/ / Language: Русский / Genre:religion, nonf_publicism / Series: Мифы. Тайны. Загадки

Проклятые места планеты

Юрий Подольский

«…Почти в каждом городе или деревне есть место, о котором идет дурная слава. Это может быть старое кладбище, заброшенный дом или просто ничем не примечательная скамейка в парке, но там время от времени происходят необъяснимые явления, а естественный ход событий вдруг нарушается, причем чаще всего с весьма печальными последствиями. В старину такие места называли проклятыми…»

Литагент «Клуб семейного досуга»7b51d9e5-dc2e-11e3-8865-0025905a069a Проклятые места планеты Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга» Харьков, Белгород 2014 978-966-14-7781-9, 978-966-14-6853-4, 978-966-14-7287-6, 978-5-9910-2944-5, 978-966-14-7782-6 УДК 133 ББК 86.42 П80 Популярное издание Дизайнер обложки Сергей Ткачев Главный редактор С. С. Скляр Заведующий редакцией Е. В. Новак Ответственный за выпуск М. В. Весновская Художественный редактор С. В. Мисяк Технический редактор В. Г. Евлахов Редактор И. Б. Бородина Корректор О. К. Волынина Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства © DepositPhotos.com / piolka, mazzachi, обложка, 2014 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2014 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2014 © ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», г. Белгород, 2014

Ю. Ф. Подольский

Проклятые места планеты

Введение

Почти в каждом городе или деревне есть место, о котором идет дурная слава. Это может быть старое кладбище, заброшенный дом или просто ничем не примечательная скамейка в парке, но там время от времени происходят необъяснимые явления, а естественный ход событий вдруг нарушается, причем чаще всего с весьма печальными последствиями. В старину такие места называли проклятыми.

Феномен проклятия – одно из непознанных явлений человеческой психики. Страх перед проклятием, особенно если оно сопровождается устрашающими магическими ритуалами, приводит к болезни, а иногда и к смерти человека. Обычно такой исход объясняют самовнушением или случайным стечением трагических обстоятельств. Сугубо материальные концепции мироустройства никаких иных версий выдвинуть не могут. Однако такие разъяснения подходят далеко не ко всем случаям, когда то или иное проклятие воплотилось в действительности. Официальная церковь тоже не дает внятных толкований на этот счет. Да и многие проклятия не только никоим образом не связаны с христианством, но и находятся в прямом противоречии с его догмами. Но срабатывают!

Если проклятие по той или иной причине падает на человека, его преследуют несчастья, он может заболеть, но в любом случае, так или иначе, – вскоре умирает. Бывает, что память о нем долго хранится человечеством, чаще предается забвению, но скорее всего – увы, непродолжительное время – сохранится лишь среди близких покойному людей. Когда же все, кто его знал, тоже переходят в мир иной, от него может не остаться совсем ничего – даже памяти. Это проклятие посмертной безвестности, пожалуй, наихудшее.

Точно так же обстоит дело с теми местами, где люди надолго собираются вместе – то ли для какой-то общей деятельности, то ли для удобства проживания, – сосредоточивая на этом участке земли свои мысли, действия, надежды и проклятия. Так возникают села, города, мегаполисы. Они, как и населяющие их люди, рождаются, взрослеют, болеют и умирают. И даже после смерти города повторяют судьбу своих обитателей. Их развалины еще напоминают о прежнем великолепии, о том, что руины некогда были наполнены шумом обычной жизни и смехом. Ныне там по большей части тишина, запустение, а остовы разрушающихся домов ассоциируются с неким заброшенным кладбищем, где заросшие травой и почерневшие памятники напоминают о бренности жизни и недолговечности памяти. И не покидает мысль: за какие же грехи эти города постигло проклятие?

Но бывает и так, что какое-то место стало проклятым вне связи с человеческим племенем. Тогда ничто живое не смеет там угнездиться, а судьба тех, кто все же переступил заповедную черту, поистине печальна. Растения там уродливы, живность – злобна и ядовита. И если люди не побоятся гибельной энергии такого жуткого места, то рано или поздно проклятие может сказаться и на них.

Поэтому путешествие по проклятым местам нашей планеты лучше совершить виртуально, устроившись поудобнее в кресле с книгой. Ведь лишний раз искушать судьбу не стоит…

Проклятые города древности

Страшная история древних городов Содома и Гоморры известна любому, кто хотя бы что-то слышал о Библии. И если не пытаться досконально разобраться в сути происшедшего, то с ними все ясно: они стали символом некоей страшной греховности и наглядной иллюстрацией участи, ожидающей проклятые Богом города. «И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма» – гласит Священное Писание. За этот тяжкий грех «пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и [все] произрастания земли». И по сию пору ученые мужи спорят, пытаясь понять, где же находились эти пресловутые города, от которых не осталось совершенно никаких материальных следов. Зато в веках о них осталась память, пусть даже и весьма скандальная.

Карфаген должен быть разрушен!

Знаменитая латинская фраза Carthago delenda est! известна каждому прилежному школьнику. Как известно из курса античной истории, римский полководец и государственный деятель Катон Старший заканчивал ею все свои речи в сенате. Историк Гай Веллей Патеркул спустя несколько столетий так комментировал этот извечный девиз: «Рим, покорив уже весь мир, не мог быть в безопасности, пока не будет уничтожен Карфаген».

Карфаген и в самом деле был злейшим врагом Рима в IV–II веках до нашей эры. Этот гигантский город-государство с почти миллионным населением, лежавший на африканском побережье Средиземного моря, близ современного Туниса, был основан финикийцами и являлся столицей торговой империи, бросившей вызов Риму. Свою монополию на торговлю Карфаген поддерживал с помощью большого военного флота и мощного наемного войска. Но несмотря на то, что в основе противостояния лежали те же принципы, что и сейчас, то есть борьба за ресурсы и рынки сбыта, антагонизм между крупнейшими империями Древнего мира обострялся различием верований и, как модно сейчас говорить, менталитетом двух наций. Римская империя дохристианского периода отличалась значительной веротерпимостью и позволяла спокойно сосуществовать различным религиям. Но, несмотря на это и на общую жестокость нравов в те времена, античные авторы не раз с ненавистью и проклятьями рассказывали о том, как в Карфагене казнили детей, стремясь почтить своих кровожадных богов.

Так что же мы узнаем от древних хронистов об этой темной стороне жизни карфагенского общества?

Дело в том, что Карфаген унаследовал древние обычаи финикийцев, давно изжитые на Ближнем Востоке. А обычаи эти были мрачные. Они до сих пор приводят в содрогание всех, кто интересуется древней историей. В одном из отрывков, приписываемых Санхунйатону, финикийскому историку XII–XI веков до н. э., сказано, что «во время великих бедствий, происходивших либо от войн, либо от засух или моровой язвы, финикийцы приносили кого-нибудь из самых дорогих людей в жертву». Принесение в жертву сына, в особенности первенца, считалось подвигом благочестия, совершавшимся во имя бога и, как правило, ради блага родного города. Часто жертвовали детей из знатных семейств; это был долг тех, кто возглавлял город, – отдать самое дорогое, чтобы заручиться милостью народа. В подобных случаях расположение божества считалось наверняка обеспеченным. Финикийцы полагали, что души убиенных детей поднимаются прямо к богу и отныне защищают родину и семью. Впоследствии в Карфагене знатные люди стали покупать чужих детей, отдавая их жрецам под видом собственных.

Для римлян античного периода убийство не было чем-то из ряда вон выходящим. Десятки и сотни гладиаторов убивали друг друга на цирковых аренах, чтобы потешить публику. Интриги, заговоры и убийства были обычной практикой императорского Рима. И все же карфагенская практика жертвоприношений вызывала омерзение и ужас как у плебеев, так и у патрициев.

Верховным божеством финикийцев и их потомков был Баал (Ваал) – громовержец, бог плодородия, вод, войны, неба, солнца и прочего. Ему же поклонялись в Ассирии, Вавилоне, Древнем Израильском царстве, Иудее, Ханаане и Сирии. Именно ему приносились кровавые жертвы. Конечно, человеческие жертвоприношения были распространены у многих древних народов, но у религиозных фанатиков Карфагена ритуальное убийство невинного ребенка превратилось в отвратительное садистское действо. Темное начало первобытной магии в пунической (карфагенской) религии сочеталось с изощренной жестокостью дряхлеющей цивилизации.

На центральной площади Карфагена стоял громадный пустотелый идол из меди с головой быка – тотемного животного Баала. Под ним разжигали костер. Как свидетельствует историк I века до н. э. Диодор Сицилийский, детей, выбранных для жертвы, подводили к раскаленной статуе и клали на ее медные руки, по которым те соскальзывали вниз, в огонь.

Во время жертвоприношения запрещалось плакать. Считалось, что любая слезинка, любой вздох умаляют ценность жертвы. Глядя на смерть детей, их родители должны были радоваться, облачившись в яркие, нарядные одежды. По мнению некоторых историков, так якобы требовали боги. Другие, например Юстин, живший во II веке, были уверены, что «такими злодеяниями карфагеняне отвратили от себя богов».

Известный в христианской религии Вельзевул – один из злых духов, подручный дьявола, нередко с ним и отождествляемый, – является не кем иным, как Баалом, точнее, одним из олицетворений этого древнего божества. Бааль-Зевув означает «повелитель мух» или «повелитель летающих вещей».

«Едва очутившись на краю отверстия, жертвы исчезали, как капли воды на раскаленном металле, и белый дым поднимался среди багрового пламени, – так, пользуясь античными источниками, описывал казнь во славу чудовищного божества Гюстав Флобер в романе “Саламбо”. – Длилось это долго, бесконечно долго, до самого вечера. Внутренние стенки отделений покраснели, стало видно горящее мясо. Некоторым даже казалось, что они различают волосы, отдельные члены, все тело жертв».

Как римляне и греки античных времен, так и европейцы XIX века не понимали и не принимали такого жесткого обычая. С подобными богами мог бы стерпеться, пожалуй, лишь век двадцатый – век массовых казней, гибели миллионов людей в войнах, газовых камерах, печах концентрационных лагерей…

Трижды воевал Рим с Карфагеном, пока не сбылось то, о чем мечтал Катон. Римские войска наконец подошли к стенам Карфагена.

И началось бедствие. Огонь двинулся на город. Он перелетал с этажа на этаж, и сильный жар сжигал людей, прятавшихся под крышами. Кто проклинал богов, кто – врагов, но их голоса гасли, когда новое здание, выжженное дотла, падало, перегораживая улицу и убивая бежавших. Раненые еще кричали из-под камней, но их уже никто не слышал.

На крышах других домов кипел бой. Летали копья, стрелы и камни. Один за другим падали люди. Если в проеме улицы показывались всадники, они убивали мечами бегущих, а кони ударами копыт разбивали головы раненых.

А потом выходили из своих укрытий сборщики и крючьями волокли и мертвых, и еще живых в яму. Люди, точно мусор, заполняли рвы.

Трубили трубы, воодушевляя победителей и насылая великий страх на гибнущий город. Громко кричали центурионы, созывая воинов, быстро передвигались войска, уверенные в победе. Всеми владели безумие и свирепость.

Часть жителей закрылась в храме Эшмуна и сгорела в нем заживо. После шести дней уличных боев около 50 тысяч изнуренных голодом защитников Карфагена сдались на милость римских солдат. Одних казнили, других продали в рабство.

Так в 146 году до н. э. пал Карфаген. Заканчивалась третья Пуническая война. Теперь говорить о нем можно было только в прошедшем времени. Город исчез, был стерт с лица земли. Его территорию вспахали и засыпали солью, чтобы и трава там не росла. Уничтожили все памятники искусства, рукописные книги, архитектурные сооружения, чтобы ничто не напоминало потомкам о презренных пунах.

Впрочем, лет через сто город стал возрождаться, но уже под римским владычеством. На его месте теперь стали возводиться римские храмы и общественные здания, построили цирк на 60 тысяч зрителей, театр, амфитеатр, огромные термы (бани) и 132-километровый акведук. В римские времена Карфаген насчитывал около 300 тысяч жителей и соперничал с Александрией по богатству и уровню просвещения.

В 439 году он был захвачен и разграблен вандалами, через столетие покорился византийскому полководцу Велизарию и сделался резиденцией константинопольского наместника. А в самом конце VII века арабы-мусульмане с непостижимой быстротой завоевали почти всю Северную Африку. В 698 году город был взят арабами, и его камни послужили материалом для строительства города Туниса. В следующие столетия мрамор и гранит, когда-то украшавшие римский город, были вывезены из страны. По некоторым свидетельствам, их использовали для строительства соборов в Генуе, Пизе, а также Кентерберийского собора в Британии. Город с тысячелетней историей, наводивший ужас на весь античный мир, был снова стерт с лица земли и больше уже не возродился.

Проклятие мертвого города

Согласно одной из монгольских легенд, во времена, когда на месте каменистой пустыни Гоби еще плескались воды теплого моря, на его живописном берегу первыми потомками богов был построен прекрасный и богатый город, в котором жили мудрецы и торговцы, храбрые воины и умелые ремесленники.

Этот город сменил много названий. Уйгуры называли его Индикутшари, китайцы – Хочжоу (Огненный город). Назывался он и Гаочаном – по имени государства, столицей которого был. Монголы называли этот легендарный древний город Хара-Хото.

О его гибели повествует еще одно монгольское предание. Последний правитель города батыр Хара-цзянь-цзюнь объявил войну китайскому императору, но, проиграв ряд сражений, был вынужден укрыться за неприступными стенами. Не имея возможности взять город приступом, китайцы отвели от Хара-Хото русло реки Эдзин-Гол и тем самым лишили его защитников воды.

Понимая, что город и его жители обречены на неминуемую смерть, Хара-цзянь-цзюнь спрятал все свои несметные сокровища в потайном месте, умертвил жену и детей и дал решающее сражение, в котором был убит. Ворвавшиеся в Хара-Хото китайские войска уничтожили всех его жителей, а сам город превратили в руины…

О мертвом, затерянном в песках южной части пустыни Гоби «черном городе» (так с монгольского переводится топоним Хара-Хото) давно знали русские путешественники и ученые. В 1886 году экспедиция Григория Потанина узнала от монголов о какой-то крепости, покинутой людьми и засыпанной песками. Владимир Обручев, посетивший те же места в 1893 году, подробно расспрашивал местных жителей о руинах древнего поселения, но так их и не увидел.

В 1907 году на поиски таинственного города отправляется ученик Николая Пржевальского известный путешественник Петр Козлов. Ему удалось заручиться поддержкой вождя племени торгоут-бэйле, обитавшего в тех краях, и с помощью проводника экспедиция прибыла к мертвому городу у излучины реки Эдзин-Гол.

Согласно инструкциям вождя, чужеземцам нельзя было заводить в разрушенный город вьючных животных, разжигать костры и принимать пищу внутри городских стен. Появляться в Хара-Хото не разрешалось и женщинам. Нарушение запретов могло вызвать гнев духов – основателей древнего города. Русским путешественникам даже рассказали историю о том, как лет сто назад в поисках заблудившихся лошадей в город случайно забрела одна местная жительница. Среди разрушенных зданий она нашла несколько нитей крупного жемчуга. Когда женщина вышла из города, вдруг началась страшная песчаная буря. Через несколько дней ее полузасыпанный песком труп с зажатыми в ладони нитями жемчуга был найден проходившим мимо караваном. Вождь племени торгоут-бэйле также пожелал, чтобы исследователи в случае обнаружения ими сокровищ Хара-цзянь-цзюня передали найденные богатства ему.

И вот глазам русских путешественников предстали высокие крепостные стены, почти полностью занесенные песком. У западной стены можно было различить два мавзолея-субургана[1], один из которых был полностью разрушен. А во втором исследователей ждали удивительные и бесценные с исторической точки зрения находки. Внутри мавзолея ученые обнаружили редчайшие образцы буддийской иконописи, выполненные цветными красками на шелковых холстах, множество металлических и деревянных статуэток. Такие миниатюры были характерны для XI–XII веков. Особую ценность представляла найденная библиотека – более 2000 хорошо сохранившихся рукописных книг и свитков.

В центре мавзолея, на каменном постаменте, из которого вверх уходил высокий металлический шест, лицом к лицу располагались двадцать глиняных фигур высотой в человеческий рост. Рядом с каждой из фигур лежали рукописные листы. В дальнем углу субургана сидел хорошо сохранившийся скелет. Исследователи предположили, что это скелет духовного лица, для которого, собственно, и был возведен мавзолей. Антропометрическая экспертиза показала, что скелет принадлежал… женщине лет пятидесяти. Она была похоронена сидя, как того требуют обычаи, и являлась, по-видимому, тем самым высокопоставленным духовным лицом. Похоже, что древние жители «черного города» были гораздо цивилизованней нынешних обитателей пустыни.

Немало любопытных и загадочных находок ждало членов экспедиции и в самом городе. В центре Хара-Хото они очистили от песка круглое каменное сооружение высотой 2,5 м, напоминавшее гигантскую головку сыра. На его верхней плоской стороне исследователи наткнулись на непонятные клинописные письмена, отличавшиеся от тех, какими были выполнены найденные рукописи, и, видимо, принадлежавшие гораздо более ранней эпохе, а также загадочные концентрические круги, спирали и сплетенные в причудливую паутину линии. Все это было выдолблено в прочном камне. По предположению ученых, строение в незапамятные времена вполне могло служить жителям города обсерваторией, а также святилищем, где древние жрецы приносили жертвы своим богам.

В одном из полуразрушенных зданий после тщательной расчистки глазам изумленных путешественников предстали хорошо сохранившиеся фрагменты настенной живописи, в которой помимо ликов святых присутствовали изображения странных существ: двухголовых птиц, рыб с человеческими головами, устрашающего вида драконов. Рядом с этими мифическими существами были расположены миниатюрные фигурки людей. Попала в руки ученых и уникальная коллекция документов, относящихся ко временам правления Чингисхана, в том числе и описание старинных гаданий.

Однако то ли по стечению обстоятельств, то ли вследствие наложенного некогда проклятия, во время пребывания в Хара-Хото русской экспедиции в тех краях началась небывалая засуха. В довершение по центральной части Монголии прокатилась серия мощных подземных толчков. Все это было истолковано старейшинами монгольских племен как знак того, что могущественные духи недовольны присутствием на их земле иноверцев. В середине лета 1907 года от монгольских властей Козлову поступило предписание прекратить раскопки и покинуть страну. Мотивировано это было жалобами местного населения в администрацию, что чужаки оскверняют своим присутствием «запретный город».

Несмотря на препятствия, чинимые властями, экспедиции удалось переправить значительную часть найденных экспонатов и рукописей в Санкт-Петербург, в Географическое общество. «Мы собрали, – подводил итоги Петр Козлов, – археологический материал, наполнивший десять пудовых ящиков, приготовленных к отправлению в Русское Географическое общество и в Академию Наук. Кроме того, я тотчас же отправил монгольской почтой в Ургу (ныне – Улан-Батор) и далее в Петербург несколько пакетов с известием о фактическом открытии Хара-Хото, приложив для скорейшего изучения и определения иконопись и образцы письменности, найденные в раскопах: отрывки буддийских сочинений на китайском языке, два небольших отрывка тибетского текста и одиннадцать тетрадей рукописей письма Си Ся».

Благодаря тому что в библиотеке мертвого города был найден словарь тангутского языка Си Ся, экспертам и ученым Географического общества удалось расшифровать бóльшую часть обнаруженных рукописей. Выяснилось, что, начиная со II века, здесь проходила оборонительная полоса, защищавшая население от набегов кочевников, и находился форпост Китая в длительных столкновениях с гуннами.

Проходит еще столетие, и в летописях начинает упоминаться стоящий в оазисе торговый город Сихай. Но три столетия спустя, во время упадка Ханьской империи, город, по-видимому, исчезает. Впрочем, ненадолго: в танскую эпоху на том месте строится крепость Тунчэн, которая вначале переходит тибетцам, затем тюркам, а в IX веке – уйгурам. В это же время на исторической сцене появляются тангуты, которые в конце X века создают мощное государство Си Ся, простирающееся на сотни километров с запада на восток и с юга на север.

В 1226 году монгольские войска во главе с Чингисханом двинулись в поход на Китай. Государство Си Ся было уничтожено и растворилось в огромной, основанной монголами Юаньской империи, раскинувшейся в XIII–XIV веках от берегов Дуная до Тихого океана.

Хара-Хото получил новое имя – Эдзина (по-монгольски Ицзинай). Он стал важным торговым городом на пути из Китая в монгольскую столицу Каракорум, заложенную в начале XIII века на берегу Селенги при впадении в нее Орхона. Марко Поло в своих записях упоминает об Эдзине: «Стоит он в начале песчаной степи на севере Ташутской области. Народ – идолопоклонники, у них много верблюдов и всякого скота. Народ здешний… занимается хлебопашеством и скотоводством».

Идолопоклонниками путешественник назвал буддистов. На самом деле там селились не только они. Находки Козлова свидетельствовали о том, что в городе жили представители многих народов. Помимо тангутских, китайских и монгольских текстов в Хара-Хото были найдены рукописи на персидском и арабском языках. Таким образом, Ицзинай юаньской эпохи был фактически центром транзитной торговли с пестрым смешанным населением.

Но в 1372 году китайский полководец Фэн Шэн захватил Ицзинай. Перекрыв плотинами рукава Эдзин-Гола, он не только оставил без воды защитников города, но и погубил огромный цветущий оазис, оживить который уже не удалось. Возможно, это была первая в истории экологическая катастрофа, спровоцированная человеком.

Часть найденных документов ученым так и не удалось расшифровать. Они были написаны на неизвестном языке. По одной из версий, на загадочных свитках древние жрецы зашифровали некие магические тексты, знать которые простым смертным не позволялось. По другой – эти письмена являются, возможно, единственными материальными свидетельствами некоей загадочной цивилизации, создавшей город Хара-Хото и ускользнувшей от внимания летописцев. О ней знают лишь безмолвные руины, засыпанные песком и овеянные множеством захватывающих легенд.

Американские города-призраки

Нередко города гибнут в вихре войны или чахнут вместе со страной. Но когда страна бурно развивается, вид отдельных умирающих в ней городов ярко контрастирует с благополучием остальных. И сильнее всего такие контрасты заметны в богатейшей стране мира – США.

В благополучной Америке города не жалеют и с легкостью приносят в жертву экономической целесообразности. Из-за этого в Колорадо и Калифорнии, в Аризоне и Монтане, в Нью-Мексико и Неваде, в Айдахо и Юте образовались уже две сотни городов-призраков. Но не покидает ощущение, что кроме экономики были еще какие-то причины, из-за которых люди покинули свое жилье и оставили города умирать. Почему-то кажется, что аура этих городов была изрядно подточена грехами их жителей, отчего в них образовалась некая атмосфера беспросветного несчастья.

Жертва «золотой лихорадки»

Город Мокламн-Хилл возник во времена «золотой лихорадки» в Калифорнии, после того как двое ирландцев нашли золотой песок в реке Мокламн. Тысячи искателей приключений тут же устремились в эти места, и за считанные месяцы на голом месте вырос город, который наводнили не только трудяги-золотодобытчики, но и авантюристы, бандиты и мошенники всех мастей. При такой публике неудивительно, что за полвека в Мокламн-Хилл были убиты тридцать девять шерифов и более тысячи человек, которые стали жертвами «разборок» охотников за золотом.

Стивен Карр, автор книги «Исторический гид по городам-призракам», писал: «Возможно, это был самый жестокий город в истории Калифорнии. За горсть золотого песка там можно было купить абсолютно все, в том числе и человеческую жизнь…»

Почти все жители давно уже покинули Мокламн-Хилл, остались лишь единицы, которые живут за счет туристического бизнеса. Дурная слава города помогает ему продолжать существование. Говорят, что здесь по ночам происходят схватки призрачных шерифов с призрачными бандитами, а зарезанные спутниками золотоискатели до восхода солнца ищут своих убийц. Туристы любят пощекотать себе нервы, останавливаясь на ночь в отеле, носящем имя Джорджа Леже, убитого там 13 марта 1879 года в комнате № 7. Этот Леже до сих пор разыскивает своего убийцу, чем доставляет незабываемые впечатления постояльцам отеля.

Проклятие мормонов

Леденящий кровь случай произошел в местечке с мирным названием Пария (штат Юта). В 1863 году несколько религиозных фанатиков из секты «Крылья Христа» дотла сожгли два жилых дома вместе с жителями. В пламени пожара заживо сгорели 18 человек. На пепелище кто-то выкрикнул, что дома подожгли мормоны. Доказательств их вины оглушенные горем и гневом жители Парии искать не стали.

Они отправились в район Большого соленого озера и устроили самосуд. Три дня они отлавливали и убивали мормонов без суда и следствия. Но тем самым навлекли на свой город еще одну беду. Пария обрел репутацию проклятого города, в который никто не хотел ехать. В результате город начал хиреть и к 1868 году практически опустел.

Проклятие адского пламени

Последним девяти жителям города Сентрейлия в Пенсильвании хорошо известно имя автора постигшего их проклятия. Некогда это был большой шахтерский город, построенный в середине XIX века. Его спроектировал и возвел гражданский горный инженер компании Locust Mountain Coal and Iron Company Александер Риа. Через город шли две железнодорожные ветки, в нем было семь церквей, пять гостиниц и даже два театра. Началом конца города стало убийство его основателя.

Алексанр Риа был убит 17 октября 1868 года. В этом преступлении обвинили троих человек, и 25 марта 1878 года их повесили по приговору суда. Но Риа перед смертью проклял не только убийц, но и весь город, погубивший его. Он пожелал Сентрейлии сгореть в адском огне.

Проклятие Риа напомнило о себе через столетие, в 60-х годах ХХ века. Из-за плохо затушенной мусорной свалки, расположенной в заброшенном шурфе открытой шахты, начали тлеть более глубокие залежи мусора, и в конечном счете пожар распространился на остальные заброшенные угольные шахты под Сентрейлией. Все попытки погасить огонь оказались неудачными.

С тех пор вот уже полвека весь город буквально стоит на адском пламени. Из-под земли валит густой дым, окутывающий собой все улицы. Несколько человек сгинули в раскаленной преисподней, когда под их ногами провалился асфальт, а большинство предпочло покинуть проклятый город.

Подземный огонь горит и сегодня, и сколько это продлится – неизвестно. Никаких попыток погасить огонь больше не предпринимается, а запасов угля под землей достаточно, чтобы этот пожар продолжался еще не менее 250 лет.

Проходившая через проклятый город трасса 61 заброшена и постепенно разрушается; через трещины в покрытии сочится дым и пар. В Сентрейлии практически не осталось заселенных домов. Большинство зданий было снесено, и эта область теперь выглядит как луг с несколькими проложенными через него улицами. Бóльшая часть города покрыта зарослями. К 2012 году из всего населения здесь оставалось лишь семь человек, а почтовое ведомство США отменило почтовый индекс бывшего города. Единственная оставшаяся в городе церковь Святой Девы Марии украинской греко-католической церкви еженедельно по субботам проводит службы. Но адский огонь полыхает по-прежнему.

Греховный сон Боуди

Для того чтобы окунуться в атмосферу американского Дикого Запада, не нужна машина времени. Достаточно съездить к подножию Сьерра-Невада в городок Боуди. Когда-то во времена золотой лихорадки в нем кипела жизнь. Он был центром преступности и беззакония. Но в один момент все изменилось.

Во время золотой лихорадки в Калифорнии в середине XIX века одним из первых на Дикий Запад в поисках богатства отправился Уильям Боуди. После нескольких недель напряженного труда ему улыбнулась удача: он наткнулся на крупнейшую золотоносную жилу в Сьерра-Неваде. Бросив лопату, Боуди помчался в ближайший поселок регистрировать участок. «Застолбив» его официально, он прикупил в салуне пару бутылок виски и отправился обратно в горы – добывать свое богатство. Отпраздновав в одиночестве в дырявой палатке подарок судьбы, Боуди уснул в сладких грезах о красивой жизни, которая ожидала его в будущем. Но этим грезам не суждено было воплотиться наяву. Наутро Уильям Боуди так и не поднялся со своего ложа: его организм не выдержал пневмонии, холода и стресса.

Столь коварная усмешка судьбы потрясла суровых старателей. Поселок, выросший возле золотоносной жилы, они назвали именем погибшего золотоискателя. А в 1876 году неподалеку было обнаружено еще одно месторождение золота, и городишко Боуди начал расти как на дрожжах. За четыре года его население увеличилось до 10 тысяч.

В Боуди было весело, здесь в любое время дня и ночи можно было выпить виски в шестидесяти пяти салунах, развлечься в районе красных фонарей и забыться после трубки с опиумом в китайском квартале. Правда, из-за тяжелого труда, повального пьянства и привычки хвататься за кольт для решения любого спора чуть ли не треть населения вскоре обрела место на кладбище. Убийства, грабежи, перестрелки, уличные драки стали здесь обычным явлением. У Боуди сложилась репутация «города грехов». Местный священник, преподобный отец Уоррингтон, охарактеризовал этот город весьма образно: «Море греха, похоти и беззакония». Дурная слава об этом месте быстро разлетелась по всей Америке. «Плохой человек из Боуди» – собирательный образ ужасного преступника, которым родители пугали непослушных детей.

Расцвет городка был быстрым, но кратким. Золота и серебра становилось все меньше, а страшный пожар в начале прошлого века уничтожил бóльшую часть зданий. Люди просто стали разъезжаться.

Возможно, не только кризис в отрасли золотодобычи заставил жителей Боуди покидать свой город. Он был просто пронизан аурой несчастий. К 60-м годам ХХ века в нем осталось всего пять человек, которые не верили ни в какие проклятия. И жестоко поплатились за это. Все они умерли не своей смертью. Сначала один из них застрелил свою жену, потом трое других расправились с убийцей. Но его призрак не давал им жить спокойно. И вскоре оставшиеся трое умерли от загадочной нераспознанной болезни.

Однако город и без людей сохранил свою ауру. Экскурсоводы прежде всего информируют туристов о «проклятии Боуди», которое заключается в том, что любой предмет в этом городе смертельно опасен. Если кто-то возьмет себе в качестве сувенира даже камушек или щепку, то его неизбежно настигнет череда всевозможных напастей и бед. Да и большинство достопримечательностей здесь имеют оттенок трагедии. Как, например, могила «Ангела Боуди» – трехлетнего мальчика, погибшего в шахте, которую отец хотел ему показать.

Конечно, туристы уезжать без сувениров не хотят. А потом возвращают увезенные вещи по почте и жалуются на порчу.

Призрак шерифа Баннака

Эта история начинается так же, как и предыдущие. В середине XIX века в ручье Грассхоопер, что на юго-западе штата Монтана, нашли небольшой золотой самородок. Вскоре на берега ручья нагрянули золотоискатели.

Поначалу жилу сочли богатой, и население стало расти. Поселок назвали Баннаком – в честь индейского племени, которое когда-то обитало в этих краях. Места были довольно дикие, от цивилизации удаленные.

К 1863 году в поселке золотоискателей было открыто почтовое отделение и он получил статус города. Баннак стал столицей графства, а потом, ненадолго, и всего штата. С самого начала там была создана собственная полиция, не подчинявшаяся федеральной.

Но к началу 1880-х годов золотая лихорадка сошла на нет. Шахты давали все меньше драгоценного металла, и население стало редеть. Однако город не забросили окончательно. Переселенцы добились присвоения Баннаку статуса памятника истории, и теперь оставшиеся целыми несколько десятков домов, как и в Боуди, законсервированы и поддерживаются в сохранности. И так же, как в Боуди, нельзя исключить влияние посмертного проклятия на город-призрак.

История жизни и смерти шерифа Пламмера когда-то потрясла всю Америку. Можно смело сказать, что в судьбе этого человека нашли отражение буйный нрав и жестокость Дикого Запада.

Совсем молодым человеком Генри Пламмер приехал в городок Невада-Сити. Поначалу он упорно работал в пекарне и скопил достаточно денег, чтобы купить небольшое ранчо. В 1856 году Генри, который прослыл образованным и воспитанным человеком, был избран шерифом. Он так круто взялся за дело и завоевал такой авторитет, что через год его переизбрали на ту же должность.

Однако двадцатипятилетнему Пламмеру не повезло – его погубила страсть к замужней женщине. Один из местных золотоискателей как-то вечером застал его со своей женой. По одной версии, обманутый муж набросился на шерифа с кулаками, по другой – вызвал на дуэль. Пламмер незамедлительно доказал, что стреляет лучше соперника. Несмотря на заступничество местных жителей, утверждавших, что это была самооборона, шерифа осудили на десять лет и посадили в тюрьму Сан-Квентин.

Но сторонники Пламмера проявили настойчивость. К тому же у молодого человека обнаружили туберкулез. И бывший шериф оказался на свободе уже через полгода. За время заключения ранчо Пламмера сгорело, и он снова остался без гроша. Некоторое время проработал приказчиком в бакалейной лавке, а потом опять влип в историю с летальным исходом – застрелил в борделе партнера по покеру.

Пламмера снова арестовали, но улик было недостаточно. Однако в тюрьме Генри был опознан мелким воришкой как грабитель дилижансов. Тот якобы случайно уцелел после одного из налетов и уверенно показал на Пламмера. Впрочем, самого свидетеля когда-то арестовал бывший шериф, и многие решили, что тот просто сводит счеты. Генри не стал дожидаться развязки: его бывшая возлюбленная подкупила тюремщика, и Пламмер бежал в неизвестном направлении.

Сначала он постарался замести следы: направил в одну из калифорнийских газет заметку, согласно которой Генри Пламмер с двумя сообщниками были схвачены и повешены в штате Вашингтон, а сам направился в Баннак. Там, по одной из версий, он сколотил банду и зажил на широкую ногу. Как оказалось, Пламмер добивался места шерифа, но первые выборы проиграл. В январе 1863 года его удачливый оппонент был застрелен при попытке задержать подозреваемых в грабеже. Пламмер смог представить дело таким образом, что убитый шериф пришел на дружескую встречу с бандитами, а Генри всех уложил на месте. Естественно, Пламмер тут же занял вожделенный пост. Да и желающих посоперничать у него не было – к весне 1863 года окрестные горы наводнили десятки банд.

Сначала местные жители были довольны новым шерифом: в короткий срок он со своими помощниками перестрелял и перевешал несколько десятков грабителей. Но затем у горожан возникли подозрения, что Пламмер ведет двойную игру, а пойманные преступники были его конкурентами.

Жители американского Запада в те времена не были беззащитными овечками. Старатели Баннака и соседней Виргинии создали комитет вигилантов, или линчевателей, и открыли охоту на бандитов. За январь 1864 года они поймали и повесили четыре десятка подельников Генри. Вероятно, кто-то из них «раскололся», и шериф попал под серьезное подозрение. В феврале 1865 года отряд из шестидесяти пяти вооруженных вигилантов ворвался в офис Пламмера. Его скрутили, судили и немедленно повесили. Правда, за прошлые заслуги похоронили согласно общепринятому обычаю, а не как бандита. Но перед смертью Пламмер успел проклясть и линчевателей, и весь городишко, где он нашел свой конец.

Что ж, грабежи в окрестностях не прекратились, хоть и пошли на убыль. Последняя шайка была разгромлена только в 1867 году. А споры о виновности Пламмера продолжаются до сих пор. Свидетельства его связей с бандитами были отрывочными и противоречивыми. Никакой документации вигиланты не вели. Да и нет гарантий, что в их ряды не затесались грабители, которые захотели свести счеты с шерифом.

Уже через год после смерти Пламмера на заборах и стенах домов Баннака стали появляться надписи: «Генри невиновен». Иногда они были сделаны мелом, иногда – кровью. Долгое время считалось, что это проделки сторонников казненного шерифа. Но время шло, в городке оставалось все меньше жителей, и имя Пламмера забылось. А надписи продолжали появляться. Кроме того, его могилу дважды находили разрытой. Второй раз таинственный гробокопатель похитил череп покойного и зачем-то спрятал его в задней комнате салуна Скиннера, где в свое время располагался самый настоящий притон. Вскоре после этого деревянное питейное заведение вспыхнуло и сгорело дотла. Но площадка, где стоял салун, до сих пор является любимым местом «прогулок» призрака Пламмера.

Иной раз туристам даже удается сделать снимок, на котором видна размытая фигура человека. А вот загадочные надписи кровью перестали появляться, когда в 1993 году судья округа Биверхед пересмотрел дело Пламмера и вынес вердикт: предположительно невиновен.

Ретроспективы Тумстоуна

Как и многие другие места на Старом Западе, чья история полна насилия, город Тумстоун является одним из самых известных городов-призраков Америки. Кроме того, он слывет самым проклятым местом штата Аризона. Улицы Тумстоуна посещают призраки, которые раз за разом переигрывают обстоятельства своей трагической гибели.

Всей Америке известна скотоводческая ферма «О. К. Корраль» близ Тумстоуна, где 26 октября 1881 года братья Эрп и «Док» Холлидей сводили счеты с бандой Айка Клэнтона в знаменитой перестрелке. Тогда в результате тридцатисекундной перестрелки на земле остались трое бандитов. Эта скоротечная пальба на опережение стала обязательным элементом ковбойских фильмов, а Тумстоун с его классическим интерьером Дикого Запада – бессменной съемочной площадкой. Здесь снимались многие звезды жанра вестерн, от Берта Ланкастера и Рональда Рейгана до Клинта Иствуда и Курта Расселла.

Время уравняло всех. И братья Эрп, и убитые ими бандиты покоятся на местном кладбище Бут Хилл. На соседних могилах – весьма примечательные эпитафии: «Маргарита Золотой доллар», «Здесь покоится Лестер Мур с четырьмя пулями 44-го калибра», «Ошибочно повешенный Джо Счастливчик. Прости нас, Джо»…

Погосты Дикого Запада – весьма поучительные места. По ним можно читать эпоху. Ведь первопроходцы редко доживали здесь до преклонных лет. Каждый пятый шахтер умирал от силикоза, туберкулеза или в результате несчастного случая. Свирепствовали эпидемии. Многие погибали насильственной смертью в результате салунных разборок, от пуль бандитов или на веревках судов Линча, причем белых вешали с таким же усердием, как и чернокожих.

Надо отметить, что Бут Хилл (Boot Hill) – жаргонное название погостов на Дальнем Западе. В XIX веке это было общим именем кладбищ для ганфайтеров[2] и для тех, «кто умер в сапогах», то есть насильственной смертью. Кроме того, в подобные захоронения попадали те, кто умер в чужом городе без средств на достойное погребение. Таких кладбищ по США насчитывается больше двух десятков.

Здесь же обитает дух давно усопшего маршала[3] Фреда Уайта, которого случайно застрелил в 1880 году ковбой Кудрявый Билли Бросиус. Уайт – это первый маршал Тумстоуна, который добился соблюдения хоть какого-то порядка от банды Клэнтона. Часто он арестовывал бандитов и из других группировок. Ранним утром 28 октября Керли Билл и несколько его товарищей развлекались, устроив в городе стрельбу. Когда Уайт прибыл, чтобы разоружить молодчиков, случайная пуля попала ему в пах. Через два дня маршал умер. Говорят, что его можно увидеть на месте, где он был ранен. Раньше там был пустырь, а потом появился салун Bird Cage. Есть легенда, что одна ревнивая женщина убила здесь свою соперницу и вырезала у несчастной сердце острым каблуком туфельки. В здании было зарегистрировано двадцать шесть смертей, поэтому нет ничего удивительного в том, что в нем насчитали более тридцати различных призраков. Бывший салун теперь превратился в музей Bird Cage Theatre, и его смотрители не раз сообщали о виденных ими давно убитых завсегдатаях, а многие утверждают, что слышали музыку и смех внутри здания.

Много раз на улицах Тумстоуна видели ковбоя в длинном черном плаще: он обычно стоит, прислонившись к стене почтового отделения. Многие полагают, что это призрак Вирджила Эрпа, который попал здесь в засаду и был ранен в руку, навсегда оставшись инвалидом. И несколько раз на вершине холма Аякс Хилл видели парня с половиной головы, курящего сигару.

Однако криминальный беспредел был не единственной причиной гибели жителей в Тумстоуне. Город пережил два ужасных пожара: первый – в июне 1881, второй – в мае 1882 года. Во время этих пожаров были уничтожены значительные площади делового района города. Более сорока человек погибли в переполненных салунах и борделях, сгоревших дотла. Эти погибшие в дыму и огне люди, которые, видимо, до сих пор не нашли успокоения, тоже время от времени напоминают о себе, появляясь на улицах города с ужасными ожогами на теле. Причем некоторые очевидцы сообщали о том, что при появлении этих призраков ощущали запах дыма и гари. Видимо, события прошлого каким-то образом запечатлелись городом, и он время от времени проигрывает эти сцены.

Часто видели в Тумстоуне призрак женщины, одетой в длинное белое платье. По одной из легенд, это мать ребенка, который умер от эпидемии лихорадки в 1880-х годах. С горя она покончила с собой. Другая легенда гласит, что это одна из веселых девиц, которую бандиты повесили в борделе, и ее дух до сих пор ищет своих убийц, чтобы отомстить. А в Лэндин Парке перед рассветом иногда можно увидеть, как призрак женщины с торчащим из головы ножом хоронит чье-то тело под большим камнем.

В окрестностях Бут Хилл часто видели разгуливающий дух дамы, у которой из ноги торчит шпага. Говорят, что ей нравится пугать туристов, приезжающих поглазеть на призраков Тумстоуна.

Еще популярнее Бут Хилл стал после одной примечательной фотографии. Некий Терри Клэнтон – однофамилец легендарного местного главаря банды или, может быть, даже его потомок – сфотографировал своего друга на фоне этого кладбища. Клэнтон сдал пленку для проявки, но был очень удивлен, когда получил снимки. За фигурой приятеля, изображавшего сурового ковбоя с револьвером, четко различим человек в темной шляпе. Судя по росту, у человека или нет ног, или он стоит на коленях, или же… поднимается из могилы. Причем фотограф абсолютно уверен, что, кроме них двоих, на кладбище во время съемки никого не было.

Мертвая зона Темного леса

На территории штата Коннектикут в одной из долин округа Корнуолл лежит небольшой городок Дадлитаун. Со всех сторон он окружен густым лесом, которому дали незамысловатое, но зловещее название Темный лес – в его чащу почти не проникают солнечные лучи. Более ста лет назад люди покинули это место из-за череды загадочных смертей.

В 1792 году некий Гершом Хохтистер сломал себе шею, свалившись с гумна на ферме Уильяма Таннера. Хозяина фермы подозревали в убийстве, но так и не предъявили обвинения. Между тем, Таннер был явно не в себе: ему повсюду мерещились бесы и демоны. Он утверждал, что с наступлением темноты в город из леса проникает нечистая сила и что один из монстров прямо у него на глазах разорвал на части какого-то мужчину.

В 1804 году Сара Файе, супруга генерала Германа Свифта, погибла во время грозы от удара молнии. Ее муж после этого сошел с ума.

Мэри Чини, молодая жена известного американского журналиста и издателя Хораса Грили, родившаяся и выросшая в Дадлитауне, повесилась за неделю до того, как ее муж потерпел поражение на президентских выборах в 1872 году. Причина самоубийства осталась неизвестной.

Время от времени в этом городе бесследно исчезали целые семьи. В конце XIX века скончалась от туберкулеза супруга Джона Патрика Брофи. Вскоре после этого две его дочери пропали в лесу, а дом Брофи в одну из ночей сгорел дотла. Тела Джона на месте пожара не нашли, и его больше никто не видел ни живым, ни мертвым.

К 1899 году Дадлитаун полностью опустел. Старики умирали, а представители молодого поколения уезжали отсюда, напуганные слухами о проклятии.

В 1920 году здесь, мечтая о спокойной жизни на лоне природы, поселился известный нью-йоркский онколог доктор Уильям Кларк с женой. Как-то он отправился по делам в Нью-Йорк, а его жена оставалась в лесном домике одна. Когда доктор через несколько дней вернулся, оказалось, что женщина сошла с ума. Она окончила свои дни в психиатрической лечебнице.

Молва утверждает, что история проклятия Дадлитауна берет начало в 1510 году, когда за попытку свергнуть короля Генриха VIII был казнен герцог Эдмунд Дадли, а на всех его потомков мстительный король наложил страшное проклятие. По преданию, с тех пор всех Дадли преследовали несчастья. Сын Эдмунда Джон, герцог Нортумберлендский, тоже затеял заговор против короны, за что вместе со старшим сыном Гилфордом поплатился головой. Другой сын Джона Дадли, граф Роберт Лейчестер, с семьей тайно покинул Англию, чтобы избежать расправы, и уплыл на корабле в Америку. В 1748 году один из его потомков купил немного земли в Корнуолле, чтобы построить ферму, а вскоре поблизости приобрели участки и его братья. Постепенно они стали самыми крупными землевладельцами в здешних краях, а деревушку, выросшую на месте выкорчеванного леса, назвали Дадливилль. Молва гласит, что всех братьев Дадли с годами поразило безумие. А деревушка со временем превратилась в городок, по традиции названный Дадлитауном.

Впрочем, известный в США специалист по демонологии и «охотник за привидениями» Эд Уоррен заявил, что проклятие Дадлитауна не имеет никакого отношения к аристократу Эдмунду Дадли. Давшие название городу братья Дадли, по утверждению Уоррена, вели свой род от некоего английского судьи, в свое время приговорившего к смерти за колдовство не один десяток людей. Многие осужденные проклинали имя Дадли – отсюда и последствия.

Однажды сюда приехала телевизионная съемочная группа. Только журналисты приступили к работе, как перед объективом камеры вдруг промелькнула огромная черная тень, людей охватило ощущение сильного удушья, а оборудование перестало работать.

В 1994 году Дадлитаун посетил журналист «Хартфорд Ньюс» Дэн Акройд. Жители окрестностей, которых он расспрашивал о Мертвой зоне, не советовали туда ходить: немногочисленные смельчаки, решившиеся на это, не вернулись. Интересно, что в тех лесах не водились звери и птицы, и даже насекомых никто там не видел. С трудом Акройду удалось нанять проводника, который повез его на своей машине, но высадил на расстоянии 3 км от страшного места. Дальше Дэну пришлось идти пешком.

Чем ближе журналист подходил к Мертвой зоне, тем менее уверенно себя чувствовал. Окружающий пейзаж становился все менее приветливым. Ноги вдруг налились свинцом, в ушах стоял звон, каждый шаг давался с трудом. Когда он подошел совсем близко, на Мертвую зону опустился туман. Журналист не смог заставить себя идти дальше. В тумане шевелились какие-то тени и раздавался неясный шепот. Акройд захватил с собой видеокамеру, и, несмотря на плохую видимость, все-таки поснимал немного. Затем развернулся и побежал в сплошном тумане, не разбирая дороги, гонимый страхом. Вскоре туман рассеялся. Дэн почувствовал себя лучше и быстро зашагал к машине. Взволнованный проводник, завидев журналиста, сообщил, что уже собрался уезжать, решив, что Акройд навсегда сгинул в Мертвой зоне: тот отсутствовал пять часов. Акройду же показалось, что пешая прогулка заняла не более двух часов. Сверившись с часами проводника, Дэн обнаружил, что его собственный хронометр отстал на три часа.

Просмотрев в номере гостиницы отснятый в тумане материал, журналист с удивлением обнаружил, что на пленке запечатлены люди в одежде, какую носили в XVIII веке! Они бежали с искаженными от ужаса лицами, явно спасаясь от чего-то. Каково же было изумление Дэна, когда в кадре появилось страшное животное, напоминавшее огромную собаку, гнавшееся за людьми! Из пасти чудовища свешивался длинный язык, капала слюна, торчали острые клыки, злобные глаза горели желтым огнем. Вся видеозапись длилась пять минут и неожиданно оборвалась, так что Акройд не узнал, догнала ли тварь людей. Возможно, это был тот самый монстр, о котором рассказывали жители Дадлитауна…

В июле 1998 года две девушки Сара и Джейн с двумя своими друзьями отправились на экскурсию по Дадлитауну, привлеченные легендой о проклятии города. Как только молодые люди свернули на дорогу, ведущую к горе Балд-Маунтин, у девушек возникли боли в желудке и спине, а парни испытали чувство беспричинного ужаса. Тем не менее они припарковались у обочины дороги и, захватив фонари и видеокамеры, начали спускаться под гору. Смельчаки прошли всего несколько шагов, когда услышали звуки, напоминающие скрежет металла по асфальту. Джейн оглянулась и заметила, что на земле нарисованы какие-то знаки. Сара взяла фонарь и осветила это место. Там была надпись: «Никогда не возвращайтесь… Сатана». Буквы выглядели совсем свежими, словно появились всего минуту-две назад.

Один из тех, кто отважился посетить зловещее поселение рассказывал журналистам: «Я побывал в Дадлитауне дважды – это жуткое место. Впервые я попал туда в одиночку, во второй раз решил взять с собой друзей. Как только мы вошли в лес, все вокруг стихло. Не было слышно даже стрекотания цикад, хотя стояла середина августа. Некоторое время мы бродили по лесу, делая снимки. Вдруг у себя под ногами мы обнаружили вырезанную на грунте надпись на непонятном языке – может быть, на латыни. Ни один из нас не смог прочитать ее. Еще через сто шагов мы, все трое, не сговариваясь, остановились. Нас, как и в тот раз, когда я пришел сюда впервые, охватило неудержимое желание немедленно повернуть назад. Это чувство было таким сильным, что мы поддались ему. Когда мы возвращались обратно, лес наполняли обычные звуки…»

В чем же заключается тайна заброшенного города? Тот же Уоррен полагает, что никаких чудовищ, якобы обитающих в Темном лесу, на самом деле не существует. Сама атмосфера этих мест сводит людей с ума. Но ни подтвердить, ни убедительно опровергнуть это мнение некому.

Мрачные тайны американского континента

Дуб урочища Комптон Хилл

В североамериканском штате Виргиния, в нескольких милях от города Норфолк, есть примечательное урочище Комптон Хилл. Его рыжие каменистые ландшафты поражают взгляд своей аскетической красотой. Глинистая почва Комптон-Хилла неплодородна: здесь не растет ничего, кроме чахлых кустарников. Насквозь пронизываемая солено-горькими ветрами близкой Атлантики глина в дневное время щедро вбирает солнечный жар, ночами столь же щедро отдает его, делая воздушные слои то горячими, то ледяными. Возможно, эти климатические фокусы стали причиной того, что здесь вырос только один дуб – кряжистый, могучий, не желающий поддаваться лучшим сталям топоров и пил.

Под ним в 1584 году заночевал британский колонизатор сэр Уолтер Рэйли – фаворит «вечной девственницы» королевы Елизаветы, в честь которой он назвал основанную им заокеанскую колонию Виргинией. Этот-то дуб, который впоследствии окрестили Сатанинским чурбаном, и выдал бесстрашному мореплавателю и его отчаянной команде «мешок страхов и смертей». Рэйли тогда записал в дневнике: «Уязвлен я собственным бессилием перед омытым слезами дождя дубом, скрипящим, как рассохшаяся мачта, светящимся в темноте столь гнусно, что я видел на ветвях его нечестивых висельников, спроваженных мною, еще в море, на реи, затем выкинутых за борт. Боюсь возвращаться домой. Повсюду преследуют меня зловещие знаки зловещего дуба».

Началась странная история с самого Рэйли. По возвращении в Британию он получил вздорное обвинение в нелояльности от нового короля Якова I Стюарта. Основателя британского поселения в Новом Свете на тринадцать лет упекли в Тауэр, а в 1618 году, лишив сословных привилегий, обезглавили. Рэйли, как вспоминали тюремные стражи, то и дело повторял кажущуюся бессмысленной фразу: «Из дуба, ночлега моего, сработают для меня плаху».

Но не только для низложенного адмирала «дубовое проклятие» стало смертоносной ловушкой. Искаженная реальность аномальной зоны урочища Комптон Хилл творила и продолжает творить вещи нереальные. Многие из них нашли отражение в документах, составленных и заверенных представителями власти.

В 1634 году специальным рескриптом военного совета форта Норфолк принимается решение об использовании дуба Комптон Хилл в качестве виселицы для массовых казней индейцев, не желающих подчиняться власти пришлых бледнолицых. В иные дни без суда и следствия в петли отправляли до десяти аборигенов, которых затем и закапывали рядом, на расстоянии ста метров от дерева. Очень скоро кладбище рабов – так прозвали пропитанное кровью место – непомерно разрослось. Дальше хоронить тут перестали, а лишь казнили. Почему? Общинный судья Исаак Данко отмечает в Бытовых хрониках: «Начиная с 13 марта, когда присыпали землей очередного строптивого краснокожего, в погребальную площадь ночами бьют молнии. Силы их ударов таковы, что не щадят, превращая в головешки, людей, лошадей, груженные трупами повозки. Дерево молнии не трогают. В надежде установить причину вскрыли корни. Они – как железные веревки, и они отводят в землю течения небесного огня. Совет старейшин вынес решение больше не отравлять плато убитыми преступниками, не закапывать их тел. Тела после экзекуции с ветвей немедленно снимать и погребать возле реки, пески которой нечистотами без того уже осквернены».

Индейцы поутихли. Но не пустовать же прекрасной природной виселице? Принялись казнить и белых, заметив вскоре, что молнии, продолжающие обрушивать колоссальную мощь на поляну вокруг дуба, стали какими-то белесыми, и ночной воздух переливается то белым, то красным. Теперь Исаак Данко пишет: «Не надобно наказывать на дубе мужчин. В округе развелось много ведьм, поклоняющихся сатане, устраивающих под прикрытием дерева безобразные оргии с расчленением, поеданием младенцев, хождением по кроне, полетами над рекой и полями. Особенно в связях с демонами преуспела местная шлюха, двадцатилетняя Генриэтта Уолкер. Пытали ее всячески, пока не выяснили, что дуб только отчасти дуб, потому что является дьявольским домом, обитатели которого пожирают души повешенных негодяев».

Судья дает оценки в духе своего времени, не догадываясь о том, что оказывает неоценимую услугу современным ученым, занятым изучением явлений, присущих проклятым местам. В том, что дуб Комптон Хилла является самостоятельным звеном в цепочке аномалий геопатогенной зоны, можно убедиться, ознакомившись полностью с этим уникальным документом, ныне хранящимся в историческом архиве Норфолка – «Пристрастном допросе распутной девицы Уолкер, уличенной в удовлетворении сатанинских похотей и в других пакостях».

Данко пишет: «Ангелоподобная и блудливая, отвергая христианский брак, на виду у свидетелей сожительствовала с невидимой нечистью, извиваясь, словно червь, и выбрасывая изо рта ядовитую кровавую пену. На грудях ее проступали ужасные лики самого сатаны и его прислужников. Когда девицу Уолкер хотели изловить, она поднималась в воздух и уносилась, крича, что знает вересковую мазь, научающую летать. Разыскивая ее, в доме всякий раз находили только белую кошку, однажды представшую перед приставами самой Генриэттой Уолкер. Доказательств достаточно, чтобы отправить ее на костер, но сжечь не смогли. Сначала распутница плевалась клочьями шерсти. Затем разбрасывалась неизвестно откуда полученной серой, опалившей палачей и их пособников. Она молила сатану о помощи. Он дал дождь такой силы, что и костер смыло, и палачей унесли потоки. Судили. Пытали, прикладывая к пяткам раскаленные медяки. Ведьма отвечала глумливым смехом, понося Господа и восхваляя сатану. Вторичное сожжение не состоялось. Ветер разметал пылающий костер. Ведьма кричала: “Никогда не сожжете меня!” Совет постановил прибегнуть к повешению ведьмы на дубе. Палачи отказались снова бороться с дьяволом. Наняли, уплатив золотом, других. Но незавидна участь карающих. Лишь только из-под ног ведьмы выбили скамью, как толстая, отнюдь не сухая ветвь, обломилась. Еще два раза пытались повесить. Тщетно! На палачей налетела огромная стая ворон, исклевав им в кровь головы и руки. Когда все же добились справедливости, с полчаса распутница Уолкер выкрикивала проклятия. Нужно сказать, что и сук, и веревки, как мы в дальнейшем поняли, не были повреждены надломами и разрывами. Они истлевали! Ведьма проклинала поочередно потомство всех, кто способствовал лишению ее жизни. Проклятия ее сбылись. Сыновья отправляющих правосудие, в том числе мои, приняли ужасный конец – кто в воде, кто в огне, кто от пули, кто от ножа. Достоверность изложенного мною счел нужным заверить подписями известных горожан с безупречной репутацией».

Были и другие странности. В 1863 году, во время Гражданской войны между Севером и Югом, близ Комптон-Хилла произошла кровавая битва. В окрестностях не уцелело ничего – ни одного дома, ни одного дерева, – кроме Сатанинского чурбана.

В 1907 году городские власти Норфолка приняли решение спилить дьявольский дуб. Но когда бригада пильщиков приступила к работе, с дерева неожиданно сорвалась громадная ветвь и насмерть придавила двоих рабочих и еще двоих покалечила. Больше среди местных жителей желающих бороться с дубом не нашлось, и мэр пригласил лесорубов из соседнего Портсмута. Однако всего за милю до проклятого дерева кони внезапно понесли, и повозка опрокинулась. Возница погиб на месте, бригадиру колесо переехало грудь, изломав все ребра, остальные отделались ушибами. Зловещий дуб оставили в покое.

