/ Language: Русский / Genre:romance_sf, / Series: Лабиринт

Разорванное Время

Алексей Калугин


romance_sf Алексей Калугин Разорванное время ru ru Renar Renar Дмитрий Петрович Грибов GribUser http://www.gribuser.ru grib@directdesign.ru FB Tools 2003-08-08 CD787818-80C4-4C4A-B18B-BD16C3C67E64 1.0

Часть 1

ДРАВОР

Глава 1

БАРЬЕР

Кийск сосредоточенно буравил взглядом камень, лежавший у него на ладони. От напряжения лицо у него покраснело, а на лбу выступили крупные капли пота.

– Легче, легче, – улыбаясь, приговаривал сидевший рядом с ним на траве старый дравор Люили. – Спокойнее...

– Какое там спокойнее! – раздраженно воскликнул Кийск. – Ничего у меня не выходит!

Камень на его ладони треснул и раскололся пополам.

– Ну вот, что-то все-таки получилось, – умиротворенно произнес Люили.

– Только не то, что хотелось.

– Ты дал волю своей агрессивности. Мысль должна не бить по предмету, а осторожно гладить его, уговаривая принять требуемую форму.

Люили провел пальцем по одному из осколков на руке . Кийска. Неровные края его осыпались, превращаясь в песок и мелкую крошку, и на ладони у Кийска оказался правильный тетраэдр.

– Надо увидеть внутри предмета то, что ты хочешь из него создать.

Люили коснулся пальцем верхнего острого угла тетраэдра, и он превратился в шар.

– Видишь, как все просто, – посмотрел он на Кийска. В исполнении Люили процесс психопреобразования действительно выглядел до невозможности простым, вот только повторить его было совсем не легко. Освоить же технику в совершенстве мог лишь дравор, у которого навыки психопреобразования были врожденными. Землянину такое было не под силу.

– Ладно, буду тренироваться, – Кийск поднялся на ноги и отряхнул ладони.

День клонился к закату. Огромное светило, садясь в облака окрашивало окрестности в мягкие розовые тона. С дерева слетел каматель – большая пестрая птица с длинным хвостом – и, шумно хлопнув крыльями, опустился Кийску на плечо. Кийск непроизвольно отстранил голову от крепкого, загнутого, как у попугая, клюва. Каматель, склонив голову набок внимательно посмотрел на человека одним глазом и вдруг издал резкий, пронзительный писк, от которого у Кийска заложило ухо.

– Иди отсюда, курица! – Взмахом руки Кийск согнал камателя с плеча.

Но тот, не желая улетать, сделал круг над его головой и опустился на другое плечо.

Люили, стоя в стороне, весело улыбался, глядя на то, как воюет Кийск с птицей. Выждав какое-то время, он вытянул руку вперед, и каматель, оставив Кийска в покое, сел на нее. Люили едва заметно повел рукой вверх, и птица, взлетев, скрылась в густой кроне хабалового дерева.

– Ты снова пытался решить вопрос силой, – назидательным тоном произнес Люили.

Кийск обескураженно развел руками – такова уж была его натура, и он ничего не мог с этим поделать.

Кусты справа от них зашевелились, и на поляну вышли Петер Баслов и Борис Киванов. Одеты они были, как и остальные, в широкие штаны и просторные, с открытым воротом рубашки. Позади них топал большой, размером с корову, зверь, покрытый густой лохматой шерстью рыжего цвета.

– Это называется, сходили на охоту! – Баслов возмущенно ткнул зверя в морду раскрытой ладонью.

– Петер решил усыновить сурбала, – давясь едва сдерживаемым хохотом, сообщил Борис.

– Представляешь, Иво, драворы пригласили нас на охоту, – возмущенно размахивая руками, начал рассказывать Баслов. – Ну, думаю, наконец-то предстоит что-то интересное: засады, ловушки, схватка с дикими зверями... Какое там, – раздосадовано махнул он рукой. – Эти телки сами шли за нами до самого поселка. А этот, – Баслов в очередной раз оттолкнул в сторону тянущуюся к нему слюнявую морду, – до сих пор никак от меня не отвяжется!

– Попробуй решить вопрос, не прибегая к силе, – покосившись на выжидающе молчавшего Люили, посоветовал Кийск.

– К силе? – Голос Баслова вибрировал на повышенных тонах. – Кто бы мне сказал, где на Драворе требуется применять силу? Может быть, ты, уважаемый Люили? – повернулся он к старику.

– Порою сила мысли не менее важна, чем сила рук и ног, – ответил ему дравор.

Лицо его, узкое, покрытое частой сеткой мелких морщин, было, как всегда, спокойным, не замутненным никакими заботами или тревогами. Большие, полупрозрачные, голубоватого цвета глаза казались осколками неба, заплывшими под шероховатые складки век. За то время, что прожили земляне бок о бок с драворами, ни Кийск, ни кто-либо другой ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из них разозлился или вышел из себя.

Дравор был цветущей планетой, населенной жизнерадостным, миролюбивым народом. Однако не ошибается старая пословица, которая гласит, что у каждой семьи есть свой скелет в шкафу. Имелся такой скелет и у драворов, и имя ему было "Барьер". Драворы крайне неохотно и очень мало говорили о нем. Кийск по крупицам собирал информацию, вытягивая ее из Люили во время бесед, сопровождавших занятия по технике психопреобразования.

Сегодня полностью занятому своими мыслями Кийску с трудом удавалось сосредоточиться на том, что старательно объяснял ему старый дравор, и неодобрение учителя он, несомненно, заслужил. Кийск едва дождался возвращения Киванова и Баслова с так называемой охоты. Сам он уже однажды принимал участие в подобном мероприятии, больше похожем на поиски в лесу заблудившегося домашнего скота, и потому заранее знал, какое впечатление произведет оно на Баслова.

– Слушай, да уберись ты! – замахнулся Баслов на тычущегося в него плоской слюнявой мордой сурбала. – Всю рубаху извозил!

Кийск, помня урок, преподнесенный ему Люили, взял сурбала руками за морду, повернул в сторону кустов и тихонько подтолкнул зверя. Тот, в последний раз обернувшись на Баслова, тяжко вздохнул и покорно потопал прочь.

Люили улыбнулся, радуясь успехам ученика.

– Люили, – обратился к нему Кийск, – расскажи еще раз Петеру и Борису то, что ты говорил мне сегодня про Барьер.

Старик нахмурился. Предложенная тема была ему неприятна, и он с большим удовольствием поговорил бы о чем-нибудь другом, но драворы крайне редко произносили слово "нет". И в данный момент у Люили не было повода ответить на просьбу Кийска отказом. Подобрав длинный подол рубашки, старик опустился на траву. Земляне расселись вокруг него

– Около пятисот лет назад Барьер – невидимая, но непроницаемая с обеих сторон преграда, – разделил некогда единый народ Дравора. Народы, оказавшиеся по разные стороны Барьера, пошли каждый своим путем, который указывали им Наставники. В отличие от наших Наставников, открывших нам истинный путь, по которому следует идти всякому здравомыслящему человеку, Наставники дравортаков ввергли свой народ в поток громыхающего железа, лишающий человека чувств и разума.

– Кто такие Наставники? – спросил Киванов. Борису и прежде доводилось слышать про Наставников, но ни разу еще он не получил вразумительного ответа на интересующий его вопрос.

– Люди, оказавшиеся мудрее и дальновиднее остальных, знавшие природу и причину всех вещей, – ответил заученной с детства фразой Люили. – Они прожили среди нас недолго, но зажженный ими свет не меркнет и по сей день.

– А как же Наставники дравортаков?

– Они тоже были незаурядными людьми, только выбранный ими путь оказался неверным. Но, возможно, и он со временем привел бы общество дравортаков к определенным успехам, если бы сами дравортаки, после того как Наставники покинули их, не извратили то, что было им завещано. Учение об индустриальном развитии общества дравортаки превратили в культ примата точных наук и техники, который, в свою очередь, со временем трансформировался в чудовищную по своей нелепости идею о том, что конечной целью эволюции человека должно стать его полное слияние с машиной. Они стали помещать свои разум и душу в тонкие черные стержни-матрицы и вставлять их в уродливые железные корпуса, которые должны были стать для них новыми телами. Получить собственное искусственное тело для дравортака – огромная честь, дело всей его жизни. Таким образом они добились личного бессмертия для каждого индивида, но одновременно лишили свой народ связи с Душой Вселенной...

Старик болезненно поморщился. Сама мысль о возможности того, о чем он говорил, причиняла ему почти физическое страдание.

Борис, который слушал Люили внимательнее всех, всегда поражался, насколько органично, легко и просто сочетаются в речи драворов точные научные термины с мистическими, а порой и вовсе сказочными понятиями и образами.

Кийск наблюдал, как по мере продолжения рассказа Люили глаза Баслова разгорались огнем неутоленной ненависти

– Узнал? – наклонившись к нему, тихо спросил Кийск.

– Еще бы, – зловеще процедил сквозь зубы капитан и разгладил двумя пальцами усы, что обычно делал перед тем, как прицелиться в противника из автомата.

Так же, как и Кийску, Баслову не составило труда узнать в описании искусственных тел дравортаков вторгшихся на Землю механиков. Минуло без малого два года с того дня, как небольшая группа людей, оказавшись не в силах противостоять захватившим власть на Земле пришельцам, покинула родину. Волею случая они оказались в Лабиринте, опутывающем своими ходами Вселенную. Пройдя его коридорами, беженцы с Земли оказались на Драворе.

– Откуда известно о том, что происходит по другую сторону Барьера? – спросил у дравора Киванов.

– Для человека, в совершенстве владеющего психотехникой, не существует преград, – ответил старик.

– И ты тоже бывал за Барьером, Люили?

– Нет, – покачал головой старик. – В край дравортаков ходил мой отец с группой единомышленников, мечтавших о воссоединении народов Дравора. То, что они там увидели, повергло их в ужас. Дравортаки создали мощную индустриальную империю, в которой царствовали промышленное производство и высокоэффективные технологии. Живая природа была уничтожена подчистую – все жизненно важные процессы обеспечивали электронные системы и автоматы, среди которых человек становился лишним, ненужным придатком, атавизмом. Драворы больше не возобновляли попыток наладить контакт с теми, кто живет по другую сторону Барьера И называем мы их с тех пор, не иначе как добавляя к родовому имени уничижительный суффикс – дравортаки. Мне было тогда всего лишь пять лет, но я никогда не забуду то выражение, которое на долгие годы застыло в глазах у отца и тех, кто вместе с ним побывал за Барьером. Казалось, что они заглянули в бездонную черную дыру Безвременья.

– И после них больше никто не пытался проникнуть за Ба-рьер?

– Никто. Достаточно было увидеть тех, кто оттуда вернулся, и послушать их рассказ, чтобы навсегда потерять к этому всякий интерес. Но со временем, передаваясь из уст в уста, история о путешествии в край дравортаков, должно быть, потускнела, яркие образы и краски ее поблекли. На нынешнюю молодежь она уже не оказывает того воздействия, что произвела когда-то на людей моего поколения. Возможно, кто-то из молодых снова захочет повторить тот поход... Что ж... – Люили задумчиво провел кончиками пальцев по гладкой тонкой коре росшего рядом молодого деревца. – Хотя я бы не советовал этого делать: идеи, сгубившие дравортаков, могут оказаться заразными.

Киванов пристально посмотрел на Кийска.

– Ну, что ты на меня так смотришь? – немного нервно спросил его Кийск. – Ты думаешь, я что-то знаю, но молчу?

– Теперь-то ты не станешь утверждать, что все произошедшее с нами – просто стечение обстоятельств? Кийск молча пожал плечами.

– И спорить не о чем, – уверенно заявил Баслов. – Все фрагменты мозаики складываются один к одному.

– Мы могли случайно наткнуться на ход Лабиринта, открытый механиками, – не очень уверенно попытался возразить Кийск.

– Нет, Иво, – азартно щелкнул пальцами Борис, – нас вел Лабиринт. Он хочет, чтобы мы остановили дравортаков.

– Ну правильно! – усмехнулся Кийск. – Кучка безоружных людей против могучего индустриального государства! Как, по-твоему, мы это сделаем?

– Не знаю как, но мы сделаем это! – воскликнул Баслов. – Мы теперь знаем о механиках гораздо больше, чем когда встретились с ними впервые.

Люили не понимал, о чем говорят между собой земляне, но он отчетливо ощущал захвативший их могучий эмоциональный поток, в котором одно чувство сменяло другое с молниеносной быстротой. Старик оперся руками о землю и поднялся на ноги.

– Я, должно быть, могу оставить вас?

– Нет-нет, Люили, – вскочив на ноги, схватил его за руку Борис. – Именно сейчас ты нужен нам, как никогда. Нам необходимо пройти через Барьер, и мы не сможем этого сделать без твоей помощи.

– Барьер?

Люили последовательно посмотрел на каждого из землян и понял, что, несмотря на имевшиеся у них сомнения, недоверие и страх, каждый из них твердо знает, что ему придется преодолеть Барьер. Впервые за много лет старый дравор не мог до конца разобраться в мыслях и мотивах, заставляющих окружающих его людей принимать решения и совершать поступки, от которых они и сами не ожидали ничего хорошего.

– Почему вы хотите уйти? Разве вам плохо среди драворов – растерянно спросил он. – Что вы рассчитываете найти в краю дравортаков?

– Мы бесконечно признательны драворам за то, что они приняли нас и позволили жить рядом с собой, – сказал Кийск. – Но из твоих рассказов у нас создалось впечатление, что дравортаки – это те самые пришельцы, которые захватили нашу планету. Мы должны попытаться разобраться в причинах случившегося.

– Возможно, еще есть шанс что-то исправить, – добавил Баслов.

– Что ж, – Люили медленно провел сухой узкой ладонью по заросшей редкой седой щетиной щеке, – отговаривать вас, как я понимаю, бессмысленно?

Задав вопрос, старик посмотрел на Кийска. Тот, словно извиняясь, улыбнулся и развел руками.

– Мы поможем вам собраться в поход. Но я не знаю, найдется ли дравор, который согласится сопровождать вас.

– Нам, главное, миновать Барьер, – заверил дравора Баслов, – а там уж как-нибудь разберемся.

– Странные вы люди, – удивленно и как будто с осуждением покачал головой Люили. – Вам чудом удалось остаться в живых, а вы снова собираетесь сунуть голову в пасть зверя. Зачем? Что не дает вам жить спокойно?

– У нас на Земле преодоление непреодолимых преград было чем-то вроде национального вида спорта, которым увлекались все, от мала до велика, – пошутил Киванов.

Однако дравор, похоже, воспринял его слова всерьез.

Глава 2

ОТРЯД

Четыре дня, пока шла подготовка к экспедиции, от Кийска ни на шаг не отходил рядовой Толя Берг из роты связи, находившейся прежде под командованием капитана Баслова.

– Господин Кийск, возьмите меня с собой, – как назойливо звенящий над ухом комар, тянул он с утра до вечера одну и ту же песню. – Вы же меня знаете, я не подведу. А, господин Кийск?

– Чего тебе-то на месте не сидится? – пытался урезонить парня Кийск. – Вон, посмотри на своих друзей, – живут себе спокойно, семьями обзаводятся... Вот и ты давай, а то всех невест расхватают, – это тебе не Земля.

– А вы-то сами как же, господин Кийск? – не унимался Берг. – Вам-то почему спокойно не живется?

– Я – это другое дело, – резко обрывал его Кийск. Он никогда не вдавался в рассуждения на эту тему с другими, но сам порою тоже задумывался, а не сложилась ли бы его судьба иначе, если бы в свое время, находясь еще на службе в отряде галактической разведки, не угодил бы он в ловушку синего слизня, после чего большую часть его съеденной гигантским моллюском кожи врачам пришлось заменить на синтетическую? Кийск до сих пор помнил, как, оставив службу в отряде и решив обосноваться на Земле, он пригласил на свидание девушку и как она вздрогнула, коснувшись его руки, кожа на которой, должно быть, показалась ей неестественно гладкой и слишком уж холодной. С тех пор Кийск опасался заводить новые романтические знакомства.

– Я воином хочу стать, настоящим, – не отставал от него Берг. – А у вас есть чему поучиться.

На Земле, во времена сражений с пришельцами, Берг принимал участие в ряде операций, которыми командовал Кийск. Что и говорить, парень он был сметливый, исполнительный, далеко не из трусливых, хотя по природе своей молчаливый и осторожный. Да и стрелок он был отменный. Кийск никогда не опасался нападения с тыла, если спину ему прикрывал Берг. Именно потому, что парень ему нравился, Кийск и не хотел брать его с собой в поход, из которого, возможно, возврата не будет. Никто не знал, что ожидало их на территории дравортаков и сумеют ли они вернуться назад. До сих пор для всех, за исключением драворов, Барьер оставался непреодолимой преградой.

В конце концов, глядя на страдания парня, и Киванов принялся просить за него Кийска.

– Лишние руки и голова не помешают, Иво. А если мы будем гасить у своей молодежи инициативу, то скоро сам станем такими же скучными любителями домашней тишины и покоя, как и драворы. Ты этого хочешь?

– Делайте что хотите, – сломленный двойным напором обреченно махнул рукой Кийск.

И к отряду, в состав которого, помимо самого Кийска, входили также капитан Баслов и Борис Киванов, присоединился четвертый участник похода.

Замечание Киванова по поводу драворов было абсолютно верным. Добрые и милые в общении люди, они в силу сложившихся традиций и привычек старались никогда не выхолить за узкие рамки повседневной обыденности. И даже интерес их к наукам был чисто умозрительным, не требующим какого-либо реального воплощения разрабатываемых идей и проектов. Любой научный эксперимент драворы могли провести мысленно и, если он оказывался удачным, на этом и останавливались.

Однако нежелание что-либо менять в мерно перетекающих изо дня в день и из поколения в поколение жизненных устоях было отнюдь не врожденным, присущим всем без исключения драворам, качеством. Молодые драворы с неподдельным интересом расспрашивали землян об их прежней жизни. Кийск не раз видел, как они пытались, подражая землянам, мастерить что-нибудь собственными руками, не прибегая к помощи психопреобразования. Но все их робкие, неумелые попытки наталкивались на сцементированную веками стену непонимания и осуждения со стороны старших, авторитет которых в среде драворов был непререкаем. Поэтому Кийск совсем не удивился, когда огромное число молодых драворов, узнав о готовящемся походе, выразило желание сопровождать землян. Для них это была единственная возможность вырваться хотя бы на время за пределы очерченного раз и навсегда узкого круга домашнего тепла и покоя.

Чтобы избежать ненужных конфликтов как с молодым, так и со старшим поколением драворов, Кийск предложил Люили самому выбрать того, кто проведет отряд через Барьер. Люили долго не давал ответа и только утром того дня, когда отряд должен был отправляться в путь, представил землянам их провожатого. Небольшого роста коренастого дравора с большой головой, заросшей густыми светлыми волосами, звали Чжои. Ему шел двадцать третий год, и старому Люили он приходился каким-то дальним родственником. От старика Чжои, должно быть, получил строгие указания на тот счет, что он Должен делать и как следует себя вести, поэтому и вид у него был чрезвычайно серьезный и сосредоточенный.

Шестым участником похода стал психотехник Григорий Вейзель. На его кандидатуре настоял координатор работ земных ученых Клавдий Колышко. Умевший говорить авторитетно и убедительно, Клавдий Матвеевич легко смог доказать Кийску, что при возможном контакте с представителями иной цивилизации без специалиста-психолога ему не обойтись. Но решающим все же оказался поставленный Колышко вопрос о том, как участники экспедиции станут преодолевать Барьер в обратном направлении? На ту сторону их проводит кто-нибудь из драворов, а обратно? Вейзель же, который многому научился у драворов, считал, что сумеет решить эту проблему. Колышко и сам не прочь был бы отправиться в поход в неведомое: страсть исследователя бурлила в нем с вулканической силой – однако здоровье его еще на Земле сильно пошатнулось, и Клавдий Матвеевич прекрасно понимал, что в случае его внезапного ухудшения он превратится в обузу для всего отряда.

Глава 3

ПЕРЕХОД

По словам Чжои, который, как любой дравор, мысленным взором видел все пространство планеты, ограниченное Барьером, до пустыни, вплотную прилегающей к нему, при благоприятных погодных условиях верхом на сурбалах можно было добраться за пять дней. И он оказался прав: утром шестого дня пути отряд вышел из леса. Теперь сурбалы бежали среди зарослей густого кустарника, легко прокладывая дорогу мощными, широкими телами. Спустя пару часов кусты вокруг сделались мелкими и низкорослыми, никнущими к земле. Сурбалы замедлили бег и то и дело, встряхивая мохнатыми головами, протяжно мычали.

– Сурбалы чувствуют пустыню, – сказал Чжои.

Когда среди мелкой пожухлой травы стали попадаться большие проплешины, засыпанные крупным желтым песком, всадники спешились. Сурбалов расседлали и сняли с них поклажу. Чжои махнул на них руками, и мохнатые звери гурьбой затопали назад, к лесу. Путники взвалили себе на плечи рюкзаки с поклажей и, не задерживаясь, двинулись дальше пешком.

В полдень остановились на привал, расположившись на последнем, должно быть, островке бурой, стелющейся по земле травы. Впереди расстилалась ровная желтая поверхность, перечеркнутая редкими косыми линиями песчаной ряби.

Киванов, прикрыв глаза от солнца ладонью, посмотрел вперед.

– Далеко еще до Барьера? – спросил он у Чжои.

– Часа три пути, – ответил дравор.

– Ничего не вижу, – покачал головой Борис.

– Ничего и не увидите, – улыбнулся дравор. – Барьер невидимый.

Когда, по словам Чжои, они прошли уже большую часть пустыни, отделяющей их от Барьера, с востока подул сильный, порывистый ветер. Путники двигались в плотном облаке поднятых им песка и пыли, заслонившем светило. Казалось, наступили ранние сумерки. Песок летел по ветру, набивался в складки одежды, сек лицо, скрипел на зубах.

– Надо остановиться! – крикнул, отплевываясь от песка, Баслов. – В этой круговерти мы рискуем сбиться с пути или потерять друг друга!

– Нет! – перекрывая завывания ветра, прокричал в ответ Чжои. – Мы уже почти у цели!

– Да ни черта же не видно вокруг!

– Там, впереди! – прокричал, вытянув перед собой руку, Берг. – Там что-то есть!

Кийск остановился и, прикрыв лицо с двух сторон ладонями, вгляделся в вихрящуюся серую мглу. Временами, когда порывы ветра ослабевали и песок начинал оседать, ему казалось, что впереди он видит какой-то просвет.

– Чжои, ты уверен, что Барьер рядом? – спросил он.

– Да! До него метров пятьдесят, самое большое – сто! Песчаная буря может продолжаться несколько дней, а за Барьером ее может и вовсе не быть!

– Вперед! – махнул рукой Кийск.

– А я-то надеялся, что придется возвращаться, – усмехнулся Киванов.

Может быть, до Барьера и в самом деле было не более ста метров, но тем, кто двигался в центре песчаного вихря, путь показался значительно длиннее. Однако спустя какое-то время впереди явно наметился просвет. Подойдя еще ближе, люди увидели, как струи летящего по ветру песка бьются о невидимую преграду и широким потоками осыпаются вниз. У основания барьера был уже наметен вал высотою с полметра.

Сделав еще несколько шагов вперед, Кийск вытянул руки и Почувствовал, как ладони его уперлись в невидимую преграду. Она была не теплее и не холоднее окружающего ее воздуха и казалась упругой, но податливой. Но когда Кийск слегка надавил на нее ладонями, а затем и навалился всем телом, преграда не сдвинулась и не прогнулась ни на миллиметр.

Как и предполагал Чжои, по другую сторону Барьера бури не было. Там, насколько хватал глаз, расстилалась ровная песчаная поверхность, разогретая зависшим в зените светилом до ослепительно желтого цвета.

Чжои скинул с плеч рюкзак и, наклонившись, принялся обеими руками отгребать от Барьера наметенный к нему песок. Берг, пристроившись рядом, помогал ему. Когда и остальные, следуя их примеру, начали делать то же самое, Чжои, приподняв голову, крикнул:

– Не надо! Мне нужен только небольшой проход, чтобы подойти к Барьеру вплотную.

Когда проход был расчищен, Чжои прижался к Барьеру спиной и, чуть раскинув руки в стороны, плотно прилепил к незримой преграде раскрытые ладони с широко раздвинутые ми пальцами.

– Мне надо сосредоточиться, чтобы почувствовать Барьер, – сказал он и откинул голову назад, коснувшись затылком незримой стены за спиной.

Он стоял так минуты две-три, не обращая внимания ни на завывания ветра, ни на секущий лицо песок. Кожа на его лица словно превратилась в тонкую металлическую фольгу, туга обтянувшую кости черепа. Глядя на Чжои, Вейзель подумал что, если бы не пронзительный, ни на секунду не умолкающий вой ветра, они смогли бы услышать негромкое позвякивание отскакивающих от кожи на лице дравора песчинок.

Отлепившись от Барьера, Чжои открыл глаза и, совершенно неожиданно для всех, широко и радостно улыбнулся.

– Я смогу пройти через Барьер, – уверенно произнес он.

– А мы? – спросил Баслов.

Голос его звучал приглушенно из-за того, что сверху он прикрывал рот ладонью, защищая его от песка, налипшего плотным слоем на усы и осыпающегося, когда он говорил.

– И вы тоже, – сказал Чжои.

Дравор совершил плавное, но быстрое движение откинутой в сторону рукой, и она прошла сквозь Барьер. Затем он развернулся всем корпусом и, сделав шаг в сторону, оказался по другую сторону Барьера.

– Эй, Чжои! Как ты там? – постучав ладонью по невидимой преграде, крикнул Берг.

360

Чжои в ответ улыбнулся и помахал рукой. Губы его шевельнулись, – он что-то произнес, но слов его слышно не было.

Знаком велев Бергу отойти в сторону, Чжои снова повторил свое плавное вращательное движение и пересек Барьер в обратном направлении. Он тут же вскинул руку, прикрывая лицо от порыва песчаного вихря.

– Здорово у тебя это получается, – одобрительно произнес

Киванов. – Как это ты...

Борис попытался повторить движение Чжои, но уперся боком в стену и раздосадованно стукнул по ней кулаком.

– Это делается не так, – покачал головой Чжои. – Надо не бросаться на Барьер, а постепенно входить в него. Но сначала нужно почувствовать, что тело твое разделилось и одновременно находится по обе стороны от преграды.

– Пока ты всех этому обучишь, нас по уши песком заметет, – мрачно заметил Баслов.

– С моей помощью вы сможете без труда пройти сквозь Барьер.

– Ну так давай, не тяни, – Баслов демонстративно стряхнул песок с усов.

– Сначала вещи, – сказал Чжои. Он взял в руки рюкзаки Вейзеля и Баслова и шагнул за Барьер. За два захода Чжои перенес все вещи на другую сторону.

– Ты не устал? – спросил его Вейзель, когда он вернулся.

– Нет, – улыбнулся Чжои. – Это совсем нетрудно. Наоборот, с каждым разом проходить Барьер становится легче.

– А в нем нельзя застрять? – с опаской глянул на Барьер Баслов.

– Барьер не имеет объема. Любой материальный предмет может находиться только по одну из его сторон.

Чжои занял исходное положение возле Барьера и протянул руки Вейзелю.

– Давайте. Доверьтесь мне и ничего не бойтесь.

– А я и не боюсь, – Вейзель взялся за протянутые руки.

– Готовы?

Как перед прыжком в воду, Вейзель сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Вместе с Чжои он сделал шаг и оказался по Другую сторону Барьера.

Таким же образам перебрались через Барьер и остальные.

Дольше, чем с другими, Чжои пришлось провозиться с Басловым. Держа дравора за руки и раскачиваясь всем телом, капитан бросался на Барьер плечом, словно рассчитывая пробить его, и всякий раз невидимая преграда отбрасывала его назад. В конце концов Чжои просто взвалил Баслова себе на спину и перенес через преграду.

– Переход Баслова через Барьер, – прокомментировал появление капитана на другой стороне Киванов.

За невидимой преградой неистовствовала песчаная буря, а там, где оказались люди, с прозрачного, безоблачного неба светило заливало полуденным зноем ровное песчаное поле, раскинувшееся до горизонта. Зрелище было завораживающе-фантастическим – незримая граница, отделяющая хаос от покоя.

Первым делом все принялись чистить одежду и вытрясать из волос набившийся песок. Немного приведя себя в порядок, сели у самого Барьера, чтобы отдохнуть, перекусить и обсудить план дальнейших действий.

– Интересно, долго нам придется идти по песку? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Баслов.

– Не дольше, чем мы шли по нему до Барьера, – ответил Чжои.

– Откуда ты знаешь?

– Вижу. – Сказав это, дравор пожал плечами, как будто удивляясь тому, что другие этого не могут.

– А что ты еще видишь? – спросил Киванов.

– По другую сторону Барьера существует единый плотный поток, объединяющий сознания всех драворов. Каждый в случае необходимости может воспользоваться им, чтобы получить помощь или информацию. Здесь такого нет. Я вижу только, насколько далеко простирается пустыня. То, что за ней, создано не природой, поэтому мне трудно что-либо четко рассмотреть. Дальше – серая пелена.

– У нас есть проблема, – сказал Кийск. – Мы сможем отправиться дальше только после того, как закончится буря по ту сторону Барьера и Чжои сможет вернуться домой.

– Конечно, – кивнул Баслов. – А кто-нибудь пока может сходить на разведку.

– Себя имеешь в виду? – улыбнулся Киванов.

– Могу и тебя с собой взять.

– Никто никуда не пойдет, – решительно заявил Кийск. – Я против того, чтобы разделять отряд. Вместе дождемся конца бури, проводим Чжои...

– Назад я не пойду, – негромко, но твердо произнес Чжои. – Я иду дальше вместе с вами.

– Э, нет, Чжои, – Кийск протестующе выставил руку ладонью вперед. – Ты должен был только провести нас через Барьер. На этом твоя миссия окончена.

– Но я хочу идти дальше. Я должен увидеть, как живут другие люди.

– Если здесь живут те, о ком мы думаем, ты будешь разочарован, – усмехнулся Баслов.

– Чжои, так мы не договаривались.

– Без меня вы не сможете вернуться назад.

– Когда утихнет буря, я попробую преодолеть Барьер один, без твоей помощи, – сказал Вейзель. – Думаю, что у меня получится.

– У вас, может быть, и получится. А как пройдут остальные? Вы уверены, что сможете им помочь?

– Об этом, Чжои, мы подумаем на обратном пути, – сказал Киванов.

Чжои повернулся к Кийску, понимая, что именно от него зависит окончательное решение.

– Вы умеете говорить по-драворски. Ну а что, если язык дравортаков не похож на наш? Что, если вы не сможете понять его? Как вы будете с ними общаться?

– На языке жестов, – по-звериному оскалился Баслов.

– А я смогу найти с ними общий язык, – продолжал Чжои. – Я вообще очень способный к языкам, – видите, как быстро я научился говорить по-вашему.

– Я не отрицаю твоих способностей, – спокойно, но непреклонно ответил Кийск, – Возможно, что и в самом деле нам будет тебя недоставать. Но я не могу позволить тебе идти с нами по одной, но очень веской причине: я боюсь, что, если ты не вернешься, то это может сильно подпортить отношения между драворами и оставшимися землянами. Ведь, когда мы уходили, все были уверены, что, проводив нас до Барьера, ты вернешься назад.

– Только не Люили, – покачал головой Чжои.

– Что?

– Люили знал, что я пойду с вами до конца. Он сказал мне: "Я отправляю тебя с землянами, Чжои, потому что знаю, что Рано или поздно ты либо кто-то другой из молодых драворов е равно сами полезете через Барьер. Что ж, возможно, так оно и должно быть. Возможно, снова пришло время для драворов попытаться выглянуть за стены своего мира. Не знаю, к чему это приведет, но, по крайней мере, я рад, что драворы смогут сделать эту попытку не одни, а в сопровождении землян, которые знакомы с тем, что ожидает нас там, и к тому же могут оказаться неплохими учителями. Ты тоже будешь им полезен, поскольку многое из того, что драворы делают играючи, у землян отнимает много времени и сил". Это его подлинные слова.

Чжои по очереди посмотрел на каждого из землян, хранивших задумчивое молчание. Каждый из них по-своему осмысливал только что услышанное, но для всех них было полнейшей неожиданностью то, что старейший дравор, так же как и они, тоже думал о пагубном воздействии изоляции, в которой оказался его народ.

Чжои осторожно попытался проникнуть в мысли землян, чтобы предугадать их решение относительно своей дальнейшей судьбы, но, встретившись с невообразимой путаницей самых противоречивых чувств и эмоций, поспешно ретировался.

"И почему только земляне не могут думать конкретно и ясно, как драворы? – подумал он. – Как будто специально постоянно сами себе создают проблемы".

Не выдержав томительного ожидания, Чжои поднялся на ноги. Свое окончательное и бесповоротное решение драворы всегда излагали стоя.

– Если вы не возьмете меня с собой, я дождусь, пока вы уйдете, и отправлюсь в край дравортаков один, – сказал он.

– Понятное дело, – развел руками Баслов.

– Шантаж в чистом виде, – с серьезным видом произнес Киванов.

Вейзель только усмехнулся.

– Берг! – Кийск, как пистолет, наставил на парня указательный палец. – Головой отвечаешь за Чжои. Не отходи от него ни на шаг, ни на минуту не выпускай его из поля зрения. Даже когда спишь – держи за руку. Если с ним что-то случится, я самолично сдам тебя Люили. Если хочешь узнать, во что он способен тебя превратить, можешь заранее обсудить этот вопрос с Чжои. Понятно?

– Конечно, господин Кийск, – широко улыбнулся Берг. Он был рад, что Чжои остается в отряде. За несколько дней пути молодые ребята, до этого едва знавшие друг друга, успели сдружиться.

– А ты, Чжои, – палец Кийска нацелился на дравора, – с этой минуты беспрекословно выполняешь все, что тебе говорит Берг. Усек?

Чжои быстро переглянулся с молодым солдатом и, также как и он, расплылся в улыбке.

– Конечно, господин Кийск!

– И кончайте с этими улыбочками, – с деланной суровостью насупил брови Кийск.

Киванов внимательно, как будто в первый раз, посмотрел на друга.

– Знаешь, Иво, – задумчиво произнес он, – мне порою кажется, что, став космопроходчиком, ты убил в себе гениального педагога.

Тут уж никто не смог удержаться, чтобы не захохотать в полный голос.

Глава 4

ЧУЖАЯ ТЕРРИТОРИЯ

Идти под палящими лучами светила по сухому сыпучему песку, засасывающему ногу по щиколотку, было нелегко. Утомленные путники двигались молча, утирая пот, то и дело прикладываясь к быстро пустеющим флягам с водой.

Часа через три цвет полосы горизонта изменился, став из желтого серым.

– Пришли? – прохрипел пересохшим горлом Баслов. Чжои молча кивнул.

– Теперь ты видишь что-нибудь впереди? – спросил у дравора Кийск.

– Почти ничего, – ответил Чжои. – Только большие здания, разделенные внутри на множество секций... Все путается, плывет... Слишком все однообразно, невозможно разобрать деталей...

По мере приближения к ней серая полоса, искаженная перспективой, изгибалась дугой, охватывая с обеих сторон желтую песчаную поверхность пустыни, словно готовилась проглотить ее.

Когда стали видны дома, стоящие на сером покрытии, отряд ненадолго остановился.

Баслов сделал глоток из фляги и выплеснул остатки воды себе в лицо.

– Мы нашли то, что искали, – сказал он, стараясь выглядеть спокойным, как никогда. – Этот город построили механики.

– Да, – согласился с ним Кийск. – Хотя мне все это время хотелось верить, что мы ошибаемся.

– Может быть, лучше дождаться ночи? – предложил Киванов.

– Не вижу смысла, – пожал плечами Кийск. – Ночью в незнакомом городе, в котором негде спрятаться, риск оказаться обнаруженными гораздо выше.

– Да, человеку трудно остаться незамеченным, если вокруг одни механики.

– В городе много людей, – сказал Чжои. – Я чувствую их. Это дравортаки.

Город представлял собой точную копию того, во что механики превратили после вторжения земные города. Идеально ровное серое дорожное покрытие заливало всю горизонтальную плоскость. Серые дома с зеркальными окнами стояли стройными рядами, словно кирпичи, вылепленные по единой форме. Пересекавшиеся под прямым углом улицы разделяли их на одинаковые кварталы. В том месте где отряд вышел к городу, край дорожного покрытия приподнимался вверх, чтобы песок не попадал на улицы города.

– Предлагаю зайти в дом и найти свободную жилую секцию, – сказал Киванов. – Надо же где-то ночевать.

– Согласен, – кивнул Кийск.

Едва только путники ступили на серое дорожное покрытие, как Чжои начала бить нервная дрожь. Он старался скрыть от спутников свою слабость, но то и дело дергал головой по сторонам, словно опасаясь, что на него набросится какой-то демон, возникший из воздуха. Новые ощущения дравора, должно быть, были сходны с теми, что испытывает рыба, когда в стремительном броске она, внезапно выскочив из воды, покидает привычную для себя среду обитания – пока еще не очень страшно, но неизвестно, что последует далее.

Да и землянам было не по себе среди серых плоскостей, ровных линий и прямых углов, когда кажется, что из-за каждого зеркального стекла за тобой наблюдает внимательный, пристальный взгляд.

Прямая, ровная, пустая улица просматривалась едва ли не до самого горизонта. Люди двигались вперед осторожно, прижимаясь к стенам зданий, внимательно осматриваясь по сторонам, прежде чем перейти перекресток. Пройдя четыре квартала, они наконец заметили на улице, ведущей влево, две перемещающиеся в их направлении фигуры. Это были не механики, и все же они решили не испытывать более судьбу и зашли в дом.

Три двери, выходившие на площадку первого этажа, были отмечены красными светящимися номерами.

– Драворы написали бы номера свободных секций синим, – заметил Чжои.

– Может быть, поднимемся на другой этаж и поищем свободную секцию? – предложил Борис.

– Нам нужно помещение на первом этаже, – сказал Кийск. – И с окнами, выходящими на противоположную сторону здания.

Он подошел к одной из дверей и нажал на ручку. Дверь оказалась незапертой и легко открылась.

– Ну точно такая же комнатка, какая была у меня на Земле в доме, отстроенном механиками, – перешагнув порог, с умилением произнес Киванов.

Пропустив всех в комнату, Кийск захлопнул дверь и провел по ней рукой, ища замок. Ни замка, ни какого-либо другого запора не было. Кийск недовольно скривил губы и посмотрел по сторонам в поисках предмета, которым можно бы было подпереть дверь.

– Безнадежно, – сказал, заметив его взгляд, Киванов. – Здесь ничего не сдвигается с места, кроме стульев. Но разве ты хочешь, чтобы вернувшийся хозяин не смог попасть к себе домой и не увидел дорогих гостей?

– Вот ты и встречай хозяина, – указал ему на дверь Кийск. – Когда надоест, я тебя сменю.

Комнатка была небольшой, без прихожей, рассчитанной на одного человека, и в ней сразу же сделалось тесно. Из мебели имелись только стол, два стула и низкая кушетка. Одну из серых стен занимали два встроенных шкафа, служившие для доставки еды и одежды. На другой находился квадратный экран с сорокасантиметровой диагональю.

Все по очереди смыли с себя пыль и песок в крошечной стоячей ванной с душем. Киванов, еще на Земле научившийся пользоваться жилой секцией, взял со стола дистанционный пульт управления и, набрав нужный код, заказал шесть комплектов одежды, которые незамедлительно появились в стенном шкафу. Серые безразмерные комбинезоны подгонялись по фигуре с помощью ремешков и застежек. Чжои никак не удавалось справиться с непривычной задачей, и Бергу пришлось показать ему, как это делается. Привыкший к просторной одежде, дравор чувствовал себя в затянутом комбинезоне неуютно и то и дело дергал то плечом, то коленом, поправляя его на себе и пытаясь разгладить складки.

Едой и питьем дравортаков пользоваться не стали, помня о том, что на Земле в них добавлялись препараты, воздействующие на психику. Вместо этого разложили на столе принесенную с собой пищу, а воду для питья набрали в душе.

Сделав себе бутерброд, Баслов устроился на кушетке под окном и принялся ковырять ножом чрезвычайно прочное, пропускающее свет с улицы, но непрозрачное с обеих сторон стекло. После долгого и упорного труда ему удалось-таки просверлить крошечное отверстие, к которому он и приник глазом.

– Ну, что там интересного? – спросил у него Вейзель.

– Улица. Темнеет уже. Идет человек...

– И стоило ради этого стараться, – насмешливо покачал головой Киванов.

Он взял со стола пульт, включил экран информационной системы и, набрав код, вызвал на экран меню..

– Ага, язык не сильно отличается от драворского, даже я могу понять, что здесь к чему. На Земле подобные системы можно было назвать информационными разве что только в насмешку. Здесь, похоже, то же самое... Впрочем, нас, наверное, может заинтересовать вот это: "План города".

На экране появилась схема, похожая на доску для стоклеточных шашек. Киванов укрупнил изображение центрального района, и на схеме стали видны отдельные здания, часть из которых были отмечены какими-то значками.

– Чжои, тебе эти знаки о чем-нибудь говорят?

– Нет, – покачал головой дравор. – Впервые вижу такие.

Киванов снова вызвал на экран меню и выбрал графу "Текущая информация". На экране появились две короткие строки. Одна из них сообщала сегодняшнюю дату и точное время суток, другая – температуру за окном и в помещении.

– Что ж, исчерпывающая информация, – прокомментировал увиденное Киванов и выключил экран.

– Посмотрите-ка лучше сюда, – позвал Баслов, продолжавший наблюдение за улицей.

К нему подошел Вейзель и, встав на кушетку коленями, посмотрел в проделанное в стекле отверстие.

– Механик, – полушепотом произнес он, словно опасаясь быть услышанным снаружи.

– Посмотри, Чжои, – позвал Баслов дравора. – Тебе это будет особенно интересно.

Баслов и Вейзель отодвинулись в стороны, и Чжои, заняв их место, прижался щекой к стеклу.

По улице неторопливо и плавно двигалось огромное, кажущееся громоздким и неповоротливым, существо, похожее на уродливое подобие человека, вылепленное малышом, впервые взявшим в руки серый пластилин. Раздутый бочкообразный корпус, составленный из пяти поперечных сегментов, заходивших краями один за другой, опиралось на толстые, похожие на сваи ноги с двумя подвижными суставными сочленениями. Свешивавшиеся вдоль туловища руки также имели две точки сгибов. На самом верху выделялся небольшой шишкообразный нарост, обозначавший голову.

Чжои в ужасе отшатнулся от окна, сел на кушетку, поставив ноги на пол, и резко тряхнул головой, словно прогоняя кошмарное видение.

Вейзель осторожно положил ему руку на плечо.

– Кто это? – обернувшись к нему, спросил Чжои.

– Это те, что вторглись на нашу планету. Мы называем их механиками. Похоже, что, по мнению дравортаков, это идеальное вместилище для человеческого разума.

– Хвала Наставникам, – дравортаков отделяет от нас Барьер, – с чувством произнес Чжои.

– А, кстати, кто сумеет мне объяснить, почему механики до сих пор не воспользовались Лабиринтом для того, чтобы проникнуть на территорию драворов? – обращаясь ко всем, задал вопрос Баслов.

– Могу предложить тебе десятка два различных вариантов ответа, – сказал Киванов. – Начиная с материалистического, – подобный путь по Лабиринту технически неосуществим и заканчивая мистическим, – дравортаки считают, что за Барьером обитают духи предков и, естественно, не хотят их тревожить. Можешь выбрать тот вариант, который тебе ближе. – любой из них в равной степени недоказуем. Хотя, возможно, когда у тебя появится возможность поговорить на эту тему с дравортаками...

Борис внезапно оборвал свою обещавшую затянуться речь. Взгляд его был устремлен на дверь.

Глава 5

ЧТО ЗНАЕТ ДРАВОРТАК

Дверь была открыта, и на пороге ее стоял невысокого роста, коротко подстриженный и чисто выбритый человек одетый в стандартный серый комбинезон. Он замер, переводя немного удивленный, но отнюдь не испуганный взгляд с одного незваного гостя на другого, пока не рассмотрел их всех.

– Кто вы такие? – негромко произнес он. Язык был драворским, хотя и несколько искаженным. Понять его не составляло труда даже для землян. – Что вы делаете в моей секции?

– Мы – гости. – Чуть приподняв открытые ладони, чтобы показать, что в руках у него ничего нет, Кийск осторожно, боясь вспугнуть дравортака резким движением, сделал шаг в сторону хозяина секции.

– Какие еще гости? – непонимающе сдвинул брови тот.

– Мы издалека, нам негде было остановиться... Кийск сделал еще один небольшой, скользящий по полу шаг и вдруг, резко выбросив руку вперед, схватил незнакомца за горло, втащил в комнату и ногой захлопнул дверь. Кинув пленника на стул, он бросил гневный взгляд на Киванова.

– Я велел тебе следить за дверью!

– Я думал, ты пошутил, – виновато развел руками Борис.

– Если и дальше будешь так же старательно думать, можешь сразу пойти и представиться механикам.

Кийск повернулся к пленнику. Тот по-прежнему взирал на него без малейшего признака страха, скорее – с недовольством, как на досадную помеху, препятствующую выполнению привычного дела.

– Прошу извинить меня, – сказал Кийск.

– Да ничего страшного, – ответил дравортак и, словно только сейчас вспомнив о том, что на него все же напали, поднял руку и потер горло, на котором остались багровые следы от пальцев Кийска.

– Мы действительно пришли издалека, и нам негде было остановиться, поэтому мы заняли твою секцию.

– Свободных секций сколько угодно...

– Кроме того, мы хотели бы задать тебе несколько вопросов.

– Я отвечу на любой из них, если он входит в сферу моей компетенции.

– Чудесно, – Кийск ногой пододвинул к себе второй стул и поставив напротив дравортака, сел на него верхом. – Расскажи нам, как устроено ваше общество.

– Наше общество организовано по принципу максимальной рациональности. Каждый гражданин выполняет порученную ему работу.

– И это все? – подождав некоторое время, спросил Кийск.

– Да.

– Какие существуют органы власти?

– Никаких.

– Откуда в таком случае поступают указания и распоряжения?

– Через информационную систему. – Приподняв острый подбородок, дравортак указал им на экран.

– Каковы цели вашего общества?

– Совершенствование человеческой природы и благоденствие Вселенной.

– Благодетели, – прошипел сквозь зубы Баслов. – Спроси его, где достать оружие, Иво.

Кийск оставил его слова без внимания.

