/ Language: Русский / Genre:love_fantasy, vampire_book / Series: Затемненная серебром

Затемненная серебром. В лабиринте тайн

Алла Соловьёва

Как мотылек меж двух огней, только бы крылья не опалить… Злата – верлаф или вампир-оборотень с серебром в крови, студентка Академии Хранителей света, пытается разобраться в чувствах. С одной стороны, Елизар – желанная, но недосягаемая мечта. С другой – верный, преданный и надежный Макс. Но есть ли право на выбор? И обретет ли она истинные чувства? Или придется сражаться за нечто более важное? Ведь рядом с городом верлафов появляются враги, в жестокости которым уступают даже Охотники – самые страшные представители враждебного клана мракауров – вампиров-убийц, наделенных телекинезом. Кто они? Зачем пришли? И почему они наделены такой силой? Пытаясь найти ответы на вопросы, девушка еще не знает, что запутается в лабиринте тайн, окружающих не только клан оборотней, но и ее саму.

Литагент «Альфа-книга»c8ed49d1-8e0b-102d-9ca8-0899e9c51d44 Затемненная серебром. В лабиринте тайн: Роман Альфа-книга Москва 2013 978-5-9922-1562-5

Алла Соловьёва

Затемненная серебром. В лабиринте тайн

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Не судьба выбирает нас – мы ее. Подобно скоростному поезду, она всего лишь ссаживает на нужной станции и тут же скрывается за горизонтом, оставив один на один с действительностью…

Моя остановка оказалась кошмаром, но с самого начала я знала, куда и зачем иду. Бросаясь сюда, я предполагала, что из этого лабиринта смерти выхода может не быть. Догадывалась, что могу попасть на край пропасти, но рискнула всем. Чрезмерно высока ставка и слишком важна для меня конечная цель. Вот только я не просчитала, что самым серьезным препятствием на пути к ней станет мой собственный инстинкт оборотня…

Рассудок плавал, тонул в бездне телекинетической энергии, терялся в ней. Зрачки расширились. Преследующий зловонный запах крови обжег нос. Страшная картина все еще колебалась в сознании, не желая скрыться в глубинах памяти хотя бы на короткое время. Дать отвлечься. Сосредоточиться. Храм крови… Только чудовища могли назвать это место святилищем! Мелкие волны дрожи пробежали по позвоночнику, сотрясли тело. Оборотень, живущий во мне, принуждал зарычать, броситься и разорвать. Но шуметь нельзя! Иначе потеряю не просто жизнь, а нечто более значимое.

Проглотив острый, как осколок, ком, я повернулась к выходу. Стараясь не смотреть по сторонам, бросилась вперед. В данный момент я бежала не через коридор с клетками, а через собственные убеждения. Почерневший, ломающийся, рассыпающийся на осколки мир Хранителя света. Да, с самого детства я знала, что мир вампиров невероятно жесток. Я ведь всегда была частью него. На протяжении тысячелетий мракауры, вампиры-убийцы, наделенные телекинезом, были костью в горле для таких, как я, – Хранителей света из клана верлафов, вампиров-оборотней с серебром в крови, защищающих хрупкие человеческие жизни. Но сейчас я не хотела видеть лица смертных или запоминать их. Просто осознала: как бы ни выл оборотень внутри меня, как бы ни взывал инстинкт, как бы ни хотелось освободить этих несчастных, я не смогу им дать даже малейшую надежду на спасение, так как не имею ее сама. Глупая – где-то в глубине души я рассчитывала на способности, но их оказалось недостаточно…

Ладони с силой толкнули металлическую дверь. Храм крови остался позади. Я неслась по извилистой лестнице и только наверху обернулась пантерой. Новый всплеск бьющего озноба тут же сотряс тело, достиг подушечек лап. Серебряные когти тихо заскребли по мраморным плитам пола. Еще секунда – и не справлюсь. Из горла вырвется рык, и я обнаружу себя. Сцепив острые, как клинки, клыки, я прикрыла веки. «Запрещено!» – вспыхнула предостерегающая мысль. Не смей! Забудь, что видела! Нужно подавить инстинкт и найти электронный ключ. Знать бы еще, как он выглядит, – карта, микрочип, брелок? Но главный вопрос: где он? Сейчас это самое важное!

Осадив зверя внутри себя, я неслышно скользнула вперед: тихо, крадучись, изогнув черную спину. Широкий коридор не заканчивался и по-прежнему тянулся прямой, погруженной в темноту стрелой. Двери викторианской эпохи, из черного дерева, с ручками, инкрустированными слоновой костью, проплывали одна за другой. Шепот… Чуть впереди послышались едва различимые, приглушенные толщиной каменных стен, голоса. Тенью скользнув за колонну, я затаилась. Старалась усмирить звуки рвущегося из груди громко стучащего сердца. Меня не почувствуют, но малейшее движение, шорох – и меня услышат. Обнаружат – и тогда провал…

Глава 1

Неприязнь

Зиме нет дела до размеренной жизни смертных, жестокости Охотников и скорби верлафов. Холодными голубыми зеницами неба она молча разглядывала землю – не хмурясь, но и тепла в этом взгляде нет. Обычный ясный январский день, ледяной от пронизывающего ветра. И снег, снег, снег: девственно-белый, сверкающий, словно посеребренный, покрывающий все поверхности, до боли слепящий глаза.

Мы приближались на автомобиле к старинному зданию Академии Хранителей света. Кованые ворота с прыгающими навстречу друг другу волками сегодня распахнуты настежь. Над главной башней, освещенной по-зимнему холодным солнцем, от ветряных порывов вздрагивает приспущенный серебристый флаг верлафов с изображением черного волка. Будто сообщает о скорби, напоминает о боли, заставляет задуматься о потере. Бам… Бам… Бам… Размеренно и словно горестно забили бронзовые часы над входом. Витые стрелки замерли на одиннадцати. До церемонии прощания еще целый час, но верлафы начали прибывать сюда с самого утра…

Двор забит. Живой, нескончаемой рекой оборотни тянутся к распахнутой настежь дубовой двери, теснятся плотными группами, стоят на площадке перед входом. Стройные, подтянутые фигуры Хранителей света чернеют костюмами для трансформации с серебряными бляшками «Щита и клинка» на широких поясах. Снуют студенты. В глазах некоторых – испуг. В основном это младшекурсники, в сознании которых не укладывается мысль, что верлафы могли погибнуть. В нахмуренных лицах старших учеников застыла холодная сдержанность. Они знают уже не из уроков истории вампиров, что вечно живущие смертны. Для многих из них традиционный бал Хранителей света обернулся сражением. В эту ночь Охотники Виктора Коншина из клана мракауров напали на мегаполис смертных и на нашу лабораторию, и именно тогда были разорваны Хранители – всего три дня назад. Будто отыскивая доказательства трагедии, взор выхватил…

Огромный старый дуб казался застывшим спящим титаном, окутанным снежным кружевом. Подле него замер катафалк – жуткий извозчик мира теней, чернеющий блестящими, отполированными поверхностями. Чуть впереди машины шестеро Хранителей света удерживали под уздцы белых лошадей: лоснящихся, грациозных, с длинными шелковистыми гривами. Интересно, откуда их привезли? На территории нашего города нет конюшен, ипподрома или чего-то похожего. Оно и понятно: любые животные чувствуют в нас хищников – тревожатся, пугаются, дрожат и ведут себя беспокойно. Эти белые лошади тоже не исключение: встревоженного ржания не слышно, но волны дрожи, проходящие по крупам, видны даже из-за тонированных стекол внедорожника. Белоснежным красавцам предстоит возглавить траурную процессию. Это старый обычай верлафов, его необходимо соблюдать. Белая лошадь символизирует свет и напоминает о беге времени. Именно она должна перенести души в другой мир: пугающий, загробный, но, по нашим древним преданиям, светлый и дарующий вечный покой. Возможно, там усопшие не будут испытывать жажды…

О том, чтобы пристроиться на широкой парковке академии, и думать нечего. За всю свою недолгую восемнадцатилетнюю жизнь вампира-оборотня я ни разу не видела здесь столько машин одновременно. Блестящие дорогие седаны, скоростные купе, огромные внедорожники. Двигаются медленно, ищут место, где можно остановиться. Замирают. Выпускают из своих теплых недр верлафов.

BMW Николая Вязина притормозил напротив дубовых дверей главного корпуса. Не дожидаясь вмешательства суетливого охранника, пассажир распахнул дверцу. Черный дорогой ботинок уверенно встал на брусчатку. Светловолосый Николай в темном кашемировом пальто вышел на расчищенную от снега, вымощенную серым булыжником площадку. На безымянном пальце левой руки в ослепительных лучах солнца блеснул массивный серебряный перстень в форме головы волка с глазами-агатами.

Для всех – мудрый, волевой глава клана верлафов, а для меня – почти отец. Сколько себя помню, он всегда считал меня своей дочерью. И я относилась к нему соответственно. Николай чуткий, добрый, любит всем сердцем маму и меня. Разве это не основание, чтобы отвечать взаимностью? Только жаль, что мое мнение не совсем совпадает с суждением Ирины, – мама предпочитает видеть в нем надежного друга.

Оглядев двор академии, Вязин помог выбраться Ирине. Несмотря на свои сто восемь (это маме) и триста (Николаю), выглядят они на двадцать пять и тридцать. Ничего удивительного: после двадцати пяти старение надолго замедляется, а достигнув внешне тридцатилетнего порога, мы вообще перестаем меняться.

Зашуршав зимней резиной, джип Макса Фадеева, в котором сидела и я, поравнялся с седаном Николая.

– Здесь не припарковаться. – Макс задержал взгляд на Вязине, оглядел плотные ряды автомобилей, вывернул руль и двинулся в глубь двора.

– Мы можем присоединиться к ним и в конференц-зале. – Отстегнув ремень безопасности, я достала из сумочки зеркальце и поправила длинные черные волосы. «Глаза снова серые», – машинально отметила я. Когда они в последний раз были изумрудного цвета, уже и не помню.

Макса отсутствие свободного места не обескуражило. Он свернул на широкую дорожку, обрамленную высокими живыми изгородями, ведущую к лабиринтам тренировочных площадок, и метров через сто, едва не задев бампером каменную скамью, остановился. В любое другое время Юрий Петрович Фомин, директор академии, устроил бы за проезд в пешеходную зону выволочку, но не сегодня. Двигатель заглох. Сдвинув темные солнцезащитные очки на макушку, Фадеев посмотрел на меня.

О его недавнем тяжелом восстановлении сейчас ничего не напоминает, но неугомонный рассудок перенес меня в недавнее воспоминание – шестьдесят часов назад.

…Тяжелая дверь в комнату закрылась, оставив меня один на один с моим парнем. Я ощущала страх перед тем, что увижу. Ведь знаю, что Макс ранен очень сильно. Слишком медлю, застыв на пороге. Большие окна прикрыты кремовыми, даже по виду тяжелыми шторами, погрузившими спальню в полумрак. Наконец зрачки сфокусировались… и испуганно расширились.

Крупное, будто высеченное из куска светлого мрамора, тело Макса разметалось на большой двуспальной кровати. Он лежит на животе. Красивое лицо касается щекой подушки, но выглядит бледным и изможденным. Чуть полноватые губы – сухие, обескровленные, испещренные мелкими трещинками. Нижняя часть тела прикрыта легким одеялом, но, увидев его обнаженную спину и шею, я содрогнулась. Даже для верлафа эти раны – ужасающие. Не зажившие до конца глубокие полосы сочатся кровью. Ионы серебра усиленно исцеляют Макса, но, очевидно, он был изранен настолько, что они справляются медленно.

Я постаралась совладать с учащенным дыханием, но это далось не сразу. Если бы не Елизар Тагашев, Макс бы погиб, как и все оборотни, охранявшие лабораторию. К счастью, он жив. Хотя больно видеть сильного парня, который мне дорог, в таком состоянии.

Нерешительно я подошла к кровати. Присев на самый краешек, чтобы не побеспокоить, коснулась черных густых волос на затылке. Острый, раздирающий осколок застрял в горле, и только огромным усилием воли я подавила подступившие слезы. Макс вскрикнул, застонал. Ему больно, очень больно и… жарко. Причиной этому – не температура, а испепеляющий жар, сопутствующий восстановлению оборотня. Ионы серебра в крови – особенность, отличающая нас от других вампиров, но с обычным металлом они имеют мало общего. Благодаря этим крошкам мы трансформируемся в крупных хищников, именно они побуждают защищать жизни смертных и они же исцеляют. Правда, процесс болезненный и сложный. А заживление таких ран, как у Макса, займет сутки или двое. Нужно ждать…

Сумерки давно сменились тьмой, минуты превращались в часы, но он так и не пришел в себя. Обхватив плечи, я дрожала: не от холода – от осознания собственного бессилия. Если бы можно было ускорить процесс исцеления – хотя бы на время отдать ему свою способность восстанавливаться быстрее, чем любой из верлафов! Эта идея заставила вскинуть голову. Конечно, передать ему свои способности я не смогу, но ведь можно попытаться по-другому. «Моя кровь…» – пронеслась мысль. Если наша кровь излечивает раны смертного, то почему бы не попробовать сделать это и с верлафом? Возможно, я смогу облегчить страдания, ведь больше всего хочется видеть Макса прежним: неуязвимым, импульсивным и… нежным. Я склонилась к его уху.

– Мы только попробуем, Макс, – зашептала я. – Самое неприятное, что может случиться, – это ничего не произойдет.

Выбросив серебряные когти на правой руке, я коснулась ладони левой, затем с силой надавила и резко дернула на себя. Острые, как бритва, когти, вспоров кожу, прорезали глубокую рану. Тонкие порезы затянулись бы довольно быстро. Почувствовав свободу, красная теплая струйка сбежала по коже. Ладонь потянулась к спине Макса, сжалась в кулак.

Кровь капала, капала… капала… Сначала не было никаких изменений, но потом края ран начали розоветь, стягиваться быстрее, и я расслабилась. Осознала, что все получилось: процесс восстановления ускорился. Рана на моей ладони медленно стянулась, проползла розовым шрамом и исчезла. Но не на нее я смотрела. Под правой ключицей кожа восстановилась полностью, обозначив крупную родинку идеальной круглой формы: очень темная, почти черная – красивая. Смахивая капельки пота, пальцы коснулись его щеки, затем виска. Макс дышал более спокойно. Осторожно начала перебирать темные пряди, вспоминая, как плакала от облегчения, узнав, что он жив. Сейчас я была счастлива, радуясь той мысли, что лучший из Хранителей света, мой ангел-хранитель, ставший моим парнем, по-прежнему со мной… Секунды перерастали в минуты: десять… пятнадцать… сорок две…

– Злата… – Едва различимый шепот заставил вздрогнуть.

– Макс? – позвала я.

Застонав, он слабо пожал мою кисть. Пришел в себя! Слышит, чувствует, знает, что я рядом. Губы растянулись в улыбке. Теперь можно позвать донора. Он давно ждет и тоже переживает за Макса. Свежая кровь поможет завершить восстановление. Наконец его веки дрогнули, разомкнулись. В синих, как ласковое теплое море, глазах плеснулись привычное тепло, нежность и… боль…

…Резко тряхнув волосами, я сбросила нахлынувшие воспоминания. Слишком болезненные, лучше бы их забыть. Но как выбросить из памяти страшные события, если о них напоминает все? «Скорее бы закончился этот день», – в который раз за утро подумала я, глядя в окно внедорожника. Будто подтверждая мои мысли, Фадеев посмотрел на идущих мимо студентов и тяжело вздохнул. Раны его зажили, но в душе навсегда останется боль от потери друга. Вцепившись в руль, он медлил и из машины не выходил. Рука парня слегка подрагивала.

– Как ты? – Стянув очки с его головы, я осторожно положила их на приборную панель.

– Настроение несется под откос, – глухо признался он. – Аркадия разрывали, а я ничего не смог сделать. – Впервые за три дня Макс заговорил о смерти товарища. – Охотники уничтожили Хранителей с такой легкостью, словно перед ними были необученные студенты. А я мог только рычать от бессилия.

Не зная, что сказать, я обхватила его ладонь своими. Да и уместны ли слова утешений? Он будто винит себя в чем-то, но этого чувства быть не должно. Фадеев – истинный Хранитель света и отдал бы свою жизнь за любого – не важно, человека или оборотня. «Не думал, что волк может быть настолько сильным», – вспомнила я слова Елизара. Да, Макс сражался до последнего, и нет ничего удивительного, что его называют лучшим.

– Ты сам едва не погиб. Да и Охотников было слишком много, – только и сумела сказать я, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно мягче.

Потянув большую теплую ладонь Макса на себя, я потерлась об нее щекой. По расслабившимся мышцам поняла, что он немного успокоился. Наклонившись, поцеловал меня в макушку и кивнул в сторону академии:

– Тянуть время бессмысленно. Пойдем, Злата.

Перегнувшись через сиденье, он достал огромный букет белых роз – знак чистоты и света, символизирующий не траур, а жизнь смертных, которых когда-то защищали погибшие Хранители.

Вдохнув приторно-сладкий аромат цветов, я кивнула:

– Да. Мы должны идти.

Едва распахнув дверцу, я почувствовала сгустки телекинетической энергии Елизара и его сводного брата Марка. А несколько секунд спустя увидела припаркованный немного левее «патрол» Тагашева. Елизар неторопливо вышел из машины. Дожидаясь, пока выберутся светловолосый Марк и Альбина – потрясающе красивая девушка, созданный вампир, которая стала мне подругой, – мой наставник вперился в меня взглядом, будто почувствовал даже на расстоянии. Но лицо прикрыто надежной непроницаемой маской, и заглянуть под нее невозможно – можно лишь догадываться, о чем он думает. Через минуту троица двинулась по дорожке, как всегда, привлекая внимание проходящих верлафов. Хотя никого больше не беспокоит, что Елизар и Марк – не оборотни, а мракауры, наделенные способностью к телекинезу. Девушки, идущие по тротуару, по-прежнему провожают его восхищенными взорами, а Хранители света и мужчины-верлафы считают их сильными представителями нашего клана.

Макс галантно протянул руку, заставив сосредоточиться на нем. Стоило оказаться на улице, как холодный ветер дернул полы пальто и забрался внутрь, вынудив поежиться.

Альбина и Марк приблизились. Немного отстав, Тагашев двигался за ними. Как же он красив! Мучительно красив и недоступен. Черный дорогой костюм под длинной распахнутой курткой подчеркивает высокий рост. В свете лучей солнца темные волосы отливают неяркой синевой. За распахнутым воротом рубашки блеснула тоненькая невесомая полоска – цепочка с серебряной пантерой, которую я подарила ему на балу. Не видела его всего три дня, но они растянулись на века. Перестав дышать, я наблюдала за его приближением. Темные глаза цвета самых прекрасных на свете сапфиров мгновенно затянули в бездонную глубину, потопили. Друг, наставник… любимый… Нет, о последнем думать нельзя! Но ведь смотреть на него никто не запрещал? Я мысленно касалась точеных скул, щек, губ. Медленно отмечала каждую черточку и осознавала, что ни одна из них не доступна.

И боль вернулась… Подняла голову, возродилась, как феникс, восстав из пепла и вспыхнув новым пожирающим огнем, хоть и другим. Теперь я не смогла бы распознать, где тот хрупкий рубеж, когда мне было больнее, – когда я была убеждена, что он не любит меня, или сейчас, когда знаю об обратном? Сердце стукнуло, сжалось, стукнуло, рванулось навстречу, будто стараясь слиться с его сердцем, заработать в унисон. Ему плевать на все условности и законы. Но холодный рассудок сопротивлялся. Стараясь подавить эмоции, я задержала дыхание.

Так уж получилось, что двое парней стали играть в моей жизни важную роль. Две части меня: одна небольшая, другая огромная, но обе невероятно значимые. Противоестественно? Наверное, да. Я не стремилась к этому, но отрицать очевидное – значит, солгать самой себе. Хотела бы, чтобы все было иначе, только судьба со мной не согласилась, рассмеялась, выбросила за порог счастья и вознамерилась наблюдать, смогу ли я обрести его вновь, поменяв жизненно важные части местами.

Да, Макс – мой парень, он мне очень дорог. Моя тихая гавань, давшая прибежище и надежное укрытие от всего, что со мной происходило. Мой серебряный, переполненный живой водой колодец, дарующий исцеление от душевных ран. За него я боялась и его чуть не потеряла. Ради него готова на многое, но… Вся моя жизнь заключена в Елизаре! Красивый мракаур из враждебного клана, бывший ведущий Охотник Виктора Коншина, присоединившийся к клану оборотней и перевернувший всю мою жизнь с ног на голову. Противоречие, не подчиняющееся ни одному закону. Его повстречала! В него влюбилась! Ради него готова даже умереть. Только это ведь ничего не изменит. Он не позволит себя любить, слишком боится за мою жизнь. Находясь рядом с ним, я всегда буду подвергаться опасности. Виктор Коншин не оставит Елизара в покое из-за силы, заключенной в нем: его способности ставят в тупик, а уровень телекинетической энергии превышает все известные нормы. История вампиров не знает явления, подобного Тагашеву. Но есть и еще одна причина. Закон мракауров: «Мракаур и верлаф не могут быть вместе, а их кровь не должна смешаться». В противном случае уничтожаются оба нарушителя, в нашем случае это буду только я. Глупый, противоестественный закон, ведь мракауры – вампиры-убийцы. Они неспособны на чувства, не могут любить, сострадать или испытывать жалость. Но Елизар, как и его брат, и в этом отличаются от представителей своего клана. Поэтому нас с Тагашевым закон коснулся. Два основания воздвигли между нами монолитную стену, наложившую табу на любовь. Он – друг, наставник и ничего больше…

Вцепившись в надежную опору – Фадеева, затянутого в строгий костюм и черную куртку, я прильнула к нему. Какой же он теплый.

– Злата! – Как только мы поравнялись, Альбина бросилась ко мне. Изящные руки девушки обняли меня за шею. Светло-русые длинные локоны на миг окутали мягким шелковистым пологом. – Это ужасно! – печально вздохнула она, очевидно, имея в виду нападение Охотников и смерть верлафов. Отстранившись, посмотрела на Макса: – Знаю, что Аркадий был твоим другом. Прими соболезнования. – В золотисто-карих глазах, обрамленных длинными ресницами, появилось искреннее сочувствие.

– Спасибо, Альбина. – Макс тепло посмотрел на Малышеву и обменялся крепким рукопожатием с Марком Ланбином.

Со времени появления в клане верлафов этой влюбленной пары Фадеев, как и я, начал считать их своими друзьями. Сегодня в серо-зеленых глазах Марка не было привычных веселых искорок. А вот светлые короткие волосы, как всегда, взъерошены, что придает парню схожесть с взъерошенным воробьем. Но это касается только прически. Уровень телекинетической энергии парня и сильное гибкое тело способны вогнать в дрожь даже Охотника.

– Рад, что ты в порядке, Макс. – Марк вновь подхватил Альбину под локоть. – Если быть честным, мы за тебя перетрусили. Чтобы выжить после встречи с двадцатью Охотниками, просто оборотнем быть недостаточно.

– Да, для этого нужно быть знакомым с самым сильным из мракауров. – Только теперь Макс повернулся к Тагашеву.

Взгляды скрестились. Беспокойство впилось в меня тысячами льдистых иголочек. Я застыла, ждала… Меньше всего хотелось стать причиной распрей между ними, ведь Макс знает, как я отношусь к Елизару.

Вначале лицо Фадеева ничего не выражало. Он спрятал все свои эмоции за бесстрастной маской, как и Елизар. Но потом посмотрел на шею Тагашева. Как назло, серебряная пантера бесстыдно выглянула из-под воротника ослепительно-белой рубашки. «Нет!» – мысленно застонала я. Миг, и губы Макса поджались, квадратные скулы напряглись. А Елизар… Я никогда не видела такого противостояния эмоций. Темные омуты на миг оттаяли, но словно под принуждением. Не подчинились: сузились, полыхнули ледяной сталью; опять потеплели. Очевидно, Тагашев отчаянно подавлял чувство неприязни.

– Сегодня должна была быть захоронена тридцать одна урна, но благодаря тебе их тридцать. – Фадеев заговорил с нажимом, словно оттачивая каждое слово. – Я обязан тебе жизнью, мракаур. За мной должок. – Слова противоречили холодному тону. Макс с силой, до одеревенения пальцев, стиснул мою ладонь.

Сухость Фадеева принесла горькие плоды. С эмоциями Елизар не справился, хотя и старался.

– Ты ничего не должен мне, Макс. Рад, что смог сохранить шкуру волка, – небрежно бросил Тагашев.

То ли от их слов, то ли от стужи, возникшей межу ними, я поежилась. Парни говорили очень тихо, но жестко. Мои сокровенные надежды, что отношения этих двоих смягчатся, разбивались о стену их вражды. А ведь все должно измениться. Макс обязан Елизару жизнью, только для Макса, похоже, этот аргумент не перевесил другие. Да и Елизар ведет себя неадекватно. Глупо проявлять враждебность к Максу, если давно все решил. «Он отличный парень. Ты будешь счастлива с ним, Злата», – вспомнила я фразу Елизара и проглотила ставшую вязкой слюну. Быстрым движением Тагашев спрятал пантеру под рубашку. Марк и Альбина переводили взгляд с одного на другого. Они догадываются о причинах их взаимной неприязни, но не знают, как реагировать. Елизар – семья, а Марк всегда хотел, чтобы мы с его братом были вместе. Но и Макс – его друг.

– Пойдем, Елизар, – позвал Марк, очевидно, желая развести парней подальше друг от друга.

– Я догоню. – Тагашев не уходил.

Он поздоровался с двумя девушками и тремя парнями Хранителями, высыпавшими из серебристой «хонды». Похоже, пешеходная дорожка в качестве стоянки привлекла не только нас с Максом.

Марк увлек Альбину за собой, но постоянно оглядывался. Вероятно, ситуация не давала ему покоя. Ежась от ветра и наслаждаясь уютной ладонью Макса, я выжидающе смотрела на наставника. Понятно, что остался из-за меня и хочет что-то сказать, хотя я бы тоже с удовольствием утащила Фадеева. Судя по напряженным мышцам, общение с Елизаром радости ему не доставляет.

– Что-то насчет тренировки? – поторопила я Елизара.

Темные омуты глаз мгновенно обволокли теплом, лаская, задержались на губах. Смешавшись, я торопливо опустила ресницы. Ну зачем он так смотрит?

– Да, Злата, – подтвердил Тагашев и вновь с кем-то поздоровался кивком. Оно и понятно, наставников-мракауров знает вся академия. – Если ваша практика не возобновится, то занятия, как обычно, будут по вечерам. Опаздывать и поступать необдуманно все еще запрещено, – многозначительно добавил он.

Я не увидела улыбки на его лице – не место и не время, – но поняла, что он хотел бы по-доброму улыбнуться. Словно желая прикоснуться, он потянулся ко мне, но, покосившись на Фадеева, вместо этого убрал со своего рукава несуществующую пылинку. Слушая нас, Макс сильнее сдавливал мои пальцы, не замечая этого. Похоже, наша беседа с Елизаром его раздражала.

– Значит, о практике ты тоже ничего не знаешь? – Забыв о напряжении Макса, я задумчиво закусила губу.

Этот вопрос мучал старшекурсников в течение трех дней. Ведь практика не завершена. Тем не менее информационная доска в холле академии пуста, а Хранители-наставники ничего не знают. В течение месяца мы наряду с опытными Хранителями света должны были патрулировать мегаполис на предмет вампиров, но в связи с нападением практические занятия были прерваны. Не то чтобы я горела желанием ночи напролет носиться по паркам, подворотням или ночным клубам, но это важная часть обучения.

– Сегодня вечером этот вопрос решится на совете, – сообщил Елизар.

Сначала я подумала, что неверно расслышала в царящем шуме. Гул голосов, хруст снега под ногами, непрерывная работа двигателей, хлопки автомобильных дверей, храп лошадей. Да еще и ворона, сидящая на заледеневшем клене в нескольких метрах от нас, раскаркалась. Я внимательно посмотрела на Тагашева. О созыве совета наслышана и я, но Николаю было не до моих назойливых вопросов, так что подробностей я не знала.

– С каких пор на совете обсуждаются такие мелочи? – удивилась я. – Думала, он созывается в связи с нападением Охотников.

– Нападение напрямую касается вас, – ответил Елизар. – Погибли две студентки. Хранителям света нужны дополнительные силы, и практика должна бы продолжиться. Многие из советников считают, что старший курс не только способен помочь, но должен набираться опыта в боях. – Тут Тагашев поморщился, словно сама эта мысль вызывала в нем недовольство. – Директор не хочет рисковать, но большинство Хранителей поддерживают советников. Возникли противоречия, и только поэтому вопрос вынесли на повестку дня.

– А как же Николай? Разве он не может повлиять на решение? – Я разглядывала наставника. Не сомневаюсь, что он в числе тех, кто против продолжения нашей практики. Его тон и выражение лица лишь убедили меня в этом. Подозреваю, что Макс с ним был бы солидарен в данном вопросе.

Елизар отрицательно покачал головой:

– Если советники и Хранители окажутся в большинстве, то Вязин и Фомин должны будут смириться.

– Я вижу, ты хорошо осведомлен, – словно напомнив о себе, внезапно подал голос Макс. – Только хотелось бы знать, с каких пор ты участвуешь в совете? – будто случайно добавил он. – Начал считать себя одним из нас? Или возомнил себя оборотнем? – В интонации парня проскользнули вкрадчивые нотки.

Не в силах поверить, что Макс мог такое сказать, я резко повернулась к нему. Ждала от Макса чего угодно, но не таких провокаций. Это же открытая враждебность! Да что с ним такое? И это благодарность за спасение? Ведь мы оба обязаны Тагашеву жизнью! Я тут же виновато взглянула на Елизара, но на его лице появилась откровенная насмешка. Смотрел он не на меня, а на Фадеева.

– Вроде того. Только трансформироваться не умею. Но, может, это и к счастью? Запах некоторых волков не переношу, – бесстрастно сыронизировал он, слегка выделив слово «некоторых». Хотя и так понятно, что имел в виду Макса.

– Лучше оборачиваться волком, чем принадлежать к клану убийц! – лязгнул зубами мой спутник.

Между парнями словно электрический разряд пробежал. Опасность, исходящая от двух вампиров, чувствовалась на расстоянии. Это ощутила не только я: стряхивая снег с заснеженной живой изгороди, стайка испуганных воробьев взвилась вверх и скрылась в лабиринте тренировочных площадок.

– Макс, мы должны идти. – Оглядываясь вокруг и желая убедиться, что этот разговор никто не услышал, я потянула парня в сторону академии. Ага, как же – грузовик сдвинуть легче.

Мои метания парни проигнорировали. Миг, и лицо Елизара стало серьезным. Взгляд прожег Макса насквозь.

– Только не говори, что ты не знал о совете! Ты присутствуешь там, так же как и все Хранители. Или это повод и у тебя есть другие вопросы? – Тагашев изогнул смоляную бровь.

– Макс, нам пора! – уже твердо напомнила я и снова дернулась вбок.

Тщетно. Тиски, сжимающие мою ладонь, сжались крепче.

Поведение этих двоих причиняло боль, но они словно не слышали меня. Зато начали привлекать внимание окружающих. Курносый, с россыпью веснушек на носу Хранитель громко поздоровался, замедлил шаг и начал усиленно вытягивать шею. Заметив настороженность верлафа, Елизар плотно сжал челюсти, но Макс рыжеволосого оборотня словно не заметил.

– Вопросов у меня к тебе действительно много. – Фадеев кивнул. – Мучают мысли о пришествии Охотников. Странно, что они начали проявлять к нам интерес одновременно с твоим появлением в клане. А их страх и холопское раболепие при твоем приближении и вовсе ставят в тупик, – наигранно задумчиво произнес Макс. Правда, голос не повысил, наверное, все же не хотел, чтобы его услышали. – Да и с нападением на лабораторию не все понятно. Я был ранен, но, перед тем как отключиться, кое-что слышал. Умоляя о пощаде, несколько Охотников назвали тебя по имени! – Испытующе глядя на Тагашева, Макс сузил глаза. – Несколько необычно, не находишь?

Елизар побледнел. Фадеев удовлетворенно хмыкнул, а я даже вдохнуть боялась. Проницательность Макса едва не свалила с ног. Он всегда подозревал Елизара. Безусловно, Тагашева знают все Охотники, ведь на протяжении пяти лет они подчинялись ему. Николаю Вязину это известно, и он полностью доверяет Елизару. Но не факт, что другие верлафы, узнав правду, не возненавидят мракаура и не обвинят в нападении, хотя его вины в этом нет.

– Перестань, Макс! – Я почувствовала, что голос охрип.

Но, похоже, остановить парней в данный момент не смог бы даже мой обморок.

Тагашев наклонился, почти касаясь лица Фадеева:

– Если ты забыл, то могу напомнить, что я мракаур и вырос среди них. Я действительно их знал! А если есть подозрения, доложи обо мне Николаю! Думаю, он найдет что тебе ответить!

Фадеев напрягся. К счастью, шум топил голоса, и только я стала свидетелем этого диалога. Но и один вид собеседников мог привлечь внимание.

– Это самое удивительное! Вязин доверяет тебе и советуется во всем. – Макс передернул широченными плечами. – Оснований сомневаться у меня вроде бы нет. Но…

Елизар вскинул подбородок. Продолжить он не позволил:

– Обвинить не в чем, тогда зачем этот цирк?

– Прекратите оба! – взмолилась я.

Макс покосился на меня. Его зубы скрипнули.

– Хорошо, я скажу по-другому, мракаур! Что-то подсказывает, что ты о-очень темная лошадка, – протянул Макс. – Только по причине того, что обязан тебе жизнью, я не стану трепаться. Но будь уверен, разгрести это дерьмо и докопаться до истины все же попытаюсь! И еще хочу предупредить. Держись подальше от моей девушки! – Он многозначительно посмотрел на цепочку на мощной шее Тагашева.

Лицо Елизара вновь накрыла непроницаемая маска. Стараясь прекратить ссору, я в очередной раз потянула Фадеева к дорожке, но не сдвинула ни на шаг. Умоляюще посмотрела на наставника, но он лишь задержал взгляд на моей ладони, стиснутой Максом, и заговорил:

– Не забывай, что Злата – моя ученица. Пересекаться нам с ней придется, хочешь ты того или нет! И пальцы разожми. Боюсь, еще немного, и она заверещит от боли. – В темных, как грозовые тучи, глазах Елизара разве что молнии не сверкнули. – Кстати, устраивать истерику при ней было необязательно. Если появятся еще вопросы, просто подойди! До встречи, маленькая дикая кошка, – попрощался он со мной. Затем повернулся и быстро пошел прочь.

И только теперь Макс спохватился, словно лишь сейчас вспомнив, что я рядом. Разжав стальной капкан, виновато посмотрел на меня.

– Извини. – Он вздохнул и осторожно начал разминать мою затекшую кисть.

Понять, за что он извинился, было сложно. За то, что мои пальцы посинели? Или за то, что нагрубил Елизару? Да и грубостью это не назовешь. Скорее уж холодная вражда, которая начала застаревать, огрубевать и переходить все допустимые границы. Мне показалось, я разламываюсь на части. Как растопить лед? Как заставить их примириться? Ведь им не нужно ссориться из-за меня. Чувствуя себя хуже некуда, я приглушенно вздохнула.

– Прости, я не должен был затевать этот разговор при тебе, – виновато прошептал Макс.

Он обнял меня и ненадолго притянул к себе, а затем увлек за собой в сторону академии.

Глава 2

Прощание

Двор гудел, как растревоженный улей. Несмотря на солнце, началась набольшая поземка. Холодя кожу, мелкие льдинки кололи щеки, запутывались в волосах. По расчищенной от снега брусчатке ветер, как сахарную пудру, нес снежинки. Мы с Максом миновали скрытую за кустами парковку справа и слились с пестрой толпой, спешащей по длинной широкой дорожке, обрамленной склоняющимися деревьями. Знакомых лиц почти нет. Все эти оборотни – представители других семей, ответвлений нашего клана верлафов, приехавшие на церемонию прощания. И конечно, каждый представитель имеет свою трансформацию, то есть образ крупного хищника, в которого он может оборачиваться. Немало верлафов в экзотических одеждах: тюрбаны, темные плащи, стянутые серебряными пряжками под шеей. Их длинные полы распахиваются при движении. Два мулата привлекли особое внимание. Высокие и статные даже в облике вампиров, в движениях читаются кошачьи повадки. На груди парней – массивные серебряные цепи с прямоугольными, с мою ладонь, табличками, испещренными странными письменами. Интересно, что это? Непременный траурный атрибут, принятый в их семействе? В сочетании со строгими костюмами, клетчатыми шарфами и волосами до плеч серебряные пластины смотрятся более чем странно.

Экзотическая пара заставила отвлечься от ссоры Елизара и Макса. Если не ошибаюсь, двое мулатов были на балу Хранителей света и даже знакомились с Максом.

– Кто они? – Я кивнула в сторону незнакомцев.

Проследив за моим взглядом, Макс ответил не сразу. Наверное, его мысли блуждали далеко. То ли об Аркадии думает, то ли о стычке с Елизаром.

– Оборотни с трансформацией леопардов. Они называют себя анито, – рассеянно пояснил мой спутник. – Тот, что повыше, – советник, возглавляющий семью леопардов, а другой – его брат.

Мулаты скрылись за спинами прочих верлафов, и я посмотрела немного правее. На прилегающей дорожке появился пятнадцатилетний Павел Самохин с родителями. Парень из моей группы, мой друг. Ранняя трансформация волка (что характерно для оборотней, живущих в нашем городке) и огромный рост позволили ему учиться на старшем курсе. Заметив нас, Самохин приостановился.

– Макс, Злата, привет! – Глядя на меня сверху вниз, он обменялся рукопожатием с Максом.

Надо же, потертых джинсов и кроссовок с высунутыми языками на нем сегодня нет. Строгий костюм и отсутствие извечных наушников делают его старше.

– Мелкий, завтра тренировка, – ткнув Павла пальцем в грудь, с ходу предупредил Макс, но взгляд его излучал тепло.

– Не представляешь, как я рад, что ты в порядке! И по тренировкам соскучился! – пробасил подросток. Заметив, что сильно отстал от родителей, он извинился и бросился за ними.

Кончики моих губ едва заметно приподнялись. «Мелкий», – мысленно повторила я. Оба парня под метр девяносто. Да и в ширине плеч Павел не сильно уступает Фадееву. Самохин всегда восхищался моим спутником, а его личным наставником Макс стал благодаря мне.

– Такое впечатление, что съехался весь клан, – отвлек меня от этих мыслей звонкий девичий голос.

Я повернулась. Хрупкая Кира, размахивающая крошечной сумочкой, и высокий Роман Самойлов, бережно поддерживающий свою девушку, поравнялись с нами. Радость мгновенно согрела душу. Самойлов – мой однокашник и друг с детских лет, а Кира – подружка, в отличие от меня выбравшая стезю не Хранителя, а биохимика. Порыв ветра взметнул ее вьющиеся светлые волосы, сбегающие до поясницы.

– По паре представителей от каждой семьи и советники, не больше, – ответил на замечание Киры Роман. – Злата, о практике что-нибудь знаешь? – Глаза цвета горького шоколада вопросительно уставились на меня.

– Сегодня решится, и надеюсь, не в вашу пользу, – недовольно вмешался Макс.

Роман взъерошил короткие каштановые прядки, но промолчал: очевидно, понял, что настроение моего парня ниже невысоких бордюров.

– Николай и Ирина еще не зашли. – Обращаясь ко мне, Фадеев кивнул в сторону входа.

Мама и Николай действительно стояли возле накрытых снежными шапками кустов самшита – справа от широких ступеней, ведущих к дубовым двустворчатым дверям. Главу клана окружили несколько мужчин. Если не ошибаюсь, советники. «Спор там серьезный», – мгновенно поняла я. Наверное, поэтому они до сих пор и не в зале. Верлаф с внешностью типичного скандинава что-то упорно доказывал Вязину. Оба анито, которых я видела, будто не соглашаясь со светловолосым гигантом, переглянулись и отрицательно покачали головой. «Может, и они спорят о практике?» – подумала я.

Дождавшись Николая и Ирину, в здание академии мы ступили только минут через десять. Верлафов в огромном холле еще больше, чем на улице. Едва мы вошли, нас обдало волной духоты. Появление главы клана, как всегда, вызвало шепот. Толпа расступилась. Я обратила внимание, что многие смотрят и на меня. Но особо не удивилась: естественно, все уже знают, что произошло во время нападения. И если раньше моя трансформация поражала, но особо никого не беспокоила, то теперь верлафы глядели настороженно. Я смешалась. Вцепившись в локоть Макса, потупилась. Ускоряя шаги, ноги задвигались быстрее, но шепота, который боялась услышать, избежать не удалось.

– …частичная трансформация, – послышался шелест справа.

– …она предупредила о нападении… отличается от всех… откуда такие способности?..

– …такого оборотня не было никогда, в ее сознание проникает враг Виктора Коншина, таинственная девушка-вампир…

– …чувствует телекинетическую энергию мракауров на расстоянии… цвет глаз меняется… – доносилось до моих ушей.

«Да уж», – мысленно согласилась я. Странностей хоть отбавляй. Впору блокнотик завести и вписывать каждую. А то вдруг что-то забуду. Прислушиваясь к голосам, я сосредоточенно разглядывала носки своих замшевых сапог. Осуждать настороженность верлафов я не вправе. Любой был бы изумлен. Ведь в ночь нападения таинственная девушка-вампир, которую мы начали считать своим союзником, проникла в мое сознание, послала видение, предупредив о появлении Охотников. Да и во всем остальном верлафы не преувеличивают. И как бы я не желала быть похожей на остальных, от правды никуда не денешься… Пантера-одиночка с ворохом необычных способностей в стае волков. Единственное, что я могу, – смириться.

Не задерживаясь, мы вошли в огромный конференц-зал, напоминающий амфитеатр. Сегодня кованые люстры слепили собравшихся тысячей электрических свечей. Даже цветных витражей со сценами сражений сейчас не различить. Несмотря на высоту четырех этажей и огромную вместительность, зал не мог принять всех желающих. Верлафы сидели на каменных скамьях с мягкими спинками, отделанными тонкой вязью неяркой позолоты, стояли в проходах, подпирали стены. От духоты, запаха роз и скорбного шепота, который сливался в монотонный жужжащий гул, сжало виски. Взгляд мгновенно, словно намагниченный, метнулся к большой овальной арене.

Сначала показалось, что она засыпана снегом, и лишь потом я поняла, что это розы. Сотни… нет, тысячи белых роз. Я знаю этот ослепительно белый сорт – английская «Клэр Окян», источающая сильный запах мирры и ванили. Часть стены за ареной и весь пол будто задрапированы цветочными головками. На нежном покрывале из живых цветов возвышаются невысокие каменные подставки в форме волков – скорее скульптуры, чем постаменты. Но не они приковали внимание, а лежащие на них небольшие серебряные щиты с маленьким урнами. Ровно тридцать, и что-то подсказывало – они пусты. В ту ночь шел снег и вряд ли пепел разорванных и сожженных оборотней был собран.

Все, что осталось от Хранителей, – урны с небольшими табличками. На каждой – имя, эмблема в виде серебряного «Щита и клинка» и главная аксиома Хранителей: «Сила, скорость, жизнь!»

Мы шли вдоль выставленных полукругом постаментов, замедлялись, возлагали розы, продвигались дальше. Ирина всхлипывала, Николай молчал. Таблички мелькали одна за другой. Некоторые имена я не знала, но многие были мне знакомы очень хорошо. Ева и Ксения – две девушки из параллельной группы. Они находились на балу. Как они погибли? Наверное, ответ на этот вопрос один: они бросились на помощь другим Хранителям, как и все, но к сражению с Охотниками не были готовы.

Возле последнего щита мы с Максом задержались надолго. Аркадий Назаров – лучший друг Макса. Лицо Фадеева стало белым. Губы задрожали, а скулы напряглись так, что казалось – не выдержат давления и сломаются. Он молчал. Через несколько минут бережно коснулся серебряной поверхности щита, затем резко развернулся и поспешил прочь, будто убегая от страшной действительности.

Увы, уйти далеко не удалось: наши места – рядом с главой клана в первом ряду. И если в торжественные дни близость к арене давала преимущества, то сейчас я бы с удовольствием расположилась где-нибудь в районе четвертого этажа. Пришлось сесть рядом с Ириной. Сам Николай задержался рядом с директором академии. Тот был в неизменном коричневом костюме. Мужчины стояли поодаль и что-то напряженно обсуждали.

– Их будут награждать. – Глядя в правую часть арены, Ирина утерла вновь набежавшие слезы.

Короткие золотистые прядки мамы уложены в идеальную прическу. Лицо с тонкими чертами, высокими скулами и полными губами просвечивает бледностью. Мы похожи, как родные сестры, правда, волосы у меня длинные и черные, а глаза не серые, а меняющиеся в зависимости от настроения. Мама расстроена и нахмурена. О чем она думает? Может, о том, что почти восемнадцать лет назад была на похожей церемонии прощания? Тогда в схватке с мракаурами погибли мой отец и другие верлафы.

Я только теперь заметила знакомую каменную трибуну в форме волчьей лапы и узкий каменный стол, заставленный тридцатью серебряными статуэтками, отражающими свет свечей. «Щиты и клинки» – почетная и вожделенная награда для всех Хранителей света, но эти будут не вручены, а всего лишь присвоены посмертно. И переместятся не на домашние полки, а в общий зал Хранителей света.

– Всего лишь металл. – В голосе Макса, сидящего слева от меня, сквозило презрение. – Ни одна награда не стоит жизни и ни одна из них не спасет от нового нападения Охотников.

К счастью, слова Макса об Охотниках мама не расслышала, а я накрыла его ладонь своей, хотя вряд ли так можно сказать – его рука в два раза больше.

– В тебе говорит боль, Макс. – Я перебирала теплые пальцы. – У тебя наград уже восемь, и за каждой из них таится не одна спасенная человеческая жизнь.

– Но только не за этими! – отрубил Фадеев. Он наблюдал за вереницей оборотней, двигающихся вдоль постаментов с урнами. – В ночь нападения мы сражались не за жизни людей…

– …а за клан оборотней! – закончила я за него. – Разве это не достойно награды? Люди, не считая доноров, никогда не подозревали о нашем существовании, но наши миры всегда были тесно переплетены. Мы оберегаем их от мракауров. Без нас людских смертей стало бы намного больше!

– Студентка пытается учить опытного Хранителя света? – смягчился Фадеев.

– Всего лишь старается поддержать, – чуть улыбнулась я и вновь повернулась к арене.

Глава клана неторопливо занял место за трибуной, и церемония прощания началась. Призывать кого-то к тишине не требовалось. В зале мгновенно воцарилось безмолвие.

– Говорить в таких случаях всегда очень сложно, – негромко произнес Николай. – Сегодня мы собрались, чтобы почтить память всех, кто был уничтожен в сражении с Охотниками. Двадцать восемь лучших Хранителей света и две студентки, которые не уступили своим наставникам ни в смелости, ни в самоотверженности, ни в желании противостоять злу.

Оглядев зал, Николай принялся перечислять фамилии, и лишь теперь стал слышен сдавленный плач, доносящийся, казалось, отовсюду. Ирина судорожно сжала платочек и спрятала в нем нос. Видеть слезы и слушать прощальные речи не было сил. Я уставилась на колени, стараясь отключиться от реальности. К счастью, это удалось. Через несколько минут Николая сменил кто-то из советников, затем еще один. От спертого воздуха кружилась голова. Что-то говорил директор академии Фомин, снова выступали советники, затем родственники. Через час перед глазами поплыл мутный, кисельный туман, и прикладывать усилия, чтобы не вслушиваться, больше не приходилось. Действо превратилось в пантомиму, но так было лишь до тех пор, пока Хранители света не начали прощаться на языке волков. Окружив арену, тридцать Хранителей, по количеству погибших, трансформировались. Огромные разномастные волки подняли голову и завыли. От их воя стыла кровь. Страшное рыдание многоголосым эхом разнеслось по залу. Звук был настолько мощный, что задрожали стекла витражей. В районе затылка пробежала ледяная дорожка. Подавшись вперед, я вцепилась в подлокотники кресла. Знаю, что оплакивающий вой – старый обычай верлафов, но слышать его мне не приходилось. Оглушив собравшихся, вой вибрировал и вибрировал и лишь минуту спустя растворился под потолком четвертого этажа.

На этом прощание завершилось. Следующим этапом было захоронение. Каждый щит с урной подняли по два Хранителя и, двигаясь один за другим, осторожно перенесли в катафалк. Шестеро верлафов повели лошадей немного впереди траурной машины. А следом за ней шли Хранители света в костюмах для трансформации. Живая река из оборотней выстроилась следом. Отдавая дань древнему ритуалу, идти предстояло пешком.

Повиснув на Максе, я уныло тащилась рядом, жалея, что не надела шубу. Холодный ветер проникал под пальто, пронизывая до костей. Ноги, обтянутые тонким капроном, казалось, покрылись стягивающим, царапающим кожу слоем льда. Юбка до колен совсем не спасала. Высокие шпильки сапог то и дело проваливались в снег.

Небольшое кладбище верлафов располагалось на другом конце городка, который мы называем Вервь. Всего лишь маленькие, светлые, немногочисленные могильные камни, скрытые среди высоких раскидистых дубов, елок и кустов, покрытых мягкими снежными шапками. Верлафы погибают редко. Даты, выгравированные на камнях, могли бы удивить постороннего зрителя, но не оборотня: триста, шестьсот и даже тысяча лет жизни. Скорее всего летом здесь все утопает в зелени, пестреет яркими клумбами, но сейчас пейзаж выглядел безжизненным, застывшим и унылым.

Процессия остановилась. Теперь урны были перенесены на узкий каменный стол, специально воздвигнутый для церемонии. Чуть левее разверзла недра небольшая общая могила. Плотной стеной верлафы обступили последнее пристанище погибших. В огромной толпе я разглядела хрупкую, сгорбленную, похожую на тень фигурку Натальи Разиной. Она не плакала: выцветшие, как засохшая трава, зеленые глаза были безжизненными, невидящими. Похоже, девушка погибшего Аркадия не реагировала ни на что. Макс тоже заметил ее. Оставив меня, он подошел к Наталье, что-то сказал, но она не услышала и не увидела его. Необъятные плечи Макса поднялись и опустились: он тяжело вздохнул. Обняв ее за предплечья, прижал к себе. Девушка лишь качнулась и, словно стойкий стебелек, нагнутый порывом ветра, выпрямилась. Ей не нужна была поддержка – раздавленная горем, она не воспринимала ее. Боюсь, понадобится слишком много времени, чтобы грубыми нитками примирения с действительностью хотя бы стянуть края душевных ран.

С грустью взглянув на Наталью, Фадеев вернулся ко мне. Ветер усилился. Крошечные снежинки обжигали щеки. Елизара, Марка и Альбину я не видела, но отчетливо чувствовала их присутствие. Дрожа от холода, прижалась к Максу, молчаливо наблюдая, как урны опускают в могилу.

Глядя на подмерзшие пласты земли, я и сама будто застыла. Чернеющий грунт заставил задуматься о таинственной и очень мощной защите нашего города. «Возможно, где-то здесь, под землей, на территории нашего городка скрыт предмет: плоский, серебристый, с надписью – мне его показала в видении девушка-вампир», – задумалась я. Маленький предмет, который, вероятно, является хранилищем могущественной защиты, не пропускающей мракауров на территорию нашего города, и без него могил будет больше, намного больше. Что это за предмет? Почему он наделен такой силой? И откуда о нем знает Виктор Коншин, если о нем даже не догадывались верлафы? Откуда о нем известно девушке из видения? Кто она и почему теперь не появляется? Больше не чувствует угрозы? Глупо так думать. Виктор не отступит.

Вопросы возникали один за другим. Почему Коншин думает, что наш биохимик может создать генетическое оружие против верлафов, если сам ученый уверен, что его создать нельзя? Что это за оружие? Что ожидает клан оборотней в будущем? Где найти ответы на вопросы, если даже не знаешь, о чем идет речь?! Сплошные тайны. И что-то подсказывает: ключи от каждой из них скрыты в непроглядном, извилистом лабиринте, усеянном острыми, ядовитыми терниями и полном чудовищ, имя которым – Охотники Виктора Коншина. Вампиры-мракауры. Их телекинез, подобно страшному торнадо, сметает все на своем пути. Их способность к левитации позволяет оборотню приблизиться к ним лишь непосредственно в миг атаки мракаура, а мощные телекинетические щиты можно уничтожить лишь серебрёными когтями, но это сложно. Единственное понятно: Виктор Коншин и его Охотники не оставят нас в покое. Ему по-прежнему нужен лучший биохимик верлафов – Лев Колесников, Елизар и предмет, в который якобы заключена защита города.

– Пойдем? – Голос Макса заставил очнуться.

Я рассеянно осмотрела небольшой холмик, теперь покрытый белыми розами, мгновенно остекленевшими на морозе. Захоронение окончено. Тихо переговариваясь, верлафы начали расходиться.

– Да, Макс, пойдем. – Я покорно последовала за ним.

Идти назад пешком не пришлось. Несколько охранников Вязина предусмотрительно подогнали машины и ждали нас за воротами кладбища.

– Я заеду после совета, забияка, – пообещал Фадеев уже на подъездной дорожке возле моего дома.

Поцеловав его в щеку, я поднялась на крыльцо. Обжигающий чай с листиками мяты и уютное тепло дома согрели, но мысли о таинственном щите клана из головы не выходили. Найти бы хоть какие-то ниточки. Может, стоит более внимательно полистать учебник истории?

