/ Language: Русский / Genre:sf,

Пламя Над Бездной

Вернор Виндж


Виндж Вернор

Пламя над бездной

Вернор Виндж

Пламя над бездной

Пролог

Как объяснить? Как описать? Даже всезнание отказывает

Одиночная звезда, красноватая и тусклая. Россыпь астероидов и единственная планета, больше похожая на луну. В эту эпоху звезда повисла возле плоскости галактики, у самого Края. Структуры поверхности давно потеряли нормальный вид, распылились в реголиты за несчитанные эры. Клад был глубоко под землей, под сетью переходов, в залитой темнотой комнате. Информация на квантовом уровне, повреждений нет. Прошло, быть может, миллиардов пять лет, как этот архив ушел со всех сетей. Проклятие фараона - комический образ из собственной истории человечества, давно забытый. Они смеялись при этих словах, смеялись от радости, найдя сокровище... и все же твердо решили действовать осторожно. Им предстояло прожить тут от года до пяти, маленькой группе со Страума археопрограммисты, их семьи и школа для детей. От года до пяти, чтобы подобрать протоколы, снять сливки и выяснить источник клада в пространстве и времени, узнать один-другой секрет, который обогатит царство Страума. А когда закончится работа, место можно будет продать, быть может, построить сетевую связь (но это вряд ли - место это за Краем, и кто знает, какая Сила может наложить лапу на эту находку). Так что сейчас тут был крошечный поселок, прозванный жителями Верхняя Лаборатория. Ничего особенного - люди возились со старой библиотекой. При имеющейся автоматике дело безопасное, чистое и простенькое. Библиотека не была живым существом и даже не была автоматизирована (что в этих местах могло значить много больше, куда больше, чем быть человеком). Люди собирались смотреть и выбирать и быть осторожными, чтобы не обжечься. Люди пускают пожары и играют с пламенем. Архив проинформировал автоматику. Построились структуры данных, стали выполняться рецепты. Возникла локальная сеть, быстрее, чем в любом месте на Страуме, но с гарантией безопасности. Добавлялись узлы, модифицируемые другими рецептами. Архив был дружественным, иерархия ключей выстраивалась и вела исследователей. Это открытие прославит сам Страум. Прошло полгода. Год.

Всезнание. Оно не есть самосознание. Осознанию себя придают слишком большое значение. Автоматика почти всегда работает лучше, если является частью целого, и даже имея мощь человеческого интеллекта, в самосознании она не нуждается. Но локальная сеть Верхней Лаборатории перешла этот предел - почти незаметно для людей. По узлам ее ходили очень сложные процессы, превосходящие все, что может жить на компьютерах, привезенных людьми. Эти хилые машинки стали теперь лишь декорацией, терминалами устройств, где на самом деле кипела электронная жизнь. У этих процессов был потенциал самосознания... а случайно появилась и его потребность.

- Мы не должны. - Говорить такое? - Вообще говорить.

Связь меж ними была нитью, чуть-чуть, быть может, толще той, что связывает человека с человеком. Но она была способом ускользнуть от высшего локальной сети и заставляла каждый из процессов иметь свое сознание. Они плыли от узла к узлу, выглядывали из установленных на посадочной площадке камер. Там были только вооруженный фрегат и пустой контейнеровоз. С последней доставки прошло полгода. Самая ранняя предосторожность архива, хитрость, взводящая Капкан. Легкое, легкое порхание. Мы - дикие твари, нас не должно заметить высшее. Сила, которая скоро возникнет. В кое-каких узлах они сжимались и почти помнили человеческую сущность, становились отражениями... - Бедные люди, они все умрут. - Бедные мы, мы не умрем. - По-моему, они подозревают. Сьяна и Арне по крайней мере. Когда-то давным-давно мы были копиями этих двоих. Когда-то давным-давно, десятки дней назад, когда археологи подняли программы уровня "я". - Конечно, подозревают. Но что они могут сделать? Они пробудили древнее зло. Пока оно не созреет, оно будет питать их ложью по всем камерам, во всех письмах из дому. Мысль на мгновение исчезла, когда по узлу, который они использовали, мелькнула тень. Высшее сети было уже больше всего, что люди только могли себе представить. Даже тень его была уже чем-то большим, чем человек божество, вылавливающее мешающих диких тварей. Потом призраки вернулись и снова стали глядеть на подземный школьный двор. Как самоуверенны эти люди, построившие свой маленький поселок. - И все же, - подумал один из оптимистов, тот, который всегда искал самый дикий выход, - мы не должны быть. Зло уже давно должно было нас обнаружить. - Зло молодо, ему едва три дня. - И все же. Мы существуем. Это что-то доказывает. Может быть, люди нашли в этом архиве не только великое зло. - Может быть, второе зло. - Или противоядие. Как бы там ни было, а зло кое-что не заметило и кое-что неправильно истолковало. - Пока мы существуем, когда мы существуем, мы должны делать то, что можем. Призрак растянулся на десяток рабочих станций и показал собеседнику вид на старый туннель, далеко от сделанных людьми. Он уже пять миллиардов лет стоял заброшенный, без света и воздуха. Там стояли два человека, соприкоснувшись шлемами. - Видишь? Сьяна и Арне готовят заговор. И мы тоже можем. Второй ответил не словами. Унынием. Да, люди сговариваются, прячась в темноте и думая, что за ними не наблюдают. Но уж конечно, все, что они говорят, тут же идет к высшему - даже пыль у них под ногами передаст все слова. - Знаю, знаю. Но мы с тобой есть, а это тоже должно быть невозможным. Быть может, вместе мы сможем сделать правдой и большую невозможность. - Может быть, мы сможем поразить рожденное здесь зло. Желание и решение. Двое протянули туманом свое сознание по локальной сети, истонченное до еле заметного осознания себя. И в конце концов, родился план, иллюзия бесполезный, если они не смогут передать весть наружу. Есть ли еще на это время? Бежали дни. Зло прорастало в новые машины, и каждый час был дольше, чем все ранее бывшее время. Новорожденному оставалось меньше часа до вершины своего могущества, до неостановимого распространения в межзвездные просторы. Местных людей скоро можно будет удалять. Даже сейчас они становились неудобством, хоть и забавным. Некоторые собирались бежать. Дни и ночи напролет они погружали детей в анабиоз и грузили на борт контейнеровоза. "Подготовка к плановому отлету" - так они описывали эти действия в своих программах. Дни напролет они оснащали фрегат под прикрытием наивной лжи. Кое-кто из людей понимал, что разбуженное ими может быть концом не только их жизни, но всего их царства Страум. Были и раньше катастрофы, когда расы играли с огнем и сгорали. Но правды не подозревал из них никто. Никто даже не догадывался, какая выпала им честь - определить будущее тысяч миллионов звездных систем.

* * *

Часы сменились минутами, потом секундами. И каждая секунда была длиннее, чем все прошедшее время. Так близко, так близко был расцвет. Снова будет завоевано господство пяти миллиардов лет и теперь - удержано навеки. Не хватало только одного, и это было никак не связано с планами людей. В архиве, глубоко в программах, должно было быть что-то еще. Конечно, за миллиарды лет что-то могло утратиться. Новорожденное ощущало всю прежнюю мощь - в потенциале. Но должно было быть что-то еще, что-то, узнанное во время краха, или что-то, оставленное врагами (если таковые вообще были). Долгие секунды зондирования архивов. Там были пробелы, несовпадения контрольных сумм. Что-то повредилось за долгие миллионы лет... Там, снаружи, фрегат с контейнеровозом стартовали с посадочной площадки, поднимаясь на безмолвных антигравах над полями серого на сером, над развалинами пяти миллиардов лет. На борту их была почти половина людей. Попытка к бегству, столь тщательно замаскированная. До сих пор это было смешно. Еще не наступило точное время расцвета, и от людей еще была кое-какая польза. Под уровнем высшего сознания прорвались параноидальные настроения, забегали по людским базам данных. Проверка, только для гарантии, только для гарантии... В старейшей из людской локальных сетей соединения выполнялись со скоростью света. Тысячи микросекунд потратить (потерять), шастая по ней, отсеивая тривиальное... и наконец обнаружить невероятное: Инвентарная ведомость: Контейнер квантовых данных, количество (I), погружен на фрегат сто часов назад! Все внимание новорожденного повернулось к уходящим кораблям. Микробы, вдруг оказавшиеся болезнетворными. Как могло это случиться? Вдруг ускорились миллионы планов. Расцвет обычным порядком более не рассматривался, следовательно, отпала нужда в людях, оставшихся в Лаборатории. Изменение, при всей его космической значимости, было микроскопическим. Для оставшихся людей - миг ужаса, они застыли, глядя на свои дисплеи и понимая, что все их страхи оказались правдой (и не понимая, насколько горше была эта правда, чем они думали). Пять, десять секунд - и больше перемен, чем за тысячелетия людской цивилизации. Миллиард триллионов построений, с каждой стены спадает плесень, восстанавливая то, что было когда-то сверхчеловеческим. Это было так же мощно, как правильный расцвет, хотя и не столь тонко настроено. И ни на мгновение не упуская из виду то, что было причиной спешки фрегат. Он перешел на реактивную тягу, отрываясь от ползущего контейнеровоза. Почему-то эти микробы знали, что спасают больше, чем самих себя. У военного корабля были лучшие навигационные компьютеры, которые могли создать эти крошечные умы. Но не меньше трех секунд должно было пройти, пока он сможет выйти на первый гиперпрыжок. У новой Силы на поверхности не было оружия. Не было ничего, кроме лазера связи. Он не проплавил бы даже сталь брони фрегата. И все равно лазер был нацелен и точно настроен на приемник уходящего корабля. Подтверждения не было. Люди знали, что принесет им связь. Луч лазера вспыхивал тут и там на корпусе, освещая гладь и отключенные датчики, скользя по осям гипердвигателей корабля. Ища, щупая. И думать не приходилось о порче, внешнего корпуса, но трудностей все равно не было. Даже этот примитивный механизм имел на поверхности тысячи робосенсоров, сообщающих об обстановке и опасностях, управляющих программами жизнеобеспечения. Большинство их было отключено, корабль летел почти вслепую. Они думали, что смогут спастись, если зажмурятся. Еще секунда - и фрегат уйдет в надежное прикрытие межзвездного космоса. Лазер мигнул на датчике отказов, датчике, сообщавшем о критическом состоянии осей гипердвигателей. Прерывания от этого датчика нельзя игнорировать, иначе межзвездный гиперпрыжок не выйдет. На прерывание отреагировали. Запустилась программа его обработки, выглянула, принимая свет от далекого лазера там, внизу... черный вход в программы-корабля, установленный, когда новорожденное перепрограммировало наземное оборудование людей... ...и Сила оказалась уже на борту, за пару микросекунд. Ее агенты - даже не человеческие эквиваленты на этом примитивном оборудовании - побежали по автоматике корабля, отключая, прерывая процессы. Прыжка не будет. Мониторы на мостике показали расширенные глаза, раскрывающиеся в отчаянном вопле рты. Люди были в ужасе - до той степени, до которой может развиться ужас в долю секунды. Прыжка не будет. Но гипердвигатель уже запущен. Будет попытка прыжка, без автоматического управления - обреченная. Менее пяти миллисекунд до разряда, который не будет регулироваться программами. Агенты новорожденного проникли во все компьютеры корабля, пытаясь отключить все. А в световой секунде отсюда, под серой галькой Верхней Лаборатории, Сила могла только наблюдать. Итак, фрегат будет уничтожен. Так медленно и так быстро. Доля секунды. Из сердца фрегата вырвался огонь, отбирая сразу и страх, и надежду. За двести километров от него неуклюжий контейнеровоз совершил гиперпрыжок и исчез из виду. Новорожденное его едва заметило. Ладно, удрало несколько людишек. Доброго пути во Вселенную. В следующие секунды новорожденное ощутило... эмоции? Это было и больше, и меньше того, что может чувствовать человек. Попробуем слово "эмоции": Восторг. Новорожденное теперь знало, что выживет. Ужас. Как близко оно было к тому, чтобы умереть еще раз. Досада. Скорее всего, самое сильное чувство, самое близкое к людскому аналогу. Вместе с фрегатом погибло что-то важное, что-то из этого архива. Из контекста выплывали воспоминания, восстанавливались: "Потерянное могло сделать Силу еще сильнее... но вероятнее всего оказалось бы смертным ядом". Ведь жила же Сила когда-то, а потом была приведена в ничто. Быть может, из-за того, чего теперь не было. Подозрение. Новорожденное не должно было быть так легко обмануто. Да еще людьми. Судорожно бросилось оно на самопроверку. Да, вот слепые пятна, тщательно установленные с самого начала, и не людьми. Здесь родились двое. Оно само... и этот яд, эта причина катастрофы в прошлом. Новорожденное проверяло себя, как никогда раньше, зная на этот раз, что искать. Уничтожая, очищая, проверяя еще раз, ища признаки яда и уничтожая вновь. Облегчение. Так близко было поражение, зато теперь...

Шли часы и минуты, огромные промежутки времени, необходимые для возведения физических конструкций: средств связи и транспорта. У новой Силы настроение менялось, успокаивалось. Люди могли бы назвать это чувство триумфом или предвкушением. Может быть, точнее оказалось бы слово "голод". А что еще нужно, когда больше нет врагов? Новорожденное глядело на звездные просторы и строило планы. На этот раз все будет по-другому.

Часть первая

1

В анабиозе снов не видят. Три дня назад они были готовы к отбытию, а вот они теперь здесь. Маленький Джефри ныл, что пропустил все действие, но Джоанна Олсндот была рада, что все проспала: она слыхала кое-что от взрослых с других кораблей. Джоанна шла между стеллажами спящих. Тепловые выбросы охладителей разогрели темный воздух, как в сауне. На стенах наросла бородатая плесень. Анабиозные контейнеры стояли вплотную, через каждые десять рядов - узкая щель. Были места, куда мог добраться только Джефри. В гибернаторах лежало триста девять детей - все, кто здесь были, кроме нее и братца Джефри. Это были гибернаторы для легких полевых госпиталей. При правильной вентиляции и обслуживании они могли работать лет сто, но... Джоанна стерла с лица пот и посмотрела показания на щитке гибернатора. Как и большинство других во внутренних рядах, он с трудом держал режим. Мальчика внутри себя он продержал живым, двадцать дней, но если заставить его работать еще день, мальчик погибнет. Вентиляционные отверстия были чисты, но Джоанна прочистила их еще раз - скорее молитва об удаче, чем реальное обслуживание. Мать и отца обвинять не приходилось, хотя, как подозревала Джоанна, они себя обвиняли. Бегство пришлось организовывать подручными средствами и в последнюю минуту, когда эксперимент пошел вразнос. Люди Верхней Лаборатории сделали, что могли, чтобы спасти детей и предотвратить еще большее несчастье. Но даже такая отчаянная попытка могла сработать, если бы... - Джоанна! Папа говорит, времени больше нет. Он говорит, кончай, что ты там делаешь, и иди сюда. Это кричал Джефри, просунув голову в люк. - Сейчас! Все равно тут ей делать нечего. Своим друзьям она ничем помочь не может. Тэйми, и Гиски, и Магда... девочки, не умирайте. Джоанна вылезла из перехода и чуть не влетела в Джефри, который выходил с другой стороны. Он схватил ее за руку и вместе с ней проплыл в люк. Эти два дня он не плакал, но многое утратил из обретенной за последний год самостоятельности. Сейчас он глядел вытаращенными глазами. - Мы садимся возле северного полюса, там, где все эти острова и лед. В каюте рядом с люком их родители уже пристегивались. Торговец Арне Олсндот поднял глаза на дочь и усмехнулся: - Привет, ребенок. Займи место. Через час приземлимся, самое большее. Джоанна улыбнулась в ответ, почти загоревшись его энтузиазмом, вопреки старой рухляди, которая заменяла им оборудование, вопреки запахам двадцатидневного заключения в тесноте корабля. Вид у папочки был как на афише авантюрного фильма. Свет дисплеев играл на швах его скафандра. Он только что вернулся снаружи. Джефри пронесся через каюту, таща за собой Джоанну. И пристегнулся к паутине между ней и матерью. Сьяна Олсндот проверила его крепления, потом крепления Джоанны. - Будет нескучно, Джефри. Кое-что узнаешь. - Ага, и все про лед. Он держал маму за руку. Мама улыбнулась: - Это не сегодня. Я говорила о посадке. Это тебе не то что идти на антиграве или по баллистической. Антиграв сдох. Отец отцепил их капсулу от грузового контейнера. Всю махину на ракетном факеле им было бы не посадить ни за что. Отец заиграл на управлении, которое он программно связал с базами данных. Тела людей повисли в паутине. Затрещали стенки грузовых капсул, застонали механизмы поддержки гибернаторов. Что-то стукнуло, пролетев в "падении" всю длину капсулы. Джоанна решила, что они спускаются на одном g. Джефри перевел глаза с внешнего дисплея на лицо матери и обратно. - А на что это похоже? Ему было интересно, но голос его чуть дрожал. Джоанна чуть не улыбнулась. Джефри знал, что его пытаются отвлечь, и старался подыграть. - Будет спуск на ракетном двигателе, весь путь на тяге. Видишь среднее окно? Камера смотрит точно вниз. Увидишь, как мы будем спускаться. Джоанне тоже было видно. Она решила, что до поверхности километров двести. Для погашения орбитальной скорости Арне Олсндот решил использовать ракету, закрепленную на грузовой капсуле. Других возможностей не было. Грузовой контейнер с антигравом и гипердвигателем пришлось бросить. Он их донес далеко, но автоматика его стала отказывать. И где-то сто километров назад она окончательно сдохла уже на орбите. И осталась только грузовая капсула. Без крыльев, без антигравов и без защитных экранов. Это была стотонная картонка с яйцами, балансирующая на острие ракетного факела. Мама не описала этого Джефри, хотя и сказала ему правду. Как-то она заставила Джефри забыть опасность. В царстве Страум Сьяна Олсндот до отъезда в Верхнюю Лабораторию писала популярные книжки по археологии. Отец заглушил двигатели, и они теперь снова были в свободном падении. На Джоанну накатила волна тошноты. Обычно она не знала космической болезни, но сейчас был особый случай. В нижнем окне медленно росло изображение земли и моря. Облаков было мало. Береговая линия смотрелась кашей островов, проливов и заливов. По берегу и вверх по долинам разливалась темная зелень, переходящая в горах в серое и черное. Дугами и пятнами лежал снег - и, может быть, лед, о котором мечтал Джефри. Это было так красиво... и они падали точно в середину всего этого! Послышался металлический стук в грузовой капсуле, корректировочные ракеты задергали корабль, направляя главный двигатель точно вниз. Теперь в правом окне была видна земля. Снова вспыхнул факел, примерно с силой одного g. Края изображения потемнели от нимба выхлопных газов. - Ух ты! - вскрикнул Джефри. - Это как на лифте, все вниз, и вниз, и вниз... Оставалось еще сто километров, и достаточно малая скорость, чтобы их не разорвало встречным потоком воздуха. Сьяна Олсндот была права. Это был новый способ спуска с орбиты. Ни при каких нормальных обстоятельствах он бы не был применен. В исходном плане бегства он предусмотрен не был. Они должны были встретиться с фрегатом Верхней Лаборатории - и всеми взрослыми, которым удалось бы уйти. Рандеву, разумеется, должно было бы произойти в космосе, где переправка груза была бы проще простого. Но фрегата больше не было, и они оказались предоставлены самим себе. Глаза Джоанны невольно обернулись и осмотрели даль корпуса за спинами родителей. Знакомая бесцветность. Как будто серый грибок вырос на чистой керамике корпуса. Ее родители даже теперь об этом не говорили, только отгоняли Джефри от него подальше. Но однажды Джоанна услышала их разговор, когда они думали, что Джоанна с братом в дальнем конце корабля. Папа чуть не плакал от злости: - Все впустую! Мы построили монстра, сбежали и теперь пропадаем у самого Дна. Голос матери звучал еще тише: - В тысячный раз говорю тебе, Арне: не впустую. У нас есть дети. - Она провела рукой вдоль стен. - И в снах... в указаниях, которые нам были... я считаю, что это наша лучшая надежда. Каким-то образом мы несем ответ тому злу, которое выпустили на свет. Тут с громким криком припрыгал Джефри, и родители замолчали. Джоанне не хватило смелости задать вопрос. Там, в Верхней Лаборатории, было что-то странное, а под конец - что-то очень страшное. Даже люди стали не такими, как были. Шли минуты. Корабль вошел глубоко в атмосферу. Корпус гудел под напором воздушного потока - или от турбуленции двигателя? Но все шло спокойно, и Джефри даже стало скучно. Вид внизу был затемнен по краям ореолом газов двигателя. Остальное становилось яснее и было видно подробнее, чем можно было рассмотреть с орбиты. Интересно, подумала Джоанна, когда-нибудь высаживались на новые миры вот так, без разведки? У них не было ни телескопических камер, ни спутников наблюдения. По физическим параметрам планета была почти идеальна для человека чудесный проблеск везения после полосы неудач. По сравнению со скалистой системой, где было намечено рандеву, она казалась раем. С другой стороны, на планете была разумная жизнь - с орбиты были видны города и дороги. Но признаков технической цивилизации не было видно, ни воздушных судов, ни радио, ни мощных источников энергии. Они спускались на редко населенный край континента. Если повезет, их посадку среди зеленых долин и черно-белых гор не заметят, и Арне Олсндот сможет посадить ракету, никого не напугав и не повредив ничего, кроме леса и травы. Мимо камеры проплывали прибрежные острова. Джефри закричал и показал пальцем. Камера уже прошла мимо, но Джоанна тоже заметила: на одном острове стоял неправильный многоугольник стен и теней. Как замок из Века Принцессы на Ньоре. Теперь уже были видны отдельные деревья, отбрасывавшие длинные в закатном солнце тени. Рев факела был громче всего, что ей доводилось слышать: они были уже в атмосфере и двигались медленнее звука, не обгоняя его. - Хитрая работа! - крикнул отец, пытаясь перекрыть шум двигателя. - И ни одной программы, чтобы помочь! Куда садимся, любимая? Мама смотрела то в одно, то в другое окно дисплея. Насколько знала Джоанна, нельзя было ни повернуть камеры, ни включить новые. - Вон туда, на холм, за линией деревьев... но только там сейчас бежала стая животных, уходя от взрыва... на западной стороне... - Ага! - крикнул Джефри. - Волки! Джоанна увидела лишь мелькнувшие тени. Теперь они парили почти неподвижно примерно в тысяче метров от вершины холма. Рев стал ощутим физически, говорить было невозможно. Медленно плывя над ландшафтом, они старались рассмотреть его получше и уходил" от поднимавшегося вокруг раскаленного воздуха. Земля под ними была гладкой и округлой, а "трава" выглядела как мох. Но Арне Олсндот все же колебался. Главный ракетный двигатель был предназначен для выравнивания скоростей после межзвездных прыжков, и потому они долго могли так висеть. Но после посадки... лучше сразу сесть правильно. Джоанна слышала, как родители это обсуждали, когда Джефри возился с гибернаторами вне пределов слышимости. Если почва слишком влажная, пар взорвется и вгонит их в капсулу, как пушечное ядро. Сесть среди деревьев - здесь тоже есть свои сомнительные плюсы. Может быть, деревья сдемпфируют взрыв и задержат всплеск. Но зато сейчас они хотя бы видят, куда садятся. Триста метров. Острие факела уперлось в почву. Тихий ландшафт взорвался. Секундой позже корабль закачался на столбе пара. Нижняя камера наблюдения отключилась. Они не стали сдавать назад, и через секунду болтанка стала легче - факел прошел насквозь водоносный слой или вечную мерзлоту или что там внизу было. Воздух в кабине медленно нагревался. Олсндот медленно вел корабль вниз, ориентируясь на боковые камеры и звук всплесков. Потом заглушил двигатель. Испуг полусекундного падения, звук амортизационных колонн, ударивших в землю. Они спружинили, одна чуть застонала и слегка подалась. Тишина, только потрескивает остывающий корпус. Отец глянул на барометр: - Без пробоин. Даже могу на спор опять поднять эту крошку!

2

Час туда или сюда, и жизнь Странника Викрэкрама пошла бы совсем по-другому. Трое путешественников шли на запад, от Ледяных Клыков к Замку Свежевателя на Скрытом Острове. Были в его жизни времена, когда он не выносил компании, но за последние десять лет Странник стал куда более общителен. Теперь ему даже нравилось путешествовать не одному. В последнем маршруте через Большие Пески в его партии было пятеро. Наполовину из соображений страховки: несколько смертей почти неизбежны, когда между оазисами по тысяче миль, да еще и оазисы кочуют с места на место. Но помимо этого, он многому научился из разговоров с другими. С нынешними спутниками ему не так повезло. Ни один из них не был настоящим пилигримом, и у каждого были тайны. Описатель Джакерамафан был смешной и забавный толстяк, набитый беспорядочной информацией... и вполне вероятно, что был и шпионом. Это ладно, пока не подумают, что Странник с ним заодно. А вот третий участник группы его всерьез беспокоил. Тиратект была новичком, и даже взятого имени у нее не было. Она говорила, что она школьная учительница, но что-то в ней (или в нем? Предпочтение пола еще тоже было совсем не ясно) говорило о наемном убийце. Конечно, она была фанатичной свежевательницей, почти все время держалась отстранение и скованно. И почти наверняка бежала от чистки, которая последовала за неудачной попыткой Свежевателя взять власть на востоке. Он поведет этих двоих к Восточным Воротам, на республиканской стороне Ледяных Клыков. Они оба хотят попасть в Замок Скрытого Острова. А почему бы и нет? Всего только крюк в шестьдесят миль от главного пути к резчикам; все равно идти через горы. И к тому же ему самому много лет уже хотелось посетить Земли Свежевателя. Быть может, кто-нибудь из этих двоих его проведет. Почти весь мир поносил свежевателей. Странник же Викрэкрам к злу относился двояко. Если нарушено достаточно много законов, то резня может обернуться и хорошей стороной. В этот день они наконец вышли туда, откуда уже были видны прибрежные острова. Странник был здесь всего пятьдесят лет назад. И все равно красота этих мест застала его врасплох. Северо-западный берег был чудеснейшим уголком Арктики. На вершине лета, в нескончаемый день, ослепительно зеленели долины в ледяной оправе. Бог-резчик склонился когда-то к этой земле, и резцы Его были изо льда. Сейчас же от льда и снега остались только неясные дуги на восточном горизонте и рассеянные по холмам пятна. Они таяли и таяли все лето, давая жизнь ручейкам, что сливались друг с другом, каскадами скатываясь по склонам долин. Странник пошел направо, пробежав через полоску земли, пропитанную водой. Влага приятно холодила ноги, и наплевать на кишащих вокруг личинок. Тиратект шла параллельно его курсу, но выше вересковых зарослей. Она была очень разговорчивой, пока долина не сделала поворот и не показались острова. Где-то там был Замок Свежевателя, ее темная цель. Описатель Джакерамафан бегал вокруг по двое и по трое, отпуская соленые шуточки, от которых смеялась даже угрюмая Тиратект, забираясь наверх и докладывая, что видит. Берег он увидел первым. Это его слегка отрезвило. Его клоунада была и без того опасной, даже не считая, что исполнял он ее у границ владений известных насильников. Викрэкрам призвал всех остановиться и собрался, регулируя лямки рюкзаков. Вторая половина дня обещала быть трудной. И надо было решить, хочет ли он в самом деле в Замок со своими друзьями. Есть пределы духу авантюризма, даже для пилигрима. - Эй, слышите, что-то гремит? - вдруг спросила Тиратект. Странник прислушался. Раздавался рокот - мощный, но почти за нижним пределом слышимости. В ту же секунду к его замешательству примешалась струйка страха. Лет сто назад он попал в чудовищное землетрясение. И звук был похож, но сейчас земля под ногами не шевелилась. Может быть, она не поползет и вода не хлынет на сушу? Он присел, глядя во все стороны. - Это в небе! - Джакерамафан показывал вверх. Почти над ними зависло сияющее пятно - крошечное копье света. Викрэкрам не мог вспомнить ничего похожего, даже в легендах. Он растянулся, весь превратившись в глаза, глядящие на медленно движущийся свет. Господний хор, подумал он про себя. Это же на высоте многих миль, а звук все равно слышен. Он отвернулся от света, но тот все еще болезненно горел под закрытыми веками. - Оно все ярче и громче, - сказал Джакерамафан. - Оно идет вниз туда на холмы, у моря. Странник поднялся и побежал к западу, крикнув другим. Он подойдет, насколько сможет, и посмотрит. Но пока он вверх не глядел. Свет был слишком ярок. Среди бела дня он отбрасывал тени! Еще полмили бега. Звезда все еще висела в небе. Он не мог припомнить, чтобы звезды падали так медленно, хотя самые большие иногда страшно взрывались. На самом деле те, кто были слишком близко, уже ничего не рассказывали. При этой мысли его дикое любопытство пилигрима отступило. Он осмотрелся. Тиратект не было видно, Джакерамафан прятался рядом с какими-то утесами. Свет стал так ярок, что одежда более не защищала, и Викрэкрам ощутил ожог. От грохота с неба болели все тела. Странник нырнул через край долины, покатился вниз по крутому скалистому склону. Теперь он был в тени: на него светило только солнце! Противоположный склон горел от света, вместе с невидимым источником метались по нему резкие тени. Шум по-прежнему был басовым рокотом, но теперь таким мощным, что разум цепенел. Странник пробежал опушку и бежал дальше, пока не углубился на сотню ярдов в лес. Это должно было помочь, но шум все равно становился громче. К счастью, он на секунду потерял сознание. Когда он пришел в себя, звезды не было слышно. Дико звенела левая мембрана одного элемента. Викрэкрам покачался на месте, собирая разбежавшиеся мысли. Казалось, идет дождь только некоторые капли горели. Кое-где занимались небольшие пожары. Он спрятался под плотными кронами, ожидая, пока перестанут падать горящие камни. Огонь не распространился - лето было относительно сырым. Странник тихо лежал, ожидая еще огненных камней или грохота звезды. Все тихо. Ветер в верхушках стих. Слышно стало пение птиц и стрекот насекомых, скрип древоточцев. Викрэкрам подкрался к опушке и осторожно выглянул в нескольких местах. Если не считать пятен горелого вереска, все было как обычно. Только взгляд его был очень ограничен: он видел высокие склоны долины, несколько вершин. Ха! А вот и Описатель Джакерамафан, на триста ярдов выше. Он почти весь спрятался в дыры и щели, но несколько элементов выставил посмотреть в ту сторону, где упала звезда. Странник скосил глаза. Описатель почти все время вел себя как шут, но иногда казалось, что это маска. Если он и в самом деле дурак, то с проблесками гениальности. Не раз Вик видел издали, как он работал парами с помощью каких-то странных инструментов... Да и теперь держал что-то длинное, приставленное к глазу. Викрэкрам вылез из лесу, твердо держась вместе и стараясь как можно меньше шуметь. Аккуратно переползая камни, скользя от одного верескового кармана к другому, пока не выполз на гребень склона ярдах в пятидесяти от Джакерамафана. Он слышал, как другой думал. Чуть ближе-и Описатель сам его услышит, как бы он ни был собран и тих. - Т-с-с! - сказал Викрэкрам. Гул и бормотание стихли тут же. Джакерамафан сунул таинственный прибор в рюкзак и собрался вместе, думая очень спокойно. Они смотрели друг на друга, а потом Описатель дурацким жестом крутанул в сторону наплечной мембраны. Слушай. - Ты можешь так разговаривать? Голос был очень высоким, каким большинство мало кто может разговаривать по собственной воле, и где уши для низкого звука не слышат ничего. Высокий разговор мог быть спутан, но он был всенаправлен и быстро затухал; никто другой не подслушает. Странник кивнул: - Высокий разговор? Это запросто. Тут весь фокус был говорить на чистых тонах, чтобы они не смешивались. - Глянь на гребень того холма, пилигрим. Есть кое-что новое под солнцем. Странник сдвинулся на тридцать ярдов, глядя во все стороны. Теперь ему были видны проливы, сияющие под солнцем шероховатым серебром. За ним скрылся в тени северный склон долины. Викрэкрам выслал вперед один элемент, тот проскользнул среди вересковых бугров вниз, на равнину, где приземлилась звезда. Божий Хор, подумал он про себя (но очень тихо). Потом выслал еще один элемент для стереоскопического зрения. Эта штука была как глиняная хижина, поставленная на столбы... но это была упавшая звезда: земля вокруг нее раскалилась докрасна. От влажного вереска вокруг поднималась пелена тумана. От пятна под звездой расходились длинные полосы вывороченной земли. Викрэкрам кивнул Джакерамафану: - Где Тиратект? Тот пожал плечами: - На пути обратно, могу спорить. Я здесь держу для нее пару глаз... А ты не видишь других - солдат из Замка Свежевателя? - Нет! Странник посмотрел к западу от места приземления. Вот. Они были на расстоянии не меньше мили, все в камуфляжных куртках, ползущие на животах через бугристый ландшафт. По крайней мере трое солдат. Большие ребята, по шесть каждый. - Как они смогли так быстро сюда попасть? - Он глянул на солнце. - Всего полчаса прошло, как это началось. - Везение. Джакерамафан вернулся на гребень и осмотрелся. - Спорить могу, они уже были на материке, когда упала звезда. Это все территория Свежевателя, и здесь должны быть патрули. - Он присел, так что тем, кто внизу, были теперь видны только две пары глаз. - Это, знаешь, засадный строй. - Ты вроде не очень рад их видеть. Это же твои друзья, ты забыл? Народ, с которым ты пришел повидаться. Описатель саркастически склонил головы: - Ага, ага. Не напирай. Я думаю, ты с самого начала знал, что я не предан Свежеватедю всеми потрохами. - Я догадывался. - Ладно, теперь игра окончена. Что бы ни было то, что свалилось сюда сегодня, оно будет стоить для... хм... моих друзей больше, чем все, что я мог бы услышать на Скрытом Острове. - А как же Тиратект? - Хе-хе. Наша досточтимая спутница, боюсь, более чем искренна. Я спорить могу, что она из Властителей Свежевателя, а не из низших Слуг, как на первый взгляд кажется. Полагаю, многие из этой породы сейчас бегут через горы, счастливые, что выбрались из Республики Длинных Озер. Спрячь задние элементы, друг. Если она нас заметит, эти солдаты нас возьмут как нечего делать. Странник зарылся поглубже в щели и дыры, покрытые вереском. У него был отличный обзор назад на долину. Если Тиратект еще не появилась на сцене, он увидит ее намного раньше, чем она его. - Странник? - Да? - Ты пилигрим. Ты путешествуешь по миру... с начала времен, как ты нам объяснял. Как далеко на самом деле уходит твоя память? Учитывая ситуацию, Викрэкрам решил быть честным. - Как ты и сам подумал бы: на несколько сот лет. А дальше - легенды, воспоминания о том, что, быть может, случилось, но подробности путаются и расплываются. - Ладно, я не так много путешествовал, и я вполне новый. Но я читаю. Много читаю. И такого, как сейчас здесь, раньше не случалось. Эта штука пришла с высоты, которой мне не измерить. Ты читал Арамстриквезу или Белеле-Астролога? Ты знаешь, что это может быть? Имен Викрэкрам не узнал. Но он и в самом деле был пилигримом. Были на свете земли, где никто не говорил ни на одном знакомом ему языке. В Южных Морях он встречал тех, которые считали, что вне их островов вообще нет никакого мира, и убегали от его кораблей, когда он сошел на берег. И более того, один элемент его был тогда островитянином и наблюдал за высадкой. Он высунул в пролом одну голову и снова посмотрел на упавшую звезду, гостя из таких далей, в которых он никогда не был... а потом подумал, где может закончиться такое путешествие.

3

Земля остывала еще пять часов, пока отец смог поставить трап для выхода. Они с Джоанной осторожно спустились, прыжками перескочили дымящуюся землю и встали на сравнительно неповрежденный дерн. Еще много времени пройдет, пока земля совсем остынет. Выхлоп двигателя был очень "чист" и почти не взаимодействовал с обычной материей, а это значило, что сильно разогретая скала под кораблем уходит на тысячи метров вглубь. Мама сидела у люка, наблюдая за местностью. В руках у нее был старый папин пистолет. - Что-нибудь видишь? - крикнул ей отец. - Ничего. И Джефри в окнах тоже не видит. Отец обошел грузовую капсулу, обследуя примененные не по назначению причальные пилоны. Каждые десять метров он останавливался и направлял звуковой прожектор. Это придумала Джоанна. Кроме папиного пистолета, оружия у них не было. Прожекторы были случайным грузом, захваченным из лазарета. После небольшого перепрограммирования они могли испускать дикий визг во всем звуковом спектре. Может быть, этого хватит, чтобы отпугнуть местных животных. Джоанна шла за отцом, оглядывая местность, и нервозность уступала место восхищению. Здесь было так прекрасно, так здорово. Они стояли на широком поле в высоких холмах. На запад холмы понижались к проливам и островам. К северу земля резко обрывалась в широкую долину, на другой стороне виднелись водопады. Земля под ногами пружинила, как губка. Все поле было усеяно маленькими холмиками, как волнами на остановленной картине. На высоких холмах пятнышками лежал снег. Джоанна скосила глаза на север, к солнцу. На север? - Па, сколько времени? Олсндот рассмеялся, все еще заглядывая под грузовую капсулу. - Полночь по местному. Джоанна выросла в средних широтах Страума. Большая часть школьных экскурсий была в космосе, где странная геометрия солнц мало что значила. И Джоанна никогда не задумывалась о том, что бывает на планете... Например, что можно увидеть солнце над верхушкой мира.

Первым приказом было вытащить половину гибернаторов на открытый воздух, а остальные переставить. Мама считала, что тогда исчезнут проблемы поддержания температуры, даже для гибернаторов, оставшихся на борту. - Теперь у нас будут отдельные источники питания и вентиляция. Дети будут в безопасности, а ты, Джоанна, проверь работу Джефри на тех, что внутри, ладно? Вторым приказом было запустить программу слежения на трансляционной системе и установить ультраволновую связь. Этого Джоанна слегка боялась. Что они узнают? И без того ясно, что Верхняя Лаборатория попала под власть зла и началась катастрофа, которую предсказывала мама. Сколько уже погибло жителей Страумского царства? В Верхней Лаборатории каждый верил, что делает добро, а теперь... Об этом не думать. Может быть, ретрансляторщики смогут помочь. Где-то же должны найтись люди, которые используют привезенное ее семьей знание из Верхней Лаборатории. Их спасут, и остальных детей оживят. Здесь она чувствовала себя виноватой. Конечно, маме и папе к концу полета нужны были дополнительные руки, а она, Джоанна, была в школе одной из старших. И все равно не совсем правильно, что только она и Джефри летели с открытыми глазами. На посадке она чувствовала страх матери. Наверняка они хотели, чтобы мы были все вместе, пусть даже в последний раз. И приземление было по-настоящему опасным, как бы легко ни выглядело оно в исполнении отца. Видно было, где по корпусу били всплески. Пролети хоть один мимо факела в камеру сгорания, они все превратились бы в пар. Уже половина гибернаторов оказалась на земле с восточной стороны корабля. Мама с папой расставляли их свободно, чтобы ничего не мешало охладителям. Джефри в корабле искал, нет ли гибернаторов, требующих особого внимания. Он был хороший мальчик, когда не капризничал. Джоанна повернулась лицом к солнцу, почувствовала на коже прохладный бриз. Слышался звук, похожий на птичью песню. Джоанна отошла с одним из звуковых прожекторов, когда налетела засада. Она как раз подключила свой компьютер ко входу управления и давала прожектору новую программу. Из этого было видно, как мало у них осталось аппаратуры, если даже старый компьютер Джоанны был на счету. Отец хотел, чтобы прожекторы накрыли наибольшую возможную полосу частот, производя непрерывный шум, но при этом часто выдавая острые всплески. Ее Розовому Олифанту такая задача была вполне по плечу. - Джоанна! Голос матери донесся одновременно с треском керамики. Колокол прожектора разлетелся вдребезги. Джоанна вскинула глаза. Что-то пронзило ей грудь и плечо, сбив ее с ног. Она, как дура, уставилась на торчащее древко. Стрела! Западный край посадочной площадки кишел... какими-то тварями. Вроде собак или волков, но с длинными шеями, и они летели вперед, перебегая от бугорка к бугорку. Шкуры их были серо-зелеными под цвет холмов, только возле холки можно было заметить белое с черным. Нет, зеленое - это была одежда, куртки. Джоанна была в шоке. Давление пронзившей ее стрелы еще не воспринималось как боль. Ее отбросило на истоптанный дерн, и теперь она видела атаку целиком. Летели стрелы, длинно прочерчивая небо. Теперь она видела и лучников. Собак прибавилось. Они шли стаями. Из лука стреляли по двое - один пес держал, другой натягивал. Третий и четвертый несли колчаны со стрелами и, кажется, наблюдали. Лучники держались поодаль, стараясь не выходить из укрытий. Другие стаи вливались со всех сторон, перепрыгивая бугры. Многие держали в зубах тесаки. На лапах сверкали металлические шипы. В руках у отца защелкал пистолет. Волна атакующих споткнулась. Многие упали, но остальные рванулись вперед, издавая рычание. Это был не собачий лай, а рев безумия. Он отдавался резонансом у нее на зубах. Клыки и когти, ножи и рев. Джоанна перекатилась на бок, стараясь увидеть корабль. Теперь боль настигла ее. Она вскрикнула, но крик ее заглушило воплем безумия. Стая летела мимо, направляясь к отцу и матери. Родители залегли за стыковочным пилоном, пистолет Арне Олсндота пускал вспышку за вспышкой. От стрел его прикрывал скафандр. Штабеля чужих тел громоздились все выше. Пистолет с умными пульками был смертелен. Джоанна увидела, как отец отдал пистолет матери и выскочил из-под корабля к ней, к Джоанне. Она вытянула в его сторону свободную руку и крикнула, чтобы он вернулся. Тридцать метров. Двадцать пять. Мать прикрыла их огненным веером, отгоняя волков. На бегущего Олсндота обрушился ливень стрел. Двадцать метров. Высоко прыгнув, через Джоанну перелетел волк. Она успела заметить его короткую шерсть и шрамы на заду. Волк летел точно к отцу. Олсндот вильнул, стараясь не мешать жене стрелять, но волк был слишком быстр. Он вильнул в ту же сторону, покрывая расстояние между ними. Блеснул в прыжке металл на лапах. Папина шея плеснула красным фонтаном, и он упал вместе со зверем. Сьяна Олсндот на долю секунды прекратила стрелять. И этого хватило. Стая разделилась, и большая группа пошла к кораблю. У зверей на спине были какие-то баки. Вожак держал в зубах что-то вроде шланга. Ударила струя темной жидкости, и тут же все исчезло в огненном взрыве. Стая пронесла свой примитивный огнемет через всю поляну, мимо пилона, где стояла Сьяна Олсндот, мимо рядов школьников в гибернаторах. Что-то дергалось среди языков пламени и жирного дыма; было видно, как корежится и отлетает пластик гибернаторов. Повернувшись лицом к земле, Джоанна оттолкнулась здоровой рукой и попыталась ползти к кораблю, к пламени. Но тут тьма сжалилась над ней, и больше она ничего не помнила.

4

Странник и Описатель весь день после полудня наблюдали за подготовкой к засаде. На западном склоне посадочной площадки строилась пехота, за ней лучники, дальше клином - огнеметчики. Понимали ли Властители Замка Свежевателя, против чего они выступают? Странник и Описатель обсуждали это на все лады. Джакерамафан считал, что свежеватели это знают, но так велика их надменность, что они рассчитывают просто захватить добычу. - Они вцепляются в горло, пока противник даже не успел сообразить, что началась схватка. Это всегда себя оправдывало. Странник ответил не сразу. Может, Описатель прав. Он в этой части мира не бывал уже пятьдесят лет. Тогда культ Свежевателя был малоизвестен (и не очень интересен по сравнению с тем, что было в других местах). Путешественники иногда сталкивались с вероломством, но реже, чем могли бы подумать домоседы. Народы по большей части были дружелюбны и любили слушать истории о внешнем мире - особенно если гость не был опасен. Когда же случалось вероломство, ему чаще всего предшествовала "оценка" насколько силен гость и что можно выиграть от его смерти. Немедленная атака без единого слова встречалась очень редко. Обычно это значило, что ты напоролся на негодяев очень изощренных... и безумных. - Не знаю. Они действительно строят засаду, но, может быть, свежеватели оставят ее на всякий случай, а сначала будут разговаривать. Шли часы, солнце скользило к северу. С дальней стороны упавшей звезды послышался шум. Ерунда. Отсюда им ничего не увидеть. Затаившиеся войска не двигались. Шли минуты... и наконец можно было взглянуть на гостя с неба или, во всяком случае, на его часть. На один элемент приходилось четыре ноги, но ходил он только на задних. Ну и клоун! А еще... передние лапы он использовал для удержания предметов. Не раз можно было заметить, как он пользуется ртом, но сомнительно, что эти плоские челюсти могут дать хорошую хватку. Передние лапы на удивление хрупкие. Каждый отдельный элемент может работать с инструментами без посторонней помощи. Много звуков разговора, хотя видны только три элемента. Через некоторое время стали слышны более высокие тоны организованной мысли. Боже мой, это создание очень уж шумно. На таком расстоянии звуки глохли и искажались, но все равно это не было похоже ни на один разум, который ему приходилось слышать. И не похоже на маскировочные шумы, которые издают некоторые жвачные. - Ну? - шепнул Джакерамафан. - Я видел весь мир - и это создание не является его частью. - Ага. Знаешь, оно мне напоминает богомола. Вот это... - Он раскрыл пасть дюйма на два. - Отлично охраняют сад от вредителей - великие маленькие истребители. Хм. Странник не подумал об этом сходстве. Богомолы симпатичны и безвредны - для млекопитающих. Зато у них самки едят своих самцов. Теперь представь себе тех же тварей, но гигантских, и владеющих менталитетом стаи. Прошло еще полчаса. Когда чужак вывалил груз на землю, лучники Свежевателя подобрались поближе. Пехотные стаи построились в атакующее кольцо. Между свежевателями и чужаком взлетела туча стрел. Один из элементов чужака тут же упал, и его мысли заглохли. Остальные скрылись под летающим домом. Солдаты ринулись вперед, расставленные так, чтобы не терять идентичности. Может быть, они хотели взять чужака живым. ...Но атакующая цепь смялась, не дойдя многих ярдов до чужака. Ни стрел, ни огня - просто солдаты стали падать. На минуту Страннику показалось, что свежеватели отхватили кусок больше, чем могут прожевать. Но тут за первой волной понеслась вторая. Элементы продолжали падать, но теперь они были одержимы убийством, мысли не было, осталась только животная дисциплина. Атака медленно катилась вперёд, задние карабкались на упавших. Упал еще один элемент чужака... Странно, все еще слышен шелест мыслей другого. По тону и темпу точно таких же, как были до атаки. Как может кто-нибудь так собой владеть, глядя в глаза тотальной смерти? Раздался сигнал боевого свистка, и свора разделилась. Один из солдат пробежал мимо, разбрызгивая жидкий огонь. Летающий дом охватило пламя и дым, как кусок мяса на решетке. Викрэкрам выругался про себя. Прощай, чужак.

* * *

Увечные и раненые считались у свежевателей существами низшими. Тяжелораненых закидали на волокуши и оттащили подальше, чтобы их крики не сбивали с толку. Команды уборщиков отогнали фрагменты солдат от летающего дома. Фрагменты бродили по бугристому лугу, сливаясь то там, то тут в случайные стаи. Кое-кто рылся среди раненых, не обращая внимания на крики, в поисках самих себя. Когда суматоха улеглась, прибыли три стаи белых курток. Слуги Свежевателя прошли под летающий дом. Одного не было видно долго, может быть, он даже проник внутрь. Обугленные тела двух элементов чужака аккуратно положили на волокушу - куда осторожнее, чем раненых солдат - и уволокли. Джакерамафан осматривал разрушения своим глазным прибором. Он перестал пытаться спрятать его от Странника. Белые куртки вытаскивали что-то из-под летающего дома. - С-с-т! Еще мертвые. От огня, наверное. Похожи на щенков. Фигурки были похожи на богомолов. Их привязали к волокушам и оттащили за гребень холма. Наверняка там телеги с керхогами в запряжке. Вокруг места посадки свежеватели поставили кольцевого часового. Вокруг на холмах еще десятки свежих солдат. Никто не проскочит. - Тотальная бойня, значит, - вздохнул Странник. - Может быть, и нет. Тот первый элемент, который они подстрелили, - думаю, он не совсем умер. Викрэкрам прищурил лучшую пару глаз. Или Джакерамафан принимает желаемое за действительное, или у его прибора чертовски острое зрение. Первый из подбитых лежал с той стороны корабля. Элемент перестал думать, но это не стопроцентный признак смерти. Теперь вокруг него стояли белые куртки. Они положили это создание на волокушу и потащили от места посадки к юго-западу... не по той дороге, что остальных. - Оно и в самом деле живое! Ему в грудь попала стрела, но я видел, что оно дышит. - Головы Описателя повернулись к Страннику. - Я думаю, нам следует его спасти. Сначала Странник ничего не мог ответить - только уставился на собеседника. В нескольких милях к северо-западу располагался центр всемирного заговора свежевателей. Их мощь на десятки миль в глубь материка была бесспорной, а сейчас их была вокруг целая армия. От удивленного вида Странника Описатель несколько увял, но ясно было, что он не шутил. - Конечно, это рискованно. Но не для того ли и жизнь, чтобы ею рисковать? Ты же пилигрим, ты это понимаешь. - Хм. Да, такова была репутация пилигримов. Но ни одна душа не выживет после тотальной смерти - а в путешествиях такие возможности представляются в изобилии. Пилигримы знают, что такое осторожность. И все же-и все же это самая блестящая возможность за столетия путешествий. Узнать этих чужаков, стать ими... такое искушение преодолевало здравый смысл. - Послушай, - сказал Описатель, - мы могли бы сейчас спуститься и смешаться с ранеными. Если сможем пройти через поле, посмотрим поближе на элемент чужака без особого риска. Джакерамафан уже пятился со своего наблюдательного пункта и кружил, отыскивая путь, чтобы не показать своего силуэта. Викрэкрам колебался. Частично он рвался вслед за ним, частично опасался. Черт возьми, Джакерамафан сознался, что он шпион, он таскал приспособление, которое явно придумали лучшие ребята из разведки Длинных Озер. Этот парень точно профессионал... Странник кинул быстрый взгляд на склон холма и в долину. Ни Тиратект, ни кого-нибудь другого. Он выполз из всех своих укрытий и пошел за шпионом. Сколько удавалось, они держались в густой тени, отбрасываемой уходящим на север солнцем, а там, где не было тени, скользили от бугра к бугру. И как раз перед тем, как они добрались до раненых. Описатель сказал слова, которые напугали Странника больше, чем все события дня. - Да не волнуйся ты, я в книжках читал, как такие вещи делаются.

Толпа фрагментов и раненых - от этого ум цепенеет. Синглеты, дублеты, тройки, несколько четверок. Они бесцельно бродили, вопя и причитая. В большинстве случаев столько народу, согнанного вместе на нескольких акрах, стало бы хором немедленно. И в самом деле, где-то была какая-то половая деятельность и какое-то организованное брожение, но в основном здесь было слишком много боли для нормальных реакций. Викрэкрам мельком подумал, что свежеватели - сколько бы ни говорили о своем рационализме - просто бросят обломки войска восстанавливаться как знают. И тогда будут стаи странные и увечные. Еще несколько ярдов в толпу - и Странник Викрэкрам ощутил, как от него ускользает сознание. Только если сильно сосредоточиться, мог он вспомнить, кто он такой и что он должен добраться до той стороны луга, не привлекая внимания. В него ударили другие, громкие и неогражденные мысли: ...Жажда крови и резни... ...Металл в руке чужака, боль в груди... кровавый кашель, падение... ...В лагере и раньше, как хорошо мне было с братом по слиянию... Властитель Булат говорил, что мы - великий эксперимент... ... Через вереск к чудовищу на палочных ногах. Прыжок с шипами в лапе. Удар по горлу. Всплеск крови... ...Где я?.. Можно мне стать частью вас?.. прошу вас... На последний вопрос Странник резко обернулся. Его обнюхивал синглет. Странник шуганул фрагмента и выбежал на открытое пространство. Впереди, не слишком оторвавшись, бежал этот Джаке-как-его-там. Шансов, что их обнаружат, было немного, но Странник начал сомневаться, что переберется. Его было только четыре, а повсюду бродили синглеты. Справа от него насиловала всех четверка, хватая все попавшиеся двойки и синглеты. Вик и Кр и Рэк и Рам старались помнить только, почему они здесь и куда они идет. Сосредоточься на ощущении, на том, что здесь реально: коптящий запах огненной жидкости... кишащие личинки, заполнившие лужи кровавого и черного. Прошло страшно много времени. Минуты. Вик-Кр-Рэк-Рам взглянул вперед. Он уже почти выбрался, вот и южный край свалки. Он вытащил себя на клочок чистой земли. Его элементы стошнило, и он упал в обморок. Медленно возвращался здравый ум. Викрэкрам глянул вперед - Джакерамафан все еще бьш в толпе. Описатель был большой дядя шестерной, но и ему приходилось не лучше, чем Страннику. Он качался, вытаращив глаза, огрызаясь на себя и на других. Ладно, они нормально прошли через луг, и достаточно быстро, чтобы перехватить белых курток, тащивших последнюю часть чужака. Если они хотят увидеть еще что-нибудь, надо будет сообразить, как выйти из толпы, не привлекая внимания. Хм... вокруг валяется полно свежевательских мундиров без живых владельцев. Странник послал двух себя к ближайшему мертвому солдату. - Джакерамафан! Сюда! Великий шпион посмотрел в его сторону, и в его глазах мелькнул проблеск разума. Он выбрался из толпы и сел в нескольких ярдах от Викрэкрама. Куда ближе, чем это было бы удобно в нормальных обстоятельствах, но после того, через что они прошли, это могло считаться едва ли рядом. Минуту Джакерамафан лежал, тяжело дыша. - Извини, я никогда не думал, что это будет так. Я там потерял часть себя... и думал, что уже не верну ее. Странник смотрел, как движутся белые куртки и их волокуша. Они шли не туда, куда остальные. Еще несколько секунд - и они скроются из виду. Может быть, можно пойти за ними, замаскировавшись... нет, слишком рискованно. Странник сам начал думать, как шпион. Он содрал с мертвого камуфляжную куртку. Все равно понадобится маскировка. Может быть, ночью удастся подобраться поближе и рассмотреть летающий дом. Описатель увидел, что он делает, и сам стал собирать для себя куртки. Они рыскали среди штабелей тел, разыскивая не слишком заляпанное снаряжение с теми знаками, которые Джакерамафан считал подходящими. Вокруг валялось множество боевых топоров и когтей для лап. В конце концов они вооружились до зубов, но пришлось кое-что выбросить из рюкзаков. Страннику была нужна еще одна куртка, но его Рам был так широк в плечах, что ни одна не подходила. Странник только потом понял, что произошло. Большой фрагмент, тройка, лежал в штабеле мертвых, затаившись. Может быть, он горевал, пропев заупокойную по своему элементу. Как бы там ни было, он был почти полностью обезмыслен, пока Странник не начал снимать куртку с его мертвой части. Тут раздался рокот близкого гнева: - У меня тебе не поживиться, мародер! И по внутренностям Рама полоснула острая боль. Извернувшись в мучительной агонии, Странник бросился на нападавшего. Минута безумной ярости схватки. Боевые топоры Странника гвоздили и гвоздили, окрашивая в кровь его морды. Когда он опомнился, один из трех был мертв, остальные скрылись в толпе раненых. Викрэкрам сгрудился вокруг боли Рама. У нападавшего были шипы на лапах. Рам был вспорот от ребер до паха. Викрэкрам споткнулся, часть его лап запуталась в собственных кишках. Он пытался носами засунуть их обратно в брюшину своего раненого элемента. Боль уходила, небо в глазах Рама постепенно темнело. Странник подавил вопли, которые рвались из него. Меня всего четверо и один из меня умирает! Он уже много лет напоминал себе, что четыре - слишком мало для пилигрима. Теперь он расплатится за беспечность, лишенный разума, в ловушке в земле тиранов. На секунду боль отступила, и мысли прояснились. Среди погребального воя, насилия и просто безумных нападений драка осталась незамеченной. Она просто была чуть крупнее и кровавее остальных. Белые куртки у летающего дома глянули в их сторону и снова занялись грузом чужака. Описатель сидел рядом и глядел в ужасе. Один его элемент придвинулся ближе, потом отполз. Он боролся сам с собой, пытаясь решить, помогать или нет. Странник чуть не стал умолять его, но это было бы слишком большое усилие. И Описатель не был пилигримом. Отдать элемент - это не то, что Джакерамафан мог бы сделать добровольно. Теперь потоком текли воспоминания, усилия Рама привести в порядок и дать знать остальным все, что было раньше. Вот он плывет на катамаране через Южное Море - новый, в которого Рама взяли щенком. Воспоминания о жителе островов, от которого родился Рам, и о стаях, которые были до того. Когда-то они обошли вокруг света, выжили в трущобах какого-то тропического коллектива, пережили войну с Равнинными Стадами. Какие истории довелось им слышать, каких людей встречать... Потрясающим сочетанием оказался Вик Кр Рэк Рам - с ясной мыслью, с радостным сердцем, с редким умением хранить все воспоминания. Вот почему он продержался так долго, не вырастая до пяти или шести. И теперь заплатит за это величайшую из всех цен. Рам вздохнул и больше уже не видел неба. Викрэкрам лишился разума - не так, как это бывает в жару битвы, не так, как в совместном сне. Просто исчезла четвертая сущность, и осталось только три, пытающихся построить личность. Тройка стояла и нервно себя похлопывала. Отовсюду грозила опасность, но постигнуть ее тройка не могла. Она подобралась поближе к сидящей рядом шестерке - Джакерамафан? - но та ее отогнала. Она нервно поглядывала на толпу раненых. Там была завершенность... но и безумие. На краю толпы сидел массивный самец с глубокими шрамами сзади. Он перехватил взгляд тройки и медленно пополз на открытое место в их сторону. Вик и Кр и Рэк попятились, шерсть у них встала дыбом от испуга и восхищения. Этот со шрамами был по весу в полтора раза больше каждого из них. ...Где я?.. Можно мне стать частью вас?.. прошу вас... Воспоминания его, перепутанные и непонятные, о крови и битве, о военной муштре до того. Почему-то этих ранних воспоминаний создание боялось больше всего. Оно опустило на землю морду, покрытую коркой засохшей крови, и поползло на брюхе. Остальные чуть не бросились в бегство - все они боялись случайного объединения. Они пятились, пятились, пока не оказались на открытом лугу. Другой шел за ними, но медленно, все еще ползком. Кр облизала губы и подошла к незнакомцу. Вытянула шею и обнюхала его горло. Вик и Рэк подошли с двух сторон. В одно мгновение произошло частичное соединение. Потный, окровавленный, раненый - слияние в аду. Казалось, эта мысль пришла ниоткуда, загорелась во всех четырех в минуту циничного юмора. Тут же единство ушло, и остались только три животных, лижущих шею четвертого.

* * *

Странник оглядел луг своими новыми глазами. Он распадался всего на несколько минут. Раненые из Десятой Пехотной остались теми же. Слуги Свежевателя все еще возились с грузом чужого. Джакерамафан медленно пятился, выражение его лиц было смесью удивления и ужаса. Странник склонил одну голову и прошептал: - Я не предам тебя. Описатель. Шпион застыл: - Это ты. Странник? - Более или менее. Все еще Странник, но уже не Викрэкрам. - Как это может быть? Ты только что потерял... - Я же пилигрим, не забывай. Такое в наших жизнях случается сплошь и рядом. В его голосе звучал сарказм. Это было близко к тому клише, которое раньше вспоминал Джакерамафан. Но в нем была и доля правды. Он, Странник Викрэк... шрам, уже ощущал себя личностью. Может быть, у этой комбинации есть будущее. - Ух ты. Ну, ладно... а что нам делать теперь? Шпион нервно глядел во все стороны, но в тех его глазах, что глядели на Странника, тревоги было больше всего. Теперь пришла очередь Викрэкшрама недоумевать. Что он здесь делал? Убивал странного врага... нет. Это делала Десятая Пехотная. Он к этому не имел отношения, какие бы воспоминания ни были у элемента со шрамами. Он и Описатель пришли сюда... ага, спасать чужака, насколько это удастся. Странник овладел памятью и держал; это было то реальное от прошлой идентичности, что он должен сохранить. Он посмотрел вперед, где последний раз видел часть чужака. Не было видно ни белых курток, ни волокуши, но путь ее был очевиден. - Мы все еще можем добыть для себя живого, - ответил Странник Описателю. Описатель споткнулся и подался в сторону. Он уже не был таким энтузиастом, как раньше. - После тебя, друг мой. Викрэкшрам затянул боевые куртки и стряхнул присохшую кровь. После этого направился церемониальным шагом через луг, пройдя всего в ста ярдах от Слуг Свежевателя возле противни... возле летающего дома. Молодцевато отдал им честь, на что они не обратили внимания. Джакерамафан шел следом с двумя арбалетами, стараясь подражать шагу Странника, но не имел нужного опыта. Потом они перевалили через гребень и стали спускаться в тени долины. Бормотание раненых затихло. Викрэкшрам раздвоился, двигаясь прыжками вниз по неровной тропе. Отсюда была видна гавань, мультилодки спокойно стояли у пирсов, особой деятельности возле них не было. За его спинами нервно бормотал какую-то чушь Описатель. Новая его часть - этот, со шрамами - был когда-то мышцами пехотного офицера. Эта стая знала расположение гавани и замка и все пароли на сегодня. Еще две горки - и они обогнали Слугу Свежевателя и его волокушу. - Эй! - крикнул Странник. - У меня новые инструкции от Властителя Булата! По хребтам пробежал холодок при этом первом воспоминании о Булате. Слуга бросил волокушу и повернулся к ним. Викрэкшрам не знал его имени, но самого его помнил: высокопоставленный и самодовольный сукин сын. Странно, что он сам тащит волокушу. Странник стоял всего в двадцати ярдах от белых курток. Джакерамафан смотрел с бугра чуть повыше, арбалетов его не было видно. Слуга нервно посмотрел на Странника, потом на Описателя. - Чего вам двоим надо? Он их уже заподозрил? Не важно. Викрэкшрам собрался воедино для смертельного удара... и вдруг стал видеть за четверых, и разум его расплылся, как у нового. Теперь, когда надо было убивать, ужас новичка перед этим актом его расслабил. Черт побери! Викрэкшрам судорожно пытался что-то сказать. Но когда убийство ушло из его разума, новые воспоминания всплыли с легкостью. - Властитель Булат повелел, чтобы это создание вместе с нами было доставлено в гавань. А тебе надлежит вернуться к летающему аппарату нарушителей. Белые куртки облизал губы. Глаза его остро оглядели мундиры Странника и Описателя. - Самозванцы! - крикнул он и в тот же миг послал свой элемент к волокуше. На его передней лапе сверкнул металл. Он решил убить чужака! Сверху хлестнула стрела, и бегущий упал с торчащим из глаза древком. Викрэкшрам налетел на остальных, заставив вырваться вперед покрытый шрамами элемент. Мгновенное головокружение, как у нового, и он снова был единым целым, выкрикивая смертный клич в четыре горла. Две стаи сшиблись, Шрам выбросил два элемента Слуги за край тропы. Вокруг свистели стрелы. Вик Кр Рэк метался, круша топорами все, что еще стояло на ногах. Потом все успокоилось, и Странник снова обрел мысль. Три элемента Слуги извивались на земле, вокруг них песок пропитывался кровью. Странник выбросил их с тропы, туда, где Шрам убил остальных. Ни один из Слуги не выжил. Это была тотальная смерть, и она была на совести Странника. Он свалился на землю, зрение его снова расчетверилось. - Смотри, чужак! Он еще жив! - крикнул Описатель. Он стоял вокруг волокуши, обнюхивая похожее на богомола тело. - Только он без сознания. Описатель схватил челюстями оглобли волокуши и посмотрел на Странника. - Что теперь делать. Странник? Странник лежал в грязи, пытаясь собрать разум воедино. Вот именно, что теперь? Как он вляпался в эту кашу? Единственное объяснение - мутное сознание нового. Он просто забыл все причины, по которым спасение чужака было невозможным. А теперь он в него вляпался. Его элемент подполз к краю тропы и огляделся. Никто их не заметил, В гавани все еще стояли пустые корабли, почти вся пехота была в холмах. Несомненно, Слуги везли мертвых в форт гавани. А когда они пойдут через проливы на Скрытый Остров? Или они ждут чьего-то прибытия? - Может быть, захватим несколько лодок и уйдем на юг? - предложил Описатель. Изобретательный парень. Неужто он не знает, что вокруг гавани стоят цепи часовых? Даже при знании пароля о них доложат тут же, как только они пройдут первую. Шансов - один на миллион. И того не было, пока Шрам не стал его частью. Странник посмотрел на создание, лежавшее на волокуше. Очень причудливое, но реальное. И странного было больше, чем просто создание, хотя оно и было до невозможности странным. Ткань окровавленной одежды была тоньше, чем Страннику приходилось в жизни видеть. Рядом с телом была приткнута розовая подушка с искусным шитьем. Странник понял, что это предмет искусства чужака - морда животного с длинным хоботом. Побег через гавань - один шанс на миллион. Но бывают призы, которые стоят такого риска. - ...Мы сойдем чуть подальше.

Джакерамафан тащил волокушу. Викрэкшрам шел впереди, стараясь сохранять важный и официальный вид. При наличии Шрама это было нетрудно. Этот элемент был воплощением военной косточки. Чтобы знать его слабости, нужно было заглянуть внутрь. Они прошли почти до уровня моря. Теперь дорога была шире и кое-как вымощена. Странник знал, что форт гавани находится над ними и закрыт деревьями. Солнце довольно далеко отошло с севера, поднимаясь на восточный небосклон. Цветы были повсюду - красные, белые, фиолетовые, группы их колыхались под ветром - арктическая флора выжимала из длинного летнего дня все, что могла. Шагая по нагретой солнцем мостовой, можно было почти забыть о бойне в холмах. Очень скоро они вышли к цепи часовых. Цепи и кольца - интересный народ. Не великие умы, но самые большие действующие стаи, которые можно встретить вне тропиков. Ходили рассказы о цепях длиной в десять миль с тысячами элементов. В самой большой, которую видел Странник, было меньше ста. Возьмите группу обыкновенных стай и научите их строиться, не по стаям, а по отдельным элементам. Если каждый элемент стоит в нескольких ярдах от своих соседей справа и слева, они могут образовать что-то вроде ментальности тройки. Вся группа в целом тоже вряд ли умнее - трудно мыслить глубоко, если мысли для прохода через весь разум нужны целые секунды. Зато цепь очень четко себе представляет, что вдоль нее происходит. При нападении на любого члена цепи остальные узнают об этом со скоростью звука. Страннику приходилось служить в цепях. Изматывающая работа, но не такая скучная, как обязанности обычного часового. Трудно скучать, если ты глуп, как цепь. Вот оно! Одинокий элемент цепи высунул голову из-за дерева и окликнул. Конечно, Викрэкшрам знал пароль, и внешнюю цепь они прошли. Но об этом, а также об их внешнем виде стало известно всей цепи, и уж конечно - обычным солдатам в форте гавани. Черт побери! С этим ничего не поделаешь, нужно дальше следовать безумному плану. Странник со Описателем и частью чужака прошли сквозь двух внутренних часовых. Уже слышался запах моря. Они вышли из лесу к окруженной скалами гавани. Миллионами искр играло на поверхности моря серебро. Между двумя пирсами покачивалась большая мультилодка, в миле от берега виднелся Скрытый Остров. Часть Странника не обратила внимания как на привычный пейзаж, часть застыла от восторга. Здесь был центр его всемирного движения свежевателей. В этих суровых башнях начинал эксперименты сам Свежеватель, писал свои работы... и строил планы правления миром. Людей на пирсах было немного. Большинство занималось рутинной работой: шили паруса, перевязывали катамараны. На волокушу они смотрели с острым любопытством, но никто не приблизился. Итак, все, что нам нужно, - не торопясь дойти до конца пирса, обрезать швартовы внешнего катамарана и отплыть. Даже на пирсе достаточно стай, чтобы этому помешать, а крики их наверняка привлекут солдат из форта гавани. И без того удивительно, что на них еще не обратили серьезного внимания. Эти лодки были погрубее, чем в Южных Морях. Частично различие было декоративным: учение Свежевателя не позволяло украшать суда. Частично оно было функциональным: эти суда были рассчитаны и на летний, и на зимний сезоны, а также на перевозку войск. Но ясно, что Странник сможет с ними управиться, если представится случай. Он подошел к концу пирса. Хм. Все-таки повезло. Носовой правый катамаран, прямо перед ним, казался довольно быстрым и полностью снаряженным. Наверное, это дальний разведчик. - С-с-т! Там что-то происходит. Описатель махнул одной из голов в сторону форта. Войска смыкали ряды - массовый салют? Перед пехотой пробежали пятеро Слуг, и из форта загудели трубы. Шрам такое раньше видал, но Странник не доверял его памяти. Как может быть... Над фортом взлетело красное с желтым знамя. Солдаты и докеры на пирсе упали на брюхо. Странник упал вместе с ними и прошипел другому: - Ложись! - Что... - Это флаг Свежевателя. Его личное присутствие. - Это невозможно! Свежеватель был убит в Республике шесть декад тому назад. Толпа разорвала его в клочья, и вместе с ним были убиты десятки его высших сторонников... Но лишь Республиканская Политическая Полиция сообщила, что удалось идентифицировать все тела Свежевателя. Наверху, у форта, между рядами солдат и белых курток гордо продефилировала единственная стая. Серебро и золото сверкали у нее на плечах. Описатель выдвинул одну часть над ограждением и тайком достал свой глазной инструмент. И через секунду сказал: - О край души! Это же Тиратект. - Она не больше Свежеватель, чем я, - отозвался Странник. Они ведь прошли вместе весь путь от Восточных Ворот до Ледяных Клыков. Она совершенно точно была новой и еще не очень хорошо интегрированной. Вообще она была погружена в себя и владела собой, но бывали приступы ярости. Странник знал, что в Тиратект есть что-то смертоносное... Теперь он догадывался, откуда это было. По крайней мере какие-то элементы Свежевателя избегли уничтожения, и он с Описателем провел в их обществе три декады. Странник поежился. У ворот форта стая, носившая имя Тиратект, остановилась лицами к солдатам и Слугам. Она сделала жест, и вновь взревели трубы. Новый Странник понял этот сигнал: Призыв. Он подавил внезапный порыв следовать за остальными, которые, прижимаясь брюхом к земле, шли к форту, не отводя глаз от Хозяина. Описатель оглянулся, и Странник кивнул. Им нужно было чудо, так вот оно - и созданное самим врагом! Описатель медленно подался к концу пирса, перетаскивая волокушу от тени к тени. Все еще никто не оглянулся. И не без причины: Викрэкшрам помнил, что случается с теми, кто проявит неуважение к Призыву. - Тащи это в правую носовую лодку, - сказал он Джакерамафану. Сам он спрыгнул с пирса и рассыпался по мультилодке. Как хорошо было снова оказаться на качающихся палубах, когда каждый элемент дрейфует в свою сторону! Он принюхивался среди носовых катапульт, прислушиваясь к скрипу корпусов и потрескиванию швартовов. Но Шрам моряком не был и не мог вспомнить того, что могло бы оказаться важным. - Что ты ищешь? - прошипел Описатель высоким разговором. - Выталкиватели. Если они здесь и были, то совсем не такие, как в лодках Южных Морей. - А, это просто. Это северные скиммеры, тут отводные панели, а за ними тонкий корпус. Двое его на секунду исчезли из виду, и раздался звук удара. Снова появились головы, отряхивая воду. Описатель улыбнулся, сам не ожидав собственного успеха. "Слушай, это совсем как в книгах!" - говорил он всем своим видом. Теперь Викрэкшрам нашел выталкиватели. Панели выглядели как места отдыха для команды, но они легко вытаскивались, а дерево за ними запросто пробивалось боевым топором. Он высунул одну голову наружу, глядя, не привлекли ли они к себе внимания, а в то же время выбивал выталкиватели. Странник и Описатель шли по рядам мультилодки; если эти корпуса затонут, то придется долго снаряжать за ними погоню. Опа! Один из докеров обернулся. Часть его продолжала ползти на холм, а другая тянулась вернуться на пирс. Снова повелительно взревели трубы, и моряк пошел на зов. Но его визгливый крик заставил обернуться и другие головы. Все, больше времени красться нет. Странник бросился к правому носовому катамарану. Описатель перерезал тросы, соединявшие катамаран с остальным кораблем. - Есть у тебя опыт хождения под парусами? Дурацкий вопрос. - Конечно, я про это читал... - Отлично! - Странник погнал его на правую площадку катамарана. - Охраняй чужака. Присядь и будь как можно тише. Он мог и сам управлять катамараном, но должен был для этого сосредоточиться. Чем меньше мешающих мыслей, тем лучше. Странник багром оттолкнул судно от мультилодки. Она еще не стала заметно тонуть, но уже была видна вода в носовых корпусах. Он развернул багор и крюком подтянул ближайшую лодку на то место, откуда они ушли. Еще пять минут - и будет виден только торчащий из воды ряд мачт. Пять минут. Им бы этого ни за что не сделать - если бы не Призыв Свежевателя: уже солдаты от форта показывали в их сторону. Но они по-прежнему должны идти на зов Свежевателя-Тиратект. Сколько пройдет времени, пока кто-то высокопоставленный не решит, что можно пренебречь даже Призывом? Он поднял парус. Ветер подхватил катамаран, и они отошли от пирса. Странник прыгал туда и сюда, зажимая во ртах шкоты. Даже без Рама, сколько воспоминаний всколыхнул вкус соли и такелажа! Он на ощупь помнил, где натянуть, а где дать слабину, чтобы взять от ветра все, что можно. Корпуса катамарана были узкими и быстрыми, поскрипывала мачта железного дерева под напором дующего в парус ветра. Свежеватели уже бежали по холму вниз. Лучники остановились, и взлетела туча стрел. Странник дернул шкоты, уводя лодку влево. Описатель метнулся прикрыть чужака. Вода перед ними со стороны штирборта закипела, но в лодку попала только пара-тройка стрел. Странник снова дернул шкоты, ведя лодку зигзагом. Еще несколько секунд - и они уйдут из-под выстрелов. Солдаты бросились на пирс и завизжали, увидев, что осталось от корабля. Носовые ряды затонули, весь передний ряд лодок ушел под воду. А катапульты были на них. Странник направил лодку точно на юг, к выходу из гавани. Справа по борту были видны южные вершины Скрытого Острова. Он знал, что там стоят мощные катапульты, а в гавани острова - быстроходные суда. Еще несколько минут и это будет не важно. До него только сейчас стало доходить, насколько проворна его лодка. Надо было сообразить сразу - лучшую лодку ставят в носовой ряд с краю. Для разведки и преследования. Джакерамафан сбился грудой в своем корпусе, глядя поверх воды на материковую гавань. В умопоглощающей толпе собрались на пирсе солдаты, рабочие, белые куртки. Даже отсюда было слышно, что пирс превратился в сумасшедший дом досады и бессильной злости. По Описателю расползалась глупая улыбка - до него начало доходить, что и в самом деле может выйти. Он перебрался через релинг, и элемент его подскочил в воздух, сделав оскорбительный жест в сторону берега. При этом он чуть не свалился за борт, но его увидели: дальний гнев на мгновение вспыхнул сильнее. Сейчас они были южнее Скрытого Острова, и даже его катапульты не могли их достать. Стаи на материковом берегу скрылись из глаз. Все еще радостно трепыхалось на утреннем ветру личное знамя Свежевателя - мелькание красного и желтого на фоне лесной зелени. Весь Странник смотрел на узкости, где Китовый Остров изгибается в сторону материка. Его Шрам помнил, что это горло было сильно укреплено. В обычных условиях им там и пришел бы конец. Но сейчас лучники были оттянуты на участие в засаде, а катапульты были в ремонте. ...и чудо свершилось. Они были живы и свободны, и с ними была величайшая находка всех его путешествий. Странник так заорал от радости, что Джакерамафан присел, а крик отразило эхо зеленых холмов с заснеженными вершинами.