Сатанинский дуб Комптон Хилла – юбиляр. Ему исполнилось уже 500 лет. Будучи достопримечательностью Комптона, он по-прежнему как магнит притягивает любителей острых ощущений. Иначе и быть не может, и вот почему. В 1932 году чикагский журналист Престон Каре издал мгновенно ставшую бестселлером книгу с интригующим названием «Смерть или бессмертие», в которой есть следующий пассаж: «Длительные архивные изыскания, касающиеся урочища Комптон Хилл, не оставили сомнений в том, что здешние природные отклонения, в частности молнии, если дают шанс уцелеть попавшим в их прожигающие до костей объятия, то существенно продлевают земные годы. Издавна для этих целей годились колдовские и прочие мистические ритуалы. Потому-то дуб – излюбленное место сборищ сектантов и просто впечатлительных людей, не желающих считаться со здравым смыслом и личной безопасностью. Я тоже таков. Очистившись, проживу до ста лет». Скончался журналист на сто втором году жизни.

Физики Принстонского и Виргинского университетов, желая разобраться, почему молнии бьют исключительно вокруг дуба, никогда не попадая в него, произвели множество замеров. Результаты исследований их поразили: согласно данным приборов, Сатанинский чурбан генерировал сильнейшее электромагнитное поле, полярность коего постоянно менялась, а древесина дерева оказалась намагниченной. Столь сенсационные результаты отнесли к разряду приборных погрешностей. И, вероятно, напрасно – в аномальных зонах случается и не такое.

Проклятый космодром

Не стоит думать, будто все, что связано с проклятиями, имеет истоки в глубокой старине, а проклятые места возникли по меньшей мере во времена темного Средневековья. Порой от колдовских чар и разрушительных заклинаний не спасают самые современные технологии.

Западный испытательный полигон считается вторым по величине и значению космодромом США. Он расположен на берегу Тихого океана в 250 км от Лос-Анджелеса и занимает площадь около 400 км 2. В состав полигона входят: авиабаза ВВС США Ванденберг, испытательные полигоны Пойнт-Мугу и Пойнт-Аргуэльо и внутренний полигон – всего одиннадцать стартовых комплексов с двадцатью стартовыми позициями. За годы их эксплуатации с Западного испытательного полигона в космос стартовало несколько сотен ракет. Со всех стартовых комплексов – за исключением одного. Несчастливый комплекс SLC-6, организационно входящий в структуру авиабазы Ванденберг, местные жители переименовали в Slick Six, что переводится приблизительно как «скользкая шестерка».

Первый космический запуск с Западного испытательного полигона был произведен в 1959 году: стартовал аппарат «Дискавери-1». С годами полигон расширялся, и в 1966-м там было решено подготовить стартовую площадку для нового мощного носителя «Титан-3М». Он предназначался для вывода на орбиту военной орбитальной лаборатории MOL (Manned Orbiting Laboratory). В то время в США получила популярность концепция парных орбитальных станций. Одна станция, большая, планировалась для научных целей; вторая, маленькая, – для решения военных задач, прежде всего разведывательного характера. Проектировалась MOL на основе двухместного космического корабля «Джемини» с пристроенным к нему жилым блоком размером с трейлер. Первый запуск был запланирован на конец 1968 года, и строительство стартовой площадки велось в ускоренном режиме.

Ближайшие к месту строительства земельные участки скупило правительство. Предыдущие владельцы охотно расстались с ними: земля в этих местах неплодородная, да и кому захочется жить рядом с грохочущим стартовым комплексом? К 12 марта 1966 года все формальности были улажены, и бульдозеры начали расчищать площадку под строительство. В ходе земельных работ машины вскрыли древнее захоронение индейцев-чумашей. Это небольшое племя издавна обитало на юге Калифорнии, занимаясь охотой, рыбной ловлей и собирательством, но с приходом белого человека стало постепенно вымирать от эпидемий. К середине 1960-х годов индейцы уже утратили родной язык, но продолжали придерживаться своих верований. И вот бездушная техника белого человека вскрыла древнее кладбище. Мощные ковши выбросили на поверхность выбеленные временем человеческие кости. Как только об этом стало известно индейцам, они буквально засыпали правительственные инстанции требованиями остановить строительство. Чумаши утверждали, что нельзя тревожить покой умерших и осквернять священные места. Но аргументы аборигенов для правительства звучали неубедительно, и работы продолжились. Тогда разгневанный старейшина племени чумашей наложил проклятие на SLC-6 и все связанные с ним проекты.

Поначалу на авиабазе над этим только посмеивались: негоже ведь современным людям в космический век всерьез относиться к эдакому суеверию. Оказалось, шутки были неуместны. Строительство самого стартового комплекса завершилось к середине 1969 года, но проектирование модуля MOL, ради которого, собственно, все и затевалось, запаздывало. Первый запуск малой военной орбитальной станции сначала отложили до 1972 года, а затем президент Ричард Никсон и вовсе отменил эту амбициозную программу. Нужда в MOL явно отпадала, ведь с разведывательными задачами вполне успешно справлялись куда более дешевые автоматические спутники-шпионы, которые постоянно совершенствовались. Стартовый комплекс, на который был затрачен не один миллиард долларов, законсервировали.

В 1984 году злополучный проект получил второе рождение. Теперь SLC-6 решили переоборудовать в стартовую площадку для космических кораблей многоразового использования. Место казалось идеальным, ведь оно с трех сторон окружено горами, а с четвертой находится море. Любопытствующие граждане и коварные шпионы могли бы видеть стартовый комплекс лишь несколько мгновений, проезжая по близлежащей железной дороге.

Вскоре выяснилось, что собирать шаттл на открытом воздухе невозможно, а существующие с 1960-х годов здания для этой цели не годятся. Поэтому была построена подвижная башня высотой 76 м, на что израсходовали без малого 80 миллионов долларов вместо 40 изначально запланированных. Но неприятности только начинались. Обнаружилось, что из-за постоянных туманов велик риск оледенения внешнего топливного бака корабля. Чтобы этого избежать, специалисты сконструировали агрегат с двумя турбореактивными двигателями, дающими поток теплого воздуха через диффузор над баком. Однако, израсходовав 13 миллионов долларов, изобретатели неожиданно заявили, что не уверены в эффективности установки и что до конца проблему она не решит…

Проблемы нарастали словно снежный ком. Отчеты о ходе строительства хранят рассказы о саботаже, об употреблении рабочими наркотиков и спирта, о шестнадцатичасовом рабочем дне сварщиков. Дело дошло до того, что ходом строительства заинтересовалось ФБР. Расследование выявило массу шокирующих фактов: на SLC-6 обнаружилось свыше 8000 бракованных мест сварки, многие трубопроводы были перерезаны либо расколоты, а важные клапаны – забиты строительным мусором. Неправильно были спроектированы газоводы для отвода жидкого водорода, стекающего из маршевых двигателей в случае отмены старта, а крепление шаттлов к стартовому стволу оказалось слишком жестким. В итоге вероятность аварии запущенного со стартового комплекса № 6 многоразового космического корабля специалисты оценили в 20 %. Президент Рональд Рейган и руководство ВВС продолжали настаивать на необходимости завершения реконструкции SLC-6, но дело кончилось тем, что комплекс, стоимость которого достигла уже 8 миллиардов долларов, вновь законсервировали.

Но не вечно же этому долгострою ржаветь под солнечным небом Калифорнии! В 1994 году комплекс взяла в аренду известная фирма «Локхид», задумавшая использовать его для запусков нового семейства ракетоносителей «Афина». 15 августа 1995 года со стартового комплекса № 6 устремилась ввысь небольшая ракета LLV-1 с коммерческим спутником связи. В какой-то момент показалось, что проклятие старейшины чумашей утратило свою силу. Старт прошел успешно, но на четвертой минуте полета ракета стала резко менять курс, пока не направилась обратно к калифорнийскому побережью. Службе управления полетом ничего не оставалось, кроме как взорвать ее над водами Тихого океана.

Расследование причин аварии привело к внесению усовершенствований в конструкцию носителя. Заказчиком нового запуска со Slick Six стало NASA. 22 августа 1997 года локхидовская ракета успешно вывела сконструированный агентством спутник «Льюис» на орбиту, но прошло каких-то четыре дня, и спутник потерял управление. Он стал хаотически кувыркаться, быстро исчерпал ресурсы аккумуляторов и, несмотря на настойчивые попытки восстановить управление, в конце сентября сгорел в атмосфере над южной частью Атлантического океана.

В 1965 году умерла Мэри Ии – последний носитель чумашского языка. Сейчас этот язык пытаются восстановить по сведениям, собранным в прошлом веке американским лингвистом Джоном Харрингтоном.

После двухлетнего простоя комплекса новоявленный укрупненный аэрокосмический гигант «Локхид Мартин» вновь попытался преодолеть проклятие индейцев. История во многом повторилась. 27 апреля 1999 года ракета-носитель «Афина-2», казалось бы, уже вывела на орбиту коммерческий спутник, который был предназначен для фотографирования с высоким разрешением поверхности Земли, как вдруг с нее перестала поступать телеметрическая информация, а наземная станция слежения на Аляске так и не смогла обнаружить спутник. Выводы комиссии, расследовавшей причины очередного фиаско сверхсовременной техники перед древними суевериями, свелись к тому, что головной обтекатель, вероятно, не отделился от верхней ступени и спутник так и не смог достигнуть орбиты.

С 2000 года SLC-6 перешел в ведение другого аэрокосмического гиганта – фирмы «Боинг». Новые арендаторы вознамерились переоборудовать стартовый комплекс для запуска мощных ракет-носителей «Дельта-4». Но, судя по всему, особых успехов в своих начинаниях так и не добились. Во всяком случае, свой новейший космолет Х-37 в его чрезвычайно засекреченные орбитальные полеты фирма «Боинг» предпочитает отправлять со стартовой площадки SLC-41 авиабазы Мыс Канаверал. На взлетно-посадочную полосу авиабазы Ванденберг он лишь приземляется по завершении полета.

Двойное дно Чикаго

Ни один город не только штата Иллинойс, но и всего Среднего Запада США не может сравниться с Чикаго по количеству зловещих преданий. Правда, они несколько однообразны – почти все повествуют о призраках людей, живших в этих местах сравнительно недавно, в конце XIX – начале XX века. Человеческая память по неизвестным причинам не сохранила ни индейских мифов, ни легенд о первых обосновавшихся здесь европейцах. Впрочем, исследователи паранормальных явлений объясняют эту забывчивость особенностями самого Чикаго – города с «двойным дном», стоящего на нескольких геопатогенных зонах.

Чикаго, как и Санкт-Петербург, возведен на болотах: территория, выбранная первыми французскими, а затем и английскими поселенцами, изобиловала реками и речушками, на топких берегах которых рос дикий лук – его индейское наименование «щикакоа» увековечено в названии города. Соответственно, и применявшиеся здесь технологии строительства во многом схожи с питерскими.

Так, знаменитый 443-метровый небоскреб Уиллис-тауэр, на момент постройки, в 1974 году, – самое высокое здание мира, возведен на сваях, вбитых в подпочвенный базальт. А громадный театр «Аудиториум» до сих пор держится на плавающем в мягкой глине фундаменте.

Первоначально город оказался почти на одном уровне с озером Мичиган, и уже в 1850-х годах стало ясно, что из-за этого трудно наладить нормальную работу канализационной системы.

Тогда же было решено эту ошибку исправить: улицы подняли в среднем на полтора метра, а кое-где и на два с половиной. Работы выполнялись за счет владельцев, поэтому многие офисы, гостиницы и супермаркеты южной части центра просто обзавелись дополнительными входами на втором этаже. Так возникло «второе дно» Чикаго: вверху шумная улица с нарядными домами, а внизу – ее нижний двойник.

Вот пример такого двойного перекрестка: улицу Грант арочным мостом пересекает улица Мичиган. Вроде бы ничего удивительного, но внизу, оказывается, есть еще один перекресток: можно спуститься по узкой лестнице и пересечь улицу Грант снизу. Там, внизу, тоже снуют машины, прогуливаются люди, открыты двери в рестораны…

Бóльшая часть двухслойных улиц находится на южном берегу реки Чикаго, хотя есть они и на северной стороне. Все кафе и магазины оборудованы двумя входами – верхним и нижним.

С одним из таких заведений – Billy Goat Tavern – связана забавная легенда. Рассказывают, что ее владелец-грек был большим поклонником бейсбола. Домашним же любимцем у него был здоровенный козел. Однажды, в 1945 году, он решил отправиться вместе со своим рогатым приятелем на бейсбольный матч между чикагской командой «Кабс» и «Тиграми» Детройта. Болельщики были допущены на стадион, но вскоре их выставили из-за неприятного запаха, который свойственен всем козлам. И тогда грек проклял «Кабс», заявив, что те никогда больше не выиграют. И действительно, чикагская бейсбольная команда так больше и не могла добиться побед в последующие годы. Причем это никак не зависело от класса игроков.

С бейсболом связана и другая история, известная всем американским болельщикам как «проклятие Бамбино». В конце 1919 года команды «Бостон Ред Сокс», выигравшая три из пяти последних к тому времени Мировых серий, продала второсортному клубу «Нью-Йорк Янкиз» одного из лучших бейсболистов всех времен – Бейба Рута по прозвищу Бамбино. В течение следующих 84 лет нью-йоркцы, никогда ранее не выходившие в финал, стали чемпионами двадцать шесть раз, первые четыре из них – с Рутом. Что же касается «Ред Сокс», то они за это время ни разу не смогли завоевать титул, четырежды уступили в Мировой серии с минимальным разрывом в серии 3:4 и потерпели ряд других досадных поражений, причем даже тогда, когда вроде бы вели в счете. Серия этих неудач привела к появлению поверья, что их причина кроется в проклятии, вызванном продажей Бамбино.

Довлеющее над бостонцами проклятие признавалось фактически, а в 1990 году получило и название: спортивный журналист «Бостон Глоуб» Дэн Шонесси издал книгу «Проклятие Бамбино». Она получила признание и даже вошла в обязательную программу некоторых школ Новой Англии.

Фанаты «Ред Сокс» пытались снять проклятие множеством способов: от водружения командной бейсболки на Эверест до поиска пианино в пруду принадлежавшей Бейбу Руту фермы в Массачусетсе. Проклятие продержалось до 2004 года, когда «Ред Сокс» наконец одержали победу над «Нью-Йорк Янкиз» в Чемпионской серии Американской лиги.

Однако вернемся к чикагскому «второму дну». Здание студии, ставшей известной благодаря сверхпопулярному в США шоу Опры Уинфри, тоже находится в двухслойной зоне Чикаго, недалеко от оживленных центральных улиц и бывшей пристани. Здание это известно тем, что в его стенах можно услышать странные звуки: в холле, например, часто слышны шаги десятков людей, а на этажах порой захлопываются или открываются двери, из коридоров и комнат доносятся то голоса, то детский смех и веселые разговоры, то звон бокалов и легкая танцевальная музыка, то плач и крики. Некоторым сотрудникам программы доводилось видеть призрачную женщину, которая ходит по помещениям, словно разыскивая кого-то…

Все это – отзвуки трагедии 24 июля 1915 года: тогда прямо у причала перевернулся роскошный прогулочный корабль «Истленд», зафрахтованный компанией «Вестерн Электрик» для проведения пикника. На борт злосчастного судна поднялось порядка двух с половиной тысяч человек, и более восьмисот из них погибли. Извлеченные из затопленных отсеков и поднятые со дна реки тела увозили во временный морг – пустовавший оружейный склад, который впоследствии сменил нескольких владельцев и был наконец приобретен Опрой Уинфри.

Еще одно напоминание о чудовищном событии – необычные явления возле моста Кларк: под ним складывали вытаскиваемые тела утонувших на «Истленде». Рассказывают, что порой здесь, при тихой погоде и безмятежной воде, слышны крики, шум, плеск, а иногда на набережную внезапно выплескивается громадная волна, и в ней можно рассмотреть чьи-то мертвые лица. О трагедии «Истленда» туристам и жителям города напоминает установленная на месте бывшей пристани мемориальная доска.

В годы, когда старый Чикаго приобрел «двойное дно», некоторые элементы городской инфраструктуры было решено переместить в другие места. Так, в 1870 году было перенесено старое городское кладбище, некрополь викторианской эпохи, располагавшееся там, где ныне раскинулся Линкольн-Парк. В результате роскошных парковых кладбищ стало два – Розхилл и Грейсленд. Оба они ныне считаются старыми и славятся массой историй об обитающих в их пределах призраках. Например, ежегодно 1 мая на Розхилле любители мистики могут полюбоваться синим светом, струящимся из мавзолея Дария Миллера – человека, который вместе с Говардом Картером заглянул в свежеоткрытую гробницу Тутанхамона. Мавзолей Миллера, кстати, является копией храма Анубиса, египетского бога подземного мира.

А на Грейсленде можно увидеть призрачного волка на могиле Людвига Вульфа, оживающую по ночам статую на могиле Декстера Грейвса и, по слухам, даже привидение Элвиса Пресли.

Не менее интересно и более молодое, основанное в 1890 году, кладбище Резурекшн. Там рассказывают о вампире и его невесте, о несчастных влюбленных, о ссорящихся и после смерти дельцах… Расположено это кладбище на Арчер-авеню, улице, считающейся мощной геопатогенной зоной и ставшей знаменитой благодаря легендам о воскресшей Мэри. Так называют призрак голубоглазой красавицы в белоснежном платье и новеньких танцевальных туфлях, появляющийся в холодные зимние ночи: ее и сейчас иногда подвозят припозднившиеся автомобилисты, таксисты и даже полицейские, с ней танцуют, целуются, разговаривают… но она неизменно исчезает возле кладбища Резурекшн.

Об этой девушке рассказывают следующую историю: при жизни она часто ходила в «Клуб бальных танцоров О. Генри Боллрум» (ныне – «Уиллоубруг Боллрум»), открытый семьей Вердербар в 1921 году. В злополучный зимний вечер то ли 1928, то ли 1929 года Мэри всерьез поссорилась со своим спутником, выбежала из клуба, даже не накинув пальто, принялась ловить машину… и ее сбил грузовик. Похоронили танцовщицу на кладбище Резурекшн.

Возле старинной католической церкви Сент-Джеймс и прилегающего к ней кладбища можно повстречаться с призраками ирландских монахов. Вообще-то ирландской общины в этой части Чикаго нет, но известно, что в начале XIX века рабочие-ирландцы участвовали в прокладке канала Иллинойс-Мичиган. По завершении работ большинство перебрались в южные штаты, а некоторые остались жить в общине, позже проклятой за инакомыслие священником церкви Сент-Джеймс. Проклятие священника привело поселение к полному вымиранию, а воспоминания о нем стерлись из памяти людей. И только призрачные монахи на протяжении многих лет молятся за погибшие души соотечественников…

Замок «доктора пыток»

Генри Маджетт родился в маленькой деревушке в Нью-Гемпшире, в семье, где любовь, порядочность и человеческое достоинство считались пустыми словами. Отец его был алкоголиком, а мать отличалась фанатичной религиозностью. Если бы рожденный такой парочкой мальчик оказался тихим забитым никчемой, это было бы к лучшему. Однако Генри отличался неуемной фантазией, был далеко не глуп и не внушал опасений ни учителям, ни соседям, несмотря на то что с раннего детства выказывал серьезные отклонения в сторону откровенного садизма.

В 1871 году, когда Генри Маджетту шел одиннадцатый год, в Чикаго случился страшнейший пожар. Выгорел почти весь город, были сотни жертв. Через много лет на суде Генри признавался, что, пока соседи обсуждали эту трагедию, он с радостным содроганием представлял себе, как было бы здорово, если бы его родители жили в тот момент в Чикаго. Как бы они кричали и корчились в огне, как мучились бы, умирая, а он наблюдал бы все это со стороны…

Длительное время жертвами садиста были только животные: он проводил над ними жесточайшие опыты. Однако затем Генри перешел на людей, поначалу, правда, уже умерших. К тому времени он отучился один год в колледже в Вермонте и поступил в Мичиганский университет в Анн-Арборе, решив, что лучше всего в его увлечениях поможет диплом врача.

Плохо охраняемый морг при медицинском факультете навел Генри на мысль о легкой поживе – он начал воровать и «продавать» трупы. Подрабатывая параллельно страховым агентом, Генри оформлял страхование жизни вымышленных людей. Затем он предъявлял страховым компаниям обезображенного им же покойника из морга, утверждая, что это и есть застрахованный, и получал деньги. Пройдет время, и торговля мертвецами, только уже «добытыми» самостоятельно, станет для Генри основным бизнесом.

В 1884 году Маджетт получил диплом, переехал в Чикаго и устроился работать фармацевтом. Вскоре он женился, но потом ушел от супруги, затем вступил в брак еще раз, потом еще раз… При этом он ни разу не разводился, то есть фактически был многоженцем, а некоторые из его спутниц пропадали самым странным образом.

В 1886 году Маджетт взял себе имя Генри Говард Холмс. Летом того же года он познакомился с неким Холтоном, умирающим от рака хозяином небольшой аптеки на углу Уоллес и 63-й улицы в районе Инглвуд, и устроился к нему на работу. После смерти Холтона Генри уговорил вдову продать аптеку ему, оставив за собой право жить в этом же здании. Старушка прожила совсем недолго – «доктор» Холмс быстро отправил ее на тот свет.

Через некоторое время ему путем не совсем честных манипуляций удалось выкупить участки земли, прилегающие к теперь уже его аптеке. В скором времени на этой территории было возведено внешне ничем не примечательное, но внутри очень странное здание. Соседи окрестили его «замком». Генри же зарегистрировал его как гостиницу.

Эта гостиница была построена ко Всемирной выставке 1893 года, посвященной четырехсотлетию открытия Америки (за что ее назвали Колумбовской) и проходившей в Чикаго. Часть здания использовалась под торговые площади. На первом этаже «замка» была аптека и различные магазины, а на верхних двух этажах был офис и лабиринт из нескольких десятков комнат без окон, коридоров, ведущих к кирпичным стенам, лестниц в никуда. Холмс постоянно менял подрядчиков во время строительства «замка» – таким образом, только он в полной мере мог знать планировку здания.

«Замок» оказался настоящей «гостиницей смерти». Мало кто из попавших в нее выходил обратно живым. Коридоры и переходы были страшно запутанны, хорошо изолированные друг от друга комнаты запирались только снаружи. К большинству помещений были скрытно подведены трубы, по которым Холмс при желании мог подавать отравляющий газ. С верхних этажей в подвал вел желоб, по которому хозяин спускал трупы постояльцев. В подвале их встречала «разделочная» – помещение, предназначенное для снятия мяса с костей; подготовленные таким образом скелеты и внутренние органы Генри затем сбывал в медицинские школы. Имелись две печи для кремации, яма с известью и чан, который при необходимости заполнялся кислотой, – ими Холмс пользовался, если труп или его остатки необходимо было полностью уничтожить. Для «развлечений» в подвале также располагались орудия пыток, в том числе дыба…

Только за период Всемирной выставки в городе пропало без вести более полусотни приезжих. К тому же в ту пору Чикаго активно рос, быстро отстраиваясь после пожара. В город в поисках работы прибывало много людей, и их пропажа тоже никого не заботила. Таких людей – в основном женщин – Холмс нанимал в качестве горничных, страховал их жизни, затем убивал, получал страховку и деньги за скелет. Его жертвами становились и случайные постояльцы.

Согласно показаниям самого Генри Холмса, в одной из таких изолированных комнат, запертая вдобавок в несгораемом шкафу, окончила свою жизнь одна из его жен – он с удовольствием слушал, как она сначала кричала, потом задыхалась и наконец умерла в страшных муках от удушья.

Думаете, полиция в конце концов ворвалась в страшную «гостиницу» и арестовала маньяка? Нет, Генри сам совершенно свободно покинул Чикаго, просто повесив замок на дверь своего кровавого убежища – ему наскучило сидеть на одном месте.

Долгое время он колесил по США и Канаде, совершая по дороге убийства, но по-прежнему оставаясь безнаказанным. Лишь в июле 1894 года в Сент-Луисе полиция арестовала Холмса, а судья даже дал ему небольшой тюремный срок – маньяк-убийца попался на краже лошадей.

Отсидев положенное, Холмс предложил своему сокамернику Бенджамину Питзелу, тоже вышедшему на свободу, провернуть стандартный трюк с подложной страховкой. Тот должен был имитировать свою смерть, а Холмс – через жену Питзела получить деньги. Правда, Питзелу не пришлось притворяться мертвым. Генри прикончил его, обустроив дело так, как будто это было самоубийство, отобрал у вдовы страховку, а скелет приятеля по привычке продал в ближайшее учебное заведение.

Следующими и последними жертвами Холмса стали две дочери и сын Питзела. Однако уже в ноябре 1894 года сотрудники агентства Пинкертона, довольно плотно сидевшие последнее время «на хвосте» у маньяка, схватили его и сдали полиции.

На суде, когда речь зашла о количестве жертв Холмса, первое время звучало число 20. Однако после вскрытия «Замка смерти» заговорили о как минимум 350 убийствах. Сам Холмс сознался лишь в 27 из них.

Суд приговорил Холмса к смертной казни через повешение. Приговор был исполнен 7 мая 1896 года. Случайно или нет, но первый официально зарегистрированный в США серийный маньяк-убийца умирал мучительно – пятнадцать минут он болтался в петле, пока не сломалась шея. Последней просьбой приговоренного было залить его останки бетоном, чтобы никто не смог откопать тело и глумиться над ним, как он когда-то глумился над своими жертвами. Эта просьба была удовлетворена.

Место, где обманули индейцев

Когда-то на острове в устье реки Гудзон были индейские захоронения и святилища, и звался остров Шайнашкинек – «место для общения с предками». В 1620-х годах голландцы основали неподалеку колонию и дали ей название Новый Амстердам. В 1626 году колонисты взяли остров у индейцев сиу в аренду на десять лет, пообещав не трогать могилы предков. В назначенный срок аборигены приплыли за обещанной платой, но голландцы встретили их пальбой из мушкетов. Сиу прокляли остров и переименовали его в Манхэттен – «место, где нас обманули». Забавно, но именно это название и прижилось у белых людей.

Колонисты срыли старинное кладбище, но очень долго не могли там ничего построить – камни трескались, стены рушились. А во второй половине XVII века эти места захватили британцы. Новый Амстердам переименовали в Нью-Йорк.

С основанием этого города связано немало легенд. Вот, пожалуй, самая романтичная из них. Английский торговец, из первых поселенцев, закопал в землю где-то в районе нынешнего Манхэттена меч из чистого золота, так как верил в предсказания друидов, что зарытое в землю золотое оружие будет охранять и эту землю, и ее владельцев. И именно поэтому Манхэттен стал одним из самых престижных районов!

Но почему же за Нью-Йорком издавна закрепилось название Город страхов? Может, это страх перед будущим из-за того, что в огромных мегаполисах выжить нелегко? Действительно, с ощущением одиночества и беззащитности в «городе желтого дьявола», как назвал Нью-Йорк Максим Горький, не каждый справится. Виновата ли в этом преступность, периодически накрывавшая жуткими волнами огромный город? Или все дело в древней мистической силе, которая присутствовала здесь еще до прибытия бледнолицых? У индейцев даже появилось поверье, что построенный на их земле новый город – это живое существо, способное поглощать людей. Они старались не приезжать сюда, а если все-таки возникала такая необходимость, надевали на себя особую «маску страха», изготовленную колдуном, чтобы запугать чудовище.

Рассказывают, что в 20-х годах прошлого века на 33-й улице у отеля «Пенсильвания» появлялся странный старик по прозвищу Добрый Гарри. Он предсказывал судьбу. К нему обращались и клиенты отеля, и персонал, и даже дежурившие полисмены. И пророчества его всегда сбывались. При этом Гарри предупреждал: «Не проклинай Нью-Йорк, иначе он проклянет тебя!» Удивительно, но тех, кто плохо отзывался о городе, действительно настигали несчастья.

Говорят, что квартал Гарлем, где давно поселилось чернокожее население Нью-Йорка, был местом магических шабашей. Долгие годы простояла там полуразрушенная кирпичная стена, на которой негритянские ведьмы начертили свои магические знаки. И среди них – «последний знак жизни», появившийся сам по себе «в ночь острого месяца». Согласно мифу, здание, которому принадлежала стена, построили на месте деревянной хижины, где томился в заключении старый чернокожий колдун Хэт. В числе первых рабов его завезли в Нью-Йорк из Африки. Когда стало известно, что Хэт проводит магические обряды против белых, его заперли в деревянном домишке Гарлема, который в то время населяли по большей части зажиточные европейцы. Старик выдержал все издевательства. Тогда его решили сжечь заживо.

Перед смертью Хэт проклял землю Нью-Йорка: «И наполнятся воздух – огнем, воды – ядом для ваших потомков. И проклятия разных народов будут губить их по всему миру… И будут рушиться стены огромных домов, погребая их под камнями… И помните: Черная Мамба уже подняла голову».

Колдун сгорел, а на месте лачуги построили большой кирпичный дом. Но жильцов его преследовали беды: они умирали от болезней, сходили с ума, погибали при невыясненных обстоятельствах. А «в ночь острого месяца» (когда месяц выглядит как узкий серп) здесь слышались шаги, стоны, скрипы, детский плач. Белые стали переселяться из Гарлема в другие кварталы, а их место заняло чернокожее население.

После Второй мировой войны «дом колдуна» превратили в наркопритон. Когда полиция решила его закрыть, в здании произошел взрыв. Целой осталась лишь одна стена – и вот о ней-то и поползли по городу слухи. Мол, по ночам собираются здесь гарлемские ведьмы, совершают жертвоприношения. Порой творились чудеса. Как-то ночью бродяга закопал под стеной свои жалкие гроши, а на следующую ночь откопать их не смог, потому что стена… исчезла! И он сам слышал человеческий стон. Наутро стена стояла на месте, вот только бедняга тронулся умом.

Появлялась в Гарлеме молодая ведьма по прозвищу Черная Мамба. Во время нашествия крыс, затерроризировавших ньюйоркцев, она нарисовала на стене кошку, догоняющую крысу. На следующую ночь в Гарлеме собрались полчища котов. Они уничтожили крыс, а потом исчезли сами…

Черную Мамбу видели танцующей на этой стене. Кто-то даже заметил, как она прижималась к стене и исчезала, будто просачивалась между кирпичами! Колдовство ее бывало и злым – доставалось тем, кто враждовал с ведьмами. Одного она заставила прыгнуть со стены и разбиться насмерть, другой повесился – для него уже была приготовлена балка с петлей. Перед этим жертвы говорили, что стена их зовет.

Сейчас на этом месте пустырь. Так ничего там и не построили…

Путешествие по проклятым местам

Не только североамериканский континент может похвастаться заброшенными поселениями, несущими следы проклятий. Правда, в Европе и Азии причины их появления не были связаны с золотой лихорадкой. Здесь хватало собственных проблем.

Проклятие венецианского мавра

20 июля 1974 года, воспользовавшись государственным переворотом на Кипре, турецкая армия вторглась на древний остров. Началась короткая, но кровопролитная война. Незадолго до появления «голубых касок» ООН и подписания перемирия турки, помимо прочего, успели захватить город Фамагуста с расположенным в нем элитным кварталом под названием Вароша. Это место было раем для туристов. Тысячи людей чуть ли не круглый год загорали на белопесчаных пляжах. Но с августа 1974 года вход туристам и журналистам на территорию Вароши запрещен: квартал окружен колючей проволокой и патрулируется турецкими военными.

До турецкой оккупации номера отелей Вароши резервировались европейцами на двадцать лет вперед. Сюда в свое время приезжали отдохнуть от суеты Элизабет Тейлор, Ричард Бартон, Ракель Уэлч, Брижит Бардо.

Местных жителей из Вароши изгнали молниеносно. По требованию захватчиков люди должны были покинуть дома в 24 часа, захватив с собой лишь ручную кладь – не больше двух сумок на человека. Этот жесткий приказ плюс уверенность жителей, что мировая общественность не поддержит оккупантов и те через несколько часов, максимум через сутки, будут изгнаны с острова, привел к тому, что брошено было все: белье, вывешенное хозяйками на просушку, привязанные к будкам собаки, мебель, книги, личные вещи. В некоторых домах остался гореть свет, неоновые вывески гостиниц и баров сияли в страшной, вымершей ночной пустоте, нарушаемой лишь редкими выстрелами и тенями мародеров.

После этого время в Вароше замерло. Район объявлен запретной зоной и огорожен колючей проволокой. Понятное дело, что от мародеров это не спасает, но эксклюзивные кадры, время от времени просачивающиеся в прессу, создают впечатление города, брошенного буквально пару дней назад. В магазинах дотлевают платья и костюмы, бывшие в моде много лет назад. На накрытых столах ресторанов пылится посуда. В брошенных дилерами салонах все еще стоят теперь уже антикварные автомобили. Больше сорока лет прошло с тех пор, как они сошли с конвейера, а на спидометрах замерли скромные цифры пробега – 20, 30 км. Мечта коллекционера!

Собаки давно отмучились, вывески перегорели. Несущие балки строений разрушаются, проседают крыши и потолки. Ветер с грохотом срывает черепицу, открывая вход безжалостному средиземноморскому солнцу и редким дождям. В опустевших квартирах и отелях ветер гоняет оторванные куски обоев, и под ярким южным солнцем выцветают брошенные на пол, забытые фотографии когда-то счастливо живших здесь людей. Во дворах из трещин асфальта буйно растут кусты, а на побережье плодятся занесенные в Красную книгу морские черепахи – единственные, кто выиграл в этом нелепом людском споре.

Дело в том, что этот квартал-призрак – объект серьезного торга, лакомый кусок, с помощью которого власти новообразованной Турецкой республики Северного Кипра пытаются добиться признания. Юридически вопрос принадлежности Вароши чрезвычайно сложен: принято считать, что землями, на которых стоит большинство магазинов, храмов и отелей, владели турки-киприоты, а самими постройками – греки-киприоты. Согласно же резолюции Совета безопасности ООН, принятой в мае 1984 года, «попытки заселения любой части квартала Вароша кем-либо, кроме ее жителей, недопустимы». Так или иначе, турки неоднократно предлагали вернуть Варошу при условии, что Кипр признает их «северную республику». Но греки-киприоты считают, что курорт-призрак – это чрезвычайно малая плата за признание прав Турции на северные территории Кипра.

Увы, это далеко не первый спор за чудесный уголок кипрской земли. Поселок Фамагуста возник на развалинах античной Арсинои, основанной в III веке до н. э. египетским царем Птолемеем II. В 1190–1191 годах корабли Ричарда Львиное Сердце были разбиты бурей у берегов Кипра. Но правитель острова не проявил должного уважения к британским рыцарям, а потому легендарный король захватил Никосию и Фамагусту и объявил себя государем Кипра.

До 1291 года Фамагуста – рядовая рыбацкая деревенька. В 1382 году она попадает под власть генуэзских купцов, которых в XV веке сменили сначала король Иаков II, а потом венецианцы. Город богател и рос. Многие его районы были спроектированы Леонардо да Винчи. А в начале XVI века в северо-восточной части Фамагусты, где и поныне стоят древние крепостные стены, произошла трагедия, удивительная тем, какой след она оставила в истории.

С 1506 по 1508 год губернатором Кипра был Кристофоро Моро, один из потомков известной патрицианской семьи, подарившей в XV веке Венеции 67-го дожа. В честь владетельного предка он и получил имя Кристофоро. Как положено аристократу, избрал военную карьеру и спустя некоторое время получил почетный, хоть и хлопотный пост правителя Кипра. Казалось, ему обеспечена безоблачная судьба. Однако в жизнь Моро вмешался его величество случай, принявший обличье соотечественника – командующего наемными войсками на Кипре Маурицио Отелло. Любимая жена губернатора, прелестная Дездемона, не устояла перед брутальным красавцем-воякой. Кто сообщил об этом Кристофоро, в точности неизвестно, но, обвинив свою супругу в неверности, импульсивный потомок дожей задушил ее и бросил в море. На этом его успешная карьера закончилась – Дездемона тоже была отнюдь не из простого рода.

Остается лишь добавить, что Моро по-итальянски означает «мавр», «смуглый», «брюнет». История эта получила громкую огласку в Венеции, и через некоторое время Джамбаттиста Джиральди Чинтио – писатель из Феррары – сочинил историю о ревнивом Венецианском мавре, которая впоследствии и легла в основу знаменитой трагедии загадочного английского сочинителя, известного потомкам под именем Уильям Шекспир.

Впрочем, это не единственная история коварства и предательства, навлекшая проклятие на живописное побережье. Через полторы сотни лет – в 1750 году – венецианцы обороняли Фамагусту от турков. Командовавший турецкими войсками Мустафа-паша предлагал коменданту, Марко-Антонио Брагадино, весьма выгодные условия сдачи, но они были отвергнуты. Только 1 августа 1571 года, когда все запасы продовольствия в городе иссякли, комендант вступил в переговоры с Мустафой, поскольку паша обещал защитникам крепости свободное отступление. Но как только итальянцы вышли из-за стен, турки напали на них, многих убили, а остальных приковали к скамьям своих галер. С коменданта же содрали кожу и еще чуть живым повесили на мачте флагманского корабля. Тогда-то и прозвучали вещие слова, обрекающие солнечный остров на бесконечные раздоры…

Проклятый курорт

На северном побережье острова Тайвань, недалеко от столичного Тайбэя стоит город-призрак Сан Жи. Этот город задумывался и строился как прибежище состоятельных людей, желающих отдохнуть от суеты мегаполисов. В конце 1970-х годов группа компаний под патронатом государства начала строительство гигантского ультрасовременного туристического комплекса. Здесь возводились футуристические дома с круглыми комнатами и изогнутыми лестницами, царили красота и роскошь. Проектированием «города будущего» занялся Матти Сууронен – финский архитектор, известный безумными, но впечатляющими проектами и склонностью к футуристическому дизайну.

Но вскоре среди строителей начали шириться слухи, что на Сан Жи лежит проклятие. Происходили непонятные несчастные случаи: десятки рабочих умирали при загадочных обстоятельствах: ломали шеи, падая с высоты даже со страховочными тросами, погибали под рухнувшими подъемными кранами, бетонными блоками, а иногда и умирали без видимых причин. Суеверные тайцы были уверены в том, что этот городок заселен злыми духами. Многие рассказывали о японском лагере смерти, который когда-то давно располагался в здешних местах. О Сан Жи очень быстро начали ходить нехорошие слухи.

Все же к концу 1980-х строительство было закончено. Застройщики даже провели торжественное открытие и ждали, что апартаменты Сан Жи вскоре обретут новых хозяев, но желающих купить здесь недвижимость не оказалось. Возможно, не ко времени пришелся дизайн, а может, виноват был очередной назревающий экономический кризис. Да и распространившиеся слухи о проклятом месте, на котором строились здания, не способствовали энтузиазму покупателей. Люди отказывались жить в странных круглых домах на территории со зловещей историей. Даже те, кто уже сделал предварительный взнос, потребовали свои деньги обратно. Не помогли и масштабные рекламные акции – даже туристы приезжали крайне неохотно.

В конце концов компании обанкротились, а роскошный курорт постепенно превратился в город-призрак. Гроздья круглых домов, похожих на летающие тарелки, стоят в запущенном виде, на пляжах не встретишь ни души, а тропинки зарастают сорной травой. На некоторое время Сан Жи стал прибежищем нищих бомжей, но вскоре и они покинули странные дома, напуганные духами тех, кто погиб при их постройке. Несколько раз правительство выступало с инициативой снести все постройки, но каждый раз такое предложение натыкалось на гражданский протест. Местные жители уверены, что это место проклято, а город стал пристанищем потерянных душ. И теперь разрушить их жилища – значит навлечь на себя и весь свой род серьезные беды. Ведь, лишившись домов, призраки пойдут гулять по ближайшим деревням. Так и стоит на берегу город Сан Жи, которому не суждено было стать курортной жемчужиной Тайваня.

Тень алмазной лихорадки

Протекторат Германская Юго-Западная Африка появился на Черном континенте в 1883 году, когда пронырливый коммерсант Адольф Людериц выкупил у вождя местного племени за пару стеклянных бус и ящик шнапса практически все побережье современной Намибии.

Заручившись содействием германских властей в лице «железного канцлера» Отто фон Бисмарка, он основал на берегу Атлантики город своего имени. Власти же со своей стороны поддержали здоровую инициативу частника, перенаправляя желавших уехать в Америку эмигрантов в новую немецкую колонию в Африке.

Колонисты неохотно отправлялись на жаркие и пустынные африканские берега, подозревая, что Африка и Америка только по названию созвучны, а в реальности существенно различаются. Действительно, в Америке восстания команчей давно уже были подавлены, в Африке же – наоборот: из джунглей, где прятались обделенные бусами, разгоряченные шнапсом и лишенные земли воины племени гереро, в белых колонизаторов летели отравленные стрелы, что создавало немалые проблемы потомкам славных тевтонов.

К тому же европейцы привыкли к скученности городов и налаженным коммуникациям, начало которым положили еще древние римляне, построившие по всей Европе сеть отличных мощеных дорог. И если по другую сторону Атлантики уже можно было говорить об условиях, близких к привычным, то безграничные пустыни Черного континента вызывали у немцев страх.

Среди поселенцев была известна история Джонни Коулмана – одного из пионеров этих мест. В 1905 году при переходе через пустыню Намиб его тяжелая повозка, запряженная волами, увязла в песках у подножия небольшого холма. Вода закончилась, волы пали. Коулман пытался пойти дальше пешком, но сил хватило только на то, чтобы взобраться на вершину дюны. Так и умер он на этом холме от жажды, проклиная пустыню-убийцу. До города Людерица и побережья ему оставалось пройти еще около 10 км.

Короче говоря, не хотели немцы ехать в Африку. Но в 1908 году по империи поползли слухи, что в Намибии в огромном количестве прямо под ногами валяются… алмазы!

Крупнейший из когда-либо найденных алмазов (3106 карат) был обнаружен в Южной Африке в 1905 году. Для ювелирной обработки его пришлось расколоть на 105 частей. Один из осколков весом 530,2 карата был назван «Большая Звезда Африки» и сейчас украшает скипетр британского короля Эдуарда VII, хранящийся в сокровищнице лондонского Тауэра.

Информация оказалась верной. В апреле 1908 года простой железнодорожный рабочий из Людерица по имени Закариас Левал прогуливался по пескам возле того самого холма Коулмана и случайно заметил под ногами странный блестящий камень. Он поднял его и отнес своему начальнику, десятнику Августу Штауху.

Штаух быстро понял, что сверкающий камень – его билет в красивую жизнь. Проконсультировавшись на всякий случай у ювелиров и осмотрев место, где была сделана находка, Штаух оформил на себя солидный участок земли.

А уже через пару месяцев прямо на песке вырос городок старателей, который за отсутствием иных идей так и называли – Колманскоп, то есть холм Колмана. Поселение выглядело так, будто его подняли с плодородной земли где-нибудь в Баварии и аккуратно перенесли в африканскую пустыню. Там были школы, магазины, церковь, больница, танцевальный зал, стадион. Электричеством город снабжала построенная специально для Колманскопа единственная на всю округу электростанция. Среди моря песка появился даже завод по производству льда.

От жаждущих разбогатеть эмигрантов теперь не было отбоя. Алмазов оказалось много, и они лежали прямо на поверхности. По ночам (днем было слишком жарко) люди ползали по еще обжигающему песку, рыли его руками, просеивали сквозь сито. Иногда кто-то радостно вскрикивал, и тогда к нему спешил надсмотрщик.

Утаить находку было практически невозможно. После каждой рабочей смены землекопам давали слабительное и не выпускали с территории, пока оно не подействует. В дополнение из Европы был привезен единственный в то время на всю Южную Африку рентгеновский аппарат. Но предназначен он был не для больных: с его помощью проверяли рабочих – а вдруг они спрятали в какие-нибудь интимные места драгоценные камни?

Август Штаух быстро стал миллионером и уехал в Европу, продав право на добычу алмазов своей родной Германии. В сентябре 1908 года правительство огородило алмазоносную территорию (примерно 360 на 100 км) и объявило ее запретной зоной. И, несмотря на то что эта земля немцам больше не принадлежит, запрет действует до сих пор.

Казалось, эйфории не будет конца. В 1928 году, спустя двадцать лет после находки первого драгоценного камня, город еще процветал. В нем появились даже концертный зал, боулинг, бассейн и первый в Африке трамвай.

Но вскоре еще более богатые залежи алмазов обнаружились далеко к югу от Колманскопа, тогда как местные прииски постепенно иссякали. Еще Штаух догадывался, откуда в этом месте взялись алмазы. По его мнению, мелкие алмазы, выносимые Оранжевой рекой в океан, затем выбрасывались прибоем на берег, а ветер вместе с песком переносил их обратно в пустыню. Почти все, что лежало на поверхности, было собрано. Рытье же шахт оказалось делом бессмысленным – под землей алмазов не было. Пошли легенды о том, что старатели потревожили и разгневали духов пустыни.

Население Колманскопа стало покидать насиженное место и двинулось на юг, к Оранжевой реке, где открылось свежее месторождение любимых камней. Жить в бывшей алмазной столице было тяжело: частые песчаные бури, постоянные проблемы с питьевой водой… В 1956 году оттуда ушел последний житель, и город постепенно стали заносить пески.

Теперь эта территория принадлежит государству Намибия. Из нее сделали музей и с удовольствием возят туда туристов. Правда, попасть в Колманскоп не так просто: надо покупать специальное разрешение и ехать организованными группами только из Людерица и строго с утра до обеда. В остальное время ворота в песчаный город закрыты, территорию патрулируют неулыбчивые парни с автоматами, а где-то рядом до сих пор еще добываются знаменитые намибийские алмазы. Но если не считать нескольких полуразрушенных домов, занесенных песком чуть ли не по самую крышу, выглядит город-призрак почти таким же безжизненным холмом, каким его видел умирающий Джонни Коулман.

Дом на бульваре Бен-Маймон

Дом, стоящий на углу бульвара Бен-Маймон и улицы Ибн-Эзра в Иерусалиме никто иначе как «домом смерти» не называет. «Это страшное место, – говорят старожилы, – в нем многие находят свой конец».

Тридцать пять лет назад в этом, тогда еще двухэтажном, доме случился пожар, который уничтожил все его внутренние помещения, оставив после себя обугленный каменный скелет. Все жильцы дома спаслись, кроме хозяйки, госпожи Адетто. Старая владелица доходного дома сгорела вместе с ним в ужасных муках. Строение перешло под крыло Государственного управления по делам наследства, а оттуда – к родственникам погибшей женщины. Те отремонтировали здание и стали вновь сдавать в нем квартиры. Но вскоре, к своему ужасу, они обнаружили, что сгоревший однажды дом продолжает требовать человеческих жертв, словно Молох.

В доме стали умирать жильцы. Понятно, что кончина пожилых людей неудивительна. Но когда молодые, крепкие ребята начинают страдать онкологическими заболеваниями, мышечной дистрофией, гибнут в автокатастрофах, на армейских учениях, просто умирают во сне безо всякой причины, это наводит на страшные мысли.

Жильцы стали бежать из заколдованного дома. Некий раввин, пожелавший остаться неизвестным, объявил о том, что под домом расположены могилы старого еврейского кладбища эпохи Второго Храма, и мертвецы, потревоженные стройкой и пожаром, встают по ночам из своих могил и забирают на тот свет живых людей. Тем не менее городская управа запретила разрушать дом до основания, чтобы проверить заявление раввина. Старое здание объявили «памятником старины», который, согласно закону, разрушать нельзя.

Полупустой двухэтажный дом был выкуплен известным иерусалимским адвокатом: он заплатил жильцам компенсации и оформил разрешение на достройку трех этажей. Но свои благие начинания он до конца не довел. Никто толком не знает, какие причины побудили адвоката вскоре отказаться от дома и продать его богатой английской семье Розенберг. Тем не менее именно господину Розенбергу было суждено закончить строительство дополнительных трех этажей. Нижнюю квартиру Розенберг оставил для себя, лично прибив на дверной косяк огромную мезузу (оберег), призванную хранить жилище от всего плохого. А остальные выставил на продажу.

Квартал Рехавия и особенно бульвар Бен-Маймон, где находится «дом смерти», являются одними из самых престижных и дорогих районов Иерусалима. Построенные во времена английского мандата в стиле «баухауз» красивые прочные дома стоят среди огромных старых зеленых деревьев. Тишина и покой узких прямых улиц, цветники, аккуратные скверики привлекают в Рехавию богатых покупателей, и очень мало недвижимости в районе пустует – особенно на фоне бума покупок недвижимости в Иерусалиме в последние годы. Однако в «доме смерти» выкуплена лишь одна квартира. И ее хозяева – единственные, кто населяет проклятое здание.

Лощина, где прячется гибель

Трудно найти в Китае географическую точку с такой же мрачной репутацией, как у лощины Хэйчжу в провинции Сычуань на юго-западе Китая. Хотя это название переводится как «овраг Черного бамбука», все ее называют Долиной смерти или Бермудским треугольником Поднебесной, что отнюдь не удивительно, учитывая печальный «послужной список» этого местечка. Не проходит и года, чтобы в здешних лесах не пропадали бесследно люди или случайно забредшие сюда домашние животные.

Лощина Хэйчжу приютилась на восточном склоне горы Мэань примерно в 200 км от административного центра провинции Сычуань города Чэнду. Проживающие в окрестных селах люди испытывают суеверный ужас перед лесной чащей. Войти в лощину Черного бамбука нелегко, но выйти куда сложнее, порой просто невозможно. Утверждают, что взять в проводники кого-то из местных жителей можно только под дулом пистолета либо за такие большие деньги, что их хватило бы на пару научных экспедиций. Но и за огромные деньги желающих не так-то просто сыскать: проводники останавливаются как вкопанные перед перевалом Шимэнь (Каменные ворота), открывающим путь в бамбуковые дебри.

В марте 1966 года на входе в лес затерялись следы шести военных картографов. Спустя некоторое время местный охотник случайно набрел на одного из пропавших. Полуживого, его еле привели в чувство. Но солдат так и не смог вразумительно рассказать, что же произошло с ним и его товарищами.

В 1976 году в лощину углубилась группа инспекторов-лесников – и тоже, как оказалось впоследствии, на свою погибель. Двоих из них найти так и не удалось. Те же, кому посчастливилось выбраться из леса, поведали о мгновенно опустившемся странном тумане. Накрывшая их густая пелена сопровождалась непривычными для человеческого уха звуками. Судя по стрелкам на часах, туман продержался около двадцати минут. Между тем, в представлении всех до одного он рассеялся уже через несколько секунд…

Когда количество без вести пропавших перевалило за сотню, всякая экспедиция в лощину Хэйчжу стала приравниваться если не к путешествию в потусторонний мир, то уж точно к участию в боевых действиях. Дорога явно пролегла в один конец – останков терявшихся в чаще людей и животных не находили, они словно сквозь землю проваливались. Именно это обстоятельство более всего смущало ученых, стремившихся отыскать ключи к разгадке тайны Долины смерти.

Пока наука демонстрировала свое бессилие, в народе, словно бурьян, расцвели всевозможные предположения и домыслы о том, что происходило с исчезнувшими в лесных «бермудах». Одни договорились до того, что в Хэйчжу, дескать, лютует панда-людоед гигантских размеров, пожирающая свои жертвы целиком. Другие убеждали, что загадочный туман скрывает визит на землю инопланетного звездолета, единственная цель которого – похитить китайцев и умчаться с ними в далекие миры.

Распространившиеся в изобилии мистические и фантастические теории о тайнах лощины Хэйчжу в конце концов вынудили группу серьезных ученых из Академии наук КНР организовать своего рода «крестовый поход» в поисках истины, какой бы она ни оказалась. В таинственные места зачастили одна за другой прекрасно подготовленные и экипированные экспедиции геологов, биологов и других специалистов с одной-единственной целью – разгадать «сычуаньский ребус».

Удалось ли этого добиться? Глава последней и наиболее представительной экспедиции Ян Юн в беседе с журналистом ответил на этот вопрос утвердительно. По его словам, исследователи обошли лощину Хэйчжу буквально метр за метром и не обнаружили никаких доказательств присутствия в бамбуковой чаще сверхъестественных сил. Зато там удалось выявить уникальную по своей сложности и многообразию структуру геологических пород, а также зафиксировать спорадические выделения смертоносных ядовитых паров, оказавшихся продуктом гниения некоторых пород деревьев. Отмечен и чрезвычайно сложный климат с неожиданно и резко меняющимися погодными условиями. А жертвы смертельных трюков природы, по мнению ученого, действительно скрывались под земной поверхностью, время от времени неожиданно разверзавшейся провалами.

По мнению Ян Юна, совокупность таких фатальных природных факторов и обусловила смертоносный характер данной местности. Но для местных жителей лощина Хэйчжу по-прежнему остается проклятым местом, а случайные гости Долины смерти почти никогда оттуда не возвращаются.

Загадки Марова озера

В центральной части Чехии, неподалеку от деревни Тршеба, на протяжении многих лет происходят необычные явления. Сразу за деревней растет лесок, который считают заколдованным. У многих деревьев сбиты верхушки. Стволы берез и кленов скручены или невероятным образом изогнуты. Летними ночами в небе над Тршебой иногда появляются сполохи и яркое свечение. Иногда тршебцы находят в своих огородах маленькие светящиеся шарики, которые, если возьмешь их в руки, тают, словно лед. В те дни, когда появляются шарики, по земле стелется плотный туман оранжевого цвета. Ноги в этом тумане вязнут, как в вате, деревенеют, как от холода. Жители деревни называют шарики «манной небесной». На лугу за деревней жители временами видят столб света, а внутри него – неясную женскую фигуру. Иногда возникает не один, а три столба света, и внутри них – фигуры всадников.

Неподалеку от деревни находится озерцо, которое издавна называют Маровым озером. В нем совершенно темная, непрозрачная вода. Легенда гласит, что в этих краях в незапамятные времена жила девушка Мара. Она была влюблена в местного парня, молодые люди собирались пожениться. Однажды в окрестностях деревни охотился князь. Он случайно увидел красавицу и воспылал к ней любовью. Заслал к Маре сватов, но она отказала. Тогда коварный князь выкрал ее и увез к себе в замок. Не вынеся позора, девушка прибежала к озеру и бросилась в глубину вод. Князь потом сошел с ума, а Мара с тех пор живет в озере. Говорят, по ночам утопленница выходит на берег и поет грустную песню, сидя на камне. Но горе тому, кто случайно увидит Мару или услышит ее пение. Красавица заманит его в озеро, и несчастный утонет.

Тршебцы считают Марово озеро гиблым. Говорят, что в нем нет дна. Вода его очень холодная, даже в жаркие летние дни просто ледяная. В нем не водится рыба, и купаться в озере местные жители не станут даже под страхом смерти.

Летом 1961 года в Тршебу приезжала погостить к бабушке пятнадцатилетняя внучка. Однажды июльским вечером она гуляла неподалеку от озера и вдруг услышала мелодичный звон. Подняв голову, увидела, как по фиолетовому вечернему небу несется табун лошадей. Девушка даже слышала их ржание. Они унеслись в южном направлении, постепенно растаяв в небе.

Неподалеку от Марова озера есть болото. Раньше это было Бесово озеро, но оно постепенно заросло. Местные жители утверждали, что, искупавшись в нем в день своего рождения, можно помолодеть лет на десять. Нередко сюда приезжали купаться молодящиеся дамочки из Остравы и Брно.

В начале 1970-х годов в окрестностях озера разбили свой табор цыгане. Их кони отказывались пить воду из озер и не хотели даже подходить к воде, при этом храпели и били копытами о землю. Цыганского барона неожиданно разбил паралич. Старая гадалка заявила, что в одно из озер, а может быть, и в оба, дьявол бросил камень, и места здесь гиблые. После этого табор уехал и больше там не появлялся.

Через десять лет после этого в окрестностях Тршебы работала археологическая экспедиция из Праги. Ученые нашли остатки поселения, относящегося к V веку, где жили предки современных чехов, и место, где, по-видимому, язычники совершали свои ритуалы. Поляна эта находится на небольшом холме рядом с Маровым озером. Там лежат два абсолютно гладких камня, словно специально отполированных. Местные жители издавна знали об этих «чертовых камнях» и были страшно недовольны работой археологов. Старожилы говорили, что рыться в земле – большой грех, что бесы отомстят за это. Когда экспедиция уехала, тршебцы развели на поляне костры, чтобы нагреть отполированные камни, а затем поливали их холодной водой. Камни раскололись на несколько кусков, которые тршебцы сбросили в Марово озеро. Они полагали, что таким образом избавились от мести бесов.

Вскоре неподалеку от озера появился огромный деревянный крест высотой около 3 м. Кто его поставил, неизвестно, но летом на вершине креста появляется венок из полевых цветов. Никто никогда не видел, чтобы кто-нибудь вешал его туда. Говорят, это сама Мара плетет венок и вешает его на крест.

