/ Language: Русский / Genre:sf_humor / Series: Между адом и раем

И черт с нами

Алексей Калугин

Как известно, ради сохранения собственных тайн спецслужбы готовы пойти на все и даже несколько дальше. Поэтому исчезновение в Московии секретного агента Ада автоматически означало для бывшего частного детектива Дмитрия Каштакова безвременное окончание спокойной жизни в вышеупомянутом Аду. Вместе со старым знакомым, демоном Гамигином, ему пришлось навестить суровую родину и узнать много нового о виртуальной реальности, современной генетике и психологии как людей, так и чертей. А еще Каштакова и Гамигина ожидали встречи с агентами спецслужб Рая, киллерами из Казахстана и приятными ребятами из московской мафии и НКГБ. В общем, командировка оказалась интересной…

Алексей Калугин

И черт с нами

Глава 1

Адская жизнь

Даже не знаю, с чего начать.

Наверное, нет смысла пересказывать всю историю, случившуюся год назад, в результате которой я с двумя пулевыми ранениями, едва живой, въехал на катафалке в Ад. Сам того не желая, я оказался втянут в сложную и до сих пор не до конца понятную мне игру между Службой специальных расследований Сатаны, Первым отделом безопасности Рая, Новым Комитетом Государственной Безопасности и небезызвестной «семьей», подмявшей под себя всю Московию.

Когда я пришел в себя на больничной койке, мне первым делом сообщили, что я оказал неоценимую услугу Службе специальных расследований Сатаны и по сему поводу правительство Ада готово предоставить мне гражданство, ежели, конечно, на то будет мое желание.

Желание у меня имелось. Огромное желание, которое крепло день ото дня по мере того, как раны затягивались, сам я набирался сил и начинал искренне верить в то, что жизнь моя не закончится в больничной палате. Во всяком случае не в той, в которой я находился. А вот если я надумаю вернуться в Московию, там за меня разом возьмутся НКГБ и «семья».

Да какое там возьмутся! У меня и браться-то не за что! Заплатить по старым счетам я могу единственным способом – подставив лоб под пулю. А мне этого очень не хотелось.

Нет, ну это ж надо! Делал спокойно свой маленький бизнес в частном сыскном агентстве, работал по большей части с иностранными туристами, обчищенными мелкими жуликами, порой помогал отыскать дальних родственников, чтобы решить вопросы с наследством. Никому не мешал! «Семья» на меня вообще внимания не обращала – мелок я был для нее. Время от времени меня приглашали в НКГБ под предлогом проверки лицензии или прав на владение оружием. Естественно, в ходе такой беседы задавалось множество вопросов, не имеющих прямого отношения к делу. С кем из иностранных граждан встречались в последнее время? Не было ли среди них гражданина Н.? А почему не было?.. Ну что тут скажешь – люди делают свое дело. Делают в меру своих способностей и понимания того, чем им, собственно, надлежит заниматься. Чтобы беседа не затягивалась до бесконечности, достаточно было на глупые вопросы давать еще более глупые ответы. И ни в коем случае не пытаться шутить! Иначе чекист мог подумать, что ты стараешься задеть его самолюбие. А самолюбия у большинства чекистов выше головы.

Одним словом, полный консенсус со всеми, кто мог испытывать хоть какой-то интерес к моей скромной персоне, выделявшейся из общей массы разве что только манерой одеваться. В одежде я отдавал предпочтение тщательно отшлифованному кинематографом классическому стилю частного детектива начала 50-х годов: темно-синий либо пепельно-серый костюм, хороший, но слегка помятый, белая рубашка, широкий галстук с небрежно завязанным узлом, разношенные полуботинки и фетровая шляпа с широкими полями. Шляпа – непременно. Хорошо продуманный имидж являлся тем самым крючком, на который я ловил клиентов. На жизнь хватало, а большего мне и не требовалось.

С тех пор как в 2000-м вместо обещанных провидцами и предсказателями конца света, открылись Врата Ада и Рая, жизнь здорово изменилась. Особенно в Московии. Потому что Врата Рая открылись точнехонько на Манежной площади, а Врата Ада – в районе станции метро «Юго-Западная».

Смотрите, вот он, конец света! Заорали все те же ясновидящие. В унисон с ними заголосили представители церкви и ряд известных политиков. Ну, а как же им было не кричать, ежели каждый делал свой бизнес на конце света. Вернее, на его ожидании.

По счастью, и на этот раз, вопреки предсказаниям, конца света не случилось. Ад и Рай, как выяснилось, были всего лишь параллельными мирами, небольшими фрагментами земной реальности, когда-то очень давно, когда еще никому не приходило в голову вести летописи, выброшенными из нашего мира. И вот наконец они нашли способ установить связь со своей прародиной. Одним словом, и демоны, и ангелы оказались плотью от плоти людской. И у всех имелись свои интересы. И надо же было такому случиться, что в один прекрасный момент интересы ангелов и демонов пересеклись в Московии, в той самой точке, где волей все того же случая скрестились интересы «семьи» и НКГБ. А в центре пересечения этих четырех сил оказался я, частный детектив Дмитрий Каштаков.

Чтобы выбраться из этой истории живым, мне нужно было принять чью-то сторону. Я сделал ставку на демонов. И не прогадал. Пусть не совсем живым, скорее даже полумертвым, но все же демон-детектив Анс Гамигин увел меня из-под носа НКГБ и, забив крест на все проблемы, что могли у него из-за этого возникнуть, привез в Ад.

Позже мне рассказывали – сам я по понятной причине вспомнить ничего не мог, – что Анс крепко попортил физиономии двум состоявшим при Вратах демонам-контролерам, когда они отказались пропустить его в Ад с телом человека, у которого имелась гостевая виза, – Анс об этом заранее позаботился, – но не было никаких документов, удостоверяющих личность. А главному контролеру, выбежавшему на шум и крики в зоне таможенного контроля, Гамигин приставил ко лбу пистолет. Анс, хотя и работает на Службу специальных расследований Сатаны, но в этот раз выехал в Московию, не имея на то санкции руководства, как частное лицо. Вроде как на экскурсию. Не забыв при этом прихватить с собой не только табельное оружие, а все, что, по мнению Гамигина, могло ему пригодиться при выяснении отношений с чекистами. Опять-таки, как частному лицу, а не представителю спецслужбы Ада. И чем все это закончилось? «Хэлл-мобиль» демона-детектива Гамигина вернулся в Ад без видимых повреждений, но зато с полумертвым человеком на борту.

Ну, конечно, потом, когда разобрались, что к чему, мы с Ансом стали героями. Поначалу же, надо полагать, демону-детективу Гамигину было велено сдать служебную карточку и оружие и быть готовым к вызову в следственный комитет.

Меня, по всей видимости, не выкинули тут же за Врата Ада только потому, что я уже почти не подавал признаков жизни. Демоны – народ сердобольный, вот и решили оказать мне последнюю милость – попытались откачать. А после, наверное, и сами не рады были, что им это удалось. Мертвое тело можно было со спокойной совестью выдать властям Московии, сопроводив сие действие соответствующей легендой. А вот живой человек – это почти всегда проблема.

По счастью, случилось так, что мы с Гамигином, хотя и действовали интуитивно, потому что на обдумывание ходов у нас просто не оставалось времени, тем не менее сделали все на удивление правильно. Демон-детектив Гамигин получил повышение по службе. Я же стал полноценным гражданином Ада.

Да, теперь у меня было удостоверение личности, с которым я мог даже в Московию заявиться, по Красной площади прогуляться, а встретив под стенами Кремля подполковника НКГБ Малинина, мило с ним раскланяться. Только вот что-то не возникало у меня желания пройтись по местам боевой славы и за стаканом пива не спеша потолковать о жизни с теми, кто стрелял мне в спину, кивая в ответ на их объяснения, – понято, мол, работа такая, а на самом-то деле все мы милейшие люди. За здоровье!

Одним словом, решил я обосноваться в Аду всерьез и надолго. С одной стороны, у меня вроде как и выбора не было, с другой – мне здесь нравилось. В Аду удивительно организовано само жизненное пространство. Настолько правильно, что демону или человеку – нынче в Аду туристов едва ли не больше, чем местных жителей, – не нужно делать никаких лишних движений для того, чтобы достичь намеченной цели. Требуется тебе транспорт? Пожалуйста! Подходишь к краю тротуара, и тут же возле тебя останавливается такси. Водитель сначала усаживает тебя на заднее сиденье и только после этого вежливо интересуется, куда ехать. Нужно узнать, как добраться до Музея современного искусства Ада? Нет проблем! Подходишь к первому встречному демону-контролеру, задаешь вопрос, и, чем бы до этого ни был занят служивый, он подробнейшим образом распишет весь твой путь. А если вдруг по взгляду вашему растерянному и улыбке смущенной поймет, что вы все равно ничего не поняли, вызовет демон-контролер ближайшую патрульную машину, которая и доставит вас на место.

Скажете, такого не бывает? Отвечу – видно, никогда вы не были в Аду!

В довершение всего мне еще и персональную пенсию положили – 150 шеолов. А шеол по нынешнему курсу стоит пять долларов с центами. Так что, не шикуя особенно, жить можно. Примерно половина пенсии уходила на оплату жилья, Анс помог снять хорошую двухкомнатную квартирку неподалеку от центра Хэлл-сити. Остальное – на еду и прочие радости жизни.

Два раза в месяц я все же выбирался в Московию, чтобы навестить маму, которая была очень рада, что сын нашел хорошую работу в Аду, – престижно, денежно и от дома недалеко. В остальное время я по большей части скучал или переживал по поводу утраты с любовью подобранной коллекции компакт-дисков с записями инструментального джаза середины двадцатого века. Но с этой потерей оставалось только смириться. Не идти же в НКГБ с просьбой вернуть вещички, оставшиеся в моей прежней квартире?

Представьте себе здорового мужика тридцати восьми лет от роду, сидящего на пенсии. Ну, как? Впечатляющая картинка? Понятное дело, кто-то и позавидовать может. Но, извиняйте, у меня, в отличие от таких завистников, помимо всего прочего еще и голова на месте, да и мозги работают неплохо. Тоска для меня хуже рака, который в принципе вылечить можно.

Вот и направил я стопы свои к старому другу Гамигину, на этот раз не ради того, чтобы пивка в «Бегемоте» попить, а чтобы просить демона помочь подыскать мне работу. Вообще-то с этим в Аду не проблема. Поскольку после открытия Врат Ад стал излюбленным местом паломничества туристов со всей Земли, сфере услуг постоянно требуются работники любого уровня, от квалифицированных до тех, кто вообще ничего не умеет, кроме как дверь перед посетителями с улыбкой распахивать.

Между делом замечу, с этого туристического бизнеса Градоначальник Московии так же свой гешефт имеет. Хороший гешефт! Врата-то, как в Ад, так и в Рай, находятся на территории суверенного государства Московии. А это значит – что? То, что каждый турист, вознамерившийся посетить Ад или Рай, должен оформить транзитную визу через Московию и пройти местную таможню, которую давно уже подобрала под крылышко «семья».

Итак, мне была нужна работа. Но не работа вообще, в самом прямом смысле этого слова, а некое занятие, которое позволило бы снова почувствовать собственную значимость, а между делом еще и удовлетворить потребность в простом человеческом общении. Друзей в Аду у меня было немного. Если быть точнее, круг моего общения ограничивался компанией демона-детектива Гамигина. А где еще заводить друзей, как не на работе?

С первых же слов нашей беседы, Анс понял, куда я клоню. Да и выражался я предельно ясно:

– Я понимаю, что в Аду практика частного сыска не распространена. Да и глупо было бы человеку предлагать демонам свои услуги в урегулировании проблем деликатного свойства. Но не хотелось бы сбрасывать со счетов опыт моей предыдущей работы.

После повышения Анс занимал высокую должность в Службе специальных расследований Сатаны. И все же он долго взвешивал все «за» и «против», прежде чем предложить своему шефу принять на службу человека, пусть даже имеющего адское гражданство, коего он удостоился за особые заслуги перед самим Сатаной.

К слову, если кто не знает, Сатана не есть имя собственное, как принято считать. Это выборная должность, что-то вроде президента, премьер-министра и госсекретаря в одном лице. Выборы Сатаны проходят в Аду каждые шесть лет. Количество сроков, на которые может переизбираться ныне действующий Сатана, законом не ограничено.

Итак, Гамигин как мог расписал шефу мои достоинства и заслуги, а видя, что тот все еще пребывает в нерешительности, вскользь заметил что-то насчет того, что сам, мол, Сатана проявляет интерес к моей персоне. Чинопочитание в Аду, по сравнению с Московией, находится в зачаточном состоянии. Поэтому трудно сказать, что сыграло главную роль: напоминание о тех почестях, что лично оказал мне Сатана, или же тот факт, что Службе специальных расследований действительно требовался человек, – подчеркиваю, человек! – разбирающийся в том, что происходит в Московии, поскольку демонам, даже самым пронырливым, сие оказалось не по силам. Как бы там ни было, но спустя три для после обстоятельной беседы Гамигина с шефом Службы я был зачислен в штат аналитического отдела в должности консультанта. И, между прочим, с окладом 170 шеолов. Что вкупе с персональной пенсией было весьма и весьма недурственно.

Вскоре и приятели новые у меня появились. Как оказалось, для обычного демона, не часто бывающего в Московии, познакомиться с человеком – все равно что мне с эскимосом дружбу свести. Что бы я ни рассказывал своим сослуживцам о жизни в Московии, слушали они меня рты разинув и то и дело почесывая головы меж рожек.

Про рожки демонов тоже ничего не знаете? Рожки – одно название, – совсем крошечные, едва проклюнувшиеся, больше похожие на пучки слипшихся волос. Сами демоны их канами называют. Канами демоны не бодаются, а мысли друг другу передают на очень небольшом расстоянии. Общаться мысленно демон может только с тем из своих собратьев, кто изъявил к тому желание. Эдакий и-мейл, в мозги встроенный. Говорят, очень удобно.

Обязанности мои заключались в том, чтобы расшифровывать темные места в рапортах и отчетах агентов, работающих в Московии. Почему-то демонам казались непонятными и даже подозрительными вещи, для коренного жителя Московии вполне очевидные. Вот только далеко не всегда было просто их откомментировать. Например, одного из агентов насторожил тот факт, что на входах и выходах из метро, как правило, одна или две двери заблокированы. Почему, недоумевает агент, ведь это затрудняет проход, в результате чего перед входом почти всегда собирается толпа! Быть может, вопрошает он, заблокированные двери – это и не двери вовсе? Или же ведут они не в метро? Другой агент отмечает весьма странный, по его мнению, факт, что билет на любой из видов наземного транспорта, купленный на улице, стоит в полтора раза дешевле, чем точно такой же билет, приобретенный у водителя. С таким не встретишься более ни в одном городе мира. Быть может, магнитная полоска приобретенного у водителя билета содержит какую-то дополнительную информацию? Порой мои комментарии оказывались длиннее отчета агента. Настолько, что, сдавая работу дежурному демону, я смущенно извинялся за велеречивость. Но руководство моей работой было довольно.

А я был доволен жизнью в Аду. И даже начал подумывать, не перевезти ли сюда матушку. Пусть хоть на старости лет среди демонов поживет по-человечески.

Все мои планы по дальнейшему обустройству жизни в Аду оказались не то чтобы перечеркнуты, но отодвинуты в некое не вполне определенное будущее в один из самых обычных дней, когда Гамигин пригласил меня выпить пива в «Бегемоте». Я не заподозрил никакого подвоха, поскольку дело было в субботу, в этот день мы с Ансом нередко заглядывали в пивной бар, расположенный под боком у носившего то же самое название огромного торгового комплекса, служившего излюбленным местом паломничества туристов. Заказав по паре нефильтрованного «Адского» и большую тарелку куриных крылышек с острым красным соусом, мы расположились за столиком в дальнем конце длинного сводчатого зала. Народу в баре было немного, музыка звучала едва слышно, можно просто так поболтать, а можно и серьезный вопрос обсудить.

То, что разговор будет серьезным, я понял, когда Гамигин выложил на стол глушилку, замаскированную под дешевую пластиковую зажигалку. То, что это именно глушилка, догадаться было несложно – Анс так же, как и я, не курил.

Сделав глоток пива, я про себя улыбнулся – ага, Дмитрий Алексеевич, не утратил еще былых сыскарских навыков!

– Между прочим, – я посмотрел на Анса поверх края стакана, – у меня сегодня выходной. И я рассчитывал просто выпить пива в приятной компании.

Демон усмехнулся, щелкнул муляжом зажигалки, задул появившийся язычок пламени и небрежно кинул глушилку на стол.

– Есть разговор, – сказал он коротко и взялся за свой стакан с пивом.

– Понимаю, – неспешно, то бишь рассудительно, кивнул я. – И кто нас сегодня слушает?

– Надеюсь, что никто, – слегка натянуто улыбнулся Гамигин. – Но осторожность не помешает.

– Ясное дело, – согласился я. И вид у меня при этом был чрезвычайно серьезный. – Никакая предосторожность не может быть излишней, когда идешь в бар пропустить пивка со старым приятелем.

Анс изобразил улыбку – дал понять, что оценил шутку.

Я выбрал крылышко поподжаристее и протянул его демону:

– Погрызи. Успокойся. И реши, с чего начать.

Гамигин последовал моему совету – обмакнул крылышко в соус и принялся старательно обгладывать косточку.

Глядя на то, как решительно он это делает, я пытался угадать, о чем он собрался со мной поговорить. Никакой темы, требующей присутствия глушилки, не вырисовывалось. Разве что только одна – власти Московии требуют моей выдачи. Два-три раза в месяц мне снился сон на эту тему. Сюжет мог меняться, но финал всегда был один – меня депортируют из Ада. Я просыпался, делал глубокий вдох и с невероятным облегчениям понимал, что это всего лишь ночной кошмар. Если как следует подумать, у НКГБ не было никаких формальных оснований для того, чтобы официально потребовать моей выдачи. Умом я это понимал прекрасно. Но страх мой носил неосознанный, иррациональный характер. И я ничего не мог с ним поделать.

– Ты не хочешь вернуться в Московию?

Я едва не поперхнулся, услышав такое. Неужели мой кошмар начал сбываться? Тогда какая роль отведена в нем Гамигину? Он должен подготовить меня перед официальным известием? Или хочет предупредить, чтобы я успел скрыться?

С невозмутимым видом я взял с тарелки крылышко, обмакнул его в соус, откусил крошечный кусочек, пожевал и запил пивом.

– Это вопрос или официальное приглашение?

– И то и другое, – ответил Гамигин в высшей степени неопределенно.

Я положил надкушенное крылышко на край тарелки. Как-то не до еды мне стало.

– Давай напрямую, Анс. – Я оперся локтем о край стола и подался вперед: – Меня хотят выставить из Ада?

Гамигин растерянно моргнул. Потом озадаченно сдвинул тонкие брови.

– Что ты имеешь в виду?

– Нет, – я покачал указательным пальцем, – это ты, – я направил палец на демона, – ты скажи мне, что имеешь в виду?

Гамигин провел пальцами по подбородку. Он как будто собирался с мыслями, решал, как правильно построить фразу, чтобы я воспринял ее именно так, как ему хотелось.

– Я хочу предложить тебе работу.

Тут уж пришел мой черед удивиться.

– Работу?

Я откинулся на спинку стула. Взгляд упал на надкушенное крылышко. Вспомнив о том, каково оно на вкус, я схватил крылышко и быстро обглодал, оставив только косточки.

– Работу, – кивнул Гамигин.

– У меня уже есть работа. – Подумав, я добавил: – Хорошая работа.

– Тебе нравится быть конторским служащим?

Почти все демоны были великолепными артистами, блестяще владеющими техникой мимики и жеста, с помощью которой они умеют передавать тончайшие нюансы чувств и ощущений. Вот и сейчас я не мог понять, специально ли для меня изобразил Анс недоумение или же он на самом деле считает, что работа в аналитическом отделе Службы специальных расследований не вполне мне подходит?

– Я работаю консультантом. Это не совсем то же самое, что клерк, потому что…

Анс жестом попросил меня умолкнуть. Я не стал возражать, потому что весь смысл длинной тирады, которую я заготовил, заключался в уже произнесенных словах.

– Я предлагаю тебе вернуться на оперативную работу.

– Как? – Я наклонил голову и сосредоточенно прищурил левый глаз, старательно и, как мне кажется, весьма правдоподобно изображая глухого.

Гамигин усмехнулся и принялся обрабатывать зубами поджаристое крылышко.

Я ждал.

Мало того что у меня даже предположений не было о том, что могло крыться за неожиданным предложением демона-детектива, странным было и то, что он завел этот разговор в баре, а не на работе, пригласив меня к себе в кабинет.

Я терпеливо ждал.

Гамигин бросил на тарелку две обглоданные косточки, запил курочку пивом и аккуратно промокнул губы салфеткой.

Ну, сколько мне еще ждать?

– Мне поручено провести расследование инцидента, произошедшего с одним из наших сотрудников на территории Московии.

– Так, – с умным видом кивнул я, хотя, если как следует подумать, из того, что сказал Гамигин, рано было делать какие-то выводы.

– Мне нужен напарник.

– Так. – Я начал понимать, куда клонит демон. И все же у меня оставалось еще много вопросов. – Я полагал, что ты перешел на кабинетную работу. Тебе разве по чину гоняться по темным улицам с пистолетом наголо за плохими парнями?

– Особый случай, – коротко ответил Гамигин. – У меня есть опыт работы на территории Московии.

– Только у тебя одного? – недоверчиво прищурился я.

– Такого опыта, как у меня, нет ни у одного другого нашего детектива. – Анс сделал короткий жест кистью руки, как будто хотел показать мне что-то, спрятанное под согнутыми пальцами. – Благодаря тебе.

– Спасибо, – польщенно улыбнулся я.

Мне и в самом деле было приятно, что Анс не забыл отметить мое участие в его приобщении к делам криминальной Московии.

– Я хочу, чтобы ты снова работал со мной в паре, – сказал Гамигин.

Я задумчиво почесал пальцем висок.

– Настолько серьезный случай?

– Пока не знаю, – уклончиво ответил Гамигин.

– В чем будут заключаться мои обязанности?

– Наблюдать, анализировать, делать выводы.

– Стрелять?

– Надеюсь, обойдется без этого. – Пауза. – Очень надеюсь.

Я взял стакан с пивом и посмотрел сквозь него на свет.

– Почему мы разговариваем об этом здесь, а не на службе?

Взгляд Гамигина перескочил со стакана на тарелку с крылышками, скользнул по столу и уперся в кирпичную нештукатуреную стену. Демон испытывал смущение, на этот раз точно непоказное.

– Случай необычный… Подобного в практике Службы специальных расследований Сатаны еще не было…

Я решил помочь другу.

– Ты имеешь в виду то, что я человек?

– Да. – Анс посмотрел мне в глаза. – Ты не демон. Но я готов доверить тебе все, включая собственную жизнь. И все же, прежде чем ставить перед руководством вопрос о твоем участии в предстоящей операции, я хочу заручиться твоим согласием.

– Но, – я развел руками, – я так и не понял, чем мы будем заниматься?

– Речь идет о поисках пропавшего.

– Демона?

– Демона.

– Агента Службы?

– Не задавай глупых вопросов, – недовольно поморщился Гамигин. – Если бы пропал турист или бизнесмен, мы бы подключили к поискам НКГБ.

– Ага. – Я многозначительно двинул бровями. – Выходит, мы не хотим, чтобы пропавшего демона нашли чекисты?

– Всю информацию ты получишь после того, как официально подключишься к расследованию.

– А что я могу узнать неофициально?

– Ты уже и без того знаешь слишком много. Если руководству Службы станет известно о нашем разговоре…

– А, так глушилка для них!

– Глушилка – это средство защиты конфиденциальной информации, – иначе сформулировал сделанный мною вывод Гамигин.

Что и говорить – дипломат!

Какое-то время мы молча пили пиво. Да, собственно, и говорить было не о чем. Я доверял Ансу в той же степени, что и он мне, – всецело. Если он говорит, что больше сказать ничего не может, значит, так оно и есть. Дело, похоже, действительно серьезное. Если бы Гамигин не был уверен, что сумеет убедить свое начальство в том, что в напарники ему требуется человек, он не стал бы делать мне такое предложение. Хотя, с другой стороны, никто не даст мне официального свидетельства о том, что я являюсь агентом Службы специальных расследований Сатаны. В любой момент от меня можно отказаться. Хотя это и не в правилах демонов. Святоши – те запросто! Сдадут не то что человека, а и своего брата-ангела, ежели того интересы дела потребуют.

– Я так полагаю, что на дипломатическую неприкосновенность рассчитывать не приходится? – спросил я на всякий случай.

Гамигин отрицательно качнул головой.

– Тогда скажи, пожалуйста, тебя интересует мой опыт вкупе с моим знанием Московии или же просто то, что я человек?

Ну да, я человек, а следовательно, в Московии меня примут там, куда демона могут и не пустить. А если и пустят, то и разговаривать с ним станут как с демоном. Ха! А ведь, если подумать, Гамигин принял блестящее решение. Даже если в Московии я столкнусь с кем-то из своих прежних знакомых, все ограничится выяснением личных отношений. Никому и в голову не придет, что человек работает на спецслужбу Ада, потому что всем известно, насколько щепетильны в этом отношении демоны. У них ведь даже поговорка есть – не доверяй человеку то, что может сделать демон.

– И то и другое, – ответил на мой вопрос Гамигин.

– Официальное прикрытие?

– Все уже продумано. Если ты даешь свое согласие, то я сегодня же выхожу со своим предложением на Первый сектор Службы и завтра мы с тобой завтракаем в Московии.

Я посмотрел на тарелку, на которой горкой лежали обглоданные косточки. Гамигин собирался оперативно решить все вопросы в выходной день. Интересно. Очень интересно.

– Мне нужно привести в порядок костюм, – сказал я.

При выписке из больницы мне торжественно вручили пластиковый пакет с одеждой, в которой меня доставили в Ад. Брюки имели еще вполне сносный вид, а вот рубашку и пиджак можно было выбрасывать. Но я засунул пакет с одеждой в стенной шкаф за полку для обуви, где он и лежал по сей день. Почему я так поступил? Сентиментальное отношение к старым вещам мне несвойственно. Неужели думал о том, что костюм частного детектива когда-нибудь еще может мне понадобиться? Или втайне надеялся на это? В Аду я привык одеваться в соответствии со здешней модой – узкие штаны, по покрою похожие на джинсы, мягкие мокасины, майка и короткая куртка из адской кожи. Все детали костюма непременно темных цветов. Когда последний раз примерял шляпу, я и вовсе забыл. Анс подшучивал надо мной, говорил, надень кепку и станешь совсем на демона похож. Ну да, можно подумать, для того, чтобы отличить человека от демона, нужно увидеть, есть ли у него рога!

Гамигин улыбнулся:

– Я заказал тебе новый костюм. Твоего фасона.

И после этого он еще будет говорить, что сомневался, приму ли я его предложение!

Глава 2

Консультант по маркетингу

Зачем, чего ради ввязался я в это дело? Авантюризм мне несвойственен. Особой тяги к приключениям я за собой тоже не замечал. Денег на жизнь хватает. Так, спрашивается, чего ради я потащился с Гамигином в Московию?

Я много раз задавал себе этот вопрос, и сразу после того, как согласился на предложение Анса, и позже, выезжая из Ада на «Хэлл-мобиле» Гамигина, и много позже, когда мельница завертелась и выйти из игры не мог уже никто. И всегда единственный ответ, который мне удавалось найти, был один и тот же – понятия не имею!

Анс вел машину с таким сосредоточенным видом, будто впервые сел за руль. Я смотрел на блеклый, скучный пейзаж, проплывающий за окном. Серые дома, чахлые кустики, рахитичные деревца, детские площадки с покореженными качелями и превращенными в отхожие места песочницами. Будто старая, поцарапанная, без начала и конца пленка кинохроники. Сейчас, в конце апреля, когда грязь и нечистоты еще не были скрыты травой, все это выглядело особенно мерзко. И убого. Не люблю московские окраины с их спальными районами и подпольными общагами для остарбайтеров.

Я перевел взгляд на профиль Гамигина.

– Ну как, мы достаточно далеко отъехали?

Демон изобразил усмешку. Демон смотрел не на меня, а на ложащуюся под колеса дорогу. Демону было неудобно. Надеюсь, хотя бы виноватым он себя не чувствовал.

На встрече Гамигина с руководством Службы специальных расследований Сатаны я не присутствовал. Приглашение не получил. Да, честно говоря, и не горел особым желанием узнать, каким образом станет обосновывать Анс необходимость моего участия в операции. В операции, о целях и задачах которой, я, между прочим, ничего не знал. Не считая той вводной информации, что дал Анс во время нашей встречи в баре «Бегемот», из которой можно было понять лишь то, что операция будет проводиться на территории Московии и те, кто будет в ней задействован, по всей вероятности, наживут много новых врагов.

Судя по результату, приведенные Ансом доводы оказались достаточно убедительными, руководство Службы дало согласие на привлечение человека к участию в операции. Но при одном условии – официально об этом нигде не будет заявлено. Ни одной бумажки с моим именем, ни одного файла в компьютерной сети Службы. Официально я взял отпуск и отправился в Московию повидаться с друзьями и родственниками. А демон-детектив Гамигин решил подвезти меня по старой дружбе. Короче говоря, ежели я попаду в яму с дерьмом, то выкарабкиваться из нее мне придется самостоятельно, не рассчитывая, что кто-то сверху протянет руку. Более того, эти перестраховщики позволили Гамигину поставить меня в известность о всех деталях предстоящей операции только после того, как мы покинем Ад.

Последнее мне совсем не понравилось. После такого я бы от всего отказался. Но только не от данного Ансу обещания. Ему ведь действительно требовалась моя помощь. Кроме того, я был его должник. Конечно, если бы не Гамигин, я бы все равно оказался в Аду. Только это был бы Ад метафизический, из которого так просто, оформив гостевую визу, на прогулку в Московию не выберешься.

По-прежнему не отрывая взгляда от дороги, Гамигин одной рукой достал из бардачка бумажник и молча протянул его мне.

В бумажнике оказались водительские права, удостоверение служащего московитского отделения фирмы «Бельфегор, младший» и кредитная карточка «Московия-банк». Все документы на мое имя.

– Очень мило. – Я захлопнул бумажник и спрятал его во внутренний карман пиджака: – На что я должен потратить деньги? На подкуп интересующих нас лиц? На девочек? Или можно просто пивка попить?

Анс впервые за время поездки улыбнулся:

– Столько тебе не выпить.

– Как сказать. – Я загадочно шевельнул бровями. – Почему все документы на мое имя?

– Это твои документы.

– А как же конспирация?

– О чем ты? – быстро с недоумением глянул на меня Гамигин.

– Нам разве не предстоит скрываться?

– От кого? – снова не понял демон.

– Ну, вообще-то так принято. – Я повернулся к Ансу вполоборота, рассчитывая обстоятельно ввести демона в курс дела. – Если мы отправляемся выполнять тайную операцию, то первым делом должны изменить имена. Понимаешь?

Судя по сосредоточенному выражению лица Гамигина, он ничего не понимал.

– У нас должны быть фальшивые документы, – ну, все, кажется, куда уж проще.

– Они и есть фальшивые, – с невозмутимым видом ответствовал демон.

– Разве? – Я снова достал бумажник. Кто знает, может быть, я просмотрел что-то важное? – Все документы на мое имя.

– Ты водишь машину? – спросил Гамигин.

– Нет.

– Ты работаешь на фирму «Бельфегор, младший»?

– Я даже не знаю, чем это фирма занимается.

– Ну, вот. – Гамигин легонько стукнул пальцами по рулю. – Выходит, документы фальшивые.

– Не уверен, – медленно покачал головой я. – Фальшивыми считаются документы, в которых стоят чужие имена.

– Ну что ты придираешься к мелочам, – недовольно поморщился демон. – Давай лучше поговорим о деле.

– Давай. – Я снова спрятал бумажник в карман и поудобнее устроился на сиденье.

Нет ничего лучше, чем поговорить о деле, о котором ты ничего не знаешь.

Все из того же бардачка Анс достал мобильный телефон бледно-розового цвета.

– В записной книжке несколько телефонных номеров, которые могут тебе пригодиться.

– Номер службы спасения в список включен?

Гамигин прикусил краешек губы. Демону почему-то не нравилось мое жизнерадостное настроение.

– Нет. Но там есть номер моего мобильника. – Демон вручил мне телефон. – Оба телефона защищены от прослушивания особой системой кодирования исходящего звукового сигнала. Поэтому постарайся, чтобы он не попал в чужие руки.

Я с сомнением посмотрел на телефон. Маленький, конечно, но…

– Извини, Анс, но, оказавшись в руках врагов, я не смогу его проглотить. Может быть, я лучше без него как-нибудь?

– Без него как-нибудь в другой раз. – Гамигин был настроен чрезвычайно серьезно, так что шуточки мои даже к рассмотрению не принимались.

– А, – глубокомысленно изрек я и, сложив руки на груди, тупо уставился вперед.

Нет, я не обиделся, просто сделал вид, что мне глубоко безразлично все, что еще только собирался сообщить мне Гамигин.

– Мы будем работать под крышей фирмы «Бельфегор, младший», занимающейся оптовыми поставками изделий из адской кожи. Твоя должность – консультант по маркетингу. График посещения рабочего места свободный.

– Это значит, что я могу вообще не появляться на работе?

– Там никто даже не знает, что у них есть такой бесценный сотрудник, – усмехнулся Гамигин. – Но, если вдруг возникнет необходимость, можешь с наглой рожей заявиться в кабинет заместителя директора фирмы. Сунешь ему под нос свое удостоверение, и он, не задумываясь, подтвердит твою легенду. Фирма расположена по адресу Милютинский переулок, дом 5А.

– Удобное место, – кивнул я.

– Жить мы будем на Поварской, это между Арбатской и Баррикадной.

Я насмешливо посмотрел на демона.

– Ты мне будешь рассказывать!

– Извини, – смутился Гамигин.

– Вообще-то было бы лучше расположить нашу штаб-квартиру где-нибудь на окраине. Меньше бы внимания к себе привлекали.

– В доме на Поварской живут многие демоны, постоянно работающие в Московии. Я специально выбрал его, чтобы мы могли затеряться…

Гамигин осекся. Видно, только сейчас сообразил, что затеряться среди демонов сможет он один.

– Ладно, не переживай, – успокоил я напарника. – При желании я смогу затеряться даже среди выводка скунсов. Как у нас с оружием?

Анс прикусил губу.

Ага, сообразил я, сейчас он скажет, что оружие мне не положено, что вся операция должна пройти тихо-гладко, а, случись что, отвечать придется ему…

– Поройся под сиденьем.

Я удивленно уставился на демона. Если бы Анс поставил перед собой задачу поразить меня так, чтобы я на несколько минут потерял дар речи, то ничего лучшего он придумать не мог. Но, если это шутка, то шутка, надо сказать, самая дурацкая из всех, что я когда-либо слышал. Даже подполковник Малинин, помнится, шутил тоньше.

– А что? – Гамигин слегка дернул плечом, как будто муху хотел согнать. – Можно подумать, в Московии невозможно купить незарегистрированное оружие?

Я все еще был нем, а потому просто сунул руку под сиденье. Пальцы быстро нащупали плотную кожу. Я выпрямился, сел ровно. У меня в руке был десятизарядный «зиг-зауэр» П-345 в наплечной кобуре.

Я глубоко вздохнул и с признательностью посмотрел на демона.

– Уважил, Анс, – произнес я со слезой в голосе. – Честное слово… Просто не знаю, как это выразить…

Не сказать, чтобы я питал особую слабость к оружию. Я и пользовался-то им нечасто. Но примерно представляя публику, с которой нам с Гамигином, по всей видимости, предстояло общаться в течение ближайших нескольких дней, я был рад тому, что у меня теперь есть возможность подкрепить свои слова таким веским доводом, как девятимиллиметровый ствол.

Гамигин придал лицу выражение отстраненного безразличия, мол, знать не знаю, о чем это ты. Но я-то видел – демону приятно. Черт возьми, все же мы с Гамигином отличная команда! Не всякий демон понимает своего брата демона вот так, не с полуслова даже, а с полувзгляда. Мне прям захотелось потрогать свой затылок – не проклюнулись ли там телепатические рожки?

– Кого нам предстоит искать? – спросил я, не дожидаясь, когда Анс сам перейдет к главному вопросу. – Демона или человека?

– Демона. – Анс протянул мне фотографию.

Демон как демон. На вид около сорока, представительный, слегка полноватый. Лицо открытое, что называется, внушающее доверие. Улыбается.

– Его имя Клайс Зифул. Опытный агент, в Московии работает третий год.

– Тоже представителем фирмы «Бельфегор, младший»?

– Зифул работает в Московии корреспондентом сетевого журнала «За пределами». Он на самом деле пишет неплохие статьи. Его конек – культура московитского андеграунда.

– А он существует? – искренне удивился я. – Этот самый андеграунд?

– Смотря что ты понимаешь под этим словом.

– А что под ним понимаешь ты? – спросил я и тут же махнул рукой, стирая уже заданный вопрос. – Нет! Что понимал под ним Зифул?

– Зифул называл андеграундом те проявления культуры, что оказались не востребованы в массовом порядке. По большей части они были выдавлены в сеть. Реализовать любой сетевой проект значительно дешевле, чем пытаться воплотить его в реальном пространстве.

– А почему андеграунд? – Я пожал плечами. – Почему не назвать это виртуальной культурой?

– Почитай статьи Зифула, – изящно ушел от ответа Гамигин. – Я сделал для тебя подборку на диске.

– Полагаешь, это поможет нам отыскать пропажу?

– Не исключено.

– Когда он исчез?

– Три дня тому назад, семнадцатого апреля.

– Почему его сразу не начали искать?

– Зифул и прежде, бывало, исчезал на несколько дней. По корреспондентским делам. Вчера утром он должен был передать информацию контролеру. Дата была назначена заранее, и то, что Зифул не явился на встречу, означает, что он не смог это сделать.

– Может быть, вы рано подняли тревогу? – Я сдвинул шляпу на затылок. – То, что агент не смог прийти на встречу, еще не означает стопроцентный провал. Всякое могло случиться.

– Только не с Зифулом, – едва заметно качнул головой демон.

– Ну, тебе, конечно, виднее.

Я посмотрел в окно, за которым теперь проносились шикарные многоэтажные дома. Элитная застройка. Двух-, трехэтажные квартиры. И на каждом этаже – сортир размером с жилую комнату. Ну, кому в квартире нужны три сортира?..

Не те мысли лезли в голову, совсем не те. Не о сортирах сейчас думать нужно, а о пропавшем демоне.

Честно говоря, мне очень хотелось верить в то, что явиться на встречу агенту помешала какая-то совершенно незначительная закавыка. Вот мы сейчас прибудем на место, распакуем вещички, и тут у Гамигина в кармане зазвонит телефон. Отбой, мальчики! Зифул объявился. Разве не может такого быть? Конечно, может! Однако нужно было рассмотреть и предложенный Гамигином вариант. Агент Ада исчез, не оставив следа. Убит или похищен. А может быть, сам сбежал? Переметнулся к противнику? Только вот вопрос, кто в Московии был противником агента Зифула?

– Какое задание выполнял Зифул?

– То, чем он занимался, мы называем свободным поиском, – ответил демон.

– Очень хорошо, – улыбнулся я. – А если конкретно?

– Зифул отслеживал ситуацию и, если считал нужным, частным образом проводил расследование.

– Ты думаешь, я хоть что-то понял? – Сказано было от души, не столько с иронией, сколько с сарказмом.

А Гамигин даже глазом не моргнул.

– По-моему, все предельно ясно. Зифул собирал информацию из всех доступных ему источников, анализировал ее и просчитывал возможные варианты развития событий.

– И это у вас в Аду называется оперативной работой? – Я не смог удержаться от усмешки.

Анс посмотрел на меня так, будто в самом деле не понимал, что меня развеселило.

– Зифул выполнял большую и важную работу.

– Ну, если так, – развел я руками, – выходит, ты просто не хочешь о ней говорить. Что конкретно интересовало Зифула?

– Я уже сказал, Клайс Зифул занимался культурой андеграунда. – Анс сделал паузу, после чего добавил: – Тем, что ты называешь виртуальной культурой.

– Пожалуй, я ошибся с терминологией, – подумав, признался я. – Виртуальная культура, эта та, что навязывается сверху.

Я пальцем указал на потолок.

Гамигин машинально глянул наверх, но, похоже, ничего интересного для себя там не усмотрел. Еще бы! Для того чтобы понять, куда указывал мой палец, нужно было родиться и вырасти в стране, одним из осколков которой стала Московия. А может быть, все наши беды оттого и происходят, что мы пытаемся усмотреть что-то большое и значимое там, где демоны вообще ничего не видят?

– Культура, которая официально существует, но на самом деле ее нет, – внес я необходимое, как мне казалось, дополнение. – Книги, которые получают премии, но которые никто не читает. Фильмы, которые возят на международные фестивали, но не показывают зрителям в своей стране, потому что их все равно не станут смотреть. Звезды эстрады, от голосов которых мутит всякого, кто не имеет привычки чистить уши с помощью десятисантиметрового гвоздя.

– Да, конечно, – коротко и сухо произнес Гамигин.

Из чего я сделал вывод, что согласился он со мной только из вежливости, а на самом деле так и не понял, что я пытался объяснить. Обидно, конечно, но предпринимать новую попытку мне не хотелось.

– Значит, Клайс Зифул изучал московитский андеграунд? Это было его журналистское задание?

– Он сам выбрал тему, – уточнил Гамигин.

– А чем он занимался по заданию Службы?

Анс посмотрел на меня с таким искренним недоумением, что я почувствовал себя неловко.

У меня не было намерения ставить друга в глупое положение. И я не собирался вытягивать из демона информацию, которую он сам не считал возможным сообщить. В конце концов, Гамигин в своем деле не новичок и должен понимать, что чем меньше информации он мне выдает, тем призрачнее наши шансы отыскать пропавшего агента. Если, конечно, он действительно пропал.

– Я требую невозможного? – задал я деликатный вопрос, в ответ на который Ансу было достаточно всего лишь кивнуть.

Но вместо этого он сказал:

– Я не понял твой вопрос, Дима.

Так. Нужно все начинать сначала.

– Клайс Зифул был агентом Службы специальных расследований Сатаны?

– Да, – кивнул Гамигин.

– Он три года работал в Московии?

– Два года и девять месяцев.

– Он собирал информацию?

– Собирал.

– Какого рода была эта информация?

Я был уверен, что наконец-то правильно сформулировал интересующий меня вопрос. Но я снова ошибся.

– Зифула интересовало все, что связано с андеграундной культурой.

Мы снова вернулись в исходную точку.

Я тяжело вздохнул, откинулся на спинку сиденья и на секунду прикрыл глаза. Мне нужно было сосредоточиться.

– Не хочешь ли ты сказать, что все агенты Ада только тем и занимаются в Московии, что изучают различные проявления культурной жизни страны?

– Нет, – едва заметно качнул головой Гамигин. – У каждого своя специализация.

