/ Language: Русский / Genre:sf, sf_history

Через годы, через расстояния...

Анатолий Бурак

Фантастика. Попаданцы в будущее, в 22-й век. Приключения «на земле, на воде и в космосе»…

Текст сырой. Возможны ляпы и нестыковки. В общем, бета версия.


Бурак Анатолий

Через годы, через расстояния…

Не так страшен дурной сон, как то, что можно увидеть проснувшись.

Император Ху. «Книга Постоянств».

Глава 1

Сергей Ольшанин. 70-е годы. 20-й век.

— Всё дело в том, что ты боишься! — Девичий голосок звучал насмешливо, а в глазах искрились весёлые огоньки. — Эх ты! Умник!

Я насупился, натянул маску и вновь погрузился.

Провожая, Лена шлёпнула ладошкой по воде, отчего концентрические круги, переливаясь и сверкая всеми оттенками спектра, образовали сказочный нимб вокруг хорошенькой головки. Я опускался лицом вверх и любовался милым, взывающим грустно-щемящее чувство образом, который благодаря преломлению света и необъективному моему отношению, казался неземным. И вот-вот готов был причислить обладательницу к лику если не святых то, по крайне мере жительниц, как минимум Олимпа.

Лена помахала на прощанье и скрылась за бортом шлюпки. А я развернулся и споро заработал ластами.

Здесь, на мелководье, утонуть проблематично. Даже такому зелёному новичку, как я. Собственно, из-за небольшой глубины и удаленности от чужих глаз (относительной, разумеется, ибо летом на Чёрном море трудно сыскать безлюдный уголок) мы выбрали именно эту бухту.

Уже третье лето подряд я упорно возвращаюсь в маленький крымский посёлок, стоящий прямо на берегу. И, хотя родители, с удивлением поднимающие брови всякий раз, когда озвучиваю место проведения очередных каникул, ничего не говорят, вижу, что мать озабочена сверх меры. Ну и пусть. «Дом там — где сердце» — гласит народная мудрость. Конечно, небольшая пристройка с отдельным входом и нехитрыми удобствами, располагающимися на улице и включающие дощатый туалет и умывальник, кое-как приколоченный ржавыми гвоздями к покосившемуся, столбу, разительно отличается от чистеньких пансионатов Чехии и Болгарии, но я упорно стремлюсь сюда.

Унылый пустынный пляж, залитый жаркими лучами солнца, перевёрнутые вверх дном рыбацкие баркасы. Да редкие отдыхающие, польстившиеся на сомнительные радости одиночества. Большинство приезжих предпочитает проводить отпуск в местах более цивилизованных. Где можно убить время в баре, сходить на дискотеку или посмотреть кино. Если бы не отвратительно жуткое настроение, нахлынувшее три года назад после того, как Ольга вдруг вышла замуж, вряд ли бы я здесь оказался. Но тогда, желая забиться в какую-нибудь глушь, едва выйдя из Аэропорта, я разорвал путёвку в дом отдыха, поймал левака и просто махнул рукой.

— Давай вдоль побережья, а там посмотрим.

Привыкший к требованиям туристов частник лишь хмыкнул, с любопытством сверкнул глазами и назвал цену за километр. Причём явно с учётом обратной дороги, которую возможно поедет порожняком.

Я кивнул, и мы тронулись навстречу судьбе.

Местечко с оригинальным названием «Рыбачье» приглянулось мне сразу. Вернее, показалось настолько отвратительно убогим и зачуханным, что просто диву дался. Ну, не может быть в каких-то тридцати километрах от изобилующего толпами курортников современного города подобного захолустья. То есть, это по моим, «столичным» меркам посёлок показался таковым. Три десятка некрашеных домишек. Покосившиеся плетни да веранды, увитые виноградом. Всем, а, скорее всего, самому себе назло, я попросил остановиться возле строения, судя по отсутствию проводов не имеющего не то, что связи с внешним миром, но даже и электричества. Я расплатился, вытащил из багажника рюкзак, враз показавшийся безбожно ярким и нарядным на фоне крыльца из потемневших не струганных досок и постучал. За спиной раздалось урчание удаляющейся машины

Первые дни, я уныло бродил вдоль кромки прибоя, изредка окунался в теплую воду и валялся на гальке, заменявшей песок. Любовался стаями чаек. Пускал по воде голыши, считал, сколько раз те подпрыгнут, отскакивая от поверхности. И баюкал, лелеял страшную тоску. Хозяйка, крепкая, загорелая женщина лет шестидесяти, язык не поворачивался назвать её старухой, глядя на малахольного постояльца, только хмуро качала головой. Наверное, за долгую жизнь повидала всякого. И полагала «страдания юного Вертера» блажью избалованного мальчишки. Теперь, усиленно работая ластами, и сам понимаю, что так оно и было. Но тогда…

Лена появилась где-то через неделю. Тощая голенастая девчонка, в умильной соломенной шляпке и светло голубых шортах. Как обычно, я угрюмо просиживал штаны на берегу, что-то бубня под нос.

— Привет!

От неожиданности я вздрогнул, что побудило нахалку, нарушившую уединение распустившего сопли и раздумывающего о «бренности бытия» девятнадцатилетнего балбеса, разразится звонким смехом.

— Здравствуй.

С высоты «прожитых» лет и обременённый тяжким грузом неразделённой любви я казался себе эдаким взрослым дядей, с немым укором взирающего на неразумное дитя.

— У вас кто-то умер? — Не скрывая насмешки, спросила Лена.

То есть, это потом узнал, что она именно Лена, а не Таня, Света, Марина или — упаси Боже — Ольга.

— Да. — Сквозь зубы процедил я, недвусмысленно давая понять, чтобы настырная пацанка отвязалась. — Любимая кошка.

— Дурак!

Шкетка повернулась и, всем своим видом выражая презрение, затопала вдоль берега.

«Ну и вали, хамка».

Я вновь уставился в подёрнутую лёгкой дымкой морскую гладь и машинально стал нащупывать очередной камешек. Однако против естества не попрёшь. За неделю одиночества я, как и всякое общественное животное, именуемое Хомо Сапиенсом, изрядно истосковался.

Я швырнул снаряд — и довольно неудачно. Он лишь один раз отскочил от поверхности с тихим бульканьем ушёл на дно. А я повернулся в сторону девчонки, но той и след простыл. Пляж, просматривавшийся на многие километры в обе стороны, оказался девственно пуст. И, чтобы исчезнуть, та должна была быть волшебницей.

Но вскоре я заметил аккуратно сложенную на берегу одежду, облегчённо вздохнул и стал шарить глазами по воде.

Увы… Ни в десяти, самонадеянно отмеренных мной для девчонки, метрах от берега, ни в двадцати, я никого не обнаружил. Я посмотрел дальше и увидел только небольшие волны… и всё.

— Эгей! — Раздался крик. — Так и будете стоять?

Вытащив из кармана очки, я нацепил их на нос. И, вооружённый оптикой, еще раз окинул взглядом акваторию.

Это было выше моего понимания. Ибо маленькие дети должны плескаться в лягушатнике. Да и то, непременно под присмотром взрослых. Эта же самоуверенная особа, наплевав на соображения безопасности, уплыла на добрую сотню метров. Благо, никаких буйков, здесь не водилось. Равно как и накачанных и загорелых спасателей.

— Чёрт! — Выругался я. И, уже погромче, добавил. — Немедленно возвращайся обратно!

— Вы что, боитесь?

— На воде может случиться всякое. — Солидно, насколько позволял голос, заявил я.

— Хорошо. — Как-то слишком быстро согласилась юная ведьма.

И, сделав пару энергичных гребков, вдруг неожиданно жалобно пискнув — «Помогите»! — скрылась под водой.

От ужаса я позеленел. Ситуация — хуже не придумаешь. Видеть, как на твоих глазах гибнет человек, и отчаянии кусать локти, ибо не силах помочь. Так как плавать не умею. Конвульсивно барахтаясь, девушка показалась на поверхности и, что-то невнятно прохрипев, вновь исчезла в пучине.

«Ну и пусть» — стиснув зубы, подумал я, лихорадочно срывая одежду. — «Так мне и надо».

Вообще-то, как пишут в анкетах «на воде держусь». И, подражая собаке, могу проплыть метров двадцать. Или, даже, тридцать. Но и только. О том, чтобы одолеть сто — не шло и речи. А, если вдруг, случится чудо, смогу совершить невозможное и добраться до тонущей… Надо ведь ещё вернуться. Беспомощно оглянувшись и в негодовании пнув снабжённый толстенной ржавой цепью, на которой висел здоровенный амбарный замок, баркас я решительно ступил в воду. Экономя силы, зашёл по грудь и, набрав побольше воздуха, начал олимпийский заплыв. Силы кончились где-то на пятидесятом метре. «Рекорд» — как-то отрешённо подумал я и, чувствуя, что сейчас захлебнусь, улёгся на спину, чтобы перевести дух.

Как ни странно, утопающая притихла, что, в свою очередь, навевало не очень оптимистическое настроение. «Не успеть». — Сонная, словно дохлая рыба мысль, вяло продефилировала на краю сознания. Ага, попробуй тут, изобрази человека Амфибию, когда сам вот-вот пойдёшь на дно. Но поскольку, несмотря на — чего уж греха таить — довольно хлипкое сложение, всё же считаю себя мужчиной, перевернулся на живот. И, стиснув зубы, споро заработал руками. Самонадеянная идиотка, бесшабашной бравадой поставившая обоих на край гибели опять показалась над водой. Кричать, правда, не кричала а, хватанув воздуха, скрылась из поля зрения. Показалось странным, что расстояние резко сократилось. Чем-чем, а выпадением памяти никогда не страдал и хорошо помню, что успел одолеть лишь половину пути.

«Неужели, ужас действительно придаёт силы»? — Подумалось мне вдруг. Однако на досужие гипотезы не оставалось времени, и я старался как мог. Всё бы хорошо, если бы не проклятая судорога. Как это обычно случается с разными придурками, в чьи ряды, без сомнения, могу смело записать и себя, сюрприз подкрался незаметно. Жуткая боль охватила правую ногу, и я немедленно стал тонуть.

Вот и всё… Смело можешь претендовать на идиотскую премию, учреждённую кем-то из американцев. Присуждаемая за самую нелепую смерть, она, если можно так выразиться, «вручается» постфактум. За то, что недотёпа избавил человечество от набора своих никчемушных и непутёвых генов.

Лёгкие объяло огнём, в глазах потемнело. К тому же, животный страх, охвативший целиком и полностью, оказался так силён, что чувствовал, как останавливается сердце. Однако он способствовал выбросу в кровь лошадиной дозы адреналина. Изо всех сил работая руками, как-то ухитрился вынырнуть и, кашляя и хрипя, просипеть: «Помогите»! По злой иронии судьбы, спасаемая, до неё оставалось каких-то десять метров, практически в унисон крикнула то же самое. Забавная, должно быть, картина. Если наблюдать со стороны, разумеется. Подобные анекдотические ситуации здорово смотрятся на экране. Когда сидишь в уютном кресле и, потягивая кока-колу и дымя хорошей, дорогой сигаретой, с усмешкой наблюдаешь за бедой, в куда, по воле начудившего сценариста, попали другие. Заранее предполагая, что всё, так или иначе, кончится хорошо.

Затем накрыло с головой. Сил не осталось не то, чтобы шевелить руками, но даже смежить веки. Так я и тонул, глядя на пузыри, вырывающиеся из непроизвольно раскрывшегося рта. Делая страшное усилие, чтобы не вдохнуть и, уже зная, что всё бесполезно, я дёрнулся в последний раз и потерял сознание.

Лёгкие, по-прежнему саднило, макушка болела, словно кто-то небрежно снял скальп. К тому же, в нос, в глаза и уши набилось столько песка, что хотелось выть. Во рту его, кстати, тоже собралось немало. Попытавшись сообразить, где я, понял, что лежу на животе, перекинутый через острую коленку. Уткнувшись мордой в землю и изрыгая потоки жгучей, противно пахнущей блевотины. И, само собой, жадно вдыхая, ухитряюсь зачерпнуть ноздрями и губами противного крошева.

— Что же ты молчал, что плавать не умеешь? — В звенящем девичьем голосе слышался презрительный гнев, пополам с облегчением.

Что-то пробулькав, я попытался сползти с её коленки и принять подобающую мужчине позу.

— Эх ты!

Резко выдернув ногу, обладательница дурных манер встала и, по-видимому, сочтя, что клиент выживет без её участия, подобрала шорты и, нахлобучив шляпку, направилась прочь.

— Погоди! — Крикнул я. То есть, в тот момент показалось, что голос звучал достаточно громко. На самом деле, с уст сорвался еле слышный шёпот. — Постойте!

Вызывающе покачивающая бёдрами русалка притормозила и, глянув через плечё, состроила гримаску.

— Ну?

— Благодарю вас.

— Вам спасибо. — Хмыкнула она. — Меня ещё ни разу не спасали. Тем более, подобным образом.

Почувствовав, как краска стыда заливает щёки, я обиженно отвернулся. Но, услышав, что девушка удаляется, поднялся и, отряхиваясь и отплёвываясь, бросился следом. В тот момент совершенно не думал, как выгляжу со стороны. Напрочь забыв, что с недавнего времени являюсь стойким женоненавистником и презираю слабый пол, догнал русалку и, забежав вперёд, преградил путь.

— Ответь, пожалуйста, на один вопрос.

— Вот ещё. — Фыркнула та и, откинув с лица прядь волос, усмехнулась. — Впрочем… спорим, угадаю, что ты спросишь.

— Откуда ты… — Начал было я и рассмеялся. — Ситуация столь очевидна, что нет нужды произносить что-то вслух.

— Ага, так и есть! — Проказница, чьё озорство едва не довело до могилы, рассмеялась. — Все вы, мальчишки, одинаковы.

— Значит, я прав? — Голос задрожал от обиды и гнева. — Ты всё нарочно?

— Сам дурак!

Мне мимоходом продемонстрировали язык и шалунья, высоко подбрасывая голенастые ноги, умчалась прочь.

Что и говорить… Знакомство получилось незабываемым. На следующий день, дуясь, как и положено одураченному и униженному, валялся на узкой койке в снятом закутке. Хозяйка, до сих пор при виде меня еле уловимо неодобрительно качавшая головой лишь усмехнулась. Сдался на третьи сутки и, убеждая себя, что мне совершенно нет никакого дела до малолетних обормоток, выбрался на свет божий.

К удивлению, никто не показывал пальцем, а из-за увитых плющом плетней не звучали насмешки. Сонный южный посёлок, словно не заметил моего двухдневного отсутствия. Пройдясь по безлюдной улице, вышел на роковой пляж. И, само собой, обнаружил там вызвавшую столь противоречивые чувства особу.

— А-а, это ты. — Как старому знакомому кивнула та и протянула узкую ладошку. — Лена.

— Сергей.

— А я знаю. — Она шаловливо усмехнулась, тут же деловито осведомившись. — Купаться будешь?

— Нет уж. — Буркнул я, поспешно переведя беседу на другую тему. — А ты загорела.

Её хрупкое тело за эти дни, в самом деле, успело покрыться ровным золотистым колером. И, в сочетании с казавшимися ослепительно белыми, почти платиновыми волосами, это создавало убийственный эффект.

Давно известно, что лучший способ поддержать беседу с леди — говорить о ней. Но, наверное, Лена была какой-то неправильной дочерью Евы. Вернее, девочкой подростком, из неё, неуклюжего утёнка, как мне кажется, никогда не бывшим «гадким», формировалась умопомрачительная девушка. Да-да. В девятнадцать лет, я считал себя взрослым мужчиной, вполне разбирающимся в прелестях противоположного пола. Увы, пока только теоретически… Но, не желая обсуждать животрепещущую для всей остальной прекрасной половины человечества тему, чертовка упорно заостряла внимание на моей персоне.

— Ага, я так и думала! Дрожишь от страха!

— Боюсь. — Покорно согласился я, вызвав, однако непредсказуемую реакцию. И вместо разочарования на лице малышки отразилось что-то, что принял за уважение.

— А ты ничего. — Она кивнула, словно соглашаясь с какими-то, ей одной ведомыми мыслями. — Все знакомые ребята тут же принялись бы колотить себя пяткой в грудь и оправдываться. Сваливая вину на случайность, проклятое невезение и шут знает что ещё.

Надо ли говорить, что я не отходил от неё до самого сентября. И, расставаясь в Ялте, откуда разлетались каждый в свой город, десять раз подряд заручился согласием встретиться в будущем году.

Родители, удивившиеся произошедшей со мной разительной перемене, не стали возражать, когда следующим летом категорически отказался лететь с ними за границу.

— Успею ещё. — Энергично отмахнулся я.

Вот уж действительно, успел. И, хотя в последствии всё происходило немножко не так, как грезилось в юные годы приключений на мою долю хватило. Я бы даже сказал с лихвой. Наверное, тёмные, злые и невидимые силы, антропоморфные богини судьбы, воплощающиеся в мыслях простых смертных, всё же существуют. И, как и сказано в преданиях, наряду со сном и смертью, являются чем-то вполне осязаемым и материальным.

Кто из трёх дочерей Богини ночи Никты* (*Согласно другим вариантам мифов, считается, что родителями мойр являлись Зевс и Фемида. Но, по мнению Платона, они были рождены богиней Ананке — «Необходимостью» — вращающей мировое веретено) вмешался в мою судьбу? «Дающая жребий» Лахесис, назначающая путь, по которому предстоит пройти ничтожной букашке, именуемой человеком, ещё до рождения младенца? Или Клото, «прядущая» нити судеб и следящая за нами всю жизнь? А, может, это была «неотвратимая» Атропос, неумолимо приближающая события?

Наверное, не стоило этого делать. В смысле, предаваться романтическим воспоминаниям в столь ответственный момент.

Ведь никто не станет спорить, что первое погружение с аквалангом требует повышенного внимания и предельной собранности.

В общем, поделом мне…

Хотя, если честно, вполне искренне считаю, что судьба могла бы быть со мной и поласковей.

Опустившись метров на восемь, я повернулся лицом вниз и споро заработал ластами. И тут же почувствовал, как головы и плеч коснулось что-то невесомое. Будто паутина на осеннем ветру.

Ещё не поняв, что вляпался в серьёзные неприятности, я взмахнул руками, и брошенный каким-то уродом кусок рыболовной сети опутал меня подобно кокону.

И тут я сделал то, чего не стоило делать ни в коем случае.

Я запаниковал.

Что, бесспорно же, только усугубило ситуацию.

Я бился, словно пойманная в сети рыба. Причём, не в фигуральном, а самом что ни на есть прямом смысле.

Нож, непременный атрибут любого подводника, как и положено, крепился к моей правой голени.

Я даже ухитрился дотянуться до него. Исключительно для того, чтобы тут же выронить.

Но это не самое страшное.

Конвульсивно дёргаясь, я ухитрился потерять загубник. Руки оказались плотно прижатыми к туловищу и я с диким ужасом наблюдал, как целый рой пузырьков устремляется к поверхности.

Последнее, что запомнилось — отрывающийся зев портала. И сильное течение, втянувшее меня, словно пылесос зазевавшегося комара. Да, если честно, так оно и было в какой-то мере. Олухом я жил, олухом и помру.

И, всё же не верилось, что я, Сергей Ольшаниин, студент третьего курса МГУ, уйду из этого мира так просто.

В отчаянии я попытался закричать. Теряя при этом последние остатки воздуха. Лёгкие пронзила чудовищная боль, и сознание померкло.

Глава 2

Лена. 70-е годы. 20-й век.

В кают-компании круизного теплохода «Одесса» было многолюдно. Женщины, одетые в кримплен и классический шёлк сверкали золотыми зубами и дозволенными женам партаппаратчиков бриллиантами. Кое-где толпа была элегантно разбавлена синей джинсой. (За одну штанину фарцовщики драли столько, что хватило бы прокормить население небольшого провинциального городка в течение года). Мужчины и юноши, все как один сохраняли на лицах несколько высокомерное выражение, и Лена слегка растянула губы в улыбке.

Ох уж эти дети партийной элиты, мальчики из «высшего общества». Хотя, вполне возможно, что во всём виновато настроение, сквозь призму которого она, впрочем, как и все представительницы прекрасного пола, оценивала происходящее.

— Кто это? — Полуобернулась девушка к Ивану, тенью следовавшему за спиной.

Иван Владимирович, в обиходе просто Иван был одним из замов отца. Высокого партийного чиновника. Ивана приставили к ней на время круиза по Черному морю. Присмотреть и вообще… Дабы чего не вышло.

— Понятия не имею. — Пожал плечами невысокий полноватый человек. — Но, судя по манере держаться, вряд ли знакомство с ним станет полезно девушке из хорошей семьи. Если, конечно, та дорожит репутацией и помнит о положении родителей.

Лена хмыкнула. Иван больше напоминал въедливого дядюшку, чем успешно делающего карьеру чиновника. Не имеющего собственных детей. И потому изливающего нерастраченную любовь на обожаемую племянницу. А самовольно присвоенные обязанности дуэньи, не вызывали ничего, кроме мысленных насмешек.

Желая позлить верного Ивана и, по опыту зная, что дальше поджатых губ и недовольного покачивания головой дело вряд ли зайдёт, красавица взяла у проходящего мимо официанта бокал. Отхлебнув, неспешно направилась к вызвавшему мимолётный интерес субъекту.

Подобная самоуверенность обусловливалась не завышенной самооценкой, отнюдь. Как правило, мужчины имели странное свойство: при виде её теряли голову, превращаясь в несмело блеющих баранов. Самое замечательное, что исключений не наблюдалось. Ну… почти.

Чарам поддавались и стар и млад. Высоколобые ироничные интеллектуалы, самодовольные напыщенные индюки, суровые, неразговорчивые парни с решительными лицами — все, как один, краснели, стоило прекрасным глазам остановиться на избраннике.

Легонько, как героиня любимых вестернов, играя бёдрами, для чего в очень юном возрасте потратила не один час наедине с зеркалом, Лена медленно приближалась к демонстративно не обращающему на неё внимания незнакомцу. И чувствовала, как в глубине души закипает злость.

И добро бы чёртов недоумок стоял спиной или, на худой конец, был занят светской беседой — ничего подобного! Равнодушно скользнув взглядом по хрупкой фигурке, он спокойно отвёл холодные голубые глаза. Словно в поле зрения случайно попало нечто совсем незначительное, если не неодушевлённое.

Чуть ли не впервые в жизни ощутив себя манекеном, выставленным на всеобщее обозрение в вакуумной витрине, Лена с досадой закусила губу. С трудом удержавшись, чтобы не фыркнуть, как презренные отрицательные героини, юная леди с независимым видом продефилировала к группе вчерашних партнёров по бриджу.

Молодые люди исправно поворачивались вслед. Очи завистниц сочились ядом, но все знаки, подтверждающие статус негласной королевы высшего общества не могли испарить возникшей, по большей части лишь в воображении, неловкости.

Оглянуться хотелось неимоверно. Так, что даже зачесалось между лопаток и пришлось передернуть плечами, что, в свою очередь, могло быть превратно истолковано хамом.

— Вы сегодня очаровательны! — Поспешил сделать комплимент Максим, полноватый наследник одного из могущественных советских кланов.

Округлые щёчки порозовели и собранные в кучку поросячьи глазки светились искренним, неподдельным счастьем.

«Гос-споди-и, какая скука»!

Лена привычно надела непроницаемо-любезную маску, приличествующую интеллигентной девушке и, задействовав часть подсознания, отвечавшую за присутствие на комсомольских собрания и великосветских раутах, начала медленно перемещаться по кругу, стремясь занять удобную для наблюдения позицию.

Поймав себя на мысли, что она — ОНА! — точно влюблённая гимназистка вынуждена украдкой подсматривать за наглецом, вызвала бурю ярости. Такую сильную, что годами наработанная личина стала податливой, и потекла как воск в жаркий августовский полдень.

К счастью, прекрасные манеры были вколочены в нее матерью на подсознательном уровне. И чему способствовали десятки часов жестокой муштры не прошли даром. И Лена успела справиться с лицом до того, как кто-нибудь что-то заметил.

Любезности сыпались со всех сторон, красавица механически отвечала, постепенно успокаиваясь и приходя в норму.

Круизный приближался к очередной пристани, где ждали набившие оскомину экскурсии. После чего часов путешественники разойдутся по личным каютам. Ну, а пока, все усиленно делали вид, что им безумно интересно общество друг друга.

Краем глаза уловив, что загадочный мачо покинул помещение, Лена передёрнула плечами и заскучала. Вечеринка сразу потеряла прелесть, а собеседники стали ещё унылее.

Не обращая внимания на огорчение кавалеров, она быстро попрощалась и, сопровождаемая верным Иваном отправилась в бассейн.

— Оставь меня! — дернула плечом девушка и Иван, едва заметно хмыкнув, вышел за дверь.

Лена неторопливо разделась и, бросив вещи в прачечный шкаф, встала под душ. Тугие водяные струи, охватили тело, и пассажирка зажмурилась от удовольствия. Влага крупными каплями стекала на пол и, всасывалась сквозь решётку.

Меняя температуру воды, отчего кожа то покрывалась зябкими пупырышками то, наоборот, приобретала цвет варёного рака, Лена поворачивалась, стремясь нащупать наиболее оптимальную позу.

Наконец, дойдя почти до полного изнеможения, девушка надела купальник, вышла из душа и с разбега прыгнула в воду. Благо в вечернее время он был пуст. Еще бы, ведь все пассажиры теплохода «показывали себя с лучшей стороны» и «завязывали нужные знакомства».

Отфыркиваясь, Лена вынырнула и несколько раз проплыла бассейн из конца в конец. Наплававшись вволю, девушка вылезла на бортик.

Потянув на себя белую дверь, Лена сделала шаг и вновь попала в душевую.

Она насухо вытерлась, оделась и прошла в каюту.

И только лежа в постели, дала волю слезам.

Всего год прошел. Целый год с того момента, как утонул ее Сергей. Тот, чью фамилию — Ольшанин она уже мысленно считала своей. Ее первая любовь, так и оставшаяся платонической. Видя, как убивается дочь, Ленины родители, занимавшие не последнее место в советском партийном аппарате почти насильно отправили девушку в этот круиз. Справедливо полагая, что «новая встреча лучшее средство от одиночества».

Глава 3

Лена. 70-е годы 20-й век.

Спустя месяц после круиза по черному морю на теплоходе «Одесса».

Девушка тайно покинула родительскую дачу и, неслышно ступая босиком по вытертым каменным ступеням, спустилась к морю. Оглянулась и, убедившись, что все крепко спят, загадочно улыбнулась. Затем обула сандалии и помчалась вдоль берега. Полная луна, отражаясь в колеблющихся волнах, светила столь ярко, что не было нужды беспокоится, и внимательно глядеть на дорогу. Если начистоту, она вообще не чувствовала ног. За спиной словно выросли крылья и, подпрыгивая, точно молодая резвящаяся лань, лёгкая фигурка неслась к маленькой бухте, со всех сторон окружённой невысокими, и такими уютными скалами. А грот, устланный высушенными морскими водорослями, остро пахнущими йодом, в эти мгновения представлялся самым лучшим местом на земле. Более значительным чем вся прошлая жизнь. И, само собой, из хорошенькой головки напрочь вылетели события последнего года. Так же она выкинула из головы вечно умничающую старшую сестру, стареющих, вечно брюзжащими тёток, тихих, как мыши, но оттого ещё более противными горничных и строгих мать с отцом.

Еще недавно она не находила места от горя и вдруг, в одночасье всё переменилось. Переживания забылись и не вызывали ничего, кроме зевоты. Воспоминания рождали лишь грустную улыбку. А разговоры с матерью, то пытающейся утешить девушку в ее горе, то настаивающей, что дочери партийного работника необходимо многое уметь и ещё больше знать, казались сущим адом. Что она понимает! В то время, когда хочется петь и смеяться от счастья, ей предлагают запоминать то, что, скорей всего, никогда не понадобится в жизни. Но, увы… Чтобы иметь возможность выбираться с дачи, приходилось изображать паиньку.

Всё перевернулось с ног на голову, когда, в очередной раз получив порцию наставлений от старшей сестры, она, глотая слёзы убежала к морю. Сидя у воды, пересыпая в пальцах песок, девушка хлюпала носом, глядя в даль. Сзади послышались шаги и, не оборачиваясь, вдруг почувствовала, что всё тело охватывает огнём. Боясь посмотреть на того, кто вызвал бурю гормонов, юная женщина втянула голову в плечи и, закаменев лицом, задержала дыхание. Она поняла, что это незнакомец с круизного теплохода, так обидевший ее невниманием.

Однако невольный виновник смятения, казалось, не замечал вызванной реакции. Кинув мимолётный взгляд на хрупкую фигурку, отвязал лодку, спрятанную меж камней и, не оглянувшись, принялся работать веслом. Вскоре маленький кораблик, плывущий вдоль берега, скрылся, свернув за скалы. А Лена навсегда лишилась покоя.

Нелегко и непросто получилось организовать следующую встречу. Вряд ли юноша, с широким разворотом плеч, бронзовой от загара кожей и щемящим сердце изумительным сиянием зелёных глаз, принадлежал к советской элите. В этом случае она бы не видела проблем. Представители всех значительных семей регулярно бывали у отца. И попасться на глаза молодому человеку не составило бы труда. Иное дело — простой студент, инженер или упаси Боже, рабочий. Дочери первого секретаря горкома не пристало выказывать интерес к людям «из низов». Вообще-то, считалось неприличным вообще заглядываться на мальчиков. Но, кто мог полностью проконтролировать отдыхающих под горячим южным солнцем юных проказниц? И, частенько, то одна, то другая из многочисленных подруг оказывалась в интересном положении. А виновником, как правило, был кто-то, с кем не стыдно породниться приличной семье.

Решив, что юноша ей не ровня, Лена проплакала всю ночь. Но, поскольку нравом пошла в отца, и отступать — не в её правилах, начала претворять нехитрый план в жизнь. Осторожно расспрашивая кухарку, ходившую на рынок и бывшую главными переносчицами новостей, выяснила, что таинственного юношу порой встречали на улицах курортного городка. Он ничего не продавал, редко вступал в разговоры, однако, благодаря внешности, заставлявшей трепетать женские сердца, вызвал немало кривотолков. И, поскольку ничего предосудительного не совершал, не попадался «на карандаш» милиции. Просто гулял, появляясь неизвестно откуда и исчезая так же внезапно.

«Наверное, местный, моряк или учится в мореходке. А, может, он преступник? Или «цеховик»? Тайный советский миллионер! Ведь как-то же попал он на круизный лайнер? Куда простому человеку пробраться трудновато.

Догадки, одна невероятнее другой теснились в охваченной сумбурными мыслями девичьей головке.

Но нет… Осторожные расспросы ничего не дали. Жаль… Это было бы так захватывающе и необычно. Если бы юноша оказался преступником, он бы, несомненно, похитил её. И увез в горы. Или уплыл с ней на корабле. Они бы скользили под белоснежными парусами, удаляясь от изрядно надоевшего городка. Она — внешне окатив наглеца ледяным презрением, с замиранием сердца ловила бы каждый взгляд изумрудных глаз. И, наконец, пристав к берегу, он…

Дальше фантазии раздваивались. Безусловно, хорошо бы стать женой наглеца. Но, поскольку все бандиты лишены чести, то, скорее всего, он сделает её любовницей. Да, она бы предпочла быть содержанкой. А, ещё лучше, светской львицей. Прекрасной, образованной женщиной, ведущий свободный образ жизни, а не прозябающей в унылом институте. Или, даже стала бы его сообщницей. Они бы вместе совершали дерзкие набеги, грабя сберкассы корабли, воруя золото у торгашей золото и водя за нос милицию!

Увы… Суровая действительность значительно отличалась от радужных мечтаний. Приходилось, как и прежде, выслушивать нравоучения, и готовится к продолжению учебы в институте. И… надеяться. Надо ли говорить, что каждую свободную минуту она проводила в заветной бухте. Сидя на берегу, с замиранием сердца ждала, не раздадутся ли лёгкие шаги. И, повернув голову с гордым профилем и божественными золотыми кудрями, юноша улыбнётся самой прекрасной из улыбок. Предназначенной ей одной.

Привыкшая коротать жаркие часы в саду каменных покоях, Лена мучительно переживала зной. И, скинув платье, нагишом вошла в море. Свежие волны нежными объятиями охватили тело, смывая налипший к стройным ногам песок и струящийся по спине пот. Несколько раз нырнув, девушка встала и, сквозь воду, доходившую до высокой груди, критически осмотрела себя. Нет, ей нечего стыдится. Она не похожа на тощую пигалицу, с выпирающими рёбрами. Кожа — гладкая и упругая. Розовые соски способны соблазнить любого. И манящий тёмный треугольник. До него иной раз так приятно дотронуться…

— Кх-кх! — Раздалось над самым ухом.