Глава 3

Ревность

Красноватый, с неяркими бликами закат быстро выцветал, сменяясь по-зимнему тусклыми сумерками, а затем и непроглядными чернилами приходящей ночи. Забравшись с ногами в глубокое светлое кресло, я листала толстый учебник по истории вампиров. Шуршала оберткой от шоколадки и скрупулезно изучала страницы, стараясь извлечь хоть какую-то полезную информацию. Разыскивала что-нибудь о защите клана: событие, в котором участвовал предмет, сражение, столкновение с мракаурами или малейшее упоминание о чем-то, наделенном таинственной силой. Но не находила ничего. Такое впечатление, что здесь содержатся сведения только о схватках за жизнь смертных. Хотя попадались и необычные события: давние, запыленные толстыми слоями времени, забытые, но тем не менее интересные. В конце учебника мое внимание привлекло одно из них, датированное двенадцатым веком. Нет, в нем не было упоминаний о предмете, мне просто понравился заголовок. Разжевывая очередной кусочек шоколада, я начала читать «Предание о крепости Ветров»…

Прекрасна и бела, как слоновая кость, была крепость Ветров на вершине скалы. Длинными переходами пять увенчанных зубцами башен соединялись с огромной, неприступной цитаделью. Стояла твердыня на страже двух людских городов и даже не подозревала, что сама она находится на стыке двух иных миров. К югу – граница территории мракауров, охваченных жаждой людской крови. К западу, далеко за рекой Белой, – поселение верлафов.

В лунную ночь, когда небо было похоже на синий бархат, расшитый бриллиантами звезд, а башни над крепостью казались хрустальными, патруль оборотней подошел к реке. Увидели верлафы над крепостью яркие всполохи огня и поняли, что на крепость напали мракауры. Семеро Хранителей, возглавляемые Глебом Дерзким, подняли тревогу и бросились на защиту смертных. Словно темные, яростные тени, ворвались оборотни в распахнутые ворота и… остановились. Крепость, объятая огнем, была пуста. Нет растерзанных или обескровленных тел, не видно врагов. Во внутреннем дворе в кучу свалено оружие. Мечи, клинки, топоры поблескивают в свете зарниц подбирающегося к цитадели огня, лижущего белые камни. Принюхались оборотни, но не почувствовали тонкого, чуть терпкого запаха убийц. Начали волки обыскивать крепость. Глубокие подвалы не разграблены, а по-прежнему заполнены бесценными товарами, брошены вещи, но нет людей. И лишь неподалеку от вместительных кладовых почувствовали волки человека. За сложенными мешками с пшеницей нашел Глеб убеленную сединами смертную. Спряталась. Сжалась на каменном полу.

Верлаф подошел к ней и осторожно поднял дрожащее, высохшее, сморщенное за старостью лет, как печеное яблоко, тело. «Что здесь произошло?» – спросил он. Трясясь от беззвучных рыданий, женщина прижалась к верлафу. «Чернокнижники, – едва выговорила она. – Копья ломались, не достигая цели. Мечи выпрыгивали из рук и валились в кучу, стрелы замирали на лету как зачарованные. Закованные в тяжелые латы, черные дьяволы летали, опускались с высоты, сгоняли народ, как скот, и искали кого-то! Выкрикивали иноземное имя… – По сухоньким щекам побежали слезы. – Атрэм…» – чуть слышно добавила она, но договорить не успела. Взглянув на Глеба, женщина упала замертво. Не выдержало человеческое сердце пережитого страха.

Горела крепость. Покрылись некогда белые камни черными адскими узорами. В огнедышащем жерле пламени потрескались стены. Рухнули красивые башни опустевшей крепости. Шли верлафы по запаху плененных людей до самой границы мракауров. Глеб хотел настигнуть врагов, но бесследно исчез. Смертные же решили, что на крепость напали кочевники…

От длительного сидения на одном месте ноги затекли. Я разжевала последний кусочек шоколадки и смяла в кулаке пустую обертку. Перекинув ноги через подлокотник кресла, устроилась поудобнее. Глядя на изображение светловолосого верлафа в учебнике, вспомнила, что видела портрет Глеба Дерзкого в зале Хранителей света.

Я задумалась. Еще несколько месяцев назад ушедшие в далекое прошлое события поставили бы в тупик. Но не сейчас. Эту тему мы еще не проходили, но и так все ясно. Я даже представила, какие вопросы будет задавать господин Вяземский после урока по этому преданию.

Сознание нарисовало вечно бубнящего, навевающего сонливость одним своим видом преподавателя «Истории вампиров» – столетнего верлафа с темными усами. Скорее всего, он попросит дать объяснение нападению мракауров. Но разъяснять нечего. Крепость находилась на границе одной из семей верлафов. На нее напали мракауры с сильным уровнем телекинеза и способностью к левитации. Можно сказать, родители или прародители нынешних Охотников Виктора, и только поэтому оборотни не почувствовали их запах. Возможно, некоторые из тех мракауров действительно стали впоследствии Охотниками. Людей, живущих в крепости, вампиры захватили, чтобы обеспечить запас крови, а группа самого Глеба была уничтожена в схватке. Конечно, в глазах смертной, не знающей о мире вампиров и телекинезе, напавшие выглядели порождением тьмы, но ошиблась она не сильно. Интересно, что в то время мракауры щеголяли в железных доспехах. А вот Хранителям приходилось сложнее. Костюмы для трансформации были придуманы гораздо позже, так же как «стиратель памяти» и «стиратель крови». Хотя из урока биохимии я знала: в двенадцатом веке уже существовал прототип современного «стирателя памяти» – иглы акации, пропитанные составом трав, вызывающим провалы в памяти.

Наклонив голову, я пальцем рисовала воздушные узоры на слегка шероховатой поверхности страницы. Кого могли разыскивать мракауры? Носителя иноземного имени Атрэм? Странное имя. Да и имя ли вообще? Пояснений в учебнике нет.

Поднявшись с кресла, я пересекла комнату и включила компьютер. Помедлив, монитор зажегся привычным приветствием. Еще через несколько секунд пальцы набрали на клавиатуре «Атрэм». Но, как оказалось, с поисковиком сражалась я зря. Имени Атрэм не существовало, как и такого слова. Выключив компьютер, я вернулась в кресло. Событие необычное, имя тоже, но, увы, к защите нашего клана это не имеет никакого отношения. Ни одной зацепки о происхождении щита. Есть какие-то легенды, версии о метеоритах, однако ни одной правдоподобной. Девушка-вампир в моем видении показывала явно не метеорит. Найти бы эту таинственную незнакомку. Что-то подсказывает: она могла бы многое объяснить. Взглянув на учебник, я захлопнула его. Признавая свое поражение, слопала еще одну шоколадку.

Внизу приглушенно зазвенел звонок. Послышались легкие шаги Светланы, нашего донора. Затем донесся низкий голос Макса. Значит, совет закончился. Через пару минут лестница содрогнулась от «тихих» слоновьих шагов, а еще через секунду негромко постучали в дверь моей комнаты.

– Входи. Мог бы и не стучать.

– А если ты раздета? – Фадеев вошел в комнату и едва заметно улыбнулся. Но выглядит напряженным, хотя и старается это скрыть.

– Тогда по визгу ты поймешь, что заходить не стоило, – усмехнулась я.

Он приблизился к креслу и протянул неизменную плитку моего любимого шоколада.

– А как же слова «ни один парень обнять не сможет»? – поддразнила я, припомнив его давнюю реплику и покосившись на смятые обертки на компьютерном столе. О моем пристрастии к гормону счастья Макс знает.

– Во-первых, руки у меня длинные и обнять тебя я сумею. А во-вторых, глядя на тебя, смело можно привезти грузовик сладкого лакомства, и он не повредит. Напрашиваешься на комплемент? – вкрадчиво спросил он.

– Нет, – довольно улыбнулась я.

Поднявшись, освободила его любимое место, собираясь пересесть в вертящееся кресло за компьютерным столом, но Макс удержал меня и, усевшись, посадил себе на колени. Чуть полноватые теплые губы мгновенно накрыли мои.

Он соскучился и ждет взаимной нежности. Под натиском его губ мои раскрылись. Сердце затрепетало, болезненно съежилось. Нет, поцелуй был, как всегда, нежным, но что-то внутри меня сопротивлялось. После признания Елизара с Максом я не целовалась, да и не до того было, но сейчас меня окутал сонм противоречивых чувств. Бессилие и горечь слились с тоской и разочарованием. Темные глаза возникли самостоятельно. Рука Макса обняла за талию, но в моем сознании слилась с другой рукой, о владельце которой думать нельзя. Прикрыв веки, я плотнее прильнула к Фадееву, стараясь выбросить мысли о Елизаре. Стало хуже. Воображение нарисовало лицо Тагашева: он начал обнимать, его губы целовали. От ярко представленного образа мысли помчались вскачь… Кончики пальцев заскользили по его груди. По телу разлилась сладостная истома. Невероятное чувство радости и наслаждения захлестнуло, накрыло с головой. Большая ладонь легла на ребра, высекая во мне искры дрожи. Медленно заскользила выше.

– Чем занималась? – прошептал он, начав прокладывать на моей шее дорожку из поцелуев. Губы мягкие, ласкающие.

Вопрос поставил в тупик. Я потерялась в ощущениях. На миг его рука задержалась под грудью. Я всхлипнула и только сейчас выплыла из темных омутов глаз Елизара. Двойственность, царящая в сознании, напугала. Я дернулась, пытаясь вырваться, но парень удержал.

– Макс, я… – Глядя на него, запнулась. Хотела сказать «не могу», но замолкла на полуслове. Настороженный, обеспокоенный взгляд меня смутил. – Скучала, – сдавленно закончила я.

Да что со мной?! Чувство отвращения к себе подкатило к горлу. Как же низко по отношению к Максу. Такого обращения он не заслужил! Разозлившись на себя, я уже сознательно прильнула к широкой груди.

– Я тоже скучал, забияка, – хрипло прошептал он.

Его рука переместилась на мое плечо, начав играть с лямкой топа. Пальцы проникли под тоненькую ткань, коснулись кожи. Губы вновь приникли к моим, но стали более взыскательными. Обняв его за шею, я зарылась в густые, жесткие волосы пальцами. Грудная клетка Макса вздымалась под натиском громко стучащего сердца. Поцелуй стал жарким, обжигающим.

Минуту спустя парень отстранился.

– Тебе нравятся мои поцелуи. – Он не спросил, а скорее констатировал факт, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Ты… – Макс запнулся и замолчал.

Смотрит странно, словно чего-то ожидает. Неужели признания? «…любишь меня», – мысленно закончила я за него и опустила голову, потому что поняла, что права. «Почему он заговорил об этом?» – пронеслась мысль. И что ответить? Казалось, что может быть проще – сказать всего одно предложение, чтобы осчастливить его. Дать то, чего он так ждет, и ложью это не будет. Но горло внезапно перехватило.

– Да, – ослабшим от ласк голосом ответила я.

Щеки налились прилившей кровью, потому что ответ прозвучал двойственно. Произнести желанных им слов я не смогла. Но, похоже, его удовлетворил и односложный ответ. Он с нежностью очертил мне скулу. Его лицо выражало сразу несколько чувств: привычные тепло, любовь, но одновременно с этим что-то новое. Удовлетворение? Кажется, не ошиблась: весь его вид говорит об этом. Чувствуя себя омерзительнее некуда, я торопливо прикрыла ресницы. Не солгала, но и откровением это не назовешь.

– Читала? – Фадеев заметил учебник, лежащий рядом с креслом.

Стараясь сгладить неловкость, я поднялась, подобрала с пола книгу, положила на компьютерный стол и села в вертящееся кресло.

– Искала что-нибудь о защите нашего клана. Естественно, ничего не нашла. Что было на совете? – сменила я тему.

Еще секунду назад Фадеев выглядел спокойным, но сейчас не выдержал моего взгляда. Отвернулся, уставившись на панель выключенного телевизора на стене.

– Принято решение начать строительство небольшой лаборатории для Колесникова под защитой клана, – наконец сказал он. – Еще поднимался вопрос о таинственной девушке-вампире. Ее будут искать. Хотя, возможно, она сама даст о себе знать.

Удивленно глядя на Макса, я моргнула. Ни о строительстве второй лаборатории, ни о том, что Николай намерен разыскать девушку-вампира, я не слышала. Но ошеломило не известие, а тон Фадеева. Да и узнать я хотела не о девушке, а о практике. Хотя последняя реплика мне не понравилась. «Даст о себе знать», – мысленно повторила я и поежилась. Надеюсь, она это сделает, не вторгаясь в мою голову. Найти ее хочется, а вот терпеть в своем сознании – как-то не очень. Боль от ее вторжения просто кошмарна!

– А практика? – покачивая тапкой, напомнила я.

Лицо Макса застыло, подобно камню. Кажется, вопрос ему не по душе.

– Продолжится, – буркнул он. – Еще две недели вы будете патрулировать мегаполис с Хранителями света. – Внезапно Макс разозлился. Перемена была настолько быстрой, что я растерялась. – Даже Фомин не смог помешать этому безумию! – горячо выдохнул он. – Советники и половина Хранителей не хотят думать о том, что Охотники появятся в любой момент и вы подвергнетесь опасности. Злата, ты должна уйти из академии. Займись живописью, тебе ведь это нравится! – Макс встал, в три стремительных шага пересек комнату и положил руки мне на плечи.

– Ты шутишь? – Я вскинула бровь и неожиданно для себя развеселилась. – Весь клан думает о том, как противостоять Виктору Коншину, а я все свое время буду хобби посвящать, – хмыкнула я. – Вдруг получится нечто оригинальное и своим талантом я напугаю Охотников до самосожжения.

– Я не шучу, Злата. – Макс едва зубами не скрипнул. – Ты знаешь, я никогда не хотел, чтобы ты была Хранителем. Ты едва не погибла! Я не желаю остаться в одиночестве, как Наталья. Не хочу оплакивать девушку, которую люблю!

Я ничуть не смутилась. Ему действительно никогда не нравилось, что я учусь в академии. Разумеется, он переживает, учитывая последние события. Но ведь он и сам Хранитель, должен понимать! Только не понимает. Да что с ним такое? Я пыталась найти ответы на его лице. Злится, но напрасно: ведь давно знает, что это не поможет.

Выбросив когти, я посмотрела на Фадеева кошачьими желто-зелеными глазами, давая понять, что в первую очередь я – верлаф. Сильный оборотень! И это не уровень самооценки – так написано в моем личном деле. «Наставник – Елизар Тагашев, мракаур. Разрешение на личного тренера одобрено главой клана Николаем Вязиным. Занятия проводятся по специальной программе, разработанной наставником. Цель программы – уничтожение Охотников. За короткое время достигла отличных результатов». Звучит веско, а из уст Фомина – и вовсе устрашающе. Я бы даже сильно поспорила, потому что сильной себя не чувствую, но Максу об этом знать необязательно. Мысленно хмыкнув, я очень осторожно провела когтями по его груди, едва касаясь темно-синей рубашки, под которой прощупывалась эластичная ткань костюма для трансформации. Наблюдая за мной, он не шевелился, но не от страха, а от ярости. Очевидно, тщательно борется с желанием сгрести меня в охапку и как следует надрать задницу. Вероятно, мой ответ он прогнозировал заранее. Однако меня это не остановило.

– Неужели ты думаешь, после всего, что произошло, я смогу быть в стороне? Я – Хранитель и навсегда останусь им, нравится тебе это или нет! – спрятав когти, невозмутимо заявила я.

Последующие слова, произнесенные Фадеевым, пришлось пропустить мимо ушей. Обычно так выражаются парни, со всей силы опустившие лом не на землю, а себе на ногу. Правда, Максу пришлось бы уронить что-то более основательное, нежели лом, но смысл от этого не изменился бы. Как правило, при мне он не ругается, но в данный момент реакция оказалась бурной. Не выдержав, я все же рассмеялась, чем заставила его покраснеть до самой шеи. Мой смех разрядил накал страстей, полыхающих в парне. Опустившись на корточки, он присел перед креслом и положил голову мне на колени. Теплая щека потерлась о мою ладонь.

– Давненько ты не выводила меня из себя. И все равно я никогда не смирюсь! Но ты ведь упрямая.

Я довольно улыбнулась и запустила ноготки в волосы, приводя Фадеева в состояние мурчащего котенка.

– Не злись! Практика продлится всего лишь две недели, а после нападения Охотников другие вампиры словно обходят нашу территорию стороной. Да и вы с Елизаром, как обычно, будете сопровождать меня. Ничего не изменилось.

А вот это я сказала, похоже, напрасно. Макс вскинул голову. В синих глазах появилось что-то необъяснимое. Миг, и от котенка не осталось и следа. Стремительное перевоплощение парня в разъяренного оборотня заставило проглотить слюну.

– Елизар… – даже не процедил, а прорычал Макс. – Неужели все время нужно говорить о нем?!

Он поднялся и подошел к окну, чернеющему сгустившейся на улице темнотой. Не находя объяснения сменам его настроения, я поднялась и встала позади него.

– Что с тобой? – Обхватив широкие плечи, я прижалась.

– Ничего, – не поворачиваясь, мотнул головой Макс.

– Тогда откуда злость? Я никогда не видела тебя таким. – Кончики пальцев пробежали по его предплечьям. – И ты несправедлив к Елизару. Сегодня ты напрасно его обидел, если не сказать, что был невыносимо груб. Тебе не нужно ссориться с ним из-за меня!

Лучше бы я промолчала. Японский автомобиль и тот завелся бы медленнее. Фадеев повернулся так резко, что едва не сбил меня с ног. Точеные скулы покраснели, затем побелели. Я съежилась. Зажженное в синих глазах пламя ничего хорошего не предвещало.

– Считаешь, я несправедлив к нему? – горячо выдохнул он. – Поверь, я помню, чем обязан мракауру, вот только никогда не смогу простить твою любовь к нему, потому что слишком люблю тебя сам! – Фадеев сжал мои плечи с такой силой, словно пытался раздавить.

Жгущей плетью его слова обрушились на сознание. Дернувшись, я постаралась вырваться из цепких рук, но он не отпустил. Перехватив ладонью лицо и притянув меня к себе, Макс сжал мой подбородок и прижался к губам. Но теперь его поцелуй не был нежным – скорее собственническим. Этим поцелуем он громко заявлял право на свою девушку, и я почувствовала его ожесточение, боль и ревность на своих устах. Ярость и грубость Макса напугали, сбили с толку. Он никогда не вел себя так по отношению ко мне. Только не он! Наверное, это и напугало больше всего. Вырвавшись, я смахнула ресницами выступившие слезы и попятилась. Спина коснулась легкой вуалевой шторы, уперлась в подоконник. Желваки парня ходили ходуном. Не в силах выдержать тяжелый взгляд, я бросилась к гардеробной, скорее машинально, чем задумываясь. Дверь распахнулась, пропуская внутрь. Единственное желание – избежать прожигающих глаз, занять руки и прийти в себя. Несколько вешалок с грохотом посыпались на пол. Не знаю, что Макс успел прочитать на моем лице, но он бросился ко мне и нежно прижал к себе.

– Злата, прости! Я вел себя как животное. – Он осторожно обвел пальцем мои припухшие губы. – Сегодня сам не свой, слишком много всего навалилось. Ты ведь не прогонишь меня, забияка? – Голос Макса внезапно сел. Он выглядел так подавленно, словно считал, будто я собираюсь выставить его за дверь.

Сквозь слезы я растерянно уставилась на него. С чего он взял? Одна мысль о том, что мы можем поссориться и его не будет рядом, вызвала дрожь. Внезапно я поняла, что судорожно сжимаю любимую пижаму со спящей совой на майке и надписью «Z-Z-Z» на брючках. «Какая же я дура!» – пронеслось в голове. Ну что он мог подумать? Конечно, он сегодня сам не свой: ссора с Елизаром, серебряная пантера у того на шее, церемония прощания. Он расстроен и искал во мне поддержку, а я начала размахивать «красным транспарантом», высказываясь о практике и в защиту Тагашева. Сама засунула палку в осиное гнездо, а теперь удивляюсь укусам, да еще и за пижаму ухватилась. Дескать, я – спать, а ты убирайся. Обвив шею Макса руками, нежно коснулась его губ.

– Даже не мечтай, – прошептала я.

Лицо Макса разгладилось. Будто испытывая огромное облегчение, он выдохнул.

– Хочешь, почитаю что-нибудь на ночь? – явно не зная, как загладить вину, предложил он. На красивом лице проступило отчаяние.

– Очень. Давай подберем что-нибудь легкое, – заискивающе глядя на него, кивнула я.

Подхватив меня и на ходу смахивая губами мои слезинки, он направился к антикварному шкафу, заполненному классикой и современной фантастикой. День действительно был сложным, но прежний, любящий Макс снова рядом.

Глава 4

Вторжение в сознание

Когда меня подхватили невидимые руки и на сверхзвуковой скорости понесли через дышащий влагой яркий тропический лес, я не знала, испугаться мне или обрадоваться. То, что таинственная девушка-вампир втянула меня в сон-видение, я поняла сразу. Но чего ждать от ее вторжения, не представляла совсем. Новое предостережение? «Я узнаю о ней или что-то еще?» – думала я, глядя, как приближаются будто выросшие впереди невысокие горы: серые, с кружевными вкраплениями мха разных оттенков. Ровно посередине горы с многометровой высоты падает широкая лента прозрачной, как хрусталь, воды.

Миг, и я миновала знакомый водопад, искрящийся солнечными бликами. Сияющий, словно выливающий не воду, а рассыпающий драгоценные камни. Невидимый вихрь понес через узкий туннель, и я оказалось в знакомой прохладной пещерке с белым каменным полом: плитки гладкие, чистые, но в недрах горы смотрятся инородным телом. Даже интересно увидеть во сне одно и то же место два раза подряд. Маленький, замерший водопад, как таинственное зеркало, зазывно просвечивал светящейся туманной дымкой. Точная копия первого (который я миновала), но здесь вода словно погрузилась в сон, забыв, что должна двигаться. Торопливо ступая по холодным плитам, я заглянула в оцепеневшую влагу… Тело напряглось. Я не испугалась, но легкое беспокойство закралось в душу. Что она покажет? И плохо ли это для клана?

В этот раз девушка-вампир не скрывалась, но из дымки выступала как-то неравномерно. Сначала появился нежный овал лица с потрясающе выразительными глазами: ярко-голубые, как бирюза, обрамленные светлыми, но густыми ресницами. Затем обозначились маленький, чуть вздернутый носик; сочные и нежные, как лепестки роз, губы; длинные, светлые, слегка подсвеченные янтарным оттенком, волосы. Кожа отсвечивает той матовой прозрачностью, что присуща только старинному китайскому фарфору. На незнакомке длинное белое платье с мелкой вышивкой из незабудок по пройме. Широкий серебряный пояс, густо отделанный бирюзой, перехватывает тонкую талию.

На меня смотрел хрупкий семнадцатилетний ангел, но в прекрасных глазах застыли тысячелетия. Розовые губы исказились в легкой полуулыбке, словно девушка рада меня видеть. Не зная, чего ждать, я настороженно разглядывала ее, ожидая последующей боли в голове. Но, как и в первом видении, ее не было, и это немного расслабило.

– Кто ты? – спросила я.

Звук моего голоса растворился под толстыми, пористыми сводами пещеры и вновь напугал: во сне звуков быть не должно. Продолжая улыбаться, девушка молчала. На лице – заинтересованность и непонимание.

– Что ты знаешь о защите клана? Почему предостерегаешь верлафов? Ты оборотень? – спрашивала я. Прислушиваясь к звуку своего голоса, я гадала: слышит ли она меня? Такое чувство, что нет.

Отсутствию боли обрадовалась я преждевременно: девушка приковала к себе взглядом, словно втягивала меня нежной бирюзой глаз в себя, и после этого виски сковало, словно стальными обручами.

Боль была иной – не такой ужасающей, как во время нападения, но и слабой ее не назовешь. Туго обхватывая голову, она с силой сдавила стенки черепа, разлилась к затылку, проникла внутрь. Противный привкус рвоты подступил к горлу. Я качнулась. Пальцы медленно коснулись застывшей воды, но ничего не почувствовали. Боль сбила с ног. Упав на колени, я умоляюще взглянула на прекрасную мучительницу. Она смотрела виновато, словно ей искренне жаль, но вглядывалась… все сильнее погружаясь в мое сознание.

Ожидания, что она что-то покажет, оказались напрасными. Девушка ничего не являла. Как уже было однажды, изучала мои воспоминания с того момента, когда я бросилась за биохимиком. Взгляд прожигал, захватывал, овладел мной полностью, и теперь я не смогла бы понять, где заканчиваюсь я и где начинается она. Мы стали единым целым, неразделимым, общим – ее глаза стали моими и они впитывали с какой-то страстью каждый страшный момент, пережитый мной во время схватки на поляне возле лаборатории. Нет, не пережитый! Я все ощущала заново, и она ощущала вместе со мной!

Тело задрожало. Я увидела ненавистное лицо Кирилла Чернова – ведущего Охотника, занявшего место Елизара. Этот мракаур, едва не уничтоживший меня, давно стал моим худшим страхом. Руки непроизвольно сжались в кулаки. С девушкой происходило то же самое, словно она – мое отражение. В сознании появилась припорошенная снегом фигура биохимика под деревом… Охотники… Удар Кирилла… Затрещали ребра. Это больно! Из наших глаз закапали слезы. Воспоминания будто ожили. Скользили одно за другим, но на миг остановились. Не своими – моими глазами незнакомка смотрела в другие – прекрасные, как сапфиры. Вбирала в себя каждую черту лица: высокие скулы и четко очерченные губы, тонкий прямой нос с широкими крыльями, придающий лицу выражение красивого хищника. Теперь мы изучали Елизара. «Как же он прекрасен!» – в который раз подумала я. Но, похоже, мысли у нас разные: девушке-вампиру не было дела до моего восхищения. Сосредоточиться на нем она не позволила, а продолжала смотреть воспоминания.

Виски сдавило с новой силой… Чернов плотоядно улыбнулся. В сознании заскользили темные тени. И я почувствовала ярость, которую испытывала тогда: что-то темное зарождалось внутри меня, клокотало, кипело, искало выход, как еще не разверзшийся, но уже проснувшийся вулкан. «Хватит! Прекрати!» – хотелось крикнуть, но на этот раз из горла не вырвалось ни звука. Шею словно перехватило жгутом. На висках выступили мелкие бусинки пота. Я зарычала, выбросив когти, вонзила их в плитки пола. Скрежет разрезаемого мрамора донесся будто издалека. Свет померк. Миг, и видение пропало.

На несколько секунд я стала собой. Боль отступила. Девушка, пещера, водопад – все исчезло, а я будто зависла в темноте. Но ненадолго. Прекрасная незнакомка вернулась в сознание, вздрогнула моим и одновременно своим телом, затем выскользнула из воспоминаний и отскочила от зеркала застывшей воды, будто ее что-то обожгло. Взгляд незнакомки был удивленным, испуганным, растерянным, затем затуманился, стал задумчивым…

«Кто ты? Откуда? Что тебе нужно?.. – Лежа на холодном полу пещеры, я тяжело дышала и мысленно спрашивала ее. – Почему проникаешь именно в мое сознание? Зачем тебе нужны мои воспоминания?» Увы, мои мысли она тоже не слышала. Изображение резко затуманилось, и я начала падать: быстро, низко, совсем как в первом сне-видении.

Со сдавленным «х-х-х» я подскочила на кровати. В комнате темно. Легкий запах одеколона Макса все еще витал в воздухе, хотя парень давно ушел. Опять упав на подушку, я обессиленно сомкнула веки. Вторжение в рассудок ослабило, изнурило. Тело обмякло, но мысли прыгали, путались, скакали.

Стало ясно, что таинственной девушке-вампиру что-то не понравилось в моем воспоминании. Естественно, приятного там было мало. Разве что Елизар. Но не он стал причиной ее изумления, скорее уж я, точнее, чувства, кипящие во мне. Она даже не досмотрела воспоминание до конца. Тогда на поляне со мной что-то происходило. Но ярость ли это, как сказал Елизар? Или нечто другое? Робкое беспокойство шевельнулось внутри, но я тут же вытеснила его. Самое удивительное: переживая те чувства, я смогла выбросить незнакомку из своего разума, пусть и на миг. Тагашев говорил, что во мне просыпается способность блокировать сознание. Неужели он прав и я смогу контролировать вторжение девушки-вампира?

Сонно моргнув, я взглянула на светящиеся цифры часов на полке над компьютерным столиком. Три утра. Хотелось увидеть Елизара, рассказать ему обо всем. Но не среди ночи же? «Утром – на тренировке», – подумала я. Девушка ничего не показала. Торопиться некуда. Я плотнее завернулась в одеяло. Изможденность мгновенно столкнула меня в сон, к счастью, на этот раз без сновидений…

Тонкий, навязчивый лучик солнца настырно лез под веки. Поморщившись, я застонала и, не раскрывая глаз, спрятала лицо под подушку. Сквозь толстый слой пуха до ушей донесся назойливый писк будильника. Утро словно ополчилось, но, вспомнив о тренировке, я отбросила одеяло и поднялась. Контрастный душ смыл остатки сна. Натянув черные джинсы и теплый свитер с высоким воротом, я торопливо собрала рюкзак и спустилась вниз.

Кухня пропахла вкусным ароматом кофе, гренок с сыром и поджаренной ветчины. Ирина неторопливо разливала кофе по чашкам.

– Привет! – Повесив рюкзак на спинку стула, я поцеловала ее в щеку.

– Доброе утро! – Улыбнувшись, мама сполоснула турку и поставила ее в шкаф. – Садись завтракать. Ты на тренировку?

Я села на хромированный стул, обитый светло-зеленой кожей, и принялась за гренки.

– Да. Практика продолжится, и тренировки будут по утрам.

Ирина села напротив. Тонкие брови нахмурены. Мама сосредоточена и явно собирается о чем-то поговорить. Понять, о чем именно, несложно. Учитывая последние события – разумеется, об академии! «За что мне все это?» – мысленно застонала я. Вчера Фадеев, сегодня мама. Конечно, Ирина расстраивается и переживает. Но знаю, что в любом случае она смирится и поддержит. Впрочем, как всегда.

– Я очень переживаю, – предсказуемо начала она. Впившись зубами в гренку, я с удвоенным рвением сосредоточилась на завтраке. – Макс едва не погиб, а если бы не Елизар, погибла бы и ты. Мне очень страшно, Злата.

– У меня лучший наставник, лучший охранник и способности в придачу. Так что переживать за меня еще рано, – пошутила я. Губы оптимистично растянулись в улыбке. Наверное, даже чересчур, потому что моим ответом Ирина не удовлетворилась.

– Я начинаю жалеть, что пошла у тебя на поводу и позволила быть Хранителем, – тихо сказала она.

Едва не поперхнувшись, я уставилась на маму. А вот это уже интересно: раньше таких мыслей у нее в голове не было. Отрезая крошечные кусочки ветчины, есть я их не торопилась.

– По-моему говорить об этом поздно. Я причислена к Хранителям. Мне осталось учиться всего год. – Перестав истязать продукты, я отложила вилку и нож. – Пути назад нет!

Ирина молча разглядывала столешницу. Тонкие изящные пальцы бесцельно вертели чайную ложечку.

– Есть, – наконец отозвалась она. – Ты могла бы…

Закончить я ей не позволила. Слишком хорошо поняла, что она хочет сказать.

– Заниматься живописью! – перебила я. – Забыть о способностях, которые, возможно, нам помогут. Виктор не отступит, и об этом знают уже все. Мам, я всегда хотела быть Хранителем и не буду прятаться!

В кухне повисло молчание, прерываемое только тихой работой холодильника и шумными порывами ветра, доносившимися с улицы.

– Я знала, что ты так ответишь. – Ирина нервно отбросила ложечку в сторону. Раздражена? Похоже, да. – Твой отец говорил то же самое, но чем это закончилось? – Нежный голос Ирины повысился на два тона. – Он погиб, Злата! – В серых глазах блеснули слезинки.

Расстраивать ее вовсе не хотелось. Подыскивая слова, я лихорадочно искала также повод избежать неприятного разговора, и ее речи натолкнули на новую мысль.

– Да, он погиб. А ты никогда не рассказывала, что его имя занесено в Серебряную книгу верлафов, – умышленно сменила я тему. – Видела эту запись в моем личном деле, – пояснила я свою осведомленность и отпила глоток кофе.

Эту запись я действительно видела, когда находилась в кабинете Фомина. Собиралась спросить у мамы, но потом забыла. Насколько мне известно, чтобы имя Хранителя было вписано в Серебряную книгу, нужно совершить нечто важное для клана. Неожиданно для меня щеки мамы залила неестественная бледность, затем точеные скулы порозовели. Торопливо опустошив чашку с кофе, она взглянула на часы.

– Совсем позабыла о времени, – будничным тоном заявила она. – Мне пора бежать. Захар уничтожил мракаура из древнего рода. Отсюда Серебряная книга верлафов, – быстро пояснила Ирина. – Удачи на тренировке, Злата. – И мама буквально выскочила из кухни.

Через несколько секунд тонкие каблучки застучали по полу прихожей. Входная дверь со стуком захлопнулась. Ничего себе скорость! Я моргнула и потрясенно посмотрела на пустой проем. Кажется, тема разговора исчерпана. Неожиданная реакция. О вампире, уничтоженном отцом, знаю и я. Именно из-за него другие мракауры пришли на территорию одной из семей, где мы тогда жили, чтобы мстить. Разорвали и сожгли отца и других верлафов, а мы с мамой остались живы только благодаря Николаю. Она не сообщила ничего нового. Тогда откуда бегство, словно она избегает разговора о папе? «Нет, не избегает», – мысленно вздохнула я. Ей больно даже после стольких лет. А сейчас особенно, потому что знает, что я пошла по его стопам. Возможно, мракаур, охотясь на смертных, набил изрядную оскомину Хранителям. Отец уничтожил его, и лишь поэтому его имя занесли в Серебряную книгу верлафов.

Как выглядит сей фолиант, я представляла плохо. Слышала, что книга покоится в хранилище академии и никогда оттуда не выносится. Да и зачем трогать раритет, если самые важные события из него содержатся в обычном учебнике истории вампиров?

Неторопливо закончив завтрак, я загрузила тарелку и кружку в посудомойку и, схватив рюкзак и ключи от Ирининого купе, выбежала на улицу. «Главное, что вопрос об академии закрыт», – облегченно подумала я. О вмешательстве Николая я не беспокоилась: серьезный разговор с ним произошел сразу после нападения. Он не спрашивал, ни к чему не принуждал, будто чувствовал, что не сможет уговорить покинуть академию. Николай лишь грустно улыбнулся и сказал: «Я многое тебе позволил, Злата, ведь клану ничего не угрожало. Но знаю, что даже сейчас ты не отступишь. И в этом ты похожа на Захара».

Интересно, каким был отец? Его я совсем не помню. Ведь когда он погиб, мне было всего несколько месяцев отроду. Размышляя, я вырулила на дорогу. О нем осталось одно-единственное воспоминание из детского сна, которое в конце оборачивалось кошмаром с нападением мракауров. Он был высоким, сильным и улыбающимся. Черные волосы и изумрудный цвет глаз (когда я счастлива) мне тоже достались от него.

Я задумалась и даже не заметила, что уже пять минут стою на парковке академии. Оставив машину на полупустой стоянке, направилась к входу, ничуть не сомневаясь, что тренировка, как обычно, будет проходить на одной из уличных площадок. Обычно от наставника поблажек не дождешься. Строг, требователен и неумолим. Я поежилась от пронизывающего до костей холода (день отличался от вчерашнего отсутствием солнца). Будто грозя упасть на землю, низкие тучи обволокли небо. Порывы ветра развеивали волосы по плечам, забирались под куртку, дергали за капюшон, обжигали щеки. Распахнув массивную дубовую дверь, я вошла в теплый вестибюль и сразу увидела Тагашева. Нахмурен, сидит на скамье и внимательно изучает листочек: обычный, вырванный из тетради. Скорее всего расписание его тренировок. Заметив меня, Елизар свернул лист и торопливо спрятал в карман тренировочного костюма. Затем поднялся и подошел ко мне.

– Привет, маленькая дикая кошка! – Темные глаза засветились мягким внутренним светом.

– Тренировка, конечно, на улице? – Кивнув в знак приветствия, я размотала шарф и начала потирать озябшие ладони.

Елизар улыбнулся. Глядя на красивую, волнующую улыбку, я потупилась, чувствуя, что пульс учащается, а сердце, будто после интенсивной пробежки, причем на крутую гору, стучится в ребра.

– Так и быть, сегодня уступлю, – неожиданно сжалился он. – Мы позанимаемся в одном из залов цокольного этажа. Переодевайся, я жду тебя там. – Взъерошив модную стрижку, он лукаво подмигнул, зная, что меня его решение не только удивит, но и порадует.

– Это хорошая новость! – улыбнулась я в ответ. Не удержавшись, коснулась его руки. Гладкая, горячая кожа обожгла кончики пальцев. – Я видела ее, – тихо сказала я, желая рассказать о вторжении незнакомки. – Девушка-вампир снова проникла в мое сознание.

Елизар быстро перехватил мою ладонь.

– Она что-то показала?

– Нет. Ей были нужны мои воспоминания, хотя это странно. Судя по ее способностям, она и сама могла видеть нападение. У меня возникло впечатление, что таинственная незнакомка пыталась пережить то, что испытывала я. И еще она очень внимательно изучала тебя. Даже не знаю, что думать.

Елизар заметно расслабился, но погрустнел.

– Может, она хочет понять, почему ведущей Охотник Виктора Коншина оказался на стороне верлафов? – едва слышно спросил он. – Возможно, ей неизвестно, что всему виной одна девушка… – Он слегка сжал мою кисть.

Кровь мгновенно прилила к щекам. Главное, не вдумываться в его слова, абстрагироваться от них. Ведь за ними прячется слово «любовь», вожделенное, но по причине недосягаемости причиняющее невыносимую боль.

– Не надо об этом, – глухо отрезала я.

– Прости. – Елизар опустил голову. Понял, что допустил ошибку. Или не сдержался и проявил слабость?

Глубоко вдохнув, я кивнула.

– Я хотела сказать еще кое-что. – Справившись с учащенным дыханием, я осторожно высвободила руку и, не зная, как унять дрожь, спрятала ее в карман. – Сегодня, когда она втянула меня в сон-видение, я заново переживала все, что произошло на поляне. Но отрезок времени между тем мигом, когда Кирилл сказал, что ты Охотник, и его укусом, вызвавшим оцепенение, опять выпал из памяти. Остались только темнота, тени и пожирающая ярость.

– Я уже говорил, что тогда ты была зла на меня. – На лице Елизара проскользнуло что-то непонятное. Он не обеспокоен и… не удивлен? Будто спохватившись, Елизар мягко улыбнулся. – Ты говоришь так, словно в тебе живет монстр. Опять страхи, Злата? – Гибкие пальцы обхватили мой подбородок.

– Даже не знаю. Скорее тревога. Сегодня мне удалось выбросить девушку-вампира из своего сознания именно в этот момент, – сообщила я.

Лицо Тагашева просветлело.

– Ты смогла заблокировать сознание?

– На очень короткое время, – призналась я. – Секунда, может быть, две, но испугалась довольно сильно. Кстати, незнакомка – тоже.

– Думаю, она не ждала от тебя этого. Ты особенная, маленькая дикая кошка. Всегда была особенной. Не нужно опасаться своих раскрывающихся способностей, Злата. Я всегда говорил, что это может стать огромным преимуществом!

В его интонации появилось столько тепла, что я подступила к нему, облизнула пересохшие губы и тут же смешалась. Ну почему даже безобидный разговор вызывает во мне дрожь? Одно его присутствие делает слабой! В каждом произнесенном слове я ищу подоплеку, а все мои благие намерения относиться к нему как к наставнику рассыпаются в прах.

– Наверное, ты прав и бояться не стоит. Но все равно чувствую себя… – Я развела руками и резко выдохнула.

Елизар наклонился и почти коснулся губами моего уха. Горячее дыхание опалило скулу.

– Самым сильным из оборотней? – лукаво шепнул он.

– Нет, – пробормотала я. – Это явно не про меня, но прозвучало здорово. – Его близость беспокоила настолько, что, уклоняясь от его губ, я отступила, тут же постаравшись сгладить неловкость: – Появился стимул оказать тебе сегодня серьезное сопротивление.

– Ловлю на слове, – хмыкнул Тагашев. – Не знаю насчет сопротивления, но ряд серьезных атак ты сегодня должна освоить. Иди переодевайся.

– Макс сказал, что девушку-вампира будут искать, – спохватилась я, поскольку хотела спросить и об этом. – Где и как?

– Для начала Николай поручил найти всех оборотней со способностями к телепатии. Девушка, наделенная таким даром, причем очень мощным, должна была оставить где-нибудь свой след. Возможно, ее кто-то видел или слышал о ней.

– Мне кажется, отыскать ее будет нелегко. А если она действительно враг Виктора, то, скорее всего, скрывается очень хорошо.

– Я тоже так думаю, – согласился Тагашев. – На поиски уйдет очень много времени. А Коншин не будет ждать, пока мы ее отыщем. Было бы неплохо, если бы она появилась здесь сама.

– Да уж. Это было бы предпочтительнее, чем испытывать кошмарную боль и находиться под принуждением, исполняя ее желания. Она вроде бы настроена дружелюбно, но ее вторжения начинают пугать. Что она заставит делать в другой раз? Принудит отправиться в клан мракауров и уничтожить Кирилла или Виктора?

Последние слова вырвались неожиданно, против моей воли. Откуда эти бредовые мысли? На мгновение замерев, я уставилась на Елизара. Он стиснул мою руку. Будто боится, что если разожмет пальцы, то я понесусь на территорию мракауров незамедлительно. «Ох не стоило этого говорить, – запоздало раскаялась я. – Как бы не началась поднадоевшая песня о том, что лучше бы мне схватиться за кисти». Слова просились назад. Стараясь сгладить необдуманную тираду, я виновато улыбнулась. Дескать, извини, глупость случайно вылетела. Но улыбка не подействовала. Елизар нахмурился.

– Я думаю, нам стоит посвятить одно-два занятия твоей новой способности. Отработка приемов может и подождать. Ты должна научиться контролировать ее вторжение. Жду тебя внизу. – Тагашев повернулся и быстрыми шагами направился к лестнице, ведущей на цокольный этаж.

Ошеломленно глядя вслед наставнику, я ненадолго застыла и, лишь когда он скрылся, двинулась в раздевалку, расположенную на втором этаже. Отработка приемов может и подождать? Хм, похоже, заносит не только меня. Тренировка над контролем сознания – это действительно круто. Вот только представить я себе ее не могла. А судя по решительности Тагашева, он вновь готов меня удивить. Теряясь в догадках и предположениях, я гадала, как он намеревается провести занятие. Дверь раздевалки протяжно скрипнула. Пусто и темно. Щелкнув выключателем, я прошла к своему ящику. С тихим жужжанием неторопливо загорелись лампы дневного света, осветили белый пол, серый металл ящиков, большое зеркало справа от входа и дубовую дверь в душевую.

Я разделась и достала костюм для трансформации. Эластичная ткань, лаская, будто радуясь долгожданной встрече, привычно обтянула кожу. Зашнуровав громоздкие на вид, но на самом деле легкие и удобные ботинки, я оглядела себя в зеркало. Надо же, одно присутствие Елизара изменило цвет глаз. Сияют яркими драгоценными камнями, и скрыть или спрятать этот блеск невозможно. Заперев ящик, я поспешила на тренировку.

Тускло освещенный коридор цокольного этажа пустынен, но из-за толстых непроницаемых стен одного из залов слева от прохода слышится рык волков. «Ага, скорее всего у Хранителей тренировка по боям группой оборотней», – догадалась я. Коридор свернул вправо: телекинетическая энергия Елизара почувствовалась совсем близко. Вот и нужная дверь. Распахнув тяжеленную металлическую створку, я вошла в тускло освещенный тренировочный зал и тут же сморщилась. Запах паленого пластика и резины обжег нос. Кучка битого стекла противно хрустнула под ботинком.

Зал – имитация городского двора-колодца, но сегодня здесь царит настоящий хаос. Битое стекло, которым усыпан гранитный пол, почти не удивило. Похоже, последняя тренировка Хранителей с Елизаром или Марком проходила оживленно, если не сказать устрашающе. О детской песочнице напоминает только расколотый на несколько частей грибок, валяющийся в правом углу. А покореженные кузова старых машин, некогда стоящих на небольшой парковке, навалены друг на друга горой. Шины разорваны и расплавлены. Такое впечатление, что здесь строили баррикаду как минимум с десяток автоботов.

Я шла через зал и оглядывалась по сторонам. Следы разрушительной силы могли бы испугать, если бы я не сталкивалась с телекинезом раньше. Но сейчас всего лишь недоумевала. Удивительно, что здесь не убрали. В самом центре в большую пирамиду собраны мусорные контейнеры: ржавые, с мятыми, словно изжеванными, боками. Единственный, когда-то покосившийся фонарь согнут в спираль и радугой наклонился к полу. Я подошла к небольшой спортивной площадке и, увидев наставника, усмехнулась.

Ожидая меня, Елизар развлекался. Скрестив руки на груди, он внимательно таращился на стену напротив себя. Одинаковые по размеру стеклышки поднимались с пола, скользили по залу, проплывали в метре от лица наставника, будто он их подбирал по цвету или форме… Так и есть! Непонравившиеся Елизару кусочки стекла со свистом летели ему за спину и рассыпались в пыль, а тщательно отобранные раскладывались на стене. Раз, два, три… быстро собиралась картинка: лениво лежащая пантера и кактусы с неестественно большими цветами.

– Творчеством занимаешься? – улыбнулась я. – Очень красиво.

Елизар повернулся, сверкнул в ответ ослепительной белозубой улыбкой. Раздался звон. Картинка за его спиной собралась в стеклянный комок и взмыла в воздух. Зависнув, стеклышки начали перемешиваться, словно в миксере: хрустеть, крошиться, ломаться, собираться во что-то маленькое. Раз – и ко мне, взмахивая крылышками, подлетела стеклянная птичка, крошечная, как колибри. Порхнула над головой, пронеслась перед лицом, скрылась за спиной и появилась вновь.

Звонко рассмеявшись, я выставила вперед раскрытую ладонь. Закружив, маленькое стеклянное чудо опустилось на руку. Крохотные лапки торопливо побежали к среднему пальцу. Мягко оттолкнувшись, птичка опять взлетела. Спикировав под искореженный фонарь, почти коснулась пола, резко взмыла под потолок и рассыпалась стеклянными пылинками. Заискрившиеся блестки начали медленно оседать на пол.

– Потрясающе! – выдохнула я.

– Рад, что тебе понравилось, – тряхнул волосами наставник.

Смутившись, я торопливо отвернулась и опять стала разглядывать зал.

– Вы с Марком скоро всю академию разрушите, – сменила я тему разговора и указала на «достижение современной скульптуры» в виде наваленных автомобилей с оплавленными колесами.

Елизар проследил за моим взглядом и вновь применил телекинез. Зазвенев остатками стекол и жалобно заскрипев, машины поочередно взмыли в воздух, рассредоточившись по залу, и мягко опустились на гранитный пол.

– Ты же знаешь, что такой погром бывает после каждой тренировки, – пожал плечами Тагашев. – Обычно группа устранения последствий наводит порядок. Реанимирует то, чем еще можно пользоваться, и заменяет все, что уже не собрать. Но после нападения срочно пришлось наводить порядок в мегаполисе, и до зала никому не было дела. Фомин пообещал, что уже сегодня здесь уберут. Начнем тренировку? – предложил он.

– Я готова! – Выставив ногу вперед, я уперла руки в бока. – Только как будет проходить занятие, плохо себе представляю. В роли девушки-вампира я тебя как-то не вижу. А в роли блондинки в белом платье с незабудками – тем более.

Закусив губу, Тагашев спрятал улыбку.

– Никаких блондинок, – серьезно сказал он, но по дрогнувшим скулам стало заметно, что он едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. – Все просто, Злата. Я буду успокаивать тебя, а когда тебе надоест, выброси меня из головы. Мысленно выстрой стену в своем сознании. Проложи между нами океан, стекло, металл, камень – что угодно.

«Вот оно как!» – мысленно ухмыльнулась я. Елизар намерен применить свою способность управлять настроением. Точнее, он может только умиротворять, и именно поэтому в успех тренировки я не поверила.

– Шутишь? Ты будешь успокаивать меня и надеешься этим разбудить мой дар? Да в ожидании моего блока ты заснешь! – Рассмеявшись, я неопределенно пожала плечами. – Но если что – я тебя разбужу!

Ярко представленный образ Тагашева в белом платье, заснувшего на полу и так и не дождавшегося проявления моих талантов, вызвал приступ веселья. Серебристый смех эхом разлился по залу. На лице Елизара появилось тепло. Он ласкал взглядом, заставил участиться пульс. Я наслаждалась этими бесконтактными прикосновениями, разве что не плавилась от удовольствия. Продолжая смеяться, обхватила себя руками, словно боясь, что рассыплюсь, как стеклянная птичка, поднявшая мое настроение на недосягаемую высоту.

Очевидно, мой смех заразил и Тагашева. Он рассмеялся негромко, но весело. Может, тоже что-то представил? Глядя друг на друга, мы начали хохотать. Только в душу закралось подозрение, что потешаемся мы не над темой разговора. Сейчас мы были счастливы, слишком давно не общались так тепло. Забыли обо всем. Возможно, потому, что неподдельно счастливых минут, проведенных вместе, в нашей жизни было совсем немного.

Первым успокоился Елизар.

– Никакой сосредоточенности, Злата. А занятие будет сложным для тебя. Соберись!

Встав напротив, он погрузил меня в глубину своих глаз. Слишком быстро. Очевидно, потому, что я хотела там оказаться: нырять, плавать, погружаться. Меня окутало теплой, нежной волной. Тело расслабилось. Я захихикала и постаралась скопировать выражение лица наставника, но на провокацию он не поддался: остался серьезным. Новая волна вторглась в сознание. За ней еще и еще. Продолжая улыбаться, я опустила вдруг ставшие тяжелыми руки. Не отводя взгляда, Елизар наклонил голову. Топил в глазах… Успокаивал.

Удивительное ощущение. Меня будто качало на прибрежной волне. Я лежу. Вот она накатила, пробежала по ногам, коснулась поясницы, лизнула спину и обрушилась на шею, обдавая тысячей брызг. Еще одна… еще, еще, еще… Как же их много! Улыбка медленно растворилась. Похоже, смеялась я преждевременно. Такой порцией безмятежности он никогда не награждал. Веки налились чугуном. Бессилие и сонливость размягчили тело. Став ватными и непослушными, ноги подкосились. Я начала медленно оседать на пол. Еще волна! Взгляд затуманился, будто под действием сильного снотворного. Лицо Елизара потеряло очертания. Его грудь, узкие бедра… ботинки. Зал медленно накренился. Упал…

– Злата, очнись! – Горячая рука Тагашева коснулась щеки. Мокрое полотенце тронуло лоб, проехало к вискам, охладило кожу.

В ушах зашумела кровь. Жуткий приступ мигрени сдавил стенки черепа. Раскрыв глаза, я наблюдала, как лицо Елизара обретает четкость.

– Ты можешь вывести из строя, не прибегая к другим способностям, – ослабленным голосом прошептала я. – Даже не подозревала, что подобное может обернуться потерей сознания.

– Любое вторжение в разум может быть серьезным. Я предупреждал, что будет сложно. – Елизар приподнял меня за плечи, протянул бутылочку с водой.

Ослабевшими пальцами я поднесла горлышко ко рту и жадно начала глотать воду. Через несколько минут рассудок прояснился.

– Только не говори, что все начнется сначала, – сказала я, глядя, как он не становится, а садится напротив меня. Скорее всего, не хочет, чтобы я вновь свалилась.

Поза теперь была другой: ноги согнуты в коленях, голени переплетены, руки расслаблены и покоятся на коленях. Если не ошибаюсь, это медитативная поза – сукхасана, позволяющая расслабиться. Куда уж больше?

– Сядь, Злата, – попросил Елизар.

Скрестив ноги, я послушно опустилась на пол, стараясь принять такое же положение, как он. Увидев, что я села правильно, наставник одобрительно кивнул. Миг – и я снова погрузилась в сапфировый омут: мягкий, нежный, гипнотический.

Наваждение какое-то. Яркими пятнами зал начал расплываться, терять очертания. Лишь его глаза остались прежними: прекрасными, завораживающими, пленительными. В голове застучало. Я стала мысленно выкладывать каменные блоки, загораживая себя, строя заслон от темного взгляда, проникающего в душу… Не справилась! Шаткая стена рухнула, рассыпалась, исчезла.

Счет потерям сознания я потеряла уже через час. Не помогало ничего: ни захлопывающиеся двери, ни выстроенные стены, ни воздвигаемые скалы… Я едва поддерживала вертикальное положение, но Тагашев был неумолим. Через два часа я сильно пожалела, что, не подумав, обмолвилась о клане мракауров. Похоже, именно эти слова заставляли Елизара испытывать мой мозг на прочность. Через два с половиной часа начало казаться, что еще одна порция безмятежности – и голова разорвется, избавив меня от мучительных, прекрасных, но неумолимых глаз. В который раз щека коснулась шершавой, как наждачная бумага, поверхности гранитного пола. Ресницы сомкнулись… Рука Елизара. Голос. Полотенце. Вода. С трудом собрав расползающуюся волю, я поднялась. Колени затекли. Не знаю, какому йогу сукхасана могла показаться удобной, но ног я не чувствовала, хотя под внимательным взором наставника сидела правильно. Голова кружилась. В горле стоял противный привкус свинца.

– Пожалуйста, хватит. У меня не получается, – почти неслышно выдавила я. В интонации появились умоляющие нотки.

Елизар с жалостью посмотрел на меня, но остался непреклонен:

– Должно получиться. Если ты заметила, все способности раскрывались в тебе медленно. Злата, соберись!

– Я не выдержу, – слабо сопротивлялась я. – Вечером патруль, а у меня нет сил даже руку поднять!

– Еще один раз – и я отпущу тебя, – пообещал Тагашев. – Я не хочу, чтобы, используя телепатию, кто-то к чему-то тебя принуждал!

