/ Language: Русский / Genre:detective,

ПрессХата Для Депутата

Владимир Рыжков


Рыжков Владимир

Пресс-хата для депутата

Рыжков Владимир

Пресс-хата для депутата

Ироническая повесть

Все события, происходящие в повести, целиком вымышлены,

а имена и фамилии персонажей по понятным причинам изменены.

Автор никакой ответственности никогда ни за что не несет.

Часть первая

Кандидат в убийцы

Глава 1

День рождения

Вечеринка была в самом разгаре. Количество выпитого можно было мерить ящиками, съестного - центнерами. Тосты говорили без конца, то есть я начал подумывать, когда же им настанет конец. Сначала пили за мое здоровье, потом стали пить за женщин, потом за процветание, за мужчин, за секс, за космос, пока окончательно не забыли по какому поводу собрались. А повод был самый простой - мой день рождения. Не помню, какой по счету, надо будет паспорт посмотреть. Вообще, с памятью у меня в последнее время что-то не очень. Иной раз простые вещи забываю. Например, имена друзей. Или номер домашнего телефона. Своего, конечно. Чужие номера я забываю сразу, как только мне их называют. Ну, ладно, я отвлекся. Пора перейти к делу. То есть к рассказу. А тут есть, о чем рассказать. Началась вечеринка замечательно, а закончилась дракой. Из-за чего она возникла, до сих пор не пойму.

Посреди комнаты был накрыт большой обеденный стол со множеством бутылок, всевозможных закусок и фруктов. Ввиду временного отсутствия жены накрывать пришлось мне самому с помощью приглашенных женщин. С женой я развелся совсем недавно и теперь жил один. Так было намного спокойней. Никто меня не пилил, если я задерживался на работе, никто не капал на мозги, если я приходил пьяный, никто не заставлял заниматься бытовыми проблемами. Я был свободным человеком. Я радовался жизни и решил отметить свой день рождения с невиданным размахом. И пригласил на банкет тех, кого хотел, а не тех, кого обычно предлагала моя бывшая жена. Пригласил своих старых друзей и особо доверенных коллег.

Вот они все и собрались за столом. Рядом со мной сидели Славик и Вадик, мои институтские кореша, два охламона и прикольщика, которые, насколько я еще помню, вечно старались отмочить что-нибудь посмешнее, постоянно втягивая меня в этот процесс. Потом Наташка, наша общая подружка, тоже училась вместе с нами. Она вышла замуж за какого-то толстосума, который вечно торчал на работе, оставляя ее одну. За ней Сачковский, интеллигентного вида мужик в очках, прожженный журналюга, с которым я знаком с тех пор, когда он написал про меня статью. Содержание статьи я, конечно, давно забыл, но с Сачковским поддерживал отношения. За ним сидел Портнов, наш завлаб, которому осталось до пенсии каких-то пять лет. Или восемь. Дело не в этом. Главное, мужик хороший! Его нельзя было не пригласить. Рядом с ним Катька Выкрутасова, симпатичная женщина сорока лет, замученная мужем и детьми. Она сидит в нашем рабочем кабинете за соседним столом, не мог же я ее не пригласить! И еще Юлька, накрашенная девица с голыми плечами, наташкина подружка, которую она притащила с собой. Наверное, для того, чтобы познакомить со мной, я ведь теперь холостяк. Ее я видел впервые. В общем, все оживленно беседовали, совмещая разговор с трапезой. Так обычно беседуют люди, которые чувствуют себя непринужденно, особенно за столом. И особенно после несчетного количества рюмок. Говорили обо всем, перебивая друг друга и стараясь обязательно высказать свое мнение по текущей теме. А темы менялись со скоростью секундной стрелки.

- Мой меня всегда обманывает! - как обычно жаловалась на мужа Катька. - Скажет, приду в шесть, а сам припрется в десять. Где был? На футболе. Оказывается, он утром не знал, что на футбол пойдет! Лишь бы меня обмануть!

- Это у вас муж такой! - укорил ее Сачковский. - А нормальный мужчина всегда знает, когда и куда он пойдет. Он не подчиняется обстоятельствам. Если надо что-то по работе, он идет и делает. И не говорит, что у него дети голодные, что ему надо обед готовить! Не то, что женщина! Если посылают мужчину в командировку, скажем, за границу, так он едет! И не отказывается!

- Вы, наверное, за границей частенько бываете? - поинтересовался Славик и хитро ухмыльнулся. - Нам-то все никак не удается! То виза просрочена, то деньги на новую тачку копишь!

Это у него виза просрочена! Да у него не то, что заграничного паспорта отродясь не было, свой родной где-то потерял. Так два года без паспорта и живет. Лень в милицию сходить, новый выписать! А деньги он даже на новый пиджак накопить не может.

- Конечно! - не понимая иронии, высказался Сачковский. - Мне часто приходится туда мотаться. И в командировки, и по личному делу. Надоело до жути! Вот, верите, по мне лучше выходные дома провести, чем в эту заграницу переться! Предлагали в эти выходные в Париж, так я отказался! Говорю, не могу! Друг в воскресенье пригласил на день рождения! И не поехал!

- А так бы сейчас по Парижу ходили? - удивилась Наташка. - Ну, надо же!

- Да чего я там не видел, в вашем Париже! Тоска там зеленая! Все без дела болтаются, не знают, чем заняться! Только зря в кафе штаны протирают.

- Эх, если я туда когда-нибудь поеду, - размечтался Вадик, обязательно политического убежища попрошу. Лучше под мостами вместе с клошарами жить, чем тут...

- И как там у них люди живут? - поинтересовался Портнов. - В смысле, простые... Так же весело, как у нас, или скучновато?

- Да уж не так, как здесь! - проворчал журналист. - У нас тут наслаждаются жизнью, а там проживают ее. Вот мы тут сидим, лясы точим! А там бы я за это время две страницы написал! Вот так-то! Они норовят каждую минуту в дело пустить. Это мы отдыхаем по полной...

Я слушал их, не вступая в беседу. Просто изрядно набрался, так что даже плохо ворочал языком. Раз все пили за мое здоровье, я решил наверстать упущенное. То есть допить то, что не допил за всю жизнь. Поэтому тупо смотрел на лица моих друзей и слушал, о чем они болтают. Мне это было даже интересно. Поначалу. Потом меня увлекли собственные мысли, которые путались в голове, затуманенной алкоголем. Хотелось подвести кое-какой неутешительный жизненный итог, подумать о своей горестной жизни и понять, что она не удалась.

- А вы что, писатель? - поинтересовалась Наташка. - Был у меня один писатель знакомый. Да весь вышел!

- Скажете тоже, писатель! - возмутился Сачковский на такое оскорбление. - Я журналист! Статьи пишу на разные темы. Это вам не романы сочинять! Тут головой думать надо!

- И про заграницу пишете? - уточнила Юлька. Она восхищенно смотрела на Сачковского. Наверное, видела впервые журналиста живьем. Или это мне только казалось. Да, похоже, она была уже изрядно набравшаяся, так что таращила во все стороны глаза, как камбала. Вадик зря лез ей рукой под юбку, она уже ничего не соображала.

- И про нее, заразу, тоже пишу! - рявкнул в сердцах журналюга. - А как не писать, если заказывают! Закажут про Новую Гвинею, поедешь в Гвинею, закажут про Швейцарию, поедешь в Швейцарию, как миленький! И попробуй отказаться!

- А я заграницей вообще ни разу не был! - тяжко вздохнул Портнов. Даже за границей нашей области. Только на дачу и обратно. И я вам точно скажу - лучше, чем у нас, нигде нет! Вот есть за границей такой лес, такие грибы, такие поляны, такие ручейки? Нету!

- Да есть там все! - с горечью махнул рукой Сачковский. - Чего там только нет! Скажете, грибы! Да там этих самых грибов хоть завались! И маринованные, и соленые, и жаренные, и с вином, и с бифштексом! В любом магазине и в любое время! И собирать не надо!

Он посмотрел на блюдо с салатом голодными глазами, наложил себе на тарелку побольше и принялся есть. Все последовали его примеру. Я хлопнул очередную рюмку водки и слегка закусил. Мне почему-то было грустно. Как всегда бывает в день рождения. Прошел целый год с последнего дня рождения, и что изменилось? Да ничего! Те же друзья, те же физиономии. Только постарел на целый год и еще больше приблизился к концу. Одно хорошо, наконец-то расстался с женой. Надоела она мне хуже горькой редьки. Давно добивался развода! Теперь хоть заживу по-человечески! Отдохну, съезжу куда-нибудь, заведу себе новую подругу. Благодать! Но почему же тогда мне так тоскливо?

- А мы с моим только на юг ездили! - вздыхала между тем Катька Выкрутасова. - И то раньше. В Крым или на Кавказ. Ох, и хорошо тогда было! На пляже не протолкнуться, в столовой - очередища! Романтика! Теперь уже не удается поехать. Не на что. А заграницу только если во сне.

- Да чего там интересного, заграницей? - ворчливо заметил Сачковский. - Везде одно и то же! Полно машин, куча народу и никому ты не нужен! Меня уже ничем не удивишь!

- И там хорошо, и у нас не лучше! - заметил Славик. Он вылез из-за стола, взяв в руки бутылку водки и, обходя по кругу стол, разлил всем по очереди. После чего сел на свое место и сказал: - Ладно, за здоровье именинника! А то он уже заснул!

Все взяли в руки рюмки, громко чокнулись друг с другом, выпили и закусили. Причем, со мной так ни одна собака и ни чокнулась. Наверное, подумали, что я и вправду сплю. Но я бодрствовал вовсю. Только виду не показывал, стараясь держать вертикальное положение.

Мне стало еще грустней. Вот, пьют себе в свое удовольствие, и про меня даже забыли. Может, мне вообще уйти! Не заметят! Ну, конечно, чего я удивляюсь! Кто я для них? Ноль без палочки! Поэтому сидят, жрут, пьют и ухмыляются! Ладно, пускай болтают о своем, мне же лучше! Хоть есть время переосмыслить свою жизнь. Хотя что тут осмыслять! Опять потерян год жизни, опять прошел впустую. Ничего не сделано, ничего не создано! А мне уже ого-го! И второй жизни не будет! Сколько можно вот так существовать, бесцельно, бестолково? Может, пора сделать что-то серьезное, вечное, для потомков? А то так и уйдешь ни с чем!

- Вот вы говорите, везде одинаково! - начал новую тему Портнов. - А я так считаю, что у нас воровства больше, чем везде. Вот у меня недавно дачу обчистили. Весь инструмент сперли, старый телевизор и штакетник. Хоть собаку заводи...

Новая тема, очевидно, показалась всем еще более актуальной, чем предыдущая, и многие ее поддержали. Правда, придали ей собственное звучание.

- А я со своей недавно гулял, - высказался Сачковский, - привязался какой-то кобель дворовый, приблудный, еле отогнал. Так за нами и ходил! Я его и палкой и ногой, а он только огрызается и за нами.

- Ничего не поделаешь, животный инстинкт! - заметил Вадик и захихикал. - Кобелей всегда на это дело тянет!

Ты смотри, опять новая тема для разговора! И откуда они их только выкапывают. На каком-нибудь телешоу каждую из этих тем целый час обсасывают и все бестолку, а здесь два слова сказали и в дамки! Как они живо беседуют! Даже не уследить за полетом мысли. Главное, до меня им никакого дела нет! Хотя у меня, можно сказать, жизнь перевернулась, с женой все-таки развелся, теперь живу в одиночестве, тоска, да и только! Хотел развеяться немного, друзей пригласил, а они сидят тут и про всякую ерунду говорят. Слушать тошно!

- Да какой там инстинкт! - вздохнула Юлька и, громко икнув, пьяно махнула рукой. - Вот на меня, например, мужчины действуют угнетающе. Я при них ничего не чувствую! Совсем ничего! Представляете?

- Не представляем! - сказал Вадик и попытался погладить ее по голой коленке, но она этого даже не заметила. - Мы ничего из себя не представляем!

- А вы представляете, мой придет с работы, сразу раз в ящик! - опять стала жаловаться Катька. - И пялится, пялится! Хоть бы слово сказал! Я его спрашиваю: "Как дела?" А он: "Угу". Пень!

- У тебя пень, а у меня весь штакетник свистнули, - не согласился с ней Портнов. - Целый кубометр! И еще корыто старое взяли! Зачем им корыто понадобилось, не понимаю!

- А она у меня все понимает! - заспорил с ним Сачковский. - Говорю ей: "Принеси тапочки". Несет. Говорю: "Встань на задние лапы". Встает. И хвостом виляет от радости.

- Она хозяина должна понимать, - заметил Славик и многозначительно переглянулся со Вадиком. - Если она хозяина не понимает, так она ему тапочки носить ни за что не будет!

- Я бы тоже хвостом виляла и тапочки носила, - призналась Катька, если бы мой меня понимал. А то придет домой, ляжет на диван и вот эту газету изучает! Ну, чего там может быть интересного, в этой газете? Одно и то же, одно и то же! Хоть бы что-нибудь про любовь написали... И главное, на меня ноль внимания!

- А я на мужчин ноль внимания! - громко заспорила с ней пьяная Юлька. Видно, эта тема нравилась ей больше остальных. - Мне в постели спать хочется. Они меня трогают, а я ничего не чувствую, совсем ничего. Сразу обижаются: "Почему это я в постель не хочу ложиться?" А если я ничего не чувствую!

- Может, тебе к врачу сходить? - предложил ей Вадик. - Проверить сексуальную ориентацию. Может, она у тебя нетрадиционная. Может, ты женщин любишь. У меня ведь тоже не традиционная. Я тоже женщин люблю. Сейчас ведь принято наоборот...

Он попытался обнять ее за плечи, но она выскользнула из-под его руки, уйдя в сторону, и Вадик чуть не свалился со стула. Наверное, он тоже был пьян до такой степени, что еле держался в седле.

- Да проверяла я! - огрызнулась Юлька и ударила его по руке. - Врач говорит, это возрастное, пройдет. А с женщинами я тоже ничего не чувствую...

- Может, мне тоже к врачу сходить? - сказал я, чтобы привлечь всеобщее внимание к своей персоне. - У меня что-то с памятью. Плохо цифры запоминаю. И не помню, сколько мне лет стукнуло. Вот спроси мня сейчас что-нибудь из истории, не отвечу.

Но никто так и не отреагировал на мое заявление. Даже внимания не обратили. Словно это не я сказал, а какой-то сквозняк пролетел. Зато все тут же уцепились за новую тему.

- А у меня память хорошая, - признался журналюга Сачковский. - Я все помню, все. То, что недавно было, помню, и то, что давным-давно, тоже. Столько всякого мусора запоминаю, просто не знаю, что с ним делать!

- А у меня память так себе, - пожаловалась Выкрутасова. - Что-то помню, что-то нет. Выборочно. Вот имена хорошо запоминаю, а числа плохо. Зато мой вообще ничего не помнит! Абсолютно ничего!

- А я никогда ничего не помню, - заплетающимся языком пела свое Юлька. - И не чувствую.

- А у меня валидол есть, - сообщил Портнов и внимательно посмотрел на меня. - Тебе дать? Помогает. И когда сердце, помогает, и когда память. Я его от всего принимаю.

- Да, память! - сказал Сачковский, проглотил кусочек мяса, и откашлялся. - Помню, гуляли мы с ней как-то. Обычно она рядом ходит, а тут отбежала. Я просто с соседом разговорился. Он такой же породы, только кобель. Оглядываюсь, нет ее! Ну, думаю...

- А я думаю, это они просто так корыто взяли, заодно, - гнул свое Портнов. - А штакетник жалко! Хороший штакетник был, сосновый, строганный. Хотел забор...

- А мой вообще ничего дома не делает, - продолжала жаловаться Выкрутасова. - Все я, все я! Хоть бы гвоздь когда-нибудь куда-нибудь забил. Сколько просила, все впустую. Давай, говорю, хоть в театр сходим вечером. А он лежит себе, как будто не чувствует, что от него хотят.

- И я ничего не чувствую, вообще ничего, - переживала Юлька. - Трогай меня, не трогай - мне по барабану. Не чувствую и все! Специально к массажисту ходила, думала, уж он как тронет, сразу почувствую! Куда там! Лежу, как полено, и хоть бы что...

- Да, я чувствую, что ты ничего не чувствуешь, - проворчал Вадим, безрезультатно пытаясь ее обнять. - Надо тебе еще выпить! Когда доберешь дозу, сразу все будешь чувствовать!

И он налил ей водки.

У меня терпение было уже на исходе. Я был на взводе и страстно хотел врезать кому-нибудь по роже, только еще не выбрал, по какой. Настроение упало окончательно. У меня проблема так проблема! Целый год жизни коту под хвост! Прошел впустую, как будто его и не было. Только еще хуже стало, чем было - жена ушла! Вопрос, можно сказать, жизни и смерти, а они! Нет, надо прекращать этот спектакль! Больше не хочу ничего слушать! Надоело!

Я ударил кулаком по столу и вскочил со своего места, уронив с грохотом стул. Ноги меня держали слабо, я покачнулся, зацепил рукой бутылку, она упала и покатилась по столу, поливая его водкой, пока не уперлась в блюдо с салатом. Сачковский от неожиданности подавился куском хлеба, потому как в этот момент его жевал. Выкрутасова подпрыгнула на своем стуле, Славик с Вадимом побросали вилки, Наташка и Юлька взвизгнули, а Портнов пробормотал что-то матерное себе под нос.

- Хватит! Хватит же! - закричал я. - Сколько можно болтать всякую чушь про собак и мужей? Понимаете вы, любители корыт и заграниц! Хватит молоть ерунду! Заткнитесь вы, наконец! Вы куда пришли, на день рождения или в кабак? Послушайте лучше, что я вам скажу!

Я замолчал и очумело смотрел на них. У меня перед глазами пошли круги. Их лица начали сливаться в одно безликое существо. Кажется, я начал терять сознание вслед за памятью. Наверное, это какая-то неизвестная науке болезнь, когда постепенно отключаются функции организма. При этом сердце работает, как часы. Но собравшиеся ничуть не переживали на мой счет. Похоже, они вообще собрались тут обсудить свои проблемы, и я им был до фени.

- Что ты нам скажешь? - спокойно произнес Сачковский и усмехнулся.

- Ничего! - огрызнулся я. - Ничего я тебе не скажу, журналисткая морда! Тебе вообще наплевать на меня и на то, что я говорю! Осточертели вы мне все! Вот, что я вам скажу! Сколько можно молоть всякую чушь! Сколько можно прожигать жизнь! Она одна и больше ее не будет! Если вам на нее наплевать, то мне нет! И мне надоела такая дурацкая жизнь, от которой нет никакого проку! Опротивела эта идиотская работа, которой я занимаюсь! Все ваши морды опротивели! Видеть больше никого не хочу! И знать никого не хочу! Завтра я начинаю совсем другую жизнь и становлюсь совсем другим человеком! А вы все катитесь отсюда к чертовой матери! Никого из вас, гадов, больше в моей жизни не будет!

Я выскочил из-за стола и набросился на Славика, потому что он сидел рядом. И стал подталкивать его к выходу. Славик яростно сопротивлялся, но я толкал его в грудь. Вадик стал нас разнимать, пытаясь перехватить мои руки. Но я толкнул и его. Славик упирался, хватаясь за меня, Вадик пытался меня успокоить, пытаясь оттащить от моей жертвы, но я попер на них, как танк, отодвигая к двери. Остальные что-то кричали. Женщины визжали, мужчины не стесняясь их, ругались матом.

- Ну чего ты прицепился! - кричал Вадик. - Сидим себе, водку пьем за твое здоровье! Тебе что за дело! Если тебе все опротивело, пойди в туалет, два пальца в рот и... И сразу полегчает.

- Вот мудак! - кричал Славик. - Чего я тебе сделал? Что ты на меня полез! Я тебе даже не трогал! Щас двину тебе по фейсу, сразу весь мир опротивеет, не только мы!

- Давайте его свяжем! - предложил собака Сачковский. - А то он сейчас тут нам всем морды набьет! Ни у кого нет веревки?

Все тоже что-то закричали, предлагая всевозможные способы моего успокоения, но я уже ничего не слышал. Злость застила мои глаза, я уже ничего не видел впереди себя, а хотел только съездить кого-нибудь по роже. И наконец мне это удалось. Только я не понял, чья рожа мне попалась под руку. И тот, кому я съездил кулаком, завалился куда-то под стол. Все набросились на меня и попытались утихомирить. Но только раззадорили. Выходило так, как будто я во всем виноват и это я устроил дебош. Не они, которые развели базар не поймешь о чем, а я, который тихо себе сидел и слушал их ахинею! Это меня просто разозлило до глубины души.

Дальше я уже ничего не соображал. Я толкнул кого-то в грудь, тот споткнулся о стул и грохнулся на пол. Кто-то толкнул в ответ меня, и я налетел спиной на стол. Стол опрокинулся, на пол полетели блюда и бутылки. Я схватил бутылку за горлышко, которая подвернулась мне под руку, и хотел ударить ею кого-то по башке за то, что он обхватил меня сзади и не давал возможности к перемещению в пространстве. Но мне это не удалось, и тогда я попытался перекинуть этого кого-то через себя, резко наклонившись вперед. Не знаю, откуда взялась у меня сила, но я это сделал. Чьи-то ноги возникли в воздухе, пролетели над моей головой, и рухнули куда-то между столом и стулом.

Освободившись от пут, я решил перейти к активным мерам, при этом уже совершенно ничего не соображая. Подскочив к письменному столу, я выдвинул нижний ящик наружу, вытряхнул на пол содержимое и извлек на свет старенький "макаров", купленный мной несколько лет назад на вещевом рынке у чучмека, когда еще можно было купить на рынке хоть переносной зенитно-ракетный комплекс. Правда, я забыл, заряжен он или нет, я же говорю, у меня с памятью последнее время нелады. Но на всякий случай я передернул затвор и нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Упаси бог, я ведь не собирался ни в кого стрелять, я только хотел напугать всю эту свору гостей, выстрелив в воздух. Но тут сверху что-то треснуло, по моей голове потекла какая-то жидкость, похоже, водка, и посыпались по плечам осколки. Где-то внутри моей головы раздалась дикая боль. Наверное, меня хряснули по голове бутылкой. У меня пошли перед глазами радужные круги, и я стал катастрофически терять сознание.

Глава 2

Утро туманное

Я с трудом разлепил глаза и увидел пустую водочную бутылку, закатившуюся под кресло. Почему этот предмет находился под креслом, а не в мусорном баке, оставалось только догадываться. После долгого мыслительного процесса я догадался. Наверное, ее закатил туда я. Вчера вечером. Вспомнить, что было вчера вечером, я уже не мог. Но судя по тому, какой в моей голове туман и как она раскалывается, вчера вечером было нечто такое, от чего наутро бывает жуткое похмелье. Приподняв голову над подушкой, я увидел кучу вещей, наваленных на кресло. Вещи были самые разнообразные. Чьи-то брюки, пиджаки, рубашки, трусы и галстуки. Может, в кресло их навалил тоже я? Наверное, я собрался куда-то ехать, и вывалил из шкафа одежду, чтобы запихнуть ее в чемодан. Так, куда же я собрался ехать? Что-то не припомню, чтобы я куда-нибудь собирался. После длительных размышлений я пришел к выводу, что, наверное, собирался ехать кто-то другой, и эти вещи его. Но почему тогда я лежу в чужой комнате и, скорее всего, в чужой постели? Понять это сейчас мне не суждено. Слишком затуманены мои мозги.

Я немного повернул голову, насколько хватило сил, потому как голова дико болела, высунул руку из-под одеяла, дотянулся да затылка и нащупал там довольно приличную шишку. Именно она болела больше, чем остальные части головы, и создавала мне дискомфорт. Но не только она! У меня было такое ощущение, что я не осознаю, где в данный момент нахожусь.

Я скосил глаза к окну и увидел шелковые занавески серо-голубого цвета. Они слегка колыхались от сквозняка, и в щель между ними пробивался яркий дневной свет. Из открытой форточки неслись звуки машин. Значит, уже утро, решил я. А может быть, даже и день. Я еще немного повернул голову и увидел в углу телевизор с видаком. Черт возьми, дорогая, должно быть, техника! Неужели, это моя? Нет, скорее всего, чужая. Иначе бы я ей не удивлялся. Значит, я точно нахожусь в чьей-то чужой квартире. Сил повернуть голову уже не осталось, и я продолжил осмотр, полагаясь только лишь на вращение глаз. На стенах комнаты я увидел какие-то непонятные картины, изображавшие нечто, не поддающееся определению. На полу лежал мягкий пушистый ковер. Хозяину квартиры, видимо, больше ничего не нужно для счастья. В том, что квартира была чужая, я уже не сомневался. Так чья же все-таки она?

Мое удивление достигло предела, когда я почувствовал рядом с собой шевеление и легкий вздох. Пришлось напрячь последние остатки сил и приподняться на локтях, чтобы посмотреть, кто же там шевелится. И представьте, рядом со мной на соседней подушке находилась женская голова. Длинные вьющиеся волосы шоколадного цвета разметались во все стороны, скрывая лицо. Если бы я его увидел, наверное, я бы вспомнил, кто это чудесное создание и как оно оказалось в моей постели. Но я не вспомнил. Даже тогда не вспомнил, когда девушка повернула голову и посмотрела на меня. Ее голая спина торчала из-под одеяла, и у меня уже не было сомнения в том, что она находится в том самом виде, в каком ее родила когда-то родная мама. За исключением одеяла. Впрочем, у себя на теле я тоже не ощущал ни малейших признаков белья. Значит, мы с ней лежим в полном естестве в одной постели, и что самое интересное, легли в нее довольно давно. Как минимум, со вчерашнего вечера. Следовательно, вчера вечером что-то в этой постели происходило. Но вот что?

Девушка выпростала нежные ручки наружу, повернулась на спину, зевнула, потянулась, приспустив одеяло со своей прелестной груди, чем вызвала у меня прилив каких-то потаенных чувств, посмотрела на меня внимательно и брезгливо, как смотрят домохозяйки на несвежие овощи, и поморщилась.

- Сколько сейчас? - немного хрипловатым голоском задала она незатейливый вопрос.

Я пожал плечами. Последний раз на часы я смотрел, скорее всего, дня два назад. А может, и того раньше. Но, судя по знойному воздуху, яркому дневному свету и активному движению населения на улице, уже вовсю стоял полдень.

- Наверное, около двенадцати, - предположил я.

Девушка тяжко вздохнула и махнула на это дело рукой. Ей было наплевать на время так же, как и мне. Спросила она о времени, наверное, только затем, чтобы о чем-нибудь спросить.

- А-а, все равно не пойду на работу. Голова трещит!

- А какой сегодня день? - уточнил я, надеясь, что вдруг окажется выходной, и тогда о работе можно забыть и полежать еще немного в обществе этой прелестной соседки.

- Вроде понедельник... - устало проговорила она, словно перед этим работала всю неделю с утра до вечера. Но, увидев мой пристальный затуманенный взгляд, спросила: - Ну, чего смотришь?

Я действительно смотрел на нее во все глаза, поскольку никак не мог вспомнить, кто она. Вид у меня был, наверное, довольно глупый и не заслуживающий никакого уважения с ее стороны. И все же, мне надо было как-то выяснить, кто эта прекрасная незнакомка и как мы оказались в этом уютном месте в одно и то же время. Может, спросить у нее самой? Конечно, она может оскорбиться. Обычно такие вопросы задают до того, как ложатся вместе в постель, а не после этого. Ну что ж, придется извиниться за вульгарность. Но зато я буду хотя бы знать, откуда появилась эта прелестница в моей опочивальне. Или откуда я появился в ее. То есть, каким образом мы столкнулись на жизненном пути в этом интимном месте.

- Скажи, а ты кто? - спросил я и довольно глупо хмыкнул, чтобы мой вопрос был немного похож на шутку. Но моя шутка ей явно не понравилась.

- Хам! - довольно откровенно высказалась она и натянула одеяло на свою неприкрытую грудь. - Ну, надо же, оказалась в одной постели с таким хамлом! Вот дура!

Ну вот, нахамил, обидел, получил по губам, но вопрос так и остался висеть в воздухе. Кто она и откуда? Неразрешимая загадка! Во всяком случае, самому мне ее никак не разрешить. Нет, пока я не выясню все, я не смогу со спокойной душой встать и уйти. Меня этот вопрос будет мучить до конца жизни. Надо его решать сейчас и немедленно.

- А как мы оказались в одной постели? - задал я следующий вопрос. Он был еще более бестактным, но не задать его я не мог.

- И он еще спрашивает! - удивилась она. - Да очень просто оказались! Наверное, ты сам затащил меня к себе в постель! Я что, хотела? Я же говорила, что ничего не чувствую.

- Я затащил? - в свою очередь удивился я и недоуменно осмотрел комнату. - Но это не моя постель.

Девушка смотрела на меня, как на идиота. Похоже, она тоже не помнила, как мы оказались в этой постели. И я начинал склоняться к мысли, что она тоже не знала, кто я такой. То есть пребывала в такой же степени неизвестности, как ваш покорный слуга. Настала пора потихоньку выяснять причины нашего общего умственного помешательства.

- А чья? - спросила она, все больше и больше негодуя.

Я пожал плечами. Количество вопросов только увеличивается, а ни один из них так и не разрешен. Мало того, что я не знаю, кто эта симпатичная девушка, так я еще не могу сказать, ни чья эта постель, ни чья эта комната, ни что мы тут с ней делали. Может быть, меня положили в эту постель, когда я уже крепко спал. После выпитого чрезмерного количества спиртного. Скорее всего, так оно и было.

- Я не знаю, чья это постель! - опять глупо хмыкнул я. - Наверное, твоя.

- Моя!? - возмутилась она, словно я обвинил ее в воровстве. - Да я вообще первый раз здесь! Поверила Наташке: "День рождения! Солидные люди!" Пошла, как дура!

Вот так дела! Это что же здесь происходило? Похоже, какая-то чумовая вечеринка, на которой отмечали чей-то день рождения. Значит, все перепились так, что оказались в самых разных местах и самом разудалом виде. А я очутился здесь в этой постели и абсолютно голый. И эта молодая леди тоже. Причем, в таком же виде. Все-таки надо заметить, что нам с ней еще повезло. У нас хоть одежда под рукой. Другие-то неизвестно где, а одежда их тут, в кресле лежит. Но почему же я ни черта не помню? Да, глупо как-то получается. Доотмечался до такой степени, что забыл, по какому поводу пил. И о какой Наташке идет речь? Нет, поистине, день начинается с одних загадок! Если так и дальше пойдет, к вечеру я просто свихнусь. Надо выяснить хотя бы вот что!

- Так чей был день рождения? - осторожно поинтересовался я, надеясь, что имя именинника заставит меня вспомнить все. Зря надеялся!

- Откуда я знаю?! - огрызнулась девушка и поморщилась. - Наверное, твой!

Она сделала рвотное движение и зажала рот рукой. Видимо, испытывала те же муки похмельного синдрома, что и я, но мои муки были усилены сплошными непонятками.

- Мой? - моему изумлению не было видно конца. - Мой день рождения?

- Ну, не мой же! У меня зимой. Может, этого...Вадика?

Она сделала свое предположение и не угадала. Потому что никакого Вадика я тоже не знал. Никогда даже не слышал этого имени. А если я его не знал, то как я мог оказаться у него на дне рождения? Хотя, возможно, я пошел на эту вечеринку с одним из своих дружков, которого пригласил этот Вадик. То есть меня взяли на нее за компанию. Но почему этот друг оставил меня здесь, черт возьми?! Неужели, забыл!

- Какого такого Вадика?

Девушка произвела некое движение рукой, как бы обрисовывая мне портрет этого Вадика и, поняв, что я не очень хорошо представил себе его, пояснила:

- Ну, этого наглого типа, с большим таким носом. Он больше всех орал и со всеми целовался. Ты ему еще по шее дал!

- Я дал ему по шее! - искренне изумился я. - За что же?

- Он хотел затащить меня в постель, а ты за меня заступился. И правильно сделал! Побил эту скотину!

- Надо же, я заступился? - изумленно переспросил я. - А он что?

- Да ничего! - Она пожала голыми плечами. - Обиделся и в ответ съездил тебе по морде. А потом вы оба набросились на Славика, который тоже хотел затащить меня в постель, пока вы дрались. Вот мужики! Вечно передерутся из-за красивой женщины!

Я тупо смотрел перед собой, напряженно вспоминая, чей же мог быть день рождения и кто такие Славик с Вадиком. Что-то не припоминаю таких имен среди своих друзей. И как бы я не напрягал память, так ничего и не вспомнил. И что ж за напасть такая! Нет, пожалуй, с выпивоном пора завязывать. Надо же было допиться до такого состояния, чтобы все забыть.

- Какой Славик? Какой Вадик? Ничего не помню. По-моему, я вчера слишком сильно перебрал. Просто чересчур!

- Пить надо меньше! - высказала девушка довольно разумное пожелание. Нет, с вами свяжешься, последний стыд потеряешь. Думала, попала в приличное общество. Приятные молодые люди. Повеселятся и разойдутся. А вы что устроили?

- Что? - испуганно спросил я, начиная подозревать, что происходило еще что-то ужасное помимо драки, просто находящееся за пределами разумного. Может быть, кого-нибудь выкинули в окно, побили или, не дай бог, грохнули.

- Драку-то ладно! - пожаловалась она. - Обычное дело на дне рождения. Но пистолет-то зачем вынимать? Как вспомню, так вздрогну! Совсем, что ли, ты до ручки дошел?

- Кто дошел? Я? - удивился я.

- Да, ты! Вынул ствол и давай им махать!

У меня ум зашел за разум, крепко зацепился, и я понял, что они уже не расплетутся ни за что.

- Я! Ствол! - только и пробормотал я.

- Все вы мужики - скоты! Вам бы только нажраться! А после этого еще драку устроить! Нет, ну почему нельзя выпить рюмку водки и сидеть весь вечер под легким кайфом? Почему обязательно надо вылакать по литру?

Я пожал плечами. Этому загадочному народному явлению не могут найти объяснение даже ученые с мировыми именами, куда уж мне со своим скудным высшим образованием! Почему нормальные вроде бы люди пьют водку, пока она не кончается, почему идут за ней еще, когда уже выпито столько, сколько не каждая лошадь выпьет воды, почему пьют до степени полного отрешения от действительности - на все эти вопросы никто никогда не ответит, даже если ему подарить в пользование целый научный институт? И я попытался найти свою причину.

- Так жажда! Пить хотелось. Вода безвкусная, пепси сладкий, чай горячий, кофе горький. Как ни крути, кроме водки больше пить нечего.

Она поморщилась и опять сделала рвотное движение, прикрывая ладонью рот.

- Слушай, надоело тут с тобой заниматься воспоминаниями. Давай как-то выбираться отсюда! Не до вечера же лежать!

- Да, конечно, надо выбираться отсюда, - согласился я. - Кто первый пойдет?

- Ты! - без малейших колебаний высказалась она.

Я был не против. Мне тоже надоело лежать и заниматься пустым терзанием моей окончательно сдвинутой по фазе памяти, в которой не осталось ничего реального и здравого. Одни смутные обрывки каких-то неясных образов.

- Ладно! - согласился я. - Сейчас завернусь в одеяло и вылезу.

Я потянул на себя одеяло, но она вцепилась в край обеими руками. Видно, не хотела терять последнюю одежду. Согласен, в ее положении это была единственная защита слабого, подверженного всяческим соблазнам, тела.

- Ага! А я останусь тут лежать, как голая дура! - возмутилась она. Лучше я завернусь в одеяло.

И начала стягивать одеяло с меня. Я почувствовал, что сейчас предстану перед ней во всем своем естестве, и мне стало не по себе. Странно, никогда не был таким стеснительным. Но сейчас на меня повлияло общее напряженное состояние. На всякий случай я тоже ухватился за край одеяла и потянул его на себя.

- Как-то не хочется быть голым дураком, - резонно заметил я.

Девушка горько вздохнула и посмотрела на меня чистым невинным взглядом, от которого у меня побежали мурашки по спине. Я понял, что сейчас она вцепится мне зубами в глотку, если я не отдам ей эту большую измятую и порванную в некоторых местах толстую шерстяную тряпку.

- У тебя есть третий вариант? - холодно поинтересовалась она.

- Нет, - честно признался я. - Мне и здесь хорошо!

- Полный абзац! - не на шутку возмутилась она. - Может, мы еще этим делом займемся? Знаешь, с меня хватит! Я хочу одеться и уйти. Больше ничего!

Я пожал плечами и гордо сложил руки на груди.

- Уходи, я тебя не держу.

А что еще я мог ей предложить?

Она приподнялась на локте, прикрыв грудь одеялом, и хотела вылезти из постели, перешагнув через меня, но не решилась. Гордость взяла свое, ведь я продолжал нагло на нее смотреть. Черт его знает, но у меня тоже взыграли остатки гордости, и я решил не сдаваться. Все-таки задевает самолюбие, когда тебя вышвыривают из постели. Пускай даже чужой.

- Может, ты хоть глаза закроешь? - предложила она.

- Ладно, закрою, - согласился я. Мне не трудно глаза закрыть, тем более что они закрываются сами собой. Да еще голова болит, как треснутый чугунок, особенно в задней части, где выросла шишка. Наверное, кто-то здорово врезал мне по башке чем-то тяжелым. Но вот кто и за что? И про какой такой пистолет говорит эта растрепанная красотка?

- Ну, давай, закрывай! - приказала она.

- Когда ты будешь вылезать, я закрою, - пообещал я.

Девушка снова попыталась вылезти из постели, спустив одеяло ниже дозволенного приличиями, но я продолжал смотреть на нее. Просто не мог оторвать глаз, до чего она была хороша.

- Достал! - крикнула она. - Уберешься ты отсюда или нет? Я уже не могу здесь лежать! Не могу! Понял? Меня сейчас вырвет! - она опять сделала рвотное движение. - Напоили меня этой проклятой водкой! Если ты сейчас не свалишь, я наблюю тебе на голову!

Пожалуй, она может исполнить свою угрозу. Чем черт не шутит! Придется все-таки вылезти, хотя мне этого и не хочется. Она мне понравилась, эта бойкая девушка, и глупо оставлять ее одну. Но если женщина просит...

- Ладно, отвернись к стене, я вылезаю.

- О, Господи, наконец-то!

Она отвернулась к стене.

Я вылез из постели, подошел к креслу и стал рыться в одежде. Вся она была какая-то чужая, не моя, я не узнавал среди вещей своих, и это ввело меня в крайнее недоумение. Отчего это произошло, интересно? Может быть, я раздевался где-то в другом месте? А потом в голом виде был доставлен в постель. И тут меня пронзила догадка. Ну конечно, это не я раздевался, а меня раздевали где-то в другом месте, когда я находился в полной отключке, а потом перенесли в эту комнату и положили в постель, как бревно. Именно поэтому я ничего не помню. Возможно, и с девушкой проделали точно такую же операцию. Ладно, потом как-нибудь выясним, кто это сделал. Главное, сейчас убраться отсюда!

Чужие трусы мне надевать не хотелось из чувства брезгливости, поэтому я сразу натянул на голое тело какие-то брюки темно-синего цвета в полосочку, но они оказались немного велики. Пришлось стянуть их ремнем на животе.

- Это чужие брюки, - пробормотал я. - А где мои?

- Не знаю! - крикнула девушка. - Надевай, что есть, и проваливай!

Несмотря на все ее очарование, она была на редкость груба.

Я порылся в карманах, вынул несколько мятых купюр разного достоинства и какой-то ключ. Повертел его в руках, напряженно вспоминая, что это за ключ и от чего он. Но не успел вспомнить, как снова услышал истошный крик.

- Да уберешься ты, наконец, или нет! - нетерпеливо крикнула эта бестия.

- Да, сейчас! - Я сунул ключ в карман и заметил: - А женской одежды здесь вообще нет!

- Она в ванной! - крикнула девушка, явно теряя последнее терпение. Меня там раздевали!

- Кто раздевал? - попытался выяснить я. Мне все еще хотелось восстановить нормальную работу памяти, а девушке явно хотелось освежиться. Наши желания вошли в противоречие друг с другом и могли перерасти в небольшую потасовку. Но поскольку я с женщинами драться не умею, то мне пришлось бы сразу лечь на лопатки.

- Не знаю! - крикнула она. - Может, ты и раздевал!

Вот те раз! Значит, ее раздевал все-таки я. Тогда кто же раздевал меня? Наверное, она. Но почему я не помню такого занимательного эпизода в своей биографии?

Я накинул на плечи какую-то рубашку противного зеленого цвета, всунул руки в рукава. Рубашка оказалась мала. Тем лучше. Пришлось снять ее и надеть другую, светло-желтую, правда, не первой свежести. На сей раз рубашка оказалась как раз. Я завернул рукава, заправил ее в брюки. Надевать галстук, который подвернулся под руку в куче вещей, уже не было ни времени, ни желания. Я только достал из кучи какой-то непрезентабельный пиджак темно-синего цвета в полосочку, наверное от тех самых брюк, и с отвращением напялил его на себя. Пиджак оказался немного великоват в плечах. Так что наверняка этот костюм не мой. Хотя я выглядел в нем довольно сносно. Все равно сейчас выбирать не приходилось. Напоследок я натянул на ноги чьи-то несвежие носки. И откуда только здесь взялась эта куча одежды? Наверное, хозяин этой квартиры, тот, кто оставил нас с девушкой предаваться радостям в постели, не очень заботится о своей одежде и держит ее в таком наваленном виде. Но почему среди этих вещей я не узнал ни одной своей, вот интересно?

Все, я могу выходить из комнаты. Оставаться опасно, разгневанная женщина страшнее черта. В гневе она может даже убить ненароком. Не будем доводить ее до крайности.

Я покинул мою очаровательную незнакомку, закрыв за собой дверь. Пускай она выбирает себе одежду по вкусу, сколько ей захочется, и одевается в одиночестве. Прошелся по коридору, удивленно осматривая квартиру. Удивляться было чему! Я мог совершенно точно сказать, что был здесь впервые. Потому что не узнавал ее. Ни расположения комнат, ни мебели, ни обоев на стенах, ни паласа на полу. Ничего этого я не мог узнать, и даже не мог сказать, что когда-то уже это видел. Наверное, я попал в эту квартиру в полуобморочном состоянии. Меня внесли сюда, раздели догола и положили на кровать. Если бы это было не так, я бы хоть что-нибудь помнил, хотя бы момент раздевания.

Пройдя по коридору, я вышел на кухню, дверь в которую располагалась в самом конце. На кухне стоял стол с остатками закуски и единственным украшением - недопитой бутылкой водки, которая сразу возбудила во мне потаенное желание. Я налил себе рюмку и опрокинул ее в рот. Немного полегчало, но голова закружилась от свалившихся на меня несчастий. Никогда еще я не оказывался в таком месте, в каком не мог объяснить самому себе, как я в нем оказался. Я взял с тарелки соленый огурец и кусочек хлеба, закусил, и понял, что сыт. Больше я не положу в рот ни крошки. Иначе все полезет наружу.

И тут я услышал быстрые шаги из коридора. Я подошел к двери, выглянул из кухни и успел заметить, как мимо пронеслась моя соседка по постели в каком-то нелепом одеянии из большеразмерных мужских вещей. Она с силой хлопнула дверью ванной, так что задрожала хлипкая стенка.

Я подошел к двери и негромко постучал.

- Чего тебе? - крикнула она из-за двери.

- Как тебя зовут? - попытался выяснить я напоследок один из своих наболевших вопросов.

- Пошел ты! - был ответ.

Из ванной послышался сильный шум воды и шлепки рукой по голому телу. Видимо, незнакомка решила смыть с себя грязь прошедшей ночи. Право, ей так шла эта грязь. В ней она казалась мне амазонкой, шастающей по лесу в поисках мужской дичи, которую можно подстрелить.

Получив от ворот поворот, я не стал особенно по этому поводу расстраиваться. Девушек много, в конце концов, не удалось познакомиться с этой, найду другую. Если приспичит. Пока же мне надо выбраться отсюда и навестить одно из тех мест, где меня могут ждать - съездить на работу или побывать дома. Я пока еще не решил, куда я намылюсь. Чья эта квартира, выясню как-нибудь потом. Сейчас меня больше волнуют другие вопросы - что происходило вчера, как я оказался в этой квартире, и почему, в конце концов, я ни черта не помню? Сдается мне, не помню я из-за того, что некто крепко вдарил по моей голове, и в ней что-то сместилось. Затылок все болит и болит!

Глава 3

Разговор с трупом

Я решил осмотреть всю квартиру, чтобы отыскать в ней хоть что-нибудь знакомое, какую-нибудь вещь, которая поможет мне восстановить утраченную связь событий вчерашнего дня. Для начала я двинул в прихожую, чтобы нацепить что-нибудь на ноги. Не ходить же по квартире босиком! Из всей кучи обуви я подобрал себе наиболее подходящую - крепкие черные ботинки со шнурками, которые были мне как раз. Остальные оказались сильно разношены и скорее всего были чужие. А я не люблю носить чужую обувь. Правда, меня несколько озадачило то, что я не могу найти своих родных, тех, в которых я пришел сюда, в эту незнакомую квартиру. Хотя, сейчас с похмелья я даже не мог вспомнить, какие на мне были ботинки. Может быть, эти, а может быть, и нет. Но я не стал зацикливаться на таких мелочах. Все это ерунда по сравнению с другими основополагающими вопросами, приведенными выше.

Надев ботинки, я прошелся по коридору, заглядывая в комнаты. Их было еще две, помимо той, где я проснулся вместе с этим чудесным созданием, которое сейчас весело плескалось в ванной. Вообще, квартирка была довольно просторная, и значит, здесь жил человек не бедный, у которого я каким-то чудом оказался в гостях. Но вот кто он и как я попал к нему в дом? Ясно, что пригласил, но не мог же он пригласить к себе в дом незнакомого человека? Следовательно, мы знакомы. Но тогда почему я его не помню!

В большой комнате я обнаружил обеденный стол, на котором оказалась грязная посуда с остатками недоеденных блюд и недопитых напитков, батарею бутылок в углу, перевернутые стулья. Все это говорило о том, что здесь действительно отмечала чей-то день рождения шумная компания, как и утверждала моя соседка по постели. Наверное, все разошлись еще вечером, оставив нас с незнакомкой предаваться сладостному сну в одной постели. А может быть, разбежались совсем недавно, до нашего с ней пробуждения. Остается только гадать на этот счет.

Впрочем, причину спешного побега тех, кто веселился в этой комнате, я понял, как только заглянул в следующую комнату. Вернее, я понял это не сразу, а по прошествии нескольких минут, достаточных для того, чтобы определить состояние человека. То есть состояние его здоровья. Нет, совсем не то говорю - его жизнеспособность воспринимать окружающую действительность. Короче говоря, понять, жив он или уже нет.

Как только я открыл дверь в эту комнату, мне показалось странным, что в ней присутствует человек. Комната представляла собой кабинет с письменным столом и книжными шкафами. Но человек книги не читал, он смотрел куда-то в потолок, в то место, где было какое-то непонятное желтое пятно. Пятно он вряд ли рассматривал, потому как оно ему было уже за ненадобностью.

Мужчина лет тридцати пяти, с курчавой шевелюрой, в белой рубашке и галстуке, сидел в кресле, боком к входной двери, как-то странно откинув голову на спинку. Не прислонив ее к спинке кресла, а отбросив назад, словно она, голова, ему уже была не нужна. Почему он не производил никакого шума, пока мы с незнакомкой выясняли отношения в постели, интересно? Как будто не слышал голоса в соседней комнате! А может, слышал, да не хотел вступать в беседу? Я даже представить себе не мог, что в квартире помимо нас может быть кто-то еще. Но, тем не менее, он присутствовал.

- Ты чего здесь? - спросил я. - Спишь, что ли?

Человек мне не ответил. Потому как действительно спал. Причем вечным сном.

Это я понял, когда подошел к нему поближе и заглянул в лицо.

В его виске зияло отверстие размером с копейку, с запекшейся по краям бурой кровью. Засохшая тонкая струйка крови, стекающая по щеке, обрывалась, не доходя до шеи. Видно, кровь капала со щеки на пол. И точно, прямо под его головой на мягком светлом паласе растеклось кровавое пятно, уже практически засохшее. Значит, этот человек сидел тут давно, раз успела засохнуть кровь. Вернее, не человек сидел, а его труп.

Он был однозначно мертв - для этого не надо было щупать его пульс, подставлять зеркальце ко рту и производить каких-либо других операций по установления состояния его здоровья. Невооруженным глазом было видно, что здоровье у него уже ни к черту. Его мертвенно бледное лицо и абсолютно недвижимая грудь говорили о том, что человек уже не дышит и не дышит довольно давно. Скорее всего, с вечера. Покойников я не боюсь, но все же подходить к нему близко было не очень-то приятно. Но пришлось! Я на цыпочках подошел к телу, стараясь не дышать! Наверное, подсознательно я боялся его разбудить, хотя сознанием и понимал, что мне это не удастся в любом случае. Даже если я буду кричать! Но кричать я не стал. Это только в дешевых фильмах при виде трупа кричат женщины, да и то беременные.

Подошел я к трупу потому, что мне попался на глаза один страшный предмет - пистолет системы товарища Макарова, лежащий на письменном столе. Я взял его в руку и сразу почувствовал холод и тяжесть каленой стали. Пистолет, вне всякого сомнения, был настоящий. От него даже несло запахом пороха. Или мне это только так показалось с испугу. Я оглядел комнату в поисках гильзы, которая должна была валяться на полу, но ее не нашел. Наверное, она закатилась под шкаф. Ладно, не будем заостряться на мелочах, когда на моих глазах решается вопрос жизни и смерти! Вернее, когда он уже решен.

Все было ясно, как божий день. Человек застрелился, пустив себе пулю в висок. И такой приличный человек без всяких следов порока на лице. Вот тут мне захотелось вскрикнуть от ужаса, потому что самоубийца всегда ужасает живых своим необъяснимым поступком.

Но комок застрял у меня в горле, и крика не получилось. Потому что я сразу подумал о том, каким, однако, оригинальным был этот человек. Наверное, при жизни он был очень аккуратным и педантичным, и не любил, когда по комнате разбросаны вещи. Иначе не объяснить, зачем он, после того как застрелился, положил пистолет на стол, а не бросил его на полу. Наверное, его рука по привычке положила пистолет, а не отшвырнула в сторону, как это обычно бывает в таких ситуациях. Хотя, по правде говоря, я в таких ситуациях еще не бывал и не видел, куда падают пистолеты после того, как из них стреляются самоубийцы.

Конечно, можно предположить, что кто-то, вошедший в комнату раньше меня, поднял с пола пистолет и положил его на стол. Зачем? Да затем же, зачем взял его я. Чтобы посмотреть, настоящий он или игрушечный. Но установить, брал его кто-то посторонний или нет, теперь можно только по отпечаткам пальцев на рукоятке. Если они чужие, значит, так оно и есть. А если там отпечатки пальцев самоубийцы, значит, положил он сам без посторонней помощи, хотя это и противоречит здравому смыслу. К сожалению, я не эксперт и отпечатки снимать не умею. Я умею только быстро бегать. И, по-моему, сейчас это умение мне ой как пригодится! Потому как оставаться в одной квартире с трупом не хочется. Тем более что на рукоятке теперь мои отпечатки. Я осмотрелся, никакой тряпки в комнате не нашел, похлопал себя по карманам и выудил из кармашка пиджака носовой платок. Тщательно протер рукоятку пистолета и положил его обратно на стол.

Затем посмотрел на лицо трупа. Добротное, откормленное лицо здорового, упитанного человека. Оно было недвижимым, застывшим, как гипсовая маска. Я быстро окинул взглядом тело убитого. Молодой человек с холеными руками и с золотым перстнем на пальце. Должно быть, это бизнесмен с хорошим доходом. Такие люди, как правило, сами не стреляются. Их, как правило, заказывают. И тут мои затуманенные мозги уколола болезненная мыслишка.

А если это не самоубийство!? Что, если здесь произошло самое настоящее заказное убийство! Собрали на чей-то день рождения знакомых и мало знакомых людей, в числе которых оказался по глупости и я, все крепко выпили. Причем кто-то подмешал в спиртное снотворное, а затем, когда все уснули, спокойно этого парня грохнул и сбежал. Подстроив так, что подозреваемым окажется тот, кто любит сладко поспать. То есть им оказался я. Потому как сейчас прибудет милиция и возьмет меня на месте преступления. Правда, у меня есть свидетель, эта отчаянная девушка, которая расскажет, где я провел ночь.

Но с другой стороны, если бы убийца вызвал ментов, они бы уже давно были здесь. Приехали бы спозаранку, перетрясли весь дом, допросили бы нас с девахой, и сидели бы уже, составляя протокол. Значит, убийца милиции не вызвал. Конечно, зачем ему это? За него это сделает другой. Тот, кто первым найдет труп. Отсюда вытекает, что первым нашел труп я. Значит, мне милицию и вызвать!

По идее, конечно, надо так и сделать. Вызвать милицию, чтобы она разобралась во всем. Но тогда придется ее дожидаться и давать показания, а я, признаться, ничего не помню из вчерашних событий. Я не могу точно сказать, кто этот человек, который так нелепо и безрассудно закончил свои дни. И даже приблизительно не могу сказать, кто это такой. Может, просто вызвать милицию и уйти до ее приезда, а уж они потом пускай выясняют, что здесь произошло, что это за тип и кто его убил.

Только сначала надо предупредить прекрасную незнакомку, чтобы для нее не было неожиданностью присутствие в квартире еще одного человека. Вернее, его тела. И если она хочет стать подозреваемой в убийстве, то пускай дожидается приезда оперов. А я не хочу.

