/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Панорама романов о любви

Ледяной дом

Андреа Йорк

Джек и Саманта были знакомы, однако пересекались очень редко. Они относились друг другу с симпатией, но без каких-либо романтических веяний. Однажды на вечеринке у родителей Джека между ними проскочила искра взаимного влечения. Итогом была страстная ночь, после которой Саманта поняла, что беременна. Она хотела рассказать обо всем Джеку, но выяснилось, что тот крайне отрицательно относится к детям. Джек так и не узнал, что Саманта родила двух прекрасных близнецов — его сыновей…

Андреа Йорк

Ледяной дом

1

Саманта очень не хотела идти на вечеринку, но отказать миссис Райдмен никак не могла.

Они познакомились около года назад. Саманта тогда только закончила университет. У нее был лишь диплом юриста, огромное желание работать и никаких связей.

Однако ей без особых проблем удалось устроиться в одну юридическую фирму, где ее незаурядные способности сразу же были замечены. Несмотря на это, Саманта понимала, что задерживаться в офисе Мэрфи ей не стоит. Она знала себе цену и видела, что эта фирма маловата для ее возможностей.

В тот день она, как обычно, на пару часов задержалась на работе. На город уже спускались сумерки.

Саманта шла не спеша, наслаждаясь вечерней прохладой. Дома ее все равно никто не ждал.

Родителей своих она не помнила, они погибли в автокатастрофе, когда ей было только два года; с парнями как-то не клеилось, даже собаку завести не было невозможности, ведь ее надо выгуливать, а у Саманты на это не было времени.

Она подошла к автобусной остановке. Ее машина уже третий день стояла в автосервисе, и пока ей приходилось пользоваться городским транспортом, что, в общем-то, не сильно ее нервировало. Саманта не очень хорошо водила, и на загруженных дорогах Нью-Йорка чувствовала себя не совсем уютно.

Подошел автобус. Час пик уже прошел, и народу в салоне было немного.

Она села на одиночное сиденье и развернула газету, которую купила по дороге из офиса.

Двери автобуса уже закрывались, когда всеобщее внимание привлек один из пассажиров. Мужчина был здорово навеселе. Саманта удивилась, что его вообще пустили в таком состоянии в автобус.

На вид ему было около пятидесяти, может быть, немного больше. Он был худ, под правым глазом красовался фингал. Судя по желтому цвету синяка, он был уже не первой свежести. Костюм казался дорогим, но находился в ужасном состоянии, галстука не было. Никакого портфеля или борсетки Саманта у него не заметила.

Пассажир неожиданно громко заохал, а потом вдруг зарыдал в голос.

Когда автобус подходил к остановке, мужчина немного успокоился, звуков он больше не издавал, и только по трясущимся плечам можно было понять, что слезы еще не иссякли.

Наверное, банкрот, подумала Саманта. Фирма лопнула, влез в долги, машину заложил. А может, и дом?

На следующей остановке ей нужно было выходить. Она сложила газету, которую так и не начала читать, и положила в сумку.

Мужчина, похоже, тоже прибыл к пункту своего назначения. После нескольких попыток он с трудом, встал и, цепляясь за поручни, направился к двери.

Саманта шла за ним, стараясь держаться на расстоянии. Мужчина, похоже, забыл, что за проезд нужно платить, и, не обращая внимания на выжидающий взгляд водителя, начал нелегкий для него спуск по ступенькам.

— Эй, мистер! — окликнул его водитель. — Кажется, вы забыли оплатить свой проезд.

Незадачливый пассажир повернул голову в сторону водителя и бросил на него удивленный взгляд. Что-то бубня себе под нос, он пытался залезть одной рукой в карман, а другой продолжал держаться за поручень.

Сцена затягивалась.

— Поторопитесь, мистер! — Нервы у водителя были явно не железные.

Мужчина засуетился, но пользы это не принесло. Наоборот, он потерял равновесие и тем самым еще больше задержал отправку автобуса.

В поисках поддержки несчастный поднял глаза. Саманта встретилась с ним взглядом, и ей показалось, что она видит глаза испуганного ребенка, потерявшегося среди толпы вечно снующих туда-сюда горожан.

Она взяла его под локоть и помогла подняться. Потом негромко спросила:

— У вас есть деньги?

Мужчина предпринял еще одну попытку залезть в карман. Саманта покосилась на окончательно потерявшего терпение водителя и протянула ему пятидолларовую бумажку.

— Это за меня и за этого господина.

Пока водитель набирал сдачу, горемыка-пассажир чуть еще раз не упал, но Саманта помогла ему удержаться. Затем они начали спускаться по ступенькам автобуса.

Хоть мужчина был худым, Саманте он показался сделанным из свинца. Ее хрупкие плечи с трудом выдерживали его вес. Неужели алкоголь так утяжеляет людей? Она усмехнулась.

Наконец они вышли из автобуса, водитель закрыл за ними двери и повез немногочисленных оставшихся пассажиров дальше. Саманта довела горемыку до ближайшей скамейки. Он сел.

Миссия выполнена, подумала она, развернулась и направилась по направлению к своему дому.

— Мисс! — услышала за своей спиной Саманта.

Она обернулась. На какое-то мгновение ей показалось, что мужчина каким-то чудом успел протрезветь. Его взгляд был ясным и излучал искреннюю благодарность.

— Спасибо. — Но речь его была все же невнятной.

— Не за что. — Саманта улыбнулась.

И все же, что с ним приключилось? Ей захотелось подойти к этому несчастному, расспросить его, может быть помочь еще в чем-то… Но она преодолела себя, сама не понимая, что ее удерживает от такого простого шага. А может, он самый обычный пьяница?

Так думать было легче всего. Неужели она так быстро стала похожей на этих равнодушных нью-йоркцев?..

Саманта продолжила свой путь.

— Мисс! — опять услышала она за своей спиной.

А может, не оборачиваться? — промелькнуло у нее в голове. Но она все же остановилась.

— Да?

Мужчина попытался встать со скамейки, но, поняв, что это у него не получится, отказался от своего намерения. Саманта продолжала стоять, выжидающе глядя на него.

— Мисс… Мисс, мне очень стыдно, — начал он заплетающимся языком, но вы не одолжите мне немного денег. — И поспешно добавил: — Я обязательно верну, честное слово, скажи только куда…

Да, вернет, конечно, подумала с иронией Саманта. Но, несмотря на отвратительный вид, этот человек ей почему-то нравился. Или… Скорее всего, решила она, ей просто не хочется быть похожей на того нервного озлобленного водителя автобуса.

— Сколько вам нужно?..

— Тридцать долларов… Обещаю, что верну, — еще раз заверил ее мужчина.

Тридцать так тридцать. Не обеднею, подумала Саманта.

Она пошла обратно в направлении скамейки, открывая на ходу сумку и вытаскивая кошелек.

А не слишком ли она беспечна? Достает кошелек, подходит к пьяному мужчине… А что, если он… Хотя о чем это она? Он в таком состоянии, что и мухи обидеть не сможет. К тому же ведь она ему помогла… Впрочем, помощь помощью, а… Как юрист, она знакома со многими случаями черной неблагодарности.

В кошельке у Саманты оказалась только пятидесятидолларовая купюра и сдача водителя с пяти долларов.

— У меня нет тридцати. — Она подняла взгляд на мужчину и увидела, что надежда в его голубых глазах погасла. Устыдившись собственных мыслей, Саманта произнесла: — Я дам вам пятьдесят. — Она протянула ему деньги. — Постарайтесь их истратить с пользой… Пить вам больше не надо.

Мужчина взял деньги и положил в карман брюк. Свежий воздух и вечерняя прохлада и вправду оказали на него отрезвляющее действие: на этот раз он был намного проворнее, не то, что несколько минут назад.

— Как мне с вами связаться… чтобы… чтобы отдать долг?..

— Не надо, — отмахнулась Саманта.

От ее слов незнакомец еще больше протрезвел.

— Вы что… — он никак не мог подобрать нужного слова, — вы миллионерша?..

Саманта рассмеялась и покачала головой.

— Я и не миллионерша, но поверьте, как-нибудь переживу эту потерю.

Мужчина выглядел озадаченным. Было видно, что деньги ему нужны, но становиться обычным попрошайкой ему не хотелось. Вот если бы он мог потом вернуть их…

— Вы, мисс, как будто не американка. Так вы быстро обанкротитесь.

Она оказалась права в своих догадках, отметила про себя Саманта. Он банкрот, и никак не может справиться с этим ударом. Наверное, бедняга потерял кучу денег… Саманта еще раз обратила внимание на одежду мужчины.

— Не беспокойтесь за меня, — мягко произнесла она и добавила: — Так вы берете деньги?

Он взял.

Рабочий день Саманты ничем не отличался от предыдущих. С утра она выполняла не трудную, но рутинную работу. Ее Саманта не любила больше всего.

Но после обеда ее неожиданно вызвал босс. Ей нечасто приходилось заходить в кабинет мистера Мэрфи, поэтому она немножко волновалась.

Может, он хочет поручить мне какое-нибудь серьезное дело? — с надеждой подумала Саманта и бодро вошла в кабинет босса.

— Здравствуйте, мистер Мэрфи!

В комнате находился еще какой-то человек, скорее всего клиент фирмы. Он сидел напротив Мэрфи, спиной к двери, поэтому лица мужчины Саманта видеть не могла.

— Здравствуйте, мисс Мартин. Познакомьтесь, пожалуйста, с мистером Моррисоном.

Мужчина встал и подошел к Саманте.

Боже мой!

На нее смотрели красивые голубые глаза того самого пьянчужки, которому она одолжила деньги на прошлой неделе!

Но как он преобразился!

Мистер Моррисон был аккуратно побрит, элегантный деловой костюм отлично сидел на его высокой ладной фигуре. Саманте даже показалось, что за эти дни он немного поправился. И выглядел он значительно моложе. Похоже, ему еще нет пятидесяти, решила Саманта.

— Вы?

— Да я. — Мистер Моррисон улыбнулся и протянул ей руку для пожатия. — Я собираюсь переписать завещание и хочу, чтобы вы мне в этом помогли.

Саманта все еще не могла прийти в себя от удивления. В разговор вновь вступил ее босс.

— Мистер Моррисон хочет, чтобы именно вы, мисс Мартин, занялись его завещанием. Я его предупредил, что вы еще недостаточно опытны, но он прослышал про ваши выдающиеся способности, и не боится этого обстоятельства. Теперь вы можете обсудить все детали в вашем кабинете. Так что за работу, мисс Мартин!

Саманта несмело улыбнулась.

— Хорошо. Мистер Моррисон, — обратилась она к своему неожиданно объявившемуся должнику, — пройдемте ко мне.

Когда они остались одни, Саманта сразу попыталась разъяснить загадку его появления.

— Как вы меня нашли?

— Когда вы доставали из кошелька деньги, вы случайно обронили свою визитку. Несмотря на состояние, в котором я находился, мне удалось это заметить. — Голос Моррисона был низким и очень приятным. — Иначе я не взял бы у вас денег. — Он протянул ей пятьдесят долларов. — Я всегда отдаю долги, хотя вам, бесспорно, все равно останусь должен.

Саманта взяла деньги.

— Мистер Моррисон…

— Прошу, зовите меня Джим, — перебил он ее.

— Хорошо, Джим. А вы меня — Саманта. — Она улыбнулась. — Хотите кофе?

— Нет, спасибо.

— Мистер… Джим, а насчет завещания… Вы действительно хотите составить завещание?

— Да, — кивнул Моррисон.

— Я подумала, что вы банкрот…

— А я подумал, что вы так и подумали! — рассмеялся он.

Но Саманте показалось, что в его голосе она слышит скрытую горечь.

— Похоже, я ошиблась…

— К сожалению, да, — вздохнул Моррисон. — Лучше бы у меня были не деньги, а… — Он опять вздохнул. — Сейчас вам все расскажу. С самого начала. Саманта, вы мне очень симпатичны. Вы мне совершенно чужой человек, но я чувствую, что могу с вами поделиться. К тому же, — добавил он, — это касается и нашего с вами дела с завещанием.

В двадцать лет, сломив сопротивление своих родителей, Моррисон по большой любви женился на одной очень красивой особе по имени Элизабет. Она была старше его на семь лет, и опыта для обольщения молоденького богатого мальчика у нее было предостаточно.

Не прошло и полугода после свадьбы, как жена Моррисона сбежала с другим, предварительно опустошив семейный счет в банке и прихватив с собой все драгоценности.

Найти свою благоверную ему удалось только через пять лет. Все это время он очень страдал. Украденные деньги волновали его меньше всего.

Сначала он хотел мстить, но, когда увидел свою Лиз, жажда мести быстро улетучилась. Ее место заняла жалость.

Некогда красивая женщина выглядела ужасно, она пила и сидела на наркотиках. Вместе с Лиз жил ее сын — единственное, что оставил ей человек, с которым она когда-то сбежала.

Малышу было три года. Элизабет о нем практически не заботилась. Мальчик недоедал и часто болел.

Упросив родителей дать ему денег, Моррисон определил Элизабет в больницу. Когда она избавилась от наркотической зависимости, он купил ей маленький домик в другом штате и устроил на работу.

Моррисон не понимал, зачем помогает чужому ребенку и женщине, которая его предала. Он развелся с Элизабет, но продолжал заботиться о ней и ее ребенке. Виделись они не чаще раза в год, но он всегда посылал им немного денег и подарки ко дню рождения и Рождеству.

Надо же, подумала Саманта, ведь когда она помогала Моррисону, она тоже спрашивала себя, зачем.

Моррисон больше не женился, детьми тоже не обзавелся. Он полностью разочаровался в любви и всего себя отдавал работе.

Он владел сетью престижных торговых центров, и хлопот с ними у него хватало, поэтому о своем одиночестве особо не задумывался. Хотя иногда и ловил себя на мысли, что жизнь его проходит совсем не так, как он хотел бы.

А четыре года назад Джим Моррисон получил от своей бывшей жены еще один «подарок». Она прислала письмо со своей исповедью.

Джим никогда не расспрашивал Элизабет о прошлом, о том, почему все так вышло. Что было, то было. Прошлого не изменить. Но неожиданно Элизабет — то ли совесть ее замучила, то ли еще по какой-то причине — решила раскрыть ему свою тайну.

Оказывается, она родила еще одного ребенка. Мальчика. От Моррисона. И отказалась от него. Прямо в больнице новорожденного забрала одна бездетная пара.

Моррисон был вне себя от горя. Его прошлые мечты всколыхнулись в нем с новой силой, но если раньше они дарили ему надежду и счастье, то теперь топили его в море разочарования.

Сначала он отказывался верить признанию Элизабет, но, с другой стороны, зачем ей нужно такое вранье?

На то, чтобы найти своего сына, у Моррисона ушло полтора года. Мальчика усыновила богатая семья, назвали его Джеком. Джеком Райдменом.

Келли и Томас Райдмен очень долгое время пытались завести детей. Убедившись в безрезультатности своих попыток, они решили пойти на усыновление. Ребенок принес им счастье. Вскоре Келли забеременела и родила здорового мальчика, а через год еще одного.

Они любили всех троих одинаково и никогда не делали между ними различий. И никто кроме них не знал, что Джек не их ребенок, хотя Райдменам приходилось придумывать всякие небылицы насчет своей родословной, чтобы оправдать непохожесть старшего сына на них и на младших детей.

Моррисон наблюдал сначала за семьей своего сына на расстоянии, а потом решился на знакомство с четой Райдменов.

Он сразу выложил перед ними все карты.

Райдмены безумно перепугались, что Моррисон расскажет Джеку правду. Но он быстро согласился с ними, что смысла в этом нет. Зачем это? И как отнесется к такой правде Джек?

В результате супруги обещали держать Моррисона в курсе всех событий жизни сына, присылать его фотографии, а он в свою очередь обещал хранить их тайну.

Моррисону было мучительно больно видеть сына, его успехи в университете, и не сметь подойти к нему, рассказать о том, что он его отец… К тому же Джек так напоминал его самого в молодости!..

Теперь, пять лет спустя, у Джима Моррисона обнаружился неоперабельный рак. Максимум через год он умрет, но перед смертью ему безумно захотелось, чтобы сын узнал о нем. Моррисон решил оставить Джеку все свое состояние.

Все это он поведал изумленной Саманте, девушке, чье участие очень помогло ему. После того как Моррисон узнал о своем диагнозе, он ушел в длительный запой. Но, придя в себя, решил навести порядок в своих делах.

Надумав прожить остаток своих дней в покое и, как он выражался, в созерцании чистой природы, Моррисон захотел купить дом аж на Аляске.

Саманта помогла ему и в составлении завещания, и в приобретении дома, но сочла такой поступок настоящим чудачеством.

— Джим, это неразумно! — пыталась она его отговорить. — Вам нужны квалифицированные врачи, а вы собираетесь отгородиться от всего мира! Так нельзя. Даже местный врач не всегда сможет к вам добраться… Вы бы еще в Антарктиду собрались.

— Я думал. — Моррисон грустно улыбнулся. — Но это слишком сложно… Я не успею…

В благодарность за оказанную ему помощь Моррисон устроил Саманту юристом в фирму Райдменов. Их семья уже второе поколение занималась строительством и очень преуспела в этом.

По просьбе Моррисона Келли Райдмен взяла Саманту под свою опеку. В семейной фирме она возглавляла как раз юридический отдел. Сначала она была очень удивлена такой протекции Моррисона, но, во-первых, Келли чувствовала себя немного обязанной ему за чудесного сына, а во-вторых, Саманта ей очень понравилась.

Чувство было взаимным. Саманта стала часто бывать у Райдменов, ей было очень уютно у них. Миссис Райдмен относилась к ней как к дочери, которой у нее не было.

Несмотря на замечательное к ней отношение, Саманта старалась держать дистанцию. Она всегда считала, что личные отношения ни в коем случае нельзя путать с деловыми. А порой так хотелось!

Саманта поначалу не верила в такие быстрые перемены в своей жизни, но потом вошла во вкус и с головой окунулась в работу.

И вот сегодня Райдмены устраивали у себя дома званый вечер.

— Саманта, обещай, что придешь! — настаивала Келли Райдмен.

— Я планировала сегодня вечером поработать. Клиент на следующей неделе…

— Ради Бога! Саманта, нельзя все время думать о работе! Ты, похоже, и на свидания совсем не ходишь! Я права?.. — Она внимательно посмотрела на стоящую перед ней девушку.

Тут миссис Райдмен попала в точку. Но Саманте не было до этого никакого дела… Да и к чему? Все кругом сходятся, расходятся… Ей это не интересно. Она профессионал. И ее единственная цель — карьера.

Конечно, она собирается замуж, но немного позже, когда твердо станет на ноги. Тогда она родит детей и будет заботиться о муже. Бросать работу она, конечно, не собирается, но ведь можно и работать, и иметь семью…

Саманта не стала высказывать эти соображения миссис Райдмен. Она вздохнула и нехотя выдавила:

— Хорошо… Я постараюсь. — Обреченная улыбка заиграла на ее губах. — Но не обещаю…

Она стояла перед зеркалом и наносила на лицо последние штрихи косметики.

Выглядела Саманта великолепно. Голубое бархатное платье идеально сидело на ее точеной миниатюрной фигурке. Коротким черным волосам с помощью мусса она придала форму и объем. Осталось только надеть кулон с небольшим бриллиантом.

— А ты ничего, Саманта! — Она подмигнула своему отражению в зеркале.

Может, и правда ей удастся неплохо провести вечер? Новые полезные знакомства…

Когда Саманта приехала в дом Райдменов, большинство гостей уже собралось.

— О, дорогая! Какая ты молодец, что пришла! — Ей навстречу шла хозяйка дома.

Саманта тепло улыбнулась хозяйке.

— Разве я могу вам отказать, босс?..

— Прекрати! — засмеялась миссис Райдмен.

Оглядев зал, девушка увидела в центре довольно большое скопление людей.

— А кто это там?

— Мой старший сын сегодня обрадовал нас, сообщив, что уже на следующей неделе открывается его клиника. Он держал это в секрете, и теперь все друзья пытаются узнать у него подробности. — Келли не скрывала распиравшей ее гордости. — Извини, но мне надо отойти. Пришли еще гости.

Келли оставила Саманту и направилась встречать вновь прибывших гостей.

— Шампанского, мисс? — услышала она знакомый голос.

— Рич! — Это был средний сын Райдменов. — Я и не знала, что ты вернулся. Ты же учишься!

Невысокий плотненький парнишка с непослушными курчавыми волосами и игривыми карими глазами пожал плечами и виновато улыбнулся.

— Теперь уже нет…

— Ты бросил? — удивилась Саманта.

Рич с таким трудом попал в Гарвард, так неужели он отказался от учебы, решив уйти из университета?

— Почти… — Он скорчил смешную гримасу раскаивающегося грешника. — Меня выгнали…

— О!.. — только и могла выдохнуть Саманта. — Не может быть!

— Да, все именно так. Я имел неосторожность встречаться с внучкой декана и немного пошалить.

— Так уж и немного? — предположила Саманта и бросила на него испытующий взгляд.

— Ну… может быть… — Он сокрушенно вздохнул. — Да… Наверное, все-таки переборщил.

Саманта покачала головой.

— Не буду спрашивать, что ты там натворил, ведь все равно честно не признаешься, но ты, конечно, даешь!.. Родители в курсе?

— Конечно… — Рич скорчил очередную гримасу. — Чуть не убили. Но успехи моего старшего братика немного сгладили ситуацию. Ладно, — он махнул рукой, — там видно будет. Так что насчет шампанского?

— С удовольствием.

— Я мигом… — бросил Рич уже на пути к бару.

Вот дает! — пронеслось в голове у Саманты. Если бы у меня была возможность учиться в Гарварде, я бы ни за что не упустила своего шанса… Ну, Рич! Такой милый, добрый, а вот серьезности ему не хватает!..

От мыслей о куда-то запропастившемся Риче Саманту отвлекла музыка. Оркестр заиграл чудесную мелодию.

Нет, все-таки хорошо, что я пришла! — подумала Саманта и неожиданно оказалась в чьих-то крепких объятиях.

— Джек?! Что ты делаешь?

— Пытаюсь танцевать с красивой девушкой! — ответил высокий стройный молодой человек. — Но она почему-то сопротивляется.

— Я не сопротивляюсь, просто… — Саманта запнулась, — ты напугал меня.

— Неужели я такой страшный? — Его голос был низким, спокойным и мелодичным, а в глазах играл веселый огонек.

Как же он похож на своего отца, промелькнуло в голове у Саманты. На Джима Моррисона. Тот же тип лица, такие же темные густые волосы, голубые глаза…

— Почему ты молчишь? Боишься обидеть или не решаешься приукрасить? — У Джека было великолепное настроение, и насчет своей внешности он явно лукавил. Он был очень красив, и Саманта не могла это отрицать. К тому же толпы поклонниц, бегающих за молодым доктором, вряд ли дают ему забыть об этом.

Джек и Саманта пересекались редко. Они относились друг другу с симпатией, но без каких-либо романтических веяний. Со стороны Саманты — понятное дело, почему, а Джек просто не привык делать первый шаг, он и так был избалован женским вниманием.

Они начали танцевать. Оба наслаждались музыкой и веселой обстановкой вечера. Потом Джек предложил выйти на веранду подышать свежим воздухом.

— Слышала про твои успехи, поздравляю, — сказала Саманта.

— Спасибо. Я безумно счастлив. — Джек облокотился на перила. — У меня столько энергии, просто не может быть, чтобы с моей затеей ничего не получилось!

— Со мной творится то же самое. Я уже почти год работаю под началом твоей матери, а все никак не могу насытиться работой! Я все время боюсь чего-то не успеть и постоянно набираю обороты, порой не успеваю сделать передышку, спеша реализовать все свои планы. — Саманта улыбнулась. — Так что я отлично понимаю твое состояние…

Она говорила с таким воодушевлением, что слушать ее для Джека было, словно съесть после хорошего ужина вкуснейший воздушный десерт…

Вечер становился все приятнее и приятнее.

— Саманта, — Джек заглянул в ее глаза, — а тебе никто не говорил, что ты очень необычная девушка?

— В каком плане?

— Ты красивая, умная, но что тебя особенно выделяет — это твоя целеустремленность. Ты просто настоящая бизнес-леди.

Они еще долго говорили и незаметно друг для друга пьянели от этого общения. Их глаза горели неподдельным интересом — общим интересом к работе и карьере. Но в какое-то мгновение в их взглядах вспыхнул другой интерес, отодвинувший на время все остальное.

Саманта не понимала, как случилось, что их губы соприкоснулись. Не помнила, кто первым потянулся с поцелуем и кто первым протянул руки для объятий. В сознании наступило какое-то затмение, оно теплым облаком окутало их обоих и превратило действительность в непонятный, но такой приятный сон…

2

Включилась громкая связь:

— Мисс Мартин, к вам пришел мистер Райдмен.

Саманта почувствовала, что кровь прилила к лицу.

Вряд ли это глава семейства. Рано утром Томас Райдмен должен был улететь по делам в Мексику. Значит, это Джек…

Больше всего на свете ей сейчас хотелось испариться, стать невидимой для его одурманивающих глаз.

— Пусть он войдет. — Саманта глубоко вздохнула и, чтобы взять себя в руки, начала считать до десяти. Обычно это помогало. Но не сейчас. Сосчитать ей удалось только до трех. Дверь отворилась, и Саманта увидела перед собой Джека.

— Здравствуй, Сэм. — Его интонация Саманте не понравилась. — Я пришел за объяснениями.

— Во-первых, не называй меня Сэм. А во-вторых, я не понимаю, о чем ты говоришь.

Джек подошел к столу, за которым сидела Саманта. Теперь, чтобы видеть его лицо, ей пришлось высоко задрать голову.

— Я тебе поясню… — Джек говорил спокойно, но у Саманты по коже побежали мурашки. — Во-первых, — начал он, пародируя ее манеру, почему ты ушла утром, не попрощавшись? — И сам себе ответил: — Предположим, ты не хотела меня будить или что-то еще в этом роде… Но почему не сказала мне, что ты девственница? — Джек просто впился в нее глазами, показывая, что ответ на этот вопрос он хочет получить непременно и прямо сейчас.

Саманта почувствовала себя неуютно под этим взглядом. Джек словно туча навис над ней.

Она опустила глаза.

— Джек…

— Да?

Саманте совсем не нравилось положение обвиняемой. Пришло время менять позицию. Она набрала в легкие побольше воздуха и уверенным голосом произнесла:

— Я не думала, что для тебя это играет какую-то роль.

— Если бы я знал, я вел бы себя по-другому.

— А я ни на что не жалуюсь. — На губах Саманты появилась спокойная улыбка. Но каких сил ей стоила эта видимость.

Ей было двадцать три года, а она все еще была девственницей. Конечно, нельзя сказать, что Саманта сильно терзалась по этому поводу, но все-таки довольно необычный случай для Штатов. А теперь она просто так отдалась мужчине, с которым практически не была знакома. К тому же сыну своего босса. Ну почему именно Джек? Почему?..

— Я не понимаю твоего беспокойства по этому поводу. — Саманта попыталась говорить как можно беспечнее. — Все было очень хорошо, все как надо.

— Откуда ты знаешь, как надо? Это же был твой первый раз.

— Ладно, хватит. — Разговор начал раздражать Саманту. В конце концов, Джек отнимает у нее рабочее время, а дел еще непочатый край. Она безапелляционно выпалила: — Мне надо работать. Ты меня отвлекаешь.

Но Джек не собирался заканчивать разговор.

— Я ценю твою преданность работе и фирме моих родителей, но прошу заметить, что и у меня дел немало. Открытие больницы совсем скоро. — Он оперся руками на стол и наклонился к Саманте. — Однако я нашел время, чтобы прийти сюда.

— Тебя никто не просил. — Саманта сама удивилась своей грубости, ей это совсем не было свойственно.

— Боже мой, Саманта! — Он рассмеялся. — Я и не знал, что ты можешь так говорить. Тебе пальца в рот не клади!..

— Джек… — простонала Саманта. — Прошу тебя, уходи! — Что за развлечение он себе придумал? Ну, провели они вместе прекрасную ночь, и что с того? Зачем еще что-то выяснять?

— Ладно, ладно… — Джек прекратил смеяться. Настроение у него, как показалось Саманте, хорошее. Даже слишком. А серьезный вид в начале разговора, скорее всего, игра.

Игра?..

Неужели? Да, да… именно так. Может, Джек решил, что она влюблена в него?

— Саманта, — его голос посерьезнел, — я сейчас уйду, но ответь мне на один вопрос. Почему именно я?

Похоже, она права в своем предположении.

— Джек, только не думай, что я в тебя влюблена, хорошо?

Он снова рассмеялся.

— В том-то и дело, что я так не думаю. — Джек наклонился еще ниже. Саманта даже смогла почувствовать тепло его дыхания. — Влюбленных в себя женщин я всегда узнаю безошибочно. А ты — мне это очевидно — в их число не входишь. А жаль. — В его глазах вспыхнул лукавый огонек. — Вот мне и интересно… Просто безумно интересно, как могло случиться, что я стал твоим первым мужчиной? — Джек на мгновение замолчал. — Насколько я знаю, женщины обычно очень щепетильны в этом вопросе.