Мысленно застонав, я плюхнулась на пол. Нежная, но теперь уже пугающая волна плотным пологом накрыла тело. Истерзанный насильственным вторжением рассудок начал отчаянно сопротивляться. Вены на висках напряглись и, казалось, вздулись. В ушах появился навязчивый шум. «Еще чуть-чуть – и мозг превратится в разжиженную массу», – закралась вялая мысль. Тоненькая, липкая струйка побежала из носа, пролилась на губы. «Кровь? Откуда она? Что…» Слово «происходит» оборвалось в сознании. За плотно сжатыми веками появилась черная точка, начала увеличиваться, заполнила разум тьмой. Но на этот раз в обморок я не упала…

Все остальное случилось молниеносно. Миг… и раскаленные языки ненависти вторглись в голову, разрушая стену спокойствия, будто взрывая ее. По венам разлился жидкий огонь. Охваченная резкой, необъяснимой вспышкой ярости, я напряглась. Распахнув почерневшие от злости глаза, подскочила. Высокая фигура напротив качнулась в мою сторону, угрожая моему существованию, причиняя боль. Нога с силой врезалась в живот незнакомца, отпружинила, опустилась на пол. Сжатый кулак прорезал пустоту: противник согнулся пополам, но от второго удара уклонился. Из моего горла вырвался рык. Рывок, и я бросилась к нему. Атаки следовали одна за другой. Он защищался, но не нападал.

– Злата, приди в себя!

Странный отзвук донесся как сквозь толщу воды, завибрировал, слился в глухое рычание и разозлил. Стальные тиски сжали запястья. Кровь ударила в виски. Я зарычала. Резко дернув руками вверх и в стороны, вырвалась, выбросила когти, начала наступать. Не давая приблизиться, парень закрыл себя мощным щитом. Воздух вокруг него сгустился, сверкнул яркой вспышкой ослепляющего, голубовато-серебристого света. Защита мракаура? «Да», – внезапно поняла я. Телекинетический щит, свойственный мракаурам, настолько мощный, что я едва удержалась на ногах. В лицо словно горячий ураганный ветер пахнул.

Я остановилась. Отыскивая уязвимые места, неосознанно, машинально, взгляд будто сканировал щит врага. На мгновение мозг словно отсоединил рецепторы, и зал в моем сознании погрузился во мрак. Яркое свечение колыхнулось, обрело четкость. В определенной последовательности двигаются тончайшие голубовато-белые лучи – неравномерные и образующие бреши. Я улыбнулась. Рывок… Когти вонзились в незащищенное предплечье. Из глубокой раны хлынула кровь.

– Злата, очнись!

Металлический гул неясным раскатом докатился до ушей, заставил тряхнуть головой, но я тут же сосредоточилась. Зажав рану, вампир отпрыгнул в сторону.

Бросившись вслед, я подпрыгнула и оказалась за его спиной. Слишком медлителен. Серебряные когти врезались в плоть. Пять узких, глубоких полос пересекли верхнюю часть спины, наполнились кровью, порозовели… начали стягиваться – восстановился он быстро. Уклонившись от нового удара, противник взмыл в воздух. На секунду зависнув, обрушился сверху. Под тяжестью его тела я повалилась на спину. Сильные, как клешни автопогрузчика, руки сдавили локти.

– Злата! Злата, это всего лишь я!

Горячие губы растянулись, изогнулись, округлились, приблизились к моим.

Быстрые черные вспышки мелькали в сознании. Дернувшись вперед, я выпустила клыки, стараясь дотянуться до его шеи. Он отпрянул.

– Кажется, я говорил не прикасаться к моей девушке! – Громоподобный голос эхом раскатился по залу.

На секунду он показался знакомым, но затем напугал: злой, низкий, громкий. Глаза сузились.

– Макс, это не то, что ты думаешь!

– Отпусти ее! – Он двигался медленно… Наступал!

Всего на секунду стальная хватка ослабла, и этого хватило. Вырвав руку, я вонзила когти в бок сдавливающего меня врага. Он побледнел. Сбросив его с себя, я подскочила. Скользнув по двум застывшим фигурам взглядом, начала отступать к двери. Нужно уходить. Резко развернувшись, бросилась из зала. Две темные тени мелькнули по бокам: схватить не успели, промахнулись.

– Зла… – Грохот металлической двери обрезал неясный звук.

Стремительным торнадо я пронеслась по лестнице. Позади меня раздался топот ног, он приближался, настигал. «Быстрее», – билось в голове. Вырваться из плена удушающих, незнакомых каменных стен. Скрыться. Пустынный холл, заставленный вазонами с высокими растениями, промелькнул незаметно. Где я? Воздух толчками вырывался из легких. Дубовая дверь хлипкой преградой отделила от преследователей. Ледяной холод пахнул в лицо, обжег щеки. Метнувшись вправо, я понеслась к высоким заснеженным кустам. Хруст, треск… Комья подмерзшего снега и хрупкие замороженные ветки разлетелись по сторонам. Живая изгородь расплылась, пронеслась скользящим коридором. Не разбирая дороги, я неслась вперед.

Резкий запах волка настиг уже возле каменной трехметровой стены. Мощные лапы с размаху сбили с ног, повалили в сугроб. Огромная тяжесть навалилась на спину. Давясь ледяными комками снега, я закашлялась. Через несколько секунд вес незначительно уменьшился. Сильные руки перевернули меня на спину.

– Злата… Злата! Да что с тобой? – неожиданно отчетливо прозвучало в ушах.

«Злата…» – мысленно повторила я. Синие, как ласковое море, глаза светились неподдельным теплом и беспокойством, вглядываясь в мои и медленно вытягивая из темноты.

– Все хорошо. Все хорошо, – снова и снова успокаивающе повторял парень.

Глотнув воздух, я расслабилась. Лицо напротив обрело четкие очертания, стало до боли знакомым, родным, близким. Тьма рассеялась.

– Макс? – С губ сорвался удивленный шепот.

Обоняние уловило аромат мятной жвачки, исходящий от губ Фадеева. Запах Елизара, тонкий, чуть терпкий, приятный и свойственный всем вампирам, ощущался совсем рядом. Ах-х! Глубоко вдохнув, я сомкнула ресницы.

Глава 5

Подслушанный разговор

Тело казалось не бесплотным, невесомым или сотканным из эфира, а неподъемным, будто вылитым из чугуна. Мозг посылал импульсы мышцам, заставляя подняться, но они не повиновались. Сил не было даже пошевелиться. Снег холодил затылок, спину, поясницу. Я на улице? Покосившись в сторону, я поняла, что лежу на одной из уличных тренировочных площадок. Высокие изгороди лабиринта ни с чем не спутаешь. Из горла вырывались свистящие выдохи вместе с клубами белого пара. Глядя на Макса, я старалась понять: почему лежу? Как оказалась здесь? Рассудок вяло восстанавливал события: я пыталась выставить ментальный блок, теряла сознание, потом Елизар пообещал закончить тренировку… Дальше провал.

– С тобой все в порядке? – тихо спросил Фадеев.

– Да, – растерялась я. – Почему ты здесь?

Осведомиться, почему я на улице, а Фадеев вклепал меня в сугроб своим телом, не решилась. Вряд ли проявление нежных чувств. Еще немного, и он меня раздавит. Теряясь в предположениях, я осторожно пошевелилась, стараясь ослабить вес, давящий на грудную клетку. Безуспешно. Даже дорожный каток сбросить, наверное, легче.

– Ты бежала очень быстро. Я едва удержал, – неопределенно ответил Макс и резким рывком поднялся. Очевидно, мои старания высвободиться незамеченными не остались.

Но он тут же присел. Достал из кармана чистый, отглаженный платок и осторожно вытер мне нос. Зажатый в его руке кусочек хлопчатобумажной ткани окрасился кровью. Я нахмурилась:

– Что со мной? Откуда кровь? И почему я бежала?

Коснувшись носа, я посмотрела на окровавленные пальцы. Фадеев вновь вытер мое лицо.

– А это пусть твой наставник объяснит, – повернувшись к Тагашеву, ядовито отчеканил он.

Я удивленно глянула на Елизара и вздрогнула. Его вид обескуражил, напугал. Черный тренировочный костюм изрезан длинными полосами – узкими, обнажающими кожу. Следы когтей? В душу закралась страшная догадка. Они что, подрались с Максом? Только вот смотрит он не на него. Не обратив внимания на Фадеева, он присел с другой стороны от меня:

– Как себя чувствуешь?

– Чувствую? – тупо переспросила я, лихорадочно пытаясь вспомнить, что произошло. Объяснения в голове являться не желали. – Нормально.

Стараясь подтвердить свои слова, я начала подниматься. Как оказалось, напрасно. Голова закружилась, а мышцы размякли, словно теплый пластилин; я обессиленно рухнула в снег. Макс подхватил меня на руки.

– Если ты сейчас не расскажешь, что там произошло, – прорычал Фадеев, кивнув в сторону академии, – клянусь, что сверну тебе шею, мракаур!

Тагашев поднялся. Беспомощно разглядывая наставника, я насторожилась и ждала объяснений. Костюм Елизара не давал покоя. «Его разрывали мои когти», – наконец дошло до меня. Следы от когтей волка совсем не такие – более широкие и короткие. Я начала интенсивно хватать ртом воздух. Пугающее предположение сменилось уверенностью. На него набросилась я? Судорожно сглотнув слюну, я разглядывала обнаженную кожу под костюмом Елизара.

– Скажи, что это неправда, – дрожащим шепотом попросила я.

Он понял, о чем я говорю. Догадался.

– Ты не виновата, Злата.

Я испуганно распахнула глаза.

– Мне нужно было прислушаться к тебе, – продолжил он. – Ты ведь сказала, что не выдержишь. – Елизар смотрел виновато. – Я обязан был увидеть, что ты на грани бессилия, но очень хотел, чтобы ты блокировала сознание. – Он запнулся. – Я перестарался, и твое умиротворение обернулось приступом ярости, – едва слышно закончил он. – Ты разозлилась и набросилась на меня. С тобой все в порядке, а я пострадал заслуженно.

– Приступом ярости? – зарычал Фадеев. – Да она не осознавала, что делает! Она чуть не искромсала тебя в клочья и не узнавала меня!

Дернув головой, как от удара, я сжалась. Не в силах вымолвить ни слова, шевелила губами. Набросилась на Елизара, как злобное чудовище?! Я напрягала память, старалась уцепиться за малейший клочок воспоминания, выдернуть его из головы, понять, увидеть, что произошло, но рассудок будто похоронил несколько минут моей жизни. Совсем как тогда, на поляне. Вскинув голову, я затравленно посмотрела на Тагашева. Не знаю, что он увидел на моем лице, но подбежал так быстро, что я даже не поняла, как он оказался рядом.

– Заткнись, Макс! – Не сказал «ты пугаешь ее», но и так стало понятно.

Елизар коснулся моей руки, нежно погладил пальцы.

– Злата, все хорошо. Такое вторжение могло быть опасным для человека, но не для вампира, и ты сама об этом знаешь, – мягко заговорил Тагашев. – Но самое приятное – ты выбросила меня из своего сознания.

– Я ничего не помню, – всхлипнула я.

– Ты вспомнишь. Не нужно бояться. Все. Будет. Хорошо! – выделяя каждое слово, произнес он.

Глядя на него, я закивала китайским болванчиком. Наверное, он прав. Ионы серебра оборотня, равно как и быстрая регенерация мракауров, не позволят возникнуть никакому недугу ни у одного вампира. Об антидепрессантах думать точно не стоит. А вот Макс, похоже, так не считал. Он разозлился. Подобен свинцовой туче. Лоб прорезала упрямая складка.

– Я не буду угрожать тебе, мракаур, но если еще раз применишь к ней свою способность – сильно пожалеешь, – выделил Макс. Он не блефовал, а ставил перед фактом.

Удостоив Фадеева холодным взглядом, Елизар выпустил мою ладонь.

– Это решать не тебе, Макс, – возразил он. – Лучше в ее сознание буду проникать я, чем девушка-вампир, которая сможет использовать принуждение. К чему это может привести, мы знаем оба. Единственное, что могу пообещать: занятия не будут длиться так долго и подобного больше не произойдет!

Они говорят так, словно меня здесь нет, будто я бесплотный дух, лишенный слуха. «А мое мнение их не интересует?» – наконец встрепенулась я, но тут же поняла, что Елизар прав. Фадеев мое мнение явно не разделял. Темные брови Макса сошлись на переносице. Воздух между парнями словно сгустился. Странно, что я не увидела электрических разрядов, они должны были появиться. Я находилась между ними и всеми фибрами ощущала наэлектризованную непримиримость.

– Я предупредил, мракаур! – рыкнул Фадеев.

Ссора парней привела в чувство.

– Не надо, Макс, – вмешалась я, защищая наставника. – Елизар хочет помочь. По-моему, пострадал он, а не я!

Фадеев скривился. Подозреваю, парень испытывает огромное желание двинуть мракауру в челюсть, но, к счастью, опустить меня на землю он не решится.

– Жаль, что в тот момент, когда мракаур собирался тебя поцеловать, он не пострадал насовсем. Было бы занятно! – Криво улыбнувшись, Фадеев понес меня к машине, а я едва рот не раскрыла.

На брошенную реплику Елизар не ответил, оставшись стоять на площадке. За спиной Макса его не разглядеть, но и так понятно, что он смотрит нам вслед. «Собирался поцеловать?» – подумала я и начала мыслить логически. Стало понятно, что таким образом он хотел всего лишь успокоить. Ведь прекрасно знает, как на меня действуют его поцелуи. Вот только Макс это увидел. Насколько я знаю, у них с Павлом Самохиным тоже должна была состояться тренировка. Наверное, она закончилась, Макс зашел за мной, а там картина маслом. Скулы мгновенно налились краской стыда.

Всю обратную дорогу я с особым вниманием разглядывала тротуар за окном внедорожника и мысленно ругала то Тагашева, то себя. Дома Макс напоил меня сладким чаем с мелиссой и ни словом не обмолвился о том, что произошло, лишь сказал, чтобы я отдохнула. Поцеловав меня, сослался на тренировку с Марком (все опытные Хранители наряду со студентами тренируются с Елизаром и его братом) и уехал, пообещав навестить перед патрулированием. Чувствуя себя хуже некуда, я завалилась в кровать, а остаток дня пролежала пластом. Тело разламывалось, как и голова, а практику никто не отменял. В зале Хранителей света нужно быть в семь вечера, и отдохнуть необходимо…

Казалось, только заснула, и меня разбудило теплое прикосновение. Тыльная сторона ладони Макса очерчивала скулу. Сонно сощурившись, я улыбнулась.

– Уже шесть? Пора собираться?

– Да, забияка. Как себя чувствуешь?

– Сонно, но защищать жизни смертных готова, – пошутила я, чувствуя, что головная боль ушла, а привкус металла во рту исчез.

Макс усмехнулся.

– Даже не мечтай! – поддразнил он.

Откинув одеяло, я сцепила руки в замок, вытянула их над головой и сладко потянулась. Фадеев наблюдал за мной всего секунду. Резко наклонившись, он прижался к моим губам. Судя по всему, мой сонный полуобнаженный вид возымел на него действие. Дыхание парня сбилось. Губы твердые, требовательные, обжигающие. Его рука медленно двинулась по шее, спустилась ниже, кончики пальцев скользнули под майку, вызывая на нежной коже озноб, торопливой дорожкой сбежавший к низу живота. Вцепившись в большую ладонь, я сжала ее, не позволяя переступить дозволенную черту.

– Ты такая красивая, – прошептал он.

Я покраснела. Глядя на мое, судя по горящей коже, свекольное лицо, он улыбнулся, но в глазах все еще полыхал синий огонь.

– Одевайся тепло, на улице похолодало. Я жду тебя внизу, забияка. – Фадеев поднялся и скрылся за дверью.

Поднявшись, я поплелась в ванную. Умывшись и почистив зубы, надела костюм для трансформации, сверху натянула джинсы и теплый свитер. Если будем дежурить на улице, замерзнуть я не должна. Интересно, где будет проходить патрулирование?

Мысль о предстоящем дежурстве заслонила все остальные и заставила подумать о Фомине. С грозным, решительным директором академии у нас сложились необычные отношения. Многие студенты его побаиваются, что, впрочем, раньше было и со мной. Но перед самым нападением на лабораторию у нас состоялся разговор, после которого я осознала, что директор болеет душой за каждого Хранителя, многое способен понять и поддержать. Тогда же он раскрыл, что наделен способностью предчувствовать смерть верлафов. На совете Фомин высказался против того, чтобы практика продолжилась. Почему? Неужели его страшная способность снова дает о себе знать? Я вздрогнула и отбросила щетку для волос. Затишье может оказаться недолгим. Не сомневаюсь, что Виктор разрабатывает новый план захвата Колесникова. Только если ученый начнет работать под защитой, добраться до него он не сможет. Правда, Хранителям от этого будет не легче. Столкновение с Охотниками может произойти в любой момент.

Задумчиво спустившись по лестнице, я решила поговорить с директором до патрулирования.

Через сорок минут мы с Максом входили в просторный холл академии.

– Забегу к Фомину. Ты можешь подождать меня в зале Хранителей света, – остановившись, повернулась я к Максу.

Сейчас он больше походил на хулигана, чем на аристократа из древнего рода верлафов. Короткая кожаная куртка, темно-серая рубашка небрежно заправлена в потертые джинсы с немыслимым количеством клепок и множеством карманов. И только под всем этим можно разглядеть костюм для трансформации.

– Что-то серьезное? – Обхватив за талию, он притянул меня к себе.

– Мм? Нет! Просто хочу кое-что уточнить, – не стала я вдаваться в подробности, разглядывая снующих мимо Хранителей.

Многие направляются в общий зал, некоторые только входят в здание. Здороваются с нами, задерживают на мне любопытные взгляды. Некоторые дружелюбные – это от тех, кого я знаю и с кем дежурила раньше; некоторые настороженные – от тех, кто почти не знает меня. Очевидно, гадают, чего ждать от оборотня с трансформацией пантеры.

– Я подожду тебя здесь. – Макс чмокнул меня в нос.

Тепло взглянув на парня, я выскользнула из медвежьих объятий и двинулась к каменной лестнице.

Пустой, длинный коридор второго этажа погружен в темноту. Вечером здесь никого нет, аудитории закрыты, а все Хранители в холле или общем зале. Свет выключен почти везде, и только в противоположном конце коридора тускло светится лампа, освещая лестницу, ведущую в правое крыло третьего этажа. И мне – именно туда. Не сбавляя шага, я тихо шла, поглядывая в большие окна. На улице еще не стемнело: синие сумерки только начали спускаться на землю. Мысли о способности Фомина вытеснили из головы все остальное, и силу Елизара я почувствовала только сейчас. Он тут, совсем рядом. Я машинально остановилась.

Напротив нужной лестницы дверь одной из аудиторий приоткрыта. Узкий луч света, проникающий из-за двери, слился с расплеснувшимся пятном света от настенной, в форме факела лампы. В аудитории – Елизар, но что он там делает?

Запах Елены я почувствовала раньше, чем услышала ее голос. Образ обладательницы нежного, переливающегося сопрано вызывать в голове не пришлось, он возник сам. Длинные, вьющиеся и нежные, как шелк, волосы цвета шоколада. Темно-карие глаза с поволокой, то горящие ненавистью ко мне, то завораживающие Елизара. Там, за дверью рядом с Тагашевым, Елена Размаева – девушка из моей группы, мечтающая затянуть в свои сети моего наставника. Она давно внесла меня в список врагов.

Ботинки словно прилипли к полу. Я вслушалась, но в аудитории повисла пауза. Уединились в пустом кабинете. Зачем? Секундное удивление сменилось возникшей в сознании картинкой, серной кислотой разъедающей мозг. Внезапно захотелось бежать подальше от приоткрытой двери. Я сжалась, боясь стать свидетельницей любовной сцены, не хотела услышать слова, которые могут нанести новые раны. Но в то же время осознавала, что Елизар – не моя собственность. Мы не можем быть вместе. Он всего лишь мужчина, а страсть способна пересилить любовь, заставить забыть о законах. Елена ему безразлична, но все изменилось и почему бы Тагашеву… Мысль была настолько страшной, что додумать ее я не смогла.

«Нужно уходить, и немедленно», – забилось в голове. Он имеет право делать все что пожелает, а у меня есть парень. Взгляд метнулся на ступени. На нужный этаж пройти незаметно я не смогу: они почувствуют меня, если уже не почувствовали. Как вор, пока еще не застигнутый на пороге, я попятилась назад, но возобновившийся разговор вынудил задержаться.

– Неужели ты не видишь, что я люблю тебя! – В нежном голосе послышались умоляющие нотки.

Мои глаза расширились. Мерзкое чувство ревности подняло шею, зашипело змеей и мгновенно лишило здравомыслия. Я осознала, что не хочу услышать последующих слов Елизара. Просто боюсь их!

– Ты выбрала не тот объект для обожания, – донеслось до меня. – Елена, это бессмысленная беседа. – В голосе Елизара послышалось легкое раздражение. Я даже представила, как он поморщился.

Обхватив плечи руками, я облегченно прикрыла веки. «Вот идиотка!» – обозвала я себя. Как я могла сомневаться в нем? Нет, не сомневалась. Но тогда откуда это поющее арию чувство в груди и страстное желание либо сползти на пол, либо запрыгать от счастья? Почему участилось сердцебиение и я улыбаюсь? Успокоившись, я собралась вернуться к лестнице. Кажется, они не чувствуют меня и я могу незаметно ускользнуть… но любопытство не дало сделать и шагу. Я с нетерпением ждала продолжения разговора. Очевидно, что-то обдумывая, Елена помолчала.

– Потому что ты мракаур? Мне наплевать на это! – наконец сказала она.

– Ты права, я мракаур, – спокойно произнес Елизар. – А ты – верлаф. К тому же очень красива и можешь заполучить любого. Я не нужен тебе, Елена.

– Я знаю, почему ты отталкиваешь меня. Ты любишь эту тварь! – визгливо взорвалась Размаева.

– Это все, о чем ты хотела поговорить? – Тон стал холодным. Послышался звук отодвигаемого стула. Похоже, он встал. – Злата – всего лишь моя ученица, но оскорблений в ее адрес я не потерплю!

Девушка истерично расхохоталась.

– Учени-ица? – Елена давилась смехом. – Ты обучаешь ее на тренировках, а по ночам, когда ее тренирует Макс, тихо страдаешь в углу? Неужели любишь настолько, что терпишь даже это?

Я сжалась. Не разозлилась – слишком хорошо поняла, что она хочет его уязвить, причинить боль.

– Хватит! – оборвал ее Елизар. – У меня нет времени выслушивать эту чушь. Да и тебе самой давно пора быть в зале Хранителей света. – Теперь голос Елизара прозвучал бесстрастно, и я представила на его лице непроницаемую маску. Что бы он ни испытывал, вряд ли она увидит его чувства – он хорошо умеет их скрывать. – Я очень тепло отношусь к своей ученице, но не более того. Елена, дело не в Злате, а в тебе! – Елизар выдержал паузу. – Прости, я не хочу обижать тебя, но ты не нравишься мне. Никогда не нравилась! – подчеркнул он.

Послышались торопливые шаги и громкий, звенящий звук пощечины. Похоже, Елена ударила его.

– Ты пожалеешь, Елизар, и пожалеешь сильно! – крикнула девушка. Теперь в ее интонации отчетливо проступила ненависть.

Снова послышались быстрые шаги.

И только сейчас до меня дошло, что обозленная Размаева выскочит прямо на меня. А Елизар подумает, что я шпионила за ним. Взгляд лихорадочно заметался по коридору. Сделать вид, что только появилась здесь? Но что-то подсказывает, что сейчас разъяренной Елене лучше не видеть меня. Трансформироваться тоже не могу, вернее, сумею, но одежда не уцелеет, а где выпадет патруль, еще неизвестно. Если в клубе или в кафе, то разгуливать в костюме для трансформации там нельзя. Бросившись вперед, я метнулась влево – в коротенький боковой коридор. Здесь не спрятаться: всего пара метров, окно и запертая дверь напротив. Конечно, она почувствует меня, но деться было некуда. Ой, как глупо! Бесшумно запрыгнув на подоконник, я прижалась спиной к стеклу, затаилась, внутренне готовясь к худшему.

Только Елене было совсем не до меня. Она пронеслась мимо со скоростью небольшого урагана и ничего не почувствовала. Шлепки ботинок для трансформации вскоре стихли на лестнице. Облегченно выдохнув, я сомкнула ресницы. Виски покрылись холодной испариной. Встреча с Размаевой сейчас могла окончиться очень плохо. Скорее всего, она набросилась бы на меня не разъяренной фурией, а оборотнем. Но позволить ей причинить мне какой-то ущерб я бы не смогла. А нападение в трансформации чревато кабинетом Фомина, в который я так некстати торопилась, и двухнедельным наказанием. Через это я уже проходила, и вляпаться вновь вовсе не хочется. Облегченно выдохнув, я привалилась к оконному откосу. Кажется, пронесло!

О Тагашеве я не подумала и, когда неторопливые шаги послышались совсем рядом, испуганно вытаращилась на него.

– Подслушивать чужие разговоры очень скверно. – Елизар свернул в коридор и подошел к подоконнику. Даже в полутьме в его глазах были заметны смешинки.

Безусловно, он почувствовал меня еще в тот момент, когда я появилась на этаже. Скрыться от Тагашева – это как мечтать, что на тебя не обратят внимания на городской площади, если ты голая и в фонтане.

– Я не хотела, – пискнула я, страстно пожелав оказаться по ту сторону окна и раствориться в сумерках. – Шла в кабинет Фомина.

Тагашев тихо рассмеялся. Обхватив меня за талию, снял с подоконника и поставил на пол, но рук не разжал.

– Мне жаль, что ты слышала наш разговор, – подтвердил он мою догадку о том, что почувствовал меня сразу. – Елена считает, что влюблена в меня, но это далеко не так. Она напоминает мне девушек-мракауров. Столько же злобы плюс желание покорить крутого в ее понятии парня. – Елизар вздохнул. – Она не хочет понять, что не нужна мне, и винит тебя.

Опустив голову, я невесело улыбнулась.

– Ненависть Елены ко мне появилась давно, еще до тебя, и я ее как-нибудь переживу. Максимум, на что она способна, – мелкая пакость.

– Или нападение оборотнем, – сухо добавил Тагашев, напомнив о ее агрессии на уроке по боям группой. – Тогда она набросилась на меня, но пострадал Павел Самохин. – Горячая рука коснулась подбородка: Елизар приподнял мою голову. – Елена умеет ненавидеть, и мне не хочется, чтобы это затронуло тебя. Не поворачивайся к ней спиной, маленькая дикая кошка.

Его беспокойство о таком пустяке вызвало досаду. Думать о Размаевой как о противнике было даже смешно.

– Я должна опасаться Елены? – не поверила я.

– Не бояться. Просто будь осторожна. – Тагашев дотронулся кончиком пальца до моего носа.

Как хрупкие ростки, обогретые солнцем, руки потянулись к его плечам – неосознанно, самовольно. Елизар перехватил мои запястья. На миг на лице появилось необъяснимое выражение. Он словно испугался моего прикосновения, не позволил притронуться к себе. Стараясь загладить свою неловкость, я отступила от него.

В коридоре послышались печатающие, целеустремленные шаги. Фомина мы почувствовали одновременно. Очевидно, он направляется в зал Хранителей, чтобы начать распределение патрулей. Грустно взглянув на Елизара, я вышла в основной коридор.

Заметив меня, Юрий Петрович приостановился. Желто-зеленые волчьи глаза (взгляд хищника – особенность, отличающая его от всех остальных), которые никогда не меняются, разглядывали меня, затем остановились на Тагашеве. Надо же, в полумраке они отражают свет. Жилистые руки директора сжимали черную папку с листочками распределений. Коричневый костюм плотно обхватывал подтянутую фигуру. Темные волосы, как всегда, зачесаны наверх.

– Добрый вечер, – поздоровался он. – Злата, Елизар, почему вы еще не в зале Хранителей?

– Я шла в ваш кабинет, – тихо сказала я. – Юрий Петрович, я хотела узнать, ваша…

Запнувшись на полуслове, я покосилась на Елизара. Вдруг Фомин скрывает свою способность и спрашивать при ком-то еще не стоит? Собственно, поэтому я и Максу ничего не сказала. Если бы директор ничего не скрывал, то вся академия бы болтала об этом. Перехватив мой взгляд, Юрий Петрович стиснул края папки. Волчьи зрачки сузились, стали вертикальными, словно он раздосадован или раздражен. Но лицо было другим: высокий лоб прорезали глубокие складки, губы сжались. Он медленно покачал головой и возобновил движение. Я торопливо последовала за ним. Вслух говорить было не нужно, и так все понятно.

– Елизар знает о моей способности, – будто прочитав мои мысли, сказал директор. – Боюсь, что изменений нет, Злата. – Тон спокойный, тихий, и только легкая хрипотца сообщила об эмоциях, скрытых в этом оборотне.

Ответ прогнозируемый и ожидаемый, я всего лишь убедилась в своей правоте, но вздрогнула. Наверное, где-то в глубине сознания теплилась надежда на другие слова. Плечи опустились словно под тяжестью непосильного груза. «Фомин никогда не ошибается», – подумала я. Хранители в зале ждут распределения патрулей. Кто из них будет следующим? Кто-то из близких, знакомых или друзей? Ботинки, отсчитывающие ступени, будто прибавили в весе. Пальцы, едва касающиеся перил, мелко дрожали. На несколько секунд повисло напряженное молчание. Слышны только шаги.

– Я попросил бы никому не говорить о моем даре. – Неестественно кашлянув, Фомин покосился на меня. – К тому же моя способность отнюдь не указывает на то, что нечто произойдет в ближайшее время. Учитывая, что Коншин проявил к нам интерес, она может не засыпать годами.

«Лучше бы уснула навечно», – мысленно отметила я, а вслух пообещала:

– Я никому не скажу.

– Кстати, Злата, – не замедляя шага, обратился Фомин, – вы не поведали о своем новом умении.

– О чем вы? – Обернувшись, я недоуменно посмотрела на него. Сосредоточиться после его слов было довольно сложно.

– Умение видеть уязвимые места в телекинетических щитах мракауров, – уточнил Юрий Петрович. – Я ведь говорил, что должен знать о своих Хранителях все, но почему-то узнал о вас от другого Хранителя. Во время нападения он видел, что вы уничтожили защиту так, как будто ее не существовало.

Я нахмурилась. Совсем забыла о девушке-Охотнице, появившейся на моем пути, когда я спешила в лабораторию. Увидеть ее защиту не составило труда, и уничтожила я ее в считаные секунды, как досадную помеху, посмевшую стать на моем пути. А вот Хранителя я не видела.

– В этом клане невозможно что-то скрыть, – буркнула я. – Да, я могу видеть уязвимые места в защите мракауров, но только когда боюсь за чью-то жизнь, – поспешила с ответом я.

– Это неправда, – вмешался Елизар. – Злата способна видеть защиту мракауров в любое время. Сегодня на тренировке она преодолела мой щит, даже не придав этому значения.

Раскрыв рот, я повернулась к Тагашеву. Неужели, когда я набросилась на него, он защищался, а я свободно преодолела щит? По лицу наставника поняла, что да. Елизар подмигнул, давая понять, что об остальной части тренировки и о моей ярости Фомину знать необязательно.

– Я не видела защиту Чернова и других Охотников на поляне, – осторожно произнесла я.

– Это говорит лишь о том, что твоя способность не была раскрыта полностью, – мягко пояснил Тагашев. – Сейчас ты контролируешь ее подсознательно.

– В тот момент она была мне нужнее, чем сегодня. – Покусывая губу, я покосилась на Фомина, дожидаясь его реакции.

– Я не удивлен. – Он едва заметно улыбнулся. – Интересно, чем вы еще удивите меня, Злата, – словно про себя добавил директор.

– Надеюсь, ничем! – поспешно выдохнула я, чем вызвала усмешки обоих спутников.

– В любом случае не ждите легких патрулей, – предупредил директор, обращаясь и ко мне, и к моему наставнику одновременно. – Я предпочел бы разделить вашу группу и распределить силы равномерно, но Николай был неумолим. – Фомин оглядел холл первого этажа. – А вот и еще один член вашей группы. – Юрий Петрович тепло посмотрел на Фадеева. – Очень сильной группы.

Спустившись в холл, я ласково взглянула на Макса, ждущего меня возле двери в зал Хранителей света. Лениво привалившись к стене, он подбрасывал вверх ключи от машины. При нашем появлении связка исчезла в кармане джинсов. Ультрамариновые глаза задержались на Тагашеве. Не взор, а огнестрельное оружие с точным прицелом. Наверное, гадает, как Елизар оказался рядом со мной. Отлепившись от точки опоры, Фадеев подошел ко мне; большая рука обвила талию.

– Девушка превыше всего. – Глядя на нас, директор улыбнулся.

Естественно, для грозного ока академии личные отношения и студентов, и Хранителей никогда не являлись тайной. Поздоровавшись с Фадеевым, он, распахнув дверь, первым вошел в зал. Многоголосый гул, вырвавшийся изнутри, мгновенно смолк.

– Поговорила? – Макс наклонился к моему уху. – Вид у тебя странный.

– Фомин пообещал, что расслабиться нашей группе не даст, – вздохнула я и, не став распространяться о других темах разговора, вошла вслед за директором.

Глава 6

Приграничная территория

Огромный зал, как всегда, переполнен Хранителями света. Но, несмотря на яркое пламя, пылающее в волчьей, оскаленной пасти камина, здесь не душно. Держась за локоть Макса, я пошла к громадному, блестящему столу с отполированной дубовой столешницей. Наши места почти в центре, не заняты. По выжидательному взгляду Фомина стало понятно, что мы пришли последними и нам неплохо бы поторопиться. Ноги задвигались резвее.

Стараясь отвлечься, я огляделась по сторонам. Бронзовые часы со сражающимися вампирами зажглись языками пламени, но они больше никого не удивляют. Теперь учащиеся не теснятся плотными группками – смешались с Хранителями, почувствовав себя неотъемлемой частью этого зала. Да и на лицах опытных Хранителей больше не видно насмешек или выражения превосходства. Старшекурсников приняли в свои ряды. Все перемешались, сидят на роскошных (времен Ренессанса) диванах, установленных вдоль серых каменных стен. Некоторые расположились в глубоких креслах за столом: разглядывают карты местности с точками патрулей и изображения с видеокамер на многочисленных плазменных панелях.

Справа от камина, рядом с Инессой Анохиной, светловолосой девушкой с круглым личиком, я увидела Елену. Ого, здесь еще один убивающий взгляд, но теперь он направлен не только на Тагашева, но и на меня. Ну и пусть – лишь бы ей в радость. Плохо, что она все еще входит в нашу группу. Подозреваю, и без того напряженные отношения между Максом и Елизаром станут невыносимо сложными, а теперь еще и она.

Чуть левее я увидела брата-близнеца Елены. Ничего не изменилось: в карих глазах Рината прежнее обожание по отношению ко мне, даже присутствие Макса его не смущает. Назойливый, как репей, поклонник не желает смириться с мыслью, что в длинном списке его избранниц числиться я не желаю. Будто отвечая на мои мысли, Размаев улыбнулся. Не удостоив его вниманием, я села в отодвинутое Максом кресло. Кивнула Роману и Павлу, затем сосредоточилась на Фомине. Юрий Петрович, двигаясь вдоль стола, уже раздавал листочки с местами патрулей. Наконец белый листик опустился напротив меня. Елизар и Макс, сидящие по обе стороны, едва не задевая плечами, наклонились одновременно.

«Галкино» – четким, угловатым почерком выведено на листе место нашего патрулирования. «Тагашев, Фадеев, Демина, Самохин, Размаева», – прочла я фамилии нашей группы, покачивая ногой в ботинке для трансформации. Посмотрела на Елизара. Глядя на список, он поморщился. Оно и понятно: находиться в обществе этой девушки, похоже, будет сложно не только мне.

– Что за район? – Я повернулась к Максу. Убеждена, что он дежурил там не раз. Мегаполис и всю территорию, контролируемую Хранителями из нашего городка, парень знает лучше всех нас.

Елизар ничего не спросил у Фадеева, но, откинувшись на спинку стула, ожидал пояснений. Ответил Павел Самохин. Парень уже подошел к нам и заглянул в лист распределения.

– Небольшой поселок в ста двадцати километрах от мегаполиса. Граничит с нейтральной территорией. Фомин предполагает, что именно оттуда в ночь нападения Охотники пришли в лабораторию, – как вызубренный урок, на одном дыхании выпалил подросток и, ожидая реакции своего наставника, повернулся к Максу.

Кончики губ Фадеева поползли вверх: он улыбнулся, давая понять, что Павел запомнил правильно. Скорее всего, на тренировке не только отрабатывали боевые приемы, но и опять штудировали расположение наиболее опасных территорий. Тагашев сдержанно кивнул. Вероятно, после слов Фомина легкого патруля он и не ожидал. А я забеспокоилась. Упоминание об Охотниках вызвало озноб.

– Чем порадовал Юрий Петрович? – раздалось за спиной. Брат Елизара вынырнул из толпы Хранителей и, лукаво улыбаясь, подошел к нам.

– Очевидно, не самое спокойное место, – поднимаясь, хмыкнул Тагашев. Потянувшись, я последовала его примеру. – А что у тебя, Марк?

– Мы с моей группой охраняем Колесникова, до тех пор пока часть лаборатории не будет перенесена под защиту клана, – вроде бы равнодушно пожал братец плечами, но по лицу чуть ли не бегущей строкой промелькнула реклама собственной значимости. Рукопожатием он поздоровался с Максом и Павлом.

Я не удивилась. Фомин старался распределить силы. Елизара и Макса как тяжелую артиллерию директор решил отправить на приграничную территорию. Я вхожу в их группу и соответственно отправлюсь с ними. Хотя кто в чью группу входит – спорный вопрос. Макс сопровождает меня на правах охранника, а Елизар – наставник. Но для Юрия Петровича это не имеет значения. Главное, парни окажутся там, где ему нужно. Очевидно, из моей практики он решил извлечь пользу для клана. Хотя если припомнить наш разговор перед нападением, на меня он тоже возлагает немалые надежды. Льва Колесникова теперь будут сопровождать не трое Хранителей, а сильный мракаур в лице Марка с его группой, в составе которой Роман, Ринат и еще парочка опытных Хранителей. Не скажу, что мне все это по душе, но Фомину видней.

– Будь осторожен, Марк. – Елизар похлопал брата по плечу.

– Вы тоже, – серьезно кивнул Ланбин. – А в лаборатории сейчас спокойно. Внешние стены укреплены, да и Хранителей значительно прибавилось. Переживать не стоит, – успокоил он родственника.

Переводя взгляд с одного на другого, я старалась уловить отчужденность или холод, возникший между братьями, но не разглядела ничего. Напряжения между ними я ждала не случайно. Стараясь защитить Марка и Альбину, Елизар даже от них скрывал тот факт, что был ведущим Охотником. И, похоже, так и не решился рассказать им о смерти родителей, которых Виктор Коншин уничтожил в отместку за присоединение к верлафам. Не то чтобы они тесно общались, но родители – это всегда родители, к тому же они любили сыновей, хоть и были мракаурами. Собственно, за способность любить их и презирали в клане. Но неужели Елизар до сих пор боится, что Марк не простит его? Глядя на сияющее улыбкой лицо парня, я не могла в это поверить. Не догадываясь о моих мыслях, Марк запустил пальцы в прическу и подмигнул:

– Альбина скучает. Ты стала редкой гостьей, Злата.

– Мы созванивались. В субботу по плану девичник, – отозвалась я.

– Тонна воздушной выпечки, цистерна чая и горка свежих сплетен, – хмыкнул Марк, охарактеризовав наши посиделки.

Я рассмеялась. Парень-лампочка, притягивающий к себе друзей, как мотыльков. Но тут мое внимание привлекла Елена. Несколько минут назад она сверлила во мне дыры, а сейчас спокойна. Покачивая бедрами и вызывая восхищенные взгляды мужской половины зала, топает к нам. Томно взмахнув длинными ресницами, Размаева обворожительно посмотрела на Фадеева.

– Макс, я могу поехать с тобой? – во весь рот улыбнулась она.

Брови парня удивленно подпрыгнули вверх.

– С Тагашевым не поеду: либо молчит, либо говорит о своей ученице, – сразила Елена. – А у меня от этого уже мозги набекрень. – Розовые ноготки уютно устроились на локте Фадеева. – Злата, ты ведь не против? – как ни в чем ни бывало, обратилась она ко мне. – Заодно и поворкуете. В коридоре вам ведь помешал Фомин, – будто невзначай добавила она.

От такой наглости я застыла на месте. Вряд ли Елизар когда-либо говорил с ней обо мне. Естественно, это ложь. Но наверху она меня все же почувствовала. Макс нахмурился. Мою руку он не выпустил, зато повел широченными плечами, словно желая сбросить кисть Размаевой. Он изучал надменное лицо. Не менее раздраженно смотрела и я. Хочет поссорить нас с Максом? Ну это у нее вряд ли получится. «Нет», – внезапно поняла я. Она знает о чувствах Елизара ко мне… Догадка родилась в голове сама собой. Елена старается заставить ревновать Макса. Хочет столкнуть их из-за меня. А это несложно. Отношения парней давно облиты бензином. Спичка – и разрушительное пламя вспыхнет. В темных глазах Елизара появилось по льдине. Очевидно, он злился не меньше Фадеева.

– В машине Макса все вакантные места заняты, – услышала я елейный, сладкий до тошноты голос Тагашева. – К тому же, боюсь, без тебя мне будет скучно. О своей ученице поговорить будет не с кем! – Елизар хищно улыбнулся, что в сочетании с взглядом выглядело устрашающе. – Не нужно никого ссорить, Елена! – веско и уже серьезно добавил он.

Тагашев подхватил Размаеву под локоть и потянул ее из зала. На полных губах девушки появилась злорадная усмешка. Вырвавшись, она смерила его уничижительным взглядом и, томно вышагивая, направилась к двери. Жаль, что пол не скользкий, – ее падению я бы сейчас порадовалась.

Я виновато взглянула на Макса. Понять, о чем он думает, невозможно, хотя, несомненно, слова Размаевой достигли цели. Похоже, уколоть парня ей удалось достаточно сильно. Робко коснувшись плеча, я постаралась сгладить тираду Елены. Кажется, мне это удалось. Он расслабился.

– Ты же знаешь, что она ненавидит меня, – тихо сказала я и потянула его наружу.

Фадеев послушно дал себя увести, но ничего не ответил.

Как огромный, движущийся на большой скорости фонарь, внедорожник Макса прорезал сгустившуюся темноту фарами. Но на этот раз мы двигались не к мегаполису. Минуя окраину светящегося огнями города, вырвались на объездную. Обгоняя машины, Фадеев бесконечно перестраивался из одного ряда в другой и угрюмо молчал. А судя по скорости, старался оторваться от «ниссана» Тагашева, но Елизар не отставал. К такой упрямой гонке я давно привыкла.

Скоро мимо темных окон замелькали небольшие населенные пункты. Машин становилось меньше и меньше. А через сорок минут трасса круто свернула под железобетонный мост. Дорога стала узкой с внушительными выбоинами: скользкая, не посыпана, словно мы не рядом с мегаполисом, а затерялись среди таежных лесов. За окнами потянулись замерзшие болота, заросшие редкими деревьями, невысокими соснами и хилым кустарником, страстно мечтающим оттаять и потянуться к теплу. Но до весны еще далеко. Макс не преувеличивал, когда сказал о похолодании. Похоже, зима решила открыть на территории верлафов филиал арктического лета. Температура упала градусов на десять, о чем и сообщала приборная панель «лексуса». Минус двадцать пять. Минус и цифры мигают: значит, температура все еще падает. Запах даже затянутой льдом трясины просачивается сквозь вентиляционные отверстия. Пахнет подгнившими растениями. Как реактивный самолет, слева от джипа мелькнула быстрая черная тень: взмахнула крыльями, пронеслась перед лобовым стеклом внедорожника и скрылась в темноте.

– Сова, – нарушил молчание Макс. – Шустрая!

– Такая большая, – мгновенно поддержала я беседу, мысленно поблагодарив птицу за появление. Кажется, ей удалось разрушить стену тягостного безмолвия, повисшего в машине. – Что за поселок? – тут же спросила я, желая узнать о месте нашего патруля.

Макс покосился на меня, затем вздохнул и едва заметно улыбнулся.

– Сам поселок – ничего особенного, – ответил он. – Когда-то там был крупный завод и даже провели ветку метро. Но сейчас завод заброшен. Из мегаполиса сюда больше никто не ездит, а линию подземки давно закрыли. Местных жителей осталось совсем немного.

– Патруль обещает быть занимательным, – откинувшись на спинку сиденья, фыркнула я. – Пустынные улицы и разваленные стены разворованного завода.

Почему-то я себе все так и представила: унылый поселок с несколькими десятками жителей и потемневшие, разрушенные стены огромного гиганта, не пережившего политических передряг в мире смертных.

– Не обольщайся, Злата, – тихо сказал Макс. – Все не совсем так, как ты себе вообразила. А Фомина я уже мысленно «поблагодарил». Территорию завода давно выкупили. Под развалинами есть элитный закрытый клуб.

Я даже привстала.

– Клуб под развалинами? – не поверила я. – Ты шутишь, Макс?! Кому пришло в голову строить элитное заведение в такой глухомани и для чего?

– Не знаю, кому он принадлежит и чем именно там занимаются, но место беспокойное. Никогда не был внутри, но вряд ли что-то легальное. А предполагать, что именно, можно до бесконечности. Единственное, о чем знаю: там часто появляются мракауры.

Я не заметила, как вцепилась в сиденье. Ничего себе информация! Не то чтобы я не слышала о чем-то подобном, но считала, такое бывает только в фильмах. Мысль о занимательном патруле бесследно исчезла, уступив место тревоге. Юрий Петрович прекрасно знал, куда нас направляет.

– И часто там появляются мракауры? – спросил Павел.

Продолжая следить за дорогой, Фадеев поморщился:

– Да. Мы находили обескровленные тела и уничтожали вампиров, но им на смену всегда приходят новые. Граница с нейтральной территорией слишком близко.

За окном начали появляться крошечные, покосившиеся от времени домики. Узкие улицы почти не освещены. Местный парк зиял проломами бетонных ограждений, выбеленных еще лет тридцать назад известью. Затем появились небольшие прямоугольники двухэтажных домов. Судя по всему, местный центр. Такое впечатление, что едва стемнело – и населенный пункт вымер. Учитывая рассказ Макса, это не удивляет. Одинокие прохожие появлялись редко. Точнее, их было всего двое. Заметив дорогие внедорожники, они быстро ретировались в ближайшую подворотню.

Фадеев свернул на узкую улицу и припарковался возле двухэтажного здания обшарпанной гостиницы, за которым снежными ветками проступал лес. «Ниссан» Елизара замер рядом. Интересно, кому нужна гостиница в таком месте? Судя по темнеющим глазницам окон, посетителей здесь не наблюдается, и только над входом судорожно мигает красная маска и часть названия «РАД» – все, что осталось от вывески «МАСКАРАД».

– Здесь работает неплохой парнишка, – пояснил Фадеев. – Он присмотрит за машинами. Если оставим джипы в другом месте, по возвращении можем недосчитаться деталей. – Макс широко улыбнулся, словно его развеселил сам факт. – Вы можете пока раздеться. В этом месте, кроме костюмов для трансформации, ничего не пригодится. – Он вышел из внедорожника и вскоре скрылся за дверями гостиницы.

Я поерзала на сиденье. Раздеваться желания совсем нет, на мороз выходить тоже, а патрулировать этот район – и подавно. В глазах заблестело от ярко представленных огней торгового центра – сегодня хотелось именно такого патруля: кафе, пестрая многолюдная толпа, обжигающий кофе и обволакивающее тепло огромного здания. Тяжело вздохнув по недоступной на сегодня мечте, я все-таки начала раздеваться. Обернувшись пантерой, не замерзну, а вот если придется разгуливать в костюме… Ох, даже думать не хочется, но выбора нет. Мысленно позавидовав Тагашеву, я стащила с себя куртку, джинсы и свитер, аккуратно их сложила, перегнувшись через спинку, положила на заднее сиденье. Не дождавшись, пока переоденется Павел, выскользнула из машины.

Чувства обострились мгновенно. Тонкие ноздри с шумом вдохнули воздух… Запах болот ощущается и здесь – не такой густой и насыщенный, но неприятный и почти перебивающий все остальные. Я втянула новую порцию кислорода, стараясь уловить тот единственный, немного терпкий запах чужих вампиров. Не уловила. Мракауров здесь нет. Откуда-то из-за спины почувствовался вкусный аромат свежеиспеченного хлеба. Очевидно, в поселке есть своя пекарня. Я сглотнула слюну. Поужинать не успела и сейчас бы с удовольствием слопала свежую корочку. Дверца внедорожника рядом со мной хлопнула. Елизар вышел из машины и поравнялся со мной.

– Занятный поселок. Макс что-нибудь рассказал о нем? – Он внимательно оглядел окрестные дома и посмотрел на меня.

– Могу сказать, что патрулировать его я не хочу, – выдохнула я. – Достопримечательностей хоть отбавляй. – Я быстро рассказала обо всем, что слышала от Макса.

Елизар нахмурился, а вот что ему не понравилось, не объяснил. Едва я собралась спросить, что его беспокоит, как на пороге гостиницы появился Макс. Вроде бы не злится. Кажется, полностью сосредоточился на патруле.

– Поселок небольшой. Мы разделимся и обойдем его по кругу, – обратился к нему Тагашев. – Павел и Злата идут с тобой. Встретимся возле завода.

Елизар обернулся на звук открывшейся дверцы джипа. Елена вышла и, зябко передернув плечами, подошла к нам. От надменности, злорадства и неприязни не осталось и следа. Не знаю, что наговорил ей по пути Елизар, но сейчас она выглядела подавленно и молчала. Фадеев внимательно посмотрел на Тагашева. Размаеву вниманием он не удостоил.

– Здесь я бы тоже разделил группу, – согласился он. Взгляды парней не потеплели, но профессионализм Макса взял верх над личными эмоциями. – Поселок маленький, и в случае опасности мы легко отыщем друг друга.

Макс стянул с себя куртку, забросил ее в машину, затем начал раздеваться. «Все-таки у парней костюмы для трансформации удобнее», – наблюдая за ним, мысленно отметила я. Во-первых, брюки просторнее, а во-вторых, карманов больше. А в наших, кроме зажигалки, «стирателей» и чудом втиснутого телефона, даже микроб не поместится.

Елизар нажал на брелок сигнализации: «ниссан» безмолвно мигнул фарами. В правом уголке лобового стекла засветилась синяя лампочка сигнализации. Не дожидаясь нас, они с Еленой скрылись за зданием гостиницы, но и мы особо не задержались.

Как только первые деревья остались позади, я трансформировалась в пантеру. Быстрым, бурлящим потоком кровь побежала по венам: разбудила оборотня, обострила чувства. Калейдоскоп звуков и запахов обрушился на сознание. Луна, чуть прикрытая дымкой, разлила серебристый свет. Лапы мягко продавили снег. Необычное ощущение, с таким я еще не сталкивалась. Подо мной не твердая промерзшая земля, а словно воздушная подушка: болотистая местность замерзла, но даже сквозь снег и лед ощущается слой мха.

Крупный волк – серый, с длинной, но не жесткой по виду шерстью – Павел присел справа. Макс обернулся огромным черным волком. Шерсть в лунном сиянии отливает синевой. Взглянув на меня, он оскалился. Похоже, улыбается. Серебряные когти словно зажглись белесым светом, продавили снег, скрылись под ним. Резким рывком Фадеев прыгнул вперед и понесся по тропинке. Мы с Павлом сорвались с места, бросились следом… поравнялись. Бок о бок с Максом. Ну и жесткая же у него шерсть.

Тропа плелась, извивалась, терялась в лесном туннеле, образованном сплетенными ветками, присыпанными снегом, как сахарной крошкой. Скорость… Скорость… Скорость… Она разогнала по крови адреналин, вырвала из горла удовлетворенный негромкий рык. Никогда не привыкну к этому не новому, но всегда будоражащему чувству. Тропинки менялись. Макс изменял направления, то приближался к поселению смертных, то удалялся к границе нейтральной территории. Не замедляя бега, мы двигались по окружности. Но вампиров не чувствовали, и я расслабилась.

Впереди с громким шорохом с разлохмаченной ели, словно присевшей под весом снега, обсыпался целый сугроб. За толстым, ровным, как мачта, стволом мелькнул пушистый хвост. «Белка», – сообщило чутье. Почувствовала хищников, испугалась, бежит. Мы не остановились. Макс и Павел тихо рычат. Переговариваются. Интересно, о чем? В который раз пожалев, что не понимаю волчий язык, я устремилась вперед, но более громкий рык заставил сбавить скорость. Похоже, Макс недоволен и запрещает отрываться от них. Обиженно фыркнув, приказу я все же подчинилась.

Силу Елизара я почувствовала минут через двадцать. Лес расступился, обнажил обваленные бетонные стены завода. Мы на месте встречи. Скользнув в огромную дыру в ограждении, с выпирающей арматурой, мы оказались на внутренней территории. Колючий кустарник и старые, замшелые стволы деревьев скрыли от любопытных глаз когда-то огромное здание. Елена и Елизар показались из-за небольшой кирпичной пристройки. Я трансформировалась в вампира и, поворачиваясь на месте, настороженно огляделась.

Лес постепенно разрушал следы когда-то построенной здесь цивилизации. Очевидно, завод остановлен очень давно. Съеденные ржавчиной бобины проволоки нестройными многотонными рядами высились слева от огромных ворот цеха. Какие-то металлические коробы размером с контейнеры, почерневшие и, очевидно, пустые деревянные ящики виднеются из-за угла полуразрушенного строения. Узкие рельсы, ведущие за торцевую стену, частично разобраны. Засыпанный снегом ржавый многотонный станок перекрывает вход в ворота цеха. Определить, что здесь когда-то производили, довольно сложно. А поверить, что где-то здесь размещается клуб, и вовсе невозможно.

Я повернулась к Елизару. Приставив палец к носу, он сделал знак не шуметь. Почему? Запах вампиров не ощущается, да и смертных тоже. Елизар подошел почти вплотную. Фадеев и Самохин трансформировались.