Постепенно старинная Тршеба пустеет. Старики умирают, а молодежь уезжает в Остраву. Новых домов не строят, а старые ветшают. Да и слава гиблого места не прибавляет популярности деревне.

Проклятие Кельнского собора

Возведение Кельнского собора – третьего по величине готического храма в мире – затянулось на невероятные шесть с лишним веков. Происходило оно в два этапа: с 1248 по 1437 и с 1842 по 1880 год. В 1880 году, после многовекового строительства, собор наконец-то был закончен и обзавелся двумя островерхими башнями. В течение последующих четырех лет (до 1884 года) он оставался самым высоким зданием в мире. Но если вспомнить, что после Второй мировой войны храм пришлось восстанавливать и реставрационные работы с тех пор продолжаются беспрестанно, то второго такого долгостроя, пожалуй, не найти.

Проблем со строительством храма было предостаточно. Часто работа останавливалась из-за нехватки денег. Примерно до 1530 года с финансовыми проблемами худо-бедно, но справлялись. Именно в начале XVI века фасады здания обзавелись декоративными украшениями и скульптурными композициями. Но с того времени к дефициту денежных средств стало добавляться безразличие властей. В конце концов интерес к собору у людей пропал совсем. С тех пор вплоть до середины XIX века он простоял в строительных лесах. Все это подтверждается историческими документами. Но вот дошедшие до нас предания объясняют сей долгострой по-своему и во всем винят дьявола…

Если верить легендам, именно дьявол наложил проклятие на Кельнский собор. В 1164 году император Священной Римсокй империи Фридрих Барбаросса принес в дар кельнскому архиепископу Райнальду Дассельскому мощи трех волхвов, привезенные им в Кельн из Милана. С тех пор в город стекались паломники со всей Европы для поклонения священным реликвиям. Паломничество к этим мощам играло существенную роль как в религиозной, так и в экономической жизни Кельна. Короны трех волхвов по сей день украшают городской герб. А тогда у архиепископа родилась идея возвести на месте старого обветшавшего собора новый. Там можно было бы не только установить раку с мощами, но и разместить огромное количество верующих.

Стали искать зодчего, который взялся бы за столь грандиозное и очень ответственное предприятие. Выбор пал на Герхарда фон Риле, изучавшего архитектуру во Франции. Власти города дали ему ровно год на разработку чертежей. Но, несмотря на завидное трудолюбие, мастеру никак не удавалось передать свои гениальные идеи бумаге. Каждый раз, когда он уже доводил чертеж до логического завершения, обнаруживалась какая-нибудь ошибка, сводившая на нет все его старания. Архитектор постепенно начал сомневаться в своих способностях. Как-то раз, в задумчивости прогуливаясь по берегу Рейна, он остановился у огромного камня, который народная молва окрестила чертовым. Вдруг откуда ни возьмись перед ним появился незнакомец в одежде строителя. Чужак стал что-то быстро чертить тростью в пыли у самых ног Герхарда. Когда мастер присмотрелся, то был не на шутку удивлен: на земле перед ним красовался завершенный план нового собора. Архитектор спросил незнакомца, что тот хотел бы получить за свой чертеж. На что чужеземец, а это был не кто иной, как сам хозяин преисподней, ответил: «Твою душу! А если пообещаешь мне еще и души твоих жены и ребенка, я сам построю собор за три года. Если у меня ничего не выйдет, то ты и впредь будешь наслаждаться жизнью в мире людей. Но если собор будет готов с первыми петухами, оповещающими о начале первого дня в четвертом году, ты и твоя семья – мои!»

Легендарная сцена договора Герхарда фон Риле с Сатаной запечатлена на кельнском нотгельде в 50 пфеннигов 1922 года (нотгельдами назывались банкноты, выпущенные во время гиперинфляции органами местной власти). Причем на рисунке возле одной из незавершенных башен можно рассмотреть средневековый строительный кран. Он действительно простоял там несколько столетий (его убрали только в XIX веке) и для многих поколений жителей Кельна сделался своеобразным символом города. Так что существуют даже черно-белые фотоснимки этого чуда средневековой техники.

Мастер Герхард решил, что возвести такое грандиозное сооружение за столь малый срок будет не под силу даже черту, а потому согласился на дьявольские условия. Сатана и его братия работали похлеще стахановцев. Шум со стройки слышался и днем и ночью. И с каждым днем стены Божьего храма становились все выше и выше. А настроение Герхарда фон Риле падало все ниже и ниже. Это не ускользнуло от внимательных глаз его жены, и однажды она все-таки выпытала у него, что же мешает ему радоваться жизни. А когда узнала об условиях сделки, то сначала испугалась, а затем задумалась.

В один прекрасный день жена архитектора вместе с сынишкой отправилась на рынок. Там мальчик обратил ее внимание на статного каплуна, который на потеху толпы кукарекал во все горло. И когда малыш стал передразнивать петуха, женщину вдруг осенила спасительная идея. Теперь она знала, как перехитрить скупщика душ. С тех пор жена мастера ежедневно упражнялась в подражании голосистой птице. И как только на ее кукареканье стали откликаться соседские петухи, вновь обрела душевное спокойствие.

И вот наступил день расплаты. В то утро женщина поднялась ни свет ни заря и отправилась на стройку. Демоны как раз устанавливали купола башен. Тут-то жена Герхарда и продемонстрировала свое мастерство в подражании. Она кукарекала так искусно, что со всех концов Кельна на ее крики стали отзываться настоящие петухи. А собор-то еще немного недостроен! Дьявол не заподозрил подвоха, а, издав дикий вопль, стал крушить только что отстроенную церковь. Но, как говорится, уговор дороже денег, и властителю тьмы пришлось убираться восвояси.

Когда дьявол узнал об обмане, он возгласил: «Да наступит конец света с последним камнем на этом соборе!» С тех пор собор не перестают строить и достраивать. По другой версии, дьявол поклялся, что, когда собор будет достроен, конец придет не всему миру, а только Кельну. Так или иначе, но собор остался стоять недостроенным. С тех пор кто бы ни брался за его завершение, он либо погибал при загадочных обстоятельствах, либо быстро отказывался от своей затеи.

Интересно, что и у церкви – предшественницы Кельнского собора судьба складывалась не лучшим образом. Возводили ее на месте, где в свое время стоял языческий храм. Располагался он на самой вершине холма, и местные жители старались обходить его стороной. Ходили слухи, будто там нечисто. Порой в развалинах древней молельни люди замечали блуждающие огоньки и всякую жуть. И даже после того, как древние камни срыли, а место освятили, ситуация не изменилась. А под заступами рабочих то и дело показывались обломки античных статуй и барельефов. Как только это случалось, все работы по рытью котлована тут же останавливали. Вызывали священника, и тот начинал служить над очередной находкой, чтобы обезопасить людей от колдовских чар проклятого места. Позже, когда уже возводили стены христианской церкви, работа на стройке нередко омрачалась несчастными случаями.

Высота конька крыши Кельнского собора составляет 61 м, высота башен – 157 м. Длина храма – почти 145 м, а общая площадь всех окон приближается к 10 000 м 2.

А что же мастер Герхард? Через некоторое время после описанных событий Сатана вновь поспорил с ним (конечно же, на душу), что быстрее проведет из Айфеля (область на западе Германии) в Кельн воду по подземному каналу, нежели тот достроит свой собор. Мастер же согласился, ведь он знал то, чего никак не мог знать дьявол: если на протяжении всего подземного канала не делать специальных отдушин, то возникнут проблемы с тягой и вода не потечет по трубе. Об этом он поспешил сообщить своей жене, дабы заручиться ее моральной поддержкой. Но если в случае с первым договором женщина помогла своему мужу, то на сей раз сыграла в его судьбе роковую роль. Хитрому демону удалось выведать у нее секрет тяги, и он таки пустил воду по подземному каналу. Рассказывают, что мастер Герхард находился на крыше недостроенной башни собора, когда увидел внизу бьющий из-под земли дьявольский источник. Осознав, чем ему это грозит, он прыгнул вниз, дабы спасти свою душу. Но не успел: обратившись в адского пса, вслед за ним прыгнул Сатана. Прежде чем архитектор долетел до земли, дьявол схватил его и утащил в преисподнюю.

С тех пор именно призрак несчастного зодчего препятствовал завершению возведения храма. Он внезапно появлялся на строительных лесах и пугал рабочих, а то и вовсе сталкивал вниз наиболее смелых. Поговаривают, что привидение мастера Герхарда еще сотни лет после его смерти блуждало по ночам вокруг собора, охраняя свое незавершенное творение.

Кровь на фундаментах

Строительство во все времена было неразрывно связано с жизнью и смертью. В определенном смысле Европа похожа на огромное кладбище: большинство замков, мостов и иных фундаментальных строений полито кровью строителей, а иногда и ритуальных жертв. Кстати, обычай возводить строения над человеческой жертвой существовал вплоть до конца XVIII века: с глубокой древности считалось, что стены замков, башен и крепостей, построенные с соблюдением этого условия, простоят столетия и защитят их обитателей от всех земных напастей. Самое ужасное, что история не раз подтверждала это.

В скандинавских сагах повествуется о том, как стены средневекового Копенгагена нередко то тут то там обрушивались. Покончить со строительным «браком» помогло радикальное средство: в стене сделали нишу, поставили там столик с едой и игрушками, за который посадили голодную девочку. Пока та ела и забавлялась с диковинками, рабочие быстро замуровали нишу и сложили свод. Несколько последующих дней у склепа сутки напролет играла команда музыкантов, чтобы заглушить крики маленькой жертвы. Хотите – верьте, хотите – нет, но стены с тех пор рушиться перестали.

В Японии невольников, приговоренных к смерти, заживо заваливали камнями в фундаменте. В толще Великой Китайской стены покоятся тысячи рабочих, осужденных за малейшую провинность. В Полинезии под каждой из двенадцати колонн храма Мавы при строительстве живьем закопали по шесть юношей и девушек. Большинство замков старой Чехии также построены с принесением человеческих жертв. Тройский замок, Чешский Штеленберг, Конопиште, Карлштейн – всюду при раскопках в стенах или в основании фундамента находили замурованных живыми воинов, чтобы, как говорится в старых хрониках, «они при осаде помогали сражаться своим собратьям, вселяя ужас и немощь во врага».

В итальянских преданиях часто упоминается мост через реку Адда, который постоянно обрушивался, пока в центральную опору не была замурована красавица жена одного из строителей. Мост стоит уже больше трех столетий, но по ночам, рассказывают местные жители, слышно, как он сотрясается от рыданий и проклятий несчастной женщины…

Жертвами становились не только преступники или крепостные. Например, в Бирме, чтобы сделать столицу неприступной, утопили в реке саму королеву.

В Шотландии с древности существовал обычай окроплять человеческой кровью фундаменты и стены всех сооружений. Немногим отличались от шотландцев и их соседи-англичане: в стране жива легенда о некоем Вортингере, который не мог достроить королевскую башню. Она постоянно осыпалась, погребая под собой строителей. И лишь когда отсекли голову мальчику-сироте и окропили его кровью фундамент, башня была благополучно достроена. Она стоит в Лондоне по сей день и известна как Тауэрская башня, средневековая тюрьма для государственных преступников.

Детей приносили в жертву довольно часто. Например, в Тюрингии при строительстве замка Либенштейн за большие деньги были куплены у матерей несколько детей и живьем замурованы в стену. В Сербии при строительстве крепости Скадры в стену замуровали молодую мать с младенцем. По поверьям, злая русалка постоянно разрушала то, что день за днем возводили триста каменщиков, и только человеческая жертва помогла строителям закончить свою работу. До сих пор сербские женщины приходят поклониться святому источнику, который стекает по стене крепости. Его вода имеет цвет молока, напоминая пришедшим о несчастной кормящей матери, сложившей здесь свою голову.

Недалеко ушли и наши восточнославянские князья. Приступая к строительству городских крепостей – кремлей, они обязательно приносили в жертву малолетних детей. Обычно к проезжей дороге посылались дружинники с наказом схватить первых попавшихся отроков. Их-то и замуровывали в основание фундамента. Кстати, другое древнее название кремля, дошедшее до наших дней, – дет´инец.

Языческие жертвоприношения довольно долго существовали и после принятия христианства. Маленьких девочек замуровывали в основания мостов, людей с увечьями и черных петухов, которые должны были усилить ценность жертвы, – в стенах царских дворцов. Не говоря уже о варварских обычаях добавлять человеческую кровь в строительный раствор или даже бросать людей в кипящую бронзу, как поступали, например, вьетнамские мастера. Считалось, что если сварить в бронзе девственницу, то из нее получатся особенно крепкие колокола с удивительно нежным звоном – как плач молодой девушки… Не брезговали подобными методами и на Руси. И кто знает, сколько людей бесследно сгинуло в котлах при массовой отливке колоколов и пушек?

Но рекорд по принесению человеческих жертв принадлежит, пожалуй, Центральной Америке. В доколумбовых цивилизациях индейцы возлагали людей на алтарь своих богов так часто и в таком ужасающем количестве, что рассказы о жестокости конкистадоров меркнут в сравнении с их варварскими обычаями. Пленных или же выбранных из собственного народа жертв привязывали к столбам на солнцепеке и после их мученической кончины сдирали мышцы с их костей. Случалось, приковывали своих собратьев к стенам пещер, где те впоследствии погибали от голода и жажды, и использовали их тела для различных ритуальных действий. Человеческая жизнь там ничего не стоила, но имела ритуальную ценность – иначе как объяснить целые поселения, где дома были построены из человеческих костей и лишь сверху прикрыты шкурами животных?

Так что кровавые божества разных народов по всему свету требовали у строителей новых и новых жертв, даря взамен нерушимость строениям и долголетие сильным мира сего. А проклятия безвинно замученных впитывались поглотившими их стенами…

Чисто английские проклятия

Немало загадок скрывают берега Туманного Альбиона. Стены каждого замка в Соединенном Королевстве хранят жуткие тайны. Правда, внешне проявляются они весьма однообразно – в виде многочисленных, наводящих ужас призраков. Зато история каждого из них, как правило, связана со злодеянием, недостатка которых Британские острова не испытывали никогда.

Таинственный замок Глэмис

Всего в полутора часах езды от шотландской столицы, города Эдинбурга, в центре земель Ангус, в окружении загадочного леса возвышается таинственный замок Глэмис, известный на всю Шотландию как здание с самым большим количеством привидений, легенд и страшных историй.

Впервые поселок Глэмис упоминается в житии святого Фергюса, пикта по происхождению, который стал епископом и много сделал для распространения христианства. В 730 году святой Фергюс умер в Глэмисе, где и был похоронен в построенной им церкви.

В начале XI века здесь был построен охотничий домик для шотландского короля. Утверждают, что в 1034 году король Малькольм II был смертельно ранен в сражении недалеко отсюда и умер именно в этом домике.

Официальная история замка Глэмис начинается в 1372 году, когда король Шотландии Роберт II в качестве награды за услуги, оказанные шотландской короне, подарил домик сэру Джону Лайону, графу Стратмору. Конечно, тот домик сильно отличался от замка, который можно видеть сегодня. Сэр Джон начал постройку главного здания после 1400 года – сегодня это восточное крыло замка. В наши дни Глэмис больше походит на французский замок, чем на средневековую крепость, поскольку его основательно перестраивали в XVII и XVIII столетиях.

Впрочем, знаменит замок вовсе не своей прихотливой архитектурой. Глэмис известен всему миру благодаря Уильяму Шекспиру, который поселил здесь главных героев «Макбета», и знаменитым призракам, обитающим в стенах замка.

Согласно преданию, в давние времена долгое время враждовали кланы Линдси и Огилви. Владельцем замка в то время был Патрик Лайон, первый из рода, получивший титул лорда Глэмиса. С родом Линдси, а точнее, с Александром Линдси, четвертым графом Кроуфордом, его связывало не только родство, но и приятельские отношения и неизменное партнерство в карточных играх.

Однажды темной ночью в ворота замка Глэмис постучали несколько женщин из семьи Огилви, чудом спасшихся после того, как на их замок напали враги. С одной стороны, сэр Патрик не мог отказать в приюте дочерям и сестрам своих врагов, с другой – все это могло выглядеть так, будто он их и похитил. Поэтому защиту он им предоставил, но весьма своеобразную: поселил беженок в потайной комнате без окон на верхнем этаже башни и приказал слугам замуровать дверь наглухо…

Говорят, стоны и крики, доносившиеся оттуда, вынудили следующего владельца замка все же разобрать старинную кладку, но за дверью ничего, кроме скелетов, не оказалось. Но и по сей день местные жители уверяют, что по ночам слышат стук в дверь, плач и мольбы о помощи несчастных женщин. Правда, с тех пор в замке появилось лишнее окно, не соответствующее ни одному из помещений.

С именем графа Александра Линдси Кроуфорда, имевшего прозвища Тигр и Бирди, связана еще одна история и знаменитый призрак замка.

Граф слыл азартным карточным игроком. Субботним вечером после изрядного кутежа с лордом Глэмисом ему захотелось поиграть в карты. Но для этого нужен был третий игрок, и Патрик Лайон приказал одному из слуг занять место за ломберным столом. Лишь только сиятельные картежники вошли в азарт, слуга почтительно напомнил хозяину, что время приближается к полуночи, и он прекращает игру: наступало воскресенье, а играть в азартные игры в воскресный день запрещает церковь. Граф Бирди возмутился и стал кричать, что готов играть даже с самим дьяволом хоть до Судного Дня.

Ровно в полночь в дверь постучали, и в комнату вошел высокий незнакомец, одетый во все черное. Он вежливо спросил разрешения присоединиться к игре, положив на стол в качестве ставки горсть рубинов. Долго ли играли и кто выиграл – неизвестно. Но после своей смерти граф Бирди Кроуфорд, осужденный играть в карты с дьяволом до самого Судного Дня, явился в Глэмис. С тех пор его призрак бродит по залам, пойманный в ловушку вечности, и каждую полночь возвращается в ту же «карточную» комнату, чтобы продолжить игру. Эту комнату замуровали еще около 1700 года, но шум и крики доносятся ночами оттуда и до сих пор.

Глэмис – родовое гнездо семьи Боуз-Лайон. В 1767 году 9-й граф Страсмор и Кингхорн сменил фамилию: после женитьбы на Мэри Элеанор Боуз, чтобы получить доступ к ее приданому, составлявшему миллион фунтов, сеньор Глэмис был вынужден взять фамилию супруги. В 1904 году полноправным владельцем замка становится Клод Джордж Боуз, 14-й граф Страсмор и Кингхорн. Девятым ребенком из его десяти детей была леди Элизабет Энджел Маргарет Боуз-Лайон, известная сегодня как королева-мать. Мать ныне царствующей королевы родилась здесь сама и родила в Глэмис принцессу Маргарет Роз – младшую сестру Елизаветы II. Семье Боуз-Лайон замок принадлежит и поныне, отражая всю непростую историю Великобритании.

За окном башни с часами иногда появляется Серая Леди – дух Джанет Дуглас, одной из самых трагических фигур шотландской истории. Ее часто видят в часовне, где она стоит на коленях перед алтарем и неслышно молится о чем-то.

Почти пятьсот лет назад Джанет стала супругой 6-го лорда Глэмиса. У них родился сын Джон. Они жили мирно и счастливо в замке до смерти лорда в 1528 году. Но леди Джанет принадлежала к одному из самых влиятельных шотландских аристократических родов Дуглас, и это обстоятельство принесло в семью беду. Ее брат был отчимом жестокого и мстительного короля Шотландии Якова V. Монарх настолько ненавидел отчима, что тому, кто даже произносил имя Дугласа, устраивал самую безжалостную вендетту. Джанет Дуглас тоже стала мишенью для ненависти Якова. Он конфисковал замок Глэмис, обвинив женщину в колдовстве и приготовлении смертельных микстур с целью убить короля.

Никто никогда не сомневался в том, что обвинения были сфабрикованы, но леди Джанет и ее юный сын были заключены в сырых и темных застенках замка. Все же предъявить достойные обвинения в колдовстве безупречной женщине у короля никак не получалось. Чтобы подготовить обвинение, он обратил свое внимание на ее семейство. Многие члены клана, и слуги в том числе, были подвергнуты немыслимым пыткам, и в конце концов некоторые из них дали ложные показания против Джанет Дуглас. Несовершеннолетнего сына несчастной женщины принудили смотреть на изуверства, перед тем как начали жестоко пытать самого.

Так король получил нужные ему признания, сестру его отчима признали виновной в колдовстве и осудили на смерть вместе с сыном. 17 июля 1537 года, почти слепую после длительного заключения в темнице, леди Джанет Дуглас сожгли на костре в Эдинбурге на Замковой горе. Несчастная мужественно переносила страдания, а свидетели казни не проронили ни слова, не подвергая сомнению ее невиновность.

Сын казненной Джон, 7-й лорд Глэмис, был заточен в темницу до совершеннолетия, когда его должны были казнить. К счастью для него, Яков V умер в 1542 году, а оставшаяся вдовой королева Мэри Гиз объявила амнистию и даже вернула юному Джону Лайону титул. Перед смертью, как рассказывали, Яков раскаивался в своих поступках. Он-то и был первым, кто увидел призрак леди Джанет, до сих пор блуждающий по замку. Глухой звук, который сопровождает его появление, напоминает стук молотков рабочих, строивших эшафот для костра.

В 1821 году у Томаса Джорджа Лайон-Боуза, лорда Глэмиса и его жены Шарлотты родился ребенок, от вида которого и повитуха, и роженица лишились чувств. Это не была родовая травма – скорее, нередкое для тех времен уродство, вызванное сбоем генетического кода. Новорожденный вообще мало походил на человека. Как уж это удалось родителям и деду… но было выправлено свидетельство о смерти малыша, а самого уродца спрятали в замке. После того как это существо вышло из младенческого возраста, его содержали в секретной комнате, доверенные слуги кормили через решетку и изредка, темными ночами выводили на прогулку вокруг замка. Человек этот прожил таким образом около ста лет, до 1920-х годов. Меньше чем через год после его рождения в семье лорда Глэмиса родился следующий сын – вполне нормальный ребенок, а позднее еще сын и дочь. Каждого наследника графского титула по достижении совершеннолетия посвящали в эту семейную тайну и водили посмотреть на жуткого брата. Последним видевшим несчастного урода был Патрик Боуз-Лайон, старший брат королевы-матери.

К менее известным призракам относится Женщина без языка. Говорят, что рот ее полон крови. Эта женщина, очевидно прислуживавшая в замке, увидела при жизни что-то такое, что должно было остаться тайной, и поэтому ей отрезали язык. Не в силах вынести боли и обиды, она отправилась к праотцам, а призрак ее до сих пор бродит в окрестностях замка.

Немало и других привидений разнообразят жизнь в Глэмис: призрак Белой леди, встречающей подъезжающие автомобили; неизвестный рыцарь в доспехах, заглядывающий в лица спящих гостей по ночам; некто, разгуливающий по крыше в свете луны; призрак женщины с изуродованным лицом, появляющейся во дворе замка; призрак чернокожего мальчика в одежде слуги, который обычно сидит и чего-то ждет в гостиной королевы-матери. Но никто из местных жителей не удивляется их появлению – ведь стены замка стали свидетелями его долгой истории, в которой так много мрачных и кровавых глав.

Дом священника в Борли

В Борли, что в шестидесяти милях от Лондона, с 1863 года стоял дом приходских священников, известный как Борли Ректори. В 1939 году дом сгорел, от него остались одни развалины. Этот дом по праву считался самым беспокойным домом Британии, и даже пепелище продолжало оставаться проклятым местом. Известный во всем мире охотник за привидениями Гарри Прайс в 1940 году издал книгу, которая так и называется: «Самый беспокойный дом в Англии: десять лет изучения Борли Ректори».

То необычное, что происходило в этом странном доме, засвидетельствовано сотнями очевидцев: самими обитателями, их гостями и прихожанами, учеными и врачами, студентами университетов, инженерами, журналистами ВВС, армейскими офицерами и летчиками, а также многими другими независимыми наблюдателями.

Набор засвидетельствованных явлений чрезвычайно разнообразен. Это прежде всего привидения: Монахиня, Гарри Булл – сын первого хозяина дома; Человек без головы; Фигура в зеленом и Девушка в белом; тенеподобные формы: привидения лошадей, странного насекомого и даже кареты. Свидетели слышали женский голос, шепот и шорохи, топот лошадей, бег собаки по комнате, поскребывания, звон колокольчиков, шаги по лестнице, стуки и удары, звуки передвигаемой мебели и открывания дверей, прыжков, льющейся воды, падения предметов, открывания окон, музыки, а также странные «металлические» шумы. Когда же пытались найти источник звуков, ничего не обнаруживалось.

Часто и непонятно как появлялись настенные надписи: патетические просьбы о помощи, требования отслужить мессу или помолиться, а также царапины и иные знаки на стенах. Они возникали даже тогда, когда комната была под самым строгим наблюдением. Подобными надписями оказывались покрыты и куски бумаги, непонятно откуда появившиеся.

Иногда без каких-либо очевидных причин невозможно было открыть или закрыть двери. В окнах дома видели странные огни, несколько раз в комнатах происходило самовозгорание, появлялись, исчезали и вновь оказывались на месте различные предметы домашнего обихода. Возникали необычные световые явления, или откуда-то шел дым без огня. Чувствовались странные запахи – приятные и неприятные, возникало ощущение сильнейшего холода, людям казалось, что до них дотрагиваются, на свежевыпавшем снегу отпечатывались неизвестно чьи следы. И очень странно на все это реагировали животные…

Самый беспокойный дом в Англии был построен в 1863 году приходским священником Генри Буллом на месте помещичьего дома, а тот, в свою очередь, – там, где когда-то стоял бенедиктинский монастырь XIV века. Трудно сказать, кто и когда встретил в Борли самое первое привидение, но уже Генри Булл слышал рассказы местных жителей о встречах с призраком монахини, полюбившей монаха бенедиктинского монастыря. Влюбленные решили сбежать, но были схвачены. Мужчину повесили, а женщину заживо замуровали в монастырской стене. Ее привидение обычно прогуливалось по парку, выбирая один и тот же маршрут, получивший название Аллеи монахини. Генри Булл и члены его семьи тоже несколько раз видели это привидение, и, похоже, оно было безобидным, поскольку они не очень-то пугались.

Первый хозяин дома умер в 1892 году. Место священника занял его сын Гарри Булл. Его семья также время от времени видела призрак монахини на аллее, названной ее именем. А Этель – одна из дочерей Гарри – даже приняла его за живую монахиню и подошла спросить, не нужно ли ей чего-нибудь, но призрак тут же исчез.

Гарри Булл умер в 1927 году, как и отец, в «голубой комнате», которая стала с тех пор считаться беспокойной: его привидение, одетое в ту же одежду, в которой Гарри был похоронен, время от времени посещало ее. Сообщали и о каких-то странных шарах, летающих вокруг дома.

Здание пустовало до октября 1928 года, пока место и дом приходского священника не занял Гай Смит с женой. Вначале новые обитатели дома не могли ему нарадоваться, но вскоре их настроение изменилось. Сами собой трезвонили дверные звонки, вываливались из замочных скважин или вообще исчезали ключи, слышались чьи-то шаги, включалось освещение, откуда-то падал булыжник. И все это преимущественно ночью. Смиты обратились за помощью в газету «Дейли миррор», а она связалась с директором Национальной лаборатории психических исследований Гарри Прайсом. Тот провел трое суток в гостях у Смитов. Поскольку охотник за духами не оправдал ожиданий священника – неприятные явления не прекратились, – семья вскоре оставила беспокойный дом, где промучилась почти девять месяцев.

Дом оставался пустым недолго. В октябре 1930 года его новыми обитателями стали преподобный Лайонел Фойстер, двоюродный брат Гарри Булла, и его очень молодая супруга Марианна. Они прожили там целых пять лет. В течение первых двух лет странные явления проявили себя очень ярко. Потом их активность пошла на спад.

Но в самые беспокойные годы у Фойстеров беспрерывно звонили дверные звонки, падали кирпичи, слышались чьи-то шаги, крики и стоны, иногда супругов в постели нещадно обливало водой. Являлись и призраки – то монахиня, то священник. В последнем Фойстер узнал Генри Булла. На стенах и обрывках бумаги появлялись странные надписи с требованиями свечей, мессы и молитв.

Фойстер был выпускником Кембриджского университета, имел исследовательский склад ума и, чтобы разобраться в этой чертовщине, стал приглашать специалистов по этой части.

Гарри Прайс, приехав теперь уже к Фойстерам, предположил, что молодая и неуравновешенная хозяйка беспокойного дома как-то связана со всеми этими странностями. Последние обычно происходили, когда Марианна оказывалась без присмотра окружающих или вообще одна. Она, например, жаловалась, что невидимые руки выбрасывали ее среди ночи из постели, а раз чуть не задушили ее же собственным матрасом.

В январе 1932 года Борли посетил мировой судья Гай Лестрендж, оставивший нам обстоятельное описание испытанного им. Сразу по прибытии он увидел неясную фигуру под аркой, которая исчезла, едва он приблизился. Чудеса продолжались и в доме, где вдруг стали летать бутылки, появляясь прямо из воздуха. Страшно «забеспокоились» сразу все звонки, хотя провода были специально перерезаны. Лестрендж крикнул: «Если это кто-то невидимый, пожалуйста, перестаньте звонить, хотя бы на время!» И все звонки намертво замолкли, как бы удерживаемые невидимой рукой.

Вечером, перед сном, уже лежа в постели, мировой судья вдруг обнаружил, что в комнате стало очень холодно, и тут же в ее дальнем углу заметил какое-то пятнышко света, которое, увеличиваясь в размерах, превратилось в фигуру человека в длинных одеждах. Судья пытался заговорить с призраком, но тот исчез.

В 1935 году терпение Фойстеров лопнуло, и они уехали, оставив дом на попечение Прайса. В 1937 году тот взял пустующий дом в аренду. Ему удалось несколько лет прожить и проработать в этом крайне неприятном строении, вместе с командой помощников (добровольцев, естественно). В марте 1938 года команда Прайса установила спиритический контакт с тем беспокойным духом, что творил все эти безобразия. Дух сообщил, что выступает от имени монахини Мари Лейр, убитой в 1667 году в монастыре по соседству с Борли и проклявшей это место, а затем предупредил, что дом вскоре сгорит.

Был ли это действительно дух несчастной монахини, неизвестно, но его предсказание исполнилось 27 февраля 1939 года. Новый обитатель дома, отставной капитан Грегсон, ночью разбирал в библиотеке книги. Внезапно откуда-то сверху упал стек (небольшая трость) и разбил керосиновую лампу. Пламя быстро охватило все здание, и скоро от него остались одни стены. Когда все было кончено, констебль спросил погорельца, кто были те двое людей – леди в сером и джентльмен в котелке, – вышедшие из объятого огнем здания. Но Грегсон и сам был озадачен: с ним в доме жили только двое его сыновей…

Но на этом история Борли Ректори не закончилась. В августе 1943 года Прайс предпринял раскопки в подвалах сгоревшего дома и нашел человеческие останки; по мнению экспертов, они принадлежали молодой женщине. Внимание Прайса привлекла челюсть: состояние зубов оказалось таким, что при жизни они должны были вызывать невероятную боль. И ведь многие из видевших призрак монахини говорили о ее несчастном, бледном и как бы искаженном болью лице!

А между тем странные явления продолжались даже на руинах: слышались тяжелые шаги, чувствовались странные запахи, появлялись пятна света, регистрировались внезапные резкие понижения температуры. Все это зафиксировала специальная комиссия, созданная профессором химии Кембриджского университета А. Робертсоном. Исследования продолжались до конца 1944 года. В отчете зафиксировано: из тех 58 человек, что провели в развалинах сгоревшего дома одну или несколько ночей, 17 не заметили ничего необычного, 22 были свидетелями явлений, которые нельзя научно объяснить, а 19 описали события, которые посчитали сверхъестественными. Вскоре руины снесли.

Однако чудеса продолжались. В 1951 году на месте аллеи, где появлялась монахиня, вновь состоялась встреча с привидением. Оно маячило в конце аллеи, примерно в десяти метрах от пришедшего в ужас очевидца. Это был призрак женщины в длинном белом платье, медленно двигающийся в направлении окраины заброшенного сада. Другой человек, будучи рядом, призрака не видел, но слышал шорох кустов и потрескивание ветвей, как будто некто пробирался сквозь густые заросли.

Люди и позже сталкивались с привидениями как в самом Борли, так и в его окрестностях. Например, когда одна супружеская пара в воскресенье 18 августа 1977 года проезжала на машине близ Борли, перед ними внезапно возникли четыре человека в черном, в капюшонах и мантиях. Они несли старинный, отделанный серебром гроб. Супруги не могли избавиться от впечатления явной физической реальности скорбного шествия из XIV столетия. По крайней мере, так оно выглядело. Они тут же, каждый отдельно, по свежим следам описали увиденное, а жена еще и зарисовала. Совпали почти все детали, в том числе и черепа на месте лиц.

На следующий день любопытные супруги вернулись на то же место и в то же время, чтобы сделать фотоснимки там, где исчезла похоронная процессия. После проявки на цветном слайде появилась небольшая фигура в мантии и с черепом вместо лица.

Проклятое поместье

Рассборо-Хаус – одно из известнейших старинных поместий Ирландии. Его называют поразительным архитектурным памятником XVIII века и жемчужиной края, включают во все туристические справочники. Вот только, рассказывая о нем, гиды употребляют странные эпитеты: роковое, невероятное, таинственное.

Впрочем, до определенного времени никто особо не распространялся о злополучном имении. Но весной 1973 года туда прибыл его новый владелец – баронет Альфред Бейт. Был он уже не молод и счел, что вполне может уйти на покой. Тем более что состояние у него было огромное. Что-то получил от покойного дядюшки – южноафриканского миллионера, в честь которого и был назван. Еще больше заработал сам, ибо занимался продажей алмазов: сначала вместе со знаменитой компанией «Де Бирс», потом самостоятельно. Также его дядюшка вложил немало средств в картины старинных мастеров, ну а сэр Альфред решил продолжить семейное дело. За долгую жизнь он стал истинным коллекционером и приобрел жемчужины живописи: работы Рембрандта, Хальса, Вермеера, Рубенса, Гойи, Тициана и других – всего около трехсот полотен. Он решил создать в Рассборо картинную галерею, открыв поместье для всех желающих.

Картины прибыли в огромных специальных трейлерах. Хозяин в нетерпении не находил себе места на мраморной лестнице. Наконец, первую картину, обернутую в мягкую ткань и обвязанную бечевками, рабочие понесли по ступеням в холл. Но бечевка неожиданно лопнула, и показался фрагмент дорогой золоченой рамы.

«Святой Патрик! – раздался резкий шепот дворецкого. – Это живопись?!» Хозяин обернулся на голос: «Конечно, здесь будет висеть коллекция Бейтов!» Дворецкий побелел как мел: «Но это же Рассборо-Хаус… Здесь не место картинам…» Бейт хмыкнул: «Почему? Здесь антикварная мебель, гобелены и скульптуры. Сам Бог велел повесить сюда картины!» Дворецкий забормотал: «Нельзя! Есть же легенда, сэр… Наше местное предсказание… Я расскажу…»

И вот что услышал изумленный Бейт: оказывается, еще век назад владелец поместья, граф Мидлтаун, поручил местному художнику написать картины для украшения дворцовых залов. Художник работал день и ночь, но картины заказчику не понравились. Не заплатив ни пенни, он велел бросить их в огонь. Возмущенный живописец в сердцах проклял и обидчика, и его дворец: «Пусть ни одна приличная живопись не уживется на стенах Рассборо!» С тех пор замечено: стоило хозяевам приобрести картину какого-нибудь известного живописца, как в дом залезали грабители, а то и вовсе случался пожар, и ценная покупка превращалась в гору пепла.

Бейт только скривился, услышав старинную байку. Да он же уже принял все меры и от пожара, и от краж! Мало того что на окнах стоят решетки, так везде еще и электронные замки. К тому же коллекция застрахована. Друг сэра Альфреда, почтенный мистер Дагдейл, директор известнейшей страховой компании «Ллойд», лично составил контракт. Так что пусть дворецкий не бледнеет – живописи в Рассборо ничто не угрожает!

Апрельским вечером 1974 года Альфред Бейт и его супруга, леди Клементина, урожденная Митфорд, сидели в малой гостиной, наслаждаясь коллекционным коньяком, полученным из Франции. Обслуживали себя сами, поскольку в доме остался только дворецкий. Слуги же уехали по делам в Дублин. И тут неожиданно пожаловала дочка страховщика – Бриджит Роуз Дагдейл. Бейты не слишком-то жаловали эту странную девицу – та водила знакомства с какими-то модными «истинными героями Ирландии». Утверждали даже, что Бриджит связана с террористами запрещенной Ирландской республиканской армии. Впрочем, что бы ни говорили, не принять дочь почтенного друга-страховщика нельзя. Так что и Бриджит предложили коньяка. Все чокнулись, выпили по рюмочке, и в сознании Бейта наступил провал. Ну а когда он очнулся, то обнаружил себя на кресле связанным, с пластырем на рту. По обе стороны от него сидели также связанные супруга и дворецкий.

Но самым ужасным было то, что четверо патлатых парней выносили из гостиной картины. Бейт нечленораздельно замычал. И тут же поверх его головы раздалась автоматная очередь. Глаза у Бейта от ужаса полезли на лоб, и он снова лишился чувств. Словом, когда слуги вернулись из Дублина, им пришлось вызывать скорую помощь с полицией. Выяснилось, что шустрая девица, действительно связанная с террористами ИРА, подсыпала Бейтам снотворное и впустила сообщников. Те скрутили старика дворецкого и спокойно вынесли из дома девятнадцать полотен, среди которых были работы Вермеера, Рубенса и Гойи. Выходит, хоть верь старинной легенде, хоть нет, но картины в Рассборо не прижились…

Правда, Бриджит Дагдейл быстро нашлась вместе с картинами. Оказалось, что полотнами террористы хотели заплатить выкуп за освобождение своих товарищей из тюрьмы. Но фокус не удался, и им пришлось самим сесть на нары. Бейт снова развесил картины и поставил в замке самую передовую сигнализацию: стоит только прикоснуться к рамам, начинает выть сирена. Рассборо открыли для посещения. О старинном проклятье позабыли вновь.

Но в мае 1986 года, когда супруги Бейт пребывали в Лондоне, случилось невероятное. В два часа ночи в Рассборо завыла сирена. Вызванная дежурным охранником полиция прибыла через четыре минуты. Отключила сигнализацию, тщательно обыскала дом, но никого не нашла. Через час, однако, сирена завыла снова. Опять прибыла полиция и убедилась – все картины на месте. Еще час спустя опять раздался вой. И тогда охранник решил: раз сигнализация неисправна, лучше выключить ее, а полицию не звать. Вот только к утру обнаружилось, что восемнадцати картин нет на месте. Общая стоимость похищенного приближалась к 100 миллионам долларов!

Бейт объявил огромное вознаграждение. Действия ирландской полиции тут же активизировались, и на одном из пустырей Дублина обнаружился автомобиль, где лежали семь похищенных полотен. Но самые дорогие пропали: Вермеер, Рубенс и Гойя. Дело получило международный резонанс. Пришлось подключить знаменитый лондонский Скотленд-Ярд во главе с шефом художественно-антикварного отдела Чарльзом Хиллом. Но и тому не отыскать бы пропажу, если бы не стечение обстоятельств. Звезда Голливуда, легендарная актриса Одри Хепберн, получила письмо от главаря дублинской мафии Мартина Кэхила. Тот, восхищенный игрой красавицы в фильме «Как украсть миллион» (а именно там герои устраивают несколько ложных тревог, чтобы добиться отключения сигнализации), гордо писал: «Вдохновленный Вами, я пошел по Вашим стопам, но получил не один миллион, а сто». Ошарашенная звезда принесла письмо в полицию – и завертелось!

Хилл начал слежку за мафиози. Полицейские проследили судьбу девяти полотен, и их удалось вернуть. Но Вермеер и Гойя пропали. Последние из пропавших полотен, принадлежавшие кисти Вермеера и Гойи, настойчивый Хилл нашел в хранилище Люксембургского банка. При их изъятии сам детектив получил серьезное ранение, но картины вернулись в Рассборо.

Скотленд-Ярд был доволен успехом, но на сэра Артура кражи повлияли самым трагическим образом. Он начал выспрашивать дворецкого о старом проклятии, читать древние книги, выискивая там разные заклинания. Даже к магам и экстрасенсам обращался – хотел защитить свою коллекцию. Но не успел – в 1994 году его не стало.

Леди Клементина Бейт в мистику не верила. Она распорядилась установить во всех помещениях особую лазерную защиту, мимо которой и комар не пролетит. Но в теплый июньский день 2001 года, когда леди спокойно завтракала, раздался оглушительный грохот и хозяйка в ужасе увидела, как в комнату… въехал огромный грузовик. Он просто пробил стену, и никакие высокие технологии не помогли. Выскочившие из грузовика трое грабителей в черных масках грохнули монтировкой по двум рамам, сноровисто вырезали полотна Белотто и Гейнсборо и были таковы. Вся операция заняла три минуты. Очнувшаяся хозяйка кинулась звонить не в местную полицию, а в Скотленд-Ярд. Прилетевший из Лондона Чарльз Хилл бесстрашно отправился прямиком к дублинской мафии. Он уже понял, в чем дело. Прежний главарь, поклонник Одри Хепберн, был застрелен, и на его место заступил молодой и горячий Мартин Глэндор. Молодца схватили, обе картины нашлись. Глэндор же всерьез уверял судей, что не мог поступить иначе. Якобы во сне ему явился призрак бывшего главаря и повелел совершить ограбление. «Только так ты докажешь, что достоин занять мое место! Отныне кража из Рассборо станет своеобразной инициацией главаря дублинской мафии», – зловеще шипел призрак. Что оставалось делать? Глэндор выполнил волю покойного. «Я и так взял не девятнадцать картин, как он, а всего-то две!» – оправдывался молодой преступник.

Горячего ирландского парня упрятали за решетку. Полотна вернулись в Рассборо. Но однажды, когда Глэндора перевозили из одной тюрьмы в другую, он попытался бежать и был застрелен охранниками. Детектив Хилл насторожился. Ведь гангстерам предстояло выбрать нового главаря. А кто знает, может, тому тоже захочется пощеголять «ритуальной кражей»? Словом, сыщик Хилл позвонил леди Клементине с предупреждением. Но старая леди его утешила: «У нас сейчас гостит сам куратор Национальной галереи Ирландии. Кругом полно полиции!»

Однако утром, когда все еще спали после обильного ужина, к заднему фасаду дома тихо подъехал тягач и стукнул тяжеленной стальной бабой по окну холла. Окно разлетелось вдребезги. Пятеро молодцов взяли каждый по картине и скрылись через пару минут. Это было уже четвертое ограбление – дерзкое, как насмешка. Преступников искала вся полиция Ирландии. Уходя от погони, воры сменили пять машин и таки смогли скрыться. Свой ритуал они соблюли, но и полиция не ударила в грязь лицом: через три месяца картины нашли у перекупщиков.

Леди Бейт решила больше не искушать судьбу. Конечно, можно и посмеяться над местной легендой о проклятье живописца, но ведь картины в Рассборо действительно так и не прижились… Так что леди Клементина решила поскорее передать лучшие полотна Национальной галерее Ирландии. Пусть там висят спокойно. В Рассборо же Клементина Бейт пожелала устроить музей-усадьбу. А для этого подойдут и третьеразрядные картины: украдут – не так жалко.

Передача великих полотен из коллекции Бейтов состоялась в начале 2005 года. Ну а в ноябре, проводя инвентаризацию оставшегося имущества, кураторы музея Рассборо недосчитались трех картин. Словом, об обидах старинного живописца забывать еще рано.

Сгустившийся страх

В 1974 году одна приморская деревня на севере Англии подверглась проклятию, в результате которого умерли свыше двух десятков ее жителей. Трагическим событиям предшествовал показ телевизионного фильма о тюленебойном промысле, которым занимались жители деревни. В фильме шестидесятилетний промысловик Лен Лайнхем в подробностях поведал о том, как в прошлом году он с другими охотниками поймал и разделал более трехсот детенышей тюленей.

Фильм, повествующий о суровой красоте здешнего края и трудовых буднях его обитателей, произвел на зрителей совсем не то впечатление, на которое рассчитывали его создатели. Уже на следующий день после показа на телевидение и в саму деревню посыпались возмущенные письма от многочисленных защитников животных. Во многих посланиях убийцам тюленей грозили небесной карой, а некоторые эпистолы содержали проклятия и угрозы наведения порчи на всех жителей.

Последствия такой массированной психологической атаки не заставили себя долго ждать. Через девять дней после показа фильма Лен Лайнхем застрелился, не оставив предсмертной записки. На односельчан его смерть произвела гнетущее впечатление. Все они вдруг почувствовали себя в эпицентре всеобщей ненависти. А когда через три недели после самоубийства Лайнхема погиб в автомобильной катастрофе его внук и на следующий день после этого умерла племянница промысловика, деревню охватила массовая истерия. Жители стали отправляться на тот свет один за другим – либо от скоротечных болезней, либо от несчастных случаев. Так, например, однажды в тихую погоду перевернулась лодка с тремя опытными рыбаками, и они не смогли доплыть до берега. Некоторые смерти выглядели загадочно. Одного из лучших промысловиков – тридцатилетнего Колина Ранналса – нашли плавающим лицом вниз в неглубоком пруду. На теле покойного не оказалось травм, алкоголь в крови отсутствовал, к тому же Колин был известен как прекрасный пловец.

Для успокоения жителей в поселок прибыл посланец епископа Кентерберийского каноник Генри Купер. Он пытался убедить население, что силы зла не могут одолеть власти Господа. Однако гибель людей продолжалась. Лишь через полгода после показа злосчастного фильма частые смерти, пройдясь почти по всем семьям в поселке, прекратились. За следующие полгода умерло всего четверо. И лишь через год после показа ситуация окончательно нормализовалась.

Среди скончавшихся были как искренне верующие, так и люди, не верившие ни в проклятия, ни в потусторонние силы. И погибли многие из жителей деревни не от болезней, которые можно было бы объяснить самовнушением, а от вполне ординарных, но почему-то аномально участившихся несчастных случаев…

Мистический Киев

Киев – загадочный город. Недаром о нем говорят: «То, что везде – сказки, в Киеве – правда». А исторический центр Киева находится под самым настоящим мистическим покровом.

XX век был для Киева несчастливым. Во время войн, революций, репрессий тысячи горожан погибли или оказались вдали от родных мест. Сменяющиеся режимы уничтожали не только людей, но и сотни уникальных памятников архитектуры – церкви, соборы, дома. Конечно, Город, как просто и значимо называл Киев Михаил Булгаков, неузнаваемо изменился. Но, к счастью, в нем до сих пор остались интереснейшие дома, места, которые не известны так широко, как Киево-Печерская лавра или София Киевская, но без которых трудно представить исторический центр Города.

Мистика киевских домов

Своеобразный холмистый рельеф Киева подталкивал архитекторов к хитростям при застройке, отчего появлялись дома, которые имели разную этажность. Самый известный из них – на улице Трехсвятительской, 11. Смотришь на этот дом со стороны улицы – обычный двухэтажный особняк начала XX века. Однако стоит зайти в подъезд, как неожиданно осознаешь, что лестничная клетка уходит не только вверх, но… и вниз! Спустившись, можно выйти во двор. И только тут становится ясно, что в здании целых пять этажей. Как тут не вспомнить о штучках нечистого, о «нехорошей квартире», описанной киевлянином Булгаковым. Говорят, что и этот дом не очень приятен для проживания. Быть может, именно поэтому сейчас он почти весь занят офисами.

Здания на улице Ярославов Вал (Большой Подвальной), 14а и 14б, рядом с известным театром «Сузір’я», связаны с одной местной ведьмой. Эти роскошные доходные дома принадлежали богачу Леониду Родзянко, двоюродному брату председателя Государственной думы Российской империи Михаила Родзянко. Вход в один из них – с серым фасадом, где сейчас находится банк, – обрамляют две одинаковые скульптуры девушек с длинными волосами. Они имеют портретное сходство с реальной личностью – знаменитой в Киеве на рубеже XIX–XX веков ведьмой и гадалкой Мотрей Варналий. Именно она, говорят, предсказала Родзянко грядущие беды империи буквально накануне Первой мировой войны, и Леонид уехал в Америку в благополучном 1913 году. Не все были так прозорливы…

Неподалеку, по адресу Ярославов Вал, 1, находится красивое и загадочное здание, которое называют замком барона или домом барона Штейнгеля. Забавно, что барон Штейнгель действительно владел зданием, но соседним, под номером три. А заметное строение на углу со шпилем и причудливыми украшениями, действительно похожее на средневековый замок, было построено в 1898 году по проекту инженера Николая Добачевского для помещика-шляхтича Михала Подгорского. Поражают готический вид особняка и парные фигуры на фасаде – крылатые черти с руками-крыльями и ногами-лапами. Звериные «лица» злобно смотрят на прохожих. Когда-то в этом доме был чешский клуб, сюда захаживал Ярослав Гашек. Говорят, что подвыпив, Гашек как-то проклял здание и его прошлых и будущих обитателей. После революции квартиры превратили в коммуналки, а потом здесь размещались государственные учреждения. С начала нового века дом опустел и стал разрушаться. Так и стоит он, полуразваленный, ожидая нового владельца. Кстати, Михал Подгорский – его первый хозяин, – заселившись в новый дом, умер, прожив в новостройке лишь пару лет.

Еще одно примечательное здание – его называют замком Ричарда Львиное Сердце – находится на Андреевском спуске. Его проклял петербургский архитектор Роберт Марфельд, ведь проект этого здания, которое должно было стоять в Петербурге, у него украл некто Дмитрий Орлов. Делец построил действительно красивый дом, но обманул при этом еще и строителей, не заплатив им. Нечистому на руку Орлову не довелось насладиться новым жилищем – его застрелили неизвестные прямо на пороге «замка». Тогда и всплыл слух о проклятии. Вдова спешно продала злосчастный дом, но всем последующим владельцам его жильцы жаловались на жуткие стоны и скрипы в квартирах по ночам. Говорили, что неприкаянная душа афериста Орлова не дает никому покоя… В наши дни из-за имущественных споров и этот знаменитый киевский дом остается заброшенным.

На улице Гоголевской, 23 стоит жилой дом начала XX века в стиле модерн с элементами готики, созданный по проекту замечательного киевского архитектора Владимира Бессмертного. Хозяин дома, генерал Фердинанд Ягимовский, слыл человеком со странностями, который знался с дьяволом. Здание же это известно киевлянам как Дом с котами. Большое готическое окно первого этажа действительно обрамляют два кота-барельефа. На втором этаже мы видим жутковатые лица. В центре – две совы и снова странные физиономии. Но самое интересное – наверху, там, куда не смотрят прохожие. На краю фигурной крыши сидит черт и корчит ехидную рожу своей подруге, расположившейся неподалеку – всего в нескольких кварталах от него. Там, на улице Большой Житомирской, 8 находится еще один замечательный мистический дом в стиле ренессанс. На углу дома пристроилось настоящее чудище в стиле монстров Нотр-Дам де Пари – злорадно оскалившаяся горгулья. По киевской легенде, владелец дома, спирит и чернокнижник Иосиф Роговский, заказал такое украшение архитектору Бобрусову. Ведь именно в угловой квартире, где жил сам Роговский, и проходили спиритические сеансы и собрания весьма странных людей разных возрастов и сословий. Вокруг Дома с котами тоже постоянно кружили слухи и легенды: говорили, что он делает несчастными женские судьбы, а фигуры животных – это мистическое послание киевлянам.

Эти «дьявольские» дома на Гоголевской и Большой Житомирской являются двумя вершинами зловещего треугольника в центре Города. Третьей его вершиной, замыкающей зловещую фигуру на карте Киева, является, конечно же, знаменитый Дом с химерами архитектора Владислава Городецкого – здание со странной судьбой, которое никогда не приносило счастья его жильцам, включая самого архитектора.

Купив участок земли на косогоре, Городецкий вознамерился построить там необычный дом. Коллеги предупреждали зодчего, что технически это невозможно: почвы-плывуны, перепад высот – все делало замысел невыполнимым. Однако гордый потомок польских шляхтичей Лешек Дезидерий Владислав Городецкий заключил пари с известными архитекторами Александром Кобелевым и Владимиром Леонтовичем, что за два года он сможет построить там здание, к тому же используя новые по тем временам материалы: цемент и железобетон. Надо сказать, что пари он выиграл, а строение поразило всех. Со стороны улицы Банковой Дом с химерами насчитывает три этажа, а со стороны театра имени Ивана Франко – все шесть. Чтобы здание прочно стояло на склоне, пришлось загнать в грунт на пятиметровую глубину свыше пятидесяти буронабивных свай, изобретенных известным инженером Антоном Страусом, с которым Городецкий постоянно сотрудничал. По эскизам Городецкого итальянец Элио Саля украсил фасады и крыши фантастическими скульптурами из высококачественного цемента. Слоны и носороги, косули и ящерицы, крокодил, пантера, терзающая орла, и дракон, подкрадывающийся к орлу, даже змей, спускающийся по углу здания, – все уместилось на необычайном доме. А на крыше расположились гигантские жабы, морские чудовища и нереиды с цепями вместо волос. Так Городецкий, страстный охотник, словно предвидя свое будущее сафари в Африке, рассказывал о нем и других своих путешествиях. Тот же невообразимый декор из голов зверей, обитателей морского дна и даже черепов животных есть и внутри здания, в комнатах и на лестницах.

Все эти украшения производят страшноватое впечатление, особенно в хмурую погоду. Да и судьба дома сложилась не очень весело. Дело в том, что Городецкий финансировал строительство на заемные средства с намерением создать доходный дом. На каждом этаже он расположил по одной квартире. Сам архитектор занимал четвертый этаж здания площадью около 380 м². Помимо квартир, конюшни, прачечной и кладовых в доме были винные погреба и коровник – Городецкий хотел каждый день поить своих жильцов свежим молоком. Место для коровника было подобрано таким образом, чтобы запах не доставлял жильцам неудобств.

Однако, несмотря на быстрый ход строительства (работы начались в середине марта 1901 года, а кирпичная кладка и крыша были сделаны уже в середине сентября того же года) завершение строительства периодически откладывалось из-за финансовых трудностей. К 1903 году были заняты только одна квартира на первом этаже и собственная квартира зодчего. И в дальнейшем здание принесло архитектору не прибыль, а сплошные убытки.

Из-за финансовых проблем Городецкий в конце концов решил заложить свое творение Киевскому обществу взаимных кредитов. Но неспособность выплатить проценты по кредиту привела к тому, что в 1913 году кредитное общество продало здание с аукциона. Новым владельцем стал Даниил Балаховский, французский консульский агент в Киеве. У него жизнь в новом доме тоже не заладилась, и в 1916 году здание приобрел некий купец первой гильдии Самуил Нимец. Наслаждался роскошью уникального дома он недолго – грянула революция, дом был национализирован, и все квартиры стали коммунальными. С 1921 года он фактически перестал быть и жилым. Там разместили штаб военно-трудовой лесозаготовочной дружины, затем – Ветеринарное управление Киевского военного округа. Во время Второй мировой войны здание понесло значительный ущерб, а после нее использовалось как жилье актеров театра имени Ивана Франко. Затем ЦК Компартии Украины распорядился использовать его в качестве поликлиники № 1 для членов ЦК.

После распада СССР здание принадлежало Министерству здравоохранения Украины. Но со временем сваи утратили свою опорную функцию, и в месте стыковки ленточного и свайного фундаментов дом раскололся на две части. Часть наклонилась на 33 см в сторону Банковской улицы и на 10 см в сторону театра имени Ивана Франко. Потребовалась срочная реконструкция здания. Свайное поле укрепили, но выправить дом так и не получилось. Чтобы вмонтировать окна в перекосившиеся от времени стены, мастерам даже пришлось изготавливать кривые оконные рамы.

Сейчас в Доме с химерами расположена малая резиденция президента Украины. И здесь же – третья вершина вышеописанного мистического треугольника. А в центре этой геометрической фигуры находится не что иное, как София Киевская – собор XI века, одна из главных украинских святынь. Как утверждает писатель Олесь Ильченко, именно треугольник химер, в котором заточен собор, не позволяет ему осуществлять свою главную функцию – храма. Ведь только изредка, по особым поводам там проводят службы. Сакральное сердца города оказалось прочно запечатаным.