Я вышел из комнаты, протопал по коридору и подошел к двери ванной комнаты. За дверью было тихо, вода не лилась, шлепанья прекратились, доносились только шорохи полотенца. Похоже, девушка закончила омовение и сейчас предстанет передо мной чистая и непорочная. Только вот обрадовать ее мне нечем. Как она отнесется к виду трупа, я даже предположить не мог. Вполне возможно, что с ней случиться припадок и придется ее откачивать. Ладно, так и быть, откачаем! Я постучал по двери согнутым пальцем.

- Ну, чего тебе? - грубо спросила непорочная.

- Выйди на минутку! - сказал я довольно спокойным тоном.

- Зачем это еще? - недовольно проворчала она.

- Мне надо тебе кое-что показать!

- Шел бы ты лесом! - был ответ. - Я еще не одета!

Другого я от нее не ожидал. Ее можно понять. Кому охота с утра пораньше разглядывать трупы? Может, кому-то и хотелось бы поглазеть, любопытных всегда хватает, но только не молоденьким девушкам. Им-то хочется радоваться жизни, смотреть на солнце и цветы, выслушивать комплименты. А какой комплимент услышишь при покойнике? Разве только насчет нездоровой бледности лица и ужаса в глазах.

- Я-то пойду, только потом не обижайся, что оставил тебя наедине с ним.

- С кем? - резко крикнула она. - Кто здесь? Еще один алкаш?

- Если бы! - вздохнул я. - Если бы это был алкаш, нам бы здорово повезло! Я бы просто прыгал от счастья!

- А кто тогда?

- Труп, - сказал я без лишней волокиты. Я вообще не люблю врать ни при каких обстоятельствах. Если в квартире труп, то я так и говорю, а не стараюсь успокоить человека всякими бессмысленными намеками. Мол, понимаете, случилась одна неприятность, которая может вас расстроить, так что возьмите себя в руки... в общем, в таком духе. Так вот такой подход не по мне.

Между тем щелкнула задвижка, дверь распахнулась, и на пороге предстала она. Одетая в свою родную, чисто женскую одежду. Похоже, ее бельишко, юбчонка и кофточка действительно висели в ванной на крючке. И, наверное, она раздевалась сама, раз помнила, где ее повесила. У меня даже дух захватило, до чего она была хороша. Длинные шелковистые волосы рассыпались по плечам, открытая грудь ласкала взор, а большие синие глаза смотрели удивленно и доверчиво. Вот только выражение лица было совсем не ангельским. Оно было хмурым и мрачным, как туча на горизонте.

- Что ты сказал?!

- Там труп! - Я показал в направлении комнаты с покойником.

- Ты что, издеваешься?

- К сожалению, нет!

Она смерила меня убийственным взглядом и рванула по коридору, чуть не сбив меня с ног. Добежала до двери и остановилась на пороге. Я поплелся следом и встал у нее за спиной. Даже не заходя в комнату, можно было разглядеть кровавую дырочку в виске у мужика, если повнимательней присмотреться. И понять, что этот человек уже не отдыхает, а начинает готовиться к своим похоронам. Но девушка подошла поближе и увидела все своими глазами - дырку в голове, кровь на паласе и пистолет на столе. Я показал ей то, что она хотела увидеть.

- Вот черт! - вскрикнула она. - Это ты его убил?

- Ага! - кивнул я. - Мне больше делать нечего, как по утрам кого-нибудь убивать! Ты что не видишь, он сам застрелился!

Она смотрела на труп во все глаза. Затем повернулась ко мне и отпрянула в сторону. Ее глаза быстро расширялись от ужаса, а лицо побелело, как поляна, занесенная снегом. Похоже, она и в самом деле решила, что я убийца.

- Я что, совсем дура! Как он мог застрелиться и положить пистолет на стол?

- Наверное, кто-то положил его туда! - высказал предположение я. Зашел в комнату, когда услышал выстрел, поднял пистолет с пола и положил на стол. Что, такого не может быть?

- Может! - согласилась она. - И еще может быть, что кто-то другой его убил и положил пушку на стол! И уж совсем может быть, что это ты его грохнул и положил! Скажешь, такого не может быть? Это же твой пистолет! Ты из него вчера стрелял!

Она отодвинулась от меня подальше, не отрывая взгляда. Наткнулась ногой на табуретку, торчащую зачем-то в углу, быстро наклонилась, все также не отрывая от меня взгляда, схватила ее за ножку и воинственно подняла над головой. Выражение ее лица было самым решительным. Мне показалось, что она собирается этой табуреткой в меня запустить.

- Если ты ко мне подойдешь, я тебя ударю по башке! Понял!

Да чего уж тут не понять! Она думает, что я сейчас брошусь ее убивать. Мол, одного пришил, теперь буду убирать ненужного свидетеля, то есть ее. Эх, девочка! Самому бы уйти отсюда живым и здоровым! А то сейчас ментура приедет, нам обоим не поздоровиться! Тебя тоже привлекут по этому делу, причем совсем не как свидетеля, а как подозреваемую. Менты всегда всех свидетелей сразу записывают в подозреваемые, это давно известно!

- Да не собираюсь я к тебе подходить! Сама подумай, дура! Как я мог его убить, если мы с тобой спали в одной комнате, а труп в это время отдыхал в другой.

- Ты его только что убил! - тогда предположила она.

- Ты слышала выстрел? - попробовал улыбнуться я, потихоньку холодея от животного страха, что она действительно подозревает меня. А если так, то она может смело заложить меня ментам. И они ей поверят. Потому что у нас всегда верят свидетелям.

- Я мылась в душе, а в это время ты выстрелил. И конечно, я не слышала выстрела из-за шума воды. Все ясно или еще нет?

Она стала задом отступать в прихожую, проверяя, не преследую ли я ее. Причем, табуретку она держала высоко над головой. Стоило мне хотя бы качнуться в ее сторону, как табуретка тут же полетела бы мне в голову. Поэтому я остался стоять на одном месте. Не хотел еще раз получать по башке, она и так раскалывалась пополам.

- Не останусь здесь больше ни секунды! - истошно завопила она. - Вот идиотка! Вляпаться в такое дерьмо! Как чувствовала, что здесь произойдет какая-нибудь гадость!

В прихожей она стремительно нацепила на ноги свои туфельки, не спуская с меня глаз и схватила свою сумочку с тумбочки. Наверное, в отличие от меня она не страдала провалами в памяти и хорошо помнила, куда что положила и поставила, потому как обуви валялось много и легко можно было перепутать. Затем она щелкнула замком и открыла входную дверь.

- А что мне с этим мужиком делать? - успел спросить я. - Может, милицию вызвать?

- Ага, давай, вызывай! - бросила она. - Пускай она тебя заберет на месте преступления! Только погоди, пока я уйду! А то еще подумают, что я с тобой заодно!

И она вылетела из квартиры со скоростью шаровой молнии. По лестнице дробно застучали ее каблучки. И через какое-то мгновение стало тихо, как в морге в выходной день. Оставаться в нем дальше не было никакого желания. Ведь действительно, меня могут задержать на месте преступления, которое было совершено вчера. Станут ли менты сопоставлять время, если уже в руках есть подозреваемый.

Я дернулся к лестнице, чтобы по примеру девицы исчезнуть из этой квартиры навсегда и больше в нее не возвращаться, но что-то кольнуло у меня в районе сердца. Наверное, это была совесть. Хотя никто так и не выяснил, где именно она у человека находится, но все почему-то думают, что совесть находится рядом с этим органом. Очень не хочется навешивать на себя убийство этого типа, но позвонить в ментуру я просто обязан. Если я этого не сделаю, потом буду мучиться до конца своих дней.

И я вернулся в квартиру, закрыв за собой входную дверь. Отыскал в одной из комнат телефон. Хорошо еще, что в этой комнате не было трупа, а то мне было бы неудобно разговаривать с милицией в его присутствии, а потом сбегать. Вынул из кармана незаменимый носовой платок, обхватил им трубку и поднял к уху. Рядом с телефоном на тумбочке валялся блокнот и карандаш для записи телефонных номеров. Я взял карандаш и нажал его концом на цифры "ноль" и "два".

- Дежурный слушает? - ответили мне после нескольких длинных гудков.

- Здесь труп! - отчетливо и внятно сказал я.

- Где? - спросили меня.

- Здесь, в квартире, - сказал я. - Сидит в кресле с дыркой в башке. А рядом лежит пистолет. Только я его не убивал! Клянусь!

- Адрес?

Я хотел было назвать адрес, но не смог. Адреса этой квартиры я не помнил. Потому что вообще не помнил, как в эту квартиру попал. И сколько бы не напрягал память, вспомнить его так и не смог. Ну и ладно! Сами как-нибудь узнают!

- Не знаю я адреса! - крикнул я. - Не знаю! Но предупреждаю, я к этому трупу не имею никакого отношения. Что бы вам тут не говорили!

- А кто вы?

- Гость! Просто случайный гость. Зашел в квартиру, увидел труп и позвонил вам. Больше ничего сообщить не могу.

Я положил трубку на аппарат. Ничего, установят, откуда был звонок, и приедут. Если захотят.

Платком, через который я держал трубку, протер карандаш и положил его на место. Затем прошел на кухню и вытер отпечатки моих пальцев с поверхности так и недопитой бутылки водки и отставленной мною рюмки. После чего отправился в прихожую, открыл входную дверь, протер платком ручку и барашек замка, и ушел. Спускаясь по лестнице, бросил платок в мусоропровод. Надеюсь, что отпечатков моих пальцев больше нигде нет. Хотя это слабое утешение. Если начнут копать, выяснят, что я был на дне рождения, да и девка меня заложит. Это уж как пить дать!

Глава 4

Сверхсекретное предприятие

Я выбежал из темного подъезда на свет божий. Было тепло, даже жарко, так что сразу и не поймешь, какой сезон на дворе - весна или лето. Солнце ударило мне в глаза, и я даже прищурился. Немного свыкся с ярким светом, открыл глаза и окинул взглядом улицу, пытаясь определить, куда же меня вчера занесло. Мимо шныряли прохожие, торопясь по делам, по мостовой пролетали машины. Никто не обращал на меня внимания. В этом, конечно, ничего удивительного не было, удивляло только одно - я не узнавал этой улицы. Ни домов, ни деревьев, ни вон того магазина. У меня было ощущение, что я здесь никогда не был. Занесла же меня нелегкая!

Пришлось перейти на другую сторону и внимательно осмотреть дом. Обычный многоэтажный жилой дом, каких понатыкано в любой части города во множестве. Его я тоже не узнал. Кто меня сюда привез и когда? Совершенно не помню! Но этот вопрос еще так себе, из легких. А вот кто застрелил этого мужика и зачем? Или он застрелился сам и тоже зачем? Вот вопрос, так вопрос! И никакого ответа. Полный туман! Причем, вопросы продолжают расти ни по дням, а по часам, и скоро, наверное, придавят меня своим количеством. Ну, хотя бы один коротенький ответ на любой из этих вопросов, который бы меня удовлетворил! И тогда бы я наверняка смог выстроить всю цепочку событий, произошедших вчера со мной в этой злосчастной квартире. Да, не очень весело закончился чей-то день рождения! А может, это был день рождения того мужика с дыркой во лбу? Вот не повезло бедняге! Я даже не знаю, кто это такой, и не могу высказать соболезнования его родным. Но на один вопрос я все-таки могу получить ответ! Может быть, это подтолкнет мою память к воспроизводству вчерашних событий!

Мимо меня шел прохожий. Нестарый еще мужик в легкой курточке с матерчатой сумкой в руке. Он шел по делам, шел, наверняка, точно зная, куда идет и зачем, потому как даже не смотрел по сторонам.

- Скажите, это какая улица? - спросил я его.

- Лесная, - бросил он, не глядя на меня.

- А город? - уточнил я на всякий случай.

Мужик чуть-чуть приостановился, посмотрел на меня внимательно и усмехнулся. Его худое, небритое лицо слегка расплылось в улыбке, и в раздвинутых губах блеснул стальной зуб. Наверное, ему понравилась моя шутка, и он ответил мне своей.

- Нью-Йорк.

И он двинул дальше, не задерживаясь ни на секунду. А мне так хотелось с ним побеседовать по душам. И выведать какие-нибудь интересные вещи. Например, какой же это все-таки город. Потому что в своем родном я бы не заблудился. Его я знаю вдоль и поперек. Во всяком случае, мне так кажется. Завяжи мне глаза и отправь в любой район моего родного города, и я точно скажу, куда меня забросила судьба. А эту улицу я не знал вообще! Хотя такое название когда-то слышал. Впрочем, это довольно обычное название для города, в котором не осталось ни одного лесного массива. Улиц с таким названием в каждом городе по несколько штук!

- А лес-то где? - крикнул я ему вдогонку.

Но он меня уже не слышал.

Я постоял немного, поглядел в одну сторону, потом в другую, и решил двинуться наугад. Скорее всего, город этот я знаю, просто случайно оказался на этой Лесной улице, которую каким-то чудом обходил до сих пор стороной. Ладно, оказался, так оказался - не расстраиваться же по этому поводу. Нужно думать о другом - куда мне сейчас отправиться. Домой или на работу? На работу или домой? Думаю, все же домой ехать не имеет смысла. Жена сейчас на работе, ребенок в школе и меня там никто не ждет. А есть ли у меня жена и ребенок? Даже этого не помню! До чего же я допился! Нет, лучше все-таки поехать сразу на работу. Тем более что я уже прилично опоздал, и шеф наверняка рвет и мечет. Надеюсь, коллеги смогут мне рассказать, что же вчера произошло. Кто-нибудь из них наверняка был на этом чертовом дне рождения! Осталось вспомнить одну маленькую деталь, без которой я не смогу выполнить задуманного - где я работаю?

Где-то ведь я работаю! Не могу же я нигде не работать! Вот черт, совершенно не помню! Да, что-то с памятью моей стало... То, что было не со мной, помню... А то, что со мной, как отрезало! Проклятая водка, больше ни капли в рот не возьму! Даже если будет отличная компания. Хватит с меня компаний! Два часа веселья, а потом весь день в отключке. Да еще голова раскалывается, как будто по ней бьют молотком. Я потрогал рукой шишку на затылке. Она жутко болела, но я уже не обращал внимания на такие мелочи. Хотя, возможно, это не мелочь, а важная деталь. Память наверняка отшибло именно оттого, что кто-то зацепил чем-то тяжелым мой котелок.

Так, надо успокоиться и сосредоточиться на одном предмете - на работе! Ну, хотя бы одна зацепка должна быть, которая укажет мне верный путь! Я похлопал по карманам пиджака и нащупал на груди какую-то твердую картонку. Запустив руку во внутренний карман, выудил оттуда красивую открытку, сложенную пополам в виде книжечки. На первой сторонке было выведено красивыми буквами "С днем рождения!". Развернув открытку, я прочитал короткий официальный текст, написанный от руки почти каллиграфическим почерком:

"Дорогой Александр! Коллектив конструкторского отдела нашего Института поздравляет Вас с днем рождения и желает отменного здоровья дома и творческих подвигов на работе. Ваши коллеги".

Вот теперь мне все ясно! Это костюм именинника, у которого я был на дне рождения. И его зовут Александр! Кто же он такой, этот Александр? Наверняка мой друган, иначе он не пригласил бы меня на свой день рождения. И, скорее всего, коллега! Да, точно коллега, мы с ним работаем в одном Институте и, наверное, даже в одном отделе. Обычно ведь друзей детства не вспоминают, когда речь идет о дне рождения, а зовут коллег. Все, надо ехать в этот Институт - именно там я и работаю! Хотя, по правде говоря, я плохо представляю, какой именно Институт, чем он занимается и как называется! Ладно, надеюсь, этих институтов здесь не так много! Найду!

Невдалеке наудачу была распложена автобусная остановка. К ней как раз подкатил автобус и открыл двери. Я сорвался с места и припустил, чтобы успеть на него. Хорошо, что на остановке стояла в ожидании женщина. Она готова была залезть в автобус, но я, подбежав, остановил ее своим дурацким вопросом.

- Скажите, он идет до Института?

- Через пять остановок, - ответила она, хотя я не стал уточнять, до какого именно.

Конечно, она именно мой Институт и имела в виду. Никакого другого Института поблизости просто нет. Может, он вообще в городе один-единственный! И все его так и называют - Институт! Не уточняя, как он называется и какой наукой занимается. Может об этом вообще не принято распространяться. Может, это учреждение секретное. Главное, что про него все знают!

Я помог женщине подняться в автобус и забрался следом за ней.

Теперь все стало понятно! Значит, мы с ребятами вчера хорошо отметили день рождения Александра у него дома. А поскольку я никогда до этого не был у него в гостях, я и не узнаю эту квартиру. А девушка, по всей видимости, подружка той самой Наташки, которая знакома с этим самым Александром. Хотя лично мне это имя ничего не говорит. Возможно, это кто-то из моих коллег, с которым я плохо знаком. Поэтому, собственно, я не узнал и личность трупа. Это ведь был приятель Александра, а не мой. Ну, вроде бы все выстроилось в одно целое. Надо только подтвердить это свидетельскими показаниями. Только надо это делать осторожно, чтобы не подумали, что я имею какое-то отношение к убийству.

Я отсчитал пять остановок и вылез из автобуса. Увидев длинный бетонный забор с колючей проволокой по верху, я сразу понял, что и есть секретный Институт. Невдалеке виднелся одноэтажный домик проходной рядом с большими железными воротами. На нем около входных дверей даже висела табличка "Предприятие №1248". Значит, здесь находится энное предприятие и при нем Институт, который разрабатывает то, что производят на этом предприятии. И я работаю в этом Институте. Все сходится!

В проходной рядом с вертушкой сидел пожилой охранник в камуфляжной форме и даже с рацией наперевес. Сидел себе и сидел, прикрыв глаза и уставившись в одну точку. Он не обращал ни на кого внимания, пока я не полез через вертушку. И вот только тогда он вздрогнул, словно его разбудили, взял и перекрыл ее. Нажал какую-то педаль, что-то там заклинило, и вертушка застыла на месте. Я уперся в нее животом.

- Куды? - хрипло сказал дед.

- На работу! - весело ответил я. - Куда же еще я могу идти?

- Понятно, на работу! - проворчал охранник. - Не за колбасой же!

- Ну, так чего тогда? Какие проблемы, дед?

- Пропуск давай! - недовольно буркнул он.

Ну вот, про пропуск-то я и забыл! Хотя всем давно известно, что без пропуска человек - никто! Я похлопал для виду себя по карманам и, конечно, никакого пропуска не нашел. Да и как он мог там оказаться, если я надел чужой костюм! Странно только, что я не нашел своего. Конечно, предъявлять поздравительную открытку в качестве пропуска в столь серьезное учреждение глупо. Ладно, будем пробиваться так! Жаль, охранник мне не знаком, а то бы непременно пропустил. Может, взяли недавно нового. Хотя, честно говоря, я и предыдущего-то плохо помню. Пролетаешь обычно мимо него, как ракета, даже не замечая человека. Нет, чтобы поговорить с ним о чем-нибудь, угостить анекдотом. Глядишь, сейчас бы и пригодилось! Ну что ж, придется идти в атаку безоружным!

- Слушай, как тебя... Михеич...дорогой! Дома забыл. Ночевал у друзей. Отмечали день рождения, и я остался. И так уже опоздал, не возвращаться же домой!

- Какой я тебе Михеич? - обиделся Михеич. - Пропуск!

Я скукожил жалостливую физиономию, на какую только был способен. Обычно такой подход вызывает ответные чувства у собеседника и он, расчувствовавшись, снимает с себя последнее.

- Да говорю, дома забыл! Ехать за ним, к обеду вернусь! Шеф убьет!

Но сейчас этот номер не прошел. Дед был неумолим. Вот таких и надо брать в охранники. Строгих и принципиальных. Молодец дед, стоит насмерть! Вот что значит, фронтовая закалка! Хотя этот вряд ли на фронте был, но закалка осталась. Поколение такое! Только мне от этого не легче.

- Пропуск!

- Будь человеком, Михеич! - заныл я. - Пропусти, а? Я тебе за это...

Обычно я не люблю ничего клянчить. Но сейчас ситуация была патовая. Надо прорываться на работу всеми возможными способами. Для этого подойдет и жалкая лесть. Мне на работе делать нечего, но прорваться хочу - нужно разрешить мучающие меня вопросы: Чей был день рождения? Как я оказался в той квартире? Кто такой Александр? Кого именно из наших убили? И что вообще там происходило? Почему смертоубийство свершилось? Может, и я к этому делу имею какое-то отношение! Самое непосредственное...

- Сказал, не пущу! - заорал дед. - У нас сверхсекретное предприятие! Строгий пропускной режим! Ты что?

Теперь обиделся я. Ну, чего у нас может быть сверхсекретного? Давно все секреты распродали за гроши. Я лично уже не знаю ни одного приличного секрета, за который на базаре можно было бы получить хоть стольник. Знал бы, давно бы продал. Кому сейчас нужны наши секреты кроме нас самих?

- Вот бюрократ! - разозлился я. - Человек на работу рвется, а он не пускает! Может, я после вчерашнего плохо себя чувствую, и то на работу иду. Другой бы дома остался, а я иду! А ты мне такой трудовой порыв на самом взлете срываешь! Гнида!

Я развернулся и пошел обратно к дверям, но двинулся, не торопясь, с тайной надеждой, что у деда проснется совесть. Не до такой же степени он охранник, чтобы не пропускать своих. И она все же проснулась.

- Эй, ты, ну-ка подь сюды! - грозно крикнул дед, так что у меня от страха подогнулись колени. Ну все, подумал я, сейчас он вызовет подкрепление, мне заломят руки и потащат в пресс-хату, где будут отрабатывать на мне приемы ближнего боя.

Я осторожно обернулся, чтобы иметь возможность в случае чего слинять в дверь.

- Ну, чего?

- Подь сюды, говорю! - рявкнул дед.

Я опасливо приблизился. Охранник был невероятно зол и, похоже, готов был меня разорвать на тысячу маленьких медвежат. Поэтому я решил не подходить к нему ближе расстояния вытянутой руки. Хорошо еще, что он не вооружен штык-ножом.

- Ты чего здесь разорался, а? - проговорил Михеич, заметно понизив голос. - Чего ты орешь! Тут начальство сидит! Тебе, что, лень два шага шагнуть? Выдь на улицу, пройди сто метров, там дыра в заборе. Там все ходют.

У меня отлегло от сердца. Значит, бить меня точно не будут. Все-таки есть добрые люди на свете! Всегда помогут советом в трудную минуту похмелья.

Я хлопнул охранника по плечу и сказал радостно:

- Спасибо, Михеич! За мной пузырь!

Пошел на выход и услышал за спиной, когда выходил в дверь, ворчание деда:

- Сам ты Михеич!

На расстоянии ста метров от проходной действительно присутствовала дыра в заборе, между прочим, в основательном таком бетонном заборе, по верху которого тянулась колючая проволока. К такому забору подходить боязно, не то что пытаться его перелезть. Видимо, для того, чтобы не рисковать штанами при перелезании, дыру и проломили. Кто и когда сделал это, неизвестно, но проломили основательно - ровно в человеческий рост и шириной в один крупногабаритный зад. Вот через эту дыру туда-сюда сновали сотрудники сверхсекретного предприятия, выходя за территорию по своим нуждам. Я пропустил вперед какую-то важную даму, которая элегантно протиснулась в проем своими объемными формами, и полез следом за ней.

На территории было несколько зданий, которые огородили забором, чтобы охранять секреты. Подойдя к самому ближнему строению, я увидел входную дверь и рядом с ней табличку "Институт". Вот он-то мне и нужен! Прямо на него я и вышел, как выходит ловец на зверя. В эту дверь ходили все, кому не лень. Мне было не лень, и я проскользнул внутрь. Там в предбаннике сидела вахтерша, которая читала какой-то журнал.

- Мамаш, где у нас конструкторский отдел? - бодро спросил я. - А то после вчерашнего что-то с памятью моей стало!

Она посмотрела на меня удивленно, как будто я спросил ее о чем-то по-японски.

- На пятом этаже, конечно! Где же еще? Давай, живее, рабочий день уже давно идет! Получишь по шеям!

- Ничего, не впервой! - успокоил я. - Прорвемся!

И как это я не вспомнил, что мой отдел на пятом! Сам себе поражаюсь! Я влез в лифт и поднялся на пятый этаж. Вышел из лифта, прошел сквозь стеклянные двери и оказался в огромном помещении, заставленном столами и кульманами. Здесь и располагался мой родной конструкторский отдел. Там уже вовсю корпели за столами и кульманами дисциплинированные сотрудники, которые приходят вовремя даже после выходных и дней рождений. Когда я вошел, никто не обратил на меня внимания. Как будто я пустое место! Право обидно, ну хоть бы кто-нибудь высказал мне за опоздание! Я бы отговорился вчерашней пьянкой и узнал бы, чей день рождения мы отмечали. А так, никому и дела нет! Конечно, в такой толпе сотрудников трудно встретить знакомых, иначе, уж кто-нибудь из них обязательно бы ехидно поинтересовался, как я себя чувствую. Будешь лежать помирать, никто не спросит о здоровье, а вот наутро после пьянки каждый считает себя обязанным поинтересоваться на этот счет.

Я прошел к незанятому столу с кульманом, который стоял недалеко от двери. Поскольку все столы уже были заняты лоботрясами, значит, пустой стол - мой. Хотя я в этом не был до конца уверен. Но за какой-то стол мне надо садиться, чтобы попытаться создать видимость работы. Не стоять же столбом!

Рядом с моим столом находился соседний кульман, и за ним сидел какой-то парень, деловито уткнувшийся в свой чертеж. Что он там хотел понять, в этом чертеже, его дело, меня сейчас больше волновало другое - я не узнал его. Никогда не видел этого парня. Наверное, взяли на работу какого-то новичка. Сейчас такие шатания в народе, такая перетряска кадров, каждый день кто-нибудь приходит или кого-нибудь выгоняют взашей. Я кивнул ему.

- Здорово! Я не опоздал?

- Привет... - вяло кивнул он и удивленно уставился на меня.

После этого я сел за свой стол и начал приводить в порядок папки, перекладывая их с места на место. Парень недоуменно следил за моими действиями, словно никогда не видел, как наводят порядок на рабочем столе. Для него, наверное, это было дикостью. Он, наверное, полагал, что наводить порядок где бы то ни было - пустая трата времени и сил.

- Вы что-то ищете? - пробормотал он.

- Видишь, какой бардак на столе, - показал я.

- Вам-то что? - довольно нагло сказал он. Да, набирают теперь всех, кого не попадя. Среди этого контингента встречаются и всякие недотепы. И где их только воспитывают? Никакого уважения к коллегам.

- Я же не могу работать в таком свинарнике, - объяснил ему я. Мне всегда для начала работы требуется порядок в делах. Чтобы все лежало на своих местах, чтобы было ясно, чем на данный момент важнее заняться и что оставить на потом. Это уже вошло в привычку. Когда на столе бардак, так и работа пойдет - будешь хвататься то за одно, то за другое, в результате не сделаешь ничего.

- А вы что, у нас работаете? - вдруг спросил он.

Эх, парень, парень, ты еще не знаешь, кто и где у нас работает! Да у нас кто только не работает! Если разобраться, так у нас даже непонятно, кто что делает и кто за что отвечает! Поэтому такие вопросы задавать просто глупо. Никто тебе на такой вопрос не ответит. Тем более я. После вчерашнего мне на эту тему даже думать не хочется!

- Вроде бы. Раз пришел на работу, значит, работаю, - попробовал пошутить я.

- Кем? - не унимался он.

Вот настырный попался! Может, ему еще всю биографию рассказать? Ладно, так и быть, скажу ему, кем я работаю, и пускай успокоится. Так, кем же я здесь работаю? Я перестал перекладывать папки и задумался, чтобы вспомнить, кем. Но мне этого сделать так и не дали.

Мимо нас прошла молодая женщина в замызганном платье, перевязанная платком. Симпатичная такая молодуха, надо заметить, лет тридцати, со статной фигуркой, правда, немного худощава. Но почему такая зачуханная? И как она в офис приходит в таком виде! Неприлично. Впрочем, все объяснилось довольно просто. Женщина вела за руку чумазую девочку лет восьми, и поскольку мы с парнем сидели ближе всего от двери, она подошла к нам, протянула руку и сложила ладонь лодочкой.

- Я не местная, - заявила она. - Из другого отдела. Нас сократили. Теперь без работы. Помогите, кто чем... - И добавила после паузы. - Интим не предлагать.

Она переводила взгляд с меня на парня и с парня на меня. Вот это да, теперь уже и на работе достают эти нищие! Никуда от них не денешься! Скоро они будут лезть к нам в квартиры, а потом полезут к нам в постель. И откуда они только взялись? Странно, народ богатеет ни по дням, а по часам, а нищих становится все больше и больше. Парадокс!

Парень открыл ящик стола, достал оттуда десятку и подал ей.

- Держите! - важно сказал он, словно одарил ее тысячей.

Я порылся в карманах, вынул мятые рубли, протянул женщине.

- Вот возьмите. Больше нету.

Это было правдой. Я отдал ей последнее.

- Огромное спасибо! - радостно сказал женщина. - Буду за вас молиться. Чтобы я без вас делала! У меня дома еще двое на шее. Маленький сын и муж. Он пока тоже без работы. Третий год.

- Не стоит, - отмахнулся парень и посмотрел на меня. - А что вы умеете?

Я пожал плечами.

- Ничего.

- А вы кем раньше работали?

Видно, парень уже свыкся с мыслью, что я здесь работаю, и сейчас пытался понять, чем меня можно загрузить. Если бы я назвал ему свою должность, то уже получил бы задание. Но я начинать работу не спешил, не рабочее было состояние организма, поэтому и воздержался от ответа.

- Да кем я только не работал! - неопределенно сказал я.

Женщина явно заинтересовалась мной. Чем-то я привлек ее внимание. Она разглядывала меня во все глаза и, наверное, хотела узнать во мне своего родственника. Но ей не повезло. Ее родственником я никогда не был и быть не собирался. Девочка давно пошла гулять по отделу, но женщина даже не обратила на это внимания, до того ей стало интересно, кто я такой.

- Ты, наверное, из нашего отдела, - предположила она. - У Бориса Семеныча работал?

- У Бориса Семеныча, - ответил я, хотя и не вспомнил сразу, кто это. Поэтому и добавил: - Кажется...

- Все, накрылся наш отдел! - радостно сказал женщина, словно для нее это было самым счастливым событием в жизни. - Теперь многие так маются. Я вот тоже каждый день на работу хожу. Хоть какое-то занятие и смысл в жизни. Пройдешься по Институту, пообщаешься с народом и так на душе легко. Как раньше! Как будто ничего и не менялось!

- И что, всех разогнали? - уточнил я. Мне показалось, что ее предположение верное, и я тоже попал в число счастливчиков. В смысле тех, кому больше не надо ходить на работу.

- Всех! Подчистую! - Она махнула рукой и засмеялась. - Сказали нам, что мы бездельники и ничего не производим. Как будто можно производить только булки и гвозди! А научную мысль производить нельзя! Где же ее еще производить, как не за разговорами? Только в спорах и рождается истина. Правильно?

- В спорах рождается не истина, а ссора, - заметил я. - Как правило. И что, никого не оставили?

- Почему, одного оставили! Бориса Семеныча. Таких людей не увольняют. Их пересаживают на новое место. Как огурцы.

- Он теперь у нас шефом, - сообщил парень.

- А он сейчас на месте? - попробовал выяснить я.

- Скорее всего, нету, - парень помотал головой. - Но можете проверить на всякий случай.

- Ну ладно, я пойду, - вздохнула женщина. - Мне еще столько отделов обойти надо. А то до конца рабочего дня не успею. Да еще обеденный перерыв. Раньше в обед все новостями обменивались, покупки показывали, в теннис играли. А сейчас что? Обедают, представляете! Кошмар!

И она пошла по проходу между столами, собирая подаяние. Я подумал, что мне надо срочно повидать шефа, этого Бориса Семеныча. Что-то меня стали терзать смутные сомнения, что я работаю у него, потому как его не помню. Нельзя же было, в конце концов, так напиться, чтобы забыть родного шефа. Порой лучше себя забыть, чем шефа!

Ладно, сейчас схожу к нему и выясню все. Но сначала надо все-таки узнать, чей вчера был день рождения и кого же, черт возьми, убили. Мне казалось, что сделать это проще простого - методом отсева. Кто не пришел на работу, тот, стало быть, больше уж никуда и не придет.

- Слышь, как тебя! - позвал я парня. - Ты тут всех знаешь, нет?

Парень нехотя оторвался от чертежа и обернулся ко мне. Я все еще мешал ему провести линию, которую он давно намеревался нарисовать на ватмане, и даже несколько раз пристраивал линейку и тыкал карандашом, но все было безрезультатно. Линия не выходила, словно он рисовал автопортрет и никак не мог поймать изгиб своего горбатого носа.

- Ну, знаю ... - кивнул он. - Но не всех. Вас как раз не знаю.

Я махнул рукой. Не знает и не надо! Я тоже не всех сотрудников знаю в лицо, хотя уже работаю здесь... забыл, сколько лет. Ладно, потом вспомню, это не суть важно! Сейчас главное, выяснить, у какого такого Александра был день рождения. Почему-то я подозреваю, что именно он и пал жертвой храбрых. Уж больно у покойника был цветущий вид! До того, конечно, как я лишил его жизни. По утверждению незнакомки.

- А ты можешь сказать, у кого вчера был день рождения? Ну, хотя бы фамилию! Имя я знаю - Александр! Мне это надо знать до зарезу!

Парень задумался, почесал кончиком карандаша у себя в макушке, задрал очи к потолку.

- А черт его знает? У какого еще Александра? Вроде женщины утром с тортами носились! Может, у них спросить! Тут народа много работает! Разве про всех все узнаешь!

- А кого из мужиков сегодня нету?

Парень отвернулся к чертежу и со злостью провел на листе ватмана жирную линию. Которую, впрочем, принялся тут же стирать ластиком. Наверное, не попал в точку, в которую хотел попасть. Проворчал себе под нос:

- Да половины нету! Кто болеет, кто в отпуске, кто в запое. Я что, за всеми следить должен!

- А может, кого из руководства нет? - предположил я, начиная играть в частного сыщика. - Может, какого-нибудь начальника отдела шлепнули, чтобы его место освободить?

- Как это шлепнули? - не понял парень.

- Ну, грохнули! - уточнил я и понял, что до этого тугодума так и не дошло. - То есть убили! Из пистолета в висок!

Я приложил палец к своему виску и даже сказал: "Пух!". Надеюсь, теперь ему было ясно, что я имею в виду.

- Убили!? - парень раззявил рот. - Из наших кого-нибудь?

- Кого-то убили, это точно! - кивнул я. - Только вот кого и за что?

Парень пожал плечами и помотал головой. Ясно, что про убийство он слышит впервые. Да и откуда ему про это знать! Даже если и пришли на работу те, кто был вчера на дне рождения и кто знает про убийство, станут ли они об этом распространяться!

- Ладно, не бери в голову! - я махнул рукой. - Это я так, пошутил.

Парень посмотрел на меня подозрительно и, по-моему, испытал непреодолимое желание побыстрее добраться до телефона, чтобы вызвать ментов или даже скорую из дурдома. Настолько его взгляд был одновременно жалостливым, испуганным и недоуменным.

Больше у меня к нему вопросов не было. Да, у этого недотепы ничего не узнаешь! Он даже не знает таких простых вещей - кого из руководства могли убить! Может, к шефу сходить? Он-то должен знать, у кого из его сотрудников день рождения и когда!

Глава 5

По ком плачет пуля

Я вылез из-за стола и пошел к стеклянным дверям. Но не дошел. По пути меня кольнула дурацкая мысль. Абсолютно идиотическая мысль. Я хотел выйти из рабочего помещения, не зная, куда я иду. То есть я совершенно не помнил, где находится кабинет шефа. Даже не представлял себе этого. Как же я могу здесь работать, если не знаю такого важного кабинета! Ведь тогда получается, что я здесь не работаю! У кого бы это выяснить? Так у шефа и выясню! Начальник-то должен точно знать, работаю я у него или нет!

- А где сидит этот ваш Борис Семеныч? - спросил я у парня.

- Вон там, в конце прохода, - подсказал он. - А вы что, не знаете?

- Конечно, знаю! - отрезал я. Меня возмутило его голословное обвинение. - Но не помню. После вчерашнего. Мы вчера на дне рождения так надрались....

Я двинулся в указанном направлении. Конечно, откуда этому сопляку знать про день рождения? Видно, он тут недавно работает. Потому и торчит за кульманом, как дурак. Наверняка те, кто тут уже пообтерся, к кульману не подходят. Надо будет спросить у кого-нибудь из старожилов. Но только после общения с шефом. Когда он мне подтвердит, что я у него работаю. Или опровергнет. Главное, что будет хоть один толковый ответ на один из моих вопросов. Все остальные вопросы пока остаются без ответов, и я даже не знаю, где мне их получить.

Я прошел по проходу до самого конца. Никто из работающих коллег почему-то даже не обратил на меня внимания. Все сидели за работой, и никому не было дела до посторонних. Неужели, я здесь посторонний! В самом конце располагалась дверь с табличкой - "Заведующий отделом". Я открыл ее и увидел приемную. В приемной перед кабинетом шефа сидела секретарша. Полная, накрашенная женщина в годах с опытом работы в приемных. Первое, что мне бросилось в глаза - обширное декольте ее платья, в котором с трудом помещались два белых мясистых шара, готовые в любой момент выскочить наружу. Она листала журнал мод и болтала ложечкой в стакане с чаем. Рядом на блюде лежали аппетитные плюшки. Штук десять. Мне даже захотелось попросить у нее одну из них, но я сдержался. Я пришел сюда не за этим.

- Шеф у себя? - весело спросил я и подскочил к двери кабинета.

- Его нет, - бросила секретарша, не глядя на меня и не отрываясь от журнала. Она перестала мешать чай и ухватилась рукой за плюшку.

- А когда будет?

Секретарша уже открыла рот и даже засунула туда свой деликатес, поэтому ответила мне с забитым ртом.

- А черт его знает! Он что, докладывает!

- Я подожду? - уточнил я. - До зарезу нужен!

- Да хоть до вечера жди...- лениво сказала она, смачно зажевала и громко отхлебнула чаю.

Я сел на стул рядом с дверью кабинета, посидел немного и услышал за ней негромкий кашель. Удивленно посмотрел на секретаршу, но она и ухом не повела. А только еще раз смачно отхлебнула чай. Я привстал, приоткрыл дверь и заглянул в кабинет.

За письменным столом сидел толстяк с круглой лысой головой и пухлым подбородком. Его лысину прикрывал жиденький пучок волос, перекинутый от левого уха к правому, как мост через реку. Впрочем, эта жалкая поросль только подчеркивала голую и блестящую кожу. Толстяк шустро подписывал бумаги из одной пачки и перекладывал их в другую. Делал он это автоматически, не читая.

- К вам можно? - спросил я.

Шеф продолжал меланхолично, не глядя, подписывать и перекладывать бумаги. Видно такой уж у него стиль руководства, ничего не попишешь! Я вошел в кабинет, оставив открытой дверь, и немного понаблюдал за его вдохновенной работой. Наконец, мне это надоело.

- Можно к вам на два слова? - еще раз спросил я.

- Нельзя! - огрызнулся он, не глядя на меня. - Ты что, не видишь, я занят!

Я бросил взгляд на секретаршу, получил ее молчаливое добро, прошмыгнул в кабинет и закрыл за собой дверь. Шеф не обратил на меня ни малейшего внимания.

В этот момент на его столе зазвонил телефон. Он снял трубку.

- Алле! - крикнул он. Видно, был туговат на ухо. Глухие обычно кричат, когда разговаривают, полагая, что и собеседник страдает таким же недугом. Меня нет! Когда буду, неизвестно! Я уехал по делам. А кто меня спрашивает? Кто-кто? И что мне передать? Нет, этого я передавать не буду, и не просите! Потому что это меня не интересует!

Он швырнул трубку на место и посмотрел на меня.

- Тебе чего?

Чтобы не тратить попусту его драгоценного времени, я сразу приступил к делу.

- Один маленький вопрос! Борис Семеныч, скажите, я у вас работаю?

- Дальше что?

Шеф продолжал подписывать бумаги, разговаривая со мной. По-видимому, он не прекращает своего любимого занятия, даже когда спит.

- Ничего. - Я пожал плечами. - Я хочу узнать, работаю я у вас или нет?

Больше мне ничего не нужно. Ни денег, ни власти, ни славы. Ничего! Я хочу узнать только одно - я есть или меня нет?

Но шеф поразил меня своим ответом до глубины моей израненной души.

- Нет у меня денег. Не проси, не прибавлю, - отрезал он. - И так зарплату платить нечем.

Мне стало неловко. И почему всегда разговоры с начальством сводятся к одному - к деньгам? Как будто с руководством больше и поговорить не о чем. Я даже расстроился.

- Да я не об этом! Я просто хочу знать, работаю я у вас в принципе или нет?

Шеф нахмурился и, подняв свои синие глаза, просверлил меня строгим взглядом.

- В принципе вы все бездельники и ни хрена ни делаете. Только деньги просите! Нет, чтоб работу просили!

Я понял, что ничего от него не добьюсь. Бесполезно все это. Он мне никогда не скажет, работаю я у него или не работаю. Потому как и сам не знает, работает ли он и у кого. Я сел на стул и тяжко вздохнул. Что же придумать? Мне надо выяснить, кем я работаю, или не надо? Если это выясню, остальное легче пойдет. А что если написать какое-нибудь заявление от такого-то? Он прочтет, скажет, что написано неправильно, и поправит. То есть назовет мне мою должность. А чем черт не шутит!

- Можно мне в отпуск? - выпалил я. - За свой счет.

- Ага, вы все в отпуск, а я за вас работай! - раздраженно сказал шеф, принимаясь за свою работу. Бумаги начали летать из одной пачки в другую с прежней скоростью. При такой производительности он точно их все к вечеру обработает.

Так, опять я в пролете! Что-то мне сегодня с утра не везет. Наверное, надо было сразу из этой чужой квартиры ехать домой. А оттуда позвонить на работу и сказать, что не приду по причине похмелья. Шеф, видать, мужик простой, понял бы мое состояние и непременно разрешил. А теперь унижайся тут перед ним, вымаливая себе отпуск!

Тут открылась дверь, и в кабинет вошел тот самый парень с чертежом.

- Борис Семеныч, пока вы на месте, подпишите.

Он сгреб все бумаги со стола шефа в корзину, стоящую на полу, и развернул на столе шефа чертеж.

Листки плавно полетели в мусорку один за другим, словно опавшие листья. Надо заметить, что шеф нисколько от этого не расстроился, и похоже, был даже рад, что освободили его стол от ненужной макулатуры. Его уже заинтересовал чертеж, бумаги остались в прошлом. Он брезгливо прошелся взглядом по начерченным линиям и углубился в их изучение. Судя по его наморщенному лбу и задумчивому взгляду, он не очень хорошо разбирался в предмете и, скорее всего, видел такие картинки впервые.

- Что-то я ничего не пойму, - наконец, изрек он и ткнул куда-то пальцем. - Это что? А вот это что?

- Долго объяснять, - отмахнулся парень. - Подпишите и все.

Шеф посмотрел на него строго. Все-таки ответственный мужик, ничего не скажешь - спуску никому не дает. Видно, никогда не подписывает бумаги, перед этим их досконально не изучив.

- Экий ты быстрый! А посадят потом кого, меня?

- Посадят меня, а вас переведут на повышение, - заметил парень.

- А-а, тогда ладно! - облегченно вздохнул шеф. - Если тебя, то давай!

Он взял ручку и расписался внизу на штампе. Парень забрал чертеж и довольный вышел. Шеф вынул из стола новую пачку бумаг и принялся с прежним старанием их подписывать, перекладывая друг за другом. Ну, никак он не мог отвыкнуть от своей привычки!

- А вы не знаете, у кого вчера был день рождения? - спросил я.

- Нет. А что, у кого-то был день рождения? - вопросом на вопрос ответил он.

- Был! И на нем произошло одно печальное событие... - не очень весело сказал я и замолчал. Я надеялся, что шеф сам скажет мне про убийство. Уж он, как никто другой, должен знать о том, что происходит в его отделе! Но, похоже, он был не в курсе.

- Какое событие? - спросил он.

- На этом дне рождения убили одного из ваших сотрудников, - спокойно сказал я, словно ни один день рождения в отделе без этого не обходится.

- Как убили? - он отложил ручку и удивленно приоткрыл рот. - Кого?

Я пожал плечами и вздохнул.

- Не знаю. Я хотел у вас об этом спросить. Может, вы знаете, у кого был день рождения. Потому как убили как раз именинника.

Хотя в этом я уверен не был, просто предложил ему одну из моих версий. Почему-то она казалась мне более вероятной. Ведь обычного гостя могли убить в любое другое время, а совсем не на чьем-то дне рождения! А именинника лучше всего грохнуть в торжественный момент жизни. В назидание другим.

Шеф серьезно задумался. На его лбу забегали стайки морщин, и даже как будто на голове зашевелились реденькие волосики, разгоняя заснувшие извилины.

- Так, кого же могли у нас убить? - задумчиво пробормотал он и почесал макушку. - Может, финансового директора? Что-то он последнее время играет в непонятные игры. Да, точно, вот его давно пора того...завалить. Значит, кого-то он серьезно достал! Вот и допрыгался! Все, отплясался! Так ему и надо! Ну и отлично! Теперь погуляем!

Шеф даже как-то радостно отнесся к этому событию, словно давно лелеял эту идею, и, наконец, она осуществилась. Он заулыбался и энергично потер руки.

- А его случайно зовут не Славик? - уточнил я. - То есть не Вячеслав?

- Нет, - пробормотал шеф. - Его зовут Баграм Карапетов.

- А как он выглядит? Такой молодой, лет тридцати пяти, с широкими скулами и большим лбом?

Борис Семеныч расстроено помотал головой.

- Нет. Совсем нет. Ему уже за пятьдесят. И лицо у него худое и вытянутое.

- Тогда это не он. То есть не его.

- Жаль, - сокрушенно сказал Борис Семеныч.

Я вдохновился моим расследованием и решил пойти дальше. Если сейчас узнаю, кого же все-таки убили, то легко выясню, за что, а там уже проще простого будет узнать, кто это сделал. Ясно ведь - тот, кому это было выгодно!

- А у вас еще нет кого-нибудь на примете? - поинтересовался я.

- Почему это нет! - возмутился шеф. - Я бы тут столько этих... нахлебников... устранил. Присосались, понимаешь... И зам по общим уже всех достал, и главбух вечно во все свой нос сует, и зав складом о своем кармане слишком беспокоится. Тут по многим пуля плачет!

Да, похоже, мое расследование зашло в тупик! Уж слишком много подозреваемых в убийстве. Вернее, подозреваемых в том, что их убили. Вот подозреваемых в совершении этого убийства как раз ни одного! За исключением меня. То есть я - единственный подозреваемый. И от этой версии пока отказываться нельзя. Ведь никто не знает, что может совершить человек в состоянии сильного опьянения. Вдруг это я вчера этого мужика грохнул, а утром проснулся и... ничего не помню! Нет, об этом даже думать страшно! Выходит, мне надо найти убийцу не справедливости ради, а чтобы с себя подозрение снять!

Я встал со стула, открыл дверь и хотел было выйти из кабинета. Но что-то меня остановило. Все-таки нельзя уходить с работы, не отпросившись.

- Я отбегу на полчасика? - спросил я.

Шеф задрал рукав пиджака и посмотрел на часы.

- Не больше. У нас работы невпроворот.

- Одна нога здесь, другая там! - бодро сказал я и вышел в приемную.

Но за дверью его кабинета моя бодрость улетучилась без следа. Что теперь делать, куда направиться? Работать не имеет смысла, поскольку я не знаю, кем я работаю и что мне делать. Я не такой человек, чтобы просто так штаны протирать. Мне нужна конкретная задача. Задачи нет, я не человек.

Ладно, для начала надо повидаться с женой. Позвоню ей, договорюсь о встрече, все объясню, она поймет. Конечно, будет ругать, что домой вчера не пришел, но что делать! Придется повиниться. С каждым такое может случиться. Все-таки день рождения у друга нечасто бывает, хотелось ему сделать приятное. Узнать бы только, что это был за друг!

И тут меня поразил один вопиющий факт! Я даже опустился на близстоящий стул от недоумения. Ноги не держали меня. Я никак не ожидал такого поворота дела! Ведь я не только забыл имя друга, я забыл имя моей жены и даже забыл, как она выглядит! Вот не помню, и все тут! Как отрезало! Кстати, номер ее рабочего телефона я тоже забыл! Вот те раз! Как же я ей позвоню? Как договорюсь о встрече? Придется отправляться домой...

Куда домой? Нет, вы подумайте, до чего я докатился! Адреса-то я тоже не помню! Своего собственного, по которому прописан и даже живу какое-то длительное время. Даже не представляю себе, в какой стороне мой дом находится. Узнал бы, какая сволочь ударила меня по голове, убил бы собственными руками! Все мне отбил! Все, чем была заполнена моя бедная головушка, вылетело напрочь. И сколько бы я ни напрягал остатки памяти, я не мог его вспомнить. Как же мне узнать адрес, у кого? У шефа я его точно не узнаю! Он даже не знает, работаю я у него или нет. Может, в отделе кадров узнать?

Я вернулся на рабочее место. Парень вовсю работал за кульманом, чертил свои линии и стирал что-то ластиком. Карандаш так и мелькал в его руке. Чего не работать, когда знаешь, что делать? А если не знаешь?

- Где у вас тут отдел кадров? - грозно уточнил я, словно собирался произвести чистку этих самых кадров.

Парень даже испуганно покосился на меня.

- На первом этаже в другом крыле, - пробормотал он.

- Пойду, выясню у них, кем я работаю! - сообщил я. - А заодно узнаю, чьи похороны они готовят! Там-то должны знать, кого пора списывать со счетов!

И я отправился в отдел кадров. Довольно быстро его нашел, расспросив по пути еще парочку сотрудников. В маленькой каморке со шкафами сидела миловидная девушка и, уткнувшись в монитор компьютера, гоняла по квадратам разноцветные шарики. Шарики разбегались, соединялись и исчезали один за другим. Она даже не могла оторваться от своего увлекательного занятия, когда я возник в ее комнате.

- Здрасьте! - сказал я и заглянул в экран. Количество шариков резко уменьшилось. И я сказал: - У вас не хватает шариков в верхней части!

- Я их уже сбросила, вы что! - был ответ. - Они мне больше не нужны.

- Смотри, как интересно! - усмехнулся я.

- А вам что нужно?

Она бросила на меня равнодушный взгляд и уставилась обратно в монитор. Шарики прыгали по полю, как зайцы. Она ловила их мышкой и убивала одного за другим.

- Нельзя ли посмотреть мою учетную карточку?

- А вы что, у нас работаете?

- Работаю, - сказал я неуверенно. - Вроде бы. Просто хочу уточнить некоторые данные!

- Только с разрешения начальника, - спокойно сообщила она. - Все данные сотрудников засекречены.

- И мои тоже?

- Естественно. Чем вы лучше других?

Я пожал плечами. Действительно, ничем. Я даже хуже других. Другие хоть что-то помнят, а у меня от памяти остались только какие-то рваные лоскутки. А человек без памяти, это все равно что чурка для колки дров. Но у меня было одно маленькое преимущество.

- Пожалуй, только тем, что я хочу посмотреть свои данные. Понимаете, свои! Свой домашний адрес и свой номер телефона.

Девушка мило улыбнулась и махнула ручкой в сторону начальственного кабинета.

- К начальнику! Если он разрешит, я вам эти данные сообщу. Только его нет. Он уехал.

Я растерянно вздохнул. Так, дело запутывается все больше, и пока даже не сдвинулось с мертвой точки! Похоже, в этом сверхсекретном предприятии засекречены даже имена сотрудников. Тогда я вовек не узнаю своего собственного.

- Ладно, так и быть! - твердо сказал я. - Обещаю вам за это коробку шоколадных конфет. Даже две коробки.

Девушка любила сладкое. Я попал в самую точку.

- Ну, ладно, черт с вами! Как ваша фамилия?

Я открыл рот, чтобы назвать свою фамилию, и не смог его закрыть. Вернее, не смог произнести ни звука и так и стоял с открытым ртом. Потому как своей фамилии я не помнил. То есть я ее забыл. Совершенно вылетела из головы! Вот что делает с человеком водка! Похоже, мы праздновали день рождения не один вечер, а как минимум неделю. Только неделя запоя могла отшибить у меня начисто всю память без остатка, так что потерялось даже такое близкое и родное слово. И удар по темечку только усугубил мою потерю. Вот это уже переходит все границы разумного. Это уже последняя стадия. После которой наступает смерть. Интересно, почему я еще дышу? Наверное, потому, что хочу жить. Причем под своей фамилией и по своему домашнему адресу.

- Вы же должны знать всех сотрудников в лицо! - как можно доверительней улыбнулся я, чтобы она сочла это за шутку. Хотя мне было совсем не до шуток. - И меня тоже!

- А я вас не знаю! - Она была холодна, как глыба льда. - Давайте фамилию!

Так, это препятствие мне не преодолеть. Фамилию я не помню, а она без фамилии ничего мне не скажет. Замкнутый круг! Если только...

- Вы знаете, милая девушка, у меня очень смешная фамилия, и я не хочу ее называть. Вы будете смеяться. Когда я ее называю, все просто лежат от смеха!

Она удивленно подняла брови и сказала устало:

- Ну и как тогда я вас найду?

- По фото! Ведь наверняка у вас есть все фотографии сотрудников.

- Черт знает что!

Девушка открыла металлический шкафчик, выдвинула оттуда ящик с карточками персонала и принялась их лениво перелистывать. Наконец, нашла подходящую, посмотрела на меня, сверилась с фотографией и выудила карточку на свет божий. Вверху карточки было наклеено маленькое черно-белое фото четыре на шесть.