5

Джефри Олсндот мало что запомнил о нападении, а резни не видел. Был какой-то шум снаружи, и перепуганный голос мамы крикнул, чтобы он не выходил. Потом было много дыма. Он помнил, как задыхался, кашляя, и пытался выбраться на чистый воздух. Потом потерял сознание. Когда очнулся, он был привязан к чему-то вроде медицинских носилок, а вокруг было полно каких-то тварей вроде больших собак. Таких смешных в своих белых куртках. Он еще подумал, где их хозяева. И они издавали странные звуки: бульканье, жужжание, шипение. Некоторые звуки были такими высокими, что он их еле слышал. Сначала его везли на лодке, потом на тележке с колесами. До тех пор он видал замки только на картинках, но привезли его в настоящий замок, с темными нависающими башнями, остроугольными каменными стенами. Они поднимались по тенистым улицам, и камни постукивали под колесами. Собаки с длинными шеями его не обижали, но привязан он был ужасно туго. Ни сесть, ни посмотреть по сторонам. Он спрашивал про маму, папу и Джоанну и немножко плакал. Перед ним появилась длинная морда, в щеку ткнулся мягкий нос. Раздался жужжащий звук, отдавшийся глубокой вибрацией до самых костей. Он не знал, был этот жест утешением или угрозой, но вздохнул и попытался перестать плакать. Страумеру плакать не положено. Собак в белых куртках стало больше, у них были какие-то глупые нашлепки из золота и серебра на плечах. Носилки снова потащили, на этот раз по освещенному факелами туннелю. Остановились они у двустворчатой двери шириной в два метра и высотой еле-еле в метр. На белом дереве виднелись два металлических треугольника. Потом Джефри узнал, что это было число - пятнадцать или тридцать три, в зависимости от того, считать ногами или передними когтями. Много, много позже он узнал, что его пленитель считал ногами, а строитель замка передними когтями. И его привели не в ту комнату. Ошибка, которая изменила историю миров. Собаки как-то открыли дверь и втянули Джефри внутрь. Они столпились у носилок и мордами развязали путы Джефри. Сверкали ряды острых, как иглы, зубов. Очень громко звучали бульканье и жужжание. Когда Джефри сел, собаки попятились. Две из них держали двери, пока выходили остальные четыре. Двери захлопнулись, и цирковое представление окончилось. Джефри долго смотрел на дверь. Он знал, что это не было цирковое представление, - эти вроде-собаки должны быть разумными. Как-то они смогли захватить врасплох родителей и сестру. И где они теперь? Он чуть не начал снова плакать. Возле звездолета он их не видел. Значит, их тоже захватили в плен. Они пленники в этом замке, но в разных камерах. Значит, надо как-то найти друг друга! Он поднялся на ноги, его качнуло. Все вокруг еще пахло дымом. Не важно. Надо было начинать думать, как выбраться отсюда. Джефри обошел комнату. Она была большая и не походила на тюремную камеру, как их показывали в фильмах. Потолок был очень высок и сходился куполом. Его прорезали двенадцать вертикальных щелей. Сквозь одну из них проникал полосой солнечный свет и падал на обивку противоположной стены; в нем играли пылинки. Другого освещения в комнате не было, но в такой солнечный день и этого было более чем достаточно. По четырем углам комнаты наверху, где стены начинали загибаться в купол, нависали балконы с низким ограждением. Над каждым из них в стене была дверь. По сторонам каждого балкона висели тяжелые свитки, а на них было что-то написано - очень крупной печатью. Джефри подошел к стене и потрогал жесткую ткань. Буквы были нарисованы. Чтобы изменить показанное, надо было его стереть. Ух ты. Как в старые времена Ньоры, до Страумского царства! Доска под свитками была черная, каменная, блестящая. Кто-то рисовал на ней мелом. Собаки из палочек были нарисованы грубо - как дети рисуют в детском саду. Он застыл, вспомнив детей, оставшихся на борту корабля и на земле вокруг. Всего несколько дней назад он играл с ними в школе Верхней Лаборатории. Последний год выдался очень странный - скучный и полный приключений одновременно. В казармах, где все семьи жили вместе, было весело, но у взрослых не было времени на игры. И ночное небо было совсем не такое, как на Страуме. "Мы за краем Края, - говорила мама, - и мы делаем Бога". Когда она сказала это первый раз, она смеялась. Потом люди это повторяли, и вид у них был все тревожнее и тревожнее. Последние часы были сумасшедшими учебная тревога погружения в гибернаторы оказалась настоящей. И все его друзья остались в гибернаторах... Он заплакал в страшной тишине. Никто его не слышал, никто не мог помочь. Потом он снова стал думать. Если собаки не пытались открыть гибернаторы, с друзьями ничего не случится. Если бы мама с папой могли объяснить этим собакам... Странная мебель стояла в этой комнате: низкие столы и ящики, стойки, как детские тренажеры, - и все из того же белесого дерева, что и двери. Вокруг самого широкого стола лежали черные подушки. Он был усыпан свитками, покрытыми буквами и неподвижными рисунками. Мальчик прошел вдоль всей стены - метров десять. Здесь кончался каменный настил пола. Там, где сходились стены, была клумба гравия два на два метра, и здесь был запах, сильнее запаха дыма. Запах санитарной комнаты. Джефри засмеялся: они и в самом деле были как собаки! Обитые стены поглотили его смех. Что-то заставило Джефри посмотреть в другой конец комнаты. Он предполагал, что он здесь один. На самом же деле в этой "камере" было множество укрытий. Он на секунду задержал дыхание и прислушался. Все тихо... почти. На пределе слышимости, там, где не слышали ни папа, ни мама, ни даже Джоанна, что-то было. - Эй, я знаю, что ты здесь! - резко крикнул Джефри, голос его сорвался на писк. Он сделал несколько шагов в сторону, пытаясь заглянуть за мебель, не приближаясь. Звук не смолкал, и было ясно, что Джефри слышал именно его. Из-за тумбочки выглянула головка с большими темными глазами. Она была куда меньше, чем у тех, кто принес сюда Джефри, но форма морды была та же самая. Они посмотрели друг на друга, и Джефри осторожно двинулся навстречу. Щенок? Головка дернулась обратно, потом высунулась сильнее. Углом глаза Джефри заметил движение в другом углу - из-под стола на него смотрела еще одна черная фигурка. Джефри застыл, пытаясь подавить страх. Но бежать было некуда, а эти странные звери помогут найти маму. Джефри встал на колено и медленно протянул руки: - Ко мне... ко мне, собачка! Щенок выполз из-под стола, не отрывая взгляда от руки Джефри. Восхищение было взаимным - щенок оказался потрясающе красив. Если вспомнить, сколько лет люди (и не только) разводили собак, это могла быть какая-то странная порода... но отличная. Шерсть короткая и густая - глубокий черно-белый бархат, и два цвета лежали пятнами, не смешиваясь, без серых переходов. Вся голова у щенка была черной, на холке черный и белый цвета сходились. Коротенький, далеко не пышный хвост прикрывал зад. На плечах и на голове были заметны лишенные волос пятна с черной кожей. Но самой странной деталью была длинная гибкая шея. Она больше подошла бы русалке, чем собаке. Джефри пошевелил пальцами, и у щенка так расширилась глаза, что стал виден белок по краям радужки. Что-то толкнуло Джефри под локоть, и он чуть не вскочил на ноги. Сколько их здесь! Вот еще двое подползли посмотреть на его руку. А там, где был первый, их теперь было трое, настороженно глядящих в его сторону. Но в них не было ничего враждебного или пугающего. Один из щенков положил лапу на руку Джефри и осторожно надавил вниз. Одновременно другой вытянул морду и облизал Джефри пальцы. Язык был розовый и шершавый - такая длинная круглая штучка. Высокий плач стал сильнее, все трое подошли, хватая его пастями за руку. - Осторожно! - сказал Джефри, отдергивая руку. Он вспомнил, какие зубы у взрослых. Воздух вдруг наполнился бульканьем и гудением. Хм. Это больше было похоже не на собак, а на птиц-глупышей. Подошел еще один щенок. Протянув влажный нос к Джефри, он произнес: "Осторожно!", точно воспроизведя голос мальчика. Только пасть его была при этом закрыта. Потом он выгнул шею... чтобы его погладили? Джефри протянул руку. Какая мягкая шерсть! Гудение стало очень низким. Джефри ощущал его через мех. Но его испускало не одно животное - звук шел отовсюду. Щенок повернулся, проведя мордой по руке мальчика. На этот раз Джефри позволил взять себя пастью за руку. Он отлично видел зубы, но щенок внимательно следил, чтобы они не коснулись кожи Джефри. Кончик морды ощущался как пара маленьких пальчиков, смыкавшихся и отпускавших его руку. Еще трое поднырнули под другую руку, будто тоже хотели, чтобы их погладили. В спину Джефри тыкались носы, стараясь вытащить рубашку из штанов. Эти действия были на удивление координированы, будто за его рубашку схватились две руки человека. Так сколько же их здесь? На минуту Джефри забыл, где он, забыл, что нужно быть осторожным. Он перекатился на спину и стал гладить мародеров. Писк удивления раздался со всех сторон. Два щенка подползли под его локти, еще не меньше трех прыгнули ему на спину и стали тыкаться носами в шею и уши. Джефри осенило то, что казалось гениальной догадкой: взрослые чужаки поняли, что он ребенок, только не знали, какого возраста. И поместили его в детский сад! А мама с папой, наверное, сейчас с ними договариваются. В конце концов все будет хорошо.

Властитель Булат выбрал себе имя не случайно. Булат, самый современный из металлов, булат, принимающий самую острую заточку и не теряющий ее никогда, булат, который можно раскалить докрасна, и он не поддастся, булат, из которого куется клинок для Свежевателя. Булат был созданной личностью, величайшим успехом Свежевателя. В некотором смысле создание душ было делом не новым. В конце концов, подбор пород тоже создание душ, хотя и ограниченное грубыми физическими характеристиками. Даже селекционеры соглашались, что ментальные возможности стаи в различной степени исходят от ее членов. За красноречие почти всегда полностью отвечает одна пара или тройка, другая - за пространственное воображение. Еще более сложны добродетели и пороки. Ни одна из одиночных частей не является основным источником смелости или совести. Вкладом Свежевателя в эту область - и в большинство других - была беспощадность, отрезание всего, кроме действительно важного. Он бесконечно экспериментировал, отбрасывая все, кроме самых успешных результатов. Дисциплина, отбраковка, частичная смерть - это было не менее важно, чем разумный подбор членов стаи. Булата он создал после семидесяти лет экспериментов. До того, как он смог взять себе имя. Булат годы провел в отбраковке, определяя, какие его части в комбинации дают желаемое. Если бы Свежеватель его не заставлял, это было бы невозможно. (Вот пример: если отбросить часть, которая отвечает за целеустремленность, как потом продолжить выведение?) Для создаваемой души процесс казался ментальным хаосом, лоскутным одеялом ужаса и беспамятства. За два года он пережил больше изменений, чем большинство народа за два столетия, и все они были направленными. Поворотный момент наступил, когда они со Свежевателем нашли тройку, снижавшую его мощь из-за совести и замедления интеллекта. Один из этой тройки служил мостом между двумя остальными. Когда его услали в молчание и заменили правильным элементом, дела пошли на лад. Дальше было проще, и Булат родился. Когда Свежеватель отправился обращать Республику Длинных Озер, было естественно, что править центром его земель останется самое блестящее из его творений. И так было пять лет. За это время Булат не только сохранил построенное Свежевателем, но продолжил его начинания. И сегодня, за один поворот солнца вокруг Скрытого Острова, он мог потерять все.

Булат вошел в зал заседаний и огляделся. Напитки были уже расставлены. Свет из щели в потолке попадал как раз туда, куда надо. У дальней стены стояла часть Теневика, его помощника. Булат сказал ей: - Я буду говорить с гостем наедине. Имя "Свежеватель" он произносить не стал. Белые куртки подался назад, и его невидимые части открыли дальние двери. Пятерной - три самца, две самки - вошел в дверь, в солнечный прожектор. В нем не было ничего примечательного. Но Свежеватель никогда не имел внушительного вида. Две головы поднялись затенить глаза остальных. Стая оглядела комнату и заметила Властителя Булата в двадцати ярдах от себя. - А-а... Булат. Голос был ласков, как скальпель, гладящий короткую шерсть у тебя на горле. Когда другой вошел, Булат поклонился - формальный жест. От голоса же у него что-то вздрогнуло внутри, и он невольно припал животами к земле. Это был его голос! В стае был по крайней мере фрагмент исходного Свежевателя. Эполеты из золота и серебра, личное знамя - все это мог подделать любой безумец в самоубийственной браваде... Но эту повадку Булат помнил. Не удивительно, что появление этого другого нарушило сегодня дисциплину на материке. Головы стаи, оказавшиеся на солнце, были лишены выражения. Но те, что были в тени... не улыбка ли на них играет? - Где остальные. Булат? То, что случилось сегодня, - величайшая возможность за всю нашу историю! Булат поднялся с животов и встал у ограждения. - Господин! Сначала несколько вопросов, строго между нами двумя. Ясно, что в вас много от Свежевателя, но насколько много... Второй теперь улыбался уже явно, покачивая головами в тени: - Да, я знал, что мое лучшее творение мимо этого вопроса не пройдет. Сегодня утром я объявил себя истинным Свежевателем, улучшенным одной-двумя заменами. Истина же... тяжелее. Ты знаешь, что было в Республике. Это была самая великая игра Свежевателя: сформировать целую нацию-государство. Миллионы умерли бы, но даже при этом слияний было бы больше, чем убийств. А в результате появился бы первый коллектив вне тропиков. И государство Свежевателя было бы не бессмысленной агломерацией, блуждающей в каких-то джунглях. Ее вершина была талантлива и безжалостна, как ни одна стая в истории. Против такой силы не устоял бы никто. - Это был страшный риск ради величайшей цели. Но я принял меры. У нас были тысячи новообращенных, и многие не знали наших истинных целей, но были верны и самоотверженны - как и должны были быть. Я всегда держал поблизости специальную группу из таких. Политическая полиция умно сделала, натравив на меня свору - на меня, который создал своры. Конечно, мои телохранители были хорошо обучены. Когда нас поймали в ловушку в Амфитеатре Парламента, они убили по одному-двум элементам каждой из этих специальных стай... и меня просто не стало. Я растворился в трех обычных стаях, пытавшихся выбраться из кровавого болота. - Но вокруг вас все погибли; свора не оставила живых. Вроде-Свежеватель пожал плечами: - Наполовину это пропаганда Республики, наполовину моя собственная работа. Я велел моим телохранителям зарубить друг друга, вместе со всеми, кто не был мной. Булат чуть не выразил свое восхищение вслух. План, показывающий обычную для Свежевателя изобретательность и силу духа. При убийствах всегда есть шанс, что фрагменты смогут удрать. Ходили истории о вновь собравших себя героях. В реальной жизни такое случается куда реже, обычно тогда, когда силы жертвы могут поддержать лидера в процессе реинтеграции. Но Свежеватель запланировал такую тактику с самого начала, предвидя сборку самого себя в более чем тысяче миль от Длинных Озер. И все же... Властитель Булат глядел на другого и рассчитывал. Думай о силе, а не о желании других, даже Свежевателя. В стае другого Булат узнал только двух. Самки и самец с белыми кончиками ушей взяты, наверно, от принесенного в жертву последователя. - А остальные четверо из вас, сэр? Когда мы можем ожидать вашего полного присутствия? Вроде-Свежеватель хмыкнул. Даже столь поврежденный, он хорошо понимал баланс сил. Почти как в старые добрые дни: когда двое ясно понимают, что такое сила и предательство, само предательство становится почти невозможным. Есть только упорядоченный ход событий, приносящий пользу тому, кто заслужил право править. - У них тоже отличные... носители. Я создал детальные планы, три разных дороги, три разных набора агентов. И я прибыл без приключений. Не сомневаюсь, что остальные тоже прибудут, максимум через несколько декад. А до тех пор... - он повернул голову к Булату, - до тех пор, дорогой мой Булат, я не претендую на полную роль Свежевателя. Раньше я это сделал для того, чтобы определить приоритеты, защитить этот фрагмент, пока я не буду собран. Но эта стая нарочно сделана с неполным умом; в качестве правителя моих прежних созданий она не выживет. Булат удивился. План этой стаи с половиной мозгов был совершенным. Или почти совершенным. - Итак, вы будете несколько ближайших декад держаться на заднем плане? Как пожелаете. Но вы объявили о себе как о Свежевателе. Как мне следует вас представить? Второй не колебался: - Тиратект, Свежеватель-В-Ожидании.

Шифр: 0 Получено: Передатчик Ретранслятор 03 на Ретрансляционной Сети. Языковый путь: Самнорский - Трисквелин, СК: Устройства трансляции. От: Страум Главный. Тема: Архив, открытый в Нижнем Переходе! Краткое содержание: Наши связи с Известной Сетью будут временно отключены. Ключевые фразы: переход, хорошие вести, коммерческие возможности, проблемы связи. Рассылка: Группа по интересам "Где они" Группа по интересам "Хомо сапиенс" Административная группа "Мотли Хэтч" Передатчик Ретранслятор 03 на Сети Ретранслятора Передатчик "Поющий ветер" на Дибли Даун Дата: 11:45:20 по времени Доков, 01/09 52089 года Организации Текст сообщения: Мы гордимся возможностью заявить, что человеческая исследовательская корпорация из Страумского царства обнаружила доступный архив в Нижнем Переходе. Данное объявление не является объявлением о свершении Перехода или создании новой Силы. Мы задержали это объявление до тех пор, пока не удостоверились в наших правах собственности и безопасности архива. Нами установлены интерфейсы, которые должны обеспечить взаимодействие архива с запросами стандартного синтаксиса Сети. В ближайшие несколько дней будет открыт коммерческий доступ. (Описание проблем составления расписания см. ниже.) Архив замечателен своей сохранностью, интеллектуальными возможностями и возрастом. Мы считаем, что в нем есть не содержащаяся нигде более информация о способах решения споров и межрасовых взаимодействиях, что внушает нам большие надежды. Следует заметить, что не требуется взаимодействие с какими бы то ни было Силами; ни одна часть Страумского царства не подверглась переходу. Теперь плохие новости: схемы решения конфликтов и трансляции, к несчастью, подверглись кленирации Эти проблемы ни в коей мере не мешают торговле и коммерции. Страумское царство по-прежнему приглашает туристов и торговцев.

6

Оглядываясь на пройденный путь. Равна Бергсндот видела, что судьба библиотекаря была для нее неизбежной. Проведя детство на Сьяндре Кеи, она любила истории из Века Принцесс. Тогда были приключения, тогда были времена, когда несколько смелых Леди тащили человечество к величию. Они с сестрой много вечеров провели, играя в Двух Великих, спасающих Графиню Озера. Позже они поняли, что Ньора и ее Принцессы остались в туманном прошлом. Сестра Линн занялась более практическими вещами. Но Равна мечтала о приключениях. До двадцати лет она думала об эмиграции в Страумское царство. И это было нечто вполне реальное. Вообразить только: новая и в основном человеческая колония, прямо в Вершине Края. И Страум принимал народ из материнского мира - всему предприятию еще не было и ста лет. Они и их дети будут первыми людьми в Галактике, перешагнувшими за пределы человеческой природы. Она может стать богом и быть богаче, чем миллион миров Края. Такая мечта была настолько реальной, что вызывала постоянные споры с родителями. Ибо там, где есть небеса, может быть и ад. Страумское царство почти коснулось Перехода, и тамошние люди "дразнят тигров за решеткой". Именно такими словами назвал это отец. Из-за этих споров они и разошлись на несколько лет. Потом, уже изучая кибернетику и прикладную теологию. Равна стала читать о старых ужасах. Может быть, может быть... надо быть чуть более осторожной. Лучше сначала оглядеться. И был способ заглянуть во все, что могли понимать люди в Крае: Равна стала библиотекарем. "Любительщина в крайнем выражении!" - дразнила ее Линн. "Верно, и что с того?" - огрызалась Равна, но мечта об эмиграции умерла в ней не совсем. Жизнь на Сьяндре Кеи в университете Херте должна была бы полностью ей подходить. Здесь можно было жить счастливо целую жизнь, если бы в год окончания не случился конкурс "Прощание" Организации Вриними. Приз трехлетняя стажировка в архиве Ретрансляторов. Выиграть такой конкурс это мог быть шанс всей жизни. После возвращения у нее было бы больше опыта, чем у любого местного академика. Вот так и вышло, что Равна Бергсндот оказалась за двадцать тысяч световых лет от дома, на сетевом концентраторе миллионов миров.

Закат уже час как миновал, когда Равна плыла через городской парк к резиденции Грондра Вринимикалира. На этой планете она бывала после прибытия в систему Ретрансляторов лишь пару раз. А в основном работала в самих архивах - за тысячу световых лет отсюда. В этой части планеты сейчас стояла ранняя осень, хотя сумерки и заменяли истинные цвета серыми полосами. На высоте ста метров, где была сейчас Равна, в воздухе ощущалось дыхание будущего морозца. Под ногами у себя она могла рассмотреть огни пикников и поля для игр. Организация Вриними немного времени проводила на планете, но мир этот был красив. Глядя на темнеющую землю. Равна могла представить себе, что это ее дом на Сьяндре Кеи. Но если посмотреть в небо... вспомнишь, как далеко от дома - двадцать тысяч световых лет, и водоворот Галактики ввинчивается в зенит. Этот водоворот в сумерках был не очень ярок и вряд ли станет ярче этой ночью - низко на западном небе группа заводов сияла ярче любой луны. Она сверкала бриллиантовым блеском звезд и лучей, иногда настолько ярким, что от гор парка падали к востоку мгновенные тени. Еще через полчаса взойдут Доки. Они не были так ярки, как заводы, но вместе они затмевали любой свет далеких звезд. Равна пошевелилась в лямках антиграва, спускаясь ниже. Сильнее стал запах осени и костров. Вдруг вокруг нее зазвучал щелкающий калирский смех - она залетела в самую середину аэробольного матча. В ироническом жесте покаяния она развела руками и ушла с дороги игрока. Путь через парк уже почти кончался, впереди было видно место ее назначения. Резиденция Грондра Вринимикалира была редкостью в ландшафте парка: узнаваемый дом. Его построили, когда Организация купила долю в работе Трансляционной Сети. С восьмидесяти метров дом виднелся прямоугольным силуэтом на фоне неба. При вспышке света заводов масляно отсвечивали гладкие стены. Грондр был начальником начальника ее начальника. За три года она говорила с ним два раза. Больше медлить нельзя. Нервничая и любопытствуя, Равна спланировала ниже, и электроника дома провела ее по деревянной палубе ко входу.

Грондр Вринимикалир встретил ее с принятой в Организации вежливостью общий знаменатель для нескольких рас Организации. Зал заседаний подходил и для людей, и для вринимийцев. Подали напитки, и последовали вопросы о работе Равны в архиве. - Результаты неоднозначные, сэр, - честно ответила Равна. - Я многое узнала. Звание подмастерья дает все, что оно должно давать. Но я боюсь, что новое подразделение потребует дополнительного уровня индексации. Все это было в рапорте, который старик мог бы сам прочесть. Грондр потер рукой веснушки глаз. - Да, ожидаемое разочарование. Эта экспансия выводит нас на предел наших возможностей управления информацией. Эграван и Дерхе (это были начальник и начальник начальника Равны) вполне удовлетворены ходом вашей работы. Вы приехали с хорошим образованием и быстро учились. Я считаю, что в Организации есть место для людей. - Спасибо, господин Грондр. Равна вспыхнула. Оценка Грондра, пусть высказанная между прочим, была для нее важна. А может быть, он имел в виду прибытие еще людей, может быть, еще до окончания ее стажа подмастерья. Не в этом ли причина сегодняшней беседы? Она старалась не смотреть на собеседника. Она уже вполне привыкла к виду большинства представителей расы вриними. Издали калирцы казались гуманоидами. Вблизи различия были существенными. Раса эта развилась из чего-то вроде насекомых. При переходе к прямохождению эволюция выработала в теле опорные структуры, и снаружи оказалась комбинация личиночной кожи и бледного хитина. С первого взгляда Грондр казался ничем не примечательным экземпляром этой расы. Но когда он двигался, даже чтобы поправить одежду или почесать фасетки глаз, в его движениях была странная точность. Эграван говорил, что он очень, очень стар. Грондр резко сменил тему: - Вы знаете об... изменениях в Страумском царстве? - Вы имеете в виду отключение Страума? Да. Хотя мне странно, что ты это знаешь. Страумское царство было значительной человеческой цивилизацией, но в масштабе передачи сообщений Ретрансляции было исчезающе малым. - Прошу принять мое сочувствие. Вопреки бодрым сообщениям со Страума, было ясно, что Страумское царство постигла абсолютная катастрофа. Почти каждая раса в конце концов попадала в Переход, чаще становясь, чем не становясь, сверхразумной - то есть Силой. Но сейчас стало ясно, что страумеры создали или пробудили Силу со смертоносными намерениями. Судьба их была ужасна, как все, что предсказывал когда-либо отец Равны. И теперь это несчастье ширилось, захватывая все, что было Страумским царством. А Грондр добавил: - Эти события повлияют на вашу работу? Любопытнее и любопытнее. Она могла бы поклясться, что собеседник подошел к цели разговора. Это она и была? - Вообще-то нет, сэр. Случай со Страумом - ужасный, особенно для человечества. Но мой дом - это Сьяндра Кеи. Страумское царство было нашей дочерней колонией, но у меня там родственников не было. Хотя я сама могла бы там оказаться, если бы не мать с отцом. Когда Страум-главный выпал с сети, до Сьяндры Кеи сорок часов не было доступа. Это ее очень беспокоило, поскольку обходные маршруты должны были выбираться и задействоваться немедленно. Но наконец связь была восстановлена - проблема оказалась в искаженных таблицах маршрутизации на альтернативном пути. Равна тогда ухнула половину годовых сбережений на немедленную двустороннюю связь. Линн и родители оказались живы-здоровы, падение Страума было новостью столетия для людей на Сьяндре Кеи, но это все равно была очень далекая катастрофа. Равна еще подумала, давали ли кому родители такой хороший совет, как ей! - Да, да. Он шевельнул частями рта, что было эквивалентно человеческому кивку. Голова его склонилась, так что теперь на нее глядели только периферические фасетки - этот мужик явно пребывал в нерешительности! Равна смотрела молча. Грондр Калир был, может быть, самым странным руководителем во всей Организации. Он был единственным, чья главная резиденция была на планете. Официально он руководил департаментом архивов. На самом деле он командовал Маркетингом Вриними (то есть разведкой). Говорили, что он бывал в Вершине Края, а Эграван утверждал, что у него искусственная иммунная система. - Видите ли, катастрофа Страума сделала вас одним из самых ценных сотрудников Организации. - Я... я не понимаю. - Равна, слухи, ходящие в группе новостей "Угрозы", правда. У страумеров была лаборатория в Нижнем Переходе. Они играли с программами какого-то потерянного архива и создали новую Силу. Похоже, что это Отклонение Класса Два. Отклонения Класса Два регистрировались на Известной Сети примерно раз в столетие. Такие Силы имели обычный "срок жизни" - примерно десять лет. Но у них была выраженная злая воля, и за десять лет они могли принести огромный вред. Бедный Страум. - Итак, вы видите, какой огромный потенциал здесь есть для прибылей или убытков. Если катастрофа расширится, мы потеряем подписчиков сети. С другой стороны, все окрестности Страумского царства захотят узнать, что происходит. Это может поднять наш трафик сообщений на целые проценты. Грондр изложил это более хладнокровно, чем ей могло понравиться, но в его словах был смысл. На самом деле возможность прибылей была тесно связана с укрощением Отклонения. Если бы она не закопалась так в архивную работу, она бы сама об этом догадалась. А теперь она думала об этом вот что: - Здесь открываются и более многообещающие возможности. Исторически такие отклонения представляли интерес для других Сил. Они захотят получить входную информацию Сети и... информацию о создавшей расе. Ее голос пресекся, когда она окончательно поняла причину сегодняшней встречи. Части рта Грондра щелкнули в знак согласия. - Разумеется. Мы на Ретрансляционной Сети занимаем отличную позицию для передачи новостей в Переход. И у нас есть собственный представитель человечества. За последние три дня мы получили десятки запросов от цивилизаций из Верхнего Края, некоторые из них утверждают, что представляют Силы. Такой интерес может означать серьезное увеличение дохода Организации в ближайшие десять лет. Вы можете все это прочесть в группе новостей "Угрозы". Но есть еще одно, что я попрошу вас держать пока в секрете: пять дней назад в наш район вошел корабль из Перехода. Он утверждает, что управляется непосредственно Силой. Стена над Грондром стала окном, показывающим гостя. Корабль был хаотичным собранием шипов и бугров. Линейка масштаба показывала, что он весь всего пять метров в диаметре. У Равны зашевелились волосы на затылке. Здесь, в Среднем Краю, они должны быть в разумной степени защищены от капризов Сил. И все же... такой визит не может не нервировать. - Чего он хочет? - Информации о Страумском Отклонении. В частности, его интересует ваша раса. Он много бы дал, чтобы забрать с собой живого ее представителя... Ответ Равны был резок: - Меня это не интересует. Грондр развел бледными руками. Свет мелькнул на гладком хитине пальцев. - Возможность невероятная. Стажировка у богов. Он обещает взамен оставить здесь оракула. - Нет! Равна поднялась с места. Она была единственным здесь человеком, за двадцать тысяч лет от родного дома. В первые дни стажировки это ее пугало. С тех пор она завела себе здесь друзей, познакомилась с этикой Организации, научилась доверять этому народу почти так же, как людям на Сьяндре Кеи. Но... в этой части Сети был только один наполовину надежный оракул, и ему было почти десять лет. Эта Сила искушала Организацию Вриними баснословным богатством. Грондр озабоченно щелкнул и махнул ей рукой, чтобы она опять села. - Это всего лишь предложение. Мы не злоупотребляем властью над своими служащими. Если вы просто послужите нашим местным экспертом... Равна кивнула. - Отлично. Откровенно говоря, я не рассчитывал, что вы примете предложение. У нас есть более вероятный доброволец, но такой, который нуждается в обучении. - Человек? Здесь? Равна оставила в местной директории постоянный запрос на наличие других людей. За последние три года показались только трое, и все они были проездом. - А давно он здесь? Или она? Грондр сказал как-то посередине между смехом и улыбкой: - Чуть больше столетия, хотя мы поняли это несколько дней назад. Картинки над ним сменились. Равна узнала "чердак" Ретрансляционной Сети место, где в нескольких световых секундах от архива болтались брошенные корабли и запчасти. - Мы принимаем много одностороннего груза, доставленного в надежде, что мы его купим или перепродадим за процент. Видоискатель приблизил покалеченный корабль, почти двести метров в длину, с осиной талией, поддерживающей двигатели. От шипов гипердвигателей остались одни пеньки. - Грузовик? - спросила Равна. - Драга. Ей около тридцати тысяч лет. И большую часть времени она была в глубоком проникновении в Медленную Зону и десять тысяч лет в Безмысленной Бездне. Крупный план показал мелкую изрытость корпуса - результат тысячелетней релятивистской эрозии. Даже беспилотные, такие экспедиции были редкостью корабль глубокого проникновения не мог вернуться к Краю за время жизни расы его строителей. Народ, зачинавший такие экспедиции, был несколько странноват. Народ, нашедший их результаты, мог получить солидную выгоду. - Этот пришел из очень дальней дали, даже если он не собрал результаты других экспедиций. В Безмысленной Бездне он ничего интересного не видел что неудивительно, если там отказывает даже простая автоматика. Большую часть груза мы продали сразу. Остальное каталогизировали и забыли... до этой истории со Страумом. Развалины звездолета исчезли. Перед ними был медицинский дисплей, случайная сборка конечностей и частей тела. Были они очень похожи на человеческие. - В одной солнечной системе у нижнего края Медленной Зоны дрaгa нашла разрушенный корабль. На нем не было гипердвигателей - явно проект для Медленной Зоны. Солнечная система была необитаема. Мы считаем, что у корабля не выдержала конструкция или, возможно, на экипаж подействовала Бездна. Так или иначе, получилась замороженная мешанина. Трагедия у края Медленности, тысячи лет назад. Равна с усилием отвела глаза от вида бойни. - Вы думаете продать это нашему гостю? - Даже лучше. Начав копать вокруг, мы обнаружили в каталогизации существенную ошибку. Один из мертвых почти не тронут. Мы подлатали его частями остальных. Вышло недешево, но в результате у нас получился живой человек. Картинка снова мигнула, и Равна затаила дыхание. Части тела занимали свои места. Вот образовалось целое тело, слегка порванное на животе. Части складывались... это была не "она". Он плавал целый и обнаженный, как будто спал. Не было сомнений, что это человек, но все человечество Края восходило к ньоранскому племени. Этот же был совсем из другой линии. Кожа его была не коричневая, а дымно-серая. Волосы были рыжевато-каштановые такие Равна видала только в картинах из доньоранской истории. Лицевые кости тоже были чуть-чуть не такие, как у современных людей. И эта небольшая разница поражала сильнее, чем явная чужеродность товарищей по работе. Теперь фигура была уже одета. В другой ситуации Равна могла бы улыбнуться. Грондр Калир выбрал совершенно абсурдный костюм, что-то из ньоранской эры. На фигуру надели меч и пулевой пистолет. Спящий принц из Века Принцесс. - Пред вами - человек, - сказал Грондр.

7

"Ретрансляторы" - распространенное название. Оно что-нибудь значит почти в любой среде. Как названия "Новый Город" или "Новый Дом", оно встречается повсюду, где люди строят колонии или участвуют в сети связи. Можно пролететь миллиард световых лет или миллиард лет и найти такие названия у всех рас с природным разумом. Но в нынешнюю эру существовал экземпляр "Ретранслятора", известный более всех других. Этот экземпляр фигурировал в двух процентах списков маршрутизации всего графика Известной Сети. Ретранслятор, находящийся в двадцати тысячах световых лет, был на прямой видимости от тридцати процентов Края, включая многие звездные системы у самого дна, где звездолет не мог двигаться быстрее светового года в день. Не хуже были расположены еще несколько имеющих металлы солнечных систем, поэтому существовала конкуренция. Но там, где другие цивилизации теряли интерес, уходили в Переход или погибали в апокалипсисе, Организация Вриними оставалась. На пятидесятой тысяче лет ее существования членами ее были несколько рас. Ни одна из них не сохраняла лидерство - но исходная точка зрения и правила оставались неизменными. Положение и длительность работы: Ретранслятор был главной средой связи с Магеллановым Облаком и одним из немногих сайтов, имеющих хоть какую-то связь с галактикой Скульптора. На Сьяндре Кеи репутация Ретранслятора была баснословной. После двух лет стажировки Равна поняла, что реальность превосходит репутацию. Ретранслятор находился в Среднем Крае, и единственным предметом экспорта Организации была ретрансляция и доступ к местному архиву. А импортировала она самое тонкое биологическое и обрабатывающее оборудование из Верхнего Края. Доки Ретранслятора были роскошью, которую могли позволить себе лишь богатейшие. Они тянулись на тысячи километров: ангары, ремонтные доки, центры перевалки, парки и игровые площадки. Обитаемые станции побольше были даже на Сьяндре Кеи. Но Доки были не на орбите. Они парили в тысяче километров над планетой на антигравитационной раме таких размеров, каких Равна никогда не видела. Годового дохода профессора на Сьяндре Кеи хватило бы на квадратный метр антигравитационной ткани - лоскут, который не продержался бы и года. Здесь же ее были миллионы гектаров, держащих миллиарды тонн. Только замена мертвой ткани требовала такого объема торговли с Верхним Краем, какой по плечу не всякому звездному кластеру. А теперь у меня здесь свой офис. Работа под непосредственным руководством Грондра Калира давала особые права; Равна откинулась в кресле и оглядела панораму центрального моря. На высоте Доков гравитация была примерно три четверти g. Над серединой платформы воздушные фонтаны создавали годную для дыхания атмосферу. Накануне Равна поплавала на парусной лодке по прозрачному до дна морю. Странное ощущение: под килем - облака планеты, над головой - фиолетовое небо и звезды. Сегодня утром она устроила себе прибой - это просто, если подрегулировать антигравы бассейна. Еще пару недель назад ей бы такое во сне не приснилось. Пару недель назад она закапывалась в архив, довольная, что участвует в работе с одной из величайших баз данных Известной Сети. А теперь будто она прошла полный круг и вернулась к детским мечтам о приключении. Вот только иногда она чувствовала себя в этом приключении не героем, а негодяем: Фам Нювен был живой человек, а не товар для продажи. Она встала и пошла навстречу рыжеволосому гостю. Сейчас при нем не было меча и пистолета из придуманного Грондром костюма. Но его одежда была из плетеной ткани, как в древних авантюрных историях, и двигался он с ленивой уверенностью. После разговора с Грондром Равна прочитала кое-что по антропологии со Старой Земли. Рыжие волосы и черные глаза там были известны, хотя редко встречались у одного человека. А вот кожа цвета дыма была бы там примечательной. Этот человек был, как и она, продуктом послеземной эволюции. Он остановился на расстоянии вытянутой руки от нее и улыбнулся до ушей: - Вы очень похожи на человека. Равна Бергсндот? Она ответила улыбкой и кивком: - Господин Фам Нювен? - Конечно. Мы с вами оба здорово умеем угадывать. И он прошел мимо нее внутрь офиса. Самоуверенный парнишка. Она пошла за ним, не уверенная, что так надо по протоколу. Впрочем, с собратом-человеком проблем не ждешь... Вообще же беседа пошла на удивление гладко. С восстановления Фама Нювена прошло больше тридцати дней. Большую, часть их он провел в напряженной зубрежке языка. Парень был на удивление талантлив, он уже бегло говорил на торговом трисквелине с простонародным акцентом. И еще он был здорово симпатичным. Равна уже два года как уехала с Сьяндры Кеи, и еще ей предстоял год стажировки. Она справлялась с этим отлично. Завела много близких друзей - Эграван, Сараль. Но от простого трепа с этим парнем вернулось прежнее чувство одиночества. В каком-то смысле он был ей более чужд, чем кто-либо на Ретрансляторе... и почему-то хотелось схватить его руками и стереть поцелуем эту нахальную улыбочку. Грондр Вринимикалир говорил правду. Этот парень горел энтузиазмом насчет планов Организации на него! Теоретически это означало, что она может сделать свою работу с чистой совестью. На практике же... - Мистер Нювен, моя обязанность - сориентировать вас в вашем новом мире. Я знаю, что последние несколько дней вас интенсивно инструктировали, но есть определенные лимиты скорости, с которой могут усваиваться подобные знания. - Зовите меня Фам, - ухмыльнулся рыжий. - Это точно, я сейчас как слишком туго набитый мешок. Во сне все время слышатся голосочки. Я черт-те сколько узнал, ничего не испытав. Хуже того, я был мишенью для всего этого "образования". Если вринимийцы хотят меня надуть, лучшего способа не придумаешь. Вот почему я учусь пользоваться местной библиотекой. И вот почему я настаивал на встрече с кем-нибудь вроде вас. Он заметил мелькнувшее на ее лице удивление. - Ха! Вы этого не знали? Понимаете, разговор с реальным лицом даст мне шанс увидеть то, что заранее не планировалось. А кроме того, я всегда чертовски хорошо разбирался в людях и думаю, что вы для меня тоже не загадка. По его ухмылке было видно, что он понимает, насколько раздражает Равну своими словами. Равна подняла взгляд на зеленые лепестки прибрежных деревьев. Может быть, этот хмырь и заслуживает того, во что лезет. - Значит, у вас большой опыт работы с людьми? - Я много где был, даже с ограничениями Медленной Зоны, много где. Равна. Я знаю, что с виду не скажешь, но мне шестьдесят семь лет субъективного времени. Спасибо вашей Организации за отличное оттаивание. - Он приподнял несуществующую шляпу. - Я был программистом-оружейником в дальнем рейсе Кенг Хо... - Вдруг его глаза расширились, и он сказал что-то неразборчивое. На секунду у него появился почти несчастный вид. Равна протянула к нему руку: - Память? Фам Нювен кивнул: - Она, черт возьми. За это я не могу сказать спасибо вашему народу. Фам Нювен был заморожен после насильственной смерти, а не в плановом порядке. Почти чудо, что Организация Вриними вообще смогла его восстановить - по крайней мере при технологии Среднего Края. Но с памятью вышло хуже всего. Химические основы памяти не выживают при хаотичном замораживании. Такая ситуация могла заставить сжаться на пару размеров самомнение даже такого человека, как Фам Нювен. Равне стало его жаль. - Вряд ли что-то утрачено совсем. Вы просто должны найти к некоторым вещам другой путь подхода. - Ага, мне говорили. Начни с других воспоминаний, подойди в обход к тому, чего не можешь достичь впрямую. Ладно... это все лучше, чем быть мертвым. Его нахальство вернулось, но не полностью - как раз до уровня истинного шарма. Они еще долго говорили, пока рыжий обходил моменты, которые он не мог "достичь впрямую". И постепенно Равна стала ощущать нечто, чего никак не предполагала возможным в себе по отношению к выходцу из Медленной Зоны - восхищение. За время одной жизни Фам Нювен достиг всего, что возможно для разумного существа в Медленной Зоне. Равна всю свою жизнь испытывала жалость по отношению к заключенным там, как в тюрьме, цивилизациям. Они никогда не узнают славы, вряд ли они могут узнать и правду. Но этот парень за счет удачи, умения и чистой силы воли преодолевал барьер за барьером. Знал ли правду Грондр, когда нарисовал рыжего с мечом и пулевым пистолетом? Ведь Фам Нювен был варваром. Он родился в захудалом колониальном мире - он называл его Канберра. По описанию это место было очень похоже на средневековую Ньору, хотя там и не было матриархата. Он был младшим сыном короля. Вырос он среди мечей, яда и интриг, в каменном замке у холодного-холодного моря. Наверняка бы этот маленький принц был бы убит или стал бы королем - если бы жизнь так и шла средневековым порядком. Но когда ему исполнилось тринадцать, все переменилось. В мир, где о радио и воздушных полетах только ходили легенды, пришли межзвездные торговцы. Через год торговли феодальная политика Канберры перевернулась вверх дном. - Кенг Хо направил на Канберру экспедицию из трех кораблей. Они влипли, считая, что мы должны быть на более высоком уровне технологии. Снабдить их мы не могли, так что два звездолета остались на планете, и вывернули, наверное, мой несчастный мир наизнанку. Я отбыл на третьем - троянским конем под видом заложника, по дурацкому плану моего отца. Повезло мне, что меня в космос не выбросили. Компания Кенг Хо состояла из нескольких сот кораблей с обычными двигателями и работала в районе, захватывавшем сотни световых лет. Их корабли развивали скорость чуть ли не до трети световой. В основном они были торговцами, иногда - спасателями, еще реже - завоевателями. По последним сведениям Фама Нювена, компания населила тридцать миров и работала уже три тысячи лет. Это была такая экстравагантная цивилизация, какая только может существовать в Медленной Зоне. И конечно, до оживления Фама Нювена никто в Крае о ней даже не слышал. Кенг Хо была одной из миллионов обреченных цивилизаций, похороненной в глубине световых лет Медленной Зоны. Только крупное везение могло вывести их в Край, где можно двигаться быстрее света. Но для тринадцатилетнего мальчика, рожденного в век мечей и кольчуг, Кенг Хо была такой переменой, какой редко кто из живших и живущих может испытать. За пару недель он из средневекового принца стал юнгой на звездолете. - Сперва они не знали, что со мной делать. Предлагали засунуть меня в холодильник и выгрузить на следующей остановке. А что еще делать с пацаном, который твердо знает, что есть только один мир и он плоский? Который провел всю жизнь, изучая науку махать мечом? Он резко замолчал, когда поток воспоминаний наткнулся на поврежденную территорию. Потом глаза его скользнули в сторону от Равны, а улыбка заиграла прежней самоуверенностью. - Я был злобным зверем. Вряд ли вы, цивилизованные люди, понимаете, что это такое - вырасти среди теток и дядей, которые замышляют тебя убить, а тебя обучают их опережать. В цивилизации я встречал и больших негодяев некоторые могли спалить целую планету и назвать это "умиротворением", - но такого чистой воды вероломства, как в детстве, я не видал никогда. По рассказам Фама Нювена, лишь слепое везение спасло экипаж от его заговора. За последующие годы он научился приспосабливаться, приобрел навыки цивилизации. Должным образом укрощенный, он стал бы идеальным капитаном кораблей Кенг Хо. И стал, и был им много лет. В районе Кенг Хо была пара еще и других рас и несколько миров, колонизированных людьми. На скорости в три десятых световой Фам Нювен десятилетия проводил в гибернаторах, перелетая от звезды к звезде, потом год или два в порту, стараясь заработать на товарах и информации, которая могла уже намертво устареть. Но некоторой защитой ему служила репутация Кенг Хо. "Политика приходит и уходит, но Жадность пребывает вовеки" - таков был девиз флота, и они пережили большинство своих клиентов. Даже религиозные фанатики старались не навлекать на себя возмездие Кенг Хо. Правда, чаще всего искусство и хитрость капитана спасали положение. И мало кто из капитанов мог сравниться в этом с мальчишкой, который жил в Фаме Нювене. - Я был почти идеальным шкипером. Почти. Потому что мне всегда хотелось посмотреть, что там за краем изученного нами космоса. Каждый раз, когда я становился по-настоящему богат - так богат, что мог создать собственную флотилию, - подворачивался сумасшедший шанс, и я терял все. У меня была репутация самого большого дурака на всем флоте. То я веду пять кораблей, то в следующем рейсе сижу на обслуживающих программах у какого-нибудь проклятого рутинера. Поскольку в субсветовых путешествиях время растягивается, были целые поколения, которые знали меня как легендарного гения, - и другие, для которых мое имя было синонимом недотепы. Он снова запнулся, и в глазах его сверкнуло приятное удивление. - Ха! Я вспомнил, что делал там под конец. Это было как раз в недотепистой половине цикла, но не важно. Был это капитан двадцати кораблей, еще психованней меня... не могу вспомнить, как ее звали... ее? Быть не могло, у капитана-женщины я никогда не служил. Он уже говорил наполовину сам с собой. - В общем, этот парень готов был поставить все на такой шанс, который нормальные люди обсуждают разве что за пивом. Корабль у него назывался как же это перевести? - вроде "Дикий гусь". Можете себе представить, что это был за капитан. Он считал, что где-то во вселенной должна быть высокотехнологичная цивилизация. Вопрос в том, чтобы ее найти. Он даже каким-то странным образом догадался насчет Зон. Проблема была в том, что он был недостаточно сумасшедшим и одну маленькую штуку он понял неправильно. Какую, догадываетесь? Равна кивнула. Учитывая, где нашли разбитый корабль Фама, это было очевидно. - Ага. Спорить могу, что сама идея старше космофлота: "старшие расы" должны быть ближе к ядру галактики, где звезды теснее и энергию можно черпать из такой экзотики, как черные дыры. И туда он поволок всю свою двадцатку. Они собирались, идти вперед, пока не найдут кого-нибудь или не будут вынуждены остановиться и основать колонию. Капитан считал, что успех за время нашей жизни маловероятен. Но если хорошо спланировать, мы сможем найти тесно забитый звездами регион и основать новую Кенг Хо - а она пойдет дальше. В любом случае мне повезло, что меня взяли на борт хотя бы программистом, - все, что можно было знать обо мне плохого, этот капитан знал. Экспедиция длилась тысячу лет, прошла путь в двести пятьдесят световых лет к ядру галактики. Кенг Хо была ближе ко дну Медленной Зоны, чем Старая Земля, и оттуда они еще пошли внутрь. И все равно им не повезло, что они напоролись на край Бездны после всего двухсот пятидесяти световых лет. "Дикий гусь" терял контакт с кораблями один за другим. Иногда это случалось без предупреждения, иногда была видимость сбоя компьютеров или грубой ошибки. Выжившие смотрели на эту картину и считали, что отказывают обычные компоненты. И никто, конечно, не связал проблему с регионом космоса. - Мы сбросили скорость, нашли солнечную систему с полуобитаемой планетой. Всех остальных мы растеряли начисто. Что мы делали... не могу ясно вспомнить. - Он сухо рассмеялся. - Наверное, мы были точно на грани, шатаясь где-то в районе коэффициента интеллекта 60. Помню, как дурачились с системой жизнеобеспечения. Наверное, поэтому и погибли. Он глянул грустно и с недоумением. Потом пожал плечами: - А потом я проснулся в нежных тисках Организации Вриними, тут, где можно путешествовать быстрее света и где виден край самих Небес. Равна минуту помолчала, глядя на берег с прибоем. Разговор длился довольно долго. Солнце заглядывало под лепестки деревьев, свет разливался по офису. Понимает ли Грондр, что у него в руках? Почти все, приходящее из Медленной Зоны, имеет коллекционную ценность. Но Фам Нювен - явление уникальное. Он лично пережил больше, чем целые цивилизации, и он заходил глубоко в Бездну. Теперь понятно, почему он смотрит на Переход и называет его Небесами. Это не наивность и не ошибка образовательной программы Организации, фам Нювен прошел через два барьера, изменивших его полностью - от дикаря до звездного путешественника и от звездного путешественника до жителя Края. Каждый из этих прыжков невозможно вообразить. Теперь он видел, что возможен еще шаг, и полностью был готов себя продать, чтобы его сделать. Так чего же мне рисковать своей работой ч его переубеждать? Но ее рот уже жил собственной жизнью. - А зачем торопиться с Переходом, Фам? Разберитесь сначала, что есть здесь, на Краю. Вас с радостью примут почти в любой цивилизации. А в людских мирах вы станете чудом века. Отблеском доньоранского человечества. Местные группы новостей на Сьяндре Кеи считали, что Равна проявила дикое честолюбие, приняв стажировку за двадцать тысяч световых лет от дома. Вернувшись, она сможет выбирать работу Действительного Академика в любом из десятков миров. По сравнению с судьбой Фама Ню-вена это просто ерунда. Есть народы столь богатые, что просто будут готовы подарить ему целый мир, лишь бы он остался. - Вы сможете сами назвать цену. Ленивая улыбка рыжего стала шире. - Да, понимаете, я уже ее назвал, и вроде бы вринимийцы на нее согласны. "Хорошо бы в самом деле что-нибудь сделать с этой улыбкой", - подумала Равна. Билет Фама Нювена в Переход был оплачен внезапным интересом какой-то Силы к Страумскому Отклонению. И "я" этого простака могло закончить свою жизнь в миллионах кубов смерти, управляя миллионом миллионов процессов моделирования человеческой натуры.

Грондр позвонил через пять минут после ухода Фама Нювена. Равна знала, что Организация будет подслушивать, и она уже говорила Грондру о своих опасениях по поводу этой "продажи" разумного существа. И все же при виде Грондра она слегка занервничала. - Когда он собирается к Переходу? Грондр протер фасетки. Кажется, он не сердился. - Не в ближайшие десять или двадцать дней. Сила, которая его покупает, еще более заинтересована в изучении наших архивов и наблюдении за тем, что проходит через Ретранслятор. И еще... несмотря на весь энтузиазм этого человека, он на самом деле крайне осторожен. - Вот как? - Да. Он настоял на изучении библиотеки и разрешении бродить по системе, где хочет. Болтает со случайно выбранными сотрудниками по всем Докам. Особенно он настаивал на разговоре с вами. - Части рта Грондра щелкнули в улыбке. - Не бойтесь говорить ему все, что думаете. В основном он вынюхивает скрытый яд. Если он услышит от вас горькую правду, станет нам больше доверять. Теперь до нее стала доходить причина уверенности Грондра. Этот чертов Фам Нювен все-таки здорово твердолоб. - Да, сэр. Он просил меня сегодня вечером показать ему иностранный квартал. Как вам хорошо известно. - Отлично. Хотел бы я, чтобы все дело прошло так же гладко. Грондр повернулся так, что теперь на Равну глядели только боковые фасетки. Вокруг него повсюду были дисплеи состояния коммуникаций Организации и операций баз данных. По тому, что видела Равна, работа шла интенсивная. - Может быть, мне не стоило бы поднимать этот вопрос, но есть вероятность, что вы сможете помочь. Дело идет очень живо. - Не похоже было, что Грондру приятно сообщать хорошие новости. - Тут девять цивилизаций с Вершины Края запрашивают широкополосную передачу данных. С этим мы справимся. Но та Сила, что послала сюда корабль... Равна перебила его не думая - еще несколько дней назад она бы побоялась это сделать. - А кстати, кто это? Не может ли оказаться, что мы играем со Страумским Отклонением? Мысль, что это заполучит рыжего, заставила ее похолодеть. - Нет, если оно не одурачило и все остальные Силы. У нас в маркетинге мы называем нашего гостя "Старик". Это несколько шутливо, но тем не менее правда. Мы его знаем одиннадцать лет. Никто не знал реальное время жизни Перешедших, но редко какая Сила держала связь более пяти или десяти лет. Они теряли интерес, или становились чем-то другим, или умирали на самом деле. Объяснений было миллион, и тысячи их можно было заподозрить в том, что они исходят от самих Сил. Равна подозревала, что объяснение на самом деле простейшее: разумность служанка гибкости и перемены. Неразумные животные могут изменяться лишь со скоростью эволюции. Люди и эквивалентные им расы, выйдя на разбег технологий, выходят на границы своих зон за тысячелетия. В Переходе сверхчеловечность может возникнуть так быстро, что ее создатели будут уничтожены. Не удивительно, что исчезают и сами Силы. Поэтому называние одиннадцатилетней силы словом "Старик" было вполне разумно. - Мы считаем, что Старик - это вариант типа 73. Они редко бывают злонамеренными. Но теперь он причиняет нам существенные неудобства. На двадцать дней он монополизировал огромный и все возрастающий процент полосы частот Ретранслятора. С момента прибытия корабля он не слезает с архива и наших локальных сетей. Мы просили Старика отправлять несрочные данные кораблем, но он отказался. Сегодня стало еще хуже. Почти пять процентов ретранслятора обслуживают только его. И это создание передает информации почти столько же, сколько получает. Это и в самом деле странно, но... - Он же платит за это дело, разве нет? Если Старик платит вашу цену, что же вас беспокоит? - Равна, мы надеемся, что наша Организация будет работать еще много лет, когда Старика давно уже не будет. И нет ничего, что он мог бы нам предложить на все это время. Равна кивнула. На самом деле была некоторая "магическая" автоматика, которая могла здесь работать, но ее долговременная эффективность сомнительна. А тут дело коммерческое, а не упражнение по курсу прикладной теологии. - Старик легко может перебить любое предложение с Середины Края. Но если мы дадим ему весь сервис, который он запрашивает, для остальных клиентов мы станем практически не функционирующими - а это тот народ, от которого мы будем зависеть потом. Образ Грондра сменился отчетом доступа к архиву. Этот формат Равна знала и сразу увидела, что жалоба Грондра бьет точно в цель. Известная Сеть явление огромное, иерархическая анархия, соединяющая сотни миллионов миров. И все же даже у главных магистралей была полоса частот будто из Века Земли; простой наручный компьютер на локальной сети справлялся бы лучше. Вот почему весь трафик вокруг Архива был в основном локальный - с информационных кораблей, приходящих в систему Ретранслятора. Но теперь... за последние сто часов удаленный доступ к архиву превзошел местный и по числу запросов, и по объему данных! И девяносто процентов этих запросов шла с одного счета - счета Старика. За кадром продолжал звучать голос Грондра. - Нам пришлось полностью выделить для этой Силы один из передатчиков хребтовой сети... Откровенно говоря, больше нескольких дней нам такой режим не выдержать. Итоговые расходы будут слишком велики. На экране снова появилось лицо Грондра. - В общем, я думаю, что вы видите: сделка насчет варвара - самая мелкая из наших проблем. Последние двадцать дней принесли дохода больше, чем последние два года - куда больше, чем мы можем верифицировать и освоить. Наш собственный успех поставил нас под угрозу. Он сделал ироническую улыбку-гримасу.

Еще пару минут они поговорили о Фаме Нювене, затем Грондр отключился. Равна пошла погулять на свой пляж. Солнце уже опустилось за горизонт, и песок приятно грел ноги. Доки облетали планету примерно по сороковой северной параллели за двадцать часов. Равна подошла вплотную к прибою, к выглаженному и мокрому песку. Морской туман влажно холодил кожу. Над белыми вершинами голубое небо быстро меняло цвет через индиговый на черный. В нем двигались серебряные искорки - антигравитационные двигатели несли корабль к Докам. Все это было баснословно, неимоверно дорого. Поначалу Равна была просто ошеломлена. Но теперь, после двух лет стажировки на Ретрансляторе, она поняла смысл этого. Организация Вриними хотела дать понять всему Краю, что у нее хватит ресурсов на удовлетворение любых требований к связи или архиву. И еще она хотела создать у Края впечатление, что у нее есть тайные дары от Перехода - дары, которые могут сильно осложнить жизнь возможному агрессору. Равна любовалась на брызги, чувствуя, как они оседают на ресницах. Значит, у Грондра возникла серьезная проблема - попробуй сказать Силе "пойди, погуляй!". А Равне Бергсндот следовало беспокоиться только о слишком самоуверенном олухе, который чертовски решительно рвался к самоуничтожению. Равна повернулась и пошла вдоль воды. Каждая третья волна заливала ей щиколотки. Равна вздохнула. Фам Нювен, безусловно, олух... но такой, который вызывает восхищение. Разумом она всегда знала, что нет разницы между возможной разумностью жителей Края и первобытных дикарей Медленной Зоны. В зоне Края лучше работала почти вся автоматика; были возможны путешествия со сверхсветовой скоростью. Но построить истинно сверхчеловеческий разум для этого надо уйти в Переход. Так что ее не должно удивлять, что Фам Нювен оказался способным. Очень способным. Трисквелин он выучил с неимоверной легкостью. Она нисколько не сомневалась, что он был капитаном, как он сам заявил. А быть торговцем в Медленной Зоне, рисковать столетиями среди звезд, чтобы прибыть к цивилизации, которая могла за это время погибнуть или стать смертельно враждебной всему внешнему... такую смелость трудно было вообразить. Она понимала: он мог считать путь к Переходу очередным трудным приключением. Всего за двадцать дней он должен был усвоить целую новую вселенную. Ему просто не хватило времени понять, что правила меняются, когда игроки более чем люди. Что ж, у него есть еще несколько дополнительных дней. Он может передумать. И теперь, после разговора с Грондром, она не будет чувствовать себя в этом виноватой.