Странности небольшой улицы Банковой на этом не кончаются. В двух шагах от Дома с химерами находится Дом плачущей вдовы. Он был построен в 1907 году по заказу полтавского купца второй гильдии Сергея Аршавского. Главная особенность этого двухэтажного особняка – грустное женское лицо, вылепленное на фасаде. Когда идет дождь, по каменным щекам безутешной красавицы текут капли, и кажется, что она плачет. Горожане выдвигают различные версии появления барельефа. По одной из них, это портрет первой, тайной жены купца, которую он любил, но вынужден был «умереть для нее», когда отец узнал об их браке. Будто бы женщина, не вынеся горя, бросилась в воду. Когда несчастную достали, кто-то заметил, что из глаз ее текут слезы. Тут же бросились приводить утопленницу в чувство, но быстро поняли, что она все же мертва. А по лицу так и текли две струйки холодной воды… Говорят, что в этом доме и сейчас темными ночами ходит ее тень. А мокрые следы под глазами скульптурных украшений даже в сухие дни приводят в недоумение прохожих.

На пересекающей Банковую Лютеранской улице стоит еще одно таинственное здание. В прошлом веке его называли Сулимовкой – по фамилии первого владельца. Заложив дом, богатый купец Сулима умер. Возникла тяжба между наследниками. Дом долго не достраивался, пока потенциальные владельцы выясняли отношения в судах. А когда здание все-таки сдали в эксплуатацию, прохожие стали замечать в окнах на верхнем этаже какую-то белую фигуру. Периодически по ночам с чердака доносились завывания и дикий хохот. От дома без всяких причин отваливались камни. Киевляне боялись проходить мимо проклятого места. Сейчас в Сулимовке находятся офисные помещения. Привидений там не видят, но работники контор постоянно ощущают присутствие в здании чего-то потустороннего.

От Банковой до центральной улицы Киева – Крещатика – рукой подать. И если выходить по Институтской, то попадаешь сразу на Майдан Незалежності – Площадь Независимости, приобретшую мистическую славу. До X века местность в районе нынешнего Майдана называлась Перевесищем и представляла собой болото, в котором, по преданию, жили черти. Постепенно это место подсыхало, превращалось в пустырь и к XIX веку стало базарной площадью посредине Крещатика, исстари называемой Козьим Болотом. Но, несмотря на то что топь эту высушили и заложили камнем, черти никуда не делись и продолжают здесь жить – так говорят киевские эзотерики. А кроме того, на территории нынешнего Майдана когда-то было кладбище.

Чертовщину на Майдане не раз замечали киевские обыватели, но поистине проклятым местом является то, где сейчас стоит главпочтамт (Крещатик, 22). До революции здесь стоял дом, который вошел во всемирную антологию аномальных явлений. 16 ноября 1902 года домовладелица Дьякова с ужасом заметила, что в одной из ее квартир стала самопроизвольно передвигаться мебель, начали летать одеяла, прыгать подушки. Вызванная на место происшествия полиция, естественно, не смогла усмирить невидимых дебоширов. Квартиру опечатали и составили надлежащий протокол. Так этот дом стал чуть ли не первым в Европе местом, где был официально зарегистрирован полтергейст, а город еще много лет гудел от невероятных историй. Возможно, слышал эти истории и Корней Чуковский, побывавший в Киеве через десяток лет. Так или иначе, сюжет «Мойдодыра» развивается точно в соответствии с письменным протоколом, составленным киевскими городовыми у Дьяковой.

В годы Второй мировой войны этот дом, как и многие другие киевские здания, был разрушен (одним из первых, кстати). В начале 1950-х годов на его месте выстроили монументальное здание главпочтамта. Его главный фасад со стороны Крещатика строго расчленен тринадцатью вертикалями окон, а фасад со стороны Майдана Незалежностi имеет тринадцать обрамленных гранитом витрин. В разгар рабочего дня 2 августа 1989 года здесь произошла трагедия. Огромный новый портик главпочтамта, украшенный тринадцатью гранитными колоннами, гулко рухнул на головы посетителей, подняв клубы цементной пыли и тряхнув землю так, что содрогнулась вся площадь. Все произошло мгновенно…

Глазам присутствующих предстало жуткое зрелище. Там, где минуту назад стояла грандиозная колоннада с полукруглыми арками, массивным балконом и изящной балюстрадой, образовалась груда обломков из коринфских капителей, оборванной арматуры и фрагментов кирпичной кладки. Круглый геральдический фронтон, украшавший козырек здания, и чудом уцелевшая колонна лежали теперь рядом, составляя гигантский восклицательный знак.

Все окружающие, в том числе и десантники-афганцы, собравшиеся неподалеку на традиционную встречу, бросились к завалам, пытаясь спасти погребенных под обломками. Через несколько минут в спасательную операцию включились подразделения гражданской обороны, строители, милиция, пожарные. После завершения работ выяснилось, что под обломками портала погибло… тринадцать человек. В народе говорят, что без нечистой силы тут точно не обошлось. А зловещий треугольник и черная сила Козьего болота продолжают действовать до сих пор…

Мрачные тайны Лысой горы

Как известно, ночь с 30 апреля на 1 мая – особенная. Именно в эту ночь ведьмы, дождавшись определенного часа, натирают тело волшебной мазью и, произнеся заклинание, вскакивают верхом на метлу, которая в мгновение ока домчит их к месту шабаша. Там ведьмы рассказывают друг другу о черных делах, которые им удалось совершить в течение года, и сговариваются о новых безобразиях. Тем, кто особо отличился, сатана, возглавляющий праздничное застолье, дает отхлебнуть хмельного зелья из лошадиного черепа, тех же, кто ему не угодил, стегает плетью.

Затем начинается безумная пляска. Музыканты играют на лошадиных черепах вместо скрипок, смычки же им заменяют кошачьи хвосты. На следующий день смельчак, не побоявшийся посетить жуткую танцплощадку, сможет разглядеть следы коровьих и козьих копыт. Но горе тому, кто в эту ночь случайно проходит мимо: ведьмы утаскивают его в свой круг, и либо малый народец – гномы и эльфы – затанцовывает гостя до смерти, либо ведьмы, стремясь с ним сплясать, заживо разрывают его на части. Наконец собравшиеся сжигают черного козла, черного быка и черную корову, а потом в кромешной тьме предаются свальному греху. После этого праздник закончен. Усталые, но довольные ведьмы вновь садятся на метлы и отправляются по домам, с нетерпением ожидая очередной Вальпургиевой ночи, которая состоится ровно через год.

Свое название ночь шабаша получила в честь святой Вальпургии, британской монахини, приехавшей в 748 году в Германию, чтобы основать там монастырь. В римском списке святых ее день приходится на 1 мая.

Место для вальпургиевых шабашей у каждого народа свое. Чешские ведьмы устремляются к Бабьим горам, литовские – к Шатрии, а немки – на известную всему миру гору Броккен, которая возвышается над горным массивом Гарц в Германии. Вершина горы Броккен называется Хексентанцплац, что переводится с немецкого как «место пляски ведьм», и путь туда пролегает вдоль хребта Тойфельсмауэр, или Чертовой стены. Ну а наши отечественные колдуньи, оседлав метлы, мчатся на Лысую гору под Киевом. Это название пошло от древнего языческого ритуала проводить жертвоприношение на горе, предварительно очищенной от деревьев, то есть «лысой».

Строго говоря, Лысых гор в Киеве только официально – четыре, знатоки же насчитывают их ровно тринадцать, и определить, на какой из них изначально устраивались сборы нечистой силы, не так-то просто. Одна из Лысых гор находится в самом центре города, другая – над Подолом, третья – у реки Лыбедь, четвертая – на Десенке. Каждая из них чем-то да знаменита. И все же самое бесовское место на карте Киева – Лысая гора, что на юго-запад от Выдубичей, на правом берегу речки Лыбедь. Некогда ее называли Девичь-горой. Говорили, что в языческие времена она была святилищем Лады – богини любви, брака и веселья. Там же нередко проливалась и жертвенная кровь. По легендам, князь Владимир после принятия христианства часто расправлялся здесь с теми, кто «оскверняху землю требами своими», «пред дубом молебны поют». Древние волхвы выкопали и первые подземные ходы в Лысой горе, где укрывались от гонений христиан. А еще на горе собирались дьяволопоклонники на черные мессы. Археологи нашли ямы с остатками сожженных церковных книг и обезглавленных петушиных скелетов – вероятно, здесь ведьмы приносили петухов в жертву, чтобы задобрить сатану.

Лысую гору считали «темным местом» даже после того, как в 1870-х ее освятили и пытались соорудить один из двадцати семи фортов Киевской оборонительной линии. Несмотря на то что строительство велось под руководством знаменитого генерала и инженера Эдуарда Тотлебена, прославившегося при обороне Севастополя, укрепление с туннелями для орудий так и осталось незавершенным. Была ли причиной тому мистическая энергия горы или нет, но до офицеров Лысогорского форта был доведен вполне реальный указ: перед тем как солдат пойдет в ночной караул, старший чин обязан предупредить его, что всякие странные звуки – только ветер да крики птиц и боятся их нечего.

В самом конце XIX века форт преобразовали в военные склады и гарнизонную тюрьму. В 1906 году в северной части Лысой горы были установлены виселицы для исполнения приговоров над государственными преступниками. Приговоренных к смертной казни доставляли утром с Косого Капонира; после исполнения приговора палач закапывал тела неподалеку от виселиц. Причем повешенные не имели права на христианское захоронение – их хоронили без отпевания, а могилы ровняли с землей. Лысая гора приняла в себя более двухсот казненных, включая убийцу премьер-министра Петра Столыпина – Дмитрия Богрова. Когда его могилу засыпали, по ней прогнали роту солдат. И местная легенда гласит: дух Богрова бродит по горе до сих пор и повторяет имя своей жертвы.

Впрочем, кладбищем неприкаянных душ урочище стало давно – еще в годы татаро-монгольского нашествия. Тогда киевляне укрывались от врагов в извилистых подземных лазах, вырытых языческими волхвами. Хан Батый, чтобы не оставлять у себя в тылу противников, велел замуровать все выходы из пещер. Много людей тогда приняли страшную смерть, и их неупокоенные души до сих пор влияют на энергетический фон окрестностей Лысой горы.

С приходом революции изменений к лучшему там не произошло. Во время гражданской войны она снова использовалась для массовых казней – как белыми, так и красными. В 30-х годах прошлого века, во времена сталинского террора, в самых глухих местах форта снова расстреливали ни в чем не повинных людей. Подземелья Лысой горы тогда превратили в военный завод. В годы немецкой оккупации там расположилась база танков «Тигр» (их остатки и теперь находят даже на поверхности). А при отступлении фашисты поступили так же, как Батый за семьсот лет до них, – взорвали входы в подземелья.

После войны на горе расположилась ракетная часть и выросли антенны «радиоглушилок», которые можно увидеть и сейчас. С уходом военных в 90-е годы вход на территорию Лысой горы стал свободным. Обживать колоритные развалины бросились киевские неформалы и любители мистики.

Многие годы фиксировались слухи и свидетельства о паранормальных явлениях, случавшихся на лысогорских склонах. То людям приходят видения, то они встречают представителей нечистой силы, то возникают проблемы со здоровьем и ориентированием. Есть даже официальные рапорты немецких солдат, служивших здесь в годы оккупации: в них неоднократно упоминается о творящейся в округе «чертовщине». Существуют также свидетельства, что в феврале 1997 года на Лысой горе побывала делегация тибетских монахов, совершавших здесь в течение нескольких дней свои ритуалы. По некоторым данным, их пребывание здесь было связано с обострением противостояния между Китаем и Тибетом. Совпадение это или нет, но считается, что результатом их паломничества к главному капищу славянских ведьм стала смерть Дэн Сяопина.

Трагедии Бабьего яра

Многие века за урочищем, которое раскинулось невдалеке от печально известного Кирилловского монастыря (в XIX веке там была больница для душевнобольных) тянется дурная слава. Пожалуй, еще с того самого момента, как в 1401 году владелица этой земли – нечистая, видно, на душу шинкарка – продала ее доминиканскому монастырю.

Впрочем, как говорят историки, монастырь так и не использовал для своих нужд приобретенный участок. Невдалеке разрослось кладбище, быстро прославившееся как гиблое место. К нему боялись подходить даже днем, особенно женщины. Опасения были небеспочвенными: в старину в Бабьем Яру немало женщин погибли необъяснимым образом.

А триста лет назад в урочище поселилась странная жилица – громадная красная баба без лица, наводившая ужас на всех, кто осмеливался в одиночку приближаться к проклятому месту. Баба, однако, никого не трогала, она бесплотно передвигалась по воздуху и упорно рыла землю ручищами. В ее честь киевляне прозвали овраг Чертовой Бабой или Бешеной Бабой. Красное чудовище просуществовало в Бабьем Яру почти до ХХ века.

В 1869 году вблизи Бабьего Яра был открыт летний военный лагерь. Вокруг оврага было расположено несколько кладбищ и кирпичный завод – чего-чего, а глины рядом хватало.

В 1911 году Бабий Яр становится свидетелем первой трагедии. В небольшой пещере возле кирпичного завода было обнаружено тело двенадцатилетнего Андрея Ющинского со множеством ножевых ранений. Дело о гибели этого мальчика получило всемирную огласку как одна из самых активных антисемитских кампаний, поскольку именно приказчика кирпичного завода Менахема Бейлиса обвинили в ритуальном убийстве подростка. Подозреваемый был оправдан судом, а «дело Бейлиса» стало самым громким судебным процессом в дореволюционной России.

Но самые ужасные события произошли здесь во время Второй мировой войны. 19 сентября 1941 года Красная армия была вынуждена отойти на левый берег Днепра, и гитлеровские войска ворвались в Киев. И уже 27 сентября, согласно многим свидетельствам, начались массовые истребления людей в Бабьем Яру. Первыми жертвами нацистов стали 752 пациента психиатрической больницы имени Ивана Павлова, расположенной неподалеку. А за два дня, 29–30 сентября, зондеркоманда расстреляла в этом овраге более 33 тысяч человек. Массовые казни продолжались вплоть до ухода немцев из Киева.

По разным подсчетам, в Бабьем Яру в 1941–1943 годах было расстреляно от 70 до 200 тысяч человек. В основном это были киевские евреи, а также пленные советские солдаты и партизаны. Кроме того, Бабий Яр стал местом расстрела пяти цыганских таборов. Из всех тысяч жертв спаслось 29 человек.

Тела всех убитых были погребены на дне страшного оврага. Однако после поражения на Курской дуге, предчувствуя неизбежную и скорую расплату, немецкое командование отдало приказ уничтожить следы массовых убийств. Тела казненных выкапывались заключенными Сырецкого концлагеря и сжигались в печах, которые нацисты начали строить в овраге для выработки мыла из тел убитых. И если бы не показания выживших узников концлагеря, эти страшные страницы истории могли бы вообще не дойти до мировой общественности.

Это была не последняя трагедия проклятого места. Через двадцать лет после страшных казней военного лихолетья здесь произошли события, получившие название Куреневской трагедии.

Начало 1960-х годов, в столице Украины полным ходом идет строительство. Киев не только отстраивается после разрухи, но и усиленно разрастается. Появляются новые микрорайоны. Стране нужен кирпич, много кирпича. Заводы работают в три смены, дабы выполнить план и осчастливить киевлян новенькими «хрущевками».

Вместе с этим накапливается огромная масса отходов кирпичного производства. Вывозить их за город накладно. Тогда московские специалисты разрабатывают специальную дренажную систему: ненужные породы смешивают с водой и в виде пульпы перекачивают по трубопроводам в отроги Бабьего Яра – прямо на останки жертв Второй мировой. Скорее всего, москвичи не только не приезжали в Киев, но даже толком не изучали местность. Есть огромный пустой овраг, отмеченный на всех планах, – вот он и станет свалкой отходов, которые не пахнут, не разлагаются, а значит, живым людям никак не повредят. Что же до мертвых, то проектанты о них, скорее всего, или не знали, или не задумывались. Да и разве могли безвинно павшие жертвы нацистского режима помешать бравурным маршам в честь грандиозных свершений?

На местном же уровне никто не озаботился сообщить «наверх» о неслыханном кощунстве, заняв традиционную позицию «моя хата с краю – ничего не знаю». 2 декабря 1952 года Киевский горисполком принимает решение – проект утвержден. Документ подписывает председатель горисполкома Алексей Давыдов.

Грандиозный проект по скоростному возведению пятиэтажек оказался смертельно опасным для киевлян. И причина тому – преступное небрежение местных властей. Для перекачки отходов трубы большого диаметра экономно заменили меньшими. Вместо бетонной дамбы возвели земляную – тоже в целях экономии, хотя по проекту даже края яра должны были укрепить железобетоном. Сточные колодцы не чистили. Насосную станцию за несколько дней до трагедии вовсе демонтировали. Но больше всего люди винят градоначальников даже не за эти технические моменты, а за то, что местом для скопления стоков от производства кирпича был выбран Бабий Яр, где упокоились тела десятков тысяч горожан, погибших от рук фашистов.

Осень 1960 года была дождливой. Глинистое дно и откосы оврага не успевали впитывать влагу. Уровень воды возрастал. А пульпа с кирпичных заводов поступала в яр круглосуточно и непрерывно, несмотря на то что она, согласно проекту, должна была литься в течение одной рабочей смены и перекрываться на две последующие, чтобы вода успевала уходить в землю.

Внимательные горожане часто замечали бурные ручейки в районе дамбы. Председатель горисполкома Алексей Давыдов неоднократно получал жалобы от взволнованных киевлян. Но они остались без внимания. Как следует, например, из записки председателя Госплана УССР Барановского на имя главы украинского Совмина Мельникова, Давыдов даже на заседаниях исполкома не считался с мнением коллег, грубо обрывал несогласных и не терпел критики в свой адрес. Что уж говорить о жалобах с мест! Градоначальник все списывал на таяние снега.

В ночь на 13 марта 1961 года подморозило. Выпал снег. Накануне жутко выли собаки. Пруд у дренажной системы, куда должна поступать вода, замерз. И уровень воды поднялся к гребню дамбы.

Понедельник, 13 марта, начался как обычный весенний день. Киевляне спешили на работу, автобусы едва успевали справляться с большим количеством пассажиров. А в 8:30 утра дамбу прорвало. Лавина мокрого грунта шириной около 20 м и высотой порядка 14 м покатилась по улице Фрунзе. Это выглядело как цунами из грязи, только в центре города, где нет никакого моря. 30 гектаров городской территории оказались под трехметровым слоем пульпы.

Огромная волна серо-коричневого цвета сметала все на своем пути: машины, дома, людей. В этот момент кто-то звонил в телефонной будке… он так и погиб с трубкой в руках. Кто-то только сел завтракать… и умер за накрытым столом. Кому-то удалось выжить, вопреки обстоятельствам. Некоторых выживших роковая дата 13 марта преследует до сих пор.

После трагедии в столице Украинской ССР не работала междугородная, а тем более международная связь. Письма не попадали к адресатам. КГБ, пытаясь скрыть количество жертв катастрофы, «настоятельно рекомендовало» не говорить о трагедии и не распространять слухи. Советский официоз позже назвал свою цифру – 145 погибших. Историки и ученые сегодня говорят примерно о полутора тысячах.

Через несколько месяцев после Куреневской трагедии состоялся суд. О нем не писала пресса, заседание проходило в закрытом режиме. Шесть человек попали за решетку. Но хотя именно Алексея Давыдова киевляне обвиняли в трагедии, в суд на видного партийного работника никто подать не посмел.

Материалы уголовного дела, заведенного по факту случая на Куреневке, уничтожены по истечении срока давности. В чудом уцелевшем заключении экспертной комиссии от 20 марта 1961 года причиной аварии названы ошибки в проекте гидроотвалов и дамбы.

У киевлян же была своя версия о причинах трагедии. Из уст в уста передавалась фраза: «Бабий Яр отомстил». Кирпичные заводы больше десяти лет гнали по трубам отходы своего производства в отроги Бабьего Яра, покрывая многометровым слоем пульпы останки расстрелянных. Но количество убитых было таким, что человеческий жир пропитал почву и создал своеобразный сток для воды, которая не могла уйти глубоко в почву.

Ни в одном документе эта версия подтверждения не нашла. Но есть еще кое-какие совпадения, которые сложно назвать случайностью. Так, расстрелы в Бабьем Яру начались в понедельник, в этот же день произошел и потоп на Куреневке. Именно в этом районе во время оккупации стоял батальон вермахта, солдаты которого расстреливали людей. И среди коллаборационистов, расстреливавших сограждан, было немало местных уроженцев. Наконец, третье совпадение. Ровно за шестнадцать лет до прорыва дамбы – 13 марта 1945 года – Никита Хрущев, тогда еще первый секретарь КПУ, подписал распоряжение о создании мемориала расстрелянным в Бабьем Яру. Но 13 ноября 1947 года главный архитектор Киева Александр Власов – близкий товарищ будущего генсека – представляет план реконструкции города. Вместо мемориала в Бабьем Яру решили построить парк культуры и отдыха. Давыдов – председатель горисполкома – эту идею поддержал.

Через два года после Куреневской трагедии Алексей Давыдов застрелился. Ходили слухи, будто в своей предсмертной записке он написал о муках совести из-за гибели людей. Но официально этого, как и факт самоубийства, никто не подтвердил.

В память о киевлянах, погибших в той нелепой трагедии, возле ступенек, ведущих к Кирилловской церкви на Куреневке, установлен крест. А возле трамвайного депо, ставшего в свое время одним из эпицентров катастрофы, ежегодно 13 марта сотни жителей столицы собираются на митинг.

Хотелось бы верить, что это была последняя трагедия Бабьего яра. Увы, надежды на это мало. Нельзя не заметить нарастающего в последнее время движения ревизионизма и пересмотра многих событий истории Второй мировой войны. И зарубежные, и даже некоторые отечественные «исследователи» высказывают сомнения в том, что в Бабьем Яру действительно было убито столько людей. Они полагают, что за все время немецкой оккупации в Бабьем Яру было убито не более нескольких сотен человек из числа захваченных партизан и членов антифашистского сопротивления. А исчезновение из города тысяч еврейских семей объясняют проведением после начала войны массовой тайной эвакуации в Ташкент. Обнаруживаемые останки людей в Бабьем Яру предлагают считать не жертвами нацизма, а погибшими от репрессий НКВД. И вроде бы именно это пытались скрыть советские власти через двадцать лет с помощью намертво затвердевшей пульпы.

В честь бывшего председателя Киевского горисполкома Алексея Давыдова был назван бульвар на Русановке – районе на левом берегу Киева. Так что очередная катастрофа назревает уже довольно давно…

Проклятые места Санкт-Петербурга

Давным-давно сложившееся устойчивое представление о Петербурге как о городе прагматичном и рациональном, целесообразность каждого элемента которого заранее продумана и «исчислена», странным образом уживается с представлением о нем как о мистическом и ирреальном городе. Пожалуй, самом мистическом на территории бывшего Советского Союза. Возможно, это связано с уникальностью его постройки – среди болот, практически на воде. А вода, как известно, одна из самых загадочных и изменчивых стихий.

Проклятие чухонских волхвов

16 мая 1703 года на Заячьем острове, что в устье реки Невы, была заложена Петропавловская крепость и деревянная церковь святых апостолов Петра и Павла. Отсюда Петр Великий начал строить северную столицу своего государства. Кстати, тот, кто утверждает, что царь принялся рубить окно в Европу чуть ли не из-под воды, мягко говоря, лукавит. Действительно, болота занимали значительную часть территории. Однако на «кочках» этих болот находилось около сорока населенных пунктов. Правда, земли были не слишком плодородными, но все же крепости и церкви, дворцы и мануфактуры Санкт-Петербурга возводились на давно обжитых местах. И с незапамятных времен в тех краях обитали племена чухонцев, то есть финно-угорских народов: лапландцы, карелы, водь, ижоры, вепсы. Поклонявшиеся древним богам, эти племена имели в непроходимых лесах и топких мшистых болотах свои священные капища, где волхвы-язычники совершали тайные ритуалы.

Одно из таких капищ в начале XVIII века располагалось в самом центре современного Санкт-Петербурга – между Троицкой площадью и зданием Нахимовского училища. Главной священной реликвией там была причудливо искривленная древняя сосна. По этому сакральному дереву волхвы предсказывали грядущие наводнения, уровень подъема воды, изменения погоды на предстоящий сезон и даже возможные нашествия врагов. Под кроной изуродованного дерева волхвы приносили жертвы могущественным богам, являвшим время от времени свою благосклонность и спускавшимся к жрецам в виде разноцветных язычков пламени, в чем-то похожих на огни святого Эльма.

Когда на берегах Невы закипело строительство, чухонские жрецы, напуганные тем, что священные места их предков будут преданы поруганию и разрушены, стали распространять пророчества о грядущих бедах, которые могут обрушиться на нечестивых жителей новой столицы. Довольно скоро эти слухи дошли до самого Петра I. Скептически относившийся ко всякого рода суевериям император собственноручно срубил священную сосну чухонцев, а своим помощникам повелел распилить ее на дрова и сжечь в солдатских кухнях.

По преданию, в ту ночь над строившимся городом разразилась страшная гроза, в результате чего загорелось много деревянных новостроек. Однако пожары не остановили своенравного государя. Чтобы не допустить дальнейшего распространения слухов, вызывавших в головах подневольных строителей крамольные мысли, царь распорядился схватить чухонских волхвов и предать смерти.

За несколько мгновений до казни, стоя на коленях перед плахой, каждый из троих плененных жрецов произнес слова проклятий, которые народная память сумела донести до наших дней.

Так, первый жрец отпустил новой столице, заложенной царем с востока, простоять ровно триста лет – столько же, сколько отпущено времени правления его потомкам.

Второй волхв предрек, что настанет день, когда все финно-угорские народности и племена объединятся в священный союз Коотимаа[4]. И тогда наступит конец владычеству белых царей.

Третий старец бросил в лица своим мучителям страшные слова о том, что город сей исчезнет с лица земли, когда в нем будут похоронены три царя с востока…

Устье и все течение Невы с незапамятных времен принадлежали России, а именно Великому Новгороду. Но по Столбовскому мирному договору 1617 года между Россией и Швецией эта местность, как и многие другие, сделалась шведской собственностью, и русские названия мало-помалу заменились чухонскими. Все это привело к забавным топонимическим казусам. Например, расположенный в устье Невы и носивший русское христианское название Иванов остров у местных народов по сходству звучания стал называться Янни-Саари. Почти через сто лет при обратном переводе на русский получился Заячий остров.

После почти четырехлетних странствий по Западной Европе В 1718 году сын Петра I царевич Алексей был возвращен в Россию. В столовой палате Теремного Кремлевского дворца Москвы начались допросы царевича и его сообщников, обвиняемых в заговоре против российского самодержца. В числе подследственных оказались отпрыски таких знаменитых тогда фамилий, как Кикины, Вяземские, Афанасьевы, Долгорукие. Всего же под следствие попали более пятидесяти человек, большинство из которых впоследствии были казнены. 14 июня опальный сын Петра I был перевезен из Москвы в Петропавловскую крепость Петербурга, где в пытках Алексея принимал участие сам государь. На основании всплывших фактов царевич был предан суду и осужден на смерть как изменник. По официальной версии, 26 июня 1718 года Алексей умер естественной смертью. По другим сведениям, он был тайно удушен в камере или даже обезглавлен. Так или иначе, вскоре Алексея в присутствии отца погребли в пантеоне Петропавловской крепости. Именно в этот день начало исполняться одно из проклятий чухонских волхвов: первый из восточных правителей – царевич Алексей, родившийся в 1690 году в Москве, городе, расположенном восточнее Санкт-Петербурга, – был похоронен в новой столице России.

Морозным днем 6 января 1725 года Петр I простудился и вскоре слег в постель. По мнению многих медиков, у императора обострилась застарелая почечнокаменная болезнь, осложненная уремией. Английский хирург Горн провел срочную операцию. Однако у самодержца развилась гангрена, в результате чего Петр I скончался в страшных мучениях 28 января того же года.

Итак, проклятие продолжало неумолимо исполняться: второй царь с востока был похоронен в Санкт-Петербурге. Эти события вызвали в умах обывателей, помнивших о волхвах, небывалое смятение. Однако Екатерина I, сменившая Петра Великого на российском престоле, происходила из западного латвийского городка Мариенбурга. Все последующие правители династии дома Романовых также не были рождены восточнее Санкт-Петербурга, что вселяло некоторую уверенность в том, что страшные проклятия чухонских жрецов, о которых то и дело напоминали разрушительные наводнения и ураганы, обрушивавшиеся на молодую столицу Российского государства, не исполнятся. Сами самодержцы, прекрасно осведомленные о последних словах казненных волхвов, предпринимали все меры, дабы не допустить возможности их осуществления.

Так же поступила и императрица Екатерина II, когда в начале 70-х годов XVIII века вспыхнуло знаменитое восстание под предводительством Емельяна Пугачева. Руководитель крестьянского бунта выдавал себя за выжившего царя Петра III, свергнутого в результате дворцового переворота летом 1762 года, и сумел подчинить своей власти обширные территории восточных окраин империи. По мнению некоторых исследователей, именно страх перед «третьим вождем с востока» заставил императрицу после поимки самозванца доставить его не в столицу, а в Москву, именно там подвергнуть пыткам и казнить на Болотной площади.

Все последующие правители России, погребенные в Петропавловской крепости города на Неве, вплоть до октябрьского переворота, не были рождены восточнее Санкт-Петербурга. Более того, в династии Романовых до падения российской монархии исследователи насчитали тридцать семь династических браков, заключенных с немецкими владетельными домами, и шесть – с представителями иных западных монархических дворов. Вместе с тем, ни одного брака не было заключено с представителями восточных монархий, делавших неоднократные попытки породниться с российскими самодержцами. Возможно, одной из причин этого была, в числе прочих, и тягостная память о страшном проклятии языческих волхвов.

Пришедшие в 1917 году к власти большевики, неистово боровшиеся со всяким проявлением религиозных чувств у народа, тем не менее тоже старательно пытались избежать исполнения губительных пророчеств. Владимиру Ленину о них сообщил его соратник Феликс Дзержинский, который в целях предотвращения контрреволюционного мятежа со стороны финно-угорских народностей выдвинул идею создания особых подразделений – красных латышских стрелков как своеобразную альтернативу священному «общему дому финнов» Коотимаа. Затем Дзержинский и вовсе настоял на предоставлении независимости Финляндии, после которой свободу получили Эстония и Карелия. Позже, уже во времена Иосифа Сталина, автономии были предоставлены народам Удмуртии, Чувашии, Коми, Мордовии и Мари.

Весьма любопытным представляется и тот факт, что после смерти вождя мирового пролетариата, рожденного, как известно, восточнее столицы Российской империи, местом упокоения его тела была избрана Москва, а не «колыбель революции» Петроград, как предлагалось многими партийцами. В результате третий вождь, рожденный на востоке, так и не был захоронен в городе на Неве…

Недавно Санкт-Петербург с блеском отметил свой юбилей, уверенно перешагнув трехсотлетний рубеж. К счастью, пока ни одно из трех проклятий языческих волхвов так и не свершилось.

Быть ли Петербургу пусту

Кажется, нет в мире города, который испытывал бы на себе силу такого количества проклятий, предсказаний и пророчеств, как Санкт-Петербург. В семейных преданиях старейшего петербургского рода Толстых сохранился рассказ об одном из ближайших соратников Петра I – Петре Андреевиче Толстом, «Иуде Толстом», как его единодушно называли современники. Один из участников стрелецкого восстания 1698 года Петр Андреевич благополучно избежал казни, был приближен к императору и дослужился до высших государственных должностей. В 1718 году он стал начальником печально знаменитой Тайной канцелярии. В благодарность за это льстивый и беспринципный Толстой готов был оказать Петру любую, даже самую грязную услугу.

Именно ему Петр поручил вернуть в Россию сбежавшего со своей любовницей царевича Алексея. Петр Андреевич буквально обшарил всю Европу и нашел-таки царевича в Италии. Лестью, обманом, шантажом и посулами Толстому удалось уверить Алексея в родительском прощении, и тот согласился вернуться в Россию. Печальный конец царевича известен.

Так вот, согласно семейным преданиям Толстых, умирая, Алексей проклял обманувшего его Петра Толстого и весь род его до двадцать второго колена. Первым почувствовал на себе неотвратимую силу этого проклятия сам Петр Андреевич. В 1727 году его арестовали, сослали в Соловецкий монастырь и заточили в холодную каменную келью, вырубленную в монастырской стене. Там он и скончался через два года.

Затем проклятие царевича Алексея периодически напоминало о себе появлением в роду либо слабоумного, либо совершенно аморального Толстого. Одним из них в XIX веке был известный «Федор-американец Толстой» – картежник, шулер и дуэлянт, прославившийся в Петербурге своей безнравственностью и цинизмом. Прозвище Американец он получил после того, как Иван Крузенштерн во время своей экспедиции, разозлившись, что Федор перессорил всех офицеров команды, высадил его на Алеутских островах. Как же надо было настроить против себя командира, чтобы тот принял решение оставить дворянина на диком острове?!

Но проклятие царевича Алексея легло не только на род Толстых. Утверждали, что, умирая мучительной смертью, он проклял и город, построенный его отцом вопреки древнерусским традициям и обычаям дедов. Что именно царевич Алексей сказал: «Быть Петербургу пусту!» И это страшное проклятие, утверждает предание, время от времени дает о себе знать.

На самом деле впервые это мрачное заклятие произнесла Евдокия Лопухинá, первая супруга Петра I, мать царевича Алексея, которую царь в 1698 году отправил в Суздальско-Покровский монастырь под конвоем, заставив принять постриг. Узнав о новом увлечении мужа – строительстве города, – бывшая царица со злобой бросила: «Месту сему быть пусту!» Это факт документально подтвержден. А в показаниях царевича Алексея под следствием от 8 февраля 1718 года есть такое: «Еще-де сказывала, что Питербурх не устоит за нами: “Быть-де ему пусту; многие-де о сем говорят”».

И правда, говорили об этом слишком многие. Таким образом, пресловутая формула неприятия Петербурга, ставшая одной из первых петербургских пословиц, превратилась в знаменный клич всех сил, противостоящих реформаторской деятельности Петра I и его политических наследников.

Как писал Алексей Толстой в «Хождении по мукам», «Еще во времена Петра Первого дьячок из Троицкой церкви, что и сейчас стоит близ Троицкого моста, спускаясь с колокольни, впотьмах, увидел кикимору – худую бабу и простоволосую, – сильно испугался и затем кричал в кабаке: “Петербургу, мол, быть пусту”, – за что был схвачен, пытан в Тайной канцелярии и бит кнутом нещадно». Этому литературному свидетельству есть и подтверждение в подлинных документах Тайной розыскных дел канцелярии. А слухи о кикиморе были подхвачены стоустой молвой и многократно умножены.

В основном гибель Петербурга связывалась с постоянными наводнениями. Многочисленные свидетельства этого сохранились в городском фольклоре. Впервые появившись на Заячьем острове для закладки Петропавловской крепости, Петр I встретил местного рыбака, который будто бы показал царю березу с зарубками, до которых доходила вода. Рыбак предупредил Петра, что здесь строить нельзя. «Березу срубить – крепость строить», – последовал как всегда категоричный ответ царя. А через три месяца началось наводнение. Вода поднялась почти на 2 м выше ординара. Паводки в тех краях не были редкостью, но только не в конце лета. Вода разметала строительный лес, а местность, где располагался военный лагерь, превратила в болото.

Впоследствии народ был убежден, что игнорирование именно этого предупреждения и привело к роковым для Петра событиям. Ведь умер он от последствий жестокой простуды, приключившейся с ним во время наводнения 1724 года, которая обострила многочисленные внутренние болезни «вследствие несоблюдения диетических правил и неумеренного употребления горячих напитков». Да и само половодье того года расценивалось народом как послание Богом волны за душой Антихриста, как неизменно называли царя старообрядцы и противники его нововведений.

Так, вблизи Петропавловской крепости у самого Кронверкского протока стояла в свое время громадная ива, исчезнувшая по старости лет еще в XIX веке. В первые годы существования города какой-то седобородый, с всклокоченными волосами и босой старик у этой ивы проповедовал первым жителям Петербурга, что «Господь разгневается и потопит столицу Антихриста; разверзнутся воды морские выше этой старой ивы». Назвал старик день и час этого наводнения. Когда Петру донесли о пророчестве, он в гневе велел приковать старца железной цепью к той самой иве. Когда же в предсказанный «пророком» час никакого наводнения не произошло, приказал наказать старца батогами и затем изгнать из города.

Еще одну легенду охотно рассказывали финны, издавна жившие в этих местах. На правом берегу Невы, недалеко от построенного затем домика Петра I, еще до основания Петербурга, в 1701 году, произошло чудо. На сосне, росшей довольно далеко от топкого берега, в сочельник зажглось множество свечей. Пытаясь достать эти волшебные свечи, люди начали рубить дерево. И тогда свечи погасли. Люди отступили. Но на стволе с тех пор остался заметный рубец от топора. В 1720 году у этого дерева появился некий пророк и стал уверять народ, что с моря скоро нахлынет вода, дойдет до метки, оставленной людьми на старинной сосне, и затопит город. Многие восприняли предсказание всерьез и стали переселяться из низин. Снова вмешался Петр I. Он вывел на берег целую роту гвардейцев Преображенского полка, которые дерево срубили, а незадачливого пророка прилюдно наказали кнутом у оставшегося пня.

Но через год, в дни торжеств по поводу провозглашения Петра императором, произошло наводнение. С тех пор в народе укрепилось мнение: как государь что-то празднует, так небеса сердятся. Видно, тяжки его грехи. А пророчества кликуш и юродивых сопровождали всю историю Петербурга, тем более что традиционные – на протяжении столетий – ожидания большой воды подготовили для этого почву.

Осенью 1824 года в Санкт-Петербурге появилось больше обычного предсказателей, пришедших из финских земель, с берегов Белого моря и из Сибири. Все они предрекали «набег доселе невиданной злой воды» и поминали недобрым словом прегрешения Петра Великого и его потомков. Прорицатели утверждали, что непосредственно накануне паводка в небе должна появиться красная луна. Но ночь выдалась пасмурной, звезды и луна скрывались за тучами. Собаки выли тоскливо, запрокинув головы к черному небу. Коты убегали из домов и карабкались на крыши и деревья. Тревожно ржали в конюшнях лошади, словно требуя вывести их на свободу. По городу мчались полчища крыс. 7 ноября 1824 года уровень воды в Петербурге поднялся на 4 м 14 см. Количество погибших в этом наводнении, по некоторым источникам, составило около 4000 человек. Сотни домов были разрушены. Пострадали продовольственные склады, городу грозил голод.

Крупное наводнение произошло в Северной столице в 1924 году. Накануне горожане опять видели странников-предсказателей. Еще раз они появлялись в 1955 году, когда во время половодья уровень воды над ординаром достиг 2 м 82 см. Наводнения в Петербурге не прекращались до 2011 года, когда было закончено строительство большой дамбы, значительно снизившей опасность балтийской нагонной волны. Строительство дамбы породило фольклор, уникальность которого тождественна разве что уникальности самого сооружения. Но мрачная безнадежность, сформулированная в нем, разбавлена все-таки каплей самоиронии, свойственной петербуржцам последнего времени: «С дамбой ли, без дамбы – все равно нам амба»; «Ленинграду – д’амба». Впрочем, катастрофических наводнений в городе на Неве с тех пор не было. Всего же за триста лет городской истории случилось 324 наводнения. Но им так и не удалось опустошить Северную Пальмиру. Люди преуспевали в этом гораздо больше, чем стихия.

И все же… не так все просто. Проклятие Евдокии Лопухиной продолжает висеть на городом.

В первый раз это произошло уже вскоре после его основания: в 1728 году внук Петра, Петр II, снова перенес столицу в Москву, и Санкт-Петербург начал пустеть, приходить в упадок и просто разрушаться. За два коротких года лишившийся столичного статуса город пришел в полнейшее запустение. Но уже в 1730 году Анна Иоанновна вернула императорский двор на берега Невы.

В следующий раз Петербург обезлюдел в Гражданскую войну. Вновь лишившись столичного статуса, город апостола Петра[5] опустел. К тому времени он утратил свое исконное имя и назывался Петроградом. Согласно народному поверью, изменение имени, данного при рождении, ведет к непоправимой беде, и в этом народ видел одну из причин, ведущих к несчастьям. «Петрополь превратился в некрополь», – говорили в голодном, холодном и опустевшем Петрограде. Художник Юрий Анненков, например, вспоминал, что даже трамвайные пути в центре города заросли сорняками. Есть подобные воспоминания о разрушающемся Петербурге и во многих других мемуарах. Тогда снова вспоминали старое пророчество о том, что быть городу пусту.

В 1682 году, когда юный Петр даже помыслить не мог о том, чтобы основать город на берегах Невы, один из церковных деятелей той поры святитель Иоанн Воронежский пророчествовал: «Ты воздвигнешь великий город в честь святого апостола Петра. Это будет новая столица. Бог благословляет тебя на это. Казанская икона будет покровом города и всего народа твоего. До тех пор пока икона Казанская будет в столице и перед нею будут народы православные, в город не ступит вражеская нога».

Никто не мог и предположить, что город снова оживет, а потом опять почти умрет – в блокаду.

После войны так и не убитый немцами город начала перемалывать в своих жерновах сталинская репрессивная машина. Сначала взялись за культуру: вышло постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград». Потом началось так называемое Ленинградское дело. По сути, репрессивное уничтожение Ленинграда, а точнее – Петербурга, началось десятилетием раньше, еще в 1930-х, после убийства руководителя города Сергея Кирова. Тогда в рамках начала общего террора советская власть решила избавиться от «неблагонадежного элемента», уничтожить в «Красном Ленинграде» последние следы имперской столицы. Ленинградцы, жившие в ту пору в коммуналках, вспоминали, что порой половина комнат в больших квартирах стояла запечатанной, а их бывшие жильцы считали дни в «Крестах». Только за 1935 год, следующий за убийством Кирова, из Ленинграда и Ленинградской области были выселены 39 660 человек, а 24 374 человека были приговорены к различным срокам заключения или расстреляны.

Город и тогда не умер. Однако привычный статус блистательного Санкт-Петербурга определенно потерял и стал незаметно превращаться в обыкновенный областной центр или в «заштатный город с областной судьбой».

К тем же временам относится появление и другого поверья. Будто бы честь и достоинство Петербурга – Петрограда – Ленинграда оберегались тремя всадниками: Петром I, Николаем I и Александром III. Ленинградцы убеждены, что стремительный упадок начался с утраты одного из них – Александра III. Убранный с площади Восстания в 1936 году, якобы из-за того, что мешал трамвайному движению, памятник долгие годы простоял во дворе Русского музея. Не случайно одним из лозунгов перестройки в Ленинграде был: «Свободу узнику Русского музея!» А первым официальным актом по восстановлению утраченных за годы советской власти памятников Ленинграда было возвращение шедевра Павла Трубецкого в архитектурную среду города. Правда, памятник Александру III установлен на новом месте – перед входом в Мраморный дворец. Но не признать символичность этого события было бы неверно.

Впрочем, как утверждается в другой старой легенде, спокойный сон петербуржцев хранят древние боги. В одном из залов Эрмитажа среди многочисленных памятников искусства Древнего Египта хранится статуя богини Мут-Сехмет. Львиноголовая богиня войны и палящего зноя, согласно древнему египетскому мифу, однажды решила уничтожить все человечество. Вмешались боги и спасли людей от гибели. Они разлили перед спящей Мут-Сехмет подкрашенное в красный цвет пиво. Наутро богиня, приняв пиво за человеческую кровь, выпила его и успокоилась. Прошли тысячелетия, но угроза человечеству до сих пор не исчезла. Правда, не исчезли и силы, хранящие человечество. Один раз в году, в полнолуние, на базальтовых коленях богини появляется красноватая лужица, которая бесследно исчезает незадолго до появления в эрмитажных залах первых посетителей.

Проклятия строительных лесов

Исаакиевский собор – массивное тяжеловесное здание, возведенное на неустойчивой болотистой почве в непосредственной близости от Невы, никогда не вызывал у петербуржцев чувства устойчивости и равновесия. До сих пор в народе утверждают, что собор ежегодно опускается в землю на сколько-то миллиметров или даже сантиметров. В начале XX века поэт Саша Черный в стихотворении «На лыжах» описывал, насколько было привычно в Петербурге слышать, «Как сосед кричит соседу, / Что Исаакий каждый год / Опускается все ниже».

Известен исторический анекдот о том, что однажды ночью неистощимый на выдумки Александр Жемчужников в мундире флигель-адъютанта объехал всех наиболее значительных архитекторов Петербурга с приказанием наутро явиться во дворец ввиду того, что провалился Исаакиевский собор.

Так вот, Исаакий, который строился без малого сорок лет, потом столько же, если не больше, ремонтировался и обновлялся. Причем ремонт производился не на церковные средства, а на деньги, особо отпускаемые из царской казны. И в затратах тут не скупились. Тогда и родилось неожиданное пророчество. Крепость российского престола, долговечность монархии и процветание дома Романовых будут столь долгими, сколько простоят строительные леса вокруг Исаакиевского собора. Казалось, что ремонт собора будет продолжаться вечно. Более того, в городе распространились слухи, что состояние постоянного ремонта специально поддерживается царским двором. Но в 1916 году неожиданно для всех ремонт прекратился. Строительные леса начали разбирать и окончательно сняли чуть ли не накануне Февральской революции и отречения Николая II от престола.

Этот мистический сюжет получил продолжение. В 1970 году вокруг собора Воскресения Христова, или Спаса-на-Крови, как его называют в народе, на канале Грибоедова установили строительные леса. Началась реставрация храма. В те годы в соборе предполагалось открыть музей керамики. Как обычно, реставрация затянулась. Сначала на пять лет. Потом – на десять. На пятнадцать. Казалось, ремонт никогда не закончится. К строительным лесам вокруг собора привыкли. Они стали достопримечательностью Ленинграда. Их непременно показывали иностранным туристам. Они попали в стихи и песни. Наконец, как и много лет назад, в городском фольклоре появились пророчества. На этот раз заговорили о прочности советской власти. Будто бы быть ей до тех пор, пока стоят леса вокруг Спаса-на-Крови.

Леса с фасадов храма Воскресения Христова сняли в 1991 году, почти перед самыми августовскими событиями в Москве…

Жертвы Марсова поля

Во времена Петра I на левом берегу Невы лежала обширная пустошь, которая называлась Потешным полем. На нем устраивались воинские смотры и увеселительные гулянья с запуском шутих и фейерверками. После смерти Петра поле стали именовать Царицыным лугом, поскольку в его южной части был построен дворец Екатерины I. С начала XIX века Царицын луг превратился в традиционное место парадов и смотров. Тогда же за ним закрепилось и новое название – Марсово поле.

Одно из первых упоминаний о том, что Марсово поле – место нехорошее, относится еще ко временам Екатерины I. Из записок современников известно, что перед сном императрица любила послушать рассказы старух о давних временах. Однажды во дворец доставили чухонку, знавшую немало старинных преданий. Екатерина приготовилась внимать. А старуха, от волнения забыв, что в присутствии императрицы запрещено рассказывать о страшном, пустилась молоть про ужасы Царицына луга, раскинувшегося прямо напротив дворца.

– Тут, матушка-государыня, на лугу-то энтом, издавна вся нечисть водная обретается. Как полнолуние, они так и лезут, так и лезут на берег. Утопленники синие, русалки скользкие, а то, бывает, и сам водяной в лунном свете погреться выползет, – скрипела чухонка.

– Вот дура старая, до смерти напугала, – сказала Екатерина I и приказала гнать рассказчицу в шею. Тем же вечером она покинула дворец на Царицыном лугу и больше никогда в нем не появлялась.

Осенью 1905 года в Петербурге случилось загадочное происшествие, добавившее недоброй славы Марсову полю. В одну из ночей по Миллионной улице следовал жандармский наряд, приближаясь к Марсову полю. Несколько фонарей тускло светили на его окраине, дальше простиралась непроглядная тьма. Как вдруг до слуха жандармов донеслись странные звуки, словно по земле хлестали чем-то большим и влажным. Они раздавались откуда-то из глубины поля. Прошелестел порыв ветра и принес из темноты могильный холод, запах тины и вкрадчивый девичий смех. Лошади жандармов испуганно захрапели.

В наряде кроме унтер-офицера были только двое новобранцев, которых непонятные звуки изрядно напугали. Приказав подчиненным оставаться на месте, старший наряда смело направил лошадь во мрак. Затем в ночи послышался отчаянный крик и удаляющийся конский топот.

Утром дворники поймали на Невском проспекте лошадь со сбитым под брюхо седлом, а на Марсовом поле была обнаружена помятая жандармская фуражка со следами непонятного вещества, напоминающего рыбью слизь. Унтер-офицер бесследно исчез, но искали его недолго. В городе начались массовые беспорядки, и о нем позабыли.

В феврале 1917 года в Петрограде произошло следующее. В уличных столкновениях с полицией погибло немало народу. Убитых было решено похоронить на Дворцовой площади. «Это будет как символ крушения того места, где сидела гидра дома Романовых», – написали «Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов». Против подобной затеи выступил Максим Горький и группа деятелей культуры, предложив использовать для захоронения территорию Марсова поля. Предложение творческой интеллигенции было принято.

23 марта состоялись похороны жертв Февральской революции. Под пламенные речи и звуки Марсельезы в братскую могилу на Марсовом поле было опущено 180 гробов, обтянутых красной материей. По проекту архитектора Льва Руднева началось сооружение грандиозного гранитного надгробия в виде ступенчатого четырехугольника с четырьмя широкими проходами. На строительство памятника ушло несколько лет.

Тем временем на Марсовом поле появлялись новые захоронения. Это были могилы убитых большевиков Моисея Володарского, Моисея Урицкого, Семена Нахимсона, Рудольфа Сиверса, известных большевиков, погибших на фронтах Гражданской войны и многих других. При Петросовете была даже создана специальная комиссия, занимавшаяся подбором мертвых товарищей, достойных быть погребенными на этом почетном месте. Похороны на Марсовом поле продолжались до 1933 года. Последним, кого похоронили здесь, был «сгоревший на работе» секретарь Ленинградского горкома ВКП (б) Иван Газа. После этого кладбище объявили историческим памятником.

Еще после захоронения жертв революции 1917 года Марсову полю, и без того неухоженному и мрачному, тяжелая глыба надгробья придала по-настоящему зловещий вид. Обыватели старались не появляться там в поздний час, а тот, кто не страшился ходить через поле ночью, считался отчаянным человеком.

К началу 1930-х годов власти города привели территорию мемориального кладбища в надлежащий порядок: разбили газоны и цветники, посадили кусты и деревья, установили фонари и скамейки. Ленинградцы гордились мемориалом и смеялись над страхами, связанными с этим местом, утверждая, что эти вредоносные слухи распускают темные бабки и попы.

Между тем в мае 1936 года в психиатрическое отделение больницы им. Фореля был доставлен рабочий Патрубков. Карета «скорой помощи» забрала его прямо с территории Марсова поля, где он в одночасье потерял рассудок. Случилось это так. После работы Патрубков купил в магазине четвертинку водки, а по дороге домой решил свернуть в тихое место и «оприходовать» ее. Вечерело, когда он расположился на скамейке близ памятника павшим борцам. Вокруг было пустынно, лишь на дальней аллее маршировала группа допризывников. Патрубков отхлебнул из бутылки, занюхал рукавом, крякнул от удовольствия и с изумлением обнаружил стоящего рядом с ним маленького мальчика. Рабочий со страхом обратил внимание на запавшие, тусклые глаза, опухшее, синеватое лицо мальчика и почувствовал исходящий от него тошнотворный запах. Патрубков попытался отпихнуть мальчишку, но тот… распахнул огромный рот, цапнул мозолистую руку пролетария гнилыми зубами и осыпался на землю кучкой зловонного праха.

На безумные крики рабочего прибежали допризывники, которые и вызвали «скорую помощь». В больнице психиатр, заполняя карточку на нового пациента, отметил интересный случай, похожий на алкогольный психоз, но без длительного запоя. Описал и странные следы укуса. Однако наблюдения врача продолжались недолго. Через пару дней Патрубков умер от общего заражения крови.

В середине 1970-х годов доцент Ленинградского университета Сергей Шлакоблоков приступил к изучению проблем современного брака. В ходе работы была выявлена непонятная тенденция: постоянное лидерство Дзержинского района города по количеству распавшихся семей. Заинтересовавшись причиной такой неблагополучной обстановки, доцент копнул так глубоко и обстоятельно, что после горько об этом пожалел.

Изучение актов записей гражданского состояния района показало, что большинство семей распадались в связи с преждевременной смертью одного из супругов. Затем выяснилось следующее. Оказалось, что в 1970 году работники Дворца бракосочетания Дзержинского района выступили инициаторами новой традиции: возложения новобрачными цветов на местах боевой и трудовой славы. Городские власти поддержали полезное начинание и определили каждому из шестнадцати загсов место для проведения нового советского обряда. Например, в Московском районе цветы следовало возлагать к мемориалу защитникам Ленинграда, в Нарвском – к главной проходной Кировского завода, а в Дзержинском – к памятнику павшим борцам революции на Марсовом поле. И, как установил Шлакоблоков, именно в семьях молодоженов, возлагавших цветы на могилы революционеров, вскоре происходили несчастья. В то же время новобрачные, проигнорировавшие данное мероприятие, продолжали жить в любви и согласии.

Доцент также нашел несколько свидетелей того, как на Марсовом поле к свадебным процессиям пристраивался какой-то облезлый, неестественно бледный тип. Он появлялся неизвестно откуда и столь же внезапно пропадал, словно растворялся в воздухе. По словам очевидцев, облезлый смахивал на мертвеца, тронутого медленным разложением.

Шлакоблоков уловил зловещую опасность, таящуюся на Марсовом поле, но правильно объяснить ее не сумел. Тем не менее он выступил с докладом на расширенном заседании городского партхозактива, где высказал мнение о неблагоприятном влиянии памятника на создаваемые семьи. В итоге доцента исключили из партии, выгнали из университета, а одна из городских газет назвала Шлакоблокова антисоветчиком и прощелыгой.

Как утверждают специалисты по аномальным явлениям, в старину среди племен, населявших бассейн Невы, действительно существовало поверье, что на безлесных, болотистых пустошах, встречающихся по берегам рек, ночами происходят шабаши водной нечисти. Строки об этом имеются и в карело-финском эпосе «Калевала». Однако это не главная причина таинственных событий на Марсовом поле.

В основе всех кошмаров лежат захоронения 1917–1933 годов. Во-первых, кладбище было заложено без церковного освящения и, так сказать, на крови людей, погибших в ходе братоубийственных столкновений. Это уже изначально не дало превратить захоронения в место вечного упокоения мертвых. А во-вторых, само надгробие архитектора Льва Руднева способствует накоплению на кладбище потусторонней энергии, представляющей опасность для живых. Известно, что в начале века Руднев входил в число адептов так называемого Общества Миктлантекутли, а точнее, в секту поклонников колдовских культов индейцев Центральной Америки, где Миктлантекутли почитали как бога подземного царства. Приверженность архитектора к тайнам учения ацтеков и майя нашла свое воплощение в проекте надгробия на Марсовом поле – стилизованной копии заупокойных храмов Юкатана. Эти древние храмы обладают способностью концентрировать тяжелую энергию мертвецов, но их секрет остается неразгаданным и поныне. Не исключено, что Рудневу удалось постичь жуткую тайну, чем он и воспользовался при сооружении надгробия на Марсовом поле. С тех пор оно удерживает постоянно открытым канал между нашим физическим миром и миром астральным, где сосредоточены силы потустороннего зла.

Проклятие питерских каналов

В городской черте Санкт-Петербурга находятся более девяноста рек, притоков, рукавов и каналов, в том числе и двадцать искусственных каналов. Наиболее известны Грибоедовский и Обводной каналы, которые многие горожане воспринимают как гиблые, проклятые места.

Канал Грибоедова, названный в честь известного русского литератора и дипломата, до 1923 года назывался Екатерининским, так как был проложен во времена царствования императрицы Екатерины II. Он начинается от реки Мойки, в районе Марсова поля и вливается в Фонтанку недалеко от Мало-Калинкина моста.

В свое время канал проходил по руслу речки Кривуши, которую местные жители так же называли Глухой речкой. Ее истоком служила болотистая трясина. В период с 1764 по 1790 год канал углубили и расширили, берега облицевали гранитом. Однако петербуржцы хорошо помнили, что канал проложен сквозь гиблые места, коими всегда считались топи и болота.

С 1 марта 1881 года Грибоедовский канал прочно ассоциируется с произошедшей на его берегах трагедией: убийством императора Александра II народовольцами. А 3 апреля 1881 года на эшафоте Семеновского плаца была казнена организатор и участница этого покушения, известная террористка Софья Перовская. В Петербурге рассказывали, что, поднимаясь на помост, она вдруг неожиданно выхватила откуда-то белый платочек и взмахнула им перед собравшейся толпой, как тогда, 1 марта, когда подала таким же белым платочком сигнал бомбометателям. Так и повисла в смертных судорогах в петле с платочком в руке. С того дня живет в Петербурге легенда, что каждый год, в начале весны, когда город еще темен, а ветер с мокрым снегом бьет по редким прохожим, на крутом мостике Екатерининского канала появляется жуткий призрак одинокой женщины. Лицо у нее синее от удушения, на шее виден багровый след веревки, а в руках она держит платочек, которым подавала сигналы сообщникам, отправляя на кровавое преступление.