- Это вы? - спросила она и показала мне меня.

Я себя не узнал. То есть возможно это был я, но сильно измененный, как обычно бывает. Практически всегда человек не очень похож на свое фото. К тому же в виду отсутствия зеркала я не мог проверить подлинность. Пришлось присмотреться повнимательней. Лицо мужчины на фото было довольно упитанным, чего я про себя сказать не могу. Хотя за годы работы в этом сверхсекретном учреждении я мог и похудеть. Вообще-то я плохо помнил свой внешний облик, поэтому не мог сказать с точностью, я это или не я.

- А что, я похож на него?

- Да вроде! - кивнула девушка. - Точно, точно, это вы! Просто здесь на фото вы моложе. А сейчас уже постарели. Так что даже трудно узнать. Но черты лица ваши. Как пить дать! Только фамилия так себе, ничего особенного. Совсем не смешная. Обычная фамилия.

Я взял карточку в руки. Ладно, если девушка говорит, что это я, значит, так оно и есть. Ей со стороны видней! Так, что здесь написано? Федор Павлович Иванов. Домашний адрес - Оружейная улица, дом десять, квартира шестьдесят три. И номер домашнего телефона. Жена - Надежда Васильевна Иванова. И ее рабочий телефон. Наверное, вписали сюда на всякий случай. То есть, если что-то случится с ее мужем, будет куда позвонить.

Конечно, можно все это запомнить, но лучше не полагаться на память. Она у меня с норовом. Что-то помнит, что-то нет. Особенно когда бьют по ней тяжелыми предметами.

- У вас нет листочка бумажки и ручки?

Девушка недовольно хмыкнула и выложила передо мной квадратный листочек и шариковую ручку. Я быстренько переписал данные с карточки на бумажку. Все, что мне нужно было узнать, я узнал!

- Спасибочки! Завтра занесу конфеты.

Я повернулся к двери, но вдруг подумал о том, что с женой могу встретиться уже сейчас. Я бросил взгляд на телефон, стоящий на столе у девушки.

- Можно позвонить? - на всякий случай спросил я.

- Ладно, звоните, - вздохнула она. - Через девятку.

Я взял трубку, набрал номер и стал слушать длинные гудки.

Мне ответил женский голос. Голос моей жены. Я его сразу и не узнал. Почему-то мне казалось, что у моей жены более нежный голосок. И спросил для большей уверенности:

- Надя?

- Да! - ответила жена. - Я слушаю.

Слава Богу! Она мне ответила! Значит, ее действительно зовут Надя, и она действительно моя жена!

- Это я, Федя! - радостно сказал я. - Я с работы! Прости, что так получилось! Не смог вчера приехать, не смог позвонить! Я тебе все объясню. Мне очень нужно тебя увидеть! Срочно! Давай сейчас встретимся где-нибудь!

- Какой-то странный у тебя голос... - сказала она.

- Это после вчерашнего! Что со мной случилось, не поверишь! Так что, встречаемся?

- Ладно! В сквере! - нехотя согласилась она. - На нашей скамейке!

- Какой скамейке? - уточнил я. - Ты извини, я после вчерашнего немного подзабыл...

- Пятая скамейка от входа.

- Все! - крикнул я. - Бегу! Жду!

Я положил трубку и заметил, что девушка недоуменно смотрит на меня. Пришлось объяснить.

- Со вчерашнего дня жену не видел, соскучился! - сказал я и хотел выйти из комнаты. Но вспомнил, что не узнал еще одну вещь. И вернулся.

- А вы, случаем, не знаете, кого из сотрудников Института убили?

- Нет, - она помотала головой. - А кого? Неужели, коммерческого директора! Давно пора! Столько нахапал! Столько нахапал! Ну вот, получил свое! Так ему и надо!

Я не стал выслушивать ее версии убийства и покинул кабинет. Мне со своими-то версиями не разобраться вовек! Похоже, частный сыщик из меня никакой! Даже не могу правильно определить личность убитого. А что я буду делать, когда речь зайдет об убийце? Я вышел из здания Института, пролез через дыру в заборе, но уже в обратном направлении, дошел до автобусной остановки и выяснил, какой автобус идет до городского сквера. Через несколько минут я был там.

Глава 6

Любовник моей жены

В сквере было не так много народа. Под двумя ровными рядами деревьев выстроились такие же ровные ряды скамеек, одна из которых была наша, излюбленная. Уже давно. Правда, я не очень хорошо помню, с каких пор она стала нашей. Вернее, совсем не помню. Но раз жена сказала, что пятая от входа наша, значит, так и есть. У нее-то в отличие от меня память работает на все сто.

Многие скамейки были заняты отдыхающими пенсионерами и женщинами с детьми. А одна свободна. Как раз пятая скамейка от входа в сквер. Так что я сразу плюхнулся на нее, чтобы никто другой не занял. Думаю, мы с женой не разминемся. Либо жена меня увидит, либо я ее. Она - моя последняя надежда. Может, хоть она знает, у кого вчера был день рождения. Даже как-то неловко у нее спрашивать такие вещи, но придется. Сошлюсь на изрядное количество спиртного, принятого внутрь, и практически полную потерю памяти на этой почве. Про нанесение тяжкого телесного повреждения я, пожалуй, говорить не буду. Она может не так понять, и начнет задавать лишние вопросы. А в теперешнем моем положении отвечать на них я не в состоянии. Конечно, получу от нее пару оплеух, но зато попробую найти некоторые ответы на эти вопросы.

Я сидел на скамейке и терпеливо ждал. Привставал, смотрел вдаль, оглядывая проходящих мимо женщин. Насколько я знаю свою жену, она должна обязательно прийти! Ведь я ее об этом попросил. Не может же она мне отказать! Задержится немного, не без этого, она всегда, наверное, опаздывала на свидания, но придет. Обязательно придет. Не сомневаюсь!

Наконец, я увидел ее. Почему-то я сразу решил, что это моя жена. Может быть, потому что она шла деловито, с сознанием того, куда и зачем идет. Хотя, положа руку на сердце, я не помнил ее такой. И даже немного засомневался, она ли это. Миловидная женщина шла по аллее, не глядя на гуляющих по скверу людей, увидела меня и повернула в мою сторону. Значит, это она! Жена подошла к скамейке, бросила на меня неприязненный взгляд, села рядом и отвернулась. Все, теперь у меня уже не было никаких сомнений!

Понятно, конечно, она обижена. Мало того, что я не пришел вчера домой, так даже не позвонил и не предупредил, что не приду. Ее можно понять. Наверное, всю ночь страдала и мучилась, не зная, куда я пропал. Да, я скотина! Согласен. Я виноват и готов понести наказание. Ничего, сейчас попробую ей все объяснить!

- Надя! - осторожно сказал я, стараясь не спугнуть ее раньше времени.

- Да. - Она повернула голову, недоуменно посмотрела на меня, словно увидела первый раз в жизни.

Я подсел к ней поближе, пока не решаясь трогать за плечо. Когда женщина обижена, она не любит, когда ее трогают. И сказал:

- Я тебе все сейчас объясню.

- Да что объяснять-то! - бросила она с пренебрежением и отсела подальше.

Ничего, главное не сдаваться! Надо, чтобы она меня выслушала, а дальше что будет, то и будет. Если поймет, то простит.

- Понимаешь, мы загуляли немного, - начал объяснять я. - Все-таки старые друзья. От них так скоро не отвяжешься. Тем более, у кого-то из них был день рождения. Сама понимаешь, такое событие! Нельзя просто так встать и уйти. Ну, я и перебрал лишнего.

- Ну и что? - сказала она раздраженно и зло.

Похоже, она начала закипать. Надо приложить немало усилий, чтобы ее успокоить. Я улыбнулся и попытался объяснить:

- Вот поэтому не смог вечером приехать домой. Пришлось ночевать в чужой квартире. Утром просыпаюсь - ничего не помню.

- Мне-то что? - огрызнулась она. - Помнишь - не помнишь! Мне на это начхать три раза!

Она отсела подальше, на самый краешек скамейки, и отвернулась. Нет, чего она так злится? Ну, напился, ну домой не пришел! С кем не бывает! Первый раз, что ли! У меня же уважительная причина, день рождения все-таки! Только раз в году... и все такое прочее. Правда, я не знаю, у кого он был. Но это сейчас не важно! И чего она смотрит на меня, как на врага? Как будто я ее оскорбил в лучших чувствах!

- Ты обиделась, да? Все, последний раз, клянусь. Больше такое не повторится. Ну, прости, пожалуйста!

Я подсел поближе к ней, так что уперся в ее бедро, взял ее за руку. Я знаю, ей это нравится. Всем женщинам нравится, когда их берут за руку. Это немного сближает. Но она вырвала руку и закричала:

- Слушай ты, пьянь, отвали, а! Перебрал, так и не лезь! Сиди и переваривай!

- Ну, чего ты так разозлилась? - усмехнувшись, сказал я. - Давай спокойно поговорим!

Она смотрела на меня с испепеляющей ненавистью.

- Я мужа жду, понял, ты, ублюдок! Он сейчас придет, поможет тебе встать и уйти.

Я немного опешил. Но не надолго. Ну, чего она, в самом деле, разыгрывает из себя неприступную крепость! Мы все-таки не первый год вместе живем. Не помню, правда, какой по счету. Ну да, ладно! Всякое, кажется, бывало, и всякое мы друг другу прощали. Не помню сейчас, что конкретно, но было, наверное, всякое. И ругались, наверное, и мирились. Кажется...

- Какого мужа? - усмехнулся я. - Ты что, Надь? А я кто? Посторонний, да! Я не муж, что ли? Я так, мимо шел, к тебе подошел! Ну, ты, Надь, совсем меня за человека не считаешь! Я же прощения прошу, не просто так!

Она раздраженно ударила меня рукой по колену и вскочила со скамейки.

- Слушай, мне твои извинения нужны? Отвали, придурок!

Это уже переходило всякие границы! Ну, как такое можно терпеть? Что я ей, приблудный алкаш! Надо же, при людях на родного мужа руку поднимать!

- Кто придурок? Я? - закричал я от обиды. - Да я же тебе звонил, и ты согласилась здесь встретиться! А теперь кобенишься!

- Ты мне звонил? Ты? - пробормотала она. - Это мой муж мне звонил! Понял, козел! И я ему еще перезванивала, выясняла, точно ли он со мной хочет встретиться! Мой муж!

И тут произошло нечто такое, что повергло меня в шок. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни языком. Просто сидел, как пень, и тупо смотрел на них.

Надя увидела кого-то вдали и помахала рукой. Помахала какому-то мужику, который быстро приближался к нам.

- Федя, я здесь! - крикнула моя жена. - Иди сюда скорее!

Мужик перешел на бег и буквально подлетел к нашей скамейке. Это был молодой мужчина, крепкий и коренастый, с тяжелыми кулаками и твердым взглядом. Он показался мне знакомым, но я его не узнавал. Возможно, он был мне знаком когда-то до потери памяти, и теперь я его безнадежно забыл. Его лицо было озабоченно и серьезно. Я понял, что он шутить не намерен и не потерпит, если кто-то будет шутить с ним. Кто это такой, интересно!

- Федь, ну что ты так долго? - с отчаянием проговорила Надя, и показала на меня. - Тут ко мне какой-то пьяный пристал! Объясни ему, где тут выход, и пускай проваливает.

Федя покосился на меня, смерил пренебрежительным взглядом, словно оказался на скамейке рядом с дурно пахнущим бомжем.

А я все еще тупо смотрел на него, не понимая, кто он. Что это за наглый тип нарисовался вдруг в сквере и нагло влез в мои доверительные отношения с женой? Кто это, в конце концов? Я имею право знать или не имею! Это что, ее приятель? Или любовник? И почему она так беззастенчиво встречается с ним на моих глазах? Хочет показать, что она тоже свободного времени зря не теряет?

- Кто, вот этот? - уточнил, тем не менее, наглец и повернулся ко мне, загородив Надю своим телом. - Тебе чего надо?

Наконец, меня прорвало. Шок прошел. Пора было защищать свои права. Права мужа. Я вскочил со скамейки. Копившееся раздражение выплеснулось наружу.

- Как чего? - напористо выкрикнул я. - Она моя жена! И что мне надо, не твоего собачьего ума дело!

Мужик удивленно, во все глаза, смотрел на меня. Наверное, он никак не ожидал, что Надя придет с мужем. Тем более с таким оборванцем, каким я был на тот момент. Да, надо сказать, мой прикид не вызывал уважения. Помятый пиджачишко, небритая осунувшаяся физиономия и похмельный синдром в глазах. Ему, наверное, трудно себе представить, что у его любовницы может быть такого вида муж.

- Кто твоя жена? - недоуменно, со злостью, пробормотал он. - Надя?

- Надя! - повторил я. - Не понял, что ли?

- Чья она жена? - уточнил он.

- Моя, чья же еще! - пригвоздил я. - И мы с ней здесь встретились! Вот на этом самом месте. И всегда здесь встречались, еще со студенческой скамьи. Скажи, Надь! Так что иди по своим делам, парень, не мешай нам разговаривать! А то по зубам получишь!

На всякий случай я сжал кулаки. Хотя этот тип был посильнее меня. Но не сдаваться же мне, не отступать. Будь, что будет, но шею я ему должен намылить. Даже если он мне свернет мою перед этим. Но он повернулся к Наде и задал ей странный вопрос:

- Откуда он тебя знает?

Она пожала плечами.

- Не знаю! Пристал какой-то...

- И ты его никогда раньше не видела?

- Нет, конечно!

Они так разговаривали друг с другом, как будто это я тут был посторонним, а не он. И я это заметил. Но не придал особого значения. Я не обижаюсь по пустякам. Пускай поговорят, у меня времени много, я подожду. Вот когда выяснят все, тогда начну выяснять я. И кому-то из них двоих придется несладко! А может быть, обоим сразу!

Федя тем временем развернулся ко мне и уперся в меня своим животом. Мы были с ним в разных весовых категориях. И, пожалуй, мне придется туго, если мы сейчас начнем махать кулаками. Но не бежать же позорно с поля боя, оставив жену неизвестно с кем.

- Ты что, мужик, двинулся? - зло проговорил он. - Улетел с перепоя? Она моя жена! И это я с ней здесь встречаюсь! Понял? И всегда встречались! Так что давай, двигай, пока цел!

Ага, решил взять меня на испуг! Не возьмешь! Я и не таких видал! Меня не запугаешь жалкими угрозами. И у меня есть, чем ответить. Я грозно стал наступать на него. Насколько позволяло место для маневра.

- Кто двигай? Я? - Я посмотрел на жену. - Надь, кто это такой?

- Надь, кто это такой? - как эхо переспросил Федя.

Мы оба смотрели на нее и ждали ее ответа. Должна она все-таки объяснить ему, кто я такой, и мне, кто он такой. И потом мы уже разберемся между собой, кто из нас двоих на что имеет право и кто не имеет.

Но ее ответ поразил меня в самое сердце.

- Да не знаю я! - крикнула она и посмотрела на меня злым, уничтожающим взглядом. - Первый раз его вижу!

Мы оба поняли, что она имеет в виду меня. То есть это она меня первый раз видит. Ничего себе! Вот так дела! Не признать родного мужа! Вот этого я ей никогда не прощу! Могла не признаваться в том, что это ее любовник, но не признаться в том, что я - ее муж, это вообще за гранью! Это значит просто вытереть об меня ноги! Такое не прощается!

Федор взял меня за грудки, и я почувствовал, как на спине окончательно треснул пиджак. И, по-моему, мои ноги даже оторвались от земли. Но сейчас они меня волновали в меньшей степени. Сейчас меня волновало мое лицо. Потому как в него дышала озлобленная харя этого малого.

- Слушай ты! - прохрипел он. - Вали отсюда, пока я добрый! А то могу и разозлиться! Понял! Чего тебе надо от моей жены?

Я с трудом оторвал его руки от своего пиджака. Все-таки мне еще в нем ходить. И в драном пиджаке я смотрелся бы не совсем прилично для того, чтобы ездить в городском транспорте. Мне еще добираться до дома, где я устрою жене настоящую взбучку. Она еще у меня узнает, кто ее муж и что он может с ней сделать! Надолго запомнит эту встречу! Только бы добраться нам обоим до дома, и тогда поглядим, кто из нас двоих будет оправдываться.

- Сам вали! - прохрипел я в ответ и с силой толкнул Федю в грудь. Понял!

Он отошел на два шага, споткнулся о ножку скамейки и сел на землю. Но тут же ловко вскочил и бросился на меня с перекошенным от злости лицом. Проворный оказался малый. Налетел на меня, как железная чушка, сшиб с ног. Я упал плашмя на землю. Он прыгнул сверху, схватил руками за горло. Я захрипел и стал задыхаться. Он слегка отпустил поводья. Наверное, все же не хотел меня убивать. Стало полегче дышать, но все равно какая-то тяжесть давила на шею. Хотелось ее сбросить и подняться на ноги. Пришлось дать ему кулаками по почкам. Он вскрикнул, отпустил руки с моего горла, и я удачно повалил его наземь.

Пока я поднимался на ноги, отдуваясь и ворча проклятия в его адрес, он не дремал. И когда я выпрямился во весь рост, напротив меня уже громоздилась его спортивная фигура. Но нападать еще раз он не спешил. Наверное, еще болели почки, и он боялся, что я нанесу ему ответный удар.

Так мы и стояли, как два барана, тяжело дыша, и смотрели исподлобья друг на друга.

- Не лезь к моей жене! - наконец, проговорил я и посмотрел на жену. Ну, Надя, хороша! Сколько у тебя еще мужиков? Я-то думал, ты меня никогда не обманывала! Как я заблуждался! Ну, ничего, теперь у меня открылись глаза!

Парень явно не ожидал такого отпора. Он, видно, решил, что от его хрипа я сразу брошусь наутек и побегу, сверкая пятками. Но не тут-то было! У меня хватит сил, чтобы защитить свою честь и честь моей жены. Хотя она и оказалась такой мерзавкой! Завела себе любовника! Никогда от нее такого не ожидал!

Федор тоже оглянулся на нее.

- Надь, это как понимать? - недоуменно спросил он. - Это что, твой любовник? Вот это да! Ты мне, что, изменяешь? Да еще с каким-то ублюдком!

Это он про меня!? Нет, вы слышали, как он меня назвал? И что, такое терпеть? Ну, уж нет! Ни за что!

- Поговори еще! - прикрикнул я и сжал кулаки до боли в суставах. Ничего, можно и потерпеть ради такого дела. Зато я показал ему, что отступать не намерен. И сказал с вызовом: - За такие слова можно и схлопотать! Ну-ка, пойдем отойдем!

- Иди, иди, отходи! И не возвращайся! - сказала Надя. По-видимому, мне.

Вот это уже с ее стороны полное свинство! Ну, ничего, я ей потом устрою!

- Нет, подожди, Надь, - остановил ее порыв Федя. - Пускай он мне объяснит, что у вас за отношения! Я все должен знать! Если ты меня обманывала, я с тобой по-другому поговорю!

- Я тоже с тобой по-другому поговорю, Надь, - жестко и решительно сказал я. - Домой можешь не приходить! Я тебя на порог не пущу! Вот мужиков себе развела!

По-моему, Надя была в полной прострации. Не каждой женщине легко выстоять меж двух огней. Но если уж завела себе двух мужчин, рано или поздно придется выяснять отношения. Или останавливаться на одном, или терять обоих. Это бесспорно!

На нее было жалко смотреть. Ее потерянный взгляд шарил в пространстве, пытаясь, по-видимому, отыскать хоть какую-то помощь со стороны. Ничего не попишешь, придется отвечать за все самой! Сама вляпалась в такую ситуацию, сама из нее и выпутывайся! Я тебе ничем не могу помочь! Свой интерес я никому не уступлю, тем более этому прощелыге.

- О, Господи! - взвыла она, заламывая руки. - Что же это такое делается? Подсел какой-то поддатый тип, несет какую-то ахинею, и ты должен ему верить!

- Я не знаю, кому мне верить! - закричал Федор, тыкая в меня пальцем. - Откуда этот тип тебя знает, ты мне можешь сказать? Он что, вместе с тобой работает? Или спит? Я прихожу на наше место и что вижу! Ты сидишь вместе с ним на скамейке, вы еще не распрощались, и ведете милую беседу. И после этого ты хочешь, чтобы я поверил, что ты его не знаешь!

- Да не знаю я его! Не знаю! - крикнула Надя в ярости. - Первый раз вижу!

- Кого не знаешь? - сказали мы с Федей хором. - Кто твой муж?

Надя переводила безумный взгляд с одного на другого. Да, такие вопросы не каждому по плечу! Особенно женщине. Попробуй выбери из двух мужиков одного! Один вроде выглядит посолидней, но хам, другой помягче, но без слез на него не взглянешь. Что делать бедной женщине? И главное, подсказать некому!

А мы стояли как олухи, не зная, кого она из нас двоих предпочтет.

Наконец, она отважилась на окончательный выбор. Который оставила за собой. То есть не выбрала никого.

- Сами разбирайтесь, идиоты! - в сердцах крикнула она. - Поняли, вы! Не нужны вы мне оба! Знать вас обоих больше не хочу! Достали уже!

Надя повернулась и быстро пошла по аллее к выходу из сквера.

Мы недоуменно переглянулись. Смерили друг друга взглядами. Я готов был разорвать этого типа в клочья, он, по-видимому, хотел то же самое. Но сейчас было не до выяснения отношений, сейчас надо было бежать за женщиной. Кто первый ее поймает, тому она и будет принадлежать. Почти как в племени папуасов.

Кажется, Федя это тоже понял. Он со злостью толкнул меня двумя руками в грудь и побежал следом за ней. Я упал на скамейку, больно ударившись спиной и слегка подвернув ногу. Хотел было вскочить и побежать за ними, чтобы догнать и навесить этому наглецу хороших оплеух, но он был уже далеко, он был рядом с моей женой.

Я так и остался сидеть, изумленно глядя им вслед, пока они не исчезли за деревьями. Потом немного успокоился, решив, что бегать ни за кем не буду. Я же не папуас! Слишком много чести - таскаться за женой и умолять вернуться! Надо и свое достоинство иметь! Унижаться я не собираюсь!

Или это была не моя жена? А его? Я вынул листочек со своей фамилией и именем, перечитал еще раз. Да, мою жену зовут Надежда, меня зовут Федор. Во всяком случае, должны так звать, если я и есть тот, чья учетная карточка была в отделе кадров. Девушка ведь меня узнала и подтвердила, что я и есть этот парень с фотографии. Значит, я позвонил своей жене, своей, но на встречу пришел этот тип. Тоже Федор. Наверное, случайно совпали имена. Или Наде так нравится это имя, что она подбирает себе мужиков, которых так зовут. Так кто из нас двоих ее муж? Ничего не понимаю! На листочке еще указан мой домашний адрес. Вернее, наш с женой. Этот адрес я видел впервые. И он мне ни о чем не говорил. Но если я Федор Иванов, значит, этот адрес мой. В этом нет сомнения. Хотя с сегодняшнего утра я начал сомневаться во всем, даже в очевидных вещах. Ладно, приду домой и попробую во всем разобраться на месте. Кто моя жена, и чей я муж?

Глава 7

Улица Кукишева, бывшая Оружейная

Я оглянулся по сторонам. Вокруг уже давно кучковались зрители из числа любопытных старушек и мамаш с детьми. Бесплатные спектакли народ любил всегда. Я плюнул себе под ноги и хотел двинуть в сторону выхода. Ничего, еще не все потеряно! С женой дома разберемся!

Но вдруг я заметил, что у выхода из сквера появились два мента, которые довольно торопливо направлялись в мою сторону. Похоже, эти двое жена и ее любовник - нажаловались местному патрулю, чтобы он упек меня до поры до времени в кутузку. Конечно, этот парень им сказал, что я первый поднял на него руку и затеял драку. И конечно, милиция поверит тому, кто нажаловался первым, а не тому, кто прав. Или это кто-то из сердобольных граждан сбегал за милицией, пока мы с этим самозванцем в мужья валяли друг друга по земле и пачкали в грязи!

В любом случае, мне совершенно не хотелось встречаться с милицией и иметь с ней каких-либо дел. Она перестала вызывать у меня доверие. Тем более что менты уже наверняка нашли труп в квартире на Лесной улице, узнали, кто хозяин этого притона, и вызвали его на допрос. А он мог дать милиции мои приметы, и теперь меня наверняка разыскивают, как главного подозреваемого в убийстве. Так зачем мне нежелательные встречи с органами? Лучше самому выяснить, что произошло вчера вечером, кто в кого стрелял и почему. Вот когда я точно буду это знать, тогда можно будет со спокойной душой предстать перед правосудием. А пока еще рановато!

Я резко повернулся и двинул в противоположном от входа направлении. Там можно было спокойно перелезть через небольшую ограду этого муравейника и исчезнуть. Я решил, что менты не станут за мной бегать - они для этого слишком ленивы. Но когда я обернулся, то заметил, что собравшиеся зрители, эти старушки и мамаши, показывают на меня пальцем и что-то объясняют ментам. Наверное, сообщают, что я был зачинателем драки и отдубасил этого малого ни за что, ни про что.

Патрульные сорвались с места и ускорили шаг, да практически побежали следом за мной. Удирать было глупо. Они тут же догонят и захомутают меня в один присест. Потом не отмажешься от обвинения в побеге, который добавят к обвинению в убийстве. Когда человек бежит от властей, у властей нет сомнения, что этот человек преступник, даже если он спортсмен, совершающий утреннюю пробежку.

Я замедлил шаг и остановился в нескольких метрах от ограды. Взбудораженные нервы мешали сосредоточиться на главном. Что мне, человеку, подозреваемому в убийстве, делать? Как оправдываться, чем их умасливать, на чем строить свою защиту? Вот так напасть свалилась на меня неизвестно откуда - теперь мне надо быть и сыщиком и адвокатом в одном лице!

Менты быстро приближались. И мне даже показалось со страху, что они меня узнали. Наверное, чертова девица уже позвонила хозяину этой проклятой квартиры и рассказала про то, как я убил того типа. Хозяин, конечно, сразу заявил на меня ментам, обвинив в убийстве, и дал мои приметы. Так что теперь все! Прощай, свобода, здравствуй, камера! Теперь мне грозит жуткая популярность. Фото с моей физиономией скоро будет висеть на каждом столбе, на каждом заборе. "Его разыскивает милиция!" Такой популярности может позавидовать иная телезвезда. Вот только где они фото возьмут? А в милиции и возьмут. Мое фото есть в отделении по месту прописки. Когда я оформлял паспорт, то сдавал две фотографии. Одну наклеили в документ, другую оставили себе. Разыскать ее в архивах им раз плюнуть. Значит, они уже знают, как я выгляжу. Поэтому и гонятся за мной. Правда, уже не гонятся, они меня уже догнали.

- Постойте, гражданин! - крикнул толстяк-сержант, подгребая ко мне. Китель еле сходился у него на животе, и по шее струился пот. Видно, беготня не доставляла ему удовольствия. Но желание изобличения преступника было выше тягот службы. Чем только не приходится жертвовать, чтобы заработать лишнюю лычку!

Собственно, я уже стоял и не пытался бежать. Потому как понимал, что уносить ноги бесполезно. Менты не так поймут. Чтобы у них рассеялись сомнения в моей невиновности, я выдавил лучезарную улыбку.

- В чем дело, граждане менты?

- Это вы драку затеяли? - грозно спросил гражданин мент, надеясь меня напугать.

- Какую драку? - я продолжал невинно улыбаться. - Кто сказал про драку?

Они уже засомневались, что драка вообще была. Ведь после драки человек дышит тяжело, у него глаза горят и чешутся кулаки. Улыбаться он не может! Толстяк переглянулся с напарником, тот был худее первого, но взгляд у него был не менее строгий и хмурый. Я увидел на их лицах растерянность. Они ведь не знали, что произошло на самом деле, а строили свою обвинительную речь на показаниях свидетелей, которые трактовали случившееся по-разному.

- Нам сказали, что ты толкнул этого парня в грудь, и он упал! - сказал толстяк. - Жаль вот он ушел! А то бы мы...

- Это Федьку, что ли? Ха-ха! - я по-детски непосредственно засмеялся. - Да вечно он обниматься лезет! То по плечу хлопнет, то по спине! А то так вдарит от души, что с копыт слетишь! Это у него дружеские приветствия такие! Ну, я ему и ответил! Можете у жены спросить!

- У чьей! - не понял толстяк.

- У моей. Она вместе с ним ушла, - протянул я, поняв, что сказал что-то не то, и мне как-то надо выпутываться из этой нелепости. - Она вместе с ним работает. Мы с ней в обед встречались. Они на свою работу пошли, а я на свою.

Менты продолжали мне не верить. Это было заметно по их хмурым, невыспавшимся физиономиям. Впрочем, это и понятно, у них работа такая. Если бы они всем верили, кто бы тогда бандитов ловил! Они бы их отпускали на волю, как старик золотую рыбку. Умом это понимаю, но сердцем не согласен. Людям надо верить. Особенно тем, кто улыбается.

- Предъявите документы! - подал голос другой мент. До этого он молчал и, видно, прощупывал ситуацию, к чему еще можно придраться.

- А, конечно, конечно! - Я с готовностью похлопал себя по карманам, и, конечно, не нашел ни фига, даже какого-нибудь завалящего проездного билета, который условно тоже можно именовать документом. Разве что чья-то поздравительная открытка!

Я вынул открытку, раскрыл и подставил под очи ментов.

- Извините, других нет.

- Дорогой...поздравляем... - прочитал толстяк. - Что это за хреновина?

- Мое удостоверение личности, - невозмутимо сказал я. - А что, не похоже? Видите, меня зовут Александр, я работаю в конструкторском отделе Института. Здесь все написано.

По лицам ментов пробежала грозовая туча и даже мелькнула молния. Правда, раската грома я так и не услышал.

- Паспорт давай, чучело! - наконец, высказался коллега толстяка, придя в себя.

Я виновато пожал плечами.

- Вот черт, в портфеле оставил! А портфель на работе! Давайте сходим ко мне на работу, я вам вынесу! Здесь недалеко!

Идея показалась ментам не убедительной. Ясно, на работу они ходить не любят. Даже на свою. Им бы где-нибудь недалеко от отделения задержать хулигана, вытрясти из него штраф за какую-нибудь провинность и обратно на отдых.

- А где ты живешь? - уточнил худой мент.

Свой домашний адрес я помнил как дважды два. Вернее, тот адрес, который был написан на листочке в отделе кадров. Но что-то за последние полчаса я стал немного сомневаться в том, что это адрес мой, и что я Федор Павлович Иванов. Моя жена разубедила меня в этом. Странное было поведение у моей жены. Но другого адреса я все равно не знал, и пришлось назвать этот.

- На Оружейной улице. Дом номер десять. Квартира шестьдесят три. А что?

- Ничего... - худой мент пожал плечами. - Надо бы тебя в отделение.

У меня все опустилось внутри. Во всяком случае, душа явно переместилась куда-то на уровень пяток. Совсем тяжело стало. То ли после вчерашнего еще не отошел, то ли от общения с органами правопорядка организм расстроился. Как-то они на меня влияют нехорошо - что-то в животе сразу заболело, и голова, как чугун. Какая-то от них аура нездоровая распространяется. Ну вот, кажется, я попался! В отделении сличат мою физиономию с фото разыскиваемого опасного преступника и установят, что я подозреваюсь в убийстве. Посадят в кутузку и будут долго, долго выяснять, зачем я убил того мужика. Пока не сознаюсь.

- Зачем в отделение? - испуганно уточнил я.

- Проверить данные, - сказал худой мент. - Вдруг ты проходишь по какому-то делу. Пошли!

Он взял меня под руку и подтолкнул к выходу.

- А сколько сейчас времени? - невинно поинтересовался я.

Толстяк автоматически задрал рукав и посмотрел на часы.

- Полтретьего, - доложил он. - А что?

- Спасибо! - радостно улыбнулся я. - Тогда успею! А то у меня на работе в четыре совещание у директора. Если меня не будет, они такой вой поднимут! Ну что, идем?

Я дернулся к выходу, но менты не торопились следовать за мной. Они топтались на одном месте, переглядывались и молча советовались друг с другом.

И вдруг мне повезло! Просто редкая удача выпала! Я даже в нее не поверил, до того она была неожиданна. Но это произошло. Наверное, мой спектакль их убедил. Или лень пересилила.

- Да хрен с ним! Пускай топает на свою работу! - сказал толстяк-сержант и махнул рукой, толкнув худого в бок. Явно, ему не хотелось тащиться обратно в отделение. А может, недалеко отсюда открылся после обеденного перерыва магазин, а они шли за водкой! И я сорвал их планы насчет выпивона.

- Ладно, так и быть, иди на работу, - сказал худой. - Только больше не хулигань!

- Да я вроде и не собирался! - произнес я виноватым тоном и откланялся.

Беседа с ними мне наскучила. Однообразные вопросы, дурацкие ответы. Никакого интереса у собеседников, никакого прения сторон. Скулы сводит от такой беседы.

На выходе из сквера я бегло обернулся. Менты стояли на одном месте и смотрели мне вслед. Наверное, ждали, что я буду делать дальше. А дальше я решил убраться отсюда как можно скорей. Тем более что к остановке уже подошел автобус.

Я запрыгнул на подножку и поднялся в салон. Когда двери закрылись, и автобус поехал, я выглянул в окно. Менты торчали там же и прикуривали от зажигалки, посматривая по сторонам. Наверное, искали, к кому бы еще прицепиться.

Все, сейчас главное - добраться до дома. Там я поговорю с женой и начну понемногу приходить в себя. То есть вспоминать, что произошло вчера и откуда взялся труп. Надеюсь, что это все же моя жена и это мой дом. Несмотря ни на каких дополнительных мужей! И еще я надеюсь, что дома найдется моя записная книжка, в которой записаны телефоны моих друзей и знакомых. Уж они-то мне все объяснят! Для меня сейчас восстановление вчерашних событий даже важнее, чем разборка с женой. Ее я оставлю на десерт.

Так, это какой автобус и куда он идет? Мне-то нужно до этой... как ее... Оружейной улицы. Чуть не забыл, какая улица мне нужна! Я спросил у пассажиров, какой это автобус и куда он идет. Мне популярно объяснили. Оказалось, что совсем не туда, куда надо мне. Тогда я спросил, какой автобусный маршрут идет до Оружейной улицы и где мне пересесть на нужный.

И тут мне ответили, что такой улицы нет. То есть, в этом городе нет улицы с таким названием. Признаться, меня это очень удивило. Как это нет такой улицы, если я на ней живу! Неужели и в самом деле нет! А почему тогда менты не удивились, когда я им назвал Оружейную улицу? Хотя они совсем не обязаны знать названия всех городских улиц, так ведь! Может быть, они приехали из другого города и поступили сюда на службу, толком не зная город. Как это обычно и бывает! Так что им простительно. Непростительно это мне! Но что я могу поделать с собственной памятью?

- Так ее, наверное, переименовали! - предположила вдруг одна из пенсионерок, которая наверняка помнила старые названия, ходившие здесь до великого переименования улиц и городов.

- И как же она теперь называется? - поинтересовался я.

- Как, как! - проворчала старушка. - Я что, помню!

Вот бабка дает! Как улица называлась десять лет назад, она помнит, а как сейчас, нет. Странные парадоксы памяти! А впрочем, я ведь тоже никак не могу вспомнить свой адрес! И если бы мне не назвали его в отделе кадров, я бы тоже оказался в затруднительном положении. Так что ничего удивительного в этом нет! Странно только, что в отделе кадров мне дали старое название. Наверное, я работаю в Институте так давно, что за это время успели переименовать не один десяток улиц. И я оказался записан под старым названием!

- Улица лейтенанта Кукишева, - подсказал пожилой мужчина, тоже, видать, пенсионер. - Вот как она называется!

- Почему это Кукишева? - заспорила с ним пенсионерка.

- Потому что эта улица раньше называлась чем-то похожим на оружие! стоял на своем пенсионер. - И мне кажется, именно Оружейная и называлась!

- Нет, не Оружейная! - взвилась бабка. - Кукишева раньше называлась Самолетная.

- Нет, ошибаетесь! Это Кукишева раньше называлась Оружейная! - вскипел пенсионер. - Самолетную улицу не могли переименовать в Кукишева. Самолетную переименовали в Закусочную. Но там стало собираться много пьяни, и ее еще раз переименовали в улицу Абаркала Кабрала. Или Карабаля Абарвала. Точно не помню. Иной раз так назовут, что совсем! - И он покрутил пальцем у виска, наверное, имея в виду того, кто давал улицам новые названия.

Надо было срочно останавливать их спор, который мог перерасти в драку. А как известно, нет ничего более жестокого и злобного, чем драка пенсионеров. И мне не хотелось стать ее зачинщиком.

- Ладно, все! - крикнул я, так что весь автобус повернулся ко мне. Заканчиваем дискуссию! Я ищу Оружейную улицу, значит, мне и решать, как она сейчас называется. Пускай будет улица лейтенанта Кукишева! Мне все равно, на какой улице я живу! Хоть Кукишева, хоть Мякишева, главное, чтоб на ней стоял мой дом! Я ведь еду домой и когда приеду, то узнаю, туда я попал или не туда! Короче, на чем я могу туда доехать?

- Ну, и правильно! - обрадовался пенсионер. - Не слушайте этих баб! Я вам точно говорю, Оружейная - это улица Кукишева! Сойдете на следующей остановке, пересядете на тридцать четвертый автобус. Ясно! Он идет как раз до Кукишева!

- Вот спасибочки! - обрадовался я. - А то после вчерашнего никак не соображу, как туда добраться!

Я так и сделал. Пересел на "тридцать четвертый", который, как я выяснил, идет до улицы Кукишева, бывшей Оружейной, и поехал.

Не знаю почему, но теперь я был уверен, что живу именно на Оружейной, то есть на Кукишевой. Это название отпечаталось в моей голове, словно выжженное клеймо. Разбуди меня ночью во время приснившегося кошмара и спроси, на какой улице я живу, и я отвечу - на Оружейной. Хотя, честно говоря, положа руку на сердце и не лукавя, почему-то я не был до конца в этом уверен. Какая-то тень сомнения еще оставалась у меня. Но поскольку другого варианта не было, я решил добираться именно до этой улицы.

Глава 8

Дверь, открытая для всех

Я вылез из автобуса на остановке "Улица лейтенанта Кукишева" и огляделся. Везде торчали одинаковые многоэтажки, словно скопированные какой-то фантастической машиной, штампующей похожие друг на друга болванки. Конечно, узнать среди них свой родной дом довольно трудно. Но можно. Если пожить подольше. А я-то прожил не один день. Уже, можно сказать, несколько лет. Правда, не помню, сколько именно. Но узнать свой дом мне раз плюнуть! С закрытыми глазами среди ночи в состоянии сильного подпития и то узнал бы. Но сейчас я его не узнал. С открытыми, днем и абсолютно трезвый. Неужели и как мой дом выглядит, я тоже забыл? Улицу-то я вспомнил! Правда, с трудом и после подсказки. И дом должен вспомнить! Но я не вспомнил! Нет, это уж слишком! Это просто ни в какие рамки! За такое просто надо давать по шее! Говорят, эмигранты, уезжающие из страны навсегда, до конца жизни помнят, как выглядел их родной дом, и даже видят его во сне. А я запамятовал. Нет, надо завязывать с этим делом! Больше ни капли!

Я стоял на улице с нечетными домами, и значит, дом десять был на противоположной стороне. Я радостно перешел улицу, чуть не угодив под машину, дотопал до торца здания и посмотрел на квадратный светильник с номером дома. Десятый! Мой! Улица Оружейная, то есть Кукишева, дом десять! Стало быть, по этому адресу я и живу, какие могут быть сомнения! Нечего тут рассусоливать, надо идти домой, дожидаться жены и разбираться с ней по полной программе. Я завернул во двор и зашел в подъезд.

В подъезде было всего несколько ступенек до лифта, которые я с легкостью преодолел. И лифт оказался под рукой. Словно с утра дожидался именно меня. Дальше начались проблемы. Я прыгнул в кабину лифта и хотел нажать кнопку своего этажа. Но не нажал. Потому что не помнил, на каком этаже я живу. Хотя, скорее всего, нажимал эту кнопку каждый день. А сейчас забыл. Совсем скверно! Но такое иногда бывает. Отрабатываешь какую-то операцию до автоматизма, а когда задумываешься, в какой последовательности ее делать, не можешь вспомнить. Ладно, вернемся к нашим кнопкам! Так на какую мне нажимать? Надо немного поразмышлять на эту тему, а то за последний день я совсем разучился это делать.

На каком этаже может быть шестьдесят третья квартира, в которой я живу? Я напряг последние остатки памяти, и в ней всплыли две цифры "тройка" и "семерка". Еще всплыл "туз", но мне показалось, что это уж совсем из другой оперы. Значит, я живу либо на третьем этаже, либо на седьмом. Так, что я видел всегда перед своими окнами? Если деревья, то на третьем, если облака, то на седьмом. Деревья я помню слабо. Их как-то в нашем городе не сажают. Вот облака помню хорошо. Особенно грязные и кучевые. Значит, все-таки я живу на седьмом. Точно, на седьмом. И я нажал кнопку с цифрой "семь".

Доехав до седьмого этажа, я вышел из лифта и осмотрелся. На площадку выходили двери четырех квартир. Шестьдесят третьей среди них не было. Я понял, что ошибся этажом. Такое часто бывает, когда человек возвращается домой в сильном подпитии. Но я-то совершенно трезв. Странно! Я посокрушался немного из-за этого, но расстраиваться не стал. Мало ли что бывает! Поднялся по лестнице на следующий этаж. Затем еще на один. На девятом как раз была шестьдесят третья. Моя!

Если сейчас начнутся проблемы с замком, мне придется ждать жену, чтобы она открыла дверь. Если, конечно, она ко мне вернется после того, что между нами произошло. Хотя, куда ей деваться, рано или поздно вернется. За вещами! Ладно, попробуем обойтись без жены. Ее все равно не дождешься!

Я вынул из кармана брюк мой единственный ключ, сунул в скважину замка. И попробовал его открыть. Безрезультатно! Ну конечно, как он мог подойти, ведь это же не мои брюки, а именинника! И ключ от его квартиры, а не моей. Я убрал ключ в карман, и нажал кнопку звонка. Вдруг жена уже дома!

Ответа не было. Как и следовало ожидать. Значит, Надя еще не пришла. И, скорее всего, в ближайшее время не придет. Будет разбираться со своим любовником. Пускай разбираются, пускай! Нам с ней все равно больше разговаривать не о чем. Вряд ли теперь мы сможем жить вместе. Я на всякий случай позвонил еще раз. Вдруг она все же дома и не может в данный момент подойти к двери. Или не слышит. Потому что собирает чемодан. Чтобы уйти навсегда.

Я взялся за ручку и со злости толкнул дверь от себя. И тут оказалось, что она не заперта. То есть спокойно так открылась внутрь, в квартиру. По-видимому, Надя пришла, чтобы по быстрому собрать вещи, и даже забыла закрыть дверь, уходя. Значит, ей уже глубоко наплевать на нашу квартиру, если она даже не хотела ее запереть. Или она не заперла ее, потому что находится дома?

Медлить больше было нельзя. Я зашел в квартиру. В прихожей на полу лежала верхняя одежда, снятая с вешалки, какие-то пальто и куртки, которые я раньше не видел. Все это кучей лежало в углу, словно ненужный больше мусор. По всему полу валялась в беспорядке обувь. Ящик тумбочки был открыт, так что сразу стало ясно - она копалась в вещах. Все, приехали, я безнадежно опоздал! Жена уже собрала свои вещи и ушла. Чтобы больше меня никогда не видеть! Этот парень из сквера оказался более привлекателен, чем тот, кто надоедал ей столько лет. Ничего, пускай он надоедает ей столько же, и тогда посмотрим, кто надоест ей больше!

- Надя, ты дома? - позвал я ее на всякий случай. Вдруг откликнется.

Никто мне, конечно, не ответил. Ну и не надо! И все же обидно. Ну, подумаешь, загулял немного с друзьями. С кем не бывает? Стоит ли из-за этого уходить навсегда, бросать мужа, бросать семью! Да, наверное, слишком часто я загуливаю с друзьями, и рано или поздно это могло ей надоесть. Но она тоже хороша! Никогда бы не подумал, что у нее есть любовник!

Я перешагнул через лежащее на полу пальто, прошел в комнату и застыл на пороге. В комнате наблюдался настоящий бардак, и эта картина оставляла полное ощущение погрома. Словно кто-то бесцеремонно копался в вещах, нимало не беспокоясь о сохранении порядка. Были открыты все дверцы у шкафов, выдвинуты ящики комода, перевернуты тумбочки. На полу валялись всевозможные вещи, каких я даже никогда не видел и не подозревал, что они есть у нас дома. Вот напихала барахла по шкафам! Зачем надо было копить все это годами, чтобы потом в один прекрасный момент бросить? Непонятная женская логика!

Ну, Надя! Такого я от нее никак не ожидал! Ну, ушла, забрала вещи, так еще и перевернула все вверх дном! Просто плюнула мне в лицо! Кто теперь будет это собрать и наводить порядок. Да и зачем? Мне без жены жизнь не мила. Пускай теперь все валяется до ее прихода! Все равно ведь вернется, я ее знаю. Пускай ей будет мучительно больно за бесцельно прожитые дни с этим ее хахалем!

А дальше произошло нечто невероятное! Я этого даже представить себе не мог! И поэтому был совершенно не готов к такому повороту событий. Был бы готов, сумел бы дать отпор. Но я не сумел и потому потерпел полное поражение.

Пока я находился в прострации от увиденного и озирался по сторонам, из-за оконной занавески выскочил какой-то мужичок, небольшого роста, но крепкий и жилистый. Я даже толком не успел его рассмотреть, как он набросился на меня сзади, пытаясь повалить на пол. Хотя его нападение и было неожиданным, но я устоял. Мне удалось вывернуться из его захвата и оттолкнуть от себя. Мужичок отлетел на метр, издал боевой клич, причем с матерной окраской, и бросился в бой снова. На этот раз он действовал более решительно. Ему удалось схватить меня за правую руку и загнуть ее за спину. Я успел ударить ему кулаком под дых, но он этого даже не заметил и продолжал гнуть меня к полу. Видно, мой удар был недостаточно силен или я попал ему по жировой складке, смягчившей удар. Но моя рука все больше и больше уходила вверх.

- Ты что, мужик, охренел! - заорал я. - Мне же больно, черт возьми! Немедленно отпусти меня, а то я разозлюсь!

- Ага, спешу и падаю! - злобно проговорил этот бандит противным хриплым голосом. - Тебя выпустишь, так ты ноги в руки и бежать!

- Если отпустишь, так и быть, оставлю тебя в живых! - прохрипел я.

Но он поставил меня на колени, схватил локтем за горло и стал меня душить. Ну, это уже ни в какие рамки! Такое обращение я терпеть не намерен! Что за манеры, что за невоспитанность! Вот хамло! И откуда такие берутся! Сейчас я ему покажу, на что способен! Я собрал последние силы и со всего маху заехал ему левым кулаком куда-то в область селезенки. Он охнул и отпустил захват. Я высвободил шею и вздохнул полной грудью. Это придало мне сил, которые я тут же использовал по назначению.

Немного поднапрягшись, я вырвал руку из его цепких пальцев. Вскочил на ноги и нанес ему еще один удар по челюсти. Вернее, хотел нанести ему удар по челюсти. Но не нанес. Потому что промазал. Он ловко увернулся, сделал подсечку, и я грохнулся на пол всей своей массой. Которой, честно говоря, было не так много. Всего лишь килограмм шестьдесят пять. Я хотел тут же вскочить на ноги, но не вскочил. Бандит прыгнул на меня сверху, перевернул на живот, заломил руки на спину и сноровисто перевязал их какой-то тряпкой. Да еще и прижал меня коленом к полу.

- Ну что, попался! - закричал он злорадно. - Теперь не убежишь!

- Да я и не собираюсь убегать! - проблеял я, насколько мне позволяло мое неудобное для разговора положение. Ведь моя голова покоилась на паласе, и рот еле-еле оставался на свободе. - Я вообще-то к себе домой пришел.

- Ага, так это ты хозяин! - радостно заголосил мужик. - И это твоя квартира! Ну, тогда получай по заслугам!

Он дотянулся до телефона, схватил трубку и набрал ноль два. Конечно, я не видел, что он там набирал, потому как лежал, упертый мордой в пол, но догадался по его словам.

- Алле, милиция! - закричал в трубку мужичок. - Приезжайте скорей! Я задержал хозяина! Улица Кукишева, дом десять, квартира шестьдесят три. Жду!

Он бросил трубку.

Ну, вот я и попался! Теперь уж точно попался! Значит, девка все же заложила меня ментам. Они выяснили, где я живу, произвели здесь обыск, ничего не нашли и посадили сюда своего человека. Он меня дождался и задержал. Значит, это мент. Все, мне конец! Мало того, что меня обвинят в убийстве того типа, так теперь еще пришьют сопротивление властям при задержании. Ну, я и попал! Конкретно попал!

- Сейчас подъедут, с тобой разберутся! - ехидно сказал мужик, надавливая коленом еще сильней.

Мне показалось, что он сейчас сломает мне хребет, и я попытался высвободиться. Но не тут-то было! Мужик крепко связал мне руки, не вывернешься. Да еще и насел сверху! Теперь не пошевелить ни ногой, ни рукой. Хорошо еще, что он не заткнул мне рот. Но я не долго радовался свободе волеизъявления.

- Ты что, мужик, двинулся? - прохрипел я, с трудом приподняв голову над полом. - Какого хрена ты давишь?

В ответ мужичок надавил сильней, так что у меня хрустнули позвонки. Если он так и дальше будет давить, то, пожалуй, переломит мне позвоночник. Тогда я точно не жилец не только в этой квартире, но и на этом свете.

- Поговори, поговори! - проблеял мужик. - Еще скажи, ошибся квартирой, не хотел заходить, больше так не буду! Слышали уже!

- Ты меня за кого принимаешь? - попытался выяснить я, когда он чуть-чуть отпустил поводья. - Ты что, думаешь, я убийца? Так я его не убивал! Понимаешь, не убивал! А то что ствол мой, так это ничего не доказывает!

- За кого надо, за того и принимаю! - сказал мужик. - И мне плевать, убивал ты кого-то или не убивал! Да хоть десяток убей, а только мне не мешай! Я свое дело делаю! А если кто будет мне мешать работать, с теми разговор короткий! Могу и шею свернуть!

- Да я уж вижу, что можешь! - сказала я с пола. - Вернее, чувствую! И если ты так будешь давить, точно свернешь! Только скажи, что тебе от меня надо?

Мужичок захихикал.

- Ничего не надо! На хрен ты мне вообще нужен! Мне вещи нужны! Я еще не все посмотрел, а ты прешься! Тебя что, звали? Ишь, разлазились, нельзя на пять минут дверь оставить открытой!

- Так я же к себе домой пришел! - прохрипел я. - Домой!

- Понятно, домой! - сказал мужик. - Если бы не домой, я бы тебя в шею выгнал! Очень мне нужно с тобой делиться! Я, понимаешь, полчаса замок вскрывал, все отмычки перепробовал, пока открыл! Столько здесь вещей собрал! Ни хрена не получишь обратно!

Вот те раз! Так это кто - вор! А я думал, мент. Значит, этот мужик залез в мою квартиру, чтобы ее обчистить, а я ему помешал. Значит, это он произвел тут такой бардак, вывалив все вещи на пол, чтобы украсть самое ценное, а совсем не ради обыска! Да, грубо работает, грубо! И, наверное, отпечатков своих налепил, где только можно! Но зачем он вызвал милицию, черт возьми? Ничего не понимаю!

- Чем делиться? - прохрипел я. - Этим барахлом? Да тут и делить нечего! Все, что подороже, забрала жена. Остальное - мусор! Забирай все, что хочешь, и гуляй! Я даже тебе помогу до лифта поднести.

- Ну да, так я тебе и поверил! - проворчал мужик. - Все вы так говорите! А чуть отпустишь, так сразу за оружие хватаетесь! Сам что-то вякнул про убийство! Сначала говорят, бери, что хошь, а потом ка-ак раз табуреткой по башке! Знаем!

- Да, ей-богу, я тебя отпущу! - взмолился я. - На кой ты мне нужен! У меня жена ушла. Все равно мне теперь вещи не нужны! Забирай, что собрал, и иди себе с богом!

Но мужика это только разозлило.

- Все, сейчас ты у меня договоришься! Ты меня уже достал!

Он подобрал с пола какую-то майку, скатал ее и засунул мне в рот. Видно, беседа со мной его раздражала. Особенно мои глупые вопросы. Он не хотел рассказывать мне свою биографию. И правильно сделал. Она у него, видно, густо покрыта черной краской. Но теперь и я не смогу рассказать ему о своих ощущениях. А мне есть, о чем поведать. Такой чудовищной боли я еще не испытывал. Хотя, может, и испытывал, но она была кратковременной. Теперь же мне пришлось терпеть боль на протяжении получаса, да еще и с кляпом во рту.

Глава 9

Вор и мент - братья навек

Через полчаса в квартиру ввалились два мента, один, судя по погонам, капитан, другой, судя по красной роже, сержант. Но оба хороши. В смысле под градусом. Они приподняли меня с пола, посадили на стул и вынули кляп. Уже за это им огромное спасибо! Надоело как-то валяться на полу в виде свернутого ковра. Да еще и держать спиной колено этого матерого взломщика.

