/ / Language: Русский / Genre:fantasy_fight / Series: Десятый принц

Ускоренный реверс

Юрий Иванович

Наследный испанский принц Фредерик Астаахарский вполне свыкся с мыслью, что теперь он один из десяти бойцов странного спецназа, состоящего из сплошных принцев. Да и некогда ему сожалеть о своей участи и ностальгировать по благополучному прошлому. Задание следует за заданием, десант из десяти принцев ждут другие миры. Порой высокородные десантники не успевают даже толком пообедать в родной столовой на Полигоне, как сержант дает новую вводную. Боевые тревоги по пустякам не объявляются, но на этот раз все гораздо серьезнее. Ведь угроза нависла над всеми цивилизациями сразу…

Юрий Иванович. Десятый принц. Книга 2: Ускоренный реверс Эксмо Москва 2014 978-5-699-69269-9

Юрий Иванович

Десятый принц. Книга 2: Ускоренный реверс

Сцена 1

На обратном пути транспорт швыряло невероятно, как никогда прежде. Видимо, по причине наличия в нём всего личного состава и по причине отсутствия у кого-либо, кроме сержанта, даже малейшего ранения. Вот строптивая техника и решила: раз все живы, здоровы, то ни к чему деликатничать, и об стенки невидимого пространственного тоннеля колотило часто да сильно. Как следствие, солдатам было не до разговоров, все только мечтали, как бы не откусить собственный язык и не услышать предсмертный хруст шейных позвонков.

К счастью, ничего не хрустнуло, как и немых в строю не оказалось.

Возвращение десанта на Полигон прошло без толп встречающих учёных, гремящего оркестра и летящих в физиономии цветов. Зато при наличии особенного, праздничного настроения из-за отсутствия потерь. Бодренько выбрались из транспорта, отошли на пять шагов, дождались, пока он исчезнет, уложили уникальные винтовки в зажимы на стене, и не столько бросились оказывать помощь пострадавшему при эвакуации сержанту, как присматривались к действиям Четвёртого и Восьмого. Те поднесли раненого к стенке с медицинскими модулями, нажали на ней пару клавиш и оттуда выехал не цельный отсек для лежащего человека, а вполне удобное и широкое кресло. На него усадили пострадавшего сержанта, давая возможность всем окинуть взглядом рану на правой ноге.

Честно говоря, она оказалась не настолько страшной. От наружной части стопы была срезана кромка в сантиметр толщиной, и от малого пальца остался только расплющенный кусочек кожи. Но кровь из раны даже не сочилась, да и сам Эйро Сенатор со смешком заявил:

– Не стоит удивляться! Я ведь посвящённый высшего круга, на мне любые раны заживают впятеро быстрей, чем на вас. Ладно, ребята, отходите, я сам…

Дальше он потыкал несколько кнопок на пульте управления креслом и… лечение началось. Правую ногу обернуло коконом густого тумана, отвело чуть в сторону и накрыло частью выступившей стены. После чего сержант остался сидеть боком к подчинённым, изредка непроизвольно морщась от боли, а может, и от щекотки. Судя по тому, что он никого никуда от себя не отсылал, то надеялся на выздоровление чуть ли не в течение десяти минут. Чему, с имеющимися чудесами Полигона, удивляться не пришлось бы.

Пока командир вслушивался в ощущения, солдаты без всякого приказания с его стороны построились. Стояли «вольно», порой толкая друг друга локтями, вполголоса оживлённо переговариваясь да иногда бросая выжидательные взгляды на сержанта. А тот всё помалкивал, восседая в задумчивости, да время от времени посматривал на свой персональный планшет на левом рукаве скафандра. Видимо, ждал от высшего командования каких-либо объяснений случившемуся.

Но так ничего не дождавшись, начал речь с признания:

– Сам не пойму, как это нас избавили от смерти, забрав раньше основных событий. Шансов у нас вернуться с задания против двух корветов, полных рекалей, сами понимаете… Но смею вас заверить, солдаты, что ещё ни разу в истории данного научного центра, десант не возвращался домой в полном составе. Не знаю, как оно пойдёт дальше, но если подобная тенденция сохранится, я буду невероятно счастлив!..

Опять поглядывая в недоумении на планшет, он словно бы и не замечал довольного гула в строю и интенсивные шепотки между принцами. Понятно, что весь десяток радовался вместе с сержантом, и даже больше, чем он. Ему-то что, и так «бессмертный», да и нога у него будет в порядке весьма скоро, а вот господа «их высочества наследники престолов» – строго ограничены в количестве своих посмертных возрождений.

Так и не дождавшись подсказок от информационного устройства связи, Эйро Сенатор с некоторым раздражением потыкал в него пальцем, что-то там вычитал дельного и кивнул с некоторым сомнением:

– Ну хоть голодом нас морить не будут! – видимо, выяснил местное время и уточнил, когда светит ближайшая трапеза. Но сразу о ней не сказал, а продолжил предыдущую тему: – Мало того, мне кажется, что подобных итогов ранее ни один десяток, аналогичный вашему, не достигал. Правда, редко кому везёт в плане такой длительной подготовки, которая выпала вам: за двадцать с лишним дней – всего четыре боевых задания. Некоторые десятки «сгорали» порой десять раз в течение первых пяти-восьми суток, так и не успев толком перезнакомиться. Бывали случаи, когда на весь отряд не перепадало ни одной победы, настолько сложно, быстро, без подготовки и обучения приходилось действовать обладателям древней крови. Тогда как в вашем случае – просто замечательно получилось. Четыре боевых задания – и все из вас уже имеют по удачному возвращению! А пятеро – так вообще по два! Феноменальный результат, которого я, честно говоря, от таких бестолочей, лентяев, капризных маменькиных сынков, неповоротливых увальней и олухов – не ожидал. Как следствие, ближайшие пять часов наших занятий мы посвятим только новой стратегии и тактике необходимого прикрытия в будущем сражении. Потому что иначе нельзя, особенно в нашем случае…

Так и восседая боком перед строем, порой морщась от явно мешающих ощущений в ноге, пустился в пространные объяснения. Об их сути, высокородные солдаты, обладатели древней крови, ещё раньше знали или догадывались. Совсем уж дураков среди них не было. Но теперь всё было сказано официальным, приказным тоном. Уже в следующем десанте отряд будет обязан всеми силами сберечь пятерых из своего состава, не щадя живота своего. (Естественно, что не в ущерб выполнению основного задания!) Ибо любой, кто возвращался живым в третий раз из десятка заданий, становился бессмертным. Чем быстрей такое случится – тем лучше. В следующем бою он мог оставаться в заведомо гибельном месте, прикрывая товарищей до самой своей кончины. Следовательно, у тех сразу резко возрастают шансы остаться в живых. Этакая естественная, возрастающая пирамида выживших: чем больше среди десятка не боящихся погибнуть, тем быстрей и все остальные выйдут на круг высшего посвящения.

Ну и стало понятно, что все десять принцев останутся единым коллективом до самого последнего задания. А уж потом отличившихся будут либо посылать на бои с такими же бессмертными, как они сами, либо назначат на должность сержанта, который начнёт обучать новых носителей древней крови.

Затем Эйро коснулся приоритетов спасения и строжайшего выполнения приказов в бою. Так как он сам погибал порой одним из первых, то возникала необходимость назначения заместителя, а если и тот погибнет, то второго человека, который обязан будет принять командование на себя. При этом к ним переходит не только вся полнота власти, но и право вызова транспорта в определённых случаях и возможность наказания провинившихся болью с первой по пятую степень.

Подобное заявления заинтриговало личный состав не на шутку. Всё-таки умение ударить болью относилось не иначе как к высшим тайнам Полигона. Всем стало интересно, какими такими талантами или умениями станут обладать оба заместителя и как эти умения будут трансплантированы в тело. Особенно задёргался и даже поднял руку Третий, желая задать вопрос. Естественно, как явный любимчик командира разрешение получил, ещё и вместе с поощрительной улыбкой:

– Спрашивай!

– Хотелось бы знать, господин сержант, каковы критерии отбора заместителя?

Несомненная наглость и напоминание прозвучали к тому, что наследнику самой большой звёздной империи не раз был сделан намёк о назначении заместителем. И уж возможность поиздеваться над товарищами Яцек Шердан не упустил бы. Наверное…

– Жаль, конечно, но не от меня это зависит, – признался с грустью сержант. – Это будут делать с помощью своих аналитических программ наши научные гении. Причём могут выбрать, скорей всего, из числа имеющих две победы… – Он сделал паузу, осматривая упомянутых подчинённых. Под его взглядом Второй, Пятый, Шестой, Девятый и Десятый непроизвольно подтянулись. – Но шансы имеют и те, у кого по одной победе. Следовательно, заменить меня во время боя получают возможность все без исключения. Причём, если последующее задание будет провалено заместителями или их действия будут подвергнуты острой критике, на их место будут назначены другие.

Стоящие на правом фланге Девятый и Десятый многозначительно переглянулись между собой. При таких непонятных и расплывчатых критериях выбора на должность заместителя мог попасть и Третий. А уж с какой ненавистью и презрением он относился к смуглому индусу, и вспоминать не хотелось. Об этом подумал Джаяппа Шинде, когда еле слышно прошептал, не разжимая губ:

– Если Спесивца Яцека назначат, то выхода на второй круг посвящения мне не видать как собственных ушей…

Десятый только неопределённо хмыкнул в ответ, потому что ему пришла в голову интересная мысль:

«Не вижу никакого резона в назначении заместителя, а уж тем более двоих. Скорей всего, в данном вопросе будут проводиться некие тестирования, выдуманные местными умниками. А посему за оставшиеся шесть заданий получит возможность покомандовать каждый из нас, а некоторые даже дважды. Если я правильно понял… Ну и зря так Девятый боится Третьего, всё-таки силу максимального наказания нам не дадут, как и права казни за невыполнение приказа. И это – самое главное».

Сержант к тому времени закончил давать общую вводную и напомнил, что после обеда все пойдут в класс тактики, где будут в виртуальном режиме просматриваться все возможные и невозможные варианты взаимодействия десанта в плане поддержки того или иного товарища по строю. А напоследок своего монолога всё-таки испортил кое-кому настроение:

– Пока суть да дело, назначаю временно своим заместителем Третьего! – и подмигнул своему любимчику: – Веди личный состав на обед! А я останусь здесь до полного излечения. Надеюсь – это недолго продлится…

И стал демонстративно что-то вычитывать на своей нарукавной планшетке. Стоило видеть, как расцвёл, как задрал подбородок Яцек Шердан, выходя из строя со словами:

– Есть, господин сержант! – вышел, встал перед товарищами на место командира и принялся командовать: – Нале-во! В столовую, бегом, марш! – Сорвавшись на бег вместе со всеми, тут же стал покрикивать со злобными интонациями: – Быстрей! Быстрей, неповоротливые каракатицы! Или до сих пор аппетит не нагуляли? Так сейчас разминочный круг вам на полосе устрою! Девятый, цегуни рекаля! Шустрей копыта передвигай! Иначе получишь сейчас…

И притих на полуслове. Наверное, вспомнил, что пока ещё умений наказывать болью не получил, так что конкретная угроза наградить «единичкой» или «двоечкой» лишь вызовет издевательский смешок у индуса.

В столовой каждый уселся за свой стол, с удивлением рассматривая довольно скудный набор блюд. Если раньше столы заставлялись вплотную и еды там было на шестерых, а то и на восьмерых, то сейчас – строго порция, пусть и обильная, на одного. Такого мизера ещё ни разу не было. Несколько тарелок с салатиками, тарелка с первым блюдом, тарелка с порцией второго, кусочек десерта, графин с одним напитком и стакан.

– Никак Полигону урезали финансирование! – не столько шутя, как возмущаясь, воскликнул Шестой. – Как бы не свалиться от недоедания…

– А мне кажется, что окончательно подобрали для каждого из нас самое оптимальное меню, – возразил ему Второй, сравнивая порции на столах. – Глянь– ка, всё-таки тебе дали больше всех… кажется. И у каждого совершенно разное, подобранное по его вкусу блюдо. Или нет?

Остальные тоже стали высказываться, и на какой-то момент воцарился балаган, который попытался грозным рыком прервать Третий:

– Заткнулись все! И старайтесь даже громко не чавкать!

– С какой стати? – уставился на него с издёвкой Пятый. – Во время приёма пищи разговаривать не возбраняется. Или тебя зависть гложет, что не можешь ничего умного вставить в наше общение?

Пока Яцек Шердан краснел от негодования и подбирал слова в ответ, к нему повернулся всем корпусом Первый. В руках он держал вилку с ножом таким образом, словно собирался метнуть столовые приборы:

– Эй, Спесивец! Ты никогда вилкой в глаз не получал? – обладатель бакенбардов и в самом деле метал острые предметы лучше всех остальных в десятке, как и умел великолепно пользоваться шпагой, рапирой или тонким мечом. – А то ведь получишь!.. Если забудешь, что здесь мы все равны и просто обязаны друг за друга держаться.

– Ничего я тебе не обязан! Держись хоть за собственные… цегуни! – нагло рассмеялся Третий.

Тут вмешался с советом Второй, глядя на Первого с укором:

– Да оставь ты его в покое и не обращай внимания! Метнёшь вилку, а чем потом есть будешь? Руками? Ха-ха!

– И то верно! – согласился тот, возвращаясь к трапезе. Но тут же вспомнил о другом и теперь уже обернулся в сторону Фредерика Астаахарского: – Ещё раз повторюсь, нам за эту победу надо хвалить Десятого. Только благодаря результатам его заигрываний с туземцами нас вытащили преждевременно! Спасибо, дружище!

Почти все согласно закивали. Разве что Третий кривился, как после лимона, да Седьмой по причине своей молодости сомневался:

– А мне кажется, опекуны Полигона узнали, что к нам движется всего один корвет, да малого размера. На него уложенной вокруг антенны взрывчатки хватит. Вот нас и забрали… иначе рекалей оставлять в живых никто не стал бы.

Уже доевший свою порцию Шестой, попивая компот, принялся поучать соседа по строю и по казарме:

– Не забывай, что вокруг нас эксперименты продолжаются постоянно. Вот и по поводу миссионеров здешним гениям науки стало интересно: что с теми станется уже в совершенно иных, негативных условиях ведения агитации. Ведь Завет аборигены получили? Да ещё какой! Значит, воевать могут не согласиться… А в самом идеальном варианте, они ещё агрессивным гостям из космоса накостыляют по шее и по всем остальным местам. В том числе и по тем, которые у них к ногам привязаны…

Слитные смешки сразу нескольких товарищей раздраконили Яцека Шердана ещё больше:

– Думай, что говоришь! Дикари не смогут навредить пришельцам из космоса. Весовые категории двух цивилизаций – несопоставимы.

– Не смогут, говоришь? – перестал хихикать Пятый. – А ты вспомни, как тебя в шахте чуть не завалило! И представь, что кальвадры с помощью своего барабанного боя всё-таки начали бы рушить целенаправленно горы…

– Они бы и сами погибли при создании таких невероятных резонансов!

– Может быть… Зато может быть и такое, что с миссионерами аборигены расправились бы своими бубнами гораздо эффективнее, чем мы своими винтовками. Вот некие силы добра и решили посмотреть на действия и реакцию аборигенов в иных, созданных Десятым условиях. Так что тут и спорить не о чём, заслуга нашего товарища налицо. Он поднялся несколько выше над стереотипами отношений к кальвадрам и в несуразных гусеницах рассмотрел в первую очередь именно детей, а уже потом – и всё остальное. Честно признаться, я бы так не смог… Как минимум погонял бы клювоносых палкой.

На это откровение Пятого и другие откликнулись, описывая свои негативные действия, окажись они на месте Фредерика в момент знакомства с дикарями. А землянин доедал неспешно обед и размышлял о постоянно ведущихся на Полигоне просмотрах. Если каждое действие замечают, то подобные диспуты, несомненно, фиксируют и анализируют до последней мелочи. И если сержант прав насчёт назначения сразу парочки заместителей, то при их выборе будет учитываться всё. А потому Третий, несмотря на его подленькое внутреннее существо, всё равно окажется в роли раздающего наказание. Ведь на должность командира звена или отделения как раз подходят такие вот злобные, заносчивые, но вполне исполнительные индивидуумы. А в противовес им – остальной коллектив только лучше сплачивается, становится дружней, растёт взаимовыручка, стираются возрастные и титулярные грани, повышается боеспособность.

«Кажется, учёные ничего умней не придумали, чем руководствоваться солдафонскими стереотипами, – пришёл к выводу землянин, прислушиваясь к философским высказываниям земляка Девятого. – Но если Третьего и в самом деле поставят нами командовать хоть на короткое время, то бедному индусу не позавидуешь… Вон какие на него взгляды Шердан бросает! Неужели погонит на плац и заставит отжиматься?..Уже собирается обед завершить…»

Яцек и в самом деле начал привставать, собираясь выводить отделение из столовой на плац, но тут появился сержант, который, видимо, ещё не обедал после излечения существенного повреждения стопы. Он устремился к своему столу и стал поспешно есть. Сержант при хождении даже не прихрамывал на недавно пострадавшую ногу! Разговоры перешли на шёпот, и понятно, что после появления командира Яцек не осмелился гнать товарищей на построение. Присел обратно и замер с кислым выражением на лице. Видимо, как-то и сам ещё сомневался в своём праве взять на себя всю полноту власти.

Эйро Сенатор утолил свой голод минут за пятнадцать, после чего погнал подчинённых в класс виртуальной тактики и стратегии. Прежде чем начать занятия, предупредил:

– Будьте готовы к немедленной тревоге! Наверное, я сглазил, когда говорил о вашей везучести. Не успели дома пообедать, как нас собираются бросить на следующее задание!.. Несколько часов осталось. Хорошо хоть имеем некоторые данные о предстоящем объекте и местности, где он находится, поэтому постараемся хоть немного подготовиться… Итак!..

На всю комнату развернулась голограмма, на которой пошли обозначения, а то и увеличенные временами, показываемые со всех сторон строения. Вначале вид сверху на сплошные кроны деревьев. Среди них всего лишь небольшой разрыв, в глубине которого просматривается здание-крепость в виде крутой пирамиды. Затем простой вид заменяется схемой, на которой пирамида показана в разрезе примерного чертежа по отношению к местности. Культовое сооружение, святыня представителей цивилизации шоом. Причём святыня тайная, о которой знают лишь единицы из высшего жреческого сословия. Кстати, как раз те единицы, которые подлежат уничтожению в приоритетном порядке, потому что они-то и есть самые ярые сторонники истребления гомо сапиенс.

Не то храм, не то древнее хранилище святых мощей (шоом жутко любили собирать косточки друг друга и на них молиться) находилось в настолько густом лесу, что посадить там транспорт не представлялось возможным. Сами жрецы попадают внутрь посредством направленной телепортации, канал для которой создают четыре башенки с антеннами у основания пирамиды. К тому же есть подозрения, что даже редкие клочки открытого пространства между деревьями заминированы. Именно поэтому придётся десанту высаживаться в километре от объекта, ближе никак не получается. Затем следует бесшумно пройти по лесу, не нарвавшись при этом на мины, и единым ударом уничтожить как минимум две башенки с антеннами. В идеале – три, чтобы не успели гипотетические механики отремонтировать канал. В ином случае назначенные для зачистки особи исчезнут в неизвестном направлении, а вместо них появятся каратели спецназа.

И вот только после ликвидации канала доставки попытаться штурмом прорваться в крепость и уже там уничтожить даунообразных рептилий, являющихся злейшими врагами человечества. Особые сложности при этом таковы: незнание точного количества врагов (предполагалось не менее пяти), незнание способов проникновения внутрь, ну и отсутствие плана внутреннего расположения помещений. Поскольку не удалось проникнуть информационными потоками внутрь, мешала некая особая неопознанная защита.

То есть давались данные только про лес, виды древесины, особенности тамошнего состояния фауны да говорилось о страшной ядовитости синего вьюнка. Его, наверное, специально высадили в лесу вдобавок к минам, чтобы никакой лазутчик не пробрался к святыне. Правда, вьюнок никоим образом не мог навредить человеку, облачённому в скафандр. Но и только. Также весьма странным казался густой подлесок там, где росли воистину исполинские деревья. Как правило, в таких чащах вокруг толстенных стволов ничего не произрастает, кроме мха да редких поростков, а тут труднопроходимая стена из тонких деревьев совсем иной породы и высокого кустарника. Придётся петлять между ними, продираясь к цели.

На этом вся помощь и подсказки заканчивались. Разве что по расчётам предполагалось, что группа жрецов будет небольшая, шесть-восемь особей, иначе терялась вся суть особой секретности вокруг святыни.

Обязательно следовало выяснить: в чём именно заключалась святость затерянной в чаще пирамиды и что её прикрывает от просмотра поисковым лучом.

По окончании своей миссии солдатам и сержанту будет подано устройство для эвакуации прямо к подножию культового сооружения, но для этого придётся воинам чуть поработать захваченными с собой пилами, расчищая нужное для транспорта пространство.

Эйро Сенатор так и высказался о задании:

– Невероятно сложное. Даже если нам повезёт и шоом на месте окажется только пять особей, мы можем банально не попасть внутрь здания. Имелись прецеденты, и не раз… Подобного строения никогда прежде людям не встречалось, так что сравнивать не с чем. Даже о месте расположения оборонного вооружения можем только догадываться. Вероятно, орудия или пулемёты находятся вот за этими странными сдвоенными отверстиями, а может, и вот за этими, несуразно выступающими декоративными плитками отделки. Да и вообще не факт, что все стены неподвижные. Любая из них может подняться-опуститься, выпуская против нас как пули со снарядами, так и смертоносные лучи самого широкого спектра. Поэтому действовать после уничтожения башен с антеннами будем с максимальной осторожностью. По уверениям кураторов от науки, в распоряжении нашего десанта будет часов пять…

Солидная фора во времени получалась! Это принцы понимали прекрасно. Главное было – сразу по глупости не погибнуть, а потом быстро сообразить, как внутрь здания добраться. Была бы взрывчатка – любая проблема решаема! Да только в транспорте ничего этакого не провезёшь, законы пробоя пространства и ещё куча иных законов исключали взрывчатые вещества из боевого снаряжения.

Ни тебе гранат не взять, ни тола, ни атомную бомбу с собой прихватить. Хоть в последней совсем иные силы разрушения используются, всё равно «непраханже». Даже нормальный лазер дистанционного поражения провезти не получалось, а лазерный резак из боевого комплекта десантника, ломающий броню и взламывающий замки, только считался таковым. На самом деле его режущая кромка состояла из двух антагонистических полей энтропии и антиматерии. Но резак был хорош для взлома замков и небольших средств преграды, стены крепости им вряд ли раскрошишь за означенное время, да ещё и под огнём противника.

Единственное, что могли взять десантники, – пистолет с небольшими, в полнапёрстка пулями, которые рвали дерево в щепки, взрывали плоть и прожигали сталь двухсантиметровой толщины. Да и то сам полёт пули и её поражающую мощь обеспечивали три сложных поля и несколько химических реакций, взаимодействующих друг с другом. Вот на эти невероятно дорогостоящие, сложнейшие в изготовлении пули и была вся надежды при как можно более быстром уничтожении модулей телепортационной антенны. Наверное, именно по этой причине сержант заявил:

– Норма патронов на это задание – десятикратная.

Далее десанту придётся сражаться холодным оружием, парализаторами и винтовками ДУШКРОП, или как издавна называли солдаты Полигона это уникальное оружие – душка. Имелось у него и научное название, расшифровывающее официальную аббревиатуру, но его старались не упоминать даже мысленно, не то что вслух. Один только раз Эйро Сенатор дал душке разъяснение: «… дезинтегратор универсальный, широкополосный квантовой реструктуризации отдельных полей». Все знали, что стреляет винтовка пучками энергии, которая разрушает жизненные связи в любой плоти. Причём разрушает даже за слоями защиты внешнекосмических скафандров, а порой и за толстой танковой бронёй.

– Запасную батарею к душке – берём в обязательном порядке! – ожидаемо распорядился сержант.

Получался максимально допустимый предел для переноса. Приборы для разминирования, пилы, десятикратный запас патронов для пистолетов и две батареи, каждая из которых весила одиннадцать с половиной килограммов. В сумме: сорок пять килограммов, не считая самой разгрузки и непосредственно скафандра. И с этим надо пройти тихо, незаметно по страшно густому, чуть ли не сплошному подлеску. После чего, возможно, атаковать с ходу. Всё-таки непосредственно на месте просто так рассиживаться будет некогда, высадились, и как можно быстрей подрывать антенны.

– Сами понимаете: они дома, а мы – нет, – вещал Эйро Сенатор. – Поэтому придётся действовать быстро, на грани фола. О! Кстати! Чуть не забыл о выборе моих заместителей. Главным назначается Второй, в случае его гибели командовать вами начинает Пятый. Ещё раз напомню, каждый из них получит возможность подстёгивать нерадивых болевыми наказаниями по… – Он сверился с информацией своего нарукавного коммуникатора, – четвёртую ступень. Подобные способности, как и умения ими пользоваться, будут внедрены в сознание во время доставки нас через пространства…

Получалось по его виду и некоторому недовольству, что рекомендации командира учёными не были приняты к сведению. После такого известия Третий сразу поник и чуть не прослезился. Не удалось ему толком побыть заместителем, хотя как наследник самой огромной звёздной империи он мог бы и не стремиться к подобному возвышению над мизерной кучкой себе подобных, высокородных отпрысков. А поди ж ты, как он тут мечтает выделиться да отомстить особам, его презирающим!

Почти трёхчасовое занятие уже оканчивалось, когда Эйро сменил тему разговора:

– Четверть часа у нас ещё имеется, поэтому открою вам одну из тайн. Она касается именно вас. Её я обещал раскрыть тем, кто вернётся на Полигон с двумя победами, но ничего страшного, если вы узнаете о её сути все. Так вот… Именно вы здесь оказались по той причине, что очень скоро существование ваших цивилизаций окажется под угрозой. Грядёт вторжение либо всего Монстросоюза, либо шоом, кальвадров или рекалей по отдельности. Империя Эрлишан уже столкнулась с передовыми флотилиями кальвадров на своих дальних границах… – Он с жалостью глянул на застывшего Третьего и продолжил после вздоха:

– Хуже всего, что ни учёные Полигона, никакие иные силы вселенной не могут оказать вашим цивилизациям существенную помощь. Чаще всего помощи не будет вообще. А опасность грозит в ближайшие десятилетия, если не годы… Так что именно на ваши плечи будет возлагаться вся тяжесть за мобилизацию и концентрацию ваших соотечественников в плане сопротивления агрессорам. Понятно, что это возможно лишь в случае вашего становления здесь как «бессмертных»…

Заметив, как сразу несколько принцев раскрывают рот для вопросов, не подняв даже руки, упредил нарушение разрешением:

– Спрашивай, Пятый! Остальным: не забывать о дисциплине!

– Господин сержант! Если я правильно понял, то даже великая империя Эрлишан не имеет шансов выстоять в предстоящей войне! Спрятаться на просторах большого космоса – тоже маловероятно? Тогда к чему вообще нужно сопротивление?

– Шансы есть всегда! – решительно заявил Сенатор. – Тем более что именно в ваших цивилизациях велико соотношение людей с древней кровью. Если не будет ментального воздействия на ключевые командные фигуры ваших космических флотов, то они разгромят врага не то чтобы запросто, но вполне реально.

После чего направился к своим землякам, которые оба тянули руки для вопроса. Девятого он проигнорировал, а вот Фредерику Астаахарскому – разрешил:

– Спрашивай, Десятый! – тот начал с напоминания, мотая головой в сторону представителей технически развитых цивилизаций:

– У них хоть космические флоты есть! А у нас, на раздираемой противоречиями Земле, даже толковой космической станции нет на орбите. Мы даже в свои телескопы толком рассмотреть агрессора не сможем! И что случится, когда наши люди встретятся с монстрами лицом к лицу?

Сержант грустно кивнул:

– Ты прав, космического флота у нас нет! – впервые он открыто, при всех завил, что тоже землянин. И после этого улыбнулся с оптимизмом: – Зато у нас невероятно много людей с древней кровью. Таких, как ты, я и Девятый. При правильной постановке вопроса и верной организации нам соседние цивилизации дадут всё! Вдумайся в это: буквально всё! Начиная от трёхразового питания и заканчивая боевыми линкорами, которыми станут командовать наши командоры! – видя, что земляк хочет и дальше что-то спрашивать, строго прикрикнул:

– Молчать! Иначе врежу «двоечками»! – при этом он многозначительно глянул на индуса, который послушно захлопнул рот. – И так знаю, что спросить хотите: «Так в чём же дело?!» Чтобы ответить на него – нескольких часов не хватит. А у нас на носу боевое задание… Поэтому!.. Встали! В арсенал бегом марш!

Никто до конца не понял, как одинокая планета сможет бороться с нашествием Монстросоюза. Тот же Пятый на ходу шепнул Второму:

– Какой нам смысл отдавать кому-то линкоры, если у нас и своих командоров хватит? – А услышавший это Восьмой, как представитель всего лишь трёх заселённых людьми звёздных систем, вообще возмутился:

– А нам бы самим за пару десятков лет космический флот построить!

Услышавший это Фредерик недоумевал:

«Они абсолютно правы. Никто нам со стороны помогать не станет. Но тогда получается, что Эйро недосказал нечто краеугольное. А что именно? Неужели линкоры и прочие боевые корабли нам предоставит Полигон? Или имеются другие благодетели? Нет чтобы сразу сказать!.. Теперь вот мучайся, догадывайся…»

Может, и благом оказалось, что предаваться мыслям было не с руки. Сержант покрикивал в своей манере «тупого горлопана», заставляя интенсивнее грузить на тележки боеприпасы, батареи, пилы и необходимые устройства. Затем ещё больше нервничая, проверял у каждого солдата целостность скафандров от подошв до шлема, который твердел вокруг головы после пропущенной сквозь его кристаллы энергии.

В последние минуты ожидания транспорта раздавались напоминания и советы, что делать там, в лесу планеты шоом. А потом и транспорт появился в изумрудном сиянии, полыхнув жаром и раскрывая створки с обеих своих сторон. Пожалуй, впервые в голову принца Астаахарского пришло неожиданное сравнение уникального транспортного средства через пространства, с домиком. Не с крепостью и не с замком, не с танком и не бронепоездом, а с чем-то таким домашним, чуть ли не сельским, что обычно изображают художники на своих пасторалях с видами мельниц и жилых избушек. Иному человеку сравнение могло показаться совсем несуразным: ну что общего между трубообразной капсулой на одиннадцать посадочных мест и обителью крестьянина или дачника?

«Вот! Именно дачу она мне напомнила! Когда-то видел подобную, – припомнил Фредерик, быстро загружая свой багаж вокруг своего кресла и наглухо его закрепляя. – Вот и родилась ассоциация… Наверное, это у меня что-то с мозгами… Или другие меня бы поняли?..»

С данным вопросом он и уселся в кресло, пристегнулся, дождался закрытия створок, и как только началась двухминутная невесомость, довольно громко высказался:

– Винтовку нашу ребята классно назвали, душка. А мне вот всё хотелось имя нашему транспорту дать… И кажется, что «домик» – отлично для этого подходит…

Сидящий слева Девятый уставился на земляка выпуклыми глазами. Кто-то хихикнул. Третий демонстративно зафыркал. Потом почему-то закашлялся Второй. И наконец сержант, оглянувшись в проход между сиденьями, с раздражением поинтересовался:

– Почему именно «домик»?

Десятый к тому времени успел лучше разобраться в своих подспудных ассоциациях и ответил довольно уверенно:

– Сейчас-то он нас доставляет к возможной гибели. Но когда он является для нашей эвакуации, то мы рады его видеть до потери пульса. Потому что он тогда – преддверие настоящего дома. Ну а так как дом – большой, а транспорт – маленький, то его и назвать лучше всего именно «домиком». Правильно?

Все притихли, и только Яцек Шердан демонстративно пытался сдерживаться от смеха. Раньше всех успел высказать своё мнение Шестой:

– А что, мне нравится! И звучать будет гораздо лучше «Домик прибыл!», чем: «Транспорт подан!» Тогда уж точно даже контуженые на ноги вскочат и побегут эвакуироваться… Ха-ха!

Вначале его ободряющими смешками поддержали Пятый, Второй и Седьмой. Последний на правах самого молодого ещё и добавил:

– Звучит слишком по-стариковски… но всё равно классно!

Потом пошли удары и сотрясения, так что более домашнее и приятное имя, предложенное Фредди, транспорт получил при молчаливом одобрении большинства.

Сцена 2

Истинный наследник Испании, его высочество Фредерик Астаахарский, или донор, как его называли учёные Полигона, ничего не ведал о приключениях своей копии. Хотя и у него с момента «раздвоения личности» приключений хватало. А после возвращения из Португалии он с головой окунулся в расследование давно совершённого убийства родного дяди.

Исполнительница преступления давно сгнила на побережье Кубы, так что ни аресту, ни наказанию не подлежала. Но теперь следовало очень осторожно подобраться к заказчикам убийства, отыскать конкретные обвинения против них и окончательно выяснить причины, из-за которых совершалось преступление. Принц не без основания предполагал, что недавнее на него покушение на Ближнем Востоке и смерть родного брата ныне правящего монарха – звенья одной цепи.

Само собой, что никто из всех обитателей планеты, кроме одной вещуньи, не ведал о том, что его высочество встал на тропу войны с тайными врагами своей семьи. Ни матери, которая помимо королевского сана оказалась могущественной вельей, обладательницей древней крови, ни своей любимой супруге принц не раскрыл пока тайну, хотя та тоже угодила в клан велья, благодаря наличию в своих жилах древней крови. Помощи от них пока не требовалось (да и какая помощь с женщин в подобном вопросе?), а вот неосторожным словом или действием они могли помешать.

Тем более не хотелось волновать по этой теме отца, который с восемнадцати лет нёс на своих плечах ношу неофициального обвинения в убийстве младшего брата. Король и так отличался буйным нравом и спонтанностью действий, а узнай он правду о трагедии, такое устроит… что как бы хуже не стало. Ведь при подобных разоблачениях надо действовать с оглядкой, а после выяснения конкретных виновников – бить насмерть. И возможно, что бить тайно, никоим образом не раскрывая своего лица. Уж слишком страшные и одновременно могущественные дирижёры стояли за кулисами мировых несправедливостей, лжи и подлостей.

Но раз не приходилось надеяться на помощь в кругу семьи, то вроде как нелогично доверять и посторонним людям. Только Фредди не собирался никого привлекать к этому делу, разве что в плане неосознанной помощи по какому-то одному вопросу, не касаясь всей проблемы в целом.

Во всём остальном он надеялся только на себя, уникальный артефакт древности по имени Люйч и потомственную гадалку, которая являлась связующей между принцем и вышеупомянутым артефактом. Созданный учёными иной цивилизации шар мог контактировать и общаться только с Маргаритой-Иллоной Толедской, так что без вещуньи к уникальному источнику информации было не подступиться.

Шар знал всё, наверное, не существовало информации, ему недоступной. После того как принц окропил его своей кровью, Люйч был обязан опекать денно и нощно (как он сам заявил) своего инициатора, пробудившего его к полноценной деятельности. Что артефакт и делал самыми невероятными способами, которые учёные Земли не смогли бы разгадать или повторить ещё много столетий. Мог он подсказывать некие рифы в судьбе ближайших родственников Астаахарского, при желании давать некоторые советы и подсказки. И… и ничего больше!

Мало того, порой его подсказки выглядели непонятными, в виде настоящей шарады или ребуса. То есть давался намёк, потом указывалось направление и красноречивым молчанием дальше говорилось: «Думай сам! Иначе зачем тебе мозги даны природой?»

Вот в этом и заключалась главная сложность добычи информации, а точнее говоря, тяжкая добыча архиважных крупиц истины.

Ещё будучи в Португалии, сразу после прочтения исповеди единственного свидетеля, принц перечислил связующей длинный список вопросов, которые являлись первоочередными к разрешению причины и выяснению заказчиков убийства его дяди. Но сколько вещунья ни старалась, сколько ни гладила доставшийся ей по наследству инструментарий, сколько ни варьировала словосочетания своего бормотания, тот оставался и глух и нем. Единственный раз, когда он согрел пальчики Марги своим теплом, подтверждая правильность её слов, случилось при произнесении таких фраз:

– … Я сделал всё возможное… Все подсказки в наших руках…

Вот секундой позже после сказанного жутко уставшая вещунья вскинулась, раскрыла глаза и призналась принцу:

– Подтвердил! Я что-то такое и предполагала… – тут же прикрыла глаза вновь и сформулировала иное утверждение: – Но чуть позже я вам дам новые ориентиры для поиска… – шар похолодел. – Я вам обязательно помогу!..

Шар стал ещё холоднее, и Маргарита-Иллона сдалась:

– Я больше не могу! Сейчас свалюсь в обморок!

– Может, тебе всё-таки поесть? – посочувствовал принц, разглядывая толстушку. – После твоей особенной диеты на воде можно не только свалиться, но и в гроб лечь.

Вещунья как раз села на диету, которую ей тайно порекомендовал Люйч, и собиралась похудеть чуть ли не вдвое. Потому что информационный советник предрекал в противном случае смерть лет через десять. Вдобавок ко всему в Португалии во время покупки старых подшивок газет, в которых хранилось признание прежнего слуги, произошло неординарное знакомство. Внук единственного свидетеля, оказавшийся примерно одного возраста с вещуньей, вдруг в шутку пообещал жениться на ней, если она станет весить меньше шестидесяти килограммов. Дама пятидесяти шести лет согласилась и назначила день свадьбы – через сорок пять дней, и день контрольного взвешивания – через сорок дней.

Поэтому теперь на пищу вообще не поглядывала, а пила только свою водичку оранжевого цвета. Принц, не деликатничая особо, посмеивался над случившимся, но он и догадаться не мог о двух важных вещах. Первое: соединённая в строгих пропорциях вода из пяти горных источников – творила чудеса с омоложением и с восстановлением нарушенного метаболизма в теле человека. И второе: Люйч пообещал связующей, что в скором времени предстоят изменения в её семейном состоянии и, возможно, появление наследницы. Так что распутный, пусть и несколько престарелый португалец с весёлым и наглым нравом мог с большой вероятностью стать вскоре для вещуньи и мужем, и отцом её ребёнка.

Хотя и другие варианты не исключались. Любая уверенная в себе женщина – всегда оптимистка. Пусть даже Серхио Эндрюс Паломеро ей подспудно и не понравился. Но к данному моменту он оставался единственным претендентом на её руку и сердце, который хоть что-то предложил и пообещал. Так что пришлось задуматься… Она его даже чуточку взревновала к компании полуголых девиц, которые расхаживали на его вилле, как у себя дома.

Тогда все свои резоны и знания она принцу не открыла, только проворчала:

– Сил во мне ещё полно, не умру!.. А вот шар свой – уже видеть не могу!..

После возвращения в Испанию связанная единой тайной пара вновь много часов потратила на бесплодные попытки раскрутить Люйча на нужные подсказки. Но тот вообще перестал реагировать на любые бормотания, «замолк», словно партизан на допросе.

– Всё! – заявила вещунья, демонстративно водружая шар на подставку. – Больше ничего не скажет. Наверное, обиделся на нас за приставучесть и дотошность…

– И что же делать?

– Думать головой, ваше высочество! – сердилась Марга. – Раз все подсказки в наших руках – то надо только пошире раскрыть глаза и в них вчитаться.

Тот и сам постарался глаза раскрыть, и связующую заставил, зная, чем лучше всего её поторопить:

– Мне невероятно сложно выдумывать причины для посещения твоего особняка. Особенно для матери и для Луары. Первая надо мной издевается, а вторая – чуть ли не ревнует. Мало того, ближайшее окружение начинает считать меня умалишённым на почве астрологии, гадания по картам и прочей белиберде. Скоро и газеты начнут меня песочить…

– Тоже мне проблема! – пыталась бравировать вещунья. – Заяви во всеуслышание, что ты отныне планируешь жизнь по астрологическим прогнозам, и корреспонденты сразу от тебя отстанут. Подобные придурки уже всем давно оскомину набили своей верой в подобный кретинизм.

– Да бог с ними, с теми корреспондентами! А вот что мне маме и мухер (mujer)[1] сказать?

Вот тут уже Марга примолкла. Потому что опасалась за собственные умения. По словам покойной матери, особо могучие вельи могли лишать вещуний и гадалок их сил, коль те ими обладали, конечно. Неизвестно, какой мощью обладала принцесса Луара, но уж королева однозначно возглавляла прежде известный список велья, проживающих в стране. Так что вызывать недовольство обеих первых дам королевства, да ещё и обладающих некими силами древней крови, никак не стоило.

Вот потому толстуха, несмотря на усталость, попыталась поучаствовать в мозговом штурме на возникшую проблему.

– Давай вначале прочитаем ещё раз признание слуги…

Прочитали. Никакой подсказки.

– Наверняка этот развратный внучок слуги что-то знал, – предположила Марга. – И даже проговорился в разговоре… Прослушаем запись и просмотрим видео.

Прослушали. Просмотрели. Глядя на ловеласа, потенциальная невеста неизвестно чему заулыбалась. Прошлось его высочеству прикрикнуть на подданную:

– Ты вначале похудей! А потом язык раскатывай! Думаем дальше! Что у нас по дому осталось? Может, мы что-то ценное на видеозаписи просмотрели?

Ещё раз глянули. Грустно повздыхали.

– А вдруг мы что-то иное ценное купили? – предположила вещунья. – Так сказать попутно и нечаянно?

Как это ни казалось странным, но все покупки были привезены под видом нужных для гадалки предметов оккультизма, и к тому моменту не выброшены чисто случайно. Достали мешок с пыльными, истлевшими и пожелтевшими вещами. Но что может быть ценного в мусоре?

– О! А если в подшивках газет – есть ещё одно признание? – напрягся принц. – Или в другом письме – конкретные данные по интересующему нас вопросу?

В четыре руки тщательно пролистали все купленные за бесценок подшивки газет более чем пятидесятилетней давности. Ни клочка посторонней бумажки! Ко всему прочему даже надписей на самой газетной бумаге не было, к чему сразу присматривались ищущие.

И вот тут Маргариту несколько осенило:

– На какой именно странице ты отыскал листки с записями?

– Э-э-э… – начал усиленно вспоминать принц, потирая ладонью лоб. – Точно не помню… Но там был такой карикатурный рисунок, он мне в глаза бросился почему-то… И недавно я его видел…

Скорей всего, это был последний шанс отыскать нечто, указующее путь к дальнейшим поискам. И шанс оказался весьма продуктивным. Хотя посторонний человек, не прочитавший прежде листков признания старого слуги, не обратил бы на заметку никакого внимания.

Описывался совершенно позабытый факт из истории королевской резиденции, дворца Сарсуэла. Там королевская семья проживала давно, и поселилась она там только благодаря тогдашнему диктатору Испании, Франсиско Франко Баамонде. Вот именно по распоряжению каудильо, в пятьдесят восьмом году, была проведена генеральная реконструкция дворца, сделан ремонт, после которого там достойно могла бы проживать королевская семья. Всеми пертурбациями в здании занимался и заведовал архитектор Диего Мендез, личный приятель и сподвижник самого Франко. Вроде бы тоже незначительный факт, не имеющий никакого отношения к истории, если не рассматривать его в контексте с уже известными данными и тем, что листки с признаниями были именно на этой странице.

Тогда сразу бросалась в глаза вся интрига грядущей тайны. Потому что автор статьи присутствовал вместе с каудильо на финальном просмотре уже готового, с иголочки подновлённого дворца. И, естественно, ловил все сказанные вождём фразы, высказывания и просто реплики.

И вот во время посещения одной из светлых, шикарных спален Франко с сожалением воскликнул:

– Вот здесь должен был бы проживать Альфонсито! Как жаль, что его больше нет с нами… – Он с минуту постоял, похлопывая по мрамору декоративного камина, и с раздражением бросил: – Но это ещё кому-то аукнется! Попилят уродов поганых, как этот мрамор!

Корреспондент не понял, о чём шла речь, но пару строк написал от себя, напомнив, что погибший инфант был весьма любим диктатором. И многие в своё время поражались, почему расследование такого события было замято. Опять-таки, широкая общественность предполагала, что стоящие у власти лица хотели нивелировать трагедию, умалить виновность старшего брата.

Повторно перечитывая статью, Фредерик Астаахарский задумался.

К Франко принц относился двояко. В мире его часто поносили как оголтелого фашиста и душителя собственного народа. Но именно Франко спас страну от анархии в период республиканского правления, именно он возродил в послевоенные годы индустрию Испании, одно время соревнуясь в темпах развития даже с Японией. При нём осталась в прошлом нищета и поголовная безграмотность. Он поднял на ноги сельское хозяйство, благодаря чему жители Иберийского полуострова до сих пор могут жить на полном самообеспечении, да ещё и продавать фрукты, оливковое масло и прочие благости природы по всему миру. Он умудрился отмежеваться от военного союзничества с Гитлером и Муссолини, не допустил участия испанцев во Второй мировой войне. Потом уберёг государство от превращения его американцами в свою военную базу. Да и в конце концов именно он возродил монархию.

Можно было этого человека не любить за политические пристрастия и излишнюю принципиальность, но следовало однозначно уважать за мудрое и последовательное правление. А уж про его смелость и отвагу недаром ходили легенды. Самый молодой генерал в истории страны, лично и много раз ходил в штыковые атаки, и одно только появление его на линии фронта приводило к скоротечным победам.

Такой человек, весьма дальновидный и прозорливый, никогда и ничего не делал зря.

Вот и спрашивается: с какой стати он вспомнил о погибшем принце после ремонта определённой спальни? Ведь прошло два года к тому моменту со дня трагедии… И почему так шлёпал руками по камину, угрожая кого-то порезать, как мраморные плиты? Слишком многозначительно получается, и слишком многие предположения начинают ворочаться в голове.

Одно из них самое логичное: каудильо знал правду. До всего докопался и всё, что надо, выяснил. Ну никак он не мог спустить с рук гибель своего любимца, которого, по словам некоторых историков, даже прочил на трон вместо его старшего брата Хуана Карлоса. Когда Франсиско Франко устремлялся к цели, его никто не мог остановить, и не существовало такой крепости, которую он не взял бы штурмом или длительной осадой.

Но в данном случае осада оказалась просто невероятно длительной. И как весьма умный, осторожный политик, Франко попросту мог итоги следствия уложить в архив. А так как сомневался в самом тайном и прочном архиве, то наверняка перестраховался, пряча слишком горячие факты подальше от людского глаза. Кстати, не доверял он даже своим сторонникам, и совершенно справедливо. К примеру, те так и не выполнили его распоряжение об уничтожении архивов, содержащих сведения о политических заключённых. Последствия такого невыполнения приказа очевидны: до сих пор Испания разделена на три, а то и четыре различных политических лагеря, которые рвутся к сепаратизму и стремятся разрушить единое государство.

Сейчас не просчёты нынешних президентов волновали принца. Он осознал, что идёт к раскрытию более весомой для него тайны.

«Значит, первая ниточка запутанного узелка у меня в руках!»

Да и старый слуга, написавший свидетельствование, недаром уложил листочки именно на этой странице подшивки. Видимо, был вхож и в некоторые иные тайны если не Мадридского двора, то самого каудильо Испании. А то и присутствовал во время ремонта дворца Сарсуэла, мог что-то конкретно подсмотреть.

– Неужели мы напали на след? – высказался принц вслух после долгих рассуждений. А вещунья опять уже поглаживала свой шар и бормотала:

– Если мы отыщем тот самый камин, снимем с него мраморные плиты, то наверняка нечто под ними отыщется… – и, резко открыв глаза, прошептала: – Потеплел!..

А Фредерик Астаахарский уже мысленно пробегал по всем известным ему комнатам, вызывая в сознании картинки с существующими там каминами. Попутно думал, где найти нужные приборы, чтобы отыскать тайник, не ломая весь камин и уж тем более не творя вандализм сразу с несколькими уникальными деталями внутреннего интерьера королевской резиденции.

Сцена 3

Полянка для высадки десанта оказалась невероятно маленькой. Открывшиеся створки «домика» местами задели стоящие близко кустарники и тонкие стволы подлеска. Но привередничать никто не стал, лихорадочно разгружались под сдержанный шёпот командира:

– Вокруг чисто! Никого из разумных! Но всё равно старайтесь не стучать!.. Прошла минута!

Выгрузку завершили на тридцать секунд раньше отпущенного времени. Отпрянули в кусты, дождались ухода транспорта и стали прилаживать на себя доставленное боевое имущество. Когда двинулись в путь, сержант порядок пронумерованного строя менять не стал, только предупредил Десятого:

– Постарайся, чтобы у тебя глаза смотрели ещё назад. И стреляй во всё, что шевельнётся за спиной.

Сам же двинулся вперёд, предупредив солдат, чтобы те перемещались за ним след в след. Уж он-то со своими приборами гораздо лучше разбирался в поиске мин, чем все его подчинённые, вместе взятые.

Шли быстро, но осторожно. Полпути проделали без остановок, руководствуясь заранее проложенным на Полигоне маршрутом. А дальше пришлось петлять, начались заминированные участки. Причём смерть на них таилась сразу пяти модификаций, и, что интересно, командир, определив опасности, только обрадовался:

– Все системы и модификации знакомы! – шептал он по внутренней связи скафандров. – А три типа мин даже вы сможете обезопасить. Они нам весьма пригодятся, как вы понимаете. Так что Первый, Третий и Восьмой, будьте готовы по команде заняться разминированием!

Три названных принца считались самыми лучшими минерами в десятке. Разве что Третий среди них выделялся на целую голову, у него были самые лучшие показатели во время учений по обезвреживанию коварных вражеских сюрпризов. Конечно, мина как сокрушительная сила для подрыва стен не особо годилась, но при верном использовании и такие взрывчатые вещества могли пригодиться.

На вторую часть пути потеряли времени раз в пять больше, чем на первую. Ну и уже на месте, в пределах тридцати метров от самой пирамиды, сбросили с себя лишнее, стали осматриваться и обустраиваться. Пока четверо внимательно всматривались с помощью сканирующих устройств в каждую дырку и трещинку диковинного строения с крутыми стенами, остальные работали, словно муравьи. Первым делом разминировали внушительный участок со своей стороны и подходы к двум башенкам с антеннами. Затем, пока специалисты минировали обе башенки, Эйро Сенатор вместе с Пятым оббежал основание пирамиды по всему периметру. Когда они вернулись, обменялись итоговыми мнениями.

Получалось, что данный храм практически не имел ни единого выхода наружу. А если верить показаниям переносных сканеров, то за полуметровыми каменными блоками располагались железобетонные стены толщиной примерно тридцать сантиметров. Более точно определился и возраст здания: около тысячи шестисот среднестандартных лет. Для цивилизации шоом – постройка некритически старая, но в любом случае древняя. Оставалось понять, как устроители этого гротеска попадали внутрь изначально, ведь телепортация стала подвластна разумным рептилиям чуть более тысячи с четвертью лет тому назад. Башенки с антеннами таким примерно возрастом и обладали.