— Любопытство не всегда приводит к хорошему концу, — сострила Саманта.

— Но ведь ты хочешь, чтобы я дал тебе возможность спокойно работать? Так что отвечай! Всего один вопрос…

Глядя на Джека снизу вверх, Саманта чувствовала себя очень неуютно. И поэтому она решила встать из-за стола. Подойдя к окну, она посмотрела на улицу.

Да, она была девственницей, но почему это его так поразило?

— Джек, вчера был замечательный вечер. Мы пили шампанское, получали удовольствие от нашего разговора, делились своими планами. И ты, и я почувствовали эмоциональный подъем… Наша радость карьерным успехам, приятная обстановка, схожесть взглядов сделали свое дело. Но… — Саманта выдержала паузу. — Джек, я хочу сразу расставить все точки над «i». Надеюсь, ты согласишься со мной: больше ничего подобного не повторится.

Такого поворота Джек явно не ожидал. Он не отводил от Саманты взгляда. Она же продолжала смотреть в окно.

Джек хотел понять, не лукавит ли она. Однако свет падал так, что разглядеть выражение ее лица было невозможно.

— Почему?

Ну зачем он ее терзает? Зачем подвергает искушению? Сердце Саманты бешено колотилось. Нет, она ни за что не сдастся.

Джеку все давалось легко. Келли и Томас всегда о нем заботились, помогли ему получить великолепное образование. Джеку никогда не надо было беспокоиться о деньгах.

У Саманты все было иначе. Она шаг за шагом сама преодолевала трудности, с которыми приходится сталкиваться большинству сирот. Хотя в ее жизни и было одно исключение — встреча с Джимом Моррисоном. Настоящим отцом Джека…

— Тебе этого не понять. — Саманта повернулась к нему лицом.

— Я постараюсь.

Саманта вздохнула.

— Я хочу работать. Много работать. Я получаю от этого огромное удовольствие. Общение с молодыми людьми меня сейчас не интересует. Может быть, потом… — Под его пристальным взглядом Саманта вновь почувствовала смущение. Но стремление довести разговор до конца придало ей уверенности. — Я не хочу своими руками ставить крест на будущем. Нет необходимости скрывать, что я тщеславна. Я ни в коем случае не считаю тщеславие своим недостатком, наоборот, это моя сильная сторона. — Джек слушал ее, не перебивая. — Мы с тобой похожи. Ты тоже хочешь много добиться в жизни. Поэтому ты должен меня понять.

Реакция Джека ее поразила. Он рассмеялся. Нет, не зло, не издевательски, а так, словно выслушал не откровение, а веселый анекдот.

Саманта не знала, как себя дальше вести. А она ведь не из робких. Но что же с ней делает этот мужчина? Он буквально парализует ее, заставляет теряться и вести себя, словно она маленькая глупая девочка.

— Конкретно на мой вопрос ты, конечно, не ответила… — Джек смотрел на нее и весело улыбался. — Почему ты выбрала именно меня, так и осталось для меня загадкой. Но, в общем и целом, твою точку зрения я понял.

О Боже, он не воспринимает ее слова всерьез!

Джек подошел к Саманте. Совсем близко, и отступить ей было некуда. Она почувствовала, что утопает в его бездонных голубых глазах, но спасательного круга не было. Ничто не могло спасти ее от этого взгляда.

Как и накануне вечером, решимость Саманты таяла, словно снег под лучами весеннего солнца. Сейчас это случится…

Она ощутила на своих губах его поцелуй. Нежный, но настойчивый. По телу Саманты пробежала сладкая дрожь. Она обвила руками его шею и…

— Мисс Мартин, к вам приехали из «Моторс интерпрайзис».

Саманта оттолкнула от себя Джека и подскочила к столу. Нажала на кнопку обратной связи.

— Пусть подождут в приемной. Я освобожусь через две минуты. — Она повернулась к Джеку и ледяным тоном сказала: — Уходи, я все сказала. Больше не ищи со мной встреч.

— Сэм, брось… — Он пошел к ней навстречу и попытался снова поцеловать ее.

Но Саманта выставила вперед руки, не подпуская его к себе.

— Не называй меня Сэм. — Ее тон был ледяным. Таким образом она пыталась погасить пожар, разгоревшийся в ее душе.

Джек выглядел растерянным.

— Не говори со мной так. Не пытайся заставить меня думать, что я тебе совершенно безразличен! Ты же только что ответила на мой поцелуй!

Саманта смерила его насмешливым взглядом.

— Это из соображений благотворительности. На прощание.

Джек рассмеялся.

— Так просто ты от меня не отделаешься! Я всегда добиваюсь того, чего хочу.

— Я тоже, — перебила она его. — А сейчас, извини, мне надо работать.

— Пока, Сэм.

Саманта стиснула зубы, но поправлять его больше не стала. Уже в дверях Джек еще раз повернулся и послал ей воздушный поцелуй.

Следующие два месяца Саманта его почти не видела. Джек с головой окунулся в работу. Больница занимала почти все его время. Хотя несколько раз он все-таки ей звонил. Она всегда старалась закончить разговор как можно скорее. Но Джек не собирался отступать.

С одной стороны, Саманте хотелось с ним встретиться, насладиться его вниманием к себе, но, с другой, она понимала, что это опасно. Похоже, Джек именно тот мужчина, который может заставить ее свернуть с намеченного пути. А это она допустить никак не могла. Раньше тридцати и думать о мужчинах не стоит!

Однако спустя месяц она все же с ним столкнулась.

На двенадцать часов у нее был назначен деловой ланч с представителем «Моторс интрепрайзис». Ровно в оговоренное время Саманта зашла в небольшой уютный ресторанчик, находящийся в пяти минутах ходьбы от работы. Она даже оставила машину на стоянке возле своего офиса, доставив себе удовольствие пройтись немного пешком.

Саманта прошла за столик. Клиент опаздывал. Она решила пока ничего не заказывать.

Но время шло. Пять минут, десять, двадцать…

Ну, это уже никуда не годится! Наконец Саманта сделала заказ и принялась есть в одиночестве. Деловой ланч не состоится, это уже было очевидно. И Саманта со злостью впилась зубами в безвинный бифштекс.

— Разрешите?

Кусок чуть не застрял у нее в горле. Она подняла голову и увидела перед собой Джека.

Только этого не хватает!

Он выжидающе смотрел на нее.

— Джек, что ты тут делаешь? — спросила она, вместо того чтобы ответить на его вопрос.

Джек улыбнулся, в его глазах появились веселые огоньки.

— Ты разве не знаешь, что делают в ресторанах?

Эта череда вопросов без ответов Саманту не порадовала.

— Пожалуйста, присаживайся, — сказала она снисходительно.

— Спасибо, вы очень любезны.

Саманта промолчала. Она вернулась к своему бифштексу. Но Джек буквально смотрел ей в рот, поэтому еда окончательно потеряла для нее вкус.

— Ты сюда пришел есть или смотреть на меня? — не выдержала Саманта.

— Вообще-то за первым, но увидеть тебя для меня приятный, просто сказочный сюрприз!

Больше Саманта не произнесла ни слова. Джек себе ничего не заказывал, он, оказывается, пришел в ресторан еще до нее и, пока ел, все время за ней наблюдал. Саманту эта новость одновременно и смутила, и обрадовала. Однако она отказывалась себе в этом признаться.

Джек ей что-то весело говорил, но Саманта сохраняла гробовое молчание…

Она лежала в своей постели и читала вечерние газеты. Но едва глаза добегали до конца предложения, память начисто стирала информацию, о чем оно.

Мысли Саманты то и дело возвращались к Джеку.

Наконец она отложила газеты в сторону и полностью перенеслась в ту ночь, когда Джек пробудил в ней женщину.

Она помнила каждое его прикосновение, каждый стон… Саманта дотронулась кончиками пальцев до своих губ. Ах, как бы она хотела сейчас коснуться рукой его сильного тела, почувствовать, как напрягаются его мускулы, ощутить на себе взгляд, полный нежности и страсти…

Это наваждение.

Саманта задремала, но телефонный звонок неожиданно вырвал ее из сладкого забытья.

— Алло?

— Привет, моя дорогая спасительница, — услышала она голос Джима Моррисона и окончательно проснулась.

— О Джим… здравствуй! Как ты? Боже мой, какой сюрприз! — Саманта была так рада его слышать, что слова не поспевали за мыслями.

— Все хорошо, спасибо.

Джим пытался говорить бодро, но Саманта поняла, что все совсем не так. Его голос сильно ослаб, в нем слышалась безысходность.

— Что говорит врач? — обеспокоенно спросила Саманта.

Джим тихонько рассмеялся.

— О, дорогая… Их лучше не слушать… — Он откашлялся. — Так мне намного спокойнее спать. Ты лучше расскажи о себе…

Они говорили около десяти минут, и все это время Саманту не покидало дурное предчувствие.

— Джим…

— Да, дочка…

— Я тебя очень полюбила. — Саманта смахнула со щеки слезу. Хорошо, что Джим не видит. Он бы расстроился.

— Девочка моя, — ласково сказал он, — спасительница… Я тоже тебя люблю. — Его голос дрогнул. — Спасибо тебе за твою доброту.

Джим практически никогда не называл Саманту по имени, предпочитая обращаться к ней — «моя спасительница». Сначала она возражала, но он не отступал, и ей пришлось сдаться.

На следующее утро Саманта узнала, что Джим Моррисон умер.

На какое-то мгновение Джеку показалось, что Саманта тронулась умом.

— Ты шутишь?! — воскликнул он. Его губы сложились в неуверенную ухмылку.

Саманта внимательно следила за изменением выражения лица собеседника. Другой реакции от него она и не ожидала.

— К сожалению, я не шучу.

Джек прыснул.

— Сэм, прекрати! Это же не смешно! Меня что, снимают скрытой камерой? — Он с деланным энтузиазмом стал осматривать свой кабинет. — Ну, где же она? Красной лампочки нигде не видно… Так к чему тогда весь этот милый розыгрыш?

Да, разговор предстоит не из легких, в который раз отметила про себя Саманта. Она даже не стала поправлять Джека, когда он назвал ее Сэм.

— Послушай, Джек… Я понимаю твое состояние. У меня у самой шок.

— А кто сказал, что у меня шок? — перебил ее Джек. — Разве только крайнее удивление от твоей выходки. Зачем эта ложь?

Чтобы набраться смелости и довести начатый разговор до конца, Саманта глубоко вздохнула.

А чего ей бояться? Это ее работа. Пусть дело не из приятных, но ее вины в этом нет. И вообще, какое он имеет право так с ней разговаривать!

— Джек, ты забываешься, — сказала Саманта ледяным тоном. — Раньше ты себе такого не позволял. Я должна ознакомить тебя с завещанием, сейчас ты мой клиент, и только! Именно поэтому я считаю, что спать с тобой было плохой идеей!.. — Слова вылетели быстрее, чем до Саманты дошла мысль о том, что ей лучше бы не произносить их. Больше всего на свете ей сейчас хотелось перемотать последние минуты назад, словно видеопленку. Но… Что сделано, то сделано. Саманта почувствовала, как к ее лицу прилила краска. Она была готова провалиться сквозь землю.

— Я не вижу в твоих словах логики.

Казалось, Джек не заметил ее смущения, но Саманта была уверена: от него ничего не укрылось. Осознание этого привело ее в еще большее замешательство. Ведь она хотела забыть ту памятную ночь, а вместо этого… Вместо этого сама дала повод для обсуждения. Отмолчаться теперь не удастся.

— Я хочу закрыть эту тему раз и навсегда, — уверенно начала Саманта. — Поэтому прошу тебя слушать внимательно. Тогда — я уверена — логика в моих словах станет тебе ясна. — Джек скрестил на груди руки и молча уставился на нее. Саманта продолжила: — Год назад я познакомилась с Джимом Моррисоном. И он поведал мне свою печальную историю…

Она пересказала Джеку все, что знала. Он больше не перебивал, а внимательно слушал.

— Теперь ты понимаешь, о чем я говорю?

Джек смотрел на нее сухим взглядом.

— Кажется, да… — Он попрощался и ушел.

Вечером в квартире Саманты раздался телефонный звонок. Звонила Келли Райдмен. Женщину душили слезы, и Саманта с трудом разбирала ее слова. Келли срочно хотела с ней переговорить.

За пять минут Саманта собралась и выехала к Райдменам.

— Джек обвиняет нас с Томасом во всех смертных грехах. Он сказал, что мы его обманывали, что мы всю жизнь… — Келли запнулась. Слезы у нее иссякли, но горе как-то сразу состарило ее. — Он считает, что мы всю жизнь над ним смеялись. О, Саманта! Зачем Джим это сделал?! Зачем надо было раскрывать правду?

Саманта обняла несчастную мать за плечи и попыталась ее успокоить. Томас ходил по комнате взад-вперед. На его лице было полное смятение.

— У него шок. Ему надо время, чтобы привыкнуть к этой мысли. — Саманта пыталась говорить как можно оптимистичнее. — Через день-другой он успокоится и придет просить у вас прощения, ведь вы так его любите! И он это знает! Джек души в вас не чает! Это видно невооруженным глазом.

— Похоже, — вставил Томас, — все это осталось в прошлом, а теперь мы теряем сына… Своего первенца.

У Саманты сердце разрывалось при виде страданий несчастных родителей. Ведь Джек для них всегда был родным. Она не знала, чем им помочь.

— Хотите, я с ним поговорю. — У нее уже был главный аргумент в защиту Райдменов. Джек обязательно его примет. Саманта в этом не сомневалась.

— Не думаю, что это поможет, — всхлипнула Келли. — Ты права, нам надо подождать… — Она подняла на нее красные от слез глаза. — Когда ты огласишь завещание?

— Завтра утром. Напомните, пожалуйста, об этом Джеку.

— Это лучше сделать тебе самой, Саманта, — сказал Томас. — Джек не будет с нами разговаривать. Он даже переехал в гостиницу, сказав, что это не его дом.

— А братья уже знают о случившемся?

— Да. Они слышали, как мы ссоримся… — Томас вздохнул и подошел к жене. — Не волнуйся, милая, — прошептал он, нежно целуя жену в щеку, — все обязательно образуется. Вот увидишь!

Саманте так и не удалось уснуть в ту ночь — слишком сильными были переживания дня.

В голове у нее кружился целый рой мыслей. Они сменяли друг друга, возникая все снова и снова.

Саманта вспомнила свой вчерашний разговор с Джимом. Он чувствовал, что настал его час. И она тоже это чувствовала, хотя отказывалась верить.

Почти с самого начала их знакомства Саманта знала, что Джиму недолго осталось ходить по земле, но его смерть все равно застала ее врасплох.

Когда Джим Моррисон появился в ее жизни, все пошло на лад. Он был ее талисманом, ангелом-хранителем, отцом… Всего за год Джим стал для нее самым родным человеком на свете. И это несмотря на то, что виделись они довольно редко. Ей было достаточно знать, что на земле есть кто-то, кто искренне ее любит, кто за нее по-настоящему переживает.

Джим иногда приезжал к ней в гости, но перелет с Аляски плохо сказывался на его здоровье.

Зато они часто говорили по телефону и писали друг другу письма. Саманта перечитывала их по нескольку раз и хранила в специальной коробочке, которую поставила на туалетный столик в спальне.

Джим был доволен своей жизнью на Аляске. Однажды он признался Саманте, что надо было решиться на это намного раньше.

Мысли о Джиме плавно сменились тревожными мыслями о Джеке. Саманта не думала, что случившееся настолько его потрясет. Она жалела его, но не оправдывала. Несмотря на потрясение, он все равно ни в коем случае не должен был так обижать Томаса и Келли. Они этого не заслужили. Когда Джек сам станет отцом, он непременно их поймет.

Саманта положила руки на живот.

— Да, малыш, — прошептала она. — Как только он узнает о твоем существовании, он обязательно с ними помирится.

Она узнала о том, что станет матерью, только сегодня днем, получив от врача конверт с результатами анализа. Чувство радости, которое ее переполнило в тот момент, явилось для нее полной неожиданностью. Ее не волновало ни то, что она не замужем, ни то, что это в известной степени может помешать ее карьере… Ничто ее не смутило.

В известии о своей беременности она увидела предзнаменование. Джим умер, но теперь у нее есть еще одна родная душа.

Все ее былые представления о жизни в одну минуту показались ей мелкими и ничтожными.

Еще утром она говорила с Джеком и сказала ему, что сожалеет о случившемся между ними. А через два часа пожалела еще раз. Но теперь о том, что отвергла его.

Судьбу не обмануть… Раз Джек будет отцом ее ребенка, значит, так и должно быть! Они должны быть вместе. Вся ее борьба с собой и своими чувствами — пустая трата времени и сил. Теперь это так понятно. Наконец-то в ее сознании все прояснилось.

Сегодня она стала по-настоящему взрослой. А завтра она поговорит с Джеком…

Джек пришел на десять минут раньше назначенного времени. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: он тоже не спал этой ночью. Его глаза были красными и воспаленными, походка — тяжелой и усталой.

— Я готов слушать.

— Надо подождать твоих родителей?

— Ты имеешь в виду Келли и Томаса Райдменов? — зло переспросил Кен.

Саманта не ожидала от него такой агрессивности.

— Ты не должен так говорить о них, — сказала она как можно мягче. — Они и есть твои настоящие родители. Зачем ты так их мучаешь? Ведь они любят тебя!

— Они всю жизнь потешались надо мной!

— Ты говоришь глупости! — нетерпеливо воскликнула Саманта. — Ты не имеешь права…

— А они имели право обманывать меня на протяжении всей жизни? Я всегда был уверен, что я Джек Райдмен, твердо знал, где мой отец, где моя мать. И что же выходит теперь?! Что прикажешь мне думать?

— Джек…

— Да, интересно, это они дали мне имя? — В его голосе звучала неподдельная боль.

Сердце Саманты разрывалось от жалости и любви к этому потерянному человеку.

Джек говорил все громче и громче, его голос почти срывался на крик:

— Я же ни на кого из них не похож! Ни на одного из моих братьев! — Он поднес руки к лицу. — А мои глаза?! Они же голубые… — Он со всего маху ударил кулаком по столу. Саманта от неожиданности вскрикнула, но Джек этого даже не заметил. — Столько лет я был слепцом! Игрушкой!

Саманта не верила в происходящее, она не ожидала, что все настолько серьезно.

— Это сейчас ты слепец! — пытаясь его перекричать, она тоже повысила голос. — Твои родители…

— Они мне не родители.

— Нет, — категорично возразила Саманта. — Они твои родители! Сам подумай, откуда они могли узнать, что все раскроется? О существовании Джима Моррисона они узнали всего несколько лет назад! Ты был уже взрослым, и они, в первую очередь, беспокоились о тебе. Они боялись, что ты воспримешь все именно так, как воспринимаешь сейчас!

Джек внимательно посмотрел на Саманту. По его взгляду она поняла, что она его не убедила.

— Саманта, — сказал он уже без крика. — Ты просила, чтобы я пришел узнать содержание завещания. Так давай не будем спорить друг с другом без толку.

Пришло время сказать ему о ребенке. Сейчас она обязательно это сделает. Тянуть ни в коем случае нельзя. Он должен узнать. Потом у нее может не хватить смелости.

— Джек, когда ты сам будешь отцом, — начала она отрепетированную фразу, — ты обязательно поймешь Томаса и Келли.

Джек вытянул вперед руку, заставляя Саманту остановиться. На его лице появилась циничная улыбка.

— Я никогда не буду отцом. Никогда. Во всех знакомых мне семьях родители воют с детьми, словно они заклятые враги. Раньше я считал, что моя семья исключение. Но, как теперь вижу, я горько ошибался. Все еще хуже…

Саманта смотрела на него немигающим взглядом. В ее сердце зарождался страх. Ей показалось, что она вот-вот расплачется, но только показалось — ее глаза были до боли сухими.

— Что ты говоришь?.. — еле шевелящимися губами спросила она.

— Ты все верно поняла. Я не хочу участвовать в этом круговороте лжи и притворства.

Он сошел с ума! Он не может говорить серьезно! Ему срочно нужен врач!

Джек и не подозревал, насколько больно ранили Саманту его слова.

— Джек…

Но он снова перебил ее:

— Сэм, спасибо за заботу, но не стоило… Ты хорошая девушка. Как ты говорила, к тридцати годам заведешь семью, родишь ребенка, к тому времени тебя великолепно сложится профессиональная карьера. Ты целеустремленная и обязательно своего добьешься. Я же… Я тоже целеустремленный и себе не изменю. Семейная жизнь больше не для меня. — Он вяло усмехнулся и добавил: — Надеюсь, я еще не наделал глупостей и не подарил какой-нибудь своей бывшей куколке ребеночка. Пока вроде все молчат. А то будет очень жаль невинное дитя…

Саманта побледнела. Ее кинуло в дрожь. Паника и отчаяние обледенили ее душу.

Ее мечты, не успев родиться, умерли.

Джек никогда не узнает о ребенке, чье сердце уже бьется внутри нее.

— Мисс Мартин, пришли мистер и миссис Райдмен.

Джек отрешенно уставился в пол.

3

Первую половину полета Кен проспал. Он всегда считал, что преодолевать расстояния нужно во сне, так легче. На самом деле он просто не любил летать — боялся, хотя и не показывал виду.

У Саманты же было время еще раз покопаться в своих чувствах. Она убеждала себя, что действительно любит Кена, а не использует его в своих целях.

На это путешествие Саманта согласилась только из вполне понятного желания познакомиться с матерью своего избранника. Она пыталась убедить себя, что просто ищет счастье, ведь ей так долго не везло.

После того как Джек отказался от своей семьи, Райдмены предприняли несколько попыток вернуть его обратно.

Примерно через месяц после его отъезда на Аляску Келли и Томас полетели за ним, но он даже не пустил их на порог. Его мать была на грани нервного срыва, а отец вне себя от бешенства. Но, несмотря на это, в течение года они еще сохраняли надежду на то, что сын одумается.

Саманта им писала, но не приезжала. О том, что у нее родились сыновья, никто не знал. Придумав в объяснение какую-то небылицу, она переехала в другой штат и начала заново стоить свою жизнь. К сожалению, не совсем ту, о какой мечтала.

Пару раз она посылала письма и Джеку, хотела пробудить в нем сострадание к родителям, даже предлагала встретиться…

Хотя в большей степени встреча ей была нужна, чтобы понять, не исчезло ли у него нежелание становиться отцом. Порой Саманта хотела сообщить ему о рождении сыновей. О своих любимых близняшках. Но каждый раз отказывалась от этой затеи.

На ее письма Джек ответил только однажды, и очень грубо. Как же она была права, когда не позволяла себе мешать рабочие отношения с личными. Точнее, она была права, когда вообще не общалась с мужчинами.

После Джека все перевернулось вверх тормашками. Пришлось уйти с хорошей работы, воспитывать детей одной. О блестящей карьере пришлось забыть.

Но самое главное было в другом: к своему несчастью, Саманта поняла, что безумно влюбилась в отца своих детей. Будто все время до встречи с ним она специально не тратила свои эмоции на других мужчин, а тут — прорвало. Ее сердцем овладел Джек Райдмен. И он его разбил.

Прошло немало времени, прежде чем она смогла прийти в себя. Но каждый раз, глядя на своих близняшек, в ее сердце просыпалась тоска.

Около трех месяцев назад Саманта познакомилась с одним приятным молодым человеком по имени Кен. Он начал за ней ухаживать. Устав решать все проблемы в одиночку, Саманта приняла его ухаживания.

Каково же было ее удивление, когда она вдруг поняла, что он сводный брат Джека! Сын сбежавшей жены Моррисона! Она стала аккуратно задавать вопросы, и все окончательно прояснилось. Так и есть. Ее предположения оказались верными. Как же тесен этот мир!..

Ничего не подозревающий Кен рассказал, что шесть лет назад первый муж его матери, то есть Джим Моррисон, серьезно заболел.

Кен с матерью были, конечно, недовольны его поступком. Мать собиралась ухаживать за Джимом и, значит, жить с ним в одном доме, но обитать постоянно среди снегов и эскимосов ей совершенно не хотелось.

Вспомнив рассказ Моррисона, Саманта решила, что, скорее всего, Элизабет пошла на это не из-за милосердия или благодарности, а ради банальной выгоды.

Хотя Саманта лично не была знакома с матерью Кена, но, зная ее прошлое, уже недолюбливала.

А сын у нее ничего!.. Саманта бросила взгляд на спящего Кена. Он замечательный парень, и, кто знает, может у них что-то получится?

Но в ее душе росла тревога.

Саманта боялась встречи с Джеком. Хотя почему? Ведь она смогла вычеркнуть его из своего сердца. Так к чему переживания?

— Дорогая, мы почти прилетели. — Голос Кена раздался около самого ее уха.

Теплое дыхание, слетающее с его мягких губ, отвлекло ее от тревожных мыслей. Оно вернуло Саманте ощущение внутренней устойчивости, напомнив, что она уже не одна.

Раз уж собралась выйти за Кена замуж, рано или поздно все-таки придется познакомиться с его семьей. Поэтому ничего необычного в ее поездке нет. К тому же Саманте хотелось увидеть дом, в котором жил ее дорогой Джим Моррисон.

— Кажется, ты волнуешься… — сказал Кен, нежно поворачивая к себе ее лицо. — Не стоит… Ты понравишься моей матери. А что касается Джека…

Саманта замерла.

— Впрочем, о Джеке лучше поговорим вечером, — закончил Кен.

— Вечером? — переспросила Саманта.

Она вновь почувствовала тревогу. Кен чего-то недоговаривает.

— Да. Когда остановимся в отеле, — подтвердил Кен. — Дом находится очень далеко от аэропорта. Поэтому в путь надо отправляться утром, ночью в снегах опасно.

Самолет летел до Анкориджа, а дом Моррисона, точнее теперь Джека Райдмена, находился за полярным кругом, всего в нескольких милях от побережья моря Бофорта.

Хуже места и не придумаешь…

Саманта поежилась.

И как только Джек решил отказаться от всего и поселиться среди льда и вечного холода? Моррисона еще можно понять: перед смертью люди часто впадают в крайности, но Джек? Неужели он до сих пор не оправился от потрясения?

Саманта недоумевала. А еще она не могла понять, почему миссис Моррисон осталась там, вместе с Джеком.

Моррисон ей ничего не оставил, но она могла вернуться обратно в Оклахому, в свой дом. Ведь должны же у нее быть сбережения. Да и Кен помог бы матери… Неужели они с Джеком нашли общий язык и решили исправить ошибки прошлого?

Скоро она все узнает. И Кен тоже. Может, прямо сейчас и сказать, что она знакома с его братом? Нет. Не время. Что будет, то будет…

— А почему… почему нам обязательно надо говорить о твоем брате?

Кен со вздохом откинулся в кресле.

— Я долго думал, как тебе рассказать про него, — признался он, невольно выдав причину своего необычного молчания. — Джек… знаешь… Джек бывает очень своенравным, и это не всегда объяснишь его темпераментом.

Пальцы Саманты начали теребить пряжку ремня безопасности.

Раньше Джек был очень приятным в общении молодым человеком, за исключением, конечно, грубых выходок после известия о Моррисоне. Он был упрямым, но воспитанным и никогда не выходил из себя. Однако все меняется. Яркий пример тому — его письмо, хранившееся у нее дома в ящике стола.

— Не всегда? — слетело с ее губ. Только потом Саманта сообразила, что вопрос лишен смысла. — Я хотела спросить, — она запнулась, — какие еще… есть причины? Он эгоистичный? Самодовольный?

— Нет, черт возьми! — резко возразил Кен. — Никто не скажет о нем так. Но он бывает грубым, бесцеремонным, даже жестоким, если угодно. Он… может сильно обидеть своей резкостью. — Кен вздохнул и торопливо произнес: — Я хочу сказать, раньше он таким не был. Конечно, я недавно его знаю, но ему пришлось столько пережить, а особенно после катастрофы…

Саманта замерла.

— Какой катастрофы?

— Вскоре после того, как мы познакомились… Я тебе рассказывал, это было на похоронах его отца. Ему надо было лететь в Анкоридж, но внезапно началась сильнейшая вьюга, и вертолет упал. Два дня его не могли найти. И Джек, и пилот, к счастью, оказались живы, но брат очень сильно пострадал.

Саманта почувствовала, что ей становится нехорошо.

— Он выздоровел?

— Почти. Он прикован к инвалидному креслу…

Саманта не верила своим ушам.

— Джек инвалид?

— Дорогая, не говори о нем так, прошу тебя… — мягко поправил Кен. — Не надо так о моем брате, ладно? Джек не инвалид, во всяком случае, так он говорит о себе. Он просто… Просто не может свободно передвигаться.

— Но почему вы не отвезли его к лучшим врачам? Ведь деньги у него наверняка есть!

— Мы сделали все возможное. Джек сам врач и обращался к лучшим специалистам, но они не смогли помочь.

Саманта стала белой как мел.

Она отвернулась от Кена, пряча свое испуганное лицо. Господи, хорошо бы этого ничего не было! Кен, возьми свои слова обратно! — хотелось крикнуть ей ему в лицо.