Но что удивительно! Раз приехали менты, значит, это все же не взломщик, а переодетый опер, который косит под вора. Сейчас ведь их не отличишь, все на одно лицо. Точно, так и есть! Зачем, спрашивается, вору вызывать ментов? Чтобы они задержали его самого! Нет, этот мужик - самый настоящий мент. Так что я доигрался! Сейчас они начнут меня допрашивать. И может быть даже с пристрастием. То есть с физическим воздействием. Короче говоря, станут меня бить. А бить как раз есть за что!

Я ведь подозреваюсь в убийстве. Причем при отягчающих. То есть с применением огнестрельного оружия. А это уже, как минимум, две статьи - за хранение и за употребление. И еще одна за сопротивление властям при задержании. Лет десять строгача мне обеспечено. Не меньше! Однако быстро они меня поймали! Подослали на мою квартирку мужичка-провокатора, он меня повязал и сдал им с потрохами. И сейчас они начнут вытрясать из меня все, что я знаю про убийство. Конечно, совершенное мною. В этом они не сомневаются! В этом даже я начинаю не сомневаться. Раз меня так берут, значит, так и есть! Первым делом, конечно, будут выяснять, как и за каким чертом я застрелил того типа! Что ж, должен буду их разочаровать. Ни как, ни за каким, я не знаю. То есть даже понятия не имею. И все еще сильно сомневаюсь, что это сделал именно я. У меня бы ни за что не поднялась рука убить живого человека. Но разве эти звери поверят! Им бы только найти виноватого!

И вот я сижу на стуле, стоящем одиноко посреди комнаты, чисто как король на именинах. Мои руки больно сцеплены за спиной браслетами. Напротив стоит капитан милиции и строит зверскую рожу. Он широк в плечах, коренаст, с открытым деревенским лицом, так что видно, рубаха-парень. Рядом с ментом в подобострастной позе расположился мужичок и заискивающе поглядывает на капитана. Кто он - вор или мент - я так и не понял! Сейчас ведь многие работают на два фронта. В общем, мне это уже без разницы. Сержант, этот громила под два метра ростом с пудовыми кулаками и круглой, как сковорода, рожей ходит по комнате и рассматривает разбросанные вещи. Причем некоторые из них поднимает с пола и рассовывает себе по карманам форменного кителя.

- Это вы нам звонили? - говорит капитан мужичку.

- Я, кто же еще! - отвечает тот.

- В этом можете не сомневаться! - замечаю я по этому поводу. - Мне бы это никак не удалось! Он напал на меня и связал, так что я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой!

- Тебя не спрашивают! - рявкает в ответ капитан. - Когда спросят, будешь открывать рот. - И обращается к мужичку. Вежливо так, на "вы". Расскажите, что произошло! И покороче.

- Как что! Ясно что! - вспыхивает мужичок, словно его обвинили в чем-то предосудительном. И начинает с жаром, с пылом, объяснять. - Я, понимаешь, полчаса замок ломал! Все свои лучшие отмычки извел. Трудный, собака, попался! Наконец, еле отмычку подобрал, с таким трудом дверь открыл, ну, начал вещички собирать, что подороже. Вон, только полмешка насобирал! А тут этот лезет! Хозяин, значит, хаты! И чего, спрашивается, лезет! Будто не видит, что тут люди работают!

И мужик начал энергично, буквально захлебываясь, рассказывать, в каких трудных условиях ему приходится работать, с какими сложными замками иметь дело и сколько на себе таскать вещей. А у него уже годы не те, да еще радикулит, подагра, псориаз и, сами понимаете, цирроз печени...

- Понятно! Достаточно! - наконец, оборвал его капитан и повернулся ко мне. - Это твоя квартира?

Я кивнул. Насколько позволяли это сделать больные шейные позвонки. Все-таки мужик изрядно попортил мне опорно-двигательную систему. Каждый кивок дается с трудом. Значит, он все-таки вор! А вовсе не мент, который якобы ловил подозреваемого в убийстве. Получается, что они не считают меня подозреваемым! Но тогда непонятно, за что меня захомутали?

- Моя, - вдобавок к кивку прохрипел я. - Кажется...

Капитан устало вздохнул. Видно, ему с утра пришлось провести штук пять допросов, и допрашиваемые вымотали его силы окончательно.

- Так твоя или нет?

Я пожал плечами.

- Я не уверен. Судя по адресу - моя, а судя по вещам - нет.

Мужик подошел к мешку, стоящему в углу и набитому всевозможным барахлом, которое он насобирал в моей квартире, и вынул из него магнитолу. Подтащил ее ко мне, воткнул в физиономию.

- Вот это твоя гармошка? - отчетливо сказал он.

- Вроде бы... - кивнул я. - Хотя таких "панасоников" во всем мире... Может, моя, а может, и нет.

-Так, все ясно! - уверенно сказал капитан и махнул рукой. Свой приговор он уже обнародовал. И сейчас будет приводить его в исполнение. Пишите заявление!

Это он сказал мужичку. Потому как смотрел на него. Если бы он это сказал мне, то я, скорее всего, ответил бы отказом. Ведь нельзя же что-либо написать со связанными руками. Мужик насторожился, испуганно заморгал и стал суетливо елозить на одном месте. Видно, ему жутко захотелось слинять отсюда, как можно скорей, сдав меня на поруки, а тут вдруг выяснилось, что его заставляют что-то писать. Лично я засомневался, хорошо ли он знает грамоту!

- Какое заявление? - недоуменно уточнил мужик, подтвердив мои подозрения.

- Ну, я, такой-то, такой-то, имею столько-то судимостей, где сидел и по каким статьям, хотел обчистить квартиру такую-то по такому-то адресу, но гражданин такой-то, являющийся хозяином этой квартиры, мне помешал... стал объяснять ему капитан.

- Ага! - кивнул взломщик. Понятливый оказался мужик. Обычно по три раза переспрашивают, как писать официальную бумагу. А этот сразу понял. Он сел за стол, взял чистый лист бумаги, ручку и начал что-то старательно царапать. Зачеркнул, скомкал лист, взял еще один. Начал выводить что-то более аккуратно. Возможно, долго вспоминал буквы.

Капитан решил оставить мужика в покое и заняться мной. Я представлял для него более интересный экспонат в галерее уголовных типов. Он подошел ко мне вплотную, так что я чуть не задохнулся от перегара, исходящего из его глотки, и заглянул мне в глаза. Наверное, они показались ему предельно хитрыми, поэтому он грубо спросил:

- Как твое имя?

- Мое? - переспросил я.

- Ну, не мое же! - огрызнулся мент.

Я открыл рот, чтобы сказать ему, как меня зовут, и осекся. Хотел выдать информацию, что меня зовут Федор Павлович Иванов, как и было указано в справке, выданной в отделе кадров Института, но вдруг вспомнил лицо того типа из сквера и понял, где я его видел и почему оно показалось мне знакомым. Я его видел на фото с учетной карточки. Да, именно так и есть! Значит, это он Федор Павлович Иванов, и это была его жена Надя. А я, как форменный дурак, приставал к ней, пытаясь соблазнить на свою сторону! И, стало быть, это ихняя квартирка! А совсем не моя! Но тогда кто я такой и как меня зовут? Я вдруг отчетливо понял, что не только не помню своей фамилии, но у меня даже вылетела из головы такая простая вещь, как свое собственное имя! То есть я совершенно не помню, как меня зовут. Вот это уже конец! Это уже равносильно смерти! И, похоже, она уже стучится в мою дверь.

А капитан ждал моего ответа. И надеялся, что я отвечу. Ну что ж, рад был бы ответить, да нечем! Я стал вспоминать, как меня могут звать. То есть напряг последнее, что осталось от памяти. Стал искать хоть какую-то зацепку, которая вывела бы меня на мое имя. Наверное, это должно быть какое-то простое, русское, незатейливое имя. Ну, раз я так хорошо говорю по-русски! Господи, хорошо хоть родной язык не забыл!

- Вася... - пробормотал я неуверенно. - Нет, Коля... Вернее, Федя.

- Может, хватит! - оборвал меня капитан.

- Федя. Точно, Федя, - сказал я, решив остановиться на чем-нибудь одном.

- Фамилия? - устало вздохнул капитан, решив, наверное, что фамилию я буду вспоминать еще дольше.

Своей фамилии я, конечно, не помнил. Как и имя. И сколько бы я не напрягал то, что еще теплилось в моей голове, я не мог вспомнить ни того, ни другого. Можете себе представить! Лично я такого представить не могу! Чтобы человек забыл свое имя и свою фамилию! В это нельзя поверить! Можно забыть все, что угодно - где работаешь, где живешь, кто твоя жена, кто начальник. Но фамилию! Она ведь дается при рождении, как и имя, и эти два слова человек должен помнить до конца своих дней. А я забыл! Неужели он уже пришел? Конец дней. Так рано! А я еще надеялся пожить!

Я стал долго и обреченно вспоминать свою фамилию, задрав глаза к потолку, и даже сам испугался того, что никак не могу ее вспомнить. Хотя, уж если я забыл имя, то фамилию забыть еще проще. В смысле, вспомнить еще трудней. Потому что свое имя слышишь каждый день, а фамилию изредка. Как правило, только в дни выдачи зарплаты.

- Иванов, - наконец назвал я выданную мне в отделе кадров фамилию. Только, чтобы не мучить капитана.

- А может Сидоров? - съязвил он.

- Нет, Иванов, - сказал я более уверенно. - Точно, Иванов!

Капитан поднял с пола настольную лампу, поставил ее на стол, включил и направил свет мне в глаза. Я зажмурился. Свет резанул мне по глазам до боли. Мало того, что этот барыга чуть не сломал мне позвоночник, так еще этот ментяра хочет меня ослепить. Сговорились они что ли? Нет, чего они ко мне прицепились? По-моему, за последние сутки я ничего противозаконного не совершал. Ну, подумаешь, убил человека! С кем не бывает! Так это еще доказать надо. Самому себе! Вполне вероятно, что это не я его убил, а кто-нибудь другой. Ну, что еще? Зашел в чужую квартиру! Это что, преступление? Я же там ничего не взял! Так что лично я за собой никаких преступлений не чувствую.

Капитан подставил себе стул и сел прямо напротив меня. Наверное, чтобы хорошо меня видеть. И слышать. Потому что решил приступить к настоящему допросу. До этого были цветочки, а сейчас, похоже, началось серьезное промывание моих мозгов.

- Так! Первый вопрос! - рубанул он со всей прямотой. - Ты признаешь себя виновным?

- В чем? - уточнил я.

Хотелось бы сначала знать пункты обвинения, а уж потом отвечать на них. Если он сейчас начнет обвинять меня в убийстве, то я сразу откажусь. Потому как у нас пока еще презумпция невиновности. Не я должен доказывать, что не убивал того типа, а мент должен доказать, что я убил. А это будет ой как нелегко! Доказательств-то нет никаких!

Но мент сразил меня наповал своей наивностью.

- В том, что являешься хозяином этой квартиры, - выдал он, ничуть не смутившись от простоты поставленной проблемы.

Надо сказать, он выдвинул весьма оригинальное обвинение. Интересно, по какой статье меня будут судить? Наверное, что-нибудь скоренько допишут в уголовный кодекс. Исходя из политической ситуации.

Я подумал немного и спросил:

- А у вас есть доказательства?

- У нас есть свидетель? - сказал мент и посмотрел на мужичка.

Тот продолжал что-то вдохновенно выписывать, вспоминая буквы. Наверное, это занятие ему понравилось. Все-таки приятно, когда по бумаге шелестит твое перо. Во всяком случае, ему будет, чем заняться в неволе.

- Скоро там? - прикрикнул на него мент.

- Сейчас, сейчас! - пробормотал взломщик, скомкал листок, бросил его под стол, взял еще один. Набросился на него с новой энергией, противно зашуршав ручкой. Наверное, третий вариант заявления у него выходил более складно.

- А этого достаточно? - на всякий случай спросил я, хотя знал ответ заранее.

- Вполне, - кивнул капитан. - Любой суд признает это доказательством. Особенно, наш.

Я понял, что мне от этого обвинения не отвертеться. И презумпция не поможет. Потому как у меня нет практически никаких доказательств в свою защиту. Ни малейшей зацепки, за которую можно было бы уцепиться и доказать свою невиновность. Хотя, впрочем, одну можно найти.

- А может, документы на квартиру проверить? - предложил я. - Там написано, кто хозяин.

- Это работа следователя, - поморщился капитан. - Наше дело - выбить признание.

- Выбить? - испугался я. - В буквальном смысле?

- И в нем тоже, - кивнул мент. - Так что сам понимаешь, отпираться бесполезно.

Ну вот, я и доигрался! Сейчас они будут выбивать у меня признание. Наверное, это очень больно. По сравнению с этим ломка позвоночника детские игрушки. Черт возьми, я бы с радостью признался три раза, если бы знал, в чем конкретно меня обвиняют! Какое-то расплывчатое обвинение "Ты - хозяин квартиры!" В чем тут состав преступления, я никак не пойму! Я, конечно, могу покривить душой и признаться, что им являюсь, но сейчас меня больше волнует истина. А действительно ли эта квартира моя?

- Я не уверен, - пробормотал я и начал рассуждать вслух. - Мне кажется, что это моя квартира. И вроде бы я в ней живу. И как будто эти вещи мои. Но у меня нет уверенности, что это так. У меня такое чувство, что я здесь впервые.

Капитан тяжко вздохнул. Устал он от допросов, бедняга, и ему совсем не улыбалось разжевывать один и тот же вопрос по два часа.

- Ладно, потом разберемся, твоя или нет. Короче, второй вопрос! Как твоя настоящая фамилия?

Я пожал плечами и виновато опустил голову. Ну, как ему объяснить, что я забыл свою фамилию? Какой же дурак мне поверит? Они все трое вместе со взломщиком просто будут надо мной смеяться. Но ведь я ее действительно забыл! На самом деле! Совершенно не помню. Даже первой буквы, с какой она начиналась. Может, сказать им все, как есть? Так, мол, и так, вчера сильно выпимши был, а с утра... Ладно, попробую!

- Вы понимаете, я... почему-то не могу ее вспомнить. Забыл. Совсем. После вчерашнего ничего не помню. Странно, правда? Вот те раз! Какая же у меня фамилия? Ведь должна же быть какая-то фамилия! А какая, не помню! Вы мне верите? Вы же тоже это дело любите, и с вами такое случалось...

- Сейчас поверим! - согласился капитан и вдруг крикнул: - Горохов!

- Я! - отозвался из дальнего угла сержант. До этого он бродил по комнате, как тень, выгребал из ящиков какие-то безделушки, не обращая на нас внимания, и рассовывал их по карманам. А сейчас оказался тут как тут. Очутился вмиг рядом со мной. Я даже не заметил, как его тень заслонила мне лампу. Постоял бы он так еще минут десять. Но он не постоял.

- Приступай! - рявкнул капитан.

- Есть! - сержант дыхнул в меня перегаром. - И с оттяжкой можно, тарищ капитан?

- Давай! - кивнул капитан, слез со стула и отошел от нас подальше. Наверное, не хотел участвовать во всем этом балагане. - Ничего, сейчас установим твою личность. Назовешь без промедления. А то ишь, ваньку валяет! Забыл он! Сразу вспомнишь!

Сержант снял китель, бросил его на стул, потом закатал рукава рубахи, размахнулся и дал мне кулаком по лицу. По-моему, он попал мне по скуле. Потому что именно ее обожгло чем-то горячим. Я даже сразу не понял, куда он мне съездил. Да, тяжелая рука у сержанта! Приложил за милую душу! Так приложил, что я не удержался и вместе со стулом опрокинулся на пол. Попытался подняться на ноги, но со связанными на спине руками это не так просто было сделать. Спасибо сержанту, он поднял стул, схватил меня за шиворот и усадил снова. Скула заныла ноющей болью. Я пошевелил языком и почувствовал во рту кислый привкус крови. Наверное, он своротил мне десну. Так и есть, один из зубов наверху зашатался, как пьяный, которому с трудом удалось подняться на ноги.

Взломщик, до этого сидевший в задумчивости, вдруг начал что-то быстро писать, хотя уже исчиркал всю бумагу вдоль и поперек, наконец, отложил ручку и подал листок капитану.

- Я могу быть свободен? - испуганно спросил он.

- Обожди, - бросил мент, взял листок и принялся изучать его каракули.

Я сплюнул кровь и прошепелявил:

- Тут так легко не отделаешься...

- Поговоришь сейчас! - ругнулся сержант, размахнулся как следует и дал мне еще раз. Теперь он попал мне по подбородку. По-моему, от его удара моя нижняя челюсть поменялась местом с верхней. Во всяком случае, я перестал ее ощущать. Голова закружилась, и я потерял счет времени. Конечно, я снова не удержался и завалился на пол. А ведь был почти трезвый. Подняться я уже не пытался, поскольку был абсолютно уверен, что без посторонней помощи сделать это не способен.

Сержант навис надо мной, немного понаблюдал, как я корчусь, лежа на полу, усмехнулся и со всей силы вдарил мне ногой по животу. Вот тут я уже хрипнул, издал какой-то нечленораздельный звук и отключился. Сознание быстро улетучилось. Последнее, что я услышал, были слова капитана, донесшиеся до меня из гула, который шумел в моей голове.

- Горохов, давай не здесь! Там в ванной. И смотри, не перестарайся! Нам только трупа не хватало.

Глава 10

Игра в несознанку

Очнулся я в ванной, сидя на полу и прикованный браслетами к полотенцесушителю. Очнулся оттого, что меня обливали водой. Надо мной стоял сержант Горохов. Наклоняясь над раковиной, он глотал из-под крана воду и, раздувая щеки, брызгал ею мне в лицо. Вода была смешана с обильным перегаром, и мне казалось, что в меня брызгают чистой водкой. Я продрал глаза и уставился на моего мучителя. Он опять набрал воды в рот и хорошенько брызнул в меня водочным душем. Он что, слепой, не видит, что я уже очнулся? Я кое-как утерся рукавом и сказал:

- По-моему, достаточно. Я в порядке.

Сержант закрутил кран.

- Ну что, будем молчать или будем признаваться? - прохрипел он, отплевываясь.

- Я не помн...

Горохов размахнулся и не дал мне договорить. На сей раз он точным ударом попал мне по виску. Я ударился головой о раковину. Ну вот, теперь будет вторая шишка! Только этого мне не хватало! И так ни черта не помню, так он отбивает мне последние остатки памяти.

- Я вспомнил, - быстро сказал я. - Я все вспомнил. Я вам сейчас расскажу всю свою биографию. Только прошу, больше не брызгайте в меня водкой. Я завязал.

- Ну, давай, говори! - сержант нагнулся ко мне поближе.

- Я не Иванов, - сознался я. - Моя фамилия Петров.

- А если подумать! - сказал сержант и нанес мне точный удар в челюсть.

Челюсть съехала влево и осталась в таком положении. Похоже, ее заклинило. Теперь я не смогу внятно говорить, жевать, свистеть и еще много чего не смогу - я так сразу и не соображу, чего. Пришлось повернуться к нему правой стороной, чтобы он выровнял мне овал лица.

- Хорошо, - кое-как прошепелявил я. - Пускай будет Сидоров. Если вам так хочется.

- Ах, Сидоров! На, получай! - И сержант одним ударом выправил мне челюсть.

Она встала на место. Вот спасибо! Теперь я хоть внятно смогу назвать свое имя. Когда вспомню.

Тут открылась дверь, и в ванную заглянул капитан.

- Ну, как тут у вас? - поинтересовался он. - Продвигается?

Сержант вытер рукавом пот со лба и шумно выдохнул водочные пары.

- Не сознается, тарищ капитан, - доложил он. - Крепкий мужик!

Капитан обреченно осмотрел тесное помещение санузла, понял, что ничего со мной сделать нельзя, кроме как утопить в ванной, и махнул рукой.

- Ладно, давай его в комнату! Сам поговорю. И сними браслеты.

Вот доброй души человек! Хоть один нашелся, кто проявил ко мне сострадание. Ведь понятно, что надо не бить человека, а поговорить с ним о том, что наболело у него на душе, и он выложить тебе все.

Сержант отцепил меня от трубы, снял браслеты с рук и поднял за шиворот, как котенка. Я глянул в зеркало над раковиной. Боже, что я там увидел! Рожа перекошена, на лбу огромная шишка, на всем лице кровоподтеки, глаз затек. На кого я стал похож!? На спившегося интеллигента, живущего подаянием и собиранием пустой посуды, вот на кого! Ну, как теперь меня признают за своего мои знакомые, если я кого-нибудь из них случайно встречу? Наверняка, они пройдут мимо и не захотят назвать мне мое имя. И я потеряю всяческую надежду когда-нибудь обрести себя.

Этот костолом не дал мне налюбоваться на мою физиономию и поволок меня в комнату. После сидения на холодном полу, мне было довольно приятно размять затекшие ноги и пройтись по коридору. Правда, я припадал на одно колено, потому что сержант волок меня на высоте опущенной руки. Но я не стал ему на это пенять. После того, как он перестал меня бить, я проникся к нему искренней симпатией.

Взломщик все еще находился в квартире. Наверное, они с капитаном поладили. Нашли общие интересы и поговорили по душам. Конечно, им есть, о чем рассказать друг другу. Все-таки работают в одной области. У обоих есть профессиональные секреты, которыми всегда хочется поделиться с близкими по духу людьми.

Вор посмотрел на мою разбитую вдрызг морду, и ему чуть не стало плохо. Он сошел с лица, нервно сглотнул и поднялся из-за стола.

- Может, я пойду? - промямлил он. - Мне работать надо.

Капитан вспомнил о нем, повернулся и уничтожил его тяжелым взглядом. Мужик сел на свое место и виновато пожал плечами.

- Сначала дайте подписку о выезде, - распорядился мент.

- Сей момент!

Вор схватил чистый листок бумаги, быстренько написал расписку ужасно корявым почерком, так что ее потом неделю разбирать будут, и приложил документ к заявлению. Капитан схватил бумажку со стола, мельком ее просмотрел.

- Свободны, - сказал он. - И чтобы я вас больше на нашем участке не видел!

- Само собой! - кивнул взломщик, приподнял свой мешок, взвалил его на спину, раскланялся и ушел.

Сержант усадил меня на стул перед капитаном. Как же хорошо расслабиться после промывания мозгов! А то все кости болят, челюсть ноет и в голове гул. Конечно, я бы с большим удовольствием прилег, но мне не предлагают. Ладно, не будем капризничать. Надо довольствоваться малым. Дали стул, ну и хорошо! Скажи спасибо, что не дали стулом по хребту.

Капитан подошел ко мне вплотную, пристально посмотрел в глаза.

- Ну что, долго будем в несознанку играть? - сказал он.

- Во что? - пробормотал я.

- В несознанку!

- Как это? - полюбопытствовал я. - Объясните правила, тогда сыграем по-настоящему.

На лице мента не дернулся ни один мускул. Он все так же пристально смотрел на меня. Наверное, оценивал мои способности к сохранению тайны. Может, надеялся, что изловил секретного агента иностранной разведки, которого долго учили держать язык за зубами. А как еще можно объяснить, почему человек не хочет называть себя?

- Чего такой скрытный, а? - наконец, процедил он сквозь зубы. - Ничего говорить не хочешь. Думаешь, не расколем? И не таких раскалывали!

Я равнодушно пожал плечами.

- Думаю, расколите...

Мне уже было наплевать, что они будут со мной делать. Пускай раскалывают, как орех, пускай поливают водкой из ведра, пускай бьют по фейсу! Сам был бы рад расколоться и все вспомнить. Может, как раз оно и полезно сейчас сдвинуть что-то в голове, чтобы она вспомнила имя и фамилию. А то мне как-то не по себе! Просто скребет на душе, что забыл такие простые вещи. Ну ладно бы, домашний адрес забыл, а то - фамилию! Кошмар!

- Крутой, да? - раздраженно сказал капитан. - Такие крутые, знаешь, где? Давно зону топчут. А те, которые самые крутые, червей кормят. Ладно, без фамилий. Как тебя звать-то? Меня Анатолий. Познакомимся? - Он протянул раскрытую ладонь и назвал себя по-дружески. - Толик.

Я поморщился и руки ему не подал. Много чести! Просто взял и отвернулся.

- Да не помню я! Сколько раз можно...

Капитан с сержантом удивленно переглянулись. Видимо, такие экземпляры, как я, попадаются им впервые. Согласен, для них довольно затруднительно понять, почему я не хочу называть себя. Мне-то это ничем не грозит. Не станут же они меня бить только за то, что у меня окажется не такая фамилия, как им бы хотелось. А даже если и станут! В любом случае, я ничем серьезным не рискую. По их понятиям.

Но, похоже, обоих ментов все еще мучил вопрос, касающейся моей личности, и заставлял их шевелить застоявшимися без дела извилинами. Во всяком случае, у капитана на лице было такое жалостливое выражение, словно он вообще ничего не понимал. Про сержанта я и не говорю. Этот тупо смотрел в одну точку и только хлопал глазами.

- Может, ты беспризорник? - наконец, выдвинул версию капитан. - Или из детдома? Хотя там вроде всех называют. Ну, был бы пацаном, я бы еще поверил. А то ведь солидный мужик. Сколько лет-то тебе, а?

Я пожал плечами.

- Ничего не помню...

Капитан изменился в лице. Просто пошел пятнами от злости. Похоже, у него кончилось всякое терпение. Что ж, его можно понять! Сидит тут перед ним какой-то хмырь, ничего собой не представляет и молчит, как партизан на допросе в гестапо. Было бы из-за чего молчать! Как будто что-то измениться от того, назовет он свою фамилию или не назовет? Да ничего не изменится. А время идет! Давно назвал бы, и пошел бы себе бутылки собирать. Не захочешь, взвоешь от злости!

А собственно, чего они прицепились к моей фамилии? Наверняка, сами ее знают! Если хозяин той квартиры, где лежал труп, назвал меня, значит, он назвал и мою фамилию. А по фамилии нашли в архивах мое фото. Так что задержали меня в соответствии с данными всей городской ментуре ориентировками. Но тогда зачем устраивать весь этот спектакль с мордобоем? Хотя понятно зачем. Может, у них принцип допроса такой! Им нужно, чтобы я сам сознался во всем. Капитан ведь так и сказал - "выбить признание!". Начали с малого, с фамилии. Если назову им свою фамилию, дальше пойдет легче. Дальше я сознаюсь в убийстве неизвестного мужика, которого видел впервые в жизни, а потом начну сознаваться в других преступлениях, о которых я просто забыл. Ну, если я такой отпетый преступник, то наверняка на мне висит еще несколько убийств. Теперь понятно, почему они прикладывают столько сил, чтобы вытянуть из меня такой пустяк, как фамилия. Зря стараются!

- Ладно, - прохрипел капитан, - не хочешь по-хорошему, можем и по-другому твою личность установить! Ты нам свою фамилию кричать будешь! Горохов!

- Я! - гаркнул сержант.

- Добавь ему парочку горячих!

- А ежели помрет? - испугался сержант.

- Ну и ладно! - капитан махнул рукой. - Хоть перед смертью скажет.

- А сами говорили: "Нам труп не нужен", - проворчал сержант, взял меня под мышки, поднял со стула и, по-видимому, собрался тащить обратно в ванную, чтобы исполнить приказание начальства. Я так думаю, что исполни он его, мне пришлось бы не сладко. Он бы мне мой портрет так разворотил, что потом родная мать не узнала бы.

Но капитан кивком остановил его. И я плюхнулся обратно на стул.

- Ведь помереть можешь... - вкрадчиво сказал он. Наверное, надеялся, что я образумлюсь и выдам ему военную тайну про свою фамилию. И я образумился. Решил облегчить их задачу. Правда, фамилии не назвал, потому как продолжал ее не помнить, а начал выдавать им советы, в которых, наверное, они не очень-то и нуждались.

- Может, вы по отпечаткам пальцев установите? - предложил я для начала. - Через компьютер... Сверитесь с базой данных, и он вам быстренько выдаст мое имя и фамилию.

- Грамотный... - проворчал капитан. - А если тебя там нету, в компьютере, тогда что?

Я немного поразмышлял над этой проблемой. Хорошо, что голова у меня еще соображает. В отличие от памяти. Память-то не только не соображает, но и не помнит ничего. Хотя это ее прямая обязанность.

- Тогда по картотеке паспортных столов, - предложил я другой вариант. - Дать запрос в отделения милиции. Разослать им мое фото. Чтобы на местах проверили, а?

- Ишь, чего захотел! - возмутился капитан. - Ты знаешь, это сколько работы? Полгода возни! А у нас времени нет. Ты думаешь, один у нас такой? Если с каждым возиться будем...

- Ну, я не знаю, ведь как-то можно мою личность установить? возмутился я.

Ну что это, в самом деле, я должен за них придумывать способы установления личности! Они-то мастера своего дела, а я так, дилетант! Если бы мне самому не надо было ее установить, я бы и чесаться не стал. Устанавливайте, как хотите, если она вам так нужна!

- Конечно, можно! - согласился капитан. - Мы для этого и поставлены, чтоб личности устанавливать. Нам за это зарплату платят. Правда, маленькую. Особенно не разгуляешься. За эту зарплату мы может только в глаз дать. Больше ничего. Что же нам с тобой делать-то?

Он надолго задумался, походил по комнате, пошпынял ногой валяющиеся на полу безделушки, вытряс из шкафов какие-то ценные вещицы и рассовал их по карманам. Потом достал сигареты, закурил, попыхтел немного дымом. И придумал. Интенсивная работа мысли на этом была завершена.

- Слушай! - сказал он мне, и на его лице нарисовалась зловещая ухмылка. - А если ты у нас Лохмачем будешь, а? Хотя у того приметы другие, но ничего, сойдешь! Приметы всегда переделать можно. Похож на него, Горохов?

- Похож! - радостно согласился сержант. - Просто одно лицо!

- Каким Лохмачем? - недоверчиво уточнил я. Что-то мне вся эта затея с подставным лицом казалась несерьезной. Мне бы свою личность установить, а не представляться каким-то чучелом с дурацкой кликухой.

- Да таким! - Капитан прихлопнул ладонями и радостно потер руки. Ходит тут в нашем районе один рецидивист. Полгода поймать не можем. Знаешь, сколько мы на тебя дел повесим? У-у!

Ну вот, я так и думал, что он предложит мне роль какого-то отморозка! Чтобы я, значит, вместо него на зоне припухал. Так получается? Незавидную участь они мне приготовили! Незавидную. Как-то не собирался я провести лучшие годы жизни на зоне. У меня были совсем другие планы. Не помню, правда, какие, но, думаю, что другие. Но если разобраться, а что я еще хотел? Назвал бы свою фамилию и место жительства, глядишь, давно бы домой ехал!

- А может все-таки через компьютер? - не очень уверенно предложил я.

- Да что ты все со своим компьютером! - отмахнулся капитан. - Мы тут Лохмача поймали, да, Горохов! А ты: "Компьютер, компьютер!" Надо будет с шефом посоветоваться. Думаю, он даст добро.

Капитан заходил по комнате из угла в угол, обдумывая возникшую у него идею. Видно, она так ему понравилась, так понравилась! Он минут десять радостно бормотал что-то себе под нос, хлопал ладонями и одухотворенно хмыкал. Наконец, выдал приказ.

- Значит так, Горохов, отвозишь этого бандюгу к нам, снимаешь с него отпечатки пальцев на всякий случай и в камеру! Пускай посидит, подумает. И смотри, если сбежит, я тебя тогда...

- Есть! - гаркнул сержант.

Этот мордоворот схватил меня под руки, приподнял со стула и поволок в прихожую.

Глава 11

Парочка Лохмачей на завтрак

Они погрузили меня в свой "газик" и отвезли в изолятор временного содержания. Это у них такая камера для особо буйных. Тех, которых нельзя под залог выпускать и держать дома до выяснения вины. Ну, а что такое изолятор для буйных, легко себе представить. Камера три на четыре, сплошные бетонные стены, деревянные нары и стальная дверь с маленьким окошком. Над дверью горит пыльная лампочка в защитной от буйных оболочке. Под потолком еще одно окошко на улицу, зарешеченное. Вот и весь интерьер!

Сержант Горохов лично проводил меня до двери, заботливо придерживая под локоток, чтобы я, не дай бог, не споткнулся, впихнул в эту самую камеру и закрыл дверь на замок. Даже не пожелав спокойной ночи.

- Если к утру не вспомнишь фамилии, пеняй на себя! - сказал он мне вместо этого.

А был уже поздний вечер. Или ранняя ночь. Я часов при себе не ношу, не знаю. В общем, в зарешеченном окошке, которое на улицу, полная темень. Зато в камере интимный полумрак, располагающий к задушевным беседам с сокамерниками. И один уже тут присутствовал. На нарах лежал какой-то мужик, отвернувшись к стене и выставив на всеобщее обозрение свой тощий зад в потертых штанах. Скорее всего, он дрых без задних ног, поскольку по камере разносился его жуткий храп. Как только открылась с лязгом дверь, и меня втолкнули в камеру, он проснулся. А когда дверь с грохотом встала на место, он окончательно пробудился и сел. Был он староват для тюремной жизни, лет за шестьдесят, с иссушенным небритым лицом, покатыми плечами и впалой грудью. И вообще, весь какой-то сухой и тощий, словно сидел уже безвылазно несколько десятилетий. Но, как это ни странно, он смотрел на мир доброжелательно и с интересом.

Я, держась за бок, похромал к другим нарам. Они были свободны, и я мог спокойно лечь, чтобы забыться. Не хотелось даже думать о произошедшей со мной метаморфозе. Но мысли сами лезли мне в голову, как назойливые комары. Они кусали мои мозги и пытались высосать из них все серое вещество.

Ведь прошедший день перевернул всю мою жизнь. Еще вчера я, по-видимому, был порядочным человеком, ходил на работу, имел дом, жену и, может быть, даже детей. Теперь у меня ничего этого нет. Я все потерял в один момент. Вчера все это было, а сегодня этого уже нет. Потому что я всего лишь забыл, кто я такой! Надо же, из-за такого незначительного пустяка! Как, почему я потерял память, по какой такой причине - я не мог ответить даже самому себе. Неужели для этого достаточно одного удара по голове! Скольких людей бьют по головам и ничего! Они продолжают жить и работать, прекрасно помня свои фамилии и имена. А я не помню! Значит, есть, есть в голове такая точка, по которой попадешь, и все, ты уже непонятно кто и звать тебя никак! Надо только по ней попасть. Но лучше не надо!

Мужик не спускал с меня глаз, оценивающе разглядывая меня и пристально следя за моим поведением. Видно, проверял меня на вшивость. Как я себя поведу. Стану ли на него бросаться. Я ведь буйный. Других здесь не держат.

- Били? - наконец спросил он.

Я кивнул и закрыл глаза. Мне не хотелось сейчас говорить ни о чем. Потому что я смертельно устал. Мне хотелось уснуть с жалкой надеждой, что завтра я проснусь и все вспомню. Если я сегодня проснулся со сдвинутой по фазе памятью, то почему бы завтра мне не проснуться с таким же сдвигом, но в обратную сторону?

- Да я знаю, как они здесь работают, - продолжил мужик, так и не дождавшись моего ответа. - Сам пострадал.

А ему, видно, как раз хотелось поговорить среди ночи. Излить кому-нибудь душу. Пожаловаться на несправедливость. Кроме меня он, конечно, никого не мог найти. Мы ведь были вдвоем.

- Попал сюда, ну а тут уж они выбили из меня все, - обстоятельно излагал мужик. - Они это умеют. Если уж за кого возьмутся, то отработают по полной программе. То есть отобьют.

Так, поспать мне сегодня не удастся! Этот-то, поди, выспался за целый день. Теперь начнет развлекать меня своими воспоминаниями. Я открыл глаза и посмотрел на него. В его взгляде читалась жалость. Он ждал от меня сопереживания. Но я на это уже был не способен. Только разлепил разбитые губы и еле слышно произнес:

- Они так и не установили мою личность.

Мой сосед по камере обрадовался, что я все-таки ответил, поднялся и подсел ко мне, уместившись на краешке нар. Заговорил вдохновенно:

- Ну и правильно! Я бы тоже не сознался. Но как с этим, Гороховым, поговорил, сразу все выложил. Кто я, откуда, зачем приехал. Всю подноготную. Даже рассказал, как двадцать лет назад мешок картошки украл. Который на дороге валялся. С грузовика, значит, упал. Исповедовался полностью. Как на духу. Здесь ничего не скроешь.

- Я бы сознался, да не могу, - вздохнул я, уставившись в грязный потолок. Мне не хотелось смотреть на соседа и видеть его жалостливую физиономию. И не хотелось слушать его жалобы. Мне-то было гораздо хуже, чем ему.

- Ясное дело, зачем такие сведения разглашать! - согласился он. - Если это дело секретное, то и нечего всем рассказывать. Перед каждым, понимаешь, сержантом, душу раскрывать. Они сначала подумали, что я какой-то Лохмач. Но потом решили, что слишком старый. Тот помоложе, вот как ты!

- Вот они меня и записали, - сообщил я.

Мой сокамерник покосился на дверь, поднялся с нар, подошел к ней, приложил ухо. Вернулся и заговорил потише. Наверное, боялся прослушки. В камере и стены имеют уши - об этом знают даже дети.

- А тебя за что забрали-то? Ты не думай, я не наседка, я сам по себе любопытный. Надоело тут одному. Хочется поговорить с человеком. Уже третий день тут... как это, кантуюсь. Перед тобой здесь один блатной сидел, он меня много чему научил. Так за что забрали?

Я вздохнул. Не говорить же ему, что меня привлекли за потерю памяти. Начнет расспрашивать, что да как. А я ничего рассказать не смогу. Потому как все забыл. Но он ведь мне не поверит. Подумает, что я его обманываю. Поэтому лучше сразу соврать, чтобы поверил.

- Квартиру обокрали. Кажется, мою...

Сосед так тяжело вздохнул, что я подумал, может он того... убийца. Сейчас начнет исповедоваться, как грохнул свою старуху на кухне во время чаепития за то, что не дала ему досмотреть любимую передачу по ящику. Но все оказалось гораздо прозаичней.

- Тебе еще повезло! Твоя квартира на месте. Вот она в целости и сохранности. Ну, подумаешь, барахлишко уперли. Дело наживное. А у меня машину угнали. Прямо из-под носа. Совсем недавно купил. Десять лет назад. Где она теперь?

- И ты сознался? - поинтересовался я. Меня начал забавлять этот человек. Какие, оказывается, мелкие неприятности могут быть у людей и как они серьезно могут из-за них переживать! Ему бы мои проблемы!

- Пришлось! - признался сосед. - Этот мне все отбил. Хотели на меня еще два угона повесить, да капитан сказал, что хватит с меня и одного. И так теперь намотают на полную катушку!

Мне захотелось дать ему хороший совет. Чтобы немного успокоить. Мне-то уже все равно не жить без имени, без фамилии, с клеймом убийцы, а ему-то еще мучиться и мучиться.

- А ты скажи им, что машина была не твоя. Что ты ее сам угнал.

- Как угнал? - переспросил он.

- Угнал, и все! Взломал замок, сел и поехал. Не знаешь, как угоняют? Сразу тебя отпустят.

Сосед вздохнул и почесал макушку.

- Вот блатной мне то же самое говорил. Что надо на себя все взять. Может и правда, сказать. Все-таки боязно. Вдруг они под другую статью подведут. А там срок больше.

- Говорю тебе. Они своих не трогают.

Он отошел, лег на свои нары и задумался. И чего тут думать? Я же знаю на собственном горьком опыте, что менты с блатными лучшие кореша. Одно дело вместе делают. Зачем же им своих под монастырь подводить? Лучше таких олухов, как мы, засадить! Но он, видно, еще в этом сомневался.

- Ведь на пять минут оставил! - горевал сосед. - Забежал в магазин за хлебом. Выхожу - нету! Обычно я замок на руль. А тут думаю, за пять минут ну кто успеет угнать! А ты глянь, успели! Главное, и зачем я в милицию поперся, как дурак! Ну, угнали, и хрен с ней! Сейчас бы дома сидел, чай пил.

Мы немного помолчали, думая каждый о своем. Спать уже не хотелось. Да и не в том я состоянии, чтобы спокойненько взять и заснуть. Мне нужно решать важнейший вопрос жизни и смерти, а не отсыпаться. Первым нарушил молчание я. Решил посвятить его в свою страшную тайну. Видно, он мужик простой, доверчивый. Посочувствует. И не проболтается. А может, и подскажет чего.

- А я забыл... - проговорил я и осекся на полуслове. Не решался рассказывать ему свою историю. Боялся, что он мне не поверит.

- Что забыл? - уточнил сосед.

Я молчал. Не было сил говорить. Но решил, что раз начал признаваться, то и нечего останавливаться. И я продолжил свое признание:

- Все забыл! Кто я, как зовут, где живу, где работаю. Ничего не помню. Даже жену забыл! Как ее зовут, какая она из себя? Думал, моя, а оказалась чужая. Начисто все забыл!

- Совсем!? - удивился он.

- Совсем. Пришел домой, а дом не мой. Спрашивают имя, а я никак не могу вспомнить. До сих пор не могу. Вот так живешь себе и думаешь - это твоя квартира, твоя жена, твоя фамилия. И вдруг выясняется, что все чужое. Что все это тебе не принадлежит.

- Хм! Ну и дела! - присвистнул сосед. - А я думал, ты говорить не хочешь.

Я вскочил с нар, нагнулся к нему, схватил за грудки.

- Да если бы я помнил! Ты думаешь, я не говорю, потому что засекреченный агент? Не помню я этого, понимаешь, не помню!

Он смотрел на меня испуганно, словно я был прокаженным, от которого можно заразиться неизлечимой болезнью, уничтожающей память.

- Ну, парень, тогда ты совсем пропал, если не знаешь, кто ты.

Я и сам давно понял, что пропал. Куда мне теперь без имени и фамилии? Только в психбольницу. Там фамилию не спрашивают. Там людям она не нужна, как и все остальное. Кровать, пижама, утка - на этом ограничивается круг проблем. Все, что вне этого круга, - лишнее. Наплевать и забыть!

И тут мне пришла в голову одна мысль. Забавная мысль, надо сказать. Просто ужасно захотелось, чтобы я был не один такой. Может, это какая-то необычная эпидемия началась. Типа спида. И я, так сказать, вирусоноситель. Сейчас вот заражу беднягу потерей памяти, и мы оба будем без роду, без племени. А эта камера станет первой тюремной палатой больных с отсутствующим прошлым.

- Слушай, мужик! - Я насел на соседа, чтоб он не отвертелся от прямого ответа на мой провокационный вопрос. - А ты помнишь, как тебя зовут?

Мой сосед усмехнулся. Ему этот вопрос казался наивным. Он не понимал, что этот вопрос - серьезней не бывает.

- Конечно, помню. Михал Иваныч. И фамилию помню. Кудряшов. Как это я свою фамилию забуду? Ты что! Тогда сразу вешаться можно!

Я отошел и лег на свои нары. Оставил его в покое. Нет, он не заразился. Это я один такой. И мне самому придется выпутываться из этой ситуации. И никто мне не поможет. Никто не сможет мне подсказать, как можно излечиться от этой болезни. Хотя бы потому, что никто мне не поверит.

- Эх, счастливый ты мужик, Михал Иваныч! - вздохнул я мечтательно и повернулся на бок, чтобы заснуть.

Но так и не уснул за всю ночь. Во-первых, сосед храпел, как пьяный тракторист, во-вторых, мысли мешались в голове и варили какую-то кашу, расхлебать которую мне было не под силу. Кто я, где живу, кем работаю - все эти животрепещущие вопросы возникали один за другим и не приносили мне никакого разрешения. Потом они опять шли по новому кругу и всякий раз безрезультатно. Ни на один из них я не находил ответа. Словно этих ответов вообще не было! Но такого ведь быть не может! Если человек о двух руках, о двух ногах и одной пустой голове, значит, он когда-то родился. А если я родился, то меня как-то назвали. И куда-то поселили. И дали какую-то работу, когда я подрос. Ведь такого же не может быть, чтобы ничего этого не было!

Вся надежда оставалась на эту дурацкую память! Может, она соблаговолит хоть что-нибудь вспомнить. Нельзя же, в конце концов, так безнадежно все забыть! Если бы я тронулся умом в результате стрессовой ситуации, которая со мной случилась накануне, и забыл все, я бы, пожалуй, не воспринимал окружающий мир настолько реалистично, как я его воспринимаю. Я бы сейчас жил в некоем извращенном и перевернутом мире, в котором обитают сумасшедшие. Но ведь я-то все прекрасно понимаю и то, что со мной происходит, оцениваю достаточно трезво. Правда, пока. Еще неизвестно, что будет дальше.

В зарешеченное окошко уже пробивался утренний свет, а я все пытался что-то вспомнить. Яркий солнечный луч ударил из-под самого потолка, высветил свисающую паутину, пересек камеру наискосок и упал куда-то в угол. Пожалуй, я бы порадовался наступлению нового дня, но за нами уже пришли.

Щелкнул замок, с жутким скрипом открылась дверь, и в дверном проеме возникла коренастая фигура нашего общего мучителя - сержанта Горохова. Он был заспанный и какой-то вялый. И, по-моему, его рожа покраснела еще больше. Наверное, после неудачи со мной они на пару с капитаном наклюкались до умопомрачения.

Удовлетворенно позвякивая ключами, он гаркнул на всю камеру так, что мой бедный сосед свалился с нар, больно стукнувшись лбом о каменный пол.

- Подъем, мать вашу! И по быстрому!

Я мгновенно вскочил и встал, опустив руки по швам. Иваныч с трудом поднялся с пола и тоже попытался принять вертикальное положение, но стоял, сильно качаясь и недоуменно переглядываясь со мной. А я без всяких экивоков и приветствий начал со своей любимой темы.

- Послушайте, сержант, так вы установили мою личность или нет? спросил я.

Сержант многозначительно погремел ключами.

- Щас тебе все установят! Не торопися...

Его ответ меня не удовлетворил. Похоже, он всю ночь только тем и занимался, что спал вместо того, чтобы лазить по компьютерным сетям в поисках моей физиономии.

- Ну, вы хоть проверили по компьютеру мои отпечатки?

Сержант начал наливаться краской. Не прошло и минуты нашего разговора, как я стал его раздражать.

- Проверили, проверили! Почти такие же, как у Лохмача.

- Как это почти? - не понял я.

- Сейчас начальство разберется, как... - ухмыльнулся Горохов и отошел в сторону, освободив проход. Видно, ждал подкрепления. И оно незамедлительно появилось в лице еще одного мордоворота.

В камеру влетел незнакомый мне ментяра в кителе с полковничьими погонами. Он резво пробежался по камере, словно делал утреннюю зарядку, и остановился посредине, внимательно разглядывая нас. За ним поспешал капитан Толик с чрезвычайно заспанной физиономией. Наверное, его разбудили ни свет ни заря после того, как он добавил вчера после моего задержания еще спиртного себе в кровь. И теперь жутко мучался синдромом.

- Вот, тарищ полковник, Лохмачи, - невнятно доложил он, стараясь дышать в сторону. - Самые подходящие кандидаты. Выбирайте любого. Я бы посоветовал вот этого. Он помоложе.

Толик показал на меня. Я втянул голову в плечи. Не хотелось быть лежалым товаром на этом базаре. Полковник тупо рассматривал меня, словно собирался купить для каких-нибудь нужд, перевел взгляд на Иваныча, но тот ему не понравился еще больше, и он повернулся опять ко мне. Наверное, хотел выбрать одного из нас на заклание, но что-то мы оба ему не приглянулись. Наконец, он вынес вердикт.

- Нет, не годятся! - поморщился он. - Не то! Совсем не тот материал. Один старый, другой слишком худой. Зачем нам такие?

- Вы сами сказали: "Везите всех, потом разберемся..." - обиженно заметил капитан.

- Я сказал: "Везите всех похожих!" - рявкнул полковник. - А ты кого привез? Бомжей каких-то! - Он показал на Иваныча. - Это что, по-твоему, Лохмач?

- Второй вроде похож... - буркнул Толик.

- Сам ты похож! - Полковник замахнулся на него огромным кулаком, и капитан присел, чтобы его не зацепило.

- Так куда их теперь? - спросил он испуганно.

- Гони в шею! - рявкнул полковник.

- Совсем?

- Нет, наполовину!

И полковник заходил по камере, произнося свой монолог хорошо поставленным командным голосом. Любо дорого было послушать. Я сразу понял, что сейчас он выдаст им по первое число, чтоб неповадно было хватать первых попавшихся под руку обывателей. К тому же не помнящих свою фамилию.

- Ты мне такого Лохмача достань, чтоб ни один следак не подкопался! Чтоб все приметы совпали до одной. Длина роста, масса веса, прищур глаз, прогиб носа, прикус губ, растопыр ушей! В какое время живешь? Сейчас все доказывать надо! А мы ему такую лажу подсунем! Каких-то двух доходяг, которые похожи на Лохмача только фингалом под глазом! Да над нами все управление смеяться будет!

Капитан виновато пожал плечами и кивнул сержанту в сторону выхода. Горохов подошел к нам, протянул свои лапы и подтолкнул к двери.

- Всё, свободны! - пробормотал он.

Вот это никак не входило в мои планы. А планы у меня были серьезные. Я еще не получил от милиции никакой компенсации за доставленные мне приятные минуты общения с ней. Мне еще хотелось побыть в обществе этих мордоворотов и выяснить все же один маленький вопрос, касающийся моих паспортных данных.

- Как свободны? - искренне возмутился я и показал на свой синяк под глазом. - А это за что? Просто так? Что, зря терпел? Я требую справедливости! Грозились установить мою личность, так давайте, устанавливайте!

Иваныч потянул меня за рукав.

- Пошли, а то добавят.

- Горохов, давай проводи! - махнул рукой капитан, желая выслужиться перед старшим по званию.

Мне-то лично было наплевать на звания, и выслуживаться я не собирался. Я должен был получить от них то, что мне было жизненно необходимо. И ради этого я даже решился бы заехать полковнику кулаком по физиономии. Чтобы этот напыщенный павлин подал на меня в суд. И вот тогда бы им все же пришлось выяснить, кто я такой, чтобы узнать, на кого подавать.

Сержант снова подтолкнул нас к дверям, но уже более настойчиво. И произнес фразу, которую мог составить только такой изобретательный ум, какой находился в его голове.

- Господа, вам же вежливым языком говорят: "Пошли вон!"

Мне надо было что-то предпринимать. Они сейчас выгонят меня взашей, и я так никогда не узнаю, кто я такой и как меня зовут. Наступил самый ответственный момент, когда может решиться моя судьба. Сейчас или никогда! Я вырвался из лап сержанта, подбежал к полковнику и схватил его за грудки. Тот не ожидал такой прыти от доходяги и поэтому не оказал никакого сопротивления.

- Гражданин начальник! - закричал я. - Недоработка получается! А вдруг я на самом деле в розыске? Надо же проверить! Вдруг вы держите в руках более опасного преступника, чем этот, как его... нестриженый! А они даже не установили мою личность!

Я показал на капитана, решив навесить всю вину на него.

Толик втянул голову в плечи, не зная, что и сказать. Сержант застыл с открытым ртом, выпустив Иваныча из лап. Даже мой сокамерник побелел как мел и стоял, ни жив, ни мертв. Боялся, видно, что и ему достанется от полковника за недоработку подчиненных. Как я вас сделал, а! Ну что, голубчики, придется теперь отвечать за свои огрехи перед начальством. Это вам не водку жрать! Мозгами надо было кумекать, как мою личность устанавливать!

Полковник сурово нахмурил лоб, сдвинул брови и просверлил орлиным взором своих подчиненных до самого нутра.

- Как так? Да вы что! - гаркнул он. - Как посмели?

- Тарищ полковник, устанавливал я! - начал оправдываться сержант. Ей-богу, устанавливал! Вот, всю руку разбил! - Он показал разбитую руку полковнику. - А он ни в какую! Не признается и все тут! Крепкий мужик попался! Другой бы уже давно...

Да, видно, мозгами шевелить он так и не научился. Только кулаком махать. И то с переменным успехом. Все-таки надо точно знать, куда бить и когда. А то так ударишь, что себе по темечку попадешь!

Полковник поднял глаза к потолку, налился кровью и заорал:

- Всех вон! Во-о-он! Лохмача мне ищите! Лохмача! Пока не найдете, остальных даже не трогайте!

Горохов расправил ручищи и сгреб нас к двери. Я зацепился обеими руками за косяк, чтоб меня не вынесло в коридор. Сержант тщетно пытался меня оторвать.

- А как же моя личность, гражданин начальник? - закричал я что было сил. - Ведь никто же не знает! И я сам не знаю! Не может человек ходить по улице, не зная, кто он! А если он совершит преступление? Кого вы потом ловить будете? Да и вообще нарушение общественного порядка! Ведь все граждане должны знать свою фамилию! А я не знаю! И где живу, не знаю! И где работаю...

- Убирайся! - гаркнул полковник и со всей силы стукнул кулаком по деревяшке нар. Доска треснула и надломилась.

И тут я решил применить последнее средство. Гарантированное средство. После моего заявления они наверняка заберут меня для установления личности. Просто у них не будет другого выхода.

- Это ведь я убил того мужика, в квартире на Лесной улице! - в отчаянии крикнул я, надеясь, что сейчас все и проясниться. - Я!! Взял пистолет Макарова и как бабахну ему в башку! Он в кресле сидел, так и остался сидеть. Проверьте, кто ездил на Лесную улицу, они подтвердят! Ей-богу, я не вру! Я его убил!!

Ну все, теперь они скажут мне, кто я такой, потому как им ведь надо будет составить протокол чистосердечного признания. Тут уж не надо ждать, пока я назову свою фамилию. Тут сразу ясно, что я убийца. Даже без фамилии. Нацепляй браслеты и вези к следователю на допрос! Убийца есть, надо только допросить его по всей форме и под суд. А мне только этого и надо! Когда начнется следствие, то все выясниться - я убивал или не я. Зато сейчас, в данный момент, я узнаю, кто я такой. Честно говоря, сейчас мне это было гораздо важней узнать, чем личность настоящего убийцы и настоящую личность убитого. Но все оказалось не так просто. Жизнь внесла в мой план свои коррективы.