– С той стороны здания две машины, – тихо заговорил Елизар. – Вампиров нет.

Макс кивнул. Дескать, я не удивлен.

– Приближаться и шуметь нам не стоит. Здесь никогда не бывает пусто. Нужно уходить.

Тагашев вскинул бровь.

– Мне что-то не нравится тут, Макс. Мы должны проверить. С той стороны запах смертных чувствуется, но слишком явно. – Елизар приковал Фадеева взглядом. – Снаружи никого нет.

Макс принюхался, но с этой стороны здания посторонних запахов не ощущалось: лес, болота, слегка покалывающая ноздри ржавчина, беспощадно пожирающая железо.

– Проверим. Странно, что охраны на улице нет, – будто про себя добавил Фадеев.

Не дожидаясь остальных, он трансформировался и бросился вперед, не к другой стороне здания, откуда пришли Елена и Елизар, а прямиком к узкому, разбитому окну на уровне земли, похоже, ведущему в подвалы. Елизар последовал за Максом. Понаблюдав за исчезающими в проеме парнями, я трансформировалась и бросилась следом. Прыгнув в окно, приземлилась в замусоренном коридоре. Послышался хруст осколков, стекол и битых кирпичей. Елизар повернулся, быстро приставил палец к носу. Мол, пожалуйста, не шуми. Запах уже скрывшегося Макса уверенно направлял вниз по полуразрушенным пыльным ступеням. Сзади послышалось дыхание волков – Павел и Елена двигаются за мной.

Темная лестница оборвалась через два пролета. Взгляд выхватил из темноты черную спину Фадеева, скользнувшую в большой проем огромного помещения. Бесшумно ступая за Елизаром, шаг за шагом я вышла в зал.

Здесь немного светлее. Мягкий лунный свет просачивается из пролома в потолке, серебрит пыль, скапливаемую годами. Вероятно, раньше здесь располагались складские помещения, сейчас заваленные сгнившим картоном и пожелтевшим, запыленным пластиком. Зашуршав мелкими камешками, Макс скрылся в темнеющей дыре у противоположной стены. Елизар повернулся и кивнул в сторону пролома, давая понять, что нужно двигаться дальше.

Длинными, узкими, петляющими коридорами с обваленными лестницами Фадеев уверенно вел в противоположный конец здания на цокольном этаже. Приторный, густой запах человеческой крови появился внезапно. Ударил в нос и едва не повалил на бетонный пол. Зрачки расширились. Шерсть на загривке встала дыбом. Здесь что-то произошло, и сильно сомневаюсь, что кому-то придется стирать память. Нет сил вынести этот запах: не притягательный, как кровь донора, и не влекущий – убийственный, перенасыщающий, мерзкий. Здесь пахнет бойней! Зашипев, я попятилась назад.

Задние лапы натолкнулись на другие – волчьи. Налетев на Самохина, я дернулась. Павел мотнул головой, давая понять, что нужно идти. Скользнув мимо меня, он последовал за парнями. Я задержала дыхание, выскочила из низкого коридора и сразу увидела Елизара, Макса и Павла. Волки трансформировались. Фадеев застыл возле ржавой металлической двери: ни замка, ни ручки. Похоже, дверь закрывается с той стороны. На стене погасшим огоньком безжизненно застыла видеокамера, но, скорее всего, Тагашев здесь телекинез не применял. Я обернулась и, ожидая решения парней, посмотрела на Елизара.

– Вампиров здесь точно не было, но, судя по запаху и тишине, выживших внутри нет. – Фадеев поморщился. – Если какие-нибудь разборки, нам там делать нечего. Помочь им мы уже ничем не сможем, а полицию смертных вызовем анонимно. Это в их компетенции.

Елизар указал на погасшую видеокамеру. Дескать, это странно.

– И чувствуешь запах болота? Он идет из-за двери. В клубе в любом случае есть вентиляция, и этого запаха быть не должно. Лучше проверить, Макс.

Медленно, будто нехотя, Фадеев кивнул. Похоже, раздосадован, что сам не обратил на это внимания.

– Будем ломать дверь? – стараясь не дышать, чтобы не чувствовать запах крови, спросила я.

– А мракаур для чего? – скривился Макс.

Елизар подошел к двери.

– С той стороны электронный замок. Но с вами ведь мракаур, – хмыкнул он, бросив на Макса насмешливый взгляд, явно намекая на грубость того.

Ничего себе выдержка. Ведет себя спокойно, как на светском рауте. А у меня единственное желание – зарычать на весь завод. Судя по сдавленному урчанию за спиной и нервному топтанию на месте, Размаева тоже едва сдерживается.

– Ты можешь открыть любой замок? – с любопытством спросил Самохин. Даже в темноте было заметно, что зеленые глаза парня округлились от удивления, и только по бледному лицу можно распознать, что и ему нелегко.

– Любой электронный замок можно вывести из строя, – машинально ответил Елизар.

Послышался тихий писк. За ним сухой щелчок.

– Если бы о тебе узнали смертные, за тобой гонялись бы с колами, венками из чеснока и канистрами святой воды. Короче, со всем, что, в их понятии, убьет вампира, способного добраться до тщательно скрытых сбережений, – морщась от едкого запаха, произнес подросток.

«Еще и шутить умудряются», – с нескрываемой завистью подумала я.

– Или использовали бы как отмычку, чтобы взламывать двери в хранилища банков, – съязвил Макс и потянул на себя приоткрывшуюся дверь.

То, что дыхание задержала не напрасно, я поняла не после того, как распахнулась дверь, а когда услышала мат парней. На этот раз на лице Макса стыда я не увидела. Резко рванув вперед, он понесся к еще одной двери в конце длинного коридора. А вот я спешить поостереглась. Беспокойный внутренний голос пошевелился и четко дал понять, что Фадеев прав и ничего приятного я не увижу. Осторожно ступая по светлой ковровой дорожке ручной работы, смягчающей шаги, я медленно продвигалась вперед, стараясь понять, что могли не поделить смертные.

Назвать это место заброшенным было уже нельзя. Клуб, вернее, пока еще только коридор в стенах разрушенного завода смотрелся как самолет-призрак, поблескивающий обшивкой титана на слете ворон. Очевидно, хозяин этого заведения потратил внушительную сумму на отделку помещения.

Африканский стиль интерьера дышал дорогой, продуманной до мелочей экзотикой. Ржавая снаружи дверь изнутри обшита красным деревом. Темный паркет красиво сочетается с деревянными панелями: вертикальные, с резным орнаментом и двуцветной мозаикой под шкуру зебры. Легкие ротанговые кресла с мягкими сиденьями пестрят уже настоящими шкурами. Четыре низких столика с тяжелыми, выложенными мозаикой столешницами соседствуют с пальмами в горшках, обтянутых крокодиловой кожей, выпирающей четкими угловатыми пластинками. Светильники в форме деревянных масок разливают равномерный, монотонный свет. Справа дверь и, судя по электронному замку и безжизненной видеокамере, еще один вход. Слева четыре двери – скорее всего, служебные помещения. Тихо и внутри, и в коридоре. Слышится лишь легкий шелест вентиляционных систем. Похоже, дыхание задержала не только я. Елена перетаптывалась позади меня, но пройти вперед не решилась. Застыв на пороге, парни целую минуту молча смотрели в темноту. Затем Тагашев скрылся внутри, а Макс повернулся. Бледное как полотно лицо отсвечивало мрамором.

– Злата, Елена, вам лучше сюда не идти, – сквозь зубы, словно сдерживая тошноту или не желая дышать носом, процедил Фадеев.

– Я уже поняла, что там не летний пейзаж, – отозвалась я. Говорить не стоило, раздирающая слизистую вонь мгновенно опалила нос.

На миг показалось, что все здесь пропитано кровью: стены, пол, здание. Но к сладкому запаху примешивались и другие – канализации, сырости, испарений спиртного. Вспомнив, что я все же Хранитель света и нервы нужно сдерживать, я решительно шагнула в темноту.

Сначала в глаза бросилась разруха некогда красивого зала. Разобрать, что, где и когда здесь находилось, сложно. Обломки ротанговой мебели вперемешку с осколками зеркал, битой посудой, бутылками, коврами, скатертями. Барная стойка в форме полумесяца проломлена сразу в двух местах. Две металлические опоры от нее вогнаны в стены. Ничего себе! Смертным это явно не под силу. Я насторожилась. Правее от стойки, ближе к противоположной стене, на корточках сидит Елизар. Смотрит в пролом на полу. Мерзкий запах канализации и болот – именно оттуда.

Я остановилась, шагнула в сторону от прохода и замерла. По ключицам пробежал ледяной озноб. Не от холода, хотя пролом, которого здесь быть не должно, обдавал ледяным дыханием, – от беспокойства. Что стало причиной тревоги, я не могла объяснить. Тел смертных, которые я ожидала увидеть, нет. Тогда откуда пахнет кровью?

– Макс, проверь записи с внутренних видеокамер. – Тагашев повернулся к Фадееву. – Они выдраны, но, возможно, что-то успели заснять.

– Уже проверил, – отозвался Фадеев. – Комната охраны разрушена в хлам. Там словно ураган пронесся. От компьютеров не осталось ничего.

Голоса парней в мертвящей тишине заставили поежиться, но я продолжала разглядывать зал. Павел почти возле барной стойки: что-то обходит, словно боится наступить на змею, остановился, смотрит под ноги. И тут мой взгляд выхватил темные, густеющие пятна с красно-розовыми… Зрачки расширились от ужаса. Я ожидала увидеть все что угодно, но не кошмарные останки. Тело согнулось пополам. Кислый желудочный сок подкатил к горлу. Если бы я не пропустила ужин, меня бы стошнило прямо под ноги. Стараясь подавить приступы тошноты, я отвернулась к стене. Звуки, издаваемые моим телом, без внимания не остались.

– Злата, я ведь предупреждал, – послышался раздосадованный голос Макса.

По быстрым шагам я поняла, что он приближается. Большие руки обняли за плечи.

Дрожа всем телом, я прижалась к нему. Только бы не смотреть. Спрятаться за его спиной, оказаться подальше от этого места! Зубы выбивали барабанную дробь.

– Что ты обо всем этом думаешь, Макс? – задумчиво спросил Тагашев. Его голос прозвучал спокойно, будто он сидит где-то в гостиной, а не среди разорванных в клочья смертных.

– Даже не знаю, – поглаживая меня по спине, отозвался Фадеев. – Тела разорваны, но не вампирами. Во-первых, нет запаха, а во-вторых, даже свихнувшийся на жестокости мракаур не стал бы убивать таким образом. Просто незачем. Стойки, вогнанные в стены, говорят об огромной силе. Можно предположить, что из канализации появился какой-то хищник, но и это бред. К тому же он бы тоже оставил запах. Мне все не нравится, – выдохнул он.

– Это не канализация, – возразил Елизар. – Очевидно, под подвалами завода были какие-то старые подземные ходы, о которых смертные вряд ли знали, даже при строительстве. Они распложены очень глубоко. Хотя не исключено, что сообщаются с линией заброшенного метро, о которой ты говорил.

– Судя по оружию, охранников было четверо, – внес свою лепту в расследование Павел. Он отшвырнул в сторону короткий автомат. Звякнув, оружие захлебнулось в густой луже. – Но они не успели сделать ни одного выстрела. – По сдавленному прерывистому голосу я поняла, что парень, как и я, едва сдерживает тошноту. – Сколько всего было людей, понять невозможно.

– А судя по пролому из подземки, напавший – огромных размеров и обладает сверхмощью, – задумчиво сказал Тагашев. – Нет следов взрыва или применения телекинеза. Порода и бетон выбиты снизу. Только грубая физическая сила, а чтобы сделать пролом на такой высоте, нужно обладать мышцами десятков вампиров.

Макс резко повернулся к моему наставнику и указал на пролом:

– И что там за тварь?

– Думаю, это и предстоит выяснить. – Елизар поднялся. – И это нечто – глубоко под землей.

Вскинув голову, я уставилась на него. Мысль, что придется спускаться в подземелье, была настолько страшной, что меня снова затошнило. Прислонившись к предплечью Фадеева головой, я отчаянно справлялась с приступом.

– Мы не можем идти в подземелье и оставить территорию без присмотра, – возразил Макс. – Нужно сообщить Фомину и дождаться его распоряжений.

– Никто и не говорил, что туда придется идти всем. – Елизар странно посмотрел на меня. На красивом лице и без слов высветилось: «Тебе там точно делать нечего». – Забирай группу, Макс, и возвращайтесь в поселок. Сообщи Фомину о случившемся, пусть он пришлет группу устранения последствий. Люди не должны знать, что здесь произошло, пока мы не выясним, в чем дело. Мы не можем рисковать. Боюсь, что в мегаполисе услышат о нескольких пропавших без вести, но это лучше, чем если полиция смертных начнет расследовать преступление и путаться под ногами. А нам нужно выяснить, что за тварь скрывается в туннелях.

Слова Елизара камнем обрушились на голову. Из всего услышанного в сознание врезалось только «возвращайтесь». Он собирается идти один?

– Нет, Елизар! – прохрипела я. Горло перехватило. – Мы обязаны ждать распоряжений!

– Она права, мракаур, – неожиданно поддержал меня Макс. – Я, конечно, не против, чтобы ты свернул себе шею, – поморщился он, – но не таким образом. Мы не знаем, на что способно нечто, поработавшее здесь. К тому же я не собираюсь выполнять твои приказы!

Взмыв в воздух, Тагашев резко приземлился рядом с нами. Рука с силой опустилась на плечо Макса.

– Мы не можем упускать время, – прорычал он. – Пока я остаюсь старшим в группе, ты будешь, – подчеркнул он, – выполнять мои приказы. Делай то, что я говорю, волк! – процедил Елизар. – В этих туннелях что-то появилось, и, если эта дрянь попадет в мегаполис, пострадают другие смертные. Мы должны найти и уничтожить ее до того, как это случится! Злата, все будет хорошо, – обратился он ко мне. – Обещаю!

Развернувшись, он тотчас пересек зал. Парень двигался настолько быстро, что я не поняла, в какой момент он скрылся в зияющем черном проломе. Послышался едва различимый плеск воды. Очевидно, внизу очень сыро и Тагашев наступил в лужу. Затем все стихло. Я тщетно прислушивалась, стараясь различить звук шагов и малейший шум, но чувствовала только быстро удаляющуюся телекинетическую энергию Елизара. Огромное желание броситься следом, пойти с ним едва не отшвырнуло меня к дыре. Тело качнулось, но Макс удержал за плечи. Тихими щелчками в голове заработали биологические часы, совсем как секундная стрелка, отсчитывающая время. Через тридцать семь секунд я перестала чувствовать силу наставника. Он далеко. Кончики пальцев подрагивали от напряжения. Во рту появился привкус крови. Кажется, я слишком сильно прикусила губу. В воздухе повисло молчание. Даже дыхания не слышно, лишь тихий шелест вентиляционных систем.

– Придурок, – наконец выдохнул Макс. – Но он справится! Пойдем, Павел.

Фадеев обнял меня за талию и потянул в коридор клуба.

Глава 7

Туннели

Мы поднимались по разрушенным ступеням завода. Ботинки для трансформации с шорохом давили мелкий мусор под ногами, но я не слышала звука рассыпающихся в пыль осколков стекла, голоса Макса за спиной (скорее всего, он говорит по телефону с Фоминым), сдержанного дыхания Павла, идущего первым, не видела спину Елены впереди меня. Все прежние страхи резко отступили, словно новый, доселе неизведанный страх напугал и их.

Мне никогда не приходило в голову, что я могу потерять Елизара. Даже когда он один противостоял Охотникам, я верила, что он справится, ведь сила, заключенная в нем, огромна. Ни капли не сомневалась, была убеждена, знала, что он способен противостоять целой армии Охотников. Легко, играючи одолеет любых врагов. Но сейчас, ступая по погруженным во мрак лестницам, я испугалась. Темная неизвестность внизу, на поиски которой бросился Елизар, пугала больше, чем самый жестокой враг. И чем она грозит Тагашеву, можно лишь догадываться. Что ждет его впереди? Исчадие ада, вскормленное мерзкой сыростью подземных туннелей? Сильное, беспощадное, не просто убившее смертных, а перемоловшее их, словно в мясорубке. Представить, что существует сила, которая превосходит силу бессмертных, сложно. Но разрушенный клуб говорит о том, что она есть. Вдруг это нечто способно уничтожить самое дорогое, что есть в моей жизни? Прежде я никогда не задумывалась, что самая страшная беда, которая может со мной произойти, – это не смерть, а осознание того, что однажды я могу не увидеть его, не услышать голос… узнать, что Елизара нет и он больше никогда не появится в моей жизни. И это решило все!

Резко развернувшись, я прыгнула, трансформируясь в прыжке, едва не задела лапами Макса, приземлилась на нижнем пролете лестницы и понеслась назад.

– Злата, вернись! – Гулкое эхо настигло в узком коридоре. – Это приказ!

За спиной послышались голоса, шум, затем приближающееся рычание волка. Конечно, Макс не отстанет, заставит вернуться, не позволит пойти за Елизаром, но я не могу подчиниться. Метнувшись к приоткрытой металлической двери, я на секунду остановилась. Запах крови смертных заставил зашипеть. Шерсть поднялась дыбом. Как поведет себя оборотень внутри клуба, я могла только предполагать, но медлить нельзя. Фадеев совсем рядом.

Сорвавшись с места, я ринулась вперед. Под натиском моего тела дверь с лязгом ударилась о стену и, сорвавшись с петель, рухнула на пол. Коридор мелькнул по бокам и вывел в разгромленный зал. Я задержала дыхание и, не глядя на темнеющие лужи, бросилась к чернеющему пролому, дохнувшему холодом. «Быстрее!» – подстегнула мысль. Не смотреть, миновать, прыгнуть. Лапы оторвались, нырнули в темноту…

К такой высоте я не была готова. Метров сорок, не меньше. Для оборотня это не помеха, но, вместо того чтобы коснуться ожидаемой твердой поверхности, я с головой погрузилась в мутную ледяную воду. Не канализация, скорее всего, какое-то подземное озеро, во всяком случае дна я не почувствовала. Вода залилась в нос и в уши. В отличие от меня, Елизар здесь, наверное, использовал левитацию и, достигнув поверхности, лишь задел водную гладь, вызвав тихий всплеск. Вынырнув, я начала отфыркиваться. Здесь темнее, чем в клубе. Белесое пятно света, просачивающегося из пробоины наверху, тусклым мерцающим отблеском едва отражается в озере. Черная вытянутая тень на миг закрыла обзор. В метре от меня плюхнулся черный волк, обдал брызгами, на секунду ушел на глубину и тут же возник рядом. Собрав крупицы света, волчьи глаза сверкнули двумя светящимися зеленовато-желтыми фонариками. Продолжая фыркать, я торопливо поплыла в сторону берега, чтобы не остановил, не догнал. В нос словно игл натолкали, зато теперь запах крови ощущается не так сильно. Макс трансформировался.

– Злата, постой! Я пойду с тобой, – отплевываясь, выдохнул он.

Я посмотрела на него недоверчиво. Он серьезен и, кажется, не злится. Мотнув головой, стряхнул воду с волос. Идет со мной? Не пытается удержать? Обернувшись вампиром, я мгновенно застучала зубами от холода. Влага не проникала под костюм, но тело будто обложило ледяными глыбами. Губы дрожали и наверняка посинели. Волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу и шее.

– Нет, Макс! – Я торопливо поплыла к скрытому в темноте берегу, стараясь плыть как можно интенсивнее. Мышцы сковывало. – А как же Елена и Павел? Если появятся вампиры, они могут подвергнуться опасности. Ты должен вернуться, – запротестовала я.

– И отпустить тебя одну? – Заработав руками, как поршнями, Фадеев в три гребка поравнялся со мной. – С Павлом и Еленой ничего не случится. Через полчаса приедет группа Хранителей. Фомин сказал дождаться их, но ты ведь упряма, – поморщился он. – Немного позже сюда же спустятся другие Хранители. Ты что, не слышала, о чем я говорю по телефону?

Виновато взглянув на парня, я отрицательно мотнула головой. Ботинки коснулись скользкого дна. Дрожа всем телом, я выбралась на влажные и сочащиеся сыростью кирпичи. Фадеев вышел из воды сразу за мной.

– Макс, мы не должны были отпускать его одного! – Я обхватила себя за плечи.

Тонкими струйками обжигающе-ледяная вода стекала с волос и костюма. Ботинки казались пудовыми, и пришлось заняться ими – вылить воду. На длинных ресницах стремительно застывал иней. Из груди Фадеева вырвался вздох, обдавший мое лицо теплыми клубами пара.

– Так он нас и послушал! – В голосе Макса послышалась неприязнь, но, посмотрев на меня, он изменил интонацию. – Злата, с ним все будет в порядке. – Большая рука опустилась на плечо. Макс прижал меня к своему боку. – Не нужно бояться за него. Он самый сильный мракаур, и мы его найдем.

Я благодарно кивнула. Он ведь знает, почему я иду за Елизаром, но даже теперь поддерживает и успокаивает меня. Прильнув к нему, я обвила его шею руками.

– Спасибо, – прошептала я. Соленые капельки слез собрались в уголках глаз.

– Если я околею здесь от холода, тебе придется греть меня очень старательно, – явно пытаясь меня отвлечь, лукаво прищурился Макс. – И прекрати разводить сырость. Воды здесь и так предостаточно. А вот мракаур, скорее всего, даже ног не промочил. Нам лучше трансформироваться. И я прошу тебя, двигайся строго за мной. Если в этих лабиринтах туннелей мы не отыщем Тагашева, но подвергнемся опасности, – уходи! Ты поняла меня, забияка? – Теперь в интонации Фадеева послышались вкрадчивые нотки.

Он предупреждающе посмотрел на меня. Мол, только посмей ослушаться – трепки избежать не удастся. Тепло взглянув на парня (наверное, это единственное тепло, которое еще сохранилось во мне), я коснулась мокрых волос Макса.

– Ты же знаешь, что в случае опасности я не оставлю тебя, – прошептала я, не обратив внимания на его слова.

Удивительно, но вопреки всем ожиданиям на этот раз он не разозлился на мое сопротивление. Твердые и ошеломляюще горячие губы коснулись моих, застывших и дрожащих. Согрели, вливая в мое тело живительный огонь.

– Знаю, – прошептал он. – Поэтому нам лучше отыскать Тагашева. Ты чувствуешь мракаура?

Я покачала головой. Силу Елизара я не ощущала. Глаза заморгали, ресницы смахнули набежавшие слезинки. Макс приподнял мой подбородок:

– Мы найдем его. Пошли, забияка. И постарайся не шуметь. Если что-то почувствуешь, просто коснись лапой.

Макс трансформировался в волка и бросился вперед.

Как черная воронка, нас поглотила тьма. Я много раз слышала о подземельях, катакомбах и заброшенных станциях метро от Хранителей-наставников. Верлафы проникали туда, чтобы выслеживать вампиров и там. Но не предполагала, что окажусь в туннелях непонятного назначения сама. Вряд ли здесь когда-либо бывали диггеры, и сомневаюсь, что это место посещали оборотни. На этот подземный мир наложено не одно столетие, но свою историю он не рассказывает, упрямо молчит и скрывает тайны. Что находилось здесь ранее? Для чего был построен этот лабиринт? Куда ведут бесконечные ходы? Но самый главный вопрос: что утаивают темные глубины?

Легкие вдыхали сырой, ледяной, как дыхание смерти, воздух. Лапы ступали по влажным кирпичам: очень старым, потрескавшимся от времени и изъеденным белыми коррозийными отложениями и плесенью. В самой середине прохода медленно, сонной речкой струится темная вода. Сточные воды? Подземный ручей, нашедший путь среди камней? Кое-где кирпичи обвалены, и под ними поблескивают влажные, отполированные до блеска отложения карстовой породы, которые изящными узорами из застывшего камня словно стекают к разбитым кирпичам, стараясь слиться с живым потоком, выпирают твердыми бугорками, впиваются в подушечки лап.

Сначала круглый, как выложенная кирпичом гигантская труба, туннель тянулся прямо, но затем начал разветвляться. Ходы вправо, влево, вперед. Куда пошел Елизар? Макс останавливался, искал направление и двигался дальше. Мы словно потерялись в застывших коридорах времени. Тихий плеск речки, едва различимый отзвук наших шагов и чуть слышное дыхание: приглушенное – Макса и сдавленное тревогой – мое. Память восстановила статьи из Интернета об огромных крысах. И в их существование я поверила уже через час. Запах мерзких животных появился из огромного прохода справа. Громкий плеск воды сообщил о приближении грызуна. Чувствует в нас хищников, но совсем не боится. Взгляд выудил из темноты зловонную лужу. Тень размером с некрупную собаку скрылась в широком проеме сгнившей, покрытой коррозией трубы. Змеистой дорожкой мелькнул хвост. Ого, сантиметров пятьдесят, не меньше, и это без хвоста. Еще одна тень мелькнула справа. Макс оглянулся. Наверное, хочет убедиться, что я не свалилась в обморок. «На грани, но нет», – мысленно хмыкнула я. Может, стоить подумать о подобном домашнем питомце? Главное, меня не боится, а к внешнему виду и метровому жирному хвосту как-нибудь привыкну.

Черный юмор помог сгладить растущее в геометрической прогрессии беспокойство и приподнять упавшее в катакомбы вместе со мной настроение. Лапы шлепали по воде. К счастью, при трансформации холод не ощущается. Темные туннели тянулись бесконечными рукавами. Стараясь не шуметь, мы осторожно продвигались вперед. Прислушивались, принюхивались, стремились отыскать следы Елизара. Тщетно…

Еще через час крысы стали постоянными спутниками, преследующими нас. На смертного, скорее всего, уже набросились бы, но к нам, несмотря на отсутствие страха, особо не приближались. Очевидно, опасность они в нас все же чувствуют. Я их тоже не боялась. Но тихий плеск, писк и быстрые перебежки за спиной заставляли оглядываться на уходящие в темноту проходы.

Далеко впереди послышался едва различимый шум воды, падающей с высоты. Водопад? Звук приближался и становился громче. Мы вышли к ржавой проломленной решетке размером с окружность туннеля, за которой зияла чернеющая обрывом пустота. Макс остановился, вглядываясь в темноту, наклонился вперед, затем обернулся вампиром. Его примеру последовала и я.

– Что-нибудь чувствуешь? – тихо спросил он.

– Только крыс. – Я отрицательно мотнула головой. – Может, мы свернули не в тот коридор?

– Ему незачем идти по туннелю. Елизар мог использовать левитацию, и только поэтому мы не напали на его след. Похоже, там, – Макс указал в сторону обрыва, – еще один ярус подземелий.

Испуганно взглянув на парня, я прижалась к нему. Почувствовала в низком голосе тревогу и колебания. Не хочет идти дальше? Но вдруг именно туда отправился Елизар? Мысль, что нужно вернуться назад, напугала. В горле внезапно запершило.

– Мы ведь спустимся? – сипло спросила я.

Он погладил меня по застывшим и все еще мокрым волосам. Помолчав, медленно кивнул.

– Я буду прыгать первым, Злата. Определить высоту очень сложно, внизу стелется туман. Что там, не видно. Возможно, опять подземное озеро, но это только судя по плеску воды.

Мне эта мысль не понравилась совсем. Беспокойство за Фадеева впилось в сознание цепкими коготками. А если там действительно высоко? Трансформация волка уступает моей.

– Позволь мне! – Я обхватила его за предплечья. – Макс, ты знаешь, что моя способность позволяет мне прыгать с огромной высоты, – убеждала я.

– Ты холодная, как сосулька, – улыбнулся он. – Наверное, я должен смириться с тем, что твоя трансформация превосходит мою. Не очень приятно, но от правды никуда не денешься. Разве можно угнаться за кошкой? – Нежные губы коснулись моих. – Но первым буду прыгать я, – вкрадчиво прошептал Фадеев.

Резко разжав руки, он обернулся волком и скрылся в проломе.

Я даже моргнуть не успела.

– Ма-акс! – Испуганный крик эхом разнесся по туннелям.

Бросившись на колени, я старалась разглядеть Фадеева. Ничего не видно. На нижнем ярусе немного теплее. Возможно, поэтому там стелятся клубы тумана. Я прислушивалась и только теперь уловила едва различимый одиночный всплеск.

– Я в порядке! – сквозь шум водопада донесся крик парня. – Здесь озеро, но очень мелкое. Очевидно, внизу есть еще ярус туннелей, и вода стекает туда! – эхом доносилось до меня. Слушая его, я облегченно выдохнула. – Здесь метров тридцать, но прыгай… – Он недоговорил, резко замолчал.

Я снова напрягала слух. Снизу послышалось многоголосое злобное рычание. Грохот кирпичей и глухие удары, словно кто-то прыгает. Запах Макса чувствуется отчетливо, но рядом с ним есть кто-то еще. Не один – несколько, и я их не ощущаю. Выброс адреналина был таким сильным, что я едва не вскрикнула от охватившего тело страха – не за себя, за Макса.

– Уходи, Злата! Быстро! – раскатом грома докатилось до меня.

Возглас Макса слился со злобным рычанием, огласил подземелье, заглушил гул водопада. Это заставило трансформироваться и ринуться вперед. Конечно, уходить никто и не думал.

Лапы провалились в пустоту. Скорее всего, волк прыгнул удачнее. Пролетев вниз метров десять, я с силой ударилась о металл. Грохот сотряс стены, слился с рыком внизу, на миг оглушил. Ребра под грудью полоснуло острой болью. Удар был сильный. На секунду тело зависло в воздухе. Инстинктивно ища опору, лапы барахтались в воздухе. Лестница? Откуда она здесь? «Наверное, раньше на нижний ярус действительно вела стальная лестница, но со временем она обвалилась, упала вниз и повисла поперек туннеля», – сообразила я. На нее мои ребра и нарвались, но, к счастью, остались целы. Макс хотел предостеречь, чтобы я прыгала осторожно, но не успел.

Заскрежетал металл… Под весом моего тела ржавая точка опоры оборвалась и полетела ниже. С грохотом повалилась в неглубокое озерцо и, ударившись о камни мелководья, замерла. Пролетев еще метров двадцать, я грохнулась на нее почти в противоположном от льющегося водопада конце зала. На этот раз боль пронзила шею, но думать об этом времени не было. Я оказалась внизу.

Картина, возникшая напротив, подняла шерсть дыбом. Туман не был густым или непроницаемым, как это показалось сверху. Зрачки сфокусировались на центре помещения. Плотным кольцом черного волка окружали девять высоких фигур. Вампиры? Да! Но с толку сбивало все. Нет запаха, нет телекинетической энергии, они не создают щиты. Сознание отказывалось верить глазам. Таких вампиров не существует! Их можно принять за созданных вампиров, но бывшие смертные не наделены способностями, а эти – с даром не обнаруживать себя! Вроде бы ничего особенного, но есть одно «но». Среди мракауров таким даром наделен только Кирилл Чернов, а среди верлафов – я и то лишь когда оборачиваюсь пантерой.

Волны дрожи прошли по шкуре. Словно отлитые по спецзаказу, фигуры таяли в клочьях тумана. Мощные торсы змеятся переплетающимися буграми уродливых мышц с выступающими, как веревки, узлами вен. Одинаковые широкие черные брюки заправлены в армейские сапоги. Майки будто напоказ открывают здоровенные плечи. Похоже, от холода эти типы не страдают. На белеющих в темноте квадратах лиц одно и то же выражение. Злость – неуправляемая, приводящая в ужас. И только цвет и длина волос говорят о том, что эта свора – по-другому язык не повернулся бы их назвать – не братья-близнецы. На что способны эти вампиры, представлялось плохо, но и так ясно – сражения не избежать.

На Фадеева они бросились разом, словно не почувствовали моего присутствия. Конечно, моя способность не обнаруживать себя не дает им ощутить запах, но, падая вниз, шуму я произвела предостаточно. Странно… Пригнувшись к полу, я начала продвигаться вперед.

Со спины Макс незащищен, неплохо бы пробраться к нему. Волк метался посередине помещения, вода доходила до середины лап. Острые, как клинки, когти Макса вобрали невидимые глазу крупицы света, блеснули холодным металлом. Лапы, разбрызгивая воду, врезались в шеи двух вампиров, повалив их. С громким плеском тела погрузились в воду. Больше не раздумывая, я ринулась вперед. Когти, как в подушку, вонзились в тело еще одного, и лишь теперь злобная орда соизволила обратить внимание на меня. Секундное замешательство врагов позволило мне прыгнуть к Максу. Тело напряглось. Оглядывая окружающих противников, я выгнула спину перед атакой. Из горла вырвался протяжный угрожающий рык.

Сражение вспыхнуло, как сухая вязанка хвороста, мы с Максом даже переглянуться не успели. Когти рвали тела. Один из вампиров прыгнул на спину волка и с силой сдавил позвоночник, вырывая из глотки болезненное скуление. Фадеев трансформировался, но вампир будто прилип к спине. Разогнавшись и попадя под поток водопада, Макс врезался спиной в стену туннеля. Послышался треск ломающихся костей. Разжав хватку, вампир осел в воду. Раз… и Макс сдавил шею раненого врага.

Удостоверившись, что с Фадеевым все в порядке, я сосредоточилась на атаке. Поздно… увернуться не успела. Первый удар, обрушившийся на ребра, вырвал из меня рык. Господи, их сила превышает силу вампира в несколько раз! Я вскочила, зашипела от боли. Стальные руки светловолосого монстра, теперь напавшего сбоку, вцепились в шею, сжали. Дернув вверх, он поднял меня в воздух. Я начала задыхаться и хрипло зарычала. Тело изогнулось, глухо стукнулось о стену: он швырнул меня, как беспомощного котенка. Кладка не выдержала, посыпалась на меня кусками раздробленных кирпичей. Голова наполнилась гулом, в ушах зазвенело. С трудом поднявшись на лапы, я отряхнулась. Кажется, кости целы, но еще одного такого удара даже голова оборотня может не пережить. Фыркнув, я постаралась сосредоточиться на новой атаке. Макс прикрыл меня, но и ему помощь не помешает. Я бросилась вперед.

Остаток сражения не растянулся надолго. Через несколько минут последний вампир, обмякнув, рухнул под ноги трансформировавшегося Фадеева. Тяжело дыша, мы с Максом уставились друг на друга. И только теперь я испугалась. Эти субъекты невероятно мощны. Мы справились только чудом, хотя нет, в нашем случае чуда быть не могло. Фадеев уничтожил большую часть монстров. Я бросилась к Максу, прильнула.

– Кто они? – истерично выдохнула я, оглядываясь.

Озеро, обезображенное разорванными телами, вспенивалось и гнало к краям серо-розовую пену, переходящую в подрагивающую рябь.

– Спросить не успел, и что-то подсказывает – вряд ли они бы ответили, – заключив меня в объятия, сыронизировал Макс. – Ты цела? – Он заглянул в лицо.

Ощущение быстро появившейся и тут же пропавшей пленки на глазах сообщило: они поменяли цвет на изумрудный. То ли этому способствовало осознание, что мы чудом спаслись, то ли ощущение счастья, что Макс не пострадал.

– Даже согрелась, – шмыгнула я носом. – Только не знаю, надолго ли. Очень холодно!

Фадеев тихо рассмеялся.

– Кажется, я сказал, чтобы ты уходила. Ты не подчинилась, Злата!

– Брось, Макс. Неужели ты думаешь, что я бы оставила тебя?! Мы справились, а это главное. – С нежностью коснувшись волос, я поправила ему разметавшуюся прическу.

– Нужно сжечь тела, пока они не начали восстанавливаться. – Он кивнул в сторону озерца. – Разбираться с твоим неповиновением будем потом, – многозначительно добавил он, словно пообещав, что о своем ослушании я пожалею, и очень скоро.

– Они нас едва не разорвали, а нам придется их еще и из воды вытаскивать, – сморщилась я, умышленно пропустив его угрозы.

– Я помогу! – эхом донесся до боли знакомый, грудной и раздраженный голос откуда-то справа и снизу одновременно. – Заодно напомню, где вы должны были находиться!

– Мракаур пожаловал, – скорчив мину, фыркнул Фадеев.

Сердце сжалось, будто не веря и радуясь одновременно. Мы нашли Елизара! Вернее, он нас, но это уже не важно.

Телекинетическую энергию Тагашева я почувствовала несколько секунд спустя, а еще через пять он поднялся из пролома в дальнем конце зала. Взмыв в воздух, плавно опустился рядом с нами. Короткая черная куртка белела выбившимися комочками пуха, по правому рукаву шла широкая оборванная полоса. Выражение лица Тагашева ничего хорошего не предвещало.

– Очень вовремя, – излился сарказмом Макс. Раздражение Елизара он будто не заметил. – Пораньше не мог? Помощь была бы нелишней. Ты что, в курятнике побывал? – Оглядев Тагашева, Фадеев насмешливо изогнул бровь.

– Какого черта вы здесь делаете, Макс? – с пол-оборота взбесился Елизар.

– Мог бы спасибо сказать! – огрызнулся Фадеев. – Мы, между прочим, на поиски тебя отправились.

Я подошла к Елизару и коснулась сжатого кулака.

– Не злись. Я… мы… – запнулась я. – Мы переживали. Макс пошел со мной. – Я виновато развела руками. – Вампиры напали внезапно.

Взглянув на меня, Елизар вздохнул будто сдулся. На лице появилась досада, словно он злится на свою несдержанность, но и мной недоволен, точнее, моим неугомонным своеволием.

– Опять необдуманный поступок, Злата. Вы могли погибнуть! Неизвестно, сколько там, – он кивнул в сторону пролома, откуда только что появился, – этих тварей.

Зажигалка самостоятельно вылетела из кармана Тагашева и двинулась к телам вампиров на берегу озерца, заскользила от одного к другому. Яркие синеватые вспышки осветили стены туннеля, зажгли голубоватым отсветом струи водопада.

– Ты тоже их видел? – сдержанно спросил Макс. Направившись к озеру, наклонился, схватил за руку вампира, вытащил из воды и потянул к камням. – Что думаешь, мракаур?

– Я не сталкивался с таким ни разу. – Начав помогать Максу, Елизар схватил за ботинок другого вампира. – Когда я спустился на четвертый ярус туннелей, нашел их логово. – Он брезгливо передернул плечами. На миг замолчал и покосился на меня, будто решая, рассказывать мне или нет. – Они очень сильны физически, но ими движут только животные инстинкты, – решился он. – Эти вампиры не осознают, что делают, они словно безумны!

Макс, вытащивший еще одно тело, вскинул голову и присвистнул:

– Это невозможно!

– Дослушай. – Не глядя на распростертые фигуры и применяя телекинез, Тагашев двигал зажигалку. – Среди грязного тряпья и мусора валялись разорванные останки крыс. Похоже, вампиры развлекались тем, что кромсали животных… – покосившись на меня, Елизар запнулся, – клыками. Находишь это нормальным? Смертных наверху разорвали они же. – Тагашев вновь глянул на меня. – Там… тоже были останки. Двое или трое смертных разодраны.

Сев на подвернувшийся камень, я прикрыла рот ладонью. Приступ тошноты возник незамедлительно. Я обхватила себя руками и задрожала, как лист от порывов ветра.

– Крыс? – Синие глаза Фадеева стали размером с блюдца.

Елизар вытащил еще одного вампира и взглянул на него. Даже сейчас монстр выглядел устрашающе. Светлые ресницы подрагивают. Он порван, но восстанавливается, причем… быстро! Глядя на рану на шее, я чуть не упала от изумления. Он исцеляет себя почти так же быстро, как мракаур. Похоже, Елизар тоже заметил это. Выбросив тело на берег, он направил к нему зажигалку.

– Они не реагируют на звуки и не понимают речь, – продолжил он. – Такое чувство, что в них заложены лишь инстинкты: убить и выжить. Я обнаружил пятерых. Не знаю почему, но меня они испугались. Бросились врассыпную по трубам. Пришлось догонять, а места там мало. – Будто объясняя, почему у него разорвана куртка, Елизар щелчком сбил небольшой комочек пуха.

– Я это тоже заметила, – тихо сказала я. – Вампиры не услышали даже грохот упавшей лестницы.

– И откуда они пришли? – спросил Макс.

Он подошел и, глядя на меня дрожащую, присел и обнял за плечи, согревая своим телом. Тагашев стянул куртку и подал Фадееву. Затем достал маленький серебряный флакон со «стирателем крови» и нажал дозатор.

Крошечная капля упала ему под ноги, маслянистая пленка начала растекаться и побежала не только по сухим поверхностям. Как работает «стиратель крови» в воде, я еще не видела. На глади озера пленка стала плотнее и равномерно покрыла всю воду, затем неторопливо погрузилась, скорее всего, до самого дна, а через несколько минут всплыла и, зашипев белой пеной, растворилась. О сражении теперь не напоминало ничего, разве что несколько горсток пепла.

Елизар повернулся к нам и наконец ответил на вопрос Макса:

– Я знаю об этом не больше твоего. Можно предположить, что вампиры пришли недавно с нейтральной территории. Подземелья тянутся за земли верлафов. Всего пять ярусов, но это здесь, в другом месте может быть и больше. Нижний почти затоплен. Единственное, что пугает: если мы уничтожили не всех и они проберутся в мегаполис, пострадают смертные, – добавил он, глядя, как Макс заворачивает меня в его куртку. – Боюсь, Хранителям придется спуститься в эти туннели и проверить каждый метр лабиринта. Нейтральную территорию тоже неплохо бы обследовать. А сейчас нужно возвращаться. Еще немного – и у Златы от холода зубы посыплются, – усмехнулся он.

Макс обхватил меня за талию и помог подняться. Куртка, еще хранящая тепло Елизара, доходила почти до середины бедер. Она согрела, но пальцев на руках, как и ушей, я не чувствовала. Фадеев дотронулся до моих щек тыльной стороной ладоней.

– И кто кого будет греть? – глядя на Макса, спросила я.

Губы парня расплылись в улыбке.

– Конечно, я тебя, – выразительно хмыкнул он и покосился на Тагашева. – Могу прямо сейчас. Или предпочитаешь сначала выбраться наверх?

– Хватит болтать! – сухо отрезал Елизар. – Иди ко мне, маленькая дикая кошка. – Он закинул голову и посмотрел на тонущий в темноте выход. – А тебя я могу оставить здесь, волк, – будто случайно обронил он. – Сам вряд ли поднимешься.

– Тебя никто не просит, мракаур. Найду другой выход! – раздраженно буркнул Макс.

– Сомневаюсь, что ты справишься с еще несколькими вампирами без Златы, – ехидно парировал Тагашев. – А они могут здесь быть. Даже представлять не хочется, что может остаться от волка. Я бы посоветовал им начать с нижней части, – глумился мой наставник. Подхватив меня на руки, он начал взмывать вверх.

– Да пошел ты! – выплюнул Макс.

Волшебное ощущение полета длилось всего несколько секунд. Тагашев опустил меня в верхнем туннеле возле проломленной решетки, но сразу рук не разжал.

– О твоем неповиновении мы еще поговорим, – как и Фадеев, пообещал он.

Подозреваю, что моральной трепки, приправленной изрядной долей крепких слов, мне не избежать. Ладно от одного, но от двоих – это перебор.

– Возвращайся за Максом, – чувствуя, что его объятия прожигают в теле дыры, выдавила я и вырвалась. – И хватит донимать его!

– Я верну тебе твоего волка, – глядя на мое постное лицо, усмехнулся Елизар.

Раз – и он скрылся в проломе. Невероятная скорость. Сквозь грохот воды я уловила едва различимый всплеск. Очевидно, парни решили, что я нахожусь высоко и не услышу их. Но странным образом в туннелях звуки ломались. Может, поэтому нас с Максом расслышал Елизар, да и я распознала голос Тагашева раньше, чем почувствовала его силу. Парни говорили тихо, но даже сквозь шум водопада различалось каждое слово.

– Прекрати обнимать меня, как девицу! – докатилось до моих ушей раздраженное шипение Макса.

– Может, тебя отпустить?

– Лучше отпустить, чем терпеть твои лапы на себе!

– С удовольствием. Злате скажем, что ты зажигалку потерял. Решил вернуться и поискать!

– Оставь мою девушку в покое! – зарычал Макс.

Я нахмурилась. Судя по повышенным тонам, парни начали выяснять отношения.

– Никто у тебя ее не отнимает, волк, – донесся злой голос Елизара. – Но еще раз ты пойдешь у нее на поводу и подвергнешь опасности, я сверну тебе шею! Ты не должен был ей позволять идти в туннели!

– Только не нужно мне угрожать, мракаур! Попробовал бы ты ее остановить. Она бросилась за тобой! Единственное, что я мог сделать, – пойти вместе с ней!

– Хватит! – вмешалась я. – Долго я вас буду ждать? Кстати, у каждого из вас есть имя, а «мракаур» и «волк» звучит отвратительно! – Не позволив им поссориться, я раздосадованно скрестила руки и уставилась на проем.

Голоса мгновенно стихли. Через секунду парни появились. Фадеев отскочил от Тагашева как ужаленный.

– Убери клешни! – Широкие плечи Макса брезгливо передернулись.

– Думаешь, мне доставило удовольствие тащить тебя наверх? – огрызнулся Елизар. – Я думал, ты не слышишь, – перекинулся он на меня. – Хотя, может, и неплохо, что услышала. Ты не должна была идти за мной, но ослушалась. Никогда! Слышишь? Никогда. Больше. Не смей. Этого. Делать! – отчеканил он.

– Как скажешь, наставник, – не стала спорить я. Все что угодно, лишь бы побыстрее выбраться из подземелий.

Вернув куртку Елизару, я улыбнулась Максу и трансформировалась в пантеру.

Обратный путь показался более коротким, хотя времени занял столько же. А возле подземного озера мы столкнулись с двумя Хранителями. Валерий – верлаф с волосами, собранными в хвост на затылке, и рыжеволосая Надежда. Знаю их, потому что как-то дежурили вместе.

– Вы что-нибудь нашли? У нас ничего, – вздохнул Валерий. В его ухе поблескивало серебряное колечко.

– Это вампиры, – отозвался Фадеев. – И ранее мы с такими не сталкивались. Физическая мощь превосходит силу любого вампира, а учитывая, что они наделены способностью не обнаруживать себя, нам придется попотеть, чтобы отыскать их. Мы уничтожили четырнадцать, но в туннелях могут скрываться еще, – подытожил он общее число монстров, уничтоженных нами и Тагашевым.

Словно стараясь распознать, не шутит ли Макс, Валерий наклонился вперед.

– Новый вид вампиров? – не поверил он. – Фадеев, ты, как всегда, издеваешься?

– Если бы я их не видел, сказал бы то же самое, – спокойно сказал Макс.

– Охотников нам было мало! – фыркнула Надежда. – Теперь лазь по туннелям и соседствуй с крысами, которые здесь размером с лошадей. Думаю, Фомин во всем разберется, а нам нужно поторопиться. Устранители последствий уже работают. А к утру часть завода будет обрушена и сожжена. В туннели можно будет попасть только через заброшенную линию метро.

Теперь из пролома спускались металлические тросы, надежно закрепленные возле одной из стен. Парни легко вскарабкались наверх, а нас с Надеждой поочередно поднял Елизар. Группа устранения последствий в черных плащах продолжала работать, но страшного, удушающего запаха людской крови здесь больше не ощущалось.

Минуя разрушенный клуб, мы начали подниматься по лестнице, а через час по приказу Фомина вернулись в город верлафов. Директор хотел поговорить с Елизаром и Максом, но на этот раз студентов не обошли вниманием. Юрий Петрович вызвал всю группу.

Глава 8

Несправедливость

Холл академии был пустынным, и лишь на одной из скамей сидел Илья, охранник Николая Вязина. Очевидно, нас ждет не только Фомин, но и глава клана. Высокий парень со светло-каштановыми волосами, гладко зачесанными назад, сосредоточенно разглядывал свои ботинки для трансформации. При нашем появлении Илья поднял голову и широко улыбнулся. Поднявшись, обменялся рукопожатиями с парнями.

– Встреча пройдет в хранилище за библиотекой, – сообщил он. – Пойдемте, я провожу.

Минуя тренировочные залы, мы шли по длинному пустынному коридору в левое крыло цокольного этажа. Именно там расположена библиотека.

– А почему Фомин и Вязин в хранилище? – спросил Макс.

– Там не только Николай. Собран экстренный совет, – ответил Илья. – Лев Колесников и несколько советников, не успевших уехать после церемонии прощания. Они искали упоминание об обнаруженных вами вампирах в Серебряной книге верлафов.

– Что-нибудь нашли? – заинтересовался Елизар.

– Не знаю. Мне поручили встретить вас. – Охранник потянул за бронзовое кольцо и распахнул тяжелую, дубовую, окованную железом дверь библиотеки.

Конечно, я была здесь много раз. Сотни конспектов и докладов были написаны именно в этом обиталище безмолвных, но охотно делящихся неисчерпаемой информацией фолиантов. Библиотека – одно из красивейших мест в Академии Хранителей света. Огромное помещение, как и тренировочные залы, метров девять в высоту. Под сводчатым потолком множество арочных проемов с внутренней подсветкой, в которых за огнеупорным стеклом хранятся самые древние книги.

С высоких потолков каскадом свисают переливающиеся разноцветными бликами хрустальные люстры. Высокие, от пола до потолка, дубовые стеллажи заставлены томами в одинаковых темно-коричневых переплетах. Лесенки на колесиках плавно передвигаются от одного стеллажа к другому, стоит лишь нажать скрытый механизм самому или попросить сидящего за огромным резным столом библиотекаря, которому, по слухам, лет не меньше, чем некоторым его бумажным подопечным.

Читальный зал с длинными дубовыми столами и бронзовыми светильниками прячется в правой части библиотеки за массивными колоннами, расписанными сценами из жизни верлафов. А в самом центре – необычные серебряные часы: прекрасная девушка-верлаф с меня ростом в струящемся серебряными складками платье держит в руках песочные часы. Вместо песчинок внутри небольшие серебряные шарики – ровно шестьдесят, и с каждой секундой один шарик со стуком падает вниз. Когда проходит минута, девушка с глазами-топазами переворачивает часы, и тогда ожерелье с римскими цифрами на шее красавицы начинает двигаться. Первый ряд ожерелья показывает минуты, второй часы. Раз в сутки слышится волшебное адажио Бенедетто Марчелло, и серебряная девушка начинает кружиться в танце. Сейчас стрелки показывали без семи минут четыре – почти утро.

Миновав необычные часы, мы свернули налево и, пройдя между дубовыми шкафами, уперлись в стену с еще одной огромной полкой, заставленной книгами. Знаю, что хранилище находится где-то за библиотекой, но как туда попасть, не представляю совсем. Илья трансформировался в крупного серого волка и тихо, гортанно зарычал.

– Что он делает? – шепнула я Максу.

– Дверь открывается, только распознав голос волка. Запись здесь не прокатит, – пояснил он и, глядя на мое, судя по всему, глупое выражение лица, улыбнулся.

Словно вторя словам Фадеева, стеллаж скрипнул и медленно скрылся в полу, открыв нашему взору каменную лестницу, ведущую вниз: не темную, а с бликами света, падающими откуда-то из глубины. Илья трансформировался в вампира и начал спускаться по ступеням. Теперь мы продвигались по длинному, прямому, совсем непримечательному коридору с бронзовыми светильниками-факелами на каменных стенах, чем-то заинтересовавшими Тагашева. Интересно, чем? Обычная каменная кладка из гладкого серого камня, как и во всей академии.

– Хранилище охраняют датчиками движения и лазерными лучами? – Обращаясь к Илье, Елизар указал на крошечные дырочки на стыках кладки, которые я даже не заметила. – Зачем такая охрана, если имеется защита клана?

– Больше прихоть Вязина, чем мера предосторожности, – ответил Илья. – Здесь хранятся очень древние фолианты, Серебряная книга верлафов и золотой запас академии, но вряд ли кому-то из верлафов придет в голову проникнуть в хранилище, – пояснил он и повторил трюк с рычанием возле следующей двери в конце коридора.

Створка распахнулась, и мы вошли в просторное помещение, очень напоминающее библиотеку, но здесь стеллажи были из светлого мрамора, а переплеты книг – серебряные. У смертного бы от такого зрелища, наверное, колени подогнулись, но я во всем этом великолепии увидела лишь пристрастие оборотней к лунному металлу. В свете неярких люстр помещение искрилось мягким светом. Необычайно красиво.

На правой стене – огромная картина в серебряной раме с сеточкой глубоких трещин. Даже представить страшно, сколько сему раритету лет. Да и жанровая сцена на картине не совсем обычная: светловолосую девушку-вампира в старинном наряде окружают призраки. Хотя понять, что это привидения, сразу и невозможно. Тела бледны, но не прозрачны, и лишь по мягкому голубоватому сиянию вокруг их фигур становится понятно, что это фантомы. «Потусторонний мир верлафов?» – мысленно поежилась я. Призраки красивы, но бледные лица пугают страстным желанием затянуть девушку в свой мир. Тонкие бескровные пальцы тянутся к хрупкой фигурке. По спине пробежал ледяной холодок. Не в силах смотреть на жуткую сцену, я отвернулась и только теперь обратила внимание на присутствующих.

В самом центре хранилища стоит длинный резной каменный стол, окруженный такими же стульями, на которых восседают Николай, директор академии, несколько советников в обычных строгих костюмах и Лев Колесников. На одном из советников странный наряд: поверх обычного делового костюма надет длинный меховой плащ. Шерсть бурая, блестящая, а на кончиках белая, словно поседевшая. «Советник одной из семей оборотней с трансформацией гризли», – догадалась я по внешнему виду. Да и рост у этого верлафа впечатляющий, совсем как у Елизара, – метра два, не меньше. Заметив, сколь внимательно я его разглядываю, советник мягко улыбнулся. По левую руку от Николая сидит мулат с пронзительными и горящими, как золотой песок, глазами. Неуловимым движением он отбросил длинные черные волосы за плечи. «Советник семьи леопардов», – вспомнила я. Черный строгий костюм туго обтягивает стройную фигуру. Приветствуя нас, он сложил ладони вместе и, поднявшись, поклонился на восточный манер. Кивнув в ответ на приветствие, я сосредоточила внимание на Николае.

