/ Language: Русский / Genre:sf_space, sf

Контакт – Сибирь

Александр Кампин

На популярном телеканале на Филиппинах передача вдруг прервалась, и на экране появились мужчина и три девушки. Мужчина на неуклюжем английском объяснил, что они прибыли с планеты Вардеман и представляют Союз миров разума.

После некоторой суматохи на Земле и выдвижения военных флотов к месту приводнения пришельцев, последние разъезжаются по разным странам для знакомства с земной цивилизацией и выполнения совместных с землянами проектов. Иннокентий Пивнев, учёный из города Сибирск, работает над одним из проектов совместно с Иулой, прибывшей с Вардемана. Между ними завязывается любовь.

Присутствие пришельцев вызывает на Земле некоторую нестабильность в экономике и политике, активизацию спецслужб. Пивнев и Иула оказываются вовлечены в эти события. Тем временем пришельцы пытаются разъяснить землянам, что жизнь в космосе – великая ценность, и земляне обязаны сохранить свою планету. Но у пришельцев на Земле есть ещё одна задача…


Литагент «Аэлита»b29ae055-51e1-11e3-88e1-0025905a0812

Александр Кампин

Контакт-Сибирь

© ЭИ «@элита»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Все события, описанные в этой книге, вымышлены. Любое сходство персонажей с реально существующими людьми, включая ПВЦ (Представителей Внеземной Цивилизации), является случайным.

Глава 1

Ранним утром Иннокентий Пивнев за рулём своей «Хонды» наслаждался хорошей, пустынной дорогой, и лесными запахами, которые проникали в салон. Ветра не было, и только одну ветку, которая быстро качалась вверх-вниз, заметил Пивнев на придорожном дереве. Наверное, взлетела птица.

Мелькнул прибитый высоко на дереве картонный щит с надписью аэрозолем: «Пришельцы – совместный проект ЦРУ и Голливуда». Сейчас поворот, а там до трассы пятьсот метров. На встречу он приедет вовремя. Валера – парень нервный, опоздаешь, может сбежать. Вряд ли ГАИ встаёт так рано, но, на всякий случай, скорость надо сбросить.

Милицейская машина оказалась на непривычном месте, сразу за поворотом. Сержант махнул палкой. Пивнев аккуратно остановился перед милицейским «Рено», неторопливо вышел из машины и развёл плечи, чтобы размяться.

– Инспектор патрульно-дорожной службы Рябов, – бегло козырнул гаишник. Небрежно просматривая документы, спросил:

– Чего это вы в такую рань?

– Дела, – кратко ответил Пивнев, и беззлобно подумал: принюхивайся, принюхивайся, здесь тебе ловить нечего.

Сзади послышался шум мотора, второй сержант впереди лениво поднял жезл, и машина остановилась прямо за спиной Пивнева.

«Чайник, что ли, нашёл место остановиться», – промелькнуло у него, пока он принимал документы у сержанта Рябова, который вдруг сказал:

– Извините, я вас сразу не признал. Вы, оказывается тот самый…

Удар по затылку парализовал Пивнева. Когда он очнулся и открыл глаза, вокруг было темно. Он лежал лицом вниз на какой-то ткани в движущейся машине. Руки за спиной с наручниками на запястьях.

Пивнев потряс головой и попытался повернуться, чтобы сесть.

– Лежать, – послышалось из темноты.

Он всё-таки повернулся и сел, опершись кулаками в пол позади себя. Его бросило вбок: машина резко повернула. Потом несильно качнуло вперёд – машина затормозила, и почти сразу сзади щёлкнул замок, и стало светло.

Он сидел на полу небольшого фургона. Два крепких парня в пиджаках сидели позади на скамейке у стенки.

– Вперёд!

Пивнев встал, и, сильно согнувшись, подошёл к распахнутой двери в задней стенке и легко спрыгнул, приземлившись на две ноги. На земле его поджидали ещё двое крепышей в костюмах и при галстуках.

Он огляделся. Обширный заасфальтированный двор, высокий бетонный забор, большой двухэтажный дом. Похоже на детский сад, но свежеотремонтированный.

Его ввели в дом через металлическую дверь, которая открылась при их приближении, и провели в большой холл. Ещё один парень быстро охлопал Пивнева, вытащил из карманов мобильник и ключи, вложил в пластиковый пакет, который небрежно бросил в ящик стола. Из другого ящика достал ключ, зашёл за спину и отомкнул наручники.

Пивнев провёл ладонью по затылку. Шишки не было, хотя кожу саднило.

– Пройдите, пожалуйста, на второй этаж в приёмную, – сказал парень.

Пивнев поднялся на второй этаж, увидел раскрытую дверь с табличкой «Приёмная» и вошёл. Двое охранников следовали за ним.

Женщина средних лет оторвалась от дисплея, поздоровалась и кивнула на большую дверь: «Вас ждут».

Комната выглядела, как кабинет директора фирмы средней руки. Огромный письменный стол, перпендикулярно ему ещё один, небольшой, на стенах гравюры – старинные парусники. В углу работал телевизор, передавал в повторе вечерние новости.

За столом сидел грузный человек в белой рубашке со спущенным галстуком.

– Садись, – он указал на стул за столом для посетителей. – Пивнев Иннокентий Васильевич, профессор, доктор физико-математических наук, заведующий отделом Института физики атмосферы РАН, директор предприятия «Контакт-Сибирь». Ничего не пропустил?

– Ты кто? – спросил Пивнев.

– Значит, так, – сказал человек за столом, – у нас очень мало времени. И речь идёт об очень серьёзных вещах. На кону судьба страны, а может, и всего человечества. Мировое правительство этих ящериц. Превращение русских людей в тихих пьющих дворников, санитаров и полицейских нижнего уровня для всего мира. Или ты отдаёшь нам письмо, и мы немедленно доставляем тебя в институт свеженького, как огурчик, или с тобой начинают работать, и ты всё равно максимум через сутки отдаёшь его, но тебя придётся ликвидировать.

Он вытащил из папки листок бумаги и подтолкнул к Пивневу. Это была ксерокопия листка из блокнота. На ней рукой Эсэна было написано:

«Звонить К., П.В., О.

Сегодня – письмо Иннокент.»

– Не надо говорить, что ты ничего не знаешь.

На экране телевизора появилось лицо Друнга.

– Твой друг, – сказал хозяин кабинета, указывая пультом на экран, и выключил телевизор. – Ты, небось, думаешь, что сейчас собирается Совбез ООН, и курьеры с дипломатическими нотами скачут в Москву. Не помогут тебе дружки. Читай, это завтра появится в газете и в Интернете. – Он вытащил из папки листок с компьютерной распечаткой.

«В городе появились слухи об исчезновении И.В.Пивнева, учёного, руководителя одного из совместного с ПВЦ проектов ООН. Как известно, наш город принял такой проект как гостеприимный хозяин.

И.В.Пивнев – выпускник нашего университета, в прошлом известный спортсмен, мастер спорта по вольной борьбе. Известно, что выходцы из этого вида спорта составили костяк местных организованных преступных группировок. В начале века Иннокентий Васильевич занимался бизнесом и был известен в определённых кругах под кличкой «Доцент».

В связи с участием в проекте, И.В. Пивнев стал очень популярен в городе, да, пожалуй, и в мире. Естественно, фотожурналисты старались при каждом удобном случае запечатлеть его. На одной из помещаемых фотографий – его недавняя встреча с ранее неоднократно судимым П.Н.Мозжухиным (кличка «Чмырь»), на другой – с ранее судимым В.И. Ломакиным («Лом»). Так что до самого последнего времени учёный не прерывал связи с друзьями боевой молодости.

Иннокентий Васильевич развёлся с первой женой. Его разнообразные любовные связи – популярная тема для бесед среди его знакомых.

Источник в правоохранительных органах сообщил, что хотя официального заявления пока не поступило, учитывая известность фигуранта, предпринимаются предусмотренные для таких случаев действия. По имеющейся информации, И. Пивнев 18 июля между 6 и 7 часами утра выехал на своей машине из пригородной резиденции областной администрации «Овражки». Ни сам учёный, ни его автомобиль пока не обнаружены».

– Убийца, насколько знаю, уже явился с повинной и даёт показания, – неторопливо сказал хозяин кабинета. – Так сказать, на почве неприязненных отношений. Сейчас отрабатывается, куда именно он девал твоё крупное тело. Давай беседовать, пока не поздно.

Зазвонил телефон. Хозяин кабинета снял трубку, молча слушал, и, также молча, положил. Его мрачное лицо стало ещё мрачнее, хотя, казалось, это невозможно.

– Не хочешь говорить.

Иннокентий дёрнулся, видимо, почувствовав движение воздуха. Поэтому дубинка задела правое плечо и только потом ударила чуть ниже уха. Он подался к столу, наклонил голову и стал считать про себя до десяти. Что-то стекало из-под уха на воротник рубашки.

Возможно, хозяин кабинета подал знак, потому что сзади резко скомандовали: «Встать!» Возле дверей недвижно маячили двое, а парочка сзади почти бесшумно следовала за Пивневым.

– Думай, времени в обрез, – раздалось вслед Пивневу.

В приёмной секретарь глянула без любопытства на кровь на шее и вежливо сказала:

– Всего хорошего.

– Пока, – ответил Иннокентий.

Процессия спустилась в хорошо освещённый коридор подвала. Учрежденческая красная дорожка смягчала шаги.

Пока он оглядывался в комнате, куда его ввели, захлопнулась металлическая дверь. Он сел на стул, закрыл глаза и бездумно просидел некоторое время. Потом начал осматриваться внимательнее. Комната без окон, а в остальном гостиничный номер: ковролин, светильники в подвесном потолке, кровать, кресло, столик, шкаф, кондиционер. Общий тон зеленоватый. Телевизора не было, но играла музыка, навязчивая попса FM-cтанции. На стене он обнаружил две круглые ручки с надписями: «громкость» и «настройка», покрутил. Нашёл мужской голос, который негромко пел по-английски под гитару. Заглянул в дверь в левой стене комнаты: ванная, всё синее и голубое. Комфортабельный застенок. Девок, что ли, они сюда водили в мирное время.

Тремпелей в шкафу не нашлось, и он повесил пиджак на крючок. Затем умылся, осторожно смыл кровь с шеи и залепил ранку полоской туалетной бумаги. Причесался перед зеркалом, глянул на пятно крови на воротнике рубашки. Сойдёт.

Вернулся в камеру. Достал из шкафа несколько бумажных салфеток из пачки, которую раньше приметил, и ручку из пиджака. Неискоренимая привычка размышлять с ручкой и бумагой. Как учил Исаак, сначала задайте себе вопросы самыми простыми мужицкими словами.

Кто они?

Он начертил прямоугольник и вписал в него: «1. Кто?».

Кто и за что убил? – «2. За что?»

Почему они только сейчас заинтересовались письмом? – «3. Сейчас».

Отдавать или не отдавать письмо? – «4. Да – нет».

Что-то у них не сложилось в последний момент. – «5. Не».

Что делается за пределами «детского сада»? – «6. За».

Что будет со мной? – «7.???».

Он долго ходил по комнате, время от времени подходя к столу и ставя птички в прямоугольниках. Когда последняя птичка была поставлена, снова сел за стол. На большинство вопросов ответить не смог.

Очень уж они спешат. Они не знают, что написано в письме, и боятся, что там нечто, что может нарушить их планы. Они не уверены, что письмо попало ко мне. Письмо отдавать ни в коем случае нельзя. Письма у меня нет, и никогда не слышал. А что у меня есть? В США, где я провёл почти год, хранится в очень надёжном месте моё письмо, если со мной что-нибудь случится, значит, меня убрали наши спецслужбы, чтобы не путался под ногами. Они нервничают, пока будет советоваться, глядишь… И совсем на крайний случай – вольная борьба…

Ладно… Всё-таки, как много дармоедов его охраняет. Пошли они все…

Он подошёл к двери камеры и постучал кулаком.

– Чего тебе?

– А поесть тут дают?

Долго ничего не происходило, потом забренчали ключи, и невозмутимый качок в костюме и при галстуке поставил на стол пластиковый поднос: небольшие упаковки сыра, колбасы, маленькие пакетики горчицы и кетчупа, галеты в целлофане, кофейник и пластмассовую чашку. Сухой паёк.

Пивнев с удовольствием поел: он не успел позавтракать. Запил чашкой очень сладкого кофе и повеселел.

– Какую-нибудь книгу, почитать, – сказал молчаливому охраннику. Опять длинная пауза, звон ключей и новенькая книга появилась в дверной щели.

Теперь неплохо поспать.

Он немного подумал, снял туфли и улёгся поверх покрывала.

А то ещё потянут в трусах на допрос…

Он читал и не мог понять, о чём речь. А сон всё не шёл. Наконец удалось вчитаться в текст, и он понял, что речь идёт об отечественных спецназовцах, которые в далёких джунглях что-то ищут.

Вскоре он всё-таки заснул, ведь ночью они почти не спали.

Перед пробуждением снилось что-то приятное, он потом не смог вспомнить ничего, кроме ощущения покоя и радости. Но потом в приснившийся рай ворвались какие-то грубые звуки.

Он проснулся и полежал с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить сон. Грубые звуки продолжали звучать.

Он открыл глаза. В камере было темно, выключили свет. Где-то стреляли. Он на ощупь обулся и медленно направился туда, где должна быть дверь. За дверью слышались крики – сочный мат, потом несколько выстрелов.

Внезапно зажёгся свет. Опять за дверью прозвучал крик. Выстрелов не последовало. А вскоре послышался знакомый звон ключей. Дверь откроется, и, чёрт его знает, начнет плеваться пулями автомат. Что ж ему, под кровать прятаться?

Он подошёл к шкафу и извлёк пиджак.

За дверью шёл какой-то разговор, а потом кто-то закричал:

– Иннокентий Васильевич, я прапорщик Лосев… Тимоха. Сейчас поедем домой.

Заскрипел ключ, открылась дверь. В проёме стоял Лосев и рядом с ним кто-то в шапочке-маске с короткоствольным автоматом и в бронежилете.

– Пойдёмте побыстрее, – сказал Лосев.

В коридоре за дверью стояли трое охранников в пиджачных костюмах, независимо опираясь спинами о стенку. На Пивнева не смотрели. Перед ними – ещё один в шапочке и с автоматом.

Они двинулись: впереди десантник с автоматом, сзади прапорщик Тимоха. На первом этаже в холле – группа десантников в масках, и среди них рослый генерал-лейтенант в полной форме и фуражке, с мегафоном в руке.

Пивнев уже подошёл к входной двери, но затем вернулся в холл, выдвинул ящик стола и достал пластиковый пакет со своими вещами.

Открыв дверь во двор, десантник крикнул:

– Коля, прикрой! – И обернулся к Пивневу:

– Через двор, бегом!

Одна из створок ворот сорвана и валялась на земле. На ней сидел безоружный охранник, и, задрав чёрную штанину, бинтовал ногу.

До ворот они добрались бегом, сзади Тимоха всё время наступал Пивневу на пятки, пытался прикрывать, хотя едва доставал до плеча.

Справа от ворот поджидали две машины. Перед Пивневым распахнули заднюю стенку громоздкого джипа, и, едва он уселся, маленькая колонна тронулась.

В машине сидели Стогов и Новокрещёнов. После молчаливых рукопожатий Пивнев извинился и достал телефон.

– Ой, Иннокентий Васильевич! Вы где?

– Людмила, я еду к вам. Передайте там привет.

Глава 2

Недавно назначенный заведующим отделом Института физики атмосферы РАН Пивнев в своём ещё не обжитом толком кабинете общался с завлабами. Завлабов было всего два, третью лабораторию он оставил за собой.

– Кеша, я за себя оставляю Сергея. Если что, наказывай его. А требование на спирт надо у директора подписать.

Завлаб лаборатории экспериментальных методов с несколькими сотрудниками готовился к командировке на север. В экспедиции должны испытывать их приборы, с чем в институте связывали некоторые надежды.

– Бумагу я тебе подпишу. Но ты там пожёстче. Площадь тебе нужна, расположиться, приборы отладить, подпаять. А я, в свою очередь, позвоню Иконникову. Поддержу твои требования.

– Иннокентий Васильевич, у меня, как вы знаете, договор хозрасчётный. Живые деньги. Надо бы, чтобы мне помогли по плановым темам, – вступил в беседу Есин, ещё один завлаб.

Они дружили со студенческих лет, так что имя-отчество и выканье было немного игрой в академический стиль и совсем чуть-чуть подначкой.

Пивнев встал и глянул в окно, за которым разворачивалась неторопливая сибирская весна, и газон почти весь зазеленел.

– Юрий Владимирович, я подумаю над вашей просьбой, – в том же стиле ответил он. Роли слегка переменились, и нужно некоторое время, чтобы притереться. – Теперь так. Я беседовал с аспиранткой Власовой. Такой дремучести и глупости мне ещё не попадалось.

– Кеша, ты же знаешь, чья она дочь. На меня давили и давят. Вот ребята и слепили ей работу. А теперь начнём проявлять принципиальность, и на нас наедут со всех сторон. Не хочется тратить силы на это дерьмо.

– Что у нас за следующий этап?

– Доклад на совете отдела. Доклад для неё написан. А также вопросы, которые ей зададут, и ответы на них. Память у неё хорошая.

– Хорошо, я сам ею займусь на совете. Будет скандал, но пора отучить соваться к нам с подобными молодыми дарованиями. Со всеми вопросами направляйте ко мне.

В дверь кабинета заглянула Евдокия Алексеевна – сотрудница лаборатории Пивнева.

– Иннокентий Васильевич, мне из дому звонили. Срочно включите телевизор, – она была непривычно взволнована.

– Что там?

– Ой, включите побыстрей!

Пивнев щёлкнул пультом. На экране трое парней в чёрном прыгали и пели. На следующем канале девушка нежно поглаживала плечо под душем и восхваляла гель. Ещё одно переключение – и на экране появилось море. Снимали, скорее всего, с вертолёта, и изображение подрагивало. В море плавал круглый предмет, камера приблизилась, и стало видно, что это – большая серебристая линза. На краю экрана качался узкий военный корабль в антеннах и ракетах.

«Фантастический боевик, летающие тарелки», подумал Пивнев и щёлкнул дальше. Снова летающая тарелка. Щёлкнул – опять тарелка. В верхней части экрана горело:»Live».

– Да, да! – закричала Евдокия Алексеевна. – Это они!

Они вслушались в запинающийся голос синхронного переводчика за кадром:

«… корабли филиппинских военно-морских сил не приближаются к космической… капсуле».

Потом на экране появился знакомый ведущий.

– Вы смотрели прямое включение репортажа компании СNN. Напомним волнующие события этого майского утра. В 7.20 по местному времени радары ПВО Филиппин зафиксировали объект, стремительно спускавшийся в море в северно-западной части страны. В 8.05 передачи государственного телевизионного канала внезапно прервались, и на экране появилось следующее изображение…

На экране появилась картинка: мужчина в белой рубашке. Потом изображение отъехало, и на экране стали видны рядом с мужчиной три девушки, все трое в аккуратных костюмах офисных служащих. Две девушки выглядели очень серьёзными, одна улыбалась. Все молчали. Потом мужчина заговорил по-английски. «Неважный английский», – отметил про себя Пивнев.

Голос за кадром переводил:

– Здравствуйте! Мы посланцы далёкой планеты Вардеман, а также Совета миров разума, счастливы приветствовать всех людей Земли. Мы прибыли сюда, чтобы получше узнать о вашей жизни и рассказать о нашей цивилизации и жизни всех миров разума. У нас нет никаких орудий нападения и защиты. Мы обращаемся к народу и правительству Республики Филиппин с прошением разрешить быть гостями. Также обращаемся ко всем народам Земли и к Организации Объединенных Наций быть гостями вашей Планеты.

Мое имя Друнг. Со мною есть Иула, – одна из серьёзных девушек наклонила голову, – Эрана, – улыбающаяся девушка закивала головой, – Евгора, – последняя девушка кивнула.

– Мы надеемся знать ответ на этой линии телевиденья.

На экране вновь появился знакомый ведущий.

– После первого сообщения агентства ЮПИ о странной передаче филиппинского телевидения в Манилу устремилось множество журналистов. Часть из них достигла столицы республики. Там открыт специальный пресс-центр.

Сообщают, что продолжается заседание Кабинета министров страны под председательством Президента. Президент поддерживает связь с мировыми лидерами.

Из Нью-Йорка сообщают, что готовится срочный созыв Совета Безопасности. Сообщают также о подготовке внеочередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

У нас на связи наш собственный корреспондент в Маниле.

– Володя!

– Павел!

– Есть какие-либо новости о решениях правительства Филиппин?

– Нет, заседание Кабинета министров продолжается. Сообщается, что министр обороны запретил журналистам приближаться к району приводнения космической капсулы. ВМС должны обеспечить выполнение приказа.

– А как простые люди относятся к событиям?

– У меня за спиной площадь Независимости. Она заполнена толпой. Люди поют и танцуют. Господствующее настроение – гордость. Они гордятся тем, что именно их солнечная родина стала первым причалом для звёздных гостей.

– Спасибо, Володя. Сейчас нам сообщили, что удалось наладить связь с Нью-Йорком. Игорь!

– Павел!

– Что происходит сейчас в Нью-Йорке?

– Сейчас начало первого ночи, но в небоскрёбе ООН позади меня светятся почти все окна. Большая часть сотрудников аппарата ООН находится на рабочих местах. Дипломаты из постоянных представительств также срочно возвратились в кабинеты. Всем не до журналистов. Но по неофициальной информации, которая циркулирует, в ближайшее время Генсек выступит с заявлением. Ожидается, что экстренное заседание Совета Безопасности откроется в течение ближайшего часа. Идут интенсивные и непрерывные консультации дипломатов между собой и с собственными правительствами. Нам удалось побеседовать с сотрудником Постоянного представительства Российской Федерации в ООН Владимиром Семёновичем Бугровым.

– Владимир Семёнович, какова позиция России?

– Сейчас наши дипломаты здесь, как и аналитики в Москве, изучают все аспекты волнующего события. После этого, вероятно, руководство страны сформулирует определённую… точку зрения. А сейчас прошу меня простить…

– Игорь! А как ньюйоркцы воспринимают новости?

– Мы с оператором проехали по улицам ночного города. Нью-Йорк поздно засыпает, но ничего необычного на улицах не заметили. – Последовала картинка: потоки машин, ярко освещённые улицы, группы молодых людей на тротуарах, спешащие прохожие, какие-то уличные торговцы.

– Спасибо, Игорь… У нас экстренное сообщение… «Рейтер» сообщает: авианосная группа четвёртого американского флота во главе с авианосцем «Риджуей» получила приказ двигаться на юг в направлении Филиппин. Одновременно сообщается о выдвижении в том же направлении нескольких подводных лодок Тихоокеанского флота России.

Почти одновременно заиграли мобильники у завлабов.

Пивнев приглушил звук.

– Да, смотрю, – синхронно ответили они.

Пивнев выглянул в окно. Две школьницы в джинсах и светлых курточках курили на тротуаре и хихикали. Пенсионер тащил сумки с недалёкого рынка. Проезжали редкие машины. На стоянке возле директорской «Ауди» водитель Жора разговаривал по мобильнику, размахивая свободной рукой.

Зазвонил внутренний телефон. Пивнев снял трубку.

– Да, слышал, сейчас приду, – ответил он. – Из приёмной звонили, директор собирает. Это, как понимаете, надолго. Будем обсуждать всемирно-историческое значение. Так что вы тут без меня.

Он взглянул на экран. Красивый смугло-жёлтый мужчина с блестящими чёрными волосами что-то говорил. Стол перед ним был заставлен разнокалиберными микрофонами.

Пивнев усилил звук. Тот же голос синхронного переводчика студии, запинаясь, говорил:

– …правительство Республики Филиппины после… надлежащих консультации приняло решение… пригласить… представителей внеземной цивилизации быть… гостями Республики.

Интернет

Есть контакт

Команда представителей внеземной цивилизации (ПВЦ) прилетела в Нью-Йорк на самолёте президента Республики Филиппины. (Свой корабль пришельцы переместили на побережье в расположение небольшой базы филиппинских коммандос). Несмотря на позднее время, улицы Нью-Йорка заполнены толпами, приветствовавшими кортеж.

Позади осталась драматическая ночь, когда люди во всём мире ожидали решений. В конце концов, Совет Безопасности единогласно решил пригласить ПВЦ в качестве гостей Земли. Военные корабли великих держав возвращаются на базы.

Кто вы, ПВЦ?

Секретариат Генсека ООН распространил пресс-релиз, в котором излагаются основные сведения о ПВЦ.

Планета Вардеман находится в системе звезды дельта Водолея на расстоянии примерно 160 световых лет от Солнца.

Два года назад в Солнечную систему был переброшен базовый корабль, который вращается по орбите спутника Марса. Запущенный с базового корабля исследовательский модуль всё это время собирал информацию о нашей планете, в частности, записывал телевизионные и радиопередачи, телефонные разговоры и Интернет-трафик. Благодаря этому ПВЦ, посланники, как они себя называют, могли подготовиться к своей миссии, в частности, выучить языки.

Переброска базового корабля произведена со скоростью, значительно превышающей скорость света, методом, который неизвестен современной науке на Земле.

Этим же методом произведена и транспортировка ПВЦ. По словам руководителя экспедиции Друнга, мероприятие потребовало значительного напряжения энергетических и информационных ресурсов планеты.

Базовый корабль снабжён портом для обратной переброски ПВЦ. При этом значительную часть функций берёт на себя установка на материнской планете. Тем не менее, обратная переброска – наиболее опасный этап экспедиции.

Связь ПВЦ с родиной осуществляется по следующей схеме. На участке Земля – базовый корабль, посредством радиопередатчика. Далее сигналы преобразуются в установке на базовом корабле и отправляются со скоростью, значительно превышающей скорость света, с помощью установки, работающей на неизвестном земной науке принципе.

Обсудить на форуме.

Андрей. Если это – правда, этого не может быть.

Перун. Чего там. Всё это рекламный трюк Голливуда. Какой-то очередной сериал готовят.

Vasja. Чевой-то они пришли в гости без предварительного звонка.

Malboro. Это – недопустимая наглость. Свалились на нашу голову без спросу и приглашения.

Глава 3

Пивнев сидел за компьютером, заканчивал статью. Он намечал быстро оформить то, что было продумано и обсчитано, но, как обычно, увлёкся и начал всё сначала. Сейчас он наложил на синюю теоретическую кривую красный экспериментальный график К.Хила из только что полученного e-mail. Линии оказались очень близки, он предполагал сходство кривых, но такого совпадения не ожидал.

Заиграл мобильный телефон, но Пивнев продолжал работать. Телефон продолжал трезвонить. С раздражением он поднял трубку – высветилось: 'Лена'.

– Кеша, мы идем? Уже пять часов.

– Леночка, через пять минут встречаемся в вестибюле. – Он прикрыл глаза и несколько мгновений просидел так. Они с Леной собрались на концерт приезжего пианиста.

Выключил компьютер, взял плащ, запер кабинет и начал быстро спускаться. В коридоре и на лестницах всё было разворочено из-за внезапно разразившегося ремонта, и приходилось двигаться осмотрительно.

В машине он некоторое время молчал, он всегда тяжело переключался.

– Первый пункт повестки дня, – наконец сказал он, – лёгкий ужин, – и припарковался невдалеке от кафе «Татьяна».

Время завсегдатаев ещё не наступило, людей было немного, и официант Гена мгновенно возник у столика. А от стойки бара направлялся к ним, издали расплывшись в улыбке, Валерка.

– Гена, с заказом, пожалуйста, к даме.

– Как скажете, Иннокентий Васильевич.

– Лена, это Валера.

Лена кивнула и улыбнулась, оторвавшись от изучения меню.

– Иннокентий, можно я вас угощу шампанским.

– Валера, я за рулём, а Лена из солидарности. – Валера был великолепен в новеньком светлом костюме и чёрной водолазке. На лацкане – квадратный золотистый значок: СНР. – Ты что, у этих оболтусов за командира?

– Зачем ты так, – Валера достал из кармана визитку. – Вот мои новые координаты. У нас очень хорошие ребята, настоящие патриоты. А американское шоу с пришельцами… Ты знаешь, что в Штатах системный кризис, и нынешний их президент – последний.

– Жаль, – сказал Пивнев. – Я когда там был, очень старался. Думал, останется у меня там байстрюк, вырастет, станет президентом, и на старости лет будет, где приютиться. Огорчил ты меня.

– Напрасно смеёшься. Всё очень непросто.

– Валера, – вдруг серьёзно сказал Пивнев, – бросай ты этот самый СНР. Подставят тебя.

– Я сам, кого хочешь, подставлю, – сказал тот обиженно. – Пока.

Визитка была нарядной, отливала серебром. Логотип СНР, надпись: «Союз народа России. Сибирский дивизион» и далее: «Руководитель департамента оргработы Валерий Викторович Снегирев».

– Что-то у нас совсем уж легкий ужин, – сказал Пивнев, расправляясь с жульеном и салатом.

– Музыку не следует слушать с набитым желудком.

– Время есть, давай пешком до зала пройдёмся.

Когда они неторопливо шли по тихому переулку, Лена спросила:

– Ты расстроился. Кто это такой?

– Сын полка. У Исаака, моего первого завлаба, работала лаборанткой Таисия Семёновна, ещё не старая, но по виду измождённая женщина. Была очень исполнительной и аккуратной, Исаак Моисеевич её ценил и, по мере сил, выбивал премии, матпомощь и прочее. Она одна растила сына. Как-то во время каникул привела его с собой на работу. Пацан был худой и очень любопытный. Ходил и спрашивал: «Дядя, а что это? А можно мне посмотреть?» Потом прижился в институте, делал за свободным столом уроки, слушал разговоры, ездил с нами в тайгу. Анна Романовна, жена завлаба, стабильно заворачивала для него отдельный завтрак, женщины делились сладостями. Я иногда стал брать его в зал, он бегал на разминке по парку, а потом качался с гантелями. Вообще, мы, трое эмэнэсов стали его, скажем так, шефами. Помочь решить задачу, или перевести английский. При случае, он мог и по затылку схлопотать. Потом, ты знаешь, зарплату в институте перестали платить. Таисия Семеновна ушла уборщицей в магазин, а я подался торговать компьютерами, и потерял Валерку из вида. Через несколько лет, зимой, я как раз разделывался со своим бизнесом, позвонил Юра. Ты его знаешь, Юрий Владимирович, завлаб у нас. Он встретил Валерку на рынке. Его там в рабах держал торговец овощами. Валерка задолжал ему, и тот конфисковал паспорт. Мы сразу поехали туда, выкупили. Он был в драных кроссовках, какой-то летней курточке, давно не бритый и слегка пьян. Тут же на рынке накупили ему одежды и повезли ко мне. На тот момент я успел купить квартиру и развестись. Мы его отмыли, покормили. Он пожил у меня, пока мы отбили однокомнатную квартиру его матери. Таисия Семеновна умерла, когда Валера был в армии. Юра пристроил его на фирму своего знакомого… Потом жизнь как-то развела. Парень он неглупый и добрый, но слабый.

– Сейчас он выглядит вполне процветающим.

– Жалко его, дурака, – зло сказал Пивнев.

– Ты упомянул о бизнесе. С чего это ты бросал науку?

– Отцу и брату не платили зарплату. Они на карьере работают, недалеко от села нашего. Нину, младшую сестру, надо было учить. Тоня, невестка, была беременна. Там были какие-то сложности, ей были нужны лекарства. Меня семья учила, теперь им надо было помочь.

Две девушки обогнали их и оглянулись на Пивнева.

– А, что ты рассказывал о своих американских бабах? И что ты вообще там делал?

– Командировку мне Эс-эн, Сергей Николаевич Смирнов сделал, чтобы поддержать. Почти год там прожил. А женщины… Вообще-то я слыл там экзотикой, мужик из Сибири, на белого медведя с одной рогатиной, и всё такое. Но экзотикой там не возьмёшь. Рядом был сильно волосатый сикх в чалме, два аспиранта из Африки, завёрнутых в белую ткань, вроде тоги, да ещё с напечатанным на животе портретом их президента. Да много кого там было. … Знаешь, психологи давно подметили, что для студенток, школьниц преподаватель всегда выглядит привлекательнее, умнее, красивее, значительнее, чем есть на самом деле.

– Я знаю, как-нибудь расскажу.

– Оказалось, в Штатах это тоже действует, и тут возникали некоторые проблемы. Хотя были и девушки, которые интересовались только спецкурсом по уравнениям матфизики. А, в общем, скажу банальную вещь. Мужчина и женщина – всюду мужчина и женщина.

– Действительно, не очень глубокая мысль, и позволяет уйти от ответа.

После переезда в город из деревни Пивнев долго не подозревал о существовании Зала. Но, однажды побывав там, пристрастился навсегда.

Лёгкий шум в вестибюле, женщины перед большим зеркалом, бордовый плюш кресел, люстра, чёрно-белый оркестр на сцене, чёрный лёд рояля.

Предвкушение музыки наполняло Иннокентия.

В антракте ему хотелось помолчать, и Лена поняла, и шла рядом молча. Публика негромко переговариваясь, прохаживалась по фойе. Пивнев вежливо раскланивался со знакомыми. Возле одной пары – высокий худощавый мужчина с заметной сединой и крупная статная красивая женщина – они остановились.

После того, как Пивнев познакомил Лену с профессором Смирновым и его женой, профессор сказал:

– Иннокентий, Леночка, поехали после концерта к нам. Посидим, заночуете у нас, всё дальше от индустрии и труб.

Лена заулыбалась и кивнула согласно: симпатия, с которой эти трое относились друг к другу, и, как показалось, к ней, заразила и её.

После получаса езды въехали сквозь открытые ворота с будкой охраны рядом в коттеджный поселок. Улица была освещена, горели фонари во дворах, светились окна особняков.

– Не слабо, – сказала Лена.

– Эс-эн в институте – главный научный сотрудник. ещё небольшой спецкурс в университете. А в другой ипостаси он научный руководитель Центра исследования региональной экономики.

Впереди машина Смирнова замигала габаритными огнями и остановилась. Раскрылись ворота, и машины въехали во двор. Тёмный особняк был поменьше соседних и простой формы – кубик с черепичной крышей.

К вечеру заметно похолодало, и пахнущее яблоками тепло дома приятно обволокло их.

Чуть порозовев, Лена отказалась от предложения отдохнуть с Кешей наверху до ужина.

В просторной кухне с деревянной мебелью все надели фартуки. Антонина Петровна захлопотала у микроволновки, прочие под руководством Смирнова занялись салатом.

– Сергей Николаевич, какой у вас интересный передник, – сказала Лена, споро нарезая огурцы, летний запах которых заполнил кухню. На фартуке была изображена мускулистая грудь боксёра-негра, на которой болтался галстук в косую полоску.

– Он у нас пижон, – подала голос хозяйка.

– Когда меня назначили замдиректора по науке, пришлось часто ездить в столицу. Выбивать, как тогда говорили, разные необходимые для института вещи. От компьютеров до мест в морские тропические экспедиции. Дело новое, я на ходу учился, но, как человек системный, начал анализировать факторы. Там много чего требовалось, и, среди прочего, одежда – такой автоответчик: свой-чужой. Одна дама из академической бюрократии, например, подсказала: «милый мой, пуговички на рубашке обязательно должны быть с четырьмя дырочками». Дело осложнялось тем, что приходилось бывать и на Старой площади, где в ходу солидный стиль похоронного бюро. Так и привык внимательно относиться к «шмоткам».

– Как вы, справились? Теперь выкладываем всё аккуратно, – хозяин выкладывал слой за слоем, присыпая каждый слой специями из керамических цилиндриков.

– Леночка, вы, я вижу, нацелились всё это перемешать. Ни в коем случае.

– Как же так?

– Настоящий салат должен обладать сюжетом, вкус должен меняться, развиваться во времени…

– Леночка, видимо, наша женская доля – накрывать на стол. Поможете?

– Антонина Николаевна, командуйте.

Затренькал звонок домофона. Хозяева переглянулись.

– Виктор.

– Ну и нюх.

Пивнев знал, о ком идёт речь. Сосед из ближайшего коттеджа. Он приходил без приглашения и подолгу сидел и слушал. В разговорах почти не участвовал. Иногда Эс-эн передавал через него Пивневу записки или диски, когда барахлил местный Интернет.

Виктор молча кивнул всем и выставил на стол бутылку джина.

Наконец сняли фартуки и расселись за столом. Запах тушёного мяса пересилил нежные ароматы салата – Антонина Николаевна поставила на обеденный столик исходящее паром блюдо.

Хозяйка раскладывала мясо, Сергей Николаевич широкой лопаткой нагружал на тарелки толстые пласты салата. Пивнев глянул на Лену: ей здесь нравилось.

Наступила тишина, утолялся первый голод. Пивнев и Смирнов попивали водку из маленьких рюмок, дамы – каберне, Витя минеральную воду. Тосты были не в обычае.

– Антонина Петровна, как это у вас получается? Мясо каждый раз другое по вкусу, и каждый раз за уши не оттянешь.

– Подхалим. Но, вообще-то, вице-губернатор у нас очень требовательный.

– У тебя потребуешь.

– Какой вице-губернатор? – удивилась Лена.

– Ты, наверное, ещё в школе училась, когда Сергей Николаевич поработал почти губернатором, – разъяснил Пивнев.

– А разве из физиков идут в губернаторы?

– Хороший вопрос. У нас, у физиков, много каст, куда там Индии. Есть настоящая физика, есть ненастоящая. Физики ненастоящие тоже делятся на много дивизионов. А внутри каждой лиги свой гамбургский счёт. Так вот, из физики в чиновники, в политику уходили из всех слоев, кроме «настоящей физики». Эти – больше за рубеж.

В нашей лиге первым был, конечно, Исаак. Теперь можно признаться, что и я был не последним. А теперь к первой ступеньке близок Иннокентий Васильевич, хотя он, как и покойный Исаак, в этой иерархии не разбирается. Кстати, когда я впервые увидел студента Пивнева, подумал, что толку из него не будет. Казалось, что у природы, которая создала такую гору мышц, не могло остаться сил на работу над мозгом. К тому же он очень коротко стригся, и шея была очень мощная, накачанная. Вид был устрашающий, нехарактерный для юного физика. Но, на четвертом, кажется, семестре я дал ему тему курсовой работы, рутинную задачу, которую решали несколько поколений студентов. А он выдал решение в нелинейной постановке… Ладно, я отвлекся. Что объединяет всех физиков, так это уверенность, что с любым другим видом деятельности они бы легко справились. Если бы снизошли. Вот и я туда же. Правда, признаюсь, я пошёл на это из шкурных побуждений. Надо было институт отбивать. По тем временам много лакомых кусков было: экспериментальный и производственный корпуса, ВЦ, база отдыха… Уже и решения судов были. A я, злоупотребляя положением, ничего не отдал. Даже дощатого, пардон, сортира. А, вообще-то, есть в нас, учёных, некий дефект, который затрудняет общение с реальной жизнью. Вот я, например, сын колхозников, армию в артиллерии отпахал. Учился, мешки в порту грузил, для пропитания. Всякое повидал. Пришёл с демократами в областные начальники, всё объехал, со всеми познакомился. Потом сел, подумал, составил план, начертил схему. Главное, второстепенное, первоочередное. Выгнал с треском пару человек. С остальными по-хорошему. Советуюсь, ищу решения. Общаюсь с народом, старушками-пенсионерками, сборщиками на комбайновом, кооператорами, директорами. Ну, а бумаги, статистика – это само собой. Пытаюсь выстроить систему. Выступаю по телевизору, не вру, но без истерик. Отчитываюсь перед народом. Казённые дрова не ворую. Прямо второй том «Мертвых душ». А после меня пришёл ворюга, косноязычный враль. В своё время успел купить диплом экономиста, а сам из мясников – голубая кровь. Джип у него сразу появился служебный, сзади «Волга» с милицией. Первым делом всех разогнал и стал через подставную фирму газ втридорога в область поставлять. А дела у него по тем направлениям, что нам выделили, пошли вполне хорошо.

Андрей Дмитриевич. Сахаров. Занимался не совсем настоящей физикой, но и в высшей лиге не пропал бы. С Исааком они где-то в молодости пересеклись, а в последние годы жизни время от времени встречались. Исаак считал его одним из замечательных людей века. Написал Андрей Дмитриевич проект Конституции СССР, замечательный, демократический, либеральный… и неосуществимый. Нежизнеспособный.

Эйнштейн. Тоже много размышлял о разумном обустройстве человечества. Предложил идею мирового правительства, для чего требовалась редкая смелость. После того, как слово было сказано, многим стало понятно, что мысль совершенно правильная, но неосуществимая. А если бы осуществилась, неизвестно, что бы вышло.

– Может, и неплохо иметь мировое правительство, – сказал Пивнев. – Но большая часть правительств своим странам ладу не даст. С чего бы мировой кабинет оказался лучше?

– Кому чай, кому кофе? – спросила хозяйка. Лена сразу поднялась помочь, и вскоре ароматный кофейный пар реял над чашечками.

В углу кухни беззвучно мерцал телевизор. Все засмотрелись. Огромная площадь, заполненная народом. Насколько могли показать камеры, впадающие в площадь улицы тоже заполнены людьми. На деревянном помосте группа людей перед микрофонами. На экране появилась белая надпись 'Rio de Janeiro'. А потом во весь экран загорелое лицо Друнга. Он что-то говорил.

– А, что обо всём этом думает молодежь? – спросил Степанов.

– Вы знаете, в школе я была влюблена в учителя математики, молодой, голубоглазый, серьёзный такой. Я всё решала, всё учила. Одни пятерки, – заговорила Лена. – И он вдруг пришёл к нам домой, уговаривать родителей, чтобы отправили меня в университет. Хорошо помню мои тогдашние чувства. Я как бы увидела наш дом его глазами. И мне стало стыдно, многое было не так. Владимир Ферапонтович наш давно спился, а я помню это чувство, и оно влияет на мою жизнь. А сейчас я увидела Землю их глазами: войны, террор, амбиции правителей, обочины дорог, заваленные мусором, алкоголики и наркоманы. Может быть, это нам поможет.

Пивнев с интересом смотрел на Лену.

– То, о чем Елена говорила, я тоже смутно ощущаю, – сказал он, – только не сформулировал. – Он задумался и помолчал. – Может, потому, что главная моя эмоция – страх. Я всегда не любил астрофизики – еле сдал экзамен в своё время. Безмерность пространства и времени, огромные чёрные межзвёздные пустыни, пронизываемые жёстким излучением… А тут всё это явилось в обличье заурядных мужчины и женщин.

– Я их тоже боюсь, – сказал Виктор. – Не знаю, с чего, но боюсь.

– Какие вы, мужики, тупые, – вмешалась Антонина Николаевна. – А о девочках вы подумали? Вот кого жалко. У каждой, небось, папа с мамой, подружки и, как теперь говорят, бой-френд. А их забросили черти куда, где все пялятся на них, как на обезьян в зоопарке. Посылали бы одних мужиков, что ли.

– Лена хорошо сказала. Политики наверняка чувствуют что-то подобное, но не стыд, а беспокойство. Ладно, а спать мы сегодня будем?

Витя молча кивнул всем и исчез.

– Леночка, я сама приберу. Давайте, я вас с Кешей провожу.

– Антонина Петровна, посуду перемоем и пойдём.

Все снова натянули фартуки и быстро навели порядок в кухне. Когда Пивнев и Лена, сопровождаемые хозяйкой, выходили из кухни, подал голос Смирнов:

– Минутку, Кеша. Ты в ближайшее время никуда не собираешься?

– В Питере на следующей неделе конференция. Мой доклад поставлен.

– Я бы тебе посоветовал побыть на месте. Пошли кого-нибудь. Спокойной ночи.

Раздеваясь в спальне перед зеркалом, Лена спросила:

– Кто такой этот Витёк?.

– Ну, ты поняла, сосед. Отсидел за драку, сейчас крупный торговец электроникой.

– Как-то он выпадает из стиля.

– Привязался к Степановым. А они сначала интеллигентно терпели его, а теперь симпатизируют.

– А я себя чувствовала как любимая невестка. Это что, тоже равнодушная интеллигентская доброжелательность?

«Конечно, им показалось, – подумал Пивнев. – и они этого не скрывали, что наконец-то меня пристроят. Что ж, действительно, пора. А Эс-эн разговорчив против нормы. Так бывает, когда он сильно озабочен».

Он посмотрел на крутую линию бедра, перерезанную тесемкой трусиков «стринг».

– Ты там побыстрей, – сказал он, когда за ней закрывалась дверь ванной.

Интернет

Капитан команды ПВЦ Друнг за короткое время успел объехать полдюжины столиц.

Что он делает там? И ещё, более широкий вопрос: зачем вообще они прибыли на Землю?

Захватывать нашу планету, судя по всему, не собираются. Колонизировать тоже.

Межпланетная торговля невозможна: нет таких товаров, перемещение которых оправдало бы напряжение сил всей цивилизации. Остается признать, что они прибыли именно с той целью, о которой говорят: установить контакты, познакомиться, ознакомить землян со своими духовными ценностями.

Процитируем Друнга: «Жизнь на планете, особенно разумная жизнь – огромная ценность, редчайший дар природы. Обязанность каждой цивилизации – беречь этот дар».

«Недопустимо разрушать наследственный код человека химическими галлюциногенами, жидкими стимуляторами или отравленной водой и пищей». С нашей точки зрения всё это – правильные, но довольно тривиальные вещи, некая смесь из проповедей «зелёных» и «анонимных алкоголиков».

Следующие цитаты:

«Тот опыт, который мы накопили из истории известных нам обитаемых планет, говорит, что цивилизация способна решить любые проблемы, которые перед ней встают. Но это происходит не автоматически, а требует целенаправленных усилий, сосредоточения ресурсов».