— Ой. — Лена, извечным жестом застигнутой врасплох женщины прикрылась руками.

— Прошу прощения. — Юноша с интересом разглядывал купальщицу. — Обычно, здесь безлюдно.

— Теперь нет. — Вызывающе выпятив подбородок, ответила Лена. — И вообще, кто сказал, что в этой бухте нельзя находится никому, кроме вас?

Молодой человек пожал плечами и, направился к камням. Лена каждый раз, приходя на заветное место, первым делом проверяла наличие лодки. И потому с интересом уставилась на него. Что он хочет найти, если каких-то два часа назад она видела лишь омытые морем обломки гранита? Любопытство оказалось так велико, что она даже забыла оскорбиться. Правда, ещё не знала, чему. То ли нахальству парня, посмевшего нарушить уединение девушки и любоваться её наготой. А, может, индифферентности, с которой тот воспринял зрелище обнажённого тела.

К немалому изумлению, предполагаемый соблазнитель, вскоре выплыл из-за валунов на невесть откуда появившейся лодке, и Лена с замиранием сердца поняла, что всё пропало. Она ему безразлична. Редкий мужчина, при виде нежащейся в морских волнах нагой женщины останется равнодушным. И, хотя, «ничего такого» позволять не собиралась, испытывала разочарование. Мог бы сказать хоть один — лучше двусмысленный! — комплимент!

— Идиот!

Ругательство сорвалось с языка само собой и, хлопнув по воде, девушка подняла тучи брызг.

— Надо же! А мы, оказывается, с характером! — Голос гребца звучал насмешливо.

Сердце Лены застучало с неистовой силой, ибо явно импортная лодка, явно принадлежащая не простому рыбаку, подплывала к ней.

— Чего уставился? — Гордо вскинув головку и забыв закрыть узкими ладошками прелести, в негодовании спросила девушка.

И тут же покраснела. Ибо такой вот, долгий и внимательный взгляд был пределом её мечтаний в последние две недели.

Нисколько не смутившись, юноша покачал головой и, сняв с шеи тонкую золотую цепочку, склонился над бортом.

— Возьми, это тебе.

Лена протянула дрожащую руку и, едва и пальцы встретились, почувствовала, что теряет сознание. «Словно ударила молния» — впоследствии вспоминала она. Влечение оказалось настолько сильным, что впервые влюбившаяся девчонка готова была умереть.

Увидев, что девушка пошатнулась, юноша спрыгнул в воду и бережно подхватил невесомое тело. Лена, закрыв глаза и обхватив мускулистую шею руками, с наслаждением вдыхала аромат мужчины. Он пах солью, морем и… счастьем.

Выйдя из воды, он положил маленькую сирену на горячий песок и, нежно поцеловав в губы, прошептал.

— Не сейчас.

Обманутая в своих надеждах, Лена судорожно вздохнула, и ощутила, как по щекам текут слёзы обиды.

Почему? Ну, чем она хуже остальных женщин?

Словно читая её мысли, парень покачал головой и, нежно коснувшись спутанных мокрых волос, улыбнулся.

— Мы обязательно встретимся. Скажем, послезавтра… Да. — Он задумчиво кивнул каким-то своим мыслям. — После заката буду ждать тебя на этом берегу.

Лена, по явным признакам угадавшая, что не противна незнакомцу, еле сдержала радостную улыбку. Отвернувшись, чтобы скрыть ликование, так как приличной девушке не пристало обращать слишком много внимания на сильный пол, до крови закусила губу.

— Меня зовут Лена. — Еле слышно произнесла она.

— Я знаю. — Кивнул незнакомец. — А я… — Он на мгновение запнулся… Я скажу своё имя позже.

Парень вскочил и, несколькими мощными гребками догнав изрядно удалившуюся от берега лодку, перекинул сильное тело через борт. А Лена, одела платье, радостно захлопала в ладоши и, сияя от счастья, медленно побрела во дворец.

Через два дня Лена была на берегу задолго до заката.

Волны чуть слышно шелестели, накатываясь на берег. Ярко освещённый луной он оказался пустынным, и Лена не смогла сдержать разочарованного вздоха. «Не пришёл»! Жгучие слёзы отчаяния покатились по щекам. Но в тот же миг из воды показалась голова незнакомца. Плывущий прямо по лунной дорожке, он выходил из пучины, подобно высшему существу, Богу моря Посейдону. Тряхнул волосами и брызги, засверкали в лунном свете.

«О, Боги! Как я этого хочу». — Вихрем пронеслось в голове у девушки и, неторопливым кокетливым движением, в котором сквозил тысячелетний опыт соблазняющей мужчину женщины, Лена сбросила платье.

Глава 4 (часть 1)

Сергей Ольшанин. Неизвестно какой век.

Первый вздох причинил мне жуткие страдания. Словно в грудь воткнули раскалённый прут и орудовали им, словно кочергой. Однако против естества не попрёшь, и я задышал.

Наконец, жжение постепенно утихло, и я осторожно приоткрыл левый глаз. И тут же зажмурился, соображая, не привиделось ли мне ЭТО.

Но нет. Я снова разлепил веки и, прочитал цитату, судя по подписи, из Пауло Коэльо:

«Мир подобен шахматной доске. Фигуры — это наши повседневные поступки.

Правила игры — это так называемые законы природы. Мы не можем увидеть

Того, с Кем играем, но нам известно: Он справедлив, терпелив, честен».

Ну, не «Забудь дорогу, всяк сюда входящий» но, согласитесь, впечатляет. Тем более, что ничего похожего на амнезию у меня не наблюдалось. И я прекрасно помнил, что меня не спасли, нормальным, повседневным так сказать, способом. А затянули в какую-то сверхъестественную воронку. Причём, совершенно не спросив моего согласия.

Я невольно растянул губы в улыбке.

Моё величайшее дозволение мне, видите ли, потребовалось.

А ху-ху не хо-хо?

На этой оптимистической ноте я закончил бесплодные размышления.

Приподнялся на кровати, с виду самой обычной. Покрутил головой, дабы убедиться, что она на месте и бодренько встал.

Из одежды на мне был самый минимум. Да и не удивительно, учитывая то, что, если не считать акваланга и маски, погружался в одних плавках.

К счастью, неведомые самаритяне оказались предусмотрительными. На белом табурете лежала незнакомая форма тёмно-синего цвета. С бесчисленным количеством карманов и загадочной эмблемой на рукаве.

Странной шеврон показался потому, что на нём был изображён земной шар. И, если я правильно понял, Шаттл, выходящий на орбиту.

«Звёздные войны, блин». — Промелькнуло в голове.

Что, вообще-то ничуть не помешало напялить пресловутый комбинезон, пришедшийся как раз впору.

Я сделал несколько энергичных упражнений, приседая и потягиваясь, и решительно направился к двери.

Но та распахнулась прямо перед моим носом, и на пороге возник поджарый мужчина лет сорока.

— С возвращением, Сергей. — Улыбнулся он.

— С каким ещё возвращением? — Недоверчиво буркнул я, уже начиная кое-что понимать.

— С возвращением в мир живых. — Пожал плечами он.

— А можно чуть поподробнее, — стараясь, чтобы голос не дрожал, попросил я, — а то я что-то пропустил из последних событий.

— Да нет, не пропустили. — Запротестовал он. — Датчики показывают, что в момент переходя вы находились в сознании.

— К-какого ещё п-перехода? — Запинаясь, пробормотал я.

— Из мира мёртвых в мир ныне живущих. — Пошутил он. И тут же посерьёзнел. — Так случилось, что на ваше счастье, вы ухитрились утонуть в нужное время и в нужном месте. Повезло, так сказать.

— Так я всё-таки?.. — Нерешительно уточнил я.

— Да. — Сухо кивнул он. — Что поделать. «Се ля ви». И от различных неприятностей никто не застрахован.

— Значит, по вашему, смерть теперь относится к разряду ничего не значащих мелочей? — Невольно начал заводиться я.

— В вашем случае — да. — Сухо кивнул он. — Но, полагаю, не стоит терять ваше и моё, более, чем драгоценное время.

— Что ж, перейдём к делу. — Подытожил я и уселся обратно на кровать.

— А у вас хорошая выдержка. — Похвалил он. — Как правило, новички первое время впадают в депрессию.

— Успеется. — Пренебрежительно, словно речь шла о чём-то банальном, отмахнулся я.

И тут же, вспомнил о Лене.

Ощущение было такое, словно ударили обухом по голове.

Наверное, мой собеседник был хорошим физиономистом. Или, скорее, просто умудрённым опытом человеком, прожившим долгую и богатую событиями жизнь.

— Про несчастную любовь вспомнили? — Ехидно осведомился гад.

— Ну, допустим, — набычился я, — а что с ней?

— Мы вернемся к этому позже. — Коротко буркнул он.

— Когда? — Встрепенулся я. — И вообще, где я?

— Отвечаю по порядку. — Жёстко прищурился он. — Когда надо, тогда и узнаете. Вы на Земле. И не в своем веке. В принципе, мы можем путешествовать во времени, пределах работы установки, разумеется.

— Ёлы-палы. — Только и смог выдать я и непроизвольно почесал в затылке. — Сейчас вы скажете, что ваша организация занимается коррекцией исторических процессов. А мне отводится одна из ключевых ролей в какой-нибудь глобальной операции галактического масштаба.

— Да нет, молодой человек. — Как-то отрешённо вздохнул он. — Всё намного прозаичней. Не скрою, одной из наших задач является сохранение влияния на вероятностный вектор. Правда, как всё произойдёт на самом деле, дано знать лишь Старшим. Мы же просто подстраховываемся, стараясь иметь в каждом временном отрезке пару-тройку своих людей.

— Так, значит, я уже «ваш человек»? — Не удержался, чтобы не съязвить я.

Он удивлённо взглянул на меня и как-то растерянно пожал плечами. Причём, на лице у мужика явно читалось сакраментальное: «А куда ж ты денешься, сынок, с подводной лодки»?

Я невольно поёжился. И, дабы прервать затянувшуюся паузу, кивнул.

— Вот и хорошо. — Заторопился он. — Значит, мы вас переправим на сто тридцать лет вперёд, считая от вашего объективного времени. Вы — подающий надежды юноша из провинции. Ну, м-м-м… скажем, из Пензы. И зачислены на первый курс лётной академии.

— И? — Опешил я. — Что же я буду делать?

— Жить. — Отрезал он. — Просто жить и всё.

— Хороший человек — не ремесло. — Натужно хохотнул я.

— Беда любой организованной системы в том, что к необходимому моменту людей, обладающих нужными знаниями еще нет. Зато потом, когда ситуация меняется, общество еще долго штампует спецов давно умершего профиля.

— То есть, вы собираете нас по всему свету и различным временам и кидаете в гущу событий как щенков в прорубь? — Уточнил я. — Делая заведомо проигрышную ставку не дилетантов и всегдашнее русское «авось»?

— Да не бойтесь вы. Ведь даже библейский Ноев Ковчег сделал любитель. Профессионалы же построили Титаник. — Подбодрил он. — К тому же, никто не собирается посягать на вашу свободу. — Адаптируйтесь, делайте что хотите. Перефразируя одного умного человека, — он кивнул на плакат с изречением Пауло Коеэльо, — всё, что должно произойти — обязательно произойдёт. — Затем почесал переносицу, и добавил. — Так или иначе.

А у меня по спине пробежал озноб. Уж очень не понравилось это его «или иначе».

Так я стал путешественником во времени. Нелепо погибнув в начале двадцать первого века и волею неведомых сил оказавшись в двадцать втором.

Но я сильно не отчаивался. Ведь, если мне не изменяет память, то «Ultra poss nemo obligatur». - (Никого нельзя обязать сверх его возможностей. (лат).

Глава 4 (часть 2)

Лена. 22-й век.

Пробуждение оказалось ужасным. Нет, физически Лена чувствовала себя превосходно. Лене было стыдно.

Перед глазами мелькали картины последнего месяца. Ее бурный роман с Николаем, казалось, затмил все на свете. Она с нетерпением ждала окончания пар в институте, чтобы быстрей оказаться рядом с любимым. Прогулки по вечернему городу. Кино-конфеты-цветы. И радостное ожидание чего-то большого и светлого. И вот этот досадный казус на последнем свидании. Надо же, как какая-то ПТУ-шница решила повыпендриваться и позорно свалилась в воду. Судя по тому, что ничего не болело, ее, конечно же, спасли. Вернее, спас Николай. Лена зябко поежилась. Как уже говорилось, чувствовала она себя хорошо.

Ну, не то, чтобы заново родившейся, но вполне терпимо.

— Эй, кто-нибудь! — Крикнула девушка.

Ответом была тишина. Она давила на психику и исподволь навевала беспричинный страх.

— Ау! — Позвала Лена.

Странность происходящего заставила сердце биться испуганной птицей. А мысли затравленно заметались, подобно зверю, пойманному в капкан.

— Как она? — Вдруг послышался озабоченный голос.

— Более-менее. — С плохо скрываемым равнодушием ответил кто-то невидимый.

Причём, Лена так и не смогла разобраться, кто говорил, мужчина или женщина.

А, возможно, бесполый тембр вообще принадлежал речевому синтезатору? Будучи с Николаем на ВДНХ они видели такие.

— Может, подстегнуть её? — Осведомился первый собеседник? — Она молода и здорова. Так что, не думаю, что возникнут какие-либо эксцессы.

— Мне то что? — С прежней индифферентностью отозвалось существо, уже получившее у Лены прозвище «ни рыба ни мясо». Впрочем, в его (или её) тоне вскоре послышалось любопытство. — А ты торопишься?

Теперь Лене стало абсолютно ясно, что беседуют всё же представители прекрасного пола. Ведь мужчины гораздо более прямолинейны.

Разлепив веки, Лена попыталась повернуться. И с содроганием поняла, что не может этого сделать.

Невидимый, но вполне осязаемый обруч, подобно стальными тискам намертво зафиксировал голову в очень неудобном положении.

То есть, до сих пор пленница не придавала этому совершенно никакого значения. Скорее, даже наоборот, и ложе и в одночасье вызвавший острое чувство дискомфорта крепёж были анатомически правильными.

Но — и это всем известно — ничего нет хуже ограничения свободы.

Девушка начала бешено вращать глазами, кашлянула, прочищая горло и громко крикнула:

— Освободите меня! Немедленно!

— Ишь ты! Очнулась!

Две мордашки, до половины скрытые хирургическими повязками, с любопытством склонились над Леной.

И, хотя лиц было почти не видно, пленница сразу признала в них своих ровесниц: Пряди, выбивавшиеся из-под серо-голубых шапочек не тронуты сединой. «Гусиные лапки» вокруг глаз отсутствуют напрочь. Да и огоньки задорного жизнерадостного интереса не оставляли сомнений.

— Не так быстро, милая. — Сочувственно пропела брюнетка. — Сначала сделаем анализы. Протестируем на беременность. Затем пройдёшь обследование у нашего мозгоправа.

— Я не сумасшедшая. — Безапелляционно заявила пациентка.

— А разве кто-то утверждает обратное? — Философски промурлыкала шатенка.

— Вы!.. — Захлебнулась от возмущения расстроенная не на шутку Лена.

— Вот видишь! — Засмеялась светловолосая обращаясь к коллеге. — А ты говорила «подстегнуть»! Как бы успокоительное вводить не пришлось.

— Кто ж знал, что нынче утопленник такой прыткий пошёл? — Всплеснула руками чёрненькая. — И, обращаясь к Лене, поинтересовалась. — И чего ж тебе не жилось, милая.

— Дурацкие у вас шутки, тётенька. — Старательно имитируя интонации капризной пятилетней девочки пискнула невольница. — И сами вы, извините, дуры!

— Смелая! — Вздохнула брюнетка.

— И глупая вдобавок. — Подвела итог товарка. Затем набрала в шприц какой то бесцветной жидкости и посоветовала. — Ты бы это, милая… Полегче на поворотах.

В воздухе разлился острый запах медицинского спирта. Внутреннюю сторону локтя приятно защекотало. Лена ощутили кожей прохладу, а затем укол, лёгкий, словно комариный укус.

Девушка раскрыла было рот для немедленных возражений, но тут же снова потеряла сознание.

— Что там у неё из барахла? — Деловито осведомилась одна из медсестёр.

— Да так, обычные женские мелочи.

— Значит, сдай в хранилище. — Подвела итог старшая. — Там без нас разберутся.

Ленины вещи: одежду, бусы и обувь упаковали в полупрозрачный пластиковый мешок. Заклеили его скотчем и бросили на ленту транспортёра, навсегда забыл о них.

Тело же, хозяйку которого преследовало фатальное невезение, аккуратно покатили по длинному, выложенному кафелем коридору. Путь освещали люминесцентные лампы, дававшие холодный свет.

Вскоре подъехали к двери с надписью «Диспетчерская» и остановились.

— Вот и всё. — Как-то устало прошептала темноволосая. — Добро пожаловать в ад, девочка.

Далее потянулись казарменные, иди вернее, тюремные будни. Серые и однообразные.

И, хотя свободного времени почти не было, так как их весьма интенсивно обучали с помощью гипноза, существование больше напоминало тюрьму, чем учебный центр.

Да и учебы была какая-то странная. После «урока» голова была тяжелой, и никаких видимых знаний не прибавлялось. Лишь много позже Лена узнала, что в мозг насильно закачивали различные кодированные пакеты информации. Которые раскрывались лишь после получения определенной команды. Превращая тем самым человека в послушную марионетку.

Хотелось выть от тоски и биться головой о стену.

Что говорить, если порой самые страшные первые дни адаптации, проведенные в карантинном боксе, порой вспоминались с ностальгией, как что-то уютное и светлое.

Может быть, потому, что тогда ещё не угасла надежда?

Именно в один из таких беспросветных дней почти доведённая до отчаяния Лена и постучалась в кабинет главной мучительницы. И то, что к издевательствам, бывшим не чем иным как изнурительными тренировками она имела, так сказать косвенное отношение, ничуть не умаляло её вины в глазах узницы. Или, правильней будет сказать, курсантки.

— На каком основании меня здесь держат? — В голосе Лены звучало ничем не прикрытое негодование.

— О-о, милая. — С явно показной меланхолией протянула сидевшая за офисным столом типичная бизнес-леди «чуть за тридцать». — Вижу, вы всё ещё пребываете во власти иллюзий.

— Я сама по себе! — Гордо заявили Лена, ничуть не смущаясь тем, что ответила несколько не в тему. — И плевать я хотела на вас и вашу власть надо мной.

— Ну-ну. — Примирительно улыбнулась тётка. — Поначалу с отдельными вновь прибывшими возникают проблемы. Но, я уверена, вскоре всё наладится.

— Я хочу домой! — Девушка начала злиться и нетерпеливо топнула ножкой.

Но увы. Вместо резкого и отчётливого удара каблучка о пол послышался невнятный, вялый шлепок. Что, в свою очередь, заставило её в полной мере ощутить унизительность положения.

Лена окинула себя взглядом: что-то серое, то ли балахон, то ли бесформенная хламида без рукавов, невольно покраснела и.

Затем подняла глаза на строгий, но не без шарма деловой костюм новоявленной начальницы и начала заводиться всерьёз.

— Все хотят. — Философски заметила мегера. — Или, ты думаешь, что одна здесь такая?

— Ничего я не думаю. — Буркнула Лена.

— Вот и прекрасно. — С наигранной покладистостью кивнула босс. — Ладно, иди пожалуй. — Дотронувшись до интеркома, стерва распорядилась. — Проведите её в демонстрационный зал. Информированность — вплоть до погребения.

Побледнев, Лена дёрнулась, как от удара током.

— К-какого погребения?

— Твоего. Твоего, милочка. — Ласково, но с явным привкусом яда осклабилась старшая. И легонько подтолкнула взглядом. — Иди. Там тебе всё объяснят.

Лена подобно сомнамбуле прошла в зрительный зал ничуть, впрочем, не напоминавший классический кинотеатр. Послушно уселась в одно из двух лёгких кресел и откинулась на спинку.

Сопровождающая — некрасивая особа лет двадцати пяти — положила на столик пульт и тихонько вышла.

Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями Лена внезапно разрыдалась. Всхлипывая, и размазывая слёзы по лицу. Благо косметики подопечным странного заведения не полагалось.

К дистанционнику старалась не прикасаться. Лишь изредка поглядывала с опаской, словно имела дело с ядовитой змеёй.

Наконец, наревевшись вдоволь, приблизилась к двери, и принялась молотить кулаками что есть силы.

— Выпустите меня!

Но тут же затихла, ибо в по глазам ударила яркая вспышка светового табло: «Двери откроются автоматически после просмотра не менее семидесяти процентов видеоматериала».

Лена в сердцах чертыхнулась. Мысленно укорила себя за оплошность и опять уселась в кресло. С ненавистью взяла пульт и нажала кнопку.

Солнечные лучи, льющиеся с экрана, заполнили комнату.

Николая она узнала сразу. Её парень весело смеялся и то и дело прихлёбывал из бутылки с пивом. И держал за руку русоволосую голенастую незнакомку.

— Ах ты сволочь! — Лена хлопнула по столешнице. — Да и эти хороши. Думают, стану я из-за какого-то блудливого козла портить себе жизнь?

Хорошие манеры и налёт цивилизованности мигом слетел с милой и интеллигентной девушки. Стоило лишь затронуть древнейший инстинкт, называемый чувством собственности.

Но тут обнаружила на разлучнице подозрительно знакомые вещи и горько рассмеялась. Так как узнала себя.

— Гос-споди-и! Неужели эта уродина и есть я?

Риторический вопрос так и остался без ответа, повиснув в воздухе. А недоверчивая зрительница вернулась к началу фильма.

Да… Всё верно.

Вот в этом киоске они покупали лакомства. Затем целовались на лавочке по сенью липы.

Вот и угрюмого вида пятидесятилетняя женщина, что с негодованием взирала на, по её старомодному мнению, распоясавшуюся парочку.

С замиранием Лена следила, как на экране парень с девушкой взошли на мост. И нажала паузу, закрыв глаза руками.

— Нет. — Прошептала она одними губами. — Этого не может быть. Всё это произошло не со мной.

Словно в тумане она двинулась к двери. Но вовремя вспомнила предупреждение и вновь плюхнулась на своё место.

«Боже! Прошу тебя, сделай так, чтобы меня спасли»! — В отчаянной, безумной надежде зашептала приговорённая. Вернее, сама по неосторожности сунувшая голову в петлю.

«В какую петлю»! — Мысленно взбрыкнула Лена. Даже в минуты нервного срыва характер давал себя знать, проявляя обычное ехидство. — «Скорее уж, головой в омут»!

Тем временем проказница на экране, ничтоже сумяшеся вскочила на перила. И, балансируя, подобно канатоходцу, начала роковой путь.

Её спутник, с озабоченным выражением лица подал девушке руку. Но та демонстративно коснулась мужской ладони лишь кончиками тоненьких пальчиков.

— Боже мой, нет! — Заломив руки, шептала восходившая на импровизированную Голгофу зрительница.

Но чуда не случилось.

Бездушный механизм показывал лишь «голые факты».

Новоявленная звезда трюковых съёмок миновала середину моста и остановилась. И храбро или, вернее, безрассудно, отпустили эфемерную опору, всё же служившую «третьей точкой», не дающей потерять равновесие.

Затем невидимый оператор крупным планом снял искажённое ужасом лицо Николая.

Падение заняло считанные мгновения. И вот уже тело незадачливой каскадёрши, практически не подняв брызг, скрылось под водой.

Ради справедливости, и чести парня, надо сказать, что парень тут же последовал за Леной.

Он свечкой сиганул в реку, на этот раз взметнувшуюся мощным фонтаном. Вода бурлила. Во все стороны расходились концентрические круги, а юноша нырял раз за разом.

Но — безрезультатно.

Кто-то из очевидцев вызвал спасателей. Вскоре несколько лёгких катеров кружили на месте трагедии. А пять водолазов усердно прочёсывали дно.

Лена отрешённо глядела на безуспешные попытки спасателей и беззвучно глотала слёзы. И вышла из ступора лишь при виде похоронной процессии.

Рыдающие родители, младшая сестра с покрасневшими глазами. Поникший, виноватый Николай, тихонько стоящий в сторонке.

И гроб.

Обитый зелёным сукном, наглухо заколоченный деревянный ящик.

— Откройте. — Прошептала заживо погребённая. — Пожалуйста, снимите эту дурацкую крышку. Ведь меня там не-е-ет!!!

Но просьба осталась без ответа, и действие на экране шло своим чередом.

Когда пустой — а каким он мог ещё быть? — гроб опустили в могилу, «покойницу» забила мелкая дрожь. И лишь первые комья земли ударили по дереву, Лена непроизвольно дёрнулась.

— Не надо! Что вы делаете? Вот же она, я! Живая!

И, словно насмехаясь, на экране появилось «опровержение». Свидетельство о смерти.

Выписанное по всем правилам и снабжённое необходимым количеством печатей.

Проектор погас. Лена в ярости швырнула пульт в белый прямоугольник и рванулась к выходу.

Однако вдруг остановилась на полдороги и опять уселась в кресло.

Проигнорировав сцену поминок, вернула запись к моменту падения.

Вновь с замиранием сердца во все глаза уставилась на экран. И снова пережила чувство невесомости.

Так и есть!

Она сравнила свой неуклюжий шлепок, тем не менее не оставивший и следа на водной глади и прыжок Николая. И убедилась, что «что-то тут не так».

Ведь в десяти сантиметрах над поверхностью внезапно появились воронка, бесследно поглотившая утопленницу.

Этот небольшой прокол явно свидетельствовал в пользу Лены. Хотя…

Собственно, а чему это служило доказательством? И для кого?

Тем, кто лишил её свободы, абсолютно наплевать на её так называемые «права».

А ей, равно как и её родным, не нужны никакие «факты». Кроме неё самой, целой и невредимой.

В кабинете руководства центра сидели несколько женщин. Среди них была и «бизнесвумен» проводившая с Леной беседу. Откинувшись на спинки кресел, все смотрели в на экран.

На котором транслировалась вся Ленина жизнь с того момента, как девушка попала в руки неизвестной организации.

Камеры и микрофоны были расположены так искусно, что от внимательного взгляда наблюдателей не ускользал даже малейший нюанс в интонаций и мимики.

— Итак? — Задала вопрос дама лет пятидесяти. — Ваше мнение, леди?

— Она не поддается обработке. — Сухо заявила «бизнесвумен». — И не думаю, что из такого материала выйдет какой-нибудь толк. — Просмотра видеозаписи оказалось недостаточно для инициации нужного нам состояния ее нервной системы. А без естественного «надрыва», ставящего наших подопечных практически на грань сумасшествия, они не станут воспринимать заложенные в мозг команды. И не будет никакого безоговорочного подчинения приказам.

— Значит, в расход? — Подала голос третья.

— Я считаю, что да. — Посуровела собеседница.

— А мне кажется, не стоит торопиться. — Возразила старшая. — Через недельку дадим ей возможность сбежать. И…

— Вы думаете, она решится покончить жизнью?

— Возможно. — Кивнула главная. — В любом случае, третьего не дано. Либо так, либо добровольно сдастся. В любом случае, воля её будет сломлена и вместо проблемного материала, мы будем иметь полсотни килограммов относительно безвольной протоплазмы.

— Что ж, в таком случае, я тоже голосую за. — Изменила мнение «бизнесвумен».

— Пусть охрана сольет ей немного информации. — Подвела итог руководительница и все встали со своих мест. — Надеюсь, это поможет сдвинуть дело с мертвой точки.

Казарма, а никак иначе назвать строение барачного типа было нельзя, своим унылым видом с первого дня навевала на Лену черную меланхолию.

От всего: выкрашенных мерзкого цвета фисташковой краской стен, серых войлочных одеял, панцирных кроватей душу охватывала смертная тоска.

Да и отрешённо-равнодушное выражение лиц обитательниц не добавляло оптимизма в общую картину. Не слышалось обычного для женского общества щебетания и сплетен. Никто не прихорашивался перед зеркальцем. А безликий интерьер не украшали милые сердцу представительниц прекрасного пола и создающие домашний уют безделушки.

Лена окинула хмурым взглядом ровные ряды двухъярусных коек, добрая половина из которых пустовала, стиснула зубы и шагнула через порог.

Едва Лена улеглась на железную койку, к ней подошла одна из сержантов. Хотя, если смотреть правде в глаза, они выполняли функцию надсмотрщиц.

— Не повезло тебе. — Сочувственно прошептала охранница. — К зомби попала.

— К кому? — Удивлению Лены не было предела.

— К самоубийцам. — Елейно фальшивым тоном пояснила мнимая сочувствующая. И пренебрежительно фыркнула. — Одноразовый материал.

— Что значит «одноразовый»? — Затряслась девушка.

— Ах да! Тебе же не объяснили. — Деланно спохватилась вертухайша. — Как правило, в момент перехода через приёмник фиксируется наиболее сильная из эмоций. И именно на этой базе строится дальнейшая программа обучения. А какие чувства обуревают решивших добровольно расстаться с жизнью? — Спросила она.

— Ну, не знаю. Отчаяние, наверное.

— Вот именно. — Радостно кивнула словоохотливая просветительница. — Именно его и используют эти. — Она указала глазами наверх.

— И?.. Что потом?

— Лёгкое нейролингвистическое программирование с использованием слабых наркотиков. И продажа заказчику. — Равнодушно пожала плечами церберша. — Всё строится на теории, гласящей, что суицидальные порывы — одна из наиболее стойких форм нарушений психики. Так что, почему бы и не использовать это во благо?

— Этих несчастных превращают в наёмных киллеров? — Голос Лены невольно задрожал. Од… одноразовых, вроде камикадзе?

— Не обязательно. — Покачала головой собеседница. — Конечно, бывает, что и так… Но ведь есть и множество «мирных профессий».

— Например? — Не удержалась донельзя заинтригованная неофитка.

— Работа в публичных домах. — Начала перечислять собеседница. — В местах различных аварий, вроде утечки сильных ядохимикатов, связанная с недопустимым риском. В «горячих», заражённых радиацией местах. Наука, наконец. Нейтрализовав болевые рецепторы, на «подопытных крысах» изучают реакцию организма на новые препараты. Тестируют имплантанты. В общем, если тебе выпадет участь наёмного убийцы — считай, что вытащила счастливый билет.

— Это почему ещё? — Вскинулась недавняя утопленница.

— Смерть быстрая, и относительно безболезненная. К тому же, если повезёт скрыться, считай, что заново родилась.

Лена на минуту задумалась и вдруг её озарило.

— Но я же не пыталась наложить на себя руки!

— Да вижу я, вижу. — Отмахнулась женщина. — Ты из этих… Неумёх.

— Из кого?

— Жертв несчастного случая. Но, увы. Вынуждена тебя огорчить. Наша контора не занимается подобным контингентом.

— Это ещё почему? Или, по вашему, те, кому не повезло, не имеют права на второй шанс?

— Прав здесь не имеет никто. — Безрадостно улыбнулась сторожиха. — Да и вообще, кто станет обсуждать эту проблему с трупом?

— Но я не…

— Де-факто. Всего лишь де-факто. — Возразили Лене. — Юридически ты — мертвее некуда.

— Но почему всё же вы вот так просто отсеиваете столько «кандидатов»?

— Во-первых, за всеми раздолбаями следить — порталов не напасёшься. А, во-вторых, криворукие и невезучие и здесь не теряют своих замечательных качеств.

— А ты? — Не удержала любопытства Лена.

— Я была неизлечимо больна. Две неудачных операции, химеотерапия… Увы. А, поскольку в тридцать лет умирать ох как не хочется, то я с радостью подписала пожизненный контракт.

— Значит, в фаворе здесь лишь самоубийцы и поражённые смертельным недугом? — На глаза Лены навернулись слёзы.

— Ещё казнённые. — Неохотно пояснила работница таинственной организации. — Вот эти действительно поголовно идут в палачи. Им, по-моему, дабы предотвратить ненужные последствия, помимо программирования вводят яд замедленного действия.

— Подождите. — Осенило девушку. Вы сказали контракт? Но я же ничего не подписывала!

— Сказала же, суицидальников зачисляют в штат автоматически. Да и ресурс у вашего брата недолгий.

— И как же мне выкрутится из этой передряги? — С безнадёжностью в голосе спросила Лена.

— А никак. — Отрезала охранница. — Разве что повезёт, и действительно попадёшь на «непыльную работу». Ты это… таблетки то не пей. — Сердобольным тоном посоветовала тётка. Их дают под видом антидепрессантов, но гадость жуткая. Вмиг попадёшь в наркотическую зависимость. И тогда — пиши «пропало».

Служивая ободряюще кивнула на прощанье и скрылась за дверью.