Но ничего подобного Саманта сделать не могла. Ведь она никогда не признавалась Кену, что знакома с его братом, даже больше, чем просто знакома.

То, что сказал Кен, потрясло ее. Но нужно было как-то перенести страшную новость.

Саманта не могла представить себе Джека в инвалидном кресле. Перед глазами то и дело вставал образ человека, которого она знала раньше: красивого, веселого, энергичного. Джек — в инвалидном кресле! Он потерял способность ходить! И все это он переживал вдали от своей настоящей семьи…

— Вот я и решил тебя предупредить. — К счастью, Кен не смотрел в ее сторону. — Джек настаивает, чтобы по возможности это держалось в тайне. Знаешь, он ненавидит, когда его жалеют. Это одна из причин, почему он остался жить в Ледяном доме, как он его называет. Джек часто говорит: «Холод помогает мне не чувствовать боли».

Силы покинули Саманту. Ее тело обмякло, ноги стали ватными.

— Во всяком случае, сейчас дела обстоят не так плохо, — задумчиво продолжил Кен. — То есть он по-прежнему пользуется креслом, но может передвигаться и без него. Он уже довольно хорошо ходит, правда, опираясь на костыли. Конечно, он не кричит об этом повсюду. Даже от нас с мамой пытается скрывать… — Обратив внимание на то, что после ужасной новости Саманта не произнесла ни слова, Кен повернулся к ней. Увидев ее бледное лицо, он скорчил гримасу. — Ну-ну, дорогая, — снисходительно сказал он, — не надо принимать все так близко к сердцу.

Саманта понимала, что надо что-то ответить, и с трудом выдавила:

— Кен, нужно было рассказать мне об этом раньше. Я не знаю, что тебе ответить…

— Какая разница! — в его голосе зазвучала нотка раздражения. — Брось! К нам это не имеет никакого отношения, правда? Я просто не хотел, чтобы ты… ну… сказала что-нибудь, о чем могла бы потом пожалеть.

— Пожалеть? — тихо переспросила Саманта.

— Да, когда в первый раз увидишь его в инвалидном кресле, — мягко пояснил Кен. — Я бы не хотел, чтобы он тебя обидел. Джек может быть чертовски ядовитым с людьми, которые проявляют к нему сочувствие.

Нет, это уж слишком! Знай она все это до своего отлета, никогда не согласилась бы на поездку. А почему — объяснить не могла…

В том, что касается ее и Кена, не изменилось ровным счетом ничего. Но теперь поездка может стать для нее просто мукой. Смотреть на Джека в инвалидном кресле!..

Да, она верила, что ее чувства к нему умерли, и все равно очень боялась эмоций, которые могли бы заставить ее страдать. Она хочет быть счастливой! Она имеет на это право!

— Ну все, — сказал Кен и, теряя терпение, повторил: — Не понимаю, почему ты принимаешь это так близко к сердцу? В конце концов, Джек сам виноват. Летчик предупреждал его о возможности непогоды.

— Все нормально. — Саманта вяло улыбнулась.

— Молодчина! Во всей этой истории есть только одно утешение. Травма помогла ему сблизиться с матерью, которую раньше он совсем не знал.

Анкоридж встретил их жестоким морозом. Саманта предполагала, что будет холодно, но реальность превзошла все ее предположения. Когда они добрались до гостиницы, у нее от такой стужи зуб на зуб не попадал.

Все против нее!

Она мечтала отогреться, выспаться, а на следующее утро отправиться обратно домой, к своим дорогим малышам.

Номер Саманты был небольшим, скромным, но — что понравилось ей больше всего — теплым. Кен поселился в номере напротив.

Саманта была только рада его предложению отдохнуть пару часов перед ужином. Она была благодарна ему за понимание, а еще за то, что он не торопил ее.

Саманта знала, что он хотел бы заняться с ней любовью, но держал свое желание в узде. Так что они до сих пор оставались друзьями, а не любовниками.

Она лежала на кровати и никак не могла расслабиться. Все, что рассказал ей Кен, бесконечно вертелось в ее мозгу, и в конце концов от напряжения у нее разболелась голова. Значит, Джек стал инвалидом… Какое страшное слово!

Саманта вспомнила, как увидела его в первый раз. Он широкими шагами вошел в кабинет своей матери, миссис Райдмен.

Келли вышла на минуточку, оставив Саманта одну.

— Добрый день! — Джек удивленно посмотрел на молодую девушку, изучающую какие-то бумаги. — Позвольте представиться. Джек Райдмен. — Он протянул ей руку.

Саманта поднялась с кресла.

— Здравствуйте. Я Саманта Мартин. Новая помощница миссис Райдмен.

Так вот он какой! — мелькнуло тогда у нее в голове. Очень похож на Моррисона, только выше ростом.

Завязалась непринужденная приятная беседа. И с каждым его словом сердце Саманты все больше наполнялось состраданием к Джиму, который никогда не сможет вот так с ним поговорить… У него такой замечательный сын!

От горестных мыслей Саманту отвлек голос вошедшего в номер Кена.

— Не можешь уснуть? — заботливо поинтересовался он. — Сказывается разница во времени. Нужно привыкнуть. Ты устала, но не можешь расслабиться, так ведь? Такое бывает при смене часовых поясов. Я раньше тоже с трудом привыкал, но теперь умею быстро приспосабливаться.

— Тебе хорошо, — сказала Саманта.

К счастью, Кен не уловил насмешки в ее тоне. Тем не менее, Саманта пожалела, что позволила иронии прорваться. И тут же головная боль с новой силой забилась в висках.

Это все мысли о завтрашнем дне, грустно подумала она. Мысли о встрече с Джеком. Они дамокловым мечом висели над ее головой.

— А что, если нам заняться любовью? — сказал Кен, обняв ее за талию и привлекая к себе.

Но Саманта вдруг испугалась настойчивого прикосновения его рук. Иногда она вообще сомневалась, что сможет когда-либо снова ответить на мужскую ласку.

Из-за этой неуверенности ее слова прозвучали резче, чем она хотела:

— Ох, Кен, только не сейчас! — Высвобождаясь из объятий Кена, она тут же почувствовала себя виноватой за причиненную ему боль. — Я… я хочу принять душ и переодеться к ужину. Ты не возражаешь?

Кен был в нерешительности.

— Что-нибудь случилось? — Встревоженный нервозностью Саманты, он внимательно посмотрел на нее.

Она развела руками.

— Просто у меня разболелась голова, — пришлось признаться ей. — Это началось… как только мы сошли с самолета. Прости, но я действительно ужасно себя чувствую.

— Что же ты сразу не сказала? — Кен ушел в свою комнату и вскоре вернулся с какими-то таблетками. — Вот, выпей парочку. Это поможет. Головная боль пройдет, и ты легче приспособишься к перемене часового пояса. — Он поцеловал ее в лоб. — Прими холодный душ. А через полчаса я буду ждать тебя внизу в баре. Обещаю, что ты будешь другим человеком.

Саманте хотелось бы в это верить. Когда Кен уходил, она поблагодарила его за заботу теплым поцелуем в щеку.

— А ты знаешь, что я недостойна тебя? — прошептала она, нежно пробежав пальцами по его лицу.

Он поймал ее пальцы и поцеловал, прежде чем попрощаться с шутливой грубоватостью.

Погода на следующие утро немного изменилась: столбик термометра опустился еще ниже, но ветра не было.

На личном вертолете Джека она перелетели через горный хребет Брукс. Дальше пришлось двигаться на снегоходе.

— Похоже, в этих местах живет не особо много людей, — поделилась своими наблюдениями Саманта.

— Да, ты права. Здесь жить трудно и довольно скучно. Большинство населения составляют эскимосы. Многие из них до сих пор верны традициям, живут в ярангах и занимаются охотой на тюленей, но немало и таких, кто стал наниматься в строительные и нефтедобывающие компании.

Саманта любовалась необычным пейзажем. На много миль простирались снежные пустыни, правда кое-где виднелись небольшие оазисы цивилизации: то небольшая деревня, то какая-то вышка.

— А почему вертолет не доставил нас прямо к дому? — поинтересовалась она.

Кен скорчил недовольную гримасу.

— Причуда моего брата. Но не стоит сердиться на него за это. У него так мало радости в жизни.

— Но все же почему?

— Когда Джек сюда переехал, он долгое время пребывал в состоянии сильной депрессии. Его совершенно ничего не интересовало. Мечты о карьере врача пошли прахом, и он никак не мог найти себе занятие. Однако в конце концов он решил заниматься фотографией.

Кто бы мог подумать! Саманта не переставала удивляться.

— И что он фотографирует?

— В основном его объекты — это животные, а нередко и местные жители. Сейчас недалеко от дома пасутся олени. Они перебираются на континент, подальше от моря. Вот Джек и хочет, чтобы они подольше там оставались, а шум вертолета может спугнуть животных. Но лично я считаю, что это все ерунда, — поделился своими соображениями Кен. — Животные уже давно не боятся цивилизации.

Саманта никак не стала комментировать услышанное. Она ничего не знала об этих местах, а судить о том, в чем плохо разбираешься, считала неуместным дилетантством.

Когда они подъехали к дому, навстречу им вышла немолодая женщина в роскошной норковой шубе.

Саманте такое одеяние показалась несколько неуместным. Шуба не казалось особо теплой. Ее фасон куда больше подходил для званых вечеров где-нибудь в Нью-Йорке, или даже в жарком Лос-Анджелесе, чем для суровой температуры Заполярья.

Саманта сразу догадалась, что перед ней Элизабет, бывшая жена Моррисона, мать Кена и Джека.

4

— Кен!

Сын покорно выдержал горячие объятия матери. А Саманта смотрела на нее и удивлялась, до чего же злые у этой женщины глаза.

Именно такой она ее себе и представляла, за исключением шубы, конечно. До чего же все-таки нелепо она в ней выглядит! — не унималась Саманта. Интересно, может Элизабет еще и спать ложится накрашенной?

Кен, наконец, освободился от материнских объятий и принялся отвечать на ее бесконечные вопросы. Да, они прекрасно долетели; да, он великолепно себя чувствует; нет, работал не слишком много; нет-нет, нисколько не похудел.

Было видно, что ему доставляют удовольствие настойчивые расспросы матери. А Саманта с тревогой ждала, пока ее представят, и не могла избавиться от ощущения, что миссис Моррисон — Элизабет так и не сменила фамилию после развода с Джимом — сознательно откладывает эту минуту.

Но вот Кену все-таки удалось подтолкнуть Саманту вперед, и он с нескрываемой гордостью представил ее матери.

— Посмотри, какая она красивая! — Он покровительственно обнял Саманту за плечи. — Я же тебе говорил! Тебе не кажется, что я самый счастливый мужчина в мире?

Миссис Моррисон молча рассматривала Саманту холодным оценивающим взглядом.

Сама она была высокая — одного роста с младшим сыном, — блондинка, от ее былой красоты остались лишь едва уловимые намеки. На морозе нос у нее быстро покраснел, но Саманта почему-то была уверена, что это не только от мороза — внешний вид женщины говорил, что она пьет, хоть и пытается это скрывать.

Саманта пыталась найти в ее лице хоть какое-нибудь сходство с Джеком. Но тщетно. И слава Богу! — подумала она.

— Очень рада познакомиться с вами… э… Саманта, — наконец произнесла миссис Моррисон. — Пойдемте в дом.

Они вошли в просторную прихожую, и Саманта почувствовала, как приятное тепло начало согревать ее тело. Последовало приглашение в гостиную. Саманта надеялась, что вот-вот предложат горячий кофе, но этот момент все не наступал.

— Я очень признательна, что вы пригласили меня, — сказала она, выдавив из себя улыбку. — Вы живете в прекрасном месте.

— О, это моего сына надо благодарить за приглашение, — возразила миссис Моррисон.

Слова прозвучали почти невежливо, и Саманта внутренне сжалась.

— Естественно, я уже поблагодарила Кена, — сказала она, кинув на него взгляд.

Но миссис Моррисон быстро перебила:

— Нет, я, конечно, имела в виду Джека. — И не обращая внимания на смущение Кена, добавила: — Этот дом принадлежит Джеку, а не нам. Именно он предложил пригласить вас.

Удар ниже пояса.

Но Саманта не поняла, нанесен он сознательно или случайно. В конце концов, если Джек ничего не рассказывал матери об их отношениях, то она ничего не может о них знать.

А связь Саманты с Джеком была столь мимолетной, что вряд ли он стал бы рассказывать о ней… Скорее всего, он ничего и не помнит. Она была у него далеко не единственной. Так… обычный флирт!

И все же Саманта услышала в словах Элизабет Моррисон какой-то скрытый смысл, который никак не могла уловить.

— Ну ладно, вот мы и приехали, — сухо заметил Кен. На его лице было написано желание побыстрее закрыть неудобную тему. — Ну что, в путь? Безумно хочется погреться в сауне, а потом нырнуть в бассейн!

Похоже, дом здесь роскошный, подумала Саманта. Кен словно прочитал ее мысли.

— После смерти Джима Джек здорово поработал над домом. Он потратил кучу денег, но, по-моему, не зря. Хотя и Джиму надо отдать должное: он в свое время тоже неплохо потрудился. И при этом он знал, что одной ногой уже стоит в могиле!

Саманту немного покоробили слова Кена о Моррисоне. Они прозвучали как-то слишком небрежно, а ведь Джим сделал для Кена немало!

Саманта постаралась не заострять на этом внимания. Кен добрый малый. Каждый может ляпнуть что-нибудь не очень удачное.

— Потом все ей расскажешь, — бесцеремонно перебила сына миссис Моррисон. — Тебе и вправду надо отдохнуть.

Ни слова Саманте…

Было очевидно, что мать очень любит Кена. Что же касается Джека, то, несмотря на ее слова, Саманта так и не поняла, как Элизабет к нему относится. К своему однажды брошенному старшему сыну.

Интересно, они нашли общий язык? Неужели он простил ее, а Келли и Томаса Райдменов простить не смог? Это верх несправедливости! Эти милые люди так любили его, столько ночей из-за него не спали!..

— Решено: идем отдыхать! — улыбнулся Кен. И уже поднимаясь вверх по лестнице, обратился к матери: — Как дела у Джека?

— По поводу своего здоровья он отмалчивается. Никак не может смириться с тем, что остался калекой. А в остальном все нормально.

Саманту от ее слов передернуло. Или эта женщина патологически бестактна, или она просто не любит своего старшего сына.

Саманта начала склоняться в сторону последнего.

Дом Джека был великолепен. Саманта даже представить себе не могла, что за Полярным кругом может быть такая роскошь.

Он был просторным и очень хорошо спланированным. Она почти сразу же влюбилась комнату, где ей предстояло прожить ближайшие несколько дней.

Стены были выдержаны в неброских пастельных тонах, на полу лежал пушистый ковер с причудливым орнаментом. Вся мебель казалась очень простой, но Саманта сразу определила, что она очень добротная и дорогая.

И как все это сюда доставлялось?

Кен говорит, что здесь еще есть сауна и бассейн…

Без сомнения, это был самый красивый и необычный дом, который Саманта когда-либо видела. И при других обстоятельствах она непременно выплеснула бы весь свой восторг на Кена, но сейчас она пребывала в замешательстве и недоумении. Впереди встреча с Джеком. Она наверняка будет еще менее приятной, чем встреча с Элизабет Моррисон.

Саманта подошла к окну. Оно выходило во двор. Отсюда было видно несколько небольших построек, соединенных коридором с главным зданием, но имеющих вход и с улицы.

— А это что такое? — Саманта обернулась к Кену.

Он подошел к ней и обнял за талию.

— Справа — фотомастерская, поодаль от нее — псарня, а слева — гараж. — Кен поцеловал Саманту в шею и не встретил сопротивления с ее стороны. — Надо будет попросить у Джека разрешения покататься на его скутере. Супермашина!

Саманте удивилась.

— Скутер Джека? Он ведь…

— Калека. — Она вздрогнула — это произнес не Кен.

Они оба повернулись к двери.

Джек!

Вот и встретились! — пронеслось в голове у Саманты. Что же сейчас будет?

Джек продолжил:

— Вы, мисс, удивлены, как человек, передвигающийся по дому в инвалидной коляске, может управлять скутером? — Саманта пыталась что-то сказать, но он не дал ей вставить ни слова. — Да, да, конечно… Вы не хотели быть бестактной. Вы не могли и подумать, что именно сейчас я решу поприветствовать свою гостью. Я все правильно говорю?

— Джек! — Восклицание Кена было и раздраженным и радостным. Быстро подойдя к брату, он стал энергично трясти его руку, тем самым невольно дав Саманте время прийти в себя.

Ему, конечно, тоже не понравилась неожиданность, с которой появился Джек, но он не мог и представить, как она травмировала Саманту. Она знала, что будет потрясена, но все равно была не готова к эмоциям, которые захлестнули ее при виде этих до боли знакомых черт.

Джек почти не изменился, хотя, пожалуй, немного похудел, а черты лица стали резче. Но что изменилось очень сильно — это его взгляд. Голубые глаза были похожи на обжигающие колючие льдинки.

Он смотрел на Саманту откровенно оценивающим взглядом, и тут она поняла, что он ее не узнал.

Сделав это открытие, Саманта никак не могла понять, что она чувствует. С одной стороны — боль. Конечно, пять лет не прошли бесследно. Она изменилась и теперь мало чем напоминала уверенную в себе и амбициозную бизнес-леди.

Саманта отрастила волосы и, пытаясь как-то скрасить серость будней, перекрасилась в блондинку. Ее немного угловатые формы после родов округлились. Но все равно эти изменения не причина, чтобы не узнать ее всего через пять лет! Ведь Джек, слава Богу, не ослеп!

Саманта могла дать только одно объяснение происходящему: она никогда ничего для него не значила. Но ведь это не открытие. А отчего же тогда так больно?

С другой стороны, Саманта вздохнула с облегчением. Выяснение отношений на некоторое время откладывается. А может, и вообще отменяется. Тем лучше.

Джек продолжал изучать Саманту пристальным оценивающим взглядом, и по его холодно-восхищенным глазам она ясно видела, что он действительно ее не узнал. Джек смотрел на нее так, как смотрит мужчина на будущую жену своего брата.

Саманта опустила глаза на его длинные ноги, поставленные на подножку кресла и завернутые в шерстяной плед.

Боже мой! Что творится с нашими судьбами!

На память пришел вечер их близости. Тогда оба были переполнены надеждами и уверенностью в своих силах. Все должно было быть иначе…

— Давай я тебя, наконец, представлю, — сказал Кен, неодобрительно покачивая головой по поводу необычной манеры Джека приветствовать гостей. — Брат, как ты уже догадался, это Саманта. Саманта, позволь тебе представить Джека.

— Здравствуйте, — произнес он, протягивая ей руку. — Простите, что не встаю. Для меня это не так легко, как прежде.

— Здравствуйте! — Саманта с трудом произнесла приветствие и быстро выдернула руку из его твердой холодной ладони. Ее собственная ладонь была горячей и влажной. Даже от этого короткого прикосновения к Джеку она ощутила слабость в коленях и неуверенность.

— Вот эта очаровательная девушка будет твоей невесткой, — вмешался Кен, по-хозяйски положив руку ей на плечо. — Одобряешь?

— Весьма, — наконец ответил Джек.

Неожиданно подошла миссис Моррисон и взялась за его кресло.

— Я пришла сказать, что ланч будет через час. Барбара уже готовит что-то необычное.

— Барбара служит у нас в доме кухаркой, — пояснил Кен.

Миссис Моррисон попыталась сдвинуть кресло с места, но Джек нетерпеливо разжал ее пальцы. Впервые он выказал раздражение, и Саманта перехватила сочувственный взгляд, который Кен бросил матери.

Поход в сауну было решено отложить до вечера, но в ванной Кен застрял надолго.

Когда они с Самантой спустились в гостиную, миссис Моррисон и Джек уже находились там.

— Добро пожаловать, Саманта, Кен, — проговорил хозяин дома холодным тоном. — Я уж подумал, что вы нашли более приятное для себя занятие, чем обед в обществе калеки и…

— Джек! — Предостерегающие возгласы Кена и миссис Моррисон прозвучали одновременно.

Но, не обращая на них внимания, Джек продолжал:

— Как вам нравится мой дом, Саманта? Не находите, что это слишком большая роскошь для такого калеки, как я? — Он замолчал, глядя на нее в ожидании ответа.

В конце концов, он ведь задал вполне естественный вопрос, хотя, возможно, и слишком прямолинейный. Кен же предупреждал ее о склонности брата к сарказму.

— Думаю, вы сами не считаете себя калекой, мистер Райдмен. А я тем более не считаю, — осторожно ответила она. — Человек, который всегда любил красивые дома, не должен лишать себя такого удовольствия только потому, что не может самостоятельно передвигаться.

— Вы знаете, что я люблю красивые дома? — удивился Джек. — С чего вы взяли?

Саманта покраснела.

— Я имела в виду, что все любят красивые дома, и… я не вижу причины, почему вы не можете позволить себе жить так, как того желаете и как позволяют ваши средства, — с трудом выкрутилась она.

Джек подъехал к столу и занялся шампанским. Он легко раскупорил бутылку.

— Надеюсь, никто не откажется от этого великолепного напитка, — сказал он и передал бутылку брату. Разлить шампанское по бокалам было бы для него сложно. — Я думаю, тост готов, а? — Но все молчали. Тогда Джек взял инициативу в свои руки: — За добрые времена, да? Для всех нас! Но особенно для Кена и Саманты! Ваше здоровье!

Дрожащими губами Саманта сделала глоток изысканного напитка.

Все складывается не так, печально подумала она. Ей все представлялось совсем по-другому. Однако ей не на что жаловаться: Джек по-прежнему ее не узнавал, а Кен был очень заботлив и внимателен.

И все же, несмотря на это, Саманту одолевала тревога.

Началась общая беседа, в которой Саманта почти не участвовала. Кен расспрашивал Джека о его последней вылазке к побережью, где он снимал тюленей, а Джек, в свою очередь, интересовался, удалось ли брату устроиться на должность, которую ему обещали.

У Кена было экономическое образование. Раньше он работал в одной аудиторской фирме, но теперь пробовал себя в гостиничном бизнесе.

Казалось, что братья неплохо ладят.

Саманте было и больно и радостно это видеть. Больно потому, что она вспомнила весельчаков Рича и Боба — сыновей Райдменов. От них Джек отказался…

Молодые люди продолжали беседовать, а миссис Моррисон предложила Саманте показать ту часть дома, которую она еще не видела. Хотя оставаться наедине с этой неприятной женщиной Саманте совсем не хотелось, подходящего предлога для отказа у нее не нашлось.

Кен услышал, о чем говорит мать, и с энтузиазмом добавил:

— А потом приготовься, мы пойдем в бассейн. Так что не теряй времени и надевай купальник. Представим, что мы на Гавайях… — Он рассмеялся собственной шутке.

Саманте удалось выдавить из себя легкую улыбку.

Она встала и пошла за Элизабет Моррисон, которая направилась к какой-то двери. Только когда та ее открыла, Саманта поняла, что это лифт.

— Покойный Джим словно предвидел, что в доме будет жить инвалид. Сам-то он им никогда не пользовался. Пока мог ходить — пользовался лестницей, а когда совсем обессилел, предпочел просто не выходить из своей спальни.

Саманта обернулась, чтобы быть уверенной, что Джек не слышал слов матери.

Элизабет закрыла дверцу лифта и последовала к другой двери. Они оказались в просторном коридоре. Саманта заметила, что все пороги в доме стесаны. Чтобы Джек мог легко проезжать на своем кресле, поняла она.

Интересно, кто присматривает за Джеком? — размышляла Саманта, пока они шли по коридору. Ведь кто-то должен помогать ему мыться и одеваться, а пока она видела здесь только кухарку и ее внучку, работавшую в доме горничной.

— Комнаты Джека, естественно, на первом этаже, — пояснила миссис Моррисон, когда они вошли в круглый холл с великолепным бассейном.

— Здесь очень красиво, — произнесла Саманта.

Немного поколебавшись, миссис Моррисон повела ее дальше, показав сауну.

— Кен просто обожает ее, особенно любит париться после хорошей прогулки на лыжах или скутере. — Она сделала небольшую паузу. — Ладно… А теперь я провожу вас до вашей комнаты. Отсюда есть два пути. Один вы знаете, а я поведу вас другим.

На пороге своей комнаты, Саманта повернулась к миссис Моррисон и сказала:

— Прямо не знаю, что и сказать. Просто потрясающе! Большое спасибо.

— Не стоит благодарности, — сухо ответила Элизабет. — Я же сказала, что этот дом принадлежит Джеку, а не мне.

Элизабет уже собиралась уйти, но Саманта почувствовала, что надо задать несколько вопросов.

— Миссис Моррисон, вы… признайтесь, вы недовольны тем, что я приехала? Вы против моих… наших с Кеном отношений?

Элизабет настороженно посмотрела на нее.

— Разве я так говорила?

— Нет, но…

— До тех пор пока счастливы оба моих сына, счастлива и я, — сладким голосом произнесла Элизабет. И, не дав Саманте возможности ответить, она повернулась и пошла по направлению к своей комнате.

Саманта не стала распаковывать чемодан, а ограничилась тем, что достала мнущиеся вещи.

Сняв с себя шерстяные брюки, свитер и водолазку, которые Саманта надела в дорогу, она стала рыться в чемодане поисках купальника и халата.

Это Кен посоветовал ей взять купальник. Сама она ни за что не догадалась бы, что он может здесь пригодиться. Выслушав совет Кена, Саманта подумала, что в доме есть небольшой лягушатник. И хотя знала, что ей вряд ли захочется плескаться, купальные принадлежности все-таки взяла.

Кен советовал не зря. Увидев великолепный бассейн, Саманта сразу захотела поплавать, расслабиться и начать полноценный отдых. Ведь у нее отпуск!

Она натянула на себя купальник и начала расчесываться. Проводя расческой по шелковистым волосам, Саманта критическим взглядом посмотрела на себя в большое зеркало гардероба.

Интересно, понравилось бы ее тело Джеку?

Роды пошли ее фигуре только на пользу, в этом Саманта была уверена на все сто процентов. Талия по-прежнему оставалась тонкой, но грудь и бедра приобрели приятную округлость.

Она подошла ближе к зеркалу и принялась внимательно изучать свое лицо. Кожа гладкая, прямой, правильной формы нос, крупный красивый рот, но самое выразительное в ее лице — Саманта была уверена — это серо-голубые глаза с длинными, загибающимися вверх ресницами.

Саманта знала, что нравится мужчинам.

Интересно, а Джек? Нашел ли он ее привлекательной? — подумала она, одновременно презирая себя за предательскую мысль. Высоко подняв волосы, Саманта заколола их шпильками и надела махровый халат. Найти дорогу к бассейну оказалось не так трудно, как показалось вначале. Спускаясь по лестнице, она увидела Кена, который поднимался наверх.

— Ты когда придешь? — спросила его Саманта.

Кен нежно поцеловал ее в губы и негромко ответил:

— Очень скоро… А пока, прошу, иди поговори с моим братом. Доставь ему удовольствие своим обществом. Но имей в виду: я встретил тебя раньше. Понятно?

— Я… лучше подожду тебя, — попыталась возразить Саманта.

Но Кен решительно подтолкнул ее вперед.

— Я сейчас приду, иди в гостиную, — сказал он и еще раз поцеловал растерявшуюся Саманту.

Она робко улыбнулась, но не нашлась, что ответить.

Будь что будет! Джек ее не узнал, так чего ей бояться?

Для него она только подруга брата, не более того. Если все пойдет хорошо, ничто не нарушит ее отношений с Кеном. Ей казалось, что именно этого она желает всем сердцем.

Сделав глубокий вдох, Саманта спустилась по лестнице и прошла в гостиную.

Джек был один. Элизабет, по всей видимости, занималась домашними делами. Джек по-прежнему сидел за столом. Он читал газету и не сразу заметил Саманту. Несколько мгновений, пока Джек не услышал ее шагов и не повернулся, она наблюдала за ним.

Глядя на него, она опять прокрутила в памяти всю короткую историю их отношений. Саманта все больше склонялась к мысли, что поступила тогда более чем глупо. У нее была и перспективная работа, и возможность растить детей вместе с их отцом. А теперь… Из-за своих дурацких амбиций она лишилась и того и другого.

Однако Джеку еще хуже.

Саманта испытывала к нему жалость и сострадание, она совсем забыла о предупреждении Кена, что Джек не выносит сочувствия к себе.

— Саманта! — В его голосе слышался неподдельный дружеский энтузиазм. — Идите сюда! Кен пошел переодеваться, но, наверное, скоро вернется.

— Конечно. Я… я только что встретила его. — Саманта непроизвольно ускорила шаги и подошла совсем близко к Джеку. — Я… мне так нравятся здешние виды… Вы, наверное, часто ими любуетесь. Кен говорил, что вы даже увлеклись фотографией.