Еще более жуткое место – Обводной канал. И до, и после октябрьского переворота на его берегах произошло немало будоражащих воображение событий. В основном это были необъяснимые с точки зрения человеческой логики суициды.

Строительство канала проходило в 1803–1835 годах. Планировалось, что канал будет отводить от города невские воды во время половодья, а также послужит коридором для транспортировки грузов к промышленным предприятиям, которые располагались на околицах Петербурга. Канал был назван Обводным, потому что как будто бы обводил город с юга, соединяя Неву и Екатерингофку.

В XIX веке канал находился на окраине столицы, в окружении и заводов и фабрик, поэтому не пользовался любовью и популярностью среди горожан. Более того, нередко производства сливали в Обводной канал жидкие отходы, из-за чего вода приобретала неприятный запах и неестественный цвет. По этой причине петербуржцы нередко называли Обводной канал Городским рвом или Новой канавой, в отличие от Грибоедовского, который носил прозвище Канава. Но мрачная слава Обводного канала связана не только со зловонием.

В течение предыдущих веков невские берега не раз переходили из рук в руки – от шведов к новгородцам и обратно. Как гласят средневековые хроники Эрика Абосского, в 1300 году наместник династии Фолькунгов, фактический правитель Швеции маршал Торгильс Кнутссон, за семь лет до этого основавший город Выборг, возвел в устье реки Охты крепость под названием Ландскрона («Венец земли»). Оттуда шведы начали проводить систематические набеги на ближайшие карельские поселения.

В один из таких набегов королевские солдаты под водительством самого Торгильса добрались до реки Сутиллы (ныне – река Волковка), где наткнулись на старое языческое святилище. Из-за вросших в землю каменных идолов навстречу захватчикам вышел древний старик и, воздев руки к небу, стал осыпать проклятиями как самих завоевателей, так и шведскую корону. Кнутссон и его солдаты были наслышаны о могуществе карельских шаманов, приносивших, по слухам, своим языческим богам многочисленные человеческие жертвы. Ужас помутил разум солдат, но руки, привыкшие к кровопролитию, делали свое дело: через минуту старик упал, разрубленный мечами на куски, а шведы принялись громить капище, разбивать на куски камни, покрытые загадочными надписями, уничтожать противные всякому доброму христианину идолы.

Маршал Торгильс с солдатами вернулся в Ландскрону, но его беспокоила мысль о проклятии, повисшем над всей Швецией и над ним лично. Однако вскоре к нему пришел один из местных жителей и за вознаграждение предложил свою помощь в снятии заклятия.

Следующей ночью в жертву были принесены пять юных дев. Их тела вместе с телом шамана погребли в центре языческого святилища, могилу прикрыли каменной плитой. После этого был проведен обряд запечатывания могилы. Знаток потусторонних тайн навечно заклял дух злобного старика, но в завершение осквернил святое распятие. Как далее повествует хроника, едва святотатство свершилось, по ночному лесу разнесся ужасающий хохот и внезапно поднявшийся вихрь с корнем вырвал из земли огромную ель.

Согласно новгородской летописи, на следующий год русские захватили Ландскрону, «запалиша и разгребоша» саму крепость, а защитников «избивша и исекоша». Было это следствием проклятия или нет – трудно сказать. Однако место на берегу Сутиллы, где располагалось древнее языческое капище и где свершились страшные убийства, все местные жители долгое время обходили стороной и считали проклятым. Во времена Петра I и позже в здешних лесах часто случались необъяснимые, таинственные происшествия. Скажем, в 1805 году землекопы, работавшие на строительстве Обводного канала, отказались выбирать грунт близ Волковки, объяснив прекращение работ нехорошими слухами об этих местах. Генерал-лейтенант Герард добился возобновления строительства, лишь до полусмерти избив зачинщика и пригрозив остальным рабочим ссылкой на каторгу.

А в феврале 1923 года рабочие, прокладывавшие теплотрассу неподалеку от места, где Волковка впадает в Обводный канал, наткнулись на покрытые странными знаками куски гранита. Из-под самого большого камня были извлечены полуистлевшие человеческие кости.

На некоторое время работы были приостановлены, и к месту находки пригласили одного из немногих оставшихся в городе ученых-археологов. После беглого осмотра он вынес приговор: находка уникальна, поскольку является прекрасно сохранившимся капищем, или захоронением, относящимся к XI–XII векам и имеющим, скорее всего, скандинавское происхождение. Археолог потребовал прекратить работы, чтобы тщательно обследовать артефакт, но понимания у ответственных работников не встретил. Ему досталось за «буржуйские штучки» и «непонимание исторического момента», а гранитные плиты отвезли в камнерезальную артель «Свободный труд», где из них напилили бордюры для мостовых Лиговского проспекта. Человеческие останки сложили в несколько мешков и вывезли на свалку.

В полдень 12 апреля того же года с Боровского моста в Обводной канал бросилась прачка. Спасти самоубийцу не удалось. С этого момента Боровский, Новокаменный, Предтеченский мосты и железнодорожный виадук близ Волковки стали излюбленными местами городских самоубийц. Медленные, темные воды Обводного канала как магнитом притягивали к себе тех, кто решил свести счеты с жизнью. По словам репортера «Красной газеты», «самоубийцы топятся здесь часто и даже охотно».

В том году воды Обводного канала навсегда сомкнулись над головами восьмидесяти девяти человек! Спасти удалось лишь одного. Им оказался уважаемый товарищ, член РСДРП с 1903 года, лично знакомый с Лениным. Средь бела дня он с диким воплем прыгнул в Обводный канал с Боровского моста. Упал он на мелководье и был вытащен пожарными. Неудавшимся самоубийцей занялся известный психиатр Ефимсон, однако спасенный не смог объяснить, что именно заставило его попытаться покончить с собой.

С 1924 года самоубийства на Обводном резко прекратились, и до начала 30-х годов подобных случаев больше не было. Но в 1933 году канал вновь захлестнула эпидемия суицида, и опять на том же участке – от Боровского моста до железнодорожного виадука. Сто семь случаев самоубийств было запротоколировано 28-м отделением милиции, на территории которого находился этот участок. Кошмарный марафон продолжался в течение всего года, но с началом нового 1934 года так же внезапно закончился.

Доктор Ефимсон, проживший долгую жизнь, сумел обследовать более тридцати выживших после попытки суицида горожан. Согласно его выводам, все самоубийцы отличались крепким физическим и психическим здоровьем, притом не имели ни малейших причин сводить счеты с жизнью. По их словам, проходя по Боровскому мосту, несчастные чувствовали, что какая-то непреодолимая сила извне толкала их на совершение рокового шага в пустоту! Не подчиниться приказу жуткого бестелесного повелителя было просто невозможно. Другие рассказывали, что их просто подхватывала некая мощная энергия и бросала в воду.

Очередной «бум» самоубийств тоже случился ровно через десять лет, в 1943 году. Правда, в осажденном городе такие случаи оставались без внимания. Но, по словам очевидцев, Обводный канал представлял в тот год жуткое зрелище. Когда немецкие снаряды рвались в канале, от взрывов то тут то там на поверхность всплывали многочисленные трупы самоубийц, и течение медленно сносило их в сторону Невы.

С тех пор как потревоженный строителями дух карельского жреца выбрался на свободу, каждые десять лет воды Обводного канала превращаются в кладбище самоубийц. В 1993 году на зловещем участке погибло уже триста три человека. Факты смерти этих несчастных были списаны на банальные самоубийства. Через десять лет, в 2003 году, данные о самоубийствах на Обводном канале оказались засекреченными…

Дом, где леденеют сердца

В центре старого Петербурга на улице Чайковского, 48 расположено величественное здание, которое когда-то принадлежало знаменитому княжескому роду Барятинских, уходящему корнями к легендарным Рюриковичам. Особняк Барятинских до сих пор полон загадок и не перестает удивлять своих владельцев страшными и необъяснимыми случаями.

Здание двухэтажного дворца снаружи не кажется просторным; но прохожий видит только парадную анфиладу, расположенную вдоль фасада, скрывающего сложную планировку старой усадьбы начала XVIII века. К дому пристроены три трехэтажных флигеля с арками для проезда в служебные дворы. Центральный замкнутый двор, куда можно попасть только из вестибюля дворца, когда-то занимал необычный сад.

Первым собственником особняка был генерал-лейтенант от артиллерии Федор Иванович Апрелев. Затем особняк унаследовал его сын, который, впрочем, недолго оставался владельцем роскошных покоев. В день своего бракосочетания молодой человек был застрелен на пороге дома чиновником Артиллерийского ведомства Павловым: Апрелев обесчестил его сестру, прижил с ней двоих детей, но жениться предпочел на дочери богатых петербургских аристократов.

В 1837 году особняк был выгодно куплен (более никто не хотел покупать дом, в котором произошло убийство) княгиней Марией Федоровной Барятинской, урожденной графиней Келлер. И, как оказалось впоследствии, напрасно. Гнетущая тоска охватывала здесь каждого, кто даже просто приходил в гости; ночные видения и неясные звуки, похожие на шаги, гулким эхом раздавались в период полнолуния на прекрасной мраморной лестнице… К тому же особняк был полон необычных заморских вещиц, которые привозили многочисленные родственники Барятинских, состоявшие на дипломатической службе. Статуэтки, маски, затейливые фигурки, вазы внушали их владельцам безотчетный страх и желание убрать их подальше. Мало того, заморские подарки имели обыкновение самопроизвольно покидать свои места, падать в самое неподходящее время. В стенах дворца все чаще разговоры велись на повышенных тонах, слуги постоянно затевали между собой драки, в воздухе витала агрессия. Невзирая на многочисленные великосветские приемы и балы, которыми Мария Федоровна пыталась отвлечься от неприятностей, освящение особняка и многочисленные службы, которые проходили тут же, в домовой церкви, изменить что-либо оказалось невозможным. А вскоре в дом пришла еще одна смерть. Совершенно неожиданно умерла ее 25-летняя дочь Мария Ивановна Барятинская, в замужестве княгиня Кочубей.

Похоронив дочь, княгиня стала вести уединенный образ жизни, много молиться и заниматься благотворительностью. Позже она подарила «кровавый» особняк своему сыну Александру, но он практически там не жил. Вскоре здание вновь было продано и переходило из одних рук в другие.

Никто не мог жить здесь подолгу, и легенды – одна страшнее другой – о невероятных событиях, происходивших в стенах старинного здания, поползли по Петербургу. Говорили, что оттуда до Зимнего дворца ведет потайной подземный ход, имеющий ответвления в виде множества комнат, обустроенных с завидной роскошью. Что живут в этих комнатах медиумы, владеющие тайнами мира, и что будто бы сам граф Сен-Жермен тайно принимал в подземных покоях желающих, предсказывая им будущее и корректируя их судьбу.

В конце концов загадочный особняк был приобретен императорской семьей и подарен на свадьбу младшей дочери Александра III, сестре последнего российского царя великой княгине Ольге Романовой и принцу Петру Ольденбургскому. Это была своего рода сделка, заключенная по настоянию императрицы Марии Федоровны, пытавшейся сбыть с рук нелюбимую дочь. В браке ни Ольга, ни ее муж счастливы не были. Принц в финансовом плане оказался гол как сокол, любил азартные игры, страдал алкоголизмом и больше интересовался мужчинами, чем супругой. Ольга была очень талантлива, она получила блестящее образование, прекрасно рисовала, обладала хорошим чувством юмора, к тому же имела легкий характер.

Устав от мужниных выкрутасов, она решает взять судьбу в свои руки: после знакомства с офицером Николаем Куликовским, который служил в одном полку с ее братом, она принуждает мужа взять его в их дом адъютантом. Но только в 1916 году, через десять лет после разрешения на развод, которое дал император Николай II, любящие сердца смогли соединиться.

После 1917 года в здании особняка размещались различные организации, и значительная часть старинных интерьеров была утрачена. Лишь после распада СССР стараниями нового владельца началась планомерная реставрация, и теперь большинство залов воссозданы в былом великолепии.

Возможно, возрождение старинной атмосферы каким-то образом «оживило» паранормальные явления, которые издавна имели место в особняке. По залам время от времени начинают гулять холодные сквозняки, хотя дубовые окна и двери всегда плотно закрыты. Внутри прекрасных каминов, сохранившихся с прежних времен, периодически возникает какой-то шум.

Необычно ведет себя и «жемчужина» дворца – Театральный зал. Выдержанный в стиле рококо, он украшен причудливой лепкой, отражающейся в огромном старинном зеркале, заключенном в необычную раму с рисунком. Говорят, что если в полночь посмотреть в это зеркало под определенным углом, то можно увидеть Ольгу Романову, строго взирающую на новых хозяев.

Центральная мраморная лестница также упирается в огромное – во всю стену – зеркало. И сотрудники охраны, круглосуточно дежурящие у центрального подъезда особняка Барятинских, стараются по ночам не смотреть в ту сторону: в зеркале часто мелькают силуэты мужчины и женщины в старинных одеждах, крепко держащихся за руки; слышны тяжелые протяжные вздохи. А у окна, расположенного на площадке между пролетами лестницы, ночного посетителя плотно возьмет в кольцо пронизывающий до костей ледяной вихрь…

Проклятие дома литераторов

Николай Васильевич Гоголь утверждал: «Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере в Петербурге». Столичные же остряки перефразировали слова классика: «Нет ничего прибыльнее доходного дома, по крайней мере на Невском проспекте».

Именно таким доходным домом было и красивое четырехэтажное здание под номером 68/60 на углу Невского и набережной реки Фонтанки у Аничкова моста, принадлежавшее в XIX веке семейству купца Лопатина. Восемьдесят квартир, расположенных в нем, давали хозяевам неплохой доход. Ни имя архитектора, ни дата постройки точно не известны. Достоверно установлено лишь, что возведено оно во второй половине XVIII столетия.

Петербуржцы прозвали это здание «литературным домом», так как в нем квартировали многие знаменитые писатели и журналисты: И. С. Тургенев, И. И. Панаев, Д. И. Писарев, В. Г. Белинский, к которому частенько захаживали Н. А. Некрасов, Ф. М. Достоевский и другие видные литераторы. Все они, кроме Писарева, жившего здесь позднее, были членами одного товарищеского кружка, где верховодил Виссарион Белинский. Этот своеобразный клуб организовался вокруг журнала «Современник», издававшегося Иваном Панаевым в сороковых годах XIX столетия. Такого обилия знаменитых имен нельзя было встретить одновременно нигде, кроме дома Лопатина.

Причина любви литераторов к нему объяснялась тем, что при непрерывной и зачастую срочной работе в газетах и журналах им вечно не хватало времени. Поэтому они искали жилье поближе к редакции «Современника» и где были бы, как писал Белинский, «и погребок, и кондитерская, и магазины, и портные, и сапожники». Всем этим условиям дом Лопатина соответствовал как никакой другой.

Многим литераторам, квартировавшим здесь, наверняка была известна зловещая легенда, связанная с местом их обитания, но едва ли они догадывались, какое влияние она окажет на их судьбы.

Согласно преданию, однажды во дворе дома в луже крови нашли труп дамы, которая выбросилась из лестничного окна последнего этажа. Погибшая была привлекательной, но уже не молодой особой. Жила она без мужа, вместе со своей приемной дочерью и имела роман с каким-то литератором – то ли писателем, то ли журналистом, квартировавшим в доме Лопатина. Дело шло к свадьбе. Но вот как-то раз счастливая невеста необдуманно оставила жениха наедине со своей дочерью. Последствия этого шага оказались для женщины роковыми. Коварный щелкопер отрекся от прежней любви и пошел под венец с молодой красавицей. Новобрачные стали жить вместе в лопатинском доме. А безутешная мать осталась одна-одинешенька с разбитым от горя сердцем. Наконец, не выдержав обиды, она пришла к молодоженам, вызвала их на лестницу и у них на глазах выбросилась из окна. Но перед этим, гласит легенда, обозленная на изменщика-литератора женщина прокляла всех представителей пишущей братии мужского пола, кто живет, будет жить или даже иногда бывать в доме Лопатина, пожелав им всевозможных несчастий.

Можно по-разному относиться к старинным легендам. Но вспомним, как сложились судьбы перечисленных выше классиков литературы. Писарев погиб в двадцать семь лет, Белинский умер в тридцать семь лет, Панаев и Некрасов ушли из жизни в самом расцвете творческих сил намного раньше срока, Достоевский не один год провел на каторге, не миновал тюрьмы и Тургенев.

Изучив судьбы именитых квартирантов, невольно задумываешься: а может, старая легенда не врет и несчастья многих столпов русской литературы, живших в Лопатинском доме, объясняются проклятием покончившей с собой незнакомки?

С тех пор сменилась не одна эпоха. «Литературный дом» неоднократно перестраивался, а во время блокады в годы войны в него попала бомба. После его восстановления по проекту архитектора Игоря Фомина в реконструированном здании разместилась районная администрация, чиновники которой прекрасно себя здесь чувствуют. Вероятно, у них давно выработался служебный иммунитет на проклятья.

Загадки Литейного моста

На петербургских реках и каналах возведено около 350 мостов. Многие из них – шедевры мостового зодчества. Каждый, безусловно, уникален и привлекает внимание стилем, архитектурным решением, своей историей, наконец. Но есть и особые мосты, например Литейный, который считается одним из самых мистических мест бывшей столицы Российской империи.

Разводной Литейный мост соединяет центральную часть города (по оси Литейного проспекта) с улицей Академика Лебедева на Выборгской стороне. Поводом к его сооружению послужил срыв в 1865 году бурным ледоходом наплавной переправы. На проект строительства моста был объявлен международный конкурс, куда поступило семнадцать заявок. Экспертная комиссия утвердила проект инженера-полковника А. Е. Струве и инженера-капитана А. А. Вейса, и уже 30 августа 1875 года были начаты работы по строительству новой переправы через Неву.

По проекту мост назывался Александровским – в честь императора Александра II. Однако это название не прижилось, и позже мост был официально переименован в Литейный – по названию Литейного двора, основанного на левом берегу в 1711 году. Петербуржцы же называли его именно так со дня основания.

Строительство длилось четыре года. Мост был торжественно открыт 30 сентября 1879 года и признан одним из самых грандиозных сооружений того времени. Все участники строительства получили щедрые награды, а Струве был пожалован чин генерал-майора.

Однако с первых же дней возведение моста сопровождалось неожиданными трудностями и большими человеческими жертвами. Например, при опускании одного из кессонов на дно Невы оказалось, что в том месте, где, по проекту, должна была встать одна из опор, оказалась затонувшая баржа с камнем. Помеху с трудом убрали, но при погружении кессона в грунт наткнулись на большой камень-валун. Менее чем через месяц при внезапном подъеме воды кессон был затоплен. А 16 сентября 1876 года в девять часов вечера из-за резкого оседания опоры полужидкий грунт ворвался в кессон, где в это время работало двадцать восемь землекопов. Восемнадцать человек с трудом выбрались наружу сразу, еще пятерых удалось спасти в ходе спасательных работ, пятеро рабочих погибли.

Через год случилась еще одна катастрофа с человеческими жертвами. 9 сентября 1877 года произошел взрыв в одном из кессонов. Его массивный потолок был отброшен на десятки метров. Девять рабочих, находившихся наверху кессона, были убиты взрывом. Илистый грунт мгновенно поднялся в кессон и затопил работавших в нем людей. Работы по ликвидации последствий катастрофы длились около года. Летом 1878 года были извлечены тела двадцати человек и начаты работы по заполнению камеры кессона каменной кладкой. И это был не последний несчастный случай!

Сегодня точное количество жертв строительства моста назвать сложно. Эта цифра колеблется от сорока до ста человек, причем тела многих погибших исчезли бесследно.

Многочисленные трагедии с человеческими жертвами заставляли мостостроителей искать объяснение происходящему. Появлялись самые фантастические версии, догадки, слухи.

По городу пошли слухи, что место это заколдованное, что на дне реки, там, где идет строительство, расположен «кровавый» валун, прозванный в народе Древним Атаканом. Дескать, давным-давно на берегах Невы жило воинственное племя. Они совершали набеги, убивая и разоряя соседей. Пленных мужчин приносили в жертву на огромном валуне, который назывался Атакан. Многие годы кровь жертв омывала гранитный камень. И однажды страдания, страх и слепое поклонение сотворили чудо – камень ожил. Ожил и начал требовать все новых и новых жертв. Все племена в округе были истреблены, но камню нужна была еще кровь, и тогда вожди начали выбирать жертв из своего племени. Взмолились тогда женщины, обратившись к Великой реке, и попросили избавить людей от проклятого камня. Услышала их Нева и сжалилась над глупыми людьми. Началась сильная буря, много дней лил дождь, и буйствовала природа, а когда все стихло, увидели люди, что изменилось русло реки и страшный камень, лежавший на берегу, теперь оказался на дне. Но теперь Атакан стал мстить людям, проплывавшим над ним: то лодка утонет с рыбаками, то по нелепой случайности какой-нибудь моряк окажется за бортом корабля.

Существует и предание, что Литейный мост будто бы строили на месте, где в давние времена стоял мост-оборотень. Говорили, что под ним в безлунные ночи вдруг появлялся черный водоворот, который затягивал в себя людей, оказавшихся возле реки. А из водоворота потом «вылазила всяка нечисть», которая измывалась над прохожими, «поганые рожи корчила да срамные слова кричала». И словно магнит, притягивал к себе этот водоворот петербургских самоубийц…

Подлинное месторасположение моста-оборотня никому точно известно не было. Но старожилы, знавшие немало петербургских тайн, говорили, что мост этот мог в мгновение ока окутываться туманом и «заводить неведомо куда» одинокого пешехода: в иные времена, иные земли, откуда нет возврата.

Необъяснимые события в районе Литейного моста продолжают происходить и в XXI веке. Например, очевидцами здесь был неоднократно замечен призрак вождя мирового пролетариата Владимира Ульянова-Ленина. Так, гуляя однажды в районе Моховой улицы неподалеку от моста, пенсионер А. П. Алешин заметил впереди себя какого-то странного лысоватого человека с характерной бородкой и в кепочке. Вначале он принял его за двойника Ленина и решил с ним познакомиться и поговорить. Но тут вдруг заметил в его облике некоторые странности. Дул очень сильный ветер, и прохожим приходилось придерживать шапки и полы пальто. А «Ленин» явно не реагировал на погоду: ветер не сносил с его головы кепку и не раздувал полы пальто. Алешин пошел за странным человеком дальше, и, когда они проходили мимо Большого дома[6] на Литейном проспекте, ему показалось, что человек, так похожий на Ленина, взглянул на этот дом с удивлением. Это и понятно: при жизни Ильича Большой дом еще не был построен. Затем лысый в кепке вышел на Литейный мост и… исчез. Только тогда Алешин окончательно уверился, что видел призрака! И это не единственный случай, когда прохожие замечали здесь фигуру Ленина, бесследно исчезающую на Литейном мосту.

«Гуляют» тут время от времени и другие герои-революционеры, а иногда по мосту маршируют целые роты солдат и матросов времен Гражданской войны, затем так же внезапно растворяющиеся в ночном сумраке.

Литейный мост был первым в мире мостом постоянного типа, освещенным электричеством. Вскоре после открытия на нем были установлены электрические фонари со «свечами» Павла Яблочкова.

Печально известен Литейный мост не только призраками. Здесь нередко случалось сводить счеты с жизнью самоубийцам, на нем же с завидным постоянством происходили убийства горожан.

Один из последних случаев поражает своей жестокостью. Некий криминальный авторитет «заказал» киллеру своего конкурента, но тот перепутал жертву с другим человеком и, отрабатывая заказ, нанес тому множество ножевых ранений. Орудие убийства позже было обнаружено на месте преступления, а убитый, по словам очевидцев, был сброшен киллером с моста (в этом месте, кстати, глубина Невы достигает 24 м). Как ни старались петербургские сыщики, ни убийца, ни тело его жертвы так и не были найдены.

Действует до сих пор и проклятие Атакана. 16 августа 2002 года в опору Литейного моста внезапно врезался сухогруз «Каунас», следовавший из Нижнего Новгорода с грузом металлопроката. После столкновения, которое произошло около четырех часов утра, судно накренилось и пошло ко дну носом вниз. Как сообщало Агентство журналистских расследований, к 5:30 утра сухогруз затонул примерно на две трети, а к 6:11 утра ушел под воду полностью. На борту находились восемь человек экипажа и двое детей. К счастью, все они были сняты с борта тонущего судна. Но сам сухогруз, тонувший более двух часов, никто с фарватера так и не оттащил. В результате движение по Неве было приостановлено и образовалась изрядная пробка из кораблей как малого, так и большого водоизмещения.

Судоходство на Неве было восстановлено только 23 августа, когда была извлечена рубка сухогруза. Официальной причиной столкновения признали неполадки в системе винторулевого комплекса, хотя точная причина катастрофы так до конца и не была установлена.

Чертов берег

Сегодня в Смольном дворце располагается правительство Санкт-Петербурга. Во время Октябрьского переворота здесь был штаб большевиков, а до того располагался Смольный институт благородных девиц – первое в России женское учебное заведение.

В картографическом собрании Стокгольмского исторического музея хранится несколько карт, составленных известным шведским картографом XIV века Карлом Юлием. Карты эти уникальны не только своим крайне почтенным возрастом, но и тем, что на них довольно точно изображена старинная шведская волость Ингерманландия, то есть территория современного города Петербурга и большей части Ленинградской области.

На картах участок невского берега, где ныне расположено здание Смольного, отмечен зловещей пентаграммой и назван «Дьявольским местом». Здесь же начертан совет купцам и путешественникам избегать остановок на этом участке. Точная причина опасности не указана, поскольку людям, жившим в XIV веке, в подобных случаях особых пояснений не требовалось, им вполне доставало краткого предупреждения.

Упоминания о нехорошем месте на берегах Невы часто встречаются и в рунах финнов и карел, издревле населявших эти края. В карельских сказаниях место носит название Чертов берег.

После основания Петербурга на Чертовом берегу поселились смолокуры. Был построен обширный Смоляной двор, где изготовляли и хранили смолу для Адмиралтейской верфи и флота. Это еще раз подчеркнуло темную ауру места: среди первых поселенцев Петербурга ходили слухи, что смолокуры знаются с нечистью.

Участок земли, прилегавший к Смоляному двору, принадлежал дочери Петра I Елизавете. Здесь для нее был выстроен дворец, где она любила проводить летние месяцы. Став императрицей, Елизавета повелела снести мрачные смолокурни. На их месте зодчий Джакомо Кваренги начал строительство женского монастыря, положив начало архитектурному комплексу Смольного. Какой-то старик пришел рассказать архитектору о таинственных происшествиях, связанных с этой местностью, но заносчивый итальянец не пожелал его слушать, приказав «гнать в шею старого пня».

Впоследствии воспитанницы Смольного безумно боялись, даже днем, подходить к пустующему, наглухо закрытому флигелю института, где по ночам был неоднократно замечен плавно скользящий призрачный силуэт. Смолянки были уверены, что это душа одной из пансионерок, совращенной кем-то из государей и потом покончившей жизнь самоубийством. Начальство института не придавало большого значения разговорам о призрачном видении, относя их на счет обычных девичьих страхов. Однако окончилось это довольно печально.

Институтский истопник Ефим Распадков решил похвастать своей недюжинной храбростью. Он сообщил ряду старших воспитанниц, что ближайшей ночью имеет намерение проникнуть во флигель. Добрая половина смолянок из окон своих спален видела, как истопник прошел по двору, открыл дверь здания и шагнул внутрь. Минул час, другой. Ефим все не выходил, а девиц уже тянуло в сон. Утром же выяснилось, что младший истопник не исполнил своих обязанностей и его нигде не могут найти. Кто-то подсказал место, где нужно искать. Правда, дверь флигеля оказалась закрытой на ключ. Ржавый замок отомкнули, но Распадкова не нашли. Вообще, кроме ломаной мебели и засиженного мухами бюста Вольтера, ничего другого там обнаружить не удалось. Так и пропал Ефимка-истопник, бесследно и невесть куда.

Впрочем, его загадочное исчезновение вскоре перестало кого бы то ни было волновать и наводить на ужасные размышления. Пришельцы с закопченных фабричных окраин и матросских кубриков без долгих затей выкинули из пансиона всю благородную публику.

Новое время родило новые легенды: в 1920-х годах революционеры рассказывали о призраке застреленного в Смольном «буржуя». На смену военному коммунизму пришли суровые тридцатые годы, а 1 декабря 1934 года в Смольном был убит первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) Сергей Киров.

Информация о том, кто убил Кирова, не являлась тайной: инструктор историко-партийной комиссии Института истории ВКП(б) Леонид Николаев. Но вот почему он это сделал, достоверно смогли установить только в 2009 году, когда были рассекречены дневники Николаева.

При Иосифе Сталине утверждалось, что Николаев состоял в подпольной зиновьевской организации, возглавляемой «ленинградским центром». Никита Хрущев же полагал, что убийство было совершено по приказу Сталина. А по городу вовсю ходили слухи, что Киров, большой любитель женского пола, в частности балерин Мариинского театра, крутил роман и с женой Николаева, работницей обкома Мильде Драуле. И лишь из опубликованных дневников Николаева стало ясно, что убийство – это месть за исключение из рядов большевиков и отказ дать путевку в санаторий, хотя Николаев давно жаловался на больное сердце.

Нарушение партийной дисциплины, за которое Николаева исключили из партии, состояло в том, что, когда в Институте истории партии шла «мобилизация коммунистов на транспорт», Николаев ехать в долгосрочную командировку отказался, ссылаясь на плохое здоровье и наличие двоих детей.

Естественно, исключенный из партии не мог работать в Институте истории ВКП(б). После увольнения из института Николаеву подыскали место на заводе, но ему категорически не понравилась и новая работа, и новый статус пролетария. В дневнике он писал: «Хоть самого себя ешь – нет ни денег, ни продуктов. Для себя у них (у партийных лидеров) – гаражи с автомобилями, а для нас – сырой хлеб».

Через некоторое время Николаев все же был восстановлен в партии, но на престижную партийную работу вернуться ему так и не позволили. Чувство обиды все росло, и недовольный товарищ, сравнивая себя с народовольцами, начал тщательно разрабатывать способ убийства.

1 декабря 1934 года он зашел в Смольный и попросил у сотрудников пропуск в Таврический дворец, где должен был выступать в тот день Киров. Но случайно встретил Кирова до выступления, когда тот шел по длинному коридору третьего этажа к своему кабинету. Перед кабинетом секретаря был маленький коридорчик, вот там-то Николаев и выстрелил в затылок первому секретарю обкома. Выстрелил из своего револьвера, который хранился у него еще с комсомольских времен. На звук выстрела из соседних кабинетов тут же выбежали люди. Леонид Николаев попытался покончить с собой, но ему не дали.

Интересно, что у Кирова был специальный охранник, оперкомиссар Борисов, в обязанности которого входило сопровождать вождя по Смольному. Шел он за шефом и в этот раз, но на небольшой дистанции, и потому не успел предотвратить убийство. Судьба Борисова тоже весьма загадочна: на следующий день после убийства он ехал в кузове грузовика НКВД, но тот неожиданно врезался кузовом в стену дома, и оперкомиссар погиб.

В Ленинграде ходили легенды о том, что Сергей Киров обходится без охраны. Но на самом деле в его охране работали девять человек, и тому есть документальные свидетельства. Можно было бы сделать вывод, что охрана была профессиональной, если бы не нелепое убийство питерского вождя.

Прошло чуть более года, и по городу пополз слух о том, что по ночам в коридорах Смольного появляется призрак убитого. По легенде, первым его увидел начальник смольнинского АХО в 1935 году.

– Идет как живой, только холодом от него веет и затылок, куда пуля вошла, раздроблен и весь черный от крови, – по секрету рассказывал он своим друзьям.

Истории и слухи о призраке Кирова множились с каждым днем, доводя до бешенства большевистских чинов и сотрудников аппарата НКВД.

Во время войны призрак Кирова видели особенно часто. Обычно его силуэт – темный и неподвижный – появлялся на крыше Смольного. Поначалу фигуру принимали за фашистского парашютиста и вели по ней прицельный огонь. Однако вскоре один из офицеров охраны через оптику снайперской винтовки отчетливо рассмотрел в отблесках пожаров характерный кировский зачес, знакомые черты лица, солдатскую гимнастерку и широкий ремень. Практически всю войну призрак Кирова находился на крыше. Бывало, командир батареи ПВО, защищающей Смольный, глянет наверх и кричит артиллерийским расчетам:

– Киров с нами, ребята! – и зенитчики еще яростнее бьют по фашистским самолетам.

В послевоенные годы призрак Кирова встречали гораздо реже. Последний раз он появился в августе 1991 года, когда после провала ГКЧП коммунисты покидали здание Смольного. Его появлению предшествовал неожиданно возникший ледяной холод, а затем из пустоты материализовался и сам Сергей Миронович. Вид призрака был предельно жутким и угрожающим. Погрозив собравшимся огромным жилистым кулаком, он исчез столь же внезапно, как и появился. Это было так нелепо и страшно, что одному из коммунистов стало плохо.

С тех пор призрак Кирова больше не видели. Правда, заслуженные работники Смольного уверяют, что он никуда не пропал, просто затаился на время. По-видимому, они знают, о чем говорят: старые люди в таких делах ошибаются редко.

Проклятие Линдуловской рощи

Неподалеку от Санкт-Петербурга, на Карельском перешейке, находится единственная в Европе рукотворная лиственничная роща, заложенная еще при Петре I на берегу реки Линдула. В 1976 году уникальная роща с прилегающими землями площадью более 900 гектаров получила статус историко-культурного и ботанического памятника, а в 1990 году Комиссия ЮНЕСКО включила ее в список мирового культурного и природного наследия.

В середине 1990-х годов вокруг Линдуловской рощи разгорелся громкий скандал. Администрация Ленинградской области отвела вблизи заповедного места крупный земельный надел садоводству «Союз». Это вызвало протесты со стороны экологических организаций. Судебная тяжба длилась несколько лет, а завершилась тем, что дачники остались на захваченном «плацдарме», несмотря на все старания экологов выгнать их вон.

Но с недавних пор роща превратилась в зловещее место, куда люди стараются не ходить.

Весной 2005 года на берегу реки Линдула было обнаружено большое захоронение. После ночного ливня обвалился речной берег, обнажив человеческие кости. Утром их случайно увидел дачник Прокладкин. Груда оскаленных черепов, ребер и позвонков произвела на него удручающее впечатление. Прокладкин прибежал в «Союз», где рассказал о своей жуткой находке.

Толпа любопытных во главе с председателем садоводства отправилась на берег реки. При осмотре было обнаружено семь человеческих черепов, один из которых, судя по сохранившимся длинным волосам, был женский, а остальные, видимо, мужские. Часть черепов имела проломы, что свидетельствовало о насильственной смерти несчастных. При этом даже неспециалисту было очевидно, что погребение достаточно давнее, насчитывающее по меньшей мере полсотни лет.

Среди садоводов разгорелись жаркие споры – надо ли сообщить о находке, но большинство было против очередного противостояния с экологами. Точку в споре поставил председатель, пинком отправивший женский череп в реку. Следом в воду полетели и остальные останки.

После этого инцидента прошло совсем немного времени, и в Линдуловской роще случилось новое происшествие, которому вначале не придали большого значения. В один из майских вечеров Прокладкин отправился в заповедную рощу присмотреть себе дерево для строительства бани. Больше его никто не видел и не встречал.

Соседи обратили внимание на исчезновение Прокладкина только через несколько суток. А поскольку он слыл склочником и самовольным порубщиком, способным воровством реликтовых деревьев навлечь неприятности на весь садовый кооператив, то бить тревогу и организовывать поиски никто не спешил. В ту же ночь с пустующей дачи Прокладкина были растащены все сколько-нибудь ценные вещи, а с участка выкопаны плодовые деревья и кустарники. Садоводы обвиняли в воровстве бомжей, но при этом старались не смотреть друг на друга.

Тем временем в Линдуловской роще вновь пропал человек. На этот раз не повезло петербургскому профессору, доводившемуся близким родственником одному из членов правления кооператива. Под вечер он пошел прогуляться в рощу и бесследно исчез. Искали его упорно и долго, всем садоводством, но так и не нашли.

Вызванная милиция не внесла ясности в это дело. Розыскная овчарка отказывалась брать след и работать. Едва оказавшись в роще, огромная собака, натасканная на задержание вооруженных преступников, скулила и поджимала хвост, словно беспородная дворняга.

– Ничего не понимаю, но ее явно что-то настораживает и пугает, – сказал проводник и бессильно развел руками.

С этого момента в садоводстве «Союз» поселилась смутная тревога и ожидание чего-то ужасного. Отныне садоводы старались не появляться в Линдуловской роще. Те же смельчаки, что ходили туда днем, рассказывали о беспричинном, почти животном страхе, охватывающем человека, осмелившегося вступить под кроны вековых лиственниц. Более того, по «Союзу» пошли разговоры о том, что ночами между деревьев блуждают таинственные огоньки и порывами ветра доносит оттуда жалобные стенания и стоны.

А в начале лета в Линдуловской роще пропали граждане из соседней Финляндии.

Фотограф Маури Кюлля и его помощник Карл Хансен, прибыли в Россию в целях фотосъемки природных красот Карельского перешейка. Оставив свой микроавтобус в садоводстве, они, невзирая на предупреждения о возможных опасностях, направились в рощу, чтобы отснять лиственницы на фоне заката. Зловещая роща бесследно поглотила самоуверенных финнов точно так же, как и дачников.

Теперь проклятием Линдуловской рощи заинтересовались с обеих сторон границы.

Правоохранительные органы обеих стран считают, что здесь не обошлось без криминала. Пропавшие могли стать жертвами грабителей, которые спрятали их тела в глубоководной Линдуле. Однако родные и близкие исчезнувших людей ставят эту версию под сомнение. Если на фотоаппаратуру финнов еще мог кто-нибудь позариться, то чем ценным можно было разжиться у профессора и садовода?

Общественность также не осталась равнодушной к судьбам четырех человек, бесследно пропавших в Линдуловской роще. Уфологии заявляли, что людей похитили инопланетяне; криптозоологи связывали исчезновение людей в роще с йети. Не менее бурная дискуссия развернулась и в финских СМИ. Одни журналисты в факте исчезновения финских граждан усматривали происки ФСБ, вторые строили предположение, что финны могли заблудиться и теперь голодные и замерзшие бродят где-нибудь в лесных массивах перешейка, третьи были уверены, что все произошедшее – это хитрый трюк со стороны фотографа, ищущего дешевой популярности и славы.

На этом фоне выступление знатока мистики доктора Эйно Сулоранта, в котором он попытался увязать факты исчезновения людей с тем, что в 30-х годах прошлого века Линдуловская роща служила местом шабашей секты сатанистов из Выборга, осталось почти незамеченным. А зря.

Известно, что в 1930-х годах, когда территория Карельского перешейка находилась в составе финского государства, в Выборге существовала тайная секта поклонников Сатаны. В отличие от нынешнего времени, когда сатанизмом занимаются юные бездельники, насмотревшиеся сериалов, состояла она из взрослых людей, облеченных реальной властью. Достаточно сказать, что одним из руководителей секты был крупный чин городского магистрата Вяяряйнен. Это открывало перед выборгскими сатанистами широкие возможности. Доподлинно установлено, что в 1934 году в крепостном бастионе Панцерлакс ими была проведена Черная месса, богохульная пародия на католическое богослужение, включавшая в себя сексуальные непристойности. В 1936 году сатанисты осквернили захоронение преподобного епископа Микаэля Агриколы и Большую церковь шведской общины. А год спустя в Выборге было совершено несколько ритуальных убийств, являвшихся точной копией средневекового обряда человеческого жертвоприношения Сатане. Ужасные обряды ими проводились и в Линдуловской роще. Власти пытались обезвредить секту, но тщетно. Только осенью 1939 года на ее след удалось напасть одному частному сыщику. Однако начавшаяся в том же году советско-финская война прервала расследование.

По мнению исследователя мистики и оккультизма Андрона Фридмана, версия о связи между исчезновениями людей в Линдуловской роще и давними сатанистскими шабашами является наиболее вероятной. Захоронение, обнаруженное в роще, скорее всего, имеет отношение к жуткому ритуалу жертвоприношения Сатане. Правда, заявить об этом со стопроцентной уверенностью нельзя, поскольку останки жертв утоплены невеждой председателем. Не исключено, что могила может иметь отношение к финской или Великой Отечественной войне, но это не меняет сути дела.

Все места, связанные с ритуалами поклонников Сатаны, издавна имеют репутацию проклятых, особенно когда эти ритуалы сопровождались человеческими жертвоприношениями. В них нередко происходят таинственные события, представляющие реальную угрозу для человека. Как пример можно привести поместье Веллингтона в Уэльсе. С середины ХIХ века в нем под руководством владельца поместья регулярно проходили сходы английских сатанистов. В настоящий момент наследники сэра Веллингтона превратили поместье в гостиницу, где время от времени происходят загадочные, необъяснимые смерти постояльцев. Совсем недавно там при странных обстоятельствах погибла чета российских туристов. Теперь же в число проклятых мест, опасных для жизни человека, можно отнести и Линдуловскую рощу на Карельском перешейке.

Зловещие обитатели Выборгского замка

С этим замком, ныне являющимся единственным островным замком XIII века в Европе, на протяжении более чем восьми столетий связана недобрая молва. Здесь происходят пугающие события, не поддающиеся разумному объяснению.

До завоевания Карельского перешейка Торгильсом Кнутссоном место, на котором в 1293 году был возведен Выборгский замок, считалось у карелов проклятым. Здесь будто бы в конце XII века был похоронен злой колдун, живший, согласно местному преданию, более трехсот лет. Столь высокая продолжительность жизни могущественного чародея была связана с тем, что он питался человеческой плотью и пил свежую кровь, наводя тем самым ужас на население близлежащих поселков. Как гласит легенда, колдун заставил людей приносить ему маленьких детей. В случае неповиновения несчастных ждала жестокая расправа…

И после смерти колдуна не всякий отваживался прийти в это место, над которым то и дело раздавался леденящий душу волчий вой, а по ночам мерцали зловещие огоньки. Тем не менее спустя столетие на проклятом острове одним из родоначальников старинного шведского рыцарского рода Лоссе был построен величественный замок. Имя его основателя история не сохранила, и в народной памяти он остался «старым хозяином».

Убежденный католик, храбрый воин и глава большого семейства, старый хозяин поначалу пользовался большим уважением местного населения, не раз искавшего у него защиты, помощи и покровительства. Однажды, как гласит молва, рыцарь в одиночестве отправился на охоту и пропал. Вернулся он лишь спустя несколько дней в изодранной одежде, без лошади и с помутившимся рассудком. Заперся в одном из залов замка, отказался от пищи и еды и через какое-то время умер. Карелы поговаривали, что в день смерти старого хозяина рядом с замком крестьяне видели высокую черную фигуру без лица, в длинном балахоне, до рассвета бродившую под крепостными стенами. Вскоре хозяева покинули замок. Лишь старший сын скончавшегося рыцаря время от времени появлялся в своем родовом поместье, да и то ненадолго.

В последней четверти XV века замком владел потомок старого хозяина, рыцарь Кнуте Лоссе, с именем которого связаны легенды о кровожадном оборотне. Вскоре после появления в замке молодого Лоссе среди жителей окрестных деревень стали распространяться слухи о том, что новый хозяин – колдун. Поговаривали, что Кнуте Лоссе был членом какого-то религиозно-мистического общества, в котором его и посвятили в тайны черной магии. Эти слухи упрочились после того, как Лоссе весьма необычно расправился с одним рыбаком. Как-то раз молодой рыцарь в компании друзей весьма шумно отдыхал на берегу Выборгского залива. К ним подошел старый карельский рыбак. Между незваным гостем и хмельной компанией возникла ссора. Лоссе приблизился к рыбаку и просто приложил руку к его голове. Тотчас рыбак без чувств рухнул на землю. К вечеру он, не приходя в сознание, умер…

Начиная с 1492 года, местные крестьяне и рыбаки частенько видели на выборгских улицах и в предместьях города следы оборотня – отпечатки когтистых лап характерной формы. А вскоре из окружающих Выборг селений начали бесследно пропадать дети и молоденькие девушки. Карелы из уст в уста стали передавать истории о нападениях огромного кровожадного волка, который с 1492 по 1497 год утащил в свое таинственное логово более трех десятков человек.

Впрочем, где располагалось это логово, местные жители хорошо знали – ночами из-за стен страшного замка то и дело раздавались душераздирающие крики и вой, приводившие в трепет все окрестное население.

В 1497 году Кнуте Лоссе внезапно исчез. С этого времени прекратились и нападения оборотня на людей. А вскоре возникла еще одна легенда, согласно которой колдун-рыцарь Кнуте Лоссе улетел на шабаш ведьм, проходивший в Ночь всех святых на Пухтоловской горе, и там его к себе забрал сам дьявол. Однако через тринадцать лет призрак колдуна Лоссе время от времени стал появляться в замке и его окрестностях, наводя ужас на незваных гостей.

Начиная с XVI века множатся свидетельства необъяснимых событий и жутких встреч, столетиями происходивших в стенах Выборгского замка и его окрестностях. Так, в одной из скандинавских хроник начала XVI века говорится о том, что в полночь 3 декабря люди слышали протяжный вой и видели у подножья одной из башен страшную тень. Выборгские архивы сохранили упоминание о том, как в 1614 году «землемер Эрик Сундстрем, выйдя из трактира с приятелями, встретился на Абоском мосту с огнедышащим демоном – с рогами, крыльями и о четырех ногах. Демон кинулся на подвыпивших гуляк, схватил землемера и скрылся с ним в ночной темноте».

Хроника середины XVIII века упоминает, что один выборгский мясник как-то зимним вечером неподалеку от замковых ворот столкнулся с огромным псом. Неожиданно собака стала сотрясаться в конвульсиях и вдруг превратилась в большое – намного больше человека – лохматое существо с гигантскими клыками и глазами, горящими адским огнем. Мясник еще не успел осознать всю опасность встречи, как вдруг существо вцепилось ему в руку и откусило ее по самый локоть. Истекая кровью, мясник успел добежать до городской ратуши, где и рассказал людям о жуткой встрече, едва не стоившей ему жизни.

XX век тоже был обильным на таинственные события, связанные с Выборгским замком. Так, в конце 1940 года находившийся на посту в замке советский солдат вдруг увидел появившуюся точно из воздуха темную фигуру неизвестного, которая не реагировала на окрики. Постовой сделал несколько выстрелов в нарушителя, однако таинственный незнакомец как ни в чем не бывало неспешно скрылся за одной из крепостных стен. О случившемся солдат доложил командиру роты лейтенанту Гарбузову, по приказу которого немедленно были организованы поиски таинственного нарушителя, не давшие, однако, никаких результатов.

После Великой Отечественной войны замок оказался заброшенным. Однако среди выборгских мальчишек, любивших лазить по развалинам древних строений, в конце 1940-х годов стали ходить пугающие истории о привидении, которое живет в «страшной дыре». Так местная ребятня окрестила подземный ход, построенный в конце XVI века Иоганном де Порте, который соединил замок с городом. Этот ход в народе тогда получил название Матвеевой дыры, в которую, впрочем, никто не отваживался входить. Лишь в 1910 году петербургский историк Н. Голомидов впервые посетил изрядно разрушенное временем подземелье, на кирпичных стенах которого были нанесены непонятные каббалистические знаки. Позже, после многолетних попыток их расшифровать, ученые сумели понять их общий смысл: «Смерть… преисподняя… огонь… адские муки». По предположению некоторых исследователей, Матвеева дыра была местом сборищ некоего недоброго тайного общества, за которым безуспешно охотились агенты Охранного отделения царской России во второй половине XIX века.

А в 1912 году произошел единственный в XX столетии смертельный случай, связанный с Матвеевой дырой. В те годы в Выборгском замке располагался Военно-исторический музей имени Петра Великого. В один из осенних дней рядом с дырой было обнаружено тело смотрителя – еще не старого и физически крепкого мужчины, который, как выяснилось, скончался от разрыва сердца. Волосы на голове смотрителя были совершенно седыми, а лицо покойного искажала гримаса ужаса. Что напугало мужчину до такой степени и стало причиной его скоропостижной смерти, так и осталось загадкой…

И в наши дни тайны Выборгского замка по-прежнему манят к себе исследователей и любителей острых ощущений, которых не могут остановить ни предостережения старожилов, ни жуткие легенды, сохранившиеся в народной памяти.

Проклятые места Москвы

Немало объектов, с которыми связаны легенды о проклятиях, находятся и в российской столице. А поскольку Москва гораздо старше града Петрова, то и проклятых мест здесь никак не меньше.

Проклятие итальянского зодчего

В 1472 году по указанию Великого князя Московского Иоанна III на месте обветшавшего кремлевского храма, построенного в 1326–1327 годах при Иване Калите, стали ставить новый Успенский собор. Однако возводимые русскими мастерами каменные стены то и дело разваливались как карточный домик, а когда до окончания работ уже вроде бы оставалось совсем немного, собор рухнул полностью. Мастера только сокрушались и оправдывались, что им мешает проклятие, нависшее над местом стройки – Боровицким холмом. Раньше холм назывался Ведьминой горой, и складывалось впечатление, что нечистая сила противится возведению православного храма. Однако супруга князя Софья Палеолог утверждала, что дело не в проклятии и что нужно пригласить настоящих мастеров из-за границы. Князь послушал жену и отдал приказ подыскать ему хорошего иностранного зодчего. Русскому послу в Италии Семену Толбузину удалось уговорить архитектора Аристотеля Фиораванти отправиться в далекую холодную Московию. У себя на родине зодчий прославился тем, что каким-то волшебным образом выправлял наклонившиеся башни и перемещал целые здания с места на место. Например, в 1455 году он передвинул колокольню Святого Марка в Болонье со всеми колоколами, за что городской совет присвоил ему звание старшины ложи каменщиков родного города и назначил пожизненное обеспечение. Но такие деяния только укрепляли репутацию умельца как мага и чернокнижника. Немудрено, что инквизиция собирала на него материалы, дабы осудить за колдовство. Для начала его неожиданно арестовали и обвинили в сбыте фальшивых монет, за что лишили всех имевшихся привилегий. Обвинение оказалось ложным, но все эти неприятности привели к тому, что Фиораванти довольно быстро согласился на предложение русского посла.

Шестидесятилетний архитектор отлично знал, что устойчивость здания зависит от качества его фундамента. Поэтому остатки стен он приказал снести, а после обследования местности распорядился копать глубокие рвы в основании будущего собора и забивать туда дубовые сваи. При раскопках рабочие обнаружили множество костей и несколько каменных языческих идолов. Это подтверждало слухи о том, что на Ведьминой горе раньше было языческое святилище, где практиковались человеческие жертвоприношения, а рядом находилось кладбище колдунов.

Когда Иоанну показали найденный строителями большой каменной идол, он приказал расколоть его на мелкие кусочки и утопить в Москве-реке. Может быть, кости и идолы, закопанные в земле, и были проводниками нечистой силы, кто знает. Но после их извлечения она утратила свое могущество. Возведенный Фиораванти cобор был не только красив, но и крепок. 15 августа 1479 года его торжественно освятил митрополит Геронтий.

Начинать постройку Успенского собора Фиораванти не торопился. Архитектор понимал, что должен считаться с обычаями и вкусами русского народа, и не стал переносить сюда привычные ему формы западной архитектуры. Поэтому, закончив закладку фундамента, Аристотель некоторое время путешествовал по стране, знакомясь с древнерусским зодчеством.

А Фиораванти занялся другими делами. Он разрабатывал план нового каменного Кремля с сетью подземных ходов, а параллельно отливал пушки и колокола, значительно продвинув развитие в России артиллерии и монетного дела. Но при этом Аристотель успевал заниматься и алхимией, для чего оборудовал себе приличную лабораторию.

Несколько раз архитектор порывался уехать на родину или в Литву, но Иоанн очень не хотел отпускать его, опасаясь, что тот раскроет врагам секреты укреплений и тайников Московского Кремля. А потому все увеличивал и увеличивал жалование итальянцу. Но когда тот завершил свою миссию и выстроил каменный Кремль, Иоанн, вероятно, решил компенсировать свои расходы. Зная из донесений своих шпионов о занятиях Фиораванти алхимией, великий князь потребовал, чтобы тот раскрыл ему секрет философского камня, с помощью которого можно превращать свинец в золото. По преданию, Аристотель раскрыть секрет отказался. Тогда Иоанн распорядился заточить несчастного в одной из подземных темниц Кремля. В ответ Фиораванти проклял Иоанна III, его детей и всех других русских властителей, которые будут править из Кремля. При таком известии великий князь разгневался и приказал навечно замуровать итальянского архитектора вместе с его алхимическими приспособлениями и черными книгами.

– Пусть теперь выбирается с помощью своей магии, – с усмешкой заявил Иоанн.

Однако проклятие Фиораванти оказалось не пустым звуком. И оно начало «работать» в самых разных формах. В первую же ночь после того, как бедолагу замуровали, разразилась страшная гроза и молния ударила в маковку построенного им собора. Потом в Кремле стали твориться разные несчастья и бедствия. А самого Иоанна III замучили ночные кошмары. Когда в палатах сгущалась тьма, ему чудился осуждающе глядящий на него призрак изможденного Фиораванти. Великий князь обратился за помощью к знахарям, которые посовещались и объявили, что есть только одно средство избавиться от призрака. Нужно вскрыть темницу итальянца, вбить ему в сердце осиновый кол, а потом сжечь его тело.

Иоанн решил так и поступить. Однако когда темницу вскрыли, то с удивлением обнаружили, что останков там нет. Каким-то неведомым образом Аристотель исчез из каменного мешка. Разумеется, священники заявили, что без нечистой силы тут явно не обошлось, и итальянца уволок к себе в ад сам дьявол. Но, видимо, забрал он только телесную оболочку, поскольку душа Фиораванти продолжает неприкаянно скитаться по лабиринтам Кремля. Словно напоминая о проклятии, привидение итальянского зодчего является русским властителям перед их кончиной. Говорят, что одной из причин, побудивших Петра I перенести столицу из Москвы в Петербург, было желание не встречаться с призраком Аристотеля Фиораванти и избежать его «семейного» наказания.

Тайны Боровицкого холма

Все же София Палеолог, дочь деспота Мореи Фомы Палеолога и вторая жена Ивана III, была не права, утверждая, что проклятие не довлеет над Боровицким холмом. С этим местом связано не одно проклятие и не одна трагедия. Да и может ли быть иначе с жильем, возведенном в буквальном смысле на костях?

Первая улица Москвы появилась именно на Боровицком холме. Было это во второй половине XII века, когда поселок был еще очень мал и весь умещался на верхней террасе холма. В середине 1960-х годов археологи проводили изыскания в районе Патриаршего дворца – тогда шла работа по замене пришедшего в негодность фундамента этого здания XVII века. И вот в восточной проездной арке под церковью Двенадцати апостолов на глубине чуть более 5 м глазам археологов открылась мощенная деревом улица более 4 м в ширину, по которой люди ходили и ездили более восьми веков назад, а также остатки жилых домов и хозяйственных построек. Основу улицы составляли круглые бревна-лаги, на которые вплотную укладывали настил – толстые и широкие плахи. Когда настил изнашивался, на него укладывали следующий (такое обновление уличного мощения происходило, как правило, через 20–25 лет). Исследуя участок древнейшей московской улицы, ученые обратили внимание на то, что местами между плахами мостовой попадаются плоские кости домашних животных. Затем выяснилось, что часть настила вообще лежит на отмостке из костей – то были ребра, зубы и расколотые пополам челюсти коров и лошадей. Последующие археологические наблюдения в северной части Соборной площади, проведенные в конце 1960-х и в 1970-1980-е годы, прояснили, что отмостка из костей домашних животных в конце XII столетия занимала значительную площадь, не менее 1000 м 2. Это мощение тянулось от алтарной части церкви Двенадцати апостолов и уходило под здание звонницы. Пласт костей достигал толщины 20–25 см, а на одном из участков даже полуметра!

Впрочем, судя по археологическим находкам, на территории Кремля люди селились, начиная со второго тысячелетия до нашей эры. В X–XII веках здесь обитали племена вятичей. Они и устроили здесь сакральное место – капище. В центре горел знич – священный ритуальный огонь, вокруг которого размещались требище и гульбище. Требище – это место, где требовали от своих богов необходимые для племени блага, а на гульбище в праздничные дни гулял народ. Неподалеку располагалось и кладбище, где погребали местных колдунов.