На столе напротив Вязина лежит толстая книга в серебряном переплете. Почему-то сразу пришло в голову, что это и есть Серебряная книга верлафов. Выглядит довольно интересно. Такое впечатление, что она разделена тонкими пластинками серебра, похожими на широкие закладки, на три части. Вот бы заглянуть! Словно прочитав мои мысли, но не согласившись с ними, Николай улыбнулся и медленно захлопнул том. Серебряные створки переплета – не гладкие, а шероховатые, и на них выгравированы какие-то письмена. Как ни напрягала я зрение, определить по тонким изящным линиям и странным рисункам язык не смогла. Скорее всего, какая-то разновидность древней письменности: палочки, черточки, картинки. Любопытно, вся книга написана таким языком? Разглядеть фолиант подробнее не вышло. Бережно передав книгу Фомину, Вязин посмотрел на вновь явившихся.

– Доброе утро. Садитесь, мы ждали вас, – пригласил он, указав на свободные места.

Присев на самый краешек стула, я поморщилась: каменный и холодный. Но о неудобстве забыла уже через минуту. Фомин, держа в руках Серебряную книгу верлафов, подошел к ужасной картине. Еще через секунду полотно отползло в сторону, открыв нашему взору огромную дверь сейфа. Достав из кармана странный предмет, что-то вроде медальона, Юрий Петрович приложил его к выемке. Послышался тихий щелчок, и внушительной толщины створка бесшумно открылась.

Усиленно изгибая шею, я постаралась разглядеть, что внутри. Сейф размером почти с хранилище, и Фомина вскоре не стало видно: скрылся где-то в глубине. Хотя и без него было на что посмотреть. Огромные мраморные полки от пола до потолка заставлены серебряными ящиками с золотыми изделиями: часы, кубки, статуэтки, чаши, оружие, шкатулки. От блеска и количества драгоценных металлов зарябило в глазах. А это всего лишь крошечная часть сейфа, которую я могла разглядеть со своего места.

По восхищенному присвисту Павла поняла, что впечатлена не только я. Послышались неестественные покашливания советников и Николая – очевидно, они пытались скрыть смешки. Я повернулась. Уши Самохина горели огнем. Избегая взглядов глав семей, парень смущенно потупился.

– Вряд ли хотя бы еще одно учебное заведение мира может похвастаться таким запасом. Удивляться есть чему, – сдержанно улыбнулся Николай, подбадривая ерзающего и наверняка мечтающего провалиться Павла. – Приступим. – Он стал серьезным. – Юрий Петрович присоединится через минуту. Елизар, давай сначала и по порядку.

Откинувшись на спинку сиденья, Тагашев начал повествовать, что произошло во время патруля. По мере рассказа хмурились не только Вязин, но и все присутствующие. А когда Елизар упомянул о нерациональном поведении вампиров и их жестокости, советники переглянулись.

– И каковы предположения? – обратился к Тагашеву верлаф с трансформацией гризли.

– Предположений нет, – осторожно ответил Елизар. – Это не мракауры, так как они не наделены телекинезом, хотя обладают способностью не обнаруживать себя. Но и не созданные вампиры. Они очень сильны физически и быстро восстанавливаются. Вы нашли упоминания о подобном в вашей книге? – Тагашев повернулся к вышедшему из сейфа Фомину.

Послышался щелчок. Картина за спиной директора медленно вернулась на место.

– Нет, – коротко ответил Николай и проницательно осмотрел всех присутствующих. Задержав взгляд на биохимике, замолчал, будто безмолвно спрашивал, что он об этом думает.

– Существует только три вида вампиров, – заговорил Лев Колесников. Он сцепил руки в замок и наклонился вперед. – Это могут быть только мракауры. Возможно, кто-то из молодых вампиров с генетическим сбоем, и лишь поэтому они не наделены телекинезом.

Тагашев поморщился, как от укуса. Не возразил, но явно дал понять, что не согласен.

– Четырнадцать вампиров с генетическими отклонениями? – вкрадчиво спросил Фомин. Черные зрачки волчьих глаз сузились и стали вертикальными. – И все с одинаковыми возможностями? А способность не обнаруживать себя не просто редка – она встречается в единичных случаях. Есть всего два вампира, наделенных ею… – Юрий Петрович многозначительно посмотрел на меня. – Ведущий Охотник Виктора и Злата!

Теперь я передернула плечами. Сама мысль о том, что я чем-то похожа на Чернова, была неприятной. А одно упоминание об этом монстре заставляло сжиматься от страха.

– У вас есть своя версия? – обратился к Фомину мулат.

Директор академии оглядел присутствующих.

– Они могли быть созданы искусственно. Что, если это армия, созданная Виктором Коншиным?

Колесников покраснел то ли от возмущения, то ли от охватившего его раздражения. Затем снисходительно улыбнулся.

– Юрий Петрович, – протянул он, – вы разбираетесь в боях, территориях и способностях, но ничего не смыслите в генетике. Создать вампира искусственно невозможно, даже с нашими технологиями, а наделить его способностями – тем более!

Повисло недолгое молчание. Елена и Павел сидели, боясь пошевелиться. По скованным стеснением телам сразу понятно, что на экстренном собрании глав семейств они себя чувствуют неловко. И в этом я от них не отличалась. Студенты допущены на совет – большая редкость. Я молча слушала предположения, хотя очень хотелось согласиться с Фоминым. Вампиры действительно походили на армию тщательно отобранных бойцов. Очевидно, Макс придерживался того же мнения.

– Чувство, что это армия, возникло и у меня, – постукивая кончиками пальцев по столешнице, вмешался он. – Боевыми навыками не обладают, но их форма, телосложение и одинаковые умения говорят о многом.

– Обезумевшая армия, пришедшая неизвестно откуда, чтобы в подземных туннелях уничтожать крыс? Может, Хранители натолкнулись на общество дезинсекторов и приняли их за вампиров? – насмешливо прокомментировал советник с небрежно завязанным галстуком.

Похоже, его неожиданно выдернули из теплой постели и он явно мечтал оказаться там вновь. Посмотрев на Николая, верлаф тут же замолчал. Глава клана глупую шутку не оценил.

– Вампиры могли появиться здесь с одной целью, – снова заговорил Фомин. – Охотиться на смертных и тем самым отвлекать Хранителей, как это уже было с созданными вампирами. Пока мы будем заниматься их поисками, Коншин вполне может организовать новое нападение на лабораторию.

– Я сомневаюсь, что Виктор имеет к этому какое-то отношение, – задумчиво произнес Елизар. – Нет, это невозможно, – словно про себя добавил он. Они с Николаем многозначительно переглянулись. Не сказал «я бы знал», но по его лицу я поняла, что он подумал об этом. – Таких вампиров нельзя держать в подчинении. Им нельзя что-то поручить или отдать приказ. Я пытался с ними заговорить, но они не понимают речь, не слышат звуки. Распознают только запахи, и ими движут животные инстинкты. Никому не нужна безумная армия, которая неспособна выполнять приказы!

– Ты думаешь, их появление на нашей территории – случайность? – проницательно спросил Николай.

– Не знаю, – ответил Тагашев. – Но будет лучше, если мы выясним, кто они и откуда пришли. – Елизар оглядел всех присутствующих. – Если мы уничтожили сегодня не всех, нам стоит попробовать захватить одного из них. Возможно, так мы сможем узнать хоть что-то. Остальных нужно уничтожить. Их соседство с мегаполисом может оказаться весьма плачевным.

На минуту в хранилище повисла тишина. Очевидно, советники и Николай что-то обдумывали. Я мысленно застонала. Ну почему Елизару пришла в голову мысль захватить вампира только сейчас? Мы уничтожили их, но никто не подумал, что один мог бы пригодиться. На лице Тагашева проступила досада. Подозреваю, что он думает примерно о том же. Глава клана нахмурился.

– Мы никогда не брали пленников, Елизар, – сказал Николай. – Это не животное, которое можно запереть в клетку. За территорией клана у нас нет помещения, способного выдержать силу вечноживущего и удержать его в стенах. Можно было бы использовать один из тренировочных залов, но защита не пропустит такого вампира в наш город. К тому же сомневаюсь, что мы что-то узнаем. Минуту назад ты говорил, что они не понимают речь.

– Елизар прав. – Биохимик резко вскинул голову. На лбу пролегла глубокая решительная складка. – Если бы удалось захватить одного из них, мы могли бы попробовать ввести ему транквилизаторы и удержать в стенах лаборатории. Изучив ДНК, мы хотя бы будем знать, с кем имеем дело.

– Я всего лишь думал понаблюдать за их поведением, – развел руками Елизар. – Но если есть возможность сделать какие-то анализы, это может действительно многое дать.

Николай вопросительно посмотрел на директора академии.

– С этим решено, – объявил Фомин. – Хранители займутся проверкой подземелий, а группа Елизара получит задание найти и захватить одного из вампиров, если, конечно, уничтожены не все.

Елизар медленно кивнул, показывая, что согласен и наша группа выполнит задание. Я вздохнула. Опять придется спускаться в подземелья, но это необходимость. «Неплохо бы вернуться к логову, о котором говорил Елизар», – мысленно начала строить я планы, но голос Фадеева буквально пришпилил к стулу.

– Николай, я думаю, Злата должна проходить практику на территории городка, – не обращая внимания на изумление советников, заговорил Макс. – Скажем, на контрольно-пропускном пункте возле центральных ворот клана. Она не подчиняется приказам и может поставить под угрозу не только свою жизнь, но жизнь всей группы, – заметив удивление на лице Николая, пояснил он.

От такой несправедливости я задохнулась. А когда прошел первый шок, от злости стиснула зубы и задержала дыхание, чтобы не взорваться возмущенной тирадой. Удержало лишь присутствие советников и Фомина. Со своим беспокойством обо мне Макс перешел все границы! Вцепившись в сиденье стула руками, я уставилась на каменную столешницу стола. По горящим ушам и шее определила, что покрылась красными пятнами, как хамелеон. Я должна сидеть на проходной и пропускать машины?

– О каком неподчинении приказу идет речь? – немедленно заинтересовался Фомин.

От злости на Макса хотелось завизжать. Вот оно что! Представление разыграно не только для главы клана, а для директора академии. Юрий Петрович точно не оставит такой случай без внимания. Поговорил о моем неповиновении, называется!

– Не дождавшись Хранителей, она бросилась в подземелья за Елизаром, хотя он велел оставаться наверху, – опередив Макса и осмелев, невозмутимо заявила Елена. Но что еще можно было ожидать от Размаевой?

– При столкновении с вампирами я приказал Злате уходить, но она ослушалась, – добавил Фадеев.

Николай молча наблюдал за происходящим. По лицу определить, о чем он думает, невозможно. А вот Илья едва скрывает улыбку. О моих прошлых войнах с Максом он осведомлен хорошо. Очевидно, гадает, когда я взорвусь и как обзову Фадеева. Только цирк из совета я устраивать не собираюсь. И так отличилась. На ум пришла запись из личного дела: «Может не подчиниться приказу». Месяц назад я возмущалась этому. Думала, мне такое даже в голову не придет. Но, как оказалось, Фомин, занесший эту запись в мое личное дело, знает меня лучше, чем я сама. Вздохнув, посмотрела на Юрия Петровича, с беспокойством ожидая его вердикта.

– Обычно за это полагается выговор с внесением в личное дело, – спокойно заметил Фомин. – Но учитывая обстоятельства и возможность опасности, которая могла угрожать наставнику, а также желание помочь, выговора не будет. Но и без внимания этот инцидент оставить нельзя! – Я мысленно закатила глаза. Кто бы сомневался! – Елизар, вы старший в группе и вправе назначить наказание самостоятельно или отменить его, – скрестив руки, провозгласил директор.

Вскинув голову, я умоляюще посмотрела на Тагашева.

– Две недели патрулей на центральных воротах клана! – проигнорировав меня, согласился он с Максом. Ни один мускул не дрогнул на красивом лице.

Две недели? Две недели я буду немым истуканом сидеть за пультами и открывать ворота? Но ведь это вся практика! Возникло чувство, что парни ополчились против меня. Медленно опустив голову, я успела заметить злорадный взгляд Елены. «Спорить с Елизаром? – глотая подступившие к горлу слезы, подумала я. – Но ведь это бесполезно!» Тагашев и Фадеев не сговаривались, но любыми способами решили избавить меня от патрулей. Конечно, можно поговорить с Николаем наедине, но что-то подсказывало, что он полностью согласен с парнями. Не признается, но, скорее всего, очень доволен Максом, и единственное, что я могу сделать, – подчиниться.

– Да, наставник, – едва слышно молвила я.

– Этот вопрос решен, – спокойно сказал Николай. – Злата, – обратился он ко мне, – были ли у тебя видения после нападения? Проявляла ли себя девушка-вампир?

Лиц присутствующих я не видела, но и так поняла, что все внимательно смотрят на меня.

– Прошлой ночью она втянула меня в сон-видение, – сдавленно ответила я. – Но ничего не показала. Ей нужны были только воспоминания.

Послышался тяжелый вздох Вязина.

– Если что-то появится, ты должна рассказать об этом незамедлительно, – предупредил он.

Я устало кивнула.

– На сегодня это все, – закончил совет Николай.

Не дожидаясь парней, я медленно поднялась со стула и побрела к выходу, но выйти первой не получилось. Дверь заблокирована. Очевидно, выбраться отсюда можно так же, как и войти. Я из-под ресниц наблюдала, как Илья трансформировался и вновь зарычал. Наградив Фадеева уничижительным взглядом, я поспешила за Ильей в библиотеку, а затем и в холл академии.

– Я отвезу тебя домой. – Макс поравнялся со мной и распахнул входную дверь, пропуская меня, а затем и Николая вперед.

По заискивающему тону я поняла, что парень занервничал. Боится ссоры со мной и тем не менее нажаловался. И где? На совете! Обида захлестнула с новой силой.

– Я поеду с Николаем, – сухо проронила я. – Ты ведь подбросишь? – обратилась я к Вязину.

– Конечно, малышка. – Глава клана обхватил меня за плечи и ненадолго прижал к себе.

– До встречи на тренировке, маленькая дикая кошка, – попрощался Елизар.

Едва скрывая улыбку и забавляясь моей злостью, он сбежал по ступеням и направился к стоянке. Ужасно захотелось запустить ему в спину снежок. Я, наверное, сделала бы это, даже несмотря на присутствие Николая, но мое внимание отвлек Макс. Он потянулся, чтобы взять меня за руку, но я уклонилась.

– Не прикасайся ко мне! – зашипела я, желая влепить Максу затрещину и разразиться скандалом, лишь бы унять бушующее во мне негодование на всех парней вместе взятых.

Кусая губу, Фадеев разглядывал меня, затем попрощался с Николаем и, резко развернувшись, скрылся в темноте.

– Ты несправедлива к нему. Макс всего лишь беспокоится. К тому же наказание заслуженно, – усмехнулся Вязин, открывая заднюю дверцу седана.

Я промолчала, но по тону Николая убедилась, что парни его весьма порадовали. Они обращаются со мной, как с непослушным ребенком! Забравшись на заднее сиденье, я отодвинулась, тем самым предлагая Вязину сесть рядом со мной. Илья завел двигатель и медленно вырулил к воротам академии.

Коттеджи Верви, скрытые живыми заснеженными изгородями, бежали за окном. Огни потушены, и лишь маленькие фонари возле входов разбрасывают тусклый свет и удлиняют чернильно-синие тени, а стройные пирамиды можжевельника кажутся привидениями, накрытыми простынями. Через десять минут я начала успокаиваться: злость постепенно ушла, уступив место грусти. Глубоко вздохнув, я повернулась к Николаю:

– В хранилище висела картина. На ней изображен потусторонний мир верлафов?

Зачем спросила, сама не знаю. Возможно, настроение было подавленным, а может, повлияло мысленное сравнение стройных пирамид можжевельника с жителями потустороннего мира.

– Сюжетом к картине послужил миф, – задумчиво ответил Николай. – Однажды девушка-верлаф потеряла семью. Решив, что она бессмертна, а значит, всесильна, проникла в царство мертвых, чтобы вернуть их, но призраки не отпустили ее и она погибла.

– Любой из нас ради близких готов на многое, – тихо промолвила я, подумав, что за Елизаром бросилась именно поэтому.

– Ты права. – Николай взъерошил мне волосы. – Ради тех, кого любим, мы готовы рисковать и даже погибнуть.

Илья припарковался на подъездной дорожке возле нашего с Ириной коттеджа. Свет от тусклых фонариков освещал широкие ступени входа, но окна были темными.

– Мама спит, – тепло сказала я.

– Да, она спит, – согласно кивнул Вязин. В его голосе проскользнули мягкие нотки. Лицо разгладилось и засияло внутренним светом.

– Наверное, мне стоит сделать то же самое. Дежурство было ужасным, а о его последствиях даже думать не хочется. Хуже патруля на воротах может быть только патруль на воротах! До встречи, Николай, – попрощалась я.

Но, как оказалось, торопилась напрасно. Вязин удержал меня за плечо.

– Злата, я бы хотел с тобой поговорить, – осторожно начал он.

Повернувшись к Илье, Николай ничего не сказал, но охранник понял, что глава клана хочет сказать мне что-то наедине. Заглушив двигатель, он торопливо вышел из машины и, отдалившись на приличное расстояние, повернулся спиной.

– О чем-то серьезном? – теряясь в догадках, спросила я.

Идиотский вопрос. По лицу Николая и так понятно, что речь пойдет не о сахарной вате, а, скорее всего, о моем неповиновении. Мысленно готовясь, я теребила лямку рюкзака, но Вязин удивил:

– Почему ты пошла за Елизаром?

– Он мой наставник, – пожала я плечами, чувствуя, что пульс учащается. – Я переживала. И при чем здесь Елизар? Я пошла бы за любым из Хранителей.

Обхватив себя руками, я заметалась на сиденье. Волнение охватило мгновенно. К такому повороту я была не готова. Внутренний голос усиленно подсказывал, что за этим последует более серьезный разговор и будут затронуты вопросы, на которые не то что отвечать не хочется, а охота проглотить язык, дабы убедить Николая, что я рада бы поговорить, но не могу. Избегая проницательных глаз главы клана, я уставилась на замершего в стороне от машины Илью.

– Хорошо, я спрошу по-другому, – спокойно продолжил Вязин. – Тебе нравится Елизар, Злата? Я видел, как ты смотришь на него.

Мне захотелось слиться с кожаной обивкой сидений, раствориться в воздухе или, что более обыденно, бежать без оглядки. Руки машинально потянулись к горлу. Начав хватать ртом воздух, я умоляюще смотрела на Николая. Ну зачем он спрашивает? Я не могу и не хочу говорить. Но, похоже, ему ответ и не нужен.

– Я не ошибся, – наблюдая за мной, произнес Николай. – Злата, ты ведь понимаешь, что я никогда не позволю тебе быть рядом с ним, – медленно, но веско проговорил он.

Обида и боль охватили с новой рвущей силой. Притворяться бессмысленно, а биться в истерике – тем более. Хотя, если вдуматься, реплика Николая ничего не значит. Подумаешь, запретил. Всего лишь новое и в свете других – несущественное препятствие, которое совсем не имеет значения.

– Потому что он мракаур? – тихо спросила я, но ответа дожидаться не стала. – Тебе не о чем беспокоиться! Как бы я не относилась к нему, Тагашев навсегда останется только другом. Мы слишком разные, – едва смогла выговорить я.

Глядя за окно, Вязин тяжело вздохнул.

– Я рад, что ты осознаешь это, малышка, – тихо сказал он. – Дело не в том, что он мракаур. Я очень уважаю его, мне нравится этот парень, но рядом с ним ты никогда не была бы счастлива.

Разливающийся ядом привкус горечи расплескался по языку. Слова Николая задели. «Неужели мне кто-то оставил выбор?!» – подумала я, но вслух сказала совсем другое:

– Не вижу смысла в этом разговоре. Я встречаюсь с Максом. Надеюсь, ты не против?

– Злата, – мягко произнес Николай, – Фадеев – замечательный парень и очень любит тебя. Тебе не стоит причинять ему боль. А Елизар… – Николай запнулся. – Должен остаться другом.

Опустив голову, я кивнула.

– Не думала, что тебя интересует, с кем я встречаюсь.

Глава клана с нежностью прижал меня к своему боку.

– Меня всегда будет интересовать, что с тобой происходит. Я уже говорил, что ты и Ирина – самое дороге, что у меня есть. – Вязин прислонил свою голову к моей.

– Если бы ты и она оказались вместе, было бы здорово, – искренне сказала я, желая сменить болезненную тему.

– Ты не представляешь, как я этого хочу, – признался Вязин. – Но Ирина неумолима. Впрочем, надежду я никогда не терял. Больше семидесяти лет я мечтаю назвать ее своей, но она всегда видела во мне только поддерживающее плечо.

Резко вскинув голову, я посмотрела на Николая. Он всегда был откровенен со мной, но никогда не говорил об их отношениях с мамой.

– Семьдесят лет? – удивленно спросила я. – Значит, ты был влюблен в маму еще до того, как она повстречала отца?

– Задолго до их встречи. – В интонации Вязина появилась горечь. – А когда они поженились, мне казалось, что я рассыплюсь на осколки, не справлюсь с болью. Нет ничего страшнее, чем видеть того, кого любишь, с другим. Тогда впервые за много лет мы с Ириной поссорились. – Николай попытался произнести это ровно, но голос сорвался.

Возникло чувство, что сейчас он говорит не со мной, а всего лишь думает вслух. На какое-то время он замолчал, а затем продолжил более спокойно:

– Но потом родилась ты, я увидел, как она счастлива, и понял, что во многом был неправ. Я поехал к ним, чтобы попросить у нее прощения, но попал на похороны твоего отца. А на следующую ночь на территорию семьи напали мракауры, – глухо закончил Вязин.

– О вашей ссоре мама никогда не рассказывала, – задумчиво произнесла я.

– Ирина, как всегда, всех оправдала. Иногда я хочу, чтобы время вернулось назад и все было по-другому, – туманно сказал Николай. Отворив дверцу машины, он позвал Илью. – Тебе давно пора спать, Злата, – вновь обратился он ко мне. – Но сначала помирись с Максом. Не стоит причинять боль тому, кто тебе дорог. – Вязин неопределенно показал рукой куда-то назад.

Присмотревшись, я разглядела теряющийся в темноте джип Фадеева. Совсем не заметила, что он ехал за нами.

Чувствуя, как сжимается сердце, я вздохнула. Николай прав. Если отбросить ребячество и злость, то легко увидеть, что за действиями Макса скрыта та же любовь. Он готов оберегать меня от всего. Обида бесследно рассеялась. Забросив рюкзак на плечо, я распахнула дверцу. Поцеловав меня в щеку, Николай многозначительно кивнул в сторону «лексуса» и улыбнулся. Я вышла и, помахав уезжающему Вязину, посмотрела на внедорожник Макса. Мигнув фарами, джип завелся и остановился рядом. Фадеев вышел из машины и виновато посмотрел на меня.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты была в безопасности, – хрипло сказал он. – Прости, но я не мог позволить тебе пойти с нами.

– Ты будешь единственным, кого я не пущу на территорию города, прежде чем ты не поздороваешься со мной, – мягко улыбнулась я.

На лице Макса ярким солнцем засияла улыбка. Он подхватил меня на руки и закружил.

– Я думал, чтобы завоевать твое прощение, мне придется сильно постараться, – прошептал он.

– Сначала у меня была мысль не целовать тебя на протяжении двух недель, – вскинув бровь, поддразнила я.

– Тогда это пришлось бы делать мне. И могу сказать, что делал бы это не без удовольствия, – ответил он, впиваясь в мои губы поцелуем.

На горизонте узкой рыжевато-розовой полоской загорелось небо. Морозный день уверенно шагнул на землю. Поежившись от холода, я попрощалась с Максом и медленно поднялась на крыльцо. «Может, зря я расстраиваюсь и все не так уж плохо?» – подумала я. По крайней мере не буду мерзнуть в туннелях и вздрагивать при приближении крыс. А вот от беспокойства за парней никуда не денусь.

Глава 9

Похищение

Сторожка возле ворот, под завязку набитая компьютерами, вгоняла в уныние. В первую ночь я усиленно пялилась на мониторы, отображающие подступающий к самым стенам Верви лес, единственную узкую дорогу и широкую подъездную площадку перед воротами. Выслушивала болтовню своего напарника по патрулю – чрезмерно словоохотливого Вадима, помешанного на горных лыжах, изнывала от тоски и пила чай с любимыми шоколадками. Остальные ночи дежурства ничем не отличались от первой. Зато каждое утро я маленьким торнадо неслась встречать свою группу, вернувшуюся с патруля. Жаловалась на несправедливое наказание Елизару, но он лишь усмехался; тепло здоровалась с Павлом; не обращала внимания на ненавидящие взгляды Елены и получала порцию поцелуев от Макса. Он и отвозил меня домой.

Продолжились и тренировки с Елизаром. Вторжение в разум пугало. Больше всего я боялась новой вспышки неуправляемого гнева, но наставник теперь посвящал ментальным занятиям не больше двадцати минут. В итоге страхи рассеялись, а с четвертой тренировки я смогла блокировать свое сознание без труда. Елизар удовлетворился результатом и сосредоточился на ожесточенных сложных боях и оттачивании приемов. К счастью, практика подходила к концу. Всего два дня – и светящиеся голубые мониторы можно будет смело сменить на учебники.

Вздохнув, я поднялась с кресла и отложила книгу. Часы на полке показывали шесть вечера. В зал Хранителей света на распределение идти не придется – патруль и так закреплен за мной, – а вот собираться на дежурство уже можно. Надев костюм для трансформации, а сверху рубашку с длинным рукавом и джинсы, я подхватила рюкзак и, потушив свет, вышла за дверь. Легкое покалывание в горле напомнило о жажде. Еще днем собиралась подойти к Светлане, но после очередной тренировки с Елизаром решила выспаться, а потом читала. Сбежав по ступеням, я мгновенно наткнулась на недовольный взгляд сидящей на диване гостиной женщины.

– На обед снова были яблоки и шоколад! Непонятно, для кого я вообще готовлю?! – Выключив телевизор, красивая сорокалетняя брюнетка отложила пульт.

Другие в ее возрасте расстроенно вздыхают, разглядывая мерзкие морщинки под глазами, но Светлана, оплот и благополучие нашего дома, об этом никогда не думала. С нашей слюной в кровь доноров попадают ионы серебра, и это продлевает людям молодость. Светлана не исключение. Всегда весела, добродушна, расторопна, ужасно любвеобильна и до сих пор в поисках второй половинки. Грозный вид в заблуждение не ввел. Она очень любит меня, и это чувство взаимно, ведь всю свою жизнь я росла рядом с ней.

– Не злись! – Улыбнувшись, я посмотрела на нее особым взглядом, давая понять, что хочу пить. – Что смотрела?

Позабыв о нотациях, Светлана поднялась и, покачивая необъятной грудью, направилась в маленькую затемненную комнату на втором этаже, попутно негодуя на однообразность сериалов. Я распахнула дверь, пропустив ее вперед, вошла следом и села на высокий стул. Дожидаясь, пока она зажжет столь любимые ею ароматизированные свечи и устроится в кожаном кресле-трансформере, покачивала ногой.

– Итак, моя девочка влюбилась, – заговорила Светлана. – Я вижу, как на тебя смотрит Макс и как ты радуешься встречам с ним.

– Наверное, ты права, – не стала спорить я.

Да и что тут скажешь? Я действительно греюсь в лучах любви Макса и стараюсь ответить тем же. Нет, во мне не пожирающий огонь – всего лишь согревающая теплом свеча. Но если забыть о тщательно скрытой боли, представить, что однажды свеча упадет, пламя вспыхнет и разгорится пожаром, то слова Светланы вполне оправданы.

– Знала, что рано или поздно этим закончится. – Женщина неторопливо поднесла спичку к очередному фитилю. Мягкий аромат ванили распространился по комнате. – Мне всегда нравился этот парень. Он добр, внимателен, откровенен, открыт и терпелив.

Я улыбнулась. О ее трепетном отношении к Фадееву я знаю. Только для него она готовит печенку и стейки с кровью. И для Макса отношение к нему Светланы не секрет. Фадеев вечно балует ее сладостями и небольшими подарками.

– Вы предохраняетесь, Злата? – Выдернув меня из карамельно-сладких мыслей, Светлана пронзительно посмотрела на меня.

Я моргнула и, подскочив со стула, покраснела до кончиков ушей. Могла бы и догадаться, к чему она клонит!

– Только не надо читать мне лекцию о безопасном сексе, а! – взмолилась я. – Мы с тобой говорили об этом, и не раз!

– Тогда у тебя не было парня. – Проявляя материнскую заботу, сдаваться она явно не собиралась. – А Макс вдобавок ко всем своим достоинствам очень темпераментный!

Все! Слушать ее нет сил! Вроде бы ничего убийственного и вполне можно поговорить, но я слишком хорошо знаю Светлану: только дай начать – и остановки не будет. Помимо нужных сведений, она выдаст такие подробности, что позавидует любой сверхоткровенный роман. Я не то что при Максе в свеклу превращаться начну – на Светлану месяц спокойно смотреть не смогу! Позабыв о жажде, я выскочила за дверь.

– Злата, ты куда? Вернись немедленно! – послышалось из комнаты.

– Прости! Я забыла, что опаздываю! – Спасаясь бегством, я кубарем скатилась с лестницы.

Подхватив рюкзак, пакет с бутербродами и ключи от Ирининого купе, выбежала к гаражу. Через двадцать минут остановилась возле небольшой пристройки контрольно-пропускного пункта справа от центральных ворот и лишь теперь перевела дух.

Несмотря на сумерки, просторная площадка залита ярким светом от четырех фонарей. Вправо и влево тянется толстая трехметровая стена, наверху которой через равные промежутки светятся красные огоньки видеокамер. От вампиров они не спасут, а вот от непрошеных гостей из мира людей – вполне.

Ботинки привычно ступили на наст стоянки. Мороз мгновенно забрался под куртку. Хлопнув дверцей «ауди», я прислушалась. Жужжащие звуки видеокамер давно стали привычными. Внутри сторожки слышится смех Хранителей, ожидающих, когда появится новая смена. А где-то за воротами раздался негромкий звук приближающихся машин. «Очевидно, кто-то из оборотней возвращается из мегаполиса», – решила я, прислушиваясь к шелесту двигателей за стенами.

Монолитные ворота медленно поползли в сторону, пропуская темный микроавтобус с биохимиками, вернувшимися из лаборатории. Колесникова среди них, конечно, нет. У него усиленная охрана, которую теперь возглавляет Марк. Это всего лишь студенты, обучающиеся в лаборатории. За одним из стекол мелькнуло расплывшееся от улыбки лицо Киры. Тряхнув кудряшками, подружка помахала рукой. Я улыбнулась и поприветствовала в ответ. Понаблюдав за тем, как тяжелые створки вернулись в исходное положение, пошла к пристройке.

В черных вращающихся креслах за многочисленными мониторами сидели два Хранителя: острый на язык Наум, он старше меня лет на пять, и уже знакомый по патрулям Андрей.

– Очаровательная смена прибыла, – обрадовался Наум. – Здравствуй, Злата!

– Привет! – Поприветствовав парней, я сняла куртку и повесила во встроенный шкаф. – Вадима еще нет?

– Запаздывает горнолыжник. – Опираясь на ногу, Наум крутил кресло из стороны в сторону. – А вот я бы к такой напарнице бежал со скоростью ветра.

– Ага, а потом с такой же скоростью спасался бы от Макса! – хмыкнул Андрей.

Спрятав усмешку, я прошла к свободному креслу и села за монитор. О жестком характере Фадеева знают все Хранители, так что назойливых поклонников можно не опасаться. Внезапно парни замерли и уставились в окно. Что их так заинтересовало, я поняла через секунду. Рядом с «ауди» припарковался светло-зеленый «жук». Облачко светлых пушистых волос выплыло из машины – на парковку вышла Наталья Разина.

– Похоже, сегодня дежуришь ты не с Вадимом, – приглушенно сказал Наум. Веселость с парня как ветром сдуло. – Жаль Наталью. После церемонии прощания ее словно подменили. Слышал, она забыла о выходных и присоединяется к Хранителям, которым достались самые сложные участки.

– Скорее всего, Фомин умышленно прислал ее сюда. Ей явно нужна передышка, – с грустью добавил Андрей.

Глядя на миниатюрную, хрупкую, как лесной эльф, девушку, я тяжело вздохнула. Сдержанно поздоровавшись, она вошла, разделась, молча села за компьютер и начала изучать изображения на мониторах. Парни торопливо засобирались и, скомканно попрощавшись, скрылись за дверью.

– Многие шарахаются от меня как от привидения, – глядя им вслед, с горечью сказала Наталья. – Не хотят понять, что я просто не могу улыбаться, хотя и рада пообщаться.

– Все сочувствуют и знают, что тебе нелегко.

– От мыслей об Аркадии спасают только патрули. Но Юрий Петрович отправил меня сюда. – Губы Натальи дрогнули. Какое-то время она наблюдала за выходящими из южных ворот Хранителями. Четверо крупных волков – очевидно, парни – скользнули между деревьями и скрылись в лесу.

– Возможно, он прав и тебе действительно стоит отдохнуть. А здесь не так уж и плохо. – Поднявшись, я включила маленький электрочайник. – Хочешь, приготовлю чай? Еще у меня есть бутерброды и шоколад. И знаешь, я рада, что дежурю с тобой!

– Спасибо. – Наталья тепло посмотрела на меня. – Даже не помню, когда я в последний раз ела. Но с чаем придется повременить. – Девушка указала на монитор, отображающий выезд с территории.

Глядя на приближающиеся черные джипы, я хмыкнула. Макс и Елизар, как всегда, остановятся, перед тем как отправиться в туннели. Тагашев никогда не выходит из машины, лишь сдержанно улыбается и приветствует, а Макс целует, требует с меня обещание не переживать и вновь садится во внедорожник.

– Я быстро! – Глянув на Наталью и не став надевать куртку, я выбежала за порог.

Взгляд мгновенно выхватил Тагашева: отметил грусть на красивом лице, плотно сжимающие руль гибкие пальцы; искупался в темных глазах, заставляющих учащаться пульс. Едва не споткнувшись, я торопливо поздоровалась и бросилась к вышедшему из машины Фадееву. Горячие губы мгновенно чмокнули в нос.

– Маленький Хранитель света уже на посту! – Макс заключил меня в объятия.

– Этот пост мне уже в кошмарах снится, – буркнула я. – А все из-за вас! – Притворно нахмурившись, я тут же улыбнулась, так как к своим дежурствам все же привыкла.

– Все вопросы к Тагашеву, – ухмыльнулся парень. – Наказание назначил он. Бейсбольную биту дать?

Я укоризненно посмотрела на него. Отношения между парнями так и не изменились. Совместные патрули принуждали их действовать сообща, но ссоры возникали постоянно и из ничего. Заметив мое недовольство, Фадеев, показывая белоснежные зубы, обезоруживающе улыбнулся:

– Каюсь! Начал – я. И чтобы загладить вину, должен пригласить свою девушку на свидание. Куда бы ты хотела пойти, Злата?

– Думаю, кафе или кинотеатр вполне подойдут. – Не в силах хмуриться, я рассмеялась.

– Отлично. В ближайшие выходные забронирую места для поцелуев и отдельную кабинку в каком-нибудь ресторанчике. – Закрыв меня своим телом от сидящих в джипе, Фадеев припал к моим губам.

Его рука легла на затылок, вплелась в волосы. Потянув их, он запрокинул мне голову. Язык проник в рот, сплелся с моим. Задыхаясь, я пыталась выскользнуть из объятий. Страстный поцелуй при свидетелях в мои планы не входил, но, очевидно, Макс придерживался какого-то своего мнения. Теплая ладонь забралась мне под рубашку, скользнула по гладкой ткани костюма для трансформации. Обняв меня за талию, он выгнул меня дугой, прижимая к себе. Его губы стали обжигающими. Громкий, раздраженный сигнал «ниссана» заставил вздрогнуть. И что-то подсказывает: Елизар не просто торопит. В ответ Фадеев поднял одну руку вверх. Догадаться, что без среднего пальца там дело не обошлось, было нетрудно. Отстранился он только через минуту.

– Мне пора, – невинно улыбнулся он. – Сегодня обходим туннели в последний раз, но это скорее профилактическая мера. Вампиров отыскать так и не удалось. Похоже, тогда мы действительно уничтожили всех.

– Я даже рада этому. – Взъерошив ему волосы, я коснулась точеной скулы. – По крайней мере, не нужно переживать за вас. Но все равно будьте осторожны.

– Обязательно! – Еще раз коснувшись моих губ, он разжал объятия и медленно направился к внедорожнику.

На Тагашева посмотреть я не решилась: торопливо махнув рукой, юркнула в сторожку.

– Вы очень красивая пара, – тихо сказала Наталья. Изящные пальцы коснулись кнопки, раскрывающей ворота.

Скорее всего, она видела нежные проявления чувств Макса на экране монитора. Смешавшись, я начала готовить чай.

Патруль не отличался от всех предыдущих. Перекусив, мы пропускали машины, которых, впрочем, было немного, тихо переговаривались. Наталья больше слушала меня, чем разговаривала сама. В час ночи за северо-западной стеной городка промелькнули волки. Трое Хранителей патрулировали окрестности. Две небольшие коричневые волчицы – девушки, а вот в крупном сером волке я узнала парня из моей группы. Похоже, Стас Ким усиленно старался приударить за одной из девушек: огромный волк то и дело задевал боком бегущую рядом волчицу. Но девушке это явно не нравилось. Оскалившись, она рыкнула на неудачливого поклонника и понеслась вперед. Помедлив, Стас бросился догонять спутниц.

– У него нет шансов, – самыми кончиками губ улыбнулась Наталья. – Мария старше его на два года. Она очень красива и знает себе цену. Чтобы завоевать ее, парню предстоит совершить настоящий подвиг.

Марию я тоже видела в зале Хранителей, но, зная характер Стаса, собиралась сказать, что он может быть очень настойчив. Внезапно изображение исказилось. Мониторы мигнули, затем еще.

– Что за?.. – Тонкие пальчики напарницы пробежали по клавишам компьютера, но экраны замигали чаще.

Подорвавшись с мест, мы с Натальей переглянулись. Сначала в голову пришла мысль о скачке напряжения, но гениальностью она не отличалась: во-первых, системы видеонаблюдения работают от отдельной подстанции на территории клана, а во вторых, камеры не могли выйти из строя одновременно. Не говоря друг другу ни слова, мы с Натальей выскочили на улицу и… растерялись.

Звенящая тишина ворвалась в уши. Но нас в этот момент волновало не нависшее над спящим городом безмолвие. Воздух вокруг стен начал загустевать – не так медленно, как это было, когда защиту проходили Елизар, Марк и Альбина, впервые оказавшись на территории верлафов, – гораздо быстрее. Тончайшая пленка, поблескивающая неяркими серебристыми пятнами, куполом окутала город, стала плотной. Миг… и, ослепив, вспыхнула ярким серебристым щитом, который, судя по всему, и вывел из строя компьютеры. Стало ясно, что за периметром – враг или несколько. Сгустков телекинетической энергии, как и запаха, нет, но это ничего не значит. Вампиры могут находиться на расстоянии, и я их просто не чувствую. «Только не Охотники!» – мысленно взмолилась я, вспомнив о предчувствии Фомина. Две девушки и Стас совсем рядом. Очевидно, эта мысль посетила не только меня. Зеленые глаза Натальи сверкнули яростным огнем. Руки сжались в твердые кулаки.

– Подними тревогу и оставайся здесь!

Обернувшись ослепительно-белой волчицей, она одним прыжком перемахнула через ворота и скрылась за сверкающей поверхностью щита. Где-то справа и слева за стеной послышалось злобное рычание. Такой рык ни с чем не перепутаешь. «Вампиры из подземелий!» – полыхнула жаркая мысль, но на секунду я растерялась. Хранители не могли обнаружить их на протяжении двух недель, а теперь они появились прямо возле ворот клана?! Ноги самостоятельно понесли в сторожку. Бросившись к стене справа от входа, я врезалась кулаком во встроенную застекленную коробочку, за которой поблескивала квадратная кнопка. Брызги стекол, звякнув, полетели в стороны. Кнопка зажглась мягким красным светом.

Нет, окрестности не огласились привычными для человеческого уха истошными звуками сигнализации. За дверью сторожки послышался негромкий вибрирующий волчий вой, закончившийся на очень высокой ноте. Где-то на улице установлены динамики, разливающие по территории запись. Через секунду вой послышался дальше, затем еще дальше. Конечно, поднять тревогу любой верлаф мог бы и самостоятельно, но мне кнопка весьма пригодилась.

Выбежав к воротам, я заметалась, не зная, что предпринять: то ли бежать за периметр, то ли оставаться на месте, как сказала Наталья. Она опытный Хранитель, и приказ я должна выполнять. Но короткое скуление волка за стенами избавило от малейших колебаний. Оттолкнувшись ногами и трансформируясь в прыжке, я прыгнула вперед. Клочья разорванной одежды упали на снег. В одно мгновение светящийся щит приблизился, ударил ярким светом по глазам. Я зажмурилась. Легкое покалывающее тепло разлилось по телу. Время замедлилось… Сначала лапы, затем голова и тело прошли свозь густую вязкую массу и тут же вынырнули из нее. Подушечки лап бесшумно коснулись расчищенной площадки за воротами.

Запах волков чувствуется левее въезда – в лесу. Сорвавшись с места, я бросилась туда. Четкие, глубокие следы армейских ботинок, воняющих химикатами, появились на снегу в полукилометре от стен. Вампиров много, около тридцати. Перепрыгнув высокий куст, я разглядела впереди темные скользящие тени. На небольшой поляне шло сражение; слышался непрекращающийся бессвязный рык, оглашающий окрестности. Стаса Кима окружили пятеро врагов, а на другом краю поляны сражаются две девушки. Явно обговаривая тактику боя группой, они тявкали, поскуливали, рычали и, нападая с разных сторон, противостояли сразу восьмерым противникам.

Зарычав, я бросилась к Наталье. Серебряные когти белой волчицы вклинивались в огромные тела, рвали, но помощь ей требовалась больше всего. Не успела я сорваться с места, как откуда-то сверху послышалось злобное рычание. Огромная масса обрушилась на спину прямо с дерева, повалила, прижала к земле. Нос, как стеклянной крошкой, обожгло подмерзшим снегом. Стальные пальцы врезались в холку: грубо, больно, удерживая изо всех сил. Рычание не прекращалось ни на секунду. Шкуру на шее опалило горячее дыхание. «Могла бы и подумать о нападении сверху», – мысленно выругалась я. Тагашев бы отчитал. Резко дернувшись, я каким-то чудом сбросила с себя монстра; вскочила, зарычав, повалила его. Снег окрасила кровь. Громкий треск дерева справа заставил повернуться. Скрывая под собой одну из девушек-Хранителей, ствол старого дуба сломался пополам. Очевидно, волчицу просто швырнули об него. Стас разорвал еще одного врага и бросился ей на помощь. Но Наталью окружили несколько вампиров, и двух со спины она не видит. Добежать не успею…

– Наталья, сзади! – трансформируясь, крикнула я, мысленно молясь, чтобы подмога прибыла как можно быстрее.

Белая волчица развернулась и набросилась на противников, но… Злобные лица как по команде развернулись ко мне. На миг Хранители растерялись, не понимая, что происходит, да и я опешила. Ведь звуков эти исчадия подземелий вроде бы слышать не должны. Тогда что происходит? Резко потянув носом воздух, вампиры бросились на меня – быстро, одновременно. Огромная расплывшаяся тень мелькнула сбоку. Увернуться я не успела: стальные руки обхватили поперек талии, повалили в снег. Острые, как клинки, клыки вонзились в шею. Вампир с едва заметным ежиком волос на голове не разорвал, а укусил меня. Рык волков и звуки сражения доносились будто издалека. По венам заструился ледяной холод, охватил тело, проник в мозг. Не в силах сделать хотя бы глоток воздуха, я смотрела в лицо монстра, теряя его очертания. Нос с небольшой горбинкой, массивные, грубые, словно отлитые из стали, черты начали расплываться, отдаляться. Раз… и сверху обрушилась тьма.

Глава 10

Пещера

Тело качнулось. Волосы тяжело свисали вниз, мотались из стороны в сторону, и это причиняло дискомфорт. Возникло чувство, что я вишу вниз головой. Ледяной холод, струящийся по венам, пробирал до костей, отчаянно лизал кожу и вызывал дрожь. Щека проехала по чему-то жесткому – не больно, скорее неприятно. Грубая кожа и плотная ткань? В ушах стоял навязчивый рокот, раскатистый, неясный. Мышцы под коленями сдавило горячими тисками. В прижатые друг к другу запястья впивалось что-то гладкое, холодное и грубое. Похожие путы не только на руках, но и на щиколотках. «Я связана?» – растерялась я, но налитых свинцом век поднять не смогла. Застонав и двигая запястьями, постаралась избавиться от оков, принять вертикальное положение и понять, что происходит. Озлобленное рычание послышалось совсем рядом. Коротким шлепком спина с силой ударилась о камни. Раз – и горло прорезала острая колющая боль. Новая волна ледяного холода разлилась по телу, сковала мышцы, проникла в кровь, отключила ощущения…

Раз, два – тело покачивалось. Плеск воды под чьими-то ногами и рычание вновь вытянули из мрака. Рассудок прояснялся. Руки плетьми свисли вниз вдоль головы и задевали плотную жесткую ткань. Ресницы дрогнули. Приложив усилия, я разлепила веки.

Сначала литой стеной обступала темнота… закружилась. Я моргнула, и взгляд медленно сфокусировался. Мимо поплыли отложения пористой карстовой породы, сочащиеся влагой. Вода капала, сбегала по мокрым стенам тонкими струйками, сливалась в ручей на полу. «Я в туннелях», – скользнула вялая мысль. И, судя по стенам, очень глубоко. Подземелье совсем не похоже на то, где я была с Елизаром и Максом.

Новый всплеск рокочущего бессвязного рыка заставил посмотреть правее. Изображение было перевернутым. Ноги, обтянутые черными брюками, заправленными в высокие ботинки на шнуровке, двигались с невероятной скоростью: шлепали, разбрызгивали воду. Еще несколько пар ботинок, обступая плотной стеной, передвигались рядом и позади. Я висела вниз головой и ударялась щекой о ремень на поясе брюк. Меня просто перебросили через спину, сдавили и волокут, как мешок с опилками.

И только теперь я испугалась по-настоящему. Вампиры из подземелий! Один несет меня на себе, а другие, обступив со всех сторон, двигаются за нами. Мозг лихорадочно воспроизводил события: сражение на поляне, реакция безумных монстров, когда они почувствовали меня, и укус. С оцепенением я уже сталкивалась, будучи укушенной Кириллом Черновым. Неудивительно, что я так медленно прихожу в себя. Значит, их яд, как яд мракауров и созданных вампиров, проникает в кровь и вызывает онемение. Теперь понятно, почему малейшее движение дается с большим трудом и мне холодно, да и подземелья походят на морозильную камеру. Вампиры захватили меня и тащат, скорее всего, в логово. Зачем – и так ясно. Яркая картинка из рассказа Елизара о разорванных смертных и крысах мгновенно появилась в ослабленном сознании. Легкие перехватило от панического ужаса. Самое большое желание – вырваться из рук монстра. Но благодаря яду вряд ли у меня сейчас получится. Осознав свою беспомощность, я едва не заскулила. Даже Охотники сейчас были бы предпочтительнее. Они жестоки, безжалостны, но не безумны.

Целых пять минут я боролась с подкатившей паникой. «Я подняла тревогу», – постаралась успокоить я себя. Меня начнут искать. В туннелях должны быть Хранители, Макс… Елизар. Вот только они могут и опоздать. Думать ни о чем не хотелось – лишь бежать.

Прыжок и ощущение полета оборвали мысли. Не успев вдохнуть, я ударилась о спину вампира, провалилась в пустоту и с головой погрузилась в ледяную воду. Похоже, с многометровой высоты дикие твари спрыгнули в затопленный туннель. Вытащить меня никто не потрудился. Голова, плечи и ноги оказались в мутной зеленоватой воде, но часть спины – на поверхности. Значит, здесь не так глубоко – примерно по грудь вампирам. Задерживая жалкие остатки кислорода, я пошевелила стянутыми руками. Если не ошибаюсь, запястья обмотаны обломленным куском стальной трубки. Всего лишь металл. Разобраться с такими путами легко, но не в ослабленном состоянии. Хотя попробовать всегда стоит.

Больше я не раздумывала: напрягла запястья и резко дернула их в стороны. Как толстый гофрированный пластик, металл лопнул со второго рывка. Два изогнутых спиралью обломка плавно опустились на затянутое илом дно. «Нужно вырваться», – стучало в висках. Секунда – и, выбросив когти, я резко вогнала их в сухожилия под коленями вампира. Он погрузился в окрасившуюся кровью воду, но хватку, как я на то рассчитывала, не ослабил. Перебросив вес на бедра, я изогнулась и, обхватив торс противника, вогнала когти в мощные бока. Темное, как красные чернила принтера, облако крови на миг застлало глаза.

Я просчиталась: вампир не разжал руки. Началась отчаянная борьба. Воздуха не хватало. Грубые конечности обхватили за бедра и с силой потянули вниз. Он пересилил меня, стащил со спины и подмял под себя. Спина коснулась шероховатой скользкой поверхности дна. Наши лица почти соприкоснулись. Я рвалась, изворачивалась и старалась сбросить его с себя.

Подземная река заклокотала. Остальные вампиры не остались в стороне – нырнули под воду и бросились помогать своему соплеменнику. Несколько рук одновременно потянулись ко мне: сдавили ребра, грудную клетку, ноги. Волосы колебались, касаясь искаженных колыханиями воды злобных лиц, нависших надо мной. Грубые пальцы с силой сдавили шею. Мои зрачки расширились. Остатки воздуха вырвались из легких и гейзером невесомых пузырьков взмыли к поверхности. Инстинктивно вдохнув, я глотнула изрядную порцию мерзкой влаги и начала захлебываться. Окружающий мир показался темным, как грозовое облако, затем закружил, стал черным…

Жарко… Очень жарко… Обдирая горло, изо рта и носа хлынула вода, и я закашлялась. Первый глоток сырого воздуха, царапая гортань острыми шипами, резким толчком ворвался в легкие. Я задышала. Теперь по венам заструился огонь. Тело покалывает. Восстанавливаюсь? Кажется, да. Знаю, что не утонула бы, даже нахлебавшись отвратительной воды, что, собственно, и произошло. Пока меня не разорвали и не сожгли, ионы серебра в моей крови не дадут погибнуть и будут неустанно исцелять.

В уши ворвался грохот водопада. Судя по звуку, совсем рядом с огромной высоты падают тонны воды. Тяжелые веки раскрылись. Теперь я лежала на камнях в довольно большой пещере с пористыми стенами из желто-бурой породы и высоким потолком. Если бы не зрение оборотня, темнота была бы давяще-вязкой, но мне, несмотря на отсутствие источников света, показалось, что здесь светлее, чем в туннелях. Логово вампиров? Не похоже. Жутких останков, о которых рассказывал Тагашев, здесь нет. Лишь небольшие лужицы воды, в темноте выглядящие черными зеркалами, и кучи обвалившихся со стен кусков породы. А звук водопада доносится из-за чернеющего справа прохода. Вампиры никуда не делись. На поляне возле города их было больше, но сейчас пятнадцать. Опираясь спинами о стены и не переставая бессвязно рычать, они сидели или лежали на камнях. Пятеро, что-то не поделив, рвали друг друга как взбешенные собаки, круша ребра. Жуткая сцена привела в ужас. Я не выдержала, сломалась. Соленые беззвучные слезы хлынули из глаз.

«Бежать, бежать, бежать», – билось сознание. Сил на сражение нет, но лучше темная и грохочущая, как чертова маслобойка, неизвестность за проходом, чем страшная действительность здесь. Ждать пощады бесполезно, так же как и о чем-то умолять. С таким же успехом можно находиться рядом с голодными крокодилами: вроде бы не наблюдают, не слышат, не понимают, но в любую секунду набросятся и сожрут. Собирая остатки сил, я трансформировалась. Стены пещеры мгновенно огласил громоподобный рык. Сорвавшись с места, я бросилась к проходу, но, как выяснилось, свои возможности переоценила. Удар сбоку мгновенно свалил на пол. Еще один пришелся на ребра, затем еще и еще. Острая, ломающая боль вспорола тело. Стальные пальцы вцепились в холку, дернули. Озлобленное рычание раздалось над самым ухом. Клацнули клыки, но думать о них не хотелось. Я просто ждала, что именно сейчас они вонзятся, но с выводами я поторопилась. Внезапно вампиры замерли, шумно вдыхая воздух, зашипели, и только несколько секунд спустя я поняла причину.

Мощные сгустки телекинетической энергии вторглись в сознание. Мысль о Елизаре и Марке даже не возникла. Мракауров трое, а судя по силе, это Охотники, о которых недавно вспоминала. Я не испугалась. Кто уничтожит меня раньше – еще вопрос. Озверевшие твари или приспешники Виктора Коншина. Наверное, это и называется «из огня да в палымя».

От боли тело вздрагивало. Сквозь красную пелену тумана я молча смотрела на расплывающийся вход в пещеру. Нос защекотал легкий, немного терпкий запах мракауров. Огромная тень выросла из проема и тут же уменьшилась. Высокий светловолосый Охотник ворвался в пещеру. Яркая бледно-голубая вспышка ослепительным заревом осветила лица. Вампиры, окружившие меня, бросились по сторонам, утробно рыча, вжались спинами в стены. В пятнадцати парах обезумевших глаз плеснулся животный страх. Еще двое Охотников вбежали следом за первым, и стало ярче. Но не от щитов, закрывающих их тела. У всех мракауров на правую руку было надето что-то очень похожее на короткие перчатки с обрезанными пальцами, но не из кожи – из странного голубоватого, искрящегося, словно под действием электрических разрядов, металла.