- Горохов, слышь... - устало проговорил полковник, откинувшись в изнеможении к стене. - Убери ты этого придурка отсюда от греха подальше! А то я за себя не ручаюсь! Он меня уже достал! Орет тут всякую чушь, лишь бы свое получить! В шею его! В шею! Нам только еще одного убийства не хватало! И так не знаю, что с ними делать! Восемь за неделю и все нераскрытые!

- Слушаюсь, тарищ половник! - радостно гаркнул сержант, оторвал мои руки от дверной коробки и вытолкал меня из камеры.

Так я ничего и не узнал.

Глава 12

По волнам моей памяти

Я брел по тротуару, не зная, куда иду и зачем. И по какой улице и в каком районе города. И куда эта улица меня приведет. К родному дому или к чужому. И какой он, родной? Если человек попадает в незнакомый город, так он хоть может спросить у прохожих, где находится гостиница, предъявить там свой паспорт и снять номер под своей фамилией. А что предъявлю я? Разорванный и помятый пиджак, непонятный ключ в кармане брюк, поздравительную открытку на чужое имя и фингал под глазом. Да мне за все это вместе взятое и куска хлеба не подадут!

Мой взгляд был рассеян. Я находился в крайнем отчаянии, легко переходящем в помешательство. Что теперь делать, к кому обращаться, у кого просить помощи? На милицию надеги никакой, меня никто не знает, я никому не нужен.

Мимо меня шустро пробегали встречные прохожие. Они бежали по своим делам, точно зная не только свои имена и фамилии, но и по каким именно делам бегут. Когда человек не знает, каким делом ему заняться, то он, пожалуй, и бежать не будет. Только если от инфаркта.

Я вглядывался в их лица, надеясь узнать хоть одно знакомое мне лицо, но никого не узнавал. Все были чужие, незнакомые, отстраненные. Они бросали на меня рассеянные взгляды и проходили мимо. В лучшем случае. Многие не бросали вовсе. Зачем я им был нужен такой? Неужели во всем этом проклятом городе нет ни одного человека, который бы меня знал! А я его! И мы бы с ним встретились! Вот сейчас, на этой улице. И тогда бы все разрешилось в один момент. Он бы меня увидел и назвал бы по имени. Я бы рассказал ему о своей проблеме, и он помог бы мне ее разрешить. Ведь для него это был бы сущий пустяк! Когда память работает на полную мощность, вспомнить имя друга элементарно просто! Наверное, это мое горячее желание вдруг каким-то чудесным образом воплотилось наяву.

Впереди у тротуара тормознул черный блестящий "мерседес". Из него с водительского места вылез громила с широченными плечами, бычьей шеей и тяжелым взглядом маленьких глаз. Он открыл заднюю дверцу и встал, как швейцар у входной двери в отель. С заднего места тут же вылез самоуверенный напористый молодой человек с небольшим кейсом в руке. Наверное, это был его кошелек. Громила хлопнул за ним дверцей. Пикнула сигнализация, мигнули фары.

Молодой человек двинулся мне навстречу. Модный пиджак, дорогой галстук, кожаный кейс - все было самое изысканное. Он знал цену своему прикиду, потому что знал цену себе. Громила пристроился сзади, чтобы охранять тыл. Так что спереди человек был беззащитен, как котенок. Я этим воспользовался и шагнул ему навстречу. У меня екнуло сердце, когда я увидел лицо этого молодого человека. Просто защемило где-то с левой стороны и толкнуло меня вперед. Потому что его лицо показалось мне знакомым. Невероятно знакомым. Вне всякого сомнения, знакомым. Я не только хорошо его знал, я был уверен, что знаю, как его зовут.

Молодой человек бросил на меня рассеянный взгляд и направился к дверям офиса какой-то непонятной фирмы. Громила обогнул шефа, взялся за ручку двери и уже почти ее открыл. Все, сейчас этот человек уйдет и не узнает меня! А я так и останусь никем!

- Сергей!!! - крикнул я что было сил.

Молодой человек притормозил, оглянулся и, не увидев никого знакомого, хотел было зайти в дверь. Я сорвался с места, мгновенно преодолел расстояние в несколько шагов и догнал его у самых дверей.

- Сергей! Стой! Подожди!

- Что? - Молодой человек остановился и недоуменно смотрел на меня.

Громила напрягся, в любой момент готовый прыгнуть мне на плечи и размазать по асфальту. Ему для этого нужен был только один слабый кивок его шефа. Только лишь движение плечом или даже глазом. Но молодой человек почему-то этого движения не сделал. Видимо, сказывались хорошие манеры.

- Здорово! - крикнул я, настолько был рад нашей встрече. Я не стал хлопать его по плечу и бросаться к нему с объятиями, потому что понимал, что это может быть последний прыжок в моей жизни. Ведь громила наверняка вооружен и не потерпит, если кто-то бросится на его босса. Он вынет пушку и попробует успокоить наглеца навсегда.

- Здрасьте... - недоуменно проговорил молодой человек, ничуть не обрадовавшись.

Я с надеждой заглянул ему в глаза.

- Ты меня не узнаешь?

Молодой человек немного поморщился и помотал головой.

- Нет.

Он брезгливо посторонился и хотел зайти внутрь.

Я выставил ногу вперед и загородил ему проход. При всем желании ему меня не обойти. Не станет же он перепрыгивать через мою ногу. Если только громила меня не оттолкнет. Но, думаю, он не станет опускаться до рукоприкладства без одобрения шефа. А шеф не спешил от меня избавляться. Черт его знает, может, его прошибли сентиментальные воспоминания, и он усиленно пытался вспомнить, кто я такой.

- Совсем не узнаешь? - я еще продолжал сохранять улыбку.

- Совсем.

- Мы же с тобой вместе учились! - напомнил я.

Он долго всматривался в мое лицо, наморщив лоб, по-видимому, не узнал, поджал губы и мотнул головой.

- Значит, служили! - продолжал я свои предположения. Я ведь вспомнил его, очень хорошо вспомнил. И был уверен на сто процентов, что его знаю. Но когда и при каких обстоятельствах мы встречались, хоть убей, не мог вспомнить.

- Вряд ли... - промычал он.

- Тогда работали!

- И не работали...

- Разве? - Меня начал грызть червь сомнения. - Но ты ведь Сергей?

- Ну Сергей... - кивнул он.

- Так откуда же я тебя знаю?

Он пожал плечами.

- Не знаю...

Я сник. Получается, что я его узнал, а он меня нет. Разве такое может быть? Хотя, наверное, в нашей судорожной жизни может быть и не такое. Радостная встреча вполне может закончиться плачевно, если радость только с одной стороны.

- Но ведь узнал же, понимаешь, узнал! - начал объяснять я. - Иду, смотрю - знакомое лицо. До боли знакомое. Думаю - наверное, друг!

Сергей задрал руку, посмотрел на часы. Потом на меня.

- Ну, и что ты хочешь?

- Ничего! - Я пожал плечами. Я от него ничего и не хотел, кроме одного. Чтобы он меня узнал. - Просто восстанавливаю в памяти лица друзей и знакомых.

- Зачем? - не понял меня Сергей.

- Забывать стал.

Он отвернулся, сплюнул и проговорил в сторону:

- Ну и хрен с ними! Чего о них вспоминать?

Я понял, что в нашей встрече безнадежно проиграл. По всем позициям. Мне нечего ему предъявить и нечем доказать свою правоту. Я - никто, он солидный человек. Кто я для него? Тень от фонарного столба. Возможно, что когда-то мы и были знакомы. А возможно, что и нет. На свою-то память я, понятное дело, полагаться не могу. А у него память, наверное, в полном порядке. Была бы не в порядке, не ездил бы он сейчас на "мерседесе" с персональным громилой, а ходил бы по тротуарам, не зная, куда и зачем идет.

Я начал растерянно объяснять.

- Мне это необходимо, понимаешь. Без этого никак! Я их вспомню, они меня. Если забыл, кто твои друзья, все, хана, забыл, кто ты и сам! Вот такие дела! Значит, не помнишь меня?

- Нет.

- Жаль.

Сергей опять посмотрел на часы. Наверное, проверял, на месте "роллекс" или я его уже свистнул, отвлекая болтовней о друзьях. Проверил и поднял на меня глаза.

- Слушай, как тебя... У меня со временем... Говори прямо, тебе чего надо?

- Да ничего не надо! - Я махнул рукой и обиженно отвернулся. Вспоминаю я!

- Ладно, понял, учились вместе, черт с тобой! Но я тебя не помню. Не могу же я вспомнить всех, с кем учился! Короче, тебе деньги нужны? На!

Он полез в карман, вынул несколько сложенных купюр, сунул мне в руку.

- Все, друг, извини, время...

Я тоскливо посмотрел на деньги, машинально сунул их в карман. Что мне его деньги? Мне фамилия нужна! Вспомнил бы он меня, а там глядишь, вспомнил бы и мою фамилию. Или хотя бы как меня зовут. Иногда ведь узнаешь знакомого или друга, а фамилию не помнишь. И имя тоже. Неудобно! Потом долго мучаешься, вспоминаешь...

И я решил пойти ва-банк. То есть признаться ему во всем. Хотя еще не признался в этом до конца даже самому себе. Но решил, что если признаюсь, тогда он хоть обратит на меня свое драгоценное внимание и вдруг возьмет и меня вспомнит.

И я выпалил одним духом:

- Сергей, понимаешь, я человека убил. Кажется. Выстрелил в него из пистолета. И даже не знаю, кто это такой. Представляешь!

Молодой человек слегка побледнел, сглотнул, быстро посмотрел по сторонам и бросил взгляд на громилу. Громила как-то странно гыкнул, встрял между мной и Сергеем, заслонив его своей тушей, и расставил свои грабли в стороны, по-видимому, желая меня поймать.

- Назад! - крикнул он. - Одно движение, и ты труп! Даже и не думай шевелиться!

Сергей, не долго думая, скрылся в дверях офиса. Его телохранитель придержал ее ногой, пока босс скользнул в щель, потом захлопнул и прижал своей широченной спиной. Видимо, боялся, что я буду прорываться с боями в офис. В его руке волшебным образом оказался пистолет, утонувший в огромной ладони. Хотя, по правде говоря, ствол не произвел на меня никакого впечатления.

- От трупа слышу, - пробормотал я и пожал плечами. Я и не собирался делать резких движений. Что я, каратист? И Сергей мне уже был не нужен. Я поговорил с ним по душам и все выяснил. Он меня не помнит! Или делает вид, что не помнит. Может быть, ему неудобно перед громилой, что в его друзьях числится такая замызганная личность, как я. И олигархи иногда стесняются своих телохранителей.

Громила больно толкнул меня лапой и, продолжая держать на мушке, схватил за ворот пиджака. Затем дернул на себя, повернул и прижал животом к шершавой стене этого непонятного заведения. Я почувствовал, как в мой затылок уткнулся острый холодный ствол пистолета. Мне почему-то захотелось в этот момент дернуться в сторону и вырваться из его рук, ужасно захотелось, и только остатки разума запретили мне это делать. Тем временем лапа громилы двинулась вдоль моей тощей фигуры, воровато обшаривая карманы и закоулки костюма. Признаться, я несколько боюсь щекотки, о чем и сообщил ему.

- Нельзя ли побыстрее? Уж больно щекотно!

- Потерпишь! - рявкнул он, продолжая эту позорную операцию.

Когда все мое уставшее от неприятностей тело побывало в его натруженных руках, он ослабил захват. Мне удалось отделиться от стены и обернуться. Более зверской рожи, чем торчала за моей спиной, я в жизни не видел. Пьяная рожа сержанта Горохова по сравнению с ней - просто ангельское личико.

- Я не ношу с собой оружия, - сообщил я ему. - Зря старался.

- Чтобы я тебе здесь больше не видел! - прохрипел он. - Ну давай, пошел вон!

И он толкнул меня в грудь. Я еле устоял на ногах. Что-то удержало меня на одном месте. И продолжало удерживать до тех пор, пока я не придумал, что мне сделать с этим оковалком. Придется ему все-таки выяснить, кто я такой, придется! Или убить меня на месте. Третьего не дано!

- Мое оружие - хитрость! - нагло заявил я, после чего со всей силы заехал ему коленом между ног. По-моему, я попал туда, куда надо. Яичницу не гарантирую, но парочка яиц всмятку ему обеспечена.

Вот теперь все! Кончилась моя свобода! Сейчас они меня повяжут и начнут выяснять, кто я и что сделал! Такое не прощается! За такой дерзкий налет на телохранителя могут дать до трех лет. А могут сделать из моего лица котлету. Так что я крепко рискую лицом. Но на что не пойдешь ради имени!

Но не тут-то было! После моего точного удара телок дико взвыл, жутко побледнел, его глаза закатились под веки, и он, ухватившись обеими руками за причинное место, стал оседать на землю. Пистолет сам собой вывалился из его руки и упал в грязь.

- Ты что, дурак... - завыл он. - Это же мое самое слабое место!

Так, все, это уже не боец! Я попал ему по самому слабому месту, и теперь он не сможет сделать и двух шагов, чтобы выяснить мою фамилию. Зачем я ему нужен? Ему бы в себя прийти. Да, похоже, я здорово перестарался. Немного не рассчитал удара. Надо бы ему посоветовать надевать не только бронежилет, но и бронетрусы. Ладно, оставаться здесь больше не имеет смысла. А то сейчас набегут его коллеги, до смерти затопчут. А мне моя жизнь еще дорога, как память. Памяти уже не осталось, так хоть жизнь сохранить. И я решил побыстрей убраться, пока не сбежалась подмога. Ему-то, бедняге, одному со мной не справиться!

Я припустил по тротуару, стараясь не сбить с ног ни в чем не повинных прохожих. Когда я уже заворачивал за угол, то взял и обернулся. Уж больно хотелось посмотреть, насколько оперативно работают охранники. Оказалось, что они довольно ленивы. Я уже был за сотню метров от входа, как из дверей вылетело человек пять здоровяков, причем только двое из них были вооружены стволами. Наверное, раненый ниже пояса бодигард смог как-то сообщить им о своей временной нетрудоспособности. Что ж, долго собираетесь, молодые люди! Если так воевать будете, от вас останутся одни могилки. Но, честно говоря, мне было совсем невесело. Вот когда я узнаю, кто я такой, тогда повеселюсь от души!

Я вскочил в подошедший автобус и, когда он отъехал, стал со злорадством наблюдать в заднее стекло, как по улице перед офисом бегали охранники, пытаясь сообразить, куда я мог подеваться. Что это был за автобус, я не знал, и куда он меня завез, тоже. Доехав до конечной, я решил обратно не ехать, а остаться в этом, совершенно незнакомом мне районе. Вдруг мне посчастливится и здесь встретить кого-нибудь из друзей, которые отнесутся ко мне более благосклонно.

Но спустя часа два я плелся по улице, не надеясь уже ни на что. Никого за это время я не встретил. Ни знакомых, ни друзей. Как будто все они срочно выехали из города, только чтобы не попадаться мне на глаза. И где теперь их искать? Если они вообще когда-нибудь у меня были. И что мне теперь делать? Вот так вот тупо бродить по незнакомым улицам этого незнакомого мне города днями и неделями, пытаясь увидеть знакомое лицо. И зарабатывать деньги на пропитание угадыванием имен состоятельных граждан, представляясь их друзьями. Можно, конечно, и до этого опуститься, но тут лотерея. Если я имени не угадаю, мне денег не дадут. Мне дадут по шее.

За время бесцельного хождения лица людей настолько примелькались, что я не отличал одно от другого. Все сливались в безликую толпу, которая окружала меня со всех сторон и подавляла своим бесконечным количеством одинаковых лиц. А почему я уверен, что обязательно встречу приятеля? Мой приятель может пройти по той же улице, что и я, а может и не пройти. Или пройти в другое время. Вероятность встречи настолько мала, что надежды никакой. И значит, ходить так я могу до скончания века. Потому что надеюсь на случайность. Которая происходит только тогда, когда ее совсем не ждешь.

И вот, когда я уже отчаялся кого-либо встретить, вдруг мимо меня промелькнуло знакомое лицо. Я даже не успел заметить, кто это был, и только интуиция сработала с опережением на три шага. Мимо меня прошла девушка, и мне показалось, что я видел ее совсем недавно. Даже не показалось, я был в этом абсолютно уверен. Я застыл, как громом пораженный, развернулся на сто восемьдесят и побежал за ней. Но она уже успела отойти на приличное расстояние.

- Подожди! Постой! - закричал я, не в силах скрыть нахлынувшие на меня чувства.

Даже прохожие удивленно оглядывались на меня. Я не обращал на это внимания. Мне нужна была она и больше никто.

Я догнал ее и схватил за локоть. Она раздраженно обернулась, и я увидел ее лицо. Выражение лица злое, но такое радостное для меня. Я увидел те же длинные вьющиеся волосы, тот же аккуратный носик и те же большие доверчивые глаза. Вне всяких сомнений, это была она - та самая прекрасная незнакомка, с которой я лежал в одной постели в то самое злосчастное утро, когда я стал никем. Мало того, никем, я стал практически убийцей. Вернее, это она посчитала меня убийцей, и я с этим согласился. Хотя и был внутренне против. Это произошло всего лишь вчера утром, и я эту девушку хорошо запомнил. Несмотря на все провалы в памяти! Я не мог ее спутать ни с какой другой!

Девушка со злобой посмотрела на меня, резко вырвала руку и хотела идти дальше. Я бросился за ней. Догнал, забежал вперед.

- Это же я! Я! Ты разве не узнала меня?

Она узнала. Несмотря на мой пришибленный, расхристанный вид, шишку на лбу, небритость и синяк под глазом. Моя физиономия уже побывала в боях и несла на себе отпечатки позорного поражения. Но не узнать меня было нельзя.

- Ну что тебе? - раздраженно сказала она, оглядываясь на прохожих. Видно, ей совсем не хотелось привлекать к себе внимания. - Ты что, следишь за мной? Вот привязался!

- Нет, что ты! Я совсем не привязался! Я просто хочу узнать одну вещь! - я принялся объяснять мои самые благие намерения. Вернее, одно намерение, которое было для меня сейчас важнее любых других.

- Ну что еще? Что тебе от меня надо? Я тороплюсь!

Я постарался успокоиться. Хотя мне было очень трудно это сделать. Мое волнение достигло предела. Ведь сейчас, в этот исторический и судьбоносный момент может разрешиться важнейший вопрос моей жизни. Я должен был успокоить ее, не раздражать, не злить. Чтобы не спугнуть.

- Я тебя очень прошу! - умоляющим тоном сказал я. Хотя он был мне совсем не свойственен. - Ты должна мне все объяснить!

- А что тут объяснять? Все и так ясно! Между нами ничего не было, понял! И мы вообще не знакомы! - она говорила эти слова громко, на всю улицу, словно призывая на помощь прохожих. Но тут вдруг заговорила тихо, только для меня одного, почти шепотом. - И я ничего не знаю про убийство! Я об этом даже никогда не слышала. Разве там кого-нибудь убили? Не может быть!

Она опять хотела обойти меня стороной и идти себе дальше. Но я догнал ее и нагло загородил дорогу. И готов был вцепиться в нее, только чтобы она не ушла.

- Да, конечно, согласен, ничего между нами не было! Мы просто оказались в одной постели. Совершенно случайно! И без всяких дальнейших отношений! И убийства никакого не было! Мы с тобой никакого трупа не видели! Просто разошлись в разные стороны и все!

Девушка оглянулась по сторонам, проверяя, не слышит ли кто ее, подождала немного, пока мимо не прошла какая-то любопытная женщина, и сказала потише:

- Слушай ты! Убил ты этого мужика или не убил, лично мне по барабану! Я его не знаю так же, как тебя. Понял? И я на тебя не заявлю! Не хватало мне еще таскаться на допросы к следователям! Только учти! Если менты все же меня привлекут, я им все скажу! И как ты этого мужика грохнул из пушки! И как хотел меня изнасиловать! Все, как есть сообщу! Пойдешь по двум статьям. Так что тебе лучше держаться от меня подальше!

И зачем она меня пугает? Что еще более неприятного может случиться, кроме того, что уже со мной случилось. Меня арестует милиция! Да я только что оттуда!

- Я тоже не хочу таскаться к следакам! - согласился я. - Тем более что я этого мужика не убивал. Понимаешь, не убивал! И насиловать тебя не собирался! Делать мне нечего, как только кого-нибудь насиловать! Я хочу спросить тебя совсем о другом!

- Пошел ты! - со злостью сказала она. - Больше я ничего не знаю! И не хочу знать!

Она напористо обошла меня и хотела идти. Но я крепко схватил ее за локоть, не вырвешься. Она попыталась высвободить руку, но ей это не удалось. Только подергалась немного.

- Подожди! Ты должна мне все сказать! Ты - моя последняя надежда! Если ты мне не поможешь, то я не знаю... Мне уже никто не поможет!

- Что? Что я должна тебе сказать? - прошипела она, словно я требовал от нее признания в любви после первого мимолетного свидания под одеялом.

- Ты должна мне сказать... - Мне пришлось собраться с духом, чтобы это произнести. Произнести так, чтобы она меня поняла. Чтобы поверила. - Ты должна мне сказать... кто я такой!

Она возмущенно вздохнула и покачала головой. Похоже, она не поняла. Иначе она не стала бы говорить того, что сказала.

- Ты? Идиот! Вот ты кто такой! Кретин! Дегенерат! Ублюдок! Понял!

И она продолжала ругаться дальше, называя меня всякими нехорошими словами. Даже удивительно, откуда она их столько знает! Но пора было останавливать этот поток ругательств, грозивших смыть меня с лица земли.

- Это ты не поняла... - сказал я дрогнувшим голосом. - Как мне тебе объяснить? Понимаешь, я все забыл. Все! Ничего не помню...

- Я тоже постараюсь все забыть! - ответила она. - И больше тебя не вспоминать!

- Не говори так! Это может плохо кончится!

- Для кого, для тебя?

- И для тебя тоже! - с нажимом сказал я. Похоже, она испугалась, хотя я ей ровным счетом ничем не угрожал. - Ты себе не представляешь, как это страшно, когда все забыл! Ничего нельзя забывать! Ничего! Ни плохого, ни хорошего!

- А ты мне не угрожай! - окончательно разозлилась она. - Пуганная, перепуганная! Ишь выискался! Да я скажу, кому надо - они из тебя душу вытрясут! Забудешь, как тебя зовут!

- Я уже это забыл. Понимаешь, забыл! На самом деле забыл! Я не шучу! Я ничего не помню!

- Пить надо меньше! - крикнула она, наконец, вырвала руку и решительно шагнула в сторону.

Быстро обошла меня по кривой и торопливо побежала прочь, оглядываясь и проверяя, иду ли я за ней или нет. Увидев, что я дернулся следом, она громко закричала:

- Милиция! Где тут милиция! Заберите этого хама!

Я оглянулся на прохожих. Они были настроены решительно. И ко мне уже подваливал какой-то субъект с помятой внешностью и опухшим лицом. Его скрюченная от беспрерывного запоя фигура выписывала по асфальту странные кренделя. По-моему, вот кому нужна была милиция, но никак не мне. Я уже с этой милицией разобрался и больше не испытывал желания снова встречаться.

- Че ты? - грубо спросил субъект, подойдя ко мне. - Че к ней пристал? В лоб захотел?

Он замахнулся кулаком. Я не обратил на него никакого внимания. Мне нужна была эта девушка во что бы то ни стало. И я грубо толкнул этого кренделя в грудь. Тип не устоял на ногах и крепко приложился задним местом об асфальт. А я погнался за ней. Я хорошо видел, как ее яркая курточка мелькает где-то впереди в толпе прохожих, быстро удалясь от меня. И вдруг она исчезла. Просто растворилась в толпе. Но не могла же она провалиться сквозь землю! Скорее всего, заскочила в подъезд какого-то дома. Я припустил изо всех сил, добежал до дверей подъезда, где она могла исчезнуть, и забежал внутрь.

Где-то наверху стучали ее каблучки по ступенькам, потом раздалось звяканье ключей, щелкнул замок, и хлопнула входная дверь. Я помчался вверх по лестнице, но девушки нигде не было. Она зашла в какую-то квартиру, и в какую именно, осталось только гадать.

Глава 13

Восемь лет строгого режима

Затаив дыхание, я слушал голоса за дверями квартир. Вдруг за какой-нибудь дверью я услышу женский голосок и пойму, где скрывается моя незнакомка. И я услышал. За одной из дверей я ясно слышал женский голос. Правда, приглушенный и лишь отдаленно похожий на голос незнакомки. Но он ведь был искажен толстым деревянным полотном. И к тому же больше ни за какими дверями я женских голосов не слышал. Я немного постоял в нерешительности, прислушиваясь к голосу за дверью, и нажал кнопку звонка. Сейчас откроется дверь, и я снова увижу ее, мою спасительницу! Ведь только она одна может помочь мне восстановить мою память. Ни врач, ни друг, ни враг, а она, эта хрупкая, симпатичная девушка, которая подозревает меня в убийстве. Что ж, придется рассеять ее подозрения. Может быть, это не так легко, но не полная же она идиотка, чтобы не поверить мне. Я же никого не убивал. Никого! Сейчас она выслушает меня до конца. Не сможет не выслушать!

Я готов был подпрыгнуть от счастья! Я даже присел немного, чтобы прыгнуть повыше, но так и остался в этом нелепом положении. Потому как голоса за дверью стихли, но мне так никто и не открыл. Я нажал кнопку еще раз. С тем же эффектом. Какая жалость, девушка хочет лишить меня кусочка счастья. А оно так близко!

После третьего звонка, когда я уже потерял всякую надежду быть узнанным, дверь, наконец, приоткрылась, и в щель выглянула небритая и нечесаная мужская голова. Затем дверь приоткрылась еще больше, из-за нее выглянул мужской торс в майке без рукавов, и последними выползли ноги в спортивных штанах с заплатами. Из-под майки мужика выглядывали его живописные татуировки. Оплывшее лицо хозяина квартиры говорило о том, что ему сегодня не хватает только одного - опохмела. Мужик хмуро смотрел на меня, пережевывая разбитыми губами мятую сигарету. Его рука почесала живот и вынула сигарету изо рта.

- Здорово! - сказал я не очень радостно.

- Здоров... - равнодушно пробормотал он, и я не увидел в его глазах никакого проблеска. Его лицо осталось таким же мрачным и осунувшимся, как и до радостной встречи со мной. Набычившись, он тупо смотрел на меня несколько минут, которые показались мне вечностью.

- Никого не ждешь? - спросил я, чтобы как-то завязать разговор. Сразу лепить про девушку я не рискнул. Мужик может не так меня понять, посоветует мне больше не попадаться ему на глаза и закроет дверь навсегда. А я так никогда не узнаю, кто эта милая девушка, с которой меня таким загадочным образом столкнула судьба, и кто я такой. Лучше побеседую немного о том, о сем, потом как-нибудь плавно перейду на мою незнакомку и тактично выясню, не в его ли квартиру она упорхнула. Но мужик не дал мне продолжить беседу.

Он вдруг хмыкнул и расплылся в улыбке, сияя желтыми прокуренными зубами, стоящими через один. В его серых глазах заплясали огоньки и он радостно хрюкнул. Сдается мне, что он меня узнал! Во всяком случае, его радость была неподдельной. Да, вне всякого сомнения, мое лицо ему знакомо. Вот оно, настоящее человеческое счастье! Наконец-то меня узнали! Я уже готов был подпрыгнуть, да он не позволил мне этого сделать. Расправив ручищи, он обнял меня, как родного брата, и приподнял над полом. Потом отпустил, со всей силы хлопнул по плечу, схватил мою руку и затряс ее так, словно намеревался оторвать.

- Колян, ты! - закричал он на всю лестницу. - Не может быть! Я уж перестал тебя ждать! А ты все-таки пришел! Ну надо же! Как же ты исхудал! Прям не узнать! Ну, заходи, заходи!

Он пропустил меня в квартиру, подтолкнув в плечо, и закрыл дверь. И все никак не мог нарадоваться тому, что я ввалился в его квартиру без приглашения. А я был рад не меньше. Наконец-то, наконец-то, нашлась хоть одна сердобольная душа, которая приняла меня за своего. Кто это такой, я сейчас узнаю. Главное, что узнали меня! Больше мне ничего не надо. Я не буду торопить этого добродушного человека, требуя, чтобы он выложил мне мою подноготную. Пускай он сам приоткроет мне тайну моего бытия!

- Ну как же ты исхудал! - причитал он без остановки. - Ну, ты погляди, что делают с человеком годы! Ты ж почти пацаном был, когда ушел, а теперь глянь - солидный мужик! Нет, как же ты изменился! Я тебе сразу говорил, туда лучше не попадать! Ну а уж если попал...

Рядом с нами торчало какое-то растрепанное создание в халате и бигудях, которое удивленно разглядывало меня. Женщина лет под пятьдесят со сморщенным как высохший апельсин лицом и жуткими мешками под глазами смотрела на меня ненавидящим взглядом.

- Кто это еще? - недовольно пробормотала она.

Скорее всего, именно этот голос я услышал за дверью, и значит, девушки здесь нет и в помине. Но не уходить же отсюда, когда меня признали! Не знаю, как мужику это удалось, но раз он назвал меня по имени, значит, он знает, что говорит. Неужели я имею к нему какое-то отношение, и меня зовут Колян! Просто не верится! А что если так и есть, и я нашел своих знакомых, которые меня узнали! Совершенно случайно нашел, но нашел! И как после этого не верить в случайность!

- Сваргань чего-нибудь на стол! - быстро сказал мужик женщине, продолжая любоваться мной. Он не отрывал от меня своего радостного взгляда и продолжал кричать: - Колька! Кореш! Как же ты изменился! Сколько стало морщин! Хотя нет, глаза те же, и нос тот же! Я тебя сразу по глазам узнал! Ну, Колян! Ну ты даешь! Живой вернулся!

Женщина пошла на кухню и принялась греметь там посудой. Мы с мужиком двинулись следом. Впереди шел я, а он подталкивал меня сзади в спину, чтобы я не сбежал. А я и не собирался никуда уходить! Теперь я не отойду от него ни на шаг. Этот человек на сегодняшний момент мне ближе всех. Он меня узнал! И этим все сказано!

Мужик проводил меня на крошечную кухню с обшарпанными стенами, усадил на кривую табуретку за грязный стол. Женщина торопливо достала из шкафчика початую бутылку водки, два стакана, положила на стол скудную закусь в виде ломтя колбасы, нескольких соленых огурцов и куска хлеба. Но я был рад и этому. Хоть я и не ел целые сутки, сейчас мне было не до еды! Чувство голода не так мучило меня, как неизвестность. И вроде бы этот недуг начал потихоньку отступать. Хозяйка испуганно и даже недовольно смотрела на меня. Наверное, ее отпугивал мой внешний вид.

Мужик сел за стол напротив меня, налил в стаканы водки. Хоть я и завязал, но ради такого замечательного, светлого момента в моей жизни грех не выпить! Представьте, меня узнали! Я никак не мог прийти в себя от радости!

- Ну, за тебя, Колян! - Он поднял стакан. - С возвращением!

- Ага, давай! - Я тоже поднял стакан.

- Начинается... - тяжко вздохнула женщина и, не говоря больше ни слова, покинула нас.

Мы чокнулись, выпили и закусили. Хозяин все никак не мог наглядеться на меня. Разглядывал со всех сторон, причмокивал и тряс головой. Я, впрочем, тоже проявлял по отношению к нему безудержную радость. Хотя его физиономия и была изрядно помята, но я посчитал ее просто родной.

- Да-а! Значит, пришел! - восхищенно говорил он. - Ну, надо же! А я и не надеялся! Думал, все, сгинул Колян!

- Пришел! - кивнул я. - Куда я денусь?

Он радостно хлопнул себя по коленке и приблизил ко мне свою физию. Вынул сигарету изо рта и дыхнул дымом в сторону. Она мешала ему говорить. А побеседовать со мной ему жуть как хотелось!

- И как там теперь? - почему-то осторожно спросил он. - Так же строго или полегче?

- Немного полегче, - ответил я, пока еще не догадываясь, где может быть полегче, чем здесь. Здесь-то просто рай, где же может быть еще лучше?

Он приблизился ко мне еще, пододвинув табуретку, и сказал доверительно:

- Знаешь, Колян, как ты ушел, сразу все затихли, залезли в норы. Я никого больше не видел.

- Кто все? - осторожно поинтересовался я, боясь, что он обидится такому бесцеремонному вопросу. Еще подумает, что если я не понимаю, о чем речь, так нечего со мной и разговаривать.

- Да вся наша братва. И Фофан, и Тетеря, и Меченый. Все разбежались кто куда!

- А-а... - протянул я, усиленно восстанавливая в памяти эти замысловатые имена. Но как ни напрягался, так ничего и не получилось. Все безнадежно стерлось. Наверное, это кликухи наших общих знакомых, с которыми мы когда-то имели дела. Только вот интересно, какие?

Мужик налил еще по одной.

- Ну, сколько ты отмотал? Все восемь? Давай за это накатим!

Он поднял стакан и хотел чокнуться со мной. Я бы тоже был не прочь чокнуться с ним, но после того, как выяснится один маленький, совсем незначительный вопрос.

- Чего восемь? - уточнил я.

- Чего! - хмыкнул он. - Лет, конечно!

- Лет? - изумленно переспросил я, с ужасом осознавая то, что произошло со мной. Потому как произошло нечто ужасное и непоправимое! Я потерял восемь лет жизни!

- Так отмотал или нет? - переспросил он.

Я недоуменно уставился в стену, пробормотав:

- Кто, я?

- Ну не я же! - сказал он. - Меня ж тогда не загребли! Только тебя и Кривого.

Вот так сюрприз! Просто убивает меня наповал! Нет, этого не может быть, потому что не может быть никогда! Неужели я вернулся оттуда, откуда нормальные люди не возвращаются! Неужели я отмотал восемь лет на зоне после того, как совершил какое-то ужасное преступление вместе с этим уркой! А впрочем, почему не может? Вполне может быть и такой вариант. Именно там мне и отшибли всю память, за восемь лет это сделать нетрудно. А когда я вернулся сюда, в родной город, доставленный в бессознательном состоянии под конвоем, то уже, естественно, не смог вспомнить ни дома, ни улицы, ни имени, ни фамилии. Вполне похоже на правду.

Теперь получается, что я моральный урод и могу только убивать ни в чем не повинных людей. Вот я и шлепнул того типа, который, наверное, достал свою пушку, чтобы напугать ею меня. Но почему тогда я не помню этой кровавой разборки, которая, по всей видимости, происходила всего лишь два дня назад? И почему тогда я болтаю на обычном языке, а не по фене, к которой за восемь лет привыкнул бы так, что забыл русский язык? Нет, что-то здесь не то!

- Слушай, по-моему, я не мотал...

- Как не мотал? - искренне удивился хозяин.

Я пожал плечами. При всем моем желании я не могу ответить на его простой вопрос. Я даже не могу ответить, где я был на прошлой неделе. И, пожалуй, даже не взялся бы рассказать, что произошло со мной позавчера. Вот о том, что произошло вчера, я еще не забыл. Вчера я посетил изолятор местного отделения милиции. Экскурсия запомнилась мне многими интересными впечатлениями.

- Я не помню, понимаешь! - начал объяснять я. - Я помню только то, что проснулся в незнакомой квартире с одной постели с какой-то девушкой. И все!

- С бабой! - обрадовался он. - Ну ты ваще!! Значит, там тебе не отшибли конец! Еще работает! Можешь еще впарить, как следует!

Я скромно пожал плечами. Он явно преувеличивал мои возможности.

- Я только что встретил эту девушку на улице, - продолжил рассказывать я, - и она зашла в твою квартиру. Кажется. Здесь ее случайно нет?

- Кого? Этой бабы? - удивился он. - Ты про мою, что ли, говоришь?

- Нет, нет! Такая симпатичная девушка лет под тридцать!

- Ну и у меня под тридцать! И симпатичная...

Пока я не сказал самого главного. И я не знаю, как мужик к этому отнесется, когда узнает. Ладно, попробую ему сказать! Честно сознаюсь во всем. Может, он мне подскажет, что делать дальше.

- И еще я помню, что в соседней комнате был труп! Мужика какого-то шлепнули из "макара". Кто его шлепнул, я не знаю. Может быть, это сделал я. Но я в этом не уверен.

Хозяин вытаращил свои круглые глаза, как-то странно хмыкнул, радостно хлопнул меня по плечу и засмеялся квакающим смехом. Я потер плечо ладонью, до того оно разболелось.

- Ну, ты просто герой! - крякал от удовольствия мой новый знакомый. Не забыл еще свои навыки! Опять за старое принялся! Хвалю! Вот это по-нашему! Я-то все больше по гражданским специальностям. Токарем-фрезеровщиком. Совсем скурвился!

Похоже, он даже расстроился, что теперь окунулся в обычную жизнь без привычной романтики больших дорог, без грабежа и убийств. А мне, признаться, эта романтика стала отвратительна. Я все больше и больше уверялся в том, что мужик с дыркой во лбу на моей совести. Ведь если я потерял память, почему бы мне не забыть о том, что я натворил в тот вечер? Мне даже стало не по себе. Нет, этого просто не может быть!

- Да это не я его! - сказал в сердцах я. - У меня бы и рука не поднялась!

- Ясное дело, не ты! - согласился он. - Кто ж в этом сознается! Мне сказал, остальным не надо! А то загремишь по новой!

- Слушай, по-моему, я не сидел! - проговорил я. - Мне так кажется...

Мужик перестал смеяться и серьезно посмотрел на меня. О чем он думал, понять было трудно. Его лицо ничего не выражало.

- А где ж ты был столько лет? - наконец, выдавил он удивленный вопрос.

Я пожал плечами. Одно из них у меня все еще болело, и при пожатии боль отдала в руку. Теперь надо осторожней пожимать. И лучше вообще этого не делать.

- Вот этого я как раз не помню! - вздохнув, ответил я.

Он раззявил щербатый рот и опять громко, безудержно захохотал.

- Ты че, забыл, где был? Ну, ты даешь, Колян! Забыл, за что, забыл, сколько мотал, забыл, где! - Он хлопнул меня по другому плечу. Оно заболело так же, как и первое. - Ну и правильно! Давай за это накатим!

Мы подняли стаканы, чокнулись и выпили. Я отпил чуть-чуть без всякого энтузиазма. И даже не набросился на скудную закусь, хотя давно уже ничего не ел. Проглотив несколько кружков какой-то дремучей колбасы, я задал ему бестактный вопрос. Но задать его я был просто вынужден. Потому что стал сомневаться в том, что он меня узнал. То есть, что я именно тот, кого он узнал в моем лице.

- А ты уверен, что я Колян? - осторожно спросил я.

- А кто же еще? - хмыкнул он.

Я пожал плечами.

- Не знаю...

Он посмотрел на меня с нескрываемым уважением и просто закатился от хохота.

- Ну, ты даешь, Колян! Ну, Колян! Все забыл! Во, так и надо! Ха, ха, ха!

Вдруг он перестал смеяться и задумался. Видно, в его мозгу произошла некая перестановка понятий, и до него дошел весь смысл моей последней фразы.

- Слышь, Колян, может, мне тоже взять и забыть все к чертовой матери, а? - доверительно проговорил он. - Ведь чего получается! Всю жизнь на хер! Не было ее! Ты представляешь? Ничего не было! Всей этой дряни, в которой мы ковырялись! Я чист, потому что ничего не помню! Начинаю жить сначала! Просто замечательно! Ну, слушай, ты гений! Надо же такое придумать! Как это я сам не допер!

Он просто зашелся от радости, колотил себя по коленкам и трясся от смеха.

Мне было не смешно. Я тоскливо смотрел на его раскрашенное тело и ждал, когда он утихомирится. Ничего, мне спешить некуда, у меня времени много. Главное, что теперь я точно знаю, что я не Колян. Я только что придумал простой и доходчивый способ, как мне разрешить возникшую загадку природы. Этот человек по каким-то признакам принял меня за кого-то другого, хотя я этим другим не являюсь. И это очень легко проверить. Надо только задать ему один вопрос.

Наконец, он замолк и успокоился. Я подождал еще немного, когда он придет в нормальное состояние здравомыслия, и спросил:

- Слушай, не знаю, как тебя! Скажи, а у меня были такие картинки?

Он полюбовался на свои руки, от пальцев до плеч изрисованные синей тушью. Пальцы были унизаны разнообразными синими перстнями, а на плечах красовались какие-то звездочки, по-видимому, обозначающие присвоенное ему воровское звание. Что поделать, в любом мире есть своя иерархия!

- Еще бы! - крякнул он. - Ты вообще был весь изрисован! Забыл клукуху свою, Расписной?

И он так громко заржал, что я испугался за сохранность его голосовых связок.

Не долго думая, я снял пиджак, расстегнул пуговицы на рубашке, снял и ее. Осмотрел свое тело со всех сторон, насколько позволял это сделать поворот головы. На моей девственно чистой коже не было ни одной синей полоски. Ни на руках, ни на плечах, ни на животе, нигде. Черт возьми, и почему я не догадался в юности выколоть у себя на теле собственное имя, а заодно фамилию, год рождения, домашний адрес и телефон? Не было бы сейчас этой головной боли!

Он перестал смеяться и удивленно смотрел на мое тело. По-видимому, медленно осознавал, что крепко ошибся в своих прогнозах относительно друга Кольки - тому еще сидеть и сидеть. И что видит перед собой самозванца на трон.

- Слышь, а ты кто? - недоуменно пробормотал он, открыв рот.

Я вздохнул и пожал плечами. Ответ на этот вопрос я ищу вторые сутки. И не нахожу.

- Конь в пальто... - Я надел рубашку и стал застегивать пуговицы.

Мужик вылез из-за стола и отошел на безопасное расстояние, подозрительно разглядывая меня. Понимание того, что я не его кореш, давалось ему с огромным трудом.

- А-а, я понял. Ты мент! - наконец, догадался он. - Хотел сведения получить! Че, думаешь, я расколюсь! На, выкуси! Чтобы я своего кореша Кольку заложил! Да я тебе глотку перегрызу, сука ментовская!

Он подлетел ко мне и, схватив за грудки, снял меня с табуретки. Рубашка сразу треснула на спине и разорвалась. Размахнувшись, он заехал мне кулаком по подбородку. Еще хорошо, что он промахнулся и смазал удар, а то бы моя челюсть вылетела наружу, расшатанная до него мордоворотом Гороховым. Я с трудом освободился из его "дружеских объятий", схватил пиджак, поспешно пошел в прихожую, открыл входную дверь и, не прощаясь, покинул квартиру. Он бежал за мной и продолжал вовсю извергать ругательства, так что даже нельзя было разобрать, что он несет.

Я вышел на лестницу, надевая на ходу пиджак. Мужик захлопнул дверь, и еще долго из-за нее неслась матерная брань. Но мне до этого уже не было никакого дела. Я уже понял, что здесь меня точно никто не знает. Раз на моем теле нет ни одной синей линии, значит, в банде я не состоял, на дело не ходил, на зоне не чалился и, скорее всего, человека не убивал. Это меня даже радовало!

Не радовало меня только одно - куда пропала девушка! В какую квартиру она зашла? Где спряталась? В подъезде несколько этажей и на каждом этаже по четыре квартиры. Конечно, можно обойти все, и в конце концов наткнуться на нее. Но, скорее всего, ничего она мне не скажет. Потому что не хочет и потому что не знает. Мы ведь с ней незнакомы. И в ту проклятую квартиру она попала случайно, так же как и я. Она никогда не сможет поверить мне, что я все забыл, потому что в это поверить невозможно. Я бы и сам не поверил, если бы мне рассказали. И значит, исчезла моя последняя надежда. А, как известно, надежда умирает последней. Очевидно после того, как умер надеющийся. Словом, от меня сбежал единственный человек, который мог мне хоть чем-то помочь. Но не захотел.

Глава 14

Мое самоубийство

Был уже вечер. Темное небо заволокло грязными тучами. Дул противный ветер, бросая в лицо холодные брызги. Дождя еще не было, но уже летели во все стороны первые капли. В такую погоду не то, что собаку из дома не выгонишь, жить совершенно не хотелось. Тем более такому бездомному и бесфамильному человеку с клеймом убийцы, каким был я.

Я вышел из этого чужого мне дома и побрел куда-то в совершенном неизвестном направлении. Жизнь потеряла для меня всякий смысл и перестала радовать своими непредсказуемыми поворотами. Никаких поворотов я больше не хотел. Один поворот уже повернул мою жизнь вспять, к самому началу, когда вылупившийся из яйца ребенок не знает, ни кто он, ни как его зовут, ни где он живет. Он начинает жизнь сначала. Я не хотел начинать другую жизнь, я хотел вернуть ту, которую потерял. Если вернуть ее не удается, то лучше не отсвечивать на этом свете и не приставать к людям с дурацкими вопросами, на которые у них нет ответов.

Я долго плутал по каким-то улочкам и переулкам, пока не вышел на берег какой-то реки. Как она называлась, я, естественно, не знал, да для меня это и не имело никакого значения, потому что ничего больше в этом мире меня не интересовало. Я спустился к воде, и ее плеск навел меня на одну не очень благородную мысль. Я огляделся и увидел невдалеке большой мост, перекинутый с одного берега реки на другой. Я доплелся до него по берегу и, отыскав лестницу для пешеходов, взобрался наверх, мысленно прощаясь со всем.

И вот я стою на середине моста, оперевшись на ограждение, и смотрю на воду. По мосту шныряют в обе стороны машины. Мимо меня тащатся куда-то прохожие. Я не обращаю на них никакого внимания. Они на меня тоже. Я думаю о том, что жизнь для меня больше не имеет смысла. Впереди ничего не светит. Я испробовал все возможные варианты установления моей личности, и ни один из них не принес мне результата. И даже не дал никакого направления поиска. Больше вариантов нет. Ни одного. За целых два дня я так и не приблизился к разгадке тайны, свалившейся на меня, как кирпич с крыши, - неожиданно и трагично. Я не был готов к ней и потому проиграл. Тайна так и осталась тайной. Никто меня не узнал и никто не смог мне помочь. Я остался никем, и таковым уйду из жизни. Для чего ползать по земле, даже не зная, куда ползти и зачем? Жаль только могильщиков - они даже не будут знать, кого хоронят.

Я оглянулся и, улучив момент, когда рядом никого не было, закинул ногу и перелез ограждение. Встал на выступающий карниз. На нем устоять трудно, но можно, если при этом держаться руками за чугунную решетку. Я посмотрел вниз, в темноту.

Вода плескалась где-то далеко внизу, я даже не слышал ее тихого журчания. Я постоял немного на карнизе, ощущая под собой бездонную пропасть, вдохнул побольше воздуха, задержал дыхание, оторвал руки и полетел вниз.

Полет продолжался недолго, секунды три, вода с шумом приняла меня в свое мягкое лоно. Я ушел в глубину метра на два, хотел выдохнуть воздух, чтобы заглотнуть побольше воды, но не успел, меня потащило наверх, и я оказался на поверхности. Хотел было нырнуть снова, чтобы уйти насовсем, как вдруг чья-то рука схватила меня за шиворот и задержала на плаву, не пуская вниз. Я опять оказался наверху. Со злости я хотел двинуть тому, кто держал меня и не давал насладиться приятной кончиной в теплой воде. Как я ее хотел, как жаждал сейчас! Но, видно, кому-то явно не улыбалось такое завершение моих приключений. Я высунул голову из воды.

Рядом со мной бултыхался какой-то человек - он крепко держал меня за шиворот и не давал возможности окунуться с головой. Свободной рукой он греб к берегу, так что утащить его за собой в глубину мне было не под силу.

- Отпусти, сволочь! - прохрипел я, отплевываясь. - Чего ты вцепился! Плыви себе дальше и оставь меня в покое!

Но, похоже, человек не услышал моей просьбы. Вообще, я заметил за прошедшие два дня, что люди довольно равнодушно относятся к моим просьбам. Может, я неправильно их прошу. А как правильно?

- Куда ж ты лезешь, алкаш! - ругнулся сказал человек. - Здесь же глубоко! Нажрутся, а потом купаться лезут! А ты спасай их!

- Я не лезу, гад! Я топлюсь! - Я попытался вырваться из его хватки, но он меня не отпускал. Видно, силы в нем было немерено.

- Ишь чего захотел! - злился он. - Топится вздумал! Топиться надо в другом месте, а не на пляже!

И человек, загребая свободной рукой и энергично работая ногами, быстро потащил меня к берегу.

Где-то на суше уже слышались крики, и несколько человек полезли в воду. Они быстренько доплыли до нас и подхватили меня под руки. А я почувствовал себя бревном, которое не может утонуть, даже если его затащить на дно каким-то приспособлением, а потом отпустить. Через какое-то мгновение меня уже вытащили из воды и положили на бережку. Кто-то прижал меня коленом к земле, кто-то пытался сделать мне искусственное дыхание, дыша в мой рот своим перегаром, кто-то давил обеими руками на грудь, пытаясь восстановить работу сердца. Но в отличие от памяти сердце у меня работало без проблем. Я отплевывался, отбивался от них изо всех сил и пытался вырваться из крепких объятий. Но мне это так и не удалось.

- Отпустите меня! - орал я благим матом. - Уберите руки! Не давите мне на грудь! Отнесите меня обратно в воду! Я не хочу больше жить!

Но на мой призыв никто не реагировал. Все суетились, пытаясь якобы привести меня в чувство, и мешая друг другу. Кто-то рядом со мной уже звонил по мобильному, видимо, вызывал "скорую помощь". Еще несколько человек тащили какой-то грязный матрас, якобы для того, чтобы меня на него уложить. Все это невыносимо было терпеть.

Не прошло и десяти минут, как подъехала "скорая". Наверное, торчала где-то поблизости на случай утопления кого-нибудь из горе-пловцов. Но я-то пловцом не был, я, наверное, вообще плавать не умел. И прекрасно бы себе утонул, если бы не всякие сердобольные граждане, которым, видно, делать нечего, дай только кого-нибудь из воды вытащить. Может, они тут соревнования устраивают, кто больше народа спасет, вот и хватают всех, кого надо и не надо.

Из машины вылезли два санитара, они подбежали к нам и погрузили меня на носилки. Несмотря на то, что я отбивался и пытался слезть с носилок, они, при активной помощи народа, оттащили меня обратно к машине и запихнули внутрь. Завывая сиреной и блестя мигалкой, "скорая" отъехала, оставляя на берегу веселящуюся толпу. Как же, вот для них радость и веселое развлечение! Они только что спасли человека от верной гибели! А кто-нибудь из этой толпы спросил человека, хочет ли он, чтобы его спасали?

Всю дорогу два дюжих мужичка в белых халатах пытались меня откачать. Я уже не орал и даже смирился со своей судьбой. Поэтому молчал и тупо наблюдал за их упражнениями с моим телом. Просто было интересно, чем все это закончится. Сначала они давили мне на грудь, что было довольно терпимо, но когда они стали бить меня по щекам, якобы для того, чтобы привести меня в чувство, я не вытерпел.

- Поимейте совесть, братцы! - сказал я этим эскулапам. - Сколько можно надо мной издеваться! Я же вам не чурка какая-то! В следующий раз, когда вам попадется покойник, вот и оживляйте его таким способом.

Наконец, они отстали, и я успокоился. Лег на спину и стал глядеть в потолок. Куда они меня везут, меня совершенно не интересовало. Даже если бы они привезли меня на кладбище, я бы не стал особенно возмущаться и смирился с судьбой. Но привезли они меня в какую-то больницу. Перегрузили из машины на каталку, заволокли в двери приемного покоя и бросили в каком-то коридоре. Там были белые обшарпанные стены и грязный серый потолок. Я лежал на спине и изучал желтые разводы на побелке. По коридору шныряли больные в полосатых пижамах, провозили каталки с лежащими больными, изредка проходили люди в белых халатах. Вдоль стен стояли койки с больными, которые не помещались в палатах. Похоже, больница была и так переполнена, чтобы еще сюда запихивать человека, которому уже ничего не нужно в этой жизни. Даже койки с уткой.

Санитары скинули меня с каталки и положили на деревянную кушетку рядом с каким-то столом со сломанной ножкой. Вместо нее под стол подложили толстенную книгу, наверное, справочник фельдшера, который, понятное дело, здесь был никому не нужен. Я почему заостряюсь на этом, потому как эта книга под столом сразу бросилась мне в глаза. Но поскольку мне было на все наплевать, я почему-то сразу успокоился, лег на спину и воззрился в потолок. Я ничего не замечал - ни своей мокрой и холодной одежды, ни снующих мимо меня больных, которые с любопытством разглядывали нового пациента этой клиники, по-видимому, для душевнобольных. Мне было абсолютно все равно. Я уже не хотел ничего - ни узнать своей фамилии, ни вспомнить места работы и даже до жены мне не было никакого дела. Была она у меня или ее не было - какая, в сущности, разница для человека, обреченного прожить оставшиеся дни в полном забытьи.

Пришел какой-то худой человек в грязном белом халате и белой шапочке на затылке, уселся рядом со мной за стол и начал что-то яростно строчить в журнале. Наверное, делал заключение по общему диагнозу для всей больницы. По всей видимости, диагноз был неутешительный. Наконец, он оторвался от своего увлекательного занятия и посмотрел на меня. Я об этом догадался, поскольку на него не смотрел, а изучал черные разводы на потолке.

- Больной, как ваша фамилия? - спросил он. Кажется, меня. Точно меня, ведь кроме нас двоих вокруг никого не было. А полегче он не мог придумать вопроса? Так я ему сейчас на него и отвечу!

