органами впоследствии не ждете?

- Нисколько. Полагаю, о краже заявлять никто не станет, а других явных следов своего пребывания в определенном месте мы не оставили. Насколько мне известно, даже трупов нет.

- Ну, пусть будет так. Честно говоря, когда у меня появились некоторые затруднения с поиском товара, мне порекомендовали обратиться именно к вам. Не ФСБ, не беспокойтесь. Да, предупредили, что ваши услугу стоят очень и очень дорого, но вы способны совершить невозможное. Я и без этого подумывал восстановить отношения с вашим отцом, но рекомендация окончательно убедила меня в правильности такого шага.

Саша пропустил комплимент мимо ушей, как не о нем сказано. Хотя, конечно, приятно было слышать, и небрежно заметил:

- Да, ампул двести четыре. Одной не хватает. Себе я не оставлял, вероятно, пропала по дороге из Архангельска. Кто-то, точно так же как и вы, решил проверить вещество на химический состав.

- Не страшно. У меня договор на двести ампул. Специально так сделали с учетом возможности некоторой порчи при перевозке. Кстати, в связи с этим у меня к вам деловое предложение, - слегка понизив голос, произнес Вихров. Если кратко - вывезти товар за пределы России и доставить в назначенное место. В одну из южных стран.

- В Ирак, что ли? - лениво уточнил Мишка.

- Какая вам, в сущности, разница? Встреча с заказчиком произойдет на территории нейтральной страны. Скажем, в Греции. Ну так что?

- Нет, - отказался Саша.

- Почему?

- Я не занимаюсь радиоактивными элементами, ядерным оружием, оборудованием для космической промышленности и стратегически важным сырьем, использующимся в военной промышленности. Не беру "заказы" на политические убийства. А также не вкладываю деньги в торговлю органами человеческого тела и не продаю детей. Все остальное обсудить могу. Возьмусь или не стану - зависит от конкретных обстоятельств. Но это - никогда. Свои принципы, знаете ли.

Вихров посмеивался.

- Основанные на хорошем знании уголовного кодекса, не так ли? Не хочется к обычному "букету" прибавлять шпионаж, измену Родине и так далее. Впрочем, это ваше личное дело. Меня предупреждали об этих ограничениях. Это даже расположило меня к вам - страшно иметь дело с человеком без каких бы то ни было принципов. А если рассмотреть иной вариант? Скажем, груз сопровождают мои люди. А вы устраиваете беспрепятственное пересечение границы, охрану здесь и за границей и отсутствие неприятностей в виде утечки информации. За те же деньги, которые взяли бы за провоз.

- Те же яйца, только в профиль, - грубовато, но с вежливой улыбкой ответил Саша.

- Вы твердо решили?

- Абсолютно. Стратегически важное сырье через границу я не повезу.

Саша намеренно выделил голосом слова "стратегически важное". Подождал. Вихров никак не отреагировал. Странно... Вроде мужик умный и образованный. Саша счел необходимым немного уклониться от темы.

- Простите, господин Вихров, а почему вы обратились ко мне с просьбой о вывозе? У вас же должны быть собственные каналы вывоза и сбыта товара.

- Безусловно. Эту партию мы подготовили к отправке в Архангельске. Именно там ее и украли. Полагаю, проболтался кто-то на таможне. Чтобы избежать повторения этой грустной истории, я хотел бы воспользоваться вашими каналами. У вас, насколько мне известно, утечка информации минимальна.

Резонно. Арсений никогда не отличался болтливостью, а Слон если что знает, так это проще у мертвеца спросить - быстрей ответит. С технической стороны выполнить провоз элементарно. Поручить охрану ВДВ, провезти товар по вполне законным документам... Но сначала придется раскрутить Вихрова на откровенный разговор. Втемную здесь играть нельзя.

Осторожно постучавшись, заглянула Снежана.

- Саш, там химики прибыли.

- А что, их много?

- Двое.

- Зови сюда.

В комнату отдыха вошли женщина лет тридцати пяти и молодой парень, по виду - студент. Вихров поднялся(

- Разрешите представить вас друг другу. Александр Матвеев и Михаил Соколов, владельцы UMF, - он жестом показал женщине на Сашу. - Нина Воронцова, замечательный специалист, химик-аналитик, и ее лаборант Станислав Воронцов. Тетя и племянник, если кого-то заинтересовало совпадение фамилий.

Саша учтиво поклонился, предложил кофе. Нина отказалась, сказав, что дома позавтракала, и желала бы сначала разделаться с делами, а потом будет видно. Лаборант молчал, как глухонемой.

- Вот, Нина, - Вихров протянул ей ампулу, - надо всего лишь определить, что это такое. Предположительно перманганат натрия.

- Но не исключен вариант мастерской подделки, - спокойно добавил Соколов.

- Ну, перманганат натрия подделать сложно, - засмеялась Нина. - У него есть некоторые уникальные свойства.

- В таком случае, - Саша показал рукой на дверь, - пойдемте, я покажу вам лабораторию.

Оказавшись на рабочем месте, пока по причине раннего времени пустовавшего, Нина споро скинула верхнюю одежду, вытряхнула из сумки белый халат и перчатки. Лаборант последовал ее примеру. Затем она взяла у Вихрова ампулу, подошла к столу. Станислав подставил ей стеклянную плошку, нашел пилочку для стекла.

- Вот, смотрите.

Нина ловко провела пилочкой по ампуле, отчертив как бы крышечку. Затем отломила верхушку, высыпала в плошку немного розового порошка и тут же заткнула ампулу, плотно прижав края распила.

Порошок прямо на глазах таял, как снег в теплом помещении, превращаясь в маслянисто поблескивающую жидкость темно-красного цвета, действительно напоминающую ртуть.

- Вот это - одно из свойств перманганата натрия, - быстро объясняла Нина. - Он обладает неограниченной растворимостью, и на открытом воздухе просто расплывается, превращаясь в то, что вы видите. Именно за эту особенность перманганат натрия получил обиходное название "красная ртуть". Вещество, которое не имеет отношения к ртути, но обладает куда большей ценностью. Хотя и очень похоже на нее внешне. Давайте проверим точнее.

Она говорила без умолку, сыпала какими-то уравнениями реакций, Станислав едва успевал подставлять ей колбы и нужные реактивы. На глазах различные растворы меняли цвет, выпадали в осадок, и вообще - это было интересно. В школе Саша всегда любил химию именно за эксперименты. Чуть ли не поиски философского камня виделись ему за примитивными лабораторными показами.

Проверив вещество всеми доступными ей методами, Нина однозначно доказала - ей предложили исследовать именно перманганат натрия и ничто другое. Впрочем, никто в этом и не сомневался.

А затем Вихров сделал то, что однозначно доказывало его полную осведомленность - принялся рассказывать, где конкретно используется чертова красная ртуть. Причем с таким видом, будто он и изобрел этот двигатель.

- При проектировании двигателей нового поколения конструкторы столкнулись с небольшой проблемой - необходимость точной дозировки топлива. Кроме того, неплохо было бы обеспечить возможность управления ракетой не с помощью газоотводной трубы. Тогда был разработан парогазогенератор. Принцип его очень прост. В перекись водорода добавляется некий катализатор, вызывающий ее разложение на водород и кислород. Газы под давлением воздействуют на турбины, переводя энергию химической реакции в чисто механическую. Очень изящная идея. Есть только одно "но": некоторые особенности этой химической реакции - распада перекиси водорода. Дело в том, что для этого нужен не только катализатор, но и подогрев. А при той температуре, которая нужна, происходит обратное соединение газов, только уже не в перекись, а в воду. Как правило, это сопровождается взрывом. Таким образом, пришлось продумывать способы разделения кислорода и водорода, двигатель имел очень большой вес и объем, катализатор обязательно должен быть сухим, поскольку присутствие воды способно спровоцировать реакцию между кислородом и водородом даже при относительно низкой температуре... Идея прекрасна, а вот технически ее воплотить сложно. И тогда наши химики случайно обнаружили, что проблему легко решить, если использовать перманганат натрия. Воду он поглощает, при этом превращаясь в кислоту, то есть, несвязанных молекул не будет. Реакция в его присутствии идет при низких температурах, что исключает самопроизвольное соединение газов. Так еще и двигатель получается легким и небольшим! Это было именно то, что нужно. Но обезвоженный перманганат натрия очень сложно получить, поэтому его производство весьма дорого. Это существенный недостаток. Мало того, технология производства разработана только в нашей стране, чем и объясняется повышенный интерес иностранных дельцов всех мастей.

Саша слушал его с умным видом, кивал. Краем глаза косил на Нину - та наводила порядок после проведенного анализа. Или не прислушивалась ко всему этому бреду, или входила в число посвященных. Мишка с трудом сдерживал усмешку.

Дождавшись, пока все следы авральной работы будут уничтожены, Саша поручил химиков заботам Снежаны, а сам сделал знак Вихрову - мол, продолжим разговор. Когда-то же надо кончать с этим идиотским розыгрышем!

- Должен поблагодарить вас за демонстрацию крайне поучительных химических опытов, - начал Саша, уже совершенно не скрывая иронии. - А также за посвящение в ужасную "государственную" тайну. Вы очень любезны.

Вихров посмотрел на него с легким недоумением. Мишка загородился газетой - скрыть смех оказалось не по силам даже его невозмутимой натуре.

- При нашем первом разговоре вы отказались назвать цену товара. Может, хоть теперь скажете, сколько же стоит это стратегически важное сырье?

- Миллиард американских долларов, - спокойно сообщил Вихров.

- Вот этот мусор?! - не выдержал Саша.

Мишка расхохотался. Саша крепился, но сдержаться было невозможно. Особенно когда он представил себе физиономии заказчиков... Он смеялся так безудержно, так легко, как возможно только в детстве. Вихров отвернулся, губы его кривились в усмешке.

- Александр - я не вру. И это мы еще дешево отдаем. Могли бы и побольше заломить. И такую же сумму, насколько мне известно, предлагал Визирь - его заказчики несколько щедрее наших. Но Визирь опаснее.

- Нет, что - на самом деле миллиард? - вытирая слезы, уточнял Мишка. Я в жизни такого не встречал - чтобы за абсолютно бесполезную вещь сдирали столько! Да нет, не может такого быть...

- Может, - заверил его Вихров. - Мало того - это не первый такой случай. Честное слово, если бы вы имели доступ к архивам КГБ, а еще лучше к памяти его сотрудников, вы поразились бы, с какой легкостью можно обмануть самые навороченные спецслужбы. Чем выше технический уровень, тем больше шансов на успех. Люди просто начинают понимать, что ничего невозможного нет, и верят практически в любую чушь. Кстати, вы - первые люди, которые обратили внимание на некоторые несообразности. Остальные наживку заглатывали достаточно жадно. Инженеры - опытные, высококлассные специалисты - полагали, что речь действительно идет о новейших разработках. Химики подтверждали, что такая реакция возможна. А простые люди опирались на сермяжную логику - если за вещь платят большие деньги, то она дорогая. А ведь поначалу мы просто распускали слухи о ее баснословной цене. И я даже удивился, когда вы начали намекать на нечестную игру. Казалось бы, откуда у наших мафиози такая дотошность? Спецслужбы принимают за чистую монету, а бандиты посмеиваются над подвохом.

- Все очень просто, - сказал Саша. - Я прекрасно знаю, как устроены баллистические ракеты, только и всего. При этом не верю в новые разработки, пока не получаю действующую модель. Вы забываете, что я занимаюсь оружием. И сам иногда провожу аналогичные мистификации.

- Да, я согласен. Мне и в голову не пришло, что в вашем сознании могут идти иные процессы. Наложение нескольких типов мышления, характерных для разных классов людей, и дало такой результат.

- Ну ладно, - Мишка убрал в сторону газету. - Так что это такое на самом деле?

- Мусор, как вы правильно заметили. Самый настоящий, - улыбнулся Вихров.

...Довольно давно, когда повсеместно использовалось жидкое ракетное топливо, его действительно требовалось дозировать. И в установках применялась азотная кислота - штука едкая и весьма ядовитая. Какой-то умник предположил, что ее роль с успехом может выполнить перманганат натрия. В лабораторных условиях вещество вело себя правильно, по всем показателям опережая кислоту. Решили произвести замену. Для чего на одном из заводов начали производить дорогостоящее сырье. Технология сложная - драгоценный катализатор поглощал воду прямо из воздуха, теряя всю свою ценность.

Тем не менее, удалось получить чуть больше двух центнеров темно-розового порошка. Его запаяли в стеклянные ампулы, уложили в закрытые ящички, уберегая от сотрясений и солнечного света. А на полигоне катализатор повел себя совсем не так, как в лаборатории. И от его использования отказались. Тщательно упакованная партия так и осталась лежать на складе готовой продукции.

В 92-м году некий предприниматель из Тюмени обратился к Вихрову за помощью. Данный деятель совершенно законно скупал по дешевке различные отходы химического и металлургического производства, и продавал их в Японию - там любому мусору найдут применение. Вроде всем хорошо - Россия избавляется от шлаковых завалов, а Япония получает драгоценные химические элементы. Бизнес оказался в меру прибыльным, предпринимателю, по крайней мере, жаловаться было не на что.

В середине все того же 92-го года он случайно узнал, что на складе одного из "почтовых ящиков" произведена ревизия. Находившуюся там партию перманганата натрия предписано уничтожить - а сколько можно место занимать? Деятель почесал в затылке и решил, что сумеет найти ей должное применение. Поэтому приобрел двести пять килограммов порошка - все, что было. А покупателя на него найти не смог. Денег не жалко - что такое сто долларов? - но место на складе занимает, да и обидно, что вложение бесперспективным оказалось.

Дальше было хуже. Кто-то из органов внутренних дел, не слишком хорошо разбиравшийся в химии, прознал, что деятель приобрел сырье, некогда считавшееся стратегическим. Мент полагал, что сырье является ценным до сих пор, а в милиции зарплата маленькая. Поэтому начал шантажировать предпринимателя. Тот и обратился к Вихрову, давнему своему знакомому.