«В истории любой цивилизации наступает «быстрое время», период, когда изменения жизни происходят очень быстро. Сознание и институты отстают от перемен. Необходимо стремиться, чтобы институты менялись синхронно с заданным ритмом».

Хотя сказано туманно, но здесь есть о чём подумать, и есть что обсуждать с главами государств.

Ваше мнение.

Vasja. Жидкие стимуляторы, это, надо понимать, спиртное. Тоже мне, благая весть из космоса – не пить водку.

Serg. Сосредоточить ресурсы земной цивилизации может только мировое правительство. Вы хотите мировое правительство? Я – нет.

Коsmоpоlit. Сосредоточить ресурсы земной цивилизации – это значит не разбазаривать их на ракеты и авианосцы, на роскошные яхты и идиотские прожекты. Вы хотите этого? Я – да.

Тибет. А я всё ждал, что они расскажут, как подпитываться энергией из Космоса, как вступить в контакт с Мировым Разумом. А он что-то скучное несет, как какое-нибудь ОБСЕ.

Кiril80 – Тибету. Деревня! ОБСЕ – это она.

Manager. Нащот отставания это в дисятку. И институты менять опять намикает на мировой кабмин. Может правильно но чёй-то зябко как-то.

Кiril – Manager,у. Нащот дисятки. Может быть, Вы имели в виду 'писятку' или 'сисятку'?

4ervonets. Manager!!!!! Грамматически неубедительно, но, по сути, очень точно.

Глава 4

С утра всегда трудно проехать через центр, но сегодня пробки были, как никогда, большие. Приезжает, что ли, кто-то. А дел много.

– Сначала заедем в тюрьму, отдадим передачу, а потом поедем к доктору, – Пивнев повернулся к пассажиру. – Как ты, готов?

– Боязно немного.

– Ничего, это не больно. И, потом, может быть, доктор назначит кодироваться только через несколько дней.

Мать время от времени присылала родичей с просьбой приютить на пару дней и присмотреть, если что, в большом городе. Последнее время приезжали больше кодироваться от пьянства – местные предприниматели требовали такие справки.

Сегодняшним клиентом был двоюродный брат матери Антон. Кроме всего, у него был длинный список заказов на покупки и поручение отдать передачу в тюрьму для односельчанина. Тот приехал в город на заработки и встрял в какую-то историю.

Наконец проехали светофор, и Пивнев свернул влево, к тюрьме, в самую гущу забитых машинами улочек.

– Чего это они? – спросил Антон. Возле университетского общежития студенты размахивали плакатами, смеялись и что-то выкрикивали. На плакатах было написано: «Привет братьям и сестрам по разуму!», «Будем ездить друг к другу в гости!», «Все на курсы вардеманского!».

– Весна. Радуются жизни.

– Как телята?

– Угу.

– Это они про инопланетян?

– Наверное.

– А ты ящик, вообще, смотришь? Наши бабы очень интересуются планетянами. Вот, Иула нравится, говорят, самостоятельная, серьёзная девушка. А ещё болтают, что между Друнгом и Евгорой что-то есть.

– Приехали, – сказал Пивнев.

Большое помещение с выбитым цементным полом и неровными стенами с зелёными казёнными панелями было заполнено людьми. Пивнев остановился, пытаясь определить, к какому окошечку меньше очередь. Немолодые плохо одетые мужчины, накачанные коренастые парни, но больше всего невесёлых женщин всех возрастов и типов.

– Это тебе, наверное, – толкнул его Антон. Недалеко от заветного окошка кто-то махал рукой.

– Эй, Доцент, я тебе давно очередь держу, давай сюда. – Пивнев узнал его. Встречались когда-то в борцовском зале, оттуда и борцовская кличка «Доцент». Петя, по кличке «Чмырь». Сейчас, по слухам, владелец большого водочного завода. Это, скорей всего, его «Хаммер» на стоянке. Не по чину ему самому носить передачу, видно, таким образом выражает кому-то своё особое почтение. Не хотелось Пивневу под враждебными взглядами очереди идти туда. Но делать нечего, иначе придётся стоять до вечера.

– Ну, как ты, всё книжки пишешь? – спросил Чмырь после рукопожатий и захохотал. Стоящие за спиной амбалы тоже изобразили презрительные улыбки по поводу такого пустого занятия. Все они были в новеньких тёмных костюмах, при галстуках, туфли зеркально сверкали.

– А что ты с утра такой нарядный, – спросил в ответ Пивнев, – прямо охранник в борделе.

– Не знаю, не бывал.

– Импотент? – Борцовские сборы, студенческая общага и казарма закалили Пивнева в подобных дискуссиях. Отвернувшись от троицы, он подтолкнул Антона к окошку, за которым усталая женщина безмолвно ждала, пока Антон выкладывал сигареты, мивину, бульонные кубики и полиэтиленовые пакеты с карамелью и печеньем.

После тюрьмы «Хонда» Пивнева направилась в старый район, где среди чёрных от времени деревянных домов и крепеньких, ещё дореволюционных, кирпичных строений с железными крышами уже воткнулись крутые коттеджи со спутниковыми антеннами и заборами из облицовочного кирпича.

Особнячок, где принимал нарколог, неуютно торчал между трамвайными путями и бетонным забором механического завода.

Зелёные панели коридора, озабоченные женщины, плохо одетые мужчины… казалось, часть приёмной в тюрьме перевезли на окраину. Большая часть посетителей составляли группы поддержки, одному сюда приходить было не принято. Сами пациенты определялись по одутловатости лиц и некоторой робости.

Пивнев, как завсегдатай, занял очередь, а потом через головы протянул руку в регистратуре: «Пожалуйста, анкету». Антон, ошалевший от толкучки в тесном коридоре, непонимающими глазами смотрел на серый листок.

– Пиши вот сюда. Фамилия, имя, отчество. Год рождения. Так. Как долго… Сколько времени пьёшь? Не мычи. Пиши – 10 лет. Кодироваться на срок… Пиши – 5 лет. Вот здесь распишись.

В кармане у Пивнева заиграл телефон. Директор института.

– Иннокентий Васильевич, вы где?

– В Кировском районе, по делам.

– Настоятельно просил бы вас как можно быстрее прибыть в институт. Это чрезвычайно важно.

– Хорошо. – Пивнев задумался, В неспешной институтской жизни срочные вызовы не приняты.

– Антон, мне нужно срочно уехать. Вот ключи от квартиры. Трамваем доедешь до рынка, скупишься – и домой. Здесь тебе крутиться ещё часа два. Вот наша очередь, заплатишь деньги, а дальше тебе всё скажут. Держись. Где твой мобильник?

Тот достал завёрнутый в носовой платок аппарат.

– Заряжен? Звони, если что.

На стоянке перед институтом оказалось непривычно много машин и милиции. Два громоздких автобуса с затемнёнными стёклами стояли в углу площади.

За столиком дежурной вместо приветливой Федосеевны сидел серьёзный мужчина, который потребовал пропуск, цепко глянул в лицо и на фотографию.

Незнакомые молодые люди по двое стояли на втором этаже.

Приёмная встретила гулом голосов. Незнакомые Пивневу посетители сидели на стульях и прохаживались по комнате.

– Иннокентий Васильевич, проходите, вас ждут, – сказала секретарь директора.

В громадном директорском кабинете пили кофе. Пивнев поздоровался от дверей и вопросительно посмотрел на директора.

– Знакомьтесь, господа. Иннокентий Васильевич Пивнев, заведующий отделом нашего института.

Пивнев кивнул, или это называется, поклонился.

– Наших уважаемых губернатора и мэра, а также вице-президента Российской Академии наук, вы, я надеюсь, знаете. А это… – он на мгновенье замялся, а потом просто назвал имена-отчества двоих мужчин. – Это Владимир Прокофьевич и Сергей Степанович.

Все молча смотрели на стоящего Пивнева. Ему это не понравилось. Он поднял голову, улыбнулся, и спросил:

– Александр Петрович, я могу сесть? И ещё: кофе мне положен?

– Ради бога. Юлия Сергеевна, – директор нажал кнопку старомодного селектора, – пожалуйста ещё кофе.

Потом все молча смотрели, как Пивнев пьёт кофе. Он не спешил. Наконец он поставил чашку на стол.

– Господин Пивнев, – заговорил губернатор. – Нашей области, нашему городу, да и всей российской науке оказана честь. Мы включены в Проект, осуществляемый под эгидой ООН, совместно с ПВЦ. Предполагается ваше участие в Проекте, по крайней мере, мы вас рекомендовали. Надеюсь, вы понимаете всю ответственность. – Каким-то образом из его слов стало понятно, что «проект» начинается с заглавной буквы.

В дверь просунулась голова и почтительно произнесла: «выехали». Все, кроме Пивнева, посмотрели на часы.

– Иннокентий Васильевич, – вступил в беседу замдиректора, – мы подработали первую редакцию календарного плана. В первом приближении тема звучит так: «Разработка модели долговременных температурных процессов в атмосфере Земли». Ваше мнение?

– Видите ли, я впервые слышу о Проекте. Хотелось бы хоть что-то узнать об этом, тогда я бы смог сказать что-либо членораздельное. – Он постарался, чтобы «проект» прозвучал с большой буквы, но, кажется, не удалось. Опять наступило молчание.

– Иннокентий Васильевич, – заговорил нестарый, начавший полнеть мужчина, – один из представленных по имени-отчеству, – может быть, вы пока просветите меня, в чём, собственно, проблема глобального потепления. Почему столько шума?

– Если коротко, средняя температура воздуха на Земле почти двести лет постепенно повышается. За это время среднемировая температура повысилась где-то на 0,8 градуса. В быту такая разница слабо ощутима, но для планеты это много. Начинается таянье льдов в полярных районах, уровень мирового океана повышается, и прибрежные районы могут быть затоплены. Такое бывало в истории. Но сегодня в процессы на планете вмешивается человек. Многие учёные считает, что основной вклад в потепление вносит парниковый эффект. Углекислый газ, выделяющийся при сгорании топлива, играет роль, которую в теплицах исполняет плёнка. Не все специалисты согласны с парниковой теорией.

– Но, мы-то должны радоваться. Станет теплее. На дачах апельсины станут расти.

– А если не апельсины, а саксаул? Растёт средняя температура. Летом будет жарче, а зимой может стать ничуть не теплее. Потом, в наших северных морях большие запасы гидратов метана. Это такой гель, метан и вода. Столетия можем им торговать. А если потеплеет, метан выделится и просто уйдёт в воздух. Вечная мерзлота начнет таять, дома, трубопроводы, мосты начнут разваливаться, Так что радоваться особенно нечему.

Снова все замолчали.

Наконец, дверь открылась, и вошли несколько человек. Присутствующие встали, только Пивнев остался сидеть. Вошедший первым молодой мужчина с круглыми щёчками в дорогих очках на курносом носу вежливо сказал: «Здравствуйте, господа. Прошу прощения за задержку. Действовать приходится в непривычно быстром для нас, бюрократов, темпе. Отсюда и накладки». Рядом с ним оказался губернатор, заулыбался, пожал руку и повёл вдоль стола, представляя присутствующих. Вновь прибывшего не представили, предполагалось, как понял Пивнев, что его должны и так знать. Губернатор называл его Святославом Владимировичем.

Тот скромно расположился за длинным столом, его спутники – сзади на стульях. Он бегло просмотрел бумаги, которые передал директор института.

– Так, общее руководство – директор института, руководитель темы – замдиректора… календарный план… Господа, прежде всего позвольте ознакомить вас с форматом проекта. По нашей теме участвуют: от ПВЦ специалист, известная как Иула, она прибыла в ваш город вместе со мной, сейчас отдыхает, с нашей стороны – профессор Пивнев. Тема сформулирована совместно ПВЦ и ЮНЕСКО. Кандидатура профессора согласована с Президентом страны. Предполагаемая длительность проекта – три-четыре месяца. Организационная сторона. С помощью частных инвестиций создан Международный фонд «Контакт» со штаб-квартирой в Нью-Йорке. У нас на средства отечественных предпринимателей образован фонд «Контакт-Россия», зарегистрированный в Москве. Меня избрали председателем Наблюдательного совета фонда. Фондом создано неприбыльное предприятие «Контакт-Сибирь», которое возглавит профессор Пивнев. Предприятие будет арендовать всё необходимое у института и города. В качестве резиденции Иулы выбрана пригородная база отдыха областной администрации «Овражки». По решению Президента, обеспечение безопасности предприятия государство берёт на себя. Президент надеется, что местные власти будут содействовать проекту.

– Святослав Владимирович! – заговорил директор института. – Предложенный вами формат сводит нашу роль к функциям арендодателя. Мы не риэлтеры, а институт Российской Академии наук.

– Александр Петрович, как следует из представленных документов, вы лично собирались руководить научной работой инопланетян. Я думаю, в мире нас не поймут, и на Вардемане тоже. С другой стороны, без всяких ваших усилий имя института будет связано с историческим беспрецедентным проектом и получит мировую известность. А по поводу риэлтерства не скромничайте. Сколько у вас арендаторов? Семь? Девять?

– Хочется надеяться, по крайней мере, что институт не будет на время обескровлен фондом.

– Конечно, тем более что это соответствует концепции проекта. Но кого-то неизбежно придётся привлечь. Господа, благодарю за внимание. – Он поднялся, обошёл вокруг стола и подошёл к Пивневу. Его спутники двигались следом.

– Иннокентий Васильевич, вы, как я знаю, выпускник местного физического факультета, – негромко сказал он. – А у меня в анамнезе мехмат МГУ. Коллеги. Правда, дальше кандидатской я не пошёл, подался в крапивное семя. – Он достал из кармана визитку. – Здесь на обороте телефон, по которому в любое время можете связаться со мной. А теперь познакомьтесь, – он указал на одного из спутников, – Вадим Юрьевич. Он будет заниматься безопасностью вашего предприятия. А с Олегом Николаевичем Рыжковым, – указал на другого, – исполнительным директором нашего фонда, решите все практические и финансовые вопросы.

Пивнев рассмотрел визитку. «Администрация президента РФ. Святослав Владимирович Стогов. Заместитель главы администрации».

– Святослав Владимирович! Не знаю, как у вас в Администрации Президента, а во всех прочих заведениях, прежде чем переводить человека на работу в другую организацию, принято спрашивать его мнения. Далее. Предполагается, что за три месяца мне удастся решить проблему, которую мировое научное сообщество не может однозначно решить в течение многих лет. В такие игры я не играю. А теперь, если вы не возражаете, мне нужно идти. У меня гости.

Стогов дружелюбно улыбнулся.

– Иннокентий Васильевич! Кое в чём я не прав, но у меня есть смягчающие обстоятельства. – Он снова улыбнулся. – Можем мы с вами где-нибудь спокойно поговорить? – Он повернулся к заместителю директора, – вы позволите ненадолго воспользоваться вашим кабинетом? Спасибо.

Пока они проталкивались через приёмную по направлению к дверям второго кабинета, двое крупных парней возникли впереди них, раздвигая толпу. Стогов вежливо пропустил Пивнева в дверь и что-то сказал одному из парней о самолёте.

Они уселись в креслах рядом с журнальным столиком – место для бесед, которые должны выглядеть задушевными.

Стогов молчал. Как понял Пивнев, это был сигнал, что заместитель Руководителя никуда не спешит, и оценил его.

– Вы следите за историей с ПВЦ? – наконец заговорил Стогов.

– Довольно невнимательно.

– Даже внимательным наблюдателям не всё известно. Многое остается под ковром. Сначала шла борьба межгосударственная. Потом, после того, как была выбрана наша страна по этой тематике, началась некоторая возня у нас. Наверху. Президент только несколько дней назад утвердил документы. За эти дни получено согласие Друнга и ЮНЕСКО. Вся спешка, как ни странно, в данном случае подается рациональному объяснению. Продолжительность визита… гостей ограничена. Что и определяет все остальные сроки. Правда, нельзя исключить, что они вообще привычны к иным темпам. В столице о Проекте знали до двух десятков человек. За пределами окружной дороги – никто. Впрочем, за одним исключением. К вам в город шифровка пришла сегодня в шесть утра. Конечно, служба безопасности не прочь всегда и всё засекретить. Возможно, и фамилию Президента. Однако сегодня я их понимаю. Всё происходило очень быстро, поэтому они старались до последней минуты сохранить всё в тайне, чтобы подготовиться и успеть опередить возможных… недоброжелателей.

Вас очень и очень рекомендовал академик Смирнов. Он в курсе. Не скрою, я по мере сил лоббировал вашу кандидатуру. Срочный ремонт в институте затеян по моей инициативе ещё до принятия окончательного решения. Кстати, Сергей Николаевич тоже скептически отнесся к срокам. Но, по его словам, если кто и может чего-то добиться в этих условиях, то только вы. Так что, Иннокентий Васильевич, ничего оскорбительного в ситуации для вас нет. А очень даже наоборот. Хотя некоторая неловкость и возникла. По моей вине.

Они помолчали.

– Святослав Владимирович! Хорошо. Я проникся. Тогда практические вопросы. Вы всё расписали, но один пункт выпал. Содержание гостьи. Питание… тут, вероятно, специальная диетология. Свободное время. Предполагается, что она, как в тюрьме, будет сидеть в своей резиденции и смотреть сериалы в нерабочее время? Культурная программа. Поездки по краю. Кто будет этим заниматься, и кто финансировать? Наконец, ей нужна помощница, компаньонка, если хотите. Вокруг одни мужчины.

– Эту сторону мы до конца не проработали. Но я бы хотел, чтобы этим занялось возглавляемое вами предприятие «Контакт-Сибирь». Не хочется плодить структуры. Я понимаю, что для вас это лишние заботы. Возьмите заместителя, который будет заниматься, какого-нибудь опытного функционера. Любое финансирование фонд гарантирует.

– И ещё. Я не собираюсь каждый рубль согласовывать в фонде. Деньги должны быть в моем распоряжении.

– Само собой. Оклады сотрудников будет назначать фонд. Зарплаты будут высокими, у вас может не хватить размаха. Все остальные средства на счету – в вашем распоряжении. То, что называется кадровыми решениями, тоже за вами… У вас отличная реакция, даже не вериться, что вы впервые услышали о проекте 30 минут назад. – Он встал, выглянул в приёмную, и в кабинет вошли давешние спутники. – Я вынужден попрощаться, а вы поработайте. Удачи вам. И звоните.

– Что ж, Вадим Юрьевич и Геннадий Николаевич, пойдёмте ко мне, поработаем, – сказал Пивнев. – А пока неплохо позавтракать. Как вы? Отлично. С вашего позволения, два звонка.

– Танюша! Да, это я. Можешь придержать нам столик? Сейчас подъедем… Трое голодных мужчин. Ну, спасибо.

– Антон! – позвонил Пивнев родственнику. – Ты где? Как тебя, не качает после процедуры? Тогда давай домой, завтра скупишься. В холодильнике похозяйничай. И без глупостей.

Интернет

Вопреки традиции, на первой странице обложки нашего журнала помещены сразу три фотографии, три мужских портрета. Эти люди – участники совместного проекта ЮНЕСКО и ПВЦ, который получил название 'Контакт'. Именно они впервые представляют Землю в межпланетарном сотрудничестве. В рамках проекта предполагается работа трёх смешанных групп над актуальными проблемами из области естественных наук. Ещё одна группа, в которой со стороны ПВЦ предполагается участие самого Друнга, сейчас формируется. Группа будет заниматься общественными науками, социальной инженерией.

Предполагается, что в совместной работе стороны лучше узнают друг друга.

Первое, что бросается в глаза при взгляде на фотографии: никакой политкорректности.

Не представлены чернокожие обитатели нашей планеты, латиноамериканцы, жители Европы, индуисты и мусульмане. Нет среди них и женщин. США также не представлены в команде. (Возможно, формируемая сейчас группа сотрудников Друнга будет более представительной). Подобные решения необычны для осторожных чиновников ЮНЕСКО. По информации нашего источника в этой международной организации, выбор трёх тем для совместной работы прошёл относительно легко, хотя представители великих держав пытались оказывать давление. При подборе исполнителей многие страны лоббировали участие своих представителей, в то время как чиновники пытались создать сложные политкорректные конструкции. Например, для участия в проекте предлагалась женщина-профессор одного из университетов Франции, чернокожая мусульманка. Кроме всего, в отличие от традиционной неспешной процедуры, принятой в ЮНЕСКО, решения приходилось принимать очень быстро. В конце концов, выбор был определен очень жёсткой позицией Друнга, не желающего признавать цвета и оттенки, в которые раскрашены наши карты, и упорно желающего иметь дело с единым человечеством.

В научном сообществе вызвало удивление малочисленность создаваемых групп, для решения подобных задач обычно собирают большие коллективы. ЮНЕСКО была вынуждена принять модель, предложенную Друнгом.

А теперь представляем участников нашей сборной.

Иннокентий Пивнев. 42 лет. Сотрудник института физики атмосферы (г. Сибирск, Россия), профессор Сибирского университета. Этот тёмноволосый голубоглазый богатырь (рост 6 футов 6 дюймов, вес 220 фунтов) родился в деревне в Сибирской области. Закончил Сибирский университет. Его первая студенческая работа, написанная в соавторстве с учителем профессором С.Смирновым, вызвала интерес у специалистов.

Участвовал в работе научных экспедиций на судах в Северном Ледовитом океане.

Автор множества статей и монографии, посвящённой динамике атмосферных явлений в Арктике. В первой половине девяностых годов молодой учёный один семестр преподавал в университете штата Северная Дакота. Там же опубликовал несколько статей по проблемам, связанным с зарождением ураганов. Его неожиданные идеи заинтересовали Центр по изучению тайфунов в Майами, где он проработал несколько месяцев. Сотрудничавшие с ним американские учёные отмечают его умение работать в команде и своеобразное чувство юмора. Хороший спортсмен, известный в своей стране борец, Пивнев, пребывая в Америке, пытался освоить туземные виды спорта: гольф, бейсбол, американский футбол. Только в последнем добился некоторых успехов. Совместно с Иулой ему предстоит разработать модель земной атмосферы, чтобы ещё раз попытаться ответить на вопрос о причинах и дальнейшем характере глобального потепления.

Следующий игрок – Ван Фейху. 45 лет. Профессор Шанхайского университета, воспитанник Кембриджа. Среди предков Вана полководцы, поэты, философы, а иногда, как принято в Китае, всё в одном лице. Дед Вана – известный хирург, добровольно присоединился к армии Мао Цзэдуна. Отец учёного получил инженерное образование в СССР, где закончил авиационный институт. В шестидесятых вместе с женой был отправлен в деревню на перевоспитание В более либеральные времена семья вернулась в столицу, где у них родился сын. Со временем способный молодой человек был отправлен обучаться за границу. В последние годы Ван Фейху – неформальный лидер группы молодых китайских учёных, занимающихся проблемами нанотехнологий. Возможно, есть что-то в национальном характере китайцев, что обусловило интерес к этому направлению и успехи в нём. Во всяком случае, в последние годы эта научная школа стремительно ворвалась в группу лидеров. Преподаватели в Англии помнят своего добросовестного ученика, лучшего студента курса. Но им ничего не было известно, какие страсти, мечты и интересы скрывались за белозубой улыбкой молчаливого парня из далёкого Китая.

Ван увлекается традиционным искусством каллиграфии, и его маленький кабинет украшен листами бумаги с собственноручно переписанными профессором изречениями Конфуция. Он также считается лучшим в университете игроком в бридж.

Ван Фейху предстоит в сотрудничестве с Эраной исследовать возможности нанотехнологии в экологии.

Эфраим Ливни, 39 лет – биолог, научный сотрудник университета города Беершева (Израиль). Выбор Эфраима Ливни в качестве участника проекта вызвал множество споров, как и всё, что касается этого небольшого государства. Родители Ливни – сабры, то есть уроженцы страны. Он родился и вырос в маленьком городе на севере Израиля. Армейскую службу проходил в бригаде Галани – элитном подразделении, известном как успешными операциями в многочисленных войнах, так и весьма сложной и напряжённой системой подготовки солдат. После окончания Иерусалимского университета работал в фирмах, ведущих разработки в области биотехнологии. Известность и материальную независимость ему принесла работа по изучению возбудителя новой лихорадки и участие в разработке лекарств от болезни. Сверхзадачей вирусологии Ливни считает создание средства, которое подавляло бы в организме все виды болезнетворных вирусов, или, по крайней мере, значительное их количество. Над этой проблемой предполагается его совместная с Евгорой работа в рамках проекта.

Учёный владеет тремя иностранными языками, а также способен читать специальную литературу по-русски. Ливни – рыба по гороскопу и кроме традиционного для страны баскетбола, увлекается дайвингом, парусным спортом и греблей. На фото он запечатлен в чёрной шапочке – кипе, которую религиозные иудеи носят всегда, а не очень религиозные только в дни праздников. Эфраим Ливни принадлежит скорее к последним.

В общем, собрана достойная сборная планеты.

Крюшон. Интересно, что у них получится? Хотелось бы, чтобы что-нибудь необычное.

Malboro. Я в прошлом работал в серьёзной организации. От нас требовали анализировать, Вот и сейчас я произвёл предварительный анализ событий.

Куда они засылают своих людей? Россия – отсюда можно держать под контролем бывший СССР, да и всю Европу. Китай – это Юго-Восточная Азия, Индия, Япония.

Из Израиля можно контролировать весь Ближний Восток. Из Нью-Йорка, (если они не работают в паре с американцами) – весь американский континент. Плацдармы для нападения они выбрали стратегически правильно. Теперь они изучат топографию, грунты, особенности климата, чем привлечь население. За разведчиками следуют обычно ударные части.

Иван_дурак.☺После дураков и дорог следующее несчастье страны – люди, которые мнят себя геополитиками. Возьми Гватемалу, Норвегию, ЮАР, Филиппины. И оттуда можно всё контролировать.

Крюшон. Скучно читать вашу ругню, господа.

Глава 5

Пивнев сидел на табуретке и с удовольствием наблюдал, как Лена, облачившись в его старую рубашку, убирается на кухне.

Последние две недели они не виделись, только перезванивались иногда поздним вечером. Сегодня Пивнев понял, что может позволить себе уехать из института ровно в четыре тридцать. Они решили провести вечер дома.

– Для неженатого и занятого учёного кухня у тебя в пристойном состоянии. Но для незамужней и хозяйственной девушки здесь есть над чем поработать.

Пивнев выдвинул шкафчики рабочей стенки, и Лена драила пол и кафель за ними.

– Что у тебя на работе? Неужели нельзя днём позвонить?

– Ты знаешь, когда я согласился на эту авантюру, я себе многого не представлял. Мне казалось, что пять человек и несколько компьютеров – это всё, что нужно для нормальной работы. Ну, ещё аренда машинного времени на большом компьютере. Но всё оказалось сложнее. Представительская машина для Иулы и водитель для неё. Оказалось, выгоднее купить новый «Мерс», который можно будет продать за те же деньги, чем арендовать. Машина для моего помощника по обеспечению и водитель для неё. Помощники для моего помощника и машины для них. Пресс-секретарь для Иулы и её помощник. Сайты Иулы и «Контакта», и люди, которые их обслуживают. Кроме Евдокии Алексеевны, которая и наукой занималась, и всегда помогала мне и помогает теперь, а также моей лаборантки, пришлось взять ещё секретаря, которая сидит в приёмной на телефоне и говорит абонентам: «К сожалению, Иннокентий Васильевич сейчас не может подойти к телефону. Могу я вам чем-нибудь помочь?». Мое колхозное воспитание с трудом мирится с таким расточительством. Приезжают какие-то представители международных организаций, и все хотят со мной встретиться. Журналисты со всего мира налетели. Мне рекомендуют создать свою пресс-службу. Но это уж извините. С бухгалтером приходится встречаться почти через день, со службой безопасности ежедневно. Ну и работать нужно хоть иногда.

– А как у тебя складывается с Иулой?

– Знаешь, есть всякие трудности, которые нелегко описать. И всё-таки работа идет, в общем, нормально. Но в общении по-прежнему, не знаю, как назвать, скованность… Мне она кажется высокомерной. Или равнодушной. Как будто я имею дело с роботом. Только теперь понимаю, как мне в жизни везло. У Эс-эна и Исаака меня приучили совсем к другой атмосфере. В отпуске, в командировках нам не хватало этого, мы скучали. Так нас приучили…

– Интересно вас приучили. Ты ездишь на старой «Хонде», а твой завхоз на джипе «БМВ», с шофёром. – Она распрямилась, стояла с тряпкой в руке и смеялась. – Но, может быть, поэтому мне ваша кампания и нравиться.

– Видишь ли, мне обещали, что сэкономленные деньги, когда работа закончится, пойдут на нужды моего отдела. Я стараюсь экономить, торгуюсь. Ведь есть много желающих урвать побольше с богатенького фонда с придурковатым директором-профессором. И мне гораздо легче торговаться, когда я приезжаю на старой «Хонде». А «Мерседес» у меня был в своё время, ты знаешь. Я в это наигрался.

– Не надо нас дурить. Если бы тебе ничего не обещали, ты бы всё равно берёг казенные деньги, и ездил на своей машине.

– Твои слова заставили меня глубоко задуматься.

– Над чем же?

– А есть ли на тебе что-нибудь под моей рубашкой?

– Так. Быстро иди отсюда. Не мешай работать. Сходи лучше в «Обжору», мы забыли купить огурцы.

Он сходил в магазин и успел посмотреть новости в Интернете, когда его позвали к столу. Лена переоделась, две свечи в латунных резных кувшинчиках горели по краям стола. Скатерть топорщилась на складках.

Пивнев взялся за серьёзную мужскую работу – откупоривал бутылку вина. «Ну, чем плохо, – подумал он. – Пора. До осени, правда, придётся подождать. Тем более, осень в наших краях – время свадеб и поездок в Турцию».

Утром его разбудила Лена. Было довольно поздно.

– Ого, так я опоздаю! – он заспешил в ванную.

Доедая омлет с зеленью, Пивнев подумал, что совсем неплохо по утрам вставать, когда завтрак уже готов, и напротив сидит Лена и улыбается.

Он подвёз Лену к подъезду её фирмы и полюбовался, как она быстро, но без суеты поднимается по ступенькам, помахивая сумочкой.

На площади перед институтом за милицейским, сваренным из труб, полосатым барьером стояло несколько фотографов и операторов. Рядом скучали милиционеры. Пивнев помахал им рукой, они взяли под козырек. Новые ворота, замыкающие въезд в институтский двор, были приоткрыты, и возле них томился милицейский сержант. Значит, кортеж Иулы уже прибыл. Пивнев быстро поднялся к себе на третий этаж мимо охранников. Бухгалтер Владимир Иванович и помощник Плетнёв поджидали его с бумагами. Быстро посмотрев бумаги, Пивнев подписал платёжки. Плетнёву же сказал: «Николай Иванович, я не буду звонить мэру. Занимайтесь сами, вечером доложите».

В небольшой комнате за кабинетом Пивнев достал из шкафа тремпели с новым тёмно-серым костюмом и голубоватой рубашкой и быстро переоделся. Лейблы вполне пристойные, хотя не исключено, что всё строчилось в подвалах китайского городка. Он повязал галстук в косую синюю полоску, посмотрел в зеркало на внутренней стороне дверцы шкафа, поправил воротник и расчесался. Вот и ему, как в своё время Эс-эну, приходится заниматься «шмотками» больше, чем подобает мужчине. Но это ненадолго.

Лида, Лидия Петровна – пресс-секретарь Иулы поджидала его, вся отглаженная, в боевом макияже, в лёгком аромате духов.

– Здравствуйте Лида. Как, мандраж наличествует?

– Есть немного.

– Крепитесь, директор всегда с вами. – Он посмотрел на часы, отметил про себя, что часы не соответствуют, но и черт с ними. – Пора.

Ровно в десять они появились в институтском конференц-зале, перед небольшим столиком, уставленном микрофонами и диктофонами. Пивнев осмотрел знакомый зал, с полсотни мест было занято. В проходах телеоператоры зловеще наводили на него камеры. Помолчал.

– Доброе утро, дамы и господа! Я Пивнев Иннокентий Васильевич, сотрудник института физики атмосферы. В настоящее время временно – директор предприятия «Контакт-Сибирь», которое работает в рамках проекта ЮНЕСКО-»Контакт». ПВЦ представляет в нашем предприятии Иула. Рядом со мной Лидия Петровна Кокорина – пресс-секретарь Иулы. Надеюсь, вам роздана информация о нашей работе и предприятии. Предполагается, что наши встречи станут регулярными. В качестве рабочих языков предлагается русский и английский. – Он повторил текст по-английски. – А теперь, уважаемые дамы и господа, прошу вопросы. Двигаться будем по часовой стрелке слева направо.

– Крыхтин. Газета «Город», Сибирск. Почему нет Иулы?

– Лидия Петровна, вопрос к вам.

– Господа… мне поручено сообщить вам, – она явно волновалась. «Я переведу» – шепнул Пивнев, – «а вы пока отдышитесь». – Иула поручила мне сказать, – продолжала она спокойнее, – что в настоящий момент она, к сожалению, занята важной научной работой, но в следующей встрече она постарается участвовать. – Пивнев улыбнулся и продолжал перевод на английский.

– Ещё один, если можно, тематически близкий вопрос. Как Иула проводит время?

– Как я сказала, сейчас она очень много работает, как в институте, так и в своей резиденции. У неё есть вардеманский портативный компьютер и наш ноутбук. Несколько раз в неделю она занимается в спортивном зале. Сейчас для неё разрабатывается культурная программа.

– Томсон. СиЭнЭн. Господин Пивнев, почему для участия в проекте выбран ваш далёкий от мировых научных центров город?

– Лида, переводите, – шепнул Пивнев.

– Институт физики атмосферы РАН один из наиболее авторитетных в своей области научных учреждений мира. Специалистам многих стран хорошо известны имена таких учёных, как мои учителя Сергей Смирнов и Исаак Шварц, и нынешние руководители института Александр Пятаков и Константин Казанцев, – он сделал паузу, и Лида стала переводить. – Возможно, журналист СиЭнЭН не является специалистом, но он всегда может у таковых проконсультироваться. – Он подождал окончания перевода и продолжал. – Расстояние между населёнными пунктами в нашей стране принято измерять от зданий главпочтамтов. От нашего института до городской почты менее километра, так что город довольно близок к научному центру.

В зале засмеялись и захлопали. Видимо, земляки. Пивнев поднял руку и громко сказал:

– Прошу соблюдать тишину. Ваш вопрос, пожалуйста.

– Лежен. Франс-пресс. – представился журналист и начал что-то говорить по-французски.

– Лида, ваш звёздный час, – шепнул Пивнев. Французский был для неё основным иностранным. В её уверенном переводе вопрос прозвучал так:

– Насколько я понимаю, результатом вашей работы будет ответ на вопрос: является ли решающим фактором для потепления климата деятельность человека? Мой вопрос: будет ли ваш приговор окончательным?

– Ваша формулировка темы, в общем, справедлива. А ответ на вопрос безусловно отрицательный. Приговор подлежит обжалованию… Как работают физики? Возникает теория, некая математическая модель. Потом проводятся эксперименты для проверки теории. Если опыт подтверждает теорию, она вводится в научный оборот. В нашем случае эксперименты невозможны. Предполагается проверить нашу модель ретроспективно. То есть ввести в неё данные прошлых лет и сравнить выданные результаты с реальными. В любом случае, когда работа будет завершена, подробный отчёт будет представлен научному сообществу. Можно предположить, что в результате его обсуждения учёными, мы всё-таки продвинемся в понимании проблемы. Следующий вопрос, пожалуйста.

– Если можно, ещё вопрос. Как, собственно, происходит ваша работа с Иулой?

– Трудно описать, как проходит работа научного работника, работает ли он один, или вдвоём, или небольшим коллективом, как в нашем случае. Могу сказать, что работа проходит слаженно и плодотворно.

– Емельянов. Телеканал «Сибирь». В Интернете я нашёл много ссылок на опубликованную в США статью о вас под названием «Разбить яйцо дракона». Расскажите, пожалуйста, о чём речь, и при чём здесь дракон и его яйца.

– В статье популярно рассказывалось о нашей с доктором Хиллом совместной работе, посвященной условиям зарождения ураганов. Ураган – это гигантская тепловая машина, но в момент зарождения мощность его невелика. А дракон возник из старинного китайского трактата, посвященного стратегии. Одна из заповедей звучит так: «разбей яйцо дракона», что комментаторы разъясняют как призыв уничтожить противника, пока он не набрал сил.

– Как я понял, ваша работа позволяет уничтожать ураганы в зародыше.

– Наша публикация – всего лишь несколько страниц, заполненных формулами. От неё до любых практических действий большое расстояние. Кроме того, я не уверен, что ураганы следует уничтожать в зародыше. Ураганы представляют собой эффективный механизм отвода тепла от перегретых зон океана. Если ураганы уничтожать, можно получить худшие бедствия.

– Извините, ещё вопрос! Откуда у Вас не характерная для наших краев фамилия?

– Пивень по-украински значит – петух. Мой дед приехал в Сибирь с Украины. Пожалуйста, ваш вопрос.

В заднем ряду поднялся молодой длинноволосый парень. Джинсовая рубашка на нем расстегнута, демонстрируя довольно накачанный брюшной пресс. Его гортанный английский (шотландец, что ли?) Пивнев с трудом разбирал.

– Извините, я вынужден вас прервать. – Пивнев поднял руку. – Вы находитесь в великой стране, в старинном городе, в помещении известного научного института. К сожалению, ваш внешний вид демонстрирует неуважение ко всему этому. Боюсь, я не смогу отвечать на ваш вопрос. – И сам перевел ответ на английский.

Примолкший было журналист гортанно закричал что-то о поганой стране, которая вся загажена и теперь хочет загадить весь мир.

Все камеры развернулись в сторону буяна. Скучавшие у дверей охранники оживились и вопросительно посмотрели на Пивнева.

Пивнев отвернулся от них, и громко, чтобы перекрыть шум в зале, сказал журналисту:

– Расслабьтесь и поправьте здоровье бутылочкой пива. Есть ещё вопросы?

– Можно мне? Майсон. Газета «Чикаго трибюн». – Его русский язык был очень хорош. – Если моя одежда соответствует вашим строгим требованиям, я хотел спросить: будет ли отчёт вашей группы иметь политические последствия, и если «да», то какие?

– Уважаемые дамы и господа! Я просил бы поберечь время всех присутствующих и не занимать его демонстрацией сарказма и других художественных приёмов. – Он посмотрел на Лиду, и та перевела. – Теперь по существу. Если под политическими последствиями понимать внимание политиков и их действия в результате… этого внимания, то ответ «да». Проблема давно на слуху у политиков и они занимаются ею, например, подписав Киотский протокол, проведя конференцию на Бали. Какие именно политические последствия, – я не берусь судить, я не политик, а всего-навсего физик.

Руку поднял китаец в первом ряду. «Напрасно вы не учили китайский», – шепнул Пивнев. Но журналист заговорил по-русски.

– Агентство «Синьхуа». Дэн Гаоци. Уважаемый господин Пивнев! Что вы думаете о сегодняшних событиях на Филиппинах?

– Сожалею, но я пока ничего о них не знаю. Дамы и господа, благодарю за внимание. До свидания.

У себя в кабинете Пивнев снял пиджак, ослабил узел галстука и расстегнул воротник рубашки. Кондиционер был включен.

Лида раскраснелась не то от жары, не то от переживаний.

– Жарко. Ладно, подведем итоги. Следующий раз придётся пригласить переводчика. Прохладительные напитки для журналистов… Пометьте, чтобы Плетнёв организовал.

Наши информационные материалы, я посмотрел, не годятся, слишком казенные. Какими они должны быть, я не знаю. Поработаете и покажете мне. Кстати, о переводчике. Есть институтский переводчик Олег, Олег Николаевич. У него английский, французский, немецкий, испанский, итальянский. Английский, насколько я могу судить, очень хорош. Свяжитесь, пожалуйста, с ним. Возьмём на четверть ставки. Почту иногда поможет переводить. У вас есть предложения по сегодняшнему?

– Акустика в зале хороша, но я всё равно форсировала голос. Иуле будет ещё сложнее. Нужен микрофон, и через него же делать запись.

– Принято. Перед тем, как отдавать сегодняшнюю запись на расшифровку, сделайте копию. Но, не могу не отметить, держались вы молодцом, профессионально. Я думаю, мы с вами заслужили по чашке кофе. А вы даже со сладостями. Света, – он нажал кнопку на телефоне, – пожалуйста, по чашечке кофе и что-нибудь сладкое для Лидии Владимировны.

Интернет

Манила. 11 июня. Ураган чудовищной силы, сопровождаемый ливнями, обрушился не северо-западное побережье Филиппин. Полностью разрушены несколько прибрежных поселков. Имеются многочисленные человеческие жертвы. Армия ведёт спасательные работы, оказывает помощь пострадавшим и пытается наладить работу систем жизнеобеспечения. В район прибывают спасатели и гуманитарная помощь из-за рубежа. Линии электропередачи, ведущие к побережью, в значительной мере повреждены. Отсутствие электроэнергии усложняет положение населения и действия спасателей.

Париж – Манила. 11 июня. В связи со стихийным бедствием на Филиппинах, находящийся в Париже с визитом Друнг связался с Президентом республики Филиппин. Он предложил Президенту помощь в снабжении районов бедствия электроэнергией. После согласования технических вопросов с министром энергетики страны региональная подстанция была соединена кабелем с кораблем ПВЦ. Кабель был подсоединен к специальной штанге, выдвинутой с корабля. Все операции на корабле были Друнгом проведены дистанционно из Парижа. Передаваемая мощность 40 МВт обеспечивает первоочередные потребности региона.

Космический корабль, который с 12 мая находится под охраной филиппинской армии, во время природных катаклизмов не пострадал.

Глава 6

Начало лета выдалось жарким, но в кабинете Пивнева было прохладно: работал кондиционер, и жалюзи прикрыты. Ровно в 9.00 Пивнев сказал:

– Людмила Георгиевна, расскажите о ваших проблемах и планах на декаду.

Люда, помощница Иулы, молодая крепкая девушка со свеженьким неопределенным дипломом менеджера организаций, зачастила:

– Иннокентий Васильевич, закончились деньги на карточном счёте. Было так мне неудобно, так неудобно, когда я на кассе даю карточку, а она мне…

– Ваша обязанность следить, чтобы карточка пополнялась. Я подпишу. Что ещё?

Люда раскрыла папку и важно произнесла:

– Предлагается следующий план мероприятий: посещение церкви, посещение футбольного матча, драматического театра, рынка на Текстильщике, а также поездка в деревню. Кроме того, как обычно, три раза в неделю посещение спортзала. Батут, бадминтон, теннис.

– Не слишком ли много для десяти дней?

– Иула говорит, что не собирается отсиживаться в этом, как его… в бункере.

– Рынок придётся исключить, – вступил Вадим Юрьевич Новокрещёнов, руководитель службы безопасности. – С моими силами рынок не осилить. Деревня тоже нежелательна. Сложно обеспечить дорогу. По другим объектам возражений нет.

– Трудно представить Россию без деревни. Потом, нужно показать гостье, что кроме городского асфальта и вылизанного парка в Овражках у нас в крае есть ещё кое-что.

Нужно не очень большое и не слишком бедное село. Тайга, речка, луга. Никаких новых русских. Это значит – не ближе 150 километров. Хорошо бы, чтобы у кого-то из наших там были непьющие родственники. Нам приходится действовать быстро, поэтому, пожалуйста, послезавтра, Николай Иванович, ждем ваши предложения. Где, когда. Всё время держите в курсе Вадима Юрьевича. Футбол. Можно конечно посадить её на трибуне среди простых болельщиков в штатском. Но проще ВИП-ложа. Вадим Юрьевич, думаю, поддержит. Послезавтра, пожалуйста, детальные предложения по всем мероприятиям, кроме рынка.

Николай Иванович Плетнёв, заместитель Пивнева по общим вопросам, в прошлом и снабженец на большом заводе, и владелец небольшой фирмы, и чиновник мэрии записывал что-то в толстый блокнот.

– Как быть с журналистами во время выходов Иулы? Это десятки довольно наглых людей. – спросила Лида – пресс-секретарь Иулы.

– В тишину деревенского пейзажа они явно не вписываются. Там хватит группы городского канала. Или, вообще, своими силами. Как, Вадим Юрьевич? В церкви… В храме этой орде тоже делать нечего. Но в церковном дворе – ради Бога. Ну, а стадион и театр… пусть ведут себя прилично.

– Иннокентий Петрович! – горячо вступила Люда. – Деликатный вопрос. Что Иула всё время с девками, с Лидой и со мной. И ещё Аня. Неудобно, честное слово. Мне, знаете, обидно за неё. Что, нету приличных солидных интеллигентных мужчин, чтобы сопровождать её в театр?

Пивнев задумался. Молодец Люда. Он не ошибся, когда, несмотря на возражения со всех сторон, взял именно её. (Люда была племянницей Евдокии Алексеевны, уроженка соседнего с малой родиной Пивнева района. Она ещё сохранила деревенский румянец и простодушие).

– Я попрошу Юрия Владимировича, чтобы сопровождал Иулу на футбол. Он с детства болельщик и сам играл. О театре… Попросим художественного руководителя драмы, который отвечает всем критериям, сформулированным Людмилой Георгиевной, чтобы был весь вечер спутником нашей гостьи. В церковь, видимо, спутник не требуется. В деревню от класса приличных мужчин Иулу буду сопровождать я. Спасибо. Начинаем работать.

В рабочей комнате Евдокия Алексеевна и Алик Гиматуллин были за компьютерами. Иула сидела в кресле рядом с журнальным столиком. На столе – ваза со свежими алыми розами. (Выяснилось, что Иула любит цветы).