– Хорошо. – Я негромко хлопнул в ладоши, объявляя конец первого раунда, закончившегося ничьей. – Давай подойдем к вопросу с другой стороны. Какого рода информация о Московии интересует Службу специальных расследований Сатаны?

– Главным образом нас интересует деятельность Первого отдела безопасности Рая. В последнее время святоши проявляют все большую активность в Московии. Есть информация, – демон бросил взгляд в мою сторону, – секретная, между прочим, информация, что святоши пытаются влиять на политику, проводимую правительством Московии в отношении Ада.

Я только усмехнулся в ответ. Разумеется, святоши не афишировали свои отношения с правительством Московии. Градоначальник и его свита также предпочитали об этом помалкивать. Но только слепой не замечал, какое влияние приобрела в Московии церковь за последние два-три года. В школах преподают Закон Божий. В штатном расписании воинских подразделений состоят попы. Ни одна государственная или общественная организация уже не может обойтись без персонального духовника, который хотя сам и человек, но зарплату получает в райской кассе. Для того чтобы узнать это, не нужно засылать в Московию шпионов.

Или выражение лица у меня было глупее некуда, или Гамигин все же научился пусть не читать, но хотя бы угадывать мои мысли.

– Если бы Служба специальных расследований Сатаны свернула свою деятельность, Московия давно бы превратилась в протекторат Рая. Московия нужна святошам как плацдарм для того, чтобы затем двинуться дальше.

– На запад или на восток? – спросил я.

– Какая разница? – Гамигин повернул руль, и машина свернула направо.

– Просто интересно, кого они считают более слабым противником, католиков или мусульман? Служба, часом, не располагает такой информацией?

– Я не в курсе, – покачал головой демон.

– Ладно, вернемся к пропавшему агенту. Как я теперь понимаю, Зифул собирал для Службы информацию о связях святош с представителями андеграунда. Незадолго до своего исчезновения он нарыл что-то интересное?

– Да.

Пауза перед тем, как Анс сказал это «да», была настолько короткой, что ее можно было и не заметить. Но ее оказалось достаточно для того, чтобы я понял – демон сомневался, стоит ли об этом говорить. А раз так, то и вопросов на данную тему задавать более не следовало. Зачем форсировать события, если со временем Гамигин сам все расскажет. Куда он денется, нам ведь работать в паре.

– С кем из представителей андеграунда Зифул общался в последнее время?

– Две его последние статьи были о сообществе транс-программистов.

Хороший ответ. Аккуратный. Если бы я еще знал, кто такие транс-программисты. Сейчас этих самых программистов – что комаров жарким летом после дождя. И каждый считает себя гением. Ну да ладно, почитаем статейки адского спецагента, разберемся, что к чему.

Можайское шоссе незаметно перетекло в Кутузовский проспект. За окнами машины тянулись еще не покрывшиеся листвой кусты, похожие на мотки колючей проволоки, меж которых виднелись зеленые карандаши стволов артиллерийских орудий, башни танков, похожие на профили дебильных, со скошенными лбами и срезанными подбородками Буратин, скорченные тела уродливых броненосцев, превращенных в боевые машины черт знает кого. Прежде это место именовалось Поклонной горой. Когда горку срыли, на ее месте разбили парк Победы. Наковыряли фонтанов, поставили здоровенный дрын с дудящими в дудки ангелочками наверху, а среди кустов и деревьев попрятали боевую технику. Как будто еще один неизвестный путчист снова готовился тайно ввести в Московию свое ржавое войско.

– В последнем донесении Зифула, поступившем в Службу за два дня до его исчезновения, говорилось о том, что группа транс-программистов ищет контакты с официальными представителями Рая, желая продать им какую-то информацию.

Вот так! Все, что я хотел услышать, – в одной фразе! И, что примечательно, без какого бы то ни было давления с моей стороны.

– Знаешь, Анс, – я посмотрел на демона так, будто внезапно обнаружил в нем сходство с Джимми Хендриксом, – если кто-то из Службы поставит под сомнение твою лояльность, я могу дать показания в твою пользу. Я готов под присягой подтвердить, что битых полчаса пытался вытянуть из тебя секретную служебную информацию. И не добился ни единой вразумительной фразы.

Гамигин позволил себе улыбнуться.

– Какого рода информацией собирались торгануть транс-программисты? – спросил я.

– Неизвестно.

– Что они в принципе могут предложить святошам? – Размышляя вслух, я рукой нарисовал в воздухе загадочный каббалистический знак, значение которого и сам не мог истолковать однозначно. – Самопальные программы ангелам ни к чему. Значит, информация, уворованная с какого-то закрытого сервера.

– Транс-программисты не хакеры, – уточнил Гамигин.

– А! – Я пренебрежительно махнул рукой. – Все они… С чипами в мозгах.

Спорить демон не стал. Но я и без того понял, что Анс со мной не согласен. Так от нас и не требовалось единого мнения, мы должны отыскать пропавшего агента. А как уж мы это сделаем, наше дело. Гамигину придется, конечно, отчеты писать. Ну, да это не скоро. До отчетов еще дожить нужно. Я, когда в Московии жил, никогда ничего не загадывал больше чем на неделю вперед. Смысла нет. Это вам Московия, а не какой-нибудь там остров Пасхи, Рапа-Нуи его в гриву.

– А почему именно святошам?

Вопрос был обрезан, но Гамигин понял, что я имел в виду.

– Я уже думал об этом. Казалось бы, если у ребят есть какая-то информация, которая, по их мнению, может иметь определенный интерес для представителей сопредельных с Московией территорий…

– Одним словом, – перебил я демона, – нашим андеграундным братьям по разуму должно быть глубоко безразлично, с кем торговаться – с чертями или святошами. – Я поднял палец и многозначительно добавил: – По идее!

– У некоторых людей предвзятое отношение к демонам.

Ох, не любят обитатели Ада, когда их чертями именуют!

– Да брось ты, – махнул я рукой.

– Это не мое личное мнение, а агентурные данные. Святоши серьезно работают над созданием негативного образа демонов.

– А вы, выходит, дело на самотек пустили?

– Ну почему же? – Гамигин умолк и на секунду плотно сжал губы.

Я давно уже приметил, что Анс так делает, когда сомневается, стоит ли продолжать обсуждение начатой темы.

– Ну, почему же? – подзадорил я его.

– Мы тоже проводим определенную работу. – Ох, мастер обтекаемых фраз! – Но исторически сложившиеся тенденции…

– Анс, – укоризненно посмотрел я на демона. – Какие, к черту, тенденции? Скажи уж честно, не хватает вам наглости и нахрапистости святош.

– Ну…

– Ты в курсе, что святоши даже с «семьей» контакты поддерживают, неофициально, но, судя по всему, не без взаимной выгоды?.. А, не отвечай, это тоже военная тайна, знать которую мне не полагается. Скажи лучше, вот демоны стали бы иметь дело с бандюками? Честно скажи!

– В некоторых ситуациях это может иметь определенный смысл, – ответил честный Гамигин.

– Брось, Анс, ты прекрасно понял, что я имею в виду. Речь идет не о спасении заложников, а о самых обычных, повседневных, деловых контактах. Ты, кстати, сам вспомнил о вековой истории. Насколько я помню, ни в одной из мифологических традиций демоны не отличаются той же щепетильностью, что их реальные прототипы.

– Даже в сказках демоны никогда не нарушают заключенного с человеком договора. Они могут хитрить, изворачиваться, искать у своего партнера слабые места. Но демон… Или черт, если тебе угодно, никогда, ни при каких условиях не разрывает договор в одностороннем порядке. Даже если это было только устное соглашение, о котором не знал никто, кроме двух договаривающихся сторон.

Я задумался над тем, что сказал Гамигин. Начал перебирать в уме известные мне литературные произведения, героями которых были черти. Добрался до «Фауста» и понял, что демон прав.

– Так что же, честность – ваша родовая черта? – спросил я осторожно, как будто боясь обидеть.

На самом деле мне было немного неловко из-за того, что прежде я воспринимал литературных чертей как сугубо отрицательных персонажей. Вот они, вековые традиции, о которых говорил Анс.

– Скорее особенность воспитания, – ответил Гамигин. – Нас с детства приучают к тому, что честность – лучшая политика. И любое дело проще вести открыто.

– Надо же… – Я озадаченно почесал кончик носа. – И как тебя, с таким-то воспитанием, угораздило стать детективом? Нам ведь при нашей работе постоянно приходится таиться, хитрить, недоговаривать… Это политикам хорошо, они за свое вранье деньги получают… А нам-то, простым людям, каково?.. А демонам?..

Гамигин посмотрел на меня с улыбкой, понял, дорогой, куда я клоню.

– Я разве сказал, что мне легко?

Глава 3

Дом на Поварской

– Действительно, Анс, как же политики?.. У вас в Аду есть же политики?.. Да, точно, есть! Я по телевизору видел!

– Дались тебе эти политики.

«Хэлл-мобиль» нырнул в подворотню и выехал в просторный внутренний дворик. Мы как будто в другом мире оказались. Все вокруг чистенько, ухожено, свежевыкрашено. В центре огромная клумба с цветами, у противоположной от въезда стены стоянка для автомобилей – полтора десятка роскошных «Хэлл-мобилей» выстроились в линию, слева во втором ряду скромно притулился кремовый «Остин Мартин».

– Приехали, – сообщил Гамигин, хотя в этом не было никакой нужды. С первого взгляда понятно, куда попал, – в маленькую адскую колонию в центре Московии.

Наш «Хэлл-мобиль» занял свое место в общем ряду. Гамигин взял с заднего сиденья большой туго набитый кожаный портфель и вышел из машины.

– И все же, – я хлопнул дверцей со своей стороны, – как адские политики справляются со своими обязанностями, если врать не обучены?

Гамигин перехватил ручку портфеля двумя руками и, чуть наклонив голову к плечу, посмотрел на меня поверх крыши автомобиля с такой тоской, что я сразу понял: не хочет демон обсуждать эту тему. Я тоже смотрел на него и ждал ответа. И это было вовсе не праздное любопытство. Чтобы отыскать пропавшего агента, нужно понять мотивацию его поступков. Для этого необходимо самому влезть в шкуру демона. В подобной ситуации вопрос о том, способен ли в принципе демон лгать, не чувствуя диких угрызений совести, далеко не праздный.

– Демоны бывают разные. – Гамигин повернулся ко мне спиной и быстро зашагал к подъезду пятиэтажного дома.

Вообще-то он меня неплохо знал и, надо полагать, не строил иллюзий насчет того, что подобный ответ может удовлетворить мое любопытство.

Я быстро догнал напарника.

– Демоны такие же разные, как и люди, – не оборачиваясь, сказал Гамигин. – Вот только система воспитания у нас поставлена лучше.

– Ну да, – на ходу кивнул я.

– Демону, который с детства проявляет неискоренимую склонность ко лжи, предлагают работу, где отрицательные стороны его натуры могут быть использованы с пользой для дела.

– А тебя за что в детективы направили? – поинтересовался я не без ехидства. – За склонность к немотивированному насилию? Или за чрезмерное любопытство к частной жизни одноклассников?

– Я сам выбрал профессию. – Гамигин обернулся и протянул мне брелок в виде красномордого чертика с вилами. На колечке висели два обычных ключа и один магнитный. – Магнитный ключ от двери парадного. Два других – от квартиры.

– Брелок сам выбирал или начальство порекомендовало?

Я сунул ключи в карман. А Гамигин достал из своего еще одно кольцо с тремя ключами. Вместо брелока на колечке болталась улыбающаяся розовощекая голова Градоначальника. В любимой кепке, естественно.

– В брелок встроены широкополосная глушилка и маячок, по которому можно определить твое местоположение.

– Что же вы своему агенту такой брелок не дали?

– Почему же не дали? Дали. Брелок-то мы нашли, вот только агента при нем не оказалось.

Гамигин приложил магнитный ключ к замку. Раздался писк, и дверь подъезда приоткрылась.

В подъезде, как и во дворике, царили чистота и порядок. Даже не по себе становится, когда смотришь на такое благолепие.

– Где нашли брелок?

– В машине Зифула. Она стояла на стоянке, здесь, во дворе. Ключ от машины был вставлен в зажигание.

Я остановился на площадке между вторым и третьим этажами.

– Зифул жил в этом доме?

– Да. Мы предпочитаем селиться компактно.

– И ты полагаешь, наше появление никого не удивит?

Поднимавшийся по лестнице первым Гамигин посмотрел на меня через плечо:

– А что такого?

– Как это, что такого! – Я всплеснул руками, так что пластиковый пакет, в котором лежала кобура с пистолетом, ударился о стену. – Сначала исчезает проживающий в доме агент. Спустя три дня появляются новые жильцы – демон и человек. Если бы я был причастен к исчезновению Зифула, я бы непременно присмотрелся к новым жильцам.

– Пусть присматриваются. Что с нас возьмешь? Мы мирные служащие фирмы «Бельфегор, младший».

Признаться, я был поражен беспечностью демона-детектива. Или же ему было известно что-то такое, чего я не знал?

На площадке третьего этажа Гамигин открыл железную дверь, над которой тускло отсвечивал глазок камеры наблюдения. В длинный тамбур выходили двери трех квартир. Наша находилась в самом конце.

– Надеюсь, это не квартира Зифула? – спросил я в самом деле с надеждой.

– Зифул жил в соседнем подъезде. – Гамигин открыл дверь.

Квартира была роскошная. Две большие комнаты – спальня-кабинет и гостиная, просторная прихожая, кухня, почти как столовая. В углу гостиной вверх уходила винтовая лестница.

– Какую выбираешь, верхнюю или нижнюю?

Я махнул рукой:

– Без разницы.

– Тогда я наверх. Пойду вещи кину.

– А я кофе приготовлю.

Я кинул шляпу на вешалку в прихожей и расстегнул пиджак.

– Давай.

Гамигин потопал вверх по лестнице.

Я зашел на кухню, оснащенную бытовой техникой так, что, казалось, для того, чтобы получить готовый обед, достаточно в ладоши хлопнуть и огласить меню. Включив электрочайник, я прошелся по квартире. Нужно было осмотреться, ощупать каждый предмет. Я ведь должен чувствовать себя здесь как дома.

Увы, представление демонов о домашнем уюте не соответствовало тому, что понимаю под этим я. Или любой другой человек, не склонный к болезненному аскетизму. В квартире имелось все необходимое для жизни, но при этом каждый предмет мебели, каждая деталь интерьера, каждый фрагмент декоративного оформления выглядел так, будто был взят из офиса. Удобно, аккуратно, функционально и – совершенно безжизненно. Хотелось немедленно скинуть пиджак, закатать рукава и устроить в квартире, ну, для начала легкий беспорядок. Но я сумел удержать себя в руках, только пиджак на кровать кинул, вместо того чтобы повесить в шкаф.

Единственное, что меня порадовало, – хорошая аудиосистема. Вот только прилагавшиеся к ней диски – на каждом большими красными буквами написано магическое слово «ХИТ» – можно было разом сгрести с полки и выбросить в мусоропровод. То ли тот, кто делал сию подборку, отличался абсолютно извращенным музыкальным вкусом, то ли он просто, не мудрствуя, купил первое, что ему предложили в музыкальном магазине. То есть одни только «хиты».

На кухне чайник зашипел. Я пошарил по полкам, нашел банку растворимого кофе «Хэлл-Бэллс». Выставил на стол две большие фарфоровые кружки, насыпал в них кофе, кипятка налил. Сел на стул, Гамигина ждать. Стул высокий, вращающийся, с одной ножкой и узенькой спинкой, приходящейся сидящему ниже поясницы. Ну кто, спрашивается, такой стул удумал на кухне поставить? На кухне табуреткам место!

По счастью, ждать пришлось недолго. Иначе бы я непременно реализовал на практике одно из многих рационализаторских предложений, приходивших мне в голову, пока я сидел на неудобном стуле, потягивая потихоньку горячий кофе и между делом изучая скучный интерьер. В гостиной послышались шаги, и через несколько секунд на кухне материализовался демон-детектив Гамигин.

– Слушай, Анс…

Гамигин пришел не один. Чуть позади него стояла женщина. И какая женщина! Высокая, стройная, от шеи до туфелек затянутая в черную адскую кожу, с огненно-рыжими волосами, собранными в причудливую высокую прическу – вспышка черной молнии, увидев которую либо навеки останешься слепым, либо прозреешь на третий глаз. Немного угловатые черты лица, высоко приподнятые скулы, косой разрез глаз, а главное – чуть красноватый, медный оттенок кожи выдавали в ней демоницу. Но мне до этого не было никакого дела! Я видел перед собой воплощенный идеал своих юношеских сексуальных фантазий. Поэтому я бы ничуть не удивился, если бы Гамигин подошел ко мне и аккуратно, двумя пальцами подтолкнул нижнюю челюсть, дабы она заняла свое обычное положение.

Демоница прищурилась, совсем чуть-чуть, и едва заметно изменила форму губ. Конечно, она знала, какое впечатление производит на мужиков! Или у демонов иные представления об идеале женской красоты? Нужно непременно расспросить об этом Гамигина!

– Ты хотел что-то сказать? – спросил Анс.

В самом деле, я ведь начал что-то говорить… Вот только что я хотел сказать?.. Да и не до того мне сейчас! Вид у меня, по всей видимости, был довольно-таки глупый, но не мог я, не в состоянии был отвести восторженный взгляд от потрясной девицы. Ну что хотите со мой делайте, не бывает в жизни таких красавиц! А значит, предо мной видение, и стоит только глазом моргнуть, как оно растает, исчезнет, как сон. Но я этого не хотел! Что я мог сделать для того, чтобы не дать наваждению развеяться?

– Дима. – Анс тихонько постучал пальцами по столу. – Ты в порядке?

– Да, – рассеянно ответил я, глядя на очаровательную спутницу Гамигина.

Демоница улыбнулась.

– Я могу присесть?

Боже мой, что за ангельский голос!.. Или о чертовках так не говорят?.. Да какая, к черту, разница! Такой голос способен даже льва заставить почувствовать себя котенком. Что уж обо мне говорить, я таял, оплывал, растекался, как комок воска, прилепленный к работающему радиатору.

Гамигин заглянул в шкафчик и поставил на стол еще одну кружку для гостьи. Щелкнул вновь включенный электрочайник.

До моего временно помутненного сознания наконец-то дошло, что я в этом доме хозяин. Безалаберный хозяин, совершенно забывший о гостеприимстве. Вскочив на ноги, я метнулся из стороны в сторону, пытаясь найти что-то, на что можно было бы усадить очаровательную гостью. Но на кухне не было ничего, кроме одноногих стульев с куцыми спинками. И кто их только придумал? Единственное желание, которое может возникнуть у человека, севшего на такой стул, это поскорее подняться и уйти. Да сгорят в Аду все новомодные дизайнеры мебели!

– Дим. – Тревога в голосе Гамигина пока не ярко выражена, демон, скорее всего, и сам не понимает, что его насторожило в моем поведении. – Ты, может быть, не выспался сегодня?

Вот! В этом он весь, демон-детектив Анс Гамигин! У человека, можно сказать, сердце навылет пробито, а он интересуется, хорошо ли я спал.

Демоница между тем, все так же улыбаясь, – должно быть, моя бессмысленная суета здорово ее забавляла – села на одноногий стул. И как села! Будто этот чертов стул специально под ее фигурку делали! Всем на нем сидеть неудобно, а ей – в самый раз! Уф!..

Я глубоко вздохнул и осведомился недрогнувшим голосом:

– Хотите кофе?

– Хочу.

Демоница улыбнулась мне.

Мне! Только мне!

Я схватился за банку с растворимым кофе.

– Дима.

Гамигин смотрел на меня с укоризной. За что? Ах, да… Пока я без толку метался по кухне, он успел приготовить кофе для нашей – нет, для моей! – гостьи.

Я улыбнулся – глупо, как пьяный, и сел на стул.

Ну, наконец-то мы все расселись. У каждого кружка с кофе. Можно и беседу начинать. Так о чем мы?..

– Дима, я хочу тебе представить нашего контролера. – Гамигин сделал жест рукой в сторону демоницы. – Лоя Розье.

– Лоя, – повторил я полушепотом.

– Да, Лоя, – улыбнулась демоница.

– Дмитрий Алексеевич Каштаков, – представил меня Гамигин.

– Я уже поняла, – проворковала Лоя. – Единственный человек, принятый на работу в Службу специальных расследований Сатаны. Можно спросить, Дмитрий Алексеевич?..

– Просто Дима, – проворно ввернул я.

– …чем вы это заслужили?

– Я…

– Это закрытая информация, – перебил меня Гамигин.

– Нет, но что-то ведь можно рассказать, – возмутился я.

Мне непременно хотелось поведать Лое о своих подвигах.

– Ты слышала о молчащем гене, в котором был обнаружен копирайт создателя? – обратился к Лое Гамигин.

Почему он, а не я?

– О! – Лоя восторженно закатила глаза.

– Это дело вели мы с Димой.

Гамигин сделал глоток кофе.

– Серьезно?

Непременно нужно что-то сказать! Как-то обозначить свою особую роль в этом легендарном расследовании! Но я не нашел ничего лучшего, как только глупо кивнуть.

– Фантастика! – всплеснула руками Лоя. – Я и подумать не могла…

Демоница перевела взгляд с меня на Гамигина. Затем снова посмотрела на меня. Похоже, она угадала главного героя той злополучной истории.

– И чей же это был копирайт? Ну, вы-то должны знать!

– Конечно.

Я гордо расправил плечи, готовясь должным образом преподнести очаровательной демонице историю об одной из величайших тайн человечества.

Меня опередил Гамигин:

– Это закрытая информация.

Лоя недовольно наморщила носик.

Я готов был убить Анса! Далась ему эта служебная тайна! Я ведь только-только начал строить отношения с девушкой своей мечты! Неужели он вообще ничего не понимает!

– У тебя сыр есть? – спросил у меня Гамигин.

– Что? – непонимающе уставился я на демона.

– Сыр, спрашиваю, есть?

– Какой еще сыр?

– Тот, который едят, – объяснил Гамигин. – Я хочу бутерброд с сыром.

– Ты видел, как я нес с собой пакет с продуктами?

– А в холодильник заглянуть не догадался?

Я посмотрел на стоявший у окна большой черный холодильник с морозильником внизу и отдельной секцией для напитков наверху. Холодильник был включен в сеть, но у меня даже мысли не возникло, что в нем могут лежать продукты. Протянув руку, я приоткрыл дверцу среднего отделения. Холодильник был забит продуктами. Одного сыра было четыре сорта. Не разбираясь, я взял первую подвернувшуюся под руку упаковку с уже нарезанным тонкими ломтиками сыром и положил ее на стол перед Гамигином. Демон достал откуда-то упаковку с нарезанным хлебом, поставил перед собой большую плоскую тарелку и аккуратненько разложил на ней четыре куска. Распечатав упаковку сыра, Анс принялся сооружать сандвичи. Гамигин был большим любителем сандвичей. Причем уложено между двумя кусками хлеба могло быть что угодно. Главным для него было не содержание, а форма.

Наблюдая за размеренными движениями рук Гамигина – ну прямо хирург, проводящий операцию на открытом сердце, – я вдруг осознал всю абсурдность происходящего. Вот сидим мы втроем на кухне, кофе пьем, как будто только за этим сюда и пришли. А как же бесследно сгинувший Клайс Зифул? Или, как я и предполагал, ему уже не требуется помощь? В душе шевельнулась надежда – а что, если пропавший агент уже сам объявился и сейчас, пока мы пьем кофе, дает объяснение в Службе?

– Анс. – Демон поднял на меня вопросительный взгляд. – Ситуация изменилась? – Гамигин озадаченно нахмурился. – Зифула нашли без нашей помощи?

– От Зифула по-прежнему нет никаких вестей, – ответила мне демоница.

– Так. – Я отодвинул в сторону кружку с недопитым кофе. – И чего же мы ждем?

Гамигин удивленно посмотрел сначала на надкушенный сандвич, затем на меня и торопливо проглотил находившийся во рту кусок.

– Я думал, тебе нужно собраться с мыслями.

– Мои мысли всегда в кучку собраны, – ответил я автоматически, даже не успев подумать о том, с чего это вдруг демон решил дать мне тайм-аут.

И тут я вспомнил, о чем хотел спросить Гамигина, когда он только появился на кухне в сопровождении Лои, адский лик которой как раз и выбил из головы моей все рациональные мысли.

– Машина Зифула была обнаружена на стоянке у дома?

– Верно. – Не дожидаясь следующего вопроса, Гамигин быстро откусил большой кусок от сэндвича с сыром.

– Выходит, он отправился куда-то своим ходом? Или у него была другая машина?

– Нет, в распоряжении Зифула находился только «Хэлл-мобиль» марки ХР-05, – ответила на мой вопрос Лоя.

Гамигин жевал сандвич.

– Зифул хорошо водил?

– Да, ему это нравилось.

– Почему он оставил машину с ключами в зажигании и отправился куда-то пешком? Или городским транспортом?

Лоя и Гамигин переглянулись так, будто каждый из них ждал, что другой ответит на заданный вопрос.

– Извините, Лоя, – обратился я к демонице. – Я так понимаю, что вы будете работать с нами в команде. Анс представил вас как контролера. Каковы ваши задачи? Чем реально вы можете нам помочь?

Это я так обращаюсь к девушке своей мечты! Ну и скотская у нас работенка… Вот только раз взялся за нее, то деваться некуда, приходится изображать из себя мелочного придиру и зануду, какого еще поискать. Иначе дело не вытянуть. Это ведь реальная жизнь, а не кино про шпионов, здесь никто до трех считать не станет.

– Я обеспечиваю ваше прикрытие. – Лоя двумя пальцами поправила упавшую на щеку прядь волос.

– Это каким же образом? – Я непонимающе сдвинул брови и посмотрел на Гамигина. Я был почти уверен, что именно Анс должен ответить мне на этот вопрос. И, как оказалось, я был прав. Хотя ответила мне снова Лоя:

– Я буду держать под контролем весь ход операции. Что бы ни случилось, ваши имена не должны оказаться связаны со Службой специальных расследований Сатаны.

Я взглянул на Гамигина.

Демон сосредоточенно крошил ножом сыр.

– Мне не нужен контролер, – сказал я пока еще спокойно.

– Так положено, Дим…

Я посмотрел на Лою Розье. После того как стали ясны ее функции, она утратила в моих глазах ровно треть своей привлекательности. Нет, пожалуй, все же не треть, но процентов двадцать – точно. Ну и подумаешь, что рыжая!..

– Мне не нужен контролер, – произнес я голосом, пропитанным ядом кураре. Это я умею, когда требуется.

Демоница даже бровью не повела.

– Свое мнение, господин Каштаков, можете оставить при себе. Я выполняю свою работу.

– То есть вы, – я открытой ладонью указал на Розье, – станете подчищать за нами всю грязь?

– Нет. – Мне показалось или Лоя действительно усмехнулась? – Я буду указывать вам на ту грязь, что вы за собой оставите. А убирать ее вам придется самим.

– Мне только кажется, – обратился я к напарнику, – или моя профессиональная репутация действительно поставлена под сомнение?

И снова ответила мне Розье:

– Это обычная практика, господин Каштаков.

– Обычная для вас, но не для меня, – довольно-таки резко ответил я.

– Сейчас вы работаете на Службу…

– Не угадали. – Я хотел эффектным жестом выхватить бумажник, но вспомнил, что бросил пиджак в гостиной. Ну и черт с ним! – В данный момент я являюсь консультантом по маркетингу торговой фирмы «Бельфегор, младший»!

Конечно, здорово было бы предъявить демонице свое служебное удостоверение. Ну да ладно, пока и так сойдет. Пусть она сначала докажет мне, что я работаю на Службу!

– Пожалуйста, консультируйте.

Лоя поднялась на ноги, подошла к раковине, кружку ополоснула и встала, прислонившись округлым – очень округлым! – задиком к разделочному столику. Руки на груди сложила, смотрит куда-то в сторону. Кажется, в окно. А что там за окном, кроме хмурого неба да парящих в этом небе ворон?

– Дима, – с укоризной посмотрел на меня Гамигин, – по-моему, ты торопишься с выводами.

– Я бы не торопился с ними, если бы ты заранее поставил меня в известность о том, что у нас будет контролер. Тогда бы я вообще не поехал в Московию.

– Именно поэтому я и не стал тебе ничего говорить, – резонно заметил Гамигин.

– И что? Ты думаешь, теперь я соглашусь, чтобы за мной присматривала какая-то… – Я бросил злобный взгляд на демоницу.

Поистине, от любви до ненависти один шаг. Или наоборот, от ненависти до любви?.. Пожалуй, Гамигин был прав, что не проинформировал меня заблаговременно о том, что у нас будет контролер. Хотя, разумеется, сам он об этом никогда не узнает.

– Вот что я вам скажу, дамочка. Мы с Гамигином будем заниматься своим делом, а вы – своим. Только так, чтобы мы друг друга не видели. Годится?

– Годится! – Лоя вскинула подбородок так, что сразу ясно стало – обиделась. – Но если вы первым придете ко мне за помощью…

– Никогда!

– Анс, ты знаешь, где меня найти.

Гамигин угрюмо кивнул. Ему явно не нравилось то, как прошло наше знакомство. И, скорее всего, винил он в этом только себя.

Чертовка Розье тряхнула рыжими волосами и покинула наше славное мужское общество. В прихожей хлопнула дверь. Достаточно громко, чтобы дать понять, насколько Лоя раздражена. Или, может быть, зла? Если на меня, то это совсем плохо.

Какое-то время мы с Гамигином сидели молча, не глядя друг на друга. Анс ковырял острием ножа нарубленный, как махорка, мелкими квадратиками сыр. Я глядел на дно чашки и думал, не сделать ли еще кофе?

– Зря ты так, – первым произнес Гамигин.

– Давно вы с ней на «ты»? – спросил я ревниво.

– С тех самых пор, как она помогла мне вытащить тебя из квартиры, обложенной чекистами и ребятами из «семьи».

– Не ври. – Я едва удержался, чтобы не погрозить Ансу пальцем. – Ее там не было.

– Естественно, не было. Она обеспечивала мне прикрытие. Между прочим, не имея на то санкции руководства. Если бы я провалился… А…

Гамигин махнул рукой, как будто окончательно во мне разуверился.

– Она до сего дня не знала о нашем с тобой участии в деле о копирайте создателя, – растерянно произнес я.

– Ей и не нужно было ничего знать, – ответил Гамигин. – Она просто делала свою работу.

– Что же ты раньше мне об этом не говорил? – Я почувствовал себя так, словно, разбежавшись во всю мочь, вылетел вдруг на ледяное поле.

– А что я должен был тебе рассказать? – исподлобья глянул на меня демон.

– Ну… Про прикрытие.

– «Про прикрытие», – передразнил Гамигин. – Сходи лучше и извинись. Лоя живет двумя этажами выше.

– Нет, – решительно отказался я.

– Ну, конечно, – вздохнул Гамигин так, будто и не ожидал ничего другого. – Давай тогда делом, что ли, займемся.

Демон отодвинул в сторону тарелку с сыром и поставил на стол принесенный с собой ноутбук.

– Знаешь что, Анс, нам нужно машину поменять. В Московии не так много «Хэлл-мобилей», и ездят на них исключительно демоны. Надо взять что-нибудь попроще.

– Что именно?

– Ну, например, седан «Ламборджини Галлардо».

– Как ты можешь выбирать машину, если сам не водишь?

– Это новая модель, я недавно читал о ней в журнале. И фотографию видел. Мне понравилось.

Гамигин не стал комментировать мое заявление, а застучал пальцами по клавишам.

– Ты заказываешь машину через Интернет?

– Я отправляю сообщение Лое. Она достанет нам машину.

– Я и сам мог бы достать, – презрительно фыркнул я.

– Это работа Лои, – очень спокойно возразил мне Гамигин. – И, уверяю тебя, она справится с ней лучше, чем кто-либо другой.

– Ладно, – не стал спорить я. – Работу на парковке я готов оставить Лое. Также не стану возражать, если она возьмет на себя доставку пиццы.

Гамигин вновь оставил мои слова без комментариев.

– Вот. – Он развернул экран ноутбука в мою сторону. – Это статьи Зифула о транс-программистах. Изучай.

– А ты?

– А я пока просмотрю уголовную хронику за последние дни.

Гамигин ухватил двумя пальцами маленький кусочек сыра, кинул его в рот и поднялся со стула.

– Не мог этим в Аду заняться?

– В Аду я изучил сводку, подготовленную аналитиками службы, и не нашел в ней ничего интересного. Отдельную подборку сделала для меня Лоя.

Я пренебрежительно хмыкнул. Ну, конечно! Так я и поверил в то, что эта рыжая лучше всех способна оценить криминальную обстановку в Московии!

– Я пошел. – Гамигин посмотрел на меня так, будто я должен был сказать ему что-то на прощание.

Я махнул рукой.

– Привет несравненной Лое.

Глава 4

Информация к размышлению

Я особо не надеялся найти в работах Клайса Зифула ключевую фразу или хотя бы строчку, которая могла бы помочь сдвинуть расследование с мертвой точки. И мои ожидания полностью оправдались. Написанные для адского интернет-журнала статьи были нацелены на то, чтобы удовлетворить интерес демонов, ни разу не бывавших в Московии. Основная тема – художники андеграунда. Основное направление – экзотика. Главный тезис – такого вы больше нигде не увидите. Нужно отдать Зифулу должное, журналист он был талантливый и даже самый простой материал умел подать с наиболее выгодной точки зрения. Быть может, ему стоило уйти из Службы и полностью посвятить себя журналистике? Тогда и мы с Ансом пили бы сейчас пиво в «Бегемоте», а не сидели в доме на Поварской, пытаясь подобрать ключи к системе поиска сгинувшего без следа агента.

Кстати, о пиве. Я заглянул в холодильник в надежде, что неведомый мне благодетель заодно с грудой всевозможнейших продуктов питания уложил туда аккуратненько две-три бутылочки пива. Увы, нашлась только бутылка минеральной воды «Стикс».

Вздохнув безрадостно, я вернулся к работе.

Из статей Зифула я узнал кое-что для себя новое. Например, то, что транс-программисты сами предпочитают называть себя «ти-кодерами». Что они используют интуитивные методы создания программ с мгновенной их записью на чип-карты. Нередко такие программы создаются ти-кодерами в состоянии транса, отсюда, собственно, и пошло название. Сами ти-кодеры настаивают на том, что входят в транс в результате глубокой медитации, но Зифул утверждает, что некоторые из них используют для этой цели галлюциногенные наркотические препараты. Основное назначение создаваемых таким образом программ – доставлять удовольствие пользователю. Но каждый, кто желает испытать на себе работу транс-программистов, должен помнить, что за последствия никто не отвечает. Бывали случаи, хотя и не часто, когда после подключения чипа с транс-программой человек впадал в состояние глубокого ступора. Официально зарегистрированы двенадцать случаев клинической смерти, причиной которой стала чип-карта с транс-программой. Именно поэтому ти-кодеров порой называют трэш-программистами. На создание и распространение транс-программ наложен официальный запрет, так что приобрести их можно только с рук или через сеть сбыта пиратской продукции, которая, кстати сказать, находится под контролем церкви. Ну, впрочем, церковь в Московии берет под свое крылышко все, что только можно. Вернее, то, чем с ней готовы поделиться Градоначальник и «семья».

Транс-программисты имеют свой клуб, расположенный на улице Степана Супруна, ровнехонько посередке между станциями метро «Динамо» и «Аэропорт». Называется клуб «Оскар Уайльд». Вот это уж было совсем непонятно. При чем тут Оскар Уайльд? Или ти-кодеры, помимо выворачивания мозгов посредством программируемого транса, исповедовали еще и нетрадиционную сексуальную ориентацию? На этот счет Клайс Зифул никаких комментариев не давал. Но, как я смог убедиться за год жизни в Аду, демоны в отличие от нас предпочитают не обсуждать подобные вопросы публично.

Зифул регулярно наведывался в «Оскар Уайльд». Судя по его рассказам, там у него имелись если и не друзья, то хорошие знакомые.

В последней опубликованной статье демон обещает продолжить цикл своих репортажей о жизни московитского андеграунда.

Похоже, это была единственная зацепка. Если не принимать ее в расчет, то я не знал, с чего начинать поиск пропавшего агента.

Я захлопнул ноутбук, допил остывший кофе и прошел в гостиную. Проведя пальцем по стоявшим на полке музыкальным дискам, – еще раз, на всякий случай, – и так и не обнаружив ничего, что не вызывало бы желания поскрежетать зубами, я достал из кармана пиджака мобильник.

Анс ответил после второго гудка.

– Слушаю.

– Это я, Ансик.

– Есть новости?

– Хочу наведаться в клуб «Оскар Уайльд».

Пауза.

– Анс?

– Мне тоже попалось это название.

Опа! Тепло…

– Где?

– В криминальной хронике за шестнадцатое апреля.

Шестнадцатое апреля – за день до исчезновения Зифула.

– Не томи, Анс. Что там приключилось?

– Убиты двое завсегдатаев клуба.

– Прямо в клубе?

– Один – неподалеку от клуба, другой – у себя дома.

– Транс-программисты?

– Оба.

Теплее… Теплее…

– Убийцы найдены?

– Нет.

– Спускайся.

– Иду.

Я отключил мобильник и кинул его на стол.

Винтовая лестница озвучила ровную трель быстрых шагов.

Я выхватил распечатку из рук Гамигина. Демон приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но, видно, передумал, махнул рукой и упал в кресло.

Я расстелил распечатку на столе.

Так… Что тут у нас…

– Анс, – не оборачиваясь, позвал я напарника.

Демон что-то негромко промычал в ответ.

– Я надеюсь, криминалисты осмотрели квартиру, в которой жил Зифул?

– А то как же, – ответил Гамигин. – В тот же день, когда Зифул был объявлен в розыск.

– Восемнадцатого?

– Восемнадцатого.

– Нашли что-нибудь любопытное?

– Ничего.

– С заключением можно ознакомиться?

Пауза.

– Анс!

Я удивленно посмотрел на демона. Не тот это был вопрос, чтобы поставить детектива в тупик.

– Все материалы по этому делу находятся у Лои Розье. – Гамигин внимательно изучал взглядом висевшую на стене репродукцию картины Энди Уорхола «Четыре сорта китайского чая», как будто впервые ее видел. – Конечно, материалы были переданы в Службу. – Демон бросил быстрый, настороженный взгляд в мою сторону и снова углубился в изучение причудливых завитков иероглифов на упаковках чая. – Но в Московии они имеются только у Лои.

Я откинулся на спинку стула, засунул руки глубоко в карманы брюк, насмешливо скривил губы и ждал. Ждал, когда Гамигин вновь обратит на меня внимание. Жалко, я сам не мог взглянуть на себя со стороны. С эффектно распущенным галстуком и расстегнутым воротником безупречно белой рубашки я, несомненно, был похож на героя Микки Спиллейна.

– Ответьте мне только на один вопрос, детектив Гамигин, – процедил я, почти не разжимая губ.

Анс посмотрел на меня и сокрушенно головой покачал, как будто у него возникли серьезные сомнения в моих умственных способностях.

– Кто? – Резким движением выбросив руку в сторону, я указал на полку с дисками. – Кто подобрал эту коллекцию?

– Откуда я знаю? – недоуменно пожал плечами Анс.

– Ты? – Я недоверчиво прищурился и переориентировал указующий перст на Гамигина. – Ты хочешь сказать, что Лоя Розье не имеет к этому никакого отношения?

– Она-то здесь при чем? – еще больше удивился демон. – Квартирами занимается хозяйственный отдел.

Я расслабился и улыбнулся со всей доступной мне доброжелательностью.

– Тогда – зови!

Гамигин улыбнулся в ответ, вот только улыбка его мне почему-то не понравилось. Было в ней что-то… Что-то демоническое.

– В твоем телефоне есть записная книжка. А в записной книжке – номер телефона Лои Розье.

Понятно! Гамигин полагал, что извиниться перед демоницей-контролером за некоторую бестактность, допущенную в отношении ее персоны, следовало мне. Как это называется? Таскать каштаны из огня? Или делать грязную работу? Пожалуй, пусть будут каштаны.

Надеюсь, ни один мускул не дрогнул на моем лице, когда я взял со стола мобильник и набрал требуемый номер.

– Лоя Розье.

– Лоя…

– Слушаю вас, господин Каштаков.

– Можно просто Дима.

– Не вижу оснований для такой фамильярности. У нас ведь чисто служебные отношения…

– Мадам Розье…

– …Вы делаете свое дело, я – свое.

Гамигин поднялся из кресла, подошел к полке и начал изучать названия дисков.

– У нас к вам просьба, мадам Розье.

– Да ну!

– Нам…

Я бросил взгляд на Гамигина, чтобы убедиться, что демон не возражает против использования местоимения «нам».

Анс стоял ко мне спиной. Казалось, его нисколько не интересует мой телефонный разговор. Я почувствовал злость на напарника. Он бы еще на кухню деликатно вышел, чтобы не мешать мне разговаривать!.. И тут я понял. Если Анс с Лоей знакомы не первый год, значит, сейчас демон точно знал, что говорит мне Розье. Он, наверное, даже интонации Лои мог угадать. Стоит сейчас, уткнувшись носом в полку с дисками, и потешается надо мной от души. Ну и черт с ним!

– Нам нужны отчеты криминалистов, проводивших осмотр квартиры Клайса Зифула, – отчеканил я в приказном тоне.

– Еще что?

Я стиснул зубы.

– Если вы будете мешать нашему расследованию, я буду вынужден доложить в Службу специальных расследований…

– А, так вы уже не работаете на «Бельфегора, младшего»?

Да чтоб ее! Откуда в одной женщине столько сарказма?

– Я прошу вас, мадам Розье…

– Можно просто Лоя.

– Лоя, мне срочно нужны отчеты криминалистов, – медленно, чтобы не сорваться на крик, произнес я.

– Прислать по почте или принести лично?

Я ткнул пальцем в кнопку отбоя.

– Сам разбирайся со своей контролершей! – крикнул я демону в спину.

Анс медленно обернулся, улыбнулся, сказал:

– Хорошо. – И сел в кресло.

Так.

Я сложил ладони. Нужно собраться. В конце концов, Гамигин в нашей группе старший.

Я повернулся к столу и снова склонился над распечаткой с криминальной хроникой.

Анатолий Шульгин, двадцать четыре года, холост, без определенных занятий… Был убит выстрелом в затылок в переулке неподалеку от входа в клуб «Оскар Уайльд», завсегдатаем которого являлся… Признаков ограбления нет… Орудие убийства не найдено…

Виктор Ризель, двадцать семь лет, холост, работал мастером в маленькой частной мастерской по ремонту теле-, радиоаппаратуры… Задушен в своей квартире… Волоцкий переулок, дом пятнадцать… Это, кажется, в Митине… На теле многочисленные ожоги и ножевые ранения… Следы пыток?.. В квартире беспорядок… Пропал системный блок компьютера.

Тепло, тепло, очень тепло, Дмитрий Алексеевич! Разве что только яичницу пока нельзя жарить.

Хлопнула входная дверь. Я развернулся на месте и взглядом нашел лежавший на стуле пакет с пистолетом. Гамигин подмигнул мне – все в порядке.

В комнату вошла Лоя.

– Откуда у вас ключи от моей квартиры? – крикнул я возмущенно. А может быть, возопил.