– Чжои, – взмахом руки подозвал он к себе дравора. – Не нравятся мне его односложные, ответы. Попробуй покопаться у него в памяти. Контролируй его мысли, когда я стану задавать вопросы.

– Но так не принято, господин Кийск. Это неэтично.

– Ты забыл, о чем мы с тобой говорили, когда перешли Барьер? – сурово посмотрел Кийск на дравора. – Сейчас мы на территории противника, и здесь я решаю, что этично, а что нет. Понятно?

Чжои быстро кивнул.

Кийск снова обратил свой взор на дравортака.

– Что представляют собой существа в металлических панцирях?

– Это Высшие существа. Когда-то они тоже были людьми, но преодолели немощь белкового тела.

– Почему же не все еще стали такими?

– Стать Высшим и получить собственное искусственное тело – это высокая честь, которой удостаивается не каждый. не надо заслужить.

– Какова судьба остальных, тех, кто не удостоился такой чести?

– В течение всей жизни мы совершенствуем свой разум, стараясь приблизить его работу к оптимальным показателям. Когда приходит время, наше сознание отправляется в Новую Вселенную.

– Ну, это уже из области фольклора, – усмехнулся Киванов.

– Сомневаюсь, что среди столь жестких прагматиков может существовать иррациональный подход к проблеме жизни после смерти, – заметил Вейзель.

– Совершенно верно, – подтвердил его слова Чжои. – Новая Вселенная для него не абстрактный образ, а конкретное понятие, определяющее некий реально существующий объект.

– Что еще? – спросил Кийск.

– Больше ничего, – развел руками Чжои. – Могу только подтвердить, что все, что говорит этот дравортак, – правда. С ним невозможно работать.

– Ему удается закрывать свои мысли блоком? – поинтересовался Вейзель.

– Нет, но... – Чжои замялся, подыскивая правильные, а главное, понятные землянам слова. – Он какой-то странный...

– Странный? – переспросил Вейзель.

– Он думает не так, как мы.

– То есть?

– Я не могу этого объяснить... У него отсутствует постоянный поток сознания. Когда господин Кийск задает вопрос, ответ у дравортака появляется мгновенно, сформулированный абсолютно так, как он его и произносит, словно он получает его из памяти уже в готовом, четко сформулированном виде. И у него полностью отсутствуют какие-либо эмоции. Он не удивлен нашим появлением, не испуган им. Его совершенно не интересует, кто мы такие. Он похож на эту штуку, – Чжои указал на экран информационной системы, – которая совершенно безжизненна до тех пор, пока к ней не обращаются с конкретным вопросом.

Вейзель хотел было спросить еще что-то, но Кийск, подняв руку, остановил его.

– Продолжим, – сказал он. – Что собой представляет новая Вселенная?

– Об этом знают только Высшие.

– Где она располагается?

– Об этом знают...

– Понял, – перебил его Кийск. – Новую Вселенную создали Высшие?

– Нет, она существовала всегда. Высшие только нашли путь к ней.

– И только они знают, как до нее добраться?

– Да.

– Какие функции выполняют Высшие?

– Они несут знания о Новой Вселенной иным мирам.

– Вы знакомы с космическими полетами?

– Нет.

– Это неосуществимо технически?

– Мы просто не стремимся к этому.

– Каким же образом попадают Высшие на другие планеты?

– По внепространственным переходам.

Кийск бросил быстрый взгляд на Киванова и подмигнул ему, – вот оно, нашли!

– Расскажи-ка нам поподробнее об этих переходах, – попросил он дравортака почти ласково.

– Мне неизвестно о них ничего, кроме того, что они существуют.

Кийск с досадой стукнул кулаком по колену. Крупная рыба, которая, казалось бы, уже была на крючке, вновь сорвалась и ушла на глубину. Он посмотрел на Чжои, надеясь, что хотя бы ему удалось выудить что-то из памяти дравортака, но дравор отрицательно качнул головой.

– Кто-нибудь еще желает поговорить с нашим хозяином? – спросил Кийск.

– Пока достаточно. – Киванов взял в руку пульт и набрал на нем код доставки пищи. – Человек пришел с работы, уставший. Дайте ему хотя бы поесть.

Он вынул из стенного шкафа поднос с едой и поставил его перед дравортаком. Тот воспринял такую услужливость как должное и, даже не поблагодарив, спокойно, словно в комнатe вовсе не было странных гостей, принялся за еду.

Кийск жестом велел Бергу наблюдать за дравортаком, а сам присел рядом с Басловым на кушетку.

– Ну, что скажете? – спросил он, обращаясь к капитану и к Подошедшим к ним Киванову и Вейзелю. – Теперь у меня уже нет никаких сомнений, что между механиками и Лабиринтом нет ничего общего, – сказал Киванов. – Дравортаки сами создали для себя искусственные тела а Лабиринтом они пользуются только как средством для создания внепространственных переходов.

– И что нам это дает?

– Если с Лабиринтом воевать бессмысленно, то механиков можно победить, – сказал Баслов. – Нужно только найти оружие, которое окажется эффективным против них. В небе над Дравором нет черных дисков, с помощью которых механики вывели из строя всю технику на Земле. Мы знакомы с тактикой механиков, знаем их слабые места, а значит, можем дать им бой.

– Впятером? – скептически усмехнулся Вейзель.

– У нас есть еще люди на территории драворов. Кроме того, можно и самих драворов организовать...

– Драворов в это дело вмешивать нельзя, – резко оборвал его Кийск. – Они не знают, что такое война, и незачем им узнавать об этом. Мы сами должны решать свои проблемы.

– Если космических кораблей у механиков нет, значит, для того чтобы остановить вторжение, достаточно лишить их возможности пользоваться переходами Лабиринта, – сказал Киванов.

– Верно, – согласился Кийск. Баслов тоже кивнул. – Но как это сделать?

– Для начала надо выяснить, как это делают механики.

– А для этого надо найти вход в Лабиринт.

– Вряд ли кто-нибудь укажет нам, где его искать.

– Ну, можно спросить у какого-нибудь механика, – в шутку предложил Киванов.

– Подожди-ка, – остановил его Вейзель. – Я думаю, что найти Лабиринт будет совсем не так сложно. Нам просто следует следить за механиками и искать Лабиринт в местах их наибольшего скопления.

– Где у нас будет больше всего шансов засветиться, – подытожил Кийск.

– Другого выхода я не вижу, – развел руками Вейзель.

– Не обращай внимания, это я так, – махнул рукой Кийск. – Дурная привычка видеть во всем прежде всего отрицательные стороны. На сколько у нас хватит запасов пищи? – обратился он к Бергу.

– При экономном расходовании – на неделю, – ответил тот.

– Местную пищу есть без предварительного анализа нельзя. Значит, на поиски у нас шесть дней. Полагаю, нам не стоит задерживаться здесь дольше. Если мы не найдем Лабиринт в этот раз, то всегда сможем вернуться.

– А что мы будем делать, когда найдем Лабиринт? – спросил Берг.

– Кстати, очень правильный и своевременный вопрос, – поддержал его Киванов.

– Вот когда найдем, тогда и подумаем, что делать, – усмехнулся Кийск. Дравортак закончил есть, и за него принялись Баслов с Кивановым.

Дравортак рассказал, что сам он, как и многие другие, занят на производстве. Работа его заключается в контроле за соответствием стандартам изделия, значащегося под шестизначным числовым кодом. Что собой представляет это изделие, он не имел ни малейшего представления, а в ответ на просьбу описать его, стал выдавать бесконечный ряд цифр, обозначающих размеры детали, плотность материала, его электро – и теплопроводность, сопротивляемость нагрузкам, усталостное напряжение и прочие технические характеристики.

На схеме города, которую вновь вывел на экран Киванов, он указал здание, в котором работал, но не смог сказать, что находится в других домах, расположенных по соседству. На работу и домой его вместе с другими доставлял специальный транспорт.

Баслов пытался добиться от дравортака данных о численности механиков, о их вооружении, об организации охраны и безопасности производственных зданий, но смог услышать только весьма невразумительные слова о каких-то контролерах, к которым следует обращаться в случае непредвиденных ситуаций. Своим незваным гостям Дравортак также посоветовал обратиться за помощью к контролерам, с которыми можно было связаться через информационную систему.

Конец этой бессмысленной беседе положило сообщение информационной системы о том, что через десять минут свет в жилой секции будет погашен.

Дравортак сразу же по-хозяйски направился к кушетке и занял место на ней. Остальные улеглись бок о бок на полу. Кийск лег у самой двери так, чтобы ее невозможно было прикрыть даже на самую малость, не потревожив его.

Едва только комната погрузилась во тьму, послышалось равномерное, безмятежное посапывание дравортака, заснувшего, как по команде.

Не в пример хозяину, гости долго еще ворочались и тихо перешептывались во тьме, прежде чем усталость взяла верх над будоражащим потоком мыслей.

Глава 6

НОЧНЫЕ ГОСТИ

Толчок в спину разбудил Кийска среди ночи. Сна как не бывало. Одним движением бесшумно поднявшись на ноги, он прижался к косяку, сжимая в руке нож.

Дверь снаружи снова сильно толкнули, и она распахнулась настежь. По-хозяйски широко и уверенно шагая, в комнату вошел дравортак и остановился в полосе падавшего с лестничной площадки света. Кийску было видно, что правым локтем он прижимает предмет, висевший на переброшенном через плечо ремне, весьма похожий на небольшой автомат с узким прикладом и коротким, словно обрубленным стволом. В другой руке у дравортака был миниатюрный фонарик, испускающий тонкий и очень яркий луч света. За дверью оставались еще четверо вооруженных дравортаков.

– У вас в секции отмечен недельный перерасход воды и одежды, – громко объявил вошедший. – Проверка будет проведена немедленно.

Он вынул из кармана дистанционный пульт и, направив его в потолок, нажал кнопку. В комнате вспыхнул свет.

Кийску показалось, что на мгновение на лице дравортака мелькнуло изумление, когда он увидел поднимающихся с пола людей. В следующую секунду он дернул из-под локтя автомат.

Кийск свободной рукой с размаха хлопнул дверью, сбив с ног рванувшегося в комнату второго дравортака, и мощным ударом тяжелой рукоятки ножа оглушил того, что уже вошел.

В момент оказавшийся рядом Баслов подхватил оружие упавшего дравортака, быстро осмотрел и, составив примерное представление о том, как им пользоваться, взял на изготовку.

– Кто это такие? – спросил он Кийска.

– Откуда я знаю...

Выстрел с лестничной площадки разнес дверь в щепки.

Баслов вскинул оружие и, прицелившись в одного из дравортаков, нажал на спусковой крючок. Выстрела не последовало.

– Проклятие! – выругался он и, перекинув на автомате какую-то клавишу, снова нажал на курок. И снова безрезультатно.

– Ложись! – закричал Кийск, толкнул Баслова в плечо и сам едва успел отскочить в сторону.

Выстрелы были беззвучными. Комнату прочертили бесцветные молнии, трассы, движения которых можно было заметить только по исказившимся на мгновение контурам предметов, – словно воздух закрутился вдруг в тугой и тонкий, прозрачный жгут. Выстрелы угодили в противоположную стену, и та, содрогнувшись, загудела, словно по ней ударил могучий молот.

Баслов зарычал и, перехватив бездействующее в его руках оружие за ствол, бросился на лестничную площадку. Дравортаки, явно не ожидавшие столь стремительной и безрассудной атаки, подались назад. Махнув прикладом из стороны в сторону, Баслов сбил с ног двоих из них. Третий кубарем скатился вниз по лестнице. Последний дравортак, оставшийся у Баслова за спиной, вспомнил наконец, что в руках у него оружие и поднял его, целясь в капитана. Нож, брошенный Кийском, по рукоятку вошел ему в спину. Так и не выстрелив, дравортак лицом вниз упал на пол.

Баслов, тяжело дыша, вернулся в комнату, в знак благодарности хлопнул Кийека по плечу и недовольным жестом протянул автомат Вейзелю.

– Не работает, доктор!

Вейзель внимательно осмотрел оружие.

– Система дактилоскопической идентификации личности стрелка, – сообщил он.

Кийск выдернул нож из спины мертвого дравортака, обтер с него кровь и сунул в ножны.

– Уходить надо, – сказал он. – Пока новая команда не подоспела.

– Кто это были? – спросил Киванов, глядя на распластавшееся у его ног бесчувственное тело.

– Контролеры, – услышал он ответ из-за спины. Говорил хозяин секции, про которого все в суматохе забыли. Он сидел на кушетке, свесив ноги вниз и сложив руки на коленях.

– Точно, – подтвердил Кийск. – Прежде чем начать стрелять, они говорили что-то о том, что мы израсходовали слишком много воды.

Киванов удивленно присвистнул:

– Как просто, оказывается, было нас вычислить. Если у дравортаков так четко налажен контроль, то мы все время будем у них на виду.

– Надо просто чаще менять место жительства, – сказал Баслов.

– Этим сейчас и займемся, – сказал Кийск. – Вещи собрали?

– Куда отправляемся?

– На новую квартиру. Берг, помоги Чжои.

Молодой дравор стоял, привалившись спиной к стене. Лицо его было мертвенно бледным. Короткий бой, свидетелем которого он только что стал, поверг его в состояние шока. Шквальный поток ненависти и злости, захлестнувший людей искажал знакомые черты, делал их неузнаваемыми, пугающими.

Берг подошел к Чжои и взял его за локоть. Превозмогая слабость, дравор выпрямился и отстранил руку Берга.

– Со мной все в порядке, – негромко произнес он.

– Точно? – переспросил Берг.

Чжои судорожно сглотнул и молча кивнул.

Выйдя из комнаты, люди быстро спустились вниз по лестнице. Шедший впереди Баслов распахнул дверь парадного и тут же, захлопнув ее, отшатнулся к стене.

– Там их не меньше взвода!

От удара снаружи одна из створок дверей сорвалась с петель и отлетела в сторону, углом зацепив Киванову плечо. В парадное влетела граната и, упав на пол, завертелась, разбрызгивая в стороны тонкие струи бледно-фиолетового газа. Баслов ударом ноги выкинул ее на улицу. Но следом влетело еще несколько гранат.

– Назад! – прикрывая лицо ладонью, скомандовал Кийск. – Уйдем через окно.

– А ты сумеешь его выбить? – с сомнением спросил Киванов.

– Постараюсь.

Люди бегом вернулись в комнату. Баслов и Берг замерли в дверях, готовые отразить нападение. Солдат сжимал в руках нож, Баслов, как палицу, держал за ствол автомат.

– Возьми другой, – сказал Кийск, выхватив из рук Баслова оружие.

Кийск за ворот подхватил бесчувственное тело и подтащил его к окну.

Хозяин секции, все также спокойно и безучастно наблюдая за происходящим, сидел на кушетке. Казалось, вся эта суета была бы ему глубоко безразлична, если бы только не прерывала его ночной сон.

– Убери его, – приказал Кийск Вейзелю. Вейзель схватил дравортака за руку и оттащил в сторону. Кийск перевернул тело контролера на спину, приподнял и сунул ему под локоть автомат. Наведя ствол оружия на окно, он положил палец дравортака на спусковой крючок и надавил на него сверху. Оружие в его руках Дернулось. Зеркальное стекло, лопнув, вылетело наружу, разлетевшись облаком мельчайших осколков. Кийск бросил контролера на пол и с автоматом в руке кинулся к окну. Перепрыгнув через подоконник, он присел и осмотрелся по сторонам. Улица, освещенная редкими фонарями, встроенными в стены домов, была пуста. Только на перекрестке у дома стояло транспортное средство, похожее на большой шестиколесный мусорный контейнер.

– С хозяином что делать? – спросил, перегнувшись через оконную раму, Киванов.

– Брось его. Зачем он тебе нужен?

Киванов пожал плечами и, толкнув дравортака в грудь, снова усадил его на кушетку.

Выбравшись через окно, земляне перебежали улицу и укрылись в тени соседнего дома. Двигаясь вдоль стены, они обогнули дом и забежали в крайний подъезд следующего.

Оставив дверь парадного чуть приоткрытой, Баслов внимательно наблюдал за улицей.

– Надо же было так вляпаться в первый же день, – сказал он, бросив взгляд на Кийска.

Кийск молча кивнул.

– Ты думаешь, мы сможем отсидеться здесь до утра? – Спросил Баслов. Кийск пожал плечами.

– Так что же делать-то? – Голос Баслова едва не сорвался на крик.

– Я думаю, что пока нам ничто не грозит, – сказал Киванов. – Контролеры наткнулись на нас случайно, проводя обычную проверку. Если бы дравортаки знали, кто мы такие, то захват был бы организован более тщательно и нам бы не удалось так легко уйти.

– На улице их было не меньше взвода, и все вооружены.

– Это еще ничего не значит.

– Но теперь-то они всерьез примутся за наши поиски.

– Несомненно.

– Если исходить из логики, присущей как дравортакам, так и механикам, можно предположить, что они либо станут методично прочесывать весь город, квартал за кварталом, дом за домом, либо просто станут ждать, пока мы сами себя обнаружим, – сказал Вейзель.

– Все равно я бы не хотел оставаться здесь до утра, – упорно стоял на своем Баслов.

– Здесь мы, по крайней мере, хоть в какой-то степени можем контролировать ситуацию, – возразил Кийск. – А на пустых улицах мы превратимся в мишени. Если ничего не случится, дождемся утра и уйдем, смешавшись с жителями.

Киванов сказал, что поищет свободную секцию. Он поднялся вверх по лестнице и вскоре вернулся, обнаружив на четвертом этаже две незанятые комнаты.

Борис остался в парадном наблюдать за улицей. Остальные поднялись по лестнице и заняли свободную комнату с окном, выходящим на подъезд.

Кийск щелкнул пультом, который забрал у контролера, и помещении зажегся свет.

– Ты что делаешь? – заорал на него Баслов.

– Не волнуйся, стекла светонепроницаемые.

– А если дравортаки снова вычислят нас по перерасходу электроэнергии в секции, которая должна быть пустой?

– Судя по тому, как неторопливо они все делают, к тому времени, когда они здесь появятся, мы уже уйдем.

Баслов бросил на кушетку два дравортакских автомата, которые он прихватил с собой только для того, чтобы ощущать в руках хоть какое-то оружие, пусть даже не стреляющее. Без этого он чувствовал себя на чужой территории все равно что голый на пляже.

Чжои сел на кушетку рядом с ним, взял в руки один из автоматов и стал внимательно его изучать, ощупывая кончиками пальцев каждую выемку и выступ на корпусе.

– Занятная игрушка? – усмехнулся, глядя на него, Баслов. Не прерывая своего занятия, Чжои рассеянно кивнул.

– Это гравитационный излучатель, – сказал он через несколько минут. – Выпущенная из него гравитационная волна ударяет по предмету, на который направлена, с силой, пропорциональной его массе. Но ее можно и регулировать вот этим переключателем.

– Быстро ты с ним разобрался, – с уважением произнес Баслов. – А выстрелить сможешь?

– Я могу вывести из строя систему дактилоскопического опознания личности стрелка, – сказал Чжои и провел двумя сложенными вместе пальцами по спусковому крючку. – Все, теперь из него может стрелять любой.

– Что же ты сразу ничего не сказал? – с досадой дернул подбородком Баслов. – Я бы и четвертый автомат прихватил. Иво, давай сюда свою пушку.

Чжои быстро снял систему дактилоскопического опознания с оставшихся гравиметов.

Баслов, наслаждаясь тяжестью оружия, приподнял один из гравиметов и прицелился в экран на стене.

– Только не вздумай его сейчас испытывать, – предупредил Кийск.

Баслов с сожалением опустил оружие.

– Ничего, – сказал он, нежно погладив гравимет по стволу. – Придет время – опробую.

Кийск дал гравимет Бергу и велел ему сменить оставшегося внизу Киванова. Остальным он посоветовал прилечь и попытаться уснуть. До рассвета оставалось чуть больше двух часов.

Глава 7

ПОИСК ВСЛЕПУЮ

Под утро Баслов сменил Берга на посту у входа в подъезд.

Фонари на стенах домов уже погасли. Серая в предрассветных сумерках улица была по-прежнему пуста.

Когда совсем рассвело, земляне собрали вещи и перебрались в соседний дом. Огибая угол здания, они заметили возле Дома, где ночью произошла стычка с контролерами, неподвижно замершего на перекрестке механика. Баслов сунул руку под комбинезон, где у него был спрятан гравимет, но механик никак не отреагировал на появление людей.

Найдя свободную секцию, они наскоро позавтракали и стали ждать, когда на улице начнут появляться местные жители. Отправляясь на разведку в город, рюкзаки с продовольствием и частью снаряжения решили оставить в комнате. Кийска волновало, сумеют ли они снова отыскать дом, в котором оставляли вещи, но Чжои сказал, что для него это не составит труда. На всякий случай каждый сунул себе в карман по два бутерброда с вяленым мясом и сыром. Баслов, Киванов и Берг, ослабив застежки на комбинезонах, подогнали одежду так, чтобы не было видно спрятанных под ней гравиметов. Борис предложил разделиться по двое, с тем чтобы вести поиски сразу в нескольких направлениях. Его поддержал Баслов. Но Кийск, чувствовавший личную ответственность за каждого из группы, настоял на том, чтобы отправиться в город всем вместе.

На Драворе сутки делились на двадцать один час. Около восьми часов по местному времени из соседних секций стали выходить люди. Спускаясь по лестнице, они не здоровались друг с другом, а только изредка обменивались короткими, односложными замечаниями, смысл которых понять было почти невозможно. Чаще всего звучали цифры и аббревиатуры, имевшие, должно быть, отношения к каким-то производственным процессам.

Стараясь не привлекать к себе внимания, земляне и Чжои вышли на улицу вместе со всеми.

Возле дома стояли четыре транспортных средства, такие же, как и тот, что они видели ночью. Без окон, без выделенной кабины водителя, так, что невозможно было определить, где у машины перед, вблизи они еще больше напоминали огромные мусорные контейнеры. В бортах, обращенных к дому, зияли узкие прямоугольные проходы, образованные опущенными на землю металлическими щитами, по которым заходили в машины люди. Выбор той или иной машины определялся, судя по всему, маркировкой на бортах вагонов, понять которую не смог даже Чжои.

– Скажите, куда следует этот транспорт? – обратился Киванов к одному из дравортаков, уже ступившему на наклонный пандус.

Тот окинул Бориса непонимающим взглядом и ткнул пальцем в знак на борту, похожий на сломанную часовую пружину.

– Понятно, – кивнул Борис. – А это далеко от Центра? Ничего не ответив, дравортак скрылся в чреве машины.

– Кончай, – дернул его за рукав Кийск.

– Но должны же мы знать, куда едем, – возразил Киванов.

– Все дороги ведут в Рим, – улыбнулся Вейзель.

– Кто бы показал мне такую дорогу, – мрачно заметил Баслов.

– Ладно, заходим, – сказал Кийск. – Не тащиться же пешком через весь город.

– Да, строят механики с размахом, – сказал Киванов, первым ступая на пандус.

Вдоль длинного салона тянулись четыре ряда низких сидений: два вдоль стен и два по центру, обращенные спинками друг к другу. На потолке горело несколько тусклых ламп.

– Никакого комфорта, – шепотом пожаловался Берг, усаживаясь на жесткое сиденье.

Ему приходилось локтем придерживать гравимет, чтобы он не выпирал из-под одежды.

– Петер, – наклонился к Баслову севший рядом с ним Киванов, – ты заметил, что среди дравортаков нет ни одного с усами?

– Ну и что? – нахмурился Баслов.

– А то, что тебе придется тоже сбрить усы, – они нас демаскируют.

– Рыжих среди них тоже не видно, – парировал Баслов. – Может быть, и тебе, в целях маскировки, перекрасить волосы?

В салон вошли еще несколько человек и уселись на остававшиеся незанятыми места. Пандус, плавно поднявшись, закрыл проход, и непонятно кем и откуда управляемый вагон тронулся с места.

Быстро набрав скорость, транспорт двигался ровно, без резких поворотов и толчков. Шума двигателя почти не было слышно. Закупоренные в глухом, замкнутом пространстве, люди не имели никакой возможности определить ни направление, ни скорость движения. Лишь только Чжои, прикрыв глаза, пытался ориентироваться в пространстве одному ему доступным способом.

Дравортаки сидели неподвижно, сложив руки на коленях и опустив взгляды в пол. Дабы не привлекать к себе внимания других пассажиров, земляне не переговаривались, однако то и Дело нервно посматривали по сторонам и друг на друга. Закрытое пространство невесть куда катящегося вагона вызывало у каждого из них чувство, что они уже пойманы в ловушку и по месту назначения на выходе их встретит вооруженный конвой.

Примерно через полчаса вагон остановился. Секция стены закрывавшая дверь, опустилась на землю, и пассажиры, поднявшись со своих мест, потянулись к выходу.

Здания по обеим сторонам улицы, на которой остановился вагон, отличались от жилых корпусов. Они были ниже и длиннее. Ряд узких окон тянулся под самой крышей, на уровне второго этажа.

Неподалеку стоял еще один транспорт, доставивший пассажиров. Покидая машины, дравортаки сразу же направлялись к открытым дверям зданий, у каждой из которых возникало довольно плотное скопление желающих поскорее попасть внутрь. Но при этом не было ни суеты, ни давки, – узкие проходы методично заглатывали одного дравортака за другим.

Пристроившись к одной из групп, земляне и дравор миновали ряд турникетов и оказались в узком и длинном, тянущемся, должно быть, вдоль всего здания, зале с высоким потолком.

У противоположной стены располагались маленькие ниши с сиденьями для одного человека, оборудованные мониторами и панелями с набором движков и клавиш. Все места были распределены заранее. Каждый занимал свое и, без раскачки и подготовки, без контрольного тестирования приборов и обычных в таких случаях замечаний, мгновенно включался в процесс работы.

Только чужаки остались стоять неподалеку от входа, что неизбежно делало их объектами всеобщего внимания. То один, то другой из операторов-дравортаков, оторвав на мгновение глаза от монитора, приподнимал голову и, обернувшись, бросал быстрый косой взгляд в их сторону.

– На фоне всеобщей занятости наше коллективное безделье слишком уж бросается в глаза, – заметил Вейзель.

– Если мы хотим выяснить, чем они здесь занимаются, – Борис сделал короткий жест рукой в сторону работающих дравортаков, – нам все же придется разделиться.

– Хорошо, – решил Кийск. – Я возьму с собой Берга и Чжои. Мы осмотрим окрестности и, если не найдем ничего более интересного, заглянем в другой производственный цех. Встретимся здесь через час. – Кийск пристально посмотрел на Баслова:

– Никаких самовольных действий, никаких контактов с местным населением. Только наблюдение.

Баслов с чрезвычайно серьезным видом покорно склонил голову. Кийск посмотрел на часы и, махнув рукой своим парням, направился к выходу.

Баслов, Киванов и Вейзель двинулись вдоль ряда ниш, в которых сидели занятые своими делами дравортаки. Каждый из них внимательно наблюдал за рядом цифр и символов, высвеченных на расположенном перед ним мониторе и время от времени, когда какой-нибудь из показателей изменялся, возвращал его в исходное положение, перемещая один из верньеров.

– Если за стеной находится автоматизированная поточная линия, хотел бы я знать, что за процесс, требующий столь строгого контроля, протекает там? – сказал негромко Киванов.

Дравортак, возле которого они остановились, оглянулся и посмотрел на Бориса.

– Все в порядке, работай, – похлопал его по плечу Киванов.

– Операторов и пультов слишком много, – сказал Вейзель. – Наверное, каждый из них следит не за какой-то отдельной стадией процесса, а за деталью, движущейся вдоль линии, от начала до конца. Когда процесс завершается, он переключается на новую поступившую на линию деталь.

В конце зала они обнаружили дверь, ведущую за перегородку, отделяющую помещение, где работали операторы, от собственно производственного цеха.

– Надписи "Посторонним вход воспрещен" нет, – сказал, приоткрыв дверь, Киванов. – Значит, можно войти и посмотреть.

Зал по другую сторону перегородки был раза в три шире, чем операторский. Большую его часть занимал конвейер, накрытый по всей своей длине полукруглым прозрачным колпаком. Бесшумно, помигивая разноцветными огоньками многочисленных датчиков, работали автоматы, сквозь которые проходила лента с установленными на ней деталями. Конвейер выходил из стены слева от входа, тянулся вдоль всего зала и уходил под пол у противоположной стены.

– Оригинальное решение, – сказал Киванов. – Похоже, что для перемещения заготовок между цехами и доставки конечного изделия к месту назначения дравортаки используют подземные коммуникации.

– И что же они здесь производят? – Прижав ладони к колпаку, Баслов склонился над медленно ползущей линией. – Не иначе как пищевые брикетики, для которых требуется полная стерильность?

На расстоянии сантиметров в тридцать один от другого на конвейерной ленте были установлены в вертикальном положении тонкие черные стержни, размером чуть больше указательного пальца.

– Матрицы для копирования сознания, – сказал Вейзель.

– Верно, – подтвердил Киванов. – Точно такая же была у механика, которого мы разобрали на Земле.

– Процессы изготовления, базового программирования и тестирования матриц требуют самого тщательного контроля на всех стадиях. В некоторых случаях применяется даже ручная доводка, – сказал Вейзель. – Но зачем их столько?

– Чтобы было куда сажать пленников, – ответил на его вопрос Баслов и повернулся к Борису. – Тебе какая больше нравится?

– Плохая шутка, – нахмурился Киванов. Баслов двинулся вдоль линии, время от времени слегка постукивая ладонью по прозрачному колпаку.

– Так и хочется все здесь разнести ко всем чертям, верно? – угадал его мысли Борис.

– Точно, – кивнул Баслов и тяжко вздохнул. – Ну, что будем дальше делать? Похоже, мы с первой попытки попали в цель. Вряд ли такое огромное количество матриц производится для внутренних нужд. Наверняка основная масса подлежит отправке на другие планеты. Следовательно, для того чтобы найти Лабиринт, нужно проследить, куда поступают готовые матрицы.

Он указал на место, где конвейер уходил под пол.

– Лабиринт – это еще не решение всех вопросов.

– И все же разгадка находится где-то рядом с ним.

– И что же, ты предлагаешь вырубить конвейер и спуститься по нему под землю? Ну, предположим, вниз-то мы спустимся, вот только как потом выбираться будем? Дравортаки обложат нас в этих подземных коммуникациях, как зайцев в норе.

– Я пока еще ничего не предлагаю, – успокоил Киванова Баслов. – Я спрашиваю, что будем делать? Ждать Кийска здесь или заглянем в соседний дом?

– Ну здесь-то нам делать больше нечего.

Они вышли в операторский зал. По проходу за спинами операторов в их сторону уверенной походкой двигались двое дравортаков с гравиметами на плечах. Один из них держал в руке небольшой плоский прибор, похожий на пульт дистанционного управления, который он направлял на спину каждого оператора, мимо которого проходил. Увидев вышедших из соседнего зала людей, дравортак нацелился пультом на них.

– Это они, – громко произнес он, и оба контролера схватились за гравиметы.

– Снова начинается, – негромко произнес сквозь зубы Баслов и, выдернув из-под одежды гравимет, выстрелил по дравортакам.

Контролеров отбросило на несколько метров. Серые комбинезоны окрасились кровью, выплеснувшейся из раздавленных грудных клеток.

– Это тоже просто плановая проверка? – насмешливо глянул на Киванова Баслов.

– Убавь мощность, – посоветовал ему Борис, доставая свой гравимет. – Ты же из них отбивные сделал в буквальном смысле.

Все дравортаки, сидевшие за пультами, как один повернулись в их сторону.

– Продолжать работу! – крикнул Баслов, развернув в их сторону ствол гравимета.

На дравортаков произвел впечатление не столько угрожающий жест и голос Баслова, сколько оружие в его руках, которое до сих пор являлось неотъемлемым атрибутом контролеров, и они мгновенно выполнили команду.

Из противоположного конца зала по коридору пробежали двое других контролеров и, не останавливаясь, выскочили на улицу.

– Случайно никто не заметил здесь запасного выхода? – на всякий случай поинтересовался Баслов. Киванов и Вейзель молча покачали головами. Вейзель, наклонившись, подобрал выроненный убитым контролером прибор и направил его поочередно на Баслова, Киванова, а затем и на себя. Все время в светящейся ячейке горел один и тот же числовой индекс. Но стоило Вейзелю направить пульт на одного из операторов, как число в ячейке сразу же изменилось. Сунув пульт в карман, Вейзель принялся быстро ощупывать свой комбинезон.

– Что случилось? – спросил Баслов. – Что-нибудь потерял?

– Они знали, где мы находимся, с того момента, как только мы вошли в цех. Где-то в одежде скрыт датчик, идентифицирующий личности, а в помещениях, должно быть, расположены контрольные приборы. У нас у всех комбинезоны, которые мы взяли в одной секции, поэтому и сигнал одинаковый. Ночью контролеры явились к нам после того, как система наблюдения показала, что в одной из жилых секций вместо одного человека находятся несколько.

– Почему же они не нашли нас, когда мы перебрались в другой дом?

– Мы заняли пустующую секцию и не стали задействовать в ней информационную систему, которая, скорее всего, и осуществляет функции контроля в жилых помещениях, – ответил на вопрос Киванов. – Контролеры вновь засекли нас, когда мы вошли в этот дом, а может быть, еще в вагоне.

Внезапно на всех мониторах погасло изображение.

– Внимание! Приказываю всем покинуть здание! – раздался с улицы громкий, усиленный электроникой голос.

Был он невыразительный, лишенный обертонов, серый, как и все в этом городе, и до жути знакомый.

– Механики объявились, – проведя кончиком языка по усам, сказал Баслов.

Дравортаки-операторы поднялись со своих мест и организованно, без сутолоки и давки, направились к выходу.

– Говоришь, выйти вместе с ними не удастся? – спроси Баслов у Вейзеля.

– Тот отрицательно покачал головой:

– Нас сразу же опознают.

Баслов приподнял ствол гравимета и выстрелил по ближайшему оконному стеклу.

– Ну-ка давай я тебя подсажу, – сказал он Киванову: стряхнув с плеч похожие на крупу осколки. – Посмотришь что там снаружи делается.

Вскарабкавшись Баслову на плечи, Борис зацепился руками за край окна, подтянулся и выглянул в пустой оконный проем.

Прямо напротив входа в здание стоял шестиколесный вагон, возле которого выстроилось десятка полтора контролеров с гравиметами. Сбоку стояли двое механиков. Четверо контролеров, выпуская из здания людей, проверяли каждого

Из них портативными устройствами идентификации личности.

– Выход перекрыт надежно, – сказал, спрыгнув на пол, сказал Борис. – Полно контролеров и два механика.

– Где-то сейчас Кийск с ребятами? – задумчиво произнес Вейзель. – Надеюсь, их контролеры пока еще не схватили.

– На Кийска сейчас рассчитывать не приходится, – сказал Баслов. – Даже если он где-то поблизости, то все, равно не сможет пробиться к нам с одним гравиметом. Самим надо как-то выбираться.

– Как? – беспомощно развел руками Киванов. – Самое время сейчас Лабиринту гостеприимно раскрыть перед нами свой вход, да только что-то он не торопится.

Последние дравортаки вышли на улицу.

– Внимание! – вновь раздался голос механика. – Приказываю всем покинуть здание! К тем, кто останется в помещении, будет применена сила!

– Интересно, эффективен ли гравимет против механика? – задумчиво произнес Баслов.

– Лучше не пробовать, – покачал головой Киванов.

– Не может быть, чтобы в зале с конвейером не было другого выхода! – воскликнул Баслов. – Ведь как-то втащили туда все это громоздкое оборудование!

– Линию могли установить и оборудовать еще во время строительства здания, – сказал Вейзель.

В распахнутую дверь с улицы с шипением влетела ракета со светящимся хвостом и, ударившись о стену, рассыпалась на тысячи сверкающих брызг. Искры, быстро меняя цвет от темно-фиолетового до ярко-красного, стали разлетаться по залу, вычерчивая синусоиды от стены к стене.

– Это что еще такое? – прищурившись, удивленно произнес Вейзель. Яркая, многоцветная рябь слепила глаза.

– Фейерверк в нашу честь, от которого ничего хорошего ждать не приходится. Бежим отсюда!

Спасаясь от летящих на них искр, люди забежали за перегородку, отделявшую операторский зал от конвейера, и захлопнули дверь. Лента конвейера была остановлена. Неподвижно замершие на ней штырьки матриц стояли, похожие на миниатюрные пограничные столбики.

– Выбьем окно и выберемся через него, – предложил Баслов.

Закинув гравимет за спину, он ухватился за стойку бездействующего автомата, на котором тем не менее горели контрольные огоньки, и полез по ней вверх. Вскарабкавшись на закрывающий линию прозрачный колпак, он перевернулся на живот и съехал по другую его сторону. Киванов и Вейзель перебрались через конвейер тем же путем.

Выстрелом Баслов разнес оконное стекло вдребезги. Киванов снова вскарабкался капитану на плечи и, подпрыгнув, навалился грудью на край оконной рамы. Едва только успев выглянуть наружу, он спрыгнул вниз, едва не сбив с ног не успевшего отойти в сторону Вейзеля.

– С этой стороны то же самое, – сказал он. – Вагон, механик и с десяток контролеров.

– Так, приехали. – Баслов нервно дернул себя за ус и быстро огляделся по сторонам, пытаясь найти выход из западни, в которой они оказались.

Дверь, ведущая в операторский зал, с треском распахнулась, и в нее влетели трое контролеров. Баслов с Кивановым выстрелили одновременно. Удар из гравимета Киванова, установленного на малую мощность, сбил с ног двух контролеров. Выстрел Баслова оказался мощнее, – он отбросил третьего дравортака за дверь и, зацепив, выбил планку из дверного косяка. Остававшиеся за перегородкой контролеры, не делая новой попытки войти, открыли огонь через распахнутую дверь. Земляне упали на пол и под прикрытием прозрачного колпака отползли с линии огня.

Заметив их маневр, дравортаки ворвались в помещение и, укрывшись за громоздким, похожим на арку автоматом, между широко расставленными опорами которого проходила конвейерная лента, снова открыли огонь.

Баслов, присев на корточки, прижался спиной к прозрачной стенке и, что-то пробормотав себе под нос, передвинул регулятор мощности гравимета до максимального уровня.

– В каком месте на улице стоит вагон? – спросил он у Киванова.

– Примерно здесь, – указал на стену Борис.

– Далеко от стены?

– Метрах в десяти.

– Дверь открыта?

– Кажется, – неуверенно ответил Борис.

– А где находится механик?

– Левее, ближе к перекрестку.

– Понятно.

Баслов привстал на ноги, пригнувшись пробежал чуть вперед, по направлению к ведущим огонь дравортакам и, поднявшись почти в полный рост, выпустил из гравимета серию зарядов по автомату, служившему противникам укрытием. Первый же выстрел капитана сорвал с автомата жестяной кожух. Последовавшие за ним рвали, давили и корежили его внутренности до тех пор, пока оттуда не повалил густой серый дым, сквозь который местами прорывались алые струйки огня. Что-то гулко ухнуло внутри изуродованной машины, и среди искореженных деталей возник разбухающий на глазах клуб багрового пламени. Через мгновение столб огня взметнулся к потолку, разметав по сторонам расплавленные обломки конвейерного автомата.

Судьба прятавшихся за ним дравортаков Баслова не интересовала. Он подошел к стене в том месте, где, по словам Киванова, за ней стоял вагон, и жестом подозвал Бориса.

– Ставь оружие на максимальную мощность. По моей команде одновременно стреляем по стене. Готов?

Борис кивнул.

– Начали!

Стена содрогнулась от двойного удара, все помещение наполнилось давящим на уши рокочущим гулом, сверху посыпались осколки лопнувших стекол.

– Еще раз! В то же место! Давай!

Вейзелю, стоявшему чуть в стороне, показалось, что стена выгибается, пытаясь противостоять чудовищному напору. Прочности ее хватило ненадолго. В том месте, где пересекались гравитационные волны, стену прочертила неровная горизонтальная трещина, которая быстро росла в длину и становилась все шире.

В дверях появился новый отряд контролеров, которые быстро скрылись за перегородкой, успев кинуть в помещение несколько изрыгающих фиолетовый дым гранат.

– Как будто без них здесь дыма мало, – морщась, проворчал Баслов.

От лезущего в ноздри дыма начала кружиться голова, в ушах раздавался звон, контуры предметов перед глазами сделались нечеткими, расплывчатыми. В какой-то степени людей спасало только то, что все окна в зале были выбиты и большую часть фиолетового дыма вытягивало на улицу. Но заглядывающие в дверь дравортаки то и дело подбрасывали новые дымовые гранаты.

С чудовищным грохотом часть стены ниже трещины раскололась на несколько неровных частей и рассыпалась, открывая низкий проход шириной около метра. Вейзель успел схватить за руку и отдернуть в сторону от прохода кинувшегося в него Баслова. Верхняя часть рухнувшей стены, потеряв опору просела вниз и обвалилась, взметнув в воздух тучу пыли и разметав по сторонам бетонные осколки.

Баслов взлетел на гору обломков и, забыв сбросить мощность гравимета, со всей смертоносной мощностью своего грозного оружия ударил по сбившимся в кучу, растерявшимся контролерам. Трое дравортаков упали, размазанные по дорожному покрытию, остальные кинулись врассыпную. Несколько беспорядочных ответных выстрелов в направлении почти не различимого за стеною пыли и дыма противника не достигли цели.

Стоявший до этого на перекрестке механик развернулся и двинулся к месту боя. На плечах его раскрылись лепестки сферических диафрагм и вперед выдвинулись тускло поблескивающие стволы готовых открыть огонь лазеров. Но для того, чтобы нанести точный удар, ему было необходимо ясна видеть перед собой противника.

Тщательно, насколько позволял раздражающий глаза едкий дым, Баслов прицелился в ячейку лазера на правом плече, механика и плавно надавил на спусковой крючок. Удар развернул железного монстра на четверть оборота, однако на ногах механик устоял, благодаря безотказно сработавшей системе гравикомпенсации.

– Вперед!

Не дожидаясь, когда контролеры опомнятся и под прикрытием механика организуют ответную атаку, Баслов, а следом за ним Вейзель и Киванов, перелезли через кучу строительного мусора и на предельной скорости понеслись к стоящем! неподалеку вагону с откинутой на землю дверью.

Уменьшив мощность поражения гравиметов до минимума, Баслов и Киванов на бегу вели огонь по дверному проему вагона, не давая возможности выглянуть укрывшимся в нем контролерам.

Они уже почти достигли цели, когда выстрел откуда-то со стороны настиг Киванова. Вскрикнув, Борис споткнулся, и, увлекаемый инерцией бега, проехался грудью, локтями и животом по дороге.

– Помоги ему, Вейзель! – не останавливаясь, крикнул Баслов.

Взбежав по пандусу, он прикладом ударил в лицо притаившегося за стеной у входа дравортака и, мгновенно развернув гравимет, почти в упор выстрелил в грудь второму. Других контролеров в салоне не было.

Выглянув в открытую дверь, Баслов помог Вейзелю втащить в вагон Бориса.

Лицо Киванова было мертвенно-бледным. Держась обеими руками за правый бок, он упал на сиденье и согнулся пополам.

– Со мной все в порядке, – не поднимая головы, едва слышно произнес он. – Просто дыхание перехватило. Баслов сунул в руки Вейзелю гравимет Киванова.

– Следи за входом, но сам не высовывайся.

Вейзель занял позицию напротив двери, укрывшись за спинками сидений, расположенных по центру салона.

Тем временем Баслов добежал до начала вагона, осмотрел торцевую стену, ощупал ее руками и недовольно цокнул языком.

– Что ты там ищешь? – кривясь от боли, спросил Киванов.

– Вход в кабину водителя, – не прерывая своего занятия, ответил Баслов.

– Ты уверен, что она есть?

– Даже если эту машину ведет автопилот, у нее должна быть контрольная система ручного управления.

Баслов нащупал щель и, вставив в нее лезвие ножа, надавил на рукоятку. Сталь, звякнув, переломилась.

– Проклятие!

Баслов в ярости саданул кулаком по запертой двери.

– Попробуй-ка это, – Вейзель кинул ему пульт, которым пользовался контролер.

Баслов поймал черную коробочку.

– Ты думаешь, я успею перебрать все возможные комбинации? – язвительно поинтересовался он.

– Ты где-нибудь видел хотя бы один замок? – раздраженный непонятливостью капитана, закричал на него Вейзель. – Дверь должна открываться простым нажатием какой-то одной клавиши!

Баслов направил пульт на дверь и стал торопливо нажимать все кнопки подряд.

Уязвимость позиции землян заключалась в том, что они могли контролировать только узкую полосу пространства, видимую через раскрытую дверь. Дравортаки могли свободно обойти вагон с тыла и подготовить массированную атаку, отбить которую, имея на вооружении лишь два гравимета, было невозможно.

В проеме двери возник выпрыгнувший откуда-то сбоку долговязый дравортак. Вейзель нажал на курок. Дравортак, вскрикнув, упал на спину и скатился по пандусу на землю. Попытавшись подняться, он снова упал и, судорожно дергаясь всем телом, пополз в сторону. Подвывая при каждом толчке, он то и дело оглядывался на дверь, словно ожидал добивающего выстрела в спину.

Не обращая внимания на стоны раненого, мимо пробежали двое дравортаков. Один из них на бегу поднял гравимет и выстрелил, но заряд угодил в борт вагона.

Судя по тому, как неорганизованно и сумбурно действовали контролеры, тактической подготовки и боевой практики им явно недоставало. Должно быть, прежде им никогда еще не приходилось действовать против вооруженного противника, использующего активную тактику. Но зато в резерве у них было такое мощное наступательное оружие, как механик, который был где-то рядом, но пока никак себя не проявлял.

Киванов обратил внимание на сумку с длинным ремнем, лежавшую рядом с ним на сиденье. Открыв ее, он увидел с десяток металлических цилиндров, – запасные энергоблоки к гравиметам. Борис перекинул ремень сумки через плечо и, стиснув зубы, поднялся на ноги. Он взял оставленный Басловым гравимет и, с трудом перевалившись через сдвоенные спинки сидений среднего ряда, занял позицию рядом с Вейзелем. Взглянув на Бориса, Вейзель натянуто улыбнулся. Киванов в ответ ободряюще подмигнул ему, хотя и сам прекрасно понимал, что ждать развязки оставалось недолго.

– Есть!

Очередная кнопка, нажатая Басловым на пульте, сработала, и часть стены, откатившись в сторону, открыла узкий проход в кабину водителя. На невысоком сиденье с широкими подлокотниками сидел дравортак. Баслов молча схватил его за шиворот и выкинул в салон. Дравортак ошалело огляделся по сторонам, увидел двух вооруженных людей, засевших за средним рядом сидений, двух мертвых контролеров на полу и, парализованный страхом, замер на месте.