– Доброе утро! Здравствуй, Иула.

– Здравствуйте!

– Здравствуй, Иннокентий!

– Иула, ты сегодня необыкновенно хорошо выглядишь.

Иула с холодным удивлением взглянула на него. До сих пор неслужебных разговоров Пивнев с ней не вел. А она действительно была хороша. В очень светлом костюме. Может быть, поэтому. И ещё на веках появился макияж. Это, надо понимать, школа Люды.

Пивнев сел в кресло с другой стороны столика и раскрыл блокнот.

– Сегодня мы собирались ввести в модель все, что есть по глобальному кругообороту углерода. Ребята, что вы накопали, какие последние данные?

Алик положил на стол распечатки.

Пивнев просмотрел листы и передал Иуле. Та внимательно изучала распечатки. Потом провела пальцем над маленькой темной коробочкой на столе. Большой желтый прямоугольный экран появился в пространстве над столиком. Потом экран приподнялся, отодвинулся и повернулся так, что стал хорошо виден с обоих кресел.

– У нас не густо, – сказал Пивнев. – Иула, давай нанесем в плоскости то, что имеем. Через Европу и Африку, 30 градусов восточной долготы.

На экране появился круг, чёрные зубчики суши и голубые дуги океанов. Круг – земной шар – окружали замкнутые кривые. Рядом появился такой же круг. Из некоторых мест суши потекли серые потоки вверх, на север и на юг. Потоки терлись о голубые дуги океанов, становились бледнее, затем поднимались вверх, становясь ещё бледнее.

– Зафиксируем, – попросил Пивнев.

Потоки застыли. На экране появились значки и цифры.

– Я подберу близкое сечение по ZR107, – сказала Иула.

На экране вздулся шар – глобус планеты ZR107. Глобус вращался, демонстрируя причудливые очертания материков и больших островов, голубые поля океанов.

– Вот похожий меридиан. – На экране появился круг – сечение далёкой планеты. Его окружили замкнутые кривые, соединившие точки с равным содержанием углерода. Потом возникла ещё одна картинка – перемещения в атмосфере углеродосодержащих соединений.

– Качественное сходство есть, – сказала Иула. – Как привести данные к параметрам Земли?

– Так, химический состав морей, к счастью, близкий. Средняя температура воды, соленость, продуктивность планктона, продуктивность зеленого покрова… Евдокия Алексеевна, выдайте, пожалуйста, эти данные по всему 30 меридиану. Иула, мы ничего не упустили?

– Что-то происходит в самой атмосфере. Поэтому плотность и состав аэрозолей…

– Принято. Теперь собственно химия процессов. Алик, что у нас по этому делу?

– Я вывожу эти данные по ZR107.

Экран стал больше и на нем появились таблицы, которые вывела Иула.

– Я скомплектовала данные из нашей базы, готова показать, – подала голос Евдокия Алексеевна.

– Давайте. Алик, что у тебя?

– Есть несколько работ. Я свел всё в таблицу.

– Хорошо. Выведешь таблицу сюда, а потом скачай весь экран для нас.

Когда данные были собраны, Гиматуллин и Евдокия Алексеевна ушли к себе работать. Теперь Пивневу и Иуле нужно было из данных сформировать блок модели. Пивнев встал с кресла и начал прохаживаться по комнате, собираясь с мыслями. Иула рассеяно провожала его взглядом.

– Какой ты всё-таки большой, – неожиданно сказала она.

– Это есть. Громоздкий.

– Громоздкие это какие?

– Вроде этого шкафа. Занимают много места и тяжело перемещать.

Иула засмеялась. Пивнев впервые слышал, как она смеется, и ему понравилось. Голос у неё был довольно низкий, а смеялась она звонко.

– У нас тоже есть всякие-разные. – Пивнев узнал Людино словечко и заметил, что речь Иулы утратила механическую четкость и приобрела Людин, то есть местный акцент.

– Ты никогда не рассказываешь о своей планете.

– Ты ничего не спрашивал.

– Твои родители… ждут тебя?

– Да, только никак этого не проявляют. Это не приято.

– Братья и сестры?

– Два брата, один старше, один младше меня.

– У тебя есть их изображения?

– Наши психологи не рекомендуют.

Они помолчали. Пивневу хотелось спросить о муже, или как у них называется, но он не стал.

– Сейчас ты должен спросить о муже. Мы расстались, у вас это называется развод. Теперь расскажи о себе.

Пивнев достал из барсетки конверт, сестра недавно вручила, и разложил на столике несколько фотографий. «Это мой отец, это – мама, вот старший брат Николай, его жена Тоня, вот Нина – младшая сестра. А вот племянник Васька, и племянница Ната». Он почти не смотрел на карточки, помнил наизусть. Мать и отец во главе стола, крупные, красивые и довольные. Постаревшие. Тоня, вдруг налившаяся зрелой бабьей красотой, и рядом надутый свежеподстриженный, при галстуке, Коля. Нинка, паршивка, блестит чёрными глазами и смеется. Считается, что разбаловалась в городе. Хотя какое баловство, работает много. Бухгалтером. И учится на заочном. А по деревенским понятиям пересидела в девках. Но обо всём не расскажешь.

Иула внимательно рассматривала лица.

– Изображения сделаны в разное время, а почему они на всех за столом.

– Семья не часто собирается… вместе. Тогда накрывается стол. В это время кто-нибудь и снимает. Эти сняты Нининой мобилкой.

– Я видела, такая есть у Люды. А жена?

– Я разведён.

– Фотография есть?

– Дома где-то, – Пивнев спрятал фотографии.

Иула помолчала и сказала: «Следующий раз расскажем ещё что-нибудь. А теперь за дело».

Они работали до 13.00. В это время привозили завтрак для Иулы и Люды. Пивнев с Есиным тоже в это время направлялись завтракать.

На улице было жарко, но терпимо. Милиционеры рассредоточились в тени под деревьями. Несколько журналистов за переставным милицейским барьером неторопливо навели объективы на Пивнева. Чуть дальше, тоже за барьером, пикет антиглобалистов. Много флагов и транспарантов, а также два десятка парней и девушек, попивающих пиво. Увидев Пивнева, компания оживилась и начала помахивать амуницией. Состав пикета менялся, но высокий подросток с красно-чёрным флагом СНР неизменно присутствовал. Пивнев усмехнулся и помахал рукой. Тот отвернулся.

В маленьком кафе в отдельной комнате их ждал завтрак.

– Ну что, Кеша, продвинулись?

– Продвинулись, но отстаем от графика.

– Помощь нужна?

– Да. Нужно разгрузить Алика, Евдокию Алексеевну и их группу. Мы параллельно две модели гоним: под вардеманский компьютер и под суперкомпьютер в Среднеуральске. Арендуем там машинное время. Ты знаешь, мы многого не включали в прошлогоднюю модель, чтобы не усложнять. Теперь вводим всё. Я бы хотел, чтобы ты со своими ребятами помог подготовить данные, пусть свяжутся с Аликом, он выдаст задание. Мы вас по совместительству оформим. Директор к привлечению наших относится очень ревниво. Ну, ничего, переживём. И ещё одна просьба. Своди Иулу на футбол. К тому же, на ВИП-трибуне с начальством пообщаешься.

– Нужны они мне.

– Не скажи. Может пригодиться.

– Как скажете, Иннокентий Васильевич.

– Вот так, Юрий Владимирович. Ты любишь поговорить о том, как хорошо было раньше, и демократы всё развалили. Коррупция, взятки даже в университете. Вот и иди в деканы, в проректоры, засучивай рукава. Борись со взятками. Здесь связи и пригодятся.

– А ты что не рвёшься в деканы? Голубая кровь?

– Юра, я последнее время всё кому-то должен. Отдел принял. А тебе ведь предлагали. Теперь «Контакт». А вообще-то я, когда наиграюсь в науку, пошёл бы в школу, в сельскую. Физика, математика. Даже директором.

– И молоденькие мамаши первоклассников.

– И это тоже.

После обеденного перерыва Иула по графику работала над редактированием русских переводов физических и математических статей вардеманской энциклопедии, а Пивнев со своими обсуждал то, что утром наработали с Иулой.

В 17.00 Иула с Людмилой заглянули в рабочую комнату.

– До свидания, Иннокентий Васильевич, – сказала Люда, – вы сильно не задерживайтесь. А то прямо с лица спали. – Иула тоже сдержанно кивнула, прощаясь.

Пивнев выглянул в окно. Журналистов за загородкой, охраняемой двумя милиционерами, прибавилось. На площади стоял милицейский «Рено» и неспешно прогуливалось несколько парней. Потом почувствовалось напряжение, задвигались объективы журналистов, и по пологой дуге выехал «Мерседес», сопровождаемый джипом охраны. Милицейская машина медленно двинулась и включила мигалку. Кортеж набрал скорость и скрылся из вида.

В кабинет зашла с бумагами Света, новый секретарь Пивнева.

– Что у вас нового и неприятного?

– Обращения СМИ с просьбой о контактах.

– Извиниться и отказать.

– Из аппарата губернатора просьба об участии предприятия в областном благотворительном фонде.

– Отказать. Мы содержимся на средства спонсоров и не имеем права тратить их не по назначению. Отметьте также, что сотрудники нашего предприятия как физические лица готовы внести посильный вклад, если подобное предусмотрено уставом фонда.

– Е-mail из Президиума РАН. Просят через четыре дня принять делегацию Европейского проекта IPAR.

– Минутку, – он снял телефонную трубку. – Александр Петрович, здравствуйте, обратился к директору. – К нам Е-mail пришёл из Президиума, просят принять группу из IPAR. Мне представляется, что в качестве хозяина должен выступать институт в лице директора… Через четыре дня…

Организационно мы поможем… Очень хорошо. До свидания. Светлана. Ответьте: «встретиться готовы, принимающая сторона – институт, участие Иулы – в случае её согласия. Известите Плетнёва и службу безопасности». – Он дождался, пока она закончит писать, и спросил:

– У вас все?

– Электронные письма от Петра Русанова и Джона Дейла с вложениями.

– Сбросьте на мой компьютер. Ответьте. Материалы получил, спасибо. Как только раскручусь с делами, пришлю подробное письмо. Теперь на завтра. Бухгалтеру и Плетнёву на 9.00. Всё.

Света вышла и вскоре вернулась с подносом – кофе и бутерброды.

– Спасибо, Светлана. Что бы я без вас делал? Теперь свободны, это я сам приберу. Надеюсь, вечером вас ожидают более приятные занятия. До свидания.

Он распечатал всё, что сегодня сделали. Взял ручку, раскрыл блокнот. По-настоящему ему думалось только над листом бумаги и с ручкой в руках. Началось то, что ему казалось настоящей работой.

До дома он добрался в темноте.

Перед тем, как принять душ, включил автоответчик. Пришлось попросить, чтобы сменили номер домашнего телефона. Новый номер, как и новый номер мобильника, знали всего несколько человек. На автоответчике мать говорила, что у них всё хорошо, передавала приветы и просила как-нибудь позвонить. Лена сказала, что скучает, но понимает его и просто напоминает, что существует и любит его.

После душа он заглянул в холодильник, нашёл пакет молока, а в шкафу баранки. Он предпочитал баранки, они не черствели. Потом уселся в кресле перед телевизором, пощёлкал каналы и выключил звук. Всё считает себя молодым, а уже не студент всё-таки. Устал.

Зазвонил телефон. Он снял трубку.

– Добрый вечер, Иннокентий Васильевич. Извините, что поздно беспокою. Меня зовут Алексей Крыхтин, может быть, вы помните, мы в молодости пересекались.

– Или ша, не морочь голову, устроил вечер воспоминаний в пол-одиннадцатого. Как ты узнал номер, и что тебе нужно?

– Я вырос в этом городе и больше 10 лет редактирую газету. Это ответ на первый вопрос. А нужно мне интервью. Подожди не перебивай. Я знаю, ты газет не читаешь. А фишка нашей газеты – целая страница отдана письмам читателей. После того, как твою пресс-конференцию показали по ящику, кстати, я там был, пошли письма. Девочки пишут: он такой классненький. Много писем от молодых мужиков, что обычно большая редкость. Всем понравилось, как ты дал отпор акулам пера. Вот, мол, готовый губернатор, молодой образованный, крепкий, местный, честный. Знаешь, не так уж и глупо. Но я сейчас не о том. Во всех письмах: расскажите подробнее о нём. Вот я и подумал…

– Интервью не даю никому. Пиар мне ни к чему, я не собираюсь никуда баллотироваться. А, если встречусь хоть с одним журналистом, потом придётся только этим и заниматься. Позвони нашему сотруднику Алику Ниматуллину, он расскажет о работе группы. Обязательно дай его фото. Алик, как и я, – интеллигент в первом поколении, и его родня будет гордиться и показывать газету соседям. А парень он перспективный. Спокойной ночи.

Телефон сразу же зазвонил снова, что-то он, Пивнев, стал популярен среди полуночников.

– Слушаю.

– Иннокентий, ты уж прости…

– Добрый вечер, Сергей Николаевич.

– Я хотел бы завтра с тобой встретиться. Понимаю, ты занят как никогда, но всё-таки… Предлагаю позавтракать у меня в офисе. Я из дома вожу, Тонина кулинария. Мне в микроволновке разогревают.

– Какое меню на завтра?

– Закуски, салат, тушёная курица с молодой картошкой, сырники.

– Ой, не надо. Вы уж попросите Антонину Петровну, чтоб и на мою долю…

– Ладно, попробую уговорить. Она рядом и кланяется тебе. Спокойной ночи.

Интернет

После того, как последствия тайфуна на северном побережье республики Филиппины были, в основном, устранены, на военной базе филиппинской армии, где базируется космический корабль ПВЦ, появились многочисленные журналисты. С согласия Друнга, представители СМИ получили возможность осмотреть снаружи корабль и запечатлеть его. Почти все журналисты привезли с собой приборы для определения уровня радиации. Впрочем, замеры показали, что радиоактивность ничуть не больше, чем в основных столицах мира.

Экскурсии сопутствовал небольшой скандал. Служба безопасности обнаружила, что профессиональная камера одного из журналистов, представлявшего телевидение Сейшельских островов, напичкана приборами для дистанционного зондирования. Камеру конфисковали. Никто не сомневается, что за безвестным журналистом стоит кто-то из крупных игроков.

По завершении осмотра корабля командир базы познакомил гостей со своим хозяйством и устроил для журналистов приём.

Белые домики базы среди тропической растительности выглядят очень живописно. Возможно, так многие военные представляют себе рай.

Однако, на самом деле всё не так безмятежно. Из неофициальных источников стало известно, что некоторое время назад была предпринята попытка проникновения на базу. Несколько неизвестных ночью каким-то образом преодолели ограждения и наружную линию постов и приблизились к кораблю. Один из датчиков охранной системы сработал, и на базе была объявлена тревога. В завязавшейся перестрелке один военнослужащий был убит, несколько ранены. Ранен также по крайней мере один из нападавших. Следы нападавших оборвались на ближайшем пляже.

Перун. Явно наши ребята поработали. Молодцы!!!

Марина_екб. Конечно, гебня.

Андрей50. Не знаю кто, может быть, и не наши. Но спецслужбы явно отрабатывают свои деньги. Бессмысленно и беспощадно. Что они там могут узнать?

Глава 7

Центр изучения региональной экономики размещался в двухэтажном кирпичном доме дореволюционной постройки. Фонд отремонтировал дом, и сейчас он радовал глаз игрой теней на фигурной кладке фасада, арками окон, тяжёлыми дубовыми дверями, зелёной металлочерепицей.

Женщина пенсионного вида в холле вежливо поинтересовалась у Пивнева, к кому именно он направляется, и по широкой лестнице с коваными перилами он поднялся на второй этаж.

В маленькой комнате за кабинетом стол уже был накрыт. Белая скатерть, бело-cиняя посуда с позолотой.

– Как проходит работа?

Пивнев не мог отделаться ничего не значащими словами.

– Если коротко… Нашу модель вы хорошо знаете. Мы были ограничены вычислительными возможностями и недостатком эмпирического материала по многим звеньям. Мощность компьютера Иулы, если коробочку для перстня называть компьютером, невообразима. Кроме того, у неё работающая модель для близкой по многим параметрам к Земле планеты. Всё это мы и пытаемся скрестить.

– Иула – физик?

– Я тоже пытался это понять. Что-то вроде прикладного математика, но не совсем. Предполагается, что она способна участвовать в решении любых естественнонаучных проблем. Но голова у неё хорошая. Мыслит быстро и чётко.

– Ты знаешь, как нелегко общаться с представителями других научных школ. Термины, разные подходы. Как вы находите общий язык?

– Сначала было очень тяжело. Сразу договорились, что символику будем применять нашу. Но у них другие степени обобщения и потребовалось время, пока я начал её хоть как-то понимать. Сейчас мы задумали совместную работу. «Описание процессов». На примере механики сплошных сред показать наши и их подходы. А вообще я чувствую себя как Курчатов, которому КГБ принесло ворованные чертежи. Немного не по себе.

– Как я понимаю, в той работе двигались по лабиринту со множеством развилок. У нас страна истощена жестокой войной, и не было ресурсов и времени… нырять в каждый поворот. С другой стороны, первое, что потребовал Курчатов – двадцать московских прописок для людей по его выбору. Так вот, если бы эту двадцатку поселить в Лос-Аламосе, они бы сделали не хуже, чем Оппенгеймер и Ферми. Главное в другом. Если бы материалы Фукса попали в руки не Курчатова и Харитона, а… можешь сам подставить фамилии некоторых «организаторов науки», бомбы у нас не было бы никогда. Если контакты продолжатся, мы ещё долго будем младшими партнерами. От нас требуется способность сотрудничать и воспринимать. Ты один из полигонов, где это проверяется и отрабатывается. У тебя получается. Чай, кофе?

– Сергей Николаевич, давно хотел спросить, чем занимается ваш центр.

– Ты знаешь, у нас всегда было презрительное отношение к болтовне, которая называется общественными науками. Хотя общество – сложная система, посложней тех, что мы изучали. Когда начались перестройка и гласность, я, как и многие, заинтересовался этим кругом проблем. Сначала мне казалось, напишу дифференциальные уравнения и сразу отвечу на все вопросы, что волнуют экономистов. Когда вник немного, понял, что и до меня неглупые люди и неплохие математики размышляли над всем этим. Начал серьёзно заниматься. Писать в свободное время. Получил диплом канадского университета по экономике. Пришлось даже защититься у нас, чтобы войти в систему. Настоящую школу это не заменит… да где у нас эта школа.

А в центре: социология, маркетинговые исследования, помощь в составлении бизнес-планов, оценка недвижимости. Молодежь наша занимается. К нам привыкли, есть имя, хватает на жизнедеятельность. Кстати, вспомнил… Как-то в докладе секретарь парткома провозгласил: «такие-то завоевали себе имя в мировой науке». А Исаак мне говорит: «Имя-то у меня есть, да фамилия подвела». Жаль, нет его с нами. Вот с кем я бы наругался всласть на экономические темы.

А у меня ниша – консультирование, «консалтинг» по нынешней терминологии. В местных, региональных масштабах. Очень увлекательно, но всего не охватишь, пришлось ограничить себя некой областью. На рынке консалтинга крутятся большие деньги. Но и конкуренция соответствующая. Ты знаешь, деньги зарабатываю неплохие, могу молодых поддержать. И, потом, мне интересно. В форме держит. Кураж, опять-таки. Приходится следить за ситуацией, много читать, Интернет, газеты. А так сидел бы я в президиумах корифеем районного масштаба. Ты газет по-прежнему не читаешь?

– Нет.

– Кеша, я оторвал тебя от дел и пригласил сюда, хотя мог просто приехать в институт. У меня не поговоришь, а тебе при ремонте наверняка насовали микрофонов и камер, а мне не хотелось бы, чтобы нас слушали. Я хочу рассказать, что именно вычитал в газетах и Сети. После самого первого телевизионного сообщения о пришельцах я пытаюсь понять реакцию Земли. Ты знаешь основные идеи, которые проповедует Друнг. О хрупкости и ценности жизни на планете и о разумной жизни как высшей ценности. О противоречии между глобальностью проблем и разрозненностью усилий на Земле. О единстве миров разума. Эти мысли не вызывают особого интереса у простых людей. Пришельцы их скорее разочаровали, уж очень всё отличается от Голливуда. Правда, антиглобалисты возбудились, у них появился ещё один враг. Интеллектуалам эти идеи ПВЦ кажутся слишком тривиальными.

Ну, а власти, основные игроки, быстро потеряли интерес к ПВЦ. Использовать их в своих интересах никому не удаётся, получить от них что-то – тоже. Возможно, идёт вялая подковёрная борьба за контроль над будущей связью с Вардеманом. Особой опасности от них не ожидают. Единственное, что остаётся президентам и премьерам – постараться сфотографироваться с Друнгом и показаться на экране. Некоторым правительствам, в том числе и нашему, ПВЦ идейно чужды. Но это не имеет значения. Информационные возможности ПВЦ ограничены. Бизнес сначала настороженно затих, но быстро понял, что ничего не происходит, и успокоился. Так продолжалось до прошлой недели.

Ты, слышал, вероятно, о событиях на Филиппинах? Почти неделю тарелка снабжала электроэнергией побережье. Объём тарелки примерно равен объему кабинета директора в нашем институте. Никаких следов радиоактивности, никаких признаков нагрева тарелки. Видимо, прямое получение электроэнергии из… из неизвестно чего. Мощность относительно небольшая, 40000 КВт, но тепловая станция съела бы за эти дни 20 вагонов антрацита. Никаких признаков беспокойства по поводу запасов топлива Друнг не проявлял. Специалисты не могли не обратить на это внимание. Технология существует и буднично работала на бедные Филиппины. Спекулянты нефтью – люди нервные. Они забеспокоились первыми. В Нигерии сейчас всеобщая забастовка. На такое рынок отвечает обычно ростом цен на нефть до 5 %. Это немного смазало картину, когда начавшие расти цены упали несколько ниже первоначального уровня. Публика ничего не заметила. Но есть люди, которые следят за ситуацией очень внимательно. Они спрашивают у экспертов, могут ли ПВЦ запустить на Земле несколько подобных энергоагрегатов. Им отвечают, что да, вероятно, могут. И в этом случае взвинченные цены быстро упадут примерно на четверть. Следующий вопрос: возможна ли передача подобной технологии землянам. Им отвечают, что этого исключить нельзя, хотя пока вероятность невелика. Но тогда большинство нефтяных и газовых скважин придётся закрыть, затампонировать.

А теперь представь себе правителя некой страны. У него есть всё. Дворцы, бассейны, самолёты, яхты, гаремы. Подданные его любят – им тоже перепадает. К его негромкой медленной речи на родном языке внимательно прислушиваются мировые лидеры. И весь этот рай держится на доходах от экспорта нефти.

Или переместимся севернее. Наш родной большой чиновник. Наконец он дорвался до денег, до настоящих денег от нефтяной или газовой трубы. И ему тоже докладывают что-то подобное. Конечно, они зубами будут держаться за своё. Цены на нефть часто поднимаются и падают, но обычно с этим ничего нельзя поделать. А здесь можно попытаться на дальних подступах защитить свои доходы. Убрать к чертовой матери этих пришельцев, убить всех. Или хотя бы одного, остальные сами убегут.

Теперь давай порассуждаем. Кого убирать? Друнг числится за американцами. Они охраняют его почти как своего Президента. В Китае человек, который только задумал что-то нехорошее против гостя страны, уже посажен на молодой побег бамбука. Израиль шестьдесят лет воюет с террористами, уж одного человека они могут защитить намертво. Слабое звено – это мы. Я уверен, что Иулу охраняют на уровне министра. Но…У нас можно недорого купить и киллера, и офицера безопасности. К тому же наша смесь сверхбдительности и разгильдяйства…

Ещё одна сторона этого дела. Ты заглядываешь иногда на сайт 'Сontakt.соm'?

– Да.

– Кстати, самое интересное – перевод Энциклопедии, который они там постепенно вывешивают. Есть там и популярная история планеты. В ней упоминается интересный эпизод с посланниками. На одной из планет посланников убили. По решению Совета миров разума по обидчикам был нанесён удар.

Как представляется, естественная стратегия для нашего калифа следующая. Заслать к нам в Сибирск людей. Эти люди нанимают или как-то заставляют местных отморозков, каких-нибудь скинхедов. Те покушаются на Иулу. Цены на нефть поднимаются. Пришельцы улетают. Совет миров начинает дистанционное следствие и через Интернет легко выясняет, что скинхеды всегда имеют покровителей у наших… правоохранителей. Дополнительный бонус для калифа – удар из космоса по неверным, то есть по нам. Мне кажется, никакого удара не будет, но распространено именно такое мнение.

А как наш генерал в отставке? Его люди, по идее, должны купить у боевиков вдову-чеченку, привести сюда, посадить в набитую взрывчаткой машину, которую она направит в кортеж Иулы.

Если бы Иулы у нас не было, я бы просто поговорил на эту тему в своём кругу. Но Иула в Сибирске, и я, среди прочих, приложил к этому руку. Я пытаюсь задействовать свои связи, узнать что-нибудь конкретнее. Но, согласись, тебе есть о чём поговорить со службой охраны. И самому некоторая осторожность не помешает. Конечно, время ещё есть, но не очень много. Эти инопланетяне заставляют всех, включая террористов, поворачиваться непривычно быстро. Ещё чаю?

– Спасибо. Сергей Николаевич мне нужно время переварить вашу информацию… Неожиданно всё это для меня. Я поеду, буду думать. Привет и благодарность Антонине Петровне.

– Кланяйся от нас Лене.

Интернет

После бурной недели, когда цены на нефть неожиданно залихорадило, график успокоился и вышел на плато. Стоимость нефтяной корзины ОПЕК, по данным официального сайта организации, третий день остается неизменной. Bloomberg сообщает, что цены на нефть марки WTI на нью-йоркской и марки Brent – на лондонской также стабилизировались.

Глава 8

Когда Пивнев утром припарковался у института, ворота во двор были заперты. Иула не приехала. Он знал, что с утра она не приедет, но с удивлением заметил: её отсутствие его тревожит. Два милиционера скучали у крыльца главного входа, загородка для журналистов отсутствовала, а самих журналистов не было. Отсутствовали и привычные пикетчики с флагами.

Новокрещёнов и Плетнёв пили кофе в его кабинете. После рукопожатий Пивнев устроился в кресле, и они немного поговорили, почти, как англичане, о погоде. Жара отступила, но было по-прежнему солнечно.

– Вот вы, специалисты по атмосфере, всё-таки можете, когда хотите. – сказал Плетнёв. – Стало легче дышать.

– Стараемся. Как наша сборная в Бельгии сыграла? Я совсем одичал.

– Один-один.

Пивнев дождался, пока Света уберёт посуду, и сказал:

– Господа, продолжим наши игры. Николай Иванович!

– Практически всё готово на субботу. Чтобы не светиться, занимается мой товарищ. Вадим Юрьевич его проверил до седьмого колена. Якобы некая фирма заказала подготовить корпоративный пикник в усадьбе его двоюродной сестры. Там уже всё выдраили и подкрасили.

– Вадим Юрьевич, какие претензии?

– Я выдвигаю туда своих людей. Интендантов нам не положено. Ресторанов и кафе не наблюдается. Я просил бы на время операции обеспечить состав горячей пищей. Николай Семенович отказывается.

– Повар с помощником прибывают с основной группой, и на неё рассчитаны. А людей Вадим Юрьевича надо кормить несколько дней. Да и продукты как мне списать?

– Николай Иванович, пожалуйста, на время операции обеспечьте службу безопасности продуктами и посудой. Надеюсь, они сами договорятся с местными женщинами, чтобы те им готовили.

– Иннокентий Васильевич, будет сделано, а я, если вы не возражаете, побегу.

– Вадим Юрьевич, извините меня, – сказал Пивнев, когда они остались наедине с начальником службы безопасности, – я в ваши дела не лезу… но вынужден задать вопрос… Не чувствуется ли… подозрительная активность в городе, которая могла бы вас заинтересовать. Самому противно, как витиевато приходится говорить. Надеюсь, вы меня поняли.

– Понял. По оперативным данным ничего необычного нет. Ориентировки сверху не приходили.

– Дело в том, что анализ… мировых процессов подсказывает, что в ближайшее время можно ожидать увеличения такой активности.

– Иннокентий Васильевич! Мировые процессы далеки от моего уровня ответственности. У меня инструкции, офицеры, которые старше меня по должности, подчинённые.

– Я понимаю. Будем считать, что у меня частная просьба в рамках инструкций и с ведома старших офицеров принять во внимание мои соображения.

– Нет, уважаемый господин Пивнев. Так дело не пойдёт. У нас серьёзная контора. Если у вас что-то есть – выкладывайте. Если хотите, чтобы я предпринял какие-то действия, говорите. Я обязан прислушаться, вы объект охраны. А делать неизвестно что в ответ на сообщение непонятно о чём. Это – извините.

– Вадим Юрьевич, вы следите за ценами на нефть?

– Нет, только на бензин и на картошку.

– Вот и я до недавнего времени… Хорошо. Что там с трансляцией?

– Они отказались от прямого эфира. Согласились отказаться. Обещали в 12.00 дать в записи. Я поеду туда. Не нужен я там, всё предусмотрено, а всё-таки…

В рабочей комнате ждали Алик и Евдокия Алексеевна.

– Смотрим по графику, что у нас за следующий этап? Восьмой? По Земле всё подготовлено?

– По этапам 8-12 нам уже передал данные Юрий Владимирович.

Пивнев открыл сейф и достал коробочку Иулы.

– Сегодня Иула занята, будем работать сами.

Он соединил всё, что полагалось, включил и развернул в воздухе экран.

– Сначала введём, что по восьмому этапу. Я ещё не твёрд в обращении с этой игрушкой. Так, есть. Молодец Иула, перевела всё, что нужно на русский, поехали. Вот ещё. Скачай этот экран для нас. Теперь выводим, что у нас. Алик!.. Евдокия Алексеевна! А теперь сравним, все связи, что заложены у них и у нас.

– Иннокентий Васильевич, почти всё совпадает один к одному. – сказал Алик.

– Ещё бы. Речь идёт о снеге и льде. Тут мы их можем поучить. Но, господа, надо очень внимательно всё сравнить. Мы по необходимости многое упрощали. Вот где будут различия, и существенные. Работаем, а потом сравним впечатления.

Без пяти двенадцать он сказал: «Пойду к себе, посмотрю телевизор».

На экране появилась панорама: Крестовоздвиженский собор, решётчатая ограда, редкие очень зелёные деревья, площадь. Вдоль дорожки от ворот до закрытых дверей церкви стояли люди, по преимуществу женщины. На площади вдоль ограды жидкой неровной цепочкой протянулись милиционеры. Несколько легковых машин припаркованы у бордюра. На площади группы людей, люди ходят по площади, переходят от группы к группе. Рядом с оградой деревянный помост – вольер для журналистов, уставленный камерами на треногах. Протестующих не видно, видимо, милиция отсекла. Съёмка идёт сверху, наверное, с балкона соседней пятиэтажки. Неожиданно милиционеры начали перестраиваться, народ на площади задвигался быстрее. Из переулка выехала милицейская машина, за ней «Мерседес» и джип охраны. «Мерседес» остановился недалеко от ворот. Какой-то парень открыл заднюю дверцу машины. Из машины вышли Иула, Людмила и Аня, лейтенант Шевцова – телохранительница.

– Мы ведем передачу с площади перед Крестовоздвиженским собором. Космическая гостья Иула только что прибыла, чтобы ознакомиться с нашим старинным храмом. Её встречает настоятель собора протоиерей Владимир.

Рядом с Иулой появился красивый рослый чернобородый священник. Они медленно двинулись по дорожке в церковном дворе. Впереди Иула с отцом Владимиром, за ними Люда, лейтенант Шевцова и высокий коротко стриженный парень. Иула в синем костюме, голова повязана светлой косынкой. Держалась, как всегда, прямо. «Как королева» – подумал Пивнев. Женщины с двух сторон дорожки кланялись процессии. Одна из женщин вдруг схватила Иулу за руку. Шествие остановилось. К женщине быстро протиснулся и встал рядом немолодой по виду мужик в клетчатой рубашке, застёгнутой до ворота. Женщина попыталась поцеловать Иуле руку. Иула плавно подняла руки, взяла женщину за плечи и поцеловала в щеку, что-то сказала и двинулась дальше. Камера показала двери церкви. Внутри было темно, только колебались язычки свечей. Иула остановилась, наклонила голову и постояла некоторое время. Люда за её плечом крестилась. Потом они скрылись в чёрно-золотом проёме.

На экране появился молодой журналист.

– По просьбе настоятеля церкви отца Владимира мы не ведём съёмку внутри храма. Канал «Второй городской» согласен с тем, что это не место для праздного любопытства. Лучше побеседуем с прихожанами. – Камера показала стоящую рядом с ним женщину средних лет со строгим спокойным лицом.

– Мы, прихожане Крестовоздвиженского храма, гордимся тем, что он стал первым, куда ступила нога инопланетян, что именно с него начинаются связи Православия с людьми других планет. Я думаю… – её прервали женские голоса, – Ангел, ангел небесный… Смотрите… Мир и любовь несёт нам…

Камера показала взволнованных женщин. Раздались голоса: «Говори, Паша». Впереди оказалась женщина с загорелым лицом, особенно тёмным под белым платочком.

– Ангел небесный спустился к нам с небес, благолепие и любовь несёт он миру. – Двумя руками она подняла на уровень подбородка бумажную иконку в тёмной рамочке – Богоматерь с младенцем и над её плечом парит ангел. Камера приблизила изображение, и Пивнев вздрогнул. У ангела было лицо Иулы. Потом он присмотрелся, сходство было, но довольно отдалённое. Большие тёмные глаза, может быть, абрис лица. Но теперь он понял волнение женщин.

Потом показали, как гости, сопровождаемые отцом Владимиром, вышли из церкви. У ограды Иулу поджидала засада журналистов. Крепкие ребята из команды Новокрещёнова окружили её кольцом. Рядом с Иулой стояла Лидия Владимировна. Микрофоны на удочках покачивались от ветра над головами охраны.

– Ваши впечатления от посещения храма?

– Я взволнована. В этот дом… строение люди приходят со своими надеждами, горем, радостью, страхом. Мне рассказали, что это… было… происходило очень долго, много лет. Всё это откладывается там. Это чувствуется… больше всего светлая радость… Это заряжает тех, кто туда входит.

В кадре показалась Лида.

– Господа, Иула благодарит всех вас за внимание. Пресс-служба Иулы всегда рада сотрудничать с вами.

Потом показали короткое интервью с отцом Владимиром. Пивнев выключил телевизор.

Рабочий ритм в этот в день был нарушен, и Пивнев никак не мог сосредоточиться на работе. В кабинет заглянула Света.

– Извините, Иннокентий Васильевич, какая-то женщина очень настойчиво требует соединить с вами. Говорит, что по личному делу. Представилась как Елена Семёновна.

– Давайте.

– Кеша, это Лена. Я внизу на вахте. Ваши янычары меня не пускают.

– Что случилось?

– Срочно нужно поговорить. – В голосе чувствовалось напряжение.

– Я сейчас спущусь.

В другое время он бы пригласил её в кабинет или сходил с ней в одно из ближайших кафе. Но сейчас ему не хотелось выяснять отношения в кабинете под предполагаемые микрофоны или подставлять Лену под камеры досужих папарацци. Настоящие строгости с охраной начинались с третьего этажа, где располагался «Контакт-Сибирь», поэтому, чмокнув Лену в щёку, провёл в пустующую комнату, кабинет Смирнова. Садиться Лена отказалась и сразу бессвязно заговорила.

– Я так больше не могу. Я всё знаю, всё поняла… эта ящерица, ПВЦ, это же всё силикон, почитай в Интернете. – Она заплакала, не заботясь о том, что лицо сразу подурнело. Пивнев пытался погладить её по волосам, но она резко отстранилась, неловко ударила его по лицу и выбежала из комнаты. Он вышел вслед за ней, её уже не было в коридоре, только с лестницы слышался рассерженный стук каблуков.

В приёмной Света поднялась со стула, когда он вошёл.

– Иннокентий Васильевич, тут e-mail пришёл из дирекции стадиона. Я, на всякий случай, распечатала. – Она протянула листок. Пивнев, не глядя, взял его и прошёл к себе. Ему пришлось проявить усилие, чтобы сосредоточиться и прочитать: «На Ваш №… от…

[По вопросу мест на трибуне для почётных гостей]

Настоящим сообщаем, что Вашу просьбу о предоставлении мест на трибуне почётных гостей стадиона «Локомотив» на матч Локомотив-Юпитер, к сожалению, удовлетворить не можем. На это мероприятие ВИП-трибуна забронирована губернатором для приёма делегации провинции Гуйчжоу (КНР).

С уважением зав. Отделом спортивных сооружений И.П.Коновалов»

Он нажал кнопку.

– Светлана, вызвоните, пожалуйста. губернатора. Скажите, что Пивнев желает поговорить по срочному делу.

Минут через пятнадцать из динамика послышался голос Светы:

– Приёмная губернатора на линии.

Пивнев, не спеша, взял трубку.

– Добрый день.

– Добрый.

– Пивнев – директор предприятия «Контакт-Сибирь». Соедините, пожалуйста, с губернатором.

– Прохоров.

– Пивнев.

– Спасибо, что выкроили время побеседовать с провинциальным чиновником. А то вы всё на экране и на экране.

– Господин губернатор! Клерки из вашей администрации отказались допустить Иулу с сопровождающими на футбол.

– Я в курсе. Вам же объяснили, там всё расписано наперёд.

– Господин губернатор! Вам была передана личная просьба Президента – всячески содействовать. Вы саботируете указание Президента. – Он собрался положить трубку.

– Иннокентий Васильевич, не горячитесь. Все проблемы в жизни можно решить. Я не могу пригласить Иулу, так как мы даже не знакомы.

– Вот и познакомитесь на футболе. До свидания.

– Будьте здоровы.

Пивнев прикрыл глаза и некоторое время посидел. Он не знал, как Лена на расстоянии почувствовала то, чего он сам не мог понять. А ведь, оказывается, он всё время думает об Иуле.

Интернет

Форум. А как на самом деле выглядят ПВЦ?

Олег. Выглядят именно так, как мы их видим по телевизору. Какие дела?

Facker. Ну да, у нас на Земле сравни негра суданского и ирландца, а тут за двадцать световых лет, а не отличишь от этих из банка за углом.

Умник. Я видел на сайте Contakt в их Энциклопедии фото снежинок с Вардемана. Не отличить от земных снежинок. В сходных условиях, по одним законам природы всё и происходит одинаково.

Facker. В Австралии и в Украине сходные условия, только у них кенгуру, а у нас зайцы.

ПростоФиля. Трижды величайший Гермес Тримегист писал: 'Истинно без обмана, и воистину истинно, что то, что наверху, подобно тому, что внизу'. Они наверху, мы – внизу.

Mike. Или, кто рассеял одинаковую жизнь по всем планетам, или у них там под синтетикой может быть всё, что угодно, хоть ящерица, хоть осьминог. А может, они вообще биороботы.

Vasja. Оккам учил – не выпендривайтесь. Какие есть – такие есть, пока не доказано иного. Как бы они не выглядели, а говорят дельные вещи. Об этом надо думать.

Вещий_Олег. Другое интересно. Почему в их команде большинство женщин? Дефицит мужиков, как у нас?

Мike. Олегу. В голливудских народных сказках большинство ужасных пришельцев – мужчины.

Умник. Олегу. Объявления читал: «Для работы в агентстве недвижимости требуются женщины 25–60 лет». Женщины-агенты не вызывают опасений, страха у клиентов, их свободно впускают в дом даже недоверчивые старушки.

Вещий_ Олег. Ну, а мы доверчивые старушки.

Глава 9

Пивнев выглянул в иллюминатор вертолёта. Большие бревенчатые избы, кирпичные дома, на околице маленькая каменная церковь с зелёным куполом, зелень огородов – село Гваздеевка разворачивало перед ним свои три улицы. А за селом блестела река, широкий зелёный луг полого спускался к ней, а на другом берегу, чуть отступив от речки, темнел лес. Хорошее место выбрал Плетнёв.

Плетнёв встречал их у помятого дюралевого трапа, который сноровисто спустили вертолётчики. На выгоне, где сел вертолёт, было очень тихо после шума винтов и лязга вибрации. Поодаль лениво бродили коровы. Только иногда быстро взлетали тёмно-коричневые коровьи хвосты. Невдалеке блестела серебром знакомая «Тойота». За ней две видавшие виды «Газели».

Люда причесывалась и возобновляла боевую раскраску после полёта, глядя в маленькое зеркальце. Иула стояла рядом и рассматривала пейзаж. Перед поездкой Иула попросила простую одежду, близкую к народной. Сейчас она была в китайской салатовой кофточке с люрексом и в китайских джинсах со стразами во многих местах. Именно так одевались девушки в родном селе Пивнева. Она стояла спиной, и он внимательно смотрел на неё. Что-то было в ней, что не позволяло принять за учетчицу на ферме. Впервые он видел обнажёнными до плеч её руки. Руки казались сильными. Оглядывая окрестности, она повернулась, встретилась взглядом и отвела глаза не сразу.

Охрана и повара двинулись к «Газелям».

– Всё в порядке? – спросил Пивнев у Плетнёва.

– Готовность – 100 %.

– А что с вертолётчиками?

– А что? Мы заплатили воинской части хорошие бабки. Остальное – их проблемы.

– Как-то не по-русски. Вадим Юрьевич, охрана машины?

– У меня тут пост. Заодно и северные подходы прикрыты. Под машиной хорошо, холодок.

– Командир! Олег Николаевич, можно вас на минуту. Такое предложение. Сейчас все садимся в «Газель», едем в село. Там Николай Семенович определит вас на отдых и обеспечит горячим питанием. Подполковник Новокрещёнов обещает обеспечить охрану. До 17.00 можете отдохнуть. Но, само собой, сухой закон.

– Не маленькие. Поехали, ребята, – махнул он своим, – только дверь заприте.

Под лай собак кавалькада машин медленно проехала по улице. Улица была пустынна, только у одного двора немолодой мужик, прислонившись к забору, грустно пел:

Гоп, стоп, Зоя,

Кому давала стоя?

Давала Зоя стоя

Начальнику конвоя.

«Тойота», в которой ехали Иула и Люда (верной Шевцовой дали день отдохнуть), остановилась у крепких тесовых ворот. Ворота начали открываться, и машина скрылась во дворе. Когда Пивнев с Плетнёвым и Новокрещёновым вошли во двор, Иула с Людой стояли перед шеренгой напряжённых хозяев, одетых в выходные одежды. В глубине двора маячили двое охранников.

Пивнев понял ситуацию: хозяева увидели Иулу.

– Добрый день, хозяева. Вы уже познакомились с нашими девушками?

Хозяева напряженно молчали.

– Хорошо, давайте знакомиться. Наши девушки: Иула, которую вы, наверное, видели по телевизору, и её помощница Людмила. Меня зовут Иннокентий. Мой друг Вадим Юрьевич. Николая Ивановича вы знаете. Теперь начнём с хозяина. Как вас зовут?

– Валентин.

– Представьте нам, пожалуйста, свою семью.

– Полина, Иван Семенович, Митрофановна, Катька, Лёша.

Лёша был мальчик лет шести в новеньком ярко-синем костюмчике из синтетики.

– Может быть, Екатерина покажет девушкам, где они могут отдохнуть и привести себя в порядок? Иула, Люда завтракать будете?

– Мы завтракали.

– Тогда, Катерина, вперёд.

Катя, на вид лет двенадцати, растопырила пальцы, демонстрируя свежий алый маникюр, и бойко сказала: «Тетя Иула, тетя Люда, пойдёмте, я вам флигель покажу. Четыре комнаты».

– Как же так, – сказала хозяйка, – хоть вы позавтракайте.

Мужчины переглянулись.

– Хорошо, только по-быстрому.

– Через десять минут прошу к столу. Вон рукомойник, если руки помыть.

– Что у нас в распорядке дня? – спросил Пивнев у Плетнёва, зама по общим вопросам.

– Завтрак, обед примерно в час, перед отлётом – легкий полдник. Прогулка на катере по реке. Там небольшой пикник.

– Да… Вёсельная лодка есть?

– Найдём.

– Ладно, пошли руки мыть, после завтрака определимся.

Дом был выдраен до неправдоподобной чистоты. Несмотря на протесты хозяев, они разулись в сенях, скорее прихожей, с полом, по-городскому застеленным голубеньким линолеумом, и с бордовой дорожкой от двери до двери.

– Проходите в залу, – сказала хозяйка и провела через кухню в большую комнату, где был накрыт стол.

– А где хозяева? – спросил Пивнев, – без них не сядем.

Хозяйка привела мужа и сама присела на краешек стула. Для завтрака на столе было слишком много тарелок. Хозяйские вареная картошка, солёные грибы, квашёная капуста, пирожки с мясом соседствовали с мясной и рыбной нарезкой и салатом из городского супермаркета.

Завтрак начался в молчании, всем пришлось сегодня встать очень рано, и было не до еды.

– Валентин, – спросил Пивнев, – как у вас с дождями? А то в городе нас не очень балуют.

– В мае было три. В июне два. На той неделе сильный, с грозой. Я подметил, что раньше молнии были такие… извилистые, зигзагом. А теперь – прямые, сверху вниз. Тоненькие и сразу много, многоствольные.

– В ту грозу женщину убило в соседней деревне, бабы капусту пололи в поле. Говорят, у неё мобильник был в кармане и притянул молнию, – сказала хозяйка. – Вот, вы учёные люди, такое может быть?

– Не думаю, – сказал Пивнев. – Вы лучше скажите, как у вас дела? Валентин, чем вы занимаетесь?