Разговор состоялся на кухне квартиры Вихрова, под водочку и маринованные грибочки, в присутствии еще одного человека - старого приятеля Вихрова по Комитету, имевшего репутацию шутника и мистификатора. Находясь в порядочном подпитии, предприниматель жаловался на произвол ментов, на бюрократические сложности, а в конце концов обиделся на судьбу даже за то, что не нашел покупателя на перманганат натрия. И отставные чекисты, нетрезво покачиваясь, родили идею. Перманганат натрия поступал в собственность Вихрова, а он обещался заткнуть рот менту. Что, кстати, было устроено наутро, невзирая на похмелье - а что, трудно набрать номер на диске телефона?

С перманганатом они придумали следующее. Мусор, говорите? Задаром не нужен? Тогда заплатите в десять раз больше, чем он стоит по самым завышенным оценкам. Надо только легенду соответствующую продвинуть. К следующему вечеру идея приобрела законченные очертания. И Вихров внезапно осознал, что является хранителем баснословно дорогого товара - вещества, без которого немыслима работа бортовых систем баллистических ракет новейшего образца.

Предприниматель отбыл в родную Тюмень, так и не узнав, зачем чекистам четыре контейнера мусора. Вихров с приятелем-шутником договорились о совместной деятельности и разделе прибыли. Тогда, кстати, Вихров не замахивался даже на шестизначные цифры в твердой валюте. Тысяч пятьдесят получить бы, и довольно. Но приятель поделился шуткой с коллегами, и та обрела второе рождение.

Один из "друзей" России сильно задолжал. Платить не хочет, уверяет, что денег нет, а проблем много. Так почему бы не содрать хотя бы часть внешнего долга хитростью? Вихрову с его приятелем обещали десять процентов с тем, чтобы все остальное пошло государству. И за это гарантировали всемерную помощь.

Конечно, те слухи, которые человек распускает сам, даже посредством телевизионной рекламы, не идут ни в какое сравнение с легендами, рожденными на Лубянке. О, там работают профессионалы! Для начала перманганату натрия вместо длинного и труднопроизносимого названия было присвоено звучное имя "красная ртуть". Загадочно и совершенно не отражает подлинного химического состава. Затем конструкторы продумали некоторые детали - среди любопытствующих могли попасться весьма образованные граждане. И после тщательной проработки миф о красной ртути "пошел в народ".

Всего через два месяца среди нелегальных торговцев сырьем и металлом не было ни одного человека, который не слышал бы о красной ртути и не знал бы о ее ценности. Но при том никто не мог в точности сказать, что же это такое и с чем его едят. Ходили смутные слухи один страшней другого - то красная ртуть была радиоактивным изотопом ртути обыкновенной, то она применялась для начинки ядерных боеголовок, то еще что-нибудь в этом роде. И параллельно рассказывались жуткие истории, что из-за килограмма этого вещества людей зверски убивали, и даже трупов потом никто не видел.

Но ажиотаж не может долгое время держаться только на словах. Вихрову пришлось пустить в оборот часть драгоценного порошка. Все шло под контролем ФСБ. Счастливый покупатель прижимал к себе покупку, не подозревая, что обречен расстаться с ней - нельзя было допустить разоблачения, которое неминуемо при нахождении товара на руках у частных лиц. Всех мелких владельцев постигали крупные неприятности в лице квартирных воров или вымогателей, прослышавших о наличии у клиента стратегического сырья и желавших получить его. Некоторых даже сажали за несанкционированную торговлю запрещенным товаром. Популярности красной ртути это только способствовало. Случались и убийства, но уже без участия ФСБ - бандиты с кровью выдирали из рук вожделенное сырье.

Однако нужные люди не торопились проявить себя. Можно было распродать партию по частям мелким перекупщикам, но охота шла на другого зверя. Пришлось ждать три года, пока представители спецслужб конкретной страны вышли на владельца основной партии - то есть, на Вихрова. Думали и сомневались долго; Вихров в какой-то момент решил, что сделка сорвалась. И тут появился нежданный помощник.

Еще одна спецслужба изъявила желание приобрести перманганат натрия. Платила бешеные деньги, но обратилась не к Вихрову - до него цепочка не дошла - а к известному в Интерполе теневому дельцу по прозвищу Визирь. Ему сразу предложили полтора миллиарда. Визирь, в свою очередь, навел справки по знакомым агентам, обещая уже миллиард. Слухи ползли во все стороны, создавая атмосферу некоего аукциона, на чем и сыграл Вихров. Сделка была заключена.

Ему и в голову не приходило, что стоимость ненужного, предписанного к уничтожению вещества будет взвинчена до таких цифр. Правильно сказал его друг - за нужную вещь никогда не заплатят столько, сколько за бесполезную роскошь. Сумма прошла согласование в ФСБ, там же проработали все детали передачи товара. Но случилось непредвиденное - агенты Визиря успели перехватить товар... Тогда Вихров пошел ва-банк. Ах, вы пользуетесь помощью криминальных структур? И я не хуже. Есть и у меня друг в том мире, причем такой друг, что вы только шляпы снимете при одном упоминании его имени... Результат оказался прогнозируемым. Друг порекомендовал ему своего сына, тоже имевшего славу всемогущего деятеля. Тот оправдал все данные ему рекомендации, справившись со своей задачей в рекордно короткие сроки, да еще и не купился на сказку о красной ртути...

- Да, - с чувством произнес Саша. - На такое, по-моему, способны только русские. И ведь если подумать - ну из-за чего? А кстати, господин Вихров, вы не боитесь последствий? Скажем, что некая страна предъявит России иск?

- Ну что вы! Спецслужба некой страны тайно покупает ворованное стратегическое сырье... Да неужели она когда-либо признается в этом? А если и выяснится факт обмана, никаких упреков не последует тем более. Спецы никогда в жизни не признаются, что их провели, как младенцев.

- Я бы в таком случае подослал киллера, - задумчиво сообщил Мишка. Пустячок, а приятно. Не боитесь?

- Нисколько. Уже принял меры.

- Послушайте, а каким образом вы рассчитываетесь с покупателем? спросил Саша.

- Что, деньги нравятся? Думаете, если товар никчемный, то деньги уж точно реальные? Согласен, за миллиард кого угодно предать можно.

Саша удивился:

- Странные вы делаете выводы... Полагаете, умный человек станет что-то ловить в этой каше? Не говоря уже о том, что из-за этого товара вор получит вечную войну со всеми российскими спецслужбами. Миллиард этого не стоит. Это первое. А второе - все имущество, которым владею и мои партнеры, в совокупности стоит даже больше. Прибыль, получаемая мной ежегодно, превышает проценты с миллиарда. Я не стану рисковать. А интересовался с другой целью. У меня есть идеи относительно продолжения этого мифа... - он сделал выразительную паузу.

- Расчет происходит в Греции. Безнал. Банк проверенный, перехватить деньги невозможно - об этом позаботились наши специалисты.

- И вам безразлично, что предпримет заказчик после расчета? - уточнил Саша.

- Отнюдь. Хотя все меры предосторожности приняты, хотя история явно не выйдет за стены кабинетов руководителей спецслужб, было бы лучше, если бы заказчик не сумел убедиться в абсолютной непригодности красной ртути для военных нужд. Пусть миф останется мифом.

Саша понял его. Товар после всех формальностей расчета должен быть уничтожен. И желательно таким образом, чтобы никто не углядел в некоем трагическом происшествии в далекой южной стране длинную руку КГБ.

- Прекрасно, - Саша откинулся на спинку стула. - Тогда, с вашего разрешения, я не прочь принять участие в афере тысячелетия. Я провезу эту партию. И даже на иных условиях. Вы оплатите только мои расходы. Вполне официально, по банковским счетам.

- И...? - Вихров вопросительно приподнял брови.

- И закроете глаза на остальное.

Вихров подумал.

- Что конкретно вы намерены сделать?

- Пока я сохраню в тайне некоторые подробности. От вас мне нужны только две вещи. Во-первых, вы сообщите способ связи с заказчиком. Во-вторых, вы распространите слух, что груз найден и пойдет через Архангельск, скажем, через две недели. Все. Остальное я беру на себя.

Вихров прищурился.

- А каковы гарантии?

Саша развел руками.

- Миллиарда наличными, чтобы оставить под залог, у меня нет. Я сам вас не устрою?

- Вы не поедете в Грецию?

- Нет. Это привлечет излишнее внимание.

- Что ж, я вынужден довериться, - сказал Вихров. - В конце концов, в ваших словах действительно есть резон - вам не имеет смысла бросать все нажитое ради еще не полученного миллиарда.

...Вернувшись домой, Саша первым делом поднялся к отцу. Тот завтракал - в кабинете, поскольку из-за конспирации не мог спускаться в столовую.

- Привет, привидение, - шутливо поздоровался Саша. - Приятного аппетита.

- Спасибо. Если верить твоей сияющей физиономии, с очередной невыполнимой задачей справился блестяще. Вихров не удивлялся?

- Еще как!

- Разобрался с подоплекой истории?

- Не совсем.

Саша коротко пересказал содержание состоявшейся беседы.

- Чего-то подобного я и ожидал, - сказал отец. - Ловушки для авторитетов - слишком мелко для мистификации подобного размаха. И каковы твои дальнейшие планы?

- Ну, во-первых, я подписался вывезти эту дрянь из страны. А во-вторых, товар я нашел, но собственной цели не достиг. Есть у меня несколько идеек. Мне нужно следующее: какой-нибудь независимый бизнесмен в Греции, отсутствие подкованных в химии таможенников в "Шереметьево" и Визирь.

- По поводу Греции - это к Эйфелю обращайся. Все-таки он женат на гречанке, а не я. С Визирем я не знаком, и Ювелир, полагаю, тоже. Остальных тревожить не могу, поскольку в данный момент по твоей милости нахожусь на положении духа бесплотного. Ювелир - и тот крайне удивился бы, услышав мой голос. Я ему не говорил. Но он по крайней мере будет молчать, чего не гарантирую с остальными. С таможенниками помогу.

- Ладно, - кивнул Саша. - С Визирем как-нибудь сам разберусь. Пойду-ка я к себе, пожалуй.

- Как хочешь.

Спустившись к себе на второй этаж, Саша занялся организацией отправки товара. План собственно перевозки прямо-таки блистал непосредственностью, и странно, что Вихров не додумался до него, предпочитая вывозить партию из страны окольными путями.

Сначала Саша позвонил Эйфелю, все еще валявшемуся в "Склифе", но уже принявшему от своего заместителя бразды правления. Командовал, как и Саша сейчас, по телефону. От Эйфеля требовалось найти греческого бизнесмена, согласного выступить в роли заказчика и получателя груза, прибывшего самолетом. Затем он достал учебник неорганической химии - раздобыл, когда уточнял свойства перманганата натрия до передачи товара Вихрову - и переписал название минерала, стараясь не наделать ошибок. Красная ртуть должна быть вывезена из России под видом "мелко дробленого пиролюзита высокой степени очистки". Пиролюзит - он же диоксид марганца, вещество, обладающее некоторыми качествами перманганата натрия - в природе имеет бурый цвет, но Саша надеялся, что таможенники не станут вдаваться в такие тонкости. Отец, в любом случае, позаботится об этом. И, как завершающий этап, Саша потревожил Песочникова - человека, который занимался оформлением загранкомандировок сотрудникам UMF. В Грецию полетят Соколов и ВДВ с десятком сопровождающих лиц. И, конечно, Костя Корсар. А как же без него? Без него никак. Все-таки там ему предстоит заниматься именно тем, чему так долго и тщательно учили в КГБ. И никто, кроме Корсара, с этим не справится.

А вот дальше начиналось самое интересное. Если ФСБ сумело из ничего сделать миллиард зелененьких президентов, то почему бы Цезарю кое-что не заработать на перевозке этого миллиарда?

Саша совершил один-единственный международный телефонный звонок - в Соединенные Штаты, где проживал его родной отец - турок царских кровей, акула наркобизнеса, прирожденный гангстер, который после побега из тюрьмы в Турции напрочь забыл даже имя, данное ему при рождении. Большинство знакомых знали его под прозвищем Алияр, а по документам его имя менялось в зависимости от страны, где он в данный момент находился. В Штатах он был Эндрью Ваксбергом, в России - Андреем Суворовым (по-русски говорил замечательно, почти без акцента). Другими его именами Саша не интересовался.

Вообще-то, Алияра он сильно не любил. Во-первых, накладывались печальные воспоминания детства. Алияр долго жил в России, Саше исполнилось уже четыре года, когда того арестовали. И после этого никаких вестей от него не поступало. Саша так и не смог ему простить, что тот, имея возможность, не счел необходимым позаботиться о собственных детях - Наташа тоже была его родной дочерью. Во-вторых, характер у царственного турка оказался поганым, и при первой же встрече Саша, прекрасно умевший скрывать свои чувства, не выдержал и насмерть разругался с ним. Вплоть до гнусной драки. Потом, правда, помирился, точнее, предпочел лицемерно улыбаться, а не ссориться. В-третьих... Да много, чего можно вспомнить. Саша носил не его отчество - специально менял, когда ему было лет восемнадцать - и считал это справедливым. Алияр страшно обижался. Тем более, что в Америке Сашу знали как сына Маронко, и ему пришлось отдельно объяснять Алияру, почему нельзя говорить правду. Совсем отпираться от родства нельзя - отец и сын были очень похожи, поэтому для знакомых придумали другую версию. Якобы Сашина мать была турчанкой, а Алияр - ее родной брат и, соответственно, Сашин дядя. Разумеется, "дядя" был страшно недоволен, но из-за денежных интересов держал язык за зубами. Деньги для Алияра значили куда больше уязвленного самолюбия.

Последнее время они довольно тесно сотрудничали - с тех пор, как Саша запустил свою наркосеть. Девяносто пять процентов всего вырабатываемого героина шло за границу, распространением в Европе занимался Арсений, а в Америке - Алияр. Кроме того, он помог приобрести кинокомпанию - не деньгами, конечно, еще не хватало в долги к нему влезать, три шкуры потом сдерет... Сбил цену. Процентов на пятьдесят по минимальным расчетам. И то хлеб. Правда, Саша с лихвой отплатил ему, поставляя героин по смешным ценам. Для Америки смешным, сам-то накручивал будь здоров. А теперь Саше потребовался Визирь.