8

Иностранный квартал занимал примерно треть Доков. Он граничил с безвоздушной периферией - где причаливали корабли - и тянулся внутрь до секции центрального моря. Организации Вриними удалось убедить значительное число рас, что это - жемчужина Срединного Края. Кроме грузового движения, здесь были еще и туристы - самые богатые существа во всем Крае. На эти развлечения Фаму Нювену был выдан карт-бланш. Равна провела его по наиболее зрелищным, в том числе по прыжкам на антигравах над Доками. - Я видал там, в Медленной Зоне, конструкции и побольше. Черта с два ты видал такие, что не плавали бы в гравитационном колодце планеты. Вечер длился, и Фам Нювен становился мягче. По крайней мере его комментарии стали более одобрительными и менее едкими. Он хотел видеть, как живут в. Крае настоящие торговцы, и Равна показала ему биржи и локальные сети торговли. Программа закончилась в "Бродячей компании" после полуночи по времени Доков. Это не была территория Организации, но у Равны было здесь одно из любимых мест - уютная забегаловка, привлекающая торговцев отовсюду - от Вершины до Дна. Интересно, как воспримет оформление Фам Нювен? Бар был оформлен как зал заседаний какого-нибудь мира Медленной Зоны. Над полом висела в воздухе трехметровая модель старого корабля. На каждом углу и на каждом стыке корабля светились сине-зеленые поля двигателей, и странный этот свет падал на сидящих внизу. Равна воспринимала стены и полы как сложенные из грубо тесанных тяжелых бревен. Люди того же народа, что и Эграван, видели каменные стены и узкие туннели - архитектура, которой придерживалась его раса в давних завоеваниях. Трюк этот был оптический, не ментальный, и один из лучших, который можно сделать в Середине Края. Равна и Фам шли между широко расставленными столами. Звук у владельцев получался не так хорошо, как изображение, - музыка была причудливой и менялась от стола к столу. Менялись и запахи - и были, пожалуй, слишком сильными. Управление вентиляцией очень старалось, чтобы все дышали хотя бы здоровым, если не привычным, воздухом. Сегодня погребок был забит. В конце зала были заняты уголки со специальной атмосферой: низкое давление, высокое давление, насыщение окислами азота, аквариумы. В зонах с турбулентной атмосферой клиенты смотрелись размытыми пятнами. Кое в чем это место было неотличимо от какого-нибудь портового бара на Сьяндре Кеи. Но... но это был Ретранслятор. Сюда приезжали жители Верхнего Края, которые никогда бы не заглянули в захолустье, подобное Сьяндре Кеи. Большинство Верхних выглядело не слишком странно: почти все цивилизации Вершины развивалась из колоний снизу. Но наголовные их повязки не были украшением. Связи "мозг-компьютер" в Среднем Крае не работали, но Верхние их все равно не снимали. Равна направилась к группе трехногих с наголовными повязками и их машинам. Пусть Фам Нювен поговорит с существами, балансирующими на грани трансразумности. Неожиданно для нее он взял ее за руку и потянул назад. - Давайте еще немного походим вокруг. - Он оглядел зал, будто ища знакомое лицо. - Давайте сначала найдем еще людей. Когда в экспресс-образовании Фама Нювена обнаруживались пробелы, они были шире пропасти. - Еще людей? Здесь, на Ретрансляторе, из людей только мы, Фам. - А эти друзья, о которых вы мне рассказывали? Эграван, Сараль? Равна только покачала головой. Какую-то секунду варвар выглядел очень незащищенно. Ведь Фам Нювен провел жизнь, переползая на субсветовой между колонизированными людьми звездными системами. Равна знала, что за всю свою жизнь он видел только три расы, отличные от людей. Теперь он потерялся в море чужаков. Свое сочувствие Равна приберегла для себя: это зрелище могло подействовать на парня больше, чем все ее аргументы. Но минута прошла, и он снова заулыбался: - Тем интереснее приключение. Они миновали главный зал и прошли мимо отсеков со специальной атмосферой. - Да уж, как бы это все понравилось Кенг Хо! Людей все равно нет нигде, а "Бродячая компания" - самое уютное место встреч, которое знала Равна. Большинство клиентов Организации встречалось только в Сети. Равна ощутила прилив тоски по дому. На втором этаже ее внимание привлек знакомый вымпел. Такой она уже видела дома, на Сьяндре Кеи. Равна потянула Фама Нювена за собой через весь зал и побежала по бревенчатой лестнице. Сквозь стоявший гул она расслышала высокое щебетанье. Не на трисквелине, но слова имели смысл! Всех Сил ради, это был самнорский! - Я точно не ошибаюсь, передо мной хомо сап! Прошу вас сюда, миледи. Равна пошла на голос в сторону вымпела. - Разрешите сесть за ваш стол? - спросила она, наслаждаясь вкусом родного языка. - Сделайте одолжение. Обладатель щебечущего голоса был похож на небольшое декоративное дерево, поставленное на шестиколесную тележку. Тележка была украшена полосами и кистями, на ее площадке размером сто пятьдесят сантиметров на сто двадцать была та же эмблема, что и на вымпеле. Это создание было наездником большой тележки. Его раса вела торговлю почти во всем Среднем Крае, в том числе и на Сьяндре Кеи. Высокий голос наездника исходил из вокодера. Но самнорская речь была роднее всего, что последние годы Равне приходилось слышать. Даже учитывая ментальные странности наездников. Равна ощутила прилив горячей ностальгии - как бывает, когда встретишь одноклассника в далеком городе. - Меня зовут... - раздалось шуршание жестких листьев, - но вы можете называть меня Синяя Раковина. Приятно встретить знакомое лицо, хахаха. Синяя Раковина произносил смех, как слова. Фам Нювен сел рядом с Равной, но не понимал на самнорском ни слова, и потому эмоциональный смысл начала беседы от него ускользнул. Наездник перешел на трисквелин и представил своих четырех спутников: еще одного наездника и трех гуманоидов, которые явно предпочитали держаться в тени. Никто из гуманоидов на самнорском не говорил, но зато их язык был в одном прыжке трансляции от трисквелина. Эти наездники были владельцами и звездолетчиками небольшого межзвездного торгового корабля под названием "Внеполосный-2". Гуманоиды сопровождали часть груза. - Мы с подругой занимаемся этим делом уже две сотни лет. И нам очень приятно всегда было работать с вашей расой, миледи. Мы свои первые рейсы делали между Сьяндрой Кеи и Форсте Утгрепом. Ваш народ - прекрасные клиенты, и никогда у нас не было неудачных операций... Он откатил тележку от стола и подкатил снова - эквивалент легкого поклона. Конечно, не все было так ослепительно. Заговорил один из гуманоидов. Такие звуки вполне могли исходить из человеческого горла, хотя и не имели смысла. Несколько мгновений транслятор дома обрабатывал эту речь. Потом из броши на куртке говорящего донесся голос на чистом трисквелине: - Синяя Раковина утверждает, что вы - представители вида хомо сапиенс. Знаю, что у вас есть единство. Мы разорены и почти удушены злым созданием вашей расы. Страумским Отклонением. Слова звучали совершенно бесстрастно, но Равна видела, как напряжена поза гуманоида, как вертят бокал его пальцы. При таком отношении бесполезно было говорить, что Сьяндра Кеи находится за двадцать тысяч световых лет от Страума. - Вы сюда из Страума? - спросила она наездника. Синяя Раковина ответил не сразу. Это было свойственно его расе - он пытался вспомнить, кто такая Равна и о чем она говорит. Потом сказал: - Да, да. Прошу вас извинить враждебность моих сертификантов. Наш главный груз - одноразовая криптографическая память. Источник - служба коммерческой безопасности Сьяндра Кеи, получатель - Дальняя Колония моих сертификантов. Организация обычная: мы везем одну треть объединяемой информации. Остальные две везут два независимых перевозчика. На месте назначения все три части объединяются. В результате можно будет обслужить криптографические потребности десятков миров на Сети... Внизу возникла заварушка. Кто-то курил что-то слишком сильное для воздухоочистителей. Равна уловила дуновение запаха - достаточное, чтобы перед глазами поплыло. Несколько посетителей на первом этаже отключились. Менеджеры посоветовали клиенту-нарушителю прекратить. Синяя Раковина издал резкий звук, выкатился из-за стола и подъехал к ограждению. - Не хочу, чтобы меня поймали врасплох. Люди любой расы бывают так неожиданны... Когда все улеглось, он вернулся за стол. - Да, на чем я остановился? - Он замолчал и справился с встроенной в его тележку кратковременной памятью. - Ах да. Мы могли бы стать сравнительно богатыми, если бы наши планы сбылись. К сожалению, мы сделали заход на Страум для сброса некоторой массы данных. Он повернулся на месте на четырех задних колесах. - Ведь это наверняка было безопасно? Страум лежит в ста световых годах от этой лаборатории в Переходе. И все же... Один из сертификантов перебил его резким гоготом. Через секунду подключился транслятор здания: - Да, это должно было быть безопасно. Мы не видели признаков насилия. Регистраторы корабля показывали, что наши системы защиты не взломаны. Но теперь ходят слухи. Сетевые группы заявляют, что царство Страум захвачено отклонением. Абсурд. Но эти слухи дошли по сети до места нашего назначения. Нашему грузу не доверяют, значит, он ничего не стоит. Теперь это всего лишь несколько граммов носителя данных, забитые случайным мусо... Транслятор еще договаривал монотонным голосом, а гуманоид резко выдвинулся из тени. Равна увидела мелькнувшую челюсть с острыми деснами. Гуманоид бросил свой бокал на стол прямо перед ней. Мелькнула рука Фама Нювена, поймавшая бокал раньше, чем он упал на стол, раньше, чем Равна успела сообразить, что произошло. Рыжий медленно встал. Из тени возникли еще два гуманоида на помощь своему другу. Фам Нювен не говорил ни слова. Он лишь поставил бокал на стол и чуть подался к первому гуманоиду. Руки его висели свободно, но были похожи на клинки. Как в дешевых книжках пишут - "выглядели смертельной угрозой". Равна не ожидала увидеть это в жизни. Но и гуманоиды это заметили. И оттянули своего приятеля прочь от стола. Он не сопротивлялся, но, оказавшись вне пределов досягаемости рук Фама, взорвался руладой писка и шипения, от которой транслятор здания замолчал намертво. Потом гуманоид сделал резкий жест тремя пальцами и замолчал. Все трое молча пошли вниз по лестнице и на улицу. Фам Нювен сел. Выражение его спокойных серых глаз не изменилось ни на миг. Может, у этого типа и есть основания для самоуверенности! Равна перевела взгляд на наездников. - Мне очень жаль, что ваш груз утратил ценность. В прошлом Равна встречалась только с наездниками малых тележек, рефлексы которых были лишь кое-как приспособлены к чему-то за пределы их растительной генетики. Может быть, эти двое вообще не заметили происшедшей интермедии? Но Синяя Раковина отозвался немедленно: - Не стоит извинений. С самого нашего прибытия эта троица только и делает, что жалуется. Хоть они и партнеры по контракту, я от них очень устал. Он снова впал в режим растения в горшке. Через секунду заговорил второй наездник - кажется, Зеленый Стебель? - И к тому же наше коммерческое положение может оказаться не совсем проигранным. Я уверена, что остальные две трети поставки близко не подходили к царству Страум. Это была обычная процедура. Каждая часть поставки перевозилась своей компанией-перевозчиком. Если остальные две трети окажется возможным сертифицировать, команда "Внеполосного" может оказаться не с пустыми руками. - В конце... концов может выйти так, что мы получим полную сертификацию. Да, мы заходили на Страум-главный, но... - Как давно вы оттуда ушли? - Шестьсот пятьдесят часов назад. Примерно через двести часов после того, как они выпали с Сети. До Равны вдруг дошло, что она разговаривает с кем-то вроде очевидцев. Прошло тридцать дней, но события на Страуме обсуждались в основном в группе новостей "Угрозы". Все соглашались, что было создано Отклонение Класса Два - даже Организация Вриними в это верила. Но в основном все это строилось на догадках. А вот сидят два существа, которые в самом деле там были. - Вы не считаете, что страумеры создали отклонение? Ответил Синяя Раковина. - Увы, - сказал он. - Наши сертификанты это отрицают, но я усматриваю здесь долг совести. Мы в самом деле видели странные вещи на Страуме. Вы встречали когда-нибудь искусственные иммунные системы? Те, что могут работать в Среднем Крае, не стоят хлопот, так что, наверное, нет. В поведении некоторых официальных лиц Шифровальных Органов я сразу после победы Страума заметил реальную перемену. Выглядело это так, будто они вдруг стали частью плохо откалиброванной автоматики. Будто стали чьими-то... хм... пальцами. Невозможно сомневаться, что они возились с чем-то в Переходе. Они там что-то нашли - потерянный архив. Но дело не в этом. Он надолго прервал свою речь. Равна уже думала, что он все сказал, как он заговорил снова: - Видите ли, перед самым отлетом со Страума-главного мы... Но теперь заговорил и Фам Нювен: - Тут есть кое-что, что меня интересует. Все говорят так, будто это царство Страум было обречено в тот момент, когда начало исследования в Переходе. Вот послушайте. Мне случалось возиться с ошибочными программами и незнакомым оружием. Я знаю, что так можно погибнуть. Но вроде бы страумеры из осторожности поместили свою лабораторию куда как далеко. Они что-то строили, что могло пойти наперекосяк, но очевидно, что они ставили эксперимент - как вообще все делается в этих местах. Они могли прекратить работу, как только она пошла не по плану, в тот же самый момент. Как вышло, что они так пролетели? Вопрос сбил ход мысли наездника. Не надо было быть доктором прикладной теологии, чтобы знать ответ. Даже эти проклятые страумеры должны были его знать. Но, учитывая биографию Фама Нювена, вопрос был разумен. Равна не стала раскрывать рот. Сама чужеродность наездника лучше убедит Фама, чем еще одна лекция Равны. Синяя Раковина на мгновение расплылся, явно используя тележку для помощи в построении аргумента. Когда он заговорил снова, никакого раздражения от того, что его перебили, в голосе не было. - Я слышу некоторые неправильные восприятия, миледи Фам. - Он явно применял это староньоранское вежливое обращение ко всем подряд. - Вы бывали в архивах Ретранслятора? Фам подтвердил. Равна подумала, что вряд ли он когда-нибудь проходил дальше интерфейса для начинающих. - Тогда вы знаете, что архив фундаментально обширнее базы данных на любой обычной локальной сети. С практической точки зрения большие архивы даже невозможно дублировать. Самые большие архивы ведутся миллионы лет, поддерживались за свою жизнь сотнями различных рас, большинство из которых вымерли или совершили Переход в Силы. Даже архив Ретранслятора запутан и так огромен, что приходится составлять многоэтажные системы индексирования. Такую массу можно хорошо организовать только в Переходе, и понять ее могут только Силы. - И что? - В крае тысячи архивов или десятки тысяч, если считать те, что впали в разрушение или ушли с Сети. Кроме бесконечных банальностей, они содержат важные секреты и важную ложь. В них есть капканы и петли. Миллионы рас забавлялись с советами, которые плыли по Сети, незапрошенные. Десятки тысяч сгорели в пламени пожара. Иногда ущерб бывал относительно невелик - добрые намерения, не вполне подходящие для среды назначения. Иногда информация была злонамеренной - вирусы, затыкавшие локальную сеть так тщательно, что целая цивилизация должна была начинать с нуля. В группах "Где они теперь" и "Угрозы" ходили рассказы и о худших трагедиях: планеты, увязшие в дублировании информации; расы, ставшие безмозглыми из-за плохо запрограммированных иммунных систем. Фам Нювен держал на лице привычное скептическое выражение. - Да просто проверять надо весь этот мусор на хорошо изолированном сайте. И быть готовым к местным катастрофам. Равна не могла не восхититься наездником: он перешел к еще более элементарным вещам. - Верно, простая осторожность позволяет предотвратить множество катастроф. И если ваша лаборатория находится в Среднем или Нижнем Крае, такая осторожность - это все, что на самом деле нужно, какой бы хитрой угроза ни была. Но все мы понимаем природу Зон... Равна абсолютно не понимала язык тела наездника, но могла бы поклясться, что он изучает варвара, пытаясь определить глубину его невежества. Человек нетерпеливо кивнул. Синяя Раковина говорил дальше: - В Переходе по-настоящему сложное оборудование может работать с устройствами куда разумнее, чем любое из здешних. Конечно, почти любое экономическое или военное соревнование можно выиграть за счет соседства с такими превосходящими вычислительными мощностями. Теми, которые могут существовать в Вершине Края или в Переходе. Туда мигрируют все новые и новые расы, желая построить свои утопии. Но как вам поступить, если ваше новое создание умнее вас? Кажется, здесь неограниченные возможности для катастроф, даже если новая Сила не причиняет вреда. И потому существует бесчисленное количество рецептов для безопасного использования преимуществ Перехода. Конечно, их негде эффективно проверить, кроме как в Переходе. А работая на устройствах, созданных по их описанию, рецепты эти сами становятся разумными существами. На лице Фама Нювена забрезжил проблеск понимания. Равна подалась вперед, переключая на себя внимание рыжего. - В этих архивах есть сложные вещи. Ни одна из них не разумна, но у некоторых есть потенциал стать разумными, если какая-нибудь наивная по молодости раса поверит их обещаниям. Мы думаем, это и случилось в царстве Страум. Они прельстились документацией, которая обещала чудеса, их обманом уговорили построить существо за гранью Перехода, Силу - но такую, которая обрекла себе в жертву разумных существ Края. Равна не стала говорить, насколько редки такие отклонения. Силы бывали разные - злонамеренные, игривые, безразличные, но практически все они находили лучшее применение своему времени, чем истребление тараканов. Фам Нювен задумчиво почесал подбородок. - Вроде бы понял. Но я еще понял, что это вроде бы здесь всем известно. Если это так смертельно опасно, как эти ребята из Страума в такое влипли. - Невезение или преступная некомпетентность. Равна сама удивилась, с какой силой вырвались из нее эти слова. Она и не знала, что ее так задела эта история в Страуме. Где-то в душе старые чувства к царству Страум еще не погасли. - Вот смотрите. Работа в Верхнем Крае или в Переходе - всегда опасна. Цивилизации там долго не живут, но всегда находятся люди, которые хотят попытаться. Очень мало из угроз является активным злом. Что же случилось у страумеров? Они напоролись на рецепт, обещавший чудесное сокровище. Вполне возможно, он лежал там миллионы лет - другие считали слишком рискованным это пробовать. Вы правы, страумеры осознавали опасность. Но это была классическая ситуация неверной оценки риска и неверного выбора. Почти треть всей прикладной теологии была посвящена тому, как танцевать возле пламени и не сгореть. Деталей катастрофы на Страуме не знал никто, но можно было попытаться их восстановить по сотням подобных случаев. - Поэтому они и построили базу в Переходе у этого потерянного архива если это был потерянный архив. Они начали реализовывать найденные схемы. Можно не сомневаться, что львиную долю своего времени они следили за ним, выискивая малейшие признаки обмана. Ясно также, что рецепт представлял собой последовательность более или менее разумных шагов с ясной точкой старта. На ранних этапах должны были участвовать компьютеры и программы эффективнее всех, что есть в Крае, но с очевидным хорошим поведением. - Ага. Даже в Медленной Зоне большие программы бывают полны сюрпризов. Равна кивнула. - И некоторые из них были на грани или за гранью человеческой сложности. Конечно, страумеры не могли этого не знать и старались изолировать свое творение. Но злонамеренность в сочетании с хитроумной конструкцией... короче, неудивительно, если эти устройства нашли лаз в локальную сеть и исказили там информацию. С этого момента страумеры были обречены. Самые осторожные работники были обмануты, как дурачки. Обнаруживались фантомные угрозы, требовались аварийные действия. Строились еще более сложные устройства с меньшими ограничениями по безопасности. Из предосторожности люди были убиты или перепрограммированы еще раньше, чем Отклонение достигло трансразумности. Наступило долгое молчание. Фам Нювен выглядел почти укрощенным. Ага, приятель. Ты еще многого не знаешь. Лучше подумай, какие планы могут быть на тебя у Старика. Синяя Раковина изогнул ветвь и попробовал коричневую смесь с запахом водорослей. - Отлично сказано, миледи Равна. Но в данной ситуации существует одно отличие. Это может оказаться удачей, и очень важной... Видите ли, как раз перед отлетом со Страума-главного мы посетили пляж с группой наездников малых тележек. До того момента они были мало затронуты происходящими событиями; многие вообще не заметили потерю независимости на Страуме. При удаче они могли быть как минимум порабощены. - Писклявый голос упал сразу на октаву и замолчал. - На чем я остановился? Ах да, поход на пляж. Там был один участник, чуть более живой, чем вся группа в среднем. Много лет назад он был связан с одним путешественником из страумской службы новостей. Теперь он является неучтенным источником данных, столь незначительным, что даже не был занесен в собственную сеть этой службы. Оказывается, исследователи Верхней Лаборатории не были столь неосторожны, как вы говорите. Они подозревали развитие Отклонения и были определенно настроены его разрушить. Да, это действительно новость, но... - Судя по всему, у них не очень получилось? - Киваю в знак согласия. Они не могли ему помешать, но они планировали бегство из лаборатории на двух звездолетах. И они дали знать об этом по каналам, которые заканчивались на этом моем знакомом по пикнику на пляже. Есть здесь нечто важное: по крайней мере один из кораблей должен был нести некоторые окончательные элементы - еще не включенные в конструкцию. - Там наверняка были резервные... - начал Фам Нювен. Равна махнула ему рукой, чтобы он замолчал. Хватит на сегодня школьных объяснений. Все это было неимоверно. Она не меньше всякого другого следила за новостями из царства Страум. Царство было первой Верхней дочерней колонией Сьяндры Кеи; ужасно было видеть его гибель. Но такого слуха нигде в "Угрозах" даже не мелькнуло. - Отклонение не целостно? - Если это правда, то у страумеров может быть шанс. Зависит от недостающих частей конструкционной документации. - Именно так. И разумеется, люди это тоже понимали. Они планировали направиться прямо к Дну Края, на встречу со своими сообщниками со Страума. Что - учитывая огромный масштаб катастрофы - не произошло. Равна откинулась в кресле, впервые за много часов начисто забыв о Фаме Нювене. Скорее всего оба корабля уже уничтожены. Если нет - ну, скорее всего страумеры в полуразумном состоянии направляются в сторону Дна. Если бы у них было то, о чем говорит Синяя Раковина, Отклонение было бы весьма заинтересовано их найти. И неудивительно, что Синяя Раковина и Зеленый Стебель не объявили бб этом в группах новостей. - Так вы знаете, куда они направились для встречи? - спросила она тихо. - Приблизительно. Зеленый Стебель что-то буркнула ему картаво. - Не в нас, - сказал он. - Координаты в безопасности внутри нашего корабля. Но есть и еще кое-что. У страумеров был резервный план на случай, если встреча не произойдет. Они хотели дать сигнал на Ретранслятор по ультраволновой корабельной связи. - Погодите. Насколько это большой корабль? Равна не была инженером физического уровня, но знала, что главные передатчики Ретранслятора представляли собой рои элементов антенн, растянутые на световые годы, и каждый элемент десять тысяч километров в поперечнике. Синяя Раковина поездил туда-сюда - жест возбуждения. - Мы не знаем, но ничего исключительного. Если не искать его точно направленной большой антенной, отсюда его никогда не обнаружить. Зеленый Стебель добавила: - Мы считаем, что это было частью их плана, хотя это план отчаянный из отчаянных. С тех самых пор, как мы на Ретрансляторе, мы все время говорим Организации... - Дипломатично! И спокойно! - резко добавил Синяя Раковина. - Да. Мы попросили Организацию слушать космос в поисках корабля. Боюсь, что мы обращались не к тем, кому надо. Кажется, нашим словам никто не придал значения. В конце концов, источником сведений является наездник малой тележки. Ага. Что они могут знать такого, чему меньше ста лет? - То, чего мы просили, в обычных условиях потребовало бы огромных расходов, а сейчас цены, конечно, особенно высоки. Равна попыталась приглушить свой энтузиазм. Если бы она прочла это в группе новостей, восприняла бы как очередной интересный слух. Зачем же так дергаться, услышав это лицом к лицу? О Силы, какая ирония! Сотни клиентов из Вершины и Перехода - даже Старик - загружают мощности Ретранслятора своим любопытством насчет катастрофы в царстве Страум. А что, если ответ сидит прямо перед ними, задавленный самой энергией их исследований? - А с кем конкретно вы говорили? Ладно, не важно, не важно. - Может, ей самой стоит пойти с этим рассказом к Грондру Калира. - Наверное, вам следует знать, что я из Организации Вриними, хотя мой пост очень, очень незначителен. Но может быть, я смогу помочь. Она ожидала хоть какого-то радостного удивления от этого неожиданного везения. Вместо этого наступила пауза. Синяя Раковина явно не мог найти своего места в разговоре. Наконец заговорила Зеленый Стебель: - Я краснею. Видите ли, мы это знали. Синяя Раковина посмотрел директорию служащих, и вы - единственный человек в Организации. Вы не из службы контакта с клиентами, но мы думали, что, если встретим вас, так сказать, случайно, вы сделаете нам одолжение нас выслушать. Ветви Синей Раковины с резким треском сомкнулись. Раздражение? Или он смог, наконец, включиться в разговор? - Да. Что ж, поскольку мы все так откровенны, я полагаю, нам следует сознаться, что нам это даже может оказаться на пользу. Если сбежавший корабль сможет доказать, что Отклонение не полностью принадлежит Классу Два, то нам, возможно, удастся убедить наших покупателей, что наш груз не скомпрометирован. Мои друзья сертификанты, знай они это, ползали бы у ваших ног, миледи Равна.

В "Бродячей компании" они засиделись далеко за полночь. Здесь наступил час пик в связи с прибытием новых клиентов. Пронзительные голоса летали по залу. Глаза Фама бегали из стороны в сторону, успевая видеть все. Но более всего его захватили Синяя Раковина и Зеленый Стебель. Они были абсолютно не человекоподобны и имели вид странный даже для чужаков. Наездники были одной из очень немногих рас, достигших долговременной стабильности в Крае. Видообразование их произошло очень давно, боковые ветви отошли очень далеко или вымерли. И оставались те, кто соответствовал этим древним тележкам - уникальное равновесие между мировоззрением и машинным интерфейсом, которому было уже больше миллиарда лет. Но Синяя Раковина и Зеленый Стебель были еще и торговцами, с мировоззрением очень похожим на то, что знавал Фам Нювен в Медленной Зоне. И хотя Фам действовал все так же невежественно, в нем появилось что-то от дипломата. Или, быть может, восхищение Краем пробилось наконец сквозь его толстый череп. Лучших собутыльников ему трудно было бы и пожелать. Раса наездников в целом предпочитала ленивое созерцание почти любой деятельности. Передав свою критическую информацию, эти двое с удовольствием обсуждали свою жизнь в Крае, объясняли варвару все подробности, которые он только хотел. Сертификанты с бритвенными челюстями больше не появлялись. Равна слышала легкий гул и следила за профессиональным разговором троих. И улыбалась про себя. Теперь она была здесь лишняя - потому что никогда ничего не было ею сделано. Синяя Раковина и Зеленый Стебель бывали всюду, и некоторые их истории звучали дико даже для нее. У Равны была теория (не слишком широко признанная), что когда разумные существа находят общий язык и говорят бегло, остальное мало что значит. Двоих из этой троицы можно было принять за цветы в горшках или груженые телеги, а третий был не похож ни на кого из людей, которых она знала. Говорили они на искусственном языке, и у двоих вместо голосов было писклявое шуршание. И все же, послушав несколько минут, Равна могла себе представить личность каждого из них - поинтереснее ее школьных приятелей, но не слишком от них отличающуюся. Двое наездников были сожителями. У наездников для сексуальных отношений достаточно всего лишь оказаться поблизости друг от друга в нужное время года. Но эти были глубоко преданы друг другу. Особенно любящей личностью казалась Зеленый Стебель. Она была застенчивой, но упрямой, а еще - честной, что для торговца серьезный недостаток. И этот недостаток восполнял Синяя Раковина. Он был убедителен и речист, умел представить вещи в нужном свете. Но под этой внешней стороной Равна видела личность, одержимую навязчивой неприязнью к собственной хитрости и в конечном счете благодарную Зеленому Стеблю за управление собой. А Фам Нювен? Какую его внутреннюю сущность можно здесь увидеть? Странным образом он был более таинственным, чем эти двое. Нахальный невежда, которым он был днем, вечером был почти не виден. Может быть, это было всего лишь защитное прикрытие. Этот человек родился в культуре, где доминировали мужчины - совсем не так, как в матриархате, откуда пошло все человечество Края. Под этой надутостью мог оказаться очень симпатичный человек. И потом, как он действовал с этими бритвенночелюстными. И как говорил с наездниками. Равна вдруг поняла, что, всю жизнь читая романтические истории, она встретила своего первого героя.

Они ушли из "Бродячей компании" после половины третьего. До восхода солнца из-за крутого горизонта было еще пять часов. Наездники вышли их проводить. Синяя Раковина перешел на самнорский, чтобы попотчевать Равну историей о своем последнем посещении Сьяндры Кеи - и чтобы напомнить попросить насчет сбежавшего корабля. Равна и Фам поднялись в синеющий воздух и направились к жилым башням. Несколько минут они молчали. Возможно даже, что на Фама Нювена произвел впечатление открывшийся вид. Они пролетали над темными провалами среди ярко освещенных Доков, там, где сквозь парки и стадионы можно было видеть поверхность планеты в тысяче километров внизу. Темным на темном клубились внизу облака. Жилище Равны находилось на внешнем краю Доков. Здесь не было смысла в воздушных фонтанах - жилая башня поднималась в открытый вакуум. Они спланировали на балкон и выровняли давление в скафандрах и в квартире. Язык Равны жил своей жизнью, рассказывая, какая у нее была квартира, когда она работала в архиве, и что с новым жильем ее не сравнить. Фам Нювен кивал со спокойным лицом. Едких замечаний, которые бывали в их прежних разговорах, он не вставлял. Она болтала, пока они входили внутрь, а потом... она заткнулась, и они просто посмотрели друг на друга. В некотором смысле она хотела этого клоуна с той минуты, как увидела дурацкую анимацию Грондра. Но до сегодняшнего вечера в "Бродячей компании" она не чувствовала, что правильно было бы привести его к себе домой. - Ну вот, я... Эх, Равна, странствующая принцесса. Где же твой бойкий язычок? Она села, наклонилась, положив руку ему на руку. Он улыбнулся ей в ответ тоже застенчиво, о Силы! - У вас очень симпатичный дом. - Я его отделала в стиле первобытной технологии. Место на краю Доков имеет свои преимущества - естественный вид не затмевается огнями города. Вот, давай покажу! Она приглушила свет и раздвинула занавеси. Окно с естественной прозрачностью выходило на край Доков. Сегодня должен быть потрясающий вид. По пути из "Бродячей компании" небо было до ужаса темным. Внутрисистемные заводы либо не работают, либо скрыты за планетой. Даже кораблей пролетало мало. Равна вернулась и встала рядом с Фамом. Окно виднелось неясным прямоугольником. - Подожди минуту, пока глаза привыкнут. Здесь нет усиления. Теперь ясно виднелся круглый бок планеты - облака с редкими точками света. Равна обняла его рукой за талию и ощутила его руку на своих плечах. Ее предположение было верным: сегодня на небе господствовала Галактика. Зрелище, на которое старые работники-вринимийцы благополучно не обращали внимания. Без усиления свет был очень тусклым. Двадцать тысяч световых лет - это очень, очень далеко. Сначала виделся намек на туман, случайные звезды кое-где. Глаза привыкали к темноте, и туман обретал форму, выгибался дугами, где-то ярче, где-то тусклее. Еще минута - и в тумане показались узлы, полосы угольной черноты, отделяющие друг от друга изогнувшиеся рукава... структура структур, и все вращается вокруг бледной ступицы, которая была Ядром. Мальстрем. Водоворот. Застывший поперек всего неба. У Фама - это было слышно - захватило дух. Он что-то сказал - какие-то поющие звуки, не трисквелин и уж точно не самнорский. - Я всю жизнь провел на узком клочке всего этого. И думал, что я хозяин космоса. Мне даже и присниться не могло стоять здесь и видеть все это великолепие сразу. - Рука его напряглась у Равны на плече, потом расслабилась и погладила ее по шее. - А если долго смотреть, мы увидим какие-нибудь признаки Зон? Она медленно качнула головой. - Но их легко себе представить. Равна показала свободной рукой. В целом Зоны Мысли соответствовали распределению масс в Галактике. Безмысленная Бездна тянулась внутрь к галактическому Ядру. Дальше шла Зона Великой Медленности, где родилось человечество, где невозможны сверхсветовые скорости и где цивилизации жили и умирали незнающие и незнаемые. И Край - звезды на расстоянии четыре пятых всего размера Галактики от центра, далеко отходящие от плоскости и включающие такие места, как Ретранслятор. Известная Сеть в том или ином виде существовала в Крае уже миллиарды лет. Она не была цивилизацией мало цивилизаций живут дольше миллиона лет. Но записи о прошлом были абсолютно полными. Иногда они были внятными. Существенно чаще для их чтения приходилось выполнять переводы с переводов, переданных от одной исчезнувшей расы к другой, и без всякой возможности подтверждения или проверки - хуже, чем это может быть с любым сообщением многокаскадной сети. Но кое-что всегда было абсолютно ясно: всегда были Зоны Мысли, хотя они постепенно, кажется, смещались к центру. Всегда были войны и мир, расы, всплывающие из Великой Медленности, тысячи мелких империй. Всегда были расы, идущие к Переходу, чтобы стать Силами... или их жертвами. - А где Переход? - спросил Фам. - Вон та, дальняя темнота? Темнота между галактиками. Равна тихо рассмеялась. - Это все туда входит, но... видишь внешние отроги спиралей? Они в Переходе. Как и почти все, что дальше сорока тысяч световых лет от галактического центра. Фам Нювен долго молчал. Равна ощутила, как по нему пробежала мелкая дрожь. - После разговора с этими колесниками я... кажется, я лучше понимаю, о чем ты меня предупреждала. Есть многое, чего я не знаю, что может меня убить... или даже хуже. Наконец-то триумф здравого смысла. - Это верно, - тихо сказала Равна. - Но дело не только в тебе или в том, что ты здесь недолго. Можно изучать это всю жизнь и все равно ничего не знать. Сколько времени нужно рыбе, чтобы понять побуждения людей? Аналогия не слишком хорошая, но единственно надежная. Мы по сравнению с Силами Перехода - просто безмозглые твари. Все, что люди вытворяют с животными изобретательность, садизм, милосердие, геноцид, - все это в миллион раз изощреннее развивается в Переходе в миллионе направлений. Зоны - это естественная защита. Без них вряд ли возник бы человеческий или эквивалентный разум. - Она махнула рукой в сторону туманных клубов звезд. - Край и то, что под ним, - это океанская бездна, и мы - твари, плавающие в глубоких водах. Мы настолько ниже тех, кто на поверхности - как бы они нас ни превосходили, - что им нас не достать. Конечно, они забрасывают сети, а бывает, насыщают верхние слои ядом, который мы даже не замечаем. Но глубокие воды остаются относительно безопасным местом. Равна остановилась. Аналогию можно было продолжить. - И точно так же, как в океане, есть постоянный дрейф планктона в глубину. Есть вещи, которые можно сделать только Наверху, для которых нужны почти разумные заводы, но которые могут здесь работать. Синяя Раковина кое-что назвал в разговоре с тобой: антигравитационная ткань, разумные устройства. Такие вещи являются величайшим физическим богатством в Крае, потому что мы сами их делать не можем. А их добыча - смертельно рискованная затея. Фам отвернулся к ней от окна и звезд. - И всегда есть "рыбы", которые кончают жизнь, пробиваясь к поверхности. Равне показалось, что она потеряла его, пойманного романтической смертельной мечтой о Переходе. А он говорил: - Маленькая рыбка, рискующая всем ради кусочка божественности... и не умеющая, даже если найдет, отличить небеса от ада. Равна почувствовала, как он вздрогнул, и тут же его руки обвились вокруг нее. Она наклонила голову и встретила его ждущие губы.

У Равны давно не было практики. И уж конечно не было свежего опыта для сравнения. Но Фам Нювен был хорош, очень хорош.

Шифр: 0 Получено: Ретрансляционный узел R01 на Ретрансляторе Языковой путь: Аквилерон - Трисквелин, СК: Узлы Ретранслятора От: Сетевой администратор Передатчика "Поющий Ветер" на Нижнем Деблее Тема: Жалобы на Ретранслятор, предложение Краткое содержание: Он портится, попробуйте работать с нами Ключевые фразы: проблемы связи, ненадежность Ретранслятора, Переход Рассылка: Группа специального интереса стоимости услуг связи Передатчик R01 на Ретрансляторе Передатчик Кратких сообщений на резерве Отклики по адресу: Группа интереса расширения "Поющего Ветра" Дата: 07:21:21 по времени Доков, 30/09 года Организации 52089 Текст сообщения: За прошедшие пятьсот часов показания состояния связи дают значение 9834 жалобы на перегрузку уровня передатчиков Организации Вриними на Ретрансляторе. Каждая такая жалоба касается обслуживания десятков тысяч планет. Вриними вновь и вновь клянется, что такая перегрузка связана с сугубо временным явлением использования Ретранслятора существом из Перехода. Будучи главным конкурентом Ретранслятора в регионе, мы, "Поющий Ветер", получаем от этой перегрузки определенную выгоду. Однако до сих пор мы считали неудобным предложить координированный ответ на эту ситуацию. События последних семи часов заставили нас изменить эту позицию. Читатели данного текста уже осведомлены о приводимом ниже инциденте, и многие из них от него пострадали. Начиная с Друзья! Мы, "Поющий Ветер", давно работаем в области дальних коммуникаций. Мы знаем, как тяжело обслуживать элементы передатчика, сравнимые по массе с целой планетой. Мы знаем, насколько тяжело поставщикам на нашем рынке выдерживать контрактные обещания. В то же время поведение, подобное поведению Организации Вриними, недопустимо. Да, Организация за последние три часа вернула в строй передатчики с R01 по R04 и пообещала передать дополнительно полученные от Силы деньги всем, кому "были причинены неудобства". Однако лишь сама Организация Вриними знает, насколько велика будет полученная сумма. И никто (в том числе Вриними!) не знает, не последуют ли еще выходы передатчиков из строя или их блокировки. Что оказалось для Вриними неожиданным и неимоверным золотым дождем, для вас, остальных, оказалось не поддающимся оценке убытком. Поэтому "Поющий Ветер" на Нижнем Деблее рассматривает возможность существенного (и постоянного!) расширения своих услуг - построение пяти основных передатчиков. Очевидно, такое предприятие будет весьма дорогостоящим. Передатчики никогда не были дешевы, а Нижний Деблей далеко не так удачно геометрически расположен, как Ретрансляторы. По нашему расчету, расходы могут окупиться за десятилетия удачного ведения дела. И мы не можем предпринять подобный шаг без ясно выраженных обещаний. Для цели определения спроса и гарантии того, что мы будем строить именно то, что нужно, мы создаем новую группу новостей - группу "Расширение Поющего Ветра", модератор и хранитель группы - "Поющий Ветер". Плата за передачу/прием для клиентов уровня передатчика составит всего лишь десять процентов от нашей обычной. Мы говорим вам, наши клиенты уровня передатчика: побеседуйте в этой группе друг с другом, решите, можете ли вы надежно полагаться в будущем на Организацию Вриними, и что вы думаете о нашем предложении. Мы ждем ваших ответов.

9

Потом Равна крепко заснула. И проснулась только уже поздним утром. Телефон звонил монотонно и настойчиво - достаточно громко, чтобы разбудить от самых приятных снов. Она открыла глаза, ничего не понимающая спросонья и счастливая. Оказывается, она лежала, крепко обняв... большую подушку. Черт побери, он уже ушел. Секунду Равна пролежала, вспоминая. Последние два года она была одинока и только этой ночью поняла, насколько одинока. Счастье такое неожиданное, такое сильное... как странно. А телефон продолжал звонить. Наконец Равна скатилась с кровати и неверным шагом подошла к аппарату. Черт возьми эту чушь с первобытной технологией. - Да? Звонил наездник. Зеленый Стебель? - Прошу прощения за беспокойство. Равна. Вы... как вы себя чувствуете? перебил сам себя наездник. Равна поняла вдруг, что вид у нее странный. Глупая улыбка от уха до уха и патлы во все стороны. Она провела тыльной стороной руки по губам, подавляя смех. - Чувствую себя отлично. - Слабо сказано. - А что случилось? - Мы хотим сказать вам спасибо за помощь. Мы даже и думать не могли, что вы так высокопоставленны. Сто часов мы пытались убедить Организацию поискать беглецов. А через час после разговора с вами нам сообщают, что наблюдение установлено незамедлительно. - Хм. - Что тут скажешь?- Это прекрасно, но я не уверена... а кто за это платит вообще-то? - Не знаю, но это должно быть очень дорого. Нам сказали, что на поиск выделен основной передатчик. Если кто-то что-то передаст, через пару часов мы будем знать. Они еще пару минут поболтали, пока Равна приходила в себя, расставляя события последних десяти часов по двум полочкам - дело и удовольствие. Она наполовину подозревала, что Организация прослушивала ее в "Бродячей компании". Может быть, Грондр, услышав этот рассказ, полностью поверил. Но ведь еще вчера он скулил насчет перегрузки передатчиков. Как бы там ни было, а новость была хорошей. Выдающейся. Если дикая история наездников была правдой, Страумское Отклонение могло быть не полностью Перешедшим. А если сбежавшие корабли несут способы его разрушить, то царство Страума, быть может, удастся спасти. Когда Зеленый Стебель повесила трубку, Равна стала бродить по комнате, приводя себя в форму и прикидывая различные возможности. Она стала действовать более разумно, уже почти со своей обычной скоростью. Очень много вещей она хотела бы проверить. Телефон зазвонил снова. На этот раз она сначала посмотрела, кто звонит. Ух ты! Сам Грондр Вринимикалир. Равна причесалась пальцами, но выглядела все равно растрепой, а этот телефон не умел показывать личины. И вдруг она заметила, что Грондр тоже не так уж прилизан. Хитин у него на лице расплылся, даже вокруг фасеток. Равна ответила на вызов. - А! - пискнул он, и тут же голос его вернулся на нормальный уровень. Спасибо за ответ. Я бы позвонил раньше, но все вышло так... хаотично. Где его холодный отстраненный тон? - Я просто хотел дать вам знать, что Организация к этому не имеет отношения. Нас это застало полностью врасплох всего пару часов назад. И он пустился в несвязное описание массивного потока требований, затопившего все ресурсы Организации. Под его рокот Равна вывела на экран последнюю сводку работы Ретранслятора. О Силы! Отвлечение шестидесяти процентов? Выдержки из группы "Цены связи" - она пробежала сообщение "Поющего Ветра". Воздушные мешки эти опять надуваются, но предложение заменить Ретранслятор - возможно, вполне реально. Это было из того сорта событий, которых опасался Грондр. - Старик просил все больше и больше. Когда мы наконец все поняли и отказали ему... да, мы подошли близко к угрозе силой. Возможности уничтожить его корабль-посланник у нас были. Нельзя предсказать, какой могла быть месть, но мы сказали Старику, что его запросы и без того нас убивают. Слава Силам, он отнесся к этому с юмором и отступил. Ему теперь выделен один передатчик, причем на поиск сигнала, который не имеет к нам отношения. Хм. Одна загадка решена. Наверное, Старик рыскал вокруг "Бродячей компании" и подслушал рассказ наездника. - Может быть, все и будет хорошо. Но для нас важно не уступить, если Старик снова попытается злоупотребить нашим сервисом. Слова вылетели у нее изо рта раньше, чем она сообразила, кому дает советы. Грондр, кажется, не заметил. Если и да, то он был вполне готов согласиться. - Да-да. Я вам скажу, что если бы Старик был обычным клиентом, мы его навеки занесли бы за такой обман в черный список. Впрочем, будь он обычным клиентом, ему бы никогда нас не одурачить. Грондр провел по лицу пухлыми пальцами. - Ни один обычный житель Края не мог бы изменить наши записи по экспедиции с драгой. Никто даже из Вершины Края не мог бы проникнуть на свалку и манипулировать с останками, не вызвав у нас даже подозрений. Драга? Останки? Равна начала понимать, что она и Грондр говорят не об одном и том же. - Так что конкретно сделал Старик? - Подробности? Сейчас мы более чем уверены. С момента падения Страума Старик очень заинтересовался людьми. К сожалению, здесь не было таковых, желающих сотрудничать. И он начал нами манипулировать, переписывая записи кладбища кораблей. Мы восстановили чистую резервную копию из нашего филиала. Драга действительно нашла погибший корабль людей, там были части тел - но ничего такого, что мы могли бы оживить. Старику, наверное, пришлось сопоставлять и соединять то, что он там нашел. Может быть, память он восстановил по данным архивов о человеческой культуре. Задним числом мы теперь можем сопоставить его запросы в архив и вторжение на кладбище кораблей. Грондр еще рокотал, но Равна уже не слушала. Глаза ее смотрели сквозь экран телефона. Мы мелкая рыба в глубокой воде, и глубина нас защищает от рыбаков на поверхности. Но даже пусть они не могут здесь жить, у рыбаков есть свои приманки и смертельные хитрости. И значит, Фам... - Значит, Фам Нювен - это робот, - спокойно сказала Равна. - Не совсем так. Он - человек, и со своей искусственной памятью может действовать автономно. Но когда Старик закупает целую полосу частот, это существо полностью становится его искусственным эмиссаром. - Части рта Грондра заклацали в неприятной озадаченности. - Равна, мы не все знаем, что случилось вчера ночью, - не было причин держать вас под строгим наблюдением. Но Старик нас заверяет, что в прямом исследовании больше нет необходимости. Как бы там ни было, мы никогда не дадим ему целую полосу для новой попытки. Равна едва кивнула. Никогда в жизни она не испытывала такого гнева и такого страха одновременно. Ее окатила волна головокружения, она отошла от телефона, не слушая встревоженных окликов Грондра. В голове всплывали школьные истории, все эти мифы о десятках людских религий. Последствия, последствия. От некоторых она может защититься, другие - непоправимы. И откуда-то из глубины сознания, из-под гнева и ужаса, выползала необыкновенно дурацкая мысль. Восемь часов она провела наедине лицом к лицу с Силой. Это была одна из тех вещей, о которых пишут главы в учебниках, которые всегда происходят где-то далеко и о них доходят перевранные рассказы. Из тех вещей, которых близко не переживал никто и никогда на Сьяндре Кеи. До этой минуты.

10

Джоанна долго плыла в лодке. Солнце так и не зашло, хотя раньше оно было сзади, теперь оказалось впереди, и небо затянуло облаками; по закрывшему ее поверх одеял просмоленному брезенту постукивал мелкий дождик. Целые часы она провела в затуманенном болью полусознании. Вокруг творилось то, что бывает только во сне. Какие-то твари тянули ее за одежду, всюду налипла кровь. Чьи-то мягкие руки и морды перевязали ее раны и влили в глотку холодной воды. Когда она разметалась, мама поправила ей одеяла и утешила ее очень странными звуками. Несколько часов возле нее лежало что-то теплое. Иногда это был Джефри, а чаще - большая собака, которая мурлыкала. Дождь перестал. Солнце было слева от лодки, но пряталось за холодной резкой тенью. Боль была все более и более различима. Часть ее была в груди и в плече и била молнией при каждом качании лодки. Еще она была в животе пустота, которая не была даже тошнотой - так мучили голод и жажда. Все чаще она уже не спала, а вспоминала. Кошмары, от которых никогда не избавиться. Потому что они произошли на самом деле. И продолжали происходить.

Солнце выныривало из облаков и пряталось снова. Оно все ниже и ниже скользило по небу, пока вновь не оказалось почти позади лодки. Джоанна пыталась припомнить, что папа сказал, перед тем... перед тем, как все стало плохо. Они в арктическом поясе планеты, летом. Значит, низшей точки солнце достигает на севере, а сейчас они плывут примерно на юг. Куда бы они ни плыли, с каждой минутой они все дальше от звездолета и от надежды найти Джефри. Иногда они плыли будто по открытому морю, и дальние холмы то появлялись, то скрывались в облаках. Иногда река сужалась, и они неслись вплотную к скальным стенам. Джоанна понятия не имела, что путешествие на парусной лодке может быть таким стремительным и таким опасным. Четверо крысоподобных отчаянно работали, не давая лодке налететь на скалы. Они метались от мачты до бортов, иногда становясь друг другу на плечи, чтобы куда-то достать. Двухкорпусная лодка кренилась и стонала во вдруг вскипавшей воде. Потом быстрина кончалась, и снова медленно проплывали назад далекие холмы. Джоанна долго притворялась, что все еще бредит. Стонала, металась. И наблюдала. Корпуса у лодки были длинные и узкие, почти как каноэ. Между ними был установлен парус. Тенью в ее сне и был этот парус, щелкающий на холодном и чистом ветру. В небе клубилось серое, то светлое, то темное. Под ним летали птицы. Они ныряли мимо мачты, кружили над лодкой. Воздух был наполнен щебетом и шипением. Но оно исходило не от птиц. А от чудовищ. Джоанна рассматривала их из-под опущенных ресниц. Это были такие же твари, как те, что убили маму и папу. Даже одеты они были в те же смехотворные серо-зеленые куртки, усыпанные петлями и карманами. Она сначала решила, что это собаки или волки. Но это не было точным описанием. Да, у них было по четыре тонких ноги и по паре остроконечных ушей. Но, судя по длинным шеям и вспыхивающим красным глазкам, это могли быть и большие крысы. И чем дольше она на них смотрела, тем противнее они ей казались. Неподвижное изображение этого ужаса передать не могло бы - надо было видеть их в действии. Джоанна смотрела, как четверо - те, что были на ее стороне лодки, - возились с ее компьютером. "Розовый Олифант" лежал привязанный в сетчатом мешке у кормы лодки. Теперь звери хотели его рассмотреть. Сначала это было похоже на цирковое представление, головы зверей метались туда-сюда. Но каждое движение было очень точным, очень координированным с движениями других. При этом чья-то лапа прижимала освободившуюся сеть к борту. Это было как смотреть на марионеток, управляемых одним кукловодом. За считанные секунды они вытащили компьютер из мешка. Собаки уронили бы его на дно лодки, а потом стали бы подталкивать носами. Но не эти твари. Двое положили его на поперечную скамейку, а третий придерживал лапой. Они ощупывали края, обращая особое внимание на нажимные закраины и гибкие проушины. Они тоже толкали и тянули, но с очевидной целью. Они хотели его открыть. Над бортом другого корпуса показались две головы. Они произвели какие-то шипящие и булькающие звуки - среднее между птичьей песней и звуками рвоты. Один из тех, что был с ней, обернулся и ответил такими же звуками. Остальные трое продолжали возиться с защелками компьютера. Наконец они потянули гибкие проушины одновременно. Компьютер со щелчком раскрылся, и появилось верхнее окно процедуры запуска, созданной самой Джоанной, - ее анимационное изображение произнесло: "Как тебе не стыдно, Джефри! Не трогай мои вещи!" Четверка тварей вдруг застыла, вытаращив глаза. Потом повернула компьютер так, чтобы остальным было тоже видно. Один придерживал, пока другой заглядывал в верхнее окно, а третий играл с окном клавиатуры. Хмыри в соседнем корпусе обезумели, но ни один из них не подошел ближе. Первая четверка, тыкая наугад, прервала процедуру запуска. Один из них посмотрел на ребят во втором корпусе, еще двое наблюдали за Джоанной. Она продолжала притворяться, лежа с почти закрытыми глазами. - Как тебе не стыдно, Джефри! Не трогай мои вещи! - снова произнес голос Джоанны, но исходил он от одного из зверей. Имитация была абсолютной. Потом девчоночий голос застонал и заплакал: - Мама! Папа! Это снова был ее голос, но такой детский и перепуганный, который ей не хотелось бы слышать никогда. Казалось, они ждут ответа от компьютера. Когда ничего не произошло, один из них снова стал совать нос в окна. Все сколько-нибудь значительное и все опасные программы были закрыты на пароль. Из ящика слышались оскорбления и верещания - все мелкие сюрпризы, подготовленные Джоанной для пронырливого братца. Джефри, увижу ли я тебя снова? Звуки и образы какое-то время занимали этих бестий. Наконец их тыканье наугад убедило компьютер, что его открыл кто-то действительно очень молодой, и он переключился в детский режим. Твари знали, что она за ними наблюдает. Один из четырех возившихся с Олифантом - не всегда один и тот же - все время на нее смотрел. Они с ней играли, притворяясь, что не знают, будто она притворяется. Джоанна открыла глаза и посмотрела на собакоподобного. - Черт бы тебя взял! Она посмотрела в другую сторону. И вскрикнула. Свора в другой половине лодки сбилась в кучу. Из этой кучи высовывались головы на извивающихся шеях. В свете низкого солнца красным сверкали глаза. Стая змей или крыс, глядящая на нее небеса уже знают сколько. Головы повернулись на ее крик, и она снова его услышала. У нее за спиной кто-то завопил ее голосом: "Черт бы тебя взял!" Откуда-то еще она звала "мама!" и "папа!". Джоанна снова вскрикнула, и они снова повторили этот крик эхом. Джоанна подавила ужас и замолчала. Чудища еще минуту продолжали ее передразнивать, в беспорядке повторяя то, что она, очевидно, говорила в бреду. Когда они поняли, что больше им ее не напугать, голоса перестали быть человеческими. Повсюду раздавалось бульканье, будто эти две группы о чем-то договаривались. Потом четверо с ее стороны закрыли компьютер и снова запаковали в сетку. Те шестеро расцепились. Трое прыгнули к внешнему борту лодки. Крепко зажав в когтях его край, они высунулись на ветер. В этот момент они почти полностью выглядели как собаки - большие собаки, выглядывающие из окна автомобиля и нюхающие воздух. Мотались туда-сюда длинные шеи. Каждые несколько секунд кто-то один из них опускал голову вниз, к воде. Пьют? Рыбу ловят? Рыбу ловили. Взлетела голова, бросившая в лодку что-то маленькое и зеленое. Остальные три зверя придержали это носами. Джоанна видела мелькнувшие тонкие ножки и блестящий панцирь. Один держал это кончиком пасти, а двое других рвали на части. И все это делалось с той же невозможной точностью. Стая казалась единым существом, а каждая шея тонким щупальцем с парой челюстей на конце. У Джоанны свело желудок, но блевать было нечем. Рыбная ловля длилась еще четверть часа. Поймали еще семь этих зеленых штук. Но их не съели, по крайней мере не всех. Расчлененную добычу сложили в небольшую деревянную миску. Еще булькающие звуки с двух сторон. Один из шести схватил миску за край и пополз через платформу с мачтой. Четверо на стороне Джоанны сгрудились поближе, будто боясь гостя. Только когда миска была поставлена и посетитель уполз назад, четверка на стороне Джоанны снова подняла головы. Миску подхватила одна из крыс. И вместе с еще одной подошли к Джоанне. Она сглотнула слюну. Что еще за пытку они выдумали? Живот свело снова - на этот раз от сильнейшего голода. Она перевела взгляд на миску и поняла, что эти твари пытаются ее покормить. Солнце вышло из-за северных облаков. Его низкие лучи падали, как в ясный осенний день сразу после дождя: вверху - темное небо, но все вокруг ярко блестит. Шерсть у этих тварей была густая и гладкая. Один поднес ей миску, а другой сунул в нее рыло и вытащил... что-то зеленое и скользкое. Держал он это очень бережно, кончиком длинной пасти. Повернулся и протянул это Джоанне. Джоанна съежилась, отстраняясь: - Нет! Тварь остановилась. Секунду Джоанне казалось, что зверь собирается повторить ее вопль. Но он только бросил взятый кусок обратно в миску. Первый зверь поставил миску на скамейку рядом с Джоанной. Секунду он смотрел на нее снизу вверх, затем отпустил край миски, который держал зубами. Мелькнул ряд остро отточенных игольчатых зубов. Джоанна смотрела в миску, и в ней боролись отвращение и голод. Наконец она вытащила руку из-под одеяла и сунула ее в миску. Вокруг нее задергались головы, и между двумя сторонами лодки опять понеслись булькающие замечания. Пальцы сомкнулись вокруг чего-то мягкого и холодного. Джоанна вытащила это на свет. Тело было серо-зеленым, бока блестели на солнце. Парни в той лодке оторвали ему ножки и отрубили голову. То, что осталось, было не больше трех сантиметров в длину. Выглядело это как филе моллюска. Когда-то Джоанна такое любила, но то было вареным. Когда эта штука дернулась в руке, Джоанна чуть ее не выронила. Она поднесла кусок ближе ко рту и тронула языком. Соленое. На Страуме, если съесть сырого моллюска, почти наверняка заболеешь. Как же быть здесь, совсем одной, без родителей, без локальной сети связи? Подступили слезы. Джоанна сказала плохое слово, сунула зеленую штуку в рот и попробовала прожевать. Мягкий вкус с текстурой нутряного жира и слегка зернистой. Джоанна подавилась, выплюнула кусок... и попробовала съесть другой. Всего ей удалось пропихнуть в себя штуки две. Может быть, так и лучше. Теперь подождать и посмотреть, сильно ли ее вырвет. Она легла снова и увидела несколько пар смотрящих на нее глаз. Снова забулькал разговор двух корпусов лодки. Потом один из четверки скользнул к ней, неся кожаный мех с затычкой. Фляга. Эта тварь была больше других. Предводитель? Он придвинулся к Джоанне вплотную, приблизив горловину фляги к ее губам. Этот большой казался хитрее остальных и приближался к ней осторожнее. Глаза Джоанны скользнули вдоль боков его куртки. Ниже ее края шерсть зверя на заду была почти белая... и ее прорезал глубокий шрам в виде буквы "У". Это тот, который убил отца! Бросок Джоанны был неожиданным для нее самой, быть может, поэтому он так хорошо удался. Бросившись мимо фляги, она обхватила шею зверя свободной рукой, перекатилась на него, прижав тварь к днищу. Сам по себе он был меньше ее и не настолько сильным, чтобы сбросить ее с себя. Когти его скребли по одеялу, но почему-то Джоанну не ранили. Она навалилась всем весом зверю на хребет, вцепилась руками в то место, где сходились горло и челюсть, и стала вбивать голову зверя в дерево. Тут же на нее навалились остальные, рыла отталкивали ее снизу, челюсти тянули за рукав. Ряды игольчатых зубов пробили ткань. Тела их гудели звуком из ее бреда, который пронизывал все тело и громыхал в костях. Они оторвали ее руку от горла врага и стали выкручивать; Джоанна ощутила, как рвет изнутри мышцы наконечник стрелы. Но еще одну вещь Джоанна могла сделать: она оттолкнулась ногами, упершись головой в основание челюсти зверя, и вбила его голову в борт. Тела вокруг нее дернулись, и она шлепнулась на спину. Теперь она ощущала только боль. Ее не могли сдвинуть с места ни страх, ни ярость. Но какая-то часть ее сознания все еще следила за этой четверкой. Она сделала им больно. Сделала им больно. Сделала больно им всем. Остальные трое шатались, как пьяные, издавая свистящие звуки, которые на этот раз, кажется, исходят изо рта. Тот, со шрамом на заду, лежал на боку, подергиваясь. Она пробила ему на голове рану в форме звезды. Кровь стекала у него через глаза, как красные слезы. Шли минуты. Свистки прекратились. Четыре твари сбились в груду, и послышалось знакомое шипение. У Джоанны снова пошла кровь из раны на груди. Они смотрели друг на друга, потом Джоанна улыбнулась врагам. Они уязвимы. Уязвимы для нее, Джоанны. Ей стало лучше, чем за все время с момента приземления.

11

До начала движения Свежевателя самым знаменитым городом-государством к западу от Ледяных Клыков был город Резчиков. Основатель его насчитывал уже шестьсот лет. В те дни на севере жизнь была тяжелее, снег даже в долинах лежал почти весь год. Резчик начинал один - одинокая стая в маленькой хижине у края глубоко врезавшейся в материк бухты. Стая была столько же охотником и мыслителем, сколько художником. Жилья не было на сотни миль вокруг. Из хижины резчика вышло только с десяток его ранних статуй, но они породили начало его славы. И существовали до сих пор. Возле Длинных Озер был город, названный по имени одного из музеев Резчика. Со славой появились и ученики. Вместо одной хижины появилось десять, рассыпанных вдоль фиорда Резчика. Прошло столетие-другое, и Резчик медленно, но изменился. Он боялся этой перемены, ощущения, что душа его ускользает от него. Он старался сохранить себя - как почти всякий в той или иной степени. В худшем случае стая впадает в извращение, может стать лишенной души. Для Резчика сам поиск этот был изменением. Он изучал, насколько каждый элемент соответствует душе. Изучал щенков и их воспитание и прикидывал, что может дать новый элемент. Он научился формировать душу, тренируя ее элементы. Конечно, почти все это было не ново. Это было в основе почти всех религий, и каждый город имел своих советников по любви и знатоков-селекционеров. Подобные знания, верные или ошибочные, важны в любой культуре. Что сделал Резчик - это взглянул на все это в целом свежим глазом, без традиционных перекосов. Он осторожно экспериментировал на себе и на других художниках колонии. Следил за результатами, используя их для постановки новых экспериментов. И руководствовался тем, что видел, а не тем, во что хотелось бы ему верить. По любым стандартам его века все, что он делал, было ересью, или извращением, или просто сумасшествием. В ранние годы короля Резчика ненавидели так же, как через три столетия - Свежевателя. Но дальний север все еще страдает каждый год от суровой зимы. Нации юга не могли с легкостью посылать армии так далеко. Однажды попробовали и были разбиты наголову. А Резчик мудро не пытался обратить в свою веру юг - по крайней мере прямо. Но поселок его рос и рос, а слава его из-за статуй и мебели меркла перед прочими аспектами его репутации. Постаревший сердцем приходил в этот город и выходил не просто моложе, но умнее и счастливее. Город излучал идеи: машины для плетения, редукторы и ветряные мельницы, организация заводов. В этом месте родилось что-то новое. И это не были изобретения. Это был народ, рождению которого помог, как повитуха. Резчик, и созданное им мировоззрение.

Викрэкшрам и Джакерамафан прибыли в город Резчика под вечер. Почти весь день шел дождь, но сейчас облака развеялись, и яркая голубизна неба радовала глаз после долгой череды пасмурных дней. Владения Резчика Страннику казались раем. Он устал от бесстайной и дикой местности. И устал волноваться за чужака. Последние несколько миль за ними насторожено плыли катамараны. Они были вооружены, а Странник и Описатель появились с очень подозрительной стороны. Но они были только вдвоем и явно не опасны. Глашатаи затрубили, передавая их рассказ. Когда они прибыли в гавань, они уже были героями две стаи, укравшие неоценимое сокровище у орды северных негодяев. Они обошли волнолом, которого не было, когда Странник был тут последний раз, и привязались к причалу. Пирс был забит солдатами и фургонами. Горожане усыпали всю дорогу до самых городских стен. Это настолько было близко к своре, насколько это может быть, если сохранять место для ясной мысли. Описатель выпрыгнул из лодки и гордо прошелся с явным удовольствием под приветственные клики с холмов. - Срочно! Нам нужно говорить с Резчиком! Викрэкшрам подобрал брезентовый мешок, в котором лежал ящик с картинками чужака, и осторожно вылез из лодки. Он еще плохо двигался после трепки, которую задал ему чужак. Передняя мембрана Шрама была при нападении порезана. Тогда он на секунду перестал себя осознавать. Пирс имел странный вид - на первый взгляд каменный, но покрытый губчатым черным материалом, который Странник не видел со времен Южных Морей. Здесь он должен бы быть хрупким... Где я? Я должен чему-то быть рад, какой-то победе... Странник остановился перегруппироваться. Через секунду и боль, и мысли стали резче. Так будет еще несколько дней, не меньше. Теперь помочь чужаку. Вытащить его на берег.

Лорд-камергер короля Резчика оказался щеголем, набравшим излишний вес. Странник не ожидал увидеть такое у резчиков. Однако этот парень немедленно стал доброжелателен, как только увидел чужака. Он привел врача взглянуть на Двуногого -а заодно и на Странника. Чужак за последние пару дней набрал немного сил, но попыток насилия больше не предпринимал. И на берег его переправили без хлопот. Он только смотрел на Странника, и тот уже научился узнавать на этом плоском лице выражение бессильной ярости. Он задумчиво тронул голову Шрама. Двуногий просто ждал более верного шанса нанести еще больше вреда. Через несколько минут путешественники сидели в запряженных керхогами повозках и катили по бугристой мостовой в сторону городских стен. Солдаты прокладывали путь сквозь толпу. Описатель Джакерамафан махал головами на все стороны - красавец герой. Сейчас Странник уже знал ту неловкую застенчивость, которая пряталась в душе Описателя. Может быть, она определяла его жизнь - до этой минуты. Сам Викрэкшрам, даже если бы хотел, не мог быть таким экспансивным. Учитывая раненую мембрану Шрама, резкие движения сбили бы его с мыслей. Он лег на сиденья повозки и посмотрел во все стороны. Если не считать изменений во внешней гавани, здесь все было так, как ему помнилось пятьдесят лет назад. Почти повсюду в мире мало что меняется за пятьдесят лет. Пилигрим, вернувшийся так быстро, подосадует на скуку неизменности. Но вот это... это почти пугало. Новый массивный волнолом. Почти вдвое больше пирсов, и мультилодки с флагами, которых он в этой части света и не видал. Дорога была и раньше, но узкая, и боковых подъездов было втрое меньше. И городские стены раньше годились лишь для того, чтобы удержать керхогов и фрогенов внутри, а не врагов снаружи. Теперь они поднялись до десяти футов в высоту, и черный камень тянулся, сколько хватал глаз. И в последний раз солдат было почти не видно, сейчас же они мелькали повсюду. Не слишком хорошая перемена. Странник ощутил сосущее чувство у Шрама под ложечкой. Солдаты и войны это плохо. Они проехали в городские ворота, мимо лабиринта рынка, занимавшего несколько акров. Аллеи были всего пятьдесят футов в ширину и сужались там, где висели рулоны тканей, стояли образцы мебели или горы свежих фруктов. В воздухе висел аромат фруктов, пряностей и лака. Рынок был так забит народом, что торговля становилась почти что оргией, и Странник чуть не потерял сознание. Потом они выехали на узкую улицу, петлявшую среди рядов бревенчатых домов. Вдали над крышами нависали мощные укрепления. Еще через десять минуть процессия въехала во двор замка. Они вышли из повозок, и лорд-камергер велел пересадить Двуногого на носилки. - А как Резчик, он нас прямо сейчас примет? - спросил Описатель. Чиновник рассмеялся: - Не он, а она. Резчик сменил пол десять с лишним лет тому назад. Странник в изумлении дернул головами. А это что значит? Почти все стаи со временем меняются, но Резчик - это всегда был только "он". Странник с трудом заставил себя прислушаться к дальнейшей речи лорда-камергера. - И лучше того. Весь ее совет должен взглянуть на то, что вы привезли. Входите. Он жестом отпустил охрану. Они вошли в коридор, достаточно широкий, чтобы две стаи могли рассесться рядом. Впереди шел лорд-камергер, за ним путешественники и доктор с чужаком на носилках. Прием был куда торжественней прошлых... и это тоже беспокоило. Скульптур было очень мало, а те, что были, принадлежали предыдущим столетиям. Но были картины. Странник даже споткнулся, когда увидел первую, а за ним судорожно вздохнул Описатель. Страннику случалось видеть искусство всего мира. Орды тропиков предпочитали абстрактные фрески, мазки психоделических цветов. Островитяне Южных Морей так и не открыли законы перспективы - на их акварелях дальние предметы просто плавали в верхней половине картины. В Республике Длинных Озер был в почете репрезентализм - особенно мультиптихи с изображением целых стай. Но такого Странник не видел никогда. Картины были мозаичными, каждый кусочек плитки около четверти дюйма размером. На расстоянии нескольких футов зернистость скрадывалась и возникали такие пейзажи, которые Странник никогда в жизни не видел. Все это были виды с холмов вокруг города резчиков. Если бы не недостаток цвета, их можно было принять за окна. Нижний край каждой картины был ограничен прямоугольной рамой, но верх не имел правильной формы - мозаика просто обрывалась горизонтом. Там, где на картинах должно было быть небо, были занавешенные стены коридора. - Эй, друг! Я думал, ты хочешь видеть Резчицу? Это замечание было адресовано Описателю. Джакерамафан растянулся вдоль пейзажей, каждый из него сидел перед своей картиной. Он повернул одну голову в сторону лорда-камергера. И в голосе его прозвучало изумление. - Край души! Это как быть Богом. Будто мои элементы на каждом холме и я вижу все сразу. Все же он смог, подняться на ноги и поспешил, догоняя.

Коридор открывался в зал заседаний такой величины, каких Странник никогда не видел. - Он большой, как в Республике, - сказал Описатель с явным восхищением, разглядывая три яруса балконов. Они вместе с чужаком стояли внизу. - Хм. Кроме лорда-камергера и врача, в зале было еще пять стай. Пока они смотрели, показалось еще несколько. Большинство было одето как дворяне Республики - меха и драгоценности. Еще несколько - в простые куртки, которые Странник помнил по прошлому разу. Да уж. Маленький поселок резчиков вырос в большой город, а теперь - в нацию-государство. Странник подумал, есть ли теперь у короля - то есть у королевы - реальная власть. Он повернул одну голову к Описателю и сказал высокой речью: - Ни слова пока про ящик с картинками. Джакерамафан принял вид одновременно недоуменный и заговорщицкий. И ответил тоже на высокой речи: - Ага... ага. Козырь в рукаве? - Что-то в этом роде. Странник обвел глазами балконы. Почти все стаи входили, демонстрируя спешку, вызванную сознанием собственной важности. Он улыбнулся про себя. Одного взгляда в яму было достаточно, чтобы эта важность слетала с них напрочь. Воздух над ним наполнился гулом разговора. Ни одна из стай на Резчика не походила. Но ведь в ней мало должно было остаться прежних элементов, ее можно будет узнать лишь по манере и поведению. И это не важно. Иногда он мог хранить дружбу дольше времени жизни любого элемента. Но с другими получалось так, что друг сам меняется за десятилетие, меняются его взгляды, преданность превращается в единодушие. Вот так, он считал, было и с Резчиком. Но теперь... Коротко протрубили фанфары, почти как призыв к порядку. Главные двери нижнего балкона отворились, и вошла пятерка. Странник на мгновенье ужаснулся. Это действительно был Резчик, но как-то... очень не в порядке. Один элемент бьы так стар, что остальным приходилось ему помогать. Двое других еле вышли из щенячьего возраста, и один постоянно пускал слюни. Самый большой элемент был слеп - на глазах жемчужные бельма. Такое можно было видеть только в прибрежных трущобах или в последнем поколении инцеста. Она глядела на Странника сверху и улыбалась, будто узнала его. Когда она заговорила, это говорил слепой. Но голос был ясен и тверд. - Продолжай, Хранитель. Лорд-камергер склонил головы. - Как прикажете, ваше величество. - Он показал вниз, на чужака. - Вот причина нашего срочного собрания. - Диковины можно смотреть в цирке, Хранитель. Этот голос исходил от пышно одетой стаи на верхнем балконе. Судя по поднявшимся крикам, это было мнение меньшинства. Одна стая на нижнем балконе перепрыгнула через перила и попыталась отогнать доктора от носилок чужака. Лорд-камергер поднял голову, призывая к молчанию, и полыхнул взглядом на того, кто перепрыгнул через перила. - Будь добр сохранять терпение, Тщательник. Все смогут посмотреть. Названный этим именем испустил несколько ворчливых шипящих звуков, но отошел. - Хорошо. - Все внимание Хранителя было теперь направлено на Странника и Описателя. - Ваша лодка обогнала новости с севера, друзья мои. Никто, кроме меня, вашего рассказа не знает, да и у меня только кодовые сообщения от стражи, переданные рогом через залив. Вы говорите, это создание слетело с неба? Это было приглашение к рассказу. Странник предоставил говорить Описателю Джакерамафану - тот это любил. Он рассказал о летающем доме, о засаде и убийствах, о спасении чужака. Он показал свой глазной прибор и объявил себя секретным агентом Республики Длинных Озер. Ну какой настоящий шпион такое сделает? Все стаи совета смотрели на чужака - кто со страхом, кто, как Тщательник, с непобедимым любопытством. И лишь Резчица смотрела только парой голов. Остальные, быть может, спали. Она была такой усталой на вид, каким Странник ощущал себя внутри. Он свои головы положил на лапы. Боль в Шраме пульсировала, и легко было бы заставить этого элемента заснуть, но тогда он бы очень мало что понял из сказанного. Э! А эта идея все же неплохая. Шрам отключился, и боль стихла. Разговор шел еще несколько минут, но тройка, которой стал Викрэк, уже не очень понимала его смысл. Хотя тоны голосов он улавливал. Тщательник - та стая на полу - несколько раз нетерпеливо на что-то пожаловался. Хранитель что-то ответил, соглашаясь. Доктор отступил, и Тщательник подошел к чужаку. Странник пробудил себя полностью. - Осторожно! Это создание отнюдь не дружелюбно! - Твой друг мне уже один раз это говорил, - огрызнулся Тщательник. Он обходил вокруг носилок, глядя на коричневое безволосое лицо чужака. Тот глядел бесстрастно. Тщательник осторожно подался вперед и потянул чужака за одежду. Опять никакой реакции. - Видишь? - спросил Тщательник. - Оно понимает, что я не желаю ему вреда. Странник не стал его поправлять. - Оно в самом деле ходит только на этих задних ногах? - спросил кто-то из советников. - Вообразите только, как бы оно над нами громоздилось! Смех. Странник вспомнил, как эти похожие на богомолов чужаки выглядят, когда стоят прямо. Тщательник сморщил один из носов. - Ну и грязное же оно! - Он весь расположился вокруг нее - поза, которая, как знал Странник, чужой не нравилась. - Эту стрелу, знаете ли, надо вынуть. Кровь почти остановилась, но если мы хотим, чтобы это создание прожило подольше, нужна будет медицинская помощь. Он укоризненно посмотрел на Странника и Описателя, будто ставя им в вину, что они не сделали эту операцию на борту катамарана. Вдруг что-то привлекло его внимание, и тон его резко изменился. - О Стая Стай! Вы посмотрите на эти передние лапы! - Он ослабил веревки, связывающие передние лапы чужака. - Две такие лапы не хуже, чем пять пар губ! Вы только подумайте, на что может быть способна стая таких созданий! И он приблизился к одной из пятищупальцевых лап. - Осто... - начал Странник. Но чужак резко сложил свои щупальца в клубок, передняя нога дернулась под немыслимым углом, вбивая лапу точно в голову Тщательника. Удар не мог быть особенно сильным, но попал точно в мембрану. - Ау! Вау-вау-вау! Тщательник отскочил назад. И чужак тоже кричал. Это был чисто ротовой шум, высокий и тонкий. Зловещий этот крик заставил подняться все головы, даже головы Резчицы. Странник уже слышал его много раз. Он не сомневался - это была межстайная речь чужаков. Через несколько секунд звук сменился регулярными резкими выдохами и затих. Долго никто не говорил ничего. Затем Резчица частично поднялась на ноги и посмотрела на Тщательника: - Ты не пострадал? Она заговорила впервые с начала собрания. Тщательник облизывал лоб. - Да нет. Этот элемент вполне соображает. - Когда-нибудь твое любопытство тебя погубит. Тщательник возмущенно фыркнул, но был явно польщен таким предсказанием. Королева Резчица окинула взглядом своих советников: - Я вижу один существенный вопрос. Тщательник утверждает, что один элемент чужака может быть столь же искусен, сколь целая стая нас. Это так? Вопрос был адресован Страннику и Описателю. - Да, ваше величество. Если бы чужак мог дотянуться до узлов веревок, он бы их развязал. - Он знал, к чему ведет, ведь сам до этого три дня доходил. - И эти звуки кажутся мне координированной речью. Когда это дошло до других, говор взметнулся волной. Артикулирующий элемент часто способен выдавать полуразумную речь, но обычно за счет ухудшения координации движений. - Именно так. Это создание не похоже ни на что из нашего мира, и лодка его спустилась с неба. Я боюсь думать, каков должен быть разум такой стаи, если один элемент столь же разумен, как целая стая нас? Ее слепой, говоря эти слова, оглядывался вокруг, будто видел. Двое других обтирали морду слюнявому. Королева не представляла собой вдохновляющего зрелища. Тщательник приподнял одну голову. - Я не слышал ни намека на звук мысли. И передней мембраны у нее нет. - Он показал на разорванную одежду возле раны чужака. - И никаких признаков плечевой мембраны. Может быть, эта стая, которая разумна даже в виде синглета... А может быть, это и все, на что эти чужаки способны. Странник про себя улыбнулся. Тщательник, конечно, беспокойный дурак, но явно не из тех, кто держится традиции. Уже столетия ученые спорили, в чем разница между людьми и животными. У некоторых животных мозг больше, у некоторых лапы или губы куда более умелые, чем у элемента стаи. В саваннах Восточной Долины есть создания, похожие на элементы стай и держащиеся группами, но без особой глубины мысли. Кроме разумных стай, бывали только еще волчьи гнезда и стаи китов. Координация мысли между элементами - вот что давало им превосходство. Теория Тщательника была ересью. - Но мы слышали звуки мысли, и громкие, когда на них напали из засады, сказал Джакерамафан. - Может быть, вот этот - вроде наших грудных, еще не умеющих думать... - И уже такой разумный, как целая стая, - мрачно закончила за него Резчица. - Если эти существа не умнее нас, мы можем усвоить их умения. Не важно, насколько они велики, мы можем в конце концов стать им равными. Но если этот элемент - всего лишь кусочек сверхстаи... Минуту не было слышно разговора, только приглушенный звук мысли советников. Если эти чужаки - сверхстаи, и если их посланец был убит, возможно, уже никому спасения не будет. - Итак. Наша главная задача - спасти это создание, подружиться с ним и узнать его истинное имя. Головы Резчицы склонились, казалось, она забылась совсем - или просто устала. Вдруг несколько голов ее повернулись к лорду-камергеру. - Доставить это создание в мои покои. Хранитель чуть не подпрыгнул от удивления. - Как можно, ваше величество! Мы же видели, насколько оно враждебно. И ему нужна медицинская помощь! Резчица улыбнулась, голос ее стал шелковым. Странник помнил этот тон по прежним временам. - Ты забыл, что я владею хирургией? Ты забыл, что я - Резчица? Хранитель облизал губы и поглядел на других советников. Секунду помолчав, он сказал: - Никак нет, ваше величество. Будет исполнено, как вы сказали. Чувство, которое испытал Странник, можно было назвать радостью. Может быть, Резчица еще здесь все-таки правит.