– Вроде, фермер. Пшеницу сеем. Потом коровник взяли, бывший совхозный. С Полиным отцом Иваном Семёновичем и братом моим Федором. Полин брат меньшой помогает. Там, отремонтировали, свиней сейчас держим.

– А свинину куда? – заинтересовался Новокрещёнов.

– Поначалу из города перекупщики приезжали, но мало давали. Невыгодно. А сейчас в райцентре геологи базу сделали. Людей понаехало, так там продаем. Ну, а при доме огород, коровы, кур с полсотни – это само собой.

– Ну, а на рынке как, не обижают?

– Так это, брат мой младший помогает. Он там в милиции, замначальника.

– И много в селе фермеров?

– Есть. Дроновы, потом этот, что переехал сюда… Мишка.

– А как соседи относятся?

– Некоторые работают, помогают нам. Довольны.

– Подпаливали нас два раза, – вступила Полина.

– Было дело. Мужики, может того… понемножку. За знакомство.

Через окно Пивнев увидел, что возвращаются Иула и Люда в сопровождении хозяйской дочки.

– Спасибо, но нам пора.

– Валентин, а где рыбку можно поудить? – спросил Новокрещёнов и достал из папки карту.

– За серьёзной рыбой мы далеко ездим. А пацаны ловят в заводи, тут за селом, – Он ткнул коротким мощным пальцем в изгиб речки.

– Распорядок дня мне представляется следующим, – сказал Пивнев. – Сначала хозяева устроят экскурсию по усадьбе. Потом едем к речке. Иула, Люда, я и прапорщик Лосев. Там садимся в лодку и плаваем по речке. Потом причаливаем берегу. Место для пикника наметили?

– Конечно, вот здесь, – Плетнёв показал на карте мысок. – Только мы рассчитывали на катер, для лодки далековато.

– Ничего, доплывём. Мясо для шашлыка, картошка и прочее готово?

– Всё уже на месте.

– Фото и видеокамерами займется Лосев. Людмила говорила, что он специалист. Между часом и двумя возвращаемся по течению к месту отплытия. Хотелось, чтобы женщины могли попариться в бане. Затем обед, отдых и отбытие в город.

Иула и Люда сидели в тени на скамейке, и Катя что-то им рассказывала. Иула слушала с интересом.

Пивнев с Плетнёвым подошли к ним.

– Иула, Людмила, есть два варианта прогулки по реке: на катере, цивилизованно и на вёсельной лодке. Как вы?

– Я за лодку, – сразу сказала Иула.

– Я, как Иула, – поддержала Люда.

– Всё понял, – сказал Плетнёв и заспешил по своим делам.

Усадьба была большая. Как понял Пивнев, три соседних двора были объединены. Валентин и Тома сначала показали пустой оштукатуренный коровник (коровы паслись в стаде), откуда резко пахнуло свежим навозом. В соседнем небольшом помещении, коряво обложенном белым кафелем, гудел сепаратор. Дальше под шиферным навесом – поленница. Огороженный сеткой «рабица» птичник, где бродили белые куры и два крупных заносчивых петуха. Иула задержалась здесь. Она улыбалась. Катя взяла из пластикового ведра горсть пшена и высыпала на ладонь Иуле. Потом приоткрыла калитку и Иула вбросила корм вовнутрь. Куры с кудахтаньем бросились к пшену, сталкиваясь на ходу. Мать недовольно посмотрела на дочку, но ничего не сказала. Иула и Катя смеялись. Людмила фотографировала.

А Пивнев вспомнил, что давно не был дома. У родителей. Уже подарки куплены, почти целый день ходили с Леной по рынкам. Он потряс головой, чтобы отвлечься.

Им показали большой дощатый сарай, где стояли трактор и грузовик, мастерскую, ягодники, огород, половина которого прополота, бревенчатую баню, прикрытые плёнкой большие копны сена.

Он посмотрел на часы, и компания направилась к воротам усадьбы.

Катя попросилась с тетей Иулой, тетей Людой и дядей Кешей на речку, но мать шикнула на неё, и она, буркнув что-то дерзкое, убежала к сепаратору.

На берегу речки возле наполовину вытащенной из воды лодки их дожидался один из людей Плетнёва. Тимоха (прапорщик Лосев) в цветастой рубахе навыпуск погрузил на нос лодки небольшие сумки, и девушки по команде Пивнева забрались в лодку и уселись на корме.

– Свободны, – сказал Пивнев помощнику Плетнёва, и начал разуваться. Лосев понял его, и тоже начал быстро снимать кроссовки. Подкатив штанины джинсов, они быстро столкнули лодку в воду. Холодная вода обожгла лодыжки, и они с двух бортов ввалились в лодку, которая сильно качнулась сначала влево, потом вправо. Люда взвизгнула, Иула невозмутимо улыбнулась. Мужчины разобрали весла. Пивнев оглянулся. «Газель» уехала, невдалеке двое парней возились с мотором металлического баркаса.

– Веслим? – спросил Пивнев, и они начали медленно разворачивать лодку против течения.

Гребцы быстро втянулись, и лодка двигалась дольно ходко. Иула с интересом смотрела на луга слева, на лес на другом берегу, на зеленоватую воду, в которой иногда мелькали серебряные рыбешки и отражались берега. Сидела она, положив руку на борт и держа спину очень прямо. Панамка у неё на голове казалась военным головным убором.

Пивнев почувствовал, что слегка покрылся испариной, и что все заботы постепенно растворяются в тёплом воздухе.

Вдруг Люда заволновалась:

– Надо бы поснимать, сумка там за вами!

– Давай, я достану камеру, – сказал Лосев, приподнялся, неловко встал и повернулся к носу лодки..

– Можно, я поработаю этим предметом? – неожиданно сказала Иула.

– Веслом, что ли?

– Веслом, правильно.

– Попробуй.

Лосев остался на носу. В сумке запасливой Людмилы нашлись садовые перчатки, Иула надела их, и легко, не качнув лодки, пересела. Первые гребки были неудачными: лопасть весла вырывалась из воды и обдавала брызгами половину лодки под весёлые крики Люды. Но Иула быстро освоила технику, и лодка плавно заскользила вперёд. Тимофей успел заснять неудачный дебют и передал фотокамеру Людмиле.

Пивнев замедлил темп гребли, и лодка медленно скользила по речке. Голые локти Пивнева и Иулы всё время соприкасались при гребках, и он был весь погружен в это ощущение. «Как в седьмом классе», – бегло подумал он.

– Командир, – сказал Лосев, – мы вроде здесь собирались причаливать. Мне шеф этот мысок на карте показал.

На зелёной лужайке стояла розовая пластиковая мебель: стол и четыре кресла. На столе пластмассовая, тоже розовая, ваза с жёлтыми импортными, без запаха, розами. Невдалеке чёрная жаровня-шашлычница на высоких ножках из уголка. В сторонке аккуратно сложены большие картонные коробки. Между деревьями синел биотуалет.

Пивнев осмотрелся. Не так он представлял себе выезд на природу. Но лиственничный лес был хорош. Просвеченный солнцем, прозрачный, с отдающим синевой подлеском.

Он прошёлся, как был, босиком по берегу. Под небольшим обрывом песчаный берег плавно уходил под воду. Только метров за сто пятьдесят от места высадки он обнаружил омут, где тёмная вода стояла сразу под обрывом и заросли ольхи подобралась к воде. А на реке давешний баркас стоял посредине речки метров триста ниже по течению. Там сидел парень с удочкой. Второй парень куда-то исчез. На другом берегу чуть выше ещё один рыболов, по типажу – сельский пенсионер. С той же стороны далеко от берега на пригорке, куда вползала серая среди окружающей травы грунтовая дорога, стояла с поднятым капотом салатовая «шестёрка».

Когда он вернулся, Иула сидела в кресле лицом к реке, а Люда с Тимофеем разбирали ящики.

– Так, – сказал Пивнев, – а сейчас определим меню завтрака на траве. Как насчёт шашлыка?

Иула вопросительно посмотрела на него.

– Мясо, жаренное на древесных углях.

– Очень хорошо, – сказала Иула.

– Тогда мы займёмся огнем.

Рядом с жаровней в прозрачном мешке лежала связка дров. Такие дрова продавали на автозаправках. Пивнев с Лосевым быстро натаскали кучу хвороста и с помощью туристского топорика разделали его.

– Тимофей, – сказал Пивнев, – я занимаюсь шашлыком, ты помогаешь Люде. – Спички есть?

– У меня зажигалка, – ответил Лосев.

Для начала Пивнев разложил кору и сухие веточки. Потом шалашиком ветки покрупнее. Подошла Иула.

– Ты будешь зажигать огонь?

– Да.

– Я посмотрю.

Кусок сухой коры горел, дымил и почти затух, потом занялись тонкие веточки, вспыхнул ещё кусок коры, начал гореть шалашик. Пивнев навалил сверху веток потолще. На покупные дрова он не взглянул.

– Минут двадцать погорит, и можно жарить. Ты мне поможешь?

– Хорошо.

Люда развернула небольшую полевую кухню. Стояла на траве объёмистая сумка-холодильник, на плёнке разделочная доска, кучка золотистого лука, прозрачные пластиковые контейнеры, где просвечивали красные помидоры, желтизна болгарских перцев и бледная зелень огурцов. Рядом ножи, упаковка с шампурами.

– Люда, вы с Тимофеем займитесь салатом, а мы с Иулой – шашлыком.

Затем достал четыре клинка шампуров из нержавейки.

– Я их помыла, – сказала Люда.

– На всякий случай их следует дезинфицировать.

Он взял шампуры и сунул в пламя, подержал, поворачивая, вернулся и разложил шампуры на полотенце.

– Теперь моем руки.

В сторонке стояло на траве оранжевое ведёрко с речной водой и рядом – такие же кружка и мыльница.

– Прошу, – сказал Пивнев.

Иула сняла с запястья широкий браслет светлого металла и осторожно положила на траву. Пивнев плеснул ей воды на ладони, и она неторопливо намылила руки. Кисти у неё были длинные с короткими розовыми ногтями. Сбоку появился Тимофей с видеокамерой. Потом Пивнев подал полотенце и внимательно смотрел, как она вытирает руки. Потом поменялись ролями.

– Браслет не забудь.

Он очистил несколько луковиц, нарезал их, сложил шелуху в пакет.

– Нам предстоит очень серьёзный обед. Поэтому три шашлыка делаем маленькие, а один – большой, для Тимофея. Он человек служивый, и с его обедом неясность.

Он извлёк из сумки небольшую кастрюлю с мясом. Крышка кастрюли была запечатана бумажкой с печатью. На бумажке можно было рассмотреть строки «ветнадзор», «санврач» и «токсиколог». Пивнев заглянул в кастрюлю и принюхался.

– Надо же, замочили в белом вине. Иула, это не нарушит твоей диеты?

– Ничего.

Он присел на корточки и стал нанизывать лук и розовые кусочки телятины на шампур.

– Так, первый готов. Это малый шашлык.

– Подожди, я тоже сделаю.

Она встала на колени, нагнулась над плёнкой и стала медленно нанизывать на длинный шампур кусочки мяса и кружки лука. Из-под коротких чёрных волос обнажились белая шея и небольшая косточка. Пивнев отвернулся.

– Достаточно? – спросила Иула.

– Ого, – сказал Пивнев, – Тимофей будет доволен. Теперь давай сделаем два маленьких.

Наконец шашлыки были пристроены на жаровне. В угли Пивнев зарыл несколько картофелин.

– Теперь осталось время от времени проворачивать.

Два кресла установили рядом с шашлычницей с подветренней стороны. Иула и Пивнев сидели на них и смотрели на покрытые белым пеплом угли. Дальше – изгиб речки, прибрежный луг, а выше бледно-зелёное поле пшеницы. Пятна теней облаков медленно двигались по земле.

– Вы можете там у себя посидеть на берегу речки у огня?

– Речки и леса у нас есть, посидеть можно, но огонь разжигать нельзя. И сухих веток нельзя собрать. Их нет. Их собирают и измельчают специальные машины. В пустынной стране, Друнг оттуда, есть старый обычай в определённые дни ездить в пустыню, разжигать такой дикий огонь… костры, (правильно?), и жарить мясо. В пустыне растёт кустарник, который придает мясу приятный запах. Я один раз была там. Вкусно.

– Они что, рубят кустарник на костры?

– Нет. Машины собирают и складывают сухие ветки. И ещё есть участки, где кустарник специально растят. Знатоки считают, что специально выращенный кустарник не такой, как это сказать… ароматный. Тут ещё интересная сторона. У нас есть такие группы, которые примерно соответствуют земным богатым и бедным. Так вот, одно из немногих преимуществ богатых в нашей послерыночной экономике – возможность жарить мясо на более ароматных ветках.

– Оказывается, у вас не все пустыни превращены в цветущий сад.

– Это всё время обсуждается. Пока считают, что если засадить все пустыни растениями, изменится альбедо планеты, что может повлиять на климат.

От углей доносился запах дыма и шашлыков. Они сидели рядом, молчали, смотрели на реку, изредка Пивнев проворачивал шампуры.

Шашлыки жарятся довольно быстро.

– Готово, – сказал он.

Иула протянула руку, но Пивнев схватил её за кисть.

– Осторожно, горячие, – и на некоторое время задержал её руку в своей. Потом отпустил, отнёс шашлыки Люде. На скатерти была расставлена посуда, красовалась большая салатница, пакет сока, минеральная вода. Он взял вилку и тарелку и вернулся к костру, выловить печёную картошку.

– Пойдём завтракать, – сказал он Иуле и протянул свободную руку. Она серьёзно посмотрела на него, взяла за руку и легко встала.

Определились, несмотря на протесты Лосева, кому достанется большой шашлык. Люда поинтересовалась, что общество будет пить. Есть много чего.

– Ты пробовала виноградное вино? – спросил Пивнев Иулу.

– Да, нас угощали в Нью-Йорке.

– Выпьешь немного?

– Хорошо.

– К шашлыку положено сухое красное. Найдётся у нас?

– Да, вот «Каберне».

Пока Тимофей открывал бутылку, Пивнев очистил картошку Иуле и себе.

Чокнулись. Иула посмотрела на них и тоже коснулась стаканом стаканов собутыльников. Пригубила вина, посмотрела на Пивнева и засмеялась.

– Ой. Иннокентий Васильевич, у вас на щеке сажа, от картошки, наверное. Салфетку возьмите, – сказала Люда.

Иула капнула на салфетку водой из бутылки и стала медленно водить по щеке Пивнева.

– Спасибо, – сказал он.

На печёную картошку и шашлык Иула смотрела с недоверием.

– Смотри, – сказал Пивнев. Из солонки он посолил картошку и вилкой отрезал кусочек. Иула проделала то же. Осторожно попробовала.

– Вкусно. Я такого здесь ещё не ела.

– Может, снять шашлык с шампура?

– Нет, я буду есть с шампура, как все.

Поели быстро. В коробке оказался термос с кофе, который и завершил завтрак.

Набежали тучки, солнце то пряталось, то выглядывало. Пивневу было хорошо.

Лосев взял со стола пустую ПЭТ-бутылку, что-то прикинул и бечёвкой подвесил на ветке дерева.

– Кто хочет пострелять? – спросил он. – Есть пневматический пистолет.

– А кирпичи ладонью не будем перешибать? – спросил Пивнев.

– Мне интересно, – сказала Иула.

– Тогда поехали.

Лосев извлёк из сумки длинный чёрный пистолет.

– Народная модель ИЖ-53М.

Он отсчитал десять больших шагов от цели, отклонил ствол, вложил пулю из коробки и передал оружие дулом вниз Пивневу. Пистолет был довольно тяжёлым.

– Кто первым? – спросил Пивнев.

– Я не буду, – сразу сказала Люда. – Не люблю я этого. Лучше тут приберу.

– Хорошо. Пистолет – офицерское оружие, а я сержант запаса. Но постараюсь. – Он взял у Лосева несколько пуль, расслабился, поднял руку с пистолетом и прицелился. Неожиданно оказалось, что он волнуется. После выстрела бутылка не шелохнулась. Он переломил пистолет, большим пальцем загнал следующую пулю, быстро прицелился и снова выстрелил. Бутылка дёрнулась и закачалась на подвеске. Он снова зарядил и выстрелил по качающейся бутылке. Она снова дёрнулась. Так же быстро он расстрелял оставшиеся пули и больше ни разу не промахнулся.

Пивнев снова зарядил пистолет и передал его Иуле, объяснил, как целиться. Во время начальной военной подготовки их руки иногда соприкасались.

– Возьми двумя руками, – посоветовал Пивнев и показал, как. Чёрный пистолет выглядел слишком большим в её руке.

Иула подняла пистолет одной рукой, долго целилась и выстрелила. Попала. Люда радостно захлопала в ладоши. После этого выстрелила ещё несколько раз и каждый раз попадала.

– Спецназ, – уважительно сказал Лосев.

Пивнев посмотрел на часы.

– Быстро время бежит. Будем собираться.

Солнце окончательно спряталось, и стало прохладно. Пивнев командирским голосом приказал девушкам надеть что-нибудь тёплое. В сумке Люды нашлись китайские вязаные кофты блёклого голубого цвета.

Быстро убрали, перемыли посуду, сложили всё в коробки и сумку-холодильник. Мусор Пивнев сжёг в шашлычнице. Снова сложили сумки на носу лодки, снова мужчины разулись и столкнули лодку в воду. Мотор баркаса ниже по течению затарахтел. «Шестёрка» на том берегу всё стояла с поднятым капотом. Рыбак-пенсионер сворачивал удочки.

Иула сразу села к веслу. Снова рука Пивнева изредка касалась её предплечья. По течению они быстро доплыли к селу, где их ждала «Газель».

Глава 10

Плетнёв считал главным событием дня обед. По замыслу повара обед на несколько персон должен быть парадным, но с учётом места иметь лёгкий пейзанско-сибирский оттенок. Для подчёркивания местного колорита обслуживать обед должна хозяйка.

Пока девушки парились в бане, Пивнев, Плетнёв и Новокрещёнов обсуждали дальнейшие планы. Плетнёв рассказал, что возникла некоторая неловкость из-за того, что хозяева, в свою очередь, приготовили обед для гостей.

– Очень хорошо, – сказал Пивнев. – За стол сядут гости и хозяева. Я предполагаю, что в торце стола сядет Николай Иванович. Он будет тамадой. Рядом с ним Иула и хозяин. Далее Люда и вы, Вадим Юрьевич. Напротив старшая дочка, Екатерина и я. Хозяйка в торце стола, ближнего к кухне. Остальные члены семьи, как придётся. Вадим Юрьевич, что у вас по безопасности?

– Пища Иулы всё время готовится специальным поваром, контролируется на всех этапах. Следует, чтобы Иулу обслуживал помощник повара, а я сидел рядом и присматривал.

– Принято.

Обед проходил очень чинно. Салат из крабов мирно уживался с деревенской квашеной капустой с брусникой, а мясо с кореньями по-крестьянски с хозяйскими пельменями.

Пивнев ел мало и почти не пил. На Иулу старался не смотреть, но несколько раз они встречались взглядом.

Плетнёв исправно провозглашал тосты, и за столом постепенно становилось шумнее. Хозяйка принялась рассказывать о соседке, на которую наслали порчу. Соседка стала непонятно болеть, а её муж неожиданно запил. Хорошо, приехала дочка с мужем с города, посадила мать в машину и повезла за сорок километров, к бабке. Спасла, короче.

Иула с интересом слушала. А Пивнев спросил:

– Полина, в городе часто попадаются объявления: «Снимем порчу и сглаз». А какая разница, вы можете мне, наконец, объяснить?

– Кто ж не знает. Сглаз – это не специально. Такие люди есть, уродились такими, что глаз у них дурной. Он посмотрит походя, ничего такого себе не думает, а человеку после этого плохо. Или похвалит кого, а тому от похвалы одни несчастья. А порча – совсем другое дело. Это когда ведьма какая специально пошепчет или там проволоку вошьёт, или над карточкой поворожит.

– Понял, – сказал Пивнев. – А что сильнее действует: порча или сглаз?

– Ясное дело, порча, – снисходительно разъяснила хозяйка.

– Порча сильнее повреждает биополе, – разъяснила Людмила.

– С этим разобрались. Ещё объявления обещают «приворот»…

– Я ещё молодая была. Парень тут жил, Василий. Много тогда в селе парней и девок толкалось. Приворожила его одна. Светка. Раньше и не глядел на нее, а что глядеть, ни кожи, ни рожи. А то не отлипал от нее, и вскорости расписались.

– Так это она сама его приворожила?

– Говорили девки меж собой: к бабке ездила, пуд муки свезла.

– Интересно. А время действия у приворота? Какой гарантийный срок?

– Если не снять, на всю жизнь.

Встал хозяин, Валентин, и сказал:

– Выпьем за то, чтобы вы ещё приехали, зимой. Снег, сани, на охоту свожу.

– Сибирь, пельмень, таймень, – скептически сказал Плетнёв.

– И ещё, – продолжал Валентин, – выпьем, чтобы девушкам Иуле Ивановне и Людмиле хорошие женишки достались, непьющие.

Все потянулись к девушкам, чокаться. Иула улыбалась, чокалась и потом пригубила из рюмки вина. Катя всё время снимала большим Людиным фотоаппаратом.

Потом стали убирать со стола перед сладким, и разговоры на некоторое время смолкли. Стало слышно, как где-то далеко погромыхивает.

После обеда хозяева рассосались по дому, а Пивнев с Плетнёвым и Новокрещёновым вышли в прихожую. Грохотало уже над самой крышей, автогенный свет молний вспыхивал за окном. В соседних дворах завыли на разные голоса сигнализации машин Новокрещёнова и Плетнёва.

Новокрещёнов посмотрел на часы и сказал:

– В эту минуту «Мерседес» Иулы выезжает из ворот института. Хоть что-то происходит по графику. А то обещали на сегодня кратковременные дожди.

– Пойду, проверю своих, – сказал Плетнёв.

Вскоре он вернулся в прозрачном плаще с капюшоном и с пакетом разноцветных накидок.

– Областной метеоцентр обещает в нашем районе дождь часов на пять.

– Нужно вертолётчиков предупредить, – сказал Пивнев, – потом определимся.

Новокрещёнов сказал в переговорное устройство:

– Петренко, вертолётчики у тебя? Дай старшему трубку. Командир? Отдыхайте до утра по метеоусловиям… Ну, свяжись с ними.

Спустя некоторое время заиграл мобильник Плетнёва. Тот послушал, потом обратился к Пивневу:

– Они доложили начальству, и начальство желает говорить с вами.

– Слушаю.

– Вы – главный пассажир?

– Да.

– Вертолёт арендован до 21.00. Теперь вернётся на базу только завтра. Если к моменту отлёта я не получу денег за дополнительное время, машина улетит без пассажиров.

– Получите всё, что положено по договору…

– Бабки пусть привезут завтра с утра, нал, понял. Иначе на телеге будешь выбираться.

– Я-то понял. А теперь слушай меня. Людей вывезешь, когда скажут. А иначе… мало не покажется. И никакая крыша не спасёт. Конец связи.

– Дело в том, Иннокентий Васильевич, что по просьбе службы безопасности вертолёт заказан промежуточной фирмой. Мои знакомые ребята. Мы перевели им деньги, а они договаривались с военными. Люди Вадима Юрьевича проверили машину перед вылетом, – разъяснил Плетнёв.

– Ладно, – сказал Пивнев, – Завтра утрясите всё. Теперь можно и засветиться. Но надо думать о ночлеге. Как: личный состав, крыша над головой, горячее питание?

– У меня в порядке, – сказал Новокрещёнов, – неделю могут продержаться.

– С моими сложнее. Повар человек избалованный. Ну, как-нибудь договоримся.

– Ему ещё девушек ужином накормить.

– Пойду, проверю, что и как, – сказал Плетнёв, надел накидку и вышел.

– Иннокентий Васильевич, – заговорил начальник службы безопасности. – Вы отказались от личной охраны, но в рабочее время по инструкции я за вас отвечаю. Сейчас мы с вами на службе, в командировке. У меня просьба: переночуйте во флигеле. Там четыре комнаты. А моим людям легче за одним объектом присматривать. Вы видите, что на улице. А Плетнёву я скажу.

– Хорошо.

– Пойду, со своими пообщаюсь. Заодно и покурю. – Он взял накидку из пачки и нырнул в дождь.

В зале, в креслах в углу, молча сидели Иула и Люда. На столе лежала коробка с надписью «Дартс», колода карт и домино.

– Культурный отдых подготовлен, – сказал Пивнев.

– Иннокентий Васильевич, телевизор хозяева не включают, грозы боятся. У них наружная антенна.

– Иула, Люда, из-за погоды придётся здесь заночевать. Полагаю, ужин со временем дадут. А пока давайте культурно отдыхать.

В дверь постучали, просунулась голова Кати.

– Можно, я с вами посижу?

– Заходи.

– Тетя Люда, можно посмотреть, что вы на речке снимали? Мне папа обещал мобилку с камерой.

Людмила встала с кресла, достала из сумки фото и видеокамеры. Они с Катей сели за стол и погрузились в просмотр. Обеим было интересно.

Пивнев занял освободившееся рядом с Иулой кресло. Они сидели и молчали. На Иулу он не смотрел, но чувствовал её присутствие. Ему было спокойно и хорошо.

– Мои родители живут примерно в таком доме, может, чуть меньше. Никак не выберусь. А ты скучаешь… по дому?

– Иннокентий, ты знаешь, я каждый вечер выхожу в Интернет и читаю письма на своём сайте. Почему многие нас не любят и боятся?

– Новое, незнакомое… Фильмов было много, где злобные и ужасные пришельцы нападают на нашу планету. Могу предположить, что вы невольно угрожаете интересам каких-то влиятельных людей, и они приложили к этому руку.

– Кому мы можем угрожать?

– Мне трудно объяснить, но такие группы есть. Потом ваш базовый корабль, где-то в ближнем космосе. Вооружён неизвестно чем. В энциклопедии упоминается, что подобные корабли наносили удары по непослушным планетам. Некоторых это пугает.

Иула, чуть повернув голову, внимательно слушала. Маленькое розовое ухо выглядывало из-под тёмных волос.

– Посланники иногда гибнут во время экспедиций или при нуль-транспортировке. Но было всего два случая, когда экспедиции целенаправленно уничтожили. Первый раз Совет решил не реагировать. Тут есть многое, о чём рассказать. Разумная жизнь на планете была потом большей частью уничтожена мировой войной. Сейчас там работают роботы-разведчики, ищут остатки жизни. Второй раз троих убили одновременно по приказу правительства. Один уцелел. Он был биологом, и с местными учёными находился в горах, где изучал реликтовый лес. Совет обратился к правителям континента за разрешением прислать за ним спасательную капсулу. Прямо к их президенту, я не знаю, как он точно назывался. Тот согласился. Когда капсула приземлилась, туда бросили большое взрывное устройство. Посланник и его спутники погибли.

После этого Совет принял решение. По вооружениям континента был нанесён удар. Уничтожили всё: летательные аппараты, ракеты, флот, бронированные машины, склады, порты. Они запустили по нашему кораблю ракеты, но корабль… хорошо защищён. Было много жертв, по большей части среди военных. Через некоторое время к президенту второго континента Совет обратился с призывом не использовать оружие и не предпринимать никаких военных действий. Ему показали съёмки из космоса, результатов. С тех пор войн там не было. Сейчас планета имеет индекс Z, что означает участие в Союзе миров разума. Такая последовательность событий. Но это не был удар мести.

– Операция возмездия?

– Да не было операцией возмездия. Планета стояла накануне большой войны с применением уранового оружия. На планете два континента и они, как сказать… не любили друг друга.

– Враждовали, – подсказал Пивнев.

– Войну собирался начать один из континентов. Второй соглашался на всё более… обидные… – («унизительные» – подсказал Пивнев,) – унизительные уступки, но война приближалась. Именно поэтому туда срочно организовали миссию посланников. Их хорошо приняли, высшие лица обоих континентов. Посланники объясняли хозяевам, что война – это плохо. А потом посланников беспощадно уничтожили. Это было сделано, чтобы испугать противника, окончательно лишить его… воли к ответному удару. Оценив всё это, чтобы предотвратить войну, Совет принял решение. Среди погибших посланников был дедушка дедушки моей мамы. Как это по-русски?

– Прапрапрадедушка. У вас в семье были ещё «посланники»?

– Нет, это очень редкая миссия, восемь-пятнадцать человек за столетие.

– А чем занимаются твои родители?

– У нас принято менять занятия. Сейчас папа… Он работает в службе порядка, это похоже на вашу полицию.

– Он офицер?

– Как это, офицер?

– Есть люди, которыми он командует?

– Нет.

– И много работы у службы порядка?

– Ревность, зависть… люди теряют контроль над собой. Агрессия у молодых. Потом, когда собирается в одном месте очень много людей, как это? Толпа.

– Служба вооружена?

– Нет.

– А твоя мама?

– Она сейчас администратор местности. Это трудно адекватно перевести. Вроде губернатора или президента.

– А местность большая?

– Как Франция.

– А чем ты занималась?

– Последний год готовилась к нуль-прыжку на Землю. Как-то в свободный день поехали с родителями к морю. Ныряли со скал. Мама хорошо прыгает. – Она задумалась и замолчала.

Пивнев накрыл её руку своей. Так посидели некоторое время. Потом она высвободила руку.

Ко сну начали готовиться рано, сразу после торопливого ужина. Дождь закончился, но было прохладно, и с деревьев капало. Тучи не ушли, и во дворе было совсем темно.

C полотенцем на плече Пивнев остановился у двери, чтобы глаза привыкли к темноте. Из темноты вышли Плетнёв и Новокрещёнов.

– Ребята отнесли во флигель вёдра с горячей и холодной водой, – доложил Плетнёв. – Вам постелили в первой комнате. Туда вход из кухни.

– Я порекомендовал, – сказал Новокрещёнов.

– Иннокентий Васильевич, возьмите, мало ли что. – Плетнёв достал из сумки фонарик.

– И ещё. День был беспокойный. За обедом мы были как бы на работе. Может понемногу… У меня с собой.

– Давайте, – сказал Пивнев и посмотрел на Вадима Юрьевича.

– Я – за, – ответил тот.

Плетнёв раздал одноразовые стаканчики и аккуратно разлил из початой бутылки. Потом дал по маленькому маринованному огурцу.

– Спасибо, – сказал Новокрещёнов. – У меня рабочий день продолжается. – Он направился вглубь двора.

Пивнев умылся до пояса из умывальника в саду и отправился в дом за сумкой. Его догнала Катя.

– Уложила, – важно сказала она.

В маленькой комнате, где пахло клеем и побелкой после строительства, Пивнев с удовольствием разделся, погасил свет и растянулся на кровати. В этот день он не работал, и поэтому заснул легко и быстро. Скрипели уключины, и вода уходила назад за кормой.

Какой-то звук разбудил его. Он сел на кровати. В дверях кто-то стоял. В кухне свет не горел, и он не мог разобрать, кто это.

– Это я, – услышал он голос Иулы, – и дверь закрылась за её спиной.

Интернет

Информационные агентства сообщают, что в среду в Сибирске ПВЦ Иула посетила православный храм. О посещении другими ПВЦ культовых сооружений ничего не известно. А как, вообще, различные конфессии относятся к ПВЦ?

Католики ещё до Контакта решили, что как Бог создал жизнь на Земле, так же может создать и на других планетах. Догматам церкви, как они считают, это не противоречит. Тем не менее, осторожные богословы только вырабатывают точку зрения Ватикана на появление ПВЦ.

Децентрализованные протестанты пока ведут споры по проблеме на страницах теологических изданий, но влиятельные священнослужители публично не высказывались.

Православная церковь первая протянула руку пришельцам. Вряд ли настоятель небольшой Крестовоздвиженской церкви решился пригласить Иулу без благословления из высших кругов церковной иерархии в Москве. Но и здесь не всё просто. Влиятельный епископ Серафим заявил: «Кое-кто призывает к власти на Земле единственного, то есть Антихриста». Считается, что в этих словах содержится ответ на многочисленные призывы Друнга создать эффективную мировую организацию – наследницу ООН. Стихийное движение мирян, воспринимающих Иулу как ангела – посланца небес, которое из Сибири распространяется на европейскую часть страны, довольно прохладно воспринимается официальными церковными властями..

Неожиданный резонанс вызвали ПВЦ у мусульман-шиитов. Один из главных догматов их учения – вера в Махди, скрытого имама из рода Али и в его возвращение перед Днем суда и концом света. Последнее время часть шиитских богословов по каким-то признакам ожидала его прихода со дня на день. Некоторые влиятельные аятоллы восприняли спустившегося с небес Друнга как двенадцатого имама. По этому поводу в мусульманских университетах ведутся страстные споры.

Kosmopolit. Надо же. Нуль-транспортировка – и рядом ангелы небесные, скрытые имамы. Конечно, мы отстаем от времени лет на тыщу. И, похоже, никогда не догоним.

Перун. Либерасты, как всегда, пытаются всё испоганить. А всем этим нуль-транспортировщикам до разумения ангелов небесных ещё расти и расти.

4ervonets. Попробую вас помирить. Создаём новый культ – Друнга. Ставим храм, в нём статуи нового пророка, Иулы и других девушек – ПВЦ. А я за небольшое вознаграждение напишу священные книги.

Глава 11

После дождей на несколько дней стало прохладно, и кондиционер в рабочей комнате выключили. Окна были приоткрыты, и ветерок шевелил шторы.

– Иула, – сказал Пивнев, – мы сформировали четыре блока и наметили все связи. Я бы хотел, если не возражаешь, показать эту часть профессору Смирнову.

– Хорошо, – ответила Иула. – Показывать будем на экране?

Большой экран висел в воздухе перед ними, а на столе светились клавиши развёрнутой Иулой клавиатуры.

– Я бы предпочел компьютер. Мне потребовалось несколько дней, чтобы привыкнуть и не обращать внимания на это чудо техники. Боюсь, он будет отвлекать от сути дела.

– Хорошо, – сказала Иула. – Она была царственно невозмутима и смотрела на Пивнева спокойно и внимательно.

Пивнев сразу позвонил Смирнову в Центр. Тот согласился, только посоветовал из соображений внутриинститутской стратегии пригласить замдиректора по науке. Директор был в Канаде. Договорились, что Смирнов приедет на следующий день к десяти утра.

Работа подвигалась. За дни совместной работы они привыкли к терминологии и подходам друг друга. Пивнев поглядывал в блокнот и вводил формулы и графики. На другой половине экрана Иула выводила свои. Они смотрели, коротко обсуждали, иногда спорили. «Идеальная рабочая обстановка» – подумал Пивнев, – «если бы только я всё время не думал о ней».

Зазвонил аппарат защищённой линии.

– Извини, Иула, – сказал он, – слушаю.

– Доброе утро, Иннокентий Васильевич. Стогов.

– Здравствуйте, Святослав Владимирович – вежливо ответил Пивнев заместителю руководителя Администрации Президента.

– Как подвигается работа?

– Мы в графике.

– Что-то вы не очень звоните.

– Помните анекдот об английском мальчике, который с детства не говорил.

– Напомните.

– Никакие врачи не помогали. И вдруг он сказал за завтраком: «Овсянка пересолена». «Что ж ты раньше молчал?». «До сих пор всё было в порядке».

– Ну, дай Бог. Иннокентий Васильевич, у меня просьба. Как вы, вероятно, знаете, создана государственная структура по изучению всего, что связано с ПВЦ. Они хотят получить информацию о вашей работе. Вам по этому телефону позвонит один человек, так, пожалуйста, согласитесь встретиться. Хотя понимаю, вы заняты.

– Будет исполнено, Святослав Владимирович.

– Спасибо, будьте здоровы.

Почти сразу аппарат зазвонил вновь. Женский голос с заметным московским акцентом спросил:

– Господин Пивнев?

– Да.

– Здравствуйте, я тот человек, о котором говорил Святослав Владимирович. Меня зовут Лилия Артемовна. Не могли бы мы встретиться?

– Ваши предложения?

– Я остановилась Медведева 27. Гостиница «Прага». Район торгового комплекса «Сити». Желательно, что бы вы подъехали прямо сейчас.

– Сейчас не могу. В 13.10 вас устроит?

– Хорошо. Жду в 13.10.

Оказалось, гостиница «Прага» – это небольшой трёхэтажный дом в гипсовых гирляндах и розетках на фасаде. От улицы его отделяла литая ажурная изгородь с такой же калиткой. Перед калиткой стоял охранник в чёрных брюках и белой рубашке с галстуком.

– Вы к кому?

– Лилия Артёмовна.

– Проходите, пожалуйста. Она ждёт вас в холле.

В холле за столиком сидела женщина в светлом платье без рукавов и читала книгу. Она подняла красивое спокойное лицо с лёгким загаром и без макияжа. В неглубоком выкате платья кожа была светлой и гладкой.

– Здравствуйте. Лилия Артемовна?

– Да.

– Пивнев.

– Я догадалась. В свою очередь, моя фамилия Соколова. Присаживайтесь, и не хотите ли чего-нибудь выпить.

– Нет, спасибо.

Она отодвинула книгу и придвинула стакан с оранжевым соком.

– Вам нравится Цветаева? – она указала на книгу.

– Признаться, не очень.

– А вообще поэзию любите?

– «Любите» в этом случае слишком сильный глагол. Кое-что читал.

– А я люблю поэзию. Пушкин, Лермонтов, Фет, Тютчев, серебряный век, Блок, Есенин, Цветаева, Ахматова, Ахмадуллина. Даже Симонов. А какой у вас прайм-лист русской поэзии?

– Пушкин… Бунин, Мандельштам, Багрицкий, Рубцов.

– Интересно. Багрицкий немного чужероден в этом ряду, а так довольно последовательно, такой разнообразный холодноватый блеск. «Опять серебряные змеи через сугробы поползли».

– Багрицкий – первый поэт, которого я случайно прочитал не по обязанности. Девочка одна дала почитать. Позже понял, что она его не читала. А я вот прочитал.

– Для меня поэты – аккумуляторы эмоций. Батарейки страстей. А Мандельштам… не понимаю его ледяных кроссвордов.

– Не скажите. В «Петербургских строфах» зашифровано ближайшее будущее страны. Очень сильная эмоция – тревога. «Чудовищна, как броненосец в доке». Броненосец в доке громаден, неповоротлив и потому небоеспособен. А дальше:

«Дымок костра и холодок штыка» на Сенатской площади. Если бы Николай второй читал Мандельштама, ему надо было хватать семью и бежать за кордон.

– Убедительно. Но мне это неинтересно, я жду от поэтов другого. – Она улыбнулась.

– Лилия Артёмовна…

– Да, вы правы, мы отвлеклись. Перейдем к скучным делам. Может быть, вы слышали, что в стране создана Государственная комиссия по изучению внеземных технологий. Мы с вами друзья-соперники. – Из сумочки, висевшей на спинке стула, она достала и показала удостоверение. – Я служу там. Главный специалист. Подобные организации, кстати, созданы во многих развитых странах. Могу я задать вам несколько вопросов? Чем ещё занимается ваша группа, кроме модели атмосферы?

– Мы с Иулой совместно пишем работу: «Описание процессов», пытаемся показать, как работают наши и их… подходы. Иула редактирует переводы на русский язык статей из Энциклопедии. Кроме того, по её просьбе мы собрали русскоязычные энциклопедии и энциклопедические словари в бумажном и электронном виде. Последних мало. Несколько человек переводят книги на электронные носители.

– Она редактирует переводы, а кто переводит?

– Есть машинный переводчик и словарь. Не очень совершенные. Иула очень быстро прибавила в языке, вот и редактирует.

– Она, что, готовит русскоязычный вариант энциклопедии?

– Насколько я знаю, работа построена следующим образом. Все ПВЦ участвуют в этой работе, тематика между ними распределена. Редакторская группа в Нью-Йорке посылает им куски текстов, в которых не уверена. ПВЦ редактирует свой кусок на том языке, который знает. В Нью-Йоркском офисе «Контакта» все статьи переводятся на пять официальных языков ООН. Потом вывешиваются на сайте «Контакта».

– Не могут ли при переводе на русский вноситься какие-либо сознательные искажения?

– О чём вы?

– Хорошо, имеется ли в вашем распоряжении подлинник Вардеманской энциклопедии?

– Имеется.

– Расскажите, пожалуйста, понятно для неспециалиста, как это реально проходило, передача.

– У Иулы готовая программа, которая позволяет общаться их и нашим компьютерам. В Нью-Йорке, у них сотни людей, разработана специальная программа, распознаватель текстов на Вардеманском. Без неё тексты занимали бы слишком много места. Мы с Иулой перекачали то, что вы называете подлинником, на наш компьютер.

– Вы изучаете этот язык?

– Нет, знаю только цифры и некоторые специальные символы.

– Тогда какой толк от этого подлинника?

– Со временем можно уточнить перевод.

– Не зная языка?

– У нас есть упомянутый машинный переводчик и словарь, а также их учебник языка. Вы не филолог?

– Я окончила философский факультет.

– Значит, другие филологи со временем выучат язык и будут переводить. Лилия Артемовна, а почему вы не спрашиваете номер моей дивизии и фамилию комдива?

– Иннокентий Васильевич, ну зачем вы так! – Она засмеялась. – Это не допрос. Вы очень интересно и понятно для гуманитария рассказываете. Вот и всё. Вы упомянули, что у Иулы есть их компьютер. Нельзя ли неофициально подержать его в руках в течение, скажем, ночи?

– Нет.

– Иннокентий Васильевич! Не хочу говорить о тривиальных вещах, о жестокости мира, о роли информации и технологии. Мне кажется, вы обязаны помочь своей стране. К тому же, вы получили прямую команду из Москвы.

– Я отвечаю, и перед страной тоже, за то, что определённая работа будет выполнена. И не собираюсь передавать неизвестно кому и неизвестно зачем ключевое устройство. Кроме того, Иула предложила, и мы согласились, что после окончания их… миссии компьютер останется у нас. А из Москвы меня действительно попросили… встретиться с вами. Что я с удовольствием исполняю.

– Что ж, оставим это. Но подлинник Энциклопедии вы можете нам передать?

– Охотно, тем более такая милая женщина. Придётся, правда, выполнить небольшие бюрократические процедуры. В нашем уставе есть соответствующее требование. Вы запрашиваете московский офис, они сообщают мне, что не возражают, по e-mail это займет час.

Почему-то ей это не понравилось. Она задумалась, уголки губ опустились, и лицо стало жёстким, как бывает у женщин в переполненных трамваях.

– Лилия Артемовна, не расстраивайтесь. Давайте, я вам дам программу-переводчик, словарь, учебник языка. А вы подпишите бумажку, для меня: «Прошу в порядке оказания технической помощи и т. д.»

Энциклопедию передала ему Иула, а программу и словарь на сайте Нью-Йоркского «Контакта» мог за небольшую плату скачать любой. С учебником сложнее. Что-то пока не поучалось с вардеманскими аудио и видеофайлами. В Нью-Йорке проиграли учебник на компьютере Друнга и сняли на видеокамеру с экрана. Качество, соответственно, было не очень и для широкого показа не годилось. Но для специалистов его охотно передают.

– У меня есть бланки с печатью нашей Комиссии. Давайте поднимемся ко мне, я напечатаю письмо. Надеюсь, и Святослав Владимирович эту надежду разделяет, что подробности нашей беседы не будут разглашаться.

Номер у неё был двухкомнатный, и она сразу ушла во вторую комнату, видимо, спальню. Минут через пять вернулась с папкой. На письменном столе стоял ноутбук и принтер. Из папки был извлечён бланк, заправлен в принтер, и вскоре она вытянула, подписала и вручила Пивневу письмо.

– Всё-таки вы бюрократ, Пивнев, – сказала она и медленно положила руки ему на плечи. Потом поцеловала. Они целовались, и она расстегивала на нём пиджак, рубашку, пояс и гладила тёплой рукой по груди сверху вниз. Он расстегнул молнию у неё на спине и стал сбрасывать свою одежду. Рывком она стянула платье, под которым ничего не было, прижалась к нему и шепнула: «в спальню».

Через некоторое время он подходил к своей «Хонде». Рассеянно вытащил кожаный футляр для ключей. Футляр подарила Лена, она заметила, что ключи быстро рвут карманы. Воспоминание добавило тоски.

Пивнев раскрыл футляр и удивился. Сверху лежал ключ от квартиры. У него выработалась привычка класть сверху те ключи, которые последний раз использовал. На этом месте должны находиться ключи от машины.

Он сидел за рулём, не включая зажигание. Ему не интересны эти дела, ему жалко тратить время. Но придётся.

Почему она не обратилась к Новокрещёнову? Всяких служб много, и они разделены на департаменты. Конкуренция? Допустим.

Почему она отказалась обращаться к Стогову? Возможно, им надо показать, что недаром едят хлеб, и могут чего-то добиться своими методами.

Ключи? Чёрт с ними, пусть играются.

Возле института не было ни фотографов, ни пикета протеста, и Пивнев понял, что Иула уехала. Он вспомнил, что сегодня футбол. Ему стало ещё поганее: сегодня он её не увидит. Он зашёл в маленький кабинетик Новокрещёнова.

– У меня всё готово, люди расставлены – сказал тот. – Через сорок минут и я выезжаю на стадион.

– Вадим Юрьевич, вы знаете, что свой компьютер Иула иногда оставляет в институте. Я прячу его в сейф. Ключ кладу в стол, стол запираю, и ключ от стола вместе с ключом от рабочей комнаты сдаю вашему дежурному. Подумайте, достаточно ли это. Без этого устройства наша работа невозможна. Да и заплатить за него… найдутся много желающих. Извините, что вторгаюсь на ваш участок.

Пивнев отправился в свою комнату. Рабочий день пропал. Он раскрыл блокнот, но сосредоточиться было трудно.

