/ Language: Русский / Genre:sf / Series: Абсолютное оружие

Линкор «Дасоку»

Алексей Калугин

Нет, никогда не постичь японцу русского человека. То, что для наших мужиков – норма, самураев просто в ступор вгоняет. Ну, не улетела с «Дасоку» во время заварухи бригада техников-криогенщиков Коли Бутова, ну, придумали ребята как вытащить линкор из безнадежной ситуации да заодно и сайтенам, захватившим Империю Пяти Солнц, по титановым сусалам надавать, – что ж тут особенного? Не бросать же в космосе своих, даже если они рыбу сырой едят, а водку мало того, что неприличным словом саке обзывают, так еще и пьют теплой. А теперь уж и вовсе – куда японцам без русских? Им же и корабль надо ремонтировать, и Императора освобождать, и партизанское движение разворачивать. Да мало ли еще чего проявится… Это ж не дао с дзенами, тут понимать надо…

Алексей Калугин

Линкор «Дасоку»

Глава 1

Самурай, даже если не ел, все равно пользуется зубочисткой

Какая печальная жизнь!

Две торпеды ударили в щит с интервалом в три с половиной секунды. Фотонная пробила силовую защиту, плазменная вошла в брешь и саданула по левому борту линкора императорского флота «Дасоку». Корабль словно бы споткнулся, как оступившийся на полном скаку конь, и развернулся вокруг поперечной оси.

Свет на капитанском мостике погас. В темноте что-то с грохотом ударилось о стену. Громко выругался, почему-то по-русски, штурман Такеси Исикава. Сноп разноцветных искр вырвался из-под щитка вспомогательного энергоблока. Протяжно завыла сирена, и тут же включилось аварийное освещение.

– Некомпенсируемое повреждение главной энергосистемы, – озвучил показания приборов бортинженер правого края Оката Нори. – Эффективность щита 24 процента и продолжает падать. – Оторвавшись от скрин-диагноста, он посмотрел на капитана. – Следующая торпеда выведет из строя маршевый двигатель, после чего нас расстреляют, как мишень в тире.

Как будто без него это было непонятно.

Ни один мускул не дрогнул на лице нито кайса Сакамото.

– Орудия целы? – спросил он, изучая расстановку сил противника.

– Капитан, сайтены не пропустили ни одну из наших торпед, – ответил мастер-оружейник Каммо Ёси– тика.

– В пределах досягаемости наших орудий находятся пять кораблей сайтенов! – Сакамото пододвинул ближе к себе виртуальный скрин-инфор, транслирующий показания внешних систем наблюдения. – Цель номер восемнадцать, Ёситика-сан! Мы ударим по щиту корабля из ионной пушки, а затем пустим в пробитую брешь торпеду!

– Нас уничтожат прежде, чем поддастся щит корабля сайтенов, – невозмутимо возразил мастер-оружейник. – Но если это приказ…

– Нет! – вскинул руку нито кайса Сакамото. – Нори-сан, какова эффективность щита?

– Девятнадцать процентов, – ответил бортинженер и невесело усмехнулся. – Показания стабилизировались.

– В таком случае, – капитан откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, – почему мы до сих пор живы? Судя по картинке на моем скрине, «Дасоку» находится в пределах огневой досягаемости по меньшей мере восьми сайтенских кораблей.

Вопрос капитана заставил всех задуматься.

– Я думаю, сайтены чего-то ждут, – первым высказал свое мнение помощник левого края Таго Иночи.

– Возможно, – согласился капитан. – Но чего именно?

– Внимание! – подался вперед мастер-оружейник Ёситика. – По левому борту два десантных бота!

– Изображение на обзорный скрин! – скомандовал капитан.

Большой обзорный скрин мигнул и погас.

– Секундочку…

Бортинженер ткнул электроотверткой в три болта на приборной панели, отодрал пластиковый щит и, зажав фонарик зубами, сунул голову под консоль. Выдернув два провода из разноцветного пучка, Нори обрезал их и соединил напрямую.

Обзорный скрин заработал.

Покрутив верньер настройки, помощник левого края Иночи поймал в объектив внешнего видеосенсора приближающиеся к линкору десантные боты.

– Они сошли с ума! – не то удивленно, не то восхищаясь безумным мужеством противника, воскликнул капитан.

Для высадки десанта на внешнюю обшивку вражеского корабля сайтены решили использовать одноразовые боты с оболочкой из плотной фольги. Такие можно использовать лишь в вакууме. И только в том случае, если есть уверенность, что противник не сможет нанести упреждающий удар.

– Залп из двух магнитных пушек, Ёситика-сан, – отдал вполне очевидный в данной ситуации приказ капитан.

Что бы там ни было у сайтенов на уме, Сакамото не собирался сидеть сложа руки и ждать, когда боевые юниты высадятся на обшивку его корабля.

– Две цели по левому борту, – мастер-оружейник прижал пальцем вставленную в ухо горошину-переговорник. – Активировать магнитные пушки. – Он посмотрел на капитана. – Цели захвачены.

– Огонь, – скомандовал нито кайса Сакамото, отдавая себе отчет в том, что это может оказаться его последним словом.

Если в ответ на расстрел десантных ботов корабли сайтенов дадут залп по «Дасоку», – а на месте сайтенов Сакамото так бы и поступил, – то весь экипаж линкора умрет, не успев вознести последнюю молитву Будде.

А вот, пожалуйста, оказывается, не он один так мыслит – краем глаза Сакамото увидел, как Исикава зажег три палочки благовоний и вставил их в специальные лунки на приборной консоли.

Десантные боты на скрине одновременно вспыхнули зеленоватым пламенем и сжались, будто смятая обертка от шоколадки. Выдавленные наружу сайтены в боевых десантных скафандрах поплыли в разные стороны, похожие на уносимые ветром лепестки сакуры. Лишь нескольким удалось уцепиться за погнутые каркасы ботов.

Капитан Сакамото в очередной раз подивился странной тактике сайтенов. Неужели они всерьез рассчитывали на то, что тридцати боевым юнитам, пусть даже очень хорошо обученным, удастся взять на абордаж линкор с командой в полторы тысячи человек, каждый из которых готов драться до последнего? За исключением разве что только судового врача Грипенфлихта, шведа по национальности, человека, умеющего спасать жизнь, но не способного отнять ее даже у сайтена.

Капитан Сакамото коснулся кончиками пальцев висевшего рядом с пультом небольшого прямоугольного кусочка шелка с выведенным черной тушью иероглифом «му». Обладает ли собака природой Будды? Он так и не смог постичь этот коан, хотя все время видел перед собой иероглиф.

Капитан Сакамото не спешил отдавать приказ стрелкам уничтожить вражеский десант. В этом уже не было смысла.

Бесполезно.

Находившиеся на капитанском мостике офицеры ждали выстрела, который должен уничтожить «Дасоку».

Но орудия боевых кораблей сайтенов молчали.

– Я не понимаю, – немного растерянно пробормотал помощник левого края Иночи.

– Если не можешь понять, то прими таким, каким оно есть, – посоветовал ему более старший и мудрый штурман Исикава.

Иночи сосредоточенно сдвинул брови, сложил руки перед грудью и наклонил голову.

– Император мертв, – тихо, ни к кому не обращаясь, произнес нито кайса Сакамото. – Империя пала. Мы последняя ее частица… – Капитан провел пальцами по лицу. – После того как будет уничтожен «Дасоку»…

– Господин капитан! Вызов по внешней связи!

– Что? – Сакамото был несколько раздосадован тем, что его оторвали от мыслей о вечном.

– Сайтены.

– Сайтены?

– Да, господин капитан. Сайтены хотят говорить с вами.

– Картинку на обзорный скрин!

Капитан Сакамото подтянулся и поправил воротник форменного песочно-коричневого кителя. На лице выражение невозмутимого спокойствия и достоинства – враг не должен видеть никаких иных чувств. Даже если бы они и были.

Сайтен, появившийся на большом скрине, выглядел так, как и полагается сайтену, – омерзительно.

Оплывшее лицо серого, землистого цвета, все в складках и морщинах. Раздавленный нос. Широкие, обвисшие губы, из-за которых торчат желтые кривые зубы. Редкие бесцветные волосы зачесаны назад. На левом виске, в том месте, где в мозг вводятся имплантанты, блестящая платиновая пластинка на заклепках. Ушные раковины прошиты тонкими проводками, оттянуты назад и пришпилены к коже на затылочной части головы. Ну и, конечно, зум-объектив вместо правого глаза.

Сакамото долго не мог понять, почему у всех высших военных чинов сайтенов на месте одного глаза непременно торчит объектив. Ясное дело, второй глаз тоже был искусственный. Так почему же, спрашивается, нельзя спрятать оба объектива? В конце концов, кто-то из русских, работающих в криогенном отделении, объяснил ему, что среди сайтенов демонстрация зум-объектива на месте глаза считается особым шиком. Так они подчеркивают свое отличие от людей. Младшим же чинам делать это не позволяет устав – высокую честь выставить на всеобщее обозрение свой изуродованный орган зрения нужно еще заслужить.

На сайтене был зеленый мундир с блестящими серебром и золотом генеральскими эполетами, двумя витыми аксельбантами с умилительными кисточками на концах, тремя рядами медалей на левой стороне груди и пятью орденами – каждый размером едва не с ладонь – на правой. В кадр попала и лежавшая на подлокотнике фуражка с огромной тульей и кокардой размером с апельсин, на которой чего только не было: щит и меч, молнии, летящий орел, кадуцей, оскаленный череп и пентаграмма. Природа патологической тяги сайтенов ко всей этой армейской мишуре до сих пор оставалась для людей загадкой.

– Я буду говорить с капитаном! – прохрипел сайтен.

Ни малейшего представления об этикете!

– Капитан линкора императорского флота «Дасоку» нито кайса Рюичи Сакамото. – Японец едва заметно наклонил голову.

Просто по привычке. К сайтену он не испытывал ни малейшего почтения. Он даже не уважал его как врага. Используя колоссальный численный перевес, сайтенский генерал поставил капитана «Дасоку» в безвыходное положение. Можно даже сказать, сайтен загнал его в угол. Но, выиграв сражение, сайтен не одержал победу. Вот такой любопытный парадокс, понятный лишь японцу.

– Капитан, – рыкнул, будто рыгнул, сайтен. – Я могу уничтожить твой корабль одним выстрелом…

– Секундочку, – перебил генерала Сакамото. – Во-первых, я хочу знать, с кем разговариваю.

Изуродованное лицо генерала недовольно скривилось. И все же он ответил:

– Генерал Контус, Верховный главнокомандующий армии сайтенов.

– Во-вторых, я требую вежливого к себе обращения.

Сайтен заскрежетал зубами.

– Только на этом условии я продолжу разговор, – добавил Сакамото.

– Идет, – коротко бросил генерал.

– Превосходно. – Сакамото растянул губы в дежурно вежливой улыбке. – Итак, что вы хотите мне сообщить, генерал?

Сайтен опешил от неслыханной наглости. Капитан «Дасоку» говорил с ним таким тоном, будто собирался обсудить условия капитуляции сайтенов. Генерал Контус воевал уже далеко не первый год, но с таким к себе отношением со стороны разбитого, поверженного, раздавленного, фактически уже уничтоженного врага сталкиваться ему не приходилось. Подумав, генерал решил, что кажущаяся самоуверенность капитана «Дасоку» – это на самом деле попытка замаскировать ужас, охвативший японца перед лицом смерти. Это сайтен понимал. Он сам умирал пять раз, о чем свидетельствовало число орденов на мундире, и все равно не мог сказать, что это ему нравилось. Он так и не смог привыкнуть к крайне неприятному, ни на что другое не похожему ощущению, возникающему в тот момент, когда мозг отключается, сознание начинает меркнуть и кажется, что прошлое и будущее наплывают друг на друга, соединяясь в странный коктейль с приторно-сладким и одновременно обжигающим горло вкусом.

– Капитан Сакамото, я предлагаю вам сдаться, – вполне миролюбиво сказал генерал. – Сопротивление, как вы сами понимаете, бессмысленно. Остатки императорского флота уничтожены нами в Куанском котле. Ваш корабль – единственный, кому удалось вырваться из окружения.

– Вы рассказываете мне то, что я и без того знаю, – позволил себе пошутить Сакамото.

– Если вы добровольно сложите оружие, я гарантирую жизнь всему вашему экипажу.

– Вы сохраните нам жизни только для того, чтобы сделать из нас сайтенов? – саркастически усмехнулся нито кайса Сакамото.

Генерал Контус хлопнул ртом, как лягушка, проглотившая муху.

– Мы доставим вас на любую планету Восточного Альянса по вашему выбору, – прохрипел, нет, на этот раз просипел генерал.

Сайтен буквально выдавливал из себя слова, которые ему были противны, как забравшиеся в рот слизни.

Капитан поймал на себе недоумевающий взгляд Исикавы. Примерно так же смотрел на него и Ёситика. Сакамото не видел других офицеров, но он и без того знал, что взгляды их тоже полны недоумения. Обсуждать с противником условия сдачи, в то время как его можно уничтожить, размазать, разметать по космосу несколькими выстрелами в упор, – прежде за сайтенами такого не водилось.

Капитан «Дасоку» и сам пребывал в растерянности. Только этим можно объяснить то, что он спросил у генерала Контуса:

– Что вы хотите взамен?

– Ничего, – процедил сквозь зубы сайтен. – Мы не хотим продолжать бессмысленную бойню.

Актер из генерала был никудышный. «Не верю!» – чуть было не закричал нито кайса Сакамото. Но вдруг он понял, для чего Контус послал к «Дасоку» десант в ботах из фольги – ему нужен был формальный повод для того, чтобы обратиться к капитану линкора с требованием сдачи. Он вроде как проявлял заботу о своих попавших в беду подчиненных. Да вот только поверить в это мог лишь тот, кто вообще не знает, кто такие сайтены и с чем они этот мир сожрать готовы.

– Генерал, – Нито кайса Сакамото чуть приподнял подбородок, так, что стал заметен шрам пониже ямочки, – вы можете забрать своих… – он чуть было не сказал «людей», но вовремя одумался, – юнитов. Мы не будем открывать огонь ни по ним, ни по спасательной команде. Но на предложение сдаться мы отвечаем отказом. Долг офицеров императорского флота повелевает нам сражаться до конца. Смерть для нас предпочтительнее бесчестия. К тому же в ситуации, когда империя пала, а Император погиб…

– Император жив, – перебил капитана сайтен.

Заговорили все разом:

– Что?..

– Как?..

– Император жив?..

– Не может быть!..

– Император Цутинобу жив! – еще раз повторил генерал Контус.

– Генерал, ложь вам не к лицу. – Будто стирая морок, Сакамото провел перед собой рукой. – Три дня назад нами было получено официальное сообщение о гибели всей императорской семьи. Новость распространялась от имени тогда еще действующей императорской канцелярии и была озвучена всеми ведущими информационными агентствами.

– Император жив! – в третий раз повторил сайтен и как следует ударил кулаком по приборной консоли. Видимо, для убедительности. – Он на моем корабле!

– Я могу его видеть? – спокойно, очень спокойно поинтересовался Сакамото.

– Прежде один вопрос. – Генерал подался вперед и выставил перед собой указательный палец с ногтем, похожим на коготь. – Если Император прикажет вам сдаться, вы сложите оружие?

«И что ж это ему так хочется, чтобы мы сдались?» – подумал про себя Сакамото. А вслух сказал:

– Моя жизнь принадлежит Императору.

К сказанному нечего было добавить.

Даже сайтен это понял.

Глядя в глаза нито кайса Сакамото, генерал щелкнул пальцами и махнул рукой кому-то, находившемуся за пределами скрина.

Сакамото почувствовал, как у него перехватило дыхание. Нестерпимо захотелось сунуть два пальца за ставший вдруг неимоверно тугим воротничок и оттянуть его. Но капитан «Дасоку» даже кончиком пальца не шевельнул. Он смотрел в глаза врагу, сохраняя на лице выражение полной безучастности. Что для него было несложно. Во-первых, в отличие от сайтена он с детства знал эту игру. Во-вторых, у генерала Контуса был только один глаз. Зум-объектив, который сайтен считал своим достоинством, человек воспринимал как уродство.

Сакамото был почти уверен в том, что генерал Контус что-то затеял. На его корабле нет и не могло быть Императора. Император погиб. Именно известие о смерти Императора стало причиной поражения восьмой эскадры императорского флота под командованием кайсё Сюсо в так называемом Куанском котле. Генерал Контус, конечно же, приписывает всю славу себе, своему военному гению. Но на самом деле не он выиграл битву, а кайсё Сюсо проиграл ее. Узнав о том, что Император убит ворвавшимися во дворец сайтенами, кайсё связался с капитанами находящихся в его подчинении кораблей и сказал, что теперь, когда империя пала, сражение, к которому они готовились, не имеет смысла. Он сам, как верный вассал Императора, собирается последовать за своим господином. Остальные же вольны поступать так, как сочтут нужным. После этого кайсё Сюсо заперся в своей каюте и взрезал живот фамильным самурайским мечом.

Большинство старших офицеров на кораблях эскадры поступили так же. Командование кораблями перешло к младшим офицерам, а то и к унтерам. Те же, в свою очередь, не имея права совершить ритуальное самоубийство в соответствии с кодексом чести самурая, бросали корабли в совершенно бессмысленные атаки. Они хотели не победить, а умереть, унеся с собой как можно больше вражеских жизней. Кому-то это удавалось. Но большинство гибли бессмысленно, не успев сделать ни одного прицельного удара. Это было не сражение, а бойня. Бросив взгляд на навигационный скрин, нито кайса Сакамото мог увидеть чуть ниже и левее линии сайтенских кораблей россыпь мелких черных крестиков, каждый из которых обозначал мертвый корабль. Сайтенам нельзя отказать в методичности – на каждый корабль восьмой эскадрильи, выведенный из боя, они поставили ионный маячок. Куанский котел превратился в мемориал. В памятник безумному героизму. Долго ли он просуществует? Кто знает… Сайтены ставили на подбитые корабли маяки, чтобы позже вернуться и, сняв уцелевшее вооружение и технику, корпуса пустить в переплавку.

Как каждый офицер императорского флота, нито кайса Сакамото чтил кодекс самурая. Но он не сделал харакири, потому что в тот момент, когда взгляд его упал на укрытую пластиковым колпаком катану, что всегда была рядом с ним на капитанском мостике, Сакамото вспомнил фразу великого дзенского наставника Хакуина: «Сосредоточенная в деятельности практика в сотню, тысячу и даже миллион раз выше практики, которая совершается при отсутствии всякого действия». Да, он мог покончить с собой, дабы потомки с гордостью и уважением вспоминали его имя. Но при этом он должен был оставить свой экипаж, полторы тысячи человек, вверивших ему свои судьбы как в этой жизни, так и во всех последующих. Имел ли он право поступить так? Капитан Сакамото сделал свой выбор и сам повел линкор в бой.

«Дасоку» оказался единственным кораблем, которому удалось вырваться из окружения. Сея разрушение и смерть, он, как горячий нож сквозь масло, прошел сквозь строй вражеских кораблей. Это был бой, о котором можно слагать легенды! Каждый на борту «Дасоку» знал, что обречен, а потому и не думал о спасении. Бой стал для каждого самой жизнью. Потому что жизнь должна была закончиться вместе с боем.

И когда сайтенская торпеда вывела из строя энергосистему корабля, все поняли, что это конец. И все готовы были его принять.

Так почему же медлит генерал Контус? Что за игру он затеял? Если кому-то и нужно было тянуть время, то только не ему.

– Капитан Сакамото!

Генерал Контус сделал весьма многозначительный знак рукой, правда непонятно, кому адресованный, и на большом обзорном скрине линкора «Дасоку» возник человек, увидев которого, Сакамото рывком расстегнул страховочные ремни, вскочил на ноги и, прижав руки к бедрам, склонился в почтительном поклоне.

– Император!

Все находившиеся на капитанском мостике офицеры сделали то же самое.

– Да… – Император смущенно улыбнулся, наклонил голову и поправил белую хризантему в петлице своего пиджака.

Он выглядел так же, как всегда. Небольшого роста, худощавый, с коротко подстриженными черными волосами и тонкой полоской усиков на губе. Взгляд внимательного и очень осторожного человека.

– Мы, кажется, встречались с вами, офицер? – Император задумчиво посмотрел на Сакамото.

– Да, господин Император! – Сакамото снова склонил голову в поклоне. – Два года назад, на приеме в вашем дворце по случаю годовщины подписания договора с Восточным Альянсом, – еще один поклон. – Нито кайса Рюичи Сакамото, линкор «Дасоку», восьмая эскадрилья императорского флота.

– Да… Нито кайса Сакамото… – Император сжал указательный палец левой руки большим и указательным пальцами правой. – Восточный Альянс… Несмотря на договор о взаимопомощи, Восточный Альянс не выступил на нашей стороне в войне с сайтенами… Да… Быть может, они были правы? Как вы полагаете, нито кайса Сакамото?

– Я полагаю, что сайтены не остановятся, уничтожив Империю Пяти Солнц. – Сакамото бросил недобрый взгляд на выглядывающего из-за спины Императора Контуса. – Рано или поздно, сайтены доберутся и до Восточного Альянса. И тогда они останутся один на один с военной машиной сайтенов.

Генерал Контус кивнул, соглашаясь с тем, что сказал Сакамото.

– Да… – Император тяжело вздохнул, посмотрел на Сакамото и как-то совсем уж беспомощно развел руками. – А что же мы, Сакамото-сан?

– Наши жизни принадлежит вам, Император! Мы ждем ваших приказаний!

– Нет. – Император едва заметно улыбнулся и провел перед собой рукой с открытой ладонью. – Я уже не имею права отдавать вам приказы…

– Император!..

– Я пленник сайтенов.

– Это точно! – мерзко ухмыльнулся, выглянув из-за спины Императора, генерал Контус. – И дальнейшая его судьба зависит от вас, капитан Сакамото!

– Император?..

Сакамото по-прежнему смотрел только на Императора. Омерзительная рожа сайтена не интересовала капитана «Дасоку». Так же, как и то, что говорил сайтен.

– Генерал Контус хочет, чтобы я приказал вам сдаться, – впервые за все время разговора на лице Императора появилась настоящая, живая улыбка – он умилялся наивности сайтена. – Конечно же, я не могу отдать вам такой приказ.

– Почему? – рявкнул сайтен.

– Потому что, получив его, нито кайса Сакамото сделает харакири, – ответил Император, даже не взглянув на сайтена.

– Чертовы япошки! – Генерал выбросил вперед руку и сжал пальцы в кулак. – Вы самая отсталая раса во Вселенной! Никто! Никто, кроме вас, не копается с таким упоением в своем окаменевшем говне!

– А как же русские? – напомнил сайтену Император. – Они тоже чтут традиции.

– Русские просто сумасшедшие. – Генерал постучал пальцем по платиновой пластине на виске.

– Мне кажется, он безнадежен, – сказал, обращаясь к Сакамото, Император.

– Император, почему генерал Контус хочет, чтобы «Дасоку» сдался? – напрямую спросил Сакамото, надеясь, что, если не сам Император, то, может быть, сайтен даст ему ответ. Или хотя бы намекнет, в чем же тут дело.

– Я не знаю, – покачал головой Император.

– Мы хотим положить конец бессмысленному кровопролитию, – снова сказал свое слово генерал Контус.

– Если бы вы действительно этого хотели, генерал, – искоса глянул на сайтена Император, – то сделали бы свое предложение раньше. Гораздо раньше. И не стали бы распространять лживую информацию о моей смерти.

– Это был тактический ход, – гнусно усмехнулся генерал.

– Приведший к гибели восьмой эскадры, – заметил Сакамото.

– Ну что я могу сказать, – все с той же гаденькой усмешкой развел руками сайтен. – Нужно жить реалиями нового времени. Прошлое умерло, господа. И те, кто этого не понимает, окажутся сброшенными с корабля истории!

Громко, пафосно и бессмысленно. Генерал, похоже, сам остался доволен тем, что сказал.

– Господин Император, я жду вашего приказа. – Рюичи Сакамото низко наклонил голову, готовый принять свою участь.

– Вы знаете монастырь Кубоканэ, нито кайса?

– Да, Император. Я никогда не бывал в этом монастыре, но много слышал о нем.

– Монастырь расположен в нейтральной зоне вблизи сектора Шенгенского союза. Настоятель Кубоканэ – великий наставник дзен Нитирэн. В тяжелые для меня дни я и сам нередко обращался к нему за помощью. Сейчас, нито кайса, вам нужен мудрый совет просветленного старца, а не приказ отстраненного от власти Императора.

Император поднес ладони к груди, сложил вместе кончики пальцев и слегка наклонил голову. Он все сказал.

– Я не понял! – рявкнул генерал Контус. – «Дасоку» сдается или нет?

– В какого бога вы верите, генерал? – спросил сайтена Император.

– Издеваетесь? – обиженно набычился Контус.

– Нет, – качнул головой Император. – Просто спрашиваю.

– И что?

– Никто, кроме богов, не сможет дать ответ на ваш вопрос. Да и те могут ошибиться.

– Какой вопрос? – озадаченно сдвинул брови генерал.

– Насчет «Дасоку», – объяснил Император.

– Кончайте полоскать мне мозги! – Лицо генерала Контуса из серого превратилось в синеватое. – Господин Цутинобу, прикажите вашему капитану сдаться! Прямо сейчас! – Сайтен ткнул толстым пальцем в подлокотник кресла. – Немедленно!..

– Прощайте, нито кайса Сакамото. – Император быстро наклонил голову и сделал шаг в сторону.

На скрине осталось изображение генерала Контуса. С выражением крайнего недоумения на, скажем прямо, не слишком-то выразительной физиономии.

– Эй!.. – Сайтен посмотрел в ту сторону, куда удалился Император. – Куда вы, Цутинобу?.. Император?..

Капитан Сакамото опустился в кресло.

– Генерал, – окликнул он сайтена.

– А?.. – в растерянности посмотрел на него тот.

– Я получил от Императора все необходимые указания.

– И что?

– Я дам вам знать, когда приму решение.

Сакамото отключил связь, положил голову на спинку кресла и закрыл глаза.

Император не дал ему никакого прямого приказа. Но этого и не требовалось. Капитан и без того знал, что нужно делать.

Сакамото поднялся из кресла и обвел взглядом всех находившихся на капитанском мостике.

– Господа офицеры! – произнес он торжественно. – Для меня было честью служить с вами. Я благодарю вас за то, что в трудные минуты вы были рядом, – нито кайса Сакамото коротко поклонился. – Честь наша не запятнана, и мы можем открыто смотреть в глаза своим детям. Но я должен выполнить свой последний долг перед Императором.

Сакамото еще раз поклонился, подошел к узкой полке на стене, отключил гравизахват, снял пластиковый колпак и с чувством, прежде ему не ведомым, взял в руки фамильный меч. В том, что Император оказался в плену, не было вины капитана «Дасоку». Но он был виноват в том, что не мог помочь своему Императору. Чтобы совершить обряд харакири, капитан мог обратиться за помощью к одному из старших офицеров. Но Сакамото хотел все сделать сам. Как истинный воин. Как самурай.

– Капитан!

Сакамото обернулся и глянул на мастера-оружейника.

– Мы всегда были вместе, господин капитан, – произнес Ёситика негромко, но уверенно. – Неужели вы полагаете, что в последнее, самое удивительное путешествие мы отпустим вас одного?

Сакамото посмотрел на других офицеров.

У них не было времени переговорить между собой, но все они думали об одном и том же.

Сакамото наполовину вынул меч из ножен, посмотрел, как играет свет на волнистом рисунке хада и едва заметно улыбнулся своему отражению. С сухим щелчком ударилась о ножны полукруглая гарда.

– А остальная команда?

– Мы все – воины Императора!

– Да здравствует Император!!!

– Вперед, «Дасоку»!!!

– Да здравствует Император!!!

Сакамото вставил меч в гравитационный зажим рядом с приборной консолью, так, чтобы легко можно было дотянуться рукой, и занял место в капитанском кресле. Чувство, наполнившее его душу, наверное, можно было назвать радостью, хотя на самом деле это было нечто иное. Нечто более всеобъемлющее и возвышенное, похожее на чувство свободного полета, которое можно испытать, лишь прыгнув с раскинутыми в стороны руками с обрыва. Таким экипажем, как у него, мог гордиться любой капитан!

– Иночи-сан, мы атакуем сайтенский флагман.

– Да, господин капитан!

Пальцы помощника левого края забегали по виртуальной клавиатуре, вводя команду в центральный процессор корабля.

– Ёситика-сан, орудия к бою.

– Да, господин капитан!

– Нори-сан, отключите щит. Всю энергию на двигатели.

– Да, господин капитан!

По пульту забегали разноцветные огни. На скрин-навигаторе высветился план предстоящей атаки. Завыл сигнал полной боевой готовности.

– Господин капитан! – внезапно вскинул голову помощник левого края Иночи. – А как же русские?

Сакамото с досады прикусил губу.

– Всем командам – отбой!

Надо же! Он совершенно забыл про русских.

Бригада русских криогенщиков, пять человек, выполняла плановую профилактику систем охлаждения линкора, когда в составе эскадры «Дасоку» выдвинулся в направлении системы Куан. С тех пор капитан ничего не слышал о русских. Но, по всей видимости, они все еще находились на корабле. Куда им было деться? Не являясь подданными Императора, русские не обязаны были отдавать за него свою жизнь.

– Иночи-сан, вызовите русских на мостик.

– Да, господин капитан!

– Еще у нас есть доктор Грипенфлихт, – напомнил капитану Исикава.

– Доктор Грипенфлихт не ведет свой род от самураев, но он принял подданство Империи Пяти Солнц. Он вместе с нами повернет колесо сансары. А вот русские… – Сакамото с досадой цокнул языком и покачал головой. – Как же мы забыли о русских?

Глава 2

Смелый – не испугается, умный – не растеряется

Капитан Сакамото окинул взглядом прибывшую на мостик команду криогенщиков.

Русские всегда казались ему немного похожими на диких зверей, которых можно было и не бояться, но нельзя было не уважать. В каждом из них чувствовалась скрытая природная сила, даже в самом неказистом из них, маленьком и лысом, которого остальные называли Юриком. И что любопытно, никто ведь не знал, когда эта сила может вырваться наружу и что после этого произойдет. А при взгляде на бригадира криогенщиков в самом деле становилось не по себе. Ростом он был под два метра и широк в плечах. Синий комбинезон, такой же, как и у остальных криогенщиков, казался ему мал. Он был коротко подстрижен, но не брит и смотрел на мир тяжелым взглядом из-под насупленных бровей. Какие мысли бродили при этом у него в голове, оставалось только гадать. Хотя и это было совершенно бессмысленно.

Сакамото и прежде доводилось иметь дело с русскими. Мастера они были отличные, дело свое знали превосходно. Но вот работать с ними – одно мучение. У них была какая-то своя, недоступная пониманию Сакамото логика, которой они руководствовались как в работе, так и в повседневной жизни. Порой Сакамото казалось, что русские вообще лишены чувства времени. Если на работу отводилось три дня, они два из них ничего не делали, зато за последний оставшийся день успевали сделать все, что нужно. Причем в самом лучшем виде, так, что не придерешься. Спорить каждый из них готов был по любому поводу, а то и вовсе без оного. Но при этом создавалось впечатление, что результат спора был ему совершенно безразличен – важен был сам процесс. Ну а уж тот, кто пытался давать русскому советы, как и что нужно делать, в особенности когда дело касалось выполнения его профессиональных обязанностей, рисковал нарваться на доскональный разбор всех своих человеческих, физических, духовно-моральных и, даже случалось, семейных качеств.

Одним словом, нито кайса Сакамото давно сделал для себя вывод, что японцу русского не понять. А вот русские японцев, как ни странно, понимали очень даже неплохо, но при этом старательно делали вид, что им все, ну или почти все в японцах кажется смешным. И чай они заваривать правильно не умеют, и саке почему-то пьют подогретым, и рыбу едят сырой, и ударения в словах неверно ставят. А один русский старший офицер как-то даже пытался учить Сакамото рис варить!

Все, дальше некуда!

Хорошо еще, русские не пытаются учить японцев харакири делать. Хотя как раз сейчас случай был подходящий.

– В чем проблема, капитан? – первым обратился к Сакамото бригадир криогенщиков Николай Бутов. – У нас все идет по графику! Еще три дня, и можете принимать работу!

– Господа! – в строго официальной манере обратился к криогенщикам Сакамото. – Я не сомневаюсь, что вы отлично потрудились. Но сейчас я вынужден просить вас покинуть корабль.

– С чего это вдруг? – удивленно вытаращил глаза черноволосый Гарик Васин.

– Мы находимся в зоне боевых действий. – Капитан взглядом указал на обзорный скрин.

– Чай, не впервой, – тут же ввернул Сергей Горбатов, блондин с длинными, стянутыми в хвост волосами. – С сайтенами, поди, снова схлестнулись?

– Да, – коротко кивнул Сакамото.

Капитан чувствовал себя неуютно, поскольку русские болтуны, не имевшие представления о том, как следует разговаривать со старшим по званию, да к тому же еще и капитаном корабля, мгновенно перехватили у него инициативу. Со стороны могло показаться, что это он, капитан «Дасоку», держит ответ перед криогенщиками.

– И что на этот раз? – с усмешкой спросил самый молодой в бригаде Дима Ватагин.

Сакамото решил не вдаваться в подробности. Уже хотя бы потому, что не мог поверить в то, что русские ничего не знают о войне между сайтенами и Империей Пяти Солнц, – все информационные каналы только о том и трубят. А если так, значит, русские просто хотели спровоцировать капитана «Дасоку» на не в меру откровенные высказывания. Только зачем им это нужно?.. Ох уж эти русские…

– Сайтены захватили Императора, – сухо произнес Сакамото.

– О, – тихо выдохнул Юрик Брик. – Примите наши соболезнования, капитан.

– Да, капитан, – поддержал Юрика бригадир. – Мы знаем, что вы своего Императора едва ли не отцом родным считаете. Чудно, конечно, да только все равно, безвременная кончина родителя…

– Император жив, – перебил Бутова Сакамото. – Сайтены взяли его в заложники.

– И чего они хотят в обмен? – живо заинтересовался ситуацией Васин.

– Они обещают оставить Императора в живых, если мы сдадим «Дасоку».

– Да уж, – Бутов провел ладонью по заросшей темной щетиной щеке и с многозначительным видом показал всем указательный палец. – Ситуация!

– А это, выходит, весь ваш императорский флот?

Сакамото обернулся на голос. Он заметить не успел, как маленький, юркий Брик оказался возле скрин-инфора и перевел его в режим внешнего наблюдения.

– «Дасоку» – последний корабль императорского флота, способный вести активные боевые действия, – признался Сакамото, хотя при этом и несколько приукрасил реальность.

Смотреть на отмеченные маяками сайтенов мертвые остовы кораблей было невыносимо больно. Но еще больнее было знать, что ты остался последним и не в твоих силах что-либо изменить.

– И что вы собираетесь делать? – спросил капитана Бутов.

Спросил так, будто он был командующий, требующий от младшего по званию разъяснений по поводу случившегося в его отсутствие инцидента. Великий Будда Амидо, только русский мог позволить себе разговаривать в такой манере!

Сакамото посмотрел на меч, стоявший у переборки.

– Мы отдадим свои жизни за Императора.

– Не понял, – сдвинул брови Бутов. – Вы собираетесь продолжить сражение?

– Да, – коротко кивнул Сакамото.

Объяснять русским то, что они были не в состоянии понять, нито кайса считал излишним.

Прищурив глаз, Бутов посмотрел на скрин-инфор, как будто хотел убедиться в том, что расстановка сил осталась прежней.

– Это верная смерть, – сообщил он Сакамото так, словно был уверен, что капитан об этом даже не подозревает. – К тому же Дима говорит, что и энергосистема у вас на ладан дышит.

– На ладан? – непонимающе переспросил бортинженер правого края Нори.

– Ни к черту не годится, – объяснил ему Ватагин.

– Именно поэтому мы хотим, чтобы вы покинули корабль. – Сакамото обращался в первую очередь к Бутову, который был старшим среди русских. – Сайтены не ведут боевых действий против Русского сектора…

– Попробовали бы, – усмехнулся у него за спиной Брик.

– …Вы находитесь на борту «Дасоку» в качестве техников, приглашенных для выполнения работы, не связанной с боевыми действиями, – продолжил, не обращая внимания на замечание русского, Сакамото. – Если, воспользовавшись десантным ботом, вы покинете «Дасоку», сайтены будут обязаны препроводить вас на ближайшую нейтральную планету, откуда вы сможете вернуться домой. Иночи-сан проводит вас на третью палубу…

– Подождите, капитан, – поднял руку Бутов. – Я смотрю, вы все решили. И исходили при этом, конечно же, из лучших побуждений. Но у нас так не принято.

Бутов развел руки в стороны и посмотрел на свою команду.

– Не принято… Нет… Не принято, – дружно замотали головами русские.

– А как у вас принято? – спросил Сакамото, полагая, что речь идет о какой-то особой процедуре, связанной с отбытием. Хотя прежде ему ни с чем подобным сталкиваться не приходилось.

– Мы не испытываем дружеских чувств к сайтенам, – сказал Бутов.

– Рад это слышать, – наклонил голову Сакамото.

– А вот вам, – старший криогенщик протянул руку, словно собирался коснуться Сакамото кончиками пальцев. – Вам мы симпатизируем. Хотя вы и пьете свое саке теплым.

Сакамото едва удержался, чтобы не поморщиться. О чем бы ни начал разговаривать с японцем русский, он непременно помянет теплое саке.

– Если вы хотите выпить на прощание саке… – начал было Сакамото.

Бутов сделал отрицательный жест рукой.

– Саке мы с вами, капитан, еще выпьем. Я даже соглашусь на теплое. Но лишь после того, как наподдадим как следует сайтенам под их железный зад.

Сначала Сакамото решил, что ослышался. Потом – что неверно истолковал смысл сказанного русским. Однако, посмотрев на лица других криогенщиков, нито кайса понял, что никакой ошибки нет – русские не намерены покидать «Дасоку». Тогда Сакамото решил, что сходит с ума. В голове мелькнула мысль: интересно, а как чувствуют себя те, кому приходится постоянно общаться с русскими? И все же на всякий случай он спросил:

– Вы остаетесь на «Дасоку»?

– Точно, – кивнул Бутов.

– Но вы не обязаны отдавать жизнь за Императора!

– А кто говорит о смерти?

Криогенщики непонимающе переглянулись.

Сакамото растерянно посмотрел на своих подчиненных. Понимает ли хоть один из них, о чем говорят русские?

– Для нас, подданных Империи Пяти Солнц, единственным достойным выходом из заведомо проигранного сражения является смерть в бою, – сказал первый мастер-оружейник Ёситика.

– А смысл? – развел руками Горбатов.

– Таким образом мы сохраним честь, и наши потомки не будут стыдиться своего имени.

– Достойный повод вспороть себе живот, – заметил Ватагин, глядя на носки своих ботинок.

Сказал он это настолько серьезно, будто едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.

– А как-то иначе это провернуть нельзя? – Бутов сначала показал капитану и его команде два указательных пальца, а затем дважды обернул один вокруг другого. – Ну так, чтобы и овец накормить, и волков перерезать?

Использованная русским метафора показалась Сакамото невообразимо сложной для понимания. Поэтому он решил ответить просто, не вдаваясь в детали:

– У нас разные представления о том, как следует вести себя в той или иной ситуации.

– Не настолько разные, как вы полагаете, капитан, – покачал головой Бутов.

И на этот раз – Сакамото готов был поклясться! – русский говорил абсолютно серьезно, не вкладывая в слова никакого потаенного смысла.

– Так в чем проблема, Бутов-сан? – Нито кайса заложил руки за спину.

– Будь я на вашем месте, капитан, – слова русского заставили Сакамото недовольно передернуть плечами, но криогенщик этого вроде как не заметил, – я бы попытался не уничтожить, а сохранить «Дасоку». По нескольким причинам. Первая. «Дасоку» – последний корабль боевого имперского флота, а значит, он служит символом того, что Империя Пяти Солнц еще жива. Вторая. Если Император жив и находится всего-то в плену у сайтенов, значит, его можно спасти. Третья. Сайтены во что бы то ни стало хотят заполучить «Дасоку». Зачем? Вопрос любопытный. Но, если уничтожить корабль, ответ на него, скорее всего, никогда не будет найден. Я доступно излагаю?

Сакамото с некоторым удивлением наклонил голову к плечу.

– Я готов согласиться со всеми приведенными вами доводами, Бутов-сан. Но их сумму перевешивает одна очень простая причина: у нас нет ни малейшего шанса остаться в живых, не отдав корабль сайтенам.

– Это вы так решили? – едва заметно улыбнулся Бутов.

Сакамото бросил быстрый взгляд на первого помощника, затем на штурмана, на мастера-оружейника…

– Это наше общее мнение.

– А если мы поможем вам спасти «Дасоку»?

На несколько секунд на мостике воцарилась напряженная тишина – каждый японец пытался понять: русский задал чисто абстрактный вопрос или же за ним что-то кроется?

– А мы знаем, как спасти «Дасоку»? – спросил у Бутова Васин.

– Есть у меня одна идейка, – Бутов поморщился и похлопал себя ладонью по затылку. – Шансы небольшие, но может сработать.

– Я когда в Инженерную академию поступал, мне вообще говорили, что шансов у меня никаких, – Горбатов показал всем пустые ладони. – А ведь ничего, поступил и выучился.

– Не было на тебя выбраковщика, – усмехнулся Брик.

– А на тебя – евгениста, – ловко парировал Горбатов.

– Господа, – легонько хлопнул в ладоши Сакамото. – Мы не о том говорим.

– А! – Брик махнул на Горбатова. – Он все время об одном и том же. Считает себя породистым жеребцом. А сам-то… – Юрик еще раз махнул рукой и сдавленно хихикнул. – Одно слово – Горбатов!

– Я ща тебе!.. – сорвался с места Горбатов.

– Стоять! – рявкнул Бутов. – В подсобке у себя разбираться будете! А здесь – капитанский мостик! – И, повернувшись к Сакамото: – Извините, господин капитан.

Сакамото только руками развел, удивленно и беспомощно одновременно.

– У вас есть план? – спросил он.

– Не, плана у меня нет, – качнул головой Бутов. – Есть только идея, как из этой передряги выбраться. А план мы вместе разрабатывать будем. Вы ведь свой корабль лучше меня знаете.

– Господин капитан, – штурман Исикава вскочил с кресла и низко поклонился Сакамото в знак извинения за то, что, не будучи спрошенным, решил высказать свое мнение. – Я полагаю, мы должны выслушать предложение Бутова-сана. В свое время я с немалым интересом изучал историю пятидневной войны Русского сектора с Османским картелем. Все военные историки сходятся во мнении, что успех русским принесла использованная ими совершенно неожиданная и необычная тактика. Правда, в чем именно она заключалась, никто так и не смог понять.