Существует предание о том, что в период насаждения христианства на Руси на вершине Боровицкого холма казнили верховного языческого жреца. Но он успел перед смертью проклясть это место. И не было с тех пор покоя Кремлю: то он горел, то разрушали его враги, то происходили тут кровопролития…

На Боровицком холме было устроено святилище Ярилы – бога Солнца, бога жизни. По преданию, на его месте была заложена деревянная церковь Иоанна Предтечи что на Бору. Летописец утверждал, что этот храм «первая на Москве церковь быть». Но строительство христианского храма мало что изменило, ибо рядом по-прежнему находился Велесов камень, к которому по праздникам стекались москвичи. В 1509 году в этом храме был устроен придел святого мученика Уара. Москвичи же называли его по старинке Яром, подразумевая Ярилу. Такое скрытое язычество продолжалось до 2 октября 1846 года, когда император Николай I, будучи в Кремле, недовольно заметил, что церковь Святого Уара портит вид из окон Кремлевского дворца. Когда вельможа А. Н. Муравьев обратился к церковному владыке с просьбой сохранить храм, тот ответил весьма многозначительно: «Простите, что я поклоняюсь иконам и прочей святыне, а не рассевшимся камням Василия Темного». Камнем Василия Темного митрополит именовал именно камень Велеса. Храм Уара был разобран, а камень Велеса убран в одну ночь.

Впрочем, Москва была буквально насыщена древними языческими святилищами. Причем существовали они практически до времен Смуты и прихода к власти династии Романовых. Например, царь Алексей Михайлович в письме воеводе Шуйскому в 1649 году сетовал на шумные языческие гуляния 22 декабря и рассказывал, что праздновавшие славили Коляду, Усеня и «плугу», повсюду играли скоморохи. В числе районов, охваченных весельем, были им указаны: Кремль, Китай, Белый и Земляной города, то есть практически вся территория Москвы тех лет. Собственно говоря, Москва расположилась на месте единого сакрального комплекса площадью около 8 км 2, построенного как изображение законов мирового коловращения.

Общеизвестно, что Рим стоит на семи холмах. Стены Константинополя (он же Византий, Царьград, Стамбул) заключали в себе столько же. Известна также легенда о семи холмах в качестве аналогии между Москвой, Константинополем и Римом. Действительно, столица России расположена на холмистой местности, расчлененной многочисленными речками и оврагами. Историки пытались среди многих возвышенностей вычленить эти легендарные холмы, но тщетно. Поэтому ряд ученых считает, что знаменитые семь холмов, на которых, по преданию, стоит Москва, – это вовсе не семь обычных возвышенностей, а семь древних сакральных центров семи языческих богов: Рода, Велеса, Купалы, Ярилы, Макоши, Перуна и Трояна. На их месте в древние времена славяне поклонялись сначала природным богам, затем православным святым, а в советское время там разместились культовые сооружения атеистического государства.

На семи холмах стоят не только Рим, Константинополь и Москва, но также Киев, Нижний Новгород, Киров, Чердынь, Ижевск, Тутаев, Уфа, Томск и даже заокеанский Вашингтон.

Проклятие боярина Кучки

Еще одно примечательное место Москвы – Чистые пруды. С этими прудами связана другая, более страшная легенда об основании Москвы: город возник на крови, то есть на месте жестокого и несправедливого убийства. Жил здесь в XII веке боярин Степан Иванович Кучка. Одна из его усадеб стояла именно здесь, на прудах. Она была достаточно хорошо укреплена, почти так же, как Кремль: ее окружала земляная насыпь, частокол и ров. Род Кучковичей был очень богат, почти ничем не уступая Владимирским и Суздальским князьям, и это, само собой, не могло не вызвать их зависти. Когда князь Юрий Долгорукий проезжал через эти места, боярин Кучка встретил его, однако, как показалось князю, не оказал ему надлежащих почестей. Это поселило неприязнь в их отношениях. Главное же – князю чрезвычайно приглянулся удел боярина, и Юрий Владимирович захотел построить здесь свой город. Но Кучка не согласился уступить обжитую вотчину. И тогда князь приказал зарезать боярина.

Легенда подробно описывает, как убийцы настигли Кучку, но тому удалось их обмануть и спрятаться в густых зарослях. Однако его выдала своим стрекотом сорока, и злодеи, обнаружив несчастного, добили его. По той же легенде, за такое коварное поведение на глупую птицу пало проклятие, и с тех пор в Москве сороки практически не водятся.

Мертвое же тело боярина убийцы кинули в один из прудов, которые основатель Москвы с тех пор повелел называть Погаными. Детей Кучки князь оставил в живых, пожалев их красоту и молодость.

Спустя несколько лет Юрий Долгорукий умер – после обеда у другого боярина, такого же знатного и богатого, как Кучка: видать, тот не стал дожидаться, пока и его обвинят в недостаточном уважении, и первым нанес удар. Смерть сына князя Юрия, Андрея Боголюбского, прозванного так по своей резиденции в селе Боголюбово Владимирской области, предание тоже связывается с Кучковичами: дочь Кучки Улита, ставшая женой Андрея, с братьями и с неким ключником Анбалом Ясином злодейски умертвила своего мужа, мстя за отца.

В этой истории, как и в любой легенде, много нестыковок: историки обращают внимание, что к моменту смерти Андрей был уже женат второй раз – на совершенно другой женщине родом из осетин. Именно ее приближенным и был тот ключник со странно звучащим именем – Анбал Ясин. Но к зловещей тайне прудов это отношения уже не имеет.

Есть, правда, и другое предположение о названии водоемов: название Поганых прудов уходит корнями в те времена, когда в этих краях вводилось христианство и языческих идолов уничтожали, бросая их в воду. А язычник по латыни – раgаnus, отсюда и слово «поганый».

Но как бы то ни было, Поганые пруды москвичи не любили и никогда не рассматривали их как водоемы, откуда можно брать воду. Напротив, эти пруды могут служить иллюстрацией того, как в старину обходились без канализации: именно в них сливались всевозможные нечистоты и даже отходы располагавшихся неподалеку мясных лавок и боен. Со временем пруды превратились в зловонную грязную лужу. А из нее вытекала река Рачка, протекавшая на юг и впадавшая в реку Москву. И вот тут начинается совсем не романтическая история московской канализации и печальная быль о гибели московских рек, испокон веков сдерживающих нечистую силу.

Первые попытки рытья каналов для отвода сточных вод в Москве относятся еще к XIV веку: тогда был прорыт канал из Кремля к Неглинке для спуска нечистот. Но и после на протяжении нескольких столетий проблема гигиены улиц и дворов в городах стояла очень остро: без канализации города попросту воняли. Да воняли так, что ямщики, подъезжая к Москве, отмечали близость города не глазами, а носом: «Москвой повеяло!» – говорили они, принюхиваясь.

Перемены начались в революционные для старой России годы правления Петра Великого, ближайший друг которого Александр Меншиков начал строительство усадьбы как раз вблизи Поганых прудов. Тогда же по воле светлейшего князя они были вычищены и переименованы в Чистые пруды.

Вскоре Петр Первый издал указ «О наблюдении чистоты в Москве и о наказании за выбрасывание сору и всякого помету на улицы и переулки». «Весь мусор, навоз и мертвечину» полагалось возить за Земляной Вал, «в дальние места» и засыпать землей. Нарушителей карали жестоко: «за первый привод бить батоги, за другой бить батоги ж да пени имать по пять рублей, за третий привод бить кнутом да пени имать по десять рублей».

Но, несмотря на суровость (а в те времена даже пять рублей были большими деньгами), указ этот соблюдался плохо. Екатерина II повторила запрет, но и это не исправило положения. Законопослушные москвичи собирали нечистоты в выгребных ямах, откуда их вычерпывали золотари-ассенизаторы и в кадках вывозили подальше за город. Но золотарям надо было платить, поэтому несознательные горожане то и дело норовили вывалить мусор куда-нибудь подальше от глаз или прорыть под домом каналец, чтобы спускать всю грязь в близлежащую реку. Так были совершенно загублены Неглинка и Самотека, изрядно загажена река Москва. Реки превратились в зловонные сточные канавы – потому их и убирали в трубы, превращая в естественную клоаку.

А что же пруды? Дело в том, что не только сороки стали жертвой московской междоусобицы. Боярин Кучка перед смертью проклял и князя, и то место, на которое он покусился. С тех пор треугольник московских улиц Большая Лубянка – Сретенка – Сухаревка и Мясницкая стал районом, где постоянно происходят покушения на «естественные права» человека: право на жизнь, свободу мысли и слова. Судите сами: в 1662 году Лубянская площадь стала эпицентром Медного бунта; на углу улиц Большая Лубянка и Кузнецкий Мост находилось поместье дворянки Дарьи Салтыковой, вошедшей в историю под именем Салтычихи, замучившей сто тридцать восемь ни в чем не повинных душ; здесь начиналось большинство страшных московских пожаров; здесь же, в усадьбе Салтычихи, расположилась наводящая ужас Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем, она же ЧК, затем НКВД, КГБ, а теперь ФСБ. Все памятники культуры этих улиц, связанные со свободомыслием, образованием, духовным развитием человека были либо перестроены, либо разрушены. Сохраняются лишь те здания, которые становятся казенными учреждениями и выполняют функцию сторожей существующего государственного порядка. В этом месте нет ничего вечного: идолы всегда будут повержены, земли – отобраны, деньги – утрачены, лучшие помыслы – либо не поняты, либо опорочены.

И сейчас на Чистых прудах есть места, которые лучше обойти стороной. Возле одного из домов по Покровке люди просто умирают: идут… и падают замертво. На подстанции «Скорой помощи» этот перекресток хорошо известен: получая туда вызов, ее сотрудники заранее знают, что их помощь будет уже не нужна. Неудивительно, что врач, два года отработавший на этом участке, поседел к тридцати годам и вынужден был сменить место работы. «Странное место… Вроде совершенно здоровый человек мимо проходит – раз, и нет его, – рассказывал он. – За прошлый год я сам туда четыре раза выезжал. Ребята, я знаю, раз пять точно были. Спасти никого так и не смогли, даже до больницы не довозили, по дороге “теряли”».

На пересечении улицы Покровки с Чистопрудным бульваром стоит доходный дом хлеботорговца Ф. С. Рахманова, который был выстроен как раз тогда, когда подходило к концу строительство первой очереди канализации, то есть в самом конце XIX века. Сбоку – неприметная дверь, войдя в которую, по довольно крутой лесенке можно спуститься в… самый старый туалет в Москве. Это единственный сохранившийся и до сих пор действующий из десяти «ретирад» (тогдашнее название публичного туалета) на тридцать восемь писсуаров, открытый при городском голове Николае Алексееве. Узнать местонахождение уборных москвичам и гостям столицы помогали дворники – это вменялось им в обязанность. Но в справочниках рекомендовалось «поелику возможно уклоняться от посещения ретирад, так как указанные места по большей части неопрятны», а «оправляться в третьеразрядных гостиницах, дав предварительно швейцару или коридорному на чай».

Призраки Сухаревой башни

Не было в старой Москве сооружения более загадочного, чем Сухарева башня. Между тем, своим появлением это прекрасное здание обязано событиям светским и вполне обыкновенным – борьбе за российский престол. В кратком изложении они выглядят так: 8 августа 1689 года юный царь Петр, предупрежденный о готовящемся бунте стрельцов, спешно покинул Преображенское и отправился искать защиту в стенах Троице-Сергиева монастыря. За ним последовали верные полки его потешной армии – Преображенский и Семеновский. Вскоре к ним присоединился стрелецкий полк Лаврентия Сухарева, несший службу у Сретенских ворот Москвы. Исход этого противостояния хорошо известен: Петр I окончательно утвердился в качестве единоличного правителя России, его сестра, царевна Софья, была заточена в монастырь. Москва же украсилась еще одним выдающимся архитектурным сооружением. В 1692–1695 годах на месте деревянных Сретенских ворот по проекту М. И. Чоглокова была построена сторожевая башня, которая получила название Сухаревой. Считается, что таким образом государь выразил признательность верному полковнику.

Свое оборонительное значение Сухарева башня вскоре утратила, и в 1700 году в ней разместили Навигацкую школу. Именно в это время здесь впервые появился граф Яков Вилимович Брюс, чье имя с тех пор неразрывно связано с историей башни.

Яков Брюс (при рождении Джеймс Дэниэл Брюс) – один из ближайших сподвижников Петра I, был представителем старинного шотландского рода, но родился в России. Его отец – артиллерийский полковник Вилим Брюс еще до рождения сына покинул родину и поступил на службу к царю Алексею Михайловичу. Брюс-младший пошел по стопам отца и тоже стал военным. В его послужном списке – участие в Полтавской битве и других сражениях Северной войны. В итоге Яков Брюс дослужился до чина генерала-фельдмаршала, стал сенатором, а в 1721 году получил титул графа. Военная служба не помешала Брюсу стать одним из самых образованных людей своего времени. Круг его научных интересов был необычайно широк. Он интересовался химией и астрономией, математикой и ботаникой, свободно владел несколькими европейскими языками, увлекался астрологией. В 1709 году был опубликован знаменитый «Брюсов календарь», который представлял собой астрологический прогноз, рассчитанный на сто лет вперед. Там содержались самые разные сведения о грядущих событиях: погоде, урожаях, войнах и мире. Кроме того, Брюс давал немало полезных советов о том, в какие дни надлежит «морем странствовать, рыбу ловить и браки заключать».

После смерти Петра I граф покинул государственную службу и окончательно поселился в Москве. С тех пор научные изыскания стали главным делом его жизни. Необычные для того времени занятия Брюса, странные для окружающих интересы, голубой «дьявольский» свет, который периодически видели в окнах лаборатории, оборудованной им на верхних этажах Сухаревой башни, вскоре создали ему репутацию колдуна и чернокнижника.

Легенды, сложенные о Брюсе народной молвой, поражали воображение современников. Наиболее распространенная из них повествовала о том, как Брюс сконструировал для себя механическую куклу-служанку, придав ей облик девушки необычайной красоты. Она умела делать всю работу по дому: убирала комнаты, готовила еду, подавала кофе. Единственное, чего не смог добиться Брюс, – научить ее разговаривать.

Продолжение этой легенды не менее замечательно. Любви прекрасной девушки старались добиться многие молодые аристократы. Брюсу, который безуспешно пытался убедить их, что это не человек, а кукла, они не верили. Отчаявшись что-либо объяснить, граф вытаскивал из прически служанки какую-то шпильку, и девушка рассыпалась на глазах у всех, превращаясь в охапку живых цветов. Женихи тотчас исчезали, а Брюс вздыхал и принимался снова собирать по частям свою замечательную служанку.

Брюсу приписывалось еще немало необычных поступков и таинственных историй. Говорили, что по ночам у него в башне собиралась всякая нечистая сила: черти и привидения. В ночь полнолуния на крыше Сухаревой башни появлялся настоящий дракон, и Брюс облетал на нем спящий город. По другой версии, свои ночные полеты Брюс осуществлял на огромной стальной птице.

Яков Брюс умер в апреле 1735 года. К тому времени Навигацкую школу уже перевели в Санкт-Петербург, а в Сухаревой башне разместились адмиралтейские конторы и судейские палаты. Однако имя таинственного графа по-прежнему было неразрывно связано с этим местом. Ходили по Москве даже слухи, что Брюс изобрел эликсир для оживления и отдал царю (царице) пузырек с этой жидкостью – на всякий случай. Вот он умер, и больше некому стало дать мудрый совет самодержцу. И тогда царь (царица) вскрывает гробницу Брюса. Труп чернокнижника совершенно не разложился; полив его заветным эликсиром, государь (государыня) получает нужный совет от ожившего графа. Даже в XIX веке был популярен рассказ, где Яков Брюс по-прежнему укрывается в тайном месте в Москве и продолжает раскладывать пасьянсы судьбы, определяя, кому как жить, на ком жениться и куда ехать.

В начале XIX века рядом с башней возник знаменитый Сухаревский рынок. Это произошло сразу после войны 1812 года, когда в Москву вернулись бросившие свои дома жители. Горожане, кто как мог, пытались разыскать имущество, разграбленное за время их отсутствия. Чтобы избежать волнений среди населения, генерал-губернатор граф Федор Ростопчин издал указ, согласно которому «любая вещь, откуда бы она взята ни была, является неотъемлемой собственностью того, кто в данный момент ею владеет, и что всякий владелец может их продавать, но только один раз в неделю, в воскресенье, в одном месте, а именно на площади против Сухаревой башни». Уже в первое воскресенье после указа площадь была запружена горами награбленного имущества.

С течением времени Сухаревка превратилась в большой блошиный рынок – злачное место, столь любимое знаменитым московским бытописателем Владимиром Гиляровским и другими искателями острых ощущений. Примечательно, что среди местного преступного сообщества существовал странный обычай. Одиннадцатого апреля – этот день считался днем рождения Брюса – действовало неписаное правило: «Ворованное барахло не толкать, щипачам по чужим карманам не рыскать, торговцам не голосить и покупателей не обирать, иначе Брюс накажет – обездвижит руки и язык». И говорили шепотом на «малинах», что действительно видели немногих ослушников – те стали инвалидами и могли лишь побираться…

Сухарева башня до наших дней не сохранилась. Ее снесли в апреле 1934 года, якобы для устранения помех движению транспорта. Чем руководствовались власти на самом деле – неизвестно, но многие архитекторы, в том числе знаменитый Алексей Щусев, были против и даже лично просили Сталина не трогать легендарное строение. История сноса башни обросла новой легендой. Когда стали рушить Сухареву башню, вышел из нее старик с черной бородой и стал наблюдать за работами. По башне бьют, а она не поддается. Поняли, что все дело в старике. Приехала машина, старика забрали и увезли. Только после этого и смогли башню свалить. Кто же был этот старик? Говорили, колдун…

Скорее всего, реальная основа легенды такова: некоторое время перед сносом возле башни дежурили архитекторы и студенты, надеясь остановить разрушение. Но, как гласит предание, Сталин лично контролировал разборку здания, во время которой рабочим было велено искать тайники и клады. И действительно, в стенах башни удалось обнаружить немало спрятанных там старинных книг. Но самой главной – Черной книги колдуна Брюса – так и не нашли.

Впрочем, надежда раскрыть тайны Сухаревой башни еще остается. В 1990-х годах диггеры и «черные археологи» обнаружили под Сухаревской площадью многочисленные подземные ходы, попасть в которые можно было из подвалов старых домов, расположенных на Сретенке и в близлежащих переулках. А затем здешним андеграундом заинтересовались и городские власти. Так, на своей пресс-конференции в сентябре 2008 года главный археолог российской столицы Александр Векслер заявил: «Основание башни сохранилось. Сейчас там ведутся изыскания». Предлагали даже создать под Сухаревской площадью подземный музей, целиком посвященный знаменитой башне. Вопрос только в том, позволит ли это сделать земля?

Построенные на костях

Традиционно считается, что церкви и храмы исстари возводились в местах с положительной энергией. Но так ли это на самом деле? Ведь зачастую храмы ставили на месте бывших языческих капищ, где совершались жертвоприношения, а иные и вовсе строились «на крови», то есть там, где погибли люди. Да и вблизи храмов нередко находились захоронения. Многие здания российской столицы построены на месте бывших церковных кладбищ – их сносили при расширении и обновлении застройки города.

Между тем, еще указом 1657 года царь Алексей Михайлович запретил устраивать погребения в Кремле и Китай-городе. В 1723 году Петр I повелел: «В Москве и других городах мертвых человеческих телес, кроме знатных персон, внутри градов не погребать». Однако после смерти императора, вплоть до 1771 года, покойников хоронили в черте города и только потом перестали. Советская власть уничтожила в столице вместе с храмами более четырехсот церковных погостов, зато устроила кладбище прямо в Кремлевской стене. И Мавзолей на Красной площади стоит до сих пор…

У оккультистов есть гипотеза, что революционеры намеренно строили здания «на крови» – на местах погостов и массовых побоищ. Причем возводили не просто дома, а государственные учреждения – суды, наркоматы. Якобы запудривать людям мозги, вдалбливать бредовые идеи в головы легче именно в таких зданиях, где сознание человека затуманивается и он начинает воспринимать реальность искаженно. Но ничего нового в этом не было, просто в новую реальность были перенесены методы, издавна применявшиеся церковниками…

Так или иначе, здание, где ныне размещается Государственная дума, было построено на месте церкви Параскевы Пятницы в Охотном Ряду. Близ деревянной церквушки в XV веке было поле, на котором проходили «судебные поединки». Существовала такая судебная практика, при которой исход спора между истцом и ответчиком решался в честном бою – считалось, что это был «божий суд» и победить мог только тот, кто истинно прав. Многих в этих поединках убивали, и земля здесь буквально пропиталась кровью. Позднее на месте деревянного строения воздвигли каменное, а за храмом устроили приходское кладбище.

Интересно то, что на культ христианской святой Параскевы Пятницы были перенесены признаки и функции главного женского божества славянского пантеона – Мокоши. Ее образ связывают с прядением, ткачеством и ремеслами. Но главное – Мокошь выполняла работу, которой у греков занимались мойры, у римлян парки, а у викингов норны: пряла нить судьбы.

Кстати, в Москве были две церкви Параскевы Пятницы. Пятницкая улица сохранила память о женском божестве, коему поклонялись здесь исстари. Здесь, на месте, где сейчас вестибюль станции метро «Новокузнецкая», стояла еще одна церковь Параскевы Пятницы, имеющая статус «прощной». А по этнографическим свидетельствам, «прощами» назывались места поклонения Мокоши. Именно здесь в дохристианские времена находилось ее святилище. Обе церкви Параскевы – сакральные места, где прядут незримые нити судеб, – были расположены напротив друг друга по обе стороны Москвы-реки.

В 1928 году церковь в Охотном Ряду снесли, и к 1935 году возвели на ее месте Дом Совета труда и обороны СССР. Позднее в нем размещались Совнарком и Госплан. Именно тут нередко рождались проекты наподобие поворота сибирских рек на юг. И неудивительно, что нынешнюю Госдуму, где прядут судьбу государства, разместили по традиции тоже здесь…

11 июля 2002 года «Комсомольская правда» опубликовала статью «Верховный суд России стоит на костях». В ней говорилось: «В Москве, под полом здания Верховного суда на улице Поварской, строители обнаружили человеческие останки. Главная версия захоронения – давным-давно здесь было кладбище при церкви. А в 1938-м храм сломали. В 1954 году на этом месте выстроили здание Верховного суда. По другой версии, захоронение может относиться к 1930–1940 годам массовых репрессий».

Еще одна московская достопримечательность «на костях» – здание старого Манежа. Оно было построено в 1817 году по высочайшему повелению императора Александра I. Строительство здания в самом центре столицы, близ Кремля, приурочили к пятой годовщине победы России над Наполеоном, предназначив его для проведения военных учений и парадов.

Когда-то, как гласят летописи, на месте Манежной площади находилась Стремянная слобода стрелецкого полка. В 1493 году она сгорела дотла. После пожара на том месте запретили возводить какие бы то ни было постройки: опасались, что, если снова загорится, огонь перекинется на Кремль.

В 1993 году на Манежной площади начались археологические раскопки. Исследователи извлекли из земли многочисленные предметы быта, старинные монеты, ювелирные изделия. А еще наткнулись на слои чистого песка и угля. Это были остатки давнего пожара в Стремянной слободе. На глубине 6–7 м лежали человеческие останки. Ученые насчитали более сорока могил, относящихся к периоду до монгольского нашествия на Русь в 1237 году. Скорее всего, погост располагался при православном храме. Воины хана Батыя сожгли храм и уничтожили кладбище, а столетия спустя на этом месте была возведена стрелецкая слобода. Возможно, люди попросту забыли, что находилось тут раньше, и это стало причиной цепочки дальнейших драматических событий.

В воскресенье, 14 марта 2004 года, в России проходили очередные президентские выборы. В 21:14 в чердачных помещениях Манежа начался пожар. Площадь возгорания составила более 2000 м 2. К полуночи от памятника русской архитектуры остался один обгоревший остов: кровля и торцевые стены Манежа были разрушены. Наверное, повторения слободского пожара предки боялись все же неспроста…

В городке Кутна Гора, что в 40 км от Праги, есть уникальный готический храм. Малоинтересная внешне часовня Всех святых привлекает туристов со всего света тем, что ее внутренние помещения украшены человеческими костями и черепами. По большей части, это останки жертв чумы, бушевавшей в Европе в XIV веке и унесшей треть населения континента. В поисках спасения заболевшие люди шли к храму, где многие и умирали. Монахи стали складывать умерших в подвалы храма, которые вскоре были заполнены до предела. В 1870 году святые братья приняли решение – украсить останками предков внутреннюю часть собора. Более десяти лет иноки под руководством местного скульптора Франтишека Ринта трудились над тем, чтобы около 40 тысяч скелетов превратились в церковный интерьер.

Москвичи хорошо знают мрачного вида серое здание в Москве на улице Серафимовича, известное как Дом на набережной. Печальная слава его связана прежде всего с политическими репрессиями сталинской эпохи.

Место, где стоит дом, когда-то называли Болотом – из-за находившегося здесь озерца, заросшего тиной и ряской. В XVI веке боярин Берсеня Беклемишев (по его имени и набережная названа Берсеневской) начал строить тут свои палаты. Не достроил – был казнен по приказу царя Василия III. Строительство завершил думский дьяк Аверкий Кириллов, но и тому не довелось пожить на новом месте: погиб во время стрелецкого бунта. Примерно в те же годы на Болоте казнили государственных преступников. Легендарный разбойник Ванька Каин грабил проезжавших здесь купцов. Кроме того, совсем неподалеку устраивали кулачные бои. Здесь же располагался погост храма Николы на Берсенях. Словом, место гиблое, для жизни малопригодное.

Однако именно в районе Берсеневской набережной, на улице Всехсвятской, что на правом берегу Москвы-реки, на месте бывшего Винно-соляного двора, в конце 1920-х годов решили строить «дом будущего» для партийной элиты. Официально он тогда именовался домом для ответственных работников ЦИК и СНК Союза ССР, ВЦИК и СНК РСФСР. Прежде чем начать строительство, снесли все старые здания. Фундамент поставили прямо на надгробиях старого церковного кладбища.

Дом был сдан в начале 1930-х годов. О нем всегда ходило множество легенд. Рассказывали, что между стенами квартир тянулись тайные коридоры, куда каждый вечер проникали сотрудники Лубянки, чтобы слушать, о чем говорят жильцы. То и дело кого-то арестовывали, но соседи ничего не видели, так как агенты госбезопасности попадали на лестничные площадки не через подъезды, а по скрытым ходам в системе мусоропровода. Арестованных спускали на лифте в подвал, на минус третий этаж, где уже дожидалась вагонетка. Оттуда по подземному туннелю их доставляли прямо на Лубянку.

Среди оставшихся жильцов многие кончали жизнь самоубийством. Возможно, сказывалась всеобщая атмосфера страха: человек боялся, что раз сегодня арестовали соседа, то завтра непременно заберут его самого. А может быть, всему виной негативная кладбищенская энергия местности, где стоит зловещее здание.

Страсти по Михаилу

В старой Москве есть интересное место, сохранившее свое своеобразие и поныне. К западу от Кремля раскинулся район Чертолье, в который входили Чертольские улицы, ручей Черторый, Волхонка, Власьева (Велесова) слобода, два Власьевских переулка и Сивцев Вражек[7]. Поскольку перечисленные названия Чертолья восходят к изначальным стихиям, к единению всех богов, то именно Род – общеславянский бог, создатель всего живого и сущего – более других почитался в данной местности.

Названия ручья и улиц Чертолья произошли вовсе не от черта, как обычно думают[8], а от черты, разделяющей Навь и Явь. Навь – мир пращуров, предков, тех, кто хранит традиции Рода, а Явь – мир живых. Капище Рода находилось на краю оврага – черты, которую прорыл ручей Черторый, в месте, где сейчас Сивцев Вражек пересекается с Большим и Малым Власьевскими переулками. А начинался ручей там же, где и сейчас, – в Козьем болоте. Название свое болото получило от находившегося поблизости Козьего двора, с которого отправлялась шерсть к царскому и патриаршему дворам. Этот обширный пустырь располагался между нынешним Тверским бульваром, улицами Садовой, Тверской и Малой Никитской.

Издавна это место называли поганым. О нем ходили слухи один другого страшнее. В глубокой древности, когда еще и в помине не было Москвы, на этом месте топили свои жертвы жрецы древнего языческого культа. Причем в особо торжественных случаях жертве отрезали голову.

Время от времени москвичи замечали здесь неладное: когда стадо паслось, появлялся среди беленьких козочек черный круторогий козел. И стоило ему затесаться в стадо, у коз тут же пропадало молоко. А уж если этот козел к кому-то во двор заходил, люди знали: готовься к беде – наверняка кто-то умрет. И решили пастухи, что это к ним является дьявол в образе козла: ведь не боялось животное ни окриков, ни плетки, только крестным знамением иной раз удавалось его отогнать.

И тогда пастухи попросили помощи в Патриаршей слободе – расположившейся неподалеку от Козьего болота резиденции патриарха. Пусть, мол, святые отцы избавят их от нечистой силы, а им за это будут поставлять лучшую козью шерсть и, конечно, молоко.

Бороться с нечистой силой взялся патриарх Иоаким. Для осушения болот и разведения рыбы к патриаршему столу он распорядился вырыть три пруда, а ручей – засыпать. С ручьем, правда, справиться так и не смогли, но болото все же осушили, пруды освятили и назвали Патриаршими. От этих трех прудов появилось название Трехпрудного переулка.

В связи с отменой патриаршества пришла в упадок и Патриаршая слобода, пруды были заброшены и местность вновь заболотилась. И только в первой половине XIX века два из них закопали, оставив один-единственный декоративный пруд, и разбили вокруг него сквер. Но название во множественном числе осталось.

И хотя болото давно осушили, «очистить» это место так и не удалось. Неспроста оно считалось прибежищем нечистой силы. Во многих сказках, рассказах, да и исторических документах упоминаются блуждающие огоньки, манящие путников и завлекающие их в трясину. Время от времени стала пропадать живность с патриаршего двора. Про гусей да уток нечего и говорить! Бывало, что и свинья, если ночью подойдет к пруду напиться или в прибрежной грязи поваляться, пропадает. И пруд-то небольшой, и глубина вроде бы не очень… Сколько ни шарят потом баграми – ничего. И по сей день старожилы здешних мест не советуют после захода солнца в одиночку гулять у Патриарших.

Именно отсюда начинается триумфальное шествие героев знаменитого романа Михаила Булгакова. Мастер не отступил от традиций, заставив Воланда возникнуть в привычном месте – там, где когда-то было Козье болото. Кстати, задолго до Булгакова появлялся здесь и огромный черный кот, проходивший сквозь стены. Поговаривали, что к Патриаршим прудам даже извозчики боялись ездить: лошади хрипели и норовили повернуть обратно.

Еще один призрак, время от времени пугающий здесь прохожих, – длинный черный автобус. Он показывается в полночь с понедельника на вторник и с четверга на пятницу на Малой Бронной, что у тех же Патриарших прудов.

Совсем неподалеку стоит особняк, где когда-то жил Лаврентий Берия. Говорят, что по вечерам тут можно услышать звук подъехавшей машины, стук захлопнувшейся дверцы, медленные тяжелые шаги. Услышать – и ничего не увидеть. Здесь, на тихой Спиридоновке, на Вспольном и в Гранатном нередко появляются тени, беззвучно уходящие в стены домов…

Во время войны следить за прудом было некому, и окрестные мальчишки вовсю ловили рыбу и купались в Патриках (так старожилы называют это место и до сих пор). Как свидетельствуют документы из архивов 9-го отделения милиции, как-то десятилетний Миша К. поспорил с приятелями, что переплывет пруд. Было около девяти часов вечера. Мальчик разделся и поплыл. На середине пруда он вдруг дико закричал и резко ушел под воду. Напуганные ребятишки разбежались и о происшествии рассказали взрослым только на следующее утро. Поиски никаких результатов не дали: тела так и не нашли…

Как-то бойкие кооператоры решили организовать на Патриарших прудах рыбную ловлю. Поставили фургончик с прокатной рыболовной снастью, запустили в пруд лещей да карасей и приготовились собирать барыши. Поначалу все шло нормально: два дня берега были усеяны рыболовами. А на третий – как отрезало: ни одной поклевки. Кооператоры еще партию рыбы запустили. Забросили сеть – хоть бы одного малька достали! Плюнули – и смотали удочки.

И вот что еще интересно. Летом на пруду плавают и утки, и лебеди. Но только днем! На ночь все они перелетают в зоопарк, благо недалеко. И еще местные жители утверждают, что ни одна окрестная собака или кошка к воде и близко не подходит.

Проклятие знаменитого храма

Еще одна сакральная точка Чертолья находится на другом конце Навьего оврага – Сивцева Вражка, в месте впадения ручья Черторыя в Москва-реку.

По народным поверьям, в праздник Ивана Купалы вода может «дружить» с огнем, а их союз считается природной силой. Символом такого соединения являются костры по берегам рек, которые зажигались в ночь на Купалу. В купальскую, самую короткую ночь в году оживают обитатели Нави. Пропадает грань между духами и людьми. В наш мир приходят ведуны и ведуньи, оборотни, русалки, колдуны, домовые, водяные и лешие.

Считается, что Иван Купала – это Иоанн Креститель, который проводил обряд крещения с помощью купания своих последователей в реке. Но некоторые этнографы утверждают, что Купала – это более позднее имя древней богини Марены. Образ Марены связывается со смертью, отсюда и сезонные аграрные обряды – в честь умирания и воскресения природы.

Примечательна судьба этого места, которое вполне заслужило название проклятого. Оно известно тем, что здесь испокон веков строились храмы, но у всех была недолгая и печальная судьба. Все эти объекты «нехорошее место» словно сбрасывало с себя, стремясь остаться свободным от догм пришлой веры…

По завершении наполеоновского нашествия 1812 года Россия не могла не возблагодарить Всевышнего за заступничество в критический период истории страны. 12 октября 1817 года, через пять лет после ухода французов из Москвы, состоялась торжественная закладка храма Христа Спасителя на Воробьевых горах, между Смоленской и Калужской дорогами. Однако вскоре у строителей возникли проблемы, связанные с непрочностью почвы, богатой подземными ручьями. После смерти Александра I новый самодержец России Николай I приказал приостановить все работы.

10 апреля 1832 года император утвердил новый проект храма, разработанный архитектором Константином Тоном. Император учредил особую комиссию по постройке нового храма и лично избрал место для него – на берегу реки Москвы, неподалеку от Кремля. Тамошний Алексеевский монастырь – памятник XVII века – и церковь Всех святых по его повелению были разрушены, монастырь в 1836 году перевели в Красное Село. Вот что пишет И. М. Любимов в книге «Малознакомая Москва»:

«…Инокини Алексеевского монастыря закончили последнее богослужение. Монастырская утварь погружена на подводы, а настоятельница монастыря, игуменья, все не появлялась. И вдруг, неожиданно выйдя из кельи, приказала приковать себя цепями к дубу. Заранее подготовленные, верные ей инокини желание игуменьи немедленно исполнили. Отказ игуменьи покинуть монастырь власти расценили как бунт, как неповиновение указу Николая I. Поэтому настоятельницу освободили от пут и насильно выдворили за ворота. Обернувшись, она произнесла: “Стоять здесь ничего не будет!”»

Строительство началось только в 1839 году и продолжалось почти 44 года. Освящение состоялось 26 мая (7 июня) 1883 года в присутствии уже Александра III, незадолго до того взошедшего на престол. По этому случаю была даже учреждена государственная награда – памятная медаль «В память освящения храма Христа Спасителя». Ею награждались лица, связанные со строительством.

В храме Христа Спасителя была впервые исполнена «Увертюра 1812 года» Петра Чайковского. Здесь был собственный хор, считавшийся одним из лучших в Москве, звучали голоса Федора Шаляпина и Константина Розова. В храме торжественно отмечались коронации, всенародные праздники и юбилеи: пятьсот лет со дня преставления Сергия Радонежского, сто лет со дня окончания Отечественной войны 1812 года, трехсотлетие дома Романовых, открытие памятников Александру III и Николаю Гоголю. А главный престольный праздник храма – Рождество Христово – до 1917 года отмечался православной Москвой как праздник победы в Отечественной войне 1812 года.

С января 1918 года финансирование церквей государством было прекращено. А 13 июля 1931 года на заседании ВЦИК СССР было принято решение: «Местом для строительства Дворца Советов избрать площадь храма Христа в гор. Москве со сносом самого храма и с необходимым расширением площади». Несколько месяцев продолжались спешные работы по разборке здания. Однако разобрать его до основания не удалось, и 5 декабря 1931 года на Кропоткинской площади прогремел мощный взрыв. После первого взрыва храм устоял, и через некоторое время раздался второй. По воспоминаниям потрясенных свидетелей, от мощных взрывов содрогнулись не только близстоящие здания, но и находящиеся на расстоянии нескольких кварталов. Только для разборки обломков храма, оставшихся после взрыва, понадобилось почти полтора года.

Однако помпезный Дворец Советов, строительство которого было начато в 1937 году, так и не достроили – помешала война. Металлоконструкции, заложенные в гигантский фундамент, пошли на возведение мостов и противотанковых ежей, а котлован стали быстро заполнять грунтовые воды. С 1960 по 1994 год на месте разрушенного храма размещался бассейн «Москва». После того как у бывшего советского народа сменились ориентиры, началось строительство нового собора на том же месте. К 1999 году оно было завершено.

И хотя храм Христа Спасителя является центральным собором не только столицы, но и всей России, отношение у россиян к нему неоднозначное: некоторые называют его новоделом и утверждают, что там «неблагоприятная энергетика». Поговаривают иногда о недостойном поведении самих священников в этом храме… Вспоминают порой и о проклятии игуменьи Алексеевского монастыря. И мало кто знает, что святилище Купалы-Марены, духа магии и смерти, располагалось именно на месте бывшей Кропоткинской площади…

Огненный рок Театральной площади

Одна из популярных московских легенд связана с так называемым «огненным роком» Большого театра. Действительно, здание Большого на протяжении столетий преследовали пожары.

История Большого театра началась 28 марта 1776 года, когда губернский прокурор князь Петр Урусов получил от императрицы Екатерины II высочайшее соизволение содержать «театральные всякого рода представления, а также концерты, вокалы и маскарады».

Урусов начал строить здание для нового театра на Петровке, на правом берегу реки Неглинки. Однако еще до открытия здание сгорело. После этого князь перестал интересоваться проектом, передав дела своему компаньону, англичанину Майклу Медоксу. Благодаря ему и было выстроено первое здание театра – трехэтажное, из кирпича, под тесовой крышей. Четверть века в Большом Петровском театре шли представления, но 8 октября 1805 года он вновь сгорел.

Очередное театральное здание было воздвигнуто на Арбатской площади Карлом Росси. Но и оно сгорело в 1812 году, во время наполеоновского нашествия.

В 1821 году Большой театр начали отстраивать в очередной раз на Театральной – бывшей Арбатской – площади. Но 11 марта 1853 года последовал новый пожар – уже четвертый. Началось возгорание со столярной мастерской, и впоследствии было установлено, что произошло оно по вине ламповщиков.

Все внутренние помещения были уничтожены огнем. Не обошлось и без человеческих жертв: погибли множество находившихся внутри людей. В итоге от здания театра остались лишь внешние стены да колоннада у главного входа. Лишь три года спустя удалось отстроить театр заново.

Кто-то тогда обратил внимание на странную закономерность: все пожары начинались в подвальных помещениях театра. И тут вспомнили старинную легенду.

В 1603 году Москву охватила эпидемия чумы. Опасаясь заразы, некий Никита Двинятин запер двери своего дома и никого не пускал на порог. Но однажды в дверь постучался человек в черном плаще с низко надвинутым капюшоном, объявивший себя лекарем. Он заявил, что принес чудодейственное средство от чумы, и предложил семье Двинятиных бесплатно попробовать его, так сказать, в рекламных целях. Домочадцы, как под гипнозом, выпили зелье, предложенное «лекарем». Почти сразу же все они скончались в страшных муках: снадобье оказалось ядом. В живых остался только младший сын, которого, как и отца, звали Никитой: он, чего-то испугавшись, украдкой пролил «лекарство» на пол и спрятался на печи…

Думая, что он один в доме, «лекарь» принялся собирать хозяйское добро. Он не заметил, как выскользнул из дома мальчик. Прибежав к соседям, Никита поведал им о страшной судьбе своих родных. Тем удалось настичь злодея, когда он попытался с награбленным покинуть дом Двинятиных. Убийцу заставили выпить остатки «чудодейственного зелья», а когда он умер, бросили тело в болото. Именно на месте того болота и расположена теперь Театральная площадь. Душа «лекаря» никак не может успокоиться и пытается мстить – отсюда и пожары. И впрямь, есть свидетельства, что перед всеми пожарами в театральных подвалах видели силуэт человека, одетого в черный плащ с капюшоном…

Странник и три вокзала

Комсомольскую площадь в Москве чаще именуют площадью трех вокзалов. Здесь одно из самых злачных и криминальных мест в столице, где собираются жулики всех мастей, бомжи, проститутки, попрошайки… Не исключено, что сюда их притягивает особая черная энергия.

По преданию, в XIV столетии на этом месте стоял мужской монастырь. Как-то ночью разыгралась страшная непогода – лил сильный дождь, свистел ветер… И тут в ворота обители постучался какой-то странник, попросился пустить его переждать ненастье. Но монахи по какой-то причине отказали. Тогда странник в сердцах проклял монастырь, пожелав ему уйти под землю. Тут же стены затряслись и здание на самом деле стало проваливаться…

Триста лет здесь ничего не строили. Наконец царь Алексей Михайлович Тишайший распорядился построить в этом месте так называемый путевой дворец. При нем воздвигли деревянную вышку-каланчу. И это место стало называться Каланчевским полем. На западном берегу Красного пруда, там, где сейчас расположены Ярославский и Ленинградский вокзалы, с конца XVII столетия стоял полевой артиллерийский двор, но он сгорел в 1812 году после взрыва лежащих там снарядов.

В XVIII веке некий итальянский антрепренер решился выстроить на проклятом месте деревянный театр. Но здание трижды сгорало дотла.

В середине XIX столетия заболоченную местность осушили и начали строить Николаевский вокзал. Его назвали так в память об императоре Николае I. Вокзал, которому предстояло соединить Москву с тогдашней столицей – Петербургом, ныне зовется Ленинградским. С самого начала со строительством было много проблем: не раз гибли рабочие, рушились стены, и их приходилось возводить заново…

Позже здесь были построены еще два вокзала – Ярославский и Рязанский (будущий Казанский), а затем, уже при советской власти, начали строить и станцию метро. В июле 1934 года на восьмиметровой глубине рабочие наткнулись на какие-то постройки. Оказалось, им не менее шести или семи столетий. Археологи решили провести раскопки, но внезапно в Москве начался сильный дождь, который не прекращался несколько дней. В результате штольня, где были обнаружены старинные постройки, оказалась затопленной, и ее каркас стал разрушаться. Комсомольцы-метростроевцы невероятными усилиями предотвратили обрушение. В честь их трудового подвига и бывшая Каланчевская площадь, и станция метро получили название – Комсомольская.

Говорят, в районе трех вокзалов наблюдаются темпоральные аномалии. Например, пассажиры опаздывали на поезд, так как им казалось, что прошло лишь несколько минут, а на самом деле – проходили часы… Кроме того, здесь неоднократно исчезали люди.

А еще на площади трех вокзалов порой является таинственный старик с длинной палкой, одетый в лохмотья. Он останавливается перед Казанским вокзалом, падает на камни и трижды крестится. А затем исчезает неведомо куда. Предполагают, что это тот самый странник, которого не пустили на ночлег монахи. Пытается теперь замолить свой грех…

Гиблая квартира

Далеко не редкость, когда жилище, которое должно служить человеку надежным прибежищем в бурном море жизни, становится источником опасности. Не так давно некий господин А. Г. Никаноров, житель Москвы, решил купить жилье. Его внимание привлекла светлая просторная квартира на улице Дубининской. Немаловажным фактором в пользу покупки этой квартиры стала удивительно низкая по московским меркам цена жилплощади такого качества. В поисках подвоха Никаноров заказал экспертизу документов и выяснил, что никаких махинаций с квартирой не проводили, все сделки имели законную силу. Слегка настораживала частая смена владельцев: за последние три года квартира поменяла четверых хозяев, но до поры до времени новый собственник об этом не задумывался.

Это обстоятельство всплыло, когда у новосела начались проблемы со здоровьем: появилась аритмия, необъяснимые скачки давления. Измученный бессонницей и ночными кошмарами, мужчина стал раздражительным, срывался на коллег, семейная жизнь дала трещину. Жить в квартире стало невмоготу, и тогда он решил расспросить соседей о прежних жильцах. Словоохотливая старушка из квартиры напротив сообщила ему, что двое из прежних жильцов скоропостижно скончались от онкологических заболеваний, а еще двое спешно сменили место жительства. Эти обстоятельства отчасти объясняли неправдоподобно низкую цену квартиры, но решение о переезде было принято не сразу. Событием, которое убедило жильцов распрощаться с жилплощадью, стала смерть еще совсем молодой собаки Никаноровых, у которой была обнаружена быстро метастазирующая злокачественная опухоль. Дальнейшая жизнь показала, что решение о переезде было верным: на новом месте и здоровье поправилось, и дела пошли в гору.

Надо сказать, что не только злополучная квартира, но и весь этот дом на Дубининской улице обладает какой-то нездоровой энергетикой: по числу несчастных случаев и самоубийств это место бьет все рекорды. Но интересно, что лишь одна треть инцидентов происходит среди жильцов. Подавляющее число случаев суицида зафиксировано среди людей, случайно попавших в этот дом и вдруг решивших по непонятной причине свести счеты с жизнью.

Арбатский «дом висельников»

В дореволюционные времена этот колоритный дом № 14 на Старом Арбате часто фотографировали для открыток. Именно он изображен на популярной картине М. Гермашева «Улица Арбат», датированной 1912–1914 годами. Мимо фасада добротного одноэтажного дома с огромным шестиколонным портиком и высокими окнами пролегает трамвайная колея, по которой на фоне одинокого фонаря трусят две лошадки, тянущие возок, а на заднем плане высится колокольня церкви Николы Явленного. Как и многие другие арбатские особняки, дом был не каменным, а деревянным: под слоем стенной штукатурки прятались доски и бревна. Кроме парадного подъезда у особняка имелся и вход со двора, «охраняемый» бронзовым львом.

По одной из версий, здание было построено князем Хилковым, который якобы увлекался чернокнижием и имел у себя так называемую Брюсову книгу, по которой учился магии. Как-то один из княжеских лакеев, проведав о ценности фолианта, решил его украсть. В это время с прогулки вернулся барин, и холоп с перепугу уронил книгу в горящий камин. Обнаружив свое сокровище сгоревшим, князь не смог перенести такой утраты и повесился.

Родные Хилкова сдали дом одной семье, но на третий день новые жильцы заявили, что съезжают, объяснив: «… Жить нет никакой моготы. Как полночь, так тут и пошла по всему дому возня: и столы, и шкафы, и диваны, и кровати, и кушетки передвигают, и стульями гремят. Такой стуковень поднимут – волосы дыбом становятся. А засветишь огонь – нет никого и все в порядке, все на своем месте. Потушишь огонь – опять пошла возня».

То же рассказывали и другие квартиранты. Никто из них не выдерживал в доме более трех суток.

Меж тем бывшего княжеского лакея одолела тоска. Принялся он пить по-черному, и его уж нигде не брали в услужение. Шлялся пьяница по кабакам и за шкаликом рассказывал своим случайным собутыльникам, как у господина своего книгу украл и как тот из-за этого жизни себя лишил. А про то, что творилось в доме, разъяснял: «Это покойный барин Брюсову книгу ищет. Это он возню поднимает…»

Молва о том, что в бывшем доме Хилкова нечисто, распространилась по Москве молниеносно. Лакей же хилковский спился совсем, да так и помер на улице.

Впрочем, есть и иная версия происхождения слухов о чертовщине. Историки установили, что в начале XVIII века особняком владел дьяк поместного приказа Ф. С. Мануков, дед А. В. Суворова, позже владение перешло к князю П. А. Шаховскому.

В Отечественную войну 1812 года дом сгорел, но некоторое время спустя заведующий рукописным отделом Оружейной палаты князь Михаил Оболенский восстановил его и стал здесь жить. Но случилась трагедия: в доме повесился его сын. После этого особняк какое-то время пустовал, пока в 80-х годах XIX столетия туда не переехал брат М. А. Оболенского – А. А. Оболенский, который привез с собой коллекцию всевозможных ценных предметов, собранных его родственником Хилковым. Историки так и не могут решить: вся история про князя Хилкова, Брюсову книгу и лакея-пьяницу – не более чем легенда или речь идет о совсем другом Хилкове?

Новый владелец будто бы поселился в особняке вместе с вдовой того же Хилкова – A. M. Хилковой. Но поскольку коллекция была весьма обширна и загромождала комнаты, хозяева переехали в дом на Сивцевом Вражке, оставив для охраны нескольких слуг. Собрание же старинных картин, гравюр и антиквариата выставили на продажу. Именно к этому времени относятся слухи о появлении в доме чертей и привидений.

Конечно, основанием для таких слухов могло стать то, что нечистые на руку охранники по ночам выносили из особняка господские вещи. Так, однажды они попытались похитить фарфоровую люстру, но не сумели снять ее с цепи и при этом сильно порезались. Наутро, чтобы объяснить, откуда взялись порезы на руках, слуги поведали всем о навещавшем дом призраке сына Оболенского.

Именно в этом доме, среди коллекции картин М. А. Оболенского хранился портрет Пушкина кисти Василия Тропинина. В Пушкинский музей знаменитый портрет попал из дома Оболенских в 1909 году.

Так или иначе, злой рок не отпускал здание. Одним из первых арендаторов особняка стал некий полковник со своей красавицей-женой. Прошло совсем немного времени, и жена сбежала с каким-то драгунским офицером, а муж с горя созвал приятелей на пирушку. Ровно в полночь полковник выпил бокал шампанского и велел музыкантам играть похоронный марш. Как музыка заиграла, организатор торжества пустил себе пулю в лоб.

Последующие жильцы жаловались, что по ночам, едва пробьет двенадцать, начинает в доме играть похоронная музыка. Стоило зажечь свет, как она обрывалась. Задували свечу – начинала играть вновь.

Еще рассказывали такую легенду. Поселился, мол, тут чиновник с большим семейством. Однако вскоре оказалось, что был он фальшивомонетчиком. Дети чиновника кому-то проболтались, полиция дозналась и пришла арестовывать преступника. Стали стучаться, но им никто не открыл. Взломали дверь и увидели, что все семеро членов семьи – муж, жена и пятеро детишек – повешены. Не то их предупредили об аресте и они сами наложили на себя руки, не то всему виной некие злые силы…

Есть и такое предание: «…В этом доме мать с сыном в блуде жила. Сын взял да и зарезал мать, а после того сам удавился. И вот с этого времени черти и облюбовали дом».

Поскольку на присутствие в здании привидения жаловались многие жильцы, полиция попыталась его подкараулить. И действительно – углядели ночью в темноте фигуру в белом. Запалили из револьверов, зажгли свечу – никого. Самым странным оказалось то, что пули не ушли в стены, а все лежали на полу. Это подтверждает и официальный рапорт полицейского департамента.

Одно время дом стоял пустым. Рассказывали, что в нем поселились лихие люди. Прохожие старались обходить особняк стороной, а если это не удавалось, то непременно совершали крестное знамение, и даже извозчики, проезжая мимо по вечерам, придерживались противоположной стороны улицы. Причиной тому была дурная слава, которой немало способствовали и легенды о привидениях и нечистой силе.

Однако нашлись все же смельчаки, не побоявшиеся снять дом под жилье. Среди них были такие известные люди, как железнодорожный магнат К. Ф. фон Мекк и князь Лев Голицын. Как им жилось в «нехорошем доме», неизвестно. Только в первой половине XX столетия стали поговаривать, будто особняк этот построен на гиблом месте, которое «все живое в землю утягивает».

При советской власти здесь размещались различные учреждения и склады. А в 1941 году дом был разрушен бомбой. Длительное время на его месте был пустырь. Несмотря на дефицит площади в столице, там долго не решались ничего строить. Затем здание вновь отстроили, но на прежний особняк оно никак не похоже. Здесь стоит обычный одноэтажный домишко с неизбежным магазином. И похоже, что потусторонним силам он уже не интересен…

Загадки нехороших мест

Не только столицы притягивают черную силу проклятий. Везде, где появляются люди, их аура накладывается на ауру местности. В тонком мире все взаимодействия весьма прихотливы, и порой достаточно сильной воли одного-единственного человека, чтобы неустойчивое равновесие сил склонилось в сторону, враждебную всему живому. Что уж говорить о местах, где обильно пролита людская кровь! А крови на нашей многострадальной земле пролилось, увы, немало.

Проклятие Черной грязи

Одно из таких проклятых мест – Царицыно – раньше было пригородом Москвы. В старину оно принадлежало племени вятичей: здесь они устраивали святилища, воздвигали жертвенники и хоронили своих вождей. Об этом еще недавно напоминал высокий курган, срытый при строительстве Каширского шоссе.

Пятьсот лет назад здесь стояли вековые дремучие леса, среди которых пряталась небольшая деревушка Черная грязь, получившая свое название от расположенных неподалеку целебных ключей и грязей. У местных жителей издавна был обычай: обмазаться жирной темной жижей, а потом искупаться в бьющем из-под земли ключе. Как они утверждали, от этого многие хвори как рукой снимало. Спустя некоторое время источник освятили, и к нему потянулись паломники, в том числе из окрестных дворян и служилого люда. Вскоре молва о чудодейственных свойствах воды и грязей дошла до Москвы, не миновав и великокняжеские терема в Кремле.

Особенно заинтересовалась целебным источником бесплодная жена Великого московского государя Василия III княгиня Соломония Сабурова, давно мечтавшая подарить мужу наследника престола. В то время это было не только гарантией семейного благополучия, но нередко и условием жизни женщины. Стараниями и деньгами Соломонии деревня благоустроилась. Между тем уставший ждать наследника государь увлекся молодой и красивой Еленой Глинской, а жену отправил в Угрешский монастырь, где ее насильно постригли в монахини. Однако вскоре выяснилась пикантная подробность: Соломония оказалась беременна! В положенный срок она родила здорового мальчика, который стал законным наследником престола. Но коварная Елена, уже сама носившая под сердцем дитя, выведала хранимую монахинями тайну и послала верных людей убить мать и младенца. Приказ молодой царицы был выполнен. Перед смертью несчастная Соломония страшным заклятием прокляла весь род и потомство Глинской, а заодно и Черную грязь. Так рассказывает легенда, и трудно ей не верить, поскольку родившийся у Елены сын Иоанн, впоследствии прозванный Грозным, перевернул Русь и пролил реки крови, род Рюриковичей на нем пресекся, и наступило Смутное время, принесшее Руси неисчислимые бедствия.

В 1711 году Петр I вывез из Молдавии Дмитрия Кантемира и сделал своим советником, пожаловав ему земли возле Черной грязи. Кроме прочего, у Петра была еще одна причина подарка – дочь господаря Кантемира Мария. Когда она была еще совсем юной, царь насильно овладел ею и сделал своей любовницей, не позволяя ни за кого выйти замуж. А когда охладел к Марии, то поскупился на приданое – так она и осталась вековухой. Прекрасная молдаванка стала второй женщиной, проклявшей это место из-за своих несчастий. Хотя для Кантемиров тут выстроили дом и расселившиеся вокруг молдаване посадили сады, видно, сильным оказалось предсмертное проклятие погибшей Соломонии. Сначала в 1723 году умер Дмитрий Кантемир. Спустя два года скончался частенько наезжавший туда император Петр I. Потом тихо угасла Мария, за ней последовал ее брат, первый русский сатирик Антиох Кантемир. Имение перешло к другому брату, Семену, которого многие считали колдуном. Он отличался нелюдимостью и практически не покидал имения.

Прошло время, и на престол взошла Екатерина II, которая никогда не отличалась завидным здоровьем. Ее частенько мучили боли в суставах. Они-то и стали причиной перемен в Черной грязи: очередной приступ болей в колене заставил проезжавшую мимо императрицу приказать свернуть к имению князя Семена Кантемира. Хозяин любезно предложил ей полечить больную ногу местными средствами – целебной грязью. И она помогла! Екатерина буквально на глазах ожила и пришла в неописуемый восторг от красоты ландшафта. Князю тут же предложили крупную сумму денег за имение. Семен Кантемир взял золото и уехал, а императрица переименовала Черную грязь в Царицыно и велела выстроить там палаты. Очень скоро Екатерина II и Григорий Потемкин, который был тайно обвенчан с императрицей, устроили в новых владениях пышный праздник, проходивший во временном деревянном дворце. Никто не решился сказать царице о проклятиях несчастных Соломонии и Марии. Вскоре Екатерина вызвала к себе тогда еще молодого, но уже успевшего прославиться архитектора Василия Баженова: «Василий Иванович! На свете есть дивное место, где я была безмерно счастлива. Построй там для меня самый прекрасный и необычный дворец, чтобы он был лучший из всего, что только есть!»