Лена выбрала койку в углу, укрылась с головой и проплакала всю ночь. Она строила отчаянные планы побега и лелеяла безуспешную надежду, что утром, когда проснётся, обнаружит, что всё было лишь страшным сном.

Как и планировали жестокие «кукловоды», через неделю Лена подалась в бега. Конечно, это был жесть отчаяния. Но девушка твердо решила, что не позволит лепить из себя «одноразового зомби».

Воздух с хрипами свистом вырывался из готовых разорваться лёгких. Едкий солёный пот заливал глаза. Слипшиеся пряди норовили упасть на лицо. Силы Лены были на исходе, а до вожделённой железной дороги, где можно впрыгнуть на неторопливо движущийся товарняк с брёвнами оставалось ещё километров пять.

К тому же, не факт, что повезёт сразу наткнуться на редкий в этих местах поезд. Сзади, громко перекрикиваясь и страшно постреливая короткими очередями, мчалась погоня.

Она знала, что вероятность попадания была минимальной. Но гулкий треск автоматов заставлял испуганно вбирать голову в плечи.

— Мой Бог! — Прошептала беглянка. — Пожалуйста! Я не хочу туда возвращаться. Прошу тебя, сделай так, чтобы у меня получилось!

Внезапно редкий хвойный лес кончился, и перед Леной открылось усеянное валунами плато.

По инерции пробежав несколько шагов, она остановилась. Разверзшаяся под ногами пропасть заставила сердце сбиться с ритма. А холодный липкий ужас ледяными тисками сжал стремительно убегающую в пятки душу.

Загнанная, словно дикий зверь Лена балансировала на краю и всё отчётливей различала недовольное тявканье собак. Она зажмурилась и принялась истово молиться.

Если и было время повернуть назад, чтобы взять немного вбок и попытаться уйти, то оно оказалось безвозвратно упущено.

— Иди сюда, подруга. — Сквозь зубы процедила высокая рыжеволосая женщина, из бывших уголовниц. — Не бойся, наказание не будет слишком суровым.

Та, кому обещали столь заманчивую перспективу, перекрестилась, с ненавистью глянула в презрительно сощуренные глаза мучительницы сделала шаг в пропасть.

«По крайней мере, умру свободной».

— Мелькнула запоздалая мысль и тут же померкла.

Сознание укрыла густая, тягучая пелена, напоминающая клейкий холодный кисель. Все страхи лишившие недавнюю пленницу последней надежды отошли на задний план.

А спустя мгновение принявший в свои объятия очередную жертву портал беззвучно захлопнулся.

И Лена вновь оказалась там, откуда стремилась исчезнуть навсегда.

Однако на этот раз всё было немножко по-другому. Не то, чтобы совсем, но всё-таки.

Лена лежала, зажмурившись и чутко прислушиваясь. И одновременно пыталась, если можно так выразиться, «протестировать» собственное тело на предмет увечий.

Как ни странно, ничего не болело. Ну, почти ничего, так как голове раздавался непонятный гул, вызывавший чувство дискомфорта. Страха она не чувствовала. Так, разве что лёгкое, и какое-то отрешённое беспокойство.

Вдруг раздался чей-то голос. Судя по тембру, принадлежащий зрелому, если не сказать пожилому мужчине. И Девушка замерла, словно мышка, чутко прислушиваясь.

— Значит, вы всё-таки решили вмешаться?

— Почему бы и нет? — Беззаботно ответил более молодой. — В конце концов, у их отдела нет монополии на вторичное использование человеческих ресурсов.

— Так то оно так. — Крякнул собеседник. — Но, полагаю, госпожа Смирнова будет очень недовольна.

— Так пусть поумерит свои амбиции. — Язвительно посоветовал второй. — Да и, между нами говоря, девочка не попадает под их юрисдикцию. Их контингент — приговорённые к смерти преступники, самоубийцы и, с небольшой натяжкой, безнадёжно больные. Хотя, будь моя воля, этих я бы им не отдал.

— Ну, это не нам решать.

— Да Бог с ними. — Ответил таинственный защитник. — Не об этом сейчас надо думать.

— А вот это моя исключительно моя прерогатива. — Жёстко отрубил старик. — Надеюсь, с этим ты не станешь спорить.

— Воля ваша, экселенц. — Смиренно согласился молодой. — И тут же настырно добавил. — Так я её забираю?

— Скорее уж, это я её оставляю. — Вроде бы недовольно, но с явным облегчение в голосе буркнул босс. — Ладно, поздравляю с пополнением. Кстати, не считаешь ли нужным организовать некоторую м-м-м… опеку на первое время?

— А зачем? — Искренне удивился подчинённый. — От добра добра не ищут.

Раздались шаги, затем хлопнула дверь и Лена осталась одна.

Она тяжко вздохнула и приоткрыла глаза. Комната, против ожиданий, совсем не напоминала ни больничную палату, ни унылую казарму, откуда вроде бы удалось вырваться. Пусть и ценой жизни. Вернее, рискуя её потерять.

Девушка лежала на кровати, прикрытая белой простынёй. Больше на Лене ничего не было.

Она покраснела и ещё раз окинула взглядом помещение. К счастью, на тумбочке лежал новенький спортивный костюм. А под ним целомудренно спряталось нижнее бельё. Фасон был незнакомым, что не помешало ей быстро одеться и сунуть ноги с белые кроссовки.

И начала исследования.

Судя по всему, это была спальня. Просторные покои, из них открывался замечательный вид через огромные, до пола окна. Они были оборудованы зачем-то двумя каминами. Отдельную комнату занимала гардеробная. Так же имелась огромная ванная с джакузи. Сауна и целых два туалета. Один, кстати, был со всех сторон увешан зеркалами.

Лена не удержалась, и критически осмотрела себя со всех сторон. И, в общем и целом, осталась довольна.

«Свет мой зеркальце, скажи. Да всю правду доложи…» — Хихикнула она.

Затем она немного посидела на кровати и не придумала ничего лучше, как выйти в коридор.

Слева находилась кухня, отделанная привычной керамической плиткой. Тёплые бежевые тона ласкали взгляд и неплохо гармонировали со шкафчиками, висевшими на стенах. Лазутчица окинула взглядом это великолепие, оборудованное по последнему слову техники, и пошла дальше.

Вряд ли она сможет найти ответы в микроволновке.

Горничной здесь явно не давали скучать. Сверкающий, без единого пятнышка пол, наводили на мысль о мокрой уборке как минимум два раза в день.

Стараясь не шуметь, Лена продолжила осмотр.

Не особняк Версаче, конечно (она как-то видела по телевизору), но домик производил впечатление.

Почти всё выдержано в кремовых тонах. Пол, стены, обивка мебели. Гостиная от края до края застелена огромным ковром с неясно выраженным узором. Диван, обитый подобранной в тон кожей. Два стеклянных журнальных столика расположились возле кресел, а на стенах светильники с матерчатыми абажурами.

Единственным более тёмным пятном был камин из глазированного кирпича. И им, судя по виду, никогда не пользовались. А, если даже и зажигали, то не чаще двух раз в год. На Рождество и юбилей хозяина.

Следующее помещение оказалось столовой. И соединялось с гостиной раздвижными стеклянными дверями. Так же застеленная ковром, она вмещала громадный стол, окружённый двенадцатью стульями с шёлковой обивкой. Одна из стен представляла собой бар, уставленный множеством бутылок, чьё количество удваивалось зеркалами.

По соседству с кухней — комнаты, судя по крошечному размеру и простоте обстановки, предназначенные явно для прислуги, и кастелянская, с небольшим лифтом, ведущим в спальни наверху и — Лена смогла сдержать любопытства — в гараж под домом. Там же, в подвале, — небольшой винный погреб, бутылок на пятьсот. И, Бог ты мой, здесь имелся собственный спортивный зал!

«Должно быть, содержание этого домика обходится в огромную сумму». — Практично подумала Лена. — «А все эти стеклянные двери, громадные окна, сияющие чистотой, и обилие ковров делают это место настоящим кошмаром для уборщицы».

— Вижу, ты уже освоилась? — Раздался за спиной насмешливый голос.

Лена вздрогнула всем телом и поспешно обернулась.

— Простите. — Невольно вырвалось у неё.

— Да ладно. — Махнул рукой её недавний защитник.

Девушка быстро справилась со смущение и пошла в атаку.

— Надеюсь, я вправе потребовать объяснения? — Вскинула она бровь.

— Почему бы и нет. — Улыбнулся молодой человек.

— Итак? — Девушка уселась на ближайший стул и закинула ногу за ногу. — Начнём по порядку. Сначала меня похищают и водворяют в концлагерь с какими-то сумасшедшими уголовницами. Затем, изощрённо издеваясь, доводят до самоубийства. И, наконец, появляетесь вы. Добрые самаритяне. И «великодушно» протягиваете руку помощи. А потому, я хочу получить ответ. Что всё это значит?

— Ну, во-первых, никто вас не похищал. Вы и правда умерли бы, если бы не вмешательство извне.

— То есть, вы хотите сказать, что эти. — Она мотнула головой куда-то вбок, способны видеть будущее?

— Скорее, прогнозировать. Хотя, нет, вы правы. Они именно лицезреют завтрашний день воочию, так сказать.

— Прекрасно! — Всплеснула руками Лена. — Кто-то открыл возможность путешествий во времени, а человечество ни сном, ни духом!

— Позвольте заметить. — Робко вставил хозяин. — Те, кому положено, в курсе.

— Ах в кусе! — Пошла в атаку Лена. — А в курсе ли они, что за подобное… расстреливать надо.

— Бог ты мой, да за что? — Искренне удивился парень.

— За насилие над свободой личности. — Выплюнула Лена и гордо вскинула голову.

— Что поделать. — Пожал плечами собеседник. — Жизнь жестокая штука. И уж тем более, не даёт поблажек своим клиентам смерть.

— Может, ещё поблагодарить вас прикажете?

— Успеется. — Хмыкнул незнакомец. — А пока, давайте всё же перейдём к делу. — На всё про всё у нас с вами один-два дня. Вы ведь не хотите отправиться в будущее неподготовленной?

Глава 5

22-й век. Где-то на просторах Галактики.

Пора ложиться в анабиоз.

Укладываясь в прозрачную ванну, девушка непроизвольно зевнула и, уже погружаясь в сон, пришла к выводу, что «дело того не стоит». В смысле — путешествовать первым классом. С пробуждениями между прыжками и скучным времяпровождением в обществе других аристократов.

«Цена билета увеличивается, как минимум, втрое. А удовольствие — увы — гораздо ниже среднего. И кто выдумал, что проделывать весь путь в анабиозе — удел бедняков»? — Недоумевала она. — «По мне, так уж лучше один раз провалиться в черноту и, проснувшись, знать, что всё позади. Всё равно, за два дня, необходимых для манёвров и, надо признать, проведённых абсолютно по-дурацки, ничего интересного не случилось. Разве что, стала немого старше».

В саркофаг подали усыпляющие вещества, и юная путешественница погрузилась в приятное забытьё, полностью лишённое грёз.

Тем временем другой пассажир проделывал весьма схожие движения. С той лишь разницей, что обошелся без сравнительного анализа стоимости билетов. Он расположился в контейнере и спокойно закрыл глаза.

Род его занятий мало располагал к досужим мечтаниям. Жизнь была далеко не «проста и понятна». А, напротив, полна удивительными событиями, о которых простые смертные могу читать разве что в фантастических романах. Но, несмотря на огромное разнообразие ситуаций, в коих довелось побывать, в ней почти не оставалось места удивлению. И, уж тем более, он не имел склонности расстраиваться по такому пустячному поводу, как пара дней, потраченных на отдых. Тем более что на кону опять стояли многие и многие человеческие жизни.

Едва датчики показали, что мужчина погрузился в беспамятство, ванна мягко провалилась в пол и неслышно заскользила к огромной холодильной камере, где покоились пассажиры более дешёвого класса, не оплатившие роскошь в виде пробуждения и уик-энда в отдельной каюте.

Космический лайнер внеземной цивилизации медленно разворачивался, направляясь к одной из многих точек «входа» в подпространство. Критическая скорость, необходимая, чтобы тебя «признали» достойным входа в один из многих созданных природой межзвездных порталов, и приблизительно равная одной четвёртой световой, была почти достигнута, когда случилось непредвиденное.

Астероид-бродяга, вероятность встречи с которым и без того равнялась не более одной десятимиллионной, каким-то образом ухитрился разогнаться до необходимого минимума и преодолеть барьер. Огромную глыбу, покрытую толстым слоем метанового льда, засосало в гиперпространственный тоннель в сорока парсеках от корабля и, выскочив, она в считанные доли секунды превратила гигантский звездолёт в груду обломков.

Дабы создать иллюзию безопасности, конструкторы постарались предусмотреть всё, и даже более чем всё. Каждая анабиозная камера представляла собой автономный комплекс, способный поддерживать жизнедеятельность в течении нескольких лет.

Несомненно, преимущество такого бонуса весьма относительны, так как, согласно теории вероятности, найти иголку в стоге сена весьма непросто. В открытом же космосе, шансы настолько удручающе малы, что достоинства как-то сами собой превращались в недостатки. Ибо быть «заживо погребённым» — удовольствие ниже среднего.

Не говоря уже о том, что миниатюрная, по сравнению с набитым автоматикой кораблём, капсула, лишена противометеоритных радаров и маневренных двигателей, способных помочь даже в самой немудрящей ситуации.

Единственным утешением мог служить радиопередатчик. Да и то, в случае, если основной компьютер успевал отправить сигнал бедствия, и компания высылала в район катастрофы поисковые партии. В то, что пылинку, дрейфующую в бескрайних просторах, заметят рейсовые суда, не верили даже детишки, не говоря уже о профессионалах.

Удар пришёлся по касательной, так, что километровый диск развернуло, придав автоматически отстреливаемым спасательным капсулам дополнительное ускорение. Семь челноков, волею случая не сбросивших скорость вошли в приветливо раскрывшийся портал а то, что осталось от лайнера, некогда бывшего гордостью одной из транс галактических компаний, продолжало мчаться в обычном пространстве.

Спустя несколько лет, удалившиеся на много миллионов километров фрагменты попадут в сферу притяжения одной из мёртвых систем, начав многовековой путь по всё более сужающейся орбите. К тому времени, как обломки упадут на остывающую звезду, вряд ли кто-то сможет узнать в деформированных и изъеденных космической пылью телах творения разума.

Чревоточина, позволяющая мгновенно переместиться практически в любую точку, извивалась причудливой змеёй, охватывая многие солнца. Войти в подпространство мог любой объект. Всё, что требовалось — достижение нужной скорости. И, разумеется, знание того, куда хочешь попасть. Ибо вовремя «затормозить» — искусством гораздо большее, чем умение «разогнаться».

«Ветки» причудливо вились, то проходя почти вплотную то, наоборот, удаляясь на многие световые годы. Но никогда не пересекались, что не мешало существам, наделённым разумом с лёгкостью путешествовать между десятками и сотнями населённых миров, раскинувшихся на просторах Вселенной.

Проведя в подпространстве несколько часов, капсулы постепенно начали терять скорость и по одной начали вываливаться в реальный мир. Четыре замедлились слишком рано и навсегда сгинули. Об участи той, что продолжила бег по чёрному зеву миллиардокилометрового туннеля, мы тоже останемся в неведении.

А два бота, снабжённые системой жизнеобеспечения термоизоляцией, способной выдержать температуру абсолютного ноля и имевшие «страховой полис» в виде небольших антигравов, дающих, пусть и гипотетическую, но всё возможность, выжить при попадании в поле тяготения планеты, вынырнули вблизи ярко жёлтой звезды.

Жителям Солнечной системы, освоившим, помимо её материнской уже целых три планеты, было невдомёк, что дверь в другие миры находится совсем рядом. Стоит лишь протянуть руку и постучаться. А пара нежданных гостей стремительно, немного превышая скорость убегания планеты, начала приближаться к зелёно-голубому шарику, укутанному атмосферой.

Глава 6

Сергей Ольшанин. 22-й век.

Как всегда, предстартовую ночь я провёл в обществе леди. Само-собой — Боже упаси! — никакого алкоголя или, тем более, наркотиков. Это я правило уяснил ещё со времён стараниями демона-искусителя весьма кратковременной (всего один, последний курс) учёбы в лётной академии. Как не безукоризненна техника середины двадцать второго века, а «первую космическую» никто не отменял. Равно, как и сопутствующие выходу на орбиту перегрузки.

В принципе, пока я молод и здоров, как бык — можно иногда позволить себе маленькие слабости. Кстати, многие так и делают. Не злоупотребляя, естественно, но и не отказываясь от невинных удовольствий.

К счастью, весьма недолго проработав пилотом, прекрасно понял, что за всё, рано или поздно приходится расплачиваться, и потому предпочитаю соблюдать осторожность. Сердце не казённое. И, несмотря на поразительные успехи медицины, летать с кардиостимулятором опасались даже мультимиллионеры, способные раскошелится на билет в каюте экстракласса снабжённой такими наворотами, что бедным извозчикам и не снились.

В общем, предпочитаю снимать стресс несколько иным, хотя, тоже довольно традиционным способом. Благо, внешними данными — спасибо маме с папой — не обижен. А от закомплексованного мальчишки, то есть, меня-прошлого Сергея Ольшанина, ухитрившегося захлебнуться в присутствии дамы сердца не осталось и следа. Всё же, я сумел побывать по ту сторону вечности. И выйти из передряги живым.

Да и не так уж всё и страшно оказалось. Вон, в далёком теперь двадцатом веке один американец более сорока лет жил под чужой личиной, и ничего.

Некто Леонард Фристоу в тысяча девятьсот двадцатом году угодив в кутузку за убийство двух копов. Точнее, они были помощниками шерифа, но теперь это не столь важно.

Спустя три года, пятнадцатого декабря тысяча девятьсот двадцать третьего он совершил побег из тюрьмы в Карсон-Сити в Неваде.

Он провёл на свободе сорок шесть лет. И попался в лапы правосудия лишь пятнадцатого ноября тысяча девятьсот шестьдесят девятого.

Кстати, выдал его собственный сын, но это уже не так важно.

Детей у меня нет. Да и ничего предосудительного я не совершал. Пока. Ведь не известно, чего потребуют неизвестные благодетели, направившие меня в этот, во всех отношениях замечательный Hinflug* (* полёт в одну сторону.(нем)

В тот вечер мы закатились в мотель на Гавайях. Марта, стройная шведка, выше меня на пол головы и потому изредка позволявшая себе небольшие вольности, в виде материнского поглаживания по головке, опрокидывала коктейль за коктейлем, что делало её только привлекательней.

Пьяная женщина, знаете ли, это что-то. Особенно, когда смотришь на миленькие шалости трезвыми глазами, подмечая, как подруга переходит от наигранной чопорности к бесшабашной раскованности, постепенно превращающейся в ничем не прикрытую сексуальную агрессию. А уж стать объектом подобной охоты, доложу вам… М-м-м… Это нечто.

Во всяком случае, перед стартом никогда не испытывал большей радости, чем «расслабиться, и получать удовольствие».

— Куда на этот раз? — Протягивая стакан с соком, поинтересовалась Марта.

— Баржа с Венеры. — Отхлебнув, лениво протянул я. — Да плюс, кое-какая халтурка на Луне.

— То есть, наоборот? — Утвердительно спросила подруга.

— Разумеется. — Я улыбнулся, давая понять, что оценил проницательность. — Было бы глупо, приземлившись, светиться с ещё одним взлётом. Да и на топливе разоришься.

Согласно контракту, пилоты компании не имеют права браться за транспортировку «левых» грузов. Однако, дело в том, что при выборе легенды я настоял на том, чтобы мне присвоили статус фриленсера.

Что, в общем и целом не вызвало особых нареканий у руководства. Так как агент, если, конечно, он не занимается шпионажем так сказать целенаправленно, должен иметь свободу передвижения. Так что я — вольный охотник. Бесспорно, пахать, в основном приходится на «Пан-Ам» и «Космофлот», от этого никуда не денешься. Но и в этом случае, отвечаю лишь за своевременную доставку контейнера к месту назначения. Безусловно, в целости и сохранности, как же иначе?

Многие однокашники, узнав о решении «уйти на вольные хлеба» недоумённо качали головами. И даже, нисколько в этом не сомневаюсь, за спиной крутили пальцем у виска. Виданное ли дело, обналичить медицинскую страховку и, наплевав на карьерный рост и социальную защищённость, выкупить списанный «Шаттл»? (Вообще-то, намыливался приобрести «Буран». У них запас прочности чуть ли не на порядок выше, да и технические характеристики получше. Да только, у русских аэрокосмическая промышленности до сих пор подчинена военному ведомству, вот мне и не обломилось).

Так, о чём это я? Ага… Пенсионное обеспечения напрямую связано с выслугой лет. Только, у меня на сей предмет имеются другие соображения.

В настоящее время, на Земле нет ни одной профессии опасней, чем нелёгкий хлеб орбитальщика. И, в «случае чего», за все блага мира не удастся вернуться с того света. А сломать палец, ковыряя в носу или заразиться экзотическим триппером, я не боюсь. Этой напасти в равной степени подвержен любой из двенадцати миллиардов.

— Тогда, может, в следующем месяце слетаем на Марс? — Удобно устраиваясь сверху, капризно поинтересовалась куколка.

— Посмотрим. — Не желая огорчать настырную красотку отказом, я закрыл глаза.

— Ну же, Серьёжа. — Она наклонилась и принялась осыпать меня поцелуями. — Ты же никогда не был жадиной.

— Угу. — Я потянулся и осторожно расстегнул магнитную застёжку на микроскопическом лифчике-хамелеоне.

Удивительная штука, доложу я вам. Оптический эффект столь правдоподобен, что даже выпускница средней школы с грудью нулевого размера, набрав простую комбинацию, способна щеголять умопомрачительными формами. А структура материала имеет тысячи фасонов и расцветок, включая абсолютную прозрачность.

Собственно, благодаря безобидному обману, мы и познакомились.

Всегда любил женщин, обладающих приятными округлостями. И, увидев Марту, щеголяющую «топлесс», с задорно торчащими светло-коричневыми сосками, тут же потерял голову.

Наплевав на свидание с Эйлой, до сих пор не простившей измены, с места в карьер принялся ухаживать за таинственной незнакомкой. И ещё ни разу об этом не пожалел. Девушка оказалась чудесной во всех отношениях, к тому же, приятной и остроумной собеседницей.

После недели стремительного флирта мы добрались до постели, и, клянусь, я не нисколько не жалел о потраченном на ухаживания времени. Даже несмотря на весьма скромный бюст новой пассии.

— Ну, как хочешь. — Разочарованно сморщила носик Марта.

— Обсудим это в другой раз. — Примирительно шепнул я, вдыхая восхитительный аромат её волос. — Ты же в курсе: загадывать перед стартом — плохая примета.

— Тебе хорошо говорить. — Марта шмыгнула носом, и я подумал, что она сейчас заплачет. — А я, даже на Луне ни разу не была.

— Так и радуйся, глупышка. — Я осторожно погладил её по щеке. — Мы рождены на земле и самое большое счастье, жить дома.

— Зануда. — Ловкая рука стащила с меня плавки и вскоре вопросы миграции стремительно отошли на второй план.

Мы занимались любовью молча, время от времени меняя позы и отфыркиваясь от то и дело попадавшего в рот и нос песка. Конечно же, не удержались и вскоре очутились в тёплой воде лагуны. Когда всё кончилось, растянулись у самой кромки, и уставились в звёздное небо.

— Как там? — Промурлыкала малышка, устремив широко распахнутые глаза вверх.

— Пусто. — Пожав плечами, неохотно сообщил я. — И прекрасно. А ещё страшно.

— И это говоришь ты? — Марта приподнялась на локтях, и взглянула недоверчиво.

— А ты сомневалась?

— Ну, в рекламе все вы такие… Самоуверенные. — Нерешительно поведала она.

— Ага-а! Вон, значит, как. — В моём голосе послышались обличительные нотки. — Так ты ради этого.

— Дурак!

Марта легко вскочила и, обдав брызгами, кинулась к бунгало, аккуратно накрытому огромными пальмовыми листьями. А я повернулся и, устроив подбородок на сгибе локтя, с удовольствием смотрел вслед ломкой тени.

«А, может, и вправду, сделать девочке подарок»? — Подумал я и тут же мысленно покачал головой.

Финансовые дела не должны путаться с личной жизнью. И, раз уж решил, что все доходы стану делить на две неравные части, состоящие из «повседневных трат» и «основного капитала», так тому и быть. Не для того я встал на этот, в понимании многих и многих скользкий путь, чтобы разбрасываться по мелочам.

И, пускай, кто-то считает это бредом сумасшедшего или, блажью юности, для меня это единственно возможный способ существования. А работа на орбитальном челноке — лишь ступень к достижению цели.

Ну да, родись я в семье финансового магната, может быть, всё произошло бы быстрей. Хотя, если честно, очень сильно сомневаюсь.

Мальчики из «хороших» семей, как никто другой связаны условностями. И, вместо того, чтобы получать настоящее удовольствие от жизни, вынуждены прозябать в роскошных офисах, протирать брюки в банках и до судорог упражнять лицевые мускулы на великосветских приёмах. И, даже те немногие, кто имеет личную межпланетную яхту, смотрят на предмет моих горячих мечтаний как на обыденную роскошь, позволяющую иногда скрасить досуг.

В общем, я хочу космический корабль. И не абы как, а исключительно в личное пользование. Мне не требуются супермодные «прибамбасы». Были бы в рабочем состоянии двигатели, да нормально функционировала система жизнеобеспечения. А уж тогда, смогу побывать и на Марсе, и на Венере.

Увы, до достижения цели ещё, как минимум, лет десять. Само собой если не сверну шею. Но, тогда, в любом случае, мне будет абсолютно всё равно.

Когда я вошёл в маленький уютный домик, Марта уже дрыхла. Немного постояв под душем, я примостился рядом. Ровное дыхание любовницы действовало гипнотически, и вскоре мы оба погрузились в объятия Морфея.

Спал, в общем и целом, без сновидений. Что само по себе ни хорошо, ни плохо. Просто, констатирую факт. Разомкнув веки в пять утра, тут же бросился в лагуну и проплыл около километра. Девушка ещё сладко посапывала и, решив не будить, я тихонько оделся и направился к ближайшей пристани, дабы взять катер и добраться до взлётно-посадочной полосы, расположенной на водной глади.

Да-да. Нынче большинство взлётов и посадок происходит на море, причём, вблизи экватора. Так дешевле. К тому же, поверхность океана достаточно обширна, чтобы не возникали пробки.

Конечно, экологи иногда поднимают голос в защиту океанической фауны: дескать, утечка топлива губительно влияет… и т. д., и т. п. Однако, строительство необходимого числа стартовых площадок для всё увеличивающегося количества челноков, сгубило бы столько плодородных и просто пригодных для заселения земель, что даже ребёнку ясно, на чьей стороне правда.

Верный конь, с заново нанесённым снижающим трение покрытием и подновлёнными номерами, как и десятки других, тихонько покачивался в ангаре, построенном в искусственной бухте. Похлопав друга по корпусу, отозвавшемуся одобрительным гулом, я протянул руку технику.

— Привет, Паоло!

— Серджио! — На коричневом лице сверкнула ослепительная улыбка. — Как тебе моя работа?

— Просто нет слов. — Я порылся в кармане и, нащупав сотню долларов, отдал механику.

Само собой, за техобслуживание регулярно осуществляется оплата через банк. Но и небольшая мзда в знак признательности никогда не повредит.

Метис ещё раз осклабился, а я, по-быстрому отлив, запрыгнул в кабину. Запустив двигатели, на малой тяге вырулил из-под воздвигнутой на забитых в дно бетонных сваях крыши.

За прошедшие сто лет Шаттлы мало изменились. Разве что, благодаря компьютерам, с каждым годом делавшимся всё совершеннее, стали на порядок «умнее», да чуть более маневренней.

Вообще-то, давно ведутся разговоры о самодостаточности бортовых процессоров и, как следствие, упразднение орбитальщиков как вида. Да только, всё это байки. Возможно, сто, двести, тысячу раз всё пройдёт нормально. А в один прекрасный момент всё обязательно провалится в тартарары. Кстати, вот и ещё один довод в пользу взлётов с водной глади. И, что самое главное — посадок!

Нос Шаттла приподнялся, имитируя судно на подводных крыльях, и я начал удаляться от базы. Отплыв десяток километров, выпустил стабилизаторы и оторвался от поверхности. Заложил вираж и, мелькнув над островом, стал набирать высоту.

Дальше потянулась рутина выхода из атмосферы. Кстати, самая тяжёлая часть. В смысле, физически. Обретающиеся у всех на устах перегрузки — не фунт изюма.

Лёгкие отказываются дышать, кровь в венах густеет, доходя до консистенции пластилина, а перед глазами всякий раз простирается красный обволакивающий туман.

Потому и платят нам так много, что не каждый выдержит. То есть, единожды или, даже дважды слетать в космос пассажиром, чьё тело погружено в сон и, при этом напичкано стимуляторами — это одно. А изо для в день, постоянно чередовать набившие оскомину взлёты и посадки — немножко другое.

В общем, сплошная «проза жизни». И, что бы не воображала Марта — совсем никакой романтики.

Едва вышли на низкую орбиту, я установил автопилот, малость снизил давление и подачу кислорода, и погрузился в приятную дрёму.

У каждой транспланетной компании — собственная высота, вернее, «прослойка». Те, с кем работаю сегодня, выкупили стокилометровую зону, начинающуюся в двух тысячах над поверхностью.

Автоматика разбудила, едва прошло положенное время и, нацепив маску, я вдохнул полной грудью, наслаждаясь вкусом оптимально подобранной смеси. Затем снял намордник, приложился к поилке с кофе и, как следует, до хруста, потянувшись, включил радар и слегка убрал фильтрацию защитного колпака.

К счастью, сваренная всё тем же Паоло арабика успела достичь желудка, иначе бы обязательно поперхнулся.

Впереди по курсу как ни в чём не бывало дрейфовали два объекта. Поначалу приняв их за контейнеры с грузом, я сорвал перчатку и, на всякий случай протёр глаза. И, не доверяя зрению, сфотографировал незнакомцев, загрузив опознавательную программу.

Как и следовало ожидать, классификации таинственные гости не подлежали. Это полностью сбивало с толку, так как неторопливо — относительно Шаттла, конечно — летящие капсулы, принять за тела естественного происхождения мог разве что слепой.

Глава 7

Сергей Ольшанин. 22-й век.

Противоречивые чувства буквально захлестнули с головой. С одной стороны — я связан обязательствами и в настоящий момент должен приближаться к грузовым контейнерам, ориентируясь на сигналы маяков. Да только, что-то не хотелось оставлять находку без присмотра. Всё-таки, ещё со времён древних греков действует старый, как мир закон: что нашёл в безбрежных морских просторах — твоё. И уж подавно никто не смог бы предъявить сколько-нибудь вразумительных требований и уж тем более оспорить права в космосе.

Думал, совсем недолго. Ибо, товар с Венеры может кружиться на орбите до скончания веков. Или, до тех пор, пока компания не решит, что Сергей Ольшанин злостно манкирует условиями контракта и не отдаст работу кому-то ещё. А, поскольку атомных батареек маяка, пусть они и величиной всего с одноцентовую монетку, хватит, как минимум на десяток лет, пропажи я не боялся.

Попытаться украсть мог разве что сумасшедший. И везунчик, к тому же. Частоту знаю лишь я да ответственный за транспортировку представитель торговой фирмы. А наткнуться на объект случайно, это, знаете ли, из области фантастики. То есть, технически, оно, конечно же, выполнимо. Если под рукой имеется телескоп. Да плюс, неограниченный кредит в одной из корпораций, производящих ракетное топливо. В противном же случае, вы станете похожи на чудака, пустившегося на утлом каноэ искать бутылку, затерявшуюся в Гольфстриме.

А вот то, что, едва уйду с курса, и загадочная находка исчезнет навсегда — нисколько не сомневался. И останется лишь кусать локти и всю последующую жизнь жалеть об упущенной возможности. Всё же, околоземное пространство — не городская помойка. И абы что сюда не может попасть, ну просто ни при каких обстоятельствах.

Эрго?

Правильно. В любом случае, чья-то утрата представляет нечто ценное. Возможно, не в общепринятом смысле, так как вряд ли в обозримом будущем кто-то захочет отправить за пределы атмосферы чемодан, набитый платиной и алмазами. Но, то, что куш удастся сорвать обязательно — в этом я уверен на сто пятьдесят процентов.