Алияр был мусульманином, Визирь, по слухам, тоже. Весь мусульманский мир поддерживает между собой тесные связи, в этом они христианам сто очков вперед дали. Чеченцы, к примеру, Цезаря люто ненавидели - за дело, не раз им нос натягивал. После того, как пронесся слух, что он близкий родственник Алияра, вражда сразу перешла в разряд скрытой. Вроде как за своего признали. Хулигана и пакостника, но своего. Впрочем, для Саши тоже времена детских шалостей давно прошли, он уже занимался только своим делом, а при пересечении интересов сначала пытался договориться, а уж потом хватался за ствол. С чеченцами, кстати сказать, за последние лет пять не дрался ни разу... А вот коноплю и мак у них покупал. Ну ладно, это так, отвлеченные воспоминания. Чеченцы сейчас его нисколько не интересовали, с ними давно были достигнуты все и всяческие договоренности, дорогу друг другу не переходили, в приятели не набивались, но и кровью не пачкались.

А вот к Визирю у Саши некоторые претензии были. Не личного характера. Не любил Цезарь, когда иностранцы в России как у себя дома шуровали. Красная ртуть или зеленая - это значения не имело. Факт тот, что Визирь сделал свой заказ, не спросив разрешения у местных. Мог бы хоть вежливости ради связаться с "черной дюжиной". Или установить контакт выборочно, скажем, с "сырьевиками" и Организацией - красная ртуть проходила по ведомству если не одних, так вторых. Опять же, товар, скорее всего, планировалось вывезти через южные границы, а Вахо имел свой процент с той контрабанды. Почему его не спросили? Нехорошо. Вот за это Саша и решил наказать Визиря.

Он имел стопроцентную уверенность в том, что Визирь не заплатил бы ни цента людям, которые брали для него товар. Не его это стиль - честно рассчитываться. Вероятнее всего, исполнители сгинули бы бесследно на просторах родной страны, чтобы какой-то Визирь мог спокойно положить денежки в карман. Но с Цезарем такой номер не пройдет. Не тот человек, чтоб кинуть его, как паршивого лошка.

По телефону с Алияром говорить пришлось мало того, что по-турецки, еще и намеками - тот опасался, что линию прослушивают. Долго отнекивался, уверял, что не поддерживает никаких контактов... Саша только посмеивался: раз Алияр понял, о ком речь, то знает и как разыскать этого человека.

Закончив переговоры с Америкой, Саша сладко зевнул, глянул на часы и убедился, что пора обедать. Да и желудок уже недовольно бурчал... Не успел доесть суп, как появился Эдик.

- К телефону? - догадался Саша. - Наш или международный?

- Звонок местный. Но абонент говорит по-английски.

Быстро положив котлету на ломоть хлеба и жуя на ходу, Саша прошел в диспетчерскую. Взял трубку, представился на великолепном английском. Однако ответ получил на... турецком.

- Господин Матвеев, я беспокою вас по поручению Эндрью Ваксберга, и с этой минуты поступаю в ваше полное распоряжение. Мое имя - Джеймс Робертсон.

Ну да. Наверняка такой же Робертсон, как и Алияр - Андрей Суворов. Чертовы турки, конспирируются за иностранными именами, а говорят на родном языке. Смешно.

- Очень рад, господин Робертсон. Ваксберг говорил, что меня интересует?

- В общих чертах. Назвал имя объекта, а подробности вам лучше уточнить.

- Отлично. Мне нужна информация о последнем заказе объекта - кто заказчик, сколько платят, на каких условиях и так далее.

Робертсон подумал.

- С вашего позволения, я перезвоню через час.

- И по другому телефону, - Саша продиктовал номер. Пусть звонит сразу в кабинет, чтобы Эдика не гонять и самому лишний раз лестницу не покорять, как гималайские вершины.

Время ожидания Саша провел с толком - попросту завалился подремать. Вскочил в четыре утра, полдня на заводе провел, устал как собака... Пунктуальный Робертсон вновь напомнил о своем существовании ровно через час.

- Господин Матвеев, ваше поручение выполнено. Вероятно, нам лучше встретиться?

- У вас какие-то материалы, требующие моей визуальной оценки?

- Нет.

- Тогда говорите. Мы сэкономим время, отказавшись от лишних поездок. Линия защищена от прослушивания.

Конечно, вариант с подслушиванием полностью не мог исключить даже Корсар, занимавшийся защитой от таких вещей... Но он не определил бы только технические новшества своих бывших коллег, Сашиных же конкурентов отсек сразу. А в ФСБ и без прослушивания все подробности знали. Редкий случай, когда чекистов Саша опасался меньше, чем кого бы то ни было...

- Как пожелаете. Объект выступает в роли поставщика крупной партии весьма ценного товара. По последним данным, речь идет о красной ртути. Его заказчик - разведка некоего государства, состоящего в НАТО. Более подробно узнать не удалось, это известно лишь объекту. Я не стал связываться с ним напрямую, поскольку не получил от вас соответствующих инструкций. Но зато из надежных источников пришла информация, что названная заказчиком сумма достигает полутора миллиардов. Расчет будет произведен на территории Пакистана или северной Индии, конкретное место пока не уточнялось. Для выполнения взятых на себя обязательств объект нанял исполнителей с российским гражданством. Совершенно точно не мусульмане, и вероятнее всего москвичи.

- От кого объект получил сведения о товаре?

Робертсон задумался.

- Пожалуй, от заказчика. На момент переговоров объект пребывал в заключении, поэтому сомнительно, чтобы ему сообщили по нашим каналам. Да, собственно, по нашим мало информации прошло.

Ага. Значит, слушок о мистификации не достиг ушей Визиря абсолютно точно. Будем играть дальше.

- Это интересно, если он сидел... За что?

- Как обычно, неуплата налогов. В третий раз взяли. В первых двух случаях до суда не дошло, он выкрутился. В этот раз его арестовали в Европе, поэтому он готовился к долгому тюремному заключению. Но следствие прекращено, он на свободе. Вероятно, его вызволили специально для выполнения заказа.

- Естественно. Где он сейчас?

- На Филиппинах. На нелегальном положении. Но, - по голосу Робертсона стало ясно слышно, что он хитро ощерился, - если вы пожелаете, можно устроить встречу. Господин Ваксберг пользуется большим влиянием, с его мнением считаются все, даже объект, и достаточно только сказать...

- В Москве. Завтра.

Робертсон издал неопределенный звук, символизирующий, скорее всего, изумление.

- Но...

- Дольше я ждать не стану. Вы намерены действовать через Ваксберга?

- Нет, самостоятельно. Он вместе с именем дал координаты объекта.

- Тогда звоните объекту и приглашайте. И не вздумайте сказать, что я наводил справки. Завтра утром он должен быть в Москве.

Робертсон решил не возмущаться. Трудно сказать, какую рекомендацию выдал Алияр своему потомку, но соответствующую, если его человек не посмел обозвать Цезаря сумасшедшим.

Саша ни на миг не сомневался, что Визирь явится, стоит только свистнуть. Наверняка его хозяева поставили какие-то ограничения по времени, а товар он до сих пор не получил. И в Россию полетит как миленький - чтобы если не узнать о местонахождении драгоценного мусора, то хоть нанять нового исполнителя. Будем ждать, будем ждать...

* * *

Хотя за Визирем стояли сумасшедшие деньги, сотрудничать с ним мало, кто рвался. Работа, как правило, грязная и кровавая, не всем по вкусу. Цезарь, кстати, невзирая на свою репутацию беспредельщика и эпитет "Кровавый", подобной деятельностью брезговал. Еще бы - он на невинных мошенничествах больше имел. Визирь деньги зарабатывал через смерть жертв, а Цезарь строил изящную "пирамиду". Да, слезы, да, разорение - но ведь живы все? А вот Визирь почему-то считал, что отказ от кровавых жертвоприношений сбавляет авторитет.

Пожалуй, его смело можно было назвать самым непредсказуемым человеком в мировом криминале. Никто не мог сказать, откуда он родом. Внешне похож на узбека, по-русски говорил прекрасно, почти без акцента. Но у Саши перед глазами всегда стоял пример родного папаши, который и на турка-то похож не был, скорее на француза. Интуиция подсказывала, что Визирь - тоже турок. А может, перс. Вряд ли араб или кто другой.

У него не было определенной специализации, и занимался, по существу, он всем понемногу, но как-то странно: мог отказаться от любого навара без объяснения причин. Деньги как таковые его не интересовали, и было совершенно невозможно заранее предугадать, как он отреагирует на деловое предложение.

За ним охотились все полиции мира, включая интернациональные структуры. Разумеется, национальные разведки тоже проявляли вполне уместное любопытство. Визирь никогда не скрывал своего рода деятельности. Мог даже дать телевизионное интервью, где открыто признаться - да, я вор, бандит и международный террорист. А что такого? Одних его слов маловато для того, чтобы засадить в тюрьму. Еще доказать надо, что он не оболгал себя. А вот с этим как раз и возникали всяческие сложности.

Дважды, правда, он все-таки побывал в тюрьме. За неуплату налогов. Первый раз он вышел на свободу через два месяца - разом уплатив все задолженности и штрафы. Второй раз поступил иначе. Следствие шло около года, и когда настало время суда, вдруг выяснилось, что у Визиря за душой ни копейки. Все свое баснословное состояние он передал на благотворительные цели. Еще и героем оказался...

Да... Большой оригинал - говорили о таких в прежние времена. Визирь мог расчувствоваться от пения детишек и не выносил женских слез. В то же время был известен случай, когда Визирь приказал извести под корень население одного небольшого аула - и его головорезы не оставили в живых никого. Ни стариков, ни женщин, ни младенцев. Даже скот - и тот поубивали.

Саша прекрасно понимал, что сильно рискует, ввязываясь в авантюру с Визирем. Но, с другой стороны, по милости Вихрова он уже оказался замешан так почему бы не довершить начатое? Хоть денег срубить, раз подписался...

Как он и ожидал, Визирь ничуть не возражал против визита в Москву. Вроде как даже с радостью согласился. И спешка его не удивила. На самом деле Саша не так уж и торопился - просто хотел показать, кто подлинный хозяин положения. Сейчас только от него зависело, чем закончится афера с красной ртутью - и он воспользовался случаем, чтобы расставить точки над "i". И ведь получилось! Вон, Визирю скомандовал "к ноге" - тот и подчинился, даже не попытавшись сравнить свой авторитет с влиянием Цезаря. Пустячок, а приятно, как сказал бы Мишка.

Организацию встречи брал на себя Робертсон, выступавший посредником при переговорах. Однако условия диктовал Цезарь. Назвал место, время и определил "церемониал". Поскольку никто не знал, чего ожидать от противоположной стороны, присутствие охраны было необходимо. Но понимать смысл беседы посторонним ни к чему, поэтому в качестве телохранителей можно брать только людей, не знающих турецкого. Этот язык Визирь знал превосходно, что лишний раз наводило на мысль о его происхождении.

Поздно вечером Саша отправил Корсара в гостиницу "Звездная" - на его взгляд, самое удачное место для встречи. От Центра далеко, крутой народ там бывает редко, можно не опасаться особого любопытства со стороны посторонних. Вообще-то Саше никуда не хотелось ехать, но обсуждать такие вещи по телефону немыслимо, а приглашать к себе... увольте, только Визиря ему в собственном доме и не хватает. Для полного счастья. Поэтому снял на сутки номер. Корсар тщательно проверил помещение на предмет подслушивающих устройств и взрывчатых веществ, после чего оставил там дежурных.

В гостиницу Саша должен был прибыть к одиннадцати утра. В десять приехали телохранители, лично отобранные Корсаром. Последнее время как-то само собой вышло, что собственные люди привлекались для таких целей только в редких случаях - так, при поездках по магазинам. Как только заходила речь о переговорах даже с относительно мелким бизнесменом, не говоря о криминальных авторитетах, охрана ложилась на плечи Корсара. "Свита делает короля", - заметил он как-то Саше, когда тот вяло отпирался, уверяя, что обойдется собственными силами. Замечание было удивительно точным - для подобных целей у Корсара состояли на довольствии старые знакомые, причем не разведчики, а профессиональные телохранители. И на их фоне любой человек смотрелся бы куда представительней, чем в одиночку. Не говоря уже о том, что дело свое они знали на совесть. Что ни говори, во многих случаях лучше обращаться к специалистам КГБ.

Впечатление они производили должное. Всем лет по сорок - сорок пять, одинаково подтянутые, с бесстрастными лицами и холодным оценивающим взглядом. Четыре таких телохранителя плюс Корсар - и можно смело встречаться с кем угодно. Глядя на них, Саша уже в который раз подумал, что Корсар, уволенный из КГБ, потихоньку создал собственный Комитет. Сначала разведка, затем чистка внутри Организации, теперь и охрану в руки забрал. Это к лучшему, если так разобраться. Если мафия - разновидность государственной машины, то внутри ее просто обязана обнаружиться структура, отвечающая за ее "госбезопасность". И счастье, что созданием "личного Комитета" занимались настоящие специалисты...

Мальчики в холле гостиницы, игравшие роль некоего заградительного барьера, даже слова сказать не посмели, когда Саша в сопровождении охраны вошел внутрь. Корсар трижды прав насчет впечатления, которое производят его люди. Действительно, свита делает короля... Поднялся наверх, у лифта его встретили дежурные.

- Прибыл. Пять плюс один, - лаконично доложил старший.

Саша коротко кивнул. Телохранитель распахнул перед ним дверь номера; гости при его появлении встали.

Высокий моложавый, похожий на обычного среднего европейца, - это явно Робертсон. Четверо мужчин по выправке смахивали на американских морских пехотинцев. А чуть в стороне от двери - сам Визирь. Саша слегка опешил ему лет семьдесят, не меньше. Небольшого росточка, круглый и широколицый, без бороды и усов, волосы наверняка крашеные - не могут они быть черного цвета при таком обилии морщин. Увидев Сашу, расплылся в улыбке, а узкие глаза остались колючими и неприветливыми. Нехороший противник. К таким лучше спиной не поворачиваться.

Корсар знаками отдавал распоряжения охране, Саша перестал обращать на них внимание. Поздоровался с Робертсоном, протянул руку Визирю.

- Как долетели?

- Прекрасно.