– У меня должны быть ключи от квартир моих подопечных, – спокойно ответила Лоя.

«Подопечные» – это ж надо такое придумать!

Гамигин молча кивнул, подтверждая справедливость слов демоницы.

Может быть, он и с «подопечными» был согласен?

– А от своей квартиры вы мне ключ не предоставите? – ехидно поинтересовался я.

– Нет, Дима, – язвительно улыбнулась в ответ Лоя. – Но кое-что для вас у меня все-таки есть.

Быстрым, почти неуловимым движением снизу вверх демоница кинула мне что-то блестящее. Кинула очень точно. Уже поймав предмет, я понял, что это ключи от машины. На фирменном брелоке «Ламборджини Галлардо». Оперативно сработано. Я впервые с уважением посмотрел на Лою. Становиться ее подопечным я не собирался, но, похоже, рыжая свое дело знала. По крайней мере то, что касалось технического обеспечения.

– Благодарю вас, – сказал я.

– Не за что, – ответила Лоя. – Это моя работа. Каждый из нас будет делать свое дело. Так?

Демоница протянула мне руку. Поначалу я решил, что она предлагает скрепить наш устный договор рукопожатием. Но вовремя заметил зажатый между тонкими пальцами мини-диск.

Коротко улыбнувшись в знак благодарности, я взял мини-диск и запустил его в дисковод ноутбука.

Для того чтобы просмотреть отчет криминалистов, осматривавших квартиру Зифула, много времени не потребовалось. Собственно, там и читать-то было нечего. Замок цел, никаких следов взлома. В квартире идеальный порядок. Судя по всему, ничего ценного не пропало. Все найденные отпечатки пальцев принадлежат Клайсу Зифулу. Что же, к нему и в гости никто не заходил? Рабочий ноутбук Зифула изъят и доставлен в Службу.

– Что в ноутбуке Зифула? – спросил я Лою.

– Статьи, рабочие заметки, неоконченные материалы, расшифровки двух записанных на диктофон интервью.

– С кем интервью?

– Первое с Петром Власенко, владельцем клуба «Оскар Уайльд». Власенко коммерсант, по совместительству – внештатный осведомитель НКГБ. К ти-кодерам имеет только то отношение, что они избрали его клуб местом своих постоянных встреч. Он этим доволен. Постоянная клиентура, ведут себя спокойно.

– Но стучит на них?

– Умеренно. К тому же ти-кодеры и сами об этом знают.

– Лучше иметь своего стукача, чем гадать, кто им может оказаться.

– Второе интервью с человеком по имени Шмидт. По всей видимости, это не имя, а прозвище. Установить личность этого Шмидта не удалось.

– О чем шла речь?

– О возможной выставке работ ти-кодеров.

– Любопытно. – Я озадаченно провел пальцами по подбородку. – Каким образом можно выставить на всеобщее обозрение галлюцинации?

– Именно об этом Зифул беседовал со Шмидтом. Шмидт утверждал, что разработал электронную систему, позволяющую транслировать все выверты транс-программы в визуальные, звуковые, обонятельные и даже тактильные образы. По словам Шмидта все упиралось в вопрос финансирования. При наличии соответствующей суммы он готов был через неделю предоставить действующую модель своего устройства. Из замечаний Зифула можно сделать вывод, что к теории Шмидта он относился с интересом.

– И что? – спросил я.

– Ничего, – развела руками Лоя. – Вы спросили, я ответила.

– Никаких записей, имеющих отношение… – Я запнулся, не зная, как правильно назвать то, о чем я хотел спросить. Что для Зифула было основным занятием, работа на Службу или в интернет-журнале? – Записи, имеющие отношение к занятию Зифула, не связанному с журналистикой, в ноутбуке имелись?

Лоя посмотрела на меня непонимающе, как будто я задал совершенно дурацкий вопрос.

– Зифул был профессионалом.

– Так…

– Он никогда бы не стал держать записи, имеющие отношение к Службе, на жестком диске ноутбука.

– Ах, вот оно что… – Дабы скрыть неловкость, я отвернулся и взял со стола распечатку с криминальной хроникой. – Есть возможность получить дополнительную информацию по недавним убийствам ти-кодеров?

– Дело сразу было передано в НКГБ.

– И что дальше?

– У нас нет информатора среди чекистов.

Мне удалось сохранить на лице маску сосредоточенного внимания, но в душе я возликовал. Ну наконец-то! Я заставил демоницу признаться в том, что и она не всеведуща и не всемогуща!

– Что ж. – Я с некоторой ленцой даже кинул распечатку на стол. – Придется мне задействовать свои старые контакты.

– Ты хочешь встретиться с кем-то из чекистов?

Гамигин задал вопрос таким тоном, будто хотел спросить: «Ты в своем уме?» – но, передумав в последний момент, избрал более деликатную форму.

– Не сейчас, – успокоил я демона. – Для начала, я думаю, есть смысл посетить клуб «Оскар Уайльд». Там многие знают Зифула, возможно, удастся нарыть какую-то информацию. А вас, – обратился я к Лое, – я попрошу остаться и как следует проштудировать телефонный справочник Московии. К нашему возвращению на моем столе – не зря же у вас ключи от нашей квартиры – должен лежать полный список всех граждан Московии, в чьих фамилиях встречается буква «Ы». Отдельный список на тех, у кого в фамилии буква «Ы» встречается дважды.

Вот так! Одним изящным мазком, как истинный профессионал, я начисто сбил спесь с рыжеволосой красотки! Она стояла и смотрела на меня своими огромными серо-зелеными глазами, не зная, что сказать. А что тут скажешь? Следует отдать Лое должное, ситуацию она прочувствовала до самого основания. Если, предположим, спросит, для чего нужен такой список, мне достаточно будет усмехнуться, и она почувствует себя полной дурой. Еще глупее принять указание к исполнению, не спросив ни о чем. Получится, что она всего лишь тупой исполнитель, которому можно задать работу, просто смешав рис с ячменем.

– Зачем тебе это нужно? – спросил Гамигин.

Надо было видеть, как после вопроса Анса изменилось лицо Лои. Как у водолаза, которого вытащили с самого дна, когда он уже начал задыхаться. Желая того или нет, Гамигин спас свою подругу. А я был так близок к триумфу!

– Есть у меня одна гипотеза, которую нужно проверить, – недовольно буркнул я.

Я взял пиджак, подумал, снова кинул его на спинку стула и подцепил за ручку пакет, в котором лежал пистолет. Наверное, не стоило делать это при Лое, как сказал Гамигин, оружие мне не полагалось, но я уже не мог остановиться. Меня несло. Я хотел по всем статьям доказать мадам Розье свое мужское превосходство. Достав из пакета кобуру с пистолетом, я начал пристраивать ее под мышкой.

Тишина.

Застегнув замок, я с вызовом посмотрел на демонов.

– Ты готов? – спросил я у Гамигина.

Не глядя на меня, Анс взмахнул расслабленной кистью руки. Жест можно было истолковать двояко – либо, всегда готов, либо, ну и дурак же ты!

Я надел пиджак, сунул в нагрудный карман солнцезащитные очки, поправил на голове шляпу и улыбнулся Лое. В фильмах такая улыбка обычно сражает женщин наповал. После этого любой из них остается только в долгом поцелуе припасть к губам детектива, а после тихо, с придыханием сказать: «Береги себя, милый».

– Где вы взяли оружие? – спросила Лоя.

– Это?

Я указал пальцем туда, где под пиджаком прятался в кобуре «зиг-зауэр». Как будто сомневался, можно ли назвать сей пистолет оружием.

– У вас есть другое? – Брови рыжей сошлись у переносицы.

– Дорогая. – Я намеренно сделал паузу, но никаких возражений не последовало. – Я сам по себе смертельное оружие.

– Вам не положено оружие, – холодно произнесла Лоя.

– Да? – Я широко раскрыл глаза, как будто удивлению моему не было предела. – И что дальше?

Лоя протянула руку:

– Отдайте мне пистолет.

– Если он вам так нужен, милочка, что ж, попробуйте забрать его у меня.

Краем глаза я заметил, как болезненно поморщился Гамигин. С чего бы вдруг?

– Вы уверены, что хотите этого?

– Не то чтобы уверен. – Я слегка закатил глаза, задумчиво и мечтательно одновременно. – Но, как говорится, попытка не пытка.

Я успел заметить, как скривилось лицо Гамигина, – как будто в дупло изъеденного кариесом зуба вогнали иглу. Но в Аду же прекрасные стоматологи…

Я понял, что что-то не так, только когда осознал, что лежу на полу, каблук черной туфли Лои упирается мне в горло, а в руке демоница держит мой пистолет. И ведь вроде бы кобура была застегнута.

– Зря ты так, Дима, – услышал я голос Анса.

– Как? – спросил я сдавленно.

– Я вам не нравлюсь, господин Каштаков? – Взгляд у демоницы такой, что лучше бы она направила на меня ствол пистолета.

– Можно просто Дима.

– Самое время перейти на «ты», – усмехнулась Розье.

– Значит, договорились. Осталось только выпить на брудершафт.

– Так почему я тебе не нравлюсь, Дима?

– Я бы не стал так ставить вопрос. – Я осторожно взялся за ножку Лои, чуть-чуть приподнял и поставил на пол. – К тебе лично у меня претензий нет. Мне не нравится твоя должность. – Я сел на полу и потер горло. Посмотрел на Розье: – Не привык я, чтобы за мной приглядывали. Понятно?

– Нет, – тряхнула головой Лоя.

– Объясни ей, Анс. – Я поднялся на ноги.

– А стоит? – с сомнением посмотрел на меня Гамигин.

– Тоже мне, друг, – обиделся я.

– Зачем тебе пистолет, Дима?

– Комаров отстреливать, – мрачно ответил я, не глядя на Лою. – Лето на носу.

– Я бы могла достать тебе стандартный игломет, которым пользуются агенты Службы.

– Серьезно? – Я с новым интересном посмотрел на демоницу. – Но ведь это тоже против правил.

– Не волнуйся, за себя я ответить смогу. А вот с этим, – Лоя качнула рукой, в которой держала пистолет, как будто хотела прикинуть его вес, – у всех нас могут возникнуть большие неприятности.

– Не могут, – ответил ей Гамигин. – Пистолет нигде не зарегистрирован, в деле ни разу не был.

Лоя оценивающе посмотрела на пистолет и все равно фыркнула пренебрежительно:

– Но ведь игломет удобнее.

– Лоя, у меня нет намерения пристрелить кого-то из этого пистолета, – устало вздохнул я. – Но, ежели мне придется вести серьезный разговор с кем-то из очень серьезных людей, проживающих в Московии, мне просто необходимо будет иметь при себе такой веский аргумент, как десять патронов в обойме «зиг-зауэра». Поверь мне, игломет не произведет на собеседника такого сильного впечатления.

Лоя снова посмотрела на пистолет. Затем перевела взгляд на меня. Я поднял валявшуюся на полу шляпу, отряхнул и надел на голову. Демоница ловко перевернула пистолет в руке и рукояткой вперед протянула мне:

– Держи.

Я был удивлен, немало удивлен, но решил воздержаться от проявления эмоций.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил я, принимая пистолет из руки Лои.

Проверив на всякий случай обойму, я спрятал оружие в кобуру.

– Идем? – посмотрел я на Гамигина.

– Идем. – Демон поднялся на ноги и одернул ветровку.

Розье вышла вместе с нами в прихожую и встала, сложив руки на груди, возле большого овального зеркала. По всей видимости, ей нужно было зачем-то задержаться в моей квартире. Я ничего не имел против. И все же, уже переступив порог, я обернулся:

– И вот еще что. Раз уж ты все равно остаешься, будь добра, выкинь музыкальные диски, что стоят на полке.

– Все? – Как и ожидал, я услышал в голосе Лои сомнение.

– Все, – подтвердил я. И, выразительно двинув бровями, добавил многообещающе: – Я еще вернусь.

Глава 5

«Оскар Уайльд»

До клуба мы докатили за сорок две минуты. Совсем неплохо для московских улиц. За рулем, естественно, находился Гамигин. Салон в «Ламборджини Галлардо» не так просторен, как в «Хэлл-мобиле», но все равно машина что надо. Самое главное, модель вполне представительная, уважение внушающая, но при этом не слишком приметная. Я по дороге штук тридцать таких же насчитал, причем особенно не высматривая.

Я, собственно, на что рассчитывал, когда марку и модель машины выбирал? В Московии сейчас богатых людей много. Много богатых настолько, что деньги, если и считают, то исключительно ради приличия, а не для того, чтобы налоговую декларацию заполнить. Почти все они люди довольно-таки унылые и скучные, от того, что простые радости жизни им уже недоступны. Для них единственное развлечение – покупать. Друзей, фирмы бывших друзей, голоса избирателей. Новые модели машин престижных марок – это само собой разумеется. Купить – и тут же на улицу выкатить. Вот и носятся «Ламборджини Галлардо» из одного конца Московии в другой просто так, без всякой надобности, демонстрируя состоятельность владельца.

А вот очень богатые люди покупают машины старые, коллекционные.

Было без четверти два, когда Анс припарковал «Ламборджини» на клубной стоянке. Удачное время – можно и пообедать заодно. Если, конечно, в «Оскаре Уайльде» этом повар умеет не только гамбургеры разогревать.

Судя по тому, что в каждом втором окне старого шестиэтажного здания, в полуподвале которого разместился «Оскар Уайльд», торчал кондиционер, а вместо штор за стеклами матово отсвечивали жалюзи, дом, некогда жилой, ныне был разобран под конторы и офисы. Продажа, перепродажа и переперепродажа. Марксу такое и не снилось – прибавочная стоимость создавалась не трудом наемных рабочих, а выкристаллизовывалась из воздуха. Магия в чистом виде, Кио отдыхают, все сразу, всей семьей.

Вход в клуб, расположенный во дворике, не представлял собой ничего сколько-нибудь примечательного. Тяжелая металлическая дверь с «глазком», обшитая березовым шпоном. Над дверью желтая вывеска с названием клуба, плавно изгибающиеся буквы в обрамлении вьющихся веточек с листиками и цветочками. Безвестный оформитель явно пытался вызвать у зрителя ассоциацию с работами Обри Бёрдсли. И, надо сказать, у него это почти получилось.

Глядя на вывеску, я подумал, что в клуб редко заглядывают посторонние. Человек, собравшийся перекусить на скорую руку, так же, как и тот, что имеет твердое намерение посидеть часок-другой за кружкой пива, скорее всего, пройдет мимо «Оскара Уайльда». Не зная, что за дверью находится клуб, в котором собирается эстетствующая публика, представляющая цвет московитского андеграунда, надпись на вывеске запросто можно принять за название фирмы, мелким оптом продающей отечественную бытовую химию.

Но мы с Гамигином точно знали, что нам нужно, а потому уверенно ломанулись в дверь. Дверь оказалась запертой. Однако слева от двери имелся звонок, которым я и не преминул воспользоваться. После чего занял наиболее выгодное положение напротив дверного «глазка», развернул голову в три четверти и гордо вскинул подбородок.

Дверь отворилась не сразу, минуты через три. Должно быть, нас сначала внимательно изучили через «глазок». И не распахнулась она приветливо и гостеприимно, а лишь приоткрылась на ширину двух ладоней. На нас с Гамигином уставились два больших глаза, выпученных, как у жадной лягушки, подавившейся слишком большим кузнечиком. Лица видно не было. Что, надо сказать, было довольно странно. Из-за приоткрытой двери доносилась негромкая музыка, что-то в стилистике «Ozric Tentacles», не противно, но занудно и скучно.

Взгляд изучал нас с Гамигином, оставаясь при этом совершенно равнодушным. Казалось, стоявшему за дверью человеку было абсолютно без разницы, кто мы и зачем пришли, задумавшись о чем-то своем, он просто обо всем забыл.

– Я могу видеть господина Уайльда? – спросил я, улыбнувшись как можно дружелюбнее.

– Кого?

Голос такой же тусклый и невыразительный, как взгляд. Просто звук.

– Господина Оскара Уайльда. – Я пальцем указал вверх, где располагалась вывеска с названием клуба.

– Оскар Уайльд умер.

– Да что вы говорите! – с ужасом всплеснул я руками. – Анс, ты слышал? Бедный Оскар скончался! – Анс скорбно склонил голову. – Как это произошло? – спросил я у лупоглазого.

– Не знаю, – ответил тот.

– Надеюсь, перед кончиной он не страдал?

– Милости просим, – пригласил нас другой голос, мягкий, слегка бархатистый даже.

Дверь широко распахнулась, и я встретился взглядом с невысоким мужчиной, отличительной чертой которого была мефистофелевская бородка. Да и улыбка у него была такая, как будто он уже подготовил договор, который собирался предложить мне подписать. Одет он был в тонкий черный свитер под горло и узкие брюки из адской кожи. И все же это был не демон, а человек. Лупоглазый, стоявший по левую руку от Мефистофеля, был похож на акромегала, наряженного зачем-то в смокинг с бабочкой. Лица его я не мог разглядеть из-за двери, потому что оно было густо вымазано темно-синей краской. Н-да, в интересное место мы попали.

– Прошу извинить меня. – Тонкая улыбка прорезала щель в плотно сжатых губах Мефистофеля. – Но нам хотелось убедиться, что вы наши клиенты. – Мефистофель слегка развел руками. – Случается, люди принимают наш клуб не за то, что он есть на самом деле.

– Понимаю, – рассеянно ответил я, скользя взглядом по стенам и потолку. – Мы с другом здесь впервые, но, полагаю, что попали мы именно туда, куда хотели.

В оформлении прихожей было заметно влияние эстетического маньеризма арт-нуво. Слева дверь в туалет, прямо – небольшой гардероб, по весне закрытый. Направо – проход в зал, из которого тянуло табачным дымом и доносилась музыка. Я не ошибся, это действительно был «Ozric Tentacles». Самый последний и самый бессмысленный их диск, 2006 год. Хотя и более ранние работы группы были далеки от совершенства – исполнительское мастерство присутствует, а вот с музыкальными идеями слабовато. Впрочем, как фоновая музыка годится.

– Игорь! – Мефистофель с улыбкой посмотрел на лупоглазого. – Попроси Степана приготовить столик для гостей. Скажи, чтобы сразу подал два фирменных коктейля.

Припадая на правую ногу, Игорь – какое подходящее имя для уродца – заковылял в сторону зала.

– Тем, кто заходит к нам впервые, мы предлагаем за счет заведения наш фирменный коктейль «Пигмалион», – объяснил нам с Гамигином Мефистофель.

– Надеюсь, от него не происходит изменения сознания?

Задав вопрос, я улыбнулся едва заметно и заговорщически прищурил глаз. Вроде как шутка, но человеку понимающему должно стать ясно, что мы с приятелем совсем не прочь отведать что-нибудь соответствующее.

– Ну что вы, – обезоруживающе улыбнулся Мефистофель. – У нашего заведения хорошая репутация. Мы даже думаем, не запретить ли курение в зале.

– Не советую. – Я поджал губы и покачал головой: – Посетителей станет меньше. – Мефистофель хотел что-то сказать, но я оказался проворнее: – Заметьте! – Я показал ему указательный палец. – Сам я некурящий!

Мефистофель слегка запрокинул голову и рассмеялся так, как будто я рассказал анекдот, очень смешной, но он его уже слышал. Я посмотрел на Анса. Демон чуть изогнул губы и слега пожал плечами, понятно, он пока еще не разобрался в ситуации. Я тоже. Но я умел делать вид, что все про всех знаю.

Оборвав смех в тот самый момент, когда я уже собирался его остановить, Мефистофель протянул ко мне руку:

– Позволите вашу шляпу?

– Прошу. – Я снял шляпу и, как на вешалку, повесил ее на руку метрдотеля. – Только имейте в виду, шляпа сия мне очень дорога. И ежели, не дай бог, с ней что-то случится…

Многозначительная пауза.

– Не извольте беспокоиться, – заверил меня метрдотель и стукнул согнутым пальцем в дверцу запертого гардероба.

Дверца слегка приоткрылась – похоже, у них тут ни одна дверь не открывается сразу широко, – и Мефистофель сунул шляпу в образовавшуюся щель.

– Прошу вас! – метрдотель вытянул руку, приглашая нас пройти в зал.

Что мы и сделали.

Зал оказался значительно больше того, что я ожидал увидеть. Четырнадцать столиков, большинство из которых заняты. В дальнем конце зала, рядом со стойкой бара, небольшая эстрада. По счастью, пустая – терпеть не могу кабацкую музыку. Желтые стены с контрастной черной окантовкой по самому верху – цветочки-розочки и дующие в горны ангелочки – украшены стилизованными под все того же Бёрдсли гравюрами. Кондиционеры явно не справляются с табачным дымом, слоями плавающим под потолком, как будто это специальный визуальный эффект, назначение которого – слегка пригасить свет.

– Прошу вас. – Мефистофель подвел нас к столику у стены примерно в середине зала.

На столе уже стояли два высоких бокала с обещанным коктейлем. На уголке – три папки в толстых кожаных переплетах.

Мы с Гамигином сели за стол. При этом Мефистофель успел обоим нам пододвинуть стулья. По тому, насколько профессионально он это проделал, я понял, что нас принимает не хозяин заведения. Хотя поначалу была у меня такая мысль.

– Через пять секунд к вам подойдет официант. – Мефистофель коснулся пальцами кожаных папок. – Ознакомьтесь с меню и винной картой.

Я посмотрел в честные глаза метрдотеля и недовольно поморщился:

– Мы хотим пообедать. Как следует пообедать. Организуйте стол.

– Понял.

Мефистофель улыбнулся почти счастливо – видно, не часто заглядывают к ним посетители, готовые сорить деньгами.

– И еще! – Я поднял два пальца, прося Мефистофеля ненадолго задержаться. – Если нам понравится в вашем клубе, а пока все явно к тому идет, мы будем частенько сюда наведываться. Но прежде чем принять окончательное решение, мы хотим познакомиться с хозяином заведения. Таковы наши правила.

Я улыбнулся, не извиняясь, а ставя метрдотеля перед фактом, что либо все будет по-нашему, либо не будет никак.

– Я передам хозяину вашу просьбу.

Я молча кивнул, давая понять, что разговор окончен. Мефистофель словно только этого и ждал, схватил со стола папки с меню и будто испарился. Вот только серного запаха после себя не оставил.

Я откинулся на спинку стула, расстегнул пиджак и окинул взглядом зал.

– Ну, как тебе здесь? – спросил я у Гамигина.

– Тихо. – Внимательный, цепкий взгляд демона скользил по лицам сидевших за столиками завсегдатаев клуба «Оскар Уайльд». Казалось, детектив вот прямо сейчас вычислит того, кто был причастен к исчезновению Зифула. – Спокойно.

– Мне тоже нравится, – кивнул я. – Если еще и кухня окажется хорошей, то можно будет сказать, что день прошел не зря.

– Я не так представлял себе ти-кодеров, – сказал Гамигин.

Ответить мне было нечего. Я и сам, признаться, хотя и не имел о ти-кодерах определенного мнения, думал о них как об обычной шпане. Прежде у меня был опыт общения только с дэд-программистами, так те здорово смахивали на распоясавшихся панков. А люди, которых я видел в зале, походили на эстетов. Хотя и говорят, что внешность бывает обманчивой, согласитесь, только ради внешнего эффекта не каждый наденет белую гипюровую рубашку с пышным жабо и кружевными рукавчиками и туго обтягивающие бедра лосины. А именно так было одето подавляющее большинство присутствующих в зале молодых людей. К тому же все они носили очень длинные волосы, зачесанные назад. Ни ленточек тебе, ни колокольчиков, ни других каких фенечек. Стиль не вполне соответствовал эпохе Оскара Уайльда, скорее уж Байрон мог одеваться подобным образом, но тем не менее… Тем не менее…

Присутствующие дамы были одеты попроще. Правда, странно звучит? И тем не менее… Вот так, я уже повторяться начал. Одним словом, женщин в зале я насчитал всего пять. И это снова заставило меня задуматься о том, нормально ли все с этими ребятами в белых рубашках? Или у них все же есть проблемы, которые сами они таковыми не считают?

– Добрый вечер, меня зовут Степан, сегодня я буду вашим официантом.

Рядом со столиком материализовался здоровенный мужик в белом костюме с черной бабочкой. Через руку салфетка переброшена – как и положено. На губах приветливая улыбка. А лицо все в крупных оспинах. И нос как минимум в двух местах перебит. Интересно, что его заставило в официанты податься? Ведь мог, наверное, без труда профессиональным киллером устроиться.

На столе появились две тарелки, покрытые зелеными салатными листьями и вазочки с чем-то бледно-розовым.

– Салат «Цезарь Великолепный», наше фирменное блюдо, – с гордостью не то за салат, не то за клуб, в котором такой салат подают, не то за себя самого, работающего в клубе, в котором подают салат «Цезарь Великолепный», не проговорил даже, а пропел глубоким баритоном Степан. – За основу взят классический салат «Цезарь». Но мы добавили в него…

– Спасибо за информацию, дорогой, – перебил я Степана. – Но я люблю угадывать ингредиенты блюд, которые ем.

– Понимаю, – не стал спорить Степан.

– А это что? – ножом коснулся края вазочки Гамигин.

– Креветочный коктейль.

Демон молча кивнул.

– На первое я хотел бы предложить вам… – снова запел Степан.

Я поднял руку.

– Мы готовы не глядя довериться вашему выбору.

– Но…

– Будь здоров, дорогой.

– Конечно.

Степан развернулся на пятках и быстренько ретировался в сторону буфета.

– Неплохо, – сказал я, попробовав креветки.

Гамигин принялся за салат.

– И что дальше? – спросил демон.

– После холодных закусок обычно подают суп.

Анс постучал вилкой по краю тарелки, предупреждая, что нужно говорить серьезно.

– Теперь мы знаем, что собой представляет «Оскар Уайльд», – сказал я. – Знаем, какому стилю в одежде отдают предпочтение ти-кодеры. Не знаем, почему Игорь красит лицо в синий цвет. Нас обещали познакомить с хозяином заведения. Вряд ли ему что-то известно о местных контактах Зифула, но я собираюсь передать через него весточку одному своему старому знакомому. Выяснить, с кем общался Зифул, я думаю, удастся, поговорив с барменом или с тем же Степаном.

– А почему не с метрдотелем?

– Этот нам ничего не расскажет. Он предан хозяину и без его дозволения слова лишнего не вымолвит.

– А Игорь?

– Слишком глуп.

– Или притворяется глупым.

– Хорошо, бери Игоря на себя. А я тем временем…

Я не закончил фразу, поскольку возле нас вновь появился Степан с сервировочным столиком, на котором стояла большая фарфоровая супница.

– Господа, – преданно улыбнулся официант, – на первое я хочу предложить вам борщ гетьманский, приготовленный нашим лучшим поваром Аавалом Семифракийским.

Степан снял с супницы крышку, и воздух наполнился восхитительным ароматом, мгновенно перебившим все остальные запахи, включая вонь застоявшегося табачного дыма. Я тут же указал на свою тарелку.

– Двойную порцию.

Степан довольно улыбнулся.

– Аавал Семифракийский, – произнес Гамигин, задумчиво наблюдая за размеренными движениями половника в руках Степана. – Довольно необычное имя…

– Конечно. – Степан принялся наполнять тарелку демона. – Он ангел.

– Ангел работает у вас поваром? – Изумлению Гамигина не было предела.

– Да, – кивнул Степан как ни в чем не бывало. – И, нужно сказать, лучшего повара у нас не было. Истинный мастер. Знаток многих национальных кухонь. Любое приготовленное им блюдо имеет божественный вкус. – Официант бросил быстрый взгляд на демона. – Я, конечно, извиняюсь…

Гамигин махнул рукой – ерунда, мол, продолжай.

Но Степану, похоже, больше нечего было сказать. Он поставил на стол соусник со сметаной, накрыл супницу крышкой и собрался отбыть.

– И давно он у вас работает? – спросил я у официанта. – Ну, ангел этот?

– Чуть больше месяца, – ответил Степан.

– И что же, он вот так прямо сам и пришел?

– Да. Пришел и спросил, не требуется ли нам повар. Вообще-то повар нам был не нужен, но после того, как хозяин попробовал блюда, приготовленные Аавалом, он сказал, что еще один повар нам не помешает.

– Что ж, разумное решение.

Я уже заправил борщ сметаной, и теперь мне не терпелось его попробовать, поэтому новых вопросов задавать Степану я не стал. В конце концов, никуда он не денется. А борщ между тем следует есть горячим. Обжигающе горячим.

– Ты слышал? – прошептал, наклонившись вперед, Гамигин, едва только Степан удалился.

– Что именно? – спросил я, задержав ложку с борщом у рта.

– Святоша работает поваром!

Прежде чем дать ответную реплику, я все же попробовал борщ. Степан оказался не прав – борщ был не божественным на вкус, а чертовски вкусным!

– А что, святоша не может быть поваром?

– Святоша никогда не станет работать под началом человека! – Демон протянул руку, как будто собирался забрать у меня тарелку с борщом. – Для него это унизительно!

– А демон?

– Что – демон?

– Демон станет работать на человека?

– Да не о нас сейчас речь! – Гамигин откинулся на спинку стула и, как мне показалось, едва удержался, чтобы руками не всплеснуть. – Святоша неспроста объявился в клубе!

– Полагаешь, он агент Первого отдела Рая?

Поддерживая беседу с напарником, я и про борщ не забывал. А вот Гамигину, похоже, было не до еды.

– А у тебя есть сомнения?

– Анс, ты не любишь борщ?

Демон растерянно посмотрел в тарелку.

– Я люблю борщ.

– Почему же не ешь?

– Потому что мне сейчас не до еды.

– Про еду никогда забывать нельзя, – произнес я назидательно и положил ложку в опустевшую тарелку. – Так что там насчет святоши? Полагаешь, он устроился поваром в «Оскар Уайльд», чтобы украсть рецепт фирменного салата?

– Святоша появился в клубе за месяц до исчезновения Зифула.

– Примерно за месяц, – уточнил я. – И что с того?

– Он наблюдал за Зифулом.

– Зифул упоминал о святоше хотя бы в одном из своих отчетов?

– Нет.

– Выходит, он работал непрофессионально? Знал, что в клубе святоша-повар и не присмотрелся к нему?

Гамигин недовольно насупился и ничего не ответил.

– Во-первых, – я начал загибать пальцы, – устроиться поваром в клуб, куда регулярно заглядывает объект твоего наблюдения, – ничего глупее придумать просто невозможно. Святоша, если он действительно агент Первого отдела, подставился по полной программе. Проще и надежнее было бы сработать под завсегдатая клуба.

– Это может быть хитрость, – возразил Гамигин. – Смотрите, мол, вот он я, весь как на ладошке. Какие могут быть подозрения, если я даже не пытаюсь конспирироваться.

– Во-вторых, – я загнул следующий палец, – у Первого отдела прекрасные отношения с НКГБ. С «семьей» святоши тоже ладят. Так что, если бы им нужно было проследить за Зифулом, выяснить его контакты или даже похитить агента, святоши сделали бы это руками людей.

– Возможно, дело было настолько деликатного свойства, что святоши никого не хотели в него посвящать.

– В-третьих, – я загнул еще один палец, – почему этот повар все еще здесь? Если святошу интересовал агент Ада, он должен был слинять сразу после исчезновения Зифула.

– Значит, в клубе остался еще кто-то, представляющий интерес для Первого отдела.

– Одни домыслы, – махнул я рукой.

– А у тебя есть факты? – парировал Гамигин.

Ответить я не успел – нам подали второе.

Честно говоря, я не такой уж гурман, каким зачастую пытаюсь казаться. Поэтому определить, что за птичку в окружении разноцветных овощей принесли мне на большой тарелке, на глаз я не смог. Вполне возможно, это был бекас. Хотя примерно с такой же вероятностью это мог оказаться и голубь. Или цыпленок-дистрофик. Подававший еду Степан назвал данную композицию вертельной птицей с обжаренными овощами. Что, собственно, было вполне справедливо. Да и какая разница, что за птица лежит на тарелке, главное, чтобы вкусно было.

Стрельнув взглядом в сторону демона, Степан добавил:

– Меню райской кухни.

Гамигин молча кивнул.

Отпуская Степана, я попросил его при следующей перемене блюд подать нам вместе с чаем метрдотеля – пора было нанести визит хозяину заведения.

За птичками мы договорились, что, пока я буду отрабатывать хозяина заведения, Анс займется Игорем и Степаном. Ти-кодеров мы решили оставить на закуску, чтобы взяться за них разом.

Мефистофель появился возле нашего стола следом за подавшим чай Степаном. Скользнув взглядом по столу, он как будто остался недоволен тем, что мы так и не попробовали фирменный коктейль. Недовольство его можно было только почувствовать, но не увидеть, как истинный профессионал, Мефистофель умело скрывал все эмоции, которые мешали работе.

– Петр Николаевич ждет вас, – сообщил он с улыбкой.

– Что ж, не будем заставлять его ждать слишком долго. – Я кинул салфетку на стол и поднялся на ноги.

Обилие поглощенной пищи давало о себе знать тяжестью в желудке. Но это была приятная тяжесть.

Метрдотель выжидающе посмотрел на демона. Гамигин непринужденно махнул рукой, идите, мол, меня не ждите.

– Петр Николаевич… – начал Мефистофель.

Должно быть, он хотел сказать, что хозяин желает видеть нас обоих. Но я не дал ему закончить. Подхватив Мефистофеля под локоть, я развернул его спиной к Гамигину.

– Уверяю вас, – произнес я таинственным полушепотом, – у меня найдется что сказать Петру Николаевичу.

Метрдотель поморщился – недовольно, но едва заметно, но спорить со мной не стал – по должности не полагалось. По мне, так Мефистофель куда лучше подходил на роль агента святош, нежели взятый Ансом на прицел повар.

– Прошу вас. – Метрдотель рукой указал мне направление.

Да я и сам мог догадаться, куда идти. Ближе к выходу по левую сторону на стене висела тяжелая бархатная портьера с вышитым золотом английским вензелем «O.W.». Из-за нее Мефистофель появился, за ней же он и прятался.

За портьерой обнаружился узкий короткий коридор, заканчивающийся дверью, весь вид которой не говорил, а кричал о том, что за ней находится туалет, пользоваться которым дозволено очень узкому кругу избранных. Чуть ближе к выходу располагалась еще одна дверь, выкрашенная черной масляной краской, это должен быть кабинет хозяина.

Мефистофель услужливо распахнул предо мной черную дверь, предварительно стукнув в нее дважды согнутым пальцем.

За дверью находилось небольшое помещение с зарешеченным окном. Стол с компьютером, диван, стеллаж с толстыми папками досье, полочка с небольшим музыкальным центром и стойка на одной ножке с большим телевизором. Вся мебель странного серебристого с чуть голубоватым отливом цвета, похоже на тонкий слой ртути или начавший плавиться алюминий. Не знаю почему, но при взгляде на такие серебристые поверхности мне почти всегда становилось как-то не по себе. Холодно, что ли?..

За столом сидел невысокий мужчина лет пятидесяти с явно наметившейся лысиной и откровенно выпирающим животом. На круглом лице вполне к месту были очки в тонкой металлической оправе. Одет он был без претензий – серая рубашка на «молнии», мешковатые джинсы. Что ж, хозяин мог позволить себе одеваться так, как пожелает, гостей не ему встречать. Петр Николаевич Власенко так старательно рассматривал что-то на плоском экране компьютера, что сомнений не возникало – показушничает. Но и против этого я ничего не имел, пусть делает вид, что жутко занят, мне-то что?

Как бы невзначай Петр Николаевич бросил рассеянный взгляд в сторону двери, можно подумать, не слышал, как Мефистофель стучался. На лице его вначале появилось выражение изумления, затем – приветливая улыбка.

– Ах, это вы! – Ну прямо как будто старого друга встретил.

Ткнув пальцем в кнопку, Власенко выключил монитор. Клавишу сохранения он при этом, конечно же, нажать забыл. Поднялся на ноги, сделал шаг навстречу мне. Протянул руку.

– Дмитрий Васильевич, вы нам больше не нужны.

Мефистофель удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Рад нашей встрече! – Власенко как следует встряхнул мою руку. – Очень рад!

– И чему же вы так рады, Петр Николаевич? – спросил я мягко, с улыбкой доброй на лице, так что вопрос мой можно было расценить и как откровенное хамство, и как неловкую попытку пошутить. По желанию.

Власенко нашел третий путь – сделал вид, что отнесся к вопросу совершенно серьезно.

– Всегда рад знакомству с новыми интересными людьми, – сказал он и жестом предложил мне присесть на диван.

Не заставляя себя упрашивать, я плюхнулся на диван, закинул ногу на ногу и слегка откинул левую полу пиджака. Так, чтобы «сбруя» была видна. Власенко «сбрую» заметил и всем своим видом постарался дать мне понять, что ему это совершенно безразлично.

– Хотите что-нибудь выпить?.. – спросил Петр Николаевич, усаживаясь в кресло.

– Дмитрий Алексеевич Каштаков. – Двумя пальцами я выудил из кармана и протянул Власенко одну из визитных карточек, которыми снабдил меня Гамигин. – Консультант по маркетингу фирмы «Бельфегор, младший».

Левая бровь Петра Николаевича едва заметно дернулась.

– Вы работаете в адской фирме? – спросил он, не скрывая удивления.

– Из всех работодателей мне больше всего нравится тот, кто больше платит, – выдал я только что придуманный афоризм.

– Да, понимаю, – наклонил голову Власенко. – Хотите выпить, Дмитрий Алексеевич?

Я сделал отрицательный жест – провел по воздуху двумя пальцами.

– Кофе?

– Спасибо, я уже выпил чай.

– Сигарету? – Власенко взял со стола и поднес мне резную сигаретницу из сандалового дерева.

– Не курю.

– Я тоже. – Петр Николаевич поставил сигаретницу на место и добавил: – Бросил три года назад.

Минуту или около того мы сидели молча.

– Так о чем вы хотели со мной поговорить, Дмитрий Алексеевич? – Власенко посмотрел на часы, дабы подчеркнуть, что он деловой человек и просто не имеет права терять время попусту.

– Вам знакомо имя Клайс Зифул? – спросил я.

Петр Николаевич с озадаченным видом потер пальцами брови. Играет он или нет, я не понял.

– Нет… Не припоминаю… Судя по имени, этот Зифул – черт?

Я молча кивнул.

– Вы считаете, я должен его знать?

– Он частенько бывал в вашем заведении.

– Ну, у нас открытый клуб…

– К вам приходят по большей части постоянные клиенты.

– Да, но я не спрашиваю у них удостоверения личности.

– Но черта-то в зале должны были приметить.

– Мне сообщали, что в клуб заглядывает черт, – не стал оспаривать очевидный факт Петр Николаевич. – Но имени его я не знаю.

– С кем из ти-кодеров он общался, вы тоже, надо полагать, не в курсе?

– Совершенно верно, – улыбнулся Петр Николаевич. – Если вам непременно хочется это узнать, поговорите с нашим барменом, Игорем. У него зал все время перед глазами.

– Это, часом, не тот Игорь, что работает у вас вышибалой?

– Тот самый. Он совмещает обе должности.

– А почему у него лицо синей краской вымазано?

– Полагаю, вы заметили, что мы постарались оформить клуб в определенном стиле. Публика у нас собирается также специфическая, склонная к артистизму. Вот и Игорь решил по-своему отметиться. Чувство стиля у него, понятное дело, хромает. Но посетителям он нравится… Могу я задать вам вопрос, Дмитрий Алексеевич?

– Прошу вас. – Я сделал приглашающий жест рукой.

– Почему вы интересуетесь этим чертом?

– Им интересуюсь не я, а региональный директор «Бельфегора, младшего». Я же просто взялся навести справки о том, где и как проводит время его работник. Чисто по-дружески.

– Понимаю, – наклонил голову Петр Николаевич.

Привычка у него, видно, такая – не кивать, а только медленно голову наклонять.

– Приятно разговаривать с понимающим человеком, – приторно улыбнулся я. – И чем вы можете мне помочь?

– Увы, – с прискорбием развел руками Петр Николаевич. – Я не собираю информацию о клиентах.

– Да бросьте, Петр Николаевич, – лукаво прищурился я. – Неужто у вас в общем зале даже камеры наблюдения не стоят?

– Стоят, конечно, – честно признался Власенко. – Но только мы записи подолгу не храним. Если не случается никаких эксцессов, а уж поверьте мне на слово, Дмитрий Алексеевич, в Московии не найти второго такого тихого заведения, как наше, мы через день-другой делаем запись на старый чип, стирая прежнюю информацию.

– И когда же в последний раз в вашем клубе случилось что-то экстраординарное? – поинтересовался я на всякий случай, не особенно рассчитывая получить честный ответ.

– Дайте-ка подумать. – Петр Николаевич приложил пальчик к пухлому подбородку и глубокомысленно закатил глаза. – Да, пожалуй, что так. – Он улыбнулся и поправил очки: – В позапрошлый Новый год. Первого числа. Зашла крепко подвыпившая компания, четверо человек. Ну и принялись задирать наших постоянных клиентов. Внешний вид их им, видите ли, не понравился. Нам даже постовых вызывать не пришлось – Игорь их утихомирил.

– И это все? – Я недоверчиво поджал губы. – Одно-единственное происшествие за год с лишним?

Петр Николаевич улыбнулся и развел руками, как будто извиняясь за то, что ему больше нечего рассказать.

– А как же недавнее убийство?

– Убийство? – Власенко посмотрел на меня так, будто я сказал какую-то непристойность.

– Да, убийство. Вы разве не в курсе?

– Ну-у-у… – задумчиво протянул Петр Николаевич. – Я пока просто не понимаю, о каком убийстве идет речь. Сами знаете, Московию нельзя назвать самой спокойной страной, даже если говорить только о государствах, возникших на построссийской территории…

– Убийство произошло четыре дня назад неподалеку от вашего клуба.

– Ах вот вы о чем. – Петр Николаевич махнул ладошкой, как будто отгоняя все те дурные мысли, что пришли ему в голову после моего странного вопроса. – Читал сообщение. Димка… Дмитрий Викторович, метрдотель наш, показал. Но к нам это никакого отношения не имеет.

Подавшись вперед, я оперся локтем о колено и медленно процедил сквозь зубы:

– Вы уверены?

Петр Николаевич в растерянности хлопнул глазами. Тут он, конечно, малость переиграл. Мои стандартные фишки, отработанные и доведенные до совершенства еще в пору работы частным детективом, не производили на Власенко никакого впечатления. И он должен был понять, что мне это ясно.

– А как же?.. Ну, убили человека… Чего не бывает.

– Анатолия Шульгина убили в двух шагах от вашего клуба. И он был вашим постоянным клиентом.

– И это основание для дознания?

– Я не занимаюсь дознанием. – Я покачал головой. – Я только сопоставляю факты.

– И что?

Я снова откинулся на спинку дивана, по-хозяйски раскинул руки в стороны. Теперь рукоятка пистолета совершенно нахальным образом торчала у меня из-под мышки.

– Петр Николаевич, – улыбнулся я примирительно, – ну вот что хотите со мной делайте, не могу я поверить в то, что вам нечего мне рассказать.