— Если честно, то я слишком привык к этим красотам, чтобы восхищаться ими, — суховато заметил он. — Вот море — совсем другое дело. Оно каждый раз разное, в нем столько мощи… Еще я люблю фотографировать местных жителей. — Джек грустно улыбнулся. — Не думайте, я не надеюсь стать профессиональным фотографом. Это так… Способ убить время. Я вообще давно ни на что не надеюсь.

Повисла неловкая пауза.

— Э… — Саманта решила нарушить молчание, — сегодня чудесный день, правда?

— Прямо к вашему с Кеном приезду, — подтвердил Джек.

В его голосе она уловила нотки иронии. Джек, видимо, решил, что перед ним одна из тех глупеньких дамочек, которые способны думать только о новинках моды и косметике.

Саманта смущенно покраснела. Она чувствовала себя маленькой девочкой. Тема для разговора никак не находилась, а Джек словно не замечал того неловкого состояния, в котором пребывала Саманта.

Послышался звук шагов, и в гостиную вошел Кен.

— Ну как дела? Вы тут, похоже, увлеченно беседуете?

Да уж, подумала Саманта.

Кен продолжал:

— Джек, что ты ей обо мне наплел? Моя любимая такая грустная… Чувствую между вами некоторую неловкость. Я прав? Джек, ты не обидел мою невесту? — Кен обнял Саманту за плечи.

— Не говори глупостей, — поспешно сказала она и почему-то отстранилась от него.

Джек вяло обронил:

— Не задирай нос, малыш. Мы даже не упоминали твоего имени. И как ты мог подумать, что я способен обидеть такую очаровательную женщину?

— Тогда о чем вы говорили? Лица у вас, скажу прямо, не очень веселые. Может, решали проблему голодающих детей Африки? — Кен решил пошутить, но шутки не получилось. Заострив внимание на напряженной атмосфере, он лишь усилил ее.

— Мы говорили о погоде, — с ироничной улыбкой ответил Джек.

Как же он изменился! Раньше у Джека никогда не было такого тона… Наверное, все же не стоило раскрывать ему тайну его рождения.

Кен скорчил гримасу.

— Верю, — добродушно согласился он. — Ну что, Саманта, идем купаться?

От бассейна она не получила никакого удовольствия. У Кена же было веселое игривое настроение, и Саманта ругала себя за то, что не может радоваться вместе с ним.

Больше всего ей хотелось уйти в свою комнату, побыть одной и подумать…

Удалось это сделать только после ужина. Встав из-за стола, она пожелала всем спокойной ночи и, сославшись на головную боль, отправилась наверх. Заснула Саманта почти сразу, как только голова ее коснулась подушки.

5

Проснулась Саманта очень рано. Поначалу она немного понежилась в теплой постели, а потом решила дочитать роман, который купила себе в дорогу. Но читать про чужую любовь ей было неинтересно, и она с досадой отложила книгу в сторону.

Не зная, чем себя занять, она какое-то время просто смотрела в окно. Снаружи неторопливо падал пушистый голубоватый снег.

Интересно, а Кен проснулся? — подумала она.

Повинуясь неожиданному порыву, Саманта умылась, почистила зубы, сняла с себя пижаму и начала одеваться. Она решила не тратить времени даром и поплавать в бассейне. Саманта была уверена, что сегодня ей это доставит большее удовольствие, чем вчера.

Стараясь не шуметь, она спустилась вниз.

Да, похоже, все действительно еще спят. В доме царит абсолютная тишина. Интересно, во сколько подадут завтрак? Подходя к бассейну, Саманта неожиданно для себя услышала плеск воды.

Значит, Кен все-таки встал! — обрадовалась она.

Саманта открыла дверь и не спеша направилась к воде. Она увидела силуэт, энергично плывущий под водой. Скинув тапочки и подобрав полы халата, Саманта уселась на краю бассейна и опустила ноги в воду. Пловец вынырнул прямо перед ней, и заготовленные ею слова шутливого восхищения застыли на языке…

Из воды появилась голова Джека. Одной рукой он отбросил мокрые волосы со лба, а другой ухватился за край бассейна.

Саманта не знала, кто из них больше удивился, но Джек первым оправился от неожиданности.

— Саманта, — вежливо обратился он к ней, без видимых усилий удерживаясь на воде, — вы хорошо спали?

— Да, спасибо. — Она закусила нижнюю губу. — Гм… А вода кажется холодной.

— А мне — нет, — сдержанно ответил на ее замечание Джек. — Вы пришли поплавать?

Саманта пожала плечами.

— Пожалуй… Если не помешаю.

— Конечно, нет, — не совсем искренне улыбнулся он. — Только дайте мне несколько минут, чтобы я выбрался.

— Разве это так необходимо? — прервала его Саманта. — Не волнуйтесь, — краска смущения окрасила ее щеки, — я буду плавать осторожно, чтобы не столкнуться с вами.

— А если я сам столкнусь? — недовольно спросил Джек. — Вы не возражаете? Понятно. А вот мне совсем не хочется, чтобы меня видели… Впрочем, это не имеет значения. Лучше передайте-ка мне вон ту одежку. — Он указал рукой на махровый халат, брошенный на скамейку. — Мне потребуется всего несколько минут.

Собираясь встать, Саманта подтянула колени, но потом, неожиданно передумав, опять опустила ноги в воду.

— Джек, пожалуйста, — проговорила она, — не надо из-за меня уходить… Лучше я сама уйду. Не хочу вам мешать. Плавайте, будто меня здесь не было. Пожалуйста.

Твердые губы Джека скривились в ухмылке.

— Вы думаете, это возможно? — сухо спросил он, но через секунду выражение его лица смягчилось. — Мне почему-то кажется, что Кен с вами не согласился бы.

— Кена здесь нет, — бесхитростно ответила она и тут же пожалела о своих словах, потому что лицо Джека снова напряглось.

— Конечно, его здесь нет. Но, уверяю вас, ему очень не понравилось бы, что я лишил его драгоценную подругу возможности немного поплавать. Так что будьте послушной девочкой и подайте мою одежду, хорошо?

Саманта медлила.

Джек оторвал руки от бортика и сделал в воде несколько резких движений.

— Давайте же. Мне становится холодно.

— Да-да, сейчас…

Саманта вскочила, схватила его халат и подошла к ступенькам, уходящим в воду.

— Давайте, я помогу вам, — необдуманно сказала она и сразу увидела, как блеснули гневом его глаза.

— Я сам справлюсь, — отрезал Джек, выхватил у нее из рук халат и положил его на бортик. — Отойдите, Саманта. Я сам все сделаю. Мне не нужна ваша помощь.

Она вздохнула, не двигаясь с места.

— Знаете, я не такая уж слабонервная. Я хочу вам помочь. Где ваше кресло? Давайте я поставлю его поближе. — Саманта огляделась вокруг и наморщила лоб. — Где же оно?

— Уходите, Саманта! — Теперь Джек по-настоящему рассердился.

Однако она ничуть не испугалась, а лишь грустно на него посмотрела.

— Почему вы не позволяете помочь вам? Почему не хотите сказать, где ваше кресло? Как вы попали в бассейн?

Злобно застонав, он уперся лбом в бортик и устало сказал:

— Я пришел сюда. На костылях. Разве Кен не говорил вам, что я могу ходить на костылях? Наверняка говорил… Кен очень старательно следит за состоянием моего здоровья.

Саманта вспомнила.

— Да-да, он говорил… Я ухожу. Хочу принять душ. До встречи.

— Нет, подождите! — На этот раз Джек сам задержал ее.

Рывком он выбрался на бортик бассейна и уселся, свесив ноги в воду, как только что сидела она.

Саманта с удивлением обнаружила, что, несмотря на инвалидность, его тело в очень хорошей форме. Она поняла, что он проводит много времени в бассейне за тренировками. Саманта не удивилась бы, если бы узнала, что в доме есть и тренажеры, на которых он занимается.

— Послушайте, — спокойно сказал Джек. — Я бы предпочел, чтобы вы не говорили Кену, что видели меня здесь. — Джек сгорбил плечи, и на его спине прорисовались кости. В нем не было ни грамма лишнего жира, только мускулы.

Со странным чувством беспокойства и ответственности за Джека Саманта вдруг забеспокоилась, достаточно ли хорошо он ест.

— Кен не знает… — продолжал Джек. — В общем, я не хотел бы, чтоб он знал… пока я не достигну результатов. Понимаете, что я имею в виду?

— Думаю, да, — кивнула Саманта. — Кен не должен знать, что вы плаваете в бассейне.

— Примерно так, — согласился Джек, опустив подбородок на грудь. — Так вы обещаете?

Саманта кивнула.

— Конечно. Раз вы так решили…

— Да, именно так, — подтвердил он, насмешливо взглянув на нее. — Не надо так волноваться. Я не собираюсь топиться.

— Мне это и в голову не приходило, — пожала она плечами.

Джек неожиданно усмехнулся.

— О’кей. Значит, это будет нашей тайной, ладно? — Он обернулся и взял свой халат. — А теперь…

— Вы хотите, чтобы я ушла?

Джек прищурился. Его взгляд медленно опустился с ее полных грудей, отлично просматривающихся в вырезе ее халата, на стройные ноги и быстро поднялся обратно к лицу.

У нее зародилось подозрение, что он воспринял ее слова как кокетство.

— Да, я хочу, чтобы вы ушли, — твердо сказал Джек.

Саманта развернулась, намереваясь удалиться. Но за спиной у нее был бассейн, и ноги не встретили твердой опоры. Удивленно вскрикнув, Саманта полетела в бассейн и с головой ушла под воду. От неожиданности она стала захлебываться, причем мгновенно намокший халат потащил ее вниз.

Охваченная паникой, Саманта забила руками по воде, но вдруг почувствовала, что ее схватили сильные руки и потянули вверх. Потом эти руки вытолкнули ее на поверхность и поддерживали, пока она с кашлем выплевывала воду. Крепкие пальцы Джека оставили красные следы на ее коже.

— С вами все в порядке? — хрипло спросил он, придерживая ее за талию.

Все еще задыхаясь, Саманта смогла лишь беспомощно кивнуть.

— Прошу прошения, — наконец произнесла она. — Какую же я сделала глупость!

— Надеюсь, не специально? — съязвил Джек. Сильным толчком он подсадил ее на бортик и, подтянувшись, сам вылез из воды. Он тоже тяжело дышал.

Только сейчас до нее дошло, какого напряжения все это стоило Джеку. Она протянула руку и коснулась пальцами гладкой кожи его плеча.

— Вы, наверное, думаете, что я ужасно неловкая?! — как бы извиняясь, сказала она.

Он повернулся к ней и холодно, бесстрастно на нее посмотрел.

— Думаю, вам надо переодеться, — произнес он без всякого выражения, и она, словно обжегшись, отдернула свои пальцы от его плеча.

— Я… конечно, я иду. — Саманта встала и, не сказав больше ни слова, отправилась к себе.

К тому времени, когда она снова спустилась, Кен и Элизабет уже завтракали.

— Иди сюда, давай позавтракаем, — встав, пригласил ее Кен.

Поздоровавшись, Саманта села за стол.

— А я думал, ты никогда не проснешься, — продолжил Кен. — Я уже поплавал в бассейне, и, должен сказать, это фантастика!

— У Саманты мокрые волосы, — отметила Элизабет. — Ты тоже плавала, моя дорогая, или я ошибаюсь?

Саманта осторожно вытерла мокрые от волнения ладони о свою темно-синюю шерстяную юбку. Сохнущие в ее ванной халат и купальник были слишком опасной уликой, к тому же ей не хотелось лгать. Но с другой стороны, она ведь дала Джеку слово…

— Да, но это было, как мне кажется, еще до того, как в бассейн пришел ты, Кен, — ответила она, чувствуя, как он сжал ей руку под столом. — Потом я успела принять душ, так что я уже давно проснулась. Надеюсь, миссис Моррисон, вы не против, что я вышла к завтраку с мокрыми волосами? У меня нет фена.

— В ванной на первом этаже есть фен, — сухо проговорила Элизабет, слегка раздув ноздри. — Вы можете пользоваться им, когда пожелаете.

— Обязательно сделай это после завтрака, — вмешался Кен. — Хоть ты и выглядишь чудесно, но я волнуюсь за тебя. Вдруг нам захочется прогуляться? Волосы должны быть обязательно до конца просушены. А то не заметишь, как простудишься. — Его голос звучал нежно, но требовательно.

— Знаю, — улыбнулась она. — Обязательно последую твоему совету. — С Кеном Саманта могла позволить себе расслабиться. — Хотя, слава Богу, я редко простужаюсь. А вот ты, как я заметила, частенько.

— Просто Кен совершенно о себе не заботится. Все больше думает о других. Это эгоисты редко болеют, — процедила Элизабет.

— Как я, вы хотите сказать? — Саманта все-таки не сдержалась.

Что эта стерва о себе возомнила? Какое она имеет право откровенно ей грубить?

Но Элизабет ничуть не смутилась.

— Правильно, — приторно-вежливо сказала она и принялась намазывать булочку маслом. — Я уверена, вы со мной согласитесь.

— Мама, как ты можешь такое говорить?! — вмешался Кен. — Саманта очень чуткий и заботливый человек. Зачем ты ее обижаешь?

Наверное, соскучилась по выпивке, усмехнулась про себя Саманта.

— Да я ничего плохого про нее и не говорила. Просто поделилась своим жизненным опытом. Конечно, раз тебе она нравится, то она хорошая девушка. — Элизабет решила дать задний ход. Повернувшись к сыну, она сказала: — Я уверена, Саманта проголодалась. Скажи Барбаре, чтобы подала гостье завтрак.

На самом деле Саманта была не голодна, но предпочла промолчать.

Пока Кен ходил на кухню, она старалась не поддаваться на колкости, которыми целенаправленно осыпала ее Элизабет Моррисон, и пыталась разгадать, чем вызвана эта враждебность.

— Какие у тебя на сегодня планы, Кен? — спросила мать сына, после того как Барбара принесла Саманте стакан апельсинового сока, кофе, тарелку с яичницей и большой кусок свежеиспеченного пирога с курагой. — Я сообщила Кейт о твоем приезде, и она обещала прийти с утра. Джека не будет. Он опять собирается на побережье. И я подумала, что ты мог бы пригласить ее погулять с вами на лыжах или снегокате.

— Черт возьми! — рассердился Кен. Он вытер губы салфеткой и швырнул ее в сторону. — Мама, ты же знаешь, что у нас с Самантой только две недели! Могла бы посоветоваться со мной, прежде чем навязывать нам Кейт.

— Я не навязываю тебе Кейт, — с каменным выражением лица проговорила Элизабет. — Кейт замечательная девушка, умная, образованная, ее отец известный ученый, она столько путешествовала с ним по свету… И, в конце концов, она так помогает твоему брату. И с фотографией и в других отношениях… — Она многозначительно замолчала. — И я никак не думала, что ты можешь отказать в моей просьбе провести с ней немного времени. Ведь она здесь почти одна! Этот поселок отсталых эскимосов не самое лучшее место для такой девушки. Если бы не Джек…

— Никто не просит ее здесь жить, — отрезал Кен. — Совсем необязательно изучать именно эти места, могли бы выбрать и более населенный штат.

Элизабет Моррисон посмотрела на сына с нескрываемой неприязнью.

— Ты волен думать что угодно, Кен. — При этом она бросила на Саманту такой взгляд, который сразу включил молодую женщину в круг тех, кого она не считала достойной партией для своего сына. — Как обычно, ты не хочешь дать себе труд проявить внимание к Кейт, хотя знаешь, что я по-настоящему привязана к ней. Наверное, ты забыл все то, что я для тебя сделала.

— Ну хватит, мама!

Голос Кена прозвучал устало, и Саманта подумала, что матери и сыну было бы лучше вести этот спор без нее. Судя по всему, у них довольно часто происходят столкновения подобного рода, и Саманте было интересно, сумеет ли Кен хоть чуточку переубедить мать.

Может быть, миссис Моррисон надеялась, что Кен женится на Кейт. Тогда легко объясняется ее враждебный настрой по отношению к ней, к Саманте.

— Не обращай на меня внимания, — проговорила миссис Моррисон. — Я знаю, что мои чувства ничего не значат, когда дело доходит до твоих интересов.

— Это неправда, мама.

— Это правда. Тебе наплевать на меня, ты совершенно обо мне не заботишься. Ты интересуешься только собой, своими эмоциями, своими желаниями!

— Мама, пожалуйста…

Кен пытался успокоить ее, но Элизабет ни в какую не хотела отступать.

— Для тебя ничего не значат жертвы, которые я принесла, чтобы ты не голодал, чтобы учился в колледже…

Тут она явно перегнула палку. Саманта начала раздражаться, хоть старалась этого не выказывать. Кому-кому, а этой алкоголичке и наркоманке стоило бы помолчать. Ее и Кена содержал Моррисон, а она пытается строить из себя мученицу.

— Мамочка… — Кен наконец успокоил ее примирительным объятием, крепко и нежно прижав к себе. — Ну ладно, ладно, согласен. Кейт пойдет с нами. Правда, Саманта?

Саманта равнодушно пожала плечами и отвернулась, чтобы не видеть, как унижается Кен. Что она могла сказать? Ничего, что повлияло бы на его решение.

— Я собирался предложить Саманте отправиться в поселок и покататься на коньках. Сегодня не очень холодно, и, думаю, мы получим настоящее удовольствие. — Кен подмигнул Саманте.

Элизабет вытащила из кармана кружевной носовой платок с монограммой — по мнению Саманты, очередное излишество стареющей сумасбродки — и высморкалась, прежде чем ответить. Когда она заговорила, это была сама любезность.

— Будь осторожен, дорогой, ладно? — Вся ее враждебность исчезла после того, как она настояла на своем. — Оденься потеплее. Страшно представить, что со мной будет, если с тобой что-нибудь случится.

— Не волнуйся, со мной все будет в порядке. — Кен похлопал ее по руке, выпустил из своих объятий и вернулся за стол. — Я буду осторожен. Да и что опасного может быть на катке?

— Да, ты прав, — согласно кивнула Элизабет. — А Кейт будет просто на седьмом небе от счастья. Она ведь так ждала твоего приезда!

Саманта все больше и больше раздражалась. Уже заочно ей не нравилась Кейт. Просто потому, что ее так нахваливает Элизабет Моррисон.

Но Кен, кажется, только сейчас понял, что весь этот разговор не доставляет Саманте удовольствия. Он смущенно встал и сделал вид, что потягивается. Затем зашел за спинку стула Саманты и нежно погладил ее руки, молча выражая свою нежность.

Саманта заметила, что Элизабет это не понравилось, но та, вероятно, решила, что для одного утра достаточно продемонстрировала свою власть. С натянутой улыбкой Элизабет встала и покинула их под предлогом того, что должна что-то обсудить с Барбарой.

Кен тут же заключил Саманту в объятия и стал целовать.

— Дорогая, прости меня за эту сцену, — шепнул он ей на ухо. — Сама видишь, как мне трудно с матерью. Ну что я могу поделать?

Саманта могла бы ему сказать, что нужно делать, но решила не затевать ссоры. Ведь сегодня практически первый день их отпуска. И потом, кто знает, вдруг Кейт действительно очень милая девушка. К тому же в ее присутствии Кен не будет приставать к Саманте с нежностями.

Хотя Саманта прекрасно понимала, что здесь, в его доме, отказать Кену будет очень трудно, но она все еще не была готова к интимной близости с ним.

Кейт приехала примерно через полчаса. Это была совсем молоденькая девушка. Саманта не дала бы ей больше двадцати. Выглядела она очень колоритно: невысокая, но великолепно сложенная, с черными волосами и большими выразительными карими глазами, Кейт была похожа на фотомодель. Даже простая, обычная для этих мест одежда не могла скрыть ее красоты и природной грации.

Но больше всего Саманту поразил вид транспорта, на котором девушка приехала. Хотя чему тут удивляться? Ведь это север. Кейт приехала на собаках.

Да… Девушка действительно неординарная, с этим Саманта не могла не согласиться.

Заслышав лай собак, предчувствующих заслуженную кормежку, Кен сразу догадался, кто к ним пожаловал. Он накинул дубленку и поспешно вышел на улицу встречать Кейт. Саманта наблюдала за их встречей из окна своей спальни, где решила немного прийти в себя после общения с Элизабет Моррисон.

— Кен! — воскликнула гостья и бросилась к нему. — Как я рада тебя видеть!

Кен вежливо, но немного вымученно улыбнулся и подошел к Кейт.

— Привет, — спокойно сказал он. — Я тоже рад тебя видеть. Как дела?

— Прекрасно, — ответила она. — Но, если честно, до полного счастья мне не хватает горячего кофе.

— Пойдем в дом. Рой позаботится о твоей голосистой стае. — Кен кивнул в сторону упряжки с собаками.

Рой, сорокалетний мужчина, работал у них разнорабочим: ездил в поселок за покупками, расчищал дорожки от снега, устранял случавшиеся технические неполадки и выполнял еще кое-какие поручения.

Кен и Кейт зашли в дом.

Саманта решила спуститься в гостиную. Идя по лестнице, она услышала обрывок разговора.

— А ты чудесно выглядишь! — весело прощебетала Кейт. — Просто отлично! Твоя мать волнуется за тебя, но напрасно. Ты прямо-таки цветешь!

— Это точно. — Ее восторженный и дружелюбный тон явно успокоил Кена. — Ты ведь знаешь мою маму, она всегда о чем-нибудь беспокоится.

— Конечно, знаю! — с заговорщическим видом засмеялась Кейт и перевела взгляд на Саманту, ждавшую, когда на ее обратят внимание.

— Дорогая, — повернулся к ней Кен, — позволь познакомить тебя с Кейт Стоун. Она чуть ли не единственная наша соседка. Кейт, познакомься с Самантой, моей невестой!

Услышав эту выдумку, Саманта сверкнула глазами на Кена, но все же вежливо улыбнулась Кейт, почувствовав к ней неожиданную симпатию.

Кен подошел к Саманте и попытался обнять ее сзади, но она отвела его руки.

— Дорогой, сходи распорядись, чтобы подали кофе. Кейт наверняка не помешает согреться с дороги.

— О, Саманта! Вы просто чудо проницательности. — Кейт сверкнула безупречными зубами. — Я как раз попросила Кена об этом. Но, увидев вас, — она игриво надула губки, — он напрочь обо мне забыл.

— Все понял. Уже бегу… — Кен развел руками. — Противостоять двум очаровательным женщинам выше моих сил. — И стремительной походкой он направился в кухню.

Девушки сели на диван.

— Вы давно здесь живете? Я слышала, вы с отцом изучаете местную фауну…

— О, вы знаете? — Кейт была приятно удивлена. — Уже больше двух лет. Еще со времен колледжа я мечтала об этих местах. Здесь удивительно! Как только я закончила учиться, мы с отцом отправились сюда. И я до сих пор не могу насытиться красотой здешних мест.

— Э… Вы так молодо выглядите. Сколько же вам лет? Уже два года здесь, а за плечами еще и колледж…

Кейт рассмеялась.

— Мне двадцать один. Я была вундеркиндом. Школу закончила в шестнадцать, а колледж в девятнадцать… Вот и вся разгадка.

Саманта была поражена. Такая красавица, умница — и здесь? Неужели тяга к здешним красотам и научным изысканиям так ее пленили, что она отказалась от общества сверстников? Но ведь она сама была такой, с грустью вспомнила Саманта. Ее же раньше тоже не интересовало ничего, кроме карьеры…

— Вы, наверное, знаете здесь все как свои пять пальцев? — предположила Саманта.

— Это точно. За пару лет я многое узнала. А вот Джек без меня так и остался бы невеждой. Пока мы с ним не познакомились — а к тому времени он уже три года жил в Заполярье, — Джек понятия не имел, что находится в миле от его дома.

Джек? Ах да, ведь Элизабет говорила, что Кейт — его первая помощница. Саманте было почему-то неприятно сознавать, что эта красивая девушка часто и запросто общается с Джеком. У нее словно язык прилип к гортани, когда она услышала эти вскользь брошенные слова гостьи.

Теперь понятно, почему Кейт не расстраивается по поводу отсутствия достойного круга общения. Общества Джека, похоже, ей вполне достаточно.

Несмотря на юный возраст, эта девушка умна и опытна, с неожиданной досадой подумала Саманта. Она наверняка опытна и в других отношениях…

Саманте не хотелось быть к ней предвзятой, но сообщение о том, как она близка с Джеком, задело ее слишком сильно. Зная о его физическом состоянии, Саманта не допускала мысли, что он может иметь близкие отношения с женщинами. А сейчас она вдруг поняла, насколько была наивна. Несмотря на инвалидность, Джек остается Джеком. Он по-прежнему обладает магнетической привлекательностью, которая совершенно покоряет женщин.

— А вы любите кататься на скутере? — спросила Кейт.

Саманта с трудом оторвалась от своих мыслей.

— А? Что вы сказали? — покачав головой, переспросила она.

Кейт повторила вопрос.

— Увы, я в этом ничего не понимаю.

— Как и я, — поддакнул появившийся из кухни Кен, и Саманта мысленно поблагодарила его за солидарность. — В любом случае, — продолжал он, поставив на столик поднос с чашками и кофейником, — до вас с Джеком мне не дотянуться. Ну да это сегодня и не имеет значения. — Кен с размаху плюхнулся на диван рядом с Самантой и одной рукой обнял ее за плечи. — Мы хотели предложить тебе отправиться в поселок и покататься с нами на коньках.

— Это было бы прекрасно, но боюсь, что не смогу, — ответила Кейт виновато, — я обещала Джеку поехать с ним на побережье и сделать несколько снимков тюленьих лежбищ. Кстати, почему он не вышел со мной поздороваться? Он нормально себя чувствует? — В ее голосе звучала искренняя забота.

Саманту тоже интересовал вопрос, куда запропастился Джек. После бассейна она его больше не видела. Даже за завтраком его не было.

— Мама говорила сегодня с Джеком. С ним все в порядке, просто у него скверное настроение. Он сидит у себя в спальне и изучает медицинские книги. Опять ностальгия по неудавшейся карьере.

У Саманты сжалось сердце. Разве можно говорить об этом так небрежно!

— Так что с моим братом тебе будет сегодня не слишком интересно. Не лучше ли тебе поехать снимать тюленьи лежбища как-нибудь в другой раз, а? Ведь мы здесь всего две недели, а тюлени… — Он махнул рукой. — Куда они денутся?

Кейт снисходительно улыбнулась.

— Кен, милый, ты просто не понимаешь… Сейчас особый период, тюлени как раз…

— Да ладно тебе, — перебил ее Кен. — Всего-то один день! — продолжал он свои уговоры.

Однако Кейт не уступала.

— Я уверена, что тебе с невестой будет лучше без меня, — сказала она и подмигнула Саманте. — Спасибо за кофе. Я поднимусь к Джеку.

— Вот, значит, как, — по-детски надув щеки, проворчал Кен. — Но Джек не любит, когда ему мешают.

— Это я-то мешаю? — засмеялась Кейт. — Ну все, я ухожу. Счастливого отдыха!

После ее ухода Кен снова попытался обнять Саманту. Но она раздраженно его оттолкнула и как ошпаренная вскочила с дивана.

— Почему ты сказал Кейт, что я твоя невеста? Мы никогда не говорили о браке. Я была поражена, услышав от тебя такое, тем более что обстановка не позволяла мне возражать!

Кен вздохнул и откинулся на спинку дивана.

Саманта почти сразу опомнилась. Да, пожалуй, она слишком резка с ним. К тому же ее вспышка вызвана не Кеном, а тем, каким тоном Кейт говорила о Джеке.

— Наша помолвка только вопрос времени, — мягко заговорил Кен. — Ты это знаешь, я это знаю, даже твои дети, несмотря на свой возраст, уже понимают это. Так зачем же кипятиться?

Зачем? Саманта и сама не знала. Ведь Кен такой лапочка, такой добрый и заботливый…

Она произнесла первое, что пришло на ум:

— Ты об этом ничего не сказал своей матери, когда она навязывала нам Кейт. Ну конечно, тогда тебе было гораздо удобнее дать ей понять, что мы просто вместе отдыхаем.

Кен удивленно взглянул на нее и вдруг со смехом вскочил.

— Так ты ревнуешь! — закричал он и схватил Саманту за плечи. — О, дорогая, ты ревнуешь меня! Черт побери, у тебя нет к этому никаких оснований! Я люблю тебя, только тебя, и согласился взять Кейт лишь для того, чтобы доставить маме удовольствие.

Саманта вырвалась из его рук, проклиная себя за то, что допустила подобную сцену.

— Я не ревную, — отрезала она. — Пусть с нами едет хоть дюжина девиц. Только не надо создавать у людей неправильное представление о наших отношениях!

— Саманта! — потерянным голосом произнес Кен. — Что такого я сделал? Что я сказал? Я только хотел, чтобы Кейт знала о наших намерениях!

— Неправда, — сказала Саманта. Она не собиралась прощать Кена. — Ты использовал меня как защиту. Ты подумал, что после твоих слов Кейт не станет путаться у нас под ногами и создавать тебе проблемы.

— Что ты имеешь в виду?

— Твою мать, что же еще, — холодно пояснила Саманта.

Кен покачал головой.

— Я тебя не понимаю.