Вошла Света, доложила о свежей почте, попросила указаний на завтра.

– Я понял, что срочного в почте ничего нет. Ответьте по аналогии с предыдущими письмами. Завтра мы работаем, никаких встреч. Поесть схожу в кафе, так что вы свободны. Спасибо и до свидания.

– Есть ещё письмо, e-mail, на английском языке, подписано «Маgge». Возможно, личного характера. – Говорила она непривычно сухо.

– Спасибо, я посмотрю.

В письме было: «Кэш! Увидела тебя по тиви в сюжете о пресс-конференции, которую ты давал. Я тоже иногда мелькаю на экране в свите отца. Можем иногда увидеть друг друга. Через тиви. Напиши как-нибудь. Мэгги».

Через час он всё-таки разработался.

Интернет

На сайте нью-йоркского фонда «Контакт» www.contact.com постепенно, по мере перевода, вывешиваются статьи вардеманской Энциклопедии. Энциклопедия переводится на пять официальных языков ООН. Статьи появляются бессистемно. Не просматривается ни алфавитного порядка (на любом языке), ни тематического. Специалисты отмечают высокое качество английских, русских и китайских переводов. Созданные во многих странах организации внимательно изучают всё, что появляется на сайте. Глянцевые журналы пытаются (впрочем, без особого успеха) извлечь оттуда увлекательные истории. Научные обозреватели серьёзных изданий, которые знакомят население планеты с ПВЦ, тоже основываются, в основном, на опубликованных статьях Энциклопедии. Наиболее рьяные читатели издания – учёные всех специальностей. Они надеются найти в нём ответы на вопросы, которые волнуют научное сообщество.

После первоначального бурного интереса рядовых пользователей сети к сайту, впоследствии, как показывает статистика, интерес сильно упал.

Pansportsmen. Ну, читал я эту энциклопедь. Статья «Физкультура и спорт». Пишут, к примеру: «Сохраняют популярность традиционные игры: щапен, кловиа, ашак, издиу». И ссылки на эти статьи. Смотрю «щапен» и прочие игры, что не выговоришь. А статей ещё нет. И видео не запускается. А тут пишут, что интерес сильно упал. Конечно, упал, я больше туда не выйду.

Костик. Вопрос форумчанам. В блогах много пишут про «ирзу», в Энциклопедии они вычитали. Это, я понял, типа, высокий IQ.

Spartak. Костику. Всё сложнее. Ирзу начинаются за пределами IQ.

Глава 11

Пивнев приехал в институт немного раньше и заглянул к Есину.

– Что в отделе? – спросил он.

– Всё нормально.

– Как прошёл футбол?

– А ты не смотрел?

– Не довелось. Так всё-таки?

– Иула мне понравилась. Без выпендрежа. Держалась просто, но… как королева. К концу первого тайма стала разбираться и даже болеть за гостей. Губернатор вокруг неё увивался, огромный букет поднёс. Президент нашего клуба, ты знаешь о ком я, подарил брелок – золотой футбольный мячик. Всё время их фотографировали придворный фотограф и оператор. В перерыве поляну накрыли, у них там на этаж ниже обеденный зал. Иула пригубила вина, ну, а я своего не упустил. Губернатор тоже… не монах. Даже на брудершафт с ним выпили. После игры, мы уже спустились к машинам, подошли капитаны команд прямо в пропотевших футболках, поднесли Иуле по букету. Они очень смущались, но Иула улыбнулась им, сказала, что игра понравилась, и наш капитан Селезнев даже галантно сказал: «А нам вы очень понравились».

Самое главное забыл! Перед игрой по стадиону объявили, что здесь присутствует Иула. И все встали, кричали, свистели и хлопали. Уже команды начали выходить на поле, а они всё стояли и хлопали. Ты знаешь наших фанов, кроме футбола и пива им ничего не нужно. И, надо же… А я задумался. Всё не так просто.

С одной стороны вы делаете прорывную работу, на десятилетия обогнали сегодняшний уровень. И в других группах с ПВЦ, наверное, то же самое. А с другой – Россию опять подсекают на взлёте. Все эти глобалистские идеи ПВЦ, для страны это …

– Юра, не стану спорить. Но я в этих идеях никакого конца света не усматриваю. Доспорим в следующий раз.

Когда Пивнев вошёл в рабочую комнату, дисплей висел в воздухе, и Иула работала с Гиматуллиным. Он поздоровался, и Иула сдержанно кивнула. На мгновенье неприятное чувство – не то ревность, не то горечь – кольнуло где-то в районе солнечного сплетения. На столе перед креслом, которое он обычно занимал, лежал листок с планом на неделю и птичками против выполненных позиций. Работа движется.

Алик приподнялся, чтобы уступить место шефу, но Пивнев остановил его.

– Продолжайте работать, а я послушаю со стороны. Может, получится свежий взгляд.

Иногда он был не согласен, и ему хотелось вмешаться. Но сдерживался и только делал пометки в блокноте.

В рабочую комнату заглянул начальник службы безопасности. До сих пор он никогда подобного не делал.

– Здравствуйте. Иннокентий Васильевич, извините, – сказал он с непроницаемым лицом, – можно вас на два слова?

Пивнев вышел к нему в приёмную.

– Профессор Смирнов убит.

– Когда, где и как? – спросил Пивнев тусклым голосом.

– У себя в загородном доме, предположительно, в 9 вечера, застрелен. Сейф вскрыт. Был дома один. Его жена у дочки в Москве. Сейчас в доме работает следственная бригада. Тело отвезли в морг. Жена извещена.

Гроб выставили в конференц-зале института. Гроб дорогой, из лакированного дерева, с откидной крышкой и бронзовыми ручками. Студентов университета из-за каникул было немного. Старенькие учёные из университета стояли вперемежку с молодыми сотрудниками банков.

Дочь Смирновых Ирина попросила Пивнева не отходить от Антонины Петровны. Внезапность беды совсем подкосила вдову.

Длинный ритуал похорон плохо запомнился Пивневу. Ему не приходилось хоронить по-настоящему близких людей. Два ордена на подушечках, похоронный запах хвои от венков, речи на кладбищенской площади, на поминках. Губернатор, кто-то из Президиума Академии, свои институтские и из университета, банкиры. Поминки проходили в большом ресторане, постарался один из банков. Этот ненужный бизнес-класс раздражал. Горький тоскливый день казался бесконечным.

Поздно вечером Пивнев провожал в аэропорту семью Смирновых. Накануне вечером он тут же встречал их. Встречающих было много. Провожали же только Пивнев с Юрой, Игорь – исполнительный директор Центра с сотрудницей и Вера – сестра Антонины Петровны с мужем.

На похоронах вдовы всегда плакали, а на родине Пивнева женщины ещё и голосили. Антонина Петровна выросла в деревне, но ни на похоронах, ни поминках не пролила ни слезинки. И сейчас молча стояла в чёрной косынке, смотрела на суетящихся людей в зале, но, похоже, ничего не видела. Ирина держала её под руку. Пивнев последний раз видел Ирину школьницей. Сейчас перед ним была молодая, рослая, в родителей, женщина. Не красавица. Её муж – высокий красивый блондин, рядом с ней был как-то незаметен.

– Я хочу немного выпить, – сказала вдова. Никто не ответил.

– Пойдёмте, Антонина Петровна, – сказал Пивнев, – на втором этаже буфет. Но вам нужно поесть.

Она выпила рюмку водки и сказала:

– Кеша…

– Поешьте, – решительно сказал он и подвинул тарелку с бутербродами. Она медленно съела бутерброд – сложное сооружение, украшенное листьями салата и кетчупом.

– Налей ещё. – Пивнев наполнил две рюмки, и они молча выпили.

– Поешьте ещё и выпейте сока.

– Кеша, когда ты последний раз общался с Серёжей?

– Три дня назад я звонил ему, мы должны были сегодня встретиться. Я хотел посоветоваться с ним по нашей модели и познакомить с Иулой.

– Кто-то пытался помешать встрече?

– Нет, – твёрдо сказал Пивнев. О предыдущем разговоре со Смирновым он ничего ей не скажет. Хотя бы семью надо держать подальше от всего.

– Сон мне снился. В Москве позавчера. Сережа стремится куда-то, а его что-то не пускает.

– С кем остался внук?

– Вторая бабушка сегодня присматривает. И няня. Ну, пойдём, самолёт ждать не станет.

Пассажиры московского рейса почти втянулись в накопитель.

Прощались молча. Только Вера в голос заплакала. Пивнев осторожно поцеловал Антонину Петровну, и Ирина коснулась его щеки холодными губами.

Когда вышли из здания аэропорта, за пределами площади стало совсем темно.

– Я предлагаю поехать в какое-нибудь спокойное место и немного посидеть, – сказал Игорь.

Пивневу не хотелось никуда ехать, но не поехать казалось обидным для ЭсЭна.

Они поехали в маленькое кафе в районе, где жили Пивнев и Есин. Вера что-то сердито сказала мужу, он виновато развёл руками, они попрощались и уехали на своей 'шестёрке'. Пивнев отпустил водителя.

Игорь со своей сотрудницей, или кто она ему, Пивнев и Есин расположились в углу маленького зала. Компания местных парней и девиц шумела за двумя сдвинутыми столами в противоположном.

– Поминки – великое русское изобретение, сразу за электросваркой, – сказал Игорь. – Застолье не убирает горечь утраты, но снимает напряжение дня похорон. Мы на поминках были при деле, давайте сейчас по обычаю выпьем по три рюмки. Борща и пирожков не будет, но мы переживём.

Они выпили по первой и закусили ветчиной. Пивнев действительно почувствовал, что напряжение начало слабеть.

– Сергей Николаевич где-то достал денег, собрал нас зелёных и организовал наш центр. Меня назначил директором. Сидели мы тогда в общежитии РМЗ. Потом он нашёл первый нормальный заказ, сам сделал работу. Я только помогал оформить отчёт. Я набрал в конце подпись: член-корреспондент РАН, профессор Смирнов. И получил по полной…

Он мне разъяснил, что его регалии из другой отрасли. А эту работу, коли требуется учёное звание, подписать: кандидат экономических наук. Наше поколение, если заметили, не сильно обременено моральными предрассудками. Я тогда думал, что этические тонкости – что-то из девятнадцатого века, какой-нибудь князь-бездельник только и делает, что бережёт свою честь. А у нас вокруг все академики каких-то непонятных академий и доктора экономических наук. Конкуренция. Но он нас приучил. И, знаете, мы привыкли быть честными и даже ловили в этом некоторый кайф. Кроме того, это оказалось и экономически выгодно. Некоторый флёр респектабельности реял над нами и привлекал солидных заказчиков.

Я часто мотался по делам в столицу. Мы раскрутились к тому времени, и нас в определённых кругах знали. И посмеивались надо мной: вы у себя в Тьмутаракани новости узнаёте по телевизору. Это несерьёзно. Или перебирайтесь в столицу, или прогорите. А Сергей Николаевич объяснил мне, что расстояние – прекрасный фильтр, который поглощает ненужные шумы. Они в столице много внимания и времени уделяют тому, кто, что, кому наверху сказал, кто чей человек, и тому подобное. А мы у себя в провинции можем больше заниматься сутью дела. И, конечно, в местных дела мы, а, особенно он, лучше разбираемся. Не знаю, как мы теперь… ещё, он был гуру для местных банкиров. Помните известный кризис. Он его предсказал. За год до этого был спор между Соросом и премьером Малайзии в Гонконге. Там прозвучали предупреждения. Он мне показывал, но я не придал значения, как и все. А Смирнов начал отслеживать. Филиалы больших московских банков его и слушать не стали, а некоторые владельцы региональных безоглядно поверили. И наварили себе прилично. Тогда Сергей Николаевич и купил дом.

– А все-таки, если бы Союз не развалился, ЭсЭн уделял бы всё время настоящей науке, – непримиримо сказал Юра. – Такой был институт, такие люди.

– Ну, не знаю. Мы с тобой в эти игры ещё не наигрались. А Эсэн не первый, кого потянуло со временем к чему-то другому. Тем более, что это нам кажется, что уравнения сплошной среды – венец творения. Я не очень осведомлён в общественных науках… но, представь, что молекулы газов, с которыми мы с трудом справляемся, обладают свободной волей и капризами.

– Это сейчас мы больше занимаемся бумажной физикой. А было время – огромный лабораторный корпус, экспедиции во все концы планеты. Спутники на нас работали, авиация. Радар был большой.

– Юра, могу напомнить, что вся эта благодать пришла от ВПК. Прогнозирование результатов ядерного взрыва в атмосфере. А вся страна на это работала и, в конце концов, не выдержала и развалилась.

– Вы знаете, естественнонаучная школа сильно сказывалась. Он легко работал с огромными массивами информации…

– Эй, ты, ботаник. – раздался за спиной Пивнева хмельной голос.

– Это вы мне? – спросил Игорь, снял очки и встал.

– Игорёк, не связывайся, – схватила его за руку спутница.

Пивнев отодвинулся от стола и оглянулся назад. Возмутитель спокойствия, несмотря на пьяный румянец, стоял на ногах твёрдо. Чёрная футболка навыпуск, с черепом на груди, обтягивала крепкий торс.

Пивнев встал.

– Отвали, – веско сказал пьяному бармен за стойкой, – а то враз менты приедут.

Тот резанул бармена взглядом, повернулся и зашагал к своему столу. За другим столом девица засмеялась, и парни стали шумно разливать.

– Так, – поднял рюмку Юра, – земля ему пухом, учителю нашему. Работал он много всегда и нас тому же учил. Пусть отдохнёт.

– Ребята, – сказал Игорь после того, как выпили, – Сергей Николаевич интересовался ПВЦ. Я просматриваю их энциклопедию по своей части: экономика, социология. А что у них интересного в точных науках?

– Насколько я знаю, наши физики мечтают заглянуть в ответ – ответил Пивнев. – Что там с тёмным веществом, со стрингами? ПВЦ это не очень поощряют, и я с ними согласен. Нужно доходить до всего своим умом. Сейчас ещё не вся энциклопедия вывешена, нужно иметь все статьи, полную картину. Тогда и покопаемся. И деньги под это попытаемся получить. Правда, Юра?

– Ну, по нашей части там много интересного. С их экономикой ничего не понятно. В переводе её назвали postmarket economy – PME – послерыночная экономика. А вот в социологии… Общество уделяет много внимания гармонизации отношений между людьми с разными врождёнными способностями. Грубо говоря, схема такова. Неформальный статус человека в обществе определяется тем, насколько полно он реализовал свой природный потенциал. Потенциал – это и интеллект, и таланты, и сила характера, и физические способности. Есть множество тестов, так что и потенциал, и реализация известны. Если реализация ниже потенциала – такого человека не уважают. И ещё я наткнулся на интересную статью. Закон Овшда. Там употребляется термин «ирзу», его не стали переводить, так и оставили. Примерно он означает – самый высокий интеллектуальный, творческий потенциал в сочетании со способностью его реализовать и смелостью, чтобы высказать необычные идеи. Закон Овшда говорит: если доля ирзу в обществе меньше некоторой критической величины, общество обречено на деградацию. А в обзорной статье, посвященной обществу планеты, намекается, что общество близко к критической черте.

– Интересно, – сказал Пивнев. – Эсэн явно вписывается в определение ирзу. Исаак тоже. Ладно, господа. Будем закругляться.

На улице было всё ещё душно, но временами ветерок приятно освежал. Олег предложил подвезти, но они решили пройтись.

– Шпана всё-таки скомкала нашу беседу, – сказал Игорь, прощаясь. – Последнее время Сергей Николаевич имел очень интенсивные контакты по городу. Я, понятное дело, не вникал, а жаль. Меня уже опрашивали, но ничего определённого я им сказать не мог. Но почему-то мне кажется, что это как-то связано с ПВЦ.

Он со спутницей забрался на заднее сидение, и «Ауди» укатила.

Путин и Есин, не спеша, шли дворами. Четвёрка возникла перед ними неожиданно, прятались, видимо, за деревьями. В середине стояли давешний парень в чёрной футболке, и рядом с ним другой повыше, весь в белом.

Пивнев остановился, чуть выставив левую ногу вперёд и слегка согнув колени, и шепнул Есину: «Держись сзади, прикроешь слева».

– Ты, амбал, дай закурить, – нагло сказал парень с черепом на груди, и глянул снизу вверх на белого. Крайние начали медленно заходить с двух сторон.

«Похоже, главный – белый» – решил Пивнев. Он чуть развернул корпус вправо, посмотрел на собеседника и резко ударил правой по подбородку белого. Тот беззвучно упал. Недаром Пивнев на сборах, несмотря на запреты тренера, при всяком удобном случае пропадал у смежников: боксеров и самбистов.

– Ну, сссука, – высоким голосом закричал чёрный, и выставил вперёд правую с ножом.

Пивнев сбил его с ног прямым левым, чёрный сразу вскочил на ноги, и тут Пивнев достал его правой. Юра молча дрался слева. Пивнев резко повернулся вправо и успел перехватить и вывернуть руку с ножом. Брошенный на асфальт противник подскочил и отбежал в сторону.

Пивнев подошёл с лежащему парню, вывернул из кисти нож, подобрал второй и осмотрел поле битвы. Чёрный сидел и тормошил главаря: «Лёха, Лёха». Юрин противник стоял и тыльной стороной ладони вытирал кровь под носом. Четвёртый боец настороженно стоял поодаль. Белый наконец открыл глаза, непонимающими глазами посмотрел вверх и начал приподниматься.

– Все живы-здоровы, – сказал Пивнев подошедшему Есину, – пора и по домам.

В ближайший мусорный бак Пивнев выбросил ножи. Когда они вышли из двора на улицу, под свет фонарей, оказалось, что у Есина синяк под глазом, и с мясом вырвана пуговица на рубашке.

– Хорош, доктор физ-мат наук, – сказал Пивнев, осмотрев друга. У него самого был содран кусок кожи на задней стороне кисти, и оттуда сочилась кровь. Он вытер её платком.

– Слушай, Кеша, чего они хотели? Ты знаешь, я вырос чуть дальше в поселке СМЗ. Но я как-то отстал от этих дел.

– Не знаю. Статус подтверждают. И ещё адреналин. Мы постарше, а тоже помахались, получили удовольствие.

– А знаешь, точно. Давно не дрался, а это такой кайф.

– Тут наши пути расходятся. Постарайтесь завтра не опаздывать, Юрий Владиславович.

– Да уж, Иннокентий Васильевич.

– Юра, а ведь они зашли в кафе после нас и за нами вышли. И не очень-то пьяные.

Интернет

Форум. Актуален ли для России закон Овжда?

Asterix. ещё как. Сначала революция, потом террор: убирали лучших. В том числе этих. Ирзу. Потом война положила тридцать миллионов, и среди них неизвестно сколько ирзу. От того у нас такая политика, экономика и наука.

Vasja. Asterixу. Всё это было. Но сколько ещё резервов. Ломоносов приехал с рыбным обозом в Москву учиться. А сколько сейчас Ломоносовых по деревням жрут водку? Сколько ребят в малых городах, в спальных районах мегаполисов никогда не открывали книгу? Учить хорошо надо всех, и платить за мозги, за талант, за результат много. И тогда окажется, что этих самых Ирзу у нас навалом. Ещё и загранице будем помогать.

Павел337. Ирзу всегда нужны. И всегда их мало. Много званных, да мало избранных. Ведь сказал Христос ученикам: «Вы – соль земли» (Мф. V.13).

Nick. Вы послушайте, кто им нужен. Сильно умные и наглые. Ирзу – это жиды. И здесь жиды пролезли, купили этих.

Громов. Зачем нам ирзу. Побольше непьющих и работящих, и всё будет ОК.

Марсианин.– Nick,у. Я москвич. Когда в армии служил, нас там не любили, считали сильно умными и наглыми. Так, может, ирзу – это москвичи. Правда, у вас в Мухосранске, если человек Муму прочитал, сразу ходит в сильно умных.

Nick. Отсоси, москвич. Попадешься мне.

Марсианин. Испугал девку х…

Nadin.– Nick,y & Марсианину. Только и способны – материться. С чего вы взяли, что ирзу обязательно мужчина? А Софья Ковалевская. А Тэтчер, а Мария Склодовская-Кюри. Вот где резервы. Ищите ирзу среди нас.

Джентльмен.– Nadin. Какая умная! Молодец! Только, небось, страшненькая?

Nadin. Дурак.

Manager. Ирзу вашу мать тута серьёзный базар а вы хрень всякую нисете. А по делу как нам этих ирзу добавить а то мы не в ту степь едем.

Глава 12

В половину седьмого утра Пивнева разбудил телефонный звонок.

– Да.

– Извините, Иннокентий Васильевич. Новокрещёнов. Не могли бы вы приехать в институт? Прямо сейчас.

– Хорошо, – сказал Пивнев.

Наскоро бреясь, он размышлял. Вадим Юрьевич не стал бы поднимать его без крайней нужды. Что-то случилось. С Иулой?

Он схватил мобильник и связался с Новокрещёновым.

– С Иулой всё в порядке?

– Да.

В институте Пивнев заглянул в кабинет Новокрещёнова. Кроме хозяина, там находились двое мужчин начальственного вида. Один сидел за письменным столом Новокрещёнова. Когда здоровались, приветливо сказал: «Здравствуйте, Иннокентий Васильевич!» Пивнев вспомнил его, тот был в кабинете директора института в день приезда Иулы в Сибирск. Он напряг память и ответил: «Здравствуйте, Анатолий Никифорович́». Как понял позднее Пивнев, Анатолий Никифорович был начальником областного управления СБУ, а второй мужчина – его заместителем.

– Почитайте, – Новокрещёнов протянул Пивневу листок.

«Подполковнику Новокрещёнову В.Ю. Лейтенанта Петрова И.Н.

РАПОРТ

21 июля с.г. в 3 ч.17 мин. ночи на пульте наблюдения 3-го этажа объекта подал сигнал инфракрасный датчик № 3 комнаты № 317. Согласно инструкции я доложил по связи старшему смены капитану Валееву М.А. и одновременно дистанционно включил свет в комнате № 317. На экране системы видеонаблюдения мной был обнаружен неизвестный человек в маске, который возился с замком сейфа, установленного в комнате № 317. На включение освещения он не отреагировал и продолжал возиться с замком сейфа. Мною было принято решение немедленно направиться вместе с прапорщиком Замараевым В.С. в комнату № 317. У пульта наблюдения, по моему приказу, остался прапорщик Свиридов К.П. Когда я сорвал печать с двери и вставил ключ, прапорщик Свиридов К.П. по переговорному устройству сообщил, что неизвестный в комнате № 317 обнажил ствол и навёл на дверь. Прапорщик Замараев по моему сигналу присел, а я прижался к стене и продолжал поворачивать ключ в замке. Из комнаты № 317 было произведено три выстрела по двери. Прапорщик Свиридов сообщил в это время, что неизвестный открыл сейф. Толчком ноги я открыл дверь комнаты и сразу же выстрелил в направлении сейфа. После этого мы с прапорщиком Замараевым вбежали в комнату. Ближайшее к сейфу окно было открыто. Веревка, которая свисала с крыши рядом с окном, доходила до второго этажа. Вверх от третьего этажа до крыши никого не было обнаружено. По переговорному устройству я доложил обстановку капитану Валееву в 3 ч. 21 мин.

Лейтенант И.Н.Петров»

– Иннокентий Васильевич, пожалуйста, пройдите в комнату 317, помогите определить, что там пропало, – попросил главный начальник.

В рабочей комнате возились следователи. Пивнев огляделся. Дверь в комнату Иулы опечатана. Компьютеры на месте. Он заглянул в сейф. Дорогой ноутбук, который он не любил, лежал на верхней полке. Больше в сейфе ничего не было, как и в тот момент, когда два дня назад он его запирал. Он вернулся в приёмную, где на полу валялись осколки посуды: пули попали в стеллаж, где Света хранила чашки, блюдца, тарелки.

В кабинете Новокрещёнова обстановка была напряженной.

– Судя по всему, с крыши ближайшего жилого дома выстрелом из пневматического ружья на крышу института был заброшен трос с крюком. Крюк с обрезком троса остался на парапете крыши. Преступник по тросу проник в институт и ушёл тем же путём. Наружная охрана вовремя не заметила его. Внутри здания, действуя в соответствии с инструкциями, наши сотрудники…

– Все действовали героически, по инструкции, однако преступники проникли в особо охраняемую зону и беспрепятственно ушли, – прервал заместитель начальника.

– Преступник был ранен офицером нашей группы, на подоконнике обнаружена кровь. Кроме того, выстрелами наружной охраны повреждён автомобиль преступников. Ни автомашина, ни преступники не обнаружены, – спокойно сказал Новокрещёнов.

Группа Новокрещёнова, как было известно Пивневу, подчинялась напрямую столице. И местное начальство, кажется, пытается спихнуть ответственность на приезжих.

– Безобразно оборудована особо охраняемая зона и в инженерном отношении. Простые решётки на окнах сделали бы преступление невозможным, – продолжал заместитель начальника. – На акте приёмки вашей рукой, господин подполковник написано: «от установки решёток заказчик отказался». А где подпись заказчика?

– Извините, что вмешиваюсь, – сказал Пивнев, – но заказчик я. Отсутствие подписи предполагает, что в случае неприятностей заказчик может сказать: «первый раз слышу». Но я такого не говорю. Именно я потребовал, чтобы никаких решёток не было. Не хватало ещё ПВЦ держать, как в тюрьме. Хочу также проинформировать вас, что единственный предмет на нашем этаже, который мог бы заинтересовать сегодняшних преступников – компьютер Иулы. Однако, по инициативе Вадима Юрьевича, этот компьютер в нерабочее время хранится в сейфе оружейной комнаты, куда, как я понимаю, проникнуть непросто.

– Вы, вижу, спелись тут.

– Если позволите, я займусь своими делами.

В приёмной прибрали, а Плетнёв успел привезти новую посуду, и дыры от пуль в дорогущей двери наспех заделали. Но щербины в стене остались.

В 9.00 в кабинете Пивнева собралось, как обычно, совещание.

– Людмила Георгиевна, что по культурной программе?

– В театр мы не сходили. Иула хочет посмотреть Шекспира, а его всё время не было в афише. Так что театр снова включили в план. И художественный музей.

– Вадим Юрьевич?

– Нет возражений.

– Людмила Георгиевна, принимается, но идей маловато. Не знаю… прогулка по реке. И подумайте о спутнике для музея. Лидия Петровна, что у вас?

– Вот фотографии по загородной поездке. – Она передала пакет. – Снабдим аккредитованных журналистов.

Пивнев просмотрел фото. Иула гладит собачку. Иула с Катей кормят кур и смеются. Иула гребёт на лодке. Иула перед костром. Иула с шашлыком. Иула с длинноствольным пистолетом. Ужин с хозяевами.

Он отложил несколько снимков, а остальные пустил по кругу.

– На фотографии попал и я. Это ни к чему. Журналистов интересует Иула. Меня уберите.

– Хорошо. Ещё один вопрос. Журналисты давно настаивают на встрече с Иулой. Она возражает.

– Предложите ей такой вариант. Организуем пресс-конференцию. Она скажет несколько слов. Они поснимают. Потом она извинится и уйдёт, а вы останетесь отвечать на вопросы.

– Попробую.

– Владимир Иванович, что в бухгалтерии?

Владимир Иванович был бухгалтером Контакт-Сибири. Его Пивневу порекомендовал директор Московского фонда. Пивнев считал правильным, что бухгалтером они поставили своего.

– На предыдущей неделе ко мне попали… довольно значительные счета из магазинов готовой одежды, бутиков.

– Эта готовая одежда не для Иулы?

– Нет, одежда женская, и её размер.

– Так в чём проблема?

– Иннокентий Васильевич, там очень значительные суммы! – Он передал Пивневу папку.

– Дорогой Владимир Иванович. Наша контора создана для того, чтобы обслуживать гостью, прибывшую на Землю издалека, чтобы сделать её пребывание хотя бы терпимым. За это каждому из нас платят. Поставьте птички, где мне расписаться.

Всем спасибо. Вадим Юрьевич, вы не могли бы задержаться на минутку?

Новокрещёнов остался, но, когда все вышли, Пивнев некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Первым заговорил Вадим Юрьевич.

– Что-то сгущается вокруг. А я-то думал: спокойная командировка, отдохну немного, охраняя физику атмосферы. К тому же и вы сегодня пришли с содранной кожей на правом кулаке, а ваш друг ходит, как Элтон Джон, в тёмных очках, потому что у него фингал под глазом.

– Вадим Юрьевич, это мелочи. Сегодняшнее происшествие, конечно, неприятно, но есть и более серьёзные вещи. Помните, я говорил о некой неопределённой опасности. Меня предупредил один человек. Ход мысли у него следующий. – Он коротко пересказал соображения Смирнова. – Этот человек через свои связи намеревался собрать более подробную информацию. Два дня назад его убили. Это профессор Смирнов.

Кожа на лице у Новокрещёнова натянулась.

– Вы сообщили интересную информацию. Мне требуется некоторое время, чтобы её оценить. – Он попрощался и вышел.

В рабочей комнате все были в сборе. На столе у Иулы стоял свежий букет розовых гвоздик. Пивнев поздоровался, Иула сдержанно ответила. На мгновенье они встретились глазами, и что-то мелькнуло у неё в глазах. А Пивнев, увидев её, на мгновенье забыл обо всём. Встряхнув головой, он сказал:

– Приступим. Работаем по плану. Иула, с твоего позволения, я запущу устройство.

Он взял в руку коробочку. В воздухе повисла рамка экрана. На столике засветился прямоугольник клавиатуры с угловатыми знаками. Он поводил пальцами над знаками. На половине экрана появились формулы и графики с компьютера Гиматуллина.

Иула подошла к столу и протянула руку. Кисти рук Иулы и Пивнева на долю секунды соприкоснулись. На экране побежали непонятные знаки, а затем появились графики и формулы. Работа началась.

Пивнев работал без выходных. Его команда тоже. Иула добровольно приняла этот график, и часто её бронированный «Мерседес» в обычное время по субботам и воскресеньям подъезжал к воротам института. В какой-то момент стало ясно, что модель в общих чертах уже прорисовалась.

В воскресенье он решил съездить к родителям. Там гостили сестра Нина с Андреем, её другом. Андрей, рослый молчаливый парень, работал вместе с Ниной в промышленном городе, ближайшем к селу.

Нина с матерью возились на кухне и всё время о чём-то озабоченно шептались. Пивнев с отцом и Андреем споро отремонтировали крышу на коровнике, заодно испытав привезенную Пивневым в подарок пилу «Бош». Потом была баня, а потом собрались за столом. Пришёл брат Коля с семьей. Васька, племянник, всегда насупленный, в отца, не удержался от улыбки до ушей, получив навороченную мобилку. Ната шумно радовалась подаркам. За столом отец хмурился, но Пивнев знал, что он радуется. Наконец собрались все. Кодированный Антон демонстративно пил минералку. Деревенская родня приставала к Пивневу с расспросами об инопланетянах, он отшучивался. И ему всё время казалось, что за столом напротив сидит Иула.

Ночью он погрузился в запахи и шорохи родного дома и, умиротворённый, быстро уснул.

Проснулся он очень рано и сразу уехал, чтобы к девяти быть в институте.

Интернет

Голубой Боинг с надписью «ROC» на борту приземлился вчера в Претории в международном аэропорту имени Д.Ф. Малана. Это девятая страна в мировом туре ПВЦ. Кроме встреч с общественностью, ставших привычными при посещении других столиц, предстоят, как и всюду, переговоры за закрытыми дверями с высшими должностными лицами Республики. Друнга сопровождает, кроме охраны, молодая интернациональная команда помощников, которая пополняется во время его поездки. Другая команда трудится в нью-йоркском офисе Друнга. Несмотря на молодость и многочисленность команды никаких утечек информации не происходит. О чём говорится за закрытыми дверями роскошных правительственных резиденций, по-прежнему неизвестно.

Иван_125. Чего он всё летает и летает? Может, шпионит? А, может, они с мериканосами на одну лапу работают. Кто вообщ, присматривает за этими ПВЦ? Наши доблестные органы, видать, мышей не ловят.

Оnegin. Можно легко догадаться, о чём Друнг ведёт переговоры с правительствами. Идеи, проповедуемые ПВЦ, известны. Планету Земля следует беречь. Цивилизация может решить любую проблему, если возьмётся за неё вовремя. Войны и гонка вооружений – непозволительная роскошь. Нынешний этап развития цивилизации на Земле требует создания мощной межгосударственной организации. Эта идея может быть воплощена только правительствами и парламентами. И эту идею, скорее всего, обсуждает Друнг за закрытыми дверями.

Кareem74. Войны недопустимы. Чтобы исключить насилие, не нужно никаких новых организаций. Достаточно, чтобы все люди на земле приняли ислам. Мусульманин никогда не поднимет руку на мусульманина.

Vasjaru-Кareem74. Ну да. А в Ирако-Иранской войне воевали адвентисты седьмого дня.

Кareem74-Vasjaru. Войну затеял американо-израильский шпион С.Хуссейн. Такой же, как Друнг.

Глава 13

Часов в 11 в рабочую комнату заглянула Светлана, секретарь.

– Извините, Иннокентий Васильевич, но по телефону очень настойчиво стремится переговорить с вами мужчина, который представился Виктором. Он несколько раз звонил и грозил мне различными карами.

– Соедините.

– Иннокентий, ты? Здравствуй. Это Витёк, вспоминаешь? Сегодня девять дней. Давай помянем Сергея Николаевича. Как насчёт «Зеркального» в 12?

– Хорошо.

В «Зеркальном» было пусто и прохладно. Витек ждал его, и стол был накрыт. Пивнев в который раз обратил внимание, что за пределами дома Смирновых у Виктора всегда злобный вид.

Официант разлил по рюмкам водку и застыл за спиной Виктора.

– Иди, дорогой, – сказал ему Витек, – мы позовём.

– Ну, давай, – сказал Пивнев, и они выпили. Помолчали и взялись за бело-зелёную окрошку.

– Я в Эмиратах был, в командировке. А мои дебилы не позвонили. Позавчера прилетел, и вот… – Злобное выражение лица не изменилось, только по щеке поползла слеза. – Давай ещё по одной. – Не вытирая слёз, он наполнил рюмки.

Они выпили и взялись за бифштексы.

– Понтов много, – брезгливо сказал Виктор и показал на зеркала и резные деревянные панели, – а бифштекс путём пожарить не могут.

– По обычаю, по третьей, – сказал Пивнев, и взял в руки графинчик.

– Земля ему пухом.

В заключение выпили по соку, и Пивнев поманил официанта. Расплатиться.

– Я рассчитался, – сказал Витёк. Он поставил на стол портфель и достал конверт такого формата, в котором отправляют родственникам свадебные фотографии. – Такое дело, – сказал он, не глядя на Пивнева, – у них совсем нет денег. Они всё Ирке отдали, она с Костей клинику открыла в Москве. Ещё и в долги влезли. Тут немного бабок, Антонина Николаевна у меня не возьмёт, так ты как-нибудь передай ей. – Он вытащил из конверта и показал край пачки долларов. – И ещё, дома бабки пересчитай, и на конверте напиши сумму. Для порядка.

Пивнев повертел в руках конверт.

– Брезгуешь? – спросил Витёк.

– Как я буду это нести?

Витек достал из портфеля чёрную пластиковую папку с ручкой. Туда пристроили конверт. Они вышли из прохлады ресторана на жаркую площадь, и сразу же подкатил синий «БМВ». Попрощались, и Пивнев отправился к машине Плетнёва, шофёр которой не был приучен к тонкостям сервиса и ждал пассажира в тени. На душе у Пивнева было смутно. Он не подумал о проблемах Смирновых, а Витёк…

В институте он направился в свой кабинет, достал конверт и высыпал деньги. Вместе с деньгами из конверта выпал маленький конверт. На конверте было написано рукой Эс-эна: «Пивневу». Он сгрёб деньги, засунул в большой конверт и спрятал в сейф.

Смирнов время от времени, когда барахлил Интернет, или не хотел использовать мобильник, передавал через Виктора письма. Бросал их в его почтовый ящик. Обычно Виктор был очень аккуратен, как почтальон. Но он был в отъезде.

Пивнев вскрыл конверт.

«Иннокентий! Надеюсь, ты помнишь наш недавний разговор. Я говорил с разными людьми, и получается, что предположения в чём-то подтверждаются. 332-18-71. 255-33-44.

С.Смирнов»

Пивнев внимательно рассматривал листок. Чёткий почерк. Их поколение большую часть жизни не знало ПК, и Эс-эн свои книги и статьи писал от руки. Но почерк не испортился.

Он осмотрел кабинет, вложил письмо в папку и взялся за телефонную трубку.

– Это Пивнев. Новокрещёнов у себя?

– Вадим Юрьевич уехал.

Вечером, когда все разошлись, Пивнев сделал копию письма на ксероксе в приёмной. Бумаги спрятал в портфель.

На следующий день утром Пивнев зашёл в кабинетик Новокрещёнова.

После приветствий Вадим Юрьевич невесело сказал:

– Я обсудил вашу информацию с товарищами, но не все меня поддержали. – Он помолчал и потом добавил: – У меня предложение. Перебирайтесь в «Овражки», временно, до выяснения обстоятельств. Это можем решить мы с вами, ничьё согласие не требуется. По моим данным, вы проводите в институте 10–12 часов. 9-10 часов дома. Большую часть времени вы будете под присмотром, у меня головной боли будет, соответственно, поменьше.

– Я подумаю над вашим предложением.

– Только недолго, переезжайте прямо сегодня. А Иулу мы прикроем плотнее.

– Вадим Юрьевич, ко мне с опозданием попало письмо. Как попало, не спрашивайте, да это и не важно. – Он достал из кармана конверт.

Новокрещёнов внимательно рассмотрел конверт, потом вытащил листок и несколько раз прочитал текст.

– Вы можете его оставить?

– Могу. Но, кроме всего прочего, это память об Эс-эне. Я хотел бы получить его назад.

Новокрещёнов спрятал конверт в сейф.

В конце рабочего дня Пивнев сказал Новокрещёнову, что сейчас заедет домой за необходимыми вещами, а потом приедет в «Овражки».

Пивнев никогда не бывал там. Когда-то, как слышал Пивнев, это была база отдыха обкома, с аркадой на втором этаже и фонтаном с гипсовыми лебедями в парке. Во времена перестройки задумали реконструкцию, которую поручили известному городскому архитектору. Как всякий архитектор он мечтал построить виллу. В результате противодействия вкусов архитектора и обкома возникли нынешние Овражки – база отдыха администрации губернатора. Потом губернатор его ремонтировал, но фасады не тронули.

Пивнев с интересом смотрел на огромный газон перед домом с купами деревьев. Сам дом, к которому архитектор пририсовал два одноэтажных крыла, выглядел, неожиданно для Пивнева, уютным и старомодным. Вряд ли в помещичьих домах на окнах были решётки, но кованые решётки на больших окнах первого этажа картину не портили. Асфальтовая полоса между домом и лужайкой означала, что хозяева дома желали машину к подъезду.

Новокрещёнов встретил Пивнева у входа и провёл через холл в левое крыло.

– Это крыло – наше хозяйство, противоположное – служебное: кухня, комнаты персонала. Там и столовая для служащих, мои там кормятся в дежурство. Вот – мой кабинет, соседняя комнатка – спальня. Я живу в гостинице, но при необходимости могу заночевать. Присаживайтесь. Вот план второго этажа. Выбирайте номер. Этот трёхкомнатный занят. Здесь живёт Иула. Соседний занимает Людмила Георгиевна. Остальные семь – свободны, выбирайте любой.

– Вадим Юрьевич, у меня просьба. Есть тут хотя бы один номер без микрофонов и камер? Скрывать мне особенно нечего, но противно.

– Я ничего не слышал о микрофонах. Но тут есть одна комната, где давно никто не живёт. Там когда-то повесился секретарь обкома, и туда давно никто не заходит, только уборщица, у неё крепкие нервы. Если у вас такие же, поселитесь здесь, вас будут меньше беспокоить. – Он не то наклонил голову, не то кивнул.

– Хорошо, – ответил Пивнев, – принимается.

– Столовая и гостиная на первом этаже. Там же так называемый каминный зал. В гостиной телевизор и два компьютера с Интернетом. Ими не пользуются, в номерах свои телевизоры, и у всех ноутбуки. В подвале бар, бильярд и сауна. Вход моим людям на второй этаж запрещён. На первом они стараются не попадаться на глаза. Ужин для гостей в 19.00, в столовой на первом этаже. Дамам сами объясните своё присутствие. Ключ можете оставлять дежурному, можете не запирать комнату вообще. В номере сейф.

Номер оказался двухместным. Большая комната с кондиционером, мебелью светлого дерева советских времен и светлым ковром на паркете, и маленькая спальня.

Пивнев поспешил принять душ в просторной, зеленоватого кафеля, ванной. Потом разложил и развесил нехитрое имущество. Включил телевизор – забытое развлечение, но на экран не смотрел. Он обдумывал, в чём выйти к ужину. Вариантов было два: джинсы и футболка или брюки и одна из трёх рубашек. Костюм из-за жары не рассматривался.

Он остановился на втором. Нашёл в шкафу щетку и поработал над башмаками, помыл руки и оделся. Он волновался. Зазвонил мобильный. Высветился незнакомый номер.

– Кеша. Ничего не говори. Жду завтра утром в полседьмого, где «Советский спорт» покупали. Важно.

Валерка. Опять куда-то влип, в какую-то историю. Додумать не успел, было без двух минут семь.

В столовой за одним из покрытых белыми скатертями столов уже сидели Иула и Людмила. Иула сидела, как всегда, прямо и спокойно глянула на Пивнева.

Пивнев огляделся. Подвесной потолок со встроенными светильниками, пластиковые лианы на стенах. Евроремонт. И что-то неистребимое от профсоюзного профилактория, может быть, написанные маслом берёзки в массивных рамах.

– А нам Вадим Юрьевич сказал, что вы тут поживёте, – весело сказала Люда. – Присаживайтесь.

Подошедшая официантка поздоровалась и сказала:

– Извините, Иннокентий Васильевич, вы не заказывали ужин, поэтому вам подадут дежурный.

Молча ждали, пока официантка всё расставит. Тарелок было очень много.

– Я рассчитываю, что после ужина вы мне всё покажете, – нарушил молчание Пивнев.

– Ой, тут много чего, и бильярд, и сауна, и парк красивый, и спортзал маленький. Мы с Иулой с удовольствием гоняем шары.

Когда вышли из дома, стемнело, в парке зажглись фонари. Парк был, возможно, не очень велик, но по нему змеилось множество дорожек, и все долго гуляли под щебетание Люды. Где-то в парке ещё было озеро, но до него не дошли.

Потом Людмила пошла к себе, смотреть телевизор, а Пивнев с Иулой направились в гостиную, посмотреть новости в Интернете. Они уселись за разные компьютеры, но Пивнев сразу подошёл к Иуле.

– Иула, а музыку ты когда-нибудь слушаешь? – он нашёл в «Моей музыке» Луи Армстронга, и включил воспроизведение. Хриплый голос запел о Микки-Мессере.

Она внимательно слушала. Пивнев посмотрел на маленькое ухо под тёмными волосами…

– Приходи ко мне, – негромко сказал он. А потом продолжил погромче: – Послушай на досуге, если кто-то понравится, можно будет скачать. Я ребят попрошу.

Он возвратился к своему компьютеру и вызвал «Internet Explorer».

Интернет

Город Сибирск, как легко догадаться по названию, расположен в Сибири, легендарном российском регионе, известном во всём мире. Когда летишь из Москвы, из иллюминатора самолёта, начиная с некоторого момента, в просветах облаков открывается однообразная картина. Лес, лес и лес, тайга (taiga), как это называется. В зелёном покрове видны огромные квадраты, которые отличаются по цвету. Мне объяснили, что это – вырубки, места, где лес вырублен. Время от времени чёрные пятна до самого горизонта, обозначают места лесных пожаров.

Аэропорт – неинтересный длинный застеклённый сарай, как и большинство подобных сооружений в России. Но город неожиданно интересен. Здесь сохранились и поддерживаются в хорошем состоянии несколько зданий николаевского ампира традиционного жёлтого цвета. И дальше: модерн, аскетичный советский конструктивизм, тяжеловесные сталинские казённые дома, и очень много бесхитростных пяти и девятиэтажных жилых домов, перемешанных с облицованными керамической плиткой офисными зданиями. Именно так выглядят здания Института физики атмосферы, где работает Иула. Эта картина центральной части города в последнее время дополняется большим количеством торговых центров и многоэтажных бетонных жилых домов.

Жить в таких домах считается очень престижным.

Одноэтажные окраины сохранили облик города 19 века. Здесь же дымные заводы. Но много и легковых автомобилей и всяческих частных мастерских и магазинчиков.

Жители города сначала удивили меня тем, что не соответствуют сложившимся на западе стереотипам. Здесь вряд ли встретишь светловолосого богатыря или богатырского сложения матрону. Средний рост горожан наверняка меньше, чем в большинстве европейских городов.

Но люди приветливы и доброжелательны, женщины на летних улицах со вкусом одеты, и среди них больше красавиц, чем в любой европейской столице.

Горожане гордятся большим государственным университетом, двумя театрами, художественным музеем, полноводной рекой, на которой стоит город, профессиональным футбольным клубом и, особенно, хоккейной командой.

В этом году у них появился ещё один предмет гордости – Иула.

Ее партнер по проекту – рослый красавец, красноречивый и остроумный профессор Пивнев. За рубежом у него репутация серьёзного учёного. В связи с Проектом он находится в центре внимания СМИ. Но с журналистами общается мало и неохотно. Тем не менее, в городе его знают и любят.

Обсудить публикацию

Пантелеев. А что он думал, медведи у нас по городу бродят?