– Клим! Не подпускай их к проходу! Они не должны уйти! – крикнул первый Охотник и прыгнул вперед.

Увидев его лицо, я содрогнулась. Определить изначальный цвет его кожи невозможно. Сине-красная татуировка покрывает каждый миллиметр тела. Правильные черты лица, веки, уши, шея и даже кисти рук испещрены странными узорами. Черные радужки с неярким красноватым отблеском на фоне этой абстрактной картины терялись. В сочетании со светлыми волосами, собранными в хвост, и черным деловым костюмом Охотник выглядит не экзотично – устрашающе. Огромный кулак с силой опустился на челюсть одного из вампиров. Перчатка ярко вспыхнула. Сноп желто-голубых искр быстрыми всполохами осветил стены пещеры. Послышался глухой треск. Тело чудовища затряслось в конвульсиях и, обмякнув, упало на пол. Электрический ток? Неужели странное оружие способно вызвать такой разряд? Обычный электрошокер вряд ли свалит вампира. Оружие Охотников было неизвестным и, судя по обездвиженному телу монстра из подземелий, очень мощным.

Я трансформировалась и застонала, вновь привлекая безумные взгляды вампиров, но броситься ко мне они не решились. В горящих глазах не злость – животный ужас перед устрашающей силой Охотников. Стоят на месте, непрерывно рычат, оскаливаются, но мне дела до них больше нет. С трудом перевернувшись на бок, я инстинктивно свернулась в комочек: только бы унять боль, исцелить раны. Во рту плескался солоновато-приторный привкус крови.

Невысокий Охотник с татуировкой дракона на шее подошел к распростертому телу. Не обращая внимания на шипение и рычание остальных монстров, закрыл собой обзор.

– Урод! – Послышался хруст костей и щелчок зажигалки.

Пламя вновь осветило пористые стены, а когда он отошел, на месте уничтоженного вампира осталась горстка пепла.

– Кончайте с остальными! – Третий Охотник приблизился ко мне и присел рядом. По стальным ноткам в голосе стало понятно, что предводитель группы – именно он.

В лояльность мракаура я не поверила. Рыцарем-избавителем он явно не выглядит. Даже в ядовитом скорпионе сострадания больше! Подавляя в себе стоны, я молча смотрела на него. Смело можно сказать, что он красив: фигура – как у античной статуи каменного божества, темно-каштановые, очень короткие волосы, правильные черты лица. Он прекрасен, как и все бессмертные, но черные с неярким кровавым отблеском зрачки горят ожесточенным блеском. Схватив меня за подбородок, он приподнял голову и, развернув мое лицо, начал рассматривать. Холодный металл перчатки леденил кожу. Я ожидала участи, постигшей убийцу из подземелий, – удара током, но ничего не последовало. Разжав пальцы, мракаур провел тыльной стороной ладони по шее. Тело инстинктивно вздрогнуло, и Охотнику это понравилось. Он изогнул губы в подобии удовлетворенной улыбки и вкрадчиво произнес:

– Разряда не будет, пока я не активизирую его.

«Пошел ты!» – захотелось сказать мне, но запекшиеся губы словно слиплись. Голова закружилась. Потолок пещеры приблизился и мраком обрушился сверху…

Жарко… Очень жарко… Адская боль снова и снова прошивала тело: ноги, руки, грудь. Ионы серебра – безжалостные крошки – усиленно восстанавливали организм: двигались, пересекались, сплетались, штопали. Постепенно боль угасала, как и жар. Все испытания, выпавшие на мою долю в этих подземельях, вызвали сильную жажду. Когда я в который раз пришла в себя, горло скребло и покалывало. Вначале вернулись ощущения: отдающийся страшным шумом в ушах грохот водопада, телекинетическая энергия Охотников… их запах… а вот рычания монстров не слышно. Затем я прислушалась к ощущениям своего тела. Кажется, восстановилась полностью. Во всяком случае, ничего не болит, но я снова скованна. Это открытие поразило настолько, что даже дыхание сбилось. Странно, что меня не уничтожили, но больше всего удивили металлические путы. Неужели Охотники думают, что удержат меня, заковав в металл? Ладно те были безумны, но эти вроде в здравом уме. Может, удастся сбежать? Сражение с ними я вряд ли выдержу, хотя мне и лучше.

Из-под прикрытых ресниц я огляделась. Темные горстки пепла на полу сообщили, что обезумевших вампиров Охотники уничтожили. А судя по звуку шагов позади меня, Охотник с татуировкой дракона мечется по пещере. Мракаур с сине-красным лицом и предводитель сидели на камнях. Сняв пиджаки, они играли в карты – очевидно, в покер, при этом карты под воздействием телекинеза двигались самостоятельно. «Пижоны!» – Я мысленно выругалась самыми грязными словами, которые когда-либо слышала. Даже в пещерах выглядят как светские львы: неизменные дорогие пиджаки, ослепительно-белые рубашки. Убийцы, скрывающиеся за безупречным внешним лоском! Хотя в отношении сине-красного я бы так не выразилась. Хамелеон в костюме!

– Мы сидим здесь уже восемь часов! – Стук с силой ударившегося о стену камня заставил вздрогнуть. – Вонь, крысы и эта дрянь, которая никак не придет в себя! – Мракаур с татуировкой на шее появился в поле зрения.

Скорее всего, он и пнул камень или же применил телекинез.

– Остынь, Клим! – Не переставая раскрывать карты, раскрашенный вампир взглянул на мечущегося шатена. – Эти твари, – он многозначительно посмотрел на горстки пепла, – захватили девчонку всего двое суток назад. Оборотни ищут ее повсюду. А нам встреча с ними ни к чему!

– Дэн, ты псов испугался? – излился злым сарказмом обладатель татуировки дракона.

– Только не строй из себя крутого! – окрысился сине-краснолицый. – Ты прекрасно знаешь, кого я боюсь. Сдохнуть от руки Тагашева что-то не хочется!

Боясь пошевелиться, я затаила дыхание. Одна только мысль о Елизаре согрела душу. Безусловно, Охотники знают, что он среди оборотней, и боятся встречи с ним. А в том, что он меня ищет, я и не сомневалась.

– Заткнитесь оба! – подал голос предводитель.

– И сколько ты намерен здесь торчать, Игорь? – перекинулся Клим на главного, затем быстрыми шагами подошел ко мне.

Прикрыв веки, я затаилась. Ботинок коснулся моей щиколотки и легко толкнул ногу в сторону. Очевидно, проверяет, пришла ли я в себя. Я расслабилась и постаралась выглядеть как можно естественней.

– Как минимум сутки, а лучше двое, – спокойно сообщил темноволосый Игорь. – Она восстановилась? – осведомился он.

– Синяки исчезли, но в себя не пришла. Ты же знаешь, что псы восстанавливаются медленнее, – отозвался Клим. – Хотя у этой раны зажили почти сразу. Уровень метаболизма явно превышен.

По шагам я определила, что мракаур присоединился к спутникам. Задышав ровнее, я вновь начала наблюдать. Сейчас они расслаблены. Очень удобный момент, чтобы сбросить оковы, но последующие слова заставили напряженно замереть.

– Интересно, зачем она нужна Чернову? – задумчиво осведомился Дэн. – Виктор зол на Тагашева и приказал уничтожить ее, но Кирилл убедил, что девчонку лучше оставить в живых. С чего бы это?

– Может, как Елизар, повелся на симпатичную задницу? – заржал Клим. – Было бы занятно. – В неприятном голосе скользнула глумливая насмешка. – Назар рассказывал, что во время нападения она ранила Чернова. А он чуть ли не ножкой шаркал и, вместо того чтобы свернуть ей шею, поцеловал. Могу сказать, это не в духе ведущего.

Такого количества информации я не ожидала. Сонм противоречивых чувств накрыл гейзером. Биение громко стучащего сердца я ощутила даже в кончиках пальцев, а слова о Викторе и Кирилле привели в оцепенение не хуже, чем ядовитый укус. Коншин хотел уничтожить меня? Но ведь закон мракауров не нарушен – я и Тагашев не вместе! Что это, обычная месть, обусловленная злостью, как в случае с Ланбинами? Хотел уничтожить меня, чтобы отомстить Елизару за присоединение к верлафам? Дыхание перехватило. Стало ясно, что Назар – это один из четырех Охотников, сопровождавший Чернова во время нападения на лабораторию. Поежившись от омерзения, я вспомнила лицо Кирилла. Вряд ли грубое прикосновение к вене на шее можно назвать поцелуем. Но по каким-то причинам он не уничтожил меня, а теперь, судя по словам Охотников, еще и ищет. Я едва сдержалась, чтобы не подскочить. Неужели он послал этих троих именно за мной? По крайней мере, это может объяснить появление Охотников и их осведомленность обо мне. Возможно, они как-то узнали, что меня захватили вампиры из подземелий, начали искать и опередили Хранителей. Ответ на первый вопрос светловолосого хамелеона я хотела бы знать не меньше. Зачем я Кириллу?

Теперь с побегом я не торопилась: с нетерпением ожидала продолжения разговора. Не думала, что болтовня Охотников, при упоминании которых еще три месяца назад я от страха чуть ли не теряла сознание, буду слушать столь внимательно, но, может, удастся понять хоть что-то. Ждала я не зря.

– Повелся на девку-пса? – Носитель сине-красной татуировки расхохотался: громко, безудержно, будто услышал самую остроумную шутку за последние десять лет.

– Заткнитесь оба! – резко оборвал приступ веселья темноволосый предводитель тройки. – Если Кирилл узнает, о чем вы треплетесь за его спиной, можете смело готовить себе по красивой урне, если успеете, конечно! Кирилл жесток и очень умен. Вы же знаете, что захватить Тагашева невозможно, а Виктор жаждет вернуть его в клан. – Охотник поднялся и начал подходить ко мне. Пришлось опять притвориться, что я все еще без сознания, что сейчас далось нелегко. – С помощью этой девчонки Чернов надеется заманить Елизара. Тагашев придет за ней сам, а Кирилл всегда умел пользоваться приоритетами. Ему достаточно будет сломать этой красотке пару пальчиков, и Елизар, чтобы защитить ее, пойдет на убийство смертного. Это разбудит в нем инстинкты мракаура. Мы получим ведущего, рядом с которым Кирилл покажется самой чуткостью и состраданием!

– НЕ-Э-ЭТ!

Слова Охотника вклинились в сознание подобно разрывному снаряду. Неосознанно – рефлекторно – пронзительный режущий крик вырвался из горла, вспорол пещеру и потонул в грохоте водопада. Елизар говорил мне, что Виктор пытался подчинить их с Марком именно таким способом. И если Коншину действительно удастся разбудить в Елизаре инстинкты, Тагашев станет машиной-убийцей, лишенной чувств! Тело отреагировало даже быстрее, чем стих мой вопль. Рванув руками в стороны, чтобы сбросить оковы, я подскочила и тут же, потеряв равновесие, под громкий хохот Охотников рухнула на пол. Оковы не поддались, и лишь теперь я разглядела путы.

Холодный ком провалился куда-то в желудок. На мне были наручники – два браслета, соединенные короткой цепочкой, и на ногах, похоже, то же самое. И все бы ничего, если бы не металл: тяжелый, прочный, голубоватый и словно светящийся изнутри. Перчатки мракауров, по-видимому, из этого же сплава, но мои путы едва светятся и, судя по всему, свойств оружия не имеют. Внезапно я вспомнила, что видела такой металл в самом первом видении, посланном мне таинственной девушкой-вампиром. А биохимик, разрабатывающий костюмы для трансформации, рассказывал, что ученым Виктора Коншина удалось получить сплав металла, способного выдержать силу вампира. Если бы формулу этого сплава получили верлафы, в расплавленном состоянии его удалось бы ввести в шерсть оборотня и создать невероятно прочный костюм для трансформации. Хранители бы получили неуязвимую защиту, которую не разорвать ни серебряными когтями верлафа, ни клыками вампира.

Новая попытка избавиться от оков провалилась с таким же крахом и вогнала в панику. Кожа на запястьях вспыхнула от боли. Вниз к локтям побежала теплая влага – я разодрала кожу до крови.

– Ц-ц-ц-ц-ц! – Зацокав языком, Игорь покачал головой и рассмеялся. Вот только в черных глазах окаменела застывшая смола. – Даже не мечтай! С этим материалом тебе не справиться. – Резко наклонившись, он схватил меня за руки и с силой дернул вверх, явно желая причинить боль. – Это приний. Сбежать не получится! – довольно сообщил предводитель, затем коснулся свежей ранки, демонстративно поднес палец к губам и, причмокнув, слизнул капельку моей крови. – Для пса не так уж и плохо, – как придирчивый ценитель-дегустатор, оценил он вкус и тут же сплюнул на пол. – Кстати, трансформироваться я тебе не советую. Ничего не выйдет, – будто предугадывая мои мысли о том, что металл не выдержит силу оборотня, добавил он. – Диаметр наручников очень мал. Единственное, чего добьешься, – это раздробишь себе лапы. – Он наклонился так низко, что едва не коснулся моих губ. – Так что лучше не дергайся, детка!

Ухмыляющееся лицо Охотника привело в ярость. Бессилие и потеря контроля над ситуацией выжгли душу. Все, что осталось в сознании: любыми путями избавиться от них, разорвать, уничтожить! Или погибнуть самой, но не попасть в лапы Кирилла. Не поставить под угрозу Елизара! «Мракаур не ожидает от тебя частичной трансформации. Ты отличаешься от всех, так используй это, черт возьми!» – отчетливо прозвучал в ушах один из уроков Тагашева, словно он был рядом.

– Не. Называй. Меня. Деткой! – взорвалась я, ощущая, что ярость набирает обороты, становится испепеляющей и неуправляемой.

Смех Охотников донесся резким металлическим отзвуком. Взмахнув руками, я выбросила серебряные когти: длинные, острые, чуть изогнутые – смертоносное оружие. Миг, и из шеи Игоря хлынула кровь. Не стоило наклоняться так низко! Он словно не понял, что произошло, растерялся. Вдохнув с булькающим звуком, вампир упал рядом. Самое время сжечь, но достать зажигалку не удастся. Подскочив, я закачалась, готовясь к атакам еще двух мракауров. Скованные ноги не позволили сделать ни шагу. Едва увидев упавшего предводителя, двое Охотников взмыли к потолку пещеры и закрыли себя мощными мерцающими щитами.

– Тварь! – разрозненно донеслось до меня.

Зарычав, я посмотрела на них глазами оборотня – желто-зелеными, кошачьими. Держа скованные руки перед собой, приготовилась к атаке. Охотники бросились ко мне. Опустив плечи, я, не шевелясь, наблюдала за их приближением. Мозг лихорадочно анализировал движения. От напряжения сдавило виски… Странный гул, или мне показалось?

Я не успела отразить нападение, а они не смогли атаковать. Пол под ногами заходил ходуном, затрясся. Громкий обрубленный треск разламывающейся породы заглушил все звуки. От вибрации под ногами я едва не упала. Узкая расселина пролегла почти возле моих ног… расширилась. Со сводов пещеры посыпались огромные камни. Послышался хриплый вскрик. Глыбы обрушившейся породы накрыли собой Охотников. Клокочущий, оглушающий звук приближающейся воды нарастал. Резкий толчок… Тело качнулось, ноги потеряли опору и провалились в пустоту. Заваливаемая камнями, я с криком полетела вниз. Откуда-то сверху хлынул мощный водный, накрывший с головой, потопляющий шквал.

Темнота лилась узким скользящим туннелем. Камни полетели во мрак и где-то внизу плюхнулись в воду. А секунду спустя я погрузилась в бурлящий грохочущий поток. Осколки породы сыпались сверху. Я сопротивлялась страшной стихии, старалась выплыть на поверхность, но оковы не позволяли плыть. «Что это было? Землетрясение, или Охотники использовали телекинез, но не рассчитали, что стены рухнут, и завалили себя и меня камнями и водой?» – скользнуло в голове, прежде чем огромная тяжесть обрушилась сверху…

Глава 11

Лаборатория

Неясные образы любимых лиц всплывали в сознании, менялись на искаженные лица монстров. Смеялись Охотники, рушились стены, лилась вода. Я погружалась в темноту и вновь выныривала из нее. Картинки мелькали, как кадры подпорченной пленки старого черно-белого фильма… расплывались, удалялись, затем пропали. Возможно, меня окутало полузабытье. Потолок туннеля казался далеким, тающим в бесконечных глубинах неизвестного мирка, где нет времени, света, мыслей, – нет ничего, кроме холода, тьмы и жажды. Я никогда не испытала такой жажды вампира. Не понимала, где нахожусь, и почему мне не хочется даже пошевелиться.

Тело мягко, как в гамаке, покачивалось, сознание убаюкивали медленные колебания воды. Слева из полумрака выступила огромная окружность ржавой решетки. Раз… и я плавно ударилась о заржавленные прутья, два… и вода, как во время отлива, оттащила назад. Сонливость с каждым всплеском одолевала все сильнее: потолок исчез; стены и решетка постепенно потеряли границы; веки слипались. Плеск… Писк… Крысы… Жажда…

Я сонно, безразлично слепила ресницы. Время казалось бесконечным, качающимся вместе со мной, но не отсчитывающим секунды. А потом вода превратилась в ласкающий горячий ветер. Он подхватил мое тело и понес по туннелю – дальше, дальше… дальше. В сознание вторгся мощный сгусток телекинетической энергии. Елизар? Обоняние сообщило, что я права: легкий, чуть терпкий запах родного вампира защекотал нос. Но рассудок не согласился: слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Где-то впереди показался свет, из которого появилась высокая фигура, приблизилась, нависла.

– Злата! – Низкий голос Фадеева прозвучал взволнованно. – Дай ее мне! – Ультрамариновые глаза появились совсем рядом, словно он наклонился, выхватил меня из потока и прижал к груди. Теплые губы коснулись моей щеки.

– Макс, она впадает в кому. Нужна кровь, – донесся грудной обеспокоенный голос Тагашева.

Я с сожалением смотрела на Макса и Елизара, на внезапно окруживший меня со всех сторон слепящий свет, мысленно гадая, когда исчезнет прекрасная галлюцинация. Ведь их образы уже появлялись, но затем исчезали вновь. Я огорченно прикрыла веки.

– У меня в машине есть пакет. Пошли! – Горячее дыхание защекотало лицо. – Забияка, потерпи еще немного. Сейчас ты попьешь, – донеслось до меня. Губы целовали лицо, шею.

Ощущения были настолько приятными, звуки и запахи – реальными, а парни – настоящими, материальными, что в душу закралась надежда. Они нашли меня? Значит, все же Елизар нес меня по туннелю? Я начала вслушиваться, наслаждаясь каждым произнесенным ими словом, молясь, чтобы они говорили, чтобы я не ошиблась и они не исчезли вновь.

– С ней будет все в порядке, – послышалось сбоку. Возникло ощущение, будто Елизар идет рядом. Голос парня хрипло вибрировал. – Я нашел ее на последнем ярусе возле решетки коллектора. Этот участок мы уже проверяли. Скорее всего, подземная река вынесла ее совсем недавно откуда-то с нейтральной территории. Вампиров рядом не было.

– Я тоже никого не нашел, – вздохнул Фадеев. – С момента нападения – ни следов, ни запаха.

Теперь ощущение полета длилось довольно долго, хотя мне могло и показаться. Даже сквозь ресницы я воспринимала свет яркого, но холодного дня. Мокрые волосы мгновенно покрылись тонкой ледяной коркой, да и костюм для трансформации холодил, как замороженная резина. А потом живительная струйка донорской крови полилась в рот. Захлебываясь, я торопливо начала пить, с каждым глотком получая толику сил, наслаждалась каждой упавшей каплей. Когда струйка иссякла, я огорчилась, потянулась вперед, потому что хотела и могла выпить втрое больше, но целительный источник безвозвратно исчерпал себя.

– Больше нет, малышка, но очень скоро мы будем в клане, – прошептал Макс. – Включи обогреватель, – обратился он к Елизару. – Она похожа на глыбу льда. – Согревая своим теплом, он осторожно прижал меня к себе. Сверху легло что-то теплое – кажется, куртка.

– Без тебя я бы не догадался, – огрызнулся Тагашев и, перегнувшись через переднее сиденье машины, набросил на меня еще что-то. Судя по запаху, тоже куртка, но его.

Я хотела поблагодарить, но губы даже не дрогнули. Разглядывая Макса, впитывающего меня взглядом, я сглотнула. Темные волосы всклокочены, и выглядит он уставшим. Фадеев провел пальцем по моим запястьям, но обратился не ко мне – к моему наставнику:

– Из чего наручники? Мы сможем их снять? Никогда не видел такого металла.

– Это приний, полученный учеными Виктора. Самый прочный сплав, который ты когда-либо видел. А вот откуда на ней эти наручники? – задумчиво протянул Елизар. – Чтобы снять с нее эти штуки, придется потрудиться. Сами не сможем, но, думаю, биохимики справятся.

– Собираешься ехать сейчас? – зашипел Макс. – Ей необходимо прийти в себя и попить. И нужно позвонить Николаю!

– Как ты меня достал, волк! Никто не говорит, что мы поедем в лабораторию сейчас! – процедил Елизар. – Конечно, мы отвезем ее домой!

Слушая их перепалку, я начала улыбаться. Нет, очередная ссора не обрадовала меня, я всего лишь вслушивалась в родные голоса. Скоро меня окутало теплом. Тело согрелось. Прижавшись к горячей груди Макса, я расслабленно погрузилась в сон.

Все остальное происходило словно в тумане. Я снова летела по воздуху, но теперь знала, что меня несет Макс, а потом увидела заплаканную Ирину и серьезного Николая. Постель в моей комнате показалась сотканной из мягких облаков. Никогда не думала, что столь обыденные вещи могут приносить такую радость. Кровь Светланы – от донора тщательно скрывали мои наручники – придала сил, а после всего настал целительный глубокий сон. Даже оковы не огорчали. То ли свыклась с ними и воспринимала как должное, то ли настолько обессилела, что было наплевать.

Когда я проснулась, звезды, как голубые бриллианты, заглядывая в окно, мягко мерцали на клочке неба, доступном моему обзору. Значит, на улице не пасмурно. Нос уловил аромат сладковатых духов Ирины, едва ощутимые нотки одеколона Макса, но самым приятным показался тонкий, чуть терпкий запах мракаура. Тагашев не ушел. Отведя взор от окна, я повернула голову и оглядела освещенную лунным светом комнату.

Ирина сидит на краешке кровати. Изящные пальцы нервно перебирают носовой платок. Короткие волосы взъерошены с одной стороны, будто она длительное время подпирала голову рукой. По звукам и запаху я определила, что Николай тоже не уехал; он где-то внизу. Я перевела взгляд на парней. Макс, вытянув ноги, расположился в любимом кресле. Елизар, скрестив руки, пристроился у стены. Задумчиво и сосредоточенно смотрит на темнеющую панель телевизора. Оба измучены и выглядят изможденно.

– Привет, – тихо поздоровалась я, обращаясь ко всем сразу.

Нежная рука мамы мгновенно коснулась моего лба, убирая за ухо растрепанные прядки. При звуке моего голоса Елизар вздрогнул и посмотрел на меня. Он словно ласкал каждую черту лица: щеки, лоб, нос, губы. Не выдержав его взгляда, я повернулась к маме.

– Как себя чувствуешь? – скорее всхлипнула, чем спросила Ирина.

– Живой и счастливой, – искренне призналась я. – Ты мог бы сесть в кресло за компьютером, – предложила я Елизару. – Выглядишь утомленным.

– Боюсь, что, если расположусь с удобством, мгновенно засну, – внешне спокойно ответил он. – Ты заставила поволноваться нас, Злата! Мы разыскивали тебя две недели.

– Так долго? – Я наморщила лоб.

– Если быть точным – две недели и семь часов, – ответил за Елизара Макс. – Очевидно, ты продолжительное время находилась в воде, а потом тебя выбросило к решетке одного из коллекторов. В течение четырнадцати дней ты не получала ни еды, ни крови и едва не впала в кому. Все еще мечтаешь быть Хранителем? – хрипло спросил он.

«В кому», – эхом отдалось в сознании. Кровь я действительно не получала долго, а если учесть, что все это время не ела, то состояние вполне объяснимо. Представлять, что я могла бы остаться в подземельях на века, не хотелось. Конечно, я бы не погибла, но коматозный сон вампира может длиться вечность – до тех пор, пока не будет получена кровь. А ведь меня могли и не найти. Тряхнув волосами, я отогнала пугающие мысли и сосредоточилась на вопросе Макса. Он опять об академии.

– Макс, мы это уже обсуждали, – вяло отмахнулась я и торопливо сменила тему: – Что с Натальей и другими? – Спросить, не погиб ли кто, я и мысленно не решилась.

– С ними все хорошо, – успокоила Ирина. – Никто из Хранителей не пострадал. Вампиры, появившиеся возле ворот клана, разделились на две группы. Одна скрылась с тобой, а вторая продолжила сражение. Ты подняла тревогу, но когда подоспела помощь, вампиров не смогли догнать. Николай отправил Хранителей на твои поиски, но прошло пять дней… – Ирина запнулась. – Многие решили, что тебя разорвали, хотя и продолжали искать.

– И только сегодня нам повезло, – вмешался Елизар. – Повезло чудом, Злата! Опять необдуманный поступок? Наталья сказала оставаться тебе на территории клана, но ты снова поступила по-своему!

– Остынь, мракаур! Ей и так несладко, – заступился за меня Макс.

Подозреваю, что с не меньшим удовольствием он пропесочил бы меня и сам, но, как всегда, воспротивился мнению Тагашева.

Не найдя слов, я потупилась. Что я сделала? Всего лишь хотела помочь остальным. Разве это преступление? Заслышав всхлипы Ирины, я закусила губу. Естественно, она переживала, да и парни наверняка отчаялись.

– Мне жаль, что заставила вас волноваться. – Перевернувшись на бок, я изменила положение. Оковы причиняли массу неудобств. – Вы должны отдохнуть. А потом можете пилить меня все вместе – как здоровенная лесопилка или поочередно – как маленькие пилочки, – виновато улыбнулась я.

Не удержав непроницаемую маску, которой вновь прикрывался, Тагашев усмехнулся.

– Мы подумали, ты захочешь избавиться от своих изящных браслетов на руках и ногах, как только проснешься. – Макс откинул голову на спинку кресла.

Пошевелив ногами, я поморщилась. Цепочки звякнули. Размять запястья, развести руками и распрямить затекшие ноги очень хотелось.

– Было бы здорово, – вздохнула я.

На лестнице послышались негромкие шаги. Николай Вязин появился на пороге, быстрыми шагами пересек комнату и протянул маме стакан с минералкой. Очевидно, он спускался вниз за водой для нее, а поднимаясь, услышал, что я проснулась.

– Ты нас с ума сведешь, Злата! – Оглядев меня и будто желая избавиться от снедающих его мыслей, он напряженно потер лоб. – Расскажи, что произошло, – попросил он и сел в вертящее кресло возле компьютера.

– Мм?! – Я потрясенно уставилась на Николая.

Подготовиться к вопросам у меня не было времени. Заерзав на кровати, я лихорадочно искала что сказать. Я мало что помню, но об Охотниках рассказывать нельзя. Я с опаской покосилась на Тагашева. Если он узнает, что Кирилл решил меня захватить, а тем более о том, что Виктор хотел меня уничтожить, то начнет во всем винить себя. Макс возненавидит его еще больше, а Николай и Ирина будут напуганы.

– Не помню, – потупилась я. – Могу сказать, что яд напавших вампиров приводит в оцепенение, но это все.

– Я спросил не об этом. – Вязин испытующе посмотрел на меня. Я вздрогнула. – Откуда на тебе наручники, которые разработаны в лаборатории Виктора Коншина? Там были Охотники? – прямо спросил он.

– Я не помню! – Почувствовав, что слезы плещутся где-то в горле, я шмыгнула носом: слишком страшны воспоминания.

Плотно сомкнув губы, Тагашев смотрел недоверчиво. Все это время он не шевелился, будто застыв в одном положении. И почему от темного взгляда хочется скрыться? Я завозилась, и от Ирины мое волнение не ускользнуло.

– Оставьте ее. – Перебирая прядки, мама погладила меня по волосам. – Как на допросе! Какая разница, как появились наручники? Нужно снять их, в конце концов!

– Ты права, – сдался Николай. – Пора ехать в лабораторию. – Он поднялся.

Ирина последовала его примеру.

В отчаянии кусая губы, я сбросила одеяло. Вопреки моим ожиданиям вид костюма для трансформации в ужас не привел. Снять его не смогли, но мое пребывание в грязных туннелях никоим образом не отразилось на чудесной ткани. Хотя избавиться от костюма хотелось: тело стонало по горячей ванне, мягким домашним брюкам и фланелевой рубашке. Приглушенно вздохнув, я села и свесила ноги с кровати. Похоже, помощью парней снова придется воспользоваться. Скакать до машины я не смогу. Мои затруднения незамеченными не остались. Парни начали двигаться одновременно: Фадеев поднялся с кресла, а Елизар отлепился от стены. Миг, и их плечи столкнулись. Два холодных взгляда скрестились и… Тагашев отступил в сторону, будто направлялся вовсе не ко мне, а к двери. Макс подошел, взял одеяло и, завернув меня как куклу, подхватил на руки.

– Уверен, вампиры как-то связаны с Виктором. – Услышала я голос Елизара. Продолжая наблюдать за мной и Максом, он обращался к Николаю.

«Они не связаны», – хотелось сказать мне, но я вовремя прикусила язык.

– Такой вывод напрашивается сам собой, – кивнул Вязин. – И мне не нравится, что они захватили именно Злату.

Ирина испуганно вцепилась в локоть Николая.

– Думаешь, им нужна была именно она? – Побелев, мама качнулась. Красивое лицо исказилось страхом. – Ты говорил, на месте Златы мог оказаться кто угодно!

Будто осознав, что сказал лишнее, Вязин напрягся:

– Я и сейчас это говорю.

Из маминых глаз полились слезы. Она боится и переживает. Ну неужели нужно было строить глупые предположения при ней?! Быстро взглянув на Ирину, Фадеев громко фыркнул. Несколько наигранно: очевидно, он понял, что та на грани истерики, и решил исправить положение.

– Вампиры выбрали всего лишь девушку с ангельским личиком. На их месте я бы сделал то же самое! Правда, они не знали, что обычно она ведьмой оборачивается! – Не смущаясь присутствия Николая, Макс бережно коснулся моих губ. Смысл слов и проявление нежности явно противоречили друг другу.

Я прыснула. Переводя взгляд с Вязина на Фадеева, Ирина расслабилась, черты лица разгладились.

– Если я такая ведьма, может, не стоит нести меня на руках? – лукаво изогнула я бровь, обращаясь к Максу.

– А у меня на эту ведьму иммунитет выработался, – поддразнил он. – И если бы я знал, что у меня на руках с тобой ничего не приключится, век бы носил!

Улыбающееся, едва ли не светящееся лицо Фадеева заставило рассмеяться не только меня, но и Ирину.

– На твоем месте я бы не расслаблялся, – хмыкнул Николай. – Даже не заметишь, как она вместо рук уютно устроится на шее. Хотя говорить об этом уже поздно, – многозначительно добавил он.

Очевидно, улучшившееся настроение Ирины привело его в хорошее расположение духа и он решил поддержать Макса.

– А я и не против, – отшутился Фадеев. – Если позволит глава клана и Злата когда-нибудь в будущем согласится стать моей женой, готов носить и на шее. – Он поцеловал меня в нос. – Соглашайся, забияка! Кроме меня, тебя вряд ли кто-то вытерпит, – невозмутимо заявил он.

Раскрыв рот, я лихорадочно подыскивала слова, чтобы ответить чем-нибудь не менее достойным, но в свою пользу. Я понимаю, что за всем этим скрывается желание успокоить Ирину, но некоторые рамки не помешают. Вместо того чтобы фыркнуть от негодования, я весело рассмеялась. «Я дома», – скользнуло в голове. Максу не надоело меня поддразнивать, а Ирина теперь улыбается.

Внезапно раздался глухой хлопок, а за ним – грохот и звон осыпавшегося стекла. Панель моего телевизора словно взорвалась и, брызнув осколками, рухнула на пол. Догадавшись, что произошло, я посмотрела на Тагашева. «Плазма» не пережила телекинетического воздействия моего наставника. Побледнев, Елизар опустил голову.

– Простите, – хрипло выдохнул он. – Кажется, задумался. – Он запнулся. – Устал, и мне немного не по себе. – Тагашев бросился к осколкам, словно хотел собрать все руками, но, осознав, что ведет себя глупо, выпрямился и виновато посмотрел на меня. – Злата, я завтра же куплю тебе новый.

«Слишком много объяснений», – разглядывая его, подумала я. Только что-то подсказывает – ни одно из них не соответствует действительности. Видно, неуместные шутки Макса и Николая не остались незамеченными. Неужели уравновешенный мракаур снова проявил слабость? Но ведь ничего не стоит протянуть руку, забыть о законах и… Теплая грудь Макса, к которой я прижималась, заставила задушить в себе малейшие признаки проявления чувств. Тогда откуда эта сжавшаяся до каменной глыбы стылая пустота внутри? Разлепив губы, я блекло улыбнулась Тагашеву, затем положила голову на плечо Макса.

– Все в порядке, Елизар. – Ирина успокаивающе коснулась его предплечья. – Это всего лишь телевизор. А за две недели вы с Максом действительно устали.

– Давайте снимем с меня наручники, – стараясь не смотреть на Тагашева, тихо напомнила я.

Во дворе дома я с наслаждением вдохнула морозный воздух. Ночь ясная и холодная, а после зловония подземелий дышать – одно удовольствие. Фадеев легко, будто я совсем ничего не вешу, пересек двор. Длинной вереницей на подъездной дорожке теснились сразу семь джипов со стоящими рядом охранниками Николая. Ничего себе эскорт! Не помню, чтобы Вязин когда-либо ездил с таким сопровождением.

Опередив Илью, Тагашев торопливо распахнул дверцу, помогая Максу усадить меня на заднее сиденье. Николай расположился рядом со мной, а Ирина торопливо сунула мне в руки пакет с несколькими бутербродами. От запаха копченого мяса и свежего хлеба закружилась голова. Есть хотелось ужасно, и от мамы это не ускользнуло. Пообещав приготовить завтрак, в лабораторию она решила не ехать.

Вскоре за окном потянулись небольшие уютные коттеджи верлафов. А потом неожиданно пришел звук: в уши даже сквозь стенки машины влился шум работающей техники.

– Что это? – нахмурилась я, перестав разворачивать пакет с едой, но ответ уже и не требовался.

Слева появился центральный парк. Я глазам не поверила. От некогда красивой зоны отдыха не осталось и следа. Старые вековые дубы, столь любимые всеми верлафами, исчезли. Большая территория высвечена громадными неоновыми фонарями. Желтые экскаваторы безжалостно врезаются в слои подмерзшего грунта. Вспышки сварочных аппаратов, работающих где-то под землей, освещают лица верлафов, стоящих с кипами чертежей на краю котлована, огражденного никелированным каркасом.

– Неделю назад мы начали строительство лаборатории для Колесникова, – спокойно ответил Николай, глядя на ведущиеся даже ночью работы. – Она будет совсем небольшой, но здесь Лев будет в безопасности и сможет продолжить свои исследования.

– Деревья жаль, – глядя на развороченные пласты земли, вздохнула я.

– Лаборатория будет находиться под землей, – он кивнул в сторону котлована, – а зона отдыха займет прежнее место.

– Угу, – неопределенно согласилась я и, забыв об окружении, сосредоточилась на хрустящей бумаге и завернутых в нее бутербродах.

Выбравшись за город, джипы набрали скорость, двигаясь сначала к мегаполису, а затем, оставив его немного в стороне, рванув по объездной магистрали. Лаборатория, возглавляемая талантливым Львом Колесниковым, находится в часе езды от нашего города, в лесу. Со стороны – скорее военная база, чем научное заведение. Пока я прислушивалась к негромкому разговору мужчин и, удерживая двумя руками, жевала сочные кусочки мяса со свежим хлебом, машины углубились в лес и покатили вдоль высокого каменного, с шестиметровыми вышками, забора. Поверху клубками ершится колючая проволока, которая наверняка под напряжением. А о вторжении Охотников больше не напоминает ничего. Удивительно, что за столь короткое время здесь успели навести порядок.

Пропуская нас, монолитный металл ворот пополз в сторону. На небольшой парковке рядом с белым прямоугольником одноэтажного здания нас ждали. Лев Колесников, ежась от холода, подошел сразу, едва мы выбрались из авто. «Выбрались» – громко сказано: завернув меня, как пупса, в одеяло, Макс снова нес меня на руках.

– Здравствуйте, Николай! – Биохимик поздоровался за руку с Вязиным, затем с Тагашевым. Взглянув на Макса, он кивнул. – А вот и наша пленница, – с улыбкой обратился он ко мне. – Я рад, что с вами все в порядке, Злата! Мы освободим вас очень скоро.

– Эти штуки ужасно надоели! – Показав мягко светящиеся оковы, я сморщилась.

– Когда вам создадут сверхпрочный костюм для трансформации, вы взглянете на этот металл совсем по-другому, – уже на ходу сообщил Колесников. Пропустив нас с Максом в теплый вестибюль лаборатории, он, показывая дорогу, быстро прошел вперед.

Глядя по сторонам, я не заметила, как мы приблизились к лифту, и даже растерялась. Интересно, сколько в лаборатории подземных этажей? «Не меньше пяти», – мысленно отметила я, когда палец Льва коснулся кнопки. А через несколько секунд мы оказались в залитом светом длинном коридоре, вымощенном светлой плиткой. Тихо и прохладно. Множество сейфовых дверей со встроенными компьютерными панелями тянутся по обе стороны коридора. Ученый торопливо набрал код на одной из них. С коротким «вжик» дверь плавно поднялась вверх.

– Пойдемте в мой кабинет, – пригласил Колесников, но, как оказалось, чтобы попасть в обиталище светила науки, нужно пересечь огромное помещение.

Перехватив меня поудобнее, Макс вошел внутрь. Похоже, именно здесь создают костюмы для трансформации. А посмотреть было на что. За огромными, напоминающими витрины стеклами толщиной сантиметров тридцать помещались двухметровые стеклянные, вертикально стоящие контейнеры овальной формы. От одного к другому тянутся блестящие гофрированные трубки. Раскрыв рот, я вертела головой, едва не выпрыгивая из рук Макса. За стеклами послышался шипящий звук. Заполняя контейнеры, серебристо-сизый пар валил снизу и сверху, затем рассеялся. Хотя нет, не совсем… Тонкие, словно иглы, серебряные ниточки пара образовали трехмерные сетки костюмов – совсем как на мониторах на левой стене. А затем появились лазерные лучи. Увидеть процесс создания не довелось: мы приблизились к очередной двери.

– Сколько времени уйдет на разработку нового костюма? – наблюдая, как Лев на компьютерной панели набирает длинный код, спросил Вязин, явно говоря о костюме с принием.

– Я смогу ответить только после того, как будут изучены структура сплава и особенности металла, а это займет немало времени. – Колесников вошел внутрь помещения и указал влево.

Кабинет биохимика представлял собой не менее завораживающее зрелище. Противоположную от входа стену занимали огромные экраны с изображениями формул, пульсирующих клеточных ядер и цепочек ДНК. Справа за невысокой стеной – небольшой стол с ноутбуком и серебряной статуэткой волка; стеллажи, где расположились бесконечные папки с выглядывающими из них исписанными листочками и тома толстенных энциклопедий. Но Колесников повел нас в левую часть своей лаборатории. Вдоль стен тянулись полки с колбами, реактивами и электронными приборами.

– Макс, усадите Злату сюда, – распорядился Лев, указав на высокий металлический стул за одним из столов, на котором возвышался необычный аппарат с множеством проводов, подключенных к компьютеру.

За монитором сидел еще один ученый, с неопрятной прической и в халате с пятнами от каких-то веществ.

– Сначала твердотельный в непрерывном режиме, – с ходу обратился он к коллеге. – Если не получится, попробуем лазер на углекислом газе. В случае неудачи используем иридиевый диск или одну из кислот.

Слушая непонятную абракадабру, я сжалась, начав страшно переживать за собственные руки и ноги. Но, как оказалось, напрасно. Кожу под наручниками смазали раствором, а через пятнадцать минут благодаря одному из лазеров оковы с тихим стуком упали на столешницу. Затем мне освободили щиколотки.

– По-моему, новый сверхпрочный костюм я заслужила. – Размяв запястья, я улыбнулась молчаливому Елизару и Максу, напряженно наблюдающему за каждой манипуляцией ученых. Похоже, парень переживал за мои конечности не меньше меня.

– Если эксперимент увенчается успехом, вы непременно его получите, – заверил Лев. – А теперь настало время поговорить о вампире из подземелий, – обратился он к Николаю, наблюдая, как ассистент любовно собирает наручники. – Но сначала спустимся на шестой этаж. Он там. А у меня для вас плохие новости!

Раскрыв рот, я уставилась на Николая. Как оказалось, строительство лаборатории – не единственное известие.

– Во время боя Наталье Разиной и Стасу Киму удалось захватить одного из вампиров, – тихо пояснил Вязин. Пожевав губами, он двинулся за Колесниковым.

Глава 12

Бывший смертный

Длинный коридор шестого этажа ничем не отличался от предыдущего, и только в самом торце – большая, почти во всю стену, круглая сейфовая дверь. Именно к ней нас и вел Колесников. Остановившись возле панели компьютера, он начал набирать код. Раздался громкий щелчок, послышался звук отодвигающихся засовов. Будто распахнув пасть, раскрывая проход, дверь разъединилась на две части. Я вздрогнула. Чувство тревоги колючим шаром раздувалось где-то в груди. До паники, конечно, далеко, но подземелья оставили в душе неизгладимый след. Внутрь я предпочла бы не входить.

– Он заперт и охраняется, – будто подслушав меня, сообщил биохимик.

Ученый вошел внутрь и, не дожидаясь нас, скрылся в глубине помещения.

Ожидаемого рычания вампира я не услышала: до ушей доносилось лишь неясное жужжание. Если не ошибаюсь, что-то вращается, как барабан центрифуги. Приглушенные голоса нескольких верлафов слышатся из глубины, теряются в шуме работающего аппарата, звучат спокойно. Глубоко вдохнув, я вцепилась в Макса и шагнула в проем. Большая теплая ладонь нежно сжала пальцы.

– Как себя чувствуешь? – отстав от Николая и не обращая внимания на недовольный взгляд Фадеева, наклонился Тагашев. Горячее дыхание опалило скулу.

– Я в норме, – опустив ресницы, шепнула я и тут же оглянулась.

Проем позади нас закрылся. Издав щелчок, щеколды задвинулись. Огромное округлое помещение напоминало трехэтажную камеру, опоясанную по горизонтали мощными сверкающими металлическими балками. Железная монолитная стена от пола до потолка изогнутой дугой разделяет зал на две равные части, переднюю и заднюю, но что за стеной – не видно. В правом углу лишь маленькая дверь, указывающая, что за ней есть еще одно помещение. Пахнет дезинфекторами. Продолжая вертеть головой, я замедлила шаги.

В передней части камеры откуда-то из-под потолка льется яркий дневной свет. В правой части расположен целый операционный блок со столом, светильниками, компьютерами, никелированными шкафами и огромным количеством неизвестной мне аппаратуры. За двумя мониторами – двое биохимиков. Еще двое – возле аппарата, напоминающего центрифугу. Наклонились, сосредоточенно наблюдают за каким-то процессом. Этот вращающийся прибор и был источником монотонного жужжания. При нашем появлении ученые повернулись и учтиво поздоровались.

– Когда транквилизатор вводился в последний раз? – Колесников остановился и, засунув руки в карманы халата, деловито посмотрел на коллег.

– Двадцать минут назад. – Смуглый ученый с целой копной вьющихся и, судя по взъерошенному виду, не подчиняющихся ни одной расческе волос достал из остановившегося аппарата плотно закупоренную прозрачную капсулу с бледно-розовой жидкостью и, посмотрев на просвет, перевел взгляд на Льва. – Сейчас он относительно спокоен. Я введу препарат в систему минут через десять, – сказал он, растягивая слова, и снова сосредоточился на капсуле.

Лев устремился не к маленькой двери, как я ожидала, а к середине стены, разделяющей камеру. Со стороны операционного блока послышался стук компьютерных клавиш. Стена впереди нас дрогнула. С тихим шелестом металл пополз в разные стороны, обнаруживая под собой большое смотровое окно с прозрачным стеклом метра три в высоту и четыре в ширину. Хотя сомневаюсь, что там стекло, скорее какой-то вид сверхпрочного полимерного материала. Лев внимательно следил за тем, кто находился внутри. Тагашев замер слева от ученого. Поравнявшись с Елизаром, я остановилась в метре от прозрачной преграды.

По ту сторону – совсем иная картина: те же металлические стены, но свет тусклый, желтовато-оранжевый. Камера разделена на две части и сообщается двустворчатой стальной дверью. В правом блоке – небольшая комната отдыха. На низком кожаном диванчике в непринужденных позах сидят три Хранителя в костюмах для трансформации. Брови от изумления поползли вверх. В одном из парней я узнала Марка Ланбина и только теперь вспомнила, что он должен охранять Колесникова. Но, очевидно, ученый дал ему особые распоряжения, и теперь Марк помогает Хранителям за стеной.

Брат Елизара заметил нас. Лицо озарилось радостной улыбкой. Вскинув руку, он помахал и подмигнул. Дескать, знал, что ты жива, и рад тебя видеть. Ответив на приветствие, я сосредоточилась на левом блоке с вампиром. Ладони коснулись прохладного стекла… Я сглотнула.

В середине округлой комнаты располагается приваренная к полу металлическая кровать, если это сооружение вообще можно назвать ложем. Скорее уж что-то среднее между креслом стоматолога и рубкой космического корабля, оборудованного невероятным количеством мигающих панелей, кнопок и мониторов. Но что на них, не видно. Звуков тоже не слышно, хотя они должны быть: приводя вампира в сидячее положение, странное сооружение плавно согнулось пополам. Мощная грудная клетка вздымается и опадает, но вампир не шевелится. Тусклый, словно подернутый мутной пленкой, взгляд безразлично смотрит в одну точку. Количество проводов, опутывающих тело, казалось невероятным. Я смотрела со страхом, мужчины – с легкой настороженностью, выдающей едва заметное волнение.

– Перед вами бывший смертный, укушенный мракауром, – тоном лектора заговорил Колесников. – В нуклеотидную последовательность ДНК этого созданного вампира были внесены изменения – внедрен геном мракаура. Его способности объясняются только этим. А эксперименты над ним могли быть проведены сугубо в лабораториях Виктора Коншина!

Резко выдохнув, я замерла. Около минуты были слышны лишь тихие голоса биохимиков за спиной. Такое впечатление, что на короткое время онемел даже глава клана.

– Мутант? – удивился Вязин. – Кажется, на совете вы утверждали, что подобное невозможно! Неужели Фомин был прав?

Колесников вынул руки из карманов халата и скрестил их на груди.

– Теоретически искусственно наделить способностями вампира нельзя, – ответил он. – Но ДНК этого существа противоречит всему. А Юрий Петрович действительно был очень близок к истине, – довольно сдержанно признал ученый.

«А говорили, что у Виктора хороших ученых нет», – подумала я. Внимательно слушая биохимика, Тагашев обхватил лоб пальцами и медленно свел их к середине, словно этим жестом старался стереть одолевающие его мысли.

– Здесь какая-то ошибка! – В бархатистом голосе появилась растерянность.

Елизар быстро повернулся к Николаю. На лице проступило недоумение, будто он до сих пор не может смириться с заключениями Льва и хочет сказать об этом Вязину. Покусывая губу, я начала догадываться… Елизар был ведущим Охотником Виктора. Он должен был знать об экспериментах над созданными вампирами, если таковые имели место, но, судя по его удивленному и обескураженному виду, не знал.

– Ошибка исключена. – Колесников отрицательно покачал головой. – Все эти вампиры были наделены способностью не обнаруживать себя. А вывод только один: этим созданным вампирам были внедрены гены Кирилла Чернова! – вновь сразил нас ученый.

Упоминание о ведущем Охотнике, как всегда, вызвало озноб. В сознании не укладывалось, что бывшие смертные являются носителями генов моего кошмара – самого жестокого из мракауров. На секунду прикрыв веки, я опять посмотрела на наставника и… насторожилась.

Тагашев вздрогнул. Большая рука коснулась стекла, сжалась в кулак, словно он собрался раздавить существо в камере. Негативные чувства, полыхнувшие в нем, стали почти осязаемыми. Теперь на его лице проступила злость, но под ней было что-то еще. Тревога? Это странно. Чтобы обеспокоить Тагашева, нужно нечто более весомое, чем упоминание о ведущем Охотнике. Что с ним? Минуту назад он был совершенно спокоен.

– Вы хотите сказать, что созданного вампира можно наделить любыми способностями? – глухо спросил Елизар. Его кадык заходил ходуном.

– Полагаю, да. – Будто сожалея, Колесников развел руками.

Скулы Елизара заострились. Он побледнел.

Тяжелыми шагами Фадеев прошелся вдоль смотрового окна и заговорил:

– Значит, Виктор в состоянии создать армию монстров, которые могут быть наделены не определенным набором возможностей, а любыми, – выделил Макс, – способностями Охотников? Телекинез, телепатия, левитация? И все это при их физической силе?! И насколько я понял, эти вампиры – только начало?

Теперь побелела и я. От этой мысли стало плохо. Даже представлять не нужно, чтобы испугаться по-настоящему. Ответа на этот вопрос Макса ждал и Николай. Он выжидающе смотрел на биохимика.

– Думаю, нет, – вздохнул Колесников. – Судя по этому вампиру, эксперимент, проведенный учеными Коншина, оказался неудачным. Помимо нарушения слуха и зрения, есть еще кое-что. Кровь этих существ вырабатывает огромное количество адреналина, ведущее к агрессии, а нейроны головного мозга отмирают за очень короткое время. Что, благодаря метаболизму, невозможно, но это есть! – Лев проницательно посмотрел на Николая. – Что будет с ним дальше, я даже предположить не могу.

Фадеев фыркнул.

– Очень успокоили! Вместо сотен Кириллов Черновых нас поджидают сотни безумных, – подчеркнул он, – Кириллов Черновых.

Я напряженно вслушивалась в разговор, боясь пропустить хоть слово.

– Вы неправильно поняли. – Лев вновь воззрился на вампира за стеклом. – Об армии речи не идет! Возможно, его мозг перестанет функционировать уже завтра. Вполне вероятно, что это существо даже двигаться не сможет.

– Но, несмотря на это, Виктор прислал их на нашу территорию! – Остановившись, Макс указал в сторону смотрового окна.

– Не думаю, что это так, – возразил Колесников. – Говоря, что такой армией невозможно управлять, Елизар был прав. Им нельзя отдать какой-нибудь приказ или что-то поручить. Скорее всего, им просто удалось сбежать из лаборатории, – сделал заключение ученый.

В операционном блоке послышались звуки: новые щелчки клавиатуры, быстрые шаги и странное шипение. Повернуться я не успела – внимание привлек вид за стеклом. Откуда-то снизу быстро начал подниматься молочно-розовый газ. Через минуту он полностью закрыл обзор; мутанта больше не было видно. Транквилизаторы? Вероятно, времени прошло больше, чем я полагала, и сейчас вампира вновь подвергали воздействию психотропных препаратов. Еще через минуту газ рассеялся. Теперь веки вампира плотно сомкнуты. Глава клана задумчиво смотрел на него и, погрузившись в свои мысли, в разговор не вмешивался.

– Есть ли шансы, что эксперименты Виктора могут закончиться успешно? – неожиданно спросил Елизар. – Существует ли возможность, что психика мутантов обретет устойчивость, а действия – рационалистичность?

Пожевав губами, Лев серьезно посмотрел на Тагашева.

– Ученые Коншина добились многого, а увидев это существо, я больше не уверен ни в чем, – тихо сказал биохимик. – Но если продолжить исследования, а я намерен это сделать, то через какое-то время, возможно, смогу ответить на ваш вопрос.

Услышав заявление Колесникова, Тагашев вздрогнул. Обдумывал слова ученого он совсем недолго. Затем на красивом лице проступила догадка. Черты ожесточились.

– Вы сможете ответить на этот вопрос. Да… вы сможете, – машинально проговорил он, затем резко повернулся к Николаю. – Я знаю, зачем Лев нужен Виктору и о каком генетическом оружии говорил Кирилл! – В темных глазах сверкнуло по стальному сверкающему клинку.

Ученый испуганно метнул взгляд на него.

– Мутанты – это и есть оружие, пусть пока и несовершенное, – быстро продолжил Тагашев. – Но с помощью биохимика верлафов Коншин надеется получить вожделенную армию вампиров, которые не только будут подчинены ему как Охотники, но смогут обладать теми способностями, которые он пожелает в них видеть!

– Но… – начал было Колесников, а затем, словно передумав, замолчал.

Я осознала, что биохимик хотел возразить, но понял, что Тагашев прав. Уже сейчас Лев уверен, что, имея необходимую информацию, он смог бы закончить эксперименты Виктора. Из меня вырвалось что-то вроде «ох», сильно смахивавшее на икоту. Но никто не обратил на меня внимания, так как звук, исторгнутый моим телом, потонул в глухом треске. Обдавая градом, посыпались стекла. Кошмарный удар в грудь сотряс тело. Легкие заклинило. Не в силах вдохнуть, я зевнула ртом, а затем повисла вниз головой. Ноги чуть повыше колен сдавило тисками. Послышались шлепки босых ног, и только теперь я поняла, что произошло. Тварь, которая вроде должна была находиться под воздействием транквилизаторов, разбила смотровое окно и набросилась не на кого-нибудь, а на меня, и снова куда-то тащит. «Пытается сбежать?» – наконец-то вдохнув, успела подумать я до того, как вампир, не выпуская меня из рук, обрушился на сейфовую дверь… затем еще…

Злой рык волка заглушил даже грохот металла. Что происходит за спиной – не видно, но и так ясно, что охранники, Елизар и Макс на месте не стоят. Вырваться или оказать сопротивление я не успела: все произошло в один миг. Внезапно вампир зарычал, стальные ладони разжались, и я съехала по спине монстра на пол. Елизар стоял рядом, в паре метров от нас. Огромный черный волк – немного левее и дальше, но парни словно застыли, как и вампир за моей спиной. То, что последовало за этим, вызвало шок у всех присутствующих. Резким рывком мутант поднял меня на ноги и, словно смирившись с неудачей, осторожно толкнул к Елизару. Затем бросился к стене и прижался к ней спиной. Мышцы вампира сотрясала волнообразная дрожь. Это существо явно боится Тагашева.