— Не понимаешь? — И вдруг Саманта почувствовала, что ее гнев исчез так же быстро, как и поднялся. В ее голосе зазвучала ироничная обреченность: — Да, наверное не понимаешь. Вот почему я считаю, что мы еще не готовы к тем отношениям, про которые ты говорил Кейт.

Кен подошел к ней поближе.

— Саманта, дорогая… Что бы я ни сказал, не надо со мной так. Не говори со мной подобным тоном. — Он беспомощно развел руками. — Ладно, я признаю, что напрасно уступил маме, но ведь она так много для меня…

— Ох, умоляю! — Саманта закатила глаза, она не могла это слышать. Бедный Джим Моррисон! О нем здесь никто и не вспоминает. — Хорошо, Кен, давай прекратим этот разговор и все забудем. Оставим это. Договорились?

— Так ты прощаешь меня? — Кен смотрел исподлобья, несмело и вместе с тем ласково, словно провинившийся щенок.

— За что? — Саманта покачала головой. — Послушай, мы едем в поселок или нет? Уже почти полдень.

Кен коснулся ее руки и с расцветающей на губах улыбкой спросил:

— Значит, мир?

Ну как можно на него злиться?

— Мир! — бодрым голосом ответила Саманта. — Пошли собираться.

Взявшись за руки, они поднялись в свои комнаты.

6

Время в поселке Кен и Саманта провели просто великолепно. Как же давно она так не веселилась!

Ей понравилось абсолютно все: дорога, преодолеваемая на снегоходе, веселые анекдоты, милый небольшой поселок, великолепный музыка, каток и игра в снежки. Несмотря на то что на улице стоял мороз, им было жарко. Раскрасневшиеся щечки Саманты делали ее особо привлекательной.

Неужели ей уже двадцать восемь? Саманта чувствовала себя девчонкой-школьницей, когда она еще не думала ни о карьере, ни о детях. Ни о чем серьезном! И Саманта, и Кен получили просто огромное удовольствие от времени, проведенного в поселке.

Может, каждый из них старался проявить особое внимание к другому, может, была иная причина. Но Кен не давал ни малейшего повода сердиться на него. Наоборот, это был веселый спутник и терпеливый тренер — Саманта стояла на коньках первый раз в жизни.

Красота Аляски потрясла ее. Она забыла все, кроме благодарности и искренней привязанности, испытываемой к Кену. Он открыл ей совершенно новый, восхитительный мир.

Домой они вернулись только вечером. Судя по неубранному столу в столовой, ужин недавно закончился. Но Кен нашел в холодильнике ветчину и начал сооружать аппетитный сандвич, жестом приглашая Саманту последовать его примеру.

— Я страшно голоден, а ты? — спросил он, положив себе в рот кусок ветчины внушительных размеров. Увидев на столе полбутылки красного вина, он осмотрел ее и сказал: — Гм… гм… Пятьдесят первого года, вот это да! Должно быть, Кейт и Джек сегодня отлично поработали, иначе брат не расщедрился бы на такое сокровище.

— Я хочу принять ванну, — сказала Саманта. Восторг от поездки в поселок сразу улетучился из-за последней фразы Кена. Ей снова вспомнилась утренняя сцена с Кейт. — Я замерзла и хочу как следует отогреться.

— Может, все же сначала поешь? А потом мы попаримся в сауне…

— Я немного устала. Лучше все-таки пойду наверх, заберусь в ванну, а затем вздремну.

Кен нахмурился, но не стал спорить.

— Ладно, пока.

— Пока, — кивнула Саманта и с некоторым облегчением поднялась к себе.

Ей хотелось уйти прежде, чем появится Элизабет и начнет спрашивать, почему они так задержались.

Но, войдя к себе в комнату и закрыв дверь, Саманта решила, что просто смешно так сильно нервничать. Ведь она совсем не боится этой алкоголички Моррисон, она все о ней знает, всю ее подноготную. Ее запоздалая «любовь» к Джиму Моррисону и Джеку не обманет Саманту. Чутье на проходимцев у нее всегда было отменное. Саманта хотела избежать совсем другого: разговоров о Джеке. Они могли вызвать в ее душе эмоции, которых она отчаянно боится.

Приняв вместо ванны горячий душ, она немного успокоилась.

Глупо позволять, чтобы прошлое управляло настоящим, укоряла она себя. Джек не помнит ее, она была для него лишь очередной, ничего не значившей интрижкой. Поэтому они сейчас друг для друга — только что познакомившиеся люди. В конце концов, она отлично знала, куда едет!

Знала?

Сидя перед зеркалом и медленно проводя щеткой по мокрым волосам, она поняла, что ничего подобного не ожидала.

Конечно же, она не думала, что Джек ее не узнает. И потом, разве можно было предположить, что он так серьезно болен? Горько сознавать, но для Джека она ровным счетом ничего не значила. Зачем ему было хранить воспоминания о ней? Так почему же она терзает себя? Почему не выкинула то отвратительное письмо, которым он ответил на ее нежную заботу? Джек наверняка сразу же сжег ее письма, а она?..

Саманта надела на себя простенькие джинсы и теплый пушистый свитер — в такой одежде она выглядела совсем как девчонка — и спустилась вниз. Она ощущала такое спокойствие, какого не знала с момента приезда на Аляску. Спокойно проанализировав свои страхи, она поняла, насколько они пусты и беспочвенны.

Легким походкой Саманта вошла в гостиную, рассчитывая найти там Кена. Кена в гостиной не оказалось, и она прошла к бассейну. Тоже пусто. Никого не найдя, Саманта нахмурилась и решила вернуться в гостиную.

Неожиданно перед ней возникла Элизабет.

— Если вы ищите Кена, то его здесь нет, — без всякого предисловия начала она.

До Саманты донесся запах спиртного, и она обратила внимание, что у Элизабет Моррисон заплетается язык. От полбутылки вина на троих такого эффекта не будет, подумала Саманта.

— А где он?

— Он ушел с Кейт кататься на собаках, — еле ворочая языком, произнесла Элизабет. Она пыталась выглядеть трезвой, но от этого казалась еще пьянее и несуразнее. — Вернутся они, скорее всего, поздно. — На ее лице появилась злорадная улыбка.

— Понимаю… — Саманта украдкой взглянула на часы. Они показывали почти восемь. — А куда они поехали кататься?

— В направлении к дому Стоунов. — Многозначительная улыбка миссис Моррисон стала еще шире. — Может быть, сказать Барбаре, чтобы она принесла вам чаю? А то я собралась часок полежать.

— Нет-нет, спасибо, не стоит беспокоиться, — отказалась Саманта. — Идите ложитесь. А я пока почитаю.

— Прекрасно.

Элизабет Моррисон исчезла так же неожиданно, как и появилась. Радость, которую только что испытывала Саманта, испарилась без следа. Конечно, миссис Моррисон не составило особого труда объяснить Кену, в чем состоит его долг. Саманта ничего не имела против того, чтобы Кен и Кейт катались вместе на собаках, но надо было хотя бы предупредить ее… К тому же зачем обязательно ехать к ней домой. Что за спонтанная поездка в гости?

Поразмыслив, Саманта все же решила, что она не права. Ведь она сказала Кену, что пойдет отдыхать, и он, наверное, просто не захотел ее беспокоить. Ей наверняка не понравилось бы, если бы, едва уснув, она была разбужена Кеном, который пришел сообщить, что едет с кем-то на прогулку.

Саманта вошла в гостиную.

Значит, так и было. Кен всего лишь проявил о ней заботу, твердо решила Саманта.

Только откуда же ощущение, что Кен предал ее?

Крепко сжав губы, Саманта осмотрелась. Кругом была роскошная мебель, чудесный камин, пушистый ковер. Как в кино, подумала она. Но что же ей теперь делать одной среди этой красоты? Самантой овладела скука.

Пару раз она прошлась туда-обратно по гостиной, а затем решила побродить по дому. Ведь она до сих пор не была в некоторых его уголках, например в фотолаборатории Джека…

Он сейчас, скорее всего, у себя, поэтому, решила Саманта, она никому не помешает.

В нерешительности она остановилась перед заветной дверью. Похоже, там никого нет. Преодолевая робость, Саманта потянулась к ручке и вошла в фотолабораторию. Внутри горела лишь неяркая красная лампа, и в свете ее Саманта увидела сидящего за столом Джека. Она в ужасе застыла на месте, кровь прилила к ее лицу.

Опираясь на подлокотники кресла, он медленно поднялся и несколько мгновений просто неподвижно стоял. Потом пожал плечами и направился к Саманте.

Хотя она понимала, что ему неприятно показывать, с каким трудом он передвигается, но все же не могла отвести глаза. Джек подошел к ней почти вплотную. Так близко, что Саманта даже чувствовала его дыхание.

— Привет! — с трудом выдавила из себя Саманта.

— Ну что ж, заходите, — бесстрастно произнес он.

Но она не могла сделать ни шагу. Джек стоял на ее пути.

— Разрешите…

На его лице появилась кривая ухмылка.

— Да, конечно… Проходите. — Помедлив еще мгновение, он отошел в сторону.

Саманта сделала несколько несмелых шагов вперед. В фотолаборатории было прохладно, по ее коже побежали мурашки. Саманта обняла себя за плечи.

— Я думала… Мне казалось, вы отдыхаете у себя в комнате…

Джек усмехнулся.

— И именно поэтому вы решили сюда прийти…

Саманта почувствовала, что краснеет еще сильнее.

— Я хотела сказать…

— Не стоит, — раздраженно перебил ее Джек. — Раз вы уже здесь, то нам придется пообщаться… Не бежать же друг от друга.

Саманта внимательно посмотрела на него. Раньше он никогда не позволил бы себе так разговаривать.

— Это можно рассматривать, как оскорбление?

— Вовсе нет, — пожал он плечами. — Наверное, я неудачно пошутил. Я и не думал, что вы так интересуетесь моей личностью…

Саманта уже немного пришла в себя, и ее голос зазвучал увереннее:

— Джек, мне стало скучно, и я решила побродить по дому. Кен уехал вместе с Кейт, и я оказалась предоставленной самой себе. — Окончательно осмелев, она без приглашения уселась в кресло, с которого только что встал Джек. — А здесь я еще не была. К тому же, вы ведь не возражаете?

Джек опять усмехнулся.

— А вам, дамочка, палец в рот не клади — откусите.

По его тону Саманта поняла, что буря прошла.

Неожиданно Джек поинтересовался:

— А как же вы отпустили своего жениха с Кейт?

— Он мне не жених, — слишком поспешно выпалила Саманта, за что потом не преминула себя отругать. — Это — во-первых. А во-вторых, Кейт милая девушка, и почему бы Кену с ней не пообщаться, если я решила больше никуда не выходить и отдохнуть?

— Все понятно, — развел руками Джек. — Вопросов больше не имею. — В следующее мгновение он вдруг пошатнулся и поспешно схватился за дверную ручку. Саманта рванулась с кресла, чтобы ему помочь, но Джек ее остановил: — Не беспокойтесь, со мной все в порядке.

Саманта отметила, что впервые за два дня при отказе от помощи в его голосе не было раздражения.

Он восстановил равновесие, и, собравшись с силами, сделал несколько неуверенных шагов к невысокой табуретке рядом с креслом, в котором сидела Саманта.

— Хотите посмотреть, чем я здесь занимаюсь? — предложил Джек.

— Да, конечно, — с энтузиазмом ответила Саманта.

Джек дотянулся до настольной лампы и включил ее. Теперь света стало больше, и Саманта увидела, что все стены увешены самыми разными фотографиями — и цветными и черно-белыми. На них были запечатлены люди в национальных эскимосских нарядах, различные животные, картины северной природы.

Взгляд Саманты упал на одну фотографию, где олень стоит на небольшой зеленой полянке.

— Где сделан этот снимок? — спросила она Джека.

— В километре от дома.

Лицо Саманты выразило удивление.

— Разве здесь бывает так тепло?

Джек добродушно рассмеялся.

— А вы, похоже, думали, что здесь вечная зима?

Саманте стало неловко за свои скромные познания в географии. Ну вот, опять она предстала перед ним необразованной дурочкой!

— Не стоит так смущаться, — все еще смеясь, проговорил Джек. — Мне так весело оттого, что вы меня успокоили: оказывается, я не один плохо разбираюсь в географии. Пока Аляска не стала моим домом, я тоже думал, что здесь круглый год зима. И только два года назад, когда познакомился с Кейт, я значительно расширил свой кругозор в этом плане.

Саманта закусила губу. Опять Кейт!

— А на снимке настоящий северный олень. На Аляске местную их разновидность называют карибу.

— Да, да… Я что-то слышала о них, — соврала Саманта, сама не зная зачем.

— У меня целый альбом, посвященный этим животным, — продолжал Джек. — Показать?

— Угу, — кивнула она.

Джек наклонился и открыл нижний ящик стола. Саманта увидела в нем несколько фотоальбомов.

Как же он увлекся фотографией! Кейт заразила его своей любовью к Аляске! С одной стороны, Саманта радовалась тому, что Джек смог найти себе занятие по душе. Пусть это не карьера врача, о которой он так страстно мечтал, но все же лучше чем ничего. Но, с другой стороны, Саманта ощутила предательский укол ревности. Наверняка Джек так же сильно привязался и к Кейт, ведь именно она увлекла его своим хобби.

— Вот смотрите. — Джек с гордым видом передал Саманте средних размеров альбом. Это мои первые серьезные работы как фотографа.

Она начала листать страницы.

— О! А почему он так смешно стоит? — спросила Саманта, увидев на одном из снимков симпатичного молодого оленя.

— Они так передвигаются по снегу или мягкому грунту, — охотно пояснил Джек. — При ходьбе они опираются сразу на все четыре копытца. А еще широко растопыривают ноги, чтобы не завязнуть в снегу или мягкой почве.

— А вы неплохо разбираетесь в… карибу. Правильно я произнесла? — Саманта рассмеялась.

— Совершенно верно, — широко улыбнулся ей в ответ Джек. — Вы толковая ученица.

— А что еще у них особенного? — Саманте все больше начинал нравиться их разговор. Она и думать забыла о Кене и Кейт.

— Ну… — Джек наморщил лоб. — Например, знаете ли вы, что уже на второй день своей жизни олененок может бегать и плавать?

— Даже плавать?!

— Даже плавать, — кивнул Джек.

— А еще я слышала… про благородных оленей? Они тоже тут обитают?

— Кейт говорит, что раньше сюда забредали вапити — это одна из разновидностей северных оленей, — правда давно, чуть ли не в прошлом столетии…

Саманта больше не могла слышать имя Кейт.

— А что еще вы узнали от этой очаровательной девушки? — Она не смогла скрыть раздражения.

Джек внимательно посмотрел на нее.

— Кейт действительно прекрасная девушка. У нее дома только отец, поэтому ей тоскливо и одиноко. К тому же открытиями всегда хочется с кем-то поделиться. Поэтому она часто к нам приходит. И я не понимаю, почему вы так болезненно реагируете на упоминание о ней?

Саманта уже проклинала себя за несдержанность. Как можно быть такой неосторожной!

Не дождавшись ответа, Джек продолжил:

— Общество калеки средних лет — это все же лучше чем ничего. А может, вы просто ревнуете Кена. Ведь сейчас они вместе. Но это глупо. Он так вами восхищается!

— Во-первых, — Саманта наконец-то обрела дар речи, — я никого не ревную, а во-вторых, вы не калека! — энергично возразила она. — Да вы и сами не верите в то, что говорите. И я тоже не верю!

— Не верите? А что вы обо мне знаете?

— Я только хотела сказать… — начала оправдываться Саманта, но Джек ее перебил:

— Думаю, вы сказали достаточно. Лучше объясните, почему вы отнимаете у меня время, вместо того чтобы проводить его со своим женихом?

Саманта вспыхнула.

— Вот как! — воскликнула она, потрясенная его жестокостью и тем, как мгновенно мирный приятный разговор превратился в словесную перепалку.

Саманта пыталась скрыть обиду, но ее губы предательски задрожали, а глаза наполнились слезами.

Она порывисто встала и направилась к двери.

— Никто никогда обо мне не говорил, что я… — начала она.

— Подождите! Саманта, подождите! — раздраженно крикнул Джек.

Она остановилась на пороге, не оборачиваясь.

— Простите меня, Саманта! — уже спокойно произнес Джек, медленно ковыляя к ней. Мне, конечно, не следовало так говорить… То, что я сказал, неправда. Вы вовсе не отнимаете у меня время. Я даже не собирался сегодня вечером работать.

— Неужели? — Она повернулась.

Джек стоял совсем рядом — и без костылей.

Хотя Саманта была в ботинках на толстой подошве, он возвышался над ней на целую голову. От его близости у нее предательски громко застучало сердце.

— Правда, не собирался, — хмуро подтвердил Джек. — Просто у меня тяжелый характер. Извините, я не хотел задеть ваши чувства.

Ее чувства! Господи, разве может он представить ее чувства, когда стоит вот так, совсем рядом? Протянув руку, она могла бы коснуться его груди. Саманте даже пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы не поддаться искушению.

Ее охватили воспоминания об их близости. Она с трудом скрывала волнение.

— Ладно, дайте мне возможность исправиться, — сказал Джек. — Обещайте, что выберете для меня время, и я покажу вам, как делаю свои снимки. Ну как, договорились? Пожалуйста…

Саманта нащупала позади себя дверь и открыла ее, собираясь выйти.

— Мне в самом деле пора идти, — сказала она. — Скоро вернется Кен и будет меня искать.

— Кен не вернется до темноты, — спокойно возразил Джек и потянулся за своими костылями. — Я знаю Стоунов не первый день. Марк Стоун, отец Кейт, не отпустит его, пока вдоволь не наговорится о своих новых гениальных идеях и открытиях. Возможно, он так его заболтает, что Кену не останется ничего другого, как переночевать у Стоунов…

— Но ваша… мать… — Саманте было тяжело так говорить об Элизабет Моррисон, ведь матерью Джека она по-прежнему считает Келли Райдмен. — Ваша мать сказала, что он приедет.

— Ну что ж, поживем — увидим… — Джек решил не настаивать.

Саманта вернулась к себе в спальню. Сердце все еще бешено колотилось у нее в груди. Включив свет, она оглядела комнату. Что-то здесь было не так…

Саманта подошла к шкафу и открыла его.

Так и есть: кто-то был в ее комнате. Элизабет Моррисон! Больше некому. Саманту передернуло от чувства неприязни к этой женщине. Она закрыла шкаф и подошла к кровати, и только тут заметила, что ей поменяли постельное белье.

Саманта еще раз внимательно осмотрела комнату. Она обратила внимание, что статуэтки на туалетном столике стоят немного иначе. Похоже, здесь вытирали пыль.

Теперь все ясно. А она-то напридумывала! Кому нужно рыться в ее вещах? Просто Барбара убралась в ее комнате.

У Саманты отлегло от сердца. Для подтверждения своей версии она прошла в ванную комнату.

Полотенца свежие, новый кусок мыла…

Раздался стук в дверь.

— Войдите.

На пороге стояла Барбара.

— Я хотела поинтересоваться, не нужно ли вам чего? Я у вас тут немного прибралась…

— Нет-нет. Спасибо. — Последние сомнения Саманты рассеялись.

7

Решив не дожидаться возвращения Кена, Саманта стала готовиться ко сну. Пока она смывала с себя косметику, у нее из головы не вылетали мысли о Джеке. Ну почему она все время думает о нем? А как же Кен? Иногда он немного странный, но всегда такой добрый и заботливый… А главное — любит ее и ее детей…

Саманте стало стыдно, что она все время думает о Джеке, но поделать с собой она ничего не могла.

Вдруг за дверью послышался глухой звук. Она открыла дверь и увидела Элизабет Моррисон. Та лежала на полу.

Сначала Саманте показалась, что женщина здорово перебрала, ведь она уже видела ее сегодня в подвыпившем состоянии. Однако когда Саманта приблизилась, Элизабет вполне трезвым, но беспомощным страдальческим голосом простонала:

— Это сердце… — И схватилась рукой за левую грудь. — Саманта… доченька… Сбегай, пожалуйста, вниз за моими каплями… Они на кухне…

— Где именно?

— В колонке у окна… Там аптечка… О-о-о… — Элизабет закатила глаза.

— Сейчас, я мигом…

Саманта бросилась к лестнице, которая вела в гостиную, однако Элизабет ее остановила:

— Нет-нет, спускайся по другой… с той стороны коридора. Барбара только что пропылесосила…

Логики в ее просьбе Саманта не уловила, но решила не спорить. Второй путь был не намного длиннее. Она побежала в другую сторону.

Саманта спустилась на две ступеньки и неожиданно полетела вниз, больно ударяясь об острые углы. Сознание покинуло ее еще до того, как она достигла основания лестницы.

Когда она очнулась, ей снова захотелось забыться — тело так ломило, что Саманта даже не могла разобрать, что у нее болит больше всего. Она попыталась пошевелиться, но сразу же отказалась от этой затеи. У нее было ощущение, будто она раскололась на мелкие кусочки, которые безжалостно колют ее своими острыми краями.

— Помогите… — еле слышно простонала Саманта. Однако ее голос был настолько слаб, что она сама его не услышала. Собравшись с силами, она решила повторить: — Помо… — На этот раз у нее не хватило сил даже для того, чтобы прошелестеть слово до конца.

Попытки позвать на помощь ослабили Саманту до предела. Она вновь потеряла сознание.

Очнувшись в следующий раз, Саманта поняла, что ее держат чьи-то крепкие руки. Она открыла глаза и увидела перед собой лицо Джека. Саманта не могла понять, что происходит. Наверное, она видит сон.

Джек несет ее на руках! Такое невозможно в действительности! Несколько мгновений спустя к ней вернулась способность адекватно оценивать обстановку. Оказалось, что она лежит на коленях у Джека. Одной рукой он прижимает ее к себе, а другой управляет инвалидным креслом. Они двигаются к гостиной. Глаза Саманты вновь закрылись.

Джек направил кресло к дивану и аккуратно переложил на него Саманту.

— Сэм… Боже мой, Сэм! Ответь мне что-нибудь…

Его голос донесся до нее, словно из прошлого. Раньше Саманта терпеть не могла, когда ее называли Сэм. А сейчас она словно услышала чудесную музыку…

— Сэм! Черт возьми, Сэм! Очнись!

Она открыла глаза и увидела встревоженный, перепуганный взгляд Джека.

— Слава Богу, Сэм! Что с тобой случилось? Кажется, у тебя ничего не сломано, поэтому я и решился перенести тебя сюда. — Джек говорил очень быстро, было видно, что он страшно взволнован.

— Я упала… — с трудом прошептала Саманта. — Твоя мать… ей плохо. Принеси ей лекарство, она на втором этаже.

— Подожди немного, — перебил он. — Я за аптечкой и льдом. — Через пять минут он вернулся. — На вот, выпей. — Джек протянул ей таблетку и стакан воды. — Это обезболивающее.

— Нет, не надо… — Саманта всегда с недоверием относилась к таблеткам.

— Я врач, и ты должна меня слушаться. — Джек говорил с ней, как с маленьким ребенком.

Саманте это очень понравилось.

— Хорошо. — Она проглотила таблетку.

— Похоже, ты отделалась легким испугом и одним большим синяком по всему телу, — констатировал Джек, после того, как еще раз внимательно осмотрел Саманту.

Да уж… Куда легче? Все произошло как в кошмарном сне. Зато какое пробуждение!..

Саманта согласилась бы еще тысячу раз испытать весь этот ужас, лишь бы снова оказаться в объятиях Джека. Она даже не ругала себя за подобные мысли — больным разрешаются поблажки.

— Пока тебе лучше оставаться здесь, — сказал Джек. — Я один не в состоянии доставить тебя наверх настолько аккуратно, чтобы не причинить тебе боли. Непонятно, куда запропастился Рой? По-моему, он должен быть здесь. Я не давал ему выходного… Да ладно, это сейчас не так важно.

Саманта не могла оторвать от Джека взгляд.

— Где у тебя болит больше всего? — заботливо спросил он. — Я принес лед, давай приложу…

— Меня надо положить в морозильную камеру, — устало пошутила Саманта. — Кажется, на мне не осталось ни одного живого места.

— Ничего-ничего. Хорошо, что обошлось без переломов.

Спала Саманта плохо и то и дело просыпалась. Джек всю ночь провел рядом с ней. Когда она окончательно проснулась, уже рассвело.

— Доброе утро, Саманта! Как вы себя чувствуете? — Джек говорил вежливо, но официально.

Тем не менее, Саманта чувствовала, что в их отношениях появилась близость.

— Спасибо. Уже намного лучше…

— Вы можешь сесть?

Саманта улыбнулась.

— Сейчас попробую.

Все тело ломило. Как и сказал Джек, теперь она — один большой синяк. Очень осторожно Саманта села.

— Господи! Как все болит!

Джек сочувственно улыбнулся ей.

— Через пару минут Барбара обещала завтрак.

— Нет… — запротестовала Саманта. — Я не буду. Даже думать о еде не могу.

— Но надо, — уверенно возразил Джек.

— А Кен вернулся?

Джек нахмурился.

— Еще нет. — После небольшой паузы он спросил: — Вы сможете идти?

— Думаю, да… — Саманта начала медленно подниматься с дивана.

— Молодчина!

Она улыбнулась.

— Спасибо. Как ваша мама? — По лицу Джека пробежала едва уловимая тень.

— С ней все в порядке. Она напрасно тебе перепугала.

— Я очень рада, — сказала Саманта и добавила: — Я поднимусь к себе, умоюсь и переоденусь, а потом спущусь.

— Только будьте осторожны и не вздумайте пропускать завтрак.

— Договорились.

Для подъема на второй этаж она воспользовалась лифтом. Зайдя к себе в ванную, Саманта несколько секунд просто сидела на краю ванны, отдыхая после нелегкого для нее пути. Потом умылась. С огромным трудом, преодолевая боль во всем теле, она переоделась. После чего на лифте спустилась обратно.

В гостиной по-прежнему был только Джек. Но стол Барбара уже накрыла.

— Миссис Моррисон спустится? — поинтересовалась Саманта.

— Нет, — ответил Джек. — Она говорит, что неважно себя чувствует…

— С ней действительно ничего серьезного?

— С ней все в порядке.

Завтракали они молча. Барбара уже убирала со стола, когда приехали Кен и Кейт.

— Дорогая! — Виновато улыбаясь, Кен направился к Саманте. — Извини, что так задержался.

— Ничего страшного…

Он подошел к ней и попытался обнять ее за плечи. Саманта застонала от боли.

— Что с тобой? — удивился Кен. — Ты заболела?

— Да так, пустяк, — иронично бросила Саманта. — Просто чуть не свернула себя шею, падая с лестницы, а в остальном все хорошо.

Кен, словно ища объяснений, перевел взгляд на брата. Но Джек лишь утвердительно кивнул.

— О, дорогая… — запричитал Кен. — А меня в этот страшный момент с тобой не было!

Саманта промолчала. Выяснение отношений она решила отложить до тех пор, когда они с Кеном останутся наедине.

— Как ты мог оставить меня одну?

Кен пожал плечами.

— Но кто мог знать, что с тобой приключится такое?

— Какая разница?! — Саманта завелась. — Упала я с лестницы или нет, это не имеет никакого значения. Проблема в том, что, оставив меня, ты уехал кататься с Кейт, да еще переночевал у нее дома! — Ее горящие глаза смотрели на него с вызовом. — А я это время одна… В твоем доме. Ты не имел права оставлять меня!

Кен выглядел растерянным. Саманту начал раздражать его вид. Он ведет себя, словно маленький мальчик! — вдруг подумала она.

— Я не хотел… Честное слово, не думал, что все так выйдет, — вяло промямлил Кен.

— Ты меня что, не слышишь?! Понятное дело, ты не мог знать, что я упаду…

Кен неуверенно перебил ее:

— Я имел в виду совсем другое.

— Очень интересно послушать, — съязвила Саманта.

— Ты опять ревнуешь, — улыбнулся он.

А вот это уже выше ее сил! Да, Кен неплохой парень, но раньше она не замечала в нем этой непроходимой тупости!

— О, Кен! Не неси ерунды! Ты опять за свое. — Саманта глубоко вздохнула. — Итак, что же ты имел в виду?

— Мама долго уговаривала Кейт остаться ночевать у нас. Ведь они с Джеком все равно собирались улететь отсюда в Анкоридж и провести там пару дней.

Это еще зачем? — пронеслось в голове у Саманты. Но спрашивать об этом она не стала.

— И?..

— Ну вот, а телефонная линия, как это часто бывает в здешних краях, вышла из строя, — продолжал оправдываться Кен. — А дома у нее отец, который ужасно переживал бы, если бы Кейт не вернулась. Поэтому мы решили совершить небольшую прогулку до ее дома. Но, к несчастью, ее отец еще тот говорун! Я и не заметил, как он меня заболтал. Возвращаться было уже опасно, вот и пришлось переночевать у Кейт. — В довершение своей оправдательной речи он добавил свою коронную фразу: — Так что ты зря ревнуешь! Я люблю только тебя, и ты не должна в этом сомневаться.

Саманта сидела на кровати. Кен встал перед ней на колени и заискивающе, снизу вверх, посмотрел ей в глаза.