– А это уж как вам будет угодно, Дмитрий Алексеевич, – улыбнулся в ответ Власенко.

– Что ж. – Я поднялся на ноги и застегнул нижнюю пуговицу пиджака. – Спасибо, что уделили мне время, Петр Николаевич.

– Надеюсь, – Власенко протянул руку для прощального рукопожатия, – вы с вашим другом станете постоянными посетителями нашего клуба.

– Кухня у вас отменная. – Я посмотрел на ладонь Власенко и заложил руки за спину: – Надо полагать, не многие из ваших постоянных клиентов могут позволить себе обед, как тот, что был подан нам сегодня.

– Напрасно вы так думаете. – Петр Николаевич опустил руку. – Ребятки, что собираются у нас в клубе, конечно, не из тех, кто бездумно сорит деньгами, но по счетам платят исправно. И в хорошей еде толк понимают.

Это была первая фраза Власенко за весь разговор, по-настоящему меня удивившая.

– Я имел в виду ти-кодеров, – на всякий случай уточнил я.

– Ну, конечно, – наклонил голову Петр Николаевич.

– Они разве не маргиналы?

– Я не оцениваю своих клиентов с такой позиции.

Власенко двумя пальцами взялся за оправу, поправил очки и посмотрел на меня так, будто хотел сказать, а не пора ли тебе уматывать, дорогой?

Я удивленно хмыкнул:

– Не думал, что транс-программирование может приносить стабильный доход.

– Об этом вам лучше поговорить с самими ти-кодерами. Если, конечно, они захотят с вами разговаривать. Сам я никогда не спрашиваю, откуда у них деньги. Для меня имеет значение только то, что они есть.

– Я вас понимаю, – кивнул я рассеянно, потому что думал уже не о Власенко и его клубе.

– Приятно разговаривать с понимающим человеком, – с едва заметной насмешкой вернул мне мою реплику Петр Николаевич.

Глава 6

Батник, Монька и Файло

Когда я вернулся в зал, Гамигин сидел за столиком, как будто не вставал, и с ленцой потягивал через соломинку фирменный коктейль «Пигмалион». Взгляд демона рассеянно блуждал по залу.

– Ну как? – спросил я, имея в виду коктейль.

– На любителя, – ответил Анс, отставляя стакан в сторону. – Что хозяин?

Я вкратце пересказал напарнику разговор с Петром Николаевичем. Да, собственно, и рассказывать-то было нечего. Власенко ушел в глубокую несознанку. В этом я был уверен. Но при этом хозяин клуба не возражал против того, чтобы мы побеседовали с работниками и посетителями. Что уже было неплохо. Как-то не хотелось нарываться на конфликт, когда на то не было серьезных оснований. Но чуяло мое сердце – ох чуяло! – что с этим «Оскаром Уайльдом» не все ладно. Вот только имело ли это какое-то отношение к исчезновению Клайса Зифула – вопрос. Кто бы только знал, как же мне хотелось, чтобы этот запропастившийся невесть куда черт неожиданно сам объявился! Где угодно. И, честное слово, я бы даже слова обидного ему не сказал.

Гамигин покосился на недопитый стакан «Пигмалиона», но брать не стал.

– Я поговорил со Степаном и Игорем, – сказал демон. – Вернее, с Игорем я только пытался поговорить. Он клинический идиот, неспособный выдать ни единой осмысленной фразы. Мычание было ответом почти на каждый мой вопрос.

– Придуривается, – уверенно заявил я.

– Не похоже, – не согласился со мной Гамигин. – Для того чтобы так убедительно изображать идиота, нужно родиться гениальным актером. Игорь же больше смахивает на идиота.

– Кто станет брать идиота на работу в клуб? – Я провел рукой, чтобы демон мог посмотреть по сторонам и убедиться, что мы не в забегаловке.

– Ну, бывают же сердобольные люди, – как-то не очень уверенно попытался отстоять право на жизнь своей точки зрения Гамигин. – А может быть, Игорь чей-то родственник? – Эта идея показалась Ансу куда более интересной, поэтому он решил ее развить: – Да, например, самого хозяина заведения!

– Или его первой жены, – продолжил я.

– Тебе об этом Власенко сказал? – догадался Гамигин.

– Нет. Власенко мне сказал, что Игорь работает у них не только вышибалой, но еще и барменом. Согласись, идиота за стойку бара не поставят. Даже если он чей-то очень близкий родственник.

Мы разом посмотрели в сторону бара. За стойкой никого не было.

– Н-да. – Гамигин озадаченно постучал пальцами по краю стола. – Под этой синей краской лицо у Игоря совершенно невыразительное. Как маска.

Игорь меня больше не интересовал. Было ясно, что он получил вполне конкретное указание от хозяев – прикидываться идиотом и ни на какие вопросы не отвечать. Расколоть его, конечно же, можно, да только стоит ли? Может оказаться, что полученная информация не окупит затраченных усилий.

– Что Степан?

– Степан помнит Зифула. Более того, он говорил о нем в настоящем времени, как будто был уверен, что не сегодня так завтра демон непременно заглянет в клуб. Он перечислил мне все блюда и напитки, которые обычно заказывал Зифул. Он даже назвал мне его имя – Клайс – слышал, проходя мимо столика, как его окликнул кто-то из знакомых.

– Знакомых этих он тебе указал?

– Зифул общался со всеми завсегдатаями клуба. Те к нему очень хорошо относились. И вовсе не потому, что Зифул платил по их счетам. Похоже, самолюбию ребят льстило то, что кто-то всерьез интересовался их работами.

– Судя по всему, Зифул был не первый, кто обратил внимание на ти-кодеров. Если эти чокнутые программисты имеют стабильный источник доходов, значит, кто-то поставил на серьезную основу копирование и распространение их глючных программ.

– Степан обратил внимание на то, что в последнее время Зифул частенько подсаживался за столик к тем двум парням, что недавно были убиты.

Так! Это уже интересно. А Степану за наблюдательность – пять баллов.

– Что в клубе говорят об убийствах?

– Молчат. Как будто убитые никогда и не были ти-кодерами и в «Оскар Уайльд» ни разу не заглядывали. Степан говорит, ти-кодеры будто сговорились – о мертвых ни слова. А они были заметные ребята.

– В каком смысле заметные?

– Степан объяснил, что среди ти-кодеров существует какая-то своя иерархия, в которой он и сам не до конца разобрался. Но бывает так, что трое-четверо ти-кодеров сидят за столом, и вроде бы настроение у ребят хорошее, и стол не пустует, а к ним за весь вечер так никто и не подойдет. И прочим они только кивают, когда те мимо проходят. А вокруг других, не успеют они в зал войти, уже народ вьется, к себе за стол зовут. Если положиться на наблюдательность Степана, то авторитет того или иного ти-кодера определяется не количеством денег в кармане и не тем, сколько он может выпить за вечер, а исключительно талантом, умением сделать что-то такое, что другой, сколько бы ни пыжился, повторить не сможет.

– Ты имеешь в виду технику транс-программирования? – уточнил я.

– Другими талантами, по заверению все того же Степана, эти ребята не блещут. – Гамигин искоса глянул на ближайший к нам столик, занятый большой, но очень спокойной компанией молодых людей в белых накрахмаленных сорочках с пышными жабо. – Он назвал их выключенными из реальной жизни. – Гамигин сделал короткое движение рукой, как будто повернул выключатель. Должно быть, повторил жест Степана. – Во всяком случае в клубе они говорят только о том, что никто другой понять не может. Причем на каком-то своем жаргоне. Степану ти-кодеры не нравятся. Мне даже показалось, что он их немного побаивается.

– С чего бы вдруг?

– Человек всегда боится того, чего не понимает.

– А демон?

– Демон – тоже. Но если человек прячется или пытается уничтожить то, что не может понять, то демон скорее все же постарается с этим разобраться.

– Несмотря на страх?

– Вопреки страху.

– Ты поговорил со Степаном на эту тему?

– Степана, как я понял, настораживает некоторая неадекватность в поведении ти-кодеров. Прежде он работал в небольшом ресторанчике на Моховой. У него были свои постоянные клиенты, с которыми со временем складывались определенные взаимоотношения. Не дружеские, конечно, просто обмен традиционными фразами или улыбками. Привычные жесты, любимые блюда, которые подают на стол, не дожидаясь заказа… Ну, ты понимаешь, о чем идет речь. – Я молча кивнул. – Здесь же такого не происходит. Несмотря на то что круг ти-кодеров не слишком велик, – в клуб регулярно заглядывают порядка сорока человек, – Степан всех их знает в лицо, но каждый раз, когда он обслуживает знакомого ти-кодера, у него такое впечатление, что перед ним новый человек.

– Как это? – не понял я.

– Они ведут себя каждый раз по-разному, иначе разговаривают, заказывают другие блюда… – Гамигин сделал движение кистью руки, означавшее, что он сам не до конца понимает то, что пытается объяснить. – Они отзываются на свои имена, узнают тех, кто рядом. Но при этом… В них как будто проявляются черты других личностей… Так я это понял.

– Надо выяснить, продают ли в клубе наркотики или запрещенные психостимуляторы. – Вывод, который я сделал, лично мне казался вполне закономерным.

– Нет, – отрицательно дернул подбородком Гамигин. – Степан утверждает, что это связано не с наркотиками.

– Еще бы ему не утверждать это, – усмехнулся я. – Если в клубе продают наркоту, то Степан тоже имеет с этого свой гешефт.

– Нет, – снова дернул подбородком демон. – Мне показалось, он был по-настоящему рад тому, что в клуб наконец-то зашли нормальные люди. То есть мы с тобой.

– А как же Зифул? Или его Степан тоже отнес к числу невменяемых?

– С Зифулом странная ситуация. – Гамигин, непонятно зачем, произвел рокировку на столе – поменял местами пустую чайную чашку и стакан с недопитым «Пигмалионом». – Степан сказал, что поначалу демон вел себя как вполне нормальный…

Анс запнулся.

– Черт, – подсказал я ему. – Не понимаю, почему вам в Аду не нравится это слово?

– Оно несет в себе уничижительную оценку. – Гамигин снова поменял стакан и чашку местами.

– Разве? – удивился я. – Почему же в имени Сатаны вы не слышите ничего оскорбительного?

– Сатана – это не имя, а должность.

– Знаю, – кивнул я. – Но мы-то, люди то есть, привыкли считать слово Сатана именем собственным.

– И что с того? – вопросительно посмотрел на меня демон.

– Сатана – однозначно плохой. Гораздо хуже черта.

– Тем не менее к Сатане люди традиционно относятся с должным уважением. А черт… С чертом можно делать все, что заблагорассудится. В вашей мифологии черт почти всегда оказывается страдающей стороной.

– Черта обычно наказывают за его же проделки.

– Только наказание обычно оказывается неадекватным содеянному. К тому же все эти ваши присказки… Иди к черту!.. Черт с вами!.. Не так страшен черт…

– Обидно? – участливо поинтересовался я.

– Обидно, – признался демон.

– Ну ладно. – Я ободряюще улыбнулся напарнику. – Пусть будет черт с нами. А что там насчет Зифула?

– Ну, в общем поначалу Зифул вел себя нормально. А спустя месяц-полтора Семен начал замечать в нем те же изменения, что и у ти-кодеров.

– То есть он становился другим демоном?

– Или же другим человеком.

Я озадаченно сдвинул брови к переносице.

– Не понял…

– Порой Зифул совершал поступки, не свойственные демонам.

– Например?

– Демоны не отличаются скаредностью, но при этом им и несвойственно сорить деньгами. Зифул же вдруг начал давать официантам чаевые. Даже Игорю, подававшему ему куртку, деньги в руку совал.

– Не вижу в этом ничего противоестественного, – покачал головой я.

– В Аду системы чаевых не существует как таковой.

– Да, но у нас-то это принято. Зифул просто освоился и начал следовать местным традициям.

– Дело не в том, что Зифул давал чаевые, а в том, как он это делал. Он давал деньги обслуживающим его людям так, чтобы все это видели. Демонстративно. И суммы, которые он оставлял в качестве чаевых, значительно превосходили те, что обычно принято давать.

– Ну, если даже официант обратил на это внимание, значит, Зифул действительно вел себя в «Оскаре Уайльде» с купеческой широтой. – Я потрогал ногтем большого пальца подбородок. – Влияние дурной компании?

– Зифул – агент Службы специальных расследований Сатаны.

Анс произнес это так, словно после такой характеристики о человеке, извиняюсь, о демоне больше ничего можно было не говорить. Я же придерживался на сей счет иного мнения. Мне доводилось встречать разных представителей спецслужб, как беззаветно преданных родине, так и готовых за фунт Лондон продать. А человек это или демон, по мне, не так уж и важно. Поэтому-то я и спросил у Гамигина:

– А ты не интересовался, не было ли у Зифула служебных взысканий?

Анс посмотрел на меня не то с укоризной, не то с сожалением.

– У работника Службы не может быть никаких взысканий.

– Ага! – Я щелкнул пальцами. – Поймал! Тебя ведь самого после прошлой нашей истории едва с работы не выгнали!

– Так ведь не выгнали же, – мягко поправил Гамигин.

– И все же… – Я постучал пальцем по краю стола, потому что пока еще не знал, а что же именно? – И все же… – упрямо повторил я. – Зифул сорил деньгами.

– Это его деньги. – Гамигин сразу дал понять, что ни о какой растрате казенных средств и речи быть не может. – Но вот почему он это делал – вопрос.

– Быть может, хотел произвести впечатление на новых знакомых?

– Возможно, – как-то не очень охотно согласился Гамигин.

Согласился так, что у меня сразу же возникала куча сомнений.

– Что еще показалось Семену необычным в поведении Зифула?

– Различные мелочи, на которые можно было бы и не обратить внимания, если бы они не начали проявляться одновременно. Зифул стал заказывать блюда, от которых раньше отказывался. Мы в Аду предпочитаем острую пищу, Зифул же в последнее время начал отдавать предпочтение легким паштетам и молочным продуктам. В речи у него стали проскальзывать прежде несвойственные ему слова и выражения. Движения стали более резкими, порывистыми. Да и сам Зифул стал менее сдержанным в проявлении своих эмоций. Как-то раз он даже поругался с одним из ти-кодеров. Парень подошел к столу, за которым сидел с компанией Зифул, и что-то сказал, обращаясь ко всем одновременно. Зифул вскочил, громко закричал на парня и даже попытался схватить его за воротник рубашки. Ребята, сидевшие с ним за столом, удержали демона и быстренько спровадили вызвавшего его гнев ти-кодера.

– Однако этому Степану не откажешь в наблюдательности, – произнес я с уважением.

– Да, – согласился Гамигин. – Вот только беседа наша осталась незаконченной. Появившийся метрдотель вежливо попросил Степана на пару слов. Вернувшись, официант отказался продолжать разговор, сославшись на срочную работу.

– Н-да. – Я задумчиво постучал пальцами по столу. – В каждой семье есть свой скелет в шкафу, а в каждом кабаке – двойная бухгалтерия. То, что Мефистофель позаботился о том, чтобы Степан не сболтнул чего лишнего, еще не означает того, что он прячет в своем кабинете скелет Зифула. Степан рассказал много интересного. Но все это пока не сужает круг наших поисков.

– А у нас он есть, этот круг-то? – уныло поинтересовался Гамигин.

– Над его созданием мы именно сейчас работаем. – Я решительно хлопнул ладонью по столу. – Пора вплотную заняться ти-кодерами! – Взглядом хищника, высматривающего добычу, я обвел ресторанный зал. – Есть предложение, с кого начать?

– Столик у окна, – взглядом указал направление демон.

Окно было декоративное – просто цветной витраж, врезанный в стену. На витраже – обсыпанная цветами сухая разлапистая смоква. Внизу – надпись на таинственном несуществующем языке. Почему я понял, что на витраже изображена именно смоква? Ну попробуйте сами догадаться, для этого не нужно быть детективом. За столиком у витража – компания ти-кодеров. Трое человек. Старшему – не более тридцати, младшему – года двадцать три. На вид вполне приличные ребятки. Вот только одеты… А, впрочем, о костюмах речь уже заходила. В конце концов, ежели они так одеваются, ежели чувствуют себя комфортно в такой одежде, то мне это вообще глубоко по фигу. На меня порой тоже косо поглядывают, хотя лично мне кажется, что мой-то костюм абсолютно безупречен.

– Степан указал мне на них, когда я попросил показать, с кем из ти-кодеров стоит поговорить в первую очередь, – продолжил Гамигин. – Каждый вечер в клуб непременно заходит хотя бы один из них. К ним в первую очередь обращается заказчик, а они уже определяют, с кем тот будет иметь дело в дальнейшем.

– А, так у них тут не просто место для посиделок, а своего рода офис.

– Все это делается неофициально, – для порядка добавил Гамигин.

– Ежу понято… Идем!

Я поднялся на ноги и прямиком, не таясь, направился к столику под витражом. Гамигин последовал за мой.

Не особо хитрый маневр наш не остался незамеченным. Несколько голов повернулись в нашу сторону. Ребята за намеченным столиком, когда поняли, что мы направляемся к ним, глядя на нас, ждали, чем все это закончится. В их взглядах и позах не было страха. Не было интереса. Не было ожидания. Не было даже настороженности. Вообще ничего не было. Они сидели на стульях, как манекены, неспособные изменить позы, которые им придали. А взгляды… Должно быть, таким взглядом писатель, сидя за компьютером, следит за ползущим по стене пауком, когда на экране только пара набранных строчек, а в голове пусто, как в глубоком космосе. Такое сравнение уже не раз приходило мне в голову. Жаль, нет у меня знакомого писателя, чтобы проверить его.

Возле столика, к которому мы направлялись, было только одно незанятое место, поэтому по дороге я подхватил пустующий стул и поставил его так, чтобы оказаться напротив Анса, которому я предоставил право занять свободное место. А поставив стул, я тут же на него и уселся, поскольку решил, что дожидаться приглашения от вялых ти-кодеров придется не просто долго, а очень долго.

– Доброго времени суток, господа! – Это я так выпендриться решил.

Смотрю на ребят – двое слева, один справа – никакой реакции. Смотрят на меня как на пустое место. А Гамигина, занявшего стул по другую сторону стола, как будто и вовсе не замечают.

Я окинул взглядом стол. Орешки соленые, тосты уже остывшие, розеточки – с красной икоркой, с черной икоркой, с каким-то розовым соусом. И все как будто нетронуто. Три высоких стакана с коктейлями, быть может, все с тем же «Пигмалионом», светлая ему память. Только из одного стакана немного отпито. Зато на уголке стоят три большие чашки с кофейным осадком на дне. Н-да, ребята точно на какой-то дури сидят. Скорее всего, таблетки – их употреблять удобно. Кинул в рот и кофейком запил.

– Молодые люди, а что, ежели мы вас пивком угостим?

Честно говоря, мне и самому пива захотелось – от сигаретного дыма во рту сухо сделалось.

– Нам о деле поговорить нужно, – сделал я еще одну попытку достучаться до трех сознаний, блуждающих где-то в глубинах непознанного. – Или к другим обратиться?

К сидевшему по правую руку от меня парню с тонким профилем и падающими на плечи длинными черными волосами подскочил такой же, как и он, тип в рубашке с жабо. Он наклонился к плечу сидевшего, как будто хотел что-то на ухо шепнуть. Рука его скользнула по затылку тормознутого ти-кодера, забралась под волосы и стала там двигаться.

Ч-черт! Я от отвращения поморщился. Нашли время миловаться!

Я уже собрался было подняться и уйти, как вдруг в лице черноволосого произошла заметная перемена. Черты сделались более мягкими, сжатые губы расслабились, взгляд обрел осмысленность. Теперь он смотрел не на место, которое я занимал, а именно на меня. Смотрел внимательно, изучающе.

Я улыбнулся самой дружеской из всех возможных улыбок.

Не отводя от меня взгляда, черноволосый поднял руку с обращенной вверх открытой ладонью. Парень, копавшийся у него в волосах, коснулся ладони сложенными в щепоть пальцами. Черноволосый тут же захлопнул ладонь и бросил ее на стол. Кудесник, сумевший простым почесыванием затылка пробудить ото сна сознание черноволосого, переместился к следующему пребывающему в отключке ти-кодеру и занялся тем же самым.

– Меня зовут Батник, – представился черноволосый. – Это, – указал он на своих сознательно отсутствующих товарищей, – Монька и Файло.

– А вот я за свою долгую жизнь кликухой обзавестись не удосужился. – Я горестно вздохнул, беда, мол со мной, вот такой я недоделанный. – Поэтому можешь обращаться ко мне просто Дмитрий Алексеевич. – На стол перед ти-кодером я положил визитную карточку, а то, не дай бог, забудет мое имя и будет все время переспрашивать. – Другой вариант – господин Каштаков. Это уж как тебе больше нравится. Моего друга, – жест в сторону демона, – зовут Анс Гамигин.

Судя по улыбке, которую выдал в ответ на это демон, чувствовал он себя за одним столом с ти-кодерами как-то не очень уверенно. Но держался молодцом, виду не подавал. Это только я один его сомнения углядел. Хотя и не понял их причину. Гамигин был детективом со стажем. Хорошим детективом. А детектив, кем бы он ни был, человеком или демоном, всегда и везде должен себя чувствовать уверенно и вести соответственно обстоятельствам. Так что же вызвало беспокойство Гамигина?

Тем временем пришел в себя второй из сидевшей за столом троицы, сутулый блондин, которого Батник обозвал Файлом, и замечательный мануальный терапевт переместился за спину третьего клиента. Что любопытно, перед тем как полностью включиться в происходящее, Файло, точно так же, как незадолго до этого Батник, поднял руку с открытой ладонью, чтобы почувствовать прикосновение сжатых в щепоть пальцев своего спасителя.

– Какие проблемы? – сухо спросил Батник.

– Проблем куча, – туманно ответил я, поскольку еще не успел выработать генеральную линию поведения. Я знал, что мне нужно выведать у ти-кодеров, но пока еще смутно представлял, как это сделать.

Я посмотрел на Анса, надеясь, что, может быть, он подскажет мне верный ход, но демон по-прежнему пребывал в состоянии отстраненной задумчивости.

Вернулся в реальность третий ти-кодер, представленный как Монька. Совершив ритуал касания ладошки Моньки сложенными в щепоть пальцами, народный целитель удалился прочь, так и не сказав ни слова. Я с уважением посмотрел ему вслед. Ловко у него все получилось. И, главное, как вовремя!

– Ну, вот, теперь, когда все в сборе, – я по очереди посмотрел в глаза каждому из ти-кодеров, дабы удостовериться, что никто из них не провалился вновь в прострацию, – можно и к делу перейти.

Батник взял за ручку пустую чашку, поболтал ее и, удостоверившись, что на дне только гуща кофейная, недовольно цокнул языком. Монька взмахнул поднятой рукой. Казалось, этим ребятам не было ни малейшего дела до того, что я собирался им сказать. Или они были уверены, что никуда я не денусь, раз уж пришел?

– Вы позволите, я угощу вас кофе? – предложил я.

Файло отрицательно тряхнул головой.

Возле столика появился официант. Не Степан, какой-то совсем молоденький мальчик. Переставив с подноса на стол три большие чашки горячего, дымящегося кофе, он забрал использованную посуду и удалился. Разобрав чашки, ти-кодеры принялись за кофе. Пили они его сосредоточенно. Как будто это был очень важный процесс, к которому ни в коем случае не должны примешиваться никакие посторонние детали.

Нам с Гамигином кофе предложено не было. Так, значит… Тупая самоуверенность ребят в гипюровых слюнявчиках начинала действовать мне на нервы. А это означало, что дело могло закончиться плохо. Для моих визави, разумеется.

Я посмотрел в сторону бара. За стойкой копошился Игорь – не то стаканы протирал, не то водку спиртом разбавлял.

– Анс, сходи за пивом, – по-дружески попросил я демона.

Гамигин сделал непонимающее движение рукой. Ну, да, конечно, пиво принести и официант мог, но мне нужно было, чтобы это сделал демон.

– Мне Власенко сказал, что в баре у них пиво лучше, – объяснил я свое желание.

Глупое, конечно, объяснение, но другого у меня не было. Гамигин, понятное дело, сообразил, что я что-то мудрю. Но выяснять отношения при находящихся в разработке клиентах демон не стал. Профессиональная этика.

– Какое тебе?

– «Гиннесс».

Я подмигнул Ансу, мол, все в порядке, ситуация под контролем. Во взгляде Гамигина, когда он поднимался со своего места, читалось сомнение.

– Эй, ты. – Я щелкнул пальцами перед носом Файло, едва не зацепив ногтем кончик. – Слушай сюда.

Пауза. Внимание всех присутствующих приковано ко мне. Рука Файло, в которой он держал чашку, замерла в воздухе, причем в таком положении, что кофе едва не пролился на скатерть. Чашка, что держал Батник, звякнула о блюдце. Монька поставил свою тихо, потому что попал мимо блюдца. Вот так работает истинный профессионал! Главное не слово и даже не то, с каким выражением оно произнесено, а пауза. Выходит, прав был Станиславский, а не анонимный автор бестселлера «Бытие».

– Хотите кофе?.. Э-э… – Батник глянул на визитку, лежавшую перед ним на столе. – Дмитрий Алексеевич.

– Мне сейчас пиво принесут. А ты пока это почитай.

Небрежным жестом я кинул на стол закатанное в пластик служебное удостоверение майора НКГБ. Естественно, выписанное на мое имя и с моей же фотографией. С полгода назад, находясь проездом в Московии, я заскочил к одному своему старому знакомому. Не сказать, чтобы мы с ним были добрыми приятелями, – я еще в бытность свою частным детективом раскатал его на приличную сумму денег, в чем, по большому счету, он сам и был виноват, – но уважение друг к другу как к профессионалам своего дела сохранили. К тому же он был мне обязан. По-серьезному обязан. Я ведь имел полное право – да что там право! – должен был передать его дело в НКГБ! Я, между прочим, своей лицензией рисковал. Одним словом, никто в Московии лучше этого моего клиента поддельные документы не рисовал. Ну вот я и попросил его, по старой памяти, сделать для меня несколько бумажек. Карточку медицинского страхования, пенсионную карточку, трехгодичный талон для льготного проезда на всех видах городского транспорта и удостоверение майора НКГБ. Просто так. На всякий случай. И вот случай представился.

Батник, а следом за ним и двое других ти-кодеров, склонив головы, уставились на удостоверение. При этом ни один даже пальцем не попытался коснуться закатанной в пластик липовой цидули. Да, с тоской подумал я, велико у нашей молодежи почтение к ордену меченосцев революции. Революция давно растоптана и забыта, а вот меченосцы, ничего себе, живы, здоровы и чувствуют себя лучше, чем прежде. Или никакое это не почтение, а обычный животный страх?.. А какая, собственно, разница! Пусть сами в своих чувствах разбираются. Мне на них играть предстоит.

Ну, полюбовались, и будет. Я выдернул удостоверение из-под носа оторопевшего Батника и спрятал в карман. С ребят было достаточно и того, что они уже увидели. А Гамигину видеть мое фальшивое удостоверение майора НКГБ было ни к чему. Переживать станет. А то еще и сочтет своим долгом доложить контролеру Розье о том, что во время опроса свидетелей я использовал запрещенный прием, и, следовательно, полученная от них информация не может быть принята в расчет. Хорошие ребята демоны, что и говорить, вот только их щепетильность порой переходит все разумные пределы. Да и Розье… Впрочем, о ней разговор особый.

– Черт, что за пивом пошел, ничего знать не должен, – произнес я внушительно. – Для него я просто консультант по маркетингу. Понятно?

Ребята закивали, недружно, но вдохновенно. Ну и славно.

– Чем вы тут занимаетесь, не спрашиваю, и без того ясно, – продолжил я. – А вот кто крышу держит?..

Я сделал паузу, предлагая ти-кодером заполнить ее. Но услышал только одно слово:

– Так…

Батник растерянно развел руками и посмотрел на меня столь выразительно, что сразу ясно стало – крышует ребят кто-то из НКГБ.

– Молодцы, – холодно улыбнулся я. – Если бы врать начали…

Я не закончил фразу. Появился Гамигин и поставил передо мной на стол высокий стакан с черным как смоль пивом. Получилось очень здорово – мое молчание прозвучало страшнее любых угроз, которые я еще и придумать не успел. Себе Гамигин взял стакан красного «Адского». Консерватор.

– Итак, друзья, у нас с коллегой, – я взглядом указал на занявшего свое место демона, – имеется к вам несколько вопросов. Надеюсь, вы готовы честно на них ответить?

– Да!

– Конечно!

– Готовы! – наперебой закивали соседи по столику.

Я даже чуть было не улыбнулся умильно. Ну прямо как пионеры – всегда готовы!

А на лице демона появилось выражение легкого недоумения. Гамигин явно не ожидал, что ти-кодеры так легко и быстро пойдут на контакт.

– Какие дела у вас с демонами?

Батник взглядом переадресовал вопрос Моньке. Тот столь энергично затряс головой, что длинные волосы разлетелись во все стороны, так что лица стало не видно.

– Никаких! – браво отрапортовал Монька.

– Не кричи, – осадил я его. – Отвечай внятно, но тихо.

– Ясно, – с готовностью кивнул ти-кодер.

– А со святошами?

– И со святошами не знаемся, – громким шепотом, с придыханием сообщил Монька.

– Врете, – строго, по-отечески погрозил я ребяткам пальцем. – Ох, врете!

– Да с чего нам врать-то! – хлопнул себя ладонью по груди Файло. – Хошь, я тебе сейчас за это крест святой положу?

– Себе положи, – отшил я ти-кодера.

Из всей троицы Файло мне нравился меньше всех. Исходило от него ощущение нервозности, причина которой была неясна. И это меня настораживало.

Батнику выступление Файло тоже не понравилось. Черноволосый сделал злое лицо и замахал на приятеля обеими руками, молчи, мол, дурень!

– Все верно, уважаемый, – вкрадчиво заговорил Батник. При этом он наклонил голову так, что волосы легли на стол. – Врать не стану, контакты со святошами имелись. Они сами к нам обращались. – Батник посмотрел на Моньку, ища у приятеля поддержки, и тот с готовностью закивал. – Но ничего не вышло. – Ти-кодер развел руками. – Оказалось, что святоши от природы не способны заниматься транс-программированием.

– Тут ведь дело какое, – встрял в разговор Монька. – Помимо способностей, нужно еще, чтобы мозги были организованы по-особому. – Монька с двух сторон поднес ладони с растопыренными пальцами к своей голове и сделал резкое движение, как будто собирался ее свернуть. – Без этого, – руки в стороны, – никак! А у святош с мозгами что-то не так. Ну, в смысле не то чтобы совсем не так, но не так, как нужно… – Монька быстро глянул на собеседников, чтобы убедиться, понимают ли они его? – То есть не так, как следует… Или как положено?..

Монька вконец запутался и умолк. Лицо ти-кодера приобрело сосредоточенное выражение, словно он все не мог решить, что же не так с мозгами у святош.

– А за демонов ничего сказать не могу. – Батник задумчиво посмотрел на Гамигина, как будто решая, не извиниться ли за сказанное? Просто так, на всякий случай. – Демоны с нами вообще работать не хотят.

– Система транс-программирования пока еще не получила сертификат безопасности в Аду, – сообщил обстоятельный Гамигин.

– Так у нее и в Московии никакого сертификата нет. – Файло двумя пальцами откинул назад длинные волосы и почесал за ухом. – А кому это на фиг нужно?

– Ты, Гамигин, мотай на ус, – кивнул я напарнику. – Святоши пытаются освоить технику транс-программирования, а значит, что-то в этом есть.

– Транс-код – это вещь! – расплылся в блаженной ухмылке Файло. – Вещь, скажу я вам, люди!

Батник сделал какой-то знак сидевшему рядом с Файло Моньке. Тот коротко кивнул, достал из кармана большой кожаный бумажник, покопался в разных отделениях, достал что-то круглое, размером с металлический рубль и зажал в кулаке. Бумажник полетел на стол, а Монька запустил руку Файло под волосы и вроде как принялся скрести ему затылок.

Я посмотрел на Гамигина, может быть, он понимает, что происходит. Демон отрицательно качнул головой.

– Уф, – как будто с облегчением выдохнул Файло и с благодарностью подмигнул Моньке: – Теперь порядок, старина.

Монька вяло улыбнулся в ответ и перед тем, как убрать бумажник в карман, что-то сунул в него.

– Кончай фуфлить, Файло, – строго глянул на приятеля Батник.

Файло поджал губы и поднял обе руки в успокаивающем жесте – мол, все понял, все будет нормально.

Я устало покачал головой.

– По-моему, парни, вы какие-то несерьезные люди. И разговора у нас нормального не получится.

Я сделал вид, что собираюсь встать и уйти.

И тут же Батник схватил меня за запястье.

– Постойте… э-э-э… Дмитрий Алексеевич… – Надо же, имя запомнил! – Погодите… Мы, верно, не поняли друг друга… Я со своей стороны всегда готов…

Пионер!

Я медленно протянул свободную руку, взял стакан с пивом и неторопливо сделал два глотка. Медленно вернул стакан на место. Медленно поднял взгляд на Батника.

– Ну?

Батник хлопнул глазами.

– А что?

У меня появилось огромное желание позвать мануального терапевта, что не так давно в два счета привел обалдевшую троицу в чувство и попросить, чтобы он еще разок почесал своим приятелям затылки. Может быть, они после этого соображать лучше станут.

– Ты о чем мне только что талдычил?

– О связях…

Батник растерянно развел руками и бросил взгляд на Гамигина. Демон состроил кровожадную рожу. Молодец.

– Я слышал, что вы последнее время наркоту стали по новому каналу получать.

– Чиво? – недоуменно вытаращился на меня Батник.

Он даже вперед подался и в глаза мне заглянул. Искал скрытый смысл в моих словах, что ли?

– У кого дурь берете?

– Дурь? – с прежней интонацией повторил следом за мной Батник.

– Простите, уважаемый, – неожиданно очень вежливо и деликатно обратился ко мне раздолбай Файло. – Но, мне кажется, вы нас с кем-то спутали. Мы не продаем наркотики. И, уж конечно, не употребляем их.

Сказав это, Файло состроил такую гримасу, что, казалось, вот сейчас он брезгливо махнет ручкой и скажет: «Фи! Гадость какая!»

– Нет, – тряся патлами, поддержал приятеля Монька. – Мы наркотой не балуемся.

– А как же транс-программирование? Скажете, без наркоты все идет?

– Когда как, – уклончиво ответил Батник. – Вообще-то, у каждого своя методика. Некоторые используют легкие галлюциногенные препараты. Но только для работы. Ни в коем случае не в клубе. Здесь мы… – Широкий жест раскинутыми в стороны руками, одна из которых едва не зацепила подбородок Гамигина. – Здесь мы отдыхаем.

– И проводим деловые встречи, – очень к месту дополнил Монька.

– Вот! – Я поднял указательный палец. – Давайте поговорим о деловых контактах!

– А что тут говорить? – лениво и немного жеманно пожал плечами Файло. – Люди приходят, делают заказ, мы определяем исполнителя.

– Дело в том, – продолжил Батник, – что ти-кодирование – это очень тонкая, я бы даже сказал филигранная работа. И поскольку у каждого из нас своя техника, то, что способен сделать один, может оказаться не по силам другому.

– Опыт, конечно, играет свою роль, – это уже Монька встрял в разговор, – но главное – индивидуальные способности.

– А кто процент с продажи получает? – поинтересовался я.

Не то чтобы мне очень интересно было это знать, но нужно же было как-то обозначить свое присутствие.

– Мы занимаемся только индивидуальными заказами, – гордо вскинул подбородок Файло.

– Ну, конечно, – злодейски, как это умеют делать только майоры НКГБ, усмехнулся я. – Чип-картами с вашими программами в Московии на каждом углу торгуют.

– Файло сказал правду, – мягко произнес Батник. – Мы выполняем только индивидуальные заказы. Тиражирование и продажа ти-прог пусть остается на совести тех, кто этим занимается. Мы, в отличие от них, понимаем, насколько это опасно.

– Опасно? – переспросил Гамигин. – В каком смысле?

– Каждая ти-прога подгоняется под определенный тип личности, – объяснил демону Монька. – При использовании ее человеком с иной личностной характеристикой может произойти сбой. – Монька поднял сжатые в кулаки руки и резко выпрямил пальцы: – Пуф! Был человек – и нету. Одна скорлупка осталась.

– Конечно, можно подчистить ти-программку, подкорректировать малость. – Файло презрительно поморщился. – Но это будет уже не то. Трехмерное кино вместо абсолютного погружения в виртуальный мир.

– Это понятно. – Я с умным видом провел рукой, прекращая дальнейшее обсуждение заявленной темы. Хотя, признаться, то, о чем говорили ти-кодеры, я слышал впервые. – И меня не интересует, кто и с каким успехом пытался освоить технику транс-программирования. Я жду рассказа о заказчиках. Кто и для чего покупает ваши программы?

– Это конфиденциальная информация, – робко попытался уйти от ответа Батник.

Я строго посмотрел на парня:

– Хочешь, чтобы я пригласил тебя для беседы к себе?

Нет, этого Батник не хотел. Вместо того чтобы напрашиваться в гости, он быстро и довольно бессвязно забормотал:

– Ну, понимаете… Ти-кодирование это такое дело… Об этом можно долго говорить… Каждый находит в этом что-то свое, соответствующее только его типу личности… Вы понимаете меня?.. Дмитрий Алексеевич?..

– Не понимаю, – честно признался я.

– Батник, – окликнул приятеля Монька.

А когда тот посмотрел на него, показал три пальца – указательный, средний и безымянный вверх торчат, мизинец прижат большим к ладони, – затем быстро ткнул себя указательным пальцем в лоб, точно между глаз.

Батник замер на секунду, осмысляя визуальную информацию. Затем засуетился. Сунул руку в карман, достал что-то и вдруг принялся чесать себе затылок.

И что у них за привычка дурацкая? Будто вшивые, честное слово. Волосы отрастили, так голову мыть нужно.

А Батник вдруг ожил. И не просто ожил – другим человеком стал. Взгляд парня перестал бегать по сторонам, теперь он уверенно, хотя и не без некого подобострастия смотрел только в мою сторону. Батник перестал бессмысленно размахивать руками и заискивающе улыбаться.

– Дмитрий Алексеевич, – сказал он. – Вопрос, который вы задали, имеет настолько общий характер, что, если мы начнем обстоятельно отвечать на него, это займет уйму времени. Давайте поступим проще. – Батник взял небольшую кожаную сумочку, висевшую на спинке стула, поставил ее на край стола и расстегнул замок. – Вот. – Он достал из сумочки и положил на стол небольшую пластиковую коробочку. Чип-карта. – Здесь информация о всех наших работах.

– В список могли не попасть «левые» заказы, прошедшие мимо нас, – вставил Монька. – Но за них мы не отвечаем.

– Верно, – кивнул Батник. – Имена заказчиков заменены псевдонимами. Выберете те, что вас интересуют, и я дам вам расшифровку.

Так, ребята, похоже, давно и продуктивно сотрудничают с чекистами. А заодно, наверное, и с «семьей». И со святошами – это уж несомненно. Одни только демоны – я посмотрел на внимательно прислушивающегося к разговору Гамигина, – как всегда, решили не лезть туда, где дурно пахнет. С таким чутким обонянием непросто жить в нашем насквозь прогнившем мире.

– Хорошо. – Я взял коробочку с чип-картой и сунул ее в карман.

Батник растерянно уставился на меня и приоткрыл рот, явно собираясь, но не решаясь что-то сказать.

– В чем дело? – спросил я.

– Я полагал, вы здесь посмотрите список.

– Как, по-твоему, я это сделаю?

– У вас нет стандартного разъема?

– Ни стандартного, ни какого другого. Я что, с ума сошел, голову себе дырявить.

– Могу предложить вам контактную присоску с разъемом, – встрял в разговор Монька.

– Все! – Я негромко хлопнул ладонью по столу. – Список посмотрю дома.

– Но… – сделал робкую, неуверенную попытку возразить Батник.

– Что? – посмотрел я на него.

Батник молча руками развел – все, никаких вопросов более не имею.

– Вот так, – удовлетворенно наклонил голову я. – Сейчас мне нужна информация о демоне. Последнее время он частенько заглядывал в клуб.

– Да, есть такой, – опередил Батника Файло. Видно, и ему не терпелось прогнуться перед «чекистом».

– Что его интересовало? – спросил Гамигин.

Ти-кодеры переглянулись, затем посмотрели на меня. Я коротко кивнул – можно.

– Все, что связано с ти-кодированием, – снова опередил всех Файло.

– С культурой ти-кодирования, – поправил его Батник.

– Он статьи писал для интернет-журнала, – добавил Монька.

– Имя.

Батник сделал жест рукой в направлении Моньки.

Монька достал из кармана коробочку с чип-картой. Осторожно взяв чип-карту двумя пальцами, ти-кодер запустил руку под волосы на затылке.

Черт побери! Эти ребята действительно сидели не на наркоте! Их мозги были постоянно забиты какими-то программами! У каждого из них на затылке имелся стандартный разъем под чип-карту! А то и не один! Со сменами чип-карт были связаны изменения в их поведении. А сейчас Монька вставил в свой разъем чип-карту со справочной информацией.

– Клайс Зифул, – произнес Монька низким, грудным голосом. – Так зовут демона.

– Демон собирался организовать выставку ти-прог, – сказал Батник. – У него есть знакомый, который работает над приставкой, способной воспроизводить ти-проги, не транслируя их непосредственно в мозг. Ему нужны были пробники.

– Болванки, на основе которых создаются ти-проги, – пояснил Файло.

– Ну, и консультация по некоторым вопросам, – закончил Батник.

– Кто консультировал Зифула? – задал вопрос Гамигин.

Ответ последовал не сразу. Ти-кодеры, все трое, как-то вдруг сникли, замялись. Видно было, что не хотят отвечать на вопрос. Не нравится он им почему-то.

– В чем дело, мальчики? – Я развел руками, удивленно и немного с досадой. – Я полагал, мы достигли взаимопонимания!

– С чертом… – Монька осекся. – С демоном то есть, работали Читер и Флопарь.

И – тишина. Мертвая.

Я ничего не понимаю. В чем проблема-то?

– В чем проблема? – повторил я вслух. – Давайте пригласим этих, как их…

– Читер и Флопарь, – подсказал Батник.

– Вот! Пригласим Читера и Флопаря к нам за столик. У нас с господином Гамигином имеется к ним ряд вопросов.

– Не получится, – угрюмо покачал головой Файло. – Их прикончили. Обоих. Несколько дней назад.

Глава 7

Хвост

Выдержка у Гамигина была железная, а характер ангельский. В смысле, не как у святоши, а как у настоящего ангела, из тех что в сказках на облаках спят. Все, что он обо мне думает, Анс высказал, только когда мы сели в машину. Я бы на его месте, наверное, взорвался раньше. Ну, в самом деле, не успели ти-кодеры начать выдавать интересную информацию, явно имеющую отношение к исчезновению Клайса Зифула, как я поднялся из-за стола, откланялся – будьте здоровы, мальчики, еще увидимся – и был таков. И это при том, что у нас все еще не было ни малейшей зацепки. Нет, в самом деле, Гамигину было за что на меня взъесться. Но если бы я продолжил расспрашивать ти-кодеров об убийствах Шульгина и Ризеля, которых они сами называли Флопарем и Читером, полетела бы к черту моя легенда майора НКГБ. Ну действительно, что это за чекист, который наводит справки о недавних убийствах? Мне оставалось только с серьезным видом кивнуть и сказать:

– Понятно.