Саша показал жестом в сторону соседней комнаты. Там стоял небольшой стол, накрытый по всем правилам этикета. Позаботился об этом Робертсон, Саше не пришлось тревожить свою верную секретаршу. Посредник заявил, что от мельчайших нюансов обстановки может зависеть успех переговоров - Визирь за счет своего происхождения к условностям относился трепетно. Мог неудачную шутку или вылетевшую по незнанию тонкостей Корана фразу счесть серьезным оскорблением. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. А мстительный был - хуже всех чеченцев, взятых вместе и по отдельности. И десять лет выжидать удобного момента мог. По поводу мести Саша не волновался нисколько - и сам не ангел, и люди смертны. Даже если носят прозвище "Визирь". А вот положительный исход переговоров ему требовался позарез.

За столом разговор шел на обычном русском языке и вертелся вокруг мелочей. Какова погода на Филиппинах, красивы ли женщины, интересные обычаи. Что нового в Москве - Визирь бывал здесь неоднократно и утверждал, что любит Россию. Сомнительно, но не стоит того, чтобы затевать спор по пустяку.

Через некоторое время Визирь - так и не удосужившийся назвать свое имя - понизил голос и по-турецки поинтересовался:

- Скажите, господин Матвеев, сколько вы платите вашей охране?

- Нравится? - высокомерно усмехнулся Саша. - Много. Как запросили. Но это ниже их реальной цены.

- Не опасаетесь, что кто-нибудь может заплатить чуть-чуть побольше?

Саше очень не понравилось выражение лица Визиря.

- Нет. А вы, если не секрет, пригласили американских морских пехотинцев?

- Да, конечно. Это отличные специалисты в своем деле. Могут не только охранять... Прошли огонь и воду, ничего не боятся и ничему не удивляются. Но я, как и вы, - тут Визирь расплылся лучиками морщинок, - тоже им плачу не так уж и много. Люди всегда хотят больше, чем получают, если им воздавать по заслугам в добрых делах, быстро станут твоими врагами. Сполна платить нужно лишь долги чести, когда человек поступил с тобой подло, не думая о последствиях... Да. А со своей охраной я давно сжился, как с любимым халатом. Они со мной всюду, готовые исполнить любой мой приказ слепо, не рассуждая, как хорошо натасканные псы. Ни у одного из них не появится и тени сомнений, потому что их обожаемые семьи тоже обласканы мною. И каждый знает - стоит ему предать, и жена с детьми не дождется любимого мужа...

Саша с трудом сохранял бесстрастное выражение лица, хотя больше всего хотелось брезгливо вытереть руку, которую пожал Визирь при встрече. Вот такого Цезарь не терпел. Добиваться преданности своих людей угрозой - это собственными руками готовить почву для предательства. Рано или поздно найдется кто-то, кто сумеет вывести семьи из-под удара - и тогда эти же прекрасно вымуштрованные псы разорвут своего хозяина, выместив на нем все зло за годы страха. Не говоря уже о том, что это в достаточной мере гнусно. Хирурга он здорово напоминал такими методами. Ну, у Визиря и слава соответствующая. Цезарь по сравнению с ним ангел. Это разовым наемникам он платил по запросам, а вот своим - столько, сколько на самом деле они стоили. И добился того, что отношения строились на уважении, а не страхе. Поэтому ни у кого в голове не укладывалась мысль, что ВДВ или Яковлев могут предать.

- Да, - продолжал рассуждать Визирь, - от личной охраны в нашей жизни многое зависит. Особенно когда занимаешь положение равное моему или вашему. Алияр, если не ошибаюсь, приходится вам родственником по материнской линии?

- Дядя, - лаконично пояснил Саша.

Визирь восхищенно покачал головой.

- Какой человек, какой человек! Какая мощь, какое влияние... Все западное побережье Североамериканского континента прислушивается к его словам.

Знал бы он, что доброй половиной своей силы Алияр обязан Цезарю... Порошок-то он получал из России, без него прибыли оказались бы куда скромней.

- В России и Европе, не говоря уже об Америке, люди мало внимания уделяют родословной. Но мы, родившиеся в Азии, никогда не забываем о том, кем были наши предки. Алияр пользуется огромным влиянием у всех, кто знает, что род свой он ведет от султанов... И что его родная мать была принцессой. Я не знал о том, что у Алияра была родная сестра. Лучшей жены не мог бы пожелать себе ни один простой смертный. Породниться с таким человеком предел моих мечтаний. Но он ничего мне о ней не говорил...

- Не удивлен, - не замедлил поддеть его Саша. - Алияру, вероятно, было хорошо известно о вашем стремлении взять под крылышко семьи своих партнеров. Поэтому он позаботился о том, чтобы его сестра не стала залогом его благополучия, а сам он не превратился в вашего преданного пса.

Визирь вежливо улыбнулся.

- Но насколько мне известно, существует еще одна женщина, несущая кровь великих людей. Ваша сестра.

Саша медленно откинулся на спинку стула, смерил Визиря взглядом. Вот оно что... Старый хрен, а туда же... Или надеется, что молодого парня проще обвести вокруг пальца? Ну, я тебе сейчас выдам, с нарастающей злобой думал Саша.

- Моя сестра замужем. И даже если внезапно овдовеет, я не завидую тому человеку, который сделает ее свободной для следующего брака. Не знаю, говорили ли вам, что у нас принято убивать неугодных женихов прямо на свадьбе. Открыто, в присутствии гостей. Я не желаю, чтобы моя сестра вышла замуж за кого бы то ни было после смерти своего нынешнего супруга. Этого человека я искал несколько лет. Так что тот, кто решится связать судьбу с моей сестрой, должен иметь бронированный желудок. Потому что я предложу ему выпить бокал царской водки или коктейля "меланж". И возможности отказаться у него не будет.

Предупреждение, совершенно недвусмысленное, Визирь понял и предпочел сменить тему.

- Я слышал, что вы достойный представитель династии. И ваше влияние в России ничуть не меньше авторитета Алияра. Москва, Прибалтика...

Ага, а еще Кавказ и почти вся средняя полоса России. Скоро будет побережье Белого моря. Но хвастаться нехорошо, поэтому Саша промолчал.

- О Цезаре я наслышан, - осторожно проговорил Визирь. - Я восхищался вами. Такой размах, такой талант... Вы ведь очень молоды. Но даже среди моих друзей все отзываются о вас с уважением. У меня, признаться, есть некоторые интересы в России. Я мечтал договориться с вами. Приятно все же работать с человеком, с которым считаются даже старики. Но тогда я не знал, что вы племянник глубоко чтимого мною Алияра, поэтому не решился излагать свои предложения.

Врет. Наверняка все знал. Потому и не решился, что его предупредили с Цезарем нельзя играть втемную, кинет в два счета. Но интересно все же, кто согласился... Однако проявлять любопытство опасно, Визирь легко догадается, что Цезарь в какой-то мере зависит от исполнителя его заказа. И воспользуется лазейкой, чтобы диктовать свои условия. В крайнем случае, без него всегда можно обойтись, когда существуют хорошие отношения с Вихровым и его коллегами...

- И к кому же вы обратились? - слегка надменно, стараясь не показать заинтересованность, спросил Саша. - Любопытно, кто в России достоин вашего доверия.

- О, это не столь важно, вы не находите? Это не доверенные лица, обыкновенные наемники. Если люди не справятся со своей задачей, люди не получат денег, только и всего. Не стоят они того, чтобы уделять им драгоценные минуты нашей беседы. Ваша охрана куда более достойна. Или моя. А эти...

- Вы правы, - согласился Саша. - Ваши исполнители действительно достойны лишь беглого упоминания. Прежде всего потому, что товар находится у меня.

Азиат не сумел сохранить хладнокровие. По его лицу волной пробежала череда эмоций. Сначала вспышка интереса, потом страх, затем - жадность. Понял, что в этом случае ему волей-неволей делиться придется. Саша продуманно молчал, не сводя пристального взгляда с широкой физиономии Визиря, и тот в конце концов сдался:

- Сколько?

- Я знаю, кто и сколько платит вам за этот товар, - обронил Саша.

Визирь помрачнел. Сообразил, что Саша может сдать его и напрямую. Тем более, у него все козыри на руках.

- Мы договоримся, - пообещал Визирь.

- Не сомневаюсь. У вас нет другого выхода. Вас вытащили из тюрьмы, и в случае провала жалеть не станут. Поэтому мы действительно договоримся.

Визирь начал ерзать на стуле. Вот так-то, знай наших. А то вздумал похозяйничать в России, не спросив высочайшего разрешения Цезаря...

- От меня вы этот товар не получите. Я подписался доставить его заказчику, и я это сделаю. Просто потому, что привык выполнять взятые на себя обязательства, - лениво, с чувством собственного превосходства, говорил Саша. - Перехватить товар по пути его следования невозможно. Меня прозвали Цезарем не за красивые глаза, и я предусмотрел все случайности. Конечно, для этого мне не приходилось стращать своих людей убийством близких - это слишком примитивно. В России такой ход является заведомо проигрышным. И мои специалисты сто очков вперед дадут вашим морским пехотинцам. Однако у меня нет желания подстраивать вам гадость. С заказчиком меня не связывают никакие иные обязательства кроме долга доставить груз. Вы получите данные о следовании товара после того, как состоится расчет между мной и заказчиком.

Визирь вздохнул с некоторым облегчением.

- За подобное сообщение вам придется сделать предоплату.

- И сколько же вы хотите?

- Пять процентов от той суммы, которую вам обещали.

- Но...

- Без "но", - презрительно скривив губы, резко перебил его Саша. - Вы забываете, где находитесь и кому перешли дорогу. Меня не волнует, как заказчики расплатятся с вами. Если этой суммы не будет на моем счету через неделю, товар вы не увидите. Мало того, мои специалисты доставят его вашим заказчикам через вашу голову. Вам сказать, сколько вы после этого проживете? И никого не станут волновать семьи ваших телохранителей. Не исключено, что ваша охрана вас и порешит. А семьдесят пять миллионов сумма вполне достаточная. Вы получите информацию, распорядитесь ею как вам будет угодно, а на будущее твердо уясните - ни одна тварь на моей территории не смеет вякать без моего разрешения.

Визирь молчал, опустив взор. Потом тонко улыбнулся:

- Мне кажется, что с такими убеждениями вам имело бы смысл платить охране больше.

Мерзавец. Скотина, прямо-таки просит пулю.

- Полагаете? Тогда раскрою еще пару секретов. Это специалисты не из числа моих людей. Своим постоянным бойцам я плачу столько, что вы разоритесь их перекупать. А эти помимо моих денег имеют личный интерес в нашем деле. И ваши морские пехотинцы сейчас вытянутся в струнку, если узнают, что удостоились чести находиться в одном помещении с лучшими оперативниками КГБ, - Саша намеренно произнес эту аббревиатуру по-английски. - Эти люди охраняли высших лиц в нашем государстве. Помимо кармана у каждого из них имеется честь и достоинство. Того, чего напрочь лишены вы.

- Да, вот этого мне не сказали - что вы связаны со спецслужбами.

- Могли бы и сами догадаться. Русские относятся к этой организации не столько со страхом, сколько с уважением. Прежде всего потому, что КГБ - это больше, чем просто контроль за безопасностью государства. Как и криминал больше, чем просто нажива. И когда офицер КГБ приходит с деловым предложением к криминальному авторитету, ему не отказывают. И при этом не пытаются обмануть. Красная ртуть принадлежит КГБ. И она уйдет туда, куда должна.

- Традиции вашего криминала, насколько мне известно, запрещают подобное сотрудничество. Человек, решившийся на такое, должен быть готов к потере своего влияния в случае огласки.

Саша усмехнулся.

- Во всех случаях, кроме моего. Я беспредельщик. Для меня нет законов и традиций. И управы на меня тоже нет. Я не бандит, не вор и не мошенник. И что обо мне будут думать - неважно, потому что у меня достаточно сил, чтобы заставить подчиниться любого недовольного моим поведением.

- Но семьдесят пять миллионов, согласитесь, это слишком большая сумма за простую наводку.

- Отнюдь. Сюда же входит сумма неустойки за самоуправство в России. На будущее запомните: все ваши интересы должны проходить согласование со мной. Вы совершили крупную ошибку, попытавшись меня обойти, за что и заплатите.

Визирь сцепил пухлые пальчики в замок, пошевелил ими.

- Если предоставленная вами информация окажется детальной, я готов перечислить указанную вами сумму. После расчета с заказчиком.

- Кажется, я выразился достаточно ясно - меня не интересуют расчеты по факту. Если деньги не поступят через неделю, я обойдусь без вас. Вероятно, мне придется поделиться с представителями КГБ, но зато я раз и навсегда избавлюсь от угрозы в вашем лице. Потому что помимо денег в этом случае я получу вашу голову. В самом лучшем случае вы просто потеряете всякий вес в определенных кругах. Алияр постарается этого достичь, поверьте. Потеря влияния в теневой экономике означает, опять же, смерть, поскольку состарившегося льва, не способного отстоять свою территорию, убивают молодые и голодные львы.

- Хорошо, - сдался Визирь. - В вашим словах есть истина. Каким образом вы предпочитаете совершить сделку?

- Во Флориде у меня есть маленькая бензозаправка. Вот ее вы и приобретете за семьдесят пять миллионов американских долларов. Дабы не возникало ненужных подозрений, я распространю слух, что на ее территории зарыт клад испанских конквистадоров. Позвоните Алияру, он сообщит, с кем связаться для оформления покупки. Это первое. Второе - вместе с сообщением о состоявшейся сделке купли-продажи вы оставите Алияру свои точные координаты, чтобы у меня не было необходимости разыскивать вас для передачи информации. Это все.

Визирь неохотно кивнул. Все-таки он, мерзавец, хотел кинуть своих исполнителей. Иначе обрадовался бы возможности сэкономить: семьдесят пять миллионов куда меньше обещанного им за работу миллиарда.

Разговаривать, по сути, было больше не о чем. Саша поднялся, демонстрируя окончание аудиенции, вышел в соседнюю комнату. Вслед за ним выскользнул Робертсон.

- Господин Матвеев, - начал он.

- Да? - откликнулся Саша с тем же подлинным высокомерием потомка турецких султанов, которым блистал в беседе с Визирем.

- Должен отметить, что вы достойный продолжатель династии. Хотя вы не сын, а всего лишь племянник многоуважаемого Алияра, но в вас чувствуется королевская кровь.

Отвечать на подобные комплименты нельзя - надо принимать как должное. Тем более - восточную лесть. Саша молча ждал, что последует за первыми фразами.