Поняв, что рефлектируя зря жгу драгоценную высооктановую жидкость, я отключил радиопеленгатор, и выбросил посторонние мысли из головы. В конце концов, всегда можно соврать, что забарахлил челнок и, опасаясь за сохранность вверенного мне чужого имущества, предпочёл не рисковать. И, разумеется, выполнить поручение завтра. Правда, издержки придётся покрывать из собственного кармана, но это уж относится к профессиональным рискам.

Полностью отрубив автоматику, я перешёл на ручное управление и медленно начал сближаться. Столь радикальные меры понадобились для обеспечения алиби, буде в таковом возникнет насущная необходимость. К тому же, записывающая аппаратура… И так по прибытии придётся чистить память бортового компа. Так, зачем же усложнять?

Поблагодарив Бога, за то, что, в своё время надоумил ступить на стезю вольного охотника, я осторожно подлетел к сладкой парочке и, вытаращив глаза, стал любоваться непривычными очертаниями. Два продолговатых предмета обтекаемой формы, чуть больше метра в диаметре и длиной около трёх.

Магнитные присоски, как и ожидалось, не сработали. Впрочем, этому не стоило удивляться. Скорее, наоборот. Ведь, пойди всё с самого начала без сучка, без задоринки, и пришлось бы ещё разок подумать, во что собираюсь вляпаться.

Пощёлкав тумблером, задействовал сварочную установку. Плоды упорных изысканий какого-то инженерного гения, трудившегося на ниве конструирования пол века назад. Тогда ещё не додумались перейти на стандартные оболочки, и стыковка производилась таким вот варварским методом.

Внизу послышалось гудение, воспринятое, как рождающая зубную боль вибрация фюзеляжа. Я отчётливо представил, как десяток полых вольфрамовых штырей вонзились в корпус пришельца и возникла электрическая дуга.

Когда покончил с первым, таким же образом принайтовал его напарника. И, поплевав через плечё, начал снижение.

В ответ на запрос операторов дозорных спутников, сообщил позывные, назвал предполагаемый коридор и, получив «добро» и не вдаваясь в подробности, отсоединился. По телу лился холодный пот, а сердце бухало так, что опасался — услышат диспетчеры.

Плод разыгравшегося воображения, естественно. Хотя, и не совсем. Ведь, кто знает, что везу под брюхом? Атомную бомбу, припрятанную террористами в прошлом веке, да и забытую за ненадобностью? Или ещё что-либо, способное сдетонировать от повышения температуры при входе в атмосферу? В общем, само собой трусил здорово, не без этого. Да только, работая на «Пан-Ам» и чётко следуя инструкциям, скопишь разве что на домик во Флориде. А я, как уже говорил, чертовски хочу большего.

Планирование заняло десять часов и, к счастью прошло нормально. В смысле, клад не взорвался, и не выкинул какой-нибудь другой фортель. Мы наматывали виток за витком, постепенно сбрасывая скорость и, наконец, нырнули под облачный покров.

Я ещё раз связался с наземными службами и, заявив, что вследствие неполадок, вынужден совершить аварийную посадку, попросил разрешения приводниться у Ака-Тау. Есть такой миленький архипелаг в Тихом океане. Не то, чтобы мне там всегда рады, но в любом другом месте пришлось бы отвечать на слишком много вопросов.

Наверное, все слышали, что при определённых обстоятельствах, удар о воду равен по силе падению на асфальт. Трение же, мчащейся стрелой сцепки Шаттл-Груз, тоже могло бы вызвать сноп искр. В фигуральном смысле, конечно.

С нормальными контейнерами я, безусловно, проделал бы заурядные манипуляции, и, на бреющем полёте отрубив электромагниты, просто сбросил бы ношу, имеющую вполне приемлемую плавучесть и прекрасные характеристики, чтобы выдержать динамический удар.

Сейчас же приходилось проявлять чудеса изворотливости, чтобы аккуратно доставить корзинку с вероятно хрупкими и, очень на это надеюсь, золотыми яйцами.

К счастью, «балласт» обтекаемой формы, что вселяло иллюзорный оптимизм. Ну, не то, чтобы совсем чувствовал себя в безопасности, но и неуверенности, сулящей плачевный исход не наблюдалось.

Выбрав место почти у самой прибрежной полосы, так как, судя по всему, находка сразу бы пошла на дно, утащив следом челнок, я начал посадку. Едва коснувшись воды, тут же потянул штурвал, задрав нос и, не успев толком взлететь, снова шлёпнул нижней частью груза о поверхность.

Со стороны это походило на подскакивание камешка-голыша, кинутого тренированной мальчишеской рукой. На мгновенье я отчётливо представил загорелую кисть, с обгрызенными ногтями, держащую плоский снаряд, выбеленный солнцем. И усмехнулся, так как в данном случае, ладонь должна принадлежать самому Богу, швырнувшего нас с орбиты по заранее рассчитанной траектории. А, поскольку, любой метатель хочет, чтобы бросок вышел как можно удачней, оставалось лишь надеяться.

Мы поднимались над волнами и падали, замедляясь с каждой секундой. Должно быть, все бодрствующие обитатели в этом момент высыпали на пляж, во все глаза пялясь на диковинную посадку. Я потихоньку забирал влево, стремясь не выскочить на глубину и, когда приборы показали что-то около двадцати километров в час, плавно выбросил многотонную конструкцию на песок.

Несколько секунд выжидал, плотно зажмурившись и гадая, не выкинет ли судьба злую шутку. Ведь, сколько раз случалось, что, сказав последнее «у-фф», полагающие себя в безопасности вдруг обнаруживали неприятный сюрприз.

В конце концов, решив, что высидел достаточно и сооружённая в космосе суперсложная махина лежит довольно уверенно, откинул колпак и спрыгнул на землю.

Всё же, экстраординарная посадка не обошлась без последствий. Ко всеобщей радости, столь незначительных, что ими можно просто пренебречь: Вызванное последним шлепком небольшое цунами перевернуло пару яхт. Довольно ободранных, надо заметить, как и положено имуществу потомственных раздолбаев.

Со всех сторон, импульсивно вопя, бежали загорелые длинноволосые аборигены. Жизнь под палящим солнцем ничуть не отразилась на имеющих тёмную кожу от рождения. Зато превратила в эдаких шоколадных мулатов представителей европейской расы. Впрочем, надо сказать, в здешних, зачастую полигамных семьях всё так перепуталось, что ни за какие коврижки нельзя найти хотя бы каплю «чистой» крови.

Да, надо сказать, оно и к лучшему. Во всяком случае, в этих местах никто и никогда не слышал о так называемой «дискриминации по расовому признаку». Да и на внешнем облике обитателей сей генетический коктейль сказался самым благоприятным образом. А, судя по кое-каким косвенным признакам, и на умственных способностях.

Здешняя братия зашибала на маленькие радости жизни продажей высоких технологий. Причём, что самое удивительное, ни при каких обстоятельствах не вкалывая «на заказ», не прося у сильных мира сего гранды на исследования или — упаси Боже — подряжаясь на разработки для ВПК.

Великовозрастные мальчики и девочки, а так же, чуть ли не с начальных классов примкнувшее к ним молодое поколение просто брало любую идею, и доводила до полного абсурда. А затем, ничтоже сумяшеся и, уж тем паче, не страшась насмешек, «толкала» её «в массы».

Поначалу над «грязными недоумками», возомнившими чёрт знает что открыто насмехались. Но когда семьдесят лет назад хиппи выбросили на рынок первую партию вакцины против СПИДа, учёные мужи принялись дружно чесать в затылках.

Несколько тысяч ампул разошлись в мгновенье ока, а, после того, как все поняли, что «придурки» не шутят, их буквально начали осаждать, да что там, умолять об увеличении поставок. На что «патлатые» ответили, что лично для них проблема исчерпана и потому совершенно не представляет интереса. Но они со всей душой и великой радостью откроют секрет, всего лишь за каких-то жалких десять миллиардов долларов.

Мировая общественность а, заодно, и всё прогрессивное человечество, возмущённые подобной меркантильность, незамедлительно отреагировали визитом к зарвавшемуся архипелагу двух эсминцев. Увы, увы…

В десятке кабельтовых от берега краса и гордость ВМФ США бросила якоря и… застыла неподвижными изваяниями на долгие пол года. Команда не отвечала на радиограммы, от бортов не отчалила ни одна десантная шлюпа, а с палубных вертолётов постепенно облезала эмаль.

Правда, в день прибытия со спутников слежения заметили подозрительную активность акул. Но, средства массовой информации так и остались в неведении относительно странного феномена.

Обеспокоенные отцы-командиры незамедлительно предприняли попытку захвата с воздуха. Небо расцвело бутонами шёлковых куполов и… всё.

Двести пятьдесят спецназовцев, для торжественного случая сменивших зелёные береты на усыпляющие бдительность голубые каски, так никогда и не вышли из джунглей, занимавших большую часть островов.

Тем временем, молодые люди со стройными фигурами, будто ничего не происходило, демонстративно продолжали купаться и заниматься серфингом. И, как бы между делом объявили, что «в частных лабораториях ведутся интенсивные разработки лекарства от рака».

А в прессу, на телевидение и, непременно, в интернет, как-то незаметно просочились слухи, что «неудачные штаммы», к огорчению трудолюбивых умниц имеющие «небольшие побочные эффекты» в виде мгновенного летального исхода, хранятся на одном из клочков суши, омываемом тёплыми водами. Все вирусы «чрезвычайно устойчивы» и, при попадании в атмосферу, «способны уничтожить население Земли за неполные тридцать суток».

Последовали взволнованные вопросы. Хиппи отмалчивались. Дипломатическим делегациям сообщали, что те «едут в гости на свой страх и риск». А к двум ощетинившимся пушками монстрам прибавился ещё один.

На этот раз наблюдение велось гораздо тщательнее но, когда на палубе обнаружили десяток тел, словно в удушье рвущих воротнички и из последних сил переваливающихся за борт, желание надавить на строптивцев отпало само собой.

ООН, громогласно заявившая, что берёт расходы на себя, торжественно заплатила требуемую сумму и выразила надежду на дальнейшее сотрудничество. Представители «банды подонков», два обкуренных юнца и разбитная девица, по очереди целовавшаяся взасос с обоими и, казалось, готовая трахнуться втроём прямо на трибуне, лишь пожали плечами и, показав в тысячи объективов «козу», «свалили» домой.

Причём, что бы вы не подумали, пристойное слово «отбыли», ну никак не вязалось с внешним обликом и наглым поведением бесстыдников, едва вышедших из тинейджерского возраста и буквально плевавших всему свету в лицо.

К чести обормотов, снадобье от рака так же выдержало испытания, и на этот раз цена в двадцать миллиардов не выглядела такой уж огромной.

Воодушевлённые «покладистостью», на арену переговоров опять вышли военные и потребовали вернуть так некстати «забытые» дредноуты. Ультиматум, разумеется, проигнорировали. А, на робкую просьбу отдать, с ленцой отозвались, что «всякий металлолом не входит в сферу их интересов».

Бравые мужчины, не представляющие существование без регулярных жертвоприношений на алтарь сурового Бога Марса предприняли ещё одну попытку. Катера с экипажами, облачёнными чуть ли не в космические скафандры высокой защиты, способные функционировать в жерле вулкана, ночью высадились на суда и… остались там навсегда.

На этот раз человечество не смолчало и, попытавшись навесить на горстку туземцев клеймо «убийц», наткнулось на появившиеся за одну ночь статистические выкладки. Гласящие, что вероятное число преступлений, совершённых теми, кому в ближайший год предстояло умереть от двух самых страшных болезней, в добрую сотню раз перекрывает количество несчастных, не желающих учиться на собственных ошибках. Не говоря уже о жертвах автомобильных катастроф, что могли случиться по их вине.

Наконец, когда, скрипя зубами от ярости но, чудовищным волевым усилием сохраняя лицемерные улыбки, их ПОПРОСИЛИ ПОСОДЕЙСТВОВАТЬ, островитяне изрекли, что, в общем и целом, стоящая на якорях эскадра совсем не портит пейзаж. Да и привыкли уже. Но, в принципе, они не против. Остаётся лишь уладить мелкие формальности.

Ведь, согласно неписаному постулату, наткнувшийся на судно в открытом море вправе назваться владельцем. Но, так как посудины им «нафиг не сдались» (кстати, язык оригинала), они согласны выставить мусор на аукцион по остаточной стоимости. И запросили за каждый сто миллионов.

После того, как деньги перевели, дюжина каноэ, управляемых семи-восьми летними детишками, приблизилась к ржавеющей флотилии. Расставив полукругом яркие буйки, они тем самым очертили границу и принялись весело дурачиться. На вопрос: что это значит? последовал философский ответ, мол, все имеют право на эксперимент «методом научного тыка».

Желающих почему-то не нашлось.

Глава 8

— Здравствуйте!

Неожиданно смутившись, я замолчал.

— Твой самолётик сломался? — Подошедшая девочка лет четырёх, умильно коверкая слова, с чарующей непосредственностью дотронулась до изрядно облезшей капсулы.

Фюзеляж Шаттла возвышался над крохой и, чтобы достать до корпуса челнока, ей потребовалось бы встать на цыпочки.

— Да, маленькая. — Протянув руку, я погладил белокурое чудо по растрёпанным волосёнкам.

— А я знаю! — Гордо заявила она, важно тараща глазёнки. — Он скоро станет мамой.

Столь комичное утверждение заставило прыснуть, и вскоре нас окружили смеющиеся люди.

— Нужна помощь? — Не так, чтобы приветливо, но и без излишней подозрительности осведомился сухощавый парень, с гривой до плеч.

— Перестань, Боб. — Девушка, сияющая золотистым загаром, встала рядом. — Ежу понятно, что никто не станет добровольно выкидывать подобные фортели. А на самоубийцу гость не похож.

Я окинул взглядом хрупкую фигурку и присвистнул от удивления.

«Этого просто не может быть». Островитянка как две капли воды походила на оставленную мной по причине позорного утопления Лену. Я постарался отбросить несбыточные надежды прочь. И, чтобы отвлечься от невеселых мыслей стал разглядывать девушку.

Надетое на ней бикини-хамелеон стоило около тысячи долларов. Уж в чём-чём, а в тряпках разбираться научили многочисленные пассии. Вернее, не столько в них, сколько в том, как много исчезнет с кредитной карточки после покупки. Но хоть убейте, не вижу принципиальной разницы между вот такой супермодной штучкой, ценой в сто литров ракетного топлива и её сестрой-близняшкой, на порядок дешевле.

— Адаптируйте его. — Коротко бросил юноша и, потеряв всякий интерес, побрёл вдоль берега.

— Надеюсь, вы не везёте ничего скоропортящегося? — Участливо захлопала глазами красавица.

Я же почувствовал, что краснею, так как при взгляде на тонкую и дьявольски пропорциональную фигурку вдруг посетили фривольные мысли.

— Я тоже. — Хмыкнув, я глянул через плечё на верного коня.

— Что ж, пойдёмте. — Она подала изящную ладошку и в толпе послышались смешки. — Кстати, меня зовут Лена.

— Сергей. — Представился в ответ я.

Скорей всего, на моей физиономии проступило недоверчивое выражение, так она поспешила объяснить.

— Вообще-то, имя русское. Правда, с той поры утекло столько воды, что мне самой страшно.

— Чем дальше, тем страньше. — Задумчиво пробормотал я, ещё не зная, что жизнь, действительно, вступает в новую фазу.

— Вероятно, вы много читаете? — Заподозрила обворожительная хозяйка.

— А-а… — Пренебрежительно отмахнулся я. — Чем только не займёшься от скуки.

— Скромность украшает мужчину. — Заметила Лена, и я ощутил, как скулы заливаются краской удовольствия.

Вообще-то, существо я изрядно влюбчивое но приходилось быть настороже.

«Ч-чёрт! Только не сейчас»! — Я еле сдержался, чтобы не шлёпнуть себя по щеке. — «Ты здесь по очень щекотливому делу. А, судя по всему, между этими двумя что-то есть. Причём, отношения далеко не однозначные. Так что, утихомирь эмоции, и постарайся убраться с острова как можно быстрее. С деньгами, разумеется».

Сопровождающие незаметно отстали и в бунгало мы вошли в полном одиночестве.

Наверное, этот домик стоил не один миллион долларов. Так как, для того, чтобы оказаться внутри, пришлось пробить некое подобие воздушной мембраны, отсекающей помещение от внешнего мира. Внутри царила приятная прохлада и стерильная чистота, больше подходящая гостиной английской леди, содержащей в штате дюжину человек, чем прелестному дитяти, органично слившемуся с природой.

— Сюда, пожалуйста. — Лена сделала приглашающий жест и, прямо в стене, выложенной из природного камня, открылся проход в сверкающую кафелем лабораторию.

— Вы врач? — Моему любопытству не было предела.

— Все мы немножко лошади. — Загадочно и, кажется, цитатой, ответила она.

Решив, что излишняя настырность скорее повредит, чем поможет, я молча шагнул в проём.

— И что теперь? — Полюбопытствовал я, едва щёлкнул инъектор и плечо зазудело, словно после укуса пчелы.

— Вас примут за своего. — Непонятно объяснила Лена, и перед глазами вновь встали все ужасы, что вспоминались при посадке.

Я коснулся отчаянно чесавшегося места и, переминаясь с ноги на ногу, хлопал глазами, не зная, как поступить. С одной стороны, они мне не друзья или — спаси и сохрани! — не родственники. Но вскрывать находку, полагаясь на «авось», что, по слухам, очень любили мои далёкие российские предки, очень не хотелось.

— Послушайте… — Начал я, но барышня перебила.

— Вы от кого-то убегали?

— Скорее, прятался. — Я улыбнулся удивительной проницательности.

— А, разве это не одно и то же? — Взмахнула она ресницами.

— Ну-у… — Посуровел я. — Сматываться нужно, когда набедокурил. — А если вдруг наткнулся на клад, достаточно, просто забиться в укромный уголок, чтобы как следует рассмотреть находку.

— Точно! — От возбуждения она щёлкнула пальцами. — Орбитальщик, отважившийся на аварийную посадку, но при этом не избавившийся от груза. Мне с самого начала показалась странной такая верность компании. Тем более, что потеря челнока всегда встаёт в довольно кругленькую сумму, а содержимое контейнеров, как правило, застраховано.

— Э-ээ… — Я задохнулся от растерянности.

Ибо детская непосредственность, с коей меня препарировали словно лягушку, не внушала оптимизма.

— Так вам нужна помощь, или справитесь своими силами? — Лена уставилась на меня и изрядной долей подозрительности.

Как маленькая девочка, перед носом у которой взрослые спрятали в шкаф нарядную коробку с неизвестным, но весьма интригующим содержимым.

— В общем, да. — Вздохнув, признал я.

— Что же сразу не сказали? — Осуждающе сморщила носик Лена.

— Да я, в принципе…

— Ладно. — Великодушно отмела оправдания очаровательная туземка. — Надо собрать всех наших. И, заодно, эвакуировать детей.

События развивались столь стремительно, что я едва успевал реагировать.

«А они не так уж беззаботны». — Промелькнула мысль. — «И в критической ситуации дадут фору любому военному соединению.

Следующие два часа провёл в грустном ожидании. Деятельность аборигенов, если и имела место, была абсолютно незаметна невооружённым глазом.

Не выли сирены, никто не метался в панике по острову и, уж подавно, не наблюдалось деловитых, распираемых от сознания собственной значимости управленцев среднего звена с непременной повязкой, долженствующей подчеркнуть «особоуполномоченный» статус.

Я послонялся вокруг дома Лены, а затем улёгся на траву, и, заложив руки за голову, заснул.

Разбудило осторожное покашливание и, слегка приподняв левое веко, я сквозь ресницы разглядел тонкую фигурку.

— Всё готово. — Негромко информировала она, разглядывая меня со слабо различимой заинтересованностью.

Мы вернулись на берег. Шаттл выглядел необычно: как будто нас разделяла невидимая преграда, чуть-чуть преломлявшая изображение. Как вскоре выяснилось, так оно и было.

— Ребята поставили защитный экран. — Просветила Лена. — Теперь сверху пляж выглядит девственно чистым.

Бесспорно, наивная хитрость не убережёт от наблюдателя со специальной аппаратурой. Но все равно я почувствовал благодарность.

Вокруг челнока уже сидело человек десять. Как понимаю, составляющих местную интеллектуальную элиту.

— Сам собой напрашивается вывод, что ЭТО вы обнаружили в космосе? — Задал вопрос давешний парень.

Кстати, его имя Стив, но представиться он так и не удосужился. И идентифицировать пришлось, исключительно ориентируясь на обращение других.

— Да. — Кивнул я.

— Что, по-вашему, может скрываться в этих ёмкостях?

— Понятия не имею. — Лицо, помимо воли, приняло самое простодушное выражение, что, конечно же, вызвало мимолётную снисходительную улыбку.

— И, вы рассчитываете на содействие?

— В некотором роде. — Промямлил я, так как и сам был не в курсе, чего именно хочу.

— Так да, или, всё-таки нет? — Дожимал Стив, предпочтя с самого начала расставить точки над i.

— Скорее, речь идёт о консультации. — Наконец созрел я.

— Не играйте словами. — Пренебрежительно фыркнула высокая рыжеволосая мулатка, с интересом прислушивавшаяся к разговору.

— Итак? — Подвёл черту юноша.

— Да. — Твёрдо заявил я и, понимая, что этими людьми шутки плохи, в очередной раз мысленно перекрестился.

— По рукам. — Он, действительно, протянул мозолистую ладонь с аккуратно остриженными ногтями, вызвав лёгкое недоумение. Стиснув пальцы и, подумав, что молодому мужчине впору записываться на чемпионат мира по армрестлингу, я с удивлением услышал. — Пятьдесят на пятьдесят.

— Что-о? — Челюсть никак не желала становиться на место, грозя упасть на золотистый песок.

— Мы рискуем, приютив вас. — Растолковала морковка. — К тому же, в случае, если там, — она дёрнула головой в сторону Шаттла, — какая-нибудь гадость, вы всегда сможете уйти. А наш дом здесь.

В её словах был резон и, поскольку всё равно сделку уже заключили, я лишь устало смежил веки.

«По крайней мере». — Запоздало ухмыльнулся я. — «Если оттуда выскочит инопланетный монстр, расхлёбывать кашу придётся сообща».

Как по мановению волшебной палочки, вокруг закипела работа.

Челнок окружил ещё один прозрачный кокон, а от толпы отделились трое, чьи по-прежнему полуобнажённые фигуры укутывали призрачные одеяния, заметные лишь благодаря колебаниям воздуха.

— Герметичные силовые скафандры. — Пояснила сердобольная Лена, вновь взявшая на себя функции гида.

— Понял. — Не очень любезно пробурчал я, донельзя раздражённый тем, что принимают за круглого идиота.

— Будет вам, Сергей. — Засмеялась проказница. — Не стоит принимать близко к сердцу. — В конечном итоге, никто не собирается оспаривать ваш приоритет. — Просто, есть области, где наши специалисты, скажем так… более подкованы. — Ведь, вряд ли бы вы пустили первого встречного за штурвал собственного Шаттла?

Крыть было нечем, и я пристыжено кивнул. Тем более, что, взглянув на ситуацию с её точки зрения, понял, что вёл себя как избалованный и капризный ребёнок.

Вооружившись чем-то, похожим на карандаши, троица приблизилась к сцепке и включила инструменты. Это оказались лазерные резаки, способные за сотые доли секунды проделать отверстие в железобетонной стене.

— Одевайте. — Раздался за спиной мелодичный голосок, и я вздрогнул от неожиданности.

— З-зачем?

— Надо же убрать катер. — Пожав плечами, улыбнулась незнакомая девушка, державшая нечто, смахивающее на широкий пластиковый пояс, толщиной приблизительно с дюйм. — Или, вы предпочитаете, чтобы это сделали наши?

Чертыхнувшись, я напялил подпругу и, похлопав по животу, поинтересовался.

— Как эта штука работает?

Получив объяснения, активировал костюм и сразу оглох. Ощущение непривычное, доложу я вам, и сразу захотелось «снять» чёртову сбрую. Но, рассудив, что для того, чтобы просто отогнать корабль на несколько метров, слух необязателен, лишь махнул рукой и зашагал к барьеру.

Призрачным контуром обозначился проход и, попав на ту сторону, я недоверчиво прикоснулся к шаткой на вид конструкции. Но многотонная махина челнока прочно лежала на двух таинственных цилиндрах. Подтянувшись, я забрался в кабину, отметив, что эластичный скафандр не только облегает тело, словно вторая кожа, но и служит своего рода мышечным усилителем. Моментально возникло желание заполучить такой же. Не то, чтобы в моём возрасте нужны костыли, но всегда полезно иметь под рукой столь удобную штуку.

Перекрыв подачу топлива и, похлопав по штурвалу, я вылез на фюзеляж и начал прилаживать захваты. О том, чтобы аккуратно поднять многотонную махину не шло и речи. Но предусмотрительные хиппи побеспокоились заранее, устроив перед носом челнока нечто вроде «приёмной платформы». Тихо заурчала невесть как попавшая в этот райский уголок мощная лебёдка и, с болью отразившимся в каждой клеточке тела скрипом, Шаттл начал медленно двигаться.

Жутко опасаясь, что катер завалится на бок, я стоял поодаль и в очередной раз задавался вопросом: стоит ли овчинка выделки? По всему выходило, что нет. И, в то же время, обратного пути не было.

Корабль потихоньку продвигался, оставляя на поверхности капсул глубокие зигзагообразные царапины, и я с трудом удержался, чтобы не подойти к скалящемуся патлатому мальчишке, стоявшему возле степенно крутящегося барабана и не помочь советом.

Наконец, верный конь шлёпнулся в ложе, сразу просевшее под тяжестью, и тягач пополз за пределы карантинной зоны. Вновь еле заметно обозначились ворота и, пробуксовывая в песке, челнок отъехал футов на тридцать и замер.

— Если хотите, можете посмотреть. — Покосилась рыжая. — Только, постарайтесь не путаться под ногами.

Разумеется, надо бы поставить нахалку на место, но я был зачарован слаженными действиями местных умельцев, и лишь пробурчал что-то неопределённое.

Но на меня уже не обращали внимания. Склонившись над гигантскими металлическими баллонами, островитяне начали вскрывать первую оболочку.

Едва проделали первое отверстие, на землю потекла розоватая жидкость. Впрочем, благодаря тому, что «операцию» начали с верхней части, длилось это недолго, а я разочарованно вздохнул. Так и есть. Сейчас выяснится, что капсулы наполнены всякой биохимической дрянью, что безалаберные предки от греха подальше запихнули в ближний космос.

Не выдержав, я приблизился и осторожно потрогал за руку одного из «хирургов».

— Что это?

— Судя по всему, — глядя на экран карманного анализатора, ответил он, — какой-то криоген.

— Ясно. — Прошептал я и, попятился.

Хотя, если честно, из объяснений не понял ровным счётом ничего. Да и желания задавать новые «почему» тоже малость поубавилось.

В дырку, диаметром не более миллиметра, ввели гибкий щуп с объективом на конце и, когда на мониторе отобразилась проекция, я схватился за голову.

В контейнере, ещё недавно свободно летящем в околоземном пространстве, лежало человеческое существо. Причём, судя по вторичным половым признакам, женщина.

— Она жива? — Как сквозь туман расслышал я чей-то голос.

— Скорее да, чем нет. — Отозвался неведомый шутник. — Сердце бьётся не чаще, чем раз в три минуты. Но, несомненно, вскоре мы сможем задать ей несколько вопросов.

Закусив губу, я тихонько взвыл, ибо даже не представлял что делать с внезапно свалившимися на голову заботами.

Да и разделить находку пополам, тоже представлялось проблематичным.

«Надо посмотреть архив новостей за последние двадцать лет». — Вяло подумал я, напрочь забыв, что цилиндров два. — «Возможно, это кто-то из потерпевших аварию на одном из межпланетных рейсов.

Хотя прекрасно знал, что это не так. Катастрофы, если и происходили, то с пассажирскими челноками, доставляющих желающих отправиться вояж к парящим на орбите планетолётам. И, то, что случалось найти после аварии, почти всегда было мало пригодно для идентификации.

Не говоря уже о том, что на Земле пока что не разработали технологий, позволяющих путешествовать в анабиозе.

Глава 9

Сквозь плотно сомкнутые веки просвечивало розовое сияние. Инопланетянка попробовала пошевелиться и почувствовала, что руки и ноги онемели. Во всём теле пульсировала резкая боль, словно вчера целый день посвятила занятию грависёрфингом. Девушка глухо застонала, попыталась встать и с удивлением обнаружила, что не может этого сделать. Она совершенно утратила подвижность. К тому же, мышцы внезапно свело судорогой, и некогда гибкая фигурка выгнулась дугой, а из спёкшихся губ вырвался сдавленный стон.

— Кажется, очнулась. — Констатировала Лена.

Сергей пожал плечами, словно говоря: мне-то что?

— Как вы думаете, откуда они взялись?

— Из леса, вестимо. — Пробурчал Пилот подошёл к медицинскому боксу, накрытому прозрачным колпаком и закусил губу.

— Почему у меня складывается впечатление, что вы разочарованы? — Задала Лена риторический вопрос. И сама же попыталась прояснить ситуацию. — Переживаете из-за неоправданно высоких расходов?

Космонавт лишь пожал плечами. Он явно не отрицал, но выражением лица недвусмысленно давал понять, что доля истины в её утверждении имеется.

— Если хотите, мы с радостью выкупим ваши пятьдесят процентов. — Как бы невзначай обронила красавица, и мужчина насторожился.

— Подожду, пожалуй. — Еле слышно пробормотал он и отвернулся.

— Ну, как знаете. — Легко согласилась искусительница и снова взглянула на плоский экран. — Анализы ДНК показывают, что она, несомненно, принадлежит к нашему виду.

— А то я сомневался. — Ухмыльнулся Сергей, и оба весело засмеялись.

— Самомнение у вас. — Несколько укоризненно, но с озорными искорками в газах заметила хозяйка.

— Грешен. — Не стал оправдываться орбитальщик. — Кстати, как дела у второго пациента?

— В норме. — Проинформировала девушка. — И даже более чем.

— Когда же мы сможем?.. — Пилот замолк на полуслове.

— Не раньше, чем через две недели. — На этот раз в голосе прелестного доктора зазвучали извиняющиеся нотки. — Давно известно, что лучше всего вести беседу на равных. А физические недостатки, к коим, без сомнения можно отнести атрофировавшиеся мышцы, вряд ли способствуют продуктивному разговору.

— Что ж… Тогда, пожалуй, я бы предпочёл выполнить обязательства перед компанией. — Принял решение Сергей. — Надеюсь, в вашей акватории я по-прежнему желанный гость?

— Разумеется. — Искренне заверила очаровательная туземка. — Когда предполагаете вернуться.

— Не позже, чем завтра.

— Удачи. — Пожелала Лена, и покоритель межпланетного пространства вышел за порог.

Найденная в космосе девушка, как и положено инопланетянке, не поняла ни слова. Но биочип, ответственный за хранение информации, записал разговор и впоследствии, выучив язык, она не раз прокручивала вполне заурядную беседу.

Компьютер же, мгновенно отреагировав на несанкционированное повышение активности, подобрал необходимую дозу успокоительного, и тонкая игла вонзилась в синеватую вену.

В следующий раз она раскрыла глаза в мягкой постели. Нежные шёлковые простыни ласкали кожу. За широко распахнутым окном пели цикады, а на столе, в шикарной хрустальной вазе благоухал роскошный букет. Тропические цветы, источавшие изысканные ароматы.

Приподнявшись, инопланетянка оперлась на локоть и с интересом осмотрелась. Просторная комната, к интерьеру которой явно приложил руку обладающий великолепным вкусом дизайнер, поражала изысканной просторной и совсем не походила на узкую, как монашеская келья каюту звездолёта.

«Возможно, бонус Трансгалактик». — Улыбнулась она и приказала бортовому компьютеру убрать голограмму.

Иллюзии, пусть, даже такие правдоподобные, это, конечно хорошо. Но ей настолько обрыдло пребывание в жестяной консервной банке, что хотелось оказаться в зале прибытия космопорта как можно быстрее.

К удивлению, картина осталась прежней и, наморщив носик, инопланетянка оглянулась в поисках верного робота. Не то, чтобы ожидала обнаружить слугу-андроида у изголовья. Да и такое подобострастие ни в коей мере не являлось традицией. Но на краю сознания вдруг появилось чувство дискомфорта.

Ещё раз попытавшись связаться с бытовым процессором и не получив ответа, она в нетерпении вскочила и подошла к окну. Волны, увенчанные барашками, игриво накатывались на золотистый песок. Как проказливая девчонка девушка выпрыгнула наружу и помчалась к пляжу.

«Так и есть». — Уверилась она. — «Психологи, озабоченные снижением интенсивности пассажирского потока, решились на проведение рекламной акции».