– Не иначе как внутрь попадали по подземному ходу, – предположил сержант. – Отыскать его – почти безнадёжное дело, но учитывать этот фактор придётся, иначе шоом могут нас обойти с тыла и ударить в спину.

– Как же мы проберёмся внутрь пирамиды? – недоумевал Шестой. – За один взрыв никак не получится, а после нескольких нам в том месте успеют приготовить слишком горячую встречу.

– Может и такое быть… Но пока ничего иного придумать не могу, – признался командир. – Поэтому специалисты продолжают разминировать пространство в сторону леса. Пошли! Шестой, а ты в темпе подтаскиваешь корпуса с взрывчаткой сюда…

Фредерик Астаахарский с самого начала обдумывал одну идею, и чем дальше, тем она ему казалась вполне годной к выполнению. Сейчас он решил высказаться, чуть ли не перебив земляка:

– А если попробовать помочь взрыву?

– Каким образом?

– Правильно направить падение вон того великана, – Десятый рукой указал на воистину могучее дерево, возвышающееся среди своих собратьев. – Если мы вначале вот эти шесть стволов завалим в стороны, чтобы они не мешали при падении главного тарана, то он в любом случае часть пирамиды проломит. Или хотя бы трещины образует в стенах. А?

– Хм! Неплохо придумал! – похвалил Эйро, уже с помощью своего прибора делая правильные замеры и уточняя место, куда придётся сила основного удара. – Может и получиться… Работаем, ребята!

Естественно, что будь всё, что надо, под руками, все взрывы произвели бы одновременно, а так приходилось заявлять о своём присутствии врагу несколько раньше. И так слишком долго копошились в подлеске, в случае обнаружения жрецы попросту сбегут из храма и главная часть задания останется невыполненной.

Поэтому первым делом пришлось рвать обе обложенные минами башенки, а потом интенсивной, слаженной стрельбой из пистолета повреждать третью часть телепортационной антенны. При взрывах от разлетающихся осколков вокруг сдетонировало и сработало сразу несколько десятков иных сюрпризов. Никто из десанта не пострадал, зато подлесок знатно проредило взрывной волной, чему только порадовались: видимость улучшилась, образовалось несколько площадок для транспорта, коль он явится для эвакуации десанта.

Дальше пришлось действовать не столько быстрей, как с постоянной оглядкой по сторонам. Опасались неожиданной контратаки со стороны рептилий. Но то ли те и в самом деле не имели выхода наружу, то ли подземный ход вёл слишком далеко, никто не показывался, и главные работы по пролому стены удалось провести без помех. Мин натаскали – будь здоров! Уложили их в выдолбленную канавку между блоками, а когда верно направленный исполин уже стал падать, произвели взрыв.

Как ни высчитывал Эйро расстояния, открытый пролом показался не в расчётном, удобном для проникновения месте, а почти у самой верхушки пирамиды. Именно туда удачно пришёлся основной удар толстенной боковой ветки, которая сама могла посоревноваться толщиной со столетним кряжистым дубом. А взрыв только помог сотрясением да появлением нескольких трещин во внутренних бетонных перекрытиях.

Тот же самый исполин сделал возможным проникновение в пролом. По его стволу взбежали наверх, лишая себя сомнительного удовольствия карабкаться по крутым стенам пирамиды, да и вход оказался вполне просторным для протискивающихся воинов. Сразу попали в некое помещение храма, из которого вниз вела винтовая лестница. Замерев там на короткое время, чётко расслышали идущие снизу звуки сирен тревоги и непонятного перезвона.

– Видимо, у них аварийку заклинило, – предположил командир. – Но это к лучшему, может, ещё не поняли, откуда мы к ним проскользнём. Восьмой – остаёшься здесь и следишь за наружным пространством! Если кого заметишь – сразу докладывай. Но в любом случае, коль появятся ремонтники, не дай им восстановить антенну. Остальные, за мной!

Начали спускаться, и уже уровнем ниже заполошные звуки тревоги из храма прекратились. Шоом отключили сирены и звуки пожарного колокола. Хорошо, что каменная лестница позволяла двигаться относительно тихо. Несколько помещений уровня осмотрели быстро, но ничего, кроме пыли и тюков со старыми одеждами, не обнаружили. На следующем уровне – то же самое, а вот после пятого этажа, который по расчётам находился не намного выше уровня грунта снаружи, авангард десанта оказался на балкончике, который протянулся по периметру квадратного свода. И непосредственно само здание, освещённое слабым светом всего нескольких светильников, открывалось как на ладони.

Высокий храм, метров за двадцать, располагался фактически ниже окружающего лесного уровня. Внизу он расширялся немного нелогично, только в одну сторону. Как раз ту, где и произвели взрыв. На ней образовалось несколько трещинок да попадали на пол некие картины или иконы в позолоченных рамках. Боковые стенки казались перпендикулярными полу. А возле противоположной стены, которая опускалась вниз почти отвесно, копошилось восемь рептилий, устанавливая лучевую пушку, если можно было верно определить по внешнему виду оружие. Однозначно шоом собирались задействовать пушку после повторного взрыва снаружи. Также виднелось десяток коротких скамеек и два алтаря или надгробия, расположенные по сторонам от пушки. По углам всё той же почти отвесной стены виднелось два чернеющих овала, уводящих во внутренности храма проходов.

Следовало поторопиться, пока кто-нибудь из рептилий не глянул вверх и не стал присматриваться к несуразным теням.

– Приготовились! – зашипел голос командира. – Стреляем все разом! Огонь!

Душки заплевали пучками разрушающей энергии, и все восемь тел беззвучно и без криков повалились наземь.

– Второй! Остаёшься здесь! Прикрывай нас!

Опускаться приходилось опять по винтовой лестнице в толще ровной, боковой стены, но уже деревянной. Ею пользовались весьма редко, так что скрип стоял невероятный. Не успели дойти до середины, как понёсся доклад от Второго:

– Из левого прохода вышло двое, заметили трупы, бросились обратно. Я их упокоил, но лежат они так, что будут видны следующим, движущимся за ними изнутри шоом.

Не успел он договорить, как повсеместно стало проникать злобное шипение, которое тут же перевело лингвистическое устройство:

– Враг в храме Аофаса! Принять все меры для его уничтожения! Враг в храме Аофаса! Принять…

Так и повторялось потом это безобразие без остановки.

Девять людей ещё не спустились вниз, как пришлось вступить в бой. На одном из уровней к лестнице бежало трое шоом с неким подобием автоматов в руках. Стрелять они начали одновременно с сержантом, который прыгнул в сторону, уступая место идущим за ним следом Первому и Третьему. Суммарным огнём из трёх душек враги были уничтожены, но первые потери понёс и десант. Удары нескольких разрывных пуль разорвали шлем Первого, и щегольские бакенбарды умирающего товарища залило обильно кровью. Так и умер бедняга, практически сразу. Третий получил лёгкое ранение в ногу. Но с раной справились «умные внутренности» слегка прорванного скафандра. Так что Яцек оставался в строю.

– Вот тебе и «малое» количество! – ворчал недовольный командир. – Уже чёртову дюжину нашлёпали! Неужели ещё где-то прячутся?

Больше ни на этом, ни на нижних уровнях никого из врагов не оказалось. Беглый осмотр трупов показал, что это никакие не жрецы, обычные спецназовцы данной цивилизации. По крайней мере, ветеран утверждал именно так.

Как только вышли в нижнюю часть храма через правый коридор да стали присматриваться к телам у пушки и к самой пушке, послышался взволнованный голос Восьмого:

– Вижу пятерых противников в подлеске! Веду огонь! Двоих уничтожил, но трое ушли в мёртвую для меня зону. Судя по рюкзакам и длинным конструкциям в руках – это техники. Скорей всего, отправились к повреждённой пулями антенне.

– Второй! – тут же стал распоряжаться сержант. – Двигай к Восьмому на помощь! Выйдите наружу хоть по дереву, хоть как, но техников уничтожьте. Девятый! – это он уже переключился на индуса. – Мчись наверх, прикроешь товарищей! – когда тот убежал, продвинулся к пушке, распоряжаясь Седьмым и Шестым: – Прикройте оба выхода! – после чего поинтересовался у Пятого о пушке:

– Ну и что с ней?

– Готова к стрельбе! Причём бьёт двумя видами энергии, парализующей и низкочастотного разрушения.

– Отлично! Разворачиваем на левый вход!.. Ставь на парализующий выстрел… Шестой, будь готов по команде нырнуть в тоннель на зачистку! Третий, подстрахуешь его! Внимание… пли! – пятисекундный гул боевого орудия, которое способно одним ударом свалить с ног целую роту, идущую строем, оборвался как раз перед зазвучавшей командой от сержанта: – Пошли на зачистку!

Всё-таки пушка – это не карманные парализаторы и не винтовки, которым будут мешать выступы каменных стен. Парализующий луч такой мощи с отражениями пробьётся и далеко, и вширь по коридорам. По крайней мере, на ближайших от входа двадцати метрах можно было не ожидать сопротивления. Вот Шестой с Третьим довольно смело туда и попрыгали.

После первого выстрела пропало вездесущее шипение, которое оповещало остальных шоом, что в храме Аофаса посторонние.

А оставшиеся пятеро десантников стали живо разворачивать пушку на уклонную стену, в то место, где виднелись трещинки после взрыва мин снаружи.

– Зачем? – не понял Пятый. – Ведь не пробьёт!

– А чё нам беречь энергию? – хмыкнул командир. – Ударим полсотни раз – новый проход песком осыплется. Или ты хочешь пешком по лестницам бежать, когда транспорт за нами явится?

Не стал скрывать свои сомнения и Десятый:

– А если снаружи на нас враг попрёт?

– Ну… мы ещё ничего не пробили. Да и поинтересуемся…

Но спросить, что там творится снаружи, не успел, послышался взволнованный голос Шестого:

– Здесь более двадцати тел! Все в каких-то балахонах. Кажется, жрецы торопились к нам навстречу… Добиваем парализованных тушек…

Тут же непонятные крики, стон и переходящий на фальцет голос Третьего:

– Нас атакуют сразу из двух проходов! Не менее десятка шоом! Шестой ранен… Нет!.. Убит! Отступаю к вам…

Расчёт пушки уже лихорадочно разворачивал её стволом обратно к проходу.

– Третий! – орал сержант. – Бегом к нам! Сразу после выхода бросаешься влево, а мы вновь делаем выстрел!

Яцек Шердан не выбежал, а вывалился из прохода и на заплетающихся ногах двинулся подальше от жерла готового к стрельбе оружия. Да так и упал под стеной, после чего стало видно два его ранения на спине.

Пушка уже гудела, отправляя навстречу врагу парализующие лучи. После первого выстрела озлобившийся Эйро сделал ещё целых три, чтобы наверняка поразить любого, кто там шевелится. Попутно с этим стали слышны доклады сверху, на этот раз от Девятого:

– К противнику подошла помощь, около десятка типов в жреческих одеждах. Почти всех уложили, техников тоже… Восьмой легко ранен, а Второй… не совсем понятно, скатился к подножию пирамиды. Не шевелится и не отзывается…

– Десятый! Посматривай наверх! – стал распоряжаться Эйро: – Пятый! Разворачивай оружие и бей дыру наружу! Четвёртый – за мной!

И поспешил лично в левый проход, завершать зачистку неведомых помещений и подвалов. Так ему казалось лучше, чем ждать, пока враг выкинет в ответ какую-то гадость непосредственно в храм. Да и задания об уничтожении всех рептилий в этом объекте – никто не отменял. Остающийся возле правого прохода Седьмой бдел, прикрываясь несколькими скамейками с толстенными деревянными спинками, а Фредерик внимательно присматривался к балкончику. В получившийся разрыв между силами десанта мог вклиниться какой угодно по количеству противник, и тогда уже точно остальным не поздоровится.

Третий как-то подозрительно не шевелился. Хорошо хоть постанывал, показывая, что жив.

Дальше наступило сравнительное затишье. Пятый практически без пауз бил низкочастотными лучами по наклонной стене, и та всё больше и больше покрывалась сеточкой трещин. Сержант под прикрытием Четвёртого зачищал многочисленные подвалы, уничтожив там ещё около пяти шоом, почти не оказавших сопротивления. Ну а Девятый доложил, что он с немного оправившимся Восьмым удачно упокоил почти всех врагов со стороны леса и пытается отследить последнего из замеченных, который тоже, меняя позицию, время от времени постреливал из своего автомата. То есть создалось чёткое ощущение, что противник почти всего себя исчерпал.

Следовательно, появился вполне реальный шанс завершить миссию, пусть и не всем, но с победой. Но тут уже всё зависело от судьбы и от удачи каждого десантника.

Лишь бы защитников храма не оказалось слишком много.

Сцена 4

Словно в созвучие мыслей землянина заговорил вслух Седьмой:

– А ведь рептилии на данном объекте чуть ли не засаду организовали. Пушка, техники, спецназ… Если ещё и в подвалах жрецы прячутся, то «… гаси свет и пиши пропало!», как выражается порой наш сержант.

«Но куда, спрашивается, больше?! – мысленно поражался принц Астаахарский, подсчитывая по сводкам от товарищей вражеские трупы. – Думали, что здесь их не больше десятка, а уже полсотни наколотили. Тоже мне, тайное место! Проходной двор какой-то, а не секретная святыня!.. Кстати, а что конкретно с тайной этого храма? И почему всё здание нашими умниками не просматривается? Ведь если это не выясним, так и останемся здесь до самой смерти. А её-то уж точно долго ждать не придётся…»

Покосился на алтарь. В самом деле, тот мог оказаться саркофагом с мощами, которые так превозносили шоом. Потому что сбоку виднелось стекло, и сквозь него можно было просмотреть полую внутренность. Пока самому прильнуть к окошку нельзя было, зато это мог сделать Яцек Шердан. Конечно, если он в силах двигаться. По крайней мере, спросить можно было:

– Третий, ты как?

– А что? – тут же перестал он стонать, приподнимая голову.

– Попытайся заглянуть вон в те окошки сбоку алтарей. Надо ведь нам выяснить главную тайну здешней святыни. Как они её назвали?.. Аофаса…

Но раненый неожиданно воспротивился просьбе. Причём не по причине своего ранения, а просто из чувства противоречия:

– Чего это ты мне приказываешь?

Получалось и в самом деле несколько неправильно, сержант где-то там далеко пыхтит, Второй – скорей всего убит, значит, старшим здесь остаётся только Пятый? К нему землянин и обратился:

– Или дай ему задание, чтоб с пушкой возился, или прикажи алтарь исследовать. Вплоть до того, что может его раскурочить до основания.

Заместитель сержанта даже не оглянулся на раненого, бросил через плечо:

– Давай вставай, лежебока! Ломай это вражеское гнездо! Не жалей его!

Кажется, именно сам факт предстоящего вандализма воодушевил Яцека до нужной кондиции. Пусть и постанывая да кривясь, он поднялся на ноги, прихрамывая подошёл к предмету местного жреческого культа. Присел, убрал мешающий шлем, заглянул внутрь, даже посветил туда фонариком правого манжета. И после этого, держа в левой руке винтовку, правой рукой стал снимать с разгрузки лазерный резак:

– Есть там что-то! – приговаривал он с вожделением. – Плавает в чём-то тёмном и светится!

Куда только делись сутулость, стоны и кряхтенья! Прислонив свою душку к стене, наследник трона великой империи Эрлишан с воодушевлением принялся крошить алтарь неизвестной религии. Тот не поддавался настолько быстро, как хотелось человеку, но это ещё больше разжигало нездоровый энтузиазм:

– Сейчас! Сейчас мы тебя вскроем!.. Никуда ты от нас не денешься!..

Даже покосившийся на него Седьмой не выдержал, пробормотав вроде как тихонько, но вполне слышимо для остальных через коммуникатор:

– Такое впечатление, что не принц, а какой-то грабитель банков… Да ещё и во множественном числе себя позиционирует…

Тот его если и услышал, то никак не отреагировал. Со злорадным смехом, отбив наружную окантовку, стал поддевать верхнюю, шевельнувшуюся крышку. Она не поддавалась, словно её что-то цепляло изнутри. Тогда в ход пошли удары ногами, а потом и грубое нажатие всего тела на резак. Крышка наконец-то подалась, потом чуть ли не подпрыгнула вверх, скользнула в сторону и загрохотала на мраморных плитах пола.

Третий сделал роковую для данной своей копии ошибку: слишком резко наклонился над открывшимся резервуаром. А там и в самом деле плавало… нечто. Что-то светилось на том сгустке неведомой субстанции – наверное, глаза. Иное живым существам, тем более хищникам, вроде не полагается. И вот тот сгусток плоти вдруг рванул перпендикулярно вверх тонкой лапой-струёй. Наткнувшись на препятствие, эта лапа тут же обернулась несколько раз вокруг шеи и попыталась нагнуть человека к себе. Со сдавленным мычанием и выпученными от ужаса глазами Яцек попробовал резко отстраниться от вскрытого резервуара, и это ему удалось. При этом он выдернул на себя всю массу неведомого чудовища. После чего рухнул на спину, от инерционного удара этой массы по голове и по груди. А зеленовато-чёрная субстанция, напоминающая своей пупырчатой структурой кипящий асфальт, намертво прилипла вокруг головы воина и верхней части его тела.

Тело умирающего десантника заколотилось в судорогах, словно рыба об лёд. Ошарашенные товарищи не могли сообразить, что делать, то ли сдирать напасть руками, то ли всадить в неё разрушающими лучами из душки. Лучше всего сориентировался Пятый: выхватил парализатор и двумя выстрелами остудил спаренную массу из человека и неведомой зверушки. После чего он бросился очищать боевого товарища от замершей чужеродной плоти.

Даже два выстрела не смогли бы стать смертельными для гомо сапиенс. Разве что впоследствии голова у пострадавшего больше болела бы да тошнота денёк преследовала, как после сотрясения мозга. Так что никто из свидетелей этой сцены не засомневался, что Яцека Шердана ещё можно спасти. Да и плоть вроде как начала сниматься легко, под пронзившими её перчатками скафандра.

Сняв монстра только до половины, Пятый вдруг отбросил чужую плоть от себя, с омерзением пытаясь встряхнуть кистями рук. Десятый непроизвольно шагнул пару шагов в сторону, чтобы лучше рассмотреть, и еле удержался от рвотного позыва. С лица и головы Третьего оказалась содрана вся кожа вместе с мышцами и кровеносными сосудами, а череп белел так, словно он пролежал под солнцем уже несколько лет. Ни капли сомнения не вызывал тот факт, что человек мёртв.

Видимо, звуки восклицаний, мычание и короткие ругательства насторожили сержанта, потому что раздался его несколько приглушенный бетоном голос:

– Что там у вас? Чего примолкли? – Когда Пятый кратко описал происшедшее, ему последовал очередной приказ: – Добивай дыру! Мы возвращаемся!

На душе стало немножко спокойнее: ветеран точно разберётся сейчас, что делать с такой вот тайной и стоит ли вскрывать второй алтарь.

В этот момент траурными нотками отозвалось ругательство по связи Девятого. Индус вообще-то никогда не ругался, ему воспитание не позволяло, а вдруг сорвался на несколько цветастых фраз. Только потом перешёл к пояснениям:

– Достал этот гадский снайпер Восьмого! Достал! Прямо в висок! И ничего до сих пор понять не могу, то ли враг у нас один остался и так ловко меняет позиции, то ли их двое…

– А где они от тебя находятся? – стал уточнять Эйро Сенатор уже почти нормальным, без помех проходящим голосом:

– Да в том-то и дело, что прямо по фронту. По логике, если их двое, то они бы на фланги разошлись, а так… Пробьёте дыру, они окажутся прямо перед вами.

А отверстие и в самом деле уже достигло метров четырёх в диаметре. Бетон практически весь осыпался вниз песком, прогнувшиеся прутки арматуры истончились до крайности, а там и первый каменный блок провалился вниз, давая внутрь доступ дневному свету и лесному воздуху. Управляющийся с пушкой Пятый подвесил винтовку на разгрузке удобнее, чтобы при необходимости сразу вступить в бой, и продолжал давить на рукояти пуска разрушающей энергии.

И снова в динамиках коммуникаторов непонятное рычание, крики, стон, да и простым слухом удалось расслышать автоматные очереди, доносящиеся из левого прохода. Потом раздался голос Четвёртого:

– Двое… К храму подкрадывались… Мы их положили… – короткий стон. – Но сержанта… того… нет больше…

– С тобой что?! – резко оборвал его Пятый.

– Ранен, но вроде не смертельно.

Оставшийся за командира второй заместитель кивнул Фредерику:

– Десятый! Тащи сюда Четвёртого! Седьмой, смотри за верхним балконом!

Не зря он о балконе напомнил, ох не зря! Не успел ещё принц Астаахарский нырнуть в левый проход, как душка прикрывающего бойца задралась резко вверх, а позже чуть ли не на голову Седьмому грохнулось тело ещё одного жреца. А самый молодой в десятке вполне обыденным голосом похвастался:

– Ещё один на перилах завис. Хе..! Акробат! – сделал паузу и спросил неизвестно кого: – Ну и откуда они взялись наверху? – потом конкретизировал: – Эй! Девятый! Ты там как? Справился со снайпером?

Помогая подняться на ноги Четвёртому, Фредерик на мгновение замер, ожидая услышать голос ближайшего соседа по казарме. Да только, увы, тот так и не ответил.

Тем временем три, а то и четыре десятка блоков лавиной рухнули внутрь храма, открывая свободный доступ в обе стороны и образуя собой горку, по которой легко было подняться к отверстию. Всё-таки оно располагалось метрах в шести от пола. Но Пятый стрелять не перестал, вполне резонно тщась теперь парализующими ударами зачистить хоть какое-то пространство густого подлеска, несколько прореженного взрывами мин. Правда, угол был слишком крут, но в любом случае десантник поступал правильно.

Ещё бы ему кто подсказал, что делать дальше. Остался ли снайпер снаружи? Неизвестно. Есть ли ещё кто наверху? Загадка. Кто сейчас может вынырнуть из проходов, ведущих в глубины объекта? Тоже никто не подскажет. Ну и наконец, что надо сделать, чтобы приблизиться к разгадке здешней тайны? Это следовало делать методом тыка. Больше ничего в головы оставшегося квартета не приходило.

Правда, Третий уже «ткнул», и теперь его лежащий труп безмолвно кричал: «Бегите отсюда, придурки!»

Словно отвечая на этот крик, Седьмой пробормотал:

– И куда мы отсюда без «домика» сбежим?

Фредерик, усадив под стеной постанывающего Четвёртого, попросил раненого:

– Посматривай в проход, который вы зачищали, – потом встал и двинулся к горке ссыпавшихся в пролом блоков, размышляя на ходу: – Мне кажется, надо присмотреться к обломкам бетона. Наверняка нечто отражающее поисковые лучи – именно в нём закатано…

– Вряд ли, – скривился Пятый, гораздо лучше землянина разбирающийся в противодействиях различных полей и антиматерии. – Скорей в подвалах стоит некая действующая установка. Как бы её отыскать? – но товарища останавливать не стал: – Глянь… Только вначале лес осмотри!

А сам нагнулся и стал лихорадочно обыскивать изначальный расчёт пушки, работающей в двух режимах. По правде говоря, нетрудно было догадаться, что он ищет. Если перед людьми – воины спецназа шоом, то у них просто обязано быть оружие разрывного действия. Науку обращения с трофейным оружием в головы десантников крепко вдолбили во время учёбы на Полигоне.

И можно было сказать, что поиск завершился более чем удачно. В амуниции двух шоом было найдено по три гранаты типа «грезаки», как их обозначали в Монстросоюзе. Взрывная сила основана на антивеществе, находящемся в стабильном состоянии благодаря существующему в корпусе полю. Она настолько огромна, что пяти-шести взрывов хватило бы разворотить с легкостью дыру большую, чем в стене храма, как это сделали десантники с помощью мин и пушки. В зависимости от метода употребления «грезаки» можно бросать из-за мощного укрытия, а можно стрелять с подствольного гранатомёта на расстояние до двухсот метров.

Понятно, что сами шоом в своей святыне подобные гранаты применить не могли, да и не каждому они были по рангу положены, только офицеры их при себе имели. Пятому было глубоко наплевать на храм и на святыни, здесь находящиеся. Поэтому, на ходу сообщая своим товарищам о находке, быстро подхватил один из вражеских автоматов, снарядил подствольный гранатомёт цилиндрической гранатой, остальные закрепил на разгрузке и поспешил к Десятому, который выглядывал аккуратно в сторону леса:

– Засёк снайпера?

– Кажется, да… успел он, собака, пробежать, прихрамывая??! – сообщил тот, пригнувшись и пальцем указывая направление. – Под основанием ствола вон того дерева, у которого кора содрана широкой полосой наискосок. Причём ранен, рептилоид поганый! Кажется, его Девятый успел зацепить. Сковырнёшь?

– Легко! – пообещал товарищ, оставшийся за командира.

– Смотри только, чтобы нас не завалило! – предупредил Фредерик.

– Не настолько она мощная, чтобы храм снести… – бормотал стрелок, аккуратно привставая с автоматом вверх. – Ты спустись на всякий случай…

Приказ, не лишённый смысла. Когда Пятый выстрелил и пригнулся, его всё равно снесло с кучи блоков плотной массой мелкого мусора, щебня и листьев. Десятый поднял его из песка, придерживая за плечи да отряхивая от пыли:

– Цел? Говорил же тебе…

– Ничего… Главное, что от снайпера теперь и перепонок лягушачьих не осталось… Выходим наружу!

Но только они стали вновь карабкаться наружу, как открыл пальбу подраненный Четвёртый:

– Там кто-то шевелился! – не совсем уверенно отчитался он о причинах своей агрессивности. Но обладатель гранат на это лишь хмыкнул пренебрежительно, устремляясь вначале к левому проходу.

– Отползай! – приказал он раненому. Удостоверившись, что того не покромсает осколками, коротко выглянул в проход, а потом с силой зашвырнул туда одну из гранат «грезаки». Рвануло так, что всех немного подбросило, и чудо, что основная взрывная волна пошла куда-то дальше, а не вернулась в храм. От сотрясения висящее на перилах тело свалилось вниз, опять чуть не зашибив недовольного Седьмого:

– Падают тут всякие!..

А Пятый уже перебегал к правому проходу, командуя остальным товарищам:

– Выбирайтесь наружу!

Вторым взрывом он нанёс ущерба храму гораздо больше. Хорошо, что сам успел отпрыгнуть подальше от прохода, который расширился, а упавший кусок стены мог запросто придавить человека.

Фредерик и Седьмой тем временем помогли выбраться на поверхность Четвёртому, который засел за блоками с душкой, собираясь прикрывать товарищей, и оба вернулись вниз. Чуть не столкнулись в густой пыли с временным командиром.

– Куда это вы? – возмутился он.

– Домика-то нет! – осадил его пыл самый молодой в десятке. И стал сбивать прикладом своей винтовки края пробитой дыры, освобождая прослойку серого, но мягкого металла. – Значит, секреты надо раскрывать… Не это ли служит препятствием для поискового луча?

– Глазастый, – подивился Десятый, – а я и не заметил… Всё равно тайна главная вон та! – и он ткнул рукой в труп Третьего. – О! Кажется, та тварь шевелиться начала…

Пятый чуть заикаться не стал:

– Ты хочешь касаться этой мерзости? Совсем с ума сошёл?!

– А что нам остаётся? – пожал плечами Фредерик. – Завернём в пластик, ещё раз на всякий случай оглушим из парализатора… В крайнем случае если вытащим наверх и домик за нами не примчится, то там эту гадость и бросим. А самим придётся взрывать этот храм к чертям собачьим. Хватит для этого трёх оставшихся «грезаки»?

– Вряд ли… Но попробуем… как ты говоришь…

После этого они вдвоём метнулись к трупу. Там оглушили неведомое создание на всякий случай ещё раз. Потом сдёрнули эту грязевую мерзость с тела своего товарища и, давя в себе рвотные позывы, закатили субстанцию на кусок невероятно тонкого, но довольно прочного пластика. Связали оставшиеся концы, потом сместили на второй кусок и тоже связали наглухо, на третий… и так до пятого, пока не посчитали, что тварь находится в наглухо герметической емкости и не вытечет даже во время страшной тряски транспорта при преодолении пространства.

И только закончили с этим делом, как из коммутатора раздался счастливый голос Четвёртого:

– Ребята! «Домик» появился! Эвакуируемся!

Значит, Десятый в самом деле оказался прав: некая главная тайна у них сейчас в руках. Осталось только дотащить груз за восемь минут, закрепить его, пристегнуться самим и скомандовать «Домой!». Вроде как времени хватало с лихвой!

Пятый чуть не повизгивал от счастья, когда скомандовал:

– Взялись, Десятый! Седьмой! А ты усаживай Четвёртого! И нас с борта прикроете!

Тяжесть вроде небольшая, килограмм около двадцати, но пока выбрались наружу, упарились, нести неудобно. Находясь на куче блоков, оставшийся за командира экстрасенс скрепил все три оставшиеся «грезаки» вместе, выставил на максимальную задержку взрыва в полторы минуты и метко забросил прощальный подарочек в левый проход, ведущий во внутренности храма. Оттуда сочился едкий, вязкий дымок, так что вряд ли кто внутри него усидит, перехватит гранаты и выбросит их наружу.

И только потом оба воина выскочили из здания. Естественно, что вид транспорта и усевшихся в него товарищей придал здоровенный импульс бодрости и прыти. Пробежать оставалось всего лишь тридцать пять, максимум сорок метров.

Рванули. Побежали!..

Отстранённым сознанием Фредерик вдруг понял, что слышит предупреждения об опасности и призывы поторопиться. А потом увидел, как оба товарища стреляют куда-то на фланги, видимо, шоом обошли храм с двух сторон. Грохота ответных выстрелов он не слышал, а вот боль, напрочь отсекающую нижнюю часть тела, почувствовал. Тускнеющим сознанием выхватил сочувствующее лицо Пятого… Тот лишь яростно рыкнул, отворачиваясь в сторону. Из чего родилось понятие, что спасать его никто не будет. Скорей всего – нечего спасать.

Последнее, что видел принц Астаахарский, как товарищ, неся неудобный куль пластика, подбегает к транспорту и зашвыривает его на сиденье рядом с Седьмым.

«Хоть секрет этого змеиного гнезда раскопали…» – пронеслась в сознании последняя мысль.

Сцена 5

На этот раз избавление от сна проходило не как обычно. Последняя гибель сказалась: Фредди очнулся с криком, переходящим в стон, и жутко вспотевшим.

Тотчас отжался на руках, поднял голову и зло уставился на сержанта, восседающего на своём месте в неизменной позе:

– А почему нас сразу не будят по тревоге, как только мы все появляемся на кроватях после смерти?

– Спроси что-то полегче! – огрызнулся тот, вставая на ноги. – По рассказам умников, они продолжают вам закачивать в мозги определённые знания и нормализовывают нарушенную после смерти психику.

– А мне что, получается, не закачивают?

– Видимо, и так умный. Ты лучше скажи, в каком там состоянии ребята остались?

Ну да, Эйро Сенатор пока ещё и сам не знал, кто и как ранен, разве что по коечкам видел и просчитывал, кто из солдат остался в живых. Да и сам принц, вспомнив, что сейчас всей толпой придётся мчаться к месту прибытия «домика», вскочил на ноги и стал спешно одеваться. Приговаривая на ходу с нарастающей радостью:

– Четвёртый чуть подранен! Седьмой – как огурчик! А Пятый – стал…

Он уже хотел было выкрикнуть «бессмертным!», как уткнулся взглядом в пятую по счёту кровать. Голый экстрасенс из империи Саламандр лежал на боку, посапывая и досматривая последние минуты своего сна.

Недоумённо мотнув головой, Десятый несколько раз пробежался взглядом по кроватям, бормоча вслух:

– Четвёртого и седьмого – нет!.. А почему Пятый – есть?..

– Значит, помер от ран в транспорте, – подсказал сержант очевидное.

– Нет! – вздрогнул от страха Фредерик, представив себе самое страшное. – Могло быть всё ещё хуже! Мы ведь ту гадость в пластик закатали и твой зам этот комок в «домик» забросил, я сам в последний момент успел рассмотреть! Та гадость его съела?

Напрягшийся командир со злостью стучал по своему нарукавному коммуникатору:

– Вроде как не должно такого быть… твою мать! О! Заработал! – коротко вчитался в поданную ему кураторами Полигона информацию и, уже срываясь с места на бег, прокричал: – Ты – зам! Поднимешь ребят, и все бегом к арсеналу, я там! Про тварь знают…

Что-то ещё крикнул, но расслышать не удалось.

Значит, всё-таки шло наблюдение поисковым лучом за группой десанта, и учёные уже как-то готовы принять инопланетный «сувенир». Завершая одевание и бросаясь к умывальникам с желанием освежить лицо холодной водой, принц размышлял:

«Жалко, конечно Пятого, что так глупо пострадал от неизвестной хищной твари. Наверное, пластик оказался не досконально герметичен…»

Ополоснулся, вытерся и возле кроватей оказался как раз в момент побудки. Ну а раз его сержант оставил вместо себя, то пришлось торопить товарищей и с ходу давать им вводные:

– Подъём, ребятки! Подъём! Меня Эйро за старшего оставил. Надо срочно бежать на встречу транспорта! Пятый! Та тварь тебя сожрала, и наверное, невероятно опасна…

– Да вроде нет… – начал отрицать экстрасенс. – Меня что-то оглушило, когда я в домик забираться начал…

Его прервал Третий, так и не ставший одеваться, а с перекошенным от бешенства лицом двинувшийся к Десятому.

– Ты! Урод! – несколько последующих ругательств вообще оказались за гранью фола. – Это я из-за тебя погиб! Это из-за тебя мне мозги и глаза кислотой выело! Да я чуть от боли не издох!..

Яцек и в самом деле погиб при жутких обстоятельствах, но это не давало ему права для подобных заявлений и оскорблений. К тому же он сам был виноват в таком конце, пренебрёг элементарными мерами безопасности и не включил здравый рассудок. Ну и если оставаться последовательным до конца, то принц Астаахарский только подсказал идею о просмотре внутренностей саркофага, а приказ окончательный давал Пятый. Вот он сейчас и встал на пути спесивца.

– Остынь! Нам надо бежать в арсенал!

– А ты мне, тварь, не указывай! – разъярился Третий ещё больше и совершенно неожиданно ударил вставшего у него на пути товарища в подбородок. После чего с такими же намерениями бросился на Фредерика.

Произошло это всё так неожиданно, что Пятый не успел защититься или уклониться от удара и оказался в глубоком нокауте. Его тело обмякло, рухнуло на пол, голова ударилась о табуретку.

Этого времени хватило землянину, чтобы собраться и адекватно встретить несущегося на него Яцека Шердана. Резкий шаг навстречу, жёсткий блок летящей в лицо руки, захват, и переворот с подсечкой атакующего тела. Спесивец так грохнулся, что вначале показалось – не встанет. Но вскочил на ноги довольно бойко и вновь бросился в атаку.

К тому моменту принц Астаахарский вспомнил, что он является официальным заместителем командира и, по непроверенным пока данным, имеет право раздавать болевые наказания. Он решил опробовать, получится у него хотя бы «единичка», или нет. Но в процессе события сам уже обозлился настолько, что подумал о наказании более завышенном:

«Этому козлу сразу надо «четвёрочкой» влепить»! Чтобы неповадно было!..»

Не успел толком сформулировать свою мысль, как Третий свалился с ног в судорожном сотрясании всех своих членов: ему и в самом деле досталась кара четвёртого ранга. А это – как минимум несколько минут жутко неприятных ощущений, плюс – полное выбывание из строя ещё на четверть часа. Получилось, что теперь этого драчуна ещё и на руках носить придётся.

А время-то не ждёт! И так Эйро горлопанить начнёт по причине долгой задержки. Поэтому временный зам командира сообразил уже практически на ходу:

– Второй! Приводи в чувство Пятого и жди, пока встанет Третий! Остальные – за мной!

Вот так примчалось в холл арсенала всего полдесятка. Находящийся там в полностью закрытом комбинезоне сержант стоял возле стены с максимальным по мощности парализатором и ждал прибытия транспорта. Самый крайний медицинский модуль был вытащен из стены и явно приготовлен для приёма чужеродной сущности. Солдатам тотчас по их прибытии была отдана команда:

– Хватайте свои парализаторы и становитесь на выходе! Быстрей! – кажется, он больше всего опасался, что сейчас на полигон прибудет неизвестно какая тварь, пожравшая по пути из далёкого мира шоом обоих выживших товарищей.

Его опасения были более чем оправданны. Ведь неизвестное страшит больше всего.

Похватали оружие и принцы. Встали, где было им указано. Замерли. Тем более что возвращение «домика» почему-то задерживалось, и минута тягостно тянулась за минутой. Наверное, чтобы отвлечься, Эйро поинтересовался у земляка:

– А что за потери личного состава? Где ещё троих посеял?

Фредерик сжато доложил, добавляя напоследок:

– Если ничего с Пятым серьёзного, то скоро ребята подтянутся.

Командир не разделял такого ярого оптимизма.

– Ты так думаешь? – хмыкнул неопределённо и пояснил для всех: – Если Пятый погиб в драке, то Третьему не поздоровится… Скорей всего, будет казнён, одновременно с аннулированием имеющейся у него победы…

Только тогда до солдат дошла вся серьёзность, казалась бы, не страшного поступка, совершённого Яцеком в момент неконтролируемого гнева и явно в невменяемом состоянии. Казалось, банальная драка, с кем не бывает. Даже во время первого знакомства Шестой пытался убить табуреткой сержанта, и то был наказан лишь «троечкой» за такой поступок. Но здесь вопрос был поставлен несколько иначе. В итоге вина наследника самой огромной звёздной империи не подлежала амнистии как таковой. Одно дело – если Пятый встанет и вместе со всеми будет проводить нынешние тренировки и занятия. Другое – если он и в самом деле не очухается. В таком случае данного заместителем наказания – никак не хватит.

После такого напряжённого размышления транспорт наконец появился в уже привычном сиянии. Створки сразу раскрылись вверх и вниз, а раструбы парализаторов вздрогнули от нервных движений встречающих.

Сразу раздалось довольное восклицание Седьмого:

– О! Нас уже встречают!

– Что с багажом?! – подскочил к нему Эйро.

– Да вот, забирайте этот бурдюк! Я его еле ремнями замотал, а потом ещё как любимую женщину придерживал во время ударов.

Отставив массивный парализатор, командир сам лично подхватил оставшийся герметичным пластик, отволок его в заготовленный модуль и, утопив последний в стене, выдохнул с облегчением:

– Уф! Дальше уже и без нас справятся… И как только получилось…

Фредерик тем временем по собственной инициативе скомандовал товарищам подхватить Четвёртого, имеющего рану средней тяжести, отнести и уложить в отдельный модуль исцеления и восстановления.

Седьмой, так и остающийся в полном вооружении, шёл следом, несколько обеспокоенный:

– А почему Пятого нет? Его там в последний момент настолько страшно разорвало сразу двумя автоматными очередями, что поднимать его и спасать я посчитал бесполезным делом. Но неужели он… как бы это сказать…

Парень испугался, что оставил боевого товарища на планете с шоом ещё живым, и сейчас быстро впадал в пессимистическую прострацию. Заранее предвидевший это Десятый ответил более чем конкретно:

– Наш экстрасенс остался в казарме. Приказ такой ему поступил.

– Оп-па! А то я уже невесть что себе возомнил о сверхвыживаемости человека…

И тут почти всех поразило недовольное ворчание сержанта:

– Этот колдун у меня ещё подрыгает ногами от наказания!..

Глядя на недоумевающих солдат, командир ещё больше расстроился, сгоняя зло на вроде как отличившемся Седьмом:

– Ну и чего в мирное время шляешься тут с оружием?! Быстро сложил всё возле своей душки, и в строй! А вы чего рты раззявили?! Почему ещё не построились?!

Пятеро принцев бегом выстроились на обычном месте. Так как разрыв между номерами получился огромным, а рот горлопана уже открылся для очередной ругани, быстро догадались сомкнуть ряд. Немного запоздавший Седьмой пристроился на месте левофлангового. Эйро протяжно выдохнул, гася в себе раздражение, и решился на разъяснение своих действий:

– Мне плевать, что меня будут бранить за откровенность с вами! И я даже наказания не боюсь! – Он пренебрежительно взмахнул ладонью в сторону, словно там стояли создатели Полигона, прислушивающиеся к его каждому слову. – А потому разъясню, за что буду наказывать этого… козлищу Пятого! – после чего кулаком со злостью засадил по раскрытой левой ладони, словно наглядно демонстрируя, как он будет наказывать. – Неужели я плохо вам втолковывал? Неужели вы сами своими собственными мозгами думать не умеете? – Он приблизился к Десятому чуть ли не вплотную и рявкнул ему в лицо: – Вот ты, чем думал во время последнего задания?!

Фредерик растерялся от такого напора, не понимая причин неожиданного наезда:

– Э-э-э… думал?.. Господин сержант… а чего мне думать-то было..? Главное старался приказы выполнить…

– Чьи?! – уже брызгая слюной принцу в лицо, вопрошал земляк.

– Мм… ваши, господин сержант. И-и-и… вашего заместителя!..

– Ага! Значит, как посоветовать этому долбаному заместителю натравить Третьего на алтарь – то ты посоветовал! А как соблюсти все главные мои наставления, так у тебя мозгов не хватило?! – пока Фредди соображал что ответить, сержант резко выдохнул и разрешил с презрением: – Можешь не отвечать! Вопрос задан ради проформы! И так понятно, что ответ твой должен звучать: «…не хватило!».

После чего шагнул вправо, останавливаясь напротив индуса, второго своего земляка:

– А вот ты, философ доморощенный, скажи-ка, что бы ты посоветовал Пятому, окажись на месте Десятого?

Руки Джаяппа Шинде дернулись почесать бритую голову. А может, и не голову… Может он мечтал залепить ненавидимому сержанту в харю от всей души?.. Но в любом случае он сдержался и заставил себя ответить более чем неожиданно для остальных товарищей по строю:

– Я бы посоветовал бросить эту странную гадость в пластике и со всеми предосторожностями, подстраховывая друг друга и уничтожая попутно врагов, мчаться в транспорт.

От услышанного Эйро Сенатор даже отпрянул, разглядывая раджу так, словно тот превратился в обнажённую красотку. Затем замотал головой, словно не веря, а на словах восклицая совсем иное:

– Вот! Вот оно, чудо правильных методов воспитания! Ещё совсем недавно этот смуглый, отлично загорелый солдат ничего иного не умел, как мечтать об убийстве своего командира собственными руками! А теперь посмотрите, как он вырос духовно, умственно и морально! Молодец! Я горжусь … собой! – тут же шагнул обратно к Десятому: – А до тебя, недоумок, дошло?

Раздающиеся оскорбления принц уже давно не воспринимал на свой адрес. Наверное, и все остальные наследники престолов поступали так же. Но вот на вопрос следовало отвечать, к тому же честно:

– Дошло… господин сержант. Но… хотелось как лучше, честное слово. Да и стереотип в сознании сработал: раз мы ту слякоть закатали в пластик – появился «домик», значит, мы на верном пути. Ну и…

Он покаянно развёл руками, уже прекрасно понимая злость и ярость их командира. Раз транспорт появился, значит, в любом случае эвакуация началась. Бронированный вагончик никуда не денется, и за восемь минут вокруг него можно сотворить массу полезных дел. Но ведь самое главное – это самим вернуться с победой! Тем более с такой победой, до которой сразу двум солдатам не хватило двадцати шагов! Ничтожный мизер – для перехода в высший круг посвящения. Оглянись они, выберись с опаской и расчисть себе пути отступления, сейчас бы оба (всего лишь после пятого задания!) стали бессмертными! После этого приходили бы на выручку своим товарищам… А потом помогали учёным фанатам собирать всякую гадость во вселенной.

Вместо этого два взрослых мужика, словно лоси во время гона, тащились с каким-то кульком, не глядя под ноги и не озираясь по сторонам. В самом деле, дебилизмом такие действия отдают. Умное существо успело бы сто раз подумать, прежде чем весь свой ум в ногах рассредоточить. Даже такой вариант имелся: положить кулёк на горке рухнувших вниз блоков, пострелять врага из укрытия, и только потом спокойным шагом дойти до транспорта, забраться в него и…

Поэтому командир десятка и свирепствует. Причём делает это справедливо. И не факт, что слова его о наказании Пятого просто брошены на ветер. Разве что экстрасенсу «повезёт» и тот в самом деле нечаянно погибнет, ударившись головой о табуретку.

Только такая кощунственная мысль промелькнула в голове у Фредерика Астаахарского, как со стороны казармы показалась троица приотставших в строй товарищей. Пятый и Третий не столько бежали трусцой, как делали вид интенсивного перемещения. Их обоих пошатывало, словно от порывов ветра, ноги заплетались, и бегущий за ними вплотную Второй время от времени хватал малохольных за локти и подталкивал в нужном направлении. Наверняка много сил потратил на приведение пострадавшего и наказанного в чувство.

«Не «повезло» Пятому, – пожалел Фредди товарища. – А что теперь-то будет?»

Наверное, все таким вопросом задавались, кроме блаженно отдыхающего на излечении Четвёртого. Строй раздался, прибывшие встали на свои места под выжидательным взглядом командира, и все замерли. Понятно, что лишь сержант позволил себе движение, приблизившись к Третьему. Долго рассматривал его, словно видя впервые, и лишь затем начал с вопроса:

– Разве не хочется, чтобы твой донор приобрел опыт и знания, полученные тобой здесь?

– Хочется, господин сержант.

– Мм! А чего же ты тогда в дебоширы записался?

– Виноват… Больше такого не повторится! – вроде как от всей души пообещал Яцек Шердан, после чего счёл нужным добавить оправдания: – Кошмарная смерть от прилипания этой гадости… настолько болезненная, что трудно словами выразить…

– О-о! Ты ещё не испытывал настоящих кошмаров! – заявил великий специалист, проживший, по его словам, около сотни смертей в теле своей копии. – Но самая худшая – это казнь от моих рук! Вот этих!.. Которыми я сверну тебе голову, если ты ещё раз поднимешь руку на своего товарища! – Он чуть ли не минуту простоял так, словно и в самом деле сейчас приступит к экзекуции. Потом отступил назад, и успокаиваясь, добавил: – Ну и про аннуляцию при этом одной победы – не стоит забывать.

Судя по бледности на лице спесивца, он теперь до самого своего последнего часа либо здесь, либо в той жизни донора (коль настолько повезёт) об этом не забудет.

Сержант задал вопрос своему временному заму:

– Десятый, какое наказание получил Третий?

– Четвёртой ступени, господин сержант!

– Хм… а выглядишь, словно после пятой, – скривился Эйро, опять разглядывая своего любимчика. – Подтянись! – потом шагнул к Пятому: – А ты? Догадываешься, за что заслужил наказание?

– Так точно, господин сержант! – вяло отрапортовал солдат и замолк.

– Ответ неполный! – понеслось на него с угрозой.

– Не сберёг личный состав. Проявил преступную халатность. Вдобавок подверг уже почти спасшихся товарищей неоправданному риску добираться домой вместе с опасным, неисследованным объектом.

– Надо же! Как поумнел-то! – ёрничал командир, апеллируя при этом к правому флангу строя. – Девятый, учись! Он даже лучше тебя все опасности осознал! Вот! Вот что делает с человеком всего лишь один хороший удар в челюсть. Наверное, я подобный приём возьму в свой арсенал воспитательных средств… Ладно, будем считать, что ты и так наказан…

После чего уже с вполне улучшившимся настроением шагнул назад, намереваясь отправить подчинённых на малую полосу препятствий для утренней пробежки. Как вдруг зашёлся в вибрации его нарукавный коммуникатор. Вычитав в нём что-то важное, сержант требовательно уставился на Седьмого:

– Ты вроде пластину мягкого металла ковырял со стены храма? Где она?

– В кармане скафандра! – отозвался самый молодой солдат и после разрешающего жеста бросился к своим вещам. Достал требуемое, протянул командиру со словами: – Я даже забыл о нём…

– Странно… ты же не старый пердель… – бормотал Эйро, вертя трофей в ладонях и присматриваясь к нему. Из этого творческого процесса его вырвала очередная вибрация устройства связи с местными гегемонами от науки. После взгляда на манжет рукава, пошло распоряжение десятку: – Зам, командуй! Разминка, завтрак и сразу же всех загнать в тоннели! Если я не успею…

С этими словами и убежал.

А оставшийся десяток недоумённо поглядывал на правофлангового. Фредерику Астаахарскому ничего не оставалось, как выйти из строя и принять командование. Раз иных назначений не последовало, значит, остаются прежние. Хотя мелькнула мысль поиздеваться и сразу отправить ребят на… завтрак.

Но остановил себя, подавил готовую вырваться улыбку и скомандовал:

– Нале-е-во! На плац бегом… марш!

Пошёл очередной день пребывания на Полигоне, который благодаря лежащему на излечении Четвёртому никак не мог прерваться неожиданной боевой тревогой.

Сцена 6

А он таки прервался! И как раз – именно боевой тревогой. И весьма скоро!

Не успел Десятый подвести своих товарищей к тестовым тоннелям, как визг дикой твари огласил окрестности и заставил всех уставиться друг на друга с недоумением. Подобного не могло быть! Об этом не раз утверждалось, что собранные здесь люди никак не смогут переходить в иные десятки, вынужденные выполнить свою миссию до конца и всегда выполняя задание в составе только полного десятка.

Так почему вдруг такое исключение?

Долго думать Фредерик не стал, разворачиваясь сам и разворачивая неполный строй:

– Бегом! В арсенал!

Ну да, иной трактовки сигнала боевой тревоги и не предполагалось. Примчались в холл, и там увидели сержанта, который лихорадочно выдвигал из стены все имеющиеся медицинские модули. Все десять штук. Ибо Четвёртый так и продолжал прохлаждаться на прежнем месте.

– Немедленно всем улечься на лежаки! – орал командир, уже укладываясь на отведённое ему персональное место. – Когда выкатываетесь обратно – продолжаете самостоятельно дневной распорядок! Потом проверю всё в записи! Пусть только кто попробует прикинуться шлангом! Очередность заместительства после Десятого: Второй. После него – Восьмой. Шевелитесь! Затягиваем модуль сами, подтягивая его в стену руками! – и уже почти скрывшись в стене, озвучил главную причину такой вот паники: – Седьмой такую гадость со стены выковырял, что сам бы уже через пару часов загнулся! А мы за ним чуть позже…

Ну да, бессмертным тоже умирать не хочется… А уж обычным солдатам – и подавно!

«Какова оказалась начинка храма! – размышлял Фредерик, затягивая себя почти в полный мрак и горестно вздыхая. – Как только сами жрецы в том храме не умирали? Или умирали?.. Но я хорош! Сам спровоцировал поиск таинственного покрытия именно в стене… Кстати, а что случится, если мы прямо сейчас не излечимся, а так и помрём? Отминусуется нам одна жизнь из оставшихся пяти? Наверное, да, если судить по начавшейся суматохе и боевой тревоге…»

Что-то ещё думалось, но скорей всего, уже снилось, и непосредственно во сне. Устройство усыпляло пациента, чтобы тот меньше дёргался и не провоцировал глупыми мыслями усиленного кровообращения в теле.