– Пошел отсюда! – рявкнул на него Киванов.

Дравортак кинулся к открытой двери, оступившись, скатился по пандусу и, проворно вскочив на ноги, в одно мгновение скрылся из виду.

Баслов с трудом втиснул свое большое, широкое тело в кресло водителя. Приборной доски в кабине не было. Перед ним было только стекло с односторонней светопроводимостью, через которое он увидел, как водитель подбежал к группе контролеров и, что-то рассказывая им, замахал руками.

Баслов положил руки на подлокотники. Правая его ладонь легла на теплую, чуть шероховатую, сразу же словно прилипшую к коже поверхность шара, выступавшего наполовину из прорезанного в подлокотнике гнезда. Шар легко и плавно скользил в любую сторону, подчиняясь движениям кисти руки. Под левой рукой оказался торчащий из другого подлокотника короткий рычаг с удобной горизонтальной рукояткой.

Баслов потянул рычаг на себя, и машина рванулась вперед. Испуганно шарахнулись в стороны стоявшие на ее пути дравортаки.

Баслов сбавил скорость и, повернув шар, попытался изменить направление движения транспорта. Система управления оказалась настолько чувствительной, что вагон, заложив пару крутых виражей, едва не врезался в стену.

Освоившись с управлением, Баслов разогнал машину, затем резко остановил ее и развернул на месте. Машина, громоздкая и неповоротливая на вид, на деле оказалась послушной и проворной.

Баслова распирала взрывоопасная смесь безумной радости с гордостью победителя, готовая вспениться и вырваться через горло восторженным криком. Но крик замер на губах, когда в лобовом стекле возникла громоздкая, уродливая фигура механика.

Удар, нанесенный в правое плечо, вывел из строя лазер, но в остальном не причинил механику вреда. Он двигался в сторону противника, и лазер на его левом плече был готов к бою.

– Ну что ж, хочешь сразиться – давай попробуем... Зубы Баслова оскалились в злорадной усмешке. Дернув рычаг на себя, капитан бросил машину вперед. Навстречу ударил лазерный луч. Механик, наверное, знал, что противник находится в кабине, расположенной в лобовой части машины, однако действующая независимо от сознания автоматическая система наведения орудий выбрала иную цель. Лазерный луч, распоров крышу вагона, вскрыл его, как консервную жестянку.

– Целы? – не оборачиваясь, крикнул Баслов.

– Порядок, – ответил ему Вейзель.

Ни он, ни Киванов не видели ничего, кроме серой стены здания, проносящейся мимо них в узком дверном проеме, а потому и не поняли толком, что произошло. Их больше беспокоила оставшаяся незакрытой дверь, которая с грохотом и лязгом волочилась следом за ними по дорожному покрытию, высекая фонтаны искр, отлетающих назад, подобно хвостам комет.

– Держитесь! – закричал Баслов.

Вагон, ударив механика по ногам, подбросил его вверх. Лобовое стекло покрылось частой сеткой трещин, сквозь которую ничего не было видно. Подняв ногу, Баслов каблуком вышиб стекло.

Корпус механика с грохотом обрушился на изуродованную крышу машины. Рессоры просели настолько, что днище начало скрести по бетону. Механик вцепился руками в проделанный лазером разрез на крыше и рванул его края в стороны. С душераздирающим скрежетом лист металла начал рваться, словно бумажный. Пытаясь пролезть в салон, механик просунул в образовавшуюся дыру голову.

Вейзель перекинул регулятор мощности на максимум, приставил ствол гравимета к шару на плечах механика и выстрелил. Голова механика, или то, что только внешне напоминало голову, с хрустом, словно ломались настоящие позвонки, отделилась от туловища, взлетела вверх и упала на дорогу позади несущегося вперед на бешеной скорости вагона.

На месте, где она была, из плеч механика торчали обломанные стальные штыри, между которыми болтался обрывок многожильного изолированного кабеля. Но руки железного монстра по-прежнему цеплялись за крышу вагона. Все дальше растаскивая в стороны края прорехи, механик не оставляв попыток протолкнуть в нее свой корпус.

Резко повернув шар управления влево, Баслов кинул машину бортом на стену здания. Затем еще раз, еще и еще.

Огромный тяжелый корпус механика с грохотом бился о борта вагона, перелетая с одной стороны на другую, но железные руки его словно вросли в металл крыши.

Киванов знал, что нужно было сделать, чтобы скинуть механика с крыши, но удары машины о стену отдавались нестерпимой болью в раненом боку, и ему все время приходилось держаться за поручни, чтобы не вылететь невзначай в распахнутую дверь. В конце концов он просто разжал руки и, заорав от боли, пронзившей все тело, скатился на пол между соседними рядами сидений. Перевернувшись на спину, он уперся ногами в стойки, поднял ствол гравимета и принялся палить, целясь в похожие на скобы пальцы, вцепившиеся в края рваной дыры на крыше. Тело Киванова моталось из стороны в сторону по проходу, от боли перед глазами у него все плыло, а он орал и давил на гашетку до тех пор, пока не почувствовал, что машина идет ровно. Тогда он уронил гравимет и закрыл глаза.

Вейзель подбежал к нему и приподнял голову.

– Борис?..

– Да, все еще Борис, – вяло улыбнулся Киванов и, опершись руками о пол, попытался подняться. Вейзель помог ему сесть.

– Как вас там, не укачало? – крикнул из кабины Баслов.

– Входную дверь закрой! – ответил ему Киванов. – Я чуть не вылетел на ходу!

– Если бы я знал, как это сделать, – усмехнулся Баслов. – Хотя...

Повернув шар управления, он ударил машину о стену бортом, с которого находилась дверь, и тащившийся все это время за ней покореженный кусок металлической секции отлетел назад.

– Нравится мне эта машина! – обернувшись в салон, радостно сообщил Баслов. – Не машина, а танк!

– Куда мы теперь? – спросил Вейзель.

– Надо отыскать Кийска с ребятами, – ответил Баслов. – Заберем их и прямым ходом через пустыню – к Барьеру. Здесь нам больше оставаться нельзя.

Глава 8

НЕЙРОШОК

Кийск сделал шаг за угол и удивленно замер.

– Это уже что-то новое, – произнес он, обернувшись на своих спутников.

Они прошли пять типовых кварталов, абсолютно ничем не отличающихся один от другого, и начали уже думать, что в городе нет вообще ничего, кроме одинаковых серых домов, выстроенных по прямым линиям. И вдруг очередной вывел их к широкой площади.

Расставшись с командой Баслова, Кийск решил положиться на природное чутье дравора и предложил Чжои самому выбирать дорогу. Хотя дравор и жаловался постоянно на то, что на территории дравортаков ему ориентироваться трудно, но альтернативой такому варианту мог стать разве что только поиск вслепую.

Кийск опасался, что, когда транспортные средства развезут всех дравортаков по рабочим местам, на улицах, кроме них троих, никого не останется. Однако этого не произошло. Без дела по улицам никто не прохаживался, но то и дело миме пробегали дравортаки, спешившие куда-то со столь сосредоточенным видом, что казалось, ничего не замечали вокруг Временами хлопали двери встречавшихся на пути производственных зданий, впуская и выпуская то одного, то двух человек, которые, быстро перебежав улицу, скрывались в доме напротив, либо оставались у дверей ждать прибытия шестиколесного вагона.

Берг обратил внимание на то, что ни у одного из встреченных ими дравортаков в руках не было никакой ноши: ни сумки, ни свертка, ни какого-нибудь инструмента. Исключением из общего правила являлись только контролеры, изредка так же попадавшиеся на пути, которых безошибочно можно было распознать по гравимету, висевшему у каждого из них за спиной. Кийск наметанным глазом сразу же определил, что ремень гравимета, перепоясывавший грудь любого контролера, был слишком короток, да к тому же еще и очень туго затянут. Носить таким образом оружие было, конечно удобно, но в случае внезапного нападения дравортаку потребовалось бы время для того, чтобы привести гравимет в боевое положение. Выслушав это замечание, Чжои высказал предположение, что гравимет в руках контролера является не средством устрашения, а чем-то вроде опознавательного знака. Из истории Чжои знал, что в давние времена, когда народ Дравора был един, оружие часто исполняло символические функции. В зависимости от того, насколько дорогим и искусно сделанным оно было, оружие указывало на общественное положение и заслуги своего обладателя.

Пару раз встретились им и механики. Чжои ощущал их приближение, когда самих механиков еще не было видно. Он старался скрыть неосознанный, почти инстинктивный страх, испытываемый перед ними, но всякий раз, когда видел механика, напрягался и бледнел.

Механики, казалось, никуда не спешили, а просто неторопливо прогуливались. Дравортаки их словно и вовсе не замечали, пробегая мимо с опущенным в землю взглядом, так, будто это были не высшие существа, а фонарные столбы.

Прав или нет был Киванов, утверждавший, что между Кийском и Лабиринтом существует некая таинственная связь, но только сейчас Кийск и сам был почти уверен, что, найдя Лабиринт, он сможет получить ответы на все свои вопросы. Он рассчитывал встретить нечто такое, при взгляде на что он сразу бы понял, что Лабиринт где-то рядом. Он не знал, что это будет. Не знал до тех пор, пока они не увидели площадь.

Площадь, как и все в городе, имела безукоризненно правильную форму. Прилегающие к ней дома четко очерчивали периметр огромного квадрата, на котором могли бы разместиться два стандартных жилых квартала. Единственными строениями на площади были две большие полусферы, возвышающиеся в самом ее центре. Серые, без окон и дверей, сделанные из того же материала, что был под ногами, они казались похожими на гигантские пузыри, вздувшиеся на ровном дорожном покрытии.

Видеть округлые формы в городе абсолютно прямых линий было все равно, что встретить механика, сажающего цветы. Ясно было, что, изменяя привычные очертания зданий, дравортаки руководствовались не новыми взглядами на эстетику градостроительства, а какими-то чисто прагматическими соображениями. Нестандартная форма зданий, скорее всего, определялась некими свойствами того, что находилось внутри их.

Площадь была пуста, и Кийск, заинтригованный тем, что же представляют собой здания на площади, решил подойти поближе, чтобы лучше рассмотреть загадочные купола. Как опытный охотник, притаившийся в засаде, готовый часами и сутками терпеливо ждать, чтобы в нужный момент произвести один точный выстрел, Кийск приготовился наблюдать, на-Деясь, что в конце концов произойдет что-то, что даст ему хотя бы намек на разгадку. Про себя он, усмехнувшись, подумал, что Баслов на его месте, наверное, уже разрабатывал бы план, как отыскать скрытый от посторонних взглядов вход в купола и незаметно проникнуть внутрь. От мыслей его отвлек Берг.

– В чем дело? – недовольно спросил Кийск, когда парень осторожно потянул его за рукав.

– Чжои, – ответил тот и взглядом указал на дравора. Чжои сидел на тротуаре, привалившись спиной к стене и откинув голову назад. Лицо его было бледно-серым, похожим на гипсовую маску, волосы – влажными от пота, который большими тяжелыми каплями выступал на лбу и широкими полосами стекал по вискам, глаза бесцельно блуждали по сторонам. Все его тело сотрясалось неудержимой судорожной дрожью, от которой, казалось, должны были сместиться суставы.

Увидев такое, Кийск не на шутку перепугался. Он подбежал к дравору, присел перед ним на корточки и схватил руками за плечи.

– Чжои! – Кийск приподнял легкое тело дравора и несильно встряхнул. – Чжои, что с тобой?

Чжои попытался держать голову прямо и сфокусировать взгляд на расплывающемся, как в густом тумане, лице Кийска.

– Простите... – едва слышно пролепеталон. – Простите меня, господин Кийск...

– К черту "простите"! – заорал на него Кийск. – Что с тобой стряслось?

Чжои вяло махнул рукой в сторону серых куполов.

– Это там... Там...

– Что "там"?

Чжои снова махнул рукой и ничего не ответил. Глаза его закатились под веки, дыхание сделалось прерывистым.

– Надо уносить Чжои отсюда, господин Кийск, – сказал Берг.

Кийск без особой надежды посмотрел по сторонам. Укрыться было негде. Вокруг находились только производственные здания, имевшие в отличие от многоподъездных жилых домов всего лишь один, редко – два входа.

Из дома напротив вышли двое дравортаков. Проходя неподалеку, они посмотрели на трех человек, присевших у стены, но, ни о чем их не спросив, продолжили свой путь.

– Давай, Толик, цепляй его...

Кийск и Берг с двух сторон подхватили Чжои под руки и потащили по улице в сторону от площади.

Чжои был в сознании, но некая таинственная сила парализовала его мышцы, превратив их в тряпки, и сдавила горло, не позволяя произнести ни слова. Силясь что-то сказать, дравор, поворачивал голову то к Кийску, то к Бергу, но изо рта у него вырывались только невнятные, сипящие звуки.

Постепенно, по мере удаления от площади, Чжои начал приходить в себя. Перебирая ногами, хотя пока еще и не слишком уверенно, он все же уже старался идти сам. Кровь прилилась к его лицу, смыв пугающую смертельную белизну. Лицо дравора сделалось багровым, словно пышущее жаром, но взгляд при этом стал осмысленным, способным фокусироваться на окружающих его предметах.

– Простите, господин Кийск, – снова произнес Чжои. Голос его был все еще слабым, но язык и губы полностью подчинялись ему, четко и правильно выговаривая слова. – Со мной все в порядке. Я думаю, что смогу идти сам.

– Уверен? – с сомнением спросил Кийск.

Чжои кивнул.

Они остановились.

Освободившись от поддерживавших его рук, Чжои подвигал плечами и сделал шаг, чтобы убедиться, что полностью пришел в норму.

– Все в порядке, – сказал он и смущенно улыбнулся.

– Ну, Чжои, – улыбнувшись в ответ, покачал головой Берг, – мне казалось, что ты уже концы отдаешь. Что за припадок с тобой случился? Ты чем-то болен?

– Нет, это был нейрошок. Кийск посмотрел на часы.

– Нам уже пора возвращаться. К тому же здесь не принято беседовать с приятелями, стоя без дела на свежем воздухе. Если Чжои уже может идти сам, то обо всем поговорим по пути. Давай, Чжои, включай свой автопилот.

Быстрой, деловой походкой, как ходят все дравортаки, они направились в сторону, куда указал Чжои.

– Когда мы подошли к краю площади, я ощутил плотный поток сознания, источниками которого являлись купола, – начал рассказывать Чжои. – Я решил воспользоваться им, чтобы проникнуть внутрь одного из зданий. Так на своей территории поступают все драворы, когда им нужно мысленно перенестись в иное место. Мне удалось войти в поток, но он оказался слишком мощным. Информация в нем передавалась в бешеном ритме, спрессованная сверх всяких мыслимых пределов. Меня окружали изуродованные обрывки сознаний миллионов живых существ, которые метались в потоке, не находя из него выхода, потому что какая-то неведомая мне сила удерживала их, спрессовывая в плотный, бесформенный ком. Я быстро потерял направление и запаниковал. Поток подхватил меня и начал увлекать за собой, засасывать куда-то в глубину... – Чжои побледнел только при одном воспоминании о том, что произошло с ним. – Если бы вы не вынесли меня из поля действия этого потока, я, скорее всего, не сумел бы вырваться.

– Так, – мрачно произнес Кийск. – А поставить в известность о своих планах меня и Берга ты не счел нужным?

– Извините, господин Кийск, – в который уже раз с искренним раскаянием произнес Чжои. – Я хотел сделать как лучше... Не думал, что все так получится...

Кийск прекрасно понимал, что дравор совершил свой опрометчивый поступок только затем, чтобы доказать ему и остальным, что они не зря взяли его с собой, и все же счел нужным устроить ему серьезный выговор.

– Своим безответственным поведением ты мог всех нас подставить под удар. Прежде чем что-либо предпринять, ты обязан доложить об этом старшему группы. В данном случае таковым являюсь я, в мое отсутствие – Берг. То, чем мы здесь занимаемся, слишком серьезно и опасно, и здесь не самое подходящее место и время, чтобы изображать из себя лихого героя. Уверяю тебя, для этого еще представится случай. Если ты член группы, то в первую очередь должен думать не о себе, а о товарищах. Если собственная жизнь для тебя ничего не значит, то, прежде чем рисковать ею, подумай о том, чем может обернуться твоя гибель для остальных. Усек?

– Да, господин Кийск, – чрезвычайно серьезно произнес Чжои.

– А ты не улыбайся, – повернулся Кийск к усмехнувшемуся Бергу. – То же самое касается и тебя.

– Да я же все это знаю, – обиженно произнес Берг.

– Ну так надо было Чжои объяснить. Для чего я тебя к нему приставил? Чтобы ты ему армейские анекдоты травил?

Берг пристыженно опустил взгляд.

– Чжои, – снова обратился Кийск к дравору. – Тебе все же удалось что-нибудь узнать?

– Практически ничего, – покачал головой Чжои. – Поток сознания, в контакте с которым я находился, не выходит за пределы пространства, ограниченного стенами куполов, но источник его находится где-то в другом месте. Купола – это своего рода приемники, осуществляющие контакт с источником. Объем информации, содержащейся в потоке, колоссален, но она совершенно не систематизирована. Чтобы разобраться с ней хотя бы в самых общих чертах, потребовалось бы немало времени. А я был напуган и растерян. До сих пор не могу себе представить, кто и каким образом смог создать столь мощное психическое поле. В нем, должно быть, заключен целый мир, но мир, созданный искусственно и к тому же совершенно безумный. Простое объединение сознаний живых существ не способно дать подобного результата.

– Ты часто слышал, как мы говорили о Лабиринте. Не связано ли с ним каким-то образом то, что происходит в куполах?

– Не знаю, – подумав, ответил Чжои. – В какой-то момент мне показалось, что я оказался в зале, заполненном множеством вращающихся призматических зеркал. Это было последним, что я запомнил.

– Зеркала? – Услышав последние слова Чжои, Кийск даже на мгновение остановился. – Киванов тоже видел в Лабиринте зеркала...

Предчувствие снова не обмануло его, – и здесь не обошлось без Лабиринта. Ему одному только так везет, или же действительно без участия Лабиринта и лист с дерева по осени не упадет?

Глава 9

ПОПЫТКА БЕГСТВА

Кийск правильно рассчитал время – он со своей группой должен был выйти к дому, где осталась команда Баслова, точно к назначенному сроку. По словам Чжои, им оставалось повернуть налево и пройти два квартала.

Внезапно с той стороны, куда они направлялись, раздался протяжный, раскатистый грохот. Как вкопанные замерев на месте, люди какое-то время вслушивались во вновь воцарившуюся тишину.

Взмахом руки приказав следовать за собой, Кийск добежал до конца дома и осторожно выглянул за угол. Улица была заполнена людьми. Они не толкались, не суетились, не переговаривались между собой, а просто стояли и чего-то молча ждали. Метрах в двухстах от того места, где находился Кийск, стоял серый транспортный вагон, рядом с которым возвышались двое механиков.

– Похоже, дело плохо, – тихо произнес Кийск.

– Они попались? – спросил, выглядывая из-за его спины, Берг.

– Их нашли, но пока еще не схватили. Иначе на улице давно бы уже был наведен порядок.

– Мы можем им как-то помочь?

– Сначала надо разобраться, что, собственно, происходит. Чтобы подойти поближе, Кийск решил не пробираться сквозь толпу, а обойти квартал и выйти к оцепленному зданию со стороны фасада. Почти весь путь они проделали бегом, что заняло не более пяти минут, и перешли на шаг, только когда снова увидели перед собой толпу дравортаков. Теперь они могли видеть выстроившихся у подъезда в двойную плотную цепь контролеров с гравиметами наперевес. Meханики неподвижно замерли за их спинами. Здесь все было тихо и спокойно, если не считать того, что одно окно на углу здания было разбито и из него медленно выползала широкая лента сизого дыма. А вот с другой стороны дым валил столбом. Оттуда же доносились какие-то отрывистые крики и звуки тяжелых ударов.

– Здесь нам не пробиться, – сказал Берг.

– Надо было выйти к зданию с тыла, – с досадой качнул головой Кийск.

Они снова побежали по пустым улицам. Теперь путь их был почти вдвое длиннее. На бегу они слышали рев мотора, чудовищный лязг и грохот, доносившиеся со стороны осажденного здания, и бежали все быстрее, уже не обращая внимания на встречающихся на пути дравортаков, которые провожали их удивленными взглядами. Один раз прямо перед ними из подъезда вышел контролер и, увидев бегущих, предупреждающим жестом вскинул руку вверх. Не останавливаясь, Кийск коротким прямым ударом въехал ему кулаком по носу.

Они уже пересекли улицу, на которой стояло здание, где шел бой. Им оставалось пробежать квартал и свернуть налево, когда невдалеке от них на перекресток вылетел покореженный, с выбитой дверью и продавленной крышей вагон. Со скрежетом затормозив и накренившись набок, едва не задев угол дома, вагон развернулся на пятачке и понесся в их сторону.

Кийск толкнул Чжои к стене и сам прижался рядом. Берг выдернул из-под одежды спрятанный гравимет. Все это они проделали автоматически и только после заметили, что у машины выбито лобовое стекло,

– Стой! Стой! – выбежав на дорогу, замахал руками над головой Кийск.

Машина, резко затормозив, остановилась в метре от него.

– Такси вызывали? – высунувшись из кабины, спросил Баслов.

– Можно было сразу догадаться, что так изуродовать машину мог только наш бравый капитан, – обернувшись к Бергу и Чжои, сказал Кийск.

– Залезайте, – махнул рукой Баслов. Из салона, помогая забраться, протянул руку Вейзель. Запрыгнув в салон, Кийск первым делом посмотрел по сторонам, ища взглядом Киванова. К счастью, он тоже был здесь – сидел по левому борту у двери в кабину водителя, держась рукой за бок, бледный и осунувшийся, но вроде бы целый. На полу лежали двое мертвых дравортаков.

– Что это вы их с собой возите? – указав на покойников, спросил Кийск.

– Да все руки не доходят, – пожаловался Киванов. – Все время то одно, то другое – ни минуты покоя.

Кийск хотел было приказать Чжои и Бергу выкинуть из салона мертвых, но, подумав, решил не травмировать лишний раз столь уязвимую психику дравора и сам помог Толику сделать это.

Тем временем Баслов снова повел машину вперед.

– Куда путь держим? – спросил Кийск, заглянув в открытую дверь кабины водителя.

– К Барьеру, – коротко ответил Баслов.

– Что, все так плохо?

Капитан молча кивнул.

Чжои встал позади кресла Баслова, чтобы указывать ему дорогу, и краем уха слушал то, что рассказывали Киванов и Вейзель. Выслушав их, Кийск, в свою очередь, рассказал про то, что удалось обнаружить его группе.

Услышав про зал с зеркалами, Киванов оживился и, повернувшись к Чжои, спросил:

– А там не было большого черного куба с выемкой, сделанного из материала, похожего на черное непрозрачное стекло?

– Я не заметил, – сказал Чжои. Киванов разочарованно цокнул языком.

– И все же, мне кажется, что это был Лабиринт, – сказал он, обращаясь к Кийску.

– Лабиринт это был или нет, – теперь, когда мы убегаем, это не имеет никакого значения, – ответил Кийск.

– Но мы же не виноваты, что механикам удалось нас выследить, – обиженно произнес Киванов.

Вспомнив вдруг про то, как их выследили, Вейзель принялся ощупывать свою одежду.

– Кажется, нашел, – сообщил он через пару минут. Вытащив нож, он распорол на плече шов и, запустив в прореху палец, вытянул оттуда маленький квадратный кусочек плотной серебристой фольги.

Положив фольгу на свободное сиденье, Вейзель направил на него пульт контролера, который тут же ответил цифровым кодом на табло.

– А ты не думаешь, что в салоне машины тоже установлена система идентификации личности? – обведя пальцем стены, спросил Кийск.

– Вполне возможно, – ответил Вейзель. – Только я думаю, что механики и без того контролируют передвижение нашей машины.

– Только почему-то не пытаются ее остановить, – заметил со своего места Баслов.

– Не волнуйся, все самое интересное еще впереди, – успокаивающе похлопал его по плечу Киванов.

Вейзель снова взялся за нож, чтобы извлечь идентификационные карты из одежды остальных.

Покончив с этим, он хотел было выбросить их в раскрытую дверь, но Кийск остановил его.

– Пока в этом нет необходимости, – сказал он. – Раз машина движется, значит, и мы в ней – это должно быть понятно даже механикам. Возможно, нам еще придется воспользоваться этими карточками, чтобы сбить преследователей co следа.

– Резонно, – кивнул Вейзель и спрятал идентификационные карты в карман.

– Больше никаких "возможно"! – громогласно заявил Баслов. – Едем прямо к Барьеру, никуда не сворачивая!

Кийск спорить не стал.

Указав Баслову кратчайший путь к Барьеру, Чжои прошел в салон, чтобы осмотреть Киванова. Борис расстегнул комбинезон. С правой стороны по ребрам у него начал растекаться большой багровый кровоподтек. Чжои, едва касаясь кончиками пальцев кожи, провел над поврежденным местом рукой. Через минуту он объявил диагноз:

– Сломаны два ребра. Кровоизлияние в легкое. У вас очень высокая регенерационная способность тканей, – сказал он, посмотрев Киванову в глаза. – И необычный состав крови. Вытекая из травмированных сосудов, она словно бы растворяется в окружающих ее тканях. На вашем месте другой человек с таким ранением уже захлебнулся бы собственной кровью.

– Про кровь мне известно, – натянутоусмехнулся Борис. – Это Лабиринт постарался.

– Сейчас я могу только снять боль, – сказал Чжои. – Лечение займет полчаса-час, не больше – этим можно будет заняться, когда мы окажемся в более спокойной обстановке. У меня не слишком большая врачебная практика, – смущенно добавил он. – Прежде приходилось лечить только ушибы, порезы и зубную боль.

– Мне от одних твоих слов уже полегчало, – ободряюще улыбнулся дравору Киванов.

Анестезия Чжои удалась на славу. Киванов смог наконец выпрямиться и перестал болезненно кривить губы, пряча под улыбкой боль.

После этого Чжои занялся оставшимися в салоне гравиметами убитых дравортаков. Снятие дактилоскопической блокировки со спусковых крючков было для него делом знакомым и заняло совсем немного времени. Теперь вооружены были все, кроме самого Чжои, который попытался было оставить один гравимет себе, но Кийск велел ему отдать оружие Вейзелю: в его намерения не входило приобщение дравора к оружию и уж тем более обучение его убийству себе подобных.

Отдавая оружие, Чжои демонстративно разочарованно вздохнул, однако Кийск сделал вид, что не заметил этого.

– Иво, скоро придется пострелять, – весело сообщил Баслов, когда в конце улицы стала видна желтая полоска песчаной поверхности.

Кийск с гравиметом в руках встал за спиной водительского кресла и, наклонившись вперед, посмотрел через плечо Баслова вперед. На выезде из города, закрывая проход, стояли двое механиков.

– Тормози, – сказал Кийск.

– Пробьемся, – усмехнулся Баслов. – Главное, не дать им уцепиться за вагон.

– Тормози! – крикнул Кийск.

Не дожидаясь ответа, он своей рукой прижал ладонь Баслова к рычагу и толкнул его вперед. Пронзительно заскрипели тормоза, и вагон, резко качнувшись вперед, замер на месте. До механиков оставалось чуть более ста метров.

– Что за дела, Иво! – возмущенно взмахнул руками Баслов. – На полном ходу мы бы снесли их, как...

Кийск поднял гравимет и, не целясь, выстрелил в направлении механиков. Не долетев нескольких метров до противника, заряд угодил в невидимую преграду. На мгновение пространство улицы впереди озарилось бледным, чуть голубоватым светом.

– Механики выставили силовой экран, – сказал Кийск. – Вспомни, как это было на Земле. Нас заперли в городе.

– Пока еще нет, – решительно заявил Баслов.

Рванув на себя рычаг скорости и прижав ладонь к шару управления, он развернул вагон и погнал его в обратную сторону. Свернув на первом же перекрестке налево, он обогнул квартал и выехал к окраине по соседней улице. В конце улицы их ожидали двое механиков. Судя по всему, они не собирались предпринимать какие-либо активные действия, а только безучастно наблюдали за развитием событий, которые сами собой должны были привести к запланированному финалу.

Чтобы окончательно убедиться в том, что и здесь дорога перекрыта, Баслов выстрелил сам. Увидев голубоватую вспышку, он чертыхнулся и снова схватился за рукоятку управления вагоном.

Свернув на перекрестке налево, он обогнул еще один квартал и вновь наткнулся на засаду механиков.

– Наверное, достаточно метаться из стороны в сторону, – сказал Вейзель. – Ясно, что механики перекрыли все выезды из города. Поэтому они и не пытались остановить нас по дороге.

– И что ты предлагаешь? – раздраженно спросил его Баслов.

– Надо где-то укрыться и выждать какое-то время, – ответил за Вейзеля Киванов. – Не станут же механики держать оцепление вечно?

– От них всего можно ожидать, – невесело заметил Кийск.

– А если попытаться уйти по крышам? – предложил Бас-лов. – Крайний дом выходит торцом почти к самой границе песка...

– Где мы окажемся как на открытой ладони, – сказал Берг.

– Едем назад, к Центру города, – Кийск положил руку на плечо Баслову. – Там нам будет проще уйти из-под наблюдения.

Баслов положил ладонь на рычаг, но все еще медлил. Невидимый силовой экран впереди создавал иллюзию полной свободы. Казалось, достаточно бросить машину вперед, снести стоявшие на пути два неповоротливых железных корпуса, и никаких преград не останется. А что, если рискнуть? Возможно, тяжелый, хорошо укрепленный кузов машины сможет на полной скорости пробить установленный механиками заслон?..

И в этот момент стоявшие в конце улицы механики медленно двинулись вперед. Решив, что силовой щит снят, Баслов бросил машину вперед.

– Назад! – заорал у него над ухом Кийск. Баслов подался всем корпусом влево, плечом загораживая от Кийска рычаг скорости, до которого тот попытался дотянуться. Согнутым средним пальцем Кийск ударил Баслова по локтевому суставу, и пальцы капитана на рукоятке рычага бессильно разжались.

Кийск еще не успел дотянуться до рычага, когда машина врезалась в невидимый силовой щит. Все находившиеся в салоне попадали на пол. Баслова, едва не вылетевшего в лобовое окно, спасло только то, что Кийск успел схватить его за плечи.

Машину подбросило в воздух. Отлетев назад, она с грохотом рухнула на колеса и снова бросилась на непреодолимую , преграду. Но на этот раз Кийску удалось, дотянувшись до рычага, скинуть скорость, и удар получился значительно слабее первого.

Кийск бросил быстрый взгляд на механиков. Они снова стояли неподвижно, глядя на изуродованную машину.

В салоне с пола, держась рукой за бок и судорожно хватая разинутым ртом воздух, приподнялся Киванов.

– Ты идиот!.. Петер!.. – отрывисто прокричал он. Вслед за Борисом поднялись и остальные. К счастью, никто серьезно не пострадал – Вейзель ушиб колено, а у Берга была разодрана щека. Чжои, упавший удачнее остальных, сразу же принялся оказывать пострадавшим посильную помощь.

– Если бы нам удалось прорваться, то вы говорили бы по другому, – мрачно произнес Баслов.

– Заводи машину, – тихо, ледяным голосом произней Кийск. – Не вечно же нам здесь оставаться.

– У меня пальцы до сих пор не гнутся, – пожаловался Баслов, демонстрируя растопыренную пятерню.

– В следующий раз, если учудищь что-нибудь подобное, вообще руку тебе оторву, – все тем же тоном пообещал Кийск.

Баслов засопел и положил негнущиеся пальцы на рычаг. Машина дернулась и, чуть откатившись назад, встала. Баслов снова дернул рычаг. Мотор надсадно взревел, но вагон не двинулся с места.

– Что-то заклинило, – нахмурил брови Баслов.

– Это я уже и без тебя понял, – зло глянул на него Кийск.

– Кончай, Иво, – дернул головой Баслов. В его исполнении такой жест должен был расцениваться как извинение. – Ты же понимаешь, что я хотел как лучше.

– Ты им это объясни, – Кийск ткнул пальцем в стоявших в нескольких метрах от них механиков. – И заодно попроси их, чтобы они не открывали огонь, как только мы вылезем из машины.

Баслов в ответ что-то прошипел сквозь стиснутые зубы и, снова рванув на себя рычаг скорости, резко крутанул из стороны в сторону шар управления. Что-то жутко заскрежетало под днищем, и вагон медленно, толчками, словно продираясь сквозь какое-то чудовищно плотное сопротивление, потащился назад. Баслов через плечо бросил на Кийска торжествующий взгляд.

Они отъехали всего метров на тридцать от перекрывающего дорогу экрана, когда в хвосте вагона раздался взрыв. Задняя пара колес отлетела, и машина, накренившись, уперлась бампером в дорожное покрытие. Новый взрыв, выбросив столб огня и дыма, опрокинул машину набок.

– Вылезай! – Кийск подтолкнул Баслова к разбитому окну а сам бросился в быстро заполняющийся едким черным дымом салон.

Почти сразу же он натолкнулся на Киванова, уцепившегося руками за стойку поручней.

– Где остальные? – спросил Кийск.

– Не знаю, – прохрипел, задыхаясь, Борис.

– Вылезай через окно кабины.

Держась за поручни, Кийск попытался пробраться дальше, но новый выброс пламени в центре салона опалил его нестерпимым жаром.

Вернувшись назад, Кийск помог Киванову пробраться в кабину водителя и спуститься через окно на землю. Сам он выбрался на борт вагона, находившийся теперь вверху, и побежал к дверному проему.

Порыв ветра на мгновение разогнал клубы дыма, и в тот же миг блеснувший лазерный луч распорол металл у Кийска под ногами – механик выстрелил, как только ему представилась такая возможность, но все же прицелиться как следует не смог.

Кийск упал на живот, прополз еще пару метров и, вцепившись руками в край дверного проема, опустил голову в наполненный смрадным дымом салон. Рассмотреть что-либо внизу было невозможно.

– Эй! – крикнул он и сразу же, глотнув дыма, задохнулся от кашля. – Берг!.. Чжои!.. Вейзель!.. – снова закричал он, откашлявшись.

Увидев протянутую снизу руку, Кийск ухватился за нее и, едва не свалившись сам, вытянул из салона почти уже задохнувшегося Вейзеля с красными слезящимися глазами.

– Ребят видел? – спросил его Кийск. Вейзель, стоя на четвереньках, покачал головой. Кийск с сомнением глянул в охваченное дымом и пламенем развороченное чрево машины. Была ли еще хоть малая надежда вытащить оттуда кого-нибудь живым?

– Господин Кийск! – раздался со стороны крик Берга. – Мы здесь! Спускайтесь!

Бергу и Чжои удалось выбраться из горящей машины через дыру, проделанную в крыше лазером механика.

Кийск подтащил едва державшегося на ногах Вейзеля к краю ставшего крышей борта, передал его на руки Бергу и Баслову и спрыгнул сам.

Кийск приказал отступать, держась центра улицы. Тяжелые клубы черного дыма, выползающие из горящей машины и плывущие над самым дорожным покрытием, должны были помешать двум оставшимся за спиной механикам вести при цельный огонь.

Баслов первым выбежал на перекресток. И сразу же, раз вернувшись влево, вскинул гравимет и открыл огонь по приближающимся с той стороны механикам. Перекрывающий улицу силовой экран отразил выстрелы.

– Механики стягивают вокруг нас кольцо! – крикнул Бас лов подбежавшему к нему Кийску.

– Они стараются не дать нам выйти из города, значит нужно пробиваться к центру.

– И что потом?

– Не знаю!

Путь к центру был пока еще свободен. Миновав два квартала, они, пытаясь оторваться от преследования, свернули в сторону, пробежали еще один квартал и снова повернули к центру.

Вейзель, отравившийся продуктами горения, понемногу начал приходить в себя. Его дважды вырвало, но после этого он почувствовал облегчение и смог передвигаться без посторонней помощи. А вот Киванову сделалось совсем худо, и то Берг с Чжои, то Кийск с Басловым попеременно тащили его на себе.

Когда на пути им стали попадаться дравортаки, провожающие пустыми, ничего не выражающими взглядами людей в изорванной, местами обгоревшей одежде, с гравиметами в руках, Кийск решил, что им удалось выйти из окружения. Теперь можно было остановиться и передохнуть, тем более что и сил уже почти не оставалось. Выбрав момент, когда на улице не было никого из дравортаков, которые могли, обратив внимание на странный вид беглецов, сообщить о них контролерам, они забежали в ближайший подъезд жилого дома и заняли первую же свободную секцию на четвертом этаже.

Еще у входа в подъезд Кийск забрал у Вейзеля извлеченные из одежды идентификационные карты и вручил их Бергу, велев подбросить в любую жилую секцию в доме напротив. Наблюдая за тем, что произойдет после этого, можно будет понять, насколько оперативно работает сыскная служба дравортаков.

Глава 10

ОЖИДАНИЕ

Скудный ужин, состоявший из того, что осталось в карманах от измятых и раскрошенных бутербродов, лишь ненадолго приглушил чувство голода. Чжои предложил было попробовать пищу дравортаков, но Кийск запретил ему делать это. Он не сомневался в том, что, если в пищевых брикетах присутствует хотя бы незначительная примесь психотропных препаратов, дравор сумеет выявить и обезвредить их, но, для того чтобы заказать еду, нужно было задействовать информационную систему. С таким же успехом можно было лично связаться с контролерами и сообщить им о своем местонахождении.

Пробуравив ножом крошечное отверстие в стекле, Кийск вел наблюдение за улицей и домом напротив.

Примерно через час с небольшим, когда дневной свет только еще начал едва заметно сереть, на улице появились вагоны, привезшие с работы дравортаков. Высадив пассажиров, машины едва успели разъехаться, как к дому напротив подкатил еще один вагон, из которого посыпались контролеры.

Кийск обратил внимание, что на этот раз дверь вагона, выпустив контролеров, моментально закрылась. Видимо, урок, преподнесенный Басловым и компанией, не прошел впустую..

Контролеры блокировали подъезд, окружив его двойным полукольцом. Вскоре появились трое механиков, которые, как обычно, держались чуть в стороне.

Если предположить, что информационная система секции, куда были подброшены идентификационные карты, включилась и дала сигнал о присутствии посторонних, только когда домой вернулся хозяин, то группа захвата прибыла без промедления.

Кто-то отдал команду, и около взвода контролеров, ощетинившись гравиметами, бросились в подъезд.

Больше всего Кийск опасался, что, не найдя беглецов в указанной информационной системой секции, контролеры предпримут активные поиски в близлежащих подъездах и в доме напротив. Однако, обнаружив обман, контролеры быстро сняли оцепление и уехали. Еще раньше покинули улицу механики.

Над обезлюдевшей улицей, залитой пронзительно-ярким светом фонарей, повисла тишина, казавшаяся нереально обманчивой, напряженной, как перетянутая струна, готовая с надрывным вскриком лопнуть.

Ни у кого не было ни сил, ни желания обсуждать события прошедшего дня и думать о том, что предстоит завтра. Прошлого уже не исправишь, перспективы на будущее были далеки от радужных. Один только Кийск, сидя у окна и продолжая наблюдать за улицей, снова и снова прокручивал в голове возможные варианты дальнейшего развития событий.

Если механики не снимут оцепление по краю города, то нечего было и пытаться прорваться к Барьеру и уйти на территорию драворов. Затаиться и ждать? Вряд ли стоило рассчитывать на то, что поиски, не принесшие результатов в первые два-три дня, будут свернуты и о чужаках попросту забудут. Не так уж часто появляются здесь гости. Механикам терпения не занимать, а как долго, не раскрывая себя, смогут Продержаться в чужом городе чужаки, окруженные если и не враждебным, то абсолютно безразличным ко всему населением? Наверняка будет ужесточен контроль за передвижением жителей по городу, а ведь для того, чтобы обеспечить себя едой, водой и одеждой, им придется постоянно переходить из дома в дом. Да и кто знает, какие еще средства наблюдения и контроля имеются в распоряжении механиков? Хотя бы те же самые черные диски, которые они использовали на Земле. Пока в небе над городом их не было, но это вовсе не означало, что они не могут появиться там в любой момент.

Казалось бы, само собой напрашивалось единственное решение. Даже дравортакам, скорее всего, не под силу выставить заслоны на всем многокилометровом протяжении Барьера, пересекающего континент. Следовательно, двигаясь вдоль края города, граничащего с Барьером, можно было надеяться рано или поздно найти брешь. Но Кийск понимал всю губительность такого пути. Другой дороги у беглецов просто не было. Механикам это было известно не хуже, чем им самим. А значит, именно на этом направлении их и будут искать особенно внимательно и активно.

Выжить можно было только поступая вопреки логике, совершая действия, лишенные какого-либо явного смысла, которые механики не в силах были бы понять и предугадать. Прежде всего, чтобы сбить преследователей со следа, надо было уйти как можно дальше в глубь территории дравортаков. Теперь они уже кое-что знали о жизни дравортаков, об организации их общественной структуры и могли бы продолжить там свою работу, не выставляясь более напоказ. Кийск понимал, что только так можно было спастись, и любая другая попытка вырваться из окружения обречена на провал, но вовсе не был уверен, что с его планом согласятся остальные.

Кийск отошел от окна, сел на пол, устало вытянув ноги, и посмотрел на своих товарищей.

Киванов лежал на кушетке, закрыв глаза и вытянув руки вдоль туловища. Чжои, склонившись над ним, приводил в порядок его измученное болью тело. Дравор обещал, что к утру Борис встанет на ноги.

В углу у стенного шкафа, уткнувшись лбом в колени и обхватив сверху голову руками, сидел Вейзель. Его все еще мучили приступы тошноты и жуткой головной боли.

Баслов сидел за столом, повернувшись ко всем спиной, и пытался разобраться, сколько зарядов осталось в его гравимете. Он даже себе самому не желал признаться, что совершил сегодня глупый, безответственный поступок, подставив под удар всех, кто с ним находился.

Рядом на стуле сидел Берг. На коленях у солдата лежал гравимет, на прикладе которого он выстукивал пальцами какой-то замысловатый ритмический узор. Заметив взгляд Кийска, Берг едва заметно улыбнулся. От рваной раны на его щеке, после того, как над ней минут пятнадцать поработал Чжои, осталась только едва заметная розовая полоска.

Кийск дотронулся кончиками пальцев до своей щеки и поморщился от боли. Пальцы сделались влажными от выступившей на обожженной коже лимфы.

– Господин Кийск, – осторожно коснулся его плеча Чжои. – Давайте я обработаю ваши ожоги.

– А как Киванов?

– С ним все в порядке. Он спит.

Чжои присел рядом с Кийском на корточки.

– Ты сам-то не устал?

– Нет, – улыбнулся дравор. – Сознание того, что я помогаю человеку, укрепляет мои силы.

– Странно, я думал, что любая работа только отнимает силы.

– В потоке сознания многое происходит совсем не так, как в реальной жизни, – ответил Чжои словами, услышанными им когда-то впервые от Люили. – Закройте глаза.

Кийск повиновался.

Он не почувствовал прикосновения пальцев Чжои, но ощутил легкое, ласкающее дуновение освежающей прохлады. Обтекая лицо, она словно бы смывала жжение и боль с опаленной кожи. Расслабившись, Кийск полностью отдался приятному ощущению. Сознание его, обретая равновесие, медленно погружалось в глубины бесконечного покоя, наполненного ожиданием радости и счастья, присущего от природы человеческой душе. Кийску казалось, что он оказался в коконе сотканном из сияющих радужных нитей, в который не может проникнуть ничто враждебное, несущее с собой страдание боль или зло. Что-то невидимое и почти неощутимое подсказало ему, что если он захочет, то сможет оставаться здесь долго... Сколько пожелает... Всегда...

Кийск напряг мышцы, чтобы вновь почувствовать все свое тело, и бросился вперед, разрывая стянутое вокруг него переплетение тонких, но удивительно прочные нитей. Тряхнув головой, он сбросил с себя блаженное оцепенение и открыл глаза,

– Я, кажется, заснул, – виновато признался он сидевшему напротив него Чжои.

– Прошло не более пяти минут, – ответил дравор. – Вы очень помогли мне, господин Кийск.

– Я?

– Вам удалось покинуть временной континуум, в котором мы постоянно находимся. Время для вас потекло быстрее. Клеточный метаболизм ускорился в несколько раз, что и позволило мне очень быстро завершить лечение.

Кийск осторожно провел ладонью по заросшей щетиной щеке. Никаких неприятных ощущений не возникло. Кожа на лице была теплой и сухой.

– Обидно только, что всего за пару минут вы постарели на несколько часов, – смущенно, словно извиняясь за допущенную оплошность, произнес Чжои.

Кийск улыбнулся и по-приятельски похлопал дравора по колену.

– Я думаю, Чжои, это не так уж и важно, если не знаешь, сколько тебе еще осталось.

Глава 11

В КОЛЬЦЕ

Чжои поработал на славу – к утру уже никто не вспоминал о полученных накануне ожогах и ранах. Но настроение у всех все равно было подавленным. Ощущение безнадежности усиливалось полнейшей неизвестностью того, какие действия предпринимает сейчас противник. Самым ужасным, по мнению Кийска, было то, что все словно уже смирились с тем положением, в котором они находились. Даже и не пытаясь искать путей к спасению, они, подобно дравортакам, готовы были просто сидеть и ждать, чем все закончится. Сейчас Кийск с радостью бы выслушал и обсудил самый нереальный, откровенно бредовый план, который был бы ему предложен, вместо того чтобы просто глядеть на мрачные, серые, небритые лица и то и дело слышать о том, что неплохо бы было что-нибудь пожевать, пусть даже дравортакские пищевые брикеты. Из собственного опыта Кийску было известно, что если подобное состояние продержится какое-то время внутри изолированной группы, то следующей стадией станет полный развал команды, сопровождаемый взаимными упреками и обвинениями. Для того чтобы не допустить этого, нужно было немедленно занять каждого каким-то делом, пусть даже совершенно бессмысленным, заставить работать, если не головой, то руками.

Приняв решение, Кийск велел Баслову наблюдать за обстановкой на улице и точно засечь время, когда погаснут фонари. Капитан удивленно посмотрел на Кийска, но даже не стал спрашивать, для чего это нужно, а просто сел к окну.

Чжои Кийск дал блокнот и карандаш и велел нарисовать план той части города, которую он видели.