А вот Гамигину было непонятно, с чего это я вдруг решил прекратить допрос свидетелей, которые с удивительной готовностью шли на контакт?

Признаюсь честно, я никак не ожидал, что прорисуется какая-то связь между убийствами ти-кодеров и исчезновением демона. У меня как-то сразу вдруг пропала надежда на то, что Клайс Зифул не сегодня, так непременно завтра объявится сам собой, живой и невредимый, расскажет какую-нибудь сногсшибательную историю о том, где он побывал, а после мы, может быть, все вместе отправимся в «Оскар Уайльд», чтобы отметить это радостное событие. Дело принимало паршивый оборот.

Именно это я и сказал Гамигину, после того как он немного остыл и перестал называть меня разными нехорошими и отчасти даже обидными словами, имеющими отношение главным образом к моим профессиональным навыкам. Если у американцев самое страшное оскорбление – «неудачник», то у демонов это – «дилетант». Они терпеть не могут непрофессионального отношения к чему бы то ни было. Они даже хобби вывели на профессиональный уровень, превратив его во вторую специальность. Если помимо работы у тебя есть какое-то иное увлечение, изволь отдаваться ему всей душой. Ну, а нам-то, людям русским, что одно, что другое глубоко по фигу. Сами знаете. Дилетанты у нас везде, куда ни плюнь – от эстрады до Государственной Думы. Ну, а что касается неудачников, так у нас их даже любят. А то и уважают. Эвон, говорят, посмотрите, как человека жизнь колотит, а он ничего себе, улыбается да поплевывает. Ежели как следует на судьбу пожалиться, так тебе у нас непременно подадут. А то и стакан задарма нальют. Вот так у нас сложно душа организована.

Всего этого я, понятное дело, объяснять Гамигину не стал, что мозги-то демону зазря сушить. А сказал я ему следующее:

– Успокойся, Анс.

– Успокойся? – Гамигин крутанул руль так, что мы на повороте едва не вылетели на тротуар.

– Если будешь так вести машину, нас остановит патруль, – попытался я успокоить демона.

– К ангелам в Рай! – Бог ты мой, никогда я еще не слышал, чтобы Гамигин так ругался. – Почему мы ушли?

– Мы узнали все, что нам было нужно.

– Да-а? – язвительно протянул демон.

– Да! – гаркнул я в ответ.

Гамигин глянул на меня с опаской.

– Об убийствах ребятам скорее всего ничего не известно, – продолжил я уже спокойно. – А если они что-то и знают, то все равно не сказали бы нам об этом сегодня.

– Сегодня что, число нечетное? – буркнул демон.

– Ты что, не видел, они же до смерти напуганы. Никогда ничего подобного, все тихо-спокойно, и вдруг – бац! бац! – двое человек из их компании мертвы. Без всякой видимой причины.

– Без причины ничего не происходит, – серьезно заметил Гамигин.

– Без причины возник весь наш мир, – не задумываясь, парировал я. – И не было никакой особенной причины для того, чтобы я родился в этой стране и именно в это чертово время! – Я в сердцах ударил ладонью о ладонь. – Да еще с моими талантищами!

Гамигин посмотрел на меня искоса, но интересоваться областью применения моих талантов не стал.

– Куда мы теперь?

Почему он уверен, что я знаю ответ на этот вопрос?

– Ты двигай домой. Ну, в смысле, в наше временное пристанище на Поварской. Озадачь свою рыжую подругу. Пусть соберет все, что можно, о наших сегодняшних собеседниках. Думаю, нам еще предстоит встретиться… Кстати, ты часом не слышал о браках между людьми и демонами?

– Какое это имеет отношение к нашему расследованию? – удивленно посмотрел на меня Гамигин.

– Самое непосредственное. – Я отвернулся, сделав вид, что меня заинтересовал пейзаж за окном.

– Что именно тебя интересует? – спросил демон.

– Ну… – Я сделал неопределенный жест рукой, рассчитывая на то, что Гамигин сам поймет, что мне нужно. Но, поскольку демон молчал, мне пришлось продолжить: – Это вообще-то возможно?.. С точки зрения физиологии?

Гамигин молчал.

Я посмотрел на него.

Демон улыбался.

Я нервно дернулся:

– Я сказал что-то смешное?

– Нет, – покачал головой демон. – Я просто подумал… А, ладно, – махнул он рукой.

Вообще-то подобные недоговоренности были нехарактерны для Гамигина. Если демон начинал говорить, то непременно заканчивал фразу. Потому что, в отличие от нас, людей, демон вообще не раскрывает рта, если не знает, что собирается сказать.

– Я задал вопрос, – напомнил я.

– А какие могут быть проблемы, если мы представители одного вида?

Я задумался. Ненадолго. В самом деле, вопрос глупый. Все мы гомо сапиенсы. Просто мне не доводилось слышать о браках между людьми и демонами, между людьми и ангелами, между демонами и ангелами.

Гамигин посмотрел на меня и снова усмехнулся:

– В Аду живет несколько смешанных пар. Один из представителей Службы, я его неплохо знаю, нашел себе жену в Московии. У них двое детей.

– А дети на кого похожи?

– На маму и папу. – Гамигин глянул на меня с опаской. – Слушай, тебе не кажется, что мы говорим не о деле?

– О деле, о деле, – машинально махнул я рукой.

Мое внимание было уже занято другим. Я внимательно наблюдал за серебристым «Пассатом», то и дело возникавшим в зеркале заднего вида. Мы ехали по Ленинградке, машин вокруг было полно. «Пассат» то терялся в потоке, то вновь возникал неподалеку.

– Притормози, – велел я Гамигину.

Демон четко выполнил команду, но при этом все же спросил:

– Зачем?

«Пассат» ушел влево.

Померещилось?

– Вперед.

Гамигин нажал педаль газа.

Ага, вот он, серебряный наш! Снова болтается позади, пристроился через одну машину.

– За нами хвост, – жизнерадостно сообщил я напарнику.

– Вижу, – кивнул демон. – Кто это может быть?

– Понятия не имею. Слишком грязно работают, – значит, не «семья». Чекисты – те бы и прятаться не стали. Нагло бы сели на хвост и вели как на привязи.

Стекла у «Пассата» тонированные, лиц сидящих в машине не разглядишь. Может быть, просто остановиться и спросить, что вам, собственно, надо? Нет, такого мне профессиональная гордость не позволяет. Мы первый день в Московии, а нам уже кто-то на хвост сел. Неспроста, ох неспроста. Любая утечка информации из Службы специальных расследований Сатаны полностью исключается. Я могу сколько угодно подшучивать над дважды немецкой педантичностью демонов и их корпоративной преданностью, не снившейся даже японцам, но факт остается фактом – демоны своих не продают. Насчет чужих – не знаю, не было случая поинтересоваться. Выходит, подцепили нас уже в Московии. Кто и зачем – вопрос временно открытый. А вот насчет того где, сомнений быть не могло – кроме как в «Оскаре Уайльде», мы с Гамигином нигде засветиться не успели.

– На следующем перекрестке сверни направо.

Анс молча кивнул.

Поворот. Медленный, аккуратный, выполненный по всем правилам дорожного движения.

«Пассат» так же корректно повторил наш маневр.

– Сбавь скорость… Еще.

Наш роскошный вишневый «Ламборджини Галлардо» едва тащился по пустой улочке с односторонним движением. Отстав метров на семь, дилетанты так же медленно двигались за нами следом.

Я неодобрительно цокнул языком.

– Что? – спросил Гамигин.

– Мизинец даю на отсечение, – я показал демону палец на левой руке, – это не местные.

– В каком смысле? – не понял демон.

– В Московии они не больше недели.

Демон оценивающе посмотрел на «Пассат», словно прилипший к зеркалу заднего вида.

– С чего ты взял? Номера у них московитские.

Я свободно откинулся на спинку сиденья и сложил руки на груди, возомнив себя ни много ни мало, как великим сыщиком с Бейкер-стрит, объясняющим своему не наделенному столь же выдающимся аналитическим умом товарищу, какие именно улики вывели его на след таинственного убийцы.

– Видишь ли, Анс, в Московии даже семилетний малыш с удивлением посмотрит вслед любой роскошной машине, движущейся по улице со скоростью черепахи, да еще и притормаживающей на соответствующих знаках. Это своего рода философия, присущая моим бывшим согражданам, – ежели ты приобрел дорогую машину, значит, можешь позволить себе гонять на ней, не обращая внимания на светофоры. Если же ты пренебрегаешь сим правилом, следовательно, либо ты лох распоследний, либо…

Я сделал паузу, предлагая коллеге закончить начатую мною фразу.

– Либо у тебя есть на то веские причины, – сказал Гамигин, и еще раз посмотрел на крадущийся за нами «Пассат».

– Превосходно, Уотсон! – Я дважды хлопнул в ладоши. – А теперь, дружище, давай-ка быстренько свернем вон в ту подворотню. Только, пожалуйста, не включай заранее поворотник. Как только повернешь – газуй, что есть мочи. Мы выскочим в небольшой проходной двор, темный и капитально замусоренный. Примерно на полпути до выезда на другую улицу слева должны стоять здоровенные контейнеры с мусором. Между ними небольшой проход, точно под нашу красавицу сделанный. Если тебе удастся вписаться в него с первого раза, то наш эскорт проскочит мимо, не заметив нас.

– Сделаем, – кивнул Гамигин.

Ну, ежели Анс обещал, так, значит, точно – сделает.

Собственно, большой нужды отрываться от преследователей у нас не было. В «Оскаре Уайльде» я намеренно раздавал визитки налево и направо, так что выяснить, кто мы такие и где проживаем, не составляло никакого труда. Ха! Тогда зачем же они за нами едут? Просто так, для профилактики? Ну, что ж, в таком случаем будет вдвойне забавно сыграть шутку с дилетантами сыскного дела. И откуда только такие берутся? Как будто не для них сказано: не старайся быть не хуже других, стремись быть лучшим в своем деле. Кстати, кто это сказал? Точно, не мое изречение, – где-то вычитал.

– «Книга Постоянств» императора Ху, – сказал вроде как совершенно не к месту Гамигин.

Я уставился на демона, не зная, что делать – то ли заорать на него, то ли удивленно рот разинуть. А Гамигин резко вывернул руль влево и надавил на педаль газа. Машина была что надо – взвизгнув покрышками, развернулась практически на месте и рванула с места в карьер, что твой застоявшийся в стойле рысак. Следившие за нами ребята, наверное, и понять не успели, что произошло – была машина, и вот нет ее уже. Ну, а когда они пришпорили свой «Пассат», Гамигин уже аккуратненько, задком загнал нашу вишневую кралю в узкий проем между обшарпанными мусорными контейнерами. «Пассат» пролетел мимо нас, как капля ртути, на такой скорости, что, если бы даже сидевшие в нем ребята смотрели не только вперед, а еще и по сторонам, они бы все равно нас не заметили.

Выждав пару минут – кто знает, а что, если наши преследователи не такие уж и лохи и, сообразив, что пролетели мимо цели, вернутся назад, – я велел Гамигину выводить машину из укрытия и ложиться на прежний курс. Ну, а поскольку в зеркале заднего вида более ничего интересного не наблюдалось, можно было задать демону вопрос, на данный момент интересовавший меня больше всего:

– Выходит, дружище, ты наловчился читать мои мысли?

– Ну что ты мелешь, Дима? – с укоризной посмотрел на меня Анс. – Я же тебе сто раз объяснял. Демон может общаться телепатически только со своим братом-демоном. И то с обоюдного согласия и на очень коротком расстоянии. У людей же, равно – ты уж меня извини – как и у святош, отсутствует необходимый для этого орган. – Демон быстро коснулся кончиками пальцев своей густой шевелюры, под которой прятались крошечные, напоминающие рожки выросты.

Объяснения Гамигина меня не удовлетворили. Говорить он мог все, что угодно, а факт все равно оставался фактом.

– Если это не телепатия, то как ты узнал, что я вспомнил цитату из «Книги Постоянств»?

– Телепатия. – Анс усмехнулся. – Зачем использовать телепатию там, где элементарная логика дает превосходный результат? Вслух ты назвал наших преследователей дилетантами, а про себя наверняка вспомнил при этом какую-нибудь подходящую к случаю цитату. Это раз. Не так давно я видел у тебя дома на столе книгу изречений императора Ху, которую сам же тебе и подарил. Из этого я сделал вывод, что книга тебе нравится и ты регулярно ее листаешь. Это два. Заметив выражение легкой задумчивости на твоем лице, я сложил один и два и получил три. Ты пытался точно воспроизвести цитату, которая, по всей вероятности, принадлежала императору Ху.

– Я отлично помнил цитату, но забыл, что она из «Книги Постоянств», – сухо ответил я.

Что и говорить, уел меня напарник.

– И что это было за высказывание? – спросил Анс.

– «Не старайся быть не хуже других, стремись быть лучшим в своем деле».

– Не совсем точная цитата, – поправил меня Гамигин. – В книге это звучит так: «Забудь о том, что когда-то ты хотел быть не хуже других, стремись стать лучшим. Иначе удача о тебе забудет».

– Афоризм должен быть коротким, иначе он бьет мимо цели, – сказал я, глядя в сторону.

– Афоризм – это концентрированная мудрость, – тут же подхватил демон. – И чем больше ее усушивать, тем труднее потом разжевать.

Ну, завернул напарничек!

Глава 8

Связь через мобильник

Дома было спокойно. Пахло свежесваренным кофе, мягко, слегка приглушенно звучал саксофон Стена Гетца. Судя по последнему, Лоя Розье успешно справилась по крайней мере с одним из тех поручений, что я ей оставил. Как-то вдруг сразу захотелось распустить узел на галстуке, снять ботинки, сунуть ноги в мягкие домашние шлепанцы и, улыбнувшись, просто так, без повода, громко произнести: «Милая! Я дома!»

Не успел я подумать о Лое, как та явилась во всей своей красе.

– Мальчики! – сообщила она, радостно помахивая листком распечатки. – Я выяснила, кому принадлежит машина!

Гамигин еще с дороги связался с Розье и попросил навести справки на счет преследовавшего нас «Пассата».

Я снял шляпу и кинул ее на вешалку. Попал, хотя давно не практиковался.

– Мы слушаем вас, мадам Розье, – сказал я намеренно чуть суховато.

Пусть не думает, что одной своей улыбкой способна вывести меня из состояния гормонального равновесия.

– «Фольксваген Пассат» серебристого цвета, 2004 года выпуска, номер М 450-02 РП принадлежит бюро по прокату автомобилей «Авто-Гея». Адрес бюро…

– Стоп, стоп, стоп! – Я трижды хлопнул в ладоши. – Мы не собираемся брать машину напрокат. Мы хотим знать, кто на ней сейчас ездит.

Лоя растерянно хлопнула глазами.

Так. Я что-то не то сказал?

– В чем проблема, Лоя?

Задав вопрос, я прошел на кухню и налил себе чашку кофе. Я поступил благородно, дав демонице время собраться с мыслями. Только сделав глоток кофе я вновь посмотрел на Лою. Хороша была девица! Ох, хороша!… Впрочем, мы сейчас не о том.

– Кто взял машину напрокат?

– Обычно бюро не дает таких справок частным лицам, – ответил за Лою Гамигин.

– Мы разве частные лица? – Я недоумевающе развел руками, в одной из которых держал чашку с кофе. – Я так полагал, что мы работаем на одну из наиболее серьезных спецслужб нашего совсем непростого мира. – Я перевел взгляд с Анса на Лою. – Поправьте меня, если я ошибаюсь!

Ответил снова Гамигин:

– Мы стараемся не нарушать законы той территории, на которой приходится работать. – Пауза. – Без особой необходимости.

– И что? – Я ничего не понял. – Забраться в базу данных патрульно-постовой службы, чтобы узнать, кому принадлежит машина с указанным номером, – это нормально. А вот снять информацию с компьютера прокатной конторы – это уже вопиющее беззаконие?

– Базу данных патрульно-постовой службы Московии можно купить на любом углу. – Лоя показала мне диск в прозрачном немаркированном футляре. – Всего за один шеол.

– Понятно, – я медленно кивнул. – Значит, воспользоваться работой наших доморощенных хакеров – это нормально. А вот самим по клавишам постучать… – Заметив, что Гамигин собирается возразить, я оборвал фразу и вскинул свободную руку: – Все, молчу!

Я сел, поставил на стол недопитую чашку и достал из кармана мобильник.

– Что ты собираешься делать? – спросил Гамигин.

И голос его при этом звучал спокойно, почти безразлично.

– Собираюсь добывать информацию противоправными методами, – ответил я, набирая большим пальцем номер.

По счастью, с былых времен у меня в Московии остались друзья. Ну, пусть не совсем друзья, а люди, которые чем-то были мне обязаны и на чью помощь я мог рассчитывать.

– Приветствую, Антоша!.. Да, я… В Московии… Нет, на этот раз по делу… Да все нормально… – Это вступительная часть разговора, которой ни в коем случае нельзя пренебречь, иначе у человека сложится мнение, что ты его не уважаешь. Теперь переходим к делу. – Антоша, ты хочешь кепку из адской кожи? – Глупый, конечно, вопрос, кто ж ее не хочет, кепку из адской кожи, такую же, как у Градоначальника! Но у Антоши запросы свои. – Не хочешь кепку?.. А, бейсболка нужна… С эмблемой футбольного клуба… «Челси»? Почему «Челси»? Ты ведь, помнится, за «Манчестер» болел… А, теперь «Челси» это уже наш клуб… Нет, не в курсе… Ну, ты же знаешь, Антоша, я никогда особенно спортом не интересовался… Да, я понимаю, что футбол это не просто спорт… Да нет, я не спорю… – Антошу хлебом не корми – дай о футболе поговорить. – Хорошо, Антоша, вернемся к нашей бейсболке. Значит, так, будет тебе бейсболка из адской кожи с эмблемой «Челси»… Где возьму?.. – Я бросил быстрый взгляд на Гамигина. Демон слушал мои реплики с сосредоточенным видом, пытаясь угадать, к чему вся эта болтовня. – Видишь ли, Антоша, я теперь работаю консультантом в фирме «Бельфегор, младший». Оптовые продажи изделий из адской кожи… Временно… Нет, тебя устроить не могу… Нет, Антоша, ничего не выйдет… Не выйдет, говорю… Так ты хочешь бейсболку или нет?.. Ну, а раз хочешь, тогда слушай меня внимательно. Выясни для меня, пожалуйста, Антоша, кто взял напрокат в конторе «Авто-Гея» серебристый «Фольксваген Пассат», – я щелкнул пальцами и тут же получил листок с распечаткой, – 2004 года выпуска, номер М 450-02 РП. Когда?.. – Я бросил вопросительный взгляд на демоницу. Лоя показала мне растопыренную пятерню и указательный палец. – Шесть дней назад… Да, тринадцатого апреля сего года… Жду. Запиши телефон… – Я продиктовал Антоше номер своего мобильника, положил телефон на стол и с гордым видом посмотрел на демонов: – Через десять минут мы получим всю необходимую информацию. – Тишина. – И этот грех останется только на моей совести. А с тебя, дорогая, – это я уже персонально к Лое обратился, – бейсболка с эмблемой футбольного клуба «Челси». У тебя здорово получается доставать.

Лицо девушки вспыхнуло, что было заметно даже на фоне медного оттенка кожи.

Действительно, последняя фраза прозвучала весьма двусмысленно.

– У меня много еще что здорово получается! – с вызовом вскинула остренький подбородочек Лоя.

– Не сомневаюсь, – мило улыбнулся я. – Но сейчас от тебя требуется только бейсболка.

– Кто этот Антоша? – спросил Гамигин.

– Анс. – Я проникновенно посмотрел в глаза демону и покачал головой: – Тебе этого лучше не знать.

Тут я несколько преувеличивал. Антоша был всего лишь великовозрастным хакером. В том смысле, что, когда персональные компьютеры стали доступны всем желающим, Антоше было уже слегка за пятьдесят. Не имея ни малейшего представления о программировании, Антоша, ну прямо как ребенок, увлекся новой игрушкой. К семидесяти годам он не просто кое-чему научился, но добился известности в среде хакеров. Главным образом, за счет своей упертой целеустремленности. Антоша не любил новомодных примочек, предпочитая действовать прямыми и надежными, как кувалда, способами. Пробить дорогу к главному компьютеру Скотленд-Ярда семидесятилетний хакер, конечно же, был не в силах, но взломать базу данных какой-то там конторы по прокату автомашин – для Антоши раз плюнуть.

Кофе в чашке закончился.

Стен Гетц накручивал «Вокруг полуночи» Телониуса Монка.

– Хорошая музыка, – одобрительно заметил я, обращаясь к Лое.

Мне хотелось немного приободрить демоницу. Но, вместо того чтобы смущенно зардеться, Розье только рассеянно кивнула в ответ.

– Там есть еще Чик Кориа, Майлз Дэвис, Сони Роллинз, Алексей Козлов и Владимир Чекасин.

– Здорово! – Я всем корпусом повернулся в сторону Лои. Надо сказать, сидя на высоком табурете, сделать это оказалось совсем не просто. – Ты тоже любишь джаз?

– Я ознакомилась с вашим досье, господин Каштаков, – растянула губы в ядовитой улыбке демоница.

Следует заметить, что даже эта гримаска не испортила ее милое личико. Лицо ее мне очень нравилось, однако совершенно не понравилось то, что она сказала.

– Где ты взяла мое досье?

– Досье на тебя заведено, как и на любого другого работника Службы специальных расследований Сатаны, – ответил Гамигин.

– Смею предположить, далеко не в каждом досье имеется страничка, посвященная музыкальным пристрастиям работника.

С независимым и немного обиженным видом я сложил руки на груди. Если бы я сидел на нормальном стуле, то еще и откинулся бы на спинку. Но, поскольку подо мной было нечто невразумительное, пришлось ограничиться гордым и красивым разворотом торса.

– Выходит, забраться на сервер бюро по прокату автомобилей – этого мы себе позволить не можем. А вот покопаться втихаря в досье напарника – всегда запросто! – Я патетически всплеснул руками. – За милую душу!

– Не драматизируй, Дима, – слегка поморщился Гамигин. – Твое досье находится в открытом доступе для агентов категории «семь», к которой принадлежит Лоя.

– Ах, вот как. – Я кивнул вроде как с пониманием. Однако сарказма моего мог не заметить разве что только слепой и глухой одновременно. – А что такое простая человеческая порядочность, вам, я так понимаю, неизвестно?

– Я должна знать, с кем мне предстоит работать, – сказала Лоя.

– Да-а? – произнес я с придыханием. – Полагаю, после прочтения моего досье у тебя сложилось обо мне законченное мнение?

– По крайней мере когда ты попросил меня обновить подборку дисков, я знала, что тебе нужно, – изящно парировала Лоя.

И, черт возьми, в этом она была права. Даже как-то сразу спорить расхотелось. В конце концов, ну что такое досье? В нем может быть написано, какую музыку я слушаю, какую еду предпочитаю, когда обычно ложусь спать и во сколько встаю, когда последний раз был у дантиста и сколько денег потратил на пиво в двухтысячном году. В досье могло быть все, что угодно, любая информация, имеющая то или иное отношение к личности Дмитрия Алексеевича Каштакова. Но в нем не было и быть не могло главного – меня самого. Потому что никто не знает, что я собой представляю на самом деле. В том числе и я сам. Вы будете смеяться, но я до сих пор уверен, что главная страница в книге моей судьбы еще не написана.

Гамигин взял кофейник и наполнил стоявшие на столе чашки, каждую чуть больше, чем наполовину. Закончив эту процедуру, демон оказался у меня за спиной. Секунду помедлив, он положил руку мне на плечо:

– Я давно собирался тебе сказать, Дима…

Увы, я так и не узнал, что так давно хотел сказать мне Анс, потому что его прервала трель телефонного звонка. Взглянув на дисплей, я нажал кнопку приема звонка.

– Слушаю тебя, Антоша… Сделал?.. – Я посмотрел на часы. – На две минуты раньше срока… Нет, не шучу… Да, слушаю… – Я перевернул лист с распечаткой чистой стороной вверх, взглядом поискал на столе авторучку. Быстро сообразив, в чем дело, Лоя сунула мне между пальцев остро заточенный карандаш. – Записываю… Так… Так… Ага… Понял… – Я быстро записывал то, что говорил Антоша. Склонившись надо мной, Гамигин следил взглядом за бегающим по бумаге кончиком грифеля. Сидевшая по другую сторону стола демоница с трудом подавляла в себе желание приподняться, чтобы тоже увидеть мои записи. – Благодарю за службу, Антоша! – Я припечатал карандаш к столу поверх исписанной бумаги. – Бейсболка за мной… Да, помню, с эмблемой «Челси»… Передам при случае… Антоша, я тебя когда-нибудь подводил?.. Ну так о чем речь?.. Хорошо… Еще раз, спасибо, Антоша. Всего доброго… Конечно, позвоню.

Я нажал кнопку отбоя, положил телефон на стол и посмотрел на Лою взглядом волка, приметившего на лужку отбившуюся от стада овечку.

– Антоша честно заработал свою бейсболку.

Лоя слегка оттопырила нижнюю губу, как будто собиралась фыркнуть. Но не издала ни звука.

Я обернулся и через плечо посмотрел на Гамигина, который видел, что было написано на обороте распечатки.

– Ну как? Стоило это того, чтобы нарушить закон?

– Впечатляет, – не споря с очевидным, демон все же ушел от прямого ответа.

Я смахнул с листа карандаш и с выражением зачитал:

– Машина была взята напрокат Абахиром Мармабаевым, гражданином Казахстана, прибывшим в Московию в этот же день, тринадцатого апреля, по туристической визе. Договор оформил на неделю. Расплатился кредиткой «Москоу-банк». Остановился, между прочим, на частной квартире по адресу: Минская улица, дом девятнадцать, квартира сто сорок пять.

Я сделал паузу. Мне хотелось знать, что скажет на это Лоя.

– Ну и что? – небрежно дернула плечиком демоница.

Собственно, ничего иного я и не ожидал.

– Ну и что? – Я положил бумагу на стол и прикрыл ее сверху ладонью: – А не кажется ли тебе странным, что гражданин Казахстана, прибывший в Московию как турист, останавливается не в гостинице, а на частной квартире? И вместо того, чтобы любоваться красотами Кремля и наслаждаться изобилием Торгового Двора, следит за перемещениями по городу двух агентов Службы специальных расследований Сатаны?

– Странно, – вынуждена была согласиться Розье. Но после этого она еще сочла нужным добавить: – В жизни вообще много чего странного.

Я ждал, что она еще скажет.

– Что? – Лоя перевела удивленный взгляд с меня на стоявшего у меня за спиной Гамигина. – Предлагаете вломиться в квартиру к этому Мармабаеву, связать и допросить с пристрастием гостя Московии?

– Ну, откуда, – я протянул вперед руку с открытой ладонью, – откуда у молодой красивой девушки такие дикие представления о методах оперативно-розыскной работы? Есть же множество других способов узнать все, что нужно, о господине Мармабаеве и о том, зачем он прибыл в Московию!

Лоя обиженно поджала губы.

– Например?

– Например…

Зазвонил телефон. Я посмотрел на дисплей. Номер телефона, с которого был сделан вызов, не определился.

– Вот как раз один из тех способов, о которых я собирался рассказать. – Я взял телефон в руку. – Что бы ни произошло, прошу соблюдать тишину, – трагическим полушепотом предупредил я демонов. После чего нажал кнопку приема звонка: – Здравствуйте, господин подполковник.

– Ни ерничай, Каштаков, – ответил мне ворчливый голос подполковника НКГБ Малинина. – Прекрасно ведь знаешь, что в Московии восстановлено старое обращение к старшему по чину.

– Честное слово, не слышал. Это как же? Братан?

– Товарищ, Каштаков. Товарищ!

– Понял, товарищ подполковник.

– К тому же я уже полковник.

– Поздравляю, товарищ полковник! – Восхищение мое прозвучало почти искренне. – Честно говоря, не ожидал, что вы так быстро получите повышение по службе после того, как провалили последнее задание.

– Ты Пастернака любишь, Каштаков?

– Пастернака? – растерялся я.

– Поэта Пастернака. Бориса.

– А… Ну…

– Так «а» или «ну», Каштаков?

Что и говорить, умел полковник Малинин загнать собеседника в угол. Всего пара ни к чему не обязывающих вопросов, и я уже начинаю блеять в ответ что-то невнятное. Да, старая школа. Или это я форму потерял?

– Не сказать, что люблю, товарищ полковник, но читал.

– Так что говорил великий московитский поэт по сему поводу?

Ну, прямо экзаменатор!

А я, как студент, не рассчитывающий на оценку выше трех баллов, растерянно мямлю:

– О чем, товарищ полковник?

– Двойка, Каштаков, – безнадежно вздохнул Малинин. Во как! Оказывается я даже на тройку не вытянул. – «Но пораженье от победы ты сам не должен отличать». Так писал поэт Борис Пастернак. А я бы от себя к этому добавил, что весь фокус в том, как подать информацию начальству. Врубаешься, Каштаков?

– Гениально, – согласился я исключительно из дипломатических соображений.

– Одним словом, зла я на тебя, Каштаков, не держу…

Это ж надо! Можно подумать, это не меня, а его, тогда еще подполковника НКГБ, с продырявленной шкурой, едва живого в Ад привезли! Ну, гад! А еще про Пастернака мне рассказывает!

– …Если бы не та дурацкая история, в которую я по твоей милости оказался втянут, – продолжал между тем как ни в чем не бывало полковник, – я бы очередной звездочки еще годик-другой подождал. Мини-диски с информацией о финансовых махинациях с использованием банка Нелидии оказались очень кстати.

Надо же, какие фортеля порой выкидывает судьба. Я-то полагал, что крепко подставил Малинина с этими мини-дисками…

– Ну что, Каштаков, какие у тебя для меня новости?

Я, как психоаналитик, повторяю конец последней фразы собеседника:

– Новости?

Малинин коротко усмехнулся:

– Хочешь сказать, что просто так оставил Власенко свою визитку?

Нет, конечно, я на то и рассчитывал, что визитка попадет в НКГБ. Только не думал, что это произойдет так быстро.

– Да, и что это за фигня, Каштаков, – «Бельфегор, младший»?

– Оптовая торговля изделиями из адской кожи.

– Ох, не парь мне мозги, Каштаков. – Я почти воочию увидел, какую физиономию состроил при этом полковник Малинин. – А то я тебя не знаю. Ну, какой, скажи на милость, из тебя консультант!

Я все же сделал робкую попытку поддержать свое реноме:

– А что?

– А ничего. Не затем ты явился в Московию, чтобы Бельфегора консультировать. Пусть он даже самый младший.

Вот и весь сказ.

Прикрыв микрофон ладонью, я смущенно кашлянул:

– Нужно встретиться.

– Пивом хочешь угостить? – усмехнулся Малинин.

– Можно и пивом.

– Так я ж пиво не пью.

Дурацкий армейский юмор.

– Поговорить нужно.

– А мы что сейчас делаем?

– Нетелефонный разговор.

– Да ну?

Я молчу. Малинин тоже молчит.

– Каштаков, я, между прочим, полковник НКГБ, – решил напомнить мне Малинин.

– А я консультант фирмы «Бельфегор, младший», – ответил я ему веско.

На другом конце линии тишина – Малинин снова задумался.

– Хорошо. Через сорок пять минут возле памятника героям Плевны.

Он даже спрашивать не стал, успею ли я добраться, просто дал отбой.

Глава 9

Возле Кирилла и Мефодия

Я отказался от предложения Гамигина отвезти меня к месту встречи. Полковник Малинин знал, что я работаю на демонов, но, надеюсь, пока еще не подозревал о моем нынешнем статусе в Службе специальных расследований Сатаны. И все же я не хотел показываться ему на глаза в компании черта. В конце концов, нужно уважать принципы человека, особенно если рассчитываешь договариваться с ним о сотрудничестве, которое обещает оказаться взаимовыгодным, но при этом не подлежит афишированию.

Неподалеку от дома я остановил неказистую «Вольво», весь внешний вид и бледно-зеленая окраска которой не говорили даже, а вопили о том, что собрана машина на бывшем Автомобильном заводе имени Ленинского комсомола, нынче находящемся под управлением тех самых бывших комсомольцев. Карма у них видно, такая, у комсомольцев, – за какое дело ни возьмутся, наработают такого, что руки оторвать мало. То дорогу из ниоткуда в никуда вымостят, то, вот, пожалуйста, «Вольво», надсадно пыхтящая и лязгающая всеми своими железками, что твой старенький «Москвич».

Водитель, угрюмый длинноносый парень, за всю дорогу так и не произнесший ни единого слова, за пару шеолов доставил меня к Политехническому музею. Вернее, это раньше был музей. Пару лет назад Градоначальник снес здание музея и возвел на его месте грандиозное казино, получившее название «Политехническое». Не думаю, что в память о музее, скорее всего, у хозяев просто фантазии не хватило назвать казино, ну хотя бы «Лубянкой». Еще лучше – «У Феликса Эдмундовича». Могли бы еще и памятник старый с Лубянской площади притащить и у входа поставить. Чем плохая идея? А Малинин еще говорит, что из меня консультант никудышный. Консультант я как раз что надо, вот только слушать меня обычно не хотят. А когда спохватятся – ба! что же мы Дмитрия Алексеевича-то не слушали! – то поздно уже бывает. Это мы на одни и те же грабли по несколько раз наступать можем, а вот входить дважды в одну и ту же реку – пока не получается.

Попросив водителя остановить машину возле казино, я не спеша обогнул огромную стеклянную пирамиду, в ранних апрельских сумерках уже сверкавшую разноцветными огнями, и вышел к месту встречи за три минуты до назначенного времени.

Полковник Малинин уже ждал меня, заняв выгодное для наблюдения место позади входа в часовенку. В волосах благородная седина. Одет в строгий темный костюм. На лацкане маленький золотой значок какой-то академии. Нынче в Московии академий больше, чем в прежние времена ПТУ было, и каждая, естественно, рада заполучить в свои ряды человека с золотыми погонами, пусть даже он их не носит, зато предпочитает, чтобы к нему обращались не «господин», а «товарищ». Пустячок, конечно, а все одно приятно. Одним словом, глядя со стороны, Малинина ну никак нельзя было принять за полковника НКГБ, пока еще даже и не помышляющего об отставке.

– Здорово, Каштаков.

Малинин смотрел на меня пусть не совсем как на старого приятеля, но вполне доброжелательно. Хорошо еще, руки не протянул, иначе бы я оказался в крайне неловкой ситуации. Здороваться за руку с полковником Малининым лично для меня было так же приятно, как гладить медузу. Впрочем, встречаются любители экзотики…

– Добрый вечер, товарищ полковник.

Я чуть приподнял правую руку с открытой ладонью, давая понять, что, будь у меня на голове не шляпа с широкими полями, а соответствующий уставу головной убор с кокардой, я бы непременно и честь отдал.

Малинин недовольно поморщился:

– Вячеслав Семенович. Понял, Каштаков? По полной форме будешь обращаться, когда я тебя к себе в гости на чай приглашу. – Малинин усмехнулся, довольный шуткой. – Если, конечно, придешь. – Усмешка полковника сделалась ироничной. – У тебя ведь теперь этот… – Малинин щелкнул пальцами. – Как его?..

– Иммунитет, – подсказал я.

– Серьезно? – удивленно приподнял бровь Малинин. – Я вообще-то не то хотел сказать.

– Я теперь гражданин Ада, – объяснил я полковнику. – А, как вам должно быть известно, граждане Ада, задержанные правоохранительными органами Московии, подлежат незамедлительной депортации на родину.

– Чертям продался, Каштаков, – укоризненно наклонил голову Малинин.

– По мне, так лучше черти, чем святоши.

– Неправильно понимаешь политическую ситуацию, Каштаков.

Чего мне совершенно не хотелось обсуждать с Малининым, так это политику Московии, будь она внутренняя или внешняя.

– Пройдемся, – предложил я, указав рукой в сторону бульвара.

Малинин не имел ничего против, и мы не спеша двинулись по аллее. Листвы на деревьях почти не было. Вид голых веток, торчащих во все стороны на фоне серого вечернего неба, наводил на мысль о бренности всего сущего. Хотя, по мнению поэтов, весна должна располагать к мыслям прямо противоположным. Скамейки были пусты, если не считать троицы бродяг, тянувших что-то из переходившего из рук в руки флакона, очень похожего на одеколонный.

– Ну, так что, Каштаков? – спросил Малинин. Эдакий неопределенный, но при этом и не требующий определенного ответа вопрос. Но полковник тотчас же уточнил: – Что на этот раз привело тебя в Московию?

– Вы полностью исключаете возможность того, что меня просто потянуло к родным местам? – решил пошутить я.

Шутка не прошла.

– Ты мне, Каштаков, мозги не парь. Знаю я, как тебя на родину тянет.

– Как?

– А вот так! – Малинин сделал неприличный жест рукой.

Я даже не стал делать вид, что обиделся. Просто сказал:

– Невысокого же вы обо мне мнения.

– Да? – искоса глянул на меня полковник. – Тогда чего ради я с тобой встретился?

– Может быть, надеетесь, что я вам еще одну звездочку подарю? Генеральскую.

– Ха! – Полковник осклабился. – В корень зришь, Каштаков!

– В нашей профессии без этого нельзя, – скромно заметил я.

– Это в какой же такой профессии? – хитро прищурился Малинин.

Я ответил не сразу, после паузы:

– Вы же знаете, Вячеслав Семенович, я теперь консультантом работаю в фирме «Бельфегор, младший».

Малинин хохотнул сдавленно, как будто боялся, что его услышит кто-то, спрятавшийся в кустах.

– Хотите пиджак из адской кожи, – предложил я, – по отпускной цене?

– А что ж, давай, – не задумываясь, согласился полковник. – Только фасончик чтобы был соответствующий. – Малинин ладонью провел сверху вниз по борту своего пиджака. – Без всяких этих новомодных штучек.

– Все будет в лучшем виде. – Я невольно улыбнулся. – Я и сам приверженец традиционного стиля в одежде.

Малинин окинул оценивающим взглядом мой костюм.

– Не, Каштаков, у тебя не стиль. Ты непонятно что из себя изобразить хочешь. Вот скажи мне, ежели на «Бельфегора» работаешь, так чего же сам адскую кожу не носишь?

– Не мое это, – ответил я.

– А-а…

В том, как Малинин протянул это «а», явственно прозвучало: «Так я тебе и поверил».

Мы прошли несколько метров молча. Я глядел себе под ноги. Малинин с осуждением косился в сторону скамейки, занятой бродягами. Впереди показался памятник Кириллу и Мефодию.

– Полагаю, мы уже отработали обязательную программу? – спросил я.

– Что ты хочешь сказать?

Взгляд, который бросил на меня полковник, не подстраивался под интонации голоса – вопроса в нем не было. Он прекрасно понимал, что я имел в виду, но считал нужным соблюсти все формальности.

– Мы спросили друг у друга, как дела, обсудили моду. Может быть, стоит перекинуться парой слов о погоде?

– Погода не очень. – Малинин сцепил руки за спиной. – Тепло, но весной еще и не пахнет.

– И не говорите, – поддакнул я. – А ведь уже конец апреля. Должно быть, и лето будет холодное.

– И дождливое, – добавил Малинин. – Как пять лет назад.

– Честно говоря, не помню то лето.

– У меня была причина запомнить.

– Ну, тогда другое дело.

Мы остановились у подножия памятника создателям славянской письменности.

– Четыре дня назад в Московии без вести пропал демон, – сказал я.

На лице полковника Малинина появилась характерная гримаса – не парь мне мозги, Каштаков!

– Если бы в Московии действительно пропал демон, стоял бы такой хай!.. – Малинин взмахнул обеими руками.

– Спецслужбы Ада пытаются избежать огласки этого дела. Пока. Но хай действительно поднимется, если демон не проявится в самое ближайшее время.

Насмешливое выражение исчезло с лица чекиста. Как бы ни относился ко мне Малинин, он знал, что я не дурак. Во всяком случае, не до такой степени, чтобы шутить подобным образом с полковником НКГБ.

– А ты здесь при чем?

– Работа у меня такая. – Я смущенно улыбнулся. – Консультант…

– Ох, смотри, Каштаков, – покачал головой полковник в штатском, – допрыгаешься.

Мне эта тема не нравилась, а потому я и не стал углубляться в ее обсуждение. Сказал только:

– Посмотрим, – весьма неопределенно.

– А тут и смотреть нечего. – Малинин безнадежно махнул рукой, ставя таким образом крест на моей карьере. А может быть, и на жизни заодно. – Рассказывай, что там за дела с этим демоном?

– Его нужно отыскать.

– Ну?..

– Мне нужна информация.

– Ну, ты даешь, Каштаков! – Малинин покачал головой, не то удивленный, не то восхищенный моей наглостью. – Полковника НКГБ решил в информаторы записать?

– Вам нужен скандал, Вячеслав Семенович? Скандал, который может обернуться серьезным системным кризисом? Когда придет пора рубить головы, вряд ли станут искать правых и виноватых. Ударят по тем, кто под руку подвернется. Так ведь, Вячеслав Семенович?

Вот как, я даже не поленился дважды назвать Малинина по имени-отчеству. Все для того, чтобы он серьезно отнесся к моим словам.

Малинин задумался и решил, что я прав. Хотя вслух он об этом говорить, конечно, не стал. Я тоже не стал говорить, что, если проблема с Зифулом не разрешится мирным путем – в смысле так, как я себе это представляю, – и делу будет дан официальный ход, я уж непременно позабочусь о том, чтобы сообщить руководству НКГБ, что полковник Малинин, будучи поставлен в известность о случившемся, отказался помочь в расследовании. Вот вам, господа-товарищи, и козел отпущения, стоит на пригорке и жалобно блеет, потому что понимает, зачем его сюда привели, а убежать не может – веревка, к вбитому в землю колышку привязанная, не пускает, так что вам, господа-товарищи, остается только глотку ему перерезать и на жертвенный алтарь возложить. Не стал я это говорить, поскольку Малинин и сам все прекрасно понимал. Вообще-то выбор я ему предложил не самый плохой. С одной стороны, возможность продвижения по службе, с другой – служебное разбирательство со всеми вытекающими последствиями. Идиотом нужно быть, чтобы ошибиться. Да, не забудьте еще и пиджак из адской кожи!

Слегка запрокинув голову, Малинин посмотрел на спины каменных создателей славянской письменности.

– Недавно через наш отдел проходило дело о компании мелких жуликов, промышлявших квартирными кражами. Что любопытно, специализировались они на квартирах деятелей культуры. Особо писателей любили. Забравшись к писателю, забирали непременно жесткий диск из компьютера, на котором у автора вся работа, – и текущая, и архивные материалы. Называла эта шайка себя, ты будешь смеяться, Каштаков, «Кирилл и Мефодий». Когда их поймали, то первым делом спросили, почему «Кирилл и Мефодий»?.. Ну, ты же знаешь моих парней, Каштаков, ребята все грамотные, у каждого как минимум техникум за плечами. – Я молча кивнул в ответ. Ребят Малинина я действительно знал, правда, совсем с другой стороны. – Представляешь, что ответили? Говорят, на Бонни и Клайд похоже, но при этом звучит патриотично!