Проснулся Астаахарский, а может, пришёл в себя, через какое-то неопределённое время. Ни часов, ни нарукавных коммуникаторов солдатам до сих пор не выдавали. Какая сейчас пора местных суток, можно было только гадать.

Зато чувствовал себя принц преотменно, а судя по внутреннему освещению зелёного цвета, понял, что лечение закончено, пора возвращаться в ад. Также понял, что никто его вытягивать из стены не будет, а потому пришлось самому упираться руками, выкатывая модуль наружу. Получилось, почти и не вспотел от усилий. Зато, когда выбрался и осмотрелся, понял, что он раньше всех «встал на ноги».

«Интересно, это меня как заместителя основного выделили, или я в самом деле неизвестной радиации меньше всех нахватался? – прохаживаясь по холлу и разминая мышцы, думал землянин. – И у кого теперь время спрашивать?..»

Тут один за другим загорелись зелёной подсветкой сразу три контура модулей, и принц бросился выкатывать вылеченных товарищей. Ими оказались Второй, Третий и Пятый. Они как раз, по логике, меньше всех возле Седьмого и доставленного им трофея находились. Естественно, что и они выглядели в полной боевой готовности.

– Давай, командуй! – поощрил землянина Пятый, стараясь при этом не коситься на своего обидчика. – Чем займёмся?

– Отжиматься и приседать – успеете, – решил Фредерик, – а вот текущее время надо узнать в первую очередь. Третий, сходи в столовую и посмотри, что там с едой творится. Если накрыто, то начнём с самого приятного… А ты, Второй, осмотрись на плацу и возле тестовых тоннелей, может, они тебе подскажут, утро сейчас или вечер.

Хоть и без особого рвения, особенно со стороны Яцека, но оба принца отправились выполнять приказы заместителя. А он сам воспользовался случаем, чтобы хоть раз толком и обстоятельно переговорить с Пятым, или как его всё чаще называли в последнее время, с экстрасенсом. Имя, конечно, у наследника империи Саламандр – тоже имелось, и довольно запоминающееся: Хенри Данцер.

Именно фамилией в первую очередь землянин и поинтересовался:

– Она у тебя отличается от простонародных? Или как у всех?

– Одна из самых распространённых, – охотно стал рассказывать Данцер. И тут же перечислил десяток иных, самых употребляемых у него на родине. Напоследок уточнил:

– Наш род не восседает на троне испокон веков, как в иных, даже в вассальных империях – монархиях или княжествах. У нас совершенно иная система возведения к власти. Императора избирают прямым голосованием всех совершеннолетних подданных империи, и потом корона передаётся наследникам только два раза. После чего проводятся новые перевыборы.

– Значит, у вас нет династий? – поразился Фредерик. – И вы там правите совсем ничего?

Хенри Данцер многозначительно хмыкнул:

– Случается и такое, что император со своими наследниками правит менее года. Покушения, войны, болезни… Предыдущая семья правила восемьдесят два года. А мой отец после выборов уже правит сорок шесть лет. Если повезёт, то мы с моим сыном, или иные назначенные вместо нас наследники, побьём все рекорды. Обстановка сейчас в империи стабильная, развитие цивилизации идёт равномерно и с большим техническим прогрессом. Все довольны, никто крови не жаждет…

– Кроме Монстросоюза! – напомнил землянин обещанные сержантом страхи агрессии. Товарищ на это согласно кивнул, но расстроенным пессимистом не выглядел:

– Война – самое страшное и абсурдное, что существует в отношениях между разумными. Но мы сумеем остановить агрессоров. А если я стану бессмертным и вовремя принесу своей империи новые знания, умения и известия про тварей, то может, мы сумеем стать победителями ещё при первых столкновениях с шоом, кальвадрами или рекалями.

Несомненно, что ощущаемая в словах уверенность Десятого более чем заинтересовала:

– У вас изобрели некое сверхоружие? Или чем вы собираетесь отражать атаки?

– Не совсем изобрели, – скривился Пятый с явным недовольством, – но сильно к этому близки. Наши ученые пытаются создать такую защиту для мозга, что её не в силах будет пробить никакое ментальное вмешательство извне. Следовательно, останется только соревноваться в технике, а по этому критерию мы многократно сильней Монстросоюза. Вся беда в том, что нас, ратующих за нужные научные разработки, – всего горстка в империи. Остальные категорически против и не хотят выделять средства на исследования. В том числе и мой отец не понимает важность всех исследований. Зато когда я вернусь с новыми знаниями, всё изменится…

Теперь уже согласно кивнул Фредерик. Но и не удержался от вполне резонного с его стороны вопроса:

– Если ты в курсе новейших разработок своих соратников, то почему не поделишься этими секретами с учёными и опекунами Полигона?

– Ха! Ты сомневаешься в том, что они уже обо всём осведомлены? – не скрывал своего сарказма Хенри Данцер. – Я давно догадался, что тут не только проглядывают, но и мысли считывают. К тому же не надо у меня выспрашивать, я и так только саму суть знаю. Здешние умники могут все тайны выяснить при помощи своего информационного луча непосредственно в империи Саламандр, у тех, кто придумал подобную защиту.

Дальше рассуждения товарищей привели к тому, что и в самом деле местные учёные такой момент, как безопасность, никак не могли упустить. Всё-таки создание щита для каждого гомо сапиенс сразу бы сняло угрозу со стороны монстров с повестки дня повсеместно и навсегда. А раз до сих пор нет никаких обнадёживающих результатов, то напрашиваются два вывода. Либо должная защита будет вот-вот создана, либо идея создания – ошибочна и ни к чему толком не ведёт.

С последним выводом Пятый яростно не соглашался:

– Если существует ментальный удар со стороны монстров, то просто обязана существовать от него и защита. Ведь оба действия построены на определённой мозговой активности, надо лишь отыскать нужный способ управления этой активностью. Самое интересное – что мы все, носители древней крови, имеем врожденный иммунитет против ментальной атаки. Почему бы подобное не привить иным людям? Да и другие способы отыщутся… Вот я, к примеру, умею отражать направленную на моё тело боль…

– Ладно, ладно! – прервал его землянин с недоверчивой улыбкой. – Ты ведь ни разу так и не избежал наказания от нашего горлопана.

– М-да!.. Что-то в данном случае у меня не срабатывает… – совсем скис Хенри. – Но ведь раньше у меня получалось! Поверь мне! И по сути, этому легко научиться…

– Даже мне?

– Да любому человеку! – похвастался Пятый, но тут же спохватился, непроизвольно оглядываясь по сторонам и заметив появившегося из коридора самого великовозрастного в их десятке солдата. – Это один из высших секретов моей империи! Кому-нибудь я не имею права его разглашать…

– Даже мне? Обитателю далёкой и одинокой планетки? – ухмыльнулся Фредди.

– Тебе?.. Да тебе можно… это я и сам вправе решить… Если скоро вам в обязательном порядке в учебных программах подобное умение не преподнесут… Но об этом потом, наедине поговорим! – последние слова он уже прошептал, почему-то не желая оговаривать тему во всеуслышание.

Да и Третий к тому времени возвратился. Он начал доклад издалека, опередив открывшего было рот Второго:

– Пытался я вломиться в столовую, а там странная силовая, невидимая глазу преграда. А потом чей-то голос из динамиков у входа мне сообщил, что на ужин следует явиться не раньше, чем через сорок две минуты.

Второй подтвердил примерно то же самое, но другими словами:

– Двери в тестовые тоннели не открываются. А вот на обратном пути зашёл в тир, так там всё нараспашку…

Сразу припомнились угрозы сержанта, если личный состав станет бездельничать в его отсутствие, последуют репрессии. То есть не помешало бы хоть на тридцать минут наведаться в тир и там поупражняться в стрельбе. Другое дело, что и поговорить с товарищами полезно. Ведь за все дни нахождения здесь на разговоры и банальное знакомство ушло ничтожно короткое время. Наедине это удавалось сделать только с Девятым, да и то относительно, благодаря лишь соседскому расположению солдатских кроватей. А тут поговорил немного с Пятым, и он уже готов поделиться некими умениями, тайными в его империи. Ещё один вопрос следовало решить, пусть не совсем приятный, зато наболевший.

Словно по заказу, панель возле модуля номер один мигнула зелёным, сигнализируя о полном выздоровлении пациента и постановке его в строй через две-три минуты. Повод имелся, и Фредерик стал распоряжаться:

– Второй! Вместе с Пятым – бегом на стрельбище! Найди, чем поупражняться, и тех, кто будет к вам присоединяться – загружай. На ужин я за вами заскочу.

Стрелять – самое милое дело, в тир всегда народ тянулся в охотку и с удовольствием, так что солдаты умчались довольно бодрой трусцой. При этом они посматривали на остающегося Третьего даже с какой-то жалостью. Яцек подумал, что теперь нежданный командир ещё разок добавит болезненного наказания за попытку подраться с ним сразу после побудки. Поэтому попытался отойти на несколько шагов дальше от землянина.

Но тот чуть не рассердился, рассмотрев испуг в глазах эрлишанца:

– За кого ты меня принимаешь? Или окажись ты на моём месте, только и стегал бы не угодного тебе человека «единичками» или «двоечками»?

Судя по отведённому взгляду Третьего, тот бы и большего наказания не пожалел. Поэтому был безмерно удивлён, когда увидел протянутую для примирения руку и услышал нежданное извинение:

– Ладно тебе на меня дуться. Признаю, что был неправ, когда в храме предложил тебе заглянуть во внутренности алтаря. Но я даже представить себе не мог, что там такая гадость прячется. Мир?

Яцек Шердан ответил на жест перемирия осторожным пожатием руки и несмелой улыбкой:

– И я… был неправ… Уж такая смерть неприятная выпала… Брр! Сам себя не помнил после сирены подъёма…

– Да с кем не бывает…

– … Но зачем же ты меня сразу «четвёрочкой» свалил? – уже с некоторым возмущением продолжил наследник империи Эрлишан.

– Понятия не имел, как оно действует. Хотел единичкой начать, а мысленно начал перечисление с более действенного наказания, – признался Астаахарский, – вот оно и сработало… Ладно, с этим разобрались, вытягиваем Первого!

Когда обладатель бакенбардов оказался на ногах и заявил о своём отменном самочувствии, Фредди отправил его вместе с Третьим на стрельбище. Пусть чем угодно там занимаются под командами Второго, лишь бы здесь не простаивали. Вряд ли Эйро Сенатор будет разбрасываться пустыми угрозами, заметит бездельников, всем достанется. И не факт, что будет перед тем ждать, пока солдаты его модуль выкатят наружу.

Оставшись сам в холле арсенала, Десятый стал гадать, кого придётся вытаскивать следующим. Загадал на Девятого, с которым не помешало бы о многом поговорить наедине. Но через десять минут пришлось выволакивать Шестого.

Самого многодетного папашу, с несколько дивно звучащим для Фредерика именем Гладрик Литогорский, интересно было поспрашивать всё по той же, актуальной теме. Но начал с вопроса о династии принца-товарища:

– Литогорские – что обозначает?

– Издавна наш княжеский род правил в местности, называемой Литые Горы. Никто и никогда не мог нас завоевать, сколько ни пытались. И когда смута на нашей материнской планете достигла предела, именно моего дальнего предка возвели на объединённый престол. С тех пор вот уже четыреста двадцать лет наша династия мудро и крепко распоряжается данной ей властью. За это время мы вышли в космос, освоили семь звёздных систем и совершили невиданный скачок в техническом развитии.

Рассказывая это, наследник расправил и так широкие плечи, глаза его загорелись фанатичным огнём, а лёгкие уже набирали воздуха для пылкой и страстной речи. Пришлось быстро его ссаживать с высот панегирики и направлять в интересующее русло:

– Слушай, а как ваша цивилизация будет справляться против агрессии Монстросоюза?

Вот тут Гладрик Литогорский пустился в пространные, но несколько путаные объяснения, из которых стало понятно, что никак не справятся. Несмотря на хвастливое заявление о невероятном развитии космического флота, в плане производства оружия цивилизация Тайгалов отставала по всем статьям. И всё по простой причине: им не с кем было воевать. Мелкие конфликты между подданными ещё в первые годы после смуты беспощадно залил кровью севший на трон император Градимир Первый. Он составил основные законы правления, взаимоотношений и воспитания, на которых империя зиждится все четыре с лишним столетия. Мирная жизнь совершенно выхолостила в народе желание воевать, и к данному моменту в арсеналах довольно-таки огромной по космическим масштабам империи не лежало, и не стояло, и не пылилось ничего стоящего. А на одних амбициях, лозунгах и патриотизме далеко не уедешь. Мало того, формально вступив в империю Эрлишан, звездное королевство вообще лишилось права на производство оружия, хоть и получило взамен обещание быть защищённой имперскими войсками от любой мыслимой и немыслимой напасти. Но сами-то ни на что годны не были. Если враг ударит нежданно, да сразу по ним, жертвы будут колоссальные.

Это Шестой уже осознал чётко. И в итоге своих объяснений со вздохом признался:

– У нас нет даже нормальных парализаторов. Полиция только в крайних случаях использует электрошокеры. А стрелковое оружие, которое порой носят на парадах наши караульные войска, сделано три века назад… Соображаешь, как по нам потопчутся своими лапами и копытами всякие монстры?.. И понимаешь, насколько важно мне стать бессмертным? Иначе…

Землянину ничего не оставалось, как согласно покивать. Напоминать товарищу он не стал, что здесь все в одинаковом положении находятся. Всем – надо выжить! Всем без исключения! Невзирая при этом на то, кто и какую цивилизацию собой представляет. Другой вопрос, что Гладрик Литогорский своим появлением у себя на родине, или, точнее говоря, воссоединением сознания с донором, успеет спасти миллиарды людей. Ещё большее количество подданных спасёт, наверное, Третий. Пятый – тоже «в теме»: если резко сумеет форсировать исследования у себя в нужном направлении – несомненно, успеет внести огромный вклад в победу. А вот кого сможет спасти принц Астаахарский? Или тем более Джаяппа Шинде, числящийся титулованным прыщом лишь на бумажке? Земля в такой дыре и в таком бардаке безвластия и распрей, что мобилизовать мировую экономику на некий подвиг во спасение – пустой номер.

«Не по той ли причине Эйро Сенатор бездействует? – пришла в голову резонная мысль. – В открытую ему действовать нельзя, а чтобы накопить силы, средства, рычаги влияния – нужны годы, годы и годы…»

Размышление прервало полное выздоровление Восьмого, которого заместитель отправил на стрельбище вместе с Шестым:

– Бегите, – напутствовал он коллег. – Я скоро подойду и отправимся ужинать.

Не успели те скрыться за поворотом коридора, как замигало зеленым на панели модуля с девятым номером. Помогая товарищу выкатиться из исцеляющей темени, Фредди удивлялся:

– А ты почему дольше всех здоровых излечивался? Ведь рядом с разносчиком радиации Восьмой стоял, а он уже помчался на стрельбище.

– Меня не от радиации лечили! – хмыкнул индус, будучи при этом в хорошем настроении. – У меня нервы восстанавливали! Они по известным тебе причинам совсем истончились, а многие сгорели без следа…

– Странно, ты ведь самый среди нас спокойный, всё на карму киваешь, сам ни о чем не переживаешь…

– Издеваешься? – стал заводиться земляк. – Да я, как только о нём вспомню, – он с ненавистью уставился на персональный блок, где проходил лечение сержант, – так сразу сатанеть начинаю! У-у-у! Вот бы сейчас…

Наверняка он возмечтал о возможности отключить устройство, умертвив находящегося в нём человека. И Десятому пришлось буквально толчками подталкивать соседа по казарме в сторону коридора:

– Да-а-а! Вижу, что твои нервы нисколько не подлечились! Давай! Побежали… Не то «единичкой» взбодрю, чтобы глупости не молол…

– А остальные где? – вернулся в действительность Джаяппа.

– Сейчас их захватим и побежим в столовую. Четвёртый – ранен плюс радиация. Седьмой и сержант – больше всех заразы нахватались от странной обшивки. Так что все трое могут до утра пролежать в модулях.

От таких новостей индус впервые за всё время их знакомства весело рассмеялся:

– Здорово! Значит, нас впервые никто в постель загонять не станет? И мы можем устроить шикарный мальчишник?

– Думай, что говоришь!..

– Я к тому, что мы можем много чего обсудить и обговорить на вечернем построении. Да и в столовой сейчас никто нам временной лимит устанавливать не будет.

Пришлось и тут обламывать размечтавшегося приятеля:

– Никаких нарушений привычного режима, братец, вы от меня не получите. Вам поболтать лишние полчаса, а с меня потом шкуру спустят. И ты знаешь, кто это сделает. Стой!..

Место как раз было вполне подходящее и вряд ли настолько уж просматривалось и прослушивалось. Вот там Десятый и решил наставить товарища на путь истинный и поделиться некоторыми своими размышлениями. Причём ругал земляка зло и без всякой деликатности. Вроде наущение было принято смиренно. Раджа продолжил после этого считать Эйро не иначе как каторжником, но на словах вынужден был согласиться с самым главным:

– Да, это ты верно предположил: ничего он не может… Как и мы с тобой вряд ли что дельное на Земле-матушке учудим… И ведь там мы не будем бессмертными.

– Вот потому держи свои нервы в руках! – последовало строжайшее предупреждение от земляка. – Нам на Земле Эйро станет вообще незаменим. Поэтому сразу отбрасывай все мысли о мести ему и готовься с ним сотрудничать, как с родным сыном, папой и братом одновременно! А теперь – ускоряемся!

И первым перешёл на бег.

Забрали ребят, добрались до столовой и вполне благополучно приступили к вечерней трапезе. Столы для отсутствующих тоже оказались накрыты, словно они вот-вот подойдут следом. По этой причине все спешили выговориться. Понятно, что ор поднялся такой, словно не восемь человек разговаривали, а не меньше двух десятков мужчин спорило и перекрикивало друг друга.

Минут сорок такое продолжалось. Истина всё более приближалась, а вот пища, пожалуй, впервые в истории десятка так и оставалась почти нетронутой.

Наказание для человека, допустившего такое разгильдяйство, последовало весьма неожиданно.

– Что за бардак?! – послышался от входа рёв Эйро Сенатора. – В столовой только я имею право громко разговаривать! Поэтому отстраняю тебя, Десятый, от должности заместителя! Не справляешься… За что и будешь наказан! Ведёшь себя, словно конюх, который оказался возле трона чисто случайно…

С этими словами сержант прошёл к своему столу, уселся за него и приступил поспешно к ужину. Следом за ним за свои столы уселись Седьмой с Четвёртым, полные обновлённого здоровья и неуёмного аппетита. Да и все остальные солдаты вспомнили о еде, свернув, как говорится, прения. Наговорились.

Принцу Астаахарскому ничего не оставалось, как мысленно вздохнуть:

«Моё разжалование в рядовые – только к лучшему! Меньше мороки и ответственности. Теперь ещё и наказание получу за мягкотелость… М-да! И поделом ведь! Хотя… время прошло не зря. Третий – пообещал научить новым умениям. Узнал массу нового о Шестом и о его цивилизации Тайгалов. Успел приструнить Девятого, не то этот горячий индус мог наделать глупостей… Худо-бедно, но даже помирился с Третьим. Ведь какой он ни есть, а в любом случае тоже человек… Не станет же он предателем и не переметнётся к монстрам!.. Самое главное: у меня, да и у всех нас преотличные шансы стать бессмертными. Впереди ещё пять заданий, а как ни крути, но положительная статистика на нашей стороне. Причём невероятно положительная! И если бы не этот чёртов пластик с неизвестной гадостью, мы бы с Пятым уже сегодня могли бы ночью воссоединиться разумами с нашими донорами. Хм… как-то некрасиво звучит… словно мы – это не они. И наоборот… Правильнее говорить: соединились бы сами с собой! Или: воссоединили воспоминания о разных жизнях! – принц ужинал и непроизвольно улыбался. – О! Теперь звучит совсем иначе…»

И он не видел, как в его сторону хмуро посматривал обещавший наказание сержант. Похоже, что чрезмерная улыбчивость провинившегося подчинённого командиру десятка совершенно не нравилась. Не иначе, как он пытался придумать наказание, самое запоминающееся. А может, просто завидовал наивности, умению улыбаться и радоваться жизни в тот момент, когда на кону стоит жизнь всего человечества.

Сцена 7

Маргарита-Иллона Толедская худела настолько катастрофически, что на пятый день не на шутку испугалась. Два дня пребывания с принцем в Португалии, день до и два после, она сумела удержаться и на весы не становилась. Ела – почти совсем ничего, и в основном фрукты, чувствовала себя преотлично, и хотя выпивала в день не менее четырёх литров своей подкрашенной, словно «Фанта», чародейской водички, ожидала реальное уменьшение веса только к концу первой недели.

Но когда встала на весы, наклонилась вперёд, чтобы рассмотреть за мешающим животом выскочившие цифры, беспокойство проникло в сознание, обходя разум и твёрдую уверенность в правоте древнего артефакта. Попробуй тут останься хладнокровной: за пять дней любимое тело сбросило одиннадцать килограммов!

Замерев на весах, вещунья стала лихорадочно подсчитывать:

«Пять суток – минус одиннадцать килограммов. Десять суток – минус двадцать два. Сорок – восемьдесят восемь килограммов отнимаем. Если я весила сто двадцать, то к концу «лечения» родниковой водой стану весить… стану весить… тридцать два килограмма?! Мамочки родные! Да я в детстве столько не весила!»

Соскочила с весов, потом опять на них встала. И так несколько раз. Но всё равно циферки от этого не менялись. Вот тогда и пришла мысль смотаться быстренько в частную клинику и сделать на всякий случай анализы крови. Причём не в ту клинику, куда гадалка хаживала постоянно, а в иную, подальше от первой. Так, на всякий случай.

Благо, что время было утреннее, ничего съесть и даже попить вещунья не успела, а потому и помчалась сразу по нужному адресу. Сдала три пробирки крови и два часа не поленилась подождать, пока лаборанты делали срочный анализ взятого из вены вещества. Затем полчаса выслушивала врача, который довольно пространно вещал ей о вреде… ожирения. Дескать, мадам, похудеть вам следует срочно. Иначе несуразно расширившаяся печень и набрякшие почки перестанут справляться с выводом лишних жиров, жёлчи и ещё двух десятков вредных, а то и ядовитых для организма веществ.

Только и удосужилась спросить:

– А как в целом выглядит активность моего организма?

– Вот так трудно с ходу ответить на такой вопрос. Следует сделать УЗИ, затем маммографию, затем… – врач вполне естественно захотел, чтобы клиентка оставила здесь ещё несколько тысяч евро за весь комплект исследований, но она его резко прервала:

– И всё-таки! Я через месяц не умру?

– Конечно, нет! В данный момент у вас наблюдается довольно большая внутримышечная активность. Что меня немало удивляет, признаюсь. Ибо такое присуще только человеку в возрасте сорока, максимум сорока пяти лет. А вам, сеньора, всё-таки уже…

– И сама помню, насколько я старая! – не стала дослушивать вещунья.

Спешно попрощалась да и отправилась в свой недавно купленный особняк. Но только стала высказывать назревшие откровения Терезе, своей помощнице и наперснице, как с тем же самым пришёл к ней Фредерик Астаахарский. И оставшись с вещуньей наедине, стал жаловаться:

– Марга, ты не представляешь, насколько мне сложно хоть что-то сотворить втайне! По причине того, что я всегда на виду, у меня наметились серьёзные проблемы: никак не получается заказать приборы, определяющие пустоты в стенах!

– Уже догадываюсь, к чему клонит твоё высочество, – пробормотала Маргарита-Иллона. – Или мне эти приборы заказывать придётся, или шар упрашивать на поиск надёжного помощника? Тогда почему ты сам не попросишь своего начальника охраны? Он вроде человек проверенный, что угодно организует.

– В том-то и дело, что за ним будут следить в три раза пристальней, чем за мной, если слежка продолжается. А нам только не хватало привлечь внимание к нашей тайной деятельности… Так что давай, ощупывай свой шарик и начинай расспрашивать его в нужном направлении. А ещё лучше, пусть сразу нам место тайника укажет. Половина проблем при этом рассосётся.

– Будем пробовать, – вынужденно согласилась вещунья, двинувшись в кабинет. Но идущий за ней следом принц заметил наконец несколько странное поведение Марги и поинтересовался:

– А чего такая грустная?

– Разве ничего не заметил во внешности?

– Мм? – Фредерик присмотрелся внимательнее к фигуре толстухи и понял, что надо посочувствовать: – И вода не помогает похудеть?

– Что значит не помогает?! – обиделась женщина. – Да я десять килограммов сбросила! Посмотри, как на мне платье свободно болтается!

– Да-а-а?.. Сразу как-то и незаметно, да и вообще…

Он хотел было ляпнуть, что толстушке надо килограмм тридцать сбросить, чтобы заметны стали следы диеты, но вовремя остановился, решив не поскупиться на комплимент: – То-то я смотрю, ты вроде как моложе стала! Но… не слишком ли ты бурно худеть начала?

– Вот и я распереживалась… И непривычно, и волнительно, и… страшно хочется стройной стать…

Она уже уселась за стол, подкатила шар к себе и обняла его обеими руками. Поэтому наследник сразу позабыл про диету своей сообщницы и стал нетерпеливо напоминать, что следует выяснить и в чём попросить совета:

– Где тайник находится, спрашивай. А если не получится, то на кого можно положиться в приобретении нужных приборов?

Вещунья глянула на него с досадой, мол, не мешай, и повела своё словесное кружево:

– Тайник найти довольно просто… Он находится за одной из мраморных, облицовочных панелей… Он находится в кирпичной кладке… А сам камин находится в спальне с обивкой салатного цвета… Находится в розовой спальне с амурами… Или нечто спрятано непосредственно возле камина… Того самого, что имеет маленькое кованое заграждение…

Но сколько ни намекала на конкретные приметы, как ни перестраивала фразы своих вещаний, Люйч не реагировал. Совершенно. То есть либо не собирался давать подсказок, либо тайника вообще не существовало. Но тогда рушилась вся логическая пирамида, построенная на угрозе диктатора Франко.

Пришлось переходить ко второму пункту, заглядывая в предоставленный принцем список окружающих его сотрудников безопасности:

– Можно ли доверять во всём технику Матеусу Фернандо… – словно набрав новых сил во время длительного молчания, шар сразу же ответил хорошо заметным потеплением поверхности. Следовательно, вопрос с доверенным человеком, который принесёт принцу нужные приборы, можно было считать исчерпанным. Но Марга решила по собственной инициативе выяснить по ходу дела о лояльности всех людей, посещающих и обретающихся во дворце Сарсуэла. И начала как бы издалека:

– В окружении принца все люди проверенные, предателей среди них нет… – и вот шар неожиданно сменил температуру и… похолодел. Пришлось заняться уточнениями: – И положиться можно на любого, потребовав помощи и сотрудничества в деле ведущегося расследования… – шар явно оставался прохладным! – Есть некто, кто желает его высочеству зла… – странная нейтральность в температуре, говорящая, что таких злопыхателей нет! Что явно противоречило предыдущему знаку. Но вещунья недаром имела огромный опыт нащупывания истины: – Скорей всего, этот некто действует с убеждением, что творит добро и этим якобы помогает его высочеству… – вот тут шарик и потеплел окончательно, показывая связующей, что она попала в точку.

Сразу пришло понимание: вредитель, саботажник или шпион попросту обманут. Будучи уверен, что действует честно и правильно, он в то же время со всем прилежанием, сноровкой и проворством помогает врагу.

Дальше процесс познания и подсказок пошёл значительно легче. Ухватив клубок за ниточку, Маргарита-Иллона постепенно выяснила и всё остальное. И через час Фредерик Астаахарский уже знал имя шпиона из своего окружения и что конкретно он вытворяет. Звали его Анхел Луис Мечеро, являлся он личным секретарём супруги Луары и действовал самым простым способом: просто менял небольшие сувениры или статуэтки в некоторых комнатах на подставные и обратно. Зная, когда проводится проверка службами безопасности всех помещений, шпион попросту успевал заменить фигурки с записывающими устройствами на нормальные. А после проверок – вновь устанавливал прослушку и подсмотр. Благо ещё, что делал это не во всех комнатах и не в кабинете его высочества, поэтому враги до сих пор находились в неведении начатого принцем расследования.

Сам факт, что за ним кто-то шпионит в его собственном доме, привёл принца в неописуемое бешенство. Попадись сейчас ему под руку этот глупый Анхел Луис, наверняка забил бы того до смерти. И это при том, что виновник предательства якобы не желает высочеству ничего плохого.

Глядя, как Фредерик мечется из угла в угол, вещунья высказалась с осуждением:

– Правильно делает Люйч, что не рекомендует устранить изменника. Иначе тот уже через полчаса умер бы от многочисленных переломов!

– Да нет, я не настолько кровожаден, – смутился принц. – Но… но так хочется его… приласкать, что ли!..

И он смачно врезал кулаком по собственной раскрытой ладони, показывая, каким «ласковым словом» он разделался бы с предателем. Ещё несколько раз интенсивно пройдясь по кабинету, он с жаром стал упрашивать связующую:

– Выясни у шара хотя бы возраст того вурдалака, который завербовал этого Мечеро! Ведь его надо схватить как можно быстрей! А уже потом… а уже потом я с ним потолкую!

Марга на это хмыкнула неодобрительно:

– А говоришь, что не кровожадный! И зачем спешить? Не лучше ли всё делать постепенно и с умом?

– Что значит постепенно?!

– Да я не сильна в этих ваших шпионских играх, но и то знаю, что убивать предателя, да ещё и показательно – напрасный труд. Тогда в твоё окружение новых дураков завербуют, и станет только хуже. А ты за этим проследи, узнай, кому он статуэтки с записями отдаёт, восстанови всю цепочку… Может, и его шеф – это далеко не враг тебе. Вдруг и он обманут? Мало того, когда будешь чётко знать, где и как тебя подслушивают, то сможешь целенаправленно им подсовывать ложную информацию, наговаривая её так, словно проговорился или поделился страшной тайной со своими близкими.

Фредерик поморщился, словно от горькой ягоды, и вынужденно признался:

– Конечно, ты права. Я такие методы контригры знаю и, скорей всего, применю… Но представь, как трудно будет мне ходить возле скверного человека и продолжать ему улыбаться как ни в чём не бывало.

И тут вещунья нашла, чем укорить власть предержащего:

– Да ладно, ваше высочество, вам не привыкать. Мало ли гнид всяких на своём веку перевидали, которым улыбаться в лицо приходилось?..

– Ну ты это… – лицо принца ещё более перекосилось. – Давай без официоза и без ненужных подначиваний. У тебя раньше работа тоже не сахар была. Какие только клиенты скандалы ни устраивали… – и сам непроизвольно улыбнулся: – А потом от тебя побитые уходили.

После поездки в Порту сообщники, сотрудники и друзья значительно сблизились духовно. И стали почитать друг друга, чуть ли не как ближайшие родственники. Лёгкость в общении появилась, бесшабашность и в то же время солидная уважительность. Такого взаимопонимания у Фредерика ни с кем в его семье не было, ни с сёстрами, ни с тёткой Ириной, ни с матерью. Супруга проходила совсем по иной категории личностных отношений. Да и Марга призналась, что ей с принцем интересней и спокойней, чем с Терезой. А это в её устах было немалым комплиментом.

Оба могли себе позволить не только шутить на любые темы, но и понимали эти шутки с полуслова. Вот и теперь при упоминании своего первого знакомства оба весело рассмеялись, поднимая себе настроение. А заглянувшая в кабинет помощница отреагировала на это с некоторой ревностью, потому что спросила, строго поджав губы и сугубо официальным тоном:

– Кофе подавать, госпожа?

– Нет, нет! – отозвался вместо хозяйки принц. – Я уже убегаю! Марга, огромное спасибо за помощь! Может, уже завтра утром поделюсь с тобой первыми результатами. Тереза! Пока!

Он умчался, а вещунья поощрительно улыбнулась своей наперснице:

– Неси свой кофе! Будем его вместе пить.

– Может, и пирожков захватить? – сразу оттаяла Тереза, в последние дни жутко недовольная странной диетой своей опекунши.

– Э-эх! Давай и пирожки! Думаю, один раз меня от мучного не разнесёт. А? – За помощницей тут же закрылась дверь, а вещунья вновь ухватилась с надеждой за свой шар и забормотала: – Если я съем корзинку пирожков, это нисколько не скажется на сроках моего окончательного похудения…

И её до сих пор невероятно полное лицо расплылось в блаженной улыбке: доставшийся по наследству инструментарий потеплел.

Сцена 8

После ужина принцы пробежались с ленцой в казарму, построились и стали ждать «пожелания спокойной ночи». А точнее говоря, наущений и нагоняев на сон грядущий со стороны командира. Тем более что прошедшие сутки выдались невероятно обильными на события самого разнообразного толка.

И самое интересное, что хотелось услышать: пригодилась ли учёным доставленная из храма Аофаса тварь и можно ли разгадать секрет уникального покрытия храма, которое не пропускало внутрь поисковые информационные лучи. Как-никак, восемь человек ради этих трофеев погибли (если не считать самого командира), и двое из них – в попытках доставить опасный груз во внутренности транспорта.

Увы, Эйро Сенатор солдат разочаровал:

– Хватит болтать! Во время ужина наговорились! – Он двинулся вдоль строя, игнорируя поднятую для вопроса руку Седьмого. – Поэтому четверть часа вам на процедуры и… – но заметив поднятую руку Третьего, украсился радушной улыбкой и разрешил: – Ну, разве что на единственный вопрос отвечу. Задавай!

Специально он так делал, что ли? Вот всех проигнорирует, а Яцека Шердана обязательно чем-то да поощрит. И это несмотря на то, что утром угрожал казнить в случае повторения драки или сходного с ней рукоприкладства. Получалось, что наследника империи Эрлишан выделяли из общего строя ну совсем не за его боевые заслуги или всесторонне развитое умственное развитие. Этот факт остальных товарищей только озлоблял и нервировал.

Наверное, только Десятый да подсказавший ему эту идею Девятый соображали, что к чему. Сержант просто держал самого шелудивого и никчемного пса к себе поближе, чтобы в случае чего прикрыть его гибелью более ценные кадры собачьей стаи. Но именно в момент этого воспоминания Фредерик даже неожиданно для самого себя подумал:

«А ведь Эйро не прав! Несмотря на все свои несомненные таланты командира, воспитателя и педагога – в корне не прав. Выбрал самого никчемного, по его мнению, определил его в покойники и заранее поставил на нём крест. А ведь такая оценка чревата неприятными последствиями не только для Третьего, остальным ребятам может тоже не поздоровиться… Особенно в том случае, если Яцек раскусит такую нелестную для него политику… Он ведь хоть и с гнильцой, но сила духа в нём есть… стержень волевой просматривается… и к предательству пока не тяготеет… А вот если его сломать морально – то со злости таких дел наворочает, что мало не покажется!..»

Тем временем обсуждаемый в мыслях солдат поинтересовался у командира:

– Господин сержант, а почему нас не послали к храму Аофаса второй раз?

Сказать, что он всех ошарашил своим вопросом – это значило ничего не сказать. Фредерик даже шаг из строя вперёд сделал непроизвольно, чтобы рассмотреть лицо наследника империи Эрлишан. Не меньше высокородных солдат удивился и сержант:

– А-а-а… зачем туда возвращаться? На руины полюбоваться?

В самом деле, если три «грезаки» рванули, то уж во внутренних проходах храма произошли тотальные обвалы. Да и зачем туда возвращаться? Жрецы уничтожены, тварь и кусок облицовки – доставлены.

Но так, как вопросы были заданы, Яцек решил и дальше поражать своими умственными выкладками:

– Храм – место секретное, вряд ли туда нагонят воинов спецназа. Даже отстраивать будут малыми силами и постепенно. Если будут… Но в любом случае там сейчас не протолкнуться от самых высших представителей цивилизации шоом. Если одна святыня для них оказалась похищена, то над второй они не иначе как со слезами и стенаниями соберутся и трястись будут…

– Чушь какую-то несёшь! – попытался прервать его Эйро. – С материнской планеты иерархи шоом никогда на приспособленные планеты не выбираются, слишком болезненна для них процедура перестройки организма на атмосферное дыхание.

– И тем не менее они выберутся! Или уже выбрались! – твердил Шердан, совсем забыв о правилах общения с сержантом. Но тот, казалось, не обратил на это внимания:

– Аргументируй! Только чем-то конкретным и дельным!

– Признаюсь, я эти ощущения сразу не вспомнил, – предупредил Третий. – Только по пути в казарму во мне стали складываться отрывки моего последнего воспоминания перед последней смертью. Ведь за несколько мгновений до страшной боли, когда я уже ничего не видел и только падал спиной на плиты пола, меня пронзила невероятная по силе благость и рёв обещания: «Ты станешь самым сильным и непобедимым!» Но оно тут же сменилось не менее громкой яростью, выразившейся в крик: «Предательство! Меня предали! Умри, человек!»

Он сделал короткую паузу и в наступившей полной тишине продолжил:

– Вот мне почему-то показалось, что нас сейчас туда отправят на окончательное уничтожение высших жрецов шоом, попутно дав задание выкрасть другую разумную тварь из второго алтаря. Или, по крайней мере, уничтожить эту тварь в обязательном порядке.

Он особо выделил слово «разумную», словно подчёркивая, что в храме Аофаса не просто какую-то неведомую зверушку прятали, а нечто гораздо большее, чуть ли не божественное и всесильное.

Конечно, если учёные Полигона уже разобрались с доставленным трофеем или слишком заняты на его изучении, то повторный десант в стан шоом посылать никто не станет. А ведь по логике вещей именно такой заброс выглядел бы более чем резонным и оправданным. Это даже по мимике командира читалось:

«А ведь могут сейчас и тревогу поднять…» – при этом он косился на пространство над входом в казарму, где размечались как раз гудки, сирены и некая коробка, из которой всегда доносился визг неведомой твари вместо сигнала тревоги.

Что он ещё надумал, можно было лишь гадать, вслух же гаркнул заранее заготовленное:

– К отбою, разойдись!

И быстро покинул казарму. Наверное, поспешил к опекунам и кураторам Полигона выяснять отношения и задавать скользкие вопросы.

Тогда как Третьего со всех сторон обступили шокированные товарищи. Пожалуй, общую мысль удачнее всех и быстрей сформулировал Пятый:

– Признайся, ты это выдумал всё, чтобы над сержантом поиздеваться?

За что получил взгляд, полный злости и плохо сдерживаемой неприязни:

– Жаль, что эта тварь не тебе мозг выела! Тогда ты сам имел бы возможность поиздеваться! – и, оттолкнув руками Второго и Четвёртого в стороны, поспешил к умывальникам. Глядя ему вслед, Девятый успел шепнуть Фредерику:

– Боюсь ошибиться, но с Третьим явно произошли существенные изменения…

– Стал монстром? Или в нём воцарилось вселенское зло? – хмыкнул принц.

– Да нет, тут совсем иное случилось… – на полном серьёзе продолжил раджа Джаяппа Шинде, уставившись вслед Яцеку. – Он стал… лучше, чище и достойней более высокой кармы…

Личное время истекало, поэтому принцы поспешили посетить отхожие места и ополоснуть лица прохладной водичкой. Целые секции переходов, где солдат очищали от малейшей пылинки, пота и даже кариеса на зубах, тем не менее, не могли заменить приятные ощущения кожи при соприкосновении с жидкостью или с привычкой чистить зубы. Хотя некоторые уже стали расслабляться, привыкая к новым правилам гигиены, и разовыми щётками с выдавленной на них пастой не пользовались. Да и не всегда времени на это хватало в короткие четверть часа. После второго гудка все вприпрыжку мчались к кроватям, раздеваясь практически на ходу.

Ну а кто не успевал… Бывало и такое. Сегодня, к примеру, не успел улечься на место красавец-атлет Четвёртый. Второй гудок его застал во время бега. Он даже подпрыгнуть сумел, чтобы рухнуть на кровать, а потом уже закончить раздевание, да так на лету и получил вдоль спины наказание «единичкой». В результате потерял концентрацию над телом, неправильно упал и с грохотом свалился дальше, на пол. Система наказания посчитала и это нарушением режима и огрела несчастного ещё разок вдоль спины пренеприятнейшим болевым ощущением.

– А что б вас кальвадры заклевали!.. – шипел он под смешки товарищей, громоздясь на ложе обратно и извиваясь всем телом. – С вашим долбаным распорядком!

Несколько ерничая, Седьмой его поддержал:

– Да, дружище, не ценят тут героев! Мы им сегодня такие трофеи доставили, сами живыми вернулись, а нам за это даже увольнительную не дали…

– Ну поощрили бы тебя увольнительной, – хмыкнул Восьмой, – куда бы ты подался в этих тоннелях? По полосе препятствий стал бы бегать?

Почему-то живо представилась картинка, где любитель расслабиться в парадной форме прогуливается вдоль колючей проволоки, прыгая с брёвнышка на брёвнышко. Не смеялся после этого лишь сам Седьмой:

– Нет у вас, господа, нормальной мужской соображаловки! Подумайте сами: раз здесь живут учёные, то наверняка имеются и женщины! Ведь кто-то в любом случае помогает сухарям-академикам по хозяйству, контролирует приготовление пищи и им, и нам, а то и вполне осознанно согревает им более роскошные кроватки, чем наши. Причём не обязательно только престарелым академикам нужны дамы, наверняка здесь полно молодых, пусть и талантливых лаборантов, техников и прочих жизненно важных специалистов. То есть обязательно имеется некая жилая зона, где грызущие гранит науки экспериментаторы могут снять стресс и напряжение рабочих будней. Это мы – расходное пушечное мясо, которое не пускают в здешний городок с ресторанами, танцплощадками и прочими удовольствиями, легкодоступными в мире высочайшей технической цивилизации. А вот остальные наверняка живут со всеми присущими нормальному миру удобствами. Поэтому возникает вопрос: почему нам не дали увольнительные? Хотя бы на пару часов? Не знаю, как вы, господа, но я уже без женского общества скоро стану похож на тех же бесполых рептилий шоом.

Повисшее в ответ молчание более чем наглядно продемонстрировало всю глубину затронутого вопроса. И неважно, кто из принцев кого вспомнил: жену, подружку или любовницу, но задумались все без исключения и независимо от возраста.

«А чего это мы все настолько озабоченные вдруг стали? – размышлял Фредерик Астаахарский. – Ну ладно, самый молодой из нас, у него гормоны так и бушуют в теле, но я-то вроде человек в два раза его старше, солидный, женатый… А все равно сомнения терзают: сумел бы я удержаться, окажись в одной кровати с симпатичной, да ещё и молодой девицей? Хм! Что-то мне внутренний голос совсем несуразные мысли о разврате нашёптывает… Надо срочно думать о чём-то ином… Иначе не засну!.. А о чём думать, как не о сексе? Наверное, это у нас у всех из-за целого дня, проведённого в полном безделье. Провалялись в модулях, потом сразу ужин, силы прут через край – и чем не рай? На стихи перешёл, однако!.. И кстати, чего этого Седьмого так на женщин потянуло? У них же там ядерная война идёт, им не до размножения… Хотя, как думается, именно поэтому там и торопятся жить, любить и радоваться каждой прожитой минуте… И не мешало бы мне с Александром переговорить более подробно, интересно всё-таки узнать о его родном, таком удивительном мире…»

В самом деле, пока информация об Александре Дьюке имелась чисто поверхностная, которая укладывалась в две минуты краткого знакомства. Цивилизация гомо сапиенс, которые называли себя Суртаи, по имени изначальной прародины, планеты с таким именем. Вращалась она в системе спаренных звёзд и имела вокруг себя сразу шесть спутников, пригодных для обитания. Мало того, в той же системе существовали ещё две огромные планеты, держащие вокруг себя на орбитах восемь и одиннадцать спутников соответственно. Это если считать только те, на которых имелись атмосфера, флора и фауна. За последнюю тысячу лет суртаианцы расселились по всем трём планетам и их спутникам, но в то же время оставались разделёнными на тысячи королевств, княжеств, республик, империй, диктатур и прочих государственных образований. И вполне понятно, что отсутствие единовластия никак не благоприятствовало миру и сплочённости людей. Войны велись постоянно, союзы создавались и распадались. Гонка вооружений нарастала, и финал оказался вполне предсказуем: в ход пошли ядерные бомбы.

Сам Александр Дьюк являлся первым наследником древнего королевства Константов, с планеты-прародительницы Суртаи. Королевство содержало под своей властью половину континента, одного из четырёх тамошнего мира, и три колонизированных ещё в древности спутника. Ну и бесспорно являлось одним из самых сильных и могущественных в цивилизации суртаианцев.

Вот и вся информация, известная о товарище. А уж что он представляет собой как личность, чем интересуется и чем увлекается, в таком аду, как Полигон, никому и в голову не придёт выспрашивать.

«А мне вот интересно, – принял решение землянин, засыпая. – Хотя и сам не пойму, пригодятся ли мне новые знания о жизни Александра…»

На том и заснул.

Проснулся, как всегда, за десять минут до побудки, с твёрдым желанием переговорить с сержантом на темы увольнительных. Уж слишком эротические сны ночью одолевали.

Эйро Сенатор был не прочь пообщаться, не успел принц голову поднять, как услышал вопрос:

– Тебя тоже кошмары всю ночь мучили? Ворочаешься, как и все остальные.

– Ха! Тебя бы без женщины почти на месяц оставить! – укорил Фредди русского сопланетника. – А ведь у нас парни совсем молодые есть, молодость из них так и брызжет!

– Вот оно что…

– Кстати, всё забываю тебя спросить, ты какого года рождения?

Сержант несколько замялся перед ответом, словно его уличили в чём-то неприличном, но потом всё-таки ответил:

– Я на восемь лет старше тебя. А какое это имеет значение?

– Ну-у-у… – несколько растерялся принц, запоздало вспомнив, что сидящий где-то на жуткой каторге русский уже, наверное, многие годы не имеет доступа к женскому телу. Поэтому попытался перефразировать свои размышления на несколько иной лад: – Ого! Да тебе уже пятьдесят три? А выглядишь на сорок! Не больше… Но с другой стороны, возраст – это скорей уже диагноз по отношению к женщинам…

Ляпнул, и тут же прикусил язык с явным опозданием. Потому что вспомнил своего папеньку, которому было уже за семьдесят, а он постоянно «топтал» свою изящную телом, холёную любовницу, да и на других поглядывал, облизываясь. Тот ещё мачо! А что тогда говорить о возрасте «всего чуточку за пятьдесят»?

Опростоволосился и тут же попытался извиниться:

– Э-э-э… прости, я что-то не то сказал… – хотел что-то добавить нейтральное, но только усугубил свой промах: – Тебе ведь нельзя… мм… там… в смысле не получается… Тьфу ты! Хотел спросить, что здесь-то ты можешь ходить в увольнение?

– Ну, положим, здесь-то я… – Эйро сделал многозначительную паузу и только потом признался весьма расплывчато: – Посещаю жилую зону. А вот что ты имел в виду под определением «там»? Что ты такого про меня надумал? Не молчи! А то рассержусь не на шутку! Я-то ведь с тобой откровенен и новости о твоей семье рассказываю… Колись!

Фредерику было плевать на откровенность, а вот новости о жене и дочерях захотелось услышать немедленно и много. Да и за два предложения о малышках готов был в чём угодно признаться:

– Ладно, только ты не обижайся, если что? Договорились? – получив в ответ кивок, объяснил: – Ну, ты ведь на Земле не иначе как на каторге находишься. Или в какой изолированной тюрьме под стражей. Правильно?

– Откуда такие выводы? – выпучил глаза сержант.

– Да вроде логично всё… Ты ничего не можешь, на процессы в политической жизни не влияешь, значит, не имеешь никакой возможности для подобного. А в каком случае такое положение вещей возможно? Только в случае лишения свободы. Да и шрамы твои сразу выдают уголовное прошлое. Будь ты на свободе, давно бы от них избавился. Сам ведь утверждал, что такой возможности у тебя нет.

Эйро грустно покивал головой, теперь уже со своей стороны глядя с укором на принца. Затем демонстративно произнёс:

– Ха-ха-ха! – нисколько не пытаясь смеяться на самом деле. – Я бы расхохотался над твоими, и наверняка Девятого фантазиями, если бы обстоятельства для меня не были ещё более печальными. Но хочу у тебя поинтересоваться, если ты, конечно, хоть капельку понимаешь в психологии воспитания… Можно ли поставить командиром над наследниками звёздных престолов человека, который коротает жизнь на каторге или в тюрьме?

Наследник испанской короны покривился, но вынужден был признаться:

– Да вроде как нельзя…

– Вроде? Или ты считаешь местных гениев науки полными дебилоидами в плане простейших человеческих взаимоотношений?

– Не считаю, хотя все учёные немного… того! – Фредди непроизвольно оглянулся по сторонам, подозревая, что за ними и сейчас ведётся запись. После чего пошёл в наступление: – Ну а что мы должны думать о человеке, который истязает нас болью, обзывает матерными словами и пытается унизить ниже плинтуса?!

– Ха! А как вас, великих, не знающих куда выплеснуть свой гонор принцев, можно было заставить быстро и безропотно выполнять все мои команды?! – вызверился, в свою очередь, командир. – Как можно принудить вас взяться за оружие и уничтожать всё, что шевелится и отличается от человека?! И самое худшее – сделать это в жутком временном цейтноте! Ведь порой десяток кидали в бой чуть ли не в первый день его создания. А что с такими разгильдяями, индивидуалистами и капризулями навоюешь?!. Ага! Молчишь? И правильно, потому что ни ты, ни я, ни кто иной иного метода экспресс-обучения взрослых, сложившихся, устоявшихся характером личностей не ведает. И приходится командиру разве что вколачивать рефлексы повиновения через боль, кровь и пот! Какие тут могут быть…

Наверняка он бы более обширную речь толкнул и о деликатности неуместной, и о тупости некоторых закостенелых в своём нежелании обучаться принцев, но познавательную беседу перебила сирена побудки.

Сержант перешёл на привычный для солдат ор, заставляя шевелиться при одевании и как можно быстрей выстроиться возле своих кроватей. Потом толкнул краткую речь, в которой намекнул, что, вполне возможно, их сегодня отправят к храму Аофаса. В данный момент учёным пока хватает собираемой поисковым лучом информации. Ну и многое зависит от того, насколько удастся верно и быстро изучить доставленную жидкую тварь, самоназвание которой уже стало известно – Уалеста. Правда, уточнения так и не последовало, что такое Уалеста – название вида или имя собственное конкретной хищной твари.

Потом пошла насыщенная занятиями и учениями рутина повседневного пребывания на Полигоне. Больше всех в тот день грустил именно Десятый, потому что постоянно с досадой вспоминал:

«Так и не сказал Эйро о моей семье ни слова! Демагог лживый! И я хорош! Уши развесил, вместо того чтобы о самом главном вначале спросить…»

Его внешний вид наводил товарищей на одну резонную мысль: «Сержант обещал наказать Фредерика за балаган во время ужина? Вот и наказал с раннего утра чем-то особенным! Иначе с чего бы тот стал таким печальным?..»