– Правда в том, что во время пятидневной войны у нас вообще не было никакой тактики, – усмехнулся Бутов. – Мы просто долбили «османов», где, когда и как придется, и меньше чем через неделю они запросили мира. Но в это никто не хочет верить. Хотя вам-то, господа, – Бутов обращался сразу ко всем японцам, находившимся на мостике, – как знатокам восточной философии, должно быть известно, что самое простое решение чаще всего оказывается и самым правильным.

– Хорошо, – едва заметным движением брови Сакамото велел Исикаве сесть. – Я готов выслушать ваше предложение, Бутов-сан. Но вначале я хочу, чтобы вы ответили мне на один вопрос. Вы сказали, что шансов выбраться живыми у нас немного. Так почему вы все же хотите принять участие в том, что сами считаете авантюрой? – Нито кайса поднял палец. – Смертельно опасной авантюрой.

– Я по натуре авантюрист, – не задумываясь ответил Бутов.

– Это не ответ, – качнул головой Сакамото. – Далеко не всякий авантюрист готов поставить на кон свою жизнь.

– Я к тому же еще и оптимист, – улыбнулся криогенщик. – Я верю в то, что нам повезет.

– Видите ли, господин капитан, – решил высказать свое мнение Гарик Васин. – Нам тоже как-то неловко пасовать перед сайтенами. Конечно, дети и жены не проклянут нас, если мы вернемся домой живыми и здоровыми. Но вот друзья засмеют. Как? – патетически вскинул руки Гарик. – Вы были на «Дасоку»? И не вломили сайтенам по первое число?

– Ну это Гарик преувеличивает, – мягко, почти по-детски улыбнулся Ватагин. – Все дело в том, что мы не любим, когда нас выставляют дураками. Особенно, когда это делают сайтены. Понимаете?

Сакамото кивнул, хотя и не понял ничего.

– Сайтенов давить надо, – мрачно изрек Горбатов. – Иначе они всю Вселенную загадят. Чурки жестяные.

– Вы нашего Горбатого не слушайте, – обратился непосредственно к капитану Юрик Брик. – Он рассуждает аполитично, неполиткорректно и, я бы даже сказал, однобоко. Если же взглянуть на проблему распространения сайтенов по Вселенной с точки зрения парадоксальной этики, основы которой, как известно, были заложены в начале двадцать первого века президентом…

– Короче, Юрик, – перебил оратора Бутов. – Сайтены ждать не будут. Кстати, – обратился он к капитану, – сколько они вам дали времени на размышление?

Сакамото сделал неопределенный жест рукой.

– Понятно, – кивнул Бутов.

– Если коротко, то криогенщик Брик в вашем распоряжении, господин капитан! – Юрик лихо отдал Сакамото честь и тут же хитро прищурился. – А меч самураю бесплатно полагается?

– Юрик, – поманил его к себе пальцем Бутов. – Я тебе уже объяснял, что не каждый японец самурай. А ты так вовсе и не японец даже.

– А что, и спросить нельзя? – с невинным видом развел руками Брик.

– В роду потомственного самурая меч передается из поколения в поколение как семейная реликвия, – ответил на вопрос Юрика мастер-оружейник Ёситика. – Искусных мастеров, делающих мечи на заказ, считаные единицы. Я имею в виду настоящие боевые мечи, а не те, что используют для фехтования любители реконструкции древней истории.

– Ах, вот оно как. – Юрик наклонил голову и задумчиво потеребил пальцами кончик носа.

– Давайте займемся делом, господин капитан, – предложил Бутов.

Сакамото на секунду задумался – стоит ли менять однажды принятое решение? Да и подчиненные могли счесть его трусом, пытающимся любой ценой спасти свою жизнь.

Капитан посмотрел на помощника левого края Иночи…

На мастера-оружейника Ёситику…

На бортинженера правого края Нори…

На штурмана Исикаву…

Все они без колебаний готовы умереть за Императора. И все же каждый из них смерти предпочтет борьбу. Один, даже самый лучший корабль императорского флота не мог разбить армаду военных кораблей сайтенов. Но они могли отомстить сайтенам за вероломство и нанесенное оскорбление. А потом уже умереть, как велит кодекс самурая.

Сакамото нажал клавишу на консоли капитанского кресла, и слева от него из пола вырос штырь с округлым набалдашником. Будто зонтик, раскрылся круглый виртуальный планшет.

– Прошу вас, господа. – Сакамото сделал приглашающий жест рукой.

Находившиеся на мостике офицеры поднялись из своих кресел и встали полукругом вокруг планшета. С другой стороны подошли к столу русские.

Сакамото взял в руку пульт и включил трехмерную реконструкцию воспроизведенной на скрин-инфоре позиции. В центре находился «Дасоку». Справа и спереди его широким полукругом охватывали корабли сайтенов. Пятьдесят два боевых корабля и двенадцать кораблей технической поддержки. Слева – бесформенное нагромождение остатков японских кораблей. Позади – три глубокие воронки черных дыр, между которыми раскинулось поле астероидов. В нижней плоскости голубоватым отсветом выделялось звездное скопление Турмаран, которое делили между собой Восточный Альянс и Шенгенский союз.

– Итак, что вы предлагаете, Бутов-сан?

Сакамото произносил фамилии русских с ударением на последнем слоге, как это принято у японцев.

Бутов подался вперед. Прямо перед его лицом находилось скопление виртуальных кораблей сайтенов. Криогенщик посмотрел на них и дунул, как будто думал, что от этого они разлетятся.

– Сайтены организованны и педантичны до полного «не могу». Они считают это своей сильной стороной, в то время как именно в этом и заключается их главная слабость. Которой, – Бутов ткнул пальцем в центр планшета, – мы и должны воспользоваться, – русский повернулся к скрин-инфору. – Все уничтоженные корабли противника сайтены, как водится, пометили ионными маяками. Такова уж натура сайтенов – им непременно нужно все сосчитать и систематизировать. Мое предложение следующее – мы должны выдать «Дасоку» за один из уничтоженных сайтенами кораблей. Думаю, сделать это будет несложно…

– Несложно? – вне себя от изумления воскликнул штурман Исикава. – Вы что, всерьез полагаете, что сайтены примут «Дасоку» за мертвый корабль, как только мы установим на обшивке ионный маяк?

– Вы, друг мой, совершаете сразу несколько серьезных ошибок, – снисходительно посмотрел на штурмана Бутов. – Во-первых, маяк должен работать в том же режиме, что и те, которыми пользуются сайтены. Юрик, – обратился криогенщик к Брику, – сможешь определить и воспроизвести параметры сайтенских маяков?

– Без проблем, – легко провел ладонью по воздуху Брик.

– Во-вторых, – Бутов вновь обращался к японцам, и в первую очередь к Исикаве. – Если техник у всех на глазах вылезет на обшивку «Дасоку» и установит там маяк, то ни один, даже самый тупой сайтен не поверит в такой обман. Господа офицеры, вы что, никогда не видели, как работает профессиональный фокусник? – посмотрев на японцев, Бутов понял, что в цирке они если и бывали, то очень давно. – Фокусник готовит свой номер заранее – метит карты, прячет монетки в карманы, нанизывает на веревку платки, засовывает кроликов в цилиндр. Но для того, чтобы на глазах у всех воспользоваться заготовкой, ему нужно отвлечь внимание зрителей. Вон смотрите, галка полетела! – указал в дальний конец мостика Бутов. Все японцы машинально повернули головы в ту же сторону. – Попались? – улыбнулся русский. – А значит, и сайтены купятся на нашу уловку.

– Как я понимаю, – озадаченно прищурился Сакамото, – вы предлагаете каким-то образом отвлечь внимание сайтенов, чтобы по их же методике пометить «Дасоку» как погибший в бою корабль?

– Выставить маячок – маловато будет, – недовольно покачал головой Горбатов. – Нужно еще в нескольких местах разворотить обшивку, да так, чтобы убедить сайтенов в том, что это их работа, и постараться при этом не раскурочить внутренние системы корабля.

– Это как раз ваша задача, – Бутов взглядом нашел мастера-оружейника. – Взрывы нужно подготовить так, чтобы заодно уничтожить и бортовые номера. Кто знает, вдруг сайтены обратят на них внимание.

– Я не понимаю, о чем вы, Бутов-сан? – недовольно сдвинул брови Сакамото. – Вы полагаете, можно устроить несколько взрывов на борту корабля и установить на его обшивке маяк так, что сайтены этого не заметят?

– Конечно, – Бутов всем своим массивным телом подался в сторону капитана. – Мы сделаем это, если, как фокусники, сумеем отвлечь внимание сайтенов.

– И каким же образом вы собираетесь это сделать?

– Ну во-первых, не «вы», а «мы», все вместе. А во-вторых, – Бутов наклонил голову и почесал затылок: – нужно подумать.

– Это решительно невозможно! – дернул подбородком помощник левого края Иночи.

– Вот когда у нас ничего не получится, – строго посмотрел на него Ватагин, – тогда и скажете, что это невозможно. А пока мы движемся в нужном направлении.

Брик хитро улыбнулся, поднял палец и произнес только одно слово:

– Брандер.

– Точно! – хлестко ударил ладонью о ладонь Бутов. – Молодец, Юрик!

Брик смущенно потупился.

– Брандер? – переспросил первый мастер-оружейник Ёситика. – Что это такое?

– Капитан! – обратился Бутов к Сакамото. – Как вы собирались сдавать свое судно?

– Я не собирался сдавать «Дасоку»! – гордо вскинул подбородок Сакамото.

– Предположим, – русский показал капитану обе раскрытые ладони. – Только предположим, что вы собираетесь сдать корабль сайтенам. Какова будет процедура?

– Понятия не имею, – пренебрежительно дернул плечом Сакамото.

– Хорошо, – не стал настаивать криогенщик. – Разработаем процедуру сами, – он поднес указательный палец к губам и на секунду прикрыл глаза. – Скажем так, вы связываетесь с главнокомандующим сайтенов и говорите, что готовы сдать «Дасоку». Но! – Указательный палец русского взлетел вверх. – При условии, что будут выполнены все процедуры, предусмотренные… – запнувшись, Бутов медленно повел ладонью по воздуху. – Ну же, господа офицеры!

– Предусмотренные кодексом чести офицера императорского флота! – с гордостью выдал Исикава.

– Отлично! – щелкнул пальцами Бутов. – Итак, кодекс офицерской чести требует от вас, господин капитан, чтобы вы в сопровождении адъютанта прибыли на флагманский корабль противника.

– С какой целью? – спросил Сакамото.

– Ну я не знаю, – Бутов растерянно глянул по сторонам.

– Меч! – указал на капитанскую катану Васин. – Кодекс офицерской чести требует, чтобы в ходе капитуляции капитан передал победителю свой фамильный меч!

– Отлично, Гарик! – снова щелкнул пальцами Бутов. – Капитан, вы отправляетесь на флагманский корабль противника для того, чтобы передать главному сайтену свой меч!

Сакамото только молча руками развел. Русские с азартом заядлых картежников разрабатывали операцию, в которой он пока мало что понимал.

– Зачем капитану отправляться к сайтенам? – спросил у русского Нори.

– Капитан останется на «Дасоку». На сайтенский флагман мы отправим брандер.

– Брандер? – вновь переспросил Ёситика.

– Возьмем самый большой челнок, какой только есть у вас на корабле, и под завязку набьем его взрывчаткой, – объяснил мастеру-оружейнику Бутов. – Полагая, что это капитан летит к ним со своим мечом, сайтены не только пропустят челнок через силовой щит, но еще и сами перед ним шлюз откроют. А когда челнок войдет в шлюз, – Бутов поднял руки с собранными в щепоти пальцами и, издав губами звук, с которым пробка вылетает из бутылки, раскинул пальцы веером. – Бам! На флагманском корабле пожар, декомпрессия, паника. Какое-то время сайтенам будет не до нас – все будут стараться понять, что же произошло.

– А мы в это время взрываем заложенные на «Дасоку» заряды и ставим на обшивку маяк! – азартно продолжил помощник левого края Иночи.

– Точно, – кивнул Бутов.

– Ничего не получится, – мрачно изрек Горбатов. – «Дасоку» останется на прежнем месте. И как только сайтены очухаются, они расстреляют нас прямой наводкой. – Криогенщик изобразил указательным пальцем пушку и трижды выстрелил: – Бах! Бах! Бах!

– Мы можем переместить корабль ближе к остальным! – Штурман Исикава указал пальцем на скопление уничтоженных сайтенами японских кораблей.

– Для этого придется активировать вспомогательные двигатели, что не может остаться незамеченным, – возразил бортинженер Нори. – Сайтены сразу поймут, что за игру мы затеяли.

– Можно попытаться уйти в гиперспейс, – предложил иной вариант Исикава.

– Не смешите меня, штурман, – скривил кислую гримасу Васин. – За нами тотчас же устремится вся сайтенская армада. И на выходе из гиперспейса «Дасоку» разнесут в клочья.

– Есть другие предложения? – обратился ко всем присутствующим Бутов.

– Если мы не можем незаметно переместиться в иную точку пространства, – медленно, размышляя вслух, начал нито кайса Сакамото, – значит, нужно заставить противника поверить в то, что мы пытаемся это сделать, а самим при этом остаться на месте.

– Мудрено, – почесал затылок Горбатов.

– Капитан, если это какая-то восточная метафора…

– Это не метафора, – перебил Бутова Сакамото. – Это – стратигема!

– Ах, вот как, – качнул головой криогенщик. – И что нам дает эта ваша стратигема?

– Стратигема учит нас тому, что противника нужно заставить поверить в то, чего на самом деле нет. У нас на борту имеются автономные модули прикрытия, используемые для перехвата вражеских торпед во время движения базового корабля. Отсоединившись от корабля, модуль начинает двигаться в заданном направлении, посылая на радары вражеских торпед сигналы, идентичные опознавательным сигналам корабля. Мы установим на одном из таких модулей ХД-двигатель, который позволит ему перейти в гиперспейс. Как только произойдет взрыв на сайтенском флагмане, мы запустим свой ХД-двигатель и начнем разгон вот в этом направлении. – Сакамото указал точку в пространстве вблизи астероидного поля. – Решив, что мы хотим уйти в гиперспейс, сайтены кинутся за нами следом. Мы откроем проход в гиперспейс и запустим в него оснащенный ХД-двигателем модуль. Сами же постараемся проскочить мимо. Это непросто, но получиться может. Когда мы окажемся за проходом, он будет экранировать нас от сайтенов.

– Проход закроется, как только в него свалится модуль, – заметил Исикава.

– Сайтены будут держать проход открытым до тех пор, пока в него не войдут корабли преследования. Это займет три-четыре, от силы – пять минут. За это время мы должны успеть изуродовать «Дасоку» так, чтобы сайтены, оставшиеся по эту сторону прохода, приняли его за мертвый корабль.

– Ну ломать – не строить, дело нехитрое, – усмехнулся Васин. – С нами да с нашими-то навыками и пары минут хватит.

– Отлично. – Сакамото провел ладонью над планшетом, и трехмерное изображение погасло. – Приступаем к работе. Полагаю, сайтены скоро о себе напомнят. Иночи-сан, распределите задания между командами. Бутов-сан, у меня к вам еще один вопрос.

Подойдя к русскому, нито кайса взял его за локоть и отвел в сторону от остальных.

– На борту начиненного взрывчаткой челнока, который мы собираемся отправить сайтенам, должны находиться люди. По крайней мере двое. В противном случае сайтены заподозрят неладное.

– И в чем проблема? – оказавшись рядом с мечом капитана, Бутов взял его в руки и внимательно осмотрел украшенные золотым орнаментом ножны. – Полчаса назад вы собирались взорвать весь свой корабль, а теперь не можете найти двух добровольцев? – Бутов на несколько сантиметров выдвинул лезвие меча из ножен, посмотрел, как играет свет на особым образом заточенном лезвии, и вернул оружие на место. – Оденьте их в десантные скафандры с ранцевым двигателем и внешним дистанционным контуром «оборона – атака» – у вас есть такие, я видел в оружейке, – и, если повезет, у них будет шанс остаться в живых.

Вера в некое полумистическое «везение» была еще одной особенностью русских, которую Сакамото никак не мог понять. И как ни странно, русские сами не могли объяснить, что это такое. Для русских «везение» было все равно, что для буддистов «дао». Но при этом они вовсю пользовались этим своим «везением», так, будто это личный коммуникатор.

Глава 3

Прежде чем прыгнуть – смотри, но, прыгнув, – не оборачивайся

На нижней палубе, возле ангара, где капитан Сакамото предложил собраться добровольцам, выстроилась длинная шеренга, в которой, прижав руки к бедрам, выпятив грудь и гордо вскинув подбородок, стояли все свободные от вахты члены экипажа «Дасоку». Каждый на корабле считал своим долгом проявить верность Императору и общевойсковому уставу, первый параграф которого гласил: «Смерть во имя Императора – честь для каждого».

Облаченный в парадный мундир, перед строем стоял помощник левого края Иночи и весьма поэтично вещал что-то о «божественном ветре с гор Ямато».

– Хорошие ребята, – шепнул Бутов Ватагину, который вместе с ним наблюдал за построением. – Все на одно лицо. Подтянутые. Смелые. Только вот хлипкие малость. На вид.

– Это же линкор, а не десантный корабль. – Ватагин цокнул языком и покачал головой. – Проблема не в том.

– Есть проблема? – удивился Бутов.

– Ты посмотри на их лица. Они же все как один собрались умереть за Императора. Каждый готов подорвать себя при первой же возможности. С таким настроем нельзя идти на задание, где главное – точный расчет и согласованность действий.

– И что ты предлагаешь?

– Отправить с японцем одного из наших.

– Кого?

– Да хоть меня.

Бутов насмешливо посмотрел на коллегу.

– А что? – поднял брови Ватагин. – Чем я хуже этих японцев? Я тоже хочу почувствовать дуновение божественного ветра на своей щеке.

– Зачем тебе это?

– Так, – дернул плечом Ватагин. – Я, между прочим, в пятидневной войне участвовал.

– В пятидневной войне кто только не участвовал, – усмехнулся Бутов. – Если подсчитать, то окажется, что весь Русский сектор, включая женщин, стариков и детей, воевал с «османами».

– Участвовали, может быть, и все, но не каждый брал флагманский крейсер Османского картеля, на борту которого находился сам Амин-Паша.

Бутов улыбнулся и по-отечески похлопал Ватагина по плечу.

– Дима, я знаю около полусотни человек, каждый из которых утверждает, что участвовал в захвате «Камня Завета». Пятеро из них лично надевали наручники на Амин-Пашу. А на самом деле «Камень Завета» был атакован каботажной баркой «Лещ», на борту которой находилось тридцать пять вусмерть пьяных и злых старателей, возвращавшихся домой после неудачной попытки нарыть алмазов среди обломков планеты, разорванной гравитационными силами системы тройной звезды Розен. Подоспевшие к шапочному разбору десантники не сразу смогли объяснить мужикам, что они захватили самого Амин-Пашу.

Ватагин наклонил голову и почесал шею.

– А ты откуда знаешь?

– Я сам там был.

– Ты служил десантником? – удивился Ватагин.

– Я работал старателем, – усмехнулся Бутов и снова похлопал коллегу по плечу.

– Ну хорошо, – не стал настаивать на своей версии давних событий Ватагин. – Допустим, так оно и было. Но я все равно могу лететь с японцем на челноке.

– Дима, это их корабль, их война и их Император.

– Да, но раз уж мы в это ввязались…

– Это не значит, что мы должны жертвовать собой.

– О чем ты, Коля? – удивленно посмотрел на бригадира Ватагин. – Я что, похож на камикадзе? Я хочу лететь с японцем к сайтенам, потому что знаю, что смогу выбраться оттуда живым. Да и ему геройски погибнуть не дам. Я знаю этот флагман от носа до кормы.

– Не тренди, – поморщился Бутов.

– Точно! – Ватагин хлопнул себя ладонью по груди. – Я работал на стапелях Нового Вавилона, когда там только еще закладывали флагман «Туркменбаши». Так он тогда назывался. Потому что строили его по заказу Туркменского ханства, которое сайтены одним из первых под себя подмяли. Клянусь тебе, Коля! Я его по расположению орудийных башен узнал. Они, если сверху глянуть, сложатся в первую букву имени того самого туркменбаши, в честь которого корабль был назван.

– А как его звали?

Ватагин озадаченно почесал затылок.

– Не помню.

Бутов усмехнулся, покачал головой и направился к строю добровольцев, с упоением слушавших поэму в прозе, что вдохновенно читал им помощник левого края.

– Иночи-сан, у нас уже есть один доброволец, – Бутов указал на Ватагина.

Иночи непонимающе посмотрел на Ватагина.

Криогенщик сделал Иночи ручкой.

– В этом нет необходимости, Бутов-сан…

– Возражения не принимаются, – отрубил русский. – Нужен еще один человек.

– У нас две с половиной сотни добровольцев, желающих отдать жизнь за Императора.

– А вот этого нам не надо, – погрозил пальцем Бутов. – Нам нужен тот, кто хочет остаться в живых.

– Но, Бутов-сан…

– Кто все эти бравые ребята? – Русский медленно двинулся вдоль строя, каждому заглядывая в глаза.

Иночи растерянно посмотрел на своих подчиненных.

– Они члены экипажа «Дасоку».

– Это я понимаю, – кивнул Бутов. – По какому принципу вы их отбирали?

– Лететь к сайтенам готов был каждый. Мы отобрали самых достойных, имеющих заслуги перед империей.

– И каждому из них приходилось пользоваться десантным скафандром?

– Я не думаю, что это имеет большое значение.

– Это имеет огромное значение, Иночи-сан. Особенно для меня. Я посылаю на задание своего человека и хочу, чтобы он остался жив. – Бутов сделал короткий жест рукой в сторону добровольцев. – Вы позволите?

Иночи с безразличным видом сделал шаг назад. Отбор добровольцев для выполнения смертельно опасного задания – дело, очень непростое и весьма деликатное. Тут нужно взвесить все «за» и «против», оценить все «да» и «нет» и, самое главное, найти достойный повод отказать претендентам. В противном случае отказ может быть воспринят как личное оскорбление. А поскольку оскорбление было нанесено старшим по званию, у юнита со временем разовьется дикий комплекс неполноценности. Все это Иночи рассказывали, когда он учился на Высших офицерских курсах, почетным куратором которых являлся сам Император. Иночи понимал, что, выбрав двух добровольцев, он глубоко ранит самолюбие всех остальных. Именно поэтому он тянул время, рассказывая выстроившимся на нижней палубе юнитам историю Тё– сё Такидзиро Ониси, в ожидании знака, который должен был помочь ему сделать выбор. Иночи никак не ожидал, что Будда явит сей знак в лице русского криогенщика. Но так случилось. И не ему было оспаривать мудрость Великого Учителя Лао-Цзы, сказавшего некогда: «Военное искусство гласит: я не смею первым начинать, я должен ожидать».

– Кто умеет обращаться с десантным скафандром, шаг вперед! – громко произнес Бутов, обращаясь к добровольцам.

Вперед вышли около шестидесяти человек.

– Ну вот, – подмигнул криогенщик Иночи. – Уже проще. Кому доводилось пользоваться десантным скафандром в боевых условиях, шаг вперед!

Вперед вышли семеро.

– Остальных попрошу разойтись, – с улыбкой развел руками Бутов.

– Разойдись! – скомандовал помощник левого края Иночи.

И отвергнутые кандидаты в камикадзе медленно, то и дело оглядываясь, – а вдруг произошла ошибка и сейчас их позовут назад! – стали расходиться по своим постам.

– А среди вас, – обратился Бутов к оставшимся, – мы разыграем суперприз.

«Ну-ну, – подумал Иночи. – Интересно, что же теперь придумает русский?»

– Дима! – взмахом руки Бутов подозвал Ватагина. – Ну вот, братишка, перед тобой семеро кандидатов в смертники. Кого выбираешь?

Иночи едва рот не раскрыл от изумления. Русский легко и изящно использовал принцип небесного дао, которое, как известно, напоминает натягивание лука. Когда понижается его верхняя часть, поднимается нижняя. Оно отнимает лишнее и отдает отнятое тому, кто в нем нуждается. Воистину дао пусто, но в применении неисчерпаемо!

– Вот этого, – указал Ватагин, не задумываясь.

Чем снова озадачил Иночи. Почему русский выбрал техника нито рикусо Ясухиру? По мнению помощника левого края, нито рикусо ничем среди прочих не выделялся.

Бригадира криогенщиков, как ни странно, заинтересовал тот же вопрос.

– Чем же он тебе глянулся? – спросил он у Ватагина.

– А мы с ним в сугороку играли. Он меня три раза обыграл и при этом ни разу не сжульничал.

Все! Иночи понял, что никогда ему не понять логику русских, даже с помощью дао!

– Господа, – обратился он к криогенщикам. – Вам еще нужна моя помощь?

– Распорядитесь, чтобы нас пустили на оружейный склад, Иночи-сан, – сказал Бутов. – Нужно подобрать скафандры для камикадзе.

В то время как на нижней палубе шел отбор добровольцев в команду самоубийц, под началом первого мастера-оружейника Ёситики работали сразу две команды. Одна занималась подготовкой челнока, которому предстояло взорвать сайтенский флагман. Другая определяла места для закладки зарядов, которые должны были сымитировать тяжелые повреждения, полученные в результате торпедной атаки. И та, и другая работа была ответственной и требовала немалого мастерства, умения обращаться со взрывчатыми веществами и опыта, которым обладал только первый мастер-оружейник. Поэтому Ёситика почти не слезал с двухколесного мотокара, на котором перемещался с одного объекта на другой.

Обшивку «Дасоку» решено было взорвать в трех местах. Два взрыва в районе кормы должны были вызвать у противника иллюзию полного разрушения как основного, так и вспомогательных ХД-двигателей, а заодно уничтожить бортовые номера и надписи с названием линкора на внешней стороне обшивки. Место для третьего взрыва определили в центре корабля, по левому борту, в районе оружейных складов, что также должно было порадовать сайтенов.

Сейчас на всех трех объектах работали техники, к которым подключились двое русских криогенщиков, Васин и Горбатов. Им предстояло снять внутреннюю обшивку в местах взрывов, вывести из-под нее и пустить в обход все коммуникации. Поскольку «Дасоку» изначально строился как военный корабль, коммуникаций, проложенных между внешней и внутренней обшивками, было не так уж много, в основном дублирующие, вспомогательные и аварийные линии, причем некоторые из них можно было без особых затей временно обрубить. Подобная операция на гражданском корабле потребовала бы значительно больше времени и сил. Техникам также следовало проверить и, если потребуется, улучшить герметичность всех прилегающих к месту взрыва помещений. И наконец, отдельная команда занималась очисткой двенадцати секций оружейного склада, расположенных вблизи места предстоящего взрыва. Вопреки заверениям Ёситики, клявшегося, что подорвет обшивку корабля так аккуратно, что ни одна лишняя клепка не вылетит, на этой мере безопасности настоял капитан Сакамото.

К удивлению Ёситики, в вопросе об оружейном складе его поддержал один из русских, ставший случайным свидетелем разговора первого мастера-оружейника с капитаном.

– Начальство, – подмигнул ему Гарик Васин, – всегда уверено, что все знает лучше других. А не понимает того, что профессионалам нужно доверять.

Услышав такое, Ёситика был удивлен безмерно – слова, произнесенные криогенщиком, являлись, по сути своей, не чем иным, как несколько переиначенным высказыванием Лао-Цзы: «Лучший правитель тот, о котором народ знает только то, что он существует». Первый мастер-оружейник даже и не подозревал, что русский знаком с великой книгой «Дао дэ цзин».

Проследив, чтобы к местам взрывов были доставлены именно те заряды, которые ему требовались, Ёситика вскочил на мотокар и понесся в противоположный конец корабля, где производилась загрузка челнока.

Челнок, скорее всего, взорвется в шлюзовом отсеке сайтенского флагмана еще до того, как будет завершена декомпрессия. Если взрыв выбьет ворота шлюза, все дальнейшее будет происходить в безвоздушном пространстве. Следовательно, нужно так расположить заряды, чтобы взрыв был направлен в глубь корабля, и использовать при этом не взрывную волну, а кумулятивный эффект.

Мастер-оружейник находился примерно на полпути к пятому ангару, в котором стоял обреченный челнок, когда личный коммуникатор сообщил, что его вызывает нито кайса Сакамото.

– Я только что разговаривал с генералом Контусом, – сообщил капитан. – Мы договорились о сдаче корабля. Идея русских сработала. Я сказал сайтену, что прибуду к нему на корабль, чтобы провести процедуру капитуляции по полной форме, предписанной уставом. Сославшись на необходимость подготовиться к процедуре, я выторговал у Контуса еще полчаса. Дольше водить сайтенов за нос нам не удастся. Успеете, Ёситика-сан?

– Челнок будет готов через двадцать минут, – ответил первый мастер-оружейник. – Прочие работы потребуют чуть больше времени. К нужному моменту все будет готово. За это я вам ручаюсь, господин капитан.

– Спасибо, Ёситика-сан, – поблагодарил оружейника нито кайса и отключил связь.

На душе у Сакамото было неспокойно, но никто, помимо него самого, об этом не знал. Офицеры и весь экипаж «Дасоку» должны быть уверены в том, что все идет по плану и капитан уверен в успехе. Иначе просто не могло быть. Иначе Сакамото не был бы капитаном. Умеющий управлять людьми не ставит себя в низкое положение.

Въехав в распахнутые ворота пятого ангара, мастер-оружейник остановил мотокар и поставил его у стены.

– Ну как у вас тут? – спросил Ёситика у нито рикуя, в его отсутствие руководившего загрузкой челнока.

– Почти закончили, – коротко поклонился первому мастеру-оружейнику нито рикуй Сирато. – Мы поместили в грузовой отсек челнока пять плазменных торпед. Их двигатели запустятся от часового механизма, который включат те, кто полетит на челноке. Первая торпеда взорвется ровно через три секунды после старта. За это время, как мы рассчитываем, она пробьет челнок насквозь и снесет внутреннюю стену шлюза. Оставшиеся торпеды будут взрываться одна за другой с интервалом в две секунды. Если все сложится удачно, каждая торпеда будет уходить все дальше в глубь корабля. Таким образом, мы добьемся максимальных разрушений. На случай, если торпеды не сработают так, как мы рассчитываем, в багажное отделение челнока загружено около ста брикетов взрывчатки СQ-12, сто пятьдесят брикетов молекулярного расширителя и сто кислородных баллонов для поддержания процесса горения на первоначальном этапе. Все имеющиеся на борту челнока взрывчатые вещества сработают от детонаторов, подключенных к тому же часовому механизму, что и торпеды.

– Что ж, – Ёситика провел ладонью по щеке. – Полностью уничтожить сайтенский флагман мы не сможем, даже если все сработает точно в соответствии с тем, как мы это запланировали. Но в любом случае флагман будет выведен из строя. – Мастер-оружейник посмотрел на четырехколесные грузовые кары, подкатившие к челноку с очередной партией смертоносного груза. – Как русские называют этот подготовленный к взрыву челнок?

– Брандер, – напомнил Сирато.

– Верно, брандер, – кивнул Ёситика. – Странное название. Вы не находите?

– Русские вообще очень странные люди, – заметил Сирато.

– Верно, – еще раз кивнул мастер-оружейник. – Я до сих пор не пойму, почему они остались на «Дасоку»?

Оружейники переглянулись. Лейтенант пожал плечами.

– Но ведь должна же быть какая-то причина! – едва ли не с отчаянием всплеснул руками мастер-оружейник Ёситика.

Ему не давала покоя мысль о том, что он не может понять мотивы тех или иных действий русских. А без такого понимания – Ёситика всецело отдавал себе в этом отчет – невозможно полноценное сотрудничество. Нет беды тяжелее, чем недооценить противника. Но отсутствие взаимопонимания с союзником может привести к не меньшей беде. Как в рухнувшем в одночасье союзническом договоре Империи Пяти Солнц и Восточного Альянса.

– Мне кажется, сами русские не задают себе таких вопросов, – произнес негромко нито рикуй Сирато.

– В чем же тогда заключено их дэ?

– А оно у них есть?

Мастер-оружейник проводил взглядом последний кар, отъехавший от челнока.

– Я сам подключу детонаторы, – сказал он нито рикую. – И проинструктирую тех, кто полетит на этом… брандере.

Думал Ёситика при этом о глубочайшем дэ, суть которого заключается в том, чтобы создавать, не обладая, приводить в движение, не прилагая к тому усилий, и руководить, не считая себя властелином.

В это же самое время Юрик Брик думал о том, как с наименьшими затратами времени и сил снять с его законного места один из ХД-двигателей, а потом установить его на модуль прикрытия, которому предстояло изображать линкор. Рядом с ним находилась бригада техников в количестве двадцати пяти человек, до зубов вооруженных наилучшими из всех возможных инструментов, готовых по первому приказу броситься отвинчивать, отсоединять, перекусывать и резать, а также бортинженер правого края Окато Нори с двумя помощниками.

О ХД-двигателях Брик знал только то, что с их помощью космический корабль может переходить в так называемый гиперспейс, являющийся, по сути, параллельным измерением, в котором ряд физических констант имеет иное значение, нежели в обычном пространстве. В частности, скорость света в гиперспейсе примерно в 25 раз превышает норму, что позволяет космическим кораблям также развивать скорости, в обычном пространстве невозможные. В обычном же пространстве ХД-двигатель позволяет кораблю перемещаться, используя антигравитационный эффект. Ничего не понимая в физике ХД-двигателя, Брик тем не менее был уверен, что лучше и, самое главное, быстрее японских специалистов сумеет справиться с поставленной задачей.

Машинное отделение «Дасоку» представляло собой огромный, многосекционный ангар, в центре которого, накрытый армированным металлокерамическим кожухом, с виду похожим на мавзолей древнего властителя, располагался главный ХД-двигатель. По соседству находились шесть вспомогательных ХД-двигателей, которые использовались для разгона корабля и в случае выхода из строя главного ХД-двигателя на какое-то время могли взять на себя часть его нагрузки.

С первого взгляда Брик понял, что не может быть и речи о том, чтобы установить на модуль главный ХД-двигатель – «мавзолей» был в несколько раз больше и массивнее хлипкого модуля прикрытия. Поэтому Юрик сразу обратил свой взор на один из вспомогательных ХД-двигателей.

– Берем его, – указал он на тот, что находился в самом дальнем конце машинного отделения.

– Мне кажется, Брик-сан, удобнее будет воспользоваться тем, что ближе к выходу, – осторожно заметил Нори. – Для того чтобы транспортировать выбранный вами двигатель, придется расчистить проход через весь машинный зал, – бортинженер правого края едва заметно улыбнулся. – Что вовсе не так просто, как может показаться.

– Попытайтесь мыслить нетрадиционно, Нори-сан, – осклабился в ответ Юрик. – Вы всерьез полагаете, что при строительстве «Дасоку» двигатели заносили в машинное отделение через ворота?

– Когда двигатели устанавливали на месте будущего машинного отделения, здесь не было ни крыши, ни стен, – усмехнулся в ответ Нори.

– Вот именно! – направил на него палец Брик. – Потолок мы сносить не станем, а вот дальнюю переборку уберем. Не всю, конечно. Чтобы вырезать в ней дыру, через которую можно протащить вспомогательный ХД-двигатель, – взмахом руки, как художник кистью, Юрик наметил размеры запланированного проема, – уйдет не более двадцати минут. Верно, мужики? – глянул он на молча ожидавших команды техников.

Мужики дружно закивали.

Кто-то даже подал голос:

– Да что там двадцать! За пятнадцать управимся!

– Во! – Брик показал бортинженерам указательный палец. – Слыхали, что мужики говорят? Прорежем эту переборку и ту, что за ней, и сразу попадем на третью палубу. А модуль-то перегнать туда – это вам не полуторатонный движок по коридорам таскать.

Бортинженеры озадаченно молчали. В том, что предлагал русский, крылась истина, которую почему-то не хотелось принимать. На уровне подсознания, где затаилась генетическая память предков. С одной стороны, слишком уж просто у него все получалось. С другой – никому из японцев и в голову бы не пришло приказать резать собственный корабль, потому что каждый из них знал, что бережливость является вторым после человеколюбия сокровищем, которым должен дорожить каждый.

Поэтому командовать пришлось Брику.

– Задача понятна? – обратился он к техникам. – Сами разберитесь, кто за какую переборку возьмется, но чтобы через пятнадцать минут проход на третью палубу был готов. Четырнадцать человек – в бой! Остальные – при мне! – и тут же, обращаясь к бортинженеру правого края: – Сколько нужно человек, чтобы демонтировать двигатель?

Нори от удивления едва руками не развел – русский командовал так, будто родился и всю свою жизнь провел в машинном отделении, а оказывается, он даже не знал схему демонтажа вспомогательного ХД-двигателя!

– В принципе для этого достаточно трех человек Но схема поэтапного демонтажа подразумевает использование двух малых кранов и в соответствии с регламентом занимает примерно полтора часа.

– Нам это не подходит, – Юрик озадаченно наморщил лоб и лысину. – Есть другие предложения?

– Собственно, мы рассчитывали использовать всех техников, что имелись в нашем распоряжении, – словно ища поддержки, Нори посмотрел на помощников. – Мы просчитали схему распределения труда между двадцатью пятью техниками, при которой, быть может, нам удастся демонтировать двигатель за сорок – сорок пять минут. При условии, что сбоев не будет.

– Сорок пять минут! – ужасно вытаращил глаза Брик. – Вы что, с ума сошли? Сорок – сорок пять минут – демонтаж, пятнадцать-двадцать минут – транспортировка! Это же час с лишним! А сколько времени займет установка двигателя на модуль?.. А! – махнул рукой Юрик. – Это вы просчитать не могли, потому что никто еще не делал ничего подобного.

– У вас есть другое предложение, Брик-сан?

– Конечно, есть! Нужно свернуть этот хренов двигатель за пятнадцать, максимум – двадцать минут!

Бортинженер правого края Нори прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Это решительно невозможно, Брик-сан.

– Да? – Юрик с вызовом вскинул небритый подбородок. – А я уверен в обратном.

– Вам уже приходилось демонтировать вспомогательные ХД-двитатели? – не без сарказма поинтересовался Нори.

– Двигатели – нет, – честно признался Юрик. – Но в демонтаже я кое-что понимаю, – не дожидаясь дальнейших расспросов, Брик махнул рукой техникам. – За мной, мужики! – и потопал в дальний конец машинного зала, к намеченному в жертву двигателю.

Троица бортинженеров поспешила следом за ними.

Решительный настрой русского вовсе не внушал оптимизма бортинженеру правого края. Скорее, наоборот, у Нори вызывало опасение то, с каким энтузиазмом Брик принялся за дело. Любое техническое устройство вызывало у Нори уважение. И чем сложнее было устройство, тем больший трепет испытывал перед ним бортинженер правого края. ХД-двигатели были, пожалуй, самым сложным устройством на корабле. Поэтому порой, когда Нори один заходил в машинный зал, в полутьме двигатели казались ему священными изваяниями Будды. Одно – большое и шесть – поменьше. И хотя вслух Нори никогда бы в этом не признался, в душе он считал машинный зал храмом. И вот в этот храм ворвался русский вандал! И он уже начал командовать!

– Так! Резать начнем здесь и здесь! После этого снимем кожух – так проще будет ворочать, – и выдерем из пола вместе со станиной. Станина, пожалуй что, тяжелей самого движка будет. – Брик озабоченно цокнул языком. – Но тут уж выбирать не приходится, – ежели срубить не сможем, так придется вместе со станиной тащить. Все ясно, мужики? – хлопок в ладоши. – Погнали!

– Остановитесь, Брик-сан! – грудью вперед, как на пулемет, кинулся к русскому Нори. – Вы хотя бы понимаете, что делаете?

– Понимаю. – Невозмутимое спокойствие русского остановило японца, как бетонная стена. – Если мы не сумеем демонтировать двигатель за двадцать минут, можете отдать меня сайтенам.

«А неплохая мысль? – подумал бортинженер правого края. – Если позволить русскому развить такую же бурную деятельность на одном из сайтенских кораблей, он разнесет его за пару часов».

– Брик-сан, – стараясь сохранять спокойствие, начал Нори. – У меня имеется целый ряд возражений против предложенной вами схемы. Первое…

– Одну секунду, – прервал Нори Брик. После чего скомандовал техникам: – За дело, ребята, – и снова обратился к бортинженеру: – Пусть работают, пока мы болтаем.

Техники, как хищные муравьи-пустынники с девятой планеты Но, – именно такое сравнение пришло в голову Окато Нори! – набросились на беззащитный ХД-двигатель. Раздался треск, лязг, скрежет, шипение плавящегося металла…

– Прекратить! – не выдержав, крикнул инженер правого края.

Тишина.

Только негромко жужжат плазеры в руках растерянных техников.

– Хорошо, – с демонстративным безразличием Брик засунул руки в карманы комбинезона. Едва ли не по локоть. – В конце концов, это ваш корабль.

И отошел на шаг в сторону, уступая Нори оперативный простор.

– Русский прав, господин бортинженер правого края, – сказал один из техников. – Только так, ломая, а не разбирая, мы сможем управиться в срок.

– Верно, – кивнул другой техник.

– Точно, – повторил за ним третий.

– Господин бортинженер правого края, – негромко произнес стоявший справа от Нори нито рикуй.

Нори поднял руку с открытой ладонью – он никого не хотел слушать. Принимая самостоятельное решение, он полностью брал на себя всю ответственность.

– Продолжайте, – кивнул он техникам и взглядом попросил Брика отойти с ним в сторону.

– Не расстраивайтесь, господин бортинженер правого края, – произнес негромко Юрик, когда они остались наедине. – В том, что вы не можете видеть ситуацию так, как вижу ее я, нет вашей вины. После того, как мы пару месяцев поработаем рука об руку…

– Пару месяцев? – удивленно, а может быть и испуганно, воскликнул Нори.

– Ну а как вы думали? – непонимающе развел руками Брик. – Мы находимся на территории, контролируемой сайтенами. И если только попытаемся запустить ХД-двигатель, они тут же нас накроют. Придется очень тихо, осторожно уходить в нейтральную зону на маневровых твердотопливных двигателях. А это чистых два месяца. А то и больше.

Бортинженер правого края почувствовал, что от перспективы, открытой Бриком, голова у него пошла кругом. Самую малость, но все же симптом нехороший.

– Вы хотели что-то сказать, Нори-сан, – деликатно напомнил Брик.

– Да. – Бортинженер правого края снял полевую фуражку с мягким козырьком и провел ладонью по лбу. – Во-первых, если мы разломаем станину, на которой укреплен двигатель, то для того, чтобы заменить его новым, придется проводить серьезный ремонт.

– Да бросьте вы, Нори-сан, – пренебрежительно скривился Юрик. – Нам бы сначала живыми отсюда выбраться. К тому же, – он посмотрел в сторону, где вовсю орудовали плазерами техники, – обсуждать эту тему бессмысленно, поскольку станина все равно уже раскурочена.