- Я сразу понял, что мне оказана честь. Далеко не всякий достоин стать вашим посредником. И я восхищен, - он опять сделал паузу. - После вашей встречи мне ясно как белый день, что его время уже прошло. Алияру я обязательно сообщу, что старый лев начал терять зубы и получил серьезную рану от льва молодого. У меня возникли лишь некоторые сомнения... О нет, не по поводу Визиря. Видите ли, у меня тоже есть небольшие интересы в России. Личные, так сказать. Маленький бизнес, скромный доход... Ничего серьезного. Мне пришло в голову, что во избежание ненужных коллизий стоило бы согласовать с вами детали... Чтобы никто потом не сказал, что я тайно хозяйничаю в чужом доме.

Намек ясен. Парень поглядел, как ломают крупных авторитетов, и предпочел не доводить дело до конфликта.

- Позвоните на днях, договоримся о встрече.

Дошел почти до двери, оглянулся - Визирь не мог его видеть. Поманил Робертсона, одними губами шепнул:

- Он до Филиппин один летит?

- Нет. Я подумал, вам будет интересно, какое впечатление оставила у него встреча... Есть человек, который обстоятельно доложит завтра.

Саша кивнул. Робертсон молодец. По крайней мере, работать с ним легко. Не в пример приятней, чем с Алияром. Переманить его к себе, что ли?

- Проводите моего гостя в аэропорт, - громко сказал он и шепотом добавил: - А своего человека поберегите. Могут быть неожиданности, - взялся за ручку двери, на миг замер и внезапно спросил: - Мистер Робертсон, а почему вы выбрали именно английское имя? По-русски говорите неплохо, могли бы и российский паспорт приобрести.

Тот немного смущенно улыбнулся:

- Господин Матвеев, вы неверно меня поняли. Это мое настоящее имя, так же, как и ваше - Александр Матвеев. Моя мать, турчанка по происхождению, вышла замуж за американца. Он очень небогат, но ей нужно было получить гражданство.

Саша кивнул. Внезапная мысль осенила его:

- А мы с вами не родственники?

- Дальние, - согласился тот. - Моя мать приходится внучатой племянницей матери Ваксберга. Поэтому он и взял меня к себе на работу, дал образование, что мы с ним в родне. Иначе мне не на что было бы надеяться. А теперь я накопил небольшой капитал, приехал в Россию. У меня здесь семья, я женат на русской женщине. Двое детей.

- А что сразу не сказали, что мы родственники?

- Зачем? - удивился тот. - Это выглядело бы как просьба о подаянии.

Саше понравилась его сдержанность.

- Хорошо. В таком случае, я жду вас с семьей в воскресенье у себя дома. Познакомимся поближе, заодно и дела обсудим.

- Благодарю вас, - кивнул Робертсон.

Вышел из номера, чувствуя себя безмерно уставшим. Телохранители сопровождали его настолько четко, что Саша, в общем-то, почти не замечал их, но ощущение защищенности не исчезало ни на миг. Ох, хорошие спецы... Корсар догнал его у лифта.

- Все нормально. Визирь сопит, страшно недоволен. Я технику оставил, ему самому "жука" повесил на одежду. Пока в самолет не сядет, все вплоть до пульса знать будем.

- Костя, его надо ликвидировать.

- Одного или с Робертсоном?

- Одного и не в России. После того, как он бабки мне выплатит, разумеется. Иначе он мне такую свинью подложит, что мало не покажется. А Робертсона проверь по всем уровням. Парень вроде неплохой, может пригодиться. Тем более, что мы с ним в родне. Мне он понравился.

- Готовить к вербовке?

- Ну да. И не готовить. Если годен - сразу и "сделать".

Корсар равнодушно кивнул, приняв распоряжение к сведению...

...Вечером состоялся праздничный ужин. Наконец-то закончилась нервотрепка с наследством Логинова. Саша пригласил на "Дачу" Игоря с матерью - хотел представить их отцу. Правда, Логиновых пришлось предупредить - не стоит болтать о том, что они видели Маронко живым и невредимым. Игоря эта просьба нисколько не удивила - он умел принимать вещи такими, какие они есть. А Елене, учитывая особенности ее характера, преподнесли ту версию, что мнимая смерть была разыграна исключительно с целью уберечь отца от смерти реальной, что, в общем-то, от истины не отличалось. Она пожалела отца - вот они, бизнес-проблемы, до чего доводят. И удивительно быстро нашла общий язык с Анной и Светкой. Глядя на них, Саша вздохнул с облегчением - женщины его семьи помогут удержать Елену под контролем. Глядишь, подружатся, что для общего дела только на пользу.

Соколов выглядел несколько удивленным. Он и вправду не ожидал, что все пройдет так легко. Шайнберг подал иск в суд, и Мишка готовился к долгому и трудному процессу, когда сегодня утром, прямо перед заседанием суда, к нему явился нотариус. Сам, без приглашения. И поставил Соколова в известность, что дарственная была написана днем позже установления факта смерти Кирилла Логинова. О чем Шайнберг, показавший нотариусу свою доверенность, умолчал.

Вот так и вышло, что Шайнберг потерпел сокрушительное поражение на первом же заседании. Никак он не ожидал такого предательства от хорошо известного ему нотариуса. Мишка тоже не ожидал внезапной помощи, но вид сделал соответствующий - так и должно быть. Таким образом, Игоря утвердили в правах наследника. Мало того, удалось добиться, чтобы ему разрешили управлять имуществом своей сводной сестры, второй наследницы, в ее отсутствие. Тут Соколову пришлось постараться, но цели он достиг. Таким образом, в Третьем Московском Банке появился новый президент. А Шайнбергу Соколов осторожно намекнул, что тому лучше всего продать свои акции концерну UMF, ибо новому руководству не нравится старый юрисконсульт. Конечно, никто ни к чему не принуждает, но ведь Шайнберг умный человек, и должен понимать - никакого доверия ему не будет. Тот принял сказанное к сведению, и Соколов был уверен - дней через десять он уйдет из банка.

И только вечером отец пояснил, в чем причина такой тяги к справедливости у нотариуса. К нему наведался некто Вихров Иван Павлович. Обрисовал ситуацию, привел какие-то свои аргументы, и сумел втолковать человеку, кто его друзья, а кто - враги.

Были и другие новости от Вихрова. Саша справился на "отлично", разыскав красную ртуть, но и партнер выполнил свои обязательства. Следствие, разумеется, прекратить было невозможно, поскольку факт изготовления таких купюр на территории России и вывоза их за границу являлся непреложным. ФСБ - контора серьезная, уголовщиной занимается мало, но если берется - то просто так дело не замнешь. Вихров нашел выход.

Следствие направили в иное русло. Цезарь же не один такой хитрый деньги самостоятельно рисовать. Задержали группу фальшивомонетчиков, и Сашины деньги повесили на них, только и всего. В связи с этим Вихров рекомендовал отказаться от продолжения этого вида деятельности, или, по крайней мере, несколько изменить стиль работы. В частности, вывезти производство за территорию России - хоть в Казахстан или Беларусь. И полностью отказаться от идеи распространять продукцию в России, чтобы партия фальшивок не всплыла внезапно после ареста "изготовителей". Можно на Украине, только к Молдавии или Приднестровью, чтобы подозрение падало на иностранных деятелей. А еще лучше - в Средней Азии. Там сам черт концов не сыщет.

Саша, разумеется, к совету прислушался. Тем же вечером позвонил в Вологду, приказал приостановить печать, а производство свернуть и приготовить к перевозке. Совсем отказываться от печати он не хотел прибыль хорошая, но Вихров просто так настаивать не станет. Надо сделать перерыв. И подыскать, в самом деле, укромное местечко в Казахстане.

Итак, большая часть неприятностей осталась позади. С банком хлопот никаких - а те, что будут, решаемы. Рябушкин выдал разрешение на участие в аукционе и доброжелательно отнесся к намекам о возможном сотрудничестве мэрии и UMF в области реконструкции дорог, хотя окончательного решения пока не вынес. Зуйфаров вякнул было, но его сын тут же оказался за решеткой, и ему ни до чего стало. А потом еще и ВДВ нанес ему визит. Кости не ломал, но вел себя нагло. И Зуйфаров начал понимать, что время его царствования на исходе. Инициативу перехватывали более молодые и способные люди.

Красную ртуть, опять же, нашли. И Визирь деньги заплатит, Саша в этом был уверен. Что есть лишний повод для радости. Следователи ФСБ не имеют к Матвееву никаких претензий. Все хорошо. Даже жена не выступает.

Но в этой бочке меда, как водится, нашлась ложка дегтя. Неизвестный враг, стравивший между собой крупнейших московских авторитетов. О нем по-прежнему ничего не было известно. И даже цели его оставались столь же неясными, как и в первый день. Мысль, что над ним завис этот дамоклов меч, свербила Сашу днем и ночью. Но что он мог поделать? От беспокойства и суматошных поисков, как правильно заметил отец, толку никакого, один сплошной вред. Придется ждать, пока тот проявит себя либо Корсар его вычислит. И до тех пор делать вид, что жизнь легка и прекрасна, и никаких проблем не существует...

Глава 7

Илья докурил, лениво потушил бычок о подошву сапога. Вновь глянул в бинокль. Черный "порше" по-прежнему сиротливо торчал посреди площадки. Никаких людей поблизости не наблюдалось. Он сплюнул.

- Сдается, мы зря время теряем. Сколько еще ждать осталось?

- 15 минут, - отозвался Димон.

- Дохлый номер. Они не выйдут. Только тачку испортим да себя раскроем. Часовой механизм перевести на более позднее время надо.

- Юрец со Славкой и Олегом свалили, - напомнил Димон. - Черт, не по кайфу мне это. Мы здесь только как мишени хороши. Было бы нас пятеро... И то - что такое пять человек против Цезаря, тем более, что он тоже не один? Олег, сволочь, наверняка перессал торчать здесь. А то, что Чума его якобы на день рождения пригласил - лажа.

- Да хрен с ним, - пробормотал Илья. - Пусть валит. От него проку все равно никакого. А вот автомат свой мог бы мне оставить.

Димон отвернулся. Илья потянулся за пистолетом. Стрелять - это шумно получится, а вот оглушить и бесшумно удавить - другое дело.

Сегодня, в первый раз за все это время, ему не удалось передать предупреждение. И именно сегодня оно было жизненно важным. Бомба была заложена в машину Цезаря. Кто-то доложил, что Цезарь приедет на "порше" по определенному адресу, пробудет там минут десять и уйдет.

Им повезло - из машины ушли все. бомбу удалось поставить без помех. И время задержки выбрали с таким расчетом, чтобы рвануло минимум в километре отсюда. Вот только не предвидели, что визит Цезаря затянется.

Илье оставалось только одно - отправить всех к праотцам, чтобы вовремя предупредить Цезаря. Колебаний не возникало никаких. Гуманность здесь неуместна, сантименты оставим до лучших времен. На войне как на войне, если не выстрелишь первым, убьют тебя.

Димон неожиданно вздрогнул, насторожился. Илья замер, так и не успев вытащить пистолет из кобуры.

- Секи, - шепнул Димон. - Топает кто-то... А-а, так это Юрец со Славкой вернулись! Ну, глядишь, щас и часы на бомбе переведут... А Олега нет.

Что-то противно заныло внутри. Только двоих лишних свидетелей ему и не хватает. Ох, как бы сейчас пригодился автомат Олега... Маленький такой, как игрушечный, с глушителем... А придется отходить и бить с расстояния из пистолета вблизи они его в рукопашной свалят, если все вместе накинутся.

- Что-то ссать охота, - задумчиво заметил Илья. - Вчерашнее пивко до сих пор отливается.

- Да ссал бы здесь, - шутливо предложил Славка. - Мы отвернемся, если стыдливый.

- А что, эти кусты общественным туалетом считаются, чтоб себе под нос ссать? - огрызнулся Илья, спокойно встал и направился в сторону.

Славка все с той же ухмылочкой пошел за ним. Илье это сильно не понравилось. Он завернул за угол, оглянулся - Славка стоял. Автомат в руке, и наверняка готов к работе.

- Вот не знал, что тебе по кайфу на отливающих мужиков глазеть, сказал Илья, чтобы не молчать.

- Менжа схватила? - с жутковатой усмешкой спросил Славка.

- С какой радости?

- Слушай, Илюха, объясни мне такое совпадение. Почему все, о чем тебе так или иначе известно, тут же доходит до Цезаря?

- Ты у меня спрашиваешь?

- Нет, у Пушкина. Александра Сергеевича. Кстати, Цезарь с ним тезка. Ну так что, Илюха?

- Ты что, на меня все провалы списать хочешь? Ах, какой я способный в одиночку планы всей коалиции коту под хвост пускаю! Прямо-таки Штырлиц местного значения.

- Не крути.

Илья засмеялся - зло, ехидно, с оттенком горечи(

- Слав, вот положа руку на сердце ответь( в этой гребаной войне с самого ее начала хоть одна акция не обернулась для нас поражением? Я, не я - дело-то не в нас. Просто кто-то собрал толпу оболтусов и швырнул их на вымуштрованных боевиков. Я же видел, что такое люди Цезаря. Слав, их учили хлеще, чем в армии. Пойми, от нас практически ничего не зависит. Мы - то, что называется пушечным мясом. Нас набрали с тайной надеждой, что кому-то случайно удастся достичь хоть какого-то результата. У кого-то что-то получается, и что? Ну, убрали Ученого. Получилось? А между прочим, я не просто знал об этой акции. Я ее и предложил. Можешь у Чумы поинтересоваться. Хочешь сказать, работая на Цезаря, я бы вякнул? Да только выгоды извлечь никакой не смогли. Гончару надо было в ту же ночь брать штурмом их особняк за городом, тогда, глядишь, что-нибудь и вышло бы. А он прошляпил этот шанс. В результате беляевские опомнились. Цезарь объявил джихад, и на этой волне просто морально задавил Хромого. Если бы у него не оставалось времени на демагогию, мы бы уже победили. Действовать надо быстро, а не спать в ожидании победы.

- Гладко, логично. Но ты мне не нравишься. Чуешь? - Славка повел стволом автомата. - Интуиция у меня хорошая. Потому я и вернулся - хотел собственными глазами убедиться в том, что ты не поможешь Цезарю слинять.