А, так как плавание всегда было одним из любимейших её занятий, не раздумывая ни секунды, нимфа со всех ног помчалась к пляжу. Чувство безмерного счастья заполнило полностью и, окунувшись в лагуну, она, подобно дельфину, устремилась в открытый океан.

Тёплое солнце ласкало кожу, во рту стало солоно от брызг, и русалка залилась счастливым смехом. Удалившись на несколько километров, она устала и, перевернувшись на спину, ещё раз отдала команду убрать иллюзию.

Ничего не произошло и, в смятению оглянувшись, инопланетянка испугалась по-настоящему.

«Кто-нибудь объяснит, что происходит» — Запаниковала она и, делая сильные гребки, направилась к берегу.

Уже выходя из воды, и отряхивая на ходу волосы, увидела, что из хижины, крытой листьями неизвестного растения, к ней направляется загорелая женщина.

— …? — Что-то произнесла она, и гостья земли без сил опустилась на землю.

«Бог мой, где я»! — Гулко бухало в голове.

Ибо в функции сервисной электроники никоим образом не входило моделирование разумных существ. И уж, тем более, ни одному из специалистов «Трансгалактик» не пришло бы на ум, что для снятия неизбежного в дальних перелётах стресса клиентам потребуется беседа с незнакомцами. Тем более, на каком-то варварском наречии.

Та подошла и села рядом. Осторожно, словно опасаясь спугнуть, да, в какой-то мере так оно и было, погладила несчастную по голове и сказала что-то успокаивающее.

— Где я? — Жалобно проблеяла гостья и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась.

Лена нежно взяла подопечную за руку и повела к бунгало.

— Для первого дня впечатлений достаточно. — Шептала она, прекрасно понимая, что смысл вряд ли дойдёт до мятущегося сознания. — Завтра закончится физиотерапия твоего спутника, и начнём обучение.

Вечером того же дня, все собрались в одной из хижин, в беспорядке разбросанных по острову. Она выполняла функции клуба и с лёгкостью вмещала более ста человек.

— Думаю, утром можно организовать свидание. — Потёр подбородок Стив.

— А если они не знакомы. — Подала голос рыжая.

— Будет тебе, Кэт. — Лена, уютно устроившаяся в кресле, потягивала через соломинку коктейль. — У девочки настоящий шок. И присутствие рядом кого-то из прошлой жизни в любом случае окажет благотворное влияние.

Сергей, вяло прислушивавшийся к беседе, давно списал потраченное на лишние взлёт и посадку топливо в убыток. И, успевший с момента спасения звёздных бродяг совершить уже четыре рейса, заглянул просто так, дабы быть в курсе.

— Что показали анализы? — Поинтересовался предводитель коммуны.

— ДНК практически полностью идентичны нашим. — Неторопливо начала Лена. — Строение тела, расположение органов. — В общем, ничто не свидетельствует о том, что это визитёры из другой галактики.

— Но, в то же время, никто и никогда не слышал о каких-либо экспериментах подобного толка? — Полуутвердительно спросил Стив.

— Нет. — Вздохнла Лена.

— А у тебя? — Парень глянул на рыжеволосую.

— Структура материала капсулы не представляет ничего необычного. — Слега зевнув и изящно прикрыв рот сообщила та. — Теоретически.

— Что значит, теоретически? — Встрепенулся тихо сидящий у окна Сергей.

— То и значит, что ничего похожего в Солнечной системе не изготавливаются. — Отрезала Кэт. — Хотя, и не представляют что-то «из ряда вон». Просто, при той сырьевой базе, что имеется в распоряжении человечества, это было бы, по меньшей мере, нерентабельно.

— То есть?

— Ну… В сплаве обшивки, например, использовано множество редкоземельных элементов. А химические соединения, используемые в криогенной жидкости, даже у нас ещё находятся в стадии разработки. Получающиеся многомолекулярные конгломераты пока нестабильны и даже при весьма интенсивных поисках, до полного успеха, как минимум, ещё лет пять.

Пилот навострил уши, так как дело начало пахнуть дивидендами. И, чтобы лишний раз напомнить о себе, поинтересовался:

— Путешественники во времени?

Чем вызвал дружный хохот.

— Ты явно злоупотребил чтением научно-фантастических романов. — Вытирая набежавшие слёзы, прохрюкал Стив. — Темпоральные вояжи, если и возможны, то потребуют таких огромных затрат энергии, что не хватило бы даже мощности всех ядерных запасов ликвидированных полвека назад.

— Это ещё почему? — Поднял брови космонавт.

— Да потому, что Земля, планеты, вращающиеся вокруг Солнца, да и вся система и, в свою очередь, Галактика, находятся в постоянном движении. И, даже рискни какой-нибудь сумасшедший бросить вызов Хроносу, то, вернувшись на энное количество лет назад, обнаружил бы совсем не домик, где прошло счастливое детство, а межзвёздный вакуум. Или, в лучшем случае, наткнулся бы на случайно пролетающий мимо бесхозный астероид.

— Тогда, кто же они, чёрт возьми! — Сергей слегка повысил голос, чем заслужил укоризненное покачивание хорошенькой головки Лена.

— Вот завтра и узнаем. — Потянулся Стив и, лёгко вскочив, направился к выходу. — Включи сегодня программу гипнообучения. — Бросил он на ходу, и биолог молча склонила голову. — Коль уж они так похожи на нас, надеюсь, небольшой пакет информации не окажет пагубное влияние на их психику.

— Я помогу. — Лётчик, не желая упускать возможности утолить любопытство, кинул вопросительный взор на Лена.

— Буду рада. — Улыбнувшись, девушка поправила причёску и посмотрела на Сергея испытующе. — Давно хотела вас спросить… — Она нерешительно замялась но, в конце концов, отбросив сомнения, продолжила. — Что заставило вас пойти на столь неоправданный, с точки зрения любого разумного человека, конечно, риск?

— То же, что на протяжении сотен тысяч лет движет загадочным и порою абсолютно нелогичным видом, именуемым Хомо Сапиенс. — Улыбнулся космонавт. — Ведь тот, кто действует сугубо в рамках инструкций, невольно обрекает себя на умственную деградацию. Или, вы придерживаетесь другого мнения?

— Вот ещё. — Фыркнула красавица. — Да вся история нашей колонии, да и сам факт её существования опровергают подобное предположение.

— Кстати, меня тоже мучает одна проблема… — Прищурился Сергей. — Почему вы приняли меня так…

Он на секунду запнулся и хозяйка, усмехнувшись, продолжила.

— Без подозрений?

— Ну, в общем, да. — Не стал отнекиваться орбитальный извозчик.

— В принципе, мы рады любому гостю. — Лена помедлила, загружая в память компьютера необходимую программу. — Просто…

— Не хотите говорить? — Перебил Сергей.

— Что-то в этом роде. — Неохотно подтвердила она. — Дело в том, что правда может вам и не понравиться. Хотя, как и всё гениальное, она лежит на поверхности и со временем, вы сами всё поймёте.

— Ну и ладно. — Легко согласился мужчина.

Но, несмотря на то, что в голосе космонавта почти не слышалось горечи, Лена внимательно взглянула собеседнику в глаза.

— У меня такое чувство, что все мы стоим на пороге удивительнейших открытий. — Словно завороженная протянула прелестница.

— Вот уж, не думал, что население этого райского уголка отличается повышенной эмпатией. — Сдерживая нервный смешок, притворно закашлялся Сергей. — По крайней мере, отдельные представители.

— Всё гораздо серьёзней, чем вы можете вообразить. — Сурово отрубила хозяйка. — К тому же, кто знает. — Она загадочно покачала головой. — Возможно, вы не так уж и далеки от истины.

Не найдя, возразить, пилот набрал полную грудь воздуха и с шумом выдохнул, вызвав едва уловимую, но явно снисходительную усмешку очаровательного медика.

— Ну, знаете. — Наконец, выдавил он.

— Успокойтесь. — Хихикнула девушка. — Никто не собирается читать ваши мысли. И, уж тем более, пытаться воздействовать на психику или, не Бог подавить волю.

— А могли бы? — Вскинулся лётчик.

— Да что вы заладили, как попугай.

Лена поморщилась, выдавая раздражение.

— Хотя, что это я. — Иронично поднял бровь лётчик. — Вся история колонии…

— Пойдёмте, лучше купаться, доктор Ватсон. — Засмеялась Лена, насмешливым прозвищем давая понять, что не очень серьёзно относится к внезапно возникшим подозрениям в манипулировании сознанием. — Спорим, что проплыву две мили быстрее, чем вы?

— А на что? — Принимая правила игры, Сергей как можно циничнее оглядел гибкую фигурку.

— Не желай другому того, что не хотел бы испытать на собственной шкуре.

Проказница шаловливо растрепала волосы и, сверкнув глазами, выбежала из лаборатории.

— Полагаю, если бы мне отплатили той же монетой, я бы в любом случае не остался в накладе. — Еле внятно пробормотал искатель приключений. На прощанье покосился на реанимационную установку и выскочил следом.

Глава 10

Я с хрустом потянулся и зевнул. Дотронулся до мягких шелковистых локонов и блаженно улыбнулся.

Воспоминания о прошедшей ночи ласковым прикосновением согрели душу.

Вчера, в ответ на мой робкий вопрос, не была ли мы знакомы раньше, Лена звонко рассмеялась. И повинилась, что узнала меня стразу же. Мы проговорили всю ночь, перемежая рассказы о наших приключениях жаркими. И, полностью умиротворенные, заснули под утро в объятиях друг друга.

Приподнявшись, я опёрся на локоть и взглянул на сладко посапывающую Лену.

Девушка спала, разметав волосы по подушке. Не желая тревожить, я осторожно выбрался из под тонкого шерстяного одеяла.

Из распахнутого окна доносилось щебетание птиц, а лёгкий ветерок, дувший с моря, нежно щекотал кожу.

Я выскочил наружу. И, усилием воли подавив желание завопить, подражая столь любимым в детстве индейцам, помчался к лагуне.

Подняв тучу брызг, нырнул. Проплыл под водой метров двадцать и пробкой вылетел на поверхность. Отфыркался, затем сделал парочку глубоких вдохов и вновь погрузился с головой. Ибо в сотне ярдов происходило нечто странное.

Несколько червеобразных созданий выползли на песок и с тихим утробным урчанием двинулись к лаборатории. Упругие тела, длиной около тридцати пяти футов, достигали толщины тринадцати дюймов.

Ощутив, как шерсть на затылке встала дыбом, забыл, что нахожусь под водой и изрядно хлебнул. Закашлялся, что только усугубило и без того бедственное положение, и начал тонуть.

«Господи, спаси и помилуй»! — Пронеслось в охваченном паникой мозгу.

Я не очень большой знаток земной фауны, но готов поклясться чем угодно, что таких существ в природе не водится.

Судорожно барахтаясь и отчаянно отплевываясь, я кое-как погрёб к острову.

Догадки, одна фантастичнее другой, мелькали с неимоверной скоростью. И так же быстро отбрасывались, как не выдерживающие мало-мальски серьёзной критики.

Нащупав дно, я вышел на берег и, пригнувшись, бросился в заросли. Так как, что уж греха таить, в тот момент здорово трусил, старался не попасться на глаза исчадий ада. Если, конечно, преисподняя, вопреки общепринятому мнению, находится не под землёй, а в морских пучинах.

В меру сил соблюдая конспирацию я со всех ног нёсся к зданию, где стояли найденные на орбите саркофаги.

Очутившись на краю поляны, расположенной перед входом, застыл в оцепенении. Зрелище, открывшееся взору, вряд ли можно было назвать ординарным. Даже с учётом того, что весьма поднаторевшее в различных хитроумных штучках население архипелага изрядно обогнало остальное человечество.

Да и едва ли хозяевам пришло на ум устраивать нечто подобное. И, как ни крути, а живший в тринадцатом веке английский философ Оккам до сих пор прав: большинстве случаев верным оказывается самое простое предположение. Или, если хотите, версия.

А именно: в райский уголок пожаловали гости. Причём незваные и, подозреваю, абсолютно нежеланные. На догадку натолкнуло загадочное появление и более чем необычный внешний вид монстров.

Ужас с новой силой захлестнул мятущееся сознание. С трудом поборов желание задать стрекача, дабы вернуться с подмогой, я спрятался за стволом кокосовой пальмы.

Чёрные удавы, поблёскивая крутыми боками, без видимых усилий проникли в исследовательский центр.

Колонисты, на сто процентов уверенные, что никто не посмеет без разрешения явиться на их суверенную территорию, даже не подумали о безопасности.

Вернее стражи, само собой, имелись. И, как уже говорил раньше, весьма и весьма эффективные. За исключением одного-единственного и, как только что выяснилось, не такого уж и маленького «но».

Охранные системы настроены на людей, а совсем не на нечто, чему и название-то не сразу подберешь.

В дверном проёме появились две тупорылые морды. С неким подобием глаз и решетчатой «пастью», смахивающей на зев кита, каким его изображают в детских учебных голограммах.

Два эбеновых тела, синхронно извиваясь, выскользнули наружу, неся на спинах невесть как закреплённую анабиозную камеру.

Придержав отвисшую челюсть, я с удивлением смотрел, как крадут с таким трудом добытый контейнер. Следом, так же деловито и целеустремлённо, двигался второй саркофаг.

И что-то мне подсказывало, что гости из космоса находятся внутри.

Как это произошло, мне оставалось только догадываться. Но, те, кто послал жутких гадов, наверняка смогли организовать такую малость, как лишение сознания и помещение обратно внутрь гостей из космоса.

Пятая «змея», если можно так выразиться, «стояла на стреме». Причём, в буквальном смысле слова.

Оперевшись на хвост «шланг» вытянулся на добрых двенадцать футов. И застыл вертикально, оглядывая окрестности.

Не знаю уж, зрение у тварей острое, тонкий слух или чрезвычайно развито обоняние, но меня обнаружили. Инфернальная туша плавно опустилась в высокую траву и поползла в мою сторону.

Выбор был невелик и, как все здравомыслящие люди, я предпочёл наиболее оптимальный вариант и кинулся наутёк.

В том, что преследующее меня чудовище обладает интеллектом я нисколько не сомневался. И, наверное, именно благодаря этому самому интеллекту я и остался в живых. Должно быть, в их намерения не входило устилать путь лишними трупами.

Отогнав меня на достаточное расстояние, чёртова анаконда устремилась вслед за товарками.

Кое-как отдышавшись, я прислонился спиной к шершавому стволу и почуял, что меня одолевает злость.

Это же грабёж среди бела дня!

Ну, ладно… Пусть, с раннего утра, что нисколько не меняет дела.

Саркофаги с мирно спящими пришельцами и, само собой, ответы на целый сонм требующих немедленного разрешения вопросов, похитили самым наглым образом. А вместе с ними и надежду, если и не разбогатеть в обозримом будущем то, по крайней мере, оправдать издержки.

Матюгнувшись, я как угорелый понёсся к пристани, у которой покачивался на волнах челнок. Не помня себя от ярости запрыгнул в кабину и… внезапно успокоился.

По определению, фобия — это страх перед вещами и явлениями, не таящими

никакой «предметной» угрозы. Мои же враги были более чем материальны и, следовательно, уязвимы.

Руки привычно легли на штурвал и, откинувшись в кресле, я расслабился и закрыл глаза. Щемящее чувство охватило целиком, от вихрастой макушки до кончиков ногтей. Тело объяла непонятная дрожь. Будто стоишь на тридцатифутовой вышке, а внизу, маленьким синим экраном наладонника светится казавшийся таким огромным снизу бассейн. Десятки людей, кто с интересом, а кто, попросту с равнодушием, смотрят на такого крошечного меня. И, хочешь, не хочешь, а нужно прыгать.

Я тряхнул головой и щёлкнул тумблером. Скорее всего, сказывается усталость и нервное напряжение последних минут.

Мягко заработали двигатели. Я возблагодарил Бога за то, что он сто лет назад надоумил людей конструировать орбитальные катера в виде амфибий и направил маленький кораблик к месту погружения загадочных ворюг.

Отчётливые борозды на песке недвусмысленно указывали, где именно чудовища покинули остров. Правда, «прочитать» следы мог лишь я.

Уверен, никто другой, не будучи очевидцем странных событий, никогда бы не догадался о происхождении извилистых углублений.

Я включил радар и начал преследование. Несмотря на «космическую» профессию, челнок легко работает в подводном режиме. Ведь при посадке случается всякое. И, порой, попав в полосу шторма, приходится часами оставаться на безопасной глубине.

Скорость ворюги держали довольно приличную. Но, для орбитального буксира, с лёгкостью преодолевающего пороговые восемь километров в секунду их жалкие потуги казались сущей ерундой.

Зафиксировав в памяти бортового компьютера цель и доверившись автопилоту, я счёл, что пора немного удовлетворить любопытство.

В бездонной черноте редко удаётся пощупать что-либо непосредственно руками. Или поскрести кончиком ножа, дабы взять пробы на анализ. И, потому, катер оборудован массой полезных приборов, вроде рентгеновских лучей, позволяющих познакомиться с чем-нибудь, не вступая в прямой контакт.

Глянув на экран с, как по мановению волшебной палочки ставшим прозрачным изображением «питонов», и пробежав глазами колонку символов я тихонько присвистнул.

Всё говорило об искусственном происхождении до смерти напугавших меня существ. И, хотя никогда не слышал о чём-то подобном, сомнений не возникло.

Нападение совершили роботы.

Я облегчённо вздохнул, ибо, как ни банально это звучит, самое страшное — именно неизвестность.

Судя по данным, машины сделаны из титана, покрытого полимерной пластиковой оболочкой.

Саркофаги, заботливо экранированные создателями от гораздо более мощных космических излучений, были непроницаемы. И я лишь порадовался безукоризненности инопланетных технологий.

Плыли мы минут двадцать. Вскоре на экране радара проступили очертания подводной лодки.

Как понимаю, те, кто задумал дерзкий налёт, не рискнули приблизиться. И ждали на безопасном расстоянии от архипелага.

Просмотрев каталог, выяснил, что военное судно сделано на японских верфях около полувека назад. И давно снято с вооружения.

Что, в общем-то, не свидетельствовало ни о чём конкретном. Субмарину мог приобрести кто угодно.

Опознавательных знаков, вроде бортового номера, какого-нибудь экзотического названия или, паче чаяний, государственного флага не наблюдалось.

Опасаясь быть замеченным, я держался в отдалении. И, как вскоре выяснилось, напрасно. То есть, наоборот.

Негодяи были прекрасно осведомлены о том, что кто-то сидит у них на хвосте. Так что, все усилия прикинуться современным нинзя оказались тщетными.

Но, зато, приличная дистанция позволила уклониться от торпед.

Я всплыл и приподнялся над поверхностью. Искренне надеясь, что в арсенале у подонков нет чего-то покруче, класса «вода-воздух».

Если бы не опасение за жизни заложников, я бы с лёгкостью сманеврировал. Расположив между челноком и смертоносными снарядами пиратский корабль. Или просто сжёг бы негодяев дюзами.

Но — увы.

«Все средства» хороши лишь в открытом бою.

А, столкнувшись с вот такими, «партизанскими» методами, волей-неволей приходится хитрить.

Разумеется, у меня с собой были маяки нескольких компаний. Беда лишь в том, что они посылали сигналы на общедоступных частотах. И, стоило активировать любой, как внезапно появившуюся «находку» обязательно зарегистрировала бы, как минимум пятьдесят диспетчеров.

А мне очень не хотелось предавать дело огласке. Хотя бы до поры, до времени.

В общем, я включил аппаратуру на полную мощность и поднялся на десять километров.

Безусловно, циркулировавшие ещё в двадцатом веке слухи, что при помощи оптики с орбиты можно с лёгкость читать газету, так и остались байками. Но, проследить за движением объекта водоизмещением в сотню тонн — действительно раз плюнуть. И, что самое приятное, я бы уверен, что остаюсь вне поля зрения бандитов.

Компьютер автоматически фиксировал маршрут, и я немного заскучал. Плана, как такового, не было. А шальные мысли, долженствующие привести к немедленному освобождению пленных и посрамлению неприятеля, постарался как можно быстрее выбросить из разгорячённой головы.

В том, что за коварным похищением стоят именно представители вида «Хомо Сапиенс» уже нисколько не сомневался. А люди, осмелившиеся бросить вызов одной из самых могущественных группировок на земле, с которой, между прочим, вынуждены считаться даже силовые структуры, не дадут взять себя голыми руками.

Да что там. Даже близко не подпустят. Одни их роботы чего стоят.

А, так как, чего уж греха таить, вполне заурядный пилот явно не представляет для незваных гостей совершенно никакого интереса то, скорей всего, церемониться они не станут.

Ситуация складывалась патовая, если не сказать удручающая.

В конце концов, поняв, что поиграть в героя, подняв тем самым свои акции, вряд ли удастся, я дотронулся до мочки уха, где крепился миниатюрный динамик.

Уже целый век микрофоны вшивают в каждый комплект одежды, продаваемой в любой точке заселённого пространства.

Прокашлявшись, я пробубнил номер Лена.

После десяти секунд мелодичного попискивания, так и не дозвонившись, дал отбой.

Наконец, объект начал снижать скорость. Небольшая группа островов, территориально относящихся невесть к какому государству, не вызывала никаких ассоциаций.

Я вновь обратился к монитору. Прочитав несколько строк, крякнул от досады. И проклял тот день, когда захотел немного заработать на стороне.

Скалистые и, до недавнего времени, абсолютно необитаемые клочки суши, в последние годы облюбовала японская мафия.

Не знаю уж, как весьма охочие до наживы азиатские парни узнали про мою находку. Но уже то, они решились бросить вызов тем, с кем вынуждено считаться всё человечество, говорило о многом.

Глава 11

Я проследил, как точка на экране остановилась окончательно. Немного подождал, предположил, что субмарина прибыла на базу и лёг на обратный курс.

Признаюсь: червь сомнения закрался в душу и какое-то время всерьёз подумывал, не слинять ли, предоставив новым друзьям самим разбираться с происходящим.

В конечном итоге, стиснув зубы, отбросил пораженческие мысли, и всё же не изменил маршрут. Хотя, до сих пор затрудняюсь сказать, что послужило главным стимулом: Нежные объятия Лена, жадность или вполне здоровые опасения, что хиппи, обнаружив не только пропажу саркофагов, но и моё исчезновение, обвинят во всём вашего покорного слугу.

От перспективы оказаться между молотом и наковальней я невольно поёжился. Ведь змееподобные роботы зафиксировали не только мой портрет, но и регистрационные номера. Их я, как и всякий законопослушный гражданин и не думал скрывать.

Архипелаг встретил первозданной тишиной и спокойствием. Днище катера легко коснулось воды. Я аккуратно причалил и выбрался на пирс. Записав на флэшку видеоряд и траекторию движения субмарины, направился к домику новой подруги.

— Привет!

Заслышав шаги, она сладко потянулась и шаловливо пощекотала меня пальцами ноги.

— Доброе утро. — Невесело улыбнулся я.

— Ходил купаться?

— И не только. — Хмуро буркнул я, размышляя, не поддаться ли соблазну.

Однако, вспомнив холодное равнодушие, с которым разглядывали меня чёрные анаконды, понял, что рискую опозориться.

— Иди сюда!

Пропустив мои слова мимо ушей, Лена сверкнула глазами и легонько погладила постель.

— У нас проблемы. — Не купившись на провокацию, выдохнул я. — Два часа назад кто-то проник на остров и похитил оба саркофага.

— Шутишь? — Ещё не до конца поверив, девушка привстала, целомудренно закрыв грудь простынёй. — Этого просто не может быть!

Вместо ответа я лишь развёл руками.

Даже не знаю, что заставило её поверить. Древний, как мир жест или обречённое выражение, проступившее на моей физиономии.

Лена вскочила, нагая и прекрасная и, накинув лёгкую тунику, бросилась к компьютеру.

Через пару секунд в воздухе повисла голограмма, изображавшая наш клочок суши с высоты птичьего полёта. Изображение постепенно увеличивалось, словно камера опускалась всё ниже.

— Когда, говоришь, это произошло? — Обернулась посерьёзневшая красавица.

— Часа три назад. — Пожал плечами я.

Хозяйка легко пробежалась по клавиатуре.

Картинка на мгновенье померкла и вдруг перед моим удивлённым взором предстал уютный домик Лена.

Какой-то отталкивающий и в то же время смутно знакомый тип, щерясь идиотской улыбкой, выскочил за порог. Я стиснул кулаки от ярости. Сукин сын был в одних плавках и, ощутив укол ревности, я до крови закусил губу.

Стараясь, чтобы возлюбленная ничего не заметила, я отвернулся. Несколько раз глубоко вздохнул и постарался успокоиться.

Мы не женаты.

И, насколько помню, минувшей ночью никто из нас даже не заикнулся о помолвке.

Да и эта, если можно так выразиться «декларация о намерениях», ни в коей мере не приравнивалась бы к обязательствам.

Обручение, письменное или устное, тайное или публичным — всего лишь традиция. И, в отличие от договора по нему невозможно предъявлять какие-либо претензии.

Вообще-то, партнера, без «уважительных причин» не выполнившего обязательства, можно привлечь за моральный ущерб.

Допустим, если женщина в ожидании скорой свадьбы отказалась от хорошо оплачиваемой работы. Или мужчина, полагая, что будет жить в доме супруги, продал свой, то можно требовать компенсацию.

Но, это я так… о птичках. В любом случае, личная жизнь Лена, по крайне мере, до вчерашнего вечера, меня абсолютно не касается.

Парень будто ошпаренный рванул к моему челноку. Я еле удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу.

Идиот, честное слово!

Это же я, собственной персоной.

Да уж… Представляю, какими насмешками осыпала бы прелестница, рискни я «качнуть права».

Милая взглянула на меня и кивнула.

— Ты не врёшь. — Резюмировала она.

От неожиданности и совершенно неуместной, какой-то детской обиды, я чуть не начал заикаться.

— Спасибо и на этом. — Сквозь зубы процедил я, испытывая, однако, несказанное облегчение.

— Хватит дуться. — Лена нежно погладила меня по щеке. — Как ни крути, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— Тогда пошли! — Меня вдруг резко одолела жажда деятельности.

Я схватил её за тонкое запястье и решительно потащил к выходу.

— Руку сломаешь, дурак! — Ойкнула она. — К тому же, я привыкла ходить обутой.

Натянув сандалии, куколка поправила волосы, и мы двинулись к морю.

— Ну? Кто был прав? — Не удержался я от победного клича.

— А разве я утверждала обратное? — Несколько официально и при этом картинно вскинув брови заявила ненаглядная.

— Если пойдём по следам, — я указал на две параллельно извивающиеся борозды, — то окажемся у входа в медицинский центр.

Мы устремились по проделанной механическими удавами колее. Дойдя до лаборатории, Лена недоверчиво пощёлкала кнопками кодового замка, сняв силовое поле.

— Странно всё это. — Забеспокоилась она. — Всё работает. Сигнализация тоже исправна.

— Может, отложим выводы на потом? Хотя бы до тех пор, пока не войдёшь внутрь? — Язвительно осведомился я.

Мы шагнули за порог и Лена, опустившись на услужливо подплывшее кресло, присвистнула.

— Действительно, нас здорово поимели. — Растерянно повернулась она. — Причём, впервые за ближайшую сотню лет.

«Я буду мстить, и мстя моя будет страшна». — Ухмыльнулся я про себя. Ничем, однако, не выдав злорадства.

К тому же, кратковременное торжество, от того, что удалось доказать собственную правоту, тотчас сменилось озлоблением. Ведь, помимо уязвленной гордости, я терял нечто гораздо более весомое.

Не то, чтобы страдаю патологической скаредностью. Но и спокойно наблюдать, как рушатся заботливо лелеемые радужные планы тоже не в моих правилах.

— Надеюсь, у вас есть что-то вроде отдела внешних операций? — Предположил я.

— Есть то оно есть. — Вздохнула хозяйка. — Да только мы уже давно не используем силовые методы. Ведь самое эффективное оружие — деньги. Но, как понимаю, вряд ли противник удовлетворится обыкновенным выкупом.

— Знаешь, мне тоже почему-то так кажется. — Фыркнул я. — Но, тем не менее, эта пакость не должна сойти уродам с рук.

— Не так быстро. — Покачала хорошенькой головкой Лена. — Нужно собрать совет. И, имей в виду… Если большинство сочтёт, что игра не стоит свеч, мы отложим вендетту до более благоприятных времён.

Не скажу, что подобная постановка вопроса сильно обрадовала. Но и возражать я не стал.

Тупая, ноющая боль запульсировала на краю сознания. Инопланетянка застонала, потёрла виски и попыталась сглотнуть пересохшим горлом. Села на жёстком неудобном ложе. С трудом поворачивая голову, осмотрелась.

Комната нисколько не напоминала каюту трансгалактического лайнера. Да и на тропическое бунгало, поначалу принятое за искусную голограмму, разработанную виртуальными дизайнерами компании, походила мало. Скорее, это было похоже на тюремную камеру.

Юная леди передёрнула плечами и зябко поёжилась. Боясь, что догадка окажется верна и, в то же время отчаянно надеясь, что это лишь плод её фантазий, Лена соскочила на холодный пол и ойкнула от неожиданности.

Служащие космолиний прекрасно понимали, что такое комфорт. И никогда бы не допустили, чтобы температура на корабле опустилась ниже стандартной. В райском же уголке, в существовании которого уже начала понемногу сомневаться, замёрзнуть нельзя было по определению.

Переступая с пятки на носок, так как от холода ноги сводило судорогой, Лена обошла узилище. Кроме не располагающего к сибаритству топчана здесь находился унитаз без стульчака и железная дверь.

Выкрашенная свинцовой краской, она навевала грустные мысли. А одного взгляда, брошенного на санузел, было достаточно, чтобы опять поёжиться.

— Чёрт те что! — Пробормотала пленница и, не обращая внимания на стужу, бросилась к двери. — Выпустите меня отсюда!

Хрупкие кулачки забарабанили по листовому металлу, отдаваясь гулким эхом.

Вскоре послышались шаги и, после нескольких громких щелчков, дверь распахнулась.

Невысокий смуглый человек, с густыми чёрными волосами и узкими щёлочками глаз пролаял что-то непонятное и призывно махнул коротенькой обезьяньей лапкой.

Инстинктивно оглянувшись, Инопланетянка поспешно выскочила наружу. Пол в коридоре был ничуть не теплее и, деликатно похлопав конвоира по плечу, она кивнула на свои босые ноги.

На застывшем, словно маска высокоскулом лице не отразилось никаких эмоций. Тот лишь кивнул: мол, принято к сведению и, молча зашагал прочь.

Ни гравибраслетов, ни силового поля, ни банальных кандалов, коими так любят щеголять герои исторических опер, не применили. Из чувства противоречия, свойственного всем дочерям Евы Лена осталась стоять на месте.

Диковинный гуманоид постепенно удалялся. Люминесцентные фонари вспыхивали, освещая путь, и постепенно затухали за его спиной. Что характерно, на Лену датчики никак не реагировали, оставив девушку в полной темноте.

Охранник добрался до преграждающей путь решетки, отпер сваренную из толстых прутьев калитку, и недвусмысленно побряцал ключами.

Оставаться одной в пустом коридоре было неуютно. Да информированности никак не способствовало.

— Эй, подождите! — Что есть мочи завопила инопланетянка.

И, напрочь забыв о наивном желании выразить протест, со всех ног помчалась к залитой тусклым светом преграде.

Еле заметная улыбка в уголках чёрных глаз дала понять, что сопровождающий не так уж и прост. По крайней мере, неплохо разбирается в женской психологии.

А дама, так и не уяснившая своего нынешнего статуса, поклялась отыграться при первом же удобном случае.

За поворотом обнаружился лифт. Войдя, цербер встал лицом к стене и так же бесстрастно принялся ждать.

Потоптавшись на месте, похищенная посмотрела на начавшие синеть ступни и шагнула в еле заметно просевшую кабину. Мужчина приложил большой палец к опознавательному датчику, и они плавно поехали вверх.

Коридор, открывшийся взору, выглядел не в пример ухоженней. Не дворцовые апартаменты, конечно, но и не вызывающая брезгливость замшелость подземелья.

Так могло быть отделано офисное здание. Добротно, но без лишней роскоши.

Невозмутимый цепной пёс бодро двигался вперёд. Но, на этот раз непоколебимая уверенность в том, что жертва покорно последует за ним, подкреплялась дополнительным фактором.

За спиной появилась невесть откуда взявшаяся тетка. Мельком глянув, девушка удивилась: та вполне могла оказаться однояйцевым близнецом неспешно удалявшегося стража.

— Прошу вас, мисс.

Лёгким движением руки секьюрити указала направление.