- Капустин, - ответил вместо меня какой-то больной в мятой пижаме, проходивший в этот момент мимо нас. Больной остановился и ждал, когда ему выскажут какое-нибудь пожелание. Например, чтобы выздоравливал поскорее и освобождал место для других. Его жалостливая физиономия так и просила к себе внимания.

- Я не тебя спрашиваю! - огрызнулся человек в белом халате и сказал себе под нос какое-то матерное слово, я даже не разобрал, какое.

Больной постоял еще немного, не получил от врача ничего и пошел себе дальше.

- Эй, вы! Я к вам обращаюсь! Как ваша фамилия? - еще раз окликнул меня дежурный врач, а это несомненно был он, иначе кому бы еще было дело до такого мокрого и несчастного человека, как я.

Я тяжело и громко вздохнул. Ну вот, не дадут спокойно умереть! И чего им всем от меня надо? Теперь будут доставать со всякими дурацкими вопросами, на которые у меня нет ответа. Ладно, так и быть, отвечу ему, а то он сейчас пеной изойдет.

- Не помню я... - пробормотал я, и думал, что он отстанет. Не тут-то было!

Он просто сделал прочерк в журнале и снова спросил:

- Год рождения?

- Не знаю... - буркнул я.

- Домашний адрес?

- Понятия не имею...

Врач отложил ручку, закрыл журнал и подсел поближе. Похоже, он мной заинтересовался всерьез. А что, ему достался оригинальный пациент. Здесь таких давно не было! Тут, наверное, больше попадаются те, которые любят рассказывать о себе все - о своих болячках, о своих семейных проблемах и прочей ерунде. А такие молчуны, как я, здесь большая редкость.

- Ну, и на что жалуетесь? - спросил он.

- На память, - сказал я чистую правду. - Ничего не помню. Все забыл.

- У вас что, амнезия?

- А черт ее знает? Называйте, как хотите, только больше не приставайте!

Врач подсел еще поближе, переставив стул. Ему стало совсем интересно. Наверное, он еще никогда не занимался такой необычной болезнью, как у меня. И хотел испытать на мне собственные методы лечения. Поди, уже начал грезить о диссертации. Но он здорово просчитался, мою болезнь нельзя вылечить вообще. Только пустая трата времени и сил. Но об этом я ему говорить не стал. Пускай человек хоть понадеется!

- С памятью шутки плохи, - доброжелательно сказал он. - Это вам не желудок или печень, что вполне излечимо. Если память больна - это намного серьезней. Тут обычными препаратами не обойдешься. И хирургия не поможет. Капитальное лечение нужно. Всех органов сразу. И лучше с головы начинать.

- Ну, хоть есть надежда? - уточнил я. - А то у меня ее уже давно нет.

- Надежда всегда есть. Но лечить долго. Годы. А без памяти жить тоска. Если человек себя не помнит, он такого может натворить!

Я посмотрел на него, оторвавшись от пятна на потолке, приподнялся на локтях и сел на кушетке, спустив ноги на пол. На полу тут же растеклась лужа. Мне стал интересен этот разговор. Все-таки он поверил, что я ничего не помню. Уже хорошо! Другие даже не удосуживались и на это.

- Что натворить?

- Да все что угодно! Родных из дома выгонит, разрушать что-нибудь начнет, а потом вообще убивать станет.

- Не может быть! - не поверил я его словам.

Они резанули мне по самому нутру. Неужели человек без памяти начинает убивать других! Просто не верится! Ведь это только подтверждает версию, выдвинутую одной молодой особой вчера утром. Неужели она была права! Значит, все-таки это я грохнул того типа, о чем благополучно забыл. Черт возьми, но почему сейчас мне не хочется никого замочить! Ну, нет у меня такого желания, и все тут! Хотя если этот разговор затянется надолго, я, пожалуй, захочу кого-нибудь убить. И мне кажется, что жертвой будет человек в белом халате.

- Может, может, - сказал он. - Такое уже бывало.

- С кем?

- Да с нами! Вот все лечим память, а конца не видно. Неизлечимо!

Мне стало еще хуже. И зачем он затеял этот пустой разговор? Теперь вот и он утверждает, что память вообще нельзя излечить. Не поддается она восстановлению. Что же мне теперь, так и жить никем? Эх, лучше бы я утонул! Хотя, с другой стороны все не так безнадежно! Может, придумать себе какую-нибудь красивую фамилию и такое же красивое имя, да и зажить с чистого листа? Стать совершенно другим человеком? Не все ли мне равно, чтобы было раньше? Главное, что жизнь продолжается, и можно еще вполне порадоваться ею под чужой фамилией.

К нам подошел еще один экземпляр этого заповедника. Больной путался в пижаме не своего размера и тряс протянутой рукой, словно просил подаяние.

- Доктор, дайте мне пилюлю! - жалобно попросил он. Как будто для него это было жизненно необходимо - если сейчас не получит своей пилюли, прям тут и откинет копыта.

- А что у вас болит? - спросил врач.

- Ничего не болит.

- Так какую пилюлю давать?

- Вам видней, - больной пожал плечами. - Мы люди маленькие. Какую дадите, такую и примем.

- Понятно...

Врач достал из кармана какую-то блестящую упаковку, вынул из нее одну таблетку, отдал больному.

- Спасибо! - обрадовался тот. - Теперь полегчает.

Он заглотнул таблетку и отошел, довольный полученным зарядом энергии.

- Вот, видите! - сказал мне врач. - Что у него болит, он не помнит, а каждый день пилюли просит. Попробуй, не дай! Всю больницу на уши поставит. Значит, не хотите говорить, кто вы такой!

Ну вот, оказывается, и этот не верит! А еще врач называется! Уж кто-кто, а врач всегда должен верить больному, который жалуется ему на свои болячки. Вряд ли кто-то будет получать удовольствие, если наврет с три короба про то, что у него болит.

- Доктор, я вам правду говорю, не помню я ничего! Ни фамилии, ни адреса, ни года.

- Плохо, - сказал он. - Это первая стадия. Потом может быть ухудшение.

Я тяжко вздохнул. Куда уж хуже? Может, я скоро не только память потеряю, но и вообще способность к соображению? Тогда только один путь - в дурдом. Тем более что меня уже туда привезли. Осталось прописаться.

- Может, меня вообще не существует, а? - поинтересовался я на всякий случай.

- Это вряд ли, - он помотал головой. - Говорить-то вы можете. Значит, существуете.

- Что же мне делать? - с отчаянием спросил его я.

- Вспоминать, - ответил он мне.

Вот хороший ответ, достойный не мальчика, но мужа. По-моему, я только этим и занимаюсь последние два дня, а толку никакого.

- Как? - протянул я.

Врач пожал плечами. Значит, и он не знает, как. И чему их там, в мединститутах обучают? Таблетки давать и пальцы перебинтовывать! Так мы и без них бы справились!

- Ну, не знаю... - сказал он. - Идите обратно. Назад. В то место, где вы память потеряли. Вот вас сюда привезли, так? Откуда?

- С реки.

- И что вы там делали?

- С моста прыгнул.

- Зачем?

И все-то ему нужно знать!

- А что мне еще оставалось...- вздохнул я и сказал в сердцах, вспомнив мое недавнее приключение. - Вот, люди! Видят, человек тонет! Нет, чтоб мимо пройти! Так они спасать лезут! Мешают тонуть...

- Это точно! - согласился он. - У нас не дадут человеку спокойно делать то, что он хочет. А что было до этого?

- Зек какой-то. Он меня за бандита принял. А перед ним Серега.

- Какой Серега? - насторожился врач.

- Друг.

- Ну, друг-то вас вспомнил? - радостно сказал он.

- Нет, - я помотал головой. - Наверное, это был не друг.

- Ну, ничего, не расстраивайтесь! Вы говорите, не помню ничего, а получается, вон сколько! Вспоминайте дальше.

- Потом милиция, - вспомнил я. - Но там тоже не могли установить мою личность. Как ни старались.

Я потер пальцем синяк под глазом.

- Нашли, на кого надеяться! Дальше что?

- Хотел домой прийти, - сказал я и вспомнил, как именно пришел к себе домой. Лучше бы не приходил! - А дом оказался чужой. И жена чужая. Всё чужое! Эта жизнь чужая, доктор. Какая-то другая, не моя. А я хочу свою. Которая только мне принадлежит. Мне надо себя найти, доктор. Очень надо!

- Вы вспоминайте, вспоминайте, - успокоил меня он. - Вот когда дойдете до того момента, когда все, дальше не помните, идите на то место, где память остановилась, и там вспоминайте, что было еще раньше! Ясно?

- Вроде бы... - кивнул я.

Ясно-то ясно, только не получится у меня ничего. Не верю я уже ни во что! Ну, буду ходить по местам боевой славы до посинения, а толку-то! Если я сейчас не могу ничего вспомнить, что было до того, как я память потерял, то с чего это вдруг я там все вспомню? Хотя это тоже способ. Не очень надежный, но он есть. Почему бы его не использовать? Вдруг поможет...

- А может, не надо дальше вспоминать, доктор? - осторожно спросил я.

- Почему не надо? - удивился он.

- Потому как дальше труп будет!

- Чей?

- Мужика труп. Которого я убил. Кажется.

- Так, это уже интересно! - доктор подсел еще поближе. Чтобы лучше меня слышать. Наверное, у него со слухом было не все в порядке. - Значит, вы говорите, что убили человека?

- Убил! Хотя я лично в этом не уверен. Но так говорят. Понимаете, я проснулся в какой-то незнакомой квартире, встал с постели, пошел другую комнату и обнаружил там труп молодого мужчины. Застреленного из пистолета.

- И почему же вы решили, что это именно вы его..?

- Мне об этом соседка по постели сказала! Которая вместе со мной была. Хотя я сомневаюсь, что она видела сам момент убийства. Но кроме меня подумать было не на кого.

- Так, так...

Врач задумчиво покачал головой, думая о чем-то своем. Наверное, ему очень хотелось сыграть в доморощенного сыщика и по одному моему рассказу установить личность убийцы. А заодно и личность убитого. Но ему это не удалось. Потому что не хватало одной важной детали - показаний убитого. Только один этот человек мог сказать, кто его убил. Больше никто. Все остальное - предположения. А раз убитый уже ничего рассказывать не станет, как его не проси, то мало кто сейчас установит истину. И преступление так и останется нераскрытым до тех пор, пока убийца сам не сознается в нем. А поскольку убийца не сознается - зачем ему это? - значит, подозревать будут меня.

Но, оказывается, врач думал совсем в другом направлении. В медицинском.

- А может, вы память потеряли в тот момент, когда совершали убийство? От страшного нервного потрясения. Это вполне подходящая причина, чтобы потерять память. Держали в руке пистолет, целились в живого человека, выстрелили, и в этот момент в мозгу что-то и заклинило. А когда проснулись, ничего не могли вспомнить. Так бывает. В учебнике по психиатрии что-то такое было описано.

- И когда же я память потерял, интересно? - уточнил я. - В момент выстрела? Или когда меня по голове ударили?

- Скорее всего, во сне! - убежденно сказал врач. У него даже загорелись глаза, до того его увлекла эта тема. - Сниться вам, допустим, какой-то кошмар. Вы просыпаетесь в холодном поту. Но ничего не помните из того, что приснилось. Осталось только чувство кошмара, а что в нем происходило и из-за чего на вас нагнали страху, неизвестно. С вами такое бывало?

Я помотал головой. Просто не мог ему ответить на этот вопрос, потому как меня переполняли смешанные чувства - тоски и отчаяния. Я фамилию-то свою не помню, так откуда я могу помнить давние кошмары? Тем более что не спал уже двое суток!

- Откуда я знаю, бывало или не бывало! - наконец, выдал я. - Я же говорю, память потерял начисто.

- Да, - развел руками врач. - Такой случай за всю мою практику впервые.

- За всю мою жизнь, наверное, тоже! - вздохнул я.

Но тут нашу беседу прервали на самом интересном месте.

К столу подбежал возбужденный человек в плаще и шляпе. По его лицу было видно, что какая-то страшная трагедия случилась у него, до того перекошенным оно показалось мне. Хотя при моем теперешнем умственном состоянии мне могло показаться все, что угодно.

- Доктор, что с моей женой? - спросил человек взволновано.

- Как фамилия? - уточнил врач, пересел за стол и открыл журнал.

- Еремина! - нервно сказал человек, словно боялся эту фамилию забыть.

Врач немного поискал в журнале, полистав страницы, отыскал нужную фамилию.

- Все нормально, не волнуйтесь.

Человек нервно мял пальцы.

- Что-нибудь серьезное?

- Да ничего страшного! - успокоил его врач. - Обыкновенный аппендицит. Успокойтесь!

- Она будет жить? - спросил человек испуганно.

- Ну что вы... Конечно! Это же не смертельно.

- Жаль... - сказал человек огорченно, развернулся и ушел.

Мы с врачом удивленно смотрели ему вслед. Переглянулись, и, наверное, подумали одно и то же. Я неожиданно для себя понял, что мне жаль этого человека. Какой-то он зачуханный, утомленный, не в себе. Может, совсем крыша поехала от горя. Всякое ведь бывает.

- Так, ну что, оставляем вас на лечение! - сказал врач, потирая руки.

- Зачем? - удивился я. - Вы же говорите, это дело неизлечимо.

- А мы попробуем!

Он заметно оживился, наверное, уже прокручивая в голове весь курс моего лечения. Я уже чувствовал, что он займется мной вплотную! В момент настрогает диссертацию на моей необычной болезни! А, может, действительно вылечит, чем черт не шутит. Правда, мне не хочется застревать здесь надолго. Хотя все равно больше-то идти некуда. Если только отправиться по совету врача в обратный путь! Но не на ночь же глядя!

- Ладно, остаюсь! - согласился я. - Если вы говорите, что попробуете!

- Ну, вот и отлично! - он хлопнул меня по плечу. - Я вам сейчас место поищу. А то у нас все палаты забиты.

Он вылез из-за стола и пошел договариваться с дежурной сестрой насчет кровати.

Глава 15

Палата №13

Меня поместили в палату, где уже находилось четверо больных. Я успел заметить на двери табличку с цифрами "1" и "3". Значит, повезло. Если бы меня поместили в другую палату, не тринадцатую, я бы, пожалуй, оскорбился. У двери стояла пустая раскладушка без матраса и одеяла. Вот на нее меня и положили. Сказали, что потом принесут постель. Завтра после обеда. Меня это мало волновало, и я, не раздеваясь, прилег. И сразу почувствовал себя лучше. Во всяком случае, у меня была крыша над головой и то, на чем можно лежать. А это уже немало для человека, которого не существует.

Больные не спали. Отбоя еще не было, и они развлекались, кто как мог. Я с любопытством наблюдал за ними, чтобы хоть как-то скоротать время до того, как отключат свет. Один, худой и лысый, с небольшой бородкой, спрятался под одеялом и что-то там писал. Из-под одеяла торчала одна его рука, в которой была зажата перьевая ручка. Он ставил невидимые буквы на листке. Скорее всего, у него давно кончились чернила, а мыслей была целая прорва. Он торопился зафиксировать их для потомков, совершенно не заботясь о том, как эти потомки будут их расшифровывать.

Другой, мрачный толстяк, важно надувшись, как индюк, сам с собой играл в морской бой. Он елозил карандашом по тетради в клеточку и сшибал нарисованные квадратики. Получалось это у него довольно лихо - вся тетрадь была испещрена линиями артиллерийских залпов. Причем, каждый залп он довольно правдоподобно озвучивал возгласами "Пуф!", "Тыдых!" и "Баммм!".

Третий, тощий и длинный, как швабра, так что пижама болталась на нем, словно повешенная на крючок, чистил черным гуталином ботинок, положив его на свою подушку. Подушка была вся перепачкана черной краской, но, по-видимому, больного это не сильно волновало. Ботинок-то свой, а подушка-то казенная. Наверное, укладываясь спать, он просто переворачивал ее. А может, спал и так, балдея от запаха гуталина.

Четвертый член этого удивительного сообщества, важный и упитанный мужичок средних лет, разговаривал по телефону. Конечно, импровизированному. Он прижал кулак к уху и кричал:

- Алле, банк, ответьте! Банк, вы меня слышите? Скажите, вы даете кредит под три процента годовых или не даете? Банк, я жду ответа!

Никто не обращал на него внимания. Видно, все давно привыкли. И не слушали его просьб. Думали, что это мания.

- Конечно, даем! - крикнул я ему в ответ. Раз человек просит, почему не дать?

- Когда можно подъехать? - тут же спросил он в воображаемую трубку.

- Хоть завтра! - ответил я. - Только не забудьте мешок захватить.

Больной сразу успокоился, положил кулак на тумбочку, наверное, там стоял телефонный аппарат, и лег на спину. И это все, что было нужно человеку для счастья? Будь моя воля, я бы таким образом раздавал кредиты направо и налево. Мне что, жалко?

Даже хорошо, что на моей раскладушке отсутствовала постель с матрасом, иначе я бы все это дело тут же намочил. Моя одежда до сих пор была мокрой, и, по всей видимости, никто не собирался предлагать мне сухую. Ладно, полежим и так. Я смертельно устал после всех передряг, и готов был спать в чем угодно. Я даже не чувствовал своей мокроты. Я закрыл глаза, но сон не шел. Все мешалось в голове, мысли прыгали одна на другую, играя в непонятные мне прятки. Мелькали какие-то имена и фамилии, но ни одно из них не застревало в мозгу надолго, из чего я сделал вывод, что все они чужие. Уж мое-то имя стукнуло бы в мозгу, как колокол. Во всяком случае, я бы сразу почувствовал, что это мое, родное.

Вдруг у меня над головой грохнула дверь, и я открыл глаза. В палату вошла медсестра в белом замызганном халате, растрепанная такая девушка с торчащими во все стороны короткими волосами и сигаретой в зубах. В руке у нее был одноразовый шприц. В шприце уже находилась какая-то жидкость, и медсестра держала его вверх иглой, побрызгивая тонкой струйкой. Она прошлась взглядом по отдыхающим больным и остановила взгляд на мне.

- Ты что, новенький?

- Ага, - кивнул я. - Ничего, если я тут полежу?

- С чем тебя привезли?

- Наедине с самим собой, - сказал я, неправильно поняв ее вопрос. - У меня ничего нет.

- Какой диагноз, спрашиваю! - расстроилась сестра, выпустив в меня струю дыма.

- Общая потеря памяти вследствие чрезмерного употребления алкоголя.

- У тебя че, белая горячка? - пренебрежительно уточнила она.

- А что, не видно?

- Нет! Ладно, лежи пока. - Она хмыкнула, вынула сигарету, снова выдохнула облако дыма в мою сторону, отвернулась и спросила весь коллектив: - Я забыла, кому из вас я должна сделать укол?

- Мне! - сказал больной, который играл в морской бой. - Это я заказывал на вечер ром. Старому морскому волку без рома никуда. Так что учтите, лишний бочонок рома всегда должен быть в вашей аптеке!

- Разбежался! - проворчала медсестра. - У нас аспирина-то на всех не хватает!

Больной под одеялом высунул наружу лысую голову.

- И мне! И еще принесите молока для работы. А то уже кончается, а мне еще много чего нужно написать. Я же не могу писать обычными чернилами, чтобы любой мог прочитать мои записи. И не могли бы вы сделать у меня в шалаше лампочку? Темно!

- Обойдешься! - снова проворчала девушка. - Нам твоя писанина до лампочки! Только бумагу зря изводишь!

- Мне тоже вколите! - оживился больной с "телефоном". - И если можно, мне по блату двойную порцию. Я вам за это вагон металлопроката достану. Или хотите, кирпича.

Медсестра затянулась сигаретой и, тяжко вздохнув, выпустила дым под потолок.

- Ты уже обещал нам морг достроить. И где он? Сколько можно жмуриков по коридорам держать? Эти дебилы из шестой палаты, взяли и ночью покойника к себе притащили. Положили на место одного невротика, который в туалет вышел. Тот возвращается, прыг в койку, а там...

- Мне бы только кредит выбить! - вздохнул больной. - Я бы вам тут такого понастроил!

Медсестра поняла, что никто не признается, кому предназначался укол. Либо сознаются все. Видно, у нее тоже с памятью нелады. Забыла, кому делать укол, вот теперь и мучайся! Сама виновата! Но девушка она попалась находчивая и махнула на это дело рукой.

- Ладно, сделаю всем, так хоть попаду, в кого надо!

- Мне не надо, - буркнул больной с ботинком. - У вас игла тупая. А я не выношу тупости. И грязи. Еще неизвестно, что вы нам колите! Может, вливаете какую-нибудь гадость, а хорошие лекарства для своей задницы бережете.

Медсестра возмущенно покачала головой.

- Как хотите, мне все равно, кому колоть и что! Могу вообще никому ничего не колоть! Сами потом просить будете!

И она повернулась, чтобы уйти. Я решил ее задержать. Вдруг, она сможет мне чем-то помочь.

- Мне бы тоже неплохо вколоть что-нибудь от памяти. Что-то она у меня последнее время...

- Что, память мучает? - усмехнулась она.

- Нет. Скорее наоборот, я ее.

Она опять брызнула струйкой из шприца и осталась. Добрая оказалась девушка.

- Ладно, сделаю всем, кому хватит. Снимайте штаны!

Мы повскакивали с постелей и дружно стянули брюки.

Сначала медсестра вколола больному под одеялом, поскольку он торопился - видно, было много работы - и как только она вынула иглу из его ягодицы, натянул штаны и убрался под одеяло дописывать свои тезисы. Сухое перо со свистом заскрипело по чистому листу бумаги, оставляя на нем глубокие вмятины и даже дырки. Судя по его судорожным движениям, мыслей у гения было хоть отбавляй. Он с трудом успевал их записывать.

Следующим был адмирал. Тот стойко перенес укол, как и положено старому морскому волку. Даже не пикнул. Словно это был не укол, а укус комара. Он поднялся с постели, важно натянул штаны и попросил рюмку рома без закуски. Медсестра нехотя пообещала принести и посмотрела шприц на просвет.

- Осталась одна порция. Только директору, и все, больше никому не хватит.

Директор лег на живот, спустив штаны. Медсестра, не вынимая изо рта сигареты, ловко вогнала ему иглу в задницу и выдавила все, что еще оставалось в шприце. Директор слабо застонал, но скорее от удовольствия, чем от боли.

- Еще, сестра! - жалобно попросил он. - И, пожалуйста, помедленнее.

Но она безжалостно выдернула из его задницы шприц и сунула в карман халата.

- В другой раз! Только лекарства зря переводить! Все равно толку никакого. Как были больными, так ими и останетесь.

И она направилась к двери.

- А почему вы не продезинфицировали? - поинтересовался больной с ботинком, который очень внимательно следил за процессом иглотерапии, не принимая в нем участия. Такие люди никогда сами ни в чем участвуют, а только критику наводят.

Медсестра пожала плечами.

- Так нечем! Весь спирт выпили еще месяц назад. А новую партию привезут только в следующем году. Когда будут деньги из бюджета. Если будут.

Больной-чистюля недовольно покачал головой.

- Ладно, так и быть, давайте я продезинфицирую.

Он спрятал ботинок и щетку с гуталином под подушку. Наверное, боялся, что их стащат. Затем поднялся с постели и подошел к койке директора. Как он собирался дезинфицировать и чем, никто даже не догадывался. Но все полагались на его опыт. А опыт, видать, у него был богатый. И способ довольно простой. Каждый может им воспользоваться при случае. Чистюля наклонился и тщательно зализал языком кровавую точку на ягодице директора.

- Я всем так делаю, - сказал он и пошел обратно в свою постель. - Даже тем, кто не заслуживает.

- Молодец, хвалю! - одобрил его директор. - Продолжай в том же духе. Мне как раз зам по общим нужен. Я подумаю о твоей кандидатуре.

Медсестра посмотрела на меня.

- Сейчас я тебе тоже порцию принесу. Кажется, осталось еще парочка ампул. Правда, просроченных.

- Спасибо, не надо! - быстро сказал я. - Я здесь не за этим. У меня крыша поехала на другой почве. Коли, не коли, никакого толку. Капитальное лечение нужно! И лучше с головы начинать...

Медсестра раздраженно поморщилась.

- Тогда нечего укол просить! - и ушла, громко хлопнув дверью.

Мы еще немного поворочались и стали укладываться спать.

В эту ночь я спал чудесно. Наверное, я так сладко еще никогда не спал в своей жизни. Во всяком случае, за последние два дня точно. Как я спал раньше, я, естественно, не помнил, поэтому мог сравнить только с этим коротким жизненным опытом. В этом была даже своя прелесть. Я словно начинал жить заново, с чистого листа, и соответственно, стал накапливать опыт не так давно. Теперь я мог удивляться каждому новому дню, как ребенок, в отличие от большинства обывателей, которые видели пасмурное утро сотни раз, и для них оно стало привычным и даже обрыдлым.

Это утро тоже было пасмурным, но меня оно обрадовало и воодушевило. В самом деле, что мне еще нужно? Кровать есть, крыша над головой тоже, тепло, светло, покормят, оденут! Живи, не хочу! Ну, подумаешь, пустяк - нет имени и фамилии! Это же не смертельно! Придумай себе имя, придумай фамилию и наслаждайся жизнью! Зачем обременять себя такими вещами, как дом, семья и работа? Не правда ли...

Проснулся я от громких криков санитара, который оповещал наше отделение, что завтрак подан. Правда, за ним нужно было переться в столовую. И поскольку никто от еды не отказывался, все повскакивали с постелей и потянулись друг за другом в коридор. Я тоже не стал отказываться, раз предлагают, и отправился вслед за всеми в столовую.

К окошку раздачи блюд тянулась длинная очередь больных. Я встал в конец очереди, сообразив, что где-то там вдалеке находится окошко, где я смогу получить свой завтрак. Я был голоден, как медведь, который проснулся после зимней спячки. Ведь за два дня я не проглотил ни крошки, если не считать легкого закусона у моего уголовного кореша.

Очередь двигалась довольно медленно, и я стал разглядывать помещение. И увидел одну интересную штуку. Мое внимание привлек небольшой стенд у боковой стены недалеко от входа, который назывался "Обязательный ассортимент". За стеклом были выставлены продукты, которые, судя по названию выставки, должны были включаться в каждодневное меню. Здесь были вазы с заморскими фруктами и овощами в натуральном виде, графины с соками и молоком, на блюде возлежала аппетитная куриная нога, рядом плавал в масле антрекот, как будто только выловленные из кастрюли блестели на свету круглые желтые картофелины, а где-то посередине красовались нарезанные куски пышного белого хлеба. Похоже, что все это было муляжами, причем выполненными с таким мастерством, что ему позавидовал бы заезжий скульптор. Все продукты были как настоящие, но пожалуй, если бы они были настоящими, их давно бы съели.

Пока я разглядывал выставленные образцы, надеясь, что получу сейчас на завтрак что-нибудь из этой коллекции, подошла моя очередь, и я возник у окошка раздачи. В нем торчала толстая откормленная тетка, которая и раздавала завтрак.

- Жрите, уроды, добавки все равно не будет! - ласково приговаривала она и доброжелательно улыбалась, сверкая золотым зубом.

Она навалила в миску кашу темно-серого цвета непонятного происхождения, которая издавала явственный запах картофельных очисток, и протянула мне. Я взял миску в руки и потянул носом.

- Это что, можно есть? - уточнил я. Кто ее знает, может, она дала мне это затем, чтобы отнести в мусорный бак.

- Если не хочешь, давай обратно! - предложила она и потянулась за моей миской.

- Ладно, сойдет и это! - сказал я. - Я так голоден, что сожру и столярный клей.

Я понял, что куриной ноги не дождусь, и отошел.

Больные, стоявшие за мной, тоже брали миски с кашей, отходили и садились за столики. Голодные глаза из очереди следили за каждой миской, словно проверяя, не получил ли кто-нибудь добавки. Я оглядел столовую и увидел столик с моими однопалаточниками. Радостно направился прямо к ним и пристроился на уголке стола. Они уже вовсю наворачивали кашу, радостно чавкая и причмокивая. Она им, видно, жутко нравилась. В отличие от меня.

Я взглянул на витрину с продуктами, проглотил подкатившую к горлу слюну и потянулся за ложкой. Зачерпнул один комок, проглотил, почувствовал где-то внутри позыв к тошноте и больше мучить себя не стал. Нет, о такой пытке я с врачом не договаривался. Хотя, если бы это помогло мне восстановить память, я бы не только свою порцию съел, но еще и побежал за добавкой. Хотя тетка сказала, что за добавкой можно не приходить. И я решительно отодвинул кашу в сторону.

Адмирал первым заметил мою миску, полную каши, потому что уже давно умял свою порцию и следил за тем, что происходит в мисках соседей.

- Скажите, коллега, вы что, оставили это себе на обед? - спросил он у меня.

- Нет, я вообще не могу это есть, - я пожал плечами. Хотел сказать ему, что меня от этой каши воротит, но не стал, вовремя сообразив, что меня неправильно поймут. - Что-то пропал аппетит. Недавно, знаете ли, был на одном дне рождения, я там так налопался, до сих пор все наружу лезет. Так что если хотите, можете ее использовать в качестве добавки.

- Премного вам благодарен! - оживился адмирал и потянулся за моей миской, радостно облизывая свою ложку.

Но тут вдруг обнаружилось еще несколько претендентов на мою кашу.

Директор как раз в этот момент закончил разбираться со своей порцией, оставив от нее одно воспоминание, и тоже ухватился за край моей миски.

- А я предлагаю поделить все поровну! - заявил он. - Пускай каждый получит еще по ложке! Давайте сюда эту миску, я сейчас буду делить.

Он потащил миску на себя, нацелившись на нее ложкой.

Но чистюля его опередил, ухватил за свой край миски, и она поползла совсем на другой угол.

- Знаю я, как вы делите! - заявил он. - Отхватите себе львиную долю, а мы останемся голодными! Лучше давайте установим очередь. Я сегодня съедаю его кашу, вы завтра, а адмирал когда-нибудь потом. Ведь вы каждый раз будете от нее отказываться, не так ли?

Это он спросил меня. Я согласно кивнул. Эта самая каша, которая стала предметом такого раздора, была мне настолько отвратительна, что я не собирался ее есть ни завтра, ни послезавтра, ни вообще в ближайшем будущем. Хотя, если я тут прокантуюсь с месячишко, не только буду ее лопать, но еще и бегать за добавкой.

- Вот видите! - радостно крикнул чистюля и потянул миску на себя. - Я же говорил!

Все трое стали рвать мою миску друг у друга из рук, и чистюля даже дал директору ложкой по лбу. Тот ответил чистюле увесистым подзатыльником. Адмирал не остался в стороне и навешал обоим.

- Товарищи! Не надо ссориться! - заявил лысый писака, который потихоньку, пока все дрались, избавился от своей порции. Он ел ее долго, со смаком и сладким причмокиванием, явно кайфуя. - Давайте сделаем по-другому. Выберем из нашего коллектива наиболее голодного человека. Того, кто нуждается в дополнительной порции. Чтобы долго не спорить, я выдвигаю свою кандидатуру. Думаю, что вы ее поддержите и проголосуете! Потому как я больше всех работаю, и мне нужны лишние калории.

Теперь появился еще один претендент на мою миску, который тоже вцепился в нее. Но, похоже, никто ему ее уступать не собирался. Они вчетвером стали драться из-за моей миски, стараясь отцепить руку соседа, и швыряя при этом кусками каши в соперника. В результате миска оказалась на полу вместе со содержимым. Но это ничуть не испугало моих соседей, они бросились подбирать кашу с пола и засовывать ее себе в рот. Я не мог спокойно смотреть на этот спектакль, вылез из-за стола и подошел к тетке.

- Чем это вы нас кормите? - спросил я. - Наверное, каким-то из этих деликатесов, выставленных на всеобщее обозрение. Раз больные лезут в драку из-за вашей стрепни!

- Чем надо, тем и кормлю! - заявила она. - А если будешь спрашивать, вообще тебя кормить перестану! Забудешь, от чего тебя лечат!

- Уже забыл, - сообщил я. - И если буду тут питаться, то, пожалуй, забуду и все остальное, что еще помню.

И я покинул столовую с гордо поднятой головой.

После завтрака нас построили и повели во двор. Правда, некоторые пациенты клиники прятались под кроватями и прикидывались ветошью, но санитары вытаскивали их оттуда и загоняли в строй. Нам нужно было помогать рабочим, которые строили больничный морг. Оказалось, что совсем недавно привезли кирпич, который не могли привезти в течение двух лет. Самосвал ссыпал его посреди двора и уехал. В нашу задачу входило подтащить его потихоньку к строительной площадке, расположенной в самом дальнем углу больничной территории.

Конечно, больные сразу разбрелись кто куда, и санитары стали загонять их на стройплощадку, бегая за ними по всему двору. Но те усиленно симулировали немощь. Они валились на землю, не дойдя до рубежа, или расползались в стороны, как тараканы.

После долгих препирательств и ловли беглецов нас кое-как согнали к огромной куче кирпича, наваленной на самом проезде, и мы худо-бедно стали растаскивать ее по кирпичику. В виду истощения сил больные брались втроем за один кирпич и несли его, наступая друг другу на ноги и падая. Но поскольку больных все же было намного больше, чем рабочих, кирпичи неторопливой струйкой потекли на стройплощадку. Я тоже было принял участие в этом аттракционе, подтаскивая по одному-двум кирпичам. Но скоро мне это наскучило.

Стройплощадка представляла собой давным-давно вырытый котлован, на дне которого была огромная лужа, из которой торчал кусок фундамента и одна из начатых стен морга. До возведения крыши было еще ой как далеко. Парочка рабочих ходила в сапогах по этому болоту и пыталась пристроить кирпичи на то место в кладке, где им надлежало находиться. Причем, делали они это без цементного раствора. Наверное, это был какой-то передовой метод строительства.

Сам главврач нашего зверинца лично руководил строительными работами и поглядывал на нас, стоя в сторонке с приближенными, врачами различных отделений. Когда мне надоело таскать кирпичи, я подошел к нему и спросил в лоб:

- Не слишком ли так напрягать больных людей? Все-таки тяжеловато для них будет!

- Для кого? - удивленно переспросил главврач.

- Для больных!

- Ах, для больных! - засмеялся он. - А то я вас не понял! Ну что вы, дорогой! Это очень полезная для здоровья лечебно-трудовая профилактика. Кстати, она утверждена минздравом как эффективное средство лечения нервных расстройств. Такая нетяжелая работа позволяет людям отвлечься от своих болячек, немного размять мышцы и наладить кровообращение.

Признаться, я и не знал, что есть такое средство для лечения. Это меня даже обнадежило. Я решил остаться в этой больнице подольше, несмотря на плохое питание.

- А скажите, не знаю, как вас по батюшке, это средство может помочь восстановлению памяти? - поинтересовался я.

- А как же! Оно не только восстанавливает память, успокаивает нервы, благотворно влияет на сердце, мускулатуру, дыхательную систему, но и способствует омоложению всего организма.

И он принялся вдохновенно объяснять мне теорию трудотерапии с таким набором медицинских терминов, что через пять минут я начал терять сознание.

- Спасибо, я понял! - сказал я. - Можете дальше не рассказывать. Если память восстанавливает, тогда я пошел вкалывать дальше.

И я отправился к соратникам, чтобы помочь им таскать кирпичи.

До обеда работы продолжались ни шатко, ни валко. Причем директор все время пытался руководить работой, отлынивая, таким образом, от трудового процесса. Он орал на других больных и размахивал руками, объясняя им, куда надо тащить кирпичи. Видя его руководящий порыв, главврач назначил его прорабом и выдал ему кепку для солидности и отличия от простого контингента. Ну, уж с кепкой он стал вообще неприступен и с новой энергией принялся гонять больных по всей стройплощадке, указывая, кому что брать и куда нести.

- А ну ты, бери здесь! - кричал он, махая руками и подгоняя пинками зазевавшихся больных. - А ты положь сюда! А вы там, не стойте, подносите с этой стороны! А ты чего сидишь, хватай кирпич и тащи его сюда на всех парах! А вы там, че стали, а ну работать!

Вдруг откуда-то появился репортер из какой-то газеты. Он принялся фотографировать наш трудовой порыв и бодрый энтузиазм. Пошатавшись по участку, он нацелился на кучку больных, которые вчетвером тащили пару кирпичей. Увидев это, наш прораб пристроился рядом, тоже подхватил кирпич и скомандовал:

- Снимите меня!

Репортер с удовольствием запечатлел этот исторический момент.

- Разошлите мое фото в центральные газеты, - попросил наш прораб и сунул ему что-то в карман. - И подпишите - "Директор Иван Пробкин на субботнике".

Вскоре директор до того загонял бедных больных, что от них только пар шел. Даже мне досталось от него парочку пинков. Наконец, мы не выдержали и решили нажаловались на него главврачу. Вернее, это чистюля подбил нас заложить прораба. Пока тот носился где-то в другом конце двора, мы организованной группой подвалили к главрачу, мирно беседующему с окружавшими его врачами.

- Какие проблемы, ребята? - доброжелательно поинтересовался он.

- Этот казнокрад заставляет нас выполнять по три нормы! - сообщил чистюля. - А мы одну и то с трудом! Надо бы убрать от нас этого прохиндея! Сам ничего не делает, а только мешает нам своими указаниями!

- Знаете что, я его назначил, мне его и снимать! - заявил главврач со всей ответственностью. - И меня он пока полностью удовлетворяет. Со своими обязанностями справляется, работы ведутся.

- Да он просто издевается над нами! - доложил адмирал. - Если бы такой человек был у меня на судне, я бы его за шкирку и за борт, акулам на корм.

- Но кто еще может так хорошо руководить вами, как не прораб? возразил нам главврач. - Придется подчиняться! Иначе мы тут с вами еще пять лет будем этот чертов морг строить!

- А зачем его вообще строить? - уточнил лысый писака. - Лучше построить мавзолей. Там хоть можно полежать по-человечески!

- Как это зачем! А где хранить отработанный материал? Поймите, граждане, вы же работаете на себя! - принялся объяснять нам главврач. Кому нужен морг - вам или мне? Конечно, вам! Кто там лежать будет - вы или я? Конечно, вы! Согласны! А если вам так нужен морг, что без него жить невозможно, значит, вы и должны построить его сами, своими руками. За вас никто этого делать не будет!

В общем, мы ушли с позором. Директор, узнав о неудачной попытке нашего дворцового переворота, еще больше вдохновился и принялся шпынять нас с удвоенной энергией. Но мы затаили обиду. Лысый писака, как самый хитрый из нас, как-то исхитрился, подбежал к прорабу, пока тот отвлекся на безалаберных больных, которые не хотели таскать кирпичи, стянул с него кепку и надел ее на себя.

- Я вас переизбираю за грубость! - заявил он. Затем дал директору хорошего пинка и сказал: - А ну, нечего сачковать! Давай работай, работай, работай!

После чего принялся шпынять нас так же, как это делал смещенный прораб. В общем, хрен редьки не слаще. Правда, директор не согласился с таким поворотом дела, он подошел к лысому писаке со спины и дал ему по темечку кирпичом. Тот временно потерял сознание, но выжил. И его унесли в палату. А директор стал гонять нас еще пуще прежнего.

К обеду практически никто уже ноги не таскал, не говоря о кирпиче. Поняв, что с такими работниками морга точно не построишь, нас загнали обратно в палаты и приказали дожидаться обеда. Когда объявили обед, я в столовую не пошел, предполагая, что опять нас будут кормить столь же вкусной и здоровой пищей, какую подавали на завтрак. Я предпочел отдохнуть после трудового дня. Тем более что придя из столовой, все завалились по койкам и лежали, как трупы, не шевеля ни ногой, ни рукой. Заставить кого-нибудь выйти во двор на работу было уже просто невозможно. Тогда пришлось бы санитарам перетаскать всех больных на каталках, а у нас на весь этаж была только одна каталка, и та со сломанным колесом.

Зато никто не мешал мне в моих размышлениях. А я думал о том, что если и дальше продолжу курс лечения в этом заведении, то, скорее всего, окочурюсь от голода или стану буйным. Мне почему-то казалось, что восстановить память такими методами, какие применяют здесь, довольно трудно. Если вообще возможно. Не лучше ли воспользоваться советом дежурного врача! Вдруг это поможет быстрее, чем таскание кирпича. Я видел в этом хоть какой-то смысл. Ведь для того, чтобы найти потерянную вещь, человек возвращается на то место, где он ее потерял, и ищет там. Почему бы мне не поискать мою память в том месте, где я ее лишился. То есть в той самой квартире, где я проснулся тем злосчастным утром. И я решил отправиться в обратный путь, покинув эту больницу навсегда.

Когда закончились обходы врачей и медсестер, я поднялся с моей раскладушки и вышел в коридор. Тот же самый дежурный врач сидел на своем месте за столом и что-то писал. Наверное, он тут работает за троих. А вполне возможно, является одним из обитателей этого заповедника редких человеческих видов. Он равнодушно посмотрел на меня когда я проходил мимо, словно увидел впервые в жизни. Наверное, даже не вспомнил, что у меня за недуг. Небось, сам этим страдает, только виду не показывает.

- Может, я лучше пойду? - спросил его я.

- Куда? - не понял он.

- Обратно. Назад. До того, как...

- На ночь глядя?

- Все равно не усну! Память мучает. Вернее, ее отсутствие, - сказал я и пошлепал по коридору в сторону выхода.

Никто меня не стал останавливать.

Глава 16

Одно маленькое вещественное доказательство

В вестибюле больницы торчали какие-то люди. Мужчины, женщины, старики. Они сидели на стульях, стояли у стен, чего-то ждали, негромко переговаривались, переходили с места на место. Я уловил обрывок разговора двух женщин, и оказалось, что все ждут выхода главврача, который после окончания рабочего дня принимает посетителей и отвечает на вопросы родственников.

Я двинулся через вестибюль к выходу. Мне хотелось на свежий воздух. Несмотря на вечер и плохую погоду. Ладно, решил я, переночую в какой-нибудь подворотне, а завтра со свежими силами отправлюсь в обратный путь. Главное, вырваться из этого тягостного места и остаться в одиночестве. Чтобы хотя бы до утра никто не интересовался моими паспортными данными и не заставлял проходить трудовую терапию.

- Гриша! - вдруг раздался женский крик.

Я шел, не оборачиваясь, к дверям и не придал никакого значения этому крику. Мало ли кого так могут звать!

- Гриша!! - еще раз повторился крик совсем рядом со мной.

Я оглянулся, не сбавляя, впрочем, скорости. И увидел ее.

С противоположного конца вестибюля, расталкивая людей, пробиралась какая-то женщина в расстегнутом плаще. У нее был невероятно замученный и растрепанный вид. Но самое удивительное было то, что двигалась она прямо ко мне и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я остановился у самых дверей, уже взявшись за ручку, и удивленно разглядывал ее. Неужели это по мою душу тут кричат?

Женщина подскочила ко мне и стала бить меня кулаками по груди.

- Гриша! Где ты был? Сволочь! Ищу тебя третий день! Все морги, все больницы обошла! А ты здоровый! Хоть бы позвонил!

Я удивленно смотрел на нее, даже не пытаясь защищаться. Люди, стоявшие вокруг, молча смотрели на нас, не производя никаких действий. Видно, тут привыкли ко всему. А такие случаи, как неожиданная встреча родственников, здесь вообще заурядное событие. Но для меня это событие было отнюдь не заурядным, а выходящим за пределы понимания.

Нет, я просто ничего не мог понять! Так это что, меня уже нашли? Так быстро? Я просто не верю своим глазам! И вот эта женщина - моя жена? Не может этого быть! Потому что все это случилось очень просто. Меня просто-напросто узнали! Я совершенно случайно натолкнулся на человека, который меня знает!

Ну, хорошо, обычно я узнаю тех, кто меня не узнает. Значит, я просто ошибаюсь и принимаю посторонних людей за своих знакомых. Но ведь эта женщина узнала меня сама! Значит, я именно тот, кого она искала три дня! Как раз то самое время, на которое я "пропал". Или у нее тоже провал в памяти, и она нашла не того, кого хотела найти? Ладно, попробуем это выяснить. Не надо торопить события. Лучше поговорить с ней по душам и узнать, когда мы с ней встречались и при каких обстоятельствах. И действительно ли она меня знает!

- Я искал... искал тебя, - начал объяснять я довольно неуверенно. Никак не мог найти. Потому что забыл все. Понимаешь, забыл! Ничего не мог вспомнить!

Она перестала меня бить, схватила за руку, сжала со всей силы и повела на улицу, повторяя, как заведенная:

- Пошли домой! Пошли домой! Пошли домой!

Я что, против? Давно собирался это сделать. Если бы знал, где он, мой дом, первым делом намылился туда. Не заходя во всякие другие места.

Она усадила меня в какую-то старенькую машину и повезла по ночным улицам куда-то, куда я даже и представить себе не мог. В совершенно незнакомый мне район города. А может быть, из-за того, что на улице была уже темнотища, я и не смог разглядеть ничего знакомого. Ладно, с утра я обязательно обнаружу в округе что-нибудь знакомое и тогда уж точно вспомню свой дом. Или не вспомню. Это зависит от того, кем эта женщина мне приходится. По всей видимости, женой. Вот те раз!

Мы остановились возле незнакомого мне дома и вылезли из машины.

Женщина завела меня в подъезд, подняла на лифте на какой-то этаж и пустила в какую-то незнакомую квартиру. Которая, по всей видимости, должна быть моей. Но сколько я себя не насиловал, сколько не напрягал свою сдвинутую по фазе память, я так и не мог найти там, в памяти, какие-то намеки на этот дом и эту квартиру. Ничего в ней не казалось мне знакомым и ничто не задерживало мой взгляд узнаванием. Это была самая обычная квартира, каких множество. Ничего особенного. То, что находилось в ней, можно встретить в любой другой квартире в любом конце города.

Но ведь должны же быть какие-то признаки, которые отличают эту квартиру от других и делают ее дорогой и любимой! Короче говоря, родной. Что ж, попробую поискать эти признаки. Может быть, я даже их найду!

Когда мы вошли, из комнаты прибежали дети, мальчик лет пяти и девочка года на два постарше. Наверное, они проснулись, когда услышали, как мы с женой шумим в прихожей. А может быть, они еще не спали и ждали отца. То есть меня. Вот если и дети меня узнают, тут уж ничего не попишешь, придется мне признаваться в том, что я и есть их отец. Дети врать не будут.

И тут они кинулись меня обнимать. Я даже сам удивился этому. Ну чего такого радостного может быть в приходе грязного и голодного мужика? Да ничего! А они радуются. Значит, я действительно тот, за кого они меня принимают.

- Папка пришел! Папка! - кричали дети.

Мать с трудом оторвала их от меня, поскольку я обалдело слушал их трескотню, и строго сказала:

- Не трогайте его, он грязный!

- Это папка в лужу упал! - выдвинула свою версию девочка.

- Наверное, пьяный был, - согласился с ней мальчик.

Вот он, первый признак! Дети прекрасно знают, что их отец, то есть я, любит закладывать за воротник и делает это регулярно. Я тоже, наверное, любил до того как потерял память. Это теперь ненавижу. Следовательно, эта черта, характеризующая меня как личность, совпадает с особенностью предшественника. То есть мы оба - я и их отец - любили это дело. Попробуем подтвердить остальные пункты, чтобы удостовериться окончательно.

Жена прошла в спальню, достала из шкафа мужскую одежду: рубашку, брюки, трусы.

- На! - сказала она и протянула все это мне. - Иди в ванную, переоденься.

Я взял одежду и стал нерешительно оглядываться, не зная, куда мне идти. Я же здесь в первый раз. Вернее, в первый раз после потери памяти. Наверное, до этого знаменательного события я бывал здесь неоднократно, поскольку тут живет моя семья. Но с того самого утра я уже не помнил таких мелких деталей своей квартиры, как ванная и туалет. Их местонахождение для меня оставалось загадкой.

- Совсем допился! - сделала заключение жена и кивнула в сторону кухни.

Я двинулся в указанном направлении и действительно набрел на две двери, одна из которых вела в ванную. В ванной я скинул свой грязный костюмчик на пол и остался гол, как сокол. Надел трусы, рубашку и брюки, выданные мне женой. Мне, конечно, хотелось встать под душ, но для этого сейчас было не время и не место. Только что на моих глазах, можно сказать, произошло решающее событие в моей жизни - я вновь обрел семью, встретил жену и родных детей. Я порылся в карманах моих старых брюк, выудил оттуда ключ и сунул его в новые штаны. Он мне еще пригодится. Я еще доберусь до той самой двери, к которой этот ключ подойдет. Это единственный предмет, связывающий меня с моим прошлым. Ведь во время моего недавнего плавания поздравительная открытка безнадежно размокла, и ее пришлось выбросить.

Я посмотрел на себя в зеркало. И почувствовал легкий приступ отвращения. Такой жуткой физиономии я еще никогда в зеркале не видел. Во всяком случае, за последние три дня. Под моим левым глазом красовался синяк, небритое лицо было все сплошь в кровоподтеках и ссадинах, на лбу темнели остатки шишки. Грязные волосы торчали во все стороны. И как это меня обходят стороной менты? Почему до сих пор не забрали и не посадили в кутузку только за один мой вид? Наверное, все никак не могут поймать своего Лохмача. И еще меня поразило то, что ни жена, ни дети ничуть не удивились моему облику. По-видимому, отец этих детей, то есть я, регулярно находился в таком виде.

Я умыл с мылом лицо, причесался чьей-то расческой, побрился чьим-то, по всей видимости, моим, бритвенным станком. И стал немного походить на приличного человека. Хотя с фингалом под глазом под приличного косить как-то не с руки!

Затем выглянул в коридор и увидел сына, который торчал рядом с дверью. После того, как я нашелся, он не отходил от меня ни на шаг. Я поманил его пальцем.

- Эй! Ну-ка, поди сюда!

Мальчик с готовностью забежал ко мне в ванную. Я прикрыл дверь, чтобы жена не слышала допроса, который я собирался учинить родному сыну. А вопросы были не шуточные. Хотя я и пытался придать им шуточный характер.

- Тебя как зовут? - для начала спросил я.

- Меня? - удивился он. - Витька! Не знаешь, что ли?

Я взял его под мышки и приподнял на уровень глаз. Он лукаво смотрел мне прямо в глаза, улыбаясь загадочной улыбкой. Видно, посчитал все это началом какой-то игры. Не принимать же всерьез такие вопросы от родного отца!

- Ух, какой ты молодец, Витька! - похвалил я. - Хочешь, я еще что-нибудь у тебя спрошу?

- Валяй! - разрешил он.

- Как нашу маму зовут?

- Маму зовут мама, - серьезно сообщил мне ребенок. Наверное, игра показалась ему малоинтересной. Вопросы были детскими даже для него.

- Это понятно. А по имени как?

Мальчик зевнул. Время позднее, а тут пристают с дурацкими вопросами!

- Слушай, пап, ты больше не пей, ладно!

Устами ребенка глаголет истина. Когда вспомню свое имя и фамилию, больше в рот не возьму!

- Последний раз. Обещаю. Это я новую игру придумал. В имена.

- Нина ее зовут, - сообщил Витька. - Но ты всегда говоришь - Нинок. Мама обижается.

- Больше не буду. Клянусь! - пообещал я и поставил его на пол. - Но теперь отгадай главную загадку, которую я для тебя придумал. Отгадаешь?

- Спрашиваешь!

- Ну, давай, приготовься!

- Не тяни резину! - сказал он. - Я спать хочу!

Я собрался с духом. Все-таки ответственное это дело - вспоминать. Если он назовет мне то же имя, которое назвала жена, значит, она не ошиблась. Ведь двое ошибиться не могут. А если назовет другое? Об этом даже не хотелось думать.

- Как меня зовут, знаешь?

Мальчик махнул ручонкой и отвернулся.

- Не загадка, а фигня какая-то! Сам должен знать, не маленький.

- Мы же играем! - виновато объяснил я.

- А получше игру не мог придумать!

- Ну, давай начнем с этого! - предложил я, потому как именно с этого вопроса я свою личную игру начал. Да вот все никак выиграть не могу. Может, в эту игру вообще выиграть нельзя? Играешь, играешь всю жизнь, а выигрыша все нет. Может, потому что я правил не знаю. А кто знает?

- Григорий Петрович тебя зовут, - сказали уста младенца. - Понял?

Значит, и этот меня узнал. Ребенок не может врать. Нет, врать-то они все мастера, но когда их спрашивают серьезно, они говорят правду. Вот тебе и имя - Григорий Петрович. Обычное имя, хорошее, можно сказать, имя. Правда, не совсем то, что я хотел. Честно говоря, хотелось что-нибудь покрасивше. Ну да ладно, сойдет и это! Выбирать не приходится. Хорошо бы еще и фамилию узнать. Но это потом. А то сразу такие перегрузки для нервной системы!

Я услышал, как моя жена позвала меня за стол. Беспокоится, что я голодный.

Я взял Витьку за руку, и мы вместе с ним пошли на кухню.

На столе стояла тарелка с жареной картошкой. Давно мечтал о таком изумительном блюде! А то все водка, закуска, водка, закуска! Хочется простой домашней пищи. Вот еще одно доказательство того, что я дома. Жена знает, какое мое любимое блюдо, и поэтому приготовила именно его. Нет, по всем признакам я попал туда, куда надо. Домой!

Пока я ел, жена и дети пристально смотрели на меня, не отрываясь. Я почувствовал себя неловко. Странно, вроде моя жена и мои дети, а неловко. Причем, я чувствовал, что жена совсем не радуется моему появлению. Вернее, конечно, радуется, но при этом дышит злобой из-за того, что я пропадал неизвестно где, а ей пришлось так страдать. Я видел эту злобу на ее лице.

- Загуляли мы, понимаешь, - начал объяснять я виноватым тоном. - Пили много. Я поэтому домой не поехал. Проснулся наутро, ничего не помню. Где я, кто я? Даже телефон забыл! Хожу и никак не могу наш дом найти...