– При демонтаже, проводимом без соблюдения установленных правил, можно серьезно повредить сам двигатель, что приведет к его отказу или преждевременному выходу из строя.

– Нори-сан, нам нужно, чтобы этот двигатель проработал всего десять секунд. Десять! – Брик показал японцу две растопыренные пятерни. – После того как модуль уйдет в гиперспейс, пусть себе взрывается на здоровье! Надеюсь, вы не собирались отправиться на его поиски?

Бортинженер правого края сосредоточенно сдвинул брови к переносице, пытаясь понять, задан ли последний вопрос серьезно или с определенной долей сарказма? Юрик смотрел на него голубыми, невинными, как у младенца, глазами, но почему-то японцу казалось, что доверять криогенщику нельзя. Во всяком случае, не во всем. Дабы разрядить обстановку, Нори наклонил голову и кашлянул в кулак.

– Не захворали, часом, Нори-сан? – тут же поинтересовался Брик.

– Нет, – качнул головой Нори.

Со страшным скрежетом из стены выломался полутораметровый лист переборки и повис, слегка покачиваясь, на тросе.

– Глядите-ка! – радостно улыбнулся Брик. – Бригада ломающих стены работает с опережением графика! Замечательные у вас люди в команде, господин бортинженер правого края!

– Да, – немного растерянно кивнул Нори и натянул на голову фуражку, – замечательные.

Он заложил руки за спину и посмотрел по сторонам.

Определенно бортинженер правого края Окато Нори не понимал, что он тут делает.

Глава 4

На маленького рачка ловится большая рыба

Челнок медленно вышел из шлюза, медленно, с неподражаемой грацией, присущей только очень крупным объектам, развернулся и, всего разок пыхнув выхлопами маршевых двигателей, медленно, на инерционном ходу поплыл в направлении флагмана сайтенской эскадры, некогда носившего славное имя «Туркменбаши».

Ватагин покосился на расположившегося в соседнем кресле японца. Лицо у брата-камикадзе было сосредоточенное, но не напряженное. Губы нито рикусо не закусывал, пальцы не ломал.

– Ну как? – спросил Ватагин.

– Нормально, – немного натянуто улыбнулся Ясухира.

– У тебя семья есть?

– Жена и двое детей. Девочки, семь и три года. Мы жили неподалеку от моих родителей, на Сагами. Сайтены захватили планету одной из первых, у них там сейчас тыловая база.

– И никаких вестей от родных?

– Нет, – качнул головой Ясухира. – У меня есть их снимки. – Японец улыбнулся и ладонью, затянутой в армированную перчатку, похлопал себя по защищенной бронекирасой груди. Ватагин понял, чего ему стоила эта улыбка. – Как выберемся из скафандров, я тебе чип-альбом покажу.

– Непременно, – кивнул Ватагин.

Похоже, он сделал правильный выбор – японец не имел намерения геройски распроститься с жизнью.

– А у тебя есть жена? – спросил, в свою очередь, Ясухира.

– Была, – усмехнулся Ватагин. – Мы с ней три года как в разводе. Детей нет.

– Плохо, – покачал головой японец. – У мужчины должна быть семья.

– Кто бы спорил, – согласился Ватагин. – Да только, по мне, так лучше разбежаться в разные стороны, чем продолжать жить вместе просто по привычке.

– Ты перестал любить жену?

– Не знаю, – пожал плечами Ватагин. – Вроде бы нет… А может быть… Не знаю, – русский хлопнул рукой по подлокотнику. – Я редко бывал дома, много времени отдавал работе… Она считала, что я уделяю ей недостаточно внимания. В результате каждая наша встреча оборачивалась скандалом…

Ватагин хотел еще что-то сказать – он и сам не понимал, с чего вдруг так разоткровенничался с малознакомым японцем, – но его перебил зуммер вызова, вполне сносно и почти без фальши пропевший арию Риголетто из одноименной оперы. Дублируя зуммер, на приборной консоли замигал индикатор.

Знаком велев японцу сохранять молчание, Ватагин наклеил на горло мембрану с микрофоном, подключенным к голосовому синтезатору, и нажал кнопку приема.

– Капитан Сакамото!!! – заполнил, казалось, всю кабину челнока возмущенный рык генерала Контуса. – Какого дьявола вы тащитесь, как мертвые?

– Генерал Контус, – произнес одними губами Ватагин. Синтезатор повторил следом за ним голосом капитана «Дасоку»: – Генерал Контус.

– Да! Я – генерал Контус! И что дальше?

Ватагин повернулся к Ясухире и показал большой палец – работает!

– Генерал Контус, мы должны следовать процедуре сдачи корабля противнику.

– Кончайте морочить мне голову! Процедура требует, чтобы вы двигались на инерционном ходу?

– Именно так, – с невозмутимым спокойствием ответил Ватагин.

– Бред!!! – взревел генерал Контус.

– Проявите выдержку, генерал. Еще несколько минут, и «Дасоку» станет вашим.

– Он и так мой!

– Ну так пойдите и возьмите его.

Тишина.

– Не пытайтесь играть со мной, Сакамото.

Генерал Контус произнес фразу тихо, но все равно чувствовалось, что в нем кипит негодование и злость. Сайтены выходят из себя, когда не могут что-то понять или дать логическое объяснение какому-то явлению. Генерал Контус не мог понять, почему капитан «Дасоку» не желает просто, без затей и закавык сдать свой корабль. Почему для того, чтобы подтвердить уже свершившийся факт, нужно прибегать к архаичной процедуре, оговоренной воинским уставом государства, которого фактически уже не существовало? Пытаясь понять это, генерал выходил из себя.

Ватагин же, слушая ругань генерала Контуса, впервые всерьез задумался над тем, почему для Верховного главнокомандующего сайтенской армии так важно, чтобы «Дасоку» сдался, хотя он мог несколькими залпами уничтожить беззащитный корабль? О каком-то воинском тщеславии, о желании официально оформить свой триумф, приняв капитуляцию от капитана последнего корабля императорского флота, не могло быть и речи – это совершенно не в духе всегда прагматичных и донельзя расчетливых сайтенов. Сам корабль также не мог представлять интереса – это обычный, серийный линкор. Если только на нем не было установлено какое-то сверхновое оборудование. Или секретное оружие?.. Да нет, это совсем уж глупо. Если бы на самом деле было так, то Сакамото, ни секунды не колеблясь, уничтожил бы «Дасоку» – он ведь японец, потомственный самурай. В таком случае, что нужно сайтену? Какой-то груз, находящийся на борту «Дасоку»? Кто-то из членов команды? А может быть, на борту имеется пассажир, о котором мало кому известно?.. Хорошие сюжетные находки для авантюрных романов, но для реальной жизни совсем не типичные.

– Ждите, генерал, – произнес Ватагин голосом Сакамото и выключил связь. – Сайтены будут ждать, сколько потребуется, – сказал он Ясухире.

– Мы уже на подходе, – японец взглядом указал на скрин-навигатор.

Наводящая ужас и вселяющая трепет громадина сайтенского флагмана, вблизи выглядевшая почему-то несуразно, нескладно и отчасти нелепо, занимала без малого две трети скрина и настойчиво лезла в лобовой иллюминатор.

– Ты ведь техник? – посмотрел на японца Ватагин.

– Младший, – уточнил тот.

– Вот и объясни мне, почему, сканируя челнок, сайтены могут определить, сколько человек находится на борту, но при этом не знают, что челнок под завязку набит взрывчаткой?

– Что-то ты поздно об этом задумался, – улыбнулся Ясухира.

– Лучше поздно, чем никогда, – удачно вспомнил подходящее, хотя и на редкость затасканное высказывание Ватагин.

– Современный биосканер использует двадцать два различных показателя, позволяющих определить наличие живых существ. Чтобы создать надежную защиту от биосканера, обшивка корабля должна иметь порядка сорока слоев изоляции.

– Зачем так много?

– Некоторые материалы эффективны только при определенных физических показателях окружающей среды.

– Выходит, создать надежную защиту от биосканера практически невозможно.

– Точно. А тратить средства на создание защиты, надежность которой вызывает серьезные сомнения, совершенно бессмысленно. С простыми же химическими веществами дела обстоят намного проще. Мы даже не пытаемся скрыть содержимое корабля от сканеров противника, а забиваем их потоком бессмысленной информации. Только что сканер показывал, что на борту корабля несколько тонн взрывчатки CQ-12, а через минуту – сто тонн шоколада.

– Здорово придумали, – одобрительно кивнул Ватагин.

– Так это ж не мы, – лукаво улыбнулся Ясухира. – Это русские придумали глушить таким образом сканеры противника. Как это у вас говорится – дешево и сердито.

– На счет сердито – это точно, – согласился Ватагин.

Подняв руки, русский щелкнул крепежами перчаток скафандра и включил систему тестирования боевой системы.

– Пора.

Ясухира запустил тест-программу своего скафандра.

Немного о том, что представляет собой боевой десантный скафандр.

Легкий боевой лазер на левом плече. Пулемет – на правом. Полторы тысячи патронов в ранце за спиной. На правом предплечье – полсотни крошечных дротиков с ампулами, заполненными синтез-кислотой. Если хотя бы один такой дротик вонзится в скафандр противника, то менее чем через десять секунд произойдет разгерметизация. На правом – два остро заточенных штыря, вылетающих из гнезд с такой силой, что с расстояния в несколько метров способны пробить пятимиллиметровый стальной лист. Всем этим хозяйством десантник управляет, легко касаясь кончиками пальцев расположенных в перчатках сенсоров. Дело это не простое и требует специальной подготовки.

Далее.

На бедрах – два пистолета со сменными обоймами, широкий десантный нож и небольшой топорик. За спиной, помимо патронов для наплечного пулемета, два особо прочных кислородных баллона, тридцать метров тонкого эластичного каната с автоматической катушкой и магнитным захватом на конце, ранцевый реактивный двигатель и маневровый пистолет. Внутри скафандра – небольшой запас питьевой воды.

Скафандр рассчитан на три часа автономной жизни в боевых условиях. Этого времени достаточно для выполнения поставленной задачи, после чего десантник либо возвращается на свой корабль, либо оказывается на вражеском. На самый крайний случай в скафандре имелась ампула с препаратом, способным погрузить человека в состояние глубокого анабиоза, при котором расход кислорода сокращался в несколько раз. Вернуться в норму самостоятельно человек уже не мог, поэтому оставалось лишь надеяться, что помощь придет вовремя. Слабая, честно говоря, надежда, учитывая то, в каких условиях обычно приходится действовать космодесантникам.

На выданных им с Ясухирой скафандрах Ватагин попросил установить по два дополнительных кислородных баллона. Скафандр от этого сделался менее маневренным, но зато камикадзе получили лишние три часа жизни. А умелые японские техники устроили крепежи так, чтобы пустые баллоны легко можно было скинуть.

Ватагин надел шлем, защелкнул забрало и включил систему герметизации скафандра. Послышалось негромкое шипение. На полупрозрачном дисплее на внутренней стороне забрала появилось сообщение «Герметизация прошла успешно».

Ватагин наклонился к Ясухире и прижался своим шлемом к забралу японца. Теперь они могли разговаривать только так, прижавшись шлемами.

Лицо японца находилось в десяти сантиметрах от лица русского. И снова, глядя Ясухире в глаза, Ватагин понял, что сделал правильный выбор.

– Главное – слаженность действий, – сказал Ватагин. – Запнемся на секунду – и от нас ничего не останется.

Ясухира молча кивнул.

Ватагин хлопнул японца по плечу, повернулся к скрин-навигатору, щелкнул переключателем связи и включил заранее записанный голос нито кайса Сакамото.

– Мы прибыли, генерал.

– Наконец-то, – злорадно прошипел голос сайтена. – Запомните, капитан, можно оттянуть неизбежное, но избежать его невозможно!

Ясухира болезненно поморщился, услышав выданный сайтеном афоризм, который он не иначе как сам придумал.

Ватагин снова включил запись.

– До встречи, генерал, – сухо произнес голос нито кайса Сакамото.

Тяжелая бронированная плита с нарисованной на ней цифрой «5» поползла в сторону.

Ватагин отдал команду разгерметизировать кабину челнока.

Нос челнока пересек рельс, по которому двигались створки ворот шлюза.

– Приехали!

Ватагин кулаком толкнул Ясухиру в плечо и дернул аварийный рычаг. Над головами камикадзе открылся прямоугольный проем, предназначенный для аварийного катапультирования. Однако система, которая должна была выбросить астронавтов из кабины, была предусмотрительно отключена. Расстегнув страховочные ремни, Ватагин оттолкнулся от подлокотников и воспарил к потолку. Ухватившись за край проема, он выбрался на внешнюю обшивку челнока.

Ясухира припечатал к приборной консоли детонатор с часовым механизмом, нажал клавишу пуска, дождался, когда на дисплее загорелись и стали сменяться цифры, и последовал за Ватагиным.

Теперь счет шел на секунды. Камикадзе должны покинуть шлюз одновременно с первым взрывом – только так сайтены будут уверены в том, что прибывших в челноке людей разнесло.

Челнок уже почти на треть корпуса вошел в шлюз. Ватагин пробежал несколько шагов по обшивке корабля, чтобы оказаться на уровне открытого створа ворот. Криогенщик давно не практиковался в беге в невесомости, когда точкой опоры является только магнитная подошва башмака, прилипшая к обшивке. Тело раскачивалось из стороны в сторону, будто тонкий стебелек цветка с тяжелым бутоном на ветру. И при этом еще нужно было контролировать каждый свой шаг – случись так, что обе подошвы хотя бы на секунду утратят контакт с обшивкой, и движимое инерционной силой тело в скафандре воспарит над кораблем, беспомощное, как окорок в синтетической оболочке.

Добежав до створа ворот, Ватагин закинул наверх, на внешнюю обшивку флагмана, трос с магнитным захватом и включил подмотку. Трос натянулся – захват держался надежно. Ватагин схватил Ясухиру за руку и, шевельнув мизинцем, включил систему внешнего скелета, фиксирующую пальцы перчатки в заданном положении. Русский с японцем оказались связаны, как сиамские близнецы.

Краем глаза Ватагин глянул на шлемовый дисплей. Две секунды до детонации первой торпеды…

Если взрыв активирует систему аварийной герметизации отсеков, то ворота шлюза захлопнутся, отрубив хвостовую часть челнока и отрезав единственный путь к спасению.

Одна…

Едва почувствовав, как содрогнулся под ногами корпус челнока, – первая торпеда пошла! – Ватагин подпрыгнул, оттолкнувшись обеими ногами, и сразу на максимальные обороты запустил наматывающую трос катушку. Он еще успел заметить, как раскололся на несколько частей нос челнока до того, как серая, вся в заклепках и мелких кавернах от попадания метеоров стена закрыла ему обзор. А вот висевший у него на руке Ясухира увидел и то, как на носу ударившей в переборку торпеды вспыхнул ослепительно белый шар, после чего сигарообразное тело прошло сквозь стену, чтобы взорваться уже в чреве корабля.

Подтянувшись на канате, Ватагин уперся мгновенно прилипшими к обшивке ступнями в верхний край шлюзовых ворот. Выпрямившись, он вытянул Ясухиру и помог ему встать на ноги.

Движение мизинца – и фиксатор ослабил мертвую хватку перчатки.

Отсоединив магнитный захват, Ватагин сунул трос в карман ранца – кто знает, вдруг еще пригодится.

Ворота шлюза почему-то до сих пор оставались открытыми. Быть может, первая торпеда ненароком вывела из строя систему аварийной герметизации?

Ватагин почувствовал, как вздрогнул сайтенский флагман. Ему даже показалось, что корабль качнулся из стороны в сторону. Можно было представить себе, какой чудовищной силы взрыв сотряс экс-«Туркменбаши» изнутри, если отголосок его ощущался даже снаружи.

– Бежим! – по привычке крикнул Ватагин и махнул рукой. – Нужно уходить!

Младший техник понимал ситуацию не хуже криогенщика. Взрывать – весело, погибать – грустно. То, что им удалось выбраться из шлюза, еще не означало, что они спаслись. Пока лишь фотонные торпеды курочили внутренности сайтенского флагмана – самое забавное начнется, когда в челноке сдетонирует основной заряд. Ударная волна может сорвать часть обшивки над шлюзом и, как соринки, смести уцепившихся за нее людей.

– Туда!

Ватагин указал на расположенные треугольником башни сдвоенных пушек. Между ними должно находиться небольшое чашеобразное углубление, в котором можно укрыться на время, пока все не уляжется.

Беззвучно хлопая широкими магнитными подошвами по обшивке, русский и японец бежали по то и дело вздрагивающему, будто в лихорадочном ознобе, корпусу сайтенского флагмана, а позади них из обшивки вылетали клепки и из образовавшихся трещин били вверх белесые струи теплого воздуха, тут же оседавшие инеем по краям разрыва.

По монтажным скобам Ватагин вскарабкался на ближайшую пушечную башню и по внутренней ее стороне сполз в неглубокую воронку. Следом, толкнув его ногами в бок, съехал в воронку Ясухира.

Ватагин обхватил шлем японца обеими руками и прижался к нему своим забралом.

– Живы, и слава богу! – радостно прокричал он.

Японец закивал в ответ и, видно, в боевом запале что-то крикнул на старояпонском.

Ватагин лег на спину, согнул ноги в коленях и прилепил подошвы ботинок к обшивке.

– Здесь броня вдвое толще, чем на корпусе, – Дмитрий постучал ладонью по обшивке. – Снизу не прошибет.

– Хорошо, – кивнул Ясухира. – Что дальше делать будем?

– Ну ты спросил! – усмехнулся Ватагин. – Мы свое дело сделали. Кислорода у нас почти на шесть часов. Давай подождем, посмотрим, что другие станут делать.

А происходило между тем следующее.

Удар, нанесенный брандером, оказался для сайтенов полной неожиданностью. Атака на флагманский корабль представлялась им лишенной какого бы то ни было смысла, поэтому они даже не предполагали такой возможности. Когда из гостеприимно распахнутых шлюзовых ворот флагмана вырвался похожий на гигантское соцветие удивительного растения клуб пламени, по краям отливавший синевой и вдруг вспыхнувший по центру ярко-оранжевым всплеском, среди кораблей прикрытия и линейных кораблей началась подлинная неразбериха. Почти одновременно вся сайтенская армада пришла в движение. Одни перемещались ближе к флагману, чтобы прикрыть его от новой атаки, другие разворачивались боевым строем, дабы лицом встретить врага, третьи, верно оценив ситуацию, брали на прицел «Дасоку». Кто-то даже выпустил длинную очередь – не целясь, в пустоту.

Однако бессмысленная суета была не в духе сайтенов.

Вскоре все командиры кораблей получили сообщение от верховного главнокомандующего. Флагману нанесены серьезные повреждения, ряд силовых установок и систем жизнеобеспечения выведен из строя, примерно треть отсеков разгерметизирована, пострадало… Количество пострадавших не имело значения – каждый сайтен, получивший несовместимые с жизнью повреждения, будет отправлен на перерождение. А вот флагману необходим серьезный ремонт. Корабль может двигаться самостоятельно, но только в нормальном пространстве. А значит, потерявший часть защитных полей, лишившийся главных орудий флагман нуждался в конвое.

В боевом построении эскадры сайтенов восстановился порядок. Семь кораблей, окружив флагман, заняли оборонительные позиции.

Но это было еще не все, что хотел сказать своим подчиненным генерал Контус. Боевая задача остается прежней – захватить «Дасоку». Захватить, а не уничтожить! Всех, кто на борту, – выбросить в космос. Но корабль не должен пострадать! Ни при каких обстоятельствах! Даже если японцы сами попытаются его взорвать, этому следует помешать! Как? Да как угодно! Верховный главнокомандующий не обязан думать за своих подчиненных, он должен лишь ставить перед ними боевые задачи! А после награждать отличившихся и карать нерадивых.

Капитаны двадцати трех сайтенских кораблей переориентировали внимание с пострадавшего флагмана на беззащитный «Дасоку».

А «Дасоку» между тем уже двигался, набирая скорость, прочь от места основных событий, в сторону скопления мертвых японских кораблей.

Между капитанами сайтенских «охотников» произошел быстрый обмен информацией.

– На «Дасоку» запущен ХД-двигатель.

– Команда «Дасоку» собирается открыть проход.

– «Дасоку» намеревается уйти в гиперспейс.

– У них есть шанс уйти в гиперспейс?

– Если при переходе их корабль не развалится на куски.

– Почему он должен развалиться?

– У них серьезно повреждена главная энергосистема.

– Почему же тогда они идут в гиперспейс?

– Они хотят попытаться уйти от нас.

– Так, значит, у них все же есть шанс уйти?

Разговор тупой, вполне типичный для сайтенов. Со стороны могло показаться, что капитаны валяют дурака, но они на самом деле не могли взять в толк, почему «Дасоку» пытается уйти, когда элементарный вероятностный подсчет шансов на успех дает на выходе цифру, стремительно соскальзывающую к нулю? Аналитический разум сайтенов не позволял им совершать нелогичные действия. Тем не менее они знали, что другие расы на это способны. И все равно всякий раз, столкнувшись с чем-то, что не укладывалось в прокрустово ложе жесткого прагматизма, сайтены приходили в замешательство. Отсюда и тема для обсуждения технических возможностей «Дасоку», конец которому положил полузвериный рев генерала Контуса:

– Какого черта вы языки чешете! Остановить линкор!

– Но если «Дасоку» войдет в гиперспейс… – начал было развивать уже знакомую тему один из капитанов.

– Вы войдете в проход следом за ним! – рявкнул генерал.

– …он, по всей видимости, развалится на куски, – закончил все же капитан.

– Тогда вы соберете все обломки «Дасоку»! До единого! Вперед, объедки человеческие!

Более страшного оскорбления для сайтена не существовало. Капитаны поняли, что дело нешуточное, и двадцать два корабля одновременно сорвались с мест. Последний немного замешкался на старте. Генерал Контус взял его бортовой номер на заметку, – когда корабль вернется, капитан будет разжалован в техника. У сайтенов не существовало незаменимых. Командовать боевым кораблем мог каждый, получивший чип с соответствующей нейропрограммой, а вот для того, чтобы, не задумываясь, выполнять приказы, требовалась четко структурированная организация базовой нервной системы.

«Дасоку» между тем уже открыл проход в гиперспейс и шел, нацелившись на него, как стрела, летящая в центр мишени. «Охотники» сайтенов, двигавшиеся быстрее, все же не успевали перехватить линкор.

– Предупредительный выстрел прямо по курсу! – скомандовал генерал Контус.

Два сайтенских крейсера, летевшие впереди других, сделали предупредительный залп.

«Дасоку» шел к проходу, не снижая скорости.

– Держать проход! – заорал генерал Контус так, что даже привычные ко всему капитаны поморщились. – Если упустите линкор!.. Череп ржавый! Я даже не знаю, что я тогда с вами сделаю!

Генерал готов был выть от бессилия. Если бы только корабль, на котором он находился, не был выведен из строя! Уж он бы сумел остановить «Дасоку»! Черт возьми! Один точный выстрел, почти не повредив корабль, мог сбить его с курса перед самым входом с гиперспейс! Но разве можно доверять кому-то из этих олухов в погонах?.. Ну уж нет! Пусть лучше идут за «Дасоку» в гиперспейс и прищучат его на выходе в нормальное пространство!..

И в этот момент взрыв разворотил левую часть «Дасоку» в области хвостовых стабилизаторов. Взрыв был такой чудовищной силы, что вырвавшийся из пробоины в борту огненный язык едва не обернулся кольцом вокруг корпуса корабля.

– Кто стрелял? – заорал генерал Контус.

– Генерал, мы не открывали огонь, – ответил один из капитанов.

– Должно быть, на «Дасоку» взорвались силовые установки, – добавил другой. – Не выдержали перегрузки.

– «Дасоку» уходит в гиперспейс! – генерал ткнул корявым пальцем в скрин-инфор.

– Это безнадежно, – попытался возразить кто-то из капитанов.

– За ним!

– С разрушенными силовыми установками линкор обречен.

– А я говорю, вы идете за ним в гиперспейс! Все! Все до одного!

Тишина в эфире.

Сигнал ХД-двигателя «Дасоку» исчез со скрин-инфора.

– Держать проход, – с убийственным спокойствием произнес генерал Контус.

И спокойствие это было страшнее рева, с которым нейтронная звезда проваливается в черную дыру.

Тишина в эфире.

Корабли боевой эскадры сайтенов один за другим ныряли в проход и исчезали в гиперспейсе.

Еще минута, другая – и проход закрылся.

С флагманом, пострадавшим в результате атаки брандера, которую сайтены уже окрестили варварской, осталось семь кораблей конвоя.

Генерал вынул из кармана ярко-красный велюровый платок, аккуратно сложил вчетверо и протер запотевший зум-объектив на месте правого глаза.

– Возвращаемся на базу, – скомандовал генерал Контус.

Время в гиперспейсе течет иначе, чем в нормальном пространстве. Если, вопреки прогнозам капитанов, «Дасоку» уцелел и пытается уйти от преследователей, погоня может продолжаться очень долго. И все равно шансов уйти у имперского корабля не было.

Генерал Контус оскалил в усмешке крупные, с серым металлическим налетом зубы.

Ни единого!

Глава 5

Съел ложку отравы – ешь всю тарелку

Тишина.

Только где-то в перекрытиях трещит замкнувшая проводка.

И очень медленно, капля за каплей, стекает на пол какая-то жидкость.

Нито кайса Сакамото приподнялся в кресле.

Бледно-оранжевое аварийное освещение…

Сакамото наклонился вперед, тряхнул гудящей после удара головой и попытался подняться на ноги.

– Не двигайтесь, капитан.

Чей это голос?

Как долго он был в забытьи?

– Ситуация…

Голос скрежещет, точно ржавая пружина.

Сдавив ладонью виски, Сакамото закашлялся.

– Где мы?

– Там же, где и были.

– Это хорошо или плохо?

– Хорошо.

Сакамото вспомнил, кому принадлежит отвечающий ему голос – бригадиру русских криогенщиков.

– Что произошло?

– Во время последнего маневра корабль крепко тряхнуло. Нас едва не затянуло в гиперспейс вместе с модулем.

– Да, это я помню, – кивнул Сакамото и, зашипев от боли, обхватил голову руками. – Что потом?

– Пришлось на полном ходу глушить основной ХД-двигатель, – ответил бортинженер правого края Нори. – В результате вся система ХД-двигателей оказалась выведеной из строя. Боюсь, собственными силами нам ее не восстановить.

– К черту ХД-двигатели, – высказал свое квалифицированное мнение Бутов. – Будем уходить на маневровых, иначе сайтены засекут нас.

Сакамото поморщился – скорее, от боли, чем от перспективы тащиться, как раненая черепаха, до нейтральной зоны, – и осторожно потер ладонью висок.

– Вас ударила по голове сорвавшаяся консоль, – указал на потолок Иночи.

Сакамото глянул наверх. Над его головой с потолка свешивался клубок кабелей и мерно покачивались металлопластиковые держатели.

Сакамото еще раз потрогал висок. Посмотрел на ладонь. Крови вроде не было.

– Остальные целы?

– Да, капитан. Только вам не повезло. Я вызову доктора…

– Нет! – оборвал Иночи русский. – Для сайтенов мы все умерли, значит, должны изображать мертвых. А мертвые, как вам, должно быть, известно, Иночи-сан, по кораблю не бегают. Если, конечно, этот корабль не «Вечный жид».

– Зачем сайтенам сканировать мертвый корабль?

– Не знаю. Но, если это вдруг придет им в голову, все, что мы сделали, окажется напрасным.

– Бутов-сан прав, – капитан жестом руки остановил собравшегося подняться из кресла Иночи. – Со мной все в порядке… Только голова болит… Так, значит, нам удалось обмануть сайтенов?

– Да, господин капитан! – радостно сообщил штурман Исикава. – Почти вся эскадра сайтенов ушла в гиперспейс, преследуя модуль. Остался только флагман и семь кораблей прикрытия.

– Интересно, что они собираются делать? – Исикава задал вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь, просто размышляя слух.

– Уйдут на базу, – уверенно заявил мастер-оружейник Ёситика. – Флагману крепко досталось, без ремонта в атмосферных доках не обойтись.

– В каком состоянии наш корабль, Нори-сан? – спросил Сакамото.

– Пока трудно сказать, – ответил бортинженер правого края. – Большинство тестерных контуров сгорели. Придется вручную проверять все системы. Но, по крайней мере, непредвиденной разгерметизации отсеков не произошло.

– Что-нибудь известно о Ватагине с Ясухирой?

На этот вопрос капитана никто ответить не смог.

– Даже, если они успели выбраться на внешнюю обшивку флагмана… – не закончив начатую фразу, помощник левого края Иночи с сомнением покачал головой.

– Если они успели выбраться из шлюза, значит, они живы, – высказал свое мнение Бутов.

– Все равно мы не можем им помочь.

– Они это знают и сами позаботятся о себе.

– Каким образом? У них кислорода на шесть часов.

– Достаточно, чтобы что-нибудь придумать.

– Не понимаю, – поджал губы Нори. – Что можно придумать, находясь на внешней обшивке вражеского корабля? Разве что только сдаться?

– Нори-сан, – с укоризной посмотрел на бортинженера правого края Бутов.

– А что еще? – развел руками Нори.

– Ну например, добраться до системы жизнеобеспечения корабля.

– Нереально, – покачал головой Иночи.

– Для того, кто сидит в кресле на мостике корабля. Когда же у тебя в баллонах заканчивается кислород, все видится в ином свете, время будто спрессовывается и даже невозможное становится возможным.

– Вы говорите это так уверенно…

– Потому что я сам видел, как человек голыми руками выдирает клепки из обшивки корабля!

Нори фыркнул негромко и отвернулся, сделав вид, что его заинтересовали показатели климатических условий на камбузе. Он не верил Бутову, но не хотел с ним спорить, потому что считал любой спор бессмысленным, ни к чему не ведущим занятием.

– Сайтенский флагман начинает движение! – сообщил наблюдавший за скрин-инфором Исикава.

Все находившиеся на мостике повернулись в его сторону.

– Куда?

– Курс Z-12-25.

– Он уходит!

– Похоже на то.

На мостике воцарилась атмосфера радостного оживления. Все разом загомонили, поздравляя друг друга, хлопали по плечам тех, до кого могли дотянуться.

– Поздравляю, Бутов-сан! – обратился к русскому нито кайса Сакамото. – Должен признаться, я до конца не верил, что ваш план сработает!

– Думаете, я в это верил? – саркастически усмехнулся Бутов.

Тишина повисла в оранжевом свете.

– Как? – тихо произнес помощник левого края. – Вы предлагали нам план, в возможность осуществления которого сами не верили?

– Ну я бы так не сказал. – Русский медленно провел ладонью по лицу и поднялся из кресла. – Полагаю, господа, больше нет нужды изображать покойников – на ходу невозможно провести корректное биосканирование.

Бутов потянулся, глянул по сторонам и, опершись о приборную консоль, запрыгнул на кресло. Поворошив рукой свисающие с потолка кабели, он достал из поясной сумки кусачки, перерезал два провода и заново соединил их. На мостике загорелся свет.

– Я все же вызову доктора Грипенфлихта, – сказал, отстегивая страховочные ремни, помощник левого края Иночи.

– Не стоит, – недовольно поморщился Сакамото. – Я нормально себя чувствую.

– И все же…

– Да пусть зовет, Сакамото-сан, – Бутов спрыгнул с кресла и отряхнул руки. – Все равно ведь не угомонится.

– Хорошо, – согласился капитан.

Иночи включил бортовой коммуникатор.

– Медицинский отсек.

– Слушаю, – ответил ему чуть хрипловатый голос из динамика.

– Доктор Грипенфлихт, немедленно пройдите на мостик!

– У вас пострадавшие?

– Капитан получил серьезную травму головы.

– Насколько серьезную?

– Он потерял сознание.

– И до сих пор в беспамятстве?

– Грипенфлихт-сан! – включил личный коммуникатор Сакамото. – Я всего лишь ушиб голову. В вашем личном присутствии нет необходимости, просто передайте мне с кем-нибудь лекарство от головной боли.

– Я сейчас буду, – ответил доктор и отключил коммуникатор.

– Я получил отчеты с оружейных палуб, – обратился к капитану мастер-оружейник Ёситика. – Все орудия готовы к бою.

– Очень хорошо, Ёситика-сан, – поклонился мастеру-оружейнику капитан.

– Надеюсь, нам не придется принимать бой. – Бутов потуже подтянул ремень, фиксирующий на поясе сумку с инструментами.

– Почему, Бутов-сан? – несколько удивленно посмотрел на него Сакамото.

– Силовая защита на нуле. – Бутов постучал согнутым пальцем по датчику на приборной консоли.

– Вы уже показали нам, как можно сражаться без силовой защиты, – сказал капитан.

– И без шансов на успех, – добавил Иночи. – И все же, Бутов-сан, вы в самом деле не верили в то, что ваш план сработает?

– Дело в том, Иночи-сан, – Бутов взял пульт управления виртуальным планшетом и включил трехмерное изображение, – что в ситуации, в которой мы оказались, такие понятия, как «веришь» или «не веришь», теряют свой первоначальный смысл. Предложенный мною план был единственно возможным. Вот и все.

Бутов подкорректировал изображение, сделав координатную сетку более темной.

– Я вас не понимаю, Бутов-сан.

– Что именно вам не понятно, Иночи-сан?

– Зачем вы ввязались в эту историю?

– Это моя работа.

– Ваша работа – криогенные установки.

Бутов поднял тяжелый взгляд на помощника левого края.

– Это вы так решили, Иночи-сан?

– Это сказано в регламенте несения службы на борту линкора.

– Ну тогда послушайте, что я вам скажу, Иночи-сан. Я не приписан к «Дасоку», и ваш бортовой регламент меня никаким боком не касается. И то, что входит в сферу моих обязанностей, я определяю сам.

– Вы на военном корабле, Бутов-сан!

– Я знаю, – криогенщик не спеша обошел виртуальный планшет, внимательно глядя на россыпь звезд и планет внутри трехмерного контура. – Мне также известно то, что державы, которой вы служите, больше не существует.

– Позвольте внести уточнение, Бутов-сан, – взял-таки слово капитан, все это время с интересом следивший за разговором помощника левого края с бригадиром криогенщиков. – Империя Пяти Солнц существует до тех пор, пока жив Император.

– Не смею возражать, Сакамото-сан, – на японский манер слегка поклонился капитану Бутов. – Но смею заметить, что в настоящий момент «Дасоку» – это все, что осталось от империи. – Русский поклонился еще раз. – Извините мне мою прямолинейность, господин капитан.

– У кого что болит?!

На мостик вбежал небольшого роста человечек в желтой медицинской униформе, с плоским кейсом в руке. Руки и ноги его двигались, будто на шарнирах, что делало его похожим на забавную куклу-марионетку, находящуюся в руках искусного кукловода. У доктора Грипенфлихта было живое, очень подвижное лицо с длинным носом, тонкими губами, выступающими скулами и большими, выразительными карими глазами. Завершали картину черные гладкие волосы, расчесанные на прямой пробор, узкая, аккуратно подстриженная корсиканская бородка и черные напомаженные усы с подкрученными вверх кончиками.

– Питер Шаллерус, – с тоской затянул нито кайса Сакамото. – Честное слово, со мной все в порядке.

Доктор Грипенфлихт выставил перед собой руку с открытой ладонью, которой на расстоянии будто припечатал капитана к спинке кресла.

– Сидите, больной!

Подбежав к капитану, доктор Грипенфлихт поставил кейс на пол, одной рукой взял Сакамото за запястье, чтобы проверить пульс, а другой оттянул веко, чтобы взглянуть на склеру.

– Питер Шаллерус…

– А ну-ка, больной, покажите язычок!

– Питер…

Воспользовавшись моментом, доктор Грипенфлихт засунул капитану в рот допотопный пластмассовый шпатель.

Бутов, наклонив голову, с интересом наблюдал за действиями врача.

Остальные находившиеся на мостике члены команды «Дасоку» вели себя тихо и старательно отводили глаза в стороны. Должно быть, боялись, что доктор и за них примется.

– Ну что ж, мне все ясно! – доктор Грипенфлихт спрятал шпатель в нагрудный карман. – У вас, Сакамото-сан, хроническое переутомление.

– У меня – голова, – робко заметил нито кайса.

– Понимаю, – размашисто кивнул Грипенфлихт. – Когда голова есть – это хорошо! Когда нет – плохо! – Он вдруг выхватил из кармана шпатель и указал им на Бутова: – Вы со мной согласны, уважаемый?

– Целиком и полностью, – заверил доктора русский. – Только у капитана мало того, что голова на месте, так она еще и болит.

– С чего бы вдруг? – недовольно сдвинул брови доктор Грипенфлихт. – Не вижу к тому никаких причин!

– Эта причина вас устроит, – Бутов указал на свисающий с потолка держатель.

Доктор вознес взгляд к потолку, задумчиво потеребил бородку.

– Очень весомая причина, – сказал он.

– К тому же еще металлопластиковая, – добавил Бутов.

– А вы что же молчите! – набросился доктор на капитана. – Вам по голове железякой треснуло, а вы делаете вид, будто ничего не произошло! – Грипенфлихт с досадой всплеснул руками. – Ну прямо как мальчик! А ну-ка! – махнул он кистью руки у капитана перед носом. – Живо показывайте, куда вас ударило!

– Сюда, – указал на правый висок Сакамото.

Доктор Грипенфлихт потрогал пальцем капитанский висок.

– Болит?

– Не очень, – поморщился капитан.

– Хватит мне врать! – недовольно взмахнул рукой Грипенфлихт.

– Болит, – опустив взгляд, сознался Сакамото. – И в затылок отдает.

– А голова не кружится?

– Нет.

– Точно? Не врете?

– Нет, – энергично затряс больной головой Сакамото.

– Ну тогда мы это враз исправим, – сменил гнев на милость Грипенфлихт.

Он поднял с пола кейс, положил его на колени Сакамото, щелкнул двумя серебристыми замочками и откинул крышку.

Не рискуя подойти ближе, Бутов вытянул шею – ему было интересно, что там у доктора в чемодане. Судя по тому, как Грипенфлихт ставит диагноз, в его врачебный арсенал непременно должны входить клистирная трубка и шприцы с иголками.

Но Бутов ошибся. В кейсе у доктора Грипенфлихта было аккуратно разложено новенькое медицинское оборудование.

Внимание, проявленное криогенщиком, не осталось незамеченным.

– Хотите помочь? – Грипенфлихт скосил на Бутова неприязненный взгляд.

– Я? – удивился русский.

– Ага, – кивнул, как ни в чем не бывало, доктор. – Мы с вами прежде не встречались, но, как я понимаю, вы ведь русский криогенщик?

– Точно, – кивнул Бутов.

– Ну так вперед! – Грипенфлихт указал на раскрытый кейс. – Действуйте! Господин?..

– Бутов, – подсказал русский. – Николай Бутов.

– Ну так что же вас смущает, господин Бутов?

– Я, как вы верно заметили, криогенщик, а не врач.

– Ах, вот оно что! – Грипенфлихт взялся двумя пальцами за кончик левого уса и слегка подкрутил его. – А я-то думал, каждый русский разбирается абсолютно во всем!

– Вам приходилось работать с русскими? – спросил нито кайса Сакамото, полагая, что пора разрядить обстановку.

– Нет, – тряхнул головой доктор Грипенфлихт. – Мне приходилось их лечить. И представьте себе, каждый! – Доктор едва не задохнулся от возмущения, поэтому ему пришлось сделать паузу, чтобы глотнуть побольше воздуха. – Абсолютно каждый русский считал своим долгом объяснить мне, как нужно это делать!

– И где, позвольте спросить, вы лечили русских? – поинтересовался Бутов.

– На военной базе «Виссарион», – ответил доктор. – Во время пятидневной войны… Не двигайтесь!

Последняя фраза была обращена к капитану.

Достав из кейса пятикубовую пластиковую пробирку с закручивающейся крышкой, доктор Грипенфлихт открыл ее, достал тонкую серебряную иглу и очень осторожно покручивая, начал вводить острие в переносицу Сакамото.

– Вы участвовали в пятидневной войне? – Бутов был искренне удивлен.

– Нет, – Грипенфлихт взял двумя пальцами вторую иголку и начал вводить ее в надбровную дугу капитана. – Но я работал в гуманитарном корпусе «Врачи Галактики». И мне так повезло, – доктор криво усмехнулся, – что меня направили в Русский сектор.

Третья игла вонзилась в скулу нито кайса Сакамото. Четвертая – в мочку уха.

– Вот так! – доктор Грипенфлихт закрыл пробирку с иглами и уложил ее в кейс. – Ну, капитан, как теперь ваша голова?

– Спасибо, Питер Шаллерус, значительно лучше.

Сакамото попытался привстать, чтобы поклониться доктору, но тот ладонью уперся капитану в грудь.

– Сидите, больной! Еще пару минут, и все пройдет! – доктор Грипенфлихт почему-то насмешливо глянул на Бутова. – А вы говорили – таблетку! – Как будто это криогенщик предлагал накормить капитана таблетками от головной боли.

– Питер Шаллерус, на корабле есть раненые? – спросил Сакамото.

– Я как раз собираю информацию о пострадавших, – доктор Грипенфлихт достал из кармана персональный коммуникатор и, вооружившись световым пером, взмахнул им так, будто собирался написать сонет. – Так! – он сделал отметку на дисплее коммуникатора. – И – вот так – еще одна загогулина. – И в итоге мы имеем, – доктор прищурился и прикусил губу, как будто что-то прикидывал в уме, – ушибы, вывихи, ссадины и легкие приступы паники. – Питер Шаллерус спрятал коммуникатор в карман. – Пока не поступала информация из машинного и кухонного отделений. Надо полагать, люди там заняты настолько, что им некогда считать синяки и шишки. Как это ни смешно звучит, но вы, господин капитан, самый тяжелый больной на борту «Дасоку».

– Я рад, – улыбнулся Сакамото.

– Все! – работая обеими руками, как фокусник, доктор Грипенфлихт быстро освободил лицо капитана от иголок, кинул их в миниатюрный переносной стерилизатор и захлопнул кейс. – Надеюсь, в моих услугах больше никто не нуждается? – Тишина. – Тогда позвольте откланяться!

Коротко кивнув, доктор Грипенфлихт подхватил свой кейс и побежал к выходу.

– Займемся делом, господа, – капитан поднялся из кресла.

– Где вы отыскали этого комика? – негромко спросил Бутов у оказавшегося рядом с ним возле виртуального планшета Исикавы.

– Вы имеете в виду доктора Грипенфлихта? – уточнил штурман.

– Ну да, – кивнул Бутов. – Странный тип.

– Манеры поведения доктора Грипенфлихта несколько экстравагантны, – согласился Исикава. – Но врач он замечательный.

– Он тоже отказался покинуть «Дасоку», когда вы собрались взорвать корабль?

– Доктор Грипенфлихт является подданным Империи Пяти Солнц.