AriH. Со всего мира едут. Ещё не то будет.

Вох. Тупые эти иностранцы. Художественный музей, профессора. Бомжей, которые в мусоре роются и крышки люков тырят, он не видел. Пацанов под кайфом на Екатериновке, блядей-малолеток на пятачке. За алкашей я уже не говорю.

Иван112. Козёл ты, Вох. Каждый сам выбирает, в каком городе живёт. Где музеи и профессоры, или где наркота и бомжи. Эти два города всегда рядом.

Malboro. Очень неглубокая поверхностная публикация.

Глава 14

В Овражки приехали засветло. Пивнев сначала заглянул в гостиную на первом этаже, где Иула и Люда смотрели телевизор.

– Ой, Иннокентий Васильевич, мы так переволновались, – приветствовала его Людмила.

Иула сдержанно поздоровалась. Она плохо выглядела.

В столовой уже накрыли стол. Новокрещёнов сказал:

– Я тут на свой вкус заказал, закуску и пельмени. – Он поднял крышку судка, из которого выплыло облачко пара.

– Извините, – сказал Стогов официантке, – может, найдётся кусок варёного мяса и немного овощей?

Официантка скоро вернулась с подносом, как будто у повара всё было готово.

– Думаю, мы заслужили по маленькой, – сказал Новокрещёнов. Из запотевшего графинчика разлил по рюмкам водку.

– Ну, рассказывайте, как развивались события, – попросил Стогов после того, как первый голод был утолен.

Пивнев коротко рассказал.

– Если не секрет, куда вы так рано направлялись? – спросил Новокрещёнов.

Пивнев замялся.

– Не важно, – сказал Новокрещёнов.

– Может, теперь вы расскажите, что происходило за стенами темницы?

– В 9.15 ко мне неожиданно позвонила Иула. Она сказала, что Иннокентий, насколько она знает, выехал рано, но до сих пор нет на работе. Они договаривались начать совместную работу ровно в 9, а до сих пор Иннокентий отличался точностью. Не могу ли я навести справки? Я стал наводить справки. Кое-какую информацию получил. Вынужден был срочно написать и отправить по электронной почте начальству докладную записку. Ничего большего на тот момент сделать не мог. Правда, мои люди осуществляли наблюдение за некоторыми объектами. И почти сразу позвонил гораздо больший начальник, чем тот, к которому обратился. Он сказал, что в мое распоряжение передаются значительные силы и средства из областного управления, что через час в аэропорту приземлится самолёт с генерал-лейтенантом из соседней области, и чтобы я организовал встречу генерала и его людей. И что я головой отвечаю, и должен каждый час докладывать ему лично. Я удивился такой мощной и скорой реакции на докладную и начал действовать. Вот, собственно, все.

Пивнев подумал, что всё это довольно туманно, но спрашивать ничего не стал. Он понимал, что Новокрещёнов сказал всё, что позволено.

– Позвольте дополнить картину, – сказал Стогов после того, как с пельменями было покончено, бутылка распита, и официантка принесла кофе.

– Как вы знаете, Президент сейчас находится с визитом в Китае. Примерно в 5.30 по Москве ему позвонил Друнг. В Китае это вторая половина дня. Можно предположить, что с Друнгом перед этим связалась Иула. Телефоном и электронной почтой она не пользовалась. Вероятно, Друнг высказал Президенту беспокойство по поводу вашего, Иннокентий Васильевич, возможного исчезновения. После этого аппарат заработал. Надо понимать, информация, поступившая в столицу, от Вадима Юрьевича также была принята во внимание, и начали происходить события, о которых Вадим Юрьевич нам подробно рассказал.

– Рассказ, действительно, подробный. Исчерпывающий. Установлено наблюдение за определёнными объектами… Аппарат заработал… Бог с ним, у вас свои чиновничьи заморочки. Но у меня есть вопросы. Какая судьба неприветливого мужика, который допрашивал меня?

– Я думаю, – ответил Стогов, – что сейчас он летит в Москву.

– В наручниках?

– Скорее всего, нет.

– Я вам рассказывал, что около 10 часов, у людей у которых я гостил, что-то случилось. Какая-то неприятность. Что это было?

– Интересная история. Связана с вашим знакомым, Виктором Ломакиным. Вы с ним недавно обедали. Утром у его особняка несколько человек в машине ждали команды. После того, как операция с вами, Иннокентий Васильевич, прошла успешно, команда поступила. Было известно, что Виктор дома, и что он один. Они довольно легко проникли во двор и в дом, но вашего знакомого не обнаружили. Как он ушёл, неясно. И тут они занервничали, кто-то начал по лестнице карабкаться на чердак, другой рыскать по двору. Соседи вызвали охрану поселка. Начальник охраны – солидный человек, отставник. Эти люди стали совать ему удостоверения, но он вызвал милицию. Поселок там богатый, милиция прикормлена и сразу примчалась с ОМОНОМ. Там чуть не началась стрельба. Милиция звонила начальству, а начальство, в конце концов, позвонило одному из руководителей областного управления. Оказалось, что об этих людях он ничего не знает. Тогда и пришлось вмешаться вашему неприветливому собеседнику.

– Вадим Юрьевич, а что по письму профессора Смирнова, если это не военная тайна?

– В общем, профессор оказался кругом прав. Эта самая СНР, телефон её городского офиса был в письме, взяла большие бабки у неустановленных лиц. Они вели плотное наблюдение за институтом и передвижениями Иулы. Сейчас руководители их городской организации скрываются, кто-то предупредил, но, надеюсь, ненадолго. Другой телефон числится за некоей молодой женщиной, менеджером торговой фирмы. Дама весьма далека от политики и высоких проблем. Но, оказалось, что её сердечный друг, «лицо кавказкой национальности», содержит загородный ресторан с небольшим мотелем, знаете, на восточной дороге, перед чайкинским поворотом. Проверили, и оказалось, что в мотеле некоторое время проживает восемнадцатилетний земляк, который почти всё время находится в состоянии наркотического опьянения. Там же в мотеле, в тайнике, хранится пояс с пластитом, шариками от подшипников и радиоуправляемым взрывателем. И ещё один, предположительно, пятнадцатикилограммовый заряд. Сейчас за этими людьми внимательно присматривают.

– Какая судьба Мозжухина, которого они как-то приплели ко мне?

– Его скоро выпустят, но это, знаете, определенная юридическая процедура. В законные три дня обязаны вложиться. Кстати, никаких признаний или показаний от него не добились.

– Последний вопрос. Это они убили Смирнова?

– Нет, – твёрдо ответил Новокрещёнов. – К ним только поступала информация о ходе следствия, где и всплыло письмо профессора. Отсутствующее письмо их очень беспокоило. Профессор Смирнов сумел в одиночку подобраться довольно близко к… ко всем этим делам. Но он не был профессионалом, и всюду сильно засветился.

– Да, не был. Но в одиночку сделал то, что должны были сделать так называемые профессионалы.

– В чём-то вы правы. Но убийц ищут. Из какого они лагеря – понятно, но это, видимо, автономная группа исполнителей. Те ребята, которые залезли к вам в институт, – скореё всего, отдельная история. Много кого, оказывается, понаехало в ваш далёкий от границ город.

– Виктору Ломакину угрожает что-нибудь со стороны… правоохранительных органов?

– Да нет. Им не до него.

– В СНР был среди функционеров Валерий Снегирев. Что-нибудь о нём известно?

– Среди тех, которыми особенно интересуется следствие, такой фамилии не было. Но, в любом случае, все деятели местного СНР в розыске.

– Дело в том, что Снегирев близкий мне человек. На встречу именно с ним я ехал сегодня утром. Один из телефонов в письме Сергея Николаевича совпадал с телефоном на его визитке. Валера – хороший парень, но слабый и доверчивый, и я хотел разобраться, во что он вляпался. А с Мозжухиным не понятно. Посадить его можно очень быстро, а выпустить так же быстро – закон не позволяет. Мы не очень близко знакомы, но пострадал он из-за меня. Святослав Владимирович, нельзя ли использовать один раз телефонное право для благой цели. Я не знаю: прокурору, следователю…

Стогов достал мобильник. Через минуту в комнату, постучавшись, вошёл его помощник. Стогов ему что-то негромко сказал, а потом спросил:

– Ещё раз, как зовут вашего сидельца?

– Пётр Мозжухин, отчества не знаю.

Помощник вышел.

– Позвольте мне, – сказал Стогов. – Я внимательно слушал вас и почти ничего не понял. Но этого пока не требуется. Иннокентий Васильевич, не исключено, что им не письмо было нужно, а вы. Если бы с вами… что-то случилось, это причинило бы существенный ущерб Проекту, и не только. Близкие мне люди в соответствующей организации именно так оценили ситуацию. Поэтому до завершения работы вам выделена персональная охрана. Так как решение принималось быстро, возникли некоторые проблемы формально-бюрократического плана. Поэтому эти люди будут подчиняться напрямую Москве, но, надеюсь, будут сотрудничать с Вадимом Юрьевичем и местными структурами. Завтра утром они придут к вам знакомиться. Я, с вашего позволения, поеду в гостиницу, поспать. Наш сотрудник Игорь Николаевич постарается довести до конца дело Петра Мозжухина.

Ни в гостиной, ни в столовой никого не оказалось. Разочарованный, Пивнев направился к себе в номер. Едва он вошёл, зазвонил телефон.

– Иннокентий Васильевич, добрый вечер. Здесь Игорь Николаевич, – Пивнев узнал голос помощника Стогова. – Господин Мозжухин просится поговорить с вами.

– Давайте.

– Кеша. Меня выпустили. Я думал, мои расстарались, а оказывается, ты. Так что с меня поляна.

– Ну, это само собой. Передай, пожалуйста, трубку. Игорь Николаевич, спасибо.

– Служба. Спокойной ночи.

– До свидания.

Неспешно раздевшись, Пивнев отправился в душ. Он долго стоял под горячими струями, потом медленно и тщательно вытирался, а затем причесался у зеркала. В тапочках и плавках вошёл в комнату. В кресле спиной к нему сидела Иула. Он спешно натянул рубашку. Иула встала навстречу, подняла руки и начала медленно гладить его лицо. Двумя пальцами провела по корочке, которой затянулась ссадина на шее. Потом притянула голову к себе и поцеловала ссадину.

И в эту ночь выспаться им не удалось.

Интернет

Вардеманская Энциклопедия, кроме текстов, фотографий и рисунков, содержит видео и звуковые файлы. В вывешиваемых на сайте www.contakt.сom видео и звука нет. С адаптацией файлов возникли неожиданные трудности. Проблемой занимается большая группа специалистов нью-йоркского фонда «Контакт». Они поддерживают постоянную связь с Евгорой, которая у ПВЦ лучшая специалистка по информационным технологиям.

Михаил_ Петренко. Темнят, небось. Звук – он и в Африке и на Вардемане – звук. Или аналог или цифра.

Asterix. Я смотрел, что они пишут на сайте. Всё не так просто. У них видео трёхмерное. И ещё запах передаёт. Определенная частота воздействует на мозг и вызывает ощущение запаха. Сигнал как-то интегрирован, и перекодировать его в наше двухмерное видео сложно.

Громов. Правильно делают, что не вывешивают аудио и видео. Может, у них там сигнал запрятан. Чтобы воздействовать на мозг и делать из нас зомби.

Глава 15

В обеденный перерыв Пивнев завтракал в кафе с Есиным и Олегом Ращупкиным, переводчиком. За столиком возле входа Володя, телохранитель Пивнева неторопливо пил кофе.

Олег напросился на встречу, что оказалось непросто. На третий, режимный этаж, где размещался «Контакт-Сибирь», допуска у него не было. По телефону неумолимая Света вежливо выражала сожаление, что Иннокентий Васильевич не может сейчас взять трубку. Тогда он позвонил Лиде, пресс-секретарю Иулы, и та связала его с Пивневым.

В поношенной рубашке ещё советского производства, и плохо выбритый, Олег первый справился с обедом.

– Чёй-то я переел, – сказал он, откинувшись на спинку стула.

– Ага, – сказал Юра, – наберёшь избыточный вес. Какой новый язык изучаешь?

– Ребята, потому я и пробивался к Иннокентию. Последнее время я потерял интерес к языкам. Больше увлекался философией. Экзистенциализм. Знаете, Хайдеггер, Сартр, Мерло-Понти, Бубер. Наши: Бердяев и Шестов. Они сейчас не в моде, да я не гоняюсь за модой.

Пивнев с интересом посмотрел на него.

– Некоторые есть библиотеках. С ними просто, кроме меня их никто не открывает. Кое-какие книги переведены и продаются на книжном рынке. В университете в корпусе гуманитарных факультетов есть маленький книжный киоск, там выложено несколько книжек в оригинале. Я их прямо на прилавках читаю, а потом домой прихожу и по памяти конспектирую. Потом пишу замечания в другой тетради. Если интересуетесь, могу дать конспекты почитать, правда, они частью по-французски.

– Ну, ты просто мученик философии.

– А потом Иннокентий взял меня к себе. Деньги неплохие платишь, компьютер поставили. Потом Алик пришёл, показал немного, книжки две оставил по РС. А я ничего для вас не делаю. Пришлось отложить философию и взяться за вардеманский. Вот, собственно, почему я хотел с тобой встретиться. Мне нужна практика с носителем языка, с Иулой. Устрой как-нибудь.

– Погоди, как взялся за вардеманский?

– В компьютере их учебник. Алфавит. Существительные – картинки, глаголы – видео действий. Всё прочее из контекста и опять-таки картинок. Мужской и женский голоса всё произносят вслух. Качество, правда, неважное. Есть и плохонький словарь. Правда, нет литературы, чтобы поупражняться. Приходится читать их энциклопедию, а я не люблю энциклопедий.

– Слушай, – спросил Есин, – американосы попадаются среди видных экзистенциалистов?

– Ребята, – сказал Ращупкин, – я радио слушаю. Чего американцев у нас не любят? Вот ты, Иннокентий, жил в Штатах, знаешь Америку…

– Вопрос интересный, но нам пора, – сказал Пивнев, посмотрев на часы.

Перед выходом на институтскую площадь Пивнев оглядел группу. Они с Есиным в светлых костюмах, Олег в советской рубашке в цветочек между ними, и плечистый коротко стриженый Володя в чёрном костюме и при галстуке, чуть сзади. Живописно. Несколько фотографов за загородкой сразу прицелились объективами.

– Значит так, Олег. Я попрошу Вадима Юрьевича, чтобы он как можно быстрее оформил тебе допуск. А пока будешь общаться с Иулой по телефону, если она согласиться. Звони завтра утром Лидии Петровне.

Помещение № 1 (так называлось в документах Новокрещёнова), где размещалась Иула, включало её кабинет, комнату Людмилы, комнату пресс-секретаря, комнату отдыха, душ и туалет. Кроме них, уборщицы и Пивнева в помещение № 1 никому не разрешалось входить. Пивнев своим правом никогда не пользовался. И сейчас позвонил Люде и попросил, чтобы Иула, если возможно, вышла в рабочую комнату. Про себя он понял, что, кроме всего прочего, очень хочет увидеть Иулу, с которой расстался всего час назад.

Иула с Людой вышли почти сразу.

– Иула, наш переводчик – Олег Ращупкин, самостоятельно изучает вардеманский язык. Так как в радиусе нескольких тысяч километров, кроме тебя, языка никто не знает, он для совершенствования просит разрешения пообщаться с тобой на вардеманском. По формальным причинам, которые тебе не понять, и которые нам самим не до конца понятны, первое время общение может происходить только по телефону.

– Мне будет интересно.

– И ещё. Он давно работает в институте, и переводил много научных текстов. Подумай, может быть, он сможет тебе помочь в переводах Энциклопедии.

– Хорошо, я дам ему на пробу проверить, как это… отредактировать что-нибудь.

В дверь, ведущую в приёмную, постучали, вошла Света.

– Здравствуйте. Извините, что я вас отрываю. Иннокентий Васильевич, пришло письмо по электронной почте, и мне показалось, что это срочно.

Пока Пивнев читал письмо, она стояла рядом с блокнотом в руке, держась неестественно прямо.

«Уважаемый Иннокентий Васильевич! В ближайшие дни может потребоваться Ваша поездка в столицу. Информация предварительная и конфиденциальная, но мне не хотелось, чтобы весть застала вас врасплох.

С уважением С.Стогов»

Пивнев передал распечатку Иуле, а секретарю, улыбнувшись, сказал:

– Вы очень правильно сделали, Света, просто выручили меня. Свяжитесь, пожалуйста, с бухгалтером, пусть подготовит на всякий случай краткий финансовый отчёт для столичного начальства.

Чиркнув что-то в блокноте, она вышла, негромко, но четко отбивая ритм каблучками.

– Иннокентий Васильевич, помните, что мы с Иулой и Лидой раньше сегодня уедем с работы. В театр идем, в драму, – сказала помощница Иулы, Людмила.

– Конечно, помню. Я сам сегодня в гости иду.

Иула равнодушно вернула письмо и, сопровождаемая Людмилой, отправилась к себе.

Пивнев полистал блокнот. Оставалось подчистить, проверить… Но для этого нужно несколько дней с утра садиться за компьютеры и пройтись по всей модели.

Зазвонил телефон защищенной связи.

– Здравствуйте, Иннокентий Васильевич. Стогов. Как продвигается проект? При встрече нам не довелось поговорить по делу.

– Вчерне модель готова. Нужно немного времени, чтобы подшлифовать. Параллельно готовим данные для ретроспективной проверки. Между прочим, могу похвастаться, наш переводчик самостоятельно и по собственной инициативе изучает вардеманский. Завтра Иула будет его экзаменовать.

– Как зовут вашего полиглота, – неожиданно заинтересовался Стогов. – Минутку, я запишу. Не сочтите за труд попросить помощников, чтобы они завтра e-mail'ом сообщили результаты испытаний. Кстати, вы прочитали мое письмо?

– Да.

– Это может быть непростым и… интересным. Ну, хорошо. Желаю удачи.

В номере Пивнев принял душ, потом стал искать свежую рубашку. На прошлой неделе Алексей Крыхтин пригласил его на день рождения. Тогда он ответил что-то неопределенное. Но когда понял, что этот день совпадает с культпоходом в театр, твёрдо решил пойти. Его пугал тоскливый вечер без Иулы. А ещё недавно, меньше трёх месяцев назад, радовался, когда выпадал спокойный одинокий вечер. О том, что будет через месяц, или когда это произойдет, старался не думать.

Бесшумно вошла Иула. Он невольно расплылся в улыбке, ничего не мог с собой сделать. Иула была невесела.

– Ты едешь веселиться с какими-то женщинами. Сегодня ты уже сделал мне больно. Ты так смотрел, так улыбался этой ужасной девице.

– Какой девице?

– С блокнотом.

Не сказав больше ничего, она вышла.

Пивнев некоторое время посидел в кресле. Сейчас он должен гладить её по волосам и говорить какие-нибудь глупости, пока она бы не успокоилась, и, в конце концов, не улыбнулась. Проклятая жизнь. Потом, взглянув на часы, переоделся и спустился в холл. Там было непривычно людно. Трое незнакомых мужчин сидели в креслах. По углам скучали люди Новокрещёнова. Незнакомцы поздоровались, и Пивнев узнал их. Из театра, приехали встречать гостей на дальних подступах. Художественный руководитель – немолодой чиновничьего облика человек, но в пестром галстуке, актер с красивым мужественным лицом, который успел засветиться в телесериале, и ещё один, видимо, тоже актер, молодой с длинными светлыми, распадающимися надвое волосами. Ждать пришлось довольно долго. Все молчали. Наконец послышался цокот каблуков на лестнице, театральные вскочили, в руках у них оказались букеты цветов. Пивнев смотрел на Иулу. В платье с оголёнными руками, с тяжёлым матовым браслетом на запястье, высокая в туфлях на каблуках, тёмные бездонные глаза, чуть удлинённые косметикой. Она милостиво улыбнулась, принимая цветы от художественного руководителя. Людмиле и лейтенанту Шевцовой тоже достались букетики. Пивнев переложил громоздкий пакет с подарком из правой руки в левую, чтобы помахать на прощание, но она прошла, не взглянув на него, снисходительно слушая хорошо поставленный негромкий голос спутника. Пивнев посмотрел вслед на королевскую поступь Иулы. Только белая шея казалась беззащитной.

В служебной «Ауди», которой пользовался Пивнев, он сидел на заднем сидении, к чему его приучал водитель – охранник Володя.

– Володя, я не знаю ваших служебных правил, но хочу, чтобы ты пошёл со мной. Я тебя представлю как сотрудника.

– Не положено, Иннокентий Васильевич.

– Хорошо, но нужно тебе как-то поужинать.

– Николай и Сергей там. Так что мы по очереди сможем по соседству перехватить.

Крыхтин стоял на ступеньках у входа в кафе. Машина подкатила к самому входу, Володя выскочил, успел обойти машину и открыл дверь. Оказавшийся рядом Николай, подхватил пакет с подарком. Всё выглядело очень солидно. Обнявшись с Алексеем, Пивнев вручил ему подарок. Тот вытащил из пакета небольшую, но тяжелющую рынду, видимо с какого-то катера, которую Плетнёв достал по заказу Пивнева, и радостно загоготал.

Войдя в зал, он зазвонил в колокол и закричал:

– Все по местам, боевая тревога!

Народ шумно потянулся к длинному столу. Крыхтин усадил Пивнева недалеко от себя.

Тот огляделся. На стене за спиной именинника висел транспарант: «Мы любим шефа!» и две большие фотографии. На одной старшина второй статьи, весь наутюженный, на набережной, надо понимать, бухты Золотой рог. На другой – главный редактор с телефонной трубкой у уха в кабинете. На стене редакторского кабинета два самодельных плаката. На одном написано: «Рукописи не горят и не возвращаются». На другом Пивнев разобрал:

«Над каждою проблемой думай головой.

А вовсе не системой мочеполовой!»

– Нравится? – спросила Пивнева соседка по столу. – Леша сам сочинил. – Затем на английском извинилась за то, что сразу не представилась, и призналась, что её зовут Зоя.

– Иннокентий Васильевич, – представился он, и вежливо поинтересовался, откуда беглый английский.

– Я два месяца работала по программе ЕС в Брюсселе. Лёша устроил.

Была она в белом, стройная, неопределённого возраста, от 22 до 30.

Тем временем тамада на другом конце стола потребовал тишины и внимания. Процесс дня рождения был запущен.

Тосты сослуживцев были полны непонятных Пивневу намеков на внутриредакционные дела и сопровождались хохотом. Потом пошли коллеги из других газет, радио и телевидения. В их тостах были, вероятно, скрытые подковырки, но общий тон звучал вполне дружественно.

Приехал вице-мэр, извинился, что на минутку, вручил маленькую бронзовую волчицу с напутствием журналистам, как подлинным санитарам леса, бороться со всем плохим, что есть в нашем замечательном городе. За его тост выпили в почтительном молчании.

После его отъезда слово предоставили представителю драмтеатра. Он долго извинялся от имени руководства, которое по очень уважительной, но пока секретной причине не смогло лично… и как волнительно приветствовать большого друга нашего театра, дорогого Алексея Владимировича Крыхтина.

С неприязнью глядя на посланца муз, Пивнев выпил. Настроение испортилось ещё больше. Тут тамада предоставил слово учёному, известному далеко за пределами нашей области, и, можно сказать, во всей Вселенной профессору Пивневу.

Пивнев досчитал про себя до трёх, собираясь. Негоже портить людям настроение из-за своих эмоций.

– В наших суровых краях детей, как известно, находят в капусте. Сегодняшний именинник не исключение. Только нашли его в морской капусте. Семь футов под килем, Лёша!

За столом засмеялись, зашумели, кто-то даже крикнул: полундра'. А Зоя игриво спросила у не успевшего сесть Пивнева:

– А в какой капусте нашли меня?

– В брюссельской.

Хохот ещё не затих, когда немолодой мужчина, сидевший напротив Пивнева, сказал:

– Молодой человек, я в этом листке – завотделом юмора. Идите ко мне работать, вы закапываете свой талант в землю.

– Я подумаю, – сказал Пивнев.

– Я поняла, наконец, – сказала Зоя, – что значит настоящая шутка.

– Вам понравилось в Европе?

– Очень. Мы ездили в Париж, Франкфурт, Берн, Амстердам, Копенгаген. Шенген! Уютно, чисто. Иногда шумно, но чаше спокойно. Приветливые люди. Журналисты, с которыми мы общались, большие скептики, но терпимы, и, в среднем, хорошо пишут. Не скрою, я не была обделена вниманием мужчин. Одно плохо – сильно тосковала по дому. Может быть, потому, что впервые ездила. Видите, все потянулись покурить. Может, и нам покурить?

– Я не курю. Но вас провожу.

Они вышли из зала и спустились по ступенькам на улицу. Пивневу несколько раз пришлось поддержать спутницу, она всё-таки изрядно выпила. Он и сам чувствовал некоторую нетрезвую расслабленность

На улице горели фонари, и деревья отбрасывали узорчатые тени. Под ногами шуршали сухие листья. Рядом, белея платьем, стояла Зоя. Закурив, она сказала:

– Извините. На свежем воздухе сейчас пройдёт. Я закалённая. Потом ещё приму. Иннокентий Васильевич, очаровать вас мне не удалось. Такое я сразу чувствую. Хотя, признаюсь, была у меня тайная надежда. – Говорила она грустно и спокойно.

Пивнев ничего не ответил. Они помолчали, и она отошла к шумному кружку курильщиков неподалеку.

– Иннокентий Васильевич, – окликнул кто-то из темноты. – Я Соболев, ведущий телекомпании «Сибирь-2». А это – Голицын, журналист. Как вам праздник?

– Нормально, даже хорошо.

– Вы редко показываетесь на людях.

– Мало времени. Но Лешу я знаю с тех времен, когда мы были первокурсниками.

Смеющийся голос позвал из женского кружка: «Соболев, иди же сюда».

– Извините, не могу отказать даме.

– Иннокентий Васильевич, я давно хотел с вами поговорить, но к вам не пробьешься, – заговорил Голицын.

– Журналист, что ли?

– Да. Но я не собираюсь просить интервью, и, вообще, писать о вас.

– Откуда акцент?

– Я француз. Французский гражданин. Мой отец – сын князя Голицына и француженки. А поговорить с вами хочу, как масон.

– Жидомасон? – расслабленно спросил Пивнев.

– Нет, просто масон, восьмая степень посвящения. Ложа «Великий Восток Франции».

– Жаль. Жидомасону я бы доверял больше. Ну как, не очень хлопотно управлять миром?

– Иннокентий Васильевич, вы пейнтболом не интересуетесь?

– Когда мужики в камуфляже стреляют друг в друга в лесу шариками с краской? Нет.

– Масонская ложа – это смешение жанров. С одной стороны, взрослые мужчины играют в секретность, «в Штирлица», как у вас говорят. С другой – закрытый интеллектуальный клуб, где без оглядки на суетливых политиков и тупую толпу анализируют проблемы, где рождаются интересные идеи. Например, «Свобода, равенство, братство» или «Прогресс человечества».

– Дороговато обходится человечеству прогресс.

– Не было бы прогресса, дорогой Иннокентий Васильевич, вы бы сегодня были крепостным на Украине и отдыхали после панщины в вишнёвом садике возле белёной хаты. Извините.

– Может, вы и правы насчёт меня.

– Со мной тоже неясно. Но мы отвлеклись. Именно в наших ложах возникла во время Первой мировой войны идея универсальной межгосударственной организации. Она впервые прозвучала на нашем конгрессе. Так возникла Лига Наций. Довольно худосочная. Но это была первая в истории подобная организация. И наши же идеи всеобщего разоружения были озвучены с её трибуны. Потом по накатанной колее без нас создали ООН. После Второй мировой в наших кругах начали выкристаллизовываться экологические идеи. Кстати, мысль об опасностях, связанных с глобальным потеплением, впервые возникла у нас. Дело в том, что доля ирзу в наших организациях довольно высока. В последние годы основное направление, куда направлены интеллектуальные усилия масонства – совершенствование ООН.

– Чего же вы хотите от меня?

– Во-первых, подумайте о вступление в наше братство. Существует ложа «Великий Восток – Сибирь». Но не это главное. То видение земных проблем, которое высказывают ПВЦ, Друнг, во многом сходится с нашим. Да и любой разумный человек согласится с ними. Но человечество в целом оказалось не готовым к Контакту. Особенно люди, принимающие решения. Дело не только в мелкотравчатой возне правительств и спецслужб. ПВЦ просто отторгаются, как чужеродное тело. И очень много активных недоброжелателей, вы о них знаете. Необходима кампания по информации общества. Нам бы хотелось, по крайней мере, обратить внимание человечества на неразумные действия правительств. Как первый шаг, мы подготовили текст открытого письма, которое подпишут видные интеллектуалы и политики всего мира. Мы рассчитываем и на вашу подпись.

– Иннокентий Васильевич, извините, я прервала вашу беседу, – сказала подошедшая Зоя, – но бал продолжается, и нас зовут к столу. И потом, тут Володя Сергушин очень хочет с вами познакомиться.

– Спасибо, Зоя. Мы скоро поднимемся. Господин Голицын!

– Жан, или здесь меня называют Евгений Владимирович.

– Евгений Владимирович, я подумаю над тем, что вы мне рассказали. Сомнения вызывают две вещи. Во-первых, я не отношу себя к видным интеллектуалам, а, тем более политикам. Во-вторых, репутация вашего… братства в нашей стране очень… неоднозначна, хотя, может быть, и несправедливо.

– Все-таки, позвоните мне, если будет возможность и желание. – Голицын вручил визитную карточку.

Оставшись один, Пивнев достал мобильник.

– Людмила, вы где?

– Иннокентий Васильич! Нам классный фуршет устроили после спектакля. Очень интересно. А с нами Сережа, фамилию забыла, артист. Интересный парень и прикольный. Иула всё время смеется. Так что не волнуйтесь, у нас всё хорошо.

Пивнев слышал о Сергушине и даже как-то видел по телевизору. Рок-певец, композитор, поэт, продюсер, актер, режиссер. В красной с золотом футболке и заплатанных дизайнером джинсах он поджидал у входа в зал.

– Вот… – сказала Зоя. Но Сергушин прервал её:

– Иннокентий Васильевич, дорогой, наконец-то я с тобой познакомлюсь. – Он протянул руку, – Володя. Вот, держи два пригласительных на премьеру нашего нового проекта. Приходи, не пожалеешь. Такой музон. Два русских музыканта, такие Добрыни Никитичи, вроде тебя, и два якута – доермаковская Сибирь. Не буду ничего рассказывать, приходи, сам увидишь и услышишь.

– Спасибо.

– Слушай, кто у вас занимается пиаром Проекта? Всех нужно выгнать. По ящику какая-то тягомотина. Говорящие головы. Максимум воображения – кадры, на которых у Евгоры от ветра слегка задралась юбка. К нам прибыли люди за тысячи миллиардов километров. Да при правильной подаче никакая «Рабыня Изаура» (был такой сериал) не могла бы конкурировать. Города каждый вечер вымирали бы.

– Знаешь, это не совсем по моей части.

Притворно улыбаясь, он подошёл к Крыхтину.

– Леша, спасибо за то, что вытащил меня на такую приятную встречу, ещё и накормили отменно.

– Уходишь? Это тебе спасибо, не забываешь нашей молодости. И ещё, конкурирующие СМИ сдохнут от зависти. А рында! Ну, угодил. Теперь она станет играть важную роль в нашей редакционной жизни. Они у меня попляшут под музыку. На посошок?

– Давай.

Когда Пивнев вышел на крыльцо кафе, слева подъехала «Ауди». Володя вышел из машины.

– Обойдёмся на этот раз без церемоний, – устало сказал Пивнев и уселся не по протоколу на переднее сидение.

В зеркало он увидел машину, которая сразу тронулась за ними. Не поворачиваясь, Володя сказал: «Это наши».

В холле Пивнев спросил у дежурного:

– Театралы ещё не прибыли?

– Пока нет.

У себя в номере Пивнев, не раздеваясь, сел в кресло. Так он сидел, пока не услышал в коридоре стук женских каблуков и голос Людмилы. Он подождал ещё некоторое время, и, в конце концов, заснул в кресле. Потом в комнату вошла Иула. Дверь открылась бесшумно, и шагов на ковре не было слышно, но Пивнев сразу проснулся.

Интернет

Плавное торможение

Российское экспертное сообщество обсуждает замедление, точнее, полное прекращение роста количества желающих поддержать идеи Друнга.

Специалисты видят причину в том, что ПВЦ не чувствуют наших земных раскладов. Новые игроки набирают силу, пытаются расширить сферу влияния. Старые – пытаются сохранить свои и тоже расширить. Идут такие увлекательные игры, а тут Друнг со своими странными идеями.

Аlex38. Иного и быть не могло. У них, у ПВЦ, нет великой Идеи, яркой Цели, способных зажечь человечество. А налицо мелочная бюрократическая затея: создать ещё одну неработоспособную структуру и где-то у себя в Совете миров поставить галочку.

Cosmopolit. ПВЦ не понимают геостратегических игр. Т. е. желание что-то прихватить у соседа, а где-то посадить своего сукина сына и платить ему бабки, пока остаётся своим. Указанные идеи и цели как раз способны зажечь часть человечества. Я тоже, как ПВЦ, этого не понимаю.

Глава 16

С утра Пивнев долго занимался с бухгалтером и Плетнёвым, готовясь отчитываться в столице.

Когда закончили, Пивнев сказал:

– Вы, пожалуйста, нарисуйте мне счёт за проживание и питание в Овражках.

– Иннокентий Васильевич, мы арендуем весь комплекс, так что от вашего проживания предприятие не страдает. А оформлять – заморишься. Что касается питания… тоже не просто.

– Александр Андреевич, вы были членом партии?

– Конечно, и горжусь этим.

– Вот видите. А большевики не боятся трудностей. Так что, пожалуйста…

В рабочей комнате были Иула с Аликом и Евдокией Алексеевной. Над столом Иулы плавал экран.

– Доброе утро. Здравствуй, Иула.

– Здравствуйте, Иннокентий Васильевич.

– Здравствуй, Иннокентий.

– Ты общалась с Олегом, нашим переводчиком?

– Да, по телефону. Я не понимаю, почему мы не можем поговорить без телефона.

– У нас есть определенные… ритуалы, но я думаю, что вскоре вы поговорите лицом к лицу.

– Я поняла, что он необычайно способный человек. У нас специальные технологии изучения чужих языков, и они позволяют усваивать до пятидесяти слов в день. Он, как я поняла, без всяких технологий запоминает почти пятьдесят. Мы немного поговорили на нашем языке. Многие звуки он искажает пока, но слова можно понять. Я получила удовольствие. Мы договорились, что он попробует отредактировать перевод небольшой статьи.

– А как тебе понравился Шекспир?

– Интересно. Сам театр, живые люди представляют историю… как это называется, пьесу. Я такого раньше не видела. Но очень много непонятного. Иногда я понимала поступки людей, иногда совсем не понимала. Люда обещала принести книгу, где всё написано. Я попытаюсь понять. А, как ты провёл вечер?

– Весело. Ты знаешь, возможно, мне придётся съездить на несколько дней в Москву.

– Мне тоже.

Иула ушла к себе работать над переводами. Пивнев остался поработать со своими, но работа шла туго, он никак не мог сосредоточиться. Непонятная поездка Иулы, кроме прочего, могла означать, что несколько дней они не увидятся.

Когда зазвонил телефон, он даже обрадовался возможности отвлечься.

– Иннокентий Васильевич, – сказал незнакомый голос. – Я звоню по поручению Святослава Владимировича. В 13.00 по Сибирскому времени, то есть примерно через два часа из вашего аэропорта должен отправиться самолёт, чартер, который доставит вас в столицу. Ваша охрана полетит с вами, они предупреждены по своим каналам. Кроме того, Святослав Владимирович настоятельно просил вас, чтобы Олег Николаевич Ращупкин следовал вместе с вами. Шеф просит прощения за то, что не позвонил лично. У нас большой аврал.

– Кто оплачивает чартер?

– Не волнуйтесь, все расходы берет на себя «Контакт-Россия».

– Я и не волнуюсь, я бы ни копейки не дал.

Пивнев вышел в приёмную.

– Светлана, две просьбы. Оформите две командировки в Москву, на меня и Ращупкина. Выезд сегодня. И разыщите Ращупкина и известите его, что выезд через час.

Потом позвонил по местному телефону.

– Люда, Иула далеко?

– Иннокентий Васильевич, передаю трубку.

– Иула, я через два часа улетаю в Москву. Думаю, ненадолго. Я буду скучать. Я уже начал.

– Я тоже… улетаю в Москву. До свидания.

Сразу после взлета стюард в бабочке предложил перекусить. Ращупкин нерешительно посмотрел на Пивнева. Он летел самолётом впервые в жизни и сразу в отдельном пустом салоне. В задней части салона разместились охранники и молодой парень, который встречал их в аэропорту – менеджер фонда «Контакт-Россия».

– Пожалуйста, покормите всех по полной программе. А я попробую соснуть.

Он снял пиджак, галстук, затем, подумав, снял и рубашку. Невозмутимый стюард принес тремпель, развесил одежду и отнёс в свой отсек. Затем принёс тонкое одеяло и чёрную повязку для глаз. От повязки Пивнев отказался. Ращупкин с интересом рассмотрел столик с пластиковыми голубыми тарелками, и взялся за вилку. Потом повертел головой и сказал:

– Жаль, подстричься не успел, шея заросла.

– Ничего, хоть один парикмахер в столице найдётся. Приятного аппетита. – Пивнев откинул, сколько можно, спинку кресла, вытянул ноги, укрылся одеялом и сразу заснул.

Когда он проснулся, Олег читал какие-то бумаги, компьютерные распечатки.

– Смотрел я, смотрел в окошко, надоело. Облака и облака внизу.

Пивнев присел несколько раз, помахал руками, потом сходил умыться. Попросил кофе. Затем надел рубашку и галстук. Расчесался.

– Ну, теперь за меня любая пойдёт, а тебе придётся подстричься.

– Одна уже пошла, – грустно ответил Ращупкин.

В Москве шёл дождь. Пивнев нерешительно остановился у выхода из самолёта. Ни плаща, ни зонтика он не захватил. Кто-то тронул его за плечо. Охранник Володя сказал:

– Иннокентий Васильевич, дайте вашу сумку, так положено. Я в плаще и у меня зонтик. Пока будете здороваться, я буду прикрывать.

У трапа самолёта стояли какие-то люди. Солидный мужчина представился как помощник Стогова. Вперёд вышла девушка и вручила букет красных гвоздик.

Пивнев поцеловал её в мокрую прохладную щеку, а потом с сомнением посмотрел на цветы. Володя тут же забрал букет. Помощник Стогова быстро провёл их через зал аэропорта к машинам. Володя сел рядом с шофёром «Мерседеса», Пивнев с помощником на заднем сидении.

– Минутку, – сказал Пивнев, – а где мой друг Ращупкин?

– О нём позаботятся и доставят в гостиницу, и всё прочее.

Сосны по сторонам дороги под дождём выглядели неуютно, но машины с зажжёнными фарами мчались по дороге в обоих направлениях.

– Иннокентий Васильевич, мне поручили ознакомить вас с распорядком оставшейся части дня. Устроимся в гостиницу, перекусите, и приедет телевидение. Американское, NSB. Будет снимать интервью с вами. Предполагалось, что этот пункт вызовет ваше возражение. Святослав Владимирович очень просит вас сделать. У нас, знаете, большая запарка, последнюю ночь он практически не спал. Да и мы все. А вечером, часиков в семь, он хотел пригласить вас на ужин к себе домой. Он, естественно, перезвонит перед этим. Если разница во времени… он понимает. В любом случае он всё объяснит.

Они быстро прошли мимо секьюрити в чёрном с белыми бейджиками, что стояли под навесом гостиницы, через вращающуюся анодированную под золото дверь, мимо молодого швейцара в красном с золотом мундире, мимо группы рослых хорошо одетых чернокожих в вестибюле.

Апартаменты на четвёртом этаже оказались трёхкомнатными: большая гостиная с балконом, кабинет, спальня.

Пивнев принял душ, в номер принесли поесть. Перед тем, как сесть за стол, он позвонил по мобильному Людмиле.

– Вы где?

– Ой, Иннокентий Васильевич, в Москве. Я не могу сказать, где. Но нас очень хорошо устроили, по-королевски. Всем, – она многозначительно подчеркнула голосом, – очень нравится.

Потом появился помощник Стогова с молодым парнем и двумя дамами. Парень – менеджер «Контакт-Россия», Кирилл, женщины – из фирмы «Визаж».

Они деловито рассматривали Пинева с разных сторон, потом женщины достали из сумок рубашки и галстуки и стали по очереди прикладывать к Пивневу. Затем вполголоса совещались в углу кабинета. Одна неожиданно спросила у Пивнева, который час. Было без двадцати шесть по Москве.

– Я так и думала, – с непонятной радостью сказала она. – Иннокентий Васильевич, ваш корейский кварц показывает точное время, но эти часы совершенно недопустимы для вашего уровня. Солдатские сапоги меньше резали бы глаз. – Они негромко посовещались – Наденьте, пожалуйста, эти. Без излишеств, солидно, относительно недорого. Механика, нержавейка, сапфировое стекло. Далее, ваш костюм, может быть, слишком скромен, но добротен, и, возможно, соответствует образу учёного, достаточно безразличного к одежде. Но синие полосы на галстуке – это слишком банально, наденьте пурпурный. А лёгкий макияж мы наложим непосредственно перед съёмкой.

– Милые женщины, не стоит беспокоиться. Я остаюсь в своём галстуке. И, конечно, не нужно красить мне губы. Спасибо. Часы я заменю.

– В таком случае мы снимаем с себя всякую ответственность.

Пивнев собрался спросить у той, что помоложе, что ещё будем с себя снимать, как заиграл мобильный телефон в кармане.

– Извините.

– Кеша, Андрюха беспокоит. Нина давеча дала твой номер. Чего я звоню? Нинка задурила. Хмырь тут один нарисовался в прокуратуре. Университет кончил, и к нам заявился. Нинка на него запала. Ты бы с ней добром поговорил, она тебя сильно уважает.

– Андрей, я понял. Чуть раскручусь и поговорю с ней.

Охранник Володя вызвал Пивнева в гостиную. Там по ковру змеились чёрные кабели, горячо светили два софита. Двое мужчин пристраивали камеру на штатив.

Кирилл представил его журналистке. Ещё один молодой парень, москвич, судя по английскому и русскому произношению, переводил.

Пока группа настраивала аппаратуру, помощник Стогова вручил Пивневу небольшую папку.

– Мы подготовили материалы: возможные вопросы и варианты ответов на них. Полистайте, время ещё есть.

– Спасибо.

Журналистка что-то сказала переводчику, тот Кириллу, и в комнату вошла женщина из «Визажа».

– Миссис Картер настаивает на лёгком гриме, – пояснил Кирилл.

Женщина поколдовала кисточками над лицом Пивнева.

Наконец Пивнев уселся в кресло, прикрыл глаза от яркого света, досчитал про себя до десяти и сказал:

– Я готов.

Переводчик громко сказал:

– Миссис Картер просит не участвующих в передаче покинуть комнату.

– Мистер Пивнев, сможем ли мы беседовать с вами под камеру по-английски?

– Давайте попробуем.

Сначала интервью шло неинтересно для Пивнева. Он старался отвечать коротко, иногда осторожно шутил, и интервью гладко катилось. Постепенно он начал чувствовать интерес.

– Делилась ли сторона ПВЦ всеми необходимыми для совместной работы сведениями.

– Да.

– А если поставить более широкий вопрос: насколько полно они делятся информацией в своей Энциклопедии?

– Чтобы ответить, Энциклопедию нужно специально изучать. Но, очевидно, многое там помещать просто бесполезно. Представьте, что Исааку Ньютону передали описание вашей телекамеры. И, знаете, эту проблему обсуждал в своё время русский писатель Достоевский, в журнале «Дневник писателя». Он писал, что если бы вдруг кто-то открыл человечеству все законы природы, ничего хорошего для человечества из этого бы не вышло.

– Как я поняла, ваша совместная работа с ПВЦ, в основном, завершена. Вы можете познакомить нас с основными результатами?

– Как только работа будет полностью завершена, отчёт опубликуем.

– Вы так осторожны. Может быть, на вас оказывается давление?

– Нет. Никакого давления.

– А есть ли влиятельные силы, как-то заинтересованные в определённом результате?

– Скажем, тепловые электростанции – одни из главных… поставщиков парниковых газов. А атомная энергетика, к которой много претензий, окисей углерода практически не эмитирует. Между ними конкуренция, и речь идёт о больших деньгах. Или некоторые южные страны стали страдать от разрушительных наводнений. Они, в общем, справедливо заявляют, что если катаклизмы вызваны промышленной активностью развитых стран, последние должны платить. С другой стороны, одна из ведущих стран не подписала Киотский протокол. И, наконец, есть ещё заинтересованная сторона, не знаю, насколько она влиятельная. Учёные. Для моих коллег, которые занимаются этим кругом проблем, интерес общества и властей к ним весьма полезен.

– Иными словами, ажиотаж вокруг потепления климата создают учёные?

– Вы заметили, вероятно, что здесь идут дожди. Крестьянам, земледельцам, дожди на пользу, но из этого не следует, что они вызвали дожди.

– Хорошо. У вас, как у специалиста, должно давно сформироваться личное мнение: глобальное потепление – дело человеческих рук или слепой природы?