Киванова и Вейзеля он заставил приводить в порядок одежду, счищая с нее следы гари и латая дыры моментально схватывающимся клеем, небольшой тюбик которого обнаружился у Берга. Киванов, пытаясь возразить, начал было говорить, что проще" получить новые комбинезоны через шкаф доставки, но Кийск кинул на него столь выразительный взгляд, что Борис счел за лучшее умолкнуть и приняться за дело. Борис полагал, что хорошо знает Кийска. Во всяком случае, знаком он с ним был дольше, чем кто-либо другой из их команды. Видел он Кийска в различных ситуациях, но вот чего никогда прежде не замечал за ним, так это диктаторских наклонностей.

Бергу достались ножи, которые он должен был заточить так, чтобы каждым можно было побриться.

Свой нож Кийск всегда содержал в идеальном порядке. Поэтому он первым отправился в ванную и, намылив лицо жидким мылом из маленького краника над раковиной, сбрил щетину, а затем, для полного блеска, тщательно побрился еще один раз.

Выйдя из ванной, он отправил туда Берга, чтобы тот сам проверил качество своей работы.

В семь утра, за час до прибытия транспорта, который должен был развезти дравортаков по рабочим местам, Кийск взяв с собой Берга, отправился на разведку.

– Из комнаты никому ни шагу, – холодным, скрежещущим голосом сказал перед уходом Кийск. Обведя пронзительным взглядом всех остающихся и задержав его на Баслове, он счел нужным добавить:

– Даже если загорится дом.

Баслов как будто сделался меньше ростом, попав под взгляд совершенно незнакомых, ледяных глаз. Отведя глаза в сторону, он дернул носом и неуверенно спросил:

– Что ты собираешься делать?

– Да уж, по крайней мере, не стану биться головой в стену, – чуть разведя уголки рта в стороны, ответил Кийск и, развернувшись, вышел за дверь.

На лестнице Кийск согнал с лица выражение каменной маски языческого бога и ободряюще подмигнул Бергу. Кийск видел, что Берг был единственным, кто готов был всегда, в любой ситуации, беспрекословно подчиняться любому его приказу. Роль авторитарного лидера, которую ему пришлось на себя принять, была Кийску в тягость, и вряд ли он смог бы долго тянуть ее, не сорвавшись, если бы не взял короткий тайм-аут.

Увидев прежнего Кийска, Берг сразу же догадался, что за игру он ведет. Но вместе с тем он понимал и то, что установившиеся между ними доверительные отношения вовсе не дают ему права на послабления и скидки по сравнению с остальными.

Двигаясь в сторону, где город граничил с пустыней, они вскоре вышли на кордон механиков, который оказался передвинутым на два квартала вперед. В южном направлении, куда они направились после этой встречи, улицы были перекрыты силовыми экранами на расстоянии пяти кварталов от дома, в котором прятались земляне. В противоположную сторону им удалось продвинуться чуть дальше – на семь кварталов, прежде, чем они снова увидели двух механиков, контролирующих перекресток. Оставалось непроверенным только направление, ведущее в глубь территории дравортаков, но и без того было ясно, что механики взяли их в кольцо, – учитывая планировку города, правильнее было бы сказать в квадратный периметр, и будут постепенно стягивать его, пока не найдут возмутителей спокойствия.

Времени, для того чтобы выяснить, как далеко расположен заслон, отрезавший их от центра города, у Кийска с Бергом уже не оставалось. Вскоре на улицах должны были появиться вагоны, развозящие дравортаков по рабочим местам.

– Господин Кийск, – обратился к своему спутнику Берг, когда они быстрым шагом, почти уж не таясь, возвращались назад. – А что, если попробовать пробраться к окраине по подземным коммуникациям? Ведь если механики передвинули свои посты вперед, то, миновав их, мы сможем беспрепятственно покинуть город.

Такую возможность Кийск и сам уже успел обдумать.

– Я в отличие от Баслова не считаю механиков безмозглыми тупицами, – ответил он. – Они знают, что, кроме как к Барьеру, идти нам некуда, а потому будут держать экраны на границе с пустыней до тех пор, пока не поймают нас. Я бы не стал надеяться на то, что они убрали посты на краю города, потому что, если вдруг мы ошибемся в расчетах, то окажемся в еще более тесной клетке, чем та, которая предоставлена нам сейчас. Одну и ту же ошибку механики дважды не повторяют. Если подземные коммуникации до сих пор еще не перекрыты, то они непременно сделают это после того, как мы воспользуемся ими хотя бы раз. Согласен?

Подумав, Берг кивнул.

– Значит, выход один – прорываться в город? – спросил он.

– Я другого не вижу, – ответил Кийск. – И ни у кого, как мне кажется, нет иных предложений.

Когда они вышли к дому, в котором находилось их временное убежище, перед ним уже стояло несколько серых вагонов. Возле каждого подъезда двое контролеров проверяли выходивших из него портативными идентификаторами.

– Следовало ожидать чего-то подобного, – Кийск недовольно прикусил губу. – Придется продираться по-наглому.

Бросив взгляд на спину контролера, мимо которого они проходили, Кийск снова порадовался, что некому было научить дравортаков, как правильно следует носить оружие, чтобы иметь возможность воспользоваться им в любой момент. На ходу он вытащил из-под одежды гравимет и повесил его на плечо. Глядя на него, Берг сделал то же самое.

Кийск попытался молча войти в подъезд, отодвинув дежурившего возле него контролера плечом. Дравортак сделал шаг в сторону, загораживая ему дорогу.

– Куда?

– Осмотр этажей, – ответил Кийск.

Контролер удовлетворенно кивнул, но, прежде чем отойти, все же направил на Кийска глазок идентификатора.

Не дожидаясь, какие результаты выдаст дравортаку прибор, Кийск схватил контролера за подбородок, дернул вверх, ударил головой о стену и, затащив в подъезд, ударил еще раз.

Берг, выдернув гравимет из-под локтя, ткнул стволом в живот второму контролеру и нажал на курок. Беззвучный выстрел установленного на минимальную мощность оружия подобно удару боксера-тяжеловеса, выбил воздух из легким дравортака. Выпучив глаза, пытаясь заглотить воздух разинутым ртом, дравортак обхватил живот руками и начал медленно заваливаться вперед. Не давая нокаутированному контролеру упасть, Берг втолкнул его в подъезд и там довершил дело ударом приклада по голове.

– Все в порядке! Все в порядке! – успокаивающе поднял руки Кийск, обращаясь к столпившимся на лестнице дравортакам. – Продолжайте движение!

Оттащив контролеров к стене, чтобы они не мешали торопящимся на работу дравортакам выходить на улицу, Кийск кинул Бергу их оружие и быстро обшарил карманы. Ему не удалось найти ничего интересного, за исключением двух миниатюрных фонариков, которые он прихватил с собой.

Бегом поднявшись по лестнице на второй этаж, Кийск ударом руки распахнул дверь.

– Стучаться надо, – мрачно произнес Киванов, опуская направленный на него гравимет.

– Мы боялись, что вас не пропустят, – облегченно вздохнул Вейзель.

– А нас и не пропускали, – ответил Кийск. Берг протянул Чжои два новых гравимета.

– Понятно, – усмехнулся Баслов и провел пальцем по усам.

Про себя Кийск не без удовольствия отметил, что все четверо чисто выбриты.

– Оружием займешься потом, – сказал Кийск Чжои. – Сейчас нужно уходить. Куча народа видела, как мы с Бергом пристукнули контролеров, и кто-нибудь из них догадается доложить об этом тем, что дежурят у соседнего подъезда.

– Куда? – прищурившись, поинтересовался Баслов. – Проверки наверняка идут если и не по всему городу, то во всех близлежащих домах.

– А кроме того, в нескольких кварталах от нас – кольцо оцепления механиков, – добавил Кийск.

– Так куда же? – переспросил Вейзель.

Кийск молча указал пальцем на стенные шкафы, за дверцами которых находились подъемники, служившие для доставки в комнату одежды и еды.

– Собираешься переодеться и перекусить? – раздраженно спросил Баслов.

– Нет. Собираюсь воспользоваться шахтой подъемника для того, чтобы спуститься в подземные коммуникации.

Баслов вскинул брови, удивляясь, почему такая очевидная мысль не пришла ему в голову.

– Вызовем кабину доставки наверх, а сами спустимся в шахту с первого этажа, – сказал Кийск, у которого все давно уже было продумано.

– Надеюсь, крысы в здешних подвалах не водятся? – брезгливо поморщился Киванов, набирая на пульте требуемый код.

Глава 12

В ТЕМНОТЕ НА ЧЕТВЕРЕНЬКАХ

Лестница была пуста. Все дравортаки уже успели покинуть здание. На площадке первого этажа Баслов присел на корточки, выбросил вперед руки с зажатым в них гравиметом и, не целясь особенно, выстрелил по толкущимся у входа в подъезд контролерам. Один дравортак упал, остальные, кинувшись в разные стороны, исчезли из поля зрения.

– Действуй, – сказал капитан Кийску. – Мы с Бергом прикроем вас, если контролеры все ж таки надумают сунуться в подъезд.

– Не палите без толку, – ответил Кийск.

Пропустив вперед Чжои, Киванова и Вейзеля, он вошел в расположенную возле лестницы жилую секцию.

Ударом ноги Кийск выбил закрытую магнитным замком дверцу стенного шкафа, служившего для доставки одежды.

Перегнувшись через выступающий край рамы, он по пояс влез в проем, ведущий в шахту подъемника, и опустил вниз руку с зажженным фонариком. Тонкий, но яркий луч, пробив темноту, достиг дна. Кийск провел лучом по стене, чтобы определить глубину шахты. От нижней планки рамы, за которую он держался, до дна было около трех метров.

– Порядок, – сказал Кийск, вылезая в комнату. – Высота небольшая.

– А крысы? – обеспокоенно спросил Борис.

– Полезай первым, сам все выяснишь, – Кийск сунул ему в нагрудный карман фонарик.

Киванов тяжело и безнадежно вздохнул, перебросил гравимет за спину и полез в шахту. Кийск и Чжои помогали ему удерживаться на узкой планке, пока Борис не уцепился как следует за нее руками. Опустившись вниз, он повис, упираясь носками ботинок в стену.

– Оттолкнись ногами от стены и отпускай руки, – велел ему Кийск.

– Как скажешь, – обреченным голосом произнес Киванов и, сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, разжал пальцы.

Снизу послышался плотный хлопок. Кийск свесился вниз, вглядываясь в темноту. Через пару секунд в глаза ему ударил луч света.

– Все в порядке, – услышал он голос Киванова, отскакивающий гулким эхом от стен шахты. – Здесь вокруг полно одежды, так что посадочная площадка мягкая.

– Отойди в сторону, – крикнул ему Кийска. – А то следующий приземлится тебе на голову.

Он помог спуститься в шахту Чжои и Вейзелю и хотел было бежать на лестничную площадку, чтобы позвать Баслова и Берга, но в этот момент они сами влетели в комнату.

– Контролеры начинают штурм. – Баслов плотно прихлопнул дверь, прижав ее спиной. – Запустили в подъезд ракету, рассыпавшуюся на слепящие искры. Я такую уже видел в здании, где расположен конвейер. Черт его знает, что это за штука, но, как только искры осядут, сюда рванутся контролеры.

– В шахту! Быстро! – приказал Кийск.

Первым в шахту спустился Берг. Следом за ним – Баслов. Кийск, прежде чем спуститься вниз, собирался выбить окно, а дверцу шкафа пристроить на прежнее место. Но, едва он только взялся за нее, как дверь настежь распахнулась и на пороге позник дравортак с гравиметом в руках. Кийск бросил дверцу, отпрыгнув в сторону, упал на пол и откатился к стене. Выстрел, угодивший в пол чуть дальше того места, где он только что стоял, заставил подпрыгнуть стол и опрокинул стулья. Кяйск выдернул из-за спины гравимет и, почти не целясь, выстрелил в сторону двери. Контролера отбросило в сторону. Не дожидаясь появления новых противников, Кийск подбежал к проему в стене, с разбега ухватился руками за верхнюю планку рамы, подтянув ноги к груди, перекинул их в шахту и, разжав руки, полетел вниз.

Приземлился он, как и обещал Киванов, на груду мятых комбинезонов. Кийск достал второй фонарик и посветил по сторонам. Они находились на краю большого диска карусели, с которого производилась подача одежды на четыре подъемника, расположенных в одном подъезде. Рядом находился такой же диск, подающий в квартиры еду. Сидевший возле него Киванов набивал карманы пищевыми брикетами.

– О еде тоже не следует забывать, – сказал он, когда Кийск направил луч фонарика на него.

К дискам примыкали два путепровода, накрытые прозрачными колпаками. Входы в них были закрыты такими же прозрачными, плотно прилегающими дверцами, рядом с которыми находились автоматы, осуществляющие погрузку и выгрузку. Снабженные многочисленными манипуляторами, они были похожи на поджавших ноги крабов.

Стоило Кийску несильно надавить на дверцу ладонью, как она легко поддалась и откатилась в сторону. Человек мог протиснуться в проход, только встав на четвереньки.

В полосе света, пересекавшей ствол шахты на уровне выбитой дверцы приемника, мелькнула чья-то тень. Баслов мгновенно вскинул ствол гравимета вверх, но выстрелить не успел. Кийск навалился на него сзади, прижал к полу и вырвал у него из рук оружие.

– Во второй раз хочешь нас угробить? – злобно прошипел он, оттолкнув капитана.

– Там, наверху, контролер, – растерянно махнул рукой Баслов.

– Над нами кабина подъемника. Если бы ты не попал в контролера, то наверняка угодил бы ей в днище, и все это добро рухнуло бы нам на головы.

Кийск поставил гравимет на предохранитель и швырнул его Баслову на колени.

– А если они нас дымовыми гранатами забросают? – ища себе оправдание, спросил Баслов.

– Непременно забросают, если будем и дальше здесь сидеть.

Кийск повесил гравимет на шею, зажал в кулаке фонарь и, встав на четвереньки, полез в путепровод. Пол внутри его был ровный и гладкий. По обеим сторонам, сантиметрах в пятнадцати от пола, тянулись два выступающих бруса, служащие, должно быть, направляющими при перемещении по путепроводу средств доставки.

– Эй, ты не в ту сторону пополз, – окликнул его Баслов. – Чтобы добраться до окраины, нам нужно двигаться в противоположном направлении.

– Мы направляемся к центру, – не оборачиваясь, ответил Кийск.

– Почему?

– Потому что я так решил.

– Нерешительных попрошу освободить дорогу, – Киванов отодвинул Баслова в сторону и, опустившись на четвереньки, полез в путепровод следом за Кийском.

– Живее, живее! – замахал рукой Баслов, поторапливая оставшихся.

Сам он забрался в путепровод последним, не забыв прикрыть за собой дверцу.

Метров через десять они миновали дверь, за которой находился точно такой же распределительный диск, с которого начался их путь, затем еще две. Еще через несколько метров они доползли до перекрестка: два рукава отходили под прямыми углами в стороны от основного ствола. Путепровод в точности повторял под землей расположение городских кварталов над ним.

Ползший впереди Кийск, не глядя по сторонам, продолжал ползти прямо.

– И как долго мы собираемся ползти? – подал у него из-за спины голос Киванов.

– Так долго, как сможем, – ответил Кийск.

– А если дравортаки надумают пустить навстречу нам какую-нибудь вагонетку?

– Ты лучше и не говори мне об этом.

Метр за метром они упорно ползли вперед. О том, насколько далеко удалось продвинуться, можно было судить только по боли в сбитых коленях. Крошечные фонарики в руках у Ливанова и Кийска были бессильны рассеять окружающий их мрак. Тишину нарушали лишь тяжелое дыхание да изредка крепкое словцо, срывавшееся у кого-нибудь с языка. Ориентирами служили разветвления путепровода. Когда, по подсчетам Кийска, они оставили позади семь кварталов, он позволил сделать короткую остановку.

Люди растянулись на полу, давая отдых натруженным рукам, стертым коленям и затекшим спинам. В замкнутом пространстве путепровода было жарко и душно, и сейчас никто из них, мучимых жаждой, даже не вспоминал о еде.

– Вообще-то здесь даже можно жить, – попробовал пошутить Киванов. – Со временем мы адаптируемся к темноте... Судя по гробовому молчанию, шутка его не имела успеха.

– Иво, – обратился к Кийску Борис. – Давай вылезем на пищевой распределитель и возьмем напиток дравортаков.

– Хорошо, – облизнув пересохшие губы, согласился Кийск. – Только пусть его сначала исследует Чжои.

– Эй, у кого там рядом дверца, держите фонарик, – Киванов передал фонарь находившемуся рядом с ним Вейзелю. – Сходите по воду.

Берг выбрался из путепровода на распределитель и вскоре вернулся с двумя большими пластиковыми стаканами. Чжои, изучив содержимое стаканов, сказал, что это просто витаминизированный напиток с вкусовыми добавками.

– Конечно, – сказал Вейзель. – Это же не Земля. Зачем дравортакам травить себя всякой дрянью, когда они и без того добровольно уродуют свою психику по идейным соображениям.

– Ну вот, – напившись, удовлетворенно причмокнул губами Киванов. – Теперь можно и закусить.

– После, – сказал Кийск. – Надо двигаться дальше.

– Конечным пунктом нашего пути станет прачечная, где стирают грязные комбинезоны, – проворчал, снова вставая на четвереньки, Борис.

Они проползли еще два квартала; когда на очередном перекрестке Кийск неожиданно уперся головой в невидимую преграду.

– Что случилось? – спросил, налетев на него в темноте, Киванов.

– Путь вперед закрыт.

Кийск посветил сквозь прозрачную стенку фонариком, – труба путепровода тянулась дальше. Он попытался сдвинуть пластиковую заслонку в сторону, но она прочно стояла на месте.

– Можно попробовать пробить проход гравиметом, – предложил Киванов.

– Не стоит поднимать шум раньше времени, – ответил Кийск. – Почему бы некоторым проходам не быть закрытыми?

Он развернулся и пополз по ответвлению путепровода, ведущему в левую сторону. Но на очередном перекрестке он снова налетел на глухую стенку. На этот раз был перекрыт выход из рукава, в котором они находились. Кийск даже не стал пробовать сдвинуть заслонку.

– Назад! – крикнул он. – Быстрее назад! Теперь вереницу ползущих на четвереньках людей возглавлял Баслов.

– Все! – раздался через несколько минут из темноты его голос, расплывающийся эхом под низкими сводами. – Отползались! Иво, давай я садану из гравимета?

Кийск устало опустился на пол.

– Бессмысленно, – устало произнес он. – Механики знают, где мы находимся. Они следят за нами. На поверхность нам уже не выбраться.

Глава 13

ЯВИВШИЙСЯ ИЗ ПУСТОТЫ

– Надо же, какая встреча! Иво Кийск и Борис Киванов!

Борис от неожиданности подпрыгнул на месте, стукнувшись головой о пластиковый свод.

Остальные тоже устремили удивленные взгляды вверх, откуда, как им показалось, раздался голос. Но их окружала только темнота, а над головой не было ничего, кроме прозрачного свода.

– Кончай свои шуточки, Борис, – раздраженно подал голос Баслов.

– Я?! – возмущенно воскликнул Киванов.

– А кто же еще?

– Борис здесь ни при чем, – вступился за Киванова находившийся рядом с ним Кийск.

– Да что за дела! – сорвался на крик Баслов.

– Не ори! – одернул его Кийск.

Он встал на колени и, подсвечивая фонариком, зажатым в зубах, принялся ощупывать ладонями пластиковый купол над головой.

– И что же вы надеетесь найти, господин Кийск? – ехидно поинтересовался все тот же голос.

Несмотря на то, что голос звучал четко и выразительно, тембр его был довольно странным, словно, прежде чем прозвучать под низкими сводами путепровода, он прошел через сложную систему высококачественных звуковых фильтров, полностью лишившую его индивидуальности. По звучанию голоса, по его тембру и интонациям невозможно было определить ни пол ни даже приблизительный возраст его обладателя. И в то же время голос, несомненно, был живой, а не созданный голосовым модулятором, как у механиков.

– Какое-нибудь звукопередающее устройство, – шепелявя из-за фонарика, который был у него во рту, но не прерывая своего занятия, ответил Кийск.

Послышался обиженный вздох.

– Не узнаете старых знакомых? И вы тоже, господин Киванов? А я-то думал, что вы мне обрадуетесь...

Кийск медленно опустил руки и вынул изо рта фонарь.

– А не с вами ли мы обсуждали как-то проблему Чеширского кота? – спросил он, почти уже не сомневаясь в ответе.

– Ну наконец-то! – В голосе прозвучала неподдельная радость.

– Голос! – хлопнул по согнутому колену Кийска Борис. – Голос с планеты РХ-183!

– Как же приятно узнать, что тебя все еще помнят!

Произнося эту фразу Голос, словно бы не в силах удержаться на месте от переизбытка чувств, метнулся по запертой трубе из конца в конец.

Баслов шарахнулся в сторону и прижался спиной к стене, когда Голос пролетел в какой-то паре сантиметров от его носа.

– Эй, может быть, кто-нибудь все же объяснит, что здесь происходит? – растерянно и одновременно раздраженно, из-за того, что позволил себя напугать, воскликнул он.

– Все в порядке, Петер, – успокоил его Кийск. – Это Голос, про который я тебе рассказывал. Мы с Борисом встречались с ним на планете РХ-183. Он тогда помог нам найти вход в Лабиринт.

– Да, славные были времена! – ностальгически вздохнул Голос. – Впрочем, вы уже и здесь успели себя проявить.

– Так ты давно уже за нами наблюдаешь? – спросил Борис.

– Не так чтобы очень, – уклончиво ответил Голос. – Но своих спутников можете мне не представлять, я всех их уже знаю по именам.

– Не самое подходящее время для светской беседы, – хмуро заметил Баслов. – Ты, Иво, лучше бы узнал, каким образом твоему приятелю удалось сюда пробраться?

– Мне не нравится ваш тон, господин Баслов, – сухо ответил капитану Голос. – Но тем не менее я вам отвечу: для меня не существует проблемы перемещения в пространстве, поскольку, как вы сами могли заметить, я не имею материальной основы.

– Простите, но, в таком случае, каким образом вам удается воспроизводить свой голос? – с чисто академическим любопытством поинтересовался Вейзель. – Ведь это не телепатия, ваш голос совершенно явственно звучит в пространстве.

– Узнаю ученого. – Звучание Голоса сделалось мягче и теплее. – В любой обстановке ему прежде всего необходимо докопаться до сути. Удовлетворяя ваше любопытство, господин Вейзель, скажу, что просто в нужном мне месте я вызываю требуемые колебания воздуха. Чисто техническую сторону этого процесса вам сможет объяснить Чжои. Вы удовлетворены?

– Благодарю вас, – учтиво произнес Вейзель.

– Нет, это просто идиотизм какой-то! – едва ли не в полный голос закричал Баслов. – Мы сидим здесь, запертые, как крысы, и ждем, когда же за нами явятся контролеры! А чтобы как-то скоротать время, ведем интереснейшие беседы!

– Если вам это интересно, господин Баслов, – зашептал Голос на ухо капитану, но так, чтобы было слышно и остальным, – могу также сообщить, что в этот самый момент контролеры монтируют подводку, чтобы пустить в трубу, где вы сидите, нейропаралитический газ с очень резким и неприятным запахом. Сам я запахи ощущать не могу, – предупреждая вопрос Вейзеля, обратился к нему Голос. – Но, однако, проанализировав его состав, могу сделать вывод о его букете и интенсивности. Кстати, – Голос зазвучал возле Кийска, – вы догадались, каким образом контролерам удалось вас выследить?

– Наверное, в одежде было скрыто не по одной, а по несколько идентификационных карт.

– Нет, одежда ваша чистая. Но зато вдоль всего путепровода расположены световые индикаторы: на одном брусе находятся источники сверхтонких поляризованных лучей, а на другом – датчики с фотоэлементами. Обычно с их помощью следят за перемещением двигающихся по путепроводам вагонеток, а сегодня их приводили в действие вы своими телами.

– У нас не было времени на размышление, – сказал Кийск.

– Я знаю, – ответил Голос. – Да и сейчас его у вас не слишком много.

– Ты можешь нам что-нибудь посоветовать?

– Я бы посоветовал вам убираться отсюда поскорее.

– Весьма разумный совет. Но куда, если весь путепровод находится под контролем?

– Участок путепровода, в котором мы сейчас находимся, чуть ниже пересекает труба канализационного коллектора. Диаметр трубы достаточен, чтобы двигаться по ней в полный рост. Насколько мне известно, никаких датчиков в канализации нет.

– Куда мы сможем попасть, двигаясь по канализации?

– Куда пожелаете. Сеть канализации опутывает собой весь мегаполис, отстроенный дравортаками. Не утруждая себя заботами о защите окружающей среды, все нечистоты дравортаки сбрасывают в море без какой-либо предварительной обработки.

– В каком месте проходит труба?

– Точно там, где сейчас сидит господин Берг. Кийск подполз к Бергу, заставил его отодвинуться в сторону и ткнул стволом гравимета в пластиковое покрытие пола.

– Здесь?

– Точнехонько.

Кийск отдал фонарик Бергу и, ухватив гравимет поудобнее, нажал на курок. С сухим треском прозрачный пластик раскололся, и в стороны полетели шуршащие осколки. Следом за ними вверх взметнулась пыль и мелкая каменная крошка.

Встав на колени рядом с Кийском, Берг направил луч своего гравимета в ту же точку, что и он. Через полминуты завибрировали пол и перекрытие путепровода, послышался нарастающий рокот.

– Все в порядке, продолжайте, – сказал Голос. – Я был внизу, верхний свод трубы уже заметно прогнулся.

Спустя какое-то время раздался жуткий скрежет рвущегося металла, от которого у всех мурашки поползли по коже. Бетонное покрытие просело и ухнуло вниз, оставив почти ровную дыру диаметром около метра, из которой сразу же потянуло нестерпимым застоявшимся смрадом. У Кийска и Берга, находившихся ближе всех к отверстию, в первый момент дыхание перехватило.

– Ну и вонь! – зажав нос ладонью, прогнусавил Киванов.

– А ты хотел, чтобы в канализации розами пахло? – покосившись на него, усмехнулся Кийск.

Кийск сунул в карман на груди фонарик, повесил гравимет на шею и, уперевшись руками в края колодца, свесил ноги вниз.

– Далеко до дна? – спросил он, обращаясь к находившемуся где-то поблизости Голосу.

– Прыгай, не расшибешься, – уверенно ответил тот. Кийск убрал руки и, пролетев пару метров, плюхнулся в вонючую жижу. Ноги, не находя опоры на скользком, покатом дне, расползлись в стороны и Кийск почти по горло погрузился в нечистоты. Поднявшись на ноги, он включил фонарик, протер пальцем линзу и посветил по сторонам. Он находился внутри огромной металлической трубы, стены и своды которой были покрыты толстым слоем ржавчины и большими, неровными пятнами какой-то омерзительной, скользкой на вид, голубоватой плесени. Смрад зловонных испарений, поднимавшийся над медленно текущим потоком нечистот, уровень которого доходил Кийску почти до пояса, колом стоял в горле.

– Ну как, не очень мерзко? – с искренним сочувствием спросил оказавшийся рядом Голос. И, вроде как извиняясь, добавил:

– Я ведь могу только представить себе то, что тебе приходится ощущать.

Кийск, кашлянув, прочистил горло.

– Терпимо, – хрипло ответил он. Он подошел к дыре с вывернутыми внутрь рваными краями и, подняв голову, крикнул:

– Запускайте следующего!

Кийск успел подхватить свалившегося в дыру Берга и помог ему устоять на ногах. Следом за ним спустились в трубу и остальные.

Киванов, перекосив лицо в страшной гримасе омерзения, посмотрел, подсвечивая лучиком фонарика по сторонам, и покачал головой, после чего положил руку Кийску на плечо.

– Теперь я благодарен тебе за то, что ты не дал нам поесть, – предельно серьезно произнес он, после чего принялся выворачивать карманы, вываливая набитые в них пищевые брикеты.

Чжои, поймав на себе внимательный взгляд Кийска, натянуто улыбнулся в ответ.

– Со мной все в порядке, – сказал он. – Я могу по желанию отключать свои органы чувств.

– А мне ты обоняние не отключишь? – спросил, цедя слова сквозь стиснутые зубы, Берг.

– Я бы мог научить тебя, но для этого потребуется время. Кийск, вспомнив уроки Люили, попытался сделать то же самое, что и Чжои, но у него из этого ничего не вышло. Даже Вейзель, который лучше других освоил в свое время психотехнику драворов, кривился от удушающего смрада.

Держась центра трубы, где дно было почти ровным, они медленно шли, растянувшись в цепь, по темной, мрачной клоаке. Впереди шли Киванов и Кийск, освещая путь узкими лучами фонариков.

– Куда путь-то держим? – спросил у Кийска Голос.

– Главное для нас сейчас выйти за оцепление.

Голосу хотелось о многом поговорить, но, сообразив, что в столь мерзком месте людям даже рот открывать противно, он умолк, оборвав на полуслове начатую было фразу.

Труба тянулась вперед, никуда не сворачивая. Через равные интервалы то с левой, то с правой стороны, поочередно, в ее стенах зияли отверстия, служившие стоками для труб меньшего диаметра.

Около часа люди шли, двигаясь размеренно, как автоматы, сосредоточив все свое внимание только на том, чтобы не поскользнуться и не упасть.

Наконец Голос, то и дело исчезавший, чтобы посмотреть, что происходит наверху, сообщил, что они миновали заслон, выставленный механиками на пути к центру города, так что пройдя еще немного вперед, можно будет подняться на поверхность.

– Каким образом? – спросил Кийск. – Снова пробивать колодец гравиметами? У всего города на виду?

– Ну, если у вас нет никаких других предложений, я могу показать вам место, пригодное для временного убежища.

– Далеко до него?

– Не близко. Но по дороге можно будет передохнуть.

– Отлично, – кивнул головой Кийск. – Веди.

Он даже не стал выспрашивать у Голоса, что это за место такое, куда он собирается их отвести, и почему их там не станут искать. С утра не имея ни крошки во рту и ни секунды покоя, он пока еще мог двигаться вперед, но чувствовал, что, как и все, находится на пределе. Пройдет еще немного времени, и физическая усталость возобладает над нервным возбуждением, Которое, как и все, не могло быть безграничным. Баслов обогнал шагавшего перед ним Вейзеля и подошел сзади к Кийску.

– Иво, с какой стати ты доверяешь этому невидимке? – негромко произнес он Кийску в затылок. – Он-то сам что делает среди дравортаков?

– Господин Баслов, – так же тихо произнес над самым его ухом Голос. – Может быть, обоняния я и лишен, зато слух у меня отменный. Имейте в виду, что, если бы я встретил вас одного, без Кийска или Киванова, я бы даже разговаривать с вами не стал, предоставив возможность самому искать пути к спасению. И с интересом посмотрел, чем бы все это закончилось.

Кийск, слышавший то, что сказал Голос, не стал даже оборачиваться, решив, что ответ вполне удовлетворил Баслова.

Глава 14

УБЕЖИЩЕ

Вокруг царила тишина, нарушаемая только негромким похлюпыванием зловонной жижи, взбаламученной идущими людьми, да изредка тяжелые капли конденсата срывались с потолка, и звук гулкого шлепка о поверхность разносился под замкнутым сводом, многократно повторенный вибрирующим эхом. Когда где-то далеко впереди стало слышно негромкое журчание, Кийск поначалу решил, что это всего лишь слуховой обман, порожденный искажением звуков в замкнутом пространстве. Однако по мере продвижения вперед звук льющегося потока воды становился все громче и отчетливее. По трубе явственно потянуло свежестью, разгоняющей зловонный смрад.

– Это река, зарытая дравортаками под землю, – объяснил Голос. – Они используют ее естественный поток для смыва нечистот в коллекторе. Выше по течению, в том направлении, куда мы пойдем, к реке выходят стоки для удаления дождевой воды с улиц города. Кроме того, десятка полтора различных предприятий сбрасывают в нее жидкие промышленные отходы. Так что, естественно, рыбы в этой реке нет, и вряд ли в другое время у вас возникло бы желание окунуться в ее воды. Но думаю, что сейчас вы получите удовольствие, даже просто выбравшись из этой навозной ямы.

Водный поток вытекал в коллектор из трубы чуть меньшего диаметра, нижний край которой находился на полметра выше уровня жидких нечистот. Течение тепловатой воды было несильным, уровень ее доходил до колен. В свете узких лучей цвет воды различить было трудно, но была она далеко не прозрачной, а возле стенок лепились плотные грозди грязно-серых пузырей.

Выбравшись в искусственное русло реки, все первым делом принялись плескаться, смывая с себя грязь и вонь.

– Смотрите не наглотайтесь этой гадости, – предупредил Голос. – Это не вода, а настоящий кисель из высокотоксичных химических веществ.

– Неужели все реки превращены дравортаками в такие же сточные канавы? – с ужасом спросил Чжои.

– Увы, мой мальчик, но так оно и есть, – грустно ответил Голос. – Судьба живой природы не просто безразлична твоим бывшим соплеменникам, – они ее ненавидят и презирают. По их мнению, все, созданное природой, является слабым и неполноценным. Поэтому они и борются со своей биологической сущностью.

– А где же они берут воду для питья?

– Здесь. Прежде чем пустить воду в водопровод, они просияют ее через многоступенчатые высокоэффективные очистные системы.

– Но это же глупо: портить воду для того, чтобы потом восстанавливать ее!

Голос тяжело и протяжно вздохнул:

– Во Вселенной, Чжои, совершаются и более страшные глупости. И, что примечательно, никто из сотворивших их никогда не признает, что поступил глупо.

Полчаса передохнув в узком канале для стока дождевых вод, который сейчас был почти сухим, люди, ведомые Голосом, двинулись вверх по течению подземной реки. Усталость и голод мучили их все сильнее, и совершенно нестерпимой казалась жажда, когда вокруг текла вода. Два часа, которые продолжался путь, показались им растянутыми на целые сутки.

Наконец Голос дал долгожданную команду остановиться.

– Вот в этом месте стену надо пробить, – сказал он. Старая, изрядно проржавевшая труба лопнула от первого же выстрела. Еще немного времени потребовалось для того, чтобы расширить отверстие настолько, чтобы в него мог пролезть человек.

Выбравшись из искусственного русла реки, люди оказались в просторном помещении с высоким потолком, подпираемым цилиндрическими колоннами. Уже то, что колонны были округлой формы, указывало на то, что ставили их не дравортаки. Стены также отличались от прочих городских построек: покрывавший их слой штукатурки во многих местах осыпался, открывая взглядам кирпичную кладку.

– Куда это мы попали? – спросил, водя лучом фонарика по стенам, Киванов.

– Это подвал здания старого города, который уничтожили дравортаки, когда строили свой мегаполис, – ответил Голос. – Обычно подвалы старых домов заливали строительным раствором, но этот почему-то уцелел. Про него не знает никто, кроме меня.

– А откуда ты так хорошо знаешь город дравортаков? – спросил Кийск.

– Мне часто приходится здесь бывать, – ушел от прямого ответа Голос. – Идемте дальше.

Они прошли в глубь подвального помещения.

– Вот здесь, – сказал Голос, замерев на месте. – Прямо над нами находится распределитель еды и одежды жилого дома. Пробив потолок, вы добудете себе пищу и новую одежду.

– И выдадим свое местонахождение?

– Никаких систем слежения возле распределителя нет. То, что пропала одежда и еда, со временем, конечно, обнаружится, но вы ведь не собираетесь оставаться здесь вечно? Впрочем, если вам нравится ходить в мокрой и грязной одежде. дело ваше...

Проделать отверстие в потолке не составило труда. Киванову и Бергу помогли вылезти наверх и стали принимать от них одежду, еду и питье. Больше всего было стаканов с дравортакским напитком, потому что все единодушно решили, что, хотя это и не чистая вода, но все же после купания в канализации и в реке со сточными водами будет приятно умыться даже им.

Вейзель принялся было сразу же выпарывать из новой одежды идентификационные карты, но Голос заверил его, что это будет напрасный труд, и объяснил, что кодирование их происходит через информационную систему только в жилой секции, после получения одежды заказчиком.

После еды людей неумолимо потянуло в сон. Кийск хотел выставить часовых, но Голос сказал, что, поскольку в отдыхе он не нуждается, то сможет последить за обстановкой, пока они спят. К тому же он может вести наблюдение одновременно на всех направления возможного появления противника.

Баслов неодобрительно посмотрел на Кийска, когда тот сразу же согласился на это предложение. Но, когда свет был погашен, ему не оставалось ничего другого, как тоже лечь на пол у стены. Какой смысл было изображать бдительность, если даже при свете за Голосом невозможно было уследить?

Глава 15

БРЕМЯ СОЗДАТЕЛЯ

Кийск проснулся от того, что кто-то тихо позвал его по имени.

– Извини, Иво, но мне пришлось тебя разбудить, – торопливо зашептал Голос, едва он открыл глаза. – Пока твои спутники спят, мне хотелось бы поговорить с тобой один на один, без свидетелей. Не то чтобы я не доверяю твоим друзьям, но разговор, скорее всего, будет непростым, а между нами двумя, как мне кажется, уже сложилось определенное понимание и доверие друг к другу.

Кийск протер глаза, потянулся и, достав из кармана фонарик, включил его. Чувствовал он себя хорошо выспавшимся и отдохнувшим, а значит, времени прошло немало.

– Что делается наверху? – спросил он.

– Все тихо. Скоро рассвет.

– Механики не перестали нас искать?

– Контролеры обнаружили дыру, по которой вы ушли в канализацию. Сейчас они пытаются найти вас под землей, сканируя канализационную сеть с поверхности.

– Ты уверен, что здесь мы в безопасности?

– Абсолютно. До тех пор, пока кто-нибудь не обнаружит дыру, пробитую к распределителю.

Кто-то из спящих зашевелился в темноте, переворачиваясь на другой бок.

– Давай отойдем к воде, – предложил Голос, став еще более тихим. – Не будем мешать спать остальным.

Кийск поднялся на ноги и, подсвечивая себе фонариком пошел к пролому в стене, за которым тихо журчала вода. На этот раз его восстановившееся обоняние в полной мере ощутило исходящий от нее едкий химический запах. Кийск сел у стены, поджав ноги, и выключил фонарь: стоило поберечь аккумулятор, тем более что собеседника все равно не было видно.

– Прежде всего я хочу сказать, что очень рад тому, что вам с Кивановым удалось выбраться из Лабиринта, – начал Голос, расположившись прямо напротив Кийска. – То, что в компании с вами находится молодой дравор, означает, что вывел вас Лабиринт именно на их территорию. Так что же заставило вас лезть через Барьер? И, самое главное, откуда здесь взялись другие земляне?

– Прежде чем попасть на Дравор, мы побывали на Земле.

– Лабиринт вывел вас на Землю? – Если бы у Голоса были глаза, то при этих его словах они должны бы были удивленно округлиться. – И после этого вторично открыл перед вами свой вход?

– И даже не один раз. Я успел снова побывать на РХ-183 и вернуться оттуда на Землю опять-таки по переходам Лабиринта.

– Подожди-ка, давай с самого начала и по порядку. – По интонациям Голоса можно было понять, что он несколько озадачен. – После того как я показал вам вход в Лабиринт на планете РХ-183, он провел вас на Землю. Затем вы с Кивановым снова полетели на РХ-183?

– Нет, полетел туда я один. Борис остался на Земле.

– Зачем?

– В развалинах станции на РХ-183 было найдено тело моего двойника, и мне нужно было доказать, что я – это я. Кроме того, за те несколько дней, что мы с Борисом блуждали по Лабиринту, время вне его проскочило на десять лет вперед и на рХ-18 3 была основана колония...

– Колония на РХ-183? – перебив Кийска, удивленно воскликнул Голос.

– Моя реакция, когда я узнал об этом, была примерно такой же, – усмехнулся Кийск.

– Но на РХ-183 нет никакой колонии!

– Сейчас, может быть, и нет, но два года назад она была. Ее как в свое время и нашу станцию, наводнили двойники из Лабиринта...

– Ни два года назад, ни когда-либо прежде на РХ-183 не было никакой колонии, – раздельно и четко произнес Голос.

– Но я сам там был.

– Этого просто не может быть. За три года, прошедшие с тех пор, как на РХ-183 погибла ваша экспедиция, на планете побывала только Комиссия Совета безопасности, расследовавшая причины аварии на станции.

– Почему ты говоришь, что прошло только три года?

– Потому что именно столько и прошло.

– Мы с Борисом потеряли в Лабиринте десять лет. Может быть, и с тобой произошло нечто подобное?

– Я предупреждал вас, что время в Лабиринте может течь, по-иному. Но я в Лабиринт никогда не захожу, а сам перемещаться во времени не умею. Давай не будем торопиться с выводами, – рассудительным тоном произнес Голос. – Расскажи мне все по порядку. Давай возьмем за начальную точку отсчета времени тот год, когда мы с тобой встретились на РХ-183. Итак, когда после этого на планете появилась колония?

– Спустя пять лет.

– А когда ты снова оказался там?

– Через десять лет после нашей первой встречи. Я даже надеялся снова повстречать тебя, но не довелось.

– И что произошло потом?

– Лабиринт уже держал колонию под своим контролем. Не знаю, что ему было нужно на этот раз, но на планете снова началась бойня – люди и двойники принялись уничтожать друг друга. Причем на этот раз как люди, так и двойники дрались за обе стороны. Идиот, управлявший колонией, взорвал в Лабиринте бомбу. Пытаясь обезвредить ее, я спустился в Лабиринт, и он вывел меня на Землю.

– На этот раз никаких перемещений во времени не произошло?

– Нет. По крайней мере таких, которые можно бы было заметить. Но к тому времени, когда я снова оказался на Земле, там уже происходило вторжение.

– Вторжение на Землю?

– Да. Власть на Земле захватили механики. И пришли о туда тоже по ходам Лабиринта. Нам удалось продержаться против них всего полгода. Когда гибель уже казалась неминуемой, мы неожиданно обнаружили вход в Лабиринт, и нам не оставалось ничего другого, как только попытаться воспользоваться им. Лабиринт вывел нас на Дравор. Мы уже больше года здесь. А на территорию дравортаков мы проникли после того, как узнали из рассказов драворов, что по другую сторону Барьера находятся механики.

Кийск умолк, ожидая, что скажет Голос, но тот не подавал никаких признаков того, что он где-то рядом. Молчание затягивалось.

– Эй, ты еще здесь? – позвал Кийск.

– Да, – ответил Голос, переместившись чуть левее того места, где находился прежде. – Я просто задумался. – Голос переместился вправо, словно человек, задумчиво расхаживающий из стороны в сторону. – Я так понимаю, что вы пробрались на территорию дравортаков для того, чтобы остановить вторжение. Можно тебя спросить, что конкретно вы собирались предпринять?

– Не знаю, – пожал в темноте плечами Кийск. – Но и сидеть сложа руки в то время, когда рядом находится враг, мы тоже не могли. Мне кажется, что корень всех проблем кроется в Лабиринте.

– Начнем с того, что никакого вторжения на Землю пока еще не произошло.

– Как это "не произошло"? – непонимающе уставился в темноту Кийск. – Что значит "пока еще"?

– А то и значит, что со дня нашей с тобой первой встречи прошло не двенадцать лет, а только три года. Поэтому и никакой колонии на РХ-183 тоже пока еще нет. Все это в будущем. В возможном будущем.

– Значит, опять Лабиринт? – Кийск со злостью стукнул кулаком по колену. – Дьявольская машина! Снова он сыграл с нами шутку со временем?

– Да. Приведя вас на Дравор, он одновременно отбросил вас во времени на девять лет назад. Только дьявол здесь совершенно ни при чем, и Лабиринт – это не машина.

– Так что же он такое? Что тебе о нем известно?

– Лабиринт – это и есть Вселенная, и я знаю о нем все. Или, правильнее будет сказать, что я знал о Лабиринте все на момент его создания. С тех пор в нем произошли значительные изменения, не затронувшие, однако, его первоначальной сути.

– И в чем же она заключается?

– В конечном итоге – благополучие Вселенной.

– От одного знакомого дравортака я слышал, что цель существования его народа та же самая, – усмехнулся Кийск. – Надо же, похоже, что все вокруг только и делают, что пекутся о всеобщем счастье! А до той поры, пока оно еще не наступило, проводят экспансионистскую политику. Наверное, прав был Кул, когда пытался взорвать Лабиринт. Жаль, что ничего из этого не вышло.

– Не узнаю тебя, Иво. Куда подевалось твое обычное хладнокровие? Прежде ты не был сторонником поспешных и необдуманных действий.

– Хладнокровие? Если бы мне сейчас представилась такая возможность, я уничтожил бы Лабиринт не задумываясь. С тех пор, как я его встретил, моя жизнь перестала мне принадлежать. Всякий раз, когда мне кажется, что я наконец-то вырвался на свободу, что действия мои стали неподконтрольными и за свои поступки отвечаю только я один, вдруг снова оказывается, что за всеми событиями, в которых я так или иначе принимаю участие, стоит Лабиринт. Я превратился в игрушку, с которой он делает все, что ему заблагорассудится, – сводит и разлучает с людьми, переносит с планеты на планету, швыряет во времени то вперед, то назад. Куда бы я направлялся и что бы ни делал, я все время иду по переходам Лабиринта, не зная, куда он выведет меня на этот раз.

– На этот раз Лабиринт дает тебе возможность предотвратить вторжение механиков на Землю.

– Никто не знает, что он задумал на этот раз.

– Проанализировав то, что ты мне рассказал, и то, что мне самому известно о Лабиринте, я сделал выводы, определенность которых лично у меня не вызывает сомнений. Лабиринт выбрал тебя, и я не в силах что-либо изменить, но я могу сделать твои действия более осмысленными.

– А ты уверен, что я стану делать то, что ждет от меня Лабиринт?

– Достаточно того, что в этом уверен Лабиринт.

– Да что же он такое, этот Лабиринт?!

– Тише, Иво, тише. Так ты всех разбудишь. – Голос сделался строгим и властным, настолько, что Кийск проглотил все вертевшиеся на языке вопросы и приготовился слушать. – Именно о Лабиринте я и собираюсь с тобой поговорить. Миллиарды лет назад во Вселенной существовала великая раса. Возможно, твоему самолюбию польстит то, что представители ее тоже были людьми, а не какими-то там мыслящими сгустками материи. Они значительно обогнали в своем развитии все иные существовавшие в то время во Вселенной цивилизации. Да и сейчас им нет равных. Им было подвластно пространство, они могли создавать планеты и по собственному желанию зажигать или гасить звезды. Но, несмотря на свое превосходство, они не стремились к господству над другими народами. Силу знания, дающую им неисчерпаемое могущество, они направляли на то, чтобы превратить Вселенную в один большой дом для всех, кто в ней живет. И во многом это им удалось. Но даже им не под силу было изменить основополагающие законы существования материи. К тому времени, когда раса властелинов Вселенной достигла пика своего могущества и славы, Вселенная уже заканчивала очередной цикл своего существования. Неумолимое сжатие материи в сверхплотную точку должно было неминуемо уничтожить все, что существовало прежде. Именно тогда и возник план создания Лабиринта.