Малинин звонко ударил ладонью о ладонь и засмеялся, искренне, открыто, почти в полный голос.

«К чему это он?» – подумал я.

А полковник повернулся спиной к памятнику Кириллу и Мефодию и не спеша пошел по бульвару в обратную сторону, в направлении памятника героям Плевны.

Я быстро догнал его.

– Мне не нужна секретная информация, затрагивающая государственные интересы, Вячеслав Семенович. Все, что я хочу узнать у вас, я и сам мог бы раскопать. Но для этого требуется время, которого у нас нет.

Это уже было похоже на то, что я уговаривал полковника Малинина помочь мне. Вот такая, понимаешь, дурацкая ситуация.

– Что тебя интересует, Каштаков? – спросил Малинин, не глядя в мою сторону. – Конкретно.

– Клуб «Оскар Уайльд».

– На этот счет не тревожься. Владелец клуба наш проверенный товарищ.

– В клубе собираются ти-кодеры.

– А, так тебя недавние убийства интересуют, – все правильно понял Малинин. – Одного ти-кодера дома пристукнули, другого – неподалеку от клуба.

– Кто?

– Не знаю, Каштаков, не знаю, – развел руками Маринин. – Дело находится в производстве, но пока никаких следов. Нет даже подтверждения, что оба убийства как-то связаны между собой. Если не считать того, что оба убитые были транс-программистами. Но в жизни и не такие совпадения случаются. Так ведь, Каштаков?

– Не похоже это на совпадение, – качнул головой я.

– Почему?

– Оба убитых имели какие-то дела с исчезнувшим демоном.

– Интересно, – наклонил голову Малинин. – Очень интересно.

– Святоши к этому точно отношения не имеют?

– Ты святош не трогай, Каштаков, – строго глянул на меня полковник. – У нас со святошами, что называется, полный консенсус.

– А «семья»?

– Насчет «семьи» с уверенностью сказать не могу. Но, с другой стороны, если подумать, Каштаков, на фига «семье» твои программисты? Они ведь кто – шпана мелкая. Деньги, что они на своих сумасшедших программах делают, для «семьи», – тьфу! Был бы интерес – давно бы их к рукам прибрали.

В принципе Малинин был прав. Я и сам все это понимал, просто хотел еще раз проиграть все возможные ситуации с человеком, знавшим криминальную обстановку в Московии, пожалуй, не хуже, меня.

– Не могли это быть приезжие?

– Приезжие… – Малинин задумчиво почесал щеку. – Если бы одно убийство, то можно было бы списать его и на приезжих. А сразу два… – Полковник медленно покачал головой. – Сомнительно. Очень сомнительно, Каштаков.

– И все же кто-то из приезжих сейчас находится под наблюдением НКГБ?

– Да откуда ж мне знать! – отсалютовал мне бровями Малинин. – Я ж не все дела разом курирую… А с чего ты вдруг о приезжих заговорил?

– Сегодня дням у меня на хвосте машина сидела. Я выяснил, что машину взял напрокат некий Абахир Мармабаев, приехавший недавно из Казахстана.

– Мармабаев… Мармабаев… – Полковник похлопал губами. – Нет, ничего такого на память не приходит.

– Выясните, кто такой этот Мармабаев, зачем приехал в Московию, есть ли у него компания. Ну и вообще все, что можно на эту тему.

– Ты никак уже приказы мне отдаешь? А, Каштаков? – косо глянул на меня полковник.

Верно, увлекся, перешел на начальственный тон. С полковниками такие финты не проходят – чувство собственного достоинства у них обострено чрезвычайно. Скажешь слово, а ему кажется, будто его шилом в зад укололи.

– Ну что вы, Вячеслав Семенович, – смущенно улыбнулся я. – Это я, если можно так сказать, обрисовываю круг наших общих интересов.

Такое определение Малинину понравилось.

– Хорошо сказал, – благосклонно кивнул полковник. – С казахами твоими разберемся. Хотя не думаю…

Малинин умолк, не закончив фразы.

Мы проходили неподалеку от скамейки, на которой бродяги распивали одеколон. Третий куда-то пропал, и теперь их осталось двое. Один мирно спал, сложив руки на животе и уткнувшись носом в намотанный на шею шарф. Другой крутил головой по сторонам и то и дело возбужденно взмахивал руками. Бродяга находился в той стадии опьянения, когда душа требует общения. Приятель же его, уже перешагнувший эту ступень, компанию составить не мог. Завидев нас с полковником, бродяга рывком поднялся на ноги и, неверно ступая, направился в нашу сторону.

– Господа хорошие, – раскинув руки, бродяга попытался загородить нам дорогу. – Па-азвольте выразить самое искреннее… Самое… – Бродяга взмахнул рукой, как будто пытался поймать в кулак ускользающие слова. – Самое прямое и честное… Поскольку только так оно и происходит…

Бродяга был одет в зеленые ватные штаны армейского образца, уже на совесть послужившие отечеству, и обрезанное выше колен пальто с вытертым воротником из искусственного лисьего меха. На голове – драная бейсболка, натянутая до самого носа, так что из-под козырька видны только грязные щеки, заросшие серой щетиной, и острый подбородок. От бродяги разило мочой, тройным одеколоном и какой-то химией.

– Мужики! – экзальтированно раскинул руки в стороны бродяга. – Ведь мы ж нормальные русские мужики!.. И никакая энтропия нас не проймет!..

Я сделал попытку обойти нормального русского мужика, но тот одновременно со мной тоже сделал шаг в сторону.

– Мужики! – Бродяга ударил себя кулаком в грудь. – Родиной клянусь!.. Которой всегда служил и служить буду!.. Мужики! Не обидьте! – Кулак, только что колотивший героическую грудь, превратился в протянутую ладонь. – Выручите мелочью, мужики… А?.. Ведь мы ж нормальные русские…

– Пшел вон, – негромко но очень внушительно процедил сквозь зубы полковник Малинин.

У меня бы так не получилось.

– А?.. – растерянно качнулся вперед-назад пьяный бродяга.

– Убирайся, – все тем же тоном произнес Малинин.

– Понял. – Бродяга показал полковнику растопыренную пятерню. – Все понял. – И повернулся в мою сторону: – Сигареткой угостите, мил-человек.

– Не курю, – развел я руками.

– А-а…

Бродяга махнул на меня рукой, давая понять, что полностью разочарован как в жизни самой по себе, так и в своих более удачливых в жизни согражданах. И когда он, полный грусти, уже совсем было собрался нас покинуть, левая нога его подломилась в колене. Его повело в сторону. Чтобы не упасть, он выставил руку и уперся ладонью мне в грудь. Ощущение было жутко неприятное – как будто к тебе прикоснулось существо, сквозь поры кожи которого сочится смертельный яд. Но для того чтобы оттолкнуть бродягу, мне самому нужно было дотронуться до него руками. А я никак не мог заставить себя сделать это. И тут полковник Малинин коротко размахнулся и кулаком ударил беднягу по ребрам. Бродяга тяжко охнул, качнулся в сторону и обхватил себя за бок руками.

– Мразь, – процедил Малинин сквозь зубы, но уже совершенно иным тоном, чем прежде. – Поубивал бы всех.

Полковник замахнулся, собираясь ударить бродягу сверху по шее. И в этот момент у меня в кармане заверещал телефон. Это был не сигнал вызова, а тревожный, отрывистый писк, извещающий о том, что рядом работает подслушивающее устройство. Полковник замер с вознесенной к небу рукой. Я сунул руку за пазуху, чтобы достать телефон.

Бродяга первый сообразил, в чем дело. Пригнувшись еще ниже, он метнулся в сторону, перепрыгнул через кусты и припустился бежать поперек бульвара в сторону Лубянского проезда. И, надо сказать, бежал он совсем не как пьяный, а как мастер бега по пересеченной местности. С ходу перепрыгнув скамейку, на которой по-прежнему тихо спал его собутыльник, лже-бродяга боком проломился через полосу сухих кустов и, опершись на одну руку, ловко перемахнул через изгородь. И вот только тогда я сорвался с места и кинулся следом за ним. А уже следом за мной побежал полковник Малинин, которому, по-видимому, тоже интересно стало, что ж это за дела такие творятся на подведомственной ему территории.

Поток машин на дороге задержал беглеца. Но на другой стороне улицы он все равно оказался прежде, чем я его настиг. Я перепрыгнул через бампер притормозившего у обочины седана, успел заметить испуганно распахнутые глаза вполне миловидной девушки, вцепившейся обеими руками в руль, едва не угодил под колеса «Газели»-маршрутки, оттолкнулся руками от толкнувшего меня крыла бледно-розовой «десятки» и вылетел на тротуар.

Бродяга бежал вниз по улице, в направлении Солянки. Все время вперед, не рискуя свернуть ни в одну из подворотен. Местность не знал, что ли? Снова кто-то из приезжих?

Бродяга бежал резво. И все же расстояние между нами медленно сокращалось. Он обошел меня на хорошем старте, но в забеге на длинную дистанцию я мог с ним потягаться. Бегать по долгу службы в Аду мне не доводилось, но спортзал я посещал регулярно. Да и ботинки у меня удобные, легкие.

Я был уверен, что, добежав до перекрестка, бродяга непременно свернет в сторону Солянки. Куда еще ему бежать? Попытайся он пересечь площадь, небольшую, но постоянно запруженную транспортом, тут бы я его точно поймал за драный воротник. Значит, добежав до перекрестка, свернет налево. Вот тут бы его не упустить. Ведь может нырнуть в любой подъезд или в подворотне за бак мусорный спрятаться. Да и машина должна его ждать где-нибудь неподалеку. Непременно должна. Иначе все как-то по-дурацки получается.

Я принялся энергичнее размахивать руками, стараясь до минимума сократить расстояние, отделявшее меня от беглеца. И мне это удалось. Я отставал от бродяги всего на каких-то пять-шесть метров, когда он добежал до перекрестка и, как я и предполагал, свернул налево, в Солянский проезд.

Оттолкнув парня на роликах, заткнувшего уши крошечными наушниками, а потому не слышавшего, как я кричал: «Дорогу!» – я тоже повернул за угол.

Такого я никак не ожидал – бродяга стоял у ближайшего подъезда, прижавшись спиной к стене. Он как будто ждал меня. И даже козырек кепки поднял повыше, чтобы лучше меня видеть. Слева из-под кепки выбился светлый локон, резко контрастирующий с грязной щекой лже-бродяги. Светлые волосы, голубые глаза, тонкий нос, острый подбородок… Черт возьми, подумал я на бегу, да у него же не только грязь, но и щетина искусственная… Артист, твою мать!.. Клоун долбаный… Бродяга стоял, прилепившись спиной к серой стене дома и смотрел на меня. Левую руку он прижимал к животу, как будто у него вдруг начались колики, правая была засунута в карман драного пальтеца. Он будто ждал меня… Ждал… Зачем?..

Все эти мысли промелькнули у меня в голове в один миг, короткий, как вспышка электрического разряда на концах замкнувших проводов. Я не успел сконцентрировать внимание ни на одной из них, потому что весь в этот момент был нацелен на то, чтобы ударом корпуса сбить противника с ног, навалиться на него сверху и ткнуть искусно загримированной рожей в по-настоящему грязный, заплеванный асфальт. Нас разделяло меньше метра и я уже выставил плечо, готовясь впечатать его в грудь лже-бродяги, когда тот потянул руку из кармана. Времени лезть за пистолетом у меня уже не было, я мог только попытаться перехватить руку противника, в которой он, сомнений быть не могло, держал какое-то оружие.

В тот момент, когда я налетел на лжебродягу, он чуть присогнул ноги и отшатнулся в сторону. Удар плеча, который должен был сбить его с ног, пришелся вскользь. Наверное, ему было больно, но на ногах он устоял. А в следующую секунду я получил удар в живот. Внутренне я весь напрягся в ожидании боли, но ничего ужасного не произошло. Это был не удар даже, а несильный толчок – так приличный школьник пытается отпихнуть от себя распоясавшегося хулигана. Я усмехнулся и поднял руку, собираясь схватить придурка за шиворот. И тут острая сталь резанула мою плоть. Раздирая мышцы живота, холодное лезвие медленно двигалось от левого бока, куда пришелся удар, к пупку. Боль от удара ножом оказалась намного страшнее, чем боль от пулевого ранения. Или это живот такое чувствительное место? Боль была настолько сильной, что я не мог даже закричать. Я стоял молча, не в силах позвать на помощь, разинув рот и вытаращив глаза. Лжебродяга, медленно пятясь от меня, сделал три шага, затем развернулся и кинулся бежать. Я все же смог сунуть руку за пазуху и ухватиться пальцами за теплую, рифленую рукоятку пистолета. Но на большее меня не хватило. Боль накатила с новой силой. Перед глазами все поплыло. Я прижался спиной к стене и медленно осел на тротуар. Загримированного под бродягу гада уже не было видно, растворился в людском море.

А люди шли мимо, спеша по своим делам. Порой кто-то бросал на меня безучастный взгляд. Интересно, что они при этом думали? Вот, мол, вполне приличный на вид человек, а как надрался… Или же им просто было все равно? А я сидел неподвижно, похабно раскинув ноги в стороны. Наверное, подо мной сейчас растекалась темная лужица крови, и кто-то из прохожих, мельком глянув в мою сторону, мог подумать, что я еще и обмочился. Правая рука засунута за пазуху, пальцы касаются рукоятки пистолета. Левую я старался как можно крепче прижимать к ране на животе, чтобы кишки не вывалились. Почему-то именно это казалось мне особенно страшным. Хотя я прекрасно понимал, что у меня есть все шансы умереть просто от кровопотери.

Ага, знакомое лицо в толпе.

– Каштаков, – склонился надо мной полковник Малинин. – Ты чего, Каштаков?

– Порезали меня… товарищ полковник… – с трудом, в два присеста выдавил я из себя.

Я еще попытался усмехнуться, но это уже была затея, изначально обреченная на провал.

– Порезали? – Малинин окинул меня взглядом с головы до ног. – Где?

– Живот… – прошептал я.

Присев на корточки, полковник принялся изучать мой живот. Он даже попытался отвести в сторону руку, которой я зажимал рану, но я в ответ замычал и затряс протестующе головой.

– Ладно, Каштаков. – Малинин коснулся пальцами моего плеча. – Ты, главное, не дрейфь, все будет нормально…

При этом выражение лица у него было такое растерянное, что ясно становилось, ничего нормального уже не будет.

И тут мысль моя начала работать в правильном направлении. Наверное, от того, что мне уже абсолютно ясно сделалось – пришел мой конец, и только никак не хотелось умирать вот так, сидя на грязном тротуаре в луже собственной крови.

Пальцы, гладившие рукоятку пистолета, которым мне так и не довелось воспользоваться, я переместил чуть в сторону и просунул во внутренний карман пиджака. Так, телефон был на месте. Да и куда он мог деться?

Должно быть, в тот момент, когда, ухватив двумя пальцами телефон, я попытался вытащить его из кармана, на лице моем отразилось такое мучение, что полковник Малинин, уже звонивший куда-то по своему мобильнику, принялся меня успокаивать:

– Все в порядке, Каштаков… Порядок, понимаешь… Ничего страшного с тобой не случилось. Ща машина пригонит…

Как же мне надоела его привычка обращаться к собеседнику по фамилии! Будь у меня чуть больше сил, я бы непременно сказал Малинину об этом. Именно сейчас. Ну и пусть обидится, черт с ним, мне теперь все равно.

Я все же достал телефон, откинул пальцем крышку и нажал кнопку быстрого вызова. Гамигин ответил почти сразу:

– Слушаю.

– Анс… Забери меня… Отсюда…

– Дима, где ты?.. Что случилось?…

– Забери меня, Анс…

И все.

Наверное, я потерял сознание.

Глава 10

Плотный завтрак

В себя я пришел утром следующего дня. Я лежал в кровати, укрытый теплым одеялом, в спальне свой новой квартиры в доме на Поварской. За окном светило солнце и радостно щебетали птахи, был по-настоящему весенний день. С кухни тянуло запахом чего-то невообразимо вкусного, вот только чего именно, понять я не мог.

– С добрым утречком, – сказала, заглянув в дверь спальни, Лоя Розье.

Сегодня на ней были голубые вытертые джинсы и полосатая маечка с короткими рукавами.

Я с благодарностью улыбнулся ей в ответ. Улыбка была хилой и бледной, как и полагается тяжелобольному. Я понимал, что жизни моей уже ничто не угрожает, – в противном случае я проснулся бы не дома, а в реанимационном отделении больницы при институте Склифосовского. Или, например, госпиталя ветеранов войн, куда меня мог устроить полковник Малинин. В ведомственный госпиталь НКГБ он бы меня отправлять не стал – конспирация! – а вот к ветеранам войн – за милую душу. И все же, возвращаясь к теме тяжелобольного, нельзя забывать о том, что совсем недавно я получил проникающее ножевое ранение брюшной полости. Говоря проще, мне, как барану, вспороли живот. В чем, отчасти, я сам же и был виноват. Отдался азарту погони, и вот вам результат, лежу в кровати весь в бинтах. Боли не чувствую только потому, что организм, как губка, наркотой пропитан. И за это я готов был сказать самое искреннее спасибо тому, кто время от времени подносил к моей ляжке пневмошприц. Одно только воспоминание о боли, что пережил я вчера, когда нож лжебродяги вспорол мне живот, вызывало холодный озноб и желание с головой забраться под одеяло.

– Рубашку я тебе купила новую, – сообщила Лоя.

Я все так же – вымученно, но с благодарностью – улыбаюсь. Спасибо тебе, родная.

– Пиджак и брюки полчаса назад принесли из чистки.

Ну, хорошо, допустим, кровь они отчистить сумели. А с дырой как? Заштопала, что ли? Я, конечно, понимаю, что деньги казенные, подотчетные, и все же… Ну, что за крохоборство такое! Я ведь за их, адское, то бишь, дело кровь свою проливал.

– Все вещи и пистолет в шкафу. Мобильник – на журнальном столике.

Я скосил взгляд – да, действительно, лежит. Только мне с кровати все равно не дотянуться.

– Шляпа в прихожей на вешалке. Ботинки – у двери.

Она что, издевается?! Какие еще ботинки! При чем тут ботинки? Мне врач лежать велел… Вернее, должен был велеть… Вернее, велел, но я этого не помню, потому что без сознания был… В конце концов, у меня живот распорот.

Я провел рукой по животу. Сунул ладонь под майку.

– Вставай, Дима, – наморщила свой милый носик Лоя. – Хватит изображать из себя Обломова.

Обломова?.. Какого такого Обломова?

Я провел ладонью по животу.

Постойте… Где бинты? Где швы, стягивающие края ужасного разреза слева до самого пупка?.. Пупок на месте, а вот ни бинтов, ни швов, ни самой раны… Я откинул одеяло и в полнейшем недоумении уставился на свой девственный живот. Посмотрел, погладил ладошкой, снова посмотрел.

– Фу, эксгибиционист, – насмешливо фыркнула Лоя. – Жду тебя на кухне. Завтрак уже готов.

Сказала и исчезла, оставив меня наедине с моим животом. Не стану скрывать – в растерянности. Я снова похлопал ладонью по животу. Как будто все в порядке. Так что же то было?.. Сон?.. Бред?.. Галлюцинация?.. Быть может, меня действительно накачали наркотиками, только не для того, чтобы облегчить боль после ранения в живот, а чтобы спровоцировать видения?.. Но кто?.. Когда?.. Зачем?..

Вопросы. Вопросы. Вопросы.

Оставалось надеяться, что у милой демоницы имелись ответы хотя бы на некоторые из них.

Я поднялся с постели, сделал несколько быстрых гимнастических движений – не потому, что имел такую привычку, а для того, чтобы еще раз удостовериться: с моим драгоценным телом все в порядке – после чего не спеша оделся. Одевался я всегда не спеша. Это был один из моих основополагающих жизненных принципов. Первый – одевайся не спеша, чтобы ничего не забыть. Второй – не беги за уходящим автобусом, придет другой.

Пиджак и галстук я надевать не стал, оставил расстегнутым воротник рубашки и немного подвернул рукава. Пусть к завтраку меня пригласила дама, но все же это была моя квартира. Оставалось только выйти в коридор и надеть ботинки, – ходить по квартире в носках я считал ниже своего достоинства. Но, обойдя кровать, я увидел на овальном прикроватном коврике пару кожаных домашних тапочек. Я подошел к коврику и осторожно вставил ноги в тапочки. Как же это было приятно! Надеть тапочки и выйти на кухню к завтраку, приготовленному заботливой женской рукой! Да, только теперь я окончательно убедился в том, что похвалы профессионализму Лои Розье, столь щедро расточаемые Гамигином, были не просто вежливостью в отношении коллеги. Кое в чем эта дамочка, несомненно, толк понимала.

Я расправил плечи, одернул рукава рубашки и понял, что готов. Практически ко всему. Да, чуть не забыл. Подойдя к зеркалу, я пару раз провел расческой по волосам. Вот теперь точно полный порядок. Улыбка на лице, задорный блеск в глазах. Чего мне еще не хватает для куража? Композиция «В середине поцелуя» в исполнении Зута Симса была бы сейчас как нельзя кстати. Впрочем, с этим можно повременить.

Лоя ждала меня на кухне, восседая на высоком стуле так, как это может делать только женщина. Мало того что создавалось впечатление, будто ей не стоит ни малейших усилий сохранять крайне напряженное положение тела, она при этом еще и умудрялась демонстрировать всю, абсолютно всю себя в самом что ни на есть выгодном ракурсе. Не буду лукавить, когда я взглянул на чертовку, обосновавшуюся в моей кухне так, словно она была частью ее собственной квартиры, у меня на миг перехватило дыхание. И в животе возникло странное ощущение, заставившее вспомнить о вчерашнем происшествии. Честное слово, я едва руку под рубашку не сунул, чтобы проверить, не открылась ли рана, которой – я знал это – не было.

– Черт возьми, кто выбирал эти стулья? – недовольно проворчал я, устраиваясь на свободном месте по другую сторону стола.

– Когда разговариваешь с демоном, выражение «черт возьми» звучит как «слава богу» в беседе с ангелом, – заметила Лоя совершенно равнодушным голосом.

– Извини, – буркнул я, досадуя на дурацкий промах.

– Стулья входят в стандартный комплект мебели.

Ах, ну да, я совсем забыл, что это служебная квартира. Все равно что гостиничный номер, постоянно переходящий от одного постояльца к другому.

Лоя налила большую кружку кофе и поставила ее передо мной.

– Завтракать будешь основательно?

– Конечно, – согласился я. – Вчера я ужин пропустил.

На губах Лои появилась улыбка заботливой мамаши. Слышал я про такой тип женщин, которым страшно нравится, когда мужчина ест. Ест много, с удовольствием. Ест то, что они приготовили. Хотя сам прежде с такими не встречался.

Лоя подошла к электроплите, на которой стояли две кастрюли и огромная, накрытая стеклянной крышкой сковорода. В руке у нее появилась тарелка, больше похожая на блюдо. Она подняла крышку, и я сладострастно втянул носом волшебный аромат жаркого, настоянный на неизвестных мне специях.

– Послушай, Лоя. – Я сделал глоток кофе. – А что произошло вчера?

– Ты ничего не помнишь? – не оборачиваясь, спросила демоница.

– Ну-у…

Я провел кружкой по воздуху, очертив магический полукруг. Отпил кофе. Задумался. Пауза получилась слишком затянутой. Лоя обернулась и выжидающе посмотрела на меня.

– Скажем так, в свете того, что я наблюдаю сейчас, вчерашний вечер представляется мне… не вполне реальным.

– Точно, – Лоя кивнула и снова занялась своими кастрюлями и сковородой.

Честно говоря, я даже не ожидал, что эдакая красотка окажется еще и хозяйственной барышней. Нет, такого в жизни не бывает!.. Так, может быть, это я сейчас брежу, лежа в больничной палате?

– Держи.

Лоя поставила передо мной тарелку. Условно ее можно было разделить на три сектора. Первый занимала горка картошки, обжаренной большими кусочками с зеленым луком; второй – пассерованные в масле овощи, там были помидоры, перец, баклажаны, лук и еще что-то, ни на что не похожее; третью, самую аппетитную на мой взгляд часть натюрморта составляли небольшие кубики мяса в густом ярко-красном соусе. Аромат, исходивший от диковинного блюда, я не берусь передать словами. Все это было настолько реально, что мысль о горячечном бреде махом вылетела у меня из головы.

– Вот. – Лоя протянула мне вилку. – Приятного аппетита.

– Спасибо, – быстро ответил я и набросился на еду.

Ел я с таким аппетитом, будто у меня три дня во рту крошки не было. Самому странно стало. Поесть я, конечно, люблю, но с чувством, с толком, с расстановкой. А не так, чтобы глотать куски, почти не пережевывая.

– Где Анс? – спросил я, сделав небольшую паузу.

– У него встреча, – коротко ответила Лоя.

Я так понял, что встреча с кем-то из руководства, а потому не стал задавать лишних вопросов. Кивнул и снова принялся за еду.

– Еще? – спросила Лоя после того, как я корочкой хлеба подобрал с тарелки остатки соуса.

Я отрицательно качнул головой.

– Не стесняйся. – Лоя улыбнулась. – Зверский голод после наношока – обычное дело.

– После наношока? – переспросил я.

Лоя взяла тарелку, отошла к плите и положила мне новую порцию. Чуть меньше, чем первую. Поставив тарелку передо мной, демоница налила себе кофе и села на стул.

Я взял в руку вилку, но, подумав, положил ее на место. Голод я почти утолил. Теперь нужно было разобраться с тем, что произошло вчера.

– Вчера вечером меня ударили ножом в живот. Во всяком случае, я был в этом уверен до сегодняшнего утра.

Лоя кивнула, поставила кружку с кофе на угол стола и подтянула к себе ноутбук. Открыв крышку, она развернула экран в мою сторону. Точно фокусник, показала мне крошечную запаянную ампулу, после чего вставила ее в приемное устройство ноутбука. На экране появилось многократно увеличенное изображение того, что находилось в ампуле. То, что я увидел, было похоже на сферу, усеянную мелкими острыми крючочками.

– С помощью пневмошприца тебе под кожу ввели несколько сотен таких нанороботов. Того, что ты видишь на экране, мы сняли с рубашки. Введенные в организм, нанороботы быстро рассредоточиваются, закрепляются на нервных окончаниях и начинают провоцировать болевые импульсы. В зависимости от места инъекции и количества введенных в организм нанороботов, человек испытывает боль, как от удара ножом или пулевого ранения.

Я невольно погладил ладонью то место, куда, как мне казалось, меня ударили ножом.

– Нелетальное оружие.

– Все зависит от количества нанороботов, введенных в организм. Тебя не собирались убивать. Но, если бы ты получил не пару сотен, а порядка тысячи нанороботов, смерть наступила бы от болевого шока.

– И что, мой живот теперь нашпигован этими, – я кивнул на экран, – тварями?

– Срок жизни введенного в организм наноробота не превышает сорока восьми часов. Я применила средство дезактивации, разработанное специально для таких случаев. Иначе тебе пришлось бы мучаться еще как минимум сутки.

– Спасибо.

Я посмотрел на стоявшую передо мной тарелку. Есть уже не хотелось, но приготовленная Лоей еда выглядела очень уж аппетитно. Так что пришлось мне снова взяться за вилку.

– Не за что, – ответила демоница. – Поблагодари лучше Анса. Он отыскал тебя по сигналу радиомаяка и с трудом отбил у какого-то чекиста. Тот уже вез тебя в больницу. Страшно подумать, что бы сделали с тобой местные коновалы.

– А что они могли со мной сделать?

– Они бы скорее всего не смогли установить причину мучающих тебя болей. И… – Демоница двумя пальцами провела от конца мечевидного отростка грудины до низа живота. Весьма красноречивый, надо сказать, жест. – Провели бы вскрытие, чтобы убедиться в том, что у тебя не произошло, скажем, прободения язвы.

Мне стало не по себе от такой перспективы. Я представил себя лежащим на хирургическом столе, освещенным яркой бестеневой лампой. Вокруг суетятся врачи и сестры в зеленых халатах, шапочках и марлевых повязка. И каждый норовит заглянуть в мой разверстый живот. Н-да… Есть расхотелось окончательно.

– Я и не слышал о таком оружии, – признался я.

– А оно и не существует, – сказала Лоя серьезно. – Официально – не существует.

– Это как же? – Я отодвинул в сторону тарелку и подпер щеку кулаком: – Мне, между прочим, этим несуществующим оружием вчера в живот ткнули.

Лоя поставила кружку с недопитым кофе на стол и крепко обхватила ее обеими руками.

– В Аду исследованиями в области медицинской нанотехнологии начали всерьез заниматься лет десять тому назад. Поначалу направление казалось перспективным. Вместо того чтобы проводить полостную операцию, достаточно ввести в пораженное место необходимое число запрограммированных соответствующим образом нанороботов. И все. Остальное эти крохи сделают сами. Но оказалось, что существует ряд проблем, решить которые не удалось по сей день. Об одной из них я уже сказала – это ограниченное время существования нанороботов в организме. Другая – высокая избирательность действия медицинских нанороботов. Нельзя дать нанороботу команду вроде: «Посмотри-ка, что там не в порядке и исправь все отклонения от нормы». Программа на лечение должна быть очень четкой, индивидуальной для каждого случая. Третья проблема – цена. Как ни старались наши специалисты, они так и не смогли удешевить медицинскую нанотехнологию настолько, чтобы сделать ее общедоступной. В настоящее время в Аду медицинские нанороботы используются только в крайне тяжелых случаях. Например, при лечении некоторых особо тяжело поддающихся обычной терапии форм рака.

– Выходит, медицине нанороботы не по карману. – Я усмехнулся и качнул головой: – Зато у спецслужб финансирование отменное.

– Если бы вчера тебе действительно распороли живот, то для того, чтобы зашить рану, потребовалось бы в сотни тысяч раз больше нанороботов, чем для того, чтобы симулировать ранение. Кроме того, спецслужбы Ада не используют оружие, созданное на основе медицинских нанороботов. У нас это запрещено законом. Тот, кто напал на тебя…

– Был ангелом, – закончил я. – Я успел рассмотреть его лицо перед тем, как он ударил меня. Он был переодет бродягой и даже щетину себе наклеил, но такие черты лица, как у него, могут быть только у святоши.

– Ангельский лик, – презрительно усмехнулась демоница.

– Что-то вроде того, – согласился я. – Сначала он хотел посадить на меня «жучка», но сработала сигнализация в телефоне…

Я прикусил губу и задумался. Что-то не складывалось.

– «Жучка» мы тоже нашли. – Лоя заменила капсулу в приемном устройстве ноутбука. На экране появилась тонкая загогулина, поросшая длинными волокнами, чем-то отдаленно напоминающая гусеницу. – Тоже интересное устройство. Действует по принципу моделирования поведения паразита. Зацепившись за тканевую основу, этот «жучок» начинает пробираться глубже, руководствуясь задачей, чтобы как можно большее число волосков-сенсоров было закреплено на ткани.

Я наконец понял, что мне не нравилось во всей этой истории.

– Какого черта этот святоша решил посадить на меня «жучка»? Я же коммерческий консультант торговой фирмы!

– Все тайное когда-нибудь становится явным, – философски изрекла демоница. – К тому же святошам давно известно, что фирма «Бельфегор, младший» служит прикрытием для наших агентов, работающих в Московии.

Вот это была новость!

– Какой же тогда смысл скрываться?

– Существуют определенные правила поведения, – объяснила Лоя, – нарушать которые не можем ни мы, ни ангелы. Они сложились еще в те времена, когда лишь отдельным представителям Ада или Рая удавалось попасть на Землю.

– И что же это за правила?

– Агент никогда не должен открыто заявлять, что он агент.

– То есть ты хочешь сказать, что и вы, и святоши, знаете агентов друг друга, работающих в Московии, но при этом делаете вид, что не замечаете деятельности чужих спецслужб? Верно?

– Нет, всех агентов Первого отдела безопасности Рая мы, конечно, не знаем, – покачала головой демоница. – Но большинство из них нам известны.

Я озадаченно потер пальцами виски. Может быть, у меня после мнимого ранения голова работала плохо, но, черт возьми, я никак не мог уяснить, в чем смысл работы спецслужб, если они знают практически о каждом шаге противника? А если так…

– Если так, то вы, полагаю, уже поинтересовались у святош, известно ли им что о Зифуле?

– Конечно, нет. – Лоя одарила меня всепрощающей улыбкой. По-видимому, с ее точки зрения я задавал совершенно глупые вопросы. – Мы не имеем права вмешиваться в чужую работу.

– Но какое же это вмешательство? – Я недоумевающе развел руками. – Вы просто просите поделиться информацией.

– Нет, – еще раз качнула головой Лоя. – Так делать не полагается.

Мне оставалось только снова развести руками. Я уже ничего не понимал. Я ношусь по городу, пытаясь что-то разузнать об исчезнувшем агенте Ада, при этом святоши испытывают на мне действие боевых нанороботов, а представители Спецслужбы Ада не могут даже неофициально переговорить со своими коллегами.

– Я все равно не понимаю, каким образом святоши узнали о том, когда и где я встречаюсь с полковником Малининым?

– Прослушка, – коротко ответила Лоя.

– Анс уверял, что мой телефон железно защищен от прослушивания.

– Есть еще телефон, по которому говорил с тобой полковник. Если он звонил тебе с Лубянки, то там у них все здание нашпиговано «жучками» святош.

– Пусть так, – не стал спорить я, хотя у меня и на сей счет имелись возражения. В частности, то, что полковник Малинин далеко не дурак, а потому не стал бы звонить с непроверенного аппарата. – Способ, каким святоша пытался посадить на меня «жучка», иначе как дурацким не назовешь. С этим ты хотя бы согласна?

– Если бы сигнализация в телефоне не сработала, ты бы и не догадался, что бродяга посадил на тебя «жучка».

– Но она сработала!

– Только потому, что «жучок» раньше времени переключился на передачу.

– А что было бы, включись он позже?

– Сигнализация в телефоне не реагирует на каждое электронное устройство, иначе бы она звонила непрестанно. Она срабатывает только когда замечает что-то новое, неопознанное. Если бы «жучок» поработал какое-то время рядом с телефоном в режиме ожидания, то сигнализация не среагировала бы на него даже после того, как он переключился бы на передачу.

– И чего стоит такая сигнализация! – Я презрительно оттопырил губу.

– Прости, другой у нас нет. – Теперь пришла очередь Лои разводить руками. Но делала она это, я бы сказал, с издевкой. – Ты можешь предложить что-то лучшее?

Я не хотел спорить с Лоей. Я хотел понять, что происходит?

– Святоша мог повесить на меня «жучка» в любом другом месте. В метро, на улице – там, где много народа.

– Ты часто ездишь на метро? – с насмешкой посмотрела на меня демоница.

– Все равно, – уверенно тряхнул головой я. – Прикидываться пьяным бродягой ради того, чтобы в пустом сквере попытаться повесить на меня «жучка»… – Опустив углы губ вниз, я изобразил скепсис. – Ничего глупее просто невозможно придумать.

– Ты рассуждаешь, как человек, – заметила Лоя.

– А как я должен рассуждать?

– Если хочешь понять логику действия святош, нужно рассуждать, как святоша.

– Нет, это у меня точно не получится. Я больше года прожил среди демонов и все равно не могу сказать, что до конца вас понимаю.

– А этого и не требуется, – улыбнулась Лоя. – Главное, что среди нас ты чувствуешь себя комфортно.

– Пожалуй, что да, – подумав, согласился я. – И все равно…

– Послушай, – перебила Лоя. Опершись на локти, она сложила ладони вместе перед собой и слегка подалась вперед: – Сейчас я тебе все объясню. Анс уехал на переговоры со святошами.

– Со святошами? – повторил я удивленно и даже немного недоверчиво, как будто подозревал, что у Лои есть причины меня обманывать.

Конечно, никаких причин не было, да и быть не могло. Но переговоры Гамигина с кем-то из святош представлялись мне событием чуть менее вероятным, чем прилет на Землю марсиан. Особенно после того, как пара марсоходов успешно выполнила свою миссию на красной планете, а Лоя рассказала мне много нового и интересного о традиционной системе взаимоотношений спецслужб Ада и Рая.

– Да, со святошами. – Лоя произнесла эти слова медленно, очень медленно, как будто боялась, что я могу не понять смысла сказанного.

Хотя какое уж там! Я все сразу понял.

– Выходит, дипломатия?

– Выходит, что так, – согласилась Лоя.

Я усмехнулся затравленно и наколол на вилку кусочек мяса. Вкусно было.

– Святоши хотели поговорить с нами. О чем – не знаю. И Анс тоже не знает. Но они не могли просто так позвонить и пригласить на встречу. Правила не позволяют. Понимаешь? – Я этого не понимал, но все равно кивнул. Какой смысл затягивать объяснения, которые собиралась дать мне Лоя, если я все равно ни черта не понимаю! И вряд ли когда-нибудь что-то пойму. – Мы давно стараемся поймать святош на использовании нанотехнологического оружия. И вот они предоставили нам такой шанс. Появился официальный повод для встречи, нужно договориться о том, как замять инцидент.

– А почему его непременно нужно замять? – поинтересовался я.

– А как же иначе? – вполне искренне удивилась Лоя.

– Я могу выступить с официальным заявлением. У тебя есть образец наноробота. Мы запросто посадим святош в большую резиновую калошу. Красную изнутри.

– Нет, такой вариант неприемлем, – решительно отказалась Лоя.

– Почему? – не понял я.

– Потому что… – Лоя внезапно запнулась.

– Ну, говори же. После того как мой живот, не спросив меня, положили на алтарь межкорпоративных интересов, меня уже трудно чем-то напугать.

Лоя отошла к плите, как будто для того, чтобы налить себе кофе. Я же два пальца готов был дать на отсечение, что она просто не хотела смотреть мне в глаза.

– Трения, возникающие время от времени между Службой специальных расследований Сатаны и Первым отделом безопасности Рая, это наши внутренние проблемы. Понимаешь? – Я молчу. Да Лоя и не ждет ответа. Она саму себя пытается убедить. – Мы никогда не выносим их на люди. Люди не должны ничего об этом знать. Мы давно убедились в том, что информация о любых наших разногласиях никому из нас не идет на пользу. Обе стороны теряют в глазах людей свой авторитет.

Закончив говорить, Лоя так и осталась стоять спиной ко мне, держа в руке кружку с остывшим кофе. Чего она ждала? Я не знал.

– Почему ты мне рассказываешь об этом?

– Что? – Лоя посмотрела на меня через плечо.

– Почему ты рассказываешь мне то, что не должны знать люди?

– Ты гражданин Ада.

– Но я человек.

Никакого ответа.

– Когда вернется Анс?

– Не знаю.

– Хорошо.

Предпринимать что-то до возвращения Анса не имело смысла. Я встал и пошел в гостиную. Там я по крайней мере мог послушать музыку.

Глава 11

Утро трудного дня

Среди аккуратно расставленных на полочке дисков Зута Симса не оказалось. Зато я нашел диск Джерри Маллигана, что вполне соответствовало моему нынешнему настроению. Я вставил диск в проигрыватель, нажал кнопку воспроизведения, провалился в кресло, выставленное аккуратно меж двух колонок, и закрыл глаза. Из динамиков полилась музыка, и я понял, что близок к тому, чтобы понять наконец, что же такое истинное дао. Да-да, то самое, у которого имени нет. Мне не хотелось ни о чем думать – ни о демонах, ни об их замороченных взаимоотношениях с ангелами, ни о том, что я буду говорить полковнику Малинину, когда он позвонит, – а он непременно позвонит! – но мысли все равно лезли в голову, как муравьи, уверенно и деловито бегущие по сахарной дорожке. А когда мысли смешиваются с музыкой – я имею в виду настоящую Музыку, а не развеселый, тупорылый трам-пам-пам, – то получается коктейль, приняв который, можно прийти к очень интересным выводам. Я, например, слушая Джерри Маллигана, понял, в чем заключается основное предназначение людей. Мы выступаем в роли буфера между демонами и ангелами! Мы нужны им, как это ни странно звучит, – и чертям, и святошам, – как посредники в улаживании личных взаимоотношений. Как одни, так и другие, что уж там скрывать, считают людей низшей расой. Почему? Да потому что всегда, на протяжении всей своей истории вели мы себя как законченные идиоты. Чем нам гордиться, люди добрые? Парижской коммуной с ее гильотиной? Или Октябрьским переворотом, совершенным маньяками и параноиками? Ангелы о нашей ущербности заявляют почти в открытую, демоны дипломатично молчат. Но при людях каждый из них старается держать марку, как английский джентльмен, надевающий фрак даже отправляясь на встречу с папуасом. Не будь людей, святоши и черти давно бы перешли от стадии холодного презрения к периоду чисто конкретных разборок с мордобоем. А в нашем присутствии им приходится выяснять отношения путем дипломатических переговоров. Ну, не смешно ли? По-моему, смешно. До того смешно, что самому себе противен становишься.

Я не заснул, но впал в состояние полупрострации, когда органы чувств фиксируют все, что происходит вокруг, но сознание реагирует на их сигналы с некоторой задержкой. Поэтому, услышав шаги на лестнице, я не сразу понял, что это вернулся Гамигин.

Когда я открыл глаза, Анс уже стоял напротив, заложив руки за спину и глядя на меня с такой грустью, будто я был средоточием всех бед этого глупого мира. Вид у демона был настолько усталый, что можно было подумать: он трое суток кряду не спал.

– Ну что? – спросил я. – Надеюсь, я не зря страдал?

Вместо ответа Гамигин покосился на музыкальный центр.

– Можно я выключу музыку? Голова болит…

Я сделал приглашающий жест рукой.

Гамигин выключил проигрыватель и тяжело опустился в свободное кресло. Откинувшись на спинку, он начал медленно расстегивать пуговицы на куртке.

– Ботинки сними, – посоветовал я, пошевелив ногами в тапках. – Легче станет.

Анс только поморщился болезненно.

Услышав голоса, в комнату заглянула Лоя.

– Чашку наикрепчайшего кофе и таблетку болеутоляющего, – быстро распорядился я.

Лоя сразу поняла, что к чему и, не задавая лишних вопросов, исчезла. Молодец девочка.

Гамигин сидел в кресле, прикрыв глаза ладонью.

– Плохие новости, Анс? – осторожно поинтересовался я.

В ответ демон дернул плечом, настолько вяло и неопределенно, что трактовать сей жест можно было как заблагорассудится. Например, отстаньте от меня, мне все надоело! Честное слово, я никогда еще не видел Гамигина в столь ужасном состоянии. Еще немного, и я бы принялся звонить в службу спасения – помогите, любезные, демон концы отдает! Но тут в комнате снова появилась Лоя, едва взглянув на которую, я сразу понял, что все совсем не так плохо, как мне представлялось.

– Держи. – Лоя почти силой всунула Гамигину в одну руку огромную кружку кофе, а в другую пару капсул с лекарством.