– Что такое мнение? Это некоторые неопределённые ощущения, которые я не могу убедительно обосновать. Можете спросить моё мнение об игре нашей хоккейной команды «Сибирь». Я охотно поделюсь. В нашем городе у всех есть своё мнение об этом. Но в профессиональных делах я не могу оперировать ощущениями. Общество содержит учёных и вправе ожидать, что те играют по строгим правилам. Вот и я стараюсь так поступать. Поэтому мнения по этим делам у меня нет. Просто будет опубликован отчёт. Учёные обсудят нашу модель, выводы, которые из неё следуют, и согласятся или не согласятся.

– Любите ли вы охоту, в частности, охоту на медведя?

– В юности с удовольствием охотился вместе с отцом, и сейчас иногда вырываюсь. Медведя видел только в цирке. Может, вы меня перепутали со знаменитым охотником на медведей, президентом Теодором Рузвельтом?

– Хорошо. Ещё один вопрос, который очень интересует зрителей. Вы долго работали с Иулой. Свободные и привлекательные мужчина и женщина всё время общаются. Не возникло ли у вас чего-либо романтического?

– Миссис Картер. До сих пор у нас была интересная, по крайней мере, для меня, беседа. – Пивнев широко улыбнулся. – Под занавес я слышу вопрос не ведущей серьёзной передачи, а корреспондента гламурного журнала. Вы меня огорчили.

– Но нашим телезрителям, даже самым серьёзным, это интересно!

– Телезрителям очень нравится на экране стрельба и постельные сцены. Надеюсь, в вашей программе этого не будет. Благодарю за внимание.

Cъёмочная группа сматывала кабели, когда помощник Олег сказал Пивневу, что пришла машина от Стогова.

Охранник Володя о чём-то переговорил с водителем, и, открыв заднюю дверцу Мерседеса для Пивнева, сел затем на переднее сидение.

– Притормозите у супермаркета, нужно кое-что купить, – сказал Пивнев водителю.

– Иннокентий Васильевич, водитель сходит в магазин, – сказал Володя.

– Бутылку джина, самого дорогого, и коробку конфет. Конфеты дорогие, но коробка размером не больше листа для принтера.

Замка на высокой дубовой двери подъезда не было, но в холле за столиком сидел внушительный консьерж.

– Здравствуйте, к Стогову, – сказал Пивнев, оттирая платком дождевые капли с лица.

– Здравствуйте. Вы не представитесь?

– Пивнев.

Консьерж глянул в бумагу на столе и сказал:

– Проходите к лифту, Иннокентий Васильевич, четвёртый этаж, квартира шестьдесят три.

Обед проходил чинно и скучно. Средних лет женщина в белом переднике бесшумно подавала на стол. Пивнев похвалил суп из потрохов индейки, на что хозяйка, натужно улыбаясь, сказала, что передаст его мнение кухарке. Была хозяйка высокой и худощавой. Дочка, круглолицая и курносая в отца, Маша, с любопытством посматривала на гостя, но воспитанно молчала.

– В каком классе? – спросил Пивнев.

– В восьмом.

– Перешла?

– Ну, да.

– Интересно, как у тебя с физикой?

– Пять баллов, но физика далека от круга моих интересов.

– А что близко к кругу?

– История, теннис, модельный бизнес…

Хозяйка строго взглянула на неё, та замолчала, и стала старательно работать ножом и вилкой.

В комнату, открыв дверь, бесшумно вошёл рослый, всех оттенков коричневого, дог. Он остановился рядом со столом и очень неодобрительно стал смотреть на Пивнева.

– Фредка, пошёл отсюда, – приказала Маша.

Пес перевёл на неё внимательный взгляд и остался на месте.

– Хороший мальчик, – нежно сказала хозяйка. – Иди, иди.

Собака серьёзно посмотрела на неё.

– Фред, место, – не глядя, скомандовал Стогов.

Пес неторопливо вышел из комнаты.

– Иннокентий Васильевич, – Стогов взял инициативу на себя, – вы определились с культурной программой в столице? Сейчас не сезон, но Большой зал, скажем, функционирует.

– Если время и вы позволите, я с удовольствием вырвусь туда.

– Вы играете на каком-то инструменте? – вежливо спросила хозяйка.

– У вас не найдётся гармошки?

Маша прыснула, и тут же благонравно склонилась над тарелкой.

– Я бы с удовольствием помузицировал после обеда.

– Где вы учились музыке? – невозмутимо спросила хозяйка.

– Что вы, Лариса Игоревна, в моём родном селе специально учить музыке мальчика не принято. Баловство.

– Боюсь, гармони не найдётся. Семейный инструмент у нас фортепьяно. Лариса играет профессионально, Маша пока учится. – Говорил Стогов спокойно и доброжелательно, но в слове «фортепиано» Пивневу почудился отзвук чего-то такого…

Кофе хозяин предложил пить в кабинете. Некоторое время они молча сидели друг против друга, потягивая коньяк и прихлёбывая кофе. Под глазами Стогова проступили тёмные полукружья.

– Обед не удался, – сказал Стогов. – Я резервирую ещё одну попытку.

Пивнев промолчал.

– Завтра прилетает Друнг. Мы тут, не разгибаясь, готовились. Вас и Иулу пригласили именно по этому поводу. Предполагается, что завтра вы примете участие в церемонии встречи в аэропорту. Позднее намечена встреча Друнга со студентами. Вам придётся поучаствовать… До вчерашнего дня не было уверенности, что визит состоится. Кроме того, любая поездка Друнга до последнего момента держится в секрете. Надеюсь, я частично оправдался и ответил на ваши незаданные вопросы.

– Не на все. Чартер из Симбирска. Цветы у трапа. Люкс в пятизвёздном отеле… Святослав Владимирович! Вы знаете, что мне не нравиться, когда меня вслепую используют в непонятных играх.

– Иннокентий Васильевич, у вас на родине сейчас первый час ночи. А разговор должен быть длинный…

– Простите, Святослав Владимирович, я знаю, что вы несколько ночей не спали…

– Нам обоим не мешает выспаться. Коротко скажу. Вас наметили… Сейчас интенсивно обсуждается, что будет. Период, как говорят, роst departure, после отбытия. Создание новой мощной глобальной межгосударственной организации оценивается у нас как маловероятное. Хотя имеется меньшинство, куда вхожу и я, считающее, что нам следует присоединиться. Один из вариантов связи с Советом миров разума, который прорабатывается в мире, – создание специального комитета. Список стран, которые в нём представлены, не обязательно членов СБ, должен быть согласован с Друнгом. Но изюминка в том, что персоны – члены комитета, согласовываются с Друнгом, и правительствам своих стран не подотчётны. Вы наиболее вероятная кандидатура на это место от нашей страны. Я вас прошу подыграть правительству. Предполагается, что вы займёте некий правительственный пост. От вас пока не многое требуется. Засветиться. А с предложением к вам обратится кто-то из руководителей страны.

Интернет

Призыв трёхсот

В ряде ведущих газет мира и на специальном сайте www.300appeal.com опубликовано письмо трёхсот видных политиков, учёных, деятелей искусств. Среди подписантов 12 бывших президентов, 19 Нобелевских лауреатов, множество экс-премьеров, министров, прославленных писателей и актеров.

В письме говорится о том, что человечество недооценивает Контакт. По мнению авторов, большинство правительств относится к ПВЦ настороженно или, в лучшем случае, равнодушно. Среди населения, если исключить изначально враждебные группы, отношение изменилось от первоначальной смеси страха и энтузиазма к скуке и равнодушию.

«Контакт, – по мнению авторов письма, – величайшее событие в истории Земли и величайший шанс для человечества. Мы оказались не готовы к Контакту, но немного времени ещё есть».

Vasja. Надо крепко чесать репу. Умные люди собрались. Может, они умные вещи говорят.

Cкептик. Скажу крамольную вещь. Учёные и писатели, которые подписали бумагу, и должны руководить в своих странах правительствами.

Люди умные, честные, и, раз подписали документ, неравнодушные. В каких странах избыток таких людей в правительстве?

Никодим. Ребята. Фильтруйте коменты. Какие умные, какие правительства? Скока они получили зелёных за свои закорючки?

Глава 17

Дождь кончился ночью, и машина быстро промчалась по серому асфальту к аэропорту. Володя проводил Пивнева к дверям, подождал, пока строгие мужчины проверили документы, и сказал:

– Внутрь охране входить… не принято.

– Хорошо, – ответил Пивнев, – постараюсь продержаться до подхода основных сил.

Володя шевельнул уголком рта, показывая, что понял шутку.

Людей в зале было немного. В основном мужчины, всего две женщины. В военных мундирах никого. Пивнев независимо осмотрелся. Некоторых он узнал, видел по телевизору. Кружок вокруг премьера был довольно оживлённым, там негромко смеялись. В других группах солидно молчали. За спиной услышал чей-то негромкий голос:

– Таёжный охотник. На медведей.

За этим последовали смешки.

Раскрылись двери зала, небольшая пауза (дверь кто-то придерживал), и в зал вошла Иула, за ней Людмила и Стогов. Иула на мгновение встретилась глазами с Пивневым, что-то в её глазах блеснуло. Пивнев и раньше наблюдал иногда этот блеск. Они издали обменялись поклонами. Присутствующие делали вид, что не очень обращают внимание на новую группу, только некоторые кивали Стогову. Пивнев тоже старался не смотреть на Иулу, и стал рассматривать Людмилу. Она смотрелась очень неплохо, сложной прической, строгим костюмом и спокойной уверенностью, похожая на двух женщин-министров, которые стояли рядом с премьером. Разве что бровки себе сделала слишком тонкими. Стогов представил Иуле премьера и министров, Пивнев видел, как они церемонно пожимали ей руку.

Дверь вновь раскрылась, вновь пауза, и в зал быстрым шагом вошёл Президент. Несколько безликих молодых людей следовали за ним. Разговоры стихли, все взгляды, как прожекторы скрестились на переносице вошедшего. «Здравствуйте!» – громко сказал президент на ходу, и ему радостно вразнобой ответили. Он о чём-то переговорил с премьером, и затем рядом с ним оказались Иула и Стогов. Президент, улыбаясь, пожал ей руку, и, продолжая улыбаться, что-то говорил. Иула, сдержанно улыбнувшись, коротко ответила. Она была выше собеседника и чуть наклонила голову.

Неожиданно возникший рядом с Пивневым мужчина негромко сказал:

– Извините, Иннокентий Васильевич, Президент хочет с вами познакомиться.

Подойдя к Президенту, Пивнев почувствовал волнение: рядом стояла Иула, и в воздухе висел едва уловимый аромат её духов.

– Иннокентий Васильевич, – сказал Президент после того, как Стогов коротко и официально представил Пивнева, – мне рассказали, как успешно идёт ваша с Иулой совместная работа. Мне также известно, как умело и рачительно, – определения он подчеркнул голосом, – вы руководите Проектом.

– Мы все, наш небольшой коллектив, – Пивнев обратился к президенту по имени-отчеству, – чувствуем ответственность и стараемся.

– Не скрою, руководство страны возлагает на вас определённые надежды не только как на учёного.

Пивнев, молча, кивнул. К нему подошёл премьер, а затем министры, и все дружелюбно улыбались, пожимали руку, и Стогов монотонно называл должности и имена.

Президент тем временем решительно направился к дверям, ведущим на лётное поле, которые распахнулись перед ним.

Винты большого самолёта ещё вращались, но широкая красная дорожка была уже раскатана от небольшого помоста до трапа, который, гудя мотором, пристраивался к борту. Телеоператоры и фотожурналисты за своими загородками начали снимать. Двое парней с камерами на плечах стояли рядом с трапом по обе стороны от дорожки.

Президент с премьером и Иулой обогнули помост и вышли на дорожку. Остальные встречающие выстроились в неровную шеренгу. Пивнев стоял рядом со Стоговым и заместителем руководителя службы протокола президента. Стогов их познакомил.

– Мужики, – сказал протоколист, – у нас чуть крыша не поехала. Какую форму принять за базу: государственный, официальный или рабочий визит? Прецедентов нет. В других странах действовали, кто во что горазд. Так что ни фига не понятно. Выводить почётный караул или нет. Гимны? И ещё миллион всяких хреновин. Теперь машина крутиться, и если что не так, ничего не сделаешь.

Винты заметно снизили скорость и, наконец, остановились. В боку самолёта поплыла внутрь дверь. На верхнюю ступеньку трапа, слегка сутулясь, ступил Друнг. По дорожке к самолёту двинулся, чётко вышагивая, президент, за ним премьер и Иула.

Судя по всему, Президент и Друнг общались на английском без переводчика. Друнг пожал руки Президенту и премьеру, а когда остановился перед Иулой, они просто поулыбались друг другу. Потом рослая девица поднесла Друнгу цветы, он тут же вручил их Иуле, и оба засмеялись. Две девушки в кокошниках поднесли гостю хлеб-соль. Тот вежливо понюхал буханку.

– А почему мне такого не поднесли? – спросил Пивнев Стогова.

– В следующий раз. – Видно было, что Стогов отоспался и готов шутить.

Друнг, двигаясь вдоль шеренги встречающих и пожимая руки, подошёл к Пивневу, мягко пожал руку, но, услышав фамилию, остановился, остро глянул в глаза и сказал:

– Иннокэнтий, – и добавил по-английски: – очень рад увидеть вас. Много слышал о вас.

Журналисты засуетились: нечасто Друнг останавливался с кем-то из чиновников. Но Пивнев не ощутил значительности момента. Иула стояла совсем близко.

До встречи со студентами оставалось несколько часов. Пивнев решил съездить к Антонине Николаевне. Он попытался объяснить Володе, что ему нужно по личному, частному делу, и он поедет один.

Тот лаконично объяснил, что подобное не положено.

Водитель глянул на листок с адресом.

– Это спальный район, довольно далеко, но постараемся домчать.

Пивнев задумался, что привезти, но побоялся невпопад. К тому же не заведено это было у него со Смирновыми.

Дома, как и следовало ожидать, были только няня, бабушка и годовалый внук. Квартира была новая, и, как показалась Пивневу, большая.

Сначала пошла натужная беседа ни о чём. Внук Кирюша капризничал в манеже. Бабушка нервничала.

– Антонина Николаевна, простите мою наглость, вы не соорудите мне яичницу. Так вышло, что я путём не ел сегодня.

– Ой, Кешенька, ты прости, совсем соображать перестала. Присмотри с Олей за Кириллом.

Потом сидели на кухне, ели яичницу с колбасой, выпили немножко за упокой души Сергея Николаевича.

– Я совсем плохая, наверное, стала?

– Похудели, – осторожно подтвердил Пивнев.

– Как у тебя с Леной?

– Никак.

– А у моих напряжёнка. Клиника небольшая, работает хорошо. Но оборудование очень дорогое, они набрали кредитов, не хватает оборотных средств. Я хочу продать наш с Серёжей дом, но они слышать об этом не желают. Ну, ладно, что это я тебя гружу.

– Всё наладится, Антонина Николаевна. Вот тут небольшая передача от меня с Виктором, – он достал из портфеля пакет с деньгами.

– Спасибо, Кеша, – спокойно сказала она и заплакала.

Первоначально предполагали провести встречу Друнга со студентами университета, но потом почему-то переиграли, и Друнг встречался со студентами всего города. Когда машина Пивнева подъехала к сферическому зданию конференц-холла известной корпорации, вокруг шумно клубились студенты. Похоже, обычный отечественный бардак усугублялся спешкой, которая сопровождала всё, что связано с ПВЦ. Только служба охраны была, как всегда, на высоте. Несколько рядов милицейского оцепления. Равнодушные мужчины в штатском, которые попарно, как пятиклассницы, гуляли вокруг.

На подземной стоянке охрана долго проверяла машину, водителя и пассажиров. Потом Пивнев поднялся на лифте, и по длинному коридору его провели в большую комнату. На приветствие Пивнева ответили с брезгливой вежливостью. Какой-то молодой энергичный чиновник бросил, увидев Пивнева: «Наконец-то». В комнате было шумно, шёл какой-то спор. Молодой красавец-негр растерянно оглядывался. Пивнев подошёл к нему поздоровался, и сказал по-английски:

– Судя по всему, вы, как и я, не москвич.

На бейджике негра значилось: «Drung trip. N`Goba D.Ph» Негр оказался мистером Н`Гоба, доктором философии. Н`Гоба представлял команду Друнга. Оказалось, он слышал много хорошего о докторе Пивневе. Доктор Пивнев предложил закрепить знакомство у столика, заставленного бутылками с водой и фруктами. Там же были бутылки коньяка, виски и водки. После короткого совещания остановились на коньяке, и под неодобрительными взглядами выпили из хрустальных стаканчиков.

– В чём, собственно, проблема? – спросил Пивнев у нового знакомого. Тот пожаловался, что ничего не понимает, так как не знает русского. Пивнев прислушался.

– Мы не можем превращать президиум встречи в заседание совета столичных ректоров, – говорил энергичный чиновник. – За столом, кроме наших гостей, будут только два ректора и профессор Пивнев. Остальные в первом ряду среди почетных зрителей.

– Извините, что прерываю вас, – негромко сказал Пивнев. – Насколько я понимаю, формат мероприятия – встреча московских студентов с ПВЦ. Естественно, что в президиуме должны быть их наставники, а не преподаватель провинциального университета.

– То есть в последний момент вы отказываетесь?

– Решительно. Отказаться раньше не мог, так как впервые услышал о таком варианте.

Чиновник раскрыл мобильник:

– Владислав Евгеньевич, у нас проблемы… – Он быстро вышел из комнаты, держа телефон у уха. Через несколько минут вернулся умиротворённый.

– Господа, в президиуме – три ректора по вашему выбору, больше просто не поместится. На участии профессора Пивнева настаивают представители ПВЦ. Он имеет опыт общения и знаком с их терминологией. Так что Пивнев проходит по квоте Друнга.

Друнг говорил по-вардемански. Рокочущие сочетания твёрдых согласных перемежались длинными певучими периодами из одних гласных. Иула переводила.

Друнг сидел (а теперь стоял) в центре стола. Справа от него – академик Трофимов, который вёл встречу, за тем ещё двое учёных. Иула сидела слева между Друнгом и Пивневым. Не сразу Пивнев смог прислушаться и понять, о чём спрашивают, и что отвечают. Иула сидела совсем рядом, и это на некоторое время парализовало его. Кроме того, на стол президиума были нацелены множество теле и фотообъективов. Журналисты были на галереях с двух сторон зала и в проходах. Как телезритель, Пивнев знал, как беспощадно камера показывает всё, что человек пытается скрыть. Поэтому старался придать себе скучающий вид и не смотреть на соседку. Постепенно происходящее стало доходить до него. В первых рядах сидели преподаватели, а дальше молодые лица – привычная для Пивнева картина. Опытным глазом он заметил в зале молодых людей, которые были больше похожи на студентов, чем сами студенты. Иула хорошо переводила, несмотря на бедный словарь: хорошее русское произношение, звонко и чётко, иногда ненадолго замолкая, чтобы подобрать слово. В то же время бесстрастные интонации подчеркивали, что она воспринимает свою роль как служебную.

… Одно из наших немногих преимуществ перед… жителями Земли – то, что мы знакомы с историями становления цивилизации на многих других планетах. И в этих историях много общего. Последние десятилетия жизнь на вашей планете очень быстро меняется. Значительно увеличилась численность населения…

Численность населения, изготовление продукции… производство, потребление природных ресурсов и загрязнение планеты…

Развились транспорт и средства коммуникаций… связи. Всё это превратило проблемы, которые существовали всегда, в глобальные. Новые вызовы, что возникли недавно: мировой терроризм, ранее неизвестные болезни, захваты кораблей… – пиратство, – негромко подсказал Пивнев, – пиратство, изменения климата …

Новые вызовы – тоже всемирные. И получается противоречие между новым… характером проблем людей… человечества и способом думать… образом мысли. Управление стран… правительства, как и раньше, стараются доказать, что они самые сильные, самые влиятельные…

Для чего растрачивают ресурсы на сложное и очень опасное оружие. Простые жители тоже пытаются что-то доказать… что-то доказать и потребляют всё больше ненужных, а иногда и вредных вещей, на что тоже уходят ресурсы…

Ресурсы, которые нужны для решения ваших общих проблем. И для помощи людям тех участков… тех стран, которые сами пока не могут обеспечить себе достойную жизнь. А эти страны, бедные… у них тоже половину помощи, которая поступает, как мне рассказывали, сразу крадут…

Крадут, а половину того, что остаётся, тратят на войну с врагами внутри страны и по соседству…

Есть ещё одно противоречие, противоречие между новыми… глобальными проблемами и структурами, которыми должны их решать. ООН – это организация, которая хорошо… тепло принимает нас на Земле…

Мы много разговариваем… общаемся и работаем с людьми из этой организации… это очень хорошие, честные и… подготовленные люди. Но… разве ООН предотвратила хоть один военный конфликт? Разве ООН способна бороться с международным терроризмом?

Также не способна…

Эта организация не способна осуществлять крупные глобальные проекты. А такие проекты нужны, и чем дальше, тем больше.

– Уважаемые коллеги, – встал со своего места в президиуме академик Трифонов, – пожалуйста, ваши вопросы.

– Я правильно понял, что вы предлагаете ликвидировать государства и передать власть мировому правительству?

Пивнев внимательно посмотрел на Друнга. Тёмные круги под глазами, две резкие вертикальные морщины на лице: миссия давалась ему нелегко. После того, как он выслушал перевод вопроса, лицо осталось спокойным.

– Скорее всего, у вас ещё нет своей семьи… по возрасту. Но вы, наверное, хорошо знаете жизнь семьи ваших родителей. Семья все свои… дела решает сама…

Но есть вещи, которые внутри одной семьи невозможно сделать. Дороги, уборка и освещение улиц, охрана… полиция…

Была создана организация… мэрия, в разных местах она называется по-разному, семьи отдают ей часть своих денег и поручают заниматься общими делами. Семьи при этом никто не ликвидирует…

История на Земле и многих планетах выработала… создала эффективный способ управления – государство. На своей территории государство… часто хорошо работает…

Но для проблем, которые нельзя решить… силами отдельных государств, нужна мощная межгосударственная организация.

Тимофеев вопросительно посмотрел на замолчавшего Друнга.

– Следующий вопрос, пожалуйста, коллеги.

– Как вы относитесь к стремлению человечества освоить космос?

После перевода Друнг что-то спросил у Иулы, та негромко ответила.

– Полёты к другим планетам системы, полёты за пределы системы Солнца – это естественное… стремление разумной жизни к новым знаниям. Решение сложных задач подталкивает развитие… прогресс. Плохо…

Плохо, что космос и война у вас… очень сильно связаны. Но… однако, если освоение космоса означает для вас переселение на другие планеты или на сделанные вами спутники Земли, то это опасная мысль… У вас есть на полюсе… земля покрытая, льдом…

Иула вопросительно посмотрела на Пивнева.

– Антарктида, – подсказал он.

– Антарктида.

– На ней люди не живут, там очень холодно и длинная ночь. А на любой планете системы жить гораздо сложнее… Нужно как-то производить воду и кислород… Гравитация. Излучение. Температура. Все силы популяции будут уходить на простое выживание в металлических коробках….

В лучшем случае… быстрое ухудшение качества… – Иула посмотрела на Пивнева.

– Деградация, – подсказал он.

– Деградация.

– Так что, другой планеты у человечества не будет, нужно сохранять эту и передать её следующим поколениям…

Живая жизнь – очень редкий подарок природы, разумная жизнь – значительно более редкое… явление… Мы все, на всех планетах отвечаем за сохранение и… увеличение этого богатства.

– Будьте добры, коллега, ваш вопрос.

– Есть ли во Вселенной свободные планеты, пригодные для жизни? Как вы их осваиваете?

– На Вардемане и Земле сходные условия. Нам известны несколько планет, равно пригодных для жизни вардеманцев и землян…

Освоить их мы пока не способны. Не можем создать генетически устойчивую популяцию.

– А разве нельзя использовать биотехнологии?

– На Земле недавно… соприкоснулись с этим направлением… А у нас давно поняли, что лучше эволюции, искусственно, ничего не сделаешь.

– Я мусульманка. Как вы относитесь к религии, и, в частности, к исламу?

– Мы с уважением относимся к любой… системе взглядов, что позволяет человеку жить в гармонии с самим собой и с окружающим миром. Но хочется рассчитывать… Рассчитывать, что каждый человек позволит и другим жить в гармонии… опираясь… основываясь на другой системе взглядов.

– Я слушал и читал ваши выступления, и складывается впечатление, что вы хотите создать рай на земле. Такие попытки уже были, ничего хорошего из этого не вышло. Не боитесь ли вы, что ваши планы ожидает такая же судьба?

Иула вопросительно глянула на Пивнева.

– Рай, – негромко сказал он, – по мнению многих религий, очень приятное место на небесах, куда попадают после смерти души, – он подумал, что понятие «душа» тоже придётся разъяснять, и поправился, – попадают после смерти люди, которые хорошо вели себя при жизни. Противоположное понятие – «ад». Очень плохое место, где людей, которые плохо вели себя, помещают в кипящие котлы.

Этот вопрос Иула переводила Друнгу дольше, чем другие. После этого Друнг коротко ответил.

– Мы не намерены помогать… помочь устанавливать на Земле рай… Мы хотим вместе с вами не допустить здесь ад.

– Были ли в истории вашей планеты войны? И были ли звёздные войны, межпланетные сражения?

– Войны на Вардемане были… большие войны, но очень давно… Войн… сражений между планетами не было… Война имеет… преследует одну из трёх целей…

Захватить место… территорию и стать жить… поселиться там… Или захватить какие-то вещи… ресурсы и отправлять к себе на планету… Или заставить думать людей на другой планете… правильно… как вам кажется, правильно, а не так, как они думают… Первые две цели, как вы поняли, наверное, нельзя… достигнуть… технически… Последнюю цель бессмысленно… ставить. Нельзя людей заставить думать… по-твоему… Можно только попробовать… попытаться убедить.

Академик Трофимов посмотрел на часы.

– Дамы и господа, у наших гостей напряжённый график. Спасибо всем, кто пришёл на встречу, которую мы сейчас с сожалением закрываем.

Под аплодисменты зала президиум покинул сцену. Пивнев пропустил всех вперёд, и последним вошёл в небольшую дверь за сценой.

У входа в подземную стоянку Пивнева и московских ректоров вежливо попросили минутку подождать рослые парни. Когда чёрный кортеж Друнга бесшумно выкатился по пандусу, заслон сняли. Вышедший из-за колонны Володя поднял руку, привлекая внимание Пивнева.

Глава 18

В номере гостиницы Пивнев не успел снять пиджак, как зазвонил телефон.

– Иннокентий Васильевич, добрый день, Стогов.

– Здравствуйте, Владислав Евгеньевич.

– Предлагаю пойти на вторую попытку и поужинать вместе. В общепите. Если вы не возражаете, я заеду за вами. В 7.30. Заодно и ваши ребята отдохнут сегодня

– Принимается.

Положив трубку, Пивнев достал мобильник.

– Ой, здравствуйте, Иннокентий Васильевич.

– Здравствуйте Людмила. Как у вас?

– Классно. Готовимся в Большой театр, на балет. В президентскую ложу. Потом ужин с министром культуры и частью труппы.

– Передавай там привет.

После душа и чашки кофе Пивнев устроился в кресле и включил телевизор.

Нашёл новости. Останавливаются винты «Боинга». На трапе появляется Друнг. Друнг здоровается с Президентом и Иулой. За невысокой оградой рядовые москвичи машут российскими флажками, приветствуя гостя. Друнг здоровается со встречающими попроще. Останавливается возле профессора Пивнева. Этот эпизод выглядит очень значительным. Крупным планом голова профессора. Потом в кадре две головы. Они что-то говорят.

Длинный кортеж на московской улице. На тротуарах москвичи и гости столицы радостно машут проезжающим. Потом длинный стол, с одной стороны Президент, Премьер и ещё кто-то, с другой Друнг, Иула и долговязый помощник Друнга. Президент и Друнг улыбаются. На президентской стороне стола все улыбаются ещё более лучезарно.

Встреча Друнга со студентами. Панорама зала. Прекрасные студенческие лица. Куда они потом деваются? Друнг говорит, изредка взмахивая рукой. Крупным планом его мужественное усталое лицо. Лицо маршала. Его красивый голос. Потом в кадре Иула, и звучит её голос. Иула поворачивается к профессору Пивневу и что-то спрашивает. Профессор, снисходительно улыбнувшись, подсказывает ей. Похоже, они путешествовали из далёкого созвездия только чтобы переговорить с профессором.

Затем на экране Президент с Друнгом прогуливались среди деревьев Завидово без галстуков и даже без пиджаков. Рослый Друнг вежливо склонял голову, слушая собеседника. Потом промелькнула Иула на экскурсии в Третьяковке.

Пивнев пощелкал пультом и вдруг увидел на экране Олега Ращупкина. Он усилил звук.

– … у них трепетное отношение к времени. По языку, знаете ли, очень многое можно сказать о его носителях. Так вот, у них в языке есть времена, которые обозначают процессы, протекающие быстро, субъективно быстро. Скажем, любовное свидание. И, соответственно, есть времена для медленных процессов, например, чтобы землянам было понятно, для скучных собраний. Не хочется утомлять вас и телезрителей грамматическими подробностями, но поверьте на слово, замечательно интересный язык.

Олег был великолепен. Светлые искусно подстриженные волосы. Серый пиджак ловко сидел на стройном торсе. Из распахнутого ворота белой рубашки вырастала крепкая шея. Он с вежливым вниманием слушал многословный вопрос ведущей, а потом белозубо улыбнулся и ответил:

– Ну, какой я знаток вардеманского. Я только-только с удовольствием начал знакомиться с ним.

Он позвонил в номер Олега.

– Олег, привет, Пивнев.

– Добрый вечер, Иннокентий.

– Я тут смотрю твоё интервью. Звезда! А если совсем серьёзно – молодец! Как ты в перерывах между телевидением?

– Мне командировочные выдали, кучу денег. Я попросил, свозили на книжный рынок. Вот где оттянулся по полной. Еле мы с Сережей, водителем, книжки дотащили до номера. Иула звонила, пунктуальная девушка. Мне нравится. Мы положенные двадцать минут беседовали на вардеманском. Она про тебя спрашивала. У нас не так много общих знакомых, а тема была – вопросы о третьем лице. «Ты давно видел Иннокентия? Я видел Иннокентия вчера. Что он делает сегодня? Я не знаю, что он делает сегодня. А что он будет делать завтра? Я не знаю, что он будет делать завтра». Фонетика твоего имени в вардеманском исполнении очень интересна. Звучит примерно так… – Звучало, действительно, непривычно, и Пивневу послышалась в передаче Олега интонация Иулы.

– Завтра приедут с радио, я попросил, чтобы пораньше, потому что собираюсь в Ленинку, как она теперь называется, толком не знаю. Слушай, меня всюду возят на иномарке, может, меня с кем-то перепутали?

– Олег, не переживай, ты заслуживаешь этого больше, чем многие, кто всю жизнь ездит. Ну, давай!

Неспроста он передал подробно диалог с Иулой. Что-то чувствует.

В небольшом отдельном зале, куда провели Стогова и Пивнева, за столом поджидал немолодой, по виду простодушный мужчина, седовласый и загорелый, которого Стогов представил как Николая Сергеевича Егорова.

Пивнев осмотрелся. Неоштукатуренные крашеные кирпичные стены, грубые деревянные панели, камин. Массивные кованые светильники. Что-то они имитируют, надо было посмотреть название кабака. Но хрусталь на столе сверкал, и серебро матово и тяжело отсвечивало на белой скатерти.

– Давайте сначала по маленькой, – предложил Николай Сергеевич, – а потом возьмёмся за дело капитально.

Они выпили по маленькой стопке холодной водки, закусили ломтиками сёмги и ветчины, и после этого Николай Сергеевич, коротко советуясь, заказал ужин внезапно возникшему из воздуха официанту. Голодный Пивнев не поддался на изыски местной кухни и заказал суточные щи, рыбу, которую представляла жаренная на углях форель, стейк с картофелем и грибами и Большой салат (блюдо так и называлось). Пить заказал джин. Гулять, так гулять.

Они ещё выпили, джин был очень хорош, и Пивнев с удовольствием занялся щами. Николай Сергеевич ел вяло, но с одобрением поглядывал на энергичные действия товарищей по застолью.

– Иннокентий Васильевич, давайте немного о скучных делах, – сказал Стогов. – Подготовлен приказ о вашем назначении заместителем министра науки и образования. Президент намекнул вам об этом в аэропорту. Завтра в 11.30 в своём кабинете вас ожидает профильный вице-премьер и министр для официальной беседы. В 13.00 заместитель председателя Комиссии по изучению… академик Литовко хочет провести встречу по координации действий с фондом «Россия-контакт». Приглашены вы и Геннадий Николаевич – исполнительный директор фонда. Как, кстати, вы с ним?

– Время от времени общаемся по телефону. Полное взаимопонимание.

– После этого вы свободны, выберете время для отлёта и сообщите Геннадию Николаевичу. Они решат с билетами, транспортом и прочим. Друнг после пресс-конференции поехал обедать с Иулой, потом у них час была прогулка в парке наедине. В настоящий момент самолёт с ним и премьером летит в Питер. Они проведут там сутки, и оттуда самолёт Друнга отправится в… другую страну. Завтра и Иула, вероятно, возвращается в Сибирск. Поскольку её поездка в Москву связана с визитом Друнга, самолёт арендует нью-йоркский «Контакт». Можете вернуться в Сибирск её самолётом.

– Нет уж, я как-нибудь Аэрофлотом. Но вот с должностью… Я не собираюсь бросать Проект, не говоря о том, что это вообще меня не интересует.

– Бросать Проект не требуется. Приказ подписан и о назначении будет объявлено. В приказе маленький пункт: приступить к выполнению обязанностей где-то осенью. Тем временем вам подберут квартиру в столице, помощника. Вы почитаете документы о структуре министерства, и в нужный момент приступите к исполнению. А пока ваш новый статус поможет нам в играх вокруг Комитета по связи.

Пивнев ничего не сказал и занялся рыбой и Большим салатом.

– Со стейком я погорячился, – сказал он, откинувшись на спинку стула.

– Ничего, выпьем ещё немножко, поговорим, и аппетит вернётся. Как с женщиной, – подбодрил Николай Сергеевич.

В зал, извинившись, вошла рослая красивая женщина, Пивнев оценил её как тридцатилетнюю.

– Какие-нибудь пожелания? – она обращалась к Николаю Сергеевичу.

– Спасибо, Надюша, всё хорошо.

– Что ж, первый голод утолили, можно и потрепаться. Притащите, пожалуйста, томатный сок, а с мясом можно повременить, – сказал он официанту, бесшумно поставившему на стол новую бутылку.

Они выпили, закусили кто чем. Пивнев – крохотным скользким шампиньоном.

– Хорошо сидим, – сказал Егоров.

– Иннокентий Васильевич, эта самая «Комиссия по изучению» считает вашу организацию конкурентом. Хотя, казалось бы, задачи разные, но вас, нет да нет, сравнивают. У них огромный бюджет, казённые деньги. А тут вы. Мало того, что из бюджета ни копейки, так и копеек мало. Опять-таки, полиглот ваш. У них департамент специальный, филологический. И они ищут нишу для вардеманского в существующей классификации языков. А тем временем вы привозите Олега Николаевича, который ведёт на вардеманском беседы и делает переводы из Энциклопедии. Предупреждаю, тёплых чувств они к вам не испытывают. Кстати, вице-премьер комиссию курирует.

– Эти ребята завели собственную разведку, – сказал Николай Сергеевич. – Назвали – департамент информации. Переманили кое-кого из нашей конторы. Не из лучших. Изучают внеземные технологии оперативными методами. Уже крупно обделались на Филиппинах. Насколько знаю, их активность у вас в Сибирске тоже бездарна. Кстати, Иннокентий Васильевич, Слава не полностью познакомил нас. Я знаю, в общих чертах, чем вы занимаетесь. Следует и мне приоткрыть шторку. Я служу в ФСБ. О нашей фирме всякое говорят, по большей части дурное, и часто справедливо. Как о церкви. Знаете, инквизиция, Джордано Бруно. Анекдоты о наших попах. Но к этому сущность церкви не сводится. Вот и мы, по сути, большой монашеский орден. Как в тёмные века монахи сберегли письменность и идею бога, так и мы хранители неких идей. С нашими зарплатами… многие работают за идею. Идею порядка, идею здравого смысла, вменяемости. Идею честности. Державы. И ещё. Есть такое модное словечко – «ирзу». Так вот, у нас их много, этих самых ирзу. Так сложилось.

– А мне казалось, на основе наших провинциальных слухов, что главная идея – крышевание контрабандного экспорта леса.

– Вам правильно казалось.

В комнату вошёл в сопровождении официанта невысокий мужчина.

– Привет, мужики. – Он сел на свободный стул и сказал официанту, подняв указательный палец, – мне виски и легкую закусь. Представляешь, Славик, – это Стогову, – я своим сказал, чтобы белый «Порш» взяли в салоне. Так эти мудаки выбрали красную обивку сидений. Что я, блядь, чтобы ездить в красном? Пришлось самому разбираться. Сказал, чтобы перетянули чёрной кожей. Я вижу, тебе, Кеша, это непонятно. Ты у нас эталонный самец. Тебе не надо стараться, девки на тебя сами вешаются. А нам, которые попроще, приходится надувать щёки.

– Я, вижу, вы знакомы, – не очень удивленно сказал Егоров, – а я собирался представить вам Анатолия Красозского.

– Да. Я сталкивался с Анатолием в годы коммерческой молодости. Толя, насчёт девок не прибедняйся. Кстати, как Света? – спросил Пивнев.

– Ты, что, глянцевых журналов не читаешь?

– Конечно, нет.

Официант принес бутылку виски и большую тарелку с аппетитным натюрмортом.

– Кто меня поддержит? – сказал новый гость, наливая себе.

– Пас, – сказал Стогов.

– Придётся поддержать коллегу, – Пивнев наполнил стопку.

– Вот мы и созрели для мясных блюд, – сказал Егоров, наливая себе.

Возник официант с испускающими жар тарелками. Дружно выпили под горячее и взялись за ножи и вилки.

– Николай Сергеевич, Может, слышали о генерале Орлове?

– Какова судьба этого монаха вашего монастыря? – спросил Пивнев.

– Он не совсем наш, родственная структура. Насколько знаю, процветает.

– Большое говно, извините, что о таком за столом – заметил Красозский.

– Видите ли, Иннокентий Васильевич, и у нас в конторе, и среди высшей бюрократии, и в бизнесе, и среди научной и творческой элиты есть разные люди. Не очень свежая мысль, правда. Но справедливая. Их, – он произнёс местоимение с нажимом, – много. За порядок все, а сочетание вменяемости и честности – большая редкость. Чаще отсутствие здравого смысла идёт в комплекте с наглой вороватостью. Но и у наших идей много приверженцев, даже среди диссидентов. Приличные люди. По этому критерию мы с Владиславом Владимировичем положили глаз и на вас. Чем больше приличных людей наверху, тем лучше стране.

– Иннокентий Васильевич, боюсь, у вас сложилась картина некой заговорщицкой сети, организации карбонариев, – вступил Стогов. – Ничего подобного не существует. С Николаем Сергеевичем мы познакомились сначала как собачники, а потом сошлись на идейной основе, хотя, признаюсь, некоторые разногласия по поводу… градуса порядка имеют место быть. Анатолий же сам нас нашёл. Так создается некий круг общения.

– Да, он встретился со мной на нейтральной территории и этак деликатно, как умеет, сказал: «В твоей шараге есть только один приличный человек, и тот, признаться, порядочная свинья. Речь идёт о тебе». Изысканной вежливостью он меня и подкупил, – поделился воспоминаниями Егоров. – Так что, в случае чего, мы тебя постараемся поддержать.

От десерта все, кроме Егорова, отказались, и пили кофе, пока Егоров с удовольствием поглощал какой-то сложный бело-розовый продукт.

– Николой Сергеевич, – спросил Пивнев, – вы не знаете, как продвигается следствие по делу об убийстве Сергея Николаевича Смирнова?

– Из-за некоторых обстоятельств следствие ведёт наша служба. Пока могу сказать, что убийцы, их двое, арестованы. Когда прояснится, я вас проинформирую через Новокрещёнова, хотя это противу правил.

В комнату бесшумно вошёл неприметный мужчина с кейсом. Егоров грозно посмотрел на него, но тот невозмутимо подошёл, и, наклонившись, что-то прошептал. Егоров недовольно помолчал, а затем сказал:

– Сканируй.

Все молча смотрели на Егорова.

Кейс был раскрыт, и мужчина стал медленно и непонятно двигаться с ним вокруг стола. За спиной Пивнева он остановился, затем зашёл слева, подвигал кейсом и осторожно поставил на стол.

– Снимите, пожалуйста, часы, – попросил он Пивнева, взял часы, поводил ими перед чемоданчиком, захлопнул его. – Есть. Я возьму, поработаю?

– Иннокентий Васильевич, вы позволите? – спросил Егоров

– Поработайте.

– Извините, Иннокентий Васильевич, давно ли вы обзавелись этими часами?

– Вчера. Во время подготовки к телеинтервью. Две тётки из фирмы «Визаж» убедили меня, что эти солиднее, чем мой заслуженный корейский кварц.

– «Визаж», правильно?

– Да.

– Будем разбираться.

– Ты уж просвети нас, будь добр, что стряслось, – сказал Стогов.

Егоров выдержал паузу и ответил:

– Иннокентию Васильевичу маячок засадили в часы.

– Меня начинает доставать, – сказал Пивнев. Он посчитал про себя до пяти, чтобы не наговорить лишнего. – Вся эта возня вокруг меня.

– Наш грех, нам и отмаливать.

– Я знаю эту модель. Арреllа automatic. Мои менеджеры носят. Тебе могли нацепить часы и покруче, профессор, – заметил Красозский.

В гостиницу Пивнев возвращался в машине Красозского. Кроме них был только водитель. Но сзади следовал громоздкий джип.

– Кеша, я развожусь с нынешней женой. Она, как это называется, фотомодель. Поэтому я и вспомнил гламурную макулатуру. Бабки с меня хочет вывернуть. И жеребца скакового. Хрена ей. А, помню, девушки любили меня бесплатно. Я хотя и маленький, но был весёлым и наглым. И неутомимым… Слушай, у вас есть какой-то фонд университета, куда можно жертвовать. Я бы кинул туда лаве. Или на твои облака.

– Интересное предложение. Мы его обсудим. Но, если есть возможность, лучше помоги сейчас семье академика Смирнова. У них проблемы. Запиши телефон Антонины Николаевны.

– Сделаю. Ты знаешь, во всех этих кабинетах всегда какие-то группировки, кланы. Вечно они воюют между собой за власть, влияние, бабки. И простой российский миллионер должен маневрировать, дружить со всеми и всем давать. А эти ребята, с которыми ты сегодня пил водку, – не мой уровень. Слишком высокий для моего бизнеса. Но мне они нравятся. Правда, ведут себя, как целка в бардаке. Компания как раз для тебя.

Машины остановились возле гостиницы. Пивнев увидел подходившего к задней двери автомобиля Володю. Между ним и машиной вдруг оказалось двое крупных парней из джипа охраны. Сюда же быстро двигался от дверей отеля элегантный охранник, на ходу расстёгивая пиджак.

Пивнев выскочил из машины, подошёл к Володе и сказал людям Красозского: «Всё в порядке». Они отошли в сторону. Гостиничный секьюрити остановился и расслабился. Из глубины машины Красозский сказал:

– Ну, пока. Звони.

– Будь здоров, – ответил Пивнев.

Усевшись в кресло в гостиной своего номера, он с тоской оглядел большую комнату. Полдвенадцатого. Звонить домой поздновато. Для московских звонков тоже поздно. Он поискал по телевизору новости, но на всех каналах или стреляли, или пели. Переключая каналы, наткнулся на новый мультсериал для взрослых «Отважный охотник на медведей». Высокий охотник в ушанке, стёганой фуфайке и сапогах бродил по Москве. Вот он с рогатиной решительно двинулся на автобус с трафаретом «Медведково». За медведя принял, что ли? За кадром реготали. Пивнев выключил телевизор.

Глава 19

Проснулся Пивнев поздно. После душа и бритья взялся за мобильник.

– Нина, привет. Как вы там?

– Кеша, а мы тебя каждый день по телеку смотрим.

– А интереснее ничего нет? Что дома?

– Нормально. Вчера вечером с мамой разговаривала.

– Слушай, а как у тебя с Андреем?

– А что с Андреем? Да дурачок он.

– Всё-таки?

– Хоть ты и старший брат, я тоже большая девочка.

– Да, уж. Хворостину, жаль не возьмёшь… – он вздохнул.

– Кешенька, не переживай, всё будет хорошо.

– Ладно, скоро приеду, разберусь с вами. Пока.

– Целую братика.

Он позвонил Ниматуллину в институт.

– Алик! Здравствуй.

– Здравствуйте, Иннокентий Васильевич.

– Как вы, продвинулись?

– Мы без вас, не дожидаясь окончательной шлифовки, проверили программу на ретроспективе – позапрошлый год. Очень хорошая корреляция. Работали на компьютере ПВЦ. Я хотел вам сразу перезвонить, но потом решили не отрывать от столичных дел.

– Хорошо. Но все сопли в программе придётся подобрать. Завтра буду в институте, поговорим. До завтра.

– Олег! – звонок переводчику. – Доброе утро.

– Здравствуй, Кеша.

– Все книги в Москве скупил?

– Иннокентий, а можно задержаться в столице, на недельку? Я бы и бесплатный взял.

– Я продляю тебе командировку на неделю. Занятия с Иулой продолжишь, переводы для энциклопедии тоже. У тебя ноутбук есть? Тогда работать на компьютере будешь в центральном офисе «Контакта». А командировку тебе продлили для занятий в библиотеке в области сравнительного языкознания.

– Спасибо.

– Кто она?