Елизар крепко прижал меня к себе. Уткнувшись носом в грудь наставника, я вцепилась в его плечи и, сдерживая подступившую истерику, зажмурилась изо всех сил. Тело трясло, как от холода.

– Ког-да он успел выб-раться? Что… им от меня нужно? – заикаясь, выдавила я.

– Все хорошо, маленькая дикая кошка, – хрипло прошептал Тагашев, почти касаясь губами моего уха. – Он больше не прикоснется к тебе! – Сильные руки успокаивающе скользили по спине. – Ты в безопасности, – снова и снова повторял он.

– Нет, Макс! – Надсадный крик Колесникова заставил вздрогнуть.

Судя по топоту, Фадеев тоже бросился к двери.

Послышался угрожающий рык оборотня, затем треск костей. Оторвавшись от спасительной груди, я повернулась на звук, но увидела только короткую синеватую вспышку, а после – лицо Макса, уже трансформировавшегося в вампира и смотрящего на темнеющую горстку пепла.

– Ты прав, мракаур. Он больше не прикоснется к ней! – с вызовом сказал Фадеев.

Подбежавший Колесников, задыхаясь, наклонился, как после интенсивной пробежки, и застонал.

– Поздравляю вас! – Ученый вновь вскинул голову и раздраженно повернулся к Николаю. – Ваш парень только что уничтожил возможность провести дальнейшие исследования, – взвинченно выдохнул он. – Ему необязательно было уничтожать его! Злата не пострадала!

Фадеев наградил его таким взглядом, что даже мне захотелось скрыться за ближайшей дверью.

– Можем взять совочек и собрать. Вдруг еще пригодится? – уже спокойнее предложил он.

Стало понятно, что раскаиваться в содеянном он не собирается. Макс защищал меня, и этим все сказано.

– Варвар в шкуре оборотня! – обессиленно простонал ученый.

Он взъерошил свою негустую светлую шевелюру и, торопливо развязав галстук, словно ему нечем дышать, воззрился на главу клана.

– Они действовали по обстоятельствам, – сухо произнес Вязин. Вероятно, тот факт, что ученый беспокоился больше за мутанта, чем за меня, был ему не по душе. – К тому же вампир должен был находиться под воздействием транквилизаторов!

Опустив плечи, биохимик тяжело вздохнул.

– Его организм привыкает и нейтрализует препараты быстрее, чем мы изменяем дозу. Привыкал, – поправился Лев, взглянув на горстку пепла. – Две недели он вел себя довольно смирно, я не знаю, почему он набросился именно сейчас.

Фадеев подошел к биохимику и положил ему руку на плечо, при этом Лев сжался, точно боялся, что участь вампира ожидает и его, хотя Макс в данную минуту выглядел скорее задумчиво.

– Транквилизаторы в камере рассеялись очень быстро, – словно решая какую-то логическую задачу, неопределенно произнес он. – Как работает система вентиляции?

– Включаются фильтры, а забор воздуха идет из этого помещения, – расслабившись, ответил ученый.

Будто удовлетворившись, Макс кивнул и посмотрел на меня. Осознав, что все еще нахожусь в объятиях Елизара, я выскользнула из его рук и отступила в сторону. От последовавшего вопроса Макса тело покрылось гусиной кожей.

– А скажите-ка, Лев, можно ли ввести этим тварям какую-то дрянь или сделать что-то с обонянием, чтобы заставить искать определенного вампира по запаху? – Фадеев убрал широкую ладонь с плеча биохимика. – Вроде бы как запрограммировать?

– Я… не знаю, – запнулся ученый и отступил от парня не на шаг, а как минимум на три. Похоже, близость Макса его все же взволновала.

И тут мое внимание привлек Елизар. Неровными шагами, словно едва держась на ногах, он подошел вплотную к Фадееву и схватил его за предплечье: сильно, будто ища точку опоры.

– Ты думаешь, Виктор отправил сюда этих вампиров, чтобы похитить Злату? – Его голос сорвался на хрип. Он побледнел как полотно.

Боясь пошевелиться, я застыла.

– Неужели дошло? – Фадеев резко сбросил ладонь Тагашева. – В первый раз, когда мы со Златой обнаружили их, она не трансформировалась и они не почувствовали ее. Во второй раз все изменилось. Наталья Разина рассказала, что, когда Злата обернулась, намереваясь предупредить ее, эти твари мгновенно бросились за ней. Они почувствовали запах и захватили ее! – Фадеев посмотрел на меня. – Сегодня все повторилось. Колесников сказал, что воздух в его камеру поступает отсюда. Ощутив Злату, вампир набросился, даже находясь под воздействием транквилизаторов, и попытался сбежать!

– Они не осознают, что делают! – вмешался Колесников.

– А вот я увидел нечто другое! – не унимался Макс. – Они боятся мракауров! – повернулся он к Елизару. – Они разбежались от тебя в туннелях, и сейчас вампир просто толкнул Злату к тебе. Думаю, они должны были захватить ее и доставить кому-то из Охотников, а учитывая их особенности, не разорвали лишь потому, что их останавливал страх перед сильной физической болью!

– Возможно, в чем-то Макс прав, – неожиданно заявил биохимик. – В присутствии Марка вампир начинал дрожать, но мы не придали этому значения!

Очертания лаборатории расплылись. «Охотники использовали странное оружие с электрическим током», – с ужасом поняла я и отступила назад. Все сходится! Макс многого не знает, но интуитивно разобрался. Ноги подкашивались. Спиной я натолкнулась на чью-то грудь. Как оказалось – Николай. Обняв за плечи, Вязин прижал меня к себе, но я почти не чувствовала ласковых объятий. Мысли неслись, опережая одна другую. Похоже, Кирилл взялся за меня очень серьезно! Он объяснил Виктору, что меня лучше захватить живой, и натравил вампиров. И сейчас попытка Чернова только чудом не увенчалась успехом, но ему ничто не помешает повторить ее вновь. Последующие слова Фадеева донеслись как сквозь вату.

– Может, тебе рассказать, зачем Злата нужна Виктору? – Макс сузил потемневшие, как предгрозовое море, глаза. Словно желая морально добить Тагашева, он продолжил: – Все просто, мракаур! Захватив дочь главы клана, можно обменять ее на Колесникова, а захватив твою ученицу – на тебя!

Тагашев качнулся, как от удара.

– Нет! – непонятно что опровергая, будто сопротивляясь и не желая смириться, прохрипел он.

Во взгляде Макса появились льды обоих полюсов. Чуть полноватые губы исказила кривая усмешка, больше смахивающая на оскал зверя.

– Из-за тебя она две недели находилась в подземельях! – рыча, обвинил Макс.

Я затравленно посмотрела на наставника. Охотники объяснили все более чем подробно, но я совсем забыла о Колесникове. В голове всплыл давний разговор с Николаем. Однажды он говорил, что мракауры знают, что у него якобы есть родная дочь, но они не осведомлены, кто эта девушка. Николай скрывал информацию обо мне. Никаких документов или фотографий, которые могли выйти за пределы клана. Вязин уже тогда опасался, что если обо мне узнают, то могут захватить и использовать против него самого. Только я совсем упустила это из виду. Неужели мракаурам стало известно обо мне? Поверить в это было страшно, а осознать, что я стала лакомой приманкой в капкане не только на Тагашева, но и на Колесникова, – ужасно.

– Двойная наживка? – хрипло спросила я. Выдавая мой страх, губы предательски задрожали. Я обращалась скорее к себе, чем к своему окружению.

Тагашев странно посмотрел на меня: необычная смесь вины, испуга и нежности. Приблизившись, он убрал прядь волос мне за ухо, затем молча повернулся и без каких-либо объяснений направился к двери. Будто бежит от безжалостных нападок Макса или хочет остаться один и подумать. Наверное, ему нелегко. Елизар не стал ждать, пока один из биохимиков наберет код, он применил телекинез. Панель погасла. Дверь с шипением разъединилась на две половинки и, пропустив моего наставника, захлопнулась. Уверена, что так легко эти стены не покидал никто.

Успокаивающе поглаживая меня по предплечью, Вязин долго смотрел вслед Тагашеву, затем разжал руку. Оглядев всех присутствующих и чуть дольше задержав взгляд на горстке пепла, он тяжело вздохнул.

– Злата, тебе не стоит покидать пределы города, – предупредил Николай, и возражений по этому поводу у меня не возникло. Я согласно кивнула. – Вы, Лев, – повернулся он к биохимику, – тоже должны находиться под защитой круглосуточно. Даю вам день, чтобы дать указания и перевезти что-то из аппаратуры. До окончания строительства можете разместиться в одном из пустующих коттеджей.

– Никогда не думал, что буду в осадном положении, – сжавшись, сказал ученый. Он неопределенно взмахнул рукой и направился к другим биохимикам.

Послышался едва различимый шепот: похоже, глава лаборатории начал давать указания. «Привычная жизнь рушится не только у меня», – апатично подумала я, разглядывая стену напротив, но последующие слова Николая заставили вскинуть голову.

– Нужно найти мутантов, похитивших Злату, – обратился он к Максу. – Наберешь группу Хранителей и возглавишь поиски. Фомина я предупрежу. Виктор пытается создать страшное оружие, и мы должны знать, как ему противостоять. Неплохо было бы захватить еще одного вампира.

– Что-то подсказывает, что они за территорией верлафов. – Фадеев задумчиво постучал носком ботинка по полу.

Отойдя от Вязина, я потупилась и представила, как Макс и другие Хранители блуждают в туннелях, стараясь отыскать вампиров, которых уже не существует. Конечно, могут быть и другие, но лгать теперь бессмысленно. «Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным…» – вспомнила я и виновато посмотрела на Николая.

– Мутантов разорвали Охотники, – едва слышно призналась я, а затем рассказала, что произошло под землей.

О том, что Виктор собирался меня уничтожить, а Кирилл захватить как примаку на Тагашева, я, само собой, умолчала. Основные мотивы и так понятны, а Елизару и без этого несладко.

– Ты научилась лгать, Злата. – Вязин смотрел проницательно, словно знал причины, но о Тагашеве промолчал и обратился к Максу: – С Фоминым я сам поговорю. А вы с Ильей отвезите Злату домой, нам с Елизаром еще на стройку заехать нужно.

Попрощавшись, Николай широким шагом направился к выходу. Глядя вслед, я устало опустила плечи. События выбили из колеи и опустошили. Внезапно захотелось оказаться дома, в ванной, наполненной горячей водой с шапкой густой ароматной пены. Расслабиться и на время забыть обо всем.

Глава 13

Клинок

Положив голову Максу на плечо, я вяло смотрела на проплывающее кружево заснеженного леса за окном. Перспектива безвылазно сидеть за стенами города оптимизма не придала. Кроме парочки крошечных кафе и школы танцев Альбины, развлечений в городке нет (верлафы ездят за всем в мегаполис), но пугало даже не это. Ну какой из меня Хранитель, если я не смогу даже за ворота выйти? Конечно, до окончания обучения еще больше года, вот только откажется ли за это время Виктор от своих планов? Что-то подсказывало, что нет. Он не смертный и выжидать может столетия, так же как и мы – гадать о его планах. Сначала защита нашего города, теперь еще и жуткие вампиры. Неужели все это направлено против малочисленных верлафов, и лишь с одной целью – стереть оборотней с лица земли? «Как бы там ни было, в этой войне я могу и не выжить», – подумала я, чувствуя, как дверца машины плавно ползет в сторону. Мысли отвлекали всю дорогу, и я совсем не заметила, что уже нахожусь возле дома. Мягкие лучи восходящего солнца окрасили крышу коттеджа в золотисто-розовый цвет.

– Об Охотниках солгала, чтобы избавить мракаура от угрызений совести? – Фадеев помог выбраться и, обняв за талию, повел меня к входу. – Тебе не кажется, что это глупо?

Я остановилась и ненадолго замолчала, глядя на невысокую рябинку во дворе. Пушистые шапочки снега заботливо прикрыли кроваво-красные ягоды. Стайка воробьев, затеяв перепалку, устроила себе ранний завтрак.

– Зачем ты обвиняешь его, Макс? – наконец спросила я. – С таким же успехом можно упрекать Колесникова или Николая. Я всегда находилась слишком близко к главе клана. И ты об этом знаешь!

Тяжело вздохнув, Фадеев грустно взглянул на меня:

– Знаю.

Ответ прозвучал односложно, но за недосказанностью чувствовалось смятение. Не сказал «просто не могу видеть мракаура рядом с тобой», но и так стало понятно. Я улыбнулась и обняла его за плечи. Внезапно поняла, что скучала, и скучала сильно. Макс напрягся, но тут же заключил меня в согревающий плен.

– До завтра, крутой Хранитель света! Тебе нужно отдохнуть. И, Макс, я не успела поблагодарить за спасение. Спасибо!

Я обняла его крепче. Фадеев осторожно коснулся губ, но поцелуй сразу стал более настойчивым. Минуту спустя, когда мое дыхание сбилось, а пульс заскакал галопом, парень, улыбаясь, отстранился.

– Ты все еще должна мне свидание, – напомнил он.

– Я помню. Только с кинотеатром теперь придется повременить.

– Может, «Формула-один» по кабельному каналу? – Задавая вопрос, Макс выглядел невинно.

Вспыхнула я мгновенно. В прошлый раз просмотр увлекательных гонок у него дома едва не закончился страстной постельной сценой прямо на диване в гостиной. Залившись краской до самых ушей, я похватала ртом воздух, чем развеселила Фадеева еще больше. Поддразнивать меня ему точно нравится.

– Гонки не подойдут! – пискнула я.

– Я что-нибудь придумаю! – Фадеев рассмеялся и, погладив меня по волосам, разжал объятия.

Махнув на прощание, я взялась за дверную ручку. Стоило войти в прихожую, как вкусный запах свежеиспеченных круассанов, овсянки и только что сваренного кофе защекотал нос. Естественно, Ирина не спала и, как обещала, приготовила завтрак. Рот мгновенно наполнился слюной. Только теперь я почувствовала, насколько голодна. Торопливо разувшись, поспешила в кухню.

– Все прошло хорошо? – Ирина поставила тарелку с кашей на стол и посмотрела на мои запястья, вероятно, спрашивая о наручниках.

– Угу, – промычала я, успев схватить с тарелки золотистую выпечку с вишневой начинкой, запихнуть в рот и проглотить, почти не жуя.

Голод одолел сильнее, чем я думала. Мама указала на раковину.

– Вымой руки и сядь за стол! Ты ешь, как изголодавшаяся кошка, добравшаяся до говяжьей вырезки. Даже не помню, когда ты ела с таким аппетитом в последний раз. Может, стоит почаще морить тебя голодом?

– Только Светлане об этом не говори. Боюсь, она специально посадит меня на диету, а потом исподтишка будет наблюдать, как я опустошаю холодильник.

Решив не идти в ванную, я торопливо сполоснула руки под кухонным краном и тут же принялась за завтрак, умудрившись покончить с ним за несколько минут. Дав мне поесть, Ирина не задавала вопросов, но стоило мне выпить последний глоток кофе, мама присела напротив.

– Что Колесников рассказал о вампире?

Я опустила взор. Улыбку словно ластиком стерли. Скорее всего, Ирина узнала об исследованиях от Николая и теперь ждет ответа. Пугать или расстраивать ее не хотелось, а рассказывать о Викторе – тем более. Но в свете последних событий скрыть что-либо уже невозможно. Стараясь выглядеть непринужденно, я загрузила тарелки и чашки в посудомойку и начала повествование, а когда закончила, в комнате повисла тишина. Мама сидела, не шевелясь. Я взяла ее за запястье. Ожидала, что она расплачется, заговорит об академии или об отце, но вместо этого Ирина улыбнулась.

– Только не вздумай раскисать, хорошо? У тебя есть друзья, Макс, академия. До окончания обучения еще больше года, за это время многое может измениться.

«Сомневаюсь», – мысленно вздохнула я. Но внезапно сознание нарисовало четырехэтажное здание академии, снующих студентов, лица приятелей, тренировки с Елизаром, и я улыбнулась. Поняла, что мама, как всегда, поддерживает, хотя теперь она и сама станет затворницей. Николай также запретит ей покидать пределы города, и мама знает об этом. А ведь ее антикварный салон всегда был важной частью ее жизни, но она не хандрит сама и не позволяет унывать мне.

– Наверное, ты права. – Обняв Ирину, я потерлась носом о ее шею. – Спасибо, мам!

– Но в академию не раньше, чем завтра! – тут же предупредила она. – Тебе нужно вымыться и отдохнуть.

Не в силах скрыть улыбку, я кивнула. День отдыха мне действительно не помешает. Через десять минут ноги привычно отсчитали шестнадцать ступеней. Поднявшись наверх, я распахнула дверь своей комнаты, а еще через несколько минут стояла в ванной, наблюдая, как набирается теплая вода. Затем взяла расческу и, сев на высокий стул с изогнутой спинкой, с удобством расположилась перед зеркалом в большой позолоченной раме. Только теперь получила возможность рассмотреть себя как следует. Огромные серые глаза наличием оптимизма не порадовали, да и со всем остальным придется основательно поработать, чтобы привести себя в привычный вид. Недели скитаний по подземельям красоты мне не прибавили. Волосы спускались безжизненными тусклыми прядями. Высокие скулы заострились, а нежная кожа кажется светящейся и бледной. Внезапно захотелось выглядеть как прежде: красивой, сильной, вызывающей восхищенный шепот за спиной. Больше не ломать голову над тайнами, не трястись от страха и не изнывать от становящейся привычной меланхолии, не думать о Викторе и Кирилле. Будто соглашаясь с мыслями, плечи распрямились. На секунду я прикрыла веки и снова посмотрела в зеркало. Глаза стали изумрудными. «Так гораздо лучше», – мысленно улыбнулась я.

Шапка густой вкусно пахнущей пены взбитым пузырем постепенно приближалась к бортику. Расстегнув молнию на боку костюма, я внезапно напряглась. Вниз по позвоночнику пробежал ледяной озноб. «Ничего не будет как прежде!» – успела подумать я и попятилась назад…

Зеркало, отражающее меня, кафель сливочно-кремового цвета, огромную треугольную ванну и сверкающие поверхности кранов, искривилось, словно в сказке о кривых зеркалах. Границы размылись, начали таять, исчезать, будто невидимая рука мягкой губкой стерла точные линии отражений. Окутывая гладкую поверхность, совсем как утренний туман, светлая дымка начала подниматься снизу, почти от самых завитков рамы, и медленно, словно пожирая поверхность, поплыла вверх. Таинственная девушка-вампир вновь дала о себе знать, но теперь не во сне!

Привычная боль с силой сдавила стенки черепа, вызвав порыв выбросить мучительницу из головы. Борясь с приступами подступившей тошноты, я все же медленно двинулась к туманной завесе. Вдруг покажет что-то важное? Пальцы коснулись прохладного стекла, заскользили по поверхности. Странно, что туман не развеивается. По ту сторону зеркала тоже появилась рука: нежная, хрупкая и неестественно белая, точно принадлежала не прекрасной незнакомке, а тряпичной кукле. Приглядевшись, я осознала, что пальчики, унизанные множеством серебряных колечек с бирюзой, затянуты в белоснежную шелковую перчатку. Я удивилась. В прошлый раз не видела ее рук.

Девушка провела ладонью по окружности, будто желая разогнать туман, но он стал еще плотнее. Женский силуэт исчез. Задыхаясь от дикой мигрени, я старалась понять, что же она показывает. Наконец неясные очертания проявились более четко…

Белоснежный каменный волк застыл над чашей; деревья, спящие под пушистыми шапками снега; скамьи; заснеженные дорожки… Молочный туман, казавшийся густым, как желе, слизнул пейзаж, и я увидела совсем иную сцену… Огромные машины неистово вгрызались в землю, переворачивали пласты подмерзшей земли и, откатываясь, оставляли четкие пропечатанные следы гусениц, похожие на глубокие шрамы. «Парк… Строительство лаборатории…» – лихорадочно проносилось в голове.

Погрузившись в видения, я не сразу осознала, что меня что-то беспокоит. И только сейчас почувствовала, что пот горячими липкими струями стекает по вискам. «Жарко… как же жарко», – невнятно скользнуло в голове. Что со мной? Задыхаясь от боли, я схватилась за край туалетного столика, но продолжала смотреть в зеркало.

Взгляд затянуло под землю. Очертания уже знакомого плоского, светящегося голубоватым цветом предмета вспухли расплывшейся надписью, но сквозь туман я так и не смогла разглядеть, что там написано. Застонав от неумолимой раскаленной боли в голове, я ненадолго зажмурилась, затем вновь посмотрела на зеркальную поверхность.

Непроглядная дымка темнела: сначала стала серой, но почти сразу – черной, как грозовое облако. Едва различимое видение изменилось… Высокая фигура Тагашева скрывалась в побагровевшей темноте, будто собирающейся разразиться молниями. Быстрыми шагами он уходил: дальше… дальше. Еще секунда – и плотная завеса сомкнулась за широкой спиной. Туман стал красным, как кровь. Необъяснимый страх разлился по венам, охватил тело. Внутри что-то болезненно сжалось. Хотелось броситься за ним, вцепиться, остановить, не отпускать, выдернуть его из тумана, навеянного незнакомкой. Из глаз закапали слезы. Внезапно послышался громкий скрежет. Зеркало быстро покрывалось сеткой мелких трещин. Миг, и оно взорвалось, накрывая не осколками – волной стеклянной пыли. Поток огромной необъяснимой силы швырнул меня на дверь. Послышался треск ломающегося дерева. Горло вспорол душераздирающий крик, и я вывалилась на пол своей комнаты.

– Злата! – Быстрый топот ног мамы раздался на лестнице.

Дверь справа распахнулась. Оглядев погром, Ирина села на пол рядом со мной и, приподняв мне голову, положила на свои колени, убирая со лба мокрые от пота волосы.

– Что здесь произошло?

Язык словно отнялся. Я молча смотрела на нее, но почти не видела за пеленой выступивших слез. «Елизар!» – напряженно билось в мозгу. В горле будто царапало наждачной бумагой. Найти объяснения всему, что увидела, я даже не пыталась, а предмет меня сейчас совсем не волновал. Необъяснимый страх за Тагашева тугими раскаленными тисками сжимал сердце. Зачем она показала мне его? Что хотела этим сказать? Неужели ему угрожает опасность? Нет, только не это!

– Злата?! – Мама встряхнула меня за плечи.

– Видение, – чужим голосом произнесла я, одним словом объяснив все. – Я расскажу позже. Мне нужно позвонить!

Отстранив Ирину от себя, я поднялась и, пошатываясь, подошла к компьютерному столу, лихорадочно разыскивая телефон. Минуту спустя вспомнила, что я опять без связи: скорее всего, мобильник давно потерян в туннелях. С момента встречи с Тагашевым с телефонами мне крайне не везет. Настороженно наблюдая за мной, мама поднялась и протянула мне свой.

– Зеркало разбила ты? – едва слышно спросила она и побелела как полотно.

Взяв белоснежный аппарат, я уставилась на нее. Странный вопрос.

– Считаешь, что я способна расщепить стекло на атомы?

Ирина отрицательно замотала головой.

– Не знаю, что произошло, но девушка-вампир превратила зеркало в пыль на расстоянии!

Отвернувшись, я набрала номер Тагашева, но мобильник разражался длинными гудками: в первый, во второй и в пятый раз тоже. Впрочем, набрав номер Николая, получила тот же результат. Вернув Ирине трубку, я молча вышла за дверь с твердым намерением увидеть наставника. Казалось, что если не увижу его сейчас, то не увижу никогда. Наэлектризовывающее нервы беспокойство разрывало сердце и гнало вперед.

– Злата? – Ирина шагнула за мной. – Куда ты?

– Мне нужно поговорить с Николаем и Елизаром, – сбегая по лестнице и на ходу застегивая молнию на костюме, ответила я. – Это важно!

Схватив в прихожей ключи от «ауди», забыв одеться и переобуться, я бросилась в гараж, а через минуту неслась к парку.

Взвизгнув тормозами и чуть не влетев в задний бампер пустующего возле обочины седана Николая, машина остановилась. Позабыв заглушить двигатель и умирая от страха, я бросилась к стройке. Комнатные тапки мгновенно намокли. Спотыкаясь, я стрелой неслась вперед, совсем не обращая внимания на рабочих. Территория парка приличная, а сила Тагашева пока не чувствуется. Где же он? Судя по машине, они здесь. Сердце подпрыгнуло, сжалось. Тапки завязли в развезенной тяжелой техникой грязи вперемешку с темными пластами снега, и в какой момент осталась босиком, я не заметила. Куски влажной глины липли к ногам, но меня это не беспокоило. Исступленные чувства затуманили разум, гнали вперед.

Наверное, обо мне сообщил кто-то из рабочих. Огромный сгусток телекинетической энергии вторгся в сознание. Я почувствовала Елизара раньше, чем увидела. Применяя левитацию, он появился прямо из котлована несколько секунд спустя. Увидев наставника, я остановилась и пожирала его взглядом: секунду, другую… целую вечность. Как пересохшая губка, впитывала в себя каждую черточку. И страх отползал, уступив место разливающемуся теплом чувству облегчения. Желание прикоснуться к мракауру было таким сильным, что я потянулась вперед, но сделать хоть шаг навстречу была не в состоянии. По лицу мокрыми дорожками побежали торопливые слезы.

Мы молча смотрели друг на друга. Я купалась в его глазах, как истосковавшийся по влаге утенок, украдкой сбежавший на речку. Выражение его лица менялось несколько раз: удивление сменилось недоумением, затем наставником овладела тревога. Помедлив еще секунду, он бросился ко мне. Большие, сильные, обжигающие руки заключили в желанный плен. Елизар наклонился так низко, что мне показалось, еще мгновение – и он поцелует меня.

– Злата, что с тобой? Почему ты здесь, плачешь и в таком виде? – Он оглядел мой костюм для трансформации и босые ноги. Резкий рывок – и я оказалась у него на руках.

– Хотела увидеть тебя. – Голос предательски задрожал. Вглядываясь в глубокие сапфировые омуты, я коснулась его скулы.

– Меня? Моя маленькая… – Осознав, что проговорился, он замолчал и стиснул зубы.

Опустив ресницы, я торопливо отдернула руку от его лица.

– Она вновь дала о себе знать… – Торопясь и путаясь, я начала рассказывать о багровом тумане, о своем страхе за Тагашева.

– Ты прибежала босиком, чтобы предупредить меня? – Елизар мягко улыбнулся. Судя по виду, особого впечатления мой рассказ на него не произвел. – Ну что со мной может случиться, Злата? Я в порядке, а вот ты замерзла и раздета.

Осторожно поставив меня к себе на ботинки и придерживая за спину, он одной рукой стащил с себя куртку, накинул мне на плечи и снова подхватил. Его ответом я не удовлетворилась. Никогда не думает о себе, считает, что сильнейшему мракауру ничто не может угрожать. Только вот Охотники в подземельях были очень убедительны!

– Если Кириллу удастся добраться до меня, пообещай, что не пойдешь за мной, – едва слышно попросила я.

Тагашев вздрогнул, будто испытав резкий приступ боли, но ответил сразу:

– Не пойду. Только успокойся, хорошо? И тоже пообещай мне, Злата. Даже если за пределами города рухнет весь мир, ты будешь думать только о своей безопасности и останешься под защитой города!

– Да, – прошептала я, потому что его обещание прозвучало убедительно.

– Ты солгала об Охотниках, – упрекнул он.

– Прости. Знала, что во всем происходящем ты начнешь винить себя!

Глядя на его потемневшее лицо, я порадовалась, что не рассказала Николаю всего. Чувство вины и так превышает в Тагашеве все допустимые нормы.

– А кого мне винить? – подтверждая мои мысли, с горечью сказал он, разглядывая снующих рабочих. – Я не должен был любить девушку, на которую никогда не смогу претендовать! Сломал тебе жизнь, всего лишь появившись рядом, и ненавижу себя за это!

– Это не так, Елизар! – прошептала я, желая прикоснуться к его лицу, унять его боль, развеять сомнения, избавить от чувства вины. – Ты – самое дорогое…

– Прекрати, Злата! – резко оборвал он и тут же поморщился, словно осуждая себя за грубость.

«Злится не на меня – на себя, потому что показал и сказал слишком много, а теперь раскаивается», – поняла я и глубоко вдохнула. Подозреваю, что душа Елизара, закаленная в жестокой, раскаленной плавильне невзгод и ставшая крепче дамасской стали, позволяет ему справляться с чувствами лучше, чем это получается у меня. А я проявляю слабость, едва увидев его. Лицо Фадеева мгновенно появилось в сознании. Совсем недавно я целовалась с Максом, но забыла о своем парне, едва увидев Тагашева. «Сколько это может продолжаться?» – пронеслось в голове. Занавесившись длинной челкой, я опустила ресницы.

– Отпусти меня, – попросила я, желая оказаться как можно дальше от Елизара, потому что даже сейчас его ладони выжигали в моем теле дыры, заставляли чувствовать вину и отвращение к себе.

– Ты босиком, – напомнил он. – Что было еще в видении, Злата? – Сменив тему, Тагашев явно пытался сгладить неловкость.

– Эта стройка и снова предмет. – Не глядя на него, я сипло начала рассказывать об остальных картинках и разбившемся, как от заряда тротила, зеркале.

Лица Елизара я не видела, но отчетливо чувствовала его взгляд на своей макушке, а по напряженным мышцам поняла, что он слушает очень внимательно.

– Этого не может быть, – будто про себя сказал он, когда я замолчала.

Перехватив меня одной рукой, он что-то начал нащупывать на поясе.

Я исподлобья посмотрела на него. Растерянный, нахмуренный, он поднес к уху рацию. Этим средством связи оснащены все, кто находится на стройке. Не глядя на меня, Елизар заговорил:

– Николай, Злата напугана и приехала, чтобы рассказать о видении. Если не ошибаюсь, полчаса назад девушка-вампир показала, как был найден Атрэм.

Тагашев странно посмотрел на меня. О последней части видения со своим участием он не сказал Николаю ни слова, похоже, напрочь проигнорировав его.

– О видении расскажешь позже. Спускайтесь вниз, – сквозь шипение услышала я голос Вязина. – Даже хорошо, что она приехала сама. Я только что собирался послать за ней Илью. Она должна сказать, этот ли предмет видела под землей.

Позабыв о неловкости, я потрясенно уставилась на Елизара.

– Найден Атрэм? – переспросила я, мгновенно вспомнив сказание о крепости Ветров. Такое имя невозможно забыть. Или не имя? Вязин сказал о предмете.

Легкий озноб пробежал по телу. Страницы «Истории вампиров» ожили в памяти. Мракауры тогда искали не носителя имени, а всего лишь предмет? Он найден? Но какое отношение он имеет к моим видениям? Я сглотнула. Или девушка-вампир показывала мне нечто, не связанное с защитой клана? Но ведь мы с Елизаром считали именно так! Рой вопросов кружился в голове. А вот ответов, как всегда, нет. «Черт!» – мысленно выругалась я, злясь на таинственную незнакомку. Ну почему она вечно только запутывает меня! Я выжидающе смотрела на наставника.

– Атрэм нашли около получаса назад, но пока не трогали. Там нечто непонятное, – туманно сказал он. – Но ничто не указывает на то, что в нем заключена защита верлафов. Пойдем, ты все увидишь сама.

«Пойдем» – означало передвигаться, будучи у него на руках. Быстрыми шагами Елизар приближался к краю котлована. Он ступил на шаткую металлическую платформу на краю разверзшейся ямы и, спрыгнув, начал плавно спускаться вниз.

Захватывающее ощущение полета длилось не очень долго. Внутри котлован оказался намного обширнее, чем выглядел снаружи. «Небольшой» будущую лабораторию мог назвать только Николай. Вытянутый, как капля, он занимал площадь не менее пятисот квадратных метров и уходил в глубину на все пятьдесят. Мимо применившего левитацию Елизара со мной на руках неторопливо проплывали металлические леса, балки, перекрытия, бесконечные лестницы. Повсюду сновали рабочие. Временные лифты – всего лишь платформы с невысокими стальными ограждениями – непрерывно перемещались в разных направлениях. А в самом узком конце «капли» дорога, извивающаяся по окружности, выходила на поверхность, что и позволяет тяжелой технике спускаться на самое дно. Но сейчас стальные монстры заглушены. Внизу строительство приостановлено, но слышатся чавканье и гул непрерывно работающих насосов. Вероятно, на дне откачивают грунтовые воды. Запах сырости перебил все остальные запахи. Внизу еще холоднее, чем на поверхности. Поежившись, я поджала заледеневшие ноги, но к Елизару не прижалась. И так наделала кучу глупостей.

Плавно спустившись вниз, Тагашев направился к стоящему к нам спиной Николаю. Глава клана выглядел причудливым образом: в рабочей каске, в высоких заляпанных грязью сапогах, в которые беспорядочно заправлены дорогие брюки, и черном, не пропускающем воду плаще. Несколько охранников с Ильей во главе (наверное, он давно отвез Макса и занял свое место рядом с Вязиным) смотрят куда-то вглубь. Я посмотрела в ту же сторону, но ничего, кроме бульдозера, не увидела.

Заслышав шаги Тагашева, Николай повернулся… Секундное замешательство – и на волевом лице появилась усмешка.

– По-моему, тебе нравится разъезжать на чужих руках. – Едва скрывая улыбку, он оглядел мои грязные ноги. – Почему босиком, Злата?

Охранники, услышав это, уставились на меня с неподдельным любопытством. Еще бы, разве можно пропустить такое зрелище.

– Тапки потеряла, – краснея до самых ушей, ответила я и вновь попыталась сползти с рук Елизара.

– Здесь сыро! – Мракаур даже не подумал ослабить хватку.

Неестественно кашлянув, Вязин нетерпеливо взмахнул рукой, показывая вправо. Глубоко вдохнув, я сосредоточилась на цели: во-первых, хотелось узнать, как выглядит предмет, а во-вторых, понять, какое значение имеет эта находка.

Тагашев обогнул заляпанный грязью экскаватор и начал приближаться к дальней, изрытой стене котлована. Небольшой участок – квадратов пять, не больше – огорожен желтой, отражающей свет неширокой лентой. За ней на корточках, спиной к нам и полностью закрывая обзор, сидят несколько верлафов. «Биохимики?» – удивилась я, заметив на одном из мужчин белый халат под краем приподнятого плаща. При приближении главы клана ученые поднялись и безмолвно расступились, и только после этого я увидела…

В небольшой выемке лежит нечто округлое, желтовато-темное, как сгнивший зуб. Чуть ниже на удивительно черной земле (что для такой глубины неестественно) виднеются длинные гладкие палки: странные, с непонятными разветвлениями, напоминающими пальцы… Нет, это не палки… плюсневые кости и фаланги пальцев. Чуть не вскрикнув, я вцепилась в Тагашева, потому что только теперь распознала в страшных останках настоящий скелет: темный, отсыревший и просто кричащий о насильственной смерти. В позвоночный столб в районе шеи был воткнут клинок!

Наверное, я ожидала увидеть все что угодно, но не столь жуткую картину. В том, что передо мной останки смертного, я не усомнилась ни на миг. Конечно, строение тела, в том числе и скелета, у нас с ними одинаковое, но убить вампира таким способом нельзя. С трудом оторвавшись от созерцания потемневших костей, я сосредоточилась на самом орудии убийства. Узкий, грубый по виду клинок с самой обычной металлической ручкой можно было принять за заурядное древнее оружие, но это только по форме. Он не был ржавым, зазубренным или изъеденным временем – он был плоский, острый, серебристый и с надписью! Металл незнакомый, светящийся, но ничем не напоминающий приний мракауров. Он казался живым и источающим нежный мягкий свет. «Безобидное красивое оружие, жестоко вогнанное кем-то в человека и скрытое под землей», – почему-то пронеслось в голове. Вероятно, однажды возник провал, поглотивший следы насилия и часть поверхностного грунта в глубоких недрах. Сомнений не возникло: я поняла, что именно этот предмет мне не единожды показывала девушка-вампир. Очертания формы, длина, металл – все совпадает. А вот надпись я увидела впервые. На узком лезвии отчетливо проступают буквы латинского или, возможно, этрусского алфавита – короткое слово «Атрэм». Предположение, что защита клана может быть заключена именно в нем, вновь появилось и тут же растаяло как дым. Судя по надписи, во время нападения на крепость Ветров мракауры искали этот древний клинок. Ведь не зря же они разыскивали именно Атрэм. Но в двенадцатом веке территория нашего города уже находилась под защитой. И это означает только одно: оружие и щит не связаны меж собой. Клинок не мог бы находиться в двух местах одновременно. «А может, я ошибаюсь?» – тут же одернула я себя. Сказание и таинственная находка тоже не имеют никакого отношения друг к другу, а слово – всего лишь совпадение? Металл незнакомый – в природе такого нет, хотя, учитывая приний мракауров, предположить можно все что угодно.

Завороженно глядя на серебристый Атрэм, я подалась вперед, совсем позабыв, что нахожусь на руках Елизара. Клинок притягивал к себе, как магнит. Мне захотелось коснуться его, рассмотреть поближе. Странный порыв, учитывая тот факт, что лезвие воткнуто в человеческий скелет. Однако суеверный страх меня не остановил.

– Я могу его взять? – тихо спросила я и снова удивилась собственному желанию.

– Мы еще не закончили, – попробовал возразить один из биохимиков, но Вязин, стоящий справа от нас, утвердительно кивнул. Очевидно, решил, что я не уверена в ответе и хочу рассмотреть Атрэм поближе.

Осторожно коснувшись клинка резиновыми перчатками, ученый выдернул его. Череп, зияющий пустыми провалами глазниц, отделился от основного скелета, заставив меня вздрогнуть. «Кем был этот смертный?» – возникла мимолетная мысль, но я тут же сосредоточилась на оружии. Взяв за острое лезвие, биохимик протянул клинок не мне, а Николаю. Глава клана оценивающе взвесил его в руке. Переворачивая, осмотрел со всех сторон.

– Неизвестный металл, – задумчиво произнес он. – Но надпись старая и очень странная.

– Очень занятная находка, – авторитетно заметил один из биохимиков. – Судя по надписи и форме, клинку может быть больше двух тысяч лет, но этот металл не вписывается ни в одну теорию.

– Это он, Злата? – Вязин передал клинок мне. – Ты встречала в видениях его?

Пальцы сомкнулись на металлической рукояти. Легкое покалывающее тепло проникло в кончики, охватило ладонь, с кровью пробежало по венам, разлилось по телу, как сквозь проводник, прошло через меня и вернулось в клинок. Что это? Дыхание перехватило. Желание почувствовать это тепло еще раз было таким сильным, что рука непроизвольно сжалась. Словно потакая моим чаяниям, металл подчинился: жаркая волна проникла внутрь, лизнула грудную клетку, пробралась в сердце, охватила тело и вновь скрылась в клинке. Метнув испуганный взгляд на Елизара, я тут же сосредоточилась на оружии. В нем что-то есть! Возникло чувство, будто внутри незнакомого металла, теплого даже на ощупь, существует что-то невероятно мощное, живое, ласкающее и… Способное подчиниться? От неожиданности я едва не выронила клинок. «Это невозможно», – зачарованно рассматривая надпись, подумала я. Он чем-то наделен, и я чувствую эту силу – огромную, не поддающуюся объяснению. Зрачки расширились.

– Да, – шепотом молвила я, завороженно глядя на серебристое мерцание. – Девушка-вампир показывала мне его. И этот клинок наделен силой! Невероятной силой! – хрипло повторила я.

Внезапно резкий толчок сотряс землю. Елизар качнулся. Послышались лязг металлических лесов и угрожающий скрип тросов. Где-то наверху загромыхали доски. Сверху полился яркий серебристый свет. Не понимая, что происходит, мы, задрав головы, уставились на далекий клочок неба, проступающий сквозь окружность котлована. Николай, Хранители, биохимики, я, Елизар и работающие на верхних ярусах верлафы. Возглас удивления, смешанный со страхом, был таким громким, что на секунду заглушил работающие насосы. Огромным серебристым куполом над городом, мерцая, зависла таинственная защита верлафов. «Охотники, мутанты, мракауры?» – жарко вспыхнуло в голове, и, очевидно, не только у меня.

– Я проверю, – крикнул Илья, бросившись к лифту.

Но щит, вспыхнув, погас. Охранник недоуменно остановился.

Тревожного воя оборотней мы не услышали. Где-то на поверхности громко закаркали вороны. Все произошло настолько быстро, что, наверное, те, кто сейчас дежурит возле ворот, отреагировать не успели.

– Клинок! – громко крикнул кто-то из биохимиков.

Уставившись на оружие, я вскрикнула. Быстро продвигаясь от кончика лезвия к ручке, Атрэм пожирала ржавчина… проглотила надпись, покрыла ручку. Теперь у меня в руках был не серебристый, а изъеденный коррозией клинок: шершавый, зазубренный, безжизненный и холодный! «Это не неизвестный металл», – пронеслось в голове. Сияние клинку придавала сила, заключенная в нем! Дернув рукой, я отшвырнула его от себя и со страхом прижалась к Тагашеву. Ледяная дрожь пробежала по ключицам. Не понимая происходящего, я всхлипнула.

– Злата, посмотри, – зачарованно выдохнул Елизар.

Я торопливо подняла голову, ища брошенное оружие, – почему-то сразу поняла, что смотреть нужно именно на него. Чуть в стороне от ботинка Тагашева, по-прежнему источая свет, лежал сверкающий Атрэм. Он снова стал серебристым. Надпись зажглась еще ярче. Елизар растерянно посмотрел на меня.

– Возьми его еще раз, – скороговоркой проговорил он.

Биохимик подобрал оружие и подал мне. Хранители и даже рабочие с верхних ярусов, не отрываясь, наблюдали за происходящим. Брать эту штуковину в руки снова не хотелось, но выжидающие взгляды устремлены на меня. Торопливо сглотнув, я подчинилась. Дрожа от напряжения, пальцы коснулась теплого металла. Через несколько секунд все повторилось вновь: огромная притягательная сила прошла сквозь меня; земля качнулась; щит закрыл город и, вспыхнув, пропал. Клинок стал ржавым, потерял силу. Тут мое внимание привлек Николай. Сорвавшись с места, он бросился к нам и выхватил Атрэм. В его руках необычное оружие приобрело первоначальный цвет. Металл ярко сверкнул надписью.

– Илья, попробуй взять ты! – Голос главы клана звенел от волнения.

Он отдал клинок охраннику, но ничего не произошло.

– Дай другим, – резко приказал Николай. Побледнев, он странно посмотрел на меня. Мне показалось? Нет. Со страхом!

Атрэм поочередно взяли трое Хранителей и четверо биохимиков. Затем он вернулся к главе клана, но по-прежнему оставался ярко-серебристым – никакой ржавчины и колебаний щита или земли. Похоже, необычное оружие вызывало необъяснимые аномалии и теряло свои свойства только в моих руках. На секунду Вязин прикрыл веки, потом резко вскинул голову и в упор посмотрел на меня:

– Никогда! Слышишь? Никогда не смей прикасаться к нему!

Я испуганно закивала.

– Ты был прав, – глава клана взглянул на Елизара, – защита города заключена в предмет – в этот клинок! И насколько я понял, Злата способна подавить его силу! Она может лишить город защиты, просто взяв Атрэм в руки!

Мне показалось, что я сплю и мне снится кошмар. Словно желая проснуться, я затравленно озиралась по сторонам. Я даже не заметила, что нас заключили в плотное кольцо. Верлафы переводили взгляды с меня на Атрэм. На лицах некоторых проступило недоумение – они не верили, что таинственная защита может быть заключена в клинок; другие смотрели на меня как на монстра, наделенного страшными способностями. Словно желая оградить от остальных, Елизар с нежностью прижимал меня к себе.

– Почему он так реагирует на меня? – едва слышно стекло с моих губ. Я беспомощно посмотрела на Николая.

– Не знаю, малышка, – ответил Вязин и повернулся к Илье: – Останки захоронить на кладбище верлафов. Атрэм поместить в сейф академии! Удвоить системы охраны и не пропускать туда никого! – громко, чтобы слышали все, приказал он.

Дрожа как в лихорадке, я всхлипывала. Едва не обрывая пуговицы, пальцы вцепились в рубашку Тагашева. Зубы стучали так громко, что казалось – меня слышат все вокруг. Наверное, со стороны я походила на испуганного зверька, и от Елизара это не ускользнуло.

– Только не смей бояться или переживать! – Словно желая разогнать своим дыханием страхи, он подул мне в лицо. – Помнишь, однажды я сказал, что необычная трансформация – не недостаток? Отличаться больно, но ты ничего не сможешь сделать с этим. Страшного ничего не произошло! Сила. Осталась. В клинке! – отчетливо произнес Елизар. – Пусти меня в свое сознание, – быстро проговорил он. – Ты блокируешь меня.

Я постаралась расслабиться, понимая, что он хочет успокоить, а это сейчас совсем нелишне. Невероятно, но мне удалось. Теплая, пульсирующая волна окутала сознание, проникла в каждую клеточку, расслабила окостеневшие мышцы. Еще одна порция спокойствия, посланная Елизаром, изгнала дрожь. Как же уютно в его руках!

– Все хорошо? – тихо спросил он.

– Да, спасибо, – благодарно прошептала я, наблюдая, как Илья под руководством Николая бережно поместил клинок в металлический контейнер из-под каких-то инструментов.

Крышка захлопнулась. Пропуская охранника вперед, верлафы расступились.

Вязин повернулся к нам:

– Елизар, тебе нужно поспать, как и Максу. Две недели без сна – это много даже для вампира. Вечером жду тебя у себя.

Он подошел, решительно отобрал меня у парня и заговорил уже со мной:

– Похоже, я напугал тебя больше, чем клинок. Все будет хорошо, малышка. Ты всегда была особенной, а сегодня мы лишь убедились в этом.

Не обращая внимания на охрану, Елизара и всех остальных, он направился к платформе лифта. Прижавшись к его плечу, я кивнула.

Глава 14

Родные

Пожалуй, Николай был единственным, кто пришел в себя быстрее всех после происшедшего. Теперь о его эмоциях не напоминает ничего. Глядя на главу клана, я вновь ощутила невероятное чувство безопасности. Мужчина, рядом с которым можно не притворяться, быть откровенной, которому можно задать любой вопрос, зная, что он поймет.

– Ты ведь тоже испугался не меньше, чем я. – Я осторожно коснулась ворота его плаща.

– Признаюсь, да, – словно оправдываясь, вздохнул Николай. Он встал на платформу. Поднимая нас на поверхность котлована, тросы лифта медленно поползли вверх. – Увидеть и осознать, что наша защита заключена в клинок, а ты способна подавить его силу, оказалось нелегко. Никогда не думал, что щит клана может быть уязвим! И, похоже, Виктор знает об этом.

– Сила клинка кажется материальной, живой, и то, что я могу воздействовать на нее, внушает страх, – едва слышно призналась я.

Какое-то время Николай молча нес меня через стройку, а когда мы приблизились к машине, посадил на пассажирское сиденье «ауди», велел Илье следовать за нами, а сам сел за руль. Это навело на мысль, что он опять хочет поговорить со мной наедине. Я не ошиблась. Едва мы миновали разоренный парк, глава клана снова заговорил:

– Теперь ты должна быть вдвойне осторожной, Злата. Каким-то образом Виктор узнал о тебе и решил использовать в целях шантажа. Но если до него дойдет, на что ты способна, он устроит на тебя настоящую охоту. А если ты попадешь в его руки, ты знаешь, что я не смогу помочь. – Ожидая моей реакции, Вязин проницательно посмотрел на меня. – Между тобой и безопасностью клана я вынужден буду выбрать второе.

– Я понимаю. Но Виктор не узнает!

– Не нужно надеяться на это, Злата. Слишком много верлафов сегодня видели происходящее.

– Ты же не думаешь, что кто-то выдаст меня? – Такая мысль показалась забавной, и я улыбнулась. – Среди оборотней не может быть предателей. И причина только одна: ненависть к мракаурам.

– Все это правильно, – не стал спорить Николай. – Но вспомни Елизара, малышка. Виктор шантажировал его, грозя смертью приемным родителям, которых впоследствии и уничтожил. Любой из нас ради семьи может забыть об инстинктах и пойдет на предательство. Но даже если этого и не случится, уже завтра о клинке и твоей силе будет знать весь город, а позже – и все семьи оборотней. Подслушанный телефонный разговор, малейший шепот, донесшийся даже до созданного вампира, – и Коншин узнает о тебе очень скоро.

«Могла бы и догадаться», – мысленно выдохнула я. Хотя эта догадка, как и слова Николая, уверенности мне не прибавили. Час от часу не легче. Сначала угроза Елизару и Колесникову, а теперь и всему клану. «По-моему, я просто притягиваю к себе напасти», – подумала я.

– Опасность угрожает не только мне, – сменила я тему, желая поведать Вязину о видении и возможном риске, которому подвергается Тагашев. Вряд ли тот сам расскажет.

Слушая меня, Николай вроде бы отвлеченно следил за дорогой, но впечатление обманчиво: лоб нахмурен и пересечен глубокой складкой. А когда я закончила, он тут же спросил:

– Значит, испугалась и помчалась к нему? Злата, я ведь просил тебя! – напомнил он о разговоре в машине. – А увидел я сегодня много. – Николай многозначительно постучал пальцами по рулю.

– Елизар – всего лишь наставник, – упрямо повторила я. – Хотела убедиться, что ничего не произошло.

– Хорошо, пусть наставник, – не стал спорить Николай. – Но опасность ему будет угрожать всегда. Нельзя каждый раз бежать за ним, Злата! А учитывая все вышесказанное – тем более! Может, правда тебя замуж за Макса выдать? – прищурился Вязин. – Парочка симпатичных малышей сделают меня дедом, а ты перестанешь скакать за Елизаром и начнешь задумываться о безопасности.

Мое лицо вытянулось. Сглотнув застрявшую в горле слюну, я недоверчиво уставилась на Николая. Подозреваю, что в этот момент я походила на перепуганную сову, потому что, не выдержав, глава клана рассмеялся.

– Я пошутил. Хотя знаю, что Макс ради тебя готов на все.

– Ну и шуточки! – возмутилась я. – А о Максе я и сама знаю, – поубавив пыл, вздохнула я.

Николай припарковал машину, вышел и вновь подхватил меня на руки. Автомобильные коврики после моего пребывания в авто, как и плащ Николая, требовали основательной чистки. Да и наш вид оставлял желать лучшего. Возможно, поэтому Ирина едва не свалилась в обморок, когда увидела нас на пороге. На лице мамы читались многочисленные вопросы.

– Я все объясню. – Вязин поставил меня на пол. – Марш в ванную – и отдыхать, Злата! Приключений с тебя предостаточно! – Обхватив меня за талию, он прижал к себе и, чмокнув в щеку, улыбнулся. – Кстати, Елизар был сегодня прав, когда говорил о тебе и твоей силе. Даже не думай переживать или бояться. Ты меня поняла? – В серо-голубых глазах проскользнуло что-то странное.

– Угу, – отозвалась я. – Способности пугают, но избавиться от них я не могу. А значит, придется жить с этим, – пошутила я.

Попрощавшись с Николаем, я поднялась наверх, чувствуя, что пальцы на ногах в тепле начали покалывать. Наверное, в котловане я все же сильно замерзла. К счастью, о простуде думать не нужно. После принятой ванны, ликвидации последствий собственного вторжения в дом, оставившего грязные следы, и вкусного обеда, приготовленного Ириной, я отправилась в мастерскую: лежать без дела не хотелось. Живописный станок, холст и запах масляных красок заставили отвлечься от мыслей до самого вечера.

Вымыв руки, я вернулась в свою комнату, где новая дверь в ванную сияла лакированной поверхностью. Скорее всего, замена произошла, пока я торчала в мастерской. Не сомневаюсь, что Николай распорядился. Но больше всего удивили новенькая лед-панель на стене и маленькая коробочка в кресле. Я выдохнула. Телевизор раза в два больше прежнего! Конечно, вряд ли Елизар заходил сам. Наверное, попросил купить, привезти и повесить кого-то из Хранителей. Мама, понятно, в курсе, но отрывать меня от живописи не стала. На коробке – обычный лист, вырванный из блокнота. Записка? Пальцы торопливо схватили и развернули листочек. Идеальный каллиграфический почерк и всего несколько слов. «Небольшая компенсация за мое варварское пребывание в твоей комнате. Елизар». Развернув коробочку, я вытащила новую модель айфона в пластиковом чехле. Надо же, заряжен, а в телефонной книге уже забит его номер, но вместо фотографии – веселый смайлик. Не сомневаюсь, что и о счете позаботился. Я мгновенно набрала номер Тагашева. Ответили сразу.

– Компенсация великовата, – с ходу сообщила я.

– Тебе не понравилось? – спросил чарующий голос, от звуков которого по позвоночнику мгновенно пробежала дрожь.

Завалившись на кровать, я скрестила ноги и прижала трубку к уху плотнее.

– Очень понравилось, но вообще-то это дорого. А телефон я тебе верну.

На том конце раздался недовольный вздох. Я даже представила, как Елизар нахмурился.

– Мне будет приятно, если ты его примешь. Это просто подарок, Злата. К тому же я знаю, что свой ты потеряла. Когда мы тебя искали, пытались позвонить, – пояснил он.

– Для подарка нужен повод, – напомнила я.

– Твое чудесное спасение и есть повод! – мягко проговорил Тагашев. – Маленькая дикая кошка, я еще не сказал тебе, что очень переживал?