- Ну-ну.

Занятый вроде бы своими рассуждениями о причинах поражений, Илья смог занять наиболее выгодную в его положении стойку. О том, что он много лет занимался айкидо, в измайловской группировке тоже никто не знал, как и в Пензе...

Легко поднырнул под автомат, в тот же миг сзади захватил Славкину голову. Характерный треск - и Славка обмяк. Илья осторожно опустил его тело на влажную землю, проверил - мертв. Надо же, никогда шею не ломал, а получилось с первого раза... И никаких ощущений. Так было, когда он стрелял в Шерифа... Странно, другие люди испытывают что-то. А до Ильи просто не доходило, что он убивает. Порыскал по карманам мертвого Славки. Ага, есть. Пожалуй, давно пора самому купить хороший нож, сколько можно пользоваться оружием клиентов... Выпрямился и, повесив автомат убитого на плечо, пошел убирать остальных.

Димон и Юрец сидели спокойно. Видимо, Славка своими подозрениями не поделился ни с кем. А напрасно... Зажав нож обратным хватом, сделал одно-единственное молниеносное движение - и Юрец, который был ближе, рухнул с перерезанным горлом. Димон вскочил, но Илья, высоко подпрыгнув, нанес страшный удар ногой в голову. Удар, от которого лошадь умерла бы. Вот и таэквондо пригодилось... А тихо-то как, вяло подумал Илья. Оба были еще живы. Не до сантиментов, напомнил себе он, добивая раненых... Забрал у Юрца ключи от его джипа и пошел к стоянке.

В голове пустота. Как он будет выкручиваться - одному богу известно. Лучше всего, по идее, вовсе не возвращаться. Но у Чумы осталась Оксанка, которой он обещал помочь.

Проходя мимо "порше", на секунду задержался. Потом прибавил шаг. Дожидаться Цезаря бессмысленно. Проще проехать мимо на скорости, полоснуть по тачке очередью, пока никого нет - пластит от детонации сам рванет, не дожидаясь времени. А даже если и не рванет, невелика беда - вряд ли Цезарь рискнет усесться в тачку, продырявленную пулями. Илья рысцой припустил к джипу.

Он завел машину, аккуратно выехал. Опустил стекло со своей стороны, приготовил автомат. Полоснуть - и тут же бросить оружие. Работать строго в перчатках он приучился первым делом, его отпечатков пальцев нет нигде, тачку он в паре километров отсюда бросит... Менты обнаружат трупы, ну и наплевать - Илью им не вычислить при всем желании. Если не сдаст Чума.

В глаза ударил свет фар. Илья резко ударил по тормозам, бросил автомат на соседнее сиденье, вымахнул наружу. Идиоты, не могли на минуту задержаться... Он летел навстречу выезжавшему "порше", надеясь только на то, что Цезарь узнает его раньше, чем охрана схватится за оружие. А счет шел на секунды...

- В тачке бомба! - заорал он изо всех сил.

"Порше" остановился. Илья подлетел к передней пассажирской дверце, наклонился...

- Все наружу! - скомандовал Цезарь.

Четыре дверцы распахнулись одновременно, Илья успел отскочить в сторону... Взрывная волна подхватила его в прыжке, накрыла, ударила о бордюр тротуара, он покатился, как мячик... Лишь через несколько минут поднял гудевшую голову. Неподалеку от него неподвижно лежал водитель. "Порше" пылал, как нефтяной факел, выбрасывая высоко в ночное небо снопы искр. Господи, сколько же пластита они туда угрохали... Илья вскочил на ноги, рукой загораживая лицо от жара, подобрался поближе к костру. Внутри сквозь мощную завесу пламени виднелся черный силуэт. Этот явно мертв, и даже вывезти его невозможно.

От запаха горящего бензина и человеческого мяса мутило. С трудом подавив приступ рвоты, Илья вернулся к своей машине. Подогнал ее поближе. Опустил задние сиденья, чтобы получился этакий помост. Надрываясь, затащил внутрь крупное обмякшее тело контуженного водителя "порше". В машине было трое - один в джипе, второй погиб. Кого-то еще он не нашел. Будем надеяться, что третьим окажется Цезарь. В то, что в машине догорает именно его тело, Илья верить не желал.

Он обошел "порше" по широкой дуге. И увидел его. Цезарь сидел на земле, прислонившись к чьей-то тачке, настолько старой, что даже сигнализация отсутствовала. Весь в крови, голова откинута назад, глаза закрыты. Но дышит.

Где-то над головой послышался звук открываемого окна. Голос - эй, что там за дела? Илья метнулся к джипу, подъехал вплотную к Цезарю - тащить его на себе у него сил не хватило бы. Наклонился к нему(

- Саш, ты меня слышишь?

Губы Цезаря, черные от крови и жара, шевельнулись(

- Да.

- Идти можешь?

- Нет.

- Держись за меня. Сейчас я тебя отвезу...

Цезарь даже не спросил - куда. Илья поднырнул ему под левую руку - вся правая сторона сочилась кровью - напрягся. Цезарь повис на нем, находясь, очевидно, в полузабытьи. Илья крякнул от натуги - черт, здоровый мужик-то, центнер точно весит. Тащи такую тушу...

С грехом пополам он затолкал Цезаря в джип, подумав, что ни фига не справился бы, будь тот совсем без сознания. Цезарь свалился на разложенное сидение, застонал.

- Терпи, Саш, я быстро... - пробормотал Илья.

Надо удирать. В любое мгновение менты явятся. Еще не хватало, чтобы их хоть на секунду задержали. Илья повертел головой по сторонам, и с места рванул так, что покрышки задымились. И вовремя - пролетая перекресток, увидел мигавшие сирены. А ничего, в меру оперативно, отметил он. Минут пять после взрыва прошло, не больше. Ну вот, и менты работать научились... Черт! Они за ним увязались!

- Саш, у тебя сотовый есть?

Тишина. Илья глянул в зеркало - Цезарь пытался перевернуться на другой бок. Чувствуется, вытащить телефон стоило ему колоссальных усилий. Илья схватил трубку в тот момент, когда пальцы Цезаря обессиленно разжались. Все, вырубился. Ну, сейчас уже не страшно. Илья быстро набрал номер.

- От Вегаса для Дона. Передать немедленно! Черный "ниссан-патруль", номер 757, буквы неизвестны, идет от Каширского шоссе через Варшавское, далее по Балаклавскому до Новоясеневского проспекта. За мной менты. Цезарь ранен и нужен врач.

Отключился и прибавил скорость. Теперь главное - довезти Цезаря живым. А по дороге не мешало бы сбросить "хвост". Ну с этим он справился относительно просто. Доехал до развилки Каширского и Варшавского шоссе, нырнул в тоннель, там развернулся и вернулся на сто метров. Юркнул в узкий темный проезд между домами. Раньше, когда на развилке стоял гаишник, большинство опытных водил пользовались этим проулком. Потом гаишника поставили и здесь. А Илья знал, что можно выскочить на Варшавку не только по прямой, но и между домов. Фары погасил, продвигался чуть ли не на ощупь. Но, когда выбрался на трассу, позади уже никого не было...

Его ждали на перекрестке Балаклавского проспекта и Новоясеневского. Ультрамариновая "вольво" и джип "шевроле" стояли на обочине по встречной полосе, а по ходу метров за триста до поворотного круга плавно притерся черный "мерседес" с проблесковым маяком. Обогнал, включил маяк, разбрасывая во все стороны синие лучи, и повел за собой. Джип замкнул кортеж, а "вольво" приблизилась с водительской стороны.

Илья не смотрел по сторонам. Он просто гнал машину вперед, стиснув зубы и вперив взгляд в асфальт - чтобы не влететь с таким грузом в выбоину. "Мерседес" впереди пролетал все светофоры, не снижая скорости, пост ГАИ на въезде в Ясенево не проявил желания задержать явно серьезный кортеж - с такими атрибутами только большие люди катаются.

Сосредоточившись на дороге, Илья не сразу обратил внимание, они пронеслись через все Ясенево, практически не снижая скорости, и приближаются к кольцевой дороге. Ага, сообразил он, в загородный особняк ведут. Ну правильно, там куда безопасней...

Там, где с Калужского шоссе дорога уходила в сторону, "вольво" заняла место "мерседеса", а тот умчался вперед. И ворота к моменту их прибытия уже были открыты. На подъездной аллее скорость пришлось здорово снизить. "Вольво" объехала дом, подведя Илью к встроенному гаражу. И как только он вместе с джипом сопровождения оказался внутри, створка ворот плавно опустилась, отрезав его от внешнего мира. Все. Довез.

Илья заглушил двигатель и уронил голову на руль. Вязаные перчатки пропитались какой-то жидкостью. Он отрешенно глянул в зеркало - вся физиономия залита кровью. Его собственной. Задело взрывом, вероятно.

Дверца машины распахнулась, Илья узнал Яковлева.

- Там, - показал он на салон. - Осторожно, раны тяжелые.

Яковлев вспрыгнул на подножку, в тусклом свете внутренней лампочки разглядел два неподвижных тела. Тут же отшатнулся, сделал знак кому-то в джипе "шевроле". И оттуда выкатился уже знакомый Илье врач-садист.

Через секунду за спиной Ильи раздался его возмущенный вопль(

- Вы что, совсем рехнулись - сюда их везти?! Что, по дороге больниц мало было?!

- Менты, - еле выговорил от усталости Илья. - Я сбросил их с хвоста не так далеко от места стыковки с вами. Мне никак нельзя с ними объясняться.

- Молчи, Серега, - сказал Яковлев. - Что случилось?

- Пластит, - лаконично объяснил Илья. - Я не успел предупредить.

- Понятно.

От джипа подошли двое ребят, Илья знал их - ВДВ и Чикарев. Толик изумленно присвистнул(

- Какие люди! Вот кого не ожидал увидеть... Илья, какими судьбами?

- Все дороги ведут в Рим, - отшутился Илья. - То бишь, к Цезарю.

Серега исчез в доме, через минуту прибежал, притащил с собой тележку с носилками, похожую на больничную.

- ВДВ, давайте сначала Сашку, потом Дмитрия.

- Куда их?

- Туда, на первый этаж. Сразу в предбанник операционной. Галька уже там, скажет, что делать.

Все вместе они выволокли обмякшего Цезаря из машины и переложили на носилки. ВДВ с Чикаревым укатили тележку, Серега залез внутрь, решив произвести хотя бы поверхностный осмотр второго раненого.

- Чья машина? - спросил Яковлев.

- Угнал, - ответил Илья. - Точнее, забрал ключи у хозяина.

- Надо полагать... - Яковлев сделал многозначительную паузу.

- Ага. Свидетелей не оставил.

- Тем проще для нас.

- Ничего страшного, - объявил Серега. - У Димки обычная контузия. Ох, сколько раз ему уже по голове доставалось - не счесть... Как еще мозги не вылетели ни разу - непонятно. А где Шурик? Он с ними ездил.

- Третий член экипажа геройски погиб, - грустно сообщил Илья. - Не успел выскочить из машины. Серьезный человек был?

- Второй Сашкин телохранитель, - пояснил Яковлев. - Какая разница серьезный или нет? Все равно жалко парня.

ВДВ и Толик вернулись за вторым пассажиром Ильи.

- ВДВ, я туда все равно иду, - окликнул Яковлев. - Займись пока тачкой. Отгони ее куда-нибудь подальше и обработай. И отправь кого-нибудь за машиной Цезаря. Там еще Шурика в морг надо отвезти... Илья, пошли.

Сопровождая мягко катившуюся тележку, они проследовали узким коридором в жилые помещения. Илья краем глаза заметил роскошный холл, и тут же Валера подтолкнул его внутрь неосвещенной комнаты.

- Закрой шторы, включи свет и жди меня, - распорядился он.

Запер дверь и ушел. Илья, не спеша, выполнил его рекомендации. Обычная комната. Точнее, одноместная больничная палата. Похоже, ребята обустроились на совесть. Целый госпиталь на дому. Койка, застеленная чистым бельем, маленький стол, два стула. В соседнем помещении - раковина, сидячая ванна и унитаз. И большое зеркало на стене, в котором отразилась совершенно жуткая физиономия. Вся ободранная, со лба лоскут кожи свисает. Ему бы в фильме ужасов с такой мордой сниматься... Осторожно сбросил на пол верхнюю одежду, вымыл руки и стер кровь с лица, стараясь не касаться раны.

Когда вышел, Яковлев уже ждал его. На столе стоял пузырек с перекисью водорода и лежала упаковка бинта.

- Вымыл? Молодец. Я, конечно, не врач, но перевязать смогу. В Афгане этому всех учат...

Яковлев ловко обработал ссадину, плотно забинтовал голову.

- Вот и стал ты раненым красным комиссаром, - пошутил он. - Ты есть хочешь? Наверняка. Я сказал на кухне, чтобы какие-нибудь бутерброды принесли. Только когда в дверь постучат, ты в туалет зайди. Чтобы тебя никто не видел.

- Слушай, а зачем такая секретность? Кто меня может здесь-то выдать?

- А кто угодно. Здесь помимо наших ребят полно прислуги. Не дай бог, случайно кто-то проболтается, и твоей жизни придет конец. Не говоря уже о том, друг мой Вегас, что ты являешься нашей военной тайной. А знаешь, какой самый простой способ сохранить что-либо в секрете? Просто не знать этого. На данный момент о твоем существовании известно очень небольшому количеству людей, а уж тех, кто твое настоящее имя знает, можно по пальцам пересчитать. Но они не знают, что ты и есть Вегас. Только я. И я не прощаюсь с надеждой, что даже в нынешних условиях, после сегодняшнего, нам удастся сохранить твое инкогнито и вернуть в расположение войск противника.

Легкий стук прервал разговор. Илья бесшумно поднялся и нырнул за дверь туалета. Отсюда он слышал, как Яковлев гремел посудой и благодарил какую-то женщину. Кажется, она предлагала нечто посущественней бутербродов. Яковлев, дурак, отказывался. Но потом она его уговорила.

Дождавшись, пока Яковлев закроет дверь за женщиной и окликнет его, Илья вышел. На столике рядом с медикаментами появился электрический чайник, банка кофе, сахарница, чашки, блюдо с бутербродами и миска с маленькими котлетками, испускавшая такой аромат, что у порядком проголодавшегося Ильи потекли слюнки.