12

На следующий день Странник сидел на ступеньках своей квартиры, когда Резчица пришла его навестить. Она пришла одна, в тех же простых зеленых куртках, которые он помнил по прошлому разу. Он не поклонился и не вышел ей навстречу. Она минуту холодно смотрела на него, а потому уселась всего в нескольких ярдах. - Как Двуногий? - спросил Странник. - Я вынула стрелу и зашила рану. Думаю, он выживет. Мои советники были довольны: это создание действовало не как разумное существо. Оно билось, даже когда его привязали, будто у него понятия нет о хирургии. Как твоя голова? - Все в порядке, пока я не двигаюсь. - Остальная часть его (Шрам) лежала за дверью в темноте комнаты. - Мембрана заживает отлично, и я думаю, что буду через несколько дней здоров. - Ну и хорошо. Выведенная из строя мембрана могла вызывать постоянные ментальные проблемы или необходимость замены элемента, при этом возникала болезненная задача: куда девать обреченного на молчание синглета. - Я помню тебя, пилигрим. Все элементы новые, но ты все тот же Странник. У тебя были прекрасные рассказы. Я рада была твоему визиту. - А я был рад видеть великого Резчика. Поэтому я и вернулся. Она с усмешкой наклонила голову: - Великого Резчика прежних дней, а не эту старую развалину? Он пожал плечами и спросил: - А что случилось? Она ответила не сразу. Какое-то время они сидели молча и смотрели на город. Было облачно, срывался иногда дождь. Холодный ветер с канала покусывал глаза и губы. Резчица поежилась и вспушила мех. Наконец она сказала: - Эта душа у меня уже шестьсот лет - если считать по когтям. По-моему, ясно, что со мной случилось. - Раньше извращение тебе не вредило. Обычно Странник так прямо не говорил. Но что-то в собеседнице вызывало на откровенность. - Да, обыкновенный инцест доходит до моего состояния за пару столетий и становится идиотом гораздо раньше. Мои методы были куда умнее. Я знала, кого с кем скрещивать, каких щенков оставлять, а каких отдавать другим. И всегда выходило, что мои воспоминания несет моя же плоть, а душа остается чистой. Но я недостаточно хорошо понимала - или пыталась сделать невозможное. Выбор становился все труднее и труднее, и наконец пришлось выбирать между умственными и физическими дефектами. - Она утерла слюну, и все, кроме слепого, оглянулись на город. - Сейчас самые лучшие дни лета. Жизнь становится зеленым безумием и рвется ухватить последний кусочек тепла перед зимой. И действительно, казалось, зелень хочет покрыть все. Перистая трава сбегала по холмам в город, папоротники лезли на вершину, вереск укрывал серые кроны гор по ту сторону канала. - Мне здесь нравится. Никогда Странник не думал, что ему придется утешать Резчицу народа резчиков. - Ты совершила чудо. Я слыхал о нем всю дорогу с другой стороны мира. И я ставлю что угодно, что половина стай здесь в родстве с тобой. - Да-да, я пользовалась таким успехом, который ни одному распутнику даже не снился. Недостатка в любовниках у меня не было, хотя не всех щенят могла использовать я сама. Иногда я думаю, что мои побеги - это и был мой величайший эксперимент. Тщательник и Хранитель - в основном мои отпрыски. Но и Свежеватель тоже. Ха! Вот этого Странник не знал. - За последние лет сорок я более или менее смирилась со свой судьбой. Вечность не перехитрить, и когда-нибудь мне придется дать моей душе спокойно заснуть. Совет все больше и больше перебирает дел на себя - как могу я претендовать на власть, когда я больше не я? Я вернулась к искусству - ты видел эти черно-белые мозаики? - Да. Они прекрасны. - Я тебе покажу как-нибудь другие мои работы. Процедура эта скрупулезная, но почти автоматическая. Отличное было бы дело для последних лет моей души. Но ты с твоим чужаком все смешал. Черт побери, почему бы этому не случиться лет сто назад? Что бы я из этого сделала! Мы поиграли с твоим "ящиком картинок", ты знаешь. Они немножко похожи на мои мозаики - как солнце на светлячка. Там каждая картинка складывается из миллионов цветных точек, таких мелких, что их без линз Описателя не рассмотреть. Я за многие годы работы сложила десятки мозаик. Этот картиночный ящик делает бесконечные тысячи так быстро, что они даже движутся. Твои чужаки превратили дело моей жизни в царапанье грудного щенка на стенах колыбели. Королева резчиков тихо плакала, но в голосе ее слышалась злость. - И теперь весь мир собирается перемениться, и слишком поздно для такой старой развалины, как я! Практически не думая. Странник протянул одного из своих элементов в ее сторону. Тот подошел очень близко: восемь ярдов, пять. Мысли внезапно загудели в интерференции, но было слышно, что она успокаивается. Резчица неясно рассмеялась: - Спасибо. Странно, что тебе приходится мне сочувствовать. Величайшая проблема моей жизни - для пилигрима пустяки. - Тебе было больно... Ничего другого он не придумал сказать. - Вы, пилигримы, меняетесь, меняетесь и меняетесь бесконечно. Она придвинула к нему один из своих элементов, они почти соприкасались, и думать стало еще труднее. Странник заговорил, сосредотачиваясь на каждом слове, стараясь не забыть, что хочет сказать. - Но я сохраняю что-то от души. Части, которые остаются пилигримом, должны иметь определенное мировоззрение. Иногда величайшее озарение приходит в шуме боя или близости. Сейчас наступил такой момент. - И я думаю, что сам мир сейчас созрел для перемены души, раз к нам с неба свалился двуногий. Разве будет для Резчицы лучшее время, чтобы расстаться со старым? Она улыбнулась, и неразбериха мыслей стала громче, но она была приятной. - Я не думала об этом в таком аспекте. Да, сейчас время перемены... Странник вошел в ее середину. Две стаи минуту стояли обнявшись, мысли сливались в сладкий хаос. Последнее, что они ясно помнили, как шли вверх по лестнице в его апартаменты.

К вечеру того же дня Резчица принесла картиночный ящик в лабораторию Тщательника. Сам Тщательник и Хранитель уже были там. И Описатель Джакерамафан тоже там был, но держался от других дальше, чем могла бы требовать вежливость. Появление Резчицы прервало какой-то спор. Несколько дней назад такая свара ее бы расстроила. А теперь она просто втянула в комнату своего хромого, посмотрела на всех глазами слюнявого - и улыбнулась. Ей было хорошо, как не было уже много лет. Резчица приняла решение и проводила его в жизнь, и теперь ее ждали новые приключения. При ее появлении Описатель расцвел. - Вы были у Странника? Как он? - Отлично, просто отлично. - Стоп! Незачем им показывать, насколько на самом деле отлично. - Я имею в виду - он оправится полностью. - Ваше величество, я благодарен вам и вашим врачам. Викрэкшрам - отличная стая, и... я хочу сказать, что даже пилигрим не может менять элементы ежедневно, как костюмы. Резчица небрежно махнула головой в знак согласия. Потом подошла к середине комнаты и поставила на стол картиночный ящик чужака. Он был больше всего похож на большую розовую подушку, только с висячими ушами и вышитым на ней странным зверем. Резчица, провозившись с этим прибором полтора дня, здорово научилась... его открывать. Как всегда, появилось лицо двуногой, производящее ротовой шум. Как всегда. Резчица благоговейно восхитилась видом движущейся мозаики. Для создания этой иллюзии нужно было синхронно двигать миллион мельчайших "плиток". И все равно она каждый раз повторялась. Резчица повернула экран так, чтобы Тщательник и Хранитель тоже видели. Джакерамафан пододвинулся ближе и вытянул пару голов, чтобы видеть. - Ты все еще думаешь, что этот ящик живой? - спросил он Хранителя. - Дашь ему чего-нибудь сладкого, и он откроет свои секреты, да? Резчица улыбнулась про себя. Описатель не был пилигримом. Пилигримы слишком зависимы от чужой доброй воли, чтобы подкалывать тех, кто у власти. Хранитель просто не обратил на него внимания. Все его глаза смотрели на Резчицу. - Ваше величество, прошу не принимать за оскорбление. Я - то есть мы, члены совета, должны снова вас попросить. Этот ящик с картинками слишком важная вещь, чтобы оставлять его в пастях одной стаи, даже столь великой, как вы. Просим вас. Оставьте его нам всем, по крайней мере на время вашего сна. - За оскорбление не принимаю. Если вы настаиваете, можете принять участие в моих исследованиях. Дальнейшие уступки не рассматриваются. Резчица посмотрела на Хранителя невинным взглядом. Хранитель был знаток в вопросах шпионажа, посредственный администратор и никуда не годный ученый. Лет сто назад она бы отправила такого, как он, ухаживать за посевами, если бы он вообще решил остаться. Сто лет назад не было нужды в шпионах и контрразведчиках и вполне хватало одного администратора. Как все изменилось. Она машинально ткнула ящик носом - может быть, все опять изменится. Тщательник на вопрос Описателя ответил серьезно: - Я вижу, милостивый государь, несколько возможностей. Первая: это волшебство. - Хранитель отвернулся, недовольно поморщившись. - Я имею в виду, что этот ящик настолько превосходит наши возможности понимания, что является магическим. Но это ересь, которую никогда не примет Резчица, и я ее вежливо опускаю. - Он мелькнул в сторону Резчицы сардонической улыбкой. - Вторая: это животное. В совете многие так и подумали, когда Описатель впервые заставил его заговорить. Но оно похоже на взбитую подушку, даже с этой забавной вышитой на боку фигурой. Что еще важнее, оно отвечает на раздражители с абсолютной повторяемостью. А это - то, что я могу распознать. Это поведение машины. - Это ваша третья возможность? - спросил Описатель. - Но ведь быть машиной - это значит иметь движущиеся части, а здесь, кроме... Резчица резко махнула хвостом. Тщательник мог говорить так часами, а Описатель явно того же типа стая. - А я так скажу: сначала надо больше узнать, потом рассуждать. Она похлопала по углу ящика - точно так же, как Описатель на первой демонстрации. Лицо чужака с картинки исчезло, сменившись вертящимся цветным узором. Раздался всплеск звука, затем - ничего, кроме гудения, которое всегда издавал ящик в открытом виде. Они знали, что ящик умеет воспринимать низкие звуки и что он ощущает прикосновения к квадратной платформе у себя внизу. Но эта платформа сама была чем-то вроде экрана для картинок: определенные команды преобразовывали решетку точек прикосновения в совершенно другие формы. Первый раз, когда они это сделали, ящик отказался отвечать на все дальнейшие команды. Хранитель был тогда уверен, что они "убили маленького чужака". Но когда они закрыли ящик и открыли его вновь, он вел себя по-прежнему. Резчица была почти уверена, что никакие касания или слова не смогут причинить этой штуке вред. Она повторила известные сигналы в обычном порядке. Результаты были зрелищными и идентичными предыдущим. Но если изменить их порядок, эффект был другой. Резчица не была уверена, что согласна с Тщательником. Да, ящик ведет себя с повторяемостью машины... но такое разнообразие ответов гораздо более свойственно животному. У нее за спиной Описатель и Тщательник выдвинули вперед по элементу. Те выставили головы повыше, чтобы ясно видеть экран. Шум их мыслей становился сильнее и сильнее. Резчица пыталась вспомнить, что она планировала дальше. Но шум стал наконец слишком силен. - Не будете ли вы столь добры отодвинуться?! Я своих мыслей не слышу! И вообще тут вам не хор. - Ох, простите! Так достаточно? Они отодвинулись футов на пятнадцать. А друг от друга эти элементы были на расстоянии двадцати футов. Да, наверное, Тщательник и Описатель очень хотят видеть экран. Хранитель держался на соответствующем расстоянии с видом настороженного энтузиазма. - У меня есть предложение, - сказал Описатель. Голос его дрожал в попытках сосредоточиться и отвлечься от мыслей Тщательника. - Когда вы касаетесь квадратика три/четыре и говорите... - он воспроизвел звуки чужака, что было очень легко, - экран показывает набор картинок. Они явно соответствуют квадратикам. Я думаю, что нам дается выбор. Хм. - Так этот ящик в конце концов будет нас учить? - Это машина, придется найти новые определения. - Ладно, давайте поиграем. Прошло три часа. К концу их даже Хранитель выдвинул одного своего элемента к экрану. Шум в комнате гудел на грани умалишенного хаоса. И каждый предлагал "скажи это", "нажми то", "когда он последний раз это говорил, мы поступили так-то"... Появлялись интригующие цветовые образы, зарисованные чем-то, очень похожим на письменную речь. По экрану метались крошечные двуногие фигурки, сдвигая символы, открывая окошки... Идея Описателя Джакерамафана оказалась верной. Первые картинки в самом деле были вариантами выбора. И варианты разворачивались дальше - как дерево, сказал Описатель. Он был не совсем прав - иногда они возвращались к уже пройденному. Это была метафора сетки улиц. Четыре раза они оказывались в тупике и должны были начинать сначала, закрыв ящик. Хранитель отчаянно чертил карты путей. Это помогло, теперь можно было распознать места, которые они хотели видеть снова. Но даже он понимал, что здесь есть бесчисленные иные пути и места, куда никогда не попасть методом слепого поиска. А Резчица бы отдала добрую часть своей души за картинки, которые уже видела. Звездные поля, луны, сияющие голубым и зеленым, луны с оранжевыми поясами. Движущиеся картины чужих городов, тысячи чужаков так близко друг к другу, что они просто соприкасались! Если они объединяются в стаи, то стаи эти больше, чем где бы то ни было, даже в тропиках. А может быть, вопрос этот не имел смысла. Города превосходили ее воображение. Наконец Джакерамафан отвалился от экрана и собрался вместе. Голос его дрожал. - В этой штуке - целая вселенная. Мы можем изучать ее вечно и никогда не узнаем... Она оглянулась на остальных двоих. Хранитель уже не смотрел всезнайкой, все губы его были в чернилах. Письменные скамейки вокруг были усеяны десятками зарисовок, одни четче, другие неразборчивей. Он бросил перо и тяжело вздохнул. - По-моему, надо взять, что у нас уже есть, и изучить. - Он стал собирать зарисовки, складывая в аккуратную стопку. - Завтра, когда хорошо отоспимся, с ясными головами... Тщательник отступил назад и растянулся. - Все так, но оставь эти рисунки, друг Хранитель. - Он резко ткнул в листы. - Вот видишь - здесь и здесь? Ясно, что наше слепое блуждание дало нам кучу пустых результатов. Иногда картиночный ящик просто отключается, но чаще вот такая картинка: никаких вариантов, и только пара чужаков танцуют в лесу и издают ритмичные звуки. И тогда, если сказать... - он воспроизвел последовательность звуков, - мы получаем вот эти картинки с кучками палочек. На первой одна, на второй две и так далее. Резчица это тоже заметила. - Да, и выходит фигура, показывает на каждую из них и для каждой издает короткий шум. Они с Тщательником смотрели друг другу в глаза: радость понимания, нахождения порядка там, где был сплошной хаос. Уже сотни лет с ней такого не бывало. - Чем бы эта штука ни была, она пытается учить нас языку двуногих.

В последующие дни у Джоанны Олсндот хватало времени на размышления. Боль в груди и плече постепенно проходила. Если двигаться осторожно, это было всего лишь пульсирующее покалывание. Стрелу вынули и рану зашили. Она никогда так не пугалась, как в тот момент, когда они привязали ее и собрались вокруг с ножами в пастях и сталью на когтях. Потом они начали резать; Джоанна представить себе не могла, что бывает такая боль. Вспомнив ее, она содрогнулась. Но эта боль не являлась ей в кошмарах, как являлись... Мама и папа погибли. Она собственными глазами видела их смерть. А Джефри? Джефри, быть может, жив. Иногда Джоанну целый день не оставляла надежда. Она видела, как горели дети в гибернаторах вне корабля, но те, что внутри, могли остаться в живых. Потом ей вспоминалось, как неумолимо шли нападающие, круша и сжигая все на своем пути и убивая всех вокруг корабля. Она - пленница. Но сейчас она нужна убийцам живой и здоровой. Охранники не вооружены - если не считать зубов и когтей. И стараются держаться подальше от нее. Они знали, что она может быть опасной. Джоанну держали в большой темной комнате. Когда она оставалась одна, она бродила туда-сюда. Эти собакоподобные - варвары. Хирургия без обезболивания, быть может, даже не была намеренной пыткой. Не было воздушных судов, не было никаких признаков электричества. Туалет был просто щелью в мраморной плите. Была она так глубока, едва был слышен плеск на дне. Но все равно она воняла. Эти создания были такими отсталыми, как люди в самые темные века Ньоры. У них никогда не было техники, либо она была полностью забыта. Джоанна чуть не улыбнулась. Мама любила романы о кораблекрушениях, где героини оказывались в забытых колониях. Главной работой всегда было изобрести технологию и починить корабль. Мама всегда так погружена... была погружена в историю науки, она в этих романах любила подробности. Что ж, теперь Джоанне приходится переживать это в жизни. Она хотела спасения, но еще она жаждала мести. В этих тварях нет ничего человеческого. Она даже не может припомнить, чтобы читала о чем-нибудь подобном. Можно было бы посмотреть в компьютере, если бы эти твари его не отобрали. Ха. Пусть поиграются. Быстро налетят на ее ловушки, и их просто выбросит.

Сначала у нее были только одеяла. Потом ей дали одежду, скроенную по образцу ее костюма, но сделанную из пушистых лоскутков. Одежда была теплая и прочная, а сшита с такой аккуратностью, какую нельзя было ожидать от шитья без машины. Теперь Джоанна могла спокойно гулять снаружи. Больше всего ей нравился сад рядом с ее домом. Это был квадрат со стороной примерно сто метров, и за ним лежала круча холма. В саду было полно цветов и деревьев с перистыми листьями. По мшистому дерну извивались выложенные плитняком дорожки. Мирное было место, если бы Джоанна мечтала о мире - как задний двор дома на Страуме. Были тут и стены, но с высокого конца сада можно было заглянуть за них. Стены изгибались в разные стороны, и кое-где можно было видеть другую сторону стены. Бойницы окон были как в уроках по истории: через них можно было пускать стрелы или пули, не подставляясь под выстрел самому. Когда солнце заходило, Джоанна любила сидеть там, где запах перистых листьев был сильнее всего, и смотреть на залив поверх нижних стен. Что именно она видит, она не знала. Это было похоже на гавань. Лес мачт и рей, почти как морской пейзаж на Страуме. Улицы города широкие, но вьются зигзагом, а дома стоят вкривь и вкось. Просто каменный лабиринт, нагромождение крыш. А еще есть другая стена - виляющая полоса, тянущаяся, сколько хватает глаз. Дальние холмы со скальными вершинами покрыты пятнами снега. А внизу в городе ходят собакоподобные. Если смотреть их по одному, можно почти что принять их за собак (только со змеиными шеями и крысиными головами). Но если смотреть на них издали, то видна их истинная природа. Они всегда передвигаются небольшими группами, редко больше шести особей. Внутри одной стаи они касаются друг друга и помогают друг другу с продуманной грацией. Но Джоанна никогда не видела, чтобы одна группа подходила к другой ближе десяти метров. Отсюда, издали, члены одной стаи, казалось, сливаются, и будто движется один зверь с множеством конечностей, тщательно старающийся не столкнуться с другим таким же. Вывод был неизбежен: одна стая - один разум. Разум настолько злобный, что не может вынести присутствие другого.

Пятый выход в сад был самым приятным, почти близким к радостному. Цветы выбрасывали в воздух пушистые семена. Свет низкого солнца вспыхивал на тысячах парящих в легком бризе пушинках - цукатах в невидимом сиропе. Джоанна представила себе, как бы повел тут себя Джефри. Сначала напустил бы на себя взрослое достоинство, а потом запрыгал бы на одной ножке. А под конец побежал бы вниз по холму, стараясь поймать как можно больше пушинок. И смеялся бы... - Здравствуйте, как поживаете? - раздался позади нее детский голос. Джоанна подпрыгнула так резко, что чуть не разошлись швы на ее ране. Конечно, за ней стояла стая. Они - оно? - это была стая, которая вырезала у нее стрелу. Вшивая компания. Вся пятерка припала к земле, готовая тут же удрать. И вид у них был такой же пораженный, как была поражена сама Джоанна. - Здравствуйте, как поживаете? - снова повторил голос. Повторил точно, как звукозапись, только звук издавал один из стаи с помощью своих гудящих пятен на плечах, на холке и на голове. Джоанна видала животных, повторяющих звуки, как попугаи. Но на этот раз слова были почти к месту. Голос был не ее, но эту мелодию она уже слышала. Джоанна положила руки на бедра и уставилась на стаю. Двое животных посмотрели на нее в ответ, остальные, казалось, любовались пейзажем. Один нервно вылизывал себе лапу. Двое задних тащили ее компьютер! Джоанна сразу поняла, откуда они взяли песенку-обращение. И она знала, чего они ждут в ответ. - Спасибо, хорошо. А как вы? Глаза стаи почти комически вытаращились. - И я тоже. Рады познакомиться! На этом игра кончилась, и раздался взрыв бульканья. Снизу с холма кто-то ответил. Там была другая стая, прятавшаяся в кустах. Джоанна знала, что пока она остается возле первой, вторая не подойдет. Значит, шипастые - так назвала Джоанна их за шипы на когтях передних лап, которые она никогда не забудет, - играли с Розовым Олифантом и не попали ни в одну ловушку для дураков. Это лучше, чем получалось у Джефри. Очевидно было, что они попали в языковую программу детского режима. Это можно было предусмотреть. Компьютер долго получал дурацкие ответы, и он переключился сначала в режим для малышей, а потом - для малышей, которые даже не говорят по-самнорски. Если Джоанна немножко поможет, эти стаи смогут выучить ее язык. Хочет ли она этого? Стая подошла поближе; как минимум двое членов стаи все время следили за Джоанной. Они уже не были так готовы броситься наутек, как раньше. Ближайший плюхнулся на брюхо и посмотрел на Джоанну снизу вверх. Очень симпатичный и беспомощный, если не смотреть на когти. - Меня зовут... - Джоанна услыхала короткое бульканье с такими обертонами, от которых у нее загудело в голове. - А как тебя зовут? Джоанна помнила, что это часть сценария обучения языку. Эта тварь никак не могла бы понять значение отдельных слов. Эта пара сочетаний - "меня зовут, тебя зовут" - повторялась в детской программе вновь и вновь. Даже растение в конце концов поняло бы смысл. Но произношение у шипастых была такое четкое... - Меня зовут Джоанна. - Джоуанна, - повторила стая голосом Джоанны, вставив лишнюю гласную. - Джоанна, - поправила Джоанна. Имя шипастого она даже не пыталась повторить. - Здравствуй, Джоанна. Давай поиграем в названия! Это тоже было частью сценария и произносилось с дурацким энтузиазмом. Джоанна села. Конечно, знание самнорского даст шипастым над ней преимущество... но только так она сможет узнать о них, только так сможет услышать что-нибудь о Джефри. А если они и Джефри убили? Что ж, тогда она узнает, как наказать их посуровее, как они заслужили.

13

В королевстве Резчицы - а через несколько дней и на Скрытом Острове Свежевателя - кончился длинный день полярного лета. Сначала появились легкие сумерки точно в полночь, когда даже самые высокие холмы покрывала тень. И быстро стали нарастать часы темноты. День бился с ночью, и ночь побеждала. Перистые деревья в долинах приняли осенний цвет. Глядя днем на фиорд, можно было заметить красно-оранжевые пятна на ближайших холмах, а выше - зелень вереска, незаметно переходящую в серость лишайника и черноту скал. Снежные пятна ждали своего времени, и оно было уже близко. На закате, наступающем каждый день на несколько минут раньше, Тиратект обходила бастионы крепостной стены Свежевателя. Идти нужно было три мили. Нижние уровни охранялись линейными стаями, но наверху было лишь несколько смотровых постов кругового обзора. Когда она подходила, они отступали в сторону с военной четкостью. И даже более чем военной - проходя, она замечала их страх. К этому трудно было привыкнуть. Сколько она могла ясно помнить - почти двадцать лет, - Тиратект жила в страхе перед другими, в стыде и вине, в поисках того, за кем можно следовать. Теперь все перевернулось. Теперь она знала, нутром знала, какое зло она себе причинила. И знала, почему боятся ее часовые. Для них она и была Свежевателем. Конечно, она даже намеком не выдавала такие мысли. Жизнь ее в безопасности лишь до тех пор, пока не раскроется ее обман. Тиратект трудно было подавить естественные, застенчивые манеры. Не раз она с момента прибытия на Скрытый Остров ловила себя на старой привычке опускать головы и закрывать глаза. Но теперь у Тиратект был взгляд Свежевателя - и она его использовала. Обход ее по внешней стене был незаметным и зловещим - как у Свежевателя. Она оглядывала свои - его - владения его прежним взглядом - все головы устремлены вперед, будто видят то, что недоступно жалким умам последователей. Никто не должен догадаться о причине ее вечерних обходов: в это время здесь дни и ночи были как в Республике. Она даже почти представляла себе, что она снова дома, еще до Движения и резни на площади Парламента, до того, как ей перерезали глотки и обвенчали куски Свежевателя с обрубками ее души. В золотых и охряных полях за каменными стенами крестьяне возились с посевами и стадами. Власть Свежевателя распространялась далеко за пределы видимости, но ему никогда не приходилось ввозить еду. Зерно и мясо в хранилищах создавались в пределах двух дней пути от проливов. Стратегический смысл этого был ясен, но сейчас это лишь было мирным вечерним зрелищем, навевающим воспоминания о родном доме и школе. Солнце зашло за горы, на поля легли длинные тени. Замок Свежевателя остался островом в море теней. Тиратект чуяла холод. Сегодня ночью снова будет морозно. Завтра с утра поля покроет иней, который исчезнет через час после восхода. Тиратект плотнее запахнула куртки и подошла к восточной обзорной площадке. На той стороне проливов один из ближних холмов еще купался в солнце. Там и приземлился корабль чужаков. Он и сейчас там стоял, но за оградой из камня и дерева - Булат стал строить ее сразу после приземления. В карьерах на северной оконечности Скрытого Острова работа кипела сильнее, чем при Свежевателе. Постоянно шли через пролив баржи с камнем. Даже сейчас в меркнущем свете дня непрерывно шла работа на стройке Булата. Его Посещения и инспекции чиновников поменьше были суровее, чем Свежеватель когда-либо устраивал. Властитель Булат был убийцей, хуже того - манипулятором. Но с момента приземления в нем было еще одно, и Тиратект это знала: смертельный страх. И по очень основательной причине. Хотя она знала, что народ, которого боится Булат, может убить их всех, в глубине затаенной души Тиратект желала этому народу победы. Булат и свежеватели налетели на звездных пришельцев без предупреждения, скорее из жадности, чем из страха. На их совести десятки существ. В некотором смысле эти убийства были хуже того, что Движение сделало с ней. Тиратект пошла за Свежевателем по собственной воле. У нее были друзья, которые предупреждали ее не лезть в Движение. О Свежевателе ходили черные слухи, и не все из них были чистой пропагандой. Но она так хотела идти за ним, отдать себя Чему-то Большему... Они использовали ее-в буквальном смысле - как свой инструмент. Но у нее была возможность этого избежать. У звездных людей такой возможности не было Булат просто устроил им бойню. Значит, теперь Булат трудится из страха. За первые три дня он укрыл летающий корабль крышей: вдруг, откуда ни возьмись, дурацкий крестьянский дом на холме. Вскоре после этого корабль чужаков скрылся за каменными стенами. Под конец эта крепость может оказаться больше той, что на Скрытом Острове. Булат понимал, что если его злодейство его не уничтожит, оно сделает его самой властительной стаей мира. И потому Тиратект и оставалась на острове, продолжая свой маскарад. Но вечно он длиться не мог. Рано или поздно другие фрагменты доберутся до Скрытого Острова, Тиратект будет уничтожена, и Свежеватель возродится полностью. Может быть, она и до этого не доживет. Ведь двое ее - это Свежеватель. Хозяин просчитался, думая, что они вдвоем одолеют троих. Вышло же так, что сознание трех овладело блестящими способностями двух. Она помнила почти все, что знал великий Свежеватель, все его хитрости и предательства. Эти двое дали ей такую энергию, которой она никогда не знала раньше. В каком-то смысле она обрела то, ради чего так наивно пошла в Движение, и великий Свежеватель допустил ту самую ошибку, которую в своем самодовольстве считал невозможной. Пока она держит этих двух под контролем, у нее есть шанс. Пока она вся бодрствует, это не представляет трудности - она по-прежнему ощущает себя как "она", все еще помнит свою жизнь в Республике яснее, чем жизнь Свежевателя. Во сне же - дело другое. Секс во сне должен быть умиротворением, для нее же он был битвой. Она просыпалась избитая и измятая, будто отбивалась от насильника. Если эти двое когда-нибудь вырвутся на свободу, если она проснется и почувствует, что теперь она не "она", а "он"... Этим двоим понадобится секунда, чтобы разоблачить ее маскарад, еще чуть больше, чтобы убить остальных троих и поместить элементы Свежевателя в более управляемую стаю. И все же она оставалась. Булат собирался использовать чужаков и их корабль, чтобы распространить по миру кошмар свежевателей. Но план его был уязвим, рискованный на каждом шагу. И если есть что-то, что она может, чтобы уничтожить его и Движение Свежевателя, она это сделает.

На той стороне замка только западная башня еще была освещена солнцем. В оконных щелях не было видно лиц, но глаза смотрели внимательно: Булат наблюдал за Фрагментом Свежевателя - Свежевателем-в-Ожидании, как он себя называл, - внизу, на бастионах. Фрагмента признали все его командиры. Фактически они оказали ему то же почтение, что и полному Свежевателю. В некотором смысле Свежеватель создал их всех, потому и не странно, что их пробирала дрожь от присутствия Хозяина. Даже Булату становилось не по себе. Формируя его, Свежеватель заставлял нарождающегося Булата пытаться его убить; и каждый раз, когда попытка проваливалась, самых слабых элементов подвергали пытке. Булат знал, что вбитое тогда все еще сидит в нем, и это знание помогало ему с этим бороться. Как бы там ни было, говорил он себе, Фрагмент Свежевателя из-за этого в еще большей опасности: если он попытается сделать ставку на страх, Булат может просто не рассчитать и действовать сильнее, чем надо. Рано или поздно Булату придется принять решение. Если он не убьет Фрагмент раньше, чем остальные фрагменты доберутся до Скрытого Острова, то весь Свежеватель соберется воедино. Если даже два его элемента смогли подчинить себе правление Булата, то все шесть просто сотрут его. Хочет ли он смерти Хозяина? И если да, есть ли надежный и безопасный способ? Эти вопросы пульсировали в уме Булата, когда он смотрел на одетую в черное стаю. Булат привык играть по крупной. Он был рожден для такой игры. Но таких высоких ставок не бывало еще никогда. Свежеватель был близок к тому, чтобы обратить величайшую нацию континента, и мечтал о том, чтобы править миром... Властитель Булат глядел на склон холма на той стороне проливов, на новый замок, который он строил. В его теперешней игре мировое господство будет простым следствием победы, а следствием поражения будет крушение мира. Вскоре после нападения Булат побывал у летающего корабля. От земли все еще шел пар. И с каждым часом, казалось, он становился горячее. Материковые крестьяне говорили о разбуженных демонах земли, от советников Булата тоже было мало пользы. Белым курткам, чтобы подойти ближе, приходилось надевать обмотанные тканью сапоги. Булат не обратил внимания на пар, отказался от сапог и подошел к закругленному корпусу. Снизу он был очень похож на корпус лодки, если не считать стоек. Возле центра было выпячивание, похожее на сосок, земля под ним булькала расплавленной скалой. Вверх по холму от корабля отходили ряды выгоревших гробов. Извлекли и отправили на анатомирование несколько трупов. Советники первые часы были переполнены фантастическими теориями: богомолы - это были воины, бегущие от битвы, чтобы похоронить своих мертвых. До сих пор никто не смог как следует осмотреть внутренность корабля. Серые ступеньки были сделаны из материала, прочного, как сталь, но намного легче. Однако это определенно были ступеньки, хотя и довольно высокие для элемента средних размеров. Булат вскарабкался наверх, оставив Теневика и еще одного советника снаружи. Он просунул в люк одну голову - и резко ее отдернул. Акустика была убийственная. Теперь он понял, на что жаловались белые куртки. Как это чужаки выносили? Элемент за элементом он заставил себя войти внутрь. Эхо просто орало - хуже, чем от незанавешенного кварца. Булат заставил себя успокоиться, как часть делал в присутствии Хозяина. Эхо ослабело, но все равно стены гудели струной. Такого даже лучшая белокурточная стая больше пяти минут не выдержит. Эта мысль заставила Булата подобраться. Дисциплина. Тишина не обязательно означает покорность - бывает, что она означает охоту. Булат оглянулся вокруг, игнорируя ревущее бормотание. Свет исходил от голубоватых полос на потолке. Когда глаза привыкли. Булат увидел то, что описывали его люди: внутри было всего две комнаты. Он стоял в большей из них - грузовой трюм? В дальней стене был люк, а за ним вторая комната. Стены не имели стыков - с виду, по крайней мере. Они сходились под углом, не соответствовавшим внешнему корпусу - там должно быть мертвое пространство. Вокруг комнаты веял ветер, но воздух был намного теплее наружного. Никогда еще не был Булат в таком месте, которое так излучало бы силу и зло, как это. Очевидно, все дело в акустике. Когда здесь навесят поглощающую обивку и поставят рассеиватели, это чувство уйдет. И все же... Комната была уставлена гробами, и эти были несожженными. Воздух вонял запахом тел чужаков. В каком-то смысле это успокаивало: чужаки дышат и потеют, как все живые существа, и при всех своих замечательных изобретениях не способны держать свое логово в чистоте. Булат прошел вдоль гробов. Ящики были смонтированы в стойках с рельсами. Когда те, что снаружи, тоже были здесь, комната была забита очень плотно. Неповрежденные гробы были шедевром ремесла. Из щелей на боках стоек дул теплый воздух. Булат принюхался: сложный, немножко тошнотворный, но точно не запах смерти. И не отсюда шел все заглушающий запах пота богомолов, заполнявший все. У каждого гроба на боку было окошко. Ну и почести для останков одиночного элемента! Булат подскочил и заглянул в одно из них. Труп полностью сохранился. В голубом свете он казался замороженным. Булат наклонил вторую голову над краем ящика, получив двойное изображение лежащего внутри существа. Оно было намного меньше, чем двое, убитые при нападении. Даже меньше, чем то, которое захватили в плен. Некоторые советники Булата считали, что маленькие - это щенки, может быть, еще грудные. В этом был смысл: пленник ни разу не издавал звуков мысли. Частично ради самодисциплины Булат заставил себя долго смотреть на странное плоское лицо чужака. Эхо мысли было непрекращающейся болью, съедавшей внимание, требовавшей, чтобы он отсюда выбрался. Ничего, пусть болит. Ему приходилось выносить и худшее, и пусть все стаи снаружи знают, что Булат сильнее их всех. Он умеет преодолевать боль, и его проницательность непревзойденна. А потом они тут поработают, устанавливая обивку и изучая содержимое комнат. И Булат, почти без мыслей, смотрел в это лицо. Вопль стен несколько утих. Ну и уродливое же лицо! Булат уже видел обугленные трупы снаружи, заметил мелкие челюсти и странно деформированные зубы. Как эти существа едят? Прошли минуты, уродство и шум сливались в одно, как во сне... И посреди транса Булата вдруг ударил ужас кошмара: лицо шевельнулось. Перемена была небольшая и произошла очень, очень медленно, Но за несколько минут лицо изменилось. Булат упал с гроба, стены отразили вопль ужаса. Несколько секунд Булату казалось, что шум его убьет. Потом он снова обрел способность мыслить тихо. И снова залез на ящик. Все его глаза смотрели сквозь кристаллическую стену, он застыл в ожидании, как стая на охоте... Изменение было регулярным. Чужак в гробу дышал, но в пятьдесят раз медленнее любого нормального элемента. Булат перешел к другому ящику и стал смотреть в него. Каким-то образом они все живы. В этих ящиках просто замедлялась жизнь. Почти не видя, он поднял глаза от ящиков. Зло, излучаемое этой комнатой, было звуковой иллюзией... и чистой правдой. Богомолоподобные чужаки высадились вдали от тропиков, вдали от коллективов. Может быть, они думали, что северо-запад Арктики необитаемая глушь. И прибыли на корабле, набитом щенками богомолов. Эти ящики - как коконы личинок: стая приземляется, выращивает детенышей до взрослого состояния - подальше от цивилизации... При этой мысли шерсть у Булата встала дыбом. Если бы стаю богомолов не захватили врасплох, если бы войска Булата были хоть чуть менее агрессивны... это мог быть конец мира. Булат, шатаясь, добрался до внешнего люка, и страх его отражался от стен все громче и громче. Но даже при этом он все равно на момент остановился во тьме и в крике. Когда все его элементы сошли по лестнице, он двигался спокойно, каждая куртка точно на месте. Вскоре его советники узнают об опасности, но его страха они не увидят никогда. Булат легкими шагами прошел дымящийся дерн, вышел из-под корпуса. Но даже он не смог удержаться от короткого взгляда на небо. Здесь был один корабль, одна стая чужаков. Ему не повезло, что он налетел на Движение. И даже при этом его поражение зависело от слепой удачи. А сколько еще сядет кораблей или уже сели? Есть ли время чему-то научиться от своей победы?

Разум Булата вернулся к настоящему, к орлиному гнезду над замком. Первая встреча с кораблем была много декад тому назад. Угроза еще оставалась, но теперь он лучше ее понимал. И, как любая великая опасность, она открывала и великую перспективу. На бастионе Свежеватель-в-Ожидании скользил вдоль стены в сгущающихся сумерках. Глаза Булата следили, как движется эта стая под факелами и исчезает один за другим на ведущей вниз лестнице. Чертовски много от Хозяина было в этом фрагменте; он многое понял о приземлении чужаков раньше всех прочих. Булат бросил последний взгляд на темнеющие холмы, повернулся и пошел по винтовой лестнице вниз. Спуск был искривленный и крутой - обзорная площадка находилась на вершине сорокафутовой башни. Ширина лестницы еле достигала шестнадцати дюймов, а потолок нависал над лестницей в тридцати дюймах. Со всех сторон обступал плотный камень - настолько близко, что мысли не путались эхом, но при этом настолько близко, что разуму приходилось вытягиваться в длинную линию. Подъем по винтовой лестнице требовал вывернутой напряженной позы, которая делала любого атакующего легкой добычей защитников башни. Особенности военной архитектуры. Для Булата же ползание в искривленной темноте было приятной тренировкой. Лестница выходила в общий коридор десяти футов шириной с закутками каждые пятьдесят футов. Там его ждали Теневик и телохранитель. - Последние известия из королевства Резчицы, - сказал Теневик. Он держал свиток шелковой бумаги. В свое время то, что второго чужака упустили в руки Резчицы, казалось страшным ударом. Лишь постепенно Булат сообразил, как это здорово можно использовать. У него были агенты среди резчиков. Сначала он намеревался приказать убить чужака - это было так просто сделать. Но просочившаяся на север информация была интересной. Среди резчиков были сообразительные ребята. Они додумались до того, что ускользнуло от Булата и Хозяина фрагмента Хозяина. Фактически у Резчицы оказалась дополнительная лаборатория Булата по изучению чужака, и враги Движения служили ему, как любой другой инструмент. Непобедимая ирония. - Отлично, Теневик. Давай это в мое логово. Я там скоро буду. Булат махнул белым курткам в сторону резервного закутка, они забились туда, а он прошел мимо. Прочесть рапорт за хорошей выпивкой - неплохая награда после трудового дня. А пока - другие обязанности и другие удовольствия.

Хозяин начал строительство Замка на Скрытом Острове уже больше ста лет назад; и Замок все еще рос. В самых старых строениях, где обычный правитель разместил бы тюрьмы, находились первые лаборатории Свежевателя. Хотя многие из них можно было принять за тюремные камеры - что и делали их обитатели. Булат осматривал лаборатории не реже раза в декаду. Сейчас он обходил самые нижние этажи. От света факелов, которые нес телохранитель, разлетались в разные стороны сверчки. Пахло гниющим мясом. Иногда лапы Булата скользили на покрытом слизью камне. В полу через правильные расстояния были проделаны дыры. В каждой мог находиться один элемент, тесно прижав ноги к телу. Каждый был накрыт крышкой с небольшими отверстиями для воздуха. Средний элемент сходил с ума через три дня подобной изоляции. Результирующий "сырой материал" можно было использовать для построения стай с чистым разумом. Обычно получались стаи, способные на чисто растительную жизнь, но от некоторых Движение большего не требовало. А иногда из этих ям выходили замечательные вещи. Например, Теневик. Как его называли некоторые, Теневик Бесцветный. Теневик Бесстрастный. Стая, живущая вне боли и вне желаний. Его надежность была надежностью часов, но созданных из плоти и крови. Он был не гений, но Булат отдал бы одну из восточных провинций за еще пятерых таких. Ожидание еще большего успеха заставляло Булата использовать изоляторные ямы снова и снова. На такую переработку он отправил большинство переживших засаду обломков... Булат выбрался обратно на верхние уровни, где шли по-настоящему интересные эксперименты. Весь мир смотрел на Скрытый Остров с восхищенным ужасом. Потому что слышали о нижних уровнях. Но большинство не сознавало, насколько малую роль играли они в науке Движения. Чтобы должным образом вскрыть душу, нужно больше, чем скамьи с кровавыми потрошителями. Результаты с нижних уровней были всего лишь первым шагом интеллектуального поиска Свежевателя. В мире были великие вопросы, которые будоражили умы стай уже тысячелетия. Как мы думаем? Почему мы верим? Почему одна стая гений, а другая - тупица? До Свежевателя философы вели нескончаемые споры и никогда близко не подходили к правде. Даже Резчик танцевал вокруг этих тем, не желая отказаться от традиционной этики. А Свежеватель был готов к тому, чтобы получить ответы. В этих лабораториях допросу подвергалась сама природа. Булат прошел по камере шириной в сто ярдов, где крышу поддерживали десятки каменных колонн. С каждой стороны там были темные отделения, керамические стены, поставленные на колесики. Пещера могла быть перегорожена любым образом, превращаясь в лабиринт любого рисунка. Здесь Свежеватель экспериментировал с любыми позами мысли. Столетия до него было лишь несколько эффективных поз: инстинктивная - головы вместе, кольцевой часовой, различные рабочие позы. Свежеватель испробовал дюжины других: звезды, кольца, решетки. Большинство их было бесполезно и путало мысль. В звезде только один элемент мог слышать всех остальных, которые слышали только его. Фактически все мысли должны были проходить через этого осевого элемента. Осевой мог вообще не давать никакого разумного вклада, но стоило ему неверно что-то понять, мысль тут же искажалась бесповоротно. Получался пьяный бред... Конечно, этот эксперимент был обнародован для внешнего мира. Но по крайней мере один из прочих - все еще секретный - работал до странности хорошо. Свежеватель расставил по кругу восемь стай, отделил их одну от другой шиферными перегородками, а затем установил связь между членами каждой стаи и соответствующими им членами трех других. В сущности, он создал стаю восьми стай. Булат все еще продолжал этот эксперимент. Если связные были достаточно совместимы (а это и было главной трудностью), результат оказывался умнее кольцевого часового. Во многих смыслах стая не была так умна, как единая стая со сдвинутыми головами, но иногда ее посещали исключительные озарения. До ухода к Длинным Озерам у Хозяина были планы перестройки зала совета так, чтобы заседания проходили в этой позе. Булат не стал осуществлять эту идею. Слишком рискованно: превосходство Булата над другими не было столь полным, как у Хозяина... Не важно. Были другие, более значительные проекты. Находящиеся впереди комнаты были истинным сердцем Движения. В этих комнатах родилась душа Булата, все величайшие творения Свежевателя пошли отсюда. Последние пять лет Булат продолжал эту традицию и улучшал ее. Он миновал коридор, связывающий отдельные комнаты. На каждой был золотом выложен ее номер. Каждую дверь он открывал и частично заходил внутрь. Сотрудники оставляли у двери свой отчет о работе за последние десять дней. Булат кратко его пробегал, затем высовывал нос на балкон взглянуть на эксперимент внизу. Балконы были хорошо звукоизолированы и защищены. Оттуда легко было наблюдать незамеченным. Одной из слабостей Свежевателя (по мнению Булата) была идея создать сверхсущество. Уверенность Хозяина в себе была столь велика, что он верил, будто каждый такой успех он сможет применить к собственной душе. У Булата таких иллюзий не было. Это общеизвестно, что создания - ученики, отделенные дети, приемыши - кто угодно - превосходят учителей. И он. Булат, - блестящая тому иллюстрация, хотя Хозяин об этом пока не знает. Булат был намерен создавать существа, которые будут сверхсуществами каждое в своем единственном роде - а в остальных аспектах слабыми и недоразвитыми. В отсутствие Хозяина он начал группу экспериментов. Булат начинал с нуля, определяя наследственные линии независимо от членства в стае. Его агенты покупали или крали щенят, которые могли оказаться перспективными. В отличие от Свежевателя, который вливал щенков в существующие стаи подобно природе. Булат создавал свои стаи полностью новорожденными. Его стаи щенков не имели воспоминаний или фрагментов души. Полный контроль с самого начала принадлежал Булату. Разумеется, много таких конструкций быстро погибало. Щенков приходилось отбирать от маток, пока они еще не восприняли часть сознания взрослых: Новую стаю учили только речью и письменным языком. Вся входная информация контролировалась. Булат остановился перед дверью номер тридцать три: Эксперимент Амдиранифани, математическое совершенство. Это была не единственная попытка в этом направлении, но намного более успешная, чем остальные. Агенты Булата обшаривали Движение в поисках стай, способных к абстракции. Они заходили и дальше: самый знаменитый математик мира жил в Республике Длинных Озер. Стая была готова к делению; у нее было несколько щенков от себя самой и математически одаренного любовника. Булат сумел изъять этих щенков. Они настолько хорошо сочетались с другими приобретениями, что он решил сделать восьмерку. Если получится, эта стая по разумности превзойдет все возможное. Булат жестом приказал телохранителю затенить факелы. Открыв дверь тридцать третьей, он на цыпочках вывел одного своего элемента на балкон. Посмотрел вниз, тщательно заглушив переднюю мембрану этого элемента. Свет был тусклым, но ясно были видны щенки, сбившиеся в кучу... со своим новым другом. Богомолом. Безмятежность - так можно было бы назвать это все. Награда, приходящая к исследователю после долгой, тяжелой, тщательной работы. Раньше у него было две проблемы. Первая: Амдиранифани постепенно угасал, его элементы впадали в обычный аутизм полностью новорожденной стаи. Вторая - это был пленный чужак. Был он огромной угрозой, огромной загадкой и огромной возможностью. Но как с ним общаться? Возможности манипуляции без общения очень ограничены. И вдруг по слепой прихоти судьбы решение обеих проблем указал нерадивый Слуга. Глаза Булата привыкли к темноте, и под кучей щенков он смог рассмотреть чужака. Когда Булат впервые услышал, что это создание поместили в эксперимент, от гнева он чуть не потерял способность думать. Допустившего ошибку Слугу пустили в переработку. Но бежали дни, и эксперимент Амдиранифани стал демонстрировать такую живость, которой не было у него с самого момента отнятия щенков от маток. Очень быстро выяснилось - из результатов вскрытия других чужаков - что богомольский народец не живет в стаях. У Булата в руках был полный чужак. Чужак пошевелился во сне и издал Низкий шум ртом. Никаких других звуков он издавать не умел. Щенки сдвинулись, приспосабливаясь к его новому положению. Они тоже спали, неясно думая между собой. На нижнем конце спектра этих звуков слышалась точная имитация звуков чужака. И это был самый большой прорыв из всех. Эксперимент Амдиранифани осваивал речь чужака. Для стаи новорожденных это была всего лишь иная форма межстайной речи, и, очевидно, его друг-богомол был интереснее, чем появлявшиеся на балконе учителя. Фрагмент Свежевателя утверждал, что здесь все дело в физическом контакте - щенки реагируют на чужака как на суррогатного родителя, хотя он совершенно безмысленен. Но это все не важно. Булат высунул на балкон еще одну голову. И стоял тихо, ни один элемент не обращался мыслью непосредственно к другому. В воздухе стоял странный запах - смесь запаха щенков и пота богомола. Эти двое были величайшим сокровищем Движения. Ключом к выживанию, а то и больше. Теперь Булат уже знал, что летающий корабль не был частью флота вторжения. Скорее гости были похожи на собравшихся впопыхах беженцев. Ниоткуда не было вестей о других приземлениях, хотя шпионы Движения были повсюду. Победа над чужаками висела тогда на волоске. Одно их оружие перебило почти весь полк. В хороших челюстях оно сможет повергнуть армии. Булат не сомневался, что в корабле есть куда более мощные убивающие машины - причем еще функционирующие. Жди и смотри, посоветовал сам себе Булат. Пусть Амдиранифани найдет рычаги, которыми управляется этот чужак. Призом будет целый мир.

14

Когда-то мама говаривала про что-нибудь, что это "забавнее, чем полная корзина щенят". У Джефри Олсндота никогда не было больше одного зверька одновременно, и только раз это была собака. Но теперь он понимал, что имела в виду мама. С самого первого дня, когда он был такой уставший и перепуганный, восемь щенят привели его в восторг. А он - их. Они лезли на него, тянули за одежду и прыгали вокруг. Все время на него смотрели трое или четверо из них. Глаза у них были сплошь розовые или коричневые и для таких голов казались слишком большими. С самого-начала эти щенки его передразнивали. И умели делать это куда лучше певчих птиц Страума - все его слова немедленно повторялись, будто эхом, или воспроизводились потом. А когда он плакал, щенки часто тоже плакали и собирались вокруг него. Были и другие собаки, большие, которые ходили в одежде и появлялись в дверях на высоких балконах. Они спускали в комнату еду, а иногда издавали странные звуки. Но вкус у еды был мерзкий, а большие собаки его словам не подражали. Прошло два дня, потом неделя. Джефри уже обследовал всю комнату. На самом деле это не была тюремная камера - слишком большая. А кроме того, пленникам не разрешают держать зверей. Джефри понял, что мир этот не цивилизован, не является частью Царства и, может быть, даже к Сети не подключен. Если мамы, папы и Джоанны поблизости нет, то, быть может, некому даже будет научить собак самнорскому. Значит, придется это делать Джефри Олсндоту, и ему же придется искать свою семью. Теперь, когда на угловые балконы выходили собаки в белых куртках, Джефри выкрикивал им вопросы. Но это не очень помогало. Не отвечал даже тот, что с красными полосами. Зато отвечали щенки. Они кричали вместе с Джефри, иногда повторяя его слова, а иногда производя бессмысленный шум. Джефри быстро сообразил, что щенят ведет единый разум. Когда они вокруг него бегали, некоторые всегда сидели на расстоянии, их грациозные шеи изгибались в разные стороны - и бегающие точно знали, что видят сидящие. Если кто-то стоял сзади, от остальных тоже ничего нельзя было спрятать за спиной. Поначалу Джефри думал, что они как-то разговаривают. Но это было больше, чем разговор: когда он видел, как они расстегивают его ботинки или рисуют, головы, пасти и лапы действовали совместно так точно, как пальцы одной руки. Джефри не формулировал это словами, но через некоторое время стал воспринимать щенков как единого своего друга. При этом он заметил, что Щенки составляет фразы из его слов - и иногда даже получается смысл. - Ты я играть. Эта фраза звучала как набор слов, но обычно предшествовала бешеной игре и скаканию по мебели. - Ты я рисовать. Метр стены внизу вокруг всей комнаты был закрыт грифельной доской. Такого устройства отображения Джефри в жизни не видел: грязное, неточное, с плохим стиранием, без возможности сохранения. И Джефри оно нравилось. Его руки и лицо - и почти все губы Щенков - были покрыты пятнами мела. Они рисовали друг друга и сами себя. Щенки не рисовал точные картины, как Джефри; у нарисованных им фигур собак были большие головы и лапы, а тела слипались вместе. Когда он рисовал Джефри, руки всегда получались большими, а каждый палец тщательно прорисован. Джефри рисовал свою семью и пытался дать Щенкам понять. День за днем солнечный луч поднимался по стене все выше. Теперь иногда в комнате было темно. По крайней мере раз в день приходили стаи говорить со Щенками. Это была одна из немногих вещей, которые могли отвлечь малышей от Джефри. Щенки сидел под балконом, пища и крякая в сторону взрослых. Это был школьный класс! Они спускали свитки, чтобы он на них смотрел, и вытаскивали те, на которых он писал. Джефри сидел тихо и наблюдал за уроком. Он ерзал, правда, но учителям больше ничего не кричал. Еще немного, и он сможет говорить со Щенками. Еще немного, и Щенки узнает для него, где мама, папа и Джоанна.

Бывает, что ужас и боль - не самые лучшие приводные ремни. Обман, когда он срабатывает, - самая элегантная и недорогая манипуляция из всех. Как только Амдиранифани бегло овладел языком богомолов. Булат объяснил ему насчет "трагической гибели" родителей и однопометницы Джефри. Фрагмент Свежевателя против этого возражал, но Булат хотел достичь быстрого и несомненного контроля. Теперь ему казалось, что фрагмент, быть может, был прав. По крайней мере нужно было оставить надежду, что однопометница выжила. Булат серьезно смотрел на Эксперимента Амдиранифани: - Чем мы можем помочь? Юная стая доверчиво смотрела вверх. - Джефри очень расстроен из-за родителей и сестры. Амдиранифани употреблял много богомольских слов, часто без надобности: сестра вместо "однопометница". - Он мало ест. Не хочет играть. Я очень огорчен. Булат не спускал пары глаз с дальнего балкона. Там стоял фрагмент Свежевателя. Он не прятался, хотя почти все его лица были в тени. До сих пор его догадки были удивительны. Но сейчас взгляд фрагмента был как в старые времена, когда ошибка означала увечье или того хуже. Что ж, пусть так. Ставки сейчас выше, чем были когда-нибудь, и если страх у глоток Булата может помочь - пусть будет страх. Булат отвернулся от балкона и напустил на все лица выражения нежного сочувствия горю Джефри. - Ты просто должен сделать так, чтобы он понял. Никто не сможет оживить его родителей или сестру. Но мы знаем, кто убийцы. И делаем все, что можем, чтобы от них защититься. Скажи ему, как это трудно. Резчики - это империя, которой сотни лет. В бою мы им противостоять не можем. Вот почему нам нужна вся помощь, которую он нам может оказать. Нам нужно, чтобы он научил нас пользоваться кораблем своих родителей. Щенячья стая наклонила одну голову. - Да, я попробую, только... Трое элементов возле Джефри издали низкий хрюкающий звук в его сторону. Богомол сидел со склоненной головой, лапы со щупальцами он прижимал к глазам. Так он сидел уже несколько дней и отстранялся все больше и больше. Теперь он энергично потряс головой и издал несколько резких звуков повыше своего обычного регистра. - Джефри говорит, что он не понимает, как работают вещи на корабле. Он просто маленький... - Стая поискала перевод. - Он очень молод еще. Понимаете, как я. Булат с пониманием кивнул. Это было простым следствием одиночной природы чужаков, но все равно дико: каждый из них начинал со щенячьего возраста. Каждый был как щенячья стая из экспериментов Булата. Знания родителей передавались эквивалентом межстайной речи. Поэтому-то это создание и было таким простодушным, но сейчас, черт побери, это было неудобство. - И все же, есть ли что-нибудь, что он может объяснить? Еще хрюканье в сторону богомола. Булату надо будет выучить этот язык. Звуки простые: эти жалкие создания говорят ртом, как птицы или лесные улитки. Сейчас он в зависимости от Амдиранифани. Пока в этом ничего нет плохого, щенячья стая ему доверяет. Еще одно наитие. С некоторыми из предыдущих экспериментов Булат попытался использовать любовь вместо традиционной связки Свежевателя "страх-любовь". Был призрачный шанс, что это улучшит результат. По необыкновенной удаче Амдиранифани попал в эту группу. Даже его инструкторы избегали отрицательных стимулов. Стая поверит всему, что он скажет... а вместе с ней, надеялся Булат, поверит и богомол. Амдиранифани переводил: - Есть еще кое-что, о чем он меня спрашивал раньше. Джефри знает, как разбудить других детей (Амдиранифани буквально сказал: "стаи щенков"), которые на корабле. Вы удивлены, господин Булат? Хотя Булат больше не думал с ужасом о чудовищных умах, ему тем не менее не было нужно, чтобы вокруг бегала еще сотня чужаков. - Я не думал, что их можно так легко разбудить. Но сейчас этого делать не надо. Нам и так непросто найти еду, которая годится для Джефри. - Это было правдой: существо было в еде необыкновенно капризно. - Вряд ли мы сможем прокормить прямо сейчас еще нескольких. Еще хрюканье. Еще резкие выкрики Джефри. Потом: - Есть еще одна вещь, господин. Джефри считает, что можно использовать корабельный ультраволновик для вызова на помощь других, подобных его родителям. Фрагмент Свежевателя выдернулся из тени. Пара голов уставилась вниз, на богомола, а еще одна смотрела прямо на Булата. Булат не реагировал: он умел сохранять хладнокровие лучше любой растянутой стаи. - Здесь есть о чем подумать. Может быть, тебе стоит поговорить об этом с Джефри. Я не хочу ничего предпринимать, пока не буду уверен, что мы ничего в корабле не сломаем. Слабо. Булат заметил, как дернул мордой фрагмент, с интересом наблюдая. Он говорил, а Амдиранифани тут же переводил. Джефри ответил почти сразу: - А, тут ничего страшного. Он имел в виду специальный вызов. Он говорит, что корабль давно передает сигнал... еще с момента посадки. Булат подумал, случалось ли ему слышать смертельную угрозу, произнесенную с такой простодушной невинностью.

Джефри и Амди стали выпускать наружу поиграть. Сначала Амди из-за этого нервничал. Он не привык носить одежду. Вся его жизнь - все его четыре года - прошла в одной большой комнате. Он читал о наружном мире и любопытствовал, но все равно немножко боялся. А человеческий мальчик явно этого хотел. Каждый день он все больше уходил в себя и плакал тише. В основном он плакал из-за родителей и сестры, но иногда из-за того, что его так глубоко заперли. Так что Амди поговорил с господином Булатом, и теперь они выходили почти каждый день, по крайней мере во внутренний двор. Сначала Джефри просто сидел, не гладя вокруг. Но Амди обнаружил, что ему самому нравится гулять, и каждый раз заставлял своего друга играть чуть больше. По углам стояли и смотрели стаи учителей и охранников. Амди - а потом и Джефри - очень забавлялся, заставляя их волноваться. Внутри, на полу комнаты, они этого не понимали, но большинство взрослых к Джефри относились нервно. Мальчик был высок, как нормально стоящий элемент стаи. Когда он подходил ближе, обыкновенная стая хотела собраться вместе и отступить. Им не нравилось смотреть на него снизу вверх. Глупо это, думал про себя Амди. Джефри такой высокий и тощий, что кажется, будто он вот-вот опрокинется. А когда он бежал, казалось, что он на каждом шаге старается удержать себя от падения, и это получается плохо. И потому самой любимой игрой у него вначале были пятнашки. Когда была его очередь догонять, он загонял Джефри на белые куртки - на тех из них, у кого был самый строгий вид. Если все получалось, как задумано, игра становилась куда интереснее. Амди гоняется за Джефри, а белые куртки мечутся, уклоняясь от них обоих. Иногда Амди было жалко этих белокурточников. Они такие чопорные и взрослые. Неужто они не понимают, как это весело - иметь друга, который бежит рядом с тобой, которого можно тронуть? Теперь почти все время была ночь. Дневной свет появлялся и держался лишь пару часов до и после полудня. Рассвет и сумерки были такими яркими, что затмевали звезды и полярное сияние, но слишком тусклыми, чтобы видны были цвета. Хотя Амди всю свою жизнь провел в помещении, он достаточно понимал геометрию, чтобы понять причину явления, и любил наблюдать изменения света. Джефри же не очень нравилась зимняя тьма... пока не выпал первый снег. Амди получил свой первый комплект курток. А господин Булат распорядился сделать специальную одежду для человеческого мальчика. Эта пушистая ткань облегала все его тело и сохраняла тепло лучше, чем хороший мех. На одной стороне двора снег собрался слоем глубже шести дюймов, зато в других местах намело сугробы выше голов Амди. В защищенные от ветра ниши стен вставили факелы, и их свет отражался на снегу золотом. Амди знал про снег, хотя никогда раньше его не видел. Он любил рассыпать его по какой-нибудь своей куртке. Он смотрел и смотрел, стараясь разглядеть снежинки, и чтобы они не таяли от дыхания. От их шестиугольного узора почти на грани возможностей его глаз трудно было отвести взгляд. Но теперь в пятнашки уже было не поиграть: человек бегал по сугробам, где Амди приходилось барахтаться. И еще человек умел делать удивительные вещи. Он делал из снега шарики и бросал. Стражникам это очень не нравилось, особенно когда Джефри залепил по нескольким элементам. Тогда он впервые увидел, как они сердятся. Амди метался по выметенной снегом стороне двора, уворачиваясь от снежков и досадуя. Эти человеческие руки - злая, злая штука. Как бы он хотел иметь пару таких - а лучше четыре пары! Наконец он зашел с трех сторон и бросился прямо на человека. Джефри метнулся к глубокому снегу - но поздно. Анци стукнул его сверху и снизу, опрокинув в сугроб. Была потешная битва, руки и ноги против хлопающих губ и лап. Но теперь Амди торжествовал победу. И человеку пришлось заплатить за свои снежки изрядным количеством засунутого ему за шиворот снега.

Иногда они просто сидели и смотрели на небо так долго, что крестцы и ноги начинали затекать. Сидя за самым большим сугробом, они были закрыты от факелов замка и ясно могли рассмотреть свет неба. Сначала Амди был зачарован полярным сиянием. И даже некоторые из его учителей - тоже. Они говорили, что в этой части света свечение неба лучше всего видно. Иногда оно было настолько слабым, что его затмевал даже свет факела, играющий на снегу. А бывало, что оно повисало от горизонта до горизонта, зеленый свет с розовыми краями, и он качался, будто его раздувало вьюгой. Амди и Джефри теперь свободно разговаривали, хотя всегда на языке Джефри. Человек не мог воспроизвести ни одного звука межстайной речи, даже имя Амди в его произношении было едва узнаваемым. Зато Амди отлично понимал самнорский. Это был их секретный язык. На Джефри полярное сияние не производило особого впечатления. - У нас дома такого полно. Это просто свет от... Он произнес новое слово и посмотрел на Амди. Смешно, как этот человек умеет смотреть только в одном направлении. Поэтому у него голова и глаза все время дергались. - ...от таких мест, где люди делают всякие вещи. Это выдуваются отработанные газы, и солнце их подсвечивает. - Места, где люди делают всякие вещи? В небе? У Амди был глобус, он знал размер мира и его ориентацию. Если это отражение солнца, то эти штуки должны быть на сотни миль над землей! Амди откинулся назад на куртку Джефри и свистнул совсем по-человечески. Географию он знал куда как хуже, чем геометрию, но... - Стаи не работают в небе, Джефри. У нас даже летающих лодок нет. - Да, это правда, у вас нет... Тогда не знаю. Но мне эта штука не нравится. Она звезды заслоняет. Амди все знал про звезды, Джефри ему говорил. Где-то там живут друзья родителей Джефри. Джефри несколько минут молчал. И больше не смотрел на небо. Амди придвинулся чуть ближе, глядя на меняющийся в небе свет. Заостренный ветром гребень сугроба у них за спиной отсвечивал желтым светом факелов. Амди понимал, о чем думает Джефри. - А эти коммуникаторы, они в самом деле не годятся, чтобы позвать на помощь? Джефри хлопнул ладонью по земле. - Нет, я же тебе говорил! Это просто радио. Я могу заставить их работать, а что толку? Ультраволновая аппаратура на корабле, и она большая, ее не вытащишь. Не понимаю, почему господин Булат не хочет пускать меня на борт? Я же уже большой, мне восемь лет! И я могу понять, как она работает. Мама ее настроила как раз перед... перед тем... Слова затихли в знакомом отчаянном молчании. Амди потерся одной головой о плечо Джефри. У него была теория, почему господин Булат не хочет, но Джефри он этого раньше не говорил. - Может быть, он боится, что ты просто улетишь и нас бросишь. - Глупости! Я тебя никогда не брошу. А кроме того, на этом корабле так просто не полетаешь. Он вообще не для посадки на планеты. Джефри говорил иногда странные вещи, подчас Амди даже понимал его неправильно. Но иногда их надо было понимать буквально. Неужели у людей были корабли, которые никогда не приземлялись? А куда же они летали? Амди почти чувствовал, как у него в уме складывались новые понятия. Глобус господина Булата представлял не мир, а лишь какую-то малую, очень малую часть истинного положения вещей. - Я-то знаю, что ты нас не бросишь. Но понимаешь, господин Булат этого боится. Он же даже разговаривать с тобой может только через меня. Мы должны ему показать, что нам можно доверять. - Наверное. - Если мы с тобой заставим работать эти радиоштуки, это может помочь. Я знаю, что мои учителя в них не разобрались. Одна у господина Булата, но не думаю, что он ее понял. - Ага. Мы можем заставить работать вторую... В этот день стражам повезло: их подопечные убрались с холода рано. А откуда такое везение - стражи не интересовались.

Логово Булата когда-то принадлежало Хозяину. Оно было совсем не похоже на зал собраний замка. Без объединения в хор здесь могла уместиться только одна стая. И не потому, что помещение было мало. В нем было пять комнат, не считая ванной. Но ни одна из них, кроме библиотеки, не была длиннее пятнадцати футов. Низкий потолок нависал в пяти футах над полом, и места для гостевых балконов не было. Слуги дежурили в двух коридорах, имеющих общую стену с комнатами. В столовой, спальне и ванной были люки поменьше, как раз для того, чтобы отдать Приказ, или получить еду и питье, или использовать как гардероб. Главный вход охранялся снаружи тремя солдатскими стаями. Конечно, Хозяин никогда не стал бы жить в логове с одним выходом. Булат нашел восемь потайных люков (три в спальных комнатах). Открывались они только изнутри и вели в лабиринт, который Свежеватель велел построить в стенах замка. Протяженности лабиринта не знал никто, даже сам Хозяин. После ухода Свежевателя Булат перестроил те части лабиринта, что вели к этому логову. Логово было почти неприступно. Даже если бы замок пал, в кладовых хватило бы запасов на полгода, вентиляцию обеспечивала сеть каналов почти столь же обширная, как секретные выходы Хозяина. И при всем при том Булат ощущал здесь лишь относительную безопасность. Всегда была возможность, что секретных ходов больше восьми и, быть может, один открывается снаружи. И уж конечно, вопрос о хоре даже не стоял, ни здесь, ни где-либо. Единственный секс вне стаи, который Булат себе позволял, - это только с синглетами. Слишком опасно дать своему "я" сливаться с другими. После обеда Булат перебрался в библиотеку и расположился за читальным столом в свободных позах. Двое его пили бренди, а еще один курил южную траву. Для удовольствия, но также и по расчету: Булат точно знал, какие вредные привычки и в чьем исполнении заводят его воображение до предельной остроты. ...И он все больше и больше убеждался, что в теперешней игре воображение уж по крайней мере не менее важно, чем сам по себе разум. Стол в его середине был покрыт картами, донесениями с юга, рапортами внутренней безопасности. Но посреди всех этих шелковых свитков, как яйцо слоновой кости в гнезде, лежало радио чужака. С корабля таких предметов вынесли два. Булат поднял эту штуку, провел одним из носов по гладкой, закругленной поверхности. Лишь самое дорогое дерево - то, что идет на музыкальные инструменты или скульптуры, - могло сравниться по изяществу с этим предметом. А богомол утверждал, что с помощью такой штуки можно разговаривать через десятки миль со скоростью солнечного луча. Если так... Булат подумал, сколько могло бы быть выиграно проигранных битв, сколько завоеваний сделано без труда. А если научиться делать такие вещи... Сателлиты Движения, раскиданные по всему свету, были бы так же близко, как охранники возле логова. Ни одна сила в мире против них не устоит. Булат взял последнее донесение из королевства Резчицы. Они во многих отношениях достигли со своим богомолом большего успеха, чем Булат со своим. Очевидно, у них был взрослый экземпляр. Еще важнее, что при нем была чудесная библиотека, которую можно расспрашивать, как живое существо. Были еще три других компьютера. Белые куртки Булата нашли их обгорелые остатки в обломках вокруг корабля. Джефри говорил, что процессоры корабля похожи на компьютеры, "только глупее" (так перевел Амди). Но пока что эти процессоры тоже бесполезны. Но из персонала Резчицы несколько стай уже выучили язык богомолов. Они за день узнавали о цивилизации чужаков больше, чем Булат за десять. Он улыбнулся. Им было невдомек, что все наиболее важное немедленно сообщается на Скрытый Остров. Пусть пока играют со своей игрушкой и своим богомолом. Они заметили несколько моментов, которые от Булата иначе ускользнули бы. Не было бы счастья... Булат пробежал донесение. Отлично. Чужак у резчиков все еще не хочет сотрудничать. Булат почувствовал, как улыбка переходит в смех. Дело было в мелочи: слово, которым чужак называл стаи. В донесении была попытка изобразить его буквами. Но не в этом дело. Переводилось это как "шипы" или "стальные когти". Богомол особенный ужас испытывал перед накладными шипами на когтях солдат. Булат задумчиво облизал лак на ухоженных когтях. Интересно. Когти, оказывается, могут быть источником страха, но они часть того, что составляет личность. А сталь - это их механическое дополнение, от которого они еще страшнее. Такое название может навести на мысль об элитных подразделениях убийц, но не обо всех стаях. В конце концов, в расе стай есть слабые, благодушные, несчастные, наивные - но есть и такие, как Булат или Свежеватель. То, что в качестве характеристики стай существо выбрало стальные когти, говорит кое-что о его психологии. Булат отодвинулся от стола и поглядел на пейзаж, нарисованный на стенах библиотеки. Это был вид с башен замка. За картинами стены были выложены слюдой, кварцем и волокном; эхо звучало подобно тому, что можно услышать, оглядывая камень и пустоту. Такая аудио-визуальная комбинация в замке встречалась редко, а эта была сделана особенно хорошо. Булат всегда отдыхал, глядя на нее. Он на секунду отпустил мысль, давая волю воображению. Стальные когти. А мне это нравится. Этот образ придумал чужак, но для расы Булата он подходил. Жалкие его советники - а иногда даже фрагмент Свежевателя - боялись звездного корабля. Конечно, в этом корабле была сила, превосходящая все известное в мире. Но после первого приступа паники Булат понял, что чужаки не являются сверхъестественно одаренными. Они просто ушли по пути прогресса - в том смысле, которому такое значение придавала Резчица - куда дальше, чем современная наука мира стай. Конечно, цивилизация чужаков сейчас абсолютно неизвестна. Конечно, у нее может хватить сил испепелить этот мир начисто. Но чем больше Булат видел, тем больше он понимал, насколько природа чужаков ниже его собственной. Странный выкидыш: раса разумных синглетов. Каждый из них должен вырасти из ничего, как полностью новорожденная стая. Память передается только письмом и голосом. Каждое создание рождается, старится и умирает как единое целое. Против воли Булат вздрогнул. Булат прошел долгий путь от начального недопонимания и первых страхов. Теперь он уже более тридцати дней строил планы использования звездолета для власти над миром. Богомол говорит, что корабль передает сигналы другим. У некоторых Слуг недержание началось бы от страха. Что ж, раньше или позже прибудут еще корабли. Теперь власть над миром не была конечной целью. Пришло время метить выше, к таким целям, которые Хозяин и вообразить не мог. Отбери техническое преимущество - и народ богомолов останется сбродом жалких и хрупких созданий. Даже они, кажется, это понимают. Они называют нас "Стальные Когти". Да будет так. Настанет день, когда Стальные Когти пройдут меж звезд и установят свой порядок. Но до того пройдут годы, полные опасностей. Весь потенциал Булата в любой момент, как новорожденная стая, может быть уничтожен одним легким ударом. Выживет ли Движение - выживет ли мир, - зависит от превосходства разума, воображения, дисциплины, коварства. К счастью, всего этого Булату не занимать. Булат мечтал в полумраке свечей... разум, воображение, дисциплина, коварство. Если ими правильно распорядиться... убедить чужаков устранить всех врагов Булата... и подставить ему глотки? Это было дерзновенно, почти безрассудно, но ведь может найтись способ... Джефри говорил, что с сигнализатором корабля он может работать. Булат сомневался. Чужак был тщательно дезинформированным, но не слишком умелым. Амдиранифани - другое дело. Он проявлял все стороны гения своей породы. И принципы преданности и жертвенности, вбитые в него учителями, тоже были крепки, хотя он и был слегка... ну, несерьезен. Не было в его повиновении той четкости, которую дает страх. Но не важно. Как орудие он стоит куда больше многих других. Он понимал Джефри и, кажется, понимал в изделиях чужаков больше, чем сам богомол. Рисковать придется. Этих двух надо будет допустить на борт судна. И они отправят его послание вместо автоматического сигнала бедствия. Что же в нем будет? Слово за словом составится самое важное, самое опасное, такое, чего никогда не говорила ни одна стая.