– Серьезно? – удивленно поднял бровь Бутов. – И давно?

– Около года.

– А прежде?

– Что – прежде?

– Какое гражданство было у доктора прежде?

– Он работал в корпусе «Врачи Галактики», – подумав, ответил Исикава.

– Это я слышал, – кивнул Бутов. – Но «Врачи Галактики» – это международная организация, в которую входят представители разных секторов и союзов. Какое гражданство было у Грипенфлихта? И почему он от него отказался?

– Не знаю, – качнул головой Исикава. – А почему вас это интересует?

– Люблю сопоставлять и анализировать ничего не значащие факты, – ответил Бутов. – К тому же, как вы слышали, доктор Грипенфлихт работал на территории Русского сектора во время Войны Тринити. Выходит, мы с ним почти земляки.

– Ах, вот оно что, – многозначительно кивнул Исикава, сделав вид, что понял, о чем говорит русский.

– Итак, господа офицеры. – Нито кайса Сакамото присоединился к тем, кто уже стоял возле виртуального планшета. – Ситуация, в которой мы оказались, имеет как свои минусы, так и плюсы. Нам удалось обмануть сайтенов, которые сейчас ищут «Дасоку» в гиперспейсе. Но мы не можем использовать ХД-двигатели, не рискуя привлечь внимание противника. Также мы не можем воспользоваться дальней связью, чтобы попытаться договориться с кем-то из возможных союзников или заручиться поддержкой Международного совета планетарных союзов.

– После того как вас кинул Восточный Альянс, союзников у нас больше нет, – внес необходимое уточнение Бутов. – А Международный совет планетарных союзов – это сборище ни на что более не способных аксакалов и молодых да рьяных карьеристов, у которых две недели уходит на дебаты по вопросу о том, можно ли кошкам пить обезжиренное молоко. Сайтены прихлопнут «Дасоку» прежде, чем МСПС примет какое-то решение по нашему запросу. А после они уже и не вспомнят, по какому поводу собирались.

– Я хотел обрисовать ситуацию в целом, – посмотрел на криогенщика Сакамото.

Бутов мило улыбнулся и поднял руки с открытыми ладонями – все, молчу.

– Таким образом, – продолжил капитан, – мы можем использовать только маршевые двигатели. Запас ти-топлива на корабле невелик, – никто не предполагал, что придется задействовать маршевые двигатели для дальних перелетов, – но мы можем пополнить его на других кораблях восьмой эскадры. Тем более что мы все равно должны отдать последний долг воинам, погибшим во славу Империи Пяти Солнц.

– По-моему, вы сильно приукрашиваете случившееся, господин капитан, – снова встрял в речь Сакамото русский. – Лично я не вижу ничего славного в том, как бездарно погибла восьмая эскадра.

– Господин Бутов! – схватился за меч бортинженер правого края Нори. – Я не позволю вам оскорблять честь воинов империи!

– Как хотите, – безразлично махнул рукой криогенщик. – Только ответьте мне, – Бутов по очереди взглянул в глаза каждому из японцев, – чего ради тогда было кашу заваривать? Взорвали бы, к чертовой матери, «Дасоку», да и дело с концом! Вы, Нори-сан, знаете, как долго сайтены будут преследовать в гиперспейсе модуль, полагая, что это «Дасоку»?.. А может быть, это известно вам, господин капитан?.. Увы! – Бутов с прискорбием развел руками. – Я тоже этого не знаю. Но я точно знаю, что сайтены вернутся, как только поймут, что их провели. Поэтому чем раньше мы отсюда уберемся, тем лучше! – Бутов пронзил пальцем трехмерное изображение звездного скопления Торнхилл.

Японцы еще какое-то время смотрели на русского, ожидая продолжения. Затем взгляды присутствующих обратились на капитана.

– Я согласен с Бутовым-саном, – выдавил сквозь стиснутые зубы Сакамото. – Это противоречит нашим традициям, но, если мы начнем воздавать почести мертвым, то можем потерять живых. Как верно заметил все тот же Бутов-сан, «Дасоку» сейчас – это все, что осталось от Империя Пяти Солнц. Это все, во что мы верим. Если Императора и империю еще можно спасти, то сделать это способны только мы – и никто другой. Все! – Сакамото взмахнул рукой, как будто хотел поймать в кулак пятое солнце Фафнира. – Больше этот вопрос не обсуждаем. Нори-сан, займитесь подготовкой грузовых модулей для доставки на «Дасоку» ти-топлива с погибших кораблей.

– Да, господин капитан.

Покорно склонив голову, бортинженер правого края так и остался стоять, как будто подставляя шею под удар меча.

– В чем дело, Нори-сан? – сурово сдвинул брови Сакамото.

– Ваш приказ относится и к флагману восьмого флота? – не поднимая головы, спросил бортинженер правого края.

– Ко всем кораблям, – подтвердил капитан.

– Но на борту флагмана находятся останки кайсё Сюсо.

– Они там и останутся.

– Но, господин капитан, кайсё Сюсо принадлежал к роду…

– Кайсё Сюсо останется вместе со своими подчиненными, – слегка повысил голос нито кайса Сакамото. – Если Всемилостивый Будда Амидо пожелает, он сделает так, что останки кайсё Сюсо со временем будут погребены со всеми полагающимися почестями. А в данный момент нас интересует только ти-топливо. Я ясно выразился, Нори-сан?

– Да, господин капитан.

Не поднимая головы, Нори развернулся на пятках и направился к выходу, рукой придерживая у пояса меч.

– Когда это Нори успел надеть меч? – тихо спросил Исикава у Ёситики.

Мастер-оружейник молча пожал плечами. После чего так же тихо сказал:

– Насколько мне известно, он не принадлежит к самурайскому роду.

– Господа, – обратился к офицерам Сакамото. – Нам предстоит принять весьма ответственное решение. Куда вести «Дасоку»? Не думаю, что нам будут рады в Шенгенском союзе. Они, конечно, не выдадут нас сайтенам, но и не позволят вновь выйти в космос на «Дасоку». На любой из планет Шенгенского союза мы будем жить, как почетные пленники. Немногим дальше Шенгенского союза находятся Османский картель и Туркменское ханство, – капитан указал местоположение названных государств на трехмерной карте. – Туркменское ханство поддерживает тесные контакты с предавшим империю Восточным Альянсом. Поэтому не исключено, что нас туда и переправят. А из Восточного Альянса у нас прямая дорога к сайтенам. Османский картель… – Капитан наклонил голову и задумчиво почесал то место на переносице, куда доктор Грипенфлихт вонзал иголку. – Что такое Османский картель, вы и сами прекрасно представляете. На «османов» нельзя ни в чем полагаться, они не признают никаких договоров и думают только о своей выгоде. И тем не менее из трех возможных вариантов я выбираю Османский картель. Какие будут мнения?

– Ничего лучше придумать не удастся, – глядя на карту, с досадой цокнул языком штурман Исикава. – На маршевых двигателях мы далеко не уйдем. До границ того же Османского картеля тащиться месяца два, а то и больше. – Исикава покачал головой. – Я не вижу других вариантов.

– Господин Ёситика? – Капитан посмотрел на мастера-оружейника.

– Османский картель. – Мастер-оружейник тяжело вздохнул. – Честно признаться, мне совсем не нравится эта идея. «Османы» не знают, что такое честь, и не умеют вести себя достойно. Они легко продают вчерашних союзников тем, кто больше заплатит. Но, – Ёситика слегка развел руками, – приходится признать, что другого выхода у нас нет.

– Значит, идем к границам Османского картеля, – подвел черту нито кайса Сакамото.

– Можно мне сказать, господин капитан? – поднял руку русский.

– Конечно, Бутов-сан, – слегка поклонился криогенщику Сакамото.

– Есть у меня одна идейка, – Бутов положил пальцы на виртуальный джойстик и стал перемещать объекты на карте. – Не знаю, насколько она вам понравится, – он укрупнил один из секторов. – Вот.

Головы японских офицеров склонились над трехмерной картой. Взгляд каждого был полон сомнения, которое почему-то никто не решался высказать вслух.

Мастер-оружейник Ёситика засунул обе руки в карманы форменных брюк. Капитан Сакамото сдавил двумя пальцами подбородок и искоса глянул на штурмана. Исикава выпрямился, посмотрел на развороченный потолок, кашлянул в кулак.

– Исикава-сан, – обратился к штурману капитан. – Что вы думаете по поводу предложения Бутова-сана?

Исикава снова посмотрел на потолок. Затем перевел взгляд на карту.

– Бутов-сан, – штурман коснулся двумя пальцами виртуального джойстика на своей стороне планшета и тонкими зелеными линиями выделил обозначенный криогенщиком квадрат, – если я правильно вас понял, речь идет об этом квадрате?

– Совершенно верно, – кивнул Бутов. – До него не дальше, чем до границы Османского картеля.

– Простите, Бутов-сан, – с сожалением развел руками Исикава. – Но в указанном вами квадрате нет ничего, кроме погасшей звезды и хилого метеоритного потока.

– По моим прикидкам, если мы не станем тянуть с отправкой, то как раз в этом секторе пересечемся со Старой Одессой.

– Со Старой Одессой? – Штурман еще раз внимательно осмотрел обозначенный русским сектор. Да нет, ничего он не пропустил! – Что такое Старая Одесса?

– Вы не слышали про Старую Одессу? – изумленно воскликнул Бутов.

Исикава посмотрел на Ёситику. Мастер-оружейник отрицательно качнул головой.

– А вы, капитан? – Бутов протянул руку к Сакамото так, будто взывал к его совести. – Вы тоже не знаете Старую Одессу?

– Мне кажется, я где-то слышал это название, – сосредоточенно наморщил лоб Сакамото.

– Так, – многозначительно кивнул Бутов.

– Но где именно?.. – капитан двумя пальцами потер лоб, стараясь разгладить складки. – Нет, – он развел руками. – Не могу припомнить.

– Замечательно! – хлопнул в ладоши русский. – Если никто из старших офицеров боевого флота Империи Пяти Солнц ничего не знает о Старой Одессе, значит, и сайтенам не придет в голову искать «Дасоку» в пустом, как верно заметил Исикава-сан, секторе.

Нито кайса Сакамото заложил руки за спину.

– Так, может быть, господин Бутов, вы все же расскажете нам, что такое Старая Одесса?

– Само собой, – кивнул русский. – Старая Одесса – это одна из первых колонизированных планет в зоне, которую сейчас называют Русским сектором. В то время процесс террареформирования еще не был поставлен на широкую ногу, поэтому для колонизации выбирали планеты, условия на которых более или менее соответствовали тем, которые мог выдержать человек. Планета, впоследствии получившая название Старая Одесса, была хороша во всех отношениях. Кроме одного – она входила в отличавшуюся крайней нестабильностью систему трех солнц. Астрофизики предупреждали колонистов, что самое позднее лет через сто две из трех звезд Старой Одессы непременно столкнутся, и тогда всей системе придет абсолютный кирдык. Тем не менее Старую Одессу начали обживать в расчете на то, что со временем колония будет перенесена на другую, подготовленную террареформаторами планету. Однако, когда пришла пора покидать насиженное место, большинство обитателей Старой Одессы не захотели этого делать. Вместо того чтобы покинуть планету, ставшую для них родной, одесситы взялись за ее переустройство. К тому моменту, когда два солнца системы Старой Одессы устремились навстречу друг другу, явно намереваясь выяснить, кто из них круче, одесситы превратили свою планету в гигантскую космическую станцию. Большинство строений было перенесено под землю, а те, что остались на поверхности, были надежно укрыты специально для этой цели разработанными куполами. Более того, в определенных точках на поверхности планеты одесситы установили новейшие по тому времени, мощные ХД-двигатели третьего поколения. Такой массивный объект, как планета, понятное дело, не мог перейти в гиперспейс, но ХД-двигатели позволяли одесситам направлять движение планеты в нужную им сторону. Они очень вовремя покинули свою трехсолнечную систему – за пару недель до катастрофы. С тех пор Старая Одесса стала блуждающей планетой. Поскольку формально она относится к Русскому сектору, одесситы стараются не удаляться от его границ. Но фактически живут по своим законам. Которые, впрочем, не входят ни в какие противоречия с общечеловеческими принципами. Для одесситов имеет значение лишь то, что их планета является свободной экономической зоной. Это они сами так ее называют. А по сути, это огромная барахолка, на которой можно продать, купить или выменять все, что угодно. Я предлагаю идти прямым курсом на встречу со Старой Одессой, загнать «Дасоку» в ее доки, залатать все дырки, навести на корабль глянец, а заодно и подумать, как дальше быть. – Бутов обвел взглядом удивленно вытянувшиеся лица японцев. – Ну как вам такое предложение?

Первым нарушил молчание штурман Исикава:

– А что, есть еще и Новая Одесса?

– Есть, – кивнул Бутов. – Есть еще и Самая Новая Одесса. Но обе они не чета Старой. Самые обычные террареформированные планеты в Русском секторе.

– У меня только один вопрос, – произнес негромко Сакамото. – Бутов-сан, вы уверены, что здесь, – капитан погрузил палец в трехмерную пустоту, – мы найдем эту вашу Старую Одессу?

– Если бы у нас на хвосте не сидели сайтены, мы бы могли договориться о месте рандеву. Но, поскольку такая возможность исключена, приходится надеяться на удачу. До сих пор она нас не подводила.

Сакамото вопросительно посмотрел на мастера-оружейника.

– Я согласен, – кивнул Ёситика. – Если на Старой Одессе нам отремонтируют корабль, а заодно загрузят на борт провиант и боеприпасы, я думаю, есть смысл рискнуть.

– Риска никакого, – уверенно махнул рукой Бутов. – Рано или поздно мы эту планету отыщем. Но есть небольшая проблема, – криогенщик сделал паузу и поднял указательный палец. – На Старой Одессе нам и корабль отремонтируют, и всем необходимым обеспечат. Но делать это задаром никто не станет. А в свете последних событий, я думаю, кредитные карточки, чеки и электронные банковские поручительства Империи Пяти Солнц утратили свою платежеспособность. Вопрос – чем рассчитываться будем?

– Бутов-сан, если вы задаете этот вопрос, то, надо полагать, и ответ на него знаете?

Сделав шаг назад, Бутов указал на вставленный в гравитационный зажим меч капитана.

– Вы позволите?

Сакамото сделал приглашающий жест рукой.

Бутов вынул меч из зажима и наполовину извлек клинок из ножен. Повернув меч, он посмотрел, как играет свет на волнистом хада.

– Это очень хорошее оружие, – сказал русский.

– Верно, – согласился Сакамото. – Этот меч принадлежал восемнадцати поколениям моих предков.

– И стоит он, должно быть, недешево? – прищурился криогенщик.

– Этот меч бесценен, – Сакамото понял, куда клонит русский. – Я, Бутов-сан, не продам его ни при каких обстоятельствах. А потому и не могу требовать того же от моих подчиненных.

– Да и не нужно, – Бутов небрежно сунул меч в гравитационный зажим. – Мечи, наверное, есть и на других кораблях. Поскольку вы все равно собираетесь послать команду за ти-топливом…

– Бутов-сан! – медленно, почти не разжимая губ, процедил Сакамото. – Вы не понимаете, что говорите.

– Почему же, – удивился или только сделал вид, что удивился, криогенщик. – Очень даже хорошо понимаю. Нам хватит сотни мечей такого же качества, как ваш, чтобы оплатить ремонт «Дасоку».

– Если мы заберем мечи павших в бою офицеров, то должны будем передать их детям или другим родственникам погибших, – объяснил русскому Ёситика.

– А если мы бросим их здесь, то мечи достанутся сайтенам, – возразил мастеру-оружейнику Бутов. – Я же не предлагаю вам продать мечи и спрятать деньги в карман. По сути, они пойдут на укрепление боевой мощи императорского флота. Вы это считаете недостойным? Хорошо! – Криогенщик сделал шаг назад и широко раскинул руки в стороны. – Предлагайте свои варианты.

– Господин капитан, – поклонился Сакамото мастер-оружейник. – Я поддерживаю предложение Бутова-сана.

– Я тоже, – поклонился штурман Исикава. – Мы обязаны спасти «Дасоку».

– Согласен, – наклонил голову помощник левого края Иночи. – Хотя это и похоже на воровство, иного выхода у нас нет.

– Господа офицеры! – сразу же заулыбался Бутов. – На Старой Одессе я сведу вас с одним отличным малым. Он возьмет у нас мечи как залог под ссуду денег. А через годик мы у него все выкупим!

– Вы, Бутов-сан, как я погляжу, оптимист, – совсем невесело улыбнулся Сакамото.

– Сакамото-сан! Да с такой командой, как ваша, можно черные дыры насквозь пролетать! Расскажи кому, что мы сегодня сотворили, так ведь не поверят же!

– У меня есть видеозапись, – сказал Исикава.

– Серьезно? – восторженно округлил глаза и подался вперед Бутов. – Слушай, брат! – Криогенщик хлопнул себя ладонью по груди. – Сделай копию для моего семейного архива!

Глава 6

Даже плохой стрелок поразит цель, если выстрелит в нее сто раз

Ватагин подбросил вверх пустой кислородный баллон. Превратившись в искусственный спутник сайтенского флагмана, серебристый цилиндр с округлыми торцами медленно, вращаясь вокруг поперечной оси, поплыл в сторону раскрытого, подобно цветку с семью лепестками, локатора станции слежения. Обычно во время движения локатор складывается и прячется в ячейку, поскольку в развернутом состоянии он становится похожим на сачок, который ловит звездную пыль, мелкие метеориты и прочий космический мусор. По всей видимости, взрыв брандера повредил системы станции слежения и сайтенам не удалось убрать локатор.

– Ну вот, половина отпущенного нам срока вышла, – сказал Ватагин, провожая взглядом уплывающий вдаль кислородный баллон.

Ясухира его не слышал, но, видно, понял, что имел в виду криогенщик. Японец медленно качнул головой и левой рукой ударил по обшивке сайтенского флагмана.

Укрытием камикадзе, как и прежде, служила ниша меж башнями сдвоенных пушек. Но продолжать прятаться было так же бессмысленно, как пытаться играть в гольф в невесомости.

Ватагин наклонился, чтобы прижать забрало своего шлема к шлему японца.

– Что делать будем?

Ясухира попытался пожать плечами, но сделать это в десантном скафандре оказалось совсем непросто.

– Что, никаких идей? – уточнил на всякий случай Ватагин.

– Кто действует, сильно желая завладеть вселенной, тот никогда не достигнет желаемого, потому что вселенная есть божественное орудие и распоряжаться ее судьбой никто не вправе.

– Хорошо сказано, – согласился Ватагин. – Вот только не вижу, как нам это может помочь?

– Беда всего мира происходит от мелочи, как великое дело – из мелких.

– Ты решил процитировать все афоризмы, какие знаешь?

– Это «Тао-те-кинг», или «Трактат о нравственности».

– С нравственностью у нас порядок. Разве нет?

– Зато у сайтенов с этим большие проблемы, – загадочно улыбнулся японец.

– И что с того? – не понял Ватагин. – Можно, конечно, попробовать постучаться к ним в дверь и представиться бродячими проповедниками, случайно оказавшимися на внешней обшивке корабля. Вот только, боюсь, наши десантные скафандры вызовут у хозяев вполне обоснованные подозрения.

– Туда смотри, – Ясухира указал на развернутый локатор станции слежения.

– Это я уже видел, – махнул рукой Ватагин. – Приятно, конечно, что удалось сделать сайтенам гадость…

Японец кончиками пальцев стукнул его по шлему, призывая к вниманию.

– Сайтены не убрали локатор станции слежения. Наверное, из-за механических повреждений. А если так, то в этом месте нас от внутреннего пространства корабля отделяет только лепестковая диафрагма. Если удастся отжать или сломать хотя бы один из лепестков, то мы сможем снять блокировку с остальных, выломать стойку локатора и пролезть в отсек.

Ватагин оценивающе посмотрел на локатор.

– Хорошая мысль. Даже сайтены не могут работать в разгерметизированном отсеке, значит, нас никто не заметит.

– Датчики движения, – напомнил Ясухира.

– Скорее всего отключены. А если нет, мы это сделаем. Корабль идет в док, и сайтены не полезут в поврежденный отсек, чтобы разобраться с неисправностью… Хорошо, допустим, мы сумеем туда забраться, только там все равно нет воздуха.

– Мы воспользуемся системой внутренних коммуникаций, чтобы добраться до отсеков, где есть воздух.

– У меня только два замечания. Во-первых, там, где воздух, там и сайтены. Во-вторых, в десантных скафандрах мы не влезем ни в одну коммуникационную систему.

– Знаешь, в критической ситуации, когда на карту поставлена жизнь, человек способен сделать невозможное.

– Слышал о таком, – кивнул Ватагин. – Но самому видеть не доводилось.

– Давай не будем спорить. Для начала попытаемся проникнуть в разгерметизированный отсек. Ну а там посмотрим.

– Хорошая мысль, – согласился Ватагин. – В конце концов, если ничего не получится, мы можем просто сдаться сайтенам.

– Нет, – решительно отказался Ясухира – Я готов погибнуть, но не могу сдаться врагу.

– Ты знаешь, что чувствует человек, когда у него в баллоне кончается кислород? – как бы между прочим поинтересовался Ватагин.

– Я проходил специальную психологическую подготовку и знаю, что такое удушье. Инструкторы советовали нам: в случае, если окажешься в подобной ситуации, лучше открой забрало шлема.

– Ни черта твои инструкторы в этом не смыслят, – криво усмехнулся Ватагин. – При мне как-то у одного монтажника раскололось забрало. Зрелище, я тебе скажу, было то еще. – Криогенщик поморщился и передернул плечами. – Нет, лучше уж задохнуться.

– Если выбирать, какой смертью умереть, то я бы выбрал…

– Слушай, давай оставим эту тему, – перебил товарища Ватагин. – Почему-то она не вселяет в мою душу оптимизма и уверенности.

– Самурай должен каждый день думать о смерти.

– Ты – самурай?

– Нет.

– Я – тоже нет. Все. С этой минуты говорим только о хорошем.

– О чем, например?

– О диафрагме, которую нам предстоит сломать.

Ватагин поднялся на ноги, потопал, чтобы почувствовать, как магнитные подошвы прилипают к обшивке и, протянув руку, помог встать Ясухире.

Добравшись до развернутого локатора, камикадзе занялись его изучением.

Люк, через который выводился локатор, был открыт. Иначе и быть не могло – захлопнувшись, крышка люка непременно срубила бы стойку. Ватагин лег и опустил в колодец руку с фонариком. На глубине около пятидесяти сантиметров круглую металлическую стойку плотно облегали двенадцать лепестков диафрагмы. Ватагин на всякий случай поковырял лепестки пальцами, хотя и без того было ясно, что затея бессмысленная, тут даже усилитель внешнего скелета не поможет. Освободив из захвата на поясе плазер, криогенщик прижал жало к основанию одного из лепестков и до предела вдавил клавишу мощности.

На то, чтобы прорезать щель длиной в двадцать три сантиметра, ушло сорок четыре минуты. После этого Ватагин уступил место Ясухире, который, вооружившись кусачками, принялся выдирать отрезанный лепесток диафрагмы.

Глядя на то, как течет пот по лбу Ясухиры и быстро-быстро шевелятся губы, Ватагин пытался представить, как матерится японец. А может быть, он и не матерится вовсе, а молится своему Будде?.. Ватагин наклонил голову и внимательно вгляделся в лицо Ясухиры… Нет, все же матерится! По-японски, но от души!

Ясухира оперся рукой о край колодца, поднялся и продемонстрировал Ватагину лепесток диафрагмы.

Ватагин показал напарнику большой палец.

Еще около получаса ушло у камикадзе на то, чтобы последовательно, один за другим отсоединить крепежи оставшихся одиннадцати лепестков диафрагмы, и чуть меньше, чтобы сложить локатор и вместе со стойкой протолкнуть его вниз.

– Как думаешь, сайтены не заметят, что локатор пропал? – спросил японец.

– Не знаю, – Ватагин задумчиво посмотрел по сторонам. – А впрочем, мне-то что за дело? – махнул он рукой и полез в колодец. – Должны сами за своим барахлом следить.

Ватагин старался спускаться вниз осторожно, чтобы, не приведи случай, не зацепиться за что-нибудь. Но, как только ноги его оказались в отсеке, сработала действующая на корабле искусственная гравитация, и криогенщик шлепнулся на пол. Грохотом падение не сопровождалось только потому, что все происходило в вакууме.

Ватагин отошел в сторону от дырки в потолке, в которую уже протискивался Ясухира, и посветил по сторонам фонариком.

Отсек имел почти квадратный периметр. Было в нем все, чему и полагалось быть на станции слежения, – два пересекающих комнату длинных, открытых стеллажа с жестко закрепленными на полках приборами, две консоли с контрольными скринами и системами настроек, три кресла, в двух из которых развалились мертвые сайтены. Из отсека вели две двери. Обе были закрыты тяжелыми плитами с пересекающими их крест-накрест предупреждающими надписями: «Полная герметизация». Хотя сайтенам, находившимся в отсеке, это уже было безразлично.

– Если бы удалось эту дырку закрыть… – указал на лаз в потолке Ватагин.

– Даже и не думай, – махнул рукой Ясухира. – Не успеем. У меня кислорода осталось, – японец скосил взгляд на дисплей, – на тридцать четыре минуты.

– У меня – на двадцать девять, – сообщил Ватагин.

– Нужно искать кислород, – сделал заключение японец.

С этим трудно было не согласиться.

Ясухира и Ватагин разошлись в разные стороны, внимательно осматривая стены, потолок, приборы, да и вообще все, что попадалось на пути. За исключением окоченевших трупов сайтенов, которые, даже мертвые, выглядели ненамного краше живых. Камикадзе и сами не знали, что надеялись найти, но вообще ничего не делать было бы и вовсе глупо. Им удалось сделать главное – пробраться внутрь сайтенского флагмана. Должно быть, именно поэтому создавалось впечатление, быть может обманчивое, что до спасения остался всего лишь шаг, который только нужно сделать в правильном направлении.

– Ну что? – спросил Ватагин, встретившись с Ясухирой возле заблокированной двери.

Ясухира молча развел руками, в одной из которых у него был фонарик. Луч скользнул по полу, затем по стеллажам, уперся в потолок.

Ватагин глянул на дисплей. Кислорода оставалось на двенадцать минут. Самое время что-то предпринять.

– Есть идеи? – спросил криогенщик.

Вместо ответа Ясухира подошел к одной из консолей и постучал пальцем по сетевой клавише. Скрин остался серым, ни один индикатор даже не мигнул.

– Забавляешься? – спросил, подойдя к японцу, Ватагин.

– Если бы на консоль удалось подать питание, мы бы могли попробовать разблокировать дверь.

Ясухира снова ткнул пальцем в сетевую клавишу.

– И что нам это даст?

– Мы окажемся в соседнем отсеке, где можно будет снять скафандры.

– Не хочу напоминать тебе о том, что в соседнем отсеке могут оказаться и сайтены.

– И не надо. Будем надеяться, что сайтенов там нет. Или их мало. Один-два… Ну максимум три.

– Если даже мы сможем убедить автоматику в том, что отсек не разгерметизирован и двери можно открыть, у нас будет всего несколько секунд, после чего вновь сработает автоматическая блокировка.

– Это лучше, чем вообще ничего.

По тому, как скосил взгляд японец, Ватагин понял, что он смотрит на свой дисплей. Должно быть, хочет узнать, сколько кислорода осталось. А вот Ватагин уже не хотел это знать.

– Хорошо, – сказал русский. – Давай попробуем.

И с размаху засадил кулаком в скрин, разлетевшийся мелкими стеклянными брызгами. Ухватив всей пятерней, Ватагин вытянул из глубин приборного щитка ворох разноцветных проводов. Прижав перепутанные провода ладонью к пульту, криогенщик одной рукой отсоединил от ранца скафандра гелиевый элемент питания. Мигнув, погас дисплей на внутренней поверхности забрала. Ватагин даже не успел заметить, сколько еще минут жизни было отведено ему счетчиком кислорода. Да, собственно, ему это было безразлично. И вовсе не потому, что он свыкся с ролью камикадзе, – просто Дмитрий Сергеевич Ватагин не собирался умирать. Не в его это было правилах.

Положив батарею рядом с проводами, Ватагин закрепил фонарик на левом предплечье и занялся изучением маркировок на разъемах. Для того чтобы оживить всю приборную консоль, одного гелиевого элемента было недостаточно, поэтому напряжение нужно было подать на один-единственный датчик, фиксирующий давление воздуха в отсеке, а затем изменить его показания.

Разобраться с маркировкой было несложно, – сайтены использовали стандартные буквенно-цифровые коды, – но работать стоя было неудобно: при каждом движении луч света убегал в сторону. Чтобы облегчить себе задачу, Ватагин выкинул из кресла окоченевший труп сайтена и занял его место.

Найдя контакт, показавшийся ему подходящим, Ватагин выдрал его из клеммы и подключил к батарее. Приборная панель и не подумала весело подмигнуть в ответ индикатором. Ватагин выругался и принялся заново перебирать провода.

Ясухира подхватил мертвого сайтена под мышки, усадил в пустующее кресло и стал методично обшаривать его карманы. Закончив обыск, он начал срывать имевшиеся на теле сайтена щитки, под которыми находились электронные имплантанты, светить внутрь фонариком, а в некоторые полости даже пытался засунуть пальцы.

Ватагин попробовал новое соединение, и снова безрезультатно.

Машинально подняв руку, русский попытался вытереть пот со лба.

Ч-черт возьми!

Ему это только кажется или на самом деле стало тяжелее дышать?

Ватагин снова принялся перебирать разноцветные провода и клеммы. По всей видимости, осталась последняя попытка. Если он и на этот раз ошибется…

Ясухира подошел к Ватагину и прижался шлемом к краю его забрала.

– У меня кислорода на семь минут.

– Мог бы и не говорить, – не глядя на японца, недовольно буркнул Ватагин.

– Пошли, – потянул его за руку Ясухира.

– Куда?

– На выход.

Ватагин непонимающе посмотрел на японца.

Японец показал ему палец сайтена.

– Ты будешь смеяться, но это универсальный ключ, с помощью которого сайтен может открывать на корабле все двери, к которым имеет доступ в соответствии с занимаемой должностью.

– И ты полагаешь, мы сможем открыть им дверь?

– Мы можем попробовать, – немного уклончиво ответил Ясухира. – Если, конечно, тем самым мы не нарушим твоих планов.

– Я уже закончил. – Ватагин схватил батарею и сунул ее в карман ранца. В уголке забрала снова загорелся дисплей, но Дмитрий даже не взглянул на него. – Какая дверь?

– Выбирай, – предложил Ясухира.

– Эта! – указал на ту, что ближе, Ватагин.

И они побежали к двери.

На бегу Ватагин высвободил стальной штырь на правом предплечье и закрепил на нем конец троса, намотанного на катушку с электроприводом.

– Давай!

Ясухира сунул палец сайтена в отверстие на щитке рядом с дверью и замер в напряженном ожидании.

Секунды стучали в висках.

Одна… Другая… Третья…

Управляющий внутренними системами флагмана искусственный интеллект решал непростую задачу, кому поверить: показаниям датчика, утверждающего, что давление внутри отсека равно нулю, или же ключу, свидетельствующему о том, что в отсеке находился, по крайней мере, один живой сайтен?

Четыре… Пять…

Ватагин не услышал, а почувствовал, как заскрежетал механизм дверного привода.

Стальная плита отлетела в сторону. Ударила в стопор.

Ватагин дернул ручку дверного запора.

Распахнувшаяся внутрь дверь едва не сбила его с ног, в соседнем отсеке был воздух!

И свет! За дверью горел свет!

Ватагин выставил правую руку вперед и активировал сенсор. Вылетевший из гнезда на предплечье штырь пробил два стеллажа с каким-то оборудованием и вошел в переборку на другом конце отсека. Ватагин схватил Ясухиру за петлю на поясе и включил рулетку.

Канат дернуло с такой силой, что даже внешний скелет боевого скафандра не до конца самортизировал рывок. Ватагин упал на пол, и его потащило в дверной проем. Думал он при этом только об одном – не потерять бы Ясухиру!

Все это заняло не более пяти секунд.

Позади громыхнула стальная плита, вновь плотно закупорившая разгерметизированный отсек.

Ватагин врезался шлемом в стеллаж, обрушив несколько полок, пролетел его насквозь, ткнулся во второй и только после этого догадался выключить рулетку.

Он попытался подняться, но сверху на него посыпались какие-то пакеты и коробки, а забрало шлема залил белесый мелкодисперсный раствор.

Чувствуя, что задыхается, Ватагин расстегнул зажим на шлеме, поднял забрало и глотнул воздуха.

Воздух в помещении был. Хотя и несвежий. Воняло чем-то отвратительно-кислым.

Заметив движение слева от себя, Ватагин развернулся и увидел бегущего на него сайтена в засаленной форме с нашивками капрала на груди. Подняв левую руку, Ватагин выпустил в сайтена пару дротиков. Сайтен остановился, будто налетел на невидимую стену, и удивленно посмотрел на свою грудь. Сначала расползлась армейская куртка, затем лопнула искусственная кожа. Сайтен сдавленно зарычал, потом взвыл и принялся рвать грудь руками.

Такой реакции на кислотные дротики Ватагин не ожидал. Он думал, кислота быстро разъест электронику, которой нашпиговано тело сайтена, и тот упадет бездыханным. Из кармана на бедре Ватагин достал пистолет и выстрелил сайтену в голову. Вой оборвался. Из простреленной головы сайтена брызнула белесая жидкость. Сайтен упал на спину, конвульсивно дернул конечностями и затих.

– Вот так! – Ватагин дунул в дуло пистолета. – Старое оружие – верное оружие.

Наклонившись, Ватагин разгреб засыпавшие тело Ясухиры коробки и помог японцу подняться на ноги. Ясухира снял шлем, глубоко вздохнул и блаженно зажмурился.

– Что с тобой? – непонимающе посмотрел на партнера Ватагин. – Здесь же воняет, как… – Он задумался, но так и не нашел, с чем сравнить заполнявший отсек смрад. – Ну в общем, воняет, – закончил он.

– Зато здесь можно дышать, – улыбнулся Ясухира.

– А-а…

Ватагин выбрался из завала и, чтобы осмотреться, вышел на открытое место.

– Похоже на склад, – сказал он.

– Медицинский, – Ясухира поднял один из пластиковых пакетов емкостью литра в полтора и кинул его русскому.

Ватагин поймал пакет. Внутри плескалась мутно-белая суспензия. Та самая, что залила ему забрало.

– Это кровезаменитель сайтенов, – сказал Ясухира.

Ватагин раздавил пакет в руке, бросил на пол и вытер перчатку о стоявшую на полке коробку.

– Тут полно запчастей. – Ясухира показал напарнику механический шарообразный сустав.

– Только сайтенам могло прийти в голову устроить склад рядом со станцией слежения! – Ватагин смахнул с полки штуки три коробки.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Ясухира.

– А что? – не понял Ватагин.

– Если мы устроим здесь беспорядок, сайтены сразу заподозрят неладное.

– Здесь и так беспорядок, – махнул руками по сторонам Ватагин. – К тому же и труп имеется.

Ясухира посмотрел на мертвого сайтена и озабоченно покачал головой.

Ватагин подошел к единственной двери, которой можно было воспользоваться для того, чтобы попасть в помещения, минуя открытый космос, и вручную заблокировал ее.

– Думаешь, мы сможем отсидеться здесь до конца полета?

– Маловероятно, – с сомнением поджал губы Ясухира. – Тут нет ни еды, ни воды.

– Мы еще не искали.

– Кому придет в голову хранить еду на складе медицинских запчастей?

– Сайтенам, – не задумываясь ответил Ватагин.

– В любой момент на склад может кто-то наведаться, – привел следующий довод японец.

– А мы не откроем дверь, – лукаво прищурился Ватагин.

– Ну а если станут искать убитого тобой сайтена?

– А что я мог сделать? – обиженно развел руками Ватагин. – Он первый на меня кинулся!

– Надо отсюда убираться, – сказал японец и принялся стаскивать с себя скафандр.

– Ты хочешь бросить скафандры?

– Возьмем только необходимое.

– Мне нужен весь скафандр, – Ватагин повел плечами. – В нем я чувствую себя комфортно.

– Тебе не кажется, что человек, разгуливающий по кораблю в десантном скафандре, будет слишком бросаться в глаза?

– Это верно, – согласился Ватагин и тоже начал щелкать застежками.

Оставшись в черном облегающем трико, Ватагин окинул себя придирчивым взглядом.

– Полагаешь, в таком виде я буду привлекать к себе меньше внимания?

– Мне так удобнее, – ответил японец.

– А мне – нет, – Ватагин глянул по сторонам, ища, что бы на себя накинуть.

Взгляд его упал на труп сайтена, и Дмитрий понял, что это все же выход из положения, хотя и не самый лучший.

Конечно, грабить покойника – дело неблагородное. Ватагин успокаивал себя тем, что, поскольку любой мертвый сайтен подлежит ремонту и восстановлению, того, что он раздевал, тоже нельзя было причислить к покойникам. Лучше назвать его так – временно успокоившийся. А когда он снова оживет и встанет в строй, ему выдадут новую форму. Не в пример лучше той, что на нем сейчас. Ватагин понюхал край куртки и брезгливо поморщился – такое впечатление, что ее ни разу не стирали. Затем просунул руку в дырку на груди, проеденную кислотным дротиком. Вид, конечно, не самый презентабельный, но все лучше, чем трико, в котором чувствуешь себя все равно что голым.

Натянув затасканную до дыр форму сайтена, перепоясавшись его же ремнем и сунув в кобуру пистолет, Ватагин подошел к Ясухире. В дальнем конце склада японец отыскал стационарный коммуникатор и теперь пытался вытянуть из корабельной сети нужную ему информацию.

– Я нашел план корабля. – Ясухира нажал кнопку распечатки, и из принтера выполз длинный целлулоидный листок.

Подхватив его, Ватагин расстелил план на столе.

– Мы сейчас находимся здесь, на четвертой палубе. – Ясухира указал точку на плане. – Как мы и предполагали, это склад медицинского инвентаря. Дверь со склада ведет в коридор. Рядом находятся криогенная камера, склад военной амуниции и ангар истребителей.

– Смотри-ка, – Ватагин указал на сгруппированные ближе к центру корпуса флагмана зеленые отметины – разгерметезированные отсеки. – А мы неплохо по нему врезали!

– Нам нужно решить, где спрятаться, – напомнил Ясухира.

– А зачем прятаться? – удивился Ватагин. – Давай угоним истребитель.

– Даже если нам и удастся угнать истребитель, в чем, честно говоря, я сильно сомневаюсь, нас тотчас же собьют, – с невозмутимым спокойствием заметил Ясухира.

Ватагин уже не первый раз порадовался тому, какого славного напарника он себе выбрал, – другой бы на месте Ясухиры сразу бы хай поднял. Ты что! С ума сошел!.. В таком духе.

– Если повезет, то, может, и не собьют, – сказал Ватагин.

– У истребителя запас топлива на полтора часа полета, – вновь внес трезвую струю в обсуждение плана бегства Ясухира. – Куда мы долетим за это время?.. – Японец помолчал и добавил: – Если нас не собьют.

Не растерявшись, Ватагин задал встречный вопрос:

– А куда мы долетим, оставаясь на флагмане?

– Флагман не может совершить переход в гиперспейс, следовательно, он будет идти на антигравитационной тяге к ближайшей станции с доком, способной принять такой корабль. Ближе других к нам орбитальная станция-док «Сагами-22». – Ясухира вывел на скрин коммуникатора карту звездного неба и указал названное место. – На антигравитационной тяге до системы Сагами две недели пути.

– Постой! – вспомнил вдруг Ватагин. – Ты же говорил, что Сагами – твоя родная планета!

– Верно, – кивнул Ясухира.

– То есть если нам удастся добраться до Сагами…

Ватагин умолк, наклонил голову и задумчиво почесал затылок. Перспектива вырисовывалась любопытная.

– Станцию «Сагами-22», скорее всего, обслуживают местные техники, – сказал Ясухира. – Вряд ли сайтены станут использовать на технических работах своих юнитов. Значит, уже на станции мы сможем получить помощь. Но сначала нужно туда долететь.

– Всего-то две недели, – пренебрежительно дернул плечом Ватагин.

И, словно в ответ ему, замигал индикатор вызова стационарного коммуникатора.

– Может быть, не станем отвечать? – предложил Ватагин.

Глава 7

Когда враг кичится, будь скромен

На вызов коммуникатора можно было не отвечать. Но спустя несколько минут раздался стук в дверь. Сначала – деликатный, затем – настойчивый.

– Что будем делать?

Ватагин и сам понимал, что вопрос очень непростой, но все же надеялся получить на него ответ. Потому что у него самого никаких вразумительных идей не было.

Японец почесал согнутым пальцем переносицу.

– Ты у меня спрашиваешь?

– А у кого же еще? – Ватагин посмотрел по сторонам, как будто хотел убедиться, что, кроме них двоих, в отсеке больше никого нет. – Ты же мой напарник!

– Нужно сматываться.

– Об этом надо было раньше думать. Хотя… – Ватагин задумчиво посмотрел на дверь, в которую снова настойчиво застучали. – Если сайтенов за дверью не больше десяти…

– Нет, – Ясухира сразу сообразил, что собирается предложить русский. – Даже если мы и уйдем, нас начнут искать по всему кораблю.

– Нас и так станут искать, – усмехнулся Ватагин. – Мы разгромили склад, да и труп… – Ватагин сделал шаг назад, чтобы взглянуть на подстреленного сайтена. – Бывает, они поднимаются в самый неподходящий момент.

– А что, если попытаться представить все, как самоубийство? – предложил Ясухира.

– Ничего не выйдет, – мотнул головой Ватагин. – В отличие от высококультурных самураев сайтены не кончают жизнь самоубийством.

– А как насчет несчастного случая? – уже без всякой надежды спросил Ясухира.

– Тоже непроходной вариант. Кто-нибудь да непременно догадается вытащить из башки сайтена чип памяти и посмотреть, как все оно было на самом деле. Да и барахлишко наше, – Ватагин подцепил носком брошенный на пол скафандр, – тоже наводит на определенные мысли.

Стук в дверь прекратился.

– За подмогой пошли, – произнес полушепотом Ясухира.

– Нет, – не согласился Ватагин. – За универсальным ключом.

– Так! – Японец решительно выдернул из рук криогенщика целлулоидный лист с планом флагмана и припечатал его к столу. – Вон там, – он указал пальцем в угол, – должен быть вход в вентиляционную шахту.

– И что? – пожал плечами Ватагин.

– Иди и открой.

– Куда мы по ней доберемся?

– Понятия не имею, – японец сложил лист вчетверо и сунул за пазуху. – А я пока спрячу скафандры.

– Куда?

– Займись вентиляцией.

Ватагин хмыкнул насмешливо и направился в угол, где находился вход в вентиляционную шахту.

Решетка была на месте, но оказалась запертой.