По интонации можно определить многое. Всего лишь один вопрос. Но сколько он выразил: тепло, нежность, искреннее беспокойство и любовь. Ошибиться невозможно!

– Сказал – только что. Но вообще-то я и сама знаю.

На душе вдруг стало так грустно. Я свернулась калачиком, словно боясь развалиться на части. Опять нужно притворяться! Говорить не то, что хочется, а скрывать чувства, соблюдать дистанцию «наставник – ученица», делать вид, что между нами ничего нет. Когда же я привыкну и начну относиться к этому спокойно?

– Спасибо за подарок, – прилагая немалые усилия, чтобы не расплакаться, сказала я.

– Злата, я должен сказать тебе еще кое-что. Столько всего произошло, что я просто не успел. Только обещай, что ты не огорчишься.

Будто не решаясь продолжить, Елизар замолчал на целую минуту. Его сдавленное дыхание отдалось в ухе, затем во всем теле. Внезапно кровать подо мной закачалась, стены резко надвинулись. Внутренний голос сообщил, что ничего хорошего я не услышу, а подарок – всего лишь подслащенная пилюля, скрывающая под оболочкой горький яд. Мне даже захотелось нажать «отбой», но разве это поможет? Он перезвонит или все равно скажет на тренировке.

– Обещаю, – сипло сказала я.

– Почти сразу после твоего похищения Николай назначил меня своим советником. Я больше не могу быть твоим наставником, Злата. Просто не буду успевать.

Едва сдержав всхлип, я зажмурилась. Внутреннее чутье не подвело, но все оказалось гораздо хуже, чем я думала. Я вспомнила: однажды Вязин говорил, что, вероятно, назначит Тагашева своим советником. Можно только порадоваться, но в душу закралось подозрение: вдруг назначение не случайно? Вдруг Вязин всего лишь хочет держать Тагашева подальше от меня? Я мгновенно отбросила эту мысль. Если бы Николай хотел, чтобы мы не пересекались, то сказал бы об этом прямо, к тому же он сам настаивал на тренировках с Елизаром. Получается, сам Тагашев принял такое решение? Он всегда находил для меня время, и вдруг – «не буду успевать».

Внезапно я вспомнила разговор на стройке и поняла все. Он снова отталкивает меня, потому что ему сложно, как и мне. Считает, что чем меньше мы будем проводить вместе времени, тем лучше будет для нас обоих? Или полагает, что чем дальше будет он, тем в большей безопасности буду я? Сердце оборвалось. На секунду комната показалась маленькой и сдавливающей, острая, почти физическая боль вспорола грудную клетку. Глядя в потолок, я замерла – совсем как японский самурай, принуждающий свое тело с помощью контроля над дыханием не ощущать собственные раны.

– Ты расстроилась, – вздохнул Елизар.

Я поняла, что молчала слишком долго.

– Нет. Поздравляю тебя. – Переборов эмоции, я торопливо вытерла слезинки, будто боялась, что Тагашев сможет увидеть их даже на расстоянии. – Советник – это круто. Я очень рада за тебя, Елизар!

Спросив у Тагашева об Альбине и Марке и передав им приветы, я попрощалась. А потом, обняв подушку, беззвучно выливала накопившееся отчаяние бурным потоком слез. И дело не только в Тагашеве – слишком много всего произошло: вампиры, Охотники, видение, клинок. А еще говорят, что жизнь – полоса белая, полоса черная. Только моя обернулась черной пантерой и вряд ли когда-то изменится. Ее не поменяешь, как и трансформацию. Когда безмерный влажный поток иссяк, я переоделась в пижаму и снова юркнула в кровать.

Сна пришлось ожидать достаточно долго. Сумерки за светлой шторой постепенно угасли. В голове колебались Атрэм, тренировки, видение… Наконец физиология взяла свое: сонно моргнув, я начала путаться в мыслях, а затем царство сновидений втянуло в сон, удивительный и добрый. Впервые в жизни мне приснился отец, но не в кошмаре, навеянном детскими воспоминаниями, – иначе…

Комната, как морская раковина, осветилась неярким жемчужным сиянием. Луч появился из окна, пробежался по поверхности мебели, скользнул по полу. Высокая фигура появилась внезапно, согнулась пополам, склонилась над кроватью. Зачарованно глядя на высокого и потрясающе красивого отца, я приподнялась. Захар внимательно разглядывал меня. Глаза лучистые, сияющие, как прекрасные изумруды. Холодные, будто сосульки, пальцы коснулись лба, затем волос – нежно, успокаивающе. Ледяные, но ласковые губы запечатлели на моем лбу стылый поцелуй. Внезапно фигура отца превратилась в большущую Серебряную книгу верлафов. Она на секунду раскрылась, словно кто-то невидимый распахнул замысловатый замок. Страницы мелькали одна за другой, будто сильный порыв ветра, вздохнув, начал листать ветхий том. Миг – и серебряные створки захлопнулись. Быстро закружившись против часовой стрелки, книга вспыхнула ярким светом…

Вспышка была объяснимой: солнечные лучи просочились в окно, устроив мне побудку раньше будильника. Шум воды на кухне и вкусные запахи сообщили, что пора подыматься. Сон, как стеклышки калейдоскопа, крутился в сознании. Надо же, приснился отец. Я улыбнулась, неторопливо поднялась и скользнула в ванную. Упругие струи воды вонзились в тело. «Странно, что приснилась Серебряная книга», – подумала я и тут же забыла об этом.

Через полчаса надев зауженные брючки с множеством декоративных молний и темно-синюю шелковую тунику со свободным рукавом и вырезом, открывающим плечи, я спустилась вниз. На кухне ждала умилительная картина. Фадеев в темных джинсах и серой водолазке под горло, улыбаясь во весь рот, склонился над столом. Справа от него – смеющаяся мама, а слева Светлана, старательно выводящая буквы в журнале с кроссвордами. Если не ошибаюсь, Макс что-то подсказывает.

– Привет! – Поздоровавшись со всеми и оставив рюкзак в углу, я подошла к столу. Чмокнув маму в щеку, повернулась к парню: – Ты сегодня рано.

– Боялся, что ты сбежишь в академию, не дождавшись меня, – хмыкнул Макс и пробежал взглядом по моей фигуре.

Понаблюдав за нами, Светлана подозрительно засуетилась.

– Садись завтракать, – быстро и скомканно пригласила она. – Макса мы уже накормили.

Глядя на накрывающую на стол Светлану, я поняла, что есть не хочу… А вот пить… Внезапно почувствовав жажду вампира, я проглотила слюну, нахмурилась, задержала дыхание. Неужели двухнедельный голод и предкоматозное состояние дают о себе знать и мне снова нужна кровь? Мысль о частом использовании донора мне не понравилась. Торопливо подбежав к холодильнику, я вытащила привычный пакет и, тут же воткнув трубочку, принялась пить. Так расфасовывают кровь в нашей лаборатории. Она не дает таких сил, как прямой контакт с донором, но это лучше, чем ничего. А Марк, Елизар и Альбина вообще пользуются только такой.

– Мы можем ехать, – сообщила я о своей готовности Максу, бросив черный пакетик в мусорное ведро.

– Злата! – возмутилась Ирина. – А завтракать?!

– В академии! – как обычно, отмахнулась я.

Ирина укоризненно покачала головой, а я, подхватив рюкзак, выскочила в прихожую раньше Макса. Фадеев нагнал и, воспользовавшись тем, что нас не видят, обнял за плечи. Спина уперлась в широкую грудь. Шею опалило горячее дыхание.

– Злата… – шепнул он и перебросил мне волосы на одно плечо.

Миг, и он прикусил кожу на шее. От нового острого ощущения я сжалась. Руки скользнули под тунику, коснулись обнаженной кожи. Высекая искры дрожи, пальцы надавили на живот, медленно двинулись выше. Такого он никогда себе не позволял. Паника заставила дернуться, но Макс не отпустил. Легкая боль пронзила шею – он стиснул зубы сильнее. Едва не разрывая шелк бюстгальтера, ладони обхватили грудь, начали ласкать… Тяжесть рук, опаляющих кожу, заставила задохнуться. Испуганный вопль застрял в горле, ведь Ирина и Светлана совсем недалеко! Я рванулась, но он не позволил даже пошевелиться. Мощная грудная клетка за спиной раздувалась и сжималась, как меха. «Прекрати, Макс!» – хотелось крикнуть, но кричать нельзя. Жаркая дорожка дрожи сбежала по животу, лизнула бедра, и я покорилась воле блуждающих, настойчивых рук. Тело обмякло, голова запрокинулась назад. Хищные зубы разомкнулись, волнующая дорожка из поцелуев медленно сползла вниз. От потрясения ставшие влажными ресницы сомкнулись сами собой.

– Ты так красива, – донесся до уха едва различимый шелест. – Я напугал тебя, забияка? – Макс повернул меня к себе.

Тон и вид парня друг другу не соответствовали. Блестящие глаза обожгли синим огнем, их взгляд заставил покраснеть. Ноги казались ватными и подгибались. Его натиск испугал, я вновь попыталась вырваться.

– Ты не должна меня бояться, Злата. – Он ласково коснулся губами щеки. – Ты же знаешь, я никогда не буду тебя ни к чему принуждать. – Он убрал прядь волос мне за ухо.

Не в силах вымолвить ни слова, я моргнула. И что тут скажешь? Разозлиться, обидеться? Но за что? За то, что таяла воском в его руках? Покраснев еще больше, я отвернулась и достала куртку. Бесцеремонно отобрав ее у меня, он помог одеться, затем мягко улыбнулся:

– Вообще-то по просьбе Светланы я хотел провести с тобой беседу о безопасном сексе. Но должен признать, что увлекся. Мужчину, которого захлестнула страсть, остановить очень сложно, – подражая интонации Светланы, шепотом сказал он. Темная бровь лукаво подпрыгнула вверх. – И знаешь, это правда!

От стыда захотелось провалиться сквозь пол. Она говорила с ним! Я едва сдержалась, чтобы не заорать на весь дом: «Как ты могла со мной так поступить?!» Господи, лучше бы я выслушала ее сама! Не знаю, что Макс прочитал на моем лице, но он тихо рассмеялся и, схватив за руку, потащил из дома.

– О тебе и клинке говорят все Хранители, – уже по дороге в академию сообщил Фадеев, уютно устроив руку на моем бедре.

Смущение проходило медленно, ладонь беспокоила, и почти полпути я усиленно разглядывала проплывающие мимо коттеджи. К счастью, Макс, словно давая прийти в себя, смотрел на дорогу и лишь сейчас заговорил. Глубоко вздохнув, я постаралась сосредоточиться на сказанном. Ах да – клинок.

– И что говорят?

Будто испытывая легкую зубную боль, он поморщился:

– Некоторые считают, что ты способна уничтожить защиту.

– Это вряд ли. – От одной этой мысли стало смешно. Все как обычно: незнание подробностей порождает домыслы, а они в свою очередь – сплетни. – Надеюсь, ты меня монстром не считаешь? – усмехнулась я.

– Самым нежным и податливым монстром. – Сметая те крохи душевного равновесия, которое удалось восстановить, Макс показал ряд белоснежных зубов. – Ты не забыла о свидании? – въезжая в ажурной ковки распахнувшиеся ворота академии, напомнил он.

Кровь мгновенно плеснулась в лицо. Наверное, сегодня я бы выиграла чемпионат по смене окраски.

– Не забыла! – Тряхнув волосами, я смущенно улыбнулась. – Ты можешь заехать пораньше. Тренировки Елизар отменил, и свободного времени у меня теперь больше.

Стоило произнести эти слова, и краска стекла со щек. Я хотела сказать об этом как можно беззаботнее, но губы дрогнули, отчего улыбка стала пластиковой. Резко затормозив на парковке академии, Макс повернулся ко мне. Лицо стало серьезным. Он, как всегда, почувствовал мое настроение.

– Ты расстроена? – Ладонь с нежностью коснулась моей щеки. – Я знаю, как для тебя важны эти тренировки.

– Мне будет их не хватать, – честно призналась я.

– Иногда мракаур доводит меня до бешенства! Хочешь, я поговорю с ним? – предложил Макс.

На его лице проступило беспокойство. Фадеев всегда был надежным плечом. Подозреваю, что он доволен отменой тренировок, но, вместо того чтобы открыто сказать об этом, вновь переживает за меня и старается поддержать. Я решительно покачала головой:

– Нет.

«Возможно, Елизар прав и так будет лучше для всех нас», – мысленно добавила я. Нужно всего лишь привыкнуть, что Тагашева я теперь буду видеть редко. Сердце сдавило холодным ледяным обручем, но я улыбнулась.

Фадеев долго смотрел на меня. Знать, о чем я думаю, он не мог, но будто чувствовал интуитивно. Не сказав ни слова, он вновь приник к моим губам.

– Ты тоже в академию? – через минуту спросила я, заметив, что он собирается выйти из машины.

– С утра два урока с младшим курсом. – Макс вышел, распахнул заднюю дверцу и достал рюкзак с костюмом для трансформации. – Тема – прямой бой с созданным вампиром, – сообщил он и сморщился так жалобно, что я рассмеялась.

Тому, что он ведет урок, я не удивилась. Большую часть времени в академии мы проводим с Хранителями света, и тренировки по боям ведут именно они. Наставники меняются постоянно – все, кроме преподавателей по устным предметам. Жаль, что Макс не ведет сегодня занятие у нас. Мне нравится, как он ведет уроки, но младшему курсу повезло больше. Правда, сам парень недоволен, потому что занятие обещает быть не только нудным, но и легким. Способности младшего курса пока не раскрыты, трансформироваться они не могут, так что бой со слабым созданным вампиром и отработка боевых приемов – единственное, чему их сейчас обучают.

– И сколько у меня сегодня появится соперниц, ловелас-наставник? – Я лукаво вскинула бровь.

Прекрасно знаю, что при виде Макса женская половина академии тихо плавится и стонет по углам. А при виде меня рядом с ним многие девушки мечтают отправить его спутницу на костер.

– У них нет шансов! – Фадеев довольно хмыкнул и увлек меня к выходу со стоянки.

Глава 15

Двойной заговор

Привычно и оживленно огромный двор академии шуршал снегом под многочисленными ботинками, смеялся голосами студентов, скрипел бесконечно открывающимися коваными воротами, пропускающими машины. Наслаждаясь солнечным утром, к дверям академии мы шли не торопясь. Мимо пролетело несколько снежков; похоже, зима надоела далеко не всем. Стайка девушек с младшего курса в разноцветных спортивных костюмах прошла навстречу, направляясь к запутанному лабиринту огромных уличных тренировочных площадок. При виде Фадеева стройные фигурки задвигались грациознее, длинные ресницы смущенно затрепетали. Кажется, Макс ведет тренировку именно у этой группы. Простучав шпильками сапог по ступеням, я вошла в распахнутую Фадеевым дверь, ступила на сияющий чистотой мраморный пол и… растерялась. Все знакомо и обыденно, но внезапно академия показалась опустевшей. Взгляд заскользил по вестибюлю: студенты переговариваются, поднимаются по каменным лестницам, но впервые за долгое время я не ощутила силу двух мракауров. «Конечно, Марк появится здесь уже завтра, ведь Колесникова больше не нужно охранять, а вот Елизара мне будет не хватать… сильно не хватать», – подумала я. Макс потянул дальше, выведя из оцепенения и заставив двигаться. Я постаралась выбросить мысли о Тагашеве из головы.

Сначала я не заметила, что при моем приближении студенты резко смолкают. Не все, конечно, но улыбки многих натянуты, а приветствия скомканы. «Макс был прав», – отметила я. Все знают о клинке, но самое противное, что хамелеоном не прикинешься и с серыми каменными стенами не сольешься.

– Я встречу тебя после занятий. – Отвлекая от грустных размышлений, Фадеев помог снять куртку, протянул ее верлафу, дежурящему в гардеробе, передал мне продолговатый номерок с изображением клинка и щита.

– Удачного урока, крутой Хранитель света! – пожелала я.

Положив номерок в кармашек рюкзака и улыбнувшись Максу, направилась к лестнице.

Первый урок – «человек и основы его безопасности», но расписание стоит проверить. Отсутствовала я долго, вдруг что-то изменилось? Информационная доска и расписание рядом со столовой – на втором этаже. Поравнявшись со стендом, я убедилась, что в занятиях изменений нет, затем сосредоточилась на доске объявлений. Так, и что у нас тут?.. Зрение сканировало прикрепленные листочки. «Церемония награждения Хранителей света». Дата – позавчера. Значит, Хранители, участвовавшие в сражениях во время нападения Охотников на лабораторию и при нападении вампиров из подземелий, получили вожделенную награду «Щит и клинок». Убеждена, что Елизара и Макса тоже ждали награды, но, вместо того чтобы присутствовать на церемонии, парни разыскивали меня.

Взгляд машинально переместился на следующую запись: «Расписание тренировок Хранителей света по боям с мракаурами». Как оказалось, Тагашев продолжит тренировать опытных Хранителей, правда, всего три раза в неделю, но я была бы рада даже одному занятию. Губы задрожали, но раскиснуть себе я не позволила. Наступив на горло эмоциям, сосредоточилась на другом объявлении и удивилась. «Злате Деминой зайти к директору», – распечатано на листе. Я моргнула. Дословно, понятно и, кажется, нужно идти. Интересно, зачем я понадобилась Фомину? Сорвав листок, я вертела его в руках до самого кабинета главы академии.

– Войдите, – пригласил низкий голос директора, когда я постучала.

Потянув бронзовое кольцо на себя, я вошла. Что-то вычерчивая простым карандашом на карте, разложенной на массивном дубовом столе, Юрий Петрович повернулся.

– Вы вызывали? – Показав объявление, я вопросительно уставилась на него.

– Да, Злата. Садитесь. – Указав на глубокое кожаное кресло напротив своего стола, он вернулся к прерванному занятию.

Стараясь не стучать каблуками, я села и, сложив руки на коленях, воззрилась на склоненную макушку Фомина. Он отвлекся от своего дела лишь минуту спустя. Отложив остро заточенный карандаш, молча подошел к огромному шкафу, заполненному черными папками с личными делами, и, достав одну из них, протянул мне. Неприятное чувство шевельнулась внутри. Глядя на свою фамилию, я постаралась успокоиться, затем раскрыла папку. Внизу, после всех данных, крупным твердым почерком сделаны две новые записи, подтвержденные размашистой подписью Фомина. «Индивидуальные тренировки с наставником Тагашевым – отменены. Практические занятия по экстремальному вождению – отменены». Чувствуя, как внутри все замирает, я разглядывала личное дело еще какое-то время.

Об отмене уроков по экстремальному вождению я могла бы и догадаться. Автодром находится за пределами городка, а учитывая, что теперь покидать пределы территории клана мне нельзя, удивляться нечему. Хотя практические занятия по этому предмету мне понравились бы гораздо больше, чем биохимия.

– Могу я у вас узнать, как вы собираетесь сдавать экзамен по экстремальному вождению? – Фомин в упор посмотрел на меня.

Мысленно застонав, я откинулась на спинку кресла. Об экзаменах я совсем забыла, что, учитывая последние события, легко объяснимо. Конечно, до сессии еще три месяца, но именно этот предмет внезапно стал проблемой. Чтобы сдать экзамен, нужно для начала получить не теоретические знания, которые были в начале учебного года, а хотя бы толику практики на автодроме. Только там есть специально оборудованные трассы. Экстремальное вождение – это не ралли в борьбе за приз, а настоящие гонки на выживание, где во время сражения с вампирами ценой может стать человеческая жизнь. Но нынешняя ситуация означает лишь одно: подготовиться я не сумею, а не сдав экзамен, не смогу продолжить обучение в следующем году. Привычная жизнь не просто менялась, сложившаяся ситуация выбивала почву из-под ног, принуждала отказаться от всего, к чему я стремилась. Неужели из-за мракауров я буду лишена того немногого, что осталось, – академии? Эта мысль не напугала – она буквально отняла будущее, но разве я могу что-то изменить? Захлопнув папку, я протянула ее Фомину. На глазах выступили слезинки.

– Наверное, никак, – глухо и коротко ответила я на вопрос директора. Голос предательски сорвался.

Фомин подошел и склонился к самому лицу. Волчьи глаза с желтыми крапинками оказались на уровне моих. Совсем не мигает, будто в душу заглядывает. Наблюдает за каждым сокращением мышц на лице, как садовод-фанатик, ревностно оберегающий дыню под стеклянным колпаком. Давненько он на меня так не смотрел, я даже отвыкла, но, как оказалось, не стоило. Еще немного – и волчьи клыки покажет.

– Очень похвальный ответ, Злата! – внезапно вышел из себя он. – Руки вы опустили сразу! Больше не хотите быть Хранителем? Мечтаете осесть в какой-нибудь академии искусств? Только я вам этого не позволю! – Отобрав у меня папку, он небрежно бросил ее на стол. Теперь в интонации главы академии послышались шипящие нотки.

Он не кричал, не убеждал, но тихий голос прозвучал намного внушительнее. По коже словно обдирающий мороз пробежал.

– А теперь слушайте меня очень внимательно, – выдохнул он. – Однажды я вам уже сказал, что вижу в вас сильного Хранителя, и с того момента ничего не изменилось! Вспомните слова из бестиария, которые я вам процитировал в день перевода на старший курс.

«Почему он об этом заговорил?» – пронеслось в голове. Лихорадочно напрягая память, я пыталась вспомнить произнесенный им текст из средневекового бестиария, включающего многие элементы «Физиолога», но память как отшибло.

– Что-то о логове дракона и пантере, избавляющей от власти дьявола, – вспомнила я несколько строк. – Только при чем здесь…

– Правильно! – не дав договорить, пригвоздил Фомин.

Вытаращив глаза, я непонимающе смотрела на него. Совсем запутал. При чем здесь бестиарий смертных?

– Юрий Петрович… – начала я, собираясь спросить об этом, но директор перебил:

– События на клан верлафов обрушиваются одно за другим. Погибли Хранители! Виктор проявляет к нам все больший интерес, а вы постоянно оказываетесь в центре внимания! – Фомин не говорил, он отчетливо чеканил каждое слово. – Считайте это предчувствием, третьим глазом или домыслами старого оборотня, но я думаю, что вы – та, кто сыграет решающую роль в жизни клана и однажды уничтожит Виктора! В моем понятии он и есть дракон-дьявол! Он сам считает себя им, а у каждого Охотника есть татуировка дракона!

Если бы рядом со мной ударили десять молний одновременно, я бы и то так не испугалась. Начав сползать по креслу, я ужасно захотела в дамскую комнату. Жилистая рука подхватила меня за шиворот и вновь усадила на место. Не разозлился, но на лице гримаса раздражения, будто он недоволен моей реакцией.

– Прекратите вести себя как экзальтированная девица! – тихо, но запальчиво продолжил директор. – Вы самый сильный оборотень, который когда-либо существовал, и вчера, подавив силу Атрэма, лишь доказали это! Способности раскрываются в вас с невероятной скоростью, и что откроется до конца полного обращения – до девятнадцати лет, – можно только предполагать! Я не говорю, что вы уничтожите Виктора в ближайшее время. Возможно, для этого понадобятся годы или даже столетия, но для начала вы должны хотя бы стать Хранителем!

Фомин выпрямился, обошел кресло с другой стороны и вновь заговорил:

– Мне не нравятся отмена ваших тренировок с Елизаром и ликвидация программы по уничтожению Охотников. Теперь еще вылез экзамен. И это серьезное препятствие! Николай не позволит вам покинуть город, но я намерен сделать все, чтобы вы закончили академию!

Шок отступал очень медленно, но наконец я начала приходить в себя. Мозг заработал, пытаясь переварить все, что я слышала. Грозный, волевой, сильный глава академии всегда был откровенен. Раньше я подозревала, что у него на меня далеко идущие планы, но никогда не думала, что настолько. Я вздохнула. Сильный оборотень, сильные способности и очень слабая я! В уничтожение главы клана мракауров я не верю, а в уничтожение Виктора мной – тем более. Но в чем Фомин прав: если не сдам экзамен по вождению, меня ждет даже не академия искусств, а обычный живописный станок в мастерской, ведь ближайшие учебные заведения – в мегаполисе. А доступ туда закрыт на неопределенное время. Мелкими глотками вдыхая воздух, я с минуту смотрела на Фомина. «Я не могу отказаться от учебы», – поняла я. Судя по тому, как смотрит директор, он чувствует мои колебания.

– И что вы предлагаете? – боясь пошевелиться, скороговоркой спросила я. Выхода из этой ситуации я не видела.

Словно гипнотизируя, волчьи зрачки уставились в мои, сжались и снова вытянулись. На лице директора появилась улыбка сфинкса: таинственная и завораживающая одновременно.

– Вы действительно не можете посещать автодром, но это не значит, что вы не сможете покинуть клан на пару часов и отправиться туда единожды! Я предлагаю рискнуть и сдать экзамен.

– Отдельно от всех и в обход… Вязина, разумеется, – чувствуя, как стынет кровь, запнулась я.

«Я ведь обещала и Николаю, и Елизару не покидать пределы защиты», – пронеслось в голове. Но доводы Фомина упорно перевешивали эти сомнения.

– Разумеется, – невозмутимо согласился директор. – Я предотвращу даже малейшую степень риска. Подберу удобное время. Автодром недалеко. Вас сопроводят несколько Хранителей, патрули на вашем пути будут усилены, а в экзаменационную комиссию я собираюсь попросить войти Елизара. Рядом с сильнейшим мракауром вы наверняка будете в безопасности.

Слушая директора, я не верила, что все это говорит мне он. Но уговоры Фомина толкали принять его покровительство и пойти даже против Николая, и я вцепилась в этот шанс всеми фибрами. Правда, насчет Тагашева не согласилась. Слишком хорошо знаю, что ни он, ни Макс не захотят рисковать. Елизар бы сказал, что я вновь поступаю безответственно. Пояснив Фомину свои доводы, я ожидала его решения. Директор задумчиво прошелся по кабинету.

– Тогда это будет Марк Ланбин, – наконец сказал он.

– Когда экзамен? – едва слышно стекло с моих губ.

– Я сообщу. Во-первых, после нападения вампиров из подземелий стоит выждать время. – Юрий Петрович ненадолго задержал взгляд на висящей на правой стене старой картине, изображавшей сражение оборотня-волка и вампира. – Сейчас в мегаполисе затишье, но лучше убедиться, что они не появятся вновь, – продолжил он. – А во-вторых, у вас будет время подготовиться. Я попрошу кого-то из Хранителей-наставников позаниматься с вами дополнительно. Многие из приемов вождения вы свободно можете освоить на одной из тренировочных площадок.

Чувствуя себя грешницей и заговорщицей, я кисло улыбнулась. Фомин прав, многие из тренировочных площадок имитируют городские районы, заниматься там будет довольно легко.

– Спасибо за этот шанс, Юрий Петрович, – тихо поблагодарила я.

– Жду от вас отдачи, Злата. И еще! – Он подошел к полке, заставленной серебряными статуэтками, которые, как я уже знаю, принадлежат ему. Жилистые руки бережно подхватили «Щит и клинок». – Вас не было на церемонии награждения. Вы ведь не против, что ваша награда постояла вместе с моими?

Перестав дышать, я наблюдала за его приближением. Обретение статуэтки – огромное событие в жизни Хранителя света, а для студентов – ранее недосягаемое. Не думала, что награждена буду и я. Холодное серебро коснулось рук. Совсем не тяжелая – граммов сто, не больше. Красивая награда: маленький гладкий щит, вертикально стоящий на крошечной подставке, а на нем клинок с направленным вниз лезвием. Внезапно я насторожилась. Сознание начало прокручивать образы: серебряные клинки и щиты на поясах костюмов для трансформации; жетоны гардероба; пряжки с таким изображением; статуэтки и даже виды печатей на некоторых документах. «А нет ли связи: Атрэм и защита верлафов с нашей эмблемой?» – пронзила внезапная мысль. Там клинок… здесь клинок… и два щита в придачу. Совпадение? Я стала вспоминать, что знаю о нашей награде, но поняла, что знания ограничены. Впервые серебряная статуэтка была вручена главой клана верлафов Темиром Латием не так давно – всего восемьсот лет назад, но корни самого символа имеют древнее происхождение, мало того – уходят далеко в прошлое, как и сама защита нашего города. Снова совпадение? Резко тряхнув волосами, я внезапно подумала о Серебряной книге верлафов. Может, сон – это подсказка? Попытаться найти что-то об Атрэме в древнем фолианте? Только вот добраться до книги невозможно, хотя информацию об эмблеме можно поискать и в библиотеке. Я вертела в руках статуэтку. Крохотная гравировка привлекла особое внимание. Имя, фамилия и серебристая надпись «За заслуги перед кланом».

– Заслуги перед кланом? – растерялась я.

– Уничтожение Охотника, вампиров из подземелий, а от себя я бы добавил и приний мракауров. Не совсем ваша заслуга, но все же. – Фомин улыбнулся. Крошечные морщинки собрались в уголках глаз. И столько в этом взгляде тепла и гордости, что я невольно улыбнулась сама.

– Сила! Скорость! Жизнь! – ответила я девизом Хранителей. Слышала, что именно так отвечают при получении награды.

Юрий Петрович по-отечески похлопал меня по плечу.

– Когда появилась эмблема «Щит и клинок»? – спросила я, разглядывая статуэтку. Собиралась сходить в библиотеку, но, может, Фомин расскажет. – Странно, что на уроке истории вампиров нам никогда не говорили о ней.

– Пытаетесь найти связь эмблемы с Атрэмом? – проницательно спросил директор.

Я едва рот не открыла. Не удивлюсь, если узнаю, что Юрий Петрович тщательно скрывает еще одну способность – читать мысли.

– Откуда вы… – начала было я, но директор неопределенно пожал плечами.

– Появилось такое предположение, когда увидел клинок, – пояснил он. – Тоже решил, что есть сходство, но боюсь, что информация об эмблеме утеряна очень давно. Полторы тысячи лет назад в библиотеке случился незначительный пожар. К счастью, ценные книги не пострадали, сгорели лишь учетные записи и несколько летописей. Не могу сказать точно, но, думаю, именно тогда и была утрачена информация об эмблеме. Но это всего лишь мои домыслы. Зачем вам информация об Атрэме, Злата? – вроде бы невзначай спросил Фомин.

– Наверное, затем, что я способна подавить его силу, – осторожно ответила я. – Клинок пугает, завораживает и, судя по всему, нужен Виктору. А мы не знаем о нем ничего.

– Я понимаю вас, – задумчиво кивнул директор. – Вот только информации о нем нет.

– Может, что-то есть в Серебряной книге? – поинтересовалась я. – Раньше мы не знали о предмете. Но теперь у нас есть клинок, надпись «Атрэм» и упоминание в сказании о крепости Ветров. Возможно, существует что-то еще!

Фомин вернулся за стол, сел в кресло и с любопытством посмотрел на меня.

– Должен признать, что вы сумели многое сопоставить. В сказании действительно упомянут Атрэм, но это единственное упоминание, больше в Серебряной книге ничего нет. Знаете, где я провел эту ночь, Злата? – Фомин загадочно подмигнул и тут же ответил: – В хранилище академии! По просьбе Николая я изучил каждую страницу заново, но об Атрэме ничего не нашел.

Я вздохнула. Сон, приснившийся ночью, начал вызывать беспокойство. А ответ Фомина меня не удовлетворил. Возможно, зря я цепляюсь за странную картинку из сновидения, но что-то не давало покоя.

– А я не могу на нее взглянуть? – Смущенно перебирая пальцы, я потупилась.

Долго и проницательно Фомин сверлил меня взглядом. Ох и глупый вопрос. Прямо сейчас он вручит мне книгу, да еще и с пояснениями.

– Думаете, я что-то пропустил? – усмехнулся Юрий Петрович. – Вы же знаете, что это невозможно, Злата. К тому же она написана на древнем языке верлафов, и вы не поняли бы ни слова.

– Не знала, что у верлафов есть древний язык, – удивилась я, вспомнив непонятные значки и черточки.

– Просто никогда не интересовались этим, – улыбнулся Юрий Петрович. – В библиотеке есть книги о древней письменности.

Закивав китайским болванчиком, я вздохнула. Другого ответа о Серебряной книге я не ждала, но спросить все равно стоило. Фомин вновь взялся за карандаш. Поднявшись, я собралась попрощаться, но Юрий Петрович заговорил:

– Да, Злата. Чуть не забыл! С вами хотел бы встретиться и поговорить советник Ашикунда.

Удивленно глянув на директора, я нахмурилась, попутно стараясь вспомнить, о ком говорит Юрий Петрович, но этого имени или фамилии мне слышать не доводилось. Да и зачем я понадобилась советнику?

– Если нужно, встречусь. – Я растерянно пожала плечами.

Фомин кивнул и молча склонился над картой, давая понять, что разговор окончен. По крайней мере, мог бы хоть что-то объяснить.

Попрощавшись, я выскользнула за дверь. Повертев в руках статуэтку, не нашла ничего лучше, кроме как положить ее в рюкзак. Звонок прозвенит минут через пятнадцать, и нужно успеть приготовиться. Не успела я подойти к нужному кабинету, как позади послышались быстрые шаги. Крепкие руки обхватили за талию, приподняли вверх. Ноги зависли в воздухе. За спиной раздался счастливый смех, и меня закружили. Видеть того, кто меня схватил, необязательно. Я мгновенно почувствовала Романа, и не его одного. Павел Самохин, Алина Вересова, Влад Каракозов и, что неожиданно, Стас Ким и Ринат Размаев, наблюдая за моим полетом, ухмылялись во весь рот. Присутствие Кима и Размаева выбило из колеи. В числе моих друзей они никогда не числились и в нашу компанию не входили. Что удивительно, остальных это вроде бы не смущает.

– Убежать не получится, – делано грозным тоном сказал Самойлов, но сразу же заговорил тепло: – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, Демина! – Наконец поставив на пол, Роман повернул меня к себе и радостно заулыбался.

Похлопывания парней по плечам едва не свалили с ног, а ребра от дружеских объятий жалобно затрещали. Конечно, там груда мышц и рост (они как минимум на голову выше меня), я вроде бы среднего роста, но рядом с ними – пигалица. Один Павел чего стоит: стоит и дышит в макушку! Алина повисла на шее столь темпераментно, что я захрипела. Теплая встреча одногруппников, их смех и искреннее тепло заставили рассмеяться и меня.

– Привет, – улыбнулся Ринат.

Изумленно покосившись на стройного смуглого парня, я также ответила приветствием.

– Удивлена, что я здесь? – Он показал ряд белоснежных зубов, что в сочетании с карамельной кожей производило неизгладимое впечатление: казалось, что их у него больше, чем у акулы.

– Вообще-то да, – не стала лукавить я.

– Брось, Злата! – Алина взъерошила ежик волос и состроила заговорщицкую мину. Длинные серьги девушки, почти до середины шеи, сверкнули голубыми, как и глаза, камешками. – Если не вспоминать, что у него есть сестренка, и когда он сам забывает, что можно быть надменным, Ринат вполне ничего!

Размаев насмешливо взглянул на меня. Потеряв дар речи, я уставилась на Алину. Таких слов можно было ожидать от кого угодно, но не от нее. Не знаю, какие столпы рухнули, но Вересова едва переносит Рината. Причину столь необычного поведения девушки я узнала, едва закончились приветствия.

– На самом деле мы появились на занятиях только вчера, – тихо сказал Роман. – Мы все добровольно входили в одну из групп, разыскивающих тебя.

Я потрясенно уставилась на шестерых однокашников. Слезы – вот они, еще немного и вырвутся на свободу. Друзья остались друзьями, переживали и не теряли надежды, а мне даже никто не сказал. Это так трогательно! Представляю, какую войну они устроили Фомину, чтобы войти в эту группу. Во-первых, они пропускали занятия, а во-вторых, чтобы студентов допустили к такому заданию, им нужно было сильно постараться.

– Даже не думай реветь, маленькая красивая кошка, – словно догадываясь о моих намерениях, предостерег Ринат.

– Я… нет… – Начав запинаться, я мотнула головой и тут же рассмеялась: – Даже не знаю, что сказать… Спасибо!

Разглядывая обычно заносчивого парня, я закусила губу. Надо же, вечно липнущий, как въевшаяся в волосы жвачка, Размаев разыскивал меня наравне с другими. Может, за внешней надменностью скрывается совсем другой Ринат, увидеть которого никто из нас не хотел?

– Рада, что ты в нашей команде. – Я искренне улыбнулась.

– Не заблуждайся, Злата! Я распугивал крыс в туннелях не просто так. – Ринат стал привычным и, нагло обняв меня за талию, прижал к своему боку. – Естественно, как и все, хотел убедиться, что мутанты не подпортили твою лоснящуюся шкурку. Но помимо этого, я все еще мечтаю потеснить твоего цепного пса, – намекнул он на меня и Макса. Театрально подхватив мою руку, прикоснулся губами к запястью.

– Даже не мечтай! – выскользнув из объятий, фыркнула я. Злиться на него сил не было. – Я готова терпеть тебя в числе своих друзей, но на большее не рассчитывай!

– Идет! Но это только пока! – Размаев подмигнул.

– Это он храбрится, пока Макса рядом нет, – басом заговорил Павел.

– Заглохни, мелкий! – беззлобно хмыкнул Ринат, глядя на подростка, как родитель на взрослого ребенка – снизу вверх.

Самохин на него внимания не обратил. Не сводя с меня горящего взгляда, демонстративно уселся на подоконник и хлопнул себя по изрезанным молниями джинсам. Коленки парня беззащитно выглядывали из искусственно созданных дыр.

– Рассказывай, Злата! – потребовал он и многозначительно переглянулся с остальными.

Догадаться, что они переживали и хотят знать все с момента похищения, было нетрудно. Я замешкалась. Воспоминания ужасны, но друзья имеют право знать правду, а не довольствоваться горсткой сплетен, разносящихся по академии. Наступила пауза, в продолжение которой Алина успела прильнуть к белокурому Владу. Из чего я сделала вывод, что они начали встречаться, а я многое пропустила. Стас тепло поздоровался с длинноногой девушкой-Хранителем, в которой я узнала Марию. Судя по обворожительной улыбке красавицы, Киму удалось совершить подвиг, о котором говорила Наталья Разина. Улыбнувшись своим мыслям, я сосредоточилась на друзьях. На их лицах застыло выжидательное любопытство.

– И сопротивляться бесполезно! – хмыкнула я. – Будете преследовать, как репей, вонзившийся в волчью задницу! – Смягчая краски и много о чем умалчивая, я начала рассказывать.

– Значит, и об Атрэме правда – ты способна подавить его силу, – задумчиво проговорил друг детства, когда я закончила. – Академия в самом деле гудит.

– Знаю, – грустно усмехнулась я. – От меня разве что не шарахаются.

Мгновенно уловив мою интонацию, Самойлов серьезно посмотрел на меня.

– Наплюй! – как всегда, посоветовал он. – Пантера среди волков всегда вызывала удивление, а теперь и подавно. А клинок действительно занятный, – протянул он. – Защита клана вдруг обрела материальность, и ее тайна интересует всех. Мы тут, пока тебя ждали, надпись обсуждали. Павел говорит, что где-то видел ее. Только не может вспомнить где.

– Сказание о крепости Ветров в «Истории вампиров», – вздохнув, напомнила я и поправила съехавший рюкзак.

Стало понятно, что Николай был прав, и о клинке уже все в курсе. А в конец учебника заглядывала не только я. Павел запустил пятерню в косые пряди креативной челки и, отбросив ее набок, тряхнул головой.

– В том-то и дело, что не в учебнике, Злата. Я видел это слово совсем недавно, – тихо добавил он.

Сердце застучало с такой скоростью, что мне показалось, это слышно всем вокруг. «Неужели ниточка?» – пронеслось в голове. Где он мог видеть? В Интернете – точно нет! Я лихорадочно перебирала варианты. Какой-нибудь кабинет, зал Хранителей света, книга в библиотеке, хранилище?.. Внезапно я вскинула голову и уставилась на Павла.

– Серебряная книга верлафов, – прошептала я. – Ты мог видеть надпись, когда мы находились на совете. Обложка была испещрена письменами.

Самохин неопределенно пожал плечами. Мол, извини, но я и правда не помню. Я напряженно переминалась с ноги на ногу. Сон, как заезженная виниловая пластинка, снова и снова прокручивался в голове.

– Может, Фомин действительно чего-то не заметил? Или скрывает? – не заметив, что продолжаю говорить вслух, задумалась я.

Парни переглянулись.

– Фомин? – заинтересовался Роман. Он явно ждал разъяснений.

Очнувшись, я потерла виски.

– Да, – кивнула я. Чтобы хоть как-то оправдать любопытство друзей, рассказала о сне, разговоре с Фоминым, Серебряной книге и эмблеме.

– Собираешься проникнуть в хранилище? – внезапно спросил Ринат и привалился спиной к стене.

От неожиданности я побледнела и даже попятилась.

– Эй, брось, если это важно для клана и для тебя, я готов помочь, – серьезно произнес он.

– Я тоже, – поддержал его Роман.

Остальные парни повели носами, как гончие, и слаженно кивнули. Дескать, мы в деле!

Сначала я испугалась. С чего они вообще решили, что я собираюсь проникнуть в хранилище? Да еще говорят об этом настолько спокойно, будто речь идет о прогулке по городскому парку! Но затем задумалась: «Вдруг они правы и риск оправдан?» Чего я хочу больше: разгадать планы Виктора, узнать о клинке или понять, почему я способна подавить его силу, и сама не знала, но поняла, что мечтаю заглянуть в книгу и попытаться найти ответы хоть на какие-то вопросы. От волнения по коже побежали мурашки. Завертев шеей, я оглянулась. Вдруг кто-то услышал?

Мимо прошли еще двое парней из моей группы. Михаил Задорожный тащил два увесистых пакета с кубиками льда, а Сергей Левицкий – стопку учебников. За ними, стуча каблуками ярко-зеленых туфлей и едва не подталкивая учеников в спину, прошествовала рыжая госпожа Мельникова, которая и будет вести у нас первый урок. Вероятно, парни помогают ей подготовиться к занятию. Интересно, зачем лед? Черные глаза наставницы сверкнули недобрым огнем, «морковные» губы поджались. Мол, почему до сих пор не в кабинете? При виде Ведьмы я сглотнула. Туго обтянутая зеленым шелком спина скрылась в кабинете, а когда я повернулась, то поняла, что приятели сверлят меня взглядом и все еще ждут ответа.

– В хранилище невозможно пробраться, – зашептала я. – Мы с Павлом были на совете.

Я начала быстро рассказывать о лазерах, медальоне-ключе Фомина и обо всем остальном. Вместе с судорожным дыханием слова вылетали рвано, толчками.

– Нет ничего невозможного, – выслушав, заявил Самойлов. – О медальоне-ключе можно узнать. В библиотеке со вчерашнего дня появилась охрана, надо подумать, как миновать Хранителей. Мы можем попробовать, Злата.

– Я попытаюсь взломать компьютерную систему академии и постараюсь узнать, как пройти лазеры, – за поцелуй, конечно. – Ринат вновь бесцеремонно обнял меня за талию, но я отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Нашел время доставать!

Мои ладони вспотели. О хакерских талантах Размаева я не знала. А вот парни не удивились, одобрительно хмыкнули.

– Там еще одна проблема, – чувствуя, как дрожат коленки, выдохнула я. – Даже если нам удастся добраться до книги, мы не сможем прочитать ни строчки. Думаю, разобраться с древней письменностью верлафов сложнее, чем пройти лазеры.

Друзья примолкли. Очевидно, в голове каждого выстраивались логические цепочки, как справиться и с этой задачей. В итоге Стас Ким почесал в затылке, Влад скорчил разочарованную мину, а Роман приуныл. А вот Алина смотрела на них с явным превосходством.

– Вообще-то я эту зубодробительную письменность наизусть знаю, – со смешком выдала она.

Все мгновенно притихли и уставились на девушку.

– Моя мама считает, что не знать древний язык верлафов неприемлемо для оборотней! – Глядя на наши вытянувшиеся лица, черноволосая амазонка весело рассмеялась.

– Тогда заметано, Демина! – Карие глаза Самойлова зажглись воодушевлением. – Мы займемся технической стороной, а вы с Алиной разбирайтесь с письменностью.

Звонок на урок заставил всех подскочить.

– Мельникова с нас шкуру спустит, – вздохнул Павел и первым направился к аудитории.

Я придержала Романа за предплечье.

– Ты хоть понимаешь, что нас ждет, если нас поймают?

– Исключение? – насмешливо спросил друг детства, но тут же стал серьезным. – Расслабься, Злата. Во-первых, нас еще не поймали, во-вторых, из-за тебя я рискую не в первый раз, а в-третьих, Ринат прав: если мы что-то найдем, это может быть важно для всего клана верлафов! – Самойлов обхватил меня за плечи, сжал до ломоты в костях и потянул в аудиторию.

Глава 16

Сквозь дым

Естественно, мы опоздали. Урок по основам безопасности людей начался, как обычно, с поджатых, стянутых в узкую, словно шнурок, линию губ госпожи Мельниковой. Рыжие, тщательно выщипанные брови изогнулись под углом. Шею и кисти рук преподавателя взлохмачивали ее излюбленные бесчисленные рюшки, топящие грациозные изгибы тела в неприглядном кружевном хаосе. Своему прозвищу Ведьма она вполне соответствует, а вот предмету – вовсе нет. Ну как может столь злобная особа рассказывать об оказании первой помощи смертным, пострадавшим не от укусов вампиров, а от нанесенных ими травм? Оказалось – может! Фомин ее ценит за глубокие познания по своему предмету, а нам приходится ее терпеть.

Получив в наказание задание написать доклады о нервной системе человека, мы протрусили мимо давнего обитателя медицинского кабинета – скелета с перекошенной челюстью. Ручки заскрипели по тетрадным листам. Тема лекции – различные степени черепно-мозговых травм и оказание первой помощи. В обычный день мы, возможно, ограничились бы довольно ярким повествованием, но в назидание за опоздание вынуждены были поочередно служить живыми пособиями. В итоге к концу урока голова Рината напоминала перебинтованную голову мумии, мои волосы – мокрую паклю от прикладываемого льда, который и нес Михаил, а у Романа начался нервный тик от просвеченных фонариком зрачков. Мол, реагируют на свет или нет? Остальным повезло больше: Ведьма до них добраться не успела. Долгожданный звонок после часа истязаний заставил подскочить. Группа ринулась из аудитории. Чтобы избавиться от последствий урока на лице и волосах, завтрак пришлось пропустить.

Далее по расписанию – трехчасовая тренировка по боям группой оборотней, и следует переодеться. Мы с Алиной направлялись в женскую раздевалку на втором этаже.

– Размаева и Анохина уже упорхнули. – Алина захлопнула зеркальце и кивнула в сторону двух удаляющихся спин, обтянутых костюмами для трансформации. – Не любят они с тобой наедине оставаться, – хмыкнула девушка.

– А я вроде бы и не расстроена. – Я потянула бронзовое кольцо дверной ручки на себя.

Странный запах – сухой, резкий, кислый и отдающий опасностью – я почувствовала почти сразу. Ко всему этому амбре добавлялась смесь земли и песка. Так пахнут только змеи… Нос сморщился.

– Проверь-ка ящичек, Злата, – посоветовала Алина и, распахнув свой, совершенно спокойно начала стягивать с себя узкие брючки.

Отворив металлическую дверцу, я уставилась на внутреннее содержимое: сначала с недоумением, затем с любопытством… На нижней полке жирной, поблескивающей скользким телом лентой извивалась настоящая черная кобра: гладкая, с блестящими чешуйками, чуть больше метра в длину. Змея зашипела. Острый раздвоенный язык, как неуловимый щуп, затрепетал меж челюстей. Мгновенно почувствовав во мне угрозу, она поднялась. Распустился капюшон. Сверкающие кристаллики глаз уставились на меня… Бросок последовал почти сразу. Голова приблизилась к руке. Изогнув тело, я отклонилась в сторону. Мерзко, но не страшно: до моей реакции ей далеко. Но даже если бы яд попал в кровь, возникло бы легкое, быстропроходящее недомогание. Уклонившись от очередного нападения наглой твари, я схватила ее за голову и слегка сдавила шею. Скользкая масса начала противно извиваться. Догадка о щедром дарителе, подбросившем пресмыкающееся в мой ящик, появилась сразу и не только у меня.

– Елена! – с интересом разглядывая змею, Алина застегнула костюм для трансформации. – Больше некому.

Я согласилась. Размаева в своем репертуаре – решила «порадовать». Очевидно, не поленилась, заказала экзотику в одном из зоомагазинов и принесла сюда. Значит, к моему появлению готовилась давно. Да и легально такое хладнокровное не купишь. Вздохнув, я посмотрела на извивающуюся черную ленту, думая, что бы с ней сделать. «Вернуть хозяйке», – пришел ответ. Конечно, можно засунуть ей в ящик, но где гарантия, что кобра снова не появится в моем перед следующей тренировкой? Лучше отдать парням, пусть они и займутся возвращением. Эту гадость в руках нести не хочется. Да и переодеться нужно.

– Я сейчас, – предупредила я Алину и вышла в коридор.

Мужская раздевалка – на другом конце этажа, но ждать под дверью не пришлось. Роман, Павел и Ринат уже дожидались нас возле окошка. Не обращая внимания на удивленные взгляды снующих мимо студентов, я подошла к приятелям.

– Ух ты, змея! – выдохнул Павел, разглядывая длинный черный хвост, кольцами обвивший мое запястье. – Откуда она у тебя?

На лице высоченного подростка появилось восхищенное выражение, вызванное появлением симпатичной и явно привлекшей его внимание игрушки. Роман и Ринат ухмыльнулись. «Кажется, отсутствие домашних питомцев все же сказывается», – мысленно хмыкнула я.

– Отдай сестренке. Она в моем ящике забыла. – Не ответив Павлу, я протянула пресмыкающееся Ринату. Его сестра – пусть и возвращает змею змее.

Размаев почесал в затылке и, хохотнув, выхватил у меня кобру. На лицах тройки в предвкушении нового развлечения замелькали довольные улыбки, расплывшиеся до самых ушей. Наконец-то переодевшись в костюмы для трансформации, при этом неоднократно услышав в коридоре громогласный хохот и умилительное сюсюканье, мы с Алиной вынырнули из раздевалки и застали удивительную картину. Кобра толстой веревкой обмякла на шее Рината. Урон ее здоровью парни вряд ли нанесли, но ласк вампиров она не выдержала. А яда, похоже, в ней осталось, примерно как в любимом флаконе духов кокетки, а точнее – ни капли. Парни теперь уже в полном составе гоготали и любовно щекотали едва подающее признаки жизни создание. Не сдержавшись, я рассмеялась и пошла к тренировочному залу.

– Эй, Злата, тренировка на улице! – предупредил Роман. – День отличный, и наставники решили провести занятие на свежем воздухе.

Я не удивилась. Несмотря на мороз, погода превосходная, февраль дает о себе знать: солнышко и капель. Даже неплохо, что занятие пройдет за стенами академии. Покорно развернувшись, я неторопливо начала спускаться на первый этаж. Алина пристроилась рядом, а парни, топая ботинками, потянулись следом. Петляя по заснеженным дорожкам и негромко переговариваясь, мы шли к одной из дальних площадок. Расстояние неблизкое. Приглушенный звонок из наружного динамика настиг уже в проходе между живыми изгородями.

Стоило ступить на площадку, как странное беспокойство охватило тело. Что-то не так… Пространство словно шагнуло вперед, наехало. Голова закружилась. Взгляд напряженно заскользил по площадке. Удивительно, что я не замечала столь внушительное сооружение раньше. А ведь однажды Елизар, используя левитацию, поднимал меня над лабиринтом. Большущая площадка являлась точной имитацией одного из районов на окраине мегаполиса. Вернее, небольшой его частью. Несколько улиц и дома с чисто отмытыми окнами, ближайший двор с сидящими на лавочках невероятно правдоподобными манекенами смертных. И даже пушистая лайка, бесстыдно задравшая лапу на детскую песочницу, выглядит вполне натуральной. Я напряглась, задержала дыхание и, стараясь унять беспокойство, посмотрела в глубь площадки.

За домами виднеется маленькая карусель-солнышко с покачивающимися от легкого ветерка кабинками. Похоже, там парк. Две недостроенные пятиэтажки с проглядывающими в проемах окон лестницами едва просматриваются. Наверное, площадка еще больше, чем кажется. Столбы, светофоры, деревья, кусты – имитация района близка к реальной обстановке, а все для того, чтобы обучение проходило в максимально приближенных к натуральным условиях. Внезапно я осознала, что этой площадки здесь быть не должно. Слишком высокие здания, к тому же она занимает очень большую территорию. Очевидно, Роман придерживался того же мнения.

– М-да… – Словно желая сбросить наваждение, он потер виски. – Может, пока нас не было, успели построить? – растерянно предположил он.

– Не знаю, – ответила я, чувствуя, что головокружение прошло так же быстро, как и началось.

Мы приблизились к группе. Сергей, Дмитрий и Михаил, потеснив пластиковых смертных, устроились на одной из лавочек. Заметив меня, Михаил покраснел. Стыдно, что как кузнечик отпрыгнул от меня в сторону? Сергей и Дмитрий спокойно поздоровались.

Елена и Инесса, отчаянно жестикулируя и о чем-то споря, стоят справа от входа – возле изгороди, окружающей площадку. Инесса нервно срывала темно-зеленые глянцевые листочки с куста и бросала их под ноги. И тут мое внимание привлек Ринат. Отделившись от нашей группы, он подошел к вмиг замолчавшей сестренке и бережно водрузил змеиный шарф ей на шею, при этом обмотав вокруг целых два раза. Хладнокровное успешно вернулось к владелице.

– Кажется, твоя! – Растягивая губы чуть ли не до ушей, Размаев щелкнул змею по мордочке и двинулся к нам. – Кстати, вчера ты случайно не за ней на машине отца ездила? – через плечо бросил парень. – Еще раз подкинешь – расскажу, что на его авто не полка с тремя домкратами в гараже рухнула, – пригрозил он, выдавая семейные тайны. – Кобру усмиряла?

Смех мужской половины группы грохнул, подобно грозовому раскату.