Баженов немедля приступил к работе и в короткое время подготовил более тридцати проектов. Получив их высочайшее одобрение, он начал возводить одно здание за другим – Большой и Малый дворцы, Оперный и Хлебный дома, церковь Троицы около источников, плотины, создавшие цепочку прудов, изящные мосты, зеркально отражавшиеся в спокойной глади вод. Однако, осмотрев строительство, императрица осталась крайне недовольна. Вердикт после беглого осмотра был суров: деньги затрачены напрасно, лестницы узки, потолки тяжелы, комнаты и будуары тесны, залы, будто погреба, темны. Екатерина приказала «учинить изрядные поломки» и представить новый проект главного дворца. Архитектор буквально остолбенел: как, уничтожить дело, которое он уже почитал чуть ли не самым главным в своей жизни и вложил в него душу и столько физических сил?! Хорошо еще, вступился Потемкин и уломал-таки Екатерину отменить распоряжение о сносе построек. Императрица нехотя согласилась, но тут же приказала, чтобы ансамбль достроил ученик Баженова – Матвей Казаков. Оскорбленный зодчий покинул царский дворец и поехал в Царицыно, чтобы последний раз взглянуть на свою несбывшуюся мечту.

Если верить легенде, кто-то из местных рассказал ему о старом Ионэ, молдавском колдуне. И Баженов решился! Ионэ встретил его равнодушно, но, увидев золото, согласился выполнить просьбу. «Людям вредить не стану, а место тут и так заклятое, – пробурчал старик в прокуренные усы. – Хуже уже не будет!» После отъезда архитектора валашский чародей сотворил крепкие заговоры и, вскинув на плечо мешок колдовской соли, отправился гулять по Царицыну. Словно сеятель, он щедро рассыпал заговоренную соль на землю, поскольку твердо обещал зодчему, что после тайного колдовского действа тут уже никто ничего путного никогда построить не сможет…

Зодчий Матвей Казаков ничего не знал о проклятии, и вскоре по его проекту возвели похожий на сказочный готический замок – Большой дворец. Но практически законченный дворец внезапно загорелся и рухнул! Узнав о случившемся, Екатерина навсегда оставила затею с Царицынским ансамблем. Позже на подмосковный ландшафт обращали внимание ее сын – Павел I, и внуки – Александр I, Николай I, а также Александр II. Но никому из императоров ничего стоящего сделать в Царицыне не удалось: проклятия несчастных женщин и заговор колдуна продолжали действовать.

Недостроенные здания пробовали отдать под общественные учреждения, пытались открыть в Царицыне больницу, музеи и прочее, но словно рок висел над любым начинанием – стены рушились, а необъяснимые страшные пожары довершали дело. Об этом свидетельствуют хранящиеся в архивах беспристрастные документы. В третьей четверти XIX века Александр II, раздосадованный неудачами в реконструкции Царицына, повелел разобрать строения на кирпич, а часть территории отдать в аренду под частные застройки. Русская буржуазия избегала селиться в Царицыне, немцы же прижились: открыли танцкласс и летний театр, в котором бывал Иван Тургенев со знаменитой певицей Полиной Виардо и выступал Федор Шаляпин, открыли один из первых в столице синематографов. Казалось, жизнь наладилась. Но пришел 1917 год, за ним гражданская война, после которой начались голод и разруха. В районе Царицына свирепствовали банды безжалостных уголовников-убийц, немцы разъехались, танцклассы, летний театр и прочие постройки, как это уже не раз случалось в истории проклятого места, уничтожил внезапный сильный пожар. Не стало ни празднично одетых гуляющих пар, ни лодок на прудах, ни благотворительных балов…

Когда обстановка несколько нормализовалась, пролетарский поэт Филипп Шкулев, занимавший видное положение в Московской губернии, предложил переименовать Царицыно в Ленино. Переименование не помогло, и здесь все по-прежнему оставалось в запустении. Проклятое место словно незримой силой пресекало любые попытки возвести хоть какие-то строения. Старый Ионэ оказался могущественным колдуном, и воздействие разбросанной им соли не могли смыть ни дожди, ни снега, ни кровь. В 1920-х годах в глубине парка появилось таинственное учреждение – говорили, что это дача ОГПУ-НКВД. Но, как рассказывали старожилы, иногда оттуда слышались звуки, похожие на выстрелы. Поэтому многие благоразумно предпочитали обходить «дачу» стороной. До сих пор неизвестно, что же на самом деле было за забором. Загадочное учреждение исчезло столь же внезапно, как и появилось, практически не оставив ни следов, ни свидетелей.

В 1960-е годы власти занялись реконструкцией остатков творений великих русских зодчих. Вместо своих строителей решили пригласить поляков. Планы вынашивались грандиозные, успели даже восстановить несколько мостов и здание Хлебного дома, но и оно в одночасье сгорело.

Однако к концу тысячелетия проклятие, по-видимому, исчерпало свою губительную силу. С середины 1980-х годов проводилась научная реставрация царицынских объектов, а в 2007 году состоялось официальное открытие реконструированного дворцового комплекса, в том числе восстановленного Большого Царицынского дворца.

Но все же здесь до сих пор – чаще, чем где-либо в другом месте, – бродят привидения, происходят несчастные случаи и возникают техногенные катастрофы. Рядом со станцией метро «Царицыно» постоянно случаются пожары – тушат то рынок, то кафе. А однажды зимой в самом музейном комплексе сгорело одно из красивейших исторических зданий – оранжерея. Страдают от близости к Царицынскому комплексу и жилые районы. На улице Луганской, что ведет к главному входу в Царицынский парк, регулярно выходят на поверхность подземные воды. А в 2003 году был затоплен участок железнодорожного полотна между станциями метро «Царицыно» и «Кантемировская». Так что, возможно, остатки старинных проклятий еще витают над этими местами.

Морок Демянского бора

О том, что в Демянском бору, расположенном в одном из живописных урочищ Новгородской губернии, происходит нечто запредельное, еще в 1862 году поведал управляющий мыловаренных артелей Николай Прохорцев. «Сии дивные места по части рельефов местности схожие с огромным котлом, – писал он своему начальнику Алексею Юрскову, – природными, идеальными для парфюмерных нужд ароматами, разнообразными растениями и плодами обильны. Только заключается местами мистическое дельце, для людского пребывания негодное. Развивается самочувствие отвратительное, когда некое в неких обличьях чудится. Морок, словом. То взгляды, уставленные в затылок и спину, способствующие с ног повалить. То потери ориентации на месте. Выйдешь с правильного места в неправильное. Ежели не помогут, не воротишься. Сгинешь. Перед ночами в ненастье обязательно увидишь тут огненного лешего. Вырастает перед тобой из земли этакий туманный сверток, и ну светиться, покуда не облепит тебя мокрой огнистой ватою. Компасы здесь бездействуют. Одинокий человек в борку обязательно хлебнет лиха. Бывает, кости его не всегда найдут».

Минуло полвека. В 1912 году выходец из тамошних мест, петербургский геолог Афанасий Забродов, применив самые по тем временам совершенные приборы, выявил по периметру Демянского котла в бору, аномально высокую намагниченность и электропроводность почв, когда «выбросы энергий распределялись гребенками, перемещались, раскачиваясь, подобно маятникам, с периодичностью 5-10 секунд останавливая движение». Это любой желающий мог проверить, наблюдая за стрелкой компаса, указывающей ложное северное направление. Воспользовавшись точным масляным компасом, поставленным на ребро, можно было наблюдать медленное безостановочное вращение стрелки. Однажды, проделывая такие «фокусы», наполнил Забродов стеклянный баллон невесомыми серебристыми нитями, о физических свойствах которых писал: «Эта субстанция хоть и легка чрезвычайно, хоть и похожа на пух одуванчика, сама по себе ячеистая и выпала вместе со снегом. Она не сгораема, не растворима в кислотах и щелочах. При пропускании электрических потоков резонирует, издавая высокого тона писк, отклоняя указательную иглу гальванометра. Выпадению ваты предшествовало сильное свечение нижней кромки облаков».

Вопрос о происхождении «нитяной ваты», как и сама вата, повис в воздухе. Во всяком случае, в 1926 году сходивший в бор по грибы красный командир Николай Савельев, будучи на побывке в городке Демянске, рассказывал брату Василию: «Опят на трухляке было так много, что тележного короба не хватило. Лошадь дрожала и не трогалась. Долго гадать, в чем дело, не пришлось. Низкие облака изнутри наполнились зловещим красным светом. Из них посыпалась ледяная крупа вперемешку с клочьями колючей серой ваты. Ватой этой я набил мешок.

Смеркалось по-осеннему быстро. Облака горели, как большие фонари, освещая все вокруг. Очень удивило, что хвойник, кусты, трухлявые вывалы, трава и грибы в коробе переливались дрожащим зеленым светом. Всякий рубящий взмах руки прочерчивал в красном воздухе зеленую трассирующую линию. Когда я, решив не обращать внимания на чертовщину, развел костерок, пламя, котелок над ним, варево в котелке – все светилось и пульсировало, меняя цвета с красного на зеленый. Я отправился за хворостом и наткнулся на призрак, в точности повторявший мои движения. Я понял, что этот призрак – мой световой двойник, моя точная копия, идущая поодаль. Мне сделалось не по себе. Как только я приблизился к жаркому костру, двойник отшатнулся от меня поплыл по воздуху в чащу, где, сделавшись белым шаром, рассыпался разноцветными искрами.

Утром о вечерних приключениях ничего не напоминало. Только мешок, в который я набивал небесную вату был мокрым и очень грязным. Я, кажется, ошибся, приняв за грязь деготь. Но откуда в чистом и сухом мешке взяться дегтю? Лучшие из умников не скажут, что происходит, кто хозяйничает в Демянском бору».

Вплоть до 1960-х годов официальная наука упрямо отказывалась изучать «вопиющие странности» Демянской аномальной зоны, относя многочисленные свидетельства о них к вымыслам, суеверию, фольклору.

В годы войны в этих местах прошла Демянская наступательная операция войск Северо-Западного фронта Красной Армии. В январе-феврале 1942 года советские войска перешли в наступление и окружили крупную группировку немецких войск (так называемый «демянский котел»). Но в апреле 1942 года окружение было прорвано, немецкие войска удержали Демянск. В этой операции только с советской стороны погибло более десяти тысяч человек.

В 1962 году бывший фронтовик, партийный работник Борис Левченков, проведя на беспокойной территории котла отпуск и возмутившись тем, что останки советских солдат, до последнего державших здесь оборону, не захоронены, отправил в ЦК КПСС письмо, в котором поделился наболевшими мыслями о том, что, по его мнению, надлежало сделать для обустройства братских могил. Письмо без внимания не осталось. В местах не столь давних кровопролитных боев побывали саперы и ученые. Первые кое-что сделали для обезвреживания и ликвидации мин и неразорвавшихся снарядов. Выводы вторых свелись к тому, что местность действительно «имеет активные отклонения, что пагубно влияет на здоровье людей, вызывая галлюцинации, сопровождаемые немотивированными поступками».

Что касается захоронения останков красноармейцев, этим занялась общественность. Сделали немало, но могли сделать еще больше, если бы не чертов нрав Демянского котла, похоже, на дух не переносившего пришлых и блокирующего их благие инициативы. Сам Левченков, несомненно, человек смелый, в своем письме-исповеди расписывался в бессилии понять загадки этого места.

«Костей незахороненных, выбеленных дождями и солнцем, много, и в темноте они иной раз светятся. Над осыпавшимися окопами, порушенными блиндажами туманы, конденсируясь, зримо выводят почти человеческие фигуры. Это можно бы назвать чисто природными курьезами, не будь ночных встреч с призраками, замечаемыми в болотистых низинах, там, где есть хорошо сохранившиеся трупы, наши и немецкие. С появлением призрака лично мною, при участии колхозников Николаева В. И., Троценко П. А., Милованова Л. А., наблюдалось самопроизвольное возгорание свежей растительности, самопроизвольно прекращающееся. В иные дни гнетущее настроение беспричинного страха так одолевало, что вынуждало искать для ночлега другие места. Правильно говорят в народе: там, где человеческие останки, там все чуждо жизни. Кости павших бойцов необходимо отдать земле. В Демянском бору копилось слишком много мертвой энергии. Вода в речке там мертвая, забирает силы. За бором она другая, живая, силы дает. Ученым нужно, забыв о гордыне, взять на себя разгадку тайны Демянского котла».

Однако ученые по-прежнему гордо отказываются признавать подобную антинаучную «бесовщину», а Демянский котел до сих пор исправно снимает кровавую жатву. Черные следопыты, зачастившие сюда за немецкими наградными знаками, солдатскими и офицерскими жетонами, вполне исправным оружием, которые можно выгодно продать, подрываются, потревожив проржавевшие боеприпасы. Даже на опытных «черных копателей» наводит мороки аномальная зона.

По словам местных старожилов, «…приезжала тут молодежь, ни в Бога, ни в черта не верящая… Все награды да оружие немецкое искали. Так, вначале кто-то их дружка чуть не придушил на болоте, потом в полночь кто-то повадился приходить к ним из бора, так они со страху не только из автомата палили, но и гранаты бросали. И вскоре сбежали».

А вот что о загадках Демянского бора рассказывает конструктор и художник, коллекционер и путешественник Юрий Николаев, который несколько лет ездил в те места сам, с друзьями и родственниками хоронить останки, ставить самодельные памятники:

«…Проходя по болоту, я заметил, что на одном и том же участке меня преследует чей-то взгляд. Оглянешься – никого, отвернешься – вновь кто-то спину буравит, чувствуешь взгляд на протяжении двухсот метров, дальше все пропадает.

Не желая выглядеть смешным, я никому не говорил об этом, правда, старался обойти тот участок болота. А в 1989 году в лагерь прибежал мой племянник и сообщил, что на болоте за ним кто-то следил: “Я никого поблизости не видел, но наша бесстрашная лайка так перепугалась, прижалась к моим ногам и стала жалобно повизгивать”. Потом это же испытал сын. В общем, запретил я ребятам ходить в одиночку.

…Отойдя несколько метров от лагеря, мы увидели в траве два пучка коротких серебристых нитей. Я взял в руки, нити были шелковистые и совсем невесомые.

“Выбрось, – сказал Юрий, – что ты берешь всякую дрянь!” Но я продолжал рассматривать нити и пытался понять, как они попали сюда: трава была несмятой. Затем мы подошли к болоту. Я сразу увидел хорошую винтовку, а Юрий нашел снаряд, который хотел увезти в Москву как сувенир. Мы сфотографировали друг друга с находками, и я посмотрел на часы – 12:06. Что случилось дальше, никто из нас не помнит.

Очнулись мы в зарослях камыша, высотой выше человеческого роста. Было уже 16:10.

Голова гудела и у того и у другого как с похмелья, хотя пили мы только чай.

Но самое странное, что нигде не видно наших следов, камыш стоял стеной, и только пятачок, где мы находились, вытоптан.

Ни винтовки, ни снаряда у нас не было. Правда, фотоаппарат на шее у меня висел, а котелок к поясу Юры был привязан.

Пытались вспомнить, как сюда попали и где наши находки, но безрезультатно. Чувствовали мы себя так, как будто нас кто-то одурачил.

…Только мы пошли к бору, началась какая-то чертовщина. Доходишь до определенной черты и дальше не можешь сделать ни шагу: ноги наливаются тяжестью, тело цепенеет, и, что самое мерзкое, охватывает такой ужас, от которого волосы встают дыбом, по всему телу испарина выступает. Смотрю на Юру, с ним тоже что-то творится неладное. Молча повернули обратно, спустились к реке, сразу отпустило, только дрожь в коленках».

Тайны Ведьминой горы

В Красноярском крае, в 70 км севернее поселка Кежма, есть высокий, поросший редколесьем каменистый холм, зовущийся среди местного населения Ведьминой горой. Как гласит предание, в конце XVIII века, когда эти края начали активно заселяться русскими переселенцами, на холме жила старая колдунья, делавшая людям много зла. То вдруг без видимой причины загорались бревенчатые дома, то начинался падеж скота. И всякий раз перед этим в поселках видели злую старуху. Однажды доведенные до отчаяния местные жители собрались, пришли к одинокой избе, стоявшей на вершине холма, подперли снаружи дверь и подожгли дом вместе с ведьмой. Говорят, перед смертью старуха прокляла то место и всех, кто участвовал в расправе…

Вскоре проклятие сожженной ведьмы начало сбываться. Сильный таежный пожар полностью уничтожил пять из семи поселков, находившихся в округе, унеся с собой несколько десятков человеческих жизней. Люди, оставшиеся без крыши над головой, разъехались по необъятной Сибири в поисках лучшей доли. Те же, кто остался в нетронутых огнем деревеньках, пожалели, что не уехали.

Вечерами в безветренную погоду селяне частенько видели зеленоватый туман, который струился вниз по склонам холма. Время от времени они слышали то рычание какого-то зверя, то детский плач. Случалось, что по ночам в кронах деревьев, росших на холме, появлялись пляшущие разноцветные огоньки. Среди охотников стали распространяться предания об огромном заросшем шерстью существе, будто бы обитавшем на Ведьминой горе. Ему-то и стали приписывать доносившиеся с холма пугающие звуки. Некоторые жители утверждали, что не раз наблюдали в ночном небе летящую человеческую фигуру. По этой причине даже возникло поверье, согласно которому неприкаянная душа сожженной ведьмы носится по ночам над окрестностями в поисках жертвы. Люди прикрывали заслонками печные трубы, через которые ведьма могла пробраться в дом.

В 1930-е годы в тех краях стали возникать лагеря печально известного Краслага. Одно из спецучреждений появилось и рядом с поселком Кежма. В нем, в отличие от соседних лагерей, отбывали длительные сроки не политические заключенные, а уголовники, отличавшийся особой дерзостью. Практически у всех зеков в личных делах стояла пометка «склонен к побегу». Действительно, даже в суровые 30-е годы прошлого века побег не был редкостью в лагере. Однако обычно беглецов находили – живыми или мертвыми. Суровый сибирский климат и бескрайняя тайга далеко не всегда становились союзниками свободолюбцев.

Один из побегов был приурочен группой рецидивистов к очередной годовщине революции в далеком 1948 году. Об исчезновении заключенных стало известно лишь спустя несколько часов после побега. Немедленно были организованы поиски, которые затянулись на несколько суток. Начальник лагеря уже был готов понести суровое наказание за «непринятие должных мер по розыску и поимке сбежавших осужденных», как к концу третьего дня оперативная группа вернулась с одним из беглецов. Как выяснилось, уголовник сам сдался сотрудникам лагеря у подножия Ведьминой горы, умоляя побыстрее вернуть его на место заключения.

Во время допроса он рассказал, что к утру второго дня он и двое компаньонов, оказавшись у Ведьминой горы, решили взобраться на холм, чтобы в зарослях деревьев пересидеть день и в сумерках продолжить путь. Однако, чем выше они поднимались, тем страшнее им становилось. Как показал задержанный уголовник, было странным то, что среди деревьев не раздавалось пения птиц, не было слышно и шагов беглецов, ступавших по сухим, едва припорошенным снегом траве и веткам, а их тихие голоса звучали неестественно глухо. Поднявшись на вершину холма, заключенные вдруг ощутили сильный холод, пробиравший до самых костей. Когда взошло солнце, началась какая-то бесовщина. Вначале они отчетливо увидели серые, похожие на тени фигуры, то появлявшиеся, то исчезавшие среди деревьев. Одновременно с этим воздух стал наполняться светящимся в солнечных лучах туманом, в плотной пелене которого то и дело пробегали разноцветные искры.

Напряжение и страх незваных гостей холма достигли предела, когда деревья, кустарники и валуны стали вдруг исчезать один за другим. Не разбирая дороги, зеки кинулись бежать с холма. На их пути оказался расщепленный на две половины кедровый ствол. Двое подельников задержанного заключенного прыгнули в древесный раскол и в следующее мгновение, пронзительно закричав, растворились в воздухе. Увидев это, остановившийся перед покалеченным кедром уголовник бросился в противоположную сторону. Через несколько часов он встретил поисковую группу…

На следующий день к Ведьминой горе был отправлен отряд вооруженных сотрудников НКВД, которые, прочесав весь холм, сумели обнаружить неподалеку от расщепленного кедра лишь две шапки-ушанки, оставшиеся от исчезнувших беглецов.

Историк Андрей Купавцев из Красноярска считает, что Ведьмина гора пользовалась особой славой задолго до легендарного сожжения ведьмы русскими переселенцами. Жившие в тех краях эвенки на протяжении столетий считали затерянный в тайге холм сакральным местом. В разное время он им служил то местом погребения усопших, то святилищем, где совершались ритуалы в честь духов тайги. Поговаривали, что там располагался вход в потусторонний мир. Согласно старинным эвенкийским преданиям, старые и больные люди, желавшие смерти, уходили на этот холм, и больше их никто никогда не видел.

Другая старинная легенда гласит, что, когда в XV веке на те края напали джунгары, эвенки из окрестных селений решили скрыться на вершине священного холма. Воины противника рыскали по тайге, натыкаясь лишь на опустевшие селения. Один из конных отрядов джунгаров поднялся на холм. Напуганные эвенки уже отчетливо видели грозных всадников, ожидая либо смерти, либо позорного плена, и молили духов о спасении. И произошло чудо: неведомая сила вдруг сделала их невидимыми для врага…

Опираясь на мнение некоторых сибирских геологов, Купавцев считает, что Ведьмина гора является вершиной очень старого дремлющего вулкана, едкое дыхание которого, возможно, и является причиной таких явлений, как цветной туман, рокочущие звуки, раздающиеся из-под земли, и появление пляшущих разноцветных огней. Ядовитые газы, вырывающиеся временами из недр холма, скорее всего, вызывают у людей зрительные и слуховые галлюцинации. Длительное воздействие подземных испарений может привести и к смерти.

Однако гипотеза о вулканическом происхождении Ведьминой горы никак не объясняет бесследные исчезновения людей и другие необъяснимые явления, происходящие здесь с незапамятных времен.

Страшный дух череповецкого болота

Россия может считаться родиной болот – нигде больше их нет в таком количестве и объеме. И у людей, живших в окружении болот, из поколения в поколение формируются определенные черты характера. В записках сельских лекарей XIX века очень часто встречаются упоминания о типичной русской хандре, которая вполне может быть клиническим признаком дурного влияния болот.

«“Поющие” болота к северу от города – это не только предание, но и результат долголетних наблюдений многих людей, – так писал лекарь Павел Грязнов в своей докторской диссертации “Опыт сравнительного изучения гигиенических условий крестьянского быта и медико-топография Череповецкого уезда”, которую он защитил в Санкт-Петербурге в 1880 году. – Пустынное болото лежит по обеим сторонам реки Кономы, начинаясь у самого города Череповца, и тянется к северу верст на 30. Площадь его 80 квадратных верст. Среди болота располагаются несколько озер, из которых главные – Ивачевское и Пустынное. Поверхность самого болота состоит из упругого слоя, имеющего волнообразный вид, местами прорванного от напора более жидкого слоя, отчего и образуются так называемые плави, или окнища. Глубина болота достигает всего двух с половиной саженей[9], дно его плотное, глинистое…»

Череповецкие болота представляют собой малоизученную местность в Вологодской области. В наше время о ней принято говорить как об аномальной зоне, потому что здесь издавна наблюдались загадочные исчезновения людей с дорог, частые самоубийства, необъяснимо большое количество сумасшедших в близлежащих деревнях и странное поведение, казалось бы, вполне здоровых людей.

По статистике XIX века, в районе череповецких болот количество самоубийств в четыре-пять раз превышало общероссийские показатели, а преступность была в девять раз выше. И нет ничего удивительного в том, что старинное болото в окрестностях Череповца обросло своими мифами и легендами.

«В давние времена на одной из белозерских дорог стали пропадать люди – в основном иногородние купцы. Купеческие люди выезжали из одного города, а к цели своего назначения уже не добирались, – рассказывается в записках Павла Грязнова. – В первое время люди думали, что в окрестностях появилась разбойничья шайка. Но постепенно эта версия была отброшена… Однажды люди из города с оружием прочесали окрестности и нашли на берегу большого болота брошенную телегу. Ни лошадей, ни купца, ни охраны у телеги не оказалось. А товар стоял нетронутым… И во всех случаях следы людей, которые ехали на телегах, уходили в топь – без следов борьбы или какого-то беспокойства… Пропадали люди в одиночку и большими группами. Никто не вернулся из болота. Кроме одного человека…»

Это случилось в XVI веке – купец пропал на целое десятилетие. Конечно, не все это время он скитался по болотам, но испытанный им ужас был так велик, что еще долго у него не было сил вернуться обратно. Объявившись через десять лет, купец рассказал, что повез, как обычно, товар на продажу, но по какой-то необъяснимой причине вдруг изменил маршрут и поехал неизвестными ему местами. Подъехав к краю болота, чуть было не утопился – такой страх на него напал, ужас и желание скорее убить себя. Сохранив малую толику сознания, он убежал от этого места, даже не вспоминая о товаре и не думая за ним вернуться.

Местные купцу не поверили, и он вызвался показать желающим то место. Слова его полностью подтвердились: на берегу болота стояли брошенные много лет назад уже развалившиеся телеги с торговым добром.

Большинство исследователей аномальных явлений, происходивших на череповецком болоте, определяют эти места как «одержимые темным духом». Какова природа этого духа, никто не знает. Дух – герой местных преданий, некая стихийная темная сила, несущая зло и страдания без каких бы то ни было мотивов.

Согласно славянской мифологии, в болотах живет кикимора – злой болотный дух. Людям показывается редко, предпочитает быть невидимой и только кричит из болота громким голосом. Любит наряжаться в «меха» из мхов, вплетает в волосы лесные и болотные растения. Кикимора болотная затаскивает зазевавшихся путников в трясину, где может замучить до смерти. Поэтому в болотистые места далеко и поодиночке не шли. Считалось, что безбоязненно ходить там могут только колдуны и ведьмы.

«Дух в болотах появился давно, – писал лекарь Грязнов в 1879 году. – Никто не знает, что его породило: дремучая природа болот, темные силы земли, грехи живущих в этой местности людей, или вообще сам дух, поселившись в этой местности, создал для себя удобные для его жизни и дремучести болота».

Древние кельты называли болота «вратами духов» – там, где кажущаяся твердой почва мгновенно уходит из-под ног, открываются врата в мир загадочных духов природы и божеств. Поэтому кельты почитали болота и приходили туда с жертвенными дарами.

А вот запись из другого череповецкого источника, сделанная еще раньше, в середине XIX века: «Он воет, этот дух. Стоит однажды попасть туда, чтобы он навсегда остался с тобой. Он всасывает мозг. Он думает и заставляет молчать…»

«Его можно вспугнуть, – читаем в письме некоего Перфильева, уроженца этих мест, лечившегося от своей “болотной хандры” у доктора Грязнова. – Не говорите о нем, не показывайте ему дорогу, он живет в самом центре, где лесная поросль обступает небольшое рыжее место, похожее на вытянутый круг. Наш лесник называет его ведьминым. Сам боится-боится, а других приглашает послушать. В лес стал ходить без ружья. Все знают: его предшественник застрелился дома. Дослужился до старшего и застрелился, а из города не уехал. Так и не успел. Или не смог… А еще лучше – молчать. Идти и молчать. И оно не сможет воровать голос».

«Отец гнал меня из города, – свидетельствует другой очевидец и жертва череповецкого болота середины XIX века. – Я получил образование и вернулся. Отныне уже нельзя уехать. Эти болота найдут везде. Как можно бороться с такой махиной вонючего торфа? А как прекрасно это болото, когда находишь его впервые! И ягоды почти нет, и птицы мало. Не болото это вовсе. А как слышно его в городе! Я уже знал троих, которые его слышат…»

Это подтверждает и Перфильев в письме, написанном в 1905 году: «Все лучшие люди действительно уезжают из Череповца или погибают здесь… Это не душевная – какая-то другая болезнь. Человек перестает ждать лучшего… и будто бы слышит по утрам, как где-то на севере вздыхает Озеро. И живет та вода чужой жизнью. Она подчиняет себе людей, которые выполняют ее волю». Через два года Перфильев уже сам болел этой странной болезнью…

«Я взял анализы торфа с этого странного места, – уверяет в своих записях все тот же Грязнов. – Послал в Петербург образцы и привел всех знакомых ученых в недоумение: кроме растительных остатков в торфе оказались следы более высокоорганизованной жизни, которые (следы) ранее нигде не встречались и не наблюдались. Коллеги написали мне, что болото редкое, необычное».

Других подробностей и «вещественных доказательств», проливающих хоть какой-нибудь свет на историю с череповецким болотом, мы не знаем. Предполагают, что болото в том виде, в каком оно наводило ужас на всю округу, погибло где-то в 1920-1940-х годах. Вернее, само болото не погибло – просто перестало проявлять себя, во всяком случае открыто. Иначе бы как оно допустило столь бурное строительство города и развитие промышленности? И противостоять активному приливу в Череповец свежих людей болото не смогло. Сдалось… Или затаилось?

Земля скорби и страданий

На севере Красноярского края есть удивительное место, которое столетиями манило к себе охотников, путешественников и авантюристов. А вот преступники – как уголовные, так и политические – попадали туда же, в остроги и поселения, без какого бы то ни было желания.

В суровом краю вечной мерзлоты, северных сияний и полярной ночи, расположенном между Туруханом и Енисеем, испокон веков жили селькупы и эвенки, исповедовавшие язычество. Согласно преданиям, название реки Турухан и прилегающего к ней края произошло от традиции местных шаманов иметь при себе посох, на котором изображалось магическое дерево туру – символ шаманской силы. Старожилы рассказывают, что с помощью этого посоха некоторые из могущественных шаманов в былые времена вызывали бурю и останавливали разлив великого Енисея, повелевали дождем и огнем.

Когда в этом краю обосновались казаки и столкновение интересов переселенцев и аборигенов стало неизбежным, шаманы употребляли всю свою силу, чтобы защищать собственные народы. В летописных казачьих источниках, относящихся к началу XVII века, когда на месте современного Туруханска было основано укрепленное зимовье, а затем возник небольшой городок, называвшийся Новая Мангазея, упоминается о таком случае: однажды эвенкийский шаман, разгневанный наложенным на его народ оброком, бросил свой посох через деревянную стену крепости, и в казачьем поселении возник сильный пожар.

Активную борьбу с языческими верованиями туруханских народов в XVIII веке начали монахи, построившие свой монастырь на одном из островов Енисея. Монастырские владения не раз предавались огню и подвергались набегам местных жителей, сопротивлявшихся чужой вере.

С мрачными ритуалами, бытовавшими у селькупов и эвенков вплоть до начала XX века, связана Смерть-скала – высокий утес, расположенный в 18 км от современного Туруханска в верхнем течении Подкаменной Тунгуски. С этой скалы в реку сбрасывали неверных жен и пойманных воров. Сюда, чтобы добровольно расстаться с жизнью, приходили немощные старики. Именно здесь шаманы приносили в жертву своим богам молодых красивых девушек, детей и пленников. А позже, когда в эти края пришли русские переселенцы, казаки казнили на зловещей скале непокорных туземцев.

Мрачный утес и в XX веке поддерживал свою недобрую славу ворот в преисподнюю. Последнюю свою жертву Смерть-скала приняла в 1954 году. Тогда, после амнистии, по которой десятки тысяч уголовников-рецидивистов были выпущены на свободу, на севере Красноярского края появилась банда, промышлявшая разбоями, грабежами магазинов и сберкасс. Милиции удалось напасть на след преступной группы, логово которой находилось в туруханской тайге. После нескольких дней преследования преступники были прижаты к берегу Подкаменной Тунгуски. Страшась неминуемого возмездия, уголовники спрыгнули со Смерть-скалы в водовороты реки. По легенде, из двадцати трех членов банды выжить удалось лишь главарю, знаменитому в те годы бандиту Федору Куклаченко.

Туруханская земля до революции в большом количестве поставляла в европейскую часть Российской империи и за рубеж ценные меха и рыбные деликатесы. По воспоминаниям революционеров, коротавших молодые годы в ссылке в том краю, их излюбленным способом времяпрепровождения были охота и рыбалка. Даже в наши дни туруханская тайга как магнитом притягивает к себе промысловиков, среди которых ходит много легенд о необычных обитателях и страшных тайнах этого края. Одна из них связана с мертвым охотником-эвенком, призрак которого якобы появляется в вечерние и предрассветные часы, требуя от охотников поделиться с ним добычей. Несмотря на мрачность этого предания, встреча с призраком у промысловиков считается большой удачей: она сулит богатую добычу.

Другое предание, дошедшее до наших дней со времени первых русских поселений, рассказывает о «кровавом зимовье». Будто бы в туруханской тайге один раз в три года в самую суровую снежную пору появляется из ниоткуда старая ветхая изба. Горе тому из охотников, кто в нее войдет и расположится на ночлег. Эта изба, словно кровожадный хищник, проглатывает незадачливых путников, ищущих крова, и, насытившись, бесследно исчезает, унося в небытие свои жертвы.

Реальным прообразом «кровавого зимовья», пожирающего людей, стали многочисленные остроги и лагеря, возникшие в разное время на туруханской земле. Начиная с XVII века в этот край ссылали преступников и вольнодумцев. Здесь нашли свое последнее пристанище разбойники из войск Стеньки Разина и Емельяна Пугачева. В XX веке в туруханских лагерях отбывали длительные сроки заточения знаменитый историк и поэт Лев Гумилев и не менее знаменитый хирург и священник архиепископ Лука, в миру Валентин Войно-Ясенецкий, и еще тысячи безвестных жертв ГУЛАГа.

С 1949 по 1953 год в тех краях в невероятно сложных природно-климатических условиях велась очередная «стройка века» – прокладывалась железнодорожная ветка Игарка – Салехард, на которой ежедневно от непосильного труда, голода и болезней гибли десятки заключенных.

В 1950 году в поселке Курейка был построен павильон-музей товарища Сталина – как напоминание о проведенных здесь дореволюционных ссыльных годах Иосифа Джугашвили. Но впечатляющий пантеон успел принять не слишком большое количество посетителей. В 1961 году его закрыли, а статую Сталина сбросили в Енисей. В 1994 году при невыясненных обстоятельствах пришедший в сильное запустение павильон-музей сгорел. Поговаривали, что незадолго до этого курейские мальчишки видели рядом с пантеоном невысокую фигуру усатого мужчины в сапогах, френче и фуражке, который, глядя на опустевшее здание, сосредоточенно курил трубку.

Сегодня напоминанием о мрачном прошлом Туруханского края служит лишь заброшенная железнодорожная ветка, уходящая на северо-запад – в болота и вечную мерзлоту. Однако местные охотники уверяют, что иногда где-то вдали нет-нет да и раздастся печальный гудок невидимого паровоза…

Тайна заброшенного здания

На окраине Ухтомска стоит ничем с виду не примечательный пустующий дом. Окна заколочены потемневшими от времени деревянными щитами, штукатурка сохранилась лишь на небольшой части фасада. Уже не осталось старожилов, которые помнили бы этот дом ухоженным и обитаемым, зато слухи вокруг него, один фантастичнее другого, со временем только множатся.

История этого дома такая же мрачная, как и его внешний вид. Последний владелец дома – Владимир Николаев – умер в конце XIX века. Это был видный мужчина, живший на широкую ногу: вкусная еда, красивые женщины, охота в окрестных лесах. Но настал день, когда он пресытился развлечениями и захотел тихой семейной жизни. Девушка, приглянувшаяся ему, была из крестьянской семьи, но необычайно хороша собой. К огорчению родителей, она наотрез отказалась от выгодной партии, и тогда Владимир силой увез ее из родного дома в свою усадьбу. Говорят, с тех пор как Анастасия переступила порог особняка, никто ее больше не видел. Да и Владимир с тех пор сильно изменился: день ото дня мрачнел, оброс черной бородой, со слугами стал обращаться несправедливо и жестоко. Спустя месяц его обнаружили мертвым в собственной спальне. Никаких видимых повреждений на теле не было, но в широко раскрытых глазах застыл такой ужас, что у слуг не осталось сомнений: барин умер от испуга. А вот Анастасию так и не нашли – ни живой, ни мертвой.

Прямых наследников не осталось, и постепенно хозяйство пришло в упадок. Дом стал пользоваться дурной славой. В окнах по ночам иногда видели свет, хотя все слуги разбежались, а дом уже давно пустовал. Никто из тех, кто пытался зайти в здание, обратно не вернулся.

После тех мрачных событий прошло уже больше ста лет, но и сейчас единственными жильцами особняка остаются лишь кошки. Их, в отличие от людей, призраки прошлого не тревожат.

Разобранная церковь

Еще в XVII столетии стояла в Калуге деревянная церквушка Архистратига Михаила. В 1687 году вместо нее воздвигли каменный храм с пятью главами и приделом Иоанна Воина. А в 1813 году на деньги калужского купца Якова Билибина к храму пристроили колокольню.

Церковь была закрыта в начале 1930-х годов, когда властям пришло в голову снести здание и построить на его месте жилой дом для номенклатурных работников. Храм разобрали, часть кирпича пошла на строительство детского сада, а часть – на возведение того самого дома. Церковный подвал, тянувшийся вдоль улицы Дарвина, решили оставить и устроить в нем котельную. При обустройстве последней в подвале были обнаружены захоронения священнослужителей. Их останки вывезли в неизвестном направлении.

Как утверждают нынешние жильцы дома по улице Ленина, 100, здесь регулярно появляются призраки. Обычно это происходит, в конце октября – начале ноября. В разных частях здания видят загадочные темные силуэты. В это время беспокойно ведут себя домашние животные, а людей в квартирах «накрывают» леденящий холод и чувство страха…

Загадка шестого этажа

Этот добротный, ухоженный дом № 74 снаружи ничем не отличается от точно таких же девятиэтажек, выстроившихся на улице Хользунова в Воронеже. Но было время, когда он стал воистину домом номер один не только для своей улицы, но и для всего областного центра. О нем писали во всех местных газетах, говорили по радио, его показывали по телевидению.

Дело в том, что на шестом этаже этой малосемейки играет с огнем «барабашка». Вот что рассказала корреспонденту газеты «Труд» одна из свидетельниц загадочных происшествий Ольга Юсупова, жительница шестого этажа:

– Во вторник я была в отгуле, и фактически на этаже никого не было, кроме меня да еще одной соседки и нескольких ребятишек. Примерно около полудня я почувствовала запах гари, выбежала в коридор. Смотрю, в дальнем углу полыхает деревянная полка. Хватаю ведро с водой и заливаю пламя. Убедившись, что огонь погашен, иду опять к себе в комнату. Еще через полчаса выхожу в коридор – а там снова пламя, но на этот раз горит уже не полка, а стоявший на ней полиэтиленовый тазик, который, вы, наверно, сами знаете, и захочешь – не подожжешь. Я опять бегом за водой. Только-только залила, слышу, соседские девчонки истошно кричат: «Теть Оль, из постирочной дым валит». Я – туда. Вижу, горит ворох белья, приготовленного к стирке. Затушила. Бегу к соседке: ты хоть знаешь, что у нас творится? Не успеваю огонь тушить. То в одном углу вспыхнет, то в другом.

– Может, это ребятишки?

– Так они все, перепуганные, вокруг меня вьются, ни на шаг не отходят…

Кошмар, по словам Юсуповой, продолжался до вечера. Особенно распоясался «барабашка», как окрестила Ольга неизвестного злоумышленника, после того, как соседи стали возвращаться с работы. У одних вспыхнуло только что постиранное белье, у других – одеяло, у третьих – мешок с картошкой. Перепуганные жильцы вызывали милицию и пожарных. Приехали и те и другие, но установить причину возгорания не смогли, тем более что прямо в их присутствии вспыхнула клеенка, сушившаяся на веревке. Огонь вспыхивал до вечера то тут то там семнадцать раз.

На другой день на шестом этаже, выражаясь языком пожарных, было два возгорания, на третий всего лишь одно. Затем «барабашка», видимо, взял себе выходной, но вскоре наверстал упущенное: в один день в 130-й комнате поджег подушку, в 127-й – кресло, в 117-й – диван, в 119-й – тоже диван, да еще мягкую игрушку и ковер на стене. И хотя эксперты УВД и сотрудники пожарной лаборатории брали образцы воспламенявшихся вещей на экспертизу, никто не смог толком объяснить, в чем дело и когда все это закончится.

Самую уязвимую и, пожалуй, предсказуемую гипотезу выдвинули пожарные: по их предположениям, жильцы сами поджигают свое жилье, дабы таким образом получить себе нормальные индивидуальные квартиры. Но ведь дом-то сложен из красного кирпича и спалить его таким путем невозможно!

По мнению же тех, кто здесь жил и живет сейчас, шестой этаж давно пользуется дурной репутацией. Чего тут только не было! Сотрудница управления треста «Юговостокатомэнергострой», в чьем ведении находится общежитие, рассказала, как в свое время молодые женщины страдали от приставаний «хозяина», невидимого, но якобы мохнатого. Не выдерживали, просили, чтобы их переселили этажом ниже или выше. Другие вспоминают, как загорался свет в настольной лампе, не включенной в розетку, неведомая рука регулировала настройку магнитофона, а одна из жительниц, Ольга Глод, взглянув в зеркало, увидела над своей головой светящийся обод.

Совершенно определенным образом высказались на этот счет специалисты по аномальным явлениям. Они убеждены: возгорания происходят потому, что люди сейчас наэлектризованы до предела. Их души выбрасывают сгустки отрицательной энергии, нечто вроде черных шаровых молний, от которых и происходят вещи, трудно объяснимые с позиций традиционной физики. Однако вряд ли такие проблемы присущи исключительно жителям шестого этажа этого дома.

Кстати, в тот момент, когда корреспондент «Труда» попал на злополучный шестой этаж, хозяйка 117-й комнаты Светлана Агеева смывала с подоконника следы от недавно сгоревшей шторы. В ее комнате это далеко не первое самовозгорание. Вид у Светланы мученический. «Живем как на вулкане. Только и ждем, где что вспыхнет. Каждый день или я, или муж по очереди не ходим на работу, остаемся в качестве дневальных, запасшись ведрами с водой. Все может быть: придешь со смены, а тут один пепел. Ведь на этаже за эти дни было уже около тридцати самовозгораний…»

Проклятия екатеринбургских особняков

Много «нехороших» старинных домов в уральском городе Екатеринбурге. Один из самых известных стоит на улице Карла Либкнехта, 44. При советской власти здесь был Дворец пионеров, затем сменивший название на Дворец детского и юношеского творчества, но со времен Николая I его называли усадьбой Расторгуевых-Харитоновых. Лев Расторгуев – владелец нескольких заводов – считался тогда одним из самых богатых людей края. Когда он задумал строиться, то в качестве архитектора подрядил каторжного из тобольской тюрьмы, которому пообещал свободу за хорошую работу. Расторгуев дал слово, что если не получится освободить архитектора официально, то он устроит ему побег. Но после постройки особняка своего купеческого слова не сдержал. Оказавшись вновь на каторге в кандалах, несчастный проклял свое творение и его хозяев, после чего повесился.

Имел на совести Лев Расторгуев и другие грехи. Говорят, что он уморил свою первую жену, чтобы жениться на цыганке. А когда его дочь полюбила молодого мастера из крепостных, часто бывавшего у них в доме по делам строительства расторгуевских заводов, властный купец приказал запороть мастера насмерть, а дочку посадил под домашний арест. Но как-то ночью она ухитрилась выбраться в сад и утопилась в пруду.

Проклятья погубленных им людей не прошли бесследно. От двух жен заводчик имел двадцать одного ребенка, но девятнадцать из них умерли во младенчестве. В 1822 году на его заводах рабочие и крестьяне начали бунтовать. Для их усмирения был направлен армейский карательный отряд. Расторгуева от этих событий то ли хватил апоплексический удар, то ли он выпал из окна.

После смерти заводчика усадьбой стал заправлять его зять Петр Харитонов – муж последней дочери Марьи. Он нанял известного екатеринбургского архитектора Малахова, который достроил и облагородил дом, превратив его в настоящий дворец, который и получил название усадьбы Расторгуевых-Харитоновых. В этом особняке в 1824 году останавливался даже сам император Александр I.

Петр Харитонов слыл в городе кутилой, пропивавшим и спускавшим в карты весьма приличные суммы. В своей усадьбе он якобы устраивал грандиозные попойки, и даже лошадей в конюшне там поили шампанским из ведер. Но, несмотря на мотовство, с должниками он поступал весьма жестко. Поговаривали о том, что они навсегда исчезали в подвалах усадьбы. А служивший у него садовник перед смертью покаялся, что «загубил по приказанию хозяина много людей в подвалах дворца».

Давно уж нет ни Расторгуева, ни Харитонова, а в доме на Вознесенской горке, по слухам, до сих пор обитают призраки замученных ими людей. Сотрудники и школьники Дворца детского творчества передают из уст в уста легенды о призраках, которых иногда видят в зеркалах просторных залов: там мелькают отражения то худенькой бледной девушки в светлом платье, то юноши в окровавленной одежде. В коридоре порой появляется дух первой жены Расторгуева, а в бывшем кабинете – призрак архитектора-каторжника. Еще здесь часто слышат странные шорохи и чьи-то стоны. Говорят, что это не могут успокоиться души замученных в подвалах должников.

В доме № 3 на улице Чапаева, в здании бывшей усадьбы Ошурковых, расположено детское отделение библиотеки имени Герцена – «Малая Герценка». Считается, что там обитают духи бывших владельцев дома, сгинувших в бурные революционные годы. Порой работники библиотеки слышат, как кто-то шагает в пустом здании по лестницам. По ночам из безлюдного помещения доносится мелодия – кто-то играет на рояле. А по утрам из кранов льется горячая вода, хотя никто ее не включал. Еще на полу появляются пятна, которые никак не удается стереть, а позднее они исчезают сами по себе…

Впрочем, не факт, что здесь шалят именно призрачные обитатели бывшей усадьбы. Одно время здесь находилось отделение милиции, так что нехорошей энергии в здании достаточно много.

По улице Розы Люксембург, № 56 стоит усадьба купца Алексея Железнова. В окнах этого особняка из красного кирпича порой можно увидеть призрак женщины в белом одеянии. С ее неосязаемым присутствием приходится мириться сотрудникам Института истории и архитектуры УрО РАН, который нынче расположился в этом здании. Рассказывают, что это призрак супруги Железнова, Марии. В свое время она считалась женщиной столь же красивой, сколь и странной. Завзятая театралка, тем не менее сторонящаяся людей, вероятно, стеснялась своей слабости: она была клептоманкой. Все торговцы близлежащих магазинов знали ее в лицо – они отводили глаза от этой хорошо одетой дамы и делали вид, будто не замечают, как она крадет какие-нибудь мелочи и прячет в складках своего платья. Коммерсанты были уверены, что внакладе не останутся – Железнов тайно следовал за супругой и, когда она покидала магазин, заходил туда и оплачивал все украденное женой с изрядной премией за молчание персонала.

Смерть Марии тоже окутана тайной. Она внезапно скончалась 7 ноября 1914 года. Причина смерти неизвестна, но, возможно, дело было нечисто. В любом случае душа купчихи так и не обрела покоя. С тех пор обитатели дома Железнова нередко слышат в тишине скрип двери, потом звук шагов, и в воздухе в этот момент распространяется аромат изысканных французских духов.

Еще одного особняка уже давно нет в Екатеринбурге, но он по-прежнему может претендовать на звание самого известного здания в городе. В 1898 году судебный следователь второго участка предъявил обвинение в сбыте поддельных векселей двум юным жителям Екатеринбурга. Задержанные с поличным мальчишки быстро «раскололись»: оказывается, этими векселями с ними расплатился за интимные услуги господин Редикюльцев. Поначалу их показаниям не вполне поверили. Зачем Ивану Редикюльцеву – уважаемому в городе человеку, статскому советнику, горному инженеру, управляющему крупным заводом – заниматься столь неблаговидными делами? Проверили. И убедились, что этот представитель городской элиты ведет далеко не добропорядочный образ жизни. Выяснилось, что Редикюльцев не только любитель мальчиков, но и организовал в своем доме своеобразный клуб гомосексуалистов. Их сборища превращались в настоящие оргии, а с мальчиками по вызову хозяин дома потом расплачивался фальшивыми векселями. Дело, начинавшееся как экономическое, закончилось как уголовное. За мужеложство Редикюльцев получил три года исправительных арестантских отделений.

Желающих купить «нехороший» дом Редикюльцева долго не находилось, пока в 1906 году его не приобрел другой горный инженер – штабс-капитан в отставке Николай Ипатьев. Спокойная жизнь на новом месте Николая Николаевича не прельщала: он принимал участие в строительстве железной дороги Екатеринбург – Кунгур – Пермь, вел активную общественную и краеведческую деятельность, участвовал в разработке проекта строительства корпуса Уральского горного института. В этом же институте он затем преподавал. И в историю здание вошло именно как дом Ипатьева, хотя в конце 1917 года владельца выселили по распоряжению советских властей. Здесь под охраной красноармейцев содержался, а в ночь на 17 июля 1918 года вместе со своей семьей был расстрелян последний русский император Николай II.

Проклятие настоятеля

Старинный дом XIX века рядом с Благовещенским мужским монастырем в древнем Нежине принадлежал когда-то настоятелю обители – известному церковному деятелю Виктору Черняеву. Именно с его именем связывают расцвет и возрождение монастыря после страшного пожара, который разразился здесь в конце XVIII века. Сам Виктор Черняев был уроженцем Черногории, родился в купеческой семье, его родители мечтали, что сын получит образование в Вене. Но по дороге в Австрию будущий архимандрит направился в Киев и там поступил в духовную академию. Так начался его быстрый подъем по карьерной лестнице, а уже в 1803 году Виктора Черняева назначают настоятелем мужского монастыря в Нежине.

Власти не спешили выделять деньги на возрождение обители после пожара, и строительство велось в основном за собственные деньги нового настоятеля, хотя частично расходы покрывались благотворительными пожертвованими. Несмотря на такую благородную деятельность, вскоре в жизни настоятеля настала черная полоса: конфликт с новым черниговским архиепископом, немилость у высшего церковного начальства и, как результат, смещение Черняева с поста настоятеля. В городе поговаривали, что особняк игумена очень уж приглянулся новому монастырскому начальству и прежнего настоятеля фактически выкинули на улицу из собственного жилья. Видимо, не снеся такой незаслуженной обиды и забыв, заповеди прощения врагов, Черняев проклял дом и всех его обитателей, чтоб неповадно было новым хозяевам-самозванцам посягать на чужое и плести подлые интриги.

С того самого времени и начали происходить здесь странные вещи – из разряда тех, которые наши предки объясняли шалостями нечистой силы. В доме среди ночи сами собой начали раскрываться и хлопать окна, скрипеть половицы… Жить там стало невесело, и новые хозяева, наверное, не раз пожалели, что несправедливо обидели игумена. А Виктор Черняев тем временем уехал из Нежина на родину, в Черногорию, прокляв «на прощание» не только дом, но и сам монастырь. Сказал, что не просуществует эта обитель больше ста лет. Так и случилось: началась Октябрьская революция, и Благовещенский монастырь закрыли. Вернулись сюда монахи только в 1999 году. Но спокойная и мирная жизнь так и не наладилась. Как рассказывают местные жители, в монастыре то и дело возникают какие-то ссоры и конфликты, монахи разбегаются, и опять обитель приходит в упадок. Неужели все еще тяготеет над монастырем проклятье старого игумена?

Оказывается, дом возле Благовещенского монастыря знаменит еще одним проклятьем. Вторая его часть, пристроенная позднее, принадлежала богатым нежинским грекам. Они наняли на строительство местных мастеров, те выполнили все работы по договору, а когда пришло время рассчитываться, хозяин обещанных денег пожалел. Заплатил так мало, что мастера обиделись и решили отомстить скупым хозяевам. Надо сказать, что строители с давних пор в народе считались сильными чародеями: они могли не только дом построить, но и отомстить хозяину за обиду. И причем отомстить очень оригинально: «подсадить» в дом злого духа – кикимору. Местные жители говорили, правда, что у нежинских мастеров и без всякого колдовства находилось оружие на скупых заказчиков: достаточно было вмуровать в стену горлышко от бутылки, и страшные завывания ветреными ночами были обеспечены.

Неизвестно, что придумали строители на этот раз, но благодаря обиженным мастерам в доме появился дух, который не давал хозяевам никакого покоя. Он хлопал окнами и бегал по чердаку со страшным грохотом. Но хуже всего, что проклятие коснулось и самого хозяина: он умер бездетным.

Нынешние хозяева «проклятого» дома тоже страдают от проделок кикиморы и даже некоторым образом приобрели известность. Не раз в «дом с привидениями» приезжало телевидение, чтобы отснять удивительный феномен. Но вот незадача – все время какие-то неполадки с техникой: то звук пропадет на уже отснятом материале, а то и вовсе изображение отсутствует. Видимо, привидения к публичности не стремятся и журналистов почему-то недолюбливают.

Рассказывают также, что в проклятом доме почему-то никак не приживаются мужчины – болеют и умирают. А вот женщины, наоборот, чувствуют себя прекрасно, особенно представительницы творческих профессий. Может, не зря говорят, что все женщины все-таки чуточку ведьмы, потому и с нечистью они на «ты».

Жена чернокнижника

В Днепропетровске, на улице Орловской, стоит двухэтажный каменный дом. Окна его наглухо заколочены досками, а двор обнесен высоким забором. Дом был построен в начале XX столетия. Говорят, первым его владельцем был купец, который занимался колдовством и чернокнижием. Он женился на совсем юной девушке, видимо, приворожив ее, и постоянно держал супругу взаперти. Время от времени ей приходилось помогать мужу в колдовских делах.

Случилось так, что в красавицу купчиху влюбился один из клиентов купца-чародея, местный помещик. Он будто бы обратился к колдуну по поводу несчастной любви к другой женщине, но, увидев хозяйку дома, сразу же позабыл о прежних чувствах. Помещик находил все новые и новые предлоги для того, чтобы прийти в дом чернокнижника. В конце концов, воздыхатель смог завоевать сердце жены колдуна, и они стали тайными любовниками. Но купец-колдун, разумеется, обо всем узнал. Разразился скандал, и жена объявила мужу, что уходит от него.

Стерпеть этого колдун не мог. На следующий день после выяснения отношений с любовником его жены случилось несчастье. По пути из загородного имения, где помещик и собирался поселиться со своей возлюбленной, его лошадь понесла, двуколка перевернулась, седок выпал из нее, неудачно ударился виском о камень и скончался на месте.

Через несколько дней во время ночной грозы на верхнем этаже купеческого дома начался пожар. Соседи слышали крики и видели, как в отсветах пламени мечутся человеческие фигуры, но помочь ничем не могли: никто не рискнул броситься в бушующий огонь… Пожар потушили лишь под утро. Стены дома уцелели, но второй этаж и чердак выгорели дотла. В здании обнаружили обугленный труп хозяина, а вот тело его жены так и не нашли.

Причину возгорания установить не удалось, хотя версий выдвигалось множество: кто говорил, что чернокнижник неосторожно обращался с горючими веществами, припасенными для колдовских целей, кто винил во всем удар молнии, а кто утверждал, что это был поджог.

Вскоре пошла молва, что колдун перед смертью проклял свой дом. Также утверждали, что мучительная смерть была платой за магический дар, данный купцу дьяволом. Мол, пробил час расплаты, вот нечистый и явился за душой чародея. С той поры в доме якобы обитает призрак колдуна, который ночами рыщет по чердаку в поисках снадобья, способного помочь ему вернуть жену.

Позже бывший дом чернокнижника отремонтировали, и в нем появились жильцы. Обитатели второго этажа постоянно слышали по ночам какие-то скрипы, шорохи и вздохи. Иногда слышались шаги, будто кто-то ходил по чердаку, а наутро там находили разбросанные вещи… Постепенно напуганные жильцы разъехались. Снимать здесь квартиры тоже никто не хотел.

В начале 1970-х годов в квартиру на верхнем этаже вселился участковый милиционер. Говорят, он специально просил предоставить ему жилье именно в этом доме, чтобы развеять слухи о призраках. Однако через месяц участковый выехал из злополучного дома – все слухи оказались правдой! Он собственными глазами видел, как среди ночи по стенам перемещались какие-то тени, будто по комнате бродил кто-то живой. Перед тем как съехать, милиционер плотно забил окна второго этажа досками.

В 1990-е в здание въехала какая-то фирма, оборудовав на втором этаже склад. Но уже на следующий день после того, как на склад завезли товар, ящики оказались взломаны, вещи разбросаны, вокруг царил полный бардак… При этом замки были не тронуты. Вскоре арендаторы тоже сбежали. После них еще несколько фирм делали попытки обосноваться в странном здании, но каждый раз приключались похожие истории.

Дом даже не удается освятить: во время обряда гаснут свечи, проливается святая вода, а молитвенник выпадает из рук священника на пол и захлопывается… После таких знаков священнослужители категорически отказываются продолжать процедуру, считая, что им не по силам справиться с нечистой силой, поселившейся в бывшем доме чернокнижника.