Стукнув пару раз ногой – на всякий случай, чтобы убедиться в том, что сама по себе решетка не откроется, – Ватагин тяжело вздохнул, сел на корточки и взялся за плазер.

Сидя на полу, Ясухира быстро и умело разбирал скафандры на части. Судя по его уверенным движениям, он мог так же быстро снова собрать их из сваленных в кучу деталей.

Замок с решетки Ватагин срезал аккуратно, так, чтобы можно было приварить на место. Закончив работу, криогенщик обернулся. Ясухира стоял у него за спиной, довольно потирая руки.

– Спрятал?

– Спрятал.

Ватагин встал на четвереньки и заглянул под стол и стеллажи, решив, что именно туда и затолкал японец отдельные части скафандров. На полу не было ничего, кроме мусора, – сайтены не славились чистоплотностью.

– Куда ты их засунул? – подозрительно посмотрел на японца Ватагин.

– Сам догадайся.

Жестом попросив криогенщика посторониться, японец встал на колени и заглянул в вентиляционную шахту.

Судя по всему, увиденное ему понравилось.

– Нормально, – пригнувшись пониже, Ясухира заполз в шахту.

– Эй, постой! – Ватагин сунул голову в шахту.

Он увидел только пятки и худой зад ползущего на карачках японца.

– Ползи за мной, – отразившись несколько раз от стен, голос Ясухиры прозвучал почти зловеще.

Делать было нечего. Ватагин забрался в шахту, приварил на место срезанный замок и пополз следом за японцем.

Шахта имела квадратное сечение. Периметр – как раз такой, чтобы человек на карачках прополз. Чуть меньше – и пришлось бы ползти по-пластунски, чуть уже – и можно застрять.

Они преодолели не более ста метров, когда ползший впереди японец вдруг остановился.

– Что там у тебя? – сдавленно прошептал Ватагин.

– Надо разобраться, куда мы ползем. – Ясухира зашуршал целлулоидом.

– Слушай, мы не можем здесь долго оставаться. Как только кому-нибудь придет в голову проверить вентиляционную систему, нас тут же засекут.

– Понятное дело, – отозвался японец.

– И что?

– Я думаю.

– Раньше не мог?

– Раньше не было времени.

Тут Ясухира был прав. Сидя на обшивке сайтенского флагмана, камикадзе даже и не помышляли о том, что им предстоит в течение двух недель играть в прятки с сайтенами на их же корабле. Тогда они думали только о том, что им нужно дышать, забыв о еде, питье и прочих естественных физиологических потребностях.

– Нам нужно место, где много народу, – задумчиво изрек японец.

– Ты в своем уме? – Ватагин дернулся возмущенно, да так, что ударился затылком о потолок.

– Тише, ты! – шикнул на него японец.

– Понял, – Ватагин потер ладонью ушибленное место.

– Как только сайтены извлекут из головы мнимого самоубийцы чип памяти и увидят, что произошло, на нас начнут охоту. Если мы станем прятаться по углам, нас вычислят за три-четыре часа. Но если нам удастся найти укрытие в многолюдном месте, это даст нам шанс остаться незамеченными. Понял?

– Нет, – покачал головой Ватагин.

– Биосканер не может отличить человека от сайтена.

– А-а…

– Нам нужно отыскать такое место, где никому не придет в голову контролировать число присутствующих.

– А на корабле есть такое место? – с сомнением спросил Ватагин.

– Если мы его не найдем – нам крышка.

С таким аргументом трудно было поспорить. Тут уж, что называется, или – или, третьего варианта не существует.

– Но ведь тогда и по прибытии в док нас будут искать. А нам это надо?

– Верно, – согласился японец. – Мы должны сделать так, чтобы сайтены поверили в нашу гибель.

– Легко сказать… – хмыкнул Ватагин.

– Поползли назад, – Ясухира так торопился, что едва не заехал Ватагину пяткой в нос.

– А оно того стоит?

– Мы должны вернуться, пока сайтены не нашли наши скафандры.

– Но их там, на складе, сейчас… – Ватагин прикинул, сколько сайтенов могло заявиться на склад.

– Сколько бы ни было. – Ясухира снова дернул ногой. – Назад!

Развернуться в узкой шахте было совершенно невозможно. А ползти задом – неудобно. Ватагин полз, сбивая колени и проклиная неугомонного японца. Хотя бы сказал, зачем ему понадобились скафандры?

Добравшись до решетки, Ватагин прополз еще немного назад, лег на живот и, прижавшись ухом и щекой к холодной жести, попытался сквозь вентиляционные щели рассмотреть, что происходит на складе. То, что он увидел, вовсе не придало ему оптимизма – сайтенов на складе было как минимум пять. И это при том, что со своей точки наблюдения криогенщик видел не более трети помещения.

Ватагин показал японцу растопыренную пятерню.

Ясухира уверенно кивнул и ногой указал на решетку.

Ну что ж… Не лежала у Ватагина душа устраивать перестрелку с сайтенами, но, ежели Ясухира полагал, что иначе никак, значит, так тому и быть.

Русский достал из кобуры пистолет, снял с предохранителя и положил рядом с собой. Затем, перевернувшись на бок, включил плазер и, молясь всем японским богам, чтобы сайтены этого не заметили, начал по новой резать замок.

По счастью, сайтенов интересовало то, что находилось в стороне от вентиляционной решетки.

Закончив работу, Ватагин сменил плазер на пистолет и еще раз на всякий случай взглянул на японца.

Ясухира кивнул более уверенно, чем в первый раз.

Ватагин сгруппировался, подтянув колени к груди, и, размахнувшись, насколько это было возможно в узкой шахте, кулаком высадил вентиляционную решетку. Решетка слетела с петель и с лязгом ударила о стену. Ватагин, что твой колобок, выкатился из вентиляционной шахты, перевернувшись через голову, присел, выставив левую ногу вперед, выбросил руки с пистолетом перед собой и сразу, поймав в прицел ближайшую мишень, открыл огонь.

Первый сайтен рухнул, не успев понять, что произошло. Второй повернулся к Ватагину лицом и тут же схлопотал пулю промеж глаз. Третий успел схватиться за оружие, но две пули оторвали ему кисть руки вместе с зажатым в ней пистолетом. Сайтен попятился назад, уперся спиной в стеллаж, получил еще две пули, в живот и грудь, и медленно, раскинув ноги в стороны, осел на пол.

Еще двух сайтенов, бросившихся приятелям на помощь, уложил, высунувшись по пояс из лаза, Ясухира.

– Все? – спросил Ватагин, не опуская пистолета и ловя взглядом любое движение.

– Вроде бы…

Ясухира выполз из шахты и начал подниматься на ноги.

Пуля пробила переборку справа от его головы. Ясухира упал на пол и пополз к стене.

Ватагин, заметивший, откуда прозвучал выстрел, прыгнул вперед и навалился плечом на стеллаж. Скрипнув, стеллаж накренился. С открытых полок посыпались коробки и пакеты.

Прятавшийся за стеллажом сайтен вскочил на ноги и побежал к двери. И ведь бежать-то было всего ничего – пять, ну самое большее шесть шагов. А ведь все равно не добежал. Упал, раскинув руки, с пулей в спине.

– Проверь покойников, – велел Ватагину японец, а сам побежал к выходу.

Ватагин подошел к лежавшему на полу сайтену и ногой перевернул тело на спину. Лицо безжизненное, взгляд пустой – нормальное состояние для сайтена-юнита, будь он живой или мертвый.

Ватагин тяжело вздохнул и достал из кармана нож с выкидным лезвием. Страшно не хотелось возиться с этой нечистью, но выбора не было. Если сайтена не «отключить», то убитый в любую минуту может прийти в себя и начать действовать в меру сохранившихся функций.

Засунув ладонь мертвому, ну, или, по крайней мере, обездвиженному сайтену под затылок, Ватагин приподнял его голову. Сухо щелкнула пружина в ноже. Ватагин сделал глубокий вдох и с силой вогнал лезвие под основание черепа сайтена – туда, где находился двигательный центр. Тело дернулось и затихло. Теперь уже до капитального ремонта.

Ватагин выдернул нож и брезгливо тряхнул рукой, залитой белесым кровезаменителем.

– Ты долго еще будешь возиться? – спросил, подойдя сзади, японец.

Он уже достал из тайника детали скафандров, собрал их и привел в рабочее состояние.

– Лучше не болтай, а помоги, – сказал, поднимаясь на ноги, Ватагин. – И переоделся бы, – добавил он, указав ножом на очередного сайтена.

После чего прикончил его так же, как и первого.

Ясухира скорчил недовольную гримасу. Подойдя к обездвиженному сайтену, он стянул с него куртку и штаны. И только после этого добил юнита.

– Слушай, может быть, захватим корабль? – предложил Ватагин, переходя к следующему сайтену. – Смотри, как здорово у нас получается.

Не успел он это сказать, как сайтен почти без замаха ударил его сбоку в челюсть. Ватагин упал на бок. Сайтен по-медвежьи навалился на него сверху, обхватил руками голову, сдавил ее так, что у Ватагина в глазах потемнело, и ударил виском об пол.

Оказавшийся позади сайтена Ясухира спокойно, по-деловому вонзил ему в шею нож.

– Сволочь какая! – вне себя от возмущения закричал Ватагин, скидывая с себя сайтена. – Прикинулся, понимаешь, мертвым!

Ясухира вытер лезвие, закрыл нож и спрятал в карман.

– Захватывать корабль мы не станем, – покачал головой японец.

– Согласен, – кивнул Ватагин. – Ну так что? – Криогенщик хлопнул в ладоши и посмотрел по сторонам. – Какие у тебя были планы?

– Мы натянем скафандры на двух мертвых сайтенов и снова разгерметизируем отсек.

– И что нам это даст?

– Мы установим плазменные флэш-патроны на телах в скафандрах и взорвем их, как только отойдем на безопасное расстояние. Сайтены решат, что мы сами себя взорвали, когда в отсек ворвались юниты. Они знают, что такое камикадзе. Я даже активирую зрительную систему одного из мертвых сайтенов для того, чтобы все желающие могли воочию убедиться в том, что нас разнесло на кусочки. Сайтены не станут торопиться с опознанием тел. Они оставят это до того, как корабль встанет в док. Во всяком случае, я бы на их месте так и поступил.

– Почему?

– Потому что покончившие с собой смертники могли установить в отсеке ловушки. Сомневаюсь, что генералу Контусу нужны новые взрывы на корабле. К тому же мы разгерметизируем отсек.

Ватагин озадаченно потер подбородок.

– Как мы это сделаем? Мы ведь сами без скафандров.

– Друг мой, – ласково улыбнулся Ясухира. – Нам было трудно проникнуть в корабль извне, потому что тогда мы были чужими. Теперь мы свои, – японец оттянул рукав и показал ПДА с гибким горизонтальным дисплеем, обернутый вокруг предплечья. – Я скачал из коммуникационной системы флагмана все доступные для общего пользования пароли и коды. Так что теперь я могу открыть нужную дверь с любого расстояния.

– Любую дверь? – уточнил Ватагин.

– Нет, – улыбнулся японец. – Но ту, что нам нужно, я открою. К тому времени, когда сайтены поймут, что мы все еще живы, мы будем уже кушать моти с медом на Сагами.

– Мне бы твой оптимизм, – с сомнением покачал головой Ватагин.

– Тебе бы такую жену, как у меня, – загадочно улыбнулся Ясухира.

– В каком это смысле? – не понял Ватагин.

– Увидишь – сам поймешь.

– Ладно, – хлопнул в ладоши Ватагин, которому в данный момент совсем не хотелось думать о чьей бы то ни было жене. – Давай займемся делом.

Засунуть в десантный скафандр безжизненное тело – занятие не самое простое. Проявив немалое усердие и изобретательность, Ясухира с Ватагиным затолкали-таки в скафандры пару мертвых сайтенов. Прежде чем закрыть забрала шлемов, японец в каждый бросил по плазменному флэш-патрону. Срабатывая, флэш-патрон выбрасывает с десяток плазменных протуберанцев, которые в клочья раздирают все, чего коснутся. Обычно флэш-патроны используют для уничтожения живой силы противника вне корабля, потому что в закрытом пространстве игра с ними становится похожей на русскую рулетку, – невозможно предсказать, в какую сторону окажутся направлены плазменные выбросы. То, что собирался сделать Ясухира, должно было убедить командование сайтенов в том, что пробравшиеся на корабль камикадзе точно слетели с катушек и запросто могли оставить в уничтоженном отсеке еще несколько активированных флэш-патронов. Постаравшись, можно себе представить, что произойдет, когда плазменные смерчи пойдут гулять по переходам и отсекам флагмана. А после тот, кто жив останется, может сколько влезет твердить, что камикадзе использовали оружие, запрещенное Межпланетной конвенцией, регламентирующей правила ведения боевых действий. Что с них возьмешь – от них только замороженный фарш остался.

Закончив наряжать мертвецов, Ватагин с Ясухирой аккуратно сложили всех покойников возле двери, за которой находилась станция слежения.

– Вперед, – Ясухира взглядом указал на темную дыру на месте вентиляционной решетки.

– Зачем же нам снова в шахту лезть? – недовольно посмотрел на японца Ватагин. – Ты же говорил, что знаешь все коды.

– Даже в этой драной форме разве что только слабоумный примет нас с тобой за сайтенов.

Ватагин обреченно вздохнул, опустился на колени и полез в шахту.

– Значит, мы ищем отсек, в котором много сайтенов, но где, несмотря на это, мы можем оставаться незамеченными?

– Так точно, – подтвердил ползущий следом японец.

– Мне ничего не приходит в голову.

– Мне тоже. Но мы не можем вечно оставаться в вентиляционной трубе.

– Две недели – для тебя это вечность?

– Что-то близкое к тому.

– Не пойму я вас, японцев. То у вас день длится вечность, то вечность превращается в миг.

– А для тебя каждый новый день является повторением прошедшего?

– Я этого не говорил.

– Тогда что ты не можешь понять?

– Много чего.

– Ну например?

– Почему у дао нет зримого облика?

– Потому что тогда это уже будет не дао.

– Вот так вы всегда, – с укоризной произнес Ватагин. Он бы еще и пальцем японцу погрозил, если бы руки не были заняты. – Задаешь вам прямой, конкретный вопрос, а вы только и ищете, как бы уйти от ответа.

– Если ты услышал в ответ не то, что хотел, значит, ты неверно сформулировал вопрос… Стоп!

Ватагин привалился плечом к стенке шахты.

– Что еще?

– Мы миновали разделитель отсеков.

Ясухира оттянул рукав и быстро пробежался пальцами по гибкому дисплею.

– Раз! – сказал он.

Невдалеке что-то протяжно ухнуло, так что эхом отдалось в вентиляционной шахте.

– Два!

Раздался истошный вой аварийной сирены.

– Три!

В двух метрах позади них упала перегородка, отделившая аварийный отсек от основного массива корабельных помещений.

– Как говаривал один слепой, дело сделано.

Глава 8

Кто не любит попа, тот не любит и рясу

Прошла неделя.

Всего неделя, тяжело вздыхали одни.

Как, уже неделя? – удивленно переспрашивали другие.

Бортинженер правого края Окато Нори не относился ни к первым, ни ко вторым. Он знал, что ресурсов маневровых двигателей и запасов ти-топлива достаточно для того, чтобы вовремя выйти к точке встречи со Старой Одессой, знал, что «Дасоку» невозможно заставить двигаться быстрее, а потому и не видел смысла считать дни. Все, что должно случиться, произойдет в установленное время – не раньше и не позже. Забот у бортинженера правого края и без того было больше, чем у всех остальных офицеров. Чтобы исправить повреждения, полученные линкором в бою и умышленно причиненные собственным экипажем, корабль нужно было ставить в атмосферный док. Но что-то можно было отремонтировать на ходу. И шесть бригад техников трудились не покладая рук.

И все бы ничего, да только русские криогенщики принялись активно помогать техникам. Как словом, так и делом.

Русские доводили Нори до белого каления, и только приобретенное с годами умение сдерживать эмоции не позволяло бортинженеру сорваться и сначала наорать на русских, а затем доложить капитану, что в таких условиях он работать отказывается! Русские очень быстро освоились на корабле настолько, что стали считать «Дасоку» своим. Должно быть, потому что они не были военными, русские не признавали субординации. Вели они себя всегда предельно вежливо, но при этом считали возможным и даже необходимым обсуждать с любым старшим офицером все отдаваемые им команды. А в ходе дальнейшей беседы выплывала впитанная с молоком матери уверенность русских в том, что они знают все обо всем, причем во многих деталях разбираются лучше любого специалиста. Нори готов был об заклад биться, если только предложить русским соответствующую тему для разговора, они без тени сомнения начнут рассуждать о внешней форме дао или излагать собственную теорию сложения хокку.

Больше всех прочих досаждал бортинженеру правого края Нори вездесущий коротышка Юрик Брик. Куда бы ни пошел Нори, он повсюду натыкался на Брика. Последнее время Нори, даже заходя в туалет, с опаской озирался, а если рядом никого не было, то еще и заглядывал в соседние кабинки, чтобы убедиться, что там не прячется русский. Казалось, Юрику удалось клонировать самого себя, причем не один раз.

Все началось с того, что во время одного из выходов в космос, когда Нори наблюдал за тем, как техники заводят пластырь, который собирались наложить на пробоину в борту, кто-то подкрался к нему сзади и толкнул в спину. Не понимая, что происходит, Нори взмахнул руками, отчаянно стараясь сохранить вертикальное положение по отношению к внешней обшивке линкора. Левая стопа его при этом отлепилась от обшивки и начала задираться вверх, в результате чего бортинженер правого края на глазах у двух десятков подчиненных занял позицию начинающего гимнаста, старательно и неумело выполняющего упражнение «ласточка». То, что Нори был облачен в монтажный скафандр с гидравлическими усилителями суставов внешнего скелета, делало его экзерсис еще более забавным для сторонних наблюдателей.

Взмахнув обеими руками одновременно, Нори попытался выправить положение. Работать в условиях невесомости ему было не впервой, и у него бы это получилось, непременно бы получилось!.. Но тот, кто незадолго до этого толкнул бортинженера в спину, поймал его за ногу, развернул на сорок пять градусов и прилепил подошву башмака к обшивке. Для офицера императорского флота это было унижение, равное которому трудно было придумать. Делать после этого харакири, конечно, не стоило – мелковат повод, – но разобраться с наглецом следовало непременно. С выражением ярости древнего героя Бэнкэя на лице Нори повернулся к обидчику. И увидел улыбающуюся физиономию Юрика Брика.

– Па-де-де из балета «Лебединое озеро». – Русский попытался изобразить книксен. – Вы любите Чайковского, Нори-сан?

И – все!

Нори стоял с широко распахнутыми глазами и не знал, что сказать! Манера русских разговаривать была их самым действенным оружием. Любую фразу, которую можно было расценить, как утонченную издевку, они произносили так, что невозможно было не поверить в ее искренность.

– Вы бы мощности на пятки добавили, Нори-сан, – посоветовал Брик. – А то ведь, не ровен час, улетите в космос. Что мы без вас делать будем?

И это слышат все находящиеся вне корабля, а еще диспетчер внутренней связи, который, кстати, может переключить разговор на стационарные бортовые коммуникаторы.

– Что вам здесь нужно, Брик-сан? – Голос Нори звучит строго официально и сухо, как опавший осиновый лист.

– То же, что и всем! – радостно улыбнулся Юрик. – Одно общее дело делаем!

Нори включил дисплей заднего вида, чтобы убедиться, что работа по наложению пластыря на пробоину идет по плану. Оказалось, что нет. Пластырная заплата висит на растяжках, техники стоят и чего-то ждут.

– В чем дело, господа? – обратился Нори к техникам. – Почему работа стоит?

– Это я им велел погодить, – как ни в чем не бывало заявил Брик.

– Вы? – Первый бортинженер подался в сторону Брика так резко, что едва не стукнулся забралом о шлем русского. – Какое вы имеете право отдавать распоряжения моим подчиненным?

– Право человека, неравнодушного к тому, что происходит, – пафосно изрек Юрик. – Да вы посудите сами, Нори-сан, для чего переводить столько материала? Нам ведь только до Старой Одессы дотянуть. А вы ставите такой пластырь, будто завтра в бой. Сейчас достаточно какой-нибудь временной залепухой дырку прихлопнуть, а уж на Старой Одессе нас залатают по высшему разряду.

– Брик-сан, я не нуждаюсь в ваших советах, – бортинженер правого края с трудом сдерживался, чтобы не повысить голос.

– Понимаю, – Юрик хотел кивнуть, но шлем помешал.

– Да будет вам известно, Брик-сан, вы вообще не имеете права покидать корабль без особого на то распоряжения капитана или вахтенного офицера.

– На этот счет не беспокойтесь, Нори-сан, – беспечно махнул рукой Юрик. – С вахтенным я договорился.

– Договорился? – непонимающе сдвинул брови Нори.

– Ну да, – снова попытался кивнуть Брик. – Сегодня старший вахтенный офицер Ёситика, мировой мужик.

– И Ёситика-сан дал вам разрешение выйти из корабля? – еще раз, не веря своим ушам, переспросил бортинженер правого края.

– Хотите, я сейчас с ним свяжусь? – предложил Юрик.

– Не стоит, – отказался Нори.

У него были подозрения, что русский блефует. То есть Нори, конечно, не сомневался в том, что Ёситика действительно дал русскому разрешение на выход из корабля. Вот только мотивировать это свое желание покинуть корабль Брик мог весьма своеобразно, оставив за кадром основную причину, каковой, по твердому убеждению Нори, являлось намерение русского в очередной раз покрасоваться перед экипажем. Русского, конечно, можно было вывести на чистую воду, но затевать мелкую склоку на глазах у подчиненных не хотелось.

– А что касается моих советов, Нори-сан, – невинным голосом добавил Брик, – так я ж за них денег не прошу.

Ноздри у бортинженера правого края раздулись, губы побелели. Если бы у него имелись усы, то, встав дыбом, они бы непременно прободели забрало шлема.

– Ну так что? – с невинным видом поинтересовался Юрик. – Ставим другой пластырь?

– Брик-сан, – медленно процедил сквозь зубы бортинженер правого края. – Я вынужден доложить о вашем самоуправстве капитану.

– Капитану? – страшно удивился Юрик. – Капитану Сакамото? Так я ему сам уже все рассказал! Он мою идею поддержал и одобрил, нечего, говорит, попусту материал разбазаривать.

Бортинженер правого края Нори был сражен наповал! Любой нормальный японец первым делом сообщил бы о том, что распоряжение поставить на пробоину временную заплату вместо надежного пластыря исходит фактически от капитана корабля. Русский же приберег эту новость напоследок! Поистине в том крылась какая-то извращенная логика!

На следующий день, когда Нори решил лично осмотреть машинное отделение, в котором полным ходом шли восстановительные работы, он снова встретил там русского! Правда, это был не Юрик Брик, а Гарик Васин. Но и этот не менее уверенно командовал работавшими в машинном отделении техниками!

Помня о состоявшемся накануне разговоре с Бриком, бортинженер правого края на этот раз решил действовать более осмотрительно.

– Простите, Васин-сан, – обратился он к криогенщику. – Вы здесь находитесь по приказу капитана Сакамото?

– Сакамото? – Гарик удивленно уставился на Нори, как будто вообще впервые услышал имя капитана «Дасоку». – Нет, Сакамото меня сюда не посылал, – Васин усмехнулся и добавил: – Япона мать!

– Простите, что? – не понял Нори.

– Не, ничего, это я так, – махнул перемазанной машинным маслом рукой криогенщик.

– А вахтенный офицер знает о том, что вы работаете в машинном отделении? – задал следующий вопрос Нори.

– А кто у нас сегодня вахтенный? – сдвинул мохнатые брови Васин.

– Штурман Исикава.

– А, – широко улыбнулся Васин. – С Исикавой я сегодня за завтраком виделся.

– И что он сказал?

Васин прикусил верхнюю губу и закатил глаза под веки – задумался.

Нори терпеливо ждал ответа.

– Что-то про музыку говорил. – Русский вытер руку о штанину и поскреб пальцами затылок, будто выковыривая оттуда воспоминания. – Еще о японских шашках мне рассказывал.

– Японских шашек не существует, – машинально заметил Нори.

– А Исикава говорил мне, что есть, – Васин пожал плечами. – Вот же, япона мать.

– А насчет работы в машинном отделении вы с Исикавой-саном случайно не говорили? – задал коварнейший вопрос бортинженер правого края.

– Не, – русский усмехнулся. – Исикава ведь штурман – что он в двигателях понимает?

Собеседник, конечно, должен был сделать из сказанного вывод, что сам Васин знает о двигателях абсолютно все. Но бортинженер правого края Нори на это не купился.

– В таком случае, ответьте мне, Васин-сан, – по-змеиному прошипел он, – что вы делаете в машинном отделении?

– А, вот вы о чем, – радостно улыбнулся Гарик. – Видите ли, Нори-сан…

Нори почувствовал резь в желудке, как будто он живьем проглотил краба. Если русский начинал фразу со слов «видите ли» или «дело в следующем», то это означало, что произнесенная им речь будет настолько витиеватой и длинной, что к концу ее он сам забудет, с чего начал.

– Васин-сан, – проявив характер, прервал русского Нори. – Я задал вам один очень простой вопрос: что вы делаете в машинном отделении? И хочу получить на него такой же простой и конкретный ответ.

– Работаю, – конкретно ответил Васин.

Так… Нори судорожно сглотнул. Похоже, сегодня за завтраком съел что-то несвежее.

– Кто вас на это уполномочил?

– Да никто, – развел руками Васин. – Случайно здесь оказался. Шел мимо, смотрю, ребята горбатятся, – кивок в сторону занятых профилактикой остановленных ХД-двигателей техников. – Ну и решил присоединиться.

– А мимо пройти вы не могли? – поинтересовался на всякий случай Нори.

– Не, – покачал головой Васин. – Поступить так мне не позволяет совесть разумного человека.

– Разумного, значит? – задумчиво посмотрел на русского Нори.

– Точно так, – с улыбкой не просто разумного, но еще и вполне довольного собой человека подтвердил Васин.

– И чем же, позвольте узнать, вы тут занимаетесь? – спросил Нори, заранее зная, что то, что он услышит, ему совсем не понравится.

– Я решил изменить конфигурацию ХД-двигателей, – радостно сообщил Васин.

– Что? – Нори показалось, что он ослышался.

Любому бортинженеру… Да какое там бортинженеру! Любому наладчику известно, что конфигурация ХД-двигателей – это святая святых машинного отделения. Это то, касаться чего нельзя никогда, ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах! Любое, самое незначительное изменение конфигурации может повлечь за собой необратимые последствия. Взрыв в машинном отделении покажется вам простым ха-ха в маковом дыму по сравнению с тем, что произойдет в результате разбалансировки конфигурации ХД-двигателей. Выставлять конфигурацию имеют право только квалифицированные специалисты и только в условиях атмосферного дока, оснащенного соответствующей техникой.

Вы когда-нибудь слышали, чтобы изменение конфигурации ХД-двигателей производилось вручную, что называется, «на глаз», во время движения корабля, да еще и при отсутствии одного из вспомогательных двигателей? Первый бортинженер Нори готов был поспорить на что угодно, что никто не сможет дать положительный ответ на этот вопрос. Правда, было это до того, как он познакомился с командой русских криогенщиков.

– Вы использовали устаревшую конфигурацию «три-два-один». Сейчас все работают на «три-один-два». Но, поскольку одного вспомогательного двигателя у нас не хватает, я использовал комбинацию «два-один-два».

Не успев выйти из ступора, в который повергло его заявление русского, Нори еще раз повторил:

– Что?

– Да я понимаю, что, ежели мы сейчас запустим ХД-двигатели, сайтены нас тут же засекут и прихлопнут, как блоху неподкованную. Но все же подумал, пускай будет. На всякий случай. Ну, мало ли чего, – Гарик весьма многозначительно помахал в воздухе растопыренной пятерней. – Как говорил один мой приятель – космос большой, и дерьма в нем много, – Васин смущенно улыбнулся. – Я, конечно, извиняюсь за грубое словцо, Нори-сан, но без него вся соль пропадает.

– Да, я понимаю, – рассеянно кивнул Нори, уже плохо понимавший, что вообще происходит вокруг.

– Если бы «Дасоку» действительно попытался уйти от сайтенов в гиперспейс при конфигурации ХД-двигателей «три-два-один», они догнали бы нас в два счета. А вот комбинация «три-один-два» позволяет закрыть проход сразу, как только корабль в него ныряет.

– Кто вы по специальности, Васин-сан? – устало спросил Нори.

– Знамо кто, – гордо выпятил грудь русский. – Криогенщики мы!

– Скажите, пожалуйста, Васин-сан, для чего русских криогенщиков учат выставлять конфигурацию ХД-двигателей?

– Да бог с вами, Нори-сан, – смущенно улыбнулся Васин. – При чем тут учение? Я эту технику сам освоил.

– Сам? – не смог скрыть удивления Нори. Хотя и понимал, насколько бессмысленно чему-либо удивляться, имея дело с русскими. – То есть просто вот так? – Бортинженер правого края помахал перед собой руками. – Просто взяли и научились?

– Ну да, – Васин ответил Нори не менее удивленным взглядом. – А в чем проблема-то?

– Проблема в том, что я, – Нори ткнул пальцем себя в грудь, – бортинженер правого края линкора императорского флота, понятия не имею, как выставлять конфигурацию ХД-двигателей. А вы, – указал он на Васина, – криогенщик, можете сделать это…

Нори щелкнул пальцами, подыскивая нужное слово.

– С полпинка, – подсказал ему Гарик.

– Верно! – еще раз щелкнул пальцами Нори. – Именно что с полпинка!

– Это не проблема, – беспечно махнул рукой русский. – Если хотите, я вас тоже научу. Тут больших-то мозгов иметь не надо… Простите, я вовсе не вас имел в виду, Нори-сан.

– Понимаю, – рассеянно кивнул бортинженер правого края и, подумав, добавил: – Япона мать!

– Эт-точно, – радостно улыбнулся Васин. – У вас, Нори-сан, непременно получится. Потому что у вас кураж есть. А без куража в нашем деле, – Гарик развел руками, – никак!

Нори ничего не ответил русскому, но про себя решил, что это конец, последняя черта, переступить через которую истинный самурай уже не может. Не имеет права!

Но и это ему удалось пережить. Правда, никому, кроме него самого, не известно, какой ценой.

Апофеоз наступил, когда в один прекрасный день, придя в столовую, бортинженер правого края Нори сел за отдельный столик вахтенного офицера, каковым он в тот день являлся, снял теплоизоляционный колпак, прикрывавший оставленный для него обед, и увидел тарелку с густым варевом малинового цвета.

В растерянности Нори посмотрел на виртуальный дисплей ПДА, высвеченный поверх рукава форменной офицерской куртки. Он сам утверждал меню на сегодняшний день и не помнил, чтобы в нем значилось незнакомое ему блюдо. Так и не выяснив, как называется то, что было подано на первое, Нори нажал кнопку вызова дежурного повара.

Каково же было его удивление, когда, одетый в белую куртку и брюки, которые носят на флоте повара, в высоком белом колпаке, натянутом на голову, с каким-то странным механизмом, напоминающим допотопную кофемолку, в руках, в обеденном зале появился русский криогенщик. Нори не видел Сергея Горбатова с того самого дня, как «Дасоку» благополучно ушел из Куанского котла. И это была главная причина, по которой бортинженер правого края считал Горбатова лучшим из всей оставшейся на борту линкора команды криогенщиков. И вот же, на тебе!..

– Добрый день, Нори-сан! – радостно приветствовал вахтенного офицера русский.

У Нори настроение было отнюдь не радостное.

– Что вы тут делаете, господин Горбатов?

– Как это что? – крайне удивился русский. – Работаю!

Нори сделал отчаянную попытку найти выход из охватывающего его безумия.

– На кухне сломался холодильник?

– Нет! – Горбатов рассмеялся так, будто вахтенный офицер сказал нечто чрезвычайно забавное. – Я тут кухарю понемножку.

– Что вы тут делаете? – переспросил Нори.

– Кухарю, – Горбатов показал бортинженеру правого края похожий на кофемолку механизм.

– Что это? – недоумевающе посмотрел на коробку с длинной изогнутой ручкой первый бортинженер.

– Шкварница, – ответил Горбатов.

– Простите? – непонимающе наклонил голову Нори.

Бортинженер правого края вообще ничего не понимал, а потому чувствовал себя неуверенно. Почему русский находится в офицерской столовой, да еще в поварской форме? Что за странный агрегат у него в руках? Что означает странное слово «шкварница»? Что за странное варево подали вахтенному офицеру в качестве первого блюда на обед? Каждый из этих вопросов сам по себе был не так уж странен. Более того, постаравшись и как следует пораскинув мозгами, можно было даже попытаться найти на него ответ. Но вместе они превращались в некий странный конгломерат, обволакивающий первого бортинженера Нори со всех сторон и заставляющий его чувствовать себя мухой, увязшей в меду.

– Это – шкварница, – Горбатов поставил механизм с ручкой на стол, рядом с тарелкой, в которой Нори рассчитывал обнаружить суп, а нашел… Он пока еще и сам не знал, что было налито в тарелку. – Полумеханический столовый комбайн для быстрого приготовления шкварок. Редкая, между прочим, вещица. Шкварницы только на Старой Одессе производят полукустарным способом. Работает от ручного привода и крошечной плутониевой батарейки, рассчитанной на двадцать три года бесперебойной службы.

Русский достал из кармана завернутый в вощеную бумагу кусок белого свиного жира, освободил его от упаковки, открыл дверцу в торце шкварницы, сунул туда жир и трижды крутанул ручку.

– Готово!

Горбатов поднял шкварницу над тарелкой вахтенного офицера и как следует встряхнул. В ярко-красное варево посыпалось что-то, похожее на обуглившиеся древесные стружки.

– Какой же борщ без шкварок, – русский заговорщицки подмигнул бортинженеру правого края – мол, мы-то с вами в этом деле толк понимаем, – взял со стола соусник и добавил в суп со шкварками изрядное количество сметаны. – Вот теперь то, что надо! – Он взял ложку и протянул ее Нори. – Приятного аппетита, господин вахтенный офицер!

Нори автоматически принял у русского ложку. Растерянно посмотрел на блестящий столовый прибор, на шкварницу с плутониевой батарейкой внутри, на красный суп, украшенный россыпью шкварок и горкой сметаны. Он пытался собрать вместе разбегающиеся мысли, но это у него плохо получалось.

– А?.. – начал было он.

– А на второе гурьевская каша и бефстроганов с грибами, – подсказал Горбатов. – На выбор. Впрочем, лично для вас я могу организовать и то, и другое.

Тут Нори наконец понял, что он должен выяснить в первую очередь.

– Кто распорядился внести изменение в утвержденное вахтенным офицером меню?

– Я, – ответил уверенный в своей компетентности русский.

– Вы выполняли чье-то распоряжение?

– Нет. Мне просто показалось, что меню у вас несколько однообразно, и я решил оживить его. Ребятам понравилось.

– Ребятам?

– Членам экипажа «Дасоку».

Бортинженер правого края Нори с сомнением посмотрел на тарелку со странным красно-белым месивом. В его представлении это вообще нельзя было есть.

– Горбатов-сан, вы знаете, что меню утверждает вахтенный офицер?

– Конечно.

– Вы знаете, кто сегодня вахтенный офицер?

– Вы, Нори-сан.

– Я считаю лишним напоминать вам, Горбатов-сан, что в ваши обязанности не входит внесение изменений в меню, утвержденное вахтенным офицером. – Нори полагал, что, несмотря на всю свою толстокожесть, русский должен был почувствовать заключенный в этой фразе сарказм. – Но, если вам вдруг по какой-то причине захотелось это сделать, почему вы не обратились ко мне, как к вахтенному офицеру?

– Не хотел беспокоить вас по пустякам, – как ни в чем не бывало, ответил Горбатов. – У вас, как у вахтенного офицера, дел и без того, должно быть, выше крыши.

– Вы считаете, что питание личного состава боевого корабля императорского флота – это пустяк?

– Нет, я так не считаю. Поэтому и предложил внести изменения в меню.

Нори задумался. Как следует задумался. В том, что говорил русский, по всей видимости, крылась какая-то своя, в меру извращенная логика. Но бортинженер правого края «Дасоку» не мог ее постичь. Не мог, как ни старался. Это был коан, доступный только русскому.

– Кто это приготовил? – взглядом указал на тарелку с остывающим борщом Нори.

– Я, – ответил Горбатов.

– Вы лично?

– Нет, конечно. Я всего лишь помог старшему повару Хатиро составить программу для кухонного автомата и подобрать соответствующие продукты.

– Понятно, – Нори обратил внимание на то, что до сих пор держит в руке ложку, которую вручил ему русский, и сунул ее в тарелку с борщом. Красивая горка сметаны в центре красноватого озерца начала оплывать. – У вас есть сертификат повара, господин Горбатов?

– Нет.

– В таком случае какое право вы имеете готовить пищу для личного состава боевого корабля императорского флота?

– Я умею готовить, – ничуть не смутился русский.

– Этого недостаточно, – с укоризной покачал головой Нори.

– Разве? – искренне удивился Горбатов.

– Если вы любите готовить, господин Горбатов, вы можете угощать своей стряпней родных и друзей. Но для того, чтобы готовить пищу…

– …для личного состава корабля императорского флота, – продолжил русский.

– Совершенно верно, – кивнул Нори. – Для этого нужно иметь сертификат дипломированного повара.

– Ну если вас только это смущает, господин Нори, то никаких проблем, – улыбнулся Горбатов. – Как прилетим на Старую Одессу, я предоставлю вам сертификат.

При чем тут Старая Одесса, хотел было спросить Нори. Но вместо этого задал другой вопрос:

– Так у вас все же есть сертификат?

– Нет, – Горбатов взял со стола шкварницу и покрутил ручку, чтобы убедиться, что шкварок внутри не осталось. – Но на Старой Одессе у меня есть приятель, который за пару часов любой сертификат нарисует так, что от настоящего не отличишь.

Смысл сказанного не сразу дошел до Нори. А вот когда дошел, тогда Нори и взорвался:

– Да вы сами-то понимаете, что говорите, Горбатов-сан?! Вы собираетесь воспользоваться поддельным документом да еще и меня хотите сделать соучастником преступления!

– Не вижу состава преступления, – невинно удивился русский.

– Любая допущенная вами ошибка могла бы стать причиной тяжелейшего отравления всего экипажа!

– Отравиться борщом? – Горбатов озадаченно почесал затылок. – Нет, ну я еще понимаю, грибами там или рыбой несвежей… Но – борщом?

– Горбатов-сан! – Вахтенный офицер Нори поднялся, одернул куртку и поправил на поясе меч. – Я обязан доложить о вашем самоуправстве капитану.

– Капитану Сакамото? – Лицо Горбатова расплылось в улыбке. – Так он уже обедал. Борща две тарелки съел. Понравилось. Сказал, что на Старой Одессе непременно себе шкварницу купит.

– Все ясно, – мрачно изрек Нори и развернулся на каблуках в направлении выхода.

– Господин вахтенный офицер! – окликнул его русский.

Нори обернулся.

– А как же борщ? – Горбатов указал на нетронутую тарелку. – Вы ж даже не попробовали!

– Спасибо, Горбатов-сан, я не голоден, – сухо ответил бортинженер правого края.

Голода он, и в самом деле, не чувствовал. Должно быть, голод нейтрализовала злость.

– Так это ж только звери едят, когда голодные, – произнес у него за спиной выдававший себя за повара русский. – А мы ж с вами люди разумные. Или как, господин вахтенный офицер?..

Нори вылетел коридор и впервые в жизни пожалел, что дверью сёдзи нельзя хлопнуть, иначе бы он сделал это с превеликим удовольствием.

Нори был недоволен. Крайне недоволен тем, что происходило на «Дасоку». Нори был возмущен… Да что там! Бортинженер правого края Окато Нори был взбешен! Как никогда в жизни! И все из-за того, что он никак не мог понять, как, каким образом четверо русских криогенщиков всего за неделю внесли полный разлад в четко отлаженную, работающую, как часовой механизм, систему несения службы на линкоре императорского флота?

Ответить на этот вопрос вахтенный офицер Нори не мог, но он был обязан обозначить проблему. Поэтому, восстановив дыхание и приведя мысли в относительный порядок, Нори включил персональный коммуникатор.

– Господин капитан, мне необходимо срочно с вами переговорить. Дело крайней важности и не терпит отлагательства.

– Вы уверены в этом, Нори-сан? – Явное сомнение в голосе Сакамото.

– Да, господин капитан! Вопрос касается нашей безопасности.

– Ну, что ж… Я у себя в каюте, заходите.

– Да, господин капитан.

Нори выключил коммуникатор и не пошел, а побежал к лифту – так ему не терпелось выложить перед капитаном все, что накипело.

Только на подходе к каюте капитана Нори замедлил шаг – негоже являться на глаза старшему по званию офицеру запыхавшимся.

Возле двери капитанской каюты Нори сделал глубокий вдох, медленно сосчитал до десяти и нажал кнопку зуммера.

Дверь беззвучно откатилась в сторону.

Нито кайса Сакамото не имел привычки допускать сослуживцев в свой внутренний мир, поэтому мало кто из офицеров «Дасоку» мог похвастаться тем, что бывал у него в гостях. Бортинженеру правого края Нори по служебной необходимости доводилось дважды заходить в каюту капитана. И всякий раз он восхищался аскетизмом и гармонией того маленького мира, что создал для себя в каюте Сакамото. Свернутая кровать в углу, рядом – портативный домашний коммуникатор и стопка информационных чипов. Нори не знал, что на них записано, но полагал, что это любимые книги капитана, среди которых непременно должны быть Ямамото и Кавабата. Чуть в стороне – низкий восьмиугольный столик, на котором можно и чай попить, и партию в сугороку оставить недоигранной, в дальнем углу – контрольный пульт, воспроизводящий показания наиболее значимых приборов из установленных на мостике. Из украшений – узкая полочка с прямоугольным кашпо, в котором зеленеет сосна-бонсай, рядом – старинный свиток с выписанным искусным каллиграфом иероглифом «кан» со слегка размазанными концами вертикальных линий.

Так было прежде. Но на сей раз, едва ступив на порог капитанской каюты, Нори почувствовал, как на лбу у него выступает холодный пот, а язык прилипает к внезапно сделавшемуся сухим небу. Бортинженер правого края увидел в каюте капитана то, что никогда не думал здесь увидеть. У него даже мысли не возникало, что подобное возможно. Нори понял, что это катастрофа. Мир потерял опору и катился в пропасть.

– Вам плохо, Нори-сан? – с тревогой посмотрел на вахтенного офицера Сакамото.

Поднявшись с пола, нито кайса поправил рукава темно-коричневого кимоно с символом клана, вышитым на левой стороне груди.

– Да заходите же. – Он взял бортинженера за локоть, помог ему войти в каюту и попытался усадить.