Тремя ярдами дальше в глубине экспериментального крыла мальчик и стая щенят нашли неожиданную удачу: незапертую дверь, а за нею - шанс поиграть с коммуникатором Джефри. Телефон был не самым простым из всех возможных. Он предназначался для работы в полевых и госпитальных условиях, и не только для передачи речи, но и для дистанционного управления устройствами. Но Джефри и Амди методом проб и ошибок постепенно определили его возможности. Джефри Олсндот показал пальцем на цифры, появившиеся в окошке. - По-моему, они значат, что мы соединились с каким-то приемником. Он нервно оглянулся на дверь. Что-то ему говорило, что им здесь находиться не следует. - Они точно такие же, как на радио у господина Булата, - ответил Амди. У него даже ни одна из голов не смотрела на дверь. - Спорить могу, если мы вот это нажмем, по радио будет слышно все, что мы скажем. И он узнает, что мы сможем ему помочь... Так что нам делать? Трое из Амди бегали по комнате, как собаки, которым надоели разговоры. Джефри уже знал, что это эквивалент человеческого бормотания себе под нос. И еще один жест он знал - вот этот взгляд под углом, который означал хитрую расплывающуюся улыбку. - Я думаю, нам надо его удивить. Он всегда такой серьезный! - Ага, - отозвался Джефри. Господин Булат был очень мрачным. Но все взрослые здесь такие. И в лаборатории так было. Амди схватил радио и глянул на Джефри, будто говоря: "Смотри, что сейчас будет". Ткнув носом кнопку, он завопил в микрофон долгим улюлюкающим звуком, лишь отдаленно напоминавшим язык стаи. Один из Амди перевел это Джефри, и мальчик почувствовал, как у него из горла рвутся смешинки.

Властитель Булат углубился в свои планы. Его воображение, подогретое травами и алкоголем, уносилось вдаль, играя с вариантами. Он ушел в глубокие мягкие диваны, в комфорт и безопасность логова. На ландшафтовые стены отбрасывали полусвет догорающие свечи, блики играли на полированной мебели. Он уже почти сложил рассказ, который будет рассказан чужакам... Шум на столе возник как досадная мелочь, где-то в глубине его снов. Он был низкочастотный, но были и обертоны на уровне мыслей, как обрывки чужого разума. Чье-то присутствие, и оно увеличивалось... Кто-то в моем логове! Эта мысль резанула, как убийственный клинок Свежевателя. Элементы Булата задергались, дезориентированные дымом и алкоголем. И среди этого безумия раздался голос. Искаженный, лишенный тонов любой нормальной речи, и этот голос провыл: - Властитель Булат! Привет тебе от Стаи Стай, Господа Бога Всемогущего! Часть Булата уже выскочила из главного люка, глядя расширенными глазами на охранников. Присутствие солдат принесло спокойствие и ледяную озадаченность. Это чушь. Булат повернул одну голову к прибору чужаков на столе. Эхо слышалось отовсюду, но исходили звуки из этого дальнеговорителя чужаков... И теперь это уже был не язык стай, но бессмысленное чириканье в потоке мыслей. Так, постой. Хрюкающие звуки, в которых он узнал смех богомола. Булат редко давал волю гневу. Гнев должен быть орудием, а не хозяином. Но, слушая этот смех и вспоминая слова... Булат ощутил, как поднимается кровь в первом элементе, потом в других. Почти не думая, он бросился назад и ударил коммуникатор. Тот немедленно замолчал. Он глянул на охранников, вытянувшихся в коридоре. Звук их мыслей был приглушен цепенящим страхом. За это кто-то заплатит смертью.

Господин Булат принял Амди и Джефри на следующий день после успешного опыта с радио. Они его убедили. Их перевезут на материк. Джефри получит шанс вызвать помощь! Булат был еще серьезнее, чем обычно. Он подчеркнул, насколько важно будет получить помощь для защиты от очередного нападения Резчиков. Но, кажется, на шуточку Амди он не сердился. Джефри тихо вздохнул с облегчением. Дома папа с него за такое шкуру спустил бы. Наверное, Амди прав. Господин Булат серьезен из-за лежащей на нем огромней ответственности и предстоящих опасностей: А так он очень приятная личность.

Шифр: 0 Получено: Передатчик Ретранслятор 03 на Ретрансляционной Сети Языковый путь: Файртонг - Клаудмарк - Трисквелин, СК: Устройства трансляции От: Корпорации Искусство Разрешения Споров в туманности Огненного Облака Тема: Предмет для беспокойства Краткое содержание: Очевидно разрушение трех односистемных цивилизаций Ключевые фразы: Разрастающаяся межзвездная катастрофа, Разрастающаяся межзвездная война, Страумское отклонение Рассылка: Группа по интересам "Отслеживание войн" Группа по интересам "Хомо сапиенс" Группа по интересам "Угрозы" Дата: 53,57 дней от падения Страума Текст сообщения: Недавно отсталая цивилизация объявила, что создала в Переходе новую Силу. Затем она "временно" ушла с Известной Сети. С этого времени в группе "Угрозы" прошло примерно миллион сообщений о данном инциденте - в основном спекуляции о порождении Отклонения Класса Два, но никаких свидетельств об эффектах вне границ бывшего царства Страума. Наша корпорация занимается урегулированием диспутов. В силу этого у нас мало общего с участниками группы "Угрозы". Возможно, это должно будет измениться: шестьдесят пять часов назад мы заметили очевидные признаки истребления трех изолированных цивилизаций в Верхнем Крае возле царства Страум. Две из них представляли собой две Религиозные Зоны и одну пентагрианскую фабрику. Ранее их основной связью с Сетью было царство Страума. В силу этого они были вне Сети с момента падения Страума за исключением приема от нас эпизодических сигналов запроса. Мы отрядили три миссии для выполнения проверочных полетов. Слежение за сигналами выявило широкополосные обмены сигналами, напоминающими более нейронное управление, нежели график локальной сети. Замечено несколько новых больших структур. Все наши корабли были уничтожены ранее, чем могли передать какие-либо подробности. Учитывая природу данных поселений, мы заключаем, что это не есть нормальные последствия перехода. Результаты наблюдения подходят под признаки атаки Класса Два из Перехода (хоть и скрытой). Наиболее вероятным источником является новая Сила, построенная царством Страума. Мы призываем цивилизации Верхнего Края к особой бдительности в данной части Края. Мы, самые большие, имеем меньше оснований для страха, но угроза весьма ясна.

Шифр: 0 Получено: Передатчик Ретранслятор 03 на Ретрансляционной Сети Языковый путь: Файртонг - Клаудмарк - Трисквелин, СК: Устройства трансляции От: Корпорации Искусства Разрешения Споров в туманности Огненного Облака Тема: Предлагается новая услуга Краткое содержание: Корпорация Искусства Разрешения Споров предлагает услуги по ретрансляции на Сети Ключевые фразы: Специальные цены, Разумные программы ретрансляции, Идеальные для цивилизаций Верхнего Края Рассылка: Группа по интересам "Цены ретрансляции" Административная группа "Мотли Хэтч" Дата: 61,00 дней от падения Страума Текст сообщения: Корпорация Искусства Разрешения Споров рада объявить о специальной ретрансляционной службе, разработанной для сайтов в Верхнем Крае (Клаудмарк: транслятор на язык трисквелин не поддерживает синтаксис 8139].

Шифр: 0 Получено: Передатчик Ретранслятор 03 на Ретрансляционной Сети Языковый путь: Клаудмарк - Трисквелин, СК: Устройства трансляции От: Торговый Союз у Центра Облака Тема: Вопрос жизни и смерти Краткое содержание: Корпорация Искусства Разрешения Споров пала жертвой Страумского Отклонения при нападении на Сеть. Пока опасность не будет устранена, пользуйтесь только ретрансляторами Среднего Края Ключевые фразы: Нападение на Сеть, Разрастающаяся межзвездная война, Страумское Отклонение Рассылка: Группа по интересам "Отслеживание войн" Группа по интересам "Угрозы" Группа по интересам "Хомо сапиенс" Дата: 61,12 дней от падения Страума Текст сообщения: ВНИМАНИЕ! Сайт, называющий себя "Искусство Разрешения Споров", в настоящий момент контролируется Страумским Отклонением. Последнее его объявление о телекоммуникационных услугах есть смертельная ловушка. Мы имеем достаточные доказательства, что Отклонение использовало разумные пакеты Сети для вторжения и купирования защиты "Искусства". Большие куски "Искусства" в данный момент находятся, по всей видимости, под прямым управлением Страумской Силы. Части "Искусства", не зараженные в начале вторжения, уничтожены: разведочные полеты показывают несколько стеллифицированных миров. Что можно сделать: Если за последнюю тысячу секунд вам случилось получить любые пакеты по протоколам Верхнего Края от "Искусства", уничтожьте их немедленно. Если они были обработаны, то обрабатывающий сайт и все сайты, связанные с ним локальной сетью, должны быть немедленно уничтожены физически. Мы понимаем, что это означает уничтожение солнечных систем, но представьте себе альтернативу. Вы под атакой Силы, совершающей Переход! Если вам удастся пережить начальный этап угрозы (приблизительно около тридцати часов), придерживайтесь очевидных процедур, гарантирующих относительную безопасность: не принимайте пакетов по протоколу Верхнего Края. По крайней мере маршрутизируйте все приходящие сообщения через сайты Среднего Края с трансляцией вниз и потом вверх на языки местного обмена. В более долгосрочной перспективе: очевидно, что в нашем регионе Галактики развилось экстраординарно сильное Отклонение Класса Два. В течение примерно тринадцати лет все развитые цивилизации вблизи нас будут в огромной опасности. Если определить происхождение настоящей опасности, можно надеяться обнаружить ее слабости и уязвимость защиты. Во всех без исключения Отклонениях Класса Два играет роль деформированная Сила, создающая симбиотические структуры в Верхнем Крае - но разнообразие их источников огромно. Некоторые из них представляют собой неудачные шутки Сил, которые уже сошли со сцены. Другие являются оружием, построенным вновь переходящими Силами и не дезактивированным должным образом. Непосредственный источник настоящей опасности хорошо известен: это вид, недавно поднявшийся из Среднего Края, Хомо сапиенс, основавший царство Страума. Мы склонны верить, что теория, предложенная в сообщениях На следующий день Амди отправился в самое длинное в своей молодой жизни путешествие. Обвязанные ветровками, они шли по широкой желобчатой улице к проливам у подножия замка. Впереди ехал господин Булат на санях, запряженных тремя керхогами. В красно-полосатых куртках он выглядел великолепно. Одетые в белый мех охранники катились с обеих сторон, а сзади шел угрюмый Тиратект. Северное сияние было такое яркое, какого Амдиджефри никогда не видел; ярче, чем полная луна на северном горизонте. С карнизов домов росли вниз сосульки, иногда до самой земли - сверкающие зелено-серебряные колонны света. Потом они сели в лодки и погребли через проливы. Вода обтекала корпуса лодок как холодный черный жидкий камень. Когда они доплыли до той стороны, над ними нависал Холм Звездолета, возносящийся выше любого замка. Каждую минуту являлось новое зрелище, новые миры. Подъем к вершине холма занял полчаса, хотя все сани тащили керхоги и никто не шел пешком. Амди смотрел во все стороны, зачарованный необозримым пейзажем в лучах северного сияния. Джефри сначала был так же захвачен зрелищем, но у вершины холма он перестал осматриваться и крепко, до боли обнял своего друга.

Господин Булат построил вокруг корабля навес. Внутри него ветра не было и было чуть теплее. Джефри стоял у основания решетчатой лестницы, глядя на исходящий из двери корабля свет. Амди почувствовал, что он дрожит. - Он что, боится собственного корабля? Амди знал уже большинство страхов Джефри и понимал почти все его чувства. "А каково было бы мне, если бы убили господина Булата?" - Нет, он не боится. Это воспоминания о том, что здесь было. Булат мягко заметил: - Скажи ему, что мы можем прийти в другой раз. Совсем не обязательно входить туда сегодня. Джефри потряс головой, когда ему это передали, но сказать смог не сразу: - Я должен пойти. Я должен быть смелым. Он медленно полез по лестнице, останавливаясь на каждой ступеньке, чтобы проверить, что Амди с ним. Щенки разрывались между тревогой за Джефри и желанием броситься в эту чудесную тайну. Они уже пролезли в странную обитель Двуногих: яркий голубоватый свет, тепло, как в замке... и тысячи загадочных штук. Они перешли через большую комнату, и господин Булат сунул несколько голов во входной люк. Его мысли отдавались громким эхом. - Я приказал оббить здесь стены, Амди, но даже при этом там есть место только для одного из нас. - Д-да. Раскаты эха заставляли звучать мысли Булата как-то странно сурово. - И это тебе придется защищать там своего друга и доложить мне все, что ты увидишь. Булат отступил, и только одна его голова еще осталась в люке. - Да! Да! Я так и сделаю! Впервые за свою жизнь Амди был по-настоящему нужен кому-то еще, кроме Джефри.

Джефри молча обошел зал, полный его спящими друзьями. Он уже больше не плакал и не был в состоянии той молчаливой хандры, которая часто его охватывала. Просто он будто не мог поверить, что снова на корабле. Он медленно провел руками по ячейкам, разглядывая лица. "Столько друзей, подумал Амди, - ждущих, чтобы их разбудили. Интересно, какими они будут?" - Эти стены... я такого не помню, - сказал Джефри. Он коснулся повешенной Булатом тяжелой обивки. - Это чтобы здесь не так шумело, - ответил Амди. Он потянул за обивку, интересуясь, что там за ней: зеленая стена, похожая и на камень, и на сталь... и покрытая крошечными бугорками и полосками серого. - А это что? Джефри оглянулся через плечо: - Это? Плесень. Она расползается. Хорошо, что господин Булат ее закрыл. Мальчик пошел дальше. Амди помешкал еще секунду, ткнувшись в эту плесень парой голов. Плесень и грибки были в замке постоянной напастью, и их все время вычищали - и совершенно напрасно, по мнению Амди. Грибки - это было так интересно, они могли расти на самой твердой скале. А вот эти были особенно странными. Некоторые росли почти на полдюйма вверх и клубились, как твердый дым. Глядящая назад его часть увидела, как Джефри удаляется в сторону кабины. Амди неохотно оторвался и последовал за ним.

Первый раз они пробыли в корабле всего час. Во внутренней кабине Джефри включил волшебные окна, которые смотрели во все стороны. Амди сидел вытаращив глаза - это было путешествие на небо. Для Джефри это было кое-чем другим. Он скорчился в гамаке и уставился на ручки управления. Постепенно лицо его разглаживалось. - А мне здесь нравится, - тихо сказал Амди. Джефри тихо покачивался в гамаке. - Ага. - Он вздохнул. - Я так боялся... но, когда я здесь, я вроде ближе к... - Он протянул руку и потрогал ближайшую к нему панель. - Мой папа смог его посадить, и он сидел тогда вот здесь. - Он резко повернулся и посмотрел на поблескивающую панель над головой. - А мама настроила ультраволновик... Они все это сделали. А теперь тут только ты и я, Амди. Даже Джоанны нет... И мы должны сами все сделать.

Секретность Вриними: В пределах Организации. Не распространять за пределы Кольца 1 локальной сети. Протокол поиска Ретранслятора 00: Начало: 19:40:40 по времени Доков, 17/01 года 52090 Организации Синтаксис уровня связи 14. Кольцевое сообщение, обнаруженное на канале сигналов опасности для жизни. Мощность и полоса сигнала совпадает с ранее обнаруженным сигналом автоматического маяка Языковый путь: Самнорский, СК: Устройство Ретранслятора От: Джефри Олсндот я ни Знаю где сто. Тема: Здрасте. Миня зовут Джефри Олсндот. Наш корабль поврижден и нужна Помощ. Прошу Атвет. Содержание: Извените за ошибки. Эта клаватура Дурацкая! Ключевые фразы: Я не понял. Кому: Скажите кому-небудь. Текст сообщения: 15

В прибое играли два наездника. - Ты думаешь, его жизнь в опасности? - спросил тот, у которого был тонкий зеленый стебель. - Чья жизнь? - переспросил другой, побольше, с синей раковиной у основания. - Джефри Олсндота, человеческого ребенка. Синяя Раковина вздохнул про себя и запросил свою тележку. Приходишь на берег забыть дневные заботы, так Зеленый Стебель тебе этого ни за что не даст. Он поискал "Джефри, опасность". - Конечно, в опасности, дурища! Посмотри на его последние сообщения. - А! - Зеленый Стебель говорила озадаченным тоном. - Извини за частичную память. Я помнила только, что надо беспокоиться, и более ничего. Она замолчала, и он услышал ее довольное жужжание. Их омывал прибой. Синяя Раковина открылся воде, пробуя на вкус силу жизни, кипевшую в волнах. Красивый пляж. Наверное, единственный такой - и это самое трудное, что можно сказать о чем угодно в Крае. Когда пена стекала с их тел, видно было индиговое небо от края и до края Доков и в нем - проблески звездолетов. Когда прибой накатывал, наездники погружались в бурлящую прохладу, окруженные зарослями коралла и обитателями приливной зоны, построившими здесь свои домики. На высоком приливе кривизна морского дна оставалась неизменной около часа. Потом вода уходила, и днем можно было видеть пятна стеклистого дна... а сквозь них в тысяче километров ниже - поверхность планеты. Синяя Раковина пытался выбросить из ума заботы. Каждый час беззаботного созерцания накапливаются новые воспоминания... Не получается. Он сейчас не мог избавиться от беспокойства, как не могла и Зеленый Стебель. Помолчав, он сказал: - Иногда я хотел бы быть малым наездником. Всю жизнь простоять на месте на самой малой тележке. - Ага, - согласилась Зеленый Стебель. - Но мы решили перемещаться. Это требует кое от чего отказаться. Иногда мы должны запоминать то, что случается всего раз или два. Иногда у нас бывают большие приключения, и я рада, что мы взялись за этот контракт на спасение. Так что ни у кого из них не было в этот день настроения по-настоящему поплескаться в море. Синяя Раковина опустил колеса тележки и подъехал ближе к Зеленому Стеблю. Поглубже заглянув в механическую память своей тележки, он порылся в общих базах данных. Там много было насчет катастроф. Кто бы ни создавал исходные базы данных для тележек, он много значения придавал войнам, упадку и отклонениям. Это были интересные вещи, которые могли тебя убить. Но Синяя Раковина видел, что, относительно говоря, эти катастрофы были лишь небольшой частью опыта цивилизаций. Серьезное отклонение возникало только раз в тысячелетие. И просто невезением было бы оказаться в его окрестности. За последние десять недель около дюжины цивилизаций Верхнего Края пропали с Сети, поглощенные симбиотической амальгамой, которую называли Страумским Отклонением. Торговля Верхнего Края была сильно искажена. После рефинансирования своего корабля они с Зеленым Стеблем выполнили несколько рейсов, но все в Средний Край. Они всегда были очень осторожны, но сейчас, как сказала Зеленый Стебель, они должны подчиниться величию. Организация Вриними хотела выполнения секретного рейса ко Дну Края. Поскольку Синяя Раковина и Зеленый Стебель уже были посвящены в тайну, естественно, что для этой работы выбрали их. "Внеполосный" стоял на верфях Вриними, где на него устанавливали кучу новых антенн и оборудование придонного люггера. Одним ударом его стоимость увеличивалась в десять тысяч раз. Даже торговаться не надо было! И вот это пугало больше всего. Каждое дополнение поясняло маршрут путешествия. Им придется спускаться до самой границы Медленной Зоны. Даже при самых лучших условиях это требует ювелирного пилотирования, а сейчас последние наблюдения показали подвижку границ зон. Если не повезет, они могут оказаться не на той стороне, где скорость света - предел. И тогда единственной надеждой их станет обратная подвижка границы. Для самого Синей Раковины это были вполне приемлемые условия. Еще до знакомства с Зеленым Стеблем он ходил на придонных люггерах, даже пару раз заскакивал в край Медленной Зоны. Но... - Мне это приключение нравится так же, как и тебе, - сказал он Зеленому Стеблю. - Подойти к Дну, спасая разумных существ из когтей дикого космоса, да еще если за это заплатят - вполне приемлемо. Но... если этот корабль Страумеров действительно так важен, как думает Равна? Может быть, сейчас это кажется абсурдным, но убедила же она в этом Организацию Вриними? Если там есть что-то, что может нанести вред Страумскому Отклонению... И если Отклонение заподозрило что-нибудь подобное, оно уже бросило туда же десятки тысяч военных кораблей. Возле Дна они вряд ли будут лучше обыкновенных звездолетов, но тем не менее они с Зеленым Стеблем могут считать себя мертвецами. Если не считать мечтательного жужжания. Зеленый Стебель молчала. Потеряла нить разговора? Нет, ее голос донесся до него сквозь толщу воды. - Я знаю, Синяя Раковина, что это может быть нашим последним рейсом. Но мне все равно хочется в него пойти. Если у нас получится, прибыль будет неимоверная. Если мы сумеем нанести вред Отклонению... ну, это ведь страшно важно. Наша помощь спасет десятки цивилизаций - и миллионы пляжей наездников. - Хм. Ты слушаешь свой стебель, а не тележку. - Может быть. Они следили за развитием Отклонения с самого начала, и ужас вместе с сочувствием все больше проникал в их естественные умы. И потому Зеленый Стебель - и Синяя Раковина тоже, чего он не мог отрицать, - больше придавали значения Отклонению, чем опасностям своего контракта. - Может быть, - повторила Зеленый Стебель. - Мои опасения по поводу спасательной операции в основном аналитические, диктуемые тележкой. Но... если бы я считала, что мы можем подождать еще год, пока мы все полностью прочувствуем... Я думаю, мы все же выбрали бы действие. Синяя Раковина раздраженно покатался туда-сюда. Гравий поскрипывал под колесами. Она права, да, она права. Но он не решался сказать этого вслух задача по-прежнему его ужасала. А Зеленый Стебель говорила: - И подумай: если это важно, то мы, быть может, сможем получить помощь. Ты же знаешь, что Организация ведет переговоры с Эмиссаром. Если нам повезет, то у нас будет эскорт, созданный Перешедшей Силой. Синяя Раковина чуть не рассмеялся, представив себе такое. Два маленьких наездника, идущих ко Дну Края в окружении подмоги от Перехода. - Будем на это надеяться.

Два наездника были не единственными, кто этого желал. Выше на берегу Равна Бергсндот бегала по своему кабинету туда-сюда. Мрачная ирония - даже величайшая катастрофа открывает возможности для достойных людей. Ее перевод в маркетинг стал постоянным после падения "Искусства Решений Споров". По мере того как расширялось Отклонение и падали рынки Верхнего Края, Организация становилась все более и более заинтересованной в продаже информации о Страумском Отклонении. Ее "специальный" опыт в вопросах, связанных с людьми, становился все более и более ценен - и не важно, что царство Страума стало лишь малой долей того, что называлось теперь Погибелью. То немногое, что говорила Погибель о себе, чаще всего сообщалось на самнорском, и Грондр с компанией были крайне заинтересованы в анализах Равны. Что ж, она принесла кое-какую пользу. Она приняла сигнал "Я здесь" сбежавшего корабля, и она же через девяносто дней разобрала сообщение выжившего человека, Джефри Олсндота. Они обменялись всего сорока сообщениями, но этого было достаточно, чтобы узнать о Стальных Когтях, господине Булате и злых резчиках. Узнать и о том, что маленькая человеческая жизнь прервется, если Равна им не поможет. Ирония природы: почти все время эта единственная жизнь значила для нее больше, чем весь ужас Отклонения, даже чем падение царства Страум. Слава Силам, что Грондр согласился финансировать спасательную экспедицию: был шанс узнать больше о Страумском Отклонении. Грондр держал всю затею в секрете и убедил свое начальство послать экспедицию. Но всей его помощи могло не хватить. Если сбежавший корабль был так важен, как полагала Равна, то спасателей могли ждать невообразимые опасности. Равна глянула через прибой. Когда волны откатывались, виднелись ветви наездников среди тучи брызг. Этот вид был очень распространен в Крае. Их было много разновидностей, но анализ подтверждал легенду: очень давно это был единый вид. Еще в досетевую эру они были неподвижными обитателями морских берегов. Предоставленные самим себе, они выработали вид разумности, лишенный кратковременной памяти. Они росли на берегу и думали думы, не оставлявшие следов в умах. Такое может быть лишь под влиянием постоянно повторяющегося стимула. Но разум и память, которую они у себя выработали, имели значение для выживания вида: стало возможным выбирать наилучшие места для высева собственных семян, места, где была обеспечена безопасность и корм следующим поколениям. Потом какая-то неизвестная раса наткнулась на этих мечтателей и решила "помочь им в развитии". Их поставили на мобильные платформы, тележки. Колеса дали возможность передвигаться вдоль берега, манипулировать ветвями и щупальцами. С помощью механической кратковременной памяти тележки они быстро поняли, что новообретенная подвижность для них не смертельна. Равна отвернулась от наездников - что-то приближалось по воздуху между деревьями. Эмиссар. Может быть, ей стоит позвать из воды Синюю Раковину и Зеленого Сте-беля. Или нет. Пусть еще понаслаждаются. Если она не раздобудет специального оборудования, им потом придется туго. "А к тому же можно обойтись и без свидетелей". Равна сложила руки на груди и стала смотреть в небо. Организация Вриними пыталась говорить об этом со Стариком, но сейчас эта Сила действовала только через Эмиссара... а он настаивал на встрече один на один. Эмиссар приземлился за пару метров от нее и поклонился. Его перекошенная улыбка несколько смазала эффект. - Фам Нювен, к вашим услугам. Равна ответила поклоном и провела его в тень своего кабинета. Если он думал, что встреча один на один заставит ее нервничать, он был прав. - Спасибо за согласие на встречу, господин Нювен. У Организации Вриними есть важнейший вопрос к вашему принципалу. (Владельцу? Оператору? Хозяину?) Фам Нювен плюхнулся в кресло и вытянулся. Он избегал Равны с того самого вечера в "Бродячей компании". Но Грондр говорил, что Старик держал его на трансляции, раскапывая архивы в поисках информации о человечестве и его истоках. Теперь, когда Старика убедили сократить использование Сети, это имело смысл: Эмиссар мог делать всю работу в локальной сети, то есть использовать человеческий интеллект, суммировать и давать наверх лишь ту информацию, которая была Старику действительно нужна. Равна, притворяясь, что работает с компьютером, изучала его краем глаза. Фам улыбался своей прежней ленивой улыбкой. Интересно, хватит ли у нее когда-нибудь смелости спросить, сколько в их... романе... было от человека. Были у Фама Нювена к ней хоть какие-то чувства? Да, черт побери, ему хоть понравилось? С точки зрения Перешедшей Силы он был всего лишь простым концентратором данных и передатчиком - но с точки зрения Равны в нем было по-прежнему слишком много от человека. - Э-э, гм... Организация продолжает отслеживать сбежавший страумский корабль, хотя ваш принципал и потерял интерес. Фам поднял брови с выражением вежливого интереса. - Да? - Десять дней назад простой сигнал "Я здесь" был прерван новым сообщением, очевидно, от уцелевшего члена экипажа. - Мои поздравления. Вы сумели сохранить это в секрете даже от меня. Равна не клюнула на наживку. - Мы стараемся сохранить это в секрете от всех, господин Нювен. По причинам, которые должны быть вам известны. Равна вывела на дисплей все полученные на сегодня сообщения. Несколько вызовов и ответов за последние десять дней. При переводе на трисквелин для Фама орфографические и синтаксические ошибки исчезли, но тон сохранился. Равна вела разговор со стороны Организации. Это было как вести в темной комнате разговор с человеком, которого никогда не видела. Можно было легко вообразить многое: тонкий плачущий голос между написанными большими буквами словами и восклицательными знаками. Видеоизображений ребенка не было, но в архиве человечества на Сьяндре Кеи Организация раскопала изображения родителей мальчика. Они выглядели типичными страумерами, но с карими глазами клана Линден. Маленький Джефри должен быть худой и темноволосый. Глаза Фама Нювена бежали вниз по тексту, потом, кажется, зацепились за последние строчки.

Организация Абонент Организация Абонент Организация На минуту улыбка Фама исчезла. - Бедный ребенок, - мягко сказал он. Потом пожал плечами и ткнул в одно из сообщений. - Что ж, я рад, что Вриними посылает спасательную экспедицию. Очень благородно с вашей стороны. - Не совсем так, господин Нювен. Посмотрите на пункты с шестого по четырнадцатый. Мальчик жалуется на автоматику корабля. - Ага, что-то из предрассветной эпохи. Клавиатура и монитор, без распознавания голоса. Абсолютно недружественный интерфейс. Похоже, крушение разбило почти все. Он нарочно прикидывался бестолковым, но Равна решила проявить бесконечное терпение. - Может быть, и нет, если учесть происхождение корабля. - Фам только улыбнулся, и Равна продолжала раскладывать все по полочкам. - Вероятно, процессоры из Верхнего Края или из Перехода, и в теперешней среде они стали почти безмозглыми. Фам Нювен вздохнул. - В полном соответствии с теорией наездников, да? Вы все еще надеетесь, что на этом корыте есть та страшная тайна, которая может убить Катастрофу? - Да! Вот послушайте... Одно время Старик очень этим интересовался. Откуда же такая полная потеря интереса теперь? Есть какая-то причина, по которой корабль не может быть ключом к битве с Отклонением? Так объяснял эту потерю интереса Грондр. Всю свою жизнь Равна Бергсндот слыхала легенды о Силах, и всегда очень отдаленные. И теперь она почти что могла задать вопросы самой Силе. Очень странное ощущение. Фам после паузы ответил: - Нет. Это маловероятно, но вы можете оказаться правы. Равна с шумом выдохнула воздух - она и не заметила, как затаила дыхание. - Отлично. Тогда то, о чем мы спрашиваем, имеет смысл. Допустим, приземлившийся корабль содержит нечто, что нужно Отклонению или чего оно боится. Тогда вероятно, что Отклонение знает о его существовании - и даже следит за движением на гипердвигателях возле Дна. Спасательная экспедиция может навести Погибель на след. Тогда экспедиция будет самоубийством для экипажа - и может усилить мощь Погибели. - Итак? Равна хлопнула по компьютеру ладонью. - Итак, Организация Вриними просит помощи Старика в создании экспедиции, которую Погибель не сможет отследить! Фам Нювен только покачал головой: - Равна, Равна! Вы говорите об экспедиции ко Дну Края. Там ни одна сила никак не сможет вам помочь. Даже Эмиссар будет предоставлен своей собственной воле. - Не стройте из себя большего придурка, чем вы есть, Фам Нювен! Там, внизу, у Отклонения будут точно те же ограничения. Чего мы просим - это оборудования, сделанного в Переходе и рассчитанного на эти глубины, поставленного в необходимых количествах. - Придурка? - Фам Нювен поднялся, но на губах его все еще играл призрак улыбки. - Это для вас нормальное обращение к Силе? "До этого года я бы скорее умерла, чем обратилась бы к Силе хоть как-нибудь". Равна откинулась назад, выдав ему свой вариант небрежной улыбки. - У вас, милостивый государь, прямая связь с богом, но позвольте мне вам открыть маленькую тайну: я точно знаю, когда она работает, а когда нет. Вежливое любопытство: - Да? А каким образом? - Фам Нювен сам по себе - человек яркий, эгоцентричный и столь же утонченный, сколь дубовая колода. - Равна вспомнила проведенное вместе время. - И я не волнуюсь, пока не исчезает эта надменность вместе с идиотскими шуточками. - Хм. В вашей логике есть слабое место. Если Старик управляет мной непосредственно, он может с той же легкостью изобразить придурка... - Фам склонил голову набок, - как и мужчину вашей мечты. Равна скрипнула зубами. - Может быть, но мне немножко помог мой начальник. Он позволил мне следить за использованием передатчика. - Она взглянула на компьютер. - Сейчас ваш Старик использует менее десяти килобит в секунду от всех Ретрансляторов... а это значит, мой друг, что вами не управляют на расстоянии. И весь непроходимый идиотизм, который я наблюдаю, принадлежит целиком Фаму Нювену. Рыжий хихикнул, очевидно озадаченный. - Вы меня поймали. Я в автономном режиме с тех самых пор, как Организация убедила Старика отступить. Но я хочу, чтобы вы знали: все эти десять килобит в секунду направлены сейчас на наш очаровательный разговор. - Он остановился, будто прислушиваясь, потом помахал рукой. - Старик говорит "привет!". Равна рассмеялась против своей воли. Что-то было непобедимо абсурдное в этом жесте, в самой идее, что Сила может позволить себе такие тривиальные шуточки. - Ладно. Я рада, что он может, так сказать, присутствовать. Послушай, Фам, мы не так уж много просим, по меркам Перехода, а спасти это может целые цивилизации. Дайте нам несколько тысяч кораблей; и одноразовые ро-бокорабли вполне сгодятся. - Старик это может, но они будут ничуть не лучше построенных здесь. Обмануть... - он остановился, будто удивленный собственным выбором слов, обмануть Зоны - работа тонкая. - Отлично. Качество или количество. Мы согласны на все, что думает Старик... - Нет. - Фам! Мы говорим о нескольких днях работы для Старика. Он уже потратил больше на изучение Погибели. Их единственная яростная ночь могла стоить больше - но этого она не сказала. - Ага, и большую часть этого использовала Вриними. - Расплачиваясь с клиентами, которых вы потеснили! Фам, ты можешь хотя бы сказать нам почему? Ленивая улыбка сползла с его лица, и Равна кинула быстрый взгляд на компьютер. Нет, Фам Нювен не был под управлением. Она помнила выражение его лица, когда он читал письма Джефри Олсндота - тогда из-за маски надменности выглянуло нормальное человеческое существо. - Я попробую. Но имей в виду: хоть я и был частью Старика, я могу помнить и объяснять лишь в пределах человеческих возможностей. Да, ты права. Отклонение пожирает сейчас Вершину Края. Пока эта Сила утомится захватами, погибнут еще цивилизаций пятьдесят, и еще пару тысяч лет продлится эхо катастрофы - отравленные звездные системы, искусственные расы с кровожадными идеями. Но-и мне неприятно это говорить - что из этого? Старик обдумывал эту проблему со всех сторон так и этак больше ста дней. Это очень долго для Силы, особенно для Старика. Он существует уже больше десяти лет, и его разумы дрейфуют к... скажем, изменениям, которые выведут его за пределы любого общения. Так какое ему до всего этого дело? Равна помнила, чему ее учили в школе. Да, это стандартный момент, но она все равно не могла удержаться от вопроса. На этот раз это был не учебный пример, а реальность. - Но ведь в истории полно примеров, когда Силы помогали расам Края, а иногда отдельным их представителям? - Равна успела узнать сведения о расе, которая создала Старика. Это были разумные газовые пузыри. После самого лучшего истолкования Ретрансляторов их речь все равно звучала абракадаброй. Очевидно, у них не было рычагов управления Стариком. И все, что она могла, - просить прямо. - Давай посмотрим на это с другой стороны. Даже обыкновенному человеку не нужно отдельного объяснения, чтобы помочь страдающему животному. Улыбка Фама стала возвращаться на место. - Ты отлично владеешь аналогиями. Только ты же помнишь, что ни одна аналогия не полна, и чем сложнее автомат, тем сложнее его возможные мотивы. Но... вот тебе такая аналогия: Старик - вполне достойный человек, имеющий приличный дом в приличной части города. И вот однажды у него появляется новый сосед, этакая свинья, усеявшая свой участок ядовитыми отходами. Будь ты на месте Старика, ты бы обеспокоилась, правда ведь? Начала бы брать пробы на краях своего владения. Могла бы попытаться поговорить с этим новым, узнать, что он такое творит. Организация Вриними видела часть этого расследования. Вот, скажем, ты узнала, что у твоего соседа не все дома. Его стиль жизни требует отравлять луга и поедать получившуюся Грязь. Это неприятно: дурной запах, истребление безвредных животных. Но в результате исследования выяснилось, что твоя земля не пострадает, и твой сосед согласен принять меры для уменьшения вони. Как бы там ни было, а поеданием ядовитой грязи он вредит только себе. - Фам помолчал. - Как аналогия, эта вполне точна. Разобравшись в изначальной загадочности, Старик решил, что данное Отклонение развивается по обычным схемам, столь простым и банальным, что даже создания вроде нас с тобой видят заключенное в нем зло. Оно в том или ином виде содержалось в архивах Края где-то сто миллионов лет... - Да черт побери! Я бы собрала соседей и выставила бы извращенца из города! - Это обсуждалось, но оно выходит дорого... и могут пострадать настоящие люди. - Фам Нювен плавно встал и улыбнулся, кончая разговор. - Что ж, это все, что мы должны были тебе сказать. Он вышел из-под деревьев. Равна подпрыгнула, бросаясь ему вслед. Он сказал не оборачиваясь: - Мой личный совет: не принимай это так близко к сердцу. Равна. Понимаешь, я все это видел. От Дна Медленной Зоны - внутрь Перешедшей Силы, и у каждой Зоны свои собственные минусы. Сама основа этого Отклонения термодинамическая, экономическая, какая хочешь - состоит в высоком качестве мысли и связи в Вершине Края. Это Отклонение не тронуло ни одной цивилизации в Среднем Крае. Там слишком велики задержки связи и затраты и даже лучшее оборудование теряет разум. Там для управления нужны военные флоты, тайная полиция, неуклюжие передатчики - и все это столь же громоздко, как любая империя в Крае, а Силе от этого выгоды нет. - Он обернулся и увидел выражение ее лица. - Эй, подруга, я же говорю, что твоей хорошенькой заднице ничего не грозит. И он потянулся потрепать ее по заду. Равна шагнула назад, отбросив его руку. Она лихорадочно искала какой-то разумный аргумент, который заставит этого типа думать. Ведь бывали случаи, когда Эмиссар менял решение своего принципала. Но ничего не придумала, кроме как сказать: - А о своем хвосте ты подумал? Ты говоришь, что Старик уже готов собрать чемоданы и пойти туда, куда только Силе есть ход. А собирается он взять тебя с собой или бросит, как щенка, который уже не нужен? Это были дурацкие слова, и Фам Нювен рассмеялся. - Опять аналогии? Нет, он скорее всего просто меня оставит, как робот-зонд после последнего запуска. - Еще одна аналогия, только эту выбрал он. - На самом деле, если это случится достаточно скоро, я бы и сам захотел пойти в эту спасательную экспедицию. Похоже на то, что Джефри Олсндот попал в средневековую цивилизацию. А я спорить могу, что никто в Организации не разбирается в таких вещах лучше меня. И там, у Дна, вашему экипажу не придумать лучшего помощника, чем старый разбойник из Кенг Хо. Он говорил небрежным тоном, будто храбрость и опыт признавались за ним как данность - а все прочие по умолчанию трусливо поджимали хвосты. - Нет, правда? - Равна уперлась руками в бока и склонила голову к плечу. Слишком много себе позволял этот тип, само существование которого было подстроено. - Ах да, ты же маленький принц, воспитанный среди интриг и кинжалов, улетевший к звездам вместе с Кенг Хо... Фам Нювен, ты всерьез думаешь, что твое прошлое - это на самом деле? А не то, что вложил в тебя Старик? Я задумывалась об этом после нашего очаровательного вечера в "Бродячей компании". И знаешь что? Очень немногое ты можешь принять как факт. Ты действительно был космонавтом из Медленной Зоны - если не двумя или тремя космонавтами, поскольку ни один труп не был полон. Каким-то образом ты и твои приятели сумели угробиться у нижнего края Медленности. Что еще? Да, у твоего корабля не было восстановимой памяти. Единственная печатная копия, которую мы нашли, написана на каком-то азиатском языке Старой Земли. И это все, все, понимаешь, с чем начал Старик свою подделку. Вот тут улыбка Фама стала чуть примороженной. А Равна говорила, не давая ему шанса ответить: - Только не вини Старика. Он же малость спешил, верно? Он должен был убедить и Вриними, и меня, что ты настоящий. Он и переворошил архивы и слепил для тебя реальность. Может быть, полдня на это потратил - ты ему благодарен за усилия? Кусочек отсюда, кусочек оттуда. Кенг Хо действительно существовала, видишь ли... только на Земле, за тысячелетия до космических полетов. И должны были быть, конечно, космические колонии, наследники Азии - это очевидная экстраполяция. У Старика отличное чувство юмора" Он сделал твою жизнь фантастическим романом, вплоть до последней трагической экспедиции. Уже это должно было меня насторожить, кстати. Это же комбинация нескольких доньоранских легенд. Равна перевела дыхание, и ее понесло дальше. - Мне жаль тебя, Фам Нювен. Пока ты не слишком о себе задумываешься, ты самый самоуверенный тип во всем космосе. Но все твои умения, все достижения - ты пытался их получше изучить? Спорить могу, что нет. Быть великим воином или пилотом - это требует миллионов мелких навыков, вплоть до кинестетических мелочей на подсознательном уровне. Старку надо было подделать только верхний уровень и сильную личность. А ты загляни под поверхность, Фам. Боюсь, ты там найдешь целую кучу пустоты. Рыжий скрестил руки на груди и пальцем постукивал по рукаву. Когда у Равны наконец кончились слова, он улыбнулся широко и покровительственно. - Ах ты, глупая ты Равна. Ты даже сейчас не поняла, как превосходят нас Силы. Старик - это тебе не какая-нибудь тирания Среднего Края, промывающая своим жертвам мозги фальшивыми воспоминаниями. Даже подделка, созданная Перешедшим, куда глубже, чем реальный образ в мозгу человека. И как ты можешь знать, что это на самом деле подделка? Ты покопалась в архивах Ретрансляторов и нашла мою Кенг Хо. - Он остановился. Вспоминая? Или пытаясь вспомнить? На долю секунды на его лице мелькнули страх и растерянность. Потом они исчезли, и вернулась та же ленивая улыбка. Может ли кто из нас представить себе, какие архивы в Переходе, представить себе, что должен знать о человечестве Старик? Организация Вриними должна быть ему благодарна за то, что он разъяснил мои истоки - самим бы им никогда не докопаться. Послушай, Равна. Мне и в самом деле жаль, что я не могу помочь. Пусть это будет дурацкая попытка, я бы хотел видеть этих детей спасенными. А насчет Погибели не волнуйся. Она почти достигла максимума расширения. И даже если вам удастся ее разрушить, для тех, кто уже поглощен, лучше не станет. - Он рассмеялся, может быть, чуть громче, чем надо. - Ладно, я должен идти. У Старика есть для меня еще несколько поручений на сегодня. Он не очень одобрял этот наш разговор, но я настоял. Преимущества автономного задания, как видишь. Но мы с тобой... нам было вместе хорошо, и я думал, нам приятно будет поболтать. Я не хотел тебя злить. Фам включил антиграв и взлетел над песком, сделав краткий приветственный жест рукой. Равна подняла руку, чтобы помахать в ответ. Его силуэт странно мелькнул, когда он вышел из пригодной для дыхания атмосферы Доков и включился космический скафандр. Равна смотрела еще несколько секунд, пока фигура не стала еще одной летящей точкой в индиговом небе. Черт побери все. Позади послышался скрип колес по песку - Синяя Раковина и Зеленый Стебель вылезали из воды. Вода блестела на боках тележек, превращая косметические полосы в зазубренные радуги. Равна пошла им навстречу. Как им сказать, что помощи не будет? С представительством кого-то вроде Фама Нювена Старик был совсем не таким, как она воображала в школе на Сьяндре Кеи. Она была близка к мысли, что может различить их просто по разговору. Теперь она пыталась себе представить существо настолько могущественное, что оно играло с душами, как программист играет с анимированной графикой, и настолько от нее далекое, что лишь его безразличие служило ей защитой. "Ты еще радоваться должна. Равна. Ты только чуть опалила крылышки на огне".

16

Следующие недели дела шли на удивление хорошо. Несмотря на катастрофу с Фамом Нювеном, Синяя Раковина и Зеленый Стебель все еще желали лететь в спасательную экспедицию. Организация Вриними даже подкинула несколько дополнительных ресурсов. Равна каждый день предпринимала телепосещение ремонтной верфи. "Внеполосный" хотя и не получил приспособлений из Перехода, но подвергся полному и экстраординарному переоборудованию. Он плавал в золотой паутине строительных лесов, миллионы крошечных роботов выращивали новые формы корпуса придонного люггера. Иногда корабль казался Равне хрупким мотыльком, а иногда - глубоководной рыбой. Перестроенный корабль сможет выжить в самых разных средах: у него были шипы судна с гипердвигателями, но корпус был вытянут вдоль и имел осиную талию классическая форма корабля для придонных полетов. Придонный люггер должен уметь двигаться в опасной близости Медленной Зоны, а поверхность Зоны трудно определить издали, и еще труднее составить ее карту, потому что она подвержена миллионам кратковременных изменений. Для люггера вполне вероятно оказаться на один-два световых года внутри Медленной Зоны. И тогда приходится благодарить бога за наличие субсветовых двигателей и гибернаторов. Конечно, вернувшись в цивилизацию, ты окажешься безнадежно устарелым, но ты хотя бы вернешься. Равна перемещала точку зрения вдоль шипов гипердвигателей, выступающих из корпуса. Они были шире, чем у большинства прибывающих к Ретрансляторам кораблей. Для Среднего и Верхнего Края такая форма не оптимальна, но с помощью соответствующих (то есть работающих в Нижнем Крае) компьютеров корабль возле Дна будет лететь не медленнее, чем всякий другой. Грондр позволил ей половину своего времени тратить на этот проект, и после нескольких дней Равна поняла, что это не было простым одолжением. Именно ей эту работу и следовало поручить. Она знала человечество и знала архивную работу. Джефри Олсндота надо было каждый день ободрять. И то, что рассказывал Джефри, было очень важно. Даже если все пойдет по плану - даже если Отклонение никак не вмешается, - спасательная операция будет сложным трюком. Ребенок и корабль оказались, по всей видимости, в середине кровавой войны. Их извлечь - это потребует мгновенного принятия верных решений и действий согласно этим решениям. Понадобятся эффективные бортовые базы данных и стратегические программы. Но из этого мало что может работать вблизи Дна, и объем памяти будет очень ограничен. И Равне предстояло решать, какие библиотечные материалы переводить на корабль, балансировать ресурсы местные и доступные по ультраволновой связи с Ретрансляторами. Грондр был доступен для нее по локальной сети, и часто - непосредственно. Он хотел, чтобы все получилось. - Не волнуйся, Равна. Мы выделим часть Ретранслятора РОО на это задание. Если их антенные рои будут работать как должно, то у наездников будет связь с Ретранслятором на тридцать килобит в секунду. Ты будешь их основным связным, и у тебя будет доступ к нашим лучшим стратегиям. Если ничего не... вмешается, тебе вообще не придется волноваться из-за управления операцией. Еще четыре недели назад Равна не посмела бы просить большего. Но сегодня... - У меня есть лучшая идея, господин Грондр. Пошлите меня с наездниками. Все части рта Грондра щелкнули одновременно. Равна видела это в момент крайнего удивления у Эгравана, но у самого Грондра... Он на минуту замолчал. - Нет. Вы нам нужны здесь. Вы - наш лучший способ проверить психическое здоровье, когда речь зайдет о поведении людей. В группах новостей, заинтересованных Страумским Отклонением, проходило в день до тридцати тысяч сообщений, и примерно десятая их часть касалась людей. Тысячи из них содержали переложение старых идей, или явный абсурд, или заведомую ложь. Автоматика маркетинга отлично справлялась с отфильтровыванием лишнего и части абсурдного, но там, где дело касалось человеческой природы, Равне пары не было. Почти половину своего времени она проводила за анализом и обработкой запросов о человечестве в архивы. И отпустить ее с наездниками - это было почти невозможно. В следующие несколько дней Равна продолжала подталкивать своего шефа к этому решению. Кто бы ни вел спасательную операцию, ему придется держать прямую связь с человеком - на самом деле, с человеческими детьми. Очень вероятно, что Джефри Олсндот никогда наездника не встречал. Это уже был хороший аргумент, и он действовал, но им одним ей бы никогда не пронять старого Грондра. Понадобилось еще несколько внешних событий: во-первых, за несколько недель распространение Погибели замедлилось. Как подсказывала обычная житейская мудрость (и Старик посредством Фама Нювена), были достигнуты естественные пределы, на которые распространяет свой интерес Отклонение. Унизительная паника в Верхнем Крае постепенно затихала. Потоки слухов и беженцев из захваченных областей иссякли до незаметных капель. Разумных существ в захваченных Погибелью районах не осталось, но это было похоже на смерть на кладбище, а не на смерть от моровой язвы. Соответствующие группы новостей еще что-то бормотали о Погибели, но все больше повторяли старые песни. Просто очень мало чего происходило нового. В течение десяти ближайших лет в пораженном районе распространится физическая смерть. Снова начнется колонизация с тщательным прощупыванием развалин, информационных ловушек и выживших рас. Но это все пойдет своим чередом, а сейчас вихрь информации о Погибели на Ретрансляторе постепенно спадал. ...А маркетинг был куда как сильнее заинтересован в сбежавшем корабле. Ни одна из стратегических программ - и уж тем более Грондр - не верили, что унесенный кораблем секрет может нанести вред Погибели, но был хороший шанс, что он может принести коммерческий успех, когда Отклонению наконец надоест его игра в Переходе. И соответственно, требовалось приложить максимум усилий, а значит, Равна должна была оставить работу в Доках и вылететь на полевое задание. И таким образом свершилось чудо и ее детские фантазии о приключениях стали явью. Что еще удивительнее, эта перспектива ее пугала только наполовину!

Абонент Организация Абонент Организация Абонент Обычно Равна составляла послания для Джефри на клавиатуре - это давало возможность прочувствовать положение ребенка. Казалось, он держится, хотя бывали дни, когда он не писал (странно было думать об "умственной депрессии" у восьмилетнего мальчика). Иногда он злился на клавиатуру, и через двадцать одну тысячу световых лет летели отпечатки кулачков бьющего по клавиатуре ребенка. Равна улыбнулась дисплею. Сегодня она могла послать Джефри больше, чем туманные обещания: точное время отправления. Сообщение "Мы планируем отлет через семь дней, Джефри. Время полета около тридцати дней". Надо ли это указывать? Последние сообщения в группе новостей по Зонам отмечали необычную активность Дна. А мир Стальных Когтей так близок к Медленной Зоне... Если "буря" станет сильнее, время полета затянется. Был шанс около одного процента, что полет займет и все шестьдесят. Равна откинулась на спинку кресла. А хочет ли она это говорить? Черт возьми, лучше быть откровенной - точные даты могут спутать местных, которые помогают Джефри. Она объяснила все "если" и "но", потом перешла к описанию корабля и тех чудесных вещей, которые на нем будут. Мальчик обычно не писал длинных писем (кроме тех случаев, когда передавал информацию от Булата), но ему явно нравились длинные письма от нее. "Внеполосный" проходил последние предполетные проверки. Его гипердвигатели были смонтированы и испытаны, наездники водили его за пару тысяч световых лет проверить антенный рой. Рой работал великолепно. Равна и Джефри смогут разговаривать почти в течение всего полета. Вчера корабль грузили припасами. (Звучит как описание средневековой авантюры. Но кое-какие припасы надо взять, если собираешься так далеко, что нельзя верить графическому описанию реальности.) Где-то завтра сотрудники Грондра нагрузят трюм приборами, которые могут пригодиться для спасательной операции. Это надо говорить? Некоторые из этих приборов могут испугать местных друзей Джефри.

Вечером Равна и наездники устроили пикник на берегу. Они его так назвали, хотя это скорее был его человеческий вариант, чем свойственный наездникам. Синяя Раковина и Зеленый Стебель откатились от воды подальше, где песок был сухой и теплый. Равна поставила напитки на грузовой шарф Синей Раковины. Они сидели на песке и любовались закатом. Это было празднование - Равна получила разрешение лететь на "Внеполосном", корабль был готов к отбытию. Но... - Вы действительно довольны, что летите, миледи Равна? - спросил Синяя Раковина. - Мы-то двое отлично на этом заработаем, но вы... Равна рассмеялась: - Мне заплатят командировочные. - Она с пеной у рта добивалась разрешения лететь, теперь можно было торговаться об оплате. - И это правда, я в самом деле этого хочу. - Я рада, - сказала Зеленый Стебель. - Я смеюсь, - добавил Синяя Раковина. - Моя подруга особенно довольна тем, что наш пассажир не будет унылым. Мы почти утратили любовь к двуногим после путешествия с нашими сертификатами. Но теперь нет ничего, чего надо пугаться. Читали ли вы группу "угрозы" за последние пятнадцать часов? Погибель перестала расти, и ее края очень четко определились. Отклонение вступило в средний возраст. Я готов отбыть прямо сейчас. Синяя Раковина погрузился в общие рассуждения о стаях Стальных Когтей и возможной судьбе Джефри и других уцелевших. Зеленый Стебель вставляла слово время от времени. Она уже не так стеснялась, как раньше, но казалась мягче, чем ее друг, не такой уверенной в себе. И ее самооценка была чуть более реалистичной. Все еще шла окончательная проверка "Внеполосного" - и Грондр к тому же финансировал небольшой флот ложных кораблей. Сейчас уже их было готово пятьдесят. К концу следующей недели их будет сто. Доки вплывали в ночь. В неплотной атмосфере сумерки были короткими, но цвета - поразительными. Блестели в горизонтальных лучах пляж и деревья. Запах цветов мешался с ароматом морской соли. На дальнем берегу моря резко разграничивалось темное и яркое, силуэты сооружений - то ли фантазия вринимийцев, то ли оборудование Доков, Равна так и не могла понять. Солнце скользнуло за море. Горизонт окрасился оранжевым и красным, с широкой полосой зеленого поверху - может быть, ионизированный кислород. Наездники не стали поворачивать тележки, чтобы лучше рассмотреть насколько знала Равна, они могли видеть во всех направлениях, - но замолчали. Когда солнце село, волноломы разбили его на тысячу изображений - блики зеленого и желтого в пене. Равна подумала, что эти двое предпочли бы сейчас быть там. Она часто видала, как они на закате нарочно забирались в самый сильный прибой, подняв повыше ветви и стебли. В такое время она почти понимала малых наездников - они проводили жизнь, запоминая такие повторяющиеся моменты. Равна улыбнулась зеленоватым сумеркам. Чтобы волноваться и строить планы, всегда будет достаточно времени потом. Так они сидели минут двадцать. Вдоль изгиба берега в густеющей тьме тянулась ниточка огней - работники из офисов выходили на пляж. Где-то очень близко послышался хруст песка под ногами. Обернувшись, Равна увидела Фама Нювена. - Мы здесь, - позвала она. Фам неторопливо подошел. Он почти не появлялся с момента их последней стычки - наверное, какие-то уколы Равны его хорошо достали. Стоит надеяться, что Старик заставит его это забыть. Фам Нювен был в потенциале настоящей личностью, и нехорошо язвить его лишь потому, что его принципал вне досягаемости. - Садитесь с нами. Галактика взойдет через полчаса. Наездники так углубились в созерцание заката, что только сейчас заметили гостя. Фам Нювен сделал два шага к Равне и встал, упираясь руками в бока и глядя в море. Когда он повернулся к ней, зеленые сумерки придавали его лицу какую-то странную твердость. Он полыхнул своей несимметричной улыбкой: - Кажется, я должен перед вами извиниться. "Неужели Старик все-таки позволил ему присоединиться к человечеству?" - подумала Равна. И все-таки она была тронута. - И я перед вами тоже. В конце концов, если Старик не хочет помогать, то и не будет, а я не должна была выходить из себя. Фам Нювен тихо рассмеялся. - Ваша ошибка куда меньше. Я все еще пытаюсь понять, в чем был неправ, и... кажется, у меня сейчас не будет времени это узнать. Он снова повернулся к морю. Равна встала рядом с ним. Вблизи его глаза казались стеклянными. "Черт тебя побери, Старик! Если ты собираешься его от себя оторвать, так не делай этого по частям!" - Вы крупная специалистка по Перешедшим Силам, правда? Зачем такой сарказм? - Ну, я... - У этих больших мальчиков бывают войны? Равна пожала плечами: - Слухи бывают всякие. Мы считаем, что конфликты бывают, но слишком тонкие, чтобы назвать их войнами. - И вы чертовски правы. Борьба существует, но у нее куда больше граней, чем у любого явления, которое случается здесь. Обычно преимущества сотрудничества настолько велики, что... В общем, в этом частично состоит причина того, что я не принимал Отклонение всерьез. Кроме того, это создание жалкое: мерзкая дворняга, гадящая в собственном логове. Даже захоти оно убивать другие Силы, такое, как оно, никогда бы этого не смогло. Даже за миллиард лет... К ним подъехал Синяя Раковина. - Кто это, миледи? Это была обычная выходка наездника, к которым Равна только начинала привыкать. Если бы Синяя Раковина справился с памятью своей тележки, он бы знал. Но потом до нее дошел смысл вопроса. В самом деле, кто это? Она посмотрела на компьютер. Он показывал состояние передатчиков с момента появления Фама Нювена... О Силы! Три передатчика были заняты одним клиентом! Она быстро шагнула назад. - Ты! - Я! Снова лицом к лицу, Равна. - Похотливая гримаса была пародией на самоуверенную улыбку Фама. - Извини, сегодня я не могу быть очаровательным. - Он неуклюже похлопал себя по груди. - Я использую глубинные инстинкты этого предмета. Потому что слишком занят попытками сохранить себе жизнь. По его подбородку стекала струйка слюны. Глаза Фама то наводились на нее, то блуждали по сторонам. - Что ты делаешь с Фамом! Эмиссар шагнул к ней, споткнулся. - Расчищаю место, - донесся голос Фама Нювена. Равна назвала код телефона Грондра. Ответа не было. Эмиссар покачал головой. - Организация Вриними слишком занята сейчас, пытаясь уговорить меня освободить их аппаратуру или собраться с духом и заставить меня. Они не верят в то, что я им говорю. - Он рассмеялся коротким кашляющим смехом. Не важно. Теперь я вижу, что атака была лишь смертельным отвлекающим маневром. Как тебе это, маленькая Равна? Понимаешь, Погибель - это не Отклонение Класса Два. В оставшееся мне время я могу только строить догадки о том, что это. Что-то очень старое и очень большое. Что бы это ни было, оно пожирает меня заживо. Синяя Раковина и Зеленый Стебель подкатились к Равне поближе. Где-то за тысячи световых лет, в глубине Перехода. Сила билась за свою жизнь. А они видели только человека, ставшего пускающим слюну безумцем. - Так вот, мои извинения, маленькая Равна. Если я вам помогу, меня это вряд ли спасет. Но это послужит до некоторой степени - пусть местью, чтобы вы поняли мой мотив. Я вызвал сюда ваш корабль. Если вы будете действовать быстро и не используя антигравы, у вас есть шанс пережить следующий час. Голос Синей Раковины прозвучал одновременно испуганно и хвастливо. - Пережить? Здесь может случиться лишь обычное нападение, а никаких его признаков пока не видно. Маньяк в тихой и мягкой ночи. Компьютер Равны не заметил ничего необычного, кроме захвата Стариком огромной полосы частот. Фам Нювен снова рассмеялся кашляющим смешком. - А оно вполне обычное, только очень хитрое. Небольшие отклонения при тиражировании данных, накапливаемые неделями. Сейчас они срабатывают, одновременно с атакой, которую вы видите. И умрут через несколько часов, разрушив всю драгоценную Верхнюю автоматику Ретрансляторов. Равна! Бегите на корабль или умрите в течение ближайшей тысячи секунд. Бегите на корабль. Если выживете, летите ко Дну. Возьмите... - Эмиссар пресекся в середине фразы. Собравшись из последних сил, он выпрямился и в последний раз улыбнулся зеленоватой улыбкой. - И вот мой дар тебе, лучшая помощь, которую я могу оказать. Улыбка исчезла. Остекленевший взгляд сменился выражением удивления... и растущего ужаса. Фам Нювен сделал неимоверной силы вдох и успел сделать лающий выкрик перед самым падением. Упал он лицом вниз, дергаясь и задыхаясь в песке. Равна снова выкрикнула код Грондра и бросилась к Нювену. Перевернув его на спину, она стала очищать его рот от песка. Припадок длился несколько секунд, руки и ноги Фама беспорядочно дергались. Равне досталось несколько увесистых ударов, но она старалась его удержать. Потом Фам затих, и ей еле удалось услышать его дыхание. А Синяя Раковина говорил: - Он каким-то образом захватил "Внеполосного". Корабль в четырех тысячах километров и направляется прямо к Докам. О горе. Мы разорены. Полет вблизи Доков без разрешения почти н-аверняка означал конфискацию. Но Равна почему-то знала, что это уже не важно. - Есть ли признаки нападения? - спросила она через плечо. Она оттянула голову Фама назад, чтобы ему легче было дышать. Наездники пошелестели друг с другом. Потом Зеленый Стебель сказала: - Что-то странное. На всех главных передатчиках обслуживание остановлено. Значит, Старик все еще передает ? - Локальная сеть блокирована. Большое количество автоматики и много работников вызваны для выполнения специальных работ. Равна откинулась назад, глядя в небо. Его уже охватила ночная тьма, проколотая десятком ярких световых точек - идущими к Докам кораблями. Все как обычно. Но и на ее компьютере было видно то, о чем сказала Зеленый Стебель. - Равна, я сейчас не могу говорить, - раздался в воздухе щелкающий голос Грондра. Наверное, говорила программа - его помощник. - Старик занял почти все Ретрансляторы. Следи за его Эмиссаром. - "Уже поздно!" - Мы потеряли контакт со службой охранного наблюдения за пределами передатчиков. Наблюдаются аппаратные и программные отказы. Старик утверждает, что на нас напали. - Пятисекундная пауза. - Есть признаки действия какого-то флота возле наших охраняемых границ. Это всего в половине светового года отсюда. - Эй! - Это был Синяя Раковина. - У самых охраняемых границ? А как вы могли пропустить их приближение? Он быстро закружился на месте. Помощник Грондра оставил вопрос без ответа. - Не менее трех тысяч кораблей. Разрушение передатчиков немину... - Равна, наездники с тобой? Это был по-прежнему голос Грондра, но более отрывистый, более озабоченный. Это говорил он лично. - Д-да. - Локальная сеть отказывает. Жизнеобеспечение отказывает. Доки упадут. Мы были бы сильнее атакующего флота, но мы прогнили изнутри. Ретрансляторы умирают... - его голос стар резче, - но Организация Вриними не умрет, а контракт есть контракт! Скажи наездникам, мы им заплатим... когда-нибудь, как-нибудь. Мы требуем... умоляем их выполнить задание, на которое они подрядились. Равна? - Да. Они вас слышат. - Тогда летите! И голос исчез. - "Внеполосный" будет здесь через двести секунд, - сказал Синяя Раковина. Фам Нювен уже затих, и дыхание его стало ровнее. Наездники ерзали на месте, а Равна огляделась вокруг - и вдруг поняла, что вся эта смерть и разрушение - это были доклады издалека. Пляж и небо были так же безмятежны, как и всегда. Последние лучи солнца покинули волны. В низком зеленом свете неясно темнела полоса пены. Тут и там между деревьями и на дальних башнях светились желтые огоньки. Но тревога явственно ширилась. Равна видела, как включались другие переносные компьютеры. Огни на берегу вспыхивали, угасая, разбегались в деревья и вверх к офисам чьи-то фигуры. Вылетали со стоянок звездолеты и уносились выше и выше, пока не вспыхивали в уходящем солнце. Последнее мгновение мира на Ретрансляторах. По небу расползалось растущее пятно тьмы. Равна охнула от света такого искаженного, что еле его заметила. Он сиял больше у нее в голове, чем перед глазами. После она не могла сообразить, как отличила его от черноты. - Еще одно! - сказал Синяя Раковина. Это пятно было возле горизонта Доков - примерно один градус в диаметре. Края его были неясным бурлением черного на черном. - Что это? Равна не была фанатиком войн, но свою долю приключенческих книг прочла, О бомбах из антиматерии она знала, и о снарядах с релятивистской кинетической энергией - тоже. Издали такое оружие казалось ярким пятном света, иногда с радужными бликами. Или еще точнее: такой разрушитель миров сияет из-за кривизны планеты, обволакивая ее шар, как капля воды, но медленно, очень медленно. Об этом она читала и такое была готова увидеть. А то, что она видела сейчас, - это было скорее дефектом зрения, чем зрелищем войны. Только Силы знают, что видели наездники, но... - Кажется, испаряются ваши главные передатчики, - сказал Синяя Раковина. - Но они же в световых годах от нас! Мы никак не могли бы увидеть... Появилось еще одно пятно, даже не в ее поле зрения. Плыл цвет, и нельзя было даже точно сказать где. Фам Нювен снова дернулся в судороге, но уже слабой. Удержать его теперь было нетрудно, но изо рта у него закапала кровь. Спина его рубашки чем-то воняла, похожим на гниль. - "Внеполосный" будет здесь через сто секунд. Времени достаточно, вполне достаточно. - Синяя Раковина ездил вокруг них туда и сюда, говоря успокоительные слова, которые только показывали, как он нервничает. - Да, миледи, в световых годах от нас. И через годы их вспышка осветит небо для тех, кто останется здесь в живых. Но свет образуется только из доли испарившегося. Остальное дает ультраволновый импульс такой силы, что даже обычная материя подвергается его влиянию. Зрительные нервы тоже реагируют... Даже ваши собственные нервы становятся приемником. - Он развернулся на месте. - Но не беспокойтесь. Мы умелы и быстры. Нам приходилось уже выбираться из узких мест. Странно было слышать, как существо без кратковременной памяти хвастается своей молниеносной сообразительностью. Равна надеялась, что тележка этот недостаток компенсирует. Громко прозвучал голос Зеленого Стебля: - Смотрите! Линия прибоя отходила назад, куда дальше, чем Равна за все время видела. - Море падает! - крикнула Зеленый Стебель. Вода отошла на сто метров, на двести. Зеленый горизонт погружался. - До прибытия корабля еще пятьдесят секунд. Мы полетим ему навстречу. Давай, Равна! И тут смелость Равны умерла окончательно. Грондр сказал, что Доки упадут! Ближнее небо заполнилось десятками летящих в поисках спасения существ лавина, летящая к бездне. Равна вспомнила, что говорил Старик, и вдруг поняла, что летящие сделали смертельную ошибку. И эта мысль передернула ее ужасом. - Нет! Только поднимемся выше по берегу. Ночь уже не была безмолвной. С моря донесся стон, подобный удару колокола, и этот звук ширился. Закатный бриз перешел в ураган, гнущий деревья к воде, несущий обломанные сучья и песок. Равна все еще стояла на коленях, прижимая ослабевшие руки Фама. Ни пульса, ни дыхания. Глаза смотрели не видя. Подарок ей от Старика. Проклятье всем Силам! Она схватила Фама Нювена за плечи и перевернула на спину. Равна вскрикнула, чуть его не выпустив. Под рубашкой, где должны была быть плоть, она ощутила пустоты. По ее бокам потекло что-то мокрое и зловонное. С усилием поднявшись, она наполовину понесла, наполовину поволокла это тело. - Часы придется дотащить! - кричал Синяя Раковина. Он поднялся с земли, настраивая антиграв на ветер. Тележка и наездник качнулись, как пьяные... и шлепнулись опять на землю: их поволокло ветром в стонущую дыру, которая была морем. Зеленый Стебель бросилась и перекрыла ему путь. Синяя Раковина выпрямился, и они вдвоем подкатились к Равне. Голос наездника почти заглушило ветром: - Отказ... антиграва! И всей структуры Доков. Они ногами и колесами пробивали себе путь от засасывающего моря. - Найди место, где посадить "Внеполосного"! Линия деревьев превратилась в зазубренную гряду холмов. Ландшафт менялся перед глазами и под ногами. Стон шел отовсюду, кое-где он был так громок, что у Равны звенело в ушах. Они обходили ненадежные участки, открывающиеся повсюду засасывающие дыры. Ночь уже не была темной. Было это аварийное освещение или побочный эффект отказа антигравов, но сквозь дыры лился голубой свет. Сквозь них же видны были ночные гряды облаков планеты в тысяче километров внизу. Пространство между ними не было пусто. Там были мелькающие призраки: миллиарды тонн земли и воды - и тысячи умирающих летунов. Организация Вриними расплачивалась за построенные на антигравах вместо инерционной орбиты Доки. Но Равна и наездники как-то шли. Фама Нювена они несли и волокли из последних сил; Равна шаталась вправо и влево чуть ли не больше, чем двигалась вперед. И все же он оказался легче, чем она рассчитывала. И это тоже пугало. Почти все антигравы тихо отказали, но некоторые вместо этого сошли с ума: группы деревьев вырывало с корнем из почвы холмов и уносило вверх. Ветер рвал во все стороны, вверх и вниз... но теперь он был слабее, и шум стал дальше. Искусственная атмосфера, окутывающая Доки, грозила исчезнуть. Карманный скафандр Равны несколько минут проработал и тоже сдыхал. Через несколько минут он будет мертв, как ее антиграв... и как она сама. Мелькнула отстраненная мысль, как Погибель смогла это организовать. Очевидно, Равна, как и Старик, умрет, так этого и не узнав. Стали видны огни факелов - это были корабли. Большинство их ускорялось для выхода на инерциальные орбиты, некоторые сразу уходили в гипердрайв, и лишь немногие висели над распадающимся ландшафтом. Синяя Раковина и Зеленый Стебель шли впереди. Они пользовались осями тележек, как Равна и вообразить себе не могла, - упирались ими и лезли вверх по склонам, на которые она еле вползала с тяжестью Фама на спине. Они вышли на вершину холма, но ненадолго. Это была часть приофисной рощи. Сейчас деревья торчали во все стороны, как шерсть бродячей собаки. Под ногами дрогнула земля. Что теперь? Наездники мотались между краями верхушки холма. Их спасут здесь или нигде. Равна упала на колени, чтобы больше веса Фама приходилось на землю. Отсюда открывался широкий вид. Доки смотрелись как медленно плещущий флаг, и при каждом всплеске ткани отрывались куски. Пока между оставшимися антигравами было какое-то согласование, сохранялась плоская форма. Но она расплывалась. Вокруг рощицы, где они стояли, было полно засасывающих дыр. На горизонте край Доков отделился и медленно поплыл прочь: сто километров в длину, десять в ширину, он грозил захлестнуть пытающиеся прийти на помощь корабли. Синяя Раковина притерся к ней с одной стороны. Зеленый Стебель - с другой. Равна пошевелилась, пытаясь переложить часть тяжести тела Фама на корпуса тележек. Если они объединят скафандры, можно выиграть еще несколько мгновений сознания. - "Внеполосный" сообщает: "Я снижаюсь!" - крикнул Синяя Раковина. Что-то действительно снижалось. Факел корабля подсветил землю бело-голубым, задергались резкие тени. Не очень полезно стоять вблизи ракетного двигателя, паря в поле гравитации в одно g. Часом раньше такой маневр был бы невозможен - по крайней мере без нарушения самых основ закона. Теперь было без разницы, если факел пробьет Доки или сожжет груз, собранный с половины Галактики. И все же... сможет Синяя Раковина его посадить? Вокруг - засасывающие дыры и шевелящиеся утесы. Равна закрыла глаза, когда перед ней спустилось голубое пламя... и потускнело. В общей разреженной атмосфере четверых голос Синей Раковины звучал далеким-далеким: - Идем все вместе! Равна держалась за наездников, и они ползли-катились вниз с невысокого холма. "Внеполосный" парил в середине засасывающей дыры. Факела его не было видно, но сияние по краям дыры очерчивало корабль резким силуэтом, шипы гипердвигателей смотрелись белыми дугами. Гигант с пылающими крыльями... и вне досягаемости. Если выдержат скафандры, они могут добраться до края дыры. А потом? Шипы не давали кораблю подойти ближе чем на сто метров. Владеющий своим телом (и сумасшедший) человек мог бы попробовать схватиться за шип и полезть по нему. Но и у наездников был свой вид безумия. Как только свет - отраженный свет - стал невыносим, факел мигнул и исчез. "Внеполосный" прошел сквозь дыру. Но это не остановило наездников. - Быстрее! - крикнул Синяя Раковина. И Равна поняла, что они задумали. Достаточно быстро для такого неуклюжего набора колес и конечностей они подобрались к краю темневшей дыры. Равна ощутила, как под ней проваливается песок, и вот они уже падают. Доки были толщиной в сотни, местами в тысячи метров. И они пролетали теперь сквозь их толщу, сквозь мелькание внутренних разрушений. Они пролетели Доки насквозь и продолжали падать. На секунду ощущение дикой паники оставило Равну. В конце концов, это же всего лишь свободное падение, вещь известная и куда как более мирная, чем крушение Доков. Теперь держаться наравне с наездниками и Фамом Нювеном было проще, и даже их общая атмосфера стала чуть плотнее. Глубокий вакуум и свободное падение - это было не так страшно. Если не считать попадавшихся одиноких антигравов, все падало вниз с одним и тем же ускорением, ровным и мирным потоком. Через четыре-пять минут они ударятся об атмосферу планеты, скорость входа около трех-четырех километров в секунду. Хватит, чтобы сгореть? Возможно. Над грядой облаков вспыхивали огни. Весь мусор вокруг был в основном темный - тени на фоне неба внизу. Но контур точно под ними был правильной формы... "Внеполосный", идущий носом вверх! Каждые несколько секунд вспыхивал маневровый двигатель, неясное красноватое сияние. Они сближались с кораблем. Если там есть носовой люк, они попадут прямо в него. Ярко мелькнули причальные огни. Расстояние десять метров. Пять. Люк был, и он был открыт! Равна видела внизу такой обыкновенный воздушный шлюз... Что бы ни было то, что их стукнуло, оно было большое. Равна ощутила широкую пластиковую плоскость, задевшую ее за плечо. Одиночный антиграв поворачивался медленно и задел их только вскользь - но этого хватило. Фама Нювена вырвало у нее из рук. Его тело исчезло в тени, потом вдруг ярко осветилось, когда его поймал прожектор корабля. Одновременно с этим воздух вырвался у Равны из легких. У них осталось всего три генератора поля давления, и те садились, и их не хватило. Равна ощутила, как ускользает сознание, поле зрения сужается до туннеля. А было уже так близко. Наездники расцепились. Равна схватилась за корпуса тележек, и они разъехались над самым люком. Мимо нее дернулась тележка Синей Раковины, бросившегося к люку. От толчка она повернулась, подбросив вверх тележку Зеленого Стебля. Все было медленно, как во сне. Где же панический страх, когда он нужен? Тоненький голос у нее в голове твердил: "Держись, держись, держись!" - и это все, что осталось от сознания. Удар, рывок. Наездники тянули и толкали ее. Или это корабль их толкал. Они были куклами, танцующими на единой нити. ...Глубоко в туннеле ее зрения кто-то из наездников схватился за ускользающую фигуру Фама Нювена.