Судя по взгляду, каким демон одарил нас с Лоей, он не сомневался в том, что мы собрались его отравить. И он решил умереть достойно. Вздохнув глубоко, Гамигин кинул капсулы в рот и быстро запил их двумя большими глотками обжигающего кофе.

– Через пять минут он будет в норме, – заверила меня Лоя, присаживаясь на пуфик, стоявший у стены. – Конечно, лучше бы сделать инъекцию, но Анс боится уколов.

Гамигин промычал что-то невнятно, не то соглашаясь с тем, что сказала Лоя, не то категорически возражая.

– Что с ним? – спросил я.

– Реакция на общение с ангелами.

Я озадаченно сдвинул брови к переносице.

– Это случается почти с каждым демоном, – объяснила мне Лоя. – Что-то вроде аллергической реакции, только на уровне сознания. Нам трудно общаться со святошами.

– От них что, дурно пахнет? – спросил я первое, что пришло в голову, и с опозданием подумал о том, что мне и самому неоднократно доводилось общаться с ангелами и никакого исходящего от них смрада я не ощущал. Так же, как и серного запаха, который, судя по заверениям классиков, должен сопровождать появление демонов.

– У ангелов иной стиль мышления, – сказала Лоя.

– И что с того?

– Представь себе, что я поставил на проигрыватель диск лучших песен Филиппа Киркорова, – это уже подал голос начавший приходить в себя Гамигин, – включил звук на полную мощность и запер тебя в этой комнате. Что случится через пять минут?

– Как только ты переступишь порог комнаты, я выключу проигрыватель, – честно признался я.

– Допустим, ты не имеешь возможности его выключить, – усложнил задачу коварный демон.

Я призадумался.

– А пистолет у меня при себе?

Удивление во взгляде демона.

– Ну, допустим… Э, нет! – тут же протестующе взмахнул он рукой. – Стрелять в проигрыватель ты не имеешь права!

– Тогда я сам застрелюсь, – сказав это, я подумал немного и развел руками: – Другого выхода не вижу.

– Вот-вот, – кивнул Гамигин. – У меня то же самое после общения со святошами.

Я посмотрел на демона другими глазами – с сочувствием.

– И чем же они тебя так достали?

– Пафосностью своей. – Гамигин залпом допил кофе и вернул пустую кружку Лое: – Спасибо. – По всему было видно, отпустило демона. Оживился, заговорил уверенно: – Напор такой, что, кажется, бетонную стену прошибить можно. А весь пар в свисток уходит. Вместо одного слова произносят пятьдесят, а все равно не поймешь, что хотят сказать. Ты Библию, к примеру, читал?

Это он меня спрашивает.

– Ну… – замялся я, не зная, что ответить. – Когда-то давно… Фрагментами…

– И что тебе из этого запомнилось?

– Ну… – Я закатил глаза под потолок. – Не сотвори себе врага…

– Кумира, – поправила Лоя.

– Верно, не сотвори себе кумира… Не прелюбодействуй… А кто без греха, пусть первый бросит в нее камень… Что еще… – Я озадаченно прикусил губу, ну прямо как студент на экзамене. – Око за око – это оттуда?

– Оттуда, оттуда, – с усмешкой кивнула Лоя.

– Все? – спросил Гамигин.

– Как будто… А! – вспомнил я очень ко времени. – Еще там есть насчет того, что все суета сует! И, чтобы собрать камни, их сначала раскидать нужно.

– Все. – Это уже был не вопрос даже.

– Все, – вынужден был признаться я. – Но прошу принять во внимание тот факт, что я не специалист в данной области и от рождения атеист. Существует, правда, семейная легенда, что в два года меня тайно крестила бабка, но лично я в это не верю, поскольку никакого шлейфа святости за собой не наблюдаю.

– Эк тебя занесло. – Лоб Гамигина пересекли горизонтальные морщины озабоченности. – Не о теологах речь, толкующих Библию как им заблагорассудится, а о людях. – Демон руками описал вокруг себя широкий полукруг. – О людях, для которых она была написана.

– Кем написана? – спросил я.

Меня действительно давно занимал этот вопрос.

– Какая разница, – недовольно поморщился Гамигин. – Коллективом авторов.

– Людьми или ангелами? – уточнил я вопрос.

– Ты полагаешь, люди способны изъясняться языком, каким написана Библия?

– Выходит, ангелы.

– И теперь смотри, – продолжил свою мысль Гамигин. – Вот такая толстенная книга, – Анс двумя пальцами, большим и указательным, обозначил толщину тома хорошего энциклопедического словаря, – была написана ради того, чтобы высказать десяток банальных истин и пять-шесть замороченных притч, смысл которых до сих пор никто понять не может.

Раз уж зашел такой разговор, я решил расставить все точки над «ё».

– То есть ты хочешь сказать, что вся библейская история – вымысел чистой воды?

Гамигин уставился на меня недоумевающе.

– А ты хочешь меня убедить, что веришь в то, что мир был сотворен за шесть дней? А женщины появились в результате клонирования клеток мужской костной ткани?

– Нет, конечно… Но там же не только об этом.

Гамигин всплеснул руками и звонко хлопнул себя по коленкам.

– Меня поражает твоя наивность, Дима! Как можно верить тому, что написано в книге, в которой тебе начинают врать с первой же страницы?

– Ладно. – Я недовольно поморщился. Недовольно, потому что у меня не было аргументов, чтобы возразить демону. – К чему ты вообще завел разговор о Библии?

– К тому, что на официальном уровне святоши изъясняются примерно таким же стилем, каким написана эта книга. Глубокомысленные речи, из которых мало что можно понять.

– Святоши пригласили тебя для того, чтобы поговорить о Зифуле?

Сказал и про себя усмехнулся – «пригласили», ткнув меня в бок запрещенным нанооружием. Пожалуй, прав Анс насчет Библии.

Гамигин кивнул:

– К исчезновению Зифула святоши отношения не имеют.

– Это они сами тебе сказали?

Гамигин недовольно поморщился – ему не понравилась моя ирония.

– Святоши уверены, что мы сначала сымитировали исчезновение Зифула, а теперь старательно изображаем его поиски. На самом же деле Клайс Зифул был тайно вывезен в Ад.

Прежде чем что-то ответить, я посмотрел на Лою – может быть, она поняла, что сказал Гамигин. Но, нет, на лице девушки читалось то же недоумение, что я собирался выразить словами.

– Не вижу в этом никакого смысла, – сказал я.

И на всякий случай еще раз глянул на Лою. Решительно, демоница разделяла мое непонимание.

– Святоши в категорической форме потребовали, чтобы мы вернули им то, что, по их словам, у них украл Зифул. В противном случае они грозятся устроить громкий скандал.

– Уж в этом-то они точно мастера, – заметила Лоя.

– Святоши вели переговоры с ти-кодерами о покупке одной из их программ. Сделка сорвалась. А поскольку среди ти-кодеров постоянно крутился Зифул, святоши считают, что это его работа.

– А с самими ти-кодерами переговорить нельзя?

– Нельзя, – развел руками Гамигин. – Ти-кодеры, с которыми святоши вели переговоры, мертвы. Убиты шестнадцатого апреля.

О-па!

С таким довеском дело приобретало совершенно иное звучание.

– Ти-кодеры делают глючные программы для желающих заторчать в виртуальной реальности. Зачем это святошам?

– Не знаю, – качнул головой демон. – Святоши не сказали, что за программу они заказывали у ти-кодеров. Но они уверены, что она у нас.

– А мертвых ти-кодеров они тоже списали на нас?

– Можно сказать и так.

Мне не понравилось то, с какой интонацией произнес эту фразу Гамигин. Можно подумать, он сказал так только из вежливости. Поэтому я решил уточнить:

– Что значит «можно сказать»?

Взгляд Гамигина заполз на полку с компакт-дисками. Никогда прежде не замечал, что его интересует джаз.

– Святоши знают, что наша служба не использует таких методов, – медленно произнес Гамигин. – Поэтому они считают, что ти-кодеров убил ты.

Я аж опешил от такого заявления.

– Меня ж в тот день даже в Московии не было! – Я вроде как уже начал оправдываться.

– Святоши пока не собираются выдвигать обвинения, – успокоил меня Гамигин. – Но, если мы не вернем интересующую их программу…

Моему возмущению не было предела.

– Я могу вернуть им только нанороботов, которых они вчера запустили мне в живот!

– Одного, – уточнила Лоя.

– Хорошо, – не стал спорить я, – давайте вернем им одного наноробота!

– Им не нужен наноробот, – устало произнес Гамигин. – Им нужна программа.

Я раскинул руки в стороны.

– И где ж мне ее взять?

Демон едва заметно пожал плечами.

Можно было подумать, он и сам готов поверить в то, что я убил двоих ти-кодеров и припрятал где-то сработанную ими программку. Да, а заодно и Зифула умыкнул.

Единственная умная мысль, которая только могла появиться в данной ситуации, родилась в рыженькой головке Лои.

– Надо продолжать работу, – сказала демоница. – Если мы найдем Зифула…

Лоя не успела закончить, ее перебил звонок моего телефона.

– Слушаю.

– Здорово, Каштаков. Рад, что ты жив. – Полковник Малинин усмехнулся. – Честное слово, никогда не думал, что скажу такое.

– Спасибо, Вячеслав Семенович.

Видно, я слишком вяло отреагировал на шутку полковника, потому что он сразу забеспокоился:

– Слушай, Каштаков, а с головой-то у тебя все нормально?

– А что, есть какие-то сомнения?

– Ну, ты вчера такое вытворял. – Малинин хохотнул. – Разлегся на тротуаре, стонал, все, мол, закончилась моя жизнь, кровушкой истекаю. Я поначалу даже поверил тебе. «Скорую» вызвал. Думал, и правда, тот бродяга, за которым ты бежал, ножом тебя ткнул. Потом, смотрю, ни крови, ни раны. А ты уже сознание потерял.

– Вы, Вячеслав Семенович, за мою голову не беспокойтесь. Лучше проверьте свой кабинетик. Похоже, у вас там «жучки» завелись.

– О, этого добра у нас хватает, – не стал спорить Малинин. – Но мой телефон чистый.

– Ну, значит, стучит у вас кто-то аккуратно. Тот бродяга, за которым я вчера погнался, был переодетым святошей.

– Так даже… – Судя по голосу, Малинин задумался. – Хорошо, разберемся… А черт, тот, что за тобой приехал, молодец! Чуть не силой тебя у меня отбил!.. Молодец!

– Тебе привет от полковника Малинина, – сказал я, бросив взгляд на Гамигина.

Демон удивленно поднял брови.

– Рядом с тобой, да, Каштаков?.. Ну, понятное дело, ты ведь у нас теперь консультант.

– Вот только мою деловую репутацию, Вячеслав Семенович, затрагивать не надо. Начальство мной довольно.

– Ну, если так, то хорошо, – как-то очень уж легко согласился Малинин. – Начальство всегда должно быть довольно… Теперь слушай, Каштаков, что я тебе скажу. Слушай внимательно, повторять дважды не стану. Интересующий тебя Абахир Мармабаев прибыл в Московию не один, а с товарищем. Оба по поддельным паспортам. Настоящее имя Мармабаева – Турпан Муртазаев. Второго зовут Абдек Холдубаев. Оба личности известные. Это «назары», Димыч.

Я коротко свистнул. Этого было достаточно для того, чтобы выразить мое отношение к тому, что сказал Малинин, который в этот раз, кажется, впервые за все время нашего знакомства, обратился ко мне по имени.

«Назарами» в Московии называли представителей казахской мафии. В Московии «назары» появлялись редко, но, ежели такое случалось, то дым после стоял долго. История вопроса сводится к тому, что как-то раз, лет эдак семь-восемь тому назад, еще до открытия Врат, «семья» решила провернуть в Астане какое-то свое дельце. «Назарам» это почему-то не понравилось, и, хотя предварительная договоренность скорее всего была, они наступили «семье» на хвост. Крепко, видно, наступили. Потому что, как только до Московии дошли вести о том, что случилось в Астане, «семья» тут же принялась за работающих в Московии «назаров». И вскоре «назаров» в Московии не стало. Вообще. С тех пор «семья» и «назары» на ножах. И то, что двое «назаров» решились-таки явиться в Московию, говорило о том, что дело у них было чрезвычайной важности.

Мне самому с «назарами» дел иметь не доводилось. Но от людей, мнению которых можно доверять, я слышал, что лучше с ними вообще не встречаться. Если с «семьей» еще договориться можно, то «назаров» никакими доводами пронять невозможно, потому что они сначала стреляют, а потом уже думают, стоило ли это делать.

– Холдубаев – это руководитель, – продолжал выдавать информацию полковник Малинин. – Не самого высокого уровня, но ему доверяют серьезные операции. Муртазаев – боец, убьет, не задумываясь.

Можно подумать, я сомневался. Интересно, кто сидел за рулем «Фольксвагена», от которого мы с Гамигином так ловко ушли, мозг или кулаки?

– Зачем они прибыли в Московию?

Малинин усмехнулся:

– Я думал, Каштаков, ты мне об этом расскажешь.

– Может быть, когда-нибудь и расскажу.

– Оба остановились по адресу…

– Минская улица, дом девятнадцать, квартира сто сорок пять.

– Молодец, Каштаков, нос по ветру держать не разучился. – Мне показалось или я и в самом деле услышал в голосе полковника одобрение? – Может быть, мне тебя к себе на службу взять? – Ну, это уже чисто армейский юмор.

– Спасибо за предложение, Вячеслав Семенович, но вы же знаете, я сейчас на младшего Бельфегора работаю.

– Ну, точно, забыл, – усмехнулся Малинин. – Кстати, одного из «назаров», Холдубаева, видели в «Оскаре Уайльде». Соображаешь, Каштаков?

– Ага.

Еще бы, не понять. Возле «Оскара Уайльда» «назары» и нам с Гамигином на хвост сели.

– Вы их брать собираетесь?

– Спятил, Каштаков! У нас на них ничего нет.

– А как же убийство ти-кодеров? Полагаете, это не их работа?

– То, что я думаю, это лично моя забота. А на «назаров» у нас ничего конкретного нет. Понял?

– Понял. – Хотя, честно признаться, не совсем.

– С «назарами» без нас разберутся.

– «Семья»?

– Ну а кто же еще.

– Когда они за них возьмутся?

– Да ты что, Каштаков? Откуда же мне это знать? Хотя не исключено, что прямо сегодня.

– Мне поговорить с «назарами» надо бы… До того, как за них возьмутся.

– Поговорить… – Полковник как будто задумался. – Ты Серегу-Соломона помнишь?

– Кого?

– А Симона?

– Постойте-ка, не тот ли это Сережа, которого Симон поставил за мной присматривать, когда я для него Красного Воробья искал?

– Тот самый. Только теперь он не Сережа, а Сергей Викентьевич. Ты в курсе, кто у него папаша?

– В курсе.

– Отлично, значит, обойдемся без фамилий. Симон, как тебе известно, спалился, а Сережа резко в рост пошел. Сегодня он далеко не последний человек в «семье». Ты с ним-то отношения испортить не успел?

– Да я с ним и не виделся после той истории с Красным Воробьем.

– Ну вот и славненько. Встреться по старой памяти, поговори. Соломон сможет тебе помочь. Если, конечно, захочет. Знаешь центральный офис «Вирь-Банка» на Цветном бульваре?

– Не знаю, но найду.

– Вот там и найдешь Соломона. Усек?

– Да. – Тема была исчерпана, и я замялся, не зная, как закончить разговор. И вдруг, неожиданно для себя самого, сказал: – Спасибо, Вячеслав Семенович.

– Не за что, Каштаков, не за что. – На этот раз Малинин даже не усмехнулся. – Свои люди, сочтемся. Так ведь?

– Конечно, Вячеслав Семенович.

– И вот что еще, Каштаков…

– Да?

– Ты про пиджак не забудь. Ну и передавай привет своему Бельфегору, младшему.

Отбой.

– У нас проблемы? – спросил Гамигин.

Должно быть, выражение лица у меня было очень озабоченное.

– Проблемы?

Я в задумчивости прикусил губу. Кто бы мне ответил на этот вопрос?

Глава 12

Сережа-Соломон

Здание центрального офиса «Вирь-Банка» мало чем отличалось от множества других офисов компаний, трестов, корпораций и банков, превративших то, что прежде называлось Старой Москвой, в блистающий стеклом и никелем бизнес-центр. Блистало, надо сказать, так, что глаза резало и голова шла кругом. Потому что ничего, кроме блеска, за фасадами этих зданий не было. То есть не то чтобы вообще ничего, но ничего из того, на что вы могли бы рассчитывать, прочитав золотую вывеску у стеклянных дверей с фотоэлементами.

Хотя нужно отдать должное фотоэлементам, работали они исправно. Двери «Вирь-Банка» приветливо распахнулись предо мной, и я попал в объятия двух охранников в голубеньких рубашечках с короткими рукавчиками и широкими кожаными поясами, поддерживающими темно-синие брюки. А на тех поясах чего только не было – и дубинки с электрошокером, и наручники, и газовые баллончики, и пистолеты даже. Плечистые охранники преградили мне дорогу, а откуда-то сверху, из-под высоких зеркальных потолков, женский голос пропел:

– Если вы являетесь постоянным клиентом «Вирь-Банка», предъявите, пожалуйста, свою карточку. Спасибо.

Надо же, до чего обленился народ! Невмоготу пару слов произнести! А где же личный контакт с клиентом? Где, в конце концов, приветливая улыбка на лице?

Пришлось мне улыбнуться первому.

– Привет, добры молодцы. Я к Сергею Викентьевичу.

Никакой реакции.

– Если вы впервые посетили наш банк, пожалуйста, зарегистрируйтесь у ответственного секретаря в кабинете номер «А-5» на первом этаже, после чего вас примет менеджер по работе с клиентами, который ознакомит вас с полным спектром услуг, предоставляемым «Вирь-Банком».

– Ребята, вы что, не поняли? Я к Сергею Викентьевичу!

– «А-5» – там.

Местонахождение указанного кабинета я должен был определить по движению челюсти охранника. Я понял, что продолжать общение с этими парнями не имеет смысла. Вместо того чтобы снова попытаться заставить работать их бараньи мозги, я подошел к ближайшей камере наблюдений и, задрав голову, замахал руками.

– Эй! Кто-нибудь меня слышит? Я к Сергею Викентьевичу!

Охранники молча переглянулись и медленно двинулись на меня, пытаясь зайти с двух сторон. Ребята, возможно, неплохо справлялись с ролью живого заслона на входе, но в ближнем бою от них было мало толку. Я легко увернулся от попытавшегося схватить меня в охапку охранника, перескочил через стойку и оказался по другую сторону турникета. Заверещал, мигая красной лампочкой, металлоискатель, учуявший пистолет у меня под мышкой. Охранники тут же схватились за оружие. Один – за дубинку, другой – за пистолет. Ситуация приобретала совсем уж дурной оборот. Во-первых, я вряд ли превзошел бы их в скорости и меткости стрельбы. Они ведь, наверное, каждый день в тире тренируются, а я больше года пистолет в руке не держал. Да и в былые времена, сказать по чести, стрелок из меня был неважнецкий. Во-вторых, перестрелка в холле банка совершенно не входила в мои планы. В-третьих, эти ребята не сделали мне ничего плохого, они просто исполняли свой долг, поэтому я не видел никаких причин наставлять на них оружие.

Дуэль не состоялась. Не знаю как охранники, может быть, они премиальные получают за каждого подстреленного нарушителя порядка, а я был этому только рад. Из-за широкой парадной лестницы появился молодой человек, одетый в светло-серый цивильный очень дорогой костюм. Он шел не спеша, уверенной походкой. Пересекая холл, он дважды провел ладонью по коротко остриженным светлым волосам. Завидя его, охранники опустили оружие, а лица их приобрели тупо-подобострастное выражение. Из чего я сделал вывод, что молодой человек в сером костюме способен решить все наши проблемы.

– Что случилось? – негромко спросил молодой человек, обращаясь к охранникам.

Меня для него как будто не существовало.

– Этот, – подбородком двинул в мою сторону один из охранников.

– Что «этот»? – все так же спокойно и негромко задал уточняющий вопрос молодой человек.

– Рвется к Сергею Викентьевичу, – ответил второй охранник с пистолетом в руке.

– У него оружие, – добавил первый. – Слышите, как металлоискатель визжит!

– Ну так выключите его, – недовольно поморщился молодой человек.

Охранник с пистолетом тут же подскочил к рамке металлоискателя и выключил сигнал тревоги.

– У вас действительно при себе оружие? – с некоторым интересом посмотрел на меня молодой человек.

Откинув в сторону полу пиджака, я показал рукоятку «зиг-зауэра».

– И вы хотите встретиться с Сергеем Викентьевичем? – вежливо осведомился молодой человек.

– Совершенно верно, – подтвердил я.

– По какому вопросу?

– По личному.

– Вам назначено?

– Нет. Но, уверяю вас, Сергей Викентьевич будет рад меня видеть. – Я протянул собеседнику визитку.

Молодой человек быстро пробежал ее глазами.

– Хорошо, я сообщу о вас Сергею Викентьевичу, – сказал он и, развернувшись на носках, неспешной, размеренной походкой направился в сторону лестницы.

– Простите! – крикнул вслед ему охранник. – А нам-то что с ним делать?

Молодой человек даже не обернулся, как будто не услышал обращенный к нему вопрос.

Охранники в полной растерянности смотрели на меня. А я, нахально усмехнувшись, уселся в кресло для гостей, закинул ногу на ногу и, подхватив с журнального столика рекламный проспект, углубился в изучение банковских ставок. Чужие проблемы в данный момент меня не интересовали. У меня самого в самое ближайшее время могли возникнуть более чем серьезные проблемы, если Сергей Викентьевич не захочет меня видеть. Или вообще не вспомнит, кто такой Каштаков. Но я и виду не показывал, что волнуюсь. Сидел, прикрыв лицо проспектом и из-под края страниц поглядывая на охранников. Те сначала переминались с ноги на ногу, не зная что делать. Потом вроде бы успокоились, оружие спрятали. При этом поглядывали они на меня не то чтобы с уважением, но с некоторой опаской. Что и говорить, самый неприятный гость тот, от которого не знаешь, чего ожидать.

Молодой человек в сером костюме вернулся минут через пятнадцать.

– Следуйте за мной, – сказал он мне негромко. – Сергей Викентьевич ждет вас.

– Э-э, простите… – рискнул подать голос один из охранников. – У него пистолет.

– Занимайтесь своим делом, – даже не взглянув на охранника, коротко бросил молодой человек.

Я благоразумно молчал.

Представительный молодой человек подвел меня к лифту, прятавшемуся за парадной лестницей и явно не предназначавшемуся для посетителей. На панели управления имелось пять кнопок с номерами этажей, но какую из них нажал провожатый, я не успел заметить. Да и какое это имело значение? Так, профессиональная привычка.

Выйдя из лифта, мы прошли по широкому ярко освещенному коридору. Под ногами – ковер, над головой – хрусталь, по стенам – картины. Я в живописи особенно не разбираюсь, но готов дать голову на отсечение – подлинники… Ну, точно, вот и «Подсолнухи»!

– Прошу вас. – Провожатый распахнул тяжелую резную дверь.

Я кивнул в знак благодарности, сделал шаг вперед и оказался в современной приемной. В очень современной приемной. Три секретарши и два охранника. И не лохи вроде тех, что внизу на входе стоят. Сразу видно, не наемные работники, а свои, «семейные». Ну, и, естественно, оргтехники вокруг море.

– Добрый день! – с улыбкой в тридцать три зуба поприветствовал я всех присутствующих.

– Сюда, – указал на следующую дверь сопровождавший меня молодой человек.

Сняв шляпу, я на ходу повесил ее на рог вешалки.

Дверь распахнулась, и я оказался на краю зеленой ковровой дорожки, ведущей к огромному письменному столу. А вдоль стен – стеллажи, забитые книгами. И не какая-нибудь сборная ерундень из «Икеа», а старые добротные полки с поднимающимися вверх застекленными дверками.

Кроме сидевшего за столом Сергея-Соломона в кабинете никого не было. За год, что мы не виделись, Сергей совсем не изменился. Разве что только прическа стала чуть покороче, да побольше уверенности в движениях. Выставить служащего из кабинета едва заметным движением двух пальцев, это, я вам скажу, нужно уметь.

Сергей дождался, когда за доставившим меня молодым человеком закрылась дверь, после чего сделал приглашающий жест рукой:

– Присаживайтесь, Дмитрий Алексеевич.

Прошествовав по ковровой дорожке, тихо поскрипывающей под ногами, я опустился в удобное, очень современное кресло на гнутых металлических ножках.

– Рад видеть вас в добром здравии, Сергей Викентьевич.

Левая бровь Соломона едва заметно приподнялась.

– До вас доходили слухи о том, что я болен?

– Нет. Но при вашей профессии… – Я улыбнулся, давая понять, что не собираюсь никого судить, а просто констатирую факт. – В жизни все еще встречаются опасные профессии.

– Судя по тому, что вы при оружии, ваша профессия также не из простых, Дмитрий Алексеевич. Хотя вы теперь, – Сергей приподнял лежавшую перед ним на столе визитную карточку, – консультант фирмы «Бельфегор, младший».

– Вы же знаете меня, Сергей Викентьевич, я по жизни консерватор. Как влез в один костюм, так и ношу его всю жизнь.

– Да, понимаю. – Сергей кинул визитку на стол. – Могу я предложить вам чай, кофе?

– Благодарю, я только что из-за стола.

– Тогда, – Сергей поставил руки локтями на стол и переплел пальцы, – перейдем к делу. Вы ведь, полагаю, не просто визит вежливости решили нанести?

– Да, конечно, – кивнул я. – Наверное, вы уже слышали, что в Московии исчез демон?

По тому, что ответил Сергей не сразу, я понял, что он в курсе последних событий, но пока еще не решил, стоит ли обсуждать их со мной.

– А какое вы, Дмитрий Алексеевич, имеете к этому отношение? – спросил Сергей.

– Я работаю на Бельфегора, – ответил я чрезвычайно серьезно. И добавил: – Младшего.

– Понятно. – Сергей взял двумя пальцами мою визитную карточку и легонько стукнул уголком по столу: – Я слышал, что этот демон украл что-то у святош, после чего скрылся.

– Святоши часто к вам заглядывают?

– Случается.

– Я бы на вашем месте после их визитов непременно поверял кабинет на наличие «жучков».

– Метлой выметаем, – улыбнулся Сергей.

– А что за программу сделали для них ти-кодеры, святоши вам часом не рассказали?

– Так вот оно в чем дело… – Сергей откинулся на спинку кресла и в задумчивости провел указательным пальцем по подбородку: – Святош интересовала любая информация о недавнем убийстве двух ти-кодеров.

– И что вы смогли им рассказать?

– Ничего. Ти-кодеры находятся вне зоны наших интересов. Насколько я знаю, это какие-то виртуальные извращенцы. Они еще ни разу не выдали ничего дельного. Иначе бы… Я полагаю, для вас не секрет, что мы уделяем особое внимание организациям, занимающимся разработками нового программного обеспечения.

– Думаю, это ни для кого не секрет.

– Ти-кодеры… – Сергей задумчиво постучал пальцами по столу. – Ти-кодеры разработали программу, которая позарез нужна святошам. – Сергей усмехнулся, дернул подбородком: – Бред какой-то!.. Ну да ладно, – махнул он рукой. – Программу умыкнул черт. Ти-кодеров убили, а черт пропал. Вместе с программой. Я ничего не упустил?

– Все верно, – подтвердил я.

– Бред! – тряхнул головой Сергей. – Ничего более глупого в жизни не слышал.

– Но вы обещали святошам помочь в этом деле?

– С чего вдруг? – удивленно поднял брови Сергей. – Нам нет никакого резона влезать в разборки между святошами и чертями.

– Проблема в том, что, если в самое ближайшее время пропавший черт не объявится, неприятности будут у всех. После того как демоны официально заявят об исчезновении одного из своих граждан на территории Московии, Градоначальник весь НКГБ на уши поставит. И «чекистам» придется работать, хотят они этого или нет. Многие могут попасться под горячую руку.

– Дмитрий Алексеевич, – умильно улыбнулся Сергей, – у нас солидный, респектабельный бизнес. Не хуже, чем у вашего Бельфегора, – Сергей щелкнул ногтем по моей визитной карточке так, что та завертелась, – младшего.

– Помнится, один молодой человек по фамилии Корлеоне тоже начинал с того, что хотел придать семейному бизнесу респектабельный вид, – заметил я как бы между прочим.

– У семейки Корлеоне возможности были не те, что у нас. Они ведь где обитали – в Америке. А мы в Московии живем. – Сергей поднял указательный палец и еще раз, с нажимом повторил: – В Московии!

В этом он, несомненно, был прав. Нам Америка – не указ. Факт.

– Я знаю, кто убил ти-кодеров, – сказал я.

– Замечательно, – с невозмутимым видом кивнул Сергей. – Позвоните в НКГБ. Честно говоря, Дмитрий Алексеевич, – Сергей медленно соединил кончики пальцев обеих рук, – я так и не понял, зачем вы пришли?

– Мне нужна ваша помощь, – честно признался я. – Я знаю, что ти-кодеров убили недавно объявившиеся в Московии «назары», но не знаю, почему они это сделали. И я хочу это узнать.

– Зачем вам это, Дмитрий Алексеевич?

– Я думаю, это связано с исчезновением демона.

– Так демон действительно пропал?

– Да.

Сергей задумчиво хмыкнул.

– Мне нужно всего полчаса… Ну, хотя бы двадцать минут. Мне необходимо поговорить с «назарами» до того, как… – Я запнулся, но быстро нашел подходящий к случаю эвфемизм: – До того, как их визы будут закрыты.

Сергей улыбнулся:

– Визы, говорите… – Он стукнул пальцами по столу. – Я не занимаюсь «назарами», Дмитрий Алексеевич. У меня и без них дел хватает.

Мне только показалось или это действительно был намек на то, что мне пора убираться?

– Я все понимаю, Сергей Викентьевич. Но позвольте мне обратить ваше внимание на два момента. – Я чуть подался вперед. – Первое. Отыскав демона, мы, полагаю, сможем узнать, что за программу сделали для святош ти-кодеры. Это уже входит в сферу ваших интересов.

Сережа-Соломон задумчиво поджал губы, после чего слегка наклонил голову, что вполне можно было расценить как знак согласия. Что я и не преминул сделать. После чего продолжил с удвоенным энтузиазмом:

– Второе. Вы не можете не оценить мою деликатность, Сергей Викентьевич.

Брови Сергея удивленно взлетели едва ли не к середине лба.

– О чем вы, Дмитрий Алексеевич?

– Я знаю адрес, по которому проживают «назары», и в принципе мог бы сам взять их в оборот. Но, учитывая ваш интерес в этом деле, решил сначала проконсультироваться с вами.

И тут Сергей рассмеялся. По-настоящему, весело, едва не до слез. Я и сам понимал, что хватил лишку, но, черт возьми, мне нужна была яркая мотивировка моих действий.

– Ну, Дмитрий Алексеевич… – Согнутым пальцем Сергей стер проступившую таки в уголке глаза слезу. – Умеете вы удивить. Прежде я не замечал за вами задатков эстрадного комика отечественного производства. Вам когда-нибудь приходилось иметь дело с «назарами»?

– Нет, но я знаю, что они собой представляют.

– Видимо, ваши представления ошибочны. У «назаров» главный аргумент в любом разговоре – пистолет, нож, взрывчатка. Все зависит от конкретного исполнителя. Наша фирма именно потому и не желает иметь никаких дел с «назарами», что они не имеют понятия о том, как цивилизованно делать бизнес. И по той же самой причине мы не хотим видеть их в Московии.

– Это я понимаю, – ввернул я.

– «Назары», к которым вы собрались в гости, Дмитрий Алексеевич, порвут вас в клочья, прежде чем вы успеете задать им первый вопрос. Я не ставлю под сомнение вашу храбрость, но идти одному против двух «назаров» – это не героизм, а безумие.

– У меня в команде пара демонов.

– Дмитрий Алексеевич. – Кривая ухмылка на лице Сергея. – Демоны – не бойцы.

– Вам когда-нибудь приходилось иметь дело с демоном, Сергей Викентьевич?

– Нет, но…

Сергей умолк. Видимо, как бывший филолог, почувствовал, что разговор замкнулся в кольцо. Я поймал его на том же, на чем до этого он меня ловил, – на знании предмета с чужих слов. А кто мог просветить Соломона относительно бойцовских качеств чертей? Святоши, кто же еще!

– Демоны дерутся как черти, если их как следует разозлить.

– И тем не менее вы пришли ко мне.

– И тем не менее я пришел к вам.

Сергей снова задумался. Он был близок к принятию решения, но что-то все еще мешало ему вынести окончательный вердикт. Я ждал. А, собственно, что мне еще оставалось? Явившись к Соломону, я уже лишил себя возможности взять «назаров» своими силами. Пусть Сергей был уверен, что подобная попытка изначально обречена на неудачу, у меня на сей счет имелось свое мнение. Но два «назара» – это фигня по сравнению со всей «семьей», которая уж точно не станет смотреть сквозь пальцы на мои проделки.

Сергей приложил ладонь к щеке, так чтобы кончик среднего пальца касался ушной раковины.

– Танечка, Виктор на месте?..

Ого! О такой игрушке я в Интернете читал, но пока еще не видел. Мобильный телефон нового поколения. Японцы придумали. Рабочий блок, как часы, на запястье. А функции микрофона и динамика выполняет ладонь.

– На месте, пусть тогда зайдет ко мне… Да, прямо сейчас.

Дверь открылась, и в кабинет вошел тот самый приятный молодой человек в сером костюме, встретивший меня в холле на первом этаже. Молодой человек не успел до стола дойти, а Соломон уже задал ему вопрос:

– Кто у нас занимается «назарами»?

– Шипиков, – не задумавшись ни на секунду, ответил Виктор.

Сергей удовлетворенно кивнул. Из чего я тут же сделал вывод, что ситуация складывается в нашу пользу.

– Когда?

– Сегодня в полночь.

Вовремя я подсуетился. Протянул бы день, и – все, не с кем бы было разговаривать.

– Свяжись с Шипиковым. Прямо сейчас. Перед тем как он «назарам» визы закроет, – Сергей улыбнулся – понравилось ему мое выражение, – с ними должен поговорить Дмитрий Алексеевич. – Кивок в мою сторону. – О деталях договоришься с Дмитрием Алексеевичем, когда он от меня выйдет.

– Ясно. – Не дожидаясь команды, Виктор развернулся и покинул кабинет начальника.

– Здорово вы его вышколили, – улыбнулся я.

– Виктор сам по себе такой. Педант. Но помощник незаменимый. Он ничего не забывает.

– Как, вообще ничего?

– Вообще. Просто не умеет забывать. Это у него что-то вроде болезни.

– Надо же…

Я умолк, не зная, что еще сказать. В принципе я получил все, что хотел. Так что можно было вставать и уходить. Только как это лучше сделать? Сказать на прощание что-нибудь нетрадиционное? Или руку для пожатия протянуть?

– Ну, мы как будто все уже с вами обсудили, Дмитрий Алексеевич. – Это был не вопрос, а вежливое напоминание о том, что пора бы и честь знать.

– Да, как будто, – натянуто улыбнулся я.

Почему-то я вдруг начал чувствовать себя страшно неловко в присутствии Сергея-Соломона.

– У меня к вам будет только одна просьба, Дмитрий Алексеевич.

Вот оно! Началось! Как на востоке – сначала тебе делают подарок, а потом уже просят об услуге, в которой ты не имеешь права отказать.

– Слушаю, Сергей Викентьевич, – обреченно вздохнул я.

– Мне бы очень хотелось, чтобы ваш шеф, – снова у него в пальцах моя визитка, – Бельфегор, младший, – едва заметная улыбка, – узнал о том, кто оказал вам эту небольшую услугу.

И это все? Быть может, я здорово отупел за год работы в аналитическом отделе, но мне никак не удавалось взять в толк, что за пропозицию выстраивает Соломон?

– И все?

– И все, – улыбнулся Сергей.

Пауза. Я все ждал, что Соломон еще что-нибудь скажет.

– Нет проблем.

– И вот еще что, Дмитрий Алексеевич. – Дождался! – В следующий раз, если надумаете нанести мне неожиданный визит, не надо конфликтовать с охраной банка. Напомните Виктору, он сделает вам карточку VIP-клиента.

Пауза.

– Спасибо.

А что еще мне оставалось сказать?

Глава 13

«Назары»

– Я все равно не понимаю, с чего вдруг этот твой Сережа-Соломон решил нам помочь? То, что он «Улисса» читает, – это не аргумент!

Этот вопрос Гамигин повторял уже пятый раз. Можно подумать, я что-то понимал. Были у меня свои соображения… Но не более того. А обсуждать с Ансом подобные тонкости не имело смысла. Для него существовали только факты, которые он мог либо выстроить в цепочку, либо составить один на один, как детские кубики, либо начать складывать, на манер паззлов, либо просто перемешать в кучу и вытаскивать один за другим для того, чтобы внимательно рассмотреть, понюхать, попробовать на вкус. Доводы вроде «у меня сложилось такое впечатление», или «мне показалось», или «я задницей почувствовал» демон-детектив принимать к рассмотрению отказывался. Он внимательно выслушивал все, что я пытался ему объяснить, после чего снова спрашивал:

– И все же, какое дело Соломону до наших проблем?

– Сергей Викентьевич желает, чтобы об услуге, которую он решил нам оказать, непременно узнал Бельфегор, младший.

Пауза.

– Он что, собирается адской кожей торговать?

Я тяжело вздохнул.

– Мы на кого с тобой работаем?

– Так, Соломон… – Гамигин умолк, не закончив фразы, губы поджал, задумчиво наклонил голову.

– Вот именно, – многозначительно кивнул я.

– Нет! – протестующе взмахнул рукой Гамигин. – Это решительно невозможно!

– Сергей Викентьевич не просит познакомить его с главой Службы специальных расследований Сатаны. Мы просто упомянем в отчете о том, что он оказал нам содействие в проведении расследования. Слушай, Анс, нам ведь даже врать не придется.

– Но зачем ему это нужно?

– Хочешь узнать мое глубоко субъективное мнение?

– Конечно.

– Соломону до черта надоели ангелы. Святоши не признают партнерских отношений, они непременно хотят сами все держать под контролем. Соломону такой стиль работы не по душе. Просто так отмахнуться от святош он не может, потому что они в состоянии застопорить другие, не менее важные для «семьи» контакты. НКГБ, церковь, Градоначальник – такое просто так со счета не скинешь. Прежде чем избавиться от святош, Сергею Викентьевичу необходимо заручиться поддержкой на другой стороне… Имей в виду, это только мое личное мнение.

– Понимаю, – задумчиво кивнул Гамигин. – Но «семья»… Это же, по сути, организованная преступность.

– Между прочим, сегодня мы с помощью этой самой организованной преступности узнаем, имеют ли «назары» отношение к исчезновению Зифула.

На это Гамигину нечего было возразить.

На хронометре было без трех минут час. Мы сидели в машине, припаркованной неподалеку от дома номер девятнадцать по Минской улице. В соответствии с указаниями, полученными от Виктора, мы должны были ждать телефонного звонка. Пять минут назад мимо нас к подъездам дома проехали два черных, как сама ночь, «Мерседеса», из чего можно было сделать вывод, что ждать нам оставалось недолго.

Гамигин наклонился к лобовому стеклу, в тщетной надежде рассмотреть, что происходит возле интересующего нас подъезда.

– Почему так темно возле дома? – спросил демон.

– Потому что освещение выключили, – ответил я. – Так бывает иногда.

В кармане у меня заверещал мобильник.

– Слушаю. Каштаков.

– Дмитрий Алексеевич. – Голос незнакомый, но очень вежливый. – Будьте добры, подойдите к четвертому подъезду.

– Иду.

Я сунул мобильник в карман и открыл дверцу машины. С другой стороны негромко хлопнул дверцей Гамигин.

– И, ради бога, Анс, не нужно делать никаких заявлений, – произнес я полушепотом. – Даже если тебе что-то очень не понравится.

– Ради бога – это не ко мне, – мрачно буркнул Гамигин, поднимая воротник кожаной куртки.

Часов с девяти вечера зарядил мелкий, холодный, по-осеннему противный дождик. Я поглубже натянул шляпу, засунул руки в карманы брюк и зашагал к подъезду, возле которого припарковались едва различимые в темноте черные машины. Гамигин шлепал по лужам следом за мной. Я был более чем уверен, что сейчас он всем своим видом пытается выразить свое отношение к тому, что нам пришлось обратиться за помощью к московской мафии. Ну и пусть, мне-то его все равно не видно. А остальные решат, что демон из-за отвратной погоды скукожился.

Возле четвертого подъезда, под козырьком, нас ждали. Не знаю как на свету, но в темноте они были очень похожи друг на друга. Двое стояли по краям, широко расставив ноги и сложив руки внизу живота, как будто поспорили, кто лучше сумеет изобразить памятник малоизвестному специалисту по делам городских окраин и национальных меньшинств. Стоявший в центре был примерно одного с ними роста, но выглядел значительно более живым.

Оказавшись под козырьком, я первым делом снял шляпу и как следует встряхнул ее, чтобы насквозь не промокла.

– Дмитрий Алексеевич? – обратился ко мне самый живой из комитета по встрече.

– Точно так, – отозвался я, надевая шляпу.

– Меня зовут Николаем, – отрекомендовался встречающий. – А это?.. – Легкий жест руки в сторону Гамигина.

– Это мой помощник, – ничтоже сумняшеся отрекомендовал я демона. – Между прочим, чистокровный демон.

– Да-а?..

Тот факт, что мой спутник оказался демоном, отчего-то произвел на Николая сильное впечатление.

– Ну, так что, вы закончили свою часть работы? – спросил я у Николая.

– Видите ли, Дмитрий Алексеевич, обстоятельства дела несколько изменились…

Ну, все, понял я с тоской, хана! «Семейные» не смогли удержаться и с ходу уделали «назаров» по полной программе, так что разговаривать с ними о чем-то теперь уже бесполезно. Вот и верь после этого мафиози.

– Я же договаривался с Сергеем Викентьевичем, – произнес я с болью и укоризной.

– Да, я знаю, – кивнул Николай. – Я созванивался с Сергеем Викентьевичем. Он сказал, что все нормально и вы можете действовать по собственному усмотрению.

– Ну, я не знаю! – Я с отчаянием всплеснул руками. – У нас же был договор!

Николай осуждающе посмотрел на меня и поднес указательный палец к губам.

– Давайте не будем шуметь, Дмитрий Алексеевич. Ночь, все же, люди многие уже спят. Им завтра с утра на работу. И давайте все же поднимемся в квартиру.

– А что, собственно, случилось? – полушепотом спросил у Николая демон.

– Да ничего особенного, – ответил тот, открывая перед нами дверь парадного.

Я только хмыкнул многозначительно. Ничего особенного! Это в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. Я бы, например, не хотел сейчас оказаться на месте «назаров». Да и вообще не хочу я быть на их месте! Дались они мне… Мне всего-то и нужно было, что поговорить с ними минут двадцать.