«Уродка»! — Обозлилась красавица. — «Как будто в этой кишке можно заблудиться»!

Однако возможностей показать характер было не много, и пленница вяло побрела по ковровой дорожке. То и дело внимательно изучая попадавшиеся на пути двери.

Топавший впереди остановился. Набрал код и произнес несколько слов на незнакомом языке.

— Куда вы меня ве?.. — Упёрлась было инопланетянка.

Но её несильно подтолкнули в спину.

Чертыхнувшись, жертва переступила через порог и вскрикнула от изумления.

Она имела прекрасно развитое воображение и, как следствие, была чрезвычайно впечатлительна. И явственно почувствовала саднящую боль в местах, где кожу распростёртого на хирургическом столе мужчины прокалывали иглы капельницы.

На висках, запястьях и груди горемыки крепились датчики. И, хотя человек находился в сознании, замутнённый, «плывущий» взгляд свидетельствовал о том, что он был изрядно накачан наркотиками.

— Я не хочу! — Завопила узница.

Но грубые руки силой уложили её на высокий топчан и туго застегнули ремни.

— Сведения, полученные от вашего… м-м-м… компаньона, оказались весьма интересными. — Раздался над ухом каркающий голос. — Но, в любом деле требуются доказательства.

До смерти напуганное дитя не успело удивиться, что, несмотря на неестественно звучащие фонемы, речь незнакомца была понятна.

А в следующую секунду в слабо пульсирующую вену вонзилось тонкое хромированное жало. И инопланетянка опять погрузилась в забытьё.

Очнулась она снова в камере. Правда, на этот раз было довольно тепло.

Через забранное решёткой оконце пробивался дневной свет. Да и вообще, помещение скорей напоминало клетку.

Вернее, неведомый архитектор разделил довольно обширное пространство на множество загонов. В каждом жёсткие нары, умывальник и унитаз. И совершенно никакой возможности уединиться.

— Меня предупредили, что нельзя пить сырую воду. — Прозвучало слева, и девушка вскрикнула от неожиданности.

— Кто вы? — Испуганно встрепенулась она.

И тут же шумно вздохнула. Слёзы ручьём покатились по впалым щекам.

— Поплачьте. — Покорно согласился товарищ по несчастью. — Все психологи в один голос утверждают, что это помогает. Хотя, ни разу не находилось повода убедиться.

— Вы знаете, что происходит? — Вытирая покрасневшие глаза всхлипнула горе-путешественница.

— Не больше, чем вы. — Пожал плечами некогда блистательный, а ныне изрядно поблекший мужчина. — Но, думаю, мы попали в переплёт.

Глава 12

— Итак, чтобы не тратить своё а, главное, ваше время, сразу перейду к сути.

Голос мистера Ямамото звучал уверенно и деловито.

Он окинул взглядом собравшихся. И ощутил лёгкие, почти осязаемые прикосновения десяти пар глаз.

Лидеры семьи Сагиру, уже около двухсот лет входящей в печально известную и легендарную Якудза внимательно смотрели на молодого мужчину.

— Прошу простить, Ямамото сан. — Вдруг заговорил худощавый мужчина в золотых очках и с начинающими седеть висками. — Я, если вы знаете, улаживал кое-какие вопросы за границей. И, потому, несколько не в курсе событий.

Ямамото сдержанно поклонился. Несмотря на субтильную с виду фигуру и явно «профессорскую» внешность, господин Саяма имел репутацию безжалостного и никогда не прощающего обид человека.

К тому же, в семье он отвечал за устранение неугодных. Попросту говоря, работал палачом.

Нет-нет! Саяма не прятался на крышах со снайперской винтовкой. Не подкладывал СИ-8 в машины конкурентов. И, уж тем более, не травил недругов каким-нибудь экзотическим ядом.

Он организовывал.

Получив «должность» по наследству, немного «попрактиковался», чтобы утвердиться в глазах подчинённых. Но, после двух-трёх акций, в которых действовал исключительно холодным оружием, используя навыки ниндьзюцу, перешёл к «кабинетной» работе. Что нисколько не умаляло его значимости в клане и опасности для окружающих.

— Несомненно, Саяма сан. — Ямамото, бывший чем-то вроде секретаря, низко поклонился.

Он не очень долго занимал этот пост, но отлично справлялся с делами. В то же время прекрасно понимая, что он не более чем винтик, легко поддающийся замене.

К настоящей власти его никогда не пустят. И остаётся наблюдать, как более молодые, но имеющие кровное родство члены клана, поднимаются вверх.

Ямамото давно смирился с существующим положением вещей. Да и что он мог поделать? Про себя — негодуй сколько угодно. Но, не дай бог высказать крамольные мысли вслух.

«Революционеры» и «новаторы», плохо, очень плохо кончают.

Будучи неплохими психологами, высшие лица семьи поощряли «выдвиженцев».

Обласканные вниманием боссов, они из кожи вон лезли, чтобы оправдать доверие.

Результатом являлась истовая преданность повелителям и лошадиный труд.

Увы, «благодарность» сильных мира сего зачастую бывает весьма своеобразной.

Порой, действительно, они поощряют за усердие и отлично сделанную работу. Но, зачастую, хорошее отношение вызвано банальным желанием использовать маленького человечка в корыстных целях.

Даже небожителям, какое бы высокое положение они не занимали, невозможно обойтись без помощников. И бедняга оказывается в западне.

Как неосторожный купальщик, по недомыслию заплывший в раскинутый рыбаками невод. Он может не замечать опасности. И, даже какое-то время наслаждаться купанием. Но участь его предрешена.

Таких, как правило, набирают со стороны. И, в случае опасности разоблачения, жертвуют ими не задумываясь.

— Как вы знаете, одна из сфер наших интересов — орбитальные перевозки. — Продолжил Ямамото. — Вернее, долевое участие в нескольких крупных компаниях, занимающихся этим бизнесом. А, так как радивый пастух присматривает за стадом, в каждой, или, по крайней мере, в большинстве наиболее значимых служб у нас есть верные люди.

Саяма благосклонно кивнул, подбадривая докладчика.

Пресловутое «долевое участие» сводилось к самому обыкновенному рэкету.

Однако и вымогатели и жертвы усердно делали хорошую мину при плохой игре. Стыдливо не желая называть вещи своими именами.

— Ни для кого не секрет, что помимо солидных, всеми уважаемых корпораций, есть так называемые «вольные извозчики». — Вздохнув, излагал Ямамото. — Они работают абсолютно бессистемно. Не желают принимать ничьего покровительства. И нынешнее положение вещей сохраняется лишь в силу малочисленности их племени. И, как следствие, неспособности нанести нам серьёзного урона. — Господин Саяма удивлённо вскинул брови, и Ямамото поспешил добавить. — К тому же, часто удаётся использовать подобных «ловцов удачи» в тёмную.

Ведь фирма, имеющая безукоризненную репутацию, никогда не возьмётся за сомнительный заказ. И часто возникают ситуации, когда прибегать к м-м-м… убеждения просто нерентабельно.

— Как понимаю, главный герой вашего повествования и есть одна из таких заблудших овечек? — Спросил палач. — Бедняжка отбилась от стада и пасётся в счастливом неведении.

— Вы, как всегда, проницательны. — Поспешно заверил собеседника Ямамото.

И подобострастно замолчал, ожидая знака продолжать.

Саяма величественно кивнул. Ямамото, с трудом поборов желание вытереть выступившую на лбу испарину и закончил.

— Приблизительно месяц назад, некто Сергей Ольшанин, выполняя заказ семьи, через подставных лиц, разумеется, слегка нарушил график.

Ничего серьезного. Но диспетчер доложил об инциденте. И мы решили проследить маршрут.

Как выяснилось, в тот день, вместо одно запланированного выхода на орбиту, он сделал два вылета. Причём, в первый раз, когда предположительно возвращался с нашим грузом, совершил посадку на одной из неподконтрольных территорий.

Мы забеспокоились, что могут оказаться затронуты интересы клана. Однако, не сообщив о ЧП, а приземление, вернее, приводнение вне графика, пусть и личного, несомненно, происшествие неординарное, он дозаправился и выполнил заказ. Опоздав всего лишь на пол суток.

Кстати, потерпев при этом несомненные убытки.

— И? — Саяма нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.

— Так как конкретные сроки не оговаривались, наказания не последовало. — Спокойно ответил секретарь. — Но, естественно, мы заинтересовались. Некоторое время заняла подготовка. И вчера на рассвете мы получили результат.

— Надеюсь, сработали чисто? — Вскинул голову кто-то из присутствующих.

— Не беспокойтесь, Дзиро сан. — Быстро успокоил докладчик. — Всё было проделано на высшем уровне. Безусловно, не обошлось без досадных случайностей. Вышеупомянутый Фишер кинулся в погоню. Но после торпедной атаки благоразумно предпочёл ретироваться.

— Всюду эти русские? — Встрепенулся неугомонный предводитель убийц.

— Он потомок русских эмигрантов. — Пояснил Ямамото.

Сидящий во главе стола пожилой человек с пронзительными чёрными глазами негромко кашлянул. Головы всех присутствующих, словно по команде повернулись к нему.

— С предысторией всё ясно. — Тихо прошелестел он. И от этого еле слышного, будто ветер в осенней листве голоса у многих по спине пробежали мурашки. — Не пора ли обратиться к фактам.

— Конечно! — Заторопился Ямамото. Он демонстративно хлопнул в ладоши и свет померк. В воздухе начали прорисовываться контуры голограммы. — Думаю, прежде чем перейти к личному знакомству, стоит просмотреть запись допроса.

Изображение было настолько реальным, что неискушённый зритель вряд ли заметил бы подвох. И только лёгкое мерцание, да льющиеся сбоку, из спрятанных за роскошными дубовыми панелями динамиков голоса, выдавали истинную природу происходящего.

— Всего лишь потерпевшие кораблекрушение. — Разочарованно протянул кто-то из нетерпеливого младшего поколения «наследных принцев».

— На вашем месте я бы не торопился с выводами. — Не обращая внимания на собственный, более низкий, статус счёл возможным холодно одёрнуть его Ямамото. — Несмотря на внешнюю обыденность происходящего, считаю, можно смело утверждать, что мы первые на планете имеем дело с представителями внеземного разума.

Прагматики до мозга костей, никогда не бредившие «романтикой галактических просторов», бандиты настороженно притихли. Тайна, попавшая в руки клана была слишком велика. И могла стоить не только благополучия, но и существования.

А ожидаемая выгода представлялась весьма призрачной. Ведь для мести ограбленным не требовалось каких-либо решительных действий. Достаточно «просто» сообщить о факте захвата во Всемирный Совет.

А единственное, чего по-настоящему боялись Якудза — конфронтация с более сильным противником.

То есть с властью.

Во внезапно наступившей тишине ещё один хлопок Ямамото прозвучал подобно выстрелу.

Стенная панель бесшумно отошла в сторону.

— Прошу Вас, господа. — Осклабился мафиози. — Надеюсь, никто не откажется познакомиться с гостями поближе.

— А это не опасно? — Раздался чей-то озабоченный голос.

— Не думаю. — Нахмурился Ямамото. — Медперсонал, во всяком случае, общался с пришельцами без индивидуальных средств защиты.

Все неспешно, как и подобает солидным, уважаемым людям, поднялись и гуськом прошли в открывшийся коридор.

Лаборатория была выложена светлым кафелем. Но присутствующие прекрасно знали, что это лишь иллюзия. Голографическое изображение.

Отделка помещений — дело весьма дорогостоящее. Не говоря уже о трудоёмкости. А, чем меньше народа в курсе расположения базы семьи — тем лучше для соблюдения секретности.

Так что, большинство пещер подвергли «виртуальному» косметическому ремонту. Убивая при этом сразу двух зайцев: экономя средства и избегая ненужных жертв.

Что нисколько не говорило о гуманизме гангстеров. А всего лишь свидетельствовало о их практичности.

Два тела распростёрлись на операционных столах за слабо мерцающим экраном.

Вошедшие переминались с ноги на ногу, не решаясь нарушить тишину.

— Их можно привести в чувство? — Наконец полюбопытствовал Саяма.

— Конечно, — кивнул Ямамото, — прикажете начинать?

— Не стоит. — Остановил ретивого помощника глава клана. — Во-первых, мы уже удовлетворили любопытство. А, во-вторых, учитывая их близкое к шоковому состояние, вряд ли беседа получится конструктивной. Гораздо больше меня волнует вопрос прибылей. Как реальных, так и гипотетических.

— В таком случае, лучше вернуться в зал заседаний. — Почтительно склонился Ямамото. — Сведений, накопленных за время исследования, хватит не на одну научную конференцию.

Не вполне законопослушные жители Страны Восходящего Солнца прошествовали обратно.

На столе появилось виски со льдом в толстостенных стаканах. Кое-кто предпочёл прохладительные напитки. Почти все вальяжно откинулись на спинки кресел и приготовились слушать.

Ямамото отхлебнул минералки и, чисто символически, не больше чем на пару миллиметров расслабил узел галстука.

В воздухе вновь появилось объёмное изображение. А в руке у докладчика лазерная указка.

— Должен сказать, что один из них проявил некоторую агрессивность. Право, не знаю, стоит ли отнимать у вас драгоценное время, демонстрируя столь варварское поведение.

— Отчего же. — Усмехнулся Саяма. — Наблюдая подобные сцены всегда можно узнать что-то новое.

Никто не решился возразить главному убийце синдиката, и секретарь молча повиновался.

Глава 13

Следующие несколько дней прошли в тягостном ожидании.

Члены совета, собравшиеся в клубном бунгало, были мрачны.

Посерьёзневшая Лена хмуро смотрела на океан, а я терпеливо ждал.

Стив выглядел равнодушным. И лишь вытянутые в ниточку губы выдавали напряжение.

— Не думаю, что это хорошая идея. — Наконец, бросил он. — Во всяком случае, до сих пор мы ни разу не вели боевых действий во внешнем мире.

— А акция убеждения во Франции? — Встрепенулась Лена.

— Ты об истории десятилетней давности? — Искоса глянул на неё парень. — Но, согласись, запугать одиночку, пусть даже и высокопоставленного чиновника, и ввязаться в войну с якудза — две большие разницы.

— Одну минуточку. — Я негромко кашлянул, привлекая внимание. — Как понимаю, у вас или, вернее, теперь уже у нас, нет выхода.

— Объясни? — Повернулся ко мне Стив.

— Насколько знаком с историей коммуны, вы успели нажить немало врагов. И на Земле, да и за её пределами, найдётся огромное количество желающих стереть вас в порошок. Причём, в буквальном смысле.

— Ну, положим, для этого у них руки коротки. — Пренебрежительно заявил один из вождей.

— Так ли это? — Несколько картинно изумился я. — Ведь до сих пор острова были недоступны. Но, увы, всё осталось в прошлом.

— По периметру архипелага уже монтируются импульсные генераторы. — Отмахнулся Стив. — Если ты об этом, конечно. Едва попадя в зону действия «глушилок», любая электроника будет мгновенно парализована. Так что, несмотря на допущенный просчёт, вопрос безопасности стоит не так уж остро.

— То есть, вы предпочитаете… — Я остановился на полуслове, мудро прикусив язык.

Стив иронично зыркнул глазами, как бы предлагая продолжать. А Лена неслышно подошла и ободряюще погладила по плечу.

— Я ведь предупреждала. — Прошептала она. — Но, в любом случае, я на твоей стороне.

Я благодарно поцеловал хрупкую ладошку у грустно вздохнул. Много ли сможем там, где отступилась вся команда?

— А как же эти двое? — Вскипел я. — Вам что, наплевать на их участь?

— Не то, чтобы наплевать. — Помрачнел Стив. — Но, почему-то мне кажется, что если решим вмешаться, их шансы остаться в живых резко уменьшатся.

В бессильной ярости я сжал кулаки. Замкнутый круг какой-то.

— Хорошо. — Я устало поднял глаза. — Ваша позиция ясна. Хотя, не могу сказать, что не разделяю ваши убеждения. Но, я-то могу действовать?

— Да сколько угодно! — Заторопился Стив. — Арсенал в твоём полном распоряжении. Лена покажет, что к чему.

Все начали подниматься и не торопясь побрели к выходу.

— Ты должен его простить. — Виновато улыбнулась Лена. — С годами мы становимся менее чувствительными.

— Тоже мне, патриарх. — Зло бросил я.

— Посмотрю я на тебя через двести лет. — С вызовом прищурилась возлюбленная.

— Разве что в гробу. В белых тапочках. — Недобро пошутил я. И замолчал, поскольку до сознания начал доходить смысл сказанного. — Надеюсь, ты не серьёзно?

— Ну, почему же? — Словно речь шла о чём-то обыденном, удавилась Лена. — Каждый из членов колонии живёт очень долго. Стиву, например, недавно исполнилось два столетия.

— А?.. — Я благоразумно заткнулся.

Есть вещи, о которых лучше не знать.

— Мы случайно наткнулись. — Словно не заметив заминки, продолжала девушка. И только загадочно блеснувшие глаза заставили испытать лёгкое смущение. — Кстати, культура, покончившая на Земле с раком — несколько видоизменённая производная от первоначального штамма.

От внезапно свалившегося знания внезапно закружилась голова. Признаюсь, волнение за об участи двух похищенных как-то вдруг отодвинулись на второй план. Настолько захватывающий виделась перспектива. Само собой, при условии, что меня захотят принять в касту избранных.

— Заманчиво, правда? — Рыскнула взглядом красавица. — Жить долго и счастливо в райском уголке. При этом, отгородившись от остального мира.

— Это шантаж? — Внезапно разозлился я. — Ультиматум, по принципу «или-или»?

— Да нет. — Лена невинно взмахнула ресницами. — Вещества, необходимые для ежедневной регенерации клеток, автоматически подаются в систему водоснабжения. Вот только, взять запас с собой, увы, не получится. К тому же, мы не бессмертны в прямом смысле слова. Мы — всего лишь долгоживущие. И обыкновенный кусочек свинца может запросто оборвать наше существование.

Я мысленно чертыхнулся.

Да уж. Поневоле задумаешься. Что я, собственно говоря, и сделал.

Мы с Лена вышли на берег. Она тотчас устремилась в воду. А я улёгся на тёплый золотистый песок. И, глядя на беззаботно резвящуюся красавицу, с грустью понял, что выбора попросту нет.

До сих пор пребывание на острове оправдывали общие интересы. Но, с исчезновением спасательных капсул, я из деловых партнёров автоматически перебрался в разряд гостей. К тому же, докучливых и, возможно, уже не желанных.

Надо сказать, что за время пребывания на архипелаге я не потратил ни цента.

Вообще-то, искренне считал, что финансовые отношения урегулируем при окончательном расчёте. Теперь же предстояло решать, как жить дальше.

Бесспорно, остаться на острове рядом с прекраснейшей из женщин, весьма заманчиво. Но тут, сам собой вставал вопрос «нужности и полезности».

Я ведь не учёный. И, судя по всему, члены коммуны не нуждаются в одиозном космическом извозчике. По крайней мере, за всё время «сотрудничества» ни разу ни о чём не попросили.

Скорей всего, при их-то капиталах, пользуются услугами подставных лиц. И то, что не производят, или не получают с помощью синтеза, доставляется автоматически управляемыми субмаринами. Куда-нибудь в условленное место.

Ладно. Не моё это дело.

— О чём грустишь? — Спросила Лена, выйдя из воды.

Как показалось, немного насмешливо.

— Да так… — Вяло откликнулся я.

И заслонился от брызг срывающихся с её взметнувшихся веером волос.

— Ясно. — С разочарованной гримаской констатировала она. — Значит, всё же решил объявить вендетту?

Я мог бы объяснить, что «вендетта» — это кровная месть. Бывшая в ходу в не таком уж и далёком прошлом.

В данном же конкретном случае мысль о физическом уничтожении противников — последнее, что приходило в голову.

Самому бы живым остаться.

— Я же фигурально. — Хихикнула проказница. — В общем, как понимаю, пора воспользоваться правом на посещение арсенала.

Я удивлённо присвистнул.

Нет, то, что новые друзья отнюдь не ангелы небесные уже говорил выше. Но это, сугубо мужское, слово так обыденно прозвучавшее из уст юной красавицы заставило подумать о нереальности происходящего.

— Ты серьёзно? — Не удержался я.

— Вполне. — Лена невинно захлопала ресницами. — Или, воображаешь, что сможешь обойтись без моей помощи?

Вместо ответа я обречённо шмыгнул носом. Что-что, а в одиночку ворошить осиное гнездо очень не хотелось. К тому же, имея в распоряжении всего лишь совершенно не приспособленный для военных целей челнок.

Не говоря уже о более чем вероятной перспективе его лишиться. Что, в конечном итоге смерти подобно.

— Почему ты это делаешь? — Ощущая неловкость робко поинтересовался я.

— Не задавай глупых вопросов. — В голосе возлюбленной послышалась горечь. — Она отвернулась, отошла на несколько шагов и бросила. — Идиот!

Чувствуя себя не только подлецом, но и хамом, я тут же кинулся вдогонку. Надо ли говорить, что в этот вечер в красноречии мне не было равных. И, естественно, он завершился в постели.

Испытывая неловкость от проявленной накануне толстокожести, я был нежен как никогда. Часа в два ночи подруга, сыто мурлыкнула и блаженно закрыла глаза. Поняв, что прощён, я счастливо улыбнулся и погрузился в сон.

Едва первые лучи солнца защекотали лицо, я осторожно высвободил руку из-под хорошенькой головки. Утреннее купание, столь необходимое для моциона, прочно вписалось в распорядок дня.

Я рассекал податливые волны и внезапно подумал, что в случае «чего-нибудь» этот заплыв может оказаться последним. И немного испугался.

Постарался отрешиться от глупых мыслей. Но настроение было слегка испорчено. И я направился к берегу будить Лена.

Кто знает? Возможно, попав в оружейный склад, сумею вернуть так необходимую уверенность в себе.

Лена проснулась примерно через час. Отказалась от купания и немного постояла под душем.

— Ну как, не передумал? — Как бы невзначай поинтересовалась за завтраком.

Я сидел с набитым ртом и потому просто помотал бестолковой.

— Что ж, тогда через десять минут в лаборатории. — Резюмировала она.

Мы молча доели. Сложили грязную посуду в утилизатор.

Чтобы не выглядеть совсем уж зелёным новичком, я изо все сил сдерживал любопытство. Ежу понятно, что в подобных складах немало хитрых устройств, смертельных для чужаков.

Лена сделала мне несколько уколов. Затем достала два респиратора и объяснила, как ими пользоваться.

Стеклянная маска герметично закрывала лицо. И, в общем, здорово походила на кислородный аппарат в старых реактивных самолётах.

Да-да. Во время обучения мы имели дело не только с ними, но даже и с совсем уж древними машинами, снабжёнными пропеллерами.

Ларингофоны немного искажали интонации. Но это не мешало голосу в наушниках звучать чётко и понятно.

Потом, по настоянию девушки, я позволил снять отпечатки пальцев и сканировать сетчатку глаз.

— Кажется, ничего не забыла. — Вздохнула Лена.

— Ты уж постарайся. — Покрываясь испариной, промямлил я.

— Дрейфишь? — Вредина озорно подмигнула.

— Да иди ты!

Я даже обиделся немного.

— Пошли уж! — Лена сделала приглашающий жест.

Испытывая лёгкий душевный трепет, я осторожно ступил вслед за ней в кабину лифта. Благо, дверцы были спрятаны за одной из панелей прямо в бунгало.

Мы опускались почти бесшумно. И, если бы не лёгкая потеря веса, вряд ли бы я что-то заметил.

Ехали довольно долго.

— На какой глубине вы устроили арсенал? — Не сумел проявить выдержку я.

— Чуть больше километра. — Ответила спутница.

Я молча подивился такой чрезмерной, на мой взгляд, осторожности.

Хотя, кто знает. Возможно, при их технологиях, что прокопать десять метров, что тысячу — всё едино. К тому же, неизвестно ещё, что там хранится.

Наконец остановились. И, к великому моему удивлению, пересели в небольшой вагончик. Даже, я бы сказал, что это больше походило на дрезину. Какими их любят показывать в исторических фильмах про государственные перевороты и сопутствующие им гражданские войны.

— У вас только один арсенал? — Поинтересовался я.

— Было бы глупо устраивать оружейный склад на каждом острове. — Ответила Лена.

— Ну-у, вообще-то да. — Многозначительно согласился я. — Но ведь, в таком случае, при атаке шансов у противника значительно больше.

— А вот и нет. — Возразила любимая. — При той мощи, что заключена в каждом из образцов, достаточно утратить одну единицу, чтобы положение изменилось в корне. К тому же, в случае экстренной ликвидации арсенала, наш урон будет гораздо большим. Одним островом еще можно пожертвовать. А несколько просто-напросто жалко.

В её словах был резон и я пристыжено заткнулся.

Вагончик затормозил, и мы вступили в святая святых.

Глава 14

Помещение представляло собой круглый зал с высоким потолком. В середине стояла дюжина кресел.

— Садись. — Пригласила Лена, опускаясь в одно из них.

— Да не хочу я! — Начал было я.

Но тут в воздухе возникла голограмма. Я послушно рухнул на сидение, одновременно поддерживая открывшийся от изумления рот.

Прямо передо мной простиралась панорама современного мегаполиса. Как ни пытался, так и не сумел идентифицировать город. Впрочем, через несколько секунд это стало абсолютно неважным.

Камера начала снижаться. Стали различимы автомобили. Затем — отдельные люди и, наконец — лица.

Объектив неведомого оператора выхватил миловидную девушку с азиатским разрезом глаз. Светлые джинсы туго обтягивали стройные ножки. Грудки задорно топорщились. И лишь сосредоточенное выражение лица говорило о смутной тревоге.

Малышка вдруг остановилась. Присела на скамейку. Достала из сумки точную копию украшавшую мою физию респиратора и быстро надела.

В скупых уверенных движениях чувствовались опыт и недюжая сноровка.

Потом открыла плоский кейс, повернула рукоятку и бросилась прочь. Чемоданчик остался сиротливо лежать на лавке.

— Образец «2-V». — Равнодушно проинформировал голос за кадром. — Время полного завершения цикла — десять минут с момента активации. Радиус поражения — в зависимости от установленных параметров. От одной тысячной, до ста километров. Особая программа даёт возможность произвольно изменять длину луча. Меняя тем самым конфигурацию охватываемого пространства.

В подтверждение слов невидимого комментатора вновь открылся вид сверху.

Подвергаемый воздействию неведомой напасти район окрасился прозрачным светло-синим цветом. Форма была далека от идеальной окружности. Ломаными линиями и острыми углами она больше напоминала творения Пикассо.

Мы опять «приземлились». Но, на этот раз, вместо бурлящего полнокровной жизнью современного города нас окружала поистине адская картина.

Люди валились с ног, словно колосья под серпом жнеца. Машины, потерявшие управление, въезжали на тротуар и давили дёргающихся в предсмертных конвульсиях прохожих.

Виновница кошмара удалялась, время от времени забегая то в банк, то в ювелирную лавку.

— Глупо. — Стараясь унять дрожь в голосе, констатировал я. — Видеозаписи исследуют самым тщательным образом. И на нашу героиню начнётся охота по всей Солнечной системе.

— Расслабься. — Отмахнулась Лена. — Это же фантазия режиссёра, не более.

— Так это постановка? — Облегчённо выдохнул я.

— А ты что думал? — Нахмурилась Лена. — Мы способны за здорово живёшь уничтожить миллионы людей?

Да хрен их знает, на что горазды эти взрослые дети. С них станется.

Но разочаровывать милую лекторшу я не стал. И отчаянно замотал головой.

— Ладно. — Отрезала та. — Это, так сказать, на крайний случай. Для ситуаций попроще у нас есть более корректные методы убеждения. Да и не в пример элегантнее, к тому же.

Лена быстро пробежалась по клавиатуре и инфернальная картина исчезла.

— Не буду останавливаться на образцах, которыми не сможем воспользоваться в данной конкретной ситуации. — Объяснила она. — И потому предлагаю ознакомиться с наиболее, на мой взгляд, подходящими моделями.

Поражённый масштабом и безжалостностью только что продемонстрированного тотального уничтожения я механически кивнул.

Уловив ошарашенное выражение на моем лице хозяйка еле уловимо покачала головой. Комментировать, однако, не стала.

Перед нами снова замерцало изображение.

На этот раз я увидел вполне заурядный пистолет. Правда, выглядел он несколько массивней, но и только.

— Импульсный парализатор. — Обернулась девушка. — Во встроенном процессоре порядка ста миллионов комбинаций, позволяющих воздействовать на ту или иную группу живых существ. Так же можно сортировать потенциального противника по расовым признакам. А при снятии матрицы, возможна и индивидуальная настройка. Или, скажем, занесение в базу данных членов одной семьи.

Подобно неандертальцу я вызверился на выглядевшую столь обыденно игрушку.

— А-а-а?.. Э-э-э?.. — Невразумительно промычал я, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Что? — Не поняла Лена.

— А?.. — Я вновь замялся и судорожно сглотнул. — Это единственная разработка такого плана? Или имеются более крупные аналоги?

— Ах, вот ты о чём. — Мимоходом усмехнулась Лена. — Безусловно, есть.

— То есть, при желании вы могли бы… — Тут я снова запнулся.

— Ну же, смелее. — Внимательно глядя в глаза подбодрила она.

Я через силу прокашлялся и продолжил.

— Вы можете разместить мощные установки на орбите? И, настроив определённым образом, стереть с лица Земли любой из народов?

— Теоретически — да. — Зевнула вдруг обретшая черты валькирии любимая. — Вот только зачем? Одним из непременных, если не основополагающих условий экспансии вида является избыточность популяции. Или, проще говоря, перенаселение. Чем больше народа будет обретаться на матушке-Земле — тем быстрее станут пополняться колонии на Марсе и Венере. К тому же, в связи с твоей находкой. — Она многозначительно посмотрела на меня. — Становится ясно, что мы совсем не одиноки во Вселенной. Так что, скорей уж нашим оружием станут оснащать боевые звездолёты, а не банальные орбитальные спутники.

Я пришибленно кивнул, а Лена начала демонстрировать новое устройство. Это был широкий пояс, толщиной в два дюйма. Он плотно охватывал талию созданного программой артиста. И оказался боевым доспехом, генерирующим силовое поле.

— Кроме того, служит мышечным усилителем. В случае необходимости создаёт эффект вакуумных присосок на руках и ногах. Выдерживает динамический удар, сравнимый с попаданием пули, выпущенной из крупнокалиберной винтовки. — Следовали параллельные объяснения.

— Да это одёжка супермена. — Не удержался от ёрничанья я.

— Зря иронизируешь. — Укоризненно глянула Лена. — Подобных разработок пока ещё нет даже у Всемирного Совета.

— Извини. — Без особого раскаяния пробурчал я. — Просто, никогда не думал, что придётся ввязаться в авантюру, подобную этой.

— Ладно, проехали. — Хихикнула она. — Дальше смотреть будешь?

— Разумеется. — Я энергично рубанул воздух рукой. — Хотя, если честно, я бы предпочёл начать сразу с практических занятий.

— Тише едешь — дальше будешь. — Издевательски процитировала инструкторша. Я же, слегка растерявшись, насупился. — Так вот, — словно не замечая моего смущённого вида, продолжила Лена, — в эту модель встроен портативный генератор кислорода. Если вдруг попадёшь под воду, то проблем с дыханием не возникнет.

— А если окажусь в открытом космосе? — Ехидно поинтересовался я.

— Экий ты. — Досадливо поморщилась молодая женщина. — Ну как, скажи на милость, обходился всё это время?

— Да ладно тебе. — Я примирительно выставил перед собой ладони. — Я же просто так спросил.

— Оно и видно. — Фыркнула Лена. — Впрочем, в каждом дурацком вопросе содержится зерно истины.

— Ты хочешь сказать, — удивлённо вытаращился я, — что этот пояс может сохранить жизнь в вакууме?

— Да. — Просто ответила она, и я пристыжено замолк.

Минут пятнадцать заняла демонстрация возможностей чудо-костюма.

Наконец Лена, время от времени искоса посматривавшая на меня, поняла, что ученик вконец измучен и выключила проектор.

— Ладно уж. — Она шаловливо взъерошила мне волосы. — Пойдём, разомнёмся.

Я встал и с хрустом потянулся. Ещё в академии недолюбливал теоретические занятия. Зато готов был дневать и ночевать за штурвалом.

Мы вошли в одну из дверей. За ней обнаружилось довольно большое помещение.

Судя по обстановке, одновременно бывшее тренажёрным залом и тиром.

Сперва я немного поупражнялся с импульсным разрядником. Мишенью, конечно же, служили начинённые электроникой манекены.

Когда счёл, что готов, отложил пистолет и вопросительно уставился на спутницу.