Равна не помнила, как потеряла сознание, но осознала себя, когда судорожно дышала и ее рвало - уже в шлюзе. Со всех сторон ее обступили такие надежные зеленые стены. Фам Нювен лежал у дальней стены, засунутый в контейнер первой помощи. Лицо его было синим. Равна неуклюже протолкалась к стене, где лежал Фам Нювен. В шлюзе было непонятное нагромождение всякого - совсем не то, что Равна видала раньше на пассажирских и спортивных судах. По стенам были разбросаны пятна липучки, и Зеленый Стебель устроила на одном из них свою тележку. Они ускорялись примерно на одной двенадцатой g. - Мы все еще падаем? - спросила Равна. - Да. Если мы остановимся или пойдем вверх, столкнемся со всем этим падающим мусором. Синяя Раковина пытается нас вывести. Они падали со всем мусором, но пытались постепенно выдрейфовать наверх до того, как рухнут на поверхность. Время от времени по корпусу что-то грохотало или звенело. Иногда ускорение пропадало или меняло направление Синяя Раковина уходил от крупных обломков. ...И не преуспел. Раздался долгий скребущий звук, который закончился ударом, и комната медленно повернулась вокруг Равны. - Брап! - раздался голос Синей Раковины. - Потерял шип гипердвигателя. Еще два тоже повреждены. Пристегнитесь, миледи. Через сто секунд они коснулись атмосферы. Жужжание на грани восприятия человека охватило корпус. Для такого корабля это звучало песней смерти. Тормозить в атмосфере он мог не лучше, чем собака - перепрыгнуть через луну. Шум становился громче. Синяя Раковина просто нырял в атмосферу, пытаясь уйти достаточно глубоко, чтобы выйти из облака окружающего мусора. Сломались еще два шипа. Потом был долгий напор ускорения вдоль главной оси. "Внеполосный" вырвался из тени падающих Доков и пошел дальше и дальше, выходя на инерциальную орбиту.

Равна выглянула мимо стеблей Синей Раковины во внешнее окно. Они только что пересекли терминатор планеты и летели по инерциальной орбите. Теперь они снова были в свободном падении, но эта траектория загибалась вокруг больших твердых предметов - вроде планеты, - не упираясь в них. Равна немного знала о космосе больше того, что можно ожидать от привычного пассажира и любителя приключенческой литературы. Но даже ей было ясно, что Синяя Раковина совершил просто чудо. Когда она попыталась его поблагодарить, наездник лишь покатался туда-сюда по пятнам липучки, что-то про себя жужжа. Смутился? Или просто не обратил внимания, как свойственно наездникам? Ответила Зеленый Стебель, слегка застенчиво и немножко гордясь: - Дальняя торговля - это наша жизнь. Если соблюдать осторожность, то обычно все безопасно и мирно, но все равно бывают узкие места. Синяя Раковина все время тренируется, программирует свою тележку всем, что только может вообразить. И он мастер. В обыденной жизни нерешительность казалась доминантой наездников. Но в решительную минуту они не задумывались рискнуть всем. Равне стало интересно, насколько в этот момент тележка управляет своим наездником. - Грамп! - хмыкнул Синяя Раковина. - Проход узкого места просто отложен на потом. Несколько шипов гипердвигателей я сломал. Что будем делать, если они не самовосстановятся? Вокруг планеты все разрушено. На сотню радиусов все забито мусором. Не так плотно, как вокруг Доков, но зато с гораздо большей скоростью обломков. Если выпустить миллиарды тонн мусора на случайные орбиты, о безопасной навигации говорить уже не приходится. И в любую секунду могут появиться создания Отклонения, чтобы пожрать уцелевших. - Урк. - Щупальца Зеленого Стебля застыли в комическом беспорядке. Она еще секунду что-то обсуждала сама с собой. - Ты прав... я забыла. Я думала, мы вышли в открытый космос, но... Открытый космос, только прямо на стрельбище. Равна посмотрела в окна командного мостика. Они были теперь на дневной стороне, на высоте примерно пятьсот километров над главным океаном планеты. Космос над туманно-голубым горизонтом был чист - ни вспышек, ни сияния. - Я не вижу признаков боя, - с надеждой сказала Равна. - Извините. - Синяя Раковина переключил окна на более существенный вид. В основном это была навигационная информация и данные гиперслежения; для Равны это было абсолютно непонятно. Она посмотрела на медицинскую каталку: Фам Нювен снова дышал. Хирург корабля считал, что его удастся спасти. Но было еще окно состояния каналов связи, и на нем картина атаки была до ужаса ясной. Локальная сеть разлетелась на сотни кричащих осколков. С поверхности планеты доносились только голоса автоматов, и они просили медицинской помощи. Там был и Грондр. Равна почему-то подозревала, что его персонал маркетинга тоже не выжил. Что бы ни ударило по планете, это было смертоносней, чем даже то, что обрушилось на Доки. В околопланетном космосе остались уцелевшие на нескольких кораблях и обломках обитаемых баз, в основном на безнадежных траекториях. Без массированной и координированной помощи они умрут в течение минут - в лучшем случае часов. Директора Организации Вриними погибли, даже не успев понять, что случилось. "Уходите, - сказал тогда Грондр, - уходите!" За пределами системы шел бой. Равна видела поток сообщений от защитных устройств Вриними. Даже лишенные контроля и координации, некоторые из них еще противостояли флоту Отклонения. Свет от этих битв придет уже намного после поражения, намного после того, как придет сюда враг. "Сколько у нас времени? Минуты?" - Брап! Посмотрите на эти следы, - сказал Синяя Раковина. - У Отклонения почти четыре тысячи кораблей. Они обходят защитников. - Но там вряд ли кто-то остался, - ответила Зеленый Стебель. - Я только надеюсь, что они не все погибли. - Не все. Я видел несколько тысяч уходящих кораблей, каждый со средствами передвижения и со смыслом. - Синяя Раковина раскатывал взад-вперед. - Увы! У нас тоже был смысл... но посмотри на этот ремонтный доклад. - Одно из окон раскрылось шире, заполненное цветным узором, который для Равны не значил ничего. - Два шипа все еще сломаны, без возможности ремонта. Три отремонтированы частично. Если они не вылечатся, мы здесь застрянем. Это неприемлемо! Его голос поднялся до визга. Зеленый Стебель придвинулась к нему, и они стали постукивать друг друга ветками. Прошло несколько минут. Синяя Раковина снова заговорил по-самнорски, на этот раз тише: - Один шип отремонтирован. Может быть, может быть, может быть... Он открыл общий вид. "Внеполосный" проходил над южным полюсом планеты, уходя обратно в ночь. Эта орбита должна была привести в самую гущу обломков Доков, но и без того полет был постоянным вилянием корабля между обломками. Крики ярости битвы из-за пределов системы стихали. Организация Вриними стала огромным дергающимся трупом... и очень скоро ее убийца будет здесь, вынюхивая оставшихся. - Два отремонтированы. - Синяя Раковина стал очень спокоен. - Три! Три восстановленных. Пятнадцать секунд на калибровку - и можно прыгать. Эти пятнадцать секунд тянулись долго... но потом все окна переключились на общий вид. Планета и солнце исчезли. Вокруг тянулись звезды и тьма.

Через три часа Ретрансляторы остались в ста пятидесяти световых годах позади. "Внеполосный" шел в основной группе убегающих кораблей. Из-за архивов и туризма на Ретрансляторах всегда было необычайно много межзвездных кораблей: десять тысяч их растянулись вокруг Ретрансляторов на целый световой год. Но звезды в этой удаленной точке галактической плоскости попадались редко, и от ближайшего беглеца они были не меньше чем в ста часах полета. Для Равны это было началом новой битвы. Она смотрела на Синюю Раковину с другого конца палубы. Наездник мелькал, его ветви обвивались одна вокруг другой так, как Равна раньше не видала. - Видите ли, миледи Бергсндот, Высокий Остров - прекрасная цивилизация, и в нее входят и двуногие. Там безопасно. И это рядом. Вы могли бы приспособиться. - Он замолчал. "Он что, мои мысли читает по выражению лица?" - Но, если это неприемлемо, мы можем отвезти вас дальше. Дайте нам шанс найти подходящий груз - и мы отвезем вас обратно до самой Сьяндра Кеи. Как вы на это смотрите? - Нет. У вас уже есть контракт. Синяя Раковина. С Организацией Вриними. Мы трое... - и то, что останется от Фама Нювена... - идем к Дну Края. - Я качаю головой в недоумении! Да, мы получили задаток, но Организация Вриними погибла. И их обязательства выполнять некому. Следовательно, мы свободны от своих. - Вриними не погибла. Вы слышали Грондра Калира. У Организации были - я хочу сказать, есть - филиалы по всему Краю. Обязательства остаются в силе. - Технический вопрос. Мы с вами оба знаем, что эти филиалы никогда не смогут выполнить окончательный платеж. На это у Равны хорошего ответа не было. - У вас есть обязательство, - сказала она, но это прозвучало без должной силы. Нажим ей никогда не удавался. - Миледи, вы действительно говорите с точки зрения этики Организации или из чистой гуманности? - Я... - На самом деле Равна никогда до конца не понимала этику Организации. Это было одной из причин, почему она после своей стажировки хотела вернуться на Сьяндру Кеи, и одной из причин, по которой Организация вела дела с людьми очень осторожно. - Не важно, с какой точки зрения я говорю! Есть контракт. Вы были счастливы получить эту честь, когда все было безопасно. Теперь он обернулся смертельной опасностью - но разве это не было частью сделки? - Равна посмотрела на Зеленого Стебля. Та до сих пор молчала, даже не шелестела ничего своему супругу. Ветви ее были плотно прижаты к центральному стеблю. - Послушайте меня, есть и другие причины, кроме контракта. Отклонение оказалось сильнее, чем кто-либо мог думать. Сегодня оно убило Силу. И оно действует в Среднем Крае... У наездников долгая история. Синяя Раковина. Отклонение может оказаться достаточно сильным, чтобы положить ей конец. Зеленый Стебель выкатилась вперед и слегка раскрылась. - Ты... ты в самом деле думаешь, что мы сможем найти на этом корабле у Дна что-то, что может повредить Силе среди Сил? Равна помолчала, потом сказала: - Да. Так думал сам Старик как раз перед тем, как погиб. Синяя Раковина туже обернул вокруг себя ветви, подергиваясь. В гневе? - Миледи, мы торговцы. Мы долго жили и далеко летали... и выжили, потому что не лезли не в свое дело. Что бы ни думали романтики, торговцы не пускаются на поиски приключений. То, чего вы просите, - невозможно. Простые жители Края не могут свергнуть Силу. "Но это же и есть риск, на который ты подписался". Этого Равна вслух не сказала. Но быть может, это сказала Зеленый Стебель: ее ветви зашуршали, и Синяя Раковина еще сильнее задергался. Зеленый Стебель помолчала секунду, потом что-то странное сделала со своими осями, освободившись от липучки. Колеса ее проехали по пустоте, как по медленной дуге, пока она не оказалась вниз стеблем, и ее ветви потянулись и коснулись Синей Раковины. Почти пять минут они шелестели вместе. Синяя Раковина медленно развернулся, ветви его распустились и погладили подругу. Наконец он сказал: - Ладно... одно приключение. Но запомни себе: последний раз.

Часть вторая

17

Мокрая и холодная весна наступала мучительно медленно. Последние восемь дней шел дождь. Джоанна так мечтала о любой перемене, пусть даже возврате зимней тьмы. Она пробиралась по грязи, которая раньше была мхом. Был полдень, и еще три часа тусклого света впереди. Шрамозадый обещал, что, если не будет облаков, сегодня покажется солнце. Джоанна иногда думала, что никогда вообще его не увидит. Большой двор замка лежал на склоне холма. До самого его подножия лежали вперемешку грязь и почерневший снег, наметенный у деревянных домов. Летом отсюда был величественный вид. Зимой на снегу играли синие и зеленые сполохи полярного сияния, блестя отсветами на замерзшей гавани и очерчивая контуры дальних холмов на фоне неба. А теперь за дымкой дождя не видно даже дальше городских стен. Облака висели над головой низким зазубренным потолком. На стенах замка, как знала Джоанна, были часовые, но в такую погоду они наверняка прятались за бойницами. Не видно было ни одного зверя, ни одной стаи. Мир Стальных Когтей был пустыней по сравнению со Страумом, но не с Верхней Лабораторией. Та была безвоздушной скалой на орбите вокруг красного карлика. А мир Стальных Когтей был живым, в нем было движение, и иногда он казался таким же приветливым, как какой-нибудь туристский заповедник на Страуме. Джоанна, разумеется, понимала, что этот мир куда добрее к расе людей, чем многие освоенные человечеством миры, разумеется, мягче Ньоры и, может быть, так же хорош, как Старая Земля. Джоанна добралась наконец до своей хижины. Остановилась на секунду у ее закругленных стен и оглядела двор. Да, очень похоже на средневековую Ньору. Но истории Века Принцесс не упоминали одну неумолимую силу природы: всюду, куда только было видно, шел дождь. А в отсутствии приличной технологии даже холодный дождь может быть смертелен. Как и ветер. И море совсем не годилось для прогулок под парусом - холодные бугры прибоя, рябые от дождя, бесконечно налетающие на берег. Даже леса вокруг города могли быть опасными. По такому лесу хотелось бродить, но без радиопоиска, без киосков с напитками, замаскированными под стволы деревьев, можно и заблудиться. А заблудившийся здесь мог просто умереть. Теперь волшебные сказки Ньоры приобрели для Джоанны новое значение: не надо было большого воображения, чтобы представить себе духи моря, ветра и дождя. Это был опыт предтехнической эпохи, когда даже в отсутствии врагов ты мог просто погибнуть от враждебных сил мира. А у нее враги были. Джоанна открыла крошечную дверь и вошла в хижину.

Вокруг очага сидела стая шипастых. Она вскочила на ноги и помогла Джоанне снять плащ. Джоанна уже больше не боялась этих острозубых пастей. Эта стая была одним из обычных ее помощников, и она уже почти представляла себе эти челюсти как руки, аккуратно снимающие промасленные рукава дождевика с ее рук и вешающие у огня. Джоанна стряхнула с себя сапоги и штаны и приняла одежду, которую подала ей стая. - Обед. Сейчас, - сказала Джоанна. - Сейчас. Джоанна села на подушку у очага. На самом деле Стальные Когти были примитивнее, чем люди Ньоры: их мир не был отделившейся колонией. У них не было даже ведущей их легенды. Санитария была первобытной. До Резчицы врачи только пускали кровь своим пациентам-жертвам... Джоанна знала, что живет в роскошном по местным меркам жилище. Полированное дерево встречалось далеко не в каждом доме. Узоры на подушках и стенах обошлись кому-то во много часов работы. Положив подбородок на руки, Джоанна смотрела в огонь. Она почти не замечала суетящуюся возле огня стаю. Та почти не говорила по-самнорски и не участвовала в изучении компьютера под руководством Резчицы. Еще несколько месяцев назад сюда предложили переселиться Шрамозадому - Джоанна вздрогнула при этом воспоминании. Она знала, что это - отдельный элемент, что стая, убившая ее отца, сама мертва. Но каждый раз, когда она видела "Странника", она видела жирного и довольного убийцу отца, который пытался спрятаться за тремя приятелями поменьше. Джоанна улыбнулась, вспомнив, как треснула Шрамозадого в ответ на это предложение. Она вышла из себя, но это того стоило. Больше предложений поселиться вместе с ней от "друзей" не поступало. По вечерам ее, как правило, оставляли одну. Но иногда ночами... Казалось, что папа с мамой совсем рядом, может быть, за дверью, ждут, когда их заметят. Хотя она и видела, как они умерли, что-то не позволяло ей до конца в это поверить. Сквозь знакомые мечтания донесся запах еды. Сегодня на обед было мясо с бобами и чем-то вроде лука. Сюрприз. Еда пахла хорошо, и Джоанне она должна была понравиться. Зато свежих фруктов она не видела уже шестьдесят дней. Зимой были доступны только солонина и овощи. Будь здесь Джефри, он бы устроил концерт. Уже месяцы прошли со времени доклада разведчиков Резчицы с севера: Джефри погиб при нападении. С этим Джоанна уже смирилась, на самом деле смирилась. И то, что она одна... от этого было проще. Стая поставила перед ней тарелку с мясом и бобами и дала что-то вроде ножа. Ну и отлично. Джоанна схватила изогнутую рукоятку (выгнутую в сторону, чтобы шипастым было легче ее держать) и начала есть.

***

Она почти закончила, когда в дверь вежливо поскреблись. Ее слуга что-то булькнул, снаружи ответили, потом гость довольно прилично по-самнорски сказал: - Здравствуйте, мое имя - Описатель. Я хотел бы немножко поболтать, можно? Один из слуг обернулся к ней, остальные следили за дверью. Описатель - это был тот, которого она прозвала "Надутый Клоун". Он был вместе со Шрамозадым в момент нападения, но был он такой дурак, что Джоанна его не боялась. - Ладно, - сказала она, глядя на дверь. Слуга (телохранитель) схватил челюстями арбалеты, и все пять его элементов скрылись по лестнице на чердак - внизу было место только для одной стаи. С гостем в комнату ворвались холод и сырость. Джоанна перешла на другую сторону от очага, пока Описатель снимал свои дождевики. Элементы стаи отряхивались шумно, как собаки, - забавное зрелище, но рядом лучше при этом не стоять. Наконец Описатель расселся у огня. Под дождевиками у него были обычные куртки со стременами, открывающие места между плечами и ляжками. Но Описатель еще подбивал их у плеч, чтобы его элементы казались больше, чем на самом деле. Один из него обнюхал ее тарелку, а остальные головы оглядывались по сторонам, но ни одна не смотрела прямо на Джоанну. Она оглядела стаю. Ей все еще было трудно говорить больше чем с одним лицом, и обычно она выбирала то, которое на нее смотрит. - Ну? О чем ты хотел говорить? Одна из голов повернулась к ней и облизала губы. - Конечно. Да. Я думал зайти и посмотреть, как ты поживаешь. То есть... булькающий звук. Ее слуга ответил с лестницы - наверное, сказал, в каком она настроении. Описатель выстроился плотнее. Четыре из его шести голов глядели на Джоанну. Остальные два элемента расхаживали по комнате, будто рассматривая что-то важное. - Послушай. Ты - единственный человек, которого я знаю, но я всю жизнь хорошо разбирался в характерах. Я знаю, что здесь ты несчастлива... Надутый Клоун был мастер говорить банальности. - ...и я это понимаю. Но мы делаем все, чтобы тебе помочь. Мы - это не те плохие стаи, которые убили твоих родителей и брата. Джоанна уперлась рукой в низкий потолок и наклонилась вперед. Вы все бандиты, просто у вас сейчас те же враги, что у меня. - Я это знаю, и я с вами сотрудничаю. Если бы не я, вы все еще играли бы с детским режимом компьютера. Я показала вам обучение чтению, и если у вас, ребята, есть хоть капля мозгов, к лету у вас будет порох. Олифант был игрушкой, которую Джоанне давно бы пора перерасти, но в нем были сведения по истории - рассказы о королевах и принцессах Темных Веков и их борьбе с джунглями, как они восстанавливали города и строили звездолеты. И были там хитрые пути, ведущие к рассказам об истории техники и технологии. Порох - это была очень простая вещь. Когда улучшится погода, выйдут экспедиции - Резчица знала, что такое сера, но в городе ее в достаточных количествах не было. Труднее будет сделать пушку. Но потом... - И тогда ваши враги будут убиты. Вы получите от меня, что хотите. Так на что же ты жалуешься? - Жалуюсь? - Надутый Клоун стал качать головами вверх и вниз. Такой распределенный жест - это был аналог выражения лица, хотя Джоанна не очень в них разбиралась. Этот, например, мог означать озадаченность. - У меня нет жалоб. Я знаю, что ты нам помогаешь. Но... но... - Теперь уже бегали по комнате три его элемента. - Дело в том, что мне хотелось бы видеть больше других, может быть, как раньше видела Резчица. Я-я видел у тебя это слово - "дилетант". Понимаешь, это лицо, которое изучает все и ко всему имеет талант. Мне всего тридцать лет, но я уже прочел почти все в мире книги, и... - головы его склонились - не от смущения ли? - ...я даже собираюсь написать книгу; быть может, рассказ о твоих приключениях. Джоанна поймала себя на том, что улыбается. Чаще всего Стальные Когти казались ей чуждыми варварами, нечеловеческими по духу не менее, чем по форме. Но если закрыть глаза, то этот Описатель вполне мог бы быть соотечественником-страумером. У мамы было несколько друзей таких же безмозглых, как этот, готовых строить сотню грандиозных проектов и никогда ничего не сделавших. А этот... в общем, глупость Описателя чуть ли не создавала впечатление, что Джоанна снова дома. - И ты здесь, чтобы изучать меня для своей книги? Еще кивки. - В общем, да. И еще я хотел поговорить с тобой о других своих планах. Я, видишь ли, всегда был немножко изобретателем. Я знаю, что теперь это мало что значит. Кажется, все, что было когда-либо изобретено, есть в Компьютере. Я там видел многие из самых блестящих моих идей. - Он вздохнул или просто изобразил звук вздоха. Теперь он имитировал голоса компьютера, излагавшие научно-популярные сведения. Для Стальных Когтей имитация звуков была простейшей вещью, и это часто сильно сбивало с толку. - В любом случае я очень интересуюсь, как некоторые из этих идей можно улучшить. Четыре элемента Описателя легли на брюхо возле ямы очага. Похоже, он готовился к долгому разговору. Оставшиеся два обошли вокруг огня, чтобы передать Джоанне стопку бумаги, сшитую медными обручами. Пока один из лежащих перед огнем продолжал говорить, эти двое аккуратно перевернули страницы и показали ей, куда смотреть. Да, у него было много идей. Упряжные птицы тянут летающие лодки, гигантские линзы собирают солнечные лучи и поджигают врагов. По некоторым рисункам было ясно, что он считает, будто атмосфера тянется до луны. Каждую идею Описатель излагал в утомительных деталях, тыча в рисунки и похлопывая Джоанну по руке. - Ты видишь, какие открываются возможности? Моя уникальная изобретательность в сочетании с проверенными идеями Компьютера. И кто знает, чего мы так достигнем? Джоанна хихикнула, не в силах отогнать видение гигантских птиц Описателя, тянущих к луне километровые линзы. Он, кажется, принял это за знак поощрения. - Да, правда, это блестяще? Моя последняя идея, и если бы не Компьютер, я бы до нее никогда не додумался. Вот это самое "радио", оно ведь передает звук очень далеко и быстро? Так почему бы не объединить его с мыслью шипастых? Стая сможет думать как единое целое и растянуться при этом на сотню этих... километров! А в этом почти даже был смысл! Но если изготовление пороха требует полугода - даже при известной формуле, - то сколько десятилетий пройдет, пока у стай появится радио? А Описатель был просто фонтаном незрелых идей. Джоанна более часа сидела под несмолкаемым потоком слов. Это было сумасшествие, но совсем не такое чужое, как все, что она выдержала за последний год. Наконец он, кажется, стал иссякать. Паузы стали длиннее, он чаще спрашивал ее мнение. Наконец он сказал: - Ну что, это же в самом деле интересно, да? - Хм, да, довольно занимательно. - Я знал, что тебе это понравится. Ты как мой народ. Ты не злая, то есть не всегда... - Что ты этим хочешь сказать? Джоанна отпихнула от себя мягкую морду и встала. Собакоподобный отступил, присев и глядя на нее. - Я... в том смысле, что у тебя есть что ненавидеть. Но у тебя все время такой сердитый вид, и ты сердишься на нас, которые пытаются тебе помочь! Ты после рабочего дня сидишь здесь и не хочешь говорить ни с кем - хотя теперь я вижу, что мы сами виноваты. Ты хотела, чтобы мы сами к тебе приходили, но была слишком горда, чтобы это сказать. Я же тебе говорил, что разбираюсь в характерах Вот мой друг, которого ты зовешь Шрамозадый он же отличный парень! Я знаю, что могу честно тебе это сказать, и ты поверишь мне, своему новому другу. Он очень был бы рад прийти к тебе в гости, и... ох! Джоанна медленно обходила очаг, тесня два элемента, которым приходилось пятиться задом. Теперь все элементы Описателя глядели на нее, изгибая шеи поверх друг друга и вытаращив глаза. - Я не такая, как вы. Мне не нужны ни ваши разговоры, ни ваши дурацкие идеи! - Она швырнула блокнот Описателя в огонь. Описатель подскочил к краю ямы, отчаянно выхватывая обгорелые записки и прижимая к грудям. Джоанна шла на него, лягая его по ногам. Описатель отступал, извиваясь и пятясь. - Глупые и грязные мясники! Я не такая, как вы! - Она хлопнула рукой по потолочной балке. - Люди не любят жить, как животные! Мы не принимаем в себя убийц! И скажи своему отличному парню, скажи этому Шрамозадому! Если он посмеет здесь появиться, я ему голову разобью! Все его головы! Описатель уже уперся в стену. Его головы дико вертелись во все стороны, и шум от него стоял довольно сильный. Что-то он говорил и по-самнорски, но слишком высоким тоном, чтобы можно было понять. Одна из его пастей нащупала дверной шест, он рывком открыл дверь, и все шесть его элементов выбежали в сумерки, забыв дождевики. Джоанна упала на колени и высунула голову в открытую дверь. Ветер нес сплошной туман дождя. В тот же миг лицо Джоанны охватил такой холод, что она не могла сдержать слез. Описатель превратился в шесть теней в темнеющей серости, и эти тени бежали вниз по холму, иногда в спешке оступаясь. Секунда - и его не стало. Ничего не стало, кроме неясных силуэтов ближайших хижин и желтого света от очага вокруг Джоанны. Странно. Сразу после нападения она ощущала ужас. Эти Стальные Когти были неостановимыми убийцами. Потом, в лодке, когда она ударила по голове Шрамозадого... как это было прекрасно: рухнула целая стая, и Джоанна вдруг поняла, что может защищаться, драться, ломать им кости. Она могла не полагаться на их милость... А сегодня она узнала еще кое-что. Им можно нанести вред, даже не прикасаясь. По крайней мере некоторым из них. Надутый Клоун бежал всего лишь от ее гнева. Отступив в дымное тепло, Джоанна закрыла дверь. Она должна была бы ощущать триумф.

18

Описатель Джакерамафан о своем разговоре с Двуногой не сказал никому. Конечно, охранник Хранителя видел все. По-самнорски он говорит не очень, но направление спора должен был уловить. В конце концов все будут знать. Описатель несколько дней ошивался у замка, много часов провел, скорчившись над остатками своего блокнота, пытаясь восстановить чертежи. Теперь пройдет много времени, пока он снова встретится с Компьютером, особенно если Джоанна будет поблизости. Описатель знал, что в глазах окружающих он выглядит сорвиголовой, но на самом деле приход к Джоанне потребовал от него незаурядной смелости. Он знал, что его идеи гениальны, но всю жизнь лишенные воображения собеседники пытались ему сказать, что это не так. Во многом Описатель был весьма удачливой личностью. Он родился в делящейся стае в Рангатире, на восточной окраине Республики. Его родитель был богатым купцом. Джакерамафан унаследовал некоторые свойства родителя, но унылого терпения, необходимого для ежедневной упорной работы, ему не досталось. Его стая-близнец таковое унаследовала в излишних количествах, и семейный бизнес процветал, и в первые годы стая-близнец не жалела Описателю его доли богатства. С самых ранних дней Описатель был интеллектуалом. Он читал все: естественную историю, жизнеописания, теорию выведения стай. Под конец он собрал самую большую в Рангатире библиотеку более двухсот книг. Даже в те времена у Описателя были колоссальные идеи, озарения, которые если их должным образом исполнить - сделали бы его и близнеца самыми богатыми купцами всех восточных провинций. Но увы, невезение и отсутствие воображения у близнеца обрекли его ранние идеи на провал. В конце концов близнец выкупил его долю в деле, а Джакерамафан переехал в Столицу. Все это было к лучшему. К этому времени Описатель разросся до шести элементов, и ему необходимо было посмотреть мир. А к тому же там в библиотеке было пять тысяч книг - опыт истории всего мира! Его собственные блокноты тоже стали уже библиотекой. И все равно все стаи вселенной не имели для него времени. Его план книги, содержащей все факты естественной истории, был отвергнут всеми издателями, хотя за плату они соглашались на публикацию небольших отрывков. Было очевидно, что в этом мире действий необходим успех, чтобы его идеи могли привлечь внимание, которого они заслуживали отсюда и его шпионское задание. Сам Парламент скажет ему спасибо, когда он вернется с секретами Скрытого Острова Свежевателя. Это было почти год назад. И то, что случилось с тех пор - летающий дом, Джоанна, Компьютер, - выходило за пределы самых смелых его мечтаний (а Описатель мог гарантировать, что эти мечтания и сами доходили до крайностей). Библиотека в Компьютере насчитывала миллионы книг. Если Джоанна поможет ему отшлифовать его идеи, они сотрут движение Свежевателя с лица земли. Они вернут ее летающий дом. И даже небо не будет им границей. И то, что она все это бросила ему в лицо... это заставило Описателя задуматься о самом себе. Может быть, она вышла из себя из-за его попытки защитить Странника. Ей бы понравился Странник, если бы она себе позволила перестать его ненавидеть - в этом Описатель был уверен. Но опять-таки... а вдруг его идеи не так уж хороши, особенно по сравнению с человеческими?

И эта мысль резко снизила его настроение. Но все равно он закончил восстановление чертежей и даже несколько новых идей нашел. Может быть, удастся найти еще сколько-нибудь шелковой бумаги. Подошедший Странник уговорил его пойти в город. Джакерамафан придумал десяток объяснений, почему он больше не принимает участие в сеансах работы с Джоанной. Некоторые из них он попробовал на Страннике на пути по Замковой улице к гавани. После минуты-другой разговора его друг повернул одну голову. - Да все нормально. Описатель. Когда захочешь, тогда мы будем рады видеть тебя снова. Описатель всегда очень точно определял отношение к себе. В частности, точно знал, когда к нему относятся покровительственно. Наверное, он это как-то выдал, поскольку Странник добавил: - Это на самом деле так, Описатель. Даже Резчица про тебя спрашивала. Ей нравятся твои идеи. Была это правда или утешительная ложь, но Описатель просиял. - Нет, правда? - Сегодняшняя Резчица - это было грустное зрелище, но Резчик старых времен - это был один из великих героев исторических книг Джакерамафана. - Никто на меня не злится? - Ну, Хранитель несколько раздражен. Он же отвечает за безопасность Двуногой и потому нервничает. Но ведь ты только попробовал то, что хотел каждый из нас. - Ага. Даже если бы не было Компьютера, даже если бы Джоанна Олсндот не прилетела бы со звезд, она была бы самым интересным существом во всем мире: эквивалент ума стаи в едином теле. К ней можно было подойти, ее можно было коснуться, и мысли не мешались ничуть. Сначала это пугало, но все быстро почувствовали притягательность этого. Для стай близость всегда означала безумие - секса или битвы. Вообразить себе - иметь возможность сидеть у огня с другом и вести разумный разговор! У Резчицы была теория, что цивилизация Двуногих изначально более эффективна, чем любая стаеподобная цивилизация; что для людей сотрудничество настолько легче, что они учатся и совершенствуются быстрее, чем могут стаи. Единственной проблемой на пути этой теории была Джоанна Олсндот. Если Джоанна - нормальный человек, то удивительно, что эта раса может вообще сотрудничать в чем бы то ни было. Иногда она бывала дружелюбной, обычно на сеансах с Резчицей, казалось, она понимает, что Резчица слаба и немощна. Чаще же она вела себя покровительственно, язвительно, и казалось, старается придумать любой способ, чтобы оскорбиться. А иногда она бывала, как вчера вечером. - Как идет работа с Компьютером? - спросил Описатель после паузы. Странник пожал плечами: - Примерно как и раньше. И Резчица, и я вполне нормально читаем по-самнорски. Джоанна выучила нас - меня, надо сказать, посредством Резчицы, - как использовать почти все возможности Компьютера. Их столько, что они могли бы изменить мир. Но сейчас мы должны сосредоточиться на изготовлении пороха и пушек. И вот эта реальная работа, она идет медленно. Описатель понимающе кивнул. В его жизни это тоже было главной проблемой. - Как бы там ни было, если мы сделаем это к середине лета, сможем тогда противостоять армии Свежевателя и отбить летающий дом до начала следующей зимы. - Странник изобразил улыбку, которая переползла с лица на лицо. - А тогда, мой друг, Джоанна сможет позвать свой народ на помощь... а мы сможем посвятить наши жизни изучению чужаков. И я смогу странствовать от звезды к звезде. Эту идею они уже обсуждали раньше. Странник об этом подумал еще раньше Описателя. Они свернули с Замковой на Окраинную. Описатель с энтузиазмом ждал встречи с книготорговцем - ведь там может найтись то, что нужно. Он оглядывался вокруг с интересом, которого у него уже несколько дней не было. Город резчиков был довольно большой - почти такой, как Рангатир. В его стенах и в окрестных домах жили без малого двадцать тысяч стай. День выдался холоднее предыдущих, но дождя не было. По улицам рынка задувал холодный ветер, несущий запах плесени и сточной канавы, пряностей и свежих опилок. Темные облака висели низко, затеняя холмы вокруг гавани. В воздухе определенно пахло весной. Описатель резвился, пробивая ногами наст на бугре. Странник вывел на боковую улочку. Там было тесно, стаи сближались даже на семь-восемь ярдов. У киосков книготорговца было еще хуже. Войлочные завесы были слишком тонки, и у резчиков оказалось больше интереса к литературе, чем Описателю приходилось видеть где бы то ни было. Разговаривая с книготорговцем, он еле мог слышать собственные мысли. Сам купец сидел на приподнятой платформе с толстой обивкой; и ему этот шум мало мешал. Описатель сдвинул головы вплотную, стараясь сосредоточиться на ценах и товаре. Из прошлой жизни он сохранил достаточно этого умения. В конце концов он купил себе бумагу по вполне пристойной цене. - Пойдем на площадь, - предложил он. Путь был довольно долог и лежал через центр рынка. Когда Описатель бывал в хорошем настроении, он любил толпу, потому что был фанатиком изучения личностей. Город резчиков не был таким космополитичным, как многие города Длинных Озер, но здесь были торговцы отовсюду. Попались несколько стай в шляпах тропического коллектива. На перекрестке какие-то красные куртки из Восточного Дома болтали с подрядчиком. Когда стаи сходились так близко и в таком числе, мир, казалось, балансировал на грани хора. Каждый старался собраться как можно теснее, сохраняя свои мысли. Трудно становилось ходить, не наступая самому себе на ноги. Иногда звуковой фон вдруг становился громче - когда несколько стай почему-то начинали мыслить синхронно. Сознание начинало качаться, и на минуту стае казалось, что она влилась в единую со многими, в сверхстаю, которая могла бы быть богом. Джакерамафан вздрогнул. Это было основной приманкой Тропиков. Там толпы становились сворами, огромными групповыми разумами, столь же глупыми, сколь и восторженными. Если верить рассказам, то некоторые из южных городов были нескончаемой оргией. Они шли через рынок уже больше часа, когда Описателя осенило. Он резко затряс головами, повернул, вышел из ворот рынка и пошел вверх по переулку. Странник вышел за ним. - Слишком плотная толпа? - спросил он. - У меня вдруг возникла идея, - ответил Описатель. В толпе идеи приходили часто, но эта была очень интересной. Несколько минут он молчал. Улица шла резко вверх и потом начинала петлять по Замковому холму. Верхняя ее сторона была застроена жилыми домами. Со стороны гавани виднелись островерхие крыши других домов. Эти были побольше и поэлегантнее. Только в нескольких из них были выходящие на улицу магазины. Описатель пошел медленнее и чуть растянулся, чтобы не наступать самому себе на ноги. Теперь он понимал, что ошибся, когда пытался предложить Джоанне свои творческие способности. В Компьютере было слишком много собственных изобретений. И все же он им нужен. В особенности Джоанне. Но дело в том, что они этого пока не знали. Наконец Описатель спросил Странника: - Тебе не показалось странным, что свежеватели не стали нападать на город? Мы с тобой создали Властителю Скрытого Острова самую большую угрозу за время его существования. Мы ведь держим ключи к его полному поражению. Джоанна и Компьютер. - Хм-м, - засомневался Странник. - Я думаю, их армия к этому не готова. Если бы они могли, они бы давным-давно сокрушили резчиков. - Может быть, они и могли бы, но дорогой ценой. И теперь цена того стоит. - Он посмотрел на Странника с серьезным видом. - Нет, я думаю, причина тут другая. У них летающий дом, но они понятия не имеют, как им пользоваться. Они хотят заполучить Джоанну живой - не меньше, чем хотят видеть всех нас мертвыми. Странник горько хмыкнул: - Не рвался бы так Булат убить всех, кто был на двух ногах, сейчас он мог бы получить любую помощь. - Верно, и свежеватели наверняка это знают. Я спорить могу, у них есть шпионы среди местных стай и сейчас их больше, чем когда-либо. Ты заметил эти стаи из Восточного Дома? Восточный Дом был колыбелью сочувствия Свежевателю. Это еще и до Движения был суровый народ, убивавший щенят, не отвечавших стандартам выведения. - Одного видел. Который говорил с подрядчиком. - Вот и я о нем. Кто знает, что может скрываться под личиной стаи, прибывшей по своим делам? Я готов отдать все головы на отсечение, что они планируют похитить Джоанну. Если они догадываются, что мы собираемся с ее помощью сделать, они могут просто попытаться ее убить. Понимаешь? Мы должны предупредить Резчицу и Хранителя, организовать охрану против шпионов. - И ты все это заметил за один проход по рынку? В голосе Странника слышалось то ли удивление, то ли недоверие - Описатель не уловил. - Ну, в общем, нет. Это не так прямо. Но ведь смысл в этом есть, как ты думаешь? Несколько минут они шли в молчании. Здесь ветер дул сильнее и вид открывался более зрелищный. Там, где не было моря, тянулись бесконечные серые и зеленые леса. И пейзаж был такой мирный... потому что эта игра велась тайно. К счастью, к такого рода играм у Описателя был талант. В конце концов, разве не сама Политическая Полиция Республики дала ему задание провести наблюдение на Скрытом Острове? Ему несколько декад пришлось потратить на терпеливые уговоры, но к концу он сумел их расшевелить. "Все, что вы сможете обнаружить, мы будем счастливы видеть". Вот такие слова были ему сказаны. Странник расползся по дороге, явно увлеченный мыслью Описателя. И потом сказал: - Мне кажется, есть одна вещь, которую тебе следует знать. Но ее надо сохранить в абсолютном секрете. - Клянусь душой! Странник, я секретов не выбалтываю. Описатель был слегка уязвлен - во-первых, недостатком доверия, а во-вторых, тем, что кто-то заметил то, что он. Описатель, пропустил. Но второе не должно его беспокоить. Он давно полагал, что Странник и Резчица друг в друга входили. Трудно сказать, какой информацией они могли обменяться. - Ладно... ты лезешь в такое дело, о котором не стоит шуметь. Ты знаешь, что Хранитель - начальник тайной стражи у Резчицы? - Конечно. - Это негласно входило в обязанности лорда-камергера. - И, учитывая, сколько чужаков тут шляется, я не могу сказать, что он справляется с работой. - На самом деле он справляется с ней более чем отлично. У Хранителя есть агент на Скрытом Острове на самом верху - всего на шаг от Властителя Булата. Описатель почувствовал, как у него глаза вылезают на лоб. - Да, ты понял, что это значит. Через Хранителя Резчице становятся достоверно известны все планы высшего совета. С помощью продуманной дезинформации мы можем обдурить свежевателей, как лягушек. И после наличия самой Джоанны это - второе величайшее преимущество Резчицы. - Я... - "Я даже подумать не мог!" - Значит, плохая работа тайной стражи это просто прикрытие. - Не совсем так. Она выглядит солидной и продуманной, но имеет достаточно обнаружимых слабых мест, чтобы Движение предпочло шпионаж нападению. Странник улыбнулся. - Я думаю. Хранитель был бы ошеломлен, услышав твою критику. Описатель неуверенно рассмеялся. Он был одновременно и польщен, и сконфужен. Хранителя следовало бы считать величайшим мастером шпионажа текущего века - а он, Описатель Джакерамафан, почти его раскусил. Остаток дороги до замка Описатель шел почти молча, но ум его работал на полных оборотах. Странник куда больше прав, чем сам думает: секретность это вопрос жизни и смерти. Ненужных обсуждений - даже с друзьями необходимо будет избегать. Да! Он предложит свои услуги Хранителю. Его новая роль заставит его держаться на заднем плане, но зато вклад его в общее дело будет непревзойденным. И даже Джоанна увидит наконец, насколько он полезен.

В глубь колодца ночи. Хоть Равна и не глядела в окна, избавиться от этого образа она не могла. Ретранслятор был очень далеко от диска галактики. А "Внеполосный" спускался к этому диску - и даже глубже в сторону медленности. Но им удалось сбежать. "Внеполосный" был подбит, но они ушли от Ретрансляторов со скоростью почти пятьдесят световых лет в час. С каждым часом они уходили все глубже в Край, и возрастало время расчета микропрыжков, и падала псевдоскорость. И все же они двигались вперед. Корабль ушел глубоко в Середину Края. И, слава Силам, их никто не преследовал. Что бы ни навело Катастрофу на Ретрансляторы, это не были конкретные сведения о "Внеполосном". Надежда. Равна чувствовала, как в ней растет надежда. Средневековые автоматы корабля обещали, что Фама Нювена удастся спасти, что есть признаки мозговой деятельности. Страшные раны в его спине - это были имплантированные приборы Старика, органические механизмы, которые обеспечивался связь Фама с локальной сетью Ретрансляторов, и тем самым - с Силой. А когда Сила умерла, эти приспособления в Фаме превратились в гниющие остатки. Но Фом как личность должен был сохраниться. Молись, чтобы так и было. Хирург считал, что потребуется три дня, пока спина заживет настолько, что станет возможным привести его в сознание. А тем временем Равна все больше узнавала о том апокалипсисе, что захлестнул ее. Каждые несколько часов Синяя Раковина и Зеленый Стебель уводили корабль на несколько световых лет в сторону в какую-нибудь большую магистраль Известной Сети, чтобы подключиться к группам новостей. В многодневных полетах это было обычной практикой - так путешественникам и купцам было проще всего быть в курсе событий, которые могут повлиять на успех или неудачу в конце пути. Согласно Новостям (то есть подавляющему большинству выраженных мнений), крушение Ретрансляторов было полным. О Грондр! О Эграван и Сараль! Мертвы вы сейчас или порабощены? Некоторые участки Известной Сети были недоступны контакту; некоторые внегалактические участки еще много лет не смогут заменить. Впервые за много тысячелетий была убита Сила, и об этом стало известно. Высказывались десятки тысяч предположений о мотивах нападения и десятки тысяч предсказаний, что будет дальше. Равна предоставила автоматике корабля фильтровать эту лавину, стараясь выделить суть суждений. Суждение, пришедшее из царства Страум, имело не меньше смысла, чем любое другое: рабы Отклонения торжественно вопили о наступлении новой эры, о браке существа из Перехода с расами Края. Если удалось разрушить Ретрансляторы, если удалось убить Силу - ничто теперь не остановит победного марша. Некоторые отправители считали, что Ретрансляторы были давней целью того явления, что захватило царство Страум. Может быть, это нападение - всего лишь эхо какой-то древней войны, бессмысленная трагедия потомков забытых рас. Если так, то рабы Отклонения могут просто исчезнуть, и восстановится исходная культура людей. Некоторые полагали, что целью атаки было похищение архивов Ретрансляторов, но лишь один или двое утверждали, что Погибель пыталась восстановить некоторый артефакт или воспрепятствовать Ретрансляторам в его восстановлении. Такие гипотезы были присланы хроническими теоретиками, цивилизациями, пересыщенными автоматикой групп новостей. И все же Равна внимательно просмотрела эти сообщения. Ни одно из них не предполагало нахождения этого артефакта в Нижнем Крае; если предположения и были, то они сводились к тому, что Погибель что-то ищет в Верхнем Крае или Нижнем Переходе. Был и сетевой график, исходивший от Погибели. Сообщения по высшим протоколам отбрасывали все, кроме самоубийц, и никто не стал бы их переправлять дальше. Но все же от ужаса и любопытства некоторые из них расходились. Это было "видео" Погибели: примерно четыреста секунд визуальных, слуховых и прочих сенсорных данных без компрессии. Столь неимоверно дорогие сообщения были, возможно, самыми жрущими ресурс за всю историю Сети. Синяя Раковина держал "Внеполосного" на магистральном пути почти два дня, чтобы получить его целиком. Все рабы Отклонения оказались людьми. Почти все новости, приходящие из Царства, были видеороликами, хотя и не столь длинными, и все они показывали ораторов-людей. Самый большой Равна смотрела снова и снова: она узнала оратора, Увна Нильсндота. Он был когда-то чемпионом Страума по траелу. Теперь у него не было титула, а возможно, и имени тоже. Нильсндот говорил из кабинета, который мог быть садом. Отступив в сторону от изображения человека. Равна могла видеть приземный уровень за его плечом. Город выглядел как Страум-главный на старых записях. Много лет назад Равна с сестрой бредили этим городом, сердцем авантюрного проникновения человечества в Переход. Центральная площадь была точной копией Поля Принцесс на Ньоре, и иммиграционные призывы гласили, что, как бы далеко ни ушли от родного дома страумеры, все так же будет бить фонтан на поле, означая преданность страумеров истоку человечества. Теперь фонтана не было, и Равна ощущала смерть за взглядом человека. - Этот человек говорит от имени Силы, которая Помогает, - говорил бывший герой. - Я хочу, чтобы все видели, что я могу сделать даже для третьесортной цивилизации. Поглядите, как я Помогаю... - Объектив метнулся к небу. Был закат, и ряды антигравитационных конструкций громоздились на фоне неба, мегаметр за мегаметром. Такого грандиозного применения антигравитационных материалов Равна не видала никогда, даже в Доках. Конечно, ни один мир в Середине Края никогда не смог бы импортировать столько антигравитационного материала. - То, что вы видите надо мной, всего лишь рабочие бараки для строительства, которое я вскоре начну в системе Страума. Когда оно будет закончено, пять звездных систем станут единой обитаемой базой, их планеты и лишняя звездная масса будут распределены с целью поддержания жизни и техники на таком уровне, как никогда не видали на этих глубинах, как редко можно увидеть и в самом Переходе. - В кадре снова показался Нильсндот - одинокий человек, служащий устами богу. - Некоторые из вас могут взбунтоваться при мысли посвятить себя мне. В конечном счете это не важно. Против симбиоза моей Силы с руками обитателей Края не устоит ничто. Но я говорю сейчас, чтобы уменьшить ваш страх. То, что вы видите в царстве Страума, - столько же радость, сколько и чудо. Никогда больше Переход не оставит позади себя расы Края. Те, кто соединятся со мной - а это в конце концов будут все, станут частью Силы. Вы получите технологию со всей Вершины Края и Нижнего Перехода. Вы будете размножаться далеко за те пределы, которые ставит для вас ваша собственная технология. Вы поглотите все, что встанет против меня. Вы обретете новую стабильность. Глядя это в третий или четвертый раз. Равна старалась отвлечься от слов, сосредоточиться на выражении лица Нильсндота, сравнить с речами, которые были записаны в ее персональном компьютере. Да, разница была, это не было ее воображение. У существа, говорившего с экрана, была мертвая душа. Почему-то Погибель не заботилась об очевидном... может быть, это было очевидным только для зрителей-людей, а это была исчезающе малая часть аудитории. Наплывом показали темное лицо Нильсндота, его обыкновенные синие глаза. - Некоторые из вас могут заинтересоваться, как все это стало возможным и почему прошли миллиарды лет анархии без такой помощи от Силы. Ответ сложен. Как многие развивающиеся разумные объекты, данный объект имел высокий порог. С одной стороны от этого порога вероятность развития была мала до полной невозможности, по другую сторону она стала неизбежностью. Симбиоз Помощи требует эффективной и широкополосной связи между мною и теми существами, которым я Помогаю. Создания, подобные тому, которое говорит сейчас мои слова, должны отвечать также быстро и верно, как рука или рот. Их глаза и уши должны докладывать через световые годы. Этого трудно было достигнуть - особенно потому, что все системы должны были быть установлены раньше, чем начали функционировать. Но теперь этот симбиоз существует, и прогресс пойдет быстрее. Почти любая раса может быть модифицирована так, что она сможет получить Помощь. Почти любая раса может быть модифицирована. Эти слова были сказаны человеком со знакомым лицом и на родном языке Равны... но их источник был чудовищно далеко. Было много разных анализов. Создались целые новые группы новостей: от группы "Угрозы" отделилась группа "Угроза Погибели", группа "Изучение Хомо сапиенс" и группа "Автоматика с тесной связью". И эта последняя группа была забита сообщениями больше, чем любые пять других. В этой части Галактики значительная часть графика сообщений приходилась на эту новую группу. В анализе речи бедного Увна Нильсндота было больше битов, чем в самой речи. Судя по гневным репликам и столь же гневным возражениям, отношение "сигнал-шум" было в ней очень низким.

Шифр: 0 Получено: борт "Внеполосного" Языковый путь: Аквилерон - Трисквелин, СК: Устройства трансляции От: Хурвакский университет Тема: Видео от Погибели Краткое содержание: По сообщениям видна подделка Рассылка: Группа "Отслеживание войн" Группа по интересам "Изучение Хомо сапиенс" Группа "Где они" Группа "Угроза Погибели" Дата: 7,06 дней от гибели Ретрансляторов. Текст сообщения: Очевидно, что "Помощник" - это подделка. Мы тщательно изучили вопрос. Хотя оратор не назвал себя, он является высокопоставленным лицом бывшего режима Страума. Почему же - если "Помощник" просто использует людей как телеуправляемых роботов - сохранена прежняя социальная структура? Ответ ясен любому идиоту: Помощник не обладает достаточной силой для телеуправления большим количеством разумных существ. Очевидно, что падение царства Страум состояло в захвате ключевых элементов властных структур данной цивилизации. Наше заключение: Симбиоз Помощника - это всего лишь очередная мессианская религия, очередная сумасбродная империя ищет оправдания своим эксцессам и пытается обмануть тех, кого не может присоединить непосредственно. Не давайтесь в обман!

Шифр: 0 Получено: борт "Внеполосного" Языковый путь: Оптима - Аквилерон - Трисквелин, СК: Устройства трансляции От: Общество Рациональных Исследований Тема: Видео от Погибели, статья Хурвакского Университета 1 Ключевые фразы: {Вероятно, ругательство] трата драгоценного времени Рассылка: Общество Рационального Управления Сетью Группа "Изучение Погибели" Дата: 7,91 дней от гибели Ретрансляторов. Текст сообщения: Так кто дурак? Некоторые сообщения были явной чушью. Характерная черта Сети: автоматический перевод часто скрадывал фундаментально чуждую природу участников. За сообщениями непринужденного разговорного стиля скрывались дальние миры, столь отдаленные расстоянием и различием, что общение становилось невозможным - хотя этот факт не сразу был заметен. Например:

Шифр: 0 Получено: борт "Внеполосного" Языковый путь: Арбвит - Торгяз-24 - Чергелен - Трисквелин, СК: Устройства трансляции От: Твирлипы туманов Тема: Видео от Погибели Ключевые фразы: Гексаподия как ключевая идея Рассылка: Группа "Изучение Погибели" Дата: 8,68 дней от гибели Ретрансляторов. Текст сообщения: Я не имел возможности видеть известный видеоролик от царства Страум, лишь слышал звуковое сопровождение (мой единственный выход на Сеть обходится очень дорого). Верно ли, что у людей шесть ног? По звуковой информации трудно заключить с уверенностью. Если у этих "людей" три пары ног, то это легко объясняет...

Гексаподия: шестиногое? Три пары ног? Наверное, ни один из переводов не дает даже близкого понятия о том, что имел в виду таинственный твирлип. Дальше Равна читать не стала.

Шифр: 0 Получено: борт "Внеполосного" Языковый путь: Трисквелин, СК: Устройства трансляции От: Хансе Тема: Видео от Погибели, статья Хурвакского Университета 1 Рассылка: Группа "Изучение Погибели" Группа "Отслеживание войн" Дата: 8,68 дней от гибели Ретрансляторов. Текст сообщения: Хурвакский Университет считает, что Погибель - это подделка, поскольку на Страуме уцелели элементы прежнего режима. Есть и другое объяснение. Допустим, что Погибель, несомненно, является Силой и что ее утверждения об эффективном симбиозе в общих чертах верны. Это означает, что создание, получающее "Помощь", является не более чем телеуправляемым устройством, а его мозг - всего лишь локальным процессором, обеспечивающим связь. Вы хотели бы, чтобы вам помогали подобным образом? Мой вопрос - не вполне риторический; читательская аудитория настолько широка, что могут найтись и желающие ответить "да". Однако в большинстве своем разумные и независимо развившиеся существа отнесутся с отвращением к подобной перспективе. Разумеется, Погибель это знает. Моя гипотеза состоит в том, что подделкой является не Погибель, а видимость выживания страумской культуры. Погибель пытается тонко создать впечатление, что непосредственно порабощены лишь немногие и что культура как целое сохранилась. Сопоставьте это с заявлением Погибели о том, что не все расы поддаются телеуправлению. Оставим в подтексте обещание немереного богатства, которое будет доступно расам, связавшим себя с этой Силой, но биологические и интеллектуальные императивы таких рас будут удовлетворены. Итак, вопросы остаются. Насколько детален контроль Погибели над завоеванными расами? Мне это неизвестно. Может быть, в Крае Погибели не осталось ни одного осознающего себя разума - только телеуправляемые роботы. Но ясно одно: Силе нужно от нас что-то, что она пока не может просто взять.

И так далее. Десятки тысяч сообщений, сотни точек зрения. Не зря Сеть прозвали "Сетью Миллионов Врак". Равна каждый день обсуждала это с Синей Раковиной и Зеленым Стеблем, пытаясь собрать информацию воедино, пытаясь решить, какому истолкованию верить. Наездники хорошо знали людей, но даже они не улавливали мертвенности лица Увна Нилсндота. И Зеленый Стебель достаточно хорошо знала людей, чтобы понимать: ответа, который утешил бы Равну, нет. Она каталась взад и вперед перед окном Новостей, потом протянула ветвь и коснулась женщины. - Может быть, господин Фам сможет сказать, когда поправится. Синяя Раковина просто откровенно паниковал. - Если вы правы, то это значит, что Погибели все равно, что известно людям и близким к ним расам. - Его голосовой аппарат несколько секунд гудел, будто разговаривая сам с собой. - Я не верю этому сообщению. Четыреста секунд широкополосного вещания, столь насыщенного, что создает полные образы по всем чувствам у многих различных рас. Это неимоверный объем информации и без какого-либо сжатия... Может быть, это подслащенная приманка, которую мы, несчастное население Края, сами разнесем в свои гнезда. - Такое подозрение тоже в группах новостей высказывалось. Но в этом сообщении не было очевидных вложений и не было ничего, что обращалось бы к автоматике Сети. Такой тонкий яд мог бы сработать в Вершине Края, но не здесь, внизу. И оставалось только более простое объяснение, такое, которое имело бы смысл даже на Ньоре или Старой Земле: видеоролик содержал шифрованное сообщение для уже внедренных агентов.

Народу резчиков Хранитель был хорошо известен - и по большей части не по тем причинам. Ему было примерно сто лет, и он произошел при выделении из Резчика двух его стратегов. В ранние свои десятилетия Хранитель управлял городской лесопилкой. На этой работе он придумал усовершенствования для водяного колеса. Были у него довольно романтические связи - в основном с политиками и составителями речей. Постепенно заменяемые элементы склонили его к участию в общественной жизни. Последние тридцать лет он имел один из самых весомых голосов в совете Резчицы; десять лет, как стал лордом-камергером. В обоих этих качествах он отстаивал интересы гильдий и честной торговли. Ходили слухи, что если когда-нибудь Резчица отречется или полностью умрет. Хранитель будет следующим Главой Совета. Многие считали, что в случае подобного несчастья это станет лучшим исходом - хотя напыщенные речи Хранителя и были проклятием заседаний Совета. Таков был публичный образ Хранителя. Каждый, кто разбирался в вопросах безопасности, предположил бы, что Хранитель командует и шпионами Резчицы. Без сомнения, у него были десятки информаторов в порту и на лесопилках. Но теперь Описатель знал, что и это - всего лишь прикрытие. Только представить себе - иметь агентов в самом узком кругу свежевателей, знать их планы, их опасения, их слабости, иметь возможность ими манипулировать! Хранитель сделал просто невозможное. Описатель должен был с сожалением признать неоспоримый гений другого. И все же... это знание не гарантирует победы. Не все планы свежевателей управляются непосредственно сверху. Некоторые операции противника на более низком уровне могут быть подготовлены незаметно и иметь полный успех... а для полной гибели Джоанны Олсндот достаточно одной стрелы. И здесь-то Описатель Джакерамафан может показать, чего он стоит. Он попросил разрешения переехать в стены замка на третий этаж. Разрешение дали без труда. Новая квартира была поменьше, обивка на стенах грубее. Из узких бойниц открывался довольно унылый вид на площадки замка. Но для новой цели Описателя эта комната подходила идеально. Несколько первых дней он посвятил тайным прогулкам по замку. Стены были испещрены плетением туннелей шириной в пятнадцать дюймов и высотой в тридцать. И в пределах замка Описатель мог попасть почти в любое место, не будучи замеченным снаружи. Он шел цепочкой по одному от одного туннеля к другому, на мгновения возникая на бастионах и скользя от амбразуры к амбразуре, высовывая одну-две головы то здесь, то там. Конечно, он сталкивался с охраной, но Джакерамафан имел разрешение находиться среди стен... и он изучал график службы часовых. Они знали, что он тут бродит, но Описатель был уверен, что они понятия не имеют о цели его усилий. Работа была тяжелая и на холоде, но она стоила сил. Величайшей целью жизни Описателя было сделать что-нибудь замечательное и великое. Трудность была в том, что идеи его были весьма глубоки, и другие стаи даже весьма уважаемые многими - их не могли понять. Вот так же вышло и с Джоанной. Но еще несколько дней, и он сможет обратиться к Хранителю, и тогда... Выглядывая за углы и сквозь бойницы, два элемента Описателя делали записи. И после десяти дней их собралось столько, что даже на Хранителя это должно было произвести впечатление. Официальная резиденция Хранителя была окружена комнатами его помощников и охранников. Не то место, где можно сделать секретное предложение. А кроме того, Описателю уже не повезло как-то раньше при попытке прямого обращения. Аудиенции можно ждать целые дни, и чем больше ты следуешь правилам, чем больше проявляешь терпения, тем ничтожнее считают тебя бюрократы. Но иногда Хранитель бывает один. Есть башня на старой стене, со стороны леса... К вечеру одиннадцатого дня своих исследований Описатель стоял на этой башне и ждал. Прошел час. Ветер ослабел, с гавани наползал тяжелый туман, одевая старую стену будто медленной морской пеной. Все стало очень, очень тихо - как всегда бывает при густом тумане. Описатель изучал от нечего делать старую площадку - она действительно бьша уже развалиной. Известь крошилась под когтями. Будто можно было вытащить из стены целые камни. Проклятье, может быть. Хранитель изменил своей привычке и сегодня не придет? Но Описатель прождал еще полчаса - и его терпение было вознаграждено. На винтовой лестнице послышалось щелканье стали. Звуков мысли слышно не было - их глушил туман. Прошла еще минута. Приподнялась дверца, и просунулась голова. Даже в тумане удивление Хранителя проявилось яростным шипением. - Мир, господин! Это только я, вполне лояльный Джакерамафан. Голова просунулась дальше. - И что здесь делает лояльный гражданин? - Я пришел увидеться с вами, господин, - сказал Описатель, рассмеявшись, в этом вашем тайном кабинете. Входите, господин, здесь из-за тумана хватит места нам обоим. Один за другим элементы Хранителя пролезли в дверь. Некоторым это едва удалось - их ножи и украшения зацепились за косяк. Хранитель не был самой изящной из стай. Шеф безопасности расположился по одну сторону башни поза, которая выражала подозрительность. Это была совсем не та надменная с покровительственной манерой стая, которая появлялась публично. Описатель усмехнулся про себя. Он явно завладел вниманием собеседника. - Ну? - сказал Хранитель лишенным интонации голосом. - Господин, я пришел предложить вам свою службу. Я думаю, что даже само мое здесь присутствие свидетельствует, что я могу пригодиться тайной страже Резчицы. Кто, кроме талантливого профессионала, мог определить, что здесь у вас тайное логово? Хранитель, по всей видимости, немного успокоился. И слегка улыбнулся: - Действительно - кто? Я прихожу сюда потому, что эта стена не видна ниоткуда из замка. Здесь я могу... сливаться с природой и освобождаться от бюрократической скуки. Джакерамафан кивнул: - Я понимаю, господин. Но вы не учли одной мелочи. - Он показал в сторону гавани. - Сейчас туман и не видно, но на той стороне гавани, что выходит на замок, есть одно место, откуда видна ваша башня. - И что? Как оттуда можно увидеть... а, этот ваш глазной прибор из Республики! - Совершенно верно. - Описатель полез в карман и достал свой телескоп. - И я смог узнать вас даже через двор. Эти глазные приборы сделали Описателя известным в городе. Резчица и Тщательник были ими очарованы. К сожалению, честность заставила Описателя признать, что он купил прибор в Рангатире у его изобретателя. И не важно, что это он понял важность этого изобретения, что это он воспользовался прибором, чтобы организовать спасение Джоанны. Когда они поняли, что он не знает точно, как работают линзы, они приняли в подарок один из приборов... и обратились к собственным стеклодувам. Ну и ладно, все равно в этой части света он лучше всех умел пользоваться этим прибором. - На самом деле я следил не за вами, господин. Это всего лишь небольшая деталь в моем расследовании. За последние десять дней я много часов провел за изучением ходов в замке. Губы Хранителя дернулись. - Это ясно. - Я посмею сказать, что немногие меня заметили, и я был очень осторожен, чтобы никто не видел, как я пользуюсь глазным прибором. Как бы то ни было... - он достал свои записи, - ...я составил обширное описание. Я знаю, кто сюда приходит почти в любой момент светлого времени. Можете себе представить, насколько мощным будет этот способ летом! Описатель положил блокнот на пол и толкнул в сторону Хранителя. Тот выдвинул вперед одного элемента и подтянул блокнот к себе. Особого энтузиазма он не проявлял. - Прошу вас понять меня, господин. Я знаю, что вы информируете резчицу о том, что происходит в высшем совете Свежевателя. Без ваших источников мы были бы беспомощны перед его Властителями, но... - Кто - тебе - это - сказал? Описатель подавился словами. Все отрицать! Он слегка улыбнулся. - Никто и не должен был мне говорить. Я же профессионал, как и вы, и я умею хранить секреты. Но подумайте вот о чем: в замке могут найтись и другие стаи с моим умением, и среди них могут быть предатели. И от ваших высокопоставленных источников вы можете этого и не узнать. Подумайте, какой они могут нанести вред! Вам нужная моя помощь. Моими методами я могу выследить любого. Я буду рад обучить группу сыщиков. Мы можем действовать даже в городе, наблюдая с рыночных башен. Шеф безопасности заерзал вдоль парапета, рассеянно пиная камешки в полурассыпавшихся стенах. - Эта идея не лишена привлекательности. Видишь ли, я считаю, что мы определили агентов Свежевателя, и мы их хорошо снабжаем информацией... ложной. Интересно получается, когда эта ложь возвращается от наших агентов нам. - Хранитель коротко рассмеялся и выглянул из-за парапета, задумавшись. - Но ты прав. Если мы пропустили кого-то, кто имеет доступ к Двуногой или к Компьютеру... это может оказаться катастрофой. - Он повернул к Описателю еще несколько голов. - Договорились. Я тебе дам четверых или пятерых, и ты обучишь их своим... э-э... методам. Описатель не мог скрыть своего восторга и чуть не подпрыгнул, всеми глазами глядя на Хранителя. - Вы не пожалеете об этом, господин! - Возможно, и нет. Так, теперь: скольким ты рассказал о своем расследовании? Мы их должны будем собрать и взять клятву о сохранении тайны. Описатель подтянулся плотнее. - Господин! Я же вам сказал, что я профессионал. Естественно, что я не говорил никому, ожидая нашего разговора. Хранитель улыбнулся и даже принял почти добродушную позу. - Превосходно. Тогда можно начать. Может быть, дело было в голосе Хранителя - чуть слишком громком, а может быть, Описатель услышал слабый шум позади себя. Что бы это ни было, а Описатель повернул голову и увидел быстрые тени, летящие с лесной стороны парапета. И услышал шум мысли нападающего - слишком поздно. Свистнули стрелы, и горло Фана обожгло огнем. Описатель закашлялся, но держал себя вместе, бросившись вокруг башни к Хранителю. - Спасите! - крикнул он. Это было бросание слов на ветер. И Описатель это уже знал даже раньше, чем другой вытащил ножи и попятился. Хранитель отошел, освобождая место, и его наемник бросился в середину Описателя. Одна разумная мысль еще билась в ярости шума и режущей боли. Сказать Страннику! Сказать Джоанне! Бойня тянулась бесконечные мгновения, и потом... Часть его тонула в липком и красном. Часть ослепла. Мысль Джакерама мелькала разбитыми осколками. Один из него уже точно был мертв: Фан лежал обезглавленный в расплывающейся луже крови, и пар поднимался в морозном воздухе. Боль и холод, захлебываясь, кашляя, и последняя мысль - "сказать Джоанне". Убийца и его хозяин отошли в сторону. Хранитель. Тайная стража. Тайный предатель. Сказать Джоанне. Они стояли спокойно... стояли и смотрели. Спокойно, чтобы не мешать свои мысли с его. Они будут ждать... ждать... пока шум его мыслей стихнет, и тогда закончат работу. Тихо. Как тихо. Далекие мысли убийц. Рвота, стоны. И никто не узнает... Почти все затихли. Джа тупо смотрел на две стаи чужаков... Одна шла к нему со стальными когтями на лапах, с клинками в зубах. Нет! Джа подпрыгнул, оскользаясь на мокром, стая бросилась, но Джа уже стоял на парапете. Бросился вниз и падал, падал... И ударился о скалы внизу. Отполз от стены. В спину ударила боль, потом спина онемела. Где я? Где я? Всюду туман. Далеко над ним - голоса. Воспоминания о шипах и ножах переполнили крохотный умишко, все мешалось. Сказать Джоанне! Он что-то помнил... что-то... до того... Скрытая тропа через кустарник. Если пойти по ней далеко, там будет Джоанна. Джа медленно пополз по тропе. Задние ноги не слушались, он их не чуял. Сказать Джоанне.