Сцена 9

Во дворце Сарсуэла царили покой и благостная прохлада. Это сказалось на намерениях и настроении принца вполне позитивно. Ни одна мышца не дрогнула на лице наследника, когда ему навстречу попался секретарь супруги, тот самый предатель Анхел Луис Мечеро.

– Ваше высочество! Её высочество просит вас наведаться в малую оранжерею, где сейчас находятся и обе инфанты.

– Хорошо, передайте ей, что я скоро туда подойду! – но сам поспешил к себе в кабинет. Там включил персональный компьютер, проверил пароль, прочитал несколько писем в почте и, уже уходя, по селекторной связи распорядился своему секретарю: – Что-то у меня с загрузкой картинок нелады… Вызовите ко мне техника, такого молодого… как его?..

– Матеус Фернандо? – уточнил секретарь. В любом случае названный молодой парень занимался подобными настройками и ремонтами оргтехники, которыми пользовался, в частности, сам принц.

– Да, его! Я сейчас в оранжерею загляну, а Матеус пусть подождёт меня у вас.

Нужен был ведь какой-нибудь достойный повод, чтобы спокойно и без помех переговорить с так необходимым помощником. Может, и подобные вызовы фиксируются неведомыми соглядатаями? А потом делаются соответствующие выводы?

По пути в оранжерею принц размышлял о том мерзком типе, который оказался шпионом. Его за собой привела супруга. Причём привела с уверенностью, что Анхел Луис самый искренний и преданный поклонник как её лично, так и всей монархии в целом. Он был всего на три года младше Луары, работал вместе с ней в нескольких вещательных корпорациях и считался одним из первых, кто, узнав о зародившейся симпатии принца к журналистке, пылко и с убеждением воскликнул:

– Луара! Ты станешь нашей королевой! Я в этом уверен! – хотя сама будущая принцесса в это слабо тогда верила.

Отношения и в самом деле сложились так, что королевская семья не только была вынуждена принять в семью уже бывшую однажды замужем невестку, да нисколько не титулованную, но впоследствии даже закон престолонаследования изменили, лишь бы первая дочурка Фредерика Астаахарского в будущем могла стать законной королевой. Получилось всё строго с бытующей в народе поговоркой: «Короли могут всё!»

Сеньор Мечеро оказался этаким подхалимом-провидцем, за что был обласкан, приближен и все последние годы величался не иначе как с приставкой Дон. Кстати, как личный секретарь принцессы он оказался на своём месте, и никаких нареканий в его сторону никогда не случалось.

«Теперь бы выяснить всю подноготную его согласия шпионить в нашей резиденции, – размышлял Фредди, уже входя в оранжерею. – Если он такой патриот и роялист, то чем же его уговорили? Как его так смогли запутать, чтобы он согласился на заведомое преступление?..»

– Дорогой! Ну наконец-то! – прервала его мысли супруга своим восклицанием. – Мы тебя уже заждались! Или ты опять чрезмерно усердствуешь с составлением астрологических календарей?

– И тем не менее ты сама к ним прислушиваешься! – не менее громко отвечал принц. Потому что мимо него к выходу семенили две нянечки, прячущие улыбки за плотно сжатыми губами. О новом увлечении гаданием и прочей белибердой уже знало всё ближайшее окружение их высочеств, и они на людях договорились подобное заблуждение всячески поддерживать.

Когда они остались одни, если не считать дочерей, возившихся с рассадой, принцесса не удержалась и фыркнула:

– Скоро я начну метать молнии только при звуке слова «астрология»!

– О! Представляю, как ты будешь при этом эффектно смотреться! – не удержался любящий муж от комплиментов. – И при свете дня… и в ночи… Мм!

Когда Луара получила поцелуй в губки, счастливо вздохнула, но таки заставила себя перейти к делу:

– Я ведь тебя недаром ищу! И непросто именно это место выбрала. Здесь вроде за нами никто подсмотреть не сможет…

– Ну да! – кивнул с уверенностью Фредерик, которому только недавно это подтвердила связующая, узнавшая о безопасных помещениях от Люйча. – Техники здесь тоже проверяют…

– Вот именно. А нужен ты мне для эксперимента, который я никому не могу доверить из посторонних. Ну… разве что твоей матери, потому что она и так в курсе. Только её сейчас нет, королевская чета отправилась в аэропорт, вылетают во Францию с полуофициальным визитом.

– Знаю… А что за эксперимент?

– Помнишь, твоя мать утверждала, что может при желании за тобой наблюдать до определённого расстояния? Ну, тебя тогда в салоне у Маргариты-Иллоны побили…

– Спасибо, на провалы в памяти не жалуюсь.

– Не сердись, это не в укор сказано… Так вот, твоя мама и меня научила этому умению. По её словам, я как велья очень способная и у меня уже на близком расстоянии должно получаться. Но попробовать так до сих пор возможности не было, сам понимаешь, такие тайны никому доверять нельзя…

Принц несколько растерялся, пытаясь уточнить:

– То есть ты…

– Ну да! Могу следить за нашими дочками на расстоянии!

– И как это будет выглядеть?

– Очень просто, я уже всё продумала. Слушай меня внимательно…

Тест на профпригодность на ведьму, колдунью или велью (нужное подчеркнуть) принцесса и в самом деле придумала самый наипростейший. Она усаживалась в дальний угол лицом к стене и соглашалась даже на повязку на глазах. Ну а мужу отводилась роль судьи и главного игрового заводилы. Потому что девочки обязаны были воспринять эксперимент просто как невинную забаву. Опять-таки всё делалось для сохранения секретности, чтобы малышки даже случайно не проболтались о новых умениях их мамочки.

Фредерик изначально отнёсся ко всей затее скептически. И даже мысленно пожалел о напрасно потраченном времени. Но утверждения от жены неслись с такой настойчивостью, что даже полусловом не намекнул на недовольство. Прослушал идеально продуманные инструкции, подозвал дочерей и стал им объяснять суть игры:

– Мы с мамой договорились поиграть в одну игру, в которой вы нам поможете. Если мама угадает больше половины раз, я ей сделаю подарок, если меньше половины – то она мне делает подарок…

– А нам? – тут же весьма своевременно поинтересовалась старшенькая инфанта.

– Как же! Вам – в первую очередь подарки, мои красавицы! И тоже от проигравшего. Так вот, будете следить за моими пальцами. Какой подниму, та из вас и будет поднимать ручки вверх. Подниму оба – вдвоём ладошки вверх тянете. Договорились? Тогда отходите чуть назад, чтобы мамочка не подслушивала ваши движения… Вот так, отлично! Начали!

Вначале Луара не могла сосредоточиться, а может, банально ошибалась. Но где-то во втором десятке движений алгоритм просмотра был ею верно ухвачен, и она стала отвечать с полной уверенность. А начиная с третьего десятка движений – ни разу не ошиблась.

Заинтригованный такими показателями папаша попросил дочек отойти дальше, в центр оранжереи. Но и там Луара прекрасно «видела» деток своими новыми умениями. Даже шёпотом порой говорила:

– София только одну руку подняла… А Леонор – обе руки, но только до плеч…

И лишь когда дочери были отправлены в самый конец пятидесятиметровой оранжереи, молодая велья стала ошибаться:

– Почти малышек не ощущаю… Только общий фон и мельтешение… Словно отблески солнца, отражающиеся от воды и слепящие…

Понятно, что сразу великие умения не даются, их ещё надо разрабатывать и усовершенствовать. Но всё равно результат показался принцу феноменальным. Отпустив дочерей вновь играться с цветами, он признался:

– Ты победила! Но, честно говоря, я теперь и в самом деле поверил окончательно в то, что жизнь моя кардинально изменилась. И именно после знакомства с Маргаритой-Иллоной. Как она мне пообещала, так всё и происходит…

На это признание принцесса неожиданно посерьёзнела:

– Ну и как ты думаешь, хорошо это или плохо?

– Вот это уже никто не знает. Если верить гадалке, то в любом случае уже наша судьба изменилась, и вспять река жизни никогда не повернёт.

Они несколько минут помолчали, с улыбками наблюдая за играющимися детками, а потом принц вспомнил, что дел у него на сегодня ещё целый воз и непочатая тележка, чмокнул супругу в щёчку и устремился в свои апартаменты со словами:

– Если что, то я работаю у себя в кабинете. – А ему в спину понеслось:

– Так и быть. На два часа я тебя отпускаю, не больше!..

В комнате секретаря вызванный техник, он же работник внутренней службы безопасности, уже ждал его высочество и сразу же прошёл следом за ним в святая святых наследника короны. Бывал парень здесь уже не раз, так что догадывался: от него сейчас потребуют настроить некую программу или отладить уже действующую. Всё-таки принц до сих пор считался в некотором роде ламером в информатике, да и некогда ему было глубоко изучать основы оргтехники и правила обращения с ней. Не позволяли окунуться с головой в это дело совсем иные обязанности и доставшееся по наследству призвание.

Но сегодня хозяин кабинета удивил Матеуса:

– Садись! – указал он в кресло рядом со столом. – И внимательно слушай. Если потом спросит кто, то можешь «проболтаться», что устанавливал у меня на компе две новые астрологические таблицы.

Парень кивнул, готовясь выслушать нечто из ряда вон выходящее. И не ошибся, получив невероятное задание, а к нему – целый ворох весьма тщательно продуманных инструкций. Где поставить видеозаписывающую аппаратуру, куда свести поступающую информацию, как организовать слежку за личным секретарём принцессы и что предпринять в том или ином конкретном случае. А потом, когда подтвердил, что всё прекрасно понял и осознал – ещё и второе задание получил: доставить определённые приборы сюда, прямо в кабинет его высочества.

А напоследок Фредерик Астаахарский заверил подданного:

– Дело государственной важности! Поэтому секретность – наивысшая. Начальнику охраны я дам соответствующие распоряжения сразу после нашей беседы. Он станет посильно помогать во всём, но так как он больше на виду, рассчитывай только на себя. Если вопросов нет, действуй!

Парень и в самом деле оказался более чем сообразительным:

– Пока вопросов нет. Но если вдруг появятся?

– Тогда звони мне вот на этот номер мобильного телефона. Он всего лишь для нескольких человек, так что никому его не засвети, иначе менять придётся.

Матеус Фернандо умчался, в душе поражаясь информированности его высочества. Ведь одно дело гипотетически подозревать некую крысу в команде, а другое – знать конкретно об этой крысе почти всё. Как выяснилось? Кто подсмотрел? Почему забили тревогу? Почему на расследование поставили именно его? Откуда вдруг такое невероятное доверие? Или это задание – тоже своего рода проверка лояльности? Увы, чтобы получить ответы на многочисленные вопросы, следовало поднапрячься и выполнить задание на «отлично». А высокие награды и премиальные на данном жизненном этапе молодого специалиста нисколько не прельщали. Он верил только в добро и только в справедливость, и когда давал присягу служить королю, это для него был не пустой звук.

Принц остался в кабинете, ожидая вызванного к себе начальника личной охраны.

Принцесса Луара пыталась с закрытыми глазами «рассмотреть», чем занимаются её дочери. Практиковалась в новых умениях.

Ну а великая вещунья Маргарита-Иллона Толедская, напившись со своей наперсницей крепкого, пахнущего кофе и наевшись пирожков, отправилась… спать. Потому что беспокоилась в своей жизни на данном этапе только об одним: не слишком ли она будет выглядеть худышкой к моменту приезда своего нежданного жениха? В том, что португалец Серхио Эндрюс Паломеро приедет вовремя – никаких сомнений почему-то не возникало. Даже у шара на эту тему спрашивать не проскакивало желание.

События на планете Земля текли, казалось бы, своим чередом. Вот только установленный некими силами зла порядок уже оказался безвозвратно нарушен.

Сцена 10

Очередные шесть суток пролетели в резко усилившейся войсковой муштре. Принцы отрабатывали боевое взаимодействие всем составом, причём по пять часов в день они сражались утопленными в искусственном море Полигона. И уже ни для кого не было секретом, где такая существует среда обитания: на главной планете цивилизации шоом. Нетрудно было догадаться, куда, скорей всего, забросят солдат для выполнения очередного задания.

И поручение считалось архисложным, это видно было по озлобленности сержанта. Его требования усилились, наказания неожиданно ужесточились, и в конце концов он всё-таки проболтался, что из десанта на родину рептилий ни разу никто из воинов живым не возвращался. Даже такие, как он, опытные, знающие и «бессмертные» там погибали. Случалось это по простой причине: транспорт не доставлял десант в контрольную точку пространства и не забирал оттуда. Ибо он неспособен был появиться непосредственно в толще океана! Солдаты высаживались на торчащих из океана верхушках скал, «тонули», спешили на выполнение задания, а потом должны были вернуться с помощью специальных пиропатронов к тем же скалам, вызвать, потом какое-то время дожидаться вожделенный «домик» во враждебной среде.

Что и говорить, при таких условиях выжить – дело крайне безнадёжное.

А ведь каждый десяток, хотя бы раз в его истории создания, но посылали на гибельную планету разумных рептилий. Шаг, не вполне разумный со стороны кураторов проекта, потому что даже до простого скопления шоом, которые находятся в глубинах, добраться было делом практические неосуществимым, а уж до каких-то ценных лидеров или жрецов – и подавно. То есть ценные обладатели древней крови в подобных десантах растрачивались жизнями, не в пример иным операциям, напрасно и бессмысленно. Но свои доводы и резоны учёные предоставлять принцам не спешили. Точнее сказать, вообще не собирались.

Мало того, про эти резоны даже сам Сенатор не догадывался. Только высказался однажды на построении одним туманным предположением:

– Вполне возможно, наши булавочные уколы нужны, чтобы шоом не почувствовали себя в полной безопасности на своей родине… – после чего, видя поднятые руки, продолжил, словно отвечая на невысказанные вопросы: – Послать туда армаду космического флота не получится. Это невероятно далеко от наших галактик. Да и в открытом бою шоом разгромят наш флот, даже если за штурвалами кораблей будут находиться только подобные нам представители древней крови. Вдобавок рептилии у себя ведут постоянные титанические работы, чтобы окончательно убрать участки суши, возвышающиеся над уровнем океана. На данный день таких участков осталось не более двух десятков, и все они только в одном, самом «высокогорном» районе планеты. Подсчитано, что года за два и последних кусочков суши не останется, а нашему «домику» некуда будет совершить посадку. Хуже всего, что вокруг этих участков на глубине построены неприступные линии обороны, прорваться сквозь которые удаётся только изредка.

Постоял немного, рассматривая поднявшего руку Пятого, и завершил обзор:

– Ну и на последний вопрос отвечу: работы над улучшением проходимости транспорта ведутся постоянно. Только до сих пор ничего не получается, в толщу этой странной жидкости он погружаться не желает.

Угадал командир с ответом. Пусть и с некоторым колебанием, и Хенри Данцер руку опустил. Затем ничего сержанту не оставалось, как последний раз повторить задание на сегодня и первым шагнуть к краю платформы. Уже давно солдат не «топили», коварно убирая твердь земную из-под ног. Они прыгали вниз сами, действуя в невероятной по своему составу жидкости с каждым разом всё проворнее и сметливее.

И уже занеся ногу за край платформы, Эйро Сенатор замер, давая последнее наставление:

– Чуть не забыл! Мало ли что в иных головах рождается… Так вот! Если кто вдруг родит дельную идею о предстоящем рейде к рептилиям, сообщите… – Он через плечо оглянулся на весь десяток принцев, замерших в полной боевой готовности, и выбрал одного из них. – Сообщите Десятому. А он уже будет решать, о чём докладывать мне. Если вознамерится всякую непродуманную ахинею плести, не задумываясь, накажу его за трату бесценного командирского времени. За мной!

То есть в очередной раз замом Фредерик не стал, а вот некую неопределённую должность «сборщика идей» получил. Другой вопрос, что ни в тот, ни в следующий день никто из товарищей вообще ни одной идеи не подал. И не потому, что настолько тупые все оказались, а по той причине, что информация о материнской планете шоом продолжала поступать огромным потоком. Не стали скрывать от солдат записи предыдущих рейдов. А просматривая их, ни у кого ничего, кроме грусти, не возникало. Разве что Первый придумал достойное название предстоящему десанту: «Дорога в один конец».

И докладывать земляку оказалось нечего.

Да и сержант на подобное не надеялся, дня через два при неофициальном утреннем общении заявив:

– Никто и ничего нового не придумает. Фактически у нас, да и у научных гениев только одна мечта: как можно быстрей суметь пробивать пространство именно к нужной точке контроля в толще океана. Тогда десант будет иметь хоть какие-то шансы выполнить задание и спастись.

На эти слова земляка оставалось соглашаться, печально кивая. Иначе предстоящий рейд в сознании укладывался, как заведомый негатив, с заведомо известным финалом.

Можно было считать положительным факт однозначного сближения с сержантом. Благодаря своему удивительному умению просыпаться примерно за десять минут до подъёма, Фредерик Астаахарский успевал наговориться вдоволь с земляком, и это сказывалось на становлении между ними почти дружеских отношений.

Конечно же, в первую очередь принц интересовался событиями в жизни своей семьи и был прямо-таки шокирован, когда услышал от посмеивающегося Эйро:

– Твой донор в последнее время увлёкся оккультными науками. Мать-королева ему отыскала некую гадалку, и та теперь составляет принцу астрологический календарь чуть ли не на каждый час дневного распорядка. Поселили ту бабку рядышком, возле дворца Сарсуэла, и его высочество мотается туда, словно за халявным причастием.

– Не может быть! Я – не такой! – возмутился обладатель древней крови. – Бабка дурью маялась, мать пыталась меня в это втянуть, но я-то человек образованный! Не мог в подобной глупости погрязнуть!

– А что в этом плохого? – искренне удивлялся сопланетник. – Уж лучше в мистику ударяться, чем в загул уйти по бабам! – это он, сволочь, напоминал о недавнем желании наследника побывать в увольнении. Но в мужской компании подобного не стыдятся, поэтому копия продолжила выяснять подробности о своём доноре:

– Но что его к этому подтолкнуло? И как к этому относится моя супруга?

– Ага! Значит, как подтолкнуло к какой глупости, то «его», а как жена, то «моя»? – хохотнул доставщик информации с родной планеты. – Ну а Луара твоя, как пишут средства массовой информации, «… пока присматривается к странному увлечению своего супруга и никаких заявлений по этому поводу не делает».

– А мать?

– О! Королева вообще великолепна и неподражаема! Словно догадывается, где сейчас твоя копия находится. Так и заявила: «Не вижу ничего плохого в том, если человек чаще станет смотреть на звёзды и сверять свою жизнь с ними!» Что характерно, половина нашего мира восприняло эту фразу со смехом, а вот вторая половина проявила неожиданный интерес к астрологии как таковой. Бум ещё в этом направлении не начался, конечно, но ещё парочка подобных заявлений, и новое модное увлечение на Земле станет набирать обороты.

Фредерик заволновался:

– А вдруг она и в самом деле знает, где я сейчас нахожусь? Ребята вон рассказывали, что их матери, тоже вельи, всегда знают местонахождение сына и чем тот занимается.

– Увы, подобные наблюдения матерей за детьми ограничены короткими расстояниями, максимум – в пределах небольшого города. И тем более вельи не умеют прочувствовать копии, сделанные с доноров. Это уже проверено и перепроверено сотни, если не тысячи раз.

– Ладно, с мама всё понятно. А как мои дочки отнеслись к сумасбродству отца?

– Этим непоседам пока глубоко безразличны подобные нюансы человеческой психики. Тем более что они сильно заняты: готовятся к поездке на море с кучей родственников и гувернанток. Собирают багаж, пакуют самые нужные игрушки… Каникулы, как-никак! Только Луара ещё не определилась: поедет с ними или останется с твоим донором.

Почему-то последние фразы о жене задели Фредди за живое. Не то чтобы приревновал любимую к какому-то донору, но неприятный осадок на душе появился. А посему он решил поставить хама на место, пусть делая это не в резкой, ультимативной форме:

– Эйро! Ты мне дерзишь и пытаешься оскорбить постоянно, но вот мою супругу называть по имени не имеешь права! Она тебе не ровня, каторжник, поэтому упоминай о ней только с титулом «её королевское высочество».

– Едрид-Мадрид! – выдал неожиданное словосочетание сержант. – О, как ты заговорил! Лишь только выпытал всё о родимых кровиночках, так и в позу встал? Ладно! Тогда пусть тебе её высочество о детях и докладывает в следующий раз!

Взаимный обмен фраз состоялся без обид и затаённой злобы. Начавшийся подъём замотал, закрутил в насыщенном распорядке дня, а на следующее утро они вновь разговаривали как ни в чем не бывало. И с наглой хитринкой в глазах покрытый шрамами уголовник продолжал называть будущую королеву просто по имени:

– Ты знаешь, что твоя Луара учудила?..

Конечно, знать хотелось, вот и приходилось молча проглатывать недовольство таким панибратским отношением русского уголовника к титулованной наследнице престола. Кстати, Эйро так и не признался, кто он в родном мире, поэтому в душе и в некоторых обращениях принц именовал земляка то уголовником, то каторжником. Того это лишь веселило, так что паритет во взаимных нарушениях правил хорошего тона можно было считать устоявшимся.

Это дало повод следующим утром начать разговор о Третьем. Причём Фредди не стал ходить вокруг да около. Сразу в лоб выложил умозаключение по поводу показного выбора любимчика, потом, что с тем фаворитом будет, и напоследок вывод:

– А не слишком ли ты отнёсся к Яцеку предвзято? Может, он больше пользы принесёт, не погибая напрасно в завязке боя?

Сопланетник на это даже обиделся:

– Это ты сейчас куда влезть пытаешься?! На моё место метишь?!

– Да нужно мне твоё место, как шоом – крылья кальвадров.

– Ха! А ты ведь, целясь в небо, попал прямо в глаз! Ведомо ль тебе, малограмотный солдафон, что, имей рептилии такие крылья, как у их союзников, клювоносых гусениц, они бы «летали» в толще своего океана в два раза быстрей, чем плавают там?

– Мм?.. Занятно! Будем надеяться, что этого никогда не произойдёт. Но ты от темы не уходи, как делаешь обычно. Признай лучше, что с Третьим ты не прав.

– Не хочу признавать. Гнилой он тип. В любом случае от него его донору пользы никакой не будет. Хотя всё же, если обстоятельства будут нам благоприятствовать, я себя положу, но его тоже в бессмертные вытяну.

– Ага, в последнюю очередь… Если он это отношение к себе прочувствует – только хуже станет. Тогда точно его гниль заест. Ну и после гибели от этой мерзкой Уалесты, Яцек стал несколько иным, более правильным, что ли. Всё-таки проклёвывается у него тяга стать настоящим воином, а потом и путёвым правителем. И не эта ли основная цель учёных Полигона?

– Э-э, голубчик, ты уже цели кураторов наших да создателей успел рассмотреть? – перешёл на ворчание сержант. – А сие точно никому до конца не ведомо! И по поводу Третьего… видишь ли, порой мне придётся кем-то жертвовать. Хочу я этого или не хочу. И тогда лучше иметь для подобного действа выбранного заранее человека. И кого мне на его место прикажешь выбирать? Тебя, что ли? О! Примолк! Ибо сразу зашевелилась шкура, которая ближе к телу! Правильно?

Принц пожал плечами:

– Да я не потому примолк, что за себя испугался. Просто ты, как руководитель, обязан спасать всех своих подчинённых. Ты понимаешь? Именно всех. Невзирая на то, кто из них лучше, а кто хуже…

– Ну, ну! Поучи меня! – оборвал его командир. – А я потом посмотрю, как этот подленький Третий, отсидевшись у тебя за спиной во время боя, по твоим плечам пробежит, лишь бы скорей в транспорт запрыгнуть. Ведь признай, что пока ничего геройского он не совершил?

– А мы, все остальные, чем отличились?

– Ладно, не прибедняйся. Пусть и наказан был, зато товарища спас. Идею с изолирующей обшивкой подсказал, тот же алтарь именно ты предложил раскурочить.

– Ха! А сколько мы ошибок при этом сделали и наказаний получили? Твою «восьмёрку» я тебе до конца жизни не прощу и не забуду.

– Да на здоровье! – хохотнул Эйро Сенатор. – Но не забывай, ошибается тот, кто действует. А кто лежит в сторонке в виде шланга – и ошибок не совершает, и на чужом горбу в рай въехать пытается. Но! Если ты так хочешь защитить Яцека, то согласен ли ты за него поручиться?

– То есть?

– Уверен ли ты, что он не дрогнет, когда в самом деле будет решаться его судьба?

– Если все станут относиться к нему нормально, то он не подведёт. Поручиться как за самого себя, конечно, не могу, но склоняюсь к позитивному решению вопроса.

– Ладно, – заторопился командир, предчувствуя сигнал побудки, – тогда ты внутри десятка сам разберись и настрой ребят на правильные отношения, а я со своей стороны постараюсь больше не выделать Третьего как «любимчика»…

Опять день. Опять муштра и изматывающие отработки различных боевых ситуаций. Но по его ходу Десятый успел многое. До завтрака предупредил Яцека во время короткого столкновения:

– Веди себя, как все, тогда и станешь ничем от нас не отличим!

Затем прижал на ходу к стене Девятого, который не только в отношении сержанта горел пламенем мести, а хотел ещё и по Яцеку Шердану потоптаться:

– Не смей больше подначивать Третьего и хихикать в его сторону. Отнесись к нему, как ко мне! Я не просто требую, но и прошу об этом как друга и земляка.

А перед обедом сообщил Пятому и Второму:

– Господа, вытягиваем нашего спесивца из ямы всеобщего презрения и нелюбви! И больше к нему плохими словами не обращаемся. Иначе мы его потеряем, какой из нас будет десяток «спаянных одной волей солдат»?

Оба товарища с пониманием отнеслись к просьбе и своим авторитетом надавили на остальных. Так что к концу уже первого дня стали заметны существенные изменения во внутренних взаимоотношениях разновозрастного коллектива. Шестой сразу согласился с новыми отношениями. Седьмой и Четвёртый и так по молодости долго на кого-то злости держать не умели. Только Первый и Восьмой отнеслись к новой политике внутренних связей сдержанно, оставаясь настороже и тщательно присматриваясь к каждому движению вчерашнего любимчика.

Второй день тоже прошёл в этом плане без осложнений.

А на следующий, как раз шестой по счёту, день для принца Астаахарского начался совершенно не обычно. И всё потому, что проснулся он вопреки всем своим уникальным умениям и привычкам… ещё на десять минут раньше обычного. Если не на больше, если не на все четверть часа.

Поднял голову, не увидел командира, восседающего на табуретке, и подумал, что это ему снится. Уронил голову на подушку и попытался припомнить последний сон во всей его яркости и необычности. Он того стоил, чтобы вспомнить!

В нём принц со своими друзьями по академии плыл на гребном шлюпе где-то в Средиземном море. Сыро, моросит дождик, туман, промозгло, но где-то за спинами уже прибивается сквозь тучи солнечный свет, и гребцы, усиливая темп, плывут туда, подбадривая друг друга криками. Вдруг хватаются за борта перепончатые лапы шоом! И следом поднимаются скошенные, без подбородков морды этих противных рептилий. Внутреннее чувство реализма вопит, что подобных тварей не должно быть в родном море по умолчанию, но глаза видят этот ужас, а руки уже сами выхватывают из-под банки короткий багор и начинают лупить по ненавистным харям.

При этом шлюп не только не останавливается, а, наоборот, ускоряется, словно двигатель задействовал гребной винт. Фредди начинает присматриваться и видит, что плавсредство на глазах превращается в такой крепкий и надёжный «домик», которому только и остаётся закрыть распахнутые створки и умчать его и товарищей на безопасный Полигон.

Потом сон прервался.

Конечную часть сна принц запомнил теперь отлично.

Ещё раз поднял голову, окончательно проснувшись, а сержанта так и не увидел. Подумал, что тот мог однажды на подходе задержаться или в туалете застрять. Но вставать-то всё равно надо!

Поэтому быстро вскочил, оделся и помчался совершать утренние процедуры. При этом перед мысленным взором всё ещё продолжали прокручиваться кадры последнего сна. Как следствие, руки действовали несколько несуразно, заторможенно. Вынули разовую щётку из отверстия вместе с клочком пасты, и почему-то пришло в голову сравнение щётки со шлюпочным веслом.

Вот весло наклоняется… вот оно касается волнующегося моря…

А вот предмет гигиены падает вниз, выскальзывая из рук, и кусочек пасты, отделившись на лету, словно в замедленной съёмке, падает чуть в стороне, прямо под струю воды и тут же смывается ею.

Вроде бессмысленность полная…

И вот уже рука хватает иную щётку и начинает интенсивную чистку зубов, которые и так благодаря заботам учёных не подвержены кариесу. Но мозг продолжает лихорадочно работать.

А ещё через минуту принц выскакивает резво из мужской комнаты в казарму и чуть не натыкается на удивлённого Эйро Сенатора.

– Ты чего вскочил спозаранку? – поразился русский.

– Да я-то нормально встал! А ты чего опаздываешь?

– Что за вопрос? Как раз вовремя прибыл, до подъёма ещё четверть часа.

– Ух, ты! – сообразил Десятый. – Так это я вне графика вскочил? Хе! Вот здорово, как раз времени больше будет на обсуждение одной идеи! – и сразу перешёл к делу: – Коль мы всё равно погибнем при десанте на планету, то нельзя это сделать с максимальным уроном для шоом?

– Вряд ли…

– А если это сделать над самыми густозаселёнными районами? Или над столицей?

– Увы, там нет суши…

– Зачем нам суша? Ведь домик может исчезнуть сразу после нашей высадки? Вот и представь себе: он возникает в точке контроля метрах в пятидесяти над океаном. Мы вываливаемся за борт, транспорт, не долетев до жидкости, – исчезает. Мы – тихо тонем в самом нужном месте и начинаем выполнять задание. Как думаешь, скольких мы в таком случае рептилий на тот свет отправим?

Суть идеи сержант уловил отменно. Но вместо слов вначале просто восхищённо замычал. Потом строго помахал указательным пальцем и приказал:

– Остаёшься вместо меня! И чтобы все мокрые от пота у тебя носились!

Только собрался унестись прочь, как был беспардонно схвачен солдатом за плечи:

– Стой! Ты куда? Неужели не хочешь дослушать о том, как эвакуация будет проводиться?

Вместо слова «Хочу!» изуродованное шрамами лицо смешно отвесило челюсть, выпучило глаза и просто кивнуло.

– Так вот, у них же там, в городах, полно наливных емкостей, в которых они накапливают опреснённую воду. Огромные такие цистерны плоские, танки, чуть ли не с остров величиной. Если мы спешно откачаем воду, емкость отрежем от основания или якорей, то она чудесно всплывёт. Мы на ней. Даём сигнал «домику», он садится на танк, мы прыгаем в кресла и айда на базу. Пусть только наши умники хорошее место для десанта подберут. Как тебе такой план?

Опять командир замахал указательным пальцем под носом своего подчинённого:

– Ты это… чья идея, спрашиваю?

– Да ничья. Просто сон навеял… на него мысли спонтанные наслоились, падение щётки, вода…

– М-да-а-а… ведь запись до подъёма тут не ведётся, – признался Эйро, всё-таки разворачиваясь и начиная разгон. – Поэтому надо мне бежать… – и уже из коридора донеслось от него: – Командуй как положено! Иначе…

– Ну да, карами угрожать – это ты умеешь, – проворчал Десятый, осматривая спящих товарищей. – Если бы в виде поощрений к доблестной службе использовал увольнительные – ценных идей было бы куда больше… Хе-хе! Несомненно!

Постоял, покрутился и уселся на командирскую табуретку, которая стояла напротив кровати под десятым номером. Командовать принцу не привыкать, пусть даже и такими же, как он… солдатами.

Сцена 11

Покомандовать принцу Астаахарскому пришлось от всей души и долго. Сержант не появился и во время завтрака. Догадываясь, к чему идёт, Десятый построил товарищей на плацу и кратко ввёл в курс дела. Почему бы и нет? Ему никто не запрещал, военной тайны в этом нет, да и пусть остальные проникнутся сутью предстоящего задания.

Минут десять ораторствовал, опасаясь, что сейчас его заставит заткнуться примчавшийся Сенатор. Но тот и там не появился.

Пришлось давать команду товарищам, отправляя их в тестовые тоннели, и самому нырять в свой изогнутый, причём каждый раз по-разному, коридор. Вывалились они из последних белых цилиндров, через неизвестно какое время, но и там чуткого, умного начальника не обнаружилось. Зная, что после такой перегрузки их всегда вели на обед, повёл Фредерик десяток в столовую. Там – как всегда: столики – отдельно накрытые для каждого номера.

Шестой попытался подначить заместителя:

– Ну и чего ты за свой столик мостишься? Имеешь право усесться за сержантский! Смелей, дружище! Там и еды больше, и выбор отменный! А мы все тебя поддержим морально… может быть… когда тобой закусывать начнут! Ха-ха-ха!

В остальном никто больше не стал шуметь, ёрничать или вслух обсуждать товарища. На иные темы между собой, конечно, говорили много, даже спорили, но тихо, вполголоса. Увы, обед тоже завершили вдесятером.

Так как ни подсказок, ни указаний не поступало, то Десятый повёл десяток, как и положено было по расписанию занятий, к водоёму с благодатной для шоом жидкостью. И вот уже только там, пройдя на откидывающуюся вниз платформу, удалось лицезреть вынырнувшего наверх сержанта.

– Бегом в арсенал! – начал он с крика. – Навесить на себя по второй батарее для душек! На дне лучше будет работать с дополнительной тяжестью на теле. Вперёд!

Сбегали. Навесили. Вернулись. Эйро уже стоял на платформе и с ходу начал ставить задачу очередного учения:

– Там, на дне, уже создан и закреплён резервуар, совершенно аналогичный существующему на прародине шоом. Только следует учитывать, что глубина там – около трёхсот метров, то есть двигаться будет сложней в три раза, чем у нас. Радует в предстоящей ситуации, что наши душки могут уничтожать врага и на большей глубине. Поэтому схема действий такова: четыре человека режут опоры и крепления, коих шестнадцать штук, а семеро их прикрывают. Отрабатываем взаимозаменяемость, в случае гибели одного из нас. Резаками орудуют…

Он скрупулёзно расставил каждого, указав на голографической схеме его место, подробно проинструктировал, откуда начинать зачистку и как уничтожать противника в дальнейшем. Понятно, что при учениях стрелять никто не будет, только имитировать стрельбу по самоходным мишеням. Но вот когда начнётся бой, то смертельные пучки разрушающей энергии наверняка будут уничтожать всё живое в том небольшом городке, где проживала некая элита цивилизации шоом. Именно элита, именно самые, самые!..

А чего мелочиться? Коль появился шанс уколоть врага самым болезненным образом, то стоит бить в самое уязвимое место вражеской цивилизации. Туда, где как раз сконцентрировались апологеты и ярые сторонники войны с человечеством, где проживают в роскоши и неге высшие жрецы и духовники, получившие силу от таких мерзких созданий, как Уалеста.

– Немного стало известно и по той гадости с глазами, которую вы доставили из храма, – решил Эйро сделать отступление от инструкций, – скорей всего, она относится к подклассу разумных пиявок или медуз, проживающих в болотной тине. И хуже всего, она умеет давать некие умения, силы внушения не только шоом, но и рекалям с кальвадрами. То есть к ней приводят потомственных правителей, высших жрецов и сановников, этим представителям элиты видоизменяются, а скорей всего, кардинально усиливаются способности ментального воздействия. После этого лидеры становятся полными харизмы, умеют управлять массами и вести за собой толпы даже в самоубийственные атаки. Это пока первые выводы о медузе Уалеста. Что она собой представляет и почему сотрудничает именно с Монстросоюзом – ещё предстоит выяснить… А по поводу другой твари, из второго алтаря – то она погибла при взрыве трёх «грезаки», которые Пятый забросил в левый проход храма. Теперь ещё раз о деле…

И продолжил подробный инструктаж. Мелочей оказалось невероятно много, и все невообразимо важные, второстепенных не существовало. Магнитные присоски. Пиропатроны, работающие на химической реакции и дающие заметное ускорение передвижения в жидкостной среде. Тонкие тросы, которыми, возможно, предстоит поднять товарищей, зависших на опорах. Системы откачки для опорожнения резервуара. Данные о силах охраны элитного посёлка, расположенных на дальних периметрах. Разрезы и схемы существующих зданий, особняков, опорных пунктов и даже дворцов. И многое, многое другое…

В любом случае сразу бросалось в глаза, что учёные всего лишь за полдня успели продумать и привести к действию гигантский пласт подготовительной работы. Когда десантники убедились, что у них есть отличный шанс вернуться домой, то энтузиазм и желание действовать возросли многократно.

Так что нырнули с хорошим, бодрым и оптимистическим настроением.

Потом нырнули второй раз. Третий. Перед самым ужином – пятый.

На второй день ныряли вместо утренней зарядки, вместо тестовых тоннелей, вместо упражнений в тире и частично вместо привычных построений, кусочков обеденного и отведённого на ужин времени. Благо, что резервуара уже было два, и пока «штурмовали», отрезали один, другой тросами затягивали на глубину и приваривали заново.

На третий день ужасы учений велись всё с той же последовательностью и настойчивостью. Скорей всего, даже кураторы действовали в стиле ополоумевших маньяков. А уж солдаты – и подавно. Энтузиазм у них пропал, в глазах рябило, руки дрожали, а вот разрастающаяся злость в сознании крепла и досаждала. Хотелось уже и немедленно кого-то убивать, резать, кромсать голыми руками, и хорошо ещё, что скафандры имели опознавательные метки «свой», благодаря которым даже случайно нельзя было убить из винтовки товарища. Душка просто не посылала в «своего» убийственный пучок разрушительной энергии.

Хорошо, что в сознании оставалось понимание: «Так надо! Всё делается правильно! Если наносить урон противнику, то настолько максимальный, настолько действенный, чтобы враг наконец-то понял, что никто, даже их самые высшие правители не уйдут от возмездия за развязанную войну с человечеством».

Знали, что второй раз совершить разгром врага на его территории так просто не получится. Рептилии сделают всё, чтобы правителей рассредоточить и посёлки правильно укрепить, да и всё, что может всплыть, закрепить на дне намертво.

Заметное оживление, если не сказать, что радость, принесло первое известие о втором десятке, который мог поддерживаться Полигоном одновременно с первым. Никогда с теми солдатами пересекаться не доводилось, да и слова было о них не вытянуть из командира, а тут, во время вечернего построения на третий день, он выдал скудную информацию. О коллегах Эйро Сенатор высказался довольно сжато:

– Второй десяток собран только двенадцать дней назад. Вашего опыта и удачливости тамошние обладатели древней крови не имеют. Поэтому они будут штурмовать второй по значимости посёлок, где сконцентрирована элита цивилизации шоом. Именно по причине их форсированного обучения мы продолжим тренировки и весь завтрашний день. После ужина часовой сбор вперёд! Всё понятно?.. Олухи! Вопрос риторический и нечего тянуть руки! Отбой!

Рассусоливать и заниматься болтовнёй сержанту явно не хотелось. А может, был загружен иными, более срочными делами.

Зато на следующее утро посвежевший и в хорошем настроении в охотку пообщался с земляком. Сам с ним заговорил, как только голова Фредди шевельнулась:

– Больше не просыпаешься вдвойне раньше срока?

– Нет… – усевшись на кровати, Десятый потянулся за одеждой. – Настолько сознание больше не перемыкает…

– Ну да, отличные идеи порой только раз в жизни человеку в голову приходят, вот его и переклинивает, и будит среди ночи… Между прочим, наши умники тобой невероятно заинтересовались. Прочат тебя в сержанты. Если выживешь ещё раз, согласишься?

Уже одевшийся и двинувшийся к умывальникам, Фредди скривился на ходу:

– Да как-то… не тянет меня на твою собачью работу… Но почему именно сержантом? Почему не в отдельные рейды вместе с остальными?

– А ты до сих пор не понял? – Эйро топтался рядом с умывающимся сопланетником. – Нас, бессмертных, которые могут метаться в тыл к врагу хоть каждый день, на данный момент – только восемь. (Есть ещё иные, но про них пока забудь.) А мест посадочных в транспорте, обязательных к заполнению – одиннадцать. Для великих, самоубийственных рейдов до сих пор не хватает три человека. Точнее говоря – пять. Ибо ни меня, ни второго сержанта нельзя оторвать от наших набранных десятков. Боюсь сглазить и готов плеваться через левое плечо миллион раз по три раза, но благодаря вам имеется шанс резко подправить наше малое количество в сторону увеличения. После набора одиннадцати бессмертных, которых будут собирать на каждую акцию непосредственно из тела донора, необходимо ещё двое, которые будут вести обучение новых десятков. Потому что группы в одиннадцать человек формируются только раз, и транспорт на иных отдельных новичков перенастроить невозможно (если пока не упоминать одно исключение). Кроме меня и второго сержанта, есть ещё только один желающий, готовый нас подменить в случае нашей внезапной гибели там, у себя дома. Понимаешь, к чему я веду?

Закончивший полоскать зубы принц вначале покивал, потом добавил:

– Чего уж там понимать! Чтобы нормально и качественно действовать, Полигону требуется четырнадцать, желательно пятнадцать бессмертных. Из них трое-четверо, готовых заняться воспитательной работой.

– Молодец! С меня бублик! – прилетело поощрение.

– Не-а… – возразил подчинённый, решившийся поторговаться, – лучше увольнительную.

Теперь уже скривился сержант:

– Не нуди, а?! Из-за этих увольнительных такой скандал произошёл, ужас! Я уже и не рад, что поднял этот вопрос. Ну не было такого для солдат раньше, не было! Умники поделились на два лагеря и теперь орут на меня с обеих сторон, одни – требуя отказаться от абсурдной идеи, другие – новых доказательств моей правоты. Мозг мне проели насквозь! Хорошо, что они теперь к каждому твоему слову прислушиваются, а ты – среди приверженцев таких льгот. Вся сложность в том, что десяток обязан всегда находиться на месте, вокруг казарм, и быть готовым в любой момент отправиться десантом на срочное задание. И возможности для увольнения в зону отдыха просматриваются только во время одного периода: когда кто-то из вас находится на излечении в медицинском блоке.

– Хитро закручено… Но тоже разрешимо. Ведь даже из зоны отдыха мы к арсеналу домчимся ну, на минуту, максимум две позже обычного.

– Не забывай о проблеме алкоголя, там он в любом количестве и ассортименте. Учёные-то себя контролируют… иногда, а вам…

– Ерунда какая! Полный запрет – и вся недолга. Думаю – никто его не нарушит.

– Ну и самое важное: секретность. Учёные не хотят, чтобы их лица видели простые солдаты. Из вас всё-таки можно выкачать информацию, попади вы в плен и не сумей вовремя себя умертвить. Уйти из жизни в любом случае – подвластно только нам, бессмертным.

– Хм! Тогда не знаю, что и предложить! – не стал Фредди скрывать собственное раздражение. – Пусть тогда учёные прячутся, что ли, когда мы в зоне отдыха появимся. У нас-то для этого всего несколько часов может быть в неделю, а всё остальное время зона – в их распоряжении.

– Ладно, по этому вопросу не нам решать… Давай вернёмся к должности сержанта.

– А чего возвращаться к этому раньше времени? – удивился принц. – Когда появится у меня возможность выбирать, тогда и подумаю. А-а… кстати! Вопросик у меня родился… Что случается с копией здесь, если там донор погибает?

Командир нахмурился и признался:

– Печальный вопрос… И как раз тот, о котором я тебе посоветовал пока не думать. Хотя сам не предполагал, что он прозвучит от кого-либо из вас так рано… Но отвечу честно: если донор погибает – копия перестаёт быть бессмертной и больше десяти раз не создаётся.

Вот она и обозначилась, бочка дёгтя в цистерне надежд и планов на великие свершения. Достаточно там, у себя дома погибнуть – и всё, крышка!

Правда, тут же мелькнула одна, вроде как дельная мысль:

– А нельзя вместо трупа подставить копию и пусть себе действует дальше?

– Нельзя. Копии рассасываются в родном мире донора.

– Вот незадача… загрустил Фредерик. – Тогда можно тут продолжить жить долго и счастливо. Или в ином мире… а?

– Есть сложности с доставкой, не забыл? Придётся для этого сформировать новый десяток, да так целиком в новом мире его и оставить. Пойдут на это все остальные? Да и сам бывший бессмертный? Остаться здесь – иные сложности. Солдат вынужден быть привязан к десятку. Итог – всё равно смерть. Либо согласиться на иной вариант: навсегда остаться в зоне отдыха Полигона. Крайний вариант – заняться наукой.

Они уже оба стояли возле кроватей, ожидая сирены побудки, и принц с досадой поглаживал лысую голову. Хотелось задать по такой интересной теме сотни вопросов, но он постарался выбрать самый существенный:

– И много таких «бывших» было в истории?

– Достаточно. Трое сейчас обретаются в безделье, иногда помогая советами да в испытании оружия. Двое перешли в штат научных работников. Остальные, около трёх десятков в общей сложности, ушли или уходят на задания и там складывают свои головы. Один такой есть во втором, параллельном десятке. Он там вместо стержня и второго сержанта…

– Слушай! А если он второй раз станет бессмертным?

– Никакого толка от этого, – поведал Эйро грустным голосом, – ни единой лишней жизни в последнем круге это не добавляет. Их потому и называют: воинами последнего круга посвящения. И, как правило, никто из них не стремится задержаться в этой жизни… Там – их уже нет, а здесь – только и можно, что войти в новый десяток и закончить существование после отправки на десять заданий. То есть они как бы пытаются пропеть свою последнюю, «лебединую песню»…

– Тогда последний вопрос, – торопился Десятый. – Почему оба десятка не высаживаются вместе в одну точку одновременно?

– Тоже есть ограничения: «домики» не могут появляться в радиусе меньшем двух километров друг от друга и делают это лишь единожды в истории каждого десятка.

Этот ответ действительно много пояснял. Ведь чего, казалось бы, проще, забрось сразу два транспорта в одну контрольную точку пространства, и любая задача станет выполнимой раза в три быстрей. А количество бессмертных станет расти вообще в четыре раза стремительнее.

Так ведь нет! Учёные до сих пор не могут справиться с капризными и своенравными «домиками»! Эти бронированные «трамвайчики» чуть ли не собственной волей обладают. Или те и в самом деле живые? А то и разумные? А вдруг и в самом деле, как вампиры, кровью своих пассажиров подкармливаются?

Прорисовался главный минус такой спаренной отправки. Десятки гибнут неравномерно. Один, более «проходной», сгорает в десяти боях за пятнадцать-двадцать дней. Второй – более сильный, берегут только для самых ответственных заданий. В результате он сгорает за месяц, а то и за два. Есть разница? И преогромнейшая! Ибо «слабачкам» выпадает изредка попасть в количественное русло ограничений для десятка более удачливого и сильного.

Все эти раздумья одолевали землянина уже на ходу.

Начался подъём. Пошёл четвёртый, финальный день подготовки к важнейшей воинской операции.

Сцена 12

Внешне поведение обитателей дворца Сарсуэла почти не изменилось. Зато появилось несколько внутренних, невидимых неосведомлённым людям очагов напряжённости. Да и наследник стал больше просиживать у себя в кабинете, всё основательнее увязая в новое хобби. По крайней мере, именно так думали все, вхожие в королевскую резиденцию. Официальная версия новых увлечений Фредерика Астаахарского поддерживалась и раскручивалась на всех уровнях. И только несколько человек знали, а то и просто чуточку себе представляли всю подноготную размеренной, обычной на первый взгляд жизни.

Дело с поиском тайника, который оставил дальновидный диктатор Франко, стало постепенно продвигаться. По крайней мере, круг поисков заметно сузился, так как половина каминов в спальнях и стены рядом с ними уже оказались проверены. Мыслей, что так ничего не отыщется, не возникало. Ведь древний артефакт Люйч ещё ни разу не ошибался даже в своих намёках. Да и спешить с поиском секретных документов или доказательств не стоило. Лежали они, никем не тронутые больше чем полвека, значит, и за пару дней с ними ничего не случится.

Тогда как деятельность принца в ином вопросе требовала чрезвычайной осторожности, аккуратности и долготерпения.

Наблюдения и осмотрительная разведка, организованная наследником в собственном дворце, уже через несколько дней принесли определённые, пусть и не совсем ожидаемые результаты. Выяснилось, как работает предатель Анхел Луис Мечеро, какие при этом статуэтки и декоративные украшения использует и кто его конкретные душеприказчики. Удалось проследить, когда и как секретарь её королевского высочества сдаёт собранную информацию, с кем при этом общается лично, и даже какие средства получает в виде премиальных за свой труд иудушки.

Причём и в этом отношении шар из иной цивилизации оказался прав: Анхел работал в твёрдой убеждённости, что помогает поддерживать безопасность королевской семьи на максимально возможном уровне. Этакий парадокс! Получалось, что, прижав его в углу и набив морду (как это очень сильно хотелось сделать Фредерику!), ничего, кроме искренних обид и честного взгляда, он от предателя не добился бы. Тот был бы попросту уверен в своём благочестии и высочайшей преданности. Да и что мог подумать любой подданный, когда его чуть ли не с первых дней работы возле принцессы завербовали в службу государственной безопасности Испании?! Наверняка дело обставили кучей подписок и таинствами словесной клятвы «…не жалеть живота своего ради монархии в целом и любого представителя королевской крови в частности!»

Но, с другой стороны, если уж ты настолько лоялен самому королю, его первому наследнику и уж тем более принцессе Луаре – поставь их лично в известность о действиях иной силы, пусть формально защищающей интересы монархии. А двуликий Анхел – не поставил, не сообщил, не доложил. И продолжал уже пару лет собирать материал на всех, кто крутился в обслуге, кто был вхож в дом на правах друзей и кто непосредственно бдел в охране и в службе технической поддержки дворца. Знал, что многое снимается и записывается тайного, личного, а то и сугубо интимного в отношениях королевской семьи, и ханжески считал, что если об этом будет знать служба государственной безопасности, то все могут спать спокойно.

Не секретарь, а Двуликий Янус. Сразу возненавидевший его принц заранее зарёкся, что в любом случае накажет предателя с максимальной строгостью.

Пока следовало и дальше тянуть за ниточку, оказавшуюся в руках, распутывая ох насколько сложнейший клубочек несомненного заговора. Понималось, что служба безопасности всюду свой длинный нос суёт, да и тамошние руководители не только из государственной казны корм получали, уж это давно и точно было известно. Одни подрабатывали на англичан, другие – на немцев. Третьи косвенно передавали сведения Италии и Израилю. Не был огромным секретом для наследника тот факт, что несколько особо матёрых волков поддерживали тесную связь со своими американскими коллегами и готовы были по первому окрику с Запада сдавать с потрохами хоть мать родную.