– … Искусствовед.

– Удачи тебе.

Он немного посидел в кресле, а потом набрал номер.

– Доброе утро, Люда.

– Здрасьте, Иннокентий Васильевич. А мы сегодня домой летим. Устали уже. Я трубку даю.

– Здравствуй, Иннокентий.

– Здравствуй, Иула.

– Я завтра с утра приступаю в Сибирске к работе, – сказала она строго.

– Надеюсь, я тоже.

Приехали Рыжов, исполнительный директор фонда, и знакомый Пивневу молодой сотрудник московского офиса.

Пивнев просмотрел дневное расписание и сказал:

– На приём к вице-премьеру я схожу, обещал, а координационное совещание – это обязательно?

– Вы знаете, существует Государственная комиссия по изучению ПВЦ. Типа, родственная организация. Есть в столичном университете междисциплинарная группа такого же направления. Есть ещё какие-то общественники. Вот Государственная комиссия и решила всех собрать и поговорить, кто чем занимается. Хороший тон требует, чтобы мы с вами обязательно поприсутствовали. Особенно вы. Стогов очень просил.

– Хорошо. Остальное придётся отменить. Интервью уважаемому журналу могу дать и в Симбирске. Координационное совещание закончится, надо полагать, не позже шести по Москве. Как можно скорее после этого я хочу улететь. Надеюсь, вы поможете с билетами мне и ребятам.

– Вы завтракали? – спросил Рыжов. – Я, признаться, тоже не успел.

Пропуск Пивневу был заказан, и ровно в 11.30 он вошёл в приёмную вице-премьера. В большой комнате женщина средних лет стучала по клавиатуре компьютера, а молодой мужчина за другим столом вопросительно посмотрел на вошедшего.

– Здравствуйте, моя фамилия Пивнев.

Мужчина поздоровался, глянул на экран своего компьютера и сказал:

– Иннокентий Васильевич, присядьте, пожалуйста, Николай Фёдорович пока занят.

Пивнев сел, скрипнул змейкой портфеля, извлёк ноутбук и стал листать материалы из Интернета, которые недосуг было прочитать. Через десять минут поднял голову и сказал, обращаясь к мужчине:

– Простите, как вас зовут?

– Владимир Семенович.

– Владимир Семенович, будьте добры, напомните Николаю Фёдоровичу, что профессор Пивнев пришёл в назначенное время и ожидает приёма.

Референт некоторое время колебался, но, видимо, что-то расслышал в негромком голосе Пивнева, что заставило его встать и проскользнуть за двойные двери кабинета. Через минуту вышел и попросил ещё немного подождать.

Ещё через пять минут Пивнев вложил ноутбук в портфель, задёрнул змейку и встал. В это время дверь кабинета открылась, и в приёмной появилась женщина. Пивнев узнал её, они недавно познакомились в аэропорту. Она была одной из женщин-министров.

Увидев Пивнева, она широко улыбнулась и направилась к Пивневу, протягивая руку.

– Иннокентий Васильевич, рада вас видеть.

– А я тем более.

– Всё встречаемся в казённом доме, – она непонятно глянула на Пивнева и вышла, помахивая коричневой папкой. Пивнев бегло подумал, что она хороша собой, но не чувствуется в ней значительности, такой, как у Ирины Смирновой.

– Входите, – пригласил референт.

На приветствие Пивнева в кабинете вежливо ответили, но никто не сделал попытки пожать руку. Вице-премьер сидел за письменным столом, а министр за столом заседаний.

– Иннокентий Васильевич, – начал вице-премьер, – возможно, вы присоединитесь к нашей корпорации, корпорации государственных управленцев. Мы скелет державы, придаём государству форму и стабильность. Вы, наверняка, знакомы с новомодным термином «ирзу». Так вот, концентрация подобных людей в нашей системе высока, как нигде. Так что мы ещё и мозг страны. Вступить в наши ряды, особенно на верхние ступени – это большая честь.

– Иннокентий Васильевич, – министр перелистал какие-то бумаги перед собой и вступил в беседу. – Я познакомился с вашим личным делом. Управленческий, административный опыт у вас совсем невелик. Вас это не пугает?

Пивнев промолчал.

– Как вы считаете, этого опыта достаточно для выполнения ваших предполагаемых обязанностей?

– Николай Фёдорович, – обратился Пивнев к вице-премьеру, – я не безработный, и в трудоустройстве не нуждаюсь. Никаких должностей я не просил. Люди, которые предложили мне это место, надо полагать, осведомлены об объёме моего управленческого опыта. Видимо, считают его достаточным. Судя по всему, вы считаете иначе. Как у человека, который находится внутри системы, у меня накопились вопросы к вашим опытным управленцам. Скажу сразу, если я окажусь в вашей корпорации, то постараюсь получить на них ответы. Надеюсь, вы, в конце концов, определитесь, достаточен ли мой опыт, и найдёте способ известить меня о вашем решении.

Вице-премьер внешне спокойно выслушал Пивнева, а вот министр заметно заволновался.

– Иннокентий Васильевич, вы превратно истолковали мои слова, – сказал он. – Я просто по-дружески хотел напомнить вам о сложности задач, и о том, что вы всегда можете рассчитывать на наш совет и поддержку.

– Ну, разве что по-дружески.

– Будем считать, что формально необходимый этап – взаимное представление – мы прошли, – улыбаясь, сказал вице-премьер.

Пивнев встал. Министр тоже встал и через стол пожал ему руку. Вице-премьер проводил Пивнева до дверей кабинета, и, пожимая на прощание руку, сказал:

– Надеюсь, мы ещё вместе повоюем.

Пивнев посидел немного в машине, переваривая впечатления.

– Куда едем? – спросил, деликатно подождав, Володя.

– Не знаю, у нас ещё больше часа. Давай съездим пообедаем.

В это время у Пивнева заиграл мобильный.

– Иннокентий Васильевич, это Рыжов, помощник Стогова. В Комиссии что-то не срослось. Они отменили совещание. Очень извиняются. Так что планы придётся пересмотреть.

– Минутка. Володя, обстановка изменилась, мы можем сейчас улететь. Сколько времени тебе нужно, чтобы всё закруглить?

– Через час можем выехать в аэропорт.

– Алло. Через час можем выехать в аэропорт. Пожалуйста, три билета на соответствующий рейс.

В Сибирск прилетели во втором часу ночи по местному времени. Охранник Игорь встречал их в аэропорту. Когда машина тронулась, Пивнев стал устраиваться на сиденье ещё немного подремать. Заиграл мобильный телефон. Высветился Стогов.

– Добрый вечер, Иннокентий Васильевич.

– Добрый вечер

– Хочу вас проинформировать. Нас развели, как последних лохов, извините за специфический жаргон. Сейчас происходит встреча Президента с Иулой. Во встрече участвуют представители Государственной комиссии по ПВЦ. Президент предполагал и ваше участие. От нас до самого последнего момента намечающуюся встречу скрывали. Когда меня известили, ваш самолёт уже летел над облаками.

– Черт! – не сдержался Пивнев.

– Сильно не огорчайтесь, мы проиграли всего лишь бой местного значения. Спокойной ночи.

– До свидания.

Исход боя местного значения не очень интересовал Пивнева. Ему не нравилось, что прилёт Иулы откладывается.

На следующее утро Пивнев никуда не поехал. Целый день работал над своей частью статьи «Описание процессов». Сначала работа не ладилась, но потом втянулся.

Около пяти часов отзвонилась Людмила. «Ой, Иннокентии Васильевич, мы только что прилетели. Интересно в Москве, но, как хорошо, дома».

Поздно вечером, когда Пивнев смотрел новости в Интернете, бесшумно вошла Иула. Они не сказали друг другу ни слова. Им было хорошо.

Интернет

Закончился визит Друнга в Россию и его переговоры с Президентом. Ничего вразумительного после переговоров объявлено не было.

В велоспорте есть такой вид соревнований: спринт на треке. Там велосипедисты долго стоят на месте, кто кого перестоит, ожидая ошибки соперника. Несколько ведущих мировых игроков напоминают сегодня этих спринтеров. Возможно, решения уже приняты, но объявлять их не спешат, ожидая хода соперников.

Тем временем уже около двух десятков правительств однозначно заявили о своем желании участвовать в создании новой межгосударственной организации. Пока этого недостаточно, но ядро кристаллизации уже есть.

Самогон_ вдвоём. И хорошо, что недостаточно. На фига нам эти организации. Какие-то чурки будут у нас распоряжаться. И их придётся резать по ночам.

Alex38 – Самогону. Трусливая и зажравшаяся Европа конечно в первых рядах. Некоторые хулиганские режимы тоже подписались. А мы? Не хотелось бы остаться за бортом, упустить шанс. Глядишь, они помогут и любителей резать окоротить.

Petr_spb. ПВЦ конечно правы. Система и правители смешны и не годятся. Вопрос о сроках. Почему нужно срочно сегодня что-то менять? Может быть, надо подождать пару столетий, и всё само рассосется.

Vasja. О чём вы говорите. Кто, на самом деле, уступит добровольно хотя бы краешек власти? И телезрителям такое не понравится. И у нас и у пиндосов.

Глава 20

Утром в кабинете Пивнева собралось традиционное совещание. Людмила доложила, что Иула очень устала в столице и просит хотя бы неделю не проводить культурных мероприятий. Пресс-секретарь Лида сказала, что давно пора провести встречу Иулы с журналистами.

– Согласуйте с Иулой, известите нас и начнёте подготовку. А что у вас, Николай Иванович?

– Отдохнули мы тоже эти дни. И экономия по счетам некоторая образовалась: бензин, питание, то, сё.

– Хорошо, – сказал Пивнев, и, обратившись к бухгалтеру, добавил, – давайте я подпишу бумаги, а банковскую выписку оставьте, я почитаю. А пока все свободны.

– Вадим Юрьевич, какие новости по вашей линии? – спросил Пивнев, когда они остались вдвоём.

– Ничего чрезвычайного. Я летал с Иулой. её водитель Игорь и лейтенант Шевцова – тоже. А в остальном работали столичные коллеги. Так что у моих людей здесь образовались небольшие каникулы. Сейчас я немного завинчиваю гайки. Но как-то тревожно, не знаю, почему. А вы поживите ещё в «Овражках», так будет надёжнее. И ещё. Задержали предполагаемых убийц академика Смирнова. Когда раскручивали группу «Мотель».

– Кто они?

– Как сказать… Один кавказец, один наш, сибиряк. Оба с высшим образованием – политех и пединститут.

– Чего они хотели?

– Тут интересное кино. Занимался делом столичный важняк. Его группа довольно быстро нашла концы и вычислила этих ребят. Дело было на контроле на самом верху, их быстро взяли. Преступление квалифицированное. Никаких отпечатков пальцев, камеры наблюдения зафиксировали умелый грим преступников и автомобильные номера, которые оказались фальшивыми. Но мотив отсутствовал.

Потом появилось записка Смирнова к вам и ваша информация. Эта информация поступила и к важняку, и в группу из нашей конторы, что занималась группой «Мотель» и связала два дела. Быстро выяснилось, предполагаемые убийцы – участники группы «Мотель». Сразу возникла версия, что мотив убийства: прекратить расследование профессора Смирнова.

Но из материалов обоих дел следовало, что о его расследовании, и, тем более о письме, никто из них ничего не знал. Да если бы и знали. Громкое убийство гораздо опаснее для них, чем любительское расследование.

Так что мотив по-прежнему неясен.

– А как они туда проникли?

– Они утверждают, что позвонили и договорились о встрече. Но следователи думают, что звонили не они, а кто-то хорошо знавший Смирнова. Скорее всего, из банковских кругов. Возможно, этого неизвестного использовали втёмную. Сейчас он, понятное дело, затаился, и его ищут, предполагают, что от него может тянуться какая-то ниточка.

– Спасибо за информацию, – зло сказал Пивнев.

В рабочей комнате Алик и Евдокия Алексеевна сидели за компьютерами.

– Здравствуйте, – строго сказал он. – Ну, чего вы наваяли?

Алик разулыбался, а Евдокия Алексеевна ворчливо сказала:

– Пока начальство с президентами развлекается, кто-то и работать должен.

Пивнев сразу почувствовал себя дома, достал из письменного стола блокнот, сел в кресло, полистал блокнот, а затем подошёл к компьютеру Алика.

– Прошлый год? – спросил он.

– Позапрошлый.

Пивнев просмотрел два ряда графиков и таблиц. Алик молчал со скромным достоинством: ряды были очень хороши.

Подтянутая и серьёзная, как всегда, вошла Света

– Извините, Иннокентий Васильевич. Звонила Людмила. Иула не приедет, они решили сегодня отдохнуть. И ещё. Звонил человек, который представился как секретарь Анатолия Никифоровича. Он сказал, что вы его знаете, оставил номер и просил перезвонить.

– Спасибо, Светлана, – Пивнев улыбнулся и повернулся к дисплею.

К обеденному перерыву они закончили, и Пивнев с Юрой отправились завтракать.

Володя, как обычно, сел пить кофе за столиком, недалеко от входа в кафе.

Они неторопливо рассматривали небогатое меню, задумчиво выбирая мясное блюдо а потом гарнир из пюре карт., каши греч. с/мас. и рагу из св. овощей.

– И сырники со сметаной, – предложил Пивнев.

– Обязательно.

– Что у нас нового?

– Сейчас верстается программа и план работ на следующий год для, как это называется, научно-исследовательского судна ледокольного класса. Нас выкинули из плана. Директор, хоть и членкор, там не сильно котируется. Эсэн такого бы не допустил. Кстати, это правда… короче, твоё министерское продвижение?

– Приказ подписан. С отсрочкой исполнения. Идут некие игры, мне до конца непонятные. Но новых врагов я уже нажил.

– Прорвёмся. А что за комиссия по изучению ПВЦ, я видел по телевизору председателя?

– Я с ними не встречался, не хватило времени. Но кое-что о них Стогов рассказал. Большие деньги, казённые, много людей, большой бюрократический аппарат. Кстати, подобные государственные организации созданы в США, Евросоюзе, Китае, кажется, в Японии и Израиле. Естественно, секретность, допуски, вся мура. Председатель комиссии – академик, астроном. По мнению Стогова, серьёзный учёный и приличный человек. Если оставить в стороне игры спецслужб вокруг ПВЦ, то основной источник информации – Энциклопедия и совместные проекты. Ты смотрел переводы Энциклопедии? Такой адаптированный документ, вроде наших детских энциклопедий. И, наверняка, прошёл у них тщательную цензуру, чтобы туземцы не получили доступ к разрушительным технологиям. А в разрушительную технологию мы можем превратить любое научное знание. Но, опять-таки, по словам Стогова, несмотря ни на что, нескольким группам удалось что-то накопать. Знаешь, в физике частиц много стройных и красивых теорий, проверить которые не позволяет мощность ускорителей. И долго ещё не позволит. В Энциклопедии же содержатся намёки, которые позволили одной группе, там молодые пацаны, отсортировать верную. Ну, а для астрономов так прямо именины сердца. Например, они познакомились с описанием множества планет, и сейчас заняты перекодировкой координат. Дело сложное, но постижимое.

Есть в этой Комиссии и филологическое подразделение. И тут наш Олег сильно утёр им нос. Худо-бедно, но он немного говорит по-вардемански и помогает Иуле с переводами.

– Что-то я его не вижу.

– Он остался в столице до конца недели. Работает в библиотеке. Слушай, мы начинаем оформлять отчёт. Ты и твои люди участвовали в работе, поучаствуете и в подготовке отчёта. Фирма оплатит, когда ещё будет возможность. И одну статью по своему куску, будьте добры, подготовьте.

– Ну, спасибо, благодетель.

Когда Пивнев вошёл в приёмную, Света оторвалась от компьютера и сказала:

– Иннокентий Васильевич, опять звонил этот человек и просил перезвонить.

В кабинете Пивнев сразу же взялся за трубку. Он знал, кто такой Анатолий Никифорович. Начальник областного управления ФСБ.

– Добрый день. Могу я поговорить с Анатолием Никифоровичем?

– Кто спрашивает?

– Пивнев.

– Иннокентий Васильевич! Здравствуй. Долго заставляешь ждать звонка.

– Здравствуйте, Анатолий Никифорович.

– Где Ращупкин, твой переводчик?

– Мы уже на «ты»? Я как-то пропустил этот момент.

– Где Ращупкин?

– В командировке.

– Где?

– В Москве.

– Отзови его, он мне немедленно нужен!

– Боюсь, это невозможно, он занят важной работой.

– Твою мать, иначе я привезу его под конвоем, и он будет сидеть здесь столько, сколько потребуется.

– Попробуй.

– Ты что себе позволяешь… доцент. Тебя самого взяли в оперативную разработку. Нам известно, что, находясь в научной командировке в США, вы вступили в интимную связь с некой Маргарет Тейлор, чей отец тесно связан со спецслужбами и руководил подкомитетом по разведке Палаты представителей. Нам также известно, что вы завязали неформальные отношения с одной из ПВЦ, цели пребывания которых на Земле не совсем ясны, и, скорее всего, довольно опасны для нас. И вы перекачиваете им в большом объёме научно-техническую информацию. Посидишь вместе с ним, он там будет тебе переводить. Так что тебе лучше со мной не конфликтовать.

– Уважаемый Анатолий Никифорович, можете наш разговор воспринимать как явку с повинной. Признаюсь, я передал ЦРУ секрет правила буравчика. А что касается ПВЦ, то вообще сдал им всю документацию по закону Ома. Понимаю, что правило буравчика – слишком сложно для неспециалиста, но у вас есть возможность привлечь экспертов.

– Умный очень… – эфэсбэшник бросил трубку.

Пивнев осторожно положил. Он заметил, что рука, державшая трубку, дрожит. Эта сволочь упомянула одну из ПВЦ…

Он достал из ящика письменного ствола визитку и набрал номер недавнего московского знакомца.

– Могу ли я связаться с господином Егоровым?

– Как прикажете доложить? – ответил мужественный баритон.

– Здравствуйте, – вмешался другой голос, – можете не представляться, я вас узнал.

– Добрый день, Николай Сергеевич.

– Как говорят в нашей конторе, на ловца и зверь бежит. Как мне связаться с вашим знаменитым толмачём?

– Что-то он сегодня нарасхват.

– То есть?

– Ещё трубка тёплая после беседы с вашим местным коллегой.

– Понятно. Так как насчёт полиглота? В гостинице он не появляется. В вашем московском офисе тоже.

– Сейчас я в мобильнике найду номер. Записывайте.

– Спасибо.

– Хорошо. У меня, в свою очередь, просьба. Персонаж, о котором мы говорим, глубокий провинциал. В столице он может… куда-нибудь влипнуть. Нельзя ли ему помочь, как-нибудь присмотреть за ним…

– Понял, постараюсь что-нибудь сделать в этом направлении.

– Спасибо. Извините, что побеспокоил.

– Что вы. Звоните почаще. Можно и без повода. Желаю удачи.

После этого Пивнев просмотрел электронную почту, ответил на несколько писем зарубежных коллег. Позвал Светлану и попросил ответить на остальные.

– И ещё. Пожалуйста, позвоните в приёмную директора, спросите, можно ли мне зайти.

Директор, как мог, старался удержать институт на плаву. К тому же он был учёным. Когда они стояли рядом: Исаак, Эсэн и директор, то именно директор выглядел среди них настоящим учёным. Усы и бородка на добром лице, очки, аккуратный тёмный костюм со следами мела на правом рукаве пиджака, незапоминающийся галстук. Исаак: коренастый с очень широкими плечами. А на голове при любой стрижке беспорядочные завитки жёстких рыжеватых волос. Как такие мужики назывались у Бабеля? Биндюжник. Но очень точная речь. Сергей Николаевич. Высокий, очень быстрый в движениях. И всегда очень элегантный. Он помнит его ещё в нехитрой стандартной одежде, но всё равно элегантным. Саркастичным. Студентки млели и балдели. Правда, тогда связь преподавателя со студенткой была немыслима. Исаак и Эсэн часто спорили. Ругались. Почти каждый день. А с директором, который тогда не был директором, никогда. Он и тогда был очень добросовестным в работе. Правда, они все были добросовестными, невероятно тщательными.

Говорили, что это школа их учителя, академика Петренко. Все трое получили в своё время Госпремию за общую работу. C тех пор Александр Петрович так и пахал эту ниву в тени бывших соавторов. Но, в общем, такой директор – не самый худший вариант. Нужно переговорить. Может, удастся помочь институту с научно-исследовательским судном ледокольного класса.

Ровно в половину седьмого Пивнев сидел в столовой. Минут через пять вошли Иула и Люда. Пивнев встал, и, стоя, дождался, пока они рассядутся.

– Здрасьте, Иннокентий Васильевич.

– Здравствуй, Иннокентий.

– Здравствуйте. Как провели время в столице?

– Интересно. Только очень устали. Я устала. Очень много… встречаться, людей. Кремль… красиво, понятнее стала ваша страна, но быстро, мало времени мы смотрели. Балет мне сначала не понравился. Прыгают и странно бегают на кончиках пальцах необычно одетые люди. Как он назывался?

– Щелкунчик.

– Такое я никогда не запомню. Мне пытались рассказать, что они, те кто танцуют, изображают, но я не поняла. Но потом начало нравиться. Музыка и движения. Танец. Иногда я понимала всё, как будто слушала разговор.

Официантка принесла первую порцию тарелок.

После десерта они посидели и помолчали в каминной комнате с двумя потемневшими кабаньими головами на стене. Люда была полна энергии, её переполняли впечатления, но воспитанно молчала. Иула была строга и непроницаема.

В этот вечер Иула рано пришла к Пивневу. Она сидела в кресле молчаливая и отчуждённая. Пивнев расстроился, он очень долго, как ему казалось, ждал очередной встречи.

– Наверное, я пойду, – сказала Иула и поднялась с кресла.

– Не смею задерживать, – холодно ответил он.

– Я беременна, – сказала она.

Пивнев осторожно взял её за руки. Так они стояли, взявшись за руки. Невыносимая нежность переполняла его.

Интернет

Пожелавший остаться неизвестным член команды Друнга рассказал о группе, которая разрабатывает проект устава межгосударственной организации. В качестве прототипов группа располагает уставами подобных организаций двух планет, членов Совета. Разработке проекта предшествовало создание Концепции, в которой изложены основные принципы деятельности будущей организации.

Концепция предусматривает:

– права национальных государств сопряжены с обязанностями;

– принятие решений большинством голосов;

– большой бюджет, который формируется из взносов членов;

– создание мощных вооружённых сил организации;

– создание системы международных судов и арбитражей;

– возможность добровольного выхода и исключения стран-участниц;

– количество голосов и величина взносов членов пропорциональна величине ВВП за последние пять лет и площади территории.

– первоочередная задача – исключить на планете возможность военных конфликтов и сделать гонку вооружений бессмысленной.

Вряд ли эта утечка случайна и несанкционированна.

Эпифан. Выходит, создаются вооружённые силы организации, а национальные вооружённые силы – само собой.

Просто Иван. Эпифану. Прикинь, будут мощные международные силы, а параллельно страна гонит танки, ракеты, крейсера. В конце концов, подданные спросят: «а на фига?»

D_Bond. Генералам, что нашим, что американосам, это дело сильно не понравится. А у нас не только генералам. С ВВП у нас не густо (я имею в виду валовой продукт).

Эпифан. А как они (страны) будут делить военные заказы?

D_Bond. Эпифану. Будет большая бумажная война. Но всё-таки без стрельбы.

Рыбак. Господа! Чой-то нам не всё говорят. А как быть с атомным оружием, нашим любимым ракетно-ядерным щитом? Тоже провести коллективизацию?

ОBAMAMAMA. Рыбаку. Не забываем, что где-то в Солнечной системе парит корабль ПВЦ. Они могут присмотреть за атомными щитами и мечами.

Просто_ Иван. Корабль или корабли ПВЦ – серьёзная вещь. До сих пор были хорошие правила и уставы. Д, кто их соблюдал. Англичане легко убеждали туземных вождей вести себя хорошо, если под рукой был полк королевских стрелков. Тока чувствовать себя туземцем неуютно.

Прикол. А где у них в концепции экономика?

Глава 21

Гостей оказалось трое: представители Государственной комиссии по изучению внеземных технологий.

Старший по должности – зампредседателя Комиссии, биолог Крутов, членкор РАН. Кроме него строгая безликая женщина в очках, одетая в тёмный костюм, который неловко сидел на ней. Третьим был молчаливый мужчина с незапоминающейся внешностью. Во время взаимных представлений женщина назвалась Ириной Артёмовной, и только тогда Пивнев узнал её. Она равнодушно взглянула на Пивнева и подала вялую руку.

С Крутовым, оказавшимся ровесником Пивнева, быстро завязался профессиональный разговор. Крутов прилично для биолога знал теорию вероятностей и матстатистику. Они обсуждали разность подходов на Земле и на Вардемане, символику и аксиомы, с которыми Крутов познакомился по Энциклопедии, и успели поспорить и даже покричать друг на друга. После чего Пивнев затребовал в кабинет кофе и коньяк. Потом рассказывал гостям о работе над моделью атмосферы. Крутов был хорошим слушателем. Не специалисту, ему были непонятны и неинтересны детали, но он быстро схватывал суть и вопросы задавал по делу.

Потом Крутов рассказал немного, что им удалось вытянуть из Энциклопедии по биотехнологиям. По его узкой специальности – генной инженерии млекопитающих там ничего интересного. А Евгора прямо сказала ему, что они давно потеряли интерес к подобным исследованиям. Такие работы не запрещены, но… как бы не совсем приличны. Он встречался с ней, когда летал в Израиль к Ливни. Вирусология не совсем его профиль, но насколько он, как биолог, может судить, у них интересный подход, неожиданный, и солидные результаты. Сейчас они тоже шлифуют отчёт, но он привёз черновой вариант. Его группа штудирует отчёт, чтобы успеть задать вопросы.

– Извините, коллеги, – вмешалась Ирина Артёмовна, – но по утверждённому расписанию нас ждет Иула.

Стали прощаться. Следующим утром гости должны уезжать, а сегодня вечером у Крутова намечена встреча с биологами из университета. Пивнев и Крутов, которые незаметно перешли на ты, обменялись визитками и пообещали друг другу обязательно встретиться.

После обеда выяснилось, что Иула пригласила Ирину Артёмовну на вечер в гости.

– Не буду вам мешать, – сказал Пивнев Иуле.

– Мне было интересно, – сказал Иула, – и, думаю, вечером будет также.

За короткое время Ирине Артёмовне удалось очаровать Иулу. Пивневу это не нравилось, но тут ничего нельзя сделать. И не следует появляться в их обществе. Он боялся проницательности обеих.

В кабинете Пивнева собрались после обеда Алик с очередными главами отчёта, Ращупкин после урока с Иулой, и заглянувший за свежим номером американского «The atmosphere magazine» Юра. Пивнев полистал отчёт, сделал карандашом несколько стилистических поправок и сказал Алику:

– Начальник должен обязательно что-то выправить в документе, иначе какой он, к чёрту, руководитель.

Он расслабленно откинулся на спинку своего кресла «президент».

– Слушай, – сказал Юра. – Мы тоже, как негры на хлопковых плантациях, пахали на ваш проект. Может, поедем куда-нибудь, посидим?

– Так, – сказал Пивнев, – коллективу предприятия «Контакт-Сибирь» ещё предстоит достойно отметить окончание работы. Но посидеть в узком кругу было бы неплохо.

Некоторое время они с интересом обсуждали место назначения. Большие модные и дорогие кабаки единодушно были отвергнуты как не нашего круга. Стали перебирать ресторанчики и кафе, которых много развелось в последнее время.

– Поедем к Татьяне, – сказал Пивнев. – Хорошая еда. И потом, отдельный кабинетик и симпатичная официантка гарантирована.

Он достал мобильник.

Джина у Татьяны в буфете не было, и ей пришлось посылать в магазин. Все остальные не очень привередливые пожелания гостей были удовлетворены.

Выпили, поели, помолчали. Окно было открыто, ветерок шевелил штору.

– Слушай, Пивнев, – начал задираться Юра. – Твои друзья ПВЦ, похоже, не пользуются любовью народов по всему миру. Как говорится, они этим народам глубоко безразличны. А многим глубоко несимпатичны

– А ты что, соцопросы проводил?

– Социология соответствующая есть. Но лучшая социология – телевидение. А они уделяют всё меньше внимания ПВЦ. Значит, зрителям неинтересно.

– Ребята, экзистенциалисты это явление объяснили давно. Экзистенция, человеческая личность, не может выйти за свои пределы. Неспособна на трансдетирование, – сказал Ращупкин, отрезая ножом кусочек от свиной отбивной.

– Переведи.

– Чего переводить? Человек живёт в кругу повседневных забот, и выйти за его пределы человеку не дано. И даже те, кто ненавидит ПВЦ, не виноваты. Просто таким людям кажется, что ПВЦ вошли в этот внутренний круг и как-то создают дискомфорт. Очень немногие способны на трансдетирование. В библии таких называет пророками.

– А на Вардемане – ирзу?

– Может быть, я ещё не разобрался.

– Можно, я скажу, – вступил в разговор Алик. Он впервые был в их компании и до сих пор скромно молчал. – Что меня настораживает в Друнге, всё у него очень просто: террористы отвлекают ресурсы, которые нужны человечеству. А откуда берутся террористы? Нищета, унижения, голод. Вот чем надо заниматься, а не борьбой с террором.

– Ну, да, – сказал Пивнев, – никто у вас ни в чём не виноват, только семья и школа. С нищетой и голодом надо бороться не поясами шахидов, а работой и учебой. На твоей улице Элеваторной, Алик, сколько твоих ровесников сидит?

– Сразу не скажешь, но много.

– А ты, скорее всего, до Нового года защитишь докторскую. И это начало. Вот вам семья и школа. Отлично, что в нашей жизни стали различать всё больше оттенков. Но при этом как-то размывается, что, кроме оттенков серого, существует белое и чёрное. И между ними идёт война.

– Типичное манихейство, – определил Ращупкин. – Только кто возьмёт на себя определять, где белое, где чёрное? Старший по должности?

– Это, как его, Мани, кажется, был далеко не дурак. А определять должен каждый сам для себя. Человечество ещё до Маяковского определило для себя «Что такое хорошо, что такое плохо?». Ядро. Это есть во всех религиях. Не убий, не укради, не ври. Не делай другому такого, чего бы не хотел, чтобы сделали тебе… Взрывы в метро …

– А как насчёт «не пожелай жены ближнего своего»? – спросил Есин.

– Тут не так однозначно…

– Кеша, – продолжил Есин. – Джин оказался весьма и весьма. Я, признаться, недооценивал этот напиток, как класс. Но он плохо действует на нас, чего-то потянуло на теорию. Смотри, каких девочек показывают по ящику.

Звука не было, но видно, что девицы пели. Три загорелые блондинки в минимальных одеждах. Потом появилась заставка «Новости» и поясной портрет ведущего.

– Если потянуло на девочек – встреча удалась, – сказал Пивнев.

– Давайте следующий раз на природе. Вниз по реке, в район Ульяновки. С семьями и девушками, – предложил Ращупкин. – Рыбалка, грибы.

– Я шашлык буду жарить, – предложил Алик.

На экране телевизора появился Друнг. Рядом с ним упитанный китаец. Они улыбались и пожимали друг другу руку.

– Видишь, – благодушно сказал Пивнев, – телевидение не совсем потеряло интерес. Включите звук, пожалуйста.

– … Друнг заявил, – рассказывал диктор, – что Совет миров разума склоняется к решению передать землянам технологию производства энергии.

Таиланд. Здесь прозвучало штормовое предупреждение…

Пивнев выключил телевизор.

Собеседники быстро почувствовали, что Пивнев думает о чём-то другом.

Очередную бутылку джина допили быстро и начали прощаться. По просьбе Пивнева официантка принесла пластиковый пакет, куда поместили две резервные бутылки.

В соседнем большом зале Володя невозмутимо пил кофе. Видно было, что он поужинал и расплатился. Увидев Пивнева, поднялся и двинулся к входной двери.

Пивнев сел не по правилам, на переднее сидение машины, и, едва отъехали, сказал:

– Володя, я понимаю, у тебя инструкции, но мне не нравится, что нельзя с вами по-людски посидеть. Выпей сам джина, потом скажешь авторитетное мнение.

Ночью Пивнев ничего не сказал Иуле и не расспрашивал о встрече с Ириной. Да им было не до этого.

Интернет

Выступление ПВЦ Друнга на приёме, устроенном в его честь, Председателем Всекитайского Собрания Народных Представителей

Уважаемый господин Председатель! Дамы и господа! (Далее читает с большого листа). Для меня большая честь быть гостем вашей великой страны. Я хочу воспользоваться интересом, который вызывает во всём мире ваше государство, чтобы ответить на вопросы и сомнения, с которыми мне чаще всего приходится встречаться. Первая задача всякой планетной цивилизации – сохранить свою планету пригодной для жизни, сохранить для себя и для множества последующих поколений. Многое из того, что происходит на вашей планете, угрожает, мешает, препятствует этому. Истощение природных ресурсов, ископаемых, почв, океанов. Загрязнение планеты. Исчезновение лесов. Повышение температуры атмосферы, чем бы оно ни было вызвано. Эпидемии и пандемии. Повреждение генофонда наркотиками, алкоголем, загрязнениями продуктов. Всё это происходит на фоне быстрого роста плотности населения. Кроме того, опасность разрушительных войн и катастроф на объектах, созданных человеком, всё время возрастает.

У человечества ещё есть резервы для того, чтобы попытаться остановить эти процессы. Огромные затраты ресурсов на армии и вооружения, на борьбу с террором, на охрану. Растрата средств на роскошь для немногих и на массовое сверхпотребление.

Кроме того, наука может решить большинство проблем. Но для этого нужны ресурсы и способность их сосредоточения в масштабах планеты.

Единственный способ, как мне кажется, задействовать резервы – создание сильной, влиятельной, авторитетной межгосударственной организации. Основные принципы такой организации были сформулированы в документе под названием «Концепция», разосланном правительствам всех стран мира. Мы обсуждали сегодня «Концепцию» с руководителями вашей страны, и обсуждение было откровенным и полезным.

Есть ещё одна сторона у проекта. Совет миров разума очень осторожно относится к передаче технологий. Опыт показал, что такая передача почти всегда непродуктивна и даже опасна. Я не говорю о технологиях, принятых, скажем, у нас на Вардемане. Их передача невозможна из-за несовместимости. Однако существует банк промежуточных решений, которые земная техника способна адаптировать.

Как правило, Совет выбирает одно критическое направление, по которому может быть оказана помощь. По мнению Совета, для условий Земли таким направлением является энергетическое.

Передача способа производства дешёвой электрической энергии в больших количествах позволило бы решить одновременно экономические и экологические задачи. Кроме того, высокие доходы от продажи энергоносителей часто идут на накопление оружия и поддержку террора, что усиливает нестабильность на планете. Решение энергетической проблемы должно благоприятно сказаться и на этой стороне жизни Земли.

Но здесь возникает проблема. Кому именно передавать технологию? Организация Объединенных Наций в качестве реципиента определённо не подходит. Развитие проекта требует сосредоточения значительных ресурсов, что под силу только мощной межгосударственной организации или двум-трем самым крупным странам.

Меня часто упрекают, что я пытаюсь навязать планете мировое правительство. Это неверно. Мировое правительство возникает на гораздо более позднем этапе истории каждой цивилизации. Существование различных правительств, различных систем управления, конкуренция между ними позволяет отобрать наиболее успешные, наиболее эффективные.

Благодарю за внимание. (Вежливые аплодисменты).

Глава 22

– Пусть Магомет идёт к горе, – сказал Пивнев на утреннем совещании. – Наша гостья устала, но общение должно продолжаться. Будем приглашать гостей в Овражки. Я думаю, Вадиму Юрьевичу идея понравится. Начнём с наших институтских. Директор, зам. по науке, два-три завотдела. Юра, Юрий Владимирович. Лёгкий ужин в парковой беседке, красное вино, беседа.

Потом Алексей Крыхтин и руководители двух телекомпаний. Музыканты Сергушина. Из университета пригласим людей, с гуманитарных кафедр. Пока всё. Через неделю составим более полный список. Людмила, подготовьте предложения. Приёмы один-два раза в неделю.

Когда они остались вдвоём с Новокрещёновым, Пивнев сказал:

– На некоторое время вам облегчение режима.

– Слишком спокойно тоже нехорошо, люди расслабляются. Хоть учения проводи.

– Вадим Юрьевич, откуда интерес к Олегу Ращупкину?

– По должности вы имеете право на эту информацию. Друнг и Иула как-то общаются время от времени, но как именно, не удалось установить. И вот недавно он просто позвонил ей по телефону. Разговор записали несколько… скажем, подразделений. После этого начался забег, кто быстрее переведёт и доложит высшему руководству. Насколько я знаю, Ращупкин справился. Так что историю можно считать закрытой. А мне всё-таки не нравится затишье, прямо дом отдыха.

Солнце ещё невыносимо жарило в полдень, но с берёз в парке изредка падали жёлтые листья.

По утрам Пивнев стал бегать в парке. После душа и бритья – завтрак с Иулой и Людой. Утреннее солнце заливало светом столовую, на столе стояли три красные свежесрезанные розы, остро и вкусно пахло кофе.

В институте Пивнев неспешно вычитывал готовые разделы отчёта. Иула с Ращупкиным, который наконец получил допуск, работали над переводами Энциклопедии. Во второй половине дня Пивнев обычно занимался своей частью «Описания процессов». Время от времени они с Иулой обсуждали тексты. Иногда менялись позициями: Пивнев описывал вардеманский подход, а Иула – земной. От этого иногда возникали смешные ошибки. Они смеялись, а однажды даже поругались, после чего тоже смеялись, уже над ссорой.

Журналисты и антиглобалисты уже не дежурили на площади перед институтом, да и в новостях о ПВЦ стали вспоминать не часто, кроме однообразных кадров с самолётом Друнга в очередном аэропорту. В Европе раскручивались национальные чемпионаты по футболу, и рейды курдских боевиков в Иране учащались. Всё это занимало информагентства и телекомпании.

Иула и Пивнев подолгу гуляли после ужина по парку и очень много рассказывали друг другу. Пивнев всё больше узнавал о мире Иулы. Мире, где «снак» (вард.) – долг, должно, следует – много значило.

– А не скучно вам там? – спросил как-то Пивнев. Иула не поняла вопроса.

– Хорошо. Всегда есть некоторое количество людей, мужчин по преимуществу, склонных к активным действиям, насилию, авантюрам. Как они вписываются в вашу размеренную жизнь? Идут в посланники?

– Нет, к миссии их не привлекают. Есть высокие горы, они туда поднимаются. Есть океаны со штормами… они плавают на небольших кораблях… с такими… полотнищами.

– Парусами?

– Да, парусами. И ещё в системе нашей звезды есть планета. Не очень холодно, не очень жарко. Атмосферы и воды нет. Это приходится производить, добывать. Самые активные отправляются туда. Некоторых туда отправляют. Они там между собой воюют. Стреляют. Кое-кто остаётся навсегда. Другие настреляются и возвращаются. А как у вас?

– У нас примерно так же. Горы, океан. Ну, и бандиты разного толка. А вот специальной планеты не выделено, стреляют на этой. – Пивнев, в конце концов, заметил, что Иула каждый день появляется в другой одежде, а иногда меняет несколько раз в день. Он осторожно пошутил по этому поводу. Иула шутку не приняла, надулась. Пивнев очень старался и через полчаса они помирились.

О том, что будет потом, они не упоминали, а Пивнев изо всех сил старался не думать. Пока ему было очень хорошо.

Встречи с гостями проходили в беседке, большой, как крытая веранда детского сада советских времен. Начинались приёмы одинаково. Гости в лучших костюмах, при галстуках, стягивающих горло, серьёзные и напряжённые. Так выглядели даже музыканты Сергушина, чьи косички по такому случаю тщательно отмыты. Но Иула оказалась хорошей хозяйкой. Она расспрашивала гостей об их основных занятиях. Люда тоже время от времени задавала простодушные вопросы. Иногда они только казались простодушными. Спокойная доброжелательность и явный интерес к тому, что говорили гости, быстро снимали напряжение. Иула привыкла к местному обычаю что-то есть и пить во время любых встреч и иногда пригубливала из бокала красное вино. Оказалось, ей интересны встречи, неторопливые бессистемные беседы за большим белым пластиковым столом. На прощание гости получали фото хозяйки, на котором она писала каждому что-то приятное по-русски и по-вардемански.

Пресс-секретарь Лидия Петровна (она тоже присутствовала на встречах) выпускала небольшие пресс-релизы о встречах, с одной-двумя фотографиями. Появилось много желающих поучаствовать во «встречах в беседке». Секретарь Света неумолимым барьером стояла на их пути.

К Пивневу всё-таки дозвонился один претендент. Позвонили из приёмной губернатора, и Светлана соединила Пивнева, с его согласия.

– Иннокентий Васильевич, здравствуйте. Моя фамилия Певцов, президент хоккейного клуба «Сибирь». – Пивнев знал, кто такой Певцов. – Мы наслышаны об интересных встречах, которые проводит Иула. Мне кажется, трудно составить полное представление о нашей области без знакомства с деловой элитой. А нам, в свою очередь, было бы интересно пообщаться с ПВЦ. Я встречался с Иулой, на футболе, но, сами понимаете, обстановка не способствовала вдумчивому общению. Мы тут консенсусом согласовали состав соответствующей депутации…

– Знаете, план встреч на ближайшее время, насколько я знаю, свёрстан, но я передам аппарату Иулы ваши пожелания. Мне ваши соображения кажутся резонными.

Интернет

Сайт www.iula_sibiria.ru

Напиши письмо Иуле.

Уважаемая Иула!

Пишет Вам Первяков Дмитрий Алексеевич – пенсионер. (Внучка Вита помогла отправить это письмо). Мне семьдесят первый год, и я уже не работаю, недавно бросил. Мой трудовой стаж – 53 года. Неоднократно был награждён Почётными грамотами треугольника завода, а также Грамотой Облсовпрофа. Конечно, есть всякие болячки, не без этого, но на садовом участке тружусь ударно, копаю, пилю, ремонтирую. Жена помогает. Правда, детям моим дача до одного места. Но это, так, к слову, а плохо другое. Пенсии у нас с женой маленькие. На питание хватает, нам много не нужна, да и консервация помогает. А вот лекарства очень дорогие. Власти много чего говорят по телевизору, но мало делают. Уважаемая Иула. Расскажите, как живётся пенсионерам у Вас на Вардемане.

С уважением к Вам Первяков Д.А и Первякова О.Н.

Уважаемый Дмитрий Алексеевич!

Попробую ответить на Ваш вопрос. Общественные системы на наших планетах очень различаются, но в письме это трудно описать. Для этого может понадобиться большая книга.

Чтобы как-то ответить, я расскажу о моём дедушке, отце моей мамы. Он очень немолод и уже не может управлять большими летательными аппаратами. Раньше он летал на них по нашей планете и на нескольких ближайших. Сейчас он занимается резьбой. На больших пластиковых плитах вырезает барельефы: портреты ушедших друзей, орнаменты, сцены из нашей истории. Его жена, моя бабушка, умерла. Нет уже почти всех его друзей. Дети живут очень далеко от него. Я его очень люблю, но навещаю не часто. С лекарствами у него всё в порядке, но всё равно у пожилых людей на всех планетах много сходных проблем: тающие силы, одиночество, быстро меняющаяся вокруг жизнь. Как я поняла из Вашего письма, достойный ответ тяготам возраста в разных цивилизациях также сходен. Интерес к продолжающейся жизни, посильный труд.

Желаю Вам и Вашей жене долгой и активной жизни.

Иула.

Глава 23

Утром все собрались в кабинете Пивнева.

– Николай Иванович, какие проблемы?

– Всё идёт своим чередом.

– У вас? – обратился Пивнев к бухгалтеру.

– Налоговая наезжает. Требует… не буду грузить подробностями, требует много и не по делу. Мы и так все налоги и взносы платим. Нельзя ли на них как-то сверху воздействовать? Объяснить, что к чему.

– Воздействовать можно, но мы этого делать не будем. Это сегодня мы всемирно известная организация, а завтра будем кучкой деревенских дураков. И звонить в нашу поддержку никто не станет. Я не могу оставлять мину в подвале. Свяжитесь с Центром региональной экономики. У них есть специалисты по налогам. Наймите такого доку, и пусть он с нашим юристом всё распишет по пунктам, и бумагу эту запустите. Или областные налоговики признают, что пожадничали, или пусть дело идёт в суд. Если будут тянуть, я помогу со сроками. Лидия Петровна, что по вашей части?

– Я подготовила пресс-релизы. Оставлю вам. Если вы одобрите…

– Считайте, что одобрил, и действуйте. Людмила?

– Иннокентий Васильевич! Следующее большое мероприятие – большая прогулка по реке. С Николаем Ивановичем Плетнёвым и Вадимом Юрьевичем мы предварительно обсудили. Маршрут намечен, катер – мэра. Он намекнул, что не прочь лично поучаствовать.

Пивнев слушал без всякого интереса, но старался это скрыть.

– Подготовку продолжайте. Срок определим на следующей неделе. Спасибо, дамы и господа, – он улыбнулся. – По коням. Вадим Юрьевич, к вам небольшой вопрос.

Он подождал, пока остались одни, и спросил:

– В коридоре на повороте в крыло «Контакта» обычно дежурил ваш человек. Сегодня я его не увидел. – Одновременно передал Новокрещёнову записку: «Где мы можем переговорить?».

– Иннокентий Васильевич, извините, но расстановка постов – моя компетенция. – На записке написал: «У меня».

– Тогда всё в порядке.

Новокрещёнов вышел, и спустя некоторое время Пивнев последовал за ним.