— Ты больше не злишься? — Он потянулся к ней с поцелуем, но Саманта отвернулась.

— Нет.

— Тогда поцелуй меня, — не отставал Кен.

— Нет настроения.

— Значит, ты все еще дуешься.

Догадливый какой! — ехидно заметила про себя Саманта. Ей уже смертельно надоел этот разговор.

— Я же сказала, что все в порядке. — Она попыталась улыбнуться.

Словно решив проверить правдивость этих слов, Кен снова попытался поцеловать Саманту. На этот раз она не отстранилась.

— Вот теперь верю! — радостно сообщил он.

— А что ты говорил про поездку Джека и Кейт? — как бы между прочим поинтересовалась Саманта.

Кен был только рад переменить тему.

— Они иногда совершают вылазки в Анкоридж… Просто так, развеяться. Кейт обожает делать там покупки.

Саманта с трудом сохранила на лице безразличное выражение. Ее настроение упало до нуля.

Все время до обеда она провалялась в кровати. Кен не отходил от нее ни на шаг. Он был мил, заботлив, но его общество ее тяготило. На обед они спустились последними. В гостиной уже были Элизабет, Джек, Кен и Кейт. А еще там был Рой.

Элизабет устроила ему публичную казнь. Она кричала на него, а сорокалетний мужчина стоял перед ней с низко опущенной головой. У него был вид побитого щенка.

— Миссис Моррисон я не… я не думал…

— Да ты на это и не способен!.. — Она не давала ему вставить и слова. — Но свои обязанности ты хотя бы знаешь? Как могло оказаться, что в доме гнилые лестницы?

— Честное слово, мэм, не знаю! — Рой развел руками.

— Ах, ты все еще не знаешь? — не утихала разъяренная Элизабет. — Я иду тебе навстречу, регулярно выплачиваю премию, отпустила тебя вчера на целый день… А ты… — Она выразительно махнула на мужчину рукой. — А ты вредитель! Как можно было допустить, чтобы ступенька настолько сгнила, что бедняжка Саманта чуть не убилась.

Саманта была тронута. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Разве можно было еще вчера предположить такую заботу со стороны Элизабет Моррисон!

Хотя, наверное, она просто счастлива, что появился повод излить желчь и продемонстрировать свою власть.

— Ступай, — закончила свою тираду Элизабет. — И постарайся не попадаться мне сегодня на глаза! Жалованья за этот месяц ты не получишь.

Рой удалился.

Все присутствующие вздохнули с облегчением и уселись за стол.

— Кейт, дорогая, — совсем другим голосом начала Элизабет. — Извини меня за неприятную сцену. Но с этим народом иначе нельзя.

Саманта отметила, что у нее эта узурпаторша прошения не попросила. Значит, она ошиблась, считая, что та переменила к ней свое отношение. Все осталось по-прежнему.

— Не стоит извинений, — вежливо ответила Кейт.

Элизабет одарила ее одобрительной улыбкой.

— Дорогая, заходите ко мне после обеда, поболтаем.

— Миссис Моррисон, — перебил ее Джек. Саманте очень нравилось такое его обращение. Она еще ни разу не слышала, чтобы он называл ее мамой. — Вы же отлично знаете, что после обеда мы с Кейт улетаем в Анкоридж. — В голосе Джека звучали нотки раздражения.

— Да-да, конечно. Я просто забыла.

Однако по ее виду было понятно, что она сказала неправду. Джек тоже это заметил, но решил промолчать.

Элизабет продолжила:

— Зачем ты таскаешь с собой бедную девочку?

Кейт запротестовала:

— Ну что вы? Я только рада. Каждая поездка с Джеком прибавляет столько эмоций. — Она нежно на него посмотрела. — Не знаю, смогла ли бы я жить на Аляске без него.

Элизабет предостерегающе кашлянула.

На мгновение за столом повисло гробовое молчание. Было совершенно очевидно, что слова Кейт пришлись не по душе матери Джека.

Но почему? — недоумевала Саманта.

Элизабет, по всей видимости, считает Кейт девушкой во всех отношениях положительной. Иначе как объяснить, что она буквально навязала ее им с Кеном на следующий же день их приезда. Хотя… Миссис Моррисон навязывала Кейт не им, а Кену… Исключительно Кену.

Саманта была готова руку дать на отсечение, что, женись Кен не на ней, а на этой Кейт, его мамаша была бы на седьмом небе от счастья.

Джек решил разрядить напряжение, повисшее в комнате:

— Принимаю заказы. Кому что купить?

После обеда, дожидаясь, пока Кен сходит наверх и принесет шахматы, Саманта осталась в гостиной. Они очень любили эту игру и частенько в нее играли. Вдруг Саманта услышала какие-то глухие удары, доносившиеся со стороны лестницы, с которой она вчера упала.

Испугавшись, что кто-то еще мог свалиться, она направилась туда, откуда доносились странные звуки. Ее несколько удивила картина, представшая перед ней.

Инвалидное кресло Джека стояло у основания лестницы, а сам он сидел на ступеньке немного ниже той, что вчера сломалась. На глазах Саманты он два раза изо всей силы ударил по одной из досок, потом наклонился и стал внимательно ее изучать. Джек был настолько увлечен своим занятием, что не заметил присутствия Саманты. Она молча продолжала наблюдать за ним.

— Чертовщина какая-то! — негромко выругался Джек. — Вроде не гнилое…

Джек решил заняться домашними делами! — решила Саманта.

Он продолжал исследовать лестницу. Саманта уже хотела было отправиться обратно в гостиную — вот-вот должен был вернуться Кен. Однако удивленный возглас Джека заставил ее остановиться.

— Вот это да!

Сначала Саманте показалось, что он ее заметил, и она отнесла эти слова на свой счет. Однако потом стало ясно: рассматривая ступеньки лестницы, он нашел что-то очень интересное.

Саманту раздирало любопытство, но заговорить с Джеком она не решалась. Пока Джек ее не заметил, она решила побыстрее ретироваться, но случайно оступилась и от неожиданности вскрикнула.

— Мисс Мартин? — услышала она за спиной удивленный голос Джека.

Ее сердце заколотилось. Она обернулась.

— Вы знаете мою фамилию?

— А что здесь удивительного? Я знал ее еще до того, как вы сюда приехали.

Что все это значит? Саманте показалось, что приближается конец света. Оказывается, он ее помнит! Нет, только не это! Но почему именно сейчас?! Она нервно закусила губу.

Джек улыбнулся и продолжил:

— Вы, Саманта, подруга моего брата. Неужели вы думаете, что он не написал нам, как вас зовут? У вас очень красивое имя, и Кен писал о вас в таких восторженных выражениях, что мы с миссис Моррисон сгорали от нетерпения, мечтая с вами познакомиться…

Саманта не верила своим ушам. Неужели все обошлось!

Ну ты и корова, Саманта! — выругалась она про себя. Кажется, у тебя паранойя! Джек не помнит о твоем существовании, надо было давно это крепко усвоить и не беспокоиться.

Осознание этого было и облегчением и еще одним пинком по ее самолюбию и истерзанному сердцу.

— Саманта, с вами все в порядке?

Она очнулась от своих мыслей.

— Да.

— И давно вы за мной наблюдаете?

— Нет… Я только…

— Не врите, — грубо перебил ее Джек. — Терпеть не могу лгунов.

Саманта растерялась. Слова объяснения застряли у нее в горле. Ну уж нет! Она ни за что не будет вести себя как провинившаяся сопливая девчонка!

Собрав волю в кулак, она сказала:

— Я не вру и, если честно, не понимаю, кто дал вам право так со мной разговаривать? — Джек молчал, и Саманта продолжила: — Я услышала очень странные звуки и решила проверить, все ли в порядке. Я боялась, что кто-то еще может упасть…

— А почему вы подкрались тихо, словно вор?

Саманта почувствовала себя обвиняемой на допросе. Да как он смеет? В ее душе поднялась волна негодования.

— Просто вы были слишком увлечены своим занятием и не заметили меня, — с издевкой в голосе ответила она. — Что же вас так заинтересовало?

— Не ваше дело, — отрезал Джек.

— А вы, оказывается, хам! — не сдержалась Саманта.

— Что вы говорите? — Он ядовито ухмыльнулся. — А я и не замечал… Куда уж мне, калеке?

Саманта сжала кулаки.

— Вы не калека, а самый настоящий моральный урод! — выпалила она.

Джек недобро рассмеялся.

— Очень интересно, продолжайте.

Саманта бросила на него свирепый взгляд.

— Хорошо, вы сами напросились. Так слушайте. Вы невиданный эгоист, черствый и жестокий человек. Вам нравится упиваться своим несчастьем, вот вы и поселились здесь…

— Это дом моего отца, я храню традиции, — усмехнулся Джек.

— Не врите! Говорите, что не любите лгунов, а сами погрязли во лжи, в искусственном мире, забыли все истинные ценности… — Саманта была уже готова выложить ему все. Рассказать о беднягах Райдменах, от которых он отказался в пользу бросившей его алкоголички Элизабет, о том, что из-за его нежелания становиться отцом два крошечных существа лишены нормальной семьи…

Но Джек неожиданно проворно встал со ступеньки и в два шага оказался рядом с ней. Он схватил ее за руку и притянул к себе.

— Довольно. Я все понял, милая Саманта. Можете идти, — сказал он, пристально глядя ей в глаза.

Вырвав руку, Саманта залепила ему звонкую пощечину и почти бегом бросилась прочь.

Джек еще долго стоял на месте, приходя в себя от ее неожиданного дерзкого поступка.

Саманта ворвалась в свою комнату и кинулась на кровать. Слезы ручьем текли по ее лицу.

Зачем она сюда приехала? Надо быть полной идиоткой, чтобы решиться на такое. Она ненавидит Джека. Он причина всей ее неудавшейся жизни. Именно из-за него она одна растит двоих детей, из-за него еле сводит концы с концами. Он разрушил все ее мечты. Он! Он! Он!..

Как же она его ненавидит!

Саманта схватила подушку и швырнула ее в угол. Но это не помогло ей успокоиться. Ею по-прежнему владела ярость и обида. Все! С нее хватит! Она не останется в этом доме больше ни на одну ночь!

Саманта вскочила с кровати и направилась к шкафу. Пора собирать вещи! Она схватила все вешалки с одеждой и бросила их на кровать. С верхней полки Саманта попыталась достать чемодан, но почему-то никак не могла до него дотянуться.

Странное дело! Она отлично помнила, как попросила Кена не задвигать чемодан глубоко. Саманта своими глазами видела, что он исполнил ее просьбу: чемодан положил так, что он едва позволял закрываться дверце шкафа. Кто же его передвинул?

От тщетных усилий просунуть руку глубже в шкаф, Саманта потянула плечо.

— Черт возьми! — выругалась она вслух.

Неудача лишь утвердила ее в намерении уехать. Во что бы то ни стало надо сегодня же убраться отсюда!

В этом доме все пошло не так как надо: она впервые поругалась с Кеном, чуть не рассталась с жизнью на той злосчастной лестнице, мать Кена относится к ней с неприкрытой враждебностью. А про Джека нечего и говорить!

Помассировав плечо, она взяла стул и приставила его к шкафу. Взобравшись на него, Саманта наконец-то смогла ухватиться за ручку чемодана.

Саманта опустила его на пол, открыла и стала складывать вещи. Через несколько минут она присела на край кровати, решив перевести дух.

Теперь надо придумать, как преподнести свой отъезд Кену. Бедный Кен! Он не заслужил такого отношения. Он единственный, кто по-настоящему серьезно отнесся к ней, кто предложил ей руку и сердце, кто готов стать отцом ее детей. Кен любит ее! Он столько времени терпеливо за ней ухаживал. И что же она делает? Бежит, словно крыса с тонущего корабля?

Но у нее нет другого выхода.

Саманта полезла к себе в сумочку за блокнотом, но вместе с ним вытащила фотографию своих малышей. Некоторое время она очень внимательно ее разглядывала.

Ее любимые сынишки! Они так привыкли к Кену… Не предаст ли она их, во второй раз лишив возможности иметь отца? Что будет, когда они станут взрослыми? Поймут ли они ее сегодняшний поступок?

Сердце Саманты сжалось.

Почему из-за одного эгоистичного хама она должна жертвовать счастьем стольких людей?! Счастьем своих детей, счастьем Кена, своим, наконец!

Саманта поднесла фотографию к лицу и нежно прикоснулась к ней губами.

— Нет, мои дорогие, не бойтесь. Ваша мама теперь знает, что ей делать.

Она убрала фотографию и блокнот в сумочку, затем вернулась к чемодану, открыла его и медленно, совсем не так, как собирала, стала выкладывать вещи.

Вдруг раздался непродолжительный стук в дверь, и в комнату вошел Кен.

— Саманта, что ты делаешь? — недоуменно спросил он.

Краска залила ее лицо. Поспешно соображая, что бы такое ответить, Саманта теребила в руках серый ангорский свитер, который как раз доставала из чемодана. Ее взгляд упал на шахматную доску в его руках. Она совсем забыла, что они собирались поиграть.

Кен закрыл за собой дверь и напряженно смотрел на нее в ожидании ответа.

— Саманта?

Она тряхнула головой и негромко сказала:

— Я не все вещи разложила по полкам, когда приехала. — Ей показалось, что у нее покраснело не только лицо, но даже шея и уши. — Сейчас у меня есть время, и я решила исправить это. Не люблю, когда вещи мнутся. — Она улыбнулась и пожала плечами.

— Ты могла бы попросить Барбару!

— Я знаю, но мне это нетрудно. А что мы сегодня будем делать? — весело спросила она.

— Как раз за этим я к тебе и пришел. — Кен непринужденно чмокнул ее в носик. — Кажется, мы собирались поиграть в шахматы… Теперь эта идея показалась Саманте непривлекательной.

— Знаешь, мне что-то не хочется, — виновато протянула она.

— Ты себя плохо чувствуешь? — обеспокоенно спросил Кен.

— Нет, все нормально. Правда, вся синяя, словно курица, умершая от старости.

Кен рассмеялся.

— Ну что ты! Ты очень аппетитная курочка! — Он быстро поднял ее на руки и закружил.

— Кен! Кен! — недовольно закричала Саманта. — Поставь меня на пол! Слышишь! Иначе я…

Кен дерзко посмотрел на нее.

— Иначе — что?

Саманта улыбнулась, ее глаза светились.

— Иначе я тебя не поцелую…

Услышав угрозу, Кен моментально поставил ее на пол, но из объятий по-прежнему не выпускал.

Какой же он замечательный! Какой милый! В голове Саманты так и кружились комплименты в адрес Кена. И какая же она дурочка, ведь пару минут назад она почти отказалась от него. От своего счастья…

Да, да, да! Кен — ее будущее, в этом Саманта теперь не сомневалась ни минуты.

— И где мой поцелуй? — бросил он на нее хитрый взгляд.

Саманта почувствовала, насколько она желанна, и ее намерение уехать улетучилось окончательно.

— Не сейчас…

И тут руки Кена вновь подняли ее.

— Нет-нет, — засмеялась Саманта, изображая раскаяние. — Я пошутила. — Но Кен не собирался ее отпускать. — Кен, милый! Ты меня уронишь!

— Так когда ты меня поцелуешь?

— Так нечестно! Ты просто пользуешься тем, что сильнее меня!

— Так ты меня сейчас поцелуешь? — настаивал Кен.

— Да, — сдалась Саманта.

— Не слышу?

Кен продолжал ее кружить по комнате.

— Да, — весело смеясь, повторила Саманта.

— Что — да?

Сообразив, что Кен наслаждается своим положением, Саманта начала колотить кулачками в его грудь.

— Сдаюсь! Слышишь? Я поцелую тебе сразу же, как ты поставишь меня на пол. — Наконец Саманта почувствовала под ногами твердую опору. Голова у нее кружилось, а сердце учащенно билось. — Я сейчас упаду в обморок, — с хнычущей интонацией произнесла она. — У меня вся комната перед глазами плывет.

— Не надо было меня обманывать. — Кен провел пальцем по ее пухлым губам.

Саманта потянулась к нему и поцеловала.

Целуясь, они повалились на кровать, весело перекатываясь при этом с одного края на другой. Увлеченные друг другом, они не сразу заметили, что теперь в комнате не одни.

8

— Кен!

Кен в этот момент был как раз над Самантой.

Смех мгновенно умолк, и они посмотрели друг другу в глаза, не скрывая разочарования.

— Мама? — произнес Кен, не оборачиваясь.

— Да, сынок, это я.

— Мама! — выдохнул он огорченно и перевернулся на спину.

Теперь Саманта чувствовала себя незащищенной. Ничто не стояло на пути взгляда Элизабет Моррисон. Ширмы больше нет.

— Мама, почему ты не постучалась? — Кен не собирался скрывать свое недовольство ее бесцеремонностью.

Но на лице миссис Моррисон словно была надета каменная маска.

— Мне надо с тобой поговорить, сын. — Ее обращение звучало официально и холодно, а выглядела она так, будто собралась на великосветский прием.

Несмотря на неприятную ситуацию, Саманта чуть не рассмеялась. Вот клуша! Какого черта она так вырядилась? Можно подумать, король Испании с минуты на минуту пожалует к ней в гости.

— Мам, а нельзя отложить наш разговор на вечер. Я, как видишь, сейчас несколько занят!

Элизабет начала злиться.

— Я прошу уделить мне немного времени, и мне непонятно, почему ты не можешь выполнить одну-единственную просьбу своей матери, которая для тебя столько сделала.

Кен закатил глаза.

— Мам!.. Ты опять за свое?! Ведь здесь Саманта…

Но Элизабет не собиралась отступать.

— Она может подождать.

Саманта уже успела привыкнуть к бесцеремонности миссис Моррисон и не стала высказываться по поводу ее хамства.

— Кен, иди. Наверное, что-то действительно срочное, — сказала Саманта, сделав акцент на слове «действительно».

Бросив на нее виноватый взгляд, Кен встал, взял мать под локоть и вышел вместе с ней из комнаты. Некоторое время до Саманты долетали оживленные реплики матери и сына, но вскоре они стихли. Похоже, она увела его к себе.

У всех свои недостатки, констатировала Саманта. Слава Богу, у Кена только один — его злобная мамаша.

В ожидании возвращения Кена она продолжала лежать на кровати.

Прошло пять минут. Десять. Полчаса. Саманта не заметила, как задремала. Когда она проснулась и посмотрела на часы, было около четырех.

Саманта проспала почти два часа.

Она услышала за дверью шум и, решив, что это Кен, вышла ему навстречу. Но это был Рой.

Он стоял на невысокой стремянке и занимался каким-то проводом.

— Ой, — вскрикнул он от неожиданности. — Вы меня напугали…

— Извините, — пролепетала Саманта. — Я не хотела.

— Ничего страшного, — улыбнулся Рой.

А он привлекательный мужчина! — подумала Саманта. Такой высокий, крепкий, с пышной шевелюрой. Странно, что он работает слугой. Все-таки это не очень престижно… Хотя… В этих местах не особенно большой выбор: или ловить рыбу, или добывать нефть. Возможно, ни то, ни другое его просто не прельщает…

— А я, знаете ли, решил поднять свой авторитет в глазах миссис Моррисон, — сказал он и виновато добавил: — Поверьте, мне так жаль, что та ступенька…

— Не стоит беспокоиться. Все обошлось — и забудем об этом! А теперь вы решили проверить проводку?

Рой кивнул.

— Да. Миссис Моррисон настаивает, чтобы я весь дом перепроверил…

— А вы не знаете, где сейчас Кен?

— Он заходил к вам примерно полчаса назад, но не захотел будить. Кажется, он опять пошел в бассейн. Ему бы на Гавайи ехать, а не сюда. Туда, где побольше солнца и воды, снег он не особо любит…

— Спасибо, я сейчас спущусь, — поблагодарила его Саманта, прикрыла за собой дверь и пошла по коридору.

— Мисс, — окликнул ее Рой.

— Да? — Саманта обернулась.

На его лице расцвела широкая белозубая улыбка.

— Я бы посоветовал вам причесаться…

Саманта запустила руку в волосы. Похоже, он прав. Она зашла обратно в комнату и посмотрелась в зеркало.

Какой кошмар! На нее смотрело нечто очень лохматое, с черными полукружьями под глазами. Саманта улыбнулась. Хорошо Кен ее потрепал, ничего не скажешь! Да и тушь расплылась. Видок еще тот!

Саманта схватила расческу, несколькими быстрыми движениями навела порядок на голове, затем стерла старую косметику и нанесла свежую.

Вот теперь совсем другое дело!

— Еще раз спасибо, — сказала она, проходя мимо Роя, все еще занимавшегося проводкой.

Кен действительно был в бассейне.

— О! Моя спящая красавица проснулась! — радостно поприветствовал он Саманту.

— А я, кажется, вижу перед собой человека-амфибию, — ответила она ему в тон.

Кен рассмеялся.

— Ладно, русалочка, прыгай ко мне в воду.

Но Саманте совершенно не хотелось плавать. Она покачала головой.

— Нет, давай лучше погуляем. Безумно хочу глотнуть свежего воздуха.

По лицу Кена было понятно, что ему эта идея вовсе не по душе.

— А может, ты передумаешь?

— Нет, нет, нет, — бодро ответила Саманта. — Я только что проспала два часа и ни за что не усну ночью. Мне просто необходим свежий воздух.

— Ну… Занятие на ночь я тебе обеспечу, только попроси. — В глазах Кена мелькнул лукавый огонек. — Мы с тобой так хорошо начали…

— Да, кстати, — вспомнила Саманта. — Что от тебя хотела твоя мать?

— Да так… Ничего существенного… — Кен отвел глаза, и Саманте показалось, что он просто не хочет говорить на эту тему.

— Кен, рассказывай! — Саманта нахмурилась.

— Ладно, уговорила, мы идем гулять, — Кен попытался уйти от темы.

— Не увиливай, — настаивала она.

— Но ты ведь хотела гулять! Ради тебя я готов на все, даже идти на лютый мороз.

Почему он не хочет говорить? Что же от него было нужно Элизабет? А может, она просто решила помешать их веселью? Ведь мать Кена совершенно не скрывает, что Саманта ей не нравится.

— Кен, признайся, она не хочет, чтобы ты на мне женился, верно? — Саманта решила высказать свою догадку. — Твоя мать считает, что Кейт будет тебе куда лучшей женой, чем я? Но объясни, почему? Ведь очевидно, что Кейт нравится Джек! Я не могу понять, какая твоей матери разница, который из сыновей женится на милой ее сердцу девушке?!

— Ладно уж, слушай. Мать просила меня поговорить с тобой…

— Так чего же ты секретничал?! — удивилась Саманта.

— Прошу, не перебивай меня, — продолжал Кен. — Мой брат немного странный. Порой нам с мамой кажется, что авария и инвалидность очень подействовали на его голову. Я знаю его всего несколько лет. Вкратце я рассказывал тебе его историю, помнишь? Так вот, раньше, как говорит моя мать, Джек не был таким. Ты и сама, конечно, заметила, насколько он бывает агрессивен.

Саманта слушала очень внимательно, но все равно не могла понять, какое отношение все это имеет к ней. Что за просьба?

— Кен, я…

— Саманта, дорогая, я же просил тебя не перебивать меня и выслушать все до конца. — Он нежно улыбнулся ей. — Последние два года поведение Джека становится все более и более странным. Например, он кучу денег выбрасывает просто на ветер. Конечно, фотография — занятие очень интересное и помогает ему отвлечься, но вкладывать в это столько денег! Одна аппаратура чего стоит! Но и это не главное… Его увлек не столько процесс фотографирования, сколько объекты, которые он снимает.

Саманта не смогла удержаться от вопроса:

— Что за объекты? И что значит — увлекся?

Видя ее неутолимое любопытство, Кен не стал на этот раз делать ей замечание, а лишь снисходительно улыбнулся.

— Джек бешеные деньги тратит на всевозможные организации по защите животных, а еще содержит целую деревню эскимосов. Они, видите ли, хранят верность национальным традициям и не собираются заниматься нефтедобычей… — В голосе Кена появились неприятные нотки раздражения и странной злобы, которых Саманта раньше в нем не замечала. — Эти отморозки живут в своих ярангах и бегают с гарпунами на моржей…

Саманта слушала Кена и все больше удивлялась.

— Почему ты так злишься? Не на твои же деньги они живут?

— Именно на мои! Только косвенно, — еле слышно проговорил Кен. — Сама посуди, мы, то есть мама и я, — единственные родственники Джека. Если с ним что-нибудь случиться, то мы, естественно, становимся…

— Кен!

Возмущенный возглас Саманты прозвучал так громко, что Кен, от неожиданности отпустив руки от бортика бассейна, немного отпрянул назад. Но сразу же подплыл обратно.

— Дорогая, давай смотреть на вещи трезво. Если Джек не женится, я унаследую все его состояние. Тогда, поверь, я тут же сниму с нашей шеи всех этих дармоедов.

Саманта не верила своим ушам. Такого Кена она еще не знала.

Неужели он действительно строит планы в расчете на то, что переживет Джека и унаследует его состояние? Саманте было страшно так думать, но реальность не оставляла другого выхода: Кен не огорчился бы, если бы Джек, не дай Бог, умер. А еще ужаснее другое. Судя по всему, он рассчитывает, что это случится не в очень далеком будущем.

Саманта оцепенела. Ей показалось, что она спит и видит дурной сон.

Нет! Нет! И еще раз нет! Это безумие! Ее добрый, ласковый, милый Кен не может оказаться столь жестоким. Не веря в реальность происходящего, Саманте захотелось ущипнуть себя за руку. Боль должна вырвать ее из этого кошмара.

Но к черту сантименты! Не надо показывать свое смятение Кену, твердо сказала себе Саманта.

Он говорит, что он и миссис Моррисон — единственные родственники Джека. Но на самом деле это не так… По всем бумагам Джек — сын Томаса и Келли Райдменов. Для Кена это тоже не секрет. Только через суд они смогут получить свою долю наследства. Только долю…

— Кен, я не совсем понимаю… Почему ты говоришь, что вы единственные наследники Джека? Ведь больше двадцати лет он жил в другой семье.

Кен тяжело вздохнул.

— Вот умница. Ты сама затронула эту тему, — начал он заговорщическим тоном. — Мама очень волнуется о Джеке и о том, как безрассудно он распоряжается состоянием. Ведь мать так долго ухаживала за Джимом, столько для него сделала!.. А старик отплатил ей черной неблагодарностью, ничего ей не оставив…

Саманта была готова взорваться от бешенства! Элизабет Моррисон страдалица?! Ее ведь всегда интересовали только деньги, она никогда не любила Джима! А он всю жизнь заботился о неверной жене и ее отпрыске! И что же? Оказывается, в их глазах он неблагодарный старик! Неужели такое возможно?!

Саманта сжала кулаки и попыталась не смотреть в глаза Кену. Взгляд тут же выдал бы все ее мысли.

Не замечая состояния Саманты, Кен продолжал:

— Ты юрист. Ты отлично разбираешься во всех этих делах. — Он улыбнулся.

Саманте эта улыбка показалась омерзительной. Только теперь она с ужасом поняла, о чем он собирается ее попросить…

— Надо написать доверенность на меня… То есть… ну ты понимаешь?.. — Кен говорил неуверенно, он пытался прощупать почву. — Мы не хотим, чтобы Джек бессмысленно транжирил состояние. Я смог бы принести семье хороший доход… Создал бы свою фирму… Не дай Бог, он напишет завещание в пользу какой-нибудь благотворительной организации… Пойми, — Кен пристально на нее посмотрел, — я думаю о семье.

Интересно, о какой семье он говорит? Саманта точно знала, что Джек в нее не входит.

— Я не уверена, что это возможно, а главное — нужно, — осторожно начала она. — Джек нормален и вполне способен сам распорядиться своим состоянием. Кен, — она бросила на него испытующий взгляд, — ты несправедлив к нему.

Он мягко улыбнулся.

— Саманта, дорогая, пойми, это ради его же блага. Мы с мамой будем тебе беспредельно благодарны, если ты поможешь нам сделать все… — он пытался подобрать слово, — максимально корректно и законно.

Ничего себе выдал! Он отлично понимает незаконность своего желания, но пытается предстать перед ней в лучшем свете! «Максимально корректно и законно», — Саманта повторила про себя его слова, такие же вычурные, как домашнее одеяние Элизабет Моррисон.

Теперь ей стало понятно, почему Элизабет так против брака Кейт и Джека. Девушка может стать реальной угрозой их благополучию. Ведь став женой Джека, а потом, может быть, и вдовой, Кейт сможет отнять у них надежду разбогатеть.

— Кен, я еще раз прошу тебя быть более справедливым к Джеку.

— Ты его плохо знаешь.

— Ладно, допустим. А Кейт? — Саманта решила прибегнуть к последнему аргументу. — Она его знает очень хорошо. И если хочет выйти за него замуж, значит, не считает его ненормальным…

— Брр… Холодно как! — Кен вылез из бассейна и накинул на себя длинный махровый халат. — Наша беседа затянулась. А мы ведь хотели погулять.

Саманта пожала плечами.