- Давай, - скомандовал Яковлев. - Пока Сашку оперируют, мы успеем и поесть, и свои дела обсудить.

- Серьезно он ранен? - спросил Илья с набитым ртом.

- Серега ругается и плюется. Впрочем, он всегда ругается. Сашку только то и спасло, что он в бронежилете был. Под правой ключицей все разворочено. Его счастье, что он левша. Ты кофе с сахаром потребляешь или без?

- С сахаром, - охотно кивнул Илья. - А еще с коньяком, шоколадом и хорошим трубочным табаком. Можно все сразу.

Яковлев расхохотался. Подумав, вытащил из внутреннего кармана своей куртки, висевшей на крючке за дверью, заветную фляжку. В ящике стола при детальном изучении обнаружились два маленьких пластмассовых стаканчика. Яковлев понюхал их, издал возглас "ага!", сполоснул и налил в них коньяк.

- Тебе ехать сегодня уже никуда не потребуется, а я в любом состоянии доеду. Давай, за встречу, что ли.

Только почувствовав на языке вкус "Дойны" - Яковлев не изменял своим привычкам, Илья нутром ощутил, что в безопасности. Наверное, для него теперь всю жизнь букет этого коньяка будет ассоциироваться с уверенностью в удаче...

Наевшись, приняв еще пятьдесят грамм, выпив чашку кофе, Илья откинулся на спинку стула и закурил. Так вот оно какое, простое мужицкое счастье-то... Прикрыл глаза от удовольствия.

- Ты спать пристраиваешься, что ли? Не вздумай. Давай, коли уж мы так незапланированно встретились, рассказывай.

- Детально? - уточнил Илья.

- Желательно.

Илья налил себе еще кофе, маленькими глотками осушил чашку, собираясь с мыслями. И, оглянувшись назад впервые за это время, немало изумился такой долгий путь он прошел всего за месяц. Бегство с завода в Мытищах, обслуживание Аббата - и подспудная раскрутка его на предмет информированности. Чума и Оксанка. Она нравилась Илье, но скорее как сестра, а не как вероятная подружка. После первой встречи никаких споров и разногласий не возникало, она по собственной инициативе выведывала у Чумы что-то интересное и тут же сообщала Илье. Он обещал ей половину того, сколько получал за свою деятельность, плюс убежище на случай провала... Вспомнил Илья и свое изумление. Диспетчер Эдик сообщил ему номер счета в банке, куда Яковлев переводил деньги в счет оплаты. Всего он ожидал - но не таких сумм. А потом еще и Аббат завел такой разговор, что ему позарез требуется свой человек в окружении Чумы. И даже платить за работу готов. Таким образом, Илья получил неплохую легенду на всякий случай. Если его засекут за подслушиванием, можно сказать, что для Аббата старался. Так оно и есть, только к нему данные от Ильи поступали в урезанном виде и через несколько часов после того, как их записывал Эдик. А потом - этот заказ...

- Вот с этого момента поподробнее, - потребовал Яковлев.

Илья пожал плечами. Вот с последним его выездом и в самом деле было много непонятного. Утром Илья явился к Аббату - последние две недели это вошло в распорядок дня, утром приезжать и возить шефа по всему городу. Или сидеть в его квартире, ожидая поездки. Если Аббат никуда не собирался, то чапать к Чуме и выполнять его распоряжения.

Накануне Аббат заявил, что сегодня практически свободный день. Илья даже опоздал минут на пятнадцать - за что получил внушительный нагоняй, потому что шеф сидел на чемоданах. Оказалось, ему срочно нужно уезжать на Кипр. Илья повез его в аэропорт. По дороге Аббат предупредил, что исчезает на пару недель и выдал все инструкции, которые надлежало соблюдать в его отсутствие.

Аббат поручил Чуме какое-то дело, и подозревал, что тот не приложит особых усилий для его выполнения. Для контроля направил к нему Илью. Задача последнего сводилась к тому, чтобы торчать дома у Чумы и своим присутствием напоминать о деле. Далее, Чуме должен был позвонить человек, который позовет Илью к телефону и сообщит место. От Ильи требовалось доставить туда группу братков и проконтролировать, чтобы они все сделали чики-чики. Что именно, Аббат говорить не стал, упомянул лишь, что на месте все станет ясно.

Илья возражать не стал, поперся к Чуме, где его уже ожидала рабочая бригада. Через пару часов ожидания позвонила какая-то баба, назвала адрес, марку и номер машины и тут же положила трубку. Царицыно. Илья повез туда всю буйную компанию, по дороге из отрывочных реплик уяснил, что едут на "заказ". На место прибыли загодя, клиент еще не нарисовался. А когда явился, у Ильи отвисла челюсть...

- Значит, заказал Аббат, - протянул Яковлев. - Немного странно. Что-то я не могу сообразить, чем ему так помешал Цезарь... Ну ничего, на хитрую жопу есть хрен с винтом, выкрутимся.

- Валер, у меня просьба личного характера. Оксанку пристроить надо. Кстати, она говорит, что знакома со Светой Антоновой. Это кто?

- Сашкина жена, - пояснил Яковлев. - Оксана, Оксана... Не помню такую.

- Рыжая, - подсказал Илья.

- Ах, рыжая? Рыжая... Все равно не помню. Ладно, я узнаю, что она из себя представляет. Считай, я обещал тебе позаботиться о ней. Если мы не успеем вывезти ее до твоего побега, в сообщениях диспетчеру называешь ее Вегой. Понятно?

В дверь кто-то осторожно царапнул. Илья пулей метнулся в туалет, и почти сразу услышал голос Сереги(

- Эй, братан, выходи. Свои.

Илья, переводя дух, вышел. Серега задрал белье на койке, уселся. Вид у него был измотанный, но довольный.

- Как? - спросил Яковлев у врача.

- Как в сказке. Два куска железа в груди. Вытащил оба, понятно. Вместе с мясом. До костей не достало, и то слава Богу.

- Ты скажи - жить будет?

- А черт его разберет! - беспечно отозвался Серега, моя руки в раковине. - Я почем знаю... Вообще-то, с чего ему помирать? Если только от потери крови. Так-то ранение серьезное, но неопасное. Единственное, организм у него далеко не железный. Износился парень за эти годы. И ногу ему прострелили всего два месяца назад, еще хромать не перестал.

- Я в предбаннике смотрел - показалось, что там до легких все выворочено, - сказал Яковлев.

- Не, даже ребра целые. Он везучий, - он хмыкнул. - Правда, везет ему что-то не очень. Второй раз я его штопаю, и второй раз у меня под рукой ни тиопентала, ни другой дряни для общего наркоза нет.

- На живую резал? - ужаснулся Илья.

- Не совсем. Морфин внутривенно капельно ему, стакан спирта внутрижелудочно себе, новокаином обколол и поехали. Вон, до сих пор балдеет. Песенки поет. Прикинь, да? У него ни слуха, ни голоса, да еще и язык заплетается! Я его режу, а он мне под руку подвывает - ой мороз, мороз...

Илья хмыкнул.

- Он спит? - спросил Яковлев.

- Какое - спит! Я ж говорю - тащится с морфина. Хочешь, попробуй поговорить с ним, только он, по-моему, с такой дозы нифига не соображает. Я ему три куба вкатил.

- Спятил? - прошептал Яковлев. - Он с овердозы сейчас прямиком к праотцам отправится.

- Нифига ему не будет. Вес-то какой? Правильно, почти сто. Потом, я ему один кубик подкожно сделал, а два - в капельницу. Это ничего, ерунда для него. Он же два месяца на игле сидел. Ножка бо-бо, вот и кололся. Ему после войны еще и от этого дела лечиться придется. А может, и так бросит.

- А если не бросит? - засомневался Илья.

- Бросит, куда он денется... Он свои мозги слишком любит, чтобы на игле долго сидеть, - успокоил Серега. - Ладно, ты пойдешь? Я его пока не стал поднимать наверх, в палате лежит. Идите спокойно, я внутреннюю дверь во флигель запер, никого из посторонних в коридоре нет.

- Илья, пошли, - скомандовал Яковлев.

Эта палата на вид ничем от обычной комнаты не отличалась. Только что на столике стояли какие-то медицинские приборы, да в воздухе чувствовался характерный больничный запах - крови и медикаментов. Цезарь лежал посреди огромной тахты, до ушей укрытый одеялом. По смертельно бледному лицу, серому от кровопотери, блуждала счастливая улыбка идиота, взгляд блестящих от наркотика глаз устремлен в потолок. Яковлев придвинул стул поближе, показал Илье на второй.

- Саш, как?

- А зае...сь! - объявил тот. - Я лечу, лечу, лечу... Крыша, стой, раз-два. Я тебя слушаю.

- Ты хоть что-нибудь соображаешь?

- Я? Со... сообржаю. Фу, Яковлев, какие ты слова сложные прдумывашь... А мне так хоррошо...

- Саш, ты узнаешь этого парня?

- А як же... память не отшибло, хотя и башкой шарахнулся. Или не башкой? Яковлев, чем я шарахнулся?

- Тебя в грудь куском железа ударило, - терпеливо пояснил Яковлев.

- О! Какая у меня разведка, а? Даже про меня все знает... А вот дудки! Морфином я шарахнулся, а не железкой.

- Морфином ширяются, а не шарахаются.

- Да? Блин, досадно. Нет, ты че ко мне пристал? Яковлев, слабо спеть? А мне не слабо. Из-за оооострова на стрежень... - затянул он. - Не помню дальше. А! Наа праастор ряачной ваалны... Выплаваают рааспясные Стеньки Разина... - он сделал паузу, хитро посмотрел на Илью и радостно объявил( Порты!

Не выдержав, Илья согнулся в три погибели, плечи задрожали от смеха. Обколотый Цезарь сто очков вперед любому клоуну мог дать.

- Саш, соберись с мыслями, - попросил Яковлев. - Надо что-то срочно делать.

- Всех замочить. В "Ариэле". Отстирывает безупречно - чисто "Тайд". Яковлев, врежь мне по роже, быстро!

Илья увидел, как у Цезаря внезапно закатились глаза, он позеленел... Яковлев с размаху влепил ему пощечину. Глаза у Цезаря вернулись в нормальное положение, а сладкая улыбка исчезла.

- Отъезжаю, - пояснил он. - Доза большая. Яковлев, увидишь, что зрачки под лоб лезут - сразу бей по роже. Мне еще час отключаться нельзя, иначе... иначе хреново будет. Что, Илья, и ты свое получил?

- Как видишь.

- Как вижу? Ой, смутно. Яковлев, че рожу сурьезную корчишь?

- Саш, чтобы тебя вытащить, раскрылся Вегас.

- Вегас, Вегас... Во, блин, развел конспирацию! - Цезарь подавился смехом. - Думаешь, я не допер, кого ты так закодировал? Я ж всех твоих способных агентов наперечет знаю. А этого нет. Только его и мог отправить... Я тебе еще по шее настучать все порывался, да руки не доходили. Ведь запретил же вербовать его!

- Когда ты запретил, дело уже было сделано. А при всех я планы раскрывать не хотел. Нет, а что, я должен был мчаться за ним и останавливать, да?

- Илья, вот скажи честно( тебе больше делать нечего, кроме как шкурой рисковать? Вон, в башке дырку сделали лишнюю...

- Ничего. Не насквозь, так что мозги от сквозняка не застужу.

- Естественно. У тебя их и не было, если в эту кашу добровольно полез. Яковлев, я еду, лови меня...

Одной пощечины оказалось мало. Только после третьей глаза вновь приняли осмысленное выражение.

- Знаете, на что похоже? Как будто упал в воду, плывешь к поверхности, а выплыть никак не можешь... Короче, я, похоже, все-таки выпаду в осадок, поэтому быстро. Разведчика терять нельзя. Свидетели остались?

- Нет, - быстро ответил Илья.

Цезарь прикрыл блестевшие глаза.

- Яковлев, знаешь, что? Скажи отцу. Потому что пока я буду в себя приходить, потеряем уйму времени. Кстати, ты ему платишь или он на чистом энтузиазме работает?

- Плачу, естественно. А что?

- Не верю энтузиастам.

- Мы сразу об этом не договаривались, но я помню, что в Мытищах-то заплатили, хотя и не обещали. Подумал, не кинете, - пояснил Илья.

- Слушай, я все спросить хотел... Почему именно Вегас?

- Я азартный человек, а Лас-Вегас - рай для игроков. Вот я и нашел себе символ.

- Да, рай... Продулся я там как-то капитально... Преисподняя там, а не рай. Хрен с тобой, золотая рыбка, раз тебе так хочется, то инициатива наказуема. Теперь до смерти на меня работать будешь. Сам напросился. Яковлев, моя крыша летит куда-то...

Он отрубился.

- Зови Серегу, - сказал Яковлев.

Илья вышел в коридор, позвал. Врач посмотрел на больного, пощупал пульс, покачал головой(

- Все, проваливайте. Он сегодня уже ни на что способен не будет.

...Илье довольно долго пришлось сидеть в комнате в полном одиночестве. После того, как они вернулись от Цезаря, Яковлев ушел, но спать ложиться не разрешил - еще какие-то планы на ночь имелись. Поэтому Илья выпил еще две чашки крепкого кофе - чтобы спать не тянуло - и в результате голова закружилась от переизбытка кофеина в крови.

Потом вернулся Яковлев, бросил Илье белый халат и шапочку.

- Одевайся! - скомандовал он. - И колпак натяни так, чтобы из-под него бинты не выглядывали.

- Я же выше, чем Серега, спутать сложно, - удивился Илья.

- У нас здесь и другие врачи бывают, а также фельдшера и медсестры. Раненых много, Серега один не всегда справляется. Да и не только хирурги требуются. Готов? Пошли. Голову держать низко, по сторонам не вертеться и стараться остаться неузнанным.

По дороге им никто не встретился. Илье, вопреки пожеланиям, очень хотелось как следует осмотреться в доме, о котором рассказывали сказки. Чума, в частности, заметил, что, если бы ему подарили этот особняк, он на всю жизнь забыл бы про криминал. А все имение стоило больше миллиона долларов. Вероятно, один из самых дорогих в России особняков. Еще говорили, что под зданием целый лабиринт катакомб и подземных тайных ходов, но побывать там никому не удалось, поэтому запросто могло оказаться, что это только сплетни.