Нори выдернул локоть из рук нито кайса и протестующе тряхнул головой.

– Сакамото-сан, – прижав руки к бедрам, бортинженер правого края поклонился капитану. – Прошу извинить меня за то, что я побеспокоил вас в час отдыха.

– Нори-сан, – слегка наклонил голову в ответ Сакамото. – Я не сомневаюсь, что у вас на то имелась веская причина.

– Да, Сакамото-сан, – снова поклонился Нори.

– Уверен в том, – кивнул в ответ Сакамото.

По мнению Николая Бутова, сидевшего на полу возле столика с расстеленным на нем полимерным экраном, японцы были похожи на танцующих журавлей.

– Итак? – вопросительно посмотрел на вахтенного офицера Сакамото.

– Господин капитан, – Нори бросил весьма выразительный взгляд на русского, одетого в ярко-красный – ну точно, как борщ, которым другой русский пытался накормить вахтенного офицера в столовой, – расшитый золотыми драконами, шелковый китайский халат. – Вопрос касается безопасности, поэтому я хотел бы переговорить с вами наедине.

– Я пошел, – поднялся на ноги Бутов.

– Нет! – жестом остановил его Сакамото. – Нори-сан, я полагаю, что все вопросы, имеющие отношение к «Дасоку», мы можем обсуждать в присутствии Бутова-сана. Он такой же член экипажа, как и мы с вами.

– При всем моем уважении, – бортинженер правого края отвесил криогенщику быстрый поклон, больше похожий на кивок, – Бутов-сан не является подданным Императора.

– Бутов-сан оказал империи неоценимую услугу.

– При всем моем уважении…

– При всем моем уважении к вам, Нори-сан, – перебил вахтенного офицера капитан. – Я хочу услышать не ваши извинения, а причину, приведшую вас ко мне.

Нори плотно сжал губы так, что уголки побелели.

– Может, я все же пойду, – подал голос Бутов.

– Бутов-сан, – посмотрел на него Сакамото. – Мы с вами еще не закончили. Поэтому я прошу вас остаться.

– Ну что ж…

Бутов улыбнулся, развел руками, сел на пятки возле стола, поерзал, устраиваясь поудобнее, и затих.

– Нори-сан?

– Господин капитан! – резко выдохнул вахтенный офицер. – Я должен довести до вашего сведения, что действия русских ставят под угрозу безопасность вверенного нашим заботам корабля!

– Да? – удивленно поднял бровь Сакамото. – Что же такого ужасного делают русские?

– Они считают своим долгом влезть в любую работу, выполняемую на корабле…

– Так, – наклонил голову нито кайса.

– Они во все привносят хаос…

– Так.

– Они все превращают в балаган!

– Это все? – Сакамото расправил плечи и заложил руки за спину.

– Сегодня в утвержденное мною меню без моего ведома были внесены изменения! Горбатов-сан, самовольно занявший место повара, пытался накормить меня борщом!

– Вы попробовали?

– Конечно, нет!

– Напрасно, борщ был вкусный.

– Сакамото-сан!.. – Вахтенный офицер едва не задохнулся от возмущения.

– Впрочем, я вас не заставляю его есть, Нори-сан.

– Сакамото-сан! Я, как старший офицер и патриот, должен поставить вас в известность, что, если русские будут, как и прежде, делать на корабле все, что им вздумается, это может закончиться катастрофой!

– Я буду иметь это в виду, Нори-сан, – коротко кивнул Сакамото.

– И вы… – бортинженер правого края неуверенно повел рукой в сторону. Он как будто хотел вначале указать на Бутова, но затем передумал, ладонь его сложилась лодочкой, покачивающейся, будто на волнах. – Вы не предпримете никаких действий?

– Не вижу причин что-то предпринимать, Нори-сан. Во-первых, русские на корабле не самовольничают. Любые свои действия они согласовывают со мной либо с кем-то из старших офицеров. Во-вторых… Нори-сан, вы представляете, что сейчас чувствуют ваши подчиненные?

– Сейчас? – растерянно переспросил вахтенный офицер. – В этот самый момент?

– Да нет же, – едва заметно поморщился Сакамото. – Вообще. Что чувствуют люди из экипажа последнего оставшегося в живых корабля императорского флота, зная, что Император находится в плену, а их родные планеты захвачены сайтенами? Что вы сами чувствуете, Нори-сан?

Первый бортинженер приосанился, ладонью прижал рукоятку меча к поясу и щелкнул каблуками.

– Я, как старший офицер императорского флота и патриот, испытываю небывалую гордость за империю и высочайшую ответственность за порученное мне дело!

– Понятно, – махнул рукой нито кайса. – Во-вторых не будет. Я принял к сведению ваш доклад, Нори-сан, и больше вас не задерживаю.

– А как быть с русскими?

– Никак.

– То есть?

– Предоставьте их самим себе.

– Но, если мне снова покажется, что безопасность корабля находится под угрозой?

– Обращайтесь к Бутову-сану, – указал на русского Сакамото. – Надеюсь, он не откажется помочь вам разобраться в ситуации.

– Всегда к вашим услугам, Нори-сан! – рукой отсалютовал вахтенному офицеру Бутов.

– Вам все ясно, Нори-сан?

– Да, господин капитан, – вахтенный офицер поклонился. – Мне все понятно, господин капитан, – он сделал шаг назад и снова поклонился. – Извините, что отнял ваше драгоценное время, господин капитан, – еще шаг назад и еще один поклон. – Я возвращаюсь к исполнению своих обязанностей, господин капитан, – сделав еще шаг назад, Нори спиной уперся в дверь, поэтому и очередной поклон получился смазанным.

– Замечательно, Нори-сан.

Нито кайса открыл дверь, подождал, пока вахтенный офицер, пятясь, вышел в коридор, и щелкнул пальцем по кнопке замка.

– А может быть, он в чем-то прав? – взглядом указал на дверь Бутов. – Может быть, мы действительно раздражаем, мешаем работать… Это, понятное дело, не саботаж, но все же…

– А, – подобрав полы кимоно, Сакамото сел на пол напротив Бутова. – Проблема не в вас, а в самом Нори. Вы видели, чтобы кто-то еще из офицеров носил меч?

– Нет, – покачал головой Бутов.

– Все дело в том, что Окато Нори, в отличие от других старших офицеров, дзосики, то есть «разноцветный».

– Какой? – удивленно сдвинул брови Футов.

– В Древней Японии цвета одежды самураев были строго определены регламентом. Низшие же слуги носили одежды любых цветов, потому их и называли «разноцветными». Окато Нори не принадлежит к самурайскому роду. Но он тщательно скрывает это и старается вести себя, как, в его представлении, положено самураю. Он делает то, что делают самураи в исторических романах и фильмах.

– В Империи Пяти Солнц стать боевым офицером может только потомственный самурай?

– Ну что за бред! – недовольно взмахнул рукой Сакамото. – А как бы тогда Нори стал офицером? Мы чтим традиции предков, но при этом мы люди своего времени. Клановая система давно уже не играет никакой роли в выборе человеком жизненного пути. Она сохраняется только как дань традиции.

– Но, Сакамото-сан, вы сами сказали, что, за исключением Нори, все остальные офицеры «Дасоку» принадлежат к самурайским родам.

– Это тоже результат следования традиции. Так уж принято, что в самурайских родах сыновья идут по военной линии. Вы хотите убедить меня, Бутов-сан, что у русских нет потомственных военных?

– Есть, – кивнул Бутов.

– А слепо следовать традициям пытаются именно те, кто мало что об этом знает. Они уверены, что Древняя Япония была центром мировой цивилизации… Да-да, не смейтесь, Бутов-сан, есть псевдоисторики – одного из них, весьма популярного среди невежд, зовут Футори Ино, – которые на полном серьезе доказывают, что первыми истинными людьми, появившимися на земле, были японцы. И вовсе не эволюция к этому привела, а божественное провидение. Ну а потом, в результате смешения японцев с неандертальцами, на свет появились другие расы и нации.

– Вы будете смеяться, Сакамото-сан, но примерно то же самое я слышал и про русских.

– Выходит, у каждой нации есть свои Футори Ино, – улыбнулся Сакамото.

– Давайте вернемся к нашему вопросу, Сакамото-сан, – Бутов положил ладонь поверх расстеленного на столике полимерного экрана. – Я внимательно просмотрел всю документацию, что вы мне предоставили, и, признаться, я в недоумении. «Дасоку» – серийный линкор одиннадцатого поколения, модификация «К». Я не нашел никаких принципиальных отличий от других кораблей той же серии ни в ходовой части, ни в системе защиты, ни в вооружении. Почему в таком случае сайтены так хотят заполучить его целым и по возможности невредимым? Настолько, что даже во время нашего бегства они стреляли не по кораблю, а по курсу, пытаясь остановить нас.

– Быть может, последний оставшийся в бою корабль имперского боевого флота важен для сайтенов как символ? – предположил капитан «Дасоку».

– Ну что вы, Сакамото-сан! Символы, как и сантименты, не интересуют сайтенов ни в коей мере. Им нужен кто-то или что-то, что находится на вашем корабле.

– Понятия не имею, что бы это могло быть, – пожал плечами Сакамото.

Бутов посмотрел капитану «Дасоку» в глаза. Нет, Сакамото не пытался водить его за нос. Он действительно не знал, для чего сайтенам нужен его корабль. А понять это было необходимо.

– Надо бы с этим разобраться.

Глава 9

Когда же враг унижен, будь с ним кичлив

Скрестив ноги, Ватагин сидел на длинном металлическом столе и грыз полоску вяленого мяса. Рядом с ним лежал брикет прессованного мяса килограмма на четыре, от которого она и была отрезана. Мясо было невообразимо сухое и совершенно несоленое. По вкусу оно больше всего напоминало старый, затасканный, пропахший потом ремень.

Проглотив очередной крошечный кусочек мяса, Ватагин запил его двумя большими глотками воды из пластиковой бутыли и с тоской посмотрел на потолок, где так же тоскливо светила одна-единственная неоновая лампочка в простом, похожем на армейский гроб, жестяном колпаке.

– Слушай, Ясухира, у тебя жена готовить умеет?

Японец, сидевший чуть ниже, на сложенных стопкой листах теплоизоляции, пытался размочить мясо в миске с водой. Он старательно мял его большим пальцем, мясо расползалось на волокна, но при этом не становилось мягче.

– В каком смысле? – спросил, не прерывая своего занятия, Ясухира.

– Ну в смысле, варить что-нибудь или жарить…

Ватагин с отвращением посмотрел на мясо и кинул его на стол.

– Что именно? – уточнил японец.

– Да что угодно! Что-нибудь повкуснее этого проклятущего мяса! – Ватагин в сердцах оттолкнул от себя завернутый в пластик брикет. – Смотреть на него больше не могу!

Ясухира двумя пальцами поймал в миске расплывшиеся мясные волокна, кинул в рот, пожевал и удовлетворенно кивнул.

– Умеет. У меня жена очень вкусно готовит.

– Это хорошо, – блаженно зажмурился Ватагин. – А что у нее лучше всего получается?

– Пельмени.

– Какие еще пельмени? – недоверчиво посмотрел на японца Ватагин.

– Самые обыкновенные. С мясной начинкой.

– Разве японцы едят пельмени?

– А почему бы и нет?

– Ну не знаю… Странно как-то.

– В таком случае русские должны перестать есть рис… Кстати, ты знаешь, сколько замечательных блюд можно приготовить из риса?..

– Из риса можно приготовить много-много суши. Суши можно заказать в сушитории на любой пересадочной станции.

– Начнем с того, что не «суши», а «суси».

– Все говорят «суши».

– Японцы говорят «суси».

– Ладно, убедил, – кивнул Ватагин. – Что дальше?

– На пересадочных станциях не умеют правильно готовить суси.

– Ладно, – снова не стал спорить Ватагин. – Какое еще блюдо с рисом готовит твоя жена?

– Например, ика-меши. Это кальмары, фаршированные рисом, приправленным красной икрой, кусочками водорослей нори, грибами или морковью. Фаршированные тушки кальмаров тушатся в смеси соевого соуса, саке, имбиря и сахара.

– Должно быть, вкусно, – сладострастно сглотнул слюну Ватагин.

– К пиву ничего лучше не придумаешь. Но лично мне больше всего нравится киноко но таманеги.

– Это еще что такое?

– Большие луковицы, фаршированные грибами, обжаренными с мелко нарезанным луком и смешанными с молотым свиным мясом, яйцом, соевым соусом и вином.

– Вкусно?

Ясухира закатил глаза.

– Фантастика! Нафаршированный лук варят в соусе из бульона и соевого соуса. Потом туда же добавляют зеленые стручки фасоли, – японец мечтательно вздохнул. – Готовый лук поливают загустевшим соусом и подают на стол.

– А как насчет мясных блюд?

– Рекомендую сукияки. – Ясухира вошел во вкус. Живописание всех прелестей национальных блюд он сопровождал активной жестикуляцией и мимикой. – На стол перед тобой ставится электрическая плитка, а на нее – большая чугунная сковорода. Стенки и дно сковороды натираются жиром, отрезанным от края говяжьей вырезки. Отдельно на фарфоровом блюде разложены лук, грибы, картошка, баклажаны. Все порезано на тонкие кружочки. Тут же, на блюде, – лапша. Рядом, в небольшой миске, смесь соевого соуса и саке. Мясо нарезается тонкими кусочками, два миллиметра, не больше. Часть соуса выливают на сковороду, доводят до кипения и кладут в него по очереди мясо и овощи. Каждый обжаренный кусочек ты обмакиваешь в стоящую перед тобой миску с сырым желтком, после чего отправляешь в рот. А затем заедаешь лапшой.

Ясухира закрыл глаза, сложил пальцы так, будто держал палочки, и сделал движение, каким еда кладется в рот.

Ватагин снова сглотнул набежавшую под язык слюну.

Шел одиннадцатый день путешествия двух камикадзе на сайтенском флагмане.

Есть хотелось невообразимо.

В смысле, не глотать все что ни попадя, а пожевать со вкусом. Шашлычок бараний, телятинку под грибным соусом, картошечку отварную с укропчиком да с сальцем, нарезанным тоненькими, почти прозрачными ломтиками. На худой конец, хотя бы селедку под шубой с картошкой-фри. Ах, мечты, мечты…

К удивлению Ватагина, план Ясухиры, самому японцу, как он потом признался, представлявшийся чистейшим безумием, сработал. После взрыва и разгерметизации складского отсека на корабле поднялась тревога. Выла сирена, мигали разноцветные сигнальные огни, доносились голоса, выкрикивающие приказания. Пару раз Ватагину показалось даже, что он слышит выстрелы. Ясухира разочаровал его, сказав, что это хлопают противопожарные пакеты. Одним словом, переполох они устроили неслабый.

Но часа через три с половиной все улеглось. Видно, сайтены действительно решили, что парочка камикадзе совершила последний гиперпатриотический акт, взорвав себя вместе с врагами.

Все это время Ватагин и Ясухира сидели в вентиляционной шахте, прижавшись к холодной стальной перегородке. За три с лишним часа японец с русским как следует обдумали ситуацию, в которой оказались отчасти по велению судьбы, отчасти по собственной воле, и даже наметили примерный план действий, в соответствии с которым первым делом нужно было выбраться из вентиляционной системы. Желательно там, где их никто не заметит. Затем – найти отхожее место или что-то вроде того – обоим давно уже было невмоготу. Далее – запастись едой и водой, затаиться и дождаться прибытия корабля в док Сагами-22.

Все, казалось бы, просто. Но то, что просто в теории, далеко не всегда легко реализуемо на практике.

Изучив план корабля и разобравшись с кодами доступа в отсеки, Ясухира принял ответственное решение.

– Мы спрячемся в морге, – сказал японец, пряча карту за пазуху.

– Ты собрался провести две недели среди мертвецов? – недоумевающе уставился на него Ватагин.

– Мертвый сайтен – это не мертвый человек. Это, скорее, вышедший из строя биоавтомат.

– Мне не нравится приставка «био». «Био» подразумевает гниение и вонь.

– Морг на корабле сайтенов должен быть похож на склад запасных частей. – Ясухира подумал, почесал согнутым пальцем переносицу и добавил: – Я так думаю.

– Он так думает! – Ватагин попытался патетически всплеснуть руками, но размеры шахты не позволили ему продемонстрировать всю глубину своего недовольства. – А что, если это самый обыкновенный морг?

– Надо посмотреть, – рассудительно заметил японец. – После атаки брандера в морге должно быть столько вышедших из строя юнитов, что двоим живым не составит труда среди них затеряться.

– Я почти уверен, что мне там не понравится, – покачал головой Ватагин. – Поэтому предпочел бы сразу подобрать альтернативный вариант.

– Что бы тебя устроило?

– К примеру, камбуз. Или оранжерея.

– Оранжереи на корабле нет.

– Сойдет и теплица. Помидорчики, лучок, морковка на грядках…

Ватагин мечтательно закатил глаза.

– Теплицы тоже нет.

Ватагин посмотрел на Ясухиру так, будто это японец был виноват в том, что на корабле сайтенов нет теплицы.

Ясухира улыбнулся и с сожалением развел руками.

– А камбуз? – с надеждой спросил Ватагин.

– Камбуз нам не подходит.

– Почему?

– Придуриваешься? – с грустью посмотрел на русского Ясухира.

– А что еще остается делать? – Ватагин тяжело вздохнул. – Тоска-а…

– Поползли в морг, – скомандовал Ясухира и первым двинулся по вентиляционной шахте.

– А что мы там есть будем? – спросил Ватагин.

Ясухира ничего не ответил.

Ватагин встал на четвереньки и пополз следом за японцем, который так ловко передвигался в характерном для малолетних детей положении, что можно было и отстать.

Метров через двести Ясухира свернул в левое ответвление шахты. Ватагин – за ним.

Еще сто метров – и поворот направо. За поворотом – колодец.

Ватагин взял Ясухиру за руку и помог ему осторожно, без шума спуститься на уровень ниже. Сделать то же самое самому оказалось сложнее. Упершись каблуками и ладонями в гладкие стенки колодца, Ватагин рассчитывал плавно съехать до нужного уровня. Но, едва только он разжал руку, которой держался за выступ на краю колодца, как с шумом полетел вниз и в результате оказался на уровень ниже Ясухиры. Японец посмотрел на него сверху вниз, укоризненно покачал головой и кинул конец фала.

– Где мы сейчас? – шепотом спросил Ватагин, выбравшись из колодца.

Ясухира уперся спиной и ступнями в стенки шахты и вытащил из-за пазухи карту.

– Неподалеку от командного отсека.

– Серьезно? – Ватагин подался вперед, чтобы самому взглянуть на карту. Японец не ошибся – до командного отсека было не более сорока метров. – Слушай, да мы с тобой самые настоящие диверсанты! – радостно улыбнулся криогенщик. – Может быть, устроим сайтенам еще какую-нибудь пакость?

– Не прежде чем доберемся до места. – Ясухира сложил карту.

– До морга то есть? – уточнил на всякий случай Ватагин.

– Точно, до морга. – Ясухира встал на четвереньки.

– Ну что ж, если доктор сказал – в морг…

Они проползли не так много, когда Ясухира внезапно остановился и лег на живот.

– Чего там? – дернул его за штанину Ватагин.

Японец не оборачивась, махнул рукой – молчи, мол!

Что ж, Ватагин лег на живот и приготовился ждать. Он уже имел возможность убедиться в том, что его напарник ничего не делает просто так, без достаточного на то основания. И он доверял японцу. Настолько, что готов был уснуть прямо тут, в вентиляционной шахте, уверенный в том, что в случае опасности Ясухира его разбудит.

Но Ватагин даже задремать не успел. Обернувшись, Ясухира снова сделал ему знак сохранять тишину, затем указал пальцем вниз, на вентиляционную решетку, и прополз чуть дальше, освобождая место.

Ватагин перебрался на место, которое прежде занимал японец. Прямо под ним находилась вентиляционная решетка, через которую в помещение, расположенное ниже, подавался свежий воздух. Прижавшись щекой к холодной облицовке вентиляционной шахты, Ватагин одним глазом заглянул в прорезь решетки.

Прямо под собой он увидел огромную блестящую лысину. Присмотревшись, Ватагин понял, что это и не лысина вовсе, а металлическая, с двумя рядами заклепок, голова сайтена. Металлический череп оторачивали редкие, торчащие в стороны пучки волос. Хотя, конечно, и они могли оказаться искусственными. Уши были плотно прижаты, будто приклеены к черепу. Ватагин не сразу понял, почему плечи сайтена кажутся непропорционально широкими. Оказалось, что дело в украшавших их огромных, расшитых золотыми галунами и серебряными нитками эполетах. Три золотых орла на каждом эполете, размахивая крыльями, казалось, кричали о том, что плечи, на которых они возлежали, и блестящий, металлический череп, устроившийся промеж них, принадлежали верховному главнокомандующему единой армии сайтенов.

– Генерал Контус! – посмотрев на Ясухиру, одними губами произнес Ватагин.

Японец улыбнулся и молча кивнул.

Ватагин растопыренной пятерней взъерошил волосы на голове.

– Дыры черно-белые!!! – опять-таки беззвучно выругался он.

И снова припал к вентиляционной решетке.

Генерал Контус кушал. Ракурс, в котором наблюдал за ним Ватагин, позволял увидеть алюминиевую миску на столе, наполненную каким-то жидким варевом темно-коричневого цвета. Ровными, размеренными движениями правой руки генерал опускал в миску ложку, подносил ее ко рту и с хлюпаньем втягивал в себя содержимое. В быту сайтены были аскетичны до полного самоуничижения. Чем богаче был у сайтена мундир, чем больше орденов и галунов его украшали, тем старательнее он подчеркивал свою неприхотливость – ел всякую дрянь, спал на голых досках и принимал душ не чаще одного раза в месяц.

Вволю налюбовавшись блестящим металлическим черепом генерала Контуса – кому расскажи, так не поверят же, что был совсем рядом с самим верховным главнокомандующим, ладонью мог по затылку похлопать, если бы Ясухира за ноги придержал! – Ватагин крепко обхватил японца за шею, притянул к себе и горячо зашептал прямо в ухо напарнику:

– Слушай, Ясухира, давай возьмем генерала в заложники!

– Зачем? – не понял японец.

– Потребуем, чтобы сайтены развернули корабль и доставили нас в Русский сектор.

– С чего бы вдруг они стали это делать?

– Иначе мы убьем Контуса.

– Ну и что?

– Он верховный главнокомандующий и духовный лидер всех сайтенов!

– Он сайтен. Сайтены считают себя бессмертными, поскольку могут восстанавливать свои тела и перезаписывать память.

– Тогда грохнем Контуса, вытащим из его железной башки мемори-чип и пригрозим уничтожить его, если наши требования не будут выполнены.

– Не сработает, – покачал головой Ясухира. – Когда старший офицер находится на борту корабля, его память каждые полчаса автоматически перезаписывается в резервный файл бортового компьютера. Так что, если уничтожить мемори-чип с памятью генерала Контуса, он потеряет не больше получаса жизни.

– Вот же непруха. – Ватагин вновь посмотрел на блестящий череп генерала Контуса, по которому так и хотелось врезать чем-нибудь тяжелым. – Ну давай тогда просто его грохнем. У меня еще остались флэш-патроны.

– Нас сразу схватят.

– Ну, может быть, и не сразу.

– Но все равно схватят.

Череп генерала Контуса нестерпимо возбуждал воображение Ватагина. Но при этом криогенщик понимал, что Ясухира прав – совершив дерзкий террористический акт в каюте верховного главнокомандующего, они ничего не добьются, но выдадут себя с головой.

– Ладно, – Ватагин легонько толкнул японца в плечо. – Поползли дальше. Далеко еще до твоего морга?

– Почему это до моего? – обиделся Ясухира. – Морг не мой, а сайтенский.

– Ну извини, сказал не подумав.

– Думай в следующий раз, – Ясухира встал на четвереньки и пополз, бормоча себе под нос: – Не мой это морг… Не мой.

Тем самым японец пытался разорвать дурное психоэнергетическое кольцо, появившееся в результате необдуманного замечания русского. Он-то, в отличие от криогенщика, не видел, но чувствовал, как кольцо начало сжиматься вокруг них.

Путь, которым они двигались к намеченной цели, не был прямым – Ясухира выбирал маршрут в обход установок, гнавших воздух по вентиляционным шахтам. Им еще раз пришлось спуститься на уровень ниже, а затем подняться на два уровня вверх. Они ползли так долго, что Ватагин уже начал было думать, что это никогда не кончится. Может быть, Ясухира заблудился и боится в этом признаться? Или, может быть, из этого лабиринта вообще не существует выхода? Поэтому сайтены и не ищут их – знают, что все попавшие в вентиляционную систему будут ползать по ней до тех пор, пока не превратятся в крыс… Да… Кстати, а где же крысы? Ватагин пока еще ни одной не видел… Ну конечно! Сайтены травят их, запуская в вентиляционную систему ядовитый газ, а после варят и едят. Генерал Контус очень любит супчик из свежеотравленных крыс…

– Ты что там бормочешь? – обернувшись, спросил Ясухира.

– Это я так, – тряхнул головой, прогоняя шальные мысли, Ватагин. – Сам с собой… Дурею помаленьку.

– Прибыли.

Ясухира лег на бок и повернулся, чтобы заглянуть в вентиляционную решетку.

– Ну что там? – прошептал Ватагин.

– Морг, – ответил Ясухира.

– Понятное дело, морг. А конкретно?

Ясухира оторвался от решетки и непонимающе посмотрел на русского.

– Морг. Что может быть конкретнее?

– Конкретику дают детали.

– Сам посмотри.

Ватагин подполз поближе к вентиляционной решетке и, вытянув шею, заглянул в щелку. Он увидел угол металлического стола и дверцу шкафа с номером «22», выкрашенную в грязно-зеленый цвет.

– Ни черта не видно, – Ватагин повертелся, стараясь заглянуть в глубь помещения. – Бесполезно.

Он откинулся на спину и снял с пояса плазер.

– Резать собираешься? – спросил Ясухира.

– А что еще делать?

Ватагин нацелил жало с голубой искоркой на край вентиляционной решетки.

Ясухира снял с предохранителя пистолет.

Ватагин срезал шляпки с четырех клепок, удерживающих вентиляционную решетку, и, размахнувшись, насколько это было возможно, ударил по ней кулаком. Решетка с грохотом полетела вниз.

– Давай!

Следом за решеткой прыгнул вниз Ясухира.

– Чисто!

Русский высунул голову в отверстие, посмотрел по сторонам, хмыкнул недовольно и не спеша, осторожно спустился вниз.

Вот так камикадзе оказались в корабельном морге.

Морг представлял собой длинное помещение, по центру которого стояли три металлических стола. Как в анатомичке. С тем лишь отличием, что к каждому столу было подведено питание и подключен ряд приборов, снимающих показатели биомеханической активности. Или же отсутствия таковой. Нашелся и шкафчик с инструментами, как хирургическими, так и слесарными. И здоровенный ларь, в котором были свалены запасные части тел сайтенов. Руки, ноги, носы, уши, пальцы, кости, сухожилия – все вперемешку. Рядом стоял закрытый пластиковым кожухом барабан с намотанным на него кожзаменителем. Судя по тому, в каком беспорядке пребывал весь этот инвентарь, на флагмане не практиковалось оказание квалифицированной медицинско-технической помощи серьезно пострадавшим юнитам, безжизненные, но отнюдь не мертвые тела которых занимали два ряда узких вертикальных шкафов вдоль стен.

Впервые открыв один из таких шкафов, Ватагин схватился за пистолет – находившийся в шкафу сайтен выглядел, как живой. Даже глаза у него были открыты. Только смотрели они не на Ватагина, а куда-то вдаль. Специальные захваты на плечах и бедрах удерживали тело в вертикальном положении. Через три прозрачные пластиковые трубки, введенные в живот чуть повыше пупка, в горло и с правой стороны груди, в тело поступали какие-то растворы. Над головой сайтена располагалась узкая панель с тремя датчиками. Что уж они там показывали, Ватагин разбираться не стал – чертыхнулся и захлопнул дверцу. Всего в морге имелось сто пятьдесят два пронумерованных шкафчика. С первого по пятьдесят второй были заняты телами. Остальные – пусты.

– Здесь можно спрятаться, если кто-то заглянет в морг, – сказал, заглянув в один из пустых шкафчиков, Ясухира.

Японцу определенно нравилось место, в котором они оказались. С чисто практической точки зрения. Умом Ватагин тоже понимал, что это удобное место, в котором можно отсидеться до прибытия корабля в док. Но ему так и не удалось стереть с лица недовольно-брезгливую гримасу, как у человека, зашедшего по делу в очень серьезную контору, в которой по дикому стечению обстоятельств именно в этот день прорвало канализацию…

Ватагин достал нож и отрезал от мясного брикета тонкую, полупрозрачную полоску.

– Интересно, чье это мясо? – Он посмотрел полоску на просвет. – Точно не свинина. И на курицу тоже вроде не похоже.

– Лучше не спрашивай.

Ясухира подцепил тремя пальцами размокшие волокна мяса, отправил в рот и принялся жевать. Старательно, но без удовольствия.

– Почему? – с подозрением посмотрел на японца Ватагин.

– Потому что сайтены до омерзения всеядны.

Ватагин понюхал кусочек мяса, что держал в руках. Никакого запаха.

– У тебя есть предположения?

– Нет, – покачал головой японец. – Я даже не хочу об этом думать.

Ватагин в задумчивости прикусил губу и уставился на мясной брикет. Утащили они его с камбуза. Следовательно, мясо предназначалось для приготовления еды. Но, если принять во внимание то, что из всего найденного на камбузе мясо оказалось единственным продуктом, признанным годным для употребления в пищу… Ясухира прав, лучше об этом не думать.

Ватагин быстро засунул полоску мяса в рот и принялся старательно жевать…

О том, как и где добывать еду, камикадзе задумались вскоре после того, как осмотрелись на новом месте. По самым оптимистичным оценкам, полет поврежденного флагмана до доков станции «Сагами-22» должен был занять две недели. Прожить четырнадцать дней без еды человек в принципе в состоянии. Но есть почему-то хотелось прямо сейчас.

Вариант с продовольственным складом сразу отпал. Передвигаться незаметно по вражескому кораблю можно было, только используя вентиляционные шахты, да и то Ясухира опасался, что их могут обнаружить при плановой проверке вентиляционной системы, случайно совпавшей по времени с вылазкой камикадзе. Холодильные камеры с запасами продуктов питания не имели вентиляционных выходов. То, что хранилось на обычном складе, – крупы, приправы и концентраты, – могло оказаться непригодным для еды в сыром виде. Рисковать не хотелось, поэтому было решено позаимствовать еду на камбузе.

Разобравшись с планом корабля, Ясухира выяснил, что камбуз расположен на том же уровне, что и морг, только по левому борту. С учетом того, что придется огибать шесть нагнетателей воздуха, путь получался не близкий. Из этого следовал вывод – нужно постараться запастись едой основательно, по возможности на все время пути.

Прогулка до камбуза заняла без малого два часа. Ясухира держался молодцом – сказывалась армейская закалка, – а Ватагину настолько надоело ползать по шахтам, что он, дабы как-то поддержать давший слабину дух, едва не начал в полный голос распевать патриотические песни. Но то, что увидели бравые камикадзе в конце пути, повергло обоих в состояние оторопи, близкой к шоку.

Кухня выглядела как мусорный контейнер, про который забыли лет двадцать назад. Помещение, рассчитанное на то, чтобы в нем одновременно работало двадцать поваров и десять стюардов, было завалено всевозможнейшим хламом – ножками и спинками от стульев, мятыми кастрюлями, чайниками с отбитыми носиками, использованной, а может быть, и нет, одноразовой посудой, – среди которого преобладали мятые и рваные упаковки от сублимированных продуктов. Крысы по помещению не бегали – видно, борьба с грызунами была поставлена на флагмане надлежащим образом, – зато плесени было предостаточно. Вонь на камбузе стояла соответствующая – Ясухира и Ватагин почувствовали ее уже на подходе.

– Это не камбуз, – уверенно заявил Ватагин.

– По плану – камбуз, – возразил Ясухира.

– К черту план! – решительно взмахнул рукой Ватагин. – Возможно, раньше здесь был камбуз, но его перенесли в другой отсек, а здесь устроили мусоросборник.

– Камбуз – здесь, – уперто стоял на своем Ясухира.

– Если бы на корабле, на котором я летал во время пятидневной войны, камбуз был доведен до состояния, хотя бы наполовину похожего на то, что мы здесь наблюдаем, капитан лично бы расстрелял старшего повара, – сказал русский.

– Если бы камбуз «Дасоку» хотя бы на десятую часть оказался похож на этот, все повара сами сделали бы себе харакири, – сказал японец.

– Шутишь? – недоверчиво прищурился Ватагин.

– Конечно, – улыбнулся Ясухира. – Невозможно даже представить, чтобы камбуз на японском корабле был доведен до такого состояния.

Сделав глубокий вдох и задержав дыхание, Ватагин припал к вентиляционной решетке.

Из всего оборудования, которому полагается быть на камбузе, он увидел только допотопный универкух, работающий на сое и синтетических белках. Если бы автомат оказался выключен, это только подтвердило бы теорию Ватагина о переносе кухни в другой отсек. Но, как ни странно, универкух работал.

– Думаешь, мы найдем здесь что-то съестное? – с сомнением посмотрел на напарника Ватагин.

– Ну, если сайтены готовят здесь еду…

Ясухира умолк, не закончив фразу.

В помещение, которое все же служило камбузом, но больше походило на свалку, вошли четверо сайтенов в одежде под стать интерьеру. Когда-то это была армейская форма, но в результате то ли длительной эксплуатации в исключительно агрессивной среде, то ли полнейшего невнимания к ней со стороны владельцев она превратилась в обноски, которые постеснялся бы надеть на себя последний звездный бродяга. А уж во что одеваются эти… Впрочем, не о звездных бродягах сейчас речь.

Двое сайтенов катили перед собой большую четырехколесную тележку – жуткий архаизм, для перемещения грузов на кораблях давно уже используют антигравы, которые в условиях пониженной силы тяжести оказываются выгодными во всех отношениях, как экономически, так и с точки зрения маневренности. Тележка, что толкали сайтены, была загружена картонными ящиками без маркировки и огромными пластиковыми пакетами, в каких обычно на фермы доставляют комбикорм. Двое других тащили за ручки штук пять здоровенных баков, литров на пятьдесят каждый, вставленных один в другой.

Возле универкуха сайтены остановились.

Те, что были при тележке, принялись разгружать ее, сваливая содержимое на красующуюся неподалеку кучу зловонного мусора. Двое других разобрали стопку бачков и выстроили их у лицевой панели универкуха, покрытой засохшими потеками буро-зеленой массы. Бачки, надо сказать, тоже были не первой свежести. Если их и мыли когда, то так давно, что никто об этом уже не помнил. Один из сайтенов перекинул пару тумблеров на пульте управления универкухом, постучал пальцем по датчику со стрелкой и удовлетворенно кивнул. Его напарник открыл дверцу на стенке универкуха, вытянул из нее толстый прорезиненный шланг и кинул конец в ближайший бачок.

Из шланга потекла густая, темно-коричневая масса, похожая на кофе с молоком, в который зачем-то добавили желатин.

– Только не говори мне, что это они жрачку для себя приготовили, – прошептал на ухо Ясухире Ватагин.

– Я и не говорю, – так же тихо отозвался японец.

– Но ты так думаешь?

– А ты думаешь иначе?

Первый бак наполнился до краев. Сайтен перекинул шланг в другой бак и с помощью товарища переставил полный на тележку.

– Идиоты, – беззвучно усмехнулся Ватагин.

– Почему? – поинтересовался Ясухира.

– Надо было сначала поставить баки на тележку, а потом уж заполнять их.

– Для сайтенов, с их мышечными имплантантами, поднять пятидесятилитровый бачок не проблема.

– Все равно умные люди так не поступают.

– Так то ж люди…

Сайтены начали наполнять третий бак.

Двое других тоже времени зря не теряли. Один вскрывал ножом привезенные пакеты и коробки и передавал их приятелю. Тот пересыпал содержимое в приемное устройство универкуха. Если вдруг контейнер приемного устройства переполнялся, сайтен брал стоявшую рядом палку и пробивал засор.

– У меня появляется нехорошее предчувствие, – задумчиво произнес Ясухира.

– Насчет чего?

– Сможем ли мы найти себе пропитание на этом корабле?

– Но ведь сайтены что-то едят.

– Боюсь, я умру голодной смертью прежде, чем решусь попробовать то, что едят сайтены.

– Не будь привередой, – укорил японца Ватагин.

– Я реально оцениваю ситуацию.

– Тебе не приходилось есть консервированный собачий корм?

– Нет, – Ясухира удивленно посмотрел на русского. – Хочешь сказать, что ты его пробовал?

– Однажды, – признался Ватагин. – Ради интереса.

– Ну и как?

– Съедобно.

Японец обреченно вздохнул.

Наполнив мерзким варевом все пять бачков, двое сайтенов удалились, толкая перед собой нагруженную тележку. Двое других завершили загрузку универкуха, пощелкали тумблерами, должно быть, подтверждая прежнюю программу, и тоже покинули камбуз.

В двери лязгнул замок.

Ватагин плазером вскрыл вентиляционную решетку и спрыгнул вниз – черт бы побрал этих сайтенов! – точно на кучу мусора. Выбравшись на узкую кафельную дорожку, которая и оставлена-то была только для того, чтобы по ней можно было тележку протолкнуть, Ватагин принялся счищать налипший на одежду мусор. Спустившийся более удачно Ясухира занялся изучением универкуха.

– Ты будешь смеяться, – сообщил японец спустя пару минут. – Но то, что готовят здесь сайтены, является универсальным диетическим блюдом с оптимальным соотношением белков, жиров, углеводов, витаминов и минеральных солей.

– Ага, – наморщил нос Ватагин. – Только воняет здесь омерзительно. Хуже, чем у нас в морге.

– Полезная еда не всегда приятно пахнет, – заметил Ясухира.

– Не пахнет, а гадко смердит, – уточнил Ватагин. – Представляю, какая она на вкус.

– Меня больше беспокоит несоблюдение элементарной гигиены.

– У сайтенов усиленная иммунная система, им микробы не страшны.

– Я не о сайтенах беспокоюсь, а о нас с тобой.

– Ты что, серьезно, собрался есть эту дрянь? – с недоверием посмотрел на японца Ватагин. – Ты же говорил, что лучше помрешь!

– Это была метафора, – смущенно улыбнулся Ясухира. – Если речь идет о выживании…

– Даже не думай об этом! – погрозил напарнику пальцем Ватагин, когда тот потянулся к дверце, из которой сайтен вытягивал шланг.

– Что ты предлагаешь? Бродить по кораблю в поисках еды?

– Может быть, посмотрим в меню, что у сайтенов на ужин?

– Я уже смотрел.

– И что?

– Сайтены не знают, что такое меню, – Ясухира с тревогой посмотрел на дверь, через которую удалились сайтены. – Надо что-то решать, Дима. Мы не можем оставаться здесь вечно.

Ватагин глянул по сторонам. Он не верил в Спасителя, но верил в то, что спасение может прийти неожиданно, с той стороны, откуда не ждешь. Так и вышло – взгляд его упал на кучу мусора – сайтены оставили там несколько ящиков и пакеты из тех, что притащили с собой. Первым делом криогенщик надпорол пластиковый пакет, запустил в него руку и вытащил горсть пористых коричневых шариков, размером с горох. Ватагин понюхал добычу, пожал плечами и протянул Ясухире. Японец взял один шарик двумя пальцами, тоже понюхал, затем лизнул.

– Какой-то концентрат. А на упаковке что написано?

Ватагин перевернул пакет.

– Смесь номер семь, – прочитал он надпись на пакете. – Изготовлено в колонии Триест-пять.

Ясухира сдавил пальцами шарик смеси номер семь, и он рассыпался в пыль.

– Ну что, можно есть? – спросил Ватагин.

– Вероятно, – весьма неопределенно ответил японец.

– Ладно, посмотрим, что в коробках.

Отодвинув пакет, Ватагин подтянул к себе большой картонный ящик и провел ножом по обандероливающей ленте. В коробке ровненьким рядком лежали упакованные в пластик брикеты. Надрезав упаковку одного из брикетов, Ватагин радостно улыбнулся.

– Мясо.

– Сырое?

– Вяленое.

– Отлично! – Ясухира в очередной раз бросил настороженный взгляд в сторону двери. – Забираем и уходим!

Ватагин тоже был рад, что удалось-таки отыскать что-то съестное. Рад настолько, что даже не подумал в тот момент, чье это мясо? Ну вроде как мясо оно мясо и есть. А уж какого оно происхождения – дело десятое. Однако, когда ближе узнаешь сайтенов, в голову начинают приходить самые странные мысли.

Как бы там ни было, прихватив четыре мясных брикета, Ясухира и Ватагин благополучно вернулись в морг.

И потекли скучные, похожие один на другой дни.

За все время полета в морг так никто и не заглянул. Что, конечно, было хорошо. Плохо было другое – в морге нечем было заняться. Ясухира развлекался тем, что изучал информацию, которую удавалось найти в общедоступной коммуникационной сети флагмана. Развлечение, видно, было то еще – в конце концов, японец признался Ватагину, что ничего интересного в общедоступной сети нет, а лезть в закрытые базы данных с тем оборудованием, что у него при себе, рискованно. Ясухира продолжал работать с коммуникатором только для того, чтобы руки и голова были при деле.

Ватагин тоже пытался придумать себе занятие. Сначала он тренировался в поднятии тяжестей. Вскоре ему это надоело, и он стал тренироваться в задерживании дыхания. Прогресс был малозаметный, поэтому на третий день Ватагин начал всерьез подумывать над тем, не заняться ли препарированием сайтенов, благо инструменты и объекты исследования находились под рукой. Кто знает, а вдруг удастся обнаружить что-нибудь интересное?

Его отговорил Ясухира. Японец сказал, что схема, используемая сайтенами для модернизации биологических тел, хорошо известна. Для создания новых протезов и имплантантов сайтены используют чужие разработки, потому что сами, превращаясь в киборгов, утрачивают способность к творческому мышлению. Так что на открытие рассчитывать не приходилось. А копаться в телах сайтенов просто так, чисто в познавательных целях, Ватагин не собирался.

То, что полет затягивается, стало плохой новостью. Но одновременно и порадовало камикадзе – они ударили по сайтенскому флагману больнее, чем рассчитывали.

На исходе семнадцатого дня полета, давясь обрыдшим мясом неизвестного происхождения, Ясухира спросил у Ватагина:

– Что мы станем делать, когда прилетим на Сагами?

Ватагина удивил такой вопрос. Потому что ответ для него был очевиден.

– Свяжемся с нашими на «Дасоку». Узнаем, какие у них планы.

– Какие могут быть планы? – Плечи Ясухиры безнадежно опустились. – Империи больше нет.

Прежде чем ответить, Ватагин придал лицу глубокомысленное выражение.