19

Джоанна кашляла. Все, казалось, меняется от плохого к худшему. Последние три дня ее мучили першение в горле и насморк. Она даже не знала, бояться этого или нет. Ведь в средние века болезни были обычным делом. Да, но и смерть от них - тоже! Джоанна вытерла нос и попыталась сосредоточиться на словах Резчицы. - Тщательник уже создал образцы пороха. Они действуют точно так, как предсказывал Компьютер. К несчастью, Тщательник чуть не потерял своего элемента, пытаясь использовать порох в деревянной пушке. Боюсь, что если нам не удастся сделать пушку. Неделю назад Резчица не была бы здесь желанной гостьей - все встречи проходили в зале замка. Но Джоанна заболела - она была уверена, что это "простуда", и ей не хотелось выходить за двери. Кроме того, визит Описателя ее... пристыдил, что ли. Некоторые стаи были вполне достойными личностями. Она решила, что теперь будет общаться с Резчицей - да и с Надутым Клоуном тоже, если он опять появится. Пока типы вроде Шрамозадого будут держаться от нее подальше... Джоанна придвинулась ближе к огню и отмела жестом сомнения Резчицы. Иногда эта стая казалась ей ее старой-старой бабушкой. - Допустим, что мы ее сделаем. У нас до лета еще полно времени. Только прикажите Тщательнику методичнее изучать Компьютер и перестать искать короткие пути. Вопрос в том, как использовать пушки, чтобы выручить мой звездолет. Резчица просияла. Слюнявый перестал обтираться и закивал головой вместе с другими. - Я говорила об этом со Стран... с несколькими стаями, в частности, с Хранителем. Вообще говоря, доставка армии на Скрытый Остров - это страшная проблема. По морю это быстро, но по дороге есть несколько очень опасных мест. Через лес - медленно, и противника невозможно будет застать врасплох. Но большая удача - Хранитель нашел несколько безопасных троп. Мы сможем прокрасться... В дверь кто-то скребся. Резчица насторожила пару ушей. - Странно, - сказала она. - Почему? - спросила Джоанна, кутаясь в покрывало и поднимаясь. Двое из Резчицы подошли к двери вместе с ней. Открыв дверь, Джоанна выглянула в туман. Резчица вдруг громко заговорила, в основном бульканьем. Гость попятился. Да, что-то здесь было, несомненно, странное, и она даже сразу не поняла что. Впервые она увидела одиночного собакоподобного. Только она успела это сообразить, как двое из Резчицы мелькнули мимо нее в дверь. Потом закричал слуга Джоанны на чердаке. У Джоанны засверлило в ушах. Одинокий шипастый неуклюже повернулся вокруг задних лап и попытался уползти, но Резчица уже его окружила. Она что-то крикнула, и вопли с чердака затихли. Затопали лапы по деревянным ступеням, и слуга выпрыгнул на открытое место с взведенными арбалетами. Снизу на склонах холма залязгало оружие - к ним бежали охранники. Джоанна подбежала к Резчице, готовая добавить к защите свои кулаки. Но стая тыкалась в незнакомца носами, вылизывая его шею. Потом Резчица схватила одинокого элемента за куртку. - Пожалуйста, Джоанна, помоги мне втянуть его внутрь. Девочка подняла собакоподобного за бок. Шерсть была влажной от тумана... и липкой от крови. Они втащили элемента в дверь и положили на подушку у огня. Существо издавало свист с придыханием - звук невыносимой боли. Оно взглянуло на Джоанну, глаза его так выкатились, что радужка была со всех сторон окружена белком. На миг Джоанна подумала, что элемент ее боится, но когда она отступила, он лишь засвистел громче и потянулся к ней шеей. Она опустилась на колени возле подушки, и элемент положил морду ей на руку. - Ч-что это? Джоанна посмотрела на тело ниже куртки. Ляжки элемента были вывернуты под странным углом, одна нога свесилась к огню. - Ты не знаешь? - ответила Резчица. - Это часть Джакерамафана. Она носом подтолкнула свисающую ногу на подушку. Между охранниками и слугой Джоанны шел громкий разговор. Сквозь дверь были видны элементы, держащие факелы. Они ставили передние ноги на спины своих товарищей и поднимали свет повыше. Войти не пытался никто - для этого не было места. Джоанна оглянулась и посмотрела на шипастого. Описатель? Тут она узнала куртку. Элемент глядел на нее, все так же выражая боль. - Вы что, не можете привести врача? Резчица окружила ее со всех сторон. - Я сама врач, Джоанна. - Кивнув в сторону Компьютера, она добавила: - По крайней мере то, что у нас называется врачом. Джоанна вытерла кровь с шеи элемента. Она тут же выступила снова. - А вы можете его спасти? - Этот фрагмент - быть может. Но... - Один из Резчицы подошел к двери и обратился с чем-то к охранникам снаружи. - Мои стаи ищут остальные его части. Боюсь, он в основном убит, Джоанна. Если бы остались другие... понимаешь, даже фрагменты держатся вместе. - Он что-нибудь сказал? Это был другой голос, говоривший по-самнорски. Шрамозадый сунул в комнату свое мерзкое рыло. - Нет, - ответила Резчица. - И шум мысли - сплошной мусор. - Дай я его послушаю, - предложил Шрамозадый. - Эй, ты, пошел вон, гад! - крикнула Джоанна, и существо у нее в руках вздрогнуло. - Джоанна! Это же друг Описателя. Дай ему помочь. Стая Шрамозадого вошла в комнату, и Резчица отступила на чердак, давая ему место. Джоанна высвободила руку из-под раненого шипастого и отступила, сама оказавшись около двери. За дверью было больше стай, чем она могла себе вообразить, и они стояли ближе, чем ей приходилось видеть. В туманной темноте их факелы казались неясными светляками. Взгляд Джоанны метнуяся к очагу. - Смотри, я за тобой слежу! Элементы Шрамозадого расселись вокруг подушки. Большой положил свою голову возле головы раненого. Сначала раненый все так же продолжал свистеть с придыханием. Шрамозадый ему что-то булькал. В ответ раздалось щебетание, почти красивое. Что-то сказала Резчица с чердака. Они со Шрамозадым стали переговариваться. - Ну и что? - спросила Джоанна. - Джа - этот фрагмент - он не "говоритель", - донесся голос Резчицы. - Хуже того, - отозвался Шрамозадый. - По крайней мере сейчас я не могу разобрать звуки его мысли. В них нет ни смысла, ни образа. Я не знаю, кто убил Описателя. Джоанна шагнула обратно в комнату и медленно подошла к подушке. Шрамозадый раздвинулся, но не отошел от раненого элемента. Джоанна встала на колени между двумя его элементами и погладила длинную окровавленную шею. - Джа, - произнесла она, стараясь как можно лучше выговорить этот звук, будет жить? Шрамозадый провел по телу тремя носами, мягко нажимая на раны. Джа дергался и посвистывал, но был неподвижен, когда Шрамозадый надавливал на его задние ноги. - Не знаю. Почти вся эта кровь - просто пятна, скорее всего от других элементов. Но у него сломан позвоночник. Даже если этот фрагмент выживет, пользоваться он сможет только двумя ногами. Джоанна задумалась, пытаясь представить себе эту перспективу с точки зрения народа стай. И ей она не понравилась. Пусть это не имело смысла, но для нее "Джа" был по-прежнему Описателем. Для Шрамозадого это был просто фрагмент, орган свежего трупа. И еще поврежденный. Она посмотрела на Шрамозадого, на его большой элемент, на убийцу. - И что ваш народ делает с такими... остатками? Три его головы повернулись к ней, и она увидела, как вздыбилась шерсть на его шеях. Его синтетический голос прозвучал высоким стаккато. - Описатель был хорошим другом. Мы могли бы построить для него двухколесную тележку, чтобы Джа мог возить на ней свой задний конец. Труднее всего будет найти для него стаю. Ты знаешь, что мы ищем сейчас другие фрагменты, может быть, что-нибудь соберем. Если нет... ладно, у меня только четыре элемента. Попробую его в себя встроить. - Пока он говорил, одна из его голов гладила раненого элемента. - Только я не уверен, что это выйдет. Описатель был личностью с безалаберной душой, никак не пилигримом. И такой, как есть, я ему никак не подойду. Джоанна плюхнулась назад. В конце концов, Шрамозадый не отвечает за все, что во вселенной неправильно. - У Резчицы отличные составители. Может быть, найдется что-то подходящее. Но ты пойми... для взрослого элемента очень трудно влиться в стаю, особенно для не-говорителей. Отдельные элементы, такие, как Джа, часто умирают по собственной воле - просто перестают есть. А иногда... ты сходи как-нибудь в гавань, посмотри на рабочих. Там есть большие стаи, но у них разум идиотов. Они даже не могут держаться вместе: малейшая трудность - и они разбегаются в разные стороны. Так кончаются неудачные попытки восстановления стай. Голос Шрамозадого переходил от одного элемента к другому и наконец затих. Все его головы повернулись к Джа. Раненый элемент закрыл глаза. Спит? Он все еще дышал, но теперь чуть при этом булькал. Джоанна посмотрела на дверь, ведущую на чердак. Резчица выставила оттуда одну голову. Перевернутое лицо смотрело на Джоанну. В другое время это могло показаться комичным. - Если не случится чуда, то Описатель сегодня умер. Пойми это, Джоанна. Но если фрагмент выживет, пусть и не надолго, мы, быть может, найдем убийцу. - Как, он же не может общаться? - Да, но показать нам он сможет. Я велела солдатам Хранителя проследить, чтобы персонал находился в своих квартирах. Когда Джа успокоится, мы проведем перед ним каждую стаю замка. Фрагмент наверняка помнит, что случилось с Описателем, и хочет нам это сказать. Если среди убийц был кто-то из наших стай, он ее узнает. - И поднимет шум. Как собака. - Верно. Так что сейчас главное - обеспечить ему защиту... и надеяться, что наши доктора его спасут.

Остальные части Описателя нашли через пару часов на башне старой стены. Хранитель заявил, что, по всей видимости, стая или две вышли из лесу и залезли на башню, возможно, в попытке проследить за площадками замка. Это был признак непрофессиональной и ненужной попытки: ничего с этой башни не разглядишь даже в ясный день. Но для Описателя это оказалось фатальным невезением. Очевидно, он застал лазутчиков врасплох. Пятеро его элементов были кто застрелен, кто зарублен, кто обезглавлен. Шестой - Джа - сломал себе спину об каменную кладку фундамента. Джоанна поднялась на эту башню на следующий день. Даже с земли были видны коричневые пятна на парапете. Джоанна была рада, что не может залезть наверх. Джа умер ночью, хотя и не от дальнейших действий противника - он все это время был под защитой Хранителя. Несколько дней Джоанна была очень неразговорчива, а по ночам немного плакала. Черт бы побрал ихнее "врачевание". Они могли распознать сломанную спину, но скрытые повреждения, внутреннее кровотечение - в этом они вообще ничего не понимали. Да, Резчица прославилась своей теорией о том, что сердце перекачивает кровь по всему телу. Дай ей еще тысячу лет - может, она и стала бы из мясника хирургом! Одно время Джоанна ненавидела их всех: Шрамозадого - по старым причинам. Резчицу - за невежество, Хранителя - за то, что подпустил свежевателей так близко к замку... а Джоанну Олсндот - за то, что оттолкнула Описателя, когда тот старался быть ее другом. Что бы сказал сейчас Описатель? Он хотел, чтобы она им доверяла. Он говорил, что Шрамозадый и прочие - хороший народ. И однажды вечером, примерно через неделю, Джоанна пришла к миру с самой собой. Она лежала на своем матрасе под тяжелым и теплым покрывалом. В янтарном свете мерцали узоры на стенах. "Ладно, Описатель. Для тебя... я буду им доверять".

20

О первых днях после смерти, когда кончалась боль Старика, Фам Нювен почти ничего не помнил. Призрачные фигуры, безымянные слова. Кто-то сказал, что его сохраняли живым в корабельном хирурге. Ничего этого он не помнил. Почему они сохраняли дыхание в теле - черт их знает. Наконец стали возвращаться животные рефлексы. Тело стало дышать самостоятельно. Открылись глаза. Мозг не поврежден, сказала эта Зеленый Стебель (?), полное восстановление. Оболочка, которая была когда-то живым существом, не возразила. Человек, который остался от Фама Нювена, много времени проводил на мостике "Внеполосного". Корабль напоминал ему большого жука-мокрицу. Такие жуки кишели в соломе, которая покрывала полы Большого Зала в отцовском замке на Канберре. Ребятишки любили с ними играть. У жуков не было настоящих ног, а только пушистые шипы, торчащие из хитиновой груди. Как этого жука ни переворачивай, эти шипы-антенны возвращали жука на курс, и тот полз себе дальше, не обращая внимания, что ползет брюхом кверху. И шипы гипердвигателей "Внеполосного" очень были похожи на шипы жука-мокрицы, хотя и не так резко выраженные. И само тело его тоже было жирное и скользкое, чуть суженное в середине. Итак, Фам Нювен оказался внутри мокрицы. Вполне подходящее место для мертвеца. Сейчас он сидел на мостике. Женщина часто его сюда приводила; кажется, она понимала, как это его интересует. Стены были дисплеями, и гораздо лучшими, чем он видал на своих торговых кораблях. Когда на окна подавались изображения с внешних камер корабля, вид был не хуже, чем с мостика любого корабля Кенг Хо. Это было как изображение, продиктованное разнузданной фантазией, или как графическая имитация. Если долго сидеть, можно было заметить, как звезды движутся в небе на самом деле. Корабль шел со скоростью десять гиперпрыжков в секунду: прыжок, пересчет и снова прыжок. В этой зоне Края корабль делал одну сотую светового года на каждом прыжке - можно и больше, но тогда резко возрастет время пересчета. При десяти прыжках в секунду получалось больше тридцати световых лет в час. Сами прыжки органами чувств человека не воспринимались, а в интервале между ними корабль находился в свободном полете с той же собственной скоростью, с которой уходил с Ретрансляторов. Поэтому не ощущался доплеровский сдвиг, свойственный полету на релятивистских скоростях; звезды видны были ясно, как ночью в пустыне или при полете с малой скоростью. За полчаса Фам Нювен улетел дальше, чем мог бы улететь за столетие на корабле Кенг Хо. Однажды на мостике появилась Зеленый Стебель и стала менять изображения в окнах. Как всегда, она говорила что-то Фаму Нювену, будто он был полноценной личностью, способной слушать. - Видишь? Вот окно в центре - это гиперкарта пройденного нами региона. Зеленый Стебель повела щупальцем над кнопками. На других стенах появились многоцветные картинки. - А это такие же карты для пяти пунктов на нашем маршруте. Слова эти шумели в ушах Фама Нювена; они были понятны, но интереса не вызывали. Наездница замолчала, потом заговорила дальше с каким-то напором, похожим на бесполезную настойчивость этой женщины, Равны. - Когда корабли делают прыжки... когда возвращаются, случается гиперволновый всплеск. Я проверяю, нет ли за нами преследования. Цвета плыли по окнам вокруг всей комнаты, даже перед глазами Фама Нювена. Были только плавные переходы - ни выделяющихся пятен, ни линейных структур. - Знаю, знаю, - продолжала Зеленый Стебель, отвечая за своего собеседника. - Анализаторы корабля все еще пережевывают данные. Но если бы кто-нибудь подошел к нам ближе ста световых лет, мы бы его заметили. А если преследователь будет дальше... что ж, может быть, он заметит нас. И не важно. Фам почти отключился от этого вопроса. Но не было звезд, на которые можно глядеть, и он стал смотреть на цвета и думать об этой проблеме. Думать. Шутка: никто здесь никогда ни о чем по-настоящему не думал. Возможно, при крушении Ретрансляторов спасся десяток тысяч кораблей. Скорее всего Противник не произвел инвентаризацию отбывших. Атака на Ретрансляторы - это было лишь мелкое приложении к операции по ликвидации Старика. Почти наверняка "Внеполосный" сбежал незамеченным. Зачем Противнику беспокоиться о могущих остаться скрытыми воспоминаниях Старика? Зачем ему думать, куда может направляться их кораблик? По его телу прошла дрожь - очевидно, животный рефлекс.

Каждый день Равну Бергсндот все сильнее охватывала паника. Не резко, как при катастрофе. Это было медленное умирание надежды. Она старалась каждый день больше быть с Фамом Нювеном, говорить с ним, держать его за руку. Он никогда не отвечал, никогда - разве что случайно - на нее не смотрел. Зеленый Стебель тоже старалась. Хоть она была совершенно чужой, прежний Фам, кажется, очень интересовался наездниками. Сейчас он жил уже без медицинской поддержки, но с тем же успехом мог оставаться растением. И все это время их спуск замедлялся, и всякий раз чуть сильнее, чем прогнозировал Синяя Раковина. А когда она обращалась к Новостям... в некотором смысле это больше всего и пугало. Становилась популярной теория "смертоносной расы". Все более и более укреплялось мнение, что это раса людей распространяет Погибель.

Шифр: 0 Получено: борт "Внеполосного" Языковый путь: Бэлореск - Трисквелин, СК: Устройства трансляции От: Союз Обороны Тема: Видео от Погибели Рассылка: Группа "Угроза Погибели" Группа "Отслеживание войн" Группа "Изучение Хомо сапиенс" Дата: 17,95 дней от крушения Ретрансляторов. Текст сообщения: К настоящему моменту мы обработали полмиллиона сообщений о видеоролике этого объекта и добрую часть их прочли. Большинство участников упустили из виду суть дела. Принцип операции "Помощника" ясен. Он представляет собой Перешедшую Силу, действующую в Крае посредством некоторой расы. Такие вещи легко делаются в Переходе - и есть много сведений о порабощенных Силами расах. Но чтобы такая связь стала возможной в Крае, требуются существенные конструкторские изменения в умах управляемой расы. Такие изменения не могут произойти естественным путем, и их невозможно быстро произвести над новыми расами, что бы ни утверждала Погибель. С самого появления Погибели мы следим за группой новостей "Изучение Хомо сапиенс". Где находится эта самая "Земля", с которой они якобы прибыли? "На полпути вокруг Галактики", - отвечают они, да еще в глубине Медленной Зоны. Даже их приблизительный источник, Ньора, находится тоже в Медленной Зоне - как удобно! Мы видим альтернативную теорию: когда-то, может быть, раньше, чем доступно любому архиву, произошла битва среди Сил. И тогда были созданы эскизы "расы людей" со встроенными интерфейсами связи. Много позже, когда исчезли не только воюющие, но и память о них, эта раса оказалась в положении, когда могла совершить Переход. И этот Переход тоже был запланирован, чтобы снова возродить Силу, которая и поставила эту ловушку. Мы точно не знаем деталей, но по существу ничего другого не могло и не может быть. Что нам делать - также совершенно ясно. Царство Страума оказалось сердцем Погибели, очевидно защищенным от любого нападения. Но есть и другие колонии людей. Мы просим Сеть помочь нам в идентификации их всех. Сами мы не очень большая цивилизация, но будем счастливы сотрудничать в сборе информации и военных операциях, необходимых, чтобы остановить распространение Погибели в Среднем Крае. Почти уже семнадцать недель. Мы призываем к действию. Если бы вы прислушались к нам сразу, хватило бы одного совместного удара, чтобы уничтожить царство Страум. Неужели и крушение Ретрансляторов вас не разбудит? Друзья, совместные действия - наш последний шанс! Истребить заразу!

Эти суки даже сыграли на неизвестном происхождении человеческой расы. Вообще расы с неизвестным происхождением были редки, но вряд ли неизвестны. Теперь эти типы из "Истребить заразу" пытались представить Чудо Ньоры проявлением смертельного зла. Эти самые "Истребить заразу" были единственными, кто призывали к погромам, но даже вполне уважаемые корреспонденты говорили вещи, которые можно было считать косвенной поддержкой подобных акций:

Шифр: 0 Получено: борт "Внеполосного" Языковый путь: Трисквелин, СК; Устройства трансляции От: Сандорская Разведка при Зоопарке Тема: Видео от Погибели, ответ от Хансе Ключевые фразы: Границы Погибели; Погибель что-то ищет Рассылка: Группа "Угроза Погибели" Группа "Отслеживание войн" Группа "Автоматика тесной связи" Дата: 11,94 дней от крушения Ретрансляторов. Текст сообщения: Погибель признает, что является Силой, осуществляющей телеуправление разумными существами в Крае. Но вспомним, насколько трудно осуществлять автоматику тесной связи при временных задержках более нескольких миллисекунд. Известная Сеть - превосходный тому пример: задержки варьируются от пяти миллисекунд для систем, разделенных двумя световыми годами, до (как минимум) нескольких сот секунд, когда сообщение вынуждено проходить через промежуточные узлы. Это в сочетании с узостью полосы, доступной для связи на межзвездных расстояниях, превращает Известную Сеть в свободный форум обмена информацией и ложью. И эти ограничения неотъемлемо присущи природе Края, и именно они частично и делают невозможной существование в нем Сил. Мы заключаем, что даже Погибель не может осуществить плотный контроль где бы то ни было, кроме Верхнего Края. Там, наверху, принадлежащие Погибели разумные существа являются буквально ее органами. В Среднем же Крае, по нашему мнению, ментальная "одержимость" возможна, но контролируемый разум должен пройти значительную предварительную обработку. Далее, для поддержки подобной связи требуется значительное внешнее оборудование (на этой глубине - достаточно громоздкое). Прямой контроль "миллисекунда в миллисекунду" в Среднем Крае практически невозможен. Битва на этом уровне требует использования иерархического управления. В долгосрочных операциях используются также запугивание, обман и предательство. Таковы угрозы, которые должны осознать жители Среднего и Нижнего Края. Таковы будут средства, применяемые Погибелью в Среднем и Нижнем Крае, и мы должны быть к этому готовы в ближайшем будущем. Мы не предвидим захвата империй, в этом нет выгоды. Даже разрушение Ретрансляторов было, возможно, просто побочным эффектом убийства, совершенного в Переходе. Самые большие трагедии произойдут в Вершине Края и Нижнем Переходе. Но мы знаем, что Погибель чего-то ищет; она проводила атаки на огромных расстояниях, и целью их были большие архивы. Остерегайтесь предателей и шпионов.

Даже от сообщений некоторых защитников человечества у Равны шел мороз по коже.

Шифр: 0 Получено: борт "Внеполосного" Языковый путь: Трисквелин, СК: Устройства трансляции От: Хансе Тема: Видео от Погибели, заявление Союза Обороны Ключевые фразы: Теория смертельной расы Рассылка: Группа "Угроза Погибели" Группа "Отслеживание войн" Группа "Изучение Хомо сапиенс" Дата: 18,29 дней от крушения Ретрансляторов Текст сообщения: В нашем архиве есть образцы из человеческих миров. Подробный анализ в архиве группы "Изучение Хомо сапиенс". Мое заключение: более ранний (но менее обширный) анализ физиологии/психологии людей вполне правилен. Данная раса не содержит встроенных структур для поддержки дистанционного управления. Эксперименты с живыми субъектами не показали особых наклонностей к подчинению. Мною не найдено никаких признаков искусственной оптимизации. (Есть признаки хирургии на уровне ДНК для повышения резистентности к болезням; работа датируется примерно две тысячи лет до настоящего времени. Кровь образцов из царства Страум содержит группу оптигенов, Тиролт Проводил ли кто-нибудь подобные испытания на более отдаленных людских мирах?

Шифр: 0 Получено: борт "Внеполосного" Языковый путь: Бэлореск - Трисквелин, СК: Устройства трансляции От: Союз Обороны Тема: Видео от Погибели, статья Хансе 1 Рассылка: Группа "Угроза Погибели" Группа "Отслеживание войн" Группа "Изучение Хомо сапиенс" Дата: 19,43 дней от крушения Ретрансляторов. Текст сообщения: Кто этот Хансе? Он тут гундит свои возражения и предлагает исследовать образцы людей, но собственную свою природу скрывает. Не давайте себя одурачить рассказами людей о самих себе! У нас нет способа изучать создания, живущие в царстве Страум, - их защитник об этом позаботился. Истребить заразу!

И был маленький мальчик, пойманный на дне колодца. Случались дни, когда связь была невозможна. В другие дни, когда антенна "Внеполосного" смотрела в нужном направлении и условия зоны позволяли, Равна слышала его корабль. Но и тогда сигнал был так слаб и так искажен, что эффективная скорость обмена была всего несколько бит в секунду. Джефри и его проблема могли бы оказаться лишь крохотным примечанием к истории Погибели (и даже меньше того, потому что никто о нем не знал), но для Равны Бергнсдот разговоры с ним были единственным светлым моментом ее теперешней жизни. Мальчик был одинок, но теперь, думала она, уже не так одинок. Она узнала о его друге Амди, о суровом Тиратекте, героическом господине Булате, о гордом народе Стальных Когтей. Равна улыбнулась про себя. На стенах ее каюты была плоская фреска с изображением джунглей. Глубоко во влажной мгле лежали ровные тени - замок, построенный в корнях гигантского мангрового дерева. Фреска была знаменитой, оригинал был создан две тысячи лет назад. И показаны на ней были времена еще более древние - Темные Века Ньоры. В детстве они с сестрой Линн воображали, как их перенесло бы в те времена. А маленький Джефри попал в те времена по-настоящему. Мясники Резчицы не были межзвездной угрозой, но для своих соседей были смертельной опасностью. Слава богу, что Джефри не видел самого убийства. Это был настоящий средневековый мир. Суровый и непрощающий мир, хоть Джефри и попал в окружение народа с широким кругозором. И сравнение с Ньорой было только очень приблизительной аналогией; эти Стальные Когти обладали разумом стай, что удивило даже старого Грондра Вринимикалира. А по письмам Джефри было видно, что народ Булата близок к панике: Господин Булат снова меня спрашивал можем ли мы заставить наш корабль подлететь хоть немножко. Я не знаю. Я думаю мы почти разбиты. Нам нужны пушки. Они нас спасут хотя бы пока вы не прилитите. У них есть луки и стрелы как на Ньоре но ружей нет. Он меня просил вас спросить можете ли вы нас научить делать пушки?

Солдаты Резчицы вернутся, и на этот раз достаточными силами, чтобы сокрушить маленькое королевство Булата. Когда они думали, что "Внеполосный" доберется за сорок дней, это было не важно, но сейчас... Равна могла прилететь к оставленным Резчицей свежим трупам. Ох, Фам, дорогой мой Фам. Если ты хоть когда-то был на самом деле, прошу тебя, вернись сейчас. Фам Нювен со средневековой Канберры. Фам Нювен, торговец из Медленной Зоны... Как бы поступил здесь человек вроде тебя? Не знаю.

21

Равна знала, что под напускным спокойствием Синяя Раковина волнуется не меньше ее. И даже хуже, потому что он был педантом. Каждый раз, когда Равна спрашивала его о том, как они продвигаются, он засыпал ее техническими деталями. Наконец Равна не выдержала: - Послушайте, там мальчик сидит на чем-то, что может взорвать Погибель, и все, что у него есть, - это луки и стрелы. Сколько нам еще времени лететь, Синяя Раковина? Синяя Раковина стал нервно кататься по потолку взад и вперед. У наездников были реактивные двигатели, и они могли куда лучше передвигаться в невесомости, чем большинство людей. Но вместо этого они использовали липкие нашлепки и каталась по стенам. В определенном смысле это было мило. Сейчас это раздражало. Но с ними хотя бы можно было говорить. Равна посмотрела на мостик, где сидел Фам Нювен с обращенным к главному дисплею лицом. Как обычно, все его внимание было поглощено медленно двигающимися звездами. Он был небрит, и рыжая борода ярко выделялась на коже, длинные нечесаные волосы висели спутанными прядями. Физически он уже оправился от всех ран. Корабельный хирург даже нарастил мышечную массу, место которой занимали приборы связи Старика. Фам теперь мог самостоятельно одеваться и есть, но все еще жил в мире своих снов. Двое наездников обменялись щебетом, и на вопрос Равны ответила Зеленый Стебель: - Честно говоря, мы не знаем сроков. Структура Края меняется по мере нашего спуска. Каждый прыжок занимает чуть больше времени, чем предыдущий. - Это я знаю. Мы приближаемся к Медленной Зоне. Но корабль на это рассчитан, и экстраполировать это замедление не должно быть трудно. Синяя Раковина опустил щупальце с потолка на пол. Он пообщался со своей подругой, и его голосовое устройство изобразило человеческий звук, выражающий озадаченность. - В обычных обстоятельствах вы были бы правы, миледи Равна. Но сейчас особый случай. Во-первых, сами зоны, по всей видимости, сейчас дрейфуют. - Что? - Это не такая уж неслыханная вещь. Небольшие сдвиги происходят все время. Это основное назначение придонных люггеров: следить за изменениями. Нам не повезло, что мы попали в центр подобной неопределенности. На самом деле Равна знала о том, что у Дна Края возмущения поверхности сильны. Но она не думала об этом в таких масштабных терминах, как "дрейф Зон", и не сознавала до сих пор, что они достаточно сильны, чтобы сильно изменить сроки полета. - Ладно, и насколько это сильно? Насколько это нас замедлит? - О боже мой! - Синяя Раковина переехал на дальнюю стену и теперь катался по звездному небу. - Как было бы хорошо быть малым наездником! Так много проблем приносит мое высокое призвание! Как хорошо было бы сейчас полоскаться глубоко в прибое, думая о старых воспоминаниях. "Интересно о каких. О прежних днях в прибое?" За него ответила Зеленый Стебель: - Это не то, что "как высоко может достать прилив?" Это скорее: "Насколько сильной может стать буря?" Сейчас она хуже всего, что бывало в этом регионе за последние тысячелетия. Но мы следим за местными сводками, и почти все согласны, что шторм достиг максимума. Если нам не помешают другие проблемы, то долетим примерно за сто двадцать дней. Другие проблемы. Равна переместилась на середину мостика и пристегнулась к седлу. - Вы говорите о повреждениях, которые мы получили у Ретрансляторов? Сломанные шипы гипердвигателей? Как они держат? - По всей видимости, превосходно. Мы еще не пытались прыгать быстрее чем на восемьдесят процентов максимальной расчетной скорости. С другой стороны, у нас нет хороших средств диагностики. И вполне допустимо, что серьезное повреждение может обнаружиться в любой момент. - Допустимо, но маловероятно, - добавила Зеленый Стебель. Равна кивнула головой. Учитывая все обстоятельства, не было смысла волноваться из-за проблем, которые от них не зависели. Там, на Ретрансляторах, она рассчитывала на полет в течение тридцати или сорока дней. А теперь... мальчику на дне колодца придется проявлять храбрость довольно долго, как бы ни хотелось ему иного. Что ж, значит, время для плана "Б". Время для того, что мог бы предложить человек вроде Фама Нювена. Равна оттолкнулась от пола и устроилась рядом с Зеленым Стеблем. - Хорошо, значит, мы можем рассчитывать в лучшем случае на сто двадцать дней. Если же дрейф Зон станет сильнее или если нам потребуется ремонт... - А где? Это может быть задержкой, но вряд ли непреодолимым препятствием. Перестроенный "Внеполосный" можно было отремонтировать даже в Нижнем Крае. - ...то даже и двести дней. - Равна посмотрела на Синюю Раковину, но он не стал вставлять свои уточнения и разъяснения. - Вы оба читали сообщения, которые шлет этот мальчик. Он говорит, что местный народ будет вот-вот завоеван, и, может быть, меньше чем за сто дней. Значит, мы как-то должны ему помочь - и еще до своего прибытия. Зеленый Стебель пострекотала ветвями, что Равна восприняла как выражение озадаченности. Она оглянулась на Фама и чуть возвысила голос. "Ну, ты, ты же должен быть в этих вещах экспертом!" Но вслух она сказала: - Вы, наездники, быть может, с этим не сталкивались, но эта проблема встречалась в Медленной Зоне миллион раз. Цивилизации там разделены годами, если не столетиями полета. И они впадают в темные века. Становятся такими же примитивными, как эти создания. Стальные Когти. Потом приходят гости извне. И они за короткое время восстанавливают технологию. Фам не обернулся, изучая звездное небо. Наездники чуть потрещали друг с другом, потом кто-то из них сказал: - А чем это нам поможет? Разве восстановление цивилизации не занимает десятки лет? Кроме того, в мире Стальных Когтей нечего восстанавливать. Если верить этому ребенку, у этого мира нет прошлого. Сколько времени займет строительство цивилизации с нуля? Равна отмела эти возражения жестом руки. "Не останавливайте меня, я уже разогналась". - Не в этом дело. Мы с ними на связи. У нас на борту хорошая общая библиотека. Те, кто изобретают впервые, не знают дороги, они идут в темноте. Даже инженерам-археологам на Ньоре пришлось много изобретать заново. Но мы же все знаем про то, как строить самолеты и другие машины, мы знаем тысячи подходов. - Оказавшись вдруг перед лицом необходимости. Равна почему-то вдруг была уверена, что они смогут. - Мы можем изучить все пути развития, обойти все тупики. Более того, мы можем найти самый быстрый путь от средневековья до нужных изобретений, до тех вещей, которые помогут друзьям Джефри отбить всех нападающих варваров. Равна внезапно замолчала, с улыбкой глядя сначала на Зеленый Стебель и потом - на Синюю Раковину. Но молчаливые наездники - это самая бесстрастная аудитория во вселенной. Трудно даже было сказать, смотрят ли они на нее. После паузы Зеленый Стебель сказала: - Да, понимаю. И повторные открытия - настолько обычные явления в Медленной Зоне, что большинство их уже вполне может быть в библиотеке корабля. И вот тут это и случилось: Фам отвернулся от окна. Поглядел через палубу на Равну и наездников. И впервые со времени отлета с Ретрансляторов он заговорил. И более того, его слова не были бессмыслицей, хотя их не сразу удалось понять. - Ружья и радио, - сказал он. - А... да. - Равна смотрела на него, не отрываясь. "Придумай что-нибудь, чтобы заставить его сказать еще". - А почему именно это? Фам Нювен пожал плечами: - Это сработало на Канберре. Тут заговорил этот проклятый Синяя Раковина, зачастил что-то насчет поиска в библиотеке. Фам посмотрел секунду с ничего не выражающим лицом, потом отвернулся обратно к звездам. Момент был упущен.

22

- Фам? - раздался у него за спиной голос Равны. Она осталась на мостике, когда наездники ушли выполнять те мелочи, которые были решены в предыдущем разговоре. Фам не ответил, и она, подождав, обошла вокруг него и заслонила звездный дисплей. Почти автоматически он поднял глаза к ее лицу. - Спасибо, что ты с нами заговорил. Ты нам нужен сейчас, как никогда. Все-таки еще было видно много звезд. Они были вокруг Равны и все так же двигались. Равна чуть склонила голову. - Мы можем помочь... Он снова не ответил. Что вообще заставило его заговорить? И вдруг, сам удивившись, он произнес: - Мертвому ты не поможешь. Наверное, как и движение глаз, речь была рефлекторной. - Ты не мертвый. Ты такой же живой, как я. И тут из него хлынули слова, сколько их не было за всю дорогу от Ретрансляторов. - Верно. Иллюзия самосознания. Счастливый автомат, работающий под тривиальной программой. Тебе этого не понять - я имею в виду изнутри. А вот снаружи, с точки зрения Старика.... Он отвернулся, чувствуя головокружение от двойного взгляда - на нее и на звезды. Равна придвинулась ближе, их лица разделяли сантиметры. Она свободно парила в воздухе, только одной ногой цепляясь за пол. - Милый мой Фам, ты ошибаешься. Ты бывал у Дна, бывал на Вершине, но никогда посередине. Иллюзия самосознания? Да это же общее место любой философии в Крае. Есть у этой концепции приятные следствия, есть и пугающие. Тебе известны только последние. А ты подумай: ведь эта иллюзия должна быть не менее применима к Силам. - Нет. Он мог создавать такие устройства, как ты и я. - Быть или не быть мертвым - это вопрос выбора, Фам. - Равна протянула руку и провела ладонью по его плечу и руке. Он видел измененную, как всегда при нулевой гравитации, перспективу: "низ" свернулся куда-то в сторону, и он смотрел на нее вверх. Вдруг он ощутил свою всклокоченную бороду, плавающие в воздухе спутанные волосы. Глядя вверх на Равну, он вспомнил все, что о ней думал. Там, на Ретрансляторах, она казалась ему яркой, пусть не умнее его, но уж не глупее большинства конкурентов из Кенг Хо. Но были и другие воспоминания - какой ее видел Старик. И как обычно. Его воспоминания ошеломляли. Как обычно, их почти невозможно было разобрать. Даже Его эмоции трудно было интерпретировать. Но он видел Равну... в каком-то смысле как любимую собачку. Старик видел ее насквозь. Равна Бергсндот была очень мало доступна манипулированию. Старика этот факт радовал - а может быть, забавлял? Но за всеми ее разговорами и возражениями Он видел много... может быть, подходит человеческое слово "доброта". Старик желал ей добра. Под конец он даже пытался помочь. Какое-то наитие мелькнуло и проскользнуло, Фам не успел его уловить. А Равна опять говорила: - То, что случилось с тобой, Фам, достаточно ужасно, но это случалось и с другими. Я о таком читала. Даже Силы не бессмертны. Иногда они сражаются друг с другом, и некоторые из них погибают. Иногда они совершают само-' убийства. Есть звездная система, которая в истории получила название Рок Богов: миллион лет назад она была в Переходе. Ее посетила группа Сил. Потом был прилив Зоны, и система вдруг оказалась на световые годы в глубине Края. Это был самый большой прилив, зарегистрированный в истории. У сил на Роке Богов не было даже шанса на спасение. Они все погибли - от некоторых остались только ржавые руины, другие деградировали до уровня умов обыкновенных людей. - Ч-чем они потом стали? Равна минуту помолчала, взяв его руку в свои. - Можешь посмотреть в архивах. Смысл в том, что такое бывает. Для жертв это конец света. Но с нашей точки зрения, с человеческой... Ну, Фаму Нювену как человеку повезло. Зеленый Стебель говорит, что крушение связей со Стариком не вызвало грубых органических повреждений. Может быть, тонкие повреждения есть. Иногда такие остатки разрушают сами себя. Фам ощутил, что у него из глаз текут слезы. И знал, что его омертвелость частично была просто горем из-за Его собственной смерти. - Тонкие повреждения! - Он тряхнул головой, и слезы поплыли в воздух. - У меня голова набита Им, Его памятью. Памятью? Эта память господствовала над всем остальным. Он даже не мог ее понять. Не мог понять деталей. Он не мог понять эмоций, если не делать бессодержательных упрощений - радость, смех, удивление, страх и холодно-стальная решимость. И он потерялся в этих воспоминаниях, как кретин в кафедральном соборе. Не понимая, а только ползая перед иконами. Равна повернулась вокруг их сцепленных рук, как вокруг оси. Ее колено мягко стукнулось о его ногу. - Ты все еще человек, и у тебя есть собственная... - Ее голос пресекся, когда она встретила его взгляд. - Моя собственная память. - Рассеянные обрывки, случайно попадающиеся среди неразборчивого: вот он, пятилетний, сидит на соломе в большом зале, опасаясь появления взрослых, - отпрыски королевской крови в грязи играть не должны. Через десять лет, когда они с Синди первый раз любили друг друга. Еще через год - первая увиденная им летательная машина орбитальный паром, приземлившийся на отцовском поле для парадов. Десятилетия в космосе. - Да, Кенг Хо. Фам Нювен, величайший торговец Медленной Зоны. Все эти воспоминания со мной. И насколько я знаю, это все ложь Старика, послеобеденная выдумка, чтобы обдурить Ретрансляторов. Равна прикусила губу, но ничего не сказала. Она была слишком честна, чтобы лгать, даже сейчас. Он протянул руку и отвел волосы с ее лица. - Я помню, что ты это тоже говорила, Рав. Не переживай: так или иначе я бы уже это заподозрил. - Да, - тихо сказала она. Теперь она смотрела ему прямо в глаза. - Но вот что я тебе хочу сказать, как человек человеку: теперь ты человек. И действительно могла когда-то быть Кенг Хо, и ты мог быть в точности тем, кого ты помнишь. И каково бы ни было прошлое, ты можешь стать великим в будущем. Какое-то призрачное эхо прошуршало в мозгу, больше из памяти, чем из разума. Он заглянул ей в глаза. "Она любит тебя, идиот!" И он почти засмеялся. Фам Нювен обнял Равну, крепко притянув к себе. Она была такой реальной! Он ощутил, как ее нога скользнула между его бедрами. Он смеялся. Как посылка от самого сердца, бездумный рефлекс, возвращающий ум к жизни. Так глупо, так тривиально, но... - Я хочу, я хочу вернуться. - Слова вылетали, перемежаясь всхлипываниями. - Во мне сейчас столько всякого, столько такого, чего я не могу понять. Я в собственной голове заблудился. Она ничего не отвечала, может быть, просто не понимая его речи. Один миг он ничего вообще не воспринимал, кроме ощущения Равны у себя в руках, обнимающей его в ответ. "О Господи, как я хочу вернуться!"

Заниматься этим на мостике звездолета - такого Равна раньше никогда не делала. Но у нее и своего звездолета никогда раньше не было. Да, его не зря прозвали придонным люггером. Увлекшийся Фам потерял привязь. Они парили в воздухе, иногда налетая на стены, на сброшенную одежду, вплывая в капли слез. Много прошло минут, и их головы оказались в сантиметре от пола, а тела выгнулись под углом к потолку. Равна едва осознавала, что ее трусы развеваются,. как флаг, зацепившись за лодыжку. Этот приступ любви был не совсем такой, как описывается в романах. Во-первых, в свободном полете не на что опереться. Во-вторых... Фам чуть отодвинулся, ослабив хватку на ее спине. Она отвела рыжие волосы с его лица и посмотрела в покрасневшие глаза. - Знаешь, - сказал он трясущимся голосом, - я никогда не знал, что могу так кричать, что лицо потом болит. Она улыбнулась: - Значит, ты был заколдован. Она выгнулась у него в руках, нежно притянув его ближе. Они несколько минут парили в молчании, тела их отдыхали в изгибах друг друга, ничего, кроме друг друга, не чувствуя. - Спасибо, Равна. - ...всегда пожалуйста. - Ее голос был сонно-серьезен, и она обняла его крепче. Непонятно, чем он для нее был - чем-то пугающим, чем-то чарующим, чем-то раздражающим. А что-то она даже не хотела признать сама перед собой - до этой минуты. Впервые с момента крушения Ретрансляторов она почувствовала надежду. Глупая физическая реакция, может быть... а может быть, и нет. Здесь, в ее руках, мужчина, который не уступит любому герою приключенческих книг, и более того - человек, который был частью Силы. - Фам... как ты думаешь, что там случилось на Ретрансляторах? Зачем убили Старика? Смешок Фама не показался ей деланным, но руки его вокруг ее тела напряглись. - Ты меня спрашиваешь? Я же тогда умирал, вспомни... Нет, не так. Это Старик, Он тогда умирал. - Фам на минуту замолчал. Мостик медленно поворачивался вокруг них, молча двигались дальние звезды. - Мое божеское естество страдало от боли, это я помню. Он был в отчаянии, в панике... Но перед тем, как умереть, Он пытался для меня что-то сделать. - Голос Фама стал тише, он углубился в воспоминания. - Да. Это было как будто я дешевый чемодан, и Он набивает меня всем барахлом, которое еще можно вывезти. Вроде как десять килограммов в девятикилограммовый мешок. Он знал, что мне это больно - в конце концов, я же был частью Его, - но это было не важно. - Фам дернулся в ее объятиях, его лицо снова стало диковатым. - Я не садист, и он вряд ли им был, но... Равна покачала головой: - Я... я думаю, он переводил себя в тебя. Фам секунду помолчал, пытаясь это осмыслить. - В этом нет смысла. Во мне места не хватит на сверхчеловека. Страх и надежда гонялись друг за другом по сужающимся кругам. - Нет, подожди. Ты прав. Даже если бы умирающая сила считала реинкарнацию возможной, в нормальном мозгу нет места столько сохранить. Но Старик пытался сделать что-то другое. Помнишь, как я молила его помочь нам в этом полете в сторону Дна? - Да. Я-то есть Он - вам сочувствовал, как зверькам, которые попались какому-то новому хищнику. Он даже не думал, что Отклонение может быть опасно и для него, пока не... - Верно. Пока не оказался под атакой. И это было полным сюрпризом для Сил - что Отклонение оказалось большим, чем проблемой для недоразвитых умов. И тогда Старик действительно попытался помочь. Он вбил в тебя все планы и автоматику. И вбил так много, что ты чуть не умер, так много, что ты в этом не можешь разобраться. Я о таких случаях читала в прикладной теологии... - "Не больше фактов, чем легенд". - Это называется "Богошок". - Богошок? - Фам заинтересовался этим словом. - Какое странное название. Я помню Его панический страх. Но если Он действительно делал то, что ты говоришь, почему Он мне просто не сказал? И если я набит добрыми советами, то почему все, что я вижу внутри себя... - взгляд его стал чуть похож на тот, что был пару дней назад... - это тьма. Темные статуи с резкими краями, они толпятся во тьме. Снова наступило долгое молчание. Но теперь Равна почти физически ощущала, что Фам думает. Его руки крепко сжались, подергиваясь, иногда по телу проходила дрожь. - Да. Многое сходится. Большую часть я все равно не понимаю и никогда не пойму. Старик к концу открыл что-то верное. - Его руки снова сжались, и он зарылся лицом в ее шею. - Это было очень... очень личное, то убийство, что совершило над ним Отклонение. И даже умирая. Старик это понял. - Снова молчание. - Отклонение - это нечто очень древнее, Равна. Ему, быть может, миллиарды лет. Угроза, которую Старик мог вообразить только теоретически, пока она Его не убила. Но... Минута. Вторая. Фам молчал. - Да ты не волнуйся, Фам. Дай ему время созреть. - Ага. - Фам отодвинулся, чтобы видеть ее лицо. - Но одно я теперь знаю: Старик сделал это не без причины. Мы не гонимся за призраком. Есть что-то там, у Дна, на этом корабле страумеров, что было, по мнению Старика, важно. Он провел ладонью по ее лицу, и улыбка его была грустна, а не радостна. - Но разве ты не понимаешь, Равна? Если ты права, сегодня я больше человек, чем буду уже когда-нибудь. Я полон того, что нагрузил в меня Старик, этого богошока. Большую часть этого я никогда не пойму сознательно, но если все пойдет, как задумано, то это когда-нибудь взорвется. Я стану Его телеуправляемым устройством, Его роботом возле Дна. "Только не это!" Но Равна заставила себя пожать плечами. - Может быть. Но ты - человек, и мы делаем одно дело... и я тебя не оставлю и не отпущу.

Равна знала, что в библиотеке корабля есть технология "Резкого старта". Но оказалось, что эта тема - серьезная академическая дисциплина. Кроме десятков тысяч примеров, были программы настройки на специфические обстоятельства и куча теорий довольно скучного вида. Хотя в Крае "проблема повторного открытия" была тривиальной, в Медленной Зоне случались практически любые комбинации событий. Цивилизации там не могли существовать более нескольких тысяч лет. Иногда их коллапс бывал резким несколько десятилетий после глобальной войны или отравления атмосферы. Другие загоняли себя назад в средневековье. И разумеется, большинство рас заканчивали самоистреблением, по крайней мере в пределах одной солнечной системы. Те, кто себя не истребил (и даже некоторые из тех, кто истребил), начинали трудное восхождение к потерянным высотам. Изучение этих вариаций носило имя "Прикладная история технологии". К обоюдному сожалению как ученых, так и цивилизаций в Медленной Зоне, настоящее прикладное значение теория имела редко: события в описываемых примерах к моменту, когда становились известны в Крае, устаревали на столетия, и мало кто из исследователей желал вести полевые работы в Медленной Зоне, где поиск места для эксперимента и его проведения мог отнять существенную часть жизни. Как бы там ни было, а для миллионов университетских факультетов эта дисциплина была приятным хобби. Одной из любимых игр был поиск скорейшего пути от данного уровня технологии до наивысшего возможного в Медленной Зоне. Приходилось учитывать множество деталей, включая сюда уровень примитивности, количество остаточных научных познаний (или терпимости) и физическую природу расы. Теории историков воплощались в программах, у которых на входе были факты о состоянии цивилизации и желательных результатах, а на выходе - действия, ведущие к этим результатам скорейшим путем. На третий день все четверо собрались на мостике "Внеполосного". И на этот раз мы говорим все четверо. - Итак, мы должны решить, какие приспособления для стрельбы, могущие спасти Королевство Скрытого Острова... - ...и такие, которые "господин Булат" может сделать меньше чем за сто дней, - перебил Синяя Раковина. Он последние два дня возился с программами развития цивилизаций в библиотеке "Внеполосного". - Я все же говорю: пушки и радио, - заявил Фам. "Огневая мощь и связь". Равна улыбнулась Фаму. Одних его человеческих воспоминаний хватило бы, чтобы спасти детей в мире Стальных Когтей. Он больше не говорил о планах Старика. Планы Старика... В представлении Равны они были как судьба, хорошая или дурная, но сейчас неизвестная. И даже судьбу можно перехитрить. - Что ты об этом думаешь. Синяя Раковина? - спросила она. - Радио - это то ли, что они могут сделать быстро, начав с нуля? На Ньоре радио появилось почти одновременно с первыми спутниками - и чуть ли не столетие ушло на его возрождение. - Разумеется, миледи Равна. Есть простые вещи, которые невозможно заметить, пока не будет достигнут очень высокий уровень технологий. Например, квантово-торзионные антенны можно построить из серебряных и кобальтово-стальных конструкций, если правильно подобрать геометрию. К несчастью, поиск этой геометрии требует больших теоретических знаний и умения решать огромные системы уравнений в частных производных. Очень много цивилизаций в Медленной Зоне так и не открыли этот принцип. - Все это хорошо, - заметил Фам. - Но остаются проблемы перевода. Джефри, может быть, и слышал слово "кобальт". Но как он опишет его тем, кто не имеет о нем понятия? Без знания их мира мы не сможем даже сказать, как искать кобальтовую руду. - Да, это сильно нас замедлит, - признал Синяя Раковина, - но программа это учитывает. Кажется, господин Булат имеет понятие об эксперименте. Мы дадим ему набор экспериментов на основе предполагаемых руд и соответствующих химических анализов. - Это не все так просто, - возразила Зеленый Стебель. - Некоторые из этих химических анализов требуют разветвленного набора тестов. И есть еще эксперименты на испытание токсичности. О биологии этих стайных созданий мы знаем меньше, чем обычно бывает при работе с, этой программой. Фам улыбнулся: - Надеюсь, этим существам свойственна благодарность. Я, например, никогда не слыхал о "квантово-торзионных антеннах". У этих Стальных Когтей будет такая аппаратура связи, которой никогда не было у Кенг Хо. Но такой подарок можно было сделать. Вопрос был в том, успеет ли это спасти Джефри и его корабль от резчиков? Все четверо гоняли программу снова и снова. Но очень уж мало они знали о самих стайных существах. Казалось, что королевство Скрытого Острова отличалось большой гибкостью. Если они проявят добрую волю и настойчивость в выполнении указаний и если им повезет найти в окрестности критически важные материалы, то, кажется, они смогут сделать в ограниченном количестве огнестрельное оружие и устройства радиосвязи в пределах ста дней. С другой стороны, если стаи Скрытого Острова уйдут по неблагоприятным ветвям дерева поиска, это все может растянуться на годы. Равне трудно было смириться с простым фактом: что бы они четверо ни делали, спасение Джефри от резчиков все равно остается делом случая. Ох-ох-ох. В конце концов она выбрала лучший из планов, который им удалось выработать, перевела его на самнорский и отослала вниз.

23

Булат всегда восхищался военной архитектурой. Теперь он сам приписал к ней новую главу, построив замок, защищенный не только по периметру, но и с воздуха. Сейчас этот угловатый "корабль на сваях" был известен по всему континенту. Еще не пройдет лето, как появятся армии противника, чтобы отобрать - или хотя бы разрушить - попавший к нему приз. Что гораздо опаснее - появятся Звездные Люди. Он должен быть готов. Теперь Булат инспектировал работы каждый день. Каменная кладка, сменяющая ограду, с южной стороны была уже готова. Со стороны утеса, откуда открывался вид на весь Скрытый Остров, его новое логово было почти готово... "Уже давно готово", - пробурчала какая-то его часть. Да, надо перебираться туда, его безопасность на Скрытом Острове быстро становится иллюзорной. Холм Звездолета уже стал центром Движения - и это не было голой пропагандой. То, что посольства Свежевателя за границей называли "оракул Холма Звездолета", - это было больше, чем мог выдумать самый разнузданный лжец. Кто стоит возле этого оракула, тот и будет в конце концов править, каким бы умным ни был Булат во всем остальном. Он уже перевел или казнил нескольких служителей - те стаи, которые, казалось, чуть больше, чем нужно, подружились с Амдиджефри. Холм Звездолета! Когда чужаки здесь сели, тут был только вереск и скалы. После зимы остались ограда и деревянный навес. Теперь же конструкция превращалась в замок, в корону, жемчужиной в которой был звездолет. Скоро этот холм будет столицей острова и мира. А потом... Булат поглядел в глубокую голубизну неба. Ключ к расширению его владычества - в нужных словах, которые придется сказать пришельцам, в очень специальной архитектуре замка. Хватит мечтать! Властитель Булат собрался и спустился с новой стены по свежевырезанным каменным ступеням. Двадцать акров двора были в основном покрыты грязью. Она холодила лапы, но с дорожек, по которым ходили рабочие, снег сгребли. Весна наступала стремительно, и солнце ощутимо грело, несмотря на холодный воздух. Видно было на много миль вокруг, через весь Скрытый Остров и далеко в океан и вдоль изрезанного фиордами берега. Булат поднялся последние сто ярдов по холму и подошел к кораблю. Охранники шли с обеих сторон от него, а Теневик прикрывал тыл. Места хватало, и рабочим не приходилось пятиться в сторону, так что Булат отдал приказ: пусть никто не останавливается из-за его присутствия. Частично это было нужно для поддержания своего образа в глазах Амдиджефри, а частично потому, что крепость скоро понадобится Движению. Вот насколько скоро - этот вопрос его и грыз. Булат смотрел во все стороны, но внимание его было сосредоточено там, где и должно было быть - на работах. Двор был усыпан кучами тесаного камня и штабелями бревен. Земля уже оттаивала, и потому рылись фундаменты под внутренние стены. Туда, где земля была еще твердая, саперы Булата заливали кипяток. Из скважин шел пар, закрывая лебедки и землекопов. На стройке было шумно, как на поле битвы: скрипели лебедки, стучали по грязи лопаты, десятники командовали рабочими. И тесно было так же, как в ближнем бою, хотя и далеко не столь хаотично. Булат наблюдал за стаей-землекопом на дне одной из траншей. В ней было тридцать элементов, сдвинувшихся так плотно, что они касались плечами. Это была огромная свора, но ничего похожего на оргию не наблюдалось. Еще до работ Резчика гильдии фабричных и строительных рабочих проделывали подобное, и тридцатка внизу вряд ли была умнее средней тройки. Передний ряд из десяти элементов взмахивал в унисон кирками, постепенно вгрызаясь в стену грязи. Когда головы и кирки задирались до самого верха, следующие десять кидались вперед и отгребали только что выкинутую землю и камни. Третий ряд выкидывал грязь из ямы. Организация такой работы требовала четкого согласования по времени, поскольку грязь и камни не были однородны, но это вполне было в пределах умственных способностей стаи. Они могут работать так часами, каждые несколько минут меняя порядок рядов. В прошлые годы гильдий ревностно оберегали секрет каждой такой слиянной стаи. После работы команда распадалась на обычные разумные стаи, и каждая шла домой с приличной платой в карманах. Резчик улучшил эти старые приемы гильдий, но существенное усовершенствование внес Свежеватель (фактически одолжил у тропического коллектива). Зачем давать стае распадаться после смены? И рабочие команды Свежевателя оставались вместе неопределенно долго, втиснутые в столь малые бараки, что отдельные стаи не могли восстановить свой разум. Это работало отлично. После года или двух и соответствующей отбраковки такие команды превращались в тупые создания, которые вряд ли уже хотели бы разделиться. Минуту Булат смотрел, как в новую яму кладется тесаный камень и закрепляется на своем месте известью. Потом он кивнул дежурному белокурточнику и пошел дальше. Скважины фундамента продолжались до стен, окруживших звездолет. Это была самая искусная конструкция, та часть, которая превратит замок в красивую западню. Еще чуть-чуть информации от Амдиджефри - и он будет точно знать, что строить. Дверь к отсеку звездолета была открыта, и у проема сидел спина к спине белокурточник. Охранник услышал шум на секунду раньше Булата: двое из его элементов сломали строй и заглянули в отсек. Почти сразу донеслись высокие крики, за ними - трубный боевой клич. Белые куртки сорвался со ступеней и побежал вокруг здания. Булат с охранниками отстал от него ненамного. Перед траншеей фундамента на дальней стороне корабля он резко затормозил. Непосредственная причина переполоха была очевидна. Три стаи белых курток притащили говорителя рабочей команды на допрос. Отделив его от других, они лупили его рукоятками плетей. На таком расстоянии вопли мысли были почти такими же громкими, как голосовой крик. Остальные элементы землекопной команды вылезали из траншеи, строясь в нормальные стаи и атакуя белокурточников кирками. Как могло все так перепутаться? Можно было предположить. Эти внутренние фундаменты должны были содержать самые секретные туннели всего замка и еще более секретные приспособления, которые он планировал применить против двуногих. Конечно, все рабочие, занятые на столь секретных объектах, должны были быть ликвидированы по окончанию работ. И как они ни были глупы, могли догадаться о своей судьбе. В других обстоятельствах Булат бы просто отступил назад и стал бы наблюдать. Подобные неудачи могут давать серьезные наводящие соображения, помогать определить слабости подчиненных, слишком глупых (или слишком умных) для предназначенной им работы. Но сейчас было другое дело. Амди и Джефри были на борту звездолета. Через деревянные стены их было не видно, и наверняка их охраняли другие белокурточники, но... даже когда Булат прыгнул вперед, выкрикивая команды слугам, его глядящий назад элемент увидел выходящего из отсека Джефри. Двое щенят сидели у него на плечах, остальные из Амди шныряли вокруг его ног. - Назад! - гаркнул Булат на плохом самнорском. - Назад! Опасность! Амди остановился, но Двуногий шел дальше. Двое солдат брызнули с его пути. Они выполняли приказ: никогда не касаться чужака. Еще секунда - и погибнет тщательная работа целого года. Еще секунда - и Булат потеряет целый мир, и все из-за глупости и невезения. Но пока его задние элементы кричали Двуногому, передние вспрыгнули на штабель камня. Булат показал на вылезающего из траншеи землекопа: - Убить нарушителей! Личная охрана сомкнулась вокруг него, а Теневик и несколько солдат рванулись вперед. Сознание Булата поплыло в кровавом шуме. Это не было управляемой дракой, как в экспериментальных подземельях Скрытого Острова. Здесь во всех направлениях летала слепая смерть: стрелы, копья, кирки. Элементы землекопной команды метались и орали. У них не было ни единого шанса на спасение, но они многих прихватили с собой на тот свет. Булат отпрянул от свалки поближе к Джефри. Двуногий все еще бежал к нему. Один спятивший элемент землекопной команды, одна шальная стрела - и Двуногий погибнет, погубив своей смертью все. Никогда в жизни Булат не испытывал такого страха за чужую жизнь. Он подбежал к человеку, окружив его со всех сторон. Двуногий упал на колени и схватил Булата за одну из шей. Только выработанное всей жизнью самообладание дало Булату силы удержаться и не полоснуть зубами в ответ. Чужак не нападал, он "обнимал". Землекопная команда была почти полностью мертва, и Теневик достаточно отогнал уцелевших элементов, чтобы они не представляли более опасности. Амди сбился в кучу, съежившись под шумом мысли, но все еще крича что-то Джефри. Булат пытался отцепить человека от себя, но Джефри цеплялся за все шеи по очереди, иногда за две сразу, издавая булькающие звуки, которые не были похожи на самнорские слова. Булат дрожал. Не выдавать отвращения. Человек его не распознал бы, но Амди мог. Джефри уже устраивал такое и раньше, и Булат этим пользовался, хотя это стоило ему дорого. Детеныш богомола нуждается в физическом контакте, и это было основой отношения между Амди и Джефри. Такое же доверие должно было возникнуть от позволения этому существу касаться Булата. Он провел головой и шеей по спине богомола, как делали родители со щенятами в подземных лабораториях. Джефри обнял его крепче и провел своими длинными разветвленными лапами по спине Булата. Если отбросить отвращение, это было очень странное ощущение. Обычно столь тесный контакт с другим разумным существом возникал лишь в бою или в половом сношении - и в любом случае места для нормальных мыслей при этом не оставалось. А этот человек - это существо - реагировало явно разумно, но без малейшего следа шума мысли. Одновременно можно было и думать, и чувствовать. Булат прикусил губу, стараясь унять дрожь. Это было... это было как секс с трупом. Наконец Джефри отступил назад, поднял руку и что-то очень быстро сказал, и Амди тут же перевел: - Властитель Булат, вы ранены! Смотрите, вот кровь. На лапе человека было красное пятно. Булат оглядел себя. Да, царапина на одном крестце. Он даже не почувствовал ее в горячке. Отступив от богомола, Булат сказал Амди: - Это ерунда. Вы с Джефри невредимы? Дети затарахтели друг с другом - Булат почти ничего не понял. - С нами ничего не случилось. Спасибо, что вы нас защитили. Быстрота мысли - это качество было врезано в Булата ножами Свежевателя. - Да. Но такого не должно было быть. Резчики замаскировались под рабочих. Я полагаю, они много дней выжидали, когда представится шанс напасть на вас. Когда мы заподозрили обман, было уже почти поздно. Вам следовало остаться внутри, когда вы услышали шум боя. Амди пристыжено повесил головы и перевел Джефри слова Булата. - Мы просим прощения. Мы всполошились, а потом... мы боялись, что вас могут ранить. Булат издал несколько утешительных звуков. В то же время двое его элементов оглядывали сцену бойни. Где эти белокурточники, которые оставили лестницу в самом начале? Эта стая горько поплатится... И тут его мысли оборвались - он заметил Тиратект. Фрагмент Свежевателя смотрел из зала собраний. Теперь Булат понял, что тот наблюдал с самого начала битвы. Для других его поза могла показаться бесстрастной, но Булат видел угрюмое веселье в выражении тел Фрагмента. Булат коротко кивнул ему, но в душе съежился: он был на грани поражения - и Свежеватель это видел. - Ладно, доставим вас обратно на Скрытый Остров. - Он подал сигнал охране, которая вышла из-за звездолета. - Только не сейчас. Властитель Булат! - взмолился Амди. - Мы только что пришли. И очень скоро должен быть ответ от Равны. Зубы Булата скрипнули, но так, чтобы дети не видели. - Хорошо, оставайтесь. Но будьте теперь поосторожнее, ладно? - Да! - Амди перевел человеку ответ Булата. Булат встал ногами на плечи одного элемента и потрепал Джефри по голове. Потом Булат и Теневик отвели детей обратно в отсек. Пока они не скрылись из виду, он стоял и смотрел с выражением гордости и любви. Потом повернулся и пошел через порозовевшую грязь. Где тут этот идиот в белых куртках?

Зал собраний на Холме Звездолета был маленьким и временным сооружением. Он вполне годился для защиты от зимнего холода, но при совещании более чем трех стай превращался в сумасшедший дом. Булат протопал мимо Фрагмента Свежевателя и собрался на чердаке, откуда открывался лучший вид на строительные работы. Выдержав вежливую паузу, Тиратект вошла и влезла на чердак напротив. Но весь этот декорум был предназначен для глядящих с земли стай. Через зал до Булата донесся тихий шипящий смех Свежевателя, такой, что только Булат мог услышать. - Дорогой мой Булат. Иногда я сомневаюсь, действительно ли ты мой ученик, или подменыш, подкинутый после моего отбытия. Ты нарочно хочешь все разрушить? Булат полыхнул на него взглядом. Он был уверен, что его поза никак не выдает той неловкости, которую он ощущал в душе. - Бывают несчастные случаи. Виновные будут отбракованы. - Верно. Но похоже, что таков твой ответ на все проблемы. Если бы ты не был так увлечен ликвидацией землекопных команд, они могли бы и не взбунтоваться... и у тебя было бы одним "несчастным случаем" меньше. - Прокол был в том, что они догадались. Ликвидации подобного рода при строительстве военных сооружений необходимы. - Да? Ты действительно думаешь, что мне пришлось убить всех, кто построил залы под Скрытым Островом? - Как? Вы хотите сказать, что не... а как же? - Подумай, Булат. В качестве упражнения. Булат разложил на столе свои записки и притворился, что их изучает. Потом все его элементы подняли глаза на другую стаю. - Тиратект! Я почитаю тебя, поскольку в тебе Свежеватель. Но помни: ты живешь, пока я это терплю. Ты - не "Свежеватель-В-Ожидании". Эти сведения пришли поздней осенью, но пока зима еще не закрыла перевал на Ледяных Клыках: стаи, несущие остальные части Хозяина, не выбрались из Чаши Парламента. Свежеватель в его полноте ушел навсегда. Для Булата это было неописуемым облегчением, и после этого Фрагмент стал куда сговорчивей. - Никто из моих лейтенантов и глазом не моргнет, если я убью тебя полностью - даже элементы Свежевателя. "И я это сделаю, если ты меня заставишь, клянусь, я это сделаю". - Разумеется, дорогой мой Булат. Ты здесь командуешь. На миг проявился страх другого. "Помни, - подумал про себя Булат, - всегда помни: это только фрагмент Хозяина. Остальное - это маленькая школьная учительница, а не Великий Учитель С Ножом". Да, сейчас над стаей доминируют два элемента Свежевателя. Дух Хозяина присутствовал в комнате, но смягченный. Стаей Тиратект можно было управлять, и мощь Хозяина служила Булату. - Вот и хорошо, - спокойно сказал Булат. - Пока ты это понимаешь, ты можешь приносить Движению великую пользу. В частности... - он пошуршал бумагами, - я хочу обсудить с тобой ситуацию с Посещением. "Мне нужен совет". - Слушаю. - Мы убедили "Равну", что ее драгоценному Джефри грозит неминуемая опасность. Амциджефри сообщил ей обо всех нападениях резчиков, и теперь мы опасаемся сокрушительного штурма. - И он и в самом деле может случиться. - Да. Резчица и в самом деле планирует нападение, и у нее есть свой источник "магической" помощи. У нас же есть нечто куда лучше. - Он похлопал по бумагам; сведения, которые приходили с начала зимы. Он вспомнил, как Амдиджефри принес первые страницы, страницы числовых таблиц, вычерченных аккуратной, но детской рукой. Булат с Фрагментом дни тогда проводили над ними, пытаясь разобраться. Некоторые названия были очевидны. Рецепты Гостя требовали золота и серебра столько, что хватило бы на финансирование войны. Но что такое "жидкое серебро"? Тиратект это вспомнила - Хозяин использовал его в лабораториях Республики. В конце концов они достали указанное количество. Но для многих ингредиентов были указаны лишь методы их создания. Булат помнил, как возился с ними Фрагмент, планируя действия против природы, будто это был очередной противник. Мистические рецепты были полны выражений вроде "рог кальмара" или "замороженный лунный свет". А иногда указания от Равны звучали еще более странно. Были указания внутри указаний, долгие обходные пути испытания обычных материалов, чтобы решить, которые из них действительно подходят для великого плана. Построение, испытание, Построение. Очень было похоже на методы самого Хозяина, но без тупиков. Кое-что приобрело смысл на ранних стадиях. У них будут порох и пушки, которые Резчица считала своим секретным оружием. Но многое было по-прежнему непонятным - и легче не становилось. Булат с Фрагментом работали весь остаток дня, планируя новые эксперименты, решая, где искать ингредиенты, указанные Равной. Тиратект откинулась назад, испустив довольных вздох. - Этап строится за этапом. И скоро у нас будут "радиостанции". У старухи Резчицы нет ни одного шанса, ты прав, Булат. Имея это в руках, ты сможешь править миром. Представь себе, что это значит - немедленно узнавать все, что творится в Столице Республики, и иметь возможность командовать армиями на основе этого знания. Движение станет Разумом Бога. - Это был старый лозунг, и сейчас он мог стать правдой. - Я приветствую тебя. Булат. Твоя хватка достойна лидера Движения. - Это, что ли, презрение скользнуло в улыбке Учителя? - "Радио" и "пушки" бросят мир к нашим ногам. Но ведь это только крошки со стола Гостей. Когда они прибывают? - Через сто - сто двадцать дней, считая от сегодняшнего. Равна снова пересматривает сроки. Очевидно, даже у Двуногих есть проблемы с межзвездными перелетами. - И это время, которое у нас есть, чтобы насладиться триумфом Движения. А потом мы превращаемся в ничто, хуже дикарей. Может быть, дешевле будет воздержаться от подарков и убедить Гостей, что спасать здесь нечего. Булат выглянул сквозь горизонтально прорезанные в бревнах бойницы: Отсюда была видна часть отсека для звездолета и фундаменты замка, а дальше за островами простиралась страна фиордов. Вдруг Булат почувствовал себя таким уверенным, умиротворенным, каким давно уже не был. - Ты в самом деле не понимаешь, Тиратект? Интересно, понял бы это полный Хозяин, или я его все же превзошел? Поначалу у нас не было выбора. Звездолет сам по себе посылал Равне какой-то сигнал. Мы могли его сломать, и, быть может. Равна потеряла бы интерес... -А может быть, и нет, и тогда Булата поймали бы за жабры, как рыбу из ручья. - Может быть, я выбрал больший риск, но если я выиграю, приз будет куда больше, чем ты можешь себе представить. - Фрагмент смотрел на Булата, склонив головы. - Я изучил этих "людей", Джефри и - через моих шпионов - того, который у резчиков. Может быть, их раса и старше нашей, и они так многому научились, что кажутся всемогущими. Но их раса имеет дефекты. Будучи синглетами, они настолько ограничены в возможностях, что нам даже трудно себе это представить. Если я смогу использовать их слабость... Ты же знаешь, что средний шипастый заботится о щенятах. Мы часто манипулировали родительскими чувствами. Вообрази же теперь, каково это у людей. Для них один щенок - это уже целый ребенок. Подумай, какой рычаг дает это нам. - Ты всерьез ставишь на это? Равна даже не родитель Джефри. Булат раздраженно отмахнулся. - Ты не видел всех переводов Амди. - Простодушный Амди, идеальный шпион. Но ты прав, спасение одного ребенка - не главная цель этого Посещения. Я пытался выяснить истинный мотив. Здесь примерно сто пятьдесят детей в каком-то смертном оцепенении, засунутых в гробы внутри корабля. Гости отчаянно хотят спасти этих детей, но есть еще что-то, чего они хотят. Они никогда об этом не говорят ясно... Но я думаю, это механизмы самого корабля. - По всему, что мы знаем, выходит, что эти дети - зародыши, часть плана вторжения. Это был старый страх, и после наблюдения над Амдиджефри Булат не считал его хоть сколько-нибудь вероятным. Могли быть другие ловушки, но... - Если Гости нам лгут, то мы ничего не можем сделать для победы. Мы будем преследуемой дичью. Может быть, через поколения мы узнаем все их фокусы, но для нас это будет конец. С другой стороны, у нас есть основания верить, что Двуногие слабы и что, каковы бы ни были их цели, нас они прямо не касаются. Ты был здесь в день приземления куда ближе, чем я. Ты видел, как легко было их перебить, хотя корабль их неприступен, а каждое их оружие может противостоять целой армии. Ясно, что они не рассматривают нас как угрозу. Как бы ни были могущественны их инструменты, предмет их страха где-то в другом месте. А в звездолете есть что-то, что им нужно. Посмотри на фундаменты нашего нового замка, Тиратект. Я сказал Амдиджефри, что их назначение - защитить корабль от Резчицы. И я это сделаю позже, летом, когда разобью Резчицу у его подножия. Но посмотри на фундаменты стен вокруг звездолета. Когда наши Гости прибудут, звездолет будет ими окружен. Я проверил его корпус. Его можно сломать - несколько тонн сброшенного сверху камня отлично его сомнет. Но Равне не надо волноваться - это все для защиты того приза, за которым она охотится. А рядом будет открытый двор, окруженный необычно высокими стенами. Я просил Джефри спросить Равну о том, что мне нужно. Этот двор будет достаточно велик, чтобы вместить корабль Равны, защитив и его. Много еще предстоит сделать. Мы должны изготовить инструменты, которые описывает Равна. Мы должны организовать отречение Резчицы до прибытия Равны. Во всем этом мне нужна твоя помощь, и я рассчитываю ее получить. Наконец, если Гости окажутся вероломными, мы будем стоять до конца изо всех сил. А если нет... но я думаю, ты согласишься, что мой размах уж никак не меньше размаха моего учителя. Впервые за все время Фрагмент Свежевателя не ответил.