— Начнём прямо здесь, или предпочитаешь сразу выйти наружу?

— А что, заманчиво. — Не стал отнекиваться я. — Но, всё-таки, давай попробуем в зале.

Она кивнула и принесла два «корсета».

Даже после просмотра фильма они совсем не ассоциировались с супер-оружием. Скорей уж навевали мысли об инвалидах, страдающих искривлением позвоночника.

Мы оделись. Хитро рыскнув глазами Лена активировала скафандры.

Она подпрыгнула, сделала сальто и прилипла к потолку. Потом «отклеила руки», секунд тридцать повисела вниз головой и мягко приземлилась.

— Ого! — Присвистнул я, измеряя взглядом расстояние. — Да здесь метров десять.

— Теперь давай ты. — Не обращая внимания на моё восхищение приказала она.

Я дотронулся одной из кнопок и ощутил, что тело мягко, словно резиновая хирургическая перчатка, обхватило силовое поле.

Я сделал небольшой шаг и очутился на три метра впереди.

— Смелее. — Подбодрили наставница.

Расхрабрившись, я отважился на заднее сальто. Потом включил присоски и метров семь прополз вверх по стене.

В углу неприкаянно стоял металлический короб, скорей всего исполнявший функции сейфа. На вид, весил он тонны три, но я поднял махину без малейших усилий.

— Здорово! — Я не мог сдержать возбуждения как мальчишка.

Красавица снисходительно опустила ресницы.

— Ну что? Теперь отрабатываем дыхание?

Мы забрались в барокамеру.

— Сзади прикреплён баллончик со сжатым воздухом. — Инструктировала Лена вручную задраивая люк. — Этого волне хватит, чтобы продержаться пять минут.

— Всего-то? — Разочарованно скривился я.

— Но, приблизительно через тридцать секунд начнёт работать очищающий фильтр. — Не обращая внимания на мою кислую физиономию рассказывала она. — Углекислый газ через специальный клапан выводится наружу. А кислород обогащается за счёт расщепления пота.

— И как долго смогу жить с таком режиме? — Недоверчиво спросил я.

— «Перезимовать», само собой, не получится. — Отрезала вредина. — Но часов десять-двенадцать будешь чувствовать себя вполне комфортно.

Мы не торопясь проделали обратный маршрут. Оружие и броня были совершенно незаметны под одеждой. И, если бы кого-нибудь встретили на пути, вряд ли бы привлекли его внимание. Хотя, думаю, что те, «кому положено» и так были в курсе.

Мы вышли на пляж. Отплыли от берега где-то с километр и активировали скафандры. Респираторы с ларингофонами остались внизу и потому сначала Лена показала, как включать переговорное устройство.

— Поле можно формировать так, что образуются дополнительные приспособления. — Объясняла она. — Например, ласты.

И, в самом деле, её стройные ноги оканчивались еле видимыми контурами. Она изящно плавала вокруг, дразня и приглашая присоединиться. Я последовал совету, и вскоре мы резвились как дети, играя в пятнашки.

Из парализатора я подстрелил несколько мурен. Лена же вооружилась чем-то наподобие силового копья и проткнула маленькую акулу.

Через два часа, поняв, что начало надоедать, я повернул к берегу. Учительница не стала настаивать на продолжении занятий и двинулась следом.

Мы сняли доспехи и растянулись на горячем песке. Близость соблазнительной обнажённой Лена действовала возбуждающе и я принялся осторожно поглаживать её по спине. Постепенно опускаясь всё ниже и ниже. Что, как вы понимаете, закончилось вполне предсказуемо.

Потом мы опять искупались и вернулись домой, чтобы подкрепиться.

Доев десерт, состоящий исключительно из фруктов, и запив соком манго, я спросил:

— А можно запрограммировать пояс так, чтобы поле образовывало что-то вроде меча?

Когда-то, в далёком детстве, я очень любил читать про простых земных парней, завоёвывающих сердца принцесс а, заодно и галактические империи, вооружённые лишь поражавшими воображение «одноатомниками». И, естественно, меня не минула «чаша сия». Добрую часть свободного времени я посвятил урокам фехтования.

Правда, спортивной карьеры, увы, не сделал. Но, по крайней мере, научился спокойно, если не сказать равнодушно смотреть на холодный блеск направленного в грудь обнажённого клинка. Что, увы, не под силу большинству.

Видимо, есть в нас какой-то атавизм, заставляющий впадать в ступор при виде узкой заточенной полоски металла.

— Да ради Бога. — Не моргнув глазом ответила Лена. — Только, боюсь, тебе не удастся найти партнёра для тренировок.

— Пустяки. — Небрежно, как и подобает настоящему мужчине, отмахнулся я. — Надеюсь, хоть кто-то из недоделанных самураев чтит традиции предков. И непременно схватится за какую-нибудь железку.

Лена пожала плечами, словно говоря: «чем бы дитя не тешилось». Затем подсоединила к компьютеру разъём скафандра и ввела десяток требуемых мной комбинаций.

Глава 15

Инопланетянка опять лежала на жёсткой скамье, служившей узникам постелью. В камере царил полумрак.

Она закрыла глаза. Глотая слёзы, вновь и вновь вспоминала кошмарные события последних суток.

Все эти люди…

С одинаковыми смуглыми лицами и холодными, безжалостными глазами.

Под их равнодушными взглядами она чувствовала себя лягушкой. Жалкой никчемной тварью, препарируемой на лабораторном столе. Или какой-нибудь ничтожной бактерией. Их, кажется, рассматривают в электронные микроскопы.

Впрочем, теперь это не важно.

Накачанная наркотиком правды, она не смогла скрыть от бездушных варваров ничего.

Как марионетка, послушно отвечала на вопросы. Ибо лгать было бессмысленно. Да и, при всём желании, невозможно.

К тому же, с помощью каких-то хитрых технологий, заплечных дел мастера ухитрились параллельно снимать ментаграмму.

И каждая фраза, буквально через доли секунды, дополнялась визуальным рядом.

Изверги, как водится, не отказали себе в удовольствии. И, видя, как розовеют её щёки, с садистским наслаждением задавали интимные вопросы.

Узница приложила ладони к пылающим щекам. И, чтобы забыть недавние унижения, освежила в памяти более приятные эпизоды.

Таинственный незнакомец, чьего имени она до сих пор не узнала, задал узкоглазым коротышкам хорошую трёпку.

Наверное, экзекуторы ошиблись с дозой. Или его организм имел повышенную сопротивляемость.

Да, это и не важно!

Когда с бывшим попутчиком закончили, дознаватели немного расслабились. Расстегнули ремни, намертво спеленавшие мускулистое тело и…

Полностью парализованная, раздавленная как морально, так и физически Лена всё же была в сознании.

Она скосила глаза и со злорадным удовольствием наблюдала, как недавний пленник словно котят расшвыривает щуплых противников.

Те в ярости делали страшные лица и визгливо кричали что-то невразумительное. Наверное, пытались запугать избивавшего их великана.

Девушка мысленно аплодировала каждому удачному удару. И замирала, видя, что на смену падающим человечкам прибывают всё новые и новые. К тому же, у многих имелось оружие.

Но, видимо, противник нужен был им живым.

Несколько раз в героя стреляли из пневматического ружья, заряженного ампулами со снотворным. Но в гуще боя дротики с красным оперением причинили больше вреда своим же.

От электрических разрядов тоже оказалось мало толку.

Но, наконец, кто-то, особо умный, догадался набросить на бунтовщика сеть.

Сплетённая из прочных белых нитей, вместе с мятежником она накрыла человек пять атакующих.

Тонкий шнур начали затягивать, и орущий, копошащийся клубок с невообразимым грохотом повалился на пол.

И Лена очень надеялась, что кого-то из мелких гаденышей при этом задавили насмерть.

Храбрецу вкололи лошадиную дозу снотворного, и несчастная со стоном закрыла глаза.

«Вот и всё», — пронеслось в голове, — «истинное благородство слишком часто проигрывает подлости».

Большую часть пути проделали на моём верном космическом челноке. Благо, автопилот работал исправно, а система оповещения предупреждала о приближении объекта, чуть крупнее головастика.

Если бы, конечно, они водились в океане.

Когда до бандитского острова оставалось миль пятьдесят, я начал пикировать. Затем включил защитный экран и, под углом сорок пять градусов, стрелой вошёл в воду.

Обычно брызжущая иронией, насмешливая Лена притихла на соседнем кресле.

Гордясь собой, я незаметно покосился в её сторону и разочарованно чертыхнулся. Любимая, надёжно схваченная ремнями безопасности и окутанная слабым мерцанием силового поля, тихо посапывала. Как младенец.

Да нет уж!

Она самым наглым образом дрыхла!

В то время как я из кожи вон лезу. Можно сказать, рискую жизнью. И всё, для того чтобы…

Я мысленно почесал затылок.

А, и в самом деле, зачем понадобилось это мальчишество?

Произвести впечатление? Так ведь, неизвестно ещё, что бы она подумала, глядя на мою дурацкую выходку.

Усилием воли я запинал остатки ущемлённой гордости в дальний уголок сознания и аккуратно положил катер на дно.

Сигнальные маяки, на которые реагировали спутниковые системы оповещения, я снял загодя. Так что, теперь обнаружить мой маленький кораблик можно лишь случайно наткнувшись. А идентификация становилась и вовсе неразрешимой задачей. Для неспециалиста, естественно.

Но, поскольку таковых в мире большинство, я оставался почти полностью спокоен.

Чудо-пояса надели заранее. Я объяснил Лена, что надо делать и затолкал её в узкое пространство шлюза.

Дьявольски тесный отсек сконструировали за сиденьями. И был он, само собой, чертовски неудобен. К тому же, каждый раз оказавшись в куцем пенале я испытывал вполне определённые ассоциации.

К слову, случаев этих выпало на мою долю аж целых три. Тренировки, само собой, не в счёт.

Сзади забулькало. Вскоре перед кабиной показалась Лена. Она «отрастила» ласты и маячила перед стеклом, корча рожи и показывая язык.

Я немного подождал. Компрессор с еле слышным шипением нагнетал в шлюз воздух. Наконец, загорелась зелёная лампочка, и я полез внутрь.

— Ну что, вперёд? — Небрежно спросила подруга.

И я невольно восхитился её хладнокровием. Не на пикник ведь собрались. И, если всё пойдёт по плану, то через несколько часов наши руки обагрятся кровью.

Внезапно меня осенила догадка!

Я обернулся к спутнице так резко, что вокруг завихрились небольшие бурунчики.

— Ты когда-нибудь убивала? — Требовательно выпалил я.

— Зачем тебе это, внучек? — Лена высокомерно повела бровью.

Давая понять, что наш стремительный двухнедельный роман не даёт мне никаких особых прав.

Я проигнорировал вопрос и чуть спокойнее поинтересовался:

— А, всё-таки?

— Чего только не успеешь за двести лет. — Виновато пожала плечами она. — Хотя, должна сказать, что убийством считается лишь умерщвление разумных. Те же, кого лишала жизни я, руководствовались скорее инстинктами.

— Ладно, замнём для ясности. — Пристыжено пробубнил я. И совсем тихо, на грани слышимости, добавил. — Извини.

— Прощаю, чего уж там! — Великодушно хохотнула Лена и легонько шлёпнула меня пониже спины.

Надо сказать, что во время нашего, более чем содержательного разговора, мы не стояли на месте, а гребли изо всех сил. И, благодаря мышечным усилителям, развили сумасшедшую скорость.

Встречавшиеся на пути морские обитатели шарахались от странной парочки, как от чумы. Но в этот раз им ничего не грозило.

Ведь нас интересовала добыча покрупнее. Гораздо опаснее акулы и терпеливее спрута.

— Пожалуй, пора маскироваться. — Сообщила Лена, когда до суши осталось миль двадцать.

Мы всё оговорили заранее, и я молча кивнул. Запоздало подумав, что верная напарница может этого не увидеть.

Но, впрочем, как и всегда, Лена всё поняла правильно. Она дотронулась до пульта управления на талии, и защитный экран начал менять очертания. Над головой вытянулся сплющенный бугор. Бока раздулись и поясностью скрыли руки. Ноги же, сведённые вместе, заканчивались огромным хвостом.

— Ну как? — Полюбопытствовала она.

— Да уж… — Буркнул я. — Видок у тебя.

— Посмотрим, как ты справишься. — Прошипела она.

Из чего я сделал вывод, что сейчас не время для шуток. И начал трансформировать скафандр, стараясь придать ему форму акульей туши.

Видимо, чудовищные роботы, при первом свидании нагнавшие на меня столько страху отличались тупоумием. Вернее люди, их создавшие, страдали излишней самонадеянностью. Во всяком случае, реакция на наше с Лена появление оказалась именно такой, как мы рассчитывали.

Встрепенувшиеся было монстры — на наши отчаянные головы их свалилось целых три — немного покружили рядом и вскоре потеряли интерес к незваным гостям.

Я еле сдержал готовый сорваться с уст радостный вопль. И, конечно же, этому способствовало воображение. Тут же нарисовавшее скептическую улыбку Лена и её недовольное покачивание головой.

В общем, так или иначе, а мы вплотную подплыли к гранитному основанию острова.

Тёмная, покрытая ракушками и водорослями, стена на вид была неприступна. Мы немного посовещались и двинулись вправо.

Должен же где-то быть док для подводной лодки. Да и эти громадные черви, скорей всего, имели собственные «норы».

Как всегда, сработал закон подлости. И пришлось обогнуть почти две трети острова, прежде чем обнаружили то, что искали.

Да, Бог с ним. Главное, что мы, наконец, достигли цели.

Бронированные створки кое-где украшали пятна ржавчины.

Само собой, стучать мы не стали. Просто отплыли на сотню метров и активировали подводную мину с часовым механизмом.

Безусловно, риск использовать адское устройство по назначению был велик. Но зрелище разнесённой в клочья преграды подталкивало к немедленному действию.

Но, здравый смысл, впрочем, как всегда, взял верх.

Бесспорно, была вероятность, что хозяева не отреагируют на фейерверк должным образом. И нами займутся механические охранники. Что ж… В таком случае всегда можно «сделать ноги». Вернее, в данном случае «ласты». (Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб эти самые ласты не «склеить»).

К счастью, всё прошло как по маслу. Спустя несколько секунд после взрыва люк открылся и показались два водолаза.

Воистину, это был подарок судьбы!

Лена грациозно, если только этот термин применим к имитации акульей туши, развернулась. И, так и хочется сказать «ювелирным» ударом хвоста оглушила одного из пловцов.

Я же действовал более прямолинейно. Просто разогнался и таранил противника в грудь.

— Скорее. — Сдавленно поторопила напарница.

Затем немного изменила форму защитной оболочки. Отчего по бокам у «рыбины» появились руки.

Она схватили обоих незадачливых разведчиков за шкирку и рванула внутрь.

Несколько ошарашенный столь яростным напором я быстро последовал за ней.

— Установи пару зарядов с внутренней стороны. — Не оборачиваясь, приказала Лена.

Я споро прилепил две магнитные мины. И обнаружил, что потерял предводительницу из вида.

— Дорогая, ау! — Стараясь за шутливым тоном скрыть растерянное дрожание голоса, проворковал я в микрофон.

— Дуй прямо. Потом налево и вверх. — Скомандовала атаманша.

Я с радостью подчинился. И вскоре вынырнул на поверхность.

Я находился в небольшом, но довольно высоком помещении. Лена выключила скафандр и осталась в легкомысленных шортах и лёгком топике.

Я сделал то же самое, и мы занялись реанимацией «языков». Им повезло: благодаря скорости Лена лишённые сознания якудза не захлебнулись.

Мы привязали узкоглазых к креслам. И тут любимая преподнесла очередной сюрприз, заговорив по-японски.

Со скучающим, а, вернее, глупым видом я тихо стоял в сторонке.

В принципе, у бедных мартышек не было ни одного шанса. Так же, как не оказалось бы их и у меня и у любого другого.

Сыворотка правды не принимала во внимание такие вещи как сила воли, верность долгу или высокий болевой порог.

Правда, имелось одно маленькое «но». В виде специальных препаратов, реагирующих на присутствие в организме пентотала натрия. И приводящих к почти мгновенному летальному исходу.

Значительным минусом этого варварского «противоядия» была относительная кратковременность действия. Его нельзя применить «загодя». И, как правило, вводилось в организм исполнителя той или иной миссии без его ведома. По большей части лишь идущим на серьёзное дело киллерам или шпионам. К каковым вряд ли можно отнести двух незадачливых церберов.

На всякий случай, глянув на табло миниатюрного анализатора Лена, довольно улыбнулась и сделала укол. Глаза пленника полуприкрылись а лицо «поплыло», приняв безвольное выражение.

— Готов. — Констатировала новоявленная мисс Скуратофф.

Ну, или «фрау Мюллер». Это уж кому как нравится.

Второй япошка заволновался. И что-то заверещал, явно обращаясь к товарищу. Но я расценил это как попытку морального давления и легонько стукнул строптивца ниже уха.

Как я и предполагал, всего лишь пешки. Знали они очень мало. Но о недавно появившихся заложниках им было известно.

Карта острова и план подземных тоннелей нашлась в одном из рабочих компьютеров.

Глава 16

Лена опять взяла на себя руководство. И как-то так получилось, что я вновь остался на вторых ролях. Но спорить не стал.

Для меня эта операция была первой. И, если честно, очень надеюсь, что последней. Ибо по натуре я отнюдь не забияка.

И, кто знает, какая это по счёту акция у напарницы. Особенно, если учесть её далеко не младенческий остров.

В общем, мы потихоньку продвигались вперёд, то и дело сверяясь с планом острова. Его мы предусмотрительно закачали в процессоры скафандров. И, при желании, могли бы достичь нужного места «на автопилоте».

Внезапно сзади послышался шорох. Я быстро обернулся. И едва успел присесть.

Пожарный топор на длинной, выкрашенной в красный цвет рукояти, мелькнул над головой, едва не задев плечо. Я матюгнулся и выбросил вперёд правую руку.

Вряд ли в тот момент я толком понимал, чего именно хочу. Но левая ладонь уже дотронулась до пояса. А пальцы автоматически взяли сложный аккорд.

Защитный экран тут же принял форму копья. Или, скорее, длинной острой сосульки.

Еле видимые контуры были, тем не менее, вполне материальны. Жало воткнулось в грудь нападавшего. Раздался хруст разрываемых тканей и ломающихся костей. И следом прозвучал громкий и протяжный стон.

Изо рта противника хлынула кровь. Алые струи текли по импровизированному оружию и я почувствовал дурноту.

Желудок словно сжала чья-то стальная рука. И меня тут же вывернуло наизнанку.

Вы когда-нибудь блевали в скафандре? Нет? И не советую.

И пусть на мне был не классический гермошлем из бронестекла и полипласта, это ровным счётом ничего не изменило.

Рвотная масса тут же залепила обзор и начала медленно стекать на грудь. Что, в свою очередь, вызвало новый приступ тошноты.

Кто-то толкнул меня в бок и я повалился на пол. Сквозь мутную завесу разглядеть ничего не получалось. К тому же, по плечу заехали чем-то тяжёлым. Но, едва я потянулся к пульту, как Лена что есть мочи завопила:

— Не-ет!

Что ж, надо отдать ей должное, она ни в грош ни ставила высокое понятие китайской философии, именуемое «культурой молчаливой женщины». И, право, я её за это не осуждаю.

Я встал на четвереньки. И, мотая головой, словно раненый зверь, проворно отбежал в сторону. По пути, само собой же, на кого-то наткнулся. И, резонно решив, что это враг, мигом свернул ему шею.

В горошине, вложенной в ухо, слышалось мерное сопение Лена. А решил, что не стоит отвлекать любимую от более важных дел, и предпочёл рискнуть.

Выключил силовое поле и облегчённо вздохнул. Лицо, шея и грудь были заляпаны содержимым желудка. Но, зато я вновь мог видеть. И, оценив обстановку, ринулся в бой.

Япошек было около десятка, включая мёртвых. Двоих уложил я. Ещё трое валялись, сражённые Лена. Одним прыжком оказавшись рядом с девушкой, я вновь активировал скафандр и встретил нападавшего ударом кулака. Что ж, ежё одним гадом меньше.

Из коридора, по которому мы пришли, донёсся топот, и Лена глянула на меня.

— Считаю, что надо разделиться. — Сообщила она. — Ты топай за нашими друзьями, а я их задержу.

Я упрямо замотал головой.

— Я тебя одну не оставлю!

— Иди, я сказала! — Отправляя на тот свет очередную жертву, крикнула она.

— Нет! — Я насупился. И, не желая продолжать бессмысленный, с моей точки зрения разговор, с удвоенной энергией принялся раздавать тумаки направо и налево.

Лена тяжко вздохнула. Затем печально покачала головой и легко, словно щепки расшвыривая якудза, помчалась вперёд.

— Не скучай без меня, милый! — Озорно бросила она на прощание.

— Да уж, постараюсь. — Облегчённо буркнул я.

Враг разделился. Половина вновь прибывших атаковала меня. Другая же бросилась вдогонку за женщиной.

Я метнулся к проходу, но двоим всё же, удалось проскочить. Да, чёрт с ними. Надеюсь, для Лена этой парочки хватит не более, чем на один укус.

Отчаявшись захватить меня живым, недомерки начали применять ручное оружие. Засверкали вспышки лазеров. Но скафандр лишь весело искрился всеми цветами радуги. Гораздо большей ошибкой с их стороны было применение огнестрела.

Пули отскакивали от защитного экрана. И в помещении вдруг стало очень тесно. Наконец, после того, как трое или четверо повалились замертво, их старший сообразил, что к чему. И пролаял отрывистую команду.

Мелкота отступила. Но, не успел я облегчённо вздохнуть, как из коридора полетели гранаты.

Одну, волчком закрутившуюся у ног, мне удалось отфутболить обратно. Две взорвались, не причинив никому особого вреда. И тут в проём высунулся узкоглазый дьявол с базукой.

Оцепенев, я уставился в жерло толстого раструба. Но азиат не стал целится в меня. А, ухмыльнувшись, выстрелил в потолок.

События следующих двадцати минут я помню довольно таки смутно. Что-то с грохотом обрушилось на голову. И, несмотря на гигантские возможности изобретения жителей архипелага, я оказался самым банальнейшим образом погребён под кучей камней.

Какое-то время я был без сознания. Наверно, не очень долго, так как в противном случае просто бы задохнулся.

Немного придя в себя я попробовал пошевелиться. Это в общем и целом удалось но, увы, ни к чему ни привело. Гора валунов надо мной лишь слегка приподнялась. Но только затем, чтобы придавить ещё сильнее.

— Сергей, мы на подходе. — Голос Лена в наушнике прозвучал обнадёживающе.

Я обрадовался. Во-первых, тому, что подруга жива. Ну и, конечно-же «мы» вселяло надежду, что пленных удалось освободить.

Но, на то чтобы ответить, у меня просто не осталось сил.

Очнулся я уже в океане. Лена плыла впереди. За ней, в полной отключке — я. Благо конструкция надетого на мне чудо-приспособления позволяла, как раз на случай ранения, вести напарника дистанционно.

— Уф! — Я хрипло вздохнул и закашлялся.

— Как ты? — Не снижая скорости, поинтересовалась любимая.

— Вроде жив.

Я попытался напрячь мускулы.

— Тогда я выключаю буксир. — откликнулась Лена.

Мне стало неловко. Ведь скафандр приводится в действие исключительно физической силой. И, таща меня буквально на себе, девушка, должно быть, изрядно вымоталась.

— Конечно. — Поспешно согласился я, и понял, что начал тормозить.

Две матовые тени промелькнули рядом но, решив, что время для разговоров ещё не пришло, я просто стал догонять товарищей.

Как оказалось, взял управление на себя я вовремя.

— Сзади! — Крикнула Лена.

Даже не потрудившись обернуться, я быстро ушёл вниз, пропуская механическое чудовище над собой. Ещё две бестии заходили с тыла.

К счастью, удачно проведённая операция увеличила наш маленький отряд вдвое.

Мы не имели стрелкового оружия. Лазеры и старомодный огнестрел под водой не действовали. А пневматические гарпуны, в сравнении с гигантскими змеями выглядели просто детскими игрушками. Да и скорострельность их оставляла желать лучшего.

И, тем не менее, мы были грозным, не побоюсь этого слова, боевым соединением.

Лена ухитрилась сотворить из ставшего уже привычным даже мне скафандра нечто невообразимое. Наверное, на досуге посещала курсы экстремального дизайна.

Лично я описал бы увиденное как двухвостого червяка, ненароком проглотившего глобус. Или разъяренного осьминога, где-то растерявшего остальные шесть щупалец.

Мне и двоим спасённым оставалось лишь посторониться, и с лёгким недоверием таращить глаза.

То и дело в наушниках раздавались удивлённые возгласы и радостное повизгивание. Это гостья, не скрывая восхищения с восторгом хлопала в ладоши.

Любимая превратилась в подводное торнадо, сеющее смерть и разрушение. Два робота она просто разрубила пополам. Третьему достался тычок в безобразную харю, отчего он вмиг потерял активность и тихо пошёл ко дну.

— Быстрее! — Приказала Лена, и

мы дружно «сделали ноги». Вернее «ласты».

Не знаю, имелись ли ещё в распоряжении якудза амфибии. Во всяком случае, до катера мы добрались без особых проблем.

Естественно, мой орбитальный челнок не рассчитан на столь многочисленных пассажиров. Но положение продолжало оставаться критическим, и всем было не до удобств.

Даже не пытаясь запутать следы, ибо сражение в подземелье острова запечатлела не одна видеокамера, мы взяли курс на архипелаг.

Спустя три часа, смыв боевой пот и подлечив раны мы вчетвером собрались в бунгало у моей девушки. Стива, как и других членов коммуны решили пока не приглашать.

Я с недоумением наблюдал за нашей столь внезапно образовавшейся компанией. За короткое время бегства пары не успели хорошо узнать друг друга. И взаимный интерес вроде бы не должен вызывать удивления.

Мы только что, можно сказать чудом, вышли победителями из смертельно опасной ситуации. И, счастливо избежав смерти, устроили дружескую вечеринку, дабы отпраздновать это дело. И, само собой, исподволь прощупать настроение другой стороны.

Несмотря на мои низменные, можно сказать, насквозь шкурные интересы, заставившие ввязаться в почти безнадёжную авантюру со спасением похищенных, я вдруг почувствовал робость.

Рассматривать два погруженных в анабиоз тела — это одно. И совсем другое видеть этих же людей в настоящем деле. Непоколебимых, исполненных ярости и готовых бороться до конца.

Я со стыдом зажмурился и понял, что всем моим меркантильным замыслам пришёл конец. Этот мужик вряд ли позволит кому-либо диктовать условия и уж точно не станет подчиняться чужой воле. И, бесспорно, не даст воспользоваться своей собственностью.

Я невольно поёжился, отхлебнул из бокала и постарался прогнать прочь невесёлые мысли.

Я украдкой посмотрел на Лену и подозрения, возникшие во время полёта, вновь начали терзать душу. Конечно, в тот момент я благоразумно затолкал глупые мысли в дальний уголок сознания. Так как в кризисном положении залогом успеха является целостность команды.

Но, всё же, мимолётные, но наполненные каким-то скрытым смыслом взгляды Лена и Странника, заставили сердце тревожно ныть. А разом нахлынувшие догадки занозой вонзились в душу.

Неспешно потягивая виски, я исподволь наблюдал за развитием событий. Похоже, не один я терзался ревностью. Инопланетянка тоже не находила себе места. И, бесцеремонно игнорируя меня, злобно зыркала на Лену и Странника.

В этом, отнюдь не по моей вине создавшемся, и до абсурда чудовищном положении, хотелось что-то предпринять. Причём немедленно.

Например, схватить законную подругу в охапку и уволочь к чёрту на кулички. Куда угодно, лишь бы подальше от немногословного и источающего флюиды мужественности загадочного гостя из космоса.

И хрен с ними, с радужными надеждами на скорое богатство. Ради которых, собственно, и решился ввязаться в драку.

Я угрюмо напивался и отчаянно дулся на Лена.

Разумеется, о дальнейших отношения не может быть и речи! После четвёртой порции я решил уйти как мужчина. Громко хлопнув дверью и с гордо поднятой головой. А не тихо слинять, словно получивший отставку у красавицы кадет-первокурсник. Чьим пылким ухаживаниям предпочли скудные и довольно-таки снисходительные крохи внимания старого космического волка.

Отхлебнув, я горько усмехнулся. Ведь, как ни крути, а так оно и есть. Особенно, если учесть взбалмошный характер Лены и те совершенно невообразимые дали, откуда прибыл Странник.

А инопланетянка психовала всё сильнее. Так, что это стало заметно невооружённым глазом. И я, чтобы хоть немного разрядить ситуацию, включил музыку.

Лёгкая, словно сотканная из неуловимых воздушных потоков, мелодия заполнила комнату. Я встал и — куда ж без этого?! — покосившись на Лена, подошёл к Лена.

— Надеюсь, вы не откажете мне в удовольствии? — Наклонившись к розовому ушку галантно прошептал я.

Она опять стрельнула глазами в хорошо известную мне сторону и вымученно улыбнулась.

— Спасибо, Серёжа.

Так и не поняв, что это было: «спасибо, да» или, не дай Бог, «спасибо, нет», я мягко, но настойчиво потянул её из кресла.

Девушка слегка напряглась и чуть-чуть, почти незаметно повернула голову.

Впрочем, сопротивлялась она не больше доли секунды. И, спустя мгновение, положила руки мне на плечи.

Я обнял партнёршу за талию и почувствовал досаду, не ощутив ни малейшего трепета в юном упругом теле.

Глава 17

Буквально после нескольких «па» стало понятно, что мы с инопланетянкой не испытываем друг к дружке абсолютно никаких симпатий.

То есть, чисто по-человечески она мне нравилась. Довольно милая, если не сказать привлекательная молодая женщина. Возможно, могла бы стать хорошим товарищем, но не более того. А об одной мысли о том, что мы могли бы заняться сексом, меня слегка передёрнуло. Словно речь зашла об инцесте.

— Пойдём уж. — С трудом скрывая раздражение бросила инопланетянка и направилась к выходу.

Не сумев найти возражений, я понуро поплёлся следом. Мы вышли на террасу. Пытаясь сделать хорошую мину при плохой игре, я запоздало поинтересовался

— Что с тобой?

— А то ты не понимаешь! — Она дёрнула плечом.

— Похоже, мы оба оказались не у дел. — Растерянно пробормотал я.

— То-то и оно. — Лена была готова разрыдаться. — Ну скажи, чем я хуже?

Я мысленно хмыкнул и поспешно отвернулся, чтобы скрыть горькую усмешку. Так как сами собой напрашивались параллели. И по сравнению с новым знакомцем я явно проигрывал по всем статьям.

— Не бери в голову. — Наигранно бодрым тоном попытался утешить я коллегу по несчастью. — Просто, мне кажется, они давно знакомы.

— Старый друг лучше новых двух. — Горько пошутила девушка и уткнулась мне в плечё. — Знала бы, так лучше б не пробуждалась.

Услышав столь решительные слова девушки, показавшие «твёрдость духа и уверенности в своих силах» я невольно засмеялся. И тут же признал инопланетянку своей в доску. До такой степени, что внизу живота появилось приятное тепло.

Должно быть, она тоже что-то такое почувствовала, так как невольно потянулась ко мне.

Право, не знаю, чем бы закончился этот вечер. Но сзади хлопнула дверь, и мы услышали многозначительное покашливание.

Мы синхронно обернулись и отпрянули друг от друга, словно нашкодившие школьники.

Лена с незнакомцем стояли рядом и смотрели на нас с каким-то гордым умилением. Словно родители на подающих надежды детей.

— Полагаю, у молодых людей возникла масса вопросов. — Подал голос найденный мною в космосе пришелец.

— Да уж, пора бы объясниться. — Нахохлился я, чем вызвал снисходительную усмешку у Лена.

Она подошла ко мне и ласково погладила по щеке.

— Пойдём. — Прошептала она. Конечно, он, — она кивнула в сторону недавно спасённого мачо, — супермен. Но не думаешь же ты, что я спала с тобой только от скуки?

Думал я как раз нечто похожее. Но покажите мне мужчину, который в этом признается.

Глава 18

Утром меня ждал сюрприз в виде нового, а, точнее первого задания. Ведь, как обещал спасший меня от неминуемой смерти в двадцатом веке таинственный незнакомец, всё, что происходило до сих пор, было лишь периодом адаптации.

Вводная информация ошеломила настолько, что я просто потерял дар речи.

Но, начну по порядку.

Тёплое южное солнце, как обычно без спроса заглянуло в бунгало и ласково коснулось наших с Лена щёк. Я потянулся и прикоснулся губами к нежному пушку, росшему на плече любимой.