А вот как к вышеупомянутым волкам подобраться? Как выяснить конкретно у них: кому и для чего они передают информацию о королевской семье? Особенно в таких условиях, когда власть короля в Испании считается чисто картонной, чисто декоративной? Да ещё и дорвавшиеся до власти президенты, что народники, что социалисты, делали всё, чтобы никоим образом не вызвать недовольство или раздражение «друзей» из-за океана. Сколько было таких случаев, когда королю заламывали, фигурально выражаясь, руки и требовали не соваться в дела большой политики. Причём правящим спекулянтам и ворам было наплевать, что при подобном невмешательстве народу Испании становилось намного хуже, экономика государства планомерно уничтожалась, а на мировой политической арене страна окончательно и бесповоротно превращалась в никчемный сельскохозяйственный придаток Европы. От былого величия Испанской короны оставалась только жалкая мишура древних крепостей, а самим испанцам всё больше отводилась роль официантов и прислуги на пляжах Золотого Побережья.

Причём как-то год назад Фредерик Астаахарский имел неосторожность подслушать на одном из саммитов двух высокопоставленных лиц, из вроде как очень дружественных государств. Неосторожность заключалась в том, что настроение наследнику после услышанного испортили как минимум на месяц. Да и обоих министров он без сомнения занёс в свой личный список под названием «Враги и редкостные ублюдки». Так вот один из них стал печалиться:

– Возмущаются испанцы, не хотят работать за жалкие гроши официантами.

– Да и пусть себе бастуют на здоровье! – цинично отозвался другой министр. – Нашёл о чём сокрушаться! Ещё чуть-чуть, и иммигранты со всего нищего мира станут там господствующей солянкой. Тогда как наркотики, алкоголь, табак и политика создания семьи, «когда тебе за сорок», через два поколения очистят Иберийский полуостров от коренного населения. А чужакам плевать на чужую родину, они в любом случае будут подметать сор и выносить горшки за нашими туристами. Ха-ха!

Любой политик – двуличный по своей натуре. Прикрываясь чаяниями своего народа, он в первую очередь служит интересам мизерной верхушки из него, обладателям капиталов, и самое главное, преследуя везде и во всём собственные корыстные цели. А уже только потом делает что-то для простого населения. Только вот наследника престола всегда возмущало в душе, почему иные государства хотят жиреть за счёт его родного, сложившегося исторически народа? Почему с таким презрением относятся к тем, кто их кормит и имеет точно такие же права на спокойную жизнь и обеспеченную старость? Почему банально обманывают, глядя прямо в глаза голодным, обиженным и обездоленным?

Да он много чего и давно уже понимал и частенько задавал себе подобные вопросы, но…

Молчал в тряпочку и улыбался всем этим типам из списка «Враги и ублюдки». Ничего иного он сделать не мог. И не пытался, если быть честным до конца. Прекрасно понимал, что ему не дадут вмешаться в ход мировой истории и восстановить справедливость. Хотелось просто жить, любить, нянчиться с детьми и даже не вспоминать о всей той мерзости и зловонности, которая двигала цивилизацию к неизвестности. Хотелось… да только в последние дни благодаря Люйчу и связующей всё больше приходило понимание, что отсидеться за стенами дворца не удастся. Суровая действительность и оттуда вытащит костлявой рукой, кидая на расправу закулисным кукловодам и в лапы ненасытных нуворишей, возомнивших себя вершителями судеб всего человечества. Да и сама попытка покушения на него – многое значила. Не факт, что после первой неудачи убийцы не попробуют вторично.

Благо, что существует уникальная помощь в виде удивительного информатора, оставленного на Земле представителями иной цивилизации, который предупредит в случае крайней опасности сразу принца, а через Маргу – и о посредственной. С его подсказками следовало сорвать маски с врагов, но надо было понять их планы и нанести встречный контрудар. Иного не дано! Сидящий в глухой обороне воин проигрывает заведомо.

Также понималось, что действовать придётся не прямо, не открыто, а методами подлыми и коварными, исподтишка. Иначе с той силищей одному, да что там одному, и сотне таких вот наследников не справиться. Так что изначальные, да и последующие действия Фредди виделись такими: предать гласности планы врагов и желательно внести разброд в их ряды. Ещё лучше: перессорить между собой. В идеале: заставить убивать друг друга, как делают брошенные в одну бочку крысы. Причём всё это устроить так, чтобы на самого принца Астаахарского подозрение пало в последнюю очередь. Трудно такое сотворить? Если быть и здесь честным, то невозможно!

Особенно имея в своём распоряжении всего одного грамотного специалиста, да второго воина, который всеми силами покрывает действия своего подчинённого.

Иного на данном этапе не получилось бы при всём желании. В часть замысла был посвящён Матеус Фернандо. Он в ведущемся следствии разрабатывал цепочку: предатель – служба безопасности – неизвестные кукловоды. Начальник охраны прикрывал техника со всем присущим ему мастерством и опытом. Связующая постоянно терзала свой шар полувопросительным бормотанием. А сам принц интенсивно, в свободное от остальных дел время (чаще всего под утро, сбежав с супружеского ложа) проводил поиск тайника, оставленного некогда грозным каудильо Испании, Франсиско Франко. Днём в кабинете сводил воедино всю собранную помощником и вещуньей информацию. Всё-таки Люйч, когда бывал в хорошем настроении, бросал крохи знаний со своего барского стола всеведенья.

И всё-таки до главной разгадки: кто стоит за убийством брата короля и за покушениями на Фредерика – добраться пока не удавалось. Слишком много препятствий, тайн, настороженных хранителей, ложных следов в тупики и однозначных ловушек.

Зато удалось выяснить имена двух личностей, которые числились на бумаге мелкими клерками госдепартамента США. Именно к ним в руки попадали подслушанные во дворце Сарсуэла разговоры, отснятые видеокадры и устные доклады предателя Мечеро. Куда шла вся эта информация дальше и как ею распоряжались – выяснить оказалось сложно, а Люйч по этой теме молчал как рыба. Оба клерка вызвали нехорошие подозрения у Матеуса, который отныне только тем и занимался, что выслеживал нужную информацию. От себя Матеус посмел назвать клерков «парой гнедых», по причине их схожести в рыжих шевелюрах, и в разговоре с принцем Астаахарским разрешил себе высказаться более чем откровенно:

– Ваше высочество, я не боюсь за себя, всё-таки в спецохрану шёл сознательно, и пролить кровь за монархию для меня – не пустой звук. Но сегодняшние поиски убедили окончательно: «пара гнедых» это не настолько мелкие личности, какими они пытаются себя выставить в официальном и неофициальном свете. Они побывали везде, за последние годы. Ирак, Афганистан, Сирия, Иран, Египет, Ливия – это не полный перечень стран, где они побывали с рабочими визитами. И везде где только они ни появлялись, менялась власть, совершались перевороты, гремели взрывы, свергались законные правительства, лилась кровь. То есть за ними стоят самые деструктивные, реакционные силы, против которых даже вы, ваше высочество – не больше чем досадная, мелкая помеха. Они походя уничтожат и вас, и всех, кто вам будет помогать, как только узнают про ваш интерес к этим личностям. Мне удалось раскопать данные о людях, которые просто пытались копать под «пару гнедых»… этих людей больше нет в живых.

Парень замолчал, ожидая, что на это всё ответит принц. Потому что, по его мнению, идти против мировой власти было бы чистым безумством.

Но он не знал ничего о Люйче. Не ведал, что тот защищает наследника от непосредственной угрозы, а через связующую передаёт прочие ценнейшие советы и рекомендации. Раскрываться пока помощнику полностью Фредди не имел права. Да и смысла не было. Зато мог намекнуть о неких силах, которые на стороне правого дела. И даже продумал, как сделает эти намёки. Но вначале решил выяснить о моральной стойкости Матеуса:

– То есть ты считаешь, что нам не справиться и нас обязательно уничтожат?

– Увы, ваше высочество, считаю. И скрывать своё мнение не имею права.

– Тогда что нам делать в таком случае? Оставить всё как есть, закрыть глаза и замолчать навсегда? Или всё-таки побарахтаться?

Вот тут парень и выдал спокойно и с уверенностью:

– Вы принц, будущий король, вам и решать. А я пойду за вами в любом случае.

Простой, честный и доверительный ответ, после которого принц вдруг понял, что пути назад у него уже нет. Хочет он или не хочет, боится или нет, но судьба распорядилась по-своему, а совесть не позволит отступить, спрятаться за спинами своих подданных и спокойно умереть от старости. Умереть, но знать, что его внуки и правнуки уже не смогут с чистой совестью взглянуть в глаза своему народу. Да и он не сможет. Уже завтра не сможет… Уже сегодня… Уже вот этому парню не сможет честно взглянуть в глаза, если ответит как-то иначе.

Потому сказал:

– Что бы ни случилось, идём до конца. Ты со мной?

– Да! – выпрямил спину и расправил плечи Матеус. И тут же несколько смущённо добавил: – У меня нет детей, да и семьи… А вот ваши инфанты… что случится с ними в случае…

– Моей смерти? Увы! Ничего хорошего их не ждёт. Скорей всего, их тоже уничтожат, тут и сомневаться не приходится, – с окаменевшим лицом и одеревеневшими губами поведал Фредерик, – как ни тяжко мне это осознавать, но отныне их судьбы – неразрывно связаны с моей…

Посидели, помолчали, думая каждый о своём, а по сути, об одном и том же. Затем наследник престола улыбнулся:

– И не смотри на мир так печально! У нас есть отличные шансы за себя постоять. Всё сейчас тебе раскрыть не могу, да ты и сам понимаешь, почему. Но только вот спрошу: тебе не показались слишком странными те советы и подсказки, которые я тебе давал в последние дни?

– Хм! Ещё как показались! – оживился молодой специалист. – Трудно даже представить, где это вы такие секреты и тайные пароли накопали. Без них я бы и десятой части не узнал, а стал бы форсировать поиск, уже давно бы меня допрашивали наши же спецслужбы. Причём не факт, что не в присутствии «пары гнедых».

– Вот и здорово, что ты всё это заметил и правильно интерпретировал. Так что теперь я могу тебе несколько приоткрыть завесы тайны… Всё-таки и у нас имеются некие тайные, но могущественные покровители! Они уже здорово помогли… На того же предателя Мечеро я вышел после конкретного указания. Ну? Хочешь ещё что-то спросить?

Парень вначале кивнул, потом явно в уме сформулировал вопрос, и только потом его задал:

– Такую информацию мог поставить только тот, кто постоянно обитает во дворце или непосредственные шефы Анхела Мечеро. Поэтому вы мне хоть намекните: кто конкретно?

Теперь задумался принц:

– Ну-у-у… если только намекнуть… То получается, что мне помогают предки, с которыми я связан своей особой кровью… Когда-нибудь ты точно узнаешь всю правду во всех подробностях, но сейчас поверь на слово: шефы своего агента не сдали, наш осведомитель не живёт во дворце, но информация будет продолжать поступать к нам постоянным потоком.

Матеус и тут показал себя невероятно сообразительным, умным и догадливым:

– Тогда это может быть только один человек – вещунья! Я в чудеса не верю, но наверняка она ответы на нужные вопросы читает по звёздам, не иначе!

– Что, так заметно? – даже несколько растерялся Фредерик. – Она вроде никоим боком к этим делам…

Помощник успокоительно взмахнул ладонями:

– Пока это ещё никому в глаза не бросается… все думают, что вы просто бездельем маетесь. Но со временем, когда дадим знать врагам о раскрытии их тайн, начнут рыть под всех и во все направления. Могут догадаться, уж слишком часто вы сейчас и подолгу с Маргаритой-Иллоной общаетесь. Так что лучше бы вам с официальными встречами законспирироваться… а то и вообще сделать вид, что рассорились и не общаетесь.

– Не так всё просто… Общаться всё равно надо… и часто… Подземный ход к ней в особняк прокопать, что ли?

– Прошлый век, романтично, но банально! – заявил молодой специалист и приверженец новейших технологий. – И неэффективно! Зачем лишний раз бегать друг к другу? Да и подозрения это вызовет, начнут думать: «Чего это принц носится туда-сюда? Телефона у него нет, что ли?»

– И что ты предлагаешь?

– Да есть простейший выход, – с загоревшимися глазами стал рассказывать Матеус. – Установлю вам два экрана и будете общаться в любое время дня и ночи. Словно по скайпу. Но! Связь между вами будет осуществляться с помощью самой современной аппаратуры сверхбыстрого засекречивания. Быстрота действия и переформатирование сигналов позволяют общаться в прямом телевизионном режиме, и при этом со стопроцентной гарантией, что никто и никогда, даже поймав или записав странный сигнал, не сможет его расшифровать.

– Мм… разве такое бывает? – засомневался наследник.

– Да хоть сейчас вам скину информацию об этой аппаратуре. Стоит она немерено, жрёт энергии, как десяток утюгов одновременно, но ведь для дела общения – незаменимое устройство. Изобрели его недавно, но уже сейчас жалеют, что об этом знают многие. Запоздало дали запрет, аргументируя страшной радиацией. Вот и наши умники из службы безопасности запретили пользоваться… Сейчас догадываюсь, почему! Все устройства – у меня под отчётом, установить и задействовать – проще простого. Только специалист моего уровня сможет заметить некоторые отличия во внешнем виде устройств. А таких мало…

– Не сомневаюсь! Поэтому – устанавливай! И попутно думай, какой мы спектакль разыграем перед общественностью для показа моих резко охладевших отношений с вещуньей.

После чего два единомышленника, соратника и товарища перешли к обсуждению деталей предстоящих действий. Недаром говорится: кадры решают всё!

Сцена 13

К моменту последнего ужина на Полигоне в данный период подготовки принцы чувствовали себя довольно вымотанными и уставшими. Зато все свои действия на дне уже могли выполнять с закрытыми глазами, отдавая управление тела подсознанию. Результат такой интенсивной подготовки поражал: первый резервуар они отбивали, срезали, откачивали и поднимали на поверхность за два с половиной часа. А вот при последней тренировке – всего за пятьдесят две минуты.

Правда, следовало учитывать реалии настоящего боя, давать скидку на человеческий фактор, не забывать о втройне большей глубине и помнить о том, что враг будет сражаться отчаянно. Отступать или убегать с поля боя никто не станет. В таких условиях операция может растянуться на неоправданно огромный промежуток времени. И тогда уже никто не спасётся и ничто не поможет. Шоом просто подтянут к месту сражения своих спецназовцев, доберутся туда на подводных кораблях, да и на поверхности могут соорудить массированные минные заграждения. Мало ли, вдруг догадаются, для чего люди отрезают емкости для воды и прокачивают их воздухом.

В любом случае шансы на возвращение имелись отличные. Лишь бы некий судья, наблюдатель, рефери, куратор или кто там решает, послать транспорт или нет, не задерживался с эвакуацией. А то ведь может взбрести в голову: положить весь десант до последнего воина, зато и проживающую в посёлке элиту вражеской цивилизации вырезать поголовно. Хорошо, что существует определённый режим, когда сами солдаты имеют право дать команду транспорту на начало эвакуации. И если к тому времени всё сделано идеально и задание выполнено на все сто, то «домик» появляется. Лишь бы потом сил хватило в него забраться.

А сил таким отменным воинам хватит на всё. И усталость не помеха.

Ужин растянулся более чем на час. Так что времени для полного восстановления и получения заряда бодрости хватило. И после трапезы времени прошло не меньше, пока увешанные оружием, батареями и пиропатронами десантники не оказались готовыми к посадке в транспорт. Наверное, солдаты второго десятка спровоцировали небольшую задержку, но тут уже лучше было подождать, чем излишне поторопиться. Лишний час роли не играл.

На той стороне планеты, куда планировалась высадка, сейчас царила глубокая ночь. А шоом – существа, подверженные суточному колебанию активности, ночью они тоже довольно крепко и долго спят.

На рейд назначили сразу три заместителя, которые обязаны были принять командование по мере выбывания вышестоящего начальника. Старше всех по званию оказался Второй, его подстраховывал Первый, и как бы на закуску оставался Десятый. Хотя все явно удивились именно такому распоряжению сержанта.

Последняя команда. Появление «домика». Погрузка. И первые две минуты невесомости, по пути к цели. Потом почти привычная тряска в виде ударов с разных сторон по уникальному средству доставки. Несколько напрягало ожидание нужного момента: как его можно будет прочувствовать, если выход в контрольную точку состоится в воздушном пространстве?

Но всё состоялось в знакомом режиме. Вначале команда сержанта «Товсь!». Потов удар днищем обо что-то твёрдое, хотя такого быть не могло. Вновь появившаяся невесомость подтвердила свободное падение, а значит, и в самом деле точка высадки находилась в атмосфере. Высоко ли? Ведь при падении со слишком огромной высоты возможны травмы. И тут же раскрывшиеся вверх и вниз боковые створки! Больше рассуждать и сомневаться некогда, все одиннадцать человек вывалились за борт. И пока сознание сообщало, что до поверхности грязно-бурого с внушительными волнами океана метров тридцать-сорок, «домик» скрылся из этого мира во вспышке пространственного перехода.

Вот и первая сложность: качка. Баллов шесть, по земным меркам. Подобный шторм для громадной ёмкости с диаметром метров сто десять – сто двадцать не будет настолько уж страшен. Разве что вообще максимальный по силе ураган разгуляется. Тогда да, проблема!

Упали вроде все удачно и кучно. Штурмовые винтовки при ударе ни у кого не вырвало. Погружались тоже быстро, одна тяжесть дополнительной батареи чего стоит! На пятнадцати метрах глубины волнение на поверхности почти не ощущается. Да и душки уже готовы к стрельбе: так высоко вряд ли кто встретится, а вот ниже могут попасться в поле зрения местные любители экзотики. Они на плотах из водорослей курсируют в медленных течениях и чаще всего при этом занимаются делом, после которого и размножаются впоследствии методом почкования. Самый мерзкий у рептилий сам процесс, предваряющий размножение. Бесполой особи надо собрать на свою кожу слизь с иных четырёх индивидуумов. В цивилизации шоом сбор чужой слизи на свою кожу считается делом невероятно интимным.

Когда Шестой об этом первый раз услышал, то не выдержал и воскликнул:

– И как только такие твари обрели разум?! – за что тут же походя получил «единичку».

Чем глубже погружались, тем прозрачней становилась жидкость, подсвеченная, словно изнутри, зеленоватым светом то ли брожения, то ли образованием живых микроорганизмов. На Полигоне точно такие оттенки и составы не удавалось воспроизвести в изумительной точности. Поэтому там видимость ограничивалась сотней метров, а здесь простиралась до ста пятидесяти. И забрала скафандров создавали нужный ракурс, увеличивая видимость чуть ли не до двухсот метров. Если учитывать, что сами рептилии видели не дальше ста шестидесяти метров в своей родной среде, то у людей в предстоящем сражении появлялось хоть мизерное, но преимущество.

Вторая проблема, не слишком учитываемая прежде, оказалась посложней, чем шторм на поверхности. Уже на глубине ста метров показались вершины первых гигантских водорослей. А пройдя ещё метров двадцать, десантники рассмотрели и сам посёлок, который словно утопал в настоящем лесу из диковинных и густо расположенных растений. Все они только частично имитировались в искусственном озере Полигона, поэтому сейчас сильно озадачили принцев, но только не их наставника.

– Начинаем отстрел! – скомандовал он вполне будничным, чуть ли не равнодушным голосом. – Видны первые цели. Ребята, не забывайте держать круг… стараемся все опуститься по периметру водосборника…

Стрельба повелась из одиннадцати стволов с максимальной эффективностью.

А внизу воцарилась смерть. Вначале рептилии не сообразили, почему некоторые из них замирают, после чего плавно оседают на грунт или пол уже бездыханными трупами. Потому что те, кто понимал нагрянувшую беду, тоже умирали беззвучно, не успев поднять тревогу. Лишь после того как гибель стала массовой и всеобщей и на трупы убитых минуту назад стали натыкаться иные шоом, по всему посёлку прокатились световые волны тревоги. Но от этого обороняющимся не стало лучше, всё видимое опускающимися десантниками пространство охватила страшная паника. А ведь к тому моменту до поверхности дна оставалось метров двадцать, и внутренний круг людей достиг радиуса ста метров.

Внутреннее пространство между собой атакующие зачистили сразу. Тем более что на толстой пластине ёмкости не было строений, там располагалась некая зона отдыха, с открытыми, без крыш беседками, аллеями из декоративных морских порослей и неким подобием массивных водорослей, на которых произрастали громадные плоды красно-бурого цвета. В данной зоне уже никто из многочисленных шоом не шевелился.

Дальше предстояло самое главное: дальнейшее уничтожение врага и подготовка путей эвакуации. Для этого сразу трое десантников ринулись дальше, отталкиваясь от емкости перпендикулярно в стороны. Отдалившись всего лишь на сто двадцать – сто сорок метров, они стали двигаться по кругу, по часовой стрелке. При этом старались использовать крыши зданий, перебираясь с одной на другую с помощью прыжков, усиленных реактивной тягой пиропатронов. И уничтожали всех, кто только оказывался в поле их зрения. Часто стреляли и просто в виднеющиеся проёмы входов и выходов. Пучки разрушающей плоть энергии оставались действенными, пройдя и не слишком толстую преграду из железа, бетона или пластика.

Следом за стрелками внешнего круга, на расстоянии пятидесяти метров, двигалось по одному товарищу, страхуя, так сказать, с дальней дистанции. Или, иначе говоря, с периметра малого круга. А Эйро Сенатор страховал сразу всех, координируя движение каждого и поочерёдно выспрашивая о событиях тех, кого терял из виду по вине слишком большой удалённости. Его голос и голос остальных товарищей слышал каждый.

Четыре солдата занялись непосредственно опорами, зачисткой технических помещений и удалением лишних накоплений пресной воды в емкости. Там дело пошло более чем удачно, что стало ясно из доклада Пятого:

– Нам везёт! Пустоты танкера составляют пятьдесят три процента!

На подобный подарок фортуны надеялись, но всё равно было приятно осознать, что уже сейчас, пусть и медленно, но ёмкость сможет начать всплытие. Только следовало перерезать удерживающие на дне опоры. Чем и занимались с максимально возможной сноровкой Третий, Шестой и Десятый. Чуть позже к ним собирался присоединиться Пятый, решающий пока проблемы продувки танка сжатым воздухом.

Шла уже тридцать пятая минута от начала первого выстрела, и четвёрка воинов внешнего периметра сбросила израсходованные батареи, подключив свои душки к запасным. Они ведь стреляли больше всех, практически непрекращающейся очередью. Учитывая запасы энергии у подстраховывающих, и по две почти не использованные батареи у «резчиков», воевать и отражать контратаки противника было чем ещё на долгое время. Но, наверное, именно преждевременно появившаяся радость победы и лишняя уверенность в благополучной эвакуации сыграли плохую службу в плане концентрации, предусмотрительности и осторожности.

Первым пал Пятый, самый технически подкованный (после командира) специалист. Хенри Данцера уже ждали снаружи компрессорной станции, когда он завопил с досадой какое-то ругательство на родном языке, и сразу же замолк. На вопрос сержанта – не ответил, поэтому пошла команда Шестому:

– Проверь, что там с Пятым!

Тот и в самом деле находился ближе всех к центру событий, поэтому ужом метнулся к станции, готовясь в любой момент открыть огонь на поражение. Через минуту последовал его печальный доклад:

– Их было трое. Навалились на Пятого сверху, там был люк с техническими кабелями. Видимо, попытались выхватить винтовку, скорей всего и вырвали, ну вот… та и взорвалась. Погибли все…

Погибнуть от собственного оружия, когда вокруг тебя трое невооружённых врагов – это верх беспечности. Об этом с досадой успел подумать каждый. Так что хвалёному экстрасенсу здорово влетит от недовольного начальника уже на утреннем построении.

– Как идёт откачка? – Потери есть потери, но командир должен думать обо всех живых. И через полминуты последовал новый доклад:

– Порядок! Осталось сорок два процента!

– Постарайся заблокировать проход и продолжай резать!

Через минуту из строя внешнего периметра выпало сразу два бойца. Потому что в их направлении подтянулась вооружённая охрана посёлка. Погиб Четвёртый и рану средней тяжести получил Девятый. На их место сразу же прибыли страхующие, а к ним подтянулся и сам Эйро, покрикивая на Джаяппу Шинде:

– Главное, не торчи на месте! Двигаться можешь? Вот и не жалей остатки пиропатронов! Как хочешь, хоть ползком, но забирайся на крышу ёмкости, крепись магнитами и постарайся оттуда поддержать огнём бойцов внешней зачистки.

– А если никаких целей не увижу? – хрипло отозвался раджа.

– Бей по сторонам, кого-нибудь из шоом – но зацепишь!

Видно Девятого не было, но, судя по стонам и коротким ругательствам на линии связи, он и в самом деле устремился в указанном направлении.

Вставший на место Четвёртого Второй тоже не выдержал интенсивного обстрела, так и свалился на крыше одного из зданий. Когда к нему поднялся Эйро, он ещё был жив. Сержант даже улыбнулся раненому, пытаясь поддержать его морально:

– Ну и чего разлёгся, старый пердель?! Покажи молодым, на что ты ещё способен!

– Увы, ребята… на этот раз уже без меня!.. – только и успел прошептать умирающий.

Оказавшийся на его месте сержант подхватил душку погибшего и за короткое время интенсивным огнём из двух стволов ликвидировал преимущество врага на этом участке. Пожалуй, никто, кроме него, там бы и не справился.

А в это время резчики отрезали четвертую часть опор, и около трети опор надрезали примерно на три четверти. В данном аспекте готовящегося всплытия имелась одна большая проблема. Если отрезать одну сторону, она начнёт всплывать, поднимется вверх, ставя толстенный блин ёмкости на ребро. Ведь это не шлюп! Киля и балласта в нём нет. И неизвестно, как при всплытии перегруппируются остатки пресной воды. Могут остаться в крайних отсеках, да так и поддерживать «стоячее» положение всплывшей махины. В лучшем случае танк перевернётся к небу иной, донной частью. Что, в свою очередь, приведёт к потере времени, использованного на передислокацию спасающегося десанта.

Вот потому требовалось вначале очистить внутренности от воды, а потом уже дорезать оставшиеся крепления равномерно по всему периметру. Начавшееся всплытие легко порвёт удерживающие полоски металла.

На внешнем периметре Первый оставался единственным, кто имел ещё на подстраховке недалеко расположенного от него Восьмого. Тот вроде был во внутреннем круге, но именно он и пострадал сразу же, во время второй массированной атаки шоом с другого фланга. К тому же обладатель бакенбардов заметил, что в рядах контратакующих появилась группа спецназа в особенных, боевых скафандрах. Пришлось спешно отступать к телу товарища, после беглого осмотра заявлять по связи:

– Восьмой больше не с нами! И на меня наступает слишком много наглых рептилий!

Тотчас загремел голос командира:

– Хватай вторую душку и отстреливайся, как хочешь, хоть отступай при этом, но не подпусти врага ближе, чем на двести метров от ёмкости!

– Понял! Приложу все силы…

Конечно, стрельба у него сразу с двух винтовок не получилась настолько прицельная и эффективная, как у сержанта. Но и повысившейся скорострельности хватило, чтобы вначале уполовинить прущую в контратаку колонну, а потом и упокоить её окончательно неподвижными пятнами в виде трупов.

На пять минут установилось некое затишье, во время которого сержант вместе с Седьмым несколько отошли назад к ёмкости, выбрав для обороны максимально удобные позиции. При этом они не жалели пучков энергии, направляя их в каждый темнеющий провал ещё не до конца зачищенных зданий. У них оставалось по одной нетронутой батарее и остатки второй, так что ресурсы они не экономили. Учитывая некий резерв в батарее парализатора, воевать хватит более чем на сорок минут, а результат всей операции в любом случае определится гораздо раньше. Ждали только сигнал от резчиков, которые заканчивали отделять танк от опор.

Опасность пришла неожиданно с иной стороны. Прямо по течению на позицию людей стал наплывать некий бесформенный, довольно громадный остров. На высоте метров пятидесяти он двигался с несколько большей скоростью, чем лёгкое течение, что свидетельствовало о наличии у него некоей двигательной силы. Наверное, можно было считать благом для остальных солдат, что надвигался плот именно со стороны Эйро Сенатора. Оставивший возле себя обе душки, он буквально смёл два десятка шоом, которые торчали с оружием на переднем гребне, высматривая пока ещё невидимого для них врага.

Но плот всё равно продолжал двигаться в прежнем направлении и с той же скоростью, в любом случае грозя наплыть над емкостью, готовящейся резчиками для грядущей эвакуации.

– Отходим в тылы! – скомандовал сержант, продолжая вести скорей упредительную, чем на поражение стрельбу вверх. – Девятый, ты где?!

Хоть про него почти забыли, но раненый раджа не просто добрался к указанному месту, но и взобрался вверх, используя свой последний пиропатрон. С края гигантской цистерны доложил:

– Уже на месте! Готов прикрывать!

– Отлично! – обрадовался Эйро. – Чуть правее тебя, «на полвторого», некая дрянь плывёт. Высота пятьдесят метров… для тебя чуть ниже… А мы начинаем отход! Первый! Седьмой! Отходите к ёмкости!

Сразу после этого стали поступать доклады от резчиков. Каждый завершил свой маршрут и двинулся дальше, теперь уже до конца дорезая оставшиеся участки креплений. По всем расчётам через три, максимум пять минут, почти опустевшая от пресной воды ёмкость начнёт отрываться от опор, а потом и устремится вверх.

Всё совпало весьма и весьма удачно. Если не считать потери Пятого, Четвёртого и Второго.

Все три воина внешнего периметра благополучно добрались до цистерны и стали взбираться на верхнюю плоскость. Открыл огонь Девятый, наконец-то увидевший показавшуюся из зеленоватой дымки платформу-плот с врагами. А ещё через минуту раздался треск рвущегося металла, возвещающий о начавшемся всплытии сборника из-под опреснённой воды. Дальше подъём огромного по объёму объекта пошёл рывком, словно его некий великан дёрнул сверху за ручку.

Резчики отреагировали соответственно ситуации, в которой находились. Гладрик Литогорский, он же Шестой, попросту ухватился за рядом приподнимающийся отрезок, а уже потом, с помощью магнитных присосок быстро стал карабкаться наверх по торцу гигантского блина.

А вот Третьему и Десятому не повезло. Они в момент «отрыва с треском» находились как раз между опорами. Вокруг жидкостная среда, так просто не сделаешь два прыжка и не ухватишься за кусок провисающего вниз швеллера. Поэтому оба не успели. Пришлось использовать пиропатроны. В желании перестраховаться и не промазать в движении телом мимо всплывающего объекта сместили прицел точки прилипания – дальше от края. В результате емкость догнали, но турбулентное движение забросило их ещё дальше к центру металлического круга. Так они оказались ближе друг к другу, чем от краешка. Не растерялись, быстро встали на четвереньки, и вот так, вверх тормашками потопали по металлу к краю всей конструкции. Собирались вначале так, а потом по боковой поверхности выбраться на верхнюю плоскость. И ведь шансы для этого имелись самые превосходные!

Если бы не проклятый плот с врагами, который уже почти навис над ёмкостью. Цистерна и платформа даже чуть краями не столкнулись, такое мизерное расстояние было между ними. И хуже всего, что плот оказался буквально напичкан шоом! Хоть половина из них уже не шевелилась, скошенная из винтовок сержанта и остальных бойцов прикрытия, вторая половина открыла яростный огонь по ускользающему вверх объекту. Стоящие на четвереньках, да ещё и вверх ногами два десантника оказались у них в прицелах словно на ладони.

Первым от реактивных пуль пострадал Третий. Фредерику удалось прекрасно рассмотреть, как товарищу кучной очередью оторвало ногу чуть ниже колена. Яцек тотчас отцепился от металла, и судорожно извиваясь от боли, стал падать на подплывшую под него платформу. А дальше произошло маленькое чудо, а может, и противошоковые препараты, введённые скафандром, помогли. Третий резко извернулся, перехватывая свою душку, и в продолжающемся плавном падении принялся непрерывной очередью расстреливать врагов. То есть понял, что жизнь данной его копии всё равно потеряна, и решил продать её как можно дороже. Ну и напоследок постарался направить падение своего разрываемого пулями тела в самую гущу врагов, скорей всего, специально роняя туда и винтовку. Взрыв душки после касания с телом монстра получился замечательный, унеся с собой жизни ещё пяти рептилий.

Хороший обмен получился, впечатлительный! Но, увы, недостаточный, чтобы этим спасти Десятого. Тот хоть и дальше находился от подплывающей платформы, и ёмкость поднималась безостановочно, но когда на нём скрестили огонь своих автоматов все оставшиеся в живых шоом, понял, что ничем и никто ему больше помочь не в силах. Ничего не оставалось, как прекратить движение, осознанно отцепиться магнитами коленок и локтей, сменив их на магниты только подошв. То есть меняя положение из «муха на потолке» на «стоящий вверх ногами человек». Вот в этот момент смены способа зависания в него и попало: от левой кисти остался лишь измочаленный обрывок рукава скафандра.

Потеря сознания на несколько секунд прошла незаметно. Потом пришёл в себя, ощущая телом уколы противошокового свойства, понял, что висит вниз головой, а в правой руке остаётся готовая к стрельбе душка. Ну и нажал на курок, стараясь сразить пучками разрушительной энергии как можно больше растворяющихся в зелёном тумане врагов. Потом стрелять стало не в кого, да и боль в отсутствующей руке усилилась до безумия. Глянул на оставшуюся культю, давая мысленную команду скафандру перетянуть жгутом остаток руки ниже локтя. Мелькнула мысль, что если поторопиться, то можно с помощью пиропатронов и на поверхность вынырнуть.

Наверное, он ещё раз потерял сознание. Очнулся уже совсем при ином освещении, том самом грязновато-сером, которое царило на поверхности. И ощутил сильную болтанку:

«Ого! А ведь мы уже всплыли! – подумал он, присматриваясь к своим ногам. – Смогу ли я вот так идти? Неважно, пробовать всё равно надо!.. Хм! А ведь получается! – минут за пять добрался почти до самого края гигантского диска, но именно медлительность продвижения подтолкнула к мрачному пессимизму: – Сколько я тут висел вверх тормашками? Если долго, то ни ребят, ни «домика» уже нет. Я ведь даже о нашем последнем бое не сообщил… да и сам ничего не слышал… Ну да! Скафандр повреждён! Ходер! Значит, остальные посчитали меня погибшим? И бросили?!.»

Хорошо, что дальнейшие рассуждения были прерваны показавшимся противником. Около десятка шоом в скафандрах спецназа оплывали массивный объект на глубине шести-десяти метров. Использовали они для передвижения малый подводный бот с кольцевой открытой платформой и заметили человека чуть ли не раньше него. Да и сам человек сделал единственно правильные выводы:

«Ребята ушли давно, раз здесь спецназ успел нарисоваться. Теперь мне только и надо, что не попасть в плен, а то самого себя умерщвлять – дело хлопотное и недостойное принца… Ну, душка! Не подведи!»

Двух или трёх рептилий Фредерик, принц Астаахарский точно срезать успел. А потом провалился в небытие болезненной смерти.

Сцена 14

Уж неизвестно, какие временные допуски давались для новых скопированных сущностей, которые творились с доноров, обладающих древней кровью. Ведь по сути, коль часть десанта погибла, а часть удачно возвратилась на базу, то погибшие возрождались на своих кроватях, успевали встать после сирены, одеться и добежать в холл арсенала. Где и встречали спасшихся товарищей или помогали раненым переместиться из «домика» в модуль тотального исцеления.

А если кто не погибал, но оставался «потеряшкой» в чужом мире? А то и попадал при этом в плен? Что с ним происходило? Ведь он оставался в живых, а значит, новую копию пока сделать нельзя было? По крайней мере, именно так утверждал сержант, настаивая на том, чтобы каждый научился себя как можно раньше умертвить, оказавшись в лапах смертельного врага.

Сразу после ранения Десятый себя не умертвил. Транспорт ушёл раньше, намного раньше, чем он погиб. И тем не менее землянин с удивлением проснулся в казарме, на привычной ему кровати и в почти привычном ему окружении. Или он всё-таки успел уложиться в некие нормы самопроизвольного умерщвления?

«С удивлением», потому что сразу вспомнил всё в жизни последней копии и осознал. «Почти» – потому что вокруг что-то было против ожидаемого. Не успела голова оторваться от подушки, как по этой теме завертелись в голове мысли:

«Резонно рассуждая – Девятый должен был остаться в живых, ранение получил он далеко не смертельное, да и вообще Джая живучий, как кошка… – но индус спал в своей коронной позе на спине, и совершенно голый. Так просыпались только возрождающиеся. – И сержант выглядит, словно с креста снятый! – у командира он тоже видел приметы недавнего возрождения: тот нервно крутил головой, рассматривая лежащих на кроватях подчинённых. Поднял голову и Фредди, сразу с некоторым облегчением вздыхая: – Ура! Не хватает Первого, Шестого и Седьмого! И самое главное: отныне у нас сразу два бессмертных!»

Он вскочил резко на ноги и, несмотря на свою наготу, первым делом поздравил командира:

– Ну что, пусть зазвучат фанфары?! Ведь у тебя коллег стало на два больше!

Тот и сам уже стоял на ногах и вроде как пребывал в отличном настроении:

– Ты бы вначале оделся, обалдуй, прежде чем лезть ко мне с объятиями…

– Ха! Да кто к тебе лез?! – посмеивался принц, быстро надевая трусы, а потом и брюки. – Ну вот, а теперь хоть пожмём друг другу руки?

– Теперь – запросто! – Эйро обменялся с земляком крепким, затяжным рукопожатием, признаваясь при этом. – До сих пор не верится… пока их не увижу и живыми не признаю… А ты-то сам? Куда пропал?

Фредерик скороговоркой пересказал свои последние приключения. Не забыл упомянуть и геройские действия Третьего, который повёл себя выше всяких похвал. Но после услышанного сержант прямо-таки за голову ухватился от рвущей его душу досады:

– И Пятый глупо погиб, и тебя могли достать, если бы знали, что ты жив! И Третьего жалко, тоже мог бы пошустрей оказаться, используя все пиропатроны сразу. Про Девятого и не говорю, тут моя вина, надо было нам сразу подальше от края передвинуться, хоть за какое-то укрытие прилечь! А мы с ним в момент всплытия как на ладони оказались, вот нас сверху и свели в могилки дружным залпом!..

– Да, как и нас, только уже снизу…

– Тьфу ты, неудача какая! А ведь с каким триумфом могли вернуться! У-у-у!..

– Да не вой ты так! – не унывал принц, уже закончивший одеваться. – Лучше от радости до потолка прыгай! Сам ведь говорил, что никто оттуда не возвращался до сих пор, а тут сразу трое наших вернулось!..

– А могло – шестеро!

– … И двое из них – стали бессмертными!

– Ха! А могло стать четверо! – кривился от досады командир.

– Нет! Так нельзя! – решительно заявил Астаахарский. – Прекращай плакаться в такой радостный момент! Не то растеряешь в моих глазах последние крохи уважения!

– Последние? – хмыкнул Эйро с улыбкой. – Ну и напугал!

– Лучше ответь на два вопроса. Первый: почему я, «опаздывая», явно задержавшись там, всё равно оказался в казарме вместе со всеми?

– Да с этим просто. Нас ведь не за мгновение «создают». Почитай час на это уходит, а то и полтора. Вот если за это время опоздавшие подтягиваются – всё в пределах нормы. Иначе начинают искать информационным лучом и пытаются умертвить с помощью действа, обратного воссозданию. И тогда возрождение происходит не раньше, чем к следующему утреннему подъёму.

После услышанного пояснения Фредерику пришла в голову интересная картинка. Он её и обрисовал, как сумел:

– А ведь может и такой казус произойти, что оставшийся солдат или сержант не в плену и не ранен, а продолжает сражаться? Или, к примеру, подался в партизаны? Что тогда происходит?

– Да уж, бывали и такие случаи, и довольно продолжительные, – но, судя по тону Эйро, такие случаи ему не сильно нравились. И, скорей всего, это было связано с неприятными моментами из его личной биографии. – Партизанили порой… некоторые… Но самое плохое и прискорбное в тот момент, что десяток плюс сержант, завязанный через транспорт только на полный комплект и только на одиннадцать конкретных человек, всё это время остаётся вне возможности выбраться в случае чего на срочное боевое задание. А случаи у нас, сам понимаешь, не в пример важнее, чем партизанская лихость какого-нибудь одиночки.

– Понятно… в общих чертах… Но тогда второй вопрос: когда Гладрик и Александр ощутят себя и осознают в теле донора?

– С этим ещё проще: если раненые – то после помещения их в медицинский модуль. Если целы и здоровы, то во время первого же сна в казарме. Ну и если вдруг так получится, что они сейчас в полном здравии… и мы через полчаса ринемся в новый рейд, то собственные тела донора они ощутят в момент смерти в бою. Опять-таки если там погибнут… Последний вариант – самый неприятный и самый шокирующий, хотя и сильно пораненному «вспомнить всё» – тоже не сахар. Но вот умирая да возвращаясь в себя с тем багажом новых знаний, ощущений, воспоминаний и прочих чувств – это невероятный шок. Самого меня сиё «счастье» миновало, но если судить по рассказам других коллег, то врагу не пожелаю…

Повествуя об этом, давно бессмертный земляк настолько опечалился, что и принц Астаахарский загрустил. Если в самом деле проникнуться переживаниями, то становиться таким способом бессмертным – те ещё муки! Так и мозгами можно поехать! Живёт себе донор спокойной, размеренной жизнью, никого не трогает, занимается текущими делами и вдруг раз! И в его сознание врывается боль смерти, вонь и гарь боя, собственный, захлёбывающийся кровью последний вздох и весь ад Полигона, Монстросоюза, иных миров и галактик.

Только подумать о таком – тоска глодать начинает! Поэтому пришлось срочно себя перестраивать и сопланетника к праздничному настроению возвращать.

– Умеешь ты хандру нагнать! – начал принц с обвинений. – То орёшь на людей, словно с дерева упал, то болью их шпыняешь, а когда они уже ко всему привыкли, ещё и печалью им мозги пытаешься продавить! И откуда только такие противные русские садисты берутся?

– Но-но! – в свою очередь, притворно возмутился Эйро Сенатор. – Прыщ титулованный! Ты как с командиром разговариваешь?! – посмеялся над вытянувшимся по стойке принцем, но тут же спохватился, с недоумением посматривая на свой нарукавный коммуникатор: – Странно… чего это так долго народ не подымают? Пойду-ка я гляну, что там творится… А ты тут гони остальных прыщей сразу к арсеналу…

Он не пошёл, а побежал. С явным удовольствием ощущая собственную силу, мощь и здоровье. Всегда приятно ощутить себя после явной гибели целёхоньким и в полном здравии. В самом деле хочется бежать на всей скорости, чтобы дать выход переполняющей энергии и бушующему в крови адреналину.

Хотя мог командир и не торопиться, только он успел скрыться за поворотом коридора, как рявкнула сирена, вырывая солдат из сна. Да и Фредерик не погнушался громким, полным радости голосом поторопить товарищей:

– Живей, живей вставайте, ленивые трутни! Нас ждут великие дела и сразу два бессмертных! Да и Первый вернулся со второй своей победой! А вообще предлагаю, если Шестой и Седьмой не ранены, то пару раз подкинуть этих счастливчиков.

На что с весёлым ворчанием отозвался Пятый:

– Ну да, счастливчики!.. Только если Шестого при подкидывании уроним себе на голову, то сразу финал для неудачника наступит! А мне и так в последней ходке не повезло… самому первому из вас…

– Плевать! – остановил его ворчание Десятый. – Бегом, марш! Кто из вас прибежит последним к арсеналу, тот… тот получает на сегодняшний день прозвище… Увалень!

Вроде и безобидное слово, сержант часто густо в сотню раз более обидными прозвищами награждал, но тут всех шестерых наследников словно скипидаром облили. Ринулись вперёд с такой скоростью, энтузиазмом, напором и даже утробным рычанием, словно от финиша данного забега зависело решение всех жизненных проблем. Разве что не отталкивали друг друга, не пытались затоптать и не хватались руками за одежду. В общем, весело получилось, задорно. И бежали такой компактной группой, что замкомандира не смог рассмотреть с полной уверенностью, кто же получит на сегодня шутливое прозвище увальня: Второй, Пятый или Девятый.

– Экие вы дружные стали! – возмущался Фредерик. – Мне нужен теперь фотофиниш! Эй! Покажите видеозапись пробега! Эй, господа учёные? Где же вы?

Транспорта ещё не было, как и не спешили устраивать виртуальную проекцию таинственные учёные, поэтому скопившиеся возле стены с медицинскими модулями принцы с готовностью и с азартом подхватили требования командующего ими товарища.

– Даёшь фотофиниш! – крикнул Второй. – И там будет хорошо видно, как меня чуть по стенке не размазали.

– Именно! – в тон ему возмущался Девятый. – Меня вообще тут один слон чуть не затоптал!

– Я тоже требую просмотра! – заявлял Пятый. – Там чётко будет заметно, как мне под ноги кидались некоторые, намереваясь прервать мой стремительный бег от позорного прозвища.

И всё это суммировал своим предложением Восьмой:

– Не о чём спорить, господа! Ибо на сегодня сразу три наших боевых товарища получают прозвище «Увалень»!

– Только предлагаю добавить прозвищам определения! – подключился Четвёртый.

– Какое? – Третий вёл себя довольно скромно, хотя тоже улыбался вместе со всеми. И тогда лучше всех сложенный, двадцатидвухлетний атлет под усиливающийся хохот товарищей стал перечислять, указывая на каждого из трёх претендентов рукой:

– Старый увалень, увалень-колдун и тощий увалень!

Смуглый индус в самом деле выглядел несуразно худощавым, особенно рядом с более массивными товарищами, но зато смеялся чуть ли не громче всех. Так что настроение было в коллективе показательно отменным, несмотря на то, что собрались здесь недавно погибшие, которые вроде как плакаться должны и печалиться.

Оставалось только дождаться товарищей и убедиться, что те не при смерти находятся и двое из них действительно стали бессмертными.

Сцена 15

Вот рядом с такой весёлой компанией, после вспышки перехода, и появился «домик», пышущий жаром, словно пару часов простоявший под прямым южным солнцем.

Створки раскрылись, и тотчас раздался басистый голос Шестого:

– Почему к нам на грудь не бросаются девушки с цветами?! – Гладрик Литогорский первый выскочил наружу, несколькими движениями сбрасывая с себя разгрузку с батареями и оружием, вздымая руки кверху и патетически взывая к стальному своду холла: – Ну здравствуй, бессмертие!

Следом за ним, чуть прихрамывая на левую ногу, выбрался ещё один бессмертный, Седьмой. Но при этом он только держал в своей руке винтовку, всё остальное вооружение, похоже, сбросил ещё на верхней плоскости резервуара. Будучи самым молодым в компании, сейчас Александр Дьюк смотрелся ещё моложе от легко читаемых переживаний на его лице. Причём растерянность и недоверие просматривались в нём больше всего. Кажется, он сомневался в своей новой ипостаси, о чём и заявил во всеуслышание:

– Никакого единения с донором! И воспоминаний о жизни там за всё последнее время – не появилось! Братцы, что же это творится-то?!

Третий выживший десантник, имеющий прозвище по порядковому номеру Первый, тоже оказался сравнительно в нормальном состоянии. Это если не считать ранения в левое плечо, где разорванные куски скафандра смешались с окровавленной кожей. Но правую руку обладатель бакенбард поднял в знак приветствия и улыбкой встретил бросившихся к нему товарищей:

– Да нормально я… не умираю… – Пока его вынимали с сиденья и переносили в двенадцать рук на ложе выдвижного модуля, кривился не столько от боли, как от криков Седьмого и его недоумевающих вопросов:

– Да уймите его! Он ещё в «домике» меня достал своими «что» да «почему»!..

Получивший значительный объём информации по данной теме, принц Астаахарский под ногами у товарищей не мешался, хотя внутренне рвался помочь. Разум подсказал стоять на месте и сразу начинать очередную лекцию ликбеза. Уложился быстро, пересказав все нюансы и варианты, после которых сознание копии воссоединялось с сознанием донора.

Всё это время Первый, чтоб не упустить рассказа Фредди, упирался здоровой рукой так, словно это ему сейчас предстояло заснуть во время исцеления и попасть в самого себя тамошнего. Пришлось Десятому применить власть, чуть ли не лично заталкивая модуль в стенку со словами:

– А нечего понижать дееспособность нашего десятка, затягивая лечение! – после чего повернулся к замершему Седьмому. – Господин Дьюк! А тебе особое приглашение делать? Заскакивай в модуль!

– Так я вроде здоров, – заикнулся было тот.

– Нога повреждена!

– Да ерунда, вывих всего лишь…

– Всё равно – не боец! – прозвучал вердикт временного командира. – Ну-ка, господа, поможем «увальню юному, сомневающемуся».

Товарищи грохнули смехом, легко уложили вяло сопротивляющегося бессмертного в ложе модуля и стали заталкивать в стенку. Разве что Шестой, как самый заинтересованный в данном процессе, крикнул в уменьшающуюся щель:

– Выздоравливай быстрей! И сразу ко мне: расскажешь, какие были ощущения у донора!..

– Ошибаешься, – возразил ему Пятый, – не у донора, а у… у-у-у… него самого… как бы…

Все замерли, пытаясь себя представить на месте Седьмого. По сути, никакого шока произойти у донора не должно. Потому как это один и тот же человек, как бы вдруг, правда, совершенно неожиданно, «вспомнит» всё, что с ним произошло на Полигоне. И три смерти, пережитые на заданиях, вспомнит, как же без этого. А с другой стороны, как себя ощутит «копия», неожиданно попадающая в совершенно иную ситуацию? Хорошо, если там покой и праздность, но ведь не стоило забывать, что на родине Александра Дьюка шла ядерная война, там могла сейчас быть невесть насколько ответственная ситуация и… вдруг раз! Копия, имеющая некое моральное преимущество из-за знания, нежданно врывается в собственное тело. А это тело как раз разогналось и вот-вот взовьётся в максимальном по дальности прыжке, пытаясь перепрыгнуть глубокую пропасть.

Может такое быть? Гипотетически? Может! И не только подобное, а что и похлеще случается. Особенно во время ядерных катаклизмов. Так что с некоторым опозданием Фредерик пожалел, что так поторопился с излечением товарища. Скорей всего, следовало Александра подготовить, настроить должным образом, чтобы он мягко «возвращался в себя», стараясь не помешать ведущимся там действиям.

Теперь-то уже ничего назад не вернёшь! Только и следовало задавить грызущие душу сомнения иными, неотложными, присущими распорядку дня делами.

– Шестой! Немедленно избавиться от скафандра! Мы из-за тебя задерживаемся с утренней разминкой! Шустрей, дружище! Шустрей! А то у нас так до сих пор не осталось разыгранным прозвище на весь день. Надеюсь, ты не хочешь, чтобы к тебе обращались «Увалень»?

Тут же встрял Четвёртый, игнорируя дисциплину и порядок:

– И появится в нашем коллективе «бессмертный Увалень»! – на что все остальные грохнули смехом.

Здоровяк уже почти выпутался из защитной одежды, и, не зная предварительных разговоров, косился с недоумением на хохочущих товарищей. Решил и сам пошутить, но ничего лучше не придумал, чем перефразировать своё самое первое восклицание:

– И всё-таки, почему не организовали девушек с цветами для встречи героев?