— Мне что-то расхотелось. Лучше давай продолжим начатый разговор. Ты не ответил мне…

Кен обнял Саманту за талию и потянулся к ее губам. Она попыталась увернуться, но Кен оказался проворнее.

Какой холодный поцелуй! Кроме леденящего душу равнодушия Саманта ничего не почувствовала. Как это не похоже на то чувство, которым она наслаждалась всего несколько часов назад! А ведь целовал ее этот же человек!

Нет, одернула она себя. Тогда это был совсем другой Кен. Тогда она еще не слышала его гнусного предложения.

— Кен, я действительно расхотела…

— Ничего не хочу слышать, — настойчиво произнес он. — Пошли наверх, потеплее оденемся и часок побродим по окрестностям. Вперед!

Кен потащил ее наверх, обнимая за талию.

Саманта сдалась.

— Дашь мне десять минут? — спросила она.

— Хорошо, но не больше, а то мы опоздаем к ужину.

Зайдя в комнату, она поспешно захлопнула за собой дверь и стала быстро раздеваться. Ей хотелось поскорее избавиться от одежды, которая в ее сознании прочно соединилась с ужасным разговором. Саманта направилась в ванную, чтобы очиститься не столько телесно, сколько душевно.

Поначалу ее била дрожь. Она не могла понять: от холода или от негодования. Но теплая вода подействовала на нее успокаивающе. Она расслабилась и забыла о времени. Настойчивый стук в дверь заставил ее прийти в себя.

— Иду! Уже иду! — крикнула она, закрывая краны. — Минутку…

— Я жду тебя внизу, — услышала Саманта недовольный голос Кена.

Несколько минут они шли молча. Саманте это вскоре надоело.

— Я все-таки хочу услышать ответ…

— Ты меня о чем-то спрашивала? — с деланной беззаботностью поинтересовался Кен.

— Да. И ты отлично это помнишь. — Голос Саманты звучал твердо. — Кейт в отличие от вас с матерью не считает Джека ненормальным, а она ведь знает его не хуже тебя. А учитывая, сколько они общаются, возможно, даже и лучше. Ты же здесь бываешь редко…

— Моя мама видится с Джеком гораздо чаще, чем Кейт. Они живут под одной крышей, — настаивал на своем Кен.

Опять эта Элизабет Моррисон!

Упоминание о ней раздражало Саманту, лишая ее душевного равновесия. Как Джим мог влюбиться в такую стерву? У нее же на лице написана вся ее мерзкая суть!

Ошибка молодости… Единственный ответ, который Саманта смогла придумать. От такой ошибки никто не застрахован. Даже она…

— Я не заметила, чтобы твоя мать по-настоящему общалась с Джеком: разговаривала с ним, заботилась о нем.

— Ты правильно сказала: просто не заметила.

— Кен, не стоит играть словами. Мою мысль ты прекрасно понял. И это главное.

Кен остановился, преградив дорогу Саманте. Он посмотрел на нее и сказал:

— Не дури. Я не прошу ни о чем ужасном. Не надо выставлять меня чудовищем. Ты не маленькая девочка и должна понимать, что жизнь не всегда такая, какой мы хотим ее видеть! Мы с матерью заботимся о благополучии нашей семьи, и Джека в частности. Он мой брат, и я не могу желать ему ничего плохого!

— Но ты хочешь обобрать его! — не выдержала Саманта. — Как бы ты ни играл словами, это совершенно очевидно!

Кен из последних сил старался говорить спокойно.

— Саманта, ради Бога… Успокойся и не делай поспешных выводов. А что касается Кейт, то, боюсь, ее в Джеке интересуют именно деньги… Красивая здоровая девушка не может любить калеку…

Жестокие слова Кена резанули Саманту по сердцу. Нет, хватит! Она больше не намерена это выслушивать! Саманта закрыла руками уши и, не сказав ни слова, бросилась бежать к дому. Подальше от Кена, от его меркантильной душонки, его омерзительно холодных глаз…

Неужели еще одна ошибка?! А ведь она уже не девочка…

Саманта бежала, все ускоряя свой бег, словно за ней гонятся свора гончих псов.

Но Кен еще долгое время стоял на месте. Он действительно не понимал, почему его любимая Саманта так странно себя ведет.

9

Она вбежала в дом, сбросила с себя дубленку и сапоги и стремглав помчалась наверх. Поднявшись на второй этаж, она услышала смех. Смеялась Элизабет Моррисон. Ее голос показался Саманте пьяным…

Однако удивило ее совсем другое.

С Элизабет в унисон смеялся еще кто-то. Саманта отчетливо слышала низкий мужской голос.

Неужели у нее гость? Но откуда? Она не заметила у дома ни снегохода, ни упряжки с собаками. Джека в доме нет, он сейчас развлекается с Кейт в Анкоридже. Рой? Элизабет Моррисон никогда не снизошла бы до слуги, слишком уж она высокомерна.

Саманта сделала несколько осторожных шагов по коридору.

— Тсс… — услышала она за дверью Элизабет.

— Не волнуйся, вряд ли они так скоро вернутся с прогулки, — ответил ей мужской голос. — Любимая, я поднимаю этот бокал за тебя!

Послышались смешки, потом характерные звуки.

Саманта была потрясена. Она уже забыла о разговоре с Кеном. Теперь ей предстоит разгадать совсем другую загадку: неужели у Элизабет Моррисон есть любовник? Кого она могла соблазнить? Она же насквозь пропитая старуха! Интересно, сколько ей лет?

Саманта вспомнила слова Джима, что его жена была на семь лет старше. Значит, когда они поженились, ей было двадцать семь. Джек ровесник Саманты, ему сейчас двадцать восемь. Значит, двадцать семь плюс двадцать восемь и еще год на беременность — получается, что Элизабет Моррисон сейчас пятьдесят шесть лет. Всего лишь? Саманта дала бы ей все шестьдесят шесть.

— О… любимый, — послышался стон Элизабет. — Как приятно!

Саманта улыбнулась, вспомнив, как утром миссис Моррисон бесцеремонно помешала им с Кеном. А сама-то?..

Но все же, с кем она?..

Саманта прислушалась, не приближается ли Кен. Все было тихо. Она решила не бороться со своим любопытством и нагнулась, чтобы посмотреть в замочную скважину…

Так и есть. Элизабет Моррисон придается любовным утехам с каким-то мужчиной. Саманта могла видеть его только со спины, но и этого было достаточно, чтобы понять, что тот намного моложе ее.

Саманта огляделась по сторонам. Ей совсем не хотелось, чтобы Кен или Барбара застали ее шпионящей за Элизабет. Но вокруг по-прежнему никого не было.

— Тебе хорошо, милая?

Этот голос показался Саманте знакомым.

Не может быть! Ее осенило абсурдное предположение. Нет! Нет! И еще раз нет!

Однако следующая реплика Элизабет Моррисон полностью подтвердила догадку Саманты:

— О да, Рой… Да…

Саманта как ошпаренная отскочила от стенки.

Вот это фокусы!..

А чего же она устроила ему такое линчевание у всех на глазах? А он?.. Рой смотрел на нее как побитая собака. Хотя, похоже, он может спокойно вить из нее веревки. Вряд ли Рой сгорает от любви к Элизабет Моррисон, а она-то уж наверняка от него без ума!

Саманта решила побыстрее скрыться, пока ее не обнаружили. Она направилась к своей комнате, но потом передумала. Когда Кен вернется, он может надумать еще раз с ней поговорить, а Саманте хотелось побыть одной. Поэтому она решила посидеть немного в библиотеке. Кен вряд ли будет искать ее там.

Снова проходя мимо комнаты Элизабет Моррисон, Саманта услышала обрывок их разговора и, не удержавшись, еще раз заглянула в замочную скважину. Сердце ее билось от страха, но любопытство взяло верх.

Любовники лежали на кровати и потягивали вино.

Снизу донесся какой-то шум. Похоже, вернулся, Кен… Значит, если она будет спускаться по главной лестнице, они неминуемо столкнуться. Нет уж, увольте!

Саманта резко развернулась и, быстрыми шагами пройдя мимо своей комнаты, дошла до второй лестницы, с которой не так давно имела несчастье свалиться. Аккуратно ступая по ступенькам и держась обеими руками за перила, она спустилась вниз.

Саманта решила переждать у бассейна, пока Кен поднимется на второй этаж, после чего незаметно перейти в библиотеку. Она села на небольшую деревянную скамейку и стала ждать.

Но неожиданно погас свет, и сверху донесся звук глухого удара. Через пару секунд свет снова зажегся. Господи, что-то случилось!

Саманта побоялась во второй раз пройти по злополучной лестнице и побежала к главной. В коридоре второго этажа она увидела лежавшего на полу Кена. Она кинулась к нему. Он лежал неподвижно прямо перед дверью ее комнаты.

— Кен! Кен, что с тобой? — прошептала она. Но он был без сознания. — Миссис Моррисон! Миссис Моррисон!

Однако из комнаты Элизабет не донеслось ни звука. Саманта принялась энергично стучать в дверь и звать на помощь:

— Миссис Моррисон! С Кеном случилось несчастье!

Дверь почти мгновенно распахнулась.

— Где он?

Саманта молча показала рукой в сторону своей комнаты. Полуодетая Элизабет бросилась к сыну. Роя в комнате не было видно. Наверное, спрятался, подумала Саманта.

— Мальчик мой! — запричитала Элизабет. — Боже мой! Открой глаза! Саманта, вызови врача! Быстрее!

— Со мной все в порядке, — послышался слабый голос Кена. — Он открыл глаза.

— Слава Богу! — Элизабет начала осыпать поцелуями лицо сына. — Я так испугалась…

— Но что же произошло? — не удержалась от вопроса Саманта.

Кен начал понемногу приходить в себя. Продолжая покорно переносить поцелуи матери, он сел и посмотрел на Саманту.

— С твоей дверной ручкой творится что-то непонятное…

Саманта проследила за его взглядом и заметила, что краска на ручке в некоторых местах чуть-чуть почернела и покрылась маленькими пузырьками. Интересно, что это значит?

Между тем Кен продолжал:

— Я решил зайти к тебе, но меня вдруг так шарахнуло током, что чуть душу не вытрясло…

— Что? — вырвалось у Саманты. — Но как такое может быть!

— Сынок, ты что-то придумываешь, — недоверчиво проговорила Элизабет.

— Нет, все именно так и было. Зачем мне врать?.. — Он перевел взгляд с Саманты на мать.

— Слава Богу, — продолжала причитать Элизабет, — что ты цел и невредим…

На лице Кена появилась горькая улыбка.

— Тут не Бога надо благодарить, а мои резиновые подошвы. Ты уж не сердись, мам, но я опять не разулся у входной двери…

В ответ Элизабет вновь начала покрывать поцелуями лицо сына.

От Саманты не ускользнуло, что Кен поморщился. До него, видимо, донесся запах спиртного. Похоже, больше всего он сейчас хочет, чтобы Саманта не заметила, в каком состоянии его мать.

— Милая, помоги мне, пожалуйста, встать. А ты, мама, не беспокойся. Еще раз повторяю: со мной все в порядке. — Кен натянуто улыбнулся. — Отделался легким испугом.

Саманта проводила Кена в комнату, помогла снять сапоги и уложила на кровать. Кен был мертвенно бледен и, похоже, несмотря на все его заверения, еще не до конца пришел в себя.

— Ты так всех напугал! — проговорила Саманта.

— А я так рад, что это был я, а не ты… — Его взгляд был переполнен любовью. — Я умер бы, если бы с тобой что-либо случилось…

Саманта совсем забыла об их размолвке. Сейчас она чувствовала к Кену только безграничную благодарность за его любовь.

— Надо будет разобраться, в чем там дело, — сказал Кен, беря ее руку в свою. — И невесело засмеялся. — Что-то не очень удачными получаются наши каникулы.

— Это не страшно, — вежливо ответила Саманта и убрала за ухо выбившуюся прядь.

Кен тяжело вздохнул.

— Саманта, попроси, пожалуйста, Барбару принести ужин мне в комнату. А ты… — он запнулся, — не могла бы ты составить мне компанию.

Она молчала.

Кен попытался поймать ее взгляд, но она старательно отводила глаза.

— Не думаю, что это хорошая идея, — наконец произнесла Саманта. — Мне надо побыть одной и подумать. — И, бросив на Кена быстрый взгляд, добавила: — Но я передам Барбаре твое пожелание. — Она встала с кровати, повернулась и вышла из комнаты, оставив Кена в полном смятении.

Он смотрел на закрытую дверь и надеялся, что Саманта все же придет. Но надежды его оказались напрасными.

В гостиной она застала Элизабет и Роя. Они очень импульсивно что-то выясняли, но старались говорить тихо.

— Рой, что вы там натворили? — без обиняков поинтересовалась Саманта.

— Милая Саманта, — влезла в разговор Элизабет. — Он ничего не может объяснить! Я не могу добиться от него ни одного путного слова! Я уже окончательно решила его уволить!

Что-то в ее словах показалось Саманте неискренним. Неужели она возьмет и уволит своего любовника? Ведь, может, он ни в чем и не виноват. Просто такое стечение обстоятельств…

Однако Саманте в это верилось с трудом. В течение нескольких дней случилось столько странного… Сначала сердечный приступ Элизабет, затем, в тот же день, Саманта свалилась с лестницы, а теперь вот Кена чуть не убило током. Да еще при каких обстоятельствах! Он просто взялся за дверную ручку!

Похоже, этот дом притягивает к себе несчастья, подумала Саманта.

И как тут может жить Джек? Ее мысли снова вернулись к нему. Сейчас он, наверное, ужинает с Кейт в каком-нибудь романтичном ресторанчике… В ее сердце снова закралась ревность, бороться с которой она была не в состоянии. Думая о том, что Джек сейчас развлекается в Анкоридже со своей милой наставницей, Саманта почувствовала, что начинает сходить с ума…

Следующие два дня ее отношения с Кеном оставались натянутыми. Они вместе ходили гулять, плавали в бассейне, но почти все время молчали.

К поссорившей их теме они больше не возвращались. Кен надеялся, что со временем Саманта сама все поймет, а она в свою очередь была уверена, что переубеждать Кена — занятие бесполезное. У него есть наставник, советам которого он следует неукоснительно, — его мать.

Саманта безумно хотела домой. Ей не терпелось увидеть своих дорогих мальчиков. Она так по ним соскучилась!..

Но добраться до Анкориджа не представлялось возможным. Надо было ждать вертолет. Ждать, когда вернутся Джек и Кейт.

Саманта проснулась от громкого стука в дверь. С трудом открыв глаза, она протянула руку за часами, стоявшими рядом на столике. Два часа ночи!

Она накинула на плечи халат и села на постели.

— Кто там?

Но ответа не последовало. Кто-то молча вошел в незапертую дверь. Не успела Саманта опомниться, как сильная мужская рука зажала ей рот и повалила ее обратно на подушку, и в следующий миг она с ужасом ощутила на себе тяжесть навалившегося тела.

Ее охватила паника.

Задыхаясь и бешено извиваясь, она напрягла все силы, чтобы освободить рот от крепкой руки незнакомца и хотя бы глотнуть воздуха.

В эти мгновения Саманта, конечно, не могла действовать обдуманно и расчетливо. Она яростно сопротивлялась, следуя только животному инстинкту самосохранения. И ей не приходило в голову, что на нее напал не посторонний человек, а кто-то из живущих в доме. Но когда ее зубы вцепились в ладонь нападающего, и тот отдернул руку, она вдруг услышала грубое ругательство, произнесенное хорошо знакомым голосом. Это же Кен!

Ярость Саманты тут же угасла, и она неожиданно почувствовала такую слабость, что не могла пошевелиться. Потрясенная, она просто лежала на кровати, уставившись на его силуэт, и не верила своим глазам. Сидя на краю кровати, он растирал укушенную ладонь, повернув к ней голову.

— Кен? — произнесла она наконец, не выдержав молчания и неопределенности. — Чего тебе надо?

Он снова не ответил.

Глаза Саманты постепенно привыкли к темноте, и она разглядела на нем все тот же свитер, в котором он ходил весь день, и теплые брюки. Однако под свитером Саманта не увидела рубашки. Скорее всего, Кен торопился и решил не надевать ее, а лишь натянул на голое тело теплый свитер.

Он тяжело и часто дышал.

Что он здесь делает? — подумала она. Зачем пришел? К ней опять вернулся страх. Что же предпринять? Ему нельзя здесь оставаться.

Она решительно встала с постели.

— Кен! Пожалуйста, уходи.

Но у него были совсем другие планы. Он придвинулся к ней, дотянулся руками и крепко сжал ее бедра. Даже в темноте Саманта видела нездоровый блеск его глаз.

— Зачем мне уходить? — хрипло спросил он. — Я не хочу! И ты, как мне кажется, тоже этого не хочешь.

— Ты не в себе… Ты пьян?

Вместо ответа Кен попытался ее поцеловать.

— Прекрати! — Саманта резко отодвинулась, чтобы он не мог достать ее рукой.

Кен придвинулся к ней, сбросил с ее плеч халат и губами прикоснулся к ее плечу.

— Боже мой! Как хорошо! Твоя кожа такая мягкая, нежная…

— Я сейчас закричу! — повысила тон Саманта. — Я буду звать на помощь!

— Давай, давай, кричи — насмешливо сказал Кен. Его губы медленно двигались от ее плеча к груди. — Тебя никто не услышит. Мамочка мертвецки пьяна, Рой и Барбара в другом крыле дома… Все спят. А мы с тобой не спим… И мы совсем одни…

Саманта отодвинулась от него, лихорадочно обдумывая свое положение. Что у него на уме?

— Кен! Между нами все кончено. Надеюсь, ты не думаешь…

Он ухмыльнулся.

— Ты обманываешься в своих надеждах. Я думаю… все время думаю о тебе… — Кен стал гладить ее по ноге, медленно проводя ладонью от щиколотки к бедру. — И я очень хочу с тобой поговорить. Одна мысль не дает мне покоя. — Его тон стал резким и угрожающим. — Мамочка надоумила… А то я совсем дурак. Ведь так ты считаешь?

Сколько же он выпил? Раньше Кен никогда так себя не вел. С каждой минутой Саманте становилось все страшнее и страшнее.

— Что за бред ты несешь? — пробормотала она, отчаявшись что-либо понять.

— Как ты находишь моего братца?

— А он-то тут при чем? — удивленно воскликнула Саманта.

— А ты подумай.

Кровь ударила Саманте в голову. Он все узнал! Но откуда? Кен что-то говорил про свою мать. Неужели она все пронюхала?

— Ну и?.. — не отступал Кен.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты отлично знаешь, что я имею в виду. — Он грозно сдвинул брови. — Я прав?

Кен придвинулся к ней совсем близко. Саманте в нос ударил запах спиртного и его тяжелое неровное дыхание.

Отпираться не имеет смысла. Пришло время во всем признаться…

— Ты хочешь сказать, что я и Джек…

— Да, именно это, — зло прошипел Кен. — Вы были любовниками!

Саманта молчала.

— И как это понимать? — продолжал Кен. — Ты никогда не говорила мне, что знакома с ним.

— Ты меня не спрашивал, — спокойно ответила она.

— Какой же я дурак! — Он ударил себя по лбу. — А твои дети… Я думал, что это просто совпадение, но… — Кен говорил очень сбивчиво, то и дело перескакивая с одной мысли на другую. — Джим и Джек… Ты назвала их в честь моего братца и его отца!

Кен неожиданно схватил ее за плечи и начал трясти. Испуганной Саманте на миг показалось, что он вытрясет из нее всю душу.

— Мама как всегда права. Ты сразу ей не понравилась, а после того как она увидела фото твоих детей, и я сказал ей, как их зовут, все стало на свои места…

Он наконец прекратил трясти Саманту, но по-прежнему держал ее за плечи.

Саманта дрожала от страха. Был бы Кен трезв, она смогла бы все уладить, но когда он в таком состоянии… Его слова все крутились в ее голове: «…после того как она увидела фото твоих детей…».

Но ведь Саманта никому не показывала фотографию, а у Кена ее нет! Как же тогда Элизабет могла ее увидеть?

И тут Саманта вспомнила, как сразу же после приезда у нее не раз появлялось ощущение, что кто-то рылся в ее вещах. Тогда она подумала на Барбару. А потом чемодан… Ведь Саманта отлично помнила, что не задвигала его глубоко! Напрашивается только один вывод: Элизабет Моррисон отличная ищейка. Вот она и нашла в сумочке Саманты фотографию малышей. А потом закидала вопросами Кена.

— Это имеет значение? — устало пожала плечами Саманта.

— Конечно, имеет! — яростно воскликнул Кен. — Я считал тебя порядочной женщиной, а ты… Ложишься под любого. Джек даже не помнит тебя! И правда, зачем запоминать имя каждой шлюхи, с которой спишь?!

Саманта залепила ему звонкую пощечину.

Пару секунд они молча смотрели друг на друга. Но потом Кен навалился на нее всем телом и начал грубо целовать. Его мокрые губы показались Саманте настолько отвратительными, что слезы мгновенно застлали ее глаза.

— Кен, отпусти меня!

— Ни за что, моя дорогая! Значит, Джеку можно, а со мной ты ломаешь комедию! — Его рука залезла под ее ночную сорочку. — Скажи, зачем ты сюда приехала? Признайся!

Тело Саманты обмякло. Она прекратила сопротивляться. Кен расслабился и немного уменьшил хватку.

Саманта только этого и ждала. Резким движением она оттолкнула его от себя, вскочила и побежала к двери. Через секунду он нагнал ее, но отчаяние удесятерило ее силы.

Она нанесла два сокрушительных удара — один по животу, а другой — между ног.

— Сука! — прошипел Кен, сложившись пополам от жуткой боли.

Перепрыгивая через две ступеньки, Саманта сбежала вниз. Но где ей спрятаться? Боясь погони, она завернула под лестницу и притаилась там, словно загнанный зверек.

Просидев там не меньше получаса и убедившись, что в доме тихо, Саманта решилась перейти в другое место. Более теплое. В одной ночной рубашке она промерзла до костей, ее кожа покрылась мурашками. На цыпочках, стараясь не производить ни малейшего шума, она направилась в гостиную, но там оказалось так же холодно. Надо пойти и одеться. Другого выхода нет.

Саманта осторожно двинулась по лестнице, и звук каждого шага громом отдавался у нее в ушах. Она попыталась представить, что будет делать, если наткнется на Кена, и несколько раз ее сердце замирало от ужаса, когда в неверном лунном свете ей чудилась тень.

Наконец Саманта преодолела все ступеньки наверх. До ее комнаты оставалось всего несколько метров. То и дело спотыкаясь из-за дрожи в коленях, она дошла до своей двери и осторожно ее открыла. Комната была пуста.

Быстро натянув на себя джинсы и свитер, она снова спустилась в гостиную. Потом прошла на кухню. Потом к бассейну. Вернулась опять в гостиную. Она нигде не чувствовала себя спокойно. Ей было некуда идти и не к кому обратиться за помощью.

Интересно, где сейчас Кен? — спрашивала себя Саманта. Она страшно боялась его появления.

Он сильно выпил. Так что разговоров, которые наверняка вела с ним мать о ее связи с Джеком, вполне хватило, чтобы Кеном завладела хмельная отвага.

Саманта осуждала даже не Кена, а Элизабет Моррисон. Без подстрекательства со стороны матери он ни за что не посмел бы вести себя так грубо и вызывающе. Но, как бы там ни было, он порядком выпил, был возбужден и агрессивен и вряд ли сможет рассуждать здраво до самого утра.

Стоя в тени у окна гостиной, Саманта грустно смотрела в ночную темноту. Скорее бы вернулся Джек, тогда она попросит его распорядиться об ее отъезде. Больше она здесь не останется…

Саманта села на диван. На нее свинцовой тяжестью навалилась усталость. Не прошло и минуты, как она забылась сном.

10

Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Саманта с тревогой открыла глаза.

— О, Джек! — произнесла она осторожно, но потом, убедившись, что это не сон, еще раз радостно воскликнула: — Джек! Джек! Я так рада вас видеть! — Ее руки сама собой обвили его шею.

Джек был потрясен таким теплым приемом.

— Саманта, что с вами?

Она поняла, что ведет себя странно, и, устыдившись своего порыва, отвела глаза. Ее щеки пылали.

— Джек… Пожалуйста, я хочу уехать. Вы… вы не могли бы распорядиться насчет вертолета. — От волнения она принялась нервно теребить вытянувшуюся ниточку своего свитера. — Я заплачу.

Брови Джека поползли вверх.

— А Кен? Он едет с вами?

Саманта покраснела еще больше.

— Нет. Мы… мы поссорились…

Только бы он согласился раньше, чем Кен или Элизабет, не дай Бог, ему все расскажут!

Хотя…

В ее голове молнией сверкнула одна догадка: ни Элизабет, ни Кен ни за что не расскажут Джеку правду о Саманте. Ведь тогда он узнает и о детях. А значит, не видать им наследства как своих ушей.

— Так вы выполните мою просьбу?

— К сожалению, нет.

Сердце Саманты оборвалось. Она устремила на него непонимающий взгляд.

— Видите ли, — начал объяснять Джек, — вертолет только что опять вернулся в Анкоридж. Я заказал для местных жителей продукты, и их надо срочно доставить. У эскимосов сейчас большие трудности с едой. Очень неудачный год. Их запасы практически подошли к концу.

Саманта вспомнила, как злился Кен, рассказывая о том, что Джек помогает местным жителям.

— Значит, я не смогу сегодня улететь?

Джек сочувственно кивнул.

— А когда вертолет вернется?

— Сегодня вечером. Но в следующий рейс сможет отправиться только завтра.

От Джека не укрылось, что Саманта расстроилась.

— Это всего лишь один день. — Он попытался ее немного успокоить.

— Он будет для меня настоящей мукой, — еле слышно пробормотала Саманта.

Джек продолжал внимательно смотреть на нее, такую несчастную, потерянную и хрупкую, а потом неожиданно коснулся ее руки. От этого прикосновения по телу Саманты словно прошел электрический ток.

— Сэм, хотите отправиться со мной на побережье? Посмотрите, как я работаю. Мы вместе с вами сделаем замечательные снимки. Вы же так толком и не узнали Аляски. К тому же, — он улыбнулся, — мы с вами уже договаривались об этом раньше. Помните, в моей фотолаборатории?

Саманта слушала его предложение, затаив дыхание.

Да! Да! Да! — хотелось ей прокричать в ответ. Но она взяла себя в руки и спокойно спросила:

— А Кейт не обидится на вас?

Джек улыбнулся.

— Думаю, что нет. Мы никогда не обижаемся друг на друга и еще ни разу не поссорились. Она немного устала после перелета и только порадуется, что ей не придется составлять мне компанию в этой, признаюсь вам, не самой легкой прогулке…

Слова Джека об их с Кейт полном взаимопонимании неприятно кольнули сердце Саманты, но она всеми силами постаралась не выдать своих чувств.

Ведь она едет с ним только для того, чтобы не оставаться с Кеном и Элизабет, успокаивала себя Саманта.

— Тогда я согласна.

— Замечательно. Через полчаса нам надо выходить. Миссис Моррисон и мой брат, я уверен, еще спят. Ничего, если вы с Кеном не попрощаетесь? — В его голосе прозвучала издевка.

— Я напишу ему записку, — в тон Джеку ответила Саманта.

Они на скорую руку позавтракали на кухне, затем Саманта помогла Кену со снаряжением. До побережья им предстояло добираться на снегоходе.

Они уже были готовы выходить, когда столкнулись с одной трудностью. Джек никак не мог найти запасные солнцезащитные очки для Саманты. А без них здесь никак нельзя обойтись. Свет, отражающийся от гладкой поверхности снега, неминуемо привел бы к снежной слепоте.

— Сэм, зайдите, пожалуйста, к Рою. У него они точно есть.

Роя Саманта нашла быстро. Он уже встал и собирался расчищать двор от выпавшего за ночь снега.

Его очки тоже куда-то подевались, и ему пришлось потратить немало времени, чтобы их найти. Рой был очень удивлен, что Саманта отправляется с Джеком делать снимки, однако согласился, что это может быть интересно.

— Вы снегоход уже подготовили? — заботливо поинтересовался он.

— Да, — ответил Джек. — Рой, выведи его, пожалуйста, из гаража. — А потом обратился к Саманте: — Видите, инвалиду не все дается так легко, как здоровому человеку. Вы еще не пожалели, что согласились со мной прокатиться?

— Вы отлично знаете, что нет, — выпалила Саманта.

Они ехали уже больше получаса, и с каждой минутой Саманта все больше проникалась суровой красотой величественного северного края. Холода совсем не чувствовалось. Джек заставил ее отказаться от дубленки и дал объемную шубу. Саманта не поняла, из какого она меха, но спрашивать не стала.

— Здесь так красиво! — Саманта не могла больше скрывать свой восторг. — Я вам завидую.

— Завидуете? — усмехнулся Джек. — Сомневаюсь. — Проведя рукой по своему бедру, он пояснил: — Можно ли обменять на это вашу свободу?

Ну зачем он все портит? — с легкой обидой спросила себя Саманта.