— Искупаемся? — Не раскрывая глаз, предложила она.

Я, конечно, был против. Так как за считанные секунды после пробуждения уже выработал и лелеял в мыслях собственную программу. Но Лена была непреклонна.

Она бесцеремонно столкнула меня на пол и, легонько пнув в бок, выпрыгнула в окно.

— Догоняй, лежебока! — Весело крикнула она. — А то, неровен час, молодость проспишь!

Я вспомнил вечерние откровения и уже хотел было сказать что-нибудь ехидное, насчёт возраста. Но, слава Богу, хватило ума удержаться.

Мы плескались как дети. Причём, Лена довольно жёстко и недвусмысленно пресекала все мои поползновения. И я с удивлением убедился, что вряд ли смог бы победить её в рукопашной схватке.

Ну да, Бог с ним. Я же не воевать с ней собрался, а жениться.

Помимо воли я поперхнулся и камнем ушёл под воду. К счастью было не глубоко, и я ухитрился встать на ноги.

— Эй, там! На «Титанике»! — Не преминула съязвить Лена. — По какому поводу траур.

— Да так. — Смутился я.

Ибо, во-первых, совсем не собирался в ближайшие сто лет связывать себя какими-то ни было узами.

А, во-вторых, неизвестно ещё, как отнесётся ко всему предполагаемая невеста.

Я помотал головой, и сделал несколько энергичных гребков в сторону берега. Где, с усмешкой глядя на наши забавы, уже стоял давешний супермен велевший называть себя Старшим.

— Доброе утро. — Приветствовал он нас.

Однако, судя по сосредоточенному выражению лица, для него оно скорее было полным забот, нежели предвкушением безоблачного отдыха.

Затем мужчина закрыл лицо ладонями, помассировал лоб и щеки и… превратился в того, кто спас меня в моей прошлой жизни.

Я с трудом подобрал упавшую челюсть.

Мы с Леной наскоро вытерлись, одели шорты и пошли за ним на наше бунгало.

Робот уже приготовил кофе, куда таинственный гость, несмотря на ранний час, щедро плеснул «Хенесси». Мы сели в кресла и Старший неспешно начал:

— Как вы знаете, в основе основ нашей службы лежит способность к темпоральным перемещениям. И, как следствие, возможность рассмотрения тех или иных вариантов будущего.

— И прошлого, не удержался, чтобы не съязвить я.

— И прошлого. — Согласился он, и продолжил.

— Так вот… Мы располагаем данными, что через семь лет Земля будет подвергнута нападению. В результате которого, всё живое на нашей планете будет уничтожено.

— Нейтронные бомбы? — Ужаснулся я.

— Скорее, нейтронное излучение. — Поправила меня Лена. — Чем-то сродни тому, что ты видел в демонстрационном ролике в нашем арсенале.

— Но кто? И зачем? — Изумился я.

— Соотечественники спасенной вами девушки. — Ответил он. — А что касается «зачем»?.. Им, как и всем разумным нужно жизненное пространство.

— И что, смерть десяти миллиардов людей их нисколько не смутит?

— Можно подумать, людей когда-то останавливали чьи-то никчемные жизни.

— И что мы будем делать? — Взял быка за рога я. — И, кстати, где наша гостья.

— Спит в анабиозной камере.

— А что так?

— Для начала я введу вас в курс дела. — Сказал Старший.

— Девушка, которую вы нашли, принадлежит к одному из богатейших домов Галактической Империи. Они называют себя «Мир Десяти Миров». Хотя, надо сказать, это лишь столичные планеты. На самом деле обитаемых систем гораздо больше. Так вот… После крушения космического лайнера, на поиски наследницы отправится множество охотников за наградой. И, случайно наткнутся на нашу планету. С печальным для людей результатом.

— И? — Вставил реплику я.

— Вам с Леной предстоит доставить инопланетную гостью домой. Ради остальных пассажиров глобальных поисков затевать никто не станет. И, следовательно, у Земли будет еще несколько столетий.

— И что, по-вашему, у людей есть шансы когда-нибудь сравнятся в мощи с инопланетянами? — Ехидно поинтересовался я.

— У людей — нет. — Коротко бросил он. — Для этого нужно стать такими же, как они. Должен вам сказать, что на всех их «Десяти мирах» живет одна раса. И одна она потому, что все остальные, начиная с планеты матери безжалостно уничтожались. А я, да и все члены нашей организации, к которой с момента вашего спасения принадлежите и вы с Леной, искренне надеемся, что человечество никогда не опустится до такого откровенного геноцида.

Я притих, пытаясь переварить сказанное.

— Пожалуй, на этом закончим на сегодня. — Подытожил Старший. — Да и отдохнуть вам с Леной не мешает. На подготовку операции времени всего-ничего.

Так что, спокойно ночи, дамы и господа.

«Куда ж ты занесла-то, нелегкая?». — Размышлял я, машинально гладя по волосам спящую рядом Лену. А вдруг нас постигнет неудача. А в рассуждения «отцов-командиров» закралась ошибка. И нас всех постигнет участь, уготовленная врагом?

Вы будете смеяться, но мне было до ужаса страшно. Что, если мы погибнем? Или, вернувшись застанем мертвую Землю. Ведь, попадись мы с Леной, и наш провал станет причиной гибели человечества. Десять миллиардов людей пойдут «под нож».

Да и, помимо «глобальных», если можно так выразиться, ужасов, терзают и те, что немного «помельче». Как все пройдет? Справимся ли?

Да и какие по большому счету мы с Леной спецагенты?

Электронные часы в изголовье и неумолимо отсчитывают секунды. Времени оставалось всё меньше и меньше.

А я боялся до дрожи в коленках.

— Дело умных — предвидеть беду, пока она не пришла, дело храбрых — управляться со свалившимися на голову напастями. — Спустя двое суток слегка перефразировал я давно умершего Питтака из Митилены.

И уселся в противоперегрузочное кресло.

Лена, принявшая назначение как должное лишь усмехнулась. А всё услышавший командир возник на одном из экранов и погрозил кулаком.

Анабиозная камера со злосчастной инопланетянкой покоилась в грузовом отсеке моего катера. Конечно, мой маленький орбитальный челнок ни в коей мере не годился для трансгалактичесих перелетов. И летели мы на корабле, предоставленным таинственной организацией. Но на мой молчаливый вопрос мне дали четкий ответ, что «это не моя забота». Нас подведут к чревоточине, располагающейся на окраине Солнечной Системы. И встретят на обратном пути.

Голос бортового компьютера, доносящийся из динамиков начал отсчёт, мы надели маски, подающие усыпляющую смесь, и ухнули в небытие.

Побуждение оказалось не таким уж и ужасным. Немного побаливала голова, да слегка ныла поясница.

Я отстегнул ремни и свесил ноги на палубу. Напарница уже оклемалась. И, судя по кофейному аромату, доносившемуся с камбуза, намного раньше меня.

Не знаю уж, из какого века хозяйственники таинственной организации притаранили это космическое чудо. Во всяком случае, за всё время проведённое в ставшем родным, двадцать втором веке я подобной техникой не сталкивался.

«Стоп»! — Оборвал я себя.

Раз имеются суперпродвинутые звездолёты, значит, у человечества есть и будущее. Что бы там не говорил Старший. А значит, водят за нос, словно слепых котят. Или… Или, кем-то там, кто сидит на верху, всё уже предопределено. И мы не исчезнем, как раса.

Хотя, для этого придётся хорошенько постараться.

Глава 19

Как, впрочем и всегда, пушистый полярный зверек подкрался незаметно.

Мы вышли из подпространства в нужной точке. Включили аварийный буй и пустили спасательную капсулу навстречу судьбе. Искренне надеюсь, что с ни в чем не виноватой девушкой все будет хорошо. Тем более, что с ней основательно поработал гипнотизер, и посещение Земли с последующим невольным визитом к Якудза, будет казаться ей сном. И, даже если она погибнет — для моей родной планеты все сложиться не так уж и плохо. Спасательной экспедиции не будет, как и всех вытекающих последствий.

И тут, во время разворота нам «прилетело». Не очень сильно, да и вообще не смертельно, если бы обломок космического мусора не повредил антенну маяка. Без которого мы не могли посылать сигналы нашим. И рисковали долгие годы бороздить космические просторы. Вернее, пока не сломается пищевой синтезатор и не выйдет из строя система регенерации воздуха.

Варианты спасения мы с Леной даже не обсуждали. И решили совершить посадку на одну из столичных планет «Десяти Миров».

Вопреки выдумкам многочисленных авторов космоопер, мы не стали изображать из себя вселенских идиотов. И не пытались продраться сквозь систему обороны. А попросту рассчитали курс и подошли к планете под углом к плоскости эклиптики.

Хотя, если принять во внимание то, что «затормозить» а, тем более остановиться, в межзвёздном вакууме, весьма затруднительно, то вряд ли имеющийся заградительный флот доставил бы нам какие либо неприятности. Ибо, мчась навстречу друг другу, на сверх скоростях, мы с «пограничниками» разминулись бы за сотые доли секунды. А, так как стационарные крейсера гораздо более огромные, чем наше утлое судёнышко, то вероятность попадания считаю минимальной. И, всё же, мы держали наготове ракеты. Не лазеры, или какие-то «сгустки антивещества» а именно старые добрые реактивные снаряды. Снабженные электроникой и умеющие самонаводиться и корректировать курс.

К счастью, столь категорические меры не понадобились. Мы шутя, если можно так выразиться, ушли от гипотетической погони и легли на низкую орбиту. К счастью, бортовой компьютер кто-то заботливый заранее снабдил весьма подробными картами этого мира. Так что, особо ломать головы, выбирая место посадки не пришлось.

На выбранной нами, вернее, корабельным мозгом частью планеты вступила в свои права осень. Чуть ниже кружил косяк птиц.

У них свои заботы. И нет птахам дела до людских амбиций. Преодолев за три-четыре дня несколько тысяч километров, они обустроятся на новом месте и продолжат существование. Как и тысячи, миллионы лет назад. Я легонько улыбнулся. Всё же, насколько мала значимость человека во вселенной. Ведь вот — Явное отсутствие вида «хомо». И наличие совсем других «сапиенсов». И что? Жизнь продолжается. А природа, избавленная от «созданных по образу и подобию» чувствует себя как ни в чём ни бывало.

— О чём задумался, напарник? — Ткнула меня в плечё Лена.

— Да так… — Пробормотал я. — Что-то на лирику потянуло.

— Тоже мне, мятущаяся душа. — Хмыкнула та. — Садись давай. И помни: наша цель — починить антенну и слинять по тихому. И совсем не обязательно махать кулаками по любому поводу.

— Кто хочет делать, ищет способ, а кто не хочет, — оправдание. — Я постарался подпустить ехидства в голос.

— Делателей и без нас уже хватило. — Отрезала Лена. — Помнишь, что сказало начальство? Эта раса проводит политику межзвездной экспансии. И, попадись мы то даже представить страшно, что будет. Одно неверное движение, и человеческой расе каюк.

— Да в курсе я, в курсе. — Как от назойливой мухи отмахнулся я от девушки.

Но та упорно гнула свою линию. А за словами прятала старую как мир народную мудрость. Гласящую, что «своя жопа ближе».

Хотя, так ли уж она неправа?

— Подумаешь! — Присвистул я. — Первопроходцы частенько портачат. Это последователи крепки задним умом.

— Вот-вот! И я про тоже! — Воскликнула Лена. — Ты — не первый, кому доверили столь ответственное дело. Так что, пожалуйста, будь осмотрительней. И, извини за банальность, семь раз отмерь, перед тем, как рубануть с плеча.

За милыми сердцу ностальгическими воспоминаниями мы сделали третий виток вокруг планеты. И, наконец, «приземлились».

Судя по полнейшему отсутствию всяческих «пограничных» патрулей, как воздушных, так и наземных, этот мир представлял собой единое государство. Да и «внешних» врагов, они как будто имели не слишком много.

И то верно. Кто осмелится угрожать тем, кто походя уничтожает целые цивилизации? Причём, существующие чёрт те знает, в скольких световых годах от их собственного дома.

Несмотря на антиперегрузочные компенсаторы, пресловутые антигравы и прочая и прочая и прочая, корпус нашей посудины изрядно накалился. Во всяком случае, вокруг здорово шипело и нас окутали клубы пара.

Я натянул перчатки, входящие в комплект лёгкого скафандра и спрыгнул на землю. На грунт, то есть. Ибо то, что было сейчас у меня под ногами, никак нельзя назвать именем родной планеты.

Лена весьма грациозно приземлилась — ага, опять я сказал «приземлилась»! — следом и дотронулась до моей руки.

— Ближайший город вон там. — Информировала она. — Десять километров по прямой. Следовательно, реально придётся протопать все пятнадцать.

Запас пищевых таблеток, пилюль, обеззараживающих воду, и аптечка были встроены в комбинезон.

Язык десяти миров нам загнали в головы варварским методом гипнообучения.

Так что, в принципе, нас ничего не держало возле корабля.

Я набрал код на охватывающем левое запястье браслете и космический челнок, сработанный через чёрт те знает сколько веков после моего рождения включил магнитное поле и начал маскировку.

Вокруг корабля закружил маленький вихрь. Частички почвы, кусочки мха и палые листья покрыли корпус ровным слоем. И уже через несколько минут чудо техники стало походить на небольшую продолговатую скалу. Или, если хотите, огромный замшелый валун. Который не трогали, как минимум несколько сотен лет.

И тут нас ждал еще один сюрприз.

Одновременно запищали встроенные в рукава комбинезонов коммуникаторы. Вызвав тем самым у обоих огромное удивление.

Как вскоре выяснилось, никто с нами не связывался с другого конца галактики. Это была инструкция, записанная еще на Земле. Нам приносились извинения за имитацию поломки, спланированной заранее. И предписывалось оставить законсервированный космический корабль на этой планете. Вероятно, для следующих бедолаг, так же ненавязчиво завербованных системой. И добираться домой самостоятельно.

Для чего купить билет на любой пассажирский звездолет, следующий по маршруту, на котором пропал корабль найденной мною инопланетянки.

По словам надиктовавшего сообщение Старшего, при подключении наших коммуникаторов к разъемам компьютеров анабиозных камер в нужной точке пространства произойдет аварийный сброс капсул в открытый космос. Где нас непременно подберут и, разумеется, целыми и невредимыми, доставят на Землю.

Глава 20

В весьма хмуром настроении мы вышли из ресторана, расположенного под самыми облаками, и расселись по машинам.

— Летим назад в отель? — Спросил я Лену.

— Зачем? — Притворно удивилась она. — Что мы забыли в этой дыре? И вообще, хочу пожить как принцесса. — Надув и без того пухлые губки капризно пропищала она.

И в самом деле, что это я? Кто сказал, что мы должны добираться домой, используя «бюджетный вариант»? А Лена молодец. Принцесса! И, ей Богу, сейчас я ни капельки не иронизирую.

Одно из украшений спасенной мною инопланетянки было экспроприировано, а попросту заныкано доблестными представителями нашей организации. И отдано нам, как и знание местного языка на вот такой вот запланированный начальством «всякий случай».

Имея «мани» мы уладили это дело меньше чем за час. Услужливый клерк гостеприимно распахнул перед нами ворота снятой на месяц усадьбы, и у меня поневоле округлились глаза.

М-да. Вот так, по мнению обывателей, и выглядит счастье. И настоящая роскошь.

На огромной вилле было несколько спален, пять, по-моему. Каждая с ванной комнатой с кучей всяких косметических прибамбасов. Кровати, разумеется, больше хотелось назвать сексодромами, такие они были огромные и мягкие на вид. Но я прогнал прочь игривые мысли и быстро настроился на серьёзный лад.

На втором этаже тоже имелись комнаты, так же, как и на третьем. Но я туда заглядывать не стал.

Большущая гостиная поражала воображение. Там находился бар со стойкой, высокими креслами и холодильником. В одном из углов устроили нечто вроде холла, с галовизором и камином. И всё равно, места оставалось столько, что хватило бы поиграть в футбол.

Ко всему этому великолепию примыкала немаленькая кухня, щедро оборудованная всем необходимым, по мнению делателей рекламы, для приготовления пищи. Как из кухни, так и из гостиной можно попасть вверх, на террасу, опоясывающую дом. с неё открывался великолепный вид на сад, в котором устроили бассейн с подогревом.

Сад — огромный. И простирался он до самой реки, то есть километра на два. Мало того, в нём вырыли ещё и рукотворное озеро, почти правильной круглой формы.

Сзади, на первом этаже располагались комнаты для обслуживающего персонала, имеющие отдельный вход.

И, само собой, вся эта роскошь по самое «не могу» напичкана ультрасовременной техникой. Вроде силового массажера, в спортзале. Мысленно отдав ему приказ, можно зависнуть прямо в воздухе и отдаться на волю невидимых, но мягких и сильных рук.

Я, дитятко великовозрастное, не утерпел, и тут же начал выпендриваться, подпрыгивая и неподвижно замирая метрах в полутора над полом. Приняв экзотическую позу, виденную в столь горячо любимых в юности фильмах-каратэ. Ну, знаете, удары ногами в прыжке, всякие сальто там «морталистые». В общем, оттянулся на полную катушку.

Лена, глядя на моё дурацкое поведение, сначала малёк опешила но, оценив прелесть новой забавы вскоре присоединилась. «Матрицу» она, само собой, успела посмотреть, так что, вскоре мы вовсю пародировали знаменитый «поединок Кунг-фу» из первой части знаменитого в прошлом сериала.

Вволю надурачившись, мы покинули спортзал, и Лена пошла к себе. Я же, выбежал в сад и помчался на берег реки.

Как следует размявшийся в этом волшебном спортзале, я вновь до изнеможения проделывал все странные упражнения, которым научили меня в гипносне. Ведь благодаря «интенсивному курсу» мышцы их запомнили навсегда.

В основе многих лежала своеобразная техника дыхания, как понимаю, исключительном эффективная для самых разнообразных нужд организма. Особенно если они связаны с быстрым расходом энергии.

Под конец я, полностью отключив сознание, ухитрился выполнить сложнейший каскад прыжков и ударов, рассекавших воздух с — ей Богу — вполне ощутимым свистом.

О том, что станет с хрупкой и податливой человеческой плотью, оказавшейся на пути моей руки или ноги, я старался не думать. Хотя, нет нет, да мелькала шальная мыслишка, заставляя невольно пожалеть воображаемого противника. Ибо картина, «имеющая место быть» после такого столкновения оказалась бы по истине удручающей.

Наконец, обессиленный, я повалился на траву и блаженно закрыл глаза. Всё же физическая нагрузка человеку необходима. Разная заумная дурь просто-напросто покинула голову. И, в здоровое тело стал проникать не менее здоровый дух, напрочь лишённый сентиментальности.

Увы, живущие абстрактными надеждами плохо приспособлены ко вселенной, где доброта уступает место прагматизму, нежность — мужеству, а способность сопереживать — безрассудной храбрости. Про таких зачастую говорят: «слабый человек, идеалист или святой». Нужно уметь избавляться от столь оскорбительного снисхождения. Пусть даже и заехав кулаком в глаз.

Вернувшись в коттедж, я застал напарницу сидящей пред галовизором. Она, полностью увлечённая развёртывающимся действом, не заметила моего появления.

Я тихонько пристроился рядом и попытался вникнуть в смысл происходящего на экране.

Из громадных золотых ворот, под звуки громогласно трубящих герольдов шла процессия. От глубокой и простой мелодии, транслируемой не только стереофонической системой, но и телепатическим обручем сердце застучало быстрее.

Распахнутые тяжёлые створки тем временем пропускали наружу всё большее количество участников представления. Впереди на скрытых яркими накидками животных ехали двое…

Из-за обилия лиц и пестроты одеяний у меня зарябило в глазах, и я поспешно прошел в свою комнату. Чем бы дитя не тешилось, как говорится. К тому же, то, что здесь снималось как историческое кино, я уже не раз видел дома. Только называлось это фэнтези. Да и вышел я уже из того возраста, когда костюмированные шоу заставляют трепетать всё внутри.

Разве что, местная полуголая самочка, всей одёжки на которой не хватило бы на то, чтобы скроить галстук-бабочку, на миг привлекла внимание. Да и то, чисто гипотетически.

Так что, поневоле пришлось, пусть и по быстрому, но всё же обдумать «этот вопрос». И отложить, так как помимо броской внешности при выборе партнёра важен ещё не один фактор. В частности запах. А населяющие эту планету, хоть и близкие нам но, всё же существа другой расы.

Кто его знает, какой-нибудь сильно озабоченный и лезущий на всё что шевелится Казанова может, и смог бы. Я же, увы, на такие подвиги не способен. И, нисколько не жалея об этом, тоже включил галовизор, дабы «глянуть новостей».

Бездумно «щелкая пультом», его роль выполнял всё тот же телепатический обруч я, наконец, наткнулся на коротенькое сообщение. «Приведение в действие приговора, вынесенного группе «так называемых гуманистов», и отложенного из-за подачи кассационной жалобы в Совет Десяти Миров назначается на послезавтра».

Заинтересовавшись, я отдал приказ обручу проинформировать меня более подробно. И… елки-палки!

То что выяснил, настолько напомнило мне гипотезу Старшего о ссылаемых в неведомый мир преступниках, что я поневоле решил познакомится с этими гуманистами поближе. И, прикинув в уме, как бы всё обставить получше, пошёл за Леной.

— Тут возникла одна идея. — Начал я.

Но девушка резко повернулась ко мне и спросила:

— Нам опять придётся убивать?

— Что ты, девочка. — Ласково улыбнулся я. — Если бы хотели уничтожить. — Я сделал зверское лицо. — Так давно бы уже… И добавил. — Мы их вылечим. Правда, лекарство будет горьковатым, но тут уж я бессилен.

Затем, не давая опомнится, предложил.

— Хочешь, смотаемся на одну из главных планет? Заодно и соревнования Гравироллеров посмотрим!

Ей Богу, хрен его знает, были ли у местных скейтбордистов вообще хоть какие-то соревнования, но у Лены тут же загорелись глаза..

— Конечно, Сергей! — И вскочила. — Поехали!

Сказано — Сделано! Нас в принципе ничего не держало. И, задав обручу я моментально получил требуемую информацию.

Подлетев к станции перемещения, мы высадились и поставили на стоянку скутера.

Едва вошли в огромный зал, потолок, казалось, взметнулся под самое небо, я сразу почувствовал, что он разделён какой-то незримой чертой надвое. Невидимая глазом, она, тем не менее, была вполне осязаема и ясно различима даже для такого новичка, как я.

Условная граница делила зал на два сектора. В одном, клубился народ, разномастной одеждой напомнивший фильмы про прибытие пароходов с иммигрантами в Новый Свет. Причём, публика была простая, непритязательная и явно путешествующая за счёт соцминимума. Во второй же половине, находился от силы десяток пассажиров. И все они улетали отсюда.

Нас сверлили взглядами различной степени холодности. От откровенно недружелюбных, бросаемым простонародьем, до подобострастно почтительных, но всё равно далеко не тёплых, которыми смотрели служащие портала и стражи порядка. И можно было понять, что возможность покинуть новый мир имелась далеко не у каждого. То есть, быть то она была, но только в один конец. Ещё дальше. В такой вот толпе бедолаг, ищущих лучшей доли. И тогда этот мир покажется… Ну, в общем, как бы не был он плох, но может представиться раем.

Глядя на эту картину, я невольно почувствовал, как мы с ними похожи. Вернее, на них. Этой вот завистью, вечной неудовлетворённостью и жаждой чего-то большего. И вот таким же абсолютным незнанием, куда же эти излишки приспособить. Вот «нехай будуть», и всё.

Ведь, никто их, бедных сюда, на эту планету силой не гнал. Сами, уроды припёрлись. И вот, обжившись малёк, уже начинают завидовать этакой малости, как возможность вернуться. А зачем, спрашивается? Они ведь и до эмиграции там никому не были нужны, а тем более теперь, когда для многих прошли годы и годы.

В общем-то, надо отдать должное заведённому порядку, всё здесь было на уровне. И, скормив одному из автоматов почти всю «наличность» мы с Леной, сопровождаемые красноречивыми взглядами, вскоре пресекли заветную черту.

Цена билетов, не была одинаковой, и я сделал вывод, что чем «старше» мир, тем дороже. Нам же достались самые дорогие, так как Интересующая меня группа находилась на планете-праматери.

Что ж, посмотрим воочию, как они там у себя всё устроили. По крайней мере, потом, будет с чем сравнивать.

Всё прошло как-то слишком обыденно. По крайней мере, те взоры, которыми сопровождали нас все присутствующие в зале, не стоили того. Даже «счастливцы», что возвращались в старые миры и то поглядывали на нас с завистью, так как на центральную планету-праматерь отправлялись мы одни.

По очереди мы вставили полученные из автомата кусочки пластмассы в прорезь и, приложив ладони к подобию сенсора, оказались перед вполне обычным и ничем не примечательным проходом. Раздвинулись створки и, пройдя по коридору, мы взошли на пассажирский корабль. Чтобы, спустя несколько суток анабиозного сна выйти через точно такой же проход, но уже в другой звездной системе.

«Добро пожаловать Домой» зазвучало в мозгу. И, ей Богу, как та подопытная крыса, я вдруг ощутил прилив светлой и ничем не мотивированного счастья.

Про крысу же я вспомнил потому, что не было у меня причины радоваться прилету в это змеиное логово. Не было, и всё тут.

Эрго — всё это проделки психической коррекции. А так же здешних умников, с ходу дающих прибывающим эдакий «заряд энтузиазма».

Хотя, промывание мозгов всегда было заветной мечтой власть предержащих. Во все времена, и нет исключений среди народов. Так что, я даже малёк восхитился прозорливости местной знати, или, как-их-там. Затруднив доступ на прародину, они не только обезопасили себя от праздношатающихся толп, но и сделали Центральный мир желанным. А уж с таким мозговым прессингом, «колыбель цивилизации» вообще должна представляться чем-то вроде Олимпа, недоступного для простых смертных, и дарующего небесную благодать всякому, ступившему на неё.

— Хорошо как, Серёжа. — На симпатичной мордашке Лены сияла умиротворённая улыбка.

— Иди сюда. — Рывком я нахлобучил на русые волосы тонкий серебряный обруч, увитый витиеватым узором. — Это не тебе хорошо, а крохотному участку нервных клеток, расположенных в мозжечке.

— Как это не мне? — Выпучила она глаза.

Но, по-видимому, экранирующее устройство, данное нам опять же дома, подействовало. И Лена и впрямь почувствовала некое подобие «ломки», так как стала пристально осматриваться с всё большим недоумением.

— А, ведь, и в самом деле. — Согласилась девушка. — Будто дурманящих ягод наелась. А теперь всё прошло.

— Ну и славно, что прошло. — Резюмировал я. — Пока походим в обручах.

Оградив Лену от влияния дьявольского устройства, я вздохнул спокойнее. Кто знает, насколько сильно внушение? Ведь, проникнись Лена «дочерними» чувствами к этим… Б-р-р.

Даже такая мелочь может здорово помешать нашему возвращению домой.

Беспрепятственно мы вышли из здания Портала и отправились на стоянку летающих машин.

Поначалу я удивился отсутствию полиции, но тут же понимающе улыбнулся.

Кого здешней элите нужно бояться? Внешних врагов они уничтожали в зародыше. А внутренним так ухитрялись закомпостировать мозги, что я даже удивился, что нашёлся кто-то, кто пошёл против власти?

Хотя, кто их знает. Вполне возможно, это здесь, как и у нас есть местные усобицы. За кусок пожирнее и место повыше. А повсеместное благополучие — лишь видимость. Верхушка айсберга. Благообразно причесанная и с большим слоем косметики.

Как сказал один не шибко симпатичный литературный герой «Люди всегда воевали за землю и обладание материальными ценностями. Это, и только это являлось истинной причиной. Всё остальное — лишь красивый повод. Фиговый листок, которым прикрываются от общественного мнения».

Глава 21

До посадки на космический лайнер оставалось еще немного времени. И мы решили побродить по мегаполису. Хотя, побродить — не правильно сказано.

Мы, конечно же, взяли воздушное такси. Надиктовали программу автопилоту и бездумно летали, удивляясь небоскребам, огромным чашам местных стадионов и величественности огромных скверов и парков.

— Мне все не дает покоя мысль, — задумчиво промолвил я, — раз уж спасшая нас обоих организация имеет такие возможности, то неужели человечество ничего не может сделать?

— А что бы смогла сделать, допустим, Швейцария, испорти она отношения с Россией? — Хмыкнула Лена.

— Ну, пригрозить не дать очередной кредит. Но, если речь пойдет о вот таком, тотальном истреблении, боюсь, цивилизованные европейцы проиграли бы сразу и безоговорочно.

— Это точно. — Согласился я и постарался перевести тему. — Ты знаешь, в чем то я им даже завидую. Одна раса, центральное правительство. Нет войн, практически нет преступности. Рай наяву, да и только.

— Ага! И миллиарды уничтоженных под корень народов, населявших все эти планеты.

— Видать, у них в свое время холодный расчет победил жадность и любовь к ближнему. А заодно и дальнему. — Сказал я.

— Ты это о чем?

— Ну, европейцы, начав развивать колонии, пользовалось трудом рабов. После второй мировой войны в самой Европе некому было работать и туда пустили арабов и турок. А теперь посмотри, что делается. Гостей стало едва ли не больше чем хозяев. И они пытаются править балом. А стареющее белое население проповедует толерантность. Эти же не стали миндальничать, а заселяли колонии представителями собственной расы. В любом народе найдется достаточно умных и трудолюбивых, способных, пусть и не сразу, а со временем, обеспечить процветание вида.

— Не знала что ты фашист.

Я глянул на насупившуюся Лену и вздохнул.

— Извини, малыш. — Видимо, в природе так устроено, что слабый уступает место сильному. Просто здесь все гораздо честнее. Одним махом раз — и нету населения целой планеты. На Земле же слабых беззастенчиво грабят, исподволь проводя политику геноцида. Под «слабыми» я имею в виду народы.

Возьми ту же Россию. Для упорных — ловушка в виде ипотеки на жилье, которую выплачиваешь всю жизнь. Да машина в кредит, а та успевает сломаться еще до того, как счастливый собственник авто успевает рассчитаться с банком. И нужно покупать новую, так как «по статусу положено». И тут уж не до детей. Один ребенок — это максимум, что позволяет себе современная молодежь. А это прямой путь к вырождению. Каждые двадцать пять лет население подконтрольного настоящим хозяевам планеты государства сокращается вдвое. А для быдла — пожалуйста, полная «личная свобода». Героин, кокаин, всевозможные синтетические наркотики — по вполне себе доступным ценам. Хоть жопой жрите, только не рождайтесь.

— А как же Советский Союз?

— А наша Родина пострадала от собственной порядочности. Ни для кого ни секрет, что лидирующей нацией в Советском Союзе были русские. И что мы имеем сейчас? Наши, оставшиеся в прошлом соотечественники налево и направо раздавали деньги всевозможным «малым народам». Строила школы и больницы по всяким Африкам и Прочим мумба-юмбам. И в результате оказались на положении «снежной Нигерии». Где жирует верхушка, контролирующая на добычу ресурсов, продаваемых, кстати, на запад.

— Запад и мы не так уж и жалуем. — Возразила Лена. Скорее, даже наоборот.

— А скажи пожалуйста, — вкрадчиво осведомился я, — буде такая возможность, смогли бы жители архипелага стереть с лица земли всех, кроме себя?

— А она давно уже есть. — Засмеялась Лена. — Иначе бы нас смяли, все «нажитое непосильным трудом» отобрали, а самих утопили бы в ближайшей лагуне. Пустив на корм акулам и женщин и детей.

— Вот, наверное поэтому, мы и считаемся людьми. Пусть мягкотелыми, и живущими порой себе во вред, но при этом дающие жить другим. А они всего лишь «разумные».

— Возможно, ты и прав. — Лена взъерошила мне волосы и поцеловала в щеку.

Свободное время подходило к концу. Мы поставили на стоянку воздушные катера и отправились в космопорт. Билеты у нас были в «третьем классе», то есть мы сразу проследовали к анабиозным камерам.

На то, чтобы отодрать пластиковую панель и подсоединить коммуникаторы, с заранее заданной программой ушло совсем не много времени. Я не то, что бы был уверен, но очень надеялся, что те, кто отправил нас сюда, знали свое дело. И, когда корабль достигнет нужной точки произойдет запланированный аварийный сброс наших капсул в открытый космос. Да и что, по правде говоря нам оставалось делать.

Мы с Леной крепко поцеловались на прощанье и улеглись контейнеры.

Впереди ждала Земля. Друзья, новая работа и очень, очень беспокойная, но чертовски интересная жизнь.