По замыслу его создателей, Лабиринт благодаря особой пространственной структуре должен был пережить чудовищное сжатие материи. Весь фокус заключается в том, что Лабиринт существует одновременно в каждой точке пространства и в то же самое время он вне пространства, поэтому и не представляется возможным установить его точное местоположение. Как говорил герой одной эпической поэмы, созданной у вас на Земле: "Я здесь и не здесь, я везде и нигде". Кстати, знакомясь с некоторыми не совсем обычными произведениями, время от времени появляющимися на Земле, я то и дело задавал себе вопрос: что знали их авторы о Лабиринте?

Возможности Лабиринта, как ты сам уже мог убедиться, практически неограниченны. Программа, заложенная в него при создании, была направлена на то, чтобы воссоздать Вселенную в прежнем виде, в точности такой, какой она была до последнего сжатия. В этой новой Вселенной должна была существовать планета, воссоздающая прародину создателей Лабиринта, и на ней вновь должна была возникнуть разумная жизнь. Планировалось, что на определенном этапе своего развития новая цивилизация получит знания, хранящиеся в Лабиринте, и с их помощью вновь станет самой могущественной и великой во Вселенной. Таким образом создатели Лабиринта планировали обрести наследников, в чьи руки можно бы было без страха и сомнений передать начатое дело.

Голос сделал паузу. Кийск не упустил возможности воспользоваться ею для того, чтобы задать вопрос:

– Так значит, сейчас на какой-то из планет существует раса, представителям которой судьбой уготовано со временем стать властелинами космоса?

– Хотелось бы верить, что так оно и есть. Это избавило бы Вселенную от многих бед. Но пока определенного ответа на этот вопрос не существует. Как ты сам понимаешь, у создателей Лабиринта не было возможности испытать его в деле. Ошибка могла закрасться при создании программы для Лабиринта или при ее введении. Все тщательно, по многу раз проверялось, но и объем информации был колоссален. Так же возможно, что сбой в программе возник во время сжатия. Как бы там ни было, новая Вселенная, созданием которой руководил Лабиринт, получилась не совсем такой, как прежняя. Очень похожей, но все же не точная копия. И, что самое ужасное, в ней нет планеты, воссоздающей родину творцов Лабиринта.

– Постой, а откуда тебе известно, как выглядела Вселенная до последнего сжатия? Ты имеешь возможность получать информацию из Лабиринта?

– Все гораздо проще, – Голос хмыкнул. Как показалось Кийску, довольно-таки безрадостно. – Я и есть один из создателей Лабиринта. Последний представитель расы властелинов Вселенной.

– Выходит, кому-то все же удалось спастись?

– Спастись не удалось никому. Некоторые из последнего поколения тех, кто работал над созданием Лабиринта, и я в том числе, решили отправиться в будущее вместе с ним. Для этого нам потребовалось подготовить свое сознание к существованию без материального носителя. То, что представляю собой я, – не есть жизнь в полном смысле этого слова. Нас было двадцать семь. Я не могу передать тебе весь ужас, который мы пережили в момент критического сжатия, когда материя и время перестали существовать. Это продолжалось бесконечность... Потом все возникло снова и начало раскручиваться со страшной, неудержимой скоростью... Нам казалось, что Лабиринт не сможет справиться с этим мощным, неконтролируемым потоком, и все то, что когда-то было сжато в единую точку, рассыплется на атомы и рассеется по Бесконечности. Однако ему удалось овладеть временем и направить его стрелу в нужном направлении. Попытка прорыва Хаоса была подавлена в зародыше.

– Значит, своим существованием мы обязаны вам?

– В большей степени Лабиринту. В критический момент он вел борьбу один. Мы были всего лишь парализованными ужасом наблюдателями, неспособными хоть как-то помочь ему. И даже сейчас я не имею возможности вмешаться непосредственно в работу Лабиринта, не говоря уж о том, что ужас, который я пережил, до сих пор останавливает меня, когда я пытаюсь снова войти в него. Воздействовать на Лабиринт можно только косвенным путем, через информацию, которую он получает извне.

– А где сейчас твои коллеги?

– Их больше нет. Все они по собственной воле прервали свое существование, кто-то раньше, кто-то совсем недавно. Бесконечно долгая жизнь в том виде, в каком пребываю я, не приносит особых радостей и в конце концов превращается в тяжкое бремя. Я последний, если, конечно, не брать в расчет Лабиринт, из тех, кто видел Вселенную до великой катастрофы. Тяжелым ударом для всех нас оказалось то, что в новой Вселенной не было планеты, которая должна была стать родиной наших наследников. Я в отличие от других считал и до сих пор считаю, что, поскольку Вселенная была воспроизведена в несколько измененном виде, наша раса могла возродиться на какой-то другой планете. Только надежда на то, что когда-нибудь я все же встречу наследников, все еще удерживает меня в этом мире.

– А кандидаты есть?

– Исходя из чисто внешних признаков, одним из них мог бы быть и ты.

– Иво Кийск, властелин Вселенной? – Кийск усмехнулся и провел ладонью по волосам от лба к затылку. – Бред полнейший. Лабиринту, похоже, больше нравятся дравортаки.

– Говоря о дравортаках, мы вплотную подходим к предназначенной тебе миссии...

– Постой, никакой миссии я на себя пока еще не брал.

– Называй это чувством долга, если так тебе больше нравится. Лабиринт совершил ошибку и выбрал тебя для того, чтобы ты ее исправил. И именно твое чувство долга заставит тебя это сделать, потому что предотвращение вторжения механиков на Землю самым непосредственным образом связано с тем, что тебе предстоит.

– Так...

Кийск зачем-то зажег фонарик. Естественно, никого рядом с собой он не увидел. Он задумчиво покрутил фонариком по сторонам, перечеркивая лучом стены, и, снова погасив, спрятал его в карман.

– Киванов сказал бы, что это шантаж чистой воды, – сказал он.

– Согласен, – ответил Голос. – Но вовсе нес моей стороны. Выбора не оставил тебе Лабиринт. Я же пытаюсь объяснить тебе цели и задачи Лабиринта, для того чтобы ты перестал быть его слепым орудием и начал действовать осмысленно и целесообразно, согласовывая действия, которые требует от тебя Лабиринт, с тем, к чему стремишься сам.

– Так что же ему от меня нужно?

– Ответ на этот вопрос мог бы дать только сам Лабиринт, но он никогда, ни при каких обстоятельствах не снизойдет до контакта ни с кем, кроме своих будущих хозяев.

– Даже с тобой?

– Я для него просто не существую. Но за многие миллионы лет, что мы провели вместе, я, как мне кажется, неплохо изучил Лабиринт, и то, что я сейчас тебе расскажу, по-видимому, будет недалеко от истины. Не найдя в новой Вселенной планеты тех, что должны были стать его хозяевами, Лабиринт принялся экспериментировать с различными формами разумной жизни на других планетах. Воздействуя на исторические процессы, он одно время пытался искусственно подогнать некоторые существующие цивилизации под известные ему стандарты. Но на Драворе он допустил роковую ошибку. К несчастью, и я далеко не сразу обратил внимание на то, что происходит на этой планете.

– Барьер, разделивший народ Дравора, был создан Лабиринтом?

– Конечно.

– И Наставники, открывшие разделенным народам различные пути развития общества, были подосланными Лабиринтом двойниками?

– Скорее всего, так оно и было. Хотя Лабиринт мог использовать и другие, не столь прямолинейные способы воздействия. Убедившись, что ни драворы, ни дравортаки не подходят на роль хозяев, Лабиринт потерял к планете интерес и на какое-то время забыл о ней. Но не забыли о нем дравортаки. Опираясь на полученные знания, они построили мощную промышленную империю. Обладая высочайшими познаниями в науке и технике, они смогли создать ключ, открывающий вход в Лабиринт и позволяющий передвигаться по нему в нужном направлении.

Учение о том, что конечной стадией эволюции человека является его превращение в машину, целиком и полностью принадлежит самим дравортакам. Лабиринт просто неспособен выдать подобный бред. Дравортаки же не только себя стали превращать в уродливых монстров, которых вы называете механиками, но также решили нести свое учение жителям других планет. Используя ходы Лабиринта, они неожиданно вторгались на обитаемые планеты и, используя свои огромные научные знания и мощный промышленный потенциал, приступали к насильственным преобразованиям на них. Впрочем, зачем я тебе все это рассказываю, если ты сам уже был свидетелем предстоящего вторжения механиков на Землю?

Кроме того, дравортаки разработали и собственную модель эволюции Вселенной. В соответствии с их учением, подлинной Вселенной является Лабиринт, и когда внешний Мир прекратит свое существование, все разумные формы жизни окажутся в Лабиринте. Со свойственной для них конкретностью и прямолинейностью, дравортаки принялись стимулировать этот неизбежный, по их мнению, процесс. Они стали копировать сознание всех разумных существ, с которыми встречались во Вселенной, в матрицы и заносить их в один из обнаруженных локусов Лабиринта.

Локусами мы в свое время называли многочисленные командные залы Лабиринта, в которых сосредоточено управление отдельными его участками. Все локусы работают автономно, но при этом каждый из них является уникальной, незаменимой составной частью всего комплекса, своего рода нервным центом огромного тела Лабиринта. Помните, в свое время Киванов рассказывал про зал с вращающимися зеркалами, где у него был контакт с Лабиринтом? Это и был один из локусов.

– После того как Киванов побывал в локусе, Лабиринт обрушил на нас всю свою мощь...

– Не преувеличивай, Иво, это была всего лишь ответная реакция потревоженного организма, практически неосознанная.

– Пусть так, но нам тогда крепко досталось. Почему Лабиринт не поступил так же с дравортаками? Почему он позволяет механикам беспрепятственно разгуливать по своим переходам?

– Каким-то образом дравортакам удалось быстро и без помех подсоединиться к сети локуса и загнать в него всю информацию о своей империи. Они и сами не понимали, что делали, просто стремились застолбить себе место в новой Вселенной, но таким образом империя дравортаков стала как бы, придатком Лабиринта, раковой опухолью, паразитирующей на его теле. Ты видел купола на площади – в них расположен центр, осуществляющий постоянный обмен информацией с локусом. Такие же центры существуют на всех планетах, где обосновались дравортаки. В локусе разрабатывается стратегия развития империи дравортаков. Оттуда же осуществляется и управление империей.

– И всемогущий Лабиринт не знает, как справиться с этой проблемой?

– Лабиринт не может сам изменить заложенную в нем программу. Это может сделать только кто-то извне. И эта же программа не позволяет ему совершать какие-либо действия, влекущие за собой разрушение или сбои в работе каких-либо его частей. Он прекрасно понимает, что произошло, но бессилен сам что-либо изменить. Единственное, на что он был способен, это изолировать пораженный локус, но полностью отключить его он не может. Кроме всего прочего, отключение локуса привело бы к непредсказуемо ужасной катастрофе в контролируемом им секторе Вселенной.

Отключение империи дравортаков от локуса лишило бы ее единого координационного центра, что неминуемо повлекло бы за собой ее крушение. Однако сам Лабиринт сделать этого не может. Поэтому он и начал поиски тех, кто смог бы ему помочь. Встретив людей, он, по-видимому, решил, что они именно те, кто ему нужен. Именно благодаря сложной многоходовой комбинации, проведенной Лабиринтом, ты сейчас находишься в подвале давно разрушенного дома на территории дравортаков и беседуешь со мной.

– И ради этого нужно было организовывать вторжение на Землю?

– В своих действиях Лабиринт руководствуется совершенно иными принципами, нежели люди. Жизнь отдельно взятых представителей людского племени для него ровным счетом ничего не значит. Ему нужен был ты, и он тебя заполучил не задумываясь, какую цену пришлось за это заплатить. А как еще он мог заставить вас действовать против дравортаков? Лабиринт неплохо изучил людей и, должно быть, знает, что вы сделаете все возможное и невозможное для того, чтобы пред отвратить вторжение.

– Но почему именно я?

Голос попытался шуткой разрядить напряжение:

– Похоже, что еще в самую первую вашу встречу ты произвел на него неизгладимое впечатление.

Пытаясь осмыслить полученную информацию, Кийск прикрыл глаза и прижался затылком к прохладному кирпичу стены.

Сохраняя корректное молчание, Голос ждал, какое решение он примет.

Наконец Кийск оторвал затылок от стены и, плотно прижав ладонь ко лбу, провел ею вниз по лицу. На подбородке и щеках уже снова проступила колючая щетина.

– Я не имею права принимать решение за всех, – сказал он. – Что я могу рассказать своим спутникам из того, что узнал от тебя?

– Все, что сочтешь нужным, – ответил Голоси, как показалось Кийску, облегченно вздохнул.

Глава 16

НАПРАВЛЕНИЕ УДАРА

Завтрак, состоявший из пищевых брикетов, занял немного времени. Своеобразная пища дравортаков, совершенно лишенная вкуса, удовольствия доставить не могла. Но, следует отдать ей должное, была она питательной и сытной.

За едой Кийск коротко и сжато пересказал все то, что сам недавно узнал от Голоса. Огромное пространство пустой темноты внутри подвала разрезали только два тонких лучика карманных фонариков, но даже в их неясном свете, украдкой наблюдая за лицами своих спутников, Кийск мог заметить, насколько неоднозначна была реакция на его слова.

Один только рядовой Берг слушал рассказ Кийска внимательно, но с таким безмятежно-спокойным выражением лица, словно это был стандартный утренний инструктаж. Для себя Берг уже давно решил: куда бы ни отправился Кийск, он последует за ним. Главное – это конкретная боевая задача, которая должна быть четко сформулирована.

Вейзель сидел, сложив ноги по-турецки. Опустив голову, он, казалось, внимательно изучал каблуки своих ботинок. Губы его, насколько можно было заметить, были сосредоточенно поджаты. Слушал он с интересом, а некоторое напряжение в его позе было вызвано тем, что он старался не упустить ничего из того, что рассказывал Кийск.

Реакция Киванова была восторженно-бурной. То, что рассказал Голос, блестяще подтверждало все его догадки и предположения относительно Лабиринта. Ему с трудом удавалось усидеть на месте и удержать сотни вопросов, которые так и вертелись на языке, щекоча и покалывая.

На Чжои удручающее впечатление произвел тот факт, что долгие годы его народ двигался по линии, начерченной для него кем-то совершенно посторонним, заинтересованным только в том, чтобы проверить свои предположения. Получалось, что история, которой он привык гордиться, все то, что было создано его народом, на самом деле представляло собой лишь кальку, снятую с заранее заготовленного рисунка. Голосу удалось в какой-то степени успокоить дравора, сказав, что, скорее всего, Лабиринт не менял в корне историческую судьбу народов, а всего лишь стимулировал те процессы, которые в любом случае, рано или поздно, должны были произойти.

Баслов слушал Кийска не перебивая, но губы его то и дело кривила презрительная ухмылка, а пальцы отплясывали беспокойный, нервический танец на прикладе гравимета, лежавшего у капитана на коленях. Когда Кийск закончил, Баслов разразился гневной тирадой, суть которой сводилась к тому, что он не собирается и пальцем пошевелить для тех, кто ради достижения собственных целей сдал, или, что, в общем, без разницы, только еще собирается сдать Землю механикам. Ему нет никакого дела до судьбы какой-то там будущей сверхцилизации. Если и в самом деле до вторжения еще целых восемь лет, то нет никакого смысла пытаться свернуть механикам шею голыми руками. Все усилия следует сосредоточить сейчас на том, чтобы найти способ связаться с Землей и предупредить о грозящей опасности.

Кийск позволил ему высказаться до конца, после чего, обращаясь одновременно ко всем, сказал:

– Я совершенно согласен с Петером в том, что в свете новых фактов задачи, которые мы ставили перед собой, отправляясь на территорию дравортаков, можно считать выполненными. Мы теперь знаем о связи, существующей между механиками и Лабиринтом, нам известны причины предстоящего вторжения на Землю. Чего у меня нет, так это только уверенности Петера в том, что вторжение можно предотвратить каким-то иным путем, минуя тот, по которому направляет нас Лабиринт. Напротив, я не сомневаюсь, что тем или иным способом Лабиринт заставит нас делать то, что ему нужно. И тем не менее каждый волен поступать так, как считает правильным. Если Голос не откажется быть нашим провожатым, то, я надеюсь, с его помощью мы сможем найти брешь в выставленном механиками заслоне и добраться до Барьера. Однако сразу хочу предупредить, что, проводив вас до безопасного места, сам я вернусь назад. Принятое мною решение никого ни к чему не обязывает. У меня с Лабиринтом давнее знакомство, и проблемы, которые я остаюсь здесь решать, можно считать почти личными.

– Ну, наверное, не более личные, чем мои, – тут же заявил Киванов. – Я тоже остаюсь с папочкой. Я имею в виду не Кийска, – счел нужным объяснить он окружающим, – а Лабиринт, из чрева которого я появился на свет. – Секунду подумав над тем, что сказал, Борис недоумевающе сдвинул брови. – Хотя, в таком случае, он мне, наверное, приходится не папой, а мамой?

– Я тоже остаюсь, господин Кийск, – сказал Берг. Кийск молча кивнул, – он не собирался отказываться от чьей-либо помощи. И все же он твердо решил, что проводит решивших вернуться до Барьера, даже если это будет всего один человек.

– Если вы не станете возражать, я тоже хотел бы остаться, – сказал Чжои. – Я не хочу хвалиться, но все же интуиция у меня развита лучше, чем у любого из вас, а, если я все правильно понял, действовать нам предстоит, опираясь главным образом на нее.

– Ты абсолютно прав, Чжои, – поддержал его Голос. – Путь в Лабиринте вам придется выбирать интуитивным путем.

– Я в свое время попытался начертить план Лабиринта, – сказал, усмехнувшись, Киванов. – Получилась полнейшая бессмыслица. А Кийск, как я помню, пытался отколоть на память кусочек от его стены и чуть было...

– Постойте-ка, какой еще путь в Лабиринте? – вмешался Баслов. Слова он произносил небрежно, ворчливым тоном. – Зачем лезть в Лабиринт, когда на площади стоят купола, в которых находятся системы связи с локусом. Если всезнающий Голос укажет мне, где найти достаточное количество взрывчатки, я подниму их на воздух. Одним махом мы решим все, проблемы – и свою, и Лабиринта.

– Одним махом, к сожалению, не получится, – сказал Голос. – Дублирующие системы имеются как на Драворе, так и на других планетах, контролируемых механиками. Чтобы Лабиринт получил полную свободу действий, нужно все их вывести из строя – задача невыполнимая даже для вас, господин Баслов.

– Каков же выход?

– Выход только один. Разрыв цепей, тянущихся из всех концов империи дравортаков к Лабиринту, нужно произвести в том месте, где все они сходятся вместе – в контролируемом механиками локусе.

– Значит, все-таки придется лезть в Лабиринт?

– Увы...

– Ты уже начал обдумывать план предстоящей кампании, Петер? – непринужденным тоном поинтересовался Киванов.

– А ты думал, что я уйду, оставив с вами только мальчишек? – кивнул в сторону Чжои и Берга Баслов.

– Несомненно, ты окажешь нам неоценимую помощь, если, конечно, не будешь взрывать без разбора все, что попадется на пути, – заметил Борис.

– Я бы взорвал и Лабиринт. Но Иво утверждает, что это невозможно, а я ему верю.

Баслов отлично понимал, что Киванов, как обычно, просто подначивает его, но горячность его натуры снова взяла верх над благоразумием, и опять, помимо собственного желания, он ввязался в заранее безнадежно проигранный словесный поединок с Борисом.

Не обращая внимания на пикировку Баслова и Киванова, Кийск обратился к молчавшему все это время Вейзелю:

– Что решил ты, Григорий?

Оторвавшись от собственных мыслей, Вейзель вскинул голову.

– Я? Конечно же, остаюсь! – уверенно заявил он. – Я просто задумался. Как известно, сама возможность материального существования нашей Вселенной держится на точных значениях нескольких физических констант. Отличайся любое из них всего лишь на какую-нибудь одну стотысячную от известной нам величины, и мир, в том виде, в каком мы привыкли его видеть, никогда бы не возник. Получается, что все эти числа не явились результатом практически невозможного с точки зрения теории вероятностей стечения обстоятельств, а были заложены Лабиринтом еще до рождения Вселенной? Он просто заранее все их знал?

– Совершенно верно, – подтвердил Голос.

– Но, в таком случае, кто внес все эти данные при рождении прежней Вселенной, той, в которой был создан Лабиринт?

Голос одобрительно хмыкнул:

– Глубоко копаете, господин Вейзель. В свое время мы тоже задавали себе тот же самый вопрос.

– И что?

– И – ничего. Ответ на него найти не удалось. Вполне вероятно, что и в нашей Вселенной тоже был свой Лабиринт или нечто иное, выполняющее ту же функцию.

– Так, у нас здесь научный диспут начался. – Вмешавшись в разговор Вейзеля с Голосом, Баслов вышел из перепалки с Кивановым, не признав себя побежденным. – Сейчас следует не вопросы космогонии решать, а думать, как выбираться из этого подвала и что делать потом.

– Извините, господин Вейзель, но на этот раз господин Баслов абсолютно прав, – сказал Голос. – Надеюсь, нам еще представится удобный случай побеседовать на интересующую нас обоих тему. Иво, может быть, ты начнешь?

– Из подвала мы выберемся через шахту подъемника дома, который стоит над нами, – сказал Кийск. – С таким разведчиком, как Голос, засады нам нечего бояться. Но для того чтобы попасть в Лабиринт и отыскать локус, как я понимаю, нам нужен ключ. Отыскать его, наверное, можно в любом из куполов.

– Совсем не обязательно, – сказал Голос. – Ключ вмонтирован в корпус каждого механика. Другой вопрос, что такой ключ напрямую подсоединяется к информационно-аналитической системе механика, и поэтому на нем нет никаких устройств для считывания и ввода информации каким-либо иным способом, кроме как при непосредственном контакте на уровне мозговых сигналов. Управлять ключом сможет разве что только Чжои, используя свои навыки в пси-технике. Но боюсь, что даже у него это получится не сразу.

– Значит, для начала нам предстоит завалить механика, – подытожил Баслов.

Глава 17

СМЕРТЬ ДЛЯ ОДНОГО

Как и Кийск, Голос хотел избежать малейшего риска. Покинув подвал первым, он внимательно осмотрел каждую квартиру в подъезде, чтобы убедиться, что все жители отправились с утренним транспортом по своим рабочим местам.

Выбравшись на распределитель, Кийск посветил фонариком вверх. Кабина доставки в шахте подъемника стояла где-то на уровне третьего-четвертого этажа.

Для того чтобы дотянуться до двери шкафа-приемника, Киванову, как самому рослому, вновь пришлось забираться на плечи Баслову. Кийск решил, что не стоит вышибать дверь шкафа выстрелом из гравимета, который разнесет ее в щепки. Если дверца останется цела, то ее можно будет попытаться пристроить на место, создав видимость порядка. Неловко размахивая руками, пытаясь сохранить равновесие, но все же пару раз едва не рухнув вниз, Киванов сумел выбить дверцу. прикладом гравимета, даже не сорвав ее с петель, а только вывернув замок. Оружие он кинул в открывшийся проем и, подтянувшись, забрался в комнату сам. Прежде чем помочь подняться остальным, Борис принял от них оружие и увесистый узел, связанный из взятого на распределителе комбинезона, туго набитый пищевыми брикетами.

Всем нужно было помыться, чтобы смыть с кожи липкую пленку, оставшуюся после использования в качестве туалетной воды витаминизированного напитка. Кийск выделил каждому ровно две минуты на то, чтобы принять душ, и сам, стоя у двери ванной, строго следил за временем. Как он и предполагал, Киванова, любившего поплескаться, пришлось из душа выгонять.

Переодевшись в свежую одежду, каждый съел по два брикета – за этим Кийск тоже проследил. Оставшийся запас еды и резервные блоки питания для гравиметов, разделив поровну, рассовали по карманам.

Теперь у каждого, включая Чжои, под одеждой было спрятано оружие.

План был следующий: найти одинокого механика, обезоружить и сбить его на землю выстрелами из гравиметов, извлечь из его корпуса ключ и, вернувшись в подвал, попытаться открыть вход в Лабиринт. Если сразу открыть вход не удастся – уходить вверх по течению подземной реки, где была возможность снова выбраться на поверхность через стоки для дождевых вод.

Выйдя на улицу, люди разделились на группы по двое и двинулись в сторону центра, держась на некотором расстоянии друг от друга. Направление выбирал и указывал Голос. Обладая способностью почти мгновенно оказываться в любой точке пространства, он заблаговременно сообщал о появлении механиков или контролеров на пути следования, и люди, избегая опасных встреч, сворачивали в сторону.

Улицы были оживленными, как никогда. По местным меркам появление столь значительного числа дравортаков вполне можно было назвать столпотворением. Контролеры продолжали интенсивные поиски скрывшихся чужаков. Пару раз земляне видели издалека, как перекресток пересекала небольшая, неуклюжая на вид машина с прямыми линиями корпуса. Голос объяснил, что это передвижные станции сканирования подземных пустот, обладающие высокой степенью чувствительности и большой разрешающей способностью при регистрировании биологических объектов. Одновременно с поисками под землей ужесточился и режим контроля в городе. Получив какой-либо подозрительный сигнал от информационной системы, контролеры бросались к указанному дому и, пока механики блокировали подходы к нему, проводили тщательный обыск всех помещений. Если бы не бдительность Голоса, люди почти наверняка угодили бы в одну из таких облав.

Они уже довольно далеко отошли от дома, под которым находилось их убежище, а подходящего случая для того, чтобы завладеть ключом механика, никак не представлялось. Баслов, давно потерявший терпение, догнав Кийска, который шел впереди в паре с Кивановым, начал, горячась, доказывать, что пора наконец что-то предпринять, и нет никакой разницы, одного механика атаковать или двух, если операцию провести умело. Кийск жестом велел ему вернуться назад. Он и сам уже начинал нервничать и подумывать о том, не повернуть ли обратно.

Наконец Голос, в очередной раз неожиданно возникший рядом с Кийском, сообщил, что неподалеку, возле площади с куполами, он обнаружил одиноко стоящего механика. Двое других механиков находятся от него на расстоянии двух кварталов. В четырех кварталах севернее два взвода контролеров, приехавшие на шестиколесном вагоне, проверяют завод. И тем и другим, чтобы подоспеть на помощь к подвергшемуся нападению механику, понадобится около пяти минут.

– Что он там делает? – спросил Кийск.

– Откуда я знаю? – удивился такому вопросу Голос. Кийск задумался. За пять минут можно и не успеть справиться с механиком. Кроме того, им понадобится время еще и для того, чтобы найти и вынуть из его корпуса ключ. Затея, несомненно, была рискованной, но, с другой стороны, учитывая переполох в городе, представится ли им другой, более удачный случай для того, чтобы завладеть ключом?

– Хорошо, веди, – приняв решение, сказал Кийск Голосу. Свернув направо и пройдя еще два квартала, они увидели неподвижно замершего механика. От угла дома, из-за которого выглядывали люди, до него было не более ста метров. Чуть дальше улица выходила на площадь.

– Стрелять надо быстро и точно, – сказал Баслов. – Чтобы не дать ему возможности открыть ответный огонь – он-то будет бить без промаха. Лазеры на плечах можно вывести из строя прямым попаданием, но только тогда, когда диафрагмы открыты.

– А другое оружие? – спросил Киванов. – Помнишь, на Земле механики выпускали из-под панциря пауков с ядовитыми жалами...

– С чего бы им у себя дома ходить по городу с полной боевой загрузкой? – пожал плечами Кийск. – Хотя, конечно, кто их знает...

– Гадать можно до вечера, – недовольно скривил губы Баслов. – Я пойду вперед. Кийск и Берг – за мной следом. Механик не ожидает нападения. Я попробую подойти вплотную и перебить ему ногу в суставе. Если мне это и не удастся с первого выстрела, то по крайней мере заставит механика показать свои лазеры. Заранее договоритесь, кто по какому лазеру станет стрелять, второй попытки у вас может и не быть.

– Может быть, лучше обойтись без индивидуального героизма и попытаться сбить его на землю залпом из всего оружия, что у нас есть? – предложил Киванов.

– И тогда он прикончит всех одним выстрелом. От любых ударов механика защищает система гравикомпенсации. Упасть он может, только потеряв опору.

Баслов расстегнул комбинезон на груди и, запустив руку под одежду, поудобнее захватил рукоятку гравимета.

– Пошли? – бросил он вопросительный взгляд на Кийска.

– Будь осторожен, Петер, – сказал Кийск. Баслов усмехнулся в усы:

– Как будто в первый раз...

Проверив, чтобы ничто не мешало быстро достать гравимет из-под одежды, он шагнул за угол и, держась левой стороны улицы, не слишком торопливо, спокойной, будничной походкой направился в сторону механика. Кийск с Бергом последовали за ним, держа интервал примерно в двадцать шагов.

Механик стоял неподвижно, словно и не замечал приближавшихся к нему людей. Поравнявшись с ним, Баслов потянул оружие из-под одежды. Гравимет не желал вылезать, зацепившись каким-то выступом за шов комбинезона. Свободной рукой Баслов судорожно рванул, комбинезон на груди.

Механик, не двигаясь с места, развернул корпус в сторону капитана. Заметив высовывающийся из-под одежды приклад гравимета, он мгновенно связался с информационной сетью и задействовал систему идентификации личности. Личности неизвестного с оружием и двух человек, идущих следом за ним по улице, установить не удалось.

Сферические диафрагмы на плечах механика расползлись в стороны, открывая стволы боевых лазеров. Одновременно с этим механик передал в сеть сообщение об инциденте. Механики, находившиеся в двух кварталах от места, откуда поступил вызов, двинулись в его сторону. Контролеры, получившие команду оцепить квартал, начали спешно грузиться в машину.

– Опустите оружие на землю, – ровным, ничего не выражающим голосом произнес механик. – В случае отказа я буду вынужден применить силу.

Увидев направленные на него стволы лазеров, Баслов запаниковал. Вывернув наконец гравимет стволом вперед, он отшатнулся к стене и поспешно, почти не целясь, нажал на курок. Выстрел, пройдя мимо цели, выбил окно в здании на другом конце улицы.

К Кийску и Бергу механик стоял вполоборота, и видно им было только край гнезда лазера на его левом плече. Берг, подняв гравимет, прицелился.

– Бросай оружие! – закричал Кийск Баслову и кинулся вперед.

Он не стрелял, чтобы не помешать Бергу сделать точный выстрел. Лазерный луч перечеркнул грудь Баслова наискосок.

Разрез был настолько тонким и ровным, что тело капитана еще несколько секунд продолжало стоять. Потом оно качнулось вперед и упало на землю, развалившись на две половины.

Выстрел Берга выбил лазер из гнезда на левом плече механика. То ли от удара в плечо, то ли по воле своего хозяина, корпус механика развернулся. Кийск остановился и вскинул гравимет, целясь в лазер на правом плече механика. Лазер и гравимет в руках Кийска выстрелили одновременно. Нажав на курок, Кийск отпрыгнул в сторону, но тонкий, как лезвие бритвы, луч лазера зацепил все же левое плечо, распоров рукав, кожу и мышцу под ней до самого локтя. Кийск упал на колени и, скорчившись от боли, прижался лбом к разогретому светилом дорожному покрытию. Выстрел его, однако, достиг цели. Обезоруженный механик стоял на месте, покачиваясь, словно в нерешительности.

К Кийску подбежал Берг.

– Господин Кийск...

– Добивайте механика! – заорал на него Кийск. – Вперед! Вперед! – замахал он здоровой рукой на подбежавших Вейзеля и Киванова. – Бейте ему по ногам!

Чжои присел возле Кийска на корточки, осторожно повернул его поврежденную руку и осмотрел рану. Разрез был глубокий, с черными, обуглившимися краями, но, к счастью, прошел рядом с костью не задев ее. Крови почти не было – лазер прижег поврежденные сосуды.

Приподнявшись, Кийск оттянул в сторону распоротый рукав.

– Отрежь, – велел он Чжои.

Дравор обрезал рукав у плеча. Кийск сложил полоску материи вдвое. Кривясь и кусая губы, он свел края раны вместе и зафиксировал, обернув плечо рукавом.

– Ерунда, – натянуто улыбнулся он бескровными губами. – Кожа у меня синтетическая – срастется быстро.

Чжои быстро пробежался кончиками пальцев поверх примитивной повязки, и огонь, горевший в разорванной мышце, заметно угас. Чжои хотел было сделать еще что-то, но Кийск остановил его.

– Потом, – сказал он, поднимаясь на ноги.

Киванов и Берг успели выстрелить по разу. Выстрел Берга попал в цель, – нога механика подогнулась в суставе. Механик покачнулся, но, выпрямив ногу, все же сохранил равновесие. Растерянно переступая с ноги на ногу, он бессмысленно крутил туловищем из стороны в сторону, – лишившись лазеров, он остался без оружия. Не дожидаясь, когда его начнут расстреливать в упор, механик развернулся и, отступив назад, скрылся за углом здания.

Выбежав следом за ним на площадь, Берг опустился на одно колено, понял гравимет и, тщательно прицелившись в верхний коленный сустав убегающего механика, выстрелил. Тяжелый корпус механика продолжал еще двигаться вперед, но, увлекаемый собственной огромной массой, стал одновременно заваливаться набок. Правая нога его подломилась, и с грохотом и лязгом железный исполин опрокинулся на дорожное покрытие.

Вскинув руку с зажатым в ней гравиметом вверх, Берг издал ликующий крик. Подбежавший Киванов радостно обнял его за плечи.

– Мы уделали его! Уделали! – крикнул Берг в лицо догнавшему их Вейзелю.

– Уходите! Немедленно! – раздался откуда-то сверху предостерегающий крик Голоса.

Глава 18

НАПРОЛОМ

В квартале от них на площадь вышли двое механиков.

– Черт! – с какой-то детской обидой, почти со слезами в голосе закричал Берг.

Подняв гравимет он отчаянно и бессмысленно принялся палить по железным громадинам.

Киванов толкнул его за угол.

– Достаточно на сегодня одного Баслова!

– Ключ почти уже был у нас в руках!

– Все! Хватит!

Вейзель бросил взгляд на лежавшее на дороге рассеченное надвое тело Баслова.

– Капитан погиб... – тихо произнес он.

– Прекрати! – заорал на него Киванов. Сзади подошел Кийск и успокаивающе похлопал Бориса по плечу. Лицо его было бледным, но при этом каменно-спокойным.

Борис сам себя хлопнул ладонью по щеке и на секунду закрыл глаза.

– Все, – сказал он, открыв их снова. – Я в порядке. Как рука, Иво?

– Могло быть и хуже, – процедил Кийск сквозь зубы.

– На площади двое механиков, – торопливо заговорил Голос. – Контролеры пытаются заблокировать квартал, но пока еще оцепление не слишком плотное, можно попытаться проскочить.

– Куда? Снова в подвал? Даже если нам удастся уйти, механики после сегодняшнего нападения больше не станут ходить по улице поодиночке. У нас не будет ни малейшего шанса заполучить ключ.

– Так что же ты предлагаешь?

– Ты сможешь проникнуть в купол?

– Я-то смогу, но какой в этом прок? Вы же не сможете этого сделать! Двери в них открываются только по особому кодированному сигналу, передаваемому через информационную сеть! Код мне неизвестен!..

– Не ори, – негромко, но властно приказал Кийск.

Голос ошарашенно умолк.

– Мне только надо знать, открыт ли сейчас в каком-нибудь из куполов вход в Лабиринт. И что за охрана возле него?

– Вход в Лабиринт под куполом открыт всегда, – уже спокойным тоном ответил Голос. – Обычно работу приборов контролируют один или двое механиков. Дравортаков пускают в купола только в исключительных случаях, когда нужно перебросить их на другую планету, и обязательно под присмотром механиков.

– Теперь слушайте меня все. Я намерен уйти в Лабиринт, даже не имея ключа. Если Лабиринт и в самом деле чего-то ждет от меня, то он и укажет нам дорогу. Я думаю, что у нас есть шанс прорваться, потому что механики не ждут от нас подобного безрассудства. Но, возможно, что и эту авантюру ожидает печальный конец.

– Как ты собираешься попасть внутрь купола? – спросил Вейзель.

– Как и прежде, воспользовавшись подземными коммуникациями. Должны же быть пути доставки к Лабиринту оборудования, вооружения и прочих материалов, подлежащих отправке на другие планеты. Или я не прав. Голос?

– Все так. Но, как только вы заберетесь в путепровод, об этом тут же станет известно механикам.

– Ну и пусть. Вряд ли им придет в голову, что мы направляемся к Лабиринту. Логичнее будет предположить, что мы просто пытаемся в очередной раз выйти из окружения. А когда они поймут, что к чему, будет уже слишком поздно.

– Ну так чего же мы ждем? – нетерпеливо взмахнул руками Киванов.

Только сейчас, окинув взглядом тех, кто стоял рядом с ним,

Кийск обратил внимание, что среди них нет дравора.

– А где Чжои? – обеспокоенно спросил он и оглянулся по сторонам.

Чжои сидел на корточках возле рассеченного надвое тела Баслова. Руки его раскрытыми ладонями были распростерты над мертвым телом.

– Черт, Чжои, что ты там делаешь? – закричал Кийск, испугавшись, что с дравором что-то случилось.

– Я пытаюсь помочь ему, – сказал Чжои повернув к нему осунувшееся, посеревшее лицо.

– Ты ему уже ничем не поможешь, – намеренно жестко, чтобы привести дравора в чувство, сказал Кийск.

– Он погиб, когда не был готов к смерти, – сказал Чжои. – Его сознанию придется долго блуждать в поисках пути к Белой Бесконечности.

– Ты это серьезно? – недоверчиво прищурился Берг.

Чжои едва заметно кивнул.

– Кончай, Чжои. – Кийск подошел к нему и, схватив за руку, рывком поднял на ноги. – Сейчас нужно помогать живым. Мы идем в Лабиринт. Не вздумай лезть ни в какие информационные потоки, на этот раз у нас не будет возможности вытащить тебя оттуда.

Чжои снова молча кивнул.

– Держи. – Берг сунул ему в руки подобранный с дороги гравимет.

Прежде чем оставить тело Баслова, Кийск наклонился и вытащил у него из карманов два запасных энергоблока.

Они вошли в единственную дверь длинного здания, выходившего торцевой стеной на площадь.

– Сюда! – махнул рукой Киванов, указывая направление, и побежал по проходу за спинами сидевших в своих рабочих нишах операторов-дравортаков.

Ворвавшись в соседний зал, он выстрелом из гравимета разнес колпак над загибающимся вниз краем конвейерной ленты. На автоматах замигали аварийные огни, и конвейер остановился.

Кийск ногой откинул в сторону какой-то запаянный в жестяную коробку блок и, забравшись под колпак, начал спускаться вниз, используя, как ступеньки, другие закрепленные на ленте блоки. Внизу, на параллельных брусьях, идущих вдоль горизонтальной трубы путепровода, стояла наполовину загруженная вагонетка с низкими бортами. Прыгнув в нее, Кийск ударился раненым плечом о стену и, на мгновение зажмурившись, чтобы погасить вспыхнувшее в глазах зеленоватое пламя, тихо выругался сквозь крепко стиснутые зубы. Ладонь, которую он прижал к плечу, сделалась мокрой и липкой от выступившей из раны крови. Включив фонарик, Кийск встал на четвереньки и пополз по трубе. Должно быть, оттого, что рана была потревожена, сделанная Чжои анестезия начала отходить. Любое движение отдавалось резкой болью в левой руке, которая с каждым разом становилась все сильнее, била пульсирующими толчком в затылок и стекала вниз до кисти. Кийск старался ползти быстрее, чтобы закончить путь прежде, чем боль сделается нестерпимой.

Спереди послышалось тихое шуршание и, следом за ним, легкий, едва слышный хлопок.

– Впереди опущена заслонка, – предупредил Голос.

– Не для нас, – выдавил сквозь зубы Кийск и, выбросив вперед правую руку с гравиметом, выстрелом снес преграду.

– Вагонетка! – испуганно крикнул Голос. – Сзади пущена вагонетка!

– Кто там в конце? – не оборачиваясь, крикнул Кийск.

– Я, Чжои!

– Чжои, развернись и стреляй! Гравимет на полную мощность!

Чжои испуганно обернулся назад, в темноту.

– Куда стрелять? – непонимающе переспросил он.

– Назад! Стреляй, черт тебя дери! Немедленно!

Чжои перевернулся через голову, перекатился на живот и, перекинув регулятор мощности, трижды нажал на курок.

В темноте что-то громыхнуло. Подброшенная вверх вагонетка высыпала на пол путепровода свой груз, опрокинулась на борт и, проехавшись полозьями по стене, остановилась в нескольких сантиметрах от носа Чжои.

– Вот это да! – только и смог произнести ошарашенный дравор.

– Цел? – крикнул Кийск.

– Все в порядке, господин Кийск! – радостно крикнул в ответ Чжои.

Вагонетка стала для него первым противником, которого он победил сам в открытом бою. Восторг победителя, неизвестный ему прежде, бурлил у дравора в крови, как лава в жерле вулкана. Теперь, как ему казалась, он начал понимать, что за сила, подавляющая сомнения и страх, заставляла землян очертя голову бросаться в бой.

– Что бы мы без тебя делали, – сказал Кийек Голосу, прежде чем ползти дальше.

Через несколько метров проход разделился на два рукава.

– Оба путепровода ведут к куполам, но по левому будет ближе, – сказал Голос.

Кийск кивнул и пополз в указанном направлении. Вскоре они оказались на круглой площадке, похожей на распределитель в жилом доме, но гораздо большего размера, на которую с разных сторон выходило с десяток труб путепроводов. Возле каждого выхода стояли крабы-погрузчики. Прозрачные стены вокруг площадки поднимались вверх, не отклоняясь от строгой вертикали.

– Словно на дне стакана оказались, – сказал, посветив фонариком вверх, Киванов. – Не догадался бы кто кипяточку сверху плеснуть.

В центре "стакана" стояла высокая решетчатая конструкция, полая внутри, похожая на творение художников-конструктивистов начала двадцатого века. Внутри ее на вертикальных металлических стержнях висели широкие каретки с клешнеобразными захватами, служащие для подъема наверх доставленной по путепроводам продукции.

Придерживая раненую руку за локоть, Кийск подошел к башне. Частые ячейки переплетающихся стальных полос давали возможность без труда забраться на трехметровую высоту.

– Ты уже побывал наверху? – спросил Кийск у Голоса.

– Да. В куполе сейчас находится только один механик. Люк, через который вы вылезете, расположен на небольшом возвышении у стены. Широкий наклонный пандус ведет от него к входу в Лабиринт.

– Где сейчас механик?

– Когда вы вылезете, он будет слева от вас. Он занят контрольной аппаратурой.

Кийск повернулся к спутникам.

– Если успеем прорваться к Лабиринту прежде, чем механик атакует нас, – отлично. Если нет – действуем по обстоятельствам.

Стиснув зубы, Кийск с неимоверным трудом поднял раненую руку и положил ладонь на перекладину. Пальцы онемели от нестерпимой боли. Прижженные лазерным лучом поврежденные сосуды от движений полопались и кровоточили. Повязка на руке сделалась мокрой от крови. Кийск понял, что без чужой помощи забраться наверх он не сможет.

– Чжои, – позвал Кийск негромко. – Сделай что-нибудь с моей рукой.

Чжои провел раскрытой ладонью от плеча до локтя, не касаясь повязки.

– Ваша рана серьезнее, чем кажется, господин Кийск, – сказал он, сосредоточенно сдвинув брови к переносице. – Мне трудно остановить кровотечение.

– Только боль сними, – процедил сквозь зубы Кийск.

– Обезболивание без лечения может иметь нехорошие последствия...

– Делай, что я говорю!

Чжои дважды провел ладонью вверх-вниз, а затем надавил пальцем на активные точки у локтя и возле лопатки. Боль в руке исчезла, осталось только слабое, зудящее раздражение.

Закинув гравимет за спину, Кийск забрался внутрь решетчатой башни, зажал фонарик зубами и, ухватившись руками за перекладины, начал карабкаться вверх. Следом за ним полезли наверх и остальные.

Уперевшись головой в металлическую крышку люка, Кийск остановился.

– Как там наверху? – спросил он у Голоса.

– Все по-прежнему, – ответил тот. – Механик стоит слева, повернувшись к вам спиной.

Кийск приготовился выбить крышку люка выстрелом из гравимета, но прежде попробовал тихонько толкнуть ее рукой. Стальная пластина неожиданно легко заскользила в сторону и, докатившись до упора, гулко стукнула.

Кийск ухватился руками за край люка и одним толчком выбросил свое тело на поверхность. Не успев еще выпрямиться, он уже перебросил гравимет со спины под руку. На мгновение, ослепленный ярким светом, он зажмурился, но тут же снова открыл глаза.

Внутри помещение имело ту же куполообразную форму, что и само здание. Стены его были заставлены шкафами с аппаратурой, похожими на компьютерные терминалы. Наклонный пандус, по краям которого стояли два краба-погрузчика, тянулся к центру зала и уходил вниз, в большое круглое отверстие в полу. По другую сторону от входа в Лабиринт стоял огромный, в человеческий рост, прозрачный куб, похожий на аквариум, в котором плавало густое облако серебристой пыли.

Механик развернул корпус на звук открывшегося люка. Он не двинулся с места, и только руки его медленно приподнялись чуть выше пояса, а затем снова упали вниз. Из люка вылезли Киванов и Чжои.

– Бегом в Лабиринт, – приказал им Кийск, не сводя глаз с диафрагм на плечах механика, которые почему-то все еще оставались закрытыми.

Киванов, схватив Чжои за руку, побежал вниз по пандусу, но, бросив взгляд в сторону механика, остановился.

– Но он, похоже, не собирается стрелять, – удивленно произнес Борис.

– Он боится повредить аппаратуру! – воскликнул, сообразив, в чем дело. Голос. – Он не станет стрелять внутри купола!

– Но нам-то до их техники дела нет, – обратился Борис к Кийску. – Зато мы можем позаимствовать у него ключ.

– Верно.

Не поднимая гравимет от пояса, Кийск выстрелил механику в грудь. Механик отшатнулся назад, раздавив спиной стойку с аппаратурой. По-видимому, чисто рефлекторным движением он раскрыл створки диафрагм. Берг, воспользовавшись случаем, выстрелил в одно из лазерных гнезд. Удар в плечо развернул корпус механика на пол-оборота. Въехав локтем на полку, он раздавил пару блоков, из которых с сухим треском посыпались искры и потянуло запахом горелой изоляции.