– Если кто-нибудь силой пытается овладеть страной, то, вижу я, он не достигает своей цели. Страна подобна таинственному сосуду, к которому нельзя прикоснуться. Если кто-нибудь тронет его, то потерпит неудачу. Если кто-нибудь схватит его, то его потеряет.

Ясухира от удивления рот разинул.

– Что, впервые слышишь? – усмехнулся русский.

– Откуда ты это знаешь?

– Не настолько уж мы разные. – Ватагин ободряюще похлопал Ясухиру по плечу. – Воевать и с одним кораблем можно. А если воевать с умом, то и побеждать можно.

– Ты думаешь, кто-то будет продолжать войну?

– Конечно. – Ватагин энергично дернул головой, пытаясь зубами оторвать кусок мяса, в результате чего утверждение его прозвучало с такой уверенностью, которую он в него даже и не думал вкладывать.

– Кто?

– Ну, например, мы с тобой. Куда нам теперь деваться, раз уже ввязались.

– Ты собираешься продолжать войну с сайтенами? – Японец смотрел на русского так, будто готов был предъявить ему обвинение во лжи.

– До победного конца! – Ватагин отсалютовал пластиковым стаканчиком с водой.

– Ты гражданин Русского сектора.

– И что с того?

– Сайтены напали на Империю Пяти Солнц. У нас с вами нет договора о взаимопомощи.

– Ты думаешь, все в этой жизни решается на уровне официальных договоров? – усмехнулся Ватагин.

– Нет, – смутился Ясухира. – Я просто не могу понять, какой в этом смысл лично для тебя?

– Ты, видно, плохо знаешь русских криогенщиков, раз задаешь такой вопрос.

– И все же?

Ватагин устало посмотрел на японца, как будто хотел сказать: ну что пристал?

– Твоя жена готовит якитори?

– А что? – растерялся Ясухира.

– Хочу попробовать настоящий якитори с соусом тарэ. А то ведь, наверное, в якиториях на пересадочных станциях тоже не тем кормят.

– Дома я сам готовлю якитори.

– Ну вот и отличненько! Сразу после победы с тебя якитори и пиво! Или ты хочешь мне сказать, что оно того не стоит?

Глава 10

Только дети и дураки говорят чистую правду

Шестая орудийная палуба «Дасоку» серьезно пострадала во время атаки сайтенов. Поэтому, как только техники заделали бортовые пробоины и восстановили герметичность отсека, старший мастер-оружейник Ёситика явился туда с инспекцией. После двухчасового осмотра Ёситика пришел к выводу, что стоит заняться восстановлением боеспособности шестой палубы – поврежденные орудия можно попытаться отремонтировать, используя имеющиеся на складе детали.

На второй день к работе на шестой орудийной палубе подключился бригадир криогенщиков Бутов. Русский подошел к старшему мастеру-оружейнику, вежливо поклонился и спросил, не может ли он быть чем-то полезен. В принципе Ёситика не имел ничего против присутствия Бутова на орудийной палубе, но он не понимал, как знания и опыт криогенщика можно использовать при ремонте боевой техники. Но, как оказалось, Бутов отлично разбирался в современном оружии. Настолько хорошо, что Ёситика даже позволил себе спросить у русского, не был ли он оружейником до того, как начал осваивать криогенику.

– Оружие – мое хобби, – ответил Бутов.

– Вы коллекционируете оружие? – предположил японец.

– Я его изучаю. – Бутов постучал отверткой по корпусу нейтронной пушки, во внутренней схеме которой он копался до и на протяжении разговора с мастером-оружейником. – Есть предложение, Ёситика-сан, переключить главный импульс с третьего контура на второй.

– И что это даст?

– Скорострельность пушки увеличится с одной сорока двух до одной двадцати пяти, и примерно на треть возрастет дальность эффективного поражения.

Наклонившись, Ёситика заглянул в распахнутое нутро пушки. Затем посмотрел на схему, приведенную на внутренней стороне крышки.

– Вы правы, Бутов-сан. Но посмотрите сюда и сюда. – Мастер-оружейник указал на схеме два ключевых узла. – Предложенное вами изменение приведет также и к ускоренному износу оборудования. Примерно на…

Ёситика закусил губу, что-то прикидывая в уме.

– Примерно на тринадцать процентов, – сказал Бутов.

– Совершенно верно, – согласился мастер-оружейник.

– Ёситика-сан, – улыбнулся Бутов. – Ну что значат какие-то тринадцать процентов износа в бою, когда у вас каждый метр и каждая десятая доля секунды на счету? К тому же, как подсказывает опыт, оружие устаревает, и его приходится менять на новые модели быстрее, чем оно само выходит из строя.

– У вас богатый опыт, Бутов-сан, – заметил мастер-оружейник.

– Киньте в меня камень, если я не прав.

– Сделаем так, как вы предлагаете, – кивнул Ёситика.

– Бутов! – раздался крик с другого конца орудийной палубы. – Коль, ты здесь?

– Еще один криогенщик, для которого оружие только хобби? – лукаво посмотрел на русского Ёситика.

– Вот его-то как раз я вам подпускать к оружию не советую. Юрик любит стрелять из чего попало, но при этом совершенно не умеет целиться. Как-то раз был случай…

– Здорово! – точно чертик из табакерки, выскочил из-за орудийной станины Брик. – Я тебя, понимаешь, по всему кораблю ищу…

Заметив мастера-оружейника, Брик оборвал реплику на полуслове, перепрыгнул через опору, выпрямился, прижал руки к бедрам и отвесил настоящий японский поклон.

– Мое почтение, Ёситика-сан.

– Брик-сан, – поклонился в ответ мастер-оружейник.

– Со всем моим уважением, Бутов-сан, – поклонился Юрик бригадиру.

Бутов недовольно поморщился. Ему нравился мастер-оружейник, поэтому он хотел лишь одного – чтобы Ёситика не понял, что Брик валяет дурака. А Юрик потом свое получит.

– Чего по кораблю бегал-то? – буркнул недовольно Бутов. – Тренируешься?

– У меня дело строго конфиденциальное, – опершись рукой о заказник пушки, Брик наклонился к Бутову и понизил голос до заговорщицкого шепота: – И особой секретности.

– Не иначе как Юрику удалось раздобыть меню на послезавтра, – для Ёситики прокомментировал сделанное Юриком заявление Бутов.

Мастер-оружейник с пониманием улыбнулся. Шутка русских не показалась ему смешной, но он проявил уважение.

– Ага, угадал, – скривил презрительную гримасу Брик. – Между прочим, дело действительно серьезное.

– Настолько, что о нем нельзя говорить по коммуникатору?

– Точно.

– Ну хорошо, говори так.

Бутов выжидающе смотрел на Брика.

Юрик, как будто в сомнении, бросил беглый взгляд на Ёситику.

– Простите, но я должен уйти, у меня масса дел, – верно истолковал взгляд русского мастер-оружейник.

– Прошу вас, Ёситика-сан, задержитесь на несколько минут, – вскочил на ноги и быстро поклонился мастеру-оружейнику Бутов. – Я сожалею, что приходится отрывать вас от дел, но для меня очень важно услышать ваше мнение о том, что скажет Юрик.

Брик насмешливо хмыкнул.

Ёситика призадумался. Ему не хотелось вмешиваться в дела русских, но после строго официального обращения Бутова он не мог отказать ему без достаточной на то причины.

– Ну хорошо, Бутов-сан. – Мастер-оружейник сделал движение рукой, как будто выбросил стреляную гильзу. – Если вы настаиваете…

– Благодарю вас, Ёситика-сан, – еще раз поклонился Бутов. – Ну давай, – обратился он к Юрику. – Выкладывай.

– Я получил сообщение через сервер Свинг-Лондона.

– Ты выходил в Сеть?

– Не держи меня за идиота! Я не отправлял никаких сообщений! Только почту глянул!

– На каком хосте?

– «Канабис».

– Ну это чистый хост, – успокоился Бутов. – Что за сообщение?

– Димка дал о себе знать.

– Ватагин! – воскликнул радостно Бутов.

– Тот самый Ватагин? – повторил следом за ним Ёситика.

– Тот самый, – кивнул как ни в чем не бывало Брик.

И умолк. Юрику льстило то, что он оказался в центре внимания, и он хотел сполна насладиться этим приятным чувством.

– Ну?

– Что «ну»?

– Долго будешь молчать?

– А что? Я вроде все сказал.

– Что с Димкой? Где он?

– Ясухира с ним?

– Ясухира с ним, – первым делом ответил на вопрос мастера-оружейника Брик. Затем перешел к следующим. – Они оба на Сагами. В безопасности. Долетели туда на сайтенском флагмане. Они так здорово по нему врезали, что флагману пришлось тащиться в док на антиграве. Димка передает всем привет и спрашивает, какие у нас дальнейшие планы.

– А Император? – спросил Ёситика.

– Императора сайтены держат на одной из орбитальных станций Сагами.

– Все?

– Все.

– Нужно немедленно доложить капитану!

– Секундочку! – поднял руку Брик. – Это еще не все. Ёситика-сан, – Юрик прищурился, как Клинт Иствуд. – Сдается мне, на корабле у нас стукачок.

– В каком смысле? – озадаченно сдвинул брови мастер-оружейник.

– В смысле – крот, – объяснил как мог Брик.

Но и это не помогло.

– Сколько человек на борту «Дасоку», Ёситика-сан? – спросил Бутов.

– Около полутора тысяч, – ответил мастер-оружейник.

– И вы можете поручиться за каждого?

– Поручиться – в чем? – растерянно переспросил Ёситика.

– Вы уверены, что среди них нет шпиона?

– Шпиона? – Брови мастера-оружейника поползли вверх.

– Именно так, Ёситика-сан, – медленно, многозначительно, с угрозой кивнул Брик.

– О чем вы говорите, господа?

– Да, о чем ты? – посмотрел на Юрика Бутов.

– Не «о чем», а «о ком», – поправил его Брик. – Я говорю о судовом враче Питере Шаллерусе Грипенфлихте.

– Вам кажется подозрительным то, что он не японец?

– Если бы я так думал, то в первую очередь взял под подозрение себя и Бутова. Хотя, признаюсь честно, изначально мне показалось странным, что на японском боевом корабле служит швед.

– Доктор Грипенфлихт является подданным Империи Пяти Солнц.

– Так даже, – Брик цокнул языком и поскреб ногтями щеку. – Однако как у вас все запущено-то… И как давно это случилось? Ну в смысле, когда Грипенфлихт получил японское гражданство?

– Точно не знаю, – пожал плечами Ёситика. – Но на «Дасоку» он уже около года.

– Как он попал на корабль?

– Его к нам направило Военное ведомство… Но, Брик-сан, я все же не понимаю, на каком основании и в чем именно вы подозреваете доктора Грипенфлихта?

– Помнится, этот доктор упоминал, что во время пятидневной войны работал в гуманитарной миссии Русского сектора. Ну вот я и решил проверить эту информацию. Просто так, на всякий случай.

– Снова в архив Спецслужбы РС забрался? – недобро прищурился Бутов.

– А что такого? – беспечно дернул плечом Брик. – Я не виноват, что они никак не заделали дыру, которой я уже целый год пользуюсь. Самое смешное, – начал объяснять он Ёситике, – что информация о дырке в защите архива СРС уже несколько лет как в сети болтается. А им вроде как и дела нет.

– Потому что никакая это не дырка, а ловушка для дураков. В этой дырке та же информация, которую можно в открытом доступе найти. А СРС сидит себе и скрупулезно фиксирует, что за придурки к ним в архив залезть пытаются и какой информацией интересуются. Так что ты, Юрик, давно уже у них под колпаком.

– Э, Коля, кончай, – скривился Брик. – Так уже давно никто не работает. Дураки перевелись.

– Глядя на тебя, не скажешь. Ну какого лешего ты в архив СРС с черного хода полез, когда можно сделать официальный запрос по интересующему тебя вопросу?

– Во-первых, сейчас мы не имеем возможности отправить официальный запрос не только в СРС, но даже в Службу доставки молока для котят. Во-вторых, в ответ на такие запросы обычно приходят формальные отписки. «К глубокому нашему сожалению, никакой информацией по интересующему вас вопросу Спецслужба Русского сектора не располагает», – что-нибудь вроде этого. В-третьих, если бы я не забрался в архив СРС, мы бы так и не узнали, кто такой на самом деле доктор Грипенфлихт. И в-четвертых, ежели вам все это неинтересно, я могу просто уйти. У меня и без Грипенфлихта дел полно.

– Нет-нет, Брик-сан, нам очень интересно, что вам удалось разузнать, – поспешил заверить Юрика в своей лояльности Ёситика.

На него глядючи, и Бутов сменил гнев на милость.

– Ладно, выкладывай, что там у тебя.

Лицо Юрика расплылось в довольной улыбке.

– Питер Шаллерус Грипенфлихт действительно работал в миссии Международного гуманитарного корпуса «Врачи Галактики», обосновавшейся в Русском секторе. Миссия занималась оказанием гуманитарной помощи колонии Нового Иерусалима. У них там, если помните, случилась экологическая катастрофа. Трансгенные водоросли, обосновавшиеся после террареформирования в пресных водоемах Нового Иерусалима, вдруг начали со страшной силой разрастаться и выползать на сушу, превращаясь в некое подобие лишайника. Одним словом, планете полный кирдык – нужно заново террареформировать. А население, понятное дело, надо спасать. Вот тут-то эти миссионеры и подсуетились. Прикрываясь международным статусом, они всегда лезут туда, куда их не зовут. Вот таким образом хорошо нам известный доктор Питер Шаллерус Грипенфлихт оказался в Русском секторе. Прибыл он туда без малого за год до пятидневной войны. Через полгода он обратился в Правительственный совет Русского сектора с просьбой предоставить ему русское гражданство. Мотивировал он свою просьбу беспредельной любовью ко всему русскому, особенно к кислым щам, игре на шестиструнной балалайке и великой русской литературе. Документы благополучно прошли все необходимые инстанции, и в один прекрасный день швед Грипенфлихт запросто мог бы стать русским, но за неделю до начала пятидневной войны он был обвинен в шпионаже и выдворен из Русского сектора. Вот так! – Брик звонко щелкнул пальцами. – На этом похождения Питера Шаллеруса Грипенфлихта в Русском секторе заканчиваются.

– Вы уверены, что оба этих Грипенфлихта – одно и то же лицо? – спросил осторожный японец. – Знаете, бывают такие совпадения…

Юрик достал из кармана коммуникатор и показал мастеру-оружейнику украшавшую дисплей фотографию.

– За несколько лет он не так уж сильно изменился.

Ёситика молча кивнул.

– Известно, на кого работал Грипенфлихт? – спросил Бутов.

– В свое время РСР обвинила его в шпионаже в пользу Шенгенского союза. Но, если Грипенфлихт принадлежит к Гильдии свободных шпионов, то сейчас он может работать на кого угодно. Хоть на тех же сайтенов.

– Нет, – покачал головой мастер-оружейник. – Если бы он работал на сайтенов, нас давно бы уже нашли.

– Верно, – согласился Бутов.

Ёситика озадаченно потер пальцами гладко выбритый подбородок.

– Понять не могу, как такое могло случиться?

– Хошь не хошь, а нужно рассказать об этом капитану, – посмотрел на японца Брик.

– Да, – быстро кивнул мастер-оружейник. – Непременно.

Не откладывая дело в долгий ящик, Ёситика связался с Сакамото по личному коммуникатору. Не вдаваясь в детали, он дал понять, что дело, по которому он и двое русских хотят конфиденциально переговорить с нито кайса, не терпит отлагательств, и спустя десять минут все трое уже стояли на пороге офицерской комнаты релаксации, куда пригласил их Сакамото. Еще через пятнадцать минут капитан был поставлен в известность как о сообщении, полученном от пары камикадзе, на борту сайтенского флагмана совершивших незапланированное путешествие в систему Сагами, так и о подозрениях Брика в отношении доктора Грипенфлихта.

Новость о том, что Ватагин и Ясухира не только живы, но и находятся в безопасности, обрадовала Сакамото больше, чем можно было ожидать. Обычно сдержанный японец тут же предложил выпить по такому случаю саке из своего персонального запаса. То, что в результате отвлекающего маневра сайтенский флагман оказался выведен из строя, а оба героя остались живы, должно было для всех стать примером того, что с сайтенами можно, а следовательно, и нужно драться. Но, как ни хотелось нито кайса поскорее донести радостную весть до каждого члена экипажа «Дасоку», скрепя сердце Сакамото решил повременить. Для начала следовало разобраться с доктором Грипенфлихтом.

Пока посланный Сакамото вахтенный бегал в каюту нито кайса за саке, Брик еще раз рассказал все, что ему удалось разузнать о Грипенфлихте. Доводы, приведенные русским, были вескими, но, вопреки здравому смыслу, капитану страшно не хотелось им верить. Доктор Грипенфлихт был членом команды «Дасоку». А команда «Дасоку» была его семьей. Единой, сплоченной, построенной на принципе абсолютного доверия друг к другу семьей. И ничего не менял даже тот факт, что Грипенфлихт был иностранцем. В конце концов, русские ведь тоже не были японцами. Однако даже бортинженер правого края Нори в конце концов начал относиться к ним, как к своим. И надо сказать, он нашел правильное решение, как перевести русских в категорию «своих» и при этом не потерять самоуважения, – в японской традиции культ почитания убогих занимает важное место.

– Даже одна крошечная червоточина, проникшая в спелое яблоко, способна превратить его в комок гнили, – по-восточному витиевато, но в целом ясно высказал свое мнение мастер-оружейник.

– Сакамото-сан, вы знали Грипенфлихта до того, как он начал служить на «Дасоку»? – спросил Бутов.

– Нет, – покачал головой нито кайса. – Примерно год назад его прислало к нам Военное ведомство.

Сакамото щелкнул пальцами, и на крышке стола перед ним возникла виртуальная клавиатура базового инфора. Нито кайса ввел код доступа. Тихо свистнул принтер. Ёситика подхватил упавшие в приемную ячейку странички, запечатанные в прозрачную целлулоидную пленку, и передал нито кайса.

– Военное ведомство тщательно проверяет тех, кого направляет на службу, – Сакамото разорвал тонкую упаковку. – У Грипенфлихта отличный послужной список, включающий опыт работы на военных базах. – Нито кайса протянул документ Бутову. – Подробная биография. – Еще один лист. – Справка о состоянии здоровья и биометрические данные. – Два листа. – Документы о получении гражданства Империи Пяти Солнц и рекомендация от Ведомства натурализации с предложением использовать Питера Грипенфлихта в качестве вольнонаемного врача на линейном корабле императорского флота…

Короткая трель дверного звонка прервала перечисление заслуг доктора Грипенфлихта.

Вернувшийся вахтенный поставил на стол фарфоровый кувшинчик с изображением сидящего на цветущей сливовой ветке дрозда и четыре маленькие чашечки.

Отпустив вахтенного, Сакамото наполнил чашечки саке, взял свою двумя руками и поднял до уровня подбородка.

– Герои живут вечно. – Нито кайса наклонил голову, прижав подбородок к груди, а затем одним глотком осушил чашечку.

– В биографии Грипенфлихта нет ни слова о том, что он хотел получить русское гражданство и был выдворен из Русского сектора как шенгенский шпион, – заметил Брик, возвращая нито кайса документы доктора.

– Я бы удивился, окажись наоборот, – усмехнулся Бутов. – Интересно, как он обосновал свое желание получить японское гражданство?

– Этого в имеющемся у меня досье нет, – покачал головой Сакамото.

– Наверное, сказал, что жить не может без саке, суши и васаби, а на досуге сочиняет манги, – усмехнулся Брик.

– Танки, – поправил его Бутов.

– При чем тут танки? – не понял Юрик.

– Ладно, проехали, – махнул рукой Бутов. – Пусть будет хайку.

– Пускай, – согласился Юрик.

– Сакамото-сан, кто был врачом на «Дасоку» до Грипенфлихта? – спросил Бутов.

– Окира-сан, весьма достойный человек. Он служил на «Дасоку» с того дня, как я принял командование кораблем…

– Когда это случилось?

– Три года тому назад.

– Кто был капитаном до вас?

– Итто кайса Ёсидзава Кацухиро. Он ушел в отставку по возрасту и состоянию здоровья.

– А что случилось с Окирой?

Прежде чем ответить, Сакамото вновь наполнил чашечки саке. Подняв свою чашечку, он задумчиво посмотрел в нее, будто надеялся прочитать на дне решение классического коана «Может ли собака обладать сущностью Будды?».

– В свете того, что мне стало известно сейчас, история с Окирой-саном начинает казаться… несколько странной.

Нито кайса посмотрел на мастера-оружейника. Ёситика молча наклонил голову.

– Вы, конечно, помните эту загадочную историю с вторжением двенадцати невесть откуда прилетевших инопланетных кораблей, на борту которых находились только боевые машины, готовые уничтожать все живое. Бед они наделали немало, все боялись нового вторжения, поэтому пограничные сектора находились под постоянным наблюдением. «Дасоку» проводил плановое патрулирование Шахтакского предела. Пользуясь тем, что ситуация на границе была спокойная, я решил предоставить нескольким членам экипажа очередной отпуск. Четырнадцать отпускников, среди которых находился и Окира-сан, челноком перебросили на пересадочную станцию Кендза буро-2. Оттуда Окира-сан должен был рейсовым звездолетом лететь к себе домой, на Сётан-два. С тех пор его никто не видел. Совместное расследование этого случая проводила Военная полиция и Имперская служба специальных расследований. Им удалось выяснить только то, что Окира-сан, действительно, купил билет до Сётана-два и поднялся на борт рейсового пассажирского транспорта. Но среди прибывших на место пассажиров его не было. И это при том, что транспорт не совершал никаких промежуточных остановок.

– И сразу после этого на борту «Дасоку» появился доктор Грипенфлихт?

– Когда стало ясно, что на возвращение Окиры-сана рассчитывать не приходится, я подал рапорт в Военное ведомство, предлагая назначить на должность старшего медика «Дасоку» врача, исполнявшего эту обязанность в отсутствие Окиры-сана. Но мое ходатайство не было удовлетворено. Вместо этого прибыл доктор Грипенфлихт с документами, подтверждающими его назначение на должность старшего медика.

– Трудно поверить в то, что все это было спланировано, – задумчиво покачал головой Ёситика.

– Вас интересует, как мог пропасть человек из летящего звездолета? – спросил Ватагин.

– Нет. Меня в большей степени интересует, каким образом доктор Грипенфлихт, если он действительно шпион, сумел пройти контроль Ведомства натурализации, а затем и Военного ведомства. Там людей проверяют по всем возможным каналам.

– Если, как мы предполагаем, Питер Грипенфлихт принадлежит к Гильдии свободных шпионов, то ему могли организовать любую легенду, подтвержденную всеми необходимыми документами, причем не фальшивыми, а настоящими, заверенными в тех ведомствах, в которых и положено, с размещением дубликатов в закрытых базах данных секретных служб. Вы уж меня извините, господа японцы, но по сравнению с ребятами из Гильдии свободных шпионов ваши ниндзя – детишки в подгузниках.

– Клана ниндзя давно уже не существует, – улыбнулся мастер-оружейник.

– Ну это вы кому другому расскажите, – заговорщицки подмигнул японцу Брик. – Этот ваш Ясухира, что с Димкой полетел сайтенский флагман таранить, кто, если не ниндзя?

– Младший техник, – сказал Ёситика.

– Нито рикусо, – добавил Сакамото.

– Ага, – насмешливо кивнул Брик. – Младший техник, нито рикусо, смог незаметно проникнуть на борт вражеского флагмана, отсидеться там незамеченным в течение двадцати дней, чтобы в итоге найти убежище на захваченной сайтенами планете.

Мастер-оружейник и капитан озадаченно переглянулись.

– Честно говоря, я полагал, что это ваш Ватагин…

– Да при чем тут Ватагин? – очень невежливо перебил Ёситику Бутов. – Ватагин – простой криогенщик! Он даже военного звания не имеет! Димка выжил только благодаря Ясухире!

– Мы отклонились от темы.

Сакамото взял фарфоровый кувшинчик и вновь разлил саке. Капитан «Дасоку» слышал, что именно таким образом, через совместное распитие спиртного, русские кладут конец любым спорам. Чего он не знал, так это того, что количество спиртного, потребляемого в таких случаях русскими, в несколько раз превосходит летальную дозу японца.

Выпили.

После третьей чашечки Бутов наконец распробовал вкус саке, и, как ни странно, ему понравилось.

– За то время что Грипенфлихт служит на «Дасоку», у меня не было к нему никаких претензий. – Сакамото поставил пустую чашечку на стол. – Он немного странноват, конечно… В чем-то даже эксцентричен. Но это никак не сказывается на выполнении им профессиональных обязанностей.

– За год он был в отпуске? – спросил Бутов.

– Один раз, примерно два месяца назад.

– Куда он летал?

– В увольнительном рапорте было указано, что он летит на Хокурокуду. Там великолепный горный курорт Усуи.

– Он действительно там был?

– У меня не было необходимости связываться с ним во время отпуска.

– Выходит, он мог быть где угодно.

– Да брось ты, – махнул на Бутова рукой Брик. – Конечно же, он был на Хокурокуду. И целыми днями торчал у всех на глазах. Это профессиональный шпион, Коля! А на дворе нынче не двадцать первый век – для того, чтобы передать информацию, не нужно кассету под камень прятать.

– Но какова его цель пребывания на «Дасоку»? – непонимающе пожал плечами мастер-оружейник.

– Подумайте хорошенько, – Бутов обращался одновременно к Ёситике и Сакамото. – Для того чтобы прижать этого Грипенфлихта, мы должны хотя бы примерно себе представить, что именно ему нужно. Иначе он уйдет в глухую несознанку.

– А что, если это самый обыкновенный шпионаж? – высказал предположение мастер-оружейник.

– Что значит «обыкновенный шпионаж»? – непонимающе наморщил лоб Брик.

– Все секторы тем или иным образом собирают информацию друг о друге. – Ёситика сделал жест рукой, как будто хотел извиниться за то, что ему пришлось это сказать.

– Ёситика-сан, вы верите в совпадения? – спросил Бутов.

– О чем вы, Бутов-сан?

– О том, что, как оказывается, «Дасоку» интересует не только сайтенов, но и кого-то еще, кто не пожалел денег, чтобы нанять профессионала из Гильдии свободных шпионов.

– Вы верите в существование Гильдии, Бутов-сан? – едва заметно улыбнулся Сакамото.

– У меня нет причин не верить этому.

– Мне кажется, Гильдия свободных шпионов – такая же легенда, как и «Вечный жид».

– Давайте не будем спорить об этом, Сакамото-сан. Все равно мы ничего не сможем друг другу доказать, и в результате каждый останется при своем мнении. Давайте-ка лучше пригласим доктора Грипенфлихта и побеседуем с ним.

– Только беседовать нужно серьезно, – сурово сдвинул брови Юрик.

– Конечно, – Сакамото раскрыл левую ладонь, на которой тотчас же возникла виртуальная клавиатура персонального коммуникатора.

– И не говорите ему, что мы здесь, – на всякий случай шепотом добавил Бутов.

Сакамото кивнул и коснулся пальцем кнопки вызова.

– Питер Грипенфлихт, – произнес он громко и отчетливо.

Доктор ответил незамедлительно:

– Да!

– Простите, что отрываю вас от работы, доктор…

– А, это вы, Сакамото-сан! – бесцеремонно перебил нито кайса Грипенфлихт. – Конечно, отрываете! Я пытаюсь выделить… А впрочем, вам все равно это не понять!

– Еще раз извиняюсь, Грипенфлихт-сан…

– Да ладно, что там у вас?

– Я хочу, чтобы вы зашли в офицерскую комнату релаксации.

– Прямо сейчас?

– Да.

– А через час?

– Я жду вас, доктор.

– Что за проблема?

– Поговорим, когда встретимся.

– Но я занимаюсь выделением…

– Доктор, вы хотите, чтобы я прислал за вами корабельный патруль?

– Патруль?.. Что, дело настолько серьезно?

– Да.

– Хорошо. Сейчас буду.

Сжав ладонь в кулак, Сакамото прервал связь.

– У меня есть одна мысль, – Ёситика в нерешительности прикусил губу и постучал пальцами по столу. – Насчет «Дасоку».

Мастер-оружейник посмотрел на капитана, как будто испрашивал у него разрешение продолжить.

– Вы говорите о рейде в Темную зону? – спросил Сакамото.

– Да, – в поклоне наклонил голову мастер-оружейник.

– Не знаю, – пожал плечами Сакамото. – Честное слово, не знаю, насколько это важно.

– Если я правильно понимаю, речь идет о той самой пятилетней давности экспедиции в Темную зону, из которой вернулся только один корабль? – спросил Бутов.

– Я мало что об этом знаю, – покачал головой Сакамото. – В то время «Дасоку» находился под командованием итто кайса Кацухиро. И назывался он тогда «Аравасу». В состав экспедиции входили четыре корабля – базовый экспедиционный лайнер и три боевых корабля сопровождения.

– Почему в Темную зону были отправлены боевые корабли?

– Наверное, потому что никто не знал, с чем там можно столкнуться.

– Для чего была нужна эта экспедиция?

– А для чего вообще люди постоянно стремятся расширить границы своих знаний?

– То есть никаких иных целей, помимо исследовательских?

– Насколько мне известно – нет.

– Почему же тогда Исследовательский центр Империи Пяти Солнц, под эгидой которого проводилась экспедиция в Темную зону, засекретил все результаты?

Сакамото ответил не сразу. Сначала он снова взял кувшинчик и наполнил чашечки саке. Затем поднял свою чашечку и внимательно посмотрел на криогенщиков.

– Брик-сан, – отсалютовал он чашечкой Юрику. – Бутов-сан, – салют бригадиру. – Я полагаю, что после того, через что мы вместе прошли, мы можем доверять друг другу.

– Доктору Грипенфлихту вы тоже доверяли, – не удержался от ехидного замечания Юрик.

– Не до такой степени, как вам, Брик-сан, – улыбнулся Сакамото.

Не ожидавший такого ответа Юрик смутился.

– Ну… Я понимаю, – забормотал он, потупив взгляд. – Я хоть сейчас… Всецело…

– Спасибо. – Нито кайса наклонил голову и едва заметно улыбнулся. – Все результаты экспедиции в Темную зону были засекречены, потому что никаких результатов не было. Экспедиция, о подготовке которой так много говорилось, закончилась полным провалом. Из четырех кораблей, направленных в Темную зону, назад вернулся только один – «Аравасу». Никто из членов экипажа не мог внятно объяснить, что же произошло. Люди находились в здравом уме, и память их не была стерта. Проблема заключалась в том, что они не поняли, что же произошло, или не могли найти слов для описания того, свидетелями чего стали. Исследовательский центр империи не захотел выставлять себя в глупом виде перед всем галактическим сообществом, поэтому и засекретил все данные по Темной зоне. Линкор «Аравасу» переименовали в «Дасоку» и сменили на нем весь экипаж. Из тех, кто сейчас служит на линкоре, только мне и Ёситике-сану известно то, что «Дасоку» прежде назывался «Аравасу» и участвовал в рейде в Темную зону. В противном случае пошли бы разговоры о дурной энергетике корабля, о том, что он приносит несчастья… Кому это нужно?

Бутов наклонил голову, почесал затылок и исподлобья глянул на нито кайса.

– Так все же, что произошло в Темной зоне?

– Неизвестно, – развел руками Сакамото.

– Так не бывает, – с сомнением покачал головой Бутов. – Чтобы из полутора тысяч человек, находившихся во время рейда на борту корабля, ни один не смог рассказать ничего внятного? – Бутов снова покачал головой. – С трудом в это верится.

– Я рассказал только то, что известно мне из официальных источников, – ответил Сакамото. – Сам я никогда не предпринимал попыток разузнать что-то большее о рейде в Темную зону.

– Почему? – удивленно вскинул брови Юрик.

– А зачем? – не менее удивленно посмотрел на него нито кайса.

– Верно, – улыбнувшись, кивнул Брик. – Нормальная японская логика.

– Вы хотите сказать, что на моем месте поступили бы иначе?

– Непременно.

Сакамото недоумевающе пожал плечами.

– Хорошо, – провел рукой, будто подводя черту под разговором, Бутов. – Поскольку других идей все равно нет, будем исходить из того, что интерес, проявленный к «Дасоку» сайтенами и неизвестными хозяевами Грипенфлихта, связан с рейдом корабля в Темную зону. Никого из старой команды на корабле не осталось? Это точно?

– Абсолютно, – подтвердил Сакамото.

– Какие-то рабочие или технические материалы, имеющие отношение к рейду в Темную зону?

– Все автоматические системы корабля были демонтированы и заменены на новые. Программное обеспечение полностью переустановлено.

– Сайтенам стало известно о том, что «Дасоку» – это бывший «Аравасу», когда они получили доступ к материалам Исследовательского центра империи. Но один лишь этот факт не мог их заинтересовать. Они знают, что, уничтожив корабль, потеряют вместе с ним нечто, что представляет для них определенный интерес? – Бутов сосредоточенно потер пальцами виски. – Что это может быть?

– А если кто-то из экипажа «Аравасу» что-то спрятал на борту корабля? – предположил Брик.

– Если бы Грипенфлихт точно знал, что и где искать, он не стал бы летать с нами год, – возразил ему мастер-оружейник.

Как сверчок, запел дверной зуммер.

Сакамото поднял палец, призывая всех присутствующих сосредоточиться и собраться с мыслями.

Бутов показал Юрику кулак.

– Чтоб молчал у меня.

Брик ахнул от обиды.

– Так это ж я все разузнал!

Бутов поднял кулак повыше.

Юрик улыбнулся и умолк.

– Входите! – громко произнес Сакамото.

Дверь-сёдзи отъехала в сторону. Часто и мелко перебирая ножками, в комнату вкатился доктор Грипенфлихт.

– Ну что такое? – начал он прямо с порога. – Я занят, страшно занят! Меня нельзя отрывать от дел…

Внезапно Грипенфлихт умолк. Окинул взглядом присутствующих.

– Здесь у вас что, консилиум? – спросил доктор.

– Можно и так сказать. – Нито кайса указал рукой на свободное кресло. – Присаживайтесь, Грипенфлихт-сан.

Глядя на доктора, Бутов подумал, что трудно даже приблизительно определить его возраст. Лицо почти без морщин, только мелкие сеточки в уголках глаз. Аккуратно подстриженные бородка и усы без проседи. Губы пухлые, чувственные. Должно быть, на подбородке ямочка имеется. А глаза холодные, взгляд – колючий. От тридцати до семидесяти пяти – если не принимать во внимание возможность использования омолаживающих процедур генетической и гормональной терапии.

– Спасибо, постою, – доктор с недовольным видом сложил руки на груди. – Компанию вам я составить не смогу, – неодобрительный взгляд на кувшинчик с саке.

– Я хочу задать вам несколько вопросов, Грипенфлихт-сан.

– А вы уверены, что я смогу на них ответить? – прищурился доктор.

– Надеюсь, Питер Шаллерус, потому что это в ваших интересах.

Левая бровь Грипенфлихта слегка приподнялась.

– Слушаю.

– Вы говорили, что во время пятидневной войны работали в Русском секторе в составе Международного гуманитарного корпуса «Врачи Галактики».

– Совершенно верно, – кивнул доктор.

– Когда вы покинули Русский сектор?

– На третий день после завершения боевых действий. Большую часть нашего отделения перевели в независимый сектор Сальвадор. Претендовавший на него Османский картель организовал блокаду трех пересадочных станций, через которые в сектор Сальвадор шел основной грузопоток. В секторе Сальвадор складывалась ситуация, близкая к гуманитарной катастрофе.

– Это была единственная причина, по которой вы покинули Русский сектор?

– Конечно. – Грипенфлихт удивленно шевельнул бровями. – А в чем, собственно, дело?

– У нас имеется другая информация, Грипенфлихт-сан. – Сакамото сложил руки на коленях. – Думаю, будет лучше, если вы сами расскажете нам правду.

– Правду? – Доктор бросил взгляд в сторону русских и презрительно фыркнул: – Что еще наплели вам эти гипербореи?

– От гиперборея слышу! – не смог снести обиду Юрик.

Доктор Грипенфлихт проигнорировал его реплику.

– Вы проводите собеседование с каждым членом экипажа, Сакамото-сан? – прищурившись и слегка наклонив голову, посмотрел он на нито кайса.

– Сейчас мы беседуем с вами, Грипенфлихт-сан.

– Ах, вот оно что! – медленно поднял и снова опустил испанскую бородку доктор. – Мне оказана особая честь. Должно быть, потому что я не родился японцем.

– Напрасно стараетесь, Грипенфлихт-сан. – Едва заметная ирония и одновременно нотки превосходства в голосе капитана. – Империя Пяти Солнц не поддерживает доктрину политкорректности. Несмотря на свою национальность, вы такой же подданный Императора, как и я.

– А они? – бородкой указал на русских Грипенфлихт.

– Кончайте эту байду, – недовольно поморщился Бутов. – Питер Шаллерус Грипенфлихт, на кого вы работаете?

– Я должен отвечать на вопрос? – спросил доктор у нито кайса.

Вопрос явно подразумевал отрицательный ответ.

Можно было только позавидовать самообладанию доктора и тому, насколько хладнокровно и выверенно ведет он свою игру.

– Отвечайте, – кивнул Сакамото.

– Я служу Императору.

– Красиво, но не точно, – ехидно усмехнулся Бутов. – Я спросил, не кому вы служите, а на кого работаете?

– Я не понимаю ваш вопрос, – не глядя на русского, ответил Грипенфлихт.

Бутов оперся руками о колени, медленно поднялся на ноги и сделал шаг вперед. Он стоял позади Грипенфлихта, так близко, что доктор должен был ощущать дыхание русского у себя на макушке.

– Питер Шаллерус Грипенфлихт, вы покинули Русский сектор не после пятидневной войны, а до ее начала. И не по собственной воле – вы были обвинены в шпионаже и высланы Спецслужбой Русского сектора.

В комнате повисла тишина. Грипенфлихт, опустив голову, молча смотрел на носки своих темно-синих тапочек. Капитан Сакамото и мастер-оружейник Ёситика ждали ответа. Бутов наблюдал за реакцией Сакамото. А Брик следил за доктором – Юрик был почти уверен в том, что изобличенный шпион попытается оказать сопротивление и скрыться. И его, Брика, задача заключалась в том, чтобы не позволить Грипенфлихту сделать это. Хотя, если подумать, куда ему бежать?

– Мы ждем вашего ответа, Грипенфлихт-сан, – первым нарушил молчание нито кайса.

– Я не слышал вопроса. – Доктор посмотрел на Сакамото и улыбнулся открыто и непринужденно, как ребенок, который улыбается просто потому, что у него хорошее настроение, на небе светит солнце, во рту – вкусная конфета, а рядом – милые и добрые люди.

– Бутов-сан предъявил вам обвинение в шпионаже.

– Эка невидаль! – непринужденно дернул плечом Грипенфлихт. – Я тоже могу обвинить его в чем угодно. Например, в том, что он ворует морковку на камбузе. И что с того? Что значит голословное обвинение?

Сакамото показал доктору коммуникатор с его фотографией на дисплее.

– Мы располагаем документами из архива Спецслужбы Русского сектора.

– Серьезно? – Грипенфлихт сделал вид, что сражен наповал. – И кто же вам предоставил эти документы?

– Это не имеет значения.

– Имеет, Сакамото-сан! – Грипенфлихт вскинул подбородок и показал нито кайса указательный палец. – Это имеет огромное значение. Документы, конечно же, передали вам русские. Ну так поинтересуйтесь, как им удалось их раздобыть?

Ёситика бросил взгляд на Брика.

Пользуясь тем, что другие на него не смотрят, Юрик показал мастеру-оружейнику язык.

– Это уж наше дело, как мы получили документы, – стоявший за спиной Грипенфлихта Бутов положил руку доктору на плечо. – Вы признаете то, что были высланы из Русского сектора еще до начала пятидневной войны?

Нервно дернув плечом, Грипенфлихт скинул руку криогенщика.

– Вы, русские, страдаете шпиономанией, – произнес он с откровенной неприязнью.

– Это можно расценивать как признание?

– Да как хотите! – Питер Шаллерус театрально всплеснул руками. – Сакамото-сан, неужели вы верите этим русским и не доверяете Военному ведомству империи, в котором мне, между прочим, подобных вопросов не задавали!

– Я вынужден повторить вопрос Бутова-сана, – устало вздохнул Сакамото. – Когда и при каких обстоятельствах вы покинули Русский сектор?

– Если вам так угодно, – Питер Шаллерус слегка развел руки в стороны и отвесил нито кайса галантный поклон в лучшем стиле европейского Средневековья. – Да, я был выслан из Русского сектора за несколько дней до начала пятидневной войны. Да, русские обвинили меня в шпионаже в пользу Шенгенского союза. Но Межпланетный арбитражный суд, рассмотрев это дело, признал приведенные русскими доказательства недостаточными и снял с меня все обвинения. В самом деле смешно, господа, – Грипенфлихт усмехнулся, – неужели вы думаете, что, будь я шпионом, я бы продолжал работать под тем же самым именем, прикрываясь старой легендой о работе в гуманитарном корпусе?

Брик заметил, как Ёситика озадаченно поджал губы – последнее замечание доктора показалось японцу веским.

– А почему бы и нет? – развеял сомнения Бутов. – Небольшие шероховатости только придают легенде достоверность. А вот то, что из твоей, доктор, биографии полностью пропал эпизод с высылкой из Русского сектора, очень меня настораживает.

– А вы, простите, кто? – искоса глянул на Бутова Грипенфлихт. – Часом, не представитель ли Имперской службы специальных расследований? Или вы из Военного ведомства? А, вспомнил! – Питер Шаллерус легонько хлопнул себя по лбу кончиками пальцев. – Вы же русский криогенщик! – Низкорослый доктор повернулся лицом к Бутову, весь подтянулся, приподнялся на носках, так что стал почти одного с ним роста. – Так какого же дьявола вы тут командуете!

– Грипенфлихт-сан, – негромко окликнул не на шутку разошедшегося доктора Сакамото. – Вас пригласил я.

Доктор повернулся к нито кайса.

– Я слушаю вас, Сакамото-сан, – на губах нарочито подобострастная улыбка.

– Вы не ответили ни на один из заданных вам вопросов.

– Разве? – с деланым удивлением вскинул брови Питер Шаллерус. – Хорошо. – Доктор хлопнул в ладоши. – Что именно вы хотите услышать? То, что я шпион? Пожалуйста! Да, я шпион! Я работаю на сайтенов, которые заплатили мне энную сумму в международных купонах за то, чтобы я в нужный момент вывел из строя все орудия «Дасоку». Достаточно? Или, может быть, мне еще нужно признаться в том, что я собирался отравить капитана и всех старших офицеров, чтобы затем поднять на корабле мятеж? Боже мой! – Грипенфлихт сначала картинно заломил руки, а затем схватился за голову. – Это ж просто цирк какой-то!