В подъезде горел свет. Николай при свете оказался очень похож на уже знакомого мне подручного Соломона по имени Виктор. То же невозмутимое спокойствие на лице, те же неторопливые движения и та же уверенность в том, что все его распоряжения, даже если произнесет он их очень тихо, полушепотом, будут незамедлительно выполнены.

На площадке третьего этажа стояли трое человек в милицейской форме. На всякий случай, чтобы соседи не волновались, если вдруг будет шум. Скорее всего это и были настоящие милиционеры, которым за отдельную плату предложили сверхурочную работу. Захват «назаров» прошел тихо, поэтому никого, кроме милиционеров, на площадке не было. Или эта троица уже всех успокоила?

– Сюда, – указал Николай на дальнюю квартиру справа от лестницы.

Дверь оказалась не заперта. Мы вошли в полутемную прихожую, освещенную желтой сорокаваттной лампочкой, висевшей на голом витом шнуре.

Квартира была однокомнатная. Двое коротко остриженных парней в черных водолазках и темных костюмах занимали ключевые позиции – один в узком коридоре, ведущем на кухню, другой – у двери в комнату.

Николай только пальцем шевельнул, и закрывавший проход в комнату парень отошел в сторону.

Обстановка была убогая. Продавленная тахта на коротких, не иначе как обрезанных ножках, колченогий журнальный столик каплевидной формы, с которого слезла вся полировка, два табурета, один занимала груда немытых тарелок с двумя гранеными стаканами на самом верху, на другом свалено какое-то тряпье, и пачка истрепанных покетов в мягких переплетах у стены, не иначе как современной криминальной прозой увлекались хозяева, сдавшие «назарам» квартиру. Под потолком слегка покачивалась трехрожковая люстра, на которой сохранился только один, похожий на гнилую дыню плафон.

«Назары» тоже были здесь. И, к вящему моему удивлению, оба пребывали во вполне приличной форме. Один, с широким, круглым лицом, сидел на полу, прикованный наручниками к батарее. Из рассеченной губы у него сочилась кровь, а под глазом уже вполне определенно намечался фингал. Второй, маленький и тощий, с длинным носом и мохнатыми бровями, сидел на журнальном столике. Руки у него были скованы наручниками спереди. Опустив голову и слегка покачивая ногами, он, казалось, предавался очень печальным думам.

– А в чем проблема? – удивленно посмотрел я на Николая.

– Есть третий, – ответил провожатый. – На кухне.

В душе у меня что-то шевельнулось – то ли сомнение, то ли надежда.

– Вы его держите отдельно?

– Он не «назар».

Ход мыслей Гамигина, похоже, был примерно такой же, как и у меня. Сорвавшись с места, демон кинулся на кухню. Вот тут-то и нужно было посмотреть на него Соломону, считавшему, что демоны никудышные бойцы. Стоявший в дверях кухни здоровяк отпрянул в сторону, не успев даже понять, кто на него налетел.

– Пожалуйста, извините моего друга за излишнюю горячность, – вежливо, как и подобает истинному джентльмену, попросил я Николая, когда мы с ним тоже проследовали на кухню.

– Никаких проблем, – ответил Николай, даже не попытавшись улыбнуться.

Такое впечатление, что нынче в «семье» превыше всего ценилось непроницаемо-серьезное выражение лица, без которого карьеру не сделаешь. По мне, так оно лучше дурацких ухмылочек тех, с кем мне приходилось иметь дело в былые дни.

На крохотной зачуханной кухоньке сидел, сложив ручки на коленях, демон небольшого росточка с черным хохолком волос на макушке. А вокруг него суетился Гамигин, – не то чаем хотел сородича напоить, не то сустав предлагал вправить. Хотя на мой взгляд демон выглядел очень даже неплохо. Немного бледный, слегка осунувшийся, но с вполне здоровым блеском в глазах. Ссадина на лбу и синяк на скуле были не серьезнее, чем после мальчишеской драки. Вот только на запястьях кровоподтеки от наручников. Но это ж тоже не навсегда.

– Тот самый Клайс Зифул, из-за которого весь шум поднялся? – спросил я, хотя и без того было ясно, что так оно и есть.

– Он, – кивнул Гамигин, пытаясь какой-то грязной тряпкой оттереть пятна со стола. – Знакомься Клайс, это мой напарник Дмитрий Каштаков.

– Премного о вас наслышан, Дмитрий Алексеевич, – протянул мне руку Зифул.

– Да неужели? – Мне пришлось изобразить удивление.

– Толковый черт, – подал голос Николай. – Если бы не он, мы бы одного, а то и двоих наших потеряли. Когда мы в квартиру ворвались, он был к батарее прикован. Толстый «назар» сразу за пистолеты схватился, а черт его ногами на пол сбил, да так горло сдавил, что тот чуть было концы не отдал.

– Мы же коллеги, – скромно улыбнулся Зифул, решивший, должно быть, что его освободили бойцы известного на всем построссийском пространстве отряда специального назначения НКГБ «Омега». – Должны друг другу помогать.

– Эт-точно, – коротко кивнул Николай.

Гамигин, по счастью, не стал комментировать слова своего коллеги.

– Мы можем забрать нашего демона? – спросил я у Николая и, улыбнувшись, чтобы было понятно, что это шутка, добавил: – Или сначала нам нужно подписать какие-то документы?

Николай на шутку не отреагировал.

– Сергей Викентьевич разрешил, – сказал он.

– Передайте Сергею Викентьевичу нашу огромную благодарность.

– Да-да, непременно, – неожиданно поддержал меня Гамигин. – Лично от имени Бельфегора, младшего.

Я чуть не ойкнул от изумления. Надо же, демон-детектив благодарит представителя «семьи» от лица своей службы. Пусть и в завуалированной форме, но все же. Не иначе как чудесное спасение Зифула оказало на Гамигина столь сильное воздействие, что он забыл, с кем имеет дело.

– Вы хотели с «назарами» поговорить, – напомнил Николай.

– «Назары» еще могут рассказать нам что-то интересное? – спросил я у демонов. – Или будем считать, что со спасением коллеги миссия наша себя исчерпала, и предоставим незваных гостей в полное распоряжение господина Николая и его коллег?

Лицо Зифула претерпело странную мимическую трансформацию. Сначала он приоткрыл рот, как будто хотел что-то сказать, затем, оставаясь с открытым ртом, задумчиво наморщил нос, потом стиснул зубы, словно боялся, что слова сами слетят с языка, – глаза же демона при этом превратились в узкие щелочки, – а под конец поджал губы и с непреклонным видом выставил подбородок вперед. Верно интерпретировать все это не составляло большого труда, даже при том, что с работами Ломброзо я был знаком весьма поверхностно. Вопросы к «назарам» у Зифула имелись, но он, с одной стороны, не хотел задавать их при посторонних, с другой – не был уверен, смогут ли «назары» на них ответить. А потому, прикинув в уме все «за» и «против», демон решил, что лучше промолчать и самому попробовать во всем разобраться. Я даже знал, что именно интересовало Зифула, – программа ти-кодеров, за которой охотились святоши. Да и «назары», похоже, явились в Московию за ней. Что за история с этой программой? Ни один ти-кодер еще не создал ничего путного, что могло бы заинтересовать человека, не имеющего совершенно конкретного намерения по-серьезному заторчать в виртуалке. А может быть, они ее сами где-то умыкнули и хотели перепродать? Все равно глупо. Любая программа через полгода, максимум через год становится общедоступной в сети. Ради этого не станут убивать. И, уж точно, не полезли бы в это дело «назары», для которых Московия – это, в первую очередь, «семья». Что же у нас получается? Зифул молчит, хотя и знает об этой чертовой программе больше, чем я. А раз так, у меня есть о чем спросить «назаров».

– У меня к вашим подопечным всего пара вопросов. – Я по-дружески коснулся кончиками пальцев локтя Николая. – Надеюсь, мы вас не задерживаем?

– Нисколько, – с холодной вежливостью ответил Николай, из чего я сделал вывод, что все же лучше не затягивать беседу.

Мы все вместе вернулись в комнату.

Прикованный к трубе «назар» беззвучно шевелил губами, должно быть, ругался. Сидевший на журнальном столике медитировал на носках своих ботинок.

Который, – взглядом спросил Николай. Я выбрал худого, сидевшего на столике. На громилу мой избранник не тянул, а, следовательно, в представленной паре он должен был выполнять роль мозгового центра. Что ж, пусть напряжет извилины.

– Эй.

Я щелкнул пальцами перед носом «назара», рассчитывая, что в ответ он поднимет голову. Реакция на мои действия была нулевая.

– Я хочу кое о чем тебя спросить.

Снова никакой реакции.

– Зачем вы прикончили ти-кодеров?

– Проблема? – спросил Николай.

Я развел руками:

– Такое впечатление, что я разговариваю сам с собой.

Отстранив меня плечом, Николай коротко, почти без замаха ударил «назара» тыльной стороной ладони по лицу. Голова пленника мотнулась из стороны в сторону. Из-под мохнатых бровей, как лезвие, скользнул ненавидящий взгляд. С губ слетело несколько слов, сказанных на непонятном языке, но тем не менее ясно выражающих отношение «назара» к ненавязчивому предложению побеседовать.

Всей пятерней ухватив «назара» за волосы, Николай заставил его смотреть себе в глаза.

– Слушай, ты, сучонок. Мне все равно, как тебя убить. Ты можешь продолжать изображать из себя самурая. Но тогда и умирать будешь по-самурайски, долго и мучительно, глядя на свои потроха. Все.

Николай оттолкнул голову «назара» и отошел назад. За все это время на лице его не дрогнул ни единый мускул. Наверное, ему, и в самом деле, было все равно. И «назар» это понял.

– Говори, – сказал он почти без акцента.

За спиной у него что-то рявкнул по-своему прикованный к батарее подельник. Худой, не оборачиваясь, что-то коротко бросил в ответ.

– У вас часом переводчика с казахского нет? – спросил я у Николая.

– А зачем? – непонимающе переспросил тот.

В самом деле, глупый вопрос. Для того чтобы пустить «назару» пулю в затылок, переводчик не нужен.

– Где программа? – спросил я у «назара».

– У меня нет, – глядя в пол, ответил приговоренный.

– У кого тогда?

– Откуда мне знать… Если бы знал, давно бы забрал и домой уехал.

Логично.

– Что это за программа?

– Откуда мне знать… Мне только адрес продавца дали.

– Так почему же не купил?

Мне показалось, что «назар» усмехнулся.

– Шибко жадный продавец оказался… Много денег хотел…

Вновь что-то гортанно выкрикнул прикованный к батарее «назар», но на этот раз никто, даже приятель, не обратил на него внимания. Зато Николай прокомментировал слова худосочного казаха:

– У них это обычная практика. Сначала договорятся о покупке товара, а потом пришлют к продавцу пару громил. Продавец остается с перерезанным горлом, «назары» – с товаром. Не любят платить, сволочи.

– Зачем же продавца зарезали, если товар не взяли? – спросил я у «назара».

– Обманул продавец… Пустышку подсунул…

Очень даже может быть. Идиоту, решившему поторговаться с «назарами», вполне могло прийти в голову подсунуть им диск с похожей программой. Если это был программист, он сразу смекнул, что клиенты имеют только самое общее представление о предмете сделки. И решил придержать товар для другого покупателя. Уверенные, что получили то, что им было нужно, «назары» со спокойной совестью прирезали продавца и только потом…

– Как ты узнал, что тебя обманули?

– Переслал информацию с диска через Интернет.

Ага. Хозяева были вне себя от того, что их вздрючил какой-то лох, и сказали, чтобы без товара гонцы домой не возвращались. Пытаясь выяснить, где диск с оригинальной программой, «назары» убили второго ти-кодера. В конце концов они похитили демона, который все время вертелся возле ти-кодеров, решив, что он тоже один из потенциальных покупателей. Вроде как все эпизоды вставали на свои места. Вот только получалось, что диск с программой, за которой охотились как «назары», так и святоши, бесследно пропал. Или же… Я искоса глянул на Зифула. Почему он не захотел разговаривать с «назарами»? Знает, что за программу хотели толкнуть всем сразу незадачливые ти-кодеры? А что, если диск с программой у демона? Не в кармане, разумеется, а припрятан в надежном месте. А?

Ангелы, демоны, «назары», «семья», ти-кодеры сумасшедшие. Хорошо еще, что НКГБ пока вроде бы не при деле. И снова я среди всего этого… И что прикажете делать в такой ситуации? С одной стороны, мы с Гамигином вроде как выполнили то, ради чего в Московию прибыли. С другой – у меня и свой интерес появился. Не денежный и не профессиональный, а так, знаете, бывает, что хочется, аж мочи нет. Ну, вроде как читаешь в журнале роман с продолжением. Интересный роман, с захватывающим сюжетом. И вот, когда ты его уже почти до самого конца дочитал, выясняется вдруг, что журнал с окончанием потерялся на почте. Почтовые работники, понятное дело, извиняются, предлагают деньги за потерянный номер вернуть. Но тебе разве это надо? Ты бежишь по киоскам и знакомым искать недостающий номер. Вот так и у меня с этой чертовой программой. Чувствую, пока не увижу – не успокоюсь.

– Как собирались диск с программой искать? – задал я «назару» последний вопрос.

– За клубом программистов следили… На случай, если еще какой покупатель заглянет… – «Назар» бросил взгляд в сторону Зифула. – Вот, черта при себе держали… Думали, может, расскажет чего… Или искать его начнут… – усмехнулся криво. – Не ждали, что столько народу за одним чертом припрется…

– Я закончил, – сообщил я Николаю.

– Хорошо, – сказал тот.

Сказал таким тоном, как будто ему было совершенно неинтересно, о какой это программе я расспрашивал «назара». Хотя я был уверен, что, как только мы с демонами покинем квартиру, «назарами» займутся по-серьезному. Но вряд ли они расскажут больше того, что мы уже услышали. Разве что только красок добавят.

Глава 14

Карантин

Едва наша троица – я, Анс и спасенный демон – появилась в квартире на Поварской, как Лоя схватила Зифула под руку и, заявив, что ей необходимо провести общее медицинское обследование вновь обретенного соратника, потащила его к себе. Зифул упираться не стал, хотя несчастным и страдающим не выглядел. Ну подумаешь, синяк под глазом. Я в подобных случаях не к врачу бегу, а просто солнцезащитные очки надеваю.

Я почувствовал не то чтобы очень уж сильный укол ревности, но все же некоторое недовольство. Не потому, что видел в Зифуле конкурента, а потому, что болел за справедливость – истинным героем дня был я, а не спасенный демон.

Я посмотрел на часы. Шесть утра. Или еще ночи? В любом случае спать совершенно не хотелось – сказывалось нервное напряжение прошедшего дня. Я скинул пиджак, снял галстук, сменил ботинки на домашние тапочки и подвернул рукава рубашки. Все хорошо. Все тихо. Все по-домашнему.

Я подошел к музыкальному центру, провел пальцем по ряду дисков и выбрал сборник лучших вещей Бена Уэбстера.

– Есть хочешь? – спросил Гамигин.

Я подумал и отрицательно качнул головой.

– Тогда пойдем выпьем пива.

Пива я тоже не хотел. Но нужна была атмосфера для разговора. А что в таком случае может быть лучше пива? Я сделал музыку погромче и следом за демоном пошел на кухню. Почему-то мне вдруг сделалось грустно. То ли потому, что все закончилось, то ли потому, что закончилось не так, как я предполагал. Совсем не так.

Гамигин достал из холодильника две бутылки красного «Адского», открыл и поставил на стол. Я бочком уселся на неудобный высокий стул. Демон сел напротив меня. Он сидел, молчал и смотрел так, будто это я должен был сказать ему что-то очень важное.

Я взял бутылку за горлышко и сделал глоток.

– Расскажи мне о программе.

– Я знаю о ней не больше, чем ты.

– Значит, программа нас не интересует? Мы спасли Зифула, и на этом наша работа закончена?

Я особенно не старался, но чувствовал, что в каждом моем слове звучит сомнение. И с каждым новым словом сомнения приобретают все больший вес.

– А что ты сам обо всем этом думаешь? – спросил Гамигин.

– Думаю, что мы с тобой два идиота. – Я отодвинул бутылку на край стола. Ну не хотелось мне сейчас пива. – И других таких еще поискать. У нас буквально под носом находится что-то такое, за что «назары» со святошами готовы глотки рвать. А мы понятия не имеем, с чем связались.

– Зато все остальные уверены в том, что нам это известно. – Гамигин наклонил голову и в задумчивости помял пальцами переносицу. – Более того, те же святоши полагают, что спасение Зифула – это только операция прикрытия.

– Зифулу, несомненно, что-то известно. Но он не станет с нами откровенничать. – Я бросил на Анса вопросительный взгляд. – Я прав или же мне это только кажется?

– Зифул имеет право хранить молчание. А я не могу потребовать от него доклада. В нашу задачу входило только спасение агента Зифула.

– Здорово. – Я тихонько стукнул ладонью по столу. – Мы его спасли, а он молчит, будто к врагам в плен попал.

– Видимо, у него на то есть основания, – не очень уверенно встал на защиту коллеги Гамигин. – Возможно, он боится утечки информации.

– Да какая, к черту, утечка! – Я не выдержал и как следует саданул ладонью по столу: – Все заинтересованные стороны знают, что им нужно! Я буду не я, если через пару дней до сути не докопается и Сережа-Соломон. Чего еще ждать? Чтобы НКГБ в это дело свой длинный нос сунул?

– Не пойму. – Анс наклонил голову и посмотрел на меня, как на заспиртованного в банке уродца: – Тебе-то что за дело до этой программы?

Одним простым вопросом поставить собеседника в тупик – это уметь надо.

Я задумался.

Гамигин пива из бутылки глотнул.

– Профессиональная этика.

– Что? – удивленно вскинул брови демон.

– Благодаря чему нам сегодня удалось вызволить Зифула?

– Ты сумел договориться с «семьей».

Я улыбнулся.

– А как насчет полковника НКГБ?

– Ну да, – кивнул демон. – Сработали твои старые связи.

Опершись руками о край стола, я подался вперед:

– Почему они сработали?

Демон жестом руки дал понять, что не может ответить на этот вопрос.

– Потому что, – ответил за него я, – в Московии меня знают. Знают как профессионала. И полковник Малинин, и Сергей Викентьевич уверены, что о программе, за которой охотятся святоши и «назары», мне известно больше, чем я об этом говорю. Они используют меня как локомотив, к которому, если что, можно будет подцепить свой вагон. Рано или поздно, они и сами до всего докопаются, и если тогда выяснится, что я всего лишь нахально блефовал, то в следующий раз со мной никто даже разговаривать не станет. Поэтому, хочу я этого или нет, мне придется довести это дело до конца.

Гамигин повертел в руках открывалку для бутылок и кинул ее на стол:

– А ты этого хочешь?

– Признаюсь, меня мучает любопытство. Обидно будет, если выяснится, что ти-кодеры пытались провернуть аферу, продав несуществующий товар.

Пока я говорил, демон пальцем раскрутил лежавшую на столе открывалку. Теперь он, наклонив голову, с интересом наблюдал за ней. Открывалка крутилась с такой скоростью, что в какой-то миг я подумал, а не подталкивает ли ее демон силой своей мысли? А открывалка все крутилась и крутилась, до тех пор пока Гамигин не прихлопнул ее ладонью.

– Не знаю, что это за программа, но она существует.

Заявление демона было настолько неожиданным, что я не нашел ничего лучшего, как только удивленно поднять брови:

– Да?

Анс еще ниже наклонил голову, как будто ему хотелось взглянуть на меня под таким углом, под каким он меня никогда прежде не видел.

– Зифул.

– А-а…

Мы словно играли в детскую игру, правила которой запрещают использовать фразы, состоящие более чем из одного слова. Первым нарушил это правило демон.

– Во время допроса Зифул боялся, не скажут ли «назары» чего лишнего. Я ясно чувствовал это. Зифул уверен, что программа существует, а значит, так оно и есть, потому что он получал информацию из первых рук.

– Черт. – Я раздраженно щелкнул по лежавшей на столе пробке, так что она отлетела к окну. – И что нам теперь с ним делать?

– С кем? – не понял Гамигин.

– С Зифулом, конечно.

– Давай оставим Зифула в покое.

– Чем же мы тогда займемся?

– Ты не задумывался о том, каким образом святошам и «назарам» практически одновременно стало известно о новой разработке ти-кодеров?

Интересный вопрос. Я в самом деле об этом не думал. Связаться напрямую с «назарами» или святошами ти-кодеры не могли. Это точно – запал у них не тот. Выходит…

– Нет, ну не полные же они идиоты!

– А как иначе?

Гамигин вскочил на ноги и кинулся в комнату.

Я побежал следом за ним.

Анс первым занял место за рабочим столом. Ноутбук уже был подключен к сети.

– По каким ключевым словам задать поиск?

– Напиши «новые программные разработки».

Гамигин быстро отстучал по клавишам нужные слова и запустил поисковую систему.

Через пять минут мы получили около полутора тысяч ссылок.

– Н-да, – озадаченно почесал подбородок Гамигин. – Критерии поиска должны быть иными.

– Факт, – согласился я.

Гамигин снова запустил поисковую систему, задав в качестве параметра поиска слово «транс-программирование». С тем же результатом. Нам удалось найти сайты двух убитых ти-кодеров, но на них не оказалось ничего, что могло бы указать направление дальнейших поисков.

– Так мы ничего не найдем. – Гамигин захлопнул крышку ноутбука. – К тому же сообщение могло быть уничтожено после того, как был найден покупатель.

– Возможно.

– Тогда у нас никаких шансов.

– Разве что Зифула допросить с пристрастием.

Демон посмотрел на меня очень внимательно.

Когда Анс хотел, взгляд у него становился почти что стеклянным. Шутку он мою, похоже, не оценил, но и не стал снова читать мораль по поводу этики профессиональных взаимоотношений. Уже хорошо.

– Что, если подойти к проблеме с другой стороны? – Я покрутил руками, как будто перематывал невидимую нить с одного указательного пальца на другой. – Никто из тех, кому нужна эта чертова программа, не смог ее получить. Верно?

– Так, – кивнул Гамигин.

Лицо демона приобрело сосредоточенное выражение – он пока еще не понимал, куда я клоню.

– Так где же она?

Я развел руками, как трехлетний ребенок, спрятавший куклу под одеялом, с тем чтобы взрослые принялись ее искать. При этом он уверен, что найти игрушку будет очень непросто.

Гамигин повел себя точно так же, как родители хитрого малыша. Демон задумался. Ухватился двумя пальцами за подбородок. Сосредоточенно сдвинул брови. Вытянул трубочкой губы. Одним словом, всеми доступными способами Анс изображал активный мыслительный процесс, потому что ни одна серьезная мысль в голову ему не приходила, но при этом он был почти уверен, что ответ на мой вопрос должен лежать где-то на поверхности. Тот вариант, что я и сам мог не знать ответа, Гамигин, похоже, сразу исключил. А зря.

Я ждал. И в конце концов Ансу все же пришлось сказать:

– Не знаю.

– Я тоже, – честно признался я.

Левая бровь демона начала зловеще изгибаться.

Я не стал дожидаться конца этого процесса.

– Но мне известен тот, кто может это знать.

Выражение лица Гамигина претерпело мгновенную трансформацию. Теперь оно выражало глубокую, сосредоточенную заинтересованность.

– И кто же?

– Антоша.

Недоумение на лице демона.

– Антоша?

– Престарелый хакер, которому мы задолжали бейсболку с эмблемой «Челси».

Недоумение плавно перетекает в скепсис.

– А что он может знать?

– Антоше может быть известно такое, о чем мы с тобой даже подумать не можем. Он ночами сидит в сети, выкачивает из нее всевозможнейшую информацию и систематизирует ее одному ему понятным способом.

– А почему ночью?

– Ночью трафик дешевый.

Гамигин все еще с сомнением постучал пальцами по крышке ноутбука.

– Ну хорошо, звони своему Антоше.

Я щелкнул пальцами.

– Звонить бесполезно… Который сейчас час?

Анс глянул на часы.

– Без пятнадцати семь.

– Антоша в это время только спать ложится. А чтобы никто не тревожил, отрубает телефон. Если мы не хотим ждать до вечера, нужно ехать к нему самим. Тем более что у нас есть вполне благовидный повод, чтобы разбудить Антошу, – бейсболка.

– Ну, допустим, бейсболки у нас пока нет…

– Заскочим по дороге к Бельфегору. Лоя должна была сделать заказ.

– У нас мало времени.

– Успеем!

– Сегодня мы должны вернуться в Ад.

Меня точно подушкой по башке ударили – не больно, но обидно. Мне казалось, мы с Ансом оба понимаем необходимость разобраться с этим делом, прежде чем к нему, помимо бандюков, подключатся еще и спецслужбы. Хотя мы с Ансом тоже вроде как являлись представителями одной из конкурирующих спецслужб. Но именно, что только вроде как. Во всяком случае мне хотелось так думать.

– А подождать с этим никак нельзя? – вкрадчиво поинтересовался я, памятуя о том, что порой Гамигину требуется лишь благовидный повод для того, чтобы ради высших целей пойти на нарушение служебных инструкций и предписаний. – Денек-другой?

– Зифул на свободе. Операция закончена. Мы обязаны вернуться.

Ну, прямо не демон, а ходячая папка с рапортом. Когда Анс становился таким, мне начинало казаться, что я способен его возненавидеть. В такие минуты на языке у меня начинали вертеться очень нехорошие слова, которые хотелось немедленно выплюнуть, как шелуху от семечек.

По счастью, сказать я ничего не успел. Щелкнул дверной замок, и на кухне появилась Лоя.

– Ну как дела, мальчики? – улыбнувшись, поинтересовалась демоница.

– Нормально, – это сказал Гамигин.

– Паршиво. – А это уже мое мнение.

– Понятно. – Лоя и бровью не повела, как будто мы с Ансом сказали одно и то же. – Кстати, – она посмотрела на меня, – бейсболка с эмблемой «Челси» готова. Коробка оставлена у дежурного, можешь забрать в любое время.

– Ага. – Я вяло кивнул. – Спасибо, Лоя.

– Какие-то проблемы? – Демоница насторожилась.

Я посмотрел на Гамигина.

Анс скривился, как от зубной боли, и с обреченным видом махнул рукой.

– Боюсь, ты не сможешь нам помочь, – сказал я.

– Ты в этом уверен? – лукаво прищурилась чертовски красивая демоница.

– Если только ты в состоянии остановить ход времени…

– А что, если могу?

Я посмотрел на Лою, пытаясь понять, что за шутку она собирается отпустить на этот раз.

– Сколько вам нужно времени? – спросила демоница.

– День, – растерянно ответил я. – Может быть, два дня… Точно не могу сказать.

– Хорошо. – Лоя улыбнулась и щелкнула пальцами, как фокусник, собравшийся сдернуть платок, покрывающий магический шар. – Два дня я вам дарю. Но не больше.

– Лоя…

Гамигин выглядел еще более растерянно, чем я.

– Да, Анс? – вопрошающе посмотрела на него демоница.

– Ты знаешь, о чем идет речь, Лоя?

– Конечно. – Демоница улыбнулась и достала из уха горошину-микрофон: – Я слышала весь ваш разговор.

– Черт! – Я в сердцах хлопнул ладонью по столу. – Выходит, ты нас подслушивала!

– Само собой, – как ни в чем не бывало, ответила чертовка. – Это моя работа. Я должна быть в курсе всего, что происходит.

– Мне не нужен контролер! – Я вскочил на ноги, не зная, что делать, – то ли уйти, хлопнув дверью, то ли разразиться потоком ругани, остановить который не сможет никто. В самом деле! Я не мастер ругаться, но сейчас у меня душа горела. – Я не хочу, чтобы меня подслушивали!

– И два свободных дня тебе тоже не нужны?

Вопрос демоницы несколько охладил мой пыл.

– Что ты предлагаешь? – Я оперся ладонями о стол.

– У меня возникло подозрение, что, общаясь с «назарами», Зифул подцепил неизвестную вирусную инфекцию. Поэтому для всей нашей группы я объявляю карантин. Сегодня я отправлю взятые у Зифула пробы в нашу лабораторию. Завтра к вечеру, в крайнем случае послезавтра утром придет ответ, что мои опасения не подтвердились. И тогда уж нам точно придется вернуться.

До чего же переменчивым бывает порой настроение. Как погода в мае. Я почувствовал, как мои губы сами собой расплываются в счастливой улыбке.

– Лоя, ты прелесть.

– Я знаю, – улыбнулась рыжая.

– Анс?

– Я готов.

Уже в дверях я обернулся.

– Почему ты так поступаешь? – спросил я у Лои.

– Сам подумай, – загадочно улыбнулась демоница.

У меня был вариант ответа, который меня очень даже устраивал. Но я не стал его озвучивать. Всему свое время.

Глава 15

Антоша

Я даже не стал пытаться звонить в дверь Антошиной квартиры. Что толку? В десять утра Антоша спал, как сурок, зашторив окна и обрубив все средства связи с внешним миром, включая дверной звонок. Конечно, можно было попробовать постучаться. Но, боюсь, нам скорее ответили бы соседи, нежели заключивший бессрочный договор с Морфеем хакер.

– Ты что, с ума сошел? – зашипел на меня Гамигин, когда я засунул отмычку в первый замок Антошиной квартиры.

– Все в порядке, – тихо ответил я.

Щелк-щелк…

Первый замок открыт.

Я перешел ко второму.

– Ты понимаешь, что с юридической точки зрения осуществляешь взлом квартиры?

Я устало вздохнул, вот же неймется черту.

– Прежде Антоша всегда оставлял мне ключи от своей квартиры. – Щелк. Открыт второй замок. – Так, на всякий пожарный.

– Но сейчас-то их у тебя нет?

– Чего?

– Ключей.

– А это, по-твоему, что? – Я показал Ансу отмычки.

Демон озадаченно сдвинул брови к переносице.

А я тем временем принялся за третий, последний замок.

Щелк-щелк-щелк…

– Мы можем напугать хозяина. – Это был последний и, надо сказать, весьма хлипкий аргумент, который смог привести Гамигин.

– Антоша не из пугливых.

Щелк.

Я осторожно приоткрыл дверь. По счастью, цепочки на двери не было – кусачки я не прихватил.

– Заходи, – махнул я рукой Гамигину.

Пропустив демона в полутемную прихожую, я осторожно, стараясь не производить лишних звуков, прикрыл дверь и запер все три замка. Антоша, как всякий нормальный хакер, был отчасти параноиком, но при этом, понятия не имея о современных системах безопасности, по старинке считал замки самой надежной защитой от вторжения непрошеных гостей.

Кинув шляпу на прибитые к стене лосиные рога, богато декорированные разноцветными бейсболками и длинными, свисавшими до самого пола шарфами, я достал из галошницы две пары растоптанных шлепанцев – себе и Гамигину. Переобувшись, мы прошли в единственную, но зато очень большую комнату.

В комнате было жарко и душно. Пахло потом и нестираными носками. Хорошо еще, что Антоша не курил. Вообще-то прежде он курил, но бросил, когда понял, насколько это вредно для компьютеров. Окно закрывали не шторы, а жалюзи – обнова, которой раньше в квартире Антоши не было. Рядом с окном стоял стол с желтым пластиковым покрытием. На столе три плоских монитора, один трехмерный экран и два вскрытых процессорных блока. В обоих, судя по доносящимся из их разверстых чрев негромким стрекочущим звукам и помигивающим индикаторам, протекала какая-то тайная, скрытая от глаз людских жизнь. Еще три процессорных блока занимали стойку слева от стола. Справа на трехъярусной этажерке стояли принтер, сканер, жесткодисковый накопитель памяти и еще какое-то оборудование, название которого я если и знал, то забыл, а о назначении так и вовсе не имел ни малейшего представления. Круглый обеденный стол был застлан потертой на сгибах клеенкой с красочными картинками, иллюстрирующими бурную жизнь легендарного Джеймса Бонда. Часть картинок была скрыта тремя пустыми коробками из-под пиццы, вложенными одна в одну, двумя большими чайными кружками и пустым пакетом с надписью «Куриные окорочка в панировке». У противоположной стены стояли два плоских шкафа – двухдверный платяной и книжный с застекленными полками. Вот только место книг занимали коробки с чипами и мини-дисками, неопрятные пачки бумаг и подшивки пожелтевших газет.

Наиболее примечательным предметом интерьера являлось старое черное пианино с двумя канделябрами, закрепленными на передней крышке. Играть Антоша не умел. Пианино досталось ему по наследству от какой-то дальней родственницы. Затащить его в квартиру на третьем этаже по узкой лестнице – грузового лифта в доме не было – стоило Антоше немалых усилий. Совершив этот почти немыслимый подвиг, он понял, что уже никогда не расстанется с этим черным ящиком.

На пианино стояла розовая полупрозрачная вазочка с пятью засохшими цветами. На стене за вазочкой висел вставленный в застекленную рамку большой портрет молодого и в то время еще вполне довольного и жизнью, и собой Элвиса Пресли.

Рядом с пианино стояла узенькая софа, на которой и спал, накрывшись с головой тонким шерстяным одеялом, престарелый хакер Антоша.

Я присел на край софы и осторожно, боясь напугать, тронул спящего за плечо.

– Антоша, – позвал я вполголоса.

Из-под одеяла послышалось невнятное, но явно недовольное бухтение.

– Антоша, – позвал я чуть громче и попытался стянуть с него одеяло.

– Отстань! – грозно вскрикнул Антоша. Дернув одеяло на себя, он рывком перевернулся на другой бок. – Надоели… На фиг… – И снова укрылся с головой.

Я подал знак Гамигину:

– Давай!

Демон с сомнением посмотрел на большой пластиковый пакет, что мы принесли с собой.

– Может быть, не стоит…

– Давай! – махнул я рукой. – Иначе мы его не поднимем.

Анс достал из пакета и протянул мне холодную, с серебристой россыпью капелек росы по матовой поверхности банку колы. Я сначала приложил бочок банки к щеке – то что надо! – затем, приподняв край одеяла, как гранату, кинул под него банку, а сам предусмотрительно отпрыгнул в сторону.

Секунда, другая, третья…

Заметив, как поджал скептически губы демон, я сделал успокаивающий жест рукой.

И в тот же миг…

– Да чтоб вас всех!.. – взбрыкнув ногами, Антоша откинул в сторону одеяло. – На тридцать три части!.. – Он уже сидел на софе, сложив почему-то ноги по-турецки и держа в руке злополучную банку.

Антоша был небольшого роста и щуплого телосложения. Большая лысая голова с рыжеватым пушком держалась тонкой шее. Заспанное лицо с трехдневной щетиной было тем не менее не просто недовольным, а гневным. Да, Антоша умел гневаться, хотя хватало его обычно ненадолго.

Глянув на меня крайне недовольно, Антоша поправил на плече тоненькую лямочку бледно-голубой майки и дернул за кольцо банки с такой решимостью, что можно было подумать, он сейчас запустит ею в меня. Кола зашипела. Припав жадными губами к холодной банке, Антоша сочно забулькал.

Я быстро подмигнул Ансу – я же говорил, что знаю, как вести с Антошей переговоры.

Оторвавшись от банки, Антоша довольно крякнул, провел тыльной стороной ладони по влажным губам, посмотрел на Гамигина, поморщился отчего-то и перевел взгляд на меня:

– Какими судьбами, Дмитрий Алексеевич?

Вот же человек! Ему даже в голову не пришло спросить, как это мы с чертом попали в его запертую на три замка квартиру!

Я улыбнулся:

– Я же обещал тебе кепку, Антоша. – И протянул хакеру красивый бумажный пакет с фирменной эмблемой Бельфегора, младшего.

Антоша вытянул из пакета бейсболку из адской кожи с эмблемой «Челси».

– Между прочим, спецзаказ, – счел нужным прокомментировать Анс. – Ни у кого больше такой нет.

Антоша хмыкнул эдак неопределенно, придирчиво осмотрел бейсболку, перехватил ее за козырек и натянул на голову.

– Пойдет. – Антоша зевнул и глянул на часы. – Ну, вы, ребята, озверели. – Лицо его приобрело трагическое выражение. – В такую рань… – Запрокинув голову, Антоша двумя глотками допил то, что оставалось в банке. – Чего еще хорошего принесли?

Гамигин с пакетом подошел к столу и выставил сетку с шестью банками «Райской колы» и здоровенный пакет из «Макдоналдса».

Еще не до конца проснувшиеся глазки Антоши азартно заблестели.

– Ну, ежели так, прошу к столу!

Гостеприимный хозяин вскочил с кровати, натянул синие тренировочные штаны и, как был, в майке и бейсболке, первым уселся за стол. Гамигин освободил себе стул, переместив на пол кучу мелких коробочек с неизвестным содержимым, при этом Антоша приговаривал: «Осторожнее! Осторожнее!» – как будто это была коллекция экзотических бабочек. Мне пришлось сходить за табуретом на кухню.

Когда все расселись, Антоша улыбнулся блаженно и сложил руки перед грудью, как будто собирался прочесть молитву, прежде чем перейти к трапезе.

– Ну!.. – Антоша перевел задумчивый взгляд с меня на Гамигина. – Приступим!

И он приступил.

Я уже упомянул о том, что Антоша не курил. Он также не употреблял спиртного. Ни в каком виде. Наркотиками и психостимуляторами не баловался. Засыпал без снотворного. До супермаркета на углу бегал трусцой. Можно было бы сказать, что Антоша вел здоровый образ жизни, если бы не его пристрастие к фаст-фуду и сладким шипучим напиткам.

Я-то к подобному зрелищу был готов, а вот Гамигин с изумлением первооткрывателя нитроглицерина наблюдал за тем, с какой скоростью исчезают в ненасытной Антошиной утробе принесенные нами гамбургеры, кусочки куриного филе и обжаренные в масле ломтики картошки.

Уполовинив пакет с едой и опорожнив три банки колы, Антоша откинулся на спинку стула, постучал себя кулаком в грудь и тихонько, я бы даже сказал, очень интеллигентно рыгнул.

– Недурственно, – сказал он после этого. – Весьма недурственно.

– Это мой друг и коллега Анс Гамигин, – представил я демона.

Антоша привстал со стула, взявшись за козырек, приподнял бейсболу и изобразил нечто, напоминающее церемонный поклон.

Гамигин улыбнулся и поклонился в ответ. Похоже, Анс по достоинству оценил удивительный, неповторимый шарм, присущий одному лишь Антоше. Если бы кто-то написал об Антоше пьесу, то постановка ее сорвалась бы по единственной и очень простой причине, – не удалось бы найти актера на главную роль. А сам Антоша, конечно же, выходить на сцену отказался бы, и вовсе не из-за отсутствия актерских способностей, а лишь потому, что не любил быть у всех на виду.

Глядя на Антошу, я, честное слово, радовался. Не знаю, кому как, а лично мне не часто доводится видеть людей, довольных абсолютно всем в своей жизни. Если, конечно, не брать в расчет полных идиотов и членов правительства.

– Ну что? – Антоша перевел взгляд с меня на Гамигина. – О деле поговорим или поедим сначала? – До этого у него, выходит, только разминка была. – А то ведь… – Антоша приложил ладонь к бумажному пакету с едой и озабоченно покачал головой: – Остывает… – И уже вполне оптимистично: – Впрочем, в холодных гамбургерах есть свой особый кайф. – Антоша водрузил подбородок на сложенные вместе ладошки. – Я вас слушаю.

– Нам нужна информация, – начал я несколько издалека.

Потому что, сказать по совести, я вообще плохо себе представлял, с чего начинать. Ну, гамбургеры, кола – это понятно. А дальше что? Как объяснить Антоше, что нам от него нужно?

– Это понятно, – степенно наклонил голову престарелый хакер. – Должен сказать, вы пришли по назначению. Информации у меня – море! – Он протянул руку в направлении книжного шкафа, полки которого были забиты всевозможнейшими носителями информации, за исключением тех, для которых, собственно, они и были предназначены. – Что именно вас интересует?

Я посмотрел на Гамигина, предлагая ему начать.

– Ти-кодеры, – сказал демон.

– Хе. – Антоша насмешливо головой качнул. – И что вам эта шпана покоя не дает. Так и вьетесь вокруг них, так и вьетесь!

Вскинув руки над головой, Антоша пошевелил кончиками пальцев, должно быть, хотел изобразить, как вьются мошки.

– В последнее время кто-то проявлял особый интерес к ти-кодерам? – Это уже мой, вполне конкретный вопрос.

– Что значит, «в последнее время»? – патетически всплеснул руками Антоша. – О каком еще «последнем времени» можно говорить, если прежде до этих охламонов вообще никому не было дела!

– А теперь? – задал я наводящий вопрос.

– Теперь… – Антоша презрительно фыркнул и махнул рукой: – Теперь вот они, – кивок в сторону Анса, – статейки про эту шпану пописывают. Оказывается, теперь они не просто олухи царя небесного, а представители контркультуры. Знаете, что я вам скажу? – Антоша подался в сторону демона. – Вот когда первые панки на Кингстон-Кросс собираться начали – вот это была контркультура! А ти-кодеры ваши – муть, про которую через пять-шесть лет никто и не вспомнит. Что нового они придумали? – Заметив протестующий жест Гамигина, Антоша утвердительно стукнул кулаком по столу. – Нет, вы не уходите от ответа!

– Я не писал этих статей, – попытался защитить себя Гамигин.

– Ну и что! – ничуть не смутился Антоша. – Это ведь вас ти-кодеры интересуют. Так ведь? – Антоша быстро глянул в мою сторону. – Я угадал? Ведь если бы это было нужно Дмитрию Алексеевичу, он бы один пришел.

– Анс работает на Службу специальных расследований Сатаны, – сказал я.

Челюсти отвалились у обоих одновременно. Однако Антоша первым пришел в себя.

– Ну, в таком случае, это все меняет, – произнес он совершенно спокойно. – С серьезными людьми будет серьезный разговор. – Антоша сосредоточенно нахмурился и потер пальцами лоб: – О чем мы бишь?

– О ти-кодерах, – напомнил я.

– Ну, да! – энергично кивнул Антоша. – Конечно! Вас интересует убийство двух ти-кодеров, верно?

– Давай начнем с того, что ты уже сказал. В последнее время к ти-кодерам начали проявлять повышенный интерес демоны. Кто еще?

– Святоши, кто же еще! – Антоша быстро глянул на Гамигина. – Вы уж не обижайтесь, уважаемый, но демоны с ангелами все время друг за другом ходят. Куда одни, туда и другие. Будто привязанные.

– То есть ты хочешь сказать, что святош вывел на ти-кодеров демон, писавший о них статьи в интернет-журнале «За пределами»? – Я, кажется, начал кое-что понимать.

– Ну, точно, – кивнул Антоша. – Как только начали в Сети появляться статьи этого черта… – Антоша наморщил лоб. – Как бишь его?.. Будь добр, Дмитрий Алексеевич, передай мне накопитель, вон тот, серенький, прямо за тобой на этажерочке стоит.

– Клайс Зифул, – напомнил Гамигин.

– Верно! – щелкнул пальцами Антоша. Я поставил накопитель на прежнее место. – Клайс Зифул! Именно так его и зовут!.. Как только он не расписывал в своих статьях ти-кодеров! Они и непонятые ге