Спрыгнув с возвышения, Кийск подбежал к механику. Тот, наклонившись, неловко попытался отогнать его рукой, но точный выстрел из гравимета откинул его руку в сторону. Даже не оборачиваясь, Кийск понял, что стрелял снова Берг.

Кийск ткнул ствол гравимета под щиток, прикрывавший верхний коленный сустав механика, и нажал на курок. Металлическое сочленение с треском разлетелось. Отлетевший осколок чиркнул Кийска по щеке.

Нога механика подломилось. Пытаясь сохранить равновесие, он вцепился рукой в стойку шкафа и, увлекая его за собой, опрокидывая блоки автоматических систем и вырывая штекера тянущихся от них кабелей из гнезд, упал на колено.

Выстрел Берга, целившегося в открытое гнездо второго лазера, опрокинул механика на пол.

Кийск прыгнул на грудь поверженному механику. Тот попытался приподняться, но Кийск выстрелом снес ему голову. Взмахнув рукой, механик отбросил Кийска в сторону, едва не расплющив о стену.

Сбоку к нему подбежал Киванов и выстрелил, вогнав ствол гравимета в зазор между стальными пластинами грудного панциря. Конечности механика судорожно задергались. Корпус, снова и снова подбрасываемый вверх, с грохотом и лязгом бился о пол. Казалось, от сотрясающей его дрожи механик должен развалиться на части.

Стараясь не угодить под случайный удар сокрушающей все на своем пути сжатой в кулак металлической конечности, Киванов новым выстрелом заставил приподняться щиток на груди механика. Запустив под него руку, Борис нащупал стержень матрицы и вырвал его из гнезда. Механик вздрогнул в последний раз и замер. Руки его, воздетые к потолку, упали на пол в широком размахе.

Вместе Кийск и Киванов быстро отодрали верхнюю, прикрывающую грудь, стальную полосу с панциря механика. У Кийска снова начала гореть рука, кровь, стекая из раны, капала с пальцев. Он работал, стараясь не обращать внимания на боль и головокружение.

Под панцирем корпус механика был разделен на множество ячеек, различающихся как по размерам, так и по форме. Большая часть из них была заполнена плотно сидевшими в гнездах блоками с поблескивающими крышками, на которых не было ни серийных номеров, ни какой-либо другой маркировки.

– Голос, где здесь ключ? – спросил Борис.

– Черная прямоугольная пластина во втором ряду, – ответил Голос, все время находившийся рядом.

– Вот эта? – указал пальцем Кийск.

– Да.

Кийск подцепил пластину ножом и вытащил ее из гнезда.

Черная, гладко отшлифованная, она была размером и толщиной с ладонь.

Покрутив пластину в руке и посмотрев на нее с обеих сторон, Кийск с некоторой долей сомнения спросил, обращаясь к Голосу:

– Ты уверен, что это ключ?

– Абсолютно.

Кийск пожал плечами.

– Я почему-то представлял его себе иначе, – сказал он и кинул пластину Борису. – Держи!

– Ты думаешь, я умею им пользоваться? – поймав ключ, усмехнулся Киванов.

– Спрячь в карман. Вход в Лабиринт уже открыт.

Почти неслышно створки дверей купола поползли в стороны, и в открывающийся проем хлынула волна контролеров. Ни у кого из них в руках не было оружия, но неудержимо и стремительно движущийся поток живой массы не смогли бы остановить и гравиметы.

– Все вниз! – закричал Кийск и кинулся к входу в Лабиринт.

Перед ним бежали Киванов и Берг. Чжои уже спускался вниз по пандусу. Внезапно Кийск сообразил, что не видит Вейзеля, и быстро огляделся по сторонам.

Вейзель стоял по другую сторону входа в Лабиринт, возле кубического аквариума, наполненного серебристой пылью, прижав ладони к стеклу и едва не водя по нему носом. Он внимательно изучал что-то в глубине аквариума, не обращая при этом никакого внимание на то, что происходило вокруг.

– Григорий! – заорал Кийск.

Вейзель оторвался от стекла и, увидев бегущих к нему дравортаков, оторопело замер, напрочь забыв про висевший на плече гравимет.

Кийск взмахом руки велел остальным бежать в Лабиринт.

Направив ствол гравимета на толпу дравортаков, он надавил на курок и провел им из стороны в сторону.

Безрассудно отчаянная контратака одного человека заставила волну нападавших откатиться назад. Мгновенно перегруппировавшись, они стали обходить Кийска и Вейзеля с флангов. Но этого времени Кийску хватило для того, чтобы добежать до Вейзеля.

– На рыбок засмотрелся? – зло оскалившись, спросил Кийск и, не дожидаясь ответа, локтем толкнул ученого в дыру, на краю которой они стояли.

Вейзель, взмахнув руками, полетел вниз.

Кийск врезал прикладом по зубам подбежавшему к нему дравортаку и прыгнул следом.

Глава 19

НА ПЕРЕСЕЧЕНИИ ПУТЕЙ

Кийск упал на пандус и покатился вниз, крича и ругаясь от боли и злости. Киванов подхватил его и помог подняться на ноги.

Пандус внизу переходил в ровную площадку, от которой был всего один шаг до темного проема в отвесной стене колодца. Размеры его значительно превосходили те, что доводилось видеть прежде, – в него свободно мог войти даже механик.

– Что встали? Вперед!

Здоровой рукой Кийск подтолкнул Бориса к проходу. Стены, потолок и пол Лабиринта, сделанные из материала, внешне похожего на стекло, излучали яркий, но не слепящий глаза матово-белый свет, который двигался вперед вместе с бегущими людьми, чуть обгоняя их и ровно на столько же задерживаясь, прежде чем погаснуть, позади. Путь впереди был погружен в черный, непроглядный мрак.

Кийск бежал последним. Раздирающая мышцы боль парализовала раненую руку до кончиков пальцев, и он прижимал ее здоровой рукой к туловищу, чтобы она не болталась, как плеть. Гравимет Кийск еще у входа отдал Бергу. Силы покидали его, и каждый новый шаг давался ценой невероятных усилий. То и дело картина перед глаза начинала колыхаться и плыть, словно смотрел он сквозь толстый слой расплавленной стеклянной массы. Мысли путались в голове, превращаясь в бесформенное месиво, и только одна все еще сохраняла воспринимаемую четкость: не упереться бы в тупик.

Внезапно бежавший впереди Киванов остановился и посмотрел назад. Первозданная тьма за спиной была похожа на монолитную стену, отрезавшую их от внешнего мира.

– Куда мы несемся? – удивленно произнес Борис, обращаясь в первую очередь к самому себе. – За нами же никто не гонится. Мы в Лабиринте. Даже если контролеры или механики сунулись сюда за нами, то давно уже сбились со следа.

Кийск без сил опустился на пол, прислонился спиной стене и закрыл глаза.

– Ты ужасно выглядишь, – сказал, склонившись над ним, Борис.

– Догадываюсь, – не поднимая век, ответил Кийск. Подошедший Чжои присел на корточки и приложил ему пальцы к вискам. Кийск вздрогнул, словно его прошил удар тока. Чжои, сосредоточенно поджав губы, продолжал давить пальцами ему на виски. Тело Кийска расслабилось и обмякло. Казалось, что он заснул.

– Как он? – положив руку дравору на плечо, тихо спросил Вейзель.

Дернув головой, Чжои дал понять, чтобы ему сейчас не мешали.

Через пару минут он глубоко вздохнул, медленно выпустил воздух сквозь сложенные трубочкой губы и, опустив руки, положил их на колени.

– Он потерял много крови, – сказал дравор. – Все, что ему необходимо, – это отдых, покой и хорошее питание.

Киванов только головой покачал.

Кийск приоткрыл глаза и, посмотрев на спутников, попытался усмехнуться.

– Глупости, – едва ворочая одеревенелым языком, с трудом выговорил он. – Помогите мне снять повязку.

Чжои осторожно, стараясь не беспокоить рану, снял с руки Кийска сочащиеся кровью тряпки. Прилипшая к ране полоса кожи и обширный участок вокруг обожженного разреза сделались темного серо-синего цвета.

– Достоинство лазера в том, что, когда он проделывает в тебе дырку, то одновременно и дезинфицирует рану, – назидательным тоном произнес Кийск.

После манипуляций Чжои боль немного затихла, хотя и не отступила полностью. Но в гораздо большей степени, чем боль, которую можно заставить себя забыть, Кийска беспокоила и даже пугала ужасающая слабость, сковывающая тело, словно толстая ледяная корка.

Оперевшись на локоть, Кийск откинулся в сторону, вытянул ногу и, расстегнув спрятанный под комбинезоном ремень, снял с него большие кожаные ножны с заправленным в них ножом. Раздвинув широкий двойной шов на ножнах, Кийск вытряхнул из него на ладонь маленький пластиковый тюбик с хирургическим клеем. Зубами он сорвал с него стерильный колпачок и, зажав двумя пальцами, стал выдавливать белый вязкий клей в разрез на плече. Чжои сводил вместе расходящиеся края раны. Клей застывал на глазах, стягивая рану и фиксируя поврежденные участки тканей в требуемом положении. Когда вся рана была обработана, Чжои наложил поверх нее новую повязку, на которую пошла верхняя часть комбинезона Киванова.

Кийск хотел было отбросить пустой тюбик в сторону, но, вспомнив, что в Лабиринте вести себя следует осмотрительно, спрятал его в карман.

Свободной рукой он проверил, хорошо ли держится повязка.

Оперевшись рукой о пол, Кийск медленно и тяжело поднялся на ноги, попробовал сделать шаг, но, пошатнувшись, едва не упал. Чжои подхватил его под локоть и заставил снова сесть.

– На этот раз мне пришлось отключать болевые сигналы , непосредственно у вас в мозге, – озабоченно сказал Чжои. – Во время бодрствования такая анестезия длится недолго.

– Ну, не ложиться же мне сейчас спать, – поморщился Кийск. – Главное, что мы успели руку заклеить. Теперь скоро все само срастется – синтетика!

– В некоторых местах под слоем синтетики у вас сохранились эпителиальные клетки, – сказал Чжои. – Их можно заставить активно делиться, так чтобы полностью восстановить естественные кожные покровы. Но, боюсь, что одному мне с этой задачей не справиться. Вот, если бы мне помог Люили...

– Спасибо тебе, конечно, Чжои, но сейчас не самое подходящее время для того, чтобы думать, как бы сменить кожу.

– Нет-нет, не сейчас, а когда мы вернемся.

– Ладно, тогда и поговорим.

Киванов, наклонившись, прыснул в кулак.

– Что еще? – недовольно нахмурился Кийск.

– Все в порядке, Иво, – помахал ладонью Борис. – Я просто представил себе, как ты, словно удав, вылезаешь из собственной шкуры.

Киванов, не удержавшись, снова хохотнул.

– Невероятно смешно, – кисло скривился Кийск. Киванов сразу же сделался серьезным.

– Снова я неудачно пошутил, – сказал он. Сунув руку в карман, Борис достал пищевой брикет и черную пластину ключа. Еду он оставил себе, а ключ отдал Чжои

– Я-то точно не имею ни малейшего представления, как этой штукой пользоваться. Попробуй, Голос говорил, что тебя должно получиться. А, кстати, где Голос? Что-то давно его не слышно.

– С тех самых пор, как мы вошли в Лабиринт, – уточни, Берг.

– Голос говорил, что испытывает непреодолимый страх перед Лабиринтом с тех пор, как пережил в нем гибель Вселенной, – сказал Кийск.

– И как же мы теперь без него? – развел руками Киванов. Ему никто не ответил.

– Слушай, Григорий, – обратился неуемный Киванов к Вейзелю. – А что такого интересного ты увидел в аквариуме, что не мог оторваться, даже когда на тебя дравортаки кинулись?

– Это была объемная модель Вселенной, – ответил Вейзель. – Сначала я увидел только очертания созвездий, такими, как они выглядят, когда смотришь на них с Дравора. Подчиняясь моим мысленным приказам, те участки, которые я хотел рассмотреть, увеличивались в размерах, заполняя собой все пространство камеры. А когда я захотел увидеть наше земное Солнце, оно вспыхнуло и запульсировало красным огоньком!

– А потом? – как-то очень уж поспешно и нетерпеливо спросил Кийск.

– Ну, потом ты окликнул меня...

– Солнце продолжало гореть красным?

– Не знаю, – неуверенно пожал плечами Вейзель. – Ты оторвал меня в тот момент, когда я пытался увеличить изображение до размеров Солнечной системы.

– Ну, извини, что я тебе помешал!

– Нет, я совсем не то хотел сказать!..

– Я все понял, – приподняв руку, остановил его Кийск.

Какое-то время все молчали. Кийск, прикусив нижнюю губу, задумчиво постукивал рукояткой ножа по полу. Потом он поднял взгляд на Киванова.

– Ну, ты понял, что произошло? Борис молча кивнул.

Вейзель посмотрел на Кийска, затем перевел растерянный взгляд на Киванова.

– Ты оставил механикам нашу визитную карточку, – сказал Киванов. – Скорее всего, до нашего появления здесь они и знать ничего не знали ни про какую Землю. – Надо было разнести вдребезги этот куб, – сказал Кийск с досадой хлопнул ладонью по светящемуся полу. – Не догадался...

Глаза Вейзеля сделались круглыми, тусклыми и безжизненными, как старинные серебряные монеты. Он сделал шаг назад и прижался спиной к холодной, гладкой стене.

– Эй! Эй! Что с тобой? – Схватив Вейзеля за комбинезон на груди, Киванов как следует встряхнул его. – Если и ты заодно с Кийском свалишься с ног, то мы вообще не сможем двинуться с места.

Вейзель медленно провел ладонью по лицу.

– Боже мой! – произнес он одними губами. Глаза его ожили, но в них присутствовали только отчаяние и мука.

– Послушай, Григорий, если ты решил, что являешься причиной всех бед на Земле, то у тебя просто мания величия, – с иронией в голосе, обращаясь не только к Вейзелю, а ко всем, кто мог его слышать, безапелляционно заявил Борис. – Все, что произошло и чему еще только суждено случиться, тщательно спланировано и организовано Лабиринтом. Тобой он воспользовался просто как отмычкой. На твоем месте мог бы оказаться любой из нас. Так что брось зазнаваться и корчить из себя избранника богов. Время, в котором мы находимся, замкнуто в кольцо. То, чему мы были свидетелями – вторжение механиков, война и бегство на Дравор, – существует пока только для нас. Чтобы это не стало реальностью для всего мира, мы должны разорвать кольцо.

– Как? – устало и обреченно произнес Вейзель.

– Сделать то, что хочет от нас Лабиринт, – ответил Кийск..

Часть 2

КРЫЛЬЯ

Глава 1

ИЗ СВЕТА ВО ТЬМУ

Никто не мог точно сказать, как долго они находились в Лабиринте. В кажущемся замкнутым пространстве бесконечного прохода чувство времени притуплялось, если не исчезало вовсе, а часы, у кого они имелись, работали настолько несогласованно, что ни на одни из них нельзя было положиться. Драворы в повседневной жизни умели обходиться без часов, но даже Чжои сейчас пребывал в растерянности.

Киванов сидел, прислонившись к стене, вытянув ноги поперек прохода и с горькой гримасой на лице вяло жевал дравортакский пищевой брикет. Есть ему не хотелось, но надо же было себя чем-то занять. Время от времени он с надеждой посматривал на Чжои, сидевшего напротив него и сосредоточенно изучавшего черную пластинку ключа, извлеченного из корпуса механика. Дравор вертел ключ в руках, водил им из стороны в сторону, словно это была антенна пеленгатора, гладил пальцем то полированную плоскость, то узкий край. При этом он все время беззвучно шевелил губами, как будто произносил слова заклинаний. Судя по всему, дело у него не ладилось.

Рядом с ним сидел Вейзель, подавленный и разбитый. Хотя никто не сказал ему ни слова упрека, он сам продолжал терзать себя, обвиняя во всех смертных грехах. Толку от него сейчас не было никакого.

Берг прохаживался вдоль стены, постукивая по ней костяшками пальцев, как будто оценивая, можно ли ее пробить из гравимета. Прикрывая глаза от света руками, он пытался разглядеть что-нибудь за кажущейся прозрачной стеной, но не видел даже своего отражения.

Кийск страдал от собственной беспомощности, от сознания того, что превратился в обузу для спутников. Несколько раз он собирался с силами и пытался подняться на ноги, но от слабости у него кружилась голова, и он не мог сделать и шагу. В сидячем же положении, несмотря на боль в раненой руке, его все время клонило в сон. Ему не давал покоя вопрос: сумеют ли механики отыскать их в Лабиринте? Свет явился бы прекрасным ориентиром для врагов, объявись они вдруг. Впрочем, точно так же свет заблаговременно выдал бы и их появление. Давившая на уши тишина, вместо того чтобы успокаивать, напротив, вселяла тревогу.

Налитые свинцовой тяжестью веки снова упали Кийску на глаза. Он устал бороться со слабостью и сном, ему хотелось снова оказаться в сияющем коконе, в котором он находился, когда Чжои лечил ему обожженное лицо. Если со временем в Лабиринте сплошной кавардак, то какая разница, сколько он просидит с закрытыми глазами – минуту, две, час, день...

Когда он открыл глаза, прошло, должно быть, совсем немного времени. Все находились на тех же местах, что и прежде. И все же что-то изменилось. Кийск пока еще не мог понять, что именно. Он уперся ладонью в пол и выпрямил спину. Что же произошло? Чтобы понять, требовалось сосредоточиться, стряхнуть дурманящее оцепенение. Кийск сжал здоровую руку в кулак и, стиснув зубы, изо всех оставшихся сил вдавил его костяшками в пол. На мгновение сознание прояснилось, радужные круги, крутившиеся перед глазами, растворились в воздухе. Кийск быстро осмотрелся по сторонам, стараясь зафиксировать в сознании мельчайшие детали того, что его окружало. Прежде чем марево вновь поплыло перед глазами, он успел заметить в непроглядном мраке прохода расплывчатое пятно, которое было не намного светлее окружающей его тьмы, но тем не менее выделялось на ее фоне.

Кийск подтянул поближе лежащий на полу гравимет.

Он негромко окликнул Киванова и, когда тот обернулся, Жестом попросил его подойти.

– Посмотри-ка туда.

Кийск рукой указал в ту сторону, где успел заметить серое пятно.

– О черт... – Борис тихо присвистнул. – Что это, Иво?

Кийск молча пожал плечом.

Киванов взял гравимет на изготовку и медленно, осторожно двинулся вперед. По пути он тронул за плечо Берга и велел следовать за собой.

Ровная тонкая линия, отделяющая свет от тьмы, ползла на шаг впереди них, пересекая периметр прохода. Чем ближе Киванов и Берг подходили к загадочному пятну, тем менее четким оно становилось. Чжои и Кийск, оставаясь на своих местах, с тревогой наблюдали за ними. Вейзель же по-прежнему не замечал ничего, что происходило вокруг.

Наконец свет лег на то место, где находилось пятно, и стало видно, что это круглое отверстие в стене, около метра диаметром. В Лабиринте круглыми были только колодцы, ведущие на другой уровень.

Киванов наклонился и заглянул в дыру. Сделав еще шаг, он исчез из поля зрения Кийска и Чжои.

– Здесь, похоже, выход, – посмотрев на них, сказал Берг.

– Выход? – Кийск, опираясь рукой о стену, поднялся ноги. – Куда? Куда он ведет?

– Не знаю, там темно.

Чжои подбежал к Кийску, чтобы помочь ему идти. Кийск старался двигаться быстрее, но это у него плохо получалось. Прежде чем он с Чжои добрались до того места, где ждал их Берг, Киванов вновь появился в проходе, выглянув из отверстия в стене.

– На дворе ночь, – радостно сообщил он. – Немного влажно, но все еще лето.

– Ты толком можешь объяснить, что там! – раздраженно рыкнул на него Кийск.

– Так ночь же, – обиженно ответил Борис. – Не видно ни черта. Но это точно не дравортакская территория, потому что под ногами трава. И не Земля, потому что на небе две луны. И не РХ-183, потому что там травы не было. Ничего более определенного я вам пока сообщить не могу.

Чжои и Кийск наконец дошли до отверстия. В лица им пахнуло ночной прохладой и свежестью. Дравор, после нескольких дней, проведенных на сером дорожном покрытии дравортакского города, с наслаждением вдыхал запах влажной земли, свежей травы и листьев.

Киванов заметил блаженную улыбку у него на губах.

– Нравится, Чжои?

– Да, – улыбнулся еще шире дравор. – Но это не Дравор, какая-то другая планета.

– Так как же нам отнестись к факту неожиданного появления сего пути на волю? – спросил Киванов у Кийска.

– Если бы еще знать, кто нам его открыл, – Кийск с сожалением прикусил нижнюю губу.

– Послушай-ка, Чжои, – с подозрением посмотрел Борис дравора. – А это, часом, не ты доигрался с ключом?

– Не знаю, – смущенно потупил взгляд Чжои. – В какой-то момент я действительно почувствовал, что у меня возникает контакт с ключом, но это длилось недолго, всего одно мгновение... Не могу сказать с уверенностью, что это сделал я.

– Тем не менее ты остаешься под подозрением, – строго погрозил ему пальцем Борис. – Иво, – посмотрел он на Кийска, – я думаю, нам надо выходить.

– А если вход после этого закроется? Как мы снова попадем в Лабиринт?

– Нам нечего делать в Лабиринте до тех пор, пока Чжои не научится пользоваться ключом. Без него мы не сможем найти нужный нам локус. А когда Чжои разберется с ключом, то сможет открыть вход в любом месте. Надо выходить, Иво, другого такого случая может уже не представиться.

– Согласен, – коротко кивнул Кийск. – Кто-нибудь, поднимите на ноги Вейзеля.

Глава 2

ВРЕМЕННЫЙ ЛАГЕРЬ

Темное ночное небо было затянуто тяжелыми, набухшими влагой, низко плывущими облаками. Должно быть, совсем недавно прошел дождь – трава под ногами была мокрой. Окрестности тонули во мраке. Лишь временами, когда в плотном слое облаков возникал просвет, в который выглядывала одна из двух небольших лун – одна голубоватого, другая бледно-зеленого цвета, – можно было различить темные тени высоких деревьев.

Найдя среди корней дерева место посуше, Киванов помог Кийску перебраться туда.

– Отдыхай спокойно, – сказал Борис. – До утра все равно не разобраться, куда мы попали.

– Тебе с Толиком придется дежурить всю ночь, – сказал Кийск. – Ни от меня, ни от Вейзеля проку сейчас никакого. Чжои – парень ответственный, но опыта у него маловато.

– Не волнуйся, – успокоил его Киванов. – Все будет в порядке.

– Какой уж здесь порядок... – пробормотал, засыпая, Кийск.

Проснулся он оттого, что солнечные лучи, нашедшие бреши в густой листве развесистой кроны дерева, щекотали ему лицо, норовя забраться под веки. Кийск открыл глаза и громко чихнул.

– С добрым утречком, – приветствовал его Киванов. -Хотя на самом-то деле утро давно уже миновало.

Кийск приподнялся и сел. Возникшее в первый момент головокружение быстро прошло. Чувствовал он себя не сказать, чтобы совершенно здоровым, но хорошо отдохнувшим и набравшимся сил. Рана на руке по-прежнему болела, но это была уже не та резкая, раздирающая мышцы до костей боль, от которой темнело в глазах.

Кийск осмотрелся по сторонам.

Они находились в низине между тремя высокими холмами, закрывавшими обзор со всех сторон. Природа вокруг особой экзотичностью не отличалась – ни ярких цветов, ни причудливых форм. Редкие деревья были высокими и стройными, с огромными раскидистыми кронами, в которых, перелетая с ветки на ветку, трещали и свистели на все голоса невидимые, снизу птицы.

Неподалеку горел небольшой костер, возле которого блаженно возлежал на мягкой травке Киванов. Рядом с ним сидел Вейзель, все еще подавленный и мрачный, но уже вполне осмысленным взглядом.

– Где остальные? – спросил Кийск.

– Да здесь, неподалеку, – махнул рукой куда-то в сторож Борис. – В пруду купаются.

– Купаются?! – не веря своим ушам, возмущенно воскликнул Кийск. – Мы сюда что, на пикник пришли?!

– Сразу видно – человек пошел на поправку. Киванов поднялся на ноги, подошел к Кийску и протянул ему сучок с наколотым на него куском зажаренного на костре мяса.

– Поешь-ка лучше. Не знаю, как ты, а я уже видеть не могу дравортакские концентраты.

– Что это?

Кийск недоверчиво понюхал мясо. Запах от него, надо признать, исходил весьма привлекательный.

– Берг подстрелил какого-то местного тушканчика размером с кабана и с такими же торчащими из пасти клыками. Чжои сказал, что есть можно. Если бы еще специи были, так получилось бы просто царское блюдо.

– Немедленно верни ребят, – велел Кийск, прежде чем приняться за еду.

– Иво, пока ты спал, мы уже успели немного осмотреться. Вокруг нет никаких признаков пребывания людей, не говоря уж о механиках. Конечно, это не означает, что вся планета необитаема, но здесь, как нам показалось, кроме диких зверей, опасаться некого.

– Вот именно, что только показалось. Предложенный ему кусок мяса Кийск проглотил в один момент.

– Еще хочешь? – спросил Борис.

– Давай.

Со второй порцией Кийск разделался с такой же быстротой, но от третьей отказался.

– Вход в Лабиринт проверяли? – спросил он.

Борис красноречивым жестом развел руки в стороны, – входа в Лабиринт больше не существовало.

Невдалеке послышались громкие голоса, и из-за кустов вышли Чжои и Берг. Кийск немного успокоился, увидев, что оба были при оружии. Берг, как и полагалось, нес гравимет в руках. У Чжои руки были заняты тем, что поддерживали какой-то груз, который он нес за пазухой.

Подойдя к костру, Чжои вывалил на траву кучу больших ярко-желтых плодов чуть продолговатой формы.

– Угощайтесь, – предложил Берг. – Мы с Чжои уже объелись этих груш.

Киванов взял один плод, понюхал его, откусил небольшой кусочек и, пожевав, с видом понимающего в деле толк дегустатора, закатил глаза к небу.

– Похоже на марсианский ананас, – изрек он наконец.

– Насколько мне известно, марсианский ананас – кормовая культура, – подал голос Вейзель.

– А я разве сказал, что мне понравилось? – тут же нашелся Киванов.

– Как ваша рука? – спросил Чжои у Кийска.

– Нормально, – ответил Иво.

– Голова не кружится?

– Было немного, когда только поднялся, – признался Кийск. – Но в целом слабость уже прошла.

– Не хорохорься, Иво, – наставил на него указательный палец Киванов. – Торопиться нам некуда, а ты нам нужен как полноценный индивид, а не рассыпающаяся на ходу развалина. Изволь выполнять все, что скажет Чжои, – до полного выздоровления ты находишься в его подчинении.

– Есть, – усмехнувшись, отдал честь здоровой рукой Кийск.

Чжои снял с руки Кийска повязку и осмотрел рану.

Хирургический клей не позволял краям раны расходиться, но для того чтобы мышцы срослись, потребовалось бы не меньше недели. Радовало то, что прекратилось кровотечение и не было заметно никаких следов инфекционного воспаления.

Влажной тряпкой Чжои обмыл засохшую кровь вокруг раны. Затем он нашел в траве короткую веточку, заострил ее ножом и получившимся шипом стал водить вокруг раны на руке Кийска, время от времени несильно покалывая кожу. Через несколько минут Кийску стало казаться, что боль стихает, словно ползающая по коже деревянная палочка вытягивает ее из плоти и наматывает на себя. Погрузившись в это необыкновенно приятное ощущение, Кийск незаметно для себя уснул.

Проснулся снова он уже под вечер. Светило опустилось за холмы, и, хотя небо еще оставалось светлым, низина, в которой они находились, была погружена в тень.

Чжои и Берг занимались сооружением шалаша. Вейзель помогал им, подтаскивая ветки. Киванов что-то готовил на костре.

– Что нового? – спросил Кийск.

– Ты не поверишь, Иво, – не поднимая головы, ответил Киванов, – но – абсолютно ничего. Если не считать того, что, похоже, снова собирается дождь. Удивительно спокойное место. Можно наконец расслабиться и отдохнуть.

– Об осторожности на забывайте.

– Все в порядке, господин Кийск, – обернулся к нему Берг. – Мы не отходим далеко от лагеря поодиночке. Да и ни к чему это: дичи вокруг полно, вода рядом.

– Знать бы еще, куда мы попали, – Кийск поднялся на ноги и подошел к костру. – И Голос куда-то запропастился. Он-то все знает.

Киванов протянул ему палочку с наколотым на нее куском зажаренного мяса.

– А какая разница, – сказал он. – Мы ведь здесь только до тех пор, пока Чжои не разберется с ключом и не откроет вход в Лабиринт.

– Как успехи, Чжои? – спросил Кийск у дравора.

– Вся проблема в Том, что мне неизвестен принцип действия ключа, – сказал Чжои. – Насколько я смог разобраться, он реагирует не на четко сформулированные приказы, а на определенные сигналы мозга. Причем связь с ключом осуществляется по принципу диалоговой связи. Ключ сам задает вопросы. Первый, выраженный в словесной форме, звучит примерно так: "Желаете ли вы начать работу с ключом?" Получив утвердительный ответ, ключ задает следующий. И так до тех пор, пока суть команды не будет ему в точности ясна. Вопросы следуют один за другим в чрезвычайно быстром темпе, так что я даже не все из них успеваю понять. А в случае, если один из вопросов оказывается пропущенным, связь тут же прерывается, и все приходится начинать заново.

– Как в компьютерной игре, – сделал вывод Вейзель. – Недаром механики на Земле всех приучали к таким играм.

– Если так, то все, что нужно Чжои, – только практика, – сказал Борис. – А может быть, и мне попробовать поиграть в эту игру?

– Сиди, – махнул на него рукой Кийск. – Ты уже один раз поиграл.

– Когда? – удивленно вскинул брови Борис.

– На РХ-183, когда забрался в локус и, орудуя там, как последний дравортак, спровоцировал появление двойников. Я уже так запутался со временем, что не могу сообразить, сколько лет назад это произошло.

– Это был не я, – тут же нашел, что ответить, Киванов. – Это был не я, а мой прототип. Я бы на его месте никогда не повел себя столь беспечно и неосмотрительно.

– Выкрутился, – усмехнулся Кийск.

Глава 3

КРЫЛАТЫЕ ЛЮДИ

В течение трех дней ничто не нарушало безмятежный покой маленького лагеря. Пользуясь возможностью, люди давали отдых исстрадавшимся телам и душам, готовясь к новым схваткам. Почему-то ни у кого не было сомнений в том, что прорываться к локусу придется с боями, но вслух об этом предпочитали не говорить.

Не меньше времени, чем занятиям с ключом, Чжои уделял раненой руке Кийска. Рана на плече уже почти зажила и беспокоила Кийска только в тех случаях, когда он неосторожно задевал ее или переворачивался во сне на левый бок. На третий день Кийск окреп настолько, что смог сам, хотя и в сопровождении Берга, дойти до пруда.

Вдоволь накупавшись, Кийск и Берг вернулись в лагерь. Все было как обычно: Чжои сидел у входа в шалаш, зажав в ладонях черную пластинку ключа, Вейзель и Киванов что-то негромко обсуждали возле давно прогоревшего костра. И все же что-то насторожило Кийска, заставив его замереть на месте. Он внимательно посмотрел по сторонам. Местность вокруг лагеря была довольно-таки открытая. Несколько редких кустиков с мелкими белыми цветами и голые стволы деревьев – вот и все, что могло бы послужить укрытием противнику, решившему незаметно подобраться к лагерю. Но кусты то и дело прижимал к самой земле порывистый ветер, а деревья находились на таком расстоянии друг от друга, что даже самый ловкий разведчик не сумел бы долго оставаться незамеченным, перебегая от одного к другому. Лишь только и густые, развесистые кроны соединялись между собой.

Кийск внезапно понял причину своего беспокойства – он не слышал ставший уже привычным птичий гомон в листа над головой!

Осторожно, не делая резких движений, Кийск чуть приподнял голову и, скосив глаза, посмотрел вверх. Гибкие, крепкие ветви переплелись между собой настолько прочно, что даже ветер не мог разорвать их плотный, непроницаемый для взгляда покров. Что за существо пряталось там? Хищник, выискивающий жертву, или же просто не в меру любопытный, но безобидный зверь?

Кийску не хотелось попусту тревожить спутников. У Берга гравимет, как всегда, висел на плече, и этого было достаточно для того, чтобы не опасаться нападения дикого зверя. И все же Кийск решил сделать пару выстрелов вверх, чтобы вспугнуть притаившегося там незваного гостя. Он подошел к шалашу и снял висевший на одном из кольев гравимет.

Плоский вращающийся предмет, размером меньше ладони, с глухим жужжанием прочертил в воздухе сверкающую полосу и, с металлическим звоном ударив по гравимету, выбил из рук Кийска оружие.

И в тот же миг с деревьев посыпались вниз странные существа, похожие на летучих мышей-переростков со слишком длинными конечностями. Их было не менее полутора десятка. Издавая пронзительные вопли и похожие на клекот щелчки, они метались над лагерем из стороны в сторону, то взмывая вверх, то скользя почти над самой травой на раскинутых в стороны широких кожистых крыльях. Закладывая на стремительной скорости резкие, крутые виражи, летуны выписывали в воздухе невообразимые пируэты.

Берг вскинул гравимет и попытался прицелиться, но брошенный кем-то из летунов сверкающий шар на длинной, тонкой цепи ударил его в грудь с такой силой, что он пошатнулся и едва не упал на землю. Другой летун, резко спикировав позади Берга, выбросил перед собой тонкую серебристую цепочку. Находившийся на конце ее тройной крючок зацепился за рукав комбинезона. Рванув цепочку на себя, летун вывернул руку Берга вместе с гравиметом за спину. Его партнер точно так же подцепил вторую руку Берга, и в одно мгновение парень оказался прижатым спиной к дереву с руками, связанными позади ствола. Скрежеща в бессильной ярости зубами, он дергался всем телом, пытаясь разорвать путы, но тонкие и непрочные на вид цепочки, которыми он был связан, сковывали руки надежнее силовых наручников.

Кийск бросился к упавшему на землю гравимету. Один из круживших над ним летунов бросил цепь с грузом на конце, которая захлестнулась вокруг ног человека. Издав радостный визг, летун рванул цепь на себя. Потеряв равновесие, Кийск упал на живот. Летун шумно захлопал крыльями, натягивая цепь и не позволяя человеку подняться. К нему присоединился еще один, и, уцепившись за цепочку вместе, они поволокли Кийска по траве.

Прежде чем сверху на него упали еще двое летунов и, завернув руки за спину, крепко связали их, Кийск успел увидеть Чжои, который тщетно пытался освободиться от опутавшей его с ног до головы сетки.

В самом начале схватки Киванов и Вейзель вскочили на ноги, собираясь кинуться на помощь своим товарищам. Перед их лицами скользнул черный на фоне ярко-синего неба силуэт с раскинутыми крыльями, и маленький, необычной формы бумеранг, с четырьмя остро отточенными лопастями, оцарапав Киванову щеку, по самое основание вонзился в дерево. Пища и прищелкивая, перед ними, хлопая крыльями, завис летун, в руке которого находился еще один точно такой же поблескивающий на солнце бумеранг, занесенный для броска. Борис понял, что если он сделает хотя бы шаг, то страшное оружие летуна на этот раз вонзится ему между глаз.

– Нужно иметь мужество и для того, чтобы признать свое поражение, – сказал Борис, поднимая вверх руки с открытыми ладонями.

Связав пленников и собрав их всех возле привязанного к дереву Берга, летуны опустились на землю. С крыльями, сложенными за спиной, они стали похожими на маленьких уродливых человечков с короткими кривыми ногами и непропорционально длинными руками. Передвигались по земле они – так же уверенно, как и летали. Плотные кожистые плоскости крыльев начинались у них чуть ниже локтевых сгибов рук и тянулись к поясу. Всю поверхность тела летуна, включая крылья, покрывал короткий ворс рыжевато-коричневой щетины с отдельными черными и белыми пятнами. Из одежды на них были только узкие, собранные из гибких металлических пластин, пояса, на которых было подвешено их необычное, но, как смогли убедиться попавшие в плен люди, весьма эффективное оружие. Переговариваясь между собой, они издавали серии коротких отрывистых звуков, похожих на цоканье и прищелкивание языком.

Четверо летунов, стоя неподалеку, внимательно наблюдали за пленниками. Каждый из них держал в руке четырехлопастный бумеранг.

Несколько летунов поднялись в крону дерева и вскоре вернулись, неся две огромные сетки, наполненные собранными плодами.

Остальные ходили по лагерю, внимательно изучая мельчайшие следы, оставленные людьми. Все вещи пленников, включая гравиметы, были собраны и сложены возле шалаша.

– У кого есть комментарии по поводу последних событий? – спросил Киванов, как обычно чуть насмешливо, хотя самому ему было сейчас не до смеха.

– Глупо, – опустив голову, мрачно произнес Кийск. – Имея в руках оружие, попали в плен к примитивным дикарям.

– То, что они голые, вовсе не означает, что они дикари, – рассудительно заметил Вейзель. – Одежда мешала бы им летать.

– Откуда их столько? За три дня мы не заметили никаких признаков присутствия людей, пусть даже крылатых.

– Ну, если они передвигаются главным образом по воздуху то, естественно, дороги им ни к чему.

– Интересно, они плотоядные? – Это был снова вопрос Киванова. – Мне они кажутся похожими на летучих вампиров из глупых мультиков.

– Чжои, ты ключ не потерял? – спросил Кийск.

– Нет, я успел сунуть его в карман, – ответил дравор.

– Послушайте, надо как-то объяснить этим крыланам, что мы им не враги и вовсе не собирались причинять им беспокойство, – сказал Киванов. – Должны же разумные существа найти между собой общий язык.

– Попробуй, – пожал плечами Кийск.

Его несколько успокаивало то, что их всех взяли в плен живыми, не причинив никому вреда, если не считать царапины на щеке Бориса, хотя могли бы просто убить. И еще – отобрав автоматическое оружие, летуны не удосужились обыскать пленников и забрать у них ножи. Либо они считали холодное оружие неопасным для себя, либо отбирать у пленников такого вида оружие считалось в их традициях неэтичным.

Киванов с сомнением посмотрел на лица стражников..

У летунов были большие круглые глаза. Широкие заостренные уши плотно прилегали к продолговатому черепу, покрытому таким же коротким рыжеватым ворсом, как и все тело. Но особенно неприятный вид придавали их лицам плоские носы с вывернутыми в стороны ноздрями и по-звериному вытянутые вперед челюсти с тонкими губами, заполненные мелкими, но острыми коническими зубами.

– А почему я? – сказал Борис. – Самый способный к языкам у нас Чжои.

Все взгляды с надеждой устремились на дравора.

– Я не могу так быстро разобраться в совершенно незнакомом языке, – покачал головой Чжои. – Пока мне удается уловить только эмоциональную окраску их речи. Похоже, что они настроены по отношению к нам довольно решительно и агрессивно. Но, кроме ненависти, мы внушаем им еще и страх. Вне всяких сомнений, они считают нас врагами.

– А как-нибудь успокоить их ты не можешь? – спросил Кийск.

– Я попытаюсь, – сказал Чжои и, совершенно неожиданно для всех, начал читать на драворском языке Старинную балладу о любви, произнося слова протяжно, нараспев.

– Что он делает? – повернувшись к Вейзелю, тихо спросил Киванов.

– Чжои просто гений, – так же тихо ответил ему Вейзель. – Слов летуны не понимают, значит, для того чтобы убедить их в нашем миролюбии, нужно постараться донести до них настроение спокойствия и любви. Для этого нет ничего лучше, чем поэзия. Смотри-ка, кажется, действует!

Почти все ходившие по лагерю летуны, повернули головы к пленникам. Один из них, с белой отметиной на левом виске, вытащил из груды оружия гравимет и направился с ним к Чжои.

– По-моему, Чжои, ему твои стихи не понравились, – сдавленно произнес Борис.

У Чжои на этот счет, похоже, было иное мнение. Он спокойно и прямо смотрел на приближающегося к нему с оружием в руках белолобого летуна. Белолобый был не самым низкорослым из своих соплеменников, однако при этом макушкой он едва доставал невысокому Чжои до груди.

Подойдя к дравору почти вплотную, летун стал что-то быстро говорить, указывая рукой то на гравимет, то в небо, то куда-то за холмы. Ладонь у него была пятипалая, длинная и узкая. Два пальца на ней были противопоставлены трем остальным.

– Ну, это даже я могу понять, – сказал Киванов. – Он предлагает нам свободу в обмен на ящик таких же стреляющих железок.

– Нет, – осторожно качнул головой Чжои. – Он испытывал нерешительность и сомнения.

Белолобый, который, судя по тому, как уверенно он себя держал, был главным среди летунов, отдал какую-то команду. Четверо крылатых людей подхватили сетки, наполненные фруктами. Еще один летун, с большим черным пятном, похожим на кляксу, на правом крыле, покидал гравиметы в такую же сетку, которую достал из-за пояса. Расправив крылья, они поднялись в воздух и полетели в сторону заката, где между холмами пролегала узкая ложбина.

Берга отвязали от дерева и так же, как остальным, связали ему руки за спиной.

Белолобый, обращаясь к людям, что-то прощелкал на своем птичьем языке и указал рукой в сторону, куда улетели его приятели.

– Похоже, что нас приглашают в гости, – сказал Кийск.

– Не очень-то мне туда хочется, – посмотрев в сторону, куда им предстояло идти, скривил губы Борис. – Однако не принять столь настойчивое предложение было бы невежливо.

Глава 4

ПЛЕННИКИ

Людей сопровождали восемь летунов, включая Белолобого. Они держались чуть сзади и по сторонам. Даже не видя своих стражей, люди постоянно чувствовали их колючие взгляды, нацеленные в те точки на спинах, куда в случае неповиновения должны были вонзиться острые лезвия бумерангов.

Они шли без отдыха почти полдня, пока не оказались возле широкой и быстрой реки, за которой начинался крутой подъем. Перед ними лежали горы, подпирающие острыми пиками небо.

На берегу возникла заминка – летуны решали, как переправить через реку пленников. После короткого совещания Белолобый подошел к людям и похлопал в ладоши, призывая их к вниманию. Убедившись, что все смотрят на него, он сначала показал пленникам бумеранг, а затем, развернувшись всем корпусом, метнул его в сторону реки. Бумеранг сверкающей молнией перелетел на другой берег, сделал там широкую петлю и, вернувшись назад, упал к ногам хозяина. Белолобый поднял его и снова показал пленникам.

– Комментарии излишни, – усмехнулся Киванов. Белолобый кивнул головой и выжидающе посмотрел на людей.

– Он ждет, чтобы мы подтвердили то, что поняли его предупреждение, – сказал Чжои. Все быстро закивали. Четверо летунов подошли к пленникам и, подхватив с двух сторон под руки Киванова и Кийска, подняли их в воздух. Перелетев через реку, они опустил их на берег и полетели назад за остальными.

– Не думал, что у этих малышей такая подъемная сила, – поднимаясь на ноги, удивленно произнес Кийск.

– Если предстоит карабкаться в горы, то я бы предпочел, чтобы меня и дальше несли по воздуху, – ответил Киванов. После того как все благополучно переправились через реку, отряд двинулся дальше.

Дорога становилась все круче. Летуны то и дело поднимались в воздух, чтобы перенести людей через возникающие на пути преграды, перебраться через которые они со связанными за спинами руками не могли. Долгий нелегкий путь утомил не только пленников, но и их стражей, которые прежде добирались до цели куда быстрее – на крыльях.

Наконец, перебравшись через очередной каменный завал и пройдя по узкому карнизу за водопадом, широкий поток которого, играя лучами заходящего солнца, переливался всеми оттенками алого цвета, они вышли на обширное плато. Миновав заросли невысокого, но колючего кустарника, они вошли в рощу высоких стройных деревьев, похожих на те, что росли за рекой. От своих низинных собратьев они отличались только тем, что кроны их раскидывали свои ветви гораздо выше от земли, на высоте пяти-шести метров. На каждом большом дереве чуть ниже основания кроны был сооружен широкий круглый помост. Подняв головы, пленники увидели, что со всех площадок, свесившись через край, на них с любопытством глядят летуны. И было их огромное множество.

– Тебе не кажется, что не очень-то радостно нас встречают? – спросил Киванов шедшего рядом с ним Берга. – Я не вижу ни цветов, ни оркестра, не слышу приветственных речей...

– Ну, по крайней мере, нас привели если и не в столицу, то в довольно крупный населенный пункт, – ответил Берг.

– Надеюсь, не за тем, чтобы предать суду военного трибунала, – недовольно проворчал Борис.

Кроме платформ на деревьях, в городе летунов имелись и дома, выстроенные на земле. Это были небольшие деревянные строения с незастекленными оконными проемами и плоскими крышами. Короткие каменные трубы, высовывавшиеся из-под крыш, курились струйками сизоватого дыма.

Стражники остановились, и Белолобый жестом дал понять пленникам, что они могут сесть на землю.

Вокруг сразу же стала собираться толпа. Воздух наполнился клекотом, повизгиванием и хлопаньем крыльев. Здесь были и женщины, и совсем маленькие дети, и старики, чей ворс на скулах и плечах поседел от времени. Все старались протолкнуться вперед, – все равно, по земле или по воздуху, – чтобы взглянуть на пленников. Однако люди Белолобого держали толпу на расстоянии. Для этого им даже не требовалось прибегать к силе, достаточно было сердитых окриков.

– Ну, какие у тебя впечатления, Чжои? – спросил Кийск у дравора. – Что движет этой толпой?

– Главным образом любопытство, к которому примешиваются страх и ненависть.

– За что они могут нас ненавидеть?

– Мы им кого-то напоминаем. Белолобый, кстати, уже разобрался, что мы не те, за кого он нас вначале принял.

– Похоже, что этот Белолобый сообразительный парень, – обрадовался такому повороту событий Киванов. – Он мне определенно начинает нравиться.

– Но если летуны с кем-то нас перепутали, то это означает, что, кроме них, на планете живут такие же люди, как и мы, – предположил Кийск.

– Это совсем не обязательно должны быть люди, – сказал Вейзель. – Если у тех, кого ненавидят и боятся летуны, так же, как и у нас, нет крыльев, то нас могли принять за них только по одному этому признаку.

Толпа заволновалась и расступилась в стороны. Вперед вышли четверо старых, убеленных сединами крылатых людей.