– Доктор Питер Шаллерус Грипенфлихт, – строго официальным тоном произнес нито кайса Сакамото. – Поскольку вы не желаете рассеять наши сомнения, я вынужден взять вас под арест.

– Славно! – Доктор Грипенфлихт воодушевленно потер руки. – Славненько! И как долго вы собираетесь держать меня взаперти?

– До тех пор пока ситуация не прояснится.

– Боюсь, она не прояснится никогда. Вы, должно быть, забыли, Сакамото-сан, Военного ведомства империи более не существует. Так же как и Ведомства натурализации. Так что вам негде навести обо мне справки.

– Слушай, не гунди, – решился-таки осадить доктора Юрик Брик. – Мы уже навели о тебе справки где надо.

– Вот именно! – Питер Шаллерус с многозначительным видом поднял палец. И еще раз повторил: – Вот именно!

Сакамото включил персональный коммуникатор:

– Вахтенный, пришлите конвой в офицерскую комнату релаксации… Да, вооруженный… Нет, ничего не происходит.

– Совсем ничего! – вторя капитану, всплеснул руками Грипенфлихт. – Ничего, кроме того, что «Дасоку» захватили русские!

– Помолчите, доктор, – недовольно поморщился Ёситика.

– Простите, Ёситика-сан, но позвольте мне, прежде чем отправиться в заточение, использовать последние минуты общения с людьми. Поверьте, мне есть что сказать!

– Все, что вы говорите, доктор, не имеет отношения к делу.

– Это вы так считаете!

– А, – Ёситика махнул рукой и отвернулся.

В комнату вошли двое вооруженных итто кайси.

– Доставьте доктора Грипенфлихта в его каюту. Не выпускать ни под каким предлогом. Связь заблокировать.

– Я должен руководить вверенным мне отделом, – вставил Грипенфлихт.

– Вы отстранены от должности, доктор.

– Хорошо. – Грипенфлихт заложил руки за спину и направился к выходу.

Конвоиры последовали за ним.

Уже на пороге доктор обернулся:

– А вы все же поинтересуйтесь у русских, как им удалось достать информацию из закрытого архива?

Грипенфлихт подмигнул нито кайса и вышел за дверь.

Сакамото подошел к столику, поднял за горлышко фарфоровый кувшинчик и слегка тряхнул его.

– Есть? – с надеждой спросил Бутов.

Капитан отрицательно качнул головой.

– А он хорошо держался, – сказал, имея в виду Грипенфлихта, Брик. – Ни одного лишнего слова – настоящий шпион.

– А вы не думаете, что мы можем ошибаться? – спросил у всех присутствующих Сакамото.

– Нет, – уверенно заявил Бутов. – Если до беседы с Грипенфлихтом еще могли быть какие-то сомнения, то теперь – нет. Он явно не ожидал такого поворота событий и потому не успел приготовить никаких внятных объяснений. Подождите, дня не пройдет, как он предоставит вам ясную и непротиворечивую версию случившегося.

– Я согласен с Бутовым-саном, – коротко кивнул Ёситика. – Доктор ничего не смог сказать в свою защиту.

– Но мы так и не узнали, на кого работает доктор Грипенфлихт и какова его цель, – Сакамото сокрушенно покачал головой. – Все идет не так.

– Это как же «не так»? – удивился Брик.

– Мы, как и прежде, многого не знаем. А потому не можем составить полную картину происходящего.

– Зато мы сумели поймать черную кошку в темной комнате! – Брик посмотрел на Сакамото. На Ёситику. На Бутова. И почему-то не увидел радости на их лицах. – Я сказал что-то не то?

Глава 11

Люди высшей нравственности, находясь в бездеятельности, не делают ничего

– Хочешь еще окооми-яки?

– Нет.

– А киноко на таманеги?

– Нет, спасибо.

– Тогда, может быть, немного тофу?

– Нет.

– Лапши с креветками и васаби?

– Спасибо, я уже сыт.

– Ну фугусаши я тебе даже не предлагаю…

– И правильно делаешь.

– Может быть, чаю? – с надеждой посмотрел на приятеля Ясухира.

– Хорошо, – сдался наконец Ватагин. – Чаю выпить, пожалуй, можно.

Японец тут же принял попытку закрепиться на позициях.

– С дораяки.

– Нет, – решительно отказался Ватагин. – Дораяки я сегодня уже ел.

– Ну какой же чай без дораяки? – умело изобразил удивление Ясухира. – Если ты, конечно, хочешь обидеть хозяев этого дома…

Японец тяжело вздохнул.

– Ладно, – вынужден был согласиться Ватагин. – Давай свои дораяки.

– Сей момент.

Ясухира проворно вскочил на ноги, подхватил со стола поднос с использованной посудой и скрылся за сёдзи.

Ватагин нежно погладил себя по заметно увеличившемуся в размерах животу.

Вторую неделю гостил он в доме Исэ Ясухиры на планете Сагами. И все это время он ничего не делал. Только ел и спал. Ел вкусно, спал сладко. Ну иногда еще читал книги, скачанные из Сети, или слушал новости. В новостях о «Дасоку» не было ни слова. Ответа на сообщение, которое он кинул в почтовый ящик Брика через сервер Свинг-Лондона, тоже не было. Да и не время еще. Оставшиеся на «Дасоку» ребята смогут подать о себе весточку не прежде, чем покинут контролируемый сайтенами сектор.

Хлебосольство Ясухиры начало угнетать Ватагина уже на третий день пребывания на Сагами. Японец так старался накормить гостя всем, что готовила его жена – а судя по обилию и разнообразию блюд, бедная супруга Ясухиры ни днем, ни ночью не отходила от кухонного стола, – что порой Ватагин начинал подозревать приятеля-камикадзе в том, что он вознамерился закормить его если и не до смерти, то уж точно до состояния, когда Ватагин завалится на бок, прижмет руки к своему необъятному животу и больше не сможет подняться. Наверное, только после этого Ясухира сочтет, что выполнил долг гостеприимства. Хотя, кто их, японцев, знает. У них одни борцы сумо чего стоят. Ну где вы еще таких борцов увидите?

За время полета до Сагами устроившихся в морге друзей-камикадзе никто не беспокоил. Единственным, но весьма существенным моментом неудобства этого случайного путешествия являлось однообразное меню – странникам приходилось довольствоваться вяленым мясом неизвестного происхождения, которое с каждым новым днем становилось все жестче и противнее на вкус.

Когда флагман начал заходить в космический док Сагами-22, встал вопрос: как незаметно покинуть корабль? Ясухира предлагал внаглую двинуться по коридорам к выходу – японец делал ставку на то, что в суете, возникающей на корабле сразу после посадки, их не совсем характерная для сайтенов внешность никому не бросится в глаза. Ватагин же полагал, что им лучше удастся сыграть роль мертвых сайтенов, прикинувшись которыми они смогут дождаться, когда их заодно с подлежащими ремонту юнитами вынесут с корабля.

Ватагин с Ясухирой все еще продолжали спорить, когда в предбаннике послышались шаги и голоса. Так и не придя к единому мнению, камикадзе спрятались в свободные шкафчики.

Через вентиляционную щелку Ватагин видел, как в морг вошли четверо сайтенов. Каждый катил перед собой тележку, на которой стоял штабель длинных пластиковых ящиков, годящихся для транспортировки оружия и мертвецов. Сгрузив ящики на пол, сайтены взялись перекладывать в них тела юнитов из шкафчиков. Загрузив с десяток ящиков, сайтены уложили их на тележки и укатили.

Не успела отбыть первая команда, как следом за ней явилась вторая, тоже с ящиками-гробами.

После того как и эти ушли, в морге осталось еще десятка полтора пустых ящиков.

Приоткрыв дверцу, Ватагин быстро глянул по сторонам, убедился, что в морге никого нет и выбрался из шкафчика.

– Вылезай, – стукнул он в дверь соседнего шкафчика.

– Чего? – выглянул из него японец.

– Кареты поданы, – указал Ватагин на пустые ящики.

Ясухира скроил недовольную гримасу.

– Что тебе не нравится? – не понял Ватагин.

– Эти ящики здорово на гробы смахивают.

– Боишься, что нас в них похоронят?

– Боюсь, что кому-то придет в голову посмотреть, что там внутри.

– Организуем прикрытие, – пообещал Ватагин.

Они уложили в ящики остававшиеся в шкафах тела сайтенов, не забыв и для себя оставить парочку, в которые и улеглись, покончив с делами, как добропорядочные вампиры, напившиеся кровушки.

Надо сказать, ящики для транспортировки тел настолько же не соответствовали представлениям людей о гигиене, с которой должна быть напрямую связана медицина, насколько не был похож на камбуз отсек, где они раздобыли мясо. Стенки и дно ящика были покрыты какой-то липкой слизью. А воняло в нем так, что каждый раз, делая вдох, Ватагин думал о том, что смерть от удушья в скафандре, наверное, не так страшна, как представлялось им с Ясухирой.

Хорошо еще, что ждать пришлось недолго.

Сначала Ватагин услышал шаги. Затем приглушенные голоса. Совсем рядом хлопнула крышка ящика.

– Какого черта? – прохрипел сайтен.

– Здесь кто-то уже поработал, – вторил ему другой.

– Команда Скипа?

– Какого черта!

Еще раз хлопнула крышка ящика.

Ватагин поджал губы и крепче стиснул рукоятку пистолета, который держал, прижав к груди. Если сайтены откроют и его ящик, выстрелить он успеет первым. Ну а дальше – будь что будет.

– Какого черта!

Похоже, в языке сайтенов это была универсальная фраза, в силу краткости близкая к гениальности, способная выразить все многообразие чувств. На этот раз она выражала удивление, смешанное с удовольствием.

– Команда Скипа?

– Какого черта?

Хлопнула крышка ящика.

Ватагин решил, что беседа сайтенов замкнулась в кольцо и теперь будет повторяться снова и снова до тех пор, пока они не осмотрят все ящики.

– Ладно. Грузи.

Вот это было уже дельное предложение!

– А что скажет Скип?

– Черта лысого Скипу! Грузи!

Ватагин почувствовал почти что экстатический восторг, когда сайтены подняли и понесли ящик, в котором он лежал. Олухи с жестяными черепами даже и не подозревали, что несут на руках того, кто не так давно подорвал их корабль! Если бы только не вонь…

Ящик грохнулся на тележку. Поверх него упал еще один. Затем – еще.

– Все! Хорош! Поехали!

Тележка дернулась и покатила вперед.

Пару раз ящики вздрагивали, когда колесики тележки натыкались на низкие порожки. Но в целом путешествие прошло без происшествий. Ватагин тревожился только об одном – как бы их с Ясухирой не развезли в разные стороны. А то, кто их знает, сайтенов этих, как они сортируют своих живых мертвецов?

Тележка остановилась. Загромыхали сгружаемые ящики.

– Сколько? – раздался голос, похожий на человеческий.

– Тебе надо, ты и считай, – прохрипел в ответ сайтен.

– Я спрашиваю, сколько еще осталось?

– Не знаю… Штук тридцать.

– Ну тогда следующую партию везите к двенадцатым воротам.

– С какого?..

– С такого! Мы больше не принимаем! У нас и так вашего добра, – удар ногой по стенке ящика. Ватагин от неожиданности чуть не нажал на курок, – столько, что за раз не загрузим. А груз у вас скоропортящийся.

Последняя фраза была произнесена с откровенной иронией.

– Так куда остальных? – спросил сайтен после паузы, потребовавшейся, чтобы переварить информацию.

– Я же сказал – к двенадцатым воротам. Там нынче пусто.

– Ладно, подписывай накладные.

– Давай… Все. Будь здоров!

– Я еще вернусь.

– Ну и черт с тобой, чугунка.

Голоса и шаги стихли.

Судя по разговору, ящики покинули корабли и сейчас находились на временном складе орбитальной станции Сагами-22. Куда их отправят потом, не имело значения – Ватагин не собирался продолжать путешествие в компании временно мертвых сайтенов. Сейчас был самый подходящий момент для того, чтобы незаметно выбраться из ящика, найти Ясухиру и по-тихому смотаться.

Подождав какое-то время, Ватагин попытался поднять крышку ящика. Ничего не получилось – по-видимому, его ящик оказался в самом низу штабеля.

Ватагин задумался.

Собственно, выбор у него был невелик – либо лежать и ждать, либо звать на помощь.

Приняв решение, Ватагин негромко, очень интеллигентно постучал рукояткой пистолета по стенке ящика. Ответа не последовало. Ватагин стукнул еще несколько раз, посильнее.

– Чего надо? – послышался недовольный голос снаружи.

– Простите, вы бы не могли помочь мне выбраться? – вежливо попросил невидимого собеседника Ватагин.

– Вот еще! – презрительно фыркнул тот. – Мне что, больше делать нечего!

Судя по используемым речевым оборотам, это был не сайтен.

Ватагин малость приободрился.

– Видите ли, уважаемый, я оказался в этом ящике не по собственной воле… Вернее, я сам сюда забрался, но к этому меня вынудили обстоятельства.

– Ясное дело, обстоятельства, – ехидный смех. – Получил промеж глаз, чугунка?

– Как вы сказали? – не понял последнего оборота Ватагин.

– Я говорю, раз лег в гроб, так и лежи в нем.

– Мне кажется, вы измените свое мнение, если узнаете, кто я такой.

– Не думаю.

– Я не сайтен.

– А я не японец.

– Нет, честное слово, я не сайтен.

– Кто ж ты такой?

– Я русский. Криогенщик.

– Видно, у тебя мозги замкнуло.

– А в одном из других ящиков находится японец. С Сагами родом.

– Имя?

– Дмитрий Ватагин.

– Это не японское имя.

– Это мое имя. Японца зовут Исэ Ясухира.

– Не врешь?

– Да нет же! – Ватагин в раздражении ударил кулаком в стенку ящика. – Точно тебе говорю!

– А что вы делали на сайтенском флагмане?

– Прятались.

– От кого?

– От сайтенов, естественно! От кого же еще?

– Не врешь?

– Нет! – Ватагин еще раз ударил кулаком в стенку. – Выпусти же меня, наконец! А то сайтены явятся…

– Не, – уверенно возразил неизвестный. – Сайтены сюда уже не придут. Они груз сбросили, остальное – наша работа.

– Ну так выпусти меня!

– Не могу. Вот так сразу – не могу.

– Почему?

– Со старшими товарищами посоветоваться надо.

– Пока ты советоваться будешь, я тут окочурюсь.

– С чего бы вдруг?

– Воняет.

– Что, здорово воняет?

– Попробуй сам залезь.

– Не, не хочу.

– Открой ящик, зараза! – Ватагин со злостью уже саданул рукояткой пистолета по стенке ящика.

– Не обзывайся.

– Сам напросился.

– Ладно… Как, говоришь, второго зовут?

– Ясухира.

– Ясно. Эй, Ясухира-сан! – громко позвал неизвестный. – Ясухира-сан! Ты меня слышишь? Где ты?

– Я здесь, – послышался издалека приглушенный голос Ясухиры.

– Надо же, – удивленно произнес незнакомец. – А не тот ли ты самый Ясухира, семья которого живет неподалеку от Развилки Шести Дорог?

– Тот самый.

– Быть того не может!

– Может, Сёсюн-сан, может. Выпусти лучше нас поскорее.

– Великий Гонгэн! Неужто ты действительно Исэ Ясухира?!

– Открой ящик, сам увидишь.

– Сейчас, уважаемый, сей момент…

Послышались сначала удаляющиеся шаги, затем грохот, крик – да что ж ты будешь делать! – снова грохот.

– Ясухира-сан! Какими судьбами?

– Здравствуй, здравствуй, Сёсюн-сан…

– А жена-то твоя, Ясухира-сан, жена твоя все глаза выплакала! Мы ж слыхали, что вся восьмая эскадра погибла в неравном бою с сайтенами!

– «Дасоку» цел.

– «Дасоку» цел? Хвала великому Гонгэну! Не погибла еще империя!..

– Эй! – требовательно застучал в стенку ящика Ватагин. – Кончайте трепаться! Выпустите меня отсюда! Я уже злой, и у меня есть пистолет!

– Он говорит, что русский, – сказал тот, кого Ясухира называл Сёсюном, явно имея в виду Ватагина.

– Все верно, он действительно русский, – ответил Ясухира. – И он действительно очень злой. Давай поскорее освободим его… Дима, ты где? – Ясухира постучал по ящику, находящемуся сверху.

– Здесь. – Ватагин стукнул кулаком в стенку.

– Цел?

– В порядке.

– Сейчас мы тебя достанем… А ну-ка взяли!..

Ватагин невольно зажмурился, когда крышка ящика открылась и в глаза ударил яркий свет. А от свежего воздуха голова у него закружилась, как от двух бокалов старого вина.

Ясухира помог ему вылезти из ящика.

Рядом стоял невысокий японец лет тридцати, с выступающими, как у кролика, резцами, одетый в темно-синий рабочий комбинезон.

– Я тобой недоволен, – ткнул японца пальцем в грудь Ватагин.

– Это несправедливо. – Японец обиделся, но все равно поклонился Ватагину. – Я в первый раз принимаю сайтенские гробы. Откуда мне знать, что в них партизаны прячутся?

– Не партизаны, а камикадзе, – поправил Сёсюна Ватагин.

– Камикадзе! – Глаза маленького японца округлились. Прижав ладони к бедрам, он быстро поклонился сначала Ватагину, затем Ясухире. – Круто!

– И не говори. – Ватагин наклонил голову, почесал шею и посмотрел по сторонам.

Они находились в ангаре, предназначенном для приема грузовых челноков. Неподалеку располагались ворота шлюза, на которых белой краской было написано число «13». Рядом стоял большой желтый автопогрузчик, похожий на допотопного робота с могучими ручищами-клешнями. Остальной интерьер составляли короба и ящики всевозможных форм и размеров, составленные штабелями и разбросанные как попало.

– Мы на станции «Сагами-22»? – спросил у Сёсюна Ясухира.

– «Сагами-22», – кивнул тот. – Час назад сайтенский флагман вошел в атмосферный док номер три. Еле вписался. У нас-то таких здоровых кораблей не было.

– Куда пойдет этот груз? – кивнул на ящики с телами Ватагин.

– На «Сагами-11». Там сайтены лазарет организовали.

Все верно – сайтены не любят обжитые планеты, природная среда которых кажется им слишком агрессивной. Движение облаков, порхание птиц, рябь на водной глади, едва заметное трепетание листьев на легком ветерке – все отвлекает внимание. В то время как каждый юнит всегда и везде должен быть нацелен только на выполнение поставленной перед ним задачи.

– А на «Сагами-18» у них что-то вроде правительственной резиденции. У них тут такой переполох поднялся, когда узнали, что к нам флагман идет. У моего соседа, Сайдо Куродо, жена на «Сагами-18» работает. Так она говорит, там сам генерал Контус обоснуется.

– Значит, и Императора дальше «Сагами-18» не повезут. – Ватагин засунул руки глубоко в карманы и посмотрел на потолочные перекрытия и с укоризной покачал головой. – А опоры-то у вас тут слабенькие, прямой удар ионной пушки не выдержат.

– Императора? – подавшись вперед, вытаращил глаза Сёсюн. – Император жив?

– Император на флагмане, – небрежно кивнул куда-то в сторону Ватагин.

– Император на нашей станции?

– Император в плену у сайтенов. Но с ним все в порядке. Он прекрасно себя чувствует и бодр духом.

Ватагину показалось, что маленький японец прямо сейчас от переизбытка чувств хлопнется в обморок. Но Сёсюн совладал с эмоциями. Только лоб его покрылся испариной.

– Уф, – тяжело выдохнул он и ладонью вытер пот со лба. – Это самая радостная новость за последние три недели!

– Как моя семья? – спросил Ясухира.

– Все в порядке, – коротко кивнул Сёсюн. – И жена твоя, и мать, и отец, и дети – все живы и здоровы. Да и вообще у нас все нормально, – улыбнулся рабочий. – Можно сказать, все по-прежнему. После того как пришли сайтены, жизнь на Сагами почти не изменилась. Сайтены только орбитальные станции взяли под свой контроль.

– Как нам попасть на Сагами?

– Нет ничего проще, – улыбнулся Сёсюн и посмотрел на часы. – Через пять часов на станцию прибудет новая смена рабочих. А вы сядете в лифт с теми, кто отправляется домой.

– Как мы пройдем контроль? – спросил Ватагин.

– Никакого контроля, – покачал головой Сё– сюн. – Мы только отмечаем свои служебные карточки на рабочем месте.

На первый взгляд, подобная безалаберность со стороны оккупационных войск могла показаться странной. Но тем, кому доводилось близко общаться с сайтенами, хорошо известна их самоуверенность, основанная лишь на том, что себя они считают существами высшего порядка, а всех остальных – недочеловеками. Сайтены были уверены в том, что Империя Пяти Солнц рухнула к их ногам. Они знали, что силой своего оружия легко смогут подавить любую попытку мятежа. Поэтому даже сама мысль о возможном неповиновении или нарушении установленных порядков казалась им безумной. Жизнь на Сагами продолжала течь своим чередом, только на орбитальных станциях рабочие обслуживали теперь не имперские, а сайтенские корабли. Но на Сагами все знали, что продлится такая благодать недолго. Как только сайтены ввяжутся в очередной военный конфликт, им потребуются новые юниты. Тогда людей начнут отправлять на перерождение – так называли эту процедуру сами сайтены.

Но такова уж природа человека – пока есть возможность жить, он будет стараться получить от жизни все. Рабочие со станции «Сагами-22» посмеивались над сайтенами и делали вид, что они, как и прежде, являются хозяевами положения. Впрочем, дальше внешней фронды дело не шло. Ватагин поначалу был удивлен, узнав, что ни на одной из двадцати восьми орбитальных станций Сагами не был осуществлен пусть даже чисто символический акт саботажа, хотя и ежику понятно, что на оккупированной территории у захватчиков должна земля под ногами гореть.

– Мы готовы воевать с сайтенами, но нам нужна внешняя поддержка, – объяснил Ватагину один из складских рабочих с «Сагами-22». – Мы можем блокировать сайтенские корабли на всех двадцати восьми станциях, но мы должны быть уверены, что одновременно кто-то нанесет удар по кораблям, находящимся на внешнем рейде.

С этим трудно было не согласиться. Без поддержки боевого флота начинать войну с сайтенами было так же бессмысленно и глупо, как, стоя на холме, плевать против ветра. Именно поэтому известие о том, что Император жив, а линкор «Дасоку» по-прежнему готов сражаться с врагом, вызвало фантастический взрыв энтузиазма и восторга у рабочих станции «Сагами-22», к которым привел Ватагина и Ясухиру Като Сёсюн. Камикадзе сидели в подсобном помещении, ели лепешки моти и рисовые колобки с рыбой и креветками, запивали чаем и снова, и снова то и дело подходил кто-то новый, непременно хотевший слышать всю историю с самого начала, да и остальные были не прочь послушать ее еще раз, – рассказывали о гибели восьмой эскадры в Куанском котле, о том, как линкору «Дасоку» удалось уйти от сайтенов и, конечно же, о безрассудно смелой атаке превращенного в брандер челнока на сайтенский флагман. Вскоре появились и живые свидетели этой истории. Трое рабочих, пришедшие из третьего атмосферного блока, рассказали, что флагман действительно получил серьезные повреждения – торпеды, запущенные с брандера, едва не прошили его насквозь. Они же поведали и о том, что генерал Контус в сопровождении свиты и охраны, а вместе с ним и некий таинственный пленник отбыли на «Сагами-18».

Пять часов пролетели незаметно.

Переодевшись в синие комбинезоны, Ватагин и Ясухира вместе с группой рабочих, закончивших смену, беспрепятственно вошли в кабину орбитального лифта. Трое сайтенов, охранявшие лифтовую площадку, даже не посмотрели в их сторону, когда они проходили мимо. Все внимание юнитов было приковано к косо прилепленному к стене пленочному скрину, транслировавшему матч по орбитальному футболу.

– Не думал, что сайтены увлекаются спортом, – сказал Ватагин, сев в лифт.

– Может быть, командная спортивная игра видится им имитацией боевых действий? – предположил Ясухира.

– Нет, – покачал головой сидевший напротив них рабочий. – Они просто тупо пялятся в экран. Я наблюдал за ними. С таким же интересом, как и матч по орбитальному футболу, они смотрят детские мультики или танцевальные шоу. А вот ток-шоу или трехмерный светоиллюзион их не интересуют.

– Сайтенов завораживает быстрое перемещение фигурок по экрану, – добавил другой рабочий.

С сухим щелчком сработала автоматическая блокировка двери.

– Внимание! Через минуту лифт отправляется на планету Сагами! Пожалуйста, не забудьте пристегнуть ремни!

Обратный отсчет.

Сидевший напротив Ватагина рабочий кинул в рот прямоугольную пастилку и смущенно улыбнулся. Ничего необычного в этом не было – многие плохо переносили поездки в орбитальном лифте. В особенности спуск, когда кажется, что желудок подпирает горло.

О-о-опп!..

Лифт будто в пропасть ухнул.

Ватагин невольно ухватился за подлокотники.

Лицо японца, сидевшего напротив, побледнело и вытянулось.

Лифт летел вниз, к поверхности планеты, скользя по мономолекулярному углеродному канату.

– Никогда не думал, что так вернусь домой, – произнес задумчиво Ясухира.

– Как это «так»? – непонимающе сдвинул брови Ватагин.

– На «Дасоку» служит семьдесят два человека с Сагами. А возвращаюсь я один.

– Ну и что? – Ватагин снова не понял, куда клонит японец.

– Это нехорошо, – покачал головой Ясухира.

– Что нехорошо? – вконец запутался Ватагин.

– То, что я возвращаюсь один. Одетый в чужую форму. – Ясухира тяжело вздохнул. – Я похож на дезертира.

– Исэ, ты в своем уме! В доке «Сагами-22» стоит подбитый тобой сайтенский флагман! Благодаря тебе, твоему мужеству «Дасоку» удалось уйти от сайтенов! Что еще? – Ватагин задумался. – Да! Ты едва не прикончил генерала Контуса!

– Когда это? – удивленно посмотрел на русского Ясухира.

– Когда мы смотрели на его блестящий череп через вентиляционные щели, – напомнил Ватагин. – У тебя ведь был шанс всадить ему пулю в голову. Согласись – был!

– Был, – согласился японец.

– Ну вот. – Ватагин успокоился, сложил руки на коленях. – Не забудь рассказать об этом жене и детям.

– Внимание! Лифт входит в зону торможения!

Ватагин откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Интересно, подумал он, как долго нужно общаться с японцами, чтобы научиться понимать их? Ватагин скосил взгляд на Ясухиру. А насколько хорошо японцы понимают русских?

Антигравитационные захваты поймали кабину лифта, затормозили ее падение и аккуратно опустили на платформу.

Рядом с лифтовой площадкой находилась остановка трубчатого монорельса. Не успели рабочие выйти на платформу, как подкатил поезд, состоящий из пяти длинных, узких, будто сдавленных с боков, вагонов. Издалека поезд был похож на нож, пронзающий антигравитационные кольца.

Ясухира с Ватагиным вошли в третий вагон.

Сев в кресло, Ясухира отметил на виртуальном табло нужную остановку.

Поезд отошел от станции и, быстро набрав скорость, полетел над кронами деревьев, ныряя из одного антигравитационного кольца в другое.

– Красиво у вас, – сказал, глядя в окно, Ватагин. – Зеленая планета. Давно ее террареформировали?

– Около тридцати лет назад, – ответил Ясухира. – На Сагами нет никаких промышленных предприятий. Только сельскохозяйственные фермы, животноводческие хозяйства и небольшие кустарные производства. Все остальное вынесено за пределы планеты, в космос.

– Поэтому сайтенам здесь не нравится, – сделал вывод Ватагин.

Поезд скользнул над голубой лентой реки, миновал посадку фруктовых деревьев и полетел над желтыми квадратами полей.

– Когда все закончится, перееду жить на Сагами, – сказал Ватагин не то в шутку, не то всерьез. – Здесь можно поселиться, если ты не подданный Императора?

– Ты говоришь о том времени, когда здесь не будет сайтенов? – осторожно, как будто опасаясь подвоха, поинтересовался Ясухира.

– Ну да, – кивнул, не отрывая взгляда от пейзажа за окном, Ватагин.

Ясухира ничего не ответил.

Удивленный молчанием японца, Ватагин повернулся и посмотрел на него.

Ясухира сидел, закусив губы. В глазах у японца стояли слезы.

– В чем дело, дорогой? – удивился Ватагин. – Я тебя чем-то обидел?

– Ты это серьезно? – с трудом выдавил через горловой спазм Ясухира.

– Что? – не понял Ватагин.

– Ты серьезно считаешь, что сайтенов можно победить?

– Ну снова здорово. – Криогенщик усмехнулся и похлопал японца по руке, лежащей на подлокотнике. – Сколько раз можно об одном и том же? Да ты посмотри вокруг! – указал он за окно. – Разве такую планету можно отдать сайтенам?.. А если совсем уж серьезно, то сайтенов нужно гнать отовсюду. Иначе эта чума все пожрет.

– Почему же никто не борется с ними?

– Ну поначалу, когда сайтены подбирали под себя мелкие княжества, ханства и картели, от которых у всех одна только головная боль, многим казалось, что это даже неплохо. Сайтены – это все же какое-никакое организующее начало. Когда же стало ясно, что аппетиты сайтенов не имеют границ, немногие уже могли рискнуть конфликтовать с ними. Собрав тысячи рассыпанных песчинок, сайтены переплавили их в мощный таран, способный прошибить любую стену. Они показали, на что способны, меньше чем за неделю захватив Империю Пяти Солнц. И тот, кто думает, что на этом они остановятся, подписывает себе смертный приговор с отсрочкой исполнения.

– Ты думаешь, в ближайшее время ситуация может измениться?

– За всех отвечать не могу, но Русский сектор ждет только повода для того, чтобы начать с сайтенами войну. Именно для этого нам и нужен «Дасоку». Если хотя бы один боевой корабль империи будет продолжать сражаться, это будет означать, что Империя Пяти Солнц еще жива. А раз так, апеллируя к Основополагающему межпланетному праву и Конвенции о сопредельных территориях мы сможем обратиться к Русскому сектору за помощью.

– Мы? – не то удивленно, не то растерянно повторил следом за Ватагиным Ясухиру.

– Конечно, лучше будет, если это сделает капитан Сакамото.

– Ты недавно сказал, что не являешься подданным императора.

– Сказал. Ну и что?

Не зная, что сказать, Ясухира молча развел руками.

– Откуда ты все это знаешь? – немного помолчав, наконец спросил он.

– Что именно?

– То, что Русский сектор готов объявить сайтенам войну.

– А как же иначе? – удивленно поднял бровь Ватагин. – Я же русский криогенщик.

Ясухира ничего не понял. Но решил пока больше ни о чем русского не спрашивать. Чтобы окончательно не запутаться. Тем более что на виртуальном табло уже появилось сообщение, что поезд подъезжает к отмеченной им остановке.

Кроме Ясухиры и Ватагина, на платформу вышли еще четверо рабочих. Помахав друг другу руками и вежливо раскланявшись, они разошлись в разные стороны.

– Ну а мы куда? – спросил Ватагин у Ясухиры.

Японец ничего не ответил. Он смотрел в конец платформы, где под оранжевым навесом стояла женщина в изумрудно-зеленом кимоно, с волосами, уложенными в причудливую, похожую на крылья экзотической бабочки, традиционную японскую прическу. Одной рукой она прижимала к себе девочку лет семи, в шортах и светло-голубой, расшитой бисером майке. Обхватив женщину за ногу, из-за ее спины выглядывала девочка помладше.

– Твои? – тихо спросил Ватагин.

– Мои, – кивнул Ясухира. – Должно быть, кто-то с «Сагами-22» уже дал им знать.

– Ну и чего ж ты стоишь? – улыбнулся Ватагин.

– Не знаю, – растерянно пожал плечами Ясухира.

– Папа!

Сорвавшись с места, старшая из девочек бросилась к отцу. Подбежав к нему, она раскинула руки в стороны и подпрыгнула. Ясухира поймал девочку и прижал к себе.

– Здравствуй, здравствуй, Таэни-тян.

– А это кто? – с удивлением и немного с опаской посмотрела девочка на криогенщика.

– Это мой товарищ, Ватагин-сан, – объяснил дочери Ясухира.

– Он не похож на японца, – сказала девочка с очень серьезным выражением лица и покачала головой.

– Конечно, не похож, – улыбнулся Ясухира. – Потому что он русский.

– Ру-у-усский? – удивленно протянула маленькая Осуни. – Я никогда прежде не видела русских, – сообщила она Ватагину.

– А что ты слышала о русских? – спросил Ватагин.

– О русских? – Девчушка с серьезным видом наморщила лоб. – То, что они сначала делают, а потом только думают.

– Ну это еще не самое плохое, что о нас говорят, – улыбнулся криогенщик.

– Ватагин-сан вместе со мной сражался с сайтенами, – сообщил девочке Ясухира.

– Правда? – глаза Таэни сделались большими-пребольшими.

– Ну я только немного помогал твоему папе, – смущенно улыбнулся Ватагин.

– Пойдем я познакомлю тебя с остальными, – кивнул Ватагину Ясухира.

Жену Ясухиры звали Наори. Младшую дочь – Осуни.

Признаться, Ватагина удивило то спокойствие, с каким встречала Ясухиру жена. После сообщения о гибели восьмой эскадры она, наверное, уже и не надеялась на возвращение мужа. Если кто и уцелел в устроенной сайтенами бойне, так тот все равно уже не человек – известно, как сайтены поступают с пленными. Русская на месте Наори, едва завидев мужа, расплакалась бы и крик подняла такой, что все соседи сбежались бы. А Наори стояла, потупив взгляд, и ждала, что скажет муж.

О своих боевых подвигах Ясухира распространяться не стал. И Ватагину не позволил, когда тот попытался рассказать Наори об атаке на сайтенский флагман.

– Идемте-ка домой, – сказал Ясухира. – Там обо всем и поговорим.

Они прошли мимо стоянки смарт-такси. Дом Ясухиры находился в десяти минутах ходьбы от станции. В хорошую, солнечную погоду пройтись по туевой аллее – одно удовольствие. Особенно, если перед этим полгода болтался в космосе, от одной пересадочной станции к другой.

Невысокий домик с плоской крышей и раздвижными стенами из стекла с односторонней светопроводимостью стоял на взгорке. Рядом росли три сливы с густыми кронами, которые ни разу не обрезали. Глядя на них, оставалось только пожалеть, что сейчас не пора цветения. Слева от входа возвышались два темно-серых скальных обломка неровной пирамидальной формы. Местность вокруг была равнинная, а значит, камни специально привезли издалека. А может быть, и вовсе с другой планеты. С японцев станется.

Внутри дом был оборудован по последнему слову техники. Интерактивная кухня, информационный экран во всю стену, который одним нажатием клавиши на пульте можно было превратить в окно, детская спортивная комната, легко трансформирующаяся в учебный класс, автономные мини-уборщики, прячущиеся по углам. И вместе с этим – старомодная раздвижная ширма из пожелтевшего бамбука; полочка у окна с прямоугольным керамическим кашпо, в котором среди сине-зеленого мха раскинуло похожие на искусно вытканные кружева ветви миниатюрное папоротниковое дерево с планеты Орлок, превращенное японцами в бонсай; плоский настенный аквариум с причудливыми экзотическими рыбками, не виртуальными и не микропроцессорными, как принято в современных домах, а живыми; неглубокие ниши в стенах, в одной – маленькая бронзовая статуэтка сидящего Будды, в другой – круглая подставка для ароматических палочек, в третьей – клочок красного шелка, чуть обгоревший снизу, с выписанным черной тушью иероглифом. Дом не только сохранял неповторимый японский колорит, но и оставался живым. Это было не типичное для жителей современных мегаполисов строго функциональное место, где человек спит, иногда ест и изредка проводит остающееся не занятым прочими делами время, а то, что в старину принято было называть семейным очагом. Кстати, очаг в доме тоже имелся – накрытая сверху решеткой полукруглая чугунная жаровня на трех расставленных в стороны ножках.

Дома их уже ждали родители Ясухиры.

Ширмы были раздвинуты так, что в центре дома образовалось большое открытое пространство, что-то вроде гостиной, только без традиционного стола и стульев.

Ясухира вежливо улыбался, пока родители обнимали его за плечи и похлопывали по спине. Затем он представил родителям Ватагина, который тоже получил свою долю поздравлений и шлепков. Но, как только было сказано, что пора, мол, и стол накрыть, – отец Ясухиры при этом весьма выразительно посмотрел на невестку, которая, по его мнению, непозволительно долго затягивала начало трапезы, – Исэ тут же заявил, что сначала должен принять душ и переодеться в домашнюю одежду. Вспомнив, что они, мало того, что уже три недели не мылись, так еще и провели почти все это время в сайтенском морге, Ватагин целиком и полностью поддержал друга.

Одевшись после душа в приготовленное для него темно-коричневое домашнее кимоно с золотом вышитой на спине стилизованной хризантемой, Ясухира был почти на голову ниже Ватагина и заметно уже его в плечах, но одежда, как ни странно, пришлась впору, должно быть Наори попросила ее у кого-то из соседей, – русский криогенщик вышел к японскому столу, вокруг которого на полу уже расселась вся семья Ясухиры.

После первой чашечки саке матушка Ясухиры принялась потчевать русского друга своего сына сашими, которое она сама приготовила по старинному семейному рецепту. Вообще-то Ватагин был не любитель сырой рыбы, но под саке она пошла отлично. После второй чашечки отец Ясухиры вспомнил о том, что сам когда-то служил на боевой космической станции «Фукаси». После третьей пришла очередь истории двух молодых камикадзе.

Рассказ об атаке на сайтенский флагман произвел на всех такое сильное впечатление, что его пришлось повторить. При этом отец Ясухиры, на радостях принявший саке чуть больше своей обычной нормы, то и дело задавал уточняющие технические вопросы, а получив ответ, с очень серьезным видом качал головой. Под конец же он поднял тост за скорейшее возвращение божественного ветра с гор Ямато. Ватагин смысл тоста не понял, но выпил за него с удовольствием. Саке казалось русскому довольно странным напитком и по вкусу, и по алкогольному наполнению. Но под традиционную японскую закуску не искушенный в особенностях национальной кухни Ватагин считал закуской то, что для хозяев являлось полноценной едой, – саке шло на ура. Почти, как горилка под сало.

На следующий день на историю о линкоре «Дасоку», вырвавшемся из Куанского котла благодаря личной храбрости и самоотверженности нито рикусо Исэ Ясухиры и его русского друга, были приглашены четверо соседей, пришедшие с женами, родителями и взрослыми детьми.

Еще через день послушать Ясухиру с Ватагиным собралась новая компания.

Внимание местного населения, поначалу льстившее Ватагину, быстро набило оскомину. Настолько, что Ватагин предложил Ясухире записать в очередной раз всю историю на видео, чтобы потом показывать ее всем желающим. А может быть, даже распространять по подписке.

Тем все и закончилось.

С тех пор Ватагин проводил время, гуляя по живописным окрестностям и время от времени раскланиваясь с соседями, плавая в искусственном озере, формой и прозрачностью воды своей напоминавшем огромную слезу, читал книги, взятые из электронной библиотеки, иногда, когда на улице лил дождь и делать было совсем уж нечего, смотрел «Межпланетные новости», которые сайтены и не думали блокировать. Да и зачем? В новостях всего-то раз, да и то как бы между прочим сообщали о том, что сайтены заявили о своих претензиях на сектор Империи Пяти Солнц и вопрос этот сейчас рассматривается Высшей правовой инстанцией мирового сообщества. Услышав такое, Ватагин усмехнулся только. Ну-ну, пока мировое сообщество будет мусолить этот вопрос, сайтены их всех проглотят. Поздно пить боржом, когда почки отвалились.

А еще Ватагин очень много ел. Потому что жена Ясухиры действительно очень вкусно готовила, а сам хозяин дома почему-то полагал, что его гость вечно голоден. Как только Ватагин попадался Ясухире на глаза, тот немедля предлагал ему перекусить, подзаправиться, заморить червячка или, совсем уж по-простому, попробовать какое-нибудь новое блюдо. При этом, само собой, шли ссылки на жену, которая старалась, готовила, всю душу в еду вложила и потому, конечно же, будет очень расстроена, если гость даже попробовать откажется. А учитывая, как много блюд имелось в японской кухне, пробовать можно было без конца. Правда, к исходу третьей недели пребывания на Сагами у Ватагина появилось смутное подозрение, что Ясухира начинает называть разными именами одни и те же блюда. Вот только поймать хлебосольного хозяина за руку ему так ни разу и не удалось.

– А вот и дорояки! – радостно возвестил Ясухира, вернувшись с подносом, на котором стоял расписанный фазанами чайник, две кажущиеся прозрачными фарфоровые чашечки и блюдо с приготовленным к чаю угощением.

– Это дорояки? – с ужасом воззрился Ватагин на то, чем собирался накормить его приятель.

– Конечно, – Ясухира взял чайник и наполнил обе чашки. – Угощайся!

– Нет, – протестующе замахал обеими руками Ватагин. – Я знаю, что такое дорояки! Лепешки должны быть размером в пол-ладони. А ты что принес?

– А что я принес? – Ясухира прикинулся, что не понимает, о чем идет речь. – Дорояки.

– Сам готовил? – догадался Ватагин.

– Да, – вынужден был признаться не любивший врать Ясухира.

– Твои дорояки размером со сковородку!

Ясухира оценивающе посмотрел на слепленные по две бисквитные лепешки.

– Нет, – покачал он головой. – Не со сковороду.

– Ну с блюдо, – уточнил Ватагин.

– Может быть, – не очень решительно согласился с очевидным японец. – Но мне показалось, что так будет лучше.

– С чего бы вдруг?

– Большому куску рот радуется.

– Где ты это вычитал?

– На сайте «Русские пословицы и поговорки».

– Забудь об этом.

– Разве русские так не говорят?

– Это образное выражение. – Ватагин сложил ладони, как будто собирался сделать из них дорояки. – Метафора. Понимаешь?

Ясухира наклонил голову и озадаченно почесал шею.

– Понимаешь? – повторил вопрос Ватагин.

– Понимаю, – уныло кивнул японец.

– Дорояки, что ты приготовил, нужно, как пирог, на куски резать.

– Ну так давай порежем! – обрадовался Ясухира.

– Все равно я больше одного крошечного кусочка не съем.

Ясухира тоскливо вздохнул.

– Режь, – обреченно махнул рукой Ватагин.

Пока Ясухира бегал на кухню за ножом, Ватагин достал из внутреннего кармана кимоно личный коммуникатор и заглянул в почтовый ящик на хосте «Канабис». Информационная система сообщила, что после отсева спама объемом 2,456 мегабайта, в почтовом ящике осталось одно непрочитанное сообщение. Отправитель – «Мертвяк».

– «Дасоку» добрался до Старой Одессы, – сообщил Ватагин Ясухире, когда тот вернулся.