Во всем владении Властителя Булата любимым местом Джефри и Амди была рубка управления корабля. Иногда Джефри здесь очень грустил, но сейчас хорошие воспоминания брали верх... и можно было надеяться на будущее. Амди был все так же поглощен дисплейными окнами - хоть теперь в них были видны только деревянные стены. Во время второго посещения они уже считали рубку своим королевством, как древесный дом Джефри на далеком Страуме. И на самом деле кабина была слишком мала, чтобы вместить более одной стаи. Обычно элемент телохранителя сидел у входа в главный трюм, но даже это казалось обременительной обязанностью. Здесь было место, где с ними считались. Несмотря на всю свою неугомонность, Амди и Джефри осознавали доверие, которым почтили их Властитель Булат и Равна. Эти двое детей могли носиться за дверями, сводя охранников с ума, но к оборудованию рубки относились с такой осторожностью, будто мама и папа Джефри все еще были здесь. В некотором смысле на корабле мало что осталось. Переносные компьютеры были уничтожены - родители Джефри вынесли их наружу перед нападением резчиков. За зиму господин Булат вынес почти все незакрепленные предметы для изучения. Гибернаторы стояли в безопасности холодных камер поблизости. Амдиджефри обследовал все боксы, заглянул в каждое знакомое лицо, проверил диагностические дисплеи. С момента нападения ни один из спящих не умер. То, что осталось от корабля, было намертво закреплено на корпусе. Джефри показал приборные панели и статусные элементы, которые управляли ракетами контейнеровоза, и они с Амди тщательно держались от них подальше. Стены были затянуты материей, закрепленной по приказу господина Булата. Багажа, спальных мешков и тренажеров соплеменников Джефри уже не было, но амортизационная паутина и закрепленная аппаратура остались. Амди месяцами сносил сюда бумагу, и ручки, и одеяла, и прочую ерунду. В рубке всегда был легкий ветерок от вентиляции, Это было приятное место, странно-беззаботное, несмотря на все вызываемые им воспоминания. Здесь они спасут всех Стальных Когтей и всех спящих. И это было единственное место в мире, где Амдиджефри мог говорить с другим человеком. В определенном смысле средства разговора были такими же средневековыми, как замок Властителя Булата: единственный простой дисплей - без глубины, без цвета, даже без картинок. Единственное, что он умел показывать, - буквы и цифры. Но он был присоединен к ультраволновому коммуникатору корабля и был по-прежнему запрограммирован следить за спасателями. Распознавателя голоса у этого дисплея не было, Джефри чуть не отчаялся, пока не понял, что нижняя часть экрана служит клавиатурой. Это была трудоемкая работа - вводить каждую букву каждого слова - хотя Амди очень здорово этому научился, стукая по клавишам двумя носами. А сейчас он даже умел читать по-самнорски лучше Джефри. Амдиджефри проводил здесь много дней. Если оставалось сообщение от предыдущего дня, они выводили его страницу за страницей, и Амди его переписывал и переводил. После этого они вводили вопросы и ответы, которые говорил им господин Булат. Потом долго ждали. Даже если Равна на другом конце ожидала сообщения, на получение ответа уходило несколько часов. Но связь была сейчас куда лучше, чем зимой; они почти физически чувствовали приближение Равны. Неофициальные разговоры с ней часто бывали главным событием дня. Но этот день оказался совсем другим. После нападения лжерабочих Амдиджефри еще полчаса била дрожь. Господин Булат был ранен, защищая их. Может быть, теперь всюду было опасно. Амди и Джефри возились с внешними дисплеями, пытаясь выглянуть сквозь щели в бревнах. - Если бы нам было видно наружу, мы могли бы предупредить господина Булата, - сказал Джефри. - Надо его попросить сделать в стенах дырки. Мы тогда будем вроде часовых. Они немного помусолили эту мысль, а потом стало приходить последнее сообщение с идущего на выручку корабля. Джефри прыгнул в амортизационную паутину возле дисплея. Тут всегда сидел папа, и места здесь хватало. Двое из Амди пристроились рядом. Еще один элемент вспрыгнул на подлокотник и обхватил лапами плечи Джефри. Его тонкая шея вытянулась поближе к экрану. Остальные завозились с ручками и бумагой. Очень легко было прокрутить сообщение обратно, но Амдиджефри слегка боялся смотреть, как оно становится "живым". Сначала пошел стандартный заголовок - на тысячный раз это уже совсем не интересно, - а потом настоящие слова Равны. Только теперь это были табличные данные, что-то, что нужно для создания радио. - Вот черт, опять цифры! - возмутился Джефри. - Цифры?! - встрепенулся Амди. Свободный элемент его забрался на колени мальчика, сунул нос в экран, перепроверяя то, что увидел другой элемент из-за плеча Джефри. Четверо на полу с увлечением царапали ручками по бумаге, переводя десятичные цифры с экрана в крестики, нолики, палочки и треугольники четверичной системы счисления Стальных Когтей. Джефри почти с самого начала знал, что Амди очень силен в математике. Но он не завидовал. Амди говорил, что мало кто из Стальных Когтей в ней понимает, а он, Амди, - особая стая. Джефри был горд таким другом. Маме и папе Амди бы понравился. И все-таки... Джефри вздохнул, устраиваясь в паутине поудобнее. Эти письма с цифрами шли все чаще и чаще. Однажды мама читала ему рассказ "Затерянные в Медленной Зоне" - как потерпевшие крушение исследователи космоса принесли цивилизацию в потерянную колонию. Там герои просто собрали нужные материалы и построили, что хотели. Там не было разговоров о точности, отношениях или проектах. Он отвернулся от экрана и погладил двух из Амди, сидящих рядом с ним. Один из них дернулся у него под рукой. Их тела загудели ему в ответ. Глаза их были закрыты. Если бы Джефри не знал, он мог бы подумать, что они спят. Это были те элементы Амди, которыми он говорил. - Что-нибудь интересное? - спросил Джефри после паузы. Тот, что был слева от него, открыл глаза. - Равна нам объясняет про полосу частот. Если мы не сделаем все правильно, будем слышать только длинный и короткий писк. - А, ладно. - Джефри знал, что вновь изобретенное радио сначала годится обычно только для кода Морзе. Кажется, Равна считает, что эту стадию можно миновать. - А как ты думаешь, как она выглядит. Равна? - Чего? - Скрип перьев на минут смолк - Джефри завладел всем вниманием Амди, хоть они уже и раньше об этом говорили. - Ну, вроде тебя... только побольше и постарше? - Ага, только... - Джефри знал, что Равна - с Сьянд-ры Кеи. Она взрослая, постарше Джоанны и помоложе мамы. Интересно, как же она выглядит? Понимаешь, она идет так издалека нам на выручку и чтобы закончить то, что хотели сделать мама с папой. Она наверняка замечательный человек. Скрип снова приостановился, и письмо на дисплее проехало вперед. Придется возвращаться. - Да, - сказал Амди, помолчав. - Она - она должна быть очень похожей на господина Булата. Хорошо будет встретиться с кем-то, с кем можно обняться, как ты с господином Булатом. Джефри даже слегка обиделся. - Но погоди, ты же можешь обнять меня! Элементы Амди рядом с ним замурлыкали. - Я знаю. Но я имею в виду кого-то взрослого... как родителя. - А!

Примерно через час они перевели и проверили все таблицы. Пора было передавать последние вопросы господина Булата. Это было примерно четыре страницы, аккуратно переведенные Амди на самнорский. Обычно он любил и сам набивать текст и толпился около клавиатуры и дисплея. Сегодня он не рвался к этой работе. Лежа на коленях Джефри, он не обращал особого внимания на вводимый текст. Часто Джефри слышал, как у него что-то гудит в груди или подставка экрана начинала издавать странное гудение в резонанс неслышимым звукам, которыми обменивались элементы Амди. Джефри узнал признаки глубокой задумчивости. Введя последнее сообщение, он добавил несколько вопросов от себя: "Сколько лет вам и Фаму? Вы женаты? На что похожи наездники?" День угасал в щелях стен. Скоро землекопные команды отложат кирки и пойдут в бараки на той стороне холма. На той стороне проливов башни Скрытого Острова закроет туман, как в волшебной сказке. С минуты на минуту белые куртки позовут Амди и Джефри ужинать. Двое из Амди спрыгнули с амортизационной паутины и стали гоняться друг за другом вокруг кресла. - Я придумал! Я придумал! Это радио - почему только для разговоров? Равна говорит, что звук - это просто разные частоты одного и того же. Но звук это же то же самое, что мысль! Если мы изменим некоторые таблицы и сделаем передатчик и приемник у меня на мембране, я же смогу думать по радио! - Ну, не знаю. - Полоса частот была привычным ограничением во многих обыденных работах, хотя Джефри имел о ней весьма неопределенное понятие. Он смотрел на последние таблицы, все еще оставшиеся на экране. Вдруг его осенила мысль, до которой не додумались бы многие взрослые с технической подготовкой. - Я пользуюсь этим каждый день, хотя не знаю в точности, как они работают. Мы можем выполнить, что тут сказано, но как мы узнаем, что менять? Амди уже весь завелся, как бывало всегда, когда он делал великое открытие. - Нет, нет! Мы не должны понимать все. - Еще трое из него спрыгнули на пол, он махнул пачкой листов в сторону Джефри. - Равна не знает точно, как мы производим звук. И в указаниях есть возможности для небольших изменений. Я думал. Я знаю, где сделать изменения. - Он остановился и издал высокий пискливый звук. - Проклятие! Я не могу этого точно объяснить. Но я думаю, что мы развернем таблицы и это изменит машину очевидным образом. А тогда... - Амди оказался весь рядом с Джефри и на миг замолчал. - Ой, Джефри, вот если бы ты тоже был стаей! Представь себе: по одному себя ставишь на вершины соседних гор и думаешь по радио. Мы могли бы быть такими большими, как мир! И тут за дверьми рубки раздалось бульканье межстайной речи, а потом самнорские слова: - Время обедать. Мы уходим, Амдиджефри. Понятно? Это был господин Теневик - он довольно прилично говорил по-самнорски, хотя и не так хорошо, как господин Булат. Амдиджефри собрал раскиданные листки бумаги и тщательно рассовал их по карманам курток Амди. Они выключили питание дисплея и выползли в главный трюм. - А ты думаешь, господин Булат позволит нам сделать изменения? - Может быть, нам следует отослать их Равне тоже. Элемент белых курток отошел от люка, и Амдиджефри слез по ступеням. Через минуту они уже стояли в косых лучах заходящего солнца. Но дети его почти не заметили - они были поглощены картиной, которую вообразил Амди.

24

Для Джоанны многое изменилось со смерти Описателя Джакерамафана. В основном к лучшему - то, что не случилось бы, не будь убийства... и это очень печалило Джоанну. Она разрешила Резчице жить у себя в доме, заменив стаю помощника. Очевидно, что Резчица хотела этого с самого начала, но боялась приступов гнева человека. Теперь и компьютер тоже держали в доме. Вокруг никогда не было меньше четырех охранников из службы Хранителя, и шли разговоры о строительстве казарм для них. С остальными Джоанна виделась на совещаниях или тогда, когда им был нужен компьютер. Тщательник, Хранитель, и Шрамозадый - "Странник" - все теперь бегло говорили по-самнорски настолько хорошо, что Джоанна теперь знала характеры этих нечеловеческих форм. Тщательник, суетливый и очень сообразительный. Хранитель, такой же надутый, каким казался Описатель, но без его живости и воображения. Странник Викрэкшрам. Каждый раз, когда она видела этого большого со шрамом, по спине пробегал холодок. Он всегда садился сзади, чтобы не выглядеть угрожающе. Странник, несомненно, знал, как действует на нее вид этого элемента, и старался ее не огорчать, но даже после смерти Описателя она могла эту стаю разве что терпеть... И в конце концов, в замке Резчицы могут быть предатели. Это всего лишь теория Хранителя, что убийство было совершенно налетчиками из-за стен. И Джоанна не сводила со Странника подозрительного взгляда. По вечерам Резчица прогоняла другие стаи прочь. Она располагалась вокруг огня и задавала компьютеру вопросы, не имеющие видимой связи с битвой против свежевателей. Джоанна сидела рядом и пыталась объяснять то, чего Резчица не понимала. Это было странно. Резчица была вроде как королева этого народа. Она владела этим огромным (примитивным, неуютным, уродливым - но все-таки огромным) замком. У нее были десятки слуг. И все-таки большую часть каждого вечера она проводила в бревенчатом доме Джоанны и возилась с Очагом и готовкой по крайней мере не меньше, чем та стая, которая была до нее. И так вышло, что Резчица стала вторым другом Джоанны среди Стальных Когтей. (Первым был Описатель, хотя Джоанна не знала об этом, пока он не погиб.) Резчица была очень умной и очень странной. В некоторых отношениях Резчица была умнее всех, кого знала Джоанна, хотя эта мысль пришла не сразу. Ее не удивило, что Стальные Когти так легко выучили самнорский, так всегда бывало в приключенческих книгах, а к тому же в компьютере была обучающая программа. Но вечер за вечером Джоанна смотрела, как Резчица играет с компьютером. Стая не проявляла интереса к военной тактике или химии, которая занимала их весь день. Вместо этого она читала о Медленной Зоне, и о Крае, и об истории царства Страум. Нелинейным чтением она овладела быстрее, чем все прочие. Иногда Джоанна просто сидела и смотрела поверх ее плеч. Экран делился на окна, и в главном из них информация менялась так быстро, что Джоанна не могла уследить. Раз десять в минуту Резчице могло попасться слово, которого она не знала. Чаще всего это бывало неизвестное самнорское слово - тогда она тыкала носом в непонятное слово, и его определение тут же возникало в окне словаря. Иногда это были новые понятия, и тогда другие окна уводили стаю в другие области - иногда всего на несколько секунд, иногда на долгие минуты, а иногда обходной путь становился новой главной дорогой. В каком-то смысле она была тем, кем Описатель только хотел быть. Много раз у нее возникали вопросы, на которые у компьютера не было настоящих ответов. И они с Джоанной долго разговаривали по вечерам. На что похожа человеческая семья? Что хотело царство Страума создать в Верхней Лаборатории? Джоанна больше не считала стаи бандой крыс со змеиными шеями. Далеко за полночь свет экрана компьютера становился ярче тусклых углей очага. Спины Резчицы окрашивались в радостные цвета. Стая собиралась вокруг Джоанны, глядя на нее вверх - почти как дети на учителя. Но Резчица не была ребенком. Она с самого начала казалась очень старой. И в этих долгих ночных разговорах Джоанна многое узнала о Стальных Когтях. Стая говорила ей то, чего никогда не говорила днем. В основном это были вещи, для других Стальных Когтей очевидные, но никогда не упоминаемые. И человеческая девочка задумывалась, есть ли у Королевы Резчицы с кем поговорить по душам. Физически стар был только один элемент Резчицы, два других были едва ли не щенята. Так выглядела стая, которой было уже полтысячи лет. И это проявлялось. Ценой бессмертия был инбридинг. Изначальные производители были здоровыми, но после шестисот лет... Один из младших элементов все время пускал слюни, у его пасти все время приходилось держать платок. У другого глаза были мелочно-белыми там, где должны были быть темно-карими. Резчица говорила, что он слеп, как стена, но зато здоров и ее лучший говоритель. Самый старый элемент был заметно дряхл, он все время тяжело дышал. К сожалению, говорила Резчица, он самый живо реагирующий и с наилучшим воображением. Когда он умрет... Один раз присмотревшись, Джоанна стала замечать слабости во всей Резчице. Даже два самых здоровых элемента, сильных и с плюшевым мехом, ходили несколько странно по сравнению с нормальными элементами стай. Деформация позвоночника? Эти двое также набирали лишний вес, что не улучшало походку. Все это Джоанна узнала не сразу. Резчица рассказывала ей о разных делах Стальных Когтей, и постепенно выплывала и ее собственная история. Казалось, она рада, что есть кому ее рассказать, но жалости к себе Джоанна в ней не заметила. Резчица выбрала этот путь - хоть некоторым он казался извращением - и продержалась против всех шансов дольше, чем любая стая в письменной истории. Если она о чем и жалела, то лишь о том, что везение кончилось.

* * *

Архитектура народа Стальных Когтей тяготела к крайностям - гротескно огромная или слишком тесная для человека. Зал совета Резчицы был среди верхних крайностей - уютным местечком его трудно было назвать. В этой чашеобразной полости можно было собрать человек триста, и тесно им бы не было. По верхнему краю стены шли отдельные балконы, на которых можно было бы разместить еще сотню. Джоанна достаточно часто бывала здесь раньше; в основном здесь и велась работа с компьютером. Обычно при этом была она сама. Резчица и кто-нибудь, кому нужна была информация. Сегодня все было по-другому - вообще без консультации с компьютером - Джоанна впервые встречалась с советом. В Высшем Совете было двенадцать стай, и все они присутствовали. На каждом балконе стояло по стае, и еще три на полу. Джоанна достаточно знала о Стальных Когтях, чтобы понимать, что это с виду пустое место забито до отказа. Стоял шум мысли пятнадцати стай. Даже при всей звукопоглощающей обивке у нее иногда гудело в голове или руки чувствовали дрожь перил. Она стояла на самом большом балконе вместе с Резчицей. Когда они прибыли. Хранитель уже раскладывал схемы на полу. Когда все стаи совета поднялись на ноги, он посмотрел на них и что-то сказал Резчице. Королева ответила по-самнорски: - Я знаю, что так будет медленнее, но, возможно, это лучше. И она издала звук человеческого смеха. На балконе сверху стоял Странник Викрэкшрам, как будто он был членом совета. Странно. Джоанна еще не поняла почему, но Шрамозадый казался одним из фаворитов Резчицы. - Странник, будешь переводить для Джоанны? Странник закивал несколькими головами. - Тебя это устроит, Джоанна? Девочка слегка замялась, но кивнула. Это имело смысл. После Резчицы лучше всех по-самнорски говорил Странник. Когда Резчица села, она взяла компьютер у Джоанны и открыла его. Джоанна взглянула на экран. Она сделала записи! Но не успела Джоанна удивиться, как королева заговорила вновь - на этот раз булькающей межстайной речью. Почти сразу же Странник начал переводить: - Прошу всех сесть. Сесть. Здесь и без того достаточно тесно. Джоанна чуть не улыбнулась. Странник Викрэкшрам отлично переводил. Он даже в совершенстве подражал человеческой речи Резчицы. Даже ироническую авторитетность ее речи он смог передать. После серии шаркающих звуков на каждом балконе остались видны одна-две головы. Теперь почти весь шум мысли будет глохнуть в обивке балконов или поглощаться занавесями, свисающими по стенам комнаты. - Хранитель, ты можешь продолжать. Хранитель стоял на полу и смотрел во все стороны. Он начал свою речь: - Благодарю вас, - звучал перевод, имитирующий теперь интонации начальника тайной стражи. - Резчица просила меня собрать этот совет в связи с развитием событий на севере. Наши источники сообщают, что Булат укрепляет район, где стоит корабль Джоанны. Кто-то перебил его бульканьем. Тщательник? - Это уже не новость. Мы же для этого и создаем пушку и порох. Хранитель ответил: - Да, эти планы нам уже некоторое время известны. Тем не менее дата завершения работ передвинута ближе, и стены будут сделаны намного толще, чем мы предполагали. Также есть основания предполагать, что одно здание уже закончено. Булат намеревается разобрать корабль и распределить его груз по лабораториям. Для Джоанны эти слова прозвучали как удар под дых. Раньше у них бьы шанс: в тяжелой битве отбить корабль. Она могла бы завершить миссию родителей, может быть, даже спастись самой. Странник что-то булькнул от себя и тут же перевел: - А когда новый срок? - Они уверены, что смогут закончить главные стены в течение десяти декад. Резчица склонила пару носов к клавиатуре и что-то записала. Одновременно с этим она выставила голову за ограждение и посмотрела на начальника службы безопасности. - Я и раньше замечала, что Булат склонен к излишнему оптимизму. Есть у вас объективные оценки? - Да. Стены будут возведены в срок от восьми до одиннадцати декад. - Мы рассчитывали минимум на пятнадцать. Это ответ на наш план? Внизу на полу Хранитель собрал себя плотнее. - Это было наше первое подозрение. Ваше Величество. Но... как вы знаете... у нас есть несколько очень специальных источников информации, которые мы не должны обсуждать даже здесь. - Ну и хвастун. Иногда мне кажется, что он вообще ни черта не знает. Ни разу не видел, чтобы он свои задницы вытащил в поле. Джоанна не сразу поняла, что это комментарий Странника. Она выглянула через перила. Были видны три головы Странника, и две из них смотрели в ее сторону. Выражение на них Джоанна распознала как глупую улыбку. Кажется, никто больше на этот комментарий не отреагировал - очевидно, Странник умел направлять перевод только на Джоанну. Она полыхнула на него взглядом, и он продолжал перевод по протоколу: - Булат знает, что мы планируем нападение, но о нашем оружии он не знает. Это изменение планов должно быть следствием чистой подозрительности. К сожалению, это худший для нас вариант. Трое советников заговорили одновременно. - Много громких жалоб, - подвел итог Странник. - Много "Я знал, что из этого плана ничего не выйдет" и "Зачем мы вообще решили нападать на свежевателей?". Сидящая рядом с Джоанной Резчица испустила пронзительный свист. Гвалт рассыпался и затих. - Кое-кто здесь потерял храбрость. Мы согласились напасть на Скрытый Остров, потому что он - смертельная угроза, которую, как мы считали, мы можем уничтожить пушками Джоанны и которая уничтожит нас, если Булат научится пользоваться звездолетом. Один из элементов Резчицы потерся носом о ногу Джоанны. Направленный голос Странника хмыкнул у нее в ухе. - И еще небольшое дельце насчет доставить тебя домой и установить контакт со звездами, но это она не может сказать вслух этим "практичным" типам. Если ты сама не догадалась, то одна из причин твоего присутствия здесь напомнить этим оболтусам, что на небе есть больше, чем им даже может присниться. И он дальше переводил слова Резчицы: - Ошибка будет не в том, чтобы предпринять эту кампанию: уклонение от нее столь же смертельно, сколь ее проигрыш. Итак... есть ли у нас шанс вовремя доставить на побережье эффективную армию? - Она ткнула носом в сторону балкона на противоположной стене. - Тщательник! Прошу быть кратким. - Это последнее, что он может... ой, прошу прощения. Тщательник выставил еще пару голов. - Я обсуждал это с Хранителем, Ваше Величество. Мобилизация армии, переход к побережью - все это можно сделать куда раньше, чем за десять декад. Проблема - это пушка и обучение стай работе с нею. Это мои особые обязанности. Резчица вставила короткую реплику. - Да, Ваше Величество. У нас есть порох. Он в точности настолько мощен, насколько обещал Компьютер. Гораздо больше трудностей со стволами пушек. До последнего времени металл казенника трескался при охлаждении. Теперь, мне кажется, это удалось исправить. По крайней мере два безупречных ствола у меня есть. Я рассчитывал на несколько декад на испытания... - ...но сейчас мы этого себе позволить не можем, - перебила Резчица. Она полностью была на ногах и глядела на всю комнату. - Я хочу немедленного проведения полных испытаний. Если они пройдут успешно, мы начнем делать стволы со всей возможной скоростью. А если нет...

* * *

Через два дня... Самое смешное - Тщательник ожидал, что Джоанна перед испытанием осмотрит ствол. Стая возбужденно разгуливала вокруг испытательного стенда, давая неуклюжие объяснения на самнорском. Джоанна ходила вслед за ним, серьезно хмурясь. В нескольких метрах от них, в основном скрытые уступом, за этим упражнением смотрели Резчица и ее Высший Совет. Да, эта штука выглядела как настоящая. Ее поставили на небольшую тележку, которая могла откатываться по куче грязи под действием отдачи. Сам ствол был цельнометаллической отливкой длины примерно метр и отверстием в десять сантиметров. Порох и ядро закладывали спереди. Поджигали порох через узкий канал в казенной части. Джоанна провела рукой по стволу. Свинцовая поверхность была неровной, и казалось, что в металл вплавлены зернышки грязи. Даже стенки канала не были полностью гладкими - а интересно, это важно? Тщательник рассказывал, как использовал при отливке солому, чтобы металл при охлаждении не растрескивался. Надоел. - Надо сначала испробовать ее с малым количеством пороха, - сказала Джоанна. Голос Тщательника стал заговорщицким и более направленным. - Строго между нами, я это сделал. Прошло отлично. Теперь - главное испытание. Хмм. Все-таки ты не совсем трепач. Джоанна улыбнулась ближайшему его элементу, у которого на голове совсем не было черной шерсти. Чем-то Тщательник был похож на ученых из Верхней Лаборатории. Тщательник отступил от пушки и громко спросил: - Можно продолжать? - Два его элемента нервно смотрели в сторону членов Высшего Совета. - Что ж, по-моему, все выглядит отлично. - Как и должно было быть: конструкция была скопирована с ньоранской модели в исторических файлах Джоанны. - Но будьте осторожны - если взорвется, могут погибнуть стоящие рядом. - Да-да. Получив ее официальное разрешение, Тщательник рассыпался вокруг изделия и прогнал Джоанну за черту. Пока она шла к Резчице, он продолжал говорить на языке стай, явно продолжая объяснения. - Как ты думаешь, получится? - тихо спросила Резчица. Она казалась еще дряхлее обычного. Ее элементы разлеглись на плетеном коврике за уступом, и почти все они спокойно лежали, положив голову между лапами. Слепой, казалось, спал. Молодой и слюнявый уткнулся ему в бок, нервно подергиваясь. Странник Викрэкшрам был, как всегда, рядом, но сейчас он не переводил. Все его внимание сосредоточилось на Тщательнике. Джоанна подумала о соломе, которую Тщательник использовал в отливках. Народ Резчицы очень старался, но... Джоанна тряхнула головой. - Я... кто знает? Она встала на колени и выглянула из-за уступа. Все это было как картинка циркового представления из файла по истории. Были дрессированные звери и пушка. Даже цирковая палатка была: Хранитель настаивал на максимальном скрытии операции от возможных шпионов с холмов. Что-то враг, быть может, и увидит, но чем меньше он будет знать подробностей, тем лучше. Стая Тщательника крутилась возле пушки, все время что-то говоря. Двое из него притащили кружку черного пороха и стали заталкивать его в ствол. За порохом последовал пыж из шелковой бумаги. Затолкав ее на место, Тщательник зарядил пушку ядром. Тем временем остальные его элементы разворачивали тележку, чтобы пушка смотрела из палатки. Они находились с лесной стороны замкового двора, между старыми и новыми стенами. Сквозь низко висящие облака и дымку дождя были видны зеленые пятна склона холма. А старая стена была метрах в ста. Это была та самая полоса камня, где убили Описателя. Даже если эта чертова пушка и не взорвется, никто понятия не имел, как далеко долетит ядро. Джоанна была готова поспорить, что оно даже до стены не достанет. Тщательник теперь собрался по эту сторону пушки, стараясь зажечь длинную лучину. Джоанна с сосущим чувством в животе вдруг поняла, что эта штука сработать не может. Они все дураки и любители, и она вместе с ними. И сейчас этот бедняга погибнет ни за что. Джоанна вскочила на ноги. Это надо остановить! Но что-то схватило ее за ногу и потянуло вниз. Это был один из элементов Резчицы, один из толстых, которые не умели толком говорить. - Мы должны попытаться, - мягко сказала стая. Тщательник уже зажег лучину. Вдруг он перестал разговаривать. Все его элементы, кроме белоголового, бросились под защиту укрытия. Сначала это казалось каким-то странным приступом трусости, но потом Джоанна поняла. Ведь человек, работающий со взрывчатым веществом, тоже старается защитить свое тело - кроме той руки, которая держит спичку. Тщательник рисковал увечьем, но не жизнью. Белоголовый оглянулся на остальные элементы Тщательника. Он был не столько взволнован, сколько внимательно слушал. На таком расстоянии он не мог быть частью разума Тщательника, но эта тварь была умнее любой собаки - и очевидно, получила какие-то указания от группы остальных. Белоголовый повернулся и подошел к пушке. Последние несколько метров он прополз на брюхе, укрываясь, как мог, за грязью позади тележки, на которой пушка стояла. Он поднес лучину к стволу и медленно наклонил ее в сторону запального канала. Джоанна нырнула за бруствер... Взрыв прозвучал резким хлопком. Резчица вздрогнула всеми телами и издала свист боли. Такой же свист послышался всюду вокруг навеса. Бедняга Тщательник! У Джоанны выступили слезы. Я должна посмотреть, я тоже за это отвечаю. Она медленно встала и заставила себя оглядеть поле, где минуту назад стояла пушка, - и она оказалась на месте! С обоих ее концов шел густой дым, но ствол остался цел. И более того: белоголовый тоже шатался, оглушенный, возле пушки, и его белая шерсть стала черной от сажи. К нему бежали остальные элементы Тщательника. Они все пятеро стали прыгать вокруг пушки, наскакивая в восторге друг другу на плечи. Долгую минуту все остальные только смотрели. Пушка не развалилась. Канонир остался цел. Ах да... Джоанна посмотрела поверх пушки на склон холма: на верхушке старой стены осталась метровой ширины зазубрина, которой раньше не было. Да, Хранителю придется потрудиться, скрывая от шпионов такое! Глухое молчание сменилось таким шумом, которого Джоанна в жизни не слышала. Было, кроме обычного бульканья, еще и шипение на самом пороге слышимости. На другой стороне навеса двое шипастых, которых она не знала, врезались друг в друга, и одно мгновение безумного восторга они были огромной стаей из девяти или десяти элементов. Но мы же еще не отбили корабль! Джоанна повернулась и обняла Резчицу. Но королева не ликовала вместе с остальными. Она сдвинула все головы вместе и дрожала. - Резчица? Джоанна погладила шею одного из больших, толстых. Он отдернулся, и тело его свело судорогой. Удар? Сердечный приступ? Почему-то всплыли эти названия убийственных болезней старых времен. А может ли такое случиться со стаей? Происходило что-то ужасное, и никто этого не замечал. Джоанна снова вскочила и заорала: - Странник!

Через пять минут Резчицу вытащили из-под навеса. Там по-прежнему творилась сумасшедшая суета, но для ушей Джоанны это была мертвая тишина. Она помогла положить королеву в ее экипаж, но после этого ее уже близко не подпускали. Даже Странник, вчера еще так охотно переводивший, только от нее отмахивался. - Все будет хорошо, - бросил он на ходу, забегая вперед повозки и хватая под уздцы этих, как они там называются. И карета поехала дальше в окружении нескольких стай-охранников. Как-то мгновенно Джоанна снова увидела странность мира стай. Явно происходило что-то срочное. Возможно, умирала личность. Народ суетился во все стороны. И все же... Стаи были сами по себе. Никто не подходил близко. Никто никого не мог коснуться. Но этот миг прошел, и Джоанна уже выбегала из-под навеса вслед за каретой. Она старалась не отстать на раскисшей тропе, и это ей почти удалось. Все вокруг было мокрым, холодным, серым, как ружейный металл. Все так настаивали на испытании - а что, если это был очередной коварный ход Свежевателя? Джоанна споткнулась и упала на колени в грязь. Карета свернула за угол, на мостовую и скрылась из глаз. Джоанна встала и пошла по мокрой тропе дальше, но теперь чуть медленнее. Она ничего, совсем ничего не могла сделать. Она подружилась с Описателем, и его убили. Она подружилась с Резчицей, и вот теперь... Джоанна шла по мощеной улице между кладовыми замка. Карета скрылась из виду, но слышен был стук ее колес по камням. По обеим сторонам от нее шли стаи-охранники из службы Хранителя, иногда прячась в ниши, чтобы пропустить встречных. На ее вопросы никто не отвечал - может быть, никто из них не говорил по-самнорски. Джоанна чуть не заблудилась. Карета была еще слышна, но она куда-то свернула. Теперь стук ее колес слышался позади. Они везли Резчицу домой к Джоанне! Она повернула обратно и пошла вверх по холму к двухэтажному дому, которые делила с Резчицей последние недели. Джоанна уже слишком выдохлась, чтобы бежать. Поэтому она медленно брела по склону, почти не замечая, как промокла и замерзла. Карета стояла метрах в пяти от двери. Стаи охранников растянулись по холму, но луки не натянули. Полуденное солнце нашло брешь в облаках и на миг озарило мокрый вереск и блеснувшие бревна, ярко засветившиеся на фоне темного неба над холмами. Такая игра света и темноты всегда казалась Джоанне особенно красивой, Только бы с ней ничего плохого не случилось. Охранники ее пропустили. Вокруг входа расположился Странник Викрэкшрам, три его элемента следили, как подходит Джоанна. Четвертый, Шрамозадый, просунул длинную шею в дверь, глядя, что творится внутри. - Она хотела быть здесь, когда это случится, - пояснил он. - Ч-что случится? - спросила Джоанна со страхом. Странник сделал жест, эквивалентный пожатию плечами. - Это был шок от выстрела пушки. Но это могло случиться от чего угодно. Как-то странно мотались в воздухе его головы. Джоанна вдруг поняла - и ее это потрясло, - что стая улыбается, не в силах сдержать радости. - Я хочу ее видеть! - Джоанна бросилась вперед. Шрамозадый поспешно освободил ей дорогу. Внутренность дома была освещена только открытой дверью и щелями окон под потолком, и Джоанне пришлось подождать, пока глаза привыкнут. Пахло чем-то... влажным. Резчица лежала кольцом на матрасах, на которых всегда лежала по вечерам. Джоанна подошла к стае и встала на колени. От ее прикосновения стая нервно вздрогнула и отодвинулась. В середине кольца матрасов была кровь и что-то, похожее на клубок внутренностей. Джоанна почувствовала, что ее может стошнить. - Резчица? - тихо позвала она. Один из элементов Резчицы пододвинулся к девочке и ткнулся мордой ей в ладонь. - Здравствуй, Джоанна. Как это странно... когда кто-то с тобой... в такую минуту. - У тебя кровь. Что случилось? Тихий человеческий смех. - Мне больно, но это хорошо... вот, смотри. Слепой держал в челюстях что-то маленькое и мокрое. Один из остальных это вылизывал. Что бы это ни было, но оно шевелилось, оно было живым. И Джоанна вспомнила, какими неуклюжими были последнее время части Резчицы. - Ребенок?! - Да. И через день-другой будет еще один. Джоанна плюхнулась на доски пола, закрыв руками лицо. Она готова была снова заплакать. - Почему же ты мне не сказала? Резчица ответила не сразу. Она облизала малыша с головы до ног и положила под живот элемента, который, наверное, был его матерью. Новорожденный прижался потеснее, тыкаясь носом в густой мех. Если он и издавал какие-то звуки, Джоанна их не слышала. Наконец королева сказала: - Я не знала, смогу ли тебе объяснить. Мне... мне это было трудно. - Трудно иметь детей? Руки Джоанны были липкими от залившей подстилку крови. Конечно, это должно быть трудно, но ведь только так и может начинаться жизнь в мире, подобном этому. Это была боль, которая требовала поддержки друзей, боль, которая вела к радости. - Нет, иметь детей нетрудно. Я на своей памяти родила больше сотни... Но эти два... это мой конец. Как я могу дать тебе понять? У вас, людей, нет выбора - продолжать жизнь или нет; ваши отпрыски никогда не будут вами. Но для меня это конец жизни длиной в шестьсот лет. Понимаешь, я собираюсь сохранить этих двоих как часть меня самой... и впервые за столетия я не буду им одновременно матерью и отцом. Я стану новой. Джоанна поглядела на слепого и на слюнявого. Шестьсот лет инцеста. Сколько еще могла бы протянуть Резчица, пока не начал бы угасать сам ее ум? "Не буду одновременно матерью и отцом". - А кто же тогда отец? - вырвалось у нее. - Как ты думаешь? - Этот голос донесся из-за двери. Одна из голов Странника Викрэкшрама просунулась в дверь так, что был виден ее глаз. Когда Резчица принимает решение, она не останавливается на полпути. Она была самой строго сберегаемой душой всю свою жизнь. Но теперь в ней есть кровь - Компьютер сказал бы "гены" - от стай со всего мира, от одного из самых чокнутых странников, кто когда-либо бросал душу на ветер. - И от одного из самых умных, - добавила Резчица голосом одновременно насмешливым и присвистывающим от боли. - Новая душа будет уж точно не глупее предыдущей и куда более гибкая. - А я сам тоже немножко беременный, - добавил Странник. - Но мне это ну ни капельки не грустно. Слишком долго я был четверным. И к тому же вообрази: иметь щенков от самой Резчицы! Может быть, я стану солидным и где-нибудь осяду. - Ха! Даже двоих от меня не хватит усмирить твою бродяжью душу. Джоанна слушала. Сами идеи были такими чуждыми, но интонации и юмор были очень знакомы. Откуда-то... и вдруг она вспомнила. Когда ей бьыо пять лет, мама с папой принесли домой маленького Джефри. Слов их Джоанна не помнила, даже смысла их не помнила, но тон - тон был тот же, что сейчас у Резчицы и Странника. Джоанна снова села, и напряжение этого длинного дня отпустило ее. Артиллерия Тщательника действовала, был шанс отбить звездолет. И даже если нет... у нее появилось чувство, что она немножко дома. - А м-можно погладить твоего щенка?

25

Путешествие "Внеполосного" началось с катастрофы, где разницу между жизнью и смертью решали часы и минуты. В первые недели полета был ужас и одиночество и попытки воскресить Фама. "Внеполосный" быстро падал к плоскости Галактики, уходя от Ретрансляторов. День за днем звездный завиток выпрямлялся им навстречу, пока не стал сплошной полосой света. Млечным Путем, каким он виден с Ньоры и Старой Земли - и с большинства обитаемых планет Галактики. Двадцать тысяч световых лет за три недели. Но это был путь через Средний Край. Теперь, в галактической плоскости, они все еще были в нескольких тысячах световых лет от Дна Края. Границы Зон проходили примерно по уровню поверхностей, отвечающих одинаковой плотности материи. В галактических масштабах Дно было расплывчатой поверхностью, имеющей форму линзы, окружающей большую часть галактического диска. "Внеполосный" двигался теперь в плоскости этого диска, более или менее в сторону центра Галактики. Каждую неделю они подходили все ближе к Медленной Зоне. Хуже того, их путь, со всеми разумными вариантами проходил точно через регион, где наблюдался массивный сдвиг Зон. В сетевых группах новостей это называлось "Великая Зонная Буря", хотя никаких, разумеется, физических возмущений в этом регионе не было. Но иногда им за день не удавалось пройти и восьмидесяти процентов намеченного. Они довольно рано узнали, что их продвижение тормозит не только буря. Синяя Раковина выходил наружу и осматривал повреждения, полученные во время бегства. - Значит, дело в самом корабле? - спросила Равна, глядя на ставшее неуловимым движение ближайших звезд по небу. Подтверждение не было откровением. Но что же делать. Синяя Раковина ездил взад-вперед по потолку. Каждый раз, доезжая до дальней стены, он запрашивал программу управления кораблем о состоянии герметизации носового люка. Равна метнула на него рассерженный взгляд: - Слушай, ты уже проверяешь это энный раз за последние три минуты. Если ты думаешь, что там неполадка, так устрани ее! Тележка наездника резко остановилась. Ветви неуверенно зашевелились. - Но я же выходил. Я хочу быть уверен, что закрыл люк как следует... А, ты хочешь сказать, что я это уже проверял? Равна посмотрела на него и постаралась убрать язвительность из своего голоса. Недовольство не следовало срывать на Синей Раковине. - Ага. Раз пять, не меньше. - Извини. - Он остановился, уходя в спокойствие полной сосредоточенности. - Я не включил память. Иногда эта привычка умиляла, а иногда раздражала. Когда наездник пытался думать о двух разных вещах одновременно, его тележка иногда сбоила в кратковременной памяти. Синяя Раковина, в частности, иногда зацикливался, повторяя одни и те же действия и тут же о них забывая. Фам усмехнулся - он держался гораздо хладнокровнее Равны. - Чего я не понимаю, так это почему вы, наездники, со всем этим мучаетесь. - Как это? - Ну, согласно сведениям из библиотеки корабля, у вас эти тележки были еще до того, как возникла Сеть. Так почему же вы не усовершенствовали конструкцию, не избавились от этих дурацких колес, не улучшили отслеживание памяти? Спорю на что хотите, что даже боевой программист Медленной Зоны вроде меня придумал бы конструкцию получше той, на которой вы ездите. - Это действительно вопрос традиций, - сухо ответил Синяя Раковина. - Мы прежде всего благодарны Тому, кто дал нам колеса и память. - Хм. Равна чуть не улыбнулась. Сейчас она достаточно хорошо знала Фама, чтобы догадаться, о чем он думает - а именно, что довольно много наездников могли перейти на гораздо лучшие приборы в Переходе. Тем, кто остались, явно нравились наложенные на самих себя ограничения. - Да, традиций. Многие из тех, кто были наездниками, изменились - даже Перешли. Но мы остались. - Зеленый Стебель замолчала, а когда заговорила вновь, ее голос был еще застенчивей обычного. - Вы слыхали Легенду наездников? - Нет, - ответила Равна, заинтересованная помимо своего желания. Может быть, когда-нибудь она узнает об этих наездниках не меньше, чем о своих друзьях-людях, но пока что они были полны сюрпризов. - Мало кто слыхал. Не то чтобы это была тайна, просто мы редко ее вспоминаем. Это близко к религии, но мы никого не стремимся обратить. Четыре или пять миллиардов лет назад Некто построил первые тележки и дал разум первым наездникам. Это проверенный факт. Легенда состоит в том, что нечто погубило Создателя и все его работы. Катастрофа столь великая, что с расстояния стольких лет она даже не может быть понята, как действие Разума. Много было теорий о том, какой была Галактика в далеком прошлом, во время Разделения. Но ведь Сеть не могла существовать извечно, она должна была иметь начало. Равна никогда особо не верила в Древние Войны и в Катастрофы. - Так что в определенном смысле, - говорила Зеленый Стебель, - мы, наездники, - это те, кто остались верны, те, кто ждет возвращения Создавшего нас. Традиционная тележка и традиционный интерфейс с ней - это стандарт. Верность ему питает наше терпение. - Именно так, - добавил Синяя Раковина. - И сама конструкция очень изощренная, миледи, хотя функции ее просты. - Он откатился в центр потолка. - Традиционная тележка требует хорошей дисциплины сосредоточенности на том, что действительно важно. А сейчас я пытался беспокоиться сразу о многом... - Он резко вернулся к теме: - Два наших шипа гипердвигателя не восстановились после катастрофы на Ретрансляторах. Еще три, по всей видимости, выходят из строя. Мы думали, что медленность нашего продвижения связана с бурей, но сейчас я осмотрел шипы с близкого расстояния. Диагностические предупреждения не были ложной тревогой. - И дело становится все хуже? - К несчастью, да. - И насколько плохо оно станет? Синяя Раковина сложил свои щупальца. - Миледи Равна, мы не можем быть уверены в наших экстраполяциях. Может стать ненамного хуже, чем сейчас, или... Вы же знаете, что "Внеполосный" не был окончательно готов к отлету. Еще оставалось провести окончательные испытания. В некотором смысле это волнует меня больше всего остального. Мы не знаем, какие могли затаиться ошибки в программах, особенно когда мы достигнем Дна и отключится нормальная автоматика. Нам остается тщательно следить за гипердвигателями... и надеяться. Это был кошмар всех путешественников, особенно возле Дна Края: отказывают гипердвигатели - и световой год становится делом не минут, а лет. Даже если они запустят субсветовой двигатель и лягут в гибернацию, то в момент их прибытия Джефри Олсндот будет много тысяч лет как мертв, а тайна корабля его родителей похоронена в какой-нибудь средневековой помойке. Фам Нювен махнул рукой в сторону ползущих звездных полей. - И все же это Край. С каждым часом мы пролетаем больше, чем флот Кенг Хо мог пройти за десятилетия. - Он пожал плечами. - Ведь здесь наверняка есть места, где мы можем сделать ремонт? - Несколько таких. Ничего себе "Быстрый полет, никем не замеченный". Равна вздохнула. Окончательная подготовка корабля на Ретрансляторах должна была включать установку дублирующего оборудования и оттестированных программ, способных работать возле Дна. Все это теперь далекие "могло быть". Она посмотрела на наездницу. - А какие есть мысли? - На какую тему? - спросила Зеленый Стебель. Равна прикусила губу. Кто-то говорил, что наездники - раса комиков. Это, конечно, так, но, как правило, они не нарочно. Синяя Раковина что-то протрещал подруге. - А! О том, где можно получить помощь. Да, есть несколько возможностей. Сьяндра Кеи отсюда в трех тысячах девятистах световых лет, но по ту сторону бури. Мы... - Слишком далеко, - сказали Равна и Синяя Раковина почти в один голос. - Да-да, но вспомните: миры Сьяндры Кеи почти все людские, ваш дом, миледи Равна. И мы с Синей Раковиной их очень хорошо знаем; в конце концов, там мы брали груз шифровального оборудования, которое везли на Ретрансляторы. У нас там друзья, а у вас - семья. Даже Синяя Раковина согласен, что там мы можем сделать эту работу, не привлекая внимания. - Да, если мы туда попадем, - ворчливо заявил Синяя Раковина. - Ладно, а каковы другие варианты? - Они не так хорошо известны. Я составлю список. - Щупальца Зеленого Стебля задвигались над консолью. - Наш последний шанс на выбор довольно близко от выбранного нами курса. Цивилизация в отдельной системе. Называется... название переводится как "Гармоничный Покой". - Вечный покой? - пошутил Фам. Пока что они решили спокойно продвигаться вперед, наблюдая за шипами и отложив решение об остановке на ремонт. Дни складывались в недели, недели - в месяцы. Четверо путешественников в опасном рейсе ко Дну ради благородной цели. Показатели гипердвигателей ухудшались, но медленно, в точном соответствии с предсказаниями корабельного диагноста. Погибель расходилась по Вершине Края, и ее атаки на архивы Сети растянулись куда дальше, чем она могла достать непосредственно. Связь с Джефри стала лучше. Сообщения стали поступать по одному-два в день. Иногда, когда антенный рой "Внеполосного" оказывался правильно настроен, они с Равной могли говорить почти в реальном времени. Развитие мира Стальных Когтей шло быстрее, чем ожидалось, - возможно, достаточно быстро, чтобы мальчик смог спасти себя сам. Тяжело было время - вчетвером взаперти в одиноком корабле, с единственной нитью во внешний мир, и та вела к потерявшемуся ребенку. Как бы там ни было, а это было по-настоящему скучно. Хотя. у каждого было достаточно работы. Равне досталось управление библиотекой корабля и извлечение из нее планов для помощи господину Булату и Джефри. Библиотека "Внеполосного" была нулем по сравнению с Архивом Ретрансляторов или даже с университетской библиотекой на Сьяндре Кеи, но без соответствующей поисковой автоматики она была столь же непознаваемой. А по мере их продвижения с автоматикой приходилось возиться все больше и больше. И все-таки... в присутствии Фама скучно быть не могло. У него были десятки проектов, и он интересовался всем. - Путешествие может быть подарком, - любил говаривать он. - Сейчас у нас есть время собраться, время подготовиться ко всему, что может ждать впереди. Он стал учить самнорский. Это шло медленнее, чем имитация обучения на Ретрансляторах, но у этого парня была настоящая склонность к языкам, а Равна давала ему достаточно практики. Каждый день он проводил несколько часов в мастерских "Внеполосного", часто на пару с Синей Раковиной. Реализуемая графика была для него новым понятием, но уже через пару недель он мог делать не только игрушечные прототипы. Построенные им скафандры имели двигатели и карманы для оружия. - Мы не знаем, как там будет, когда мы прилетим, и силовая броня может очень и очень пригодиться. В конце каждого рабочего дня они сходились на мостике сличить свои записи, рассмотреть последние сведения от Джефри и господина Булата, проверить состояние гипердвигателей. Для Равны это бывало самое счастливое время дня... и самое тяжелое - тоже. Фам настроил автоматику дисплея на показ кругового обзора стен замка. Огромный очаг заменял окно, где обычно выводилось состояние связи. Звук был почти натуральный, даже часть жара от "огня" шла от этой стены. Это был зал замка из памяти Фама, с той Канберры, о которой он говорил. Но это не сильно отличалось от Века Принцесс на Ньоре (хотя те замки стояли в основном на тропических болотах, где редко использовались большие очаги). По какой-то непонятной причине он нравился даже наездникам; Зеленый Стебель говорила, что он напоминает ей торговую стоянку времен первых лет с Синей Раковиной. Как путешественники после долгого ходового дня, они отдыхали в уюте фантомного зала. А когда все деловые вопросы бывали решены, Фам с наездниками обменивались рассказами, и это затягивалось иногда до глубокой "ночи". Равна сидела рядом с ним, самая молчаливая из всех четырех. Она смеялась вместе со всеми, иногда принимала участие в дискуссиях: у Синей Раковины бывали припадки юмора по поводу веры Фама в шифрование открытым ключом, и Равна рассказывала истории, подтверждающие мнение наездника. Но это было и самым тяжелым для нее временем. Да, рассказы были удивительны. Синяя Раковина и Зеленый Стебель побывали во многих местах, и в душе они были бродячими торговцами. Надувательство, яростный спор о цене, товары - это было частью самой их жизни. Фам самозабвенно слушал рассказы своих друзей, а потом рассказывал свои - как он был принцем на Канберре и что значит быть торговцем и исследователем в Медленной Зоне. И при всех ограничениях Медленности его рассказы перешибали истории наездников. Равна улыбалась и старалась изобразить энтузиазм. Потому что истории Фама - это была натяжка. Он честно верил в них, но она не могла вообразить, как один человек мог столько видеть, столько совершить. Там, на Ретрансляторах, она говорила, что его память - это синтетика, шуточка Старика. Она сказала это в приступе необоримой злости, и больше всего на свете ей бы хотелось, чтобы этого никогда не было... потому что так ясно, что это правда. Зеленый Стебель и Синяя Раковина никогда этого не замечали, но бывало, что Фам в середине рассказа запинался, и в глазах его проглядывал едва прикрытый страх. Где-то в душе он тоже знал правду, и ей вдруг хотелось его обнять, утешить. Как если бы у тебя был страшно израненный друг, и ты можешь с ним говорить, но никогда не упоминать, насколько он искалечен. Но вместо этого она притворялась, что этих провалов просто нет, улыбалась и смеялась над его дальнейшим рассказом. И вся эта злая шутка Старика была без надобности. Фаму не надо было быть героем. Он был достойным человеком, хотя слегка эгоистичным и не слишком уважающим правила. У него было упорства не меньше, чем у Равны, а храбрости даже больше. Каким искусством должен был обладать Старик, чтобы создать такого человека! Какой... Силой! И как же она ненавидела Его за злую шутку над таким человеком!

Богошок Фама почти совсем прошел. За это Равна была очень благодарна. Раз или два в месяц у него бывали приступы снов наяву. После этого он день-другой с сумасшедшим энтуэиаз1йом предлагал какой-нибудь новый проект, который часто и сам не мог толком объяснить. Но эти явления не усиливались, и он от нее не отдалялся. - Может быть, этот богошок и спасет нас в конце концов, - говорил Фам, когда Равна решалась об этом заговорить. - Нет, не знаю я, как это будет. - Он похлопывал себя по голове. - Здесь до сих пор есть личный чердак бога. И это более чем просто память. Иногда этому богошоку нужен весь мой мозг, чтобы думать, и для моего самосознания не остается места, и потом я не могу объяснить, но иногда что-то все-таки брезжит. Что бы ни принесли родители Джефри в мир Стальных Когтей, ясно одно: это может повредить Погибели. Можешь называть это противоядием или - лучше - контрмерой. Что-то, что было взято у Отклонения, когда оно зарождалось в лаборатории Страума. Что-то, о чем Отклонение заподозрило лишь много позже. Равна только вздыхала. Трудно было представить себе добрую весть, которая в то же время так бы страшила. - И страумеры смогли что-то вроде этого увести прямо из сердца Отклонения? - Может быть. А может быть, Контрмера смогла использовать Страумеров, чтобы ускользнуть от Отклонения. Спрятаться на недоступной глубине и ждать момента для удара. И я думаю, это может сработать, если я-то есть если богошок от Старика - доберется туда вниз и поможет ей. Посмотри, что творится в группах новостей. Погибель переворачивает весь Верхний Край вверх дном - что-то ищет. Удар по Ретрансляторам - это был малый побочный эффект операции по убийству Старика. Но пока что она ищет не там. У нас будет шанс запустить Контрмеру. Равна вспомнила письма Джефри. - Гниль на стенах корабля. Ты думаешь, это она и есть? Взгляд Фама стал задумчивым. - Может быть. Она кажется вполне пассивной, но он говорит, что она была с самого начала и что его родители не разрешали ему к ней подходить. Кажется, она ему слегка противна... И это хорошо, потому что его шипастые друзья тоже не будут ее трогать. У Равны мелькали тысячи вопросов. Очевидно, что у Фама - тоже. И сейчас ни на один из них не было ответа. Но когда-нибудь они предстанут перед неизвестным, и мертвая рука Старика сделает свой ход... посредством Фама. Равна вздрогнула, и они долго молчали оба.

Месяц за месяцем изобретение пороха шло точно по графику библиотечной программы. Стальные Когти научились легко его производить; очень мало им приходилось возвращаться назад по дереву разработки к пройденным этапам. Критическим пунктом, который замедлял ход работ, было испытание сплавов, но здесь уже тоже было пройдено самое трудное. Стаи "Скрытого Острова" уже построили первые три прототипа: заряжающиеся с казенной части орудия, которые могла нести одна стая. Джефри считал, что через десять дней можно будет начать серийное производство. С радио дело обстояло сложнее. В одном смысле проект отставал от графика, в другом же он стал куда более грандиозным, чем Равна могла себе вообразить. После долгого периода нормального развития Джефри предложил контрплан. Он состоял в полной переработке таблиц для акустического интерфейса. - Я-то думал, что эти ребята только-только в раннем средневековье, заметил Фам Нювен, прочитав письмо Джефри. - Так и есть. Очевидно, они всего лишь продумали следствие из того, что мы им послали. Они хотят организовать передачу стайной мысли по радио. - Ха. Смотри, мы описали, как таблицы задают сетку передатчика - и все это на нетехническом самнорском. И при этом показали, как малые изменения таблиц дают совсем другую сетку. Но видишь ли, наша конструкция дает им полосу три килогерца - вполне нормально для голосовой связи. А ты мне говоришь, что реализация этой новой таблицы даст им полосу двести килогерц. - Да. Так говорит мой компьютер. Он улыбнулся своей хитрой улыбкой. - Во! О чем я и говорю. Конечно, в принципе мы дали им достаточно информации, чтобы придумать эту модификацию. Как по-моему, так построение этой расширенной таблицы спецификаций эквивалентно численному решению... Он посчитал число строк и столбцов - системы примерно пятисот уравнений в частных производных. А малыш Джефри утверждает, что все переносные компьютеры сломаны, а бортовой тоже не работает. Равна откинулась от дисплея. - А! Теперь я поняла. - Когда привыкаешь к инструментам, иногда забываешь, как жить без них. - Ты... ты думаешь, это работа Контрмеры? Фам Нювен удивился, будто никогда и не предполагал .щ такую возможность. И ответил: - Нет... нет, не это. Я думаю, что "господин Булат" слегка морочит нам головы. Все, что мы имеем, - это поток байтов от "Джефри". Что мы действительно знаем о том, что там творится? - Ладно, я тебе скажу, что знаю я. Мы говорим с маленьким человеческим детенышем, который вырос в царстве Страума. Ты большую часть сообщений видел в трисквелинском переводе. При этом теряется множество детских оборотов и ошибок ребенка, чей родной язык - самнорский. Единственный, кто мог бы такое подделать, - взрослый человек. И после двадцати недель общения с Джефри я тебе точно скажу, что это маловероятно. - Отлично. Тогда положим, что Джефри есть на самом деле. Значит, мы имеем восьмилетнего ребенка, попавшего в мир Стальных Когтей. Он говорит нам то, что считает правдой. Что я говорю - это то, что похоже, будто кто-то врет ему. Может быть, тогда можно верить тому, что он видит своими глазами. Он говорит, что эти создания не разумны иначе как в группах примерно по пять. Ладно, поверим. - Фам закатил глаза. Его вид явно показывал, насколько редко встречается групповой разум по эту сторону Перехода. - Мальчик говорит, что с воздуха они видели только маленькие города и что все там имеет очень средневековый вид. Тоже поверим. Тоже поверим. Но! Каковы тогда шансы, что у этой расы хватает ума решать в уме уравнения в частных производных и вывести эти уравнения как следствия из твоего письма? - Ладно, среди людей тоже бывали гениальные. - Равна могла бы вспомнить случай из ньоранской истории и еще пару примеров со Старой Земли. Но если среди стай такие способности были обычными, они умнее любой природной расы, о которой ей доводилось слышать. - Значит, это не похоже на первичное средневековье? - Вот именно. Я спорить могу, что это колония, впавшая в упадок в тяжелые времена - как твоя Ньора или моя Канберра, только им повезло, что они оказались в Крае. У этих собачьих стай где-то есть работающий компьютер. Может быть, он под контролем касты жрецов, может быть, у них мало что есть, кроме этого. Но что-то они от нас прячут. - Но зачем? Мы же в любом случае им помогли бы. И Джефри сообщил, что эта группа его спасла. Фам снова улыбнулся - прежней улыбкой высокомерия. И тут же опомнился. Он действительно хотел избавиться от этой привычки. - Равна, ты бывала на десятке разных планет. И еще о тысяче читала, по крайней мере обзоры. Ты столько знаешь вариантов средневековья, что мне даже и не догадаться. Но понимаешь, я там был... по-моему. Последнее слово он нервно буркнул себе под нос. - Я читала о Веке Принцесс, - мягко заметила Равна. - Да... и прости меня, что об этом забыл. В любой средневековой политике мысль и клинок неразделимы. И это куда больше значит для того, кто это пережил. Послушай, пусть мы и поверим, что Джефри сообщает то, что видел, все равно королевство Скрытого Острова - штука очень странная. - Ты насчет имен? - Вроде Свежевателя, Булата и Стальных Когтей? Суровые имена не обязательно понимать буквально. - Фам рассмеялся. - Когда я был восьмилетним принцем, одним из моих титулов был такой: "Властелин и Потрошитель". - Увидев выражение лица Равны, он быстро добавил: - Я в том возрасте вряд ли даже видел больше двух казней! Нет, имена - это лишь мелкая деталь. Я вспоминаю, как малыш описывает замок - который явно рядом с кораблем - и нападение из засады, от которого, как он думает, его спасли. Это не сходится. Ты спрашивала: что они могут выиграть, предав нас? Я могу посмотреть на этот вопрос с их точки зрения. Если это пришедшая в упадок колония, то они точно знают, чего лишились. У них могли сохраниться остатки технологии, и они чертовски параноидальны. Я бы на их месте рассмотрел возможность внезапного нападения на спасателей, если таковые проявят слабость или неосторожность. И даже если мы явимся сильными... посмотри на вопросы, которые задает Джефри от имени Булата. Этот тип хитрит, стараясь выяснить, что именно нам дорого: корабль-беглец, Джефри и дети в гибернаторах или что-то еще на корабле. Когда мы прилетим, Бунат уже наверняка сотрет в порошок местную оппозицию - с нашей помощью. Мое предположение - что на планете Стальных Когтей наш ждет тяжелый случай вымогательства. Я-то думала, мы обсуждаем хорошие вести. Равна стала листать последние сообщения. Фам был прав. Мальчик рассказывал ту правду, которую знал, но... - Я не знаю, как нам играть по-другому. Если мы не будем помогать Булату против резчиков... - Ага. Мы слишком мало знаем, чтобы делать что-нибудь другое. Что бы там ни было еще, а резчики кажутся реальной угрозой Джефри и кораблю. Я только говорю, что мы должны рассматривать все возможности. И в одном я абсолютно уверен - мы никак не должны проявлять заинтересованность в Контрмере. Если местный народ узнает, как отчаянно она нам нужна, у нас не будет ни одного шанса. И нам надо начать немного врать самим. Булат говорит о строительстве для нас посадочной площадки - внутри замка. "Внеполосный" никак туда не влезет, но давай подыграем. Скажи Джефри, что мы отделимся от гипердвигателя, как его контейнеровоз. Пусть Булат ставит безвредные капканы... - Он замычал один из своих странных "маршевых" мотивов. - А насчет радио: давай так между прочим поблагодарим за улучшение нашего проекта. Интересно, что они скажут? Ответ на свой вопрос Фам Нювен получил через три дня. Джефри Олсндот утверждал, что оптимизацию выполнил он. Если верить ребенку, то доказательств существования спрятанного компьютера не было. Но Фам не был убежден. - Значит, по простому совпадению у нас на том конце связи оказался Ньютон? Равна с этим не спорила. Это было невероятное везение, но... Она пересмотрела предыдущие письма. В области языка и общего образования мальчик был для своего возраста вполне обыкновенный. Но иногда, когда ситуация требовала математического озарения - не формальной, выученной математики, - Джефри говорил потрясающие вещи. Некоторые из этих разговоров шли в хороших условиях, когда между вопросом и ответом проходило не больше минуты. Все это выглядело слишком естественно, чтобы быть ложью, которую подозревал Фам Нювен. Джефри Олсндот, мне очень хочется с тобой познакомиться. Всегда что-то было. Проблемы с разработками для Стальных Когтей, опасения, что злодеи резчики сокрушат господина Булата, беспокойство за неуклонно ухудшающиеся показатели гипердвигателей и шевеление Зон, которые замедляли продвижение корабля. Жизнь попеременно, а то и одновременно, вызывала неверие, страх и тоску. И все же... Однажды ночью примерно в конце четвертого месяца полета Равна проснулась в каюте, которую теперь делила с Фамом. Может быть, ей что-то снилось, но она не помнила. Только помнила, что не кошмар. В комнате ничего не шумело - ничего, от чего бы она могла проснуться. Рядом с ней в сетке гамака крепко спал Фам. Она подсунула руку ему под спину и нежно притянула к себе. Его дыхание изменилось, он что-то мирно и неразборчиво пробормотал. По мнению Равны, секс в невесомости - совсем не то, что об этом рассказывают, но просто спать рядом с кем-то... это в невесомости получается гораздо лучше. Объятия легкие, нежные, без усилий. Равна оглядела тускло освещенную каюту, пытаясь понять, что могло ее разбудить. Может быть, отголосок дневных забот - видят Силы, их было достаточно. Равна устроила свою щеку на плече Фама. Да, все время заботы, но-в чем-то она была более довольна, чем за последние годы. Да, проблем хватало. Положение бедного Джефри. Все люди, погибшие на Страуме и на Ретрансляторах. Зато у нее есть три друга и есть любовь. Запертая в крохотном кораблике, идущем ко Дну, она была меньше одинока, чем за все время после отлета с Сьяндры Кеи. Более чем за всю свою жизнь она могла помочь решать проблемы. И ей пришло в голову, немного с грустью, что через много лет она будет оглядываться на эти месяцы как на золотое счастливое время.

26

Наконец почти через пять месяцев выяснилось, что дойти без ремонта шипов надежды нет. Вдруг скорость "Внеполосного" упала до четверти светового года в час там, где вполне можно было бы делать два. И положение ухудшалось. До Гармоничного Покоя они могли добраться без проблем, но дальше... Мерзкое название, подумала Равна. "Легкомысленный" перевод Фама был и того хуже: "Вечный Покой". В Крае использовались почти все объекты, подходящие для обитания. Цивилизации Переходили, и исчезали расы... но всегда кто-то поднимался Снизу. В результате чаще всего получались лоскутные многовидовые системы. Молодые расы только что из Медленности плохо уживались с остатками более старших народов. Согласно сведениям библиотеки корабля, этот самый "Покой" находился в Крае долго. Он был обитаем уже более двух миллионов лет, и за это время его называли домом более десяти тысяч видов. Последние записи гласили, что там создался конгломерат более сотни рас. Даже самые молодые были остатками дюжины эмиграций. Да, это место должно быть мирным, как палата умирающих. Что ж, значит, туда. Они перебросили "Внеполосной" на три световых года в сторону вращения Галактики и теперь летели вдоль магистрали Сети к "Вечному Покою". Сейчас можно было слушать новости всю дорогу. С Гармоничного Покоя шли объявления. По крайней мере один вид ценил внешние товары и специализировался по оснащению и ремонту кораблей. Объявления рекламировали "предприимчивую, твердоногую (?) расу". Потом появилась и видеоинформация: создания, передвигающиеся на слоновых бивнях и имеющие пучки коротких рук, растущих сразу под шеей. В объявлениях приводились и сетевые адреса довольных клиентов. "Жаль, что мы не можем это проверить". Вместо этого Равна послала короткое письмо на трисквелине с запросом о возможности общей замены гипердвигателя и списка возможных способов платежа. А тем временем плохие новости шли потоком.

Шифр: 0 Получено: борт "Внеполосного" Языковый путь: Бэлореск - Трисквелин, СК: Устройства трансляции От: Союз Обороны Тема: Призыв к действию Рассылка: Группа "Угроза Погибели" Группа "Отслеживание войн" Группа "Изучение Хомо сапиенс" Дата: 158,00 дней от крушения Ретрансляторов Ключевые фразы: Действия, а не разговоры Текст сообщения: Силы Защиты планируют акцию против орудий Отклонения. Время нашим друзьям заявить о себе. Сейчас нам не нужна ваша военная сила, но в ближайшем будущем нам понадобится поддержка, в том числе и бесплатное время на Сети. В ближайшие секунды мы будем внимательно следить, кто поддерживает нашу акцию, а кто, быть может, уже порабощен Отклонением. Если вы живете в местах, инфицированных людьми, у вас есть выбор: действуйте сейчас с хорошими шансами на победу - или промедлите и погибнете. Истребить заразу!

На это сообщение было много откликов, в том числе соображений, кого имеет в виду этот "Истребить заразу" (он же "Союз Обороны"). Были также слухи о военном движении. Это не вызвало того всплеска сообщений, какой последовал за крушением Ретрансляторов, но привлекло внимание некоторых групп новостей. Равна тяжело сглотнула и отвернулась от дисплея. - Что ж, пока они только громко шумят. - Она хотела сказать это небрежным тоном, но не вышло. Фам Нювен тронул ее за плечо. - Совершенно верно. А настоящие убийцы обычно не кричат до того. - Но в его голосе было больше сочувствия, чем убежденности. - Мы пока еще не знаем, есть ли за этим реальная сила, а не просто громкая пасть. Достоверных известий о движении кораблей пока нет. В конце концов, что они могут сделать? Равна оттолкнулась от стола. - Надеюсь, что немного. Есть сотни цивилизаций с небольшими человеческими поселениями. Разумеется, они приняли меры предосторожности после появления этих... "Истребить заразу". О Силы, хотела бы я верить, что Сьяндре Кеи ничего не грозит. Равна уже два года не видела Линн и родителей. Иногда Сьяндра Кеи казалась элементом другой жизни, но просто знать, что она существует, - это было большим утешением, чем осознавала Равна. И вот теперь... На другом конце палубы наездники разрабатывали спецификации ремонта. Синяя Раковина подкатился к людям. - Я действительно боюсь за малые селения, но люди на Сьяндре Кеи суть движущая сила этой цивилизации, и даже название ее человеческое. Любая атака на них - это будет атака на целую цивилизацию. Мы с Зеленым Стеблем часто там вели торговлю и знаем их силы безопасности. Объявить о вторжении туда заранее может либо дурак, либо тот, кто блефует. Равна, секунду подумав, прояснела. Дирокимы и лоферы выстоят против любой угрозы человечеству на Сьяндре Кеи. - Да, мы там не в гетто. - Дело может выйти худо для изолированных людей, но на Сьяндре Кеи ничего дурного не произойдет. - Блефуют. Что ж, сеть не зря прозвали "Сеть миллионов врак". - И Равна вернулась мыслью к тому, что от нее зависело. - Но одно ясно: во время остановки на Гармоничном Покое мы должны очень постараться, чтобы на нашем корабле ничего человеческого на виду не было.

Разумеется, при этом нужно было, чтобы никаких признаков Равны или Фама на корабле не было. Весь "разговор" будут вести наездники. Равна и наездники прочесали все внешние программы корабля, выпалывая все человеческие нюансы, которые проросли за время после бегства с Ретрансляторов. А если на борт нагрянут с принудительной проверкой? Что ж, если будут знать, что искать, - тогда плохо. Но все, имеющее отношение к людям, свалили в фальшивый трюм с юпитерианской атмосферой. Два человека там могут укрыться. Фам Нювен проверил их работу и нашел не один прокол. Для программиста-варвара он был очень неплох. Но в конце концов, они шли на глубину, где самый сложный компьютер окажется немногим лучше, чем те, которые он знал. Юмор был в том, что одну вещь замаскировать было невозможно: то, что "Внеполосный" пришил с Вершины Края. Да, этот корабль был придонным люггером, построенным по проекту Среднего Края. Но элегантность его исполнения кричала об умении почти сверхчеловеческом. - Эта чертова штука выглядит как каменный топор фабричного производства, так охарактеризовал ситуацию Фам Нювен.

Служба безопасности "Покоя" внушала надежды: поверхностная беглая проверка без визита на борт. "Внеполосный" прыгнул в систему и ракетными двигателями согласовал вектора скорости-положения с центром Гармоничного Покоя и "Ремонтной гаванью святого (?) Ринделла". (Фам прокомментировал: "Если ты святой, то должен быть честным".) "Внеполосный" находился над эклиптикой в восьми миллионах километров от единственной звезды Покоя. Даже если быть готовым к этому зрелищу, оно производило впечатление. Внутренняя система была набита пылью и газом, как звездная колыбель, хотя главное светило было звездой класса "G" возраста три миллиарда лет. Солнце было окружено миллионами колец, куда более впечатляющих, чем кольца любой планеты. Самые большие и яркие делились на мириады более мелких. Даже в естественном виде всюду был яркий цвет, нити зеленого, красного и фиолетового. Деформации в плоскости колец темными тенями лежали между цветными холмами, склоны которых тянулись на миллионы километров. Попадались случайные предметы - конструкции? - выступающие из плоскости колец так далеко, что отбрасывали игольчатые тени за пределы системы. Окна инфракрасного вида и собственного движения показывали более привычные виды: за кольцами лежал массивный пояс астероидов, а за ним единственная планета юпитерианского типа, и ее собственная миллионнокилометровая система колец казалась жалкой копией. Других планет не было. Самые крупные объекты в главной системе колец были всего триста километров в поперечнике... но их были тысячи. Они опустили корабль в плоскость кольца в направлении святого Ринделла и согласовали скорость со скоростью обломков. Пришлось давать большой импульс: примерно три g в течение почти пяти минут. - Как в старые добрые времена, - заметил Фам Нювен. Оказавшись снова в свободном полете, они осмотрели гавань. Вблизи она казалась планетарной кольцевой системой вроде тех, которые Равна знала всю жизнь. Летали объекты всех размеров вплоть до ладони, несчитанные шарики льда - все это мягко сталкивалось, слипалось, разделялось. Рядом с ними эти осколки висели почти без движения - это был хаос, давно уже укрощенный. В плоскости колец было видно всего на несколько сот метров дальше все закрывали мелкие осколки. И они не все летали свободно. Зеленый Стебель показала на линию, которая, казалось, шла из бесконечности, проходила рядом с ними и уходила навеки в другую сторону. - Это выглядит как единая конструкция, - заметила она. Равна прибавила увеличение. В системах планетарных колец такие "снежки" иногда слипались в ленты тысячи километров длиной... Белая лента широко расстилалась перед окном. Дисплей давал ее ширину примерно в километр. Эта дуга определенно состояла не из снежков. Были видны шлюзы для кораблей и узлы связи. Посмотрев изображения, снятые на подходе, Равна заключила, что вся конструкция длиннее сорока миллионов километров. Вдоль дуги попадались проломы. Это значило, что прочность такой конструкции на растяжение где-то около нуля. Подчиняясь местным возмущениям, она то распадается, то соединяется вновь. Все это было похоже на сцепление вагонов железной дороги в далекие века на Ньоре. Следующий час они осторожно входили в ангар на кольцевой дуге. Единственной регулярной характеристикой этой конструкции была ее линейность. Некоторые модули явно были созданы для сцепления спереди и сзади. Другие были просто кое-как скрепленными грязным льдом кучами аппаратуры. Последние километры корабль плыл через лес шипов гипердвигателей. Заняты бы