– Кто бы говорил о девушках? – изумился Пятый. – Отец восьмерых детей? Примерный семьянин? И решил подсесть на измену любимой супруге?

– Ничего, ничего… – бормотал Гладрик Литогорский, присоединяясь к строю и вместе со всеми переходя на бег, – уже сегодня ночью я встречусь со своей женой и докажу свою любовь с юношеской страстью. И у нас вскоре будет девятый ребёнок. А ты, Хенри, так и будешь дрыхнуть в компании озабоченных мужиков! Ха-ха! Кстати, в нашей цивилизации Тайгалов не считаются изменой сексуальные отношения с иными партнёрами, когда он или она находятся в ином государстве. Эти правила ещё до императора и основателя Градимира Первого были введены, задолго до союза, объединившего наши семь звездных систем…

Неполный десяток выбежал на плац, традиционно расположившись на коротком построении, когда Восьмой с непередаваемой печалью пожаловался:

– Хорошо тебе, Гладрик! А у нас если женился, то за измену смертная казнь. Или простят, при условии перехода в статус вдовца…

Вот тут высокородных солдат догнал вначале крик, а потом и сам Эйро Сенатор.

– Почему стоим?! Отчего бездельничаем? – он прибежал, словно на пожар, осмотрел улыбающегося Шестого и, не дожидаясь доклада временного зама, продолжал надрывно горлопанить: – Что за разгильдяйство?! Почему личный состав не на пробежке?..

– Только что прибежали! Господин сержант!

– И куда делся Седьмой?! По моим данным – он вернулся без ранений!

– Небольшой вывих голеностопа, – продолжил докладывать Фредерик, – который не позволил бы солдату передвигаться с нами во время утренней разминки. Наверняка к завтраку, в крайнем случае – к тестовым тоннелям Седьмой будет находиться в строю.

Командир выглядел жутко недовольным такими объяснениями. О причинах недовольства оставалось только гадать. Но формально его заместитель поступил правильно, придраться было вроде не к чему. И всё равно придрался:

– За попустительство и неверное решение делаю предупреждение! Бойца-притворщика следовало пинками заставить встать в строй, и пусть бы бежал вместе со всеми. Вон, как жирный Шестой сейчас побежит!.. Бегом… марш!

Разминку сержант провёл с личным составом, мчась впереди и постоянно наращивая темп. Так быстро ещё никогда не скакали по малой полосе препятствий. На завтрак пришли раскрасневшиеся, всё ещё пытаясь отдышаться и приобрести нормальный цвет кожи лица. Недовольный русский и там разорался:

– Где этот шланг? Неужели вывих так долго лечится?

– Я мог и ошибиться, господин сержант! – начал оправдываться принц Астаахарский, давя в себе рвущийся наружу смешок. – Вместо вывиха во время боя мог и закрытый перелом образоваться. Вот его и лечат так долго.

– Сомневаюсь! Скорей всего, лежит совершенно здоровый в модуле и с блаженной улыбкой идиота вспоминает, как он там всех удивил своим поведением! Ха-ха! А то думаете, я не знаю, как некоторые там чуть ли с ума не сходят от радости, когда в донора возвращались. Были случаи, наслышаны… Так что бегом к модулям, и если шланг позеленел, но не выполз наружу – сам его на месте накажи!

Получивший приказ зам сорвался с места, только грустно скользнув взглядом по своему щедро накрытому столику. После «оживления» копии – всегда есть хотелось так, словно сутки маковой росинки во рту не держал.

Но надежда оставалась, что позавтракать всё-таки успеет. Ведь при всём своём цинизме, крикливой вульгарности, злобе или бескультурье – Эйро Сенатор ещё ни разу не наказывал отстранением от стола. Изредка только уменьшал время, заставляя есть поспешно, забыв о разговорах между собой.

К тому же принцу повезло, на модулях с ранеными подсветки панелей не горели зелёным и даже не мигали, так что землянин шустро развернулся и в том же аллюре примчался в столовую. На вопросительный взгляд командира пожал плечами и предположил:

– Все-таки перелом… наверное…

Тот лишь махнул рукой, разрешая сесть и насытиться. К тому же явно продлил завтрак на несколько минут. А перед тем как вставать, пробормотал, конкретно ни к кому не обращаясь:

– Наши коллеги из второго десятка погибли в океане все до единого… Никто не добрался до поверхности, хотя резервуар всё-таки всплыл…

Вот тогда стало частично понятно плохое настроение командира.

На построении перед тестовыми тоннелями он сделал некое подобие проповеди для всех, где смешал в одну кучу похвалу, укоры, удовлетворение, недовольство:

– Вы вообще-то молодцы! Имею право гордиться как воспитатель и наставник. Но это не значит, что вы уже готовы ко всему и можете зазнаваться. И самое важное, что к моменту вхождения в собственное «я» следует готовиться особенно и ни в коем случае не совершать его наобум, в спешке или необдуманно. Порой психологические стрессы получаются слишком глубокими и сложными в излечении. В том числе и для близких, родных людей человека, ставшего бессмертным. Статистика у нас в десятке великолепная: двое имеют по одному удачному возвращению, шесть – по два, а два счастливчика – так вообще… – Он глянул на улыбающегося Шестого и хмыкнул: – Сегодня ночью окажутся в объятиях супруг… По всем историческим аналогам, лучших чем вас – не было. Но! Учитывайте суммарные совпадения и невероятные… особо подчеркну, счастливые случайности. Если бы не они – сегодняшний результат был бы гораздо скромнее… Поэтому… – Он неожиданно перешёл на грозный рёв: – Не расслабляться! Действовать так, словно у вас ни у кого до сих пор нет удачного возвращения! Бегом в тоннели, неповоротливые ленивцы! Бегом, я сказал, а не трусцой! Последние двое получают единички! И не удивляйтесь, что сложностей теперь станет у вас на пути больше!.. Получите!..

Шестой и Десятый, последние коснувшиеся своих дверных створок, дёрнулись телами после болевого наказания, которое напоминало удар бича по спине. Так что без всякого на то личного желания заметно ускорились.

«Вот урод! – внутренне вопил Фредерик, обозлённый невероятно за такое отношение и к себе, и к товарищам. – Весь праздник испортил! Ну что за варвар такой?!. Только мне показалось, что отношения стали налаживаться, нечто человеческое в этом русском проклюнулось, а он взял и всё разрушил! И такое впечатление, что специально! Может, он приболел?.. Или живот у него пучит?..»

Упоминания про увеличившиеся сложности оказались вполне обоснованны. Там, где обычно принца встречали пауки, змеи или небольшие зверушки, теперь злобствовали агрессивные рекали, кальвадры или шоом.

А там, где эти монстры паслись всегда парами, в худшем случае тройками, теперь они бродили целыми стаями и устраивали на человека настоящую охоту. Вот тут уже принц взвыл от боли, злобы и страха не на шутку. Несколько раз он выкрутился чудом, спасаясь от преследователей, а потом козлобородые и рогатые рекали всё-таки загнали человека в угол огромной пещеры, лишив малейшей возможности вырваться. Впервые в своей ипостаси копированной сущности Астаахарский замер на месте. За спиной у него оказалась сплошная, высокая стена, уходящая к самому своду, а перед лицом – короткий спуск, за которым теснилось, отталкивая друг друга и взбивая копытами пыль, более десятка быкоподобных монстров.

Конечно, будь в руках хотя бы нормальный нож, кинжал или сабля – шансы спастись несоразмерно выросли. При наличии штурмовой винтовки в победе человека вообще сомневаться не приходилось бы. А так, не слишком тяжелая доска, да сорокасантиметровый кусок арматуры в руках. С таким арсеналом против многочисленного противника не повоюешь. И не затоптали до сих пор лишь благодаря удобной для обороны в меньшинстве позиции. Быки не могли напасть скопом, и у них в передних конечностях вообще не было никакого, даже импровизированного оружия. Но сомнений почему-то не возникало: продержаться долго не удастся.

Только Фредди собрался подороже разменять свою жизнь, как неожиданно получил болевое наказание в место ниже спины. Ужалила невидимая оса? Однозначно! А за что?! С какой такой стати?! И кто это такой умный, заставляющий солдата либо лбом пробивать стенку, либо кидаться с голыми руками на врага в самоубийственную атаку?

– Мать собаки и мать ваша гулящая! – сорвался загнанный солдат на ругательства своего родного языка. – Совсем ополоумели?! Или из-за маразма новые издевательства в головы лезут?! – на его крики, естественно, никто не отзывался, а вот очередной бычара пошёл с разгона в атаку.

Доска выручила. Удар ею монстру в район виска, и налитые бешенством глазки стали моментально закатываться. После чего оставалось сильно оттолкнуть ногой обмякшую тушу. Враг покатился вниз, сбивая при этом с ног ещё парочку своих соплеменников. Правда, от доски откололась большая часть, оставляя в руке длинную щепку, чуть ли не меньшую по длине, чем арматура.

Не успел Фредерик озадаченно хмыкнуть, как его опять наказали за простой болезненным ударом осиного жала. Бесполезная ругань вновь вознеслась к сводам искусственной пещеры, но в то же время сознание заработало с большей интенсивностью:

«Раз меня подгоняют – значит, некий выход имеется! Знать бы ещё какой?.. Вниз? Полный абсурд!.. Стену ломать? Хм!.. Только и осталось…»

И он, развернувшись, попытался потыкать преграду перед собой. Как это было ни странно, но кажущаяся твердь ракушника оказалась не настолько уж и твёрдой. Скорей вязкой. Пробить в такой поверхности дыру, даже в тонкой стене – дело муторное и долговременное. А вот вонзённая с полной силой арматура, хорошо держалась и при некоторой удачливости могла выдержать вес человека. Это заставило принца задрать голову и присмотреться к своду, туда, где стена заканчивалась. Иначе какой смысл взбираться наверх?

А там и в самом деле полускрытая сумраком просматривалась некая щель. Шанс? Несомненный! И солдат со всей возможной для своего тренированного тела ловкостью начал подъём, используя при этом обломок доски и пруток арматуры, словно два кинжала, и подтягивался на них с неимоверным проворством. Отыскались также некие выемки для ног, что позволило ускориться.

И когда быки хрипло задышали внизу, мешая друг другу подпрыгивать, ноги человека находились уже на высоте трёх метров. Затем ещё метр слишком поспешного продвижения, после которого Фредди стал двигаться с удвоенной осторожностью. Ибо сорвись он вниз – его уже ничто не спасёт. А умирать от зубов монстров, пусть даже и не в счёт имеющегося лимита – совсем не хотелось.

До свода оказалось прилично, метров двенадцать. Зато вверху отыскалась не просто ниша, в которой можно было полежать, отдохнуть или спрятаться, а некий узкий проход в иную пещеру, освещённую одним тусклым фонарём. Пришлось, спотыкаясь о многочисленные камни, чуть ли не руками ощупать все стены. По логике, должен быть выход… (иначе зачем сюда так интенсивно подталкивали человека болевыми наказаниями?), но выхода не было.

«Что делать? – задумался принц, устало заваливаясь набок у самой щели. – Хочу я или нет, но придётся выждать, пока бычары не разбегутся по своим делам… ох! – в этот момент опять его ткнули ядом в многострадальное мягкое место. – Неужели рекали уже разошлись? – подполз к краю, выглянул и с возмущением забормотал вслух: – Да этих бугаёв копытных вдвое больше собралось! Митинговать вздумали? Уроды! Нет на вас полиции с дубинками и слезоточивым газом!.. Ой! – уже в который раз от невидимого наблюдателя прилетело тоже невидимое, но болезненно ощущаемое наказание. – Да сколько можно?! Или это я должен действовать вместо полиции? В одиночку?.. Ладно! Понял! Действую!»

Предчувствие очередного укола заставило и в самом деле двигаться. Но бессмысленно метаться по пещерке – только избавит от наказания, но не от врагов. Да и камни под ногами мешают…

Камни! Они подсказали принцу, как надо действовать дальше. Подтаскивал к щели с десяток-полтора обломков с острыми краями, а потом выверенно и не спеша сбрасывал их на головы хрипящим от бешенства рекалям.

Несмотря на гибель своих соплеменников, быки покидать место свалки не торопились. Видимо, любые инстинкты самосохранения у них оказались заглушены. Вот потому они гибли, бессмысленно, один за другим. Ибо камней у человека имелось в двадцать раз больше, чем собравшихся тварей.

Настал момент, когда внизу только несколько тел продолжали дёргаться в предсмертной конвульсии. А Фредерик Астаахарский с удвоенной осторожностью начал спуск. При этом он был просто-таки уверен, что на этот раз в тестовом тоннеле пребывал раза в полтора дольше, чем обычно. И это – как минимум. А значит, все его товарищи давно победили врагов.

Каково же было его удивление, когда из последнего белого цилиндра он вывалился пред очи сержанта и стоящего рядом с ним Седьмого… одновременно с остальными бойцами. Судя по страшно усталому, измочаленному виду коллег, не приходилось сомневаться: им досталось сегодня не меньше. Если не больше!

Сочувствие читалось лишь во взгляде Александра Дьюка, который встал вместе со всеми в строй. А вот глаза Эйро Сенатора горели коварством и желанием покуражиться над подчинёнными:

– Ну что, увальни? Сегодня вы все заслужили подобное прозвище! Потому что никто из вас не уложился во временно́й лимит! Улитки и те быстрей ползают, чем вы бегаете! Позор! В том числе и на мою голову… потворствую слишком расхлябанности личного состава… Ладно, переходим к конкретной критике действий каждого… хм, увальня!..

Хоть Первый и отсутствовал пока ещё в строю, приступил к перечислению ошибок стоящего на левом фланге Второго. Сделал это, прибавив к прозвищу прилагательное «старый». А потом и к каждому остальному солдату обращался, добавляя нечто обидное, по его мнению. Вот и получилось, что в строю стояли ещё: спесивый, слюнтяй, клоун, толстый (Седьмому повезло – его пропустили вообще), немощный, пустословный и сонный. Естественно – все увальни.

Фредерик уже не рад был, что упомянул с утра это необидное, но сейчас вызывающее оскому на зубах слово. Тем более когда дошла очередь до правого фланга и его стали отчитывать за сонливость в тестовом тоннеле и за мизерную мобильность, стало вообще обидно:

«Это я-то медленно двигался и плохо соображал?! Да другой на моём месте давно бы свалился от усталости или угодил к монстрам в зубы!..»

Видимо, заметив возмущение в глазах земляка и разгадав его причины, Эйро стал объяснять ошибки более подробно:

– Если тебя преследуют превосходящие силы противника, то сразу следует найти недоступное для них место и там спрятаться. После чего осмотреться, и, не отыскав продолжения пути дальше, немедленно заняться уничтожением врага, оставшегося у тебя на хвосте. А что сделал ты? Разлёгся отдыхать, словно оказался в собственной спальне! А окажись там лужа с ледяной водой, ты бы в неё так и уселся филейной частью! Чего молчишь?! Признавайся: уселся бы?

– Мм?.. Для чего? – откровенно недоумевал принц.

– Для лучшего и спокойного сна! Потому что в холодной воде – задница от осиных уколов почти не болит. И что в итоге? Такая картина получается: ты спишь, тебя не могут найти, а голодные товарищи стоят на построении и ждут, пока ты изволишь выспаться в тестовом тоннеле.

Конечно, сержант издевался и утрировал, но его подсказка на будущее тоже казалась существенной. Уж сколько мучений солдаты пережили, а до сих пор никто не догадывался, что ледяная вода облегчает последствия наказания от жала невидимой осы. Правда, не всегда воду в тоннеле отыщешь, но её искали раньше только для питья, когда совсем невмоготу от жажды становилось, а теперь можно и в другом направлении использовать.

В конце разборок стало понятно, почему сержант такой злой и раздражённый:

– К вашему счастью, увальни, прохлаждаться у вас в тоннелях и на занятиях больше пока не получится. После обеда вынимаем из модуля Первого, и все мчимся в класс с виртуальным конструктором пространства. Будем готовиться к новому заданию… А оно тоже относится к разряду трудноосуществимых. Из таких не возвращаются…

И спрашивается: зачем Эйро заранее об этом говорит? Не мог непосредственно в классе такую паршивую новость сказать? Воспитатель недоделанный!..

Окончательно, гад, испортил настроение…

Сцена 16

Аппаратуру, соединяющую визуальной связью кабинет принца во дворце Сарсуэла и кабинет вещуньи в её особняке, установили в течение трёх дней. Матеус постарался, уложился в такие короткие сроки, не забрасывая при этом остальных своих профессиональных обязанностей. Ну и вдвоём, а точней говоря, если учитывать гадалку, то втроём придумали замечательный сценарий якобы серьёзного разрыва отношений между наследником и Маргаритой-Иллоной Толедской. Причём разрыв этот официально не затрагивал отношения семейной гадалки с самой королевой, которая платила ей жалованье. Там всё оставалось по-прежнему, и в женские заблуждения влезать журналистам казалось неинтересным.

А вот маленький скандальчик и ссора, которые разыграли принц и Марга, на два дня привлекли к себе повышенное внимание жёлтой прессы. И почти все цитировали в статейках фразу его высочества, которую он сгоряча бросил вслед уходящей вещунье, да ещё и в присутствии нескольких посторонних лиц:

– Ко мне больше не подходи со своими прогнозами! Они ни одного сентима не стоят! Враньё сплошное и выдумка!

Более информированные журналисты расписывали сам скандал, его истоки и последствия. Якобы Фредерик Астаахарский в течение трёх дней все свои действия сверял по календарю с максимальной скрупулёзностью, но всё у него вышло не так, как пророчило написанное. Эти события наслоились на прежние, которые тоже совершенно не сходились с предсказаниями, и терпение заказчика лопнуло.

Над толстухой смеялись в открытую, пророчили её изгнание даже из списка работающих на её королевское величество, поминали подобные скандалы в обозримой истории, и все в один голос с некоторым удивлением и притворным состраданием добавляли:

«От пережитого позора Толедская так переволновалась, что осунулась, побледнела и страшно похудела. По сведениям из надёжных источников, она даже есть перестала, организм ничего, кроме воды, не принимает. Врачи в один голос утверждают, что добром резкая потеря веса для дородной толстухи не кончится…»

Сама же Марга газетные, телевизионные, интернетовские сплетни игнорировала полностью, на все предложения дать интервью (причём более чем щедро оплаченные!) отвечала твёрдым отказом. Из дому почти не выходила, а если и появлялась изредка, то прикрывая лицо вуалью и в тёмных одеждах в виде балахона, отлично скрывающих фигуру.

Принц обратил внимание на внешний вид подруги и компаньонки только во время третьего сеанса связи. Разговор происходил днём, женщину через окно освещали солнечные лучи, и только слепой бы не заметил произошедшие с ней метаморфозы. Вот и друг заволновался:

– Чего это с тобой? Неужели распространяемые сплетни – правда? И ты чем-то приболела?

– Не волнуйся, всё под контролем, – отвечала уже и не совсем толстуха. – Моя водная диета действует, я уже похудела на двадцать пять килограммов, а к приезду женишка осталось избавиться всего от тридцати пяти.

– Экая ты… во всём уверенная! Ха-ха! Хотя при твоей профессии иначе нельзя. Не будешь верить в себя – живо потеряешь доверие к себе последнего клиента.

– Ага! И так уже… только один остался… И тот делает вид, что моим пророчествам не верит…

– И всё-таки, – настаивал Фредди, – ты хорошо себя чувствуешь? При таком резком сбросе веса возможны обмороки, провисание кожи на лице и… везде…

– Ты заметил на мне ввалившиеся щёки? Или отвисшие складки?

– Нет… но это и странно. Щёки у тебя как были упругие, словно надутые, такими и остались. Всё равно ты визуально заметно уменьшилась…

– Спасибо… что не сказал «сдулась»!

– Да не за что!.. Давай уже к делам перейдём. Чем хорошим меня порадуешь? Ничего нового из инфы наш дружок не напел?

Фактически каждый разговор между соратниками только и вёлся в основном вокруг тех разобщённых сведений, которые подавал Люйч связующей в часы её откровений-бормотаний. Что-то сложное для понимания – она записывала, что простое и не настолько важное – просто запоминала и потом пересказывала.

Но сейчас она скривилась заранее:

– Увы, порадовать нечем! Готовится очередная пакость…

– В отношении кого? – напрягся принц, в первую очередь опасаясь неприятностей в адрес своих деток и супруги.

– Да если так подумать, то вроде чужого человека убрать собираются. Но, с другой стороны, последствия этого убийства даже Люйч спрогнозировать не пытается…

И пересказала, что выведала из древнего артефакта. Опять закулисные воротилы, возомнившие себя демиургами современности, начинали очередную игру на резкое обострение политической жизни земной цивилизации. Готовилось убийство директора Моссада, главы внешнеполитической разведки Израиля. Тот как раз собирался с рабочим визитом посетить Италию. Вот там его и решили убрать вместе со всеми, кто будет рядом. Причём многое принцу показалось странным:

– Так ведь мало кто знает его даже в лицо? И поездки его не афишируются. Это же секрет!

– Для кого как… – рассуждала гадалка настолько равнодушно, словно о ценах на рынке шёл разговор, – знает, к примеру, премьер-министр Израиля, знают его заокеанские партнёры, ведает об этом и та самая «парочка гнедых». Причём оба функционера уже находятся в Италии и через местных фанатиков-фундаменталистов готовят теракт. По утверждению Люйча – у них всё получится… Тамир Пардо погибнет… если никто не вмешается.

Наследник испанской короны задумался надолго. И так огонь войн и революций на Ближнем Востоке и на севере Африки в последние годы горел, не прекращаясь. И что случится после уничтожения директора Моссада – представить было несложно. Кровавая мясорубка завертится с новой силой. Особенно если непосредственные исполнители теракта окажутся пойманы или уничтожены. Акценты при этом можно расставить самые разнообразные.

Дальнейшая эскалация событий может к данному моменту оказаться и в самом деле непредсказуема, особенно если кукловоды организуют ещё несколько громких политических убийств. Кандидатов на роль закланных овец – хоть отбавляй. И после смерти каждого остановить нарождающийся вал вооруженного возмущения станет всё труднее и труднее. Понималось, что сама по себе гибель видного еврейского военного ничего не решит, но вот стать первой и отправляющей точкой изменения истории может запросто. И всё придёт к тому, что грядёт жестокая, кровопролитная война между странами Третьего мира.

Значит – следует не допустить убийства любой ценой. А как это сделать?

Первые рассуждения вроде как подсказывали самый простейший вариант. Фредерик лично знал Тамира Пардо. Пару раз он с этим высокопоставленным разведчиком встречался до того, как тот стал директором Моссада, а один раз у них получилась более чем часовая вполне дружеская беседа. Значит, следовало поступить проще всего: предупредить Тамира, а тот уже сам придумает, как выкрутиться из складывающейся ситуации. Можно было не сомневаться, что короткое послание так и останется тайной для всего остального мира. Евреи в таких вопросах действовали всегда очень последовательно и умели хранить свои личные тайны и тайны своих друзей-осведомителей.

Но в любом случае принц предпочитал не светиться даже перед одним, пусть и ключевым в данной игре человеком. Следовало придумать тайную схему доставки, а лучше всего попросить совета у древнего устройства, которое запрограммировано на помощь обладателю древней крови. Что этот обладатель и попытался сделать через связующую:

– Узнай, как предупредить директора о покушении на него?

– Уже спрашивала, – досадливо вздыхая, всё понимающая Марга подкатила Люйч к себе, – но он так толком мне ничего и не ответил… Или, может, я не то бормотала?.. Ещё разок попробую…

Прислушиваясь к её словам, Фредерик уже в третий раз порадовался такой комфортной, удобной, полноценной и моментальной связи с вещуньей. И время терять не приходится, и ноги не топтать, и ненужные слухи сразу пресекутся на корню. А то и в самом деле начавшаяся близость между наследником и безродной для широкой публики гадалкой зашла слишком далеко и стала переходить все границы подобных отношений. В мистику никто не верит, и таких устройств, как Люйч, на земле ещё многие тысячелетия не создадут, но вот в аналитическом мышлении и в здравом смысле землянам не откажешь. И если вдруг начнут копать под принца с вопросами «А откуда он такое мог узнать?», то вещунью возьмут в оборот. Его-то сразу на допрос не потянут, не та величина, а вот толстушку не задумываясь обижать начнут.

«Хотя почему толстушку? – размышлял принц. – Она и в самом деле худеет без обмороков и плохого самочувствия, и главное – что худеет однозначно. Шарик дурного своей хозяйке не посоветует, он сам заинтересован в появлении наследницы у гадалки… Кстати, если бы эту оранжевую водичку пустить в продажу, то можно моментально стать богаче всех… или попросту шантажировать этим средством многих и многих… Правда, думать о таком преждевременно и неэтично. Захочет Марга – сама поделится секретом… И второе: почему это я решил, что её обидеть проще, чем меня? Если уж артефакт меня защищает как сына родного, то и о ней позаботится не меньше, чем о матери… О! Что это она там бормочет?..»

Марга и в самом деле вышла на финишную прямую выяснения истины:

– … Достаточно этому резиденту передать послание о готовящемся теракте… Всё остальное он сделает сам… Полномочий и у него хватает… Чуть ли не прямая связь с директором Моссад имеется… И всё будет сохранено для остального мира в тайне… О том, что информация была получена в Испании, никто не узнает…

Замолкла. Посидела с прикрытыми глазами, словно убеждаясь мысленно, что выяснила всё. Откатила шар чуть в сторону и укрепила на подставке. И лишь затем дала окончательные выводы наследнику испанской короны:

– Наилучший вариант – передать сообщение с описанием события второму заместителю посла Израиля в нашем королевстве. Этот разведчик всё устроит и уладит в лучшем свете.

Принц Астаахарский вздохнул с облегчением. Уж передать послание человеку, находящемуся здесь, проще простого. Но тут же озабоченно наморщил лоб, решив озвучить некоторые свои сомнения:

– Не странно ли это: даётся информация о готовящемся преступлении, а вот как её верно использовать – ни слова. Ты ведь спрашивала? – получив в ответ кивок, продолжил: – А сейчас, после нашего общения, Люйч уже без всякого сопротивления даёт наиболее дельный и эффективный совет. Почему такое шараханье во мнениях?

Вещунья снисходительно усмехнулась:

– А то твоё высочество не догадывается? Программа в него уж больно хитрая вмонтирована. Вот и смотрит артефакт на деяния наши и слова, а потом уже дальше определяет: помогать нам – или нет. Так что учитывай этот момент…

– Да учитываю… И вроде как сам точно так же подумал… Но вот сдаётся мне, что не может некое устройство быть настолько умным. Подобное присуще лишь существу разумному, живому.

– Уверен? А вдруг и неживое существо может быть разумным? Мы с тобой только недавно узнали о существовании иных цивилизаций! А что ещё не дошло до нашего понимания? Так что давай не будем задаваться пока бессмысленными вопросами… О! Чуть не забыла: что у тебя с поиском?

Она решила поинтересоваться, как идут у принца поиски послания от диктатора Франко своим потомкам. А принц на это лишь рукой махнул:

– По закону подлости осталось всего два камина, и наверняка тайник – в самом последнем. А тот в комнате, где спят три служанки. Это твой Люйч так надо мной издевается, что ли?

– Обязательно поинтересуюсь, – невозмутимо отвечала гадалка. – И что? Этой ночью там проверишь?

– Постараюсь… если жена опять следом не увяжется. Подозревать что-то начала…

На что Маргарита-Иллона Толедская вдруг весело и заразительно рассмеялась:

– Ох!.. Не могу!.. Вот бы тебя Луара застукала в комнате со служанками! – на что принц обиженно пробормотал:

– Вот что за люди в нашем мире живут? Даже друзья готовы ржать над товарищем, когда он попадает в неловкое положение… Юмор у нас какой-то неправильный…

– Юмор у нас нормальный, это жизнь наша вся перекошена! – заявила гадалка уже серьёзным тоном. И была права.

Сцена 17

Своим сообщением сержант испортил аппетит, но ненадолго. Здоровые, оголодавшие тела требовали пополнения калориями, и сентенции о скорой смерти инстинктом отвергались безжалостно. Когда ещё та смерть случится? А вдруг и в этот раз повезёт? Зато кушать хочется всегда, а с набитым брюхом уже и весь окружающий ад кажется лишь объектом, достойным изучения. К тому же на сытый желудок сегодня не «тонули», а отправились прямо из столовой в класс виртуальной подготовки.

А там опять народ значительно погрустнел. Ибо было от чего.

На интенсивную подготовку к операции дали всего два дня. Вернее: только два дня, считая за целый оставшуюся половину сегодняшнего. Причина прозаична: стало известно, что к давно намечаемому месту диверсии, на усиление его обороноспособности направляют целую элитную воинскую роту. Прибывают они на новое место службы послезавтра. Значит, объект должен быть уничтожен завтрашней ночью, позже всего – к утру.

А место для диверсии и в самом деле было выбрано изумительно. Не в плане исполнения, конечно, а в плане нанесения максимального урона противнику. Из за сложностей невероятно пересечённой местности задание сразу попадало в разряд архисложных. Разве что на виртуальной схеме всё смотрелось красиво и величественно.

Задание должно выполняться на одной из самых высоких гор, на древней планете цивилизации рекалей. Более трёхсот лет назад со стороны ледников по анфиладе ущелий и разломов в долины частенько прорывались потоки селей. Тамошним козлобородым это не понравилось, ибо внизу разрастался городок, и они построили мощную плотину, на века, а то и на тысячелетия обезопасив нижерасположенные селения. Шли годы, городок вырос, превратился вообще в политическую столицу планеты, где сосредоточились и продолжали накапливаться руководители как планетарного масштаба, так и деятели непосредственно Монстросоюза. Наверное, именно поэтому кураторы Полигона и не спешили с диверсией, ведь чем больше врага сконцентрируется на пространстве, накрываемом селем, тем существенней будет польза всему человечеству.

Да и водные запасы за триста лет в ущельях накопились до невероятных величин. Если потоки хлынут вниз, то любые ультрасовременные здания высокотехнической цивилизации, словно корова языком слижет. А не слижет, так всё равно от большинства обитателей столицы только ножки да рожки останутся. В прямом смысле этого слова.

Конечно, охрана плотины велась во все времена, но до сих пор это делалось усилиями всего полусотни бойцов роты особого назначения, которые почитали службу на охране забытого всеми богами объекта несомненным отдыхом. То есть как бы громадных сложностей для десанта быть не должно, если бы просто взять да перебить охрану.

Да только сложность заключалась в другом: как добраться к месту с имеющейся там взрывчаткой, как уничтожить ещё одну охрану второго объекта и как быстро с трофейной взрывчаткой примчаться бегом по горам к плотине. Вот над этим и ломали головы как сами учёные, так и несколько бессмертных копий, оставшихся после погибших доноров. Ломали давно, высчитывая каждый метр и придумывая, как облегчить задачу идущему почти на стопроцентную гибель десятку. И ладно бы ещё ребята погибли, всё-таки взорвав плотину, а если пропадут зря? И объект не уничтожат?

Вот потому и решили для такого случая использовать редкостный шанс, выпадающий далеко не каждому десятку. А именно отправить на эту операцию, почти в одну точку контроля, сразу два транспорта, то есть все двадцать два имеющихся на Полигоне и возможных к отправке воина. Оставалось тщательно, дотошно всё спланировать.

Вроде всё хорошо, и можно было бы ещё выждать, да некий умный бык в штабе рекалей всё-таки отыскался. Прикинул хвост к носу и осознал всю опасность возможной диверсии. Начал бить тревогу, требуя срочного, качественного и максимального по силе увеличения личного состава на плотине. На него вначале не слишком обратили внимание, но после нескольких последних, несомненных успехов людей в заброске их «призрачных одиннадцати смертников», как называли десант в Монстросоюзе, зашевелились, и дали «добро» на отправление целой роты для охраны плотины. Когда она окажется на месте, пробовать подорвать объект станет бесполезно – не получится при всех объединённых усилиях даже двух десятков.

Так что дата и время были определены. Теперь предстояло объяснить, обучить и распределить солдат по направлениям атаки как своего десятка, так и каждого в отдельности.

По поводу совместной заброски Эйро Сенатор не пожалел десятка минут, чтобы разжевать и всем остальным подчинённым то, что знал и понял Десятый. На него он и ткнул ладонью:

– Ему я уже рассказал, но не знаю, успел ли он с вами поделиться и всё ли вы поняли?..

Заметив на себе все вопросительные взгляды, Фредерик счёл нужным ответить:

– Не успел, господин сержант! Нужного опыта воспитателя не хватает, чтобы так быстро и толково объяснить.

– А сам-то понял основную суть?

– Так точно: два разных десятка могут сойтись в совместной операции только раз. При этом транспорты не имеют права сходиться ближе, чем на два километра по прямой, и не смогут повторно встречаться при этом с десантом, уже единожды ощутившим иной «домик».

Командир поморщился в сомнениях:

– Путано объяснил… но правильно, – потом оглядел остальных подчинённых: – Кто не понял?

Неизвестно, как остальные, но признаться в непонимании решилось только трое: Второй, Шестой и Восьмой. После некоторой заминки они подняли руки. Сержант слишком скептически глянул на остальных, но перепроверять не стал, решив сам ещё раз прочесть должную лекцию, делая это с простейшими примерами:

– Вот мои руки – это транспорты. Пальцы в них – это десант. Только однажды вот эта рука может оказаться поблизости вот с этими пальцами противоположной руки. И наоборот. К сожалению, десант, а в нашем случае пальцы правой руки порой погибают десять раз очень быстро, – он сжал правые в кулак, – на их место набирают других… – пальцы опять разжались. – Порой два, а то и три раза происходит добор, пока эти пальцы, – теперь сжалась в кулак левая ладонь, – не погибнут. И только тогда «домики» могут очередной, но опять-таки только один раз оказаться поблизости друг от друга с новыми экипажами внутри.

Как ни были сложны и витиеваты описанные правила, принцы поняли. По крайней мере, второй раз руки уже никто не поднял, требуя пояснений. Да и не особо важен был для солдат тот факт, что пока они тут только шестое задание за плечами оставили, второй транспорт уже мог побывать в двадцати, и то и тридцати уголках вселенной. Важней всё-таки оказалось внутреннее, духовное ощущение, которое наверняка промелькнуло у каждого: «А мы всё-таки лучше иных обладателей древней крови!»

Пусть не совсем уместная гордость, похожая на мальчишеское хвастовство, но в любом случае боевой дух в коллективе повышает. Перестал хмуриться и командир. Видимо, он решил, что пока не стоит рассказывать подробности гибели коллег и то, что во втором десятке вскоре завершит свой жизненный путь копия одного из бессмертных. Да и не стоило сейчас печальными фактами забивать головы подчинённых.

А вот особенные тонкости и исключения следовало довести со всей скрупулёзностью. Что и стало делаться:

– В данной операции у нас, как и у наших коллег, будет шанс совместно эвакуироваться из точки контроля после выполнения задания в одном, повторяю особенно, в одном транспорте. Естественно, что в том, который изначально закинет кого-то из нас в самую гущу врага непосредственно на плотине. Скорей всего, тому же десятку придётся отбивать объект, а потом удерживать его до прихода товарищей с взрывчаткой. Им вроде полегче, хотя потом два километра по пересечённой местности да с немалым грузом на себе покажутся сущим адом. Если вдруг кто выживет и не поместится в первый транспорт, ему придётся бежать по горам ко второму. Но… сами понимаете призрачность такого успеха.

Он примолк, а потом, предваряя логичный вопрос, сразу на него ответил:

– Кого именно и куда отправят, высчитывают сейчас аналитические машины. Вроде плотина важней. Но и без эффективного уничтожения охраны горного склада и быстрой доставки взрывчатки к месту диверсии – вся затея по уничтожению столицы рекалей окажется мыльным пузырём. На плотину подоспеет помощь спецназа, и нам только останется как можно дороже продать свои жизни. Ну и последний штрих, который уже я обозначил, но теперь обрисую иными словами: если во время эвакуации с плотины случится, что в транспорт набьётся одиннадцать человек, а будет ещё кто в живых, то этим «счастливчикам» придётся бежать к месту высадки десанта возле склада. И уже там вызывать второй «домик». Но это так, к слову…

Никто и не сомневался, что высказанная версия событий – чисто утопическая. Хоть и страстно желаемая. Вряд ли к моменту эвакуации на плотине останется больше половины личного состава обоих групп десанта. Но… если учитывать невероятную везучесть в последнее время и благоприятную статистику для принцев, то подобное чудо может случиться. Не вместившимся в первый транспорт (а туда в первую очередь, конечно же, погрузят раненых) придётся горными козлами скакать к разгромленному складу. И не факт, что их там встретят хлебом и солью.

Заметив поднятую руку Девятого, Эйро кивнул, разрешая спросить.

– Господин сержант! А почему сейчас не поясняют предстоящую боевую задачу одновременно нам и нашим коллегам из другого десятка?

Пожалуй, впервые сержант воспринял вопрос от индуса спокойно и без сарказма:

– Существуют несколько причин организационного характера, но их можно решить легко. Но вот после вашей совместной встречи или занятий с коллегами чужие транспорты могут больше вас не признать в финале совместной операции, коль вы попытаетесь в них впихнуться во время эвакуации. То есть они посчитают вас уже «старыми знакомыми». Почему так происходит – учёные не объясняют. Скорей всего, и сами не знают. Но факт – препротивный. Именно из-за него все обучения десятков ведутся раздельно.

Нетрудно было догадаться и о том, что командир недоговаривал. То есть об общем устройстве всего Полигона в пространстве. Скорей всего, он был вытянут в длину в виде веретена, весла или просто бревна. Десятки, каждый со своим транспортом, находились в своей оконечности, ограниченной своим морем. Посредине располагалась жилая зона, места для отдыха, ну и все научные лаборатории, корпуса, двигатели и что там ещё положено иметь в таком вот средоточии гениев технической мысли.

Как позже выяснилось, предположения принцев оказались почти верными.

Ну а сейчас пришлось внимательно рассматривать схемы движения, атаки, отхода и передислокации. Потом ещё более чутко прислушиваться к каждому указанию по минированию монолитного, сделанного из прочнейшего бетона сооружения. По последней теме лучше всего чувствовал себя Третий, словно рыба в воде. И раньше было известно, что Яцек Шердан обладает исключительными знаниями обо всём, что связано с минами и минированием как таковым. А сейчас его лидерство в этом вопросе просматривалось неоспоримое. Он даже позволял себе делать поправки в некоторых местах доклада, который велся Эйро Сенатором. А ведь тот практически «читал по бумажке» то, что ему предоставили учёные и аналитики Полигона. Создавалось впечатление от знаний Третьего, что он не править империей Эрлишан собирался, когда сядет на трон, а заминировать её и взорвать к чертям собачьим.

Так, наверное, многие подумали, да и Пятый поинтересовался во время короткого перерыва при смене виртуального пространства зоны высадки:

– Это у тебя наследственная тяга к разрушению или наживная?

– Вынужденная! – горько усмехнулся Третий. – Всё-таки четыре покушения пережил, волей-неволей пришлось все методы разминирования обучить. Но прежде чем что-то разминировать, надо знать, как оно заминировано, из чего состоит, как взрывается и чем «дышит». И не надо так на меня смотреть с недоверием! Думаешь, раз величайшая звёздная империя – так и всё в порядке? А вот и не угадал… У нас тоже дебилоидов недовольных хватает. Всё мечтают отделиться да спокойно самим свой народ пограбить. Не веришь, вон у Шестого и Восьмого спроси.

Тайгалец и мейранин, входящие со своими довольно крупными звёздными государствами в состав империи Эрлишан, на такое заявление только согласно кивнули. Сам Третий о таких подданных раньше и не ведал, потому что дальняя периферия, а вот они могли себя считать практически непосредственными подчинёнными присутствующего здесь наследника. Другой вопрос, что держались они всегда независимо, нисколько не преклоняясь перед вышестоящим по рангу коллегой.

Могли б сейчас промолчать, да только Шестой в своей обычной манере бесшабашного пустозвонства, уже входящий в круг высшего посвящения бессмертных, которым море по колено, довольно бесхитростно признался:

– Да чего там скрывать, многие придурки тявкают исподтишка, поругивая империю и мечтая от неё отделиться. Но это – лишь в условиях мира. А чуть что, какой конфликт, сразу бегут обратно и слёзно просятся под крылышко могучей армии и флота. В любом случае Эрлишан практически собирает мизерные, символические налоги со всех подданных да строго следит за порядком и соблюдением законов. Любые иные войны, раздоры приводят к обнищанию народа. Местные князьки, задирающие носы бароны или несносные корольки без присмотра метрополий гнобят свои народы десятикратно жестче и безжалостней, чем умеренное и стабильное налогообложение центра. Подобные «патриоты» наверняка пытаются с помощью мин внести раздор в империю, создать нестабильность да почувствовать себя после этого богом в своей вотчине…

Услышал этот разговор и сержант, с грустью констатировавший:

– Шестой прав! Именно такие вотчины будут в первую очередь уничтожены нашествием Монстросоюза. Не забывайте об этом и все остальные!

После таких слов Фредерик вспомнил, что Земля – это вообще отдельная и жутко тоскливая, можно сказать, похоронная песня. Она – не столько вотчина в понимании единого целого, а скорей мусорная свалка человеческих амбиций и жестокости, сама изнутри раздираемая такими кощунственными противоречиями, что о процессе объединения перед всеобщей угрозой в ближайшие годы и заикаться не стоит. Даже намёки на то, что на родной планете множество носителей древней крови, не вселяло оптимизма. Ну узнают соседние цивилизации о таких не подверженных ментальной атаке воинах, ну придут к ним с поклонами, ну дадут им корабли космические да несокрушимые в бою… А дальше?

Чтобы теми кораблями управлять, нужны не только знания о вселенной и умение определить в ней главных врагов человечества, но и желание несоразмерно поднять свой духовный уровень, дорасти до понятия, что порознь и в противостоянии жить нельзя. Что любой индивидуум, поднявший руку на своего соседа или попытавшийся забрать у него кусок хлеба, подлежит немедленному уничтожению. В крайнем случае, пришельцы просто насильно наберут на Земле, сколько им понадобится обладателей, а всех остальных бросят на произвол судьбы.

Быстро воспитать людей не получится. Для таких эпохальных изменений в сознании понадобится целое поколение.

«Может, и два… – размышлял принц Астаахарский. – Если не три… Уж слишком земляне погрязли в тине мздоимства, в склоках взаимной ненависти, в желании пожить за чужой счёт и в религиозных предрассудках. Те же фанатики и почитатели разных божков попросту взвоют, когда им станут преподносить нормальную, космогенную теорию появления человечества. После этого воя наверняка схватятся за оружие все те, кто веками сидел, словно жирные, наглые трутни, на шее отупляемого молитвами народа.

Мгновенно все сволочи поймут: власть обмана кончилась. Жить по-старому станет невозможно. А по-новому все ли из них захотят? Скорей всего, нет… ещё и воевать начнут до последней капли крови… Идеалы некоторых демагогов и харизматичных лидеров дорого Земле обойдутся… Если ещё и помощи извне для решения своих внутренних проблем мы не дождёмся – то от нашей прародины останется только выжженная пустыня… Или что там Монстросоюз на подобных трофейных мирах устраивает? Э-э-э… кстати, не мешало бы хоть раз поинтересоваться на эту тему… Мы-то знаем, за что воюем, а вот наши основные враги чего добиваются?..»

Но подобные вопросы сейчас пришлись бы не к месту и не в тему. Поэтому обучение десятка и подготовка к предстоящей операции продолжались.

Сцена 18

Полтора дня подготовки пролетели незаметно. Да и ночью, на подсознательном уровне, солдатам продолжали давать некую, но в любом случае полезную информацию. Уже в который раз Фредди ловил себя на мысли, что всплывающие в голове знания ему раньше не могли быть знакомы. И точно помнил, что на занятиях он этого тоже не получал. А вот знал и всё тут! Причём знал на оценку, как минимум, «хорошо».

Так, к примеру, всего после одного визуального занятия он стал прекрасно разбираться в устройстве и управлении многочисленной техники, которую использовали те же рекали в быту, на производствах и в боевой обстановке. Понималось, что на сиденьях для быков будет восседать неудобно, но ни единого затруднения или недоумения не вызывали рычаги управления, многочисленные приборы и световые индикаторы. Хоть сейчас усаживайся на любой трактор, авто, а то и на самолёт да пользуйся на здоровье. С космической техникой справиться, казалось, невмоготу, всё-таки там сложностей управления имелось на порядок выше, но и там принц себя смог бы чувствовать не только простым пассажиром.

Несколько огорчало землянина, да и его друга раджу, что обучали солдат только умениям разбираться и пользоваться трофейной техникой и оружием. Что-либо полезного о космических кораблях человеческих цивилизаций в сознание пока не поступило. Может, учёные верили, что все принцы и так подобные тонкости давно освоили? Или решили, что на данном этапе это не столь важно? Резонно. Вначале надо победить врага и стать бессмертным, а уже потом изучать технику иных цивилизаций.

На что ещё было потрачено целых два довольно-таки неприятных часа, так это на усовершенствование умений по самоубийству. Для самоуничтожения следовало быстро и чётко проделать над собой ряд процедур, находясь не просто под контролем нескольких приборов, как это происходило на начальных этапах обучения, а улегшись непосредственно в медицинском модуле. При этом сам модуль вибрировал и дёргался, специально рассеивая концентрацию воина; тело порой пронзали болевые ощущения от «единички» до «троечки»; сквозь закрытые веки зрительные нервы слепили вспышки и молнии; а в уши била смесь из грохота, записанных ругательств сержанта и визга, рёва, скрежета самых противных диких тварей.

Из модуля, созданного для восстановления сил, исцеления и омоложения, солдаты выползали бледные, с синими губами и с трясущимися конечностями. На эту тему довольно удачно, пусть чёрным юмором, пробасил Первый:

– Мне теперь страшно в этот гроб для пыток залезать! Отныне любые ранения и болезни буду переносить на ногах. Согласен это делать даже в тестовом тоннеле или на полосе препятствий, лишь бы в это «чудо» не ложиться.

Его попытался утешить Шестой:

– Ну, ладно, тебе положено ещё мучиться, а меня зачем там третировали? За компанию?

Бессмертные и в самом деле как бы не нуждались в подобной практике, потому что могли умертвить себя, разрушая мозг простым усилием воли. Так что с последним вопросом товарищи дружно согласились: не иначе как за компанию!

Понятно, что красной нитью через эти полтора дня проходили разрозненные попытки Шестого и Седьмого поведать в подробностях о своих новых ощущениях в теле донора. А точнее говоря, в собственном теле, но уже после возвращения в него с опытом и знаниями десантника Полигона. Первым делился Александр Дьюк, «побывавший дома» благодаря пребыванию в модуле по приказу Десятого. Вывихнутую ногу ему лечили как-то слишком долго, но он только был рад. Потому что, по его утверждениям, успел более чем вовремя, и рассказывал об этом взахлёб, даже порой не замечая нахмуренного «коллегу сержанта»:

– Представляете! Наша цивилизация Суртаи вообще стояла на самом краешке собственного самоуничтожения! Попал я в себя непосредственно на заседании совета безопасности нашего королевства. Чудом удержался, чтобы не вскочить, не начать орать от счастья и не запрыгнуть ногами на стол! Да-с… Минут пять приходил в себя, перебирал в памяти донора события последних недель и прислушивался. А потом пришёл в ужас. Оказывается, разведка накопала сведения, что самые сильные и мощные союзники за нашими спинами ведут переговоры с главными врагами нашей коалиции. Вот мой батенька со всем своим штабом и решил нанести превентивный ядерный удар по предателям, пока те ничего не ожидают. И к тому моменту уже собирались объявить двухчасовую готовность к началу эскалации. Идиоты!..

Конечно, Седьмой был вправе такое восклицать, невзирая на лица, потому что он-то теперь знал очень много. И ведал, откуда на самом деле к его цивилизации подкрадывается самая страшная опасность. Не будь этого или не стань он бессмертным, так бы и согласился с предстоящей ядерной атакой по ничего не подозревающему союзнику. После этого эскалация братоубийственной войны вошла бы совсем в иную фазу и на цивилизации как таковой можно было бы поставить жирный крест.

Причём все восседающие на совете лица понимали, что такой удар по вчерашнему союзу не принесёт победы и королевству Константов, а только оттянет неизбежный конец. Но ничего лучше придумать не могли. В противном случае объединившиеся с врагами предатели смяли бы Константов в течение ближайших месяцев.

Возвращение наследного принца прошло в невероятно своевременный, важнейший для истории момент. Случайность? Или подтасовка действительности? А может, тщательно спланированная учёными Полигона акция? После знакомства с местными чудесами никто бы преднамеренности событий не удивился, но уж слишком всё тогда получилось бы бессмысленным и лишённым всякой логики. Ведь для того чтобы показать Александру полную картину бытия во вселенной, достаточно было просто насильно захватить сюда самого донора, обучить всему, что надо, да и отправить обратно. Ни к чему тогда городить события со смертями, транспортом, заданиями и тестовыми тоннелями.

Примерно так все поняли подноготную событий, что пока всё шло чисто случайно, а великие совпадения и роковые стечения обстоятельств не стоит рассматривать излишне подозрительно.

Седьмой в это верил, продолжая рассказ с выпученными от бьющей из него экспрессии глазами:

– Вот тут я вскочил, потребовав немедленного перерыва на час в связи с новыми сведениями, которые я получил только что. Папенька был в шоке, адмиралы чуть не позеленели от злости, министр обороны даже попытался на меня что-то вякать, но я сумел настоять на своём, потому что имел на подобное вето юридическое право. Ну и затем, уединившись с отцом, матерью, двумя младшими братьями и несколькими самыми доверенными лицами, приступил к рассказу о своём пребывании здесь. Хотя начал с того, что моя мать велья и может меня чувствовать на небольшом расстоянии. Королева оказалась не в курсе своих способностей, но сведения о подобном в семейных хрониках сохранились. Увы, непосредственные умения потерялись в веках. Тем не менее она первой встала за меня горой и подтвердила, что я не сошёл с ума. С братьями – всё проще, те сразу ни в одном моём слове не сомневались, а вот отцу пришлось много чего рассказать. Только после раскрытия неких тайн, к которым у нас едва нащупывают тропинку впотьмах, король вышел к Совету и отменил его на несколько часов, приказав собраться поздним вечером. Все это время я только и делал, что говорил, говорил и говорил…

В получившуюся паузу со смешком влез Шестой:

– Поражаюсь тебе! Не ты ли с хрипом стенал, что желаешь в увольнение? Не ты ли мечтал о знойных женщинах и развлечениях?!

– Э-э-э..? – растерялся Александр, не зная, как на такое среагировать.

– А я вот плюну на любое заседание! – продолжал мечтательно Гладрик, намекая на предстоящую ночь, когда он окажется в теле донора. – Сразу схвачу свою принцессу на руки и побегу с ней в нашу спальню!

– Мм? Даже при ядерной войне?..