- Мама говорила: "Не пей!" - наставительно сказала девочка.

- Ну вот, видишь, дочка, надо было маму слушать, - согласился я.

- Эх, если бы ты всегда маму слушал, - вздохнул Витька, - у тебя бы память не отшибло!

Вот тут он абсолютно прав. Женщины ведь плохого не посоветуют.

- Ну ладно, идите спать, поздно уже, - сказала моя жена и подняла детей из-за стола.

Они полюбовались на меня в последний раз и ушли в свою комнату. Мы замолчали. Я не знал, о чем с ней говорить. Наши общие интересы ограничивались ужином. Я даже не представлял, чем занимается моя жена и что ей интересно. Вот разве тем, о чем рассказывают по ящику.

На холодильнике работал маленький черно-белый телевизор. Что-то бормотал диктор, промелькнула реклама какой-то съедобной дряни, так что даже трудно было понять, какой именно, и начались криминальные новости недели. Сначала рассказали про аварии на дорогах, потом приступили к убийствам.

- На этой неделе, - рассказывал ведущий. - В подъезде своего дома убит директор одной торговой фирмы, которую мы намеренно не называем, чтобы ее не рекламировать, Игорь Курицын. Он был застрелен из пистолета системы "Макаров" двумя выстрелами в грудь. Третий выстрел в голову был контрольный. Как утверждают свидетели, стрелял молодой человек, являющийся киллером. Ясно, что директора заказали и это убийство связано с его бизнесом. Но оперативники считают эту версию маловероятной, так как пока не найдены веские доказательства.

Потом рассказали еще про два убийства, и всякий раз в людей стреляли киллеры, а оперативники в этом сильно сомневались. Наверное, хотели списать убийства на бытовуху.

Я слушал диктора, открыв рот. Я даже не мог разжевать кусок хлеба, и он застрял у меня в горле. Конечно, я им подавился, и жене пришлось стучать мне ладонью по спине.

Интересно, а почему ничего не сообщают об убийстве в квартире на Лесной улице? Я же лично звонил в милицию. Ведь они наверняка установили, откуда им позвонили. Неужели, они восприняли мой звонок, как шутку. Но, мне кажется, они должны проверять даже ложные звонки. Ведь нельзя же определить по телефону, ложный звонок или не ложный. Мне даже стало обидно.

А может, они не рассказывали об убийстве на Лесной из-за боязни, что убийце станут известны оперативные сведения. И значит, я все еще нахожусь на подозрении, и они меня все еще ищут. Ведь я пропал на три дня, а это спокойно можно расценить, как побег. То есть я скрылся от правосудия, и это лишний раз подтверждает мою вину. Теперь у меня уже нет сомнения в том, что подозревают именно меня.

Труп ведь был налицо. Они могли допросить хозяина квартиры, он мог найти эту девушку, и она наверняка указала на меня. Так что один подозреваемый в этом убийстве есть. Только я пока не знаю его фамилии. Имя и отчество узнал, а вот с фамилией вышла накладка. Ничего, скоро узнаю и фамилию. Хотя, если разобраться, подозреваемый - это еще не убийца. Это тот, на кого все показывают пальцем. Но ведь он может быть совсем невиновным человеком. Так что, мне есть смысл сдаться властям и сознаться во всем? Мол, вот я, подозреваемый, хватайте меня и допрашивайте. Я вам все расскажу...

Только, к сожалению, здесь существует большая проблема. Потому как рассказать я ничего не смогу. Потому что не помню. Следовательно, идти сдаваться - это все равно что подписывать себе смертный приговор. Подозреваемый в убийстве, который не может ни одного слова сказать в свое оправдание да еще скрывавшийся три дня от милиции - это и есть убийца. Вне всякого сомнения. Так что сначала надо все вспомнить, а уж потом отдаться на поруки властям.

Жена терпеливо ждала, пока я смотрел криминальные новости и думал о своем, и когда они закончились, вдруг сказала:

- Удавить ее, что ли...

- Кого? - не понял я, еще не отойдя от убийств.

- Да тварь эту, у которой ты жил.

Я отставил тарелку в сторону и тяжело сглотнул. Так, еще одно необоснованное обвинение! И что ж мне последнее время так везет! Постоянно обвиняют в прегрешениях, которых я за собой не помню. То в убийстве, то в супружеской измене! Хотя, если говорить откровенно, голая девица в постели была? Была! Кто может поручиться, что я с ней не провел несколько дней? Я лично не могу поручиться. Хотя вряд ли с такой девицей я мог провести времени больше, чем одну ночь. Она бы меня сразу прогнала. Тем более, она сама сказала, что между нами ничего не было. Значит, и в этом преступлении я пока только подозреваюсь.

- Я ни у кого не жил, Нинок! То есть, Нина... Я наш дом искал! Правда! Забыл домашний адрес! Даже в милиции его выяснял. Вот, видишь!

И я показал на свой синяк под глазом в качестве вещественного доказательства.

- Рассказывай! - зло сказала жена. - Память он потерял! Совесть ты потерял! Чего я только не передумала. Все нервы себе вымотала! Две ночи глаз не сомкнула! А ты с ней... Гад!

- Да ни с кем я не жил. Клянусь! Забыл я все.

Жена горько усмехнулась.

- Клянется он! Не прикидывайся. Первый раз, что ли! В тот раз клялся, клялся... И что теперь? Опять на сторону потянуло? Хватит мне врать!

Я обреченно вздохнул.

- В том-то и дело, что я не вру...

Жена махнула рукой. Наверное, она уже давно махнула на меня. И на все мое неадекватное поведение. Видимо, я не только любил закладывать за воротник, но еще и бегать по девочкам. Да, тяжело узнавать правду о себе! Особенно нелицеприятную. Но от этого никуда не денешься. Что было, то было. Ничего заново переписать нельзя. Можно только забыть.

- Все, пошли спать! - Она вылезла из-за стола и вышла в дверь.

Я двинулся следом. Почему-то ее слова меня успокоили и придали надежды. Мне показалось, что если я сейчас лягу в постель и засну, то завтра утром, когда проснусь, ничего уже не будет. То есть этот дом и эта жена будет, а потери памяти не будет. Я был уверен даже, что завтра утром все вспомню. Потому что моя теперешняя жизнь похожа на кошмар, а завтра утром кошмар кончится, и все пойдет, как обычно.

В спальне жена стала стелить постель, готовясь ко сну. Откинула покрывало, поправила подушки. И стала раздеваться. Сняла халат и натянула ночную рубашку.

- Раздевайся и ложись! - приказала она. - Только до меня даже не дотрагивайся!

Я снял рубашку, выданную мне женой, расстегнул пояс и стал стаскивать брюки. Но вдруг заметил на стене фотографию в красивой рамочке. У меня что-то вдруг кольнуло в мозгу. Я так и замер со спущенными брюками. Вот оно, неоспоримое вещественное доказательство! Висит себе на стене и ждет, когда я им воспользуюсь. Подойду, погляжу и узнаю на фото себя. И тогда все встанет на свои места. Господи, как все просто!

Ведь это была наша свадебная фотография. Мужчина в элегантном костюме обнимал женщину в фате. Но их лица были настолько маленькими, что я не мог их рассмотреть. Мешала жена, которая ходила из угла в угол, и я не мог подойти поближе. Пожалуй, не стоит лишний раз раздражать ее напоминанием об этом фото!

Мы с женой легли в постель подальше друг от друга, и она погасила свет. Так я и не смог подойти к фотографии на достаточно близкое расстояние, чтобы все увидеть.

Я долго лежал на спине и не мог сомкнуть глаз. Мне не давала покоя эта фотография. Кто на ней изображен? Если я, то значит, я и являюсь мужем этой женщины, и нечего тут разводить канитель. И эти дети - мои. И дом тоже мой. Все по честному. Надо посмотреть на фото как можно скорей! Я не смогу уснуть, пока не взгляну на него хотя бы одним глазком. Но как это сделать сейчас? Включить свет, разбудить жену, снять со стены фотографию, которую видел сто раз, и с умным видом ее разглядывать? В час ночи. Не пойдет! Мне дорог покой моей жены!

Я лежал и думал, как мне поступить. Наконец, услышал ровное дыхание рядом с собой. Жена спала, в этом не было никакого сомнения. После двух бессонных ночей она, по-видимому, спала как убитая. Я оторвал голову от подушки и прислушался. Ее дыхание не сбилось с ритма, и значит, она ничего не почувствовала. Откинув одеяло, я спустил ноги на пол, осторожно поднялся с постели, стараясь не разбудить ее. Подошел на цыпочках к противоположной стене, снял фотографию и выскочил из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Я добрался в темноте до ванной, включил там свет, плотно закрыл дверь и поднял к глазам фотографию. На ней была изображена та самая женщина, которая спала сейчас в постели, именно она была в фате и белом платье, правда несколько помоложе и похудее. А рядом с ней стоял мужчина в костюме и при галстуке. И улыбался. Женщина тоже улыбалась. Наверное, они были счастливы. Редко кто несчастлив в такой торжественный момент. Мужчина показался мне очень знакомым. Точно, раньше я его уже видел. Но вот где? Может быть, в зеркале?

Я повернулся к зеркалу, висевшему над раковиной, и сравнил фото со своим отражением. Даже попытался улыбнуться так, как улыбался на фотографии мужчина. И пришел к неутешительному выводу. На фото был изображен не я. Мужчина был очень похож на меня, невероятно похож - те же глаза, тот же нос, такой же подбородок. Но это был другой человек. Вне всякого сомнения, другой! Другой излом бровей, покруглее глаза, более узкие губы. И чем дольше я сравнивал фото со своим отражением, тем больше в этом убеждался. Все было ясно!

Я вышел из ванной совершенно другим человеком. Не физически другим, а морально. Я заходил в ванную в состоянии эйфории, я лелеял надежду, что сейчас получу неоспоримое доказательство своей принадлежности к этой женщине и к этим детям. А вышел из ванной абсолютно разбитым и уничтоженным. Меня больше не существует! Существует кто-то другой, за кого принимают меня.

Вот что сделала одна небольшая фотография!

Я вернулся в спальню, в полумраке нащупал кровать и лег на свое место. Что теперь делать, как мне поступить? Остаться в этой семье или бежать из нее? Какой вариант выбрать? Может, первый? Здесь есть все! Жена, которая почему-то приняла меня за своего мужа. Наверное, в результате нервного потрясения, случившегося по причине пропажи оного без вести. Здесь есть дети, которые приняли меня за своего отца, наверное, по той же причине. Квартира, в которой я могу жить дальше. Фамилия, которую я узнаю у этой бедной женщины утром. Я могу взять себе эти атрибуты чужой жизни и остаться довольным собой. Как же, я нашел себе жилье и семью! Что еще нужно покинутому и брошенному человеку? Ничего! Ничего этого мне не нужно! Я не хочу пользоваться благами, созданными кем-то другим, я хочу найти то, что принадлежало мне и только мне. Мне нужна моя жизнь, а не чужая! Я не хочу быть другим человеком, я хочу быть только самим собой! Тем, кем я был до того, как...

Я поднялся с постели, стараясь не разбудить чужую жену, нащупал брюки, вынул из кармана ключ. Положил на свою подушку свадебную фотографию. И вышел из комнаты. Вернулся в ванную, подобрал свою одежду, которая валялась кучей в углу. Снял чужие трусы, повесил их на крючок. Затем натянул на себя мои брюки и рубашку, застегнул пуговицы. Надел сверху мой рваный пиджак. Сунул ключ в карман.

Затем вышел в прихожую, открыл входную дверь и покинул этот дом навсегда.

Часть вторая

Кандидат в женихи

Глава 1

Отбросы общества

Я проснулся и еще не успел открыть глаза, как почувствовал, что мне в бок упирается какой-то острый предмет. Тогда я приоткрыл один глаз и увидел, что лежу в густой траве, такой густой, что не видно горизонта. Трава обволакивала меня со всех сторон и укачивала в своей прохладной постельке. Вот только какой-то сухой стебель упирался мне под ребра и портил общую картину утреннего пробуждения. А так хотелось еще понежиться в мягкой траве, позабыв обо всем, что со мной произошло. Но не видать мне покоя! Кто я? Где я? Что за злой дух отключил мою память и лишил меня всего?

Уже было довольно светло. Где-то в небесах сияло солнышко и пригревало грешную землю, по которой все еще ходят такие никчемные люди, как я - без имени, фамилии, дома, работы и прошлого. Такие люди не имеют права жить. Я увидел букашку, которая ползла по длинному зеленому стеблю. Какая-то неторопливая божья коровка, а тоже без этого самого - без имени и фамилии. И ничего, живет себе и радуется! Значит, и человеку без этого прожить можно! Чем он хуже божьей коровы! Ладно, попробуем еще раз. Если с третьей попытки не удастся, придется уйти навсегда.

Хорошо бы для начала выяснить, где я лежу. Неужели, на газоне посреди городского сквера! Ночью, уйдя от женщины с двумя детьми, я брел наугад, не разбирая дороги, пока не споткнулся обо что-то. Я свалился на землю и заснул, как убитый. Словно меня подстрелили на взлете.

Я чуть-чуть приподнял голову и огляделся. Да, точно, я лежал в густой траве, свернувшись калачиком и подложив под голову теплый булыжник. Лежал между люком подземной канализации и каким-то деревянным забором. Нет, это не похоже на сквер, скорее всего, это какие-то задворки. Иначе мимо проходили бы граждане, торопящиеся на работу, проносились машины, и меня давно бы уже прогнал дворник.

Из дырки в люке дымился пар. Мне было тепло и уютно, пар грел землю вокруг и прогревал меня до костей. Над землей стелился блеклый туман. Пелена пронизывала воздух и опускалась на меня противной холодной влагой. Если бы не утренняя мокрота, я чувствовал бы себя на верху блаженства. Я повернулся на спину и уставился в небо.

Да, я пришел сюда ночью, в потемках, споткнулся о камень и упал в траву. Хотел встать и пойти дальше, но вспомнил, что идти мне некуда, и решил заночевать там, где это было угодно судьбе. Вообще, после всех передряг я решил больше полагать на нее. Раз она не хочет, чтобы я вспоминал свое имя, то и не надо. Обойдемся без этого. Очень многие забывают свои имена, меняют фамилии и даже отчества, и ничего. Живут себе припеваючи! А мне, понимаешь, понадобилось до зарезу свое имя, как будто я какая-нибудь шоу-звезда. Да мне за мое имя и гроша ломанного не дадут!

И вдруг я услышал голоса. Их было два. Один дребезжащий и шепелявый, похоже, старческий, другой молодой, надтреснутый. Голоса быстро приближались, увеличивая громкость. В утренней тишине они разносились на всю округу.

Скоро я увидел, как две тощие фигуры бредут по траве в направлении люка, то есть в мою сторону. Я пока не попадал в их поле зрения, потому как не высовывался из травы. Зачем раньше времени афишировать свои гастроли в этих заброшенных краях?

- Когда ешь сырую рыбу, надо ее солить изнутри! - тем временем говорил старик.

- И что, ее даже не надо варить? - спрашивал молодой.

- Ты что, дурья башка? Сырая рыба намного полезней вареной. От варки пропадают все минеральные соли, они вымываются водой, - со знанием дела отвечал старый. - И лучше всего ее запивать белым вином. Не пивом, а именно вином. Белое вино придает сырой рыбе пряный вкус.

- Да где ж его взять-то? - удивлялся молодой. - Белое вино! Ты что, старый!

- Где хочешь! - объяснял старик. - Например, на детской площадке.

- На детской... что?

- Обычно по вечерам там сидят теплые компании и распивают всякую дрянь. На утро всегда остаются недопитые бутылки. И чаще всего недопивают именно белое вино. Оно слишком кислит. Кстати, пустую посуду можно сдать и купить немного черного хлеба. К сырой рыбе он как нельзя лучше...

Я высунул голову из моего естественного укрытия. Два бомжа, старый и молодой, в ужасных грязных обносках брели вдоль забора в мою сторону, перебирая ногами по траве и бурьяну. Они вели между собой увлекательную беседу о правильном питании, не обращая внимания ни на что другое.

- А куда мы идем? - спросил молодой.

- Я покажу тебе отличное место. Сейчас, два шага и люк.

- Люк? Там что, мягче трава?

- Там теплее, дурья башка...

Наконец, они подошли ко мне, нависли надо мной, как два платана, и стали удивленно разглядывать. Я чуть не задохнулся от резкого запаха пота и мочи. Запах пронизывал меня насквозь и выворачивал наизнанку все мои внутренности. Если бы я перед этим плотно позавтракал, боюсь, завтрак оказался бы на траве.

Вдруг старый со всей силы пнул меня ногой. Такого я от него никак не ожидал! Мне казалось, что они пройдут мимо, проявив уважение к своему собрату, ночевавшему на земле без малейшего намека на постель. Но им, видно, хотелось со мной познакомиться и поговорить по душам. А в качестве приветствия сгодится и хороший пинок.

- Что это здесь валяется? - со злостью буркнул старик, как будто увидел кучу старого тряпья.

Судя по дикции, последний зуб у него выпал лет десять назад. А судя по грязным свалявшимся волосам, именно тогда он их последний раз мыл. После его пинка я окончательно проснулся и, не желая получать еще один, с трудом приподнял свое измученное тело, упираясь руками в землю, и сел. Правая нога немного затекла от лежания на земле, и я не смог сразу встать на ноги. Пришлось разговаривать с ними сидя. Как королевской особе.

- Вам чего, мужики? - вяло сказал я, не желая поддерживать беседу. Шли бы себе мимо! Я же вас не трогал!

Бомжи недоуменно переглянулись, словно не ожидали услышать живую речь от лежащей в траве колоды. Похоже, это возмутило их до предела.

- Ты чего на моем месте разлегся? - заорал старый, как будто я занял его любимую двуспальную кровать.

Я с трудом поднялся, осторожно наступая на затекшую ногу, заправил рубашку в брюки и застегнул пиджак. Как-то так мне сразу захотелось подражать их манере общения, и я тоже заорал:

- Каком еще месте, старый пень!?

Старик ткнул грязным корявым пальцем в траву.

- На этом самом! Вот здеся!

Я пригляделся повнимательней. Да, я слегка примял траву в том месте, где бросил свои бренные кости, но чем, черт возьми, это место отличается от другого такого же в метре от него, я так и не понял. Травы здесь столько, что можно гнать сюда на выпас хоть стадо коров.

- Ты чего, старый! - искренне возмутился я. - Совсем опух! Забор большой, травы полно, места всем хватит! Ложись, не хочу!

Старик сплюнул и хотел врезать мне кулаком по физиономии, как следует размахнувшись. Я это понял и сразу ушел в сторону, поскольку жизнь научила меня реагировать на малейшую угрозу со стороны. Но он не стал переходить к активным действиям, опустив руку, потому что еще держался в рамках приличия. Видно, и у бомжей есть собственная гордость и этика поведения. Наступить на ногу собрату у них считается верхом хамства. У нас, нормальных, на это обычно не обращают внимания.

- Забор-то, может, и большой, вот только люк здесь один! - нагло заявил он.

- Ну и что!? - удивился я. - Эка невидаль - люк! Что из этого?

- А то, что он мне по наследству достался! - прохрипел старый бомжара, и его глаза сверкнули такой молнией, что я невольно отшатнулся.

Вот это да! Тут, оказывается, пошли предъявы по поводу частной собственности! Может, он сейчас вытащит из кармана замусоленное свидетельство о праве владения люком и станет тыкать им мне в лицо?

- От кого это по наследству? - на всякий случай поинтересовался я. От римского папы?

- От кого надо! - важно брякнул он и, широко шагнув, встал своими рваными ботинками прямо на то самое место, где я так уютно возлежал. - Так что это мое место! Я здеся каждую ночь сплю. Понятно!

- Чего ж не понять! - усмехнулся я. - Только вот ночью я тебя что-то не видел! Надо было сторожить свое место! Или хотя бы табличку написать!

- Поговори еще, дурья башка! - совсем разозлился старик. - Сказано тебе, это мое место! А ночью я в другом месте был. Там теперь мое будет. А это место я ему отдаю.

Старик показал на корефана - молодого, костлявого мужичка из начинающих бомжей. Тот кивнул и проронил очередное бредовое заявление:

- Теперь это место мое будет, законное.

Я искренне усмехнулся. Мне это все казалось забавным. Я еще не познал на собственной шкуре нравы и обычаи этого "трудового крестьянства". Может, у них так заведено - передавать по наследству лучшие мусорные кучи и более мягкие выгребные ямы. Впрочем, а что, у нас, нормальных, разве не так?

- А сам-то куда? - уточнил я. - В заграничную командировку?

Старик хмыкнул и хвастливо задрал голову вверх.

- Скажешь, в командировку! Чего я там не видел, в твоей загранице! Чистота эта проклятая, плюнуть некуда! На вокзал я переезжаю! Понял?! Один мой коллега по состоянию здоровья переселился на кладбище, мне свое место оставил. По наследству. Теперь буду как человек жить. На вокзале!

- Тоже мне родовое поместье! - ехидно заметил я, глядя в сторону. Там в утреннем тумане прорисовывался мост над рекой. Вот этот мост мне и был нужен. Значит, ночью я шел в правильном направлении. Только не дошел.

- Кому - поместье, кому - деревянная скамья. Суть одна! - старик пыхнул злобой. - Кто на мою собственность покуситься, глотку перегрызу!

- Законы рынка! - вякнул молодой. - Слыхал, нет?

- Ладно, освобождаю, - я махнул рукой. - Все равно, разбудили...

Молодой начал приводить лежанку в порядок. Старый стал ему активно помогать, и они принялись раскладывать какое-то барахло, которое принесли с собой, устраивая что-то вроде постели из разношерстного тряпья.

- Так что помни, это теперь его место, - укоризненно сказал старый.

- Да я ночью пришел. Темно было. Не видел, куда падал, - сказал я и хотел идти своей дорогой.

Но отошел только на два десятка метров, как заметил крутой черный джип, который ехал в нашу сторону вдоль забора, подминая колесами траву. Его черная махина наползала на нас, как танк. Мне стало не по себе. Я почувствовал исходящую от него опасность. В чем она состояла, я еще до конца не осознавал, но чутье подсказывало мне, что опасность уже на горизонте. Хотя, похоже, бомжи ее не чувствовали и продолжали вдохновенно копаться в своем барахле.

Наконец, джип остановился рядом с ними. Дверцы синхронно распахнулись, и из джипа вылезли два крепких молодца. Тут было все, что положено по такому случаю: мощные плечи, бритые затылки, похожие физиономии, черные одежды. Все их различие наблюдалось только в прическе - один был шатен с торчащими ежиком волосами, другой с черными короткими кудрями. Они подвалили к бомжам, заняли позицию с двух сторон и принялись оценивающе разглядывать их, как будто это были манекены в магазине выброшенных на помойку вещей. Уж, чем им эти два охламона приглянулись, понять было трудно! Наверное, парни хотели отработать на ком-нибудь несколько нестандартных ударов. И вот, две ходячие куклы для битья попались им по пути.

Я слился с забором и прикинулся ветошью, которую повесили на просушку. Зачем мне конфликты с братками, которым надо решать какие-то свои проблемы? У меня своих проблем хоть отбавляй! Такую проблему, как у меня, ни в жизнь не решить ни одному братку, ни одной самой солидной крыше, если даже родная милиция ее решать отказалась, сославшись на занятость.

Старик недовольно покосился на парней. Видно, он не терпел лишнего внимания к своей скромной персоне. Застенчивый попался человек. Но злой. Это его и погубило.

- Чего надо, ротозеи? - злобно буркнул он. - Катитесь своей дорогой!

- Закрой пасть, старый! - рявкнул черный. - Тебя не спрашивают!

Молодой бомж испуганно вытянулся во фрунт и, в отличие от меня, прикинулся столбом. Но поскольку ростом не вышел, на столб не потянул. Его заметили.

- Ладно, не горячись! - остановил черного ежик и обратился к бомжам. Дело есть, оглоеды! Хорошее дельце, чистое!

- Какое еще дельце? - буркнул старый.

- Поедемте с нами, все узнаете!

Я слышал весь их разговор от слова до слова, так они орали. Но как-то не испытывал ни малейшего желания в него вступать. Третья сторона в споре лишняя. В случае чего, на нее все шишки валят.

- С вами дело иметь, на нарах окажешься! - огрызнулся старик. - Знаем мы, что у вас за дела! Хату взять или дурь толкануть! На большее вы не способны!

- Все законно, дурье! - успокоил его ежик. - Будете, как сыр в масле... Не пожалеешь, старый!

- Уже жалею, что с вами связался! - грубо проворчал старик. - Шли бы вы лесом...

- Может, они предлагают подзаработать? - заметил молодой. У него уже загорелись глаза, и он приготовился потирать руки в предвкушении бесплатного сыра. Ох, и доверчив этот люд! Готов поверить любому, кто поманит куском хлеба. Но старый был гораздо поумней его. Он не поддавался на такие пустые провокации. Ему хлеб был не нужен.

- Ага, щас! - огрызнулся он. - Подзаработаешь срок! Ничего другого, кроме как воровство, они предложить не могут!

Черный начал закипать, видно, был горяч и несдержан в отличие от ежика. Он грубо выругался, подошел к бомжам вплотную, наступив на ногу старику.

- Что-то ты больно разговорчив, старый! - процедил он, не разжимая губ. - Наверное, у тебя зубов много! Сейчас уменьшим!

Затем размахнулся и ударил бомжа в челюсть. Он ведь не знал, что у старика зубов нет вообще. Тот, ни слова не говоря, плашмя упал в траву. И больше уже не возмущался. Потому как сразу отрубился. Видно, удар у черноволосого был отработан до тонкостей. Он мог свалить одним ударом мужичка и покрупней этого дряхлого старикана. Молодой не стал дожидаться, когда черный еще раз продемонстрирует свое искусство. Он прыгнул в сторону и задал такого стрекоча, что только пятки засверкали.

Добры молодцы переглянулись, огорченно вздохнули, и пошли обратно к джипу, не обращая на меня внимания. Видно, я их не интересовал. Или, скорее всего, они меня не заметили. Заметили бы, прицепились бы со своими вопросами. Ну, а я же вопросов не люблю, особенно тех, которые касаются моей биографии.

Молодцы сели в машину и уехали. Представление закончилось, занавес закрылся, аплодисментов не было. Я был единственным зрителем, и спектакль мне не понравился. Так чего хлопать? Зачем лишний раз вызывать артистов на бис? Они могут за это и фейс набить. Я отлепился от забора и быстро двинул в другую сторону. Встречаться с этими двумя костоправами больше не хотелось. Но, не исповедимы пути...

Там, где кончался забор, начинался берег реки, в которой я замечательно искупался два дня назад. Именно на этом берегу меня так коварно вернули к жизни, не спросив на то мое согласие. Днем и вечером этот кусок берега представляет собой неплохой пляж, а с утра это всего лишь песчаная отмель, засыпанная мусором, оставшимся от отдыха трудящихся. Где-то впереди в тумане были видны контуры высокого моста через реку. Этот мост мне был нужен, как воздух. Я решил именно с него начать движение обратно, то есть открутить события, которые произошли со мной за эти дни после потери памяти в обратном порядке. Ведь порой, чтобы выйти к началу, нужно начать с конца.

Я спустился к реке. Над рекой стоял стылый туман. Совсем рядом был мост, перекинутый на другой берег. Именно с него я отправился в мир иной, но так туда и не доехал. Наверное, пошел не тем путем. Ну что ж, вспоминать, так вспоминать, и значит, снова придется забираться на мост, чтобы уже оттуда возвращаться в тот самый дом на Лесной, где я так неудачно погостил. Только мне нужно пройти весь путь в обратном направлении. Все-таки, врач прописал.

Глава 2

Предложение, от которого не отказываются

Я двинул вдоль берега, по самой кромке воды, утопая в мокром песке. Я даже чувствовал, как в мои ботинки проникала прохладная водичка, и мне захотелось скинуть с себя мои грязные одежды и искупаться нагишом. Вода, которая не захотела принимать меня в свое лоно, на сей раз стала бы неплохим тренажером для занятий кролем. Я уже не стремился отправляться на дно реки, как в тот злополучный вечер, я хотел только отдохновения души. Я стремился к заветной цели моего путешествия, вполне достижимой и на этом свете. Раз есть цель, стоит жить дальше.

Прямо под мостом у самой воды сидел на складном стульчике рыболов пожилой мужчина в потертых джинсах и старой залатанной курточке. Сидел, похоже, давно, и так сросся со своим стульчиком, что вполне сошел бы за памятник последнему рыболову. Он держал в руке длинную бамбуковую удочку и, не отрываясь, смотрел в одну точку - по-видимому, на поплавок. Я подошел к нему, остановился рядом и немного посмотрел в ту же точку, что и он. На поплавок. Белая шишка лениво подпрыгивала на мелкой волне без малейшей надежды когда-нибудь уйти под воду. Спросил ради интереса:

- Клюёт?

- Кто? - буркнул рыболов, даже не обернувшись.

- Кто! - передразнил я. - Рыба!

- Какая еще рыба?

- Какая, живая!

- Живая рыба? - задумчиво сказал он. - Живая рыба в гастрономе. А в реке живой рыбы отродясь не было. Одни утопленники!

- А чего ты тогда тут сидишь? - уточнил я.

- Чего! - огрызнулся он. - Хочу и сижу! Тебе что?

- Да так, ничего, - я махнул рукой. - Вспоминаю, что было...

- И вспоминать нечего! - он не шевелился и не глядел на меня. - Говорю тебе, не было тут никогда рыбы. Сколько себя помню. Может, до нас была...

Я задрал голову и посмотрел на мост. Он показался мне нечеловеческой громадиной, нависающей над нашей судьбой. Темная стальная махина уходила куда-то на другой берег реки, втыкаясь в жилые домишки, расположенные у подножия моста.

- А мост-то высокий! - сказал я. - И как это я с него?

Рыболов, не отрываясь, смотрел в одну точку. На поплавок.

- Какой еще мост? - буркнул он.

- Да вот этот! Удобно построили. Прямо над водой.

- Нету здесь никакого моста, - равнодушно пробормотал он.

Но я уже не расслышал его последнего замечания, потому как шел вдоль берега, глядя на воду. Она текла себе и текла, не меняя направления и скорости движения. Годами и, может быть, столетиями. И ничто не могло помешать ее течению. Любую запруду она обогнет с боку и потечет себе дальше, словно ничего и не было. А тут, в этой жизни, все круто меняется в один непредсказуемый момент! Просто переворачивается мир вверх ногами, и ты вместе с ним становишься на голову. Для меня он перевернулся в то самое утро, когда я не смог вспомнить простых вещей, которые всякий нормальный человек помнит всю свою жизнь. Мир перевернулся для меня. Я был всем, а стал никем! Я - никто и звать меня никак! Как же мне теперь вернуть себе имя? Как, как! Надо идти назад, разве не ясно! Но судьбе было угодно подстроить мне еще одно испытание.

Мимо проехал черный джип, перемешивая колесами песок. Я бросил на него быстрый взгляд, отвернулся и пошел себе дальше. Постарался сделать вид, что его не заметил. Мне не было никакого дела до этого джипа и не стоило привлекать к себе внимания. Но, похоже, я его уже привлек.

Джип вернулся задом и тормознул рядом со мной. Дверцы открылись, и из джипа вылезли те самые накачанные парни, черноволосый и ежик-шатен. Да, видно, от судьбы не уйдешь, как ни старайся! А может, этих двоих послали именно от нее, и она хочет передать мне привет. Мол, не волнуйся, дорогой, сейчас эти два бандита устроят тебе такую жизнь, что лучше не придумаешь! Они сделают так, что ты забудешь все, что еще помнишь, и начнешь жить заново! Они это умеют!

Тем временем два судьбоносных типа смотрели на меня, как на вещь.

Я остановился и тоже равнодушно смотрел на них. Уж кто-кто, а эти ребята вряд ли помогут мне вспомнить свое имя. Скорее всего, они сотрут дорогие для меня воспоминания последних дней. Поэтому я не горел желанием просить их о помощи.

- Эй, бомжара, поди сюда! - вдруг крикнул черный.

Я не двинулся с места и только посмотрел по сторонам. Вокруг меня не было ни души, и, значит, его слова предназначались именно мне. Что ж, отступать поздно, бежать глупо, идти в атаку еще глупее. Я подошел поближе, но на всякий случай оставил себе место для маневра. Если что, слиняю, как ветер. Или зароюсь в песок, как страус. Или нырну в воду и смешаюсь с илом, как камбала. Почему-то мне больше не хотелось на тот свет. Тем более от рук каких-то ублюдков!

Добры молодцы обошли меня со всех сторон, внимательно рассмотрели, словно собирались покупать. Потом обошли еще раз, но в другую сторону, стараясь разглядеть детали моего костюма, сложение фигуры, строение черепа и черты лица. Довольно хмыкнули. Чем-то я им приглянулся? Может, и я на что сгожусь! Только бы знать, на что.

- Ну, что скажешь, Костик? - спросил черный ежика. - Как тебе этот экземпляр?

- Сойдет! - ежик махнул рукой. - Все равно лучше не найдем!

Наконец, они обратили на меня внимания. А то я уж думал, что они разговаривают друг с другом, и хотел идти. Насмотрелись вдоволь, и теперь я им не нужен. Оказалось, еще как нужен! Черный подошел ко мне вплотную и посмотрел в глаза. Я тоже посмотрел ему в глаза и прочитал в них холодный расчет. Такой продаст за гроши любого, кто ему уже не нужен, и купит любого, кто ему нужен, даже если этот человек не продается. Мы смерили друг друга взглядами и назначили свою цену. Похоже, он оценил меня в мою пользу. То есть посчитал за человека, с которого можно что-то взять. Сам удивляюсь, потому как был уверен, что взять с меня уже абсолютно нечего.

- Короче, дело есть! - сказал он.

- Какое еще дело? - уточнил я недоверчиво. - Красть, мочить, палить это вы не по адресу. Этому меня не учили.

- Не боись, не придется! - успокоил меня ежик Костик.

Ей-богу, этот парень начал вызывать во мне доверие. Не то что другой! Он не бьет по зубам, не угрожает, не требует невозможного. И главное, не спрашивает фамилии. Уже за одно это спасибо!

Костик слегка обернулся и показал большим пальцем на джип.

- Садись! Поговорить надо!

Черный открыл заднюю дверцу джипа, приглашая меня забраться в машину.

Я недоуменно заглянул в темное нутро. Там призывно манили мягкие кожаные сиденья, играла незатейливая музыка, пахло чем-то вкусным. Так и хотелось усадить в эти сиденья свой костлявый зад и забыться. Но я опасливо отошел подальше. Мало ли что они хотят мне предложить! Может быть, им нужен для каких-нибудь целей труп. Например, чтобы представить его для опознания. А трупом мне не хотелось быть. Вернее, хотелось, но два дня назад, а сегодня уже не хочется. Я ведь нашел для себя цель - выйти к началу пути и узнать все же, кто я такой.

- Зачем это? - проворчал я.

Молодцы сразу перестали вызвать доверие оба.

- Затем! Садись, дурье! - усмехнулся Костик. - Потом узнаешь, зачем! Жрать дадим, выпить. Хочешь, девочку! Как сыр в масле будешь...

Ага, понятно! Хотят предложить мне стать птичкой в золотой клетке. Увольте! Уж лучше голодным и нищим под забором! Мне свобода дороже, чем еда. Даже дороже, чем родная фамилия. Без фамилии я еще как-нибудь проживу, а вот без свободы нет. Человеку в тюрьме фамилия ни к чему. Все равно ему там погоняло дают.

- Да ну? - не поверил я.

- Вот те и ну! - огрызнулся черный. - Залазь, говорят!

Я оглянулся по сторонам, бросил прощальный взгляд на мост, на который так и не взобрался - с этого моста была видна дорога, ведущая в мое прошлое, отделенное от меня несколькими днями пути. Если вернусь обратно, будет мне и фамилия, и свобода. Если сяду в джип, не получу ни свободы, ни фамилии. Уж эти вряд ли позаботятся о том, чтобы установить мою личность. Перед тем как шлепнуть.

Я снова посмотрел на молодцов. И сразу вспомнил про бесплатный сыр, который предлагают бедным, голодным мышам. Известно где. Тем более что ежик что-то про сыр и говорил! Так что молодцы потеряли мое доверие окончательно. Мне сразу расхотелось прокатиться на этом красивом джипе. Наоборот, захотелось пробежаться босиком по росе. Вот только в какую сторону мне бежать? Ага, вон туда, за забор, а там прыгнуть в овраг и спрятаться в какой-нибудь норе. Иногда даже жалеешь, что ты не суслик.

- Ага, сейчас! - сказал я и направился к машине, обойдя стоящего на пути Костика. - Только галстук поглажу!

На повороте резко дернулся в сторону, прыгнул на травку - по ней было легче бежать, чем по песку, - и припустил к забору, петляя, как заяц, на случай стрельбы. Но стрельбы не было. За мной вообще никто не гнался. Меня оставили в свободном полете. И я летел рысью к спасительному забору, за которым был овраг. Уж по оврагу джип не проедет в любом случае! Даже если он на воздушной подушке.

Но до забора я не добежал. Сзади послышался рев движка, и махина джипа выросла у меня за спиной. Из открытой дверцы высунулась мускулистая рука и ловко ухватилась за мою ногу. Я полетел на землю, несколько раз крутанулся вокруг своей оси и уткнулся в песок лицом. Почему-то мне показалось, что сейчас мне на голову обрушиться какая-нибудь тяжелая дубина. Но вместо дубины кто-то схватил меня за шиворот и, как котенка, приподнял над землей. Это был черноволосый бандит.

- Куда ж ты дергаешься, звереныш? - злобно сказал он и опустил меня обратно.

Я повернулся на спину и воззрился ввысь.

Там, под голубыми небесами, вставало солнце и палило мне в глаза. Оно было свободно в своем выборе, хотело - светило, хотело - нет. У меня, к сожалению, такого выбора не существовало. И тут две черные тени заслонили его. Бандиты спокойно смотрели на меня и ждали, когда я сам поднимусь. Правда, хотелось еще полежать, отдохнуть, но черный гаркнул:

- Встать!

Так что я сразу вскочил. Без посторонней помощи. Дальнейшее лежание могло их окончательно разозлить. А такие люди по злобе могут себя не контролировать. Полежи я так еще несколько минут и, вполне возможно, останусь здесь лежать навсегда.

Черный схватил меня за локоть и потащил к машине. Затолкал на заднее сиденье. Забрался следом за мной и хлопнул дверцей. Костик уселся на сиденье водителя. Взревел движок, джип зашуровал шинами по песку и поскакал по кочкам в сторону шоссе.

Поездка доставила мне истинное удовольствие. В такой тачке милое дело разъезжать по хорошим дорогам. Тем более, когда машину ведет персональный водила. А ты сидишь себе на заднем сидении и наслаждаешься городскими красотами. И все же интересно, куда они меня везут, и что, собственно, им от меня надо. Может быть, взять и спросить? Надеюсь, мой невинный вопрос не очень разозлит их. Ведь они не расправились со мной на пляже, значит, не сделают этого и в машине.

- И куда же мы едем, позвольте узнать? - взял и спросил я.

- Потом узнаешь! - грубо ответил черный, и я понял, что лучше его ни о чем не спрашивать. Зачем мне это знать раньше времени? Когда меня привезут по назначению, я легко узнаю, куда.

Вдруг они хотят предложить мне что-нибудь дельное? Например, ищут жениха для капризной дочери нефтяного магната, который поклялся отдать ее за первого встречного и полцарства в придачу в наказание за то, что полюбила парня из конкурирующей банды. Чтоб им, влюбленным, жизнь медом не казалась. Она, конечно, сбежала с этим отморозком из родительского дома, и папаше это, конечно, не понравилось. Ее поймали и решили тут же выдать замуж за первого же чудака, который подвернется под руку. Первым подвернулся я. Заманчиво, черт побери! Быть мужем дочери магната! Отказаться ведь проще простого. И что тогда? Опять остаться на берегу и наедине с самим собой переживать свое горе. А может, согласиться? Хуже того, что уже есть, они мне вряд ли предложат.

И вдруг мне пришла в голову безумная мысль, что кое в чем они мне все же смогут помочь. Если захотят. И для них, думаю, это будет несложно. И я решился на еще один бестактный вопрос:

- А вы можете показать меня по телевидению? - неожиданно для самого себя спросил я.

Я думал, они сейчас будут долго смеяться. Не правда ли, моя просьба выглядит смешной. На первый взгляд. Если не знать, для чего мне это нужно. Но их ответ меня обескуражил.

- Да ты у нас месяц из ящика вылезать не будешь! - спокойно сказал Костик, словно именно для телевидения меня и забрали прямо с помойки.

Он опять стал вызывать у меня доверие. Чего не попроси, уже несет на блюдечке! Надо же, меня и по ящику! Можно свихнуться от счастья! Да если меня хоть раз покажут по ящику, кто-нибудь, кто меня хорошо знает, позвонит на телевидение и захочет со мной поговорить. Я ему скажу, что потерялся, что ничего не помню, и тогда он попросит отправить меня домой по такому-то адресу. Думаю, вряд ли мою просьбу не удовлетворят после того, как с меня снимут сливки. И я осмелел.

- Ничего, если я задам вам еще один вопрос? - уточнил для начала я.

- Лучше не надо! - проворчал черноволосый.

- И все же! На кого вы работаете?

- Потом узнаешь! - буркнул водила. - А то еще на радостях крыша поедет!

Похоже, мои подозрения насчет магната с дочкой подтверждаются. Меня хотят облагодетельствовать, не спрашивая на то моего соизволения. Хотят железной рукой загнать меня к счастью, а потом сделать из меня послушную марионетку. Ладно, сейчас я им подпорчу впечатление от моей личности! Сейчас они разочаруются в том, что со мной связались.

- Ладно, согласен! Мне спешить некуда! Раз лучше узнать это потом, то и нечего торопиться! - проговорил я, внутренне готовясь к самому главному. - Но зато сейчас я вам скажу такое, от чего вы перемените свое отношение ко мне, как к кандидату в женихи! Так что предупреждаю, иногда правды лучше не знать. Чтобы не портить себе впечатления. Хотя не знаю, как вы к этому отнесетесь. Обычно те, которым я ее сообщал, бросались наутек.

И я вспомнил кореша Серегу, который, не надеясь на своего громилу, бежал с поля боя, как заяц.

- Ну, давай, говори, - бросил черный, лениво пережевывая резинку. - А там посмотрим, кто броситься и куда!

- Так вот! - я откашлялся. - К убийству на Лесной улице я имею самое непосредственное отношение.

- Да неужто! - удивились оба одновременно. - Какое же!

- Это я нашел труп того мужика. Но я его не убивал, - и, помолчав, добавил. - Кажется...

Водила притормозил, но скорее от удивления, а не потому, что этого требовала обстановка на дороге. Черноволосый тоже удивился и повернулся ко мне всем торсом.

- Кого не убивал?

- Этого мужика. Я его знать не знаю! Зачем мне нужно было его убивать?

- Так, так! - обрадовался черный. - Ты у нас, оказывается, еще замешан в мочилове? Вот это да! Это очень даже хорошо! Мы об этом и не мечтали, да, Костик!

- Ага! - кивнул шатен Костик. - Шеф будет доволен.

- Ни в чем я не замешан! - обиделся я. - Я же говорю, что того мужика знать не знаю, и никогда в жизни не видел!

Черный только усмехнулся.

- Какая теперь разница, видел или не видел! Главное, что ты в дерьме по самые уши. И не отмоешься вовек! Нам как раз такой и нужен! Самый лучший кандидат!

Чтобы это значило? Из его последних слов выходит то, что им нужен человек из дерьма. Не из правительства, не из финансовых структур, а из самого низу. Для чего? Неужели все-таки для любимой дочки магната? Как же он ее все-таки любит, что решил осчастливить браком с каким-то оборванцем! Вот ведь насолила папашке! Только вот как он представит меня своим корешам? Наверное, скажет им, что я внучатый племянник старшего кремлевского дворника, потому такой грязный и побитый. Словом, будет хвалиться перед ними, что у него теперь есть родственник в аппарате самого.

Пока я безрезультатно решал загадку моего пленения, джип выехал на трассу и полетел в сторону пригорода пулей, проскакивая, не тормозя, светофоры и посты дорожного патруля. Я бросил взгляд на спидометр - стрелка торчала где-то возле ста восьмидесяти. Это меня удивило, но не сильно. Обычно с такой скоростью ездят только правительственные машины. Всех остальных за это штрафуют. Но гаишники игнорировали джип, словно его вообще на дороге не было. Неужели я уже начинаю попадать в правительственные круги? Ладно, всему свое время, решил я и успокоился. Скоро я все узнаю.

Глава 3

Обед у магната

Дорога упиралась в стальные ворота, устроенные в высоченном бетонном заборе. Для того чтобы перелезть такой забор, нужно, пожалуй, подгонять пожарную машину с выдвижной лестницей. Так что проникнуть на объект за забором могли только пожарные. И еще те, кто пройдет фейс-контроль. Над воротами торчала телекамера, фиксируя приезжающие машины или физиономии случайных гостей. Чьи физиономии удовлетворяли охрану, тех пускали дальше. За забором среди деревьев проглядывала черепичная крыша какого-то особняка, в который, похоже, попадали только избранные. И я оказался в их числе. Кто меня избрал своим гостем, я намеревался узнать с минуты на минуту.

Джип тормознул перед самым въездом, чуть не долбанув стальным бампером ворота. Водила Костик даже не удосужился подать сигнал о своем прибытии, как створки ворот открылись сами собой, приглашая нас внутрь этого царства. Машина въехала на бескрайний участок с лощеным английским газоном, засаженным кустами и цветочками, и быстренько подкатила к дверям роскошного трехэтажного особняка. Синхронно открылись дверцы, молодцы вылезли наружу. Я остался в машине один, и мне стало одиноко и неуютно.

- Вылазь! - грубо скомандовал черный. - Чего расселся? Не на именинах!

Я хотел проигнорировать его приказ и остаться на своем месте, но грубиян схватил меня за шиворот и потащил наружу. Пришлось выбраться из машины. Я поправил пиджачок, порванный в нескольких местах и изрядно заляпанный грязью, и осмотрелся.

Размеры особняка произвели впечатление даже на меня, хотя после моих приключений я привык уже ничему не удивляться. Три этажа уходили под крышу, и фасад со множеством окон тянулся куда-то за горизонт. Перед домом была разбита площадка для гольфа, а чуть вдалеке поблескивала гладь широченного бассейна. Вряд ли в этом поместье живет кто-то, кто меня хорошо знает и может назвать мое имя. Потому что в этом случае тот чертов день рождения мы отмечали бы здесь. Мне даже показалось, что я крупно ошибся насчет предположения о своем возможном браке. Здесь живет совсем не нефтяной магнат, а какой-то среднеазиатский вождь, который сбежал из своей республики, прихватив с собой весь государственный бюджет и свой гарем. И я ему нужен в качестве придворной обезьяны.

Между тем черноволосый грубо подтолкнул меня ко входу.

- Хватит варежку разевать! Давай, шагай! Шеф заждался!

- Ему не терпится с тобой познакомиться! - добавил Костик. - Мы должны были найти тебя вчера.

Я шагнул вперед к стеклянным дверям. Что меня ждет там, за ними победа или смерть? Гадать можно до бесконечности и надеяться на лучшее, но верить никому нельзя, это точно. Во всяком случае, выбора уже нет, надо подчиняться прихотям судьбы. Эта злодейка знает, что творит.

Стеклянные двери разъехались в стороны сами собой, приглашая нас внутрь. Костик первым прошел в дом. За ним поднялся по ступенькам я. Замыкающим был черноволосый хам. Тылы прикрыты, возможности для отступления нет. Теперь бежать просто некуда, трехметровый забор мне в жизни не перелезть.

Особняк поражал своими размерами не только снаружи, но и внутри. Хам снова подтолкнул меня, пока я пялился на обстановку особняка, и меня повели по коридору. Я продолжал разевать рот, с интересом разглядывая интерьер. Картины маслом, изображавшие голых женщин и лошадей, китайские вазы по углам, гобелены на стенах, персидские ковры на полу. Все это говорило о том, что здесь обитает очень богатый человек. Я больше склонялся к тому, что он все же нефтяной магнат! Что-то во всей этой роскоши было родное, доморощенное. Собственно, мне это было более выгодно в смысле предстоящей свадьбы. Осталось только выяснить, где находится спальня дочери магната, и идти знакомиться.

Мы поднялись на второй этаж, который по роскоши не уступал первому. На полу коридора лежал пушистый половичек, и я даже не слышал звука своих шагов. Пока я удивленно осматривался, Костик постучал в одну из многочисленных дверей, заглянул в комнату и что-то спросил. По-видимому, разрешения войти. Потом он распахнул дверь и просочился внутрь. Хам в который раз подтолкнул меня в спину, чтобы я тоже показался на глаза тем, кто находился в комнате. Впрочем, я и не отказывался. Достаточно было сказать словами. Но он, видно, предпочитал обходиться языком жестов.

Я очутился в шикарно обставленном кабинете. У меня даже не хватает слов, чтобы его описать. Дорогие книги в шкафах из карельской березы, высоченные расписные вазы, огромные картины на полстены, обитая кожей мебель, хрустальная люстра под потолком - чего еще не хватает в кабинете магната? Пожалуй, слуги! Так их сразу двое. Услужливые и покорные, готовые ради хозяина на все. Причем такого телосложения, что мало не покажется. Тому, кто захочет сказать что-то против. А я и не хотел. Я пока даже не знал, о чем говорить.

За роскошным письменным столом из какого-то инкрустированного дуба, метра три в длину и два в ширину, сидел плотный человек лет пятидесяти. Весь в черном, лицо смуглое, взгляд пронзительный, на холеном пальце золотой перстень с брюликом. Магнат и есть! Он что-то писал золотым пером и даже не поднял головы, когда мы вошли. Словно был глухой. Но, скорее всего, глухим он не был, ведь Костик у кого-то спрашивал разрешения на вход. Просто у него были железные нервы. Пожалуй, он бы так же спокойно продолжал сидеть, даже если бы в его кабинет ввалилась толпа революционно настроенных матросов.

Я остановился посреди кабинета, пораженный его роскошью. Такой я еще никогда не видел. Отщепенец в обносках здесь смотрелся так же странно, как куча дерьма на обеденном столе. Кабинет подавлял меня своими размерами и пустым пространством. Сколько же народа можно поселить в одной этой комнате! Да, пожалуй, всех городских бомжей можно поселить! И еще останется место для нуждающейся молодежи.

Тем временем молодцы отступили назад, выставив меня на всеобщее обозрение. Я почувствовал себя неловко. Словно жених на смотринах.

- Привезли, Вениамин Аркадьевич, - доложил один из моих конвоиров.

Магнат поднял голову и посмотрел на меня уверенным взглядом хозяина положения. Оценивающе прошелся по всей моей худосочной фигуре, и похоже, остался ею недоволен. А что он хотел увидеть? Откормленного бомжа с лоснящимися щеками? Таких даже в кино не бывает! Наконец, он вылез из-за стола, подвалил ко мне, обошел кругом, осматривая со всех сторон, остановился прямо передо мной и заглянул в глаза, не проронив ни звука.

- Здрасьте... - пробормотал я, глядя исподлобья на магната. Я уже начинал чувствовать опасность, но еще не знал, с какой стороны она придет. Лучше всего будет, если он сейчас прикажет отвезти меня обратно на берег реки. Я сочту это за счастье.

- Как звать? - отрывисто бросил он низким голосом с обаятельной бардовской хрипотцой.

Я даже вздрогнул от неожиданности. И хотел также отрывисто назвать себя. Но не смог. Язык отказывался подчиняться. Ведь он подчинялся не мне, а моей памяти. Которая, как известно, отказывала мне в помощи. И я привычно пожал плечами.

- Не знаю...

Не врать же ему про Федю Иванова? Здесь этот номер не пройдет! Тут церемониться не будут. В момент проверят паспортные данные, и поедешь отдыхать на кладбище. Чтоб не обманывал.

- Фамилия?

И чего всем так не терпится узнать мою фамилию! Сообщу, когда сам узнаю! Вот только если всякие криминальные магнаты будут отрывать меня от дела, узнаю я ее не скоро. Но надо было что-то ответить, и я сказал как обычно:

- Не помню.

- Хм! - хмыкнул магнат и повернулся к молодцам. - Из какой помойки вы его вынули? А, Костик?

- На берегу нашли, - доложил ежик. - Там много таких ошивается. Выбрали самого подходящего. Остальные либо слишком старые, либо слишком капризные. А этот не капризничал. Сразу согласился.

Магнат приблизил ко мне свой горбатый нос и принюхался.

- А почему от него ничем не воняет? Ни потом, ни мочой. И костюмчик приличный. Это кто, бомж? Или водопроводчик, который по пьяни заснул на пляже?

Я тоже в свою очередь принюхался. И готов был ему ответить тем же. Мол, а от тебя-то чем несет? Какими-то протухшими французскими духами! В какой забегаловке ты их приобрел? Но я ему этого, конечно, не сказал. Зачем вот так сразу навлекать на себя его гнев? Все-таки человек радушно пригласил меня в гости, сейчас, может, отведет на кухню и накормит. После того, как объяснит, на кой черт я ему нужен.

Молодцы недоуменно переглянулись и пожали плечами. У меня, что ли, научились? Эх, парни, что же вы меня-то ни о чем не расспросили? Рассказал я бы вам, где провел последние дни, заслушались бы!

- Вроде бомж, - кивнул хам. - А что, разве не похож?

- Похож... - задумчиво пробормотал магнат, продолжая нагло меня разглядывать.

Еще бы я был не похож! С моей нынешней внешностью я не только за бомжа, за беглого каторжника вполне сойду.

Не получив от своих подручных внятного ответа, кто я такой, магнат обратился с тем же вопросом непосредственно ко мне.