Взглянув на пленников, они подошли к Белолобому и стали о чем-то с ним говорить. Когда один из них поднял руку, чтобы указать на пленников, люди увидели, что у него с плеча вместо крыла свисают изорванные кожаные лохмотья.

– Должно быть, это у них от старости крылья секутся, – поделился своим наблюдением Киванов.

– Нет, – возразил Вейзель. – Я заметил и молодых с изуродованными крыльями.

– Следствие ранений? – высказал предположение Кийск.

– Может быть, – пожал плечами Вейзель.

Закончив совещание, старый летун с оборванными крыльями подошел к людям и, обращаясь к ним, что-то прощелкал.

Кийск движением плеч и выражением лица попытался дать понять, что они не понимают его слов.

Старик подошел еще ближе и, протянув руку, потрогал волосы на голове у Кийска. Затем, захватив волосы в кулак, несильно дернул их. Отпустив волосы, он пару раз дернул Кийска за ухо. Испытание, похоже, вполне удовлетворило его. Он обернулся ко всем собравшимся и произнес короткую речь, после которой толпа начала расходиться.

Прежде чем уйти, старик что-то долго говорил Белолобому. Тот слушал внимательно и пару раз почтительно наклонил голову.

Когда старик ушел. Белолобый подошел к пленникам и, жестом велев им подняться, указал направление, куда следовало идти.

Отряд летунов проводил людей до дерева, должно быть, самого высокого в роще. Пленников снова подняли в воздух и опустили на помост, выстроенный почти на десятиметровой высоте, где с их рук наконец-то сняли путы.

С некоторой опаской ступили люди на помост, сложенный из широких, ровных досок. Вопреки их ожиданиям, расположенная высоко над землей площадка не раскачивалась и не ходила ходуном при каждом шаге. Сделана она была надежно и прочно. Края круглой площадки ограничивал тридцатисантиметровый бортик. Над головой нависала покатая крыша, сложенная из соломенных циновок. Такие же циновки, развешанные под потолком, делили внутреннее пространство площадки на отдельные помещения. Перевешивая циновки, можно было изменять планировку жилья по собственному усмотрению. Судя по тому, что две высокие стопки новых циновок стояли возле самого ствола, эта вещь была самой необходимой в повседневной жизни летунов. Рядом лежали свернутые покрывала из звериных шкур. Из мебели присутствовали только три низких восьмигранных столика.

Доставившие людей крылатые люди сразу же разлетелись. Остались только Белолобый и еще трое, которые, сняв одну из секций бортов, уселись на краю помоста, свесив ноги вниз.

Представляя пленникам их жилье, Белолобый обвел открытое почти со всех сторон помещение широким жестом рук. Нос его при этом сморщился, а зубы слегка клацнули, что, как решили люди, должно было изображать улыбку гостеприимного хозяина. Мимика у летунов была довольно живой, но людям пока еще было трудно разобрать, что именно выражает то или иное движение мышц лица.

Через пару минут вернулись двое летунов, которые принесли несколько комплектов деревянной и глиняной посуды. Здесь было все, от маленьких чашечек до глубоких блюд.

– Ну, кажется, сейчас будет банкет в нашу честь, – довольно потер руки Киванов.

– Не радуйся прежде времени, – усмехнулся Кийск. – Когда я служил в Галактической разведке, на некоторых планетах аборигены предлагали нам такие местные деликатесы, после которых вся команда мучилась животами и два дня смотреть не могла ни на какую еду. Отказываться-то, когда угощали, было неудобно. А кок наш собирал рецепты экзотических блюд, готовясь после отставки издать книгу, для которой уже и название придумал: "Кулинария далеких планет". Все кулинарные рецепты, что ему удавалось выведать у абори-тенов, он потом во время полета проверял на нас. Одно время командир даже запретил ему выходить из корабля на незнакомых планетах.

– Очередная байка из репертуара космопроходчиков, – отмахнулся Киванов. – Мне уже доводилось слышать нечто похожее.

– Не знаю, где ты слышал эту историю, но родилась она на нашем корабле.

– Тебе лишь бы какую-нибудь гадость сказать, – недовольно поморщился Киванов. – И слушать тебя не желаю. Буду надеяться на лучшее.

– Ну, надейся, надейся, – ехидно улыбнулся Кийск.

Наконец доставили и еду. Белолобый жестом пригласил людей к сдвинутым вместе столикам. К ним присоединились и трое оставшихся на площадке охранников.

В маленькие круглые чашки для питья Белолобый разлил темный дымящийся напиток, от которого исходил душистый, немного терпкий аромат. По вкусу он напоминал хорошо настоявшийся цветочный чай. По тарелкам он разложил нарезанное небольшими кусочками тушеное мясо с гарниром из овощей. После этого Белолобый протянул людям металлические двузубые вилки и показал, как на них надо накалывать еду.

Положив в рот кусочек мяса, Киванов блаженно зажмурился.

– Прекрасно, – сказал он, проглотив еду. – Вкус необыкновенный.

– Только не спрашивай, чье это мясо, – шепнул ему Кийск.

Не обращая внимание на насмешливое замечание Кийека, Борис быстро управился с предложенной ему порцией, после чего Белолобый, правильно оценив его старания, вновь наполнил пустую тарелку.

После того как трапеза была закончена, посуда убрана, а обеденные столики сдвинуты к центру площадки, Белолобый подошел к Кийску и, цокнув языком, похлопал его по плечу. Жест, как показалось Кийску, был вполне дружелюбным. Иво улыбнулся в ответ, стараясь при этом скалить зубы также, как и летун.

Вытянув руку, Белолобый коснулся пальцем рукоятки ножа, что висел у Кийска на поясе. Кийск достал нож и рукояткой вперед протянул его летуну. Белолобый уверенно обхватил рукоятку ножа пальцами, покачал рукой, привыкая к его тяжести, а затем, пару раз быстро и ловко взмахнув, со свистом рассек лезвием воздух. Проведя ногтем по лезвию, он оценил его остроту и, одобрительно кивнув головой, вернул нож владельцу.

Кийск хотел убрать нож обратно в ножны, но Белолобый остановил его, взяв за руку. Летун вытащил из-за пояса маленький четырехлопастный бумеранг и почти без замаха, одним коротким и резким кистевым движением, метнул его в дерево. Пропев свою боевую песню, бумеранг вонзился в ствол. Летун пальцем указал на Кийска, затем на нож в его руках и на дерево. Кийск, усмехнувшись, подбросил нож, поймал его за рукоятку и, размахнувшись от плеча, кинул. Лезвие ножа воткнулось в ствол в двух миллиметрах от бумеранга Белолобого.

Летун, клацнув челюстями, снова похлопал Кийска по плечу. Иво ответил ему тем же жестом.

Когда стемнело, летуны зажгли светильники с круглыми колбами из толстого, мутноватого стекла. Неизвестно, что за горючее использовалось в них, но фитили горели ярким, ровным светом, почти не давая копоти.

Летуны умело и быстро навесили под крышу по краю помоста циновки, создав таким образом вокруг жилища стены. Остальные циновки они расстелили на полу и, бросив сверху покрывала, жестами дали людям понять, что пора ложиться спать.

– Давно я не укладывался спать с таким комфортом, – сказал, натянув на себя покрывало, Киванов. – Должен честно признать, что сегодняшний день далеко не самый худший в моей жизни. И знаешь почему? – повернулся он к Кийску.

– Почему? – без особого любопытства спросил тот.

– Потому что там, на поляне, когда на нас с неба посыпались летуны, я вовремя сообразил, что следует поднять руки. И теперь ни капли об этом не жалею. Я ожидал каких-нибудь страшных пыток, а нас вместо этого накормили, напоили и уложили спать. И, заметь, не в темном и сыром подвале, по которому бегают голодные крысы, а на веранде, на свежем воздухе.

– Вот только убежать отсюда не проще, чем из каземата, – сказал Кийск, переворачиваясь на бок. – Посмотрим, что будет завтра.

Глава 5

СОЮЗНИКИ

Три дня провели люди на вознесенной высоко над землей площадке в роли не то пленников, не то гостей. Их регулярно кормили и не донимали никакими расспросами. Но если они показывали на землю, пытаясь выяснить, когда же им будет позволено спуститься вниз, охранники только разводили руками и отрицательно качали головами.

Кийск прикидывал в уме возможные варианты побега, но всерьез об этом пока еще не думал. Даже найдя безопасный способ спуститься на землю, они вряд ли имели реальные , шансы уйти от погони быстрых летунов. Поэтому решено было ждать, когда Чжои научится пользоваться ключом, без которого было невозможно проникнуть в Лабиринт.

Все летуны казались людям на одно лицо, но некоторых из них они отличали по особым приметам. Кроме Белолобого, они теперь безошибочно узнавали и других охранников. Молодой летун, который никогда долго не мог усидеть на месте, отличался от других более светлым, отдающим в рыжину, цветом волосяного покрова, и Кийск, в честь Киванова, назвал его Бориской. В отместку настоящий Борис попытался окрестить именем Иво вечно мрачного летуна, у которого был отсечен кончик левого уха, но к нему приклеилось прозвище Ворчун. Летун, имевший привычку лихо заходить на посадку, получил имя Икар. Еще за одним, по непонятно какой причине, закрепилось прозвище Фредди.

В целом, ограниченность пространства, в котором им было позволено свободно передвигаться, никого из людей особенно не томила и не угнетала. Киванов, пользуясь возможностью, вдоволь ел и отсыпался, словно на несколько лет вперед. Вейзель находил удовольствие в изучении морфологии и поведения крылатьК людей. Он мог часами лежать на краю площадки, наблюдая за тем, что происходит внизу или на соседних помостах. Делая паузы в работе с ключом, Чжои занимался с дежурившими на площадке крылатыми людьми языком. У Кийска сложились почти дружеские отношения с Белолобым, который ежедневно прилетал на площадку к пленникам. Каким-то сверхъестественным чутьем они распознали друг в друге родственные души. Обсуждая то, что интересовало их обоих, они прекрасно обходились без знания языков. Белолобый учил Кийска пользоваться холодным оружием летунов, а тот, в свою очередь, показывал ему приемы рукопашного боя. Как-то раз летун принес с собой два больших листа плотной, серой бумаги, на которой, как понял Кийск, был изображен план какой-то военной кампании, и они целый вечер просидели в стороне от остальных, водя по бумаге пальцами и делая друг другу совершенно непонятные остальным знаки.

Один только Берг, не находя себе занятия, страдал от вынужденного безделья. Он развлекался, проводя время в обществе маленьких пушистых зверьков, снующих по помосту, – у летунов они были домашними любимцами. Они были похожи на кошек, но имели при этом кожаную перепонку на передних лапах, которая позволяла им, планируя, перелететь от одного дерева к другому.

Успехи Чжои в изучении языка крылатых людей были куда значительнее, чем в работе с ключом. Он уже понимал отдельные слова и короткие фразы, произносимые летунами, и мог мысленно передавать им простейшие образы. Он даже научился, щелкая языком, воспроизводить некоторые слова из языка летунов, чем неизменно приводил в дикий восторг своих учителей. Однако разговаривать они соглашались только на отвлеченные темы, наотрез отказываясь отвечать на интересующие людей вопросы. И тогда Кийск решил поговорить через Чжои с Белолобым, который, судя по всему, занимал довольно высокое место в общественной иерархии летунов.

Вечером, когда прилетел Белолобый, Кийск отозвал его и Чжои в сторону. Они сели у края площадки.

– Попытайся объяснить ему, что мы им не враги, – сказал Кийск Чжои.

Дравор защелкал языком, произнося отдельные слова, а то, что не мог сказать, дополнял мысленными образами.

Выслушав его, Белолобый кивнул и что-то сказал в ответ.

– Он тоже склонен так считать, – перевел Чжои.

– Спроси его, согласен ли он говорить со мной откровенно?

Выслушав Чжои, летун на минуту задумался. Пристально посмотрев Кийску в глаза, он хлопнул его ладонью по плечу и решительно кивнул. Затем он встал, взяв несколько циновок, и повесил их на проложенные под крышей жерди, отгородив ту часть площадки, на которой они сидели.

– Спроси его, почему они держат нас в плену, если не считают врагами? – сказал Кийск.

Отвечая на вопрос, Белолобый говорил долго. Чжои несколько раз переспрашивал его, уточняя не совсем понятные места.

– Он говорит, что сейчас очень трудное время, – сказал Чжои. – Идет война. И мы очень похожи на их врагов. Они высокие, как и мы, носят такую же одежду и у них нет крыльев. Но в отличие от них на головах у нас растут волосы и у нас есть уши.

– Уши? – удивленно переспросил Кийск.

– Да. Насколько я понял, он так и называет своих врагов – безухие. Прежде крылатые люди жили в долине, у них там были большие города, гораздо больше того, в котором мы находимся сейчас. С безухими они никогда не ладили, случались между ними и стычки, но все заканчивалось малой кровью. Хотя у безухих было огнестрельное оружие, сами по себе они плохие войны, медлительные и неповоротливые, и летуны всегда давали им отпор. Поэтому, кстати, его и удивляет ваше умелое обращение с холодным оружием. В годы мира между летунами и безухими контакты осуществлялись только на уровне обмена некоторыми товарами: летуны брали у соседей стекло и еще какую-то мелочь, а безухие проявляли интерес к изделиям из металла, изготовляемым летунами. Но недавно у безухих появились могучие покровители, которые дали им мощное оружие, похожее на то, что было у нас. Напав на летунов, безухие впервые нанесли им сокрушительное поражение. Города летунов в долине были разрушены, многие из них погибли, а оставшимся теперь приходится скрываться в горах, куда безухим и их покровителям добраться непросто. Но все же они не оставляют попыток окончательно уничтожить крылатый народ. Они пытаются проложить дороги в горы, и летунам то и дело приходится вступать с ними в бой.

– Кто такие эти появившиеся у безухих покровители? Откуда они взялись? Может быть, безухие сами изобрели какое-то мощное оружие, а летуны приписывают это богам, которых они называют покровителями?

– Нет, – перевел ответ Белолобого Чжои. – Это не боги, а существа, пришедшие, так же как и мы, ниоткуда. Прежде таких на этой планете не было.

– Пришельцы? – Кийск в задумчивости постучал пальцами по помосту, на котором сидел. – А не напоминают ли тебе, Чжои, эти покровители тех Наставников, которые руководили людьми на Драворе?

– На Драворе после появления Наставников не было войн, – покачал головой Чжои.

– Потому что возник Барьер. А здесь Лабиринт проводит какой-то другой эксперимент.

– Вы думаете, что и здесь замешан Лабиринт?

– Да уж очень на то похоже. Покровители, пришедшие ниоткуда, два разделенных народа... Пусть здесь их разделяет не физическая преграда, а барьер внешней несхожести и непонимания или даже нежелания понять друг друга, – суть от этого не меняется. К тому же, поскольку ты до сих пор не можешь открыть ключом вход в Лабиринт, сам собой напрашивается вывод, что и выход, через который мы сюда попали, открыл не ты, а кто-то другой. Возможно, сам Лабиринт для каких-то своих целей.

Белолобый напомнил о себе, издав серию резких, отрывистых щелчков.

– Он говорит, что если уж у нас откровенный разговор, те он тоже хочет узнать: кто мы такие и зачем пришли?

– Скажи ему, что мы оказались здесь случайно и уйдем сразу же, как только у нас появится такая возможность.

– Он спрашивает, куда мы уйдем? Не к безухим ли?

– Нет, мы уйдем вообще с этой планеты.

– Он хочет знать, как мы это сделаем.

– Скажи, что это трудно объяснить, но у нас есть такая возможность.

– Он говорит, что все это довольно странно: пришли ниоткуда, уйдем в никуда. Никто не ходит без дела. Зачем у нас оружие? Мы кого-то боимся?

– У нас тоже есть враги, но это не летуны и не безухие,

Выслушав ответ Белолобого, Чжои удивленно приоткрыл рот и как-то странно посмотрел на Кийска.

– Что он сказал? – нетерпеливо спросил Кийск.

– Если я правильно его понял, то Белолобый предлагает вам свою помощь в борьбе с вашими врагами. Он говорит, что хотя многие из тех, от кого зависит решение нашей судьбы, склонны не доверять нам, сам он относится лично к вам с большим уважением и почтет за честь сражаться плечом к плечу со столь умелым и опытным воином. Он считает, что, взяв вас в плен, когда вы и не помышляли о нападении, он поступил бесчестно и тем самым нанес вам тяжкую обиду. Теперь, когда он понял, что был не прав, считая вас врагом, он готов искупить свою вину.

– Сделав паузу, Чжои перевел дух и добавил:

– Кажется, я ничего не напутал.

Кийск был поражен словами Белолобого не меньше, чем Чжои. У многих ли хватило бы достоинства и мужества, чтобы подобным предложением попытаться загладить обиду, нанесенную пусть даже невольно?

– Поблагодари его за предложение, Чжои, – сказал Кийск. – Но скажи также, что я не считаю зазорным проиграть в честном бою умелому сопернику. И я, так же как и он, готов предложить ему свои силы и способности в борьбе с его врагами.

Выслушав Чжои, Белолобый в знак признательности наклонил голову. Затем он достал из-за пояса один из своих бумерангов и с почтением протянул его Кийску.

Глава 6

ЭПИДЕМИЯ

– А тебе не кажется, что, предложив летунам нашу помощь, ты поступил несколько необдуманно? – спросил Киванов, когда Кийск рассказал своим спутникам о разговоре с Белолобым. – Мы ведь даже не знаем, кто такие эти безухие и – почему между ними и летунами идет война?

– Я говорил только от своего имени, – ответил Кийск.

– Но ты представляешь всех нас. Мы же не останемся в стороне, если возникнет какая-нибудь заваруха.

– А что, по-твоему, я должен был ему ответить? – огрызнулся Кийск. – Просто поблагодарить и сказать, что приму его предложение к сведению?

– Настоящий дипломат на твоем месте так бы и поступил.

– Я не дипломат.

– Ну, в этом у меня уже не раз была возможность убедиться.

– Эй, посмотрите-ка, что там происходит? – негромко окликнул спорщиков Берг.

Стоя на краю платформы. Белолобый разговаривал с Икаром. Что-то объясняя, Икар приподнял левую руку и тут же быстро опустил ее, прижав к телу. Белолобый схватил его за руку, дернул вверх так, что почти полностью раскрылось крыло, и разразился гневными, раздраженными щелчками. Икар, опустив голову, виновато молчал. На внутренней стороне его крыла были видны две небольшие круглые язвы с гнойными краями.

– Белолобый говорит, что о болезни нужно было сказать сразу, как только появились первые признаки, – перевел слова летуна Чжои.

– Ты сможешь помочь Икару? – спросил у дравора Кийск.

– Надо посмотреть, что с ним, – сказал Чжои и громким щелчком обратил на себя внимание Белолобого.

Обменявшись несколькими фразами с летуном, Чжои обернулся к остальным.

– Он говорит, что это страшная и очень заразная болезнь, от которой не существует лечения. Она появилась недавно, после того как летуны ушли жить в горы. Болезнь не смертельна, но язвы разъедают кожу крыльев, лишая возможности летать. Летуны без крыльев – легкая добыча для безухих, поэтому они считают, что болезнь эту наслали на них покровители врагов.

– Так вот, значит, откуда в городе столько летунов с изуродованными крыльями, – Вейзель в задумчивости ухватился пальцами за мочку уха.

– Да, – кивнул Чжои. – Множество летунов уже лишились крыльев, еще больше больных.

– Но Икару ты сможешь помочь? – спросил Киванов.

Ничего не ответив, Чжои подошел к Икару. Сделав успокаивающий жест рукой, он попросил его развернуть пораженное болезнью крыло. Кусочком чистой материи Чжои очистил раны от гноя. Язвы были неглубокие, затронувшие пока еще только поверхностные слои плотной кожаной перепонки. Чжои поднес к одной из ран раскрытую ладонь и пару минут подержал ее над пораженным участком кожи, не касаясь его. Икар при этом беспокойно и немного испуганно крутил головой из стороны в сторону, нервно поглядывая то на присевшего возле него на корточки дравора, то на остальных людей, то на Белолобого. Похоже, он не очень понимал, что, собственно, с ним собираются делать.

Когда Чжои убрал ладонь, все смогли увидеть, что рана на крыле Икара затянулась тонкой розовой кожицей. Летуны что-то беспокойно защелкали. Белолобый же, выражая свое восхищение, вскинул к небу чуть согнутые в локтях руки.

– Похоже, Чжои, ты стал героем дня, – сказал, подойдя к дравору, Киванов. – Думаю, что если ты решишь открыть здесь частную практику, с клиентами у тебя проблем не будет.

– Лечение еще не закончено, – поднял на него глаза Чжои. – Болезнь инфекционная, и, для того чтобы справиться с ней, потребуется время.

То же самое Чжои сказал и Белолобому, после чего добавил, что для завершения лечения Икару следует остаться с ним. Белолобый несколько раз быстро кивнул и, повернувшись к Икару, велел ему оставаться на ночь на площадке с людьми и во всем повиноваться им.

Чжои отгородил циновками небольшой участок площадки, куда и поместил Икара. Тот, казалось, был напуган предстоящим лечением больше, чем самой болезнью, но виду старался не подавать. Его выдавали только глаза, беспокойно бегающие по сторонам. Чжои, извинившись, попросил его не беспокоить, после чего вслед за Икаром скрылся за плетеной перегородкой.

– Если Чжои удастся вылечить Икара, то, возможно, это убедит летунов в том, что мы не желаем им зла, – сказал, укладываясь спать, Вейзель.

– Несомненно, – поддержал его Киванов.

– А вы не подумали о том, что если завтра Икару станет хуже, то винить в этом тоже станут нас? – Кийск завернулся в покрывало и мрачно проворчал:

– Дипломаты...

Вопреки пессимистическим прогнозам Кийска, на следующий день Икар радостно кружил вокруг площадки, демонстрируя всем свои совершенно здоровые крылья. Чжои тоже был доволен своей работой, хотя и выглядел усталым и невыспавшимся. На еду он набросился так, словно не ел по меньшей мере дня три.

Вместе с принесшими завтрак летунами прилетел и Белолобый. Он долго и придирчиво изучал крыло довольно скалящегося Икара и даже, не доверяя глазам, ощупал его руками. Дождавшись, когда люди закончили завтрак, Белолобый отдал какой-то приказ, и двое его подчиненных, сорвавшись с края платформы, куда-то быстро полетели. Минут через пять они вернулись, неся под руки старого бескрылого летуна, которого люди видели в первый день своего появления в поселке.

– Он признается, что вчера не поверил, когда ему сказали, что пленники взялись вылечить заболевшего летуна, – переводил слова старика Чжои. – Он говорит, что бывают случаи, когда болезнь проходит сама, но если уж язвы появились на крыльях, то такой летун обречен. Мы, по его мнению, совершили настоящее чудо. Впрочем, я сказал ему, что пока мне удалось устранить только внешние проявления болезни. Для того чтобы исключить возможность рецидивов, мне потребуется поработать с Икаром еще дня два. Болезнь действительно весьма серьезная. Вызывающий ее вирус очень необычен. Кроме того, что он чрезвычайно устойчив, он еще и развивается исключительно в тонком слое особой эластичной соединительной ткани, находящейся в крыле летуна между двумя слоями кожи, которая позволяет крыльям растягиваться и снова сжиматься. Честно говоря, такая узкая специализация наводит меня на мысль об искусственном происхождении вируса.

Старый летун снова что-то сказал.

– Он просит, чтобы мы осмотрели и других больных, – перевел Чжои.

– Но врачеватель-то среди нас только ты, – возразил Кийск.

– И тем не менее он всех нас просит пройти вместе с ним в карантин, который находится неподалеку.

– Пройти? – удивленно вскинул брови Киванов. – Это означает, что нам будет позволено спуститься на землю?

– Да, так я его понял, – сказал Чжои.

– Я иду, – с готовностью согласился Борис. – Мне уже надоело жить по-птичьи на насесте. Надеюсь, что к бескрылым эта зараза не пристает?

– Мы можем не опасаться, – успокоил его дравор. – В наших организмах нет той ткани, на которой паразитирует вирус.

– Конечно, надо сходить, – сказал Кийск. – Наш отказ будет расценен как нежелание помочь.

Летуны спустили людей и бескрылого старика на землю.

Зона карантина располагалась на значительном расстоянии от основного поселения летунов. На краю города Белолобый и его люди остановились, и дальше с людьми пошли только старик и еще двое летунов с изуродованными крыльями.

Глазам людей открылось ужасающее зрелище. Десятки стоявших на земле домов были переполнены страдающими летунами. Здесь были женщины, взрослые мужчины, старики и дети. У большинства из них кровоточащие, гнойные язвы покрывали всю площадь крыльев. У тех из них, кому болезнь уже не оставила никаких шансов, остатки изуродованных крыльев свисали неровными, покрытыми коростой лохмотьями. Ухаживали за больными летуны, также потерявшие крылья в результате болезни.

– Я не смогу помочь им всем, – в отчаянии развел руками Чжои. – Даже если буду заниматься лечением день и ночь без перерыва. Для того чтобы победить болезнь, нужно остановить эпидемию.

Когда то же самое он сказал старому летуну, тот только устало кивнул и направился к выходу из карантинного поселка.

– Но ведь Белолобый говорил, что бывают случаи самоизлечения, – сказал, взяв Чжои за руку, Вейзель.

– Только на ранних стадиях заболевания, и то очень редко.

– Спроси у старика, бывают ли случаи повторного заболевания?

– Нет, – перевел Чжои ответ бескрылого летуна. – Если человеку посчастливилось излечиться от болезни, то он может уже не опасаться заразиться ею снова.

– Это означает, что после излечения возникает стойкий иммунитет к заболеванию, – Вейзель задумчиво потер подбородок. – Вопрос только в том, как искусственно вызвать характерную иммунную реакция организма?

Людей снова подняли на площадку, на которой они жили. Чжои осмотрел Икара и остался вполне доволен его состоянием. Но ему не давали покоя мысли о сотнях больных, чьи страдания он был не в силах облегчить.

Вейзель тоже пребывал в задумчивом состоянии, пытаясь найти научный подход к решению проблемы.

Через полчаса двое летунов доставили обед.

Погруженный в собственные мысли, Вейзель едва прикоснулся к еде.

– Знаешь, Иво, – наклонясь к Кийску, тихо сказал Киванов. – Мне тоже жаль несчастных больных летунов. Но мы же ничем не можем им помочь. Мы вообще оказались здесь по чистой случайности. Если Чжои будет пытаться помочь каждому, то тогда ему придется полностью забросить работу с ключом. Мы же не собираемся оставаться здесь навсегда?

Кийск молча кивнул.

Отойдя к центру помоста, Вейзель сел на циновку, прислонившись спиной к стволу.

К нему подбежал пушистый летучий зверек и потерся о ногу. Машинально протянув руку, Вейзель погладил зверька.

Зверек довольно застрекотал и запрыгнул к нему на колени. Перевернувшись на спину, он подставил чешущей его руке живот и, застрекотав еще громче от удовольствия, раскинул лапы в стороны. На растянувшейся розовой перепонке под его передними лапами Вейзель увидел несколько маленьких, наполненных гноем, пузырьков.

Вейзель схватил зверька обеими руками так неожиданно и крепко, что тот взвизгнул от негодования и принялся вырываться, извиваясь всем телом. Но Вейзель не собирался отпускать свою добычу.

– Чжои! – закричал он. – Чжои! Напуганные его пронзительным криком, к нему сбежались все, кто находился на площадке, включая и летунов.

– Чжои, – захлебываясь от волнения, сказал Вейзель. – Спроси у летунов, бывают ли случаи поражения крыльев вот у этих зверьков?

Демонстрируя зверька, Вейзель тряхнул его так крепко, что тот снова взвизгнул.

Выслушав вопрос Чжои, летуны отрицательно закачали головами.

– Нет, – перевел их ответ дравор, хотя и без того все уже было ясно. – От болезни крыльев страдают только летуны.

– А теперь смотрите сюда! – торжественно провозгласил Вейзель.

Он уложил зверька на спину и, несмотря на отчаянные сопротивления, отвел одну его переднюю лапку в сторону, чтобы продемонстрировать собравшимся крыло.

– Сейчас будет сеанс вивисекции? – недовольно поморщился Киванов.

– Смотрите внимательно, – сказал Вейзель. – Видите, у него на поверхности крыла тоже есть воспаленные участки и гнойные пузырьки! Эти летающие зверьки болеют той же самой болезнью, что и летуны, только протекает она у них в ослабленной форме и, как утверждают сами летуны, никогда не приводит к потере крыльев!

– Остается только порадоваться за них, – пожал плечами Кийск. – Нам-то что от этого?

– Да неужели вы ничего не поняли? – удивленно воскликнул Вейзель. – Эти зверьки – ходячие резервуары с вакциной! Болезнетворный вирус в их организме находится в ослабленном состоянии и не способен вызывать заболевание, ведущее к потере крыльев. Если ввести его летуну, то он перенесет легкую форму болезни, но в результате приобретет устойчивый иммунитет и к тяжелой ее форме!

Какое-то время все просто молчали, пытаясь осмыслить то, что сказал Вейзель. Потом все дружно принялись орать, да так, что летуны испуганно отшатнулись в сторону.

– Григорий, ты гений! – тряс Вейзеля за плечо Киванов. – Это же гениальное открытие!

– Ну, вообще-то это открытие было сделано еще в XIX веке, – смущенно улыбался Вейзель.

– Так то же на Земле! А здесь это будет первая массовая вакцинация!

– Еще, я думаю, придется решать проблему, как уговорить летунов прибегнуть к вакцинации, – сказал мыслящий, как всегда, трезво и рационально Кийск. – Вряд ли они сразу же безропотно согласятся, чтобы их стали заражать ужасной болезнью.

– Наверное, стоит поговорить об этом с Белолобым, – сказал Берг. – Его-то вы сумеете убедить?

– Нет, попробовать надо прямо сейчас, на Икаре! Он, как говорит Чжои, еще не совсем здоров, а вакцина может быть использована не только, как средство предупреждения заболевания, но и для лечения! Как ты на это смотришь, Чжои?

Чжои задумчиво молчал. Взгляд его был полон печали.

– Эй, что случилось, Чжои? – подойдя, обеспокоенно спросил у него Киванов. Чжои натянуто улыбнулся.

– Мы на Драворе всегда считали, что, имея в своем распоряжении дарованную Наставниками психотехнику, способны справиться с любой ситуацией. Теперь я убедился, что наши знания годятся только для маленького, замкнутого мирка, в котором мы жили. Мне бы просто никогда не пришла в голову та же идея, что и господину Вейзелю. Целиком полагаясь на свои парапсихологические способности, я привык считать, что раз уж они не могут помочь, то не поможет уже ничто. – Чжои сделал короткую паузу, после чего продолжил:

– Я рад, что отправился в путь вместе с вами, что увидел весь этот огромный, необъятный мир, который бывает красивым и уродливым, добрым и жестоким, в котором есть место для всего и для всех.

– То, что ты пока видел, Чжои, это только край мира. И, поверь мне, ты не во всем прав, – ответил ему Кийск. – Знания и способности драворов представляют собой немалую ценность. Вспомни, сколько раз ты выручал нас из, казалось бы, совершенно безвыходных ситуаций. И сейчас все наши надежды только на то, что тебе удастся справиться с ключом. И все же я рад был услышать от тебя то, что ты произнес. Ты сам пришел к осознанию важной и бесспорной истины: для того, чтобы понять и полюбить мир, его надо воспринимать не частями, а полностью, таким, какой он есть. Иного нам просто не дано.

Глава 7

УБИТЬ БЕЗУХОГО

Чжои пришлось долго разъяснять Белолобому принцип вакцинации. Когда наконец летун понял идею людей, он решительно кивнул и сказал, что сам первым испытает этот метод.

Белолобый старался сохранить невозмутимый вид, однако плоский нос его покрылся крупными капельками пота, когда Вейзель острием ножа, которым он предварительно вскрыл нарыв на крыле зверька, наносил несколько неглубоких царапин на внутреннюю поверхность его крыла.

На то время, за которое вакцина должна была оказать свое действие, Белолобый остался на площадке, где жили люди.

На следующий день после введения вакцины на крыле Белолобого появилось несколько мелких нарывов, которые вызывали у него нестерпимый зуд. Летун явно нервничал и весь этот и последующий день просидел в отгороженном циновками уголке, не желая ни с кем разговаривать. На четвертый день воспаление и зуд исчезли, а пораженные участки кожи покрылись сухими корочками, которые через день отпали, оставив после себя небольшие участки не покрытой волосяным покровом кожи.

Ликующий Белолобый полетел докладывать о победе над болезнью.

Вернувшись через полтора часа, он принес с собой длинную и прочную веревочную лестницу, конец которой самолично закрепил на краю платформы. Людям была дарована свобода.

В поселке крылатых людей началась массовая вакцинация, приемам и правилам которой обучали летунов Чжои и Вейзель. Маленькие летучие зверьки превратились из домашних любимцев в спасителей своих хозяев. Положительный эффект дал и метод лечения с применением вакцины. Летуны из карантинной зоны, чья болезнь зашла еще не слишком далеко, быстро пошли на поправку.

Белолобый пригласил Кийска посетить свой дом. На площадке, принадлежавшей семье Белолобого, кроме него, жили еще около десяти человек, различных возрастов и обоих полов. Кийску так и не удалось разобраться, в каком родстве они находятся друг с другом, потому что все спешили быть представленными землянину и нетерпеливо отталкивали в сторону тех, кто уже успел обменяться с ним приветливыми похлопываниями по плечам. После обильной и продолжительной трапезы ему даже было предложено остаться жить в доме Белолобого, но Кийск, поблагодарив за гостеприимство, предпочел вернуться на свою площадку.

Люди получили возможность свободно передвигаться по всему поселку, но, куда бы они ни шли, их повсюду сопровождали знакомые летуны из отряда Белолобого. Сопровождающие, не проявляя излишней навязчивости, держались чуть в стороне, и все же людей ни на минуту не оставляли одних, без наблюдения.

Кийска подобный неусыпный контроль нисколько не беспокоил. Не видя в том ничего оскорбительного, он даже, напротив, находил вполне естественным то, что крылатые люди все еще не доверяют полностью странным пришельцам. Тем более что и охрана вела себя на редкость корректно, стараясь по возможности не обозначать своего присутствия, а тем из них, у кого с людьми сложились приятельские отношения, похоже, даже льстила возможность появляться повсюду в компании, что повсюду всегда встречали приветливо и с улыбками.

Киванов же, напротив, возмущался подобным отношением к своей персоне.

– Ну надо же! Мы, можно сказать, спасли им жизнь, а за нами по-прежнему следят шпионы! Что за вопиющая несправедливость?

– Должно быть, твой вид не внушает им доверия, – посмеивался над Борисом Кийск.

– Почему это именно мой? – возмущенно восклицал Киванов.

– Потому что шумишь много, – отвечал Кийек.

– Нет, это просто возмутительно!

– Послушай, что ты так разволновался? – недовольно морщился Кийск. – Потерпишь несколько дней, пока Чжои не закончит работу с ключом. Или ты собрался остаться здесь навсегда?

– Нет, но хотелось бы оставить после себя добрую память.

– В таком случае, сочини вдохновенное послание к далеким потомкам ныне живущих летунов и высеки его аршинными буквами на скале.

Как-то раз Белолобый с весьма торжественным видом пригласил людей на встречу с представителями высшего сословия летунов, от которой, как он прозрачно намекнул, во многом зависело решение их дальнейшей судьбы.

Площадка, на которую доставили приглашенных, практически ничем не отличалась от той, на которой они коротали время своего заключения и продолжали жить по сей день. Несмотря на то, что только миновал полдень, площадка была закрыта развешенными по краю циновками, что обычно делалось только с наступлением сумерек. Через равные интервалы в сплошной стене были оставлены лишь небольшие проемы для освещения внутреннего пространства. Изнутри циновки, образующие стены, были расписаны переплетающимися трехцветными узорами из красных, желтых и синих извивающихся линий, между которыми были вкраплены короткие надписи на языке летунов, смысл которых оставался непонятен даже для Чжои. На площадке были расставлены обеденные столики с едой, возле которых лежали стопки новых мягких циновок для сидения.

Летуны, поднявшие гостей на площадку, тут же исчезли. Остался с ними один только Белолобый. Из тринадцати встречавших их летунов людям был знаком только старик с изуродованными болезнью крыльями. Возможно, кого-то из присутствующих они также где-то встречали, но людям все еще было трудно с первого взгляда различать летунов, особенно если они были примерно одного возраста.

После традиционных приветствий хозяева и гости расселись за столики и приступили к трапезе, которая по случаю официального приема превратилась в целый ритуал. Каждый сам накладывал себе еду, сколько хотел, но попробовать, хотя бы совсем немного, следовало все, что предлагалось. Емкости с новыми блюдами передавались из рук в руки, от стола к столу, и каждый, прежде чем передать очередное блюдо своему соседу, непременно должен был что-то сказать о его необыкновенных вкусовых качествах. Поскольку языком летунов свободно владел один только Чжои, остальным гостям приходилось для выражения своего одобрения прибегать к восторженным вздохам и мимике. Хотя существовала опасность, что при значительных отличиях лицевых скелетов людей и летунов некоторые из упражнений гостей могли быть неверно истолкованы, все как будто прошло по большей степени гладко. Если по незнанию или неумению гости и совершали какие-то ошибки, то хозяева предпочитали их не замечать.

После того как основная трапеза была закончена и на столиках осталась только посуда для чаепития и блюда с засахаренными фруктами, старый бескрылый летун перешел к официальной части, ради которой, собственно, и была устроена эта встреча.

В произнесенной речи, перевод которой, как всегда, осуществлял Чжои, он говорил о том, что теперь, когда страшная болезнь, ставившая под угрозу дальнейшее существование всего рода летунов, побеждена, все силы будут брошены на борьбу с ненавистными безухими, не оставляющими попыток превратить свободный и гордый крылатый народ в послушных рабов своих покровителей. И благодарить за это они должны тех, с кем свела их судьба, кого по ошибке они приняли вначале за врагов. При этих словах старый крылатый человек сделал жест в сторону людей и с чувством благодарности и признательности склонил голову. Его жест повторили все присутствующие летуны.

Сделав небольшую паузу, чтобы придать своим дальнейшим словам дополнительный вес, старик продолжал;

– Мы понимаем, что наша признательность будет неполной, если мы не попытаемся загладить обиду, которую нанесли при первой встрече нашим новым друзьям.

Кийск хотел было сказать, что все обиды давно уже забыты, но сидевший рядом с ним Белолобый, угадав его намерение, сделал знак рукой, призывающий к молчанию. Летун знал, что последует далее.

– Незнакомцы, ставшие теперь нашими друзьями, оказали огромную, неоценимую услугу не только нашему клану, но и всему народу крылатых людей. Теперь мы без опасения и сомнений можем назвать их своими братьями. Никогда еще чужак, не имеющий крыльев, не удостаивался чести быть принятым в один из кланов крылатых людей, но вы поистине заслужили это право. Мы сделали свое предложение теперь вам решать.

Люди переглянулись между собой. Предложение было неожиданное, но вряд ли оно скрывало в себе какие-то подводные камни. Скорее всего, оно было продиктовано всего лишь искренним желание летунов выказать свою признательность К тому же подобная формальность придавала определенный общественный статус бывшим пленникам, а ныне – гостям Принимая предложение, все они становились полноправными крылатыми людьми, хотя, по причине отсутствия у них крыльев как таковых, – всего лишь почетными. Тратить время на обсуждение этого вопроса казалось совершенно излишним.

– Мы с огромным уважением относимся к вашему гордому и мужественному народу, – ответил за всех Кийск. – За то время, что мы находимся среди вас, мы успели, как я надеюсь, обзавестись друзьями. Мы искренне признательны вам за столь лестное предложение и готовы принять его с радостью и благодарностью.

Кийск старательно и осторожно подбирал слова, хотя и догадывался, что в переводе Чжои речь его, конечно же, будет звучать совершенно по-иному. И все же на летунов она произвела впечатление. Выслушав Чжои, все они одобрительно закивали, оскалив зубы в радостных улыбках. Белолобый принялся трясти Кийска за плечо, стрекоча с такой страшной скоростью, что даже Чжои не мог уловить смысл его слов.

Люди, не зная, закончены ли на этом все формальности и как им теперь, в новом положении, следует себя вести, в ответ тоже улыбались и энергично трясли головами.

Старик отпил из чашки глоток успевшего подостыть цветочного настоя и, приподняв раскрытую ладонь, дал понять, что собирается говорить. Радостная суета мгновенно улеглась.

– Ну что ж, – сказал старик. – Как вы видите, мы не меньше вас рады тому, что наш клан принял новых, достойных того людей. Пусть не смущает вас то, что нет у вас крыльев. И среди нас встречаются бескрылые, – летун горько усмехнулся и развел руки в стороны, демонстрируя то, что осталось от его летательных перепонок. – Поскольку не существует ритуала для принятия в клан чужаков, мы решили воспользоваться ритуалом, используемым при приеме в клан летуна из родственного нам клана. Чтобы не затягивать дело, мы могли бы начать прямо сейчас. Много времени это не займет, потому что все вас прекрасно знают. Вы готовы?

Услышав о каком-то ритуале, Кийск почувствовал некоторую неуверенность. Любые ритуальные действия всегда казались ему немного подозрительными. Поколебавшись пару секунд он все же счел нужным решительно кивнуть головой.

– В таком случае, вначале вам придется ответить на несколько вопросов. Скажите, свободные, по своей ли воле вы хотите разделить все радости и невзгоды жизни вмести с летунами клана?..

На этом месте Чжои запнулся, не сумев подобрать слова для перевода названия клана.

– По своей, – ответил Кийск.

Старик посмотрел на других, требуя, чтобы каждый сам ответил на вопрос.

– Совершали ли вы прежде какие-либо преступления против крылатых людей? – задал он следующий вопрос.

– Нет, – уверенно ответил Кийск.

– Возможно, вы замышляли подобные преступления или знали о замыслах других, но сохранили их в тайне?

– Нет.

– Примите назад свое оружие, – сказал старик. Людям вручили появившиеся откуда-то гравиметы и сумку с запасными блоками питания к ним.

Берг быстро пробежал пальцами по всем узлам оказавшегося у него в руках гравимета, желая убедиться, что оружие в полном порядке.

– Ну вот и все, – улыбнулся старик. – Остался сущий пустяк. Теперь, когда вы стали полноправными членами клана, вы должны доказать новым родичам свою преданность, храбрость и умение побеждать врагов. В течение двухдневного срока каждый из вас должен принести голову убитого им безухого.

Только произнеся эти слова, Чжои сам понял страшный смысл переведенной им фразы и в полном недоумении и растерянности уставился на Кийска широко раскрытыми глазами.

Кийск сделал дравору незаметный жест, приказывая успокоиться и держать себя в руках.

– Ты уверен, что все правильно понял и перевел? – спросил он на всякий случай.

Чжои молча кивнул. Кийск повернулся к старому летуну.

– Нет, этого мы сделать не можем, – твердо произнес он. Услышав ответ, старик так же, как перед этим Кийск, спросил Чжои, не напутал ли он что с переводом. После того как Чжои снова повторил те же самые слова, старик откинулся всем телом назад, уперевшись руками в пол позади себя. Такая поза у летунов, как было известно Чжои, выражала крайнее смятение.

Все остальные присутствующие летуны разом загомонили. Носы их морщились не то от недоумения, не то от презрения.

– По-моему, открытие нам прижизненного памятника переносится на неопределенный срок, – едва слышно произнес Киванов.

Старик выпрямился и, взмахнув рукой, приказал всем умолкнуть.

– Кажется, между нами возникло непонимание, – сказал он, обращаясь к людям. – Вы отказываетесь убивать безухих?

– Да, – с прежней решительностью ответил ему Кийск.

– Вы боитесь? Или сомневаетесь в своих силах? Если у вас мало боевого опыта, то выполнить ваш долг вам помогут наши лучшие воины.

– Нам приходилось убивать, – сказал Кийск, – но делали мы это, только спасая свою жизнь. Ни я и никто другой из моих друзей никогда не станет убивать человека только ради того, чтобы кому-то что-то доказать.

Старый летун развел руками, как будто в растерянности.

– Но безухие наши враги. Они прогнали нас с наших земель и даже здесь, в горах, не оставляют нас в покое. Они хотят уничтожить крылатый народ, подчинив его своим покровителям.

– Нам ничего не известно ни о безухих, ни об их покровителях, ни о причинах существующей между вами вражды. Если бы они напали на ваш поселок, мы вместе с вами встали бы на его защиту. Но мы не станем охотиться на них ради того, чтобы потом отрезать головы.

Старик скорбно покачал головой.

– Вы могли бы ответить так, будучи нашими гостями. Но сейчас, после того как вы изъявили готовность стать членами нашего клана, не я, а закон требует от вас подчинения.

– Несмотря ни на что, мы снова вынуждены ответить отказом, – сказал Кийск.

– Что ж, мне жаль, что так получилось, – развел руками старик. – Я хотел, чтобы мы стали ближе. Но теперь тот же закон требует от меня, чтобы я отказал вам в убежище и крове. Не позднее завтрашнего дня вы должны покинуть земли нашего клана.

Старый бескрылый летун встал, давая тем самым понять, что больше разговаривать не о чем.

Глава 8

ИЗГНАННИКИ

На следующий день Белолобый рано утром прилетел на площадку, служившую людям жильем. С ним были четверо летунов, каждый из которых нес в руках большую сетку. Три из них были наполнены продовольствием, в четвертой лежали, плотно свернутые, пять тонких покрывал, сшитых из отлично выделанных шкур.

– Это велел передать вам старейший, – сказал, указав на сетки, Белолобый. – Он очень сожалеет о том, что произошло, но ничего не может изменить. Его обязанность – следить за соблюдением закона, а закон ни для кого не делает исключения.

– Мы все понимаем, – ответил Кийск. – Уйти мы можем прямо сейчас. Мы были бы благодарны, если бы ты указал нам дорогу, по которой мы смогли бы спуститься вниз, не рискуя свернуть себе шеи.

– Куда вы собираетесь идти?

– Туда, где смогли бы пожить какое-то время, никому не мешая. Возможно, на то самое место, где мы с тобой познакомились.

– Туда вам идти не следует, – покачал головой Белолобый. – В тех местах регулярно появляются патрули безухих. Странно, что в прошлый раз вы их не встретили.

– Неужели они настолько опасны?

– Безухие трусливы, но коварны. Сейчас, когда у них появилось мощное оружие, они вконец обнаглели. С ними лучше не встречаться без нужды. Если у вас нет определенного маршрута, то я мог бы проводить вас в селение другого клана, расположенное в низине. Там у меня есть родичи, которые не откажутся на время предоставить вам кров.