– Да хоть при термоядерной! – с апломбом заявил самый многодетный папаша. Но тут же вернулся к серьёзному тону: – Не надо на меня смотреть с презрением, может, я шучу? Рассказывай лучше, что там дальше было?

– Дальше? – глаза Седьмого мстительно блеснули. – Потом меня выкатили из медицинского блока и, заметьте, не покормив, сразу погнали в класс виртуального пространства.

Он сделал паузу, ожидая, что его станут тормошить, требуя продолжения. Но товарищи и так поняли, что выживаемость цивилизации Суртаи как таковой, стала стремительно повышаться. Наверняка уже разосланы во все стороны депеши, в которых король Константов требует, призывает, умоляет что врагов, что союзников немедленно сесть за стол переговоров. А скорей всего, в этих посланиях для начала говорится о немедленном перемирии, а потом возвещается о новой угрозе для всех людей.

Александр, глядя на задумавшихся принцев, продолжил без понукания:

– Задействованы все курьерские службы, межпланетная связь, секретные каналы для шифрованных передач. Аналитики сидят и составляют самые приемлемые, доходчивые объявления для народа. В том числе и для граждан иных государств. Не успел проследить за началом открытого вещания для всех, зато лично удостоверился, что намеченная ядерная атака окончательно отложена и ракеты перевели в режим ожидания «от обороны». Ну а ночью, – он насмешливо фыркнул в сторону Шестого, – когда удостоверюсь в неизменности начатого процесса, то в моей кровати окажется не одна принцесса – а целых пять! И в отличие от тебя, который только с одной и может справиться, я порадую своей страстью и влюблённостью одновременно чётверых!

Момент начинающейся перепалки перебил долго молчавший Эйро Сенатор:

– Прекратить базар! И приступить к отработке навыков по ориентировке на местности! – Все быстро стали натягивать на головы огромные шлемы, создающие виртуальное пространство района предстоящей высадки. Но бормотание командира всё-таки расслышали: – Не хватало, чтобы престарелые солдаты начали пиписками мериться!..

Наверное, все непроизвольно заулыбались после таких слов. Да и картинка, возникшая у них пред глазами, могла вызвать только хорошее настроение. С высоты одного километра вид завораживал: гигантская дамба, более ста метров в высоту и пятьсот в ширину, наклонно уходила в пропасть. На дне пропасти виднелся канал с водой, излишки которой постоянно сбрасывались из водохранилища. И течение в канале виднелось более чем стремительное. Настоящая горная река.

С другой стороны плотины простиралось ещё более настоящее море, затопившее огромную долину и уходящее по многочисленным ущельям и разломам к далёкому, блестящему на солнце леднику.

Красота! Но именно эту красоту людям предстояло уничтожить в скором времени. А пока – обучиться сделать это быстро и эффективно.

После вечернего построения перепалка между товарищами всё-таки продолжилась, но не настолько активно: все ждали, что оба бессмертных расскажут утром. Те не подвели ожиданий, хвастаясь своими постельными подвигами, а также теми делами, которые успели совершить попутно.

Шестой тоже прекрасно понимал, что не сексом единым жив человек. И чем быстрей он поднимет по тревоге свою цивилизацию Тайгалов, тем больше будет у неё шансов выжить в предстоящей войне с Монстросоюзом. Вдобавок он проявил похвальную инициативу, успев составить пространное письмо самому императору, отцу Яцека Шердана. То есть и там он не погнушался поставить людей на уши, заставить их думать и раскручивать неповоротливый маховик всеобщей мобилизации.

Яцек Шердан таким действием коллеги весьма заинтересовался:

– Ты и про меня дал определённые сведения?

– Ни полслова! – резко отверг подозрение в крайней глупости Гладрик. – Только сослался на сообщения нашей разведки. Про Полигон – вообще ни слова. Зато описание и строение тварей из Монстросоюза – полные и подробные. Уже только это их заставит поверить во всё мною сказанное. Потому как в секретных данных, поступающих в империю, уже заявлено о некоторых стычках на дальнем пограничье и страшных потерях при этом с нашей стороны. Также сделал заявление о срочном поиске людей с древней кровью, которые могут противостоять ментальному внушению. Пусть начинают готовиться к модернизации флота именно под новых командоров.

– И ты указал на конкретных носителей древней крови? – нахмурился Третий.

– Пока не стал указывать на императрицу и заявлять, что она велья, – беспардонно ухмыльнулся здоровяк. – В этом вопросе нам надо между собой посоветоваться и обязательно узнать мнение сержанта.

Но тем не менее все в один голос признали поступки и деяния Шестого правильными и последовательными. И тот факт, что он не посвятил всю ночь лобзаниям своей жены, как обещал сделать ранее, прошёл вроде как незамеченным. Никто не рискнул на эту тему пошутить.

Фредерик Астаахарский уже в который раз тяжко задумался:

«Как у ребят всё просто получилось! Один сразу Совет остановил и заставил себя выслушать, другой вообще никаких сложностей не испытал с подачей невероятных новостей. А вот как ко мне отнесутся дома? Поверит ли отец? Сомневаюсь… Пожалуй, мать и жену мне ещё удастся уговорить, и то неприятно сосёт под ложечкой… А как убедить остальных, совершенно чужих мне по крови людей, но без содействия которых вообще лучше помалкивать? М-да! Оказывается, сложность не в том, чтобы выжить три раза и стать бессмертным, а в банальном доверии к тебе масс и желанием пойти за тобой в нужном направлении. А как Девятый к этому вопросу относится? Что-то не видать озабоченности на его смуглом лице…»

Раджа и в самом деле, похоже, полагался во всём на свою карму и в ус не дул. Не хотел заморачиваться проблемами возможных воззваний к народу? Но поинтересоваться всё-таки у него следовало:

– Джаяппа, ты как будешь своим дома рассказывать про иные миры и про необходимость сплочения всего человечества в один крепко сжатый кулак?

– Как? – фыркнул тот смехом. – Легко и просто: первые час-два – с пылом и с жаром своим ближайшим родственникам, друзьям и соратникам. А потом остаток жизни – флегматично и с унынием своим соседям по палате в сумасшедшем доме.

– Ха! Неужели сомневаешься, что тебе не поверят?

– Нет, не сомневаюсь! Просто… уверен в этом!

– Так что будешь молчать и ничего не делать? – погрустнел Фредерик.

– Как это ничего? – индус слишком уж откровенно покосился в сторону сержанта. – Есть у меня один должок к одному русскому, и он за мной не заржавеет. Никаких средств не пожалею на благое дело!.. Ну и… на благо собственного государства постараюсь поработать. Думаю, что с моими новыми умениями и знаниями стать настоящим, а не на бумаге раджёй мне будет по силам!

На это Астаахарскому не нашлось, чем возразить. Только тяжко вздохнул и печально помотал головой. Земляк всё-таки не оставил своего намерения найти донора Эйро Сенатора и отомстить ему за пережитые унижения. И хорошо ещё, если просто набить при этом морду и сломать парочку рёбер…

Беспокоил Фредерика тот факт, что самому никак не получалось положиться на Джаяппу Шинде, призвав его в союзники и возложив на него миссию объединения народа в Азии. Или хотя бы на территории самой Индии.

Грустно… Хотя время для исправления такого положения ещё имелось.

Сцена 19

После ужина сообщили, что у солдат есть три часа на сон. Дескать, посвежевшим и отдохнувшим будет легче сражаться с быкоподобными монстрами. Спорить не приходилось, да и кто бы стал прислушиваться к пожеланиям десанта? Скорей всего, о времени начала операции даже с сержантом никто не советовался. Всё делалось исходя из соображений высшей целесообразности и максимально успешного окончательного результата. Наверное, среди кураторов Полигона имелось несколько военных, которые разрабатывали подобные операции.

Правда, на вечернем построении Эйро Сенатор поинтересовался у подчинённых:

– Каждая секунда боя расписана, каждый метр ваших передвижений выверен, но может, у кого-то имеются дельные предложения по усовершенствованию плана операции? – он уже задавал дважды этот вопрос сегодня, но сейчас добавил: – Или резонный повод для замены объектов атаки?

Потому что лишь за час до ужина стало известно, что принцы будут штурмовать склад, а потом с захваченной взрывчаткой мчаться к плотине. Там к тому времени уже обязан занять круговую оборону второй десяток. Но вот заявить о неправильности такого распределения ни у кого язык не поворачивался. Действия обеих групп высчитывались более чем скрупулёзно. Взятие плотины с уничтожением полусотни рекалей, расположенных в трёх местах, считалось более сложной задачей, при возможно более высоких потерях.

Тогда как отправившимся за взрывчаткой бойцам следовало уничтожить только сорок противников, расположенных в караулке, в главной казарме и непосредственно на центральных воротах склада. Но там имелось несколько сложностей: нельзя было допустить подъёма тревоги и побега в горы хотя бы одного охранника. И самое главное, потом следовало промчаться по горам невероятно тяжело нагруженными взрывчаткой и в рекордно короткие сроки. И тут десяток принцев на две головы превосходил по выносливости иных обладателей древней крови. Всё-таки они тренировались чуть ли не втрое дольше другого десятка, да и тестовые накачки сказывались.

Заменять группы десанта не имело никакого смысла. Вопрос задавался чисто ради проформы. И на всякий случай. Всё-таки идеи Фредерика по проникновению на планету шоом, а потом и по удачной эвакуации оттуда заставили учёных и кураторов резко пересмотреть своё отношение к личному составу. Да и удачная доставка не известной доныне твари Уалеста вкупе с уникальным материалом придал десантникам несомненной авторитарности. Теперь отцы и создатели Полигона готовы были прислушиваться к каждому слову солдат.

Замечаний, новых идей, возражений и даже уточняющих вопросов у обладателей древней крови не оказалось. Что было принято сержантом с удовлетворением:

– Тогда назначаю заместителей на предстоящий бой: Шестой и Седьмой. Если их не станет или не будет рядом, решает Десятый! Всё, бегом на горшки и три часа спать! Разойдись!

Когда он ушёл, Первый поинтересовался у бессмертных:

– О чем это он с вами беседовал отдельно целых полчаса?

Седьмой рукой отмахнулся, склоняясь к умывальнику, а Шестой снизошёл до ответа:

– Уговаривал не жалеть живота своего и прикрывать ваши филейные части как детей собственных. Ну и заранее просил не обижаться за то, что будет нас ставить на самые опасные участки.

«Правильное действие командира, – мысленно отметили многие. – Только поможет ли самопожертвование товарищей, когда порой в скоротечном бою и рассмотреть сложно, откуда атакует противник?»

Как ни была интересна подобная тема и как ни казались солдаты сами себе перевозбуждёнными предстоящим сражением, заснули все быстро и чуть ли не одновременно. Наверняка всё-таки в казарме включают некие генераторы, способствующие усыплению.

По тревоге поднялись быстро и без паники. Деловито вооружились, погрузили в прибывший транспорт запасные батареи для душек, загрузились сами и втянули к себе на колени рюкзаки с современным альпинистским оборудованием. Горы есть горы, и в нескольких местах натянутые тросы помогут быстро и безопасно преодолеть глубокие провалы, промчаться над каменистыми склонами и перемахнуть одно весьма неудобное ущелье.

Дальше весьма привычная доставка в точку контроля пространства. Две минуты невесомости, беспощадная тряска минут пять и финиш, выражающийся в ощущениях, словно вагончик доставки ударился со всего размаха днищем о скалу. На этот раз, пока резко раскрывались створки с обеих сторон «домика», все явственно услышали треск ломающегося дерева. И хорошо, что его ждали заранее, это даже, наоборот, успокоило.

Потому что транспорт возник в дежурной части, возле казармы, где спал основной личный состав. Узенькое, небольшое помещение караулки еле уместило транспорт с раскрытыми створками. Раньше здесь в центре стоял стол, и за ним восседало двое дежурных, готовых дать сигнал о нападении в город. Сейчас это именно они растекались лужей из-под днища, но самое главное – сигнал тревоги уже никто не даст. Это было важней всего остального, хотя выгодней было бы приземлиться посреди казармы и зачистить с ходу три четверти находящихся здесь врагов.

Но приоритеты – они всегда остаются приоритетами! Вначале уничтожить связь, а потом уже всё остальное. Да и когда появляется уверенность в своих действиях, любая преграда на пути кажется смехотворной. Пять человек бросились зачищать казарму, где расположение каждого рекаля было известно заранее.

Шесть человек во главе с сержантом устремились на уничтожение поста у главных ворот. Тут тоже нельзя было опоздать: шум, крики и треск в тылу могли подсказать постовым о нападении, и хуже всего, если бы они открыли ворота и ринулись убегать на имеющихся у них транспортных средствах. Трое оказались глупыми или слишком уж воинственными, они бросились на ненавидимых ими людей. И тут же оказались уничтожены, успев только дать по одной короткой очереди из своих автоматов.

А двое оказались слишком умными, а может, и слишком трусливыми. Один раскрыл уже ворота на метр, а второй двигался туда на куттере, передвигающемся на воздушной подушке. Успели положить обоих. Девятый и Десятый остались на месте закрывать ворота и готовить транспорт, а остальные поспешили вернуться обратно в казарму. Там всё оказалось кончено и без их помощи, хотя и не обошлось без первых ранений. Их получили Четвёртый и Пятый, попав под очередь одного из самых проворных и метко стреляющих рекалей. Но на ногах оставались, воевать могли и по их ощущениям сумели бы сами добежать до плотины. Другой вопрос, что из-за ран они уже не могли нести весь комплект тяжеленной взрывчатки.

Поэтому Эйро их сразу отправил наружу, идти впереди отряда и устанавливать натянутые через провалы и ущелье тросы. Слегка побледневшие после ранений ребята поспешили на выход. Возле ворот их Фредерик не только встретил и проводил, но ещё и подвёз по дороге на грузовом куттере. Немного, всего на пятьдесят метров, но и то помощь. Дальше дорога уходила в сторону, и преодолевать оставшийся путь придётся на своих двоих и по тросам.

Раненые ушли вперёд, и между ними челноком стал сновать Девятый, поднося рюкзаки с тросами и запасные батареи для винтовок. Потом он же стал оказывать помощь в накачке помповых метателей, которые забрасывали раскрывающиеся сложные якоря на расстояние до трёх сотен метров. Попадать в узкие расщелины между камнями учились давно, да и каждая была на примете, так что всё получалось с первого раза. Отличный зацеп, натяжка троса и отправка по нему облегчённого по максимуму десантника. На том конце он уже окончательно проверял устойчивость якоря, в случае необходимости закреплял его более основательно и, приняв первый рюкзак с помповым метателем и тросами, мчался дальше.

По его следам раненые сплавляли рюкзаки, батареи и двигались сами.

Десятый тем временем вернулся в склад за первой партией взрывчатки. Грузили и таскали в бешеном темпе. Пока расписание нарушалось на целых двадцать пять секунд, но это было в пределах допустимой минутной нормы. Тем более что и эти упущения можно будет наверстать благодаря более ранней установке тросов над сильно пересечённой местностью.

Старались почти не разговаривать, только самое необходимое и очень коротко. Чтобы не мешать командиру прислушиваться ко второму каналу связи, к словам своего коллеги из другого десятка. Там бой шёл вовсю, набирая обороты, имелись первые жертвы со стороны людей. И услышав это, Эйро скомандовал:

– Уходим! Третий, отставить минирование! Бегом на выход!

– Есть! – отозвался Яцек, но вскочил на платформу куттера с некоторым опозданием. Немного, секунд на пять, этого хватило, чтобы сержант так зло взглянул на подчинённого, что тот втянул голову по самые плечи. Но оправдаться не замедлил: – Я как раз взрыватель устанавливал, на полпути не остановишься…

– Так что, успел? – несколько смягчился взгляд командира.

– Так точно! Таймер не переставлял. Рванет, как и запланировано, через двадцать семь минут.

– Ладно… пусть хоть так… – Они почти преодолели участок дороги, когда Эйро стал скороговоркой объяснять: – У плотины – слишком жарко! Так что придётся нам помогать: пост как раз с нашей стороны – в глухой обороне. Пусть все издохнем, но должны раньше, точнее через двадцать пять минут, вместе со взрывом ударить врагу в спину. Десятый! Только с вооружением! Догоняй Девятого, и чтобы к нашему прибытию уже оценили обстановку. По обстоятельствам – вступайте в бой самостоятельно. Пошёл!

Остановив куттер на камнях, Фредерик бросился в ночь, по следам ушедших вперёд товарищей. Хотя с помощью приборов ночного видения ночи отличались от дневного освещения лишь чрезмерной сумрачностью, отсутствием сочных расцветок да более мягкими контрастами.

Несмотря на ранения, троица товарищей, создающих «мосты», поработала феноменально. Принц догнал своего земляка уже на предпоследнем препятствии, когда тот собирался съехать по тросу через ущелье.

– Спокойно, это я! – предупредил индуса, заметив повёрнутый в его сторону ствол душки. – Прислан тебе в помощь, для первой атаки с нашей стороны по плотине!

– Слышал… – уже с той стороны отозвался Джаяппа. – Давай рюкзаки! А ещё лучше сам с ними съезжай!

Хорошо, что доверие к тонюсенькому на вид тросу было накрепко вколочено в голову солдата, потому что иначе он не рискнул бы спускаться по такому ненадёжному «мосту», имея на себе ещё один вес собственного тела и не видя дна мрачного ущелья под собой.

Дальше пошло легче. Два «моста» проложили через каменистые насыпи и один – через последнюю расщелину. Вот уже два десантника на месте, на левом, тупиковом краю плотины. Выстрелы давно резали слух, и теперь стало понятно, что здесь происходит. Около пятнадцати рекалей укрепились за скалами и в доте с толстыми бетонными стенами. Стараясь не высовываться, они просто постреливали вдоль плавного изгиба плотины, не давая людям двинуться на них в атаку.

Такой вариант развития событий тоже предполагался. Важней было взять иной край плотины, где располагались казарма и тяжёлый дот противовоздушной обороны. Оттуда дорога по склонам и тоннелям вела в долины, и по ней тоже невесть кто мог нагрянуть. Поэтому туда и был сосредоточен основной удар второго десятка. Ну а если с другой стороны враг закрепится, тогда его слаженным ударом вышибут с позиций подоспевшие с взрывчаткой воины первого десятка. Тем более что сейчас более половины быков оказались крайне уязвлены со спины.

Без малейших раздумий два землянина вступили в бой. Душка-то стреляет пучками энергии почти беззвучно, так что не успели враги опомниться, как десять трупов уже никому не могли принести вреда. А вот быкоподобных монстров, засевших в доте, оказалось не так легко уничтожить. Они заметили, откуда пришли новые враги, и теперь, не жалея патронов, поливали склон и его реверс разрывными пулями.

Одна из них достала Фредерика так, что он чуть сознание не потерял. Шлем жизнь спас, но сам разлетелся чуть ли не вдребезги.

– Ух, ты! – поразился подкатившийся со стороны Джаяппа. – А мне показалось, что тебе вообще голову оторвало…

– Да и я так подумал… – признался Фредди, вставая на четвереньки и мотая головой, пытаясь быстрей себя привести в чувство. – Хоодер! Я теперь без связи…

– Лучше без неё, чем без головы! – бесшабашно рассмеялся индус. А потом заговорил быстро и с напором: – Ты отсюда просто выстави винтовку и пали по доту, не переставая. А я вон оттуда, слева зайду. Там мертвая зона, проскочу и в упор гадов постреляю. И мне с другой стороны наши помогут! Давай!

И бросился в сторону. Десятый только фыркнул от такой самонадеянности товарища. Но сомнения его ничего не стоили, он ничего толком не видел, и уж тем более не мог участвовать в переговорах. Не мог соответственно верно оценить обстановку. Оставалось поддерживать начинания другого. Выставил душку над камнями, сориентировал её ствол в сторону дота и стал палить как в белый свет.

Вероятно, зацепил кого-то из врагов! Потому что в ответ на его позицию обрушился такой огонь сразу нескольких стволов, что осколками камней посекло лицо, а пулями чуть руку не оторвало. Попало и по винтовке, не столько отбросив её в сторону, как превращая в хлам. Хоть за неё беспокоиться не стоило, скоро превратится в лужу расплавленного металла и пластика.

Враг резко сосредоточил весь свой огонь на самой плотине и слева, там, где находился Девятый.

Приготовив для стрельбы пистолет, принц решил всё-таки немного выглянуть из-за бруствера, чтобы оценить обстановку. Приближающийся рассвет осветлил небо над головой, и внизу хоть что-то уже просматривалось. Увиденное положение вещей Десятого не обрадовало: на плотине появилось два лежащих человеческих тела, а возле самого дота корчился разрываемый пулями Джаяппа Шинде. Ошибся он с определением непростреливаемого сектора, сильно ошибся. Да и солдаты соседнего десятка явно поторопились с броском. Скорей всего, у врага оказались самонаводящиеся пулемёты, уж больно метко они стреляли.

Фредди не стал отсиживаться просто так, а опять неприцельно открыл стрельбу по доту. Как раз в этот момент с тыла приблизились Четвёртый с Пятым, волокущие по оставшемуся рюкзаку с тросами.

– Что тут у тебя? – с ходу стали они спрашивать и информировать одновременно. – Командир сказал помочь! А наши пыхтят уже недалеко! Три минуты осталось до взрыва! Что посоветуешь?

А что тут посоветуешь? До дота сто метров, гранат нет, даже если сейчас поднесут взрывчатку, до врага её не добросишь. Атаковать врага в лоб и всем составом – половина поляжет, не меньше. Зато у Фредди мелькнула мысль о преимуществе в высоте, сформировавшись в неплохую идею:

– Пятый, стреляй с моего места! Четвёртый – вон оттуда, максимально левей! Начали!

Дальше он громко кричал, поясняя, что делает:

– Сейчас подкачиваю метатель, и надо будет забросить якорь между двух бетонных отражателей на крыше дота. Я не попаду, шлем вдребезги! Пятый – это на тебе! Но постарайся встать и выстрелить в тот момент, когда рванёт склад. Отсвет пойдёт над водой справа, это тех, кто в доте, слегка заслепит… Душку оставь на месте, я её к своей батарее подключу!..

Успел подключиться и даже начать стрельбу, как заминированный склад взорвался. Ждущий этого Хенри Данцер приподнялся, прицелился и выстрелил якорем. Загудела катушка с разматываемым тросом, а чуть позже и восклицание довольное последовало:

– Есть! Удачно лёг и раскрылся! – тотчас стрельбы возобновилась с новой силой, доказывая, что боеприпасов в доте, пусть и не таком огромном с виду, но обороняющимся хватит до подхода подкреплений. – Но ты уж сам натяжку давай, – попросил Пятый, – не смогу я…

Фредерик уступил ему место у душки, а сам бросился натягивать трос. То ли враги заметили нить стали, созданной по молекулярным нанотехнологиям, то ли догадались о якоре на крыше, но стрельба с их стороны пошла максимально возможная по мощи, пожалуй, сразу в три пулемётных ствола. В этот момент показались в тылах товарищи, нагруженные как ишаки рюкзаками с взрывчаткой.

– Чего так долго копаетесь?! – заорал сержант, непроизвольно приседая от летящих выше пуль и разлетающегося во все стороны мелкого гравия. Он же и в вскрикнул с отчаянием, первым рассмотрев, как нелепо упал на спину Четвёртый: – Твари! Завалили парня!

Увы, вторая потеря в десятке. И разлетевшийся шлем не сумел защитить самого стройного в команде атлета, тому оторвало полголовы.

Понятно, что в такой обстановке это нисколько не сказалось на действиях остальных. Минута, и внушительный пакет взрывчатки уже закреплён вместе с детонатором. Пошла вторая – и под совместное гудение сразу девяти винтовок пакет, набирая скорость, устремился по тросу к доту. Это уж точно рекали увидели и сообразили, что к чему. Поэтому сосредоточили огонь пулемётов именно на предназначенном им гостинце. Шансы попасть у них имелись неплохие, но…

– Лечь! – только и успел приказать командир, когда внизу ахнуло от всей души. Выстрелы сразу прекратились, словно захлебнулись, а вот обломки бетона ещё с полминуты падали в окрестностях с неприятным стуком. Они ещё не все приземлились, когда выглянувший из-за камней Эйро скомандовал:

– Шестой, Седьмой, вперёд! Остальные прикрывают… Отлично!.. Поднимаемся и мы, ребятки… Рюкзаки не забываем!.. Быстрей!..

С другой стороны плотины бежали навстречу двое коллег со второго десятка. Хотя и так уже это все знали, у кого имелась связь, всё равно один из них крикнул ещё издалека:

– Нас только четверо осталось! До расчётного времени прибытия боевых флайеров осталось всего десять минут!

– Успеваем! – рыкнул в ответ сержант. – Помогите с рюкзаками! Внутренности зачистили?

– Зачищали, но не уверены. Вроде как два рекаля остались неучтёнными.

Опять последовали команды Шестому и Седьмому ринуться вперёд, во внутренние помещения плотины, коих хватало в избытке и в коих следовало закладывать взрывчатку. Следом за ними потянулись и носильщики, которых возглавлял Третий. Фредерика и Восьмого сержант оставил наверху, в правой части плотины, чтобы те вместе с четверкой оставшихся от второго десятка коллег готовились к отражению атаки флайеров. С этой стороны плотины имелся второй дот, более крупный и массивный, из амбразур которого торчали спаренные стволы шести зенитных пулемётов.

Восьмой заметил:

– Чего же вы по доту на той стороне не ударили из таких стволов?

– Мёртвый угол, – нехотя пояснил мужчина лет сорока, с тяжёлой квадратной челюстью. – И демонтировать нельзя, станины приварены наглухо к несущим балкам.

Рекали, видимо, намеренно так пулемёты установили, чтобы охранники друг в друга случайно не попали в горячке боя. Зато для отражения атаки с воздуха орудия подходили идеально, прикрывая секторами небо со всех сторон.

Шесть десантников быстро и умело проверили пулемёты, подключили питание ускоренной подачи лент из трюмов дота и теперь ожидали очередных команд командиров. Правда, всё тот же мужчина добавил:

– Сержанта нашего и бессмертного положили… Так что…

Видимо, он хотел ещё что-то добавить, но так и замолк на полуслове. И непонятно почему Фредди решил поинтересоваться происхождением каждого, чтобы хоть как-то прервать повисшую, гнетущую тишину:

– Я – Десятый, с планеты Земля. Товарищ мой – Восьмой, цивилизация Мейру. А вы, господа, откуда?

Вначале отозвался белобрысый, лет восемнадцати на вид паренёк. Потом двое его товарищей, но названные цивилизации ничего не сказали принцам. Обозначил себя и мужик с квадратным подбородком, и тоже не в масть. Но потом, после короткой паузы, добавил:

– А ведь среди нас есть один с Земли, он у нас под Вторым номером… Рассказывал об этой никудышной планетке, так мы чуть не плакали от жалости… Как вы там выживаете?

Отвечать Астаахарский не стал, как говорит сержант, вопрос риторический. Как понял и то, что сопланетник уже погиб и переговорить с ним никак не удастся. Зато живо заинтересовался иными данными:

– А как его зовут? Из какой страны? И есть ли у него шанс стать бессмертным?

– Хм! Только у него и есть шанс из всего нашего десятка. Два раза возвращался… а вот сегодня не повезло… Да у меня есть шанс, коль сейчас выживу… Один всего. Потому как следующее задание у нас последнее, десятое.

– От всего сердца желаем удачи! – не удержался от реплики Восьмой. Землянин кивнул вместе с ним, торопясь всё-таки больше разузнать о нежданном обладателе древней крови с его планеты.

– И всё-таки откуда он, не помнишь?

– Он не расписывал, только сказал пару раз, что он с Аляски. Что это такое, не уточнял. А зовут его Смол. Смол Тенри.

– Здорово! Не думал, что здесь о ком-то из наших узнаю! – обрадовался Фредди и тут же поспешил представиться более подробно: – Передай ему от меня привет, скажи от Фредерика Астаахарского, из страны Испания. Запомнишь?

– Запомню… передам… коль не я, то вот они, – мужчина кивнул на трёх солдат из своего десятка, а потом на небо в своём секторе обзора: – Летят, бычары!.. Давай, Восьмой, докладывай своему сержанту!

Тот уже без напоминания общался с Эйро Сенатором. Землянину не было слышно всего разговора, но по тону некоторых фраз и по кислым физиономиям остальных десантников он понял, что не всё складывается удачно. Да чуть позже мейранин повторил услышанное специально, зная, что товарищ с повреждённым скафандром:

– У них проблемы, попали в засаду, убиты Третий и Седьмой. Задержка с минированием, им ещё надо минимум пять минут. Транспорт будет вызван прямо внутрь плотины, отыскали достаточное помещение. Нам приказано отразить первые атаки рекалей с неба, опуститься в трюм по команде и бежать к «домику».

– Пять минут? – совсем непритворно обрадовался Астаахарский. – Легко справимся! Тем более что сами рекали свою плотину бомбить не станут. Пока десант в горах скинут, пока по дороге пойдут…

С его словами согласились все воины и просветлели как-то лицами. Ведь шансы отбиться имелись отличные, и не просто пять минут, а все десять. Тем более что транспорт будет подан во внутренности, там погрузиться в десятки раз проще и безопаснее, а после отправления плотина завалится при взрыве.

Конечно, каждая минута – это сотни, а то и тысячи эвакуированных быков из столицы, но тут уже ничего не поделаешь, в любом случае, наверное, «домик» раньше не появится, пока у наблюдателей не будет стопроцентной уверенности, что после эвакуации взрыв всё-таки состоится.

А там и раздумывать стало некогда, потянулись последние секунды перед боем. Наступал стремительный, как всегда в горах, рассвет. Ущелье со стометровой бетонной дамбой должно было вот-вот озариться первыми лучами местного светила. А тяжёлые, усиленные бронёй флайеры рекалей приближались осторожно, уже издали заметив на плотине трупы, развороченный взрывом дот и прочие следы недавнего боя. Застывшие у пулемётов люди не спешили жать на гашетки пулемётов. Ждали, когда цели приблизятся на среднюю дистанцию. А уже потом спаренные пулемёты затряслись, в гулком грохоте изрыгая из себя свинцовую смерть.

Три флайера было сбито чуть ли не сразу. Два прошили, когда они поспешно пытались уйти за скалы, ну и один напоролся на очередь, стараясь приземлиться по центру плотины. Видимо, лётчик хорошо знал, где находится непростреливаемая зона для зениток. Не повезло ему чуть раньше, так и плюхнулся в водную гладь водохранилища.

Остальные ушли из-под огня, приступив к перестроению за кромками скал, а потом приподнимаясь оттуда и начиная стрельбу по доту из своих пулемётов. Оборонительный редут оказался для лёгких пулемётов неприступен, а вот люди ещё пару летательных устройств сбили.

В итоге шесть, если не семь минут пролетели совершенно незаметно, в непрекращающемся грохоте и в азарте стрельбы. А там и команда на эвакуацию поступила. Восьмому пришлось по плечу хлопать, чтобы Фредди его услышал:

– Кончай воевать! Домик прибыл! Догоняй!

Все четверо коллег со второго десятка уже прыгнули в трюм, и оттуда, по глубокой бетонной траншее спешили к винтовой лестнице, которая вела во внутренности плотины. Мейранин, не оглядываясь на товарища, мчался за ними следом, а вот Десятому не повезло. В последний раз, глянув на небо, он увидел, как из-за скал лихо вылетел флайер и с разворота ударил парой пулемётов по траншее. То ли пилот сам заметил убегающих, то ли его навели на цель. Аппарат повело в сторону по инерции, прицел сбился, и пули не попали в траншею, но достаточно будет стрелку чуточку подправить в сторону…

Ничего Фредерику не оставалось, как броситься к зенитке нужного сектора и буквально в упор расстрелять врага. Тот сразу скрылся в клубе взрыва и тоже рухнул в воду, ещё не успокоившуюся после поглощения предыдущего флайера.

Уже прыгая в трюм, землянин вдруг взглянул в овал иного сектора, и его прошиб холодный пот! Оттуда громадой надвигался большой боевой корабль орбитального прикрытия. Откуда он здесь взялся – думать было некогда, зато стало понятно: вот-вот залп всего пары пушек не оставит от мощного дота камня на камне. Убегающему человеку оставалось надеяться только на чудо. Ведь чего не случается во вселенной? То пушки заклинит, то снаряд не взорвётся, то просто командор смертельно пьян окажется…

Оказался трезв. Пушку не заклинило. Снаряд взорвался. И в тот момент человек находился как раз на границе трюма и начала траншеи.

А вот дальше случилось-таки чудо. Взрывная волна так сильно поддала десантнику под зад, что его вынесло из траншеи, перекинуло через оградительные перила самой плотины, и он полетел вниз. В пропасть! Причём хорошо летел, зряче, не кувыркаясь, ногами вперёд и в полном сознании. Наверное, это помогло сконцентрироваться, и когда тело стало скользить по наклонной поверхности наружной стены, Фредди раскинул руки в стороны и стал притормаживать всем телом. Попадись бугорок бетона у него на пути – кувыркался бы куском отбивной. Окажись без скафандра и разгрузки – протёр бы мясо на спине до костей. Ну и не окажись внизу после небольшого бетонного трамплина канала с водой сброса, человека добило бы о скалы.

А так он шлёпнулся в ледяную купель, ощущая спасительную прохладу на горящей спине, и даже удивился:

«Странно… почему я не в казарме? – дышать уже было нечем. Выплыть в быстро несущемся потоке – нереально. Потому и сознание работало соответственно: – Надо просто вдохнуть воду и мучения закончатся…»

Только собрался последовать мудрому совету интуиции, как его выкинуло течением на поверхность, и лёгкие сами втянули в себя огромную порцию воздуха. Опять мелькание водоворотов, и опять порция воздуха.

«Может, я уже стал бессмертным?! – поражался своим продолжающимся злоключениям принц. – И теперь даже простой водой смогу дышать?»

Мысль обнадёживала. Зато другая заставила съёжиться от неприятного предчувствия: ведь вот-вот плотина будет взорвана! И стометровый вал селя, камней и грязи легко догонит самый стремительный и упорядоченный поток.

Да и сам канал вдруг кончился, разливаясь в обычную горную речку, по которой сбрасывались излишки воды из-за плотины. Тело стало рвать на части камнями, а попытки встать на ноги или хотя бы остановиться на неглубоких вроде как перекатах ни к чему не приводили.

Удар в лицо. Второй удар по голове. Помутившееся сознание, и последняя мысль:

«Вот это уже точно конец!..»

А потом ни с чем не сравнимое чувство, что взлетаешь в воздух, словно птица. Ветер свистит в ушах, рассветные солнечные блики слепят глаза и жутко хочется прокашляться от воды, набившейся в горло и в лёгкие…

Сцена 20

Дворец Сарсуэла если и впадал в ночной сон, то не полностью. Не спала охрана, слишком поздно отправлялся на покой дворецкий, раньше всех подхватывалась на ноги старшая служанка, отправлялся на кухню ни свет ни заря дежурный повар. Но в любом случае ранним утром перемещение по длинным коридорам не казалось уже настолько странным, как поздней ночью. Да и в другое время пробраться принцу в нужную комнату было несколько проблематично.

Первая причина – супруга. Луара с вечера слишком уж навязчиво следовала по пятам, почувствовав женским сердцем, что от неё нечто скрывают. Вторая: обе служанки, проживающие вместе с кастеляншей, отправились на выходные по домам только в сгустившихся сумерках. А в это время смотаться из семейного круга у Фредерика тем более не получилось бы. Ну и третья причина – это сама кастелянша, которая ранним утром намеревалась отправиться в подведомственные ей закрома, где следовало проводить внеплановую ревизию имущества. Такой серьёзный повод убрать женщину из спальни со стопроцентной гарантией придумал Матеус Фернандо, а принц через цепочку ничего не знающих исполнителей организовал нужного человека для проверки. Кастелянша не воровала, но как любая порядочная служащая волновалась и поспешила в свою вотчину заблаговременно.

Вот и получилось, что именно в пять часов утра следовало осмотреть последнее помещение, в котором покойный диктатор оставил некое завещание для потомков или секретные документы.

Наследник престола, как обычно, воспользовался своим умением просыпаться за десять минут до назначенного времени. Проснулся, аккуратно выскользнул из объятий супруги и вскоре уже одетый и с нужными приборами перемещался по анфиладам дворца. Если бы его кто встретил, то решил, что мучающийся бессонницей принц направляется в подземный тир. На поясе большая сумка для патронов и за спиной массивное ружьё в объёмном кожаном чехле. На самом деле там находились не патроны с оружием, а ультрасовременное устройство для просмотра полостей в стенах, мобильная батарея питания и удобный экран, на котором конструировались и показывались со всех сторон любые пустоты и конфигурации предметов, находящиеся в них.

«Самое лучшее приспособление для поиска кладов! – с гордостью заявил всё тот же Матеус, когда объяснял принцу правила пользования. – При умении и хороших навыках с его помощью можно отыскать монетку в пять сентимов в полуметровой толще бетона».

Естественно, что верный помощник не сомневался, что его высочество как раз и собирается отыскать древний клад, упрятанный предками Бурбонов. Смутно надеялся, что ему посчастливится наткнуться на клад, и сам Фредерик. Но до сих пор ничего толкового на экране не отобразилось. Хотя пустот оказалось неожиданно много, но в лучшем случае они были засыпаны банальным строительным мусором.

Теперь предстояло проверить последнюю по списку спальню.

Перед дверью принц оглянулся по сторонам скорей на всякий случай, чем из опасения. Просто следовало избегать ненужных выдумок и несусветных догадок. Затем со спокойствием хозяина достал ключ, открыл замок и уже через минуту настраивал прибор для поиска. Артефакт иной цивилизации, наверное, издевался, не подсказав конкретный адрес тайника, а тот и в самом деле отыскался в финале поисковых работ.

Не прошло и двух минут, как Фредерик разглядывал на экране показываемый со всех сторон предмет и читал вслух высказываемые программой предположения:

– Папка… портфель… возможно, с бумажными документами и стальными вставками между ними… Несколько металлических модулей, в кожаном чехле… Хм! Уже хорошо, что явно просматривается кожа! Значит, она прекрасно сохранилась, как и всё в ней содержимое. Да и поторопиться мне следует… если сразу повезло, то надо этим пользоваться…

Тайник находился за массивной боковой плитой из мрамора, а добраться к нему можно было двумя способами: словно вандал, разбив плиту тяжёлым молотком; или снять аккуратно, отбив по периметру зубилом с тонким наконечником. Годился любой вариант, но зачем к неожиданной порче имущества привлекать внимание? Да и само имущество портить, коль за спиной никто не дышит из посторонних?

Даже появись здесь нежданно кастелянша, его высочество найдёт, что ответить. Всё-таки данный ему от рождения титул даёт неоспоримые преимущества в собственном доме.

Молот и несколько зубил тоже носились с собой с самого начала поиска, так что вскоре освобождённая от удерживающего цемента плита была снята и отставлена в сторону, а глазам открылась вертикальная щель, в которой находилась объёмистая, размером с дипломат, кожаная папка. Скорей даже просто кожаный, тщательно зашнурованный мешок. Прямо на нём виднелась приклеенная полоска бумаги, с хорошо читаемым жирным шрифтом:

«Отдать только лично в руки его королевского величества или прямого наследника престола королевства Испания!»

Ну да, конкретику Франсиско Франко любил и предпочитал действовать всегда строго целенаправленно. Случись находка посторонними, ремонтники или декораторы не посмели бы ослушаться отданного, пусть и на пожелтевшей бумажке, приказа.

Сейчас обнаружение не случайно, и сделано по подсказке устройства из иной цивилизации. Задумка каудильо всё равно воплотилась в жизнь: папка находится в руках взволнованного наследника испанской короны.

Пришлось самому себя сдерживать от желания вскрыть мешок и почитать документы прямо на месте. Их – в сторону! Пакеты с клеем и отвердителем к нему – в готовность. Плиту – на место. Прижать, подержать, теперь держится не хуже, чем прежде! Короткая уборка мусора и пыли, завёрнутых в тряпку и уложенных на дно сумки к молотку и зубилам. Прощальный взгляд на работу своих рук. Удовлетворённое хмыканье.

Конечно, его высочество не мастер-декоратор, и та же кастелянша, наверняка присмотревшись, сообразит, что кто-то тут чего-то ковырялся. В любом случае так лучше и спокойнее всё пройдёт, чем если бы обитательница этой комнаты наткнулась на развороченную плиту и таинственное, но пустующее углубление за ней.

На обратном пути принцу тоже никто не встретился излишне любопытный, а вот неплотно прикрытая дверь в спальню, мимо которой он проходил, насторожила.

«А я ведь плотно закрывал, когда уходил!» – тут же связался по переговорному устройству с Матеусом, который во время операции следил по мониторам за передвижением всей прислуги и предателя в районе личных апартаментов принца:

– Ко мне кто-то наведывался или выходил?

– Её высочество вышла, – тут же доложил помощник. – И сейчас находится в вашем кабинете.

Благодаря этому хитрость супруги была сразу раскушена: она дожидается мужа, который наверняка туда вернётся, думая, что его благоверная ещё находится в кровати, десятый сон досматривает.

– Давно она там?

– Четырнадцатая минута пошла.

Вполне всё укладывалось в сроки тут же придуманного действа. Быстро пройдя в свою гардеробную комнату, принц выгрузил устройство, инструменты и трофей в шкаф с охотничьими костюмами. Лежали документы пятьдесят пять лет, и ещё немножко своего часа подождут. А жене пока обо всём этом знать не стоит.

На пути в кабинет заскочил в комнатку привратника дворца и почталмейстра, захватил оттуда кипу казенных и личных писем, сегодняшние газеты и вот с таким ворохом макулатуры появился у себя в кабинете.

Жена выглядела недовольной, поэтому лучше всего было атаковать самому:

– Чего это тебе не спится? А вечером будешь заявлять, что сонная и что голова болит?

– Как тебе не стыдно! Сам меня бросил, даже не поцеловал и не сказал «Доброе утро!» – как истинная женщина, принцесса сама могла атаковать даже из заведомо проигрышной ситуации. – Или ты меня совсем разлюбил?

Оправдываться после такого вопроса бессмысленно. Утверждать, что не разлюбил – тоже. Самое лучшее – подхватить на руки, отнести в удобное место и заняться сексом. Подобные действия лучше всего показывают, что «не разлюбил!», а у женщин почти полностью рассеиваются разные глупые подозрения.

Получилось и на этот раз. Вот только уже поправляя одежды, Луара вдруг заметила, скривив носик:

– От тебя каким-то клеем разит. Успел где-то испачкаться?

Фредерик нахмурился, припоминая:

– Вроде у привратника какой-то макет из картона стоит… Там и запах клея висел… Может, я к чему и приклеился?..

– К «чему» – не страшно, – уже покидая кабинет, наставляла принцесса своего супруга, – главное, чтобы не к «кому-то»!

А тот, оставшись один, вновь вышел на связь со своим помощником:

– Куда сейчас направляется её высочество?

– В спальни инфант.

– Присматривай и держи меня в курсе, я в свою гардеробную… – по истечении пяти минут, уже с папкой усаживаясь за стол в своей тайной комнате рядом с кабинетом, попросил Матеуса: – Если вдруг моя супруга начнёт ломиться в кабинет, срочно мне сообщи! А пока – конец связи!

Руки несколько подрагивали, когда он распускал тугие завязки кожаной папки. До раскрытия тайны оставалось всего ничего. А как события развернутся впоследствии, вряд ли сможет даже Люйч предсказать. Но в любом случае прощать неизвестным врагам убийство родного дяди Альфонсо Фредерик Астаахарский не собирался.

Сцена 21

Судорожно прокашлявшись, Десятый смог и глаза раскрыть, и с собственным телом определиться в пространстве. Он и в самом деле летел! Но увиденное внизу заставило сердце на минуту заполошно остановиться, лёгкие перестать дышать, а мозги соображать как следует. Потому что там, чуть ли не на ноги, накатывался величественный, всесокрушающий, непомерной величины и ужасающей силы вал вскипающего и бурлящего пространства. Ибо водой эту смесь бетона, грязи, водорослей, топляков и перемолотого камня назвать было невозможно. Всё это надвигалось прямо на летящего человека. Как показалось вначале…

Громыхающая, сотрясающая сам воздух стена прошла всего лишь в десяти метрах ниже продолжающего «взлетать» Фредерика. Лишь после этого сердце бешено заколотилось, возобновляя свою работу, а вздымающаяся грудь стала интенсивно содействовать поступлению кислорода в кровь. Вот тогда «летун» стал соображать, что с ним и почему, да проводить ревизию своего состояния.

Двигался он спиной вперёд, в полулежащем положении. В лицо и руки болезненно впивались нити крупноячеистой сети. Из протёртых в скафандре дыр вытекали последние струйки набравшейся внутрь воды. От разгрузки с батареями и оружием ничего не осталось. Неприятная боль в спине подсказывала, что повреждён позвоночник. Голова странно гудела, а перед глазами порой проплывали красные пятна: удары по темечку и по лицу не прошли для мозга бесследно. Совершенно не ощущалась правая нога ниже колена. На правой руке оказалось сломано как минимум два пальца, указательный и средний. Ещё хуже ощущения были в левой руке: там в локтевой сустав словно вгрызался с дрелью жук-древоточец. Скафандр вышел из строя окончательно, так как ни единого обезболивающего укола не давалось. И только морозный воздух, проникающий через прорехи с большой из-за полёта скоростью, можно сказать, приятно охлаждал измочаленное тело.

Оставалось признать только один очевидный факт: десантника взяли в плен. Пока было невозможно изогнуться, чтобы взглянуть вверх, но схема пленения представлялась простейшей. Некто во флайере заметил рухнувшую в воду тень человека, устремился за ней над потоком. Потом выбрал неглубокое место на перекате, да и накрыл его пущенной специальным устройством сетью. Подтянул трофей выше, спасая его от лавины, и теперь намеревается выпотрошить законную добычу как следует.

Стоило поразиться мастерству пилота и его выдержке. Поскольку заниматься подбором, скорей всего, мёртвого врага в такой критической обстановке требовало невероятного самообладания и хладнокровия.

Естественно, что сразу возник вопрос: умертвлять себя или нет? Потому что в таком состоянии, да ещё и без оружия, десантник мог бы только плеваться. А так как слюна у него не ядовитая и плюнуть он не может сразу так, чтобы утопить, то никого из врагов он на тот свет не отправит. Об этом даже мечтать не стоило.

Но с другой стороны – куда спешить? Пока ведь не бьют, пароли и явки не выпытывают, про дорогу на Полигон не спрашивают и агитировать перейти на сторону врага ещё не начали. Умереть всегда можно, благо тренировки позволяют это сделать за полминуты, а вот пожить – всегда интересно и познавательно. Тем более что боль привыкшему к ней сознанию уже удалось частично локализовать, изолируя некоторые нервные окончания. Ну и забавно будет хотя бы взглянуть в упор на пыточных дел мастеров из бычьей цивилизации. Фильмы и виртуальная кинохроника – это одно, а личные ощущения и анализ – совсем иное.

Как только пришло подобное решение в голову, аналитический отдел той же битой головушки стал отмечать невероятную странность полёта. Точнее говоря, его не совсем уместное направление. Почти касаясь скал и верхних граней ущелий, сеть с человеком улетала всё дальше и дальше в горы! Причём основная часть пути как раз и пролегала между отвесных стен тех самых ущелий. Создавалось впечатление, что пилот преднамеренно пытается избежать возможного обнаружения его с помощью радаров. И вот эта странность некоторое время не поддавалась нормальной логике. В голове появились резонные мысли:

«Такого не может быть, потому что не может быть даже гипотетически! Но иного не дано! Специально меня спасти, а потом попытаться спрятать может только друг, союзник, соплеменник, земляк, самаритянин, э-э-э… кто ещё? – фантазия иссякла. – А таких на данной планете нет! Одни бычары! Хм!.. Или всё-таки есть?.. Ведь существуют целые цивилизации, предатели рода человеческого, которые находятся не просто в рабстве у Монстросоюза, но ещё ему и служат беззаветно. Из таких тварей даже собирают карательные отряды космодесанта. Могло такое случиться, что кто-то из пилотов-людей прилетел недавно к плотине на одном из флайеров? Сложно сказать, опять-таки гипотетически – и такое вероятно. Но дальше вообще действия человека покажутся абсурдными: умчаться вниз по каналу, спасти человека и дать ему шанс к побегу? Предатели на такое не способны! Или… способны?.. Вдруг пилот таким образом хочет вымолить пощаду для своих родственников, которые остались в человеческом мире?..»

Фантастических предположений роилось в голове всё больше и больше, и хорошо, что всё-таки показался финал пути. Иначе данная копия принца Астаахарского умерла бы ещё быстрей от перегрева зашкаливших извилин мозга.

Небольшая полянка с альпийской, ярко-зелёной травкой нежно приняла на свою грудь измочаленное тело десантника. Тотчас боль новыми волнами прокатилась по всему организму, взбадривая одновременно и вызывая судороги в затёкших мышцах. Первую минуту принц даже не пытался пробовать пошевелиться. Только старался унять неприятные ощущения, побороть тошноту и уже повторно провести ревизию имеющихся повреждений. Спасли его, притащили сюда для пыток или для клонирования – пока казалось несущественным.

Гул флайера стих, кажется, он опустился где-то рядом, а может, и улетел. Звуков больше никаких, даже шума ветра нет, словно и он спрятался. Так что волей-неволей пришлось начинать двигаться. Результат – полный букет новых острых, ещё более болезненных ощущений. Но кое-как с ними справился: перекатился на правый бок и попытался осмотреться. И тут же осознал, что придётся весьма долго и кропотливо выпутываться из сети. Пока она ещё не запутала основательно, но прокатись принц дальше на спину, положение его только ухудшится.

Потому вернулся в обратное положение и стал постепенно стаскивать упавшую на спину сеть. Наконец, под правой рукой оказалось свободное от капроновых нитей пространство. Потом левой ногой долго и нудно стягивал с себя остатки сети с другой стороны. Кажется, при этом даже на какое-то время потерял сознание. Потому что как-то резко, вдруг почувствовал на себе горячие солнечные лучи.

Ну и освободившись, перекатился опять набок, а потом с огромным трудом уселся. Переждал уход кровавых пятен из глаз и нового приступа тошноты в гортани, начал осматриваться и непроизвольно вздрогнул. А потом ещё и фыркнул. Как было удержаться от подобной реакции при нереальности увиденной сценки: довольно громадный раскладной столик, с громоздящимися на нём закусками, бутылками и даже подобия нескольких объёмных бокалов. Рядом больших размеров, прочный, хоть и походного варианта стул-кресло и картинно, с невероятной ленцой и даже грацией восседающий в том кресле бычара! Причём той самой, элитной, специально выведенной боевой породы, под два с половиной метра роста и за два центнера веса. Броситься на такого в рукопашную, всё равно что с разбега бодать бетонную стену. Конечно, принцев на Полигоне много чему научили, и шанс в противостоянии с данной тварью всё-таки имелся, но вот именно что шанс! Один из ста! Если не меньше…

И пока человек пялился на это чудо, рассматривал одежды быка и его вооружение, козлобородое и парнокопытное существо заговорило на вполне понятном, всеобщем, как его называли учёные Полигона, языке:

– А ты живучий, уродец! Если бы собственными глазами не видел всю твою эпопею с падением, не поверил бы, что такое возможно даже в теории. Или ты специально тренировался на своём Полигоне?