Дом на Комсомольской

Несмотря на свое бодрое название и расположение почти в центре Ставрополя, улица Комсомольская достаточно пустынна: общественный транспорт по ней не ходит, да и плановая городская застройка ее не затронула. Здесь по-прежнему жмутся друг к другу маленькие частные домики, в основном сооруженные еще в начале XX века. Так что красноватый особняк под номером 100 как-то сам собой спрятался от городской суеты и любопытных глаз. И это уединение только подливает масла в огонь – легендам о странном здании верят и в наше время.

Когда началась эта таинственная история, никто уже не помнит. Здание здесь появилось в конце XIX века. Но точная дата постройки единственного в губернском городе готического замка неизвестна. Дело в том, что об этом особняке почему-то сохранилось ничтожно мало документов. Да и эти немногие факты противоречат друг другу.

По одной из легенд, в начале прошлого века в Ставрополь из солнечного Баку пожаловал богатый гость, мучной магнат Али-Бала Гулиев. Этот человек владел большинством крупных мельничных производств всего Северного Кавказа. Решив расширить свои владения, Али-Бала приехал в Ставрополь и построил здесь огромную мельницу, которая по тем временам имела немыслимую производительность.

Но бакинский миллионер приезжал не только для того, чтобы следить за строительством мельницы и контролировать производство муки. Как всякий богатый мужчина, Али-Бала любил красивых женщин. Ходили слухи о его гареме, который он повсюду возил за собой. Не желая, чтобы его красавицы жили в гостиничных номерах, мучной магнат и решил построить для них особняк. Да такой, какого в этом городе никогда не было. Тогда на одной из центральных в то время улиц возвели сказочно красивый замок с зубчатыми башнями и причудливыми окнами. Правда, девушек, которые попадали в этот великолепный дом, больше никто никогда не видел…

По другой городской легенде, особняк на Комсомольской возвела грузинская княжна. Почему-то ее имя быстро пропало из официальных документов и стерлось из людской памяти. Горожане называли таинственную княжну второй царицей Тамарой. Говорили, что женщина эта очень ревнива и не прощает измен. Со своими неверными любовниками она хладнокровно расправлялась здесь же, в своем доме. Но куда девались трупы несчастных – неизвестно. А вот их души, судя по всему, остались под сводами здания. Горожане, которым случалось поздней ночью оказаться около здания, видели через незашторенные окна таинственные тени: будто кто-то бродил по замку, безуспешно стараясь обрести покой.

Из залов на улицу время от времени доносился то хохот, то истеричные, раздирающие душу вопли. Чьим неупокоенным душам принадлежали эти голоса – гулиевских женщин или любовников княжны – неизвестно. Но в том, что кричат привидения, люди, жившие поблизости, не сомневались. «Снесли бы его поскорее! Всю душу эти ночные вопли вымотали. Сил больше нет!» – жаловались горожане, до смерти перепуганные духами, которые в темноте хозяйничали в особняке. Однако городские власти были глухи к их мольбам – дом стоял на месте.

По некоторым сведениям, земля, на которой стоит замок, принадлежала знаменитому ставропольскому купцу Игнату Волобуеву. Здесь жила его дочь Анна с мужем Сергеем Деревщиковым – городским головой. Якобы построили они это красивое здание для себя, но прожили в нем недолго: Деревщиков внезапно исчез. Анна Игнатьевна спешно продала дом и уехала.

После отъезда Анны Волобуевой у дома много раз менялись владельцы. Богатые люди покупали красивый готический особняк, но не проходило и месяца, как они избавлялись от него, продавая за бесценок, и уезжали. Говорили, что по ночам в коридорах слышались шаги, хлопали двери комнат, в кабинете на пол падали книги – в доме явно кто-то был.

Старожилы рассказывают, что однажды июньской ночью из дома выскочила молодая женщина. В белой ночной рубашке и туфлях на босу ногу, она бежала по улице и рыдала: «Не могу я так больше! Они повсюду!» Это была очередная хозяйка строения. Бедняжка не вынесла ночных шорохов, жуткого хохота и теней, слоняющихся по коридорам.

Шли годы. Городские власти стали сдавать бесхозный особняк внаем. Разные люди останавливались здесь. Например, игуменья ставропольского Иоанно-Марьинского женского монастыря мать Феофила. А несколько раз прохожие видели, как в дом заходили люди в длинных черных рясах, глубоко надвинув на лицо капюшоны. Это были монахи, прибывшие сюда из Закавказья. Но и эти постояльцы прожили в особняке недолго. А по городу поползли слухи: раз уж слуг божьих нечистая сила выжила из «проклятого дома», то простым смертным туда вообще нечего соваться.

С началом череды войн ХХ века дом отдали под госпиталь. Сюда привозили раненых с полей первой мировой, а затем и гражданской войны. Десятки солдат и офицеров встретили смерть в стенах готического замка.

Однажды Ставрополь содрогнулся от ужаса: ночью в госпиталь пробрались офицеры Добровольческой армии и жестоко расправились с несколькими десятками красноармейцев, лечившихся там. «По дому бродят тени убитых солдат», – шептались потом в городе и обходили особняк стороной.

Во время фашистской оккупации города в доме разместился немецкий госпиталь со складом лекарств. И опять дух смерти бродил там – десятки немецких военных умирали даже от пустяковых ран.

Во время отступления немцы в панике уничтожали городские здания, заминировали они и госпиталь. Но дом почему-то не взлетел на воздух – неведомая сила не позволила разрушить замок. С тех пор уже все стали называть особняк проклятым.

Отсутствие каких-либо документов о доме на Комсомольской, 100 объясняют двумя причинами. Или архивы уничтожили немцы в 1943-м, когда уходили из города, или это сделали гораздо раньше, в 1920-е годы в целях конспирации, когда здесь размещалась ЧК.

Сегодня в особняке на Комсомольской никто не живет, балконы обвалились, двери наглухо заколочены, вместо стекла в оконные рамы кое-где вставлена фанера. Теперь это настоящие «графские развалины», где по-хозяйски расположились тени людей, встретивших здесь смерть.

И только по вечерам в холле особняка включается аварийное освещение, да иногда к нему подходят люди с фотоаппаратами. Это туристы, услышавшие городские легенды. Они хотят лично проверить, живут здесь духи или нет. «Охотники за привидениями» расхаживают около дома и пристально всматриваются в грязные окна: а вдруг повезет – и в глубине зала появится загадочная тень или послышится смех, похожий на плач.

«Нехороший» дом купца Перелыгина

В 1880-х годах в городе Орле обанкротился городской общественный банк. В одночасье разорился сам и разорил горожан. Вышедшее за двадцать лет до орловских событий «Положение об общественных банках» предоставляло российским банкирам полную свободу деятельности, и они стали усиленно привлекать средства со всей страны. Балансы крупнейших общественных банков в разных городах государства измерялись миллионами рублей. Но вот вложить собранные огромные средства прибыльно и надежно им, действовавшим в основном в пределах своих городов, не удавалось.

В результате с 1878 года начались банкротства крупнейших банков, прогремевшие на всю Россию.

Вроде ничего сверхъестественного в этом не было: обанкротились не только орловские финансисты. Но у жителей Орла на этот счет имелось иное мнение. Это, может, где-то банкиры проворовались или, на худой конец, нерадиво распорядились доверенными им деньгами, а у них все иначе! Виновато во всем «дурное место»: был бы банк устроен в другом здании – и сам процветал бы, и орловцы богатели бы.

Может, и осталась бы вся эта история в числе городских легенд, но… Ровно через сто лет разорился еще один банк, расположившийся в том же доме. Вроде и в этом случае обошлось без мистики, тогда в стране вообще был дефолт. Однако в сознании орловских обывателей представление о роковом для банков месте лишь укрепилось.

Располагались оба банка в так называемом «доме Перелыгина» на Московской улице. Это с виду обычное двухэтажное кирпичное здание, состоящее из основной части и правого крыла, заложил 9 июня 1856 года орловский купец и почетный гражданин Алексей Перелыгин. Левое крыло достроить он не успел. С купеческих несчастий и началось мистическое невезение.

Перелыгин был уважаемым в городе человеком и старостой церкви Покрова Пресвятой Богородицы, когда-то одного из центральных храмов Орла. Во время большого городского пожара 1848 года церковь сильно выгорела, и ее фактически пришлось отстраивать заново. Взявшийся за это дело негоциант отнесся к своим обязанностям ревностно: чтобы получить нужные средства для строительных работ, он даже продал городу свой недостроенный дом. Было это в конце 1863 года.

Тогда же Перелыгин заметил, что кладка сводов храма мастерами ведется с нарушением всех строительных норм и правил. По его ходатайству была создана представительная комиссия, которая, впрочем, изучив чертежи и сметы, нарушений в строительстве не нашла.

Перелыгин пытался возмущаться, но против мнения интеллигентов с высшим образованием, к каковым относились архитектор храма Н. Т. Орлов и прочие члены комиссии, мнение купца, выросшего за прилавком, не было авторитетом для публики.

Гром грянул ровно через десять лет после продажи перелыгинского дома. 8 ноября 1873 года в восемь часов утра рухнул центральный купол храма, а под ним оказался погребен и один из боковых. Перелыгин разорился: вместе с куполом отправились в небытие 50 тысяч его кровных рублей – сумма по тем временам огромная.

Алексей Николаевич меж тем оказался человеком упрямым и через год после аварии все-таки отстроил с новыми мастерами четыре боковых купола и освятил боковые приделы храма. Центральный же купол так и пролежал двадцать два года в развалинах и был окончательно восстановлен лишь в 1904 году.

Эта красивейшая церковь Орла пережила три революции, гражданскую войну, антирелигиозную кампанию, немецкую оккупацию и советское освобождение – и была разрушена в 1948 году, ровно через сто лет после рокового пожара, уничтожившего первый храм.

Несчастливая планида купца, похоже, перешла и на дом, пожертвованный им для благого дела. После того как он стал собственностью города, здание было отдано Орловскому общественному банку. А через двадцать лет после продажи дома и десять лет после событий на строительстве Покровской церкви против членов правления этого банка возбудили дело по обвинению в растрате.

27 июля 1884 года банк был признан несостоятельным должником: при собственном капитале в 600 тысяч рублей убытки дошли до 3 миллионов. И хотя следствию так и не удалось выяснить, куда исчезли деньги, согласно заключению прокурора, директор банка, бухгалтер, члены правления, а заодно уж и орловский голова Н. В. Митин за обнаруженные подлоги и растраты были преданы суду.

Судебный процесс проходил осенью 1887 года. Главным козлом отпущения стал директор банка И. А. Авилов, до этого обладавший безупречной репутацией и, как выяснилось позже, человек действительно честный. По приговору его сослали на два года в Томскую губернию с последующим поселением. Его заместители Н. К. Бахтин и М. В. Кубышкин тюрьмы избежали, лишь оставили свои должности. Бухгалтера банка Н. Н. Паиковского и бывшего городского голову Н. В. Митина по каким-то причинам полностью оправдали.

В связи с признанием указанных лиц несостоятельными должниками по статье 25-й «Положения о банках» долг обанкротившегося городского общественного банка был перенесен на городское управление. Так Орел превратился в город-банкрот. Недвижимость обесценилась, промышленное производство и торговля пришли в упадок, зарплаты снизились.

Специально созданная временная комиссия по делу о банкротстве Орловского общественного банка испрашивала у правительства ссуду в один миллион рублей, но получила отказ. Поэтому в 1887 году император Александр III, рассмотрев положение о городском самоуправлении Орла, принял беспрецедентное решение – назначить на выборную должность городского головы государственного чиновника МВД Д. С. Волкова. Подобной практики в Российской империи еще не бывало.

Волков немало сделал для подъема города: открыл почтово-телеграфное отделение, отремонтировал богоугодные заведения, выстроил торговые лавки, заложил новый водопровод. Но разрешить проблему городского долга не сумел. Положение стало улучшаться только с мая 1903 года, когда новая городская управа добилась в Министерстве финансов разрешения на выпуск облигаций городского займа в 1 млн 600 тыс. рублей, часть которых планировалось направить на выплату долга Орловского общественного банка. По странному совпадению заем был выпущен ровно через двадцать лет после банкротства банка и через тридцать лет после катастрофы на строительстве Покровского храма.

«Нехороший» дом купца Перелыгина после суда 1887 года перешел во владение богатого орловского помещика, инженер-капитана B. C. Шкловского. По какому-то мистическому закону он получил вместе с ним и неприятности. Дела инженер-капитана и состоятельного помещика после вселения в купеческие апартаменты постепенно пришли в упадок.

Через десять лет городская управа выкупила дом у Шкловского, и он был передан под штаб драгунского (с 1907 года – гусарского) полка, сформированного в Орле, но носившего название Черниговский.

Гусарам несчастливая планида купца Перелыгина, директора банка Авилова и инженер– капитана Шиловского вроде оказалась не страшна. Судьба полка сложилась вполне удачно: он без больших потерь прошел русско-японскую войну, все его командиры получили повышение. Одним словом, «дух дома» отнесся к своим военным постояльцам благосклонно.

Тихо он вел себя и после того, как 17-й гусарский Черниговский полк в 1914 году покинул Орел и отправился на фронт, а его место заняли сначала Орловская конвойная команда, а затем, во время гражданской войны госпиталь и пекарня.

При советской власти дом был отведен под жилье. После освобождения города от немецко-фашистских захватчиков в течение десяти лет здесь располагался Орловский государственный педагогический институт. На этажах размешались аудитории, в подвале – квартиры преподавателей. И все это время «дух дома» никак себя не проявлял.

Но грянула перестройка, и у населения страны образовалось огромное количество свободных денег. Часть их ушла в «МММ», часть – в росшие как на дрожжах коммерческие банки. Впрочем, результат одинаков и хорошо известен.

В 1991 году дом Перелыгина перешел к коммерческому «Ока-банку», который принадлежал клану Е. С. Строева. Началась реконструкция и реставрация здания, а в подвале дома было смонтировано огромное сейфовое помещение. Но и это не помогло снять лежавшее на доме проклятие. Незадолго до дефолта, 20 февраля 1998 года, у «Ока-банка» была отозвана лицензия за неисполнение обязательств перед вкладчиками, а 18 июня 1998 года «Ока-банк» был ликвидирован.

В 2008 году, то есть ровно десять лет спустя, здесь расположился «Зенит бизнес банк». Как и следовало ожидать, ему тоже не повезло, и несколько лет спустя, в июне 2011 года, он обезденежел и был поглощен новым банком. Под названием «Банк Церих» он и располагается в настоящее время в том же доме купца Перелыгина. Остается ждать, что случится с ним.

Гостиничные сюрпризы

Иногда и гостиницы, казалось бы, привыкшие к чехарде постояльцев, могут неохотно принимать гостей, доставлять им немало хлопот и волнений, а порой и пугать находящимися за пределами человеческого знания вещами.

Гостиница «Октябрьская» в Томске в конце 1970-х годов прославилась тем, что в одном из ее номеров висело зеркало, на стекле которого без видимой причины появлялись кроваво-красные геометрические фигуры.

Гостей бийской гостиницы «Центральная» в 80-е годы прошлого столетия нередко тревожил беспокойный дух, прозванный «мусорным барабашкой». Как только наступала полночь, он принимался разбрасывать содержимое мусорных контейнеров.

А десятилетие спустя широкую известность екатеринбургскому отелю «Ариадна» принесла фотография современного ночного Нью-Йорка, автором которой был некто Юрий Ставичев. Ее приобрели в художественном салоне и повесили в одном из номеров класса люкс. Жившие в нем гости тут же стали рассказывать о том, что ночами, когда свет луны падал на стекло, очертания домов и улиц на снимке вдруг начинали приобретать объем. Некоторые из постояльцев даже уверяли, что видели, как движутся автомобили и прохожие, запечатленные на фотографии. Когда же руководство отеля попыталось разыскать автора загадочного снимка, то выяснилось, что Ставичев – некогда знаменитый фотограф – скончался в этом же городе еще в середине 1920-х годов, причем смерть настигла его в доме, на месте которого позже разместилась гостиница «Ариадна». Работы же мастера бесследно исчезли. Каким образом фотографу, работавшему в первой четверти XX столетия, удалось запечатлеть Нью-Йорк 1990-х, осталось загадкой. А в 1993 году во время пожара, случившегося в гостинице, вместе со зданием сгорела и эта таинственная фотография.

Не тревожьте прах усопших

«Если ты однажды подумаешь, что ты самый счастливый человек на свете, – сходи на кладбище. А когда подумаешь, что ты – самый несчастный человек на свете, сходи туда снова» – гласит французская пословица. И многие сотни и тысячи путешественников по всему миру следуют этому совету. Города мертвых обладают особой атмосферой – смесью трагизма и умиротворенности. Они более, чем другие творения культуры, настраивают человека на философский лад. К тому же некрополи представляют собой уникальный исторический срез – они могут многое рассказать о временах, вкусах, традициях и о самом главном, что есть в истории, – о людях.

Во все времена кладбища вызывали мистический трепет. Особенно это касалось вскрытия могил. И действительно, в досье любого специалиста по аномальным явлениям найдется немало фактов, доказывающих, что земляные работы на погостах в целях материального обогащения могут иметь весьма неприятные последствия. Немало слухов и документов свидетельствуют о могильных надписях с древними пророчествами, которые предрекали неисчислимые бедствия и страдания тем, кто осмелился осквернить прах усопших. И тех, кто пренебрегал этими зловещими предупреждениями, ожидала страшная расплата.

«Остерегайся мартовских ид»

Город Капуя на юге Италии был основан этрусками в V веке до н. э. и назывался ими Вальтурнум, по протекающей рядом реке. Спустя столетие Капуя уже была крупнейшим из двенадцати городов-колоний Этрурии.

Во время второй Пунической войны после битвы при Каннах Капуя поддержала Ганнибала и стала частью Карфагена. В это время здесь чеканили собственные монеты, что свидетельствует о высоком статусе города. Но Рим не простил ему поддержки своего вековечного врага, и в 212–211 годах до н. э. после нескольких осад захватил Капую. Семьдесят знатнейших граждан были казнены, триста благородных капуанцев заключены в темницу, а остальных граждан города продали в рабство. Только не имевшие прав гражданства остались жителями города. Впоследствии по закону Гая Юлия Цезаря de agro Stellate et Campano 20 тысяч граждан Римской империи отправились в Капую в качестве колонистов. Но, несмотря на то что Цицерон называл Капую «вторым Римом», а Авсоний писал, что она входит в десятку самых важных городов империи, Капуя не составляла уже самостоятельного общества: суд и расправу чинил в ней ежегодно присылавшийся из Рима префект. Взамен свободы город получил крупнейшую школу гладиаторов. На арене амфитеатра, который лишь немногим уступал знаменитому Колизею и вмещал 40 тысяч зрителей, тренировали тех, кто был обречен на заклание под восторженные крики римской знати. Именно здесь поднял восстание гладиаторов Спартак. А затем тела бунтовщиков висели вдоль всей Аппиевой дороги: от Капуи до Рима.

В январе 44 года до н. э. по приказу Юлия Цезаря начались раскопки гробницы, где, по преданиям, был похоронен основатель города Капуи – Капис, спутник легендарного Энея и один из героев прославленной в веках «Энеиды». Здесь и была найдена медная доска с греческой надписью: «Когда потревожен будет прах этого великого человека, потомок осквернителя погибнет от руки сородичей и начнется страшное по всей Италии кровопролитие». Основываясь на этом пророчестве, предсказатель Вестрициус Спуринна предупредил Цезаря, что ему следует остерегаться опасности в период мартовских ид. Однако Цезарь не внял его словам и 14 марта 44 года до н. э. при встрече с предсказателем по дороге в сенат пошутил: «А ведь мартовские иды уже наступили!» На что тот ответил: «Да, наступили, но не прошли!» Час спустя Цезарь был убит. И словно в подтверждение слов, начертанных на медной доске, в Италии началась кровавая гражданская война. Окончательное же падение Рима довершило вторжение в империю различных племен варваров, среди которых особо выделилось племя вандалов. Рим подвергся страшному разграблению. Все, что не успели вывезти, дикие орды попросту уничтожили.

А спустя двадцать лет германские племена подвели черту в истории Рима – Западная Римская империя перестала существовать. Исторический парадокс: как первого, так и последнего императора Рима звали одинаково. С Ромула все началось, на Ромуле все и закончилось. А память о тех страшных событиях осталась в слове «вандализм», которым именуют нынче любое дикое, циничное и жестокое действо, будь то убийство человека, надругательство над его трудами или осквернение его могилы.

Революция пожирает своих детей

Некогда на берегах реки Сены обосновалось кельтское племя паризиев. На острове Сите – самом крупном из многочисленных островов посреди русла могучей реки – выросло их главное поселение-крепость. Жилось и торговалось там кельтам неплохо: Сена связывала Средиземное море с Британскими островами. В 52 году паризии присоединились к восстанию галлов против господства Рима под предводительством Верцингеторикса – вождя другого племени, объединившего кельтов в борьбе с гигантской империей. Однако римляне захватили местный оппидум[10], впрочем, как и всю окружающую территорию. Берега островов часто затапливались водами мощной реки, и это дало повод римлянам назвать поселение Лютецией от слова lutum, что на латыни означает «грязь». Иногда его также называли Лютеция Паризиориум. Именно так в 53 году до н. э. о нем пишет в 6-й книге «Записок о Галльской войне» Юлий Цезарь (это первое в истории письменное упоминание о Лютеции). Постепенно название сократили, и с III–IV веков галло-римский город стали звать по имени первопоселенцев – Паризии (Parisii). Со временем имя города сократилось еще больше и стало выглядеть так, как нам привычно до сих пор: Paris.

В III веке сюда пришел христианский проповедник Дионисий. До этого он возвещал учение Христа в Риме, затем в германских землях и в Испании, а затем в сопровождении сподвижников – Рустика и Елевферия – добрался до Галлии. Дионисий стал первым епископом Лютеции, а его спутники – пресвитером и диаконом. Во время преследования христиан языческими властями, все трое были схвачены и брошены в темницу. Следующим же утром их привели на вершину самого высокого в округе холма и обезглавили. Именно в связи с казнью трех христианских мучеников эта гора и получила свое современное имя – Монмартр, что буквально и означает «гора мучеников». По преданию, Saint Denis – Cвятой Дионисий – взял свою отрубленную главу, прошествовал с ней до храма и только там упал мертвый. Там же благочестивая женщина Катулла и погребла останки мученика. Рядом упокоились и его казненные спутники. А храм и образовавшееся вокруг него впоследствии аббатство получили имя святого – Сен-Дени.

Когда Париж стал столицей, аббатство стало главным некрополем Франции. Согласно древнему обычаю хоронить королей отдельно от простых смертных, в Сен-Дени похоронены 25 французских королей, 10 королев и 84 принца и принцессы.

Спустя века здесь пронесся пожар Великой Французской революции. Когда в июле 1793 года Конвент постановил стереть «эмблемы всех царств» с лица земли, толпы людей кинулись яростно громить твердыни мракобесия. Первой жертвой стал древний храм Нотр-Дам де Пари, лишившийся окутывавшего его ореола святости. На землю соборной площади полетели колокола – а после под дружное улюлюканье были обезглавлены стоявшие в стенных нишах каменные Давид, Соломон, царица Савская: ветхозаветных персонажей в коронах приняли за французских королей – ненавистных угнетателей народа. Золотая утварь, свинцовые саркофаги, обломки колоколов отправились в переплавку: республика нуждалась в деньгах, пулях и ядрах.

Вскоре дошла очередь и до Сен-Дени. Аббатство разграбили, многие надгробия уничтожили, а королевские останки (на этот раз действительно прах французских королей) выбросили в канаву. Но реставрация все расставила по местам – аббатство было восстановлено, монаршие кости были собраны и отправлены в оссуарий – место, где хранятся кости, плоть на которых уже истлела. Там же перезахоронили казненных Людовика XVI и его супругу Марию-Антуанетту. Последнее погребение в Сен-Дени произошло в 2004 году – туда перенесли сердце малолетнего Людовика XVII, признанного правительствами многих европейских государств и США, но фактически не взошедшего на престол короля Франции, сына казненной королевской четы.

Что же касается революционеров, то кощунство не сошло им с рук. Лидеры Великой Французской революции были умерщвлены своими недавними соратниками. Один из них – Жорж Жак Дантон – перед своей казнью произнес фразу, которая стала нарицательной и очень метко определила судьбу всех бывших и последующих революционеров: «Революция пожирает своих детей». Конечно, причины Термидора были иными, но все же…

Месть потревоженных мертвецов

Издавна у многих народов считалось большим грехом осквернять могилы, ибо виновных в этом преступлении обязательно настигнет гнев потревоженного покойника. Так, в Средние века в Западной Европе человека, посягнувшего на могилу, объявляли чернокнижником и сжигали на костре. Таких людей зачастую предавали смерти и на Руси. После казни тело преступника выбрасывали в поле, где его поедали хищные звери. Если осквернителя могилы найти не удавалось, все жители ближайших селений переезжали в другое место, так как считалось, что это селение теперь проклято и на него должны обрушиться страшные беды. Поверье это, к сожалению, подтверждалось не раз.

В 1911 году некий английский фермер занимался раскопками старого большого кургана на своем участке. Неожиданно перед ним предстал «хранитель кургана» – старик с седыми волосами. Одет он был в изодранное серое платье, латаное-перелатаное, в руках он держал старую шляпу, а на ногах у него были ботинки из лошадиной или коровьей кожи, обмотанные ремешками. Видение предупредило фермера, что, если он вздумает продолжать раскопки, ему несдобровать: он потеряет шесть коров, и в его доме будет шесть похорон.

Фермер посчитал явление «хранителя» галлюцинацией, приключившейся от лишнего глотка виски, и продолжил копать. В тот вечер ничего нового он в яме не увидел, а на следующий день ему уже было не кургана. Все произошло именно так, как сказала ему «галлюцинация». Шесть коров пали одна за другой, а в доме фермера одна за другой последовали шесть смертей, последняя из которых забрала и самого проклятого хранителем «археолога».

В 1926 году в 10 км севернее города Усолье-Сибирское Иркутской губернии располагалась деревенька Малая Талая. В неурожайный год местные крестьяне, страдавшие от голода, решили раскопать могилу бывшего старосты деревни, умершего за несколько лет до этого, так как, по слухам, он повелел похоронить вместе с собой драгоценные украшения покойной жены. Могилу вскрыли, но вместо несметных богатств обнаружили несколько серебряных колец да маленький золотой браслетик. На сходе жители решили отправить в город посланцев, чтобы там выменять найденные украшения на хлеб. Однако ходоки к назначенному сроку не вернулись. Через некоторое время выяснилось, что, когда посланцы возвращались домой с хлебом, на них напали бандиты, ограбили и убили, а тела бросили в ров неподалеку от дороги.

Вскоре одной из жительниц деревни приснился покойный староста, который грозил ей пальцем. А вечером следующего дня заполыхал один из деревенских домов. Несмотря на безветренную погоду, в считанные минуты загорелось все вокруг. Люди в панике выбегали из охваченных пламенем изб. К следующему утру деревеньки Малая Талая не существовало.

Особо показательна в этом смысле известная лишь узкому кругу специалистов история с останками фельдмаршала Кутузова. Михаил Илларионович, будучи главнокомандующим союзной русско-прусской армией, умер 16 апреля 1813 года во время заграничного похода в городе Бунцлау (ныне польский город Болеславец). 13 июня 1813 года Кутузов был похоронен в Казанском соборе Петербурга. Предварительно тело полководца забальзамировали, а часть останков в цинковом гробу захоронили под Бунцлау на кладбище Тиллендорф. При этом считалось, что сердце Кутузова, якобы по его завещанию, должно быть похоронено в Пруссии.

Правда это или нет, но еще накануне Первой мировой войны московское Военно-историческое общество поставило вопрос о возврате сердца великого полководца на родину. А в начале 1930-х годов большевики вновь заинтересовались этим вопросом. По приказу Сергея Кирова 4 сентября 1933 года специальная комиссия, в которую входили ученые и, конечно, сотрудники ОГПУ, вскрыла склеп с прахом Кутузова. Сдвинули гранитную плиту саркофага и рядом с головой полководца обнаружили сосуд цилиндрической формы, внутри которого, в прозрачном растворе, и находилось сердце фельдмаршала. В акте о вскрытии склепа было отмечено, что все положили на место и закрыли. А 1 декабря 1934 года Киров был убит в Ленинграде, и вскоре по всей стране начались репрессии.

Не прошло и десяти лет после того случая, как был потревожен прах другого именитого покойника, и последствия этих неразумных действий получили уже широкую известность.

Удар Тамерлана

Эмир Тимур, который вошел в историю под именем Тимур-э Лянг – «Железный хромец», или Тамерлан, к концу XIV века создал гигантское государство со столицей в Самарканде. Он разгромил Золотую Орду, совершал завоевательные походы в Иран, Закавказье, Индию, Малую Азию и другие страны. В 1405 году он умер во время похода на Китай. Согласно хроникам, тело эмира забальзамировали, положили в гроб из черного дерева, обитый серебряной парчой, и отвезли в Самарканд, где и похоронили с великими почестями в мавзолее Гур Эмир, в ту пору еще незавершенном. Однако существовали и другие версии относительно места погребения выдающегося полководца древности. Известный российский историк и знаток древних языков Востока Александр Семенов полагал, что искать надо в древнем городе Отрар, располагавшемся в среднем течении реки Сырдарьи и просуществовавшем до середины XVI века. Остатки Отрара находятся в Казахстане, в районе железнодорожной станции Тимур. Именно в этом городе великий завоеватель внезапно умер, когда вел свои полчища покорять Китай. Одним из аргументов в пользу своей гипотезы Семенов считал тот факт, что приближенные вождя некоторое время скрывали его смерть в надежде на удачный поход и большую военную добычу.

Видный узбекский историк и математик, впоследствии академик и президент Академии наук Узбекистана, Ташмухамед Кары-Ниязов был уверен, что могила Тимура находится в древнем афганском городе Герате, основателем которого считался Александр Македонский. Туда, по мнению ученого, тайно отвез скончавшегося Тамерлана его сын, Шахрух.

Согласно еще одной гипотезе, Тимур похоронен в Узбекистане, в своем родном городе Шахрисабзе, где ранее эмир повелел построить великолепный мавзолей для своих отца и матери. В пользу этой версии говорило то, что, действительно, в подземной части этого мавзолея стоял саркофаг, закрытый мраморной плитой весом три с половиной тонны, и что находится внутри саркофага, никто не знал.

В марте 1941 года по личному разрешению Сталина была организована научная экспедиция, членам которой вменялось в обязанность установить место захоронения Тамерлана. Возглавил экспедицию Кары-Ниязов. Кроме него и Александра Семенова в состав экспедиции вошли: известный ленинградский археолог, антрополог и скульптор Михаил Герасимов – создатель уникального метода восстановления внешнего облика людей на основе скелетных остатков; таджикский писатель, ученый и общественный деятель Садриддин Айни – будущий первый президент Академии наук Таджикистана, а также четыре кинооператора, которые должны были запечатлеть на пленке основные этапы и результаты работы экспедиции. Одним из этих операторов был двадцативосьмилетний узбек Малик Каюмов, ставший впоследствии известным режиссером документального кино, народным артистом СССР, Героем социалистического труда и лауреатом множества премий.

В конце мая 1941 года все члены экспедиции собрались в Самарканде и начали поиски с мавзолея Гур-Эмир, поскольку именно там, согласно историческим документам, находились останки ближайших родственников Тамерлана, его сыновей, внуков и правнуков. Работы по вскрытию первого захоронения, которое Герасимов определил как могилу сына Тамерлана, Шахруха, начались 1 июня 1941 года. Ученые и мастера-каменщики копировали все вырезанные на каменных плитах изображения и надписи, которые могли быть случайно повреждены во время раскопок. Весь процесс фотографировали и снимали на кинопленку.

Тогда-то Семенов и обнаружил выгравированную на одной из мраморных плит загадочную надпись на древнеарабском языке. Она содержала 16 имен Тамерлана и цитаты из Корана. А заканчивалась предостережением следующего содержания:

«Все мы смертны и в свое время уйдем из жизни. Много великих людей было до нас и будет после нас. Кто позволит себе возвыситься над другими и обесчестит прах предков, того постигнет ужасная кара».

Полностью текст этой надписи Семенов сумел прочесть только 17 июня, когда раскопки уже шли полным ходом, однако никто не осмелился прервать работы. Ведь подробные отчеты об их действиях ежедневно получал сам товарищ Сталин, гнев которого мог быть гораздо более реальным, чем начертанная на камне угроза пятисотлетней давности. Поэтому ученые решили работы продолжить, а текст обнаруженной надписи огласке не предавать. Тем более что уже был вскрыт саркофаг Шахруха, а вслед за ним и место захоронения внука Тимура – Улугбека, знаменитого астронома и математика. Но ничего необычного за это время не произошло.

Ранним утром 21 июня приступили к вскрытию третьего захоронения. Работа с самого начала не заладилась. Почти сразу же вышла из строя лебедка, с помощью которой поднимали на поверхность каменные монолиты, и всем участникам раскопок пришлось очередную мраморную плиту извлекать из могилы вручную. Когда плиту вытащили, обнаружилось, что яма до краев засыпана землей. Сторонники других версий решили было, что могила пуста и останки Тимура надо искать в другом месте. И вдруг всех находящихся в усыпальнице одновременно охватило чувство какой-то непонятной тревоги, ощущение нарастающей угрозы. Люди молча переглядывались, старались успокоить нервы, подавить беспричинное волнение. И продолжали раскапывать могилу.

Землю из саркофага археологи выгребали руками, и вскоре их взору предстала еще одна мраморная плита. Поднять ее и оттащить в сторону удалось только к полудню. Из-под плиты показалась деревянная крышка гроба. И в тот самый момент в мавзолее погасли сразу все светильники, а люди стали ощущать нехватку воздуха. Было решено устроить обеденный перерыв и выйти наружу, чтобы отдышаться и успокоиться.

Как вспоминал потом оператор Малик Каюмов, он «пошел в ближайшую чайхану, заказал чаю и подсел к сидевшим за столиком трем старцам. Перед ними лежала раскрытая книга с текстом на арабском языке. Поскольку арабский я учил в школе, они предложили мне прочесть одно предложение из книги. Оно гласило: “Тот, кто потревожит прах великого вождя, развяжет большую войну”.

Прочитав такое, я со всех ног побежал за Кары-Ниязовым и Семеновым, чтобы они побеседовали с этими старцами. Беседа состоялась, однако ученые высказали большое недоверие к такому предсказанию, завязался спор, перешедший в ссору. Обидевшиеся старцы встали, забрали книгу и вышли из чайханы. Я хотел остановить их и побежал следом, но они свернули в переулок и… растаяли в воздухе!»

Во второй половине дня раскопки продолжились. Герасимов спустился внутрь саркофага и принялся вынимать доски, образующие крышку гроба.

«Все присутствующие сразу же ощутили распространяющийся по всей усыпальнице незнакомый, но очень приятный запах, – вспоминал Каюмов. – Когда доски были подняты на поверхность, все увидели останки очень высокого мужчины с большой головой. Ученые стали осторожно извлекать из гроба одну за другой сохранившиеся кости. Особое внимание они обратили на бедренную кость левой ноги, которая, хоть и не была сломана, сохранила следы серьезного повреждения. Увидев такое, все убедились, что обнаружили скелет эмира Тимура по прозвищу Тимур-Ленг – Железный Хромец, которое европейцы произносили как Тамерлан».

Происхождение хромоты Тимура разные источники трактуют по-разному. Согласно одним, он стал хромать в детстве, после падения с лошади, и знаменитое прозвище получил от своих сверстников. Согласно другим, хромота стала следствием ранения, полученного в бою в 1362 году. Нет единого мнения и о том, на какую ногу хромал Тимур. Правда, большинство источников утверждает, что на левую.

Убедившись, что обнаруженные останки принадлежат именно Тамерлану, ученые не скрывали своей радости: экспедиция выполнила задание, полученное от вождя Советского Союза товарища Сталина. Но радость участников экспедиции была недолгой. На следующее утро радио сообщило о вероломном нападении гитлеровской Германии на СССР. Началась Великая Отечественная война.

Все раскопки были остановлены, члены экспедиции стали покидать Самарканд. Герасимов упаковал останки Тимура и увез их в Москву. Малик Каюмов записался добровольцем в армию и вскоре оказался на фронте в качестве военного корреспондента-кинохроникера. Однако проклятие Тамерлана не выходило у него из головы. Оказавшись подо Ржевом, на Калининском фронте, Каюмов узнал, что неподалеку располагается штаб-квартира командования фронтом, и решил воспользоваться этой удачей. Он получил разрешение на встречу с генералом Георгием Жуковым и рассказал ему во всех подробностях о работе экспедиции и о таинственных предостережениях. Поскольку командующий отнесся к рассказу Каюмова весьма серьезно, тот, набравшись смелости, попросил Жукова сообщить обо всем Сталину. Жуков пообещал выполнить просьбу, но почему-то не сделал этого. Однако в октябре 1942 года пути фронтового оператора и командующего фронтом снова пересеклись, и Каюмов напомнил генералу о проклятии Тамерлана. На этот раз Жуков позвонил Верховному главнокомандующему и все ему рассказал. После этого Иосиф Виссарионович поручил первому секретарю компартии Узбекистана Усману Юсупову срочно организовать возвращение останков Тимура в мавзолей Гур-Эмир.

Выполнить поставленную Сталиным задачу оказалось делом непростым, поскольку останки эти все еще находились в лаборатории Герасимова, работавшего над восстановлением облика великого завоевателя. Закончить воссоздание внешнего вида головы Тамерлана, а также его сына Шахруха и внука Улугбека Герасимову удалось к 28 октября, а 15 ноября 1942 года кости Тимура и его потомков покинули лабораторию, чтобы отправиться в Узбекистан.

Останки Тимуридов, изъятые из мавзолея Гур-Эмир, снова оказались в своих могилах 20 декабря 1942 года. По случаю такого события был составлен специальный протокол, написанный на четырех языках: персидском, узбекском, русском и английском. Одну из копий документа поместили в герметичную капсулу и положили в гроб с останками Тамерлана.

А через два дня начался разгром окруженных под Сталинградом 22 дивизий немецко-фашистских войск общей численностью 330 тысяч человек. В первых числах февраля 1943 года остатки шестой немецкой армии, всего 91 тысяча человек, во главе с генерал-фельдмаршалом Паулюсом, сдались в плен.

Но это еще был не финал эпопеи с возвращением Тимур-Ленга в свою усыпальницу. Летом 1943 года Сталин подписал распоряжение о выделении миллиона рублей на восстановление и реконструкцию самаркандского мавзолея. В те тяжелые для страны времена на эти деньги можно было построить 16 танков либо содержать в течение месяца целую армейскую дивизию. В эти же дни началась знаменитая танковая битва на Курской дуге, закончившаяся разгромом тридцати дивизий противника и освобождением Орла, Белгорода и Харькова.

Где лежит Рюрик?

Могила легендарного князя Рюрика давно не дает покоя многим археологам и энтузиастам. Выдвигается множество версий и легенд, где может быть похоронен основатель династии русских царей. Кто-то говорит, что он покоится в Старой Ладоге, кто-то – что в районе крепости Корела в Приозерске. Самой красивой является легенда о том, что князь похоронен на дне Ладоги в золотом саркофаге…

Но в последнее время все чаще звучит версия, что истинная могила Рюрика находится на знаменитом Передольском погосте, в уникальном кургане под названием Шум-гора. По мнению исследователей, в этих местах тысячу лет назад назад находился древний город – один из важнейших ремесленных и торговых центров Новгородских земель. В 1985–1986 и в 1994–1996 годах в районе проводились археологические раскопки, которые обнаружили множество фактов, свидетельствующих о наличии здесь поселения начала X века, которое погибло из-за грандиозного пожара.

На территории погоста расположены семь рукотворных курганов, и здесь находят множество камней, имеющих на себе следы человеческого воздействия. В окрестностях было обнаружено несколько десятков культовых камней – обрядовых, межевых, с изображением людей, богов. Такие камни обычно находятся неподалеку от святилищ, где хоронят самых знатных людей, и имеют непосредственную связь с курганами.

Шум-гора – это уникальное сооружение, самый большой курган времен Средневековья во всей Европе (он даже больше знаменитых шведских королевских курганов, где, по преданию, похоронены боги Тор и Один). Высота Шум-горы – 14,6 м, а диаметр – 70 м. По своему строению курган напоминает зиккурат – многоярусную пирамиду. Называют его Шум-горой потому, что, по местным легендам, в осенние и дождливые дни с вершины кургана доносятся плачущие звуки. Правда, скептики полагают, что это всего лишь шумят елки и березы, растущие на вершине горы.

По другим преданиям, стоя на горе, можно услышать, как проходит служба в церкви, находящейся в нескольких километрах отсюда. А некоторые легенды вообще утверждают, что прямо в горе находится церковь, которую некогда закопали вместе с людьми, и с тех пор там идет вечная служба…

Вообще эти места изобилуют фольклорными преданиями и легендами. У местных жителей к сопке мистическое отношение, они утверждают, что на ней нельзя шуметь, кричать, прыгать и вообще тревожить тени предков. Говорят, что в окрестных деревнях не приживались алкоголики и тунеядцы: кто-то разбился на тракторе, кто-то покончил с собой, кто-то исчез из дома. А один человек, срубивший елку на вершине, тут же заболел и скончался в муках. Это почтительное отношение к Шум-горе идет с самых древних времен, когда она была культовым местом. Сохранились воспоминания о том, как здесь торжественно отмечали День всех святых, который приходится на следующее воскресенье после Троицы. В этот день Шум-гору посещал крестный ход. По рассказам старожилов, до войны священники также проводили службу на вершине сопки, где читали молебны.

Согласно тем же местным легендам, именно в этой горе находится могила Рюрика. Вот как об этом говорят предания: «Была битва поздней осенью, на северном берегу Луги. Рюрик был тяжело ранен и погиб. Холодно было, земля смерзла, тело его засыпали камнями. Остались двенадцать человек с ним. Весной тело Рюрика перенесли через реку на южный берег Луги, где похоронили в большом кургане, в золотом гробу и с ним сорок бочонков серебряных монет. Похоронили с конем и позолоченным седлом. Вместе с ним похоронили этих двенадцать человек головами по кругу».

Ученые считают, что это описание вполне правдоподобно для захоронения влиятельного лица в ту эпоху. Вождь должен лежать в центре кургана, а в разные стороны от него, подобно лучам, исходящим от солнца, его ратники. Захоронение, скорее всего, тщательно обложено огромными камнями, в венце которых находятся ритуальные камни, расположенные в строго определенной последовательности. Кстати, по мнению некоторых исследователей, Шум-гора звучит из-за того, что при сильном ветре потоки воздуха проходят через каменный лабиринт и создают шумовой эффект.

Существует легенда о том, что нельзя вскрывать этот курган, иначе будет беда. Говорят, что в 1941 году и на Шум-гору была послана официальная экспедиция. Но только начав работы, археологи были вынуждены их свернуть – грянула Великая Отечественная…

Все эти, казалось бы, не связанные друг с другом факты говорят лишь об одном. Нельзя тревожить прах мертвых, а тем более пренебрегать зловещими пророчествами древних могил. Иначе все это может закончиться очень плохо…

Смертельно опасная профессия

О немалой опасности своей профессии хорошо знают археологи, которым, по самому роду своей деятельности приходится иметь дело с погребениями. На раскопках часто творятся странные вещи. Например, сны археологов там часто бывают пророческими. Не раз пожилые опытные археологи рассказывали молодежи, что им самим нередко на раскопках древних могил снились погребенные там люди. Покойники, например, могли показывать предметы своего труда и быта, которые через какое-то время обнаруживались в погребениях.

Так, существует предание о том, что известному немецкому предпринимателю и археологу-любителю Генриху Шлиману, нашедшему античную Трою, в ночь накануне того, как был найден знаменитый золотой клад, – явился бородатый царь (видимо, правитель Трои Приам), который объяснил, где именно спрятана сокровищница.

Гастон Масперо, раскопавший в XIX веке немало гробниц в Долине Царей, признавался, что многие свои находки сделал под руководством приснившихся ему древних египтян.

Найденное неолитическое поселение VIII тысячелетия до н. э. в Чатал-Хююке (Турция) навевало археологам сны о людях с раскрашенными охрой лицами, а еще о быках, которым эти люди поклонялись.

Сны не только подсказывают, но и предостерегают. Памятный случай произошел в Египте с тем же Масперо, которому явившийся во сне жрец велел прекратить работы. Ученый не внял предостережению, и в последующие дни ядовитые змеи покусали многих его сотрудников. В итоге четверо из них скончались.

Подобный же предостерегающий сон увидели в одну и ту же ночь два советских археолога (одинаковый у обоих!) во время раскопок на Урале в конце 1970-х годов. А наутро произошла трагедия: обвалилась насыпь, под которой велись работы, похоронив сразу целую бригаду.

Пророческие сны – не единственная странность, случающаяся в процессе археологических изысканий. Бывает, археологи видят, особенно в сумерках, некие призрачные фигуры и огни. Рассказывают и о необычных звуках, чаще всего звуках шагов, но без присутствия того, кто эти шаги производит. Например, в 1950-х годах в Монголии археологи одной из экспедиций до позднего вечера работали в вырытой яме и не раз слышали, как наверху ходит кто-то огромный. Грунт хрустел так, словно вокруг ямы прогуливалось существо весом со слона. Однако, когда люди вылезали наверх, звуки смолкали, и никого вокруг не наблюдалось. Спрятаться странному ходоку было негде – кругом простиралась совершенно открытая местность, просматривавшаяся на много километров. Но шаги-то слышали все члены экспедиции! Некоторые нарочно оставались в яме до темноты, чтобы в очередной раз подтвердить наличие феномена, объяснение которому так и не нашлось.

Помимо шагов на раскопках древних кладбищ часто слышатся «бормочущие голоса». Явление это известно еще с древности. Чаще всего оно возникает в глубоких ущельях, глухих чащобах, пещерах. Места, где звучали голоса, в эпоху античности слыли святынями, а если в невнятном бормотании можно было разобрать слова, то они воспринимались как пророчества. Так в Греции появился когда-то знаменитый Дельфийский Оракул.

У древних славян бормочущие голоса предвещали чью-то скорую смерть и указывали на присутствие нечистой силы. Известен случай, произошедший с археологами в Украине, когда подобный голос зазвучал после вскрытия одного из захоронений. И он не затихал, пока могилу снова не зарыли. Во время раскопок в Поволжье странные голоса, раздававшиеся на рассвете, произносили отдельные слова на непонятном языке. Позже участники раскопок выяснили, что эти незнакомые слова – из языка древних булгар, которые когда-то жили в этих местах.

Среди археологов ходят рассказы и о загадочных «невидимках». Одно такое происшествие, подтвержденное несколькими десятками свидетелей, случилось на раскопках языческого капища в Новгородской области. В ясную безветренную погоду между людьми стал носиться какой-то странный ветер – локальный, как смерч, и перемещающийся в разных направлениях. Однако никакого гула при этом не слышалось, был только шорох, по которому определялось направление движения воздуха. Как будто какое-то большое невидимое существо носилось взад-вперед среди членов экспедиции.

При раскопках древнего храма на Алтае подобные воздушные порывы были столь сильны, что походили на беззвучную ударную волну. Они опрокидывали людей и тяжелые предметы, извлеченные археологами из могил.

Во время раскопок часто страдает психика людей. В 1970-х годах группу археологов, раскапывавших древние аланские могильники на Северном Кавказе, внезапно и совершенно беспричинно охватил такой ужас, что они, бросив все, полезли на деревья и просидели там до утра. С рассветом чувство тревоги уменьшилось, но работы все равно вскоре пришлось свернуть из-за ухудшившегося психического состояния членов экспедиции.

Нечто подобное произошло в Архангельской области, когда археологи-любители стали расчищать древний лабиринт. На них напал страх, умноженный на манию преследования. Люди, знавшие друг друга много лет, без всяких на то причин начали вдруг подозревать товарищей в злых умыслах. К вечеру страх усилился до того, что участники экспедиции ушли прочь от зловещего места, словно их кто-то погнал оттуда.

Археологи иногда находят захоронения людей лицом вниз. Тщательное исследование исторических корней этого феномена показало, что лицом вниз хоронили тех людей, которых не уважали и хотели унизить даже после смерти.

Игорю М. из Новосибирска в середине 1990-х годов довелось принимать участие в экспедиции на Алтай, занимавшейся раскопками скифских курганов. В состав его группы входил молодой аспирант, который относился к экспедиции как к некой увеселительной прогулке. Археологи, по опыту знавшие, насколько необходимо уважительно относиться к захоронениям, не раз делали парню замечания за то, что тот позволял себе весьма фривольно обращаться с артефактами. Так, к примеру, он мог жонглировать найденными человеческими костями или наряжать скелеты в шутовские наряды, развлекая этим работавших с ним бок о бок сокурсниц. Но в один из дней, оступившись буквально на ровном месте, аспирант упал в глубокий раскоп и повредил позвоночник. Травма оказалась настолько серьезной, что молодой человек навсегда остался инвалидом.

К аномальным происшествиям на раскопках можно отнести и моменты кратковременной утраты памяти, или, как это называется в медицине, ретроградной амнезии. Человек во время разговора вдруг умолкал и начинал недоуменно оглядываться по сторонам. При расспросах выяснялось, что он не помнил ничего из случившегося с ним в последние пять-тридцать минут, а иногда и за несколько часов. Что-то подобное нередко бывает при сотрясении мозга. Но здесь у человека травмы отсутствовали, он не падал и не ударялся головой. По некоторым сведениям, внезапные беспричинные амнезии нередко случались у рабочих, которые вели раскопки в египетской Долине царей.

Подобных историй любой археолог расскажет не один десяток, особенно вечером у костра, после полевых работ. Некоторые байки могут быть совершенно фантастичными. Например, такая: два копателя нашли в лесу старое кладбище и, в надежде поживиться чем-нибудь ценным, начали вскрывать могилы. К вечеру друзья собрались уходить, как вдруг воздух вокруг них заклубился и небо посветлело. Оглядевшись, они изумились. Опушка леса, на которой они очутились, была им совершенно незнакома. К тому же стоял день, а не вечер. Из избы, которая оказалась поблизости, вышла старомодно одетая молодая женщина с бусами на груди и, улыбаясь, позвала копателей в дом. Те приняли приглашение. Хозяйка поставила на стол еду, разговорилась с гостями. Расспрашивая ее о ближайших населенных пунктах, друзья скоро убедились, что она даже названий таких не знает. Один из гостей, предчувствуя недоброе, решил пойти поискать дорогу. Но, как только он вышел из дома, снова что-то произошло с воздухом, и копатель очутился на том же старом кладбище. Его приятеля, который остался в избе, нигде не было видно, как не было видно жилища и его хозяйки. Зато рядом раздавались глухие стоны, словно доносившиеся из-под земли. Копатель пригляделся. Земля на одной из еще не раскопанных могил шевелилась. Из нее, похоже, кто-то пытался выбраться. Узнав голос, незадачливый археолог начал лихорадочно копать и вскоре обнаружил своего друга. Тот неизвестно как очутился в могиле и едва не задохнулся в ней. В той же могиле лежал древний рассохшийся труп. При скудном вечернем свете приятели рассмотрели на останках бусы – точно такие же, какие были на хозяйке избы!

Проклятия египетских гробниц

Пожалуй, самый яркий и загадочный случай мести мертвых живым археологам известен всему миру как «проклятие фараонов».

Засыпанную песком гробницу юного египетского правителя Тутанхамона обнаружила 26 ноября 1922 года британская экспедиция, возглавляемая египтологом Говардом Картером. Финансировал раскопки лорд Джордж, 5-й граф Карнарвон. Их триумфом стало одно из немногих не разграбленных захоронений, найденных в Долине царей. Внутри гробницы исследователи обнаружили несметные сокровища Древнего Египта, а также золотой саркофаг с мумией самого фараона.

В погребальную камеру Тутанхамона исследователи проникли 13 февраля 1923 года. В этот день произошло символичное событие: канарейку Картера проглотила кобра (как известно, эта змея была у египтян символом могущества, и ее изображение венчало головные уборы фараонов). Рассказывали также, что члены экспедиции получили еще одно предупреждение не трогать останки древнеегипетского правителя – якобы над саркофагом Тутанхамона они увидели надпись: «Смерть накроет своими крыльями каждого, кто нарушит покой фараона. Дух покойного свернет шею грабителю, как гусю». Правда, с тех пор эта надпись никому на глаза не попалась и нельзя сказать наверняка, была ли она на самом деле, хотя об открытии знаменитой гробницы написаны сотни книг и статей. А вот череда обрушившихся на археологов бед – исторический факт.

В тот день, когда Говард Картер с величайшими предосторожностями пробил стену погребальной камеры, вместе с ним в гробницу вошли двадцать человек. И многие из них умерли в течение нескольких следующих месяцев.

Один из участников экспедиции, Артур Вейгал, вспоминал в своей книге «Гробница Тутанхамона» о той приподнятой обстановке, которая царила в дни вскрытия усыпальницы. Это была атмосфера веселого и бесшабашного торжества. Наконец-то нашли! Прибывший из Лондона лорд Карнарвон в ажиотаже предложил даже организовать концерт в самой гробнице.

На это Вейгал трагически воскликнул: «Если он спустится в усыпальницу в таком настроении, я лично даю ему не более шести недель жизни». У этой реплики было серьезное основание. Дело в том, что в конце 1922 года – незадолго до вскрытия могилы – лорд пребывал в Лондоне после размолвки с Картером. Он уже потерял надежду на удачное завершение раскопок, начавшихся еще в 1917 году, и, предоставив Картеру последнюю попытку добиться цели, уехал из Египта. В Лондоне же он направился к известному английскому ясновидящему и мистику графу Луи Хамону, известному еще под именем Кейро. Провидец предупредил Карнарвона о том, что, если гробница фараона и будет найдена, ни под каким видом вскрывать ее нельзя – это смертельно опасно из-за наложенного на нее проклятия. Кейро якобы получил предупреждение свыше: «Лорд Карнарвон не должен входить в гробницу. Непослушание ведет к смерти. Сначала будет болезнь, от которой он не оправится. Смерть заберет его в Египте».

Лорд встревожился не на шутку. Друзья посоветовали ему обратиться к модной в то время гадалке-ясновидящей по имени Вельма. Та, изучив его руку, заявила, что «видит возможность его смерти», которая зависит якобы от сверхъестественных сил. Когда через некоторое время уже перед самым отъездом в Египет Карнарвон вновь пришел к гадалке, она заявила, что линии на его ладони выглядят еще хуже, чем это было раньше.

Лорд было решил отменить экспедицию, но уже было поздно. Прозвенел телефонный звонок, и восторженный голос Говарда Картера сообщил ему, что пятилетние поиски увенчались успехом – обнаружена нетронутая гробница! Взволнованный лорд мужественно «решил бросить вызов темным силам веков» и уговорил приостановить раскопки до его возвращения.

В итоге он стал свидетелем эпохального события – члены экспедиции проникли в усыпальницу. Однако вскоре начались просто мистические события.

5 апреля 1923 года Карнарвон, которому было всего лишь пятьдесят семь лет, скоропостижно скончался от лихорадки в каирской гостинице «Континенталь». За месяц до этого – 6 марта 1923 года – спонсора раскопок в щеку укусил комар. Казалось бы, что может быть безобиднее? Очевидно, так же подумал и лорд, однако вскоре ему стало не до смеха. Случайно разрезанный во время бритья укус распух, а щека сильно воспалилась. Все еще не осознавая всей серьезности положения, Карнарвон смазал рану йодом и спустя две недели постельного режима решил, что может продолжить прерванные из-за болезни раскопки. Но не прошло и недели, как рана снова воспалилась, вызвала лихорадку, после которой произошло заражение крови и развилась пневмония. Лорд Карнарвон умер, так и не дождавшись окончания раскопок, которые считал делом всей своей жизни. Свидетели утверждают, что перед смертью он сказал: «Я слышу зов пустыни. Он призывает меня…» Поразительно, но в эту минуту на некоторое время погас свет по всему Каиру. Это так напугало местных рабочих, что они наотрез отказались спускаться в усыпальницу. В его смертный час не менее странное событие случилось и в загородном имении лорда в Англии. Здесь среди ночи вдруг жалобно заскулила и завыла собака, а когда разбудила всю семью и прислугу, так же неожиданно затихла и испустила дух.

В 1925 году, когда мумию Тутанхамона распеленали, на ее левой щеке в том же самом месте, куда Карнарвона ужалило насекомое, обнаружилась зияющая рана.

Сразу же пополз слух: фараон покарал человека, нарушившего его покой. Это была первая из многих внезапных и загадочных смертей, последовательно поразивших людей, имевших отношение к вскрытию царской усыпальницы. События стали развиваться с калейдоскопической быстротой.

Вскоре впал в состояние комы и умер, не приходя в сознание, Артур Мейс, археолог и ассистент Картера, который первым взломал дверь в гробницу. По мистическому совпадению произошло это в той же гостинице «Континенталь», где скончался его предшественник.