Яковлев провел его на третий этаж, свернул направо, прошел почти до конца коридора.

- Илья, - сказал он, остановившись перед дверью, - человеку, с которым сейчас встретишься, ты обязан ответить на любой вопрос. Что бы он ни спросил. И ответить только правду.

- А кто он?

- Сашкин отец. Благополучно убитый при твоем активном участии.

- Я так и знал, что он остался жив.

- Естественно.

Он открыл дверь и вошел в комнату, сделав Илье приглашающий жест. Внутри их ожидал мужчина. В первую секунду казалось, что ему лет пятьдесят от силы, но при более внимательном взгляде становилось ясно, что он старше. Невысокого роста, худощавый, подтянутый, движения легкие и уверенные. Похож на Соколова, точнее, это Соколов обладал некоторым сходством с ним. В отличие от брата Цезаря, у хозяина комнаты волосы когда-то были темными, почти черными, но сейчас сильно поседели. А лицо такое же - те же высокие узкие скулы, те же почти правильные черты лица, глубоко запавшая переносица чуть ниже уровня прямых бровей, нос с едва заметной горбинкой. И темные внимательные глаза.

Яковлев подошел к нему, что-то очень тихо произнес. Илья осматривался, пока они разговаривали. Судя по всему, это помещение было рабочим кабинетом. В обстановке самым гармоничным образом уживались элементы современного офиса и антикварная мебель. Удивительно, но они ничуть не противоречили друг другу. Возможно, дело в том, что все предметы отличались аскетической простотой линий, никаких излишеств вроде мягких подлокотников. И все выдержано в одном цвете.

- Тогда позовете? - долетела до Ильи реплика Яковлева.

- Конечно, - кивнул хозяин.

Проводил до двери, потом повернулся к Илье, протянул руку(

- Сергей Иванович.

- Илья.

- Ты в шахматы играешь?

Вопрос не был неожиданным. Кто-то говорил о том, что лидеры Организации в буквальном смысле слова помешаны на шахматах. Причем это касалось не столько Хромого, сколько Ученого и его семейного клана. Цезарь в шахматы играл здорово, это точно.

- Да, играю.

- Тогда прошу, - Сергей Иванович показал в угол кабинета.

Там на низком журнальном столике стояла шахматная доска. Фигуры размером с ладонь, явно ручная работа... Впрочем, ничего удивительного, если вспомнить, что это страсть. Любой человек старается раздобыть оригинальные предметы, имеющие отношение к хобби.

- Если куришь, пепельница на полке. Там же сигареты. Белые или черные фигуры?

- Черные.

- Почему, если не секрет?

- Больше нравятся.

Сергей Иванович усмехнулся.

- Мои дети и подавляющее большинство их друзей играют почему-то строго черными. Загадка, которую мне до сих пор не удалось решить - откуда такое совпадение вкусов? Но все при знакомстве обычно говорят, что играют немного, плоховато или поверхностно знакомы с правилами. Что, в принципе, оказывается близко к истине. К какому уровню мне готовиться в твоем случае?

Илья сбросил медицинский камуфляж, уселся в свое кресло, взял в руки коня. Да, ручная работа. И очень высокого класса.

- Кандидат в мастера спорта.

- Даже так? Ну, я в молодости мастера успел получить. Возможно, пошел бы и выше, но биография подпорченная. Хорошо. Раз ты занимался, то знаком с теорией. Тогда мы разыграем кое-что из классики, если ты не против.

- Пожалуйста.

Первые несколько ходов ввергли Илью в состояние легкого замешательства. Эта комбинация была незнакома ему. Ладно, тогда будем просто играть, не напрягая мозги напрасно.

- И как давно ты начал заниматься?

- С пяти лет.

- А почему тогда только кандидат?

- Со временем накладки возникли. Мне было девять, когда врачи сказали моим родителям, что мне имеет смысл заняться более подвижными видами спорта. Шахматы я не бросил, и в новой секции понравилось, так что пришлось разрываться между двумя увлечениями. Смею надеяться, что достиг определенных высот и там, и там.

- Насчет шахмат пока не знаю, сейчас посмотрим. А что касается айкидо, то там тебя вспоминают добрыми словами.

Илья посмотрел на него с легким изумлением. Сергей Иванович пояснил(

- Видишь ли, Яковлев по долгу своему обязан ответить мне на любой вопрос. Когда готовилась моя смерть, я узнал о существовании некоего Вегаса. Мой сын упорно отрицал факт знакомства с агентом, уверяя, что и знать его не желает, чтобы случайно не провалить. Тогда я поинтересовался у Валеры Яковлева. И так получилось, что я достаточно хорошо знаю твоего сэнсея, - он помолчал. - Видишь ли, это необходимо - знать всю подноготную человека, который принимает участие в нашей деятельности. Поскольку Саша не горел желанием выполнить эту процедуру, руководствуясь соображениями конспирации, то справки собирал я.

Илья молча уставился на доску. Партнер попался сильный. Сильнее его тренера. Что касается справок, то эта новость не вызвала ни возмущения, ни удивления. Разумная предосторожность. Он тоже так поступал бы на месте Сергея Ивановича. Да и скрывать от него Илье было нечего.

- Опираясь на данные тебе рекомендации, я удивился только одному, Сергей Иванович откинулся на спинку кресла, внимательно посмотрел на Илью. - Скажи, почему все-таки криминал? Ведь твои убеждения и принципы далеки от законов, если можно так их назвать, преступного мира.

- В России нет ни одного честного человека, - твердо сказал Илья. Каждый хоть раз в жизни нарушал закон. Налоги утаивают практически все поголовно - а потому что если их платить полностью, мгновенно станешь нищим. Взятки дают тоже. Это вообще вроде правила хорошего тона стало. А ведь и первое, и второе - уголовно наказуемые деяния. Я уже не говорю о мелком воровстве - с работы что-то домой утащить. То, что в России называют бизнесом, за границей как минимум мошенничество. Честным человеком нельзя быть, даже если жить в полном одиночестве в глухой тайге - обязательно выяснится, что незаконно обрабатываешь клочок земли, принадлежащий государству, и не платишь за это налоги. Наши условия таковы, что честные люди обречены на физическое вымирание. И я просто не стал лгать себе. Криминал так криминал. Пусть тогда будет крутой криминал, а не мелкое воровство. Как говорят англичане, лучше дурная репутация, чем никакой.

- Ты не слишком категоричен?

Илья широко улыбнулся(

- Не спорю. Но, даже выбрав такой путь, я постараюсь сохранить какие-то рамки морали. В принципе, те ограничения, которые установил Цезарь... Простите, он же ваш сын...

- Ничего. Его только очень близкие друзья по имени называют. И то не всегда.

- Так вот, его рамки меня вполне устраивают. Он работает уже на таком уровне, на котором говорить о грабеже простых граждан смешно, поэтому моя совесть не страдает от того, что приходиться раздевать прохожих. У него четкие правила поведения с женщинами. Даже его враги говорят, что он, если можно так выразиться, джентльмен. Женщин не бьет, не насилует в качестве наказания и так далее. И даже те моменты откровенной жестокости, которым я стал свидетелем, имеют свое обоснование. Хотя я бы поступил иначе. Возможно. А возможно, что я не знаю всей подоплеки. Мне трудно судить. Та роль, которую я играю сейчас, вполне отвечает требованиям моей натуры. Пусть я преступник и помогаю преступнику. Но Цезарь несет определенный порядок. Он более цивилизованный человек, чем те, с кем он ведет войну. И для бандита может считаться образцом для подражания.

Сергей Иванович покачал головой.

- Полагаю, он был бы польщен таким отзывом. С одним-единственным уточнением. Саша не бандит в полном смысле этого слова. Это то, что в Италии называется мафиозо. Итак, ты обоснованно сделал свой выбор...

- Нет, - усмехнулся Илья. - Я его сначала сделал, потом обосновал. На самом деле тогда у меня не было времени на размышления. Поступал чуть ли не инстинктивно. И, в общем-то, не ошибся. По крайней мере, я ни о чем не жалею.

Сергей Иванович ничего не сказал. Некоторое время они играли в тишине. Илья уже видел, что дело идет к его проигрышу. Но отнесся к этому философски - не все ж выигрывать. Партия закончилась через пятнадцать ходов, Илья вновь расставил фигуры.

- Если хочешь, можешь опять черными, - разрешил Сергей Иванович.

- Да ничего, положено меняться. В сущности, от этого ничего не зависит.

- Мне тоже все равно.

Пользуясь сомнительным преимуществом первого хода, Илья начал разыгрывать сложную партию, которую выучил еще в детстве. Выиграть хотелось. Сергей Иванович усмехнулся, первое время переставлял фигуры точно как в теории, а затем внезапно сдал пешку и слона, напрочь поломав всю красивую и стройную картину. Илья немедленно потерял ладью.

- У тебя друзья есть? Настоящие, не приятели-одноклассники и не знакомые, с которыми общаешься долгое время. Такие, на которых можно положиться во всем. А?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Илья застыл с приоткрытым ртом. Потом покачал головой(

- Нет, наверное нет.

- Тебя никогда не удивлял этот факт?

- Честно говоря, я даже не задумывался об этом. Жил, и все. Потом, у меня практически не было свободного времени. То шахматы, то айкидо, то родителям помочь надо... Школа. В общем-то, я не жалуюсь на узкий круг общения. А друзья... Наверное, потребности не возникало.

- Сам в себе, независимый ни от кого, полагающийся только на себя... Нехарактерно для твоего возраста. Таких называют маленькими старичками. И очень не любят. Люди не терпят тех, кто прекрасно обходится без них. Не обращал внимания?

- Ну почему же? Мне об этом периодически сообщают. В армии несколько раз было, Пахан вон из себя выходил. Леха как-то обмолвился. К Чуме попал, так меня черт знает в чем подозревать начали. Слишком независимый, говорят. Значит - знаю то, что поможет мне остаться на плаву и утопить остальных. В школе побаивались из-за этого. В младших классах считали любимчиком учителей, но потом убедились, что я не прогибаюсь. Не понимали, почему я и не с учениками, и не со старшими. Хотя не спорю, было у нас два учителя, с которыми даже просто поговорить интересно. Много видели люди.

- Тебя не тяготит такая обособленность?

- Ничуть. Даже проще жить. Я отвечаю только за себя, берусь только за то, что мне по силам, и поэтому не испытываю нужды прыгать выше собственной головы.

- Но, насколько мне известно, сейчас ты отвечаешь не только за себя.

Илья подумал.

- Пожалуй, да. Но я же не в лесу живу. Конечно, есть люди, которые мне дороги, люди, с которыми у меня общие интересы. Я не хочу сказать, что чувствую себя совершенно обособленно. Нет, ни в коем случае. Мне просто никто не диктует свое мнение. Я независим именно в этом плане.

- Мат.

Илья ошарашенно уставился на доску. Не может быть... Как же он проглядел? Вот это да.

- Отыгрываться придется в следующий раз, - сказал Сергей Иванович без тени издевки. - А сейчас необходимо решить насущный вопрос твоего будущего. Как я понял, ни Яковлев, ни ты сам не стремитесь к разоблачению. То есть, ты желаешь остаться в игре. Но в этом случае необходимо создать полную иллюзию того, что ты принадлежишь к иному лагерю. Расскажи еще раз все, что сегодня произошло. И как можно детальнее.

На память Илья не жаловался. Сумел даже дословно передать все разговоры среди сидевших в засаде. Сергей Иванович уточнил, кто мог слышать приказ о ликвидации Цезаря.

- Пожалуй, - протянул он, потирая подбородок, - вину свалим на Олега, который ушел с поста под благовидным предлогом. Чего это он убежал, когда был приказ - проследить до конца? Подозрительно. А с тобой поступим следующим образом. Все, что случилось до того момента, как ты отошел по нужде на посту, оставим неизменным. Ты отметился в кустах, вернулся и обнаружил, что вашу группу натуральным образом уничтожают. Ни крикнуть, ни убежать возможности не было. Тебя ударили прикладом автомата в лицо, ты потерял сознание и очнулся здесь. Почему оставили жизнь тебе одному из всей группы? Ты выглядишь старше остальных, решили, что ты главный. С тобой сначала разговаривал Яковлев. Имя его назвать можешь - оно прекрасно известно Гончару. И ты их знать обязан, поскольку уже сталкивался с ним до поездки в Мытищи. Пока противоречий нет? Отлично. До переговоров тебе сделали перевязку, это обычное явление, у нас всем оказывают медицинскую помощь, чтобы люди не помирали раньше того, как перестанут быть полезными. Затем тебе предложили поделиться информацией добровольно. На вежливое предложение ты ответил отказом. Яковлев вызвал помощников и тебя заперли в подвале. Камеры увидишь сам, и даже пробудешь там некоторое время. Твоими соседями станут небезызвестные Муравей и Хирург. Оба живые, подлеченные и потерявшие надежду на скорое освобождение. Камеры одиночные, но возможность для общения имеется. Им ты расскажешь именно ту легенду, которую сейчас слышишь.

- Понятно. Затем, вероятно, я сбегу. Непонятно только, зачем в камеру запирать, если те господа связи с наружным миром не имеют.

- Не торопись. Тебя покажут некоторым авторитетам Организации, и именно в роли звеньевого Гончара. Мало того, поскольку ты отказался отвечать на вопросы добровольно, тебе продемонстрируют некие стимулирующие разговорчивость приемы. Ты будешь молчать, как партизан. Это не сложно, потому что при допросе обязательно присутствие Яковлева, так что всерьез резать тебя на куски не будут. Но следы останутся - и ты покажешь синяки и ссадины Чуме. Что касается побега, то этот вопрос мы проработаем несколько позже. Ты получишь все необходимые инструкции непосредственно в камере. Вопросы есть?

- Нет. Перспектива с одной стороны, грустная, а с другой - хоть высплюсь. А там кормят?

- Да, разумеется. Разрешается подраться с охраной во время раздачи еды - для того, чтобы впечатление на Муравья произвести. Но сторожей никто о твоем особом статусе предупреждать не станет, поэтому бить будут всерьез.

- Все ясно.

Сергей Иванович снял трубку телефона, набрал номер из трех цифр - из чего Илья сделал вывод, ч