- Ну так что! Почему от тебя не воняет? Можешь ты сказать, или тоже не помнишь?

- Вот это я как раз помню! Не далее как третьего дня в реке купался, честно ответил я. А зачем мне врать? Я всегда говорю правду. Если ничего не помню, то честно в этом признаюсь, а не пытаюсь лживыми ответами уйти от истины, как некоторые.

- И давно ты бомжуешь?

- С тех пор, как потерял память, - опять же правдиво ответил я.

- Как же ты ее потерял, сердешный? - удивился магнат.

- Проснулся утром с похмелья - ничего не помню. Всю память начисто отшибло.

- Знакомо... - он покачал головой. - Кем раньше работал? До того как потерял память.

- Да кем я только не работал! - выдал я заученную фразу. С тех пор, как я начал давать интервью, у меня появилось несколько отработанных ответов.

- Понятно! - устало хмыкнул магнат. - И сколько ж тебе лет?

Я немного подумал на эту тему. Интересный вопрос, который мучает меня вот уже неделю. Даже не знаю, что и сказать! Никакой определенной цифры я, при всем желании, назвать не могу. Конечно, если надо, я готов соврать, но тогда придется поступиться принципами, которые я изложил выше.

- Полных или неполных? - уклончиво переспросил я. - В общем, сколько дадите.

- Лет сорок? - предположил он. - Хотя, выглядишь старше. Ладно, пускай будет тридцать пять. Чем моложе, тем лучше. Национальность?

Ну, это вообще вопрос на засыпку! На него я даже приблизительно ответить не могу. Вот если бы я соврал про фамилию, то волей не волей пришлось бы врать и про национальность. А так я даже не знаю, в какую сторону света отвечать.

- Какая - первая или вторая? - ответил я вопросом на вопрос.

- Давай последнюю! - решительно махнул рукой хозяин кабинета.

Я засомневался. Назовешь не ту, какую надо, и все, вырежут, как класс. Судя по его смуглому лицу и черным волосам, магнат явно нездешних кровей. Так что черт его знает, как он отнесется к тому, что я не той национальности, какой бы ему хотелось.

- Может, лучше первую? - предложил я. - А, в общем, на ваше усмотрение.

Магнату, как это ни странно, мой ответ понравился. Вообще, я заметил за последние пять минут, что этот тип оказался единственным человеком, которому нравились мои ответы. Все остальные обычно сразу лезли в драку или принимали меня за идиота.

- Ну что ж, на наше, так на наше! - вздохнул он. - Будем считать, что ты русский. Хотя, если приглядеться... Где родился?

- По месту прописки, - я опять ушел от прямого ответа. - Правда, потом переехал.

- Значит, без роду, без племени, - магнат уже потирал руки от счастья. - Это хорошо! Это просто замечательно! Нам такие люди нужны! Образование?

- Наверное, среднее, - предположил я. - Хотя, может, и высшее. Смотря чем мерить.

- Логично, - он покачал головой. - Видать, имел дело с нашей родной милицией?

- Имел, - кивнул я и потер синяк под глазом.

Магнат повернул голову, подмигнул молодцам. Те вытянулись по струнке, довольно ухмыляясь, как два дебила. Наверное, редко получали от хозяина похвалу. По большей части одни нарекания. Потому так и старались. Благодарите меня, сукины дети! Что бы вы без меня делали? Получили бы по нагоняю и лишились бы сладкого в обед!

- Ну что ж, хвалю! - сказал магнат. - Вот такой нам и нужен! Ничего не помнит, ничего не знает. Самое то! По-моему, лучшего экземпляра просто не найти!

Он отошел от меня, сел за свой стол, взял какие-то бумаги и принялся их с умным видом просматривать. Я его больше не интересовал. Совсем. Неужели, шоу закончилось? Это у него, что, хобби такое, по утрам расспрашивать заезжих бомжей о житие-бытие? Ну вот, сейчас меня выгонят взашей, даже не покормив. А я-то надеялся! Как надеялся!

- Между прочим, Вениамин Аркадьевич, - запел Костик. - Если, конечно, это вас интересует, этот тип утверждает, что убил какого-то мужика.

Магнат поднял брови и воззрился на меня с неподдельным интересом. Видно, с детства испытывал священный трепет перед убийцами и грабителями.

- Что, что! Не может быть! В самом деле?

- Почему, не может! - буркнул я. - Запросто может! Если меня здесь долго продержат, я тут точно кого-нибудь... Но того мужика я не убивал. Голову на отсечение даю!

- Побереги ее, - улыбнулся магнат. - Она тебе еще пригодится для другого. Значит, ты у нас замазан в кровушке. Это хорошо, это очень хорошо! Об этом можно было только мечтать! Молодцы, братцы кролики!

Магнат засиял от счастья, как начищенная кастрюля. Вылез из-за стола, прошелся по кабинету, подошел к окну, выглянул на солнышко. Любил, видно, природой любоваться. Когда настроение хорошее было. Так что я ему его не испортил. Наоборот, поднял. Какие-то он конкретные виды имел на меня в качестве убийцы. И я ему их оправдал. Может, он меня киллером нанять хочет? На профессионале сэкономить решил. Хотя нет, не похоже, чтоб этот мужик прижимистый был. Такой экономить не будет! Если ему кого убрать понадобится, то он только пальцем махнет и того уже не будет. Тогда зачем я ему нужен? Неужели для дочки-стервы? Вот незадача!

- Можно уводить, Вениамин Аркадьевич? - осторожно спросил Костик.

- Накормить, напоить, спать положить, - распорядился магнат. Главное, не мыть! И чтоб к вечеру был как огурчик! Вернее, как заплесневелый кусок сыра.

- Есть! - отчеканили молодцы.

Они подтолкнули меня к дверям и вывели из кабинета.

Все-таки молодец, магнат! Уж как он обо мне озаботился! Как озаботился! Накормил-таки, напоил-таки напоследок! Перед тем, как выбросить на улицу. Приказал все-таки отвести в столовую. Да еще в такую роскошную столовую, что в ней не стыдно было бы отобедать и самому Президенту. Другой бы на месте магната приказал отвести меня на кухню, где мне подали бы объедки с барского стола. А этот посчитал меня за человека! Посадил за общий стол, где, видать, едали богатеи и вельможи, велел подать самые лучшие блюда, какие были в кухне на тот момент. И блюда отменные.

Вот только откуда такая благотворительность? Какую выгоду он собрался с меня поиметь? Зачем я ему нужен такой, без роду, без племени, с руками по локоть в крови? Наверное, хочет по максимуму унизить дочь. Мол, не хотела выходить за арабского шейха, связалась с пацаном из соседней банды, так на, получай простого российского бомжа! Ладно, хоть наемся до отвала, а там поглядим, что это за дочь. Может, такая чувырла, что и мне сразу жениться расхочется!

Признаться, я еще никогда не видел таких длинных обеденных столов, такой отличной сервировки и таких изысканных блюд. Во всяком случае, за последние семь с половиной дней. Чего тут только не было - и фаршированные куропатки, и устрицы, нашпигованные грецкими орехами, и телятина, запеченная в собственном соку! Не буду врать, многие поданные блюда я видел впервые, поэтому даже названия их не знал. И как к ним подступиться, понятия не имел.

Если до потери памяти я был каким-нибудь послом в европейской стране, то, наверное, такие блюда видел и даже участвовал в подобной трапезе. А после ее потери я совершенно растерял навыки и поэтому сейчас вкушал блюда, как придется и чем придется. Что было под рукой, тем и ел. Знал только, что вилку надо держать в левой руке, а котлету в правой.

И вот, представьте, я сижу за этим длинным столом, с аппетитом уничтожая одно блюдо за другим. Рядом стоит официант в белом пиджаке и бабочке, забирает пустые тарелки и подставляет мне новые блюда. Оба молодца тоже вкушают те же блюда, что и я, но они едят более сдержанно и неторопливо. Оно и понятно - я неделю практически ничего не ел, аппетит зверский. А эти уплетают такие деликатесы по пять раз на дню - поневоле станешь есть с отвращением!

- Не налегай, а то морда шире станет! - вдруг сказал мне черноволосый хам.

- Вам что, жалко? - проговорил я с набитым ртом. - У вашего магната, поди, жратвы на полгода вперед припасено.

- Болван, ты нам худой нужен! - добродушно сказал Костик. - Был бы толстый, мы тебя - взашей!

По-моему, пора выяснить истину. Я уже наелся, вот сейчас этого фазана фаршированного доем и брошу. А то меня от него уже тошнит! Больше мне от этих ребят ничего не надо. Теперь можно узнать, что им надо от меня. Этот вопрос мучает меня даже больше, чем загадка моего имени. Если таким солидным людям понадобился отщепенец без имени, без фамилии, значит, в этой игре, в которую они тут играют, фамилии вообще не входу.

- Так зачем я вам нужен? - осторожно спросил я, чтобы особенно не раздражать хама. - Что, кормите на убой? Сначала - ешь от пуза, потом перо в это самое пузо.

- Ну, ты и идиот! - засмеялся Костик. - Перо ты мог получить давным-давно. Стали бы мы с тобой возиться!

- Так вы не ответили на мой вопрос, - деликатно напомнил я.

- А ты тут вообще поменьше вопросами швыряйся! - рявкнул хам. - Что скажут, то и делай!

- Не надо так грубо, Дима, - сказал Костик. - Надо уважать кандидата.

Вот я и узнал то, что хотел! Стало быть, я кандидат. Интересно, куда? Или на что? На заклание? Кандидат в покойники - это почетно, но меня как-то не привлекает. Нет, вроде бы Костик сказал, что меня оставят в живых. До поры до времени. Так куда я кандидат? Неужели в женихи? Вот тесть-магнат, умная голова! Знает, кого подбирать для дочки-стервы. Не из этих двух мордоворотов выбрал! У них-то сила есть, больше ничего не надо. Где им взять мое обаяние истинного интеллигента? Ладно, сейчас попробую выяснить что-нибудь о предстоящей свадьбе.

- У меня только один вопрос и есть, - тихо сказал я. - Зачем все это?

- Тебе потом хозяин все объяснит, - сказал Костик и отставил тарелку в сторону.

Официант тут же принял ее и поставил ему стакан с компотом. По-моему, из ананасов. Не из сухофруктов же!

- А что, сразу не мог? - проворчал я, подтирая свою тарелку кусочком хлеба.

- Это уже второй вопрос! - рявкнул хам. - Так что заткнись!

Я замолчал и стал есть молча. Радует одно - за лишние вопросы хоть не бьют. Вот в милиции, наоборот, все время требуют, чтобы я говорил. Если будешь молчать, станут бить. Я это уже проходил, знаю. Значит, этот магнат к правоохранительным органам отношения не имеет. Уже хорошо! Мне даже кажется, что он имеет непосредственное отношение как раз к тем самым органам, которые ведут с первыми вечный бой не на жизнь, а на смерть - то есть к органам криминальным. Кто еще может у нас жить с таким размахом?

Молодцы закончили трапезу раньше меня, выбрались из-за стола и подошли ко мне с разных сторон. Постояли немного, понаблюдали, как я ем. Мне стало неловко. Не люблю, когда мне смотрят в рот голодными глазами. Я прекратил есть, отложил вилку и недоуменно оглянулся.

- Что-нибудь не так?

- Хватит жрать! - как обычно вежливо сказал хам Дима. - Нам тебя еще переодевать!

- Это еще зачем? - поинтересовался я.

- Чтоб не гнал пургу, что ты бомж! - ответил Костик.

Глава 4

Конкурс красоты среди бомжей

Меня подняли из-за стола, не дав как следует переварить обед, и отвели в какую-то просторную комнату на третьем этаже. При ближайшем рассмотрении она оказалась гардеробной. Везде были встроенные шкафы-купе с выдвижными дверцами. В некоторых открытых шкафах можно было заметить всевозможные наряды, как мужские костюмы строгих цветов, так и разноцветные женские платья. В простенках, свободных от шкафов, располагались большие зеркала от пола до потолка. Словом, это была большая театральная костюмерная, только вот в какой театр тут играют, пока не ясно. И какая мне отведена роль, тоже. Я, конечно, догадываюсь насчет дочери магната, но что-то мне подсказывает, что я слишком самонадеян.

В общем, мне в моем потертом пиджачишке с оторванными пуговицами, мятых брюках с пузырями на коленях и рубахе с оторванным воротником, было просто неловко находиться в этом храме одежды. Но я терпел, потому как в комнате оказалась милая женщина лет этак за пятьдесят, в элегантном обтягивающем платье, которое довольно вызывающе подчеркивало ее объемистые формы. Неужели, подумал я сдуру, это и есть дочка магната? Честно говоря, я рассчитывал на более молодую подругу жизни. Во всяком случае, никак не предполагал, что она окажется гораздо старше меня. И старше магната. Так не бывает в природе. Нет, скорее всего, это не его дочь, и, стало быть, не моя невеста. Ну и черт с ней, с дочерью! Мне и холостым неплохо живется! Вот если бы еще фамилию свою узнать, вообще был бы на седьмом небе от счастья!

Я, не таясь, оглядел всю комнату и восхищенно присвистнул.

- Что, вечером будет великосветский бал?

- И не только бал! - заметила женщина, не глядя на меня. - Кое-что еще и покруче!

- Думаю, фрак мне подойдет, - предложил я, надеясь, что меня сейчас переоденут во что-нибудь приличное. Конечно, чтобы потом представить неуловимой дочери магната. Но я сильно ошибался насчет своего предназначения.

- Фрак на тебя оденут в гробу! - проворчал хам Дима.

Я сглотнул и замолчал. Больше не хотелось говорить ни о чем. Я-то хотел им посоветовать, что на меня лучше всего напялить, но раз тут не прислушиваются к моим советам, я умываю руки. Пускай сами думают, во что меня нарядить! В черный смокинг или в клоунские шаровары. Мне все равно! Не одежда красит человека, а человек - одежду.

- Приступай, Ангелина! - сказал Костик. - У нас мало времени.

Залежалая красотка Ангелина оторвалась от перебирания тряпок в одном из шкафов, подошла ко мне вплотную и стала внимательно меня разглядывать. Зачем-то измерила мои габариты портновским метром, тыкнула в живот карандашом, по-видимому, для того, чтобы установить плотность моего жира, но, по-видимому, нашла, что жиром здесь не пахнет. Затем подошла к одному из шкафов в самом углу и откатила дверцу в сторону. Там, в шкафу, висели на плечиках какие-то непонятные костюмы, мало напоминающие фрачные пары. Почему-то у некоторых костюмов были оторваны рукава, да и сами ткани были каких-то земельных оттенков с грязными разводами и чернильными пятнами. Короче говоря, в шкафу висели какие-то лохмотья.

Ангелина начала придирчиво перебирать их и, наконец, выбрав из массы костюмов два, сняла с перекладины.

- Ну вот, может быть, что-то в этом духе! - задумчиво пробормотала она.

После чего вернулась обратно и по очереди приложила костюмы ко мне.

Я, признаться, был искренне удивлен. Костюмы представляли собой какие-то драные и грязные обноски. Разодранные измятые пиджаки непонятного темного цвета, мятые и никогда не стираные рубашки с жутко засаленными воротниками, затасканные, грязные и опять же рваные брюки. Словом, более драного и кошмарного одеяния я не видел ни на одном из своих коллег бомжей. Ну, разве только на том старике, который, наверное, бомжевал еще с советских времен. Он-то свой костюм не снимал лет двадцать, в нем спал на земле, сидел под дождем, обливал помоями и раздирал о торчащие гвозди. Странно, что этот костюм на нем еще висел, а не превратился в лоскуты.

- Ну-ка, надень вот это! - сказала она и предложила мне один из костюмов, если его можно так назвать.

Вообще-то, я бы назвал его кучей половых тряпок, которыми вымыли ни один десяток помещений. По-моему, на старике костюмчик был и то получше этого! Поэтому и возмутился. Нет, это просто свинство, предлагать будущему жениху богатейшей невесты Европы такие обноски! Надо проявлять хоть малейшее уважение к девушке. Или она тоже будет в подвенечном платье из дерюги?

- Мне? На бал? В этом? Ни за что! - гордо воскликнул я и отстранил рукой эту дрань. Но не рассчитал своей степени свободы. А она у меня была ограничена двумя бодигардами.

- Еще слово, и отправишься кормить рыб! - рявкнул Дима.

- Раздевайся, раздевайся...- пробормотал Костик, и я понял, что мне лучше не перечить.

Надо отрабатывать обед. Предложат надеть на себя пыльный мешок от картошки, полезешь в него, как миленький. Раз согласился на их условия игры, отступать некуда. Придется играть до конца. Во что они играют, пока не ясно, но думаю, игра пойдет серьезная, без дураков. Хотя нет, один дурак все же будет в нее играть. Но не будем показывать пальцем в зеркало.

- Да мое одеяние ничуть не хуже! - проворчал я и начал раздеваться. Снял свой помятый в боях пиджачишко, потом рубашку, расстегнул молнию на брюках, приспустил их и вспомнил, что под ними у меня ничего нет. То есть совсем ничего. В то злосчастное утро кроме этих брюк, рубашки и пиджака я ничего не надел. Поскольку больше ничего и не было. А трусы я вернул матери с двумя детьми, потому что они были чужие. В смысле, трусы. Да и дети тоже.

- Вы не отвернетесь? - попросил я женщину. - А то я голый!

Ангелина хмыкнула и даже не подумала отвернуться. Уж ей-то, видимо, смотреть на голых мужчин было не впервой. Она их, наверное, видела десятками в борделе, где и провела лучшие годы своей жизни.

- Ничего, скоро тебе придется раздеваться перед зрителями, - успокоил меня Костик.

- Так это что будет? - поинтересовался я. - Конкурс красоты среди бомжей?

- Почти! - усмехнулась Ангелина.

- Ладно, если ты стесняешься, мы можем выйти покурить, - предложил Костик и толкнул Диму в бок.

Черноволосый хам смотрел на меня подозрительно и не собирался уходить. Наверное, боялся оставлять меня одного, а то ведь я могу как-нибудь сбежать. Хотя, похоже, тут бежать некуда. Если только прыгнуть в окно! Правда, здесь третий этаж и при падении на землю можно что-нибудь себе сломать. И пока будешь открывать форточку, да прыгать, эти два костолома поймают и навешают таких пинков, что перелом ноги, который я получу при приземлении, покажется женской лаской. Наверное, хам оценил мои нулевые возможности при побеге, и решил выйти следом за Костиком.

Мы остались с женщиной наедине. Что-то последнее время я то и дело попадаю в такую интимную обстановку и что печально, без всякого результата. Даже обидно! Может быть, женщины считают, что я не мужчина? Впрочем, их можно понять. Ходячее пугало в драных обносках, грязное и небритое, может вызвать только отвращение. В представлении каждой разумной женщины мужчина должен ходить в элегантном костюме с тростью и пахнуть французскими духами. Все остальные представители сильного пола - это нечто среднее между человеком и животным.

Ладно, придется раздеваться при ней. Ничего не поделаешь! Я снял брюки и остался совершенно голым. Ангелина пренебрежительно осмотрела меня с ног до головы и, похоже, я ей не понравился. А что тут может понравиться торчащие ребра, сутулая спина, небритая харя! Она отвернулась и стала рассматривать дранье, которое собиралась мне предложить. То есть она меня игнорировала. Я не представлял для нее никакого интереса помимо профессионального. Она хотела нарядить свою новую куклу, то есть меня, в какое-нибудь оригинальное платье. Мне как-то не хотелось быть куклой, и я пошел на абордаж.

- Мадам, что вы делаете сегодня вечером? - нагло поинтересовался я и хлопнул ее по пышному заду. - Может, сходим куда-нибудь?

- Хам! - вскрикнула она и с разворота вкатила мне пощечину. - Щас оторву тебе твои причиндалы! И пойдешь прогуляться в ближайший лесок! На корм волкам!

Я потер щеку и даже немного возмутился. А что я такого сказал, из-за чего надо впадать в истерику? Я же не предложил ей переспать до того, как с ней познакомился. Всего лишь хотел наладить знакомство и завязать теплые отношения. Может быть, они мне потом пригодятся. Когда я выясню, для чего меня здесь держат.

- Ладно, красотка, я пошутил! - виновато сказал я. - Просто давно не знал женской ласки.

Женщина возмущенно вздохнула и покачала головой.

- И на какой помойке подбирают таких дебилов!

Я пожал плечами.

- Очевидно, такие дебилы во вкусе вашего хозяина! Не я сюда напрашивался, меня силком притащили. Только вот зачем?

- Это тебе знать еще рано! На, надевай!

Она протянула мне кучу драных обносков. Я поморщился, разглядывая их, помотал головой и отошел на безопасное расстояние в дальний угол комнаты.

- Ни за что! Лучше навсегда останусь в таком виде, в каком есть!

- Ты что, полный идиот? - удивилась Ангелина.

- Окончательный, - сказал я.

Женщина повесила вешалку с драньем на крючок и пошла к двери. Слегка ее приоткрыла и, высунув наружу голову, сказала громко:

- Мальчики, этот дебил не хочет одеваться! Он так и собирается ходить голым. А зачем нам голый кандидат? Нам голый кандидат не нужен. Может, выбросить его обратно на помойку!

Похоже, "мальчики" торчали под дверью в коридоре. Потому как возникли в дверном проеме в ту же секунду. Сначала в комнату ворвался хам Дима, а за ним неторопливо поспешал Костик. Они оглядели комнату, увидели меня в углу и пошли на приступ. Отступать было некуда.

- Кто не хочет? - проорал хам. - Этот? Да он у меня щас в крови захлебнется!

Сразу видно, этот человек стоит на самом низком уровне умственного развития. Нет никакой способности к убеждению, совершенно не может придумать, чем меня заинтересовать. Только знает, как кулаком махать. Надо будет сказать хозяину, чтобы он избавлялся от таких помощников.

- Уже одеваюсь, - сообщил я и поплелся к Ангелине, которая опять протянула мне вешалку с обносками. Она была настойчива и умела добиваться того, что хотела.

Я с отвращением взял в руки то, что она мне предложила. Это не поддается никакому описанию. Брюки оказались драными во многих местах и грязными до невозможности. Просто какие-то жалкие лохмотья! Я брезгливо надел их на голое тело, застегнул пуговицы и подвязал пояс куском шпагата, воткнутого в шлевки. Затем с отвращением натянул рваную и грязную рубашку. Сверху надел драный и грязный пиджак. Мне было невероятно противно все это надевать на себя, но я подчинился. А куда было деваться? С содроганием посмотрел на себя в зеркало. Мой облик стал еще более отвратительным и жалким, чем был до этого. Теперь меня точно никто не узнает. Даже невеста, которой меня забыли представить. Эх, надо было это сделать до переодевания! И еще я вынул из моих брюк ключ и сунул его в карман этих штанов. Все-таки, он мне дорог как память.

Ангелина критически осмотрела меня со всех сторон и, скорее всего, мой вид ей чрезвычайно понравился. Наверное, эта модельерша специализировалась на моде для самых низших слоев общества. Если нормальные модели одевают в самое красивое и изысканное, то здесь приветствуется противоположная форма красоты - чем безобразней, тем лучше. Думаю, Ангелина в этом преуспела.

- По-моему, вполне соответствует, - удовлетворенно сказала она. Хозяину понравится.

- Он у вас, что, слишком нетрадиционной ориентации? - спросил я.

- Какой надо! - рявкнул Дима и замахнулся на меня кулаком. - А ты сейчас договоришься, козел!

Кажется, я все понял! Какие-то толстосумы, скуки ради, решили устроить конкурс красоты среди бомжей. И каждый из этих ходячих кошельков поставил себе целью жизни выдвинуть своего кандидата на главную премию - инвалидного "оскара", выполненного в виде пустой стеклотары. Ну, за мой прикид магнат точно отхватит себе статуэтку! Потому что более отвратительного облика, чем тот, который я видел сейчас в зеркале, просто невозможно придумать. Но я ошибся. Оказалось, можно.

Костик подвел меня к гримировальному столику, усадил в вертящееся кресло перед большим зеркалом, по бокам от которого были расположены яркие лампы. И я сразу почувствовал себя актером, готовящемся выйти на сцену в одном из бессмертных образов горьковской пьесы про ночлежку. Похоже, так оно и есть! Нет, с этими богачами не соскучишься! Вечно они чего-нибудь развеселое придумают! Сидели бы себе за калькулятором и подсчитывали барыши. Неужели для них есть более приятные развлечения?

Ангелина начала приводить в "порядок" мою голову. Для начала она брызнула на волосы лаком и взрыхлила их расческой так, что они стали торчать в разные стороны, как у ершика для мытья бутылок. Потом подкрасила посильнее синяк под глазом. Нарисовала на лице ссадины, фурункулы и морщины. Поколдовала еще немного, и мое лицо стало совсем старым и больным. Если магнат дал мне лет сорок, то он здорово просчитался. Теперь я выгляжу гораздо старше него. Бедная дочка, папаша нашел ей жениха из дома престарелых! Я себя просто не узнавал. Неужели я таким буду когда-нибудь, если доживу до глубокой старости. Нет, не дадут мне дожить эти два головореза, не дадут!

- Похоже, это будет не конкурс красоты, а бал мертвецов, поморщившись от своего вида, сказал я. - Так что вам придется меня укокошить до того, как начнется представление. Иначе у жюри будет масса вопросов.

- Всему свое время, - буркнул Дима. - Укокошить мы тебя всегда успеем.

- Это будет самое лучшее шоу, которое когда-нибудь устраивалось. На нем каждый сможет показать, на какие гадости он способен! - убежденно сказала женщина. - Вылезай!

Я вылез из кресла, подошел к большому зеркалу и с опаской заглянул в него. Все равно, что заглянул в морг и наткнулся там на ходячего мертвеца. Когда я последний раз смотрелся в зеркало, а это происходило в ванной у бедной женщины, у меня не было такого омерзительного ощущения при виде своей физиономии. Хотя в тот момент я с ужасом узнал, что я - это не я, то есть не ее муж, а нечто совсем другое. Мне осталось только тяжко вздохнуть, и на моем лице навсегда застыла маска, выражающая крайнюю степень отвращения.

- Теперь пошли в туалет, - вдруг сказал хам Дима. - Я оболью тебя мочой!

- Это еще зачем?! - искренне возмутился я.

- Чтоб от тебя за километр несло!! - рявкнул он.

И он сделал то, что намеревался. Чего не сделаешь ради имени? Пойдешь и на то, чтобы тебя обос... Но об этом я рассказывать не буду, хватит и того, что они со мной сотворили в гардеробной.

После всех этих издевательских процедур меня превратили в подобие огородного пугала, и я стал годен только для одного дела - отгонять ворон. Так вот для чего меня сюда привезли? Неужели теперь меня выставят на лужайке перед домом, чтобы я своим видом и запахом распугивал летающую живность, в том числе и комаров. Незавидную участь мне приготовили, незавидную! Пожалуй, я еще подумаю, прежде чем соглашаться. Но, как всегда, я здорово ошибался. Меня приготовили для более тонкой и хитроумной операции. Рассказать, не поверите!

Глава 5

Народ и партия едины

И вот мои мучители ввели меня по белы руки в кабинет хозяина. Я не мог идти, у меня подкашивались ноги, мне хотелось упасть на пол, забиться в угол и прикинуться ветошью, чтобы все обходили меня стороной. До того я сам себе был противен. У меня уже выработалась стойкая неприязнь к своему нынешнему облику. Мне было несказанно противно находится в своей одежде, и я не мог этого скрывать. Мало того, что кто-то лишил меня имени и фамилии, так теперь еще пытаются отнять самое дорогое, что у меня осталось, - мое лицо. Кто и зачем все это придумал?

Два громилы и тетка в трико несли меня на руках, как знамя победы победы дерьма над разумом. Они нисколько не сторонились вони, хоть ею от меня несло, как правильно выразился товарищ Дима, за километр. Напротив, они радостно вдыхали ее, словно это был аромат свежих роз. По-моему, они даже боялись гнева хозяина, который непременно пожурит их за то, что от меня как-то слабовато воняет, хотя он заказывал по самое некуда.

Меня поставили посреди кабинета для просмотра. Магнат вылез из-за стола, подошел ко мне поближе и с отвращением отклонился. Достал из кармана надушенный носовой платок и прикрыл им свой горбатый нос. Вот культурный человек, никогда не спутает запах мочи с ароматом роз. Не то что некоторые!

- Ну и вонища! - подтвердил он мои догадки насчет его воспитанности. Вот теперь то, что надо! Такая вонь, хоть святых выноси! Просто отличный запах!

После этой благожелательной оценки он принялся изучать меня со всех сторон. Обошел вокруг несколько раз, внимательно разглядел лицо, прическу, костюм, даже остановил взгляд на ботинках - хорошо, хоть мне оставили те самые ботинки, которые я напялил на себя еще там, в той чертовой квартире, где кто-то произвел некую операцию с моим мозгом. И, кажется, остался удовлетворен. Я ему понравился. От удовольствия он даже причмокнул. Извращенец! Что я еще могу про него сказать?

- Неплохо поработали! - похвалил он бригаду патологоанатомов. - Просто замечательно! Образ найден точно! Такой отвратной бомжовской рожи я еще никогда не видел! И костюмчик соответствует нашим задачам! Хотя можно было подобрать и подранее. Ну да ладно...

- Может, измазать ему штаны дерьмом? - предложила Ангелина. Похоже, ее изощренный ум был способен еще и не на такое!

- Нет, это перебор! - покачал головой магнат. - Там все-таки будут приличные люди.

- Откуда там взяться приличным людям? - удивилась она.

- Вдруг зайдут, - буркнул магнат. - По делам.

Интересно, о чем это они говорят? Куда это зайдут приличные люди? Уж, не на свадьбу ли его дочери-стервы случайно заглянут важные персоны? Но тогда, боюсь, дорогой магнатишка, тебе придется долго объяснять им, кто я такой и откуда взялся! Скорее всего, тебе это не удастся. Они просто не поверят ни одному твоему слову. Потому что ни один разумный человек не сможет объяснить, кто я и откуда. Даже я сам на это не способен!

- Если у вас нет никаких замечаний по этому костюму, я могу идти? спросила тетка. Наверное, она все же с трудом переносила запах, исходящий от меня и хотела пойти поскорее понюхать клумбу перед домом.

- Да, все, спасибо, Ангеля, ты свободна, - сказал магнат и распорядился. - Приготовь мне ванну. Я должен отмыться от всего этого.

- Естественно, - хмыкнула тетка.

Нет, дорогой, ни фига ты не отмоешься! Ты у меня насквозь пропитаешься запахом мочи и запахом грязных денег, которые ты хочешь на мне сделать. А я уж постараюсь, чтоб у тебя ничего не получилось! Не знаю, правда, что ты задумал, но, судя по тому, что вытворяют со мной твои подручные, задумал ты дело препоганое. И скоро не я буду пахнуть дерьмом, а ты сам!

Между тем, красотка бросила на меня удовлетворенный взгляд и вышла. Свою грязную работу она сделала и теперь может со спокойной душой сходить в душ. Она думает, что душ поможет ей смыть грязь с души! Святая простота!

Хозяин подошел к журнальному столику, взял толстую газету, раскрыл ее и застелил одно из широченных кожаных кресел, стоявших рядом со столиком. Кожа на креслах была тонкая, изысканная, матовая, словно только что содранная с тушки какой-нибудь овечки. Даже боязно садиться на нее задницей, она могла лопнуть в один момент.

- Садись! - тем не менее приказным тоном сказал магнат.

- Я могу и постоять! - ответил я с сарказмом. Мне не сложно. Если тебе жалко испачкать свое дерьмовое кресло об будущего зятя, то нам с тобой вообще говорить не о чем! Ты должен подарить это кресло нам на свадьбу в придачу к двухэтажному особняку!

- Садись, говорят! - рявкнул хам Дима. - А то хайло начищу!

Ну, где тут с этими мужланами проявить волю и принципиальность?

- Слушайся, дурье! - добродушно сказал мне Костик. - А то выкинут вон!

Ладно, так и быть, я сяду! Последний раз пойду на уступки. Только ради твоей дочери, сатрап! Может, именно сейчас меня ей представят? Думаю, при виде меня, она, как минимум, схлопочет инфаркт. Вот папаша, придумал для любимой дочки наказание!

Я сел в предложенное кресло, немного повертелся, чтобы попробовать мягкость сиденья. Да в таком кресле жить можно, не то что сидеть! Добры молодцы расселись по соседним креслам, плюхнувшись в них, как слоны. И как только выдержала кожа? Они не спускали с меня глаз, наверное, боялись, что в любой момент я могу чего-нибудь отчебучить. Например, сделать какое-нибудь неверное движение или сказать ненужное слово, и тогда, после команды хозяина "фас!" они тут же налетят на меня, забьют ногами и выкинут на помойку, туда, откуда меня и притащили.

Магнат вернулся на свое место за письменным столом, убрал платок от носа, вынул из папки какую-то бумагу и стал читать. Прочитал ее всю до конца, положил на стол и поднял на меня глаза. Я смотрел на него чистым невинным взглядом идиота, которому все равно, что с ним собираются вытворять.

- Ну-с, приступим! - наконец, сказал он. - Сейчас я тебе расскажу, что и как ты будешь делать. Запоминай с первого раза, повторять не буду.

- Вот как раз с памятью у меня напряженка, - заметил я. - Была бы у меня хорошая память, я бы здесь не сидел!

- Если сразу не запомнишь, мы тебе память вылечим, - рявкнул хам Дима. - Навсегда. Так и унесешь ее с собой...

Магнат посмотрел довольно строго на своего подручного. Видно, не любил он, когда ему перечили, а еще больше не любил, когда подчиненные лезли со своими советами без его соизволения.

- Не надо так грубо, Дима! Он - человек понятливый, схватывает все на лету. Запомнит с первого раза. Так ведь?

- Ладно, постараюсь... - кивнул я. - Продолжайте!

- Ну, вот и хорошо! - удовлетворенно сказал хозяин кабинета и просмотрел еще одну бумагу. Наверное, выбирал, с какой первой ему начать. Выбрал эту. - Итак, слушай внимательно. Теперь у тебя будет другая фамилия. Ну, скажем, Козлаевский. И звать тебя будут, к примеру, Пантелеймон Агапыч. Как, нравится?

- Сойдет! - согласился я. - Когда нет никакой фамилии, особенно привередничать не приходится.

- Ну и отлично! - вдохновился магнат. - Итак, Пантелеймон Агапыч Козлаевский, слушай, кто ты есть! Родился в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. Рос без отца. Он оставил семью за два года, как ты родился. В школе учился на тройки и четверки. Занимался в художественной самодеятельности по классу балалайки. Окончил университет, недоучившись два курса, потом служил в армии почтальоном. Был научным сотрудником одного из закрытых институтов. Защитил диссертацию на секретную тему. Был женат, были дети, была квартира. Но все потерял в результате экономических реформ. Ныне бомж. Живешь, где придется, питаешься тем, что найдешь на помойке. И так в течение последних пяти лет. Пользуешься заслуженным авторитетом у всех городских бомжей. Неоднократно избирался ими для переговоров с милицией. Участвовал в манифестациях против запрета проституции. Ну как тебе твоя биография?

Я пожал плечами.

- Да вроде ничего! Впечатляет! Особенно про жену и квартиру. Это как раз то, чего мне сейчас не хватает.

- Потом почитаешь, где родился, кем были родители, кем был классный руководитель, где служил, где работал, кто жена, кто дети. Запомнишь, как дважды два! Твою биографию будут изучать миллионы.

- Зачем это? - искренне удивился я. - Вот уж не ожидал! Миллионам больше делать нечего, как изучать биографию какого-то придурка.

Магнат поднял на меня свои иссиня-черные глаза. В них я прочитал усталость. Видно, ему уже надоело со мной возиться, но он понимал, что путей отступления нет. Раз взяли меня в качестве кандидата, то надо дотягивать до победного конца. Даже если он не принесет никаких результатов.

- Ты что, еще ничего не понял? - вяло пробормотал он.

Я помотал головой.

- Честно говоря, нет. Зачем мне чужая биография? Что, у меня своей нет?

Магнат отложил бумагу, пошарил что-то на столе, нашел другую, бегло просмотрел. Вообще, я заметил, что он без шпаргалок и шагу не делает. Наконец, он откашлялся.

- Ты будешь лидером партии, - как само собой разумеющееся сказал он.

Неужели! Вот это да! Я мечтал об этом всю свою сознательную жизнь. Вернее, последнюю неделю. Потому как о чем я мечтал до этого, я забыл. Значит, улыбнулась мне дочка магната со своим приданым! Не получу я тут ни шиша! Вот так и рушатся надежды в один момент! А я-то губы раскатал! Подсунут сейчас какую-нибудь задрипанную партию, в которой и членов-то раз, два и обчелся, и заставят собирать членские взносы. Нет, не по мне это занятие! Совсем не по мне...

- Какой еще партии? - тем не менее, поинтересовался я. Когда становишься лидером партии, нужно все-таки знать, какой именно. Хотя бы для галочки.

- Новой, только что организованной партии, - спокойно сказал магнат. Мы ее так и назовем - "Новая партия бомжей". Эн-пе-бе! Слыхал о такой?

Я помотал головой.

- Нет. А что, была старая партия бомжей?

- Не было, - равнодушно сказал магнат. - Но это не суть важно. Важно то, что теперь такая партия есть. И ты ее лидер. Усек?

- Не совсем. Что, ради меня придумали целую партию?

Магнат устало вздохнул. Похоже, ему окончательно надоело со мной мучаться, и сейчас он пожалел, что вообще со мной связался. Что ж, простота хуже воровства. А что он еще ждал от профессионального бомжа? Какого кандидата хотел, такого и получил.

- Я думал, ты более сообразителен. Конечно, не ради тебя. А ради меня. Мне нужна такая партия.

Вот уж не думал, что такой солидный человек играет в политические бирюльки! Придумывает себе для развлечения всякие партии и сам же их разыгрывает. Что-то вроде политического преферанса. Собираются три пузатых толстосума и расписывают пульку. Кто проиграл - отдает завод, кто выиграл получает две фабрики.

- А зачем она вам нужна, эта партия? - спросил я и косо посмотрел на хама.

Дима резко повернулся. Под ним даже скрипнуло кресло. Он раскрыл рот и гаркнул:

- Еще один вопрос и вылетишь отсюда!

Магнат возмущенно посмотрел на него и тоже повысил голос:

- Ты где находишься, а? В кабаке или на партийном собрании?

Хам втянул голову в плечи и сказал виноватым тоном:

- На собрании.

- Ну, так будешь выступать, когда тебе слово дадут! Понял?

- Понял... - тоскливо пробормотал хам.

Все-таки хозяина он боялся. Наверное, это был единственный человек, перед которым он испытывал священный трепет. Все остальные были для него мусором.

Магнат перевел взгляд на меня. Я втянул голову в плечи. Вот сейчас он обольет меня настоящими помоями. То, что делала Ангелина, было всего лишь разминкой. Но магнат ласково усмехнулся, так что у меня мурашки побежали по коже и выскочили через дыры в тряпье наружу.

- Вопрос закономерный. Раз ты будешь лидером партии, ты должен знать все. Даже то, что тебе знать не положено. Цени мою откровенность. Другому бы ни за что не сказал, но тебе я доверяю. Черт его знает почему, но доверяю. Так что отвечаю на поставленный вопрос. У нас выборы на носу. Мне нужны свои люди в городской Думе. Ты станешь одним из ее депутатов.

Я засмеялся. Совершенно искренне засмеялся. За прошедшую неделю мне ни разу не было так весело, как сейчас. Наверное, так смеется человек, приговоренный к смертной казни за кражу пачки сигарет. Потому как просто в это не верит. Я тоже не верил.

- И вы думаете, меня выберут в Думу? Ха-ха-ха...

Все остальные не смеялись. Видно, парни давно привыкли к шуткам своего босса и знали, что он не выносит смеха. А если и выносит, то только тогда, когда сам дает указание смеяться. Магнат терпеливо ждал, когда я успокоюсь. Одному смеяться было как-то несподручно, и я замолчал. Он подождал еще несколько минут.

- Выберут, - наконец сказал вполне серьезно. - Еще как выберут! Я даже знаю, с каким перевесом. Я его сам посчитал.

Я понял, что магнат не шутит. Похоже, он знает, что говорит. Такие люди слов на ветер не бросают. Если скажут какую-нибудь глупость, можете быть уверенными, что эта глупость обязательно произойдет.

- И что мне надо будет делать в этой Думе? - поинтересовался я, продолжая не верить в его безответственное заявление, но просто поддерживая игру. Пускай босс развлечется! Ну, любит пошутить человек, так пускай потешит душу. Может, это у него хобби такое. Вроде гольфа. У одних - шарик погонять по газону, у других - в Думе поприкалывать. Каждый сходит с ума по-своему.

- Будешь делать то, что скажут! - на сей раз тихо сказал Дима.

Хозяин опять строго посмотрел на своего подручного. Тот замолк и обиженно отвернулся. Проворчал что-то себе под нос. Наверное, ругал меня последними словами. А что, сам такого выбрал! Не я же навязывался! Магнат устремил взгляд на меня.

- Делать ничего будет не надо, - спокойным тоном сказал он, словно меня уговаривал. - Надо будет только говорить. Что говорить, ты потом узнаешь. Все твои речи распишут до буквы. Все твои ответы на вопросы прессы подготовят заранее. Вопросы тоже. Тебе останется только все это выучить и произнести перед микрофоном. Так что будешь изредка вещать с трибуны. Иногда кричать с места. Иногда лезть в драку. Плескать водой в коллег. Все, как полагается. Уразумел?

- И только лишь для этого меня посадят в Думу? - удивился я. Там и без меня хватает таких же! Одним придурком больше, одним меньше, ничего не изменится!

- Не только, - проворчал магнат и посмотрел в бумажку. Немного подумал. Наверное, мучительно соображал, говорить мне все или не говорить. А как не сказать, если для этого меня туда и сажают! Ведь я и буду продвигать в жизнь то, ради чего все это затевается. Так я должен знать, что продвигать, или нет?

Магнат это тоже понимал. Поэтому и объяснил:

- Как депутат Думы ты будешь заниматься одним важным делом. Это дело станет твоей основной задачей. Все остальное по боку. Обсуждения законов, дебаты по поправкам, публичные откровения о судьбе страны - это для пионеров. Судьбу страны решают другие. Те, которых никто не знает. Ты будешь занят только одним - пробивать Фонд помощи бомжам.

Я удивленно приподнял брови. Вот уж не думал, что такая шишка обеспокоена судьбой каких-то несчастных бомжей! Ну, пошел бы тогда хоть похлебкой их накормил. Денег-то, судя по особняку, куры не клюют. Для чего все эти игры в политику? Мне казалось, что такой человек должен беспокоится только лишь о своем кошельке. И на сей раз я оказался на высоте. В смысле, догадался с первого раза, к чему он клонит.

Магнат вылез из-за стола, прошелся по кабинету к дальней стене, где располагалась обширная библиотека с никогда не вынимаемыми книгами, нажал какую-то кнопку. Один из книжных шкафов отъехал в сторону. За ним оказалась дверца огромного стального сейфа, вделанного в стену заподлицо. Мне сразу бросилось в глаза, что сейф построен серьезно - куча каких-то кнопок, рычаги и задвижки, все это должно отбивать у любого взломщика охоту даже подходить к нему.

- Вот сейф, в котором будет храниться этот Фонд, - сказал мой магнат. - Теперь понял? Или есть еще какие-то вопросы?

Вопрос у меня был только один. Но перед тем как его задать, я взвесил все за и против. Стоит его задавать или нет? Что меня поразило, так это размеры сейфа! Они меня просто напугали. В такой сейф можно спокойно посадить человека, если тот откажется зарабатывать деньги для магната. Я представил себя на месте мешков с деньгами, запертым в темном стальном ящике, и мне чуть не стало плохо. Видимо, для этого мне сейф и продемонстрировали. Чтобы напугать. Иначе как объяснить, что передо мной открыли заветные тайны магнатовского процветания. Я немного поразмышлял о бренности человеческой жизни, глядя себе под ноги. Затем поднял голову и посмотрел на хозяина. И задал свой вопрос.

- А если я откажусь?

- Твое право! - спокойно сказал магнат. - У нас же демократия. Каждый выбирает то, что ему больше по душе. Предлагаю тебе вместо этого срок за убийство. Восемь лет в колонии строгого режима для отпетых рецидивистов. Хочешь?

Я вытаращил глаза.

- Но я никого не убивал! Клянусь! Того мужика на Лесной я и пальцем не тронул. Можете проверить! На пистолете моих отпечатков нет! Мое алиби может подтвердить девица, с которой я спал в эту ночь. Так что я не совершал этого убийства! Понимаете, не совершал!

- Не волнуйся, еще совершишь, - зевнул магнат, прикрыв ладонью рот. У тебя все впереди! Мы уже нашли человека, которого ты убьешь с особой жестокостью. Он дал свое согласие. Так что выбирай!

Я больше не думал. И не выбирал. И вопросы у меня кончились. Я согласился.

- Хорошо, пускай будет партия бомжей! В конце концов, бомжи тоже люди. И их очень много. Так что их интересы должен кто-то представлять.

Магнат улыбнулся, демонстрируя мне свои отличные зубы.

- Ну вот, это будет первым пунктом твоей избирательной программы.

Глава 6

Побег из комнаты отдыха

После душещипательной беседы с магнатом меня отвели в мою комнату. На отдых. Хотя, комната - это громко сказано. Это был какой-то чулан на первом этаже в дальнем крыле дома с одним окном и без малейшего намека на мебель. Вместо мебели в углу лежала куча сена. Большая такая куча и пахла она прелой травой. Если бы этот стожок лежал на лугу, я бы с удовольствием повалялся на нем. Но в чулане?

- Это что, местный сеновал? - спросил я у оруженосцев.

- Это твоя постель! - равнодушно ответил Костик.

Видно, он был абсолютно безразличен к моей судьбе, если имел наглость предлагать мне в качестве постели прелое сено! Про хама Диму я уж не говорю! Тот бы просто толкнул меня в угол, не говоря ни слова. Наверное, ему мешало это сделать присутствие кореша Кости, с которым он почему-то считался. Нет, все-таки лидеру партии и кандидату в Думу спать на сене западло. Что могут подумать про эту партию и про эту Думу заезжие хлопцы? Скажут, что партия дышит на ладан. И Дума тоже. А если об этом узнают члены моей партии, они перестанут платить членские взносы, потому что решат, что я все деньги пересылаю на свой личный счет за рубеж.

- Не понял! - удивился я. - Мне на этом что, спать?

- Спать, - вяло подтвердил Костик.

- Ты что, против? - сказал Дима. - Мы можем сено убрать! Будешь спать так, на полу.

- Не против, конечно! - я пожал плечами. - Могу и на этом! Я в своей жизни где только не спал! За последнюю неделю на чем только не валялся! Но почему на сене, черт возьми? Я что, собака?

- Задаешь слишком много вопросов! - Дима показал мне кулак. Дождешься когда-нибудь!

Вот в этот момент мне очень захотелось стать лидером какой угодно партии! Только ради того, чтобы этого носорога сразу из нее исключить. Или объявить ему строгий выговор с занесением и с переводом на другую работу. В другой город. А что, ведь лидер партии может казнить и миловать! И все члены должны ему подчиняться. Если не подчиняется - сразу административные меры вплоть до физического устранения.

Костик был настроен более благодушно. Он не питал ко мне звериных чувств. А если и питал, то тщательно это скрывал.

- А ты полагаешь, - сказал он мне, - что лидер партии бомжей должен спать в мягкой постельке, в то время как миллионы простых членов его партии ютятся под заборами?

- Нет, не полагаю... - пробормотал я.

- И ты думаешь, что если у тебя будет хорошо отоспавшаяся и откормленная морда, миллионы голодных членов за тобой пойдут?

- Нет, не думаю...

Да, в логике ему не откажешь. Тут и возразить нечего! Действительно, глупо будет выглядеть предводитель нищих и голодных с откормленной рожей. Хотя, впрочем, такое нередко бывает. Но на глупостях построен весь мир.

- Ладно, так и быть, буду спать на сене, - согласился я. - Что я, хуже других лидеров партий? Уж они-то от своих членов не отрываются! Потому за ними и идут!

Я прошел в угол и прилег на сено, подставив локоть под голову. Было мягко, и уже одно это хорошо. Все-таки на сырой земле спать намного хуже. Ладно, пускай издеваются, сколько их душе угодно! Пускай заставляют спать на полу и есть черствый хлеб, все выдержу. Мне бы только дорваться до ящика, засветить свою физиономию на экранах, а там... ищи ветра. Мне вся эта политическая возня уже в печенках сидит. Хоть я ее еще и не начинал!

- И душ тебе не положен! - вдруг сказал Дима, и на его лице заиграла злорадная ухмылка. Наверное, он ждал этого момента весь вечер - когда сможет сообщить мне радостную новость. - Так что теперь забудь о мыле!

Я уже знал, что перечить ему не имеет смысла. Лидер партии бомжей не может пахнуть одеколоном. Потом, мочой и кровью - это пожалуйста! Но одеколоном - нет! Одеколоном пахнут лидеры других партий, которые уже организовали свой фонд.

- Само собой! - кивнул я. - А сортир под ближайшими кустами?

- Еще чего! - возмутился Костик. - Ты нам так весь участок уделаешь! Вот за этой дверью есть унитаз. Но это идея! Я прикажу его снять отсюда или заколотить дверь. Будешь ходить в ведро.

Он наподдал ногой ржавое ведро для мусора, стоявшее в углу. Ведро покатилось по полу и ударилось в стену с противным режущим слух грохотом. Это было похоже на удар гонга к следующему раунду переговоров. Или драки. Смотря, чем я буду заниматься в этой Думе. Правда, туда еще надо как-то попасть. Думаю, что я не пройду в первом же туре, и магнат будет кусать себе локти и ругать этих двух олухов, которые подсунули ему такого кандидата. Хотя у этого магнатишки наверняка есть связи на самом верху, и он сможет пропихнуть в Думу любого кандидата, даже умалишенного из психиатрической лечебницы, в которой я уже имел честь побывать. Там такие экземпляры, что они будут замечательно смотреться в президиуме собрания какой угодно партии!

Ладно, пускай будет отдельная камера, пускай будет отдельное ведро! Ничего, я потом отыграюсь! Когда я стану лидером партии, первым делом прикажу забить все туалеты и душевые в этом доме. Вот тогда вы у меня попляшете!

- И сигареты тебе не положены, - сказал Дима. - А то подожжешь весь дом!

- Спасибо, я не курю. А книги, журналы, газеты, телевидение? Я должен знать, что делается в стране и мире!

- А ты полагаешь, что бомж это имеет? - резонно заметил Костик.

- Полагаю, что нет.

- Тогда отдыхай! Ужин тебе принесут.

- Я что, арестован? - удивился я.

- Теперь да! - рявкнул Дима.

- За что это?

- Слишком много болтаешь!

Выполнив свою миссию, парни пошли на выход.

- Кстати, - обернулся Костик у самых дверей. - Девочку не желаешь?

Я бросил взгляд на кучу сена.

- Нет, спасибо. Я уж как-нибудь сам...

Мои оруженосцы двусмысленно хмыкнули и удалились, закрыв за собой дверь. По-моему, в двери щелкнул замок. Или мне это только так показалось. Да нет, не показалось, дверь закрыли на ключ. И значит, я действительно арестован!

Хорошенькое дело! За какое преступление меня посадили под замок? Представьте, за болтовню? Кому сказать, не поверят! Да сейчас этим занимаются все, кому не лень! С утра до вечера и с вечера до утра. И никого не сажают. Более того, дают много денег. Чем больше наболтал, тем больше заработал. А если еще болтать по чисто конкретному заказу, так вообще озолотят. Иногда, правда, болтают не то, что заказывают. Болтают то, что на душе лежит. А это уже чревато последствиями. За это можно и жизнью поплатиться. Так что магнат, надо отдать ему должное, придумал хороший способ борьбы с ненужной болтовней. Хотя, это не он придумал. Это придумали до него в четырнадцатом веке, при инквизиции. А потом уже последующие поколения отработали все способы борьбы с болтовней до тонкостей.

Нет, все-таки надо уносить отсюда ноги! Если пошли такие расклады, мне здесь делать нечего. Пускай сами играют в политику, если им больше заняться нечем! Я в эти игры играть не нанимался. Мне бы только попасть на голубые экраны! Засветить свою физиономию, чтобы кто-нибудь из сердобольных зрителей напомнил мне мое настоящее имя и сообщил мою подлинную фамилию. Ведь должен же раздастся хоть один возмущенный голос: "Граждане, вас дурют! Это никакой не Пантелеймон Козлаевский, это на самом деле такой-то и такой-то, которого уже давно разыскивает милиция!" И вот тогда можно ноги в руки и ходу отсюда! Только интересно, как?

Первым делом я подошел к окну и проверил створки. Дернул шпингалет, створка легко открывалась, но за ней была прочная металлическая решетка. Я подергал решетку. Приделана намертво. Да, отсюда не сбежишь! Но хочется. Ужасно как хочется! Ладно, не вечно же они будут держать меня под запором. Когда-нибудь выпустят погулять одного. Скажем, когда я стану депутатом Думы. Ведь их выпускают иногда в народ, чтобы они поняли его боль. И тогда только меня и видели!

Но когда это еще будет? А сейчас мне совсем не хотелось сидеть в этом вонючем чулане, в котором, похоже, раньше хранили грязное белье, которое некому было постирать!

Я подошел к двери и подергал ручку. Конечно, дверь закрыта на замок. Причем снаружи ключом. Я наклонился и приложил глаз к замочной скважине. Ключ торчал в замке. И откуда у магната такие допотопные замки? Хотя какой еще может быть замок в чулане? Странно, что он вообще тут есть. Да, хорошо бы как-то этим