– А не возникнут ли у нас там те же проблемы, что и здесь? – осторожно поинтересовался Киванов.

– Нет, это же совсем другой клан, – уверенно ответил Белолобый. – Там вы будете приняты просто как гости.

– Что ж, отказываться от такого предложения было бы глупо. Когда отправляемся?

Белолобый задумался.

– За день мы на крыльях не успеваем обернуться туда и обратно, – размышляя, произнес он. – А нам предстоит идти пешком. Наверное, лучше отправиться сразу же после обеда. Переночуем в долине, на рассвете двинемся дальше и к вечеру будем на месте.

Белолобый взял с собой в поход еще пятерых летунов, среди которых были хорошо знакомые людям Икар и Ворчун.

Дорога, которой повел отряд Белолобый, была не той, по которой люди пришли в поселок летунов. Обогнув поселок с юго-запада и перебравшись через невысокую каменную гряду, они вышли на прямой пологий склон. Спустившись по нему, путники оказались в глубокой расщелине, стиснутой нависающими над ней отвесными скалами. Почти у самого выхода из расщелины они наткнулись на высокий каменный завал, перебраться через который люди смогли только с помощью летунов.

– В прежние времена проход был свободен, – сказал Белолобый. – Нам пришлось построить эту стену, чтобы остановить пытавшихся прорваться к поселку безухих. Здесь мы им дали славный бой! Неделю падальщики расклевывали трупы безухих! Когда они взлетали, их черные крылья застилали небеса!

По другую сторону завала начиналось серое полотно прямой, как натянутая нить, дороги.

Киванов спрыгнул на дорогу и стукнул каблуком по покрытию.

– Знакомый почерк, – сказал он, посмотрев на своих спутников.

Кийск мрачно кивнул. Вейзель присел на корточки и ковырнул дорожное покрытие ногтем, словно рассчитывая найти что-то, что позволило бы усомниться в происхождении дороги. Но никаких сомнений быть не могло – такие дороги строили только механики.

– Значит, мы вышли из Лабиринта, воспользовавшись выходом, открытым механиками? – Подняв взгляд, Вейзель посмотрел на стоявшего рядом с ним Кийска.

Ничего не ответив, Кийск только плечами пожал.

– Если выход был открыт механиками, то, выходит, им известно о том, что мы здесь? – продолжил мысль Вейзеля Берг.

Ему также никто не ответил.

Кийск огляделся по сторонам.

Из-под наваленных повсюду камней торчали покореженные манипуляторы строительной техники механиков. У выхода из расщелины из глыбы застывшей серой строительной массы выступали колеса перевернутого дорогоукладчика. В нелегком бою удалось отстоять крылатым людям свой поселок, вот только надолго ли?

– Не кажется ли вам странным то, что механики ушли, встретив отпор? – спросил Киванов как раз то, о чем думал Кийск. – Насколько нам известно, не в их правилах отступаться от задуманного.

– Они не отступились, а просто выбрали иную тактику, – сказал Вейзель. – Механики ценят жизнь каждого живого существа, по крайней мере до тех пор, пока не скопируют его сознание в матрицу. Летуны независимы ни от каких технических устройств, которые механики первым делом дистанционно вывели из строя на Земле. К тому же летуны слишком мобильны – для того чтобы всех их отловить, потребовалось бы немало времени. Теперь я уже почти не сомневаюсь в том, что вирус, поражавший крылья летунов, создан механиками. Это вполне укладывается в характерную для механиков схему – они как всегда нашли у своего противника наиболее уязвимое место и ударили по нему. Теперь же они просто ждут, когда болезнь сделает свое дело.

– Вполне убедительно, – согласился Кийск. – Однако вряд ли механики стали ждать, если бы знали, что мы находимся в поселке. Значит, они потеряли наш след.

После выхода из расщелины с людьми остался только Белолобый. Остальные летуны поднялись в воздух и кружили над окрестностями, высматривая возможных противников.

Пройдя вдоль дороги километра два, отряд свернул на юг.

День уже близился к концу. Чтобы не ночевать на открытой местности. Белолобый хотел до наступления сумерек довести отряд до видневшейся на горизонте небольшой рощицы.

– Безухие видят в темноте; как днем, – сказал он. – Шпионы их частенько шныряют ночами по нашим землям.

Люди понимали лишь отдельные произносимые летуном слова, и разговор, как обычно, шел через Чжои.

– Послушай, – спросил Белолобого Кийск. – В чем причина вражды между вами и безухими?

– Они не такие, как мы, – коротко ответил летун.

– Но это, должно быть, не все? – удивился Кийск.

– Вполне достаточно.

– Но мы ведь тоже не похожи на летунов, – сказал Кива-нов. – Почему, в таком случае, мы не вызываем у вас той же ненависти, что и безухие?

Над таким вопросом Белолобому пришлось задуматься.

– За все время, что мы прожили рядом, безухие так и не научились объясняться на нашем языке, – ответил он

– А вы сами знаете язык безухих? – спросил Борис.

– Нам это ни к чему, – гордо ответил летун.

– Ты говорил, что раньше вы, случалось, торговали друг с другом. Без знаний языка?

Летуна удивила непонятливость людей.

– Не надо знать язык для того, чтобы на пальцах показать, сколько товара тебе надо и сколько ты можешь предложить взамен.

– Каким оружием пользуются безухие? – спросил Кийск.

– Сейчас они используют оружие, которое получили от покровителей. Оно стреляет беззвучно и не оставляет следов на теле жертвы. Летун, пораженный из такого оружия, остается жив, но не может двигаться, не видит и не слышит ничего, что происходит вокруг. Умирает он только через несколько дней, так и не приходя в сознание.

– Парализаторы, – сказал Вейзель. – Те же, что использовали против нас на Земле люди механиков.

– Безухим нравится жизнь с покровителями, потому что те дают им оружие, которое они используют против нас. Теперь они, если и выходят из выстроенных для них городов, то только для того, чтобы охотиться на нас.

– И как долго будет продолжаться эта война? – задал вопрос Кийск.

– До тех пор, пока кто-нибудь не победит, – спокойно ответил Белолобый. – Если прежде достаточно было хорошенько ударить по безухим, для того чтобы они надолго забились в свои норы, то теперь, подгоняемые покровителями, они лезут и лезут вперед, словно забыли, что такое страх.

– Они теперь уже не остановятся, – сказал Кийск. – Их жизни им больше не принадлежат.

– Что ж, значит, мы перебьем их всех, до последнего, – ответил не ведающий сомнений летун.

Глава 9

ГЛАЗА В ТЕМНОТЕ

Войдя в рощу, люди и летуны развели костер, приготовили незамысловатый ужин, быстро поели и улеглись спать, завернувшись в покрывала из шкур.

Белолобый уверял Кийска, что его люди ничуть не устали

За день и смогут охранять лагерь ночью, но Кийск настоял на том, чтобы дежурство несли двое – человек и летун. Костер Белолобый велел погасить, сказав, что с ним они только привлекут к себе внимание возможно находящихся неподалеку врагов.

Кийск заступил на дежурство после полуночи. Разбудивший его Борис быстро юркнул под еще не остывшее покрывало и сладко засопел. Кийск, поеживаясь от ночной прохлады, попил воды, включил фонарик и поводил им из стороны в сторону, пытаясь отыскать дежурившего с ним в паре летуна. Черные стволы деревьев надвигались на него из темноты, выхваченные узким лучом, и снова исчезали, словно растворяясь во мраке ночи.

Услышав негромкое пощелкивание над головой, Кийск поднял фонарик вверх. Пристроившийся на ветке Икар, улыбнувшись, помахал Кийску рукой.

Кийск сел на землю, прислонившись спиной к стволу, положил на колени гравимет и выключил фонарь. Из-за плотного полога листвы над головой не было видно даже звезд на небе. Темнота, поглотившая его, была настолько плотной, что, казалось, ее можно захватить в пригоршню.

Кийск сидел неподвижно, вслушиваясь в звуки ночи. Ветра не было совсем, и листва только изредка едва слышно шелестела, когда где-нибудь на ветке сонно шевелилась птица. Время от времени доносилось какое-то пощелкивание, тихие вздохи или уханье. Все это были обычные ночные звуки.

Насторожился Кийск в тот момент, когда внезапно все звуки смолкли, и в воздухе повисла напряженная, давящая на уши, тишина. Скорее всего, просто где-то рядом прошел крупный зверь и все ночные обитатели леса предпочли на время притаиться. Человек не мог передвигаться по лесу в полной темноте, не производя при этом ни единого звука. Должна же была хотя бы одна ветка попасться ему под ногу? Но по-прежнему ничто не нарушало зловещую тишину.

Кийск медленно и плавно сполз по стволу дерева на землю и, перевернувшись на живот, подтянул к плечу гравимет. На мгновение ему показалось, что перед ним мелькнула чья-то тень. Но, черт возьми, какую тень можно заметить, если темнота такая, что хоть глаз коли? Просто обман зрения.

И вдруг Кийск совершенно отчетливо увидел два тусклых желтоватых пятна. Круглые, размером раза в два больше линзы на карманном фонарике Кийска, они висели рядышком, примерно в метре от земли. Из-за отсутствия каких-либо других визуальных ориентиров определить расстояние до них было невозможно. У Кийска холодок пробежал по позвоночнику, когда он понял, что видит пред собой чьи-то глаза, внимательно и пристально глядящие на него из темноты. Успел ли заметить таинственный ночной гость залегшего среди корней человека?

Кийск медленно, придерживая двумя пальцами, чтобы не произвести щелчка, передвинул предохранитель на гравимете. Справившись с этой задачей, он в нерешительности замер. Имело ли смысл стрелять, если он не видел даже ствола своего оружия?

Кийск еще не успел принять решение, когда, разрывая воздух, протяжно и тонко просвистел бумеранга. Жуткий, отнюдь не звериный, крик предсмертного ужаса и боли взорвал тишину. Глаза подскочили на метр вверх и исчезли, когда тело, которому они принадлежали, ломая кусты, упало на землю.

Икар спрыгнул на землю рядом с Кийском и что-то громко и быстро застрекотал. Вскочившие на ноги летуны запалили фонари. Схватив один из них, Икар бросился в темноту. Кийск, не разобравшись толком, что происходит, побежал за ним следом.

Пробежав несколько метров и продравшись сквозь кусты, они замерли, наткнувшись на распластанное на земле мертвое тело. Икар, обращаясь к Кийску, что-то прощелкал и поднял фонарь повыше, чтобы круг света охватил все тело мертвеца.

В неизвестном было без малого два метра роста. Одет он был в стандартную униформу, которой механики оставались верны на всех планетах, – на нем был такой же серый комбинезон, что и на Кийске. Кисти рук его, выглядывающие из рукавов, были узкими, с длинными и очень тонкими пальцами. Их было четыре, и росли все они в одном направлении, продолжая запястье, изогнутое таким образом, чтобы к нему можно было прижимать пальцами предметы. Кожу на всех открытых участках тела мертвеца, включая широкое, почти плоское лицо, покрывала мелкая, коричневатого цвета чешуя. На черепе не было никакой растительности. Кийск перевел взгляд на лицо, на котором выделялись только небольшие валики, очерчивающие крохотные дырочки ноздрей и глубокие, почти круглые глазные впадины, между которыми засел четырехлопастный бумеранг летуна. Глаза были залиты темной кровью, вытекающей из раны. И ушей у безухого, как и следовало ожидать, не было – только ушные отверстия, затянутые перепонкой.

Услышав предупреждающий свист Икара, Кийск обернулся. Скрывавшийся в темноте противник неслышно подкрался и кинулся на него со спины. Кийск, присев, перебросил безухого через себя и выстрелил в него из гравимета. Тело, конвульсивно дернувшись, неподвижно замерло на земле.

Еще один безухий вынырнул из темноты рядом с Икаром. Летун, развернувшись и подпрыгнув, ударил его по голове фонарем, который держал в руке. Толстое стекло разлетелось вдребезги, горючая жидкость из резервуара вспыхнула, растекаясь по черепу и плечам безухого. Истошно завопив, безухий попытался сбить пламя с лица руками, но это привело лишь к тому, что и кисти рук у него запылали. Кийск вскинул гравимет, собираясь пристрелить несчастного, но тот, продолжая с отчаянным надрывом орать, бросился за деревья. Огненное пятно несколько раз мелькнуло между стволами и исчезло, растворившись во тьме.

К Кийску и Икару, стоявшим над трупами двух безухих, с зажженными фонарями в руках подошли двое летунов, Киванов и Вейзель.

Белолобый о чем-то заговорил с Икаром. Киванов, приподняв фонарь повыше, осветил два мертвых тела на земле.

– Это и есть безухие? – спросил он.

– Похоже на то, – ответил Кийск. Вейзель, присев на корточки, с любопытством рассматривал тела представителей новой, незнакомой ему расы.

– Их предками, должно быть, были земноводные, – сказал он.

– Какой кошмар! – воскликнул Киванов, когда Вейзель перевернул на спину тело убитого Кийском безухого, лицо которого не было залито кровью. – Поверить не могу, что летуны приняли нас за этих уродов.

– Да, первое впечатление не слишком приятное, – согласился с ним Вейзель. – Но внешний вид еще ни о чем не говорит. Они такие же разумные существа, как и мы. И даже одеты точно так же.

– Конечно, ведь одевали-то их механики, – сказал Кийск.

– А вот меня одели летуны!

Киванов гордо стукнул себя в грудь, по которой проходили застежки полотняной куртки, сшитой для него летунами, поскольку верхнюю часть своего комбинезона он в свое время изрезал на повязки для Кийска.

Белолобый, махнув рукой в сторону поляны, на которой они остановились, пошел вперед. Люди последовали за ним.

Берг вместе с Ворчуном разводил костер. Поскольку враги все равно уже обнаружили их место пребывания, таиться далее в темноте не имело смысла.

Летун подвесил над огнем котелок и, когда вода в нем закипела, засыпал в нее пригоршню высушенных душистых трав.

– Белолобый говорит, что дело плохо, – перевел Чжои слова летуна. – Безухие обычно не выходят на охоту небольшими группами. Те, кого мы встретили, были разведчиками, а значит, к утру подтянутся основные силы. Независимо от того, куда мы решим двигаться дальше – продолжим путь или повернем назад, – нам предстоит пересечь большое открытое пространство. Безухие нападают неожиданно, из засады, поэтому даже летуны, перемещаясь быстро по воздуху, подвергаются опасности. У нас же, шагающих по земле, по мнению Белолобого, вообще нет никаких шансов прорваться.

– Что же он предлагает? – спросил Кийск.

– Утром он отправит в поселок, куда мы направлялись, гонца за помощью. Мы же тем временем попытаемся обойти противника, двигаясь в том направлении, где они меньше всего ожидают нас увидеть, – в сторону старого города летунов, разрушенного безухими.

– Почему у напавших на нас безухих не было оружия? – снова задал вопрос Кийск.

– Покровители дают свое оружие безухим, только когда сами планируют операцию и руководят ею.

– Получается, что механики не доверяют безухим? – удивленно поднял брови Киванов.

– Мне кажется, дело здесь в другом, – заметил Вейзель. – Механикам нужны не трупы врагов, а живые пленники, пусть даже парализованные. Иначе невозможно произвести копирование сознания. А учитывая ненависть, которую испытывают друг к другу летуны и безухие, можно предположить, что как те, так и другие пленных не берут. Поэтому крупномасштабные операции механики проводят только под собственным контролем.

Вскоре к разгоревшемуся костру подошли Икар и задержавшийся вместе с ним возле трупов безухих второй летун, который небрежно швырнул на землю увязанные в сетку отрезанные головы.

– О черт, – болезненно скривившись, едва слышно произнес Киванов.

– Это их дело, – так же тихо сказал ему и всем остальным Кийск. – Мы не должны в это вмешиваться.

Чжои, чтобы не видеть этого сочащегося кровью ужаса, просто закрыл глаза.

Белолобый, глядя на Кийска, что-то прощелкал.

– Он говорит, – не открывая глаз, перевел Чжои, – что эти головы принадлежат нам. Мы убили врагов и теперь можем предъявить их головы клану, как доказательство своей преданности. Завтра тоже будет бой, и мы сможем добыть еще много новых голов.

– У меня складывается впечатление, что безухие стали такими, как они есть, после того, как летуны пообрезали всем им уши на сувениры, – мрачно пошутил Киванов.

– Первого безухого убил Икар, – сказал Кийск и посмотрел на летуна.

Тот, заметив взгляд человека, оскалил зубы в улыбке и интенсивно замахал руками, явно давая понять, что отказывается от своего права на добычу.

– Они искренне пытаются помочь нам, – сказал Вейзель.

– Да уж, – скорбно покачал головой Кийск. – Я не удивлюсь, если вдруг узнаю, что Белолобый специально навел нас на засаду безухих, только для того чтобы мы смогли получить свои боевые трофеи.

Глава 10

РУИНЫ МЕРТВОГО ГOPOДА

С первыми лучами дневного светила Белолобый отправил одного из своих подчиненных за помощью. Летун, взмахнув полураскрытыми крыльями, поднялся к кронам деревьев и исчез за непроницаемым для взгляда зеленым пологом листвы.

Остальные члены группы, быстро собрав вещи и загасив костер, двинулись лесом в направлении, указанном Белолобым.

Икар не забыл прихватить и сетку с головами убитых ночью безухих. Должно быть, для сохранности он обложил их широкими плотными листьями, которые повсюду торчали прямо из земли на невысоких, полых внутри стеблях. Теперь его ноша имела не столь шокирующий вид, как прежде, – мертвые головы сделались похожими на спелые кочаны капусты.

Не пройдя и полкилометра, они услышали приглушенные расстоянием хлопки разрозненных выстрелов с той стороны, куда полетел гонец.

– Засада безухих? – спросил у Белолобого Кийск. Не замедляя шага, летун коротко кивнул.

– Надеюсь, нашему посланнику удалось прорваться, – сказал Киванов. – Как, кстати, твои успехи, Чжои? – обратился он к дравору, который даже на ходу продолжал вертеть в руках черную пластинку ключа к Лабиринту. – Скоро ли Лабиринт раскроет перед нами свои дружеские объятия? Честно признаться, мне уже не терпится уйти отсюда. Война – не моя стихия.

– Я освоил работу с ключом, – ответил Чжои. – Но остается одно узкое место. Куда бы мы ни направлялись, в ключ требуется ввести координаты точки конечного пункта назначения. Механики используют для этого семь символов, шесть из которых задают место расположения точки в пространстве, а седьмой – направление к ней от места открытия входа. Последняя точка определяется, по умолчанию, в том месте, где находится в данный момент ключ. С системой кодирования оставшихся шести точек мне пока разобраться не удалось.

– Что же делать?

– Я пытаюсь как-то обойти вопрос о месте назначения.

– Почему ты решил идти в старый город? – спросил Кийск у Белолобого.

– В лесу безухие не станут в открытую нападать на нас, а окружив и не давая возможности уйти, будут при любой возможности наносить удары из засады. На равнине преимущество тоже будет на стороне противников, потому что их значительно больше, чем нас, – ответил летун. – Старый город, хотя и превращенный ныне в руины, был построен летунами. Используя хорошее знание местности, особенности планировки города и строения зданий, в нем мы сможем дать бой безухим, сколько бы их ни было, на равных.

– Ты уверен, что безухие последуют за нами в город?

– Их шпионы следят за каждым нашим шагом. Как только они удостоверятся в том, что мы идем к городу, туда же направятся и основные силы безухих. Если нам повезет и мы минуем город прежде, чем нас настигнут враги, то мы уйдем от преследования, спустившись вниз по реке. Если же безухие успеют отрезать нас от реки, что, скорее всего, и произойдет, нам придется принимать бой и надеяться на то, что подкрепление придет вовремя.

– Вместе с безухими придут и покровители?

– Вряд ли. К городу ведет одна из дорог, построенных покровителями безухих, но наш отряд слишком мал для того, чтобы они обратили на него внимание. Если только их не заинтересуете вы.

– Как скоро подоспеет помощь?

– Если наш посланник долетел, то к полудню.

– А если ему это не удалось?

– Значит, нам придется рассчитывать только на собственные силы.

– И каковы в этом случае будут наши шансы?

– Не безнадежными, – без тени иронии ответил летун. Где-то через час они вышли к развалинам города. Город словно бы вырастал из леса, органично вписываясь своими каменными постройками в пространство между деревьями. Остовы полуразрушенных башен, похожих на туго закрученные спирали, некогда соперничавших высотой и стройностью с самыми высокими из деревьев, казались теперь полусгнившими пнями поваленных бурей лесных великанов. Кое-где еще сохранились изящные, кажущиеся невесомо-воздушными арочные перекрытия, соединяющие отдельные здания в единый комплекс. Дома меньших размеров были похожи на гигантские грибы с широкими шляпками, вознесенными вверх на прочных каменных опорах.

– Надо же, – с удивлением произнес Киванов. – Я представлял, что это будет еще одна поляна с деревянными помостами на деревьях.

– Будьте внимательны, – предупредил людей Белолобый, когда они пересекли черту города. – Безухие могут появиться в любую минуту.

Сняв гравиметы с предохранителей, люди приготовились к бою.

– Может быть, спрячемся где-нибудь до подхода подкрепления? – предложил Кийск.

– А если помощь не придет? – вопросом на вопрос ответил летун.

– В таком случае все будет зависеть от того, как много врагов против нас окажется, – сказал Кийск.

– Все будет зависеть от того, насколько правильно мы себя поведем, – назидательным тоном произнес Белолобый. – Безухие злобны, хитры и коварны, но при этом они еще и трусливы. Они не воины. Того, кто попытается от них скрыться, они будут преследовать без устали. Но в бою их надолго не хватает. Напоровшись на решительный отпор, они быстро выдыхаются и отступают. Если только за спинами у них не стоят покровители, заставляющие снова и снова идти в атаку. Кроме того, мы должны оттянуть на себя все внимание безухих, чтобы не дать им возможности еще на подходе атаковать тех, кто, возможно, спешит к нам на помощь.

– Идея понятна, – кивнул Кийск. – А как насчет тактики?

– Тактика? – удивленно переспросил летун.

– Я имею в виду, что каждому из нас следует делать, когда начнется бой?

Белолобый на секунду задумался.

– Мне трудно что-либо вам советовать, – сказал он. – Вы сражаетесь на земле, мы же главным образом в воздухе. Главное, следите за тем, чтобы безухие не обошли вас со спины. Они любят нападать большими силами одновременно с нескольких сторон.

Летуны поочередно поднимались в воздух и, описывая широкие круги, наблюдали за окрестностями. Но пока еще ни один из них не заметил передвижения врагов ни среди руин, ни на подходах к городу. Впрочем, Белолобого это нисколько не успокаивало, – способность искусно маскироваться была, пожалуй, единственным достоинством, которое он признавал за безухими.

Кийск незаметно для остальных подозвал к себе Берга и шепнул ему на ухо:

– Не спускай глаз с Чжои. Случись с ним что, и мы застрянем здесь навечно.

Берг так же незаметно кивнул в ответ.

В городе не было четко обозначенных улиц, однако в расположении зданий присутствовала некая система, подчиненная единому замыслу, уловить который людям пока не удавалось.

Отряд вышел на небольшую площадь, на которой пересекались три идущие с разных сторон улицы, когда сверху раздался предупреждающий крик парящего над городом летуна. Раскручивая над головой цепь с тройным крюком на конце, он заложил крутой вираж и ринулся вниз. Неподалеку раздался выстрел. Продолжая пикировать, летун метнул вниз свое оружие. На несколько секунд он скрылся из виду, опустившись ниже стен обвалившихся башен. Когда его снова стало видно, летун, поднимаясь вверх, тяжело хлопал крыльями. В вытянутой руке он держал туго натянутую цепь. Вскоре он вылетел на площадь, волоча за собой по земле вопящего и извивающего безухого. Летун торжествующе вскрикнул, демонстрируя спутникам свой улов, после чего, взмахнув рукой, захлестнул цепь на шее безухого и, рванувшись вверх, потянул ее на себя. Крик безухого оборвался. Тело его, приподнявшись вверх, упало на землю уже мертвым, со свернутой шеей. – Началось, – сказал Белолобый и достал из-за пояса два бумеранга.

Глава 11

РУШАЩИЕСЯ СТЕНЫ

Крики, похожие на завывания стаи обезумевших диких котов, раздались, как показалось в первый момент Кийску, одновременно со всех сторон.

Белолобый метнул оба бумеранга за мгновение до того, как кто-либо из людей успел заметить врагов. Один бумеранг впился в висок выбежавшему на площадь безухому, второй, полоснув другого врага по горлу, описал широкую параболу и упал к ногам хозяина.

Десятка два вопящих безухих устремилась на площадь по двум противоположным улицам. В руках у каждого из них было длинное, почти в человеческий рост, ружье с широким деревянным прикладом. Безухие бежали, высоко вскидывая колени, держа ружья плотно прижатыми к плечу с поднятыми вверх стволами, и почему-то не спешили пускать их в дело.

Берг, опустившись на колено, сделал несколько выстрелов, внеся сумятицу и неразбериху в первые ряды быстро приближающегося строя. Безухие, явно не ожидавшие встретить мощный огневой отпор, отшатнулись назад, Оставив на площади четверых убитых.

Но, отступив, они не обратились в бегство, а, выровняв ряды, выставили вперед стволы своих ружей.

– В укрытие! – крикнул Белолобый.

Люди и летуны залегли за грудой камней у основания башни, возносившей свою обрубленную вершину на пятиметровую высоту. Там, наверху, зазубренные обломки щерились, подобно разверстой пасти с гнилыми зубами, обращенной к небу.

Одновременный залп из двух десятков стволов ураганом пронесся над площадью. Тяжелые свинцовые пули плющились о кирпич и камень, выбивая фонтанчики пыли и острых, жалящих, как слепни, крошек.

Выглянув из-за завала, Киванов увидел, что сделавшие залп безухие быстро покидают площадь, уступая место новым выбегающим с улиц стрелкам.

– У них же ружья однозарядные! – удивленно воскликнул он.

Не давая безухим возможности перестроиться и произвести ответный залп, люди открыли огонь из гравиметов, сметая противников с площади. Несколько торопливых ответных выстрелов прошли далеко от цели. То ли точность стрельбы ружей безухих была низкой, то ли сами они были неважными стрелками, но полагались они главным образом на залповый огонь, который, если и не поражал врагов, то грохотом зарядов и визгом вонзающихся неподалеку пуль должен был сеять страх и панику в рядах противника.

– Сзади! Сзади безухие! – раздался предупреждающий крик упавшего с неба летуна.

В стремительном полете он пронесся над головами обороняющихся и, нырнув под арку, снова взлетел над крышами.

– Вейзель, за мной! – крикнул Кийск. – Держите площадь! – приказал он остальным.

Пригибаясь, чтобы не угодить под шальную пулю, Кийск бегом обогнул башню. Вейзеля, кинувшегося следом за ним и едва не выскочившего на открытое, простреливаемое со всех сторон пространство, Кийск поймал за руку и толкнул к стене.

Прижавшись спиной к плавно изгибающейся стене, Кийск сделал шаг и осторожно вытянул шею, чтобы увидеть и оценить занятую противником позицию. Прежде чем пуля, впившаяся в стену, заставила его отшатнуться назад, Кийск успел заметить группу безухих, построившихся и готовых выйти на площадь, чтобы произвести залп. Проход между домами, откуда они выходили, был довольно узким, и, имея удобную позицию для стрельбы, легко можно было блокировать продвижение противника по этому направлению.

Кийск толкнул Вейзеля вперед себя и заставил лечь на землю.

– Сам не высовывайся, но стреляй без перерыва, – сказал он. – Давай!

Как только Вейзель нажал на курок, Кийск побежал вперед. Стреляя на бегу, он пересек открытое пространство и забежал в открытый дверной проем здания напротив. Отсюда позиция противника была видна как на ладони. Несколькими прицельными выстрелами он заставил безухих рассыпать строй и залечь за кучей битого кирпича.

Рядом с укрытием безухих стояла каким-то чудом уцелевшая фасадная стена рухнувшего здания, высотою в три этажа, вся изрезанная широкими трещинами, тянущимися от окна к окну. Усмехнувшись, Кийск перевел регулятор мощности гравимета в максимальное положение и выстрелил в стену. Стена содрогнулась. Вниз посыпались кирпичи и фрагменты лепного декора.

Безухие долго не решались покинуть свое укрытие. Когда же, поднявшись в полный рост, они бросились врассыпную, было уже слишком поздно. Рухнувшие вниз два верхних этажа погребли под обломками всех до одного.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что опасности нет, Кийск махнул рукой Вейзелю, подзывая его к себе.

Неловко пригибаясь, Вейзель пробежал большую половину пространства, разделявшего два дома, когда из-за угла здания, к которому он направлялся, выдвинулся ствол ружья. Вместо того чтобы броситься бежать еще быстрее, Вейзель оторопело, как кролик перед удавом, замер на месте.

Кийска понял, что происходит, только когда грянул выстрел. Выбежав на улицу с гравиметом наперевес, он развернулся в сторону, откуда прозвучал выстрел. Безухий, выронив ружье и вцепившись обеими руками в цепь, отчаянно сражался с поймавшим его на крючок Ворчуном. Несчастный даже не мог кричать, потому что крюк, зацепивший его за подбородок, тянул вверх, не позволяя разжать челюсти.

В то время, пока люди, сдерживая натиск безухих, не давали их основным силам прорваться на площадь, летуны, ведя наблюдение с воздуха, уничтожали врагов, пытающихся по одиночке пробраться на контролируемую осажденными территорию.

Кийск с благодарностью махнул летуну рукой. Тот ответил тем же жестом, после чего, ухватившись за цепь обеими руками, рванул ее в сторону. Тело безухого, дернувшись, словно рыба на крючке, ударилось о стену.

Вейзель наконец добежал до дверей и без сил привалился спиной к стене.

– Я думал уж, мне конец, – сказал он, облизнув языком сухие губы.

– В таких случаях нужно не думать, а полагаться на инстинкты, – назидательно заметил Кийск.

Рядом с ними на землю опустился летун, сматывающий цепь. С безухим, судя по всему, было уже покончено.

– Оставайся здесь с Ворчуном, – сказал, обращаясь к Вейзелю, Кийск. – Позиция удобная – с одним гравиметом можно удержать целую армию безухих. А летун об опасности тебя заранее предупредит, и, случись что, в беде не бросит. Но и ты уж постарайся не подкачать.

Не понимая ни слова из того, что говорит Кийск, летун по его жестам догадался, что нужно делать. Кивнув, он снова взлетел на крышу.

Оставив Вейзеля с летуном прикрывать отряд с тыла, Кийск побежал к остальным.

Положение осажденных на площади оставалось неизменным.

– Много голов, – подмигнул Кийску Белолобый, указывая на площадь, усеянную мертвыми телами.

Кийск молча кивнул в ответ. Он сейчас думал не об урожае голов, а о том, как долго они еще смогут продержаться. Энергоблоки к гравиметам были емкие, зарядов их хватало надолго, но и у них имелся предел. Что делать потом, когда отстреливаться станет нечем? Пока, судя по всему, отступать безухие не собирались.

Несмотря на непрекращающиеся попытки прорваться на площадь, безухие пребывали в растерянности. Используемая ими тактика боя была разработана и применялась только в войнах с крылатыми людьми. Летуны сражались, используя свою маневренность и способность передвигаться по воздуху.

Обычно после первого оружейного залпа безухих они разлетались в стороны, пытаясь выбрать более безопасную и удобную для контратаки позиции. Безухие же продвигались на освобожденное пространство и, отбиваясь от нападающих с воздуха летунов, готовились к новому залпу. Так метр за метром, двигались они вперед, отвоевывая территорию.

В ситуации, сложившейся на площади, тактика безухих дала сбой. Засевший в укрытии противник не только не желал отступать, но еще и успешно оборонялся. В конце концов безухие прекратили безнадежные, влекущие за собой лишь многочисленные жертвы, попытки выстроить свое войско для залпа. Они залегли в укрытии и вели беспорядочный, но ни на минуту не прекращающийся обстрел позиции, занятой людьми. Стрельба безухих носила чисто демонстрационный характер, и реальную угрозу мог представлять только шальной выстрел, случайно угодивший в цель, либо рикошет.

Кийск вначале никак не мог понять, почему безухие не попытаются забраться на крыши соседних домов, чтобы оттуда обстрелять осажденных. Но потом он догадался, что, привыкшие воевать с летунами, безухие заранее отдавали противнику преимущество на верхних этажах, сосредотачивая все усилия на том, чтобы нанести решающий удар снизу.

Посланный Белолобым разведчик сообщил, что на позиции Вейзеля безухие тоже ведут беспорядочный обстрел обороняемого здания, не предпринимая попыток перейти в решительное наступление.

Поколебавшись, Кийск решил все же послать в помощь Вейзелю Киванова.

Неопределенное положение, не сулящее в ближайшее время решительного перелома в пользу любой из сторон, Белолобому не нравилось.

– Эта стрельба может продолжаться без конца, – раздраженно сказал он, обращаясь главным образом к Кийску.

– Что ты предлагаешь? – спросил Кийск.

– Попробуем потормошить безухих. Дадим им знать, что пора убираться.

– Давайте, действуйте, – пожал плечами Кийск, которому такая идея вовсе не казалась замечательной. – Только не очень усердствуйте, чтобы не нарваться на лишние неприятности.

Летуны зашли в башню, поднялись на самый вверх и оттуда взлетели в небо.

Безухие выстрелили по ним несколько раз, но вскоре оставили безнадежные попытки попасть в стремительно проносящиеся над ними тени.

Облетев позиции безухих, летуны разделились на пары и принялись методично наносить удары по скоплениям противника.

Обе пары летунов почти одновременно атаковали отряды безухих, засевших на выходящих к площади улицах.

Белолобый, подобно страшному демону мщения, стремительно, в полной тишине упал с неба за спинами вооруженных ружьями врагов. В руке у него была плотная стопка стальных пластинок в форме восьмиугольных звездочек, каждая не толще волоса, но чрезвычайно прочная, с краями, покрытыми тысячами мельчайших, остро отточенных зазубрин. Издав пронзительный вопль, Белолобый заставил безухих обернуться. В ту же секунду он выбросил руку с зажатыми в ней пластинками вперед и с невероятной быстротой, работая только кистью и большим пальцем, принялся метать их в противников. В полете звездочки издавали зловещий вой. Острота и скорость полета их были настолько высокими, что звездочки, летящие вертикально, насквозь пробивали выставленные навстречу им ладони, которыми безухие тщетно пытались закрыть лица. Ни одна из них не пролетела мимо цели. Пластинки, вонзаясь в лицевые кости, сжимались, подобно пружине, а затем, резко распрямляясь, как лезвием, срезали с лица широкие пласты кожи и мышц. Раны, нанесенные ими, были не смертельными, но причиняли мучительную боль.

Обезумевшие от боли безухие еще сильнее раздирали раны на лице ногтями, пытаясь извлечь из тела боевые пластины летунов, в кровь обрезая при этом пальцы об их острые края.

Белолобый выдернул из-за пояса цепь с железным шаром на конце, усеянным короткими острыми шипами, и, раскрутив его над головой, кинулся на врагов. К нему присоединился второй летун, размахивающий таким же оружием. Вдвоем они трижды пролетели сквозь плотную толпу безухих, сея вокруг себя ужас, панику и смерть. Под ударами шипастых шаров, кажущихся на первый взгляд детскими игрушками, безухие замертво падали на землю с раскроенными черепами.

Обратиться летунов в бегство заставили только выстрелы нового отряда безухих, подоспевших на помощь своим собратьям.

В это же самое время на другом конце площади нанесли удар по безухим Икар со своим напарником.

Вооружившись раскладными железными копьями, на обоих концах которых сверкали остро заточенные лезвия, они, не обращая внимания на свистящие рядом пули, спикировали в самую гущу безухих. Вращаясь там, как два живых волчка, они наносили удары, казалось, во все стороны одновременно, не давая безухим ни малейшей возможности воспользоваться своими длинными неуклюжими ружьями.

Только когда они остались вдвоем на открытом пространстве, усеянном трупами, опомнившиеся безухие стали стрелять в них с дальнего расстояния, и одна из пуль пробила летательную перепонку напарнику Икара.

Забрызганные кровью врагов, восторженно завывая, поднялись в небо летуны.

Не имея возможности увидеть эти два побоища, люди могли судить о том, насколько эффективной оказалась атака летунов, по тому, что стрельба на площади почти прекратилась.

Вскоре вернулись и сами летуны, разгоряченные боем, с сияющими радостью победы глазами.

– Теперь, чтобы снова пойти в атаку, безухим придется собирать силы и мужество, – сказал летун с простреленным крылом, отверстие в котором он уже успел заклеить кусочком липкой смолы, запас которой имелся у каждого летуна и хранился в небольшом кожаном мешочке, спрятанном за поясом.

Белолобый посмотрел на светило, чтобы определить время.

– До подхода подкрепления нам осталось продержаться час, от силы – два, – сказал он.

– Но ведь помощь может и не прийти, – напомнил Кийск. – Будем надеяться на лучшее, – оскалился в улыбке Белолобый. – Через два часа, если наши родичи не появятся, пойдем на прорыв сами. Нам нужно будет оторваться от безухих до наступления сумерек. Ночью они видят так же хорошо, как и днем, поэтому и преимущество будет на их стороне.

Икар достал мешок с провизией. Прежде чем приступить к еде, Белолобый отправил посыльного отнести пищу Вейзелю, Киванову и Ворчуну.

– Господин Кийск, – негромко обратился к жующему кусок мяса Кийску Чжои. – А ведь, заманив безухих в город, крылатые люди легко могли ускользнуть от них, если бы нас с ними не было. Они остались здесь ради нас.

– Я тоже уже об этом подумал, – ответил Кийск. – Честно говоря, я не рассчитывал на подобную преданность, особенно после того, как мы отказались резать головы безухим. Кто мы такие для них? Чужаки, которые как пришли, так и уйдут.

– Теперь я знаю, что мы должны уничтожить империю дравортаков не только ради собственного будущего, но и для того, чтобы остался существовать мир крылатых людей, – сказал Чжои.

– На этот мир такие же права и у безухих. Безухие стали нашими врагами только потому, что за ними стоят механики. Помимо своего желания и воли мы оказались втянутыми в войну на стороне летунов. Неизвестно, что бы произошло, явись мы сюда в иное время. – Кийск хлопнул Чжои по колену. – Лучше не забивай себе голову высокими идеями. И не забывай, что над всем в этом мире стоит Лабиринт.

Глава 12

ЛЕСТНИЦА В НЕБО

Для Белолобого было естественным пренебрежительное отношение к безухим, которых он не считал за достойных врагов, а потому и не ожидал с их стороны каких-либо нестандартных действий. Но себе Кийск простить не мог того, что, заразившись от летунов спокойствием и уверенностью, недооценил противника.

Безухим потребовалось немало времени для того, чтобы понять, что, действуя против новых, незнакомых им прежде врагов, нужно изменить привычную тактику. Но принятое наконец решение они быстро воплотили в реальные действия.

Люди и летуны не успели еще закончить трапезу, когда на их позицию посыпались пули. Безухие проникли в здание напротив и поднялись на верхние этажи. Оттуда, оставаясь незамеченными, они могли вести постоянный прицельный огонь.

Паника, возникшая после того, как первые пули ударили в землю рядом с людьми, едва не стоила некоторым из них жизни. В первый момент никто толком не мог понять, откуда ведется огонь. Летуны, всплеснув крыльями, поднялись в воздух. Берг упал на землю, перевернулся на живот и открыл стрельбу по позициям безухих на другом конце площади. Кийск, отбросив в сторону недоеденный кусок, схватил в охапку Чжои и втолкнул его в дверь башни.

– Берг! – заорал он. – Сюда! Берг вскочил на ноги и последовал за ними. Прямо за дверью находился небольшой полукруг свободного пространства с высоким каменным сводом. По краям от двери были прорезаны узкие окна. Коридор, в котором трудно было бы разойтись двоим, вел к центру башни, откуда по круглому колодцу вдоль стен поднималась вверх закрученная спиралью лестница с высокими ступенями.

Белолобый и Икар, проникнув в башню через разрушенную крышу, спустились к людям.

Укрывшись за дверным косяком, они смогли, наконец, спокойно осмотреться и разобраться, что же произошло.

Огонь безухих затих, стоило только людям уйти из-под обстрела. Но как только кто-либо из них выглядывал в оконный или дверной проем, сразу же раздавалось несколько торопливых выстрелов.

– Пошли гонца к Киванову с Вейзелем, – сказал Белолобому Кийск. – Пусть не высовываются на улицу, но не подпускают безухих к дверям.

Белолобый кивнул Икару, и тот, хлопая крыльями, чтобы сохранять равновесие на узкой, без перил, пристенной каменной лестнице, побежал вверх.

Кийск злился на самого себя из-за того, что не догадался вовремя взять под контроль дом напротив, который теперь превратился в хорошо защищенную огневую точку безухих.

– Теперь, если они хоть что-то понимают в военном деле то непременно попытаются провести атаку под прикрытием огня из здания, – сказал он.

– Мы попытаемся выбить их из здания, – сказал Белолобый.

– Не так-то это будет просто, – скептически заметил Берг.

Летуны все же предприняли попытку выбить безухих из захваченного дома. Им легко удалось сбросить охрану с полуразрушенной крыши, но в узком лестничном колодце они нарвались на шквальный огонь засевших в здании безухих и вынуждены были отступить. Можно было проникнуть через окна в пустые комнаты, но это не имело смысла, поскольку все они выходили на контролируемую противником лестницу.

В башню, где прятались люди, снова влетел Икар и что-то торопливо и взволнованно защелкал.

– Он говорит, что безухие окружили башню и готовы идти на приступ, – перевел его слова Чжои.

– Как дела у Киванова? – спросил Кийск. Икар дважды щелкнул языком и кивнул головой, давая понять, что там пока все в порядке.

– Уходим наверх, – сказал Кийск. – Там мы еще какое-то время сможем продержаться.

Пропустив Чжои и Берга вперед, Кийск задержался в проходе с низким сводом и, когда в здание ворвались безухие, встретил их ударом выведенного на полную мощность гравимета. В узком, замкнутом пространстве удар грозного оружия был еще более ужасен и сокрушителен, чем под открытым небом. Двоих нападавших ударом выбросило на улицу, еще один разбился, ударившись о дверной косяк, остальных раскидало по сторонам. Травмы и переломы получили даже те, кого лишь слегка задела гравитационная волна. И все же безухим удалось укрыться в недоступной для обстрела зоне по углам полукруглой площадки. Придя в себя, они выставили стволы своих длинных ружей в проход и начали стрелять, не показываясь сами и не видя противника. Коридор наполнился грохотом и гарью порохового дыма. Пули с пронзительным воем, высекая фонтанчики каменных брызг, рикошетом носились между стенами, сводом и полом прохода.

Кийск добежал до конца прохода и, свернув за угол, следом за Чжои и Бергом стал подниматься вверх по узкой пристенной лестнице.

Лестницу летуны строили для себя, и нужна она им была только для того, чтобы, перелетая с этажа на этаж, иметь какую-то временную опору для ног. Человеку, лишенному крыльев, карабкаться по ней было не намного проще, чем взбираться по отвесной стене, цепляясь за узкие выступы. Проемы между ступенями были настолько широкими, что, оступившись, можно было провалиться. Уверенность карабкающимся вверх людям придавало только присутствие Икара, который отнюдь не переоценивал их возможности, а потому внимательно следил за каждым, готовый в любую секунду кинуться на выручку.

Люди преодолели половину пути наверх, когда стрельба внизу стихла.

Когда в проходе появились безухие, Берг, находившийся в это время в зоне обстрела, прижался спиной к стене и выстрелил по врагам. Один из нападавших, пронзительно взвизгнув, упал. Остальные, не успев сделать ни единого ответного выстрела, скрылись в проходе.

Берг со всей возможной быстротой перебрался через три ступени, уступая место Кийску. Тот, вскарабкавшись на освободившуюся ступень, дождался, когда безухие снова ринулись в колодец, и, сделав выстрел, полез вверх. К тому времени, когда безухие рискнули в очередной раз заглянуть в колодец, Чжои, поднимавшийся первым, уже держал проход под прицелом гравимета.

Так, не давая безухим возможности атаковать, они поднимались все выше и выше к голубому пятну неба, становившемуся все шире. Чтобы окончательно отрезать преследователей, Кийск прицельными выстрелами сбил несколько ступеней у самого основания лестницы.

Поднявшись до самого верха, люди выбрались на узкий козырек, который укрыл их от стрельбы снизу.

Кийск подполз к краю площадки и осторожно выглянул за него.

Площадь внизу была заполнена безухими. Трое летунов, возглавляемых Белолобым, к которым, после того как люди благополучно поднялись на вершину башни, присоединился и Икар, парили высоко в небе. То и дело один или двое из них пикировали вниз, пытаясь наносить удары по врагам. Безухие выстрелами отгоняли их прочь.

Кийск не сразу понял, что заставляет отважных летунов снова и снова, рискуя жизнью, с безумной дерзостью бросаться на врагов. И лишь внимательно осмотрев всю площадь, он понял, что, постоянно атакуя врагов сверху, летуны не дают им возможности перегруппироваться и пойти на приступ дома, в котором засели Киванов и Вейзель.

В отличие от башни, поднявшись на которую, Кийск и его спутники хотя бы оказались в безопасности, в доме, который обороняли Киванов и Вейзель, имелось много лестниц и разветвленных переходов, и если бы безухим удалось ворваться в здание, то положение обороняющихся сделалось бы безнадежным.

Внезапно один из летунов, пролетевший почти над самыми головами безухих и начавший выходить из пике, перевернулся в воздухе через голову и стал падать вниз, заваливаясь на левое крыло. Двое других крылатых людей, спланировав вниз, подхватили его под руки и подняли на крышу близлежащего здания.

Кийск свесился вниз, прижал к плечу приклад гравимета и начал обстреливать площадь. К нему присоединились Берг и Чжои. Безухие на площади падали, разбиваясь о землю. Начавшаяся внизу паника быстро переросла в бегство.

Но, разобравшись в чем дело, безухие открыли ответный огонь по вершине башни. Стреляли со всех сторон из любого возможного укрытия, не давая людям возможности даже выглянуть с площадки, на которой они укрылись.

Кийск и ребята залегли, вжавшись в нагретую полуденным светилом каменную плиту.

– Похоже, эту битву мы проиграли, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Кийск. Берг глянул на него с укоризной.

– На месте безухих я даже не стал бы пытаться брать башню штурмом, – как бы оправдываясь, сказал Кийск. – Без воды мы не протянем здесь больше суток.

– А как же помощь, которую мы ждем?