— Я хотела сказать: завидую тому, что вы живете среди такой чудесной природы. Вы ведь прекрасно это поняли. И потом, вы делаете успехи. Скоро, наверное, сможете ходить без палок…

— Нет! — грубо перебил ее Джек и добавил уже спокойнее: — Это невозможно. Конечно, я снова научился стоять на ногах, меня больше не нужно возить, как ребенка. Но я достиг предела своих возможностей.

— Вы об этом сказали своей матери и Кену? — вырвалось у Саманты. — Ведь они за вас переживают, а значит, имеют право знать…

Она отлично понимала, что все совсем не так, но ей очень хотелось узнать отношение Джека к его новой семье. Саманта так и не поняла, не жалеет ли он о том, что однажды отказался от Райдменов.

— Это мое дело, — хмуро сказал Джек.

Похоже, он не очень-то заботится об их чувствах. Или… Или не верит в их искренность?

Саманта с трудом преодолевала желание рассказать ему о своем разговоре с Кеном. Джек должен знать, что ни так называемая мать, ни так называемый брат его совсем не любят. Для них он просто большой мешок с деньгами. Это не настоящая семья! Ведь они даже не огорчатся, если он умрет. С их глаз не скатится ни единой слезинки, с губ не сорвется ни единого вздоха!

Они долго ехали молча. И вот показалось море. Саманта как зачарованная смотрела на него и никак не могла оторвать взгляд.

— Это и есть Берингово море, — пояснил Джек и остановил снегоход. Теперь они могли спокойно насладиться красотой открывавшегося вида. — Кстати, оно семь месяцев в году покрыто льдами.

— Оно великолепно! О, Джек, спасибо! — Она взяла его за руку. — Спасибо, что взяли меня с собой. — Саманта заглянула ему в глаза. Такие же синие, как это море. И такие же холодные. Джек ничего к ней не чувствует, он ее даже не помнит!

Внезапно ее настроение испортилось. В один миг все вокруг перестало существовать. Ее мир сузился до одного человека, того, кого она столько лет любит, чьих детей растит. У нее нет ни единого шанса завладеть его сердцем. Она ему не нужна.

— А что мы будем делать теперь? — спокойно спросила Саманта.

Джек потянулся за одним из мешков, в котором находилась еда.

— Сначала мы перекусим, и дальше ты пойдешь на лыжах, а я буду толкать свои инвалидные сани. Снегоходом мы наделаем много шума, а так сможем незаметно подкрасться к лежбищу.

— Я не голодна…

— Это не обсуждается, — перебил ее Джек. — Вы обязательно должны поесть, иначе прогулка из удовольствия превратится в муку. Прошу вас, доверьтесь моему опыту. — Он протянул ей большой сандвич и из термоса налил кружку горячего какао.

После того как они поели, Саманта под руководством Джека достала свои лыжи и помогла достать его сани. Она еще никогда не видела такого приспособления, оно чем-то напомнило ей управляемый плот.

— Саманта, подойдите, — произнес Джек, держа в руках какую-то банку. — Намажьте этим лицо. Это жир, чтобы ваша кожа не обморозилась.

Теперь они были готовы продолжить путь.

Вскоре Саманта услышала странный рев.

— Что это?

— Скоро увидите.

Они преодолели небольшой подъем, и их взору открылось лежбище.

— Смотрите, — он протянул Саманте бинокль, — это морские слоны.

— А я думала, что здесь лежбище тюленей…

Джек рассмеялся.

— Просто так говорят. Морские слоны принадлежат к семейству тюленевых.

Саманта не отрывалась от бинокля. Раньше она видела такое только в документальных фильмах о жизни диких животных, а теперь это завораживающее зрелище прямо перед ее глазами.

— А что это у них такой странный нос?

— Это хобот, — с энтузиазмом пояснил Джек. — Специальный кожаный мешок, который может раздуваться до восьмидесяти сантиметров…

— Вон у того, похоже, целый метр, смотрите. — Саманта протянула ему бинокль и показала рукой на огромного самца, находящегося немного поодаль от остальных животных.

— Мне не нужен бинокль, я и так отлично вижу этого красавца, — ответил Джек. — Но, поверьте, он раздул его не больше чем на семьдесят сантиметров. — Он улыбнулся, увидев, как Саманта игриво надула щеки. — Благодаря своему хоботу слоны издают этот свистящий рев.

Саманта рассмеялась.

— Не очень мелодично, зато с чувством.

— Верно. — Джек взглянул на нее.

По его глазам Саманта поняла, что ему нравится ее общество. Она тяжело вздохнула. Жаль, что это не имеет больше никакого значения. Их поезд давно ушел.

Джек же не мог налюбоваться Самантой. От мороза ее щеки разрумянились, а глаза блестели неподдельным интересом ко всему окружающему.

— А когда вы начнете делать фотографии?

— Прямо сейчас. — Джек скинул с плеча фотоаппарат. — Кого вы хотите, чтобы я заснял первым?

— Вон того детеныша!

— О’кей.

Следующий снимок Саманта сделала сама.

— Джек! Как здорово! — Она так увлеклась, что забыла обо всех своих проблемах. Наблюдая за детенышем, который подлезал под брюхо матери, она не удержалась от комментария: — Бедненький, ему, наверное, так холодно…

— Не думаю. Он сейчас как у Христа за пазухой. А вот будет постарше, и у него могут возникнуть неприятности. — Джеку очень импонировало то, как внимательно его слушает Саманта. — У молодых морских слонов еще очень плохо действует столь необходимый для жизни во льдах термомеханизм. Они отдают тепло всем своим телом и так интенсивно, что лед тает под ними, и несчастные малыши медленно, но неуклонно погружаются в ледяные ямы. Если яма получается глубокая, то молодые морские слоны не могут из них выбраться и поэтому нередко погибают в таких вот жутких могилах…

— Какой ужас! — вздохнула Саманта.

— Просто так устроена природа… — философски заметил Джек.

— Вам надо непременно писать статьи для разных журналов, — предложила вдруг Саманта. — И фотографии надо им посылать. Вы столько интересного можете рассказать людям!

Глаза Джека загорелись.

— Сэм, вы просто читаете мои мысли. — Саманта отметила, что ей безумно нравится в его устах так ненавистное ей раньше «Сэм». — Я думал об этом. Но все никак не могу решиться. Порой мне кажется, что редакторы журналов не захотят общаться с таким дилетантом, как я.

— Глупости! Вы живете там, куда большинство людей никогда не доберется. И, я уверена, им будет интересно рассматривать ваши фотографии, читать ваши заметки! У вас талант! Когда вы показывали мне свои альбомы, я была потрясена профессионализмом ваших снимков!

— О, Сэм! — рассмеялся Джек. — Вы меня смущаете, а это, поверьте, сделать непросто!

— Я говорю вам правду, то, что действительно думаю!

— А вы согласны быть моим соратником? — В глазах Джека промелькнул лукавый огонек.

Саманта на мгновение растерялась.

— Мне кажется, вы и сами неплохо справитесь.

— Может быть, да, а может быть, нет. Но с таким энергичным и активным соратником точно смогу. Так что? Согласны?

— Хорошо, — рассмеялась Саманта. — Я добьюсь того, чтобы даже Смитсоновский институт боролся за право обладания вашими трудами! — Она весело подмигнула. — А потом и персональную выставку устроим…

Саманта так ответила, хотя прекрасно понимала, что больше с Джеком встречаться не будет. И ей стало больно от этой мысли. Она вспомнила вечер в доме Райдменов, когда они точно так же делились друг с другом своими планами на будущее. В их глазах тогда горел тот же азарт, что и сейчас.

На мгновение Саманта перенеслась в то счастливое время. А потом, словно кадры кинохроники, перед ней пробежали все последующие года.

Бегство Джека. Ее бегство. Рождение малышей, нудная бесперспективная работа, знакомство с Кеном и, наконец, приезд сюда, в Ледяной дом Джека.

Из задумчивости ее вывел странный вопрос Джека. Его голос мгновенно стал серьезным, а взгляд сверлящим.

— Сэм, почему наши жизни сложились совсем не так, как мы мечтали?

Саманта подняла не него удивленный взгляд. О чем он говорит? Что все это значит?

— Почему вы решили, что моя жизнь сложилась как-то не так?

— Прекрати, Сэм. Ты отлично все поняла.

Неужели он ее вспомнил?

— Джек…

— Сэм, я знаю, ты не сделала карьеры, о которой мечтала, у тебя дети, а мужа нет. С Кеном тоже ничего не получилось. А я? Зачем я наделал столько глупостей? У меня было практически все. А я все растоптал! — Он дотянулся до ее руки. — Скажи, ты помнишь нашу ночь?

У Саманты голова пошла кругом.

— Так ты меня узнал?

— О Боже, Сэм! Конечно! Как я мог не узнать тебя? Если бы ты только знала, что я испытал, увидев тебя… Ты словно ангельский вестник из моей прошлой счастливой и беззаботной жизни…

— Но я не понимаю… — ее голос сорвался, — почему ты делал вид, что не знаешь меня.

— Я не хотел мешать твоему счастью с Кеном. Мне сразу стало понятно, что он ничего не знает о нас.

Саманта не верила своим ушам. Ее сердце билось так сильно, что, казалось, готово вырваться из груди. Слезы бурным потоком полились из глаз.

— Джек! Джек, я люблю тебя!

Теперь пришла его очередь удивляться.

— Но ведь ты не…

— Я была глупа, но очень скоро поняла свою ошибку. О, Джек! Я писала тебе…

— Я не получал твоих писем…

— Но ты ведь мне ответил!

Они смотрели друг на друга и не понимали, что происходит.

— Сэм, ты что-то путаешь.

— Я не могу путать. Твое письмо явилось для меня ударом, ты так грубо мне ответил, что мне в тот момент расхотелось жить. Но дети дали мне силы…

— Ты говоришь, что любила меня. Но как же ты решилась завести детей? Кто их отец? Ты говорила мне, что не собираешься обзаводиться семьей, ведь так? И почему вы расстались? — Поток вопросов так и сыпался на Саманту.

Она тяжело вздохнула.

Не пожалеет ли она потом о том, что собирается сказать?

— Ты…

Джеку показалось, что он не расслышал.

— Что ты говоришь?

Саманта сглотнула ком в горле и повторила:

— Ты.

— Что я?

— Ты отец моих детей.

Повисло гробовое молчание. Джек снял очки.

— Не знаю зачем, но ты меня обманываешь, — неожиданно грубо сказал он.

Будь что будет! Отступать теперь некуда. Саманта выдержала его грозный взгляд и уверенно выпалила:

— Джек, это правда. У меня двое мальчиков-близнецов. Их зовут Джим и Джек. Через несколько месяцев им исполнится пять лет.

Джек схватился руками за голову. Саманта терпеливо ждала, что он скажет.

— Почему ты ничего мне не сказала?

— Я хотела… Помнишь, ты пришел ко мне в кабинет, чтобы ознакомиться с завещанием?

Джек кивнул.

— О том, что беременна, я узнала как раз накануне и, поверь, была этому безмерно счастлива.

— Ты же не хотела детей.

— Я была слепа и глуха к любви, которая зародилась в моем сердце… Но вместе с этим радостным известием я прозрела и поняла, что люблю тебя. Я полюбила тебя в тот самый вечер, когда мы подарили друг другу поцелуй на веранде. — Она говорила с таким жаром, словно стремилась растопить ледяную стену непонимания, возникшую между ними. — Я уже готова была поделиться с тобой своей радостью, отдать тебе свое сердце, но…

— Я все понял, — грустно перебил ее Джек. — Я тогда имел несчастье произнести одну глупость…

— Я не хотела тебе навязываться.

Он тяжело вздохнул. Ему хотелось выть, кричать во весь голос, но он словно онемел.

Больше получаса они молчали и смотрели на море.

— Джек, что мы теперь будем делать? — спросила наконец Саманта.

— Вернемся домой. В мой Ледяной дом. — Его голос звучал потерянно и отрешенно.

Саманта не могла больше этого выносить. Она бросилась к Джеку и обвила его шею руками.

— Джек, я люблю тебя! Если бы ты только знал, как я тебя люблю! Давай улетим завтра вместе. Ты познакомишься с мальчиками, они твоя копия. Вот увидишь, мы сможем все наверстать! Ведь тебя здесь никто не любит! Ни миссис Моррисон, ни Кену ты не нужен. Ты должен вернуться! Только представь себе, как здорово будет собраться за столом всей семьей, настоящей семьей: Келли и Томас, твои братья, наши дети…

Джек не обнял ее, он лишь покорно переносил ее объятия. На ее страстный призыв Джек ответил лишь сухой фразой:

— Это невозможно.

— Джек, не разбивай мне сердце во второй раз! — взмолилась Саманта.

— Сэм, уже слишком поздно. Ты здесь ни при чем. Это все я… — Его голос звучал по-прежнему отрешенно. — Я всего этого не заслужил. Я предал свою семью и променял ее на этих лицемеров. Думаешь, я не знаю, как они ко мне относятся… — Он тяжело вздохнул. — Все раскрылось очень быстро, но я боялся остаться совсем один, а стыд мешал мне возвратиться к прежней жизни.

— Ты не должен себя хоронить! — не успокаивалась Саманта. — Еще все можно исправить.

— Нет. Это мой крест. А что касается твоего письма, то я правда его не читал, тем более не писал ответа. Не удивлюсь, если его перехватила моя дорогая мамочка. Она могла и ответить…

— Но это был твой почерк, — возразила Саманта.

— Она умеет его подделывать. — Поймав удивленный взгляд Саманты, он добавил: — Я не раз замечал, как она подделывала мою подпись на чеках.

— Как? И ты ничего ей не сказал? — изумилась Саманта.

— Много она себе обычно не выписывала.

Это уже ни в какие ворота не лезет! Почему Джек такой странный? Как он позволяет так с собой обращаться?

Словно прочтя в ее глазах этот вопрос, Джек сказал:

— Я боялся одиночества.

— А ты знаешь, что по просьбе своей матери Кен пытался заставить меня сделать так, чтобы он мог безгранично пользоваться твоими средствами? Они хотят лишить тебя дееспособности, они хотят, чтобы тебя считали сумасшедшим!

Джек удивленно вскинул брови.

— Ты поэтому поссорилась с Кеном?

— Отчасти.

— Это означает только то, что теперь я буду жить один.

— Нет! Если ты не хочешь отсюда уезжать, значит, и я буду здесь жить. Только скажи, что ты хочешь этого. Скажи, что любишь меня.

Но Джек молчал.

11

Они пошли обратно к снегоходу. Саманта чувствовала себя постаревшей на десять лет. Джек отверг ее. Он во второй раз разбил ей сердце. Но она это переживет! Завтра ее обнимут две пары любимых маленьких рук, они придадут ей силы.

Саманта и Джек подобрались к месту, где оставили снегоход, но машины там не увидели…

— Что за чертовщина! — выругался Джек. — Наверное, его занесло снегом.

В это с трудом верилось, но они все же решили проверить. Снегоход как сквозь землю провалился.

Вот следы, оставленные ими, но…

— Сэм! Посмотри сюда!

— Я ничего не понимаю…

— Это не те отпечатки. Наши утренние следы уже замело. Помнишь, ты подходила вон туда? — Он указал рукой в сторону небольшого бугра. — Ты видишь свои следы?

— Нет.

— А теперь посмотри сюда: рисунок направлен в другую сторону. Это означает, что наш снегоход отсюда ушел…

— Что значит — ушел? — Саманта почувствовала, что произошло что-то по-настоящему ужасное.

— Его угнали. — Не став ничего объяснять изумленной Саманте, Джек направился на своих санях по следам. Она осталась стоять на месте.

Вскоре он скрылся из виду и вернулся только через несколько минут.

Джек весь раскраснелся от быстрой езды и принес явно дурные новости.

— Их было как минимум двое. Следы другого снегохода я обнаружил в паре сотен метров отсюда.

— Как такое могло случиться?

— Я сам не понимаю.

— И что мы будем делать?

— Постараемся до наступления ночи добраться до поселения эскимосов. До него намного ближе, чем до дому, хотя и не по пути. Главное — успеть.

В глазах Саманты он прочел ужас. Чтобы смягчить удар от страшного известия, он взял ее за руку и ласково произнес:

— Все будет нормально. Мы обязательно выпутаемся с тобой из этой неприятной ситуации. Эскимосы нас накормят и отвезут до дому на собачьей упряжке. — Джек ободряюще улыбнулся и подмигнул. — Ты же никогда не каталась на собаках?

Но Саманту буквально сковал страх. И только когда Джек обнял ее, она смогла прийти в себя.

— Я готова.

Они шли уже больше двух часов. Ее силы были на исходе. Видя это, Джек предложил перекусить. У них еще оставалось немножко теплого какао и несколько булочек.

Привал пошел Саманте на пользу, у нее прибавилось и сил, и оптимизма. Джек был очень внимателен к ней, хотя сам еле держался на ногах.

— Сэм, я, кажется, знаю, кто это сделал. Это просто не может быть никто другой. Рой…

— Рой?

— Это не голословное обвинение. — Джек говорил очень уверенно. — Он знал, куда мы едем, — это раз. У него есть запасные ключи зажигания — это два. И он мог воспользоваться нашим вторым снегоходом — это три. Неизвестны только его мотив и имя сообщника… Но я уверен, что это он. Я всегда относился к нему с недоверием. Помнишь нашу последнюю встречу перед моим с Кейт отлетом в Анкоридж?

— Да. И что?

— Помнишь, чем я занимался?

— Осматривал прогнившие ступеньки.

— Нет, неправильно, — нетерпеливо перебил ее Джек. — Я осматривал подпиленные ступеньки. Теперь я в этом совершенно уверен.

— Я тебя не понимаю, — растерянно призналась Саманта.

Джек пояснил:

— Видишь ли, я точно знал, что ступеньки не могли прогнить. Всего два года назад лестница была заново перестроена. Дерево было в отличном состоянии. А вот место излома показалось мне странным, как будто его подпилили. Я тогда отмахнулся от этой мысли, свалив все на простое совпадение…

— Однако теперь…

— Теперь я смотрю на происшествие с тобой иначе…

Погода начала портиться, и им пора было трогаться с места. Они прошли всего несколько метров, и тут Саманту осенило.

— Я знаю и мотив, и сообщника, — произнесла она немного осипшим голосом.

Джек с интересом взглянул на нее.

Саманта продолжила:

— Это миссис Моррисон, твоя так называемая мать…

— А мотивом было, — подхватил ее мысль Джек, — желание завладеть моим состоянием. Ведь ее план вовлечь тебя в махинацию провалился!

— К тому же с треском. Узнав имена моих детей, она сразу обо всем догадалась, и совсем не обрадовалась новым кандидатам в наследники… Именно по этой причине она хотела отвадить от тебя Кейт. Ей было страшно подумать, что ты на ней женишься.

Джек усмехнулся.

— Этого она боялась зря. Я никогда не собирался жениться на Кейт. Эта милая девушка для меня словно младшая сестренка. Она же еще совсем ребенок!

Не такой уж Кейт и ребенок, подумала Саманта, но высказываться по этому поводу не стала.

— Ты еще кое-чего не знаешь, — продолжила она. — Пока ты с Кейт был в Анкоридже, в твоем доме произошел еще один очень странный случай. Кен взялся за дверную ручку, и его чуть не убило током! А самое интересное, что войти он собирался в мою комнату. — Саманта сделала паузу. — Это было вторым покушением на меня.

— О господи, Сэм! — Джек схватил ее за руку. — Сэм, я не пережил бы, если бы с тобой что-то случилось. Я так испугался, когда нашел тебя возле лестницы. Ты лежала такая беспомощная…

Саманта его обняла. Джек ее любит! Пусть он в этом еще не признался, но ей и так все понятно по его глазам. Она вспомнила, как трепетно он ухаживал за ней в ту ночь…

— Сколько же эта… эта сволочь обещала заплатить Рою за нашу смерть?

Саманта покачала головой.

— Я думаю, очень много. Они любовники…

Джек почти не удивился.

— Мне кажется, я всегда догадывался.

Резкий порыв ветра заглушил окончание фразы. Саманта бросила на Джека испуганный взгляд.

— Как далеко поселение эскимосов? — прокричала она.

Джек сделал вид, что не слышит ее. Он не хотел признаваться, что им еще идти и идти…

— Я больше не могу, — произнесла обессилевшая Саманта и упала на снег.

Казалось, они идут уже целую вечность. Ветер усилился, и ничего не было видно в радиусе двух метров.

— Сэм, вставай! — Джек начал ее трясти. — Мы не можем здесь оставаться… — Он заглянул Саманте в лицо.

Она плакала.

— Я не могу… — еле слышно прошептала она. — Мы умрем здесь! Я так замерзла…

— Не смей так говорить, — резко оборвал ее Джек. — Слышишь?

Саманта не реагировала.

Джек снял с Саманты лыжи и положил ее на свои сани, а сам, преодолевая жуткую боль, попытался встать и тащить их за собой. Сделав два шага, он упал. Он попытался встать, но вьюга усилилась, и ветер сбил его с ног.

В конце концов ему все же удалось сесть в сани. Саманту он посадил к себе на колени и начал отталкиваться, пытаясь двигаться вперед. Преодолев таким образом метров сто, Джек понял, что больше уже ни на что не способен. Остался только один шанс. Надо построить снежное убежище и молиться, чтобы их нашли…

Через полчаса у него получилось что-то, отдаленно напоминающее детский домик из снега. С огромным трудом Джеку удалось перенести туда Саманту. Силы окончательно покинули их…

Ни Джек, ни Саманта не помнили, как их нашли. Они пришли в сознание почти одновременно и поняли, что находятся в яранге эскимосов. Сколько же времени прошло с тех пор, как они забылись в своем снежном убежище?

— Сэм! — позвал Джек.

Она лежала рядом с ним на настиле. Такие настилы служат эскимосам постелью.

Она открыла глаза и улыбнулась.

— Я в раю?

— Нет, — улыбнулся Джек. — Туда нам пока рано. Я еще не познакомился со своими сыновьями и… — Он бросил на Саманту взгляд, значение которого не сразу стало ей понятно. — И еще не сказал одной женщине, что безумно ее люблю…

Саманту обдало жаркой волной. Неужели она не ослышалась?

Джек наклонился над ней и нежно поцеловал в губы. Саманте показалось, что она теряет сознание. Голова у нее закружилась, а глаза быстро заморгали…

— Повтори, — взмолилась она.

— Сэм, я тебя люблю, — медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, произнес Джек и снова ее поцеловал. Саманте захотелось закричать от счастья, но сил у нее было так мало, что она могла лишь шепотом произнести:

— Я тоже тебя люблю.

— Интересно, мы здесь одни? — Джек положил руку ей на бедро.

— Думаю, нет. Сейчас наверняка кто-нибудь сюда зайдет, — заметила она.

Но для Джека это уже не имело значения. Впрочем, как и для Саманты. Ведь столько лет прошло впустую! Больше они не хотели терять ни минуты…

Вслед за желанием откуда-то появились и силы. Джек со сладким стоном откинул одеяло и стащил с себя просторную рубашку — единственное, что было на нем надето. Саманта, как завороженная, следила за его ним.

Следуя примеру Джека, она тоже стянула с себя одеяло. На ней была такая же рубашка. Просторная, из белого плотного полотна.

Его горячий поцелуй вызвал в ней бурю эмоций. Ощутив жар его тела, Саманте прижалась к нему, желая только одного — чтобы он стал частью ее тела. Их разделяла рубашка, которая была на ней надета. Джек взялся за ее подол.

Саманта помогла ему устранить эту последнюю преграду, и они слились воедино — тело с телом, мягкость женщины и твердые мускулы мужчины. Саманта почувствовала, что самой природой они созданы друг для друга. Добро и зло, истина и заблуждение утратили всякое значение. Остался только Джек, его руки, его губы, его тело, его…

Джек оторвался от губ Саманты и прильнул к ее набухшим соскам. Его руки нежно ласкали ее спину…

— Как я хочу тебя! — прерывающимся голосом произнес он. — С той самой ночи… Не останавливай меня, — молил он, накрывая собою ее тело. — Прошу тебя, Саманта, не останавливай меня сейчас…

Но у нее и в мыслях не было останавливать его…

Саманта обхватила его руками за шею. Она желала только одного — отдаться ему, отдаться полностью. И телом и душой.

— Люби меня, — выдохнула она, нисколько не обращая внимания на шум, доносившийся с улицы. Она воспринимала только прикосновения его рук, ласкающих ее бедра и горячее жаждущее лоно. — Джек, — нетерпеливо простонала она, — возьми же меня!

Одним резким движением он вошел в нее, и гармония была восстановлена — они стали единым целым…

Как им удалось узнать позже, более суток пришлось потратить, чтобы отыскать их в сделанном наспех убежище.

Тревогу поднял Кен. Из записки Саманты он знал, что они уехали на побережье, и поначалу был беспредельно зол на них обоих.

Но потом поведение матери и Роя показалось ему подозрительным. Оба явно и сильно нервничали. Вечером он услышал обрывок их разговора, где почему-то упоминались снегоходы и имена Джека с Самантой. Толком Кен ничего не понял, но решил все-таки заглянуть в гараж. Из простого любопытства.

Каково же было его удивление, когда он увидел там оба снегохода. А ведь этого не должно быть, понял он. Джеку и Саманте просто не на чем было больше уехать!

Дурное предчувствие закралось в его сердце.

Он подождал, когда мать останется одна, и устроил ей настоящий допрос. Его худшие предположения оправдались. Она решила погубить Джека и Саманту, оставив их умирать в безмолвной снежной пустыне.

Хоть Кен и был маменькиным сынком, негодяем он становиться не собирался. Ему и так было стыдно перед Самантой за свое ночное поведение. Надо было срочно спасать ее и брата! Однако разбушевавшийся буран помешал его планам. На полпути стихия заставила Кена повернуть обратно.

Зато он сообщил о случившемся Кейт. На следующий день люди из поселка, к которым присоединились эскимосы, любившие Джека, приступили к поискам.

Нашли Саманту и Джека эскимосы. Они и перенесли их в ярангу, обогрели и выходили…

— Милый, ты слышишь шум мотора? — спросила Саманта, теребя за плечо уснувшего Джека. Они быстро надели на себя рубашки. Через несколько минут в ярангу вошел Кен.

Первой реакцией Саманты на его появление был страх. Но Кен бросился к ним и, обнимая, стал благодарить Бога за их спасение. Позже он все им рассказал.

Кену было больно осознавать, что он навсегда потерял Саманту, но, видя счастливые лица брата и его возлюбленной, он смирился. Теперь его главной проблемой была мать. Все эти дни она беспробудно пила, а впереди ее ждал суд. Она находилась под домашним арестом.

Рой попытался сбежать, но в поселке его задержали полицейские.

Эпилог

— Дорогой! — Саманта вбежала в кабинет мужа.

Он поднял на нее вопросительный взгляд.

— Ты не поверишь! Смотри! — Она протянула ему какой-то конверт.

— Сэм, что это? — удивленно спросил он. И тут его осенило. — Это именно то, о чем я думаю?

Саманта энергично кивнула.

Джек взял в руки письмо и внимательно прочел адрес на конверте.

— Так и есть! — радостно воскликнул он, вскочил из-за стола и подхватил Саманту на руки. — Смитсоновский институт! Как ты и обещала!..

Саманта рассмеялась. Уже полгода, как Джек окончательно встал на ноги, и теперь он не упускал ни единой возможности носить ее на руках.

— Ты сначала прочти!

— Зачем? Я и так все знаю! — Его лицо светилось настоящим счастьем. — Они пишут, что у меня замечательная жена, которая доказала им, что я на многое способен и… И они предлагают сотрудничество!

— Не только, — весело добавила Саманта. — Они до конца года хотят успеть устроить твою персональную выставку!

Она поцеловала ошалевшего от приятной новости Джека.

— Ты не шутишь?

— Ни капельки.

— Но как же мы сможем так быстро все подготовить, а больница? — Джек опустил Саманту на пол, но продолжал обнимать ее за талию.

— У тебя замечательный персонал, и я уверена, что они смогут управлять больницей некоторое время, пока ты будешь занят выставкой… А я тебе помогу.

Джек неуверенно пожал плечами.

— Решайся! Ты же мечтаешь об этом! — настаивала Саманта. — Ты все равно не являешься практикующим врачом. Пациентам из-за твоего отсутствия плохо не будет. А руководить можно и на расстоянии.

Через два месяца открылась персональная выставка Джека Райдмена. Саманта вся светилась от гордости за мужа.

Джек помирился со своей семьей.

Его мать, Келли Райдмен, чуть не умерла от счастья, когда, открыв дверь своего дома, увидела на пороге Джека, Саманту и двух замечательных мальчуганов, как две капли воды похожих на отца.

Томасу, чтобы простить блудного сына, потребовалось несколько больше времени, но все равно очень скоро семья воссоединилась.

— А куда мы поедем на рождественские каникулы? — поинтересовалась Саманта, когда они возвращались с выставки.

— А разве есть варианты? — удивленно взглянул на нее Джек.

Вместо ответа Саманта поцеловала мужа и прижалась к его широкой груди.

Ледяной дом на Аляске уже ждал их…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.