Прежде чем начать говорить, Фредерик языком проверил целостность зубов, облизал губы и… задумался.

«Это рогатое существо явно в курсе многого, в том числе и про Полигон знает. Всё-таки пленные люди монстрам попадались, и кое-какие сведения они из них вытянуть успевали. Естественно, что чем меньше обучен десантник – тем он меньше знает. Чем больше знает к концу своей десятикратной эпопеи – тем легче может умерщвлять себя, ничего врагу не выдавая. И что мы имеем в данном случае: передо мной явно не друг и не союзник. И даже не сочувствующий. Однозначно – враг! И по первому наитию начинает казаться, что он хочет либо просто поговорить, либо, пользуясь силой своего ментального внушения, всё-таки добраться до тайников моего мозга. Если первое – то всегда пожалуйста, мне не сложно. А вот если второе… хм! То как я и когда пойму, что меня уже раскрутили, и я выбалтываю все наши секреты?.. Проблема!.. Не лучше ли сразу уйти? Вдруг моя древняя кровь не сможет защитить от этого…»

Слова подобрать не удалось, да и «уходить» пока решительности не хватило. Захотелось и в самом деле пообщаться с врагом с глазу на глаз. Когда ещё такая возможность выдастся?

Вот и начал общение издалека:

– В нашей древней истории бывали славные рыцарские времена, когда даже злейшего врага, попавшего в плен, перед тем как казнить или подвергнуть пыткам, сажали за стол, угощали и предлагали выпить за состоявшийся славный бой…

– Надо же! – обрадовался бычара. – А у нас такие традиции существовали испокон веков и сохранились до сих пор! И ты знаешь, мне очень жаль, что ты к тем самым рыцарям не относишься. Видимо, растеряли вы, уродливые человечки, всю свою честность, романтичность и порядочность.

– Ха! Кто бы говорил! – не удержался от возмущения принц, начав постепенно разминать пальцы на руках, в том числе пытаясь хоть как-то вправить сломанные. – Не мы первые начали с вами войну!

Теперь уже бык посмеялся от всей души, выпил залпом черноватую жидкость из бокала и только потом продолжил:

– Сейчас уже и неважно, кто первый и в кого бросил камень. Давай разберёмся с сегодняшним днём. Это вы коварно и жестоко нападаете на мирные поселения и уничтожаете там всех подряд, не отличая воинов от детей, стариков и женских особей. Это вы подло убиваете со спины, не давая времени повернуться к вам лицом. Это вы в своей философии поставили нас на один уровень с вредными насекомыми, которых надо уничтожить поголовно.

Землянин начал ёрзать седалищем, пытаясь разобраться с ногами и нервничая от бессмысленности разговора.

– Та же история с камнем и кто его первым бросил. Видел я хроники, в которых проявляется ваша рыцарская романтика, когда вы рвёте наших детей на части. Мы же подобного не вытворяем, стараемся уничтожать только ваши правительственные структуры, чтобы они осознали: воевать с нами нельзя, лучше жить в мире.

– Тоже враньё! – обозлился рогатый собеседник, после чего махнул своей ручищей в ведомом только ему направлении. – А в столице, кто больше всего пострадает от вашего селя? Конечно же, дети и старики! Потому что правители, жрецы и представители высшего генералитета спасут свои тушки в первую очередь! И кому вы навредили? И кто там сейчас задыхается под грудами обломков и грязи?!

Это крыть было нечем. Разве что сменить тему:

– Согласен, война страшная штука и жестокие трагедии в ней – неизбежны. Но что ты конкретно хочешь от меня, простого солдата? К тому же израненного, измученного и голодного?

– Да вас никак держат на голодном пайке? – ехидничал собеседник. – Взращивая тем самым избыточное коварство, подлость и алчность?

– Становишься предсказуем… – дёрнул плечом принц, – хотя вначале ты меня и в самом деле удивил…

– Ладно, попробую удивлять и дальше! – и рекаль жестом полным гостеприимства позвал за стол: – Прошу разделить со мной трапезу, враг мой! Угощайся!

И выжидающе уставился на человека с улыбчивым оскалом людоеда. Мол, я тебя пригласил, топай сюда и ни в чём себе не отказывай. А ведь Десятому даже сидеть было сложно! Куда уж там вставать, двигаться, да ещё и за столом рассиживаться!

Как раз рассиживаться-то было не на чём. На что и было обращено внимание непомерно гостеприимного хозяина:

– Увы! Стоя пищу принимать нам не приемлемо!

– Разве это проблемы? Прошу прощения, что сразу запамятовал!

Без всякого щелчка, кивка или иного сигнала, из-за ближайшей скалы выскочил проворный робот в виде паука и водрузил по вторую сторону стола такой же стул, как тот, на котором восседал бычара.

«Издевается, гад! – старался не морщиться от внутреннего гнева Фредерик. – Уверен, тварь рогатая, что я даже встать не смогу! Наверняка, пока я был без сознания, он сам или его робот все мои повреждения проанализировали. А скорей всего, и столик специально в шести метрах расположил…»

Созвучно его мыслям об издевательстве, рекаль со смехом предложил:

– Если брезгуешь со мной за одним столом восседать, я тебе туда брошу. Сиди и угощайся, хе-хе, утоляй, так сказать, голод. Что предпочитаешь? Голубцы под заливным соусом, утку печёную или жареные кусочки корнеплодов? Остальное, боюсь, не долетит до тебя в целости, потом будешь плеваться песком и муравьями!.. Ха-ха-ха!

Это взбесило землянина окончательно. Еле удержался, чтобы с высокомерием не ответить, что он всё-таки сядет за стол. Остановил себя по той причине, что очень сомневался в себе, но тем не менее резко выдохнул и стал демонстративно вставать.

На подобное было легче решиться, чем совершить. Левая рука всё-таки не могла помочь в этом деле, хоть пальцы помаленьку и двигались. Онемение в правой ноге вроде стало проходить, но чувствовалась резкая боль. Для подъёма требовался костыль или в крайнем случае крепкая палка, но ни того, ни другого не наблюдалось в пределах видимости. Так что процесс превратился в истинный фарс и гротеск.

Глядя, как человек несуразно переваливается и в какой позе пытается встать, рекаль зашёлся в диком приступе утробного хохота. Видимо, подобной весёлой картинки ещё ни разу не наблюдал в своей жизни. Но когда десантник всё-таки встал, опасно пошатываясь в разные стороны, проглотил смех, выпучив свои зенки с огромным удивлением. И молчал всё время, пока человек маленькими, неверными шажками, жутко подволакивая правую ногу, приближался к столу.

Знал бы он, что в этот момент переживал и чувствовал сам Фредерик! Всё тело принца стонало и кричало от боли, а судороги пронзали от самых пяток до макушки. Но самое тяжёлое испытание выпало на его долю в конце короткого пути. Потому что сесть в кресло (а не рухнуть в него, да там и умереть!) оказалось сложней всего. Замереть. Развернуться. Подтянуть ногу. Медленно начать опускаться на дрожащей, чуть ли не рвущейся левой ноге. Нащупать правой рукой подлокотник кресла. И только потом грузно осесть в слишком большое, но в любом случае удобное сиденье.

Потом землянин отдыхал. И, наверное, опять на какой-то момент потерял сознание. Очнулся от вопроса и решил уточнить:

– А? Не расслышал?

– Я говорю, попробуй улитки в винном соусе. Очень благотворно влияют на потенцию.

– Да ладно… – не удержался принц от улыбки. – И у вас то же самое?

Бык неожиданно хрюкнул, скорей всего от смеха. Потом предложил:

– Алкоголь тебя в идиота не превращает? Нашего «Чёрного» джина не хочешь попробовать? Для аппетита? Всё-таки самый лучший и благородный считается напиток… – он потянулся за бутылкой, подливая себе в бокал странной на цвет жидкости, плеснув щедрую порцию человеку.

Фредерик пока ещё не представлял, как удержит такой громадный бокал в руке, поэтому вначале кивнул:

– Разве что для аппетита… – тут же добавляя: – И разве что ты расскажешь, из чего это питьё делают.

– Не волнуйся! Это не экстракт из костей ваших младенцев. Его делают из ягод черники, которая произрастает только на одном острове, на высокогорных плато.

Кое-как поддев бокал мизинцем и безымянным пальцем, Десятый уже стал поднимать его, как подумал:

«Чего это я стал такой доверчивый?! А если здесь некие галлюциногены, после которых я стану болтливым, как сорока? – немного поразмыслил на эту тему и сам себя успокоил. – У этого скота имелась уйма времени, чтобы вколоть мне любую дрянь или попросту её же влить в глотку! Так что чего я опасаюсь? Да и вряд ли он предполагал, что с ним за столом окажется человек…»

А донеся бокал к лицу, вдохнул и замер в неконтролируемом блаженстве. Настолько оказался запах насыщен ароматом леса, тропиков, солнца, моря, капельками эвкалипта, мёда, аромата роз и… ещё много, много чего вдруг промчалось перед глазами принца. Естественно, что после такого наслаждения он уже не в силах был отказаться опробовать такое чудо. И когда сделал первый глоток, чувство восторга утроилось и завопило с немалой силой: «Ха! Да это же чудодейственный бальзам, поднимающий на ноги мёртвых! Не иначе!»

Каким-то чудом удалось остановиться после третьего глоточка, медленно поставить бокал на стол и сдержанно кивнуть внимательно за ним наблюдающему рекалю:

– Вполне… вполне прекрасный напиток, достойный радовать самых… хм, самых достойных! Извиняюсь за тавтологию.

– Ещё бы! – несколько комично нахмурился монстр. – За этот джин когда-то воевали, а пить его позволялось только королям…

– И в этом ваш мир похож, – констатировал человек, аккуратно подхватывая вилкой ранее расхваливаемые улитки. Причём каждая была величиной с упитанного воробья. – Плебеям – отбросы, правителям – сливки.

И неспешно приступил к поглощению вполне недурственной улитки. Хозяин застолья лишь кивнул, тоже набросившись на расставленное угощение. Похоже, во время еды сотрапезники прекращали всякие разговоры между ними.

«Хорошее правило, – размышлял Астаахарский, внимательно прислушиваясь к току крови у себя в организме, – тем более что этот целебный джин здорово бьёт в голову, не закушу, отключусь… Конечно, панацеей его не назовёшь, тут я перехвалил, но в моём случае он меня здорово взбодрил. Можно будет и допить предложенную порцию… Эх! А ещё бы чашку-вторую ароматного, крепкого кофе в себя забросить!» – но тут же вспомнил, что данный напиток даже на Полигоне не предоставляли, считая его вредным для организма. Соскучился он по нему уже давно и сильно, однако раньше о нём почти не вспоминал. А тут вдруг так захотелось, так возжелалось… что не удержался. Отложил вилку, поломанными пальцами церемонно промокнул с помощью салфетки рот и только тогда поинтересовался:

– А что у тебя подают на десерт из горячих, ароматных напитков? Кофе тебе известен?

И кратко описал консистенцию, запах и вкус желаемого. Рекаль после услышанного грустно кивнул:

– Увы! Догадываюсь, чего ты хочешь, есть у нас нечто подобное. Ваш кофе – это, скорей всего, наш аскай. Но чтобы получилось вкусно и правильно, надо иметь для приготовления специальную печь, а на моей леталке такого не предусмотришь… Поэтому в пути пользуюсь простейшим суррогатом. Не откажешься попробовать?..

А чего землянину было терять? Ну не понравится, да и выплюнет. А что другое подадут – тоже не беда, кто не ошибается?

– Наливай! Мы – простые солдаты и суррогатом не брезгуем.

Хитрой формы кувшинчик принёс всё тот же робот. Налил в массивную кружку более чем поллитра и поставил перед человеком. А тот сразу уловил вполне знакомый и приятный аромат. Несколько пугало, что напитка так много и что он самого низкого качества, но уж больно хотелось испить чего-то знакомого и родного.

Фредерик оказался поражён изумительным вкусом, который ощутил ещё во время первого глотка! Тот оказался сродни самым лучшим сортам, которые случалось пивать в собственной жизни, а уж принцу доводилось пить только лучший кофе наилучшего приготовления. А бычара утверждает, что «… сиё есть суррогат»? Или издевается? А сейчас пристально изучает реакцию человека?

Всё-таки по морде, пусть и человекоподобной, определить подспудные мысли рогоносца с козлиной бородкой – дело неблагодарное. Наверное… Потому что внешне враг смотрелся очень заинтересованным, если вообще не шокированным. Своего удивления он скрывать не стал:

– Не знал, что некоторые люди тоже аскай уважают! Мне казалось, что только мы его любим, ибо даже наши союзники кривятся от запаха этого благородного напитка.

Принц на эти признания степенно кивал и… пил. И всё никак не мог остановиться! И только после зависшей паузы, когда чашка оказалась опустошена до дна, пришлось и самому высказаться:

– Скорей всего, причина неприятия в том, что ваш аскай считается вредным для сердечно-сосудистой системы. У нас тоже такие мнения муссируются постоянно. Ну и стоит учитывать тот факт, что шоом и кальвадры имеют совершенно иное строение тела. А это, как мне кажется, основополагающе при формировании вкуса у разумного существа.

Помолчал, но тут же вспомнил, что даже при застолье с врагом надо соблюдать вежливость:

– Спасибо! Хоть и походный вариант, но мне понравилось, хорошо взбодрился.

– Хорошо – это как? – прорвался из быка ехидный смешок. – Для приятного, спокойного разговора или для попытки на меня напасть и сломать мне шею?

Землянин нашёл в себе силы улыбнуться:

– Вы мне льстите, господин… э-э, имени вашего не расслышал. Да и не принято у нас заканчивать совместную трапезу уничтожением собеседника. Тем более что мы ещё так и не поговорили о самом главном, что вас интересует.

– У нас тоже не принято. Хотя и другие правила не менее важны: прежде чем сесть за один стол, надо познакомиться…

– Жду этого момента, как только обрёл сознание! – поспешил вставить человек, нисколько не сомневаясь, что бык о себе будет замалчивать любые сведения. Но тот продолжал удивлять своего пленника:

– Приятно заметить, что вы не только обрели сознание, но вместе с ясной памятью ощутили желание придерживаться хорошего тона. Поэтому представлюсь: Мэйлар Риндович. Титул, чин и должность, надеюсь, нам для общения не пригодятся?..

– Может, и так, господин Риндович, – согласно кивнул принц, после чего назвал своё полное имя и добавил с некоторым ёрничеством в тоне: – Родословная простого в данное время солдата тем более никого не заинтересует.

После чего Мэйлар заметно оживился:

– Почему бы и нет? В кои веки, если не тысячелетия, рекаль сидит за одним столом с человеком, общается с ним и даже познакомился! То есть беседа у нас получается невероятно дружеская, интересная и поучительная. Мне интересно всё, каждая мелочь и каждый штрих повседневного бытия вашего вида. Когда ещё представится такая уникальная возможность? Поэтому в знак доброй воли вначале более подробно расскажу о себе…

Фредерик, будь его воля, не стал бы слушать, а отправился домой немедленно. Понятно, что его на месте удерживали не чувство такта или вежливости, и уж тем более не благодарность за угощение. Ему просто ничего иного не оставалось делать, как кивнуть, да вновь подхватить кружку с благородным напитком, которую наполнил расторопный робот.

Диалог с врагом продолжался, это казалось противоестественным и невероятным, но после падения со стометровой плотины выживший человек уже ничему не удивлялся.

Сцена 22

Время шло, никто из других рекалей на уютной полянке среди гор не появлялся, и землянин успокоился.

«Не пытают… угощают вкусняшками… – рассуждал он. – Вдобавок, может, какие тайны узнаю… И самое главное, после улиток и местного аская – силёнки-то растут! Вдруг и в самом деле удастся… ну, голову я ему не сверну, не тот экземпляр… элитный гад! Но может, хоть зрения его лишу?..»

А сидящее перед ним существо и в самом деле оказалось птичкой высокого полёта. Такой мог знать и наверняка знал множество секретов не только своей цивилизации, но и, скорей всего, имел доступ к святая святых всего Монстросоюза.

Мэйлар Риндович являлся князем, пятидесяти четырёх лет и двадцать третьим в очереди на объединённый престол чуть ли не всей данной планеты. Но о короне даже не мечтал, понимая, как много иных, крепких телом и здоровьем претендентов на пути к этой хлопотной должности. Правда, и сам для себя выбрал стезю не менее хлопотную и ответственную: начальник предварительной безопасности столицы, которая в данный момент уже лежала в руинах под слоем промчавшегося по ней селя.

Когда человек не удержался и спросил: почему же сейчас начальник не на своём посту и не участвует в спасательных работах, рекаль скривился:

– А это уже и не мой пост. Для этого есть служба спасения. И не княжеское это дело – ковыряться в грязи. Лично я ничем помочь не смогу, а беспокоиться мне не о ком: свою семью, друзей и близких я давно отправил в безопасное место. Ибо знал, предвидел, чем это разгильдяйство может закончиться…

А дальше выяснилось, что князь Риндович как раз и был тем самым службистом, который бил во все колокола, требуя немедленно усилить оборону плотины. Долго требовал, настойчиво и радовался искренне, когда узнал, что нужные силы на важнейший объект готовятся к отправке. И, наверное, стал бы национальным героем, если бы успел спасти столицу.

Увы, к его страшному огорчению (а для людей – к счастью), не успел… Хотя героем в любом случае станет, пусть и неофициальным. Потому что самые высшие чины армии и флота не признают во всеуслышание факта высшего ума и тактической прозорливости своего подчинённого, пусть и не менее их титулованного.

Именно сожалением о случившемся и оправданием собственного бездействия завершил Мэйлар короткое описание своего нынешнего положения:

– Чувствую, что сердце у меня разорвётся, когда глаза увидят разрушенную столицу… потому и спрятался в горах… Не хочется ни с кем из своих даже общаться… Ну а ты, Фредерик, что о себе расскажешь?

Принц задумался над предстоящим ответом. Вроде как о Полигоне враг его не выпытывает, расположение Солнечной системы во Вселенной принц и сам толком понять не может, а уж тем более указать точные координаты – пустой номер. О древней крови говорить тоже не стоит. А вот по поводу личной жизни? Что рассказать, а о чём умолчать? Вроде как никакой тайны в этом нет, в том числе и в плане наследственности испанского престола. Если рекаль не соврал, то в любом случае его титул двадцать третьего по счёту наследника всей планеты – несоразмерно выше, пусть и первого, но наследника захудалого и никчемного (сравнительно!) участка суши.

То есть о семье и о быте можно разговаривать сколько угодно. Другой вопрос, и наиболее важный: в чём главный подвох творящегося застолья? Неужели закоренелый, генетически изменённый под элитного воина враг хочет просто «поговорить по душам»? Как вовремя раскусить готовящуюся подлость и грамотно «уйти», оставив противника «с носом»? В идеале лучше и без носа, и без рогов, и без головы! Но до такой степени фантазировать о своих силах и способностях Фредерик не осмеливался. Поэтому остановился мысленно на простеньком объяснении:

«Копытный хочет меня заговорить, а уже потом… Ведь он-то меня смертником считает! Значит, я в ответ буду требовать откровенности от него, вдруг чего и выболтает… хе-хе! Если живой не вернусь, то хоть тайну какую захвачу домой… Да и ребята, пока я здесь, могут подлечиться и… и хоть в те же увольнительные выбраться…»

После принятия такого решения стало легче и беззаботнее вести беседу:

– Ну а я – первый наследный принц нашего королевства. Женат, двое детей. Имеются две сестры, куча племянников и много иных родственников. По натуре ярый пацифист, воевать не люблю и не хочу совершенно, да только обстоятельства сложились так, что приходится браться за оружие. Увлечения – парусный спорт, спелеология и туризм по городам глубокой древности.

После услышанного бык с удовлетворённым хмыканьем потянулся к бутылке пресловутого чёрного джина:

– А ведь сразу проскальзывало определённое воспитание и отточенный стиль в твоих словах… коллега! Поэтому ещё раз предлагаю выпить, но уже по совсем иному поводу: «За первую исторически сложившуюся официальную встречу, состоявшуюся в неофициальной обстановке». Понимаю, что тосту не хватает дипломатической вычурности, но ведь без свидетелей общаемся…

Подняли бокалы, выпили по несколько глоточков, смакуя напиток и продолжая при этом рассматривать друг друга. Наверное, Фредерик всё-таки первым продумал свой вопрос:

– Раз уж мы так душевно общаемся, Мэйлар, то скажи мне откровенно: простой народ, то есть рекали рабочего сословия рвутся воевать с нами?

– Ну что ты! Воевать никто не хочет! – с пафосом заявил бычара. – Они просто вынуждены это делать, защищая своё право на существование.

– Оставь эту демагогию для оболваненных обывателей, – не повышая голос, продолжил человек. – Ты прекрасно знаешь, что не мы к вам, а именно ваши передовые соединения космического флота вторгаются в наши миры и стремятся уничтожить человечество. И ты просто обязан знать причину, по которой это делается. Так вот скажи мне: зачем?

Раскрывать вопрос до конца – не было смысла. Рекаль и сам ведал, что неосвоенных, пустых миров – неисчислимое количество и колонизировать их – задача не одного триллиона лет. И это с условием, что колонизаторы не будут при этом погибать или умирать от старости. Зачем же воевать сейчас? Какой смысл? Что это даст тем же рекалям? Или их союзникам по Монстросоюзу?

Повисшая пауза показала: князь Риндович знает ответ. Или хотя бы правильно о нём догадывается. И дальнейшие его слова это подтвердили:

– А ваши умники с Полигона разве не знают?

– Скорей всего, что знают, – кивнул Фредерик. – Но я тоже хочу знать, вот потому и спрашиваю.

– То есть даже наследным принцам у вас подобные тайны не раскрывают? – уточнял бык с показной ленцой, хотя наверняка внутри кипел повышенной заинтересованностью.

– Ха! Кто же раскрывает подобные тайны смертникам? Так они быстро перестанут быть таковыми. А вот после удачного возвращения домой нас поднимают в табеле о рангах, повышают уровень допуска, и мы узнаём всё, что надо. Мне в этом плане не повезло, уйти отсюда домой у меня не получится… Так что можешь мне ответить откровенно…

– В самом деле – могу, – согласился рекаль со странным смешком. – Тем более что я клятв о неразглашении не давал, особых чипов умерщвления в себе не имею, никому ничего не должен… а ты и в самом деле влип! Как бы… Вот только логики в твоих рассуждениях недостаёт. Подумай: раз мы про Полигон знаем, то и о солдатах его ведаем. Причём немало ведаем!

– А конкретно?

Быкоподобное существо не спешило уточнять, само раздумывало, попивая при этом джин. Наверное, именно напиток королей позволил принять верное решение, которое вылилось в слова:

– Мне известно, что ты – копия. Причём многоразовая. Умирая здесь, ты вновь возрождаешься у себя на Полигоне. Причём отлично помня при этом каждое услышанное слово.

Теперь уже принц успокаивал себя джином, досадуя о такой осведомлённости деятелей Монстросоюза. Вряд ли теперь удастся выпытать нечто мало-мальски ценное. Но тогда к чему вообще вся эта беседа ведётся?

Вот тут князь Риндович и продолжил несколько иным, словно притворным тоном:

– Но я в подобное не верю! Это противоречит основным законам распространения энтропийной информации, а я в этой науке не последний учёный. Поэтому кое-что тебе расскажу, чтобы оценить твою реакцию и услышать откровенное мнение по этой теме… – Он надолго замолк, словно собираясь с мыслями. И лишь минуты через три поведал: – Мы и в самом деле не понимаем, зачем воюем с человечеством. И шоом не понимают… и кальвадры. Об этом ведают только высшие жрецы и правители, прошедшие посвящение и получившие невиданную ментальную мощь от наших союзников. Догадался, о ком я говорю?

Фредерик старался рассуждать быстро, ничем внешне своих эмоций не выдавая:

«Вполне возможно, что Монстросоюз в данный момент устроил через меня банальную проверку. Им известно, что мы недавно вывезли из храма Аофаса хищную тварь Уалесту. А вот довезли мы её живой на базу и как в дальнейшем учёные смогли достать из той разумной пиявки ценные сведения – неизвестно. Причём Монстросоюз осознаёт, насколько сведения могут быть важными, а то и полезными для человечества. Если мы ими воспользуемся, возможно, придётся менять концепцию войны с нами. Или мы сумеем придумать некое контроружие, уникальную защиту или ещё нечто, что сразу склонит чашу побед в нашу сторону. Значит, мне даже полусловом нельзя заикнуться о твари, которая проела мозги Третьему во время боя в храме шоом…»

Поэтому поощрил собеседника максимально равнодушным тоном:

– Понятия не имею, о ком речь. Но ты продолжай, может, нечто по этой теме отыщу у себя в памяти.

– Я и не сомневался, что ты станешь молчать обо всём, что связано с цивилизацией алеста. Даже у нас считается тайной наличие в союзниках такой вот жидкой грязи, пусть даже разумной. А вот твои кураторы наверняка об этом знают, и давно… Они о многом знают… И судя по удачному уничтожению плотины, тайн для них вообще не существует… Скорей всего, они и наш разговор сейчас прослушивают… или прослушают в записи, как только этого пожелают… Верно?

И на этот вопрос можно было не отвечать. Князь веровал свято: кураторы Полигона могут всё. Зато сам принц Астаахарский не просто сомневался в подобном, но был уверен, что «знать всё» – просто нереально. Да и сержант как-то кратко обмолвился на эту тему: «… делать учёным больше нечего, как за каждой мышкой подсматривать! Тем более что при наведении информационного луча необходимо наличие сразу двух человек!»

Естественно, что столько миллиардов помощников просто физически разместить в тайной обители – нереально. Но враг-то это не знал и знать не мог! Следовательно, лучше всего как бы невзначай, нехотя, подтвердить его убеждения. Что землянин и сделал с подспудным недовольством:

– Перед простыми солдатами наши умники не отчитываются… Но при чём тут какая-то грязь и каким образом она соотносится с вашей агрессией против человечества?

– На первый взгляд никак. Но ты ведь сам упоминал, что воевать тем же рекалям с людьми – смысла нет. Мы прекрасно можем уживаться где угодно, а современная техника нам позволяет выживать даже на планетах без атмосферы как таковой. Но вот что есть общего у вас, у людей? Что вас всех объединяет в первую очередь?

Сложные вопросы оказались для землянина. Ещё совсем недавно он вообще не знал о существовании братьев по разуму, но даже сейчас вряд ли бы догадался с миллионного раза, что же этих братьев объединяет? Руки и ноги? Иные органы, в том числе и внутренние? Двуполые отношения?

Гадать было бессмысленно, легче спросить самому:

– Не подскажешь конкретно? – и услышал:

– Все материнские планеты ваших цивилизаций, да и подавляющее большинство заселённых вами колоний имеют на своей площади как минимум тройное преимущество океанов над сушей.

Рекаль сказал это – и замолк. А у принца в голове промелькнула только одна логическая цепочка: грязь-жидкость-болото. То есть получалось, что та же трофейная хищница Уалеста ненавидит людей, мечтает их уничтожить, чтобы впоследствии заселить обильные океанами планеты сонмом себе подобных?

Никак не укладывалось такое предположение в концепцию звёздных войн. Грязевые медузы – сами по себе не воины. Даже захватив целые галактики и заселив их собою хоть на всю глубину океанов, они не смогут удержать миры и будут легко уничтожены из космоса всеми подряд. Достаточно ведь яда попроще, излучения пожёстче или вируса поактивней. Может, они мечтают для удержания своей власти превратить за тысячелетия экспансии представителей Монстросоюза в беспрекословных рабов? Недаром было сказано, что они во время обряда дают высшим сановникам и жрецам невиданную ментальную мощь. Со временем посвящённые и сами «подрастут» в своих силах и станут легко настраивать мозги обывателей в нужном верноподданническом духе. А сами давно уже и наверняка – стопроцентные послушники мерзкой, пиявкоподобной цивилизации.

Конечно, могли быть иные причины для войн, о которых князь Риндович и под пытками не признается. Не стоило отрицать вариант и со специальной подачей людям ложной информации. Цель? Да какая угодно! Вплоть до отвлечения внимания от собственных тушек. Пускай, мол, людишки теперь бросят часть акций по возмездию на уничтожение пиявок. Для подачи такой дезинформации можно и не пытать очередного пленника в застенках, а просто организовать подобное застолье да навешать на уши какой угодно лапши.

«Конечно, моё удивительное спасение подстроить было нельзя, – размышлял принц, продолжив одновременно разговор на второстепенные темы. – Из потока меня в последний момент бычара выловил совершенно случайно, причём с немалым риском для собственной жизни. Но это не значит, что в их штабе подобный вариант развития событий не предполагали. Только и следовало каждому высокопоставленному функционеру дать должную инструкцию и соответствующие разрешения. Вряд ли на подобное получил бы позволение пилот рангом ниже или с более скромным титулом… Хотя можно и на эту тему моего тюремщика прощупать…»

Сформулировал фразу мысленно и спросил:

– А вот как остальные твои соратники и начальство относятся к нашей встрече?

– Никак! – фыркнул смехом Мэйлар. – Никто о ней пока ни слухом ни духом не ведает. Но всё равно скрыть подобное у меня не получится при всём желании. Да и паника вскоре закончится, начнут меня и мой флайер разыскивать повсеместно. Всё-таки я – не последний винтик в местной машине власти.

– Неужели ты желал бы скрыть сам факт нашей встречи? – вычленил землянин самое главное из услышанного. – Почему?

– А ты и не догадался? – слишком уж многозначительно спросил рекаль. Потом продолжил уже совершенно иным, высокомерным тоном: – Тем более что я сразу объяснил: мне просто интересно пообщаться с врагом в нормальной бытовой обстановке, изучить его менталитет, узнать сильные и слабые стороны характера, выяснить его склонности и увлечения. И находясь на своей высокой должности, я имею право на совершение такой встречи или собеседование без согласования с кем бы то ни было. И делать это хоть за столом, хоть сидя на альпийской травке, а не в камере пыток, как поступили бы иные на моём месте.

Из этого ответа стало понятно, что запись разговора ведётся, но потом будет князем перемонтирована в нужном для него ключе. Это – раз. Второе – он всё-таки пытается донести до человека некую важную мысль, которую опасается провозгласить открытым текстом. И третье – возможно, очень скоро сюда нагрянут совершенно иные рогатые твари, и тогда разговор с пленником станет совершенно иного свойства.

Ну а по поводу намёка и важной мысли, то они как бы виднелись на поверхности: «Мы, рекали – белые и пушистые! И мы сами находимся под ментальным влиянием пиявок, которые и есть главное вселенское зло. Поэтому не слишком на нас нападайте…» Где-то примерно так.

Но землянину захотелось уточнить и конкретизировать:

– Понять-то тебя, князь, можно, да только верится с трудом. Слишком уж глубоко ненависть въелась в отношения между нашими видами. Поэтому спрошу без экивоков: ты веришь, что мир между нашими цивилизациями возможен?

– В теории – возможно всё. И на практике не вижу особых сложностей в налаживании мирного сосуществования. Вы вон, с какими только тварями не дружите, да и наши союзные отношения с кальвадрами и шоом наверняка кажутся для вас чем-то абсурдным. Но мы-то уживаемся…

– Согласен. Тогда спрошу иначе: пойдут ли представители цивилизации алеста на мирные договоры с человечеством?

Бык не столько фыркнул, как коротко промычал в раздражении. Но ответил, кажется, вполне искренне:

– Очень, очень в этом сомневаюсь. Разумные пиявки, как я понимаю, даже слышать о вас не желают. Что-то у них там на инстинктах завязано, а на каких конкретно – мне узнать не удалось. И я, честно говоря, даже рад этому незнанию.

Принц попытался подвести итоги полученной им информации:

– Вы воюете с нами, используя свою ментальную мощь разума, фактически по принуждению? При этом вы и сами как бы находитесь под гипнозом? Но тогда логично предположить, что разумные пиявки некто особо злой и пакостный покорил своей воле, используя ментальное воздействие? Может такое быть или нет?

– Ха! Чем меньше я знал, тем больше сомневался в новом. Теперь я знаю несоразмерно больше, но уже ни в чём и никогда с ходу не сомневаюсь. Так что возможен и такой вариант развития мироздания, о котором ты только что спросил. Не удивлюсь, что на телах разумных пиявок проживают ещё более разумные симбионты. Маленькие, величиной с ноготок, тщедушные и слабые… Но именно они и собираются покорить всю обозримую Вселенную!..

Прозвучавшее предположение выглядело абсурдным, но и оно имело право на существование. Причём некие симбионты размером с ноготок могли оказаться не последними в цепочке желающих заселить собой всю вселенную. Могли оказаться и более миниатюрные разумные создания, которые в виде микробов благоденствовали и размножались на симбионтах. Ведь кто сможет с уверенностью доказать, что микроскопичность разума конечна?

Лишь здравый смысл подсказывал, что для ведения умственной деятельности необходимы некие существенные объёмы плоти. Мелкая плесень может оказаться разумной лишь в суммарной своей массе, да и то гипотетически. Точно такой же логикой отвергается и образование разума в некоем огромном мозге, начиная от животного размером с гигантского тиранозавра и больше. Тут и знаний землянина хватало для обобщения. Что он и сделал:

– Нет, маленьким микробам наша гибель не нужна, они и на нас прекрасно размножаются и уже давно овладели всеми мирами. Ха! – после короткого смешка добавил: – Мы уже давно у них в ментальном рабстве. Они восседают у нас в районе глазниц и, словно через гигантские экраны, наблюдают за окружающим, руководят нашими мыслями, заставляют наши тела кромсать друг друга ножами, а потом, весело переговариваясь, телепортируются в новое тело для продолжения развлечений.

Смешно было смотреть, как бык недовольно хмурится и несуразно шевелит крупными ноздрями. Нарисованная человеком фантазия ему ох как не понравилась! О чём он и заявил с рычанием:

– Нет! Такого не может быть никогда! Если бы такое существовало в природе, то для меня бы потерялся всякий смысл дальнейшего существования! Я бы тогда сразу разогнался на флайере и на всей скорости врезался в скалу!

– И даже не догадался бы, – продолжил ёрничать человек, – что данное желание разбиться насмерть тебе было продиктовано твоими хозяевами. А они, потирая от научного восторга свои лапки, до последнего мгновения твоей жизни исследовали агонию твоего разума и считывали импульсы нервных окончаний.

– Ну да, ну да… – попытался князь сбросить с себя наваждение неприятного образа. – А ты бы как поступил, узнай о повелевающих тобой микробах?

– Ха-ха! Да ничего! Просто посмеялся бы над теми, кто в подобных повелителей поверит.

Мэйлар Риндович согласно кивнул, а потом и сам развеселился, что-то припомнив:

– Есть у меня несколько особо мнительных друзей, вот я их скоро и попугаю твоими фантазиями. Посмотрю на их реакцию… Ха-ха! – И тут же потянулся за бутылкой с алкоголем чёрного цвета. – Ещё?

– С удовольствием! – не стал отказываться принц, к тому времени опять ощутивший голод, и, взяв вилку, потянулся за вкуснейшими улитками в винном соусе. – Если, конечно, не слишком отвлекаю своей болтовнёй от важных государственных дел?

– Ну что ты, что ты! – радушно восклицал рекаль, подхватывая уже наполненный бокал. – Это я тебя, наверно, слишком задержал? Небось, тебя уже заждались?

– В самом деле! – принимая игру и словно в озарении воскликнул Фредерик. – Хоть как мне ни интересно и познавательно с тобой пообщаться, пора и честь знать. Только доем эту улиточку… мм, и эту тоже…

Челюсть после ударов о камни в речке уже не так болела, и землянину удалось оприходовать новую порцию улиток в два счёта, запивая их великолепным напитком. Тогда как бык еле сдерживался от издевательского хохота:

– Да ты не спеши так! Ещё несколько минут у тебя есть в запасе. А начнёшь опаздывать, так на бег перейдёшь, верно? Или, может, ещё кружку аская желаешь?

– Ещё как желаю! Тем более что и в самом деле потом пробегусь трусцой…

Естественно, что Десятый себя чувствовал многократно лучше, чем перед началом нежданного обеда. И кофе взбодрило, и пища великолепная, да и само тело пыталось интенсивно себя подправить всеми имеющимися внутренними ресурсами. Но всё равно о попытке сразиться с рекалем да сбежать от него – не могло быть и речи. Как и о быстром беге. Но идти Фредерик смог бы вполне. Опухшая нога всё-таки слушаться стала намного лучше. А если ещё и костыль отыскать да от назойливых провожатых избавиться…

Оставалось только выяснить свои нынешние точные координаты. Пусть это и будет сделано только ради проформы:

– Вот только я не местный, и мне трудно сориентироваться. Мэйлар, не просветишь по старой дружбе в этом вопросе?

– Легко! Как ты мог сомневаться в подобном? – укорил князь своего высокопоставленного сотрапезника. И ткнув толстенным пальцем в свой коммуникатор лётного костюма, высветил над столом виртуальное изображение местности: – Видишь? Синяя точка – это наше местоположение, а вот эти две красные – плотина и взорванный вами склад… Кстати, изменение режима охраны на нём я тоже пытался произвести, но меня только высмеяли…

– Ничего, зато сейчас будут прислушиваться, словно к великому пророку, – утешил принц хозяина застолья, поспешно допивая очередную порцию местного кофе. – Но ты, главное, постарайся для начала себя оградить от ментального влияния пиявок, потом короля и остальных, кто там на его уровне командует, ну а уже потом попытайся их убедить, что воевать с нами нельзя.

– Прямо с сегодняшнего дня и начну убеждать! – уже не скрываясь, паясничал рекаль. – Мне очень жаль, что ты так спешишь. Или давай я тебя подброшу к цели твоего путешествия?

– Не стоит беспокоиться! Я уж как-нибудь сам… – Фредерик Астаахарский стал осторожно вставать на ноги, не забывая о правилах хорошего тона: – Благодарствую за шикарное угощение, восхитительную выпивку и приятную компанию. Ну и за сам факт финальной помощи во время моего непроизвольного купания в горной речке. В ответ приглашаю тебя погостить в моём королевстве, и даже попутешествовать. Окунуться, так сказать, полностью в среду нашего обитания. Надеюсь, что и у меня отыщется, чем удивить тебя за накрытым столом.

Князь Риндович прекратил всхрапывать от смеха, тоже встал, вполне серьёзно кивнул в ответ и добавил:

– Принимаю приглашение! И при первой возможности наведаюсь в твою Испанию с дружественным визитом.

– До встречи! Всего наилучшего!

– И тебе счастливого пути!

После таких пожеланий Фредерику только и оставалось, что развернуться и двинуться в заранее выбранном направлении. Сориентировался он правильно: до взорванного склада по прямой линии было не более четырёх километров. В данном израненном состоянии человека – на день пути, не меньше. Но в любом ином случае делать было нечего. Потому принц и пошёл… каждое мгновение ожидая услышать в спину издевательский смех, грозный окрик «Стоять!» или сливающиеся в одну сплошную очередь выстрелы. Естественно, что буйная фантазия подбрасывала и другие варианты развития событий, но ни в одном из этих вариантов человек не покидал периметра очаровательной поляны. То на него набрасывали сеть, то валили с ног парализующим газом, то грубо пинали копытами воины бычьего спецназа…

Но шаг следовал за шагом, за очередным метром преодолевался следующий, лёгкий ветерок усиливался по мере приближения к небольшой расщелине, уводящей в широкое ущелье, а… никто человека останавливать не торопился!

Страшно хотелось оглянуться и посмотреть на рекаля. Буквально спина чесалась до умопомрачения, настолько ей хотелось поёжиться под чужим, а возможно, и под чужими взглядами. Но Десятый загадал:

«Если не буду оглядываться – то дойду до самого ущелья! Пусть это только видимость, но пока я иду – я свободен! Хм! Можно ведь и дальше продолжить… Пока я свободен – нет смысла умирать. Пока я жив – есть смысл бороться дальше. А там, глядишь, я и до камня доберусь, удобно в руку ложащегося… или до коряги какой поувесистей… Нет, увесистую я не удержу, пусть лучше будет просто сучковатая. Вдруг да удастся какому-нибудь бугаю выбить зуб или порвать ноздри?.. Ха! Почему бы и нет?! Полянку-то я уже покинул!..»

Произошло и в самом деле невероятное: землянин прошёл узкое место между камней и оказался в ущелье. Тут уже можно было позволить себе оглянуться, причём с готовой ухмылкой на устах и продуманной фразой: «Скучно без меня?»

Оглянулся, замер с раскрытым ртом – сзади никого не было!

А почему? Чтобы лучше думалось над таким сакральным вопросом, пришлось шагнуть чуть в сторону и почесать неимоверно зудящую спину о выступающий кусок скалы. Спине стало легче, а вот мозги не справились с задачкой. Хорошо хоть подсознание сработало, успокаивая разбредающиеся мысли: «Вы пока посовещайтесь, а мы помаленьку движение продолжим…» Это оно себя так с телом ассоциировало в единый коллектив. Ну и пошли, подсознание с телом, ещё и попадающиеся на пути коряги взглядом прощупывая. Уж больно тех тут много оказалось, снесённых сюда то ли паводками, то ли свирепыми ветрами. Вначале ничего толкового, сплошное гнильё, зато потом попалась деревяшка, словно под заказ: натуральный костыль!

Это уже случилось на середине ущелья. К тому моменту сформировались мысли стройными рядами и подбадриваемые логикой и здравым смыслом (потому что на трезвый рассудок после употребления алкоголя было рассчитывать глупо) двинулись пояснять случившееся чудо:

«Честно говоря – зачем этому князю моё тело? Какого лешего он с ним творить станет? На садиста кровожадного он никак не смахивает, не создан для такой работы да и воспитание не позволит… Значит, уже по этой причине ему убивать меня нет смысла. Это если отбросить заведомый постулат, что мы враги и обязаны даже ценой собственной жизни уничтожать друг друга. Идём дальше… Если посмотреть на дело с точки зрения впаривания мне ложной информации? Причём информации не обязательно о пиявках, а некоем втором плане, который я даже не заметил? Тогда тем более меня надо отпустить домой в полном здравии. Что ещё?..»

А вот следующий повод отпустить его домой заставил принца замереть на месте, а потом интенсивно оглядываться минут пять по сторонам. Вроде никого не заметил, но для технически развитых цивилизаций ничего не стоит наблюдать за человеком издалека или с помощью миниатюрных летающих видеокамер, а значит, при желании человека из виду не упустят. А в финале пути, возможно, и приготовили ловушку. Причём не для Фредерика лично, а для… транспорта!

«Вот! Вот она истинная причина всего этого спектакля! – мысленно восклицал Фредерик Астаахарский. – Монстросоюз знает о нас невероятно много, пусть и собирая эти сведения по жалким крупицам. В том числе и про «домик» знают почти всё: как он появляется для эвакуации, на каком возможном расстоянии от первой точки контроля и сколько минут находится в режиме ожидания. Уж для этого достаточно простейших камер наружного наблюдения. И естественно, что монстры мечтают постоянно захватить уникальное средство передвижения между мирами. Ведь подобного у них нет, и дай бог, чтобы никогда не было! Вот они и беснуются…»

Теперь, после таких умственных заключений, всё становилось на свои места. Князю Риндовичу, конечно, крупно повезло выловить живого диверсанта. А вот дальше уже пошла отличная организация задуманного мероприятия. Он сразу дал знать о пленнике кому следует, потом напичкал его бессознательную тушку максимально возможными по силе оздоровительными средствами, дождался частичного исцеления, усадил за стол и стал заговаривать зубы. И плевать ему было на бытовые мелочи с высоты своего княжеского титула! И никаких намёков о тайне с цивилизацией пиявки он не делал! И никаким особым гостеприимством не отличался! Буквально всё делалось с одной целью: дать коллегам время для подготовки операции (наверняка фантастически сложной в техническом исполнении!) по захвату транспорта на месте возможной эвакуации единственного, «заблудшего» десантника.

А человек слушал, считал себя умным и «ловко разгадывал коварные замыслы врага». Правда, стоило отдать ему должное: пусть и с некоторым опозданием, но разгадал-таки!

«Это я молодец… Только почему так грустно на душе и печально? Словно сам себе начинаю рыть могилу? Ну да, так оно и получается: меня вроде отпустили, свободен, а умирать-то всё равно придётся. И неважно как: до появления транспорта или в момент его захвата… – конечно, пессимизм не превалировал в рассуждениях принца, имелась и внушительная толика оптимизма: – А вдруг «домику» глубоко плевать на попытки его захвата? Вдруг он сумеет и меня забрать, и быков оставить «с носом»? Что там наш сержант на эту тему булькал? Ведь были уже попытки захвата, были…»

Если вспоминать о высказываниях Эйро Сенатора, то по ним получалось, что беспокоиться не о чём. Устройство доставки в контрольную точку пространства, а потом и эвакуирующее десантников обратно не подвержено ничьему постороннему влиянию. Мало того, самим кураторам Полигона эта удивительная полуживая конструкция подчиняется не на все сто процентов. Она каким-то образом заточена только на обладателей древней крови. А что это значило для Фредерика в данный момент? Лишь одно: побег может получиться. К тому же ни разу, ни на одном занятии солдатам не навязывали иной схемы поведения при эвакуации. Только внутрь, и только как можно быстрей по причине ограниченного лимита времени. Всё остальное – побоку! Ну, разве что прикрывать огнём иных, бегущих к спасению товарищей.

Следовательно, привести за собой врагов – не страшно. Как не страшно и оказаться вместе с транспортом в ловушке. «Домик» из любого пекла выберется, главное, забраться в него и крикнуть или прошептать «домой». Можно и не шептать ничего, истекло восемь минут, устройство само закрылось да и отправилось домой.

Сразу столько оптимизма в размышлениях опять заставили действовать подсознание, которое отправило тело в дальнейший путь. Вскоре человек уже довольно бодро для своих ран шагал по третьему ущелью.

Благо, что перед началом операции все десантники изучали не просто весь горный квадрат, но и прочие прилегающие к нему местности. Когда осматривали и запоминали, кривились, думая о напрасности такого кропотливого действа. А сейчас вон как пригодилось! Принц шёл, не обращая внимания на усталость, и совершенно не задумывался о дальнейшем маршруте. Словно бывал здесь не раз и знает чуть ли не каждый камешек, мешающий продвижению.

Душу грела томительная мечта:

«Ничего у этих копытных не получится с их ловушкой! А вот я, если выберусь… стану бессмертным… И увижусь с Луарой и дочурками…»

Сцена 23

Совершенно ожидаемо Десятый до конца светового дня к цели не дошёл. Но всё равно встретил итоги своего труда с большим удовлетворением: оказалось пройдено чуть ли не две трети всей дистанции. Его никто не тревожил, явно никто не выслеживал, и порой казалось, что врага вообще не существует в этом мире. Единственное, с кем следовало бороться постоянно, так это усталость. А чуть позже – и голод. Хорошо хоть с водой проблем не было, некие ручейки, а то и блюдца небольших родничков встречались постоянно.

А вот неуместная жалость прибавилась, касающаяся собственной недальновидности. Вот спрашивается, что стоило прихватить за пазуху со стола князя несколько булочек с отменной начинкой из лука с печенью? Или парочку тех же улиток замотать в салфетку? А ещё лучше ту самую недопитую бутыль с чёрным джином забрать, якобы на память!

Если в начале движения подобные мысли казались кощунственными и не достойными высокого титула наследника испанского престола, то ближе к ночёвке принц уже ругал себя за деликатность и плевать хотел на правила хорошего тона. Где-то там, на ринге внутренних эмоций, воспитание было грубо нокаутировано зверским голодом, который занял в сознании доминирующее положение и для которого казалось естественным делом напроситься немедленно ещё и на ужин к коварному врагу. А впоследствии отблагодарить за угощение коварным ударом под дых и угоном летательного средства.

«И в самом деле? Чего это я так оплошал? Предлагали ведь подвести на флайере, а я… хм, неадекватный – не поверил. Сейчас бы уже с Луарой в кроватке кувыркался!.. А всё эта въевшаяся в сознание спесь виновата! Как же! Я и сам ножками могу, никому кланяться не стану! М-да… чего уж теперь плакаться…»

Темнеет в горах быстро, следовало и на ночлег устраиваться как можно быстрей, не рассусоливая и не привередничая. Потому и полез принц в первую понравившуюся ему расщелину. Выбрав её по принципу: вода рядом, утром напьюсь – и в дорогу! Ну и самое приятное, что пока дошёл сюда, ни одной змеи, паука или крысы не встретил. То есть данные горы показались воистину благодатными для проживания любой мнительной мадмуазель, а не то что закалённого в тестовых тоннелях десантника.

Правда, он минимальные меры для собственной безопасности принял. Вначале уселся лицом к выходу и построил в ногах пирамидку из камней. Может, протиснуться внутрь какому-нибудь хищнику она и не помешает, но уж при падении точно временного квартиранта разбудит. Ну и на тускнеющее небо смотрел постоянно. Если ведётся слежка с помощью летающих устройств, то можно на светлом фоне овала заметить даже маленькую мошку. Не заметил. Зато сделал выводы:

«Зачем им за мной следить, настораживать? Место для эвакуации они высчитали давно, там и ждут в полном спокойствии… Я-то никуда не денусь! Или денусь? – ощупывая у себя за спиной то правой рукой, то костылём, продолжил продвижение вглубь. – Вот бы смешно было, провались я сейчас в колодец, да сверни себе голову. Долго быки ждали бы моего появления в районе взорванного склада? Хе-хе! А может, специально здесь несколько суток просидеть? Вот потеха получится!.. М-да… это я не по теме размечтался, ничего у меня такого не получится…»

Нечаянное касание ноги, да и левого локтя говорило, что там с ранами не всё в порядке. Опухоли разрастались, и не факт, что уже с самого утра удастся выползти наружу и встать на ноги. А уж проторчав сутки в данной норе – и подавно не выбраться! Тот же голод одолеет.

Забравшись вглубь на пару метров, порадовался сравнительно ровному месту и стал обустраиваться. Сложил в ногах ещё одну пирамиду из камней, потом из песка нагрёб горку для головы, постелил сверху оторванный кусок скафандра, проверил положение костыля под рукой, да и провалился в сон.

Проснулся оттого, что рухнула первая пирамида из камней, уложенная возле самого выхода из расщелины. Тотчас нащупал палку, приподнял её в более удобное положение и приготовился к отражению атаки неожиданного визитёра. Непонятно почему, но тело вдруг обдало липким, неприятным потом, и по этой причине стал особенно заметен сильный сквозняк, продувающий место ночлега насквозь.

«А ведь когда я укладывался, дуновения воздуха не ощущалось! – метались в голове мысли. – И самое странное, что ветер дует изнутри горы! Причём нельзя сказать, что холодно, скорей тепло… Словно открыли заслонку из тёплого помещения… И куда это, интересно, я попал? И кто ко мне спешит навстречу?..»

Но сколько ни прислушивался, ничего, кроме завывания ветра, не услышал. А уж как ни всматривался в